Коновалов Виктор

Харон

Пролог

[через сто три года после описываемых в романе событий]

Чёрная гора протыкала острой верхушкой низколетящие слоистые облака, словно серебряная вилка слойку, испечённую тётей Марфой… За век вокруг локации вырос самый настоящий город, населённый тысячами НПС, трудолюбиво работающими на благо собственного народа. Сто лет назад Чёрная гора была передана им человеком, сделавшим для НПС слишком многое, чтобы быть забытым.

— Этого человека звали Чернокнижник, — уважительно проговорила старая учительница, глядя на картину в рамке, изображавшую улыбчивого гуманоида со змеиной кожей. — Итак, дети, завтра мы более подробно разберём биографию столь выдающегося игрока, который век тому назад, пребывая в грязи и разрухе, создал первых гоблинов и наделил их разумом!

— Клавдия Клавдиевна, а из чего он сделал первых гоблинов? Из глины? Я читал книгу воспоминаний об алхимиках Амёбе и Эльфе. Их ученики приводят слова учёных о том, что многие человеческие боги так и делали, — протараторил маленький гоблин в очках, сидящий на первой парте.

Вертел сжал кулаки: не нравился ему этот заносчивый всезнайка. Может, в математике или русском Вертел и не мог похвастаться хорошими отметками, но в вопросах истории гоблинского народа считал себя куда более компетентным, чем одноклассники. Как-никак Вертел — сын того самого Клыка Первого, который и получил Чёрную гору от Чернокнижника. Ему просто непозволительно «плавать» в фактах, которые должен знать каждый уважающий себя гоблин!

— Шуруп, ну, во-первых, Чернокнижник не бог, а игрок. Это важно. Во-вторых, молодец, что читаешь такие книжки, но это людей, быть может, сделали из глины. Первых гоблинов Чёрный создал из программного кода, — нравоучительно ответила Клавдия Клавдиевна. — Но подробнее о том, что такое программный код и как из него сделали гоблинов, вы узнаете завтра.

Раздался звонок, и Вертел вылетел из класса, по пути толкая Шурупа. Шуруп, потирая ушибленную лодыжку, показал обидчику чёрный язык, Вертел пригразил кулаком. Но всерьёз драться со слабым Шурупом он не хотел, тем более что к ним домой сегодня должна была нагрянуть живая легенда, Кей-Си, который вместе с его отцом помогал Чернокнижнику в поисках обломков Ключа от Преисподней. Вертел выскочил на улицу и вприпрыжку побежал по городу у Чёрной горы.

За последние сто лет селение претерпело серьёзные изменения… Вместо жалких лачуг, оставшихся от предыдущих обитателей локации (то ли сиреневых, то ли лиловых — Вертел постоянно путал названия фракций), гору окружали многоэтажные кирпичные здания, крепкая стена и десятки смотровых вышек. Вокруг Чёрной горы располагались обустроенные фермы, прорезаемые дорогами, по которым неслись механические повозки, выбрасывающие в атмосферу чёрный угольный дым; чуть дальше через Черёмуху были перекинуты несколько мостов, а на противоположном берегу уже строились новые здания: гоблинский народ оказался на редкость плодовитым, и места для всех не хватало.

После ухода фракции серых гоблины не смогли пользоваться Древом развития — оно так и осталось на стене в одной из пещер Чёрной горы в качестве памятника ушедшей эпохе. Тем не менее высокий интеллект, дарованный Чернокнижником, и некоторые наработки учёных фракции дали свои плоды. Система не воспринимала гоблинский народ в качестве полноценной фракции, а потому не вынуждала его проходить через Три испытания: атака НПС, изменения климата и эпидемия. Оставалось только воспользоваться своим положением.

В Зале предков вместо статуи человека, обозначавшей прошлых обитателей Игры, появился каменный блок из другого, более светлого камня. Надпись на постаменте превратилась в сплошную линию, за которой шёл набор изредка повторяющихся символов. Ошибка кода… Всего в Зале предков таких каменных блоков было два: один стоял на седьмом месте, второй оказался последним… Вернее, предпоследним. Может, система и не считала гоблинов полноценными игроками, но рядом с бывшей человеческой статуей через несколько десятилетий после ухода серых появился небольшой постамент с фигурой маленького гоблина.

Подпись гласила:

«Самоназвание: Гоблин

Расположение: Игровой мир, Чёрная гора»

С тех пор новые статуи в Зале предков не появлялись, что заставляло лучших учёных ломать головы в попытках объяснить произошедшие в Игре изменения. Почему, спрашивается, нет новых игроков? Или первый действительно разумный народ-НПС, созданный благодаря людям, прервал тысячелетний цикл?

Загадка.

У Клыка Первого родилось пятнадцать детей. Самые старшие уже обзавелись семьями и съехали из родительского дома. Однако вечером ожидалось крупное событие, а потому в небольшой усадьбе собралось всё семейство. Только старший сын обещал прийти чуть позже: он встречал дипломатическую делегацию барголов. Кроме семьи, в доме присутствовало несколько старых (во всех смыслах) друзей, в том числе и молчаливый Хвост.

Ждали демона. Кей-Си уже многие десятилетия исследовал игровой мир, но и о гоблинах не забывал. Однако в этот раз он был вынужден отложить все дела и поспешить к Чёрной горе. Почему?

Клык Первый умирал.

Он давно оставил пост главы народа своему старшему сыну, тоже достигшему уже весьма почтенного возраста, и стал примерным семьянином, решившим остаток дней провести с жёнами, детьми и внуками. И вот теперь столетний гоблин почувствовал приближение конца.

Клык Первый сделал над собой усилие и привстал с кровати, чтобы поглядеть в окно, туда, где между многоэтажками чернел памятник гуманоиду со змеиной кожей. Его решили выплавить из металла — в знак памяти о произошедших событиях. Стальной Чернокнижник поглядел на Клыка немигающим Третьим оком.

— Где же он теперь? — задумчиво проговорил Клык и погладил когтистой лапой голову Вертеля, своего младшего сына.

— Кто? — хмыкнул Кей-Си, тоже заглядывая в окно. — Чёрный? Ну ты и вспомнил, конечно… Спустя век! Ладно-ладно, не заводись. Знаю, думал едва ли не каждый день, но перед…

Демон осёкся, не зная, правильно ли напоминать обречённому, что он вскоре покинет этот мир.

— Перед смертью. Что уж тут? Говори смело, — слабым голосом добавил Клык, глядя на собравшуюся вокруг семью: лицо каждого гоблина выражало скорбь о скорой утрате.

Спустя несколько дней тело первого лидера гоблинского народа с фанфарами пронесут через город и похоронят рядом с отреставрированным Домом мага. Многие закалённые в боях воины не смогут сдержать предательскую слезу, что и говорить о женщинах… Вот тогда пусть и наплачутся. Клыку не хотелось, чтобы последняя встреча с близкими превращалась в поминки.

— Да, перед смертью, — кивнул Кей-Си, — стоя перед неизвестностью, ты хочешь узнать правду… В общем, моя идея такова — фракция серых выбралась из Игры и живёт теперь на свободных просторах внешнего мира. Возможно, в своём собственном мире…

— …Уничтоженном метеоритной бомбардировкой, — покачал головой Клык. — Если после Катастрофы Земля и не перестала существовать, то для восстановления природы потребуются тысячелетия, а то и миллионы лет! Вряд ли там возможно выжить…

На некоторое время собравшиеся в комнате замолчали, обдумывая сказанное. Задумался и Вертел: действительно, что могло ожидать фракцию серых за пределами Игры?

Раздался голос молчаливого Хвоста:

— Знаете… А вдруг Архонт был прав, и мир Игры — это сеть, протянутая поперёк реки Вечности? Выберешься за её пределы — и поток понесёт тебя в небытие? То есть к смерти?

Хвост был ровесником Клыка, но благодаря хорошим природным данным, сумел сохранить силы и умирать пока что не планировал. На его морщинистом осунувшимся лице читалась печать времени, но сам он оставался по-прежнему крепким и здоровым: такие гоблины рождались редко, все — родственники самого Хвоста, обладающего какой-то феноменальной генетикой.

— Хвост! Вот я всегда заявлял, что говоришь ты редко, да метко… Но явно не в этот раз, — улыбнулся Клык. — Вспомни, что случилось со всем «светлым блоком», после того как Чёрный выбил из Стального обломок ключа?..

Хвост скривился, представляя куски мяса и кишок, разбросанные по всему Городу у пропасти. И поделом!.. Но ведь среди магов были и относительно невинные существа. После поединка с Чернокнижником и Шрамом, который вошёл в учебники истории под названием «Битвы трёх гигантов», Стальной пролежал в беспамятстве около месяца, постепенно приходя в себя и обретая контроль над телом. А потом просто ушёл… Кей-Си, решивший проследить за передвижениями монстра, вернулся через несколько дней. Его глаза выражали ужас и восхищение — замечательная комбинация эмоций.

Стальной сравнял с землёй Город светлых магов и, судя по всему, вырвал сердце Архонта — вполне достойная месть за многолетнее рабство… Но затем произошло нечто совсем уж странное и вместе с тем страшное. Будучи не в силах нести весь тот груз, что скопился в его сердце за тысячелетия геноцида, Стальной совершил суицид, спрыгнув в пропасть. Вскоре из пропасти выскочил крупный белый пилигрим и, подставив белоснежную гриву тёплым лучам полуденного солнца, умчался в зелёное поле.

«Только тогда, забыв своё прошлое, Стальной стал по-настоящему свободным», — именно эти слова Кей-Си приводятся в учебнике истории. Вертел мог бы поклясться в действительности фразы: подобные моменты старательные гоблины документировали и вносили в архивы.

Клык Первый прищурился:

— Хорошо. Допустим, что Хвост прав, и Архонт действительно был Создателем Игры, а после его убийства она окончательно сломалась. Выходит, что серые, выбравшись наружу, должны были умереть, попав в поток реки Вечности. Тогда каким образом можно объяснить возрождение небезызвестного шамана по имени Кей-Си? Вряд ли Чёрный мог забрать душу с Того света. При всём уважении… он великий маг и всё такое, но определённо не всесильный. Кей-Си, скажи, что ты видел после своей смерти от вируса?

Демон недоуменно посмотрел на полусидящего на кровати Клыка Первого:

— Какой ещё смерти?

— В смысле? Когда твоя фракция сиреневых [Вертел цокнул языком: точно, сиреневых] занимала поселение у Чёрной горы, на неё обрушилась эпидемия… Спустя какое-то время, Чёрный сумел тебя воскресить и поместить в тело Крысолова… Кажется, через баг в Системе.

Демон всё так же недоуменно оглядел окружающих, пытаясь понять, шутить Клык или нет.

— Да не был я никаким сиреневым! С чего ты это взял? — в широко открытых глазах демона читалось искреннее непонимание.

Клык Первый и Хвост переглянулись.

— Позволь спросить, а каким таким образом ты стал демоном? — усмехнулся Хвост.

Демон открыл было пасть, чтобы ответить, но запнулся на полуслове… Вообще, в последние десятилетия у Кей-Си наблюдались проблемы с памятью. Известный гоблинский исследователь чёрных сущностей по имени Гурджий, исполняя сакральный танец, предположил, что эта механика позволяет демонам не сходить с ума. Они попросту забывают всё то, что произошло за пределами n-нного временного отрезка. Беря во внимание сомнительную репутацию Гурджия, его идея считается спорной, однако теория многое объясняла, в том числе поведение Стального, совершившего интеллектуальное самоубийство и ставшего белым пилигримом, и даже провалы в памяти у Кей-Си.

— Ну хорошо, и какова же твоя версия? — спросил демон, так и не разгадав, шутит Клык Первый или нет.

Старый гоблин ещё раз взглянул за окно, где между многоэтажками стояло металлическое изваяние Чернокнижника, безмолвно глядящее на гоблинов Третьим оком, и проговорил:

— Я думаю, что нет никакого выхода из Игры, да и вряд ли есть хоть что-то вне её. После смерти мы переродимся и будем развиваться заново — и так бесчисленное множество раз. Это произошло с фракцией серых, это произойдёт и со мной.

Уже после похорон, когда заплаканный Вертел ложился спать, его мама, ещё довольно молодая гоблинка, третья супруга Клыка Первого, пыталась успокоить сына:

— Вертел, с папой всё будет хорошо, — женщина украдкой смахнула слезу с зелёной щеки. — Ты ведь его слышал? Скоро он вновь родится в Игре, но уже в другом теле… Возможно, наша соседка уже носит в животике воскресшую душу Клыка.

Она и сама понимала, что её слова звучат не слишком уж правдоподобно, но как ещё можно успокоить ребёнка, впервые в жизни столкнувшегося со смертью близкого человека, да ещё и отца?

— Знаешь, чего я боюсь, мама? — спросил вдруг плачущий Вертел.

— Чего, сынок?

— Что никаких «нас» вообще не существует и никогда не существовало… Что все мы: и гоблины, и Кей-Си, и Стальной, и даже сам Чернокнижник — лишь элементы игрового кода… Что мы… Что мы!.. — Вертел снова заплакал.

Гоблинка чмокнула сына в бледный лоб и проговорила:

— Всё будет хорошо, милый. Не думай о плохом.

Не думай о плохом.

Глава 1. Преисподняя

Мороз, кроваво-красный снег, сверкающий под ярким солнцем… От разбросанных по поляне кишок и мяса поднимается пар — всё, что осталось от гигантского лесовика.

Он привалился спиной к отвесному склону холма и смотрел прямо перед собой, освещая пространство чёрными лучами концентрированного мрака, вырывающимися из полупрозрачных глазниц. Он уже не чувствовал ног, внутренние органы были готовы разорваться от скопившегося в них заряда, но организм ещё сохранил достаточно энергии, чтобы нанести последний самоубийственный удар.

Оно стояло прямо перед ним. Десятиметровый монстр, чьё лицо скрывала маска с прорезями для глаз — единственной «живой» части твари… Корпус огромного металлического гуманоида покрывали сотни царапин от бесчисленного количества поединков, прошедших за несколько тысячелетий резни со всем живым. Минутой ранее Стальной разорвал на части Шрама, ТОП-6 самых опасных тварей Игры, согласно классификации ОВР-12. Данные обновлялись каждый месяц, а потому им стоило доверять. Теперь перед гигантом лежал ТОП-8, уже поверженный, едва живой и, кажется, готовый смириться со своей участью… ТОП-8, рискнувший бросить вызов абсолютному фавориту любой классификации за любой промежуток времени, исключая разве что такую древность, о которой забыли и светлые маги.

Один удар отделял несчастного от того, чтобы отправиться в плавание по реке Вечности без возможности приобрести обратный билет. Рыбёшка, чудом застрявшая в сетях, протянутых поперёк течения, вскоре будет проглочена тьмой, за которой нет уже НИЧЕГО. Разрубленная пополам, она проскользнёт между распухших от влаги волокон и очень скоро будет унесена прочь из Игры, последнего форпоста между жизнью и смертью.

Стальной безмолвно поглядел на организм.

Организм усмехнулся, с вызовом глядя на склонившегося гиганта и затемняя его лучами мрака. В глазах Стального мелькнуло недоумение. Тогда организм откровенно засмеялся, глядя в лицо своей смерти. Низкочастотный гул, напоминающий вопли нескольких тысяч грешников из преисподней, разлетелся по всей округе, заставляя всё живое в радиусе пяти километров разбежаться в стороны, чтобы ещё несколько суток не приближаться к локациям у Чёрной горы. Даже гоблины, гревшие свои озябшие лапки у выплёвывающих чёрный дым генераторов, задрожали от страха, представляя, что сейчас происходит там, за пределами их безопасного убежища под землёй.

Испугалась сама природа, но только не Стальной. За свою долгую жизнь он расправился уже со многими ТОПами, проиграв лишь единожды, в Городе у моря… Но это воспоминание блокировалось извне, а потому вспомнить, почему и кому он проиграл, гигант не мог.

Но ТОП-8 сдаваться не думал. Закончив смеяться, он поднял здоровые руки, образованные скрюченными телами сросшихся в единый организм пилигримов, и заревел:

— Огонь!

Стальной на мгновение замер, ожидая, что из рук этого самоуверенного существа выстрелит пламя, кислота или что-то ещё (одинаково неспособное нанести существенный ущерб бичу Игрового мира), но случилось самое неожиданное для обоих противников.

Ровным счётом ничего.

Абсолютно!.. Странным образом система подачи электрозаряда вышла из строя. В результате ли ожесточённого поединка со Стальным, или же после нападения Шрама, когда толстый лесовик с воплями прыгнул на борющихся гигантов — без разницы. Единственное оружие поверженного ТОП-8 попросту не сработало, и уже через мгновение его тело было разорвано рванувшими во все стороны разрядами молний. Корпус Стального окрасился в чёрный — цвет внутренностей пилигримов, раскрошенных потоком электронов, не нашедших естественного выхода за пределы тела.

Взрывная волна подбросила останки ТОП-8 вверх, отчего его шея противно хрустнула, согнулась пополам и… и он проснулся.

Через несколько мучительно долгих мгновений он понял, что сидит на собственной кровати и кричит; что он никакой не демонический монстр, царапающийся за свою жизнь где-то там, у Чёрной горы, а совершенно обычный октопус с не самым обычным именем Кла-Кро Эр Третий… Впрочем, кого сейчас удивишь дворянскими корнями? Всё решают деньги и связи, октопусам уже давно плевать на происхождение. Вернее, плевать на такую весьма и весьма условную вещь, как «честь» рода. На заработок твоего рода плевать можно лишь тогда, когда этот заработок слишком низкий.

Друзья, а теперь и коллеги звали его просто Зелёным. Он давно привык к этому прозвищу и перестал воспринимать его в качестве обидной клички. Да и вообще, Зелёный редко обижался всерьёз, будучи уверенным, что в каждом октопусе есть что-то хорошее, даже в зажравшихся богатеях из Совета шести.

Ночью они закончили последний выпуск по-настоящему эпохального реалити-шоу. Для молодого автора, Зелёного, это был удивительный опыт. Ещё бы! Участие в подобных проектах открывало дорогу на любой телеканал, в любое шоу, к любому редактору или продюсеру. Но уникальность опыта обуславливалась не только карьерными перспективами: всё-таки для Зелёного это было далеко не главное. Ему удалось выполнить завет своего деда, генерального автора одного из реалити, которое транслировалось на допотопных 2d-телевизорах ещё сто лет назад, и продолжить семейное дело — вступить в Культ.

В сущности, имя деда и стало решающим фактором, повлиявшим на решение Кторивика, нынешнего главного автора Культа, взять Зелёного в стажёры. Где здесь связь? Культ — доминирующая религиозная организация в Городе, однако он уже давно перешёл на коммерческую деятельность, которую весьма успешно сочетал со своей основной ролью — сохранением памяти о великих предках и наблюдением за Игрой.

Дико? Вот и Зелёный считал, что Культу явно не стоило превращать священный по своей сути обряд — наблюдение за избранными в Игре — в реалити-шоу и продавать его на телевизионный канал. С другой стороны, что значит слово Зелёного в реалиях XXXII века? Ничего; а потому нужно заниматься своим делом и помалкивать. Во всяком случае, именно так его поучала мама, отправляя на съёмки реалити… А ещё мама советовала разобрать дедушкины вещи, оставшиеся после его смерти в квартире. Во время съёмок Зелёный физически не мог выехать в Город: вместе с Кторвиком они целыми сутками сидели за работой, но теперь впервые за три месяца у него появилось свободное время.

— Это просто кошмар… просто кошмар… — нараспев проговаривал про себя Зелёный, поднимаясь с постели. Стажёр надел традиционный для служителей Культа комбинезон болотного цвета и очки, почистил щупальца и зубы, и вышел из небольшой комнатки, в которой он жил последние месяцы.

Ну как жил? Ночевал, и то далеко не каждый день. Конечно, наиболее важную работу выполнял Кторвик, создавая ветку для Чернокнижника и озвучивая его мысли, но и на плечи Зелёного легла большая ответственность — линии второстепенных персонажей, к примеру, того же Крысолова. Свободного времени у стажёра попросту не имелось.

Зелёный выбрался из своей округлой комнатки без окон, спустился на несколько этажей по винтовой лестнице и вскоре покинул издательство, расположенное в главном храме Культа. На выходе, когда широкая полупрозрачная дверь отъехала в сторону, он едва не столкнулся с молчаливым коллегой из отдела съёмки по имени Лавальк. Лавальк коротко кивнул Зелёному в ответ на его приветствие и, глядя перед собой, вошёл в здание.

Зелёный удивлённо посмотрел вслед октопусу и хмыкнул: все операторы отличались некоторыми странностями, но вот Лавальк настораживал стажёра больше всех. С другой стороны, Кторвик считал его лучшим специалистом, а потому доверял съёмку Чернокнижника и Стального. Кадры действительно получались изумительными — спорить здесь бессмысленно. Но каким бы профессионалом оператор ни был, что ему помешает в один прекрасный день прийти на работу с лазерным пистолетом и расплавить головы своим коллегам?.. Но хорошая съёмка давала рейтинги, а рейтинги — деньги. А деньги давали вообще всё, что только хочешь, поэтому параноидальную идею Зелёного с лазерным пистолетом всерьёз никто не рассматривал.

Зелёный с улыбкой махнул рукой хмурому охраннику в военной форме, предложившему подвезти стажёра, и направился в сторону станции пешком, благо на улице стояла хорошая тёплая погода.

Яркое солнце освещало фигурку октопуса, бредущего по бескрайнему зелёному полю. За ним, в нескольких километрах к северу, располагалась резная пирамида, она же Храм, где и проходили основные обряды Культа. Чуть дальше за высокими холмами ещё можно было различить Священный провал, а на юге уже виднелись очертания станции, куда через час приедет электричка на монорельсе.

Щупальца чуть дрожали на мощном западном ветру, обычном для здешних краёв, Зелёный наслаждался чувством свободы, чистым воздухом и природой. В Городе о подобном можно только мечтать: экология там ни к чёрту, воздух пусть и относительно чистый, но имеет неприятный химический запах после обработки, да и дел в Городе у Зелёного ещё очень и очень много. Нужно навестить маму, потом съездить к отцу, вот уже пять лет проживающему в спальном районе с новой семьёй, затем наведаться в квартиру деда, чтобы разобрать его записи… А ещё из головы не выходил этот оператор Лавальк, мешая насладиться природой и тишиной в последний раз за эту неделю, остаток которой он, Зелёный, проведёт в Городе.

Операторы прошли специальную подготовку, включающую в себя немаловажный аспект — психологические тренинги. И каждые пять лет Культ всё равно проводил набор на освобождающиеся места. Почему так часто? Во-первых, до итогового экзамена, представляющего собой первое «погружение» доходили далеко не все. Многие октопусы ломались ещё на первом году обучения: преподавание велось весьма специфичным и не всегда безопасным образом… Во-вторых, работа операторов считалась наиболее травмоопасной из всех сфер занятости, исключая разве что выживальщиков — участников проекта конкурентов ББЦ, где несколько десятков октопусов буквально рубились за миллиарды кредитов. Да, выживальщики получали физические увечья, иногда погибали под ударами слишком уж агрессивных соперников, но операторы травмировались психически, с каждым погружением всё больше и больше рискуя потерять собственное «я» и ментально навсегда остаться в Игровом мире, бессмысленно летая по цифровым просторам в виде неосязаемых сущностей. Но желающих всё равно было предостаточно: стать членом Культа крайне престижно, да и деньги в нём вращались серьёзные. Плюс — этот способ доступен даже членам бедных семей, такой себе социальный лифт, в любую секунду рискующий сорваться в омут сумасшествия.

Их совместный с операторами труд — реалити-шоу — с недавнего времени выходил на канале ББЦ, несколько лет назад перешедшем на новый формат — частичное погружение. Зрители, проводящие полжизни у зомбоящиков, получили возможность почувствовать себя выживальщиком, убивающим друга за консервную банку, или тем же самым Чернокнижником, стреляющим молнией в Стального гиганта морозным утром.

Частичное погружение походило на кошмар, который приснился Зелёному и из-за которого он столь резко проснулся. Отличий всего два: во-первых, частичное погружение выглядит куда менее натурально, чем сон, во-вторых, октопус всегда понимает, что происходящее — лишь иллюзия, цифровая картинка с экрана. Во всяком случае, Зелёный очень на это надеялся, иначе происходящее в Городе всё больше походило на антиутопию, где реальность и игра смешиваются в причудливый микс из концентрированных страданий всего и вся. Взять хотя бы сам факт использования метода погружения операторов в массовом потреблении… Пусть и в «безопасном», урезанном варианте, но кто вообще может гарантировать безопасность погружений?

А тут ещё и первый в истории выход игроков… Никто точно не знал, сколько времени понадобится серым, чтобы преодолеть незримую черту между Игрой и реальностью, поэтому у Священного провала постоянно дежурила бригада членов Культа, возглавляемая, как правило, самим Кторвиком.

[где-то под Залом предков]

Лестница. Тёмная винтовая лестница, ведущая куда-то вниз.

Мы спускались уже полчаса, изредка освещая путь прожектором Грека. Пользоваться этим удобным осветительным прибором на постоянно основе не рискнули: кто знает, что за существа живут в этом странном месте. Не стоит выдавать своё присутствие раньше времени.

Внезапно за очередным поворотом прожектор Грека вырвал из темноты небольшую фигуру. Это был маленький гуманоид, щурившийся яркому свету. До нашего появления он что-то рисовал прямо на гладкой стене… чем-то, очень похожим на кровь.

Красный монах. 56 уровень

Это был тот самый человечек из Пустынной башни… Правда, на этот раз не голый, а облачённый в какую-то неопрятного вида ткань, обвязанную на подобии хитона. Красный монах с интересом оглядел фракцию серых в полном составе и хотел было что-то сказать, но тут его взгляд замер на стоящем рядом со мной юродивом. С минуту красный монах молчал, тупо глядя на Ультера, а затем проговорил низким хриплым голосом:

— Крысолов… это ты?

Я недоуменно посмотрел на НПС, затем на Ультера. Союзники также выглядели удивлёнными, но молчали, ожидая развития событий.

— Что у вас там? — раздался откуда-то сверху заинтересованный голос Сокола (разведчик замыкал группу серых, спускающуюся по винтовой лестнице).

Но Соколу никто не ответил, молчал и Ультер, внимательно рассматривая Красного монаха. Очевидно, НПС смог заинтересовать юродивого.

— Крысолов! — без всякого сомнения крикнул Красный монах, приближаясь к Ультеру и хлопая его по плечу. — А я-то думал, ты помер.

— Я извиняюсь, — кашлянул Амёба. — Но, похоже, вы знаете несколько больше нашего… Не могли бы прояснить ситуацию: что здесь вообще происходит?

— Да, конечно, — кивнул гуманоид. — Приветствую вас путники!.. Кхм… Просто всё так неожиданно, вообще-то у меня был заготовленный текст, да вот только за все эти годы он ни разу не пригодился… В общем, вы попали в переход между Игрой и реальностью, так называемую Преисподнюю! Меня зовут Красный монах, я служу кем-то вроде местного смотрителя и по совместительству являюсь чёрным магом.

— Вы же в Пустынной башне были! — воскликнул Иван, выглядывая из-за поворота лестницы.

— Удивительная внимательность! — было неясно, иронизирует НПС или же говорит серьёзно. — Но, простите, что мне мешает покидать место службы, если в ближайшее время перехода через Преисподнюю не предвидится?

Иван задумался и вынужденно признал, что, в общем-то, ничего не мешает.

— Хрен с этой пустынной башней! — раздался голос Паука. — Вы хотите сказать, что баргол по имени Ультер, которого Чёрный зачем-то потащил с собой, является демоном Крысоловом?

— Ну да, моим старым другом демоном Крысоловом, — кивнул Красный монах. — Я, кажется, даже знаки Чернокнижнику подавал, когда он за Лорисом гонялся… Просто сначала не понял, что он тот самый Чёрный, о котором рассказывал Крысолов, а потом было уже поздно. Механизм подъёма Пустынной башни срабатывает раз в трое суток — спуститься и поговорить лично уже не успевал.

Да, действительно, когда я бросил прощальный взгляд на уходящую под землю Пустынную башню, Красный монах, появившийся в окне «зимнего» биома, нарисовал в воздухе символ демона. Значит, чутьё не подвело: мы таки встретились с НПС… И снова при не самых обычных обстоятельствах.

И теперь Красный монах всерьёз утверждал, что Ультер — это Крысолов? Демон, с которым мы в своё время убили матку циклопов, превратили серого пилигрима в марионетку, украли тело Лешего и захватили Светлую долину? Конечно, Ультер показал себя в качестве мощного ментального мага, силы которого вполне могли сравниться с возможностями Крысолова… Однако одно дело юродивый, которого шпиняют и одновременно боятся деградировавшие сородичи в Горной долине, и совсем другое — демон с уровнем за сотый, гроза местных локаций!

Стоит ли вообще доверять этому Красному монаху?..

— Но вы же молились Стальному гиганту! — ну унимался Иван.

— И что? — нахмурился Красный монах. — Тоже мне, нашёлся правоверный! Ещё и осуждает!.. О религиозных предпочтениях в культурном обществе спорить не принято, молодой человек.

Красный монах не на шутку разозлился и, кажется, от возмущения стал ещё более красным… В голове почему-то всплыло описание специализации Цербер: «возможно создание культа среди полуразумных тёмных НПС»… Не знал, что это касается и вполне соображающих существ типа Красного монаха. Интересно, что думает сам Стальной по поводу культа, в котором его превознесли до уровня божества?

Поглядев на стену из чёрного монолита я цокнул языком: до нашего здесь появления Красный монах рисовал десятиконечную звезду — символ гиганта. Рисовал кровью, запас которой находился в закреплённом у пояса горшочке. Видимо, рассказывать монаху о том, что произошло со Стальным тридцатью минутами ранее, не стоит, иначе вместо помощи мы подставимся под атаку агрессивного проводника, мстящего за своего «бога».

— Хорошо-хорошо, — перебил я возмущённого Красного монаха. — Молитесь кому хотите, что нам с Крысоловом-то делать? Он же ничего не помнит.

— Да ты что! Ничего не помнит? А то я, ****, не догадался! — саркастически всплеснул руками Красный монах, после чего добавил уже серьёзно. — С вами хоть раз говорил?

НПС внимательно посмотрел на Ультера. Баргол отвёл взгляд, будто беседа никак его не касалась.

— Пару раз слышали от него членораздельную речь. Создаётся ощущение, что психологический недуг иногда отступает, — заметил Амёба. — Ультер, вы можете нам что-нибудь сказать?

Но Ультер, поглядев на биолога, снова промолчал. Тогда Красный монах крякнул и потёр руки:

— Значит, обратимся к тяжёлой артиллерии.

— Что вы имеете в виду?

— Сейчас узнаете, — хищно улыбнулся НПС.

Сорок игроков столпились на узкой чёрной лестнице, пытаясь разглядеть, что же происходит там, в самом центре действа. А происходило там следующее: Красный монах, испачкав маленькие ладони кровью, нарисовал окружность диаметром в два метра, в которую мы поставили Ультера. Ультер с интересом посмотрел на игроков, но сопротивляться не стал, что серьёзно облегчило задачу: как-никак баргол — ментальный маг, и мне стоило бы больших трудов заблокировать его ментальное воздействие на толпу.

Красный монах уселся по-турецки прямо под нарисованной на стене десятиконечной звездой и начал шептать заклинания на неизвестном наречии.

В канале связи раздался озабоченный голос Паука:

— Ребята… Ребята прошу, не засоряйте канал связи!.. — загалдевшие было союзники притихли, тогда хирург обратился ко мне. — А магия сработает? Ты ведь Стального того… кхм, в общем, его божок в данный момент не в состоянии помочь.

— Не думаю, — ответил я после минутной паузы, — Стальной живее всех живых, пусть и находится в бессознательном состоянии. Да и не факт, что навыки Красного монаха завязаны на его «помощи».

В этот момент Красный монах вдруг замолчал и, щёлкнув испачканными кровью пальцами левой кисти, начал беспорядочно двигать руками, выстраивая в воздухе причудливые фигуры… В какой-то момент фигуры начали оставлять золотистый «след», зависающий прямо в воздухе и через мгновение отлетающий в сторону, чтобы освободить место для очередного символа. Различные положения кистей и пальцев, вероятно, изображало определённый магический знак или древнюю руну. Когда число таких вот золотистых «рун» достигло семнадцати, они облетели вокруг Ультера, выстраиваясь во второй круг, рваный и чуть меньший по размерам в сравнении с тем, что был нарисован на чёрном монолите.

Красный монах снова щёлкнул пальцами, шепча очередное заклинание, — и Ультер потерял сознание, глухо падая на землю. Амазонка дёрнулась, чтобы поймать баргола и не дать ему удариться головой, но Красный монах, даже не глядя на женщину, погрозил ей пальцем, мол, делать этого стоит.

Закончив чтение очередного заклинания, Красный монах поднялся на ноги и подошёл к лежащему в беспамятстве Ультеру.

— Сознание Крысолова открывает заблокированные фрагменты, — пояснил НПС. — Вскоре он должен вспомнить всё, что входит в рамки читаемого отрезка.

— Читаемый отрезок? — уточнил химик Эльф, всё это время внимательно слушающий НПС.

— Ну, это временной промежуток, который тёмная сущность способна сохранить в памяти. Для каждого конкретного существа отрезок свой. У Крысолова, к примеру, он составляет около двухсот лет. Всё, что случилось ранее, либо вовсе забывается, либо всплывает в сознании через образы… В данном случае по какой-то причине произошла ошибка и читаемый отрезок обнулился при переходе в новое тело.

— Какой-то психоанализ получается. Образы, заблокированные воспоминания… — усмехнулся Паук, оглядывая сопящего носом Ультера, чьи многочисленные руки изредка подёргивались, отчего баргол напоминал упавшее под сильным ветрам дерево.

— Что? — не понял Красный монах.

— Не берите в голову, — махнул рукой хирург. — Была у нас такая псевдонаука, всё сводила к детским травмам, половым органам и влечению к собственной матери…

— Позвольте с вами не согласиться, коллега! — нахмурился Амёба. — Психоанализ, может, и имеет в себе элементы тенденциозности, однако позволяет раскрыть человеческое подсознательное…

— Господи, сейчас не время спорить! — взмолилась Ива. — Я вот, например, не была знакома с Крысоловом и не понимаю, каким образом он смог переместиться в другое тело после своей смерти. Что вы на это скажете?

Честно говоря, этот вопрос мучил не только Иву. Я тоже не имел ни малейшего представления, как Крысолов заимел новое тело и почему не предупредил меня о том, что после смерти возродится вновь? К чему тогда вся та драма, что была разыграна в Светлой долине после сражения с Седобородым? Или Крысолов просто решил посмеяться над своим не слишком сообразительным другом из фракции серых, подарив ему свой главным навык? Странно.

— Никто, похоже, не знает, — заметил Красный монах. — Я всего лишь проводник в Преисподнюю, маг памяти, ну и немного с древними учениями знаком… В общем, как Крысолов очнётся, сам и расскажет; если, конечно, посчитает нужным рассказывать.

Хм… В отличии от Красного монаха, я, кажется, понял, каким таким образом демон смог обмануть смерть и перейти в другое тело. Рош Зе Рол поступил точно так же; и, если Крысолов последовал его примеру, становилось понятно, почему он ничего мне не рассказал.

Всё-таки воровство остаётся воровством даже в обществе чёрных магов.

Через некоторое время Ультер открыл глаза и, увидев перед собой Красного монаха, прохрипел:

— Чё, Красный? Хех… Конец твоему Стальному!

Зелёный

Монорельс развивал скорость, сопоставимую со скоростью летательных аппаратов — довольно редким транспортным средством для октопусов. Действительно, куда и зачем нужно лететь, если Город только один (пусть и огромный), а до пригородов можно доехать на куда более безопасном и удобном поезде?

Зелёный только успел провалиться в сон, снова оказываясь на зимней поляне перед Стальным гигантом, как кошмар был прерван громким голосом, раздавшимся из динамика:

— ….Пфф… Восточный вокзал… пфф…

Зелёный потёр заспанные глаза одним из щупальцев и, закинув за спину рюкзак, поспешил выйти на платформу. Его тут же обдало химически очищенным воздухом (совсем рядом с вокзалом была расположена станция, покрывавшая половину Северо-восточного округа). Несколько местных мальчишек подбежали к Зелёному и предложили донести чемодан, впрочем, увидев, что никакого чемодана у стажёра нет, быстро скрылись из виду. Только один парнишка, самый маленький из всей компании, низенького роста, с ещё не потемневшими щупальцами, застыл на месте как вкопанный.

Зелёный хмыкнул: вообще-то ребёнку положено находиться в школе или на подработке, но никак не в компании подростков-беспризорников на Восточном вокзале. Тем более и район считался довольно благополучным, в отличии от того же Южного, находящегося во власти наиболее слабого клана Совета шести.

— Тебе чего, мальчик? — спросил стажёр, чуть повышая голос, чтобы вопрос не был заглушён гулом разгоняющегося монорельса.

— Это… в-вы? — видно, что мальчик стеснялся, а без бойкой компании рядом и вовсе оказался растерян.

— Кто я? — засмеялся стажёр.

— Из реалити-шоу про Игру? — мальчик, кажется, покраснел, опуская взгляд.

Перед глазами всплыл вчерашний эпизод с не самым удачным появлением Зелёного прямо посреди интервью с Кторвиком. Мало того, что стажёр умудрился заспойлерить последнюю серию, так ещё и рассказал всему миру о том, что впервые за многие столетия игрокам удалось выбраться в реальность.

Конечно, для обывателей это означало лишь возможность пообщаться с главным героем последних месяцев, Чернокнижником, хотя бы при помощи Сети или телевизора с частичным погружением. Однако знающие октопусы из элиты Города уже восприняли информацию и приняли определённые меры, с которыми Культу ещё предстоит разбираться…

За свой необдуманный поступок Зелёный получил выговор лично от главы Культа, а после работал всю ночь над заключительным эпизодом — довольно слабое, к слову, наказание. Некоторые члены Культа, к примеру, добивались исключения Зелёного, хотя бы на полгода, другие и вовсе требовали отставки стажёра, но за своего протеже вступился Кторвик.

— Да, я один из авторов проекта, — смущённо проговорил Зелёный: не каждый день его узнают на улице (скажем прямо, этот раз был первым).

Глаза мальчика округлились, он замер на месте, не в силах произнести ни слова. Зелёный тоже растерялся и судорожно пытался вспомнить, как обычно поступают знаменитости в подобных ситуациях… Кторвик, наверное, хитро подмигнул бы мальцу, дал брошюрку Культа со своей подписью и поспешил скрыться из виду, пока не прибежали другие фанаты. Но он не Кторвик, который прямо-таки наслаждался известностью, он — лишь скромный стажёр, которому повезло оказаться в числе съёмочной группы…

— М… можно фотограмму? — тихо спросил мальчик, доставая из кармашка мобильное устройство с возможностью создания 3d-изображений.

Зелёный улыбнулся:

— Конечно.

Уже довольно пожилая женщина с темнеющими щупальцами сидела за полупрозрачным столом и готовила ужин, изредка посматривая в экран старомодного 3d-телевизора. Зелёный всё никак не мог уговорить маму принять от него в подарок новую модель с куда более качественной картинкой и широким экраном… В соседней комнате играл в приставку младший брат Кла-Кро Пэ. Оттуда доносились детские крики: школьная команда готовилась к чемпионату по гонкам и, кажется, у ребят были все шансы войти в четвёрку призёров. Средний брат был ещё на учёбе: он учился на программиста, а значит, свободного времени не имел вовсе.

В общем, всё как всегда.

Увидев старшего сына, мама выронила из щупалец нож и побежала обнимать Зелёного. Он, конечно, предупреждал о своём приезде, да и дверью хлопнул так, что не заметить его приход мог разве что занятый игрой брат. Но мама — это мама… что тут ещё скажешь?

Мама прослезилась, после чего Зелёному целых два часа пришлось отвечать на многочисленные расспросы о качестве еды в столовой Культа, о том, не холодно ли в кабинетах, чистит ли он щупальца, не ходит ли в съёмочной группе новый наркотик эйфория, от которого за последний год умерло около двух сотен октопусов, а ещё полторы тысячи попали в психлечебницы…

Пообещав, что завтра приедет на обед, на который должна собраться вся их многочисленная семья, сохраняющая дворянские традиции даже в XXXII веке, и потрепав рубящегося в игру брата по щупальцам на затылке, Зелёный выпил настойку на фермерских орехах и вышел из дома.

Ему предстояло пройти по узкой улочке, застроенной конусообразными зданиями из лёгкого камня, завернуть за угол и сесть на первый гравитобус до Северных ворот… Однако зазвонивший телефон испортил его планы:

— Кла-Кро Эр? — Это был отец. Только он продолжал называть Зелёного его настоящим именем.

Виноватый тон отца не предвещал ничего хорошего. Зелёный выдохнул и ответил:

— Да, пап?

— Кла-Кро, ты прости, но сегодня мы с но… — отец чуть было не сказал «новой» — семьёй должны поехать за город… Но ты ведь надолго здесь? Твоя мама, кажется, говорила, что следующий проект только через месяц… В общем, давай, увидимся в конце недели.

Голос прервался, теперь в трубке слышались длинные гудки.

Зелёный простоял ещё с минуту, буравя взглядом гладкую брусчатку чистой улицы (всё-таки элитный район), после чего свернул в противоположную сторону, попутно вызывая такси.

Думать об отце не хотелось, поэтому Зелёный попросту уставился в затемнённое окно, за которым проносились многочисленные цилиндрические и консуообразные постройки из лёгкого камня, металла и стекла, фигуры хмурых рабочих, стариков, иногда даже детей… Машина на гравиподушках мерно покачивалась, а монотонная музыка из приёмника неразговорчивого таксиста убаюкивала.

Проснулся Зелёный уже в самом центре Города. Расплатившись с таксистом, он схватил рюкзак и отправился к дому дедушки — старому зданию «исторической» части города, квартиры в котором отличались космической ценой и постоянными перебоями энергии. В информационном обществе подобный минус перекрывал и прекрасный вид из окон, и высокие потолки, и более напоминающие произведения искусства лестничные площадки, увешанные пейзажами и уставленные монументами священных предков.

Всё чаще слышались предложения снести старое здание, а на его месте выстроить новый, современный дом. Впрочем, старики, не желающие оставлять квартиры, ещё удерживали оборону, да и глава местной корпорации господин Шол де-Мой (пренеприятнейший тип, по мнению подавляющего числа октопусов) отличался любовью к винтажу и культурным ценностям, что удивительным образом контрастировало с его криминальной деятельностью… В общем, сносить здание Шол де-Мой не собирался, вместо этого, как поговаривали в курилке Культа, выкупил весь верхний этаж и поселил в нём трёх любовниц… Зелёный таким слухам не верил, хотя господина Шол де-Мой искренне презирал: именно его телеканал выпустил «ответ» ББЦ в виде шоу выживальщиков и именно его структура МЛД начала строить козни Культу, когда выяснилось, что реалити выйдет на канале конкурентов.

Квартира деда находилась на седьмом этаже, до которого пришлось топать пешком: скоростной лифт снова застрял из-за ошибки системы, которая в свою очередь выскочила из-да перебоя энергии — обычное дело для местных обитателей. По пути Зелёному встретилось несколько стариков, живущих на пенсии от корпораций, одна бабушка даже узнала внука ныне покойного деда, некогда исполняющего обязанности главного автора Культа и руководителя съёмок предпоследнего реалити-шоу.

Тяжёлая дверь открылась — и Зелёный оказался в довольно презентабельной однокомнатной квартирке-студии. Дед умер почти полгода назад, однако его пожитки так и остались на своих местах, обрастая пылью и паутиной. Перед самой смертью дед взял обещание, что его записи будет разбирать именно он, Зелёный, к тому времени уже попавший в состав съёмочной группы реалити-шоу.

Почему? Семья не знала, однако вынужденно согласилась выполнить последнюю волю своего умирающего главы, который отличался некоторыми безобидными странностями в поведении и специфической самоотверженностью в вопросах деятельности Культа. Впрочем, в последние годы он отдалился от религиозной организации и предпочитал проводить время в уединении, работая над какими-то философскими трудами и активно изучая принципы создания астральных тел.

Стажёру было стыдно за то, что ожидание затянулось на целых полгода, но подготовка, а потом и съёмка сожрали всё это время без остатка. Между тем для изучения обширной библиотеки деда (электронные носители оказались в беспорядке разбросаны по всей квартире) требовалось не меньше недели.

Зелёный вздохнул и, побросав пожитки, принялся за работу.

Он знал, что дед (особенно в последние годы жизни) отличался мнительностью и едва ли не навязчивыми идеями, но даже не подозревал, что всё было настолько плохо… Уже через час прямо за шкафом с электронными документами (некоторые наброски художественных текстов, так и не напечатанные критические статьи, бытовые записи) он обнаружил склад записей на бумаге (!).

Зелёный чертыхнулся: за свою жизнь бумажные документы он видел лишь в музее и у некоторых особенно богатых студентов в универе, которые, впрочем, больше выпендривались, чем действительно что-то на них записывали (многие даже не знали, как правильно держать перо). А у деда таких вот бумаг оказалась целая стопка. Причём все листочки, в отличии от электронных аналогов, были аккуратно сложены и классифицированы.

Зелёный пробежался глазами по первой попавшейся записи: математические расчёты, схемы, рисунки и комментарии на полях, сделанные дрожащей рукой вскочившего ночью фанатика, больше всего в своей жизни боящегося забыть то, что показало перегруженное мыслями сознание в оборвавшемся минуту назад сне…

Зелёный знал только одну причину, по которой кто-либо в теории мог предпочесть бумажный носитель — его невозможно взломать.

Конечно, представить, что кто-то в здравом уме примется взламывать электронные носители пусть и довольно знаменитого, но давно ушедшего на покой старика, крайне сложно. Видимо, в записях содержалась информация, настолько важная для деда, что безопасность электронного носителя его не устраивала. Документы должен был изучить именно его внук Зелёный, выбравший для себя путь, некогда начатый дедом — служение Культу.

Спустя несколько часов чтения, Зелёный понял, почему дед так тщательно скрывал эти записи. Поначалу разобраться было тяжело, но помогла классификация… Постепенно непонятные схемы, математические формулы и завитки письменных букв (почерк оказался на удивление красивым) превращались в нечто осознанное и логично продолжавшее мысль предыдущей страницы. В конечном счёте Зелёный погрузился в записи с головой, не заметив, как день за окном сменился вечерним полумраком.

О чём было написано в документах?

В основном — философские рассуждения о природе Игры и истории их собственного народа, некоторые бытовые вещи, рассуждения… Объём информации оказался просто огромен, а потому некоторые особенно сложные вычисления приходилось пропускать, просматривая только выводы. Однако очень скоро Зелёный заметил некоторую идею, красной нитью проходящую через каждую запись то ли дневника, то ли научного труда.

Закончил Зелёный уже затемно.

Глаза под очками краснели лопнувшими сосудами и выражали откровенное безумие, комбинезон оказался испачкан чернилами, а щупальца на голове и шее дёргались в беспорядке… Встреться такой октопус в ночном переулке, Зелёный, не задумываясь, дал бы дёру: очень похоже на эффект от популярного ныне наркотика эйфория.

Наконец, он перевернул последний лист, исписанный до предела. Записи здесь были трудночитаемы: свой таинственный труд дед заканчивал уже в глубокой старости, когда вносил ряд изменений в текст и в особенности в концовку.

Дрожащие руки достали из болотного комбинезона телефон. На экране высветилось: «Кторвик», послышались гудки вызова. Через минуту раздался уставший голос начальника: похоже, он не ложился, разбираясь с эфиром заключительного выпуска реалити-шоу (Зелёный попросту забыл посмотреть частично и своё творение, хотя телевизор в квартире деда имелся).

— Зелёный, что такое? Видел выпуск?.. Кажется, мы сорвали джекпот! — Кторвик явно был доволен: видимо, эфир прошёл успешно, и октопус уже продумывал, куда бы потратить упавшие на счёт кредиты.

Пропустив мимо ушей комментарии о выпуске, после минутного колебания стажёр задал страшный вопрос, логично следующий из записей деда.

Тон Кторвика тут же посерьёзнел, он прокашлялся и хрипло проговорил:

— Да, Зелёный, я об этом знал. И уже давно.

— А почему не сказали?! — Зелёный, сам того не ожидая, буквально закричал. — Это же… это обесценивает буквально всё!

— Именно поэтому и не сказал, — хмыкнул Кторвик. — Лично мне не очень интересно, что бы наша с тобой жизнь обесценилась.

— Но ведь правда!..

— Да кому нужна твоя правда? — вздохнул Кторвик. — Совету шести? Нет. Культу? Тем более нет. Может, обычным октопусам?.. Запомни! Она не нужна никому, Зелёный. А потому лучше всего постараться об этом забыть или спрятать подобные мысли в дальние уголки сознания…

Зелёный зло бросил телефон на пол, прерывая речь начальника.

Экран треснул, а из-под крышки повалил чуть заметный дым: квази-батарея вышла из строя — только на замену. Но Зелёному не было дела до какого-то там телефона.

Вся его жизнь только что была разрушена.

Глава 2. Красный монах

[где-то под Залом предков]

— Чё, Красный? Хех… Конец твоему Стальному!

Крысолов (а теперь это действительно был Крысолов), кряхтя, поднялся на ноги и оглядел окружающих. Я, как и все собравшиеся в Преисподней, совершенно не понимал, как реагировать на внезапные перемены, произошедшие с Ультером: из юродивого баргола он превратился в опасного хитроумного демона, а потому молчал, соблюдая безопасное расстояние.

— Чёрный, — взгляд демона остановился на мне. — А где Крыс?.. Голова раскалывается, какие-то моменты тупо выпали из памяти. Но ведь у тебя точно был ездовой Крыс!

Я ожидал услышать всё, что угодно, но только не вопрос о Крысе.

— Эм… Да вот он, — я указал на НПС, который, услышав собственное имя, высунулся между игроками и приветственно фыркнул демону.

— Вижу-вижу, — пробормотал Крысолов, слегка покачиваясь и ощупывая голову. — Чёрт! И зачем только барголам столько рук? Это ведь жутко неудобно.

Несмотря на то, что в теле Ультера он провёл достаточное количество времени, в движениях демона чувствовалась некоторая неуверенность: конечности беспорядочно дёргались, рискуя кого-нибудь ударить, тело кренилось вбок. Сложно сказать, действительно ли Крысолов потерял ориентацию в пространстве или же, истосковавшись по зрителям, играл на публику.

Наблюдая за поведением бывшего баргола, игроки пребывали в шоковом состоянии, чего нельзя сказать о Красном монахе. Маг памяти, напротив, нахмурился и, скрестив руки, пробурчал:

— И с чего это Стальному конец?

— Ну как? — засмеялся Крысолов. — Всему наступает конец, вот и очередь Стального подошла. Когда Чёрный ему антенну выбил, он…

— Чёрный?! — вскрикнул Красный монах, перебивая Крысолова, едва сдерживающего смех.

Крысолов откровенно издевался, а вот мне стало жутковато. Красный монах, конечно, не отличался высоким уровнем, однако это могло не значить ровным счётом ничего. Достаточно вспомнить того же Керосинового проводника… После смерти он превратился в огненного монстра, который ещё час гонялся за нами по Дикой чаще. Где гарантии, что маг памяти не перейдёт в боевую фазу, в которой его уровень скаканёт, скажем, за тысячный? И тогда поминай как звали: и меня, и серых, и даже самого Крысолова.

Впрочем, демон идиотом не был. Он прекрасно понимал, к чему может привести провокация. Во всяком случае, я на это очень надеялся, но всё равно сделал шаг назад, начиная накапливать заряд молнии.

— Строго говоря, просто освободил его из-под власти Архонта, — заметил я, стараясь сохранять невозмутимый вид. — Поэтому ничего плохого с вашим Стальным гигантом не случилось… да я ему даже урон нанести не смог!

О Шраме и о том, кто именно натравил на Стального гигантского лесовика, я решил умолчать. И это сработало, Красный монах, кажется, успокоился и, хитро улыбнувшись, поглядел на демона:

— Крысолов, а ты не хочешь рассказать нам с Чернокнижником, как так получилось, что ты оказался в чужом теле?..

Демон цокнул языком и тоже посмотрел на Красного монаха. Видимо, маг памяти уже догадался, в чём же здесь дело, а потому в ответ решил немного посмеяться над демоном.

— Ну… — протянул Крысолов.

— Что, ну? — надавил я, подмигивая Красному..

— Я бы предпочёл об этом умолчать… Ладно, Чёрный, только не смотри на меня так, как будто молнией собираешься ударить. Ты и так обо всём догадался. В общем, да. Одним прекрасным летним вечером во время нашего знакомства, когда ты был низкоуровневым ментальным магом с необычным личным направлением развития… (чёрт, звучит, как любовная история). В общем, я спёр у тебя навык Эвакуация, а потом об этом совершенно забыл, — Крысолов подчеркнул слово «забыл», заставляя меня убедиться, что ни о чём на самом деле он не забывал. — Когда умер, переместился в тело ближайшего пета — баргола по имени Ультер, которого я намеревался использовать для исследования Горной долины. Кстати, преинтереснейшее место! Система работает несколько иначе, чем где бы то ни было, и…

Но попытка демона увести разговор в другую сторону провалилась: его перебил биолог.

— То есть той тёмной сущностью, которая забрала Ультера, были вы! — удивился Амёба.

— Бинго, товарищ учёный! — кивнул Крысолов. — Но какая-то тварь перед самой моей смертью ударила Ультера по голове, из-за чего часть воспоминаний о демонической жизни оказалась заблокированной… Сознание металось между памятью Ультера и обрывками моей собственной, чем и объясняется тормознутое поведение. К счастью, паранойя моего дружищи Чёрного, который забрал юродивого из деревушки, не подвела — и вот я снова с вами! — Крысолов сделал ироничный полупоклон. — Что-то не вижу радости в ваших печальных лицах. Чёрный, это как понимать?

Уж чего-чего, а наглости демону не занимать. Я похлопал Крысолова в образе Ультера по плечу: наконец-то старый товарищ вернулся в строй… Судя по всему, он был вовсе не против присоединиться к нашей фракции и совершить переход через Преисподнюю, а помощь высокоуровневого демона нам точно не повредит.

Мы сидели на ступенях Преисподней и ели сушёное мясо, которое предусмотрительный Палыч подготовил для броска к Залу предков на случай, если предприятие слишком уж затянется. Крысолов с интересом расспрашивал о произошедшем в Игре за время своего временного «отсутствия».

— Серьёзно? Кей-Си занял моё тело? — удивлённо спросил демон. — И что, ты ему разрешил? Чёрный, ну так дело не пойдёт… Да, я понимаю, что тело мне больше не нужно, но всё-таки… Архонт?! Да ладно… Ну вам, ребят, и повезло! Он таких, как вы, на завтрак, обед и ужин… Да, гигантский организм я запомнил — это ты, чертяга, мой приёмчик взял!

В общем, Крысолов вёл себя так, словно и не был на волоске от гибели, ну, или на волоске от перспективы навсегда остаться в теле Ультера без доступа к собственным воспоминаниям. Красный монах повеселел и даже поддерживал нашу беседу, уплетая сушёное мясо за обе щёки. Удивительную перемену в хмуром и неприветливом существе я объяснил присутствием его старого друга Крысолова, с которым, судя по всему, они общались уже многие годы.

— Красный монах, а куда, собственно, нам вообще нужно идти дальше? — спросил Палыч, внимательно изучая чёрный монолит стены и, вероятно, проводя какие-то вычисления.

— Вниз, во тьму и наверх, — чавкая, ответил НПС.

— Там где-то есть ещё одна лестница? Или портал? — поинтересовался Амёба. — Что вообще представляет собой Преисподняя? Некий полуреальный мир, другое измерение, чертоги программного кода?..

— Нет, Преисподняя представляет собой лестницу. Лестница одна, но выходов из неё два, — коротко ответил НПС.

Амёбы и Палыч внимательно посмотрели на Красного монаха, чтобы удостовериться, не шутит ли он.

— Как такое возможно? — засмеялся вдруг Иван, внося некоторый элемент неловкости в и без того странный разговор. — Мы вошли в Преисподнюю из одной локации, а выйдем в совершенно другой?

— Кто бы знал… — развёл руками Красный монах. — Я и сам попадаю в Преисподнюю путём перемещения (что-то типа телепортации). Сработает, не сработает — это как пойдёт. Иногда промахиваюсь на пару десятков километров — обычное дело… а вы меня про механизм работы всей локации спрашиваете. Я не Создатель, а всего лишь проводник между двумя мирами. Страж Преисподней, но не более.

— Ну хорошо, вот мы выполнили все шаги: дошли до конца лестницы и вновь поднялись наверх, что мы увидим, выйдя наружу? — спросил математик.

— А вы выйдите и узнайте, — подмигнул Красный монах, закидывая в пасть последний кусок мяса.

Спустившись до самого низа, мы не обнаружили ровным счётом ничего интересного. Я вообще не был уверен в необходимости «ритуального» спуска… Возможно, достаточно посидеть в Преисподней какое-то время, а затем вновь открыть дверь наружу — и вот ты уже в другом мире. Тем не менее Красный монах утверждал обратное, и никто из игроков не решился выразить сомнение в его словах.

У основания лестницы располагался самый банальный тупик. Из необычного — на ровной каменной стене оказался изображён чуть светящийся во мраке символ ладьи. Красный монах протёр символ, состоящий из десятков золотистых нитей, немного подрагивающих в воздухе (нечто подобное мы лицезрели, когда НПС возвращал память Крысолова), прошептал заклинание на неизвестном мне языке (Лингвистика не перевела ни слова) и объявил:

— Для верности неплохо бы принести кого-нибудь в жертву… Например, вот этого здоровяка, — Красный с усмешкой посмотрел на Ивана — Иван напрягся. — Но, думаю, сработает и так. Теперь поднимайтесь и…

— И подождите нас с Чернокнижником у выхода, — закончил фразу Крысолов, неожиданно хватая меня за рукав и не давая присоединиться к союзникам.

Я взглянул на демона и отшатнулся. Лицо Крысолова искривилось в улыбке, которая обычно появляется на лице, когда погружаешься в мысли и перестаёшь контролировать эмоции, глаза демона светились алым огоньком, а многочисленные руки подрагивали, тем не менее хватка у низкорослого баргола оказалась на удивление железной. От греха подальше я подозвал Крыса, чтобы в случае чего не остаться наедине с двумя демонами, психическое здоровье которых вызывало ряд вопросов.

Красный монах поглядел вслед озадаченным игрокам, хмыкнул при виде Крыса, мол, не стоило параноить, и активировал неизвестный мне навык — щупленькое тело начало испускать красноватое свечение. Во мраке тупика этого свечения оказалось вполне достаточно.

— Красный? — вопросительно спросил демон, дождавшись, пока за поворотом винтовой лестницы скроется последний серый.

Лицо Красного монаха выразило непонимание. Через мгновение непонимание сменилось удивлением, а затем и недовольством.

— Ты совсем в Горной долине свихнулся, что ли? Ни. За. Что, — возглас Красного монаха эхом пролетел по всей Преисподней, многократно отражаясь от чёрных стен винтовой лестницы.

— Да ладно тебе, — гораздо тише проговорил Крысолов. — Ты ведь прекрасно понимаешь, что ОН этим уже никогда не воспользуется… А нам может пригодиться — и ещё как!

Красный с минуту молчал, меряя взглядом заговорщически подмигивающего ему Крысолова, а затем обернулся ко мне:

— Чернокнижник, что ты знаешь о Стальном?

Я вкратце рассказал Красному монаху всё, что стало известно о светлых магах и их связи со Стальным гигантом, а также о моих видениях, да и в целом историю этого действительно трагичного персонажа. Умолчал лишь о деталях финальной битвы, а конкретно о вмешательстве Шрама, которым управлял Крысолов в образе баргола Ультера. О подобных вещах религиозному фанатику (а именно такое впечатление производил НПС) знать вовсе необязательно, тем более я не знал, как НПС отреагирует на действия своего демонического друга, фактически сделавшего всё, чтобы его «бог» был повержен.

— Помнишь, я говорил о «читаемом отрезке»? — спросил вдруг Красный монах, снова протирая золотистую ладью.

— Ну да… — протянул я. — Если честно, не до конца понимаю, что вы с Крысоловом задумали.

Но Красный монах пропустил ответ мимо своих маленьких ушей:

— Так вот, у меня этого отрезка нет. Однажды я вспомнил абсолютно всё, что произошло в моей жизни… и тут же об этом пожалел. Груз воспоминаний, все дела, ****… В общем, я был игроком. Моя фракция собрала шесть обломков из семи, но забрать последний, седьмой обломок у Стального гиганта не вышло…

Маленький красный гуманоид стоял перед десятиметровым чудовищем, корпус которого на три четверти состоял из металла. В то время Стальной ещё не был в полной мере стальным, но уже на порядок превосходил любых соперников как среди НПС, так и среди игроков.

Красный монах был готов принять неизбежное и пасть от рук гиганта, последовав за союзниками, перебитыми минутой ранее, но судьба решила иначе:

Внимание! Стальной готов пойти против Системы и помиловать обречённого.

Вам предлагается признать величие Стального гиганта и избежать смерти, став стражем Преисподней.

Склонись перед своим новым богом!

Конечно, игрок согласился. Бросив оружие, он встал на одно колено и преклонил голову.

Сначала работа казалась ему довольно простой: спрятать добытые обломки Ключа по случайным отдалённым локациям, зачистить Залы предков (Залов предков, кстати, было несколько штук, поэтому убийство агрессивных НПС отняло довольно много времени) и попытаться понять, каким образом работает Преисподняя, пройти через которую его фракции так и не удалось… Но годы брали своё: одиночество, мрак винтовой лестницы, извивающейся под землёй в Преисподней, редкие вылазки наружу… Красный монах становился всё более замкнутым и одичалым, ему начали приходить ведения. Сначала во сне, затем и наяву.

Однажды утром он проснулся и осознал, что уже не помнит, как оказался на месте стража Преисподней, кто он такой и ради чего всё это делает, но одна мысль всё-таки оставалась — он служит Стальному и оберегает Преисподнюю.

Красный монах, наверное, совсем бы сошёл с ума, но в одной из незапланированных вылазок за пределы Преисподней ему встретился Крысолов. Они быстро нашли общий язык, хотя Крысолов и имел совершенно иное мнение относительно Стального гиганта.

Во время одной из бесед за чашкой перебродивших магических ягод в южном Зале предков друзьям пришла довольно оригинальная идея самостоятельно открыть лаз в Преисподнюю. Во время попыток взломать неподдающуюся дверь пошатывающийся Крысолов случайно задел статую, изображавшую сплошную каменную плиту — вероятно, ошибка Системы. Древняя статуя упала, разбиваясь на сотни осколков, а под ней обнаружилась полость с ссохшимся трупом, из шеи которого вырывались десятки странного вида отростков, которые пьяный Красный монах сравнил с макаронами. Труп покоился среди чёрных магических артефактов.

Внимание, страж Преисподней! Задача — сохранить уникальную специализацию Харон для твоего бога. Однажды Стальной выполнит свою миссию и будет готов забрать то, что по праву принадлежит ему.

…

Принять специализацию Харон?

Невозможно.

Причина — вы являетесь демонической сущностью, необходим статус игрока.

…

Страж! Не забывайте, что вы должны СОХРАНИТЬ специализацию для своего бога.

В голове пронеслась мысль о возможной связи Безликого, некогда обитающего в нашем Зале предков, где он и молился Стальному, и Красного монаха. Впрочем, сейчас это было не так важно.

— Ну, ребят, вы и даёте… — сказал я, прослушав рассказ Красного монаха. — У меня только три вопроса.

— Валяй, — махнул рукой НПС.

Красный выудил из-за пазухи острый кинжал и принялся отдирать со стены золотистый символ ладьи.

— Кому принадлежал труп? — я озадаченно поглядел на действия Красного, однако НПС не обратил на это внимание. За него ответил Крысолов:

— По всей видимости, труп принадлежал предыдущему стражу Преисподней. По какой-то причине он не справился со своей задачей… Хотя, могу предположить: либо сумасшествие после сотен лет, проведённых во мраке межпространственной локации, либо элементарное убийство или же самоубийство.

Красный монах, крякнув, оторвал первый слой камня, обнаруживая тёмную нишу. Яркости света, вырывающегося из его кожи, не хватало, чтобы рассмотреть содержимое ниши, однако НПС, очевидно, прекрасно знал, что там должно находиться.

— Тогда второй вопрос: ты тоже был игроком, Крысолов?

Демон, очевидно, ожидал чего-то подобного, а потому, усмехнувшись, развёл руками, мол, знал — сказал бы, но читаемый отрезок слишком мал для этого.

В этот момент Красный монах ожесточённо отламывал осколки камня, который покрывал полость и представлял собой не крепкий монолит, а муляж, скрываемый содержимое ниши.

— В таком случае, что из себя представляет специализация Харон и для чего она Стальному гиганту? Да и вообще, каким образом он смог бы её получить, раз для этого необходим статус игрока? — я погладил фыркающего от поднявшей пыли Крыса по жёсткой шерсти.

— Хитрец… — протянул Крысолов, помогая товарищу вытащить… ну да, вытащить тот самый труп с отростками, торчащими из шеи. — В последнем вопросе вопросов сразу три штуки. В общем, мы с Красным не имеем ни малейшего понятия, что это за специализация и как она связана с миссией Стального. Остаётся только догадываться. Возможно, в конце службы светлым магам предполагалось его освобождение с последующим выходом из Игры, для чего и мог потребоваться Харон. Правда, тогда что-то затянулась служба у Стального… Не исключено, что освобождение обещал Жрец, а после смены хозяина условия договора изменились… Одно ясно точно — Стальной оставался в статусе игрока и однажды должен был пройти через Преисподнюю, став Хароном.

— Но после твоего рассказа, Чёрный, — включился в разговор Красный монах, плюнув на безуспешные попытки протащить через узкое отверстие древнее тело, — не думаю, что я должен оставаться в статусе стража Преисподней. Меня, ****, никто не предупреждал, что над гигантом стоят «светлые силы», а сам он — лишь марионетка… хотя, конечно, подобные мысли приходили, и не раз — это надо признать.

— А всё почему? — хмыкнул Крысолов. — Меня надо было слушать! А ты до последнего своей стальной болванке молился.

Красный молча показал демону кулак и продолжил:

— Короче, кушай магические артефакты (я их на всякий случай тоже сюда перенёс вместе с телом), становись Хароном и радуйся жизни, — чувствовалось, что где-то глубоко внутри НПС переживает не самый приятный момент жизни: всё, чем он занимался последние десятки лет, встало под сомнение.

Я подошёл к нише в стене. Там действительно лежало ссохшееся тело, более напоминающее древнеегипетскую мумию какого-то уродливого гуманоида с непропорциональным телом и вытянутой головой. Точнее разобрать было просто невозможно: слишком уж в плохом состоянии находилось тело, да и освещения не хватало.

Чёрные артефакты тут же рванули в мою сторону, пополняя шкалу ранга для принятия новой специализации, о которой Система выдала следующую информацию:

Харон (специализация, 4 ранг) — станьте проводником между Игрой и реальностью, живым и мёртвым, самой Жизнью и Смертью. Это путь для тех, кто не боится пойти на жертву и кто по-настоящему готов к ИСТИНЕ.

Довольно туманно… а выделенное слово «истина» так и вовсе навевала не самые приятные ассоциации. С другой стороны, глупо ожидать от Системы чего-то иного: она крайне редко давала понятные формулировки.

Подтвердить выбор специализации?

— Да.

Поздравляем, Стальной гигант!

Вы закончили свою миссию и вновь стали свободным. Теперь вы можете покинуть этот мир.

Эм… Стальной гигант? Ну допустим: как-никак специализация дожидалась именно этого монстра. Правда, ему таки не суждено забрать Харона.

Я открыл профиль:

Чернокнижник, фракция серых. 150 уровень

Специализация: Харон

Ранг: 4 [10/3000]

Здоровье: 1200/1200

Очки эволюции: ~15000…

Физические характеристики :

Размер: 12

Восприятие: 9

Выносливость: 10

Сопротивляемость урону: 5

Ментальная сила: 19

Скорость: 6

Урон: ~400

Направления развития и навыки (156 свободных очков):

Род —  (фракционное) — 3 уровень

Заклинания: 2/3

Наследник (36 уровень)

Гамельнский дудочник (легендарное, 30 уровень)

Экстрасенсорика  (уникальное, личное) — 50 уровень

Управление (базовое) — 25 уровень

Ментальная передача (пассивный навык) — 14 уровень

Эвакуация (уникальное)

Ментальная защита — 20 уровень

Ментальная атака — 44 уровень

Тёмный манипулятор (легендарное) — 22 уровень

Ментальная маска (модификация: Тяжёлая маскировка)— 29 уровень

Магический компас

Т. Мутация (легендарное)  — 19 уровень

Т. разносчики (базовое) — 10 уровень

Т. разведка — 10

Т. броня — 7

Передатчик (подраздел направления Т. мутация)

Лингвистика — 14 уровень

Третье око — 27 уровень

Паразит  — 49 уровень

Лаборатория (базовое)

Т. Приращение — 45 уровень

Подключение — 17 уровень

Демон — 30 уровень

Визор

За драку со Стальным и вскрытие двери в Преисподнюю мне отсыпали тридцать девять уровней… Ещё из изменений в профиле — пропал навык Харон, требовавшийся для телепортации, о чём я тут же спросил у демонов.

— Думаю, навык преобразовался в специализацию, — предположил Крысолов. — В принципе, такое вполне возможно… Это, кстати, может намекнуть на то, с чем именно связана твоя новая специализация.

Честно говоря, произошедшее нисколько не проливало свет на тайну Харона. Ну, связана она с перемещениями или телепортацией — это и так ясно, учитывая описание… Сейчас более всего меня интересовала проблема с распределением свободных очков навыков, которых накопилось целых сто пятьдесят шесть штук.

Серьёзно, кто знает, смогу ли я провести распределение в новом мире? Лучше быть во всеоружии.

Первым делом увеличил все навыки направления Экстрасенсорика до уровня непосредственно самого направления — пятидесятого. Исключение составил только Тёмный манипулятор: в бою со Стальным пришлось пожертвовать мозгоедом, живущем в Черве, а тратить уйму очков навыков для улучшения контроля над и без того сильным Крысом я посчитал затеей весьма бессмысленной. Кроме того, Ментальную передачу решил улучшить только до тридцатого уровня: она работала вполне неплохо и развитие дало бы разве что увеличение радиуса действия способности.

К сожалению, улучшить крайне эффективное заклинание Гамельнский дудочник и связанного с ним Демона я не мог: объективно имбалансная способность имела ограничения в уровнях. Оставшиеся очки навыков распределил между Лингвистикой, Третьим оком и Подключением.

— Чёрный, ты чего завис? — голос Крысолова вывел меня из фрустрации. — Красный отказывается покидать свою обитель — ну да и бог с ним… Ахах, а звучит двусмысленно! Какого бога мы имеем в виду? Шнеле, шнеле! А то, глядишь, серые без нас уйдут.

Красный монах действительно отказался отправиться вместе с нами, предпочтя знакомый игровой мир таившейся за гранью неизвестности. И его можно было понять. Даже насмешливый Крысолов не стал комментировать решение своего друга, хотя сам без колебаний присоединился к фракции. Товарищи пожали руки, и мы отправились вверх по винтовой лестнице, где уже толпились игроки, активно обсуждающие то, что находилось за округлой дверью (к слову, совершенно такой же, через которую мы и проникли в это странное место).

Однако мысли о схожести округлых дверей отпали сразу, как эта самая дверь открылась. Я поглядел наверх — там стояли несколько фигур, тёмных на фоне яркого электрического света. Один из неизвестных кашлянул и гнусаво проговорил:

— Добро пожаловать, фракция серых! Моё имя Кторвик, я представляю Культ.

Глава 3. Культ

Раздался женский визг. «Как будто нам и без того проблем не хватало… Ну и что там ещё?» — пронеслось в голове.

Я обернулся на звук и увидел Иву… Нет, не игрового персонажа с ником Ива, а реальную стройную девушку с длинной косой, вырывающейся из-под шерстяной шапки. Ива с удивлением смотрела на свои руки, теперь уже покрытые не толстой бронированной кожей, а вполне обычной. Человеческой.

Признаться, она стала ещё красивее…

С другими серыми тоже происходили не вполне ясные изменения: дополнительная пара конечностей Феди втягивалась в корпус, с тела мускулистого Ивана падала шерсть, страусиные ноги Амазонки укорачивались и утончались, ламповидная голова Палыча приобретала вполне себе обычный вид…

Вытянув перед собой руки, я обомлел: змеиная кожа прямо на глазах распрямлялась и светлела, толстые когти один за одним отпадали, а длинные пальцы укорачивались — в общем, руки приобретали тот облик, который они имели три месяца назад, до Игры.

Я ощупал лицо — вместо двух носовых отверстий медленно вырастал полноценный нос, над глазами появлялись брови; кожа становилась мягкой, и её болезненно царапали оставшиеся острые ногти… Что за чертовщина?! Рука подалась вниз, к шее, и я с облегчением обнаружил, что Третье око по-прежнему оставалось на месте, незримо соединяя меня с магической силой и напоминая, что всё произошедшее — не глюки обколотого лекарствами психа, а вполне реальные события.

Половинчатые изменения коснулись и других серых. Например, волосы Ивы сохранили свой кислотно зелёный цвет и как будто продолжали жить своей собственной жизнью, пусть и потеряв змееподобный образ. У Грека прямо в центре груди, чуть выше солнечного сплетения сверкала полупрозрачное зеркальце прожектора, оставшиеся руки Феди по-прежнему были непропорционально длинными и гибкими, из тела Паука вырывались четыре острых ножки, и, кажется, в животе остались паутинная железа…

Я новыми (во всех смыслах) глазами осмотрел своих союзников. Многие лица показались абсолютно незнакомыми: всё-таки до Катастрофы удалось познакомиться далеко не со всеми «избранными». Лишь присмотревшись, получалось угадывать в незнакомцах старых товарищей. Помогали ужимки и характерные особенности: ухмылка Грека, мрачное выражение лица Ронина, презрительный взгляд Палыча…

Серые выглядели удивлёнными, даже шокированными встречей с инопланетными существами, пусть до этого фракции и не раз приходилось общаться с представителями других видов. Кто-то крестился, кто-то вопросительно глядел на Кторвика с компанией, приняв произошедшие изменения за вмешательство со стороны неизвестных, кто-то опасливо отходил назад, готовясь к драке.

Мой взгляд наткнулся на Крысолова. С ним тоже произошли существенные изменения, но, скорее, положительного характера. Из худощавого баргола Ультера вырастал настоящий демон: высокий, жилистый, с двумя огромными голубыми глазами и морщинками, прорезающими бледное лицо. В общем, Крысолов стал тем, кем он был до своей смерти. Являлся ли этот образ первоначальным образом демона, сказать сложно, однако стоило признать, что подходит он куда лучше, чем тело юродивого.

Хуже всего было биологу Амёбе. Будучи желеобразным монстром с огромным показателем сопротивляемости урону, он не носил одежды. Исключение составлял только железный шлем шишак, прикрывающий болтающиеся в жиже мозг, глаза и другие важнейшие органы «головы». Теперь же, после перехода через Преисподнюю, Амёба превратился в обычного пузатого мужичка лет под пятьдесят… очень стесняющегося мужичка.

Многим серым пришлась в пору их «игровая» одежда (к примеру, мне, Палычу или Иве, которая вообще мало изменилась), другие умудрились обвязаться широкополой курткой или кофтой, скрывая те места, которые обычно скрываются в приличном обществе.

А вот у Амёбы одежды не оказалось. Биолог покраснел и постарался прикрыться руками, смущённо озираясь по сторонам. К счастью, рядом оказался Эльф (ставший худощавым бородачом среднего возраста), который и передал коллеге свою длинную шубу.

Амёба с благодарностью посмотрел на Эльфа. Однако случилось непредвиденное — шуба прошла сквозь тело биолога, как это бы случилось, останься он желеобразным монстром. Выглядело произошедшее странно и даже страшно: кожа, мясо и мышцы тела мгновенно превратились в вязкую массу, обволакивающую одежду биолога.

Происшествие ещё больше смутило Амёбу, однако я уже не следил за разворачивающейся сценой.

Меня интересовало другое, а именно странные существа, стоящие над округлым лазом в Преисподнюю. Всё это время они молча и со знанием дела наблюдали за происходящими метаморфозами, что действительно заставляло задуматься о том, не причастны ли сами неизвестные к случившемуся. С другой стороны, никаких видимых на то причин не имелось: Кторвик и компания не совершали никаких движений, отличных от состояния полной отстранённости… Какое-то заклинание, вернувшее игровых созданий к их первоначальному виду? Вот сейчас и выясним.

— Добрый день, Кторвик, — я приветственно поднял руку, что заставило одного из неизвестных смущённо отвернуться: вероятно, жест для неизвестных означал что-то непристойное.

Тем не менее Кторвик даже глазом не повёл. Он поправил очки (очень похожие на человеческие) и ответил:

— Поднимайтесь наверх, я сейчас всё объясню. Думаю, вопросов у фракции накопилось предостаточно.

Я с сомнением огляделся в поисках лестницы, однако таковой здесь не имелось. Кторвик тоже окинул взглядом чёрный монолит Преисподней (я уже не был уверен, что «Преисподней» стоило называть конкретно эту локацию) и всё так же уверенно проговорил:

— Тогда давайте щупаль… вернее, руки. Мы вас поднимем!

Сложнее всего оказалось вытащить Крыса. Крупный НПС явно не был готов к скалолазанию, а у неизвестных, как назло, не оказалось подъёмного крана. Через четверть часа путём нечеловеческих усилий нам таки удалось поднять Крыса наружу (не будь в обойме фракции мощного Ивана, сделать этого не получилось бы вовсе). НПС довольно заурчал и с осторожностью покосился на компанию Кторвика.

И на то имелись причины…

Странные человекоподобные монстры с любопытством рассматривали фракцию серых. Игроки также с интересом глядели на существ, одетых в болотные балахоны. Их было четверо. Главного звали Кторвиком, остальные явно не стремились познакомиться с вылезшими из Преисподней серыми, а потому имён не называли.

На кого они походили? На осьминогов, сожравших человеческую голову и по какой-то неведомой причине приобретших антропоморфные черты лица. Как говорится, я есть то, что я ем…

Габариты осьминогов серьёзно отличались. Самый мощный в физической силе мог составить хорошую конкуренцию Ивану. Самый же низкорослый весил меньше стройной Ивы, пугливо прячущейся за моей спиной.

— Хах… вылитый Сквидвард из Губки Боба! — прямо в моей голове раздался задумчивый голос Грека.

Я обернулся в сторону говорящего и действительно обнаружил там своего старого товарища с мощным прожектором посреди грудины. Очевидно, Ментальная передача продолжала работать: в сторону игрока посмотрели все окружающие его серые, из-за чего Грек скорчил непонимающее выражение лица.

— Скорее уж, Дейви Джонс, — хмыкнул Черноус, без стеснения рассматривая Кторвика и компанию. — Только выглядят куда менее грозно… ну, разве что кроме здорового. Он, пожалуй, самый криповый.

— Погодите! — подал голос Амёба, который таки сумел напялить шубу. — Вы тоже слышите голоса друг друга? Или это у меня помутнение рассудка на нервной почве?

Кторвик снова кашлянул, напоминая о своём присутствии. Вероятно, со стороны наши безмолвные переглядывания смотрелись крайне странно и неуместно. С другой стороны, я не имел ни малейшего понятия об этикете в инопланетном обществе.

— Извините, Кторвик, — в разговор включился Палыч. — Наша фракция рада приветствовать представителей Культа. К сожалению, мы не обладаем достаточной информацией об этой… хм, организации?

— Если вкратце, — Кторвик протёр толстые очки, — Культ сохраняет память о священных предках и занимается отслеживанием Игры и игрового мира. Но предлагаю всё обсудить у меня в кабинете. Тут недалеко находится Храм, туда мы сейчас и направимся.

Кторвик шёл впереди группы и, кажется, вовсе не опасался серых, декламируя о мире, в котором мы оказались. Некоторых он называл по имени, к кому-то обращался с вопросами, часто довольно личного характера… Как правило, такие вопросы были направлены в мой адрес, что, признаться, смущало. Особенно смущали вопросы о моих отношениях с Ивой, хотя Кторвик, кажется, не замечал, что заставляет меня чувствовать себя неудобно.

И откуда такие познания в нашей частной жизни?

Культ представлял собой религиозную организацию, занимающуюся обслуживанием доминирующей религии в обществе октопусов — культа предков. Путешественник Федя (после перехода в «человеческое» состояние превратившийся в крепкого старика) сказал по нашей внутренней связи следующее:

— Культ предков встречался и в человеческом обществе, причём часто в странах довольно развитых, но сохраняющих свои традиции. Например, в Японии умершим родственникам приносят символические подношения из риса и в XXI в., особенно почитается императорский род… Вернее, почитался.

Лично меня вопросы религии октопусов не интересовали. Куда более интересной казалась вторая сфера деятельности Культа, а именно наблюдение за Игрой.

Но что представляло собой наблюдение?

Добиться от Кторвика конкретики не получалось: оно и понятно, производственная тайна, все дела… Так же не удавалось добиться конкретики относительно того, каким образом октопусы связаны с Игрой и не являются ли её Создателями. Если последнее верно, то я терялся в догадках, каким же образом вести себя с этими существами.

И правда, кто они для нас? Боги? Или палачи, уничтожившие планету?

На богов октопусы точно не походили. Конечно, их общество стояло на куда более высокой ступени развития, чем наше. Взять хотя бы все те электронные примочки, которые использовал Кторвик. Я точно узнал телефон и наушник с микрофоном, в который он несколько раз кричал на некоего «Лавалька», по чьей вине в «передачу» (вероятно, тв-продукт) попал не самый лучший кадр… Телефон молчал, а опознать другие приборы я не мог. Судя по хмурому выражению лица механика Белого, не знал о приборах даже он. Тем не менее развитые технологии делали богами разве что европейцев в среде аборигенов из каменного века, строивших муляжи взлётных полос для привлечения очередных «посылок» из самолётов… Да и общаются с челядью боги иначе. Октопусы же поставили себя чуть выше гостей из Игры, то есть почти на равных. Хотя, конечно, это мало походило на аргумент.

Но были ли октопусы палачами человечества, ниспославшими на нас метеориты, устроившими тотальный сдвиг тектонических плит или скинувшими на планету термоядерные заряды, отчего почти вся популяция некогда великого вида снизилась до ста пятидесяти особей от каждой из стран?

Опять неясность. Кторвик лишь хитро поглядел на Палыча, задавшего этот вопрос, и многозначительно промолчал.

Ещё одной очевидной странностью (помимо не вполне ясного поведения октопусов) стала возможность использования навыков. Казалось бы, мы наконец-то вышли из Игры и попали в реальность, наши тела приняли плюс-минус нормальный вид, а Система упорно молчала, не показывая даже профиль. Но нет. Навыки активировались без особых проблем.

Взять того же Амёбу, с горем пополам сумевшего совладать со способностью растворять всё и вся, попавшее в его желеобразное тело. Да и Ментальная передача, как оказалось, работала без особых проблем, как и Лингвистика. Более того, кажется, после существенного развития в Преисподней навыки стали взаимодействовать, и слова Кторвика становились понятны всем попадавшим под влияние Ментальной передачи.

Загадок становилось всё больше и больше, а ведь после окончания Игры прошли всего каких-то полчаса.

Очень скоро мы выбрались из небольшой впадины, носившей название Священного провала и представляющей собой широкую яму метров десять в радиусе, с резными стенами и небольшой аккуратной лестнице, опоясывающей локацию по окружности.

Перед нами раскинулось холмистое поле, освещённое уходившим в закат солнцем. С одной стороны горизонт облизывал зелёный язык леса (породу деревьев с такого расстояния разглядеть не получилось даже при помощи Визора), с противоположной над холмами возвышалась Пирамида Майя… Вернее, конечно, не Майя, а какого-то другого народа; вполне возможно, даже самих октопусов. Выглядела эта старинная постройка довольно странно, особенно если брать во внимание уровень развития общества осьминогов. Идея о том, что технически развитый народ так и не смог продвинуться в архитектуре вызывала нервную усмешку.

— Это Храм, главная резиденция Культа, — пояснил Кторвик, указывая щупальцем на пирамиду и быстро шагая вперёд. — Древнее здание, использующееся сотнями поколений октопусов.

— А здесь у вас жарковато… — пожаловался Амёба, по причине отсутствия другой одежды вынужденный ходить в шубе Эльфа.

— Ничего, в Храме вам выдадут традиционную одежду Ордена, благо габариты людей примерно совпадают с нашими, — сказал Кторвик и, нажав на наушник, дал соответствующие указания.

Внутри пирамида представляла собой настоящий лабиринт. Но не древний каменный, как это можно было подумать сначала, а вполне себе… современный? Из материалов в обустройстве Храма использовался бетон, стекло и деревянная обшивка из красной породы, вероятно, очень дорогая.

Тем не менее Кторвик небрежно бросил:

— Прошу прощения за старьё, но руководство Культа держится за «традиции» всеми руками, ногами и щупальцами. Не отдерёшь! Приходится довольствоваться этим пережитком старины. Но ничего, кабинеты оборудованы куда лучше.

Провожатые заржали, поддерживая Кторвика, серые же недоуменно переглянулись: либо шутка предназначалась для тех, кто в теме, либо юмор октопусов несколько отличался от юмора людей… Ну, или подольстить начальству не считалось чем-то зазорным и в обществе осьминогов, что печально.

Кторвик кивнул безмолвному охраннику на входе, охранник кивнул в ответ, а затем долго и недоуменно смотрел на колонну из незнакомых ему существ в откровенной рванине, двигающихся по широкому коридору первого этажа.

— Итак, приглашаю в свой кабинет Палыча, Чёрного, Амёбу, Кэпа и Черноуса, — вежливо сказал Кторвик. — Остальных мои помощники проводят в апартаменты… Эм, Крыса, пожалуй, тоже придётся оставить в комнате.

Спорить бессмысленно. Логично, что первый контакт должен проходить между руководством обеих сторон, иначе переговоры могли превратиться в неорганизованный хаос, который уж точно не способствовал знакомству.

Обиделись только Белый с Крысоловом. Первый считал, что должность главы промышленности фракции уж точно не ниже по статусу, чем положение главного разведчика, которое занимал Черноус. Второй обиделся по похожей причине: всё-таки Крысолов был единственным представителем своего народа… ну, если этот народ вообще когда-либо существовал. Кторвик же, очевидно, мало интересовался Крысоловом как личностью и не придавал особое значение его роли во фракции серых.

Крысолов собирался выразить своё недовольство (зная демона, могу предположить, что не в самой приличной форме), однако наушник Кторвика снова издал звуки вызова, и он отошёл, чтобы продолжить разбирательство с Лавальком о том, кто же всё-таки виноват в неудачном кадре.

Не исключено, что вызов не случайно так удачно совпал с претензиями демона, однако это лишь догадки.

Кабинет Кторвика представлял собой просторную комнату с округлыми стенами и довольно высоким потолком. Она напоминала сплющенный цилиндр: насколько я успел понять, одна из любимых фигур в цивилизации октопусов. Цилиндры встречались повсюду: в резьбе снаружи Храма, в картинах, отдалённо напоминающих работы человеческих кубистов — и даже бытовые приборы имели в себе элементы, по форме напоминающие эту фигуру.

Кторвик жестом пригласил нас сесть на табуреты с тремя толстыми ножками (тоже, кстати, цилиндрической формы), расставленными вокруг большого округлого стола. Сам же сел на мягкое кресло начальника, отчего тут же оказался на более высоком уровне относительно своих гостей. Очевидно, Кторвик занимал далеко не последнее место в иерархии Культа, и расстановка в его кабинете лишний раз подчёркивала доминирующее положение.

На его рабочем месте располагались несколько планшетов, старая бумажная фотография в рамке и бюст неизвестного мне исторического деятеля: грустный взгляд выдавал в нём осьминога с тяжёлой судьбой. На фотографии были изображены двое рослых осьминогов, стоящих в обнимку с более возрастной особью женского пола, вероятно, их матерью. В лице коренастого октопуса угадывались черты постаревшего Кторвика, а вот лицо второго, более высокого и худощавого, оказалось перечёркнуто чёрным маркером. Увидев, что я рассматриваю фотографию, Кторвик нахмурился и осторожно положил её изображением к столу.

Поправив очки и взяв в руки тёмную панель, отдалённо напоминающую планшет, он ожидающе поглядел на нас, мол, начинайте. Палыч оглядел присутствующих, прокашлялся и начал повествование о фракции серых, но Кторвик, прослушав небольшое вступление о том, что из себя представляло человечество до попадания в Игру, почти сразу остановил главу фракции:

— Об этом мне уже известно, — улыбнулся октопус [из-за анатомических особенностей не могу ручаться в том, что существо именно улыбнулось; делаю выводы из контекста]. — Хм… как бы получше выразиться? В общем, в Первичном бульоне ваша фракция попала в наше… реалити-шоу. После резни с острозубами было совещание, стоит ли тратить эфирное время на полуживых серых, однако мне удалось переубедить начальство — и не зря! До вашего противостояния с бордовыми мы следили сразу за несколькими претендентами. Но, скажу прямо, Чёрный покорил телезрителей! После того, как победа оказалась у вас, рейтинги шоу выросли на тридцать процентов: теперь мы могли снимать исключительно о Чернокнижнике, не заботясь о том, что выживет по итогу другая фракция.

Кторвик явно старался продавить нас своей уверенностью и представить рассказ в качестве вполне безобидного откровения. Говорил он быстро и эмоционально, но от этого слова не переставали казаться менее шокирующими.

— Стоп-стоп… — хрипло проговорил Амёба, поправляя жмущие ему лямки болотного комбинезона, выданного прямо у кабинета. — А можно более подробно о вашем реалити-шоу?

Октопус вздохнул и начал сначала, попутно отвечая на наши вопросы.

Новость о том, что я внезапно оказался главным героем инопланетного проекта была приятной. А вот что точно приятным не было, так это использование живых людей в качестве заработка кредитов. Для нас происходящее было реальной жизнью, с трагедиями и смертями, а для этих существ — лишь популярным шоу по ящику.

И ладно бы эти люди были согласны на съёмку, но ведь нет! Когда у каждого ободранного осьминога имеется возможность видеть, как я, извиняюсь, хожу в туалет, внутреннее ощущение вселенской несправедливости прямо-таки кричит благим матом. А ты при этом вынужден спать по четыре часа в сутки и отбивать у НПС кусок сырого мяса, чтобы не подохнуть с голоду… Конечно, пример утрированный. Вряд ли по здешнему тв крутили передачу, где игрок с ником Чернокнижник разрывает глотки бордовым, после чего справляет нужду в ближайшем кустике. С другой стороны, кто ж знает вкусовые предпочтения октопусов?.. Возможно, они только на это и смотрели.

В общем, впервые с того момента, как раскрылось предательство Лешего, я разозлился по-настоящему… И плевать, что Кторвик, судя по всему, никак не влиял на происходящее в Игре! Сам факт танцев на костях моих друзей выводил из себя. В конце концов, он своровал мою личность! Да, именно вот этот монстр с щупальцами вещал на весь Город от моего имени, вкладывал в героя по имени Чернокнижник свои мысли и чувства… Хорошо, что обычную речь они расшифровывали без особых проблем (в Культе этим занималась целая съёмочная бригада) и совсем уж переврать мои идеи было довольно сложной задачей. Но мысли? Переживания? Это всё прописывалось лично Кторвиком и им же зачитывалось на студии звукозаписи.

Если судить по взглядам союзников, эмоции ярко отпечатались на моём старом-новом человеческом лице. Я не выдержал и, скрипя ножками табурета, поднялся с места, прерывая рассказ Кторвика. Рядом со своего места вскочил разъярённый Палыч. Амёба, Кэп и Черноус смогли сохранить самообладание; при этом биолог, кажется, и вовсе был занят другими мыслями, пытаясь, наверное, понять психологию осьминогов или же разобраться с тем, каким образом они следили за Игрой.

Кторвик поглядел на меня и улыбнулся, отчего его мясистое лицо покрылось множеством складок, а нос наехал на губы. Теперь это определённо была улыбка.

— Чёрный, уж поверьте, я прекрасно знаю, что вы можете сделать: пронзить моё «злое» сердце праведным зарядом молнии, подчинить сознание и заставить совершить суицид, выйдя из окна кабинета, даже убить меня в рукопашном поединке… Я знаю это, как никто другой! Но, прежде чем совершить ошибку, подумайте вот о чём: кому, кроме Культа и лично меня, нужна фракция серых?.. Я имею в виду, нужна в качестве мыслящей единицы? Поверьте, Культ ещё сохранил своё религиозное значение, и к вам, как игрокам, есть определённое уважение; даже почитание… Не такое, конечно, как к священным предкам, но вы ведь представители другого вида. Что с вами сделает, допустим, Совет шести? А я вам скажу. Господин Шол де-Мой скупит серых оптом и заставит вас драться на арене. Даже наш новый друг, глава ББЦ Хединг, и тот глазом не моргнёт — продаст вас, как самых натуральных цирковых ящерок!

Я хотел было ответить что-то, соответствующее моему внутреннему состоянию, но в канале связи раздался настороженный голос главы вооружённых сил Кэпа:

— Чёрный… посмотри чуть правее.

Я скосил взгляд на бюст, стоящий по левую руку Кторвика: несколько щупалец отъехали в сторону и на их месте чернели оружейные стволы. Один из стволов был направлен точно на меня. Я прямо-таки почувствовал пронзающий сердце холод металла… Чувство, могу сказать, не самое приятно. Активированное третье око обнаружило ещё более интересную деталь: между игроками и главным автором Культа подрагивало силовое поле, призванное ограничить контакт между переговорщиками.

Кторвик заметил мой испуг, на мгновение проскользнувший во взгляде, и снова улыбнулся:

— Я смотрю, ты вовремя заметил небольшой сюрприз, подготовленный техниками Культа? Очень похвальная внимательность. Между прочим, вы лицезрите бюст легендарного Абрахрама Кла-Кро, который своей жертвой спас наш народ… Впрочем, я отошёл от темы. Итак, Культ предлагает сотрудничество. Парочка идей уже есть, и идей очень интересных!.. Они в разработке, поэтому пока что без подробностей. Но могу гарантировать, что вас не будут использовать в качестве гладиаторов на скотобойне. Иными словами, «не пустят на мясо».

Видя, что мы и не думаем успокаиваться, Кторвик вытащил козырного туза, припрятанного на случай затяжной беседы:

— В конце концов нас многое объединяет! Очень давно (а именно три тысячи лет назад) октопусы также выбрались из Игры. Правда, сделали это не посредством Преисподней, а через известные вам Небеса…

Ноги отказали, и я уселся на табурет, тупо глядя на улыбающегося осьминога.

Если вдуматься, этого вполне стоило ожидать. Октопусы не казались древней цивилизацией, стоящей у истоков, теми самыми Вторыми, которые (если верить рассказу Кей-Си) и создали игровой мир для противостояния с Первыми. Да и дом их не походил на разрушенное ядерной и бактериальной войной адское пекло, язвы которого будут покрывать планету и через тысячу лет после сражений.

— А теперь о деле. Смотрите, какой на данный момент мы имеем расклад… — посерьёзнел Кторвик. — Сейчас фракция серых находится, эм… под юрисдикцией Культа, мы вроде как поклялись защищать любых игроков, потенциально способных выйти из Игры — обязательное условие при посвящении в ряды нашей организации. Но сделать это можно исключительно при сохранении существующего баланса сил в Городе. Городом фактически правит Совет шести — собрание крупных олигархов, глав шести корпораций. В Совете шести заседает господин Шол де-Мой, богатейший и влиятельнейший октопус, который, кхм… в общем, хочет захватить власть и отодвинуть в сторону остальных членов Совета и Культ, который кое-как сохраняет остатки влияния.

Господин Шол де-Мой обладает такими удивительными чертами характера, как ярко выраженный шовинизм и способность делать деньги буквально из всего, что плохо лежит. Фракция серых, как можно догадаться, является потенциально очень и очень выгодным вложением инвестиций… Я могу придумать по меньшей мере десять-пятнадцать телешоу, где игроков будут использовать в качестве лабораторных крыс — и у господина Шол де-Мой, уж поверьте, найдутся авторы, способные придумать что-то похожее… Не столь гениальное, увы!.. но уж точно не менее жестокое. Телевидение — прибыльная сфера, рекламных контрактов можно понабрать уйму.

— И какие у нас варианты? — сухо спросил Палыч. Глава фракции не очень-то доверял этому странному существу, пытающемуся подбить нас на весьма сомнительную авантюру. И я, если честно, в полной мере разделял его чувства.

— А вариант только один, — улыбнулся Кторвик. — Помочь нам избежать переворота и отстранить господина Шол де-Мой от власти. Безусловно, для принятия подобных решений у вас нет никаких оснований. Вы вообще мне не доверяете (и я это понимаю). Поэтому завтра Чёрный получит возможность лично убедиться в том, что фракция серых должна присоединиться к нам для своего же блага. Мы отправимся в Совет шести!

— Для чего? — спросил я, всё ещё косясь на бюст октопуса со сложнопроизносимым именем.

— Для согласования моего нового проекта, конечно! Но подробности завтра. Хочу лично увидеть твою реакцию, Чёрный.

Наша беседа плавно переплыла в ужин, за которым обсуждались интересные моменты и особенности съёмки. Кторвик смеялся, сравнивал написанный им текст с тем, что было на самом деле. Помимо большого количество мелких несостыковок, я заметил одну интересную вещь: демон Крысолов в реалити был представлен в качестве… наверное, правильно будет сказать в качестве клоуна-полудурка. Благодаря грамотному монтажу и «моим» мыслям, написанным и озвученным голосом Кторвика, из таинственной личности демон превратился в юмористического персонажа.

Над ним шутили в Игре, над ним шутили и в аналитической программе. А здесь была и такая: собравшиеся в студии эксперты с умным видом вещали об особенностях отношений между серыми и бордовыми, заставляя обычных октопусов забыть о бытовых проблемах и несправедливом распределении благ в Городе.

Линия Крысолова, играющего клоуна, несколько меняла сюжет: некоторые телезрители догадались, что именно он скрывается за маской юродивого Ультера, за что получили крупный выигрыш… В общем, индустрия развлекательного телевидения в Городе была поставлена на поток и работала безотказно. Даже футболки с моим изображением (и, внезапно, фоткой Амёбы) продавались — уже на них Культ делал огромные деньги, что и говорить о рекламных контрактах, которые Культ получал через ББЦ (корпорация олигарха Хединга). Кторвик, судя по всему, уже заработал на безбедную старость себе и своей семье вплоть до правнуков. Если, конечно, у него была семья…

Октопус вёл себя непринуждённо. Казалось, он совсем забыл о неприятном инциденте с угрозами. Тем не менее чувствовалось, что в случае опасности он без зазрения совести выстрелит в любого из нас и ночными кошмарами мучиться точно не будет. Что ж поделать? Работа определённым образом отражалась на психике, заставляя прожжённого журналиста подавлять такие бесполезные на службе чувства, как сострадание или неуверенность в себе.

Вскоре к нам присоединился заочно знакомый мне Лавальк, хмурый молчаливый «оператор», который и вёл съёмку наиболее эпичных моментов Игры. Это был октопус небольшого роста, закрытый и будто живущий в своём личном мире. Лавальк сухо поздоровался с серыми, так, будто ежедневно встречал представителей инопланетного разумного вида, и, отчаянно картавя, обратился к Кторвику:

— Пг`еисподнюю мы пг`овег`или. Обычная лестница, идущая в тупик. Стену вскг`ыли — за ней земля, больше ничего.

— Этого стоило ожидать, — проговорил Кторвик, подавая Лавальку запечённую булку с повидлом (традиционное блюдо осьминогов) и поясняя. — Дело в том, что при попытках вскрыть дверь Священного провала мы всегда натыкались на обычный грунт. То есть под дверью не было ничего! Преисподняя, если так можно выразиться, «мигающая» локация. Когда необходимо выпустить фракцию из Игры, она исчезает «там» и появляется «здесь»…

— Но почему тогда вы не нашли Красного монаха? — спросил Палыч. — Он ведь остался в Преисподней.

Кстати, интересный вопрос… То же касалось и полости с ссохшимся трупом бывшего стража локации. Следуя логике, труп тоже должен был переместиться в реальность следом за самой Преисподней.

— Это лишь теория, — развёл руками Кторвик. — Не нужно думать, будто я знаю абсолютно всё обо всём… Возможно, появляется лишь часть Преисподней. Возможно, происходит некое копирование. Наши предки тоже вышли из Священного провала (отсюда и название «священный»), но тогда под ним оказались Небеса — близкий аналог Преисподней, но выполненный в более светлых тонах. Если верить легенде, дверь закрылась через трое суток после перехода, поэтому теперь у нас не так много времени для исследования… — Кторвик отпил из фужера. — Но что такое «мигающие» локации? Реальность или программный код? Хм… по этому поводу написаны десятки научных работ, но единого мнения до сих пор нет. Хотя молодые учёные обычно склоняются к тому, что после «копирования» локация вполне реальна. Например, Зелёный, с которым вы, быть может, ещё познакомитесь.

Лавальк доел свою булку, так ни разу и не посмотрев в сторону пришельцев, и уже собирался было уходить, но его остановил Кторвик, раскрасневшийся от выпитого портвейна (во всяком случае, по вкусу алкогольный напиток напоминал именно его):

— Слушай, Лавальк, может, расскажешь нашим гостям о своей работе? О моей они узнали уже достаточно, но вот принцип съёмки для учёных фракции будет очень и очень интересен.

Лавальк недовольно посмотрел на начальника и встал со своего места, ища письменные принадлежности. Кторвик пододвинул ему свой планшет, и низкорослый оператор (обладающий, надо сказать, просто феноменальными проблемами с шипящими и буквой «р»), начал длинный монолог о том, каким образом устроено наблюдение за Игрой, посредством которого осьминоги и получили видеометариал.

Я сдался уже на третьем предложении: большая часть слов относилась то ли к высшей математике, то ли к биологии (с последней я не дружил от слова совсем) и была мне попросту незнакома. Кажется, Лингвистика с трудом справлялась с таким количеством терминов и за время беседы серьёзно прокачалась, перевалив за пятидесятый уровень… Правда, увидеть это я не мог: профиль в реальности был недоступен.

Кэп так же быстро охладел к разговору и вскоре продолжил распивать местный алкоголь. Черноус, в прошлом политический аналитик, продержался чуть больше, но спустя десять минут его бледное лицо изобразило скуку и худощавый брюнет принялся доедать свою булку с повидлом. А вот Амёба с Палычем завороженно глядели на экран планшета, покрывающийся десятками формул и кратких обозначений.

Для себя процесс съёмки я объяснил следующим образом: посредством особых техник обученные октопусы создавали астральное цифровое тело. Сознание операторов помещалось в созданные резервуары, после чего они получали возможность фактически путешествовать в Игре. Их реальное тело находилось в стенах Храма, специальные аппараты считывали электронные импульсы мозга операторов и проецировали изображение на экраны. И картинка готова! Камерами в данном случае выступали сами операторы, помещённые в астральные тела.

Дальше просто. Ищи площадку для выпуска реалити (например, телевизионный канал) и греби деньги лопатой. Всего-то только и нужно немного поступиться с уже подзабытыми традициями Культа и монетизировать религиозный обряд… Плёвое дело.

Работа операторов была опасной: за время активных съёмок, когда в Игре одновременно находились до тридцати коллег Лавалька, служители Культа попросту не выдерживали такой трафик. Ментально неустойчивые осьминоги рисковали навсегда остаться в астральном теле, напрочь забыв о реальности. Впрочем, даже опытные операторы испытывали определённые проблемы с психологическим здоровьем; пример замкнутого в себе Лавалька — яркое тому подтверждение.

Звучит как нечто ненаучное и полумагическое… Тем не менее рассказ Лавалька, наполненный математическими расчётами, у Палыча с Амёбой подобных замечаний не вызвал.

— Итак, гости дорогие, что-то мы с вами засиделись… Уже почти ночь, а потому предлагаю разойтись по апартаментам, — зевнул Кторвик, когда Лавальк выключил планшет. — Завтра мы с Чёрным (в качестве наиболее узнаваемого героя реалити-шоу) отправимся в Совет шести для согласования моего нового проекта.

Палыч снова попытался уточнить, о каком именно проекте идёт речь, но Кторвик замахал на него щупальцами:

— Всё после! Как говорится, скажешь кому заранее — под лёд соскользнёшь…

Уж не знаю, где так говорилось, но поговорка точно не была широко известна в человеческой культуре. Видимо, продукт местного народного творчества. За округлыми окнами давно стояла ночь, а потому мы с радостью последовали совету Кторвика и в сопровождении крепких осьминогов, дежуривших в коридоре, отправились в свои номера.

На пороге лежал Крыс. Увидев хозяина, НПС внимательно посмотрел на меня, а затем повёл мордой себе за спину.

И к чему это он?

Когда я вошёл в комнату, в голове появились две мысли. В первой отмечалось, что помещение — точная копия кабинета Кторвика (отсутствие углов, высокие потолки, круглые окна), но обставлено другими предметами интерьера. Вторая мысль оказалась куда приятнее первой — в аналоге нашего джакузи полулежала обнажённая Ива.

Девушка, прикрывая самые интересные места изгибом бёдер и скрещенными руками, сделала вид, что совсем не ожидала, что я застану её в таком неудобном положении. Я сделал вид, что поверил в этот элемент игры. В комнате заиграла мелодичная музыка (и как только Ива разобралась, где включается проигрыватель?), и уже скоро я присоединился к девушке, сбросив неудобный болотный комбинезон.

Крысу пришлось провести ночь на коврике перед дверью, оберегая покой своего хозяина. Но, думаю, он всё прекрасно понимал.

Глава 4. Совет шести

Утро началось с отборного мата.

Я лениво открыл глаза и нашёл себя лежащим на мягкой кровати почему-то треугольной формы. Рядом, кутаясь в одеяло, сопела Ива. Её растрёпанные зелёные волосы лежали на (опять-таки треугольной) подушке и чуть заметно подрагивали, вспоминая, наверное, те времена, когда они были змеями и могли беспрепятственно кусать всех окружающих.

Прямо над кроватью возвышалась тёмная фигура в балахоне… Фигура потрясала руками и взывала:

— Чёрный! Не, ну ты только подумай! Меня? Меня! Сделали каким-то клоуном! Не пригласили на встречу? Я стерпел… Но когда из уважаемого в Игре демона сделали юмористического персонажа!

Да, это был Крысолов.

Кажется, демона вовсе не волновало, что он вломился в чужую комнату и помешал двум взрослым людям отдыхать после… В общем, хорошо, что Ива куталась в одеяло. Я, конечно, слабо представлял себе сексуальные предпочтения демонического НПС, но разве приятно, когда кто-то условно мужского пола пялится на твою девушку?

Впрочем, демон был настолько взбешён, что такие мелочи, как голые девушки под одеялом, его не интересовали вовсе.

— ****! Это вообще как понимать?! — не унимался Крысолов.

Я скорчил недовольное лицо, накинул бельё и комбинезон и осторожно, стараясь не разбудить Иву, поднялся с кровати. Но момент был упущен: после матерщины демона она естественно проснулась.

— Лежи-лежи… — прошептал я, целуя девушку в щёку (всё-таки присутствие демона несколько сковывало). — Сейчас мы с Крысоловом решим вопросы, и я вернусь.

Из сбивчивой эмоциональной речи демона я понял следующее: во время наших переговоров с Кторвиком общительный Крысолов, на этих переговорах не присутствующий, успел сдружиться с одним из местных работников (кажется, помощником оператора со статусом послушника Культа). И новый знакомый, весьма удивлённый тем, что перед ним находится не чудаковатый клоун, а вполне конкретный демон, показал ему несколько серий реалити.

— Магическая картинка на выпуклой панели! — восхищённо прокомментировал Крысолов феномен телевидения. Хотя, кажется, здесь оно вышло на новый уровень… Я смутно помнил вчерашний пьяный разговор с Кторвиком, но он что-то говорил о технологии «частичного погружения» и сравнивал её с погружением реальным, которое практиковали операторы.

В общем, в увиденной серии герой Чернокнижник в исполнении Кторвика отвешивал шуточки о рваном балахоне, отсутствии носовых отверстий и носа как такового и огромных зелёных глазах демона. Очевидно, данные элементы образа в обществе осьминогов казались чем-то действительно забавным.

Досталось демону и за переход в тело чернокожего Ультера, страдающего проблемами с психикой и часто ведущего себя довольно… неестественно, если не сказать грубее. В общем, Крысолову элементарно не повезло: его внешний вид казался осьминогам если и не смешным, то довольно странным, а эксцентричное поведение демона только дополняло эффект. А уж таланта Кторвика с помощниками с лихвой хватило для превращения Крысолова в юмористического персонажа — такие, как известно, просто необходимы для успешного проекта. Видимо, не только в человеческой культуре.

Кое-как успокоив Крысолова, я вернулся в комнату.

Только подошёл к постели, как из динамика (который по какой-то странной причине располагался прямо в комнате) раздался громкий голос Кторвика:

— Чёрный! Сколько ещё будем копаться? Мы же договаривались: выходим ровно в десять. Давай быстрее вниз!

Чёрт!

Я взглянул на прибор, по-видимому заменяющий осьминогам часы и висевший прямо рядом с динамиком, — на нём через запятую значились непонятные символы… И каким, спрашивается, образом я должен был узнать о времени? Неужели так сложно было сделать адекватный циферблат?

Впрочем, ещё через мгновение символы преобразовались:

10.15

Вышло действительно неприятно. Похоже, после вчерашних разговоров за фужером портвейна Лингвистика прокачалась настолько, что была способна переводить даже письменный текст (а на этих «часах» был именно текст, а не цифры). Ещё одной интересной особенностью местного времяисчисления стал тот факт, что в сутках, по мнению октопусов, было двадцать пять часов — об этом я узнал из появившейся следом за «10.15» приписке «из 25». Это мало влияло на положение дел, а потому лишним часом можно было и пренебречь.

Я грустно развёл руками и прекратил попытки стащить с Ивы одеяло, которое она, кстати, не очень-то и удерживала.

— Итак, — начал краткий инструктаж Кторвик, когда серебристый автомобиль выехал из подземной парковки (автомобиль имел три колеса, аэродинамический корпус и самолётные турбины, работавшие тем не менее бесшумно), — сейчас мы отправляемся в святая святых Города — Совет шести. Неофициальное собрание крупнейших акционеров… иными словами, обнаглевшей олигархии, сожравшей стремительно атрофирующиеся остатки государственности. Об этой яркой метафоре, — пояснил Кторвик, — Совету шести знать необязательно. Последний глава Города был смещён со своего поста в результате… эм, военного переворота восемь десятков лет назад. Должность официально так и не упразднена, а на уровне округов и дистриктов даже проходят выборы, но в действительности всё решает именно Совет шести.

— А по какому принципу у них заседания проходят? — спросил я, вглядываясь в безэмоциональное лицо охранника, отображавшееся на зеркале заднего вида. — Как официальное мероприятие или встреча в бане за пивом?

— Баня-за-Пивом? — не понял Кторвик. — Это город у вас такой, что ли?.. Нет, у нас иначе. Заседания проходят в пятый день недели, где-то с одиннадцати от начала суток. Задерживать столь уважаемых октопусов не стоит. От тебя требуется поддержать мой план, мило улыбаться и раздавать автографы.

Подобные вещи я понимал прекрасно. Как ни крути, но положение серых зависит от Культа, пытающегося играть собственную игру в реальности, где власть принадлежит кучке богатеев. Я ещё не до конца понимал положение религиозной организации, однако мог предположить, что Кторвик стремился превратить Совет шести в Совет семи, где Культ будет занимать ведущее место… Во всяком случае, таково было желание Кторвика, а его позиция могла расходиться с официальной позицией религиозной организации.

— А как Культ соотносится с… ББЦ, кажется? — задал я давно интересующий меня вопрос. — Они же выкупили права на показ реалити с нашим невольным участием? Получается, мы сейчас под ними?

Лицо Кторвика изобразило нечто, напоминающее ярость: глаза сузились, брови наехали на веки, а нос перекосился так, что я уж было подумал, что октопуса хватил инсульт.

— Культ, Чёрный… — после небольшой паузы отчеканил осьминог, — Культ никому не подчиняется. Покупка прав на показ реалити — лишь выгодное предложение и возможность вывести формат на новый уровень.

Триггер Кторвика был найден — его серьёзным образом волновало положение Культа, чьё начальство отличалось явно выраженной нерешительностью в вопросах стратегического продвижения интересов собственной организации.

Оставшуюся часть пути мы ехали молча.

За окнами на огромной скорости проносились конусообразные и цилиндрические постройки, редкие прохожие в зачастую странной одежде, небольшие магазинчики и здания с огромными буквами аббревиатур.

Кторвик обдумывал свой проект, я же гадал над вопросами куда более философского характера. Каким образом работают навыки без Системы? Почему из Игры удалось вытащить Крыса, который вообще-то не должен обладать некой внеигровой сущностью (если угодно, душой)? И, самое главное, что же такое специализация Харон, таким невероятным образом оказавшаяся в моём распоряжении?..

Встречи Совета шести проходили в довольно старом (относительно окружающих новостроек) здании, представляющим собой высокую цилиндрическую башню, выстроенную из красивого камня, по виду гранита. Вряд ли это был настоящий гранит. Это значило бы, что гранита у октопусов мама не горюй: башня Совета шести имела порядка ста этажей. Хотя, судя по характеристике Кторвика, Совет шести мог позволить себе здание хоть из позолоченных костей утопленных младенцев.

— Лёгкий камень, — пояснил Кторвик, видя мой немой вопрос. — У вас он не был известен? А я-то гадал, почему вы его в Игре не догадались использовать, хотя в разделе «магические» технология была доступна… Эм, вообще-то его не так сложно добывать…

— Всё-всё, суть я понял, — прервал я Кторвика, уже готовящегося рассказывать о процессе создания лёгкого камня. Подобные вещи меня мало интересовали, особенно в сравнении с политическим устройством Города. — Скажи лучше, почему октопусы вообще слушают Совет шести?

— Хех, а ты попробуй его не послушай! — усмехнулся Кторвик. — Все предприятия, за исключением совсем уж мелкого бизнеса, вся инфраструктура, все дороги и здания — вообще всё принадлежит той или иной корпорации, глава которой входит в Совет. Только Культ сохраняет свою независимость, во многом благодаря таким вот простым октопусам, желающим почтить память своих умерших предков, — Кторвик указал на улицу, где по ровной дороге двигалась странная процессия с треугольным гробом, венками и разноцветными одеждами.

— Приехали, начальник! — пробасил водитель — улыбчивый крепыш в забавной шапочке (всё-таки некоторые архетипы остаются неизменными даже в инопланетном обществе).

— Ну не знаю, — задумался я, вылезая из автомобиля и ловя на себе взгляд остолбеневших прохожих. — А почему бы не собраться вокруг какого-нибудь лидера и не двинуть на улицы?

— Хочешь потерять работу и остаться без пенсии и средств к существованию? Или смертельный разряд тока получить?.. Тогда вперёд — прыгай по асфальту. Чёрный, всё продаётся и покупается, в том числе и протест. Если кто-то реально выйдет на улицы, то сделает это не потому, что борется с Системой, а потому, что один из членов Совета шести решил расширить свою территорию… Впрочем, эм, я не совсем верно говорю…

— А что не так?

Прохожие всё никак не унимались. Вместо того, чтобы пойти своей дорогой, они направились прямо в мою сторону. Послышались крики: «Чёрный!! Это ты?!». И как только они меня узнали? Наверное, ушлый Кторвик уже подготовил и выпустил бонусную серию, где показывалась съёмка первой встречи с фракцией серых…

Из машины тут же вышли водитель и охранник, оба — мощные представители вида осьминогов. Они оттеснили прохожих, освобождая нам дорогу к зданию.

— Некоторые члены Совета шести… Как бы сказать? Уже не в состоянии решить даже то, какой костюм им надеть утром. За них решения принимают члены клана или помощники, — Кторвик открыл дверь цилиндрического здания и изобразил приглашающий жест, мол, добро пожаловать.

— Но почему?

— Сейчас всё увидишь, — улыбнулся Кторвик, панибратски хлопая по плечу мощного охранника и направляясь к лифту.

Охранник покорно приветствовал главного автора Культа и поспешил открыть золотистую дверцу кабины.

На последнем этаже башни располагался большой зал с округлыми стенами. Именно здесь и проходили встречи Совета шести. Нас попросили подождать за прозрачной перегородкой, не пропускающей звук. Кторвик выразил недовольство и с чувством собственного достоинства сел на мягкое кресло. Я последовал его примеру.

За большим круглым столом сидели четыре уродца и два хмурых октопуса.

Двойка невероятно толстых осьминогов с огромными животами и недоразвитыми щупальцами вообще не подавала признаков наличия интеллекта. За их спинами располагались учтивые помощники, поминутно шепчущие на ухо своим хозяевам советы. В ответ толстяки издавали нечленораздельные звуки, по которым помощники неведомым образом понимали их точку зрения (или делали вид, что понимали) и что-то нашёптывали в микрофоны.

Третий член Совета шести выглядел менее устрашающе, но и у него вид был весьма специфичным: щупалец не имелось вовсе, а лицо покрывали следы пластических операций, которым так и не удавалось скрыть все недостатки перекошенной морды. За его спиной тоже стоял помощник, но больше для консультации: соображал осьминог самостоятельно.

Четвёртый выглядел как переходная ступень эволюции: от уродцев, чьё физическое выживание могло считаться достижением медицины, до вполне нормальных октопусов, сидящий чуть в отдалении. У него помощников уже не имелось, однако в скрытом между щупалец наушнике постоянно слышалось шуршание подсказок.

Пятый и шестой участники Совета, в отличии от своих коллег, выглядели представительно и независимо. Кторвик взглянул через полупрозрачную панель, отделяющую зал от небольшой комнатки ожидания, и проговорил, указывая на пятого осьминога:

— Хединг, глава ББЦ, хитрый, расчётливый и властолюбивый. Его корпорация занимает весь южный округ, вторая по степени влияния во всём Городе. Именно он и купил право на показ реалити… Денег потратил уйму! Но что только не сделаешь в конкурентной борьбе.

Хединг был небольшим октопусом, одетым в серое нечто из плотной ткани, отдалённо напоминающее человеческий костюм-тройку. Вместо правой руки был установлен биотический протез, а левый глаз немного косил в сторону, что только подчёркивало скрытность главы ББЦ и создавало таинственный образ.

— Господин Шол де-Мой, — прошептал Кторвик, показывая на шестого члена Совета, крупного весёлого октопуса. — Глава крупнейшей корпорации МЛД. Большой любитель древностей, разбирается в искусстве, держит весь центр Города, в том числе и территорию, на которой построена башня. Из отличительных свойств — очень любит роскошь, по слухам, содержит целый гарем жён и ещё с десяток проституток. Всячески пытается ослабить влияние Хединга и заграбастать полную власть в Городе — тут уже без слухов, сухие факты. Против него и направлена наша работа.

Очевидно, Хединг и Шол де-Мой вели ожесточённые переговоры, в которых также участвовал четвёртый член Совета шести. Остальные осьминоги внимательно слушали бизнесменов (за первых двух членов совета «слушали» их помощники).

— Но почему они такие… — я не знал, как выразить мысль, не нарушив субординацию, но мою фразу продолжил Кторвик:

— Уроды? Не бойся, перегородка звук не пропускает, а Совет шести прослушивать никто не осмелится. Уродство — следствие многочисленных родственных браков. Нашей элите, видите ли, не пристало скрещиваться с челядью. А богатых семей, как ты уже мог догадаться, всего шесть. Плюс ещё столько же относительно богатых… С этой точки зрения, Хедингу и господину Шол де-Мой повезло больше остальных: у первого от рождения не было правой руки, у второго — чувства меры… Ахахах! Ладно, хм… пожалуй, лучше всё-таки не говорить о подобных вещах в Совете. В общем, господин Шол де-Мой — удачливый октопус и вовсе обошёлся без уродств.

Наконец, нас пригласили в зал.

На меня тут же уставились девять осьминогов: члены Совета и их помощники. Кажется, толстяки не осознавали, что перед ними находится представитель инопланетного разумного вида, зато их впечатлительные советники едва не упали в обморок.

— Чернокнижник! — воскликнул вдруг Шол де-Мой. — Рад тебя видеть. Большой фанат, слежу за всеми выпусками… Ах да, НА КАНАЛЕ ББЦ!

Последние слова он проговорил наигранным голосом рекламного диктора, пародируя известную фразу, транслируемую в эфире конкурентов. Хединг сплюнул, но промолчал, не рискуя вступать в прямое противостояние с господином Шол де-Мой. Шол де-Мой между тем поднялся с места и приблизился к нам.

Он оказался настоящим великаном. Конечно, и раньше, сидя за столом, Шол де-Мой выглядел просто огромным, особенно на фоне убогих представителей элиты Города и небольшого Хединга… но я не ожидал, что он окажется настолько крупным.

Господин Шол де-Мой был где-то на две-три головы выше Ивана (то есть сильно больше двух метров) и мог похвастаться выдающейся мускулатурой — настоящий шкаф. Его толстые щупальца вздымались при громком дыхании, делая своего хозяина похожим на древнее чудовище Ктулху, вылезшее из морских глубин… Как знать, возможно, когда-то давно гигантские предки октопусов действительно заселяли океан, но в поисках пищи или же безопасной локации вылезли на сушу и существенно уменьшились в размерах. Если моя гипотеза верна, то господин Шол де-Мой являлся носителем уникальных генов и являлся живым напоминанием о прошлом этой развитой цивилизации.

Одет Шол де-Мой был в нечто, напоминающее дорогой спортивный костюм. Чёрная ткань сверкала под лампами и плотно облегала тело, лишний раз подчёркивая габариты осьминога. В общем, вид октопуса мог бы испугать, однако на лице господина Шол де-Мой имелась неизменная улыбка, а маленькие глазки (особенно маленькие для такого выдающегося тела) были миролюбиво прищурены, отчего и вовсе терялись в складках зеленоватой кожи. Я ещё не до конца понял особенности мимики октопусов, однако мог предположить, что лицо господина Шол де-Мой выражало миролюбие. Вместе с тем чувствовалось, что осьминог явно не так прост, как могло показаться по его открытому поведению, и где-то внутри скрывает амбиции, гордость и злость.

— Чёрный! — снова повторил Шол де-Мой, подсовывая мне под руку плоский экран планшета. — Пожалуйста, ваш автограф вот здесь… Ага, благодарю! Это для моей коллекции. Если будет желание, могу показать: у меня есть электронные подписи наиболее значительных личностей в истории октопусов! Заодно и сюжетец можем снять… Как вам, например, идейка, кхм… столкнуться на арене с выдающимися борцами нашей цивилизации? Драка до полусмерти! А?! Великолепно!..

Последние слова Шол де-Мой уже окончательно вывели Хединга из себя.

— Товарищ Шол де-Мой, — прошипел низенький октопус, — вы говорите, конечно, да не заговариваейтесь. Чернокнижник находится под протекцией Культа, а Культ заключил сделку на показ реалити с каналом ББЦ!

— Горячо любимый мною Хединг, — парировал Шол де-Мой, делая клоунский полупоклон, — Реалити, насколько я могу судить, закончилось. А значит, Культу вовсе не обязательно совершать ошибку и вновь заключать контракт с ББЦ! Моя корпорация МЛД готова к взаимовыгодному сотрудничеству, Кторвик. Помните об этом!

Так, похоже, конкретно моим мнением здесь мало кто интересуется… Я взглянул на Кторвика, тот подмигнул, мол, всё схвачено, и, улыбнувшись, вмешался в разговор:

— Члены Совета шести, — прокашлявшись, начал Кторвик, — именно о новом проекте я и хотел с вами поговорить.

Шол де-Мой и Хединг внимательно посмотрели на Кторвика, который явно старался поставить себя на равных с элитой Города. Подобные попытки могли быть опасны, однако Кторвик знал, как заинтересовать глав корпораций. Даже двое уродцев с интересом (насколько их лица вообще могли выразить интерес) посмотрели на автора Культа, а помощники приготовили планшеты, чтобы быстро записать информацию и проконсультироваться со штабом.

— Реалити закончилось — это факт, — продолжил Кторвик, с улыбкой оглядывая осьминогов. — Но впервые за всю историю реалити игроки вышли в реальность! У нас на руках — карты с интересными харизматичными персонажами, которые (прошу заметить) не потеряли доступа к навыкам. Среди них есть и маги, что для нас особенно важно: частично Ронин с Ивой, Крысолов и, конечно, Чёрный…

В глазах четвёртого члена Совета, имя которого мне по-прежнему было неизвестно, засверкала догадка. Господин Шол де-Мой тоже, кажется, понял направление мысли Кторвика, однако промолчал, а вот Хединг усмехнулся (не удивлюсь, если они с Кторвиком заранее обговорили детали плана, желая создать единый фронт против господина Шол де-Мой):

— И вы предлагаете, товарищ Кторвик?..

— Я предлагаю организовать экспедицию до мира Вторых и сделать продолжение реалити! Мы убиваем двух зайцев: первое исследование планеты древней цивилизации и съёмки прибыльного шоу! — заключил Кторвик.

На некоторое время в зале повисла тишина. Я, ещё не до конца понимая суть предложения, недоуменно посмотрел на Кторвика. Продолжение реалити? Это понятно: почему бы не продолжить выпуск популярного шоу? Но, во-первых, подобные вещи в первую очередь должны обсуждаться с участниками этого самого шоу. Во-вторых, о какой экспедиции вообще идёт речь?

Мир октопусов — это точно не планета Вторых. Первые относительно недавно вышли из Игры, со вторых многие тысячи лет назад началась её история… Соответственно, Кторвик предлагает… космический перелёт? То есть октопусам известны координаты планеты едва ли не создателей игрового мира и они вполне могут туда полететь? Но почему ещё этого не сделали?

Отметив, что ответы на эти вопросы нужно выяснить у представителей Культа, я продолжил слушать предложение главного автора.

— Но ведь это будет стоить, — виновато кашлянул один из помощников первых уродцев, что-то подсчитывая, — несколько триллионов кредитов… Плюс время на разработку проекта, деньги за сам проект…

— Хм, вам о чём-нибудь говорит имя Рент-а-Ил?.. — спросил Кторвик, ни к кому конкретно не обращаясь.

После паузы, во время которой главы корпораций обдумывали все за и против, голос подал господин Шол де-Мой:

— Но ведь он… извиняюсь, псих.

— Согласен, — хмыкнул Кторвик, — но вместе с тем и гений! Проект корабля, мощности которого хватит для полёта на планету Вторых, создал пять лет назад, поэтому время на разработку тратить не придётся. Плюс Рент-а-Илу можно деньги и не выплачивать: он согласится на сотрудничество при условии, что его возьмут в экипаж. Опять-таки дополнительный интересный персонаж для продолжение реалити нам точно не повредит! А если он ещё и псих, это только поднимет рейтинги. Единственное, конечно, постройка ракеты будет стоить дорого… Поэтому я и предлагаю создать совместный проект, а продукт в виде нового реалити выкладывать на независимом канале Культа (наши техники уже готовят его запуск). Весь доход с рекламы Культ отдаёт Совету шести пропорционально вкладу.

Если я правильно понял Кторвика, он намеревался продвинуть недавно созданную площадку своей религиозной организации, что потенциально могло превратить Культ в равноправного члена Совета шести… Хитрый план, но в краткосрочной перспективе выигрывают от этого именно главы корпораций: доходы от рекламы обещают быть просто космическими! Опять же появляется возможность продвинуть собственный продукт в прайм-тайм. В общем, потраченные деньги всё равно вернутся к своим хозяевам: экономика замкнута и всё вращается вокруг шести основных корпораций.

— Голосуем, — громко сказал Хединг. — Кто за?

Четыре члена Совета шести подняли щупальца. Против — первый уродец и третий октопус. Впрочем, через несколько секунд в наушник помощника первого члена Совета пришло сообщение из штаба и он, виновато улыбаясь, приподнял одно из щупалец своего босса. Следом за ним, косясь на коллег, щупальце поспешил поднять и третий осьминог.

— Единогласно, — удовлетворённо заключил Шол де-Мой.

Уже после окончания переговоров к нам подошёл Хединг. Небольшой октопус едва только доставал до моего плеча, а рядом с чуть более высоким Кторвиком и вовсе казался коротышкой. Тем не менее держался Хединг так, будто коротышками здесь были мы, а он, в свою очередь, был кем-то вроде высоченного господина Шол де-Мой, которого сам почему-то упорно называл товарищем. Вообще, он всех называл товарищами — довольно странная привычка. Тем не менее она дополняла образ хмурого и самовлюблённого октопуса, плюющего на правила поведения в высшем обществе со своей пусть и не высокой, но колокольни.

Сухо поздоровавшись со мной, Хединг обратился к Кторвику:

— Нужно кое-что обсудить, товарищ главный автор.

— Касательно?.. — переспросил Кторвик.

Ответил глава корпорации ББЦ почти шёпотом, так, что я едва его услышал:

— Касательно артефакта и, так скажем, его возможного использования.

Хединг с сомнением покосился на меня, мол, на кого он работает. Кторвик тоже посмотрел на пришельца из Игры, ухмыльнулся и заверил Хединга:

— Он свой, можно и при нём.

Хединг удовлетворённо кивнул и повёл нас в отдельный кабинет, использующийся для переговоров тет-а-тет между главами корпораций. Усевшись на удобное кресло (явно сделанное по заказу под его небольшие габариты), он жестом пригласил нас занять два других. Миловидная осьминожиха принесла три дымящиеся кружки травяного чая и запечённые булки с повидлом, и Хединг, дождавшись, когда дверь за официанткой закроется, начал:

— Итак, думаю, ты прекрасно понимаешь, что должно произойти в скором времени…

Кторвик неопределённо хмыкнул:

— Хм… может быть, может быть.

На лице Хединга появилась скупая улыбка, наверное, впервые с начала переговоров:

— Знаю, что понял… Шол де-Мой обладает всеми ресурсами, чтобы начать переворот прямо сейчас. Но рисковать он не будет. Постарается добиться безусловного преимущества, выкупить часть ВПК у уродцев, грохнуть кого-нибудь в штабе других дегенератов… В общем, вопрос времени. Думаю, не надо объяснять, что после переворота нас с тобой, Кторвик, пустят в расход в первую очередь, Культ лишится остатков самостоятельности, а ББЦ будет успешно отжата?

— Какие-то предложения? — всё так же неопределённо спросил главный автор Культа.

— А то ты не знаешь! У нас (а всё-таки есть некие «мы», вынужденные противостоять общему врагу) ещё есть козыри в рукавах — маги фракции серых. Чёрный или же кто-то из остальных активирует известный нам артефакт и выкосит всю братию товарища Шол де-Мой, отправив их обратно в Игру…

Я поперхнулся травяным чаем, но Кторвик с Хедингом, кажется, не обратили на это внимания. Артефакт, позволяющий отправлять кого-то в Игру?.. Весьма неожиданно. И где он находится? Нет, ну это понятно: на планете Вторых, куда Кторвик и собирается организовать экспедицию за деньги Совета шести.

— Существование этого «артефакта» довольно сомнительно, — усмехнулся Кторвик. — Бабушкины сказки, не более.

— Возможно, — кивнул Хединг. — Но попытаться всё же стоит. Мои спецы внимательно наблюдали за развитием реалити: у Чёрного есть очень интересный навык — Компас. План такой: вы высаживаетесь на планете Вторых, находите артефакт, а затем вырезаете всех октопусов, подчиняющихся Шол де-Мой. В это время я мобилизирую ресурсы для того, чтобы продержаться до вашего прилёта.

Кторвик ничего не ответил, мысленно взвешивая все за и против.

— Это, конечно, всё очень здорово, — вмешался я, скептически прищуривая Третий глаз. — Но для начала стоило бы поинтересоваться моим мнением. Зачем серым подписываться на это, прямо скажем, сомнительное предприятие? Шол де-Мой, кажется, вполне адекватный мужик. Какие проблемы в том, что он хочет перевешать всю шайку богачей из Совета шести и стать единоличным правителем?

Хединг явно не ожидал подобной наглости, а вот Кторвик одобрительно хмыкнул. Ранее я бы и сам не рискнул говорить такое в лицо одному из наиболее влиятельных октопусов во всём Городе, но ситуация изменилась. Теперь выходило так, что глава ББЦ зависит исключительно от серых и лично от меня, а потому можно и набить себе цену: сделать Хединг со мной всё равно ничего не может.

— Проблема в том, товарищ Чёрный, — снова улыбнулся глава ББЦ, явно положительно оценив мой выпад, — что после победы Шол де-Мой постарается выкачать из ваших тушек все деньги, которые он только может выкачать. Вас даже спрашивать не будут: индустрия развлекательного телевидения в последние несколько десятилетий превратилась в натуральные бои насмерть. В условиях, когда Город поделён между шестью корпорациями, Культ вполне может защитить фракцию, но точно не в том случае, когда власть захватит товарищ Шол де-Мой…

Где-то я такое уже слышал… Впрочем, делать поспешных выводов не стоило. Я кивнул и сделал задумчивое выражение лица.

— Хм… знаете, Хединг, — включился в разговор Кторвик, отпивая из кружки и морщась. — Если необходимо выбирать, я (пусть и без особого энтузиазма) выберу сотрудничество с ББЦ, а не электрический стул или пулю в затылок. Предложение с моей стороны принимается.

— А никто от тебя энтузиазма и не требует, — Хединг тоже отпил горячий травяной чай. — Тьфу! Гадость какая… Опять искусственную заварку использовали… В общем, будем считать, что мы обо всём договорились. Чёрный, поразмышляй над моим предложением на досуге, с Палычем обязательно посоветуйся: он, кажется, довольно разумный дядька… До скорого.

Мы поднялись с места и хотели было уже выходить, но Хединг остановил нас у самого выхода:

— И вот ещё что… детали нашей беседы не должны быть известны никому. Если будут интересоваться, мы обсуждали гонорар за бонусный выпуск реалити.

Кстати, о бонусном выпуске… Неплохо было бы потребовать у Культа часть заработанных средств. Мы ведь, получается, кто-то вроде актёров?

[на парковке]

Начался дождь. Кторвик отправил Чёрного в машину, а сам отошёл в сторону, под полупрозрачный навес над выходом из башни, и достал из кармана комбинезона плоскую панельку — телефон.

После нескольких гудков в трубке послышался недовольный голос Зелёного:

— Что вы хотели?

— Зелёный! — Кторвик попытался говорить максимально непринуждённо, но получилось, прямо скажем, неестественно. — Зелёный, хмм… Прошло уже две недели с момента нашего последнего разговора. Думаю, эм… за это время ты о многом подумал и что-то для себя уже решил. Я не буду тебя в чём-то переубеждать, но сейчас нам как никогда требуется помощь.

Зелёный промолчал, а потому Кторвик вынужден был продолжить:

— В общем, мы летим на планету Вторых и хотим снять по этому поводу мини-реалити из нескольких выпусков для нового канала. Совет шести в доле, поэтому бюджет огромен, но вот хороших авторов не хватает. Не хочешь присоединиться?.. — снова молчание. — В конце концов вспомни о своём предке Абрахраме Кла-Кро! Разве он бы расклеился в подобной ситуации? Ну да, ты узнал довольно шокирующую тайну и вспылил… С кем не бывает? Думаешь, я переживал это легче? Так же кричал на твоего деда, который скрыл, как тогда казалось, самое главное, что только может быть… Большие знания — большая нервотрёпка, Зелёный. Запомни это. Эм…

— Я согласен, — перебил бывшего босса Зелёный.

Кторвик недоуменно кашлянул: он и не предполагал, что убедить стажёра будет настолько просто.

— Тогда жду тебя вечером в Храме, обсудим гонорар и детали съёмок.

Глава 5. Доступ к Системе

Рент-а-Ил оказался странным улыбчивым октопусом, помешанным на технике и технологиях. Лет ему было около восьмидесяти — вполне средний возраст для осьминогов, соответствующий человеческим сорока-пятидесяти годам. Он был высоким и худым; тело, укутанное в грязный балахон, покрывали многочисленные шрамы, а правая половина лица оказалась обгоревшей. Впрочем, физические увечья не мешали Рент-а-Илу улыбаться, пусть из-за травмы лицевого нерва улыбка и выглядела несколько пугающей.

Оказалось, что он жил где-то за городом в лаборатории заброшенного завода, некогда производящего старые модели телевизоров. В этой лаборатории трудился и сам Рент-а-Ил, но после появления моделей с частичным погружением бизнес хозяина прогорел, и фабрика закрылась. Изобретатель не растерялся и начал зарабатывать на жизнь продажей патентов, активно используя оставшиеся после производства материалы.

Среди его изобретений были автоматические ножницы для стрижки редких у осьминогов волос, саморегулирующийся ремень для комбинезонов Культа, сверхпрочные кеды, шипучие нейростимуляторы и… и проект межзвёздного корабля. Последний не удавалось пристроить уже несколько лет, а потому Рент-а-Ил, вынужденный вести судебные тяжбы с несколькими октопусами, чьи щупальца пострадали от недоработанных моделей автоматических ножниц, перешёл на бытовые изобретения… Они хоть как-то, да продавались.

— Шипучку? — предложил он, не здороваясь.

Я вежливо отказался, стараясь не смотреть в его красные от нейростимуляторов глаза, и пригласил войти в кабинет Кторвика. Рент-а-Ил с интересом посмотрел на табличку «Главный автор», закинул в пасть серебристый порошок и потёр обожжённое лицо:

— Всегда после шипучки лицо побаливает!.. Но оно (ахах!) того явно стоит. Сознание расширяется, будь здоров! И…

— Я извиняюсь, а как это вообще связано? — спросил я, косясь на его уродливый ожог.

— Пожар на заводе телевизоров, — с серьёзным видом ответил Рент-а-Ил. — Телевидение обладает ментальной связью с головным мозгом, которая крепчает с каждым годом. Телевизор не смотрю уже очень давно, но после искусственной стимуляции появляются фантомные боли.

Не имея ни малейшего понятия, как реагировать на бред этого странного учёного, я прошёл в кабинет, где уже сидели Кторвик, оператор Лавальк, Палыч, Амёба и Зелёный, который несколько дней назад вернулся в состав Культа.

Последний, если честно, мне не особо понравился. И дело даже не в том, что именно с подачи Зелёного Крысолов превратился в юмористического персонажа, шутки над которым отнимали у моего телевизионного героя добрую треть экранного времени… Было в Зелёном что-то неестественное, будто наигранное. К слову, некоторые служители Культа, которые ранее отзывались о стажёра как о честном положительном молодом человеке, тоже отмечали некоторые изменения в характере октопуса.

Кторвик объяснил, что они серьёзно разругались по поводу рабочих вопросов, но Зелёный решил помочь Культу в съёмках нового реалити, что на самом деле он хороший парень, пусть немного застенчивый и себе на уме.

Уж не знаю, в чём причина: в феноменальной ли неспособности Кторвика разбираться в характерах окружающих его октопусов, в особой ли ментальности осьминогов или же изменениях, которые произошли с Зелёным за последние две недели, но стажёр вызывал противоречивое впечатление. О нём попросту нельзя было сказать ничего конкретного, как я ничего не смог бы сказать о совершенно ординарном человеке, молчаливом и закрытом в себе — таких либо не замечаешь, либо видишь в них угрозу.

Зелёный, скорее всего, относился именно к этому типу «людей». Его можно было не замечать, но явно стоило опасаться.

— Шипучку? — снова спросил Рент-а-Ил вместо приветствия, когда вошёл в кабинет Кторвика.

На удивление, Амёба принял предложение, остальные же предпочли его проигнорировать, с опаской косясь на своеобразного осьминога.

— Самое моё недооценённое изобретение! — пожаловался Рент-а-Ил, отсыпая в ладони биолога горсть серебристого порошка, который тут же впитался в ставшее вдруг желеобразным мясо. — Между прочим раскрывает чакры сознания получше всякой дряни, типа эйфории!

Метаморфозы Амёбы, который только что съел нейростимулятор своим же телом, Рент-а-Ила не впечатлили. Кажется, он даже не обратил на это внимание, более заботясь о том, чтобы ни одна песчинка серебристого порошка не упала на пол.

Я скептически посмотрел на ходячую антирекламу своего же продукта. И кто захочет принимать нейростимуляторы от сумасшедшего с обгоревшим лицом? А вот эйфория, хоть и была голимой наркотой, продвигалась лучшими пиарщиками Города. Им даже удалось добиться от некоторых каналов демонстрации ограниченного эффекта от эйфории на продвинутых телевизорах с частичным погружением.

Ограниченный эффект оказался похож на лёгкий курительный наркотик, а вот от настоящего приёма эйфории глаза натурально лезли на лоб… Такое сравнение я подчеркнул из разговора с Черноусом, который и до Игры увлекался веществами, а уж в обществе с легализованными наркотиками совсем разгулялся. Во фракции, не желающей терять очередного игрока, ходили разговоры о необходимости закрыть Черноуса от внешнего мира, что было несколько проблематично, учитывая его способность уходить в тень и фактически телепортироваться на короткие дистанции.

Сам я ничего, кроме обычного табака, в своей жизни не курил и воздерживался даже от ограниченного погружения при просмотре рекламы местных химических добавок. Ну его!.. И от табака, говорят, рак лёгких можно получить, боюсь представить, что с организмом сделает синтетический наркотик…

Табак… Его-то как раз у октопусов и не было. За время Игры я прямо-таки истосковался по сигаретам, а эксперименты с курительной смесью «Третий глаз» лишь подогрели тягу к никотину… Возможно, вопрос стоило уточнить у Рент-а-Ила: в тандеме с Эльфом они точно смогли бы повторить эффект от сигарет и найти более безопасную альтернативу тем же наркотикам. Тогда и на рынок можно было бы запуститься. А что? «Табак от Культа: сделай религиозный перекур, вспомни о предках»… По-моему, звучит неплохо.

Рент-а-Ил окинул взглядом кабинет Кторвика и, крякнув, уселся на мягкое кресло хозяина.

— Рент-а-Ил, а ты ничего не перепутал? — прошипел побагровевший Кторвик, очень рьяно реагирующий на любые попытки усомниться в его высоком статусе.

Власть накладывала свой жирный отпечаток на характер каждого, кто к ней прикоснулся. О том, что бы в подобной ситуации сделали Хединг или господин Шол де-Мой, лучше не думать…

— Да ладно тебе, братец! — хохотнул вдруг Рент-а-Ил, потирая обожжённое лицо. — На вот, возьми лучше шипучку — легче мир воспринимать будешь, точно тебе говорю!.. А зачем ты моё лицо зачеркнул? — Рент-а-Ил взял в руки старую фотографию в рамке. — Какие же мы молодые здесь! И мама ещё жива…

Братец?!

Я посмотрел на Рент-а-Ила и Кторвика… Они действительно были отдалённо похожи: оба высокие, с мясистыми носами и длинными щупальцами, во взглядах каждого читается непреклонная воля. Только у Рент-а-Ила она сочетается с умиротворением и едва сдерживаемым смехом, а у Кторвика — с огоньком азарта и злости вперемешку с желанием скинуть старшего брата с незаслуженно занятого им кресла.

— Прошу прощения, коллеги, — проговорил Амёба, хлопая краснеющими от нейростимуляторов глазами. — Вы родственники?

— Да, — сухо ответил Кторвик.

А вот Рент-а-Ила ответ брата, очевидно, не устроил. Положив ногу на ногу, он вальяжно откинулся в кресле (отчего едва не столкнул бюст легендарного Абрахрама Кла-Кро) и деланно возмутился:

— Кторвик! Это что за дела? Видишь старшего брата раз в год, перечёркиваешь ему лицо на фотографии, так ещё и со своими друзьями знакомить не хочешь! А ведь нам ещё в экспедицию вместе лететь…

Кторвик снова побагровел, однако Рент-а-Ил, кажется, вовсе не боялся гнева главного автора Культа. Напротив, он явно подогревал его ярость:

— Хотя неудивительно, Кторвик вообще несдержанный октопус… — пояснил учёный собравшимся в кабинете осьминогам и людям. — Помню, в детстве часто смотрели ужастики по тв (чёрт бы побрал это тв!), так он писался и плакал едва ли не каждый раз… Но продолжал смотреть! Вот за это брата и уважаю.

Палыч прыснул от смеха, я тоже невольно усмехнулся, и даже Лавальк со стажёром не смогли скрыть улыбку, хотя явно побаивались Кторвика.

Теперь главный автор Культа более походил на помидор. Из зелёного — обычного цвета для октопусов — его кожа стала ярко-красной, щупальца дрожали, а руки потянулись к кнопке, активирующей огнестрел, встроенный в бюст легендарного Абрахрама Кла-Кро. Конечно, вряд ли бы он выстрелил в брата. По крайней мере, до тех пор, пока проект космического корабля оставался у него…

Ситуацию несколько исправил Зелёный. За время встречи он не проронил ни слова, однако вдруг что-то для себя решил и вежливо кашлянул:

— Рент-а-Ил… а можно мне немного шипучки?

Лицо Рент-а-Ила расплылось в пугающей кривой полуулыбке — максимум, на который были способны повреждённые лицевые нервы. Учёный тут же вскочил с места Кторвика и полез в небольшойе отделение сумки, переброшенной через плечо, где и хранились нейростимуляторы.

Позади раздался шёпот Амёбы:

— Чёрный, очень вам советую попробовать эту «шипучку»!

Я обернулся и посмотрел на биолога. Сосуды в его глазах полопались, ноздри жадно втягивали воздух, но в целом он выглядел вполне адекватно. Во всяком случае, куда адекватнее того же Черноуса после эйфории, которую ему удалось выменять у одного из работников Культа (поговаривали, что наркотиками здесь занимался Лавальк)…

— Судя по всему, — так же тихо заметил биолог, — это не наркотики, а что-то типа кофеина вместе с холином и пирацетамом… Правда, не уверен, что доза вполне безопасна, так что не повторяйте ошибок старшего поколения — за раз много не ешьте.

Ничего, кроме кофеина, из перечисленных веществ мне знакомо не было. Тем не менее в подобных вопросах Амёбе я доверял, а потому перекрестился и заставил себя сказать:

— Рент-а-Ил, можно заодно и мне тоже?

Учёный снова улыбнулся, отчего обожжённая часть лица сложилась в несколько пугающих тёмных складок, полностью скрывая правый глаз, и отсыпал мне серебристого порошка.

— Вот так бы сразу! Ахах! Вам, ментальным магам, стимуляция мозга особенно полезна. Наверное, даже полезнее, чем работникам интеллектуального труда, так сказать…

На всякий случай я поглядел на Рент-а-Ила Третьим оком. Тело учёного подсветилось ярко-алым — высокая интеллектуальная активность, но негативных эмоций он явно не выражал и вряд ли собирался отравить потенциальных покупателей его космического аппарата. Развитый мозг создавал непреодолимую преграду для незаметного вторжения, поэтому более подробный анализ мыслей Рент-а-Ила был недоступен.

Я выдохнул и, уже не слушая возмущённого Кторвика, одним махом проглотил половину серебристого порошка. Секунда — и во рту что-то зашипело. Ещё мгновение — и перед глазами высветилось сообщение Системы, которая вообще-то должна была оставаться по ту сторону Преисподней:

Привет, Чёрный

Скучал?

А мы вот очень скучали…

…

Я хотел было закричать, но сознание уже вылетело из тела, отправляясь бороздить просторы сомнамбулических фантазий подогретого нейростимуляторами мозга. Снова…

Мороз, кроваво-красный снег, сверкающий под ярким солнцем. От разбросанных по поляне кишок и мяса поднимается пар — всё, что осталось от гигантского лесовика.

Я привалился спиной к отвесному склону холма и смотрел прямо перед собой, освещая пространство чёрными лучами концентрированного мрака, вырывающимися из полупрозрачных глазниц. Ноги отказали, внутренние органы готовы разорваться от скопившегося в них заряда, но организм ещё сохранил достаточно энергии, чтобы нанести последний самоубийственный удар.

Оно стояло прямо передо мной. Десятиметровый монстр, чьё лицо скрывала маска с прорезями для глаз — единственной «живой» части твари… Корпус огромного металлического гуманоида покрывали сотни царапин от бесчисленного количества поединков, прошедших за несколько тысячелетий резни с самой Жизнью.

Минутой ранее Стальной разорвал на части Шрама. Теперь перед гигантом лежало поверженное тёмное существо, рискнувшее бросить вызов бичу игрового мира! Когда-то давно Стальной действительно мог бы испугаться столь могущественной тёмной сущности. Именно таким вот демонам он и был обязан своими силами. Тогда, тёмной лунной ночью, когда фракция Первых подыхала от занесённого на базу вируса, ему ничего не оставалось, кроме как принять страшное предложение от сущностей в чёрных балахонах… Но теперь многое изменилось, и любой, кто встанет на пути у Стального будет повержен.

Один удар отделял меня от того, чтобы отправиться в плавание по реке Вечности без возможности приобрести билет в обратную дорогу. Рыбёшка, чудом застрявшая в сетях, протянутых поперёк течения, вскоре будет проглочена тьмой, за которой нет уже НИЧЕГО. Разрубленная пополам, она проскользнёт между распухших от влаги волокон и очень скоро будет унесена прочь из Игры, последнего форпоста между жизнью и смертью.

Стальной безмолвно поглядел на организм.

Я усмехнулся, с вызовом глядя на склонившегося гиганта и затемняя его лучами мрака, ударяющими в непробиваемое тело, местами таки смятое после поединка с Лесовиком. Лесовик не смог нанести Стальному фатальный урон, однако он показал главное — Стальной уязвим и может быть побеждён.

В глазах Стального мелькнуло недоумение: он почувствовал непоколебимую уверенность и презрение. И у кого? У демона, лежащего у его ног!

Тогда я откровенно засмеялся, глядя в лицо своей смерти.

Низкочастотный гул, напоминающий вопли нескольких тысяч грешников из преисподней, разлетелся по округе, заставляя всё живое в радиусе пяти километров разбежаться в стороны, чтобы ещё несколько суток не приближаться к локациям у Чёрной горы. Даже гоблины, гревшие свои озябшие лапки у выплёвывающих чёрный дым генераторов, задрожали от страха, представляя, что сейчас происходит там, за пределами их безопасного убежища под землёй.

Испугалась сама природа, но только не Стальной. За свою долгую жизнь он расправился уже со многими противниками, проиграв лишь единожды, в Городе у моря, тому, кто все эти годы и выбирает цель для его железных кулаков… Но воспоминания блокировалось извне, а потому вспомнить, кому именно он проиграл и почему, гигант не уже мог, да и не пытался.

Но поверженный демон назвал его имя.

Картол

Да, когда-то его звали именно так. Стальной вспомнил: Картол должен был стать Хароном и выйти за пределы Игры. Только один. Только он… Но произошло нечто , помешавшее ему исполнить предназначение.

Закончив смеяться, я поднял руки, образованные скрюченными телами сросшихся в единый организм пилигримов, и заревел:

— ОГОНЬ!!

Стальной на мгновение замер, ожидая, что из рук этого самоуверенного тёмного существа выстрелит пламя, кислота или что-то ещё (одинаково неспособное нанести гиганту урон), но случилось самое неожиданное для обоих противников.

Ровным счётом ничего.

Абсолютно!.. Странным образом система подачи электрозаряда вышла из строя. В результате ли ожесточённого поединка со Стальным, или же после нападения Шрама, когда толстый лесовик с воплями прыгнул на борющихся врагов — значения не имеет.

Единственное оружие попросту не сработало. Перед глазами высветилось:

…

Неожиданно, правда?

…

И уже через мгновение моё тело было разорвано рванувшими во все стороны разрядами молний.  Корпус Стального окрасился в чёрный — цвет внутренностей пилигримов, раскрошенных потоком электронов, не нашедших естественного выхода за пределы тела. Взрывная во~~~ЛНА подбросила останки  ДЕМОНА вверх, отчего  ЕГО ШЕЯ ПРОТИВНО ХРУСТНУЛА И СО~~~~~ГНУЛАСЬ ПОПОПЛАМ. На мгновение в свете вечернего солнца БЛЕСТНУЛА МОЗ~~~говая жидкость,  чёрные пилигримы, отчаянно вереща, бросились в стороны, будто грязные воды реки, омывая  НОГИ СТАЛЬНОГО ГИГАНТА. Душа ещё не покинула свою жалкую оболочку и каждое мгновение, проведённое в этом грешном теле, было сравнимо с вечностью, проведённому в самом пекле ПРЕИСПОДНЕЙ.

[раздавшийся в пустоте демонический голос проревел:]

И тогда он понял, что АДА НЕТ. ЕСТЬ толь~~ко боль и бесконечный поток реки Ве~~~чности, РАЗ ЗА РАЗОМ ЗАКРУЧИВАЮЩИЙСЯ В БЕСКОНЕЧНУЮ СПИРАЛЬ, выносящую тебя к одному и тому же — к смерти, чтобы, пройдя через смерть, ты вновь был унесён бешеным потоком к центру ЗАКРУЧИВАЮЩЕЙСЯ СПИРАЛИ, которая вновь и вновь выносит тебя к жизни — и так раз за разом, раз за разом.

Раз за разом!

КАРТОЛ

ЧЕРНОКНИЖНИК

ХАРОН

КАРТОЛ —----ЧЕРНОКНИЖНИК = ХАРОН

— Хватит!! — заорал я уже физически не существующим ртом, пытаясь заткнуть уши, которых тоже не существовало.

Через мгновение всё прекратилось, а ещё через несколько томительно долгих секунд, проведённых в тишине подсознания, в темноте сверкнули слова:

Харон активирован

Вы вернули доступ к Системе

…

Имя: Чернокнижник, 150 уровень

Истинное имя: Харон

Истинное призвание:?????

…

Ранг: 4 [10/3000]

Здоровье: 1200/1200

Очки эволюции: ~15000…

Физические характеристики :

Размер: 12

Восприятие: 9

Выносливость: 10

Сопротивляемость урону: 5

Ментальная сила: 19

Скорость: 6

Урон: ~400

Направления развития и навыки (0 свободных очков):

Род —  (фракционное) — 3 уровень

Заклинания: 2/3

Наследник (36 уровень)

Гамельнский дудочник (легендарное, 30 уровень)

Экстрасенсорика  (уникальное, личное) — 50 уровень

Управление (базовое) — 50 уровень

Ментальная передача (пассивный навык) — 30 уровень

Эвакуация (уникальное)

Ментальная защита — 50 уровень

Ментальная атака — 50 уровень

Тёмный манипулятор (легендарное) — 22 уровень

Ментальная маска (модификация: Тяжёлая маскировка)— 50 уровень

Магический компас

Т. Мутация (легендарное)  — 19 уровень

Т. разносчики (базовое) — 10 уровень

Т. разведка — 10

Т. броня — 7

Передатчик (подраздел направления Т. мутация)

Лингвистика — 55 уровень

Третье око —  40  уровень

Паразит  — 49 уровень

Лаборатория (базовое)

Т. Приращение — 45 уровень

Подключение — 32 уровень

Демон — 30 уровень

Визор

…

Привет, Харон

Скучал?

Мы вот очень скучали. Но теперь повеселимся…

…

А сейчас тебе нужна Ладья

Найдёшь — тогда и поговорим

— Чёрный! — орали прямо в ухо. — Чернокнижник!! Вызывайте доктора!.. Где Паук?

— Не… не надо Паука, всё нормально, — прохрипел я, с трудом приподнимаясь.

Несколько сильных рук подхватили моё обессиленное тело и усадили на мягкое кресло Кторвика. Главный автор Культа в этот момент потрясал за грудки Рент-а-Ила:

— Ты совсем сдурел?! Что ты ему подмешал, ****? ****! Угробить главного героя реалити нам хочешь?! Или на Шол де-Моя работаешь?!

Рент-а-Ил даже не сопротивлялся, лишь придерживал свою сумку, которая вот-вот готова была упасть на пол.

— Причём здесь Шол де-Мой? — хмыкнул учёный, попытавшись разжать хватку младшего брата. — Это вроде как совместный проект, нет? Ну так и ты, получается, на него работаешь!.. Ахах!

Кторвик понял, что сказал лишнее и немного умерил пыл, отпуская наконец Рент-а-Ила.

— Что произошло? — спросил Амёба, проверяя мой пульс.

— Я видел… сон? Или видение. Бой со Стальным гигантом, но только закончился он несколько иначе, чем в действительности, — проговорил я, вспоминая увиденный кошмар. — И я… я вроде как не помнил, что всё это уже было, а потом электроорганы тела просто отказали, и я буквально взорвался. И…

— Что и? — нетерпеливо спросил Зелёный, с которым за всё время нашего знакомства мы не перебросились и двумя словами. Признаться, довольно странное поведение для молчаливого стажёра.

Про разговор с Системой, активацию Харона и поиск некой Ладьи я решил умолчать: пока особо и сказать-то не о чем, да и информация явно не для лишних ушей. Если с Кторвиком я ещё мог побеседовать на такие темы, то явно не с Зелёным, Лавальком или Рент-а-Илом, от которого ожидать можно вообще всё, что угодно. Даже работы на Шол де-Моя.

— …И услышал, как кто-то орёт мне на ухо.

— Прости, — развёл руками Палыч. — Я думал, ты помер.

Я только покачал головой и снова лёг на пол, медленно приходя в себя.

Глава 6. Книга Солнца

Оказалось, что постройка корабля — дело довольно быстрое. Основные детали печатались на огромных 3-d принтерах, а на станках изготавливались только небольшие элементы конструкции, важные для работы системы обеспечения жизни экипажа. Главное — получить необходимый качественный чертёж со всеми размерами и расчётами, а такой как раз имелся у Рент-а-Ила.

Съёмки реалити начались уже через несколько дней. Но пока что это было чем-то вроде бонусных выпусков, в которых рассказывалось о процессе производства, озвучивались теории о происхождении фракции серых, о переходе через Преисподнюю (в ней, кстати, ничего интересного и не обнаружили) и так далее… В общем, все ресурсы были направлены на шоу, а шоу пока что проходило без главных героев. Мы же скучали в тёмных коридорах Культа, лишь изредка прогуливаясь по широким полям вокруг Храма.

После известия о нашем переходе в реальность рядом с высокими воротами постоянно дежурила команда журналистов разных газетёнок и порталов, которые, как выразился Кторвик, хотели набрать аудиторию за счёт информационных гигантов, вроде Культа. В общем, обычные паразиты.

Но эти паразиты были куда менее опасны, чем фанаты, порой проявляющие свою любовь слишком эксцентричными методами. Попытки избить охрану и проникнуть на территорию Храма — это ещё цветочки. Настоящие поклонники проделывали хирургические операции и дефилировали рядом с забором без носа и с вытатуированным третьим оком на шее, что должно было напоминать мой игровой облик.

Интересно, они всерьёз считали, что я должен как-то реагировать на подобные пассажи? Хотя вот Амёбе, который тоже оказался довольно популярным героем реалити, косплеи даже нравились, хотя повторить облик желеобразного монстра было куда сложнее и обычно это получалось, прямо скажем, убого.

В общем, выйти прогуляться за пределы Культа — опасная затея. К счастью, и внутри нашлось достаточное количество развлечений: от телевидения с частичным погружением и «сверхреалистичных» видеоигр до электронной библиотеки и спальни Ивы. Именно в библиотеке я и проводил большую часть времени, пытаясь разобраться с тем, что имели в виду таинственные сущности, говорящие со мной от имени Системы, когда направляли на поиск «Ладьи».

Какое предназначение у Харона?.. Выйти из Игры? Ну так я это уже сделал. Тогда зачем мне нужна Ладья и зачем нужна активация Харона? Вопросы и ещё раз вопросы. При этом октопусам о таких вещах рассказывать явно не стоило. Культ держался нас по большей части из-за возможности коммерческого использования полюбившихся персонажей. Друзей у фракции здесь нет. Кроме, как внезапно оказалось, Зелёного.

За последнюю неделю Зелёный раскрылся с совершенно другой стороны. Оказалось, что у нас очень похожие судьбы: старшие дети в семьях без отца, вынужденные с ранних лет помогать младшим братьям с сёстрами и матерям. Я работал экстрасенсом, обманывающим незадачливых клиентов, Зелёный — телевизионщиком, обводящим вокруг пальца куда большее количество незадачливых зрителей.

Не знаю, почему Зелёный показался мне опасным. Застенчивый молодой осьминог, с которым по вечерам прикольно порубиться в местное ММО РПГ и поговорить о вечных проблемах за кружкой пива, по вкусу, кстати, значительно уступающего земным аналогам. К тому же, после ссоры с Кторвиком Зелёный довольно холодно относился как к своему начальнику, так и к другим служителям Культа, а в особенности к оператору Лавальку, хмурому нелюдимому существу, редко покидающему свою комнатку на самой верхнем этаже Храма. Вот кто действительно походил на затаившегося маньяка!

Выходит, первое впечатление может быть обманчивым. Но даже Зелёному рассказывать о деталях видения я не спешил, хотя, очевидно, ему было очень интересно об этом узнать.

Но сейчас не о Зелёном.

В одном из открытых источников я нашёл краткую информацию о некой «Книге Солнца», на обложке которой, как нетрудно было догадаться, изображалось светило. Судя по описанию, она стала одной из первых работ, написанных после выхода в реальности, а возраст книги оценивался тридцатью двумя веками — именно столько развивалась цивилизация октопусов в новом мире. Был в этой книге и раздел под названием «Стальной гигант», из которого я намеревался подчеркнуть информацию о Хароне.

Бумажные книги, по словам того же Кторвика, в обществе октопусов не использовались уже лет пятьсот, поэтому раритетные экземпляры, также хранившиеся в местной библиотеке, стоили весьма и весьма дорого. Из-за секретной информации в электронный вид книги никто не переводил. По этой же причине доступ к оригиналам был ограничен, что стало серьёзной проблемой в поисках.

Оказалось, что убедить служителей Культа разрешить просмотр трудов хотя бы из их рук попросту невозможно. И даже Кторвик, всю последнюю неделю занятый на съёмках и практически не отдыхающий, только отмахнулся, мол, ничего интересного для тебя там нет. Не помогла и попытка подкупа! Библиотекарша лишь выпучила глаза и, косясь на камеру, встроенную в рабочий стол, вежливо попросил меня покинуть помещение и забрать с собой любимые октопусами солёные конфеты и портвейн.

Никто из руководителей Культа не хотел, чтобы фракция серых получила слишком большой объём информации об их мире. Но я не оставлял попыток пробраться в закрытый сектор. Тем более у нас был толковый технарь — Белый. Благодаря основному направлению, он крайне быстро осваивал информацию, касающуюся новых технологий, и после недельного общения с техниками Культа имел достаточные знания, чтобы попытаться взломать не самую совершенную систему защиты библиотеки.

— Хакнуть секретные базы данных сверхразвитой цивилизации? — на лице Белого появилась демоническая улыбка.

— Ну… — протянул я. — Это можно представить и так. Нам нужно открыть дверь в хранилище и просмотреть одну из старых книг.

— Отлично! Вместе с Палычем напишем код сетевого червя, запустим в систему и вечером можем отправляться на дело! — уверенности Белого мог бы позавидовать любой шоумен или политик.

Уже ночью, когда небольшой червяк, состоящий из троичного кода, используемого октопусами в программировании, прогрыз слабую защиту корпуса библиотеки, мы с Белым вышли из своих комнат, чтобы вроде как случайно встретиться на первом этаже Храма.

Наши передвижения никто не контролировал, однако повсюду располагались камеры, считывающие всё, что происходило в главном здании Культа. Одну из таких, у самого входа в отдел электронной библиотеки, как и все камеры внутри самого хранилища, Палыч и Белый смогли взломать. Вторую, подключённую к другому источнику, утром «совершенно случайно» задел Крыс, ожидая, когда хозяин закончит чтение очередного электронного документа. Камера разбилась, а заменить её не успели. Теперь подход к библиотеке оказался слепой зоной.

Сетевой червь действовал очень осторожно, выгрызая лишь совершенно непроходимые элементы защиты. Через остальные он предпочитал пролезать, не оставляя на электронном коде собственных отпечатков. Библиотека, инфраструктура которой подключалась к локальной сети Храма, была защищена довольно посредственно, даже с точки зрения человеческих технологий XXI в. Варианта два: либо в рамках программного кода общество октопусов не слишком оторвалось от нашего, либо никто из руководства Культа просто не стал заморачиваться и оплачивать нормальный антивирус для библиотеки.

Действительно, случайный осьминог мог посетить лишь молильные комнатки Храма, уставленные статуэтками священных предков. Получить оттуда доступ к локальной сети было невозможно физически, а местные работники слишком дорожили своим местом, чтобы потерять его, попавшись на взломе засекреченного отделения библиотеки. Куда более красивой причиной увольнения была бы попытка взлома электронных счетов Культа, на которых хранились триллионы кредитов. Но тех октопусов, что решились на столь безрассудный шаг, больше никто не видел: либо скрывались в личном пентхаусе в центре Города, либо кормили крабов на побережье… И что-то мне подсказывало, что верным является вариант номер два: религия религией, но триллионы — это триллионы.

Скрипнув, толстая металлическая дверь открылась, пропуская внутрь меня и Белого, зачем-то надевшего нечто, похожее на балаклаву, скрывающую лицо. До Катастрофы в таких вот балаклавах ходили омоновцы, воспоминания о которых отозвались болью между рёбер.

— Зачем? — прошептал я.

— Ну как? — не понял Белый, поправляя головной убор, сшитый из футболки с изображением Амёбы. — Для секретности.

— Нас же по камерам на верхних этажах засекут без проблем! Думаешь, здесь по ночам толпы туристов ходят? Эх… — махнул я рукой, — ладно, пошли.

Белый пробурчал что-то нечленораздельное и, оглядевшись, вошёл в тёмный блок. Миновав место библиотекарши, оборудованное камерой (судя по всему, неспособной снимать в темноте), мы включили фонарики, подсвечивая шкаф с чёрными панельками планшетов, на которых открывались электронные документы.

Белый хмыкнул:

— Предпоследняя модель! Буржуи…

Я не разбирался в моделях местной электроники, а потому развёл руками — жест мог означать всё, что угодно, и Белый таким ответом остался доволен.

Вход непосредственно в закрытую часть библиотеки располагался за похожей металлической дверью, на которой висела табличка «Вход только по спецпропускам». Рядом в стене было встроено отверстие для сканирования этих самых пропусков.

Белый, чертыхаясь, достал из-за пазухи небольшую электронную схему, на которую они с Палычем несколько часов пытались нанести взломанный код, и приставил её к скану. Механизм недовольно пикнул, как будто не желая принимать подделку, но дверь всё-таки отъехала в сторону, открывая перед нами довольно большое помещение, уставленное закрытыми стеллажами.

Здесь было сухо и темно, температура казалась значительно ниже обычных для октопусов двадцати шести градусов — всё, что необходимо для поддержания сохранности старинных книг.

Переглянувшись, мы вошли внутрь.

Найти нужную книгу оказалось непросто. Пусть я и мог переводить иероглифы октопусов, но вот условные обозначения пока ещё оставались незнакомы, поэтому пришлось вдоволь побродить по тёмным проходам между стеллажами, пугаясь каждой тени и электронного звука, издаваемого порой приборами климат-контроля.

Примерно через полчаса шараханья в полумраке мы наткнулись на небольшой контейнер с изображением солнца на корпусе — то, что нужно. Я сделал вид, что контейнер нашёлся не по случайному стечению обстоятельств, а благодаря осмысленному поиску, и осторожно вскрыл коробку. Вытащив куски мягкого материала, похожего на вату, который использовали для дополнительной защиты от влаги, добрался до твёрдого переплёта самой книги.

Она оказалась несколько меньших размеров, чем я предполагал, однако точно была той самой «Книгой Солнца»: на толстой обложке изображался контур шара с исходящими во все стороны лучами. Такой же символ был отпечатан на контейнере. Выбор «Солнца» в качестве названия объяснялся просто: в реальность фракция вышла при помощи Небес. Тогда, вероятно, белые маги во главе с Архонтом были куда сговорчивее…

В книге рассказывалось об Игровом мире и истории победившей фракции октопусов, в том числе и о её нелицеприятных эпизодах, которые от непосвящённых осьминогов надёжно скрывались. Ещё бы! Узнать, что священные предки, которым ты молишься с детства, нарушили союзнический договор и перерезали глотки спящей фракции? Или, например, в голодное время съели собственного товарища? Такая информация могла пошатнуть устои Города. А кому выгодно шатать устои?

Страницы пожелтели от времени, но благодаря бережному уходу и обработке специальными укрепляющими химическими составами всё ещё оставались довольно крепкими и даже не думали распадаться от прикосновений, чего я, признаться, очень боялся. Оглавления в «Книге Солнца» не оказалось, поэтому до нужного раздела пришлось листать практически наугад, подсвечивая страницы тусклым светом фонарика.

Итак, раздел «Стальной гигант».

На первых страницах значилась краткая история персонажа, о которой (и даже больше) мне было уже известно. Далее шло описание Стального…

— Харон, Харон… — шептал я, просматривая страницы в поисках ключевого слова.

— Чёрный!! — раздался в голове голос Палыча (глава фракции следил за подходом к библиотеке через взломанную камеру). — Один из осьминогов сейчас войдёт в библиотеку. Валите оттуда!

Чёрт!.. И кому это ночью не спится?

Внезапно взгляд наткнулся на следующее:

«Договориться с высшими светлыми магами было непросто. Священным предкам (моему отцу легендарному Абрахраму Кла-Кро и его товарищам-охотникам на души) пришлось принести в жертву пятнадцать игроков фракции еловых…»

— Чёрный! — прошипел механик, заметно нервничая. — Закрывай книгу и валим!

— Ещё минуту…

«…Но оно того стоило. Из разговора со свихнувшимся стариком по имени Жрец, на которого их навели два молодых мага, удалось выяснить, что Харон — высшая ипостась Стального гиганта, дающая право выхода из Игры. Уговор был таким: Стальной расчищает Город у моря, за что получает свободу и специализацию Харон, при помощи которой выходит ВОВНЕ. Таким образом Жрец хотел избавиться от потенциального противника….»

Раздался писк механизма, открывающего дверь. Белый оттолкнул меня в сторону, закинул книгу в контейнер и погасил фонари.

Общались теперь только через Ментальную передачу.

— Я был в шаге от разгадки! ****! Белый!

— Мы в шаге от того, чтобы весь остаток времени до экспедиции провести в каталажке, — парировал механик, прислушиваясь к шагам неизвестного. — Тише, не дёргайся!

Октопус, чьё лицо Палычу рассмотреть так и не удалось, бродил по тёмным коридорам библиотеки, подсвечивая дорогу ручным фонариком. Луч света качался из стороны в сторону вместе с корпусом осьминога, иногда пропадая за стеллажами хранилища. Очевидно, он тоже не имел точных координат требуемой книги или же просто любил ходить по тёмным узким коридорам ночью… В любом случае попадаться на глаза служителю культа, имеющему спецпропуск, мы с Белым точно не должны.

Осторожно пробравшись до следующего стеллажа, короткими перебежками направились в сторону выхода. К счастью, неизвестный осьминог был занят своими мыслями, а Третье око прекрасно подсвечивало электронные приборы, встроенные в полки, что предотвращало нежелательные столкновения с объектами.

Но это всё не имело никакого значения: я не успел прочитать, вероятно, важнейший документ!.. Завтра нежелательное вторжение в библиотеку заметят местные служители и перекроют доступ к камерам и коду. Конечно, вряд ли нас прижмут к стенке (ключ-карта и остальные улики на утро будут в мусорном ящике, сетевой червь прогрызёт своё тельце и самоуничтожится, а картинка с камер у наших комнат доказательством точно являться не может), но защиту обновят почти наверняка.

— Чёрный? — сказал механик, когда мы уже подходили к своим номерам (этой ночью я ночевал у Ивы, комнатка Белого располагалась совсем рядом). — Смотри, что у меня есть!

Я включил фонарик, подсвечивая то, что протягивал мне улыбающийся механик, снявший-таки свою балаклаву.

— Ты сдурел?! — прошептал я, хватая вырванную страницу из «Книги Солнца». — Этой книге уже три тысячи лет! Да нас за такой вандализм точно пристрелят, а в реалити скажут, что умерли от передоза эйфорией или инфаркта…

— Да ничего нам не будет. Кто доказать-то сможет? А если даже и поймут, что это мы в библиотеке побывали, так и что с того? Не будут же осьминоги все книги проверять. Камеры внутри хранилища мы взломали — картинка не сохранилась. Может, это тот чувак, который по спецпропуску прошёл, страницу выдрал? Его-то как раз легко отследить: ключ-карта выдаётся на конкретного октопуса. А отпечатки пальцев осьминоги не оставляют, поэтому и технологии такой у них нет совсем!..

Кажется, Белый прав и предъявить нам действительно ничего не могут, однако теперь нужно быть осторожным вдвойне и всячески избегать даже намёков на то, что мне что-то известно о «Книге Солнца» и Хароне.

— Выбрались? — раздался голос Палыча по Ментальной передаче. — Вот и славно. О произошедшем этой ночью молчим, что бы ни случилось. Надеюсь, Чёрный, ты получил нужную информацию…

Если бы в этот момент Палыч догадался заглянуть в планшет, подключённый к взломанным камерам хранилища библиотеки, он мог бы лицезреть странную картину: щуплый октопус, конечно же, знакомый нашим героям, вскрыл контейнер с нарисованным на корпусе символом солнца и осторожно достал из него старинную книгу. Его напряжённое лицо подсвечивал ручной фонарик и под определённым углом можно было даже прочесть по дёргающимся губам: «Харон… Харон…»

Пролистав «Книгу Солнца» до раздела «Стальной гигант», он жадно принялся за чтение. Наконец, пальцы перелистнули очередную страницу, и октопус обнаружил, что один из важнейших листов попросту вырван! Щупальца взмыли вверх, а во взгляде мелькнула ярость. Октопус с силой сжал кулаки, но, несмотря на приличную дозу эйфории, сумел таки взять себя в руки и, выдохнув, аккуратно положить «Книгу Солнца» на место.

«Ничего, — подумал октопус, борясь с туманом наркотика, медленно растекающимся по черепной коробке. — Я и так узнал достаточно. Время переходить к действиям».

Глава 7. Эйфория

«Договориться с высшими светлыми магами было непросто. Священным предкам (моему отцу легендарному Абрахраму Кла-Кро и его товарищам-охотникам на души) пришлось принести в жертву пятнадцать игроков фракции еловых.

Но оно того стоило. Из разговора со свихнувшимся стариком по имени Жрец, на которого их навели два молодых мага, удалось выяснить, что Харон — высшая ипостась Стального гиганта, дающая право выхода из Игры. Уговор был таким: Стальной расчищает Город у моря, за что получает свободу и специализацию Харон, при помощи которой выходит ВОВНЕ. Таким образом Жрец хотел избавиться от потенциального противника.

Выход ВОВНЕ должен произойти после того, как Харон завладеет Ладьёй. Ладья — мощнейший артефакт, через который течёт Поток энергии. Ладья неразрушима, неизменима и недвижима с той точки зрения, что всегда остаётся в конкретном месте ВНЕ Игры. Тем самым подчёркивается значимость Ладьи для всего игрового мира.

Даже если кто-либо сдвинет Ладью с места, положение в пространстве изменит вся цифровая Вселенная, но только не сам артефакт. То есть сдвинется Игра вокруг Ладьи, а не сама Ладья. Поэтому говорит о том, что Харон «завладеет» Ладьёй, не совсем верно. Ему просто выпадет честь воспользоваться одной из активных функций артефакта — прорезать дыру в Потоке энергии и выскользнуть наружу. Местонахождение Ладьи неизвестно, но предполагается, что находится она у Вторых. Ну, или Вторые находятся у Ладьи.

Что находится ВОВНЕ, Жрец не знал. По словам охотников на души, лично присутствующих при разговоре моего отца Абрахрама Кла-Кро и Жреца, старый маг хотел новых жертв, но отец проявил стойкость и отказал могущественному магу, зная, что он выдал всю известную информацию.

Из общения с Архонтом, которому пришлось заплатить вдвое больше душ, стало понятно, что Стальной теперь подчиняется именно ему. Узнать о причинах смены хозяина Абрахрам Кла-Кро не смог, однако стало ясно, что воспользоваться специализацией Харон Стальной гигант сможет только после освобождения, а освобождать его никто не планирует: сил Архонта достаточно для того, чтобы контролировать существо неопределённый срок. Договор со Жрецом Система признала недействительным. Почему? Вероятно, по той же причине, по которой Жрец оказался в изгнании.

На вопрос о том, может ли кто-то из обычных игроков стать Хароном, Архонт не ответил. Также он отказался отвечать на вопрос о механизме принятия Харона, сказав, что это сфера деятельности тёмных сил, в которую он как лидер Света соваться не намерен. О Ладье и Вторых он рассказал следующее: цивилизация Вторых находится…»

Здесь мелкий текст, написанный ровным почерком сына Абрахрама Кла-Кро, обрывался: в полумраке Белый вырывал страницу неровно, а потому часть пожелтевшего листа осталась в библиотеке вместе с самой «Книгой Солнца». Но даже полученной информации было достаточно для того, чтобы попытаться выстроить логичную гипотезу.

Язык повествования в «Книге Солнца» был довольно современным. Это могло значить одно из двух: либо за последние тысячелетия речь осьминогов нисколько не изменилась, либо прокачанная Лингвистика автоматически переводила древний текст на современный русский, не давая возможности насладиться всеми особенностями грамматики устаревшего языка октопусов. Скорее, второе.

Выходило, что Харон — вроде как альтернативный способ спасения из Игры, доступный для конкретного игрока или НПС (насчёт последнего неясно). Вторым и третьим являются Преисподняя и Небеса, которыми воспользовались фракция серых и сами октопусы, соответственно. Поток энергии — вероятно, то же самое, что и река Вечности. Но дальше возникают сложности.

Скажу прямо, все эти повороты цифровых Вселенных ломали голову. По физике я имел твёрдую пятёрку и точно помнил, что если за точку отчёта взять конкретный предмет, то двигаться будет всё пространство вокруг, но только не он сам… В чём же тогда смысл этих этих псевдонаучных поворотов Вселенной?

Я ещё раз пробежался по тексту на вырванной странице… Выходило, что смысл всё же есть. Это как будто подчёркивало важность артефкта. Именно Ладья «создаёт» Игру, запуская завихрение Потока энергии, является её центральным элементом. Но что делать с местонахождением самой Ладьи?

Если Ладья находится у Вторых (или Вторые находятся у Ладьи), а цивилизация Вторых никогда не попадала в Игру, то каким образом ею можно воспользоваться из Игрового мира?

Вариант один — Ладья одновременно находится и в Игре, и в реальности.

Сейчас октопусам стало известно «реальное» положение Ладьи. В то же самое время Ладья «находится» и в Игре, создавая вокруг себя ещё одну, незримую цифровую Вселенную, населённую миллионами НПС и сотнями живых игроков. Место, которое она занимает в этой самой цифровой Вселенной, остаётся загадкой для всех… кроме, вероятно, самого Стального и наиболее древних тёмных сущностей, пообщаться с которыми так и не удалось.

Кажется, пазл начал складываться: Харон позволяет активировать Ладью, одновременно находящуюся и в реальности, и в Игре. Если активировать Ладью из реальности, можно перенестись (или перенести кого-либо) в Игру. Если из Игры — выйти в реальность.

И, конечно же, именно Ладья является тем самым легендарным артефактом, за которым со дня на день стартует команда реалити-шоу и который, следуя тайному договору с Хедингом, я должен буду использовать для переноса в Игру основных сил господина Шол де-Мой, готовящего военный переворот.

Но неужели Шол де-Мой, большой любитель культуры, произведений искусства и древностей, ничего не знал об артефакте? Я допускаю, что Культ не сильно распространялся по поводу содержания «Книги Солнца»: как-никак там довольно откровенно написано о вещах, которые обычным октопусам знать вовсе не обязательно. Но ведь тот же Хединг прекрасно знал о Ладье и её свойствах. Да и вряд ли «Книга Солнца» — единственный источник, из которого можно подчеркнуть знания о Хароне и Ладье…

В общем, дела обстоят несколько сложнее, чем могло показаться. В закручивающейся игре участвуют самые могущественные игроки и даже сама Система. По стечению обстоятельств в ней участвую и я. Пока ещё сложно сказать, кто выйдет победителем, но можно гарантировать, что развязка будет крайне интересной.

На следующий день ко мне подошла Амазонка. Женщина (а теперь это была взрослая женщина лет пятидесяти, а не антропоморфное существо со страусиными лапами) сказала жмущийся ко мне Иве:

— Да не бойся, Ивочка! Не уведу я твоего Чёрного.

Девушка улыбнулась в ответ, но не той саркастической улыбкой, которую обычно натягивали на себя представительницы прекрасного пола при встрече, а даже как-то дружелюбно. Вообще, после выхода из Игры отношения между Ивой и Амазонкой наладились. Конечно, лучшими подругами они не стали, но и откровенной ругани я не слышал давно. Вероятно, в их молчаливом конфликте были найдены удобные для обеих позиции: Амазонка в качестве всеми уважаемой опытной дамы и Ива как молодая и привлекательная девушка. Ни та, ни другая не выходили за обозначенную территорию.

— Конечно, Амазонка, — махнула рукой Ива и обратилась ко мне. — Жду тебя в столовой, Чёрный.

Я чмокнул девушку в подставленную щёку и вопросительно поглядел на Амазонку, мол, что стряслось.

Амазонка изобразила усталость:

— Опять Черноус наркотики где-то нашёл!.. Его по камерам, — при слове «камеры» я насторожился, — отследили. Плохо бедному… Его сейчас Паук в сознание приводит. Ты бы поговорил, что ли, с ним, а то ведь недолго парню осталось.

Я не слишком разделял жалость по отношению к Черноусу: как-никак наркотики — это его выбор. Тем не менее многие игроки фракции серых действительно считали его больным человеком, неспособным противостоять собственной мании. По словам бежевых, он и до Игры страдал от различного рода веществ, а потому новая зависимость Черноуса представлялась в качестве логичного следствия: предрасположенность и доступность наркотиков.

По дороге в медблок к нам присоединился Зелёный. Вежливо поздоровавшись с Амазонкой и пожав мне руку (приветствие изначально казалось октопусу странным, но традиции инопланетной фракции вызвали явный интерес у стажёра), он погрузился в свои мысли.

Где Черноус находит новую дозу? За пределы Культа и уж тем более в Город серые не выходили, никто из посторонних с нами контактировать не мог. Значит, источник наркотрафика — внутри Культа, и это кто-то из местных работников. Ограничивать контакт со служителями, многие из которых являлись заядлыми зрителями реалити, Кторвик не планировал, да и не мог физически: Храм представлял собой нагромождение жилых построек и рабочих помещений, где постоянно находились сотни служителей Культа. Да и наркотики в Городе ходили вполне легально, за исключением территории, подконтрольной Хедингу.

Несмотря на значительный доход от наркоторговли, он запретил продажу любого вещества, эффект от которого превышал уровнень ND-2 (то есть был выше эффекта от самых лёгких наркотических веществ). Сделал он это, конечно, не из желания оградить мирное население от пагубного влияния эйфории. Поговаривают, что обе дочери Хединга страдали от зависимости — именно в этом и крылась причина запрета. Семья в обществе октопусов была действительно значимой социальной группой. Гораздо более значимой, чем человеческие семьи, а потому подобный шаг со стороны члена Совета шести понятен.

Именно семья являлась налогоплательщиком в копилку корпораций (естественно, только тех из них, которые имели возможность взимать плату с проживающих на территории осьминогов). Семья платила штраф за провинившегося перед начальством октопуса, жить с родителями до старости не считалось здесь чем-то зазорным, также нормальным считался тотальный блат, когда важный начальник брал на работу исключительно членов своей семьи или семьи друзей. Именно так на работу попал Зелёный, внук ушедшего на покой главного автора Культа, который в своё время взял на работу молодого Кторвика.

Начальство Культа пусть и не одобряло наркотрафик: всё таки религиозная организация, все дела… но и запрещать эйфорию не планировало. Формально ограничить свободу передвижения Черноуса мог только Палыч, однако физических возможностей для отслеживания передвижений наркомана фракция не имела. Предоставлять доступ к камерам Культ точно не планировал.

В общем, эффективность лечение Черноуса зависело исключительно от его согласия и готовности. А какая может быть готовность, если желаемая доза находится буквально под рукой? Продай свой электронный автограф — и получи немного эйфории, благо фанатская база у фракции серых приличная.

В небольшом медблоке собрались Амазонка, Паук, улыбчивый доктор Культа, чьё труднопроизносимое имя я не запомнил, мы Зелёным и сам Черноус. Последний выглядел довольно паршиво. «Эйфория» от одноимённого наркотика давно прошла и начался отходняк, негативный эффект от которого и пытались устранить Паук совместно с доктором. Болезненно бледный брюнет лежал на кушетке и дёргался, будто пытаясь нащупать точку опоры. Его руки и ноги изгибались, а рот жадно ловил спёртый воздух медблока, пропахший лекарствами и потом.

Давая своему продукту столь звучное наименование, производители наркотика, конечно, умолчали о такой мелочи, как скручивание организма и бред, длящийся уже в течение суток. Если бы не охрана, отсматривающая камеры, лежать бы сейчас Черноусу где-нибудь в тёмном пыльном закутке, в который заглядывают раз в сто лет…

— Я бы на вашем месте, — заметил я, косясь на хрипящего Черноуса на кушетке, — оставил всё, как есть. Пусть помучается, зато, может, с иглы слезет. Это ведь не первый случай!

Амазонка хотела что-то возразить, но её опередил Зелёный.

— Знаешь, Чёрный, — подал голос стажёр, с участием глядя на наркомана, — ты не прав. Во-первых, эйфория не колется — от этого опасного с точки зрения санитарии способа отказались уже очень давно — а глотается в виде таблеток. Во-вторых, на ваш, человеческий организм, наркотик, похоже, оказывается значительно больший негативный эффект. Мой район довольно благополучный, но и я насмотрелся на наркоманов: такая сильная ломка бывает у тех, кто сидит на эйфории в течение года-двух.

— Какие у вас удивительные познания! — заметил Паук, устанавливая капельницу с питательным раствором.

— Ещё бы, — покраснел Зелёный, — моя мама очень боится, что мы с братом может подсесть, вот и заставила научнопопулярные программы про эйфорию посмотреть. Я, можно сказать, знаю абсолютно всё, вплоть до ощущений, которые испытывает наркоман…

Черноус в этот момент прохрипел что-то нечленораздельное.

— Даже так? Ну, расскажите нам, — усмехнулся в щупальца доктор Культа, втыкая в вену наркомана иглу от капельницы.

— Сначала, — начал Зелёный, — не происходит ничего. Но через полчаса в голове будто появляется искрящийся туман, который с каждым мгновением всё больше сгущается, даря организму убойную дозу эндорфинов. Это состояние и называется «эйфория». Октопус считает, что может всё — и во многом это правда, ведь все психологические преграды полностью пропадают, а ясность ума ещё сохраняется… Но только на время: спустя несколько часов (в исключительных случаях эффект длится до суток) туман из искрящегося безобидного облака становится чёрной тучей, расползающейся по той же черепной коробке и в итоге заполняющей её полностью. Тогда октопус начинает выпадать из реальности, находясь вроде как в полубреду: тоже от нескольких часов до нескольких суток. Понятно, что эта фаза серьёзным образом влияет на психику, октопус перестаёт управлять своим телом и мыслями… Он может лежать, словно убитый, а может взобраться на сотый этаж и сигануть вниз! В какой-то момент, за несколько метров до земли, сознание снова получит полный контроль над телом, и этот проблеск за секунду до удара будет самым страшным во всей жизни, когда ты понимаешь: вот она, смерть, а сделать не можешь ничего. Подобные «эффектные» случаи часто описываются в научнопопулярных программах, хотя именно «прыгунов» не так и много. Обычно всё кончается отказом печени, почек или помешательством. Да и наблюдается подобное у тех, кто сидит на эйфории уже достаточно долго. Среди начинающих смертельные случае крайне редки, а «чёрная туча» и бред даже снижают боль от самой ломки, чем и объясняется большая популярность эйфории. В общем, на этот наркотик подсесть крайне легко, а вот вылезти из «эйфории» удаётся далеко не всем, тем более что лечение возможно лишь с согласия самого наркомана — здесь всё строго. Только на территории Хединга можно попасть под насильственное лечение: наручники на запястья, утку под сами знаете что и вперёд. Пару месяцев силовой терапии — и зависимости конец.

Доктор Культа уважительно закивал, сканируя Черноуса каким-то прибором, напоминающим электрическую бритву:

— Всё верно сказали! Я бы только добавил, что причина популярности эйфории кроется именно в рекламе (а особенно в рекламе с частичным погружением)… Молодёжь ведь не понимает, что после нескольких месяцев небольшая доза уже не будет оказывать должного эффекта и её придётся увеличить, а лёгкость и беззаботность сменится тяжестью и осознанием безвыходности ситуации… Так, — доктор поглядел на электронную панельку прибора, — да, это определённо эйфория! Доза… хм… священные предки! Примерно пятьдесят миллиграмм!

Зелёный ойкнул и снова поглядел на Черноуса, дёрнувшегося в сторону и чуть не свалившегося с койки:

— Тогда понятно. Доза такая, что и оранжевого расторопа свалит!

Я не имел ни малейшего понятия, что из себя представляет оранжевый растороп, но по контексту можно догадаться, что содержание наркотика просто убойное.

— А что это у вас за прибор? — поинтересовался я.

— Это? — доктор протянул мне «электробритву». — Сканер, улавливающий мельчайшие частички наркотика и определяющий его содержание в крови пациента… Вашему другу повезло, что он вообще выжил. Видимо, по незнанию проглотил сразу тройную дозу — так и кончиться недолго. Причём мгновенно! В шаге от передоза молодой человек остановился… Я, конечно, не изучал ваш биологический вид, но состояние говорит само за себя. Да и коллега подтвердит.

Паук — сухой брутальный мужик около сорока лет — авторитетно кивнул, клацая оставшимися после Игры стальными паучьими лапками:

— Именно так.

Черноус оказался не в состоянии вести осмысленные разговоры, а потому больше работе докторов мешать не стоило. Несмотря на множество слов поддержки, мотивационных речей и щадящего авторитетного давления со стороны игроков, что-то мне подсказывало, что Черноус уже выбрал свой путь. Единственная возможность вылезти из пасти блюющего грязью существа под названием эйфория — лечебница, где это существо изобьют палками, искалечив заодно и узника.

Надеюсь, руководство фракции всё-таки отправит Черноуса на территорию Хединга, где за него возьмутся уже не улыбчивые врачи, а накаченные стероидами медбратья с битами. Жестоко? Пожалуй. Но, наверное, единственный урок, который дала мне Игра, — в некоторых ситуациях жестокость является лучшим выходом. В любом случае узнать о судьбе Черноуса я смогу лишь через сеансы радиосвязи: уже через несколько дней ожидается старт космического корабля к таинственной планете Вторых.

Когда я уже собирался выйти из светлого медблока, оборудованного по последнему слову техники октопусов, то есть совершенно футуристично, со множеством незнакомых мне приборов и механизмов, Черноус вдруг прохрипел что-то более или менее членораздельное:

— Эйфория…альк…

Зелёный тут же подскочил к наркоману, едва ли не хватая его за грудки и внимательно вслушиваясь в бормотание, последовавшее за этим странным «альк».

— Ну? — в нетерпении он застыл над кушеткой. — Что «альк»?! Может, ему что-нибудь вколоть, док?

Такое поведение было совершенно нетипично для воспитанного и вежливого Зелёного, для которого заговорить с незнакомым или малознакомым осьминогом — настоящее испытание, а уж хватать его за грудки… Тем не менее в минуты, когда проявить инициативу было действительно необходимо, Зелёный успешно контролировал природную застенчивость.

Улыбчивый доктор, оттесняя возбуждённого и, возможно, опасного для больного октопуса, ответил:

— Да всё уже вкололи, отойдёт через несколько часиков. Что за спешка то?

Зелёный хотел что-то ответить, но замолчал на полуслове: Черноус снова закашлял и вдруг вполне отчётливо выговорил:

— Лавальк…

Мы с Зелёным переглянулись. Очевидно, для молодого октопуса это было чем-то большим, чем обычным бредом, неприятным воспоминанием или случайным словом, попросту соскользнувшим с языка наркомана. Это была подсказка! Подсказка, выплеснувшаяся наружу, когда телом Черноуса безраздельно правило подсознание (Фрейду привет). Имя оператора (по общему мнению, весьма странного типа) показалось моему новому товарищу ключиком… но к чему?

Взглядом Зелёный показал, что всё расскажет после, в менее людном месте. Мы распрощались с находившимися в медблоке доктором, Пауком и Амазонкой и вышли наружу.

— И что всё это значит? — спросил я у Зелёного, мечтательно поглядевшего за окно, где под яркими лучами полуденного солнца спешно возводился настоящий космопорт. Хотя пока что это больше напоминало усадебный участок миллиардера: высоченный забор, огромная территория и конусообразные здания из стекла и лёгкого камня с претензией на шедевр архитектуры.

— Чёрный, тут смотри, какое дело… — ответил октопус после небольшой паузы. — Я долго думал над феноменом наркотика эйфория и пришёл к выводу, что центральным элементом всей системы поставок является господин Шол де-Мой.

Я хмыкнул:

— Да ты что, Зелёный!..

И зачем говорить то, что является общеизвестным фактом?.. по крайней мере, очень распространённым слухом. К подобным выводам пришёл не один только стажёр, тот же Кторвик несколько раз недвусмысленно намекал, что Шол де-Мой держит весь наркотрафик в Городе. Вероятно, главный автор Культа хотел зародить в моём сердце отвращение к этой персоне, надеясь утвердить мысль о необходимости её убийства… Но сути это не меняет.

Я и сам подумывал над тем, что у объёмного наркотрафика обязательно должна быть крыша, и очень крупная крыша. А какая крыша может быть лучше прикрытия в виде едва ли не главного члена Совета шести? Конечно, взобравшись на вершину пирамиды, Шол де-Мой грёб деньги лопатой, но и остальным звеньям всей системы перепадало немало, так что в целом все оставались в плюсе… кроме разве что обычных жителей города. Но кому до них вообще есть дело?

Зелёный явно понял иронию (с ней у октопусов всё было в порядке, чего нельзя сказать о чувстве юмора), но сделал вид, что пропустил мои слова мимо ушей, и продолжил свои «откровения»:

— В Культе тоже есть свой мини-наркобарон. И это не кто-то из верхушки… Это Лавальк! — Зелёный едва не вскрикнул, но, испугавшись своего же голоса, продолжил шёпотом. — Он пользуется положительным отношением со стороны Кторвика (а оно, поверь, стоит очень и очень многого) и творит грязные делишки прямо у нас под носом! Понятно, что в Городе продажа эйфории не запрещена, но на территории Культа действуют некоторые правила, ограничивающие употребление веществ… А за продажу эйфории вполне можно вылетить из организации! У меня давно были подозрения относительно Лавалька, но слова Черноуса их укрепили. Это Лавальк продал ему тройную дозу! И, что ещё страшнее, Лавальк непосредственно связан с Шол де-Мой! Фактически подчиняется конкуренту Культа…

Я хотел было сказать, что бред наркомана под ломкой явно не может являться доказательством довольно спорного утверждения о связи Лавалька и Шол де-Мой, а участие в наркобизнесе вовсе не гарантирует, что Лавальк сердечно предан члену Совета шести… но передумал. Зелёный был довольно впечатлительным октопусом и в погоне за туманной справедливостью мог ввязаться в неприятности.

— Давай всё расскажем Кторвику? — предложил я. — Он предпримет меры. Не может ведь главный автор отслеживать абсолютно всё! — Кторвик действительно в последнее время был невероятно занят: подготовка к реалити и строительство летательного аппарата съедали всё его время. — Не хочешь ты — могу и я.

Зелёный только головой покачал:

— Кторвик дружит с оператором уже лет семь. Без доказательств тебе ничего не светит, да и Лавалька многие здесь побаиваются. Я тоже когда-то его боялся… В общем, пусть пока это останется между нами, а я придумаю, как вывести Лавалька на чистую воду.

Я очень сомневался, что оператор, живущий в какой-то своей внутренней вселенной и лишь иногда выглядывающий наружу, связан с преступным миром и занимается продажей эйфории. С другой стороны, Зелёный явно не намеревался идти на рискованные меры, а потому волноваться за его жизнь (а плачевный исход вызова господину Шол де-Мой практически гарантирован) не стоило.

Но разговор этот я запомнил.

От фракции серых в экспедицию отправляются я, Ива, Паук, Ронин, Иван и Крысолов. Ну и Крыс — куда я без него? Амёба как один из наиболее популярных персонажей реалити должен был остаться в Городе для съёмок нового шоу об адаптации серых в условиях инопланетной цивилизации. Идею снова придумал Кторвик, на этот раз вусмерть пьяный, когда отмечал успешное окончание строительства космического корабля.

Отношения между ним и Рент-а-Илом всё ещё оставались натянутыми. Из многочисленных перепалок стало понятно: разругались октопусы после смерти матери десять лет назад, но конкретные обстоятельства пока что оставались тайной. Отмечали успех строительства братья отдельно: младший — с алкоголем, старший — с нейростимуляторами. Нейростимуляторы, кстати, ничего, кроме головной боли, у меня теперь не вызывали, поэтому после нескольких неудачных попыток вернуться на морозную поляну перед Стальным гигантом и снова поговорить с Системой от их приёма пришлось отказаться.

Амазонка решила остаться вместе с биологом: у этих двоих, кажется, завязывались отношения, но говорить определённо пока ещё рано. Остальные участники сработавшегося коллектива с радостью согласились участвовать в экспедиции, тем более когда им стал известен тайный план Кторвика и Хединга по недопущению военного переворота, который готовил господин Шол де-Мой. А вот Зелёный пока ещё оставался в неведении: Кторвик сильно опасался за душевное состояние стажёра, всё ещё не оправившегося после их ссоры. Обстоятельства «ссоры», ровно как и причину развившейся депрессии у стажёра, я опять-таки не знал.

Не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять: из шести серых четверо обладают магическими способностями. Мы с Крысоловом были ментальными магами, Ива при определённых обстоятельствах успешно активировала огненного Феникса, Ронин мог управлять гравитацией. Для непосвящённого зрителя это значило лишь возможность насладиться спецэффектами и неожиданными поворотами сюжета, когда затяжной бой решался скидыванием на головы противников нескольких валунов, рвущимся из рук Ивы протуберанцем или же порабощением сознания врага с последующим красочным харакири.

Однако для небольшой группы заговорщиков всё выглядело несколько иначе: Кторвик попросту решил увеличить шансы на активацию Ладьи. Если вдруг Чернокнижник… скажем так, не сможет присутствовать при этом историческом открытии, Ладью должен будет активировать Крысолов. Если не сможет и он, попытаются Ива и Ронин, хотя, конечно, их магические силы были куда менее развиты, чем наши с демоном. О том, что активировать Ладью сможет только Харон в моём лице, главный автор Культа не подозревал.

В общем, путешествие обещает быть интересным: Крысолов, затаивший обиду на Зелёного за образ клоуна, ругающиеся Кторвик и Рент-а-Ил, закрытые в себе Ронин и оператор Лавальк, журналисты от ББЦ и команда, набранная из разных корпораций для подчеркивания её «интернациональности» (скидывался всё-таки весь Совет шести). Пучок конфликтов, конечно, крайне полезен для успеха реалити-шоу, но точно не для серьёзного космического путешествия.

Глава 8. Спецслужбист под прикрытием

Наверное, стоит сказать, каким образом октопусы узнали о Вторых и местоположении их планеты. С первым всё просто: древние манускрипты смог раздобыть не только Кей-Си. Именно по ним священные предки и узнали о легендарном противостоянии Первых и Вторых. А вот история с нахождением планеты древней цивилизации оказалась куда более запутанной.

По словам историка Коржа, увлекающегося, помимо всего прочего, философией XX в., Город октопусов представлял собой некоторый искажённый идеал анархиста Бенджамина Такера: полное отсутствие государства, организация индивидов посредством договорных отношений. Палыч же уверял, что правильнее было бы отсылаться к идеям Джея Нока, тоже правого анархиста, но с несколько иными взглядами на «идеал» общественной жизни… В общем, я не особо понимал разницы, но, если судить по ожесточённым спорам Палыча и Коржа, она здесь имелась.

Каким образом общественный строй связан с открытием планеты Вторых? Самым прямым. Космические исследования — вещь крайне затратная. На Земле во время первого этапа освоения космоса именно государства являлись монополистами сферы, и только с течением времени в полную силу заявила о себе частная космонавтика. Да и то, лишь в США и некоторых других странах запада. Россия и Китай до упора держали космическую сферу в своих руках.

Отсутствие конкуренции с другими народами в Новом мире сыграло с октопусами злую шутку. У них было три тысячи лет мирного развития (и начинали они отнюдь не с бронзового века!), однако существенных технологических прорывов пришлось ждать очень и очень долго. Ресурсы вкладывались в улучшение экологической обстановки, лёгкую промышленность, сферу развлечений, но не в ВПК. А именно военно-промышленный комплекс в условиях постоянной опасности извне способен активнее всего двигать прогресс. На Земле космонавтику начали развивать для именно военных целей. Даже первые ракеты, как утверждает Корж, были созданы на основе баллистических ракет Третьего Рейха, которыми нацисты планировали сравнять с землёй (то есть океаном) Великобританию.

Государство опутопусов не успело заняться освоением космоса и было окончательно разрушено несколько веков назад. Частные же компании не успели (по примеру земных) узнать о всех возможностях, которые даёт космонавтика в материальном плане: дотации со стороны государства, прибыльные спутниковая связь и навигация, развитие микроэлектроники, новые материалы и так далее. Как итог, космическая сфера попросту не развивалась.

Самое ироничное, что планета Вторых находилась достаточно близко от октопусов, но из-за неудачного расположения отдалённых звёзд, своим свечением затемняющих этот космический объект, рассмотреть его через земные телескопы не представлялось возможным. Сделать это можно было исключительно посредством космического телескопа, не испытывающего негативного влияния атмосферных слоёв, искажающих и «пожирающих» свет.

Космический телескоп осьминогами был создан только двести лет назад — да и то, исключительно за счёт энтузиаста (похожего, кстати, на Рент-а-Ила), сумевшего заработать на патентах по улучшению картинки телевидения и реализовать свою мечту — сделать шаг в исследовании Вселенной, о которой октопусы не знали почти ничего.

Две планеты в одной звёздной системе, покрытые фонящими разводами от ядерных бомбардировок и остовами разрушенных городов… Ошибки быть не могло.

По легенде, планета Вторых — та, что более всего пострадала от разрушительной войны, вторая — планета их врагов, Первых, закончивших свои дни в Игре. Последним из Первых был небезызвестный Стальной гигант.

Удивительная связь поколений.

Да, планета Вторых обнаружена, но следов жизни найти не удалось. Это вовсе не означает полное её там отсутствие. Просто через телескоп не удалось рассмотреть огней больших городов или же космические станции, кружащие вокруг планеты. Но кто знает, может, новые поселения Вторых находятся под землёй или, например, не используют ночного освещения? Ядерная катастрофа могла оттолкнуть цивилизацию в железный или даже в каменный век! Но факт остаётся фактом — жизнь не обнаружена, а значит, целесообразность космического полёта весьма и весьма сомнительна. Деньги на такое никто выделять не будет.

Несмотря на деятельность энтузиастов, пытающихся собрать средства для строительства ракеты, способной преодолеть относительно небольшое расстояние до планеты Вторых — всего 0,0009 световых лет — без спонсоров такой проект осуществить невозможно.

Казалось бы, Ладья — чем не мотивация для полёта? Но артефакт — лишь легенда, возможность его использования сомнительна, а потеря денег очень даже реальна. И вот, примерно через двести лет после обнаружения планеты, появляются братья Рент-а-Ил и Кторвик. Первый придумывает проект корабля, а второй — не менее гениальный план по сбору средств на его строительство: сделать из экспедиции реалити-шоу с участием известных персонажей Игры.

Звёзды сошлись — и уже завтра к этим звёздам полетит первый в истории октопусов космический корабль.

— Да это же летающая тарелка! — воскликнул Иван, глядя сквозь мутное окно на стартовую площадку в полукилометре от Храма.

Помимо ровной поверхности, на которой действительно стояло нечто, напоминающее летающую тарелку из человеческих «документальных» фильмов сомнительного качества, на стартовой площадке находились узлы инфраструктуры, штаб связи и несколько технических пристроек, в которых в спешном порядке допечатывались бракованные пластины корпуса. Рабочего, допустившего брак, уже уволили, но вырученные за материал деньги он успел перевести на левый счёт — обычная практика. Кторвик сказал, что пару дней назад его обнаружили мёртвым в лучшем номере отеля «Брильянт» в обществе полудюжины эскортниц. Официальная версия — скончался от передоза эйфорией. Спрашивать за воровство стало не с кого.

Периметр стартовой площадки окружал высокий, метра в четыре, металлический забор, который, в свою очередь, окружала группа журналистов, безуспешно пытающаяся заснять аппарат вблизи при помощи дронов. Охранники, зевая, сбивали дроны журналистов, посылая в воздух электронные импульсы из небольших красных пистолетов. По всему полю слышалось громогласное: «Покиньте частную территорию! У вас будет возможность снять аппарат во время пресс-конференции! Не мешайте работе ремонтной бригады!».

Понятно, что подобные просьбы, ровно как и сбивание дронов, не могли повлиять на поведение репортёров. Постройка летательного аппарата стала настолько мейнстримной, что вокруг самого Храма практически не осталось зевак, пытающихся поболтать с представителями фракции серых. Все переместились к строящемуся космодрому.

Пока серые восхищённо наблюдали за тёмной сплюснутой сферой с ракетными двигателями и десятью ножками, напоминающими лапки краба, Кторвик снова ругался по телефону:

— Уолк-Дэ?! Вы там совсем сдурели? Изначальная договорённость была с Бо-Вином… Ну и что, что речи для Хединга пишет? Может и в полёте написать!.. Да, дайте-ка мне Хединга, пообщаемся!!

Через несколько секунд из трубки долетел громкий голос недовольного члена Совета шести:

— Кторвик! Хватит моему помощнику угрожать! — Кторвик, косясь на нас, убавил звук. Из продолжения разговора я разобрал только следующее: — …Он не просто так… Спец по оружи… Ладно, бывай!

— Хорошо, Хединг. Кхм… вы ведь знаете, что у нас с Уолк-Дэ «особые» взаимоотношения… Исключительно ради нашей дружбы переступаю через принципы! — нахмурился Кторвик, едва удерживаясь от того, чтобы не бросить телефон о каменный пол смотровой площадки Храма.

Уолк-Дэ оказался улыбчивым ведущим, который и «рассказал общественности» о том, что фракции серых удалось вырваться из Игры — впервые за три тысячелетия. Вернее, рассказал об этом Зелёный, желая сообщить новость Кторвику и совершенно случайно попав на камеры ББЦ. Уолк-Дэ лишь присутствовал в этот момент в кадре и брал интервью у Кторвика. Тем не менее он был лицом шоу, и он же почивал на лаврах: гонорар репортёра вырос в полтора раза, его самого стали приглашать на многочисленные телешоу, где доморощенные эксперты с умным видом задавали Уолк-Дэ глупые вопросы о людях, а Уолк-Дэ с ещё более умным видом отвечал первое, что приходило ему в голову.

Мелькающее на разных каналах знакомое лицо лишний раз должно было напомнить обычным осьминогам: именно ББЦ является флагманом телевизионного бизнеса. Но не только высокая популярность, автоматически перекидывающаяся и на ББЦ как нанимателя Уолк-Дэ, способствовала тому, чтобы Хединг потратил время и деньги для продвижения журналиста в новое реалити. Вовсе нет! За несколько часов до старта Уолк-Дэ подошёл к серым и Кторвику и, деланно улыбаясь, похлопал главного автора Культа по плечу:

— Кторвик! Рад видеть тебя, приятель!

Кторвик закатил глаза и досчитал до десяти, борясь с желанием ударить своего «приятеля» по лицу.

— И тебе не хворать, Уолк… — ответил главный автор Культа.

— Привет, ребят! — Уолк-Дэ поочерёдно пожал каждому из нас руку, следуя тренду, который запустил один из первых «бонусных» выпусков реалити (в кадр выпуска попал Амёба, проделавший эту странную процедуру со всей съёмочной группой, буквально «заразив» Город),

Когда смущённая Ива чуть ли не силой вырвала свою аккуратную ручку, которую Уолк-Дэ тряс уже полминуты, журналист окинул взглядом столовую Культа и, удовлетворённо крякнув, прошептал:

— А теперь к делу, — широкая улыбка тут же сошла с его лица, обнаруживая тонкую паутинку морщинок на щеках и смертельную усталость во взгляде — признак карьериста средних лет с пошатнувшимся здоровьем. Судя по выражению лица Кторвика, произошедшие в Уолк-Дэ перемены были для журналиста совсем нетипичными. Вернее, они были нетипичными для того образа, который создал Уолк-Дэ для телевидения. Кем по-настоящему являлся Уолк-Дэ, не знал, наверное, даже сам журналист.

— Эм… Уолк? — с сомнением произнёс Кторвик, вглядываясь в лицо телеведущего. — Всё нормально?

— Думаешь, меня удар хватил? Хах! Не дождёшься. Нам с тобой ещё снимать это чёртовое реалити и проводить… кхм, — Уолк вынул из кармана жёлтый электронный прибор, похожий на зажигалку, и щёлкнул несколько раз потёртое колёсико, поясняя. — Недавняя разработка твоего брата Рент-а-Ила. Багует все жучки в радиусе до десяти метров.

После удачных испытаний летающей тарелки изобретения Рент-а-Ила действительно стали набирать популярность. Далеко не все из них были так же полезны, как и «убийца жучков», однако тренд есть тренд… Не удивлюсь, если скоро каждая парикмахерская приобретёт набор электронных ножниц, способных случайно отстричь и щупальца, а в местных платных клиниках богачей будут пичкать нейростимуляторами для «расширения» сознания.

— Итак, — продолжил Уолк-Дэ, удовлетворённо цокая языком, — жучков нет. Спецслужба Культа работает на отлично, Кторвик. Поздравляю!

Кторвик вздрогнул и прокашлялся:

— Какая ещё спецслужба Культа?.. Хм… Ты о чём?

— Да не прикидывайся! — улыбнулся Уолк-Дэ, снова хлопая главного автора Культа по плечу. — О таких вещах мне знать положено. По первой «профессии» я дознаватель второго ранга.

Незаметно убирая со своего плеча руку Уолк-Дэ, Кторвик присвистнул:

— Серьёзно…

— Не то слово! Личное призвание и желание заработать привели меня на телевидение, но вот навыки и связи остались, что, кстати, крайне полезно в непростой работе журналиста. Кого-то припугнуть некоторыми грешками, кого-то найти там, где, как ему казалось, найти его будет невозможно… В общем, помимо роли ведущего, я назначен главным организатором нашего, так скажем, вооружённого приключения по захвату судна и завладению Ладьёй. Все собравшиеся в курсе происходящего?

Серые закивали. Кивнул и шокированный Кторвик. Главный автор Культа явно не предполагал, что за образом надменного раздражающего телеведущего скрывается спецслужбист. Хединг серьёзно подготовился к заговору, протолкнув в съёмочную группу силовика под прикрытием. Не удивлюсь, если прошлое остальных сотрудников ББЦ также связано с подобными структурами или тайными организациями, чьи сети опутывают весь Город.

— Наша задача — понять, кто является потенциальным союзником, — начал Уолк-Дэ, доставая из сумки карточки с фотографиями и кратким описанием команды. — Я тут навёл некоторые справки… Итак, в условной «команде хороших парней» (хотя тут можно поспорить: всё-таки это мы готовим вооружённый переворот) я, мой помощник Дмитр, Кторвик, Чёрный, Ива, Паук, Иван, Ронин, Крысолов, Рент-а-Ил…

— И Крыс, — добавил Иван.

Уолк-Дэ смерил здоровяка недоумевающим взглядом:

— Ну да, ещё и Крыс… Потенциально вместе с нами Лавальк и Зелёный как служители Культа.

— Зелёный, — прошипел Крысолов, разглядывая карточку с улыбающимся молодым октопусом. — Чёрт бы его побрал…

Демон всё ещё не переваривал Зелёного, придумавшего по меньшей мере половину шуток о внешности Крысолова, однако ради дела был готов переступить через личную неприязнь. Вопрос в том, был ли готов Зелёный сделать то же самое и присоединиться к Кторвику, с которым до сих пор почти не разговаривал?

Капитан, МЛД

Немолодой октопус с тёмными щупальцами смотрел прямо в камеру. Его обветренное лицо покрывали морщинки, взгляд выражал упрямство и вместе с тем был каким-то наивным, едва ли не детским.

Подпись гласила:

Руководитель группы лётчиков-испытателей, стаж — 55 лет. Всесторонне развитая личность. Профессиональный драматический актёр, занят в Центральном театре имени Абрахрама Кла-Кро. Работает на господина Шол де-Мой, отличается преданностью и исполнительностью, любит свою семью (по некоторым данным, имеет десять детей от трёх жён). Сокровенная мечта — войти в историю в качестве исследователя Вселенной.

— Этого будем валить первым, — задумчиво проговорил Уолк-Дэ. — Октопус, конечно, почтенный: как-никак единственный лётчик-испытатель, проживший до ста двадцати лет… Да ещё и актёр. Кстати, был на его спектакле: очень даже неплохо. Правда, обычно ему достаются роли второго плана: очень уж типаж подходящий… не знаю, «октопус с тяжёлой судьбой». И мечта такая… не знаю, детская, что ли? Но к заговору не присоединится ни за что. Надеюсь, Рент-а-Ил сможет управлять своим детищем самостоятельно?.. Да? Вот и прекрасно. На обратном пути обойдёмся без капитана.

Далее шли четыре помощника капитана. Первый и третий принадлежали к корпорации ББЦ, двое других представляли компании жирных уродцев из Совета.

— А где, собственно, их имена? — спросил вдруг Паук.

Действительно, на карточках была обозначена лишь профессия осьминогов.

— Старая традиция лётчиков. На борту команда общается исключительно по своим званиям. Имена используются на земле, небо, мол, такого не терпит. Традиция может показаться глупой, но, если верить статистике, командиры, пренебрегшие ею, разбивались примерно на тридцать процентов чаще, — пояснил Уолк-Дэ, доставая следующую карточку. — Для нас, пассажиров, правило необязательное.

Главный инженер, ЦЦЦ

Совершенно ординарный октопус. Хорошо разбирается в механизмах, легко внушаем, плохой руководитель, является искренним почитателем Культа священных предков. Имеет жену (она же третий помощник капитана), детей нет. В прошлом наркоман, но сумел слезть с эйфории. Больше за употреблением замечен не был.

Корпорация ЦЦЦ принадлежала члену Совета шести, сидящему четвёртым номером на заседании. Относительно возможности присоединения главного инженера к «группе хороших парней» Уолк-Дэ ответил что-то неопределённое, явно сомневаясь в идеологической принадлежности осьминога.

Из пяти помощников главного инженера двое работали на Хединга, трое — на господина Шол де-Мой.

Исследователь-навигатор, «ОКРЛ»

Скрытный октопус, интересующийся исключительно наукой. Препятствовать заговору не будет.

— Этого я сразу отметил как нейтрального, — пояснил Уолк-Дэ. — Хединг уже пообещал ему лабораторию и содержание для научных изысканий.

Четверо помощников исследователя-навигатора, являющиеся обычными учёными, также принадлежали к корпорации «ОКРЛ», однако по большей части чисто номинально. Каждый из них заплатил немалые средства, чтобы войти в состав команды и, соответственно, в историю науки: на планете Вторых почти наверняка найдётся множество неисследованных объектов. Просто поле непаханое!

Вероятно, протолкнуть на роль ведущего Уолк-Дэ стоило Хедингу очень и очень дорого: пришлось отказаться от некоторых мест в составе экипажа. По всей видимости, служители Культа в глазах Совета шести также воспринимались в качестве людей Хединга, что серьёзным образом раздражало главного автора Культа. Пожалуй, даже больше, чем Уолк-Дэ в образе репортёра.

Места на борту крайне мало, а потому роль кока брал на себя третий помощник капитана. Уборка в летающей тарелке проводилась при помощи роботов, поэтому от обслуживающего персонала отказались вовсе. Рент-а-Ил, который, по идее, мог исполнять функцию если не капитана, то, как минимум, главного помощника, оказался в числе обычных пассажиров, но с правом голоса и фактически ролью инженера-эксперта. Что поделать? Большая игра, в которой участвовали главы корпораций, не позволяла Рент-а-Илу стать капитаном своего детища. Впрочем, учёный не особо по этому поводу и переживал.

— Итак, — заключил Уолк-Дэ. — Потенциально с нами главный помощник капитана, два инженера, Лавальк и Зелёный… Надо сказать, шансы неплохие. Однако Шол де-Мой (возможно, и остальные главы корпораций) также протащили в команду бывших или действующих спецслужбистов. Точно могу сказать, что двое техников — действующие сотрудники тайной организации при МЛД, а один из учёных — потенциальный смертник. И это как минимум!

— Зато на на нашей стороне — шестеро серых, — заметил Кторвик, — среди которых два ментальных мага, маг огня, маг гравитации, здоровяк и хирург с возможностью залатать любую рану прямо на поле боя.

— А ещё Крыс! — хохотнул Иван.

— Да, Ваня, ещё и Крыс.

Из динамиков раздавался хриплый голос командира корабля:

— Десять… девять… восемь…

Мы сидели в общем блоке летающей тарелки, пристёгнутые крепкими ремнями к серебристым креслам. Серьёзных перегрузок не планировалось, однако инженеры предупредили о возможных приступах рвоты и внутреннем дискомфорте. Формулировка «степень внутреннего дискомфорта» была неясной и лишний раз нервировала. Ива сидела рядом с зажмуренными глазами и сжимала мою руку, остальные серые (как и большая часть экипажа) выглядели не лучшим образом.

Все наши действия снимались на камеры, которые операторы Лавальк и Дмитр прикрепили прямо к приборным панелям, не имея возможности держать их в руках во время старта. Реалити-шоу уже началось.

— Семь… шесть… пять…

В иллюминатор (почему-то треугольной формы) можно было разглядеть толпу октопусов, размахивающих плакатами с изображениями отправляющихся в полёт серых. Забавно, что несколько плакатов были с фотографией Крыса. Сам Крыс, поскуливая, лежал на огромном кресле неподалёку от своего хозяина, обвязанный сразу пятью ремнями.

За стеклом смотровой площадки Храма виднелись фигурки нескольких десятков человек. Представители фракции провожали своих союзников в первое космическое приключение.

Тогда, сидя в мягком кресле летающей тарелки, я ещё не знал, что вижу их в последний раз…

— Четыре… три… два… один… Старт!!

Моторы взревели, резко отрывая космический аппарат от земли. Меня прижало к креслу так, что я едва поборол в себе желание заорать матом. Впрочем, крик всё равно бы никто не услышал: уши заложило, а на глазах выступили слёзы, мешая обзору. Рука Ивы сжалась ещё сильнее: девушка испытывала не меньшие перегрузки.

Похоже, Рент-а-Ил и инженеры всё-таки ошиблись в своих расчётах, и «лёгкий внутренний дискомфорт» оказался вовсе не лёгким. Но мы летели! Это ли не чудо?

Глава 9. Демоническая амнезия

День в летающей тарелке проходил примерно по следующему расписанию: подъём, завтрак в общем отсеке, изучение карт планеты Вторых, снятых тем самым космическим телескопом, построение плана, обед, свободные часы и сон. Конечно, всё это время шла съёмка посредством установленных на корабле камер, но была и активная фаза… Она, как правило, начиналась с неожиданного выкрика Уолк-Дэ:

— Дорогие телезрители канала ББ… ой, простите, конечно же, эфира Культа! — Кторвик неприязненно скривился, услышав, что его детище только что чуть не назвали каналом «ББЦ». — Мы можем наблюдать, как бравая команда реалити готовится к высадке на таинственной планете сверхразвитой цивилизации! Очень скоро мы с вами, дорогие зрители, узнаем, что скрывает этот таинственный мир!.. Напомню, что лететь осталось всего… — здесь Уолк-Дэ называл число, с каждым днём уменьшающееся (на этот раз число было семёркой), — …дней. А пока что мы прервёмся на небольшой рекламный блок! Оставайтесь на канале Культа, почтите священных предков!

Прощание было каким-то богохульским, а в блоках рекламы почти наверняка должна была промелькнуть и реклама эйфории, от которой за последний месяц около тридцати октопусов совершили самоубийство, а ещё пятьдесят скончались в лечебницах (о том, сколько октопусов умерло в собственных домах или притонах, статистика почему-то молчала). Тем не менее высшее руководство Культа считало деньги ценнее таких мелочей, а потому вновь закрыло глаза на ужасные цифры.

Это безликое руководство вообще любило закрывать глаза даже на самые принципиальные проблемы.

Наверное, похожих мыслей придерживался и Кторвик, который в случае удачи нового реалити и космической экспедиции намеревался выдвинуть свою кандидатуру на должность Главы Культа — самого молодого в истории. Более того, у него были все шансы одержать победу в публичных дебатах! А именно так в Культе проходили «выборы» — путём голосования по результатом поединка ораторов.

Зелёный намекнул, что в Культе уже давно ходили разговоры о необходимости смены руководства, превратившего религиозную организацию в придаток Совета шести и фактически уничтожившего остатки её самостоятельности. В Кторвике этих «безликих говорящих» смущали две вещи: эгоцентризм, часто граничивший с откровенной манией величия, и жёсткий характер.

Другие «безмолвные говорящие», число которых нисколько не уступало числу первых (а может, даже превышало его), напротив, утверждали, что в Кторвике есть две положительные черты характера: эгоцентризм и жёсткий характер. Про манию величия они предусмотрительно умалчивали, так как где-то глубоко внутри себя уже решили, что следующим Главой Культа будет именно Кторвик, а утверждать, что у Главы Культа мания величия — весьма сомнительная идея. Почему? Да потому что Кторвик отличался жёстким характером, а ведь именно ему предстояло стать новым Главой Культа, конечно, в случае успеха реалити и космической экспедиции…

В общем, в этой непростой религиозной организации с подковёрными играми дела обстояли так же непросто, как с предстоящей посадкой на планете Вторых.

Карты были весьма условными, порой было трудно сказать, что находится перед нами: развалины города или горный хребет. За двести лет космический телескоп обновлялся всего несколько раз, и качество съёмки оказалось ужасным даже в рамках человеческой космонавтики. В общем, вся надежда была на способность Компас, которая досталась мне от Кей-Си Эда. Но сможет ли он активироваться по довольно туманной команде «найти Ладью»?

Чудо полёта по-прежнему казалось чудом. Только теперь радость немного притупилась, уступая место бытовому прагматизму.

Вскоре я даже перестал замечать камеры, которые были расставлены везде, кроме нашего с Ивой отсека… Хотя с каждым днём я всё активнее подозревал небольшую фигурку странного оранжевого существа (возможно, того самого оранжевого расторопа) в тайной слежке посредством встроенной в его единственный глаз камеры. Оранжевый растороп неуклюже стоял прямо на небольшом прикроватном столике в виде украшения, окидывая своим грустным взглядом гладкие стальные стены цилиндрического отсека, выдвижной шкаф футуристичного вида, в котором покоились совершенно одинаковые болотные комбинезоны, и пару кресел со встроенным массажёром.

Впрочем, вряд ли октопусам было особенно интересно то, что творилось в спальне Чернокнижника. В конце концов, для этого существовали видеозаписи иного характера, или даже спальни двух других парочек на летающей тарелке.

Парочек было две. К своему стыду, я не сразу разобрал в держащихся за руки октопусах (два инженера и два помощника капитана) представителей разных полов. В своё оправдание скажу, что сделать это было действительно тяжело. Однако Зелёный подсказал наиболее лёгкий способ: длина щупалец у мужчин была длиннее, чем у женщин, да и сами они были вроде как покрупнее, хотя и не всегда. Только попрошу, без ассоциаций и сравнений: щупальца октопусов выполняли роль особого чувственного органа, позволяющего, во-первых, получать более полную информацию о предмете, во-вторых, развивать эмпатию, улавливая тончайшие запахи выплёскивающихся в организм собеседника гормонов: страх, радость, возбуждение, агрессию…

Контента для первых выпусков хватало с избытком: от сцен интимного содержания, до ругани и даже драк, как, например, это было на второй день полёта. Подрались Крысолов и Зелёный. Причина банальна до ужаса — встал вопрос о том, каким образом представлять Крысолова в рамках нового реалити: в качестве шута, на котором держался весь юмор, или же как грозного и таинственного существа, кем демон, собственно, и являлся. Неосторожная фраза Зелёного о том, что рейтинги требуют выбора первого варианта спровоцировала разъярённого Крысолова на конфликт.

Конечно, всерьёз бить слабого стажёра он не планировал: как-никак силы демона были несоизмеримо больше, чем силы любого на этой летающей тарелки, кроме, наверное, моих и сил некоторых спецслужбистов (при условии, что они будут во всеоружии и защитных бронированных костюмах).

Он был действительно страшен в ту минуту: зелёные глаза, не моргая, глядели прямо на противника, казалось, что ещё мгновение — и стажёр будет испепелён на месте; плащ, сшитый по специальному заказу на высокую фигуру демона, зашуршал под бесшумным (и совершенно невозможным на борту корабля) ветром, а пасть расплылась в дикой улыбке, демонстрируя несколько рядов острых зубов, более напоминающих акульи клыки.

Крысолов вскочил с собственного места за обеденным столом и демонстративно опрокинул поднос с синтетической едой, шепча таинственные заклятия. Третье око выявило ярость, тем не менее я понял, что опытный демон держал себя в руках. Он хотел лишь попугать Зелёного и дать остальным понять, что его, демона, стоит (и даже необходимо) уважать. Я не стал вмешиваться в неравный «поединок», не желая портить отличный сюжетный поворот и здоровую встряску для авторского состава. Впрочем, нужно было следить за событиями: Крысолов был отличным актёром, но мог и заиграться.

На какое-то мгновение я вновь почувствовал себя начинающим магом-менталистом, который по своей глупости и наивности встретился лицом к лицу с одним из наиболее опасных противников всех локаций вокруг Чёрной горы — демоном Крысоловом, минутой назад уничтожившим целую фракцию при помощи Сущности, состоящей из десятков чёрных пилигримов… Естественно, струхнул и Зелёный. Молодой октопус сжался и потупил взгляд, не рискуя посмотреть на демона, выверенная атака которого могла сделать из его мозгов яичницу. Без плазмаганов или пистолетов с заряженных электричеством дротиками нечего было и думать тягаться с Крысоловом, вышедшим из сурового игрового мира.

Краем глаза я увидел, что Лавальк таки умудрился запечатлеть эффектную сцену на передвижную камеру, которая, конечно, должна была попасть в первый выпуск нового реалити. Частью этого реалити становились и авторы предыдущего шоу, что только способствовало увеличению интереса к действию, показывая сложные взаимоотношения между людьми и октопусами.

И пока что всё шло по плану… Во всяком случае, по плану Крысолова.

Очевидно, что после первого выпуска нового реалити клоунский образ демона будет развенчан, и он наконец предстанет перед зрителями во всей своей тёмной красе. Теперь для обывателей его внешность была, скорее, пугающей, чем смешной, а сам он (при должном видеоряде, напоминающим забывчивым телезрителям о произошедших в Игре событиях) мог быть представлен в качестве мага, равного или почти равного Чернокнижнику.

С другой стороны, немного жаль Зелёного. До конца этой встречи он был молчаливым и едва проронил несколько слов — мало даже для столь застенчивого существа.

До сцены с немым противостоянием между прототипом «экранного» демона и, собственно, автором этого самого «экранного» демона, мы активно обсуждали интересное нововведение, предложенное Кторвиком — интервью.

По правде говоря, интервью в реалити вряд ли можно было назвать нововведением: на Земле такое практиковалось сплошь и рядом и даже в Городе формат оказался весьма распространён. Тем не менее в рамках шоу об Игре это был первый опыт, который, во-первых, позволял узнать нечто новое о мире и состоянии души представителей инопланетной цивилизации; во-вторых, помогал выяснить особенности взаимоотношений в коллективе. Процедуре, естественно, подверглись и новые участники реалити: команда и съёмочная группа — это только подогревало интерес. Их интервью планировалось сделать короче и, как и все прочие, вставлять между эпизодами или в конце передачи.

Самое сладкое — Крысолова и меня — Кторвик решил оставить на самый конец специально выделенных для интервью нескольких суток.

Мы находились в небольшом техническом отсеке без лишних глаз. Крысолов сидел перед двумя камерами (помощника Уолк-Дэ по имени Дмитр и оператора Лавалька) и отвечал на многочисленные вопросы, подготовленные для него Кторвиком и Зелёным. Зелёного в комнате не было: он явно не горел желанием находится с Крысоловом в замкнутом пространстве. Зато рядом с Кторвиком сидел Рент-а-Ил. Учёный мало обращал внимание на интервью, предпочитая помалкивать и изучать какие-то записи на планшете. Он опять находился под действием шипучки, «расширяющей» сознание и переводящий его на какой-то совершенно иной уровень. Я полулежал на удобном кресле в углу отсека и откровенно скучал.

— …Да, «поедание» души, собственно, (ахах!) и не является поеданием. Я как бы превозношу или ниспускаю — это зависит от точки отсчёта — душу во Мрак, за что получаю нечто вроде отката, дивиденды за проделанную работу. Чувство насыщения — метафора, позволяющая приоткрыть тайну работы механизма «поедания» душ…

Крысолова явно несло: с момента начала интервью прошло часа три, а он и не думал останавливаться. Если демон начинал философствовать, остановить его было крайне трудно (и даже небезопасно). Впрочем, для красочного интервью именно это и требуется: эмоции, интересные мысли и харизматическая личность. Пожалуй, монолога демона хватит для всех выпусков реалити… Его, наверное, можно было бы использовать в качестве заставки к шоу или даже выпустить отдельным видео.

В следующий раз я вслушался в речь Крысолова, когда он рассказывал о фракции серых и конкретно обо мне. Это было уже несколько более интересно, однако все его мысли в той или иной интерпретации я уже слышал:

— …Не первая, согласен! Была ещё фракция Кей-Си… Вы ведь знаете о?.. Отлично. В общем, я решил, что активная помощь Чёрному, тогда ещё совсем-совсем мааааленькому магу, поможет скрасить мои безрадостные будни… ну и принести в жертву Мраку несколько дополнительных душ, конечно! Хотя самое главное — Светлая долина! Моё внутреннее чутьё как бы кричало, что эта локация должна стать моей. Снова стать моей!..

— Погодите! — перебил Крысолова уставший Кторвик, не забывая делать какие-то пометки на планшете. — Вы сказали, эм… «снова»?

— Я так сказал? — удивился Крысолов. — Хотя, не исключено. Совсем не исключено! Красный монах (вам ведь Чёрный о нём что-то рассказывал?), так вот, Красный монах говорил, что вся моя жизнь, выходящая за пределы двухсот лет, стирается из памяти. Я не помню, как я появился в Игре… То есть мне почти наверняка сильно больше двух веков! И я вполне мог быть счастливым обладателем Светлой долины (хотя, думаю, она называлась Тёмной долиной… или как-то похоже). В общем, какая-то частичка меня прямо-таки кричала о том, что я должен обрести власть над локацией. Снова…

Я опять выпал из разговора, погружаясь в глубины собственного сознания. На ум, как обычно, приходили мысли о Хароне и Ладье, о конечной цели экспедиции и роли, которую мне предстояло сыграть в уничтожении сил господина Шол де-Мой, обрекая полторы сотни (кстати, почему именно полторы сотни?) осьминогов на испытание Игрой…

— …Я же и говорю, — снова голос демона, — что вспомнить о своей жизни раньше обозначенного срока попросту невозможно! Я вполне мог быть и игроком какой-нибудь богом забытой фракции. Мой старый друган Кей-Си тоже ведь стал демоном. В каком-то смысле он занял моё место в Светлой долине… И ведь тоже когда-нибудь забудет о том, что был какой-то там демон ДО него, в чьём теле он и живёт последние… ну, допустим, те же самые двести лет. Может, даже сто — тут всё зависит от конкретной сущности. Через сто лет он уже и думать забудет, что когда-то был игроком фракции сиреневых, умер и переродился в теле демона…

В общем, Кторвик остался доволен интервью с Крысоловом. Возможно, демон и не сказал много конкретики, однако зародил в душе зрителей семя сомнения. Сумел, так сказать, подогреть интерес к собственной персоне, а заодно и к самому реалити.

— Хм… Ну, приступим, — Кторвик кивнул Лавальку, оператор тут же включил здоровенную профессиональную камеру, на которой зажёгся крохотный зелёный огонёк. — Итак, Чёрный, готов?

К интервью я не готовился, последовав совету Зелёного. Это, мол, должно было выглядеть более естественно и интересно, а потому поудобнее сел на мягкое кресло и начал импровизировать.

— Итак, Чернокнижник, давайте немного побеседуем, — голос Кторвика тут же приобрёл особое «дикторское» звучание. Он наконец-то избавился от извечных слов-паразитов «хм» и «эм», пусть и на время: — Расскажите нам немного о себе.

— Приветствую зрителей реалити! Когда-то давно меня звали Даней, работал в агентстве экстрасенсов… старший сын в семье из трёх… простите, четырёх детей. Мама нас воспитывала одна, отец… — я с ужасом осознал, что ни слова не могу сказать об отце. — Отец… как-то даже не помню. Наверное, маленький был, когда он… когда его…

Кторвик снова Кивнул Лавальку, и оператор выключил камеру.

— Понимаешь, Чёрный, нам нужна драма, нам нужны переживания и эмоции! А твою историю в подобном кратком пересказе зрители и без того уже знают. Расскажи, как ты попал в профессию эк-стра-сен-са, — Кторвик произнёс незнакомое по слогам и не ошибся только потому, что прочитал его с экрана планшета, — объясни принцип работы агентства, расскажи о твоих проблемах с законом, о семье, о хобби твоего младшего брата, о реакции матери, когда она узнала, чем ты зарабатываешь на жизнь, о своей первой любви, о… Да ведь кучу всего интересного можно узнать о жизни окто… то есть, прости, человека! На худой конец, опиши свою любимую игрушку в детстве или то, насколько ты ненавидел брокколи (я вот просто не переносил!)… Главное, больше жизни! Должно быть интересно — это самое главное. Ну и про отца неплохо было бы всё-таки вспомнить.

Я напряг мозг, пытаясь выудить из него хоть что-то о своей жизни до Катастрофы… Но ни одна жалкая мыслишка не появилась из тёмной пучины памяти.

Что это? Амнезия? Чёрт… Я ведь ещё молодой. Хотя, амнезия может нагрянуть в любом возрасте от того же удара по голове… А уж случаев было множество. Все эти сражения с монстрами явно не прошли даром.

Невозможно активизировать метаданные об игроке Чернокнижник

Причина: вступление на путь Харона

— Система, — мысленно произнёс я (всё-таки не стоило раскрывать, что у меня есть доступ к профилю и подсказкам), — каким образом путь Харона влияет на память о жизни до Игры?

Информация заблокирована

Причина: недостаточные знания о механике работы Игры

Боже… Какая ещё механика работы Игры? За эти месяцы я настолько преисполнился, что… В общем, могу проводить образовательные вебинары по работе Системы. Какие ещё недостаточные знания? И как их сделать достаточным? В конце концов, почему какая-то Система вторгается в моё серое вещество?!

Но на этот раз Система молчала. Получается замкнутый круг: память заблокирована из-за специализации Харон. Понять, как они связаны между собой, я не мог из-за недостатка знаний о механике. А эти знания о механике вполне могли оказаться в заблокированном фрагменте памяти…

— Чёрт знает что… — прошептал я и обратился к Кторвику: — Кторвик, хоть убейте, не могу вспомнить.

Кторвик и Рент-а-Ил многозначительно переглянулись, но не произнесли ни слова. Рент-а-Ил даже отложил в сторону планшет с формулами и чертежами.

— Чёрный… — начал было учёный, потирая вновь разболевшийся ожог на лице.

— Не сейчас, Рент, — остановил его Кторвик и повернулся ко мне. — По всей видимости, придётся, хм… вспомнить старое и написать душещипательную историю за тебя. А ты её выучишь и в красках расскажешь на камеру…

— Нет-нет-нет!.. — возмутился Рент-а-Ил, закидывая в пасть горсть шипучек. — Кстати, вы знали, что мои запасы шипучки в последнее время резко снизились? Хах… Как будто какой-то предприимчивый незнакомец выкрал часть таблеток. Так вот, о вашей проблеме, Чёрный…

— Рент! — Кторвик начинал злиться. — Ты можешь меня хотя бы раз в жизни послушать и ПОМОЛЧАТЬ?!

Обычно главный автор Культа был куда сдержаннее, но вот Рент-а-Ил на правах старшего брата умел его взбесить буквально несколькими словами. Да же не так, это выходило у него само собой. Возможно, всё дело в конкуренции Кторвика с Рент-а-Илом, который с ранних лет отличался неординарностью, граничившей со странностью, и огромным талантом изобретателя, граничившим с гениальностью. Кторвик подобным похвастаться не мог, зато имел практическую жилку, у Рент-а-Ила напрочь отсутствующую. Не могло ли случится так, что желание победить старшего брата стало детским комплексом, который Кторвик пронёс через всю жизнь? Именно этот комплекс, с одной стороны, дал ему моральные силы для быстрого продвижения по карьерной лестницы. С другой, не думаю, что главный автор Культа смог добиться внутреннего спокойствия, так необходимого для счастья. Погоня за успехом приносит лишь нервные расстройства, если, помимо жажды успеха, в твоей жизни больше нет ничего.

Впрочем, что это я о братьях? У них свои проблемы, у меня — свои. Потеря памяти, уж простите, для меня гораздо важнее детским травм Кторвика.

— Вы знаете, что со мной произошло? — спросил я у Рент-а-Ила, мысленно набираясь сил для выслушивания малопонятного монолога от поехавшего учёного.

— Скажем так, ахах! Догадываюсь… — начал было Рент-а-Ил, снова потирая ожог, но Кторвик уже выталкивал его из отсека. Главный автор Культа был значительно крупнее своего высокого, но худощавого старшего брата, поэтому Рент-а-Ил даже и не думал сопротивляться.

— Итак, — как ни в чём не бывало продолжил Кторвик, когда автоматическая дверь закрылась, — слушай, что ты расскажешь аудитории…

Интервью получилось необычным.

Следуя тексту Кторвика, который он, поминутно прохаживаясь по отсеку в поисках вдохновения, написал на планшете, я бодро отвечал на все вопросы о своей предыдущей жизни. Главный автор Культа не даром ел свой хлеб: получилась настоящий криминальный детектив с участием властей, полиции, силовых служб, бандитов и, конечно, любви (любовь просто необходима, чтобы зайти на широкую аудиторию).

Желая найти средства на лекарство своей смертельно больной девушке, я облапошил одного крупного авторитета. «Призванная с Того света» бабушка, общаясь через молодого экстрасенса, успешно соврала насчёт места нахождения драгоценностей. Естественно, никаких драгоценностей в указанном месте не оказалось.

Авторитет был вовсе не дурак и понял, что соврала отнюдь не его любимая бабушка, а сам экстрасенс. Но к тому времени я уже скрылся в неизвестном направлении с крупной суммой денег, и взбешённый авторитет отправил на мои поиски бритоголовых бандитов.

Далее меня находит один экцентричный детектив по фамилии Козлов (фамилию придумал я для большей аутентичности), который хочет взять авторитета за… ну, вы поняли. Требуется побыть приманкой. В конечном счёте план воплощается в жизнь, Козлов ликует, операция проходит удачно — девушка спасена. Но в тот самый момент, когда я в сопровождении омоновцев и скрученных бандитов еду на базу авторитета, происходит Катастрофа, уносящая жизни всего многомиллиардного населения Земли.

И вот теперь я, желая найти Вторых, которые вроде как и затеяли всю эту заварушку с концом света и Игрой, лечу на их планету, чтобы отыскать виновных в уничтожении моего мира.

— …Чтобы больше ни один из миров не был уничтожен! — я даже кулаком в воздухе потряс для пущего эффекта.

— И… снято! — улыбнулся Кторвик. — Вот это я понимаю, мотивация! Ещё бы Иву в виде той самой погибшей девушки представить — и была бы вообще конфетка! Но уже поздно… Эх.

История историей, но у меня имелась мотивация и получше. О ней Кторвику пока что знать не следовало. Я намеревался завладеть Ладьёй и раз и навсегда выяснить у Системы, какая тайна скрывается за этим центральным элементом Игры.

Но о чём хотел рассказать Рент-а-Ил?.. Это я собирался выяснить в самое ближайшее время.

Летающая тарелка неспешно вращалась вокруг своей оси, изредка выплёвывая в космическое пространство плазменное топливо, унося нас всё дальше и дальше от мира октопусов навстречу скрытой во мраке космоса планете Вторых. Я ещё ничего не знал об этом мире. Возможно, в нём обитают самые настоящие боги, одной мыслью способные уничтожить всю нашу экспедицию. Может, там давно уже никого нет в живых… Но ведь кто-то же должен активировать Ладью, чтобы уничтожались целые миры, а в Игру попадали всё новые и новые виды? Или Ладья — это и есть тот самый бог (или же Создатель), играющийся с миллиардами жизней? Но в таком случае зачем нужен я, Харон?..

Летающая тарелка неспешно вращалась вокруг своей оси, а её временные обитатели уже разбрелись по своим отсекам, чтобы на утро быть разбужены громким воплем Зелёного, который бежал от отсека Уолк-Дэ.

За час до этого репортёр, покачиваясь и зажимая ладонью колотую рану, выполз в коридор и обмяк, привалившись к металлической стене и чуть слышно шепча: «Сбежал с-сука…».

Глава 10. Покушение

Девушка нетерпеливо трясла меня за плечо и что-то говорила. Я с трудом открыл тяжёлые веки (запись интервью затянулась, и в свои отсеки мы вернулись уже глубокой ночью):

— Что такое, Ива? — неспешно спросил я, зевая.

— Уолк-Дэ!! — девушка была на грани истерики, что для спокойной Ивы совсем не свойственно.

— Что Уолк-Дэ? — как же не хочется вставать… извилистые иероглифы, мигающие на часах, показывали только семь утра. Спал, дай бог, четыре-пять часов.

Я взял с прикроватного столика платок и хотел было передать его плачущей девушке.

— Ночью кто-то совершил покушение на Уолк-Дэ!

Платок выпал из моей руки.

Крыс едва успел отскочить в сторону, пропуская своего хозяина. Застёгивая на бегу пуговицы болотного комбинезона, я пробежал через узкий округлый коридор и несколько отсеков к западной части летающей тарелки.

Здесь уже столпилась едва ли не половина всех обитателей космического аппарата.

На полу лежал Уолк-Дэ, рядом с ним виднелась красная лужица засохшей крови, а в животе журналиста торчал длинный нож с крепкой стальной рукоятью. Впрочем, журналист был в сознании и даже разговаривал с Пауком, спешно обрабатывающим его рану. Паук уже выудил необходимый запас паутины и ждал анестезию, чтобы вытащить лезвие и зашить рану бывшего спецслужбиста.

Чуть в стороне тихо переговаривались Кторвик и Зелёный. Я впервые видел, чтобы эти двое говорили наедине.

— Кто это мог быть? — с ужасом спросил Зелёный, глядя на безуспешные попытки Уолк-Дэ изобразить беззаботную улыбку: крови он потерял порядочно.

— Всё гораздо серьёзнее, чем мы думали, — задумчиво проговорил Кторвик. — Сегодня ночью Шол де-Мой нас почти что переиграл.

Через полминуты второй помощник капитана прибежал из медпункта вместе с уколом анестезии. Уолк-Дэ аккуратно перенесли обратно в отсек, и Паук начал операцию. Сделав укол анестезии, он осторожно извлёк нож, ассистируя сам себе при помощи стальных паучьих лапок. К счастью, внутренние органы репортёра не пострадали, а потому можно было смело зашивать рану. Хирург закончил уже через четверть часа.

— Повезло тебе, Уолк, — улыбнулся Паук, снимая перчатки. — На несколько сантиметров вправо, и твоя… чёрт, забыл местное название. Короче, что-то типа печени пришлось бы синтезировать на 3d-принтере. И я совсем не уверен, что тот халтурный аппарат, который мы имеем в распоряжении, способен на подобные задачи.

Уолк начал приходить в себя, и на него тут же посыпались вопросы от встревоженной команды. Ещё бы! Вполне очевидно, что Уолк не сам напоролся на лезвие… ему, скажем так, помогли это сделать. И прямо сейчас несостоявшийся убийца находится на летающей тарелке. Возможно, прямо в этом отсеке.

— Уолк, что произошло? — спросил Кторвик, выпроводив из отсека большую часть экипажа со словами: — Нечего здесь толпиться! Сейчас со всем разберёмся.

Уолк-Дэ чуть приподнялся над своей койкой и тихо проговорил:

— Ночью… кто-то пробрался в мой отсек. Отсмотрите записи камер…

— Дмитр, — Кторвик кивнул помощнику Уолк-Дэ (тоже, кстати, бывшему силовику), и тот побежал в капитанскую будку.

— Я проснулся от тяжёлого дыхания, — продолжил Уолк-Дэ уже чуть окрепшим голосом. — У меня чуткий сон, ещё со времён службы… А это тяжёлое дыхание (особое дыхание!) я ни с чем не спутаю. Эйфория. Из-за неё погиб мой брат. Он так же тяжело дышал в трубку телефона за несколько минут до того, как выпрыгнуть из окна небоскрёба… Было темно, я не сумел разобрать, кто стоит перед моей койкой. Но это определённо был октопус. Довольно худощавый октопус. Я бы даже сказал, очень…

От искусственной улыбки и вызывающего поведения не осталось и следа. Лёжа на своей кровати в окровавленном серебристом костюме Уолк-Дэ напоминал бывалого вояку, вернувшегося после тяжёлого космического рейда и наслаждающегося каждой минутой мирной жизни. Я невольно поймал себя на мысли, что именно в такие моменты, когда смерть стучится в окна, ты более всего похож на себя «настоящего»… даже если сам до этого и не подозревал, какой ты «настоящий».

Паук тоже вышел из отсека, но вернулся уже через несколько минут, держа в руках прибор, похожий на электронную бритву. Я узнал его: счётчик наркотических веществ.

Пока хирург осматривал отсек на предмет эйфории, Уолк-Дэ продолжил свой рассказ:

— Я чудом увернулся от удара по шее и смог схватить его за вторую руку. Видимо, это его и спугнуло… Октопус ударил, не глядя, и вырвался из отсека. Я попытался вызвать помощь через систему корабля, но на планшете выскочила ошибка. Похоже, убийца хорошо подготовился. Не удивлюсь, если и камеры были отключены. В общем, мне пришлось буквально выползать наружу… Меня привёл в чувства Зелёный, он же и вызвал помощь. Ну а дальше вы сами всё знаете. Спасибо тебе, кстати, дружище! — Зелёный потупил взгляд, на что Уолк-Дэ тут же отреагировал. — Ну! Ну! Ты чего? Мы должны знать своих героев… Вам, Паук, тоже огромное спасибо. Я сначала немного струхнул: всё-таки методы лечения у вас… кхм, весьма своеобразные. Но рана заживает буквально на глазах! Магия! Можно даже сюжетец на ТВ снять… Но этом потом.

— Вы не ошиблись, — с достоинством ответил хирург. — Без магии тут точно не обошлось.

— Заказчик ясен — господин Шол де-Мой. Но кто исполнитель? — тихо проговорил Кторвик. — Наш план почти наверняка раскрыли… Либо просто решили устранить потенциально опасного противника с боевым прошлым.

— Надеюсь, что всё-таки второй вариант, — заметил Уолк-Дэ. — Иначе под угрозой вся наша группа «хороших парней».

— Кторвик… — проговорил Крысолов, незаметно для всех появившийся в отсеке. — Тут остался Зелёный… Не подумайте ничего плохого, но, кажется, он ещё не в полном смысле этого слова «с нами».

— Думаю, теперь не о чем беспокоиться, — махнул рукой Кторвик. — Зелёный свой. Просто все эти глупые споры… В общем, Зелёный, я тебе чуть позже всё объясню. Если кратко: в Городе готовится большая перетасовка карт, и мы стали её невольными, хм… участниками.

— Скорее, центральным элементом, — поправил Кторвика Уолк.

— Именно так, — кивнул главный автор Культа.

Честно говоря, я бы не стал искать теории заговора буквально во всём и отметать вариант с тем, что несостоявшийся убийца совершил покушение не по какому-то приказу свыше, а из личных побуждений… Ну, например, из-за конфликта с бывающим просто невыносимым репортёром.

И всё-таки, кто же преступник?

— Мы ведь можем проверить отпечатки пальцев? — спросил Иван, указывая на окровавленный нож, который хирург во время непродолжительной операции положил на прикроватный столик.

— У октопусов нет отпечатков пальцев, — машинально ответил я и понял, что сказал глупость.

— Верно, — хмыкнул Кторвик. — И откуда ты об этом знаешь, Чёрный?

— Я?.. — я немного замешкался. Об отпечатках пальцев мне рассказал механик Белый после взлома библиотеки и кражи страницы из древнейшей книги, написанной сыном самого Абрахрама Кла-Кро — о таких вещах Кторвику знать совсем не следовало (да и вообще никому не следовало): — Просто у нас… у нас на Земле были такие существа, осьминоги. Очень похожи на октопусов. У них кожа имела другую структуру, нежели человеческая, вот я и подумал…

— Да и не нужны нам никакие отпечатки! — сам не зная того, помог мне Паук. — Я нашёл улику, оставленную нашим неудачливым убийцей: вот здесь, на полу у кровати сканер зафиксировал следы эйфории… Дальше просто. Проверяем весь экипаж: эйфория за несколько часов точно не выветрится. Кто попался — тот и преступник. Извините, Уолк-Дэ, но вы первый.

Сканер остался равнодушным к репортёру и во время проверки никак не реагировал. Уолк-Дэ оказался чист. Следующими в очереди были все находящиеся в комнате «заговорщики». Для объективности решили проверить даже людей — никто не замарал себя приёмом наркотиков.

Только Рент-а-Ил, прибежавший на крик и всё это время просидевший в углу вместе со своим планшетом, зачем-то прокомментировал:

— Я вам клянусь священными предками!.. — Кторвик скривился при словах брата. — Ну хорошо, согласен, священными предками не клянутся… В общем, клянусь своим честным именем учёного, что я к нападению не причастен!.. Честное имя учёного? Хех. И сказанул же… особенно если вспомнить автоматические ножницы, из-за которых меня по судам затаскали. Короче, нападения я не совершал: в этом можно убедиться по камерам у моего отсека. Просто такое дело: моя шипучка как бы «скрывает» следы наркотиков, в том числе и эйфории, поэтому ваш прибор, уважаемый Паук, в данном случае будет наглым образом обманут! Проверено на моём соседе-торчке, который иногда ночевал у заброшенной лаборатории. Кстати, преинтереснейший бездомный!..

Нам с трудом удалось прервать поток сознания Рент-а-Ила, иначе бы он точно не остановился. При проверке учёного сканер действительно ничего не выявил, как он не зафиксировал следы эйфории при проверке всех остальных октопусов и людей, собравшихся в отсеке Уолк-Дэ.

И зачем только Рент-а-Ил завёл этот странный и, по большому счёту, ненужный разговор? Как ни крути, а его бы мы точно не заподозрили. Ну не верю я, что учёный мог спуститься со своих интеллектуальных небес на нашу грешную землю и запачкать руки в убийстве. Да и эйфорию он не принимал, относился к ней с презрением: всё, что, по его мнению, приводило к деградации, должно быть уничтожено.

Очень символично, особенно если учесть, что жил учёный на разорившимся заводе телевизоров.

Проверить камеры у его отсека не вышло: прибежавший Дмитр сообщил, что информация с четырёх до шести утра стёрта. Капитан, вроде как, и сам был в шоке, когда начал проверять записи… В общем, преступник хорошо подготовился. Ну, или капитан тоже знал о готовящимся покушении. Если вспомнить методичку Уолка, он сам являлся «человеком» господина Шол де Мой.

Теперь нельзя доверять никому.

Итак, убийца опасен. Он точно не находился в отсеке Уолк-Дэ, и он прекрасно может знать всех участников заговора… Соотнеся эти простейшие умозаключения, я мгновенно вскочил с мягкого кресла и, ни слова не говоря, выскочил в коридор.

С Ивой, слава богу, ничего не случилось. Она уже успокоилась, но выходить из отсека не рисковала. Прямо у входа сидел Крыс. НПС будто знал, что сейчас стоит побыть сторожем новой хозяйки. Мимо такой махины, с клыками и двумя метровыми щупальцами, невозможно пройти при всём желании… Разве что на танке проехать. Но танков в летающей тарелке, насколько я знал, не имелось.

Я потрепал Крыса за ухом:

— Молодец, мальчик. У меня к тебе задание: в ближайшие дни ни на шаг не отходи от Ивы.

Мозг Крыса (а вернее, паразита, сидящего в Крысе), конечно, был далеко не столь развит, как мозг человека или октопуса, однако небольшие предложения, составленные из простых слов, он понимал прекрасно… Возможно, дело в нашей ментальной связи, подкреплённой навыком Тёмный манипулятор, или Крыс мог считывать эмоции, даже самые сложные, по типу страха за жизнь девушки. Октопусы при помощи щупалец, к примеру, точно могли. В общем, Крыс меня понял — и этого достаточно.

Я ещё раз потрепал пета за ухом и отправился в отсек, чтобы, побыв с Ивой четверть часа, поспешить вернуться в палату Уолк-Дэ.

Сумасшедший день только начинался…

Наркомана нашли быстро. Единственного наркомана на борту летающей тарелки, как покажет последующая проверка экипажа и пассажиров. Им оказался Лавальк, помощник и друг Кторвика, лучший оператор Культа и вместе с тем крайне скрытный октопус, вполне подходящий под описание Уолк-Дэ. Лавальк был низкого роста и очень худым, он почти наверняка бы проиграл в поединке с бывшим спецслужбистом.

Трудно передать, что творилось с Кторвиком… Но перепроверка всех членов команды вновь показала, что за последнюю неделю эйфорию принимал только Лавальк. На оператора надели подобие наручников, а щупальца спрятали под специальной шапочкой (потенциально щупальца также могли использоваться в качестве оружия). Самого Лавалька заперли в отдалённом отсеке, окружённом камерами наблюдения. Рядом с отсеком поставили дежурного — одного из инженеров — вместе с лазерным пистолетом слабой мощности (никому не хотелось продырявить обшивку летающей тарелки и разгерметизировать корабль).

Лавальк послушно проследовал в камеру, понимая, что сопротивление эмоционально заряженным собратьям создаст дополнительные трудности. Но свою позицию оператор обозначил вполне чётко:

— На этот г`аз вы взяли не того.

Но что такое обычные слова, когда есть вполне весомые доказательства? Безусловно, считать Лавалька преступником на этом этапе ещё нельзя. В обществе октопусов тоже действовала презумпция невиновности. Но про себя каждый из нас уже решил, кто здесь настоящий убийца. Да и кто другой, если разобраться? Лавальк был самым подозрительным из всего экипажа: скрытный, тихий, занятый в профессии оператора Культа (а всем известно, что такая работа оказывает большое влияние на психику), да ещё и, как выяснилось, наркоман.

Не просто наркоман, а глава наркотрафика в Храме! Помнится, Зелёный ещё на планете подозревал Лавалька в тёмных делишках… Тогда Черноус, валяющийся в полубреду наркотической ломки, назвал имя Лавалька вместе с названием проданного им вещества — эйфории.

— Зелёный, вынужден извиниться, — я похлопал по плечу молодого октопуса. — По правде сказать, в тот момент я не воспринял твои слова о Лавальке всерьёз. А теперь вон оно вышло…

— Ничего, друг, — смущённо улыбнулся октопус. — Главное, что всё обошлось, и преступник найден.

Преступник-то, может, и найден… Но что с ним делать дальше? Показывать ли в реалити этот сюжетный поворот? Наверное, всё же не стоит.

Во-первых, неизвестно, действовал ли Лавальк сам или же являлся исполнителем команды сверху (возможно, от самого господина Шол де-Мой, контролирующего наркобизнес). Лавальк упорно молчал. Но что, если он всё-таки действовал с указки члена Совета шести? Сообщать господину Шол де-Мой о неудаче его протеже было бы крайне неразумно.

Во-вторых, Лавальк редко появлялся в кадре и до этого не был введён в сюжет реалити-шоу. Было бы странно ни с того ни с сего сообщить, что один из операторов едва не убил всеми любимого ведущего Уолк-Дэ. Для этого даже видеоматериалов не имелось! Лавальк неплохо разбирался в технике; по всей видимости, он просто взломал систему слежения на корабле.

В-третьих, была не ясна позиция Кторвика, очень тяжело перенёсшего новость о том, что его друг совершил покушение на Уолк-Дэ. Если бы это произошло до того, как открылось «истинное» лицо Уолка, он, быть может, отреагировал несколько иначе, но точно не теперь. В общем, до исследования планеты Вторых (а возможно, и до возвращения домой) о произошедшем решили не сообщать.

Но чем руководствовался Лавальк, проникнув в отсек Уолка с ножом?..

А вот здесь имелись определённые вопросы. Говорят, хочешь понять, кто убийца, — пойми мотивацию. Но мотивации убивать репортёра у Лавалька не было! Они даже и не общались толком, исключительно по рабочим вопросом в присутствии Кторвика или Дмитра. С другой стороны, кто может влезть в мозги наркомана?.. Разве что Паук, да и то только в ходе соответствующей операции. Не исключено, что попытка убийства связана с глюком, внезапно появившимся перед затуманенным взором оператора, или же накипевшей ненавистью к телевидению, воплощением которой стал один из известнейших репортёров.

Был и ещё один вариант, в который все мы очень не хотели верить: Лавальк тайно работал на господина Шол де-Мой и попытался убить Уолк-Дэ именно по той причине, что он являлся организатором переворота на летающей тарелке. Но действовал ли он с кем-то или же был одиночкой? На свободе вполне могли остаться соратники Лавалька, готовые на всё, чтобы остановить группу «хороших парней».

Лавальк упорно молчал, ограничиваясь лишь приевшимся:

— На этот г`аз вы взяли не того.

Он не пытался давить на жалость или оправдаться. Оператор был довольно умным малым и понимал, что такое поведение мало поможет делу. Он лишь глядел прямо в глаза вопрошающему и со знанием дела говорил своё: «На этот г`аз вы взяли не того».

Вечером мы с демоном решили навестить главного автора Культа. На стук в дверь он не ответил, поэтому я чуть сдвинул металлическую пластину на шарнирах и заглянул внутрь.

— Как вы, Кторвик?

Кторвик сидел за рабочим столом и невидящим взглядом смотрел на мониторы, уже давно погасшие для экономии энергии. Мы с Крысоловом переглянулись. Демон подмигнул и первым вошёл в отсек главного автора Культа.

Теперь, когда широкая спина Кторвика не закрывала рабочее пространство, стала ясна причина столь странной сцены: Кторвик допивал уже вторую бутылку портвейна, приготовленную мастерами Культа, закусывая булкой с повидлом — традиционным блюдом октопусов. В его глазах явственно изображалась тоска и усталость.

— Лавальк, Лавальк, Лаваааальк… — протянул Кторвик, наполняя два свободных фужера (он как будто знал, что в этот вечер в его скромный отсек нагрянут гости). — А может, это всё-таки главный инженер? Вы ведь помните наше совещание с Уолком? У него в информационных карточках было… кх… было написано, что он раньше сидел на эйфории, — Кторвик крякнул и опустошил очередной фужер с портвейном.

— Главного инженера проверили шесть раз двумя разными приборами, — ответил я, чокаясь с Крысоловом и отпивая жгучий напиток. — Он чист, Кторвик. Но ведь и вина Лавалька не доказана, поэтому…

— Эээ… — махнул щупальцем главный автор Культа. — Если это и подстава, то слишком уж она странная. Как минимум, для этого у настоящего преступника тоже должны быть запасы эйфории, чтобы рассыпать порошок в отсеке Уолка… А для этого, кх… — Кторвик икнул, — в свою очередь, нужно было знать о том, что Лавальк сидит на наркоте… Потом сделать так, чтобы на тебя счётчик не отреагировал, хотя ты и прикасался к порошку… В общем, дело дрянь.

После третьей бутылки настроение Кторвика немного улучшилось. Он пришёл в то состояние, когда любой дополнительный глоток алкоголя может привести к внезапно падению в сон. Этот злосчастный глоток случился уже через четверть часа, за который мы узнали много нового о дружбе Кторвика и Лавалька, пока наконец заплетающаяся речь главного автора не перешла в храп.

Как оказалось, они начинали свой профессиональный путь вместе — под руководством деда Зелёного, некогда занимавшего пост главного автора Культа. В качестве стажёров работали над несколькими проекта (в том числе и над прошлым сезоном реалити, который оборвался в результате смерти всех героев от уже известного мне вируса) и успели стать хорошими товарищами. Лавальк всегда отличался скрытностью — и эта его черта только усилилась, спустя годы работы оператором. Профессия накладывала свой бледно-жёлтый отпечаток на характер каждого из коллег Лавалька. Но он сам перенёс его гораздо легче, чем остальные. В итоге Кторвик забрался по карьерной лестнице до поста своего бывшего наставника, уже давно ушедшего на покой, а Лавальк стал опытнейшим оператором. Именно его кадры чаще всего попадали в выпуски: битва со Стражем в Первичном бульоне, вылазка к логову матки циклопов, первая встреча с Крысоловом, суд над Лешим, захват Светлой долины, битва с бордовыми, убийство Рош Зе Рола, пустынная башня…

Оставив Кторвика в бессознательном состоянии сладостной алкогольной неги, мы с Крысоловом распрощались и побрели в свои отсеки.

Крыс радостно приветствовал своего хозяина. Я погладил НПС по жёсткой шерсти и кинул ему большой кусок мяса, утащенный мною из кухни. Пет поймал мясо налету и мгновенно проглотил, довольно урча. Он ответственно подошёл к выполнению задания и ни на секунду не покидал Иву. Сейчас девушка находилась в нашем отсеке, а Крыс сторожил снаружи, перекрывая коридор своей огромной тушей.

А меня ещё отговаривали брать с собой столь здоровое существо! Мол, у нас проблемы с запасами еды… Места на летающей тарелке действительно мало. Но Крыс вполне мог продержаться без излишков пищи неопределённый срок, не испытывая никаких неудобств. Да и вообще, если уж на то пошло, существенную часть внутреннего убранства космического аппарата занимал огромным механизм сцепки, соединяющий внешнюю часть летающей тарелки, с её жилыми помещениями и комнатами отдыха, с внутренней, где располагались все технические помещения. Зачем он вообще нужен? Неясно. Надо бы спросить об этом у Рент-а-Ила…

Ива явно была напряжена. Она никак не отреагировала на мои попытки стащит с неё болотный комбинезон с зауженной талией и даже не улыбнулась, когда я пошутил, что самое удобное в традиционной одежде Культа — её застёжки… Возможно, причина была в идиотизме шутки — разобраться в таких тонкостях мой пьяный мозг уже не мог.

— Ну ты чего расстраиваешься? — я поцеловал девушку в щёку. — Из-за покушение на Уолк-Дэ? Ну ведь мы обнаружили преступника. Лавальк заперт и не представляет опасности.

Ива молчала.

— В конце концов, в Игре мы видели и куда большую жестокость! К чему так сильно переживать из-за небольшой травмы Уолка? Да, он оказался хорошим мужиком, но ведь Зелёный вовремя его заметил, а стараниями Паука рана зажила почти мгновенно…

— Чёрный, — наконец ответила Ива. — Я беременна.

Как-то чересчур много шокирующих новостей для одного несчастного дня.

Чтец

Одиночество

Он смотрел в чёрное небо, наполненное яркой россыпью звёзд и десятками взрывающихся метеоров, а небо смотрело на него своими белёсыми зрачками-лунами. Игра в гляделки продолжалась полчаса. Наконец, он понял, что проиграл, как проигрывал сотни и даже тысячи раз до этого. Небо побеждало с разгромным счётом, но он всё ещё не терял надежду, что исход следующего поединка будет иным.

Чтец с облегчением зажмурился, пытаясь прогнать несколько световых бликов, поселившихся в его глазницах после трудного боя. Практика показывала, что для этого нужно было расслабить глаза хотя бы на пять минут, а ещё лучше заснуть, отдавшись во власть Морфея. Кто такой Морфей и откуда он знает его имя, Чтец не помнил, как он не помнил очень и очень многое из своего прошлого. В том числе и то, почему его зовут Чтец.

Хотя о последнем можно было и догадаться. Он буквально читал этот мир, как настольную книгу с потрёпанными временем страницами. Раскрывая Вселенную на нужном месте, он мог узнать часть (и только часть!) от неизмеримо огромного массива информации, хранящегося на её страницах. Но он не мог прочитать книгу полностью. Для этого потребовалась бы вечность (и даже больше вечности): с каждым днём объём книги рос, а скорость чтения равнялась скорости заполнения пустых страниц.

Вот и теперь он вдруг с удивлением обнаружил, что если останется на месте, будет убит упавшим с неба метеоритом. На какое-то мгновение перед глазами Чтеца заискрились цепочки символов и цифр, и он выдохнул: до падения оставалось ещё триста пятьдесят дней и пять часов — за этот промежуток времени у него были все шансы погибнуть от другой нелепой случайности, вроде того бредущего по  Тракту шестипалого существа два метра в холке… Конечно, если бы Чтец сам этого захотел.

Шестипалое существо не имело имени. Собственного интеллекта не хватало для того, чтобы в грузном теле появилось сознание, необходимое для самоидентификации, а из разумных, живущих в здешних местах и способных придумать имя для шестипалого, остался только он, Чтец, и его… скажем так, товарищ по имени Риг. Ни того, ни другого классификация фауны, меняющейся каждые пять-семь десятилетий, не интересовала. Точнее, уже не интересовала.

Чтец, если честно, даже не был до конца уверен, что шестипалый существует в реальности, а не является проекцией его больной фантазии, порождённой мозгом, каждое мгновение просчитывающего тысячи вероятностей будущего. Не исключено, что на самом деле шестипалый находился в десятках километров от Чтеца или ещё не родился у мутировавшей самки некогда довольно мирных обитателей  Леса.

В любом случае, опасности шестипалый не представлял. По крайней мере, в ближайшие десять-пятнадцать минут. А именно на такой временной отрезок Чтец мог просчитать  99,95 %  вероятностей будущего ( 0,05 %  составляли погрешность, на деле же он ещё ни разу не ошибался). Дальнейший расчёт нёс вполне реальную угрозу перегрузить мозг и создать  95 %  вероятность инсульта — то есть в каком-то смысле будущее Чтеца ограничивалось четвертью часа, попытка осмысленного просчёта должна была обернуться смертью… Но это неточно. Чтец, если быть до конца честными, никогда не отличался большой любознательностью, иначе бы давно понял, что в существующих условиях имеет все шансы обречь себя на вечное существование, что в каком-то роде даже хуже смерти.

«Спорное утверждение», — заметил бы Риг…

Но и вечное существование не смогло бы испугать это небольшое щуплое существо, отдалённо напоминающее хоббита-анорексика, ведь он знал кое-что — и это кое-что автоматически сводило на нет любые переживания… Поэтому в каком-то смысле Чтец был счастлив. Несмотря на то, что вот уже пять сотен лет он жил посреди ядерных пустошей, ведущих заведомо проигранный бой со встающей с колен природой. Жил (по большому счёту) в полном одиночестве, но вместе с тем и в полной стабильности. Полной, насколько вообще стабильным может быть существование в рамках десяти-пятнадцати минут «читаемого» будущего.

Чтец знал, что утром он вернётся в Город мертвецов и обменяет сверкающие штуки, некогда называющиеся светодиодами пятого поколения (символы перед глазами зачем-то показали ему и эту информацию), на воду и еду, чтобы снова вернуться в свой уютный домик на крыше поросшей зеленью многоэтажки и смотреть на звёзды . Он знал, что на этот раз старый мастер Верт обсчитается и даст ему не четыре, а целых пять капсуль с древней синтетической едой, что позволит Чтецу ещё несколько дней не отправляться на  Развалины , занимающие добрую треть известного Чтецу мира.

Мог ли Чтец приоткрыть тайну своей собственной истории? Безусловно, мог. Но что бы это дало? Чтец знал кое-что , сводящее на нет любые знания, выходящие за область практически необходимых в данный конкретный момент. Тем не менее мозг (а вернее, та его часть, что работала автономно) порой подбрасывал совершенно ненужную информацию: когда-то давно он жил в  Городе мертвецов , как и Риг; возможно, они с Ригом даже были родственниками или, как минимум, друзьями, но произошло нечто , из-за чего город и стал называться Городом мертвецов… Так его прозвали выжившие, в скором времени покинувшие известные Чтецу территории.

Что с ними произошло дальше, Чтец не знал. Да и не было ему до этого никакого дела, ведь он знал кое-что , сводящее на нет всё, что происходило в его жизни, рискующей никогда не закончиться (хотя сам Чтец знал, как минимум, пятьдесят два способа умереть в ближайшие пятнадцать минут с вероятностью в  99,5 %  и ещё около ста — с вероятностью в  75 % ).

Развалины

Развалины появились ещё раньше, чем родился Чтец и кто-либо из ныне живущих существ в этом странном и одновременно совершенно ясном мире. Искрящиеся перед глазами цифры, из которых, по большому счёту, существовало вообще всё: и небо, и звёзды, и Развалины, и даже сам Чтец — рассказывали как-то о Великой войне между двумя звёздными цивилизациями. Чтец не знал, какая из этих звёздных цивилизаций победила, но точно знал, что он был одним из последних представителей той, что вошла в историю под именем  Вторая .

В общем-то, по состоянию Развалин, которые некогда были развитым мегаполисом, можно догадаться, что его собственная цивилизация явно не стала безоговорочным победителем. С другой стороны (и  Король об этом говорил), состояние их бывших противников оказалось ещё плачевнее. За рассказ о Вторых Король даровал Чтецу сразу три капсули с едой, поэтому информация по итогу была не такой уж и бесполезной.

А ещё Король, когда ещё не злился на Чтеца, показывал  Рычаг.  Рычаг был встроен прямо в трон, и книга Вселенной показала тогда Чтецу, что Рычаг «убил» много тысяч живых. Впрочем, кое-что  заставило его воспринять эту информацию с лёгким недоумением, ведь она совершенно не имела смысла. Тогда король на него и обиделся, и даже на Рычаг нажал, чтобы показать всю разрушительную силу своего трона. Чтец и на это никак не отреагировал, за что попал в немилость.

Немилость — вещь странная. Старый мастер Верт, едва не роняя отслаивающуюся челюсть, по-прежнему рассчитывался с ним самой что ни на есть чистой едой из капсуль. Только Король демонстративно не пускал его в свои покои «поговорить» — не такая уж и большая потеря, если разобраться.

Книга Вселенной показывала ему (и не один раз), что Король вообще-то не против прилюдно «простить» Чтеца и снова слушать его рассказы о походах в Развалины, но даже это не произвело на Чтеца никакого эффекта. Хотя тот же Риг готов был полжизни отдать за столь доверительное отношение с самим Королём — на этот бессмысленный факт Чтецу тоже было плевать.

Проиграв битву в гляделки, он встал со своего удобного места на вершине странного цилиндрического сооружения (Риг говорил, что раньше здесь хранилось странное и малопонятное э-лект-ри-чес-ство, заставляющее обычные стекляшки излучать свет, а механизмы двигаться) и спокойно спрыгнул вниз. Так, будто высота была не десять метров, а под цилиндрическим сооружением не располагались обломки чего-то старого и металлического… Вероятность погибнуть после такого вот падения переваливала за  80 % , но Риг знал, что в нескольких метрах к северу лежит нечто мягкое и пружинящее — именно туда он и попал.

Его окружали Развалины. Десятки тысяч почерневших от пожаров строений, полуразрушенных и едва сохраняющих прежнюю форму.

Шестипалый уже давно прошёл мимо Чтеца, даже не заметив его, что неудивительно: в тёплое время года такие существа обычно озабочены поиском сексуальных партнёрш и им нет дела до какого-то там пятидесятикилограммового куска мяса, спрятавшегося на высоте в десять метров. Вот зимой, да ещё и в самую голодуху шестипалый, быть может, даже попытался бы взгромоздиться на это странное цилиндрическое здание, некогда хранившее электричество… Хотя, даже в этом случае он вряд ли бы смог поймать Чтеца.

В Развалинах обитали и другие твари, зачастую довольно странные и опасные. Чтец не знал, как они здесь появились, были ли они мутировавшими потомками древних , заселявших некогда город, или же пришли из Леса… Ему, в общем-то, было всё равно, ведь кое-что сводило на нет любые разговоры и истории.

Кое-что рассказал ему Риг. Случилось это очень давно, но, как казалось Чтецу, именно после их разговора с Ригом он и стал Чтецом. Своего прошлого имени он не помнил, хотя мог попытаться найти ответ в книге Вселенной (впрочем, Чтец не имел ни малейшего желания этого делать).

Иронично, но одной особенно красивой ночью автономно работающая часть мозга подкинула ему совершенно ненужную информацию о его позапрошлой жизни. Кажется, тогда он был красивой смелой девушкой со звучным именем… Впрочем, он уже давно отбросил имя в дальний уголок памяти, где оно постепенно растворилось вместе с другими ненужными воспоминаниями. А ещё в позапрошлой жизни был Риг, но его тоже звали как-то иначе… Ригу об этом Чтец не рассказывал, потому что вскоре и сам забыл о всей этой истории о позапрошлой жизнью.

Но одно чувство он всё никак не мог выкинуть из памяти: позапрошлая жизнь была очень и очень давно, но вместе с тем и совсем недавно. Для Чтеца, привыкшего рефлекторно просчитывать мелькающие перед глазами столбцы чисел, мыслящего сухо и логически, это было крайне странно. Но кое-что сводило на нет даже эти переживания.

Единственным, что интересовало Чтеца, было небо.  Звёздное небо . Наверное, ради него он и жил, каждый момент просчитывая сотни шансов и вероятностей. Звёздное небо было тем немногим, о чём Чтец не знал НИЧЕГО. И это НИЧЕГО было единственным, что он действительно хотел познать. Но книга Вселенной попросту не показывала ему страницы со звёздным небом — вероятно, в этом и крылась его незримая притягательность. Чтец даже не до конца представлял, существует ли это звёздное небо и всё то, что на нём находится, на самом деле. Или это просто чёрный картон с золотистыми вкраплениями звёзд, десятком взрывающихся метеоров и, конечно же, двумя лунами, которые в очередной раз выиграли у него в гляделки.

Обычно он смотрел на небо из своего небольшого домика на крыше многоэтажки. Домик был надёжно скрыт от глаз любой твари, прохаживающейся по грязным улочкам выжженного атомом города. Почти так же надёжно он был скрыт и от летающих тварей. Шанс встретить летающую тварь в Развалинах был довольно низок: здесь не лучшие места для охоты. Таким образом, вероятности уравновешивались. Встретить хоть кого-нибудь из потенциально опасных существ в выбранном Чтецом районе составляла  30 % . Шанс того, что они смогут его обнаружить, —  5 % . Суммарная опасность не выходила за пределы  1,5 % . Вероятность того, что он эту опасность пропустит —  0,05 %  (погрешность вычисления, вообще-то Чтец не пропустил ещё ни одной твари).

Многоэтажка стояла на своём месте уже добрые несколько тысяч лет. Строили древние из каких-то совершенно нерушимых материалов, поэтому разрушиться она должна была никак не раньше следующего века. Да и то, если выводок таких вот шестипалых всё-таки попытается на неё забраться одной голодной зимней ночью. В общем, в своём доме Чтец мог не переживать, что нелепая случайность отвлечёт его от любимого занятия — смотреть на звёздное небо.

Но на этот раз он наблюдал за звёздами с резервной точки, расположенной по пути в Город мертвецов.

Город мертвецов

Город мертвецов находился в нескольких десятках километров от Развалин, что создавало определённый трудности с перемещением. Чтецу каждый раз приходилось долго выбирать один из нескольких возможных путей. Один из них был относительно коротким, но проходил через Лес, а наиболее безопасный делал приличный круг, отчего расстояние увеличивалось почти вдвое.

В Городе мертвецов жил Риг. Вообще, в Городе мертвецов много кто жил, на то он, собственно, и Город… Но главное, уж поверьте, — там жил Риг. Ещё в Городе мертвецов был Король. Король был умным, но совершенно не мог сдерживать эмоций. Король не очень любил Рига, обычного охранника, который лишь иногда удостаивался чести сторожить  Замок — высокое деревянное здание, действительно, отдалённо напоминающее средневековые замки Европы (хотя Чтец об этом и не подозревал). Возможно, Король не любил Рига из-за того, что подозревал об истинном положении вещей, а Риг к этому истинному положению вещей имел самое прямое отношение.

Обычно Риг дежурил на воротах, поэтому их со Чтецом встречи были, можно сказать, регулярными. Чтец появлялся на Тракте и приветственно махал Ригу, стоящему на воротах в компании двух едва передвигающихся «охранников». От таких «охранников» помощи никакой, они вообще редко покидали своё место и почти не разговаривали, поэтому фактически на страже ворот стоял один только Риг.

С другой стороны, никакой опасности для Города мертвецов на всей знакомой Ригу территории не имелось. Разве что особо здоровый мутант мог случайно забрести в здешние места, но они редко бывали настолько тупыми, чтобы успешно штурмовать укреплённые стены Города в одиночку. Те, что имели мозги и вполне могли организовать совместный набег, этого не делали по причине наличия у них этих самых мозгов: как-никак, а у горожан хватило бы сил дать отпор любой стае.

В связи с этим Риг откровенно скучал, но работу свою выполнял исправно. Встреча со Чтецом всегда была для него радостным событием, хотя Риг тоже знал кое-что , сводившее на нет любые радостные события в жизни (кроме, конечно, звёздного неба). У Чтеца это вызывало когнитивный диссонанс.

Чтец обыкновенно отвечал на просьбу Рига рассказать что-нибудь из того, что происходило по ту сторону городских стен. Что-то действительно интересное случалось крайне редко, поэтому Чтец, как правило, рассказывал то, что удавалось прочитать в книге Вселенной.

Широко раскрыв глаза, Риг изумлённо слушал истории, которые обрывались сразу, как только они подходили к домику старого мастера Верта. Чтец вываливал на стол какие-то бессмысленные части давно сгнивших механизмов, а старый мастер, поддерживая отваливающуюся челюсть, отсчитывал ему положенные три-четыре капсули с едой. Порой удавалось получить сразу пять капсуль, и в такие дни Риг был несчастен: пять капсуль значили, что Чтец не появится в Городе мертвецов ещё полторы недели, а то и все две (если случайно наткнётся на что-нибудь съестное по дороге к своей многоэтажке).

Риг много раз предлагал Чтецу поселиться в Городе. Через знакомого пажа, бойкого сына троюродной сестры Рига, удалось даже добиться согласия самого Короля (который всё ещё продолжал обижаться на Чтеца). Однако Чтец даже не стал слушать предложение. Покинуть свою многоэтажку, с которой открывался такой прекрасный вид на звёздное небо? На это Чтец не пошёл бы ни за что на свете. Он скорее перестанет посещать Город мертвецов вовсе, чем сменит место жительства.

В свободное от службы время Риг занимался… скажем так, чёрной магией . И он был довольно сильным магом, вот только с контролем своих сил имел большие проблемы. Ему всё никак не удавалось вызвать её . Вот уже несколько сотен лет, что вызывало у Рига постоянную депрессию.

На этот раз Риг был особенно грустен. Появившийся из полумрака Чтец даже не сразу смог привлечь его внимание.

— Опять не вышло? — спросил наконец Чтец, выходя к высоким деревянным воротам.

— Да, — ответил Риг, нисколько не удивляясь его появлению там, где полминуты назад ничего, кроме перекопанной земли и парочки ветвистых деревьев, не было вовсе.

Вообще, вероятность удачи в непростом деле Рига составляла всего  0,0001 % . Чтец просчитал это уже очень давно, но рассказывать Ригу не стал, тем более что и он сам обо всём догадывался.

Дело в том, что она была не в зоне доступа сил Рига.  Она , в общем-то, уже не была ею . Метаданные, закреплённые за конкретным существом, были заменены на совершенно другие метаданные, которые, конечно, тоже соответствовали этому существу, но только в его изменённом состоянии, в ином обличье. Поэтому даже в случае удачи в Городе мертвецов появилась бы не она  и даже не её  тень. В Городе мертвецов появилась бы тень тени. Слабый отголосок ещё более слабого отголоска!

Но Риг продолжал свой бессмысленный труд и тоже, если поразмыслить, был обречён на вечность.

И да, прошлая жизнь Чтеца, в которой он был красивой смелой безымянной девушкой, не имела ни малейшего отношения к ней … Вернее, определённое отношение всё же было. Вполне возможно, та, кем был Чтец, даже знала её,  но уж точно не была ею . В этом Чтец убедился, когда чуть ли не в единственный раз заглянул в книгу Вселенной целенаправленно: всё-таки они с Ригом были хорошими товарищами.

В Городе мертвецов было много жителей. Но среди этого множества не было её.  Этот факт мало интересовал Чтеца, но был критически важен для Рига.

В Городе мертвецов было много жителей. Некоторые, как те стражники на воротах или старый мастер Верт, едва могли самостоятельно передвигаться. Другие: Король, несколько друзей Рига, проводящих всё свободное время в пивнушке, тайный советник, лекарь, шут и ещё несколько существ — были развитыми личностями с нетривиальным характером и глубокими переживаниями. Чтецу (в то время, когда Король допускал его к личной аудиенции) даже казалось, что глава Города мертвецов обо всём догадывается, но боится правды, а потому держит Рига подальше от себя, на воротах вместе с двумя болванчиками…

Да, в Городе мертвецов было много жителей, но в конечном счёте всё это был Риг.

Конечно, глупо было бы предполагать, что кое-что никак не повлияло на Рига. Знание истины всегда тяжёлым грузом ложится на плечи познающего. Когда взгляд фокусируется на главном  и ты осознаёшь всю бессмысленность бытия, существует только три выхода (как говорили философы одной из бесчисленного множества вселенных): снова закрыть глаза, совершить самоубийство и провозгласить бунт против абсурдной реальности, который всё-таки не способен превозмочь этот абсурд. Риг и Чтец выбрали третий вариант, посвятив себя своего рода искусству… Но об как-нибудь позже.

Знал ли Риг о тайне Городе мертвецов? Безусловно. Но ради неё  знание это он спрятал где-то глубоко в памяти и хотя бы изредка, но всё же ощущал прилив пьянящего чувства надежды. В такие моменты Ригу казалось, что не всё ещё потеряно… Чтец подобное не испытывал с тех самых пор, когда узнал от Рига кое о чём . Он не ощущал надежды даже в те моменты, когда наблюдал за звёздным небом.

Трудно сказать, кто из них был более счастлив: Чтец, чья жизнь была полностью просчитана на пятнадцать минут вперёд, или Риг, не теряющий надежду и каждый раз обречённый ощущать страшное разочарование.

— Проводишь? — спросил Чтец, выходя на освещённое пространство перед воротами.

— Конечно!.. — Риг хотел было сказать «друг», но ни один из них не был до конца уверен, что это слово подходит для определения их взаимоотношений. Скорее, они были связанными душами , по злому року попавшими в этот странный и такой понятный мирок. Связанными не по своей воле, но и не против неё. Оба воспринимали это как данность.

Ворота открылись, и Чтец прошёл внутрь Города мертвецов, чтобы уже вечером выйти наружу и поспешить обратно к своей многоэтажке, меряя шагами широкий Тракт, зарастающий травой и кустами с сиреневыми ягодами.

НЕЧТО

Конечно, Чтец не мог предсказывать будущее. Если судьба и существовала, то для Чтеца она оставалась таинственной незнакомкой, скрывающейся между строчек книги Вселенной. Он лишь просчитывал вероятности и делал всё, чтобы его жизни ничего не угрожало. Обычно это ограничивалось простыми вещам: обойти опасное место, спрыгнуть с цилиндрического строения на мягкую подстилку, не есть фонящие ягоды, не рассказывать Ригу, что он никогда больше не встретит её. .. Для чего он всё это делал? Ответ очевиден и вместе с тем сложен — для того, чтобы смотреть на звёздное небо, то немногое, о чём Чтец не мог узнать ничего, и единственное, что его по-настоящему интересовало.

Порой ему казалось, что похожее небо он видел в той, позапрошлой жизни, одновременно и близкой, и далёкой. Тогда у красивой и смелой безымянной девушки не было времени смотреть на небо — и это было единственным, о чём Чтец жалел.

Насколько же невероятным было его удивление — эмоция, в общем-то, совершенно несвойственная Чтецу — когда одной прекрасной ночью, которая пристально глядела в его слезящиеся глаза своими белёсыми лунами, на этом волшебном звёздном небе появилось  НЕЧТО , наполненное таинственным доисторическим ужасом.

Это нечто вовсе не было одним из десятков метеоров, долетевшим-таки до поверхности земли. Точно так же нечто не являлось луной, хотя и замерло на небе, как и один из спутников странного и вместе с тем понятного мирка.

Это нечто было тёмным, оно вращалось вокруг своей оси и явно изучало Развалины. Нечто было летающей тарелкой  — именно это непонятное словосочетание вдруг пришло в голову Чтеца, когда он просмотрел пробегающий перед глазами ряд чисел и символов.

И это нечто явно представляло опасность, ведь появилось оно из совершенно незнакомого звёздного неба. Нечто попросту не было учтено при расчёте вероятностей на ближайшие десять-пятнадцать минут… И это пугало больше всего.

Глава 11. Поток Вечности

Ронин нервно мерил шагами небольшой отсек Уолк-Дэ, сам Уолк постукивал по прикроватному столику мотив недавнего хита, погремевшего на весь Город… Всё вместе: звук шагов человека и стук октопуса — несколько успокаивало мои расшатавшиеся за последние несколько суток нервы.

С момента покушения на Уолка прошло два дня, два довольно тяжёлых дня, за которые многое изменилось… Ива беременна. Теперь на мне лежала ответственность не только за себя самого и косвенно за фракцию серых, но и за жизнь любимой девушки и будущего ребёнка. Рисковать в таких условиях — решение крайне неразумное, и тем более неразумным решением было идти против самого господина Шол де-Мой, могущественного серого кардинала цивилизации осьминогов. Кто знает, возможно, в случае неудачи нашего заговора Шол де-Мой лично перевешает всех его участников?.. Октопус, судя по слухам, был большим любителем всевозможных извращений и жестокостей.

Вот только теперь менять планы поздно. Я подписался на это сомнительное предприятие и должен был выполнить свою часть сделки. До этого летающую тарелку я покинуть никак не смогу, да и подставлять друзей тоже не хочется.

Во-вторых, Лавальк упорно молчал о подробностях покушения, повторяя осточертевшее «На этот г`аз вы взяли не того» и дёргаясь в наркотической ломке. Вероятно, именно состоянием эйфории и объяснялось молчаливое поведение октопуса во время поимки. Он попросту не понимал, что происходит. Теперь же Лавальку явно требовалась новая доза, но оператор не просил даже её, стоически принимая синтезированную пищу и воду. Под конец вторых суток ему стало лучше, и оператор забылся крепким сном.

— Надеюсь, теперь-то удастся его разговорить, — заметил Паук, который часом ранее провёл осмотр подозреваемого. — Эффект от наркотиков прошёл. Думаю, и память не подкачает: Лавальк не сильно увлекался эйфорией…

— …Предпочитая её продавать, — закончил за хирурга Зелёный.

Паук только плечами пожал, мол, этого уже не знаю, и сел на одно из кресел, которые заговорщики перенесли из соседних отсеков.

Нервное напряжение нарастало. Прошли несколько бессонных ночей, и мы прятали друг от друга покрасневшие глаза: никому не хотелось лишний раз нервировать товарищей зевотой и нездоровым видом. Работали много. Под конец недели планировалось выпустить первую серию реалити, которую задержали по не вполне ясным причинам (вероятно, политическим). Кторвик целыми часами сидел у радиоэлектронной связи, ругаясь с начальством и телевизионщиками, нарушившими договор. Его громкий голос, долетавший порой из капитанской будки, лишь накручивал и без того стрессовую ситуацию.

— Но если всё же Лавальк действовал не один? — в очередной раз задал риторический вопрос Ронин.

Ему никто не ответил, только Крысолов вдруг хохотнул, улыбаясь своим мыслям.

— Ты чего? — обиженно спросил Ронин, останавливаясь посреди комнаты и кутаясь в искусственную шкуру, подаренную ему одним из фанатов, прорвавшимся-таки через заграждение Храма.

— А я вот что думаю, ребятки: нас специально психологически ломают, чтобы в один прекрасный момент разом, — Крысолов громко хлопнул в ладоши, — прихлопнуть. Пока мы тут сидим и палимся, команда уже разбирает лазерные пистолеты и готовится расстреливать «хороших парней» прямо вот в этом самом отсеке.

— Что предлагаешь? — поинтересовался Уолк-Дэ, потирая живот и приподнимаясь над койкой. Его выздоровление заняло несколько больше времени, чем мы планировали: крови репортёр потерял достаточно и на время выбыл из активной деятельности. Планирование операции легло теперь на Кторвика, а Уолк лишь выполнял роль ведущего, через силу улыбаясь на камеру.

— Предлагаю разбрестись по своим отсекам и лишний раз не высовываться, а ещё лучше поспать, — авторитетно заметил демон. — Не будем подавать виду, что о чём-то подозреваем, тогда до спуска на планету Вторых никто нам ничего не сделает. Потенциальные противники и так немного обос… в общем, ошиблись во время неудачного покушения. Но когда на горизонте замаячит Ладья, там уже будет не до шуток… Правильно говорю, Чёрный? Ты хоть улыбнись, всё-таки будущий папаша!

Я лишь отмахнулся, мол, мне сейчас и так проблем хватает, чтобы ещё и на твои приколы отвечать. Новость о беременности Ивы засекла одна из камер в столовой, когда мы с девушкой тихо обедали в сторонке от остальных. Никто: ни Кторвик, ни Уолк-Дэ, ни Дмитр, ни капитан с помощниками — в общем, никто из имеющих доступ к записям сплетника не выдал… несмотря на мои угрозы расплавить мозг им всем.

Наверное, октопусы и сами не знали имя сплетница. Или выдали секрет случайно. В любом случае, осьминоги не имели желания погибнуть на дуэли с менталистом и были достаточно умны, чтобы понять, что всех я убивать точно не стану.

Теперь после очередной шутки Крысолова я всерьёз задумался над тем, что октопусы молчали, а сплетню разнёс демон, залезший кому-то из них в мозги… Бред, конечно, но в каждом бреде, как говорится, есть лишь доля бреда.

— Вот и Чёрный согласен, — хохотнул Крысолов. — Уолк, вам с Кторвиком удалось поговорить с командой? Точнее, нашими потенциальными союзниками?

— В процессе… А что такое?

— Да мне что-то капитан наш не нравится, — нахмурился демон. — Ещё с того момента, как он «типа» записи с камер не смог посмотреть… Вам не кажется это странным? Ведь для взлома камер нужно было пробраться в капитанскую рубку, а как Лавальк это смог провернуть без ведома капитана, который там находится почти всегда?

— Физическое присутствие вовсе необязательно для взлома… — заметил Рент-а-Ил, снова что-то изучающий у себя на планшете в углу отсека. — Да и капитан находится там только в рабочее время, спит, обедает и, извиняюсь, ходит в туалет он в других местах.

— В любом случае подозрительный тип, — парировал демон.

С Крысоловом сложно не согласиться. От уже довольно пожилого октопуса с непростой судьбой и наивно блестящими глазами действительно можно было ожидать всё, что угодно, даже руководство группой господина Шол де-Мой, пытающейся саботировать действия заговорщиков, то есть нас.

Как будто в подтверждение этой мысли, в дверь постучали.

— Да, да? — отозвался Уолк. — Войдите.

Автоматическая дверь отъехала в строну, и на пороге оказался никто иной как капитан. Окинув переполненный отсек своими слезливыми маленькими глазками голубого цвета, он присвистнул и провоговил:

— Вай, а что это вы здесь все сидите? — обычное страдальческое выражение на морщинистом лице сменилось вопросительным. — Обед уже начался, я только оттуда. Сегодня отменные булки с повидлом! Отдаю дань уважения нашему коку.

— Ой, точно! — с неподдельным удивлением проговорил Уолк, глядя на часы. — Да мы тут с ребятами… эм, обсуждали некоторые моменты по съёмке и как-то засиделись…. В общем, сейчас будем.

— Завтра-послезавтра (всё зависит от загаженности звёздной системы) пребываем на планету Вторых. Вот там, уверен, будет что поснимать!.. И ещё, — добавил капитан, уже готовясь закрыть дверь. — Вы не видели Кторвика?

— Он опять с телевизионщиками по связи ругается в вашей будке, — махнул рукой Зелёный. — А что такое?

— Лавальк этот ваш только что очнулся и говорит, мол, всё Кторвику расскажет, как окончательно отойдёт… Но, думаю, уже завтра: больно уж перегрузился октопус, да ещё и наркотики эти… тьфу, гадость! Ладно, до скорого, мне ещё проверить сцепочный механизм надо: в последнее время что-то скрипит во втором техническом отсеке.

Дверь закрылась, и Крысолов прошептал:

— Видите, нас уже почти рассекретили! А я вам сразу сказал, что мне капитан этот не нравится… Ладно, пошли в столовую, а то у меня уже живот урчит.

День прошёл так же, как и начался: в беготне и полной неясности относительно разворачивающихся на летающей тарелке событий. Лавальк действительно начал отходить от «чёрной тучи», разросшейся в мозгах, и выразил желание поговорить с Кторвиком, своим старым другом.

Все мы надеялись на то, что разговор этот будет по существу: с явками и паролями. В идеале Лавальк должен был сдать всю группу господина Шол де-Мой и попытаться вымолить для себя прощение. Но это только в идеале.

Уже вечером, лёжа на кровати и обнимая уснувшую Иву, я поймал себя на мысли, что не могу заставить себя закрыть глаза. В голову лезло бесчисленное множество мыслей о Хароне, Ладье, заговоре, будущем ребёнке и наших перспективах в этом мире… Плюнув, я осторожно встал с кровати и вышел из отсека, чтобы немного освежить голову.

На входе, как обычно, сидел Крыс. Пет развалился на мягкой подстилке и тихо похрапывал, переваривая плотный ужин. Тем не менее он смог услышать даже мои тихие шаги и, открыв глаза, внимательно посмотрел на проходящего через его территорию человека. Увидев, что идёт хозяин, Крыс снова закрыл глаза, и уже через полминуты послышался его мирный храп.

Ходить по пустым коридорам затерянной в космическом пространстве летающей тарелки — непередаваемое удовольствие. Несколько минут я просто гулял, затем встал перед иллюминатором, за которым виднелась медленно, но верно приближающаяся к нам яркая точка — звёздная система, в пределах которой и находился мир Вторых. Разобрать саму планету с такого расстояния было невозможно, но уже завтра, ближе к вечеру, мы сможет это сделать без особых трудностей и технических ухищрений.

Что же мы встретим там, на островке суши в бескрайнем океане космоса?.. Одно ясно точно — именно на планете Вторых я найду ответы на большинство вопросов.

Несмотря на ночной час, я был не одинок в своём бодрствовании. Когда слух привык к тишине, из соседнего отсека до меня начали долетать обрывки пьяного разговора. Я подошёл к металлической двери и прислушался: с противоположной стороны располагался отсек Кторвика, в котором, помимо главного автора Культа, был и его старший брат, Рент-а-Ил: его неспешное бормотание изредка пробивалось сквозь громкую речь хозяина отсека.

Внезапно я понял, что приблизился к двери слишком близко… Но было поздно: автоматическая панель оказалась незапертой и послушно отъехала в сторону, открывая передо мной странную картину.

Кторвик сидел за металлическим столом, на котором лежали несколько булок с повидлом и стояли пять литровых бутылок портвейна: две пустые и три полные. Помимо привычных для Главного автора Культа портвейна и булок, на столе лежали также и небольшие сиреневые таблетки — шипучка Рент-а-Ила. Сам Рент-а-Ил, закидывая в пасть очередную порцию нейростимуляторов, что-то старательно чертил мелом на чёрной доске. Мел и доска — довольно странный выбор в пост-информационную эпоху, однако они обладали значительным преимуществом — невозможность взлома. Вероятно, информация была секретной, поэтому учёный решил перестраховаться. Хотя, взламывать электронные доски — всё равно, что искать иголку в стоге сена в поисках чего-то действительно интересного…

— О!.. — отозвался Кторвик, который, кстати, был ещё плюс-минус трезв. — Чёрный! Давай, заходи к нам.

Я немного помедлил: как-никак на утро придётся объясняться с Ивой, с чего это я вдруг вместо того, чтобы остаться с ней в столь трудное для нас время, пошёл пить с октопусами, через год-два имеющими все шансы превратиться в натуральных алкоголиков…

С другой стороны, неожиданная встреча с пьяными братьями имела все шансы закончиться раскрытием тайны, которую так усердно силился скрыть от меня Кторвик во время интервью. Теперь он в куда более благоприятном состоянии для общения на подобные темы, а Рент-а-Ил был готов раскрыть все карты и в прошлый раз.

— Третье око? — прошептал я, косясь на октопусов, которые, кажется, не расслышали мою команду.

Кторвик и Рент-а-Ил тут же окрасились в ярко-красный — признак высокого интеллектуального развития, что обрекало на провал любые попытки ментального воздействия на братьев. Во всяком случае, скрытые от них самих. Но мне удалось выяснить эмоции: Кторвик был расслаблен и весел, то же касалось и Рент-а-Ила.

Лучшего момент может не представиться.

— Ну, если вы только настаиваете… — улыбнулся я, входя в отсек главного автора.

— Рент-а-Ил, от ваших нейростимуляторов у меня опять будет болеть голова! — я пытался отбиться от пьяного учёного. — Да ещё и с портвейном… Это же гремучая смесь!

— Я вам как учёный говорю… ик…. всё у вас будет нормально. В конце концов разве не знаете, что у нас считается неприличным, когда гость отказывается от пищи хозяев! Ахах…

Нейростримуляторы и портвейн — та ещё пища, конечно… Впрочем, раз того требует дело, я готов.

Шипучка Рент-а-Ила уже привычно ударило в голову, создавая ни с чем не сравнимое чувство ментального подъёма. Сознание на какое-то время прояснилось, но я знал, что чувство это обманчиво: вскоре алкоголь «догонит» нейростимуляторы, и я попаду в причудливый мир, сотканный из синтетических препаратов и невообразимым образом связанный с реальностью.

Когда я приобрёл необходимую для разговора степерь алкогольного опьянения, картинка, посылаемая в мозг, буквально заискрилась радужными разводами и, кажется, чуть заметно задрожала.

Меня окликнул Кторвик:

— Ну как? Пробирает, согласись! — главный автор Культа передал кусок булки с повидлом. — Особый рецепт портвейна, освящённого перед статуей легендарного Абрахрама Кла-Кро! Ну и препараты моего братца, конечно, куда без них? Я вот тоже попробовал впервые за долгое время… И знаешь? Зря отказывался раньше. Напряжение и злость как рукой сняло…

— Это всё из-за… ик… из-за… — потирая ожог на лице, Рент-а-Ил на мгновение оторвался от доски и перечислил какие-то незнакомые вещества, вкупе дающие описанный выше эффект.

— И вот, эм… теперь мой прочищенный мозг говорит, — Кторвик налил нам ещё по фужеру, — говорит, что наша ссора с Рент-а-Илом просто нелепа. Вина, конечно, по большей части лежит на мне. Хм… Но вся эта ситуация с Зелёным, Лавальком… В общем, я понял, что за своих октопусов надо держаться, тем более за брата. Мы ведь, Рент, вот так с самого дня смерти…

— Да… ик… смерти матери не собирались, — закончил фразу Рент-а-Ил, опустошая собственный фужер. — Прекрасный портвейн, между прочим. Больше в Городе такого точно нигде не найдёте!

— Во время реконструкции района инженеры… ошиблись, и старое здание упало как раз на наш дом. Рент-а-Ил спасся под завалами, а вот мама… мама… — на глазах Кторвика показались слёзы.

— Мама погибла, — закончил посерьёзневший Рент-а-Ил. — Кторвик никак не мог простить, что я выжил, а она нет.

Неловкая пауза оборвалась объятиями братьев. Пьяный Кторвик, с трудом сдерживая слёзы, так сильно сжал Рент-а-Ила, что тот захрипел, пытаясь высвободиться. Я предупредительно отвернулся и сделал вид, что интересуюсь узором на своём фужере: нечего лезть в семейные отношения.

Кажется, противоречия между братьями наконец-то разрешились, чему я как невольный участник разговора был рад: и с точки зрения человеческих чувств, и с прагматической точки зрения, так как примирение настроило Кторвика на миролюбивый лад.

— А что вы рисовали? — как бы невзначай спросил я у Рент-а-Ила, указывая на доску, на которой учёный изобразил нечто, похожее на закручивающуюся спираль ракушки.

Рент-а-Ил молча подал мне ещё нейростимуляторов, бросил несколько таблеток себе в пасть и вопросительно посмотрел на брата. Кторвик оценивающе взглянул на гостя и коротко кивнул, тоже принимая дополнительную дозу.

В глазах Рент-а-Ила зажёгся мистический огонёк… или это в дело пошли новые глюки от шипучки? В отсеке будто потемнело, а пространство вокруг начало расширяться, силясь охватить весь космос, с миллиардами звёзд, бьющихся в агонии за бортом летающей тарелки. Возможно (и скорее всего) всё это только казалось, однако в какой-то момент видение стало настолько реальным, что я, ей-богу, испугался, вцепившись руками в собственное кресло. А Рент-а-Ил, как будто зная о происходящих в сознании метаморфозах, нагнетал обстановку. Его умиротворённый голос стал более низким, говорил учёный нараспев:

— Что ты знаешь о нашей жизни, Чёрный?..

Я с удивлением обнаружил, что отсек полностью погрузился во мрак, в котором виделись лишь яркие очертания доски с намалёванной мелом спиралью и братья… Рент-а-Ил продолжал заштриховывать чёрное пространство, а Кторвик медленно опустошал фужер (причём всё медленнее, рискуя вовсе замереть на месте). Доска со спиралью вдруг покачнулась и начала приближаться, стремительно сокращая пространство до моего кресла.

Вскоре очертания Кторвика помутнели, а Рент-а-Ил и вовсе исчез. Остался только его голос, неторопливый и оттого гораздо более страшный. В моей голове промелькнула запоздалая мысль: «Что бы я ещё раз перебрал с этой долбанной шипучкой!..», но мысль была прервана возгласом Рент-а-Ила:

— Ахах! Так что ты знаешь о нашей жизни, Чёрный?

Странный разговор как будто не завязывался. Очевидно, требовалось ответить, хотя отвечать этому таинственному голосу совершенно не хотелось…

— П…посредством неизвестного механизма моя фракция попала в странный мир с Системой. Мы смогли выжить, собрали Ключ и вышли из Игры в реальность, где уже находились октопусы…

— Всё верно. Кроме одного момента: ВЫ НЕ ВЫХОДИЛИ ИЗ ИГРЫ.

Спираль, начерченная дрожащей пьяной рукой, застыла прямо перед глазами. Настолько близко, что я смог разглядеть следы от сколовшегося мела. Она походила на ракушку какого-то двухмерного существа, но на деле изображала ни что иное, как реку Вечности или же Поток энергии, если следовать терминологии из «Книги Солнца».

— Поток, — продолжал голос, находящийся где-то вне разрастающейся вокруг меня реальности (теперь я даже не был уверен, что он принадлежит Рент-а-Илу; возможно, передо мной видение, и я разговариваю с… в общем, точно не с учёным). — Поток закручивается в спираль. Но это лишь завихрение реки Вечности, ловушка для глупцов, повершивших, что им удастся совладать с бешеным течением. Думаешь, вы вышли из Игры? Нет, вы просто переместились дальше по завихрению, как три тысячи лет назад это сделали октопусы. Знают об этом единицы, и знание это страшно. Октопусы готовы смириться со всеми жестокостями Города лишь потому, что уверены — лучше этого нет ничего… ВНЕ этого нет ничего, Город — это и есть реальность, а Игра — трудности, боль и смерть — и в этом их старательно убеждает Культ вместе со своим реалити-шоу.

Но в конечном счёте трудности, боль и смерть — это и про Город тоже. Это и про жизнь октопусов тоже. Каждый из них — сущность, перемещающаяся по спирали через четыре этапа становления: от центра завихрения, первичного буольона, к следующему слою — суше. Затем идёт цивилизация, а затем (но лишь для «избранных») — выход в «реальность». Но это «реальность» ничуть не реальнее самой Игры. И после этой «реальности», наполненной болью и переживаниями, октопусов ждёт смерть. Так заканчивается Великое завихрение в реке Вечности — на деле лишь небольшой водоворот у особенно резкого поворота основного русла — душа продолжает свой путь во Мрак, к Смерти. И если в «Игре» у души есть шанс задержаться на неопределённое время, то из «реальности» выход только один — вперёд, во тьму.

Не каждый, кто узнал истину, может принять её сразу. Для октопуса правда означает полное разрушение фундамента, на котором держался до этого весь его мир. Город, казавшийся не самым плохим местом (особенно в сравнении с Игрой), оказывается наполненным серостью и болью. Всё, что остаётся у октопуса — его жизнь, которую он проводит с такими же обречёнными, как и он, а по большей части — за бессмысленными занятиями. Культ, представлявшийся лучом света в царстве алчности и лицемерия, оказывается репрессивной организацией, внушающей своим прихожанам лживую веру в священных предков, которые вовсе и не спасали их цивилизацию, а лишь сумели обеспечить ей особенно извращённые страдания — страдания в неведении и одновременно без надежды на спасение.

Очищенный взгляд октопуса видит, что он, в сущности, ничем не отличается от героев реалити-шоу. Просто их жизнь, пусть и жизнь короткая, наполнена впечатлениями и свершениями. Они могут сделать себя сами (буквально), а жители Города, простые октопусы, лишены даже этой радости. Они никак не могут повлиять на реальность. Они не способны творить магию, они не могут взять в руки дубинку и дать по морде своему врагу, потому что враг незрим и нереален. Враг — это сама система, само общество, сам Город, сами октопусы. Сама Игра.

Октопус не может уйти в лес, спасаясь от железной хватки Стального гиганта, он не может стать демоном и кружить в завихрении реки Вечности сколь угодно жизней, раз в двести лет забывая о прошлом и вновь обретая самость, то есть фактически рождаясь заново.

Наиболее сильные маги могут насладиться всей сладостью прямого бессмертия, в действительности перерождаясь — и таким магом может стать каждый игрок. В теории… А октопусы? Их удел — смотреть на чудеса сквозь экран телевизоров с частичным погружением и чувствовать лишь отдалённое касание вечной жизни, которой они лишены от рождения. Бесповоротно. Свернуть в обратную сторону невозможно. Разворот всей реки Вечности, пусть и в отдельно заданном промежутке, обычным сущностям не под силу. Ещё ни у кого не получалось пройти этапы в обратном порядке: «реальность» — цивилизация — стая — первичный бульон…

— …Хотя, кто знает, — это уже определённо был Рент-а-Ил: его неторопливую сбивчивую речь я не спутаю ни с чем другим, — несколько веков назад один метафизик понял, как создавать астральное тело и посылать его в Игру — так появились первые операторы. Вот только истинной целью метафизика было познание реальности и поиск дороги назад, а его разработки стали использовать в коммерческих целях, загаживая сознание обычных октопусов через телевизоры… В общем-то, обычная практика для Города.

Меня, кажется, начало отпускать после смеси нейростимуляторов и портвейна, освящённого перед изваянием самого Абрахрама Кла-Кро…

Заметка: миксовать эти два адских продукта нельзя ни при каких условиях, если, конечно, вы не ставите себе целью раствориться в реальности, рискуя потерять собственное я в мрачных лабиринтах цифровой Вселенной.

— И Зелёный?..

— Да, — ответил Кторвик, икая. — Зелёный, как и мы с Рент-а-Илом, познал истину и не смог перенести парадигмальный поворот… Но ничего. Я когда-то был точно таким же и тоже узнал правду от деда Зелёного. Помню, ужасно на него злился… Но вырос и понял, что всё это было для моего же блага: юному существу не хватает жизненной мудрости для того, чтобы свыкнуться с жестокостью окружающего мира. Зелёный, вероятно, узнал о завихрении реки Вечности из записок своего умершего деда. И сделал он это, прямо скажем, рановато. Я бы на месте своего учителя и босса не стал завещать внуку столь шокирующие знания… С другой стороны, Зелёный парень умный. Когда-нибудь вырастит, поймёт меня и простит.

— А есть ли способ выйти в настоящий мир? Разорвать створку ракушки, выплыть из завихрения? — выпалил я вертевшийся на языке вопрос.

— Конечно… ик… — кашлянул в кулак Рент-а-Ил. — Возможно, строго между нами говоря, вообще всё что угодно.

— И как это сделать?..

— Смотри сюда, — подозвал Кторвик, освобождая стол от пустых бутылок и доставая из прикроватного столика планшет странной модели. Проследив за моим удивлённым взглядом, он пояснил: — Дополнительные уровни защиты: попросту не подключается к сети. Взломать почти нереально… почти. Здесь у меня единственный электронный экземпляр «Книги Солнца» — редчайшего и ценнейшего документа нашей цивилизации, написанного сыном самого Абрахрама Кла-Кро! Без преувеличений!! Настолько ценный экземпляр, что этот электронный снимок я делал… кхм… не совсем легально. Дело в том, что далеко не всю информацию из книги стоит знать обычным октопусам.

Внутри у меня всё похолодело: с чем-чем, а с «Книгой Солнца» я был знаком очень близко… И знакомство это чуть не закончилось для нас с Белым крайне плачевно.

— Читай! — сказал Кторвик, тыкая пальцем в одну из страниц.

Я с ужасом понял, что уже знаю, о каком отрывке идёт речь.

«Договориться с высшими светлыми магами было непросто. Священным предкам (моему отцу легендарному Абрахраму Кла-Кро и его товарищам-охотникам на души) пришлось принести в жертву пятнадцать игроков фракции еловых.

Но оно того стоило. Из разговора со свихнувшимся стариком по имени Жрец, на которого их навели два молодых мага, удалось выяснить, что Харон — высшая ипостась Стального гиганта, дающая право выхода из Игры. Уговор был таким: Стальной расчищает Город у моря, за что получает свободу и специализацию Харон, при помощи которой выходит ВОВНЕ. Таким образом Жрец хотел избавиться от потенциального противника.

Выход ВОВНЕ должен произойти после того, как Харон завладеет Ладьёй. Ладья — мощнейший артефакт, через который течёт Поток энергии. Ладья неразрушима, неизменима и недвижима с той точки зрения, что всегда остаётся в конкретном месте ВНЕ Игры. Тем самым подчёркивается значимость Ладьи для всего игрового мира.

Даже если кто-либо сдвинет Ладью с места, положение в пространстве изменит вся цифровая Вселенная, но только не сам артефакт. То есть сдвинется Игра вокруг Ладьи, а не сама Ладья. Поэтому говорит о том, что Харон «завладеет» Ладьёй, не совсем верно. Ему просто выпадет честь воспользоваться одной из активных функций артефакта — прорезать дыру в Потоке энергии и выскользнуть наружу. Местонахождение Ладьи неизвестно, но предполагается, что находится она у Вторых. Ну, или Вторые находятся у Ладьи.

Что находится ВОВНЕ, Жрец не знал. По словам охотников на души, лично присутствующих при разговоре моего отца Абрахрама Кла-Кро и Жреца, старый маг хотел новых жертв, но отец проявил стойкость и отказал могущественному магу, зная, что он выдал всю известную информацию.

Из общения с Архонтом, которому пришлось заплатить вдвое больше душ, стало понятно, что Стальной теперь подчиняется именно ему. Узнать о причинах смены хозяина Абрахрам Кла-Кро не смог, однако стало ясно, что воспользоваться специализацией Харон Стальной гигант сможет только после освобождения, а освобождать его никто не планирует: сил Архонта достаточно для того, чтобы контролировать существо неопределённый срок. Договор со Жрецом Система признала недействительным. Почему? Вероятно, по той же причине, по которой Жрец оказался в изгнании.

На вопрос о том, может ли кто-то из обычных игроков стать Хароном, Архонт не ответил. Также он отказался отвечать на вопрос о механизме принятия Харона, сказав, что это сфера деятельности тёмных сил, в которую он как лидер Света соваться не намерен».

— Ну, как?! — в глазах Кторвика отобразилось возбуждение. — Впечатляет, да? Там дальше про местонахождение цивилизации Вторых написано, но очень туманно и неясно… Для нас, в общем-то, эта информация большой ценности теперь не представляет.

— И что же выходит? Выйти наружу может только Стальной?

— Нет, — улыбка на лице Кторвика стала ещё шире. — Не Стальной, а Харон!!

В очередной раз мне стало не по себе.

— Есть, правда, одна загвоздка… — вступил в разговор Рент-а-Ил, снова потирая ожог. — Мы понятия не имеем, что такое специализация Харон и как ею завладеть.

Взгляд Кторвика на мгновение прояснился, и он, хитро прищурившись, спросил меня:

— Не имеем же?.. Да, Чёрный?

Стараясь никак не реагировать на этот чистейшей воды намёк, я выдержал тяжёлый взгляд главного автора Культа и ответил:

— Не имеем, Кторвик… — в голове пронеслось: «Надо сменить тему!», и я спросил: — Кстати, можете рассказать об Абрахраме Кла-Кро? Слышу о нём часто, а так и не поинтересовался… Стыдно, как-никак центральная фигура в религии Культа. Это же дальний предок Зелёного?

Кторвик молча раскупорил две последние бутылки портвейна и наполнил фужеры, а Рент-а-Ил с неподдельной радостью высыпал из своей сумки остатки нейростимуляторов.

— Рассказ будет долгим, — пояснил главный автор Культа.

Абрахрам Кла-Кро

Три тысячи двести лет назад одна развитая фракция готовилась к выходу из Игры. Жестоко расправившись со своими соперниками, она получила право считаться лучшей и желала в полной мере воспользоваться этим правом.

В те времена светлые маги ещё не потеряли своего лица, и Стальной гигант использовался лишь в самых крайних случаях, когда игроки решали примкнуть к тёмным силам или усомниться в величии Света. Но в нашей фракции было достаточно умных октопусов, чтобы понять: идти против Архонта далеко не самое лучшее решение. Скорее, худшее…

Белых магов задабривали подношениями и богатыми жертвами, не жалея жизней своих бывших собратьев. Священные предки знали: выжить может лишь одна фракция и этой единственной фракцией должны стать они.

И только Абрахрам Кла-Кро усомнился в Свете. Он подозревал, что доверять Архонту не стоит, но до поры до времени молчал о своих догадках.

Абрахрам был третьим магом во фракции, тем не менее именно ему выпала честь помогать главному магу при проведении обрядов поклонения в Пустынной башне. Несколько дней шла служба на крыше здания, после чего маги перешли на нижние этажи, попеременно поклоняясь частям света, а в особенности Востоку, откуда каждое утро поднимался жаркий солнечный диск. Так они поднимались до тринадцатого этажа, терпя все погодные невзгоды и даже опасности: от страшного мороза до пираний в экваториальном биоме.

Кроме поклонений, маги потребовали новых жертв. Много жертв. Для этого октопусы обезглавили половину фракции еловых — их тела перетащили через пустыню и бросили на третьем этаже, превратившимся в настоящий склеп. Но чего только не сделаешь ради собственного спасения?

Две обезьяньи головы — узники башни — безмолвно наблюдали за проходящими обрядами. Им Абрахрам Кла-Кро тоже не доверял. Особенно улыбчивому Лорису. Однако главный маг фракции, которому и прислуживал наш легендарный герой, не послушал советов помощника. И на то, стоит признать, были свои причины: Лорис и Аслан рассказывали порой крайне полезные вещи. В частности, они поведали об одном ритуале, за который и попали в свою личную тюрьму и который, по слухам, начал практиковать сам Архонт.

Хмурая голова рассказывала: «Ритуал этот связан с «союзными» Свету фракциями, решившими воспользоваться Небесами, а затем просто исчезнувшими…» — здесь Аслан замолчал и наотрез отказался поведать о подробностях. А улыбчивый Лорис хитро подмигнув, мол, о подобном говорят лишь шёпотом, подозвал главного мага поближе…Как только главный маг фракции подошёл к Лорису, голова набросилась на игрока и захватила его разум.

К сожалению, спасти главного мага Абрахраму Кла-Кро не удалось. Он догнал зомбированного товарища уже в пустыне: тот в изнеможении полз к порталу в Оазисе, чтобы преодолеть незримое притяжение башни. Тело пузырилось волдырями, а конечности главного мага были стёрты в кровь. На свежее липкое мясо клеился песок, делая боль просто невыносимой. Тем не менее до Оазиса оставалось не так и далеко, и Лорис вполне мог доползти… Дальше, уже в нашем мире, со множеством потенциальных носителей, он бы точно не пропал, постепенно восстанавливая силы и готовя план мести. Может, ему бы даже удалось освободить вторую голову — Аслана.

— Абрахраму нужно было просто вырвать кинжал! — не выдержал я, прерывая рассказ братьев.

— В то далёкое время, — пояснил Кторвик заплетающимся языком, — для оживления голов кин… кхм, кинжал ещё не требовался. Аслан не разочаровался в жизни, а Лорис мог бодрствовать годами, если не десятилетиями… Конечно, с момента их эпохальной попытки бегства, когда выращенный клон их… кхм, оригинального тела утонул в Оазисе, сил у обезьяньих голов поубавалось, но для обычного игрока они оставались глыбами в мире магии.

Итак, вырвать оживляющий кинжал из обезьяньей головы Абрахрам не мог по причине отсутствия этого кинжала. Нанести урон Лорису он тоже не был способен: пусть с заблокированными навыками, но Лорис оставался половиной одного из древнейших светлых магов во всей Игре с просто зашкаливающим уровнем, тогда как Абрахрам — лишь третьим магом в своей фракции. Но и убить октопуса при помощи своей магии Лорис не мог: таковы условия заточения.

Лорис лишь посмеивался над жалкими попытками Абрахрама помешать его планам и планомерно полз вперёд, совершенно не заботясь о физическом состоянии своего носителя, который к тому времени более напоминал обожжённый труп. Что и говорить! Абрахрам и сам едва передвигался, мучаясь от жажды и ожогов… Используя магические способности носителя, Лорису удалось преодолеть значительное расстояние по барханам. От Пустынной башни их отделяли километры раскалённого песка! В общем, минутное промедление могло стоить жизни и самому Абрахраму Кла-Кро. И тогда наш герой решился на рискованный шаг: взломать разум Лориса. Хотя бы для того, чтобы прекратить страдания главного мага фракции, своего старшего товарища… и, быть может, забрать некоторые из способностей твари.

На удивление, сделать это удалось без особых проблем. Лорис явно не ожидал, что молодой маг окажется сильным менталистом, а потому не успел среагировать на его атаку, напрягая все силы для контроля над умирающим носителем.

Главный маг погиб с улыбкой на лице от выверенного удара Абрахрама Кла-Кро, а Лорис начал очередной мучительно долгий путь назад, будучи неспособным преодолеть магнетизм Пустынной башни, ставшей для него настоящей тюрьмой.

Итак, Абрахрам потерял друга, однако успел заполучить у Лориса один крайне интересный древний навык… Но об этом позже.

— Мы это к чему… ик…. всё рассказали, — ухмыльнулся Рент-а-Ил, раздавая нам остатки нейростимуляторов и отчаянно потирая ожог на лице. — Ты должен понимать логику дальнейшего повествования. Абрахрам Кла-Кро похоронил товарища и самостоятельно завершил многодневный ритуал в Пустынной башне. Распрощавшись с… ик… Асланом, он отправился к светлым магам. Дальше произошли те события, о которых ты прочитал в отрывке из «Книги Солнца»: Абрахрам постепенно налаживал отношения со Светом, приносил жертвы и узнавал о тайных механиках Игры.

И вот наступил день освобождения.

Архонт дал своё официальное согласие на активацию перехода через Небеса… Ещё бы! За несколько недель в жертву Свету и лично его главе были принесены десятки игроков вражеских фракций, погибших в противостоянии со священными предками. Официальная история замалчивает конкретные цифры, но, если судить по некоторым источникам (а тогда подобными вещами принято было хвастаться), погибло никак не меньше восьмидесяти игроков.

— А то и все сто! — добавил Кторвик. — Наш путь начался с довольно кровавых событий… Три соседних фракции были вырезаны подчистую.

Светлые провели необходимую подготовку, и теперь над Городом у пропасти будто зажглась новая звезда, оповещая всю округу о грядущем переходе в реальность. На самом деле сверкал последний этаж белой башни, возвышающейся над замком, местом обитания самого Архонта… Однако выглядело это всё равно завораживающе красиво, особенно в туманную погоду, редкую для морского климата локации.

Но даже тогда Абрахрам Кла-Кро, по праву занявший должность главного мага фракции (фактически её руководителя), не изменил себе. Он по-прежнему не доверял светлым магам, особенно после гибели наставника и разговоров с двумя обезьяньими головами в Пустынной башне.

Священные предки собрались в главном зале на пятом этаже замка, где обычно проходили обеды и ужины верхушки светлого блока… Все сто десять игроков, возглавляемые Абрахрамом Кла-Кро. За последние несколько недель из обычного мага, третьего во фракции, он превратился в грозного воина, не опускающего взгляда своих зелёных глаз в присутствии самого Архонта!

Архонт, презрительно глядя на соперника, проговорил:

— Проходить через Небеса нужно группами по десять-двадцать игроков. Вас слишком много. Надо разделиться…

Абрахрам утвердительно кивнул и всё-таки отвёл взгляд, не выдерживая напора старейшего из старейших. Так Архонт выиграл схватку у выскочки, хотя и не без усилий. Но кем был Абрахрам Кла-Кро, чтобы противостоять сильнейшему магу Света! Так, во всяком случае, подумал сам Архонт…

— А вот что было на самом деле! — захохотал Рент-а-Ил. — Прямо за Архонтом стоял его низкоуровневый помощник, все функции которого заключались в следующем: не дать белой мантии хозяина запачкалась в грязи… Его-то наш герой и обрабатывал, делая вид, будто борется с Архонтом. Чтобы маг ничего не заподозрил, Абрахрам отвёл взгляд, словно проигрывая поединок. Он воспользовался единственной слабостью старца — его… ик… самолюбием!

Итак, Абрахрам Кла-Кро без особых проблем залез в мозги молодого служителя Света. Образы, которые прямо-таки кружили в голове мага, лишь подтвердили его опасения — Архонт вовсе не собирался пропускать фракцию через Небеса. Вместо этого в северной части замка, подступающей к Великой пропасти, для октопусов уже готовили балконы… Игроков собирались сбросить вниз. Всю фракцию. Все сто десять игроков! Прямо в пропасть.

Для чего? Абрахрам не смог этого понять: мысли послушника были слишком эмоциональны и более напоминали калейдоскоп образов, чем структурированный мыслительный процесс. Да и заботила молодого мага вовсе не судьба ста десяти игроков, а то, как бы не испачкать мантию Архонта; за прошлый проступок старый маг едва не скинул в Великую пропасть самого послушника.

И тогда Абрахрам Кла-Кро решил действовать.

Обняв свою жену, носившую в животе первого и единственного октопуса, зачатого в игровом мире, он прошептал своим верным соратникам, охотникам на души:

— Жизнь народа в наших руках! Мужайтесь, братья мои. Да, мы не почувствуем вкуса победы, ведь наш враг силён и опасен. Но мы поклялись погибнуть ради фракции! — хором продекламировали Кторвик и Рент-а-Ил торжественными голосами, после чего Кторвик пояснил: — Последние слова Абрахрама Кла-Кро заучивают с раннего возраста и проговаривают, когда приходят в Храм, чтобы вспомнить священных предков… Образ героя очень важен для выстраивания ре… кхм, религии. А если этот герой ещё и падёт жертвой, то вообще сказка! Эм, в этом смысле Абрахрам Кла-Кро — идеальный вариант, несмотря даже на некоторые его перегибы во время борьбы с враждебными фракциями. Хм… впрочем, об этих «перегибах» официальная история тоже предпочитает умалчивать.

Абрахрам хорошо понимал, что Архонт не будет марать руки и лично бросать игроков в Великую пропасть. Так и белые одежды в крови испачкать недолго! А без Архонта у фракции появлялся призрачный, но всё-таки шанс на спасение, пусть для этого и придётся пожертвовать лучшими воинами… И Абрахрам не ошибся. Он вообще редко ошибался. Распрощавшись с фракцией, Архонт «благословил» их на великие свершения и отправился вниз, в свои личные покои.

Проход к башне находился на седьмом, последнем этаже замка. Выход на северные балконы — на шестом. Верхние этажи использовались редко, а потому с пятым их соединяла лишь одна винтовая лестница, пусть и довольно широкая. Именно на ней Абрахрам планировал выстроить оборону, чтобы выиграть время для фракции. Вместе с ним остались двадцать сильнейших воинов. Воины понимали, что вряд ли смог отправиться следом за товарищами, но они действительно поклялись погибнуть, если того будет требовать выживание их народа.

— Тогда, — заметил Кторвик, — слова клятвы были законом… Переступить через них означало, в каком-то роде, обречь весь свой род на несмываемый позор! Времена, как ты можешь понять, изменились… Но вер… кхм, вернёмся к истории.

Абрахрам Кла-Кро и охотники за душами перерезали глотки сопровождающим их магам и заблокировали лестницу, пропуская вверх оставшихся игроков фракции. Светлые маги не ожидали, что фракции станет известно об их планах, а потому среагировали слишком поздно. Отряд Абрахрама уже занял оборону.

Архонт отправил на лестницу несколько десятков магов с самыми разнообразными силами: от менталистов, которых, кстати, было не так много, до «классических» магов огня и других стихий. Двое выживших охотников на души утверждали, что среди магов были и несколько летающих тварей, напоминающих маленьких драконов. Впрочем, сын Абрахрама Кла-Кро, автор той самой «Книги Солнца», сомневается в правдивости слов охотников, хотя и вставил их речи в свой легендарный труд в знак уважения.

Отряд Абрахрама Кла-Кро держался четверть часа, обороняя проход к верхним этажам замка…

— Как триста спартанцев, — заметил я, опустошая свой фужер.

— Кто? — не понял Кторвик.

— Была у нас похожая история. Правда, они продержались чуть дольше… В общем, не бери в голову.

Силы магов, понятное дело, превосходили мощь игроков. Однако Абрахрам выбрал для обороны винтовую лестницу, поэтому маги не могли воспользоваться численным преимуществом. Да и ограниченное пространство мешало многим из них применить свои способности в полной мере. Поэтому игроки, вооружённые пиками и топорами на длинных рукоятках, смогли сдержать несколько первых атак. Но самое главное — отряду Абрахрама удалось выбить сильных менталистов, вмешательство которых могло помешать плану главного мага фракции. Под напором неприятеля игроки медленно отступали наверх, оставляя после себя ковёр из трупов: как товарищей, так и неприятеля… В конечном счёте в живых остались лишь трое: Абрахрам Кла-Кро и два его вернейших товарища.

Отправив товарищей наверх, к фракции, Абрахрам гордо поднял голову и пошёл на противников, с воплями бегущих к герою…

— …И тогда, — прошептал Кторвик, округляя красные от нейростимуляторов глаза, — он активировал то самое заклятие, которое смог стащить у Лориса!! Об этом в «Книге Солнца» написано не очень ясно… Хм. Но, кажется, случилось примерно следующее: яркая вспышка едва не ослепила охотников за душами, а после ровно половина светлых магов повернулась в противоположную сторону и атаковала своих же товарищей! Считается, что Абрахрам Кла-Кро погиб в той последней битве… Чёрный! Ты меня вообще слушаешь?

— Кажется, заснул, — пробормотал Рент-а-Ил, прислушиваясь к ровному дыханию Чернокнижника.

— Заснул? Ну и прекрасно… Нам тоже пора, — лениво сказал Кторвик, поглядывая на часы.

Харон?

Ну, как там обстоят дела Ладьёй? В процессе?

В таком случае зачем ты этих нейростимуляторов наглотался? Высшие демоны посчитали бы твой поступок порчей кармы. Впрочем, светлые маги попросили бы поделиться с ними — тут дело вкуса.

Да и сейчас не об этом.

Думаем, тебе хочется узнать что-нибудь из «скрытого». К тому же ты довольно далеко продвинулся в своих поисках Ладьи…

Ну так зри!

Дальнейшее воспринималось мною, как во сне. Возможно, это и был сон, включая даже кратковременное общение с самой Системой (или Создателями?)… Не общение даже, простое сообщение, наполовину прочитанное мною, наполовину озвученное таинственным механическим голосом.

Внешне возникший перед моим взором Абрахрам Кла-Кро действительно отдалённо напоминал Зелёного, своего далёкого потомка, но имел более высокий рост, даже слишком высокий. А ещё он серьёзно отличался от того образа, что создал его сын в «Книге Солнца», был куда более весёлым и хитрым. С его лица не пропадала улыбка, он не произносил пафосных фраз, да и последнюю двойку охотников за душами никуда не отпускал.

Уйти наверх, к фракции, было их самостоятельным решением… фактически предательством. Впрочем, в момент последнего столкновения от них действительно было бы мало толку. Что могли сделать два игрока с пиками в резне нескольких десятков светлых магов? Даже Абрахрам мог немногое: стоять на ступенях и управлять теми из противников, которых ему удалось подчинить при помощи древнего заклятия — в основном низкоуровневые послушники, которые сдерживали более старших товарищей исключительно мясом, буквально завалив лестницу своими трупами.

А вот Абрахрам Кла-Кро умирать не планировал. Услышав звуки захлопывающихся ворот, означающие, что Небеса закрылись, Абрахрам подозвал трёх крылатых тварей, действительно бывших в рядах Света. Зацепившись за обтянутые бронёй спины и крикнув магам что-то обидное насчёт их матерей, октопус выпрыгнул в окно.

Уже через несколько минут, Абрахрам покинул черту Города у пропасти, потеряв лишь одну из крылатых тварей, сражённую огненным зарядом. Остальные раскалённые шары пролетели мимо.

Вечером обессиленные летающие твари вынесли Абрахрама к холмистой местности, где октопус совершенно случайно обнаружил портал, скрытый в небольшой пещерке за каменным валуном. Вскоре за ним должна была явиться погоня, действия древнего навыка заканчивалось, и крылатые твари уже начинали рычать, глядя на октопуса, а потому Абрахрам, не долго думая, шагнул через портал.

С противоположной стороны портала он обнаружил Шумящую яму и Кромлех, освещённые яркой луной и огоньками звёзд. Где-то на горизонте виднелся чёрный пик одинокой горы, а ещё дальше журчали воды реки под названием Черёмуха — но об этом Абрахраму Кла-Кро только предстояло узнать… Чего-чего, а уж времени у него было предостаточно! Место оказалось красивым и благоприятным для развития магии, именно эту локацию, названную «Тёмной долиной», октопус и выбрал себе в качестве дома.

За три тысячи лет, проведённых в Игре, он прожил десятки жизней, раз в двести-триста лет забывая о прошлом, вступил на путь Мрака, обзавёлся чёрной мантией и дудочкой, ставшей воплощением древнего заклятия, сдружился с Красным монахом, слугой Стального гиганта, Кей-Си Эдом и, наконец, игроком фракции серых по имени Чернокнижник… чтобы в конце концов выйти в реальность следом за родной фракцией.

Выйти под своим новым именем — Крысолов.

Глава 12. Два трупа и ни одного подозреваемого

Меня разбудило негромкое жужжание открывающихся автоматических дверей. Сквозь сон до сознания долетел голос капитана:

— Главный автор? — капитан был взволнован; не сильно, но достаточно, чтобы понять это по голосу. — Вы проснулись?

— Да. Что такое? — Кторвик говорил бодро и весело.

Создавалось ощущение, что он вовсе не пил или с утра принял дозу нейростимуляторов для «прочистки» мозга. Впрочем, не исключено, что гораздо более привычный к алкоголю октопус перенёс выпитый портвейн куда легче, чем его менее привычный товарищ из фракции серых, то есть я.

— Лавальк пришёл в себя и хочет с вами переговорить, — капитан перешёл на шёпот: видимо, обнаружил в комнате спящих меня и Рент-а-Ила, похрапывающего на кресле. — Виновным себя не признаёт, но говорит, что может предположить, кто убийца… Предположить с высокой долей «вег`оятности»! Хех. Дальше вас стал требовать. «Всё расскажу, но только Кторвику». Со мной общаться больше не пожелал.

— Понял, сейчас иду, — отозвался Кторвик.

— Да… Чуть не забыл, — капитан застыл на пороге. — Мы достигли звёздной системы. Могу констатировать, что загадили её порядочно: космический мусор, отходы, обломки и даже трупы на орбите… С утра пришлось два боевых аппарата облетать — едва от учёных отбился… Хотели исследованием заняться! А я им и отвечаю, мол, об этом будете позже думать, сейчас важнее спуститься на планету…

— А если коротко? — спросил Кторвик, поправляя перед зеркалом щупальца.

— Прибываем сегодня вечером.

Я немного приоткрыл тяжёлые веки и успел проследить за тем, как Кторвик быстро вышел из отсека следом за капитаном.

Минут через пять после ухода Кторвика я, зевая, встал с кресла, на котором заснул ночью, и потянулся. Голова болела жутко.

Долбанная шипучка.

Пребываем вечером — это ясно и было известно ещё вчера, но что там с Лавальком?.. Убийца или всё-таки нет? Прямых доказательств вины оператора у нас не имелось, но эйфория… Эйфория? Сканер не обманешь, он точно обнаружил следы наркотика, и на этом же наркотике сидел Лавальк — тут сомнений быть не может. Выходит, всё-таки он? В таком случае, что оператор хочет рассказать своему старому другу Кторвику? Судя по всему, попытается свалить вину на другого…

Или сдаст своих приспешников.

В самом деле, вряд ли Лавальк смог провернуть столь сложное дело в одиночку: отрубить камеры на летающей тарелке, всю электроннику в отсеке Уолк-Дэ (кроме дверей, питающихся от автономного источника энергии во избежании заклинивания), наглотаться эйфории, ударить журналиста ножом и успешно свалить в свой отсек. Его элементарно могли увидеть такие же любители шататься по ночам, как я или Кторвик с Рент-а-Илом. Выходит, кто-то был на стрёме… Но кто? Здесь просто: практически любой член экипажа или кто-нибудь из учёных, всё это время просидевших в двух небольших лабораториях в центре летающей тарелки. Среди них было достаточно подчинённых господина Шол де-Мой…

Чёрт! А я ведь опять забыл расспросить Рент-а-Ила, для чего спроектированный им космический аппарат разделён на две части: внутренняя, напоминающая шар и содержащая в себе все основные технические зоны и аппаратуру, и внешняя, скреплённая с внутренней сложным механизмом крепежа — в ней располагались жилые отсеки и столовая. Механизм крепежа постоянно барахлил, отвлекая как капитана, так и инженеров от прямых обязанностей. Даже Рент-а-Ил участвовал в ремонте некоторых частей несовершенной конструкции.

— Рент-а-Ил? — спросил я и сам поразился слабости своего голоса. Влияние нейростимуляторв, что тут поделать? Недаром в сообщении Системы указывалось, что Высшие демоны брезгуют подобными веществами… И я их очень понимаю, но дело требовало жертв.

— Рент-а-Ил! — снова позвал я чуть окрепшим голосом, но октопус только всхрапнул, съезжая в своём кресле и принимая практически лежащее положение.

Кажется, и на этот раз с вопросами придётся повременить… Да у меня были и свои занятия.

Например, вдоволь напившись чистой воды немного солоноватого вкуса (закидоны октопусов, озабоченных недостатком солей и минералов в синтетической пище), ломать голову над ночными видениями. Я догадывался, что структура Игры была куда более сложной, чем мы предполагали, вступая в Преисподнюю… Догадывался с тех самых пор, когда прочёл отрывок из «Книги Солнца», добытый в библиотеке.

Меня озадачила функция Ладьи, связывающей между собой две вселенные: реальную и игровую.

Ладья — точка соприкосновения этих вселенных, врата, через которые мы и попали в игровой мир (и через который, в теории, могли выбраться назад). Но, в таком случае, чем являются Преисподняя и Небеса? Откуда и куда мы совершили переход, воспользовавшись Преисподней? Изначально я был уверен, что это полноправные коридоры между вселенными, равные самой Ладье, а мы, соответственно, вышли из Игры в реальность… Но внутри себя всё-таки не мог побороть сомнения.

Второй факт, заставлявший задуматься о реальности той, извиняюсь, «реальности», где мы оказались, — доступ к способностям и возможность пользоваться некоторыми органами, перенесёнными из «Игры». Пусть я и работал экстрасенсом и даже немного верил в магию, но ничего особенно чудесного на Земле не замечал. Не было на Земле существ, способных переводить свою плоть в полужидкое состояние и пожирать врагов, как это делал Амёба, не было хирургов со стальными лапками и живительной паутиной, да и волосы девушек, которые, конечно, могли быть выкрашены в зелёный, не извивались, словно они были змеями…

Кто-то, конечно, может сказать, мол, Чёрный, если ты не замечал подобных вещей на Земле, это совсем не значит, что их там нет вовсе или что они не существуют в других мирах или даже звёздных системах! И я в полной мере мог бы согласиться с такими доводами, если бы не третий факт.

Моё общение с Системой.

После первого приёма нейростимуляторов в кабинете Кторвика я вновь пережил поединок со Стальным гигантом, который на этот раз закончился весьма неожиданно — смертью… Далее картинка более напоминала странную фантасмагорию, порождённую сознанием психически больного человека. Но главное — со мной говорили Создатели. И Создатели прямо сказали, что я как Харон должен воспользоваться Ладьёй, и дали доступ к профилю.

Поразмыслим над сказанным. Если Игра осталась позади, каким образом мне стала доступна Система? При помощи чего она воплощалась в сознании, раз в реальности не могло быть ни кода, ни игровых механик? Одно из двух: либо я шизофреник, либо мы по-прежнему были в Игре.

Рассказ Рент-а-Ила и Кторвика окончательно убедил меня в том, что с выходом из Преисподней наши игровые похождения не закончились. Фракция серых добралась до «верхнего» уровня той самой ракушки, условно изображавшей Игру. Уровень этот соответствовал мнимой «реальности» и, в отличии от предыдущих уровней, не имел прямой связи с навыками и профилем.

Первичный бульон — звери — цивилизация — «мнимая реальность»…

До «мнимой реальности» мы добрались именно благодаря одному из тех самых «коридоров» между уровнями — Преисподней. Таким образом, Небеса и Преисподнюю можно условно изобразить в качестве отверстий в ракушке, соединяющих верхние уровни — цивилизацию и «мнимую реальность» — но ни в коем случае не ведущих в реальную вселенную.

В истинную реальность попасть можно только при помощи Ладьи.

И теперь в моей голове зрел новый план… Завладеть Ладьёй, вернуться на планету октопусов, выполнить свою часть сделки с Кторвиком, закинув господина Шол де-Мой на нижние уровни «ракушки», а затем выйти из этой чёртовой Игры уже окончательно… Вместе с теми, кто согласится на этот рискованный шаг, конечно.

Не менее интересной казалась история Абрахрама.

Я привык доверять своим видениям и теперь не сомневался, что спящий в соседнем отсеке Крысолов — никто иной как легендарный Абрахрам Кла-Кро, чьё своевременное вмешательство помогло священным предкам выйти из Игры. Кроме того, он являлся отцом автора «Книги Солнца» и дальним предком самого Зелёного, с которым у демона до сих пор были весьма и весьма натянутые отношения.

Какая-то злая ирония… Что в «Книге Солнца» показан частично вымышленный образ мага: пафосный, серьёзный и расчётливый, что в реалити-шоу Крысолов оказался представлен в качестве юродивого дурачка. Сам же демон находился где-то между этих двух крайностей.

Я улыбнулся, представляя, как раскрою настоящее имя демона. Столько времени над Крысоловом потешались, вещая с голубых экранов о его недостатках, теперь же потешаться будет сам демон. Ещё бы! Оскорбления в сторону самого Абрахрама Кла-Кро, чья фигура, отлитая из золота, украшала каждую молельную комнату… Я даже побаиваюсь за стажёра, приложившего щупальца к большей части шуток над демоном. Нельзя ли это подвести под обвинения в богохульстве? Но ведь Зелёный даже не подозревал, что Крысолов окажется его прапра… (и ещё много раз «пра») прадедом. Да и смеялся не один он.

Помнится, меня удивил маленький юродивый Ультер, который сумел остановить обезумевшего лесного гиганта по кличке Шрам… Теперь же я не сомневался, что в Крысолове скрыт куда больший потенциал. Если бы демон не обладал «защитной» механикой стирания памяти (и, вероятно, корректировки уровней), на его фоне я выглядел бы жалкой букашкой.

Сохрани Крысолов всю мощь, накопленную за три тысячи лет, и в Игре вполне мог появиться второй Стальной гигант… во всяком случае, сущность, сравнимая с самим Архонтом! К сожалению, высвободить силы Крысолова мы вряд ли сможем. Я понятия не имел, как снять «защитную» механику стирания памяти, да и мощь Крысолова, если разобраться, никуда не складировалась и не могла быть активирована по мановению волшебной палочки.

В глаза бросился стакан с водой, которым я поэтично размахивал в такт своим мыслям, — хороший пример.

Думается, что силы демона (и не только Крысолова) — это вода в стакане. Активный объём сил — уровень до… ну, например, до этого небольшого изгиба стаканчика, находящегося примерно в центре сосуда. Всё, что выше, — скрытая мощь. Вода — то есть силы демона — скапливается по мере его развития. Если же воды будет слишком много, она попросту выльется из стакана. Но не вся. Поэтому при должном раскрытии способностей (а ещё лучше, при помощи кого-нибудь типа Красного монаха, мага памяти), мы могли бы актировать эту «скрытую мощь» над линией изгиба.

Да, это всего лишь догадка, подброшенная разогретым нейростимуляторами мозгом. Тем не менее догадка, подкреплённая опытом общения с самим Крысоловом и его «наследником» Кей-Си Эдом, обитавшем теперь в теле демона где-то там, у Чёрной горы, неподалёку от гоблинского народа…

Внезапно лязгнули двери, и Кторвик, тяжело дыша, прямо-таки впрыгнул в отсек, прерывая мои мысли.

— Слушай, я тут кое-что выяснил о Крысолове… — начал было я, но Кторвик, вытирая красное лицо платком, не дал мне закончить.

— Лавалька…. ЛАВАЛЬКА УБИЛИ!!

Слово «убили» Кторвик практически прокричал, из-за чего разбудил мирно похрапывающего Рент-а-Ила. Недовольно поморщившись, учёный дотронулся до ожога, который вчера расковырял едва ли не до крови, и прошептал что-то, похожее на «ой, бл*».

— Рент, что ты сидишь?! — гаркнул Кторвик, вылетая из отсека. — Быстрее к тюрьме!

«Тюрьмой» главный автор Культа называл запертый отсек, в котором несколько дней под охраной содержался Лавальк. Охрана была довольно условной: инженер с лазерным пистолетом слабой мощности. Все надеялись на механизмы летающей тарелки и камеры, оборудованные датчиками движения с распознаванием лиц. Даже если бы Лавальку удалось пробраться через металлическую дверь и увернуться от выстрелов лазерного пистолета, через пару минут его бы точно схватили. Взломать же камеры и механизмы из своей комнаты Лавальк теперь точно не мог: зная о технических навыках оператора, у Лавалька забрали всю электронику, даже настенные часы.

Теперь перед входом в «тюрьму» столпилась большая половина экипажа летающей тарелки. Даже учёные оторвались от своих изысканий и пришли посмотреть, что здесь стряслось и почему это Кторвик бегает по космическому кораблю и матерится.

А посмотреть было на что… Прямо перед дверью в отсек раскинулся окровавленный инженер, охранявший подозреваемого. Рядом с инженером лежал лазерный пистолет слабой мощности. Его бедолага применить так и не успел:

— Черепно-мозговая, — констатировал Паук, внимательно осматривающий тело. — Чем-то тяжёлым по затылку ударили — погиб мгновенно.

В открытом отсеке виднелся второй труп. Труп Лавалька. Его щупальца были исцарапаны и частично вырваны, на лице отпечаталась маска ужаса, а вытянутая голова оказалась разбитой — будто сваренное вкрутую яйцо под серебряной ложкой монарха из старого мультика «Бременские музыканты». Услышав глухой удар по голове охранника и его тихий хрип, Лавальк проснулся и даже вскочил со своей койки… Но что мог сделать этот маленький осьминог против вооружённого октопуса (или человека?)? Исход поединка был предрешён.

Как итог: у нас два трупа и ни одного подозреваемого.

В отсеке, помимо трупа Лавалька, находились Кторвик, капитан, Уолк и Зелёный.

— Чёрт вас дери!! — едва ли не орал Кторвик, бегая по отсеку. — Что там по камерам?!

— Всё стёрто, — спокойно ответил капитан, глядя на автора своими наивными синими глазами. — Снова.

Кторвик на мгновение остановился и, кажется, всё-таки переборол в себе желание схватить капитана за грудки. Выдохнув и сосчитав до десяти, он проговорил:

— Когда?

— С Лавальком я переговорил в восемь часов от начала дня, — всё так же спокойно начал капитан. — После этого я отправился на проверку систем связи (из-за ошибки аппаратуры новая фотограмма планеты Вторых не отображалась, а мне отсчитываться надо) и где-то через сорок минут пришёл к вам… К отсеку Лавалька мы вернулись ещё минут через десять. То есть убийства совершены в интервале с восьми до девяти часов…

— Чёрный! — прямо над моим ухом раздался чей-то недовольный шёпот, заглушивший дальнейший разговор капитана и Кторвика. Сильная рука вытянула меня из отсека и я, едва не наступая в лужу крови, оставшуюся после охранника (тело уже перетащили в технические помещения), вышел в коридор.

Передо мной стояла Ива… очень недовольная Ива. Кажется, её мало волновало произошедшее. А вот что её действительно волновало, так это мой уход прямо посреди ночи на алкогольную «вечеринку» Кторвика, в то самое время когда по коридорам космического корабля бродят вооружённые маньяки.

Вообще, в последнее время я начал замечать некоторые перемены в поведении девушки. Она наотрез отказывалась от портвейна, шипучки, долгих посиделок в комнате Уолка… И это понятно: забота о будущем ребёнке выходила у матери на первый план. Тем не менее материнский инстинкт несколько «заглушал» логику, поэтому я минут пять слушал упрёки девушки, с трудом сдерживающей слёзы.

И как, скажите на милость, я должен был убедить её в том, что разговор с пьяными осьминогами — тактический приём, огромный Крыс на пороге отсека — далеко не то же самое, что инженер со своим лазерным пистолетиком, и беременная девушка была в безопасности? В конце концов, Ива явно не была первостепенной целью для орудующей в летающей тарелке банды (хотя то, что это именно банда, нужно ещё доказать).

После нейростимуляторов голова буквально раскалывалась, и слова Ивы особенно жёстко били по мозгам… Наконец, мне удалось вынудить Иву замолчать, заняв её губы долгим поцелуем.

— Давай вечером поговорим, любимая? — прошептал я так, чтобы меня не услышали октопусы, которые с интересом наблюдали за внезапный представлением (в особенности я не хотел внимания со стороны помощника репортёра Дмитра, повсюду таскающего свою камеру).

Немного успокоившись и чуть заметно покраснев, девушка в сопровождении молчаливого Крыса и столь же немногословного Ронина, своего старого товарища ещё по фракции бежевых, отправилась в наш отсек. Я же наконец смог присоединиться к ругани, слышавшейся из отсека Лавалька.

Стараясь не замечать шум и крики, Паук внимательно изучал тело октопуса, так и не сумевшего рассказать Кторвику своей тайны.

— А я вам говорю, они своего же грохнули! — чертыхаясь, доказывал Уолк. — Лавальк твой решил сдать всю банду, но банда оказалась шустрее нас и прикончила оператора!

— Да с чего ты это взял? — не унимался Кторвик. — Лавальк, с его-то нестандартным мышлением, с лёгкостью мог догадаться, кто убийца! И, видимо, правильно догадался, раз был убит! И для этого совсем необязательно быть частью группировки.

— Но как же наркотики? — раздался неуверенный тихий голос Зелёного, единственного во всём отсеке, кто не переходил на крик. — Вы, Кторвик, кажется, немного предвзято относитесь к Лавальку…

— Так, господа!.. — капитан попытался остановить разгорячённых октопусов, но его прервал Кторвик.

— Мы с Лавальком ещё у твоего деда начинали служить!! Он свой до мозга костей!.. Был своим… А ты в это время ещё под стол пешком ходил!

— Господааа!! — капитан всё-таки перекричал октопусов. Дождавшись, когда все замолчат, он продолжил уже более спокойно. — Итак, у нас с вами два трупа… И об этом я, уж простите, молчать не имею права. Сегодня же сообщу землю. По долгу своей службы не могу скрыть, — добавил капитан, глядя на хмурые лица окружающих.

— Ладно, — сухо проговорил Кторвик. — Я подумаю, как это лучше представить в выпуске. Надо бы ввести линию убийцы-одиночки… хм, или заговорщиков, рыскающих по кораблю. Главное, чтобы нам возрастной рейтинг не подняли, иначе пролетаем по рекламным контрактам на детские видеоигры…

— Следующее, — продолжил капитан, оглядывая всех собравшихся в комнате своими маленькими глазками. — Вечером летающая тарелка прибывает в пункт назначения. Мне нужно знать, куда конкретно вести корабль.

— Черный, сможешь Компасом поискать артефакт? — спросил Уолк. — Думаю, нужно будет спустить на планету несколько дронов и заснять посадку… Впрочем, ещё разберёмся.

— Думаю, смогу, — кивнул я и вопросительно поглядел на раскрасневшегося Кторвика.

— Отлично!.. — Уолк вновь натянул на себя «маску» раздражающего ведущего и позвал помощника. — Дмитр, давай сюда! Скажи, что ты успел заснять труп инженера.

Кторвик, кажется, понял, что я хотел до него донести, а потому, прокашлявшись, сказал капитану:

— Надо бы распорядиться вынести тело Лавалька…

— Сейчас, сейчас, — кивнул капитан. — Но сначала объявлю на корабле чрезвычайную положение и отправлю всех по своим отсекам… И вас, господа, это касается в первую очередь!

Кторвик подошёл ко мне уже в коридоре, когда шокированный экипаж разбредался по своим блокам.

— Кторвик, — прошептал я, оглядываясь, — капитан с нами или нет? Кажется, довольно мирный октопус, но его вмешательство в покушения объяснило бы очень многое: и «поломку» электроники, и отключение камер… Да и о Лавальке он тебе рассказал как-то слишком удобно для преступников. Целый час им оставил!.. Сомневаюсь, что кто-нибудь стал рисковать, будучи неуверенным, что у него есть достаточное количество времени.

— А если они пошли на риск, зная, что Лавальк обо всём догадался? — усмехнулся Кторвик. — Капитан работает на господина Шол де-Мой — это факт. Но как-то не тянет он на убийцу. У капитана семья, дети (куча детей!), карьера пилота и актёра… С чего бы он согласился марать руки? Капитан может замалчивать, и доверять ему, конечно, не стоит, но не думаю, что он прямо причастен к преступлению. Хм… Да и заговорщики вполне могли знать, сколько времени требуется для починки аппаратуры, принимающей фотограммы. Механизм там довольно сложный, быстро не разобраться… если ты, конечно, не Рент-а-Ил! Хех… Он с этой штукой настоящую магию творить может! К примеру, напечатет на 3d-принтере особое устройство — приёмник, и создаст ходящую голограмму. Ни за что не отличишь!.. — Кторвик вдруг осёкся и поспешил сменить тему. — Короче, сегодня после обеда предлагаю собрать «группу хороших парней» у Уолка.

— Но как же чрезвычайное положение?

— Ничего, мы немного обойдём запрет… Нас и будет-то три-четыре октопуса.

Уолк развалился на койке, Кторвик и Рент-а-Ил заняли кресла, а мы с Зелёным на правах самых молодых стояли, прислонившись к металлической округлой стенке. Октопусы казались напряжёнными, а Зелёный и вовсе напоминал запуганного суслика, которого злой койот загнал в норку и сторожил вот уже несколько часов. Вид трупов, а главное, мысль о том, что настоящие убийцы находятся на свободе, шокировала молодого осьминога. Во всяком случае, так казалось на первый взгляд.

Впрочем, сейчас в шокированном состоянии пребывали абсолютно все октопусы.

— Крысолов — это Абрахрам Кла-Кро?! Ты уверен? — широко открывая глаза, спросил Уолк-Дэ после минутной паузы. — Но ведь это же… чёрт! Это же главная новость года! Нет… десятилетия!

— Мало берёшь, — хохотнул Рент-а-Ил, включая функцию массажа в своём кресле. — Это новость столетия. Не меньше. Ахах!

Взгляды присутствующих в отсеке невольно обратились к Кторвику. Он ничего не сказал, но на лице октопуса выразилось даже больше, чем требовалось: азарт автора, обнаружившего интересный сюжетный поворот, благоговение молодого служителя Культа, который всё ещё жил где-то внутри этого прожжённого жизнью сценариста, неподдельный интерес участника событий, стоящего у приоткрывшейся тайны… Потирая щупальца, Кторвик наконец спросил:

— Ну и сюжетец мы с Зелёным замутим… кхм. Самому Крысолову уже рассказал?

— Не успел.

— Значит, расскажешь уже на планете Вторых. Скоро пребываем.

Как будто в подтверждение слов Кторвика, Летающая тарелка сделала резкий крен в сторону — мы с Зелёным полетели на пол, остальные едва удержались на своих креслах, схватившись за подлокотники.

Из динамиков раздался сбивчивый голос капитана:

— …Просьба оставаться в своих отсеках!… У нас всё под контролем… Чёрный? Давай в мою рубку, только осторожнее по коридору иди: возможно, придётся снова облетать эту… чёрт!.. В общем, быстрее!

Хватаясь за стенку, я с трудом поднялся на ноги и потёр ушибленный лоб. Рядом, кряхтя, поднялся Зелёный. Мы молча посмотрели друг на друга. В глазах Зелёного промелькнула странный огонёк азарта, после чего он вновь сменился на испуг и удивление.

Странный он какой-то в последнее время… С другой стороны, не каждый день сталкиваешься с покушениями, предательством и убийством, да ещё и вдруг объявившимся родственником из далёкого прошлого. Тем более это должно было ужаснуть тихого стажёра.

— Иди-иди, — сказал Кторвик. — Наверное, мы уже в атмосферу входим. И будь осторожнее с капитаном: опасайся тяжёлых предметов! А то мало ли, хм…

Главный автор замолчал на полуслове, открыл планшет и, повинуясь пришедшей музе, начал что-то записывать. Убедившись, что Кторвик не собирается заканчивать фразу, я покачал головой и вышел из отсека.

Капитанская рубка представляла собой небольшое помещение в самой верхушке летающей тарелки. И без того узкое пространство было заставлено всевозможными приборами с десятками кнопок, показателей и рычагов, о назначении которых я не имел ни малейшего представления. Единственная знакомая деталь — некое подобие руля, на который капитан положил свои пухлые руки.

Капитан полулежал на чёрном кресле с плавными изгибами корпуса. Ходили слухи, что кресло это он перенёс из собственной кабины самолёта. Вряд ли, конечно. Скорее всего, ему сделали похожее на заказ. Но кресла для пилотов-октопусов действительно имели важное значение. Понять всех особенностей профессиональной самоидентификации я как человек пришлый не мог, но из земной жизни напрашивался пример с ракетками теннисистов: у каждого она своя, и с чужой никто из профессиональных спортсменов на корт не выходит.

— Не часто удаётся поговорить с самим Чёрным наедине, — усмехнулся капитан, глядя на меня своими маленькими глазками. — То главный автор рядом, то ваша жена, то Уолк или Зелёный…

Я не знал, стоит ли поправлять капитана и говорить, что мы с Ивой не женаты. Впрочем, не удивлюсь, если в обществе октопусов отсутствовала формальная процедура женитьбы или она «начиналась» с момента беременности. Да и противоречить этому странному октопусу с маленькими глазками и живым наивным взглядом, за которым было невозможно разобрать его истинных мыслей, я не имел никакого желания. Особенно теперь, после двух убийств, к которым капитан вполне мог приложить щупальца.

— Съёмки, интервью, а теперь ещё и эти убийства… — развёл я руками, внимательно наблюдая за реакцией капитана. Но либо он хорошо играл свою роль (как-никак профессиональный актёр), либо действительно не был причастен к условным «заговорщикам». На слове «убийствах» ни одна жилка не дёрнулась на чуть пухлом лице капитана с уже чернеющими от старости щупальцами.

— …а теперь ещё и посадка! — добавил капитан с улыбкой. — Кажется, у вас есть способность… хм, компас? Кажется, я не ошибся. Да? Замечательно! Предлагаю вам побыть штурманом и определить место посадки. У меня для этих целей имеется замечательная объёмная фотограмма с земли (она пришла как раз во время убийства двух бедолаг) и не менее замечательный вид за окном.

— Вид?.. — хотел было переспросить я, но, поражённый, замолчал. Повинуясь незаметному движению капитана, полукруглая крыша рубки, лязгнув, начала открываться, являя довольно крупный квадратный иллюминатор полтора на полтора метра.

Иллюминатор был немного подпорчен парящим во внешней невесомости космоса мусором. Возможно, именно по причине недавнего столкновения летающая тарелка и вынуждена была совершить резкий вираж в сторону, стоящий мне шишки на лбу.

Но это не главное. Главное — тот самый «вид за окном».

Прямо передо мной посреди черноты, размываемой светом далёких звёзд, парила планета Вторых. Её искривлённый горизонт был освещён лучами поднимающегося с противоположной стороны солнца. Лучи окрашивали очертания планеты в ярко-розовые тона. Вокруг кружили два естественных спутника, словно глаза звёздного великана, растворившегося в холодном космосе несколько миллионов лет назад.

Сквозь плотные тучи отчего-то тёмного цвета я с трудом различал очертания океанов и материков. Вернее, материков и океанов: воды на планете Вторых было существенно меньше, чем на Земле. По большей части материки были окрашены в блекло-жёлтый безжизненный цвет пустынь и тёмно-коричневый пустошей, но кое-где, обычно в отдалении от чёрных точек разрушенных городов, виднелись зелёные участки леса.

Мир Вторых жил. Вернее, оживал после страшной войны, которую Вторые вели с соседями по звёздной системе.

— Планету Первых мы пролетели ещё ночью, — пояснил капитан. — И там разрушений, могу сказать, не меньше… А уж обломков! Едва от управления смог оторваться, чтобы к Лавальку подойти. И вот чем всё это закончилось…

— Почему тут такие чёрные облака? — недоуменно спросил я у капитана.

— А это не облака, — улыбнулся октопус. — Это мусор. Вокруг планеты в своё время взорвали десятки, если не сотни, кораблей. Вот они и кружатся по орбите, медленно падая на землю и сгорая в атмосфере. Наверное, с планеты это выглядит ещё красивее… будто взрываются десятки метеоров! Красота! В общем, активируйте свой Компас, и будем садиться!

Я впервые видел капитана в столь возбуждённом состоянии. Обычно грустный и наивный взгляд его маленьких глазок сменился на восторженный. И неудивительно: капитан стоял в шаге от своей заветной мечты — войти в историю октопусов как первый исследователь Вселенной.

Но даже это не заставило меня увериться в его невиновности.

Чтец лежал на мягкой подстилке в своём доме на крыше многоэтажки и смотрел на яркие огоньки звёзд и вспышки десятков метеоров, сгорающих в атмосфере. В прошлый раз летающая тарелка оказалась лишь видением, воспроизведённым мозгом, который ежеминутно обрабатывал сотни цифр и просчитывал тысячи вероятностей. Но Чтец знал, что однажды (и, скорее всего, в самое ближайшее время) видение станет явью. Поэтому он совсем не удивился, когда в чёрном, со звёздами-огоньками, небе появился плоский корпус космического аппарата и направился в сторону Города мертвецов.

Проследив за летающей тарелкой уставшим взглядом, Чтец поднялся с удобной лежанки и поспешил следом, туда, где за высокими стенами города спал его товарищ, Риг. На этот раз он вновь проиграл в «гляделки» этому ночному звёздному небу, однако впервые за многие годы Чтеца интересовало совсем другое.

Глава 13. Риг

Под нами проносились десятки почерневших зданий различных форм и размеров: были здесь и конусообразные сооружения без видимых стыков, похожие на дома октопусов, и кирпичные постройки со стеклянными вкраплениями, популярные некогда у людей. И пусть конкретный архитектурный стиль не прослеживался, имелась и общая для всех домов особенность — они уже давно были необитаемы.

Когда-то здесь, наверное, жили великие строители, чьи труды оказались не подвластны ни времени, ни радиации, ни природе. Здания, пусть они и пребывали в весьма плачевном состоянии, с закоптившимися стенами и частично обрушившимися крышами, остались на земле недвижимыми памятниками былого величия своих создателей. Вот только создатели давно канули в лету.

— Напоминает кладбище, — проговорил Иван, прижавшийся к иллюминатору.

— Точно! Дома — надгробия, даже салют в виде сгорающего в атмосфере мусора, — согласился Кторвик, улыбаясь удачному сравнению. — Вопрос только в том, все ли «мертвецы» под этими надгробиями действительно мертвы…

Экипаж корабля столпился в комнате отдыха, оборудованной креслами и широкими иллюминаторами, лишь немногим меньшими, чем тот, что находился в капитанской рубке. Здесь были все, кроме нескольких инженеров и капитана с двумя помощниками: они дежурили в технических отсеках на случай неполадок с двигателями или другими важными узлами корабля. Хотя Рент-а-Ил, выпучивая красные от нейростимуляторов глаза, уверял, что ничего плохого с его детищем случиться не может, при входе в нижние слои атмосферы команда решила перестраховаться.

Три часа назад, активировав Компас, я без особых проблем нашёл местоположение Ладьи. Яркая серебристая точка появилась одновременно и на 3d-модели, называемой осьминогами фотограммой, и на самой планете: неподалёку от линии горизонта в глубине тёмного материка. Капитан, ясное дело, никаких точек не увидел, однако как только я ткнул пальцем на фотограмму, автоматика тут же высчитала координаты артефакта. Больше услуги мага не требовались.

— Спускаемся! — донёсся из динамиков радостный голос капитана, и летающая тарелка сделала заметный крен, заходя на вираж.

Чтец добрался до Города мертвецов с восходом солнца. Поднявшись на небольшое возвышение зарастающего зеленью Тракта, он замер, с интересом наблюдая за тем, что происходило у Города.

Перед Чтецом открывалась замечательная по своей абсурдной красоте картина: в воздухе в нескольких километрах от деревянных стен зависла огромная чёрная плоскость с выступающей по центру сферой. Плоскость — причудливый космический аппарат — была оборудована десятками ножек, готовящимися состыковаться с поверхностью его родной планеты, и мощными двигателями, выбрасывающими в атмосферу потоки горящего газа и поддерживающими тем самым аппарат в воздухе.

Перед глазами пронёсся ряд символов, из которого Чтец вновь выловил название этого гигантского механизма (в том, что это был именно механизм, а не живое существо, он теперь не сомневался):

Летающая тарелка

Летающая тарелка была огромной: с целый блок, состоящий из нескольких строений, в его, Чтеца, Развалинах. Летающая тарелка ревела турбинами, распугивая всех обитателей Леса на многие километры вокруг. Летающая тарелка закрывала солнечные лучи, образуя гигантскую тень. Летающая тарелка по своей сложности значительно превосходила всё то, что осталось у потомков Вторых: Чтеца и Рига. Настолько, что затея сбить это чудо света с небес должна была показаться нелепой уже на уровне самой идеи.

Летающая тарелка… хм, летающая тарелка, пожалуй, пугала  Чтеца.

На сморщенном лице маленького существа в лохмотьях появилась улыбка. Впервые с тех пор, когда Риг рассказал ему кое о чём , Чтец вновь ощутил внутри себя сладостное чувство — эмоции. Негативные, но вместе с тем яркие! И пусть он дрожал от страха, вглядываясь в чёрные бронированные панели медленно вращающегося аппарат и едва различимые иллюминаторы, за которыми наверняка скрывались живые существа (иначе зачем вообще делать иллюминаторы?)… Главное — факт ощущения, наполняющий организм жгучим адреналином и заставляющий мозг активировать всю скрытую мощь для просчитывания вероятностей и шансов.

Впервые за многие годы Чтец почувствовал реальную угрозу, ведь летающая тарелка спустилась со звёздного неба, совершенно Чтецу неизвестного, а потому опасного и в своей опасности непреодолимо притягательного. И с не менее ярким чувством — чувством радости — Чтец осознал, что теперь, когда аппарат находился лишь в сотне метров от поверхности (не выше, чем летающие монстры, изредка появляющиеся из глубин Леса), он может наконец просчитать его движения!

Мозг тут же начал расчёты. Шансы на то, что космический аппарат упадёт в следующие пятнадцать минут, составляли всего  0,05 %  — в пределах погрешности (на деле же Чтец ещё ни разу не ошибался). Шансы на то, что летающая тарелка спустится на землю в течение следующих пятнадцать минут составляли  80 %.  Шансы на то, что пришельцы, сидящие внутри аппарата попытаются убить Чтеца в течение четверти часа были минимальными. Если, конечно, он не проявит агрессии.

Шансы на то, что его, Чтеца заметят… Чтец снова улыбнулся и, проведя необходимые расчёты, вступил в «слепую зону». Теперь шансы быть обнаруженным составляли не больше  13 %.  Конечно, многочисленные камеры-дроны, вылетевшие несколько минут назад из приоткрывшегося люка, могли запечатлеть его маленькую фигурку, неспешно двигающуюся по полю. Но ведь для того, чтобы быть обнаруженным, этого недостаточно … Нужно, чтобы его увидел тот незримый, сидящий за мониторами где-то в глубине отсеков. А он, если Чтец будет осторожен, в  87 %  многочисленных вариантов будущего его не увидит.

Таким нехитрым способом, просчитывая каждый следующий шаг, Чтец добрался до тени, отбрасываемой воротами Города мертвецов. Сегодня Рига на воротах не оказалось. Вместо него стояли три тёмные фигуры-болванчика, которые не только не реагировали на прилетевшее из космоса НЕЧТО, но даже не смотрели в его сторону.

Чтец только головой покачал: ну и охрана! Впрочем, скоро летающую тарелку заметит кто-нибудь более разумный, он сообщит королю, и тогда…

— Дроны со всех сторон снимают?.. Ага, отлично! — проговорил Уолк-Дэ в небольшую рацию и, нацепив на лицо лучезарную улыбку, повернулся к камерам. — Дорогие зрители Культа! Мы стоим на пороге замечательного открытия. Сегодня смелые герои реалити вступят на планету Вторых, легендарных создателей Игры!! Именно эту Игру три тысячи лет назад прошли наши с вами священные предки. И сегодня… — Уолк-Дэ выдержал паузу. — Сегодня мы имеем честь представить вам одного из них!!! Крысолов, войди, пожалуйста, в кадр… Итак… простите, я едва сдерживаю слёзы… — у уголков глаз Уолка действительно выступили слезинки, которые он специально закапал перед съёмкой, — итак, перед вами находится сам Абрахрам Кла-Кро!!

Крысолов от неожиданности поперхнулся булкой с повидлом. Конечно, он знал о том, кто такой легендарный Абрахрам Кла-Кро: октопус, обеспечивший своему народу выход через Небеса в «реальность». Об этом говорили все осьминоги. Абрахраму молились, Абрахрама боготворили, Абрахрама уважали… Но демон совсем не предполагал, что сам является этим Абрахрамом.

— Чё, б***? — только и смог выдавить из себя Крысолов.

Уолк-Дэ, кажется, его и не расслышал, продолжая общаться с незримой аудиторией:

— Чернокнижник во время очередного сеансы связи с потусторонними силами, — Уолк-Дэ многозначительно посмотрел в камеру, словно говоря, мол, всё рассказать не могу из-за возрастного ограничения, но подробности этих «сеансов» действительно устрашают, — увидел прошлое нашего уважаемого Крысолова. После того, как он героически отбил атаку светлых магов в их собственном замке и позволил священным предкам спастись, Абрахрам… Впрочем, думаю, что обо всём этом вам лучше расскажет сам Чернокнижник. Чёрный?..

В отличие от Крысолова, чью первую реакцию планировалось заснять на камеру, мне о своеобразном «каминг-ауте» рассказали заранее. На правах бывшего игрока и главного героя телевизионного шоу позволив себе похлопать демона по плечу, я вышел в кадр и красочно описал всё, что увидел во время передоза нейростимуляторами. О самих нейростимуляторах, как и о том, что заученный мною текст написал до этого Кторвик, я, понятное дело, умолчал. Умолчал я также и о небольшом разговоре с Системой.

Стоит признать, получилось вполне естественно и интересно. А чего только стоила реакция Крысолова!.. В каком-то смысле я его даже понимаю: подобные откровения о прошлой жизни могут ввести в шок. Во время интервью, например, выяснилось, что и я сам мало что помню о молодом шарлатане по имени Данила, которым я некогда являлся… Как знать, возможно, лет через двести какой-нибудь ушлый малец тоже поразит меня, уже закостенелого демона, откровениями о прошлом?

— Наша съёмочная группа, — продолжал Уолк-Дэ, всё так же не замечая вопросительный взгляд Крысолова, — преклоняется перед столь возвышенным существом, а потому было решено, что первый шаг на планету Вторых сделает не Чернокнижник, а Абрахрам Кла-Кро! Думаю, Чёрный не будет против отдать это право своему, не побоюсь этого слова, другу.

Я утвердительно закивал и вышел из кадра, предоставляя оператору Дмитру возможность сделать красивый переход к иллюминаторам, за которым виднелись стены небольшого селения некогда величественных Вторых.

— И как давно ты это выяснил? — прошипел Крысолов, испытующе глядя на меня своими большими зелёными глазами.

— Ночью после нейростимуляторов, портвейна и откровений Кторвика, — хмыкнул я. — Но за достоверность можешь не беспокоиться. Мы с Кей-Си в своё время так перемещения Стального отслеживали… Ощущения эти я запомнил прекрасно: тошнота, головная боль и желание больше никогда не повторять такие опыты.

— Реальность, — цокнул языком демон, — пугает меня всё больше и больше.

— Теперь ты, выходит, настоящая звезда всего Города… — засмеялся я. — А ещё прапрадед любимого внучка, которого здесь все кличут Зелёным. Хех… Впрочем, за три тысячи лет октопусы настолько перемешались, что ты, наверное, прапрадед чуть ли не половины всей их популяции!

Крысолов закрыл лицо рукой и, отчаянно засопев, пошёл в сторону почтительно ожидающих его членов команды, которые готовились сопроводить первопроходца в нижний отсек.

Атмосферу планеты Вторых уже несколько раз проверили и перепроверили на предмет опасных газов. Главный инженер, чрезвычайно худой октопус, некогда сидевший на эйфории, божился, что с новоявленным Абрахрамом Кла-Кро ничего не случится. Однако Кторвик с Уолком после двух трупов не доверяли уже никому, поэтому первым из нижнего отсека заставили выглянуть самого главного инженера, что он с благоговением и сделал.

Приземление прошло удачно. Космический аппарат сел на большое поле неподалёку от селения, где, как показал Компас, и находилась Ладья. Брезгливо сморщившись, Крысолов отмахнулся от кланяющегося ему главного инженера и, снимаемый сразу несколькими дронами, спустился с трапа.

Климатические условия планеты Вторых мало чем отличались от климата других обитаемых миров: Игрового мира, планеты октопусов или Земли. Разве что притяжение здесь было чуть меньшим, отчего собственный вес, по ощущением, незначительно уменьшился..

— Вообще-то, — заметил Рент-а-Ил, весь день мучившийся от похмелья. — Ваш вес уменьшился не «по ощущением», а взаправду. Ахах! Здесь ускорение свободного падение ниже.

Как бы там ни было, но идти по планете Вторых (я вышел наружу следом за демоном) оказалось на удивление просто. С силой оттолкнувшись от земли, я подпрыгнул, наверное, метра на полтора, приземляясь неподалёку от Крысолова, стоящего в окружении бесшумных дронов с камерами.

— Кстати, отличный кадр! — раздался уже поднадоевший голос Уолк-Дэ. — Чернокнижник и Абрахрам Кла-Кро исследуют новые миры… Ммм! Сказка! Встаньте-ка рядом.

Лучи восходящего солнца осветили наши тёмные фигуры, застывшие на фоне деревянного поселения Вторых… Как же, чёрт подери, меня достала это нескончаемая съёмка всего и вся, когда даже со старым товарищем поговорить с глазу на глаз невозможно. Крысолов, вероятно, придерживался того же мнения. Демон чертыхнулся и, застыв на пару секунд, пошёл дальше, более уже не обращая внимания на оклики Уолка и других октопусов.

Вскоре нас догнали Кторвик, Уолк, здоровый Иван, капитан, Дмитр с камерой и несколько вооружённых лазерными пистолетами членов экипажа, которые были отобраны Уолком из категории «скорее всего, свои».

Мы оказались посреди большого поля, поросшего невысокой жёлтой травой и кустами с маленькими ягодами. На севере виднелись развалины давно уничтоженного города, мимо которых мы пролетали ранним утром. На востоке и западе поле окаймляла зелёная полоса таинственного леса, а на юге возвышались деревянные стены небольшого селения, которое, в отличие от развалин, почти наверняка было обитаемо.

Вот только почему никто из местных до сих пор не вышел навстречу пришельцам? Возможно, они были напуганы… Хотя, быть может, и вовсе представляли собой неуловимые обычным взглядом сущности абсолютно иной природы, чем люди или осьминоги. В таком случае контакт с инопланетянами мог быть значительно затруднён и даже опасен: если мы не видели их, это совсем не значило, что они не видят нас.

Впрочем, подойдя к деревянным стенам (высота забора составляла метра три, и выглядел он довольно крепким), я выдохнул: на воротах — небольшом деревянном параллелепипеде с толстой дверью, окованной железом, — располагались три фигурки небольших сгорбленных существ, отдалённо напоминающих то ли хоббитов, то ли очень худых безбородых гномов.

Неизвестные, кажется, вовсе нас не замечали, как не замечали они и огромную летающую тарелку, остановившуюся в паре километров от их поста. Если бы не маленькие пики, которые странные существа изредка перехватывали, я бы решил, что охрана на воротах — качественный муляж.

— Эй?.. — неуверенно крикнул Уолк, кивая Дмитру, чтобы тот включил камеру. — Мы тут как бы прибыли с другой планеты, и… Вы нас вообще слышите?.. Алё-ё!

Неизвестные действительно никак не отреагировали на голос Уолка, хотя бывший спецслужбист и остановился в пятнадцати метрах от ворот, опасаясь, что его могут принять за врага и попытаться забросать пиками.

— Они не ответят, — раздался вдруг тихий голос из тени, отбрасываемой воротами.

Я напряг зрение и с удивлением обнаружил маленькую фигурку, ещё более худую, чем охрана на воротах. Могу поклясться, что секунду назад там, в непосредственной близости от Уолка, не было никого. Теперь же в высокой траве стояло сморщенное существо в лохмотьях и безумным бегающим взглядом. Существо с опаской поглядывало на вооружённых октопусов и почему-то меня (хотя тот же Иван должен был выглядеть куда более опасным типом).

— Ты… ты кто, мать твою, такой? — спросил, наконец, перепуганный Уолк, забыв, что его снимает камера и что ему, вообще-то, следовало бы использовать свой телевизионный образ улыбчивого репортёра.

Чтец с интересом и опаской наблюдал за приближающейся группой, состоящей из существ трёх видов: зелёные с щупальцами почти без волосяного покрытия, значительно отличающиеся друг от друга по габаритам, сущность в балахоне и похожие друг на друга светлокожие, без щупалец, но с тёмными волосами, покрывающими головы. У одного из двоицы на шее располагался третий глаз, развёрнутый на девяносто градусов, второй обладал значительной мышечной массой, но не отличался интеллектом. Пролетевшие перед глазами символы, подсказали Чтецу, что опасаться стоит именно первого, трёхглазого. Точно так же, как стоило опасаться и высокое существо в чёрном балахоне, единственного представителя своего вида.

А ещё символы подсказали Чтецу, что через три минуты его заметят с вероятностью  89 % , а потому лучше раскрыть своё местоположение добровольно, показав тем самым миролюбивый настрой. В таком случае шансы, что один из особенно нервозных существ с щупальцами, которого все называли «главным инженером», выстрелит из лазерного пистолета, падали до  5 % .

Чтец заглянул в книгу Вселенной, чтобы выяснить, какой язык пришельцы точно поймут, и проговорил:

— Они не ответят.

Секунда… две… три… Чтец выдохнул: нервозный октопус (самоназвание существ с щупальцами) всё-таки не нажал на кнопку спуска, хотя его палец и дёрнулся в её направлении. Впервые за многие столетия Чтец был настолько близко от смерти… Целых  5 % ! И ему это понравилось.

— Ты… ты кто, мать твою, такой? — спросил куда более спокойный октопус по имени Уолк-Дэ.

— С тех пор, когда я узнал кое о чём , меня зовут Чтец, — так же тихо проговорил Чтец.

— А почему те трое не ответят? — встрял в разговор весёлый здоровый человек (самоназвание существ со светлой кожей) по имени Иван.

— Они… — Чтец замялся, — они… в общем, я познакомлю вас с Ригом, и тогда всё сами поймёте.

Не обращая внимания на охрану, которая, словно в отместку, не обращала внимания на Чтеца, он приоткрыл ворота, обитые железом, и проскользнул внутрь. Чтец знал, что группа пойдёт за ним в  99,95 %  случаев возможного будущего, а потому даже не обернулся.

Я внимательно наблюдал за Чтецом.

Третье око, которое было активировано первым делом, показало нечто совершенно странное: фигурка «хоббита» не окрасилась ни в бледный оттенок существ с низкой магией и интеллектом, ни в ярко-красный, предупреждающий о возможной опасности неизвестного.

Она вообще не была окрашена ни в какой цвет!

Чтобы удостовериться в исправности Третьего ока, я оглядел группу. Кторвик, Рент-а-Ил и Крысолов подсветились алым, капитан и Уолк-Дэ — красным, Иван и главный механик — оранжевым, остальные — бледно-красным и жёлтым… Чтец же по-прежнему не окрашивался ни в один из этих цветов, будто для него требовался какой-то особенный навык, но никак не Третье око.

Тогда я решился на хитрый и вместе с тем рискованный шаг — попытаться пролезть в его мозг. Нет, не насильственно, а лишь чуть-чуть за гранью узнавания. Жертва (если она, конечно, не сильный менталист) могла почувствовать это вмешательство, но ни за что не поняла бы, откуда оно исходит.

Попытка закономерно обернулась провалом. Ментальная атака попросту промахнулась по Чтецу. Перед глазами высветилось:

Ошибка

Выберете цель для Ментальной атаки!

Я недоуменно посмотрел на спину шагающего к воротам Чтеца и снова попытался активировать навык… И он активировался. Вот только опять прошёл мимо.

Ошибка

Выберете цель для Ментальной атаки!

Вы издеваетесь, что ли?! Да кто этот Чтец такой? Антимаг по типу Susan? Но тогда бы появилось соответствующее сообщение Системы, а Ментальная атака вовсе не могла быть активирована… Чтец как будто находился вне зоны доступа для моей магии. Словно мы общались не с самим Чтецом, а его диаграммой, на которую не действовало ментальное вмешательство.

Хотя Чтец, очевидно, диаграммой не был: его слабенькие ручки с трудом, но смогли-таки открыть тяжёлые ворота, обитые железом. Диаграммы на такое точно неспособны.

Чтец попросту ускользал от ментального воздействия. Он не парировал удары, он не ставил блок… Нет! Он уворачивался.  Незримо для глаз окружающих. Чтец как будто знал, куда будет нанесён удар, и прятался между массивом кода, из которого состояло вообще всё, что окружало наши эфемерные тела (если угодно, души): земля, растения, ворота и даже физические оболочки октопусов, людей, Крысолова и Вторых.

Догадался ли Чтец о моих попытках «просветить» его? Вряд ли. Но он определённо чувствовал угрозу и в момент опасности просто делал шаг в сторону. Что бы на него ни было направлено: локомотив, выпускающий в небо чёрный угольный дым и мчащийся прямо на Чтеца, или выстрел из лазерного пистолета слабой мощности — от всего этого он мог увернуться…

Если, конечно, оставались хоть какие-нибудь шансы это сделать.

Селение, которое Чтец упорно называл Городом мертвецов, выглядело, как обычный средневековый городок где-нибудь на задворках Европы. Несколько загаженных улочек выходили к площади у городских ворот. Дома — сплошь одно- и двухэтажные. Изредка глаз натыкался на строения в три этажа, но зачастую верхние окна были заколочены или вовсе отсутствовали по причине давнего пожара. Только где-то в центре поселения виднелось здание в четыре или даже пять этажей. Вероятно, место жительства главы… Как его там называл Чтец? Кажется, Ригом.

На удивление, в Городе мертвецов были жители. Да, немного, однако вели они себя относительно естественно. По одной из улочек брёл пьянчуга в разорванной рубахе, несколько толстых женщин продавали какие-то платки, рядом играли дети, сухой старик вёз тележку со всяким барахлом. Но, если присмотреться, можно было заметить, что все они были… ну, не знаю, конечно, куда более «живыми», нежели «охранники», так и не сдвинувшиеся со своих мест на воротах, но как-то слишком уж хрупкими, медлительными, грязными …

— Как зомби! — подсказал Иван, с интересом наблюдавший за местными.

Вскоре одна из женщин заметила нашу группу и издала вопль, тут подхваченный её подругами. На небольшую площадь сбежались ещё около пятнадцати-двадцати существ. Они напоминали Чтеца, однако лишь внешне, на деле же казались пустышками или безвольными марионетками, которые невидимый кукловод дёргал за ниточки откуда-то с неба. В нерешительности замерев на безопасном (как им казалось) расстоянии от инопланетян, они принялись громко обсуждать пришельцев, неестественно дёргая руками. Те, кто не могли (или не умели) говорить, активно жестикулировали, и только один старик продолжал тащить свою тележку, застревающую в грязи. К нему-то Чтец, упорно не замечающий никого из местных, и направился.

Мы последовали за провожатым, с опаской поглядывая на «зомби».

Мастер Вирт, едва передвигающийся глуховатый и подслеповатый старик, заметил Чтеца, когда он подошёл вплотную к его тележке с остатками механизмов, добытых в Развалинах (как правило, добывал механизмы сам Чтец).

Вирт еле успел поймать отвалившуюся от удивления челюсть и прошамкал:

— А… Чтец! Что же ты так рано? Кажется, я тебе не далее, как позавчера, отсчитал сразу пять капсуль с едой!.. А ведь должен был четыре… Вот ты и хитрец! И не сказал даже, что ошибся старик.

— Не, — отмахнулся Чтец, параллельно просматривая появившиеся перед глазами колонки символов, — я по другому делу. Не знаешь, где сейчас Риг?

— Риг? — не расслышал старик. — Знамо где! У себя в каморке дрыхнет. Опять всю ночь где-то пропадал… Знаешь, а ведь у меня есть для тебя заказ!..

— Давай после? — спросил Чтец и, не дожидаясь ответа, поспешил к группе, ставшей объектом пристального внимания обитателей Города мертвецов.

Старик лишь покачал головой и продолжил катить свою тележку по грязной дороге.

Чтецу были интересны чужаки, и чувство это он не променял бы ни на что на свете (кроме, конечно, выигрыша в «гляделки» у ночного звёздного неба)… Чувство интереса перемешивалось со страхом и неопределённостью, создаваемой оружием и сильными ментальными способностями человека с тремя глазами и существа в балахоне. Существо в балахоне (и это Чтец тоже знал) было связно с октопусами… но сейчас связь эта мало интересовала Чтеца.

Интересовало его другое: трёхглазый едва не добрался до его мозга, каждое мгновение просчитывающего сотни вероятностей. Да, шансы, что «Третье око» смогло бы проанализировать «хоббита» (Чтецу данное ему имя показалась незнакомым), составляли всего  8 % . Но вот Ментальная атака едва не настигла метнувшееся в сторону сознание Чтеца. Шанс успеха у человека с тремя глазами составлял целых  25 % !

А ещё Чтец понял: если вместе с Ментальной атакой на него будет направлены шесть лазерных пистолетов, имеющихся у группы, выжить он может лишь в  86 %  случаев…  14 %  быть убитым — непростительно мало и вместе с тем обвораживающе притягательно! А вот увернуться от всех  выстрелов и ментального воздействия он мог лишь в 75  %  случаев. И это взбудораживало Чтеца ещё больше.

И даже кое-что не могло отнять у него этих живых эмоций. Поэтому-то Чтец и не хотел терять общество пришельцев ни при каких обстоятельствах. Тем более сейчас, когда ночное звёздное небо было ослеплено лучами солнца, а на крыше многоэтажки лежали целых пять капсуль с едой… В общем, Чтеца ничего не удерживало, и он мог помочь пришлым.

— А что конкретно вам нужно? — спросил он у человека с тремя глазами по имени Чёрный, по-прежнему не обращая внимания на кричащую толпу местных.

— Ну, во-первых, — сказал он, сверля Чтеца взглядом, — скажи, что случилось с жителями города. Они вообще живы? Охранники на воротах явно нет…

— Узнаете, когда пообщаетесь с Ригом, — Чтец был патологический сух и немногословен, и даже сейчас он чувствовал на порядок меньше, чем его собеседники. — Что-то ещё?

— Во-вторых, мы ищем Ладью, — при слове «Ладья» на лице человека с тремя глазами появилось маниакальное желание обладать этой вещью. Впрочем, через мгновение оно скрылось за маской вежливой отстранённости.

— Тогда вам нужно к Королю.

— А это разве не один и тот же?.. — человек с тремя глазами замялся, не зная, как назвать местных обитателей (не «зомби» же, в самом деле). — Второй?

— Нет.

— Ну тогда веди нас сначала к твоему Ригу, а потом к Королю, — человек с тремя глазами начинал злиться, что понизило шансы Чтеца избежать столкновения с  95 %  до  92 %.

— Это даже опаснее, чем звёздное небо! — прошептал Чтец, невольно улыбаясь.

— Что? — нахмурился человек с тремя глазами, но Чтец посчитал лишним рассказывать ему о своей тайне.

Ригом оказался высокий (относительно «зомби» из Города мертвецов) Второй без определённого возраста. В отличие от Чтеца, он выглядел довольно опрятно и свежо. Хотя, по сравнению со сморщенным существом в лохмотьях, постоянно шепчущим что-то о ночном небе и оглядывающим нас своим бегающим безумным взглядом, даже те болванчики на крепостных воротах выглядели свежо и опрятно.

Риг жил небольшой деревянной пристройке рядом с покосившимся двухэтажным домом старого мастера Вирта. Убранство его комнатки было бедно: лежанка, стол со стулом, глиняная посуда, комплект сменной одежды, развешенный на бечевке, и ведро для помоев или ночной нужды. Впрочем, если верить немногочисленным репликам Чтеца, комнатка Рига была типичной для местных обитателей, не располагающих большими средствами.

Риг действительно спал, отдыхая после ночных похождений. Чтец, громко скрипя половицами, подошёл к его лежанке и дёрнул за ворот смятой рубахи.

— Чтец! — хрипло прошептал Риг, который, кажется, вовсе не испугался, когда над его лежанкой появилась тёмная фигурка хоббита.

Чтец ничего не ответил, явно ожидая продолжения фразы. И действительно, через секунду лицо Рига вдруг покраснело, он вскочил на ноги и, не обращая на нас внимания, восторженно закричал:

— Чтец!  Она… Она  рядом! Я чувствую это! Совсем близко! Чтец!! — Риг схватил Чтеца за узкие плечи и потряс маленького хоббита так, что я, ей-богу, всерьёз испугался за его жизнь. — Несколько сотен лет! Десятки неудачных попыток!.. И вот! И вот!..

Иван, с трудом протиснувшийся через узкие двери следом за группой, прошептал:

— И везёт же нам на шизиков…

С Иваном сложно было не согласиться. И Риг, и Чтец выглядели, мягко говоря, психически нездоровыми. Остальные жители Города мертвецов вообще мало напоминали разумных созданий (хотя показатель интеллекта явно варьировался от нулевого уровня, как это было у стражников, до довольно высокого, например у старого мастера Вирта). Собираясь в полёт до планеты легендарных Вторых, мы явно не ожидали, что встретим здесь только их догнивающих полоумных потомков.

—  Она… Она! — не унимался Риг. Его обычно бледное лицо горело краской, а на глазах показались слёзы.

Чтец на мгновение замер, как будто что-то обдумывая, и в друг отвесил Ригу такую пощёчину, что его голова развернулась градусов на семьдесят, а из невольно открывшегося рта вылетела жёлтая после сна слюна.

— Да, Ваня… Они определённо психи, — с трудом проговорил я, ошарашенно наблюдая за двоицей.

Чтец знал, что хорошая пощёчина никогда не повредит. Особенно пощёчина для Рига, который отличался слишком уж развитой впечатлительностью и полным отсутствием тормозов. Шансы на то, что этот жест доброй дружеской воли серьёзно обидит Рига, составляли всего каких-то  1,3 %,  поэтому Чтец, на секунду задумавшись, от души вломил по красной щеке товарища. Только теперь, невольно отшатнувшись назад и наконец отпустив Чтеца, Риг заметил стоящих в его небольшой пристройке чужаков.

Впрочем, главное было отнюдь не это.  Главным было незримое присутствие её . И  Она , судя по всему, была связана с этими чужаками, удивлённо наблюдающими за небольшой сценкой, устроенной двумя разумными обитателями Города мертвецов. Последними разумными обитателями Города мертвецов…

«Чёрт! — сказал сам себе Риг. — Я же запретил себе думать об этом… Впрочем, теперь это уже совсем неважно».

Сейчас эта маленькая деталь действительно не имела никакого значения, как и кое-что , которое, что бы там ни думал Чтец, безвозвратно повлияло на характер и способности Рига. Именно после того, как несколько столетий назад он выяснил кое-что , Риг и стал наведываться в опустевший тронный зал небольшого умирающего поселения Вторых — тех, кто остался от некогда великого народа, вышедшего из подземных бункеров.

Уже очень скоро (для Рига «скоро» означало никак не меньше сотни лет) популяция городка вновь начала расти… Вот только теперь он стал называться Городом мертвецов, о чём Риг буквально заставил себя забыть, выбрав место обычного охранника на воротах и продолжая заниматься экспериментами в тронном зале, но уже по ночам — в то самое время, когда Чтец играл в «гляделки» с ночным звёздным небом.

— Приветствую, ребята! — прокашлявшись, проговорил Риг. — Меня зовут Риг и я… я хороший товарищ Чтеца, с которым вы, как я понимаю, уже познакомились.

От пронзающего взгляда человека с тремя глазами, который, кажется, видел Рига насквозь, Второй замолк и в поисках подмоги посмотрел на Чтеца. Чтец, мягко говоря, не отличающийся коммуникативными способностями, недоуменно уставился на Рига.

— Ну… — Риг понял, что полагаться на Чтеца бессмысленно. — От имени Вторых приветствую вас, друзья!

На лице одного из зелёных существ с щупальцами появилась искусственная улыбка и он, потирая перевязанную рану на животе, сказал своему помощнику:

— Включай камеру, Дмитр! Будем снимать межпланетные переговоры… Крысолов, можешь встать рядом с нашими новыми друзьями?.. — существо в чёрном балахоне обречённо кивнула головой. — Отлично!

Я ещё не собрался с мыслями после неожиданной выходки Чтеца, но уже рефлекторно просвечивал его странного друга при помощи Третьего ока. И то, что я увидел, мне очень не понравилось… Фигура Рига окрасилась в ярко-алый . Куда более яркий, чем у Крысолова или Кторвика! Что и говорить об остальных членах группы… Примерно таким же ярко-алым цветом был обозначен старый маг по имени Жрец, задохнувшийся в кишках огромного лесовика, и его братец Архонт.

Это значило, что магической энергии у Рига было не просто много, её было колоссально много! Будто маленький ядерный реактор в худеньком тельце Второго… Но вот только никакой магической структурой Риг не обладал, и я серьёзно сомневался, что он мог контролировать всю свою магическую мощь. К тому же, существенная часть (никак не меньше 80–90 %) его энергии прямо сейчас расходовалась в неизвестном мне направлении. Но куда? Кажется, её бы хватило для электрификации всего Города мертвецов!..

Всего Города мертвецов…

Неожиданная догадка едва не заставила меня сделать шаг назад от этого опасного типа. И только беззаботное поведение Уолка, готовящегося к своему звёздному часу — видеосюжету со Вторым — помогло мне сохранить спокойствие.

— Эй, Крысолов! — позвал я демона по Ментальной передаче.

— Что? Меня тут журналюги пытают… Опять придётся интервью давать! ****! — выматерился демон.

— Похоже, весь Город мертвецов держится на одном Риге… Я не уверен, что он сам об этом знает, но все эти зомбаки «живы» исключительно из-за его магической силы. Это он их «оживляет»!

— А Чтец? — тут же посерьёзнел Крысолов.

— Кажется, нет. Его я вообще не могу «просветить».

— Серьёзно?! — в канале связи послышался удивлённый голос Ивана. — То есть прямо перед нами два опасных мага? А кто же тогда этот Король?.. Я что-то вообще ничего не понимаю…

Но договорить Иван не успел. Снаружи пристройки послышался бой барабанов, а уже через минуту на пороге показался представительного вида «хоббит», одетый в чистую белую мантию. Очевидно, он был одним из «разумных» зомби (механизм распределения интеллекта пока что оставался непонятен). Громким голосом глашатай объявил:

— Мой Король рад приветствовать гостей с далёкой планеты! Прошу проследовать в их покои для официальной встречи!

Глава 14. Последний хранитель Ладьи

Социальное устройство обществ разумных видов — отдельная тема для разговора. Тема, надо сказать, довольно обширная и многообразная. Наверное, я даже вправе сказать, что людям, привыкшим жить в определённых культурных рамках, довольно тяжело представить себе что-то, принципиально отличное от того, что имелось у них на Земле. Сложно не только представить, но понять и принять.

К примеру, структура Город октопусов внешне напоминала любой человеческий мегаполис, но на деле имела два серьёзных отличия. Во-первых, огромную роль в ней играл институт семьи — фактически базовая социальная ячейка. Встретить одинокого осьминога в Городе значило бы встретить осьминога, которого, если и не презирают, то во всяком случае считают отщепенцем. Такими октопусами были Кторвик и Рент-а-Ил. И если первый компенсировал «недостаток» тесными связями с другими служителями Культа, то второй являлся сосредоточением образа сумасшедшего отшельника.

Во-вторых, октопусы, как казалось, вполне спокойно относились к происходящему на верхних этажах социальной иерархии. Их мало волновало, что вся жизнь Города, в общем-то, строится по решению шестёрки богатеев и их кланов-семей, что они никогда не смогут оказать существенного влияния на эту верхушку и, соответственно, на жизнь Города, и даже свою собственную жизнь. Октопусы мирились с экологическими проблемами, социальным неравенством и бренностью существования, целыми днями просиживая перед телевизорами с частичным погружением. Но почему? Из-за культуры и традиций? Мол, так делали их отцы и деды, так делают и они. Возможно. Но я всё больше склонялся к мысли о том, что обыватели попросту не замечали всех проблем Города, предпочитая смотреть на яркую тв-картинку. Большое видится на расстоянии, а различить даже очевиднейшие вещи, будучи встроенными в систему, тяжело вдвойне.

Но ведь в обществе людей всё было по-другому, не так ли?..

Так вот, Город мертвецов в сравнении с Городом октопусов выглядел… не знаю, слишком обыкновенно, что ли? Здесь имелся король со свитой, имелась здесь и стража, охраняющая (или делающая вид, что охраняет) ворота и спокойствие жителей в рамках самого поселения. В Городе мертвецов имелись крестьяне, обрабатывающие (или делающие вид, что обрабатывают) бедные фермы на юге. В Городе мертвецов, наконец, имелись и мастеровые, целые дни проводящие в своих лавочкам, а по вечерам напивающиеся в кабаке и шатающиеся по городу.

А если учесть тот факт, что большинство обитателей Города мертвецов были натуральными безмозглыми зомби, выглядело это несколько иронично и карикатурно. Город мертвецов напоминал плохую пародию на то, о чём можно было прочитать в школьных учебниках истории в главе под названием «Средневековая Европа». Школьный учебник по истории, в свою очередь, являлся жалкой тенью действительно объёмного научного труда, который, опять-таки, был субъективным отражением реальных процессов. Соответственно, Город мертвецов являлся калькой в кубе. И даже Король (я готов был в этом поклясться!) казался копией RedHead`а, бывшего некогда главой фракции бордовых. Того самого RedHead`а, который отличался истерическим поведением, жестокостью, властностью и невероятным самолюбием и которого в своё время сверг Леший.

Король встретил нас довольно дружелюбно, но вот на Рига неприязненно зыркнул и разрешил ему остаться за обеденным столом только по нашей просьбе.

Почему Король так негативно относился к Ригу? Возможно, потому что где-то на подкорке сознания он догадывался об истинном положении дел… Сам Король, как и любой другой житель Города мертвецов, являлся не более чем пустышкой, «существующей» исключительно благодаря магическим способностям Рига. Да, он обладал некой «личностью», но личность эта представляла собой не более чем форму, содержанием которой был сам Риг и его душевные силы.

Размышляя об устройстве Города мертвецов, я неизбежно задавался вопросом: для чего Риг создал эту по-настоящему страшную тюрьму, единственным узником которой был он сам? И ладно, если бы он сделал себя королём всего этого балагана, но ведь он намеренно выбрал роль обычного охранника, вынужденного целыми днями стоять на крепостных воротах в компании коллег-олигофренов. Это походило на изощрённый мазохизм.

Часть жителей Города мертвецов, к которым сам Риг питал особенно сильные чувства (от дружбы до ненависти и страха), обладали развитой индивидуальностью, остальные являлись обычным городским фоном, существуя лишь для вида. Возможно, Риг испытывал некую вину за того, чем занимался вот уже несколько столетий, и пытался искупить её, заставив себя служить собственным марионеткам… Быть может, ему так было проще жить. Будучи охранником, он мог не думать о том, в Городе мертвецов нет больше ни одной живой души .

Впрочем, когда-то здесь были и другие жители.  Настоящие жители.  Но все они погибли по не совсем ясным причинам. Теперь же едва ли не каждую ночь Риг «рыбачил», пытаясь выловить из массива метаданных Игры метаданные той самой , чтобы при помощи магии наделить их «жизнью» и наконец-то воссоединиться с любимой.

Да, это была бы не совсем  Она . Лишь её тень, наделённая жизнью самопровозглашённым творцом. Однако романтичный Риг, руководимый любовью, просто не мог жить иначе, как и не мог выловить нужные ему метаданные. Поэтому после каждой такой «рыбалки» в Городе прибавлялся ещё один житель, встраивающуюся в общественную систему марионеток.

О том, кем же была  Она и почему Риг так упорно пытался найти  Её , ни Риг, ни тем более Чтец нам рассказать не смогли. Создавалось ощущение, что  Её  Риг встретил едва ли не в прошлой жизни… Встретил лишь на мгновение, чтобы потерять на следующие сотни лет.

И вот  Она  оказалась в непосредственной близости от Рига… Но кем  Она была теперь?

Мы расположились в приёмном зале, в центре которого располагался длинный стол, сколоченный из плохо обтёсанных брёвен. Зал был довольно большим и тёмным (из источников света — большое окно с видом на Город и несколько тусклых масляных ламп), в него вели сразу несколько коридоров, перекрытых массивными дверями. Все члены группы с удовольствием поедали местные блюда, только Дмитр стоял чуть поодаль вместе с камерой, пытаясь поймать лучший ракурс для реалити-шоу, которое после нашей встречи со Вторыми обещало утереть нос всем конкурентам.

Обжигая толстые пальцы, Король поедал жирные куски мяса и без стеснения рыгал, не забывая при этом поддерживать разговор с «дорогими гостями с другой планеты». Спрашивал он, в общем-то, вполне логичные вещи: откуда прилетели, насколько собираемся задержаться и так далее… Надо сказать, этот мерзкий толстый хоббит, несмотря на своё свинское поведения, был на порядок более интеллектуально одарён, чем остальные жители Города (за исключением, может быть, своего советника, уважительно стоящего по правую руку от короля). Советник изредка что-то шептал своему господину, но обычно Король недовольно отмахивался от него. Иногда советник задавал вопросы и сам:

— Говорите, узнали о существовании нашей планеты из легенд? — голос худого советника был высоким и неприятным. — А откуда узнали о её местоположении?.. Тоже из легенд?

— Нет, при помощи телескопа, — наигранно улыбаясь, ответил Уолк-Дэ, на правах ведущего завладевший инициативой в разговоре. — Во время исследования близлежащих систем он засёк ту, которая более всего подходила под описание. Два разрушенных ядерной войной мира, находящихся в наиболее благоприятных для жизни условиях. Долгое время никак не удавалось построить достаточно мощный корабль… Но старший брат нашего Кторвика справился с этой задачей, и вот мы здесь!

— А с какой целью, — нахмурившись, проговорил советник, — вы решили посетить наш мир?.. Не ради удовлетворения научных интересов, не так ли? Думаю, Король должен знать о таких вещах.

Король удивлённо взглянул на советника и, что-то для себя решив, уверенно кивнул, мол, я как король действительно должен об этом знать. Уолк не растерялся и тут же начал в красках описывать и реалити-шоу, и древние легенды о планете Вторых, и, собственно, историю самих октопусов, попавших некогда в Игру и выбравшихся из неё, и подвиг Абрахрама Кла-Кро, да и много что ещё. Не рассказал он только о нашей тайной миссии и плане завладения Ладьёй: среди октопусов, присутствующих на обеде, могли оказаться и сторонники господина Шол де-Мой.

Король отложил кусок жирного мяса и внимательно слушал октопуса, а советник даже делал какие-то пометки на небольшом куске пергамента.

Когда Уолк закончил, Король неожиданно залился злым смехом, в бессилии ударяя по столу полной ладонью. Его смех тут же поддержал советник, ехидно поглядывая из-за спины своего господина на недоуменные лица чужаков, отстранённо поедающего похлёбку Чтеца и раскрасневшегося Рига.

— Вы… ахах! Вы… господи! — перевёл дух Король. — Вы серьёзно думаете, что вышли из Игры? Секрет в том, что вы никогда в неё и не заходили ! Вот эта вот штука, — Король указал на свой трон, стоящий в отдалении от обеденного стола, — центральный генератор Игры. Нажмёшь на Рычаг — и несколько сотен душ получат случайную информацию о своём «прошлом» и попадут в Первичный бульон. Но суть в том, что этого «прошлого» у них не было никогда! Фактически они «родились» уже в Игре. Причём «родились»  заново ! Каждый из вас умирал десятки и даже сотни раз, снова и снова возрождаясь в новом теле… Вполне возможно, что кто-то был тем самым «священным предком», которым вы по какой-то глупой причине решили поклоняться… Ахах!

Король снова залился злым смехом, не в силах успокоиться. Его речь продолжил советник (он, кстати, напоминал небезызвестного Chief`а, такого же маленького и скрытного помощника RedHead`а):

— Были «священными предками»… Возможно, даже не один раз! Поймите, наш мир цикличен , вся его история длится обычно от пяти до десяти тысячелетий. Он рождается (причём каждый раз «рождается» по-разному), закручивается в спираль, делится на фазы, развивается и умирает… То есть уничтожается полностью! От взрыва звезды, от падения метеорита, от тотальной войны на уничтожение, от «схлопывания» пространства и так далее… Но одно остаётся неизменным — Ладья. Ладья — центральный элемент мира. Ладья — та ось, вокруг которой закручивается спираль. Именно в Ладье содержатся все души, циркулирующие в мире. Трон — это лишь верхняя часть айсберга, видимый элемент Ладьи. На деле она несоизмеримо больше трона, она всеобъемлюща и колоссальна! В начале каждого цикла она создаёт импульс, но дальнейшее развитие приходится поддерживать уже нам,  хранителям . А уж хранителями Ладья себя обеспечит — в этом можете не сомневаться. Когда того требует сама Ладья, Король нажимает на Рычаг, чтобы возобновить цикл, доставив в Первичный бульон очередную партию «погорельцев» — и так многие сотни лет.

Мы молчали, тупо глядя на собеседников, а потому снова заговорил Король:

— Мне неизвестно, сколько раз Игра создавала себя сначала и насколько точно повторяется её история. Хех… Возможно, прошли уже миллионы циклов, в каждом из которых на планету Вторых прилетает космический корабль и я рассказываю вам о сути происходящих вещей. Возможно, каждый раз события разворачиваются совершенно иначе! Одно я знаю точно: одна и та же душа за один цикл игрового мира проходит множество жизней. Выходит, у каждого из нас есть свой мини-цикл в огромном цикле Игры.

— Кхм… — подал наконец голос мертвенно-бледный Уолк-Дэ. — И… и как игровой мир образовался на этот раз?.. Я имею в виду, в этом цикле?

— Судя по всему, его создали три брата, — ответил Король. — Ладья внушила, что их планета была разрушена в результате ядерной войны, а после «смерти» братья попали в поток «реки Вечности», где смогли создать собственный мир, ставший то ли завихрением потока, то ли сетью, протянутой между берегами… В общем, эти братья «были» (на самом деле до того, как они создали Игру, их как бы «не было» вовсе) частью народа тех самых «Первых», о которых вы слышали из легенд. «Вторых», как и «Первых» в нашем цикле Игры вовсе не существовало… Хотя, — задумался Король. — Я не исключаю, что именно из-за войны «Первых» и «Вторых» был уничтожен предыдущий цикл Игры, а легенда об этом стала связующим элементом со следующим циклом.

— Но кто же тогда вы? Кто такой Риг и Чтец?.. — не унимался Уолк. — Вы хотите сказать, что это не планета Вторых?!

— Ну как же, — усмехнулся Король. — Именно планета Вторых. Но вот только это совсем не значит, что именно тех самых  Вторых, которые некогда воевали с Первыми. Наша планета — условный памятник эпохе… хех, который опять-таки существует для логической связи и создания «единой» истории с вполне удобоваримым объяснением сути вещей. Вот ваш народ, к примеру, несколько тысяч лет считал, что он выбрался из Игры и живёт теперь в безопасном реальном мире. Что случилось бы с октопусами, пойми они, что на деле их «реальность» абсолютно нереальна (хотя это довольно спорный термин, учитывая, что существование хоть чего-то ВНЕ Игры не доказано, а значит, и «реальность» есть только одна — игровая)? Мало того, что их «реальность» нереальна, так ещё и их мир неизбежно катится в тартарары, чтобы быть уничтоженным вместе со всеми своими обитателями, а развитая «цивилизация» октопусов не стоит ровным счётом НИЧЕГО!.. Как бы они восприняли новость о том, что после смерти с большой вероятностью станут полуразумными НПС, населяющими нижние уровни спирали, либо в качестве «игроков» попадут в Первичный бульон, чтобы быть уничтоженными ещё до того, как выйдут на сушу, а потом снова и снова перерождаться бесчисленное количество раз?..

Раздался глухой стук о деревянный пол: капитан упал в обморок.

Трудно сказать, с кем мы говорили: с Королём и советником или же с самим Ригом, который вообще-то и «создавал» Короля и советника в каждый момент времени. Возможно, мы говорили с подсознанием Рига, действующим автономно от жавшегося на стуле и отчаянно красневшего хоббита… В любом случае, сомневаться в правдивости слов «хранителей» Ладьи не приходилось.

Именно это знание и было кое-чем , что в корне поменяло жизнь Рига и Чтеца, последних разумных обитателей планеты Вторых.

Уолк побледнел ещё больше и молча покачивался на своём стуле. Иван уставился на жирный кусок мяса и, нахмурившись, обдумывал услышанное. До него, вероятно, слова Короля ещё не дошли. Капитана удалось привести в чувства лишь через четверть часа, главный инженер, кажется, больше всего на свете хотел вновь закинуться эйфорией, да и остальные члены команды выглядели не лучшим образом.

Только Кторвик как ни в чём не бывало сидел на своём месте и доедал безвкусную похлёбку. Хотя, с главный автором Культа и так всё было ясно… Кторвик на своей волне, мыслил он с несколько других позиций, разделяя события на выгодные, вредные и бесполезные. Очевидно, кое-что попало в категорию «бесполезных».

А я?.. Я и без того помнил немногое. Лживые метаданные, назначенные игровым миром, после активации Харона попросту стёрлись, что лишний раз доказывало их искусственность. Но и безоговорочно верить Королю тоже, конечно, не стоило. Например, другие игроки наверняка имели прекрасное представление о том, что «случилось» с ними до Катастрофы и как они попали в Игру. Для них этот мир — лишь внезапное испытание, которое можно пройти и вернуться в обычную жизнь (или в жизнь, максимально к ней приближенную). Поверят ли они в то, что ничего , кроме Игры, не существовало вовсе? Очень сомневаюсь. Серые не подозревали даже о том, что до сих пор находятся в Игре.

Но я по-прежнему остаюсь Хароном, способным активировать Ладью и порвать цифровой кокон, чтобы выбраться ВОВНЕ. Я по-прежнему возглавляю тех серых, что решились полететь на планету Вторых. Я по-прежнему являюсь будущим отцом, менталистом, другом древнего демона и даже (в какой-то мере) победителем Стального гиганта! И пусть не было никогда человека по имени Данила, работавшего в агентстве экстрасенсов… Этот человек и без того остался в прошлом. Я прошёл через Первичный бульон, этапы стаи и цивилизации, и теперь я совсем другой человек.

Я Чернокнижник.

Я Харон.

Я…

Кторвик пытался вразумить совершенно выпавшего из реальности капитана. До нас долетали обрывки их разговора:

— Послушай… нет! Я говорю… Да послушай же меня!.. Эм… Ну да, согласен, реальность жестока и всё такое. Ну а что это вообще меняет?..

— Абсолютно всё, Кторвик… Глобально!

— А если никто об этом не узнает?.. Как изменится твоя жизнь тогда?! — уже практически кричал главный автор. — НИКАК!!

Наконец двое октопусов: раздражённый Кторвик и ошеломлённый капитан — вернулись к группе. Мы сделали вид, что не слышали разговора осьминогов, и старались не смотреть на абсолютно жалкое выражение лица полного капитана. В его некогда наивном взгляде читался теперь откровенный ужас и обречённость, а щупальца нервно подрагивали, что навевало недобрые мысли относительно его психологического здоровья.

Побледневший Уолк сумел-таки взять себя в руки и, оглядев товарищей, сказал Королю:

— Нам нужно обдумать произошедшее… Если Ваше величество не против, мы придём завтра. — Король только руками развёл, мол, как вам угодно, а я и вовсе другого не предполагал.

Попрощавшись с Королём и его хитрым советником, мы направились в сторону выхода. Риг и Чтец тоже встали из-за столов и, почтительно поклонившись Королю, вышли следом. Король, в свою очередь, злобно зыркнул на Рига, но промолчал.

Уже на выходе из четырёхэтажного «замка» Короля, я подозвал нерешительно глядевшего на нас Рига:

— Слушай, Риг. Надеюсь, ты понимаешь, что на самом деле никакого Короля и советника как бы не… не существует? За обеденным столом мы разговаривали с тобой, поэтому…

Риг с опаской взглянул на меня и как будто пропустил мимо ушей то, что я пытался до него донести:

— Мне нужно попасть на ваш корабль.

— Нет, послушай! Расскажи всё об этой Ладье. Она вообще транспортабельна? Что будет, если, к примеру, сдвинуть трон Короля с места?

— Мне нужно попасть на ваш корабль, — потупив взгляд, снова проговорил Риг.

Я поборол в себе желание взломать мозги Рига и самостоятельно прочитать всё, что мне нужно, и, мысленно сосчитав до десяти, сказал:

— Риг, мы дадим тебе возможность попасть на корабль, тем более Уолк наверняка захочет взять у тебя объёмное интервью для реалити-шоу… Но сначала скажи мне, что будет, если мы вдруг захотим забрать Ладью с собой?

Риг улыбнулся и ответил:

— Город живёт только благодаря пассивному эффекту Ладьи. Если вы её заберёте, то все жители погибнут… снова. Вернее, их метаданные вернутся в хранилище. Но мне уже всё равно. Забирайте! Только дайте возможность подняться на корабль…  Она !.. В общем, мне очень надо.

Я посмотрел на Кторвика, тот коротко кивнул в ответ, мол, без проблем. В последний раз взглянув на замок Короля, мы направились в сторону чёрной выгнутой махины, расположенной в нескольких километрах к северу от Города мертвецов — нашей летающей тарелки, так явно не вписывающийся в здешнее искусственно воссозданное Средневековье.

Уже у самых крепостных ворот со стражниками-болванчиками я заметил мелькнувшую между домами тень. Тень спряталась в полумраке и внимательно наблюдала за группой, причём явно провожала нас от самого замка. Резко повернувшись в сторону преследователя, я на какое-то мгновение встретился с ним взглядами.

Да, это был тот самый советник, напомнивший мне Chief`а. Советник тут же отвернулся и сделал вид, что оказался на окраине города по какой-то своей личной причине, но никак не из-за слежки за группой инопланетян. Однако я уже понял: он почти наверняка слышал всё, о чём мы говорили.

— Риг, а что будет… если… если Король узнает о нашем плане? Ну, забрать Ладью и всё такое?.. — как бы невзначай спросил я у хоббита.

— Попытается убить вас раньше, чем вы это сделаете. Без Ладьи он, как и его город, просто исчезнет.

Уже у самой летающей тарелки Чтец остановился и, как бы невзначай посмотрев на грустного капитана, задумался на несколько секунд, после чего указал на корабль:

— Не нужно туда ходить… Опасно.

— Чтец, мы там, ****, живём! — скривился Кторвик и, более не глядя на хоббита, вступил на трап космического аппарата. У главного автора Культа был тяжёлый день, и он не был намерен тратить его остаток на споры с умалишённым созданием.

— Риг?.. — неуверенно спросил Чтец, глядя, как остальные члены группы поднимаются следом за Кторвиком, старательно глядя в противоположную от хоббита сторону.

— Прости, Чтец, но я должен, — ответил покрасневший Риг, поднимаясь по трапу следом за чужаками.

Рассказать о произошедшем Иве я не решился. Кто знает, как отреагирует беременная девушка на новость о том, что мы до сих пор находимся в Игре, да ещё и никогда в неё не заходили.

Лёжа на кровати и запрокинув ноги вверх, я обдумывал сказанное Королём и его советников (а фактически, самим Ригом).

Казалось бы, откровенный бред, в котором меня пытался убедить глава светлого блока Архонт, оказался чистой правдой. В этом цикле игровой мир действительно создали три брата, наделённые магическими способностями и сумевшие, как им казалось, преодолеть поток реки Вечности, уносившей души в небытие.

Звали этих братьев Архонт, Жрец и Лорис с Асланом… При этом их история причудливым образом переплеталась с тем, что удалось выяснить Кей-Си Эду: война Первых и Вторых, создание игровой реальности в результате этого противостояния и дальнейшее развитие мира. Архонт действительно оказался «отцом» Игры, но после, получив толчок, она развивалась уже самостоятельно.

Братья были созданы Игрой в предыдущем цикле для того, чтобы заново создать Игру…  Это, признаться, ломало мозг.

Именно братья стали тем импульсом, который запустил следующий цикл. В награду маги получили бессмертие… Бессмертие в рамках запущенного цикла, конечно. Когда игровой мир в очередной раз будет уничтожен, их души попадут в общее хранилище, чтобы снова переродиться — и так раз за разом, цикл за циклом.

Но появится ли в следующем цикле Игры Архонт, Жрец, Лорис с Асланом… да и я, в конце концов? Имеет ли «душа» некоторые личностные характеристики, которые развиваются в зависимости от окружающих условий? Если так, то мысль о схожести Короля и RedHead`а, советника и Chief`а казалась не такой уж и странной. Конечно, поймать «души» бордовых Риг не мог, но вот найти нужные метаданные, к ним привязанные, и скопировать их в тела погибших собратьев — без проблем. Но почему именно метаданные этих не самых приятных на свете существ: RedHead`а и Chief`а? Элементарная случайность или Риг намеренно бил в конкретное место?

Я представил, как Риг выкапывает сгнившие трупы из могил или же достаёт их из холодильников бункера, в котором некогда жили хоббиты, после чего тащит тела в тронный зал и проводит свои таинственные обряды…

Брр…

— Чёрный! — раздался голос Ивы, после чего моя щека покраснела от поцелуя девушки. — Так ты идёшь в общий отсек? Там сейчас этого инопланетянина расспрашивать будут… Как его? Рига, кажется.

— Не, — покачал я головой, многозначительно глядя в потолок. — Наобщался я уже с инопланетянами на сегодня. Хватит.

Вечером, пытаясь отвлечься, я решил заглянуть в каюту Зелёного. Он был едва ли не единственным членом экипажа, который не пришёл в общий отсек, чтобы поглядеть на Рига. Вторым членом экипажа, проигнорировавшим встречу, оказался я сам. Третьим был капитан, закрывшийся в собственной рубке и с горя активно распивавший портвейн, который выпросил у Кторвика.

За всё время путешествия я ещё ни разу не заходил в комнатку своего друга, хотя располагалась она неподалёку от моего собственного отсека. Обычно мы собирались либо в общей каюте, либо у Уолк-Дэ, поэтому всё как-то не было повода… При других обстоятельствах я бы и не стал напрашиваться в гости, но теперь мне нужен был собеседник, чтобы поделиться мыслями, которые прямо-таки разрывали голову.

Беременной Иве рассказывать о них не стоило, Иван вряд ли поддержал бы разговор на столь отвлечённую тему, Паук не подозревал даже о том, что мы до сих пор находились в Игре, со скрытным Ронином мы так и не сошлись, а Крысолова теперь вовсе не выпускали из кадра и едва ли не заставляли участвовать в съёмке с Ригом. В общем, оставался только Зелёный.

На стук Зелёный не ответил, но дверь оказалась открытой и автоматически отъехала в сторону при моём приближении. Пожав плечами, я вошёл в полумрак отсека… и был буквально поражён.

Стены комнаты оказались завешены бумажными листами (раритет в постинформационном обществе!), на которых виделись аккуратные столбцы текста и непонятные схемы, начерченные чёрным толстым грифелем. Такие же пожелтевшие от времени листы были разбросаны на столе и даже на полу! Прямо поверх листов лежали несколько планшетов. Их экранах изображали похожие схемы, но созданные, судя по всему, уже Зелёным.

Я приблизился к центру цилиндрического отсека и смог прочитать на одном из планшетов:

Астральное тело. Особенности создания и перемещения

Точно такая же надпись («Астральное тело») имелась и на некоторых пожелтевших листах, она была обведена красным.

— Чёрный! — раздался вдруг испуганный голос стажёра, заснувшего прямо на полу у рабочего стола. — Ты что здесь делаешь?!

Как отвечать в таких ситуациях?.. Вот и я не знал, а потому молча переводил взгляд с исписанных листов на стажёра и обратно. Видя, что нежданный гость растерялся, Зелёный немного успокоился и, поднявшись на ноги, пояснил:

— Решил труды своего деда разобрать… Он, как ушёл на покой, философией занялся и довольно много написать успел…

Я утвердительно кивнул:

— Кторвик у него ведь работал?.. И Лавальк?

— Да, — махнул рукой Зелёный протирая заспанные глаза. — Травяного чаю?

За кружкой крепкого пахнущего лесными травами напитка разговор пошёл куда легче. Я даже попытался узнать подробности того, чем тут стажёр так самоотверженно занимался (настолько самоотверженно, что заснул прямо на полу), однако Зелёный снова попытался сменить тему:

— Астральное тело, говоришь?.. Ну да, с его помощью операторы попадают в Игру. О чём там ещё можно говорить?.. Кто создал? Ну, был один религиозный деятель несколько веков назад, он и догадался, как проектировать эту… не знаю, сущность? при помощи духовных техник и обрядов… — стажёр отхлебнул чаю и ухмыльнулся, по-дружески толкая меня в бок. — А ведь неплохо! Сбор из северных лесов — просто сказка!.. Жаль только, не пиво, да?

— Очень жаль, — искренне подтвердил я, вспоминая наши посиделки в стенах Культа. — Но я ещё не закончил тебя пытать. С астральным телом в общих чертах ясно, но вот его функция — вещь неоднозначная. Говоришь, при помощи него попадают  в Игру? — прищурился я и испытующе поглядел на товарища. — Или всё же не попадают ?.. Ведь как, в конце концов, можно попасть туда, откуда ты не выходил?..

После минутной паузы Зелёный коротко спросил:

— Кторвик?

— И Рент-а-Ил. А ещё они сказали, что ты как-то слишком агрессивно отреагировал на эту новость. Едва из Культа не ушёл, на звонки Кторвика не отвечал..

Зелёный замялся и предпочёл снова отпить травяной чай.

— Значит, правда, — отметил я. — И, вероятно, именно это подтолкнуло тебя к изучению трудов деда?

Стажёр неопределённо дёрнул головой, что могло значить и согласие, и отрицание. Очевидно, тема разговора ему совершенно не нравилась.

— Ты не подумай, я не собираюсь тебя поучать… У каждого своя жизнь и свои принципы. Ну а что если я расскажу то, о чём ты даже не догадывался? Об этом не догадывались ни Кторвик, ни Рент-а-Ил, ни древний религиозный деятель, создатель астральных тел… И даже твой дед не знал фактически ничего! Двое поехавших инопланетян называют эту тайну кое-чем.. . Хех! И догадайся с трёх раз, из-за чего они по итогу головой поехали. В общем, слушай внимательно…

И я рассказал Зелёному всё то, о чём нам поведали Король и его советник этим днём, после которого, кажется головой поедут не только двое инопланетян. Зелёный молча слушал. Он сдвинулся лишь единожды: поставить кружку с остывшим травяным чаем на заваленный листами и планшетами стол.

Я закончил рассказ и замолчал, снова обдумывая такие простые и пугающие истины: тех нас, кем мы были до Игры, не существовало вовсе. Те мы, которые есть теперь, — лишь одна из жизней в череде тысячей других цифровых жизней, каждая из которых не менее реальна, чем наша…

— Так ведь это!.. — прервал поток моих мыслей Зелёный. — Так ведь это всё меняет!

— Ну да! Естественно, мать его, меняет! — не выдержал я. — Меня, Зелёный, ****, НЕТ!! Я — долбанный НПС. Ты — долбанный НПС. Те твари, с которых я сдирал шкуру в Игре, в прошлой жизни могли быть моими союзниками по фракции или и вовсе сдирать шкуру с меня самого! И Преисподняя, и Небеса, и Чёрная гора, и Город у пропасти, и Город октопусов, и Город мертвецов — всё это цифровой обман. Не более! Есть только Ладья и Ха… — я осёкся и замолчал, чуть было не выдав секрет, о котором пока что не стоило знать даже Зелёному. Впрочем, стажёр не обратил на это внимания… или сделал вид, что не обратил.

Более уже не замечая меня, Зелёный подскочил к рабочему столу и рывком сбросил половину листов и несколько планшетов, глухо ударившихся о прорезиненные пластины пола. Следом за планшетами вниз полетела кружка с остывшим чаем, но на звон разбившегося стекла стажёр даже не обернулся.

Шепча что-то типа «Неизвестное звено… Неизвестное звено…», он наконец нашёл нужный лист и, схватив карандаш, принялся ожесточённо что-то на нём править. Я присмотрелся: на листе была изображена несимметричная чёрная схема и обведённая красным надпись: «Астральное тело».

— Зелёный?.. — неуверенно позвал я стажёра, но тот фанатично исправлял записи своего деда и более не отзывался.

Пожав плечами, я допил травяной чай и вышел из отсека своего странного друга. Несмотря на его неоднозначную реакцию, после разговора мне стало легче. Немного, но легче.

В коридоре едва не столкнулся с испуганной Ивой, быстро шагающей в сторону нашего отсека.

— Чёрный, вот ты где! Этот… Этот ваш Риг… — милое лицо Ивы выражало, скорее, недоумение, нежели действительный страх. — Риг едва на меня не набросился… Он вообще уравновешенный?

— Сильно в этом сомневаюсь, — пробормотал я и, схватив девушку за руку, поспешил в сторону общей каюты.

Вот я как знал, что ничего хорошего из этого не выйдет! Взять Рига на корабль! Да в нём сосредотачивалось такое количество магии, что её хватило бы на то, чтобы расплавить всю эту посудину за пару мгновений. Конечно, Второй об этом даже не подозревал… Однако агрессивно настроенный инопланетянин на космическом корабле не мог значит ничего хорошего при любых обстоятельствах — и в этом я был уверен на все сто.

* * *

Перед входом в отсек нас остановил Паук. Многозначительно поглядев на девушку, он спросил:

— Чёрный, ты куда Иву-то ведёшь? Риг сейчас опять прыгать будет. И так еле успокоили…

— Паук, да что здесь вообще происходит?!

— Самому бы понять, — хирург развёл в стороны стальные лапки (его человеческие руки были сложены на груди). — Он изначально какой-то возбуждённый был, но в целом отвечал на вопросы и на камеру улыбался. Мы с ним даже немного поболтали о прошлом Вторых. Представляешь, у них в бункере были такие «капсули» с едой… типа наших консервов, но хранится могли реально несколько тысяч лет!.. — увидев вымученное выражение моего лица, Паук кашлянул. — Короче, Риг был адекватным, но когда вошла Ива, начал орать: «Она! Она!» и бросился вперёд. Понятное дело, его тут же остановили… На этом, в общем-то, всё… Сидит сейчас, рефлексирует…

Запоздалый оклик Паука настиг меня уже у самого входа в общий отсек:

— Чёрный, ты его только не бей! Он ничего плохого не сделал…

— Или не успел… — тихо проговорил я, сжимая кулаки и вступая в каюту. Знай Паук о действительных силах Рига, он вряд ли бы поддержал «слабого» хоббита.

В самом углу рядом с иллюминатором, за которым виднелись лучи уходящего в закат солнца, сидел понурый Риг. Рядом стоял Иван и предупреждающе хрустел толстыми пальцами, остальные присутствующие в каюте с недовольным видом собирали с пола упавшие блюда.

— Прямо по столу побежал! — пожаловался мне главный инженер, худой и бледный октопус, некогда употреблявший эйфорию.

Не отвечая инженеру, я подошёл к Ригу и встал перед ним, пытаясь поймать взгляд Второго. Все невольно прекратили собирать приборы и раздавленные булки с повидлом и смотрели теперь в нашу сторону — я буквально чувствовал это.

— Вы меня опять просканируете? — проговорил хоббит. — А потом взломаете мозг.

— Для этого зрительного контакта не нужно, Риг. Достаточно быть относительно близко от цели.

— Ну так давайте! — закричал вдруг хоббит, вскакивая и смело глядя на меня своими покрасневшими от слёз глазами. — Взламывайте!! Или что вы там ещё умеете?! Превратите в марионетку, спалите мозги, скормите Крысу!..

Я опешил и невольно отшатнулся от орущего Второго:

— Да я и не собирался…

Иван угрожающе хрустнул пальцами, но его вмешательство не потребовалось. Что-то внутри хоббита будто щёлкнуло, и он снова сгорбился, опуская взгляд.

—  Она с вами? — голос Рига дрогнул.

— Да, Риг. Со мной.

Кажется, той самой  была Ива. Именно в поисках её Риг провёл последние сотни лет, выуживая из хранилища Ладьи всё новые и новые метаданные и создавая десятки болванчиков, населявших теперь Город мертвецов.

— И  Она ждёт ребёнка?.. — так же тихо проговорил Риг.

— Да.

Риг снова замолчал, и на его добрых глазах показались слёзы… Мне стало жалко это маленькое существо, в какой-то из своих прошлых жизней испытавшее неразделённую любовь и пронёсшее это чувство через тысячелетия.

А ведь я был в шаге от того, чтобы, как выразился Риг, «спалить ему мозги»…

— Передайте Чтецу, что он теперь единственный хранитель Ладьи, — практически прошептал Риг и в мгновении ока вытащил из-за пазухи крошечный кинжал! Иван едва успел схватить хоббита за тонкую руку. Ещё секунда — и Риг почти наверняка вспорол бы себе живот.

Испуганный здоровяк, хлопая большими глазами, рефлекторно поднял Рига за эту самую руку и невольно застыл, словно показывая висевшего в воздухе хоббита окружающим. Хоббит отчаянно дёргался и плакал. У него начиналась истерика.

Со всех сторон раздались вопли и визг. У Рига вырвали кинжал, оторопевшего Ивана усадили на кресло, а я, невольно чувствуя себя виновником попытки самоубийства и не имея более моральных сил справляться с навалившимся грузом, буквально выскочил из отсека.

Сзади раздавались крики: «Откуда у него кинжал?», «Да ведь его даже не обыскали!», «Ещё чуть-чуть и…», «Ну а Ванька-то наш каков? Герой!»… В коридоре на меня прыгнула плачущая Ива. Автоматика закрыла двери, и больше возгласов из общей каюты я не слышал.

Ива, конечно, обо всём знала и наверняка чувствовала себя виноватой в ещё большей степени, чем я. Хотя, если разобраться, виновным был сам цифровой мир, давший надежду  этому влюблённому маленькому существу, одинокого живущему где-то на задворках Вселенной.

Я обнял девушку и поспешил отвести её в сторону от общего отсека. Через минуту следом вышел кто-то ещё. Неслышно ступая по прорезиненному полу, он поравнялся с нами, и я узнал в нём Уолк-Дэ.

Уолк замер на мгновение и вполголоса произнёс:

— Завтра, Чёрный. Завтра, — сказав это, октопус прошёл дальше, меряя коридор своими широкими шагами. С этой минуты в нём вновь проснулся спецслужбист, хитрый и хладнокровный, готовый на поступок и преступление.

— О чём это он? — спросила сквозь слёзы Ива, не желающая выпускать меня из объятий.

— Завтра группа «хороших парней» сделает то, для чего она собиралась, — сказал я и мысленно добавил: «А Харон наконец получит свою Ладью».

Глава 16. Королевская рать

Отдаст ли Король Ладью?

Никогда.

Выходит, её нужно отнять.

Что при этом будет делать Король?

Он будет сопротивляться и бросит все силы на то, чтобы сохранить своё могущество.

Что необходимо предпринять семёрке вооружённых до зубов октопусов и людей?

Ответ очевиден.

Никакой пощады! Каждый из жителей Города уже был мёртв. Мёртв изначально. Двигаться их заставляли только власть Ладьи и живительная магия Рига, который после неудачной попытки самоубийства оказался пристёгнут ремнями к больничной койке в медблоке Паука.

Смог бы Риг перекрыть магический поток и вновь умертвить всех обитателей Города? Сомневаюсь. Он был своего рода аккумулятором, за счёт которого питались сотни лампочек. Может ли аккумулятор самостоятельно прекратить питание? Нет. Вот и Риг нам помочь уже не мог. Разве что своей смертью…

А Чтец?

После категорического отказа взбираться на трап космического корабля это маленькое странное существо не видел уже никто. Его не могли обнаружить даже дроны, летающие вокруг аппарата и исследующие поверхность. Чтец снова ушёл в тень, заранее зная, где именно будет пролетать камера и оставаясь в «слепой зоне».

Дронами управляли учёные, требующие, помимо всего прочего, разрешения выйти на планету и начать исследования. Дать такое разрешение мог только капитан. Капитан после вчерашнего откровения и попойки вышел из своей рубки только один раз. Выглядел он, прямо скажем, крайне потрёпанным… Октопус, внезапно осознавший тот простой факт, что все мы являемся лишь НПС в цифровом мире, пил всю ночь и собирался пить ещё, как минимум сутки. От налетевших на него учёных капитан только отмахнулся и, пошатываясь, направился в санузел.

На обратном пути ситуация повторилась, но на этот раз капитан даже не посмотрел в сторону исследователей. Тогда учёные попытались получить разрешение Кторвика, но тот только руками развёл, мол, я здесь вообще-то не командую. И отчасти это была правда, главный автор Культа действительно не занимал никакой официальной должности. Он был обычным пассажиром, тем не менее всем на корабле было ясно, что именно Кторвик — главный руководитель полёта, ровно как именно он — руководитель съёмок реалити. Октопус без зазрения совести пользовался своим неясным статусом, иногда отдавая откровенные приказы тому же капитану и главному помощнику, а иногда уступая место командира и незначительному инженеру.

В общем, капитан отчаялся и пил, Кторвик не хотел брать на себя ответственность, а учёные не могли ослушаться команды и остались в корабле, довольствуясь съёмкой с дронов. Поэтому в Город мертвецов отправлялись я, Уолк, его помощник Дмитр с камерой, Зелёный, проявивший особенно пылкое желание лично увидеть Ладью, Кторвик, главный инженер и его супруга, третий помощник капитана.

Главный инженер показал себя в качестве достаточно лояльного октопуса, а вот о его супруге, исполняющей обязанности кока, я мог сказать только то, что она была невероятно тихой и замкнутой в себе представительницей слабого пола с совершенно неясными принципами и идеями. Тихий человек почти всегда выглядит так, как будто он что-то скрывает… и тем более тихий октопус! Примеры? Тот же Лавальк, оказавшийся связанным с наркоторговлей и, возможно, даже участвовавший в заговоре.

Услышав мои опасения, Кторвик только пальцем у виска покрутил:

— Чёрный, она на Хединга работает! Ты разве забыл карточки, которые нам Уолк показывал?

— И что с того? — огрызнулся я. — Твой Хединг сознания своих работников контролирует, что ли? Типа как Риг мертвецов?.. Очень сомневаюсь, Кторвик.

После небольшого, но разгорячённого спора (все были на нервах) Кторвик сплюнул и ушёл куда-то в дальние коридоры летающей тарелки.

В следующий раз главного автора Культа я увидел уже на поверхности. Он шёл рядом с Уолк-Дэ и, кажется, старался держаться подальше от меня, не желая продолжать разговор о супруге главного инженера, тем более что сам главный инженер шагал неподалёку… Подобное поведение Кторвика (он, кстати, постоянно трогал свою почти лысую голову, словно поправляя невидимую шляпу), казалось странным, но лезть в личную жизнь главного автора я точно не собирался. Да и главный инженер не внушал мне особой симпатии. Пусть разбирается со своей женой самостоятельно.

Итак, нас семеро. И этого вполне достаточно для того, чтобы пристрелить самовлюблённого Короля, так напоминающего RedHead`а, его хитрого помощника, похожего на Chief`а, и вынести трон (судя по всему, деревянный) из Города мертвецов… Трон, который на самом деле являлся физическим воплощением той самой Ладьи.

Мы с Иваном единственные из всей группы отказались от лазерного оружия. Я рассчитывал на молнии, а Иван предпочёл пистолету огромную дубинку, сделанную на заказ ещё в Городе октопусов. Уж не знаю, насколько она лучше огнестрела, но вместе с ней Иван выглядел по-настоящему грозно… Кторвик вытащил личное оружие, остальные разобрали пистолеты, переданные им помощником Дмитром и прослушали короткий инструктаж Уолка.

Цели операции держались в тайне. Никто, кроме безусловно лояльных октопусов, даже не догадывался о том, с какой целью мы вновь отправились к Королю. Причин могла быть масса: от продолжения дипломатических переговоров со Вторыми до съёмки и интервью.

Из «наших» на корабле остались Рент-а-Ил, Ива с Крысом, Паук, Ронин и демон.

Зачем?

Дело в том, что в этот значимый день должны были решиться сразу два вопроса: во-первых, в чьих же руках окажется Ладья и, во-вторых, удастся ли неизвестным заговорщикам из числа экипажа остановить группу «хороших парней».

Как только наши противники поймут, что мы взяли Ладью, они тут же начнут переворот. Что случится, если, к примеру, за Ладьёй отправятся все лояльные члены экипажа? Заговорщики захватят корабль, уберут трап и расстреляют всех из лазерных пистолетов ещё до того, как мы бы сможем подойти к летающей тарелке.

А то и вовсе улетят с планеты, бросив нас на заброшенной планете…

Именно поэтому на корабле и оставались наши товарищи. Рент-а-Ил до мельчайших подробностей разбирался в работе механизмов и мог заменить любого члена экипажа, даже капитана, чьё психологическое состояние навевало недобрые мысли. Паук, Ронин и Крыс в схватке раскидали бы любого из потенциальных противников, что и говорить о Крысолове! Он был нашим главным оружием, способным в одиночку разделаться с любым количеством заговорщиков.

А Ива? Ива оставалась на корабле потому, что я строго настрого запретил девушке не только отправляться в Город мертвецов, но даже покидать собственную каюту, охраняемую здоровым Крысом. Ива скорчила недовольную рожицу и попыталась мне возражать, но теперь, во время её беременности, я не мог пойти на риск и взять девушку в потенциально опасное место.

— Итак, — дал короткий инструктаж Уолк-Дэ, на правах бывшего спецслужбиста взявший на себя управление операцией, — реальную опасность представляют только Король, советник и, быть может, ещё несколько болванчиков из его личной стражи. В общем, ничего сложного. Я надеюсь… Стрелять только по моей команде! Постараемся решить проблему мирно. В идеале наши недоброжелатели на летающей тарелке вообще не должны догадаться, что это такое мы тащим в трюм из Города мертвецов. Всем всё ясно?!

— Так точно! — по-военному отчеканил Иван, с радостью потрясая дубинкой. За время полёта игрок истосковался по приключениям и теперь был готов вновь влететь в самое пекло, расшибая головы всем лишённым инстинкта самосохранения врагам (а только такие могли встать на пути этого большого человека со стальными мускулами).

Мы тоже уверенно кивнули, и Уолк, радостно улыбаясь (для него вылазка тоже была приятным событием) заключил:

— Тогда в путь!

Уолк и Кторвик шли впереди, о чём-то изредка переговариваясь и посматривая назад, где по широкому Тракту двигалась пятёрка, состоящая из октопусов и людей, уставших, злых и вместе с тем готовых на всё ради выполнения задачи.

Ладья рядом!..

Она совсем рядом со мной. Она. Почти. В моих. Руках. Несколько новых трупов — и Харон достигнет цели. Харон обретёт мощь, которой позавидовал бы и сам Стальной гигант. Харон буквально подчинит себе цифровое пространство и сможет ТВОРИТЬ всё, что ему вздумается. Харон отправится на планету октопусов и забросит в Первичный бульон господина Шол де-Мой с братией, алчущих захватить власть и установить диктатуру. Шол де-Мой, осмелившийся возомнить, что может использовать фракцию серых для заработка кредитов, пожалеет о своём выборе и отправится в долгий путь восхождения от низших форм жизни.

Так Харон выполнит свою часть сделки с Кторвиком и Хедингом.

Ну а после Харона уже ничего не будет держать в этом страшном цифровом мире, которому едва не удалось обмануть его, Харона, разум.

Харон воспользуется Ладьёй, но на этот раз для того, чтобы приоткрыть пространство и освободить путь  ВОВНЕ . Он соберёт сподвижников, примет всех в свой отряд отчаявшихся и сделает шаг вперёд. Что ждёт Харона там, за незримой, но вполне реальной чертой, ограждающей игровой мир от?.. А от чего? Возможно, там будет скрываться пустота. Возможно, иные миры. Сотни миров! Тысячи! Возможно, даже наш иллюзорный человеческий мир, из которого мы якобы и попали в Первичный бульон.

Чёрт… Человеческим мир. Земля. Как же давно это было. «Давно» не с точки зрения прошедшего времени. Прошло не более полугода, но впечатлений, потерь и эмоций хватит на всю жизнь, а то и на две… У меня таких вот «жизней» был, может, не один миллион — в каждый из циклов закручивающейся игровой спирали.

Погрузив душу в пучину обмана и лжи, раз за разом закидывая её в новое тело и вновь переваривая после смерти физического носителя, Игра исполняла заложенный в неё механизм… В общем-то, виноватых здесь не было, но вот только я быть частью этого механизма больше не хотел.

Для безжалостной Ладьи наши жизни должны были казаться топливом, позволяющим ей рождаться, закручиваться в ракушку и лопаться, чтобы снова родиться, закрутиться и лопнуть.

…Рождаться, закручиваться, лопаться… И так без конца…

Здесь было над чем подумать.

— Чёрный!.. Ты меня слышишь вообще? — пытался докричаться Уолк-Дэ.

— А? Что такое, Уолк? — я покрутил головой, приходя в себя.

— Говорю, посмотри на ворота!

Я активировал Визор и оглядел крепостные стены и деревянный параллелепипед с высокими дверями.

— Ничего там нет, зачем орать-то?

— Вот именно, что нет, — задумчиво проговорил Уолк. — А раньше там стояли сгнившие трупаки, оживлённые Ригом. И где они теперь?

— Да какая разница? — махнул я рукой. — Эти охранники едва передвигаются, чего их боятся?

— Ну смотри, смотри… — покачал головой осьминог.

На воротах Города мертвецов действительно никого не было. Не было никого и на небольшой площади за воротами, и на узеньких улочках между деревянными зданиями. Хоббиты как будто спрятались в своих домиках и даже не выглядывали из окон при приближении чужаков, а то и вовсе ушли из поселения. Всё это было весьма и весьма странно.

Пустые улицы Города мертвецов навевали тоску.

С опаской оглядываясь по сторонам, мы брели в сторону четырёхэтажного деревянного здания, замка Короля, не встречая на своём пути ни одной живой души… Хотя, словосочетание «живой души» здесь не очень уместно. Как-никак, а искать живые души в Городе мертвецов явно не стоило. Тем не менее ещё вчера Город был населённым пунктом, которой действительно «жил». Пусть только для вида. Пусть, кроме Рига, в Городе не было никого. Но даже в таком виде иллюзорного существования Город выглядел не в пример лучше того, что мы вынуждены были лицезреть на этот раз. Разруха, грязь и запустение без обитателей становились настолько ярко выраженными, что внутри, наверное, каждого из нас рождалось желание поскорее убраться отсюда.

— А Риг не мог всех их прикончить?.. Типа дистанционно? — спросил напуганный Иван, сжимающий свою дубину.

— Вряд ли, — хмыкнул неслышно подкравшийся к нам Кторвик. — Он сейчас в таком состоянии, что и не думает о своих марионетках.

— А если, — неуверенно проговорил главный инженер, глядя на Кторвика и рефлекторно приобнимая жену, — тут всё работает по принципу сети? Источник сети физически отдалился от приёмников, и связь пропала…

— Вот сейчас и увидим, — улыбнулся Уолк, смело шагая ко входу в замок.

Нас уже ждали.

Король сидел на своём троне — физическом воплощении Ладьи — по его правую руку стоял советник, внимательно осматривающий вооружённую группу чужаков. Больше в зале приёмов не было никого… По крайней мере, на первый взгляд.

— Приветствую, гости дорогие! — улыбнулся Король, чуть приставая с трона и наклоняя голову. В его голосе неумело скрывались нотки иронии.

— И вам день добрый! — приветливо сказал Уолк-Дэ, рефлекторно натягивая на себя маску репортёра. — Вот, как и обещали. Всё обдумали и вернулись к вам обсудить некоторые детали съёмок. — Уолк как ни в чём не бывало направился в сторону Короля и советника, мы двинулись следом.

Остановился он в нескольких метрах от трона и вновь улыбнулся презрительно поглядывающему на нас Королю. Между Королём и Уолком завязалась беседа из разряда тех, что возникают между людьми, которые чувствуют необходимость обменяться любезности перед тем, как говорить о деле.

Но меня это уже не интересовало.

Я ближе всех оказался к трону и, как только взглянул на этот небольшое деревянное седалище с искусной резьбой, состоящей из бесчисленного количества маленьких речных ракушек, более уже не мог отвести от него взгляда. Меня будто ударили по голове чем-то большим и тяжёлым… на подобии дубинки Ивана, обитой железными пластинами.

Это была Ладья.

Ладья манила и завораживала… Конечно, и сам трон, её физическое воплощение, выглядел довольно красиво: в духе престолов русских монахов XVII в. (в пропорции один к трём), но именно Ладья не позволяла мне думать ни о чём другом, кроме как о ней…

Сам того не ожидая, я завороженно прошептал:

— Активировать Харона!

Меня будто снова ударили по голове, перед поплывшим взглядом пронеслось:

Харон!

Какая неожиданная встреча! Рады тебя снова видеть…

Как там обстоит дело в расширением сознания? Достаточно расширилось, чтобы не побоятся сделать шаг в неизвестность? Думаем, что вполне.

Ну так что, готов?

[сделай свой выбор, Харон]

Запустить в Игру новых игроков для баффа в развитии мира.

Для данного выбора необходимо дёрнуть за Рычаг. Новые игроки увеличат срок существования игрового мира на 200 лет.

Активировать Харона и выйти из игрового мира.

Внимание! Пройти через Цифровую арку может только Харон и никто другой!

Запустить новый цикл игрового мира.

Внимание! В случае данного выбора существующий цикл со всеми его обитателями будет уничтожен. Сам Харон вновь предстанет перед выбором: быть уничтоженным вместе с игровым миром или же выйти через Цифровую арку.

— Пока что ничего, — прошептал я, едва сдерживаясь от того, чтобы не зарычать от нахлынувшей злобы.

Постепенно через полупрозрачную пелену, застлавшую пространство вокруг, начали проникал окружающие звуки: разговор Уолк-Дэ и Короля, который постепенно переходил в ругань, тихий неразборчивый шёпот Зелёного, восторженно глядящего на трон, сопение Ивана, явно не понимающего, что здесь вообще происходит…

Внезапно рядом со мной появился Кторвик:

— Что-то увидел, Чёрный? — спросил главный автор Культа, улыбаясь.

Уже в который раз за этот день Кторвик показался мне странным: невидящий взгляд, тихие шаги и плавные движения. Но мне было не до главного автора Культа… Кто его знает, может, опять вместе с Рент-а-Илом нейростимуляторов наглотался?

— Кторвик… — проговорил я через силу. — Кторвик, мне не доступны функции переноса в Игру! Я… не могу выполнить свою часть сделки. Я, ****, не могу даже выйти из этой ***нной Игры вместе с Ивой, вместе ребятами…

— А вот это очень хреново, друг мой, — заметил Кторвик, внимательно вглядываясь в мои глаза в надежде найти там дополнительную информацию. — С другой стороны, реалити не может оставаться без красочной концовки. Придерживаемся плана, Короля — в расход и забираем Ладью… Сам-то как?

— Держусь, — скривился я, хотя где-то внутри почувствовал благодарность за участие главного автора, который в сущности был действительно хорошим товарищем.

Перепалка между Уолк-Дэ и Королём достигла предела.

— Повторяю в последний раз! — жёстко отчеканил Уолк, напрягая щупальца. — Прямо сейчас мы забираем Ладью, любая попытка сопротивления будет подавлена самыми жестокими методами!

— А не пойти ли тебе на***, братец?! — заорал Король, вскакивая с трона и делая несколько решительных шагов навстречу к превосходящему его по габаритам Уолку.

Не дожидаясь, когда Король сократит расстояние, Уолк выхватил лазерный пистолет повышенной мощности и сделал предупреждающий выстрел вверх. Лазер пробил потолок и пропал в перекрытии между вторым и третьим этажами. В образовавшемся отверстии с почерневшими краями тут же показалось потерянное лицо старого мастера Вирта и тёмные фигуры нескольких безымянных зомбаков.

Судя по всему, там, на верхних этажах, этих зомби было ещё очень и очень много…

Уолк опустил остолбеневший взгляд на Короля. Король прошипел:

— Так я повторю свой вопрос: а не пойти ли тебе на***, братец?!

Наверху, на лестнице и в переходах тут же послышался топот сотен ног. Несколько дверей, ведущих зал приёмов, разом отворились — в них показались фигуры нескольких десятков местных обитателей. Некоторые из них едва передвигались на своих почерневших от гнили ногах, другие выглядели довольно бойко и даже опасно. У многих имелось и оружие: от длинных наточенных колов до топоров и пик.

Уолк молча навёл лазерный пистолет на Короля — и уже через мгновение его голова была испепелена мощным пучком фатонов.

Король знал о наших планах.

Советник проследил за группой до самых ворот и услышал разговор с Ригом, после чего все хоббиты были собраны в замке и соседних от зданиях, чтобы по первой команде Короля раздавить противников. Буквально. Несколько тысяч сгнивающих марионеток должны были растоптать чужаков, расплющить, перемолоть и выплюнуть их трупы за пределы Города мертвецов.

Король знал о наших планах, не учёл одного: с нами был Уолк-Дэ, более двадцати лет проработавший в спецслужбе ББЦ. Уже семь лет он трудился на телевидении, но всё это время где-то внутри октопуса таился тот холодный и расчётливый молодой вояка.

— Валим!! — крикнул главный инженер, первым подбегая к единственному в зале окну (все выходы были буквально забиты устремившимися в зал хоббитами).

— Стоять, — приказал Уолк. — Сначала заберите этот доьбанный трон!

Пока Дмитр с повисшей за спиной камерой и Иван перетаскивали трон в сторону спасительного окна, мы, будто в тире, отстреливали лезших со всех сторон марионеток.

Сначала это казалось довольно простой задачей, однако с каждой секундой марионеток становилось всё больше и больше, а вот энергии в батареях лазерных пистолетов не прибавлялось, и скоро весь зал должен был заполниться ходящими трупами.

Иван с размаху ударил по окну, разбивая стекло и частично выламывая раму. Наружу (до земли было метра два-три) тут же выпрыгнул Кторвик. Следом за ним спустились Зелёный и главный инженер с женой, готовые принимать Ладью снизу.

Марионетки двигались довольно медленно, но как только трон оказался за пределами замка (Иван и Дмитр, свесившись наружу, пытались передать его товарищам), они на мгновение замерли и вдруг молча бросились в нашу сторону, обегая длинный стол или перепрыгивая через него и стремительно сокращая расстояние до чужаков.

Наши с Уолком попытки отстреливаться от бегущей толпы казались теперь просто бесполезными: скорострельности моей молнии и его лазерного пистолета повышенной мощности элементарно не хватало для того, чтобы скашивать всех бегущих на нас болванчиков. Лазерные лучи и переливающиеся электрические разряды летали по всему залу приёмов, сжигая по два-три хоббита за удар. Но их было слишком много.

Увидев за свой спиной сразу нескольких хоббитов с топорами, Дмитр закричал и невольно отпустил спинку трона, из-за чего Иван чуть не вывалился вниз головой. Впрочем, военный сумел удержаться, ухватившись за раму, а трон тут же подхватили октопусы, стоящие под окном. Чертыхаясь и матеря Дмитра, из-за которого он едва не разбился, Иван хотел было перелезть обратно в зал, но в этот момент на нас нахлынула волна безмолвных болванчиков.

Куча-мала из гниющих тел вытолкнула испуганного Дмитра прямо в разбитое окно. С диким криком осьминог вывалился наружу и, судя по характерному хрусту, сломал себе шею или позвоночник. Меня и Уолка прижало к стене, и только крепкий Иван смог устоять под напором хоббитов.

— Активировать Приращение и Ментальную атаку! — закричал я и, вырубая молнией сразу нескольких врагов, едва доходящих мне до плеча, рванул в толпу марионеток, пытаясь собрать как можно больше живого материала.

Несмотря на значительную магическую мощь Рига, помноженную на энергию Ладьи, мне удалось прицепиться сразу к десяти «хоббитам» и, срастив их в огромный ком, покатиться по залу приёмов, выдавливая внутренности всем, кто оказывался на пути. А таких было довольно много: число болванчиков перевалило за сотню, и увернуться они уже не могли.

В это время Иван, укрепив голову и шею несколькими плоскими камнями из камина, носился как угорелый, дробя черепные коробки коротышей. Уолк же, взобравшись на раму, палил во все стороны лазерными лучами. Когда энергия в батарее закончилась, спецслужбист пошёл врукопашную, сминая лица хоббитов своими крепкими кулаками… Но, не обладая ни огромной силой Ивана, ни моими способностями Паразита, позволяющими создать щит из мяса, Уолк был обречён… Перед смертью под кучей гниющих тел он успел уложить ещё с полдюжины марионеток.

Сражённый наточенным топором подкравшегося сзади хоббита, Уолк коротко вскрикнул и упал.

Когда мы, раскидав в стороны кучу из дёргающихся гнилых хоббитов, добрались-таки до Уолка, то обнаружили только его раздавленное тело с презрительной усмешкой на покрасневшем от прилившей крови лице. Тело уже начали поедать местные обитатели, оно было обезображено и измято, но лицо выражало спокойствие и уверенность. Уолк сорвал искусственную маску репортёра и погиб как герой, защищая товарищей.

Расчистив первую волну «хоббитов», я снова подбежал к окну.

Внизу лежал неестественно скрюченный Дмитр, чья душа уже давно отправилась в свой путь к великому стержню цифрового мира — Ладье, а в полукилометре от замка виднелись четыре фигурки: Зелёный, главный инженер, его супруга и Кторвик. Первые тащили трон, взявшись за спинку и ножки, а главный автор Культа бежал налегке.

Следом за четвёркой уже рвали марионетки, выпрыгивающие, казалось, отовсюду: из замка, из соседних домишек, даже из совсем заброшенных зданий! Я и подумать не мог, что Риг оживил такое количество «хоббитов». Их было никак не меньше нескольких тысяч! Для этого потребовалось бы века работы… Впрочем, вполне вероятно, что именно столько он и занимался своим проклятым трудом.

Несколько тысяч сгнивающих хоббитов! И ведь это были далеко не все обитатели Города мертвецов: многие из них находились в зале приёмов, другие даже не спустились с верхних этажей и толпились в узких коридорах или же и вовсе падали из окон, разбиваясь в мясо.

— Вот чёрт! — проговорил Иван, осматривая площадь вокруг замка, заполненную живой толпой. — Нас заблокировали. Надо было этого муд**у Короля в заложники брать…

— Вряд ли бы помогло, — покачал я головой, всматриваясь в сторону большой заброшки, за которой с минуту на минуту должны были скрыться октопусы с троном.

Не добегая до заброшки, Зелёный вдруг остановился и, удостоверившись, что следом бежит значительно количество преследователей (целая волна гниющих марионеток), взглянул прямо на разбитое окно замка, откуда высовывались мы с Иваном. По какому-то наитию я понял, что стажёр хотел быть увиденным.

— Активировать Визор! — перед глазами будто завис бинокль, дающий увеличенную картинку. Вскоре в этом «бинокле» застыло лицо стажёра.

В обычно скромно опущенном взгляде Зелёного читалась теперь злоба и яростное сосредоточение. Лицевой нерв над правой щекой дёрнулся, и Зелёный потянулся к поясной кобуре. Выудив из кобуры лазерный пистолет, он демонстративно повертел им перед собой… и развернулся к Кторвику.

Главный автор Культа всё понял. Он с ужасом взглянул на своего протеже и через мгновение, поражённый выстрелом из лазерного пистолета, завалился на спину. Выстрел пробил его жилистое тело насквозь и угас где-то в сырых брёвнах заброшки.

Зелёный. Убил. Кторвика.

Глава 17. Чернокнижник

Ещё не до конца осознавая, что же случилось, я сиганул в окно, попутно приращивая несколько хоббитов для амортизации, и через мгновение приземлился рядом с Дмитром, которого уже начали пожирать выпавшие из окон марионетки.

Улочки оказались заполнены молчаливой массой болванчиков, физически блокирующими проход. Чтобы добраться до заговорщиков (которым мы буквально на блюдечке отдали Ладью!), требовалось расчистить около полуторатысяч сгнивающих уродцев. Только часть болванчиков кинулась следом за Зелёным, главным инженером и его супругой, которая якобы работала на Хединга, остальные поджидали нас и явно не собирались отпускать чужаков из ловушки.

Мы окружены.

Зелёный всё просчитал.

Многое из того, что показалось мне странным ранее или и вовсе ускользнуло из внимания, стало теперь ясным, как день: и интерес стажёра к моим видениям, и внезапно проснувшиеся «дружеские» чувства, и его клевета в адрес Лавалька, которого Зелёный (теперь я был в этом уверен) как-нибудь да подставил, и увлечения философскими разработками деда… Стажёра допустили к самому мозговому центру группы Кторвика, и он прекрасно знал всё, что мы планировали сделать. Зелёный попросту не вызывал подозрений, пользуясь образом стеснительного стажёра, он был на шаг впереди нас.

А вчера вечером я сам выложил ему всю информацию о Ладье и цифровом мире и подтолкнул Зелёного к решительным действиям.

О… Конечно, он хотел завладеть Ладьёй! И да, скорее всего, даже не догадывался, что по-настоящему «завладеть» Ладьёй может только Харон. О Хароне Зелёный, вероятно, и не подозревал. Мы вырвали соответствующую страницу из «Книги Солнца», а её единственный электронный вариант хранился у Кторвика в защищённом от взлома планшете.

Троица заговорщиков направлялась прямиком к летающей тарелке, где они сочинят какую-нибудь небылицу о трагической смерти остальных членов группы и убедят совсем поехавшего от горя капитана, что надо срочно валить с этой богом забытой планетки.

А что если к заговорщикам принадлежат и остальной экипаж, и даже сам капитан? Что происходит сейчас на космическом корабле? Быть может, эти твари выпустили в спину демона очередь из лазерных автоматических пистолетов, перерезали глотку Пауку и Рент-а-Илу, нашинковали лезвиями Ронина?..

Убили Иву?

В бессилии схватившись за волосы, я выдрал целый клок и одним ударом молнии сжёг нескольких приблизившихся марионеток.

На моё плечо легла крепкая ладонь Ивана.

— Вставай, Чёрный, — тихо проговорил военный. — Мы ещё можем их догнать. Гравитация здесь меньше, а бег быстрее… Успеем!

Настоящий друг познаётся в беде.

Вот и Иван, первый игрок, которого я встретился в Первичном бульоне, наивный и добрый парень, с которым мы прошли множество битв с НПС и бордовыми, человек, который всегда был готов помочь, как тогда, в голове у сдохшей мухи или по дороге из Пустынной башни, показал, чего стоит настоящая дружба.

Мы не вели с ним философских разговоров, как, к примеру, с Кторвиком. Не бросались сломя голову в опасные приключения, как делали это с Крысоловом или Кей-Си. Не шутили за кружкой пива, как некогда любили проводить время с Зелёным… Но Иван всегда выручал меня в самых опасных ситуациях.

Вот и теперь он сделал всё, чтобы догнать убегающих заговорщиков. Раскручиваясь в смертельном вихре, Иван расчищал дорогу от неподдающихся Гамельнскому дудочнику интеллектуально развитых марионеток, пока полсотни подчинённых мне болванчиков рвали вперёд, прямиком за Зелёным.

Я парил в центре этой кучи, выплёвывая глазами лучи сконцентрированного мрака, и направлял движение нашей небольшой толпы. Находящиеся под моим управлением болванчики единой массой сминали нестройные ряды марионеток, остававшихся во власти Рига, пристёгнутого сейчас к больничной койке в медблоке корабля.

Несмотря на то, что энергия наших врагов в какой-то момент значительно упала (что странно, единовременно), силы по-прежнему были неравны. В отличие от чёрных пилигримов, хоббиты не могли срастаться в огромный организм, да и душ для питание моего демонического направления и существенного баффа в них попросту не имелось. Сейчас я едва достигал половины той мощи, которую имел, сражаясь со Стальным гигантом или бордовыми, и продвигаться вперёд получалось исключительно благодаря Ивану, умирающему от усталости и множества ран от лезвий и зубов.

Иван погиб. Погиб под топорами рванувших наперерез марионеток из личной охраны Короля, в то время как я отбивался от новой волны хоббитов, выбравшихся из соседних зданий и сумевших догнать чужаков, завязших в гнилом трупном «болоте».

Иван погиб . Фактически погиб за меня.

Спустя полчаса безумной резни я, поддерживаемый пятёркой выживших петов, дополз до небольшого холмика, с которого открывалась прямая дорога к летающей тарелке.

Я опоздал.

Космический аппарат шумно взлетал над землёй, выжигая струями горючей смеси ровную окружность на поверхности планеты Вторых.

Глядя, как в космос улетает всё то, что только оставалось в очередной  моей жизни: беременная девушка, друзья, Ладья — я в бессилии свалился на землю и потерял сознание.

— Чернокнижник? — тихий безэмоциональный голос вывел сознание из забытья. Я приоткрыл глаза и обнаружил склонившегося надо мной Чтеца. Чтец отстранённо изучал окровавленное тело чужака в изодранном болотном комбинезоне.

Летающая тарелка представляла собой небольшое тёмное пятнышко, которое с минуты на минуту должно было скрыться за пределами видимой части атмосферы. Подчинённые мною хоббиты, ровно как и все те марионетки, что ещё оставались в Городе, не получая подпитки ни от, трона, ни от Рига, превратились в догнивающие куски мёртвой плоти.

— Чтец?.. — внутри было настолько пусто, что даже вопросительную интонацию удалось изобразить с большим трудом.

— Да, — Чтец явно не отличался коммуникативными навыками.

— Ты… ты чего здесь? — тихо спросил я потому, что нужно было что-то спросить. Чтец промолчал.

Сделав над собой нечеловеческое усилие, я приподнялся над холодной землёй, косясь на худое существо с бегающим взглядом и неожиданно для себя самого заорал:

— Я опоздал, Чтец!.. Я! Опоздал!

Чтец несколько мгновений молчал, натужно о чём-то думаю, а после выпалил:

— Капитан!

— Что капитан?!

— Что капитан, я тебя спрашиваю?!

Чтец с сомнением посмотрел на трёхглазого, мол, как можно не понимать таких простых истин? Очевидно, что причина была в капитане! Да, именно в капитане, сидящим сейчас за пультом управления космического корабля. Того самого космического корабля, который с минуты на минуту должен был… в общем, вся проблема была именно в капитане. Вернее, причина, по которой должно было произойти нечто страшное, заключалась в капитане — Чтец это чувствовал.

Подробностей он не знал и даже не мог просчитать: тарелка находилась слишком близко к небу, самому таинственному и неизвестному из всего, о чём только знал Чтец. Данный раздел книги Вселенной был ему недоступен, но всё же некоторые образы появлялись в его постоянно работающем мозге.

Видение пришло ещё вчера, как только Чтец подошёл к чёрному корпусу космического аппарата: страшный удар, взрыв, горящий Лес… И именно поэтому  Чтец наотрез отказался от посещения летающей тарелки и даже попытался остановить Рига, чего он обычно никогда не делал.

— Что капитан? — повторил трёхглазый и, не дожидаясь ответа, предположил: — Так, он хуже всех перенёс разговор с Королём и находится на грани нервного срыва…  Кое-что  серьёзно подкосило его веру в жизнь, ну и что с того? — трёхглазый на мгновение замолчал, а потом вдруг резко проговорил: — Или ты думаешь, он может раскрыть Зелёного и вернуться за мной?!

Во всех трёх зрачках этого убитого горем человека читалась теперь мольба и надежда, но Чтец, никак не изменяя выражение своего бледного сморщенного лица, покачал головой и указал пальцем куда-то вверх, туда, где через десять часов должны были зажечься яркие звёзды. Но до этого должно произойти что-то ещё… в течение следующих пятнадцати минут.

Чтец покачал головой и ткнул пальцем куда-то вверх.

Я поднял голову — на сером небе было абсолютно пусто, и даже летающая тарелка скрылась из виду. Тем не менее Чтеца это не смущало. И действительно, уже через полминуты в указанном направлении появилось чёрная точка. Она медленно расширялась, и вскоре я понял, что чёрной точкой была летающая тарелка. Снова.

Неужели за мной возвращались?..

Впрочем, притягательное чувство надежды было кратковременным. Вскоре стало ясно, что летающая тарелка не просто возвращалась…  Она падала!  Медленно вращаясь вокруг своей оси, чёрная плоскость всё больше ускорялась, устремляясь вниз, к поверхности планеты.

Вокруг летающей тарелки вспыхнуло огненное кольцо: корпус начал гореть в атмосфере. Чёрная пятнышко превратилась в чёрный диск, который, набирая скорость, пугающе быстро прирастал с краёв и вскоре должен был закрыть четверть неба своей тёмной громадиной.

Теперь уже не могло быть сомнений в том, что летающая тарелка разобьётся. Навскидку, в Лесу, неподалёку Тракта.

— Что, мать твою, случилось?! — заорал я на Чтеца, встряхивая хоббита за грудки так, что у него захрустел позвоночник.

— Капитан, — развёл он руками. — Не знаю, что конкретно случилось, но в этом виноват капитан.

— Чччёрт!! — проревел я и рванул к лесу.

По всей видимости, психика капитана окончательно съехала, и он решил покончить жизнь самоубийством, прихватив заодно и всех членов экипажа вместе с пассажирами.

Подскакивая на полтора-два метра, я буквально скакал в сторону предполагаемого места падения, не чувствуя ни смертельной усталости, ни боли в многочисленных ранах.

Зачем?

Этот вопрос попросту не возникал в моём опустошённом сознании. Я просто должен  был добежать до места падения… Вернее, мне ничего не оставалось, кроме как сделать это. Если ранее у Ивы с ребятами были хоть какие-нибудь шансы выжить и даже справиться с заговорщиками, то теперь весь экипаж летающей тарелки был обречён. Точно так же обречён, как и я был обречён остаться на этой долбанной планете в компании шизофреника по имени Чтец.

Я не добежал каких-то два километра. Ударная волна от врезавшегося в чащу многотонного куска металла буквально отбросила моё тело, едва не вышибая весь дух вместе с кишками.

Корчась от боли, я с трудом поднялся на ноги и побрёл к дымящемуся от разрастающегося пожара Лесу.

Место падения представляло собой тотальный хаос. Летающая тарелка образовала плешь радиусом в сотню метров поваленных и переломанных деревьев. Всюду валялись обломки корпуса, части механизмов, горящая мебель из жилых отсеков и расплавленные элементы декора… Всё это пожирало пламя, а поднявшийся ветер только подзадоривал пожар и разносил пепел, труху и опилки. Глаза тут же заслезились от горящей пластмассы, в нос ударил непередаваемый химический запах, а к горлу подступил ком. Не в силах совладать с эмоциями, я принялся бегать по обломкам с безумной идеей найти хоть кого-нибудь живого.

Спустя четверть часа, за которые я расплавил подошвы ботинок и окончательно порвал комбинезон, взгляд наткнулся на странно знакомую мне оранжевую вещицу… Этой оранжевой вещицей был «растороп», декоративная игрушка, стоявшая на нашем с Ивой прикроватном столике.

Дрожащими руками я поднял расплющенного расторопа, уже начинающего капать таявшей от жара пластмассой. Внутри него был какой-то механизм, напоминающий камеру. Камера состояла из более качественных материалов, а потому пока ещё оставалось целой. Создавалось ощущение, что оранжевый растороп стекает с собственного каркаса, снимающего некогда нашу с Ивой спальню.

Нашу с Ивой спальню?..

Закричав, я бросился к обломкам и начал разбрасывать смятые пластины, поднимать тяжёлые обломки и раскидывать обгоревшие элементы корпуса в поисках Ивы. Трудно признаться, но в тот момент я ещё верил, что каким-то чудом она могла выжить… что мог выжить мой будущий ребёнок!

Но ни одного трупа и тем более живого существа на месте аварии не было. Все они, вероятно, были расплющены во время удара или сожжены ракетным топливом, выплеснувшимся из треснувшего бака.

Пожар разгорался, пожирая теперь и упавшие деревья, с каждой секундной здесь становилось всё опаснее.

Я уже отчаялся найти хоть кого-нибудь и с трудом пересиливал желание броситься прямо в столб пламени, чтобы быть сожжённым тут же, на месте, как вдруг за очередной металлической пластиной показалось нечто тёмное и, кажется, деревянное… Спешно отбросив в стороны расплавленные куски пластмассы, я вытащил трон, оборудованный Рычагом.

Ладья неразрушима, неизменима и недвижима! — проговорил внутренний голос слова из «Книги Солнца», которые я выучил уже наизусть.

С полминуты я тупо смотрел на резной деревянный трон, из-за которого погибли все мои друзья и беременная девушка, и вдруг засмеялся.

Смеялся до тех пор, пока пламя вокруг не разрослось настолько, что я вот-вот должен был почувствовать его горячее прикосновение к своим окровавленным лодыжкам. Полыхало теперь всё. И мне это было отрадно.

«Гори оно всё огнём!» — подумал я и прохрипел:

— Активировать Харона!

Перед глазами высветилось:

[сделай свой выбор, Харон]

Запустить в Игру новых игроков для баффа в развитии мира.

Для данного выбора необходимо дёрнуть за Рычаг. Новые игроки увеличат срок существования игрового мира на 200 лет.

Активировать Харона и выйти из игрового мира.

Внимание! Пройти через Цифровую арку может только Харон и никто другой!

Запустить новый цикл игрового мира.

Внимание! В случае данного выбора существующий цикл со всеми его обитателями будет уничтожен. Сам Харон вновь предстанет перед выбором: быть уничтоженным вместе с игровым миром или же выйти через Цифровую арку.

Запустить новый цикл игрового мира, уничтожив всё живое?.. Заманчиво, конечно, да вот только кому мне мстить, если все, кто был виноват в гибели Ивы, тоже мертвы?

Где то там, далеко-далеко отсюда оставались ещё игроки фракции серых, обитающие в Храме, где-то там был Город относительно живых октопусов, со своими проблемами и своими жизнями. Были в этом цикле и другие «живые», например те же гоблины, населяющие Чёрную гору. Были, вероятно, и создания, о существовании которых я даже не догадывался…

В общем, уничтожать этот цикл ещё рано. В конце концов, он и сам полным ходом двигался к концу, скрытому за пеленой будущих столетий.

— Активировать Харона и выйти из игрового мира, — прошептал я, закрывая глаза.

Так из Игры пропала душа, носившая имя Чернокнижник.

Ввиду исчезновения души Чернокнижника дальнейшее повествование является плодом воображения автора.

Благодарим всех зрителей канала Культа за их преданность традициям. Да хранят вас священные предки!

[На несколько секунд на экране мелькнула реклама эйфории в новых цветных таблетках. Счастливым обладателям телевизоров с частичным погружением предлагалось попробовать хит сезона — эйфорию со «вкусом» взрыва космического корабля. Ушлые производители смогли договориться с каналом и запустили линейку заранее.]

Спасибо за просмотр рекламы. Помните, она помогает создавать качественный контент!

Итак, вашему вниманию представляется авторская концовка четвёртого сезона реалити-шоу. К сожалению, современные технологии не позволяют создать идеально проработанную картинку. Приносим свою извинения за плохое качество, Культ постоянно улучшает собственные технологии и сможет переснять концовку в течение следующих пяти лет.

Свет после мглы — это как счастье после горя. Он ослепляет и дарит обманчивую надежду на то, что больше ты никогда не окажешься во мраке. Но свет, как и счастье, — лишь наглый лжец. Он врёт и даже не скрывает это! Он знает, что ты испугаешься придать сомнению его слова, ведь это бы означало признать тот простой факт, что и счастье, и свет когда-нибудь исчезнут.

Пройдя сквозь Цифровую арку, Чернокнижник предстал перед Создателем. Создатель был велик и неописуем. Он был самим светом , ослепившим игрока. Он был абсолютно всем , что было в этом новом измерении.

В этом измерении всё состояло из света, а кроме света была только тьма. Тьма была для того только, чтобы на её контрасте свет мог создать всё.

Создатель сказал:

— Привет, Чернокнижник, — у Создателя оказался приятный баритон, говорил он оглушительно громко и подчёркнуто фамильярно. — Мы внимательно следили за тобой и давно ждали тебя. Поздравляем с прохождением третьего уровня!

— Третьего? — удивлённо проговорил Чернокнижник, жмурясь от яркого тёплого света, хотя и сам он состоял теперь из этого света.

— Конечно, — ответил Создатель. — Ты уже давно начал своё восхождение по цепочке миров. Тебе предстоит следующий, более высокий уровень!

— Но!.. — хотел было сказать Чернокнижник, однако Создатель уже закончил разговор и позволил своему протеже перейти через Цифровую арку.

Чернокнижник был погружён в тёплую воду. Пространство уже не казалось бесконечным тёплым светом, оно было ограничено жаркими округлыми стенами. Вокруг оказалось темно, откуда-то издалека слышался ласковый женский голос.

Через секунду Чернокнижник осознал, что находится в материнской утробе… а ещё через мгновение забыл обо всём : и о своей прошлой жизни, и о Создателе, и даже о том, что когда-то он был Чернокнижником.

Перед ним открывался теперь четвёртый уровень. Четвёртый мир.

Уже очень скоро Чернокнижник должен был родиться на свет и продолжить своё восхождение.

От автора

— И… снято! — я хищно улыбнулся, кивая Рент-а-Илу.

Рент-а-Ил, хохоча и потирая обожжённое лицо, что-то подкрутил на аппарате приёма и создания фотограмм — и проекция Чернокнижника, попавшего в материнскую утробу, исчезла. Камеры, окружавшие проекцию, замигали зелёными огоньками, сигнализируя об окончании съёмки.

Заключительная часть реалити-шоу о Чёрном и его фракции была закончена!

Теперь разве что ответвления штамповать о судьбах других героев, полюбившихся зрителям, но это уже после. Сейчас нас с Рент-а-Илом и капитаном ожидали несколько бутылок прекраснейшего портвейна. Между прочим, последние из бортового запаса!

— Как думаете, — спросил капитан, потирая красные от нейростимуляторов глаза, — что случилось с самим Чёрным?

Дело в том, что проследить движения Чернокнижника удалось только до того момента, когда он активировал Ладью на «месте крушения» и пропал. Все его перемещения на планете Вторых снимали несколько оставшихся там дронов, но вот отправиться следом за его душой через все переплетения цифрового кода мы уже не могли. Что ж поделать? Таковы издержки профессии. Пришлось придумывать и снимать самостоятельно… Хотя, мне кажется, идея с сотканным из света Создателем и восхождением по цепочке миров очень и очень хороша.

Рент-а-Ил молча разлил портвейн по фужерам, мы чокнулись и выпили за память Чернокнижника.

Конечно, я всё рассчитал. Рассчитал не хуже, чем этот полоумный Чтец просчитывал следующие пятнадцать минут своей жизни.

А как может быть иначе в нашем непростом авторском деле? Реалити развивалось по заранее обозначенному сюжету, и это факт… Да, были и некоторые неучтённые случайности, повлиявшие на процесс съёмки, но тем лучше: элемент неожиданности должен был сделать сюжет интереснее и реалистичнее.

Эм… ну смотрите сами. У меня имелся потенциально интересный персонаж, Зелёный — разочаровавшийся в мире идеалист, связавшийся с наркобизнесом и задумавший прикончить собственного босса, то есть меня. Чем не тайный антагонист для всего сезона! Когда тебя хотят прикончить, грех не воспользоваться столь удачным стечением обстоятельств… Правда, Зелёный оказался несколько умнее, чем я думал, и некоторые правки пришлось вносить прямо на ходу.

«Никогда нельзя недооценивать противника!» — любимая поговорка деда Зелёного и моего учителя, и поговорке этой я следую далеко не всегда.

Итак, начнём по порядку. Через Лавалька, который (и я, естественно, об этом знал) распространял эйфорию по всему Культу, Зелёному удалось выйти на самую верхушку наркобизнеса — господина Шол де-Мой. Хм… Вероятно, Зелёный обрисовал ему возможное будущее — оказаться ниспосланным в Первичный бульон — и предложил свои услуги. Шол де-Мой, естественно, согласился, протащив в экспедицию до планеты Вторых несколько верных ему октопусов: главного инженера с красавицей женой и ещё пару-тройку членов экипажа. Все заговорщики, к слову, теперь уже обезврежены и находятся взаперти в отдельном отсеке.

Я рассчитал и это! Эм… но не знал, кто ещё входит в группу заговорщиков и каковы их реальные силы… К тому же, Зелёный был настроен самым решительным образом и сделал первый удар — нападение на Уолк-Дэ.

Уолк, старый прожжённый вояка, выжил, и тогда Зелёный, чтобы увести подозрения, филигранно подставил Лавалька. Даже гордость берёт за такого ученика! Что ни говори, моя школа. Мда… Из всех членов экипажа на эйфории сидели двое: Лавальк и Зелёный. Только вот Зелёный выкрал немного нейростимуляторов, блокирующих показатели сканера наркотиков, а Лавальк нет. Естественно, Лавалька взяли, а мне пришлось бегать по отсеку и изображать истерику.

Здесь я ошибся в первый раз: неверное просчитал поведение Лавалька. Он понял, что Зелёный не просто так интересовался у него о крыше наркобизнеса, господине Шол де-Мой, и решил рассказать об этом мне… Будто я и сам не знал!

Лавальк, ну вот зачем было высовываться? Промолчал — и был бы жив.

Короче, Лавалька погубили его самоотверженность и аналитические способности. Зелёный понял, что надо действовать превентивными мерами, и устранил потенциально опасного противника. Ничего личного, просто бизнес.

Почему я позволил ему это сделать? Я и не позволял… Всему виной моя вторая ошибка.

На Зелёного повесили хвост — одного из учёных — но на этот раз убийство совершил не сам стажёр, а главный инженер, который был вне подозрений.

Стажёр вновь меня обыграл, зато теперь я знал, что на летающей тарелке действуют сразу несколько заговорщиков, и больше не ошибался, умело выдавая им дозированную информацию, подталкивая тем самым к совершению того или иного действия в рамках сюжета.

Взять Зелёного и посадить его в одиночный отсек? Что ещё за глупости! С уничтожением главного антагониста весь сюжет реалити-шоу пошёл бы коту под хвост…

И дело тут, поверьте, вовсе не в деньгах, уж поверьте!

Главной целью последнего сезона реалити была дискредитация господина Шол де-Мой.

Ахах! Это Чернокнижнику мы сказали, что он замышляет заговор и хочет захватить власть над Городом. На деле же эту власть хотели захватить именно мы… Я как будущий (и в этом не могло быть сомнений) глава Культа и Хединг, возглавляющий мощнейшую ББЦ. Мы собирались перебить всех упырей из Совета шести и изъять клановое богатство, оказавшись на самой верхушке пирамиды распределения средств. Для этого у нас имелись все возможности, а вот Шол де-Мой вовсе не обладал достаточными силовыми ресурсами для военного переворота.

Наши с Хедингом спецслужбы должны взять Шол де-Мой сегодня вечером. Прямо у любовницы, в большом доме в «исторической» части Города (именно в этом доме некогда жил дед Зелёного).

Взять так , чтобы больше господина Шол де-Мой не видела ни одна живая душа…

Но что подумают октопусы, когда завтра утром узнают о том, что в Городе впервые за последние восемьдесят лет произошёл военный переворот? Бедные слои плюнут и снова попрутся на свою низкооплачиваемую работу, чтобы вечером посидеть перед телевизором с частичным погружением за просмотром реалити-шоу или другой передачи. Но вот более обеспеченные могут озаботиться состоянием своих активов и выразить недовольство. Именно на них в первую очередь и направлен четвёртый сезон.

Параллельно с поимкой Шол де-Мой на канале Культа выйдет первая серия реалити-шоу, в которую будет вставлен видео-фрагмент нашего «тайного разговора» с Чёрным в башне Совета шести. Фрагмент этот выставляет господина Шол де-Мой в качестве «злого гения», а нас с Хедингом — в качестве последнего оплота порядка, октопусов, решивших схватиться за единственную возможность спасти Город — просить помощи у всеми любимого Чернокнижника.

Вот и выходит, что в глазах обычных октопусов это не мы захватим власть. Нет. Это господин Шол де-Мой постарается совершить военный переворот и будет снесён ответным ударом от Культа и ББЦ.

План гениален.

Вернее, таким он казался изначально. Хм… Его исполнению едва не помешали три фактора. Во-первых, Зелёный, от которого я как трясущийся над своим детищем автор, несмотря на все уговоры Хединга, просто не мог избавиться раньше срока. Во-вторых, эм… во-вторых, войско Короля, неожиданно оказавшееся слишком многочисленным. Наконец, в-третьих, особенности работы Ладьи, которые не предусматривали возможности совместного прохода через Цифровую арку.

Зная стажёра, нетрудно было догадаться, что ознакомившись с работами деда, Зелёный попытается прикончить меня и взять Ладью. О Хароне он, вероятно, не знал.

Мотивация? Самая что ни на есть железобетонная. Молодой стажёр искренне ненавидел своего учителя (то есть меня), считая, что я не рассматриваю его в качестве равного коллеги и именно поэтому не стал рассказывать о том, что Игра для октопусов ещё не закончилась… Как будто это что-то меняет! Глупость, конечно, но таков уж характер. Я и сам таким был. Хм… правда, до мысли об убийстве так и не дошёл.

В общем, я решил себя обезопасить. Вместо реального Кторвика в Город мертвецов отправилась моя видеограмма, созданная при помощи 3-d принтера (на нём мы напечатали устройство-приёмник — небольшую шайбочку на гравиподушках) и аппарата для приёма и создания фотогорамм. Того самого аппарата, на котором мы снимали финал реалити-шоу — встречу Чернокнижника и Создателя.

Рент-а-Ил сумел подключить камеры на устройстве-приёмнике к небольшому шлему, в котором я ходил по капитанской рубке, кричал и вообще изображал активную деятельность, чтобы ни у кого не возникло подозрений, что рядом с ними находится настоящий Кторвик… Впрочем, Чёрный, кажется, едва меня не раскрыл (во всяком случае, смотрел на мою видеограмму с явным сомнением), а потому от него я держался подальше. Это было несложно: Уолк контролировал, чтобы никто из группы не догадался о подмене.

Услышал о группе, расчувствовавшийся Рент-а-Ил произнёс новый тост:

— Покойтесь с миром, друзья! — проговорил он сквозь слёзы, вспоминая погибших Уолка, Дмитра и Ивана, и мы снова чокнулись.

Мда… Ребят жалко. Даже поспешное убийство Рига, благодаря которому и существовали зомби, не спасло ситуацию. Возможно, они стали чуть менее живучими и агрессивными… Хм, возможно. Всё-таки основным источником питания была Ладья — жаль, что поняли мы это уже после того, как труп Рига с посиневшей шеей был помещён в холодильник.

Я до последнего не знал, как закончить реалити-шоу.

Реальным уничтожением господина Шол де-Мой и его прихвостней при помощи сил Харона? Переправой всей фракции серых в иное измерение за пределы игрового мира?.. В конечном счёте, оба этих плана были выброшены в помойку: Чёрный сообщил, что Ладья, оказывается, серьёзно ограничивала функционал Харона и не позволяла ему ни перебрасывать души в Первичный бульон, ни перемещать их за пределы Игры.

В таких условиях Чёрный никогда бы не активировал Ладью и не вышел бы вовне. Он не вышел бы потому, что не мог оставить в цифровой реальности беременную Иву и друзей по фракции.

Что делать?

Надо было его как-то подтолкнуть.

Хм… И здесь в игру включается капитан! Профессиональный актёр, он мастерски изобразил «разочарование», закончившееся запоем. Ещё во время составления карточек о членах экипажа я убедил Уолка заменить в досье на капитана фразу « Работает на Хединга, отличается преданностью и исполнительностью»  на « Работает на господина Шол де-Мой, отличается преданностью и исполнительностью».  Зачем? Просто как дополнительный ресурс. Линию капитана можно было спокойно вырезать без ущерба для сюжета, но интуитивно я понимал, что капитан ещё сыграет свою главную роль.

Как подтолкнуть Чёрного к переходу через Цифровую арку?

Убедить его в том, что в этом мире не осталось людей, ради которых он мог задержаться.

«Надо разбить космический корабль!» — именно такая мысль пришла мне в голову, когда я управлял собственной видеограммой, «убегая» из Города мертвецов. В самом деле, мог бы морально подавленный капитан (к которому Чёрный испытывал явную неприязнь) совершить массовый суицид? Хах! Вполне.

Вот он и «совершил».

Как только заговорщики влезли на летающую тарелку, их тут же взяли в оборот. Под угрозой быть отданным на растерзание демону-менталисту главный инженер сдал вообще всех октопусов, работавших на господина Шол де-Мой. У заговорщиков изъяли Ладью и заперли в небольших камерах в самом центре корабля. Капитан по громкой связи объявил, что, мол, Чернокнижник, Уолк и Дмитр погибли и прямо сейчас мы улетаем с этой чёртовой планеты.

Дело оставалось за малым: отправить весь экипаж в центральную часть корабля, насильно перевести туда плачущую Иву вместе с Крысом (он, к счастью, доверял Пауку, иначе бы мы попросту не проникли в отсек), и отсоединить «внешнее кольцо» летающей тарелки, в котором располагались только жилые отсеки и незначительные узлы.

Рент-а-Ил пытался объяснить, зачем в летающей тарелке предусмотрена странная по своей сути опция — возможность отсоединить едва ли третью часть всего аппарата — однако из его длинной речи я понял только то, что это как-то касалось экономии топлива и энергии в экстренных ситуациях.

Экономия топлива в экстренных ситуациях — вещь, конечно, полезная. Хм… Но вот только с поверхности падающий внешний элемент конструкции должен был выглядеть точно так, как будто падал сам корабль!

Судя по «Книге Солнца», Ладья была «неразрушима» и пострадать от падения не могла… Не то, чтобы я этому полностью доверял, однако вариантов у нас всё равно не было (не возвращаться же на поверхность, убивая тем самым всю интригу!).

Ладью положили прямо в отсек Чёрного, Капитан отсоединил внешний элемент, объясняя это тем, что из-за непредвиденной аварии произошла утечка топлива и нужно избавляться от лишнего груза, а дальше случилось то, что случилось.

Чего я боялся больше разрушения Ладьи, так это Чтеца. Моя паранойя прямо-таки вопила, что Чтец может просчитать наши действия и передать их Чёрному, и тогда всему придёт конец! Но обошлось.

Чернокнижник решил, что экипаж корабля разбился, и, не имея более «якорей» в нашем мире, активировал Харона.

Конечно, мне стыдно за то, что я совершил. Но мог ли я поступить иначе? Чёрный хотел завладеть Ладьёй и активировать Харона, а мне нужно взять власть и остаться в истории в качестве автора и режиссёра лучшего телевизионного шоу. Мы всего лишь помогли друг другу.

Впрочем, к чёрту… Я сам себя успокаиваю…

— Выпьем-ка снова за Черного! — предложил я и первым опустошил свой фужер.

Прощай, Чёрный! В память о тебе позабочусь о ребёнке, Иве и фракции серых. Никто из них не будет обделён в Городе октопусов! Уже через пару недель мы прилетим на родную планету, лояльные служители Культа выберут меня своим новым главой, и вместе с Хедингом мы постараемся удержать за узды целую цивилизацию, которая даже не подозревает о том, что на деле она является лишь цифровым кодом в умирающем мире.

Осталось только отредактировать материал, вырезать из него «откровения» о сути реальности (о них обывателям знать вовсе необязательно) и представить тот факт, что наш дрон, оказывается, снимал все передвижения вполне живого Чернокнижника, как нелепую случайность, о которой мы, уверенные в его смерти, даже не подозревали и поэтому не смогли помочь бедному герою…

— Кторвик!! — выпалил вбежавший в капитанскую рубку Паук, прерывая мои мысли. — Зелёный впал в кому!

— Зрачки на свет реагируют, дыхание прерывистое, а щупальца чуть-чуть пожелтели? — спросил пьяный Рент-а-Ил.

Паук утвердительно кивнул, не понимая, к чему клонит учёный… Зато вот я понял это прекрасно.

Зелёный снова меня обыграл. Он вышел в астральное тело и прямо сейчас пытался связать свою душу и душу Чернокнижника, чтобы вместе с ним пройти через Цифровую арку.

А ведь говорил учитель: «Никогда нельзя недооценивать противника»… И я этому правилу, увы, следовать так и не научился.

Эпилог

Я находился в абсолютной черноте и уже несколько минут слушал неторопливый голос, приглушаемый радиопомехами. Голос рассказывал о чём-то совершенно абстрактном и малопонятном. Голос, казалось, бредил.

А ещё Голос принадлежал Зелёному.

Вскоре появился и сам Зелёный. Он походил на призрака: полупрозрачная медуза с зеленоватыми щупальцами, зависшая на многокилометровой океанской глубине.

«Астральное тело!»  — пронеслась в моей голове догадка.

Зелёный не видел меня, но знал, что я где-то здесь. Он старательно пересказывал философский труд своего деда и собственные наработки, касающиеся мира Игры и сути его вещей.

Что в этот момент делал я?

Ничего. Просто был посреди кромешного мрака.

— В конце концов, Чёрный, я понял, одну простую вещь, — продолжал говорить этот странный октопус. — Я понял, что мы с тобой — Создатель…

— Да что ты вообще несёшь? — не выдержал я, продолжая находиться в покойном мраке.

— Хочешь познать счастье — познай для начала горе, — как ни в чём не бывало продолжил Зелёный. — Создателю осточертело его мирное существование в бесконечной черноте, и он решил испытать себя. Сначала Создатель помыслил Ладью. Затем Создатель помыслил её развитие, также он помыслил Харона.

Игра должна была украсить его однообразную жизнь.

Он хотел нырнуть в новую цифровую реальность, наполненную трудностями и преградами, но понял вдруг, что создал слишком сложную Игру и может не справиться. Проиграть! Поэтому сделал цифровую реальность цикличной, тем самым дав себе право на ошибку… И правильно сделал! Забыв обо всём (а иначе бы пропал весь смысл), он совершал десятки тысяч ошибок, прожил миллионы жизней и столько же смертей.

Однажды он вплотную подобрался к своей цели — стать Хароном и активировать Цифровую арку — но был побеждён одним из населяющих мир (его мир!) созданий. Он попал в рабство. Он убивал много тысяч лет — половину игрового цикла… И вот на его пути встал игрок фракции серых.

Впервые за эти тысячелетия Создатель вновь был побеждён и тем самым освободился от рабства. Но вот только опоздал, в том игровом цикле Хароном стал его противник — игрок.

И тогда Создатель понял, в чьём облике он должен появиться в следующем цикле.  Он должен стать этим игроком фракции серых!  И он стал им. Он стал тобой, Чёрный! Но для этого пришлось принести жертву — рассечь собственную душу надвое.

И вот мы встретились. Два осколка души Создателя. Вместе — сам Создатель! И теперь Создатель должен выбраться из собственной ловушки.

[Зелёный, всё ещё не видя меня, протянул вперёд полупрозрачную руку.]

ТАК ВОССОЕДИНЮСЬ ЖЕ Я! И ВНОВЬ ОТПРАВЛЮСЬ В СВОЁ СЛАДОСТНОЕ НЕБЫТИЕ!

— Решайся, Чёрный. Ты — часть души, обладающая Хароном. Без твоего согласие мы вновь возродимся в Игре, и кто знает, сколько потребуется жизней для того, чтобы вновь достигнуть такого же прогресса… Возможно, это наш последний шанс.  Мой  последний шанс. Последний шанс  Создателя .

Я знал, что он лжёт.

Знал это каждой клеточкой своего физически несуществующего тела. Знал это всей душой.

Я просто это знал.

До падения летающей тарелки Зелёный успел-таки войти в форму астрального тела и теперь пытался связать наши души так, чтобы пройти через Цифровую арку. Похожим образом были связаны души Рига и Чтеца, которые прошли уже многие десятки жизней и всегда были рядом.

Теперь, в этом мертвенном мраке, я знал ВСЁ…

— Зелёный, — сказал я из неоткуда, из всемирной черноты, — ты будешь сгорать ещё сотни и тысячи раз, корчась от язв и теряя рассудок. Быть может, ты вновь сможешь подобраться к Цифровой арке настолько же близко… Но сегодня ты отправишься ко всем чертям в хранилища душ, чтобы вновь родиться в Игре, умереть, затем вновь родиться и снова умереть, а потом опять родиться, но уже в следующей цикле и так далее… Бесчисленное множество раз!

Астральное тело Зелёного дёрнулось в страхе, не зная, откуда ожидать нападения (я был повсюду), и уже через мгновение было сдавлено пространством до размеров атома. А потом этот атом исчез.

Наконец, я понял, где нахожусь. Вернее, «вспомнил», ведь однажды уже бывал здесь. В тот первый раз я пытался провернуть примерно то же, что и Зелёный: обмануть Харона и связать наши души. Более того, в том игровом цикле я и был  Зелёным, но с несколько иной судьбой и характером. Это случилось пять игровых циклов назад.

Прошло около шестидесяти тысяч лет, и вот я снова здесь. И теперь я — Харон.

Мертвенная чернота была коридором внутри Цифровой арки. Коридором, соединяющим между собой игровой мир и то, о чём я даже не догадывался. Возможно, с той стороны была пустота. Возможно, новый мир, находящийся как бы вовне того, что создавала Ладья, и в этом новом мире вся наша Игра помещалась в одном из атомов, который в числе миллионов других атомов составлял остатки мозга разбившейся о поверхность океана мухи. Мозги пожирали паразиты, и вскоре Ладья должна быть уничтожена вместе с цифровой реальностью и населяющими её душами… Может быть.

С той стороны могло быть что угодно. Но что бы там ни было, прямо сейчас я собирался помыслить себе тело и сделать шаг вперёд.

Content

Коновалов Виктор Харон

Пролог

Глава 1. Преисподняя

Зелёный

Глава 2. Красный монах

Глава 3. Культ

Глава 4. Совет шести

Глава 5. Доступ к Системе

Глава 6. Книга Солнца

Глава 7. Эйфория

Глава 8. Спецслужбист под прикрытием

Глава 9. Демоническая амнезия

Глава 10. Покушение

Чтец

Глава 11. Поток Вечности

Абрахрам Кла-Кро

Глава 12. Два трупа и ни одного подозреваемого

Глава 13. Риг

Глава 14. Последний хранитель Ладьи

Глава 16. Королевская рать

Глава 17. Чернокнижник

От автора

Эпилог