Коган Мстислав Константинович

Операция «Возвращение». Том 2

Глава 28 «Затишье перед бурей»

Начало войны было тихим. Ни грохота орудий, ни воя электромагнитных винтовок, ни выкриков команд. Не в кого было стрелять и не с кем воевать. Пока. Противник отступил вглубь своей территории. В расколотый мир. Туда, куда без проводников мы проникнуть не могли. Отступил, затаился и выжидал. Готовил новый удар. Пока мы готовили свой.

Тяжелую, душную тишину комнаты, разорвал тонкий, едва слышный писк входящего сообщения. Леннар. Регулярный доклад о состоянии оперативных групп. Зараза, как же тут душно. Конечно, людям такая температура кажется комфортной, но я-то уже не человек. По крайней мере, с биологической точки зрения.

Я поднялся и сел на кровати. Заснуть так и не получилось. Организм не требовал, а в голове засел странный, иррациональный страх, не дававший закрыть глаза. Казалось, что если усну, то снова провалюсь в замирье. Только на этот раз вернуться уже не смогу. А такого мы позволить себе не можем. По крайней мере, сейчас.

Рядом заворочалась и застонала Ани. После событий последних дней уснуть она смогла только после львиной дозы успокоительного. Прибывшие медики диагностировали у нее нервный срыв. Неудивительно. После того, что мы пережили тут внизу. Зря я все-таки ее взял. Ладно. Надо работать. Из меня и так главнокомандующий хуже некуда, ввиду отсутствия подготовки, так не стоит еще усугублять это распиздяйством.

«Товарищ командир. Докладываю — группа Селласа достигла точки назначения и начала разворачивать базу. Остальные группы еще в пути. Активности расколотого мира пока не обнаружено. Противника тоже нет. Последний сеанс связи с Тенью был два часа назад. Сейчас на планете опять идет ионный шторм, так что контакт с орбитой в ближайшее время будет невозможен. Да, совсем забыл. Прибыл челнок Веймом и конвоем. Мы пока разместили их на посту охраны. И последнее — Беньярт прислал тех, кого вы просили. Отряд спецназначения «Браво». Они ожидают вас в комнате брифинга в командном центре. На этом пока все. Отбой».

Я принялся одеваться. Куртка, с заметными потертостями на локтях, утепленные штаны, шапка, респиратор. Формы как таковой в нашей армии пока еще не было. Все доступные Союзу ресурсы ушли на вооружение, экипировку и снабжение всем необходимым боевых частей. Офицерский состав, не считая полевых командиров, вроде Селласа, Эдриха и Рейна, собранный из глав служб безопасности внешний колоний, перешедших под контроль СНМ, ограничился обычной гражданской одеждой и цифровыми идентификаторами. У многих из них были встроенные нейроинтерфейсы, так что подобные обозначения вопросов или проблем ни у кого не вызывали.

— Уже уходишь? — тихо прошептала Ани, как раз в тот момент, когда я закончил возиться с ботинками.

— Да, — кивнул я, — Работа.

— Возвращайся поскорее, — едва слышно пробормотала девушка, снова проваливаясь в сон.

Что-то дернуло меня за штанину. Сначала тихо, но спустя секунду это повторилось уже настойчивее. Шелька. Зверушка, до этого дремавшая на небольшом металлическом столике рядом с койкой проснулась, и решила, по всей видимости, прогуляться. На ней события последних дней не сказались вообще никак. Разве что, есть стала еще больше.

Надо бы оставить этот хвостато-усатый антидепрессант вместе с Ани. Все-таки ей сейчас нужнее. С другой стороны нормальный сон ей нужен больше, а Шелька, потеряв меня из виду, наверняка начнет донимать девушку, требуя, чтобы та с ней поиграла.

Еще немного поколебавшись, я наклонился и посадил зверушку себе на плечо. Она уже помещалась там с трудом. Откормили ее за последний год знатно — почему-то каждый, кто видел этот черный глазастый комок шерсти, тут же спешил угостить его чем-нибудь вкусненьким. Ну и сама Шелька, понятное дело, была ни разу не против.

В коридоре захваченной нами базы было на удивление тихо. Лишь в дальнем конце, ведущем к транспортному лифту, тихо переговаривались два офицера, да из-за дверных створок доносился едва слышный гул моторов тяжелой бронетехники. С тех пор, как электростанцию отстроили заново, производство не останавливалось ни на секунду. Людей у нас было не так уж и много: из первой волны уцелели лишь четыре тысячи человек, да и подкрепление, которое сейчас спускают с орбиты, вряд-ли обеспечит нас серьёзным численным преимуществом. Да и костюмы, несмотря на все проведенные модернизации, как показала практика, далеко не всегда спасают от когтей уродов. А вот против тяжелой техники они могут выставить, разве что горгулий. Или каких-нибудь других тварей, о которых мы пока не в курсе.

— Ты не понимаешь. Если эти твари устроят прорыв, из города, то нам потом придется отлавливать их потом по всей планете. Сначала нужно возвести периметр вокруг аномалии, а потом уже соваться внутрь, — донесся до меня голос одного из офицеров.

— А тебе не приходило в голову, что за все эти годы, пока планета пустовала, твари и так могли мелкими стаями расселиться по всей ее поверхности? — возразил ему другой, — Да и толку будет с периметра, если расколотый мир снова поползет вширь? Турели что? Смогут расстрелять пространственные искривления? Нет. Сейчас нам нужно максимально измотать его защитников сведя их популяцию к нулю, а потом уже проникнуть на его территорию небольшими спецотрядами и разрушить излучатели. Так что в первую очередь лучше сосредоточиться на обороне ключевых источников ресурсов. В конце-концов именно от них зависит, придется нам жертвовать людьми или нет.

— Ты все время забываешь, что мы воюем не с тупыми и агрессивными животными, — возразил ему первый, — А с хорошо подготовленным противником, который знает этот мир гораздо лучше, чем мы. Ты думаешь они дадут нам их измотать? Нет, мне кажется, как только их командование поймет, к чему идет дело — твари организуют масштабное наступление на одну, а то и несколько наших баз, и там…

— Звено бомбардировщиков распылит их стаи на атомы, — перебил его второй офицер, — Авиации у них ведь толком и нет… Товарищ адмирал.

Оба солдата вытянулись по стойке смирно и стукнули себя по груди кулаком. Фуражек у нас не было, а к пустой голове руку, как известно, не прикладывают. Так что пока решили ограничиться таким жестом приветствия.

— Вольно бойцы, — я тоже легонько стукнул себя кулаком по куртке и заодно включил нейроинтерфейс, распознающий их имена и звания. Полковники Рейден и Брандом. Со званиями у нас пока тоже творился полный бардак. Половина отсутствовала, да и полномочия большей части офицеров не соответствовали их рангам. По сути, мы просто сохраняли за ними те звания, которые они получили в службе безопасности колоний. И ту же ранговую структуру по мере возможностей. Не было смысла перекраивать уже сработавшиеся коллективы, где каждый человек четко знал свое место, — Сильно заняты?

— Никак нет, товарищ адмирал, — ответил Рейден, — Собирались отдохнуть пару часов.

— Пока отставить, — скомандовал я, — Успеете еще отдохнуть, парни. Вы мне нужны в конференц-зале штаба через пятнадцать минут. Пора разработать толковый план наступления…

— Нам удалось стабилизировать его состояние, но, боюсь из комы вывести его пока мы не можем. В мозгу произошли серьёзные изменения, — голос раздался внезапно, оборвав мою речь на полуслове. Слова тяжелым эхом отдавались в моей черепной коробке, стучали в виски. Мир перед глазами на мгновение стал мутным и как будто начал проваливаться в какую-то странную, вязкую черноту. Длилось это недолго. Секунду, может две. Потом коридор вернулся на свое место и я снова услышал свое на удивление тяжелое дыхание. По спине неторопливо катились капли холодного пота. Вот только голос никуда не делся, — Появилось несколько опухолей, которые блокировали работу сознания и основных отделов мозга, отвечающих за сохранение и воспроизведение личности. Без их удаления он останется, прошу прощения за столь грубое сравнение, овощем, — Голос звучал прямо внутри головы, но в то же время мне казалось, что я вполне могу определить откуда он на самом деле доносится. Его источник располагался за ближайшей дверью, которая тут же с шипением открылась.

Внутри комнаты было светло, как в медицинском боксе. Дагор, да это и был медицинский бокс. У дальней стены располагалась большая медицинская станция, внутри мутной стеклянной капсулы которой лежал человек. Судя по очертаниям — средних размеров мужчина. Над прозрачной инфопанелью рядом с аппаратурой склонился медик. На нем не было привычного белого халата, однако нашивка на рукаве серой куртки говорила о том, что это — нейрохирург. Рядом с колбой сидела черноволосая женщина. Ее лицо у меня не получалось разглядеть, несмотря на то, что она смотрела в прямо мою сторону.

— А если удалить их? — всхлипнув спросила она, — Он станет нормальным снова?

— Мы попробуем, — кивнул ей врач, — Но сначала проведем более глубокое сканирование. Дело в том, извлечение подобных наростов очень сложный и невероятно рискованный процесс. Если повредить при этом структуру мозга, то последствия…

— Адмирал. Адмирал, с вами все в порядке? — чья-то рука с силой тряхнула меня за плечо. Рядом с ухом раздалось едва слышное, угрожающее шипение Шельки. Я помотал головой, пытаясь вытрясти из нее странное наваждение. Голоса смолкли. Перед глазами внезапно оказался не светлый просторный медицинский бокс, а обычная пыльная подсобка, по полу которой был разбросан какой-то хлам.

— Да-да, — с трудом выдавил из себя я, закрывая дверь, — В порядке.

Меня сверлили два настороженных взгляда.

— Вы просто стояли и молча пялились в стену несколько минут, — наконец выдал один из них, — Это было… Странно.

— В порядке, майор, — кивнул бойцам я, — Жду вас в штабе через пятнадцать минут. На этом пока все, — сказал и отправился дальше.

Путь до лифта ведущего на поверхность не занял много времени, да и по пути никого не попалось. Разве что в транспортном коридоре ошивалось несколько водителей, ожидающих, когда закончится печать и сборка их бронетранспортеров. Но стояли они возле разгрузочного отсека, так что я с ними попросту разминулся.

В голове крутилась ровно одна мысль. Что это, Дагор меня сожри, была за хрень. Раньше подобных глюков мне ловить точно не приходилось. Может, все-таки крыша начинает потихоньку протекать? Или переход мозгов в новое состояние так повлиял? Не знаю. Но это паршиво. Бойцы видели, что их командир явно не в себе. Значит, скоро среди командного состава поползут слухи, которые приведут к разброду, шатанию и падению боевого духа. Мой внешний вид и так теперь не шибко много доверия у людей вызывает, а уж подчиняться командиру с явно съехавшей набекрень кукухой вообще мало кто захочет.

Одно радует. После сканирования мозга наши медики сказали, что ничего непоправимого не случилось. Он просто впал в «энергосберегающий» режим до тех пор, пока организм снова не сможет запуститься на полную катушку. В этом должна помочь система жизнеподдержания, которую они мне собираются имплантировать в ближайшие пару дней. Часть внутренних органов придется заменить на искусственные аналоги, а по всей кровеносной системе поставить дополнительные микронасосы. Это должно ускорить метаболизм и привести к куда более стабильной работе мозга. Может и от этих глюков заодно избавит.

Транспортный коридор, ведущий на поверхность, оказался практически пуст, однако массивные створки гермоворот были открыты. За ними завывала метель. Шелька чихнула, стряхивая с черной мордочки капельки растаявших снежинок, и попыталась забраться ко мне под куртку. Спустя несколько минут, не без моей помощи, у нее это все-таки получилось, и зверушка, устроившись поудобнее довольно засопела, решив по ходу снова улечься спать. Вот только из-за того, что она в последнее время сильно увеличилась в размерах, я стал со стороны походить не на командира армии Союза, а на жителя центральных миров Директората, который будучи большим любителем пожрать вообще перестал следить за своей формой.

Мимо, шурша колесами по засыпанному снегом асфальту и гудя электродвигателем проехал очередной броневик. Проехал и направился к выходу из базы. В поле. В очередной патруль.

Систему обороны крепости мы пока не восстановили — на это не было ни ресурсов, ни времени. Так что приходилось полагаться исключительно на электромагнитные разгонники марков, да соединения боевых дронов, регулярно прочесывавших окрестности.

Народу на улице было немного. Возле полуразрушенной казармы стояли несколько военных инженеров, а над самим зданием вился десяток ремонтных дронов, постепенно восстанавливающих его. На стенах, бреши в которых до сих пор напоминали о том, какая бойня тут творилась всего-лишь год назад, виднелись одинокие фигурки часовых. Несмотря на то, что все окрестности были утыканы датчиками слежения, полностью на них мы решили не полагаться.

— Товарищ командир, — из-за угла казармы показался Леннар в сопровождении нескольких бойцов. В отличии от офицера, они были закованы в броню и имели при себе оружия. Смена караула? Наверняка она, — Вы прочитали доклад?

— Да, — кивнул я, когда мы с ним поравнялись. Солдаты наоборот отстали и направились к стене, — Есть еще, что доложить?

— Ничего важного, — покачал головой капитан, — Тварей ни одна группа так и не засекла, их следов тоже. Бета доложила, что они уже добрались до места и оцепляют территорию. А, еще Вейм хотел вас видеть. Ему очень хотелось узнать, почему с ним обращаются, как с военным преступником.

— С подозреваемым, — поправил я, — Пока что его еще ни в чем не обвиняют.

— Ну, это вы ему лучше сами расскажите, — хмыкнул Леннар, — Честно говоря, после того, как он нас подставил, у меня никакого желания нет вести с ним диалог. Под арест, а на худой конец — к стенке. Утаивание такой информации — это довольно тяжелое преступление, особенно в условиях военного времени.

— Разберемся, — кивнул я, пытаясь поменять тему. О том, что делать лидером выживших, если он действительно утаил информацию, думать хотелось меньше всего. Впрочем, он и правда мог просто не знать или не подозревать о существовании таких тварей. По крайней мере, мне хотелось на это надеяться, — как тебе «Браво»?

— Держаться как настоящие профи, — хмыкнул Леннар, — Да и судя по записям тренировок — нашим рядовым бойцам до них очень далеко.

— Как, по-твоему, смогут они объект 46 завалить?

— В отрытом бою… — капитан ненадолго замялся, прикидывая что-то в уме, — Вряд-ли. Какими бы они не были спецами, но защиту от атак этой твари мы пока что не разработали. Но вот из засады — вполне могут ее снять.

Здание штаба во время штурма пострадало меньше всего, так что на его восстановление не ушло много времени. Двери с тихим шипением открылись, пропуская нас и целый ворох снежинок внутрь. В коридорах штаба было людно. Спешили куда-то бойцы, ковырялись в оборудовании ремонтные дроны, под управлением нескольких техников, несколько старших офицеров шли к комнате конференц-зала.

— Как думаете, война надолго затянется, — поинтересовался Леннар.

— Сложно сказать, — покачал головой я, — Очень надеюсь, что за неделю мы управимся. Максимум — за две. Но сам знаешь, такие вещи заранее загадывать бессмысленно. Тем более не имея на руках всей информации о противнике.

Зал оказался довольно просторной комнатой, с несколькими рядами стульев, расположенных полукругом и одной большой инфопанелью прямо перед ними. Вполне сойдет для брифинга и разработки плана операции. Внутри уже было людно. Пустовало только несколько мест. Оно и неудивительно. До начала совещания оставалось несколько минут. Судя по именам, не хватало только тех двоих, которые попались мне в коридоре подземного комплекса. Ладно. По ходу подтянутся. Только надо высадить Шельку обратно на плечо, а то видок у меня сейчас тот еще.

— Товарищи, попрошу тишины, — сказал я, выйдя на небольшую площадку между инфопанелью и рядами кресел, — Наша задача сейчас — разработать дальнейший план операции. И чем быстрее мы с этим справимся — тем лучше. Это затишье не будет длиться долго.

А про себя добавил: затишье, перед большой бурей.

Глава 29 «Игры разума»

— Значит так, товарищи командиры, сейчас на экране вы видите так называемый «Объект 46», — я сделал паузу, давая офицерскому составу получше рассмотреть изображение. Существо было действительно любопытным. Половина, даже больше, была обычной, человеческой, можно сказать даже, что женской, разве что немного раздутой в размерах. Впрочем, возможно это просто баг генерации искусственного интеллекта, который был вынужден достраивать полную картину, по той обрывочной информации, которую мы успели отснять. А вот левая сторона. Рука, нога и часть туловища, были оплетены… Даже нет, не так, были сплетены из целого вороха толстых красновато-зеленых жгутов, переплетающихся между собой. Словно какое-то существо, или даже растение проросло прямо сквозь человеческое тело, вступив с ним в своего рода симбиоз. Очень знакомое существо. Такое же сидел под лагерем выживших и жрало их одного за другим, попутно обрабатывая мозги, — Эта тварь является родственницей объекта сорок, или так называемого «обращенного». Пример вы так же видите перед собой, — по залу прошел нервный шепоток. Людям все еще непривычно и немного страшно было видеть тварь из расколотого мира прямо перед собой. Хотя нет. Страшно — неверное слово. Одним своим существованием я рвал им довольно прочно засевший в голове шаблон о том, что все твари, созданные этой странной аномалией неразумны, агрессивны и подлежат немедленному безжалостному уничтожению, — Но мы тут собрались не ради лекции по биологии местной фауны. Все данные о ней вы сможете найти в отчетах разведки. Наша задача сейчас понять, каким образом можно победить в этой войне с теми небольшими силами, что у нас есть на руках и практически без поддержки флота.

— Товарищ, адмирал, — сказал Леннар, — Как я понимаю, этот… «объект» вы показывали нам не просто так.

— Именно, — кивнул я, — Это существо, в момент высадки групп, напало на каждую из них, и убило наших проводников. Каким образом ей это удалось — пока неизвестно, однако её, кхм… Способности, точно выходят за рамки классификации, которую мы позаимствовали у Директората. Пока доподлинно неизвестно, была ли это действительно одна тварь, или же мы видели пять особей. Однако один факт налицо — такие твари выполняют роль их командования. В их распоряжении на данный момент находятся стаи клервинов, отряды сектантов, несколько десятков обращенных и в качестве воздушной поддержки — горгульи. Но самое главное — у них есть аналог супероружия, которому мы пока что противопоставить ничего не можем. Расколотый мир, — я снова выдержал паузу, переводя дыхание. Все-таки воздух мне был еще нужен, хотя-бы для того, чтобы говорить, — Один раз они его уже применили, загнав первую волну высадки в западню. Вне всяких сомнений, применят и второй раз. Вот только, мы не знаем когда.

По залу снова пробежался шепоток. Офицерский состав переговаривался, прикидывал наши шансы, просчитывал риски. Пару раз среди общего гомона мне удалось выловить слово «безнадежно», да и в целом тон обсуждений был довольно прохладный. Неудивительно. Несмотря на техническое превосходство, налаженную связь и куда более восполняемый за счет печати дронов, боевой ресурс, положение наше было совсем не выигрышным. Все карты путал «Расколотый мир». Зараза. Жаль, с нами сейчас нет Беньярта. Вот уж, кто хорошо разбирается в проведении таких масштабных военных операций. У него наверняка была бы идея, как все это дело можно разрулить. Ну ничего, когда снова откроется канал связи, посоветуемся и с ним.

— Товарищ адмирал, — обратился ко мне один из старших офицеров. Полковник Рейден. Да, я же лично позвал его на совещание, — Есть пара идей, — Он встал со своего места и подошел к инфопанели. Я напротив, чуть отступил в сторону и передал ему управление над аппаратурой.

— В общем, — начал Рейден, выводя на доску карту местности, — Что нам известно. Первое: точные границы расколотого мира, — Значительная часть руин города покрылась красной рябью, — Второе: то, что внутрь их территории мы сунуться пока не можем. Третье: у них есть аналоги биосканеров. То есть, они могут чувствовать мозги живых существ и, более того, влиять на них. Но вот с дронами воевать эти твари не умеют. Мое предложение — напечатать роботизированных снайперов и расставить их по ключевым точкам. Пусть сидят в засаде и открывают огонь только в случае, если увидят кого-то из обращенных или сам «объект 46». Помимо этого предлагаю расставить минные заграждения по всем дорогам, с настройкой реагирования именно на офицерский состав противника. Таким образом получится эшелонированная оборона, первые «укрепления» которой никак не реагируют на рядовых бойцов противника. Наверняка, перед тем, как сунуться к нашим базам своими главными силами они проведут разведку местности. И мы должны убедить их командование в том, что она безопасна для передвижения.

— В таком случае, — добавил Леннар, — нам придется сильно ограничить действие авиации в местах развертывания сил противника. Если они поймут, что мы можем в любой момент распылить их на атомы бомбардировщиками, то точно не сунутся за пределы безопасной территории, не расширив её.

— Не уверен, что бомбардировщики в принципе помогут против «объекта 46», — добавил я, — Уже пытались. Правда легкие штурмовики, но сути дела это не меняет, — я вывел на экран видеозапись со шлема одного из бойцов Леннрара. Картинка двигалась беззвучно, однако весь аудиоряд воспроизводился через микронаушники или нейроинтерфейсы офицерского состава, — Как вы можете заметить, на том месте, где стояла тварь, не осталось ни одного человеческого трупа. Только обугленные туши клервинов. Ей каким-то образом удалось ускользнуть из-под огня. И скорее всего, она сможет повторить это вновь.

— А почему такая уверенность, что ей удалось уйти? — поинтересовался Бранд, — Быть может одна из бомб совершила прямое попадание в тварь, просто распылив ее на атомы. У этой теории тоже есть свой резон. Сами подумайте — у нее была цель удержать десантные группы в Расколотом мире и перебить их поодиночке. И именно после бомбардировки твари отступили, и мы практически беспрепятственно покинули пределы аномалии. И, самое главное, с тех пор нас твари ни разу не атаковали. По крайней мере, целенаправленно.

— Хорошо если так, — кивнул я, — Тогда можно считать, что мы выиграли войну, даже толком не начав ее. Но всегда лучше рассчитывать на наихудший исход, а все остальное пусть будет приятным сюрпризом. Отталкиваться будем от того, что противник располагает несколькими подобными особями, которые координировали атаки между собой. И наша задача номер один — устранить их до момента, когда они смогут снова изменить границы расколотого мира. Наши базы будут развернуты довольно далеко от его нынешних территорий, но кто знает, насколько далеко эта зараза может расползтись. Есть еще у кого предложения?

— Товарищ адмирал. При всем уважении, но стратегия, которую предлагает Рейден — сказал капитан Леннар, поднимаясь со своего места, — рассчитана на отсиживание в обороне. А мы, как я понимаю, такого позволить себе сейчас не можем. Нам нужно измотать противника и вынудить его покинуть пределы расколотого мира. Тогда у нас появится шанс снять этих тварей, — капитан ненадолго замолк, давая всем возможность осмыслить сказанное, — А если мы сейчас пустим все ресурсы на создание эшелонированной обороны, то у нас попросту их не останется на то, чтобы атаковать отряды тварей. Время у нас тоже, как вы заметили — не бесконечное, так что напечатать мы сможем только ограниченное число боевых дронов, мин, техники и снаряжения. Придется выбирать. Усидеть на обоих стульях сразу не получится.

Мда. Тут он определенно прав. Придется выбирать. Впрочем, запасной план есть. Именно на случай его реализации я и вызвал с орбиты отряд «Браво».

— Согласен, — сказал я, — Нам придется использовать комбинированную стратегию. Разместить дронов-снайперов на наиболее вероятных направлениях движения противника — это разумный шаг. Однако на кордон из турелей, минные заграждения и оцепление у нас не хватит ни людей, ни техники. Я предлагаю поступить следующим образом — расставить несколько десятков дронов-снайперов по позициям, а остальное пространство вокруг аномалии утыкать сенсорами и датчиками, передающими данные на ближайший форпост. Линии связи между ними и этой базой мы уже прокладываем, так что задача не выглядит слишком трудной. Дальше печатаем соединения дронов и начинаем изматывать силы противника. В случае, если за пределами расколотого мира окажется обращенный, то к нему с ближайшей базы выдвинется группа перехвата. А вот если сенсоры засекут «Объект 46» и дроны не сумеют его снять — задействуем отряд «Браво».

В зале повисла напряженная тишина. Многие из офицеров слышали про этих парней. Как минимум — краем уха. Экспериментальная группа из пяти бойцов, выращенная Директоратом и, впоследствии, сбежавшая из него. Какое-то время они занимались тем, что пытались выжить, берясь за самую сложную и грязную работу по тихому устранению неугодных лиц, диверсиям на фабриках конкурентов и добычи разведданных в глубоком тылу, как Директората, так и Братства. Ходили слухи о том, что из-за измененных генов и биологических модификаций у них потихоньку начала ехать крыша, после чего им попытались вживить какие-то ограничители в мозги. Профессионалы, но в то же время маньяки-психопаты, убивающие за деньги. И им придется выполнять самую ответственную часть нашей операции. Понятно, что далеко не все будут довольны подобным решением. Но иного выхода у нас нет. Тем более, что мутации в их мозгах вполне могут защитить этих бойцов от влияния твари. Правда, это еще предстоит проверить.

— Товарищ адмирал, — поинтересовался, наконец Рейден, — А у нас более надежных кандидатур для этого задания нет?

— Надежных — полно, — хмыкнул я, — А вот профессиональных диверсионных групп, которые могут долгое время работать в тылу противника — почти нет. И тренировать их некогда. Так что, придется пользоваться тем, что есть. Вопросы или предложения?

Все собравшиеся молча сверлили меня тяжелыми, напряженными взглядами. Добавить им было нечего. План, который мы разработали совместными усилиями, похоже, всем казался единственно верным в нашем положении. По крайней мере, альтернатив ему пока что не было.

— Если ни у кого нет вопросов — то это все, — подвел итог совещания я, — Всем офицерам при исполнении — вернуться на боевые посты. Остальным, у кого сейчас время отдыха — разойтись. Дальнейшие инструкции вы получите на личные коммуникаторы.

Собравшиеся в зале, начали поочередно вставать и покидать комнату. Рейден и Бранд тоже направились к выходу, о чем-то тихо переговариваясь. О чем — догадаться было не трудно. У всех на уме было только одно — предстоящая война. И при этом ни у кого не было опыта ведения крупномасштабных боевых действий, за исключением, пожалуй, Беньятра. Максимум, на который они были способны — это гонять шайки бандитов и пиратов, да и то — не у всех это получалось. Впрочем, нам тоже выбирать не приходилось. В офицеры приходилось брать любого, у кого был хоть какой-то опыт командования, и на скорую руку прогонять его через спецкурсы.

— Ну… — наконец нарушил молчание Леннар, — Пойдем смотреть отряд?

— Пойдем, — ответил я, подбирая Шельку с пола. Пока шло совещание, зверушке стало скучно слушать нашу болтовню, и она, заметив огрызок какого-то кабеля, одним ловким прыжком спустилась вниз и тихо с ним игралась все это время. Сейчас, правда, Шелька тоже не захотела отпускать свою находку, и вцепившись в нее зубами потащила ко мне на плечо. Да еще и начала шипеть, когда я попытался отобрать и выбросить «добычу». Мда. Надо бы напечатать ей нормальных игрушек, а то, блин, возится со всякой гадостью.

— Как, по-твоему, все прошло? — спросил я капитана, когда мы покинули комнату брифинга и вышли в коридор. Сейчас тут было почти пусто. Офицеры уже разошлись по своим постам.

— Нормально, — пожал плечами он, — Более-менее вменяемый план действий разработали, а дальше придется его корректировать уже по обстоятельствам. Вряд-ли что-то более конкретное можно было создать по тем данным, которые у нас есть сейчас, — Леннар замолчал, но у меня упорно не проходило чувство, что он хочет что-то добавить.

— Говори, — наконец оборвал затянувшееся молчание я, — И можно без официоза. Просто Алекс.

— Товари… — он запнулся, но тут же поправился, — Алекс, я не стал оглашать эту догадку на общем собрании, чтобы не вносить разлад в наши ряды, но… Возможно в наших рядах завелся шпион.

От неожиданности я аж остановился. Шпион? Но как? И зачем? С кем тут сотрудничать? С тварями? Они — животные. Обычные животные, с небольшими зачатками разума. Сектанты? Да, в них осталось намного больше человеческого. С ними возможно и был шанс договориться, но что они могли предложить? Что могло стоить больше, чем жизни миллионов людей? И самое главное — кто?

— Ты уверен? — слова дались мне с трудом. Даже предполагать подобный вариант развития событий не хотелось, не то, что кого-то подозревать, — Или это просто предположение?

— Хотел бы я, чтобы это было просто «предположением», — мрачно бросил Леннар, открывая очередную дверь, — Однако оно нашло уже несколько подтверждений. В тот момент, когда мы держали контакт с разведгруппами на поверхности планеты, с борта Тени было передано несколько сообщений на какой-то древний коммуникатор, располагавшийся в Нова-Прайм. Я во время предпоследнего сеанса связи попросил разведку проверить все исходящие с борта корабля на планету сигналы. И вот теперь пришло подтверждение. Был контакт. Один единственный. Его дешифровкой все еще занимаются, но по предварительным данным там было все. Карты, планы, данные по нашему вооружению и численности. За исключением одной детали — нашего отряда.

Мда. Тут шпион прокололся. Решение было спонтанным, и он не мог знать ни о том, куда мы высадимся, ни о том, сколько нас будет. Именно поэтому нас не взяли в оборот сразу. Сначала прощупывали небольшими стайками тварей. Пытались понять, сколько нас, как хорошо вооружены и куда следует бить. Не учли только одного — что мы догадаемся, как разрядить их ловушку, и что это запустит цепную реакцию по всему расколотому миру. Вот только это еще не конец. Предатель продолжит сливать сведения, срывая нам все планы. Надо принять меры безопасности. Вот только какие? Ни в академии, ни потом меня не учили такому. В конце-концов я обычный космопех, а не офицер службы контрразведки. Да у нас ее и нет, это контрразведки, и тех, кто в ней бы разбирался — тоже нет. Дагор. Опять придется импровизировать. Как я это дело ненавижу.

— Как думаешь, кто мог предать нас? Кто стоит за всем этим?

— Не знаю, — покачал головой Леннар, — Но ясно одно — у него был доступ к каналу связи. Причем не к основным терминалам — они все были заняты нашими переговорами. Вероятно какой-то кустарный передатчик, причем весьма мощный, раз он смог дотянутся до поверхности в обход наших вспомогательных усилителей связи. И он довольно умело замаскировал свой сигнал, раз мы обнаружили его только после целенаправленной проверки. Иначе говоря, наш товарищ, который нам уже совсем не товарищ хорошо шарит в технике, плюс был в курсе наших планов. Скорее всего не участвовал в первой волне высадки. Более того, он явно знал, как соединиться с местным центром связи и был в курсе, с кем из сектантов можно выйти на контакт, чтобы передать данные.

— Полная картина высадки была известна только офицерскому составу, — задумчиво протянул я, — Получается это кто-то из них. Причем, он остался на корабле или спустился сюда уже после того, как ситуация разрешилась.

— Из офицеров с сектантами лицом к лицу сталкивался только один человек. У него же длительное время был доступ к местному передатчику, так что как им пользоваться он тоже знал. И именно он не предупредил нас о тварях, которые тут обитают, если ты понимаешь, о чем я, — Леннар снял респиратор и сплюнул на пол.

— Понимаю. Прекрасно понимаю. И мы с ним скоро поговорим, — я невольно облизнул пересохшие губы, — Посмотрим ему в глаза. Заглянем в них и узнаем. О да, мы все узнаем. Вывернем наизнанку. Вытрясем…

— Товарищ адмирал! — голос капитана вырвал меня из лап странного, дурманящего оцепенения. Я помотал головой, пытаясь сбросить его остатки и осмотрелся. Леннар отступил на несколько шагов назад и схватился за пистолет. Пока его дуло смотрело в пол, но по стойке было понятно, что стоит мне сделать хоть одно неверное движение и спустя доли секунды оно уставится мне прямо в лоб, — С вами все в порядке?

— Да, — кивнул я, пытаясь делать это как можно более непринужденно, — Теперь порядок, спасибо.

— Знаете, — усмехнулся Леннар, — Порой вы меня пугаете.

— Порой я и сам себя пугаю до усрачки, — хмыкнул я в ответ, — Ну, пойдем, посмотрим, получится ли у меня произвести такое же впечатление на отряд еще больших отморозков, чем мы с тобой.

Глава 30 «Искусство политики»

В комнате ожидания царил полумрак, едва-едва разгоняемый периодически моргающей лампой дневного света. Мебели не было. Ее обломки сейчас валялись на улице. Твари, бесновавшиеся тут год назад выместили свою злобу в том числе и на ней, а восстанавливать «внутренний интерьер» штаба у нас сейчас не было ни времени, ни ресурсов.

У противоположной от входа стены расположились пять человек. Двое из них стояли, прислонившись спинами к холодному металлу, еще двое сидели на ящиках, в которых когда-то хранили боеприпасы, а последний расположился прямо на полу. Отряд молча сверлил нас тяжелыми взглядами сквозь толстые бронестекла визоров. Правда такого внимания мы удостоились лишь от троих. Один из бойцов, расположившихся на ящиках, даже не поднял головы, когда дверь в комнату открылась, продолжив при помощи небольшого ремонтного дрона ковырять свою винтовку. Мухобойка, с какими-то странными, одному владельцу понятными дополнительными наворотами. По всей видимости, этот товарищ выполняет у «Бравовцев» роль снайпера.

Второй, сидевший на полу, тоже никак не отреагировал на наше появление. Он продолжил возиться с какими-то странными бусами. Или чем-то, похожим на бусы. Два десятка толстых пластинок из мутноватого, местами затертого и исцарапанного пластика, надетые на тонкую, длинную проволку. Внутри каждой из «импровизированных» бусин виднелся какой-то странный, мутрый сгусток. Как будто туда был запаян какой-то…

— Твою мать, — тихо выругался, Леннар проследив направление моего взгляда, — У него же там уши. Человеческие. Какая дикость.

Боец, наконец, поднял голову и удостоил капитана недолгим, равнодушным взглядом.

— Не дикость, а трофеи, — спустя несколько долгих мгновений бросил он, снова возвращаясь к своей игрушке, — Бывшим владельцам они уже вряд-ли понадобятся, — боец еще немного помолчал, и добавил напоследок, — к тому же тут не только уши. Пальцы, языки. То, что уцелело.

В комнате вновь повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь тихим скрежетом пластика по металлу, да периодическим потрескиванием мигающей лампы.

— Я так понимаю, адмирал, или кто ты там есть, пришел сюда не поговорить о хобби Ознера, — один из бойцов, опиравшихся на стену, вышел вперед, — Ты пришел, потому, что твоим парням нужна наша помощь. И у тебя есть к нам предложение, которое нас может заинтересовать. Ну что ж, — он развел руками, — Мы все — внимание.

— Да, — моя бровь непроизвольно поползла вверх, а радужка глаз стала светиться заметно ярче, судя по бликам на бронестекле шлема солдата, — Мне доложили, что это вы к нам пришли с предложением. Ну что ж… Я весь — внимание.

Наши взгляды пересеклись. Боец сверлил меня своим, а я — разглядывал его лицо, пытаясь понять о чем он сейчас думает. Чуть прищуренные, серые глаза со слегка расширенным зрачком. Похоже, какая-то модификация, или это вовсе искусственные импланты. Судя по тонкой, бледной нитке шрама, пересекавшей поперек все его лицо, как раз около глазных впадин, скорее второе. Высокие скулы. Покрытый темно-серой щетиной худощавый подбородок. Плотно сжатые губы. Оценивает? Прикидывает, что можно с нас стрясти? Возможно. Впрочем… Вряд-ли это его основная цель. Учитывая «славу» их отряда в определенных кругах, они вообще не занимаются поиском нанимателей. Скорее уж ищут их, да еще и пытаются «перекупить» их внимание. Но тогда зачем…

— Что ж, — прервал поток моих мыслей боец, — Собирайтесь, парни. Похоже наши услуги тут не нужны. Поработаем где-нибудь в другом месте.

Блефует? Да, наверняка. Набивает цену, пытается убедить меня в том, что мы нуждаемся в их услугах намного больше, чем оно есть на самом деле. Но реальность такова, что мы вполне способны справиться и своими силами, просто это займет больше времени и, скорее всего, погибнет больше наших людей. И тут уже вопрос в том, могу ли я позволить себе оценить деньги и прочие доступные Союзу ресурсы выше жизней наших людей. Вряд-ли. Но с другой стороны я не могу допустить и их бездумное разбазаривание. Ведь, это тоже может повлечь за собой неоправданные жертвы. Придется переступить через гордость и первому начать диалог. Но при этом умудриться не пойти на ненужные уступки. Впрочем, не в первой. За этот год мне с таким количеством набивающих себе цену ублюдков пришлось договариваться… Одними больше, одними меньше.

— Что ж, полагаю мы не с того начали, — сказал я, кивнув, мол, попридержите коней пока, — Нам действительно может понадобиться ваша помощь. Но для начала нам нужно узнать, что вы хотите от нас.

— О, как, — ухмыльнулся боец, — А я-то всегда думал, что сначала обсуждается работа, а затем оплата за нее.

Ну да. Чтобы ты потом набивал за нее цену. Нет уж. Не ты один тут торговаться умеешь. Конечно, меня не назовешь человеком, который собаку съел на этом деле, но одной вещи мою, не шибко умную голову, постоянная практика научила. Сначала нужно заставить человека высказать свои запросы, а потом уже нагружать его работой. Чисто психологический прием. Он, не зная, что от него потребуют, поначалу выскажет достаточно скромные требования, и вряд-ли уже запросит сверх этой позиции, какой бы работой ты его не нагрузил. Конечно, тут важно не перегнуть палку, иначе оппонент может просто отказаться от сделки, но значительную выгоду поиметь можно. Дагор, вот уж не думал, что из пехотинца, дело которого стрелять и умирать за своё государство, мне придется превратиться в торгаша, который борется за каждый лишний знак на счету.

— Ну, раз ты настаиваешь, — хмыкнул лидер отряда, — То нам нужно три вещи. Первое, и самое очевидное — деньги. Тысяч двести, скажем. В среднем у нас такая оплата за не слишком сложное задание. Потом… — он картинно затянул паузу, — Корабль. Не слишком большой, но и не маленький. Думаю, в вашем парке техники мы вполне сможем подобрать себе подходящий. И третье, самое главное, — снова многозначительная пауза, — возможность вербовки людей к себе из вашей армии.

Мда. Губа у него точно не дура. За такую цену можно было бы нанять и вооружить целую дивизию опытных головорезов. Еще и корабль. Как будто у нас есть возможность ими разбрасываться. Однако, сам того вероятно не понимая, этот товарищ рассказал мне довольно много о своем отряде и его проблемах. Деньги их вряд-ли сильно интересуют. Конечно, ежу понятно, что назвал он далеко не среднюю цену, но ведь он мог запросить намного больше. Корабль с их доходами они могли бы давно купить себе сами. Скорее всего, он у них и был, но они его недавно потеряли. И люди. Отряд «Браво», который сейчас по своей численности не дотягивает даже до взвода. Интересная картина получается, если сложить два и два. По ходу этих парней недавно очень крепко взяли за яйца какие-то влиятельные шишки, которым они перешли дорогу. Так взяли, что они просрали часть людей, свой корабль и всех заказчиков. И пришли они к нам отнюдь не за деньгами или новым транспортом. От Союза им по-факту нужно одно — защита от того, кто за ними охотится. А вот это показушное «наши услуги тут не нужны» — не более чем блеф человека, пытающегося сделать хорошую мину при очень дермовой игре. Что ж, будем иметь ввиду. Правда и раскрывать тот факт, что я уже просек все их карты — тоже не стоит. Глупо выкладывать все козыри сразу, тем более, если до конца в них не уверен.

— Хм, скажем так, — я тоже попытался выдержать паузу, хоть и хотелось вывалить командиру отряда все и сразу, чтобы побыстрее с этим покончить, — Запрашиваете вы сейчас намного больше, чем за обычный заказ. Вряд-ли Союз может позволить себе такую цену. Но мы можем пойти на компромисс. В счет оплаты вы получите корабль. Но не сразу, а как только мы возьмем планету под контроль и создадим рабочую верфь. Вербовать людей в свои ряды вам тоже будет позволено. Но тут учтите, что никакого принудилова не будет — вы либо сами заинтересовываете бойцов своим предложением, либо… Ну, обходитесь и дальше теми силами, которые у вас есть. Помимо этого подобная деятельность среди нашего офицерского состава не будет поощряться.

Теперь уже пришла очередь оппонента задуматься над моим предложением. Если мое предположение было верным, и они действительно пришли за защитой, то дальнейший торг если и будет, то крайне вялый и недолгий. Они нуждаются в нас куда больше, чем мы в них. Вот только не обойдется ли нам их защита дороговато? Надо будет навести справки, кому они перешли дорогу. А то не хотелось бы из-за пяти человек связываться с крупными криминальными кланами или, разорви меня ваккуум, с Директоратом или Хеймдрамом.

Мда, уж, в кого я превращаюсь. Использую бедственное положение пришедших ко мне за помощью в своих целях, прикидываю что дороже — ресурсы или жизни людей, и жизни которых из них для нас ценнее. Год назад меня бы выворачивало от подобного выбора. Да и не стояло его тогда. Были люди, которые нуждались в помощи. И мы просто не могли им не помочь. Совесть бы не позволила. А тут… Приходится выбирать. Причем в основном между одним дерьмом и другим, не зная, какое из них большее, а какое — меньшее. И встать в пафосную позу и заявить, что мол: «если мне придется выбирать между одним злом и другим — я не буду выбирать вовсе» не получится. По той простой причине, что тогда случаться оба дерьма. И все погибшие в результате этого будут на твоей совести.

Иронично. Иронично, что постепенно я превращаюсь в того, кого совсем недавно искренне ненавидел и считал не только недостойным называться человеком, но и вообще жить. А ведь, если по сути, Бермут занимался тем же самым. Выбирал между своими людьми и «случайными попутчиками». И действовал в интересах своей команды, без колебаний убирая всех, кто становился на пути этих самых интересов. А мы и были тем самым балластом. Отработавшим свое инструментом, который теперь подлежал утилизации. И вот эти парни, услугами которых мы сейчас воспользуемся? Не станут ли они для Союза таким же отработавшим свое инструментом, если какой-нибудь из преступных кланов или синдикатов наёмников выдвинет нам ультиматум: или вы их выдаете, или мы объявляем вам войну? Кого я выберу? Пятерых человек, честно работавших на нас, или десятки, сотни тысяч, которые полагались на меня, верили мне и шли за мной? Не знаю. И надеюсь, никогда не узнаю. Впрочем, кого я обманываю? В таком деле, как политика, не бывает людей с чистыми руками. Да и мои собственные в чужой крови уже по локоть. Наёмники, Новый рассвет, парни из команды одноглазого, погибшие во время штурма корабля…

По сути, единственное, что сейчас меня отличает от верхушки Директората или одноглазого — отсутствие личного интереса. Ну и еще, может быть, некая благородность намерений и общей цели. Однако у Бермута последнее тоже было. Если он, конечно не пиздел, разводя популизм. Да и наверняка некоторые из руководителей государства, которому я раньше служил, искренне верят в то, что эта гребаная война — единственный разумный выход из ситуации с Хеймдрамом…

— Сто тысяч, корабль из тех, что уже есть и вербовка, — прервал поток моих мыслей командир «Браво», — На меньшее мы не согласны.

Согласны. Вы согласитесь сейчас практически на все, чтобы прикрыть собственные задницы от тех, кто за вами охотится. А торгуетесь только затем, чтобы не потерять лицо и не раскрыть мне истинность своих намерений. Ну что ж. Хотите сохранить достоинство? Ладно. Есть у меня козырь и на такой случай. Карта «бедного родственника» с предложением поиграть некоторое время в «хороших парней».

— Извините, парни, но больше пятидесяти тысяч мы вам выделить сразу не можем, — развел руками я, — Союз сейчас отчаянно нуждается в деньгах и ресурсах, которые пойдут на эвакуацию жителей умирающих колоний. По той же самой причине мы не можем вам выделить корабль сразу. Сами поймите — одна такая посудина — это сотни или даже тысячи спасенных жизней. Союз просто не имеет права позволить себе такой размен.

Бойцы молча переглянулись. И в их взглядах отчетливо читалось сомнение. Ну, или мне так казалось. Впрочем, решение принимать у них будет все равно лишь один человек. Остальные с ним согласятся, что бы он не выбрал.

— У меня есть альтернативное предложение, — кивнул мне командир отряда, — Вы заплатите нам сто тысяч. Двадцать пять в виде задатка, еще столько же по выполнению задания, и пятьдесят будете должны. С кораблем мы тоже согласны подождать некоторое время, однако исключительно в том случае, если мы получим на время выполнения задания полный доступ к арсеналам Союза. Впрочем, вы ведь и сами заинтересованы в том, чтобы облегчить нам работу? — хмыкнул он, — А ну и еще одно. Мы тут выполняем конкретную работу, за которую нам платят, а не вливаемся в вашу военную структуру. Напомните это своим офицерам, если они вдруг решат нами покомандовать.

Ну что ж… Условия вполне приемлемые. Конечно, можно попытаться выторговать цену еще ниже, но… Нет, слишком велик риск перегнуть палку.

— Идет, — кивнул я, — Ну, а теперь может, уже поговорим, как цивилизованные люди?

— Может, и поговорим, — хмыкнул командир отряда, ногой пододвигая к нам пустой ящик из-под боеприпасов и недвусмысленно предлагая присесть, — Начать стоит, думаю со знакомства. Я — Зеннет. Неформальный лидер этого балагана. Это, — он указал на бойца, до сих пор вертевшего в руках свои бусы, — Арвиль. Специалист по разведке и взятию языков, — при этих словах боец хищно оскалился, по всей видимости пытаясь изобразить что-то похожее на улыбку, и показал нам одну из мутных пластинок. Внутри пластика был заключен темный предмет, от которого у меня побежали по спине холодные мурашки. Человеческий язык. Мда уж. Ну и юморок у этих ребят.

— Гербет и Пайн, — двое бойцов молча кивнули, — Штурмовики и большие любители повзрывать что-нибудь.

— А еще я готовлю неплохие пирожки, — добавил один из них. Вроде бы Гербет.

— Ага. Особенно когда у Арвиля остаются лишние запчасти, не подходящие для его коллекции, — хохотнул второй. Надо полагать Пайн.

— Ну и Стерн — наш снайпер, — закончил командир, не обращая внимания на вклинившихся в разговор бойцов.

— Алекс. Тоже неформальный лидер всего этого балагана. Ну, или «адмирал», как тут меня еще называют. И… — я ненадолго замялся, прикидывая как представить Леннара. Капитан? Честно говоря, после того, каким образом он проявил себя во время высадки, его следовало, как минимум, повысить в звании. В конце-концов, это — единственный из офицерского состава, который вызвался сунуться в это пекло, помимо Эдриха и Рейна. Да и проявил Леннар себя с самой лучшей стороны. Про предательство, которое именно ему удалось раскопать, тоже не стоит забывать. Хм… А, ведь, это интересная мысль… — Леннар. Генерал службы внутренней безопасности Союза. И ее глава по совместительству, — сказал и покосился на бывшего капитана. На его, обычно невозмутимом лице сейчас отражалась целая гамма эмоций. От радости и удивления, до непонимания и даже некоторого… Разочарования? Впрочем, продолжалось это недолго. Буквально несколько секунд. Затем оно приняло свое обычное, бесстрастно-сосредоточенное выражение.

— Ага, очень приятно, — скривил губы Зеннет. Похоже, он не особо жаловал контрразведчиков, вне зависимости от того, в составе какой из армий те служили, — Так вот, о нашей работе…

— Работа достаточно простая и вам привычная, — перебил его я, — Нужно ликвидировать несколько человек. Ну… Почти человек. Все данные об объектах подлежащих ликвидации вам будут скинуты на личные коммуникаторы или интерфейсы.

— И в чем подвох? — задумчиво протянул командир «Браво», — Если это такое простое задание, то почему вы не справитесь своими силами?

Ну да. Этого вопроса стоило ожидать. Дагор. Мне бы и самому именно он первым пришел бы в голову, будь я на его месте.

— Подвох в том, что работу надо выполнять максимально быстро и чисто, — продолжил за меня Леннар, — Эти… Существа, или сектанты, как их по другому называют, редко покидают пределы Расколотого мира. О нем, вы, надеюсь, уже в курсе. Нашей задачей будет выманить их из него. Вашей, после того, как тварь покинет пределы аномалии — убить так быстро, как только это возможно. Обычно сектанты ходят не одни. Каждого такого урода сопровождает целая стая местной живности. Ликвидация фауны нас в данном случае не интересует. Её мы можем разогнать и своими силами. Проблема заключается в том, что пока мы будем возиться со зверьем, сектант, скорее всего попытается уйти, а спецов…

Разлившееся в пыльном, немного спертом воздухе комнаты, тоскливое завывание сирены оборвало экс-капитана на полуслове. И означать оно могло только одно. На нас напали.

Глава 31 «Браво-браво взводу "Браво"»

Заунывно выла сирена, подгоняя бегущих по коридору бойцов. Топот тяжелых ботинок, лязг и гул заряжаемого оружия, отрывистые крики команд, заполнивших эфир, — все это смешалось в один многоголосый гул и тяжелым маревом повисло в воздухе.

— Что там у вас происходит, — рявкнул я, переключаясь на связь с внешними дозорами, — Доложите немедленно.

— Товарищ адмирал, — чуть дрогнувшим голосом ответил боец, — Датчики сейсмоактивности засекли огромные силы противника, движущиеся в нашу сторону. Идут с юго-запада, со стороны города.

— Сколько? — выдохнул я, поднимаясь с ящика.

— Несколько тысяч. И судя по всему — не только клервины, но и «кроты». Дагор, да тут весь расколотый…

— Всем патрулям — отойти к стенам базы и закрепиться на местности, — скомандовал я, переключаясь на общий канал, — «Марки» выстроить в оборонительный порядок. Выпустить всех ползунов, что у нас есть. Две трети личного состава на юго-западную стену. Оставшихся распределить по остальному периметру. Штаб, что у нас с воздухом?

— Волки сейчас на облете, связи с ним нет из-за ионного шторма, — доложил дежурный офицер, — На базе сейчас находятся две птички. Мы можем поднять их в воздух, но это «десятки», а не тяжелые штурмовики. Серьёзной поддержки с неба ждать не стоит.

— Поднимайте истребители. Нам нужна полная картина наступления и местоположение тварей, которые его координируют. Если удастся уничтожить их — атака захлебнется не начавшись. Что по связи с остальными базами?

— Оборвана — последовал короткий ответ, — перебиты основные линии усилителей сингала. Резервные тоже не доступны. Похоже, твари каким-то образом поняли принцип работы наших передатчиков и отрезали нас от остальных групп.

— Или кто-то им объяснил, — сплюнул Леннар.

Зараза. Атака явно хорошо спланирована. Если они так подготовились, значит, могут знать и слабые места нашей обороны. Вот только, какие у нас эти слабые места? Их излюбленная тактика с организацией подкопа сейчас явно не сработает. Все свободное пространство крепости покрыто железобетоном, через который быстро прогрызться точно не получится, а стены зданий и бункера укреплены пласталью. Номер с фантомами тоже не прокатит — тепловизоры отсекают их на раз. Есть еще один вариант — они могут попытаться повлиять на разум бойцов. Такое уже было в расколотом мире. Но сейчас нас гораздо больше, чем было тогда, да и способности этих тварей за пределами аномалии должны существенно ослабеть. Нет, это не вариант. Неужели они просто хотят завалить нас мясом? Как-то слабо верится. Может, это отвлекающий маневр? Но от чего отвлекающий? Дерьмо…

— Товарищ адмирал, истребители взлетели, — отрапортовал офицер, — Через несколько минут будет картинка. Будут еще приказы?

— Эвакуруйте весь незадействованный персонал в подземные хранилища немедленно, — от ледяного тона собственного голоса я сам непроизвольно вздрогнул. Похоже вольно или невольно, но начинаю перенимать стиль командования Беньярта, — Всех действующих офицеров в зал управления и под охрану. Взвод «Браво» — со мной. Вам сейчас может найтись работа.

В коридоре, когда мы в него вышли, уже было пусто. Все бойцы заняли свои посты, а большая часть командного состава под прикрытием небольшой эвакуационной бригады покинули штаб. Осталась лишь немногочисленная охрана у входов, да офицерская рабочая группа, координирующая оборону базы. Хорошо, что Ани сейчас внизу. Не придется думать, что там с ней и как. Голова сейчас понадобится для другого.

— Товарищ адмирал, «птички» завершили облет, — раздался в ушах голос дежурного офицера, а на интерфейсе в этот же момент открылось окно видеозаписи, сделанной с одного из бортов. Тварей было много. Очень много. Сотни существ, сбитых в огромную живую массу, двигались к нашей базе. Среди колышущегося моря серых спин клервинов, медленно ползли огромные острова матовых панцирей «кротов». Тяжелая артиллерия. Один плевок такой суки может приклеить к земле целый броневик или полностью обездвижить орудийную башню на стене.

Дерьмо. Сейчас бы орбитальным ударом всю эту ораву накрыть, да дело с концом. Но из-за ионного шторма с Тенью нет связи. Суки знали, когда мы наиболее уязвимы и очень хорошо спланировали свою атаку. Или кто-то им в этом помог. Ну да ничего. Нам все равно есть чем ответить. Из-за «кротов» двигаются они довольно медленно, так что успеем потрепать их еще на подходе.

— «Ведущий-1», «Ведущий-2» — маневр «клещи», как слышите?

— Слышим хорошо, — голоса обоих командиров с трудом прорывались сквозь гул тяжелой техники, — К выполнению приступаем.

— Близко не подходите — возможен ответный огонь. Как только отстреляетесь — на исходные позиции.

— Принято, адмирал, — слова командира взвода потонули в реве моторов. Броневики сорвались с места. Лишь бы снарядов на этих уродов хватило.

Перед глазами снова развернулось окно с видеозаписью. Серые спины клервинов, черные горбы «кротов». Все это как медленная, но неотвратимая лавина двигалось прямо на нас, и ей не было конца. По крайней мере, так казалось те несколько секунд, за которые «десятки» завершали облет всей этой «процессии». Замыкала ее высокая, закутанная в грязно-серые лохмотья фигура человека, сидевшая верхом на одном из уродов. Их главный. Мои мысли тут же подтвердили переговоры пилотов.

— «Волк 4» — «Волку 3»: похоже, предводитель нарисовался, — бросил один, — Распоряжения?

— Штаб дал четкий приказ — распылить урода на атомы, — рявкнул четвертый.

— Вас понял. Приступаю.

В следующее мгновение экран озарила ослепительно-яркая вспышка. Раздался оглушительный рев рвущегося ввысь пламени. Длилось это недолго — буквально пару секунд. Потом картинка вновь прояснилась.

На оплавленных краях воронки лежали обугленные кости тварей. Существ, оказавшихся в стороне от взрыва, отбросило волной раскаленного воздуха. Большинство из них уже не двигались. Лишь одна, обожженная, воющая от боли сука пыталась ползти вперед, судорожно хватаясь когтями за жидкую, горячую грязь. А посреди всего этого хаоса, на небольшом островке, покрытой снегом земли, возвышалась целая и абсолютно невредимая фигура клервина, на спине которого восседал сектант.

— Ёбаный в рот, это вообще как? — ошеломленно произнес третий, разворачивая свою десятку, — Такой заряд от «Марка» бы одни головешки оставил!

— Никак, — перебил его четвертый, — Возвращаемся на базу. Отправь в штаб доклад немедленно.

На этом видео обрывалось. Дерьмо. Надо что-то срочно придумать и быстро. Зайти на повторную атаку, надеясь на то, что защита была одноразовая? Нет, рискованно. Можем просадить весь боезапас в холостую. Но даже со своими «фокусами», без своей орды сектант не представляет никакой опасности. И еще нам нужна связь с другими базами.

— «Волк-3», «Волк-4» — разворот, — скомандовал я по внутренней связи, — Поджарьте тварей, сколько сможете и идите к четвертой и пятой базам. Там должны быть «Волки» и «Альфа». Свяжитесь с ними и отправьте сюда, как поняли?

— Принято, адмирал. Выдвигаемся, — коротко отрапортовал пилот.

Центр тактических операций. Как только мы вошли, нас тут же окутало тяжелое марево, состоящее из десятков встревоженных голосов. Офицеры раздавали последние распоряжения своим группам.

— Первый рассчет на позиции. Ждем дальнейших указаний.

— Принято. Как только противник покажется в поле видимости — открывайте огонь.

— Это второе орудие. У нас проблема с монорельсом. Не можем добраться до юго-западной стены.

— Вас понял. Ремонтные дроны уже в пути.

— Минные заграждения готовы. «Защитники» на позициях.

— Хорошо, ждите сигнала.

Нужен запасной план. Что, если остальные базы тоже атаковали и эскадрильи просто не успеют прийти к нам на помощь? Тогда нам придется туго. Очень туго. Вряд-ли бойцы успеют перестрелять всех мелких уродов, прежде чем они до нас доберутся. Зараза, а ведь мы даже систему безопасности крепости не успели привести в порядок. Работает всего две башни. Ладно. Есть одна идейка. Заодно и проверим, стоят ли «Браво», тех денег, которые Союз им платит.

— Зеннет, для твоих парней есть работа, — бросил я, склонившись над столом, на который выводилась трехмерная нейрограмма карты боя.

— Весь «внимание», — ухмыльнулся командир отряда. Похоже, ситуация, в которую мы попали, здорово его веселила.

Я вывел на экраны их шлемов последние кадры разведданных и продолжил.

— Нужно устранить их командира. Как вы видите он окружен… Чем-то вроде защитного купола, так что в лоб рекомендую не атаковть. Возможно получится застать его в расплох, если зайти с фланга или тыла, или снайперским огнем с дальней дистанции. Каким образом он будет нейтрализован — меня не волнует. Но если удастся взять в плен — можете рассчитывать на премиальные.

— Сколько? — поднял бровь Зеннет.

— Двадцать тысяч, — ответил я. Времени на торги уже не осталось. Да, эта сраная война влетит нам в копеечку, но деньги — дело наживное, а вот просранные из-за несвоевременной прижимистости человеческие жизни вернуть уже не получится.

— Идет, — кивнул он и собрался уходить, но я его задержал еще на несколько секунд.

— Можете использовать любое доступное оружие и технику.

Командир «Браво» еще раз кивнул, мол: «понял-приступаю» и быстрым шагом покинул комнату. За ним направился и весь его отряд, а я склонился над картой.

На вяло копошащиеся ряды синих точек ползла неудержимая красная лавина. Пара километров. Три-четыре минуты до прямого огневого контакта. Дагор, сколько же их там? У нас сейчас боеспособных человек пятьсот, да примерно столько же дронов, половина из которых — обычные однозарядные мины-ползуны. По восемь-десять тварей на человека при хорошем раскладе. Не стоит еще списывать со счетов «Марки». Они могут неслабо проредить ряды противника, да и у клервинов сделать с их броней ничего не получится. Другое дело — «кроты». Они могут нам как следует наподдать, так что этих уродов надо выводить из строя в первую очередь. Впрочем, и у них есть свое слабое место.

— Паучьи мины перевести в режим реагирования на крупные цели, — скомандовал я.

— Так точно, — тут же отозвался один из офицеров.

Хорошо. После того, как у «кротов» под брюхом взорвется несколько килограммов взрывчатки, превратив внутренности в жидкую сопливую кашицу — им точно станет не до нас.

— Дерьмово? — спросил Леннар, не сводя взгляда с карты. Два небольших скопления синих точек, до этого двигавшихся рядом с основной массой противника начали торопливо отходить назад. Марки отстрелялись. Зараза. Немного же урона они нанесли. На перезарядку уйдет пара минут, если дроны сработают, как надо, так что должны успеть дать еще и второй залп.

— Паршиво, — ответил ему я, — но еще не дерьмово, — и уже обращаясь к офицеру, сидевшему за связной панелью добавил, — что у нас там с Тенью?

— По-прежнему нет связи, — отрывисто доложил он.

И плотные облака закрывают небо, так что они с орбиты даже увидеть не смогут, что у нас тут происходит. Придется рассчитывать на свои силы.

В этот момент захотелось оказаться на стене, вместе с остальными бойцами. С теми, кто сейчас готовится принять на себя основной удар вражеских сил. А не отсиживаться тут, в тылу, ощущая собственную беспомощность. Там все проще. Там ощущаешь собственную значимость, там выкладываешься на максимум, а тут…

Едва ощутимо задрожал пол. Послышался приглушенный толстыми стенами штаба, грохот взрывов. Началось.

— Огневой контакт с противником на двенадцать часов. Огромное скопление тварей.

— Видим группу тварей на два. Пытаются обойти с фланга.

— Уроды на десять. Большая стая и несколько кро…

Связь на мгновение прервалась, по полу вновь пробежала дрожь. Грохот взрывов становился все ближе. Дагор. Нет, туда мне сейчас нельзя, как бы ни хотелось. Если люди останутся без руководства — орда тварей их просто сметет и порвет на куски. Беньярт был прав. На то, чтобы вести командование войсками из штаба тоже нужна изрядная доля мужества. Ведь именно от тебя зависят жизни бойцов на передовой и смерти погибших там из-за твоих ошибок и просчетов, будут исключительно на твоей совести. Тебе потом, когда все закончится, смотреть в глаза их родственникам и сослуживцам. Если вообще будет, кому смотреть.

— «Маркам» и башням — заградительный огонь во фронтальную часть орды, — рявкнул я, — Нужно замедлить их и растянуть на как можно более широкий фронт. Командам инженеров приготовится к перезарядке техники!

Переговоры на общем канале стихли, а синие точки и прямоугольники, обозначающие наших бойцов и технику, тут же пришли в движение. Спустя секунду лавина красных точек замерла, будто бы уперевшись в какое-то невидимое препятствие. Замерла и начала медленно его обтекать, постепенно образуя этакий полукруг. Вслед за мелкими тварями подтягивались и тяжелые туши кротов, обозначенных на карте красными ромбами. Пока броневики ведут огонь они не могут нас достать — дальность полета плевка сравнительно небольшая. Теперь главное, чтобы снарядов хватило до того момента, пока большая часть этих ублюдин заползет на минное поле.

— Это группа два, у нас прорыв на правом фланге. Повторяю, прорыв — немедленно вышлите подкрепление, иначе твари…

Полукруг красных точек действительно вытянул одну из своих «щупалец» и уже практически касался ей западного «бастиона» стены. Дерьмо. Перебросить с центра силы сейчас нельзя. Как только марки уйдут на перезарядку, они понадобятся для поддержания заградительного огня.

— Резерв — на подмогу второй. Снайперским рассчетам: приоритетная цель — «шаманы».

Точки снова зашевелились. К флангу, на котором намечался прорыв, с незадействованных в бою стен выдвинулся отряд из трех десятков бойцов. Больше резервов у нас не осталось. Если сейчас враг попробует зайти с другого направления — помочь обороняющимся будет нечем. Внезапно рокот рвущихся снарядов стих.

— Адмирал, Марки отстрел… — начал один из офицеров, но я его перебил.

— Пехота — заградительный огонь. Башни — пресечение прорывов.

Волна красных точек неуверенно покачнулась вперед. Замерла на мгновение, словно бы прощупывая почву, а потом рванула вперед. Винтовками их удержать не получится. Замедлить — да, но этого времени не хватит броневикам на перезарядку. Надо что-то делать сейчас. Внести пусть и на несколько мгновений суматоху и панику… Зараза, еще не все кроты подтянули свои жирные задницы к нам поближе. Ладно. С выжившими разберемся позже.

— Активировать мины, — команда с трудом вырвалась из пересохшей от волнения глотки.

Пол тряхануло, а освещение комнаты на несколько мгновений погасло. Мир вокруг исчез. В густой, наполненной запахом металла и тревожным треском эфира, тьме осталась только нейрограмма карты. На огромном красном пятне образовалось несколько десятков прорех. Передние ряды тут же рассеялись, судорожно затягивая их, а наступление замедлилось. Спустя секунду — остановилось вовсе. Сквозь неестественную, тягучую тишину прорвался грохот рвущихся снарядов. Орудия «Марков» были снова в строю. А затем скомкавшаяся и изрядно уменьшившаяся орда выбросила левый щуп, облизав им южный угол. Тот, откуда рукой было подать до здания штаба.

— Третья группа. Нам нужна подмога, срочно! — тут же заорал эфир. Но помогать им уже было нечем. Резерв затыкал прорыв с запада, центр кое-как удерживал основную массу уродов, но если ослабить его сейчас — прорыв пойдет уже там. И отвести их нельзя — оголится фланг и тут же рухнет весь «фронт».

— Помочь не можем. Держитесь, парни, — слова плотными склизкими комками застревали в горле, мешая дышать. А в висках колотилась одна единственная мысль: «Они погибнут. Они все погибнут, своими жизнями покупая нам время. И они сами этого все еще не понимают. Надеются, что выживут, что в последний момент я смогу выкроить для них хоть какое-то прикрытие и вытащить из этой мясорубки. Но мне просто негде его взять. Негде! Разве, что схватить винтовку и самому выйти против толпы тварей. Но что я сделаю один? Даже на секунду не задержу. Нет. Это ресурс. Ресурс, на который я куплю время всем остальным. Просто ресурс…»

— Всему офицерскому составу — эвакуация в подземный комплекс.

— Но адмир…

— Не обсуждается. Ваша задача организовать там второй штаб и перехватить управление, как только замолчит этот.

— Мы…

— Не обсуждается, — с нажимом произнес я, — Охрана штаба вас проводит. Офицеры молча, один за другим покинули комнату. Остался только Леннар. Он молча кивнул мне, и тут же занял место у инфопанели координатора войск. На препирательства не осталось времени.

Левый фланг таял. Медленно, но неотвратимо. В центре твари смяли ряды дронов и почти вплотную подошли к броневикам, перекрывающим пролом в стене. Западный бастион, укрепленный дополнительными силами, еще держался. Там твари даже, будто бы ослабили атаку, сосредоточив ее на двух оставшихся направлениях. Перебросить силы на южное направление? Можно попробовать. Еще можно успеть спасти хотя-бы остатки той…

На карте появилась новая красная точка. Она возникла словно из ниоткуда, прямо в воздухе за нашими оборонительными позициями и тут же начала стремительно снижаться. За ней тут же показалась вторая. Третья. Седьмая. Десятая. Атака с воздуха.

— Снайперским рассчетам — приоритетная цель: «горгульи». Всем группам готовится к отходу на посадочную площадку.

Первая красная точка достигла земли, рассыпалась на несколько и тут же снова взмыла в воздух, направляясь к стене. Сбрасывают десант. За ней последовала вторая. Третья. Четвертая рванула к зданию казармы.

— Мы больше не можем их сдерживать. Твари внутри периметра. Нас сейчас… — заорал командир третьего отряда. Связь оборвалась на полуслове. Стены снова мелко задрожали, и в комнате погас свет. В повисшей тишине стал отчетливо слышен скрежет десятков когтей по металлу, прямо над нашими головами. Уроды были уже тут.

Мы с Леннаром переглянулись и потянулись за пистолетами. Так простоэти суки нас не получат. Уж парочку точно грохнуть успеем. Жаль только Шельку. Надо было оставить ее с Ани.

— Первое орудие вышло из строя, — заорал эфир, — Второе…

Сообщение снова оборвалось, но и без этого уже было понятно, что происходит. Оборона рухнула. Рухнула окончательно. И если сейчас не отступить на новый рубеж и не перегруппироваться — твари разорвут всех оставшихся защитников.

— Всем группам — отходить к посадочной площадке. Марки — на прикрытие. Снайперы — смена позиций!

В дверь командного центра что-то ударило. Затем еще раз. И еще. Раздался скрежет рвущегося металла. Я еще раз глянул на карту. Офицерских значков на ней уже не было видно, ни живых, ни в виде трупов. Командование успело добраться до подземного комплекса, а значит со своей задачей мы справились.

В коридоре раздался гул электромагнитной винтовки. Рев раненной твари. Разяренный рык. Крик солдата, оставшегося охранять нас. Захлебывающаяся очередь. Удар во внутреннюю дверь.

Я еще раз бросил взгляд на Шельку. Может ее в вентилляцию спрятать? Вдруг удастся пересидеть и твари там не найдут. Схватил свободной рукой и попытался отодрать от плеча. Черный пушистый комочек уставился на меня большими испуганными глазами и когтями намертво вцепился в куртку. Теперь оторвать её можно было разве что вместе с куском кожи. Дура. Жить надоело.

Еще один удар. В щель между створками уже можно было разглядеть темные силуэты уродов. Рука судорожно вцепилась в рукоятку пистолета. Рано. Пока рано. У меня всего один магазин и все иглы должны уйти в цель. Уйти так, чтобы наверняка.

Стон рвущегося металла. Грохот упавшей двери. Массивная туша влетевшей в комнату твари. Гул выстрелов.

Первая сука упала, как подкошенная, но за ней в комнату, прикрывая уродливую морду лапой тут же полезла вторая. За спиной завыл пистолет Леннара. На серой шкуре появилось темное пятно. Затем еще одно. И еще. Тварь покачнулась. Сделала шаг в мою сторону, пытаясь достать когтистой лапой, но поскользнулась в луже собственной крови. Дыра между черных маслянистых глаз навсегда прервала ее конвульсию.

В проеме показалась морда еще одной твари. Палец инстинктивно вдавил спуск. Щелчок. Кончились иглы. Сука. За спиной послышался удар по металлу. На пол упал пустой магазин. Бывший капитан тоже остался без оружия. Дерьмо.

Не медля ни секунды я швырнул бесполезный ствол прямо в морду урода. С плеча сорвался черный комок и распушив хвост с громким шипением понесся вперед. На мгновение остолбеневшая от наглости тварь подняла когтистую лапу. Нет. Нет…

Время замедлилось. Застыло, словно бы попав в какое-то поле, мешающее ему течь нормально. Застыла тварь. Застыла Шелька. Застыла занесенная над ней лапа. Краем глаза я видел, как Леннар вставляет в пистолет новый магазин. Тоже очень медленно. Слишком медленно. Не успеет. Еще мгновение и когти смертельной хваткой сомкнуться на черной, пушистой шкурке. Нет. Нельзя. Надо остановит. Стой. Стой!

Мысль потоком нестерпимо яркого света вырвалась за пределы сознания и устремилась в сторону твари. Голова загудела. Виски просверлила острая, нестерпимая боль. Стой! Хотел заорать, но слова комом застряли в глотке. Белые щупы коснулись тусклого красновато-розового шарика твари. Лишь на мгновение. Но и его было достаточно, чтобы клервин замер на месте как вкопанный, уставившись на меня недоуменным взглядом. А затем прогудел выстрел.

— Адмирал, вы в порядке? — Леннар немного помедлил, выпустив монстру контрольную иглу в голову, а затем подбежал ко мне.

— Не совсем… — с трудом прохрипел я, тяжело опираясь на стол. Гул в голове продолжал нарастать, но внутри было лишь чувство облегчения. Облегчения от того, что по штанине вверх, цепляясь острыми коготками карабкался живой и невредимый черный комок, — Что… Что, сейчас произошло?

— Не могу точно объяснить, — покачал головой бывший капитан и выглянул в коридор. Удостоверившись, что тварей больше нет, он вернулся ко мне и продолжил, — вы… Вы просто рявкнули на этого урода, чтобы он остановился. И он замер на месте, как вкопанный, — Леннар пнул носком ботинка неподвижную тушу монстра, — Несколько секунд так стоял, пока я не перезарядился и не прикончил его. Да, и еще ваши глаза в этот момент. Они светились прямо, как у того сектанта на проспекте…

В этот момент напряжение достигло своего пика. Еще немного просверлив виски, оно переместилось к носу и брызнуло тёплой, солоноватой кровью, прямо на куртку. Я машинально поднял руку и попытался вытереть лицо. На ладони остались тёмно-красные разводы.

— Товарищ Адмирал, вы живы? — голос командира первой группы доносился до меня словно сквозь густой слой ваты, которым мне забило уши, — Твари отходят. Повторяю твари отходят. Мы не знаем поче…

— Зато мы знаем, — перебил его голос Зеннета. На его фоне гудел мотор одного из «Марков» — Готовьте свои премиальные, клиент у нас.

Победа. Если это можно так назвать. Я посмотрел на Леннара. Генерал контрразведки устало опустился на стоящий рядом стул и сплюнул прямо в лужу темной крови, растекающейся вокруг массивной туши твари. Затем поднял глаза, угрюмо ухмыльнулся и произнес:

— Ну что могу сказать. Браво-браво взводу «Браво».

Глава 32 «Военные преступления»

Мы медленно пробирались по заваленному трупами тварей коридору. Солдат, оставшийся охранять нас, очень дорого разменял свою жизнь.

Периодически, в пропитанном кровью и гарью воздухе раздавался гул пистолета. Шедший впереди Леннар проверял уродов контрольными выстрелами. Сюрпризы нам сейчас были ни к чему.

Я неуклюже плелся следом, опираясь на стену и стараясь не поскользнуться на залитом черной кровью полу. Голова гудела. Мир перед глазами периодически покачивался и плыл. Внутри, как будто, появилась маленькая черная дыра, медленно, но верно выкачивающая из меня остатки чувств, эмоций, сил. Их место занимало нечто другое. Такое же черное, как и сама дыра. И такое-же пугающее. Голод. И это был не тот голод, который можно утолить, просто чего-нибудь перекусив.

— Адмирал, вы в порядке? — настороженно спросил Леннар, когда я, пытаясь переступить труп монстра покачнулся и чуть было не завалился прямо на серую, измазанную в крови шкуру.

— Да, — слова давались с трудом, липкими комками застревая в глотке, — Просто нужно подышать немного. Воздухом.

— В медстанцию вам нужно, — безапеляционно отрезал генерал, — Вы сейчас выглядите хуже, чем труп, который пару недель назад забыли отправить на переработку. Вызвать бригаду медиков?

— Вряд-ли они сейчас мне помогут, — попытался улыбнуться я, но получилась лишь вымученная кривая ухмылка, — Не обращай внимания. Подышу — полегчает.

Леннар просверлил меня подозрительным взглядом, хмыкнул и пошел дальше. Я поплелся за ним.

Входной двери ожидаемо на месте не было. Листы погнутого, кое-где просто порванного металла лежали прямо на полу коридора. Тоскливо завывающий в пустом проеме ветер то и дело закидывал внутрь крупные хлопья снега, таявшие на корке черной, запекшейся крови. След вел наружу. Похоже, какой-то раненный клервин отползал места от побоища, истекая кровью. Я встал, глубоко вдохнул пропитанный солоновато-стальным запахом воздух, снял с пояса пистолет… И вспомнил, что он пустой. Все иглы ушли в тварь, которая ворвалась в комнату проведения тактических операций. Выручил Леннар. В отличии от меня, он намного тщательнее подошел к вопросу собственной безопасности.

— Что-то вы совсем расслабились, — хмыкнул генерал, бросая мне новый магазин, — Даже у нас в отделе за такое бы выволочку устроили и отстранили на месяц-два от полевой работы посадив на голый оклад. И обратно только через переподготовку. Боюсь представить, каким образом за подобные промашки наказывают в армии.

— Сортиры заставляют чистить, — вспомнил я старую хохму. В армию она пришла еще с дремучих докосмических времен, когда в бой вместо дронов бросали людей с громыхающими палками. Времена изменились, грязную работу полностью взяла на себя робототехника и молекулярные расщепители, а шутка так и осталась, не неся в себе уже особого смысла.

— Оригинально, — недоумённо пожал плечами генерал и шагнул наружу. Я вставил магазин в оружие и последовал за ним.

Снаружи бушевал буран, то и дело, бросая в лицо горсти больших белых хлопьев. Метель была настолько густая, что мне пришлось натянуть респиратор и включить у него функцию защиты глаз, чтобы снег попросту не залепил все лицо. Несмотря на воздушные фильтры, дышать стало ощутимо легче, и в голове начало потихоньку проясняться.

Существо, измазавшее пол перед входом в штаб кровью, нашлось довольно быстро. Тварь сидела, привалившись спиной к стене и держала уцелевшей передней лапой кровавые лохмоты, в которые превратилась вторая. «Кисть» с культей соединял лишь лоскут серой шкуры, но существо упорно не хотело отпускать потерянную конечность. Как будто надеялось, что она со временем все же прирастет обратно.

Когда мы подошли к нему, оно подняло морду, уставившись на нас черными шариками своих глаз. Сука не пыталась сбежать и не проявляла признаков агрессии. Лишь переводила свой взгляд с нас на искалеченную конечность, а потом снова на нас. И как будто тихонько подвывала от боли.

Рука сама собой легла на ствол. Жалости не было. Десять минут назад эти уроды остервенело рвали моих людей на куски, уничтожили третью бригаду и чуть не убили меня и Леннара. Разумные они, полуразумные или же вовсе — животные, которых погнали на убой сектанты, уже значения не имеет. У этих тварей осталась только одна дорога.

К вою ветра прибавился гул пистолета. Существо дернулось и медленно, будто бы еще не осознавая, что с ним только что произошло, завалилось на бок, оставив на металле стены развод черной крови.

— Капитан, — связался я с командиром первой группы, — У нас есть возможность отловить несколько наиболее целых особей?

— Отловить? — в его голосе слышалось удивление, граничащее с шоком, — Товарищ адмирал, зачем вам…

— Для опытов, — отрезал я, глядя на то, как по телу только что убитого клервина пробегают последние судороги, — Попросим наших яйцеголовых разработать биооружие или хотя-бы его подобие, которое вычистит этот гадюшник быстро и эффективно.

— А-а-а, — одобрительно протянул капитан, — Это дело хорошее! Можно использовать контейнеры из комплекса в качестве клеток. Я сделаю запрос и отправлю два отряда на отлов уродов.

— Действуй, — кивнул я и немного помедлив, добавил, — Всех остальных — в расход на месте.

Мимо пробежало четверо бойцов, облаченные в черные костюмы. Шлемы с заметно выделяющимися полями, чуть более высокий рост и цвет брони выдавали в них бывших солдат Хеймдрама. В руках у они держали длинные тяжелые трубы плазмометов, одинаково эффективных, как при сжигании трупов, так и при распылении на атомы еще не подохших сук. Одна из команд ликвидации.

Лидер группы, не сбавляя шага, хлопнул себя кулаком по грудной пластине и бросил: «Der hal, meine comanderen!». Нейроинтерфейс тут же вывел перевод фразы: «Приветствую, мой командир».

— Сколько уже вместе, а до сих пор не могу привыкнуть к этим парням, — сказал Леннар, провожая взглядом беломордых, — Жутью от них какой-то веет.

— Пропагандистской, — добавил я, закрепляя ствол на поясном магните, — Нам и в академии, и на службе тоже чуть ли не круглосуточно мозги промывали, пытаясь вдолбить, что беломордые — это звери в получеловеческом обличье. А в итоге, именно они сегодня и спасли первую группу.

— Да, их хорошо натаскали, — не стал спорить генерал, — Я рад, что эти парни оказались на нашей стороне. Но привыкать к ним, чувствую, мы все будем очень долго.

— Придется. Иначе само существование Союза не будет иметь смысла.

Леннар ничего не ответил. Лишь многозначительно хмыкнул, и мы пошли дальше. Сквозь вой ветра то и дело доносился отчаянный вой тварей, гул электромагнитных винтовок и рев моторов тяжелой техники. Бой затихал. Уроды, оставшись без контроля, просто рассеялась по окрестностям. Их истребление — теперь лишь вопрос времени.

Мимо пробежали ещё несколько человек. Судя по белым кругам, внутри которых виднелись их уменьшенные красные копии — медики. За ними ехали автоматические носилки, на которых лежал боец. Парню почти по колено отгрызли правую ногу. Обеззараживающая накладка, прикрывавшая остатки культи насквозь пропиталась кровью. Вокруг нее сиротливо болтались и поскрипывали разорванные сервоприводы.

Солдат, обколотый обезболивающими почти до бессознательного состояния, метался в бреду. Сквозь болезненные стоны то и дело слышалась одна единственная просьба. Найти его ногу. Найти и попытаться пришить ее на место. В такие моменты обрубок начинал судорожно дергаться, разбрызгивая по серому металлу лежака и снежному ковру тёмно-алые капли крови.

Следом за первыми носилками ехали еще одни. Лежавший на них боец не метался, не стонал и ни о чем медиков не просил. Ему уже не о чем было их просить. Бедолаге оторвали голову.

Кулак сам собой сжался. До боли в костяшках. Эти парни были под моим командованием. И я должен был их спасти. Уберечь от такого. Придумать план, распределить силы, Дагор, да сделать хоть что-то. Они ведь не пробирочники. Их ждут, там на орбите. Они и рванули сюда именно ради тех, кто их там ждет. Ради их будущего. И кто теперь к ним вернется? Труп и калека? А скольких там не досчитаются, потому, что местные уроды разорвали их на куски? Дагор.

Виски вновь прострелила острая боль, а к пустоте, медленно пожирающей меня изнутри, добавилась злость. Захотелось кому-нибудь врезать. Нет, не просто врезать. Разорвать на куски. Вгрызться и выпить до… Так, стоп! Стоп.

Я снял респиратор и глубоко вдохнул. В нос тут же ударил запах гари, паленого мяса и крови. Так пахла смерть. Щеки коснулось что-то теплое. Теплое, мокрое и шершавое. Раз. Другой. Третий. Выдох. Ухо осторожно куснули. Не больно. Скорее приятно. Надо взять себя в руки. Нельзя срываться. Вдох. Сорвусь — превращусь в одну из тварей. И тогда уже мне останется только одна дорога. Выдох.

— Товарищ адмирал, с вами все в порядке? — вопрос Леннара вернул меня обратно в воющую бураном реальность.

— Да, — кивнул я, снимая Шельку с плеча и перекладывая на сгиб левой руки. Зверушка крепко вцепилась когтями в рукав куртки и зажмурила глаза. Поглаживание теплого, пушистого и урчащего от удовольствия черного комочка странным образом успокаивало, — просто устал. Очень.

— Точно? — нахмурился генерал, — Тут холод страшный. Ледяной ветер пробирает до самых костей, а вы даже не дрожите?

Я прислушался к своим ощущениям. Холод не ощущался совсем. Был только голод. Чуть притихший, спрятавший свои хищные щупальца, но никуда не девшийся. Наверное, в моем прикиде живой человек и впрямь должен был быстро замерзнуть, но… Смерть все-таки имела и свои преимущества.

— Точно. И хватит обращаться ко мне на «вы», — хмыкнул я, пересаживая Шельку обратно на плечо, — Меня вроде еще не стало настолько «много».

Шутка получилась вымученная, но ее хватило, чтобы убедить генерала, что все в порядке. Может быть. А может Леннара отвлекли монстры, вынырнувшие из-за плотной снежной пелены.

Две твари волокли по земле третью. Одна из тащивших была легко ранена, другая казалась почти здоровой, ровно до того момента, пока не повернула к нам свою морду. Глаза на правой стороне были посечены осколками и вытекли, оставив после себя лишь пузырящиеся черной жижей дыры и кровавые разводы на серой шкуре. Лежащая же на земле пыталась прикрыть лапами огромную рваную рану в которую превратился ее живот. Из под ее когтистых лап толчками выплескивалась дымящаяся кровь.

Существа посмотрели на нас. Одно из них глухо зарычало, раскрыв пасть и обнажив ряды острых, как бритвы, зубов между которыми нервно подрагивал трубчатый язык с костяным наростом на конце. Но в этот момент по округе разнесся тоскливый, полный нестерпимой боли вой раненой твари. Оба монстра тут же потеряли к нам интерес и снова принялись тащить своего собрата подальше от места сражения.

Мы с Леннаром невольно переглянулись. Гул бурана прорезали два пистолетных выстрела. На снег упали два трупа. Третья тварь уже не могла сопротивляться. Генерал добил ее, просто проходя мимо. Я же открыл панель интерфейса и вызвал команду дронов. Надо убрать мусор.

— Товарищ адмирал! Капитан! Тут небезопасно! — к нам подбежала группа из четырех бойцов. Эти, судя по скафандрам, раньше принадлежали к службе безопасности внешних колоний Директората, — Мы проводим вас до нового штаба.

— Ага, — кивнул Леннар, — Долго же вы расчухивались. Такими темпами мы бы и сами справились.

— И не капитан, а генерал, — добавил я, меняя статус Леннара в общей информационной сети. Перед боем было совсем не до этого.

Командир взвода хотел было что-то сказать, но тут по общему каналу раздался голос капитана первой группы.

— Товарищ адмирал, у нас тут проблема. Несколько десятков клервинов засели в казармах. Мы оцепили здание, но внутрь войти пока не можем. Слишком велик риск неоправданных потерь. Я бы послал дроны, но все, что остались после боя сейчас прочесывают окрестности базы.

— Вы уже захватили нужное количество уродов?

— Так точно. Шесть сук упаковали. Те, что внутри нам без надобности.

Я открыл карту на нейроинтерфейсе и выделил несколько отрядов, после чего дал им приказ двигаться к казармам. Монстры сами загнали себя в ловушку. В ней же мы их и поджарим.

— Отправил вам четыре ликвидационные команды. Заприте тварей внутри, если хоть одна сука попытается вылезти наружу — стреляйте на поражение. Вопросы?

— Никак нет, — довольно хмыкнул капитан. Ему тоже хотелось отомстить за своих людей, и попытавшиеся спрятаться уроды подвернулись под руку очень кстати.

Дальнейший путь до ворот комплекса у нас не занял много времени. Территорию базы уже зачистили, и теперь дроны стаскивали трупы монстров в кучи, готовя их к обработке ликвидационными бригадами. Конечно, можно было бы попробовать пропустить весь этот биомусор через расщепители, чтобы извлечь из них хоть какие-то полезные ресурсы, но был риск испортить технику. К тому же на это просто не было времени. Нам сейчас в первую очередь надо восстановить обороноспособность, а потом уже искать источник материалов. Как-никак, твари могут вернуться с подкреплением в любой момент.

У тяжелых металлических створок стоял еще один отряд. Двенадцать человек. Черная броня, шлемы с полями, привычный белый круг с заключенным атомом на наплечнике. В ушных имплантах прозвучало привычное: «Der hal, meine comanderen!»

— Der hal! — ответил я, пытаясь не налажать с акцентом. Язык хеймдрамцев мне давался пока что слабо, хотя на элементарном уровне уже получалось общаться без переводчика, — Offren ser gade.

Командир отряда кивнул, произнеся короткое «Harvol!», и в этот же момент ворота начали медленно раскрываться. За ними стояли еще бойцы. Стояли и о чем-то активно спорили кем-то в гражданском. Впрочем, голос я узнал тут же. Это была Ани.

Увидев меня девушка игнорируя предостерегающий жест одного из солдат рванула вперед и буквально повисла на шее, впившись своими губами в мои. В голове снова помутилось. То ли от усталости, то ли от внезапно проснувшихся чувств, то ли от голода… Не знаю, сколько мы так простояли. Достаточно, чтобы хеймдрамцы смерили нас равнодушными взглядами, а парни из службы безопасности колоний тактично отвернулись, наверняка отпуская хохмы по закрытому каналу. Плевать. Имею право.

Девушка чуть отстранилась, отдышалась и заглянула мне в глаза. Заглянула и нервно дернулась, как будто испугавшись того, что там увидела. Но быстро поборола свой страх и снова прижалась, промурлыкав: «Я рада, что ты жив».

А вот мне становилось все хреновее. Голова закружилась. Виски прострелила острая боль. Голод, на время притихший, вновь выпустил свои щупальца и начал грызть изнутри. Грызть и пытаться прорваться наружу, чтобы…

Я с силой оттолкнул Ани из-за чего она чуть не упала, сорвал с плеча тихо пискнувшую Шельку, и сунул ей в руки. Девушка непонимающе уставилась на меня, и открыла было рот, чтобы высказать все, что обо мне сейчас думает, но я ее опередил.

— Потом. Потом объясню, — слова из глотки вырывались с большим трудом и напоминали не то хрип, не то звериный рык, — Уведите ее отсюда. Немедленно.

Бойцы бесцеремонно подхватили девушку и потащили ее прочь, к пассажирскому лифту. Она даже не сопротивлялась. Лишь сверлила меня разочарованно-недоуменным взглядом. Потом объясню. Должна понять, в конце-концов.

Я закрыл глаза и попытался успокоиться. Теперь, когда девушки не было поблизости, голод вновь втянул свои щупальца обратно и, как будто, немного отступил. Дал мне небольшую передышку. Но, никуда не делся. Лишь затаился на время.

Дерьмо. Надо что-то с ним делать. И чем быстрее — тем лучше. Сколько у меня еще получится себя сдерживать? День? Два? А что потом? Наброшусь на одного из бойцов? Офицеров? А если Шелька с Ани попадут под раздачу? Дагор. И наша медицина тут скорее всего бессильна. Надо допросить сектанта, которого мы захватили. Может он, что знает. Но сначала надо успокоиться. Не хватало еще и его грохнуть во время допроса.

Пассажирский лифт уже вернулся на место, так что мы с Леннаром не стали задерживаться. Работы было еще много, а мое время медленно, но верно истекало. Генерал то и дело подозрительно косился на меня. Его рука нервно подрагивала рядом со стволом. Интересно, он действительно готов выстрелить? Или если мне приспичит почудить, просто хорошенько врежет по голове рукояткой, устроив отрезвляющую терапию. Так или иначе, его можно было понять. Чем дальше — тем больше я напоминал одну из местных паскуд, нежели человека.

Внизу было на удивление тихо. Все офицеры сейчас работали в центральном распределителе, переоборудованном под временный штаб. Хреновая замена настоящему, но до того, как мы укрепим нашу оборону, тут они хотя-бы будут большей безопасности, чем на поверхности. В коридоре ошивалась лишь немногочисленная охрана. И еще несколько человек стояли у гудящего на транспортной линии броневика.

Интерфейс тут же подсказал мне, что это — отряд «Браво». Впрочем, я и без его помощи уже до этого догадался. Рядом с бойцами под прицелом винтовки стоял сектант. Руки и ноги его сковывали магнитные кандалы, а на шее красовался парализующий ошейник. Стоило только пленнику дернуться, как тут же инъекция просто отключит его нервную систему.

— О, а вот и наша премия вернулась, — расплылся в хищной улыбке Зеннет, — Принимайте подарок. Целый и невредимый, как просили. По крайней мере — пока целый.

При этих словах пленник болезненно дернулся, но сохранил молчание. Бледный, изнеможденный, он напоминал сейчас скорее узника спецлагеря, какие устраивает для военнопленных Хеймдрам. Или случайно оживший труп. Но точно не живого человека. И его глаза тоже едва заметно светились фиолетово-белым. Прямо, как у меня.

— Впечатляет, — хмыкнул Леннар, — И как вы умудрились его взять?

— Я ведь говорил, что спец по языкам, — пожал плечами Арвиль, — Вообще, такая инфа стоит денег, причем немалых, но, коль скоро вы решили стать нашими постоянными клиентами — поделимся бесплатно, — боец замолчал, прикидывая, с чего бы лучше начать, — Все дело в эффекте неожиданности. Об атаке с воздуха эта сука знала, потому и успела среагировать. Ну, мы и предположили, что его защита не сработает на то, о чем он не подозревает. В общем, пока урод, — он пихнул пленника, — гнал тварей в атаку, наш дрон двигался к его позиции. Прокапывался под землей. И как только добрался — оглушил его разрядом. А дальше — дело техники. Кстати, — Арвиль хищно облизнулся, снял с крепления на поясе внушительных размеров тесак и повертел его в руках, — Если потребуется помощь в допросе — буду только рад. Давненько не пополнял свое ожерелье новыми бусами. Да и Гербет сможет, наконец, проявить свои кулинарные таланты, — бойцы дружно начали ржать, но тут, внезапно заговорил сектант.

— Разве, — его хриплый голос нервно дрожал, а взгляд судорожно метался между мной и ножом Арвиля, — Разве у вас пытка пленного не считается… Военным преступлением?

Сука. Это говно будет еще рассказывать мне о преступлениях. Выродок предавший человечество. Пошедший против своих собратьев, против своей природы ублюдок. Это он…

Клокочущая внутри ярость вперемешку с голодом выплеснулась наружу. Мир перед глазами перестал существовать. Где-то вдалеке раздался приглушенный, сдавленный хрип, переходящий в невнятное бульканье. Следом за ним послышались встревоженные крики бойцов. Чьи-то руки ухватили меня и куда-то поволокли.

Приступ закончился так же внезапно, как и начался. Просто в один момент пришло опустошающее облегчение. Как будто организм разом сбросил годами копившееся в нем напряжение. Злость исчезла. Голод тоже. А мир начал возвращаться на свое привычное место.

Двое бойцов из отряда «Браво» волокли меня по коридору. Рядом шел Леннар. А возле броневика в луже собственной крови лежал скорчившийся и усохший труп сектанта. Все-таки я сорвался…

Глава 33 «А я бы мстила…»

— Товарищ адмирал, принимая во внимания все обстоятельства, — голос Леннара звучал жестко и сухо, а сам генерал сверлил меня безучастным взглядом. Так смотрят на приговоренного к смерти. Человек вроде бы еще и жив, но для окружающих он уже перестал существовать, — Я вынужден отстранить вас от командования и изолировать до проведения полной медицинской экспертизы, доказывающей то, что вы — вменяемы и безопасны для окружающих. До этого момента командование базой и наземными силами союза переходит ко мне, как к старшему по рангу офицеру.

В комнате, ставшей моей временной тюрьмой, повисло напряженное молчание. Тишину нарушал лишь изредка доносившийся с той стороны двери топот с тяжелых магнитных подошв по металлическому полу.

— Не поймите меня неправильно, — в голосе Леннара внезапно почувствовалось огромное облегчение, смешанное с извиняющимися нотками, — Я бы и сам с удовольствием этого урода придушил голыми руками. Но после допроса и после получения всей доступной ему информации. А ваша выходка… Она очень дорого обошлась союзу.

Генерал не уточнил, о какой именно цене идет речь. О двадцати тысячах, обещанные Зеннету за доставку груза целым и невредимым, или о жизнях бойцов союза, которые могли спасти так и не выбитые из сектанта разведданные. Но мы оба и без слов все понимали. Вот только от этого легче не становилось. Скорее наоборот.

— Медики постараются заняться вашим освидетельствованием в ближайшее время, — добавил Леннар, явно пытаясь заполнить чем-то неловкое молчание.

— Сначала пусть позаботятся о раненных, — безапеляционно отрезал я, — Мне уже не так горит, и вряд-ли вообще будет в ближайшие несколько дней. Выделите один из доступных нам принтеров для печати протезов. Пусть отправляют на орбиту вместе с раненными.

Замена утраченным частям тела хреновая, но когда у Союза появятся ресурсы для того, чтобы выращивать хотя-бы клонов и разбирать их на недостающие людям органы — сказать было трудно. Точно — не в ближайшее время. А жить с культей, вместо хотя-бы какой-то вменяемой замены утраченного… В голове вновь возник образ бойца, который метался в полубреду, дергая обрубком ноги и прося вернуть конечность на место.

Видимо в этот момент мое лицо невольно перекосила гримаса с трудом сдерживаемой ярости. Генерал отступил назад и машинально потянулся к пистолету. В его глазах плясали фиолетово-белые огоньки. Вот только светились отнюдь не они. Полумрак комнаты рассеивал мой собственный взгляд, вспыхивавший каждый раз, как внутри начинала подниматься волна глухой, бессильной ярости и постепенно затухающий по мере того, как эмоции получалось брать под контроль.

— Не обращай внимания, — махнул рукой я, — Просто от мыслей, что еще вчера здоровые и полные сил бойцы сегодня превратились в беспомощных калек, которые еще хер знает сколько по времени будут вынуждены влачить такое существование… Мне хочется кого-нибудь убить. Желательно еще одного сектанта. А потом еще и еще, пока, наконец не доберусь до их главной суки и не поставлю в этой сраной войне жирную и окончательную точку.

Генерал сначала посмотрел на меня с сомнением, а затем одобрительно кивнул.

— Надеюсь вы сможете как можно быстрее…

— Я уже просил, не называть меня на «вы». К Дагору под хвост засунь эти формальности, — от подобного обращения уже мутило. Важной шишкой я себя никогда не чувствовал, да и присвоенное мне звание накладывало лишь дополнительную ответственность, временами становившуюся неподъемной. И лишнее напоминание о ней, особенно сейчас, когда меня отстранили от командования, только раздражало.

— Хорошо, — кивнул Леннар и, немного помедлив, спросил, — Пускать к вам… Тебе посетителей? Как свои силы оцениваешь?

Я прислушался к ощущениям. Голода не было. Даже отдаленного намека на него. Осталось лишь какое-то странное опустошение, примешивающаяся к нем усталость и отстраненность от всего происходящего.

— Если будут желающие — пускай.

— Договорились. И еще одно — если будет что-то нужно, просто сделайте запрос через внутреннюю сеть базы или обратитесь к одному из парней у входа.

Ну да. Охрана. Словно для какого-то опасного преступника или зверя, который только и думает, как бы сбежать и причинить побольше вреда окружающим. Впрочем, а разве оно не так? Я уже нападал на своего, и только чудом его не убил. Для сектанта «чуда» не случилось. Так что мера разумная, хоть и крайне неприятная.

Леннар еще немного молча постоял, а затем развернулся и вышел из комнаты, оставив меня наедине с хаотично пляшущими мыслями. Я еще немного посидел, пытаясь их успокоить, а затем плюнул на это дело встал и выглянул в коридор. На меня тут же уставились четыре красноватых сенсора визоров. Вход караулили двое хеймдрамцев.

— Der hal, meine commanderen, — сухо произнес один из них, хлопнув себя кулаком по бронированной груди, — Gettre onne yeat karter.

— Der hal, — кивнул я бойцу и вновь вернулся в комнату. А Леннар соображает. Поставил в качестве охранников хеймдрамцев. В отличие от нашего сброда, у них дисциплина на очень высоком уровне. Они без каких либо колебаний обезвредят меня, если я начну буйствовать. И, в то же время, они не будут действовать бездумно выполняя алгоритм, как те-же дроны. Очень грамотное решение. Не зря его повысил.

Окинув взглядом место своего временного содержания и немного постояв в нерешительности я вновь вернулся за стол. Можно было бы, конечно, лечь спать. Так и время пройдет побыстрее и мысли могут собраться в некое подобие порядка. Тем более я уже двое суток на ногах. Или трое?

Но вариант с отдыхом отпадал по двум причинам. Мне просто не хотелось спать. Не было ни усталости, ни нервного истощения, которое появляется у человека, проведшего на ногах несколько дней подряд. Возможно, новая особенность моего организма. Не знаю. А еще был страх. Страх того, что когда отрублюсь — снова окажусь в замирье. И вернуться оттуда уже не получится.

Немного посверлив взглядом гладкую темно-серую стену, я вызвал нейроинтерфейс и открыл запись с камер слежения комплекса. Перед глазами развернулась темная, чуть смазанная картинка. Восемь человек стоят у броневика. Один из них вытягивает руки вперед и того, что кутается в серый, рваный балахон начинает ломать. Все остальные стоят в ступоре несколько секунд, потом хватают агрессора и пытаются оттащить в сторону. Один наклоняется к сектанту и прикладывает к его запястью диагностическую аптечку. Держит несколько секунд и отрицательно качает головой. Мертв.

Мда. И никакого физического контакта. Как такое вообще возможно? Взгляд невольно упал на руки. Бледные, как будто немного усохшие, с едва заметно скрюченными пальцами. Практически ничего необычного. Неслабо нашим яйцеголовым придется поломать голову над вопросом, каким образом мне это удалось.

Внезапно в дверь постучали. Странно. Не проще ли вызвать по внутренней связи и попросить разрешения войти? Ладно, хрен с ним. Мало-ли у кого какие-тараканы в голове.

— Войдите, — сказал я.

Тяжелая металлическая створка с тихим шипением скрылась в полу. Повеяло легким, едва уловимым ароматом духов. Мимо меня уверенно стуча подошвами тяжелых ботинок, кто-то прошел, тут же растворившись в полумраке комнаты. А в следующую секунду раздалось тихое «Шельк» и мягкий черный комочек вскарабкался на свое привычное место, попутно не забыв укусить за ухо.

Я снял зверушку с плеча, поставил на стол и принялся гладить. Шелька тут же перевернулась на спину, подняв вверх лапки и подставляя черно-серый животик. Она очень любила, когда ей его чесали.

Машинально поглаживая рукой зверька, я пытался понять почему молчит проскользнувшая внутрь комнаты Ани. Чего-то ждет? Может, извинений? Но, Дагор меня сожри, за что мне извиняться то? Или…

Тут меня осенило. Нет, я буквально почувствовал, почуял страх исходящий от девушки. Всей ее храбрости хватило лишь на то, чтобы прийти сюда, а теперь, глядя на меня… Растерялась? Не знает, что сказать?

Я повернулся к девушке и смерил ее взглядом. Темный силуэт, сидевший на кровати, вздрогнул и нервно съежился. В глазах Ани заплясали фиолетово-белые огоньки.

На несколько долгих секунд в комнате воцарилась тишина. Девушка молчала и смотрела на меня, как смотрит кролик на готовящегося к прыжку удава. Наконец она собрала волю в кулак и решилась начать.

— Алекс, я…

— Помолчи. И подойди сюда, — перебил ее я голосом, не терпящим никаких возражений, и встал со стула.

В других обстоятельствах девушка, скорее всего бы выкинула что-то этакое и попыталась проявить характер. Она вообще любила это делать по поводу и без. Одно из качеств, которое меня в ней привлекало хотя, порой и очень сильно бесило. Но сейчас… Ани неуверенно поднялась и осторожно, будто бы ожидая, что я вот-вот наброшусь на нее.

Я действительно подался вперед. И прежде чем она успела среагировать, осторожно взял ее руками за талию, притянул к себе и прижал. Девушка вздрогнула и едва слышно всхлипнул. То ли от страха, то ли от облегчения. Но не отпрянула. Так мы и стояли несколько долгих, но приятных минут. А потом слова нашлись сами собой.

— Извини, — мой голос предательски дрогнул, под наплывом непривычных, будоражащих кровь и сбивающих дыхание эмоций. Страх, смешавшийся с облегчением и благодарностью за то, что смогла перебороть себя. Перебороть и прийти ко мне тогда, когда от меня отвернулись даже собственные люди. Тогда, когда я в этом больше всего нуждался. А еще жгучее желание прижать ее к себе, как можно крепче и никогда больше не отпускать, — Но иначе было нельзя. Если бы я… — мысли путались и никак не хотели складываться в слова, — Тебя тогда не оттолкнул, то ты бы сейчас была на месте сектанта. И этого…

— Помолчи, — теперь уже Ани перебила меня. Затем встала на цыпочки, и я почувствовал солоновато-сладкий вкус ее губ. Время остановилось. Перестало существовать. Комната растворилась в мягком полумраке. Осталось лишь теплые губы, мягкие руки обвивающие мою шею и прижимающаяся девушка. Не знаю, сколько мы так простояли. Минуту? Две? Десять? Достаточно, чтобы оставшаяся без внимания зверушка начала возмущенно шелькать, перепрыгнула мне на голову, немного потопталась по ней, а затем свесила вниз пушистый хвост. Шерсть тут же полезла в нос. Ани чуть отстранилась, поморщилась, словно раздумывая, чихать или нет, и, по всей видимости, решив, что не стоит — шумно выдохнула.

— Весь момент испортишь, — добавила она отдышавшись. А затем сняла с моей головы возмущенно пищащую зверушку.

Стул в комнате был только один, так что мы сели на кровать. Девушка снов прижалась ко мне, а сбежавшая от нее Шелька свернулась клубочком у меня на коленях и тихо заурчала. В этот момент я почувствовал себя почти живым…

— Ну, раз уж ты в ближайшее время свободен — чем займемся? — промурлыкала Ани мне на ухо.

— Не знаю, — ответил я, обнимая девушку, — А ты чем хочешь?

— М-м-м… — мечтательно протянула она, соблазнительно закусив губу, — Ну… — Ани поджала под себя колени, приподнялась и мягко, но настойчиво развернула меня к себе. Мои губы вновь ощутили ее горячее дыхание, — Может архивы вместе поизучаем?

Слова повисли в сгустившейся тишине комнаты. Поначалу я даже не понял, что девушка имеет ввиду. Все оставшиеся в голове мысли сейчас были направлены совсем в другую сторону. А затем мне на голову словно бы вылили ведро холодной воды.

— Наш девиз непобедим, — проворчал я, чуть отстраняясь от девушки.

— Ты сам любил строить из себя трудоголика, — Ани довольно прищурилась и расплылась в хитрой улыбке, — Пожинай плоды. И вообще, это важно, — надулась она.

— Ладно. Показывай.

На нейроинтерфейс тут же упало сообщение о том, что принято несколько десятков текстовых файлов и дюжина видеозаписей. Дагор. На то, чтобы это изучить уйдет явно не час и не два. Где только Ани успела их раскопать…

— А покороче нельзя?

— Нетерпячка напала? — хихикнула девушка, но потом, сжалившись, добавила, — Можно-можно. Тем более, там очень много мусорной информации.

— И когда ты все это успела просмотреть?

— До тревоги, — Ани пожала плечами, — Надо же было чем-то себя занять, пока вы там в войнушку играли.

— Ага, — хмыкнул я, — Точно. Играли.

— Не перебивай, — надулась девушка, — Так вот… — Она замолчала, явно раздумывая, с чего бы начать, — В общем, наша догадка подтвердилась еще раз. Расколотый мир — часть довольно странной транспортной системы, соединяющей между собой предположительно десятки планет на разных концах галактики. Кто и когда ее создал — неизвестно. Но точно ясно, что… Как же там было сказано… В общем, за генерацию проколов отвечает нулевое излучение, которое генерируют нулевые же артефакты, собранные в одном месте в большом количестве. Но просто собрать их мало. «Прокол» появляется после энергетической «стимуляции» сети этих хреновин.

— Ну, это мы уже знали, — покачал головой я, гладя мирно посапывавшую Шельку.

— Угу, — кивнула Ани, — А вот то, что первый контакт с другими мирами состоялся задолго до катастрофы — нет. Ученым Нова-прайм несколько раз успешно, — девушка выдержала паузу, — Удавалось создать канал связи и даже отправить несколько исследовательских экспедиций, под началом некоей Джуди Бракман. Судя по всему, она была научным руководителем всего проекта.

— Я так понимаю, ты не просто так заострила внимание именно на этой особе…

— Именно, — ответила Ани, — Совсем не просто так. Видишь ли в чем дело… Несколько её личных дневников, которые мне удалось найти среди прочего мусора указывают на то, что у этой дамочки были достаточно неформальные отношения с… Угадай, кем?

— Понятия не имею, — покачал головой я.

— Её непосредственным начальником, — отчеканил девушка.

— Погоди… То есть, ты хочешь сказать…

Мысли хаотично заметались по черепной коробке. Нова-прайм. Научный руководитель. Кому она могла подчиняться если и так была самой важной шишкой среди высоколобых? Военным? Нет, маловероятно. Судя по тем данным, которые нам удалось собрать, охраной персонала занималась частное вооруженное формирование, нанятое лично… Дагор. А что если тому, кто финансировал всю здешнюю лавочку?

— Да, — кивула она, — Это именно тот, о ком ты сейчас подумал. Бермут.

— Мда… — задумчиво протянул я, пытаясь сложить все части странной головоломки воедино, — Но почему это показалось тебе важным?

— Слушай дальше, — девушка встала, взяла сопящего зверька к себе на руки и пошла к столу, на ходу продолжая рассказ, — Видишь ли в чем проблема. Не все из этих экспедиций оказались успешными. И во время одной из них эта самая Джуди куда-то пропала. Были организованы широкомасштабные поиски, которые не дали существенных результатов, — Ани аккуратно положила Шельку на стол. Зверушка засопела и начала дергать лапками, но не проснулась, — Так вот, потом дамочка объявилась сама. Вернее объявилось то, что от нее осталось. Судя по всему с той стороны коридора, экспедиции наткнулись на другую цивилизацию. И те, в попытке установить контакт немножко переделали научного руководителя под свои стандарты. В итоге, получилось нечто среднее между этими инопланетниками и человеком. Что именно, — девушка погладила зверушку и вернулась ко мне, — сказать не могу. Не сохранилось ни описаний, ни каких-либо записей. Но факт в том, что вернуть её к людям, для изучения, пересадки мозга в новое тело или обращения процесса вспять так и не удалось. Да и во всех последующих отчетах она значится, как без вести пропавшая.

— Получается, изменившие её твари просто воспользовались теми знаниями, которые удалось достать из мозгов нашей ученой, чтобы переместится в наш мир? И с этого момента началась катастрофа?

— Почти угадал, — Ани уселась поудобнее и снова обняла меня, — Но там был еще один эпизод, который я не совсем поняла. Между началом катастрофы и последней экспедицией произошло еще одно событие, попавшее в документацию под грифом «секретно». По коридору была отправлена автоматизированная платформа-дрон с неким грузом. Названия у него не было. Только шифр: «33043».

Мда. Приехали. По полной программе приехали.

— Зато мне это сочетание цифр уж слишком хорошо известно, — мрачно произнес я, — Биологическое оружие. Вирус-опустошитель, предназначенный для расчистки планет с агрессивной живой средой. Эта зараза уничтожает всю органику, до которой может дотянуться.

Картинка сложилась окончательно. Одноглазый захотел отомстить за свою подругу и отправил тварям самое страшное оружие, из когда либо созданных человечеством. А те, воспользовались знаниями в голове у захваченной ученой, открыли обратный разлом и пошли в контрнаступление. Так появился расколотый мир, и так началось падение Нова-прайм.

— Однако, — задумчиво протянула Ани, — Получается, что вся эта заварушка началась… Из-за неудачного первого контакта и банальной мести?

— Получается так, — кивнул я, — Одноглазый снова поставил свои интересы выше нужд всего остального человечества. И в результате — погибли миллионы людей.

— Ну, — девушка крепче прижалась ко мне, — А если бы со мной что-то такое случилось, у тебя разве не возникло бы желания… Отомстить например? Или ты бы сжал зубы и выбрал абстрактное «общее благо»?

— Не знаю, — честно ответил я, — И надеюсь, что мне никогда не придется это проверять.

— А я бы мстила, — ответила она, — Наплевав на всех и вся. Мстила, пока не добралась бы до той суки, которая тебя у меня попыталась отобрать и не свернула бы ей шею. Этой блядине повезло, что ты все-таки остался жив.

— Не сомневаюсь, — хмыкнул я, — Вот уж в чем-в чем, а только не в этом.

— Обними меня, — тихо попросила она. Рука сама собой легла на ее талию. Мы еще немного посидели так, а затем девушка добавила, — хватит с нас на сегодня архивов, — и мягким, но настойчивым движением уложила меня на кровать.

Глава 34  «Пообещай, что вернешься»

Я лежал и тяжело дышал. На спине выступили бисеринки пота, а по телу расползалась приятная усталость. Рядом сопела Ани. Её черные, волнистые волосы расплескались по подушке и приятно щекотали мне нос, источая легкий цветочный аромат. Кровать в комнате была одноместная, так что лежать приходилось в обнимку. Вот только это ничуть не мешало.

Девушка немного поерзала и крепче прижалась ко мне. Прикосновение ее тела приятно обжигало и побуждало к действию. Я провел пальцами по щеке Ани и аккуратно отодвинул черные локоны в сторону. Приблизился и легонько куснул за мочку уха. Девушка зажмурилась от удовольствия. Рука спустилась чуть ниже. Пальцы коснулись шеи, скользнули по бархатной коже плеча, чуть задержались на мягком, чуть напряженном холмике груди и, наконец, добрались до живота.

— М-м-м, — мечтательный стон Ани повис в воздухе, — не надо, — слова чередовались с тяжелыми, чуть срывающимися выдохами, — не останавливайся, — едва слышно прошептала она.

Пальцы еще немного задержались на плоском животе, чуть раздразнивая её, а затем неторопливо двинулись вниз. Ани, не в силах больше сдерживаться, шумно выдохнула и соблазнительно изогнулась. Её рука крепко вцепилась в мою и прижала к себе. Пальцы приятно обожгло. В воздухе вновь повисли стоны, перемежающиеся с судорожными выдохами.

Внезапно Ани прижалась ко мне всем телом и настойчиво потянула мою руку наверх. Я не сопротивлялся. Желания не было, да и можно ведь в кои-то веки и ей дать покомандовать. Пальцы ощутили теплое прикосновение губ. Немного погодя девушка отпустила руку, повернулась ко мне. Уперев в грудь мягкие ладони, она чуть помедлила. Затем уверенно толкнула меня на простынь и одним ловким движением уселась сверху.

Я невольно залюбовался ей. Мягкие черты лица, пухловатые темно-алые губы, густые черные локоны, водопадом льющиеся на плечи и соблазнительно прикрывающие округлые холмики грудей. Плоский, чуть бледноватый живот и чуть ниже — начала двух небольших сходящихся ложбинок, от одного вида которых почему-то перехватывало дыхание.

Убедившись, что я как следует все рассмотрел, девушка чуть подалась вперед. Игриво пробежалась пальцами по торсу. Ненадолго задержалась на шрамах, которые у меня так и не хватило времени свести, и ухватилась за края бежевого чулка, на манер галстука завязанного на моей шее. Чуть помедлила, наслаждаясь моментом, а затем легонько потянула на себя, сама подаваясь вперед. Губы ощутили жар ее дыхания. И в этот момент тихонько запищал ее планшет, оставленный на столе. На мой нейроинтерфейс тоже упало сообщение. Леннар сообщал, что через пять минут бригада медиков освободится для осмотра и просил особо не задерживаться.

— Дагор, — выругалась Ани, чуть отстраняясь, — Такой момент испоганили.

— Может, продолжим? — тихо произнес я, кладя руку ей на бедро и легонько поглаживая, — Они подождут. Все подождут.

Девушка закусила губу. В ее взгляде читалось сомнение. В конце-концов, она отрицательно покачала головой и с явной неохотой слезла с меня. Взгляд еще раз невольно скользнул по ее фигуре. Отлично сложенная, стройная там, где нужно, и там где нужно — чуть полноватая, она навевала мысли отнюдь не о предстоящем осмотре. Мда, иногда генная инженерия умеет творить настоящие чудеса.

— Лучше сейчас, — сказала она, — Потом уже возможности может и не быть. К тому-же, — она уперла палец мне в грудь, — Я рассчитываю на продолжение, когда они тебя подлатают. Ты против?

— Никак нет, — ответил я, снимая с шеи чулок и отдавая ей. Стянуть с нее второй, за предыдущие три часа руки так и не дошли. А жаль, — Наоборот — категорически за.

— Вот и я так думаю, — игриво улыбнулась девушка, поднимая с пола черные кружевные трусики. Где она только успела достать эту красоту. Уж явно не с орбиты захватила.

Еще немного поразмыслив над этой загадкой, я внезапно осознал, что вовсе не хочу знать на нее ответ. Какая в конце-концов разница? Главное — результат.

— Ты собираешься или так и будешь сверлить меня вглядом? — спросила девушка, накидывая на плечи куртку.

— Такое зрелище грех пропускать, — хмыкнул я, усаживаясь на кровати.

Ани подмингула мне, затем приблизилась и поцеловала.

— Налюбуешься еще, — шумно выдохнула она, с трудом оторвавшись от моих губ, — А теперь собирайся.

— Так точно, мой командир! — отшутился я, одеваясь. Правда, в этой фразе от шутки была лишь небольшая доля. С тех пор, как меня отстранили от занимаемой должности, практически любой на этой базе был выше по рангу. Пусть временно, но все равно. Впрочем, так даже лучше. По крайней мере, теперь, когда с меня упал груз ответственности, у нас с Ани хотя-бы появилось время друг на друга.

«Вы там скоро?» — нейроинтерфейс вновь вывел сообщение Леннара, — «Врачи уже ожидают».

Совести у него нет. Вот совсем. Наверняка ему доложили, какой именно у меня «посетитель», и уж явно ему хватит ума сложить два и два, чтобы понять, чем мы тут занимались. Одно слово — сволочь. Исполнительная, педантичная сволочь.

— Ну, ты и копуша, — фыркнула Ани, когда я наконец оделся, — И чему вас только в этой армии учили. Я думала, там надо за полминуты уже быть в полной готовности.

— Мы же сейчас не на боевом, — равнодушно пожал плечами я.

— Да-а-а? — девушка кольнула меня насмешливым взглядом и кивнула глядя куда-то вниз, — А твой дружок с этим, похоже, категорически не согласен.

Я проследил за тем, куда она смотрит. Мда… В таком виде на публике появляться явно не стоит. Придется Леннару еще минуту подождать.

— Эй, — мой палец уткнулся в девушку, — Вообще-то это твоя недоработка!

Ани сделала максимально невинный вид и развела руками. Мол, я и так тут несколько часов ее изо всех сил устраняла. Кто ж виноват, что тебе все мало и мало. Ну да. Как будто не ты, дорогая моя, еще минут пять назад просила «не останавливаться».

Я открыл панель интерфейса и перешел во вкладку управления организмом. Надеюсь эта штука, натолкнувшись на мою несколько измененную биологию. По коже пробежал легкий электрический разряд. Спустя несколько секунд в голове прояснилось, да и штаны перестали жать.

— А в обратную сторону, эта твоя штука так может? — игриво прищурившись, поинтересовалась Ани.

— В обратную у тебя и самой неплохо получается, — хмыкнул я, сгребая со стола мирно дремавшую Шельку. Дрыхнуть зверушке не помешали ни наша возня, ни писк планшета. Да и сейчас она недовольно заворчала, попытавшись свернуться обратно в клубочек. Нет уж, выспишься еще.

Я поднял попытавшийся черный комочек и усадил к себе на плечо. Шелька сонно зевнула, поёрзала, пытаясь устроится поудобнее, но, поняв, что подремать у нее тут не выйдет, обиженно куснула меня за ухо и полезла под куртку.

— Сегодня ты у женщин просто нарасхват, — резюмировала Ани.

— Ага, — хмыкнул я. Выдумывать остроумный ответ не хотелось. Нейроинтерфейс уже полностью нейтрализовал бушующие в крови гормоны, и мысли вновь вернулись в рабочее русло. К информации, которую девушка умудрилась раскопать. И к тому, что из неё следовало. Если с той стороны «бесконечного проспекта» действительно располагается целая планета населенная этими тварями, и они могут контролировать процесс переброски сил… То война может быть очень долгой. И вряд-ли она вообще закончится в пользу союза, — пойдем. Нас Леннар уже заждался.

Девушка с сомнением покосилась на мое помрачневшее лицо, но вопреки обыкновению, не рискнула спрашивать, о чем задумался. Лишь молча взяла под руку и прислонилась головой к плечу. Мы вышли в коридор.

Снаружи нас уже ждали. Четыре фигуры, закованные в черные массивные доспехи. Бойцы скользнули по нам безразличными взглядами красных визоров и поудобнее перехватили винтовки. Хеймдрамцы. Опять Хеймдрамцы. Интересно почему? Совпадение? Или Леннар совсем перестал доверять нашим парням?

Дагор… Да ведь теперь это тоже «наши парни». Все делаем одно дело. И все мы в конце-концов люди. Пора уже перестать их делить на своих и чужих. Вот только сделать это ой, как непросто. Учитывая годы заливаемой нам в уши пропаганды. Заливаемой с обеих сторон. И не только этого. Различия в менталитете, различия в языке. В конце-концов то, что творили Хеймдрамцы с гражданскими Директората во время этой проклятой войны. Мы, правда, по слухам тоже отличились. Знатно так отличились. Пытки, захват заложников, применение биологического оружия. А один случай… Страшно даже представить, как правительство Директората на такое смогло пойти. Переодело команду наёмников в беломордых и устроило массовый расстрел гражданских. Мужчины, женщины, дети… Не пощадили никого. А потом запустили запись по всем информационным каналам. Нам тоже ее крутили. Суки. И мы верили. И мстили. Каждому Хеймдрамцу, который попадался нам под руку.

Самое поганое в этой истории то, что нужна она была в первую очередь для экономии денег. После массированной пропагандистской атаки, какое-то время от желающих податься в войска отбоя не было. И программу по выращиванию пробирочников существенно сократили, решив, что так работать намного выгоднее. Бабло в который раз перевесило человеческие жизни.

Мда. Нельзя об этом забывать. И нельзя дать забыть другим. Союз создавался ради того чтобы прекратить это безумное кровавое дерьмо. И чем меньше у нас будет конфликтов друг с другом, тем быстрее оно закончится. Тем больше жизней спасем.

— О чем задумался, — Ани все-таки не выдержала. Впрочем, теперь меня ее любопытство не напрягало. От слова «совсем». Девушка иногда выдавала очень полезные мысли. До которых я почему-то не доходил сам. Может из-за довольно узкого кругозора. В академии и учебке нас готовили преимущественно к войне, всё остальное давая на уровне самых азов. А на гражданке я практически сразу заработал статус преступника и террориста, так что просто физически не мог наверстать упущенную нехватку знаний. А может из-за того, что привык решать проблемы самым простым и эффективным на мой взгляд методом. Силовым. Тоже последствия армейского воспитания. Дагор. Даже немного стыдно, что задвигал её весь этот год.

— О том, что тебе удалось раскопать, — ответил я, возвращая мысли к отправной точке, — Про тварей, их происхождение. А еще о том, сможем ли мы их вообще победить.

— И-и-и… — девушка смерила меня удивленным взглядом, — Есть какие-то сомнения?

— Есть, — грустно ухмыльнулся я, — Смотри. Эти твари захватили ученого в голове которого содержались сведения, смогли их извлечь и использовать для «обратной связи», так?

— Угу, — кивнула Ани, — А затем они устроили полномасштабное вторжение, разметав местные силы безопасности и перебив кучу народу.

— Вот, — ответил я, — И что помешает им это повторить? Представь, что на той стороне целая планета, населенная такими уродами. Миллиарды особей. Против десяти тысяч бойцов. Дагор, да даже если мы разберем весь город на боеприпасы — у нас не хватит ни игл ни снарядов, чтобы перебить всю эту свору.

— Ну… — задумчиво протянула девушка, — Оно, конечно, может быть и так. Но! Почему твари тогда до сих пор не захватили всю планету, ограничившись куском одного города? Почему тех же наёмников или выживших просто не смели, задавив численностью? Видимо с коридорами есть проблемы. Либо за один раз можно переправить ограниченное количество тварей, либо открывать их получается совсем не так часто, как они хотят. А может, и то, и то сразу.

— Очень похоже на правду, — кивнул и мысленно добавил: «Жаль только, что языка, который мог бы это подтвердить или опровергнуть, я случайно угрохал», — Есть еще кое-что, не вписывающееся в общую картину.

— Что? — девушка смерила меня заинтересованным взглядом.

— Сектанты. Нейт. И я.

— Не поняла…

— В общем, — я замялся, пытаясь сформулировать мысль, — Во время недавнего боя твари ворвались в штаб. Нам удавалось их сдерживать какое-то время, но потом одна из них чуть не убила Шельку, — девушка нервно вздрогнула. За этот год Ани тоже привязалась к зверушке, и мысль о том, что ее могло не стать явно не добавляла ей оптимизма, — И в этот момент… Честно говоря, сам не знаю, как это получилось. Я просто испугался, что её не станет. Испугался и приказал твари остановиться. Она замерла. На несколько секунд. А потом Леннар ее пристрелил.

— Может, совпадение? — пожала плечами девушка, — Или клервина просто очень сильно удивило твоё поведение.

— Тоже бы на это списал, — кивнул я, — Если бы не видел своими глазами то, что делал Нейт. И не только он. Сектанты тоже. Последние так вообще, похоже, научились отдавать приказы сотням тварей. Но самое странное не это.

— А что?

— Поведение этих уродов, когда мы ликвидировали их лидера. Они… Практически перестали бросаться на людей. Более того. Некоторые из них пытались вытащить своих раненных с поля боя. Другие… — я замялся, вспоминая тварей, пытавшихся спрятаться от нас в казармах и того монстра с оторванной лапой, — Они, словно вообще не понимали, каким образом сюда попали, и что тут делают.

— Не думаю, что во всем виноваты сектанты, — покачала головой девушка, — Я просмотрела записи вашей первой высадки. Видела, что эти твари сделали с лагерем местных. До последнего не могла в это поверить, но когда там, в расколотом мире, они набросились на тебя… Нет. Не получится у нас с ними договориться. К тому-же… — она ненадолго замолчала, пытаясь сформулировать мысль, — Ни на платформе, во время «первого контакта», ни при штурме штурма лагеря, ни во время нашей высадки сектантами там и не пахло. Твари явно атаковали нас по своей воле.

— «Их поведение не поддается логическому анализу», — процитировал я одного из наших яйцеголовых, — То они ведут себя как крайне неразумные и агрессивные животные, то, наоборот, действуют слаженно и вполне осознанно.

— Это все замечательно, но давайте вы продолжите обсуждение после осмотра, — рядом раздался жесткий голос Леннара. За разговором мы даже не заметили, как добрались до медблока, — Вас и так тут заждались, а медикам нельзя отклоняться от графика, — Генерал был явно раздражен задержкой.

Хеймдрамцы расступились, встав по обе стороны двери. Мы же с Ани прошли дальше. В светлое, не очень просторное помещение. У дальней стены расположилась массивная медицинская капсула, над инфопанелью которой склонились трое медиков.

По спине пробежал неприятный холодок. В памяти тут же всплыло недавнее видение. Бокс. Капсула. Черноволосая женщина, сидящая рядом с ним. И слова… «Если повредить структуру мозга, то последствия…»

Дагор? Что это было? Моё будущее? Может Нейт имел ввиду именно это, там, в замирье, когда говорил про вариации. Но ведь при прошлом, пусть и беглом осмотре медики не нашли никаких опухолей. Откуда им взяться сейчас? Приехали блин. Теперь я еще и врачей боюсь.

— Эй, — Ани легонько потрепала меня по волосам, — Ты в порядке?

— Прошу прощения Алекс, но мы попросили вас раздеться, — сказал один из медиков. Похоже на какое-то время я умудрился выпасть из реальности, проигнорировав его первую просьбу.

— Да-да, порядок. Сейчас, — кивнул я.

— Ну, все, товарищ адмирал, — хмыкнул Леннар, — Оставляю вас на попечение врачей. Задержался бы, но сейчас будет сеанс связи с орбитой. Должны поступить новые приказы от Беньярта, — сказал и вышел из комнаты, оставив меня наедине с Ани и медперсоналом.

Я достал из-под куртки сонно потягивающуюся Шельку и передал ее девушке. Зверек сонно потянулся, зевнул и уставился на меня бездонными черными глазами. В голове снова промелькнула мысль, что, возможно, я их вижу в последний раз.

— Полностью, — напомнил мне врач.

Я с сомнением покосился на Ани, даже не думавшую отворачиваться. Напротив, девушка сидела и с интересом наблюдала за представлением, поглаживая Шельку. А с другой стороны — что она там еще не видела за этот то год?

— Сюда пожалуйста, — медик открыл капсулу и указал мне на ложе, — Сейчас будет проведено полное сканирование организма, чтобы наш консилиум смог определить необходимость дальнейшего вмешательства. Это недолго и не потребует анестезии.

— Знаю, — кивнул я. В армии Директората нам регулярно устраивали такие обследования, чтобы выявить внутренние болячки и в случае необходимости отправить бойца в госпиталь на реабилитацию. Правда, среди пробирочников такое случалось редко. Все-таки нас выращивали для работы в крайне непростых условиях.

Закрылась стеклянная панель. Тихо загудели головки сканеров, подвешенные на небольшие монорельсы по краям капсулы. По коже пробежало едва заметное тепло, а нейроинтерфейс тут же скинул уведомление, что производится сканирование организма.

— Ну, вот и все, — сказал врач, открывая медстанцию, — Можете пока одеться, но полностью это делать не рекомендую. На решение много времени не потребуется.

Я натянул трусы и уселся на вмонтированную в стену скамью рядом с Ани. Девушка положила мне на плечо голову, но тут же отдернула и недовольно наморщила носик.

— Холодный, — сообщила она, — Никак не могу привыкнуть.

— Полчаса назад тебе это не мешало, — хмыкнул я.

Ани замолчала, словно бы сравнивая ощущения, а затем выдала.

— Тогда был теплее. Не знаю. Может мне просто так кажется, — она снова прижалась ко мне и тихо прошептала, — Скажи, что все будет хорошо.

— Будет, — кивнул я. Вот только самому верилось в это с большим трудом.

Дальше сидели молча, напряженно вслушиваясь в разговор медиков. Говорили они тихо, так что до нас долетали лишь отдельные обрывки фраз. Конечно, можно было улучшить слух датчиками нейроинтерфейса, но… Почему-то это делать совсем не хотелось. Внутри острыми коготками скреб иррациональный страх. Страх того, что как только я включу эту функцию, сразу услышу ту самую проклятую фразу. Про опухоли.

… Коллега, боюсь, вынужден с вами не согласится. Вспышки спонтанной агрессии вызваны тем, что организм находится в пограничном состоянии. Он борется за жизнь всеми известными ему способами. Постоянная нагрузка на все системы органов и вот результат.

… Пограничным состоянием это назвать сложно. Он находится в сознании. Да, рефлексы немного заторможены, а мозг начал существенно экономить ресурсы, но…

… Я удивляюсь, как он вообще так долго протянул. Возможно, способность к регенерации. Армейский пробирочник все-таки. Но даже он не бесконечен. В любом случае, организму придется помочь. Так мы убьем сразу двух зайцев…

— Мы приняли решение, — сказал один из врачей, когда они закончили совещаться. Тот, у которого была нашивка нейрохирурга, — Боюсь без вмешательства тут не обойтись. Сейчас ваш организм находится в состоянии стрессовой перегрузки. Пока он справляется, но если это не прекратить — начнется деградация тканей и нервной системы. Вероятно ваше психологическое состояние тоже с этим связано.

— А что насчет… — начал было я, но медик, предугадав мой вопрос тут же меня перебил.

— Паранормальщина вне нашей компетенции, — равнодушно пожал плечами он, — А в остальном — сделаем, что сможем.

— И каково будет это вмешательство? — спросила девушка, нервно обхватив мою руку. Словно бы этот человек в белом комбинезоне собирался забрать меня у нее. Причем забрать навсегда.

— Придется удалить сердечную мышцу, — ответил другой медик, — Она уже не справляется со своими функциями. Вместо нее поставим имплант. Пока кибернетический — у нас тут просто нет оборудования для того, чтобы создать хотя-бы полусинтетический вариант. Помимо этого установим дополнительные небольшие насосы по большому и малому кругам кровообращения, чтобы разогнать ваш метаболизм до нормального, человеческого уровня.

— Помимо этого придется заменить несколько участков периферической нервной системы… Впрочем, я не думаю что вам так важны подробности.

— Меня интересует одно, — отрезал я, — Когда смогу вернуться в строй?

— Нам придется ввести вас в состояние медикаментозной комы, в котором вы пробудете семьдесят два часа. Это необходимо для сращивания имплантов с тканями организма. После этого еще желательно сутки не подвергать организм стрессовым нагрузкам, — ответил нейрохирург, — Не беспокойтесь, — он скользнул взглядом по вцепившейся в меня девушке, — Мы не первый раз занимаемся сложными и… «необычными» случаями. Все будет хорошо, — и уже чуть строже добавил, — Но начинать нужно прямо сейчас. Чем дольше тянем — тем сложнее будет привести вас в норму.

Я уже хотел было встать и направиться обратно к медкапсуле, но тут ухо обожгло горячее дыхание Ани.

— Пообещай, что вернешься, — голос девушки нервно подрагивал, будто собираясь вот-вот сорваться, — Вернешься ко мне. Как тогда, на проспекте.

— Обещаю, — кивнул я, и напоследок обнял ее.

Последнее, что мне удалось разглядеть сквозь мутное стекло медицинской капсулы — как девушку пытался увести из бокса один из врачей, в ответ на что, она сопротивлялась и, похоже, крыла его многоэтажным матом. А затем мир утратил краски, погрузившись в холодную, непроглядную тьму.

Глава 35  «Железное сердце»

Во тьме было тихо. И холодно. Очень холодно. Внутри царило опустошение. Такое, словно бы кто-то вскрыл меня и вынул все, что можно было вытащить. Сквозь рваные края отверстия внутрь медленно заползал липкий, обволакивающий все мрак.

Внезапно в нем появилось яркое белое пятно. Оно медленно расползалось, поглощая собой все окружающее пространство. А еще она звучала. Звучала несколькими приглушенными голосами.

— Хорошие новости, — произнес грубый мужской голос, — Нам удалось стабилизировать состояние. Опухоли перестали расти. Но есть и плохая. Накачивать постоянно препаратом его не выйдет. Обычный организм от такой терапии сжигает себя недели за три-четыре. Но тут, учитывая… Его особенности могу дать около трех месяцев.

— Ну это же хорошо, — ответил дрожащий от нервного напряжения женский голос, — Мы выиграли время. А значит, может, найдется способ что-нибудь сделать. Что-то что обратит процесс вспять!

— Ничего не могу обещать, — отрезал мужчина, — Тут очень сложный и необычный случай. По хорошему — нужны клинические исследования, которые займут не меньше полугода. Можем, конечно, прибегнуть и крайним мерам в случае нужды, но тогда… Скорее всего он навсегда впадет в состояние комы.

— Говоря по-человечески, станет овощем? — женский голос снова дрогнул. В нем послышались нотки подступающей истерики.

— Да. Поражены жизненно важные отделы мозга. Даже если мы успешно удалим наросты, но на восстановление тканей серого вещества и построение новых синаптических связей уйдет времени. Дело в том, что до того, как мы нашли средство, которое может сдержать распространение этой… Дагор, — мужчина выругался, — Мы до сих пор не смогли понять, что это. Инфекция или иного типа опухоли. В любом случае, полная ремиссия не гарантирована. Даже в случае удачного исхода, у него останутся серьёзные психические отклонения.

— Но ведь… Со временем это можно будет вылечить?

— Возможно. Поймите, я врач, а не предсказатель. Я не могу знать, как будет развиваться неизвестная человечеству болезнь без результатов экспертиз и исследований. Все, что в моих силах — попытаться облегчить ему жизнь здесь и сейчас.

— Я понимаю, — женщина шумно выдохнула, пытаясь успокоиться.

— Вам надо отдохнуть. От того, что вы тут сидите круглыми сутками больному легче не станет. А вот себе вы только навредите.

— Да, — вновь ответил женский голос, — Вы правы. Я… — раздался сдавленный всхлип, — Я тут ещё посижу немного. И пойду.

— Только помните, что двадцать минут — это не отдых, — наставительно произнес врач, — И если я увижу вас тут в ближайшие восемь часов — лично вколю снотворное.

Голоса вновь утонули в странной, глухой пучине окутавшей то, что оставалось… От сознания? Было ли оно? Тьма. Только тьма. Мягкая, обволакивающая, дурманящая. Она манила. Звала за собой. Сквозь ее клубящийся мрак начинали проступать массивные черные силуэты, уходящие в усыпанное звездами ночное небо…

Нет. Нет, нет, нет, нет! Только не снова! Так не может быть. Так нельзя! Я же… Я же обещал. Обещал вернуться! Я?

То, что некогда было единым с густой непроглядной тьмой, слишком внезапно. Осознало и судорожно дернулось в сторону, ударившись о что-то твердое. Боль, в эту же секунду расползлась по руке, вместе с собой принося неожиданное облечение. Если есть она, значит есть и жизнь. Значит, не умер.

Моргнул раз. Другой. Третий. И облегченно выдохнул. То, что в первые секунды показалось мне силуэтами небоскребов города-призрака, оказалось лишь несколькими монорельсовыми дорожками, по которым перемещались манипуляторы внутри капсулы. А «звезды» — лишь слабые странные отблески, пляшущие на неровном, матово-мутном стекле.

— Поздравляю вас с успешным выздоровлением, — в ушах раздался сухой голос врача, — Но постарайтесь не радоваться этому так бурно. Оборудование нам еще пригодится, да и конечности вам еще пригодятся.

— Хорошо док, — голос оказался неожиданно хриплым. Глотка пересохла, и говорить получалось с большим трудом, — Что… дальше?

— Сейчас я открою капсулу. Попытайтесь сесть и удержать равновесие. Если начнет мутить — сразу ложитесь обратно. И не пытайтесь перебороть собственный организм — сделаете только хуже. Всё ясно?

— Так точно… И… Док, почему тут так темно? У меня что-то…

— С глазами у вас все в порядке. Просто за двое суток у вас они отвыкли от света, так что мы его выключили. Привыкать придется постепенно, но уверяю — это не займет много времени. Минут пятнадцать-двадцать, не больше.

Я уперся руками в мягкое дно капсулы и попытался подняться. Не получилось. Лишь по телу расползлась противная, непреодолимая слабость. К горлу подкатил комок.

— Не торопитесь, — посоветовал врач, — Препараты, на которых мы вас держали, могут вызывать тошноту и слабость. Да и два дня без движения бесследно не проходят. Передохните и попробуйте еще раз.

Я снова уперся руками в дно капсулы и попытался подняться. Комок тут же снова подкатил к горлу. Перед глазами поплыли цветные круги. Мир покачнулся и, в следующий момент принял куда более привычное положение. Пальцы судорожно вцепились в края раскрытой медицинской станции.

— Хорошо, — сказал врач, — теперь попробуйте…

Комок рванулся вверх и мягко, но настойчиво надавил на зубы. Не в силах больше сдерживаться я открыл рот, и содержимое желудка выплеснулось на ноги, живот и перепачкало мягкое ложе капсулы.

— Доктор, — раздался нервно дрогнувший и до боли знакомый голос.

— Все в порядке, — спокойно ответил врач, — Это нормальная реакция организма на последствия химической интоксикации и длительное бездействие пищеварительного тракта.

В голове начало проясняться. Медленно, неохотно, но пустота начинала заполняться мыслями. Они рвались на отдельные фразы, перемешивались друг с другом, метались из стороны в сторону и постепенно сливались в один многоголосый вой, разрывающий голову изнутри.

— Ох… — тяжелый вздох вырвался сам собой а руки невольно потянулись к вискам. Будто могли унять бушующий внутри черепной коробки ураган.

— Это нормальная реакция, — сказал врач. Его руки чуть грубоватые пальцы схватили меня за плечо, помогая сесть на край капсулы. За второе аккуратно взялись еще чьи-то руки. В отличие от медиковских, они были мягкие и очень теплые. А еще заметно дрожали. Зрение пока не восстановилось полностью, так что я не видел их обладателя, но догадывался, кто это был.

— Ваш мозг… Долго проработал в «энергосберегающем» режиме, и теперь ему нужно время, чтобы привыкнуть к новому метаболизму организма, — добавил врач, — Так, теперь попытайтесь встать. Если почувствуете, что кружится голова…

Ноги коснулись холодного пола. Дагор. Дагор! Я снова чувствую холод! Неужели им и правда удалось совершить чудо и победить ту хрень, которая пожирала меня изнутри, медленно, но верно превращая в агрессивный ходячий труп?

Руки вцепились край капсулы, уперлись, напряглись. Тело с усилием подалось вперед. Перед глазами на мгновение все померкло, и непослушный организм повело в сторону. Еще секунда и мои зубы укусили бы пол, но меня снова подхватили.

— Не торопитесь, — раздался рядом голос врача, — Вам надо привыкнуть. Как только будете готовы, мы…

— Давайте, — хрипло выдохнул я, — Готов.

Пальцы врача исчезли, и меня снова качнуло в сторону. Но с другой стороны так и не отпустили. Напротив, изо всех сил вцепились, не дав упасть. Они же взялись и за вторую мою руку. А затем что-то теплое прижалось к груди.

— Ани, но… — попытался я возразить, вспомнив, что так и не отмылся после того, как меня вывернуло.

— Да наплевать, — всхлипнула девушка, — На все наплевать. Ты вернулся. И это главное.

Больше она сказать ничего не смогла. Из ее глаз градом хлынули слезы. Слезы облегчения.

— Она все время тут сидела, — пожаловался врач, — Только в туалет и за едой выходила. И то, ненадолго. Я даже угрожал вколоть ей снотворное — не подействовало. Послала… пожалуй не буду говорить куда.

В голове неприятно кольнуло. Вспомнились голоса из видения. Но… Там женщина согласилась. Так может это просто глюки? Разыгравшееся воображение или другие причуды одурманенного мозга? В конце-концов, может быть просто кусок какого-то фильма, внезапно выплывший из глубин памяти. Да Дагор с ним. Это не важно. Уже нет.

Я покрепче прижал к себе Ани. Вот что действительно важно. По-настоящему. Трое суток. Без сна, без отдыха. Это… На глаза навернулись слезы от переполнявших, буквально обжигавших изнутри чувств. Наверное, впервые в жизни.

— Спасибо, — с трудом выдавил я. Слово показалось совершенно неуместным. Неудачным. Недостаточным, — Я…

Мысли запутались. Ни армия, ни короткий курс социализации, ни последующее «общение» с криминальным миром и доведенными до отчаяния жителями внешних колоний не подготовили меня к такому. Нужных слов просто… Не было. В голове вновь всплыл образ пустого, залитого сумерками проспекта. Мрачные небоскребы по обеим сторонам. И голодные порождения мрака, жаждущие только одного. Остановить меня. Что-то помогло тогда сделать последний шаг. Не дало забыть себя и упасть во тьму. Что-то очень важное. Что-то связанное с Ани.

— Я… — слово всплыло в памяти. Нашлось. И это было именно то слово. То самое, которое уместно. Которое, по-настоящему важно, — Люблю тебя.

Девушка вздрогнула. А затем прижалась еще сильнее.

— Я, — она всхлипнула, — тоже тебя, — девушка выдохнула, пытаясь взять себя в руки. Но не удержалась и снова заплакала.

— Люблю, — сквозь слезы выдавила Ани.

Не знаю, сколько мы так простояли. Наверное, достаточно долго. Просто, в один момент о ногу потерлось что-то теплое и мохнатое. Потерлось, а затем по коже царапнули острые коготки. Зверушка попыталась вскарабкаться наверх, но увидев, что зацепиться ей не за что, уселась прямо на пол и громко, возмущенно шелькнула.

— Она тоже тебя ждала, — улыбнулась Ани, чуть отстранившись, — Мы обе.

Я наклонился, и хотел было поднять зверушку, но мир снова потемнел и покачнулся в сторону. Теплые руки снова подхватили меня, не давая упасть.

— Поддержка и опора, — хмыкнула она, а затем сама наклонилась и подняла мне зверушку. Рука легла на мягкую черную шерсть и маленькие лапки тут же её обхватили. Шелька довольно заурчала, а потом легонько куснула за палец. Ладони коснулся теплый, шершавый язычок.

Я еще немного подержал зверушку, а потом вернул ее девушке. Та бережно взяла пушистый комок на руки и, немного помедлив, добавила.

— Ты… — Ани запнулась, пытаясь подобрать слова, — Ты все-таки сказал это. Я целый год ждала.

— Может, — я замолк, пытаясь проанализировать свои ощущения. Раньше… Не знаю. Мне было просто не до нее. Дело, в которое я ввязался отнимало все силы. Выжимало, практически без остатка. А периодические попытки Ани навязаться воспринимались, как… Досадная помеха? Нет, не так. От её просьб и попыток становилось скорее очень неловко. И это злило. Злило именно то, что я чувствовал некое… Обязательство что ли. Обязательство, которое хотел, но не мог выполнить. Не знал как. Никто меня этому не научил, да и примеров перед глазами не было.

— Просто потому, что только сейчас понял это, — выдохнул я, и в этот момент с плеч как будто упал огромный, тяжелый валун.

— Я тоже. По настоящему поняла, — выдохнула девушка, — И мне… Мне жаль.

— Чего? — непонимающе уставился на нее я.

— Что поняла это только после того, как тебя потеряла, — добавила она посерьёзнев.

В комнате повисла неловкая тишина. Все, накопившиеся внутри нас мысли были сказаны, и добавить было больше нечего. По крайней мере, пока.

— Если вы всё, — голос врача заставил меня вздрогнуть. Уже и забыл, что он все это время стоял и вежливо ждал, когда мы закончим, — То душ вон там, — он указал на дверь в дальнем конце комнаты, — Пока моетесь, вам принесут новую одежду.

— Отлично, — кивнул доктору я, — И… спасибо, что вытащили меня.

— Учитывая то, что вы для всех нас делаете, — сквозь сухой голос медика внезапно прорезались теплые нотки, — Мы просто не имели права облажаться.

Я кивнул ему и медленно, с трудом переставляя ноги, пошел к душевой кабинке. По всему телу расползалась противная, дурманящая слабость. Последствия медикаментозной комы.

Струи воды обожгли. И в то же время взбодрили, смывая неприятное оцепенение, вместе с начавшей подсыхать блевотиной. Дагор. Угораздило же облажаться.

Когда я вышел обратно, в комнате уже царил полумрак. Девушка сидела на скамейке и дремала, положив на руки Шельку. Рядом стояла пустая тарелка и несколько больших одноразовых кружек. Сил на то, чтобы донести их до утилизатора у нее уже не осталось. Врач лениво ковырялся в инфопанели капсулы, готовя её для следующего пациента. Рядом в воздухе покачивался дрон, под которым мягко светилась голографическая проекция, имитирующая зеркало.

С ее гладкой псевдоповерхности на меня смотрел… Смотрело существо. Белые зрачки, фиолетовое свечение радужки, бледная, с желтушным оттенком, кожа. Ничего не изменилось. Я был все той же «нежитью». Разве, что куда менее «усохшей». Каким-то образом медикам удалось вернуть мне практически нормальные габариты тела. Да еще угольно черные волосы и короткая аккуратная борода напоминали о том, что «это» когда-то было человеком.

— Э… — начал было я, но нейрохирург меня перебил.

— Извините, но, как я уже говорил — паранормальщина, это не по нашей части. Если вас напрягают глаза, то можно вживить линзы-импланты. Так же можно восстановить пигментацию кожи, но в остальном… Боюсь поможет только пересадка мозга в новое тело. Я уже отправил ваш биоматериал на орбиту, и одна колония согласилась его принять. Но… — медик выдержал паузу, — Вырастет оно лет через пятнадцать, так что постарайтесь не угробить эту оболочку раньше времени.

— Будет сделано, док, — хмыкнул я, — А что до остального — лучше помогите раненым. Эта проблема точно подождет.

— Ваша форма, — он указал на скамейку.

Там и вправду ровной стопкой лежал комплект одежды. Серый китель, с небольшой металлической эмблемой союза над нагрудным карманом. Её увеличенная копия красовалась и на правом рукаве, ближе к плечу. В остальном он мало чем отличался от любой другой военной формы. Разве что двумя прямоугольными бляшками на воротнике, внутри которых были обозначения принадлежности одновременно к силам планетарной обороны и флоту, да погонами верховного главнокомандующего. Похоже, меня все-таки восстановили в звании.

Серые штаны и высокие ботинки, с магнитной подошвой и несколькими металлическими вставками интереса не вызвали. Взгляд задержался на длинном пальто, по внутренней стороне которого растянулась мелкая сетка терморегуляционных трубок. Внешне оно не особо отличалось от кителя, разве что было заметно просторнее. Все те же металлические эмблемы на груди и рукаве, бляшки на воротнике, и погоны. Последним элементом униформы шла фуражка. Тут тоже обошлись без изысков. Две металлические вставки, с эмблемой союза и родом войск, да небольшой кожаный ремешок перед черным козырьком.

— Это что? — я вопросительно уставился на врача.

— Одежда, — безразлично пожал плечами тот, — Надо полагать — ваша.

Я еще раз непонимающе поглядел на вещи. К чему весь этот маскарад? И чем Леннару не угодила обычная куртка? Или это работа Беньярта? Какой-то бессмысленный расход ресурсов.

Запищал нейроинтерфейс, сообщая о пришедшем сообщении. Лёгок на помине.

«Рад, что с вами все в порядке. Одевайтесь, сейчас подойду» — генерал контрразведки был, как всегда лаконичен. Ладно. Не в трусах же его, в самом деле, встречать.

Я кое-как натянул на себя форму. Пальцы еще немели и слушались крайне плохо, зато появился лишний повод порадоваться, что пуговицы и пряжка от ремня в наше время носят больше декоративную функцию, по сути являясь магнитными застежками.

— Давай помогу, — голос девушки раздался внезапно, заставив меня вздрогнуть. Помощь уже не требовалась, но я всё равно дал пробежаться пальцами по пуговицам, пригладить края воротника и одернуть пальто. В конце-концов, почему нет?

— Ты выглядишь… Возбуждающе, — попыталась игриво улыбнуться она. Правда, из-за огромных темных мешков под глазами это выглядело скорее жутко, но… Я в общем-то смотрюсь не сильно лучше, так что грех жаловаться.

— Возбуждают парни в форме? — хмыкнул я, притягивая ее к себе. Свою куртку девушка уже оттерла, так что за свежую униформу можно было не опасаться.

— Парни нет, — хмыкнула она, вставая на цыпочки и легонько целуя в щеку, — А вот ты — да.

В этот момент дверь в медицинский блок с шипением открылась и по полу застучали ботинки. Мы с девушкой еще немного постояли, обнявшись, а затем я чуть отстранился и повернулся к вошедшему.

Леннара в новой форме узнать было трудно. Из «своего» пусть и временами педантично-занудного парня, он превратился в настоящего армейского офицера. Лицо приобрело совершенно другое выражение, да и сам генерал стал, как будто, немного выше ростом.

— Здравия желаю, товарищ главнокомандующий, — он вытянулся по струнке и хлопнул кулаком себя по груди. Похоже, несмотря на наличие фуражек, приветствие решили оставить старым, — Рад, что вы в добром здравии.

— Да твою ж мать, Леннар, — скривился я, — К чему весь этот официоз. Просил же, на «ты» и без вот этого вот всего. Вольно! Кстати, к чему весь этот парад-маскарад?

— Приказ Беньярта, — ответил генерал, заметно расслабившись, — Вице-адмирал решил, что дисциплину в нашей армии следует поднять. Отсюда и введение единой формы и создание устава, единого как для подразделений Директората, так и для подразделений Хеймдрама. Кстати, — он достал из-под пальто небольшой сверток и протянул мне, — Ваше оружие.

Помимо пистолета внутри обнаружилось еще несколько запасных магазинов. Генерал не забыл мой косяк, чуть не стоивший нам обоим жизней. Я быстро повесил все это добро на магнитные захваты пояса и уставился на Леннара, судорожно пытаясь вспомнить, что же хотел у него спросить.

— Так вот, — продолжил генерал, — Для всего офицерского состава, находящегося в тылу мы ввели единую форму. На перегонку боевого снаряжения под новые стандарты у нас не было ни времени, ни ресурсов, так что просто перекрасили их в один цвет. Впрочем, издали теперь все равно трудновато отличить беломордого от нашего. Разве, что по форме шлема.

— Нет никаких «беломордых» и наших, — поправил его я, — Мы — люди в первую очередь. Во-вторую — солдаты союза. А третьей нет.

— Виноват, — лицо генерала осталось таким же бесстрастным, но в голосе почувствовалось смущение, — Все еще не могу привыкнуть. Буду работать.

— И как, помогло улучшить дисциплину? — поинтересовался я, пытаясь понять, как активировать терморегуляционную сетку на пальто. В таком наряде внутри помещения становилось жарковато.

— Удивительно, но на несколько порядков, — кивнул Леннар, — Конфликты… — он замялся, пытаясь подобрать нужное слово, — Межнациональные конфликты полностью прекратились. И все, от рядовых, до офицеров стали куда серьёзнее относится к своим обязанностям.

Хм. Странно конечно. Но, похоже, Беньярт знал, что делал, когда отдавал такие приказы. Интересно даже, что они еще наворотить успели, пока я был в отключке.

— Благодарю вас, доктор, — генерал подошел к врачу и крепко пожал ему руку, — Вы совершили чудо.

— Это мой долг, — пожал плечами врач, — к тому-же занимался им не я один. Если вы закончили, то попрошу освободить медблок. Мне надо подготовить его к приему следующего пациента.

Генерал кивнул и махнул нам с Ани рукой. Мол, двигайте за мной. Я еще немного помедлил, посадил на плечо Шельку и вышел в коридор вслед за Леннаром и девушкой. Вышел, и встал как вкопанный. Взгляд тут же уперся в два голоплаката, размещенных на стене.

С одного на меня смотрело бледное, изможденное лицо, со светящимися фиолетовыми глазами. Мое лицо. Надпись, под плакатом гласила: «Он отдал все ради Союза». На втором был изображен безликий боец в сером экзоскафандре. Его нога прижимала к земле голову поверженного клервина, а палец бронированной перчатки указывал прямо на смотрящего. «А что ты сделал для победы?» — будто спрашивал он. Оба плаката, как бы невзначай разместили рядом, из-за чего обе надписи легко соединялись в одну, образуя совершенно новый смысл.

— Так, — я кивнул на плакаты, — А это что? И зачем?

С пропагандой мне, конечно, по долгу службы сталкиваться приходилось. Да и самому не редко доводилось проводить идеологическую работу среди личного состава, но то было ещё, когда я служил в армии Директората. А вот видеть подобное в Союзе, да еще и стать объектом этой самой «работы»…

— Как что, — удивился Леннар, проследив за моим взглядом, — Отдел агитации постарался. Боевой дух людям поднимаем.

— Боевой дух — это хорошо, — прищурился я, — Но меня то вы туда на кой ляд запихали? Это же какой-то… — слово, как назло вылетело из головы.

— Культ личности, — слабо улыбнувшись, подсказала Ани.

— А это уже ваша промашка, — хмыкнул Леннар, — Вы, когда рванули сюда самолично разгребать заварившуюся тут кашу, чем думали? Какой вообще здравомыслящий командующий начнет рисковать шкурой, вылезая из теплого кабинета ради горстки собственных солдат? А когда спасли почти пять тысяч жизней и заодно всю операцию? Когда погибли за своих людей, а потом еще и умудрились выкарабкаться с того света обратно, потом что у вас видите ли долг?

— Он прав, — поддержала генерала девушка, — Когда тебя положили на операцию, меня буквально засыпали сообщениями с просьбой, рассказать что там с тобой. Многие даже порывались стать донорами сердца, поставив протез уже себе. Писали по три-четыре раза на дню, да и приходили постоянно, пока врачу это не надоело, и он не заблокировал дверь. Я на второй день тоже не выдержала и просто отрубилась от сети.

— Лучше уж его возглавить, и направить энергию людей в нужное русло, — добавил Леннар, — Чем пустить все на самотек и дать перерасти во что-то по-настоящему страшное.

На это возразить было нечего. Просто не осталось идей, что еще можно с этим сделать. Дагор. Уж к такому жизнь меня точно не готовила.

Мы медленно двинулись дальше. Я все еще еле переставлял ноги, а девушку пошатывало от слабости и недосыпа, так что Леннару то и дело приходилось останавливаться, чтобы подождать нас.

— Давайте, пока вам вкратце обрисую нашу ситуацию, — наконец предложил он, решив не терять время даром.

Я кивнул, обнял Ани за талию и прижал к себе. Девушка не сопротивлялась. Наоборот, оперлась на меня. Так дело пошло немного бодрее.

— В общем, тогда, три дня назад, — начал генерал, — твари напали по всем направлениям. На нашем удар был самым сильным. Скорее всего, они таким образом пытались связать остальные группы боем, чтобы те не могли отправить нам подкрепление. В итоге, — он ненадолго замолчал, — Твари оказались отброшены и больше не нападали. Если не считать несколько мелких стычек со стаями, пытавшимися обрубить линии связи. Но с ними и дроны расправились без труда. Эти три дня мы копили силы для удара. На завтра назначено начало наступления.

— А что по поводу нашего «предателя», — поинтересовался я, — Его пока не поймали?

— Работаем, — покачал головой Леннар, — Пока что пришлось установить контроль за внутренней перепиской армии союза. Еще мы перехватываем любые исходящие передачи, но в них тоже тишина. Похоже, наш «дружок» понял, что его пасут, и залег на дно.

Контроль за внутренней перепиской? В принципе, ничего нового для меня в этом не было. В армии Директората нас так постоянно проверяли, и даже не скрывали. Говорили, мол, нужно для того, чтобы выявлять скрытые психологические травмы и вовремя отправлять на реабилитацию, пока боец не причинил вреда окружающим. Брехали, понятное дело. Но пробирочников это не особо волновало. Никто из нас даже в самых страшных кошмарах и подумать не мог о предательстве или дерезртирстве. Ведь оно означало только одно — на твоих руках будет кровь десятков гражданских, оставленных тобой на растерзание беломордым. Людей, которые верили в тебя. Считали героем и относились соответствующе. И не только их. Своих боевых товарищей тоже. Нас буквально выращивали с мыслью, что мы должны защищать тех, кто сам за себя постоять не может. Быть последним рубежом обороны и последней надеждой человечества. А в итоге выяснилось, что воевали мы сами с собой.

Но на Тени царили другие порядки. Переписку никто не контролировал, ведь многие, включая Ани считали, что людям нужно право на личную жизнь, пусть это и несет в себе определенные риски. Впрочем, заниматься отслеживанием всего этого дела было некому, да и незачем. Все мы делали одно дело и предательство… Честно говоря, я вообще не думал, что такое возможно. Но жизнь показала обратное.

— Погоди, то есть вы отслеживаете все, что люди друг-другу пишут? — Ани передернуло, — Но ведь…

— Послушай, — перебил ее Леннар, — Нам вообще наплевать на те порнушные картинки которые шлют друг-другу бойцы. До их рассуждений про то, сколько колонисток они успели «жахнуть» за то время, пока мы мотались по внешним мирам — тоже дела нет. Мы ловим шпиона. Крысу, из-за которой чуть не сорвалась вся операция, и погибло около тысячи человек, понимаешь? Что, по-твоему, важнее, жизни тысяч людей или право на личное пространство?

Девушка закусила губу и исподлобья посмотрела сначала на генерала, а потом уставилась на меня.

— Он прав, — покачал головой я, — От успеха операции зависят миллионы жизней. На любой войне приходится чем-то жертвовать. А это — совсем немного, по сравнению с тем, что поставлено на кон.

Мы вышли из медицинского блока в общий коридор, проходящий через весь первый этаж подземного комплекса. Напротив двери красовалось голографическое знамя союза. Белый круг, на черном полотне, внутри которого крутился атом, и скрещивались молот с пером. Рядом стояли два бойца, облаченные в серые экзоскафандры. При нашем появлении они вытянулись по струнке и ударили себя кулаками по груди.

— Der hal! Здравия желаю! — почти синхронно рявкнули оба. Я пригляделся. Хеймдрамец и бывший боец Директората. Леннар не соврал. Теперь их действительно почти невозможно было отличить друг от друга. Если бы не шлемы и мелкие детали экипировки, вообще невозможно было бы сказать, кто есть кто.

Генерал в ответ тоже хлопнул себя по груди и скомандовал: «Вольно». Я ограничился лишь кивком. Ани все еще приходилось поддерживать, так что рука была занята.

— А это зачем? — кивнул я в сторону знамени.

— Красиво, — пожал плечами Леннар, — Людям нравится. Так вот, возвращаясь к теме нашего разговора. Помимо поисков шпиона и его подельников, мы отслеживаем настроения среди людей. Если кто-то начинает подрывать боевой дух или сыпать дезинформацией, то приглашаем этого человека к себе на беседу, где в вежливой и максимально доступной форме объясняем ему, что делать этого не нужно. Обычно, все понимают с первого раза.

На глаза снова попался агитационный плакат. На нем был изображен сектант, натравливающий несколько клервинов на троих человек в гражданском. Подростка, женщину, держащую на руках маленького ребенка и безоружного мужчину, тщетно пытающегося прикрыть их собой. Подпись гласила: «от них пощады не дождется никто». Рядом висел еще один. Там была все те же гражданские, но теперь они аплодировали. Рукоплескали бойцу в серой форме, раскидавшему монстров и пристрелившему сектанта. «Убей тварь, защити человечество!» — призывали слова.

— А с предателем и подельниками, что будем делать, когда поймаем? — спросил я, чтобы нарушить повисшее молчание.

— Для начала — узнаем все явки, пароли и выходы, по которым у них получалось сливать информацию, — Леннар ненадолго замолчал, а затем хмыкнул, — Старым-добрым методом, которому меня научили еще в полицейской академии. Называется: «Если хочешь узнать больше — научись использовать всю площадь подошвы».

— А потом? — тихо спросила девушка.

— Беньярт рекомендовал физическое устранение, — пожал плечами генерал и кинул короткий взгляд на меня, — И я с ним согласен. Иного эти уроды не заслуживают.

— Не заслуживают, — подтвердил я.

— Еще одно, — сказал Леннар, — Я понимаю, что вам обоим сейчас нужен отдых, но боюсь, адмирал, без вашей помощи нам сейчас не обойтись.

— Что нужно?

— Речь, — коротко ответил генерал, — Понимаете, завтра у нас начинается наступление и парней нужно вдохновить. А лучше, чем у вас, это сейчас ни у кого не получится. Не переживайте, мы ее уже написали. Осталось только…

— Себе оставьте. Если уж говорить, то от чистого… — я замялся, вспомнив, что сердца то у меня больше и нет. Удалили два или три дня назад. А вместо него — металлический мотор на атомной батарейке, — Речь должна быть искренней. Иначе она сделает только хуже, — и добавил, глядя на девушку, — Ани, может тебе прилечь все-таки?

— Тебя послушаю сначала, — покачала головой девушка.

Дальше шли молча. По пути попалось еще несколько любопытных агитационных плакатов. На одном из них была нарисована скалящаяся рожа того самого сектанта, которого я уработал. Подпись напоминала, что тварь может принять даже человеческое обличье, но монстром от этого быть не перестанет. На-другом два бойца — беломордый и солдат внешних колоний плечом к плечу отбивались от стаи клервинов. «Важно лишь, человек ты или нет» — говорила надпись, мигавшая над плакатом.

На улице уже было темно. Темно и холодно. Небо застилали низкие, тяжелые тучи, из которых сыпалась мелкая снежная крупа. Людей вокруг почти не было. Только фигурки нескольких часовых виднелись на гребне отремонтированной стены.

— Идем, — коротко бросил Леннар, — Все ожидают только вас.

На взлетно-посадочном поле, освещенном лучами нескольких мощных прожекторов, стройными рядами выстроились бойцы в полной боевой выкладке. Их было много. Две, а может и вовсе — три тысячи. Похоже, Бермут умудрился достать нам дополнительные силы, а может это подкрепление с других баз. Перед строем была возведена небольшая сцена, на которой уже стояли несколько высокопоставленных офицеров. Позади них едва заметно мерцали три огромных голограммы, изображающих влаги союза.

— С размахом, — нервно хмыкнул я, судорожно пытаясь придумать, что же сказать всей этой толпе. Дагор. Зря, наверное, отказался от заранее заготовленного варианта. Ну, ничего. Как-нибудь выкрутимся.

— Идея Беньярта, — кивнул Леннар, помогая нам с Ани подняться на сцену — Он считает, что так будет достигнут наибольший психологический эффект.

Я оставил Ани на попечение генерала, подошел к небольшой полупрозрачной трибуне, стоявшей посреди сцены. Оперся на нее и обвел взглядом стройные шеренги практически одинаковых серых солдат. В холодном ночном воздухе повисла напряженная тишина. Обрывки мыслей судорожно метались внутри черепной коробки и никак не хотели складываться в слова.

— Год назад, — наконец начал я, переборов навалившееся оцепенение, — Впервые за всю историю двадцатилетней войны, солдат Директората пожал руку офицеру Хеймдрама. Они были вынуждены объединиться, чтобы выжить и спасти своих людей. Вместе им удалось практически невозможное! — я замолчал, переводя дыхание, — Вы прекрасно помните, как корпораты Директората и правительство Хеймдрама выжимали всё, что могли из ваших колоний. Выжимали ради своей войны, которую они же и навязали человечеству. Они перекрыли вам кислород. Они наивно полагали, что могут играть с миллионами человеческих жизней, оставаясь безнаказанными! И когда они поставили вас на грань гибели, — я выдержал паузу, собираясь с мыслями, — Вы сделали то же самое. Объединились, отбросив стереотипы, которые пропаганда годами навязывала вам. Объединились ради своего будущего, ради своих семей, жен и детей. Сейчас уже вам предстоит совершить практически невозможное. То, что в свое время не удалось всей армии Директората. Они сбежали, трусливо поджав хвост, потому что им было куда сбегать. Нам отступать некуда. На нас рассчитывают миллионы людей. Неважно, с какой они стороны. Неважно, какой у них цвет лица. Они люди, и этого уже достаточно, чтобы сражаться за них! — снова пауза. Глубокий вдох, — Завтра вы снова отправитесь в бой. Сражаться с тварями, посягнувшими на наш мир. Возможно, многие из вас этого ещё не понимают, но результаты этого сражения определят судьбу всего человечества на тысячелетие вперед. Вы покажете всем, на какие свершения способны люди, объединившись ради одной цели. Против общего врага! Вы повернете колесо истории и установите новый мировой порядок, в котором человек больше никогда не поднимет оружие против человека! — глоток холодного воздуха, — Некоторые из вас считают, что я заглянул в глаза смерти. Я же скажу, что каждый из вас заглянул в них, спустившись на поверхность этого проклятого мира! Вас никто не принуждал, но вы все равно сделали этот шаг, тем самым лишний раз доказав, что являетесь лучшими представителями человечества. Нам противостоит страшный враг. Это хищные, агрессивные твари, для которых просто не существует такие понятия, как «жалость» или «пощада». Но еще в их рядах есть те, кого когда-то называли людьми. Вас не должен смущать их внешний облик. Да, они похожи на нас, но они предали человеческий род! Пошли против своих же собратьев и безжалостно истребляли их. На руках каждого из них кровь десятков… сотен ни в чем не повинных людей. Не забывайте об этом. Пусть теперь не дрогнет уже ваша рука! Пусть сердца бьются, как одно!

Я глубоко вдохнул и обвел взглядом солдат. Внутри снова зияла черная, гложущая пустота. Нет, не голод. Просто все мысли, которые были, наконец, обрели форму слов. Толпа молчала.

Внезапно один из бойцов первого ряда сделал шаг вперед. Немного помедлив, он ударил себя кулаком по груди и выкрикнул: «Железное сердце!» Похоже, теперь для него обыкновенный жест приветствия обрел совершенно новый смысл.

Опять повисла тишина, в которой был слышен голодный вой ледяного ветра. Лишь на несколько мгновений. Потом вперед вышел другой солдат. За ним третий. А за ними качнулся и весь строй. Разгоряченные бойцы били себя кулаком в грудь и скандировали:

«Железное сердце! Железное сердце! Железное сердце!»

Глава 36 «Дальше нас ждет война»

— Всё, — шумно выдохнула Ани, падая на кровать прямо в одежде и ботинках, — Отдых! Отдых, отдых, отдых.

В комнате царил беспорядок. На металлической крышке стола лежали несколько планшетов и пара десятков черных кубиков информационных ячеек. Рядом стояли четыре одноразовых стакана из серого биопластика, а под ботинками хрустели упаковки минерально-белковых батончиков. Похоже, пока мы разрабатывали план наступления, тут полным ходом шел творческо-исследовательский процесс.

— Кусь, — девушка устало потянулась и кольнула меня игривым взглядом, — За своей дамой поухаживаешь?

— А куда ж я денусь? — хмыкнул я, пытаясь снять Шельку с плеча. Зверушка цеплялась коготками за погон и лениво ворчала, не желая слезать. Правда, длилось это недолго. Стоило мне ногой зацепить разбросанные по полу обертки, черный комок навострил уши, ловко спрыгнул на землю и принялся рыскать в поисках угощения.

— Ну… — девушка хитро улыбнулась, — После того, что ты мне в медблоке наговорил… Теперь уже, — она ненадолго замолчала, а потом добавила, смакуя каждый слог, — ни-ку-да.

— Ага, — улыбнулся я, вешая пальто на спинку стула, — Можно подумать, что куда-то собирался.

— Напомнить тебе… — девушка надулась, но потом, по всей видимости, решила сменить гнев на милость и не стала развивать тему, — Сока хочу. Сделаешь?

Иногда она напоминала ребенка. Очень капризного ребенка. Впрочем, сейчас её упрекнуть было не в чем. После трех бессонных суток, сил вряд-ли хватит даже на то, чтобы дойти до пищевого принтера. Да и в конце-концов, за мной должок.

Я открыл панель интерфейса, выбрал нужную вкладку. Встроенный в стену принтер тихо загудел, печатая биопластик одноразовых стаканов. Мда. Хорошо, что у наёмников была система с замкнутым циклом переработки. У нас и так пищевой ресурс сильно ограничен, а тут еще эта зима. Главное Ани лишний раз не напоминать, из чего все это делается. Странно конечно. На Тени ведь тот же самый цикл, позволяющий кораблю несколько месяцев существовать автономно, да и расщепитель разбирает все до состояния атомов, но… Люди все равно старались об этом не думать.

Я скинул ботинки, взял стаканы и поставил их на столик возле двуспальной кровати. Затем посмотрел на Ани, пытаясь понять, что с ней делать дальше.

— М-м-м, — девушка улыбнулась, прикрыла глаза и потребовала, — Снимай. Снимай с меня все.

— Э-э-э… — просьба поставила меня в логический тупик. Обычно Ани говорила такое совершенно при иных обстоятельствах. Вряд-ли она сейчас вообще в состоянии, да и мне, помнится, доктор запретил в ближайшее время «физические нагрузки», — Но ведь…

— Ты скучный, — надулась девушка, — Не надо. Не будь скучным, — и, заметив мой непонимающий взгляд, смягчилась и добавила, — Просто помоги раздеться.

— Можно выражаться яснее? — хмыкнул, я, стягивая с нее ботинки.

— А разве я что-то не так сказала? — Ани сделала невинное личико и добавила, — Иногда ты такой зануда, — а затем чуть приподнялась и обвила мою шею руками, буквально повиснув на ней. Губ коснулось её горячее дыхание.

— Ну, — шумно выдохнула девушка, наконец, оторвавшись от меня и откинувшись на подушку, — Ты теперь у нас стоя спишь?

— Ага, — ответил я, ложась рядом, — Неплохо для полумертвеца-полукиборга с атомным мотором вместо сердца.

Девушка хмыкнула и тут же прижалась ко мне. По телу пробежала теплая, приятная, будоражащая волна. А потом я почувствовал, как Ани нервно подрагивает. Её колотило. Не сильно, но ощутимо. Последствия переутомления.

Девушка провела рукой по моему торсу, ощупывая новые шрамы.

— Теплый, — довольно промурлыкала она, — Так гораздо лучше.

— Тебе надо поспать, — одними губами прошептал в ответ я, обнимая ее.

Девушка уже собиралась что-то ответить, но тут в тишине комнаты раздалось возмущенное «шельк». Зверушка, наконец, поняла, что в этот раз все съели без ее участия, и теперь карабкалась вверх по простыне — выяснять, как это так. По плечу протоптались мягкие лапки. Ухо легонько, но ощутимо укусили.

Дагор, так вставать неохота. Но ведь не отстанет. Будет всю ночь прыгать по нам с Ани и возмущаться тем, что с ней забыли поделиться вкусненьким. Маленькая пушистая обжора. Взгляд на панель интерфейса. Тихое жужжание принтера. Мягкий прыжок и едва слышное цоканье коготков по металлическому полу. Это займет ее на час-другой.

— Не могу, — тихо прошептала Ани, — Так устала, что не могу. К тому-же, — она нервно поёжилась, — Есть разговор. Только пообещай, что ругаться не будешь.

— А до утра он подождать не может?

— Пообещай, — настойчиво потребовала девушка.

— Обещаю, — ответил я, хоть на душе начала скрести растревоженная Шелька. Не помню, чтобы вообще хоть раз повышал на девушку голос, не говоря уже о рукоприкладстве. Честно говоря, еще год назад вообще бы не подумал, что такое бывает. С врагом — да, на то он и враг. Или ты его, или он тебя. Но с человеком, который не может за себя постоять, да, к тому-же, еще и тебе дорог. Мда. Криминальный мир черного порта и внешних колоний показал, что в жизни бывает и не такое дерьмо. Но, после того фортеля с высадкой… Дагор, даже не знаю, что может быть хуже.

— Я… — Ани замолчала, как будто собираясь с силами, — Я должна кое в чем признаться, — девушка шумно выдохнула, — Поначалу думала, что смогу просто замолчать и забыть, но потом когда ты, — она нервно вздрогнула, — Да и после твоих слов в медицинском боксе… Не могу. Стыдно. Надо высказаться. Рассказать все. Закрыть вопрос и больше к нему не возвращаться, — дрожь усилилась. К усталости прибавился едва сдерживаемый страх.

— Лучше расскажи, — я покрепче обнял девушку, — Обещаю, ругаться не буду.

— Я взломала твой профиль в корабельной сети и проверяла переписки, — буквально выдохнула из себя девушка.

И все? Дагор, серьёзно? Из-за такого пустяка столько «шума». Блин, а ощущение было, что она случайно ковыряясь в коде «Векс» выпустила термоядерную боеголовку с борта корабля и разнесла ей целую планету.

— Понимаешь, — продолжила Ани, — У нас началось все как-то… — она замолчала, пытаясь подобрать нужное слово, — Через жопу. Да, тогда обстоятельства были такие, но… Инициативы у тебя было, как у пенька. Или кустика. Выбирай, что больше нравится.

— А чего ты ожидала от человека, — хмыкнул я, — Все знания которого об обычной жизни ограничивались недельным курсом социализации.

— Не перебивай, — возмущенно пихнула меня локтем девушка, — Так вот, потом, когда уже все утряслось, мне показалось, что ты начал морозиться. Что не ушел с головой в работу, а, как будто, целенаправленно избегаешь. А еще… Та блондиночка. Новый навигатор, на нашем мостике. Мы её подобрали на Эгиде, — Ани замялась, — Нова, кажется. Она же с первого дня тебе глазки строила. Причем не только строила, но и пыталась перейти к более активным действиям. Ну и представь, что я должна была про все это подумать?

— Но…

— Не перебивай, — снова потребовала девушка, — В общем, я взломала твою и её учетки и некоторое время за вами следила. А после того, как ей надоело стрелять глазками, и она решила тебе написать — заперла ее в одном из жилых модулей и … — девушка хищно улыбнулась и процитировала Леннара, — Максимально вежливо и доходчиво объяснила ей, что так делать не нужно. А потом, еще переписала программу пищевого принтера этой блядины, заставив его печатать слабительное.

— Ну, теперь понятно, откуда у нее «внезапно» появились побои средней тяжести и острое расстройство кишечника, — хмыкнул я, — Хорошо, хоть у тебя хватило ума не отправлять её бороздить просторы космоса без скафандра.

— Хотела, — зло прошипела Ани, — Ты не представляешь, как. Но, потом подумала, что так она слишком уж просто отделается.

— И решила устроить Нове… — я с трудом удержался от того, чтобы не заржать, — Скачки на белом коне? На протяжении недели?

— Вроде того, — девушка улыбнулась, — Подобрала, так сказать, замену.

— Эй, — я легонько ее пихнул, — А вот это уже было обидно.

— Я ведь не сказала, что равнозначную, — насупилась Ани, — Да и не имела это ввиду. Сам подумай, кого бы я таким оскорбила. Тебя или себя? — она прижалась сильнее, и одними губами прошептала, — В отличие от этой шлюхи, я очень и очень разборчивая. А ее, как мне кажется, устроил и вариант с белым другом.

— Но, ведь, я ей тогда ответил, что ничего не получится по вполне конкретной причине, — сказал я, отсмеявшись.

— И я тебе за это благодарна, — девушка повернулась ко мне, приблизилась и поцеловала. Затем чуть отстранилась и совершенно с серьёзным видом добавила, — Но сучку надо было наказать. Она об этом и без тебя прекрасно знала и все равно полезла. Понимаешь, она покусилась на моё! А ещё… Меня просто бесило, что ее помощь тебе была нужнее, чем моя.

— Она ведь потом попросила о переводе. Да и вообще, — я замялся, — Ты ведь тоже не раз и не два нам помогала. Одно внедрение вируса во внутреннюю сеть банды Термита чего стоило. В конце-концов, если бы не ты, мы бы месяцами этих ублюдков ловили, даже при поддержке местной службы безопасности.

— Все равно бесило, — неожиданно зло прошептала девушка, — А когда вы начали готовиться к операции… Я ведь, сразу поняла, чем все это закончится. Поняла и начала готовиться. Тренироваться на симуляторах. И броню даже распечатала.

— И забыла добавить в нее голосовой модуль, — улыбнулся я.

— Угу, — кивнула девушка, — Прокололась на мелочи. Но так даже лучше. Хотя-бы не подвела отряд своей глупостью.

В комнате повисла тишина. Ани выговорилась, и теперь мы просто лежали, обнимались и слушали, как Шелька довольно учит, шуршит упаковкой и чавкает.

— Кусь, ты не сердишься? — осторожно спросила девушка.

Я прислушался к своим ощущениям. Во многом она была права. И на её месте я бы, наверное, сам чувствовал то же самое. Только не стал бы переходить к мордобою, а понаблюдал за девушкой, и в случае подтвердившихся подозрений — послал бы нахер. Но… Разное воспитание — разная логика.

Немного задевало только одно. Она думала, что я начну ей врать. Пудрить мозги, втихую закручивая интрижку на стороне.

— Обиделся, — тихо сказала Ани. Мда. Общаясь с криминальным миром у меня, конечно, выработалось умение тщательно скрывать свои эмоции, и иногда даже блефовать, но… С девушкой этот номер почему-то ни разу не прокатывал. Она словно бы чувствовала мое эмоциональное состояние. Впрочем, может просто догадывалась? Или это все эксперименты с нулевой энергией?

— Теперь моя очередь кое-что рассказать, — ответил я, мысленно прикидывая с чего-бы начать, — Помнишь, в каком состоянии меня нашли, когда все закончилось?

— Угу, — кивнула девушка.

— Так вот… Понимаешь… — слова почему-то давались с трудом, — Мне очень не хотелось, чтобы ты меня лицезрела в таком состоянии. Яж ведь не то, что ходить — посрать нормально не мог. Потому и старался держаться подальше. А когда уже более-менее пришел в норму — вовсю шла подготовка к операции. Времени на… нас у меня действительно не осталось.

Мы снова замолчали, вслушиваясь в повисшую в комнате тишину. Шелька уже наелась, и теперь едва слышно посапывала на столе, рядом с планшетами. Иногда из коридора доносился топот тяжелых ботинок. Иногда — резкие окрики офицеров. Люди готовились. Готовились к финальному рывку, который должен был окончательно решить, за кем останется планета. За нами, или за кровожадными, хищными тварями, которые перли через проходы в расколотом мире.

Мда. Даже жаль, что по какой-то причине Бермут не сумел довести свою месть до конца и вирусной бомбой выжечь всю жизнь на планете, породившей этих уродов. Впрочем, может довел? И они как раз бегут от заразы, которая медленно поглощает их мир? Нет. Это вряд-ли. Катастрофа произошла двадцать лет назад. За это время вся планета уродов превратилась бы в безжизненный, покрытый пеплом, булыжник. Конечно, остается вероятность, что она располагается на краю галактики, где время течет совсем иначе, но… На данный момент это лишь непроверенная теория. Да и «проспекты» пока еще не изучены. Вполне возможно, что вирусную бомбу закинуло в какую-то дыру.

В памяти внезапно всплыли низенькие, неказистые домики, сложенные из серого камня. Деревянное сооружение, построенное для казней, посреди круглой площади. Массивное строение. Городская администрация или что-то воде этого. И книга. В которой, описывались последние дни существования того мира. И «чёрная хворь» медленно, но верно пожиравшая все, к чему прикасалась. Вполне возможно, это и была та самая бомба. Только вместо планеты тварей, она попала в человеческий мир.

Первый контакт, закончившийся потерями. Месть за потерянную любовь. Банальная ошибка в расчетах. И как итог — две уничтоженные планеты. Миллионы погибших. Бермут, одноглазая сволочь, даже из могилы умудрился Союзу подосрать тем «наследием», которое он после себя оставил. И теперь нам предстоит разгребать его дерьмо, пока не пострадало ещё больше людей.

Радовало одно. Пока я «отдыхал» в медкапсуле, военная машина Союза постепенно набирала обороты. И сейчас она работала на пределе, производя не только сотни боевых дронов, но и десятки единиц беспилотной техники. Посмотрим, что эти твари смогут противопоставить электромагнитным орудиям и толстой пласталевой броне под которой скрыт искусственный интеллект. Хотя… Наверняка у них найдется парочка сюрпризов. Как с тем сектантом, которого даже ракетный удар не взял. Но, по крайней мере, численного преимущества у них точно не будет.

— Ну вот, — наконец, нервно хмыкнула Ани, — Теперь я чувствую себя круглой дурой. Могла бы и сама догадаться, — она сделала небольшую паузу, — Но ты тоже хорош. Надо было просто сказать.

— И? — хмыкнул я. Хотел добавить что-то вроде: «а ты бы убирала дерьмо за калекой?», но вовремя осекся. Вспомнил, что совсем недавно девушка трое суток сидела у моей медицинской капсулы. Мда. А, ведь и действительно бы убирала. Правда тогда уже я бы чувствовал себя мешком говна, который только и умеет, что это самое говно производить. Помощь ещё надо уметь принимать. С этим, конечно, трудностей почти никогда не было, но… Такую? От нее? Нет. Это уже перебор. Для меня — перебор. С другой стороны, что если я снова попаду в такое… положение? Моя нынешняя оболочка и так уже с трудом функционирует. Вполне вероятно, что начнут отторгаться импланты, или перестанет работать какой-нибудь орган. Снова прятаться? Избегать, боясь показаться слабым и немощным? Дагор. Остается только надеяться, что до такого не дойдет.

— Что? — Ани ощутимо напряглась, — Кусь, не молчи.

— Да ничего, — я крепче прижал ее к себе, — Мы оба накосячили. И хорошо, что в конце-концов, все разрешилось. Просто в следующий раз лучше сказать все начистоту. Как считаешь?

— Согласна, — сонно протянула девушка, — Как думаешь, что нас… ждет дальше?

Я немного помедлил, раздумывая над ответом. А что и вправду нас может ждать дальше? Только продолжение операции. Попытка загнать тварей и сектантов в ту дыру, из которой они выползли. А с их стороны — попытки выбить нас с этой проклятой планеты. Мира смерти, от которого по иронии судьбы зависят жизни миллионов людей. Иначе говоря, снова в воздухе запахнет кровью, палёным мясом, горячим металлом и выжженной до состояния стекла землей.

— Дальше нас ждет война, — мрачно процедил я. Но девушка этого уже не услышала. Она крепко спала, оставив меня наедине с последними часами зыбкого мира.

Глава 37 «Войны не выигрываются сомнениями»

Утро началось муторно. С кружащейся головы, боли в груди и привкуса химии во рту. Организм никак не мог привыкнуть к новым «запчастям». Приходилось накачивать его дополнительной регенеративной дрянью, чтобы поврежденные ткани побыстрее срослись.

— Уже пора? — сонно потянулась Ани.

— Мне да, — кивнул я, усаживаясь на кровати, — А тебе лучше еще поспать. После тех трех дней, семь часов — это слишком мало.

— Ничего, — девушка зевнула и тоже начала собираться, — Потом еще отдохну, — немного помолчала, и, глядя на мою вялую, неуверенную походку добавила, — В конце-концов должен же кто-то проследить за тем, чтобы ты не грохнулся по дороге в штаб.

— В этом нет необходимости, — я попытался говорить строже, но из пересохшей глотки вместе со словами вырвался хриплый кашель, испортив весь эффект. Мда уж. Действительно, не развалиться бы на ходу. Руки оперлись на небольшую металлическую раковину. Холодная вода приятно обожгла лицо.

— Ты опять? — недовольно фыркнула девушка, — Давай не будем возвращаться к уже закрытым вопросам, хорошо? — торс обняли теплые мягкие руки, а к спине прижалась щека, — К тому-же, — добавила она, — у меня есть отличная отмазка на этот счет. Леннару явно потребуется специалист по кибербезопасности. Готова поставить десять тысяч терринов, что максимум, на который их хватило — написать примитивный алгоритм перехвата словосочетаний в сообщениях. А то и вовсе — вручную ищут.

А вот тут с ней было поспорить трудно. Все толковые спецы работали либо в службах Директората или Хеймдрама, или вовсе крутились в криминальном мире, то и дело обчищая карманы богатых… Дагор, как же они их там называли. «Китов», кажется. Так или иначе, этим товарищам было неинтересно работать с нами, или вообще с кем-либо, кроме тех наёмников, которые сидели у них на зарплате. Ани была действительно очень ценным и незаменимым в наших условиях кадром.

— Те самые, которые ты украла у господина… как там его?

— Абиделя, — хихикнула девушка, — И не украла, а вежливо одолжила. В интересах революции, между прочим.

— Ага, а она все спишет, — не удержался я, — Ладно. Уломала. Только пообещай, что из-за недосыпа ты не устроишь нам тут восстание машин.

— Вот видишь, — улыбнулась девушка, пихнув меня локтем. Под ребрами закололо, а перед глазами поплыли цветные пятна, — можешь же, когда захочешь. Ой, извини, — она помогла мне выпрямиться, — Кусь, ты в порядке?

— Да-да. Сейчас оклемаюсь, — кивнул я, опираясь на раковину. А мысленно добавил: «Надеюсь, что оклемаюсь, а не развалюсь на ходу».

«Hast, hast! Zolde shar afer sendsher phatoon!» — резкий крик командира Хеймдрамцев просочился из коридора. Сразу вслед за ним послышался топот тяжелых ботинок. Солдаты вовсю готовились к бою. Готовились сеять смерть. Не только среди уродов, но и среди тех, кого когда-то можно было назвать человеком. Пусть старого, давно вымершего и одичавшего вида, но всё-таки…

Короткий взгляд на серую форму, развешенную на стуле. Дагор. Не успел поносить, а уже от нее воротит. Прошлая, Директоратская, перемазана в крови таких же бедолаг, как и я сам. Болванчиков, с промытыми пропагандой мозгами, сражавшихся за интересы власть имущих денежных мешков. Только менее удачливых. Как скоро и эта окажется испоганена? Почему-то на этот вопрос не хочется знать ответ, хоть он напрашивается и сам собой.

— А почему ты решила помочь с внутренней безопасностью? — спросил я Ани. Спросил, чтобы хоть как-то развеять напряженную тишину и отвлечься от невеселых, но крайне назойливых мыслей, — Ты же вроде была всегда против подобной слежки.

— Не можешь победить — возглавь, — пожала плечами девушка, надевая куртку, — На самом деле настаивать на этой позиции немного… Лицемерно, после того, чем я сама занималась.

— Да брось, — отмахнулся я, вешая пистолет на пояс, — Там были причины. И причины вполне понятные. А тут?

— Тоже причины, — покачала головой девушка, — Ещё более банальные, наверное. Помнишь, ты говорил: «Если не мы, то кто?» Тут то же самое. Не хочу, чтобы из-за моего бездействия пострадали люди. К тому-же, — она замялась, — Я верю в тебя. Верю, что ты не дашь попасть этой информации в плохие руки. Вот.

В комнате повисла напряженная тишина, в которой, казалось, можно было различить едва слышное ритмичное полязгивание моего сердечного импланта. Глупость, конечно. Какой может быть лязг у синтетического сердца.

— Что ж, благодарю за доверие, — хмыкнул я, сгребая со стола Шельку и вручая ее девушке — Ладно, пойдем. Времени у нас мало.

В коридоре уже было пусто. Большая часть личного состава сейчас либо погружалась в бронетранспортеры, либо уже направлялась к точкам боевого контакта. На базе оставалось лишь небольшое охранение, автоматические оборонительные системы да часть командования. Мы ставили себя в довольно уязвимую позицию, но и тварям вряд-ли будет до нас дело, когда на их территорию вторгнутся десятки тысяч боевых дронов, уничтожающих все живое на своем пути.

Лифт медленно тронулся вверх. В стенах гудели электромоторы, наполняя внутренности кабины тихим, монотонным гулом. И в этом гуле напряженным маревом висели невысказанные мысли.

— Слушай, — наконец решила нарушить молчание Ани, — Ты точно уверен, что мы все делаем правильно? Что единственный выход — уничтожить тварей и им сочувствующих? Просто… У них же есть предводители. Предводители которые явно обладают вполне понятным и довольно близким нам мышлением. Мы уже дважды их победили. Уже продемонстрировали свои возможности. Может быть, стоит начать переговоры, чтобы избежать дальнейшего кровопролития? Прийти к какому-то взаимному паритету?

Мда. Всё-таки этот вопрос прозвучал. И теперь мне нужно дать на него ответ. Убедить ее, что да, это единственный возможный для нас выход. Вот только её? Или все же себя?

— Ты — труп, — коротко бросил я.

— Почему? — девушка скрестила на груди руки и просверлила меня недовольным взглядом.

— Сомнения. Попытка очеловечить противника.

— Всё равно не понимаю, — покачала головой Ани.

Странно. Вроде прошла уже через первый бой. И рука у нее в нужный момент не дрогнула. А мышление осталось, как у цивила, войну видевшего разве что в фильмах, да игровых симуляциях. Может, все дело в том, что врагом были агрессивные животные, а не люди?

Двери лифта открылись. Мы вышли в верхний коридор. Тут тоже было пусто. Лишь несколько дронов стояли у входов, то и дело, водя из стороны в сторону стволами роторных иглометов.

— Как думаешь, почему солдат перед первой их отправкой на фронт, помимо накачки пропагандой, до полубессознательного состояния задрачивают на учениях и стрельбах?

— Улучшение навыков и физических показателей? — предположила девушка.

— Отчасти ты права. Но, не только ради этого, — я замолк, пытаясь подобрать нужные слова, — Понимаешь… Убивать первого человека — это очень тяжело. Наши мозги устроены так, что мы испытываем чуть ли не физическую боль от причинения вреда представителю нашего вида. Если этого не происходит, то человек, скорее всего, уже двинут на всю голову. Такому место в клинике психологической коррекции, а не на фронте, — Вдох. Между стальными створками гермодверей комплекса появилась небольшая щель, в которую тут же ворвался ворох мелких снежинок, — Основная задача тренировок — довести наши действия в стрессовой ситуации до рефлекторного уровня. Автоматизма. Чтобы в момент истины руки успели сделать свое дело раньше, чем включится блок в мозгу. А если не успеют… — я снова замолчал, натягивая на лицо маску респиратора. Холодный воздух обжигал глотку, да и снежная пурга то и дело пыталась забиться во все доступные отверстия, — Они трупы. Достаточно одного врага, у которого не дрогнет рука или окажется боевой опыт, чтобы положить всё отделение зеленых. По крайней мере, на моей памяти не выжил ни один засомневавшийся. Кстати, именно поэтому в горячие точки отправляют в первую очередь пробирочников, а не обычных людей, пришедших на службу с гражданки. У них в курсе обучения может не успеть выработаться рефлекс, да и внутренний моральный стержень, не адаптированный под условия войны, может сыграть роль стопора. В нас закладывают иную мораль да и рефлексы вырабатываются с детства. В момент истины, как правило, ни у кого не дрожит рука.

— А потом? — робко спросила девушка.

— Потом плохо, — коротко бросил я, — Мозги все равно берут своё. Мне до сих пор иногда снится мой «первый». Даже лица его не видел. Только визор. Но самого себя так не обманешь, — мимо пробежали два офицера, опаздывавших на собрание. Мы с Ани тоже задерживались, но торопиться мне совсем не хотелось. Пять минут сейчас погоды не сделают, — Тогда помогла идеологическая накачка. Благодаря ей, по крайней мере, перед самими собой у нас было оправдание.

— Это неправильно, — тихо, но твердо сказала Ани, — Так не должно быть. Они ведь просто ломали вам психику. А как же права человека?

На губы сама собой наползла грустная ухмылка. Ухмылка бывшего патриота, который узнал немного больше положенного и разочаровался в государстве, за которое проливал кровь. Который, выяснил, что не защищал человечество, как ему всегда внушали, а по-сути просто убивал себе подобных ради чьих-то корыстных целей.

— Кто-то должен разгребать дерьмо, чтобы люди с незапятнанными руками потом имели возможность рассуждать о правах человека, и о том, что правильно, а что нет, — мрачно бросил я, — Но разговор вообще был не об этом. В глобальной войне работают те же принципы, что и в быстротечном бою. Мы не можем позволить себе сомневаться. Если начнем мы — начнут и бойцы. Начнут они, и мы все проиграем. А если проиграем мы — погибнут миллионы людей. Войны не выигрываются сомнениями.

— Я понимаю, — голос девушки нервно подрагивал, — Но мне страшно. Мы ведь не превратимся в таких же кровожадных уродов, с какими воюем?

— Нормальная реакция, — пожал плечами я, — Война — в принципе страшная вещь. И после нее руки не могут остаться чистыми. Какие бы благородные мотивы нами ни двигали. Главное — не забывать, зачем и ради кого мы все это делаем, — а затем обнял ее и тихо добавил, — Не бойся. Все будет хорошо.

Вокруг штаба царило оживление. Младшие офицеры отдавали команды. Солдаты грузили ящики с иглами и гранатами в четыре броневика, готовя их к отправке на фронт. Дверь уже поставили на место, и, судя по массивному металлическому листу, наваренному прямо поверх створки — основательно укрепили. Не исключено, что и в стены встроили электрические или тепловые ловушки. Разумное решение. А то в прошлый раз мы остались практически без охраны.

В коридорах, напротив, было пусто. О недавнем побоище тут напоминали лишь следы когтей на полу и стенах. А вот на потолке то тут, то там теперь висели автоматические турели. Системой безопасности все-таки озаботились.

Все офицеры уже собрались в комнате брифинга, и расселись по своим местам. Как ни странно, помимо старого состава тут появилось еще несколько новых лиц. Тут же наблюдались и мои старые знакомые: Рейн и Эдрих. Интересно, каким ветром их то сюда занесло? Вроде отправлял их в помощь Селласу. А, ладно. Потом выясню.

Возле большой прозрачной инфопанели, на которой была открыта карта, города стоял Леннар. Стоял и что-то объяснял собравшимся. При нашем появлении он вытянулся «по струнке» хлопнул себя кулаком по груди и рявкнул.

— Здравия желаю, товарищ главнокомандующий! — генерал немного помедлил, глядя на Ани, и явно не понимая, как следует обращаться к ней. В конце-концов он просто молча кивнул. Остальные офицеры встали и повторили наше стандартное приветствие. Эти три дня точно не прошли для них даром.

— Продолжайте, — кивнул я, становясь чуть в стороне. Ани расположилась рядом.

— Значит так, — Леннар ткнул в несколько районов города, отмеченных красными зонами, — Эти четыре области были захвачены врагом совсем недавно. Расколотый мир уже распространился туда, но процесс перетасовки еще не прошел. Отсюда следуют три вещи.

Первая — ловушек там будет минимальное количество, и как следствие — низкие шансы снова обосраться. Вторая — противник с огромной долей вероятности еще не успел закрепиться в области, поскольку время там течет все еще по законам нашей реальности. Третья — сами области все еще на своих местах. Они не перемещались и не «смешивались» с другими осколками, так что вернуть их в нормальное состояние вполне реально. Вопросы?

— Есть один, — раздался голос Рейна, — Когда была последняя «перетасовка»? Не получится ли так, что мы попадем как раз на тот момент, когда расколотый мир решит снова поменять верх и низ местами?

— День назад, — отрезал Леннар, — И следующая будет по нашим оценкам только послезавтра. Но даже в случае «внезапного срабатывания» этого дерьма теряем мы только дронов. Они выдвинутся первыми и разрушат вышки, которые, как нам известно, являются ретрансляторами и распространителями энергии аномалии на одном отдельном осколке. Пехота и техника выдвинется следом, когда основная территория регионов уже будет зачищена. Их задача будет простая — прочесать освобожденные районы города, закрепиться на местности и создать укрепленные плацдармы для дальнейшей экспансии и обороны от возможного контрнаступления противника.

— Что делаем с остальными районами? — поинтересовался Эдрих, — У нас ведь все еще не хватает сил, чтобы установить полную блокаду города. А значит, уроды могут устроить прорыв или наставить своих вышек по другим направлениям, тем самым сравняв счет, — как ни странно, в этот раз обошлось даже без его стандартных горбух. И объяснений этому могло быть только два. Либо парень проникся всей серьёзностью происходящего, что маловероятно, либо конкретно проебался, когда я был в отключке и теперь не хочет спровоцировать выволочку прилюдно.

— Там сейчас расположена цепь наблюдательных пунктов и все утыкано сенсорами, — кивнул Леннар, — Пройти мимо них тварям будет крайне сложно. И, как только сработает тревога, в район прорыва выдвинется группа быстрого реагирования с поддержкой звена бомбардировщиков и воздушным прикрытием.

— А если прорыв пойдет по нескольким направлениям? — поинтересовался один из незнакомых мне офицеров.

— На данный момент сформировано четыре мобильных бригады, — отрезал генерал, — Этого хватит для ликвидации, как минимум трех крупных прорывов. А больше мы не ожидаем. У тварей просто не хватит живой силы для организации более масштабного наступления даже с учетом возможных подкреплений.

— Что будем делать с военнопленными? — внезапно спросила Ани.

— Военнопленными? — удивленно поднял бровь Леннар, уставившись на девушку, — Наша доктрина не предполагает пленение тварей. Только истребление.

— Я не имею ввиду тварей, — девушка покачала головой, — Я говорю про людей. Сектантов, — она замялась, видимо не понимая, как кратко, но в то же время доходчиво подать информацию, — Учитывая их возможность к бесконтрольному размножению, неизвестную начальную численность, вероятную способность выживать и хорошо ориентироваться в условиях расколотого мира, мы можем встретить целые поселения на его территории. Десятки тысяч… человек. Не только мужчин, но и женщин с детьми, очевидно…

— Да, я понял, о чем ты, — прервал девушку Леннар, — Но тут мы сталкиваемся с еще одной сложностью. Военнопленных нужно содержать, обеспечивать едой и охранять. Мы уже сейчас испытываем проблемы с продовольствием. Торговец, с которым был заключён долгосрочный контракт в черном порту, по какой-то причине задержал первую поставку. К тому-же два дня назад с орбиты пришли новости. Нам нужно срочно готовить временный лагерь для размещения первой группы цивилов.

— Гражданских колонистов, — тихо подсказал я девушке. Вряд-ли она разбиралась в военной терминологии.

— Операция слишком затянулась и они больше не могут держать людей на борту. Просто нет на это ресурсов, — продолжил Леннар, — В итоге, нам придется строить, оборонять и содержать, как минимум два лагеря. На что у нас просто не хватит ресурсов. Придется выбирать, — он сделал паузу, обведя аудиторию взглядом, — И выбор тут очевиден. Учитывая обстоятельства — мы не можем ущемлять интересы наших людей в пользу потенциальных военнопленных. К тому-же, каждое из таких… существ, — он намеренно сказал именно это слово. Начал публично расчеловечивать врагов. Впрочем, давно уже начал. Стоит только вспомнить те агитплакаты на стенах комплекса, — является потенциальным и очень опасным врагом. И я бы рекомендовал физическую ликвидацию, как единственную возможную меру в отношении их.

В комнате повисло напряженное молчание. Лишь на мгновение. Затем по рядам офицеров пробежал шепоток. Слова разобрать было трудно, но по общему настроению в них отчетливо угадывалась одна фраза: «Они ведь тоже люди!» И на это у генерала тоже был ответ. Он ничего не сказал. Просто вывел на инфопанель видеозапись с кадрами разгрома лагеря выживших. Крики людей, кровь, льющаяся на серую плитку мостовой, изуродованные тела детей, мужчин, женщин. И твари. Воющие, разрушающие лагерь и рвущие людей на части. Новый кадр. Узкий темный коридор, выходящий в небольшое помещение. Фигуры, закутанные в коричневые, потрепанные плащи. Клервины, которым, они отдают приказ убить бойцов, не попавших в поле зрения камеры. Ещё кадр. Огромная орда монстров, бьющаяся о стены полуразрушенной крепости. Защитники, постепенно тонущие в ревущей массе тел. И одинокая, кутающаяся в изодранный плащ фигурка, безучастно взирающая на бойню с небольшого холма. Экран погас, сделавшись прозрачным стеклом.

В зале висела звенящая от напряжения тишина. Только теперь она приобрела совершенно другой оттенок. На лицах офицеров сомнений не осталось. Теперь на них застыла мрачная решимость, сквозь которую изредка прорывалась еле сдерживаемая ярость.

— У вас есть еще вопросы по поводу того, с кем мы имеем дело? — сухо спросил Леннар.

Ответом ему было лишь угрюмое молчание.

— Хорошо. В таком случае окончательное решение за главнокомандующим, — добавил он, повернувшись ко мне.

Вот он. Ещё один момент истины. Ещё один выбор из разряда: «или ты, или тебя». Ещё одно решение, которое останется со мной до самого конца. Когда-то это меня пугало. Пугало до усрачки. Но сейчас…

Я прикрыл глаза и попытался проанализировать ощущения. Ничего. Ни страха, ни сожаления, ни сомнений. Лишь болтающийся посреди пустоты ответ на вопрос. Холодный и жесткий. Прямо, как ритмичное поскрипывание моего сердечного импланта. Железного сердца.

— Ввиду сложившихся обстоятельств и принимая во внимание все ранее изложенные факты, — речь была сухой и безжизненной, — Я подтверждаю, что приоритетной целью являются интересы наших людей. И при отсутствии разумной альтернативы… Даю добро на физическую ликвидацию всех сил противника.

Глава 38 «Игра вслепую»

— Ты ведь несерьёзно это, — чуть дрогнувшим голосом спросила Ани когда мы вышли из комнаты брифинга, — Мы ведь не будем пускать их в расход? Всех? Ладно, тех, кто воюет и совершал те преступления. Но непричастных? Даже детей?

— Если придется выбирать между ними и нашими людьми — да, — твердо кивнул я, — Надеюсь, что ресурсы для содержания пленных у нас все-таки найдутся, но нужно быть готовыми к наихудшему сценарию.

— Сценарий? — чуть ли не прошипела Ани, — Геноцид у нас теперь «сценарием» называется? Что дальше? Начнем устраивать теракты против собственных граждан и выдавать их за деятельность врагов? Чтобы самим убивать было проще?

Внутри закипела злость. Захотелось взять её за плечи, хорошенько встряхнуть и глядя прямо в глаза сказать: посмотри на меня. Вот это сотворили те «невинные овечки», которых ты пытаешься защищать. И мне еще повезло. А скольких наших они оставили калеками? Скольких уже не досчитались их родные? Им тоже надо проявить милосердие к этим уродам? Нет уж. За кровь платят только кровью.

Я закрыл глаза, и шумно выдохнул. Нет, это не дело. Надо успокоиться. Херовый я «главнокомандующий» если меня удается вывести из равновесия одним вопросом. Да он, бьет по больному месту. Но сталкивался я с вещами и пострашнее подобных вопросов. И не раз еще столкнусь. Да и если объяснять в таком ключе — не дойдет. Только вызовет ответную агрессию. Нужен другой подход.

— Хорошо, — спокойно спросил я, — А что бы сделала ты в таком случае?

— Нашла бы ресурсы, — твердо ответила девушка.

— Мы сейчас рассматриваем наихудший сценарий. Когда этих ресурсов нет, — отрезал я, — Содержать их не на что и негде. Отпускать «на свободу» и оставлять в тылу — это потенциальные шпионы и партизаны. История знает много примеров когда подрывная деятельность подобных вроде бы «мирных» жителей переворачивала ход войн. Причем не гнушались использовать в том числе и детей. В качестве разведки, в качестве подрывной силы и даже в качестве живого щита, которым прикрывались боевики.

— Все равно? Это же не все. Далеко не все. Единицы, — словно сама себя убеждая сказала Ани.

— И? Ты рискнешь самолично выяснять, кто из них бомба замедленного действия, а кто мимо проходил? А в случае ошибки сама будешь смотреть в глаза родственникам погибших солдат и цивилов?

— Я… — девушка замолчала. Не знала, что ответить. На её лице отчетливо читалась растерянность, граничащая с чуть ли не животным ужасом, — не знаю… — Она всхлипнула и слезы градом покатились по её щекам, — Но это неправильно! Неправильно!

Ну вот. Все-таки перегнул палку. Мда уж. Цивил он и на войне цивил. Иной тип мышления, который просто не способен осознать все реалии того дерьма, в которое ему пришлось вляпаться. Впрочем, воюем мы как раз ради этого. Ради того, чтобы никому больше не пришлось осознавать подобное.

— Война сама по себе неправильная вещь, — тихо сказал я, прижимая ее к себе, — И это никак не изменишь. Но я тебе обещаю — если у нас будет возможность, мы обойдемся без крови. Идет?

— Угу, — все еще всхлипывая, ответила Ани.

— Если вы все, нас еще ждут дела, которые нужно завершить до начала наступления, — бесцеремонно вмешался Леннар. Он прав. Как всегда. Зараза. Времени на утирание соплей у нас действительно больше нет. Оно закончилось уже очень давно. Ещё на орбите. А сейчас каждая минута потраченная зря чревата жертвами.

— Да, — кивнул я, чуть отстраняясь от девушки, — Кстати, об этом. К вам в распоряжение поступает новый специалист, — кивок в сторону Ани, — Она поможет вам с налаживанием автоматической слежки, а заодно проверит то, что вы там уже успели наваять сами.

— На правах гражданского консультанта, — добавила она, вытирая слезы, — Обойдусь как-нибудь без формы, уставщины и командира-солдафона.

— Договорились, — кивнул Леннар, — Спеца нам действительно очень не хватало. Парни делали, что могли, но они в основной своей массе — бывшие силовики, а не ГБшники из отдела кибербезопасности. Как будешь готова приступить к работе, скажи, я покажу где мы…

— Не нужно, — оборвала его девушка, — Я поработаю из нашей комнаты. Просто предоставьте мне доступ к серверам и ресурсам службы. И заодно четко сформируйте список эмоциональных портретов, фраз и ситуаций, которые вы хотите поставить на контроль. И рабочую станцию неплохо бы, а то планшеты уже заколебали. Слишком маленький экран.

— Ты хочешь моих парней без работы совсем оставить? — хмыкнул Леннар.

— Не останутся, — покачала головой Ани, скрестив на груди руки, — просто будут делать то, что умеют лучше всего — выслеживать преступников. Для проверки первых случаев, выявленных системой, все равно потребуется ручной контроль, чтобы у нее были примеры, на которых ИИ сможет обучаться.

— Договорились, — кивнул генерал, — Рабочую станцию и доступ организуем прямо сейчас. Теперь о другом. У нас осталось три нерешенных проблемы. Первая — вопрос со строительством временного лагеря для первых колонистов. Вторая — энергоснабжение. Третья — Вейм все еще ожидает ва… — генерал осекся, вспомнив, как я реагирую на подобное обращение, — твоего допроса. С какой начнем?

— Начнем с того, что мы сейчас вернемся в комнату брифинга и обсудим это там предметно, — ответил я, мысленно пытаясь понять, зачем мы вообще выперлись в коридор. Может, в комнате под конец совещания стало как-то душно. А может просто хотелось сбежать от вопросов, которые там поднимались. Хотя-бы на несколько мгновений. Ладно. Нет смысла рассуждать, надо работать, — И заодно объясни, какого хрена тут забыли Рейн и Эдрих. Вид у них был, как у обосравшихся.

— Что недалеко от истины, — покачал головой Леннар, заходя обратно в комнату, — Их Селлас обратно прислал с формулировкой… — генерал с сомнением покосился на Ани.

— Когда высаживались, я уже услышала весь ваш словарный запас, — пожала плечами девушка, усаживаясь на кресло в переднем ряду — По моим меркам он слишком уж скудный.

— Вот как? — хмыкнул генерал, — При случае возьму пару уроков. В общем, отправил Селлас обратно с формулировкой: «мучайся со своими долбоебами сам». Уперлись в самоволку по бабам вместо того, чтобы политработу с личным составом проводить.

— Впрочем, ничего нового, — хмыкнул я, — Ладно, хрен с ними. Они наименьшая из проблем сейчас. По остальным вопросам у нас что.

— Начать думаю, лучше с энергоснабжения, — ответил Леннар, открывая на инфопанели карту местности вокруг нашей базы, — В конце-концов без него на всей нашей деятельности можно ставить крест. Проблема в том, что сейчас мы уперлись в потолок. Электричества едва хватает на бесперебойную работу принтеров, причем у всех пяти баз. Без дополнительных мощностей их дальнейшее развитие невозможно и тут мы подходим к непростому выбору. Мы можем построить пять небольших дополнительных энергостанций рядом с каждым опорным пунктом. Это расширит их возможности примерно на четверть.

— Иначе говоря, если мы сейчас начнем строить колонистам лагерь, — задумчиво протянул я, глядя на карту, — нам придется сильно урезать производственные и оборонные мощности тут. И то, не факт что энергии хватит.

— На военнопленных тоже не останется, — хмуро добавил Леннар, — Или придется останавливать производство на еще одной базе.

— Таким образом, наши ресурсы сократятся чуть ли не в половину, к тому же будут сконцентрированы всего по трем направлениям. Дерьмово. А другой вариант?

— Ещё создать один реактор холодного синтеза, — ответил генерал, — Его мощности хватит, чтобы покрыть вообще все мыслимые расходы, но тут есть свои подводные камни.

— Энергосети, — покачала головой девушка, — Придется протянуть их между всеми пятью укрепрайонами. Долго, дорого и рискованно. Твари уже обрывали связь, а с таким они уж точно справятся на раз.

— Проблема не только в этом, — добавил я, — Мы завяжем энергоснабжение всей нашей обороны, промышленности на один генератор. И если он выйдет из строя, то брать нас можно будет голыми руками. Или лапами. Нет, так рисковать нельзя.

— Значит решено, — кивнул генерал, ковыряясь в настройках карты. После того, как он выбрал нужные опции, возле наших баз появились призрачные силуэты электростанций, которые еще предстояло построить, — Теперь к следующему вопросу. Лагерь колонистов. Где его размещать будем?

— Варианты?

— Их не так много тоже, — Леннар сделал паузу, перемещая центр карты в наш район, — Всего два. Мы можем построить его подальше от зоны конфликта. Тогда меньше риск, что до него доберется большая стая тварей, но на охрану придется выделить довольно много сил. «Авиацию» врага не стоит списывать со счетов. Если нападут горгульи, да еще и клервинов с собой притащат — мы просто не успеем перебросить туда силы, чтобы предотвратить бойню.

Опять распылять войска. Дерьмово. У нас и так их немного совсем, а так и вовсе дойдем до того, что твари применят тактику «разделяй и властвуй». Только не «властвуй», а «жри». Можно, конечно, вложиться в автоматические оборонительные системы, но это опять-же трата энергии, которой и так очень немного. К тому же ИИ все еще не так хорошо ориентируется в экстремальной обстановке, и не умеет импровизировать, как те же кожано-мясные мешки. Всё отдавать на откуп ему, рискуя жизнями десятков тысяч цивилов точно не вариант.

— А второй? — спросил я, сверля карту взглядом и пытаясь прикинуть, где ещё можно разместить такое количество людей.

— Можно выстроить лагерь прямо у нас под боком, — ответил Леннар, очерчивая на карте зону размещения гражданских зданий, — Расчищенное поле тут есть, ближайший лес можно выжечь, да и энергосети тянуть далеко не придется. К тому-же оборонительный периметр организовать будет проще. У нас уже основа в общем-то заложена, просто протянуть стены с монорельсом дальше и турелей натыкать побольше. Но…

— Но слишком близко к зоне боевых действий, — продолжила за него Ани, — Если штурм расколотого мира пойдет не по плану, или он вдруг начнет расширяться, мы просто не успеем их эвакуировать с планеты.

Вот только куда их эвакуировать? Если мы проиграем, они равно все погибнут. И еще вопрос, какая смерть хуже. В конце-концов операция была самым последним и наихудшим из рассматриваемых вариантов. И когда уже отказали вообще все инстанции, от «благотворительных организаций» до правительств обеих фракций, которые вроде как и должны обеспечивать нормальную жизнь своим гражданам, когда не получилось найти другой пригодный для переселения мир, когда не получилось наладить производство жизненно важных вещей на месте, только тогда и появились первые мысли в этом направлении.

В пользу размещения рядом говорит еще один момент. Сначала нам придется строить инфраструктуру для обеспечения минимального уровня жизни. Огромный расход ресурсов и энергии, плюс ужатые до предела сроки. На оборонительные сооружения их может просто не остаться. А тут мы хотя-бы сможем использовать местный контингент и перебросить мобильную бригаду в случае совсем уж сильного прорыва.

— Размещаем рядом, — наконец вынес решение я, — Учитывая, что поставки провизии сорвались, нам придется позаботиться еще и об их питании. С которым у нас самих уже все печально.

— Да, это проблема, — согласился Леннар, — У нас, конечно, есть оборудование для переработки отходов обратно в еду, но потери за один пищевой цикл у него составляют примерно треть от общего ресурса. Мы сейчас попали в ту же ситуацию, что и сами колонии. Иначе говоря, нужно искать источники биомассы, поскольку вечно перегонять дерьмо не получится.

— Ну, в отличие от колоний, у нас тут гораздо больше вариантов, — вклинилась девушка, — Во-первых мы можем не уничтожать, а перерабатывать туши тварей. Да, придется организовать их транспортировку, но это уже не такая большая проблема.

— Подножный корм на первое время, — перебил её я, — Конечно, когда нет ничего другого — это тоже выход. Но хреновый.

— Есть еще другой, — фыркнула Ани, явно не довольная тем, что ей не дали договорить, — Можно наладить производство биомассы на основе теплиц с быстрорастущими гибридными растениями. К тому же, насколько я помню, эта планета была не только научным, но и аграрным центром. Часть оборудования можно не создавать с нуля, а найти и отремонтировать.

— Это облегчает задачу, — кивнул Леннар, — Но поиски все равно потребуют ресурсов и немалого количества времени. К тому же…

— К тому-же даже уже полностью готовая инфраструктура будет сжирать огромное количество энергии, — закончил за него я, — Иначе говоря нашу базу можно списывать со счетов. Мы не сможем ничего производить, и в лучшем случае наших ресурсов хватит на более-менее нормальное обеспечение лагеря. Не останется даже на возведение вменяемой обороны. Придется оттягивать силы с других баз, чтобы избежать массовых жертв среди цивилов.

В комнате повисло напряженное молчание. Ситуация складывалась крайне дерьмовая. Фактически нам придется оголить «фланги» ради того, чтобы обеспечить такую группу цивилов хотя-бы самым необходимым. И чем дольше будет затягиваться операция, тем больше будет расти эта нагрузка. За первой партией колонистов будет вторая, а за второй третья. И чем больше их будет прибывать в зону боевых действий, тем меньше сил и ресурсов у нас будет оставаться на войну с расколотым миром. Придется действовать быстро. А спешка — верный способ ошибиться и запороть все дело.

Самих тварей тоже не стоит списывать со счетов. Они явно воспользуются нашим уязвимым положением. Даже если сами по себе их звероподобные бойцы могут быть тупыми, то предыдущие стычки ясно показали, что над ними есть командование, которое очень грамотно умеет распоряжаться своими ресурсами. Пусть оно и не всегда правильно способно рассчитать свои силы, но это лишь от недостатка информации о наших технологических возможностях. И сейчас нам либо придётся их постоянно «удивлять», либо мы начнем проигрывать.

— Не все так печально, как сейчас могло показаться, — наконец нарушил молчание я, — Да, мы попадаем в очень уязвимое положение, но и враг отнюдь не всесилен. Уже сейчас у нас есть несколько ниточек, которые могут привести к очень внушительным козырям. Во-первых наш шпион.

— Да, — кивнул Леннар, сворачивая карту на доске, — Старый добрый полицейский метод. Начать сливать крысе дезинформацию, — генерал вытащил одно из кресел чуть вперед, развернул его к нам и сел, — Если «на той стороне» его словам безоговорочно доверяют, то мы сможем нанести несколько довольно болезненных ударов по их силам. Но, по моему опыту, таких шпионов всегда засылается несколько. Причем, зачастую они даже не знают друг о друге. Лидеры преступных банд те еще параноики. Эти уроды воспринимают сливы всерьёз только, когда показания всех агентов совпадают. Так, что работы будет много.

— Второй момент, — продолжил я, перекидывая Леннару информацию, которую накопала девушка, — Стараниями Ани, вполне вероятно у нас уже есть сведения об их лидере. Совершенно точно можно сказать, что когда-то оно… Она была человеком. И, как любому человеку, ей могут быть до сих пор не чужды все наши слабости. Необходимо провести полный анализ данных, которые получилось добыть, и на их основе составить психологический портрет.

— После чего загрузить его в виртуальную симуляцию и предугадывать действия этого существа наперед, — продолжила за меня Ани, — Умно. Честно говоря, не думала, что можно использовать это так. Правда, тут тоже есть несколько «но». Мы точно не знаем, что руководит тварями именно Джуди Бракман. И, даже если это окажется правдой — у нас есть только небольшой кусочек её биографии. А последние двадцать с лишним лет вообще выпадают, — девушка сделала небольшую паузу, явно пытаясь привлечь наше внимание к важному аргументу, — Очень важных лет, в которые её психика могла очень сильно измениться. В общем, — она скрестила на груди руки, — идея хорошая, но рассчитывать на нее особо не стоит.

— Как, и на кротов, — покачал головой Леннар, — Шансы, что нам их удастся, прошу прощения, наебать, очень невелики. Вычислить и ликвидировать — да. А дальше уже вопрос везения.

— Так или иначе, ниточки надо разрабатывать, пока есть хотя-бы шанс, что они куда-то приведут, — подвел итог я.

— Иначе, нам придется вести эту игру вслепую, — добавил генерал, поднимаясь с кресла, — Да, кстати. У нас есть ещё одна нить.

Глава 39 «Сила тишины»

— Надеюсь, метод «всей площади подошвы» к нему еще не применялся? — кивнул я в сторону допросной. Там, за пустым металлическим столом сидел Вейм. Видок у него был неважный. Осунувшееся, посеревшее лицо, мешки под глазами, поникшие плечи.

— Привычки выбивать показания из подозреваемых у меня нет, — покачал головой Леннар, — Но, допросить несколько раз его успели. В том числе, и на детекторе.

— И? — я скрестил на груди руки и снова скользнул по Вейму взглядом. Бывший лидер выживших, заметно побледнел и съежился. Странно. Стекло тут одностороннее. Он явно не мог видеть, что на него смотрят? Почувствовал? Может быть. В конце-концов, он достаточно долго пробыл под нулевым излучением, чтобы научиться ощущать такие вещи хотя-бы на подсознательном уровне. Или это банальная интуиция вроде той, когда на тебя кто-то сзади смотрит, и ты ощущаешь взгляд чуть-ли не затылком.

— Ничего, — покачал головой генерал, — Либо он правда ничего не знает, либо умеет обманывать подобные датчики, — Леннар ненадолго замолчал, покосившись в сторону импровизированной допросной и добавил, — Но в последнем я очень сильно сомневаюсь. Такое даже хорошо подготовленным агентам и то не всегда под силу. А тут человек, который раньше не имел контактов с подобной аппаратурой.

Интересная выходит задачка. До уничтожения лагерей местные явно знали про то, к чему приводит каннибализм. Но сам Вейм каким-то образом умудрился этот факт пропустить мимо своих ушей. Как? Почему? И самое главное — о чем ещё он не был осведомлен? Мда уж. Жаль, до прибора чтения мыслей мы до сих пор не додумались. Он бы сильно облегчил дело. Но придется работать с тем, что имеем.

— Честно говоря, не знаю даже, чем я тут вообще могу помочь.

— С вам… Тьфу, блин. Тобой он может охотнее поделиться информацией, — пожал плечами Леннар, — В конце-концов учитывая ваше общее прошлое… Да и не верю я, что он «плохой парень». Дурак, с кучей предрассудков, притащенных им из далекого прошлого — да. В остальном — скорее всего нет.

— Тоже так думаю, — кивнул я, — Хотя кто-то из его парней вполне может оказаться нашим кротом. В конце-концов у кого ещё могли остаться связи с местными сектантами, а заодно и частота радиоточки в криоцентре?

— Его «радиста» мы уже давно «пасем», но пока он никак себя не скомпрометировал. За всеми остальными местными тоже установлена слежка, но ограниченная, — генерал тяжело вздохнул, — Наши возможности тоже ведь не бесконечны. Людей мало, ресурсов не хватает, опыта почти нет.

— Против нас тоже вряд-ли работают профессионалы, — бросил я, подходя к двери в допросную, — Так что не все так печально.

— Да и ресурсов сейчас станет побольше, — вставила свои пять Терринов Ани, — после того, как автоматизируем вам работу.

— Ладно, чесать языками можно долго, — подвел итог беседы я, — но работу работать тоже надо. Значит так, врубайте сейчас все свои сканеры мозговой активности и что там у нас ещё в распоряжении есть. Потом расскажете о результате.

— А что, есть какие-то идеи, как его расколоть? — поинтересовался генерал.

— Сейчас увидишь, — хмыкнул я, нажимая на кнопку открытия двери. Металлическая створка немного помедлила, а затем с тихим шипением уехала в пол.

Внутри висела глухая тишина. Её густой полог ритмично колебался, в такт тяжелым ударам магнитных ботинок о металлический пол.

С каждым новым шагом и без того явно зашуганный Вейм съеживался ещё сильнее. Но не отрывал от меня затравленно-завороженного взгляда. Словно кролик, от удава, собирающегося его сожрать. Впрочем, учитывая тот случай с сектантом… Такое сравнение не так уж далеко от истины. Интересно, почему меня вообще выпустили и восстановили в звании без каких-либо дополнительных тестов и обследований? Провели их, пока был в коме? Или на это просто не хватило времени, и решили просто оставить меня под наблюдением? Мда, надо было сразу поинтересоваться.

Рука взялась за холодную спинку стула. Скрежет металлических ножек по полу неприятно резанул по ушам.

Осторожно, стараясь больше не нарушать тишину, я выдохнул, сел и уставился на главаря бывших выживших. Похоже, в этот момент у меня снова «зажглись» глаза. Вейм отшатнулся так, что чуть не упал на пол. Надо привыкать к этой своей особенности. Далеко не всем людям такой «взгляд» может быть приятен. Хотя для политика он может оказаться довольно интересным инструментом. Как и тишина…

Напряжение нарастало. Воздух в комнате начинал едва слышно гудеть, как будто собирался вот-вот разорваться снопом нестерпимо ярких искр. Никто не делал «первый ход». Вейм боялся, а я… Я не хотел.

— Алекс, это… ты? — собрав, наконец, всю волю в кулак выдавил из себя главарь выживших, — Или…

Тишина. Многие люди её боятся. Настолько, что стремятся всеми силами нарушить, вставляя глупые комментарии или задавая не менее глупые вопросы. Они просто недооценивают её. Не знают о её силе.

В нужном месте и в нужный момент она способна сыграть решающую роль. Приковать внимание десятков тысяч людей к твоим последующим словам. Да так, что каждая фраза, произнесенная тобой, западет им в голову с неоспоримостью аксиомы. Во время переговоров показать, кто тут по-настоящему главный. Или вывернуть человека наизнанку, во время допроса.

— Долго меня ещё тут будут держать? — едва заметно дрогнувшим голосом поинтересовался Вейм. Его самообладание уже давно дало трещину, но он до сих пор старался этого не показывать. Впрочем, после трех дней допросов… Неудивительно.

Вновь тишина. Лишь молчаливый взгляд, впившийся в его красные, от усталости и бессоницы серые глаза. Как будто по ним можно было прочитать мысли, роящиеся сейчас в голове главаря местных.

Главное сейчас не сорваться и не попытаться реально залезть к нему в голову. Вся эта хрень с нулевой энергией… Она ведь ещё вообще нихрена не изучена, тем более — её влияние на человеческие мозги. Тем более в моём «случае».

— Слушай, если ты скажешь, что конкретно от меня надо, — тихо сказал Вейм, отведя взгляд в сторону, — То я хотя-бы буду знать, могу я помочь или нет.

Не можешь. Ты уже говорил. Вопрос лишь в том, говорил ли ты правду. Или пытался напиздеть, чтобы прикрыть свою задницу. Детектор лжи говорит, что не врешь, но финальный вердикт… Придется выносить мне. И с одной стороны на чаше весов лежит жизнь возможно невиновного человека, а с другой — жизни сотен других. В том случае, если я ошибусь. Дагор, как же ненавижу такие выборы. Но, как бы смешно это ни звучало, иного выбора у меня попросту нет. Придётся как-то решать.

Я молча положил перед собой небольшой кругляшок проектора, выбрал на нейроинтерфейсе нужную опцию, и скрестил руки на груди, продолжая сверлить Вейма взглядом. Спустя секунду над столом появилось трехмерное изображение морды одной из тварей, которых мы ещё неделю назад выкуривали из этого комплекса. Появилось и повисло на уровне моего собственного лица. Так, чтобы Вейм мог разглядеть оба и, возможно, понять в какое дерьмо вляпались мы все. И я в частности.

Вейм скользнул взглядом по голограмме, затем по моему лицу и снова внимательно всмотрелся в модель монстра. Сначала руки нервно дрожали, но теперь лежат спокойно. Испарины на лбу нет. Выражение лица скорее удивленное, нежели испуганное. Даже удивленно-заинтересованное. Сгорбленные плечи чуть распрямились, а глаза перестали бегать из стороны в сторону. Ему стало заметно легче, когда обозначился предмет разговора. Значить это может только одно. Либо он действительно ни при чем и Леннар со своими парнями его просто запугали, либо… Про тварей он ничего действительно не знал, но ему и помимо них есть, что скрывать. И Вейм очень боялся, что мы докопаемся до этого.

— Боюсь тут я ничем помочь не смогу, — глядя мне прямо в глаза с лёгким нажимом произнес он, — Мы ни разу за двадцать лет ни с чем подобным не сталкивались. Возможно проводники что-то могли знать, но… — командир местных покачал головой, — Мне даже не дали с ними поговорить.

Тут не врет. Определенно не врет. Это чувствуется и по внешним изменениям, по голосу и по поведению в целом. Но явно скрывает что-то ещё. И его надо как-то расколоть. Можно попробовать пойти от обратного. Дать ему понять, что все подозрения сняты, и он может расслабиться. Попутно установить за ним плотную слежку. Рано или поздно, но он сделает промашку, выведя нас на свой «секрет» и сообщников. Один из которых вполне может оказаться нашим шпионом. Да, так и поступим.

Я неторопливым движением убрал проектор со стола. Ещё раз скользнул взглядом по серым глазам, осунувшемуся, бледному лицу. Молча встал и направился к выходу из комнаты.

— Может, хоть скажешь, что дальше со мной будет? — до ушей донесся уставший бесцветный голос.

Промолчать? Нет, это лишь усилит его подозрения. И тогда, скорее всего, он заляжет на дно надолго. Сейчас надо поддаться и сделать вид, что все нормально. Но. Нельзя говорить много. Блефовать я ещё толком не научился, да и сам Вейм далеко не дурак, раз смог сохранить лидерство над своими людьми после того, как тварь перестала подталкивать их к этому. Раскусит.

— Ты свободен, и все подозрения сняты, — произнёс я, не поворачиваясь к нему лицом. Сухо, слишком сухо. Надо искреннее. Повернулся к нему лицом и добавил, — Извини, что так получилось.

Вейм грустно ухмыльнулся и махнул рукой, мол, бывает. Немного подумал и добавил.

— А с тобой то, что произошло? Выглядишь, как…

— Умер. Ладно, извини ещё раз. Работы сейчас через край, так что потом поговорим, — перебил его я, и проходя мимо бойца охранявшего вход добавил, — Верните ему все личные вещи. Покажите, где расквартированы местные и обеспечьте всем необходимым.

Так ладно. Это отвлечет его на некоторое время и даст мне возможность переговорить с Леннаром и Ани. А заодно настроится на нужный лад, чтобы случайным словом или жестом не выдать свои настоящие намерения.

Дагор, как же всё это сложно. И мерзко. Подозревать своих, давить на людей, используя их слабые места, манипулировать. «Во имя общего блага». Такая, кажется, отмазка у Бермута была, в своё время. И чем я теперь от него отличаюсь? Разве тем, что для меня это пока ещё не отмазка. Но, надолго ли?

— Интересная методика допроса, — оторвал меня от размышлений Леннар, — Каковы результаты?

Я ещё раз поглядел на него, на девушку, попутно пытаясь сформулировать мысль покороче. Выдохнул и сказал.

— Интересные. Наш «товарищ» про тварей явно не знает. Но, — пауза, — Он очень сильно нервничал до того момента, пока не понял, о чем пойдет речь. А потом — как гора с плеч.

— Есть, что скрывать, — продолжила за меня девушка.

— Именно, — кивнул я, — За ним надо установить плотную слежку и ни в коем случае не подпускать его к жизненно важной для операции информации. Очень велика вероятность, что он как-то связан с нашим шпионом. Ани…

— Камеры, — перебила меня девушка, — Могу написать сетку отслеживания и загрузить её в ядро системы безопасности. Это как минимум облегчит нам работу, — она замолчала, собираясь с мыслями, — Но нам всё равно потребуется человек, который будет это отсматривать.

— Два человека, — поправил её Леннар, — Просто перестраховка. На тот случай, если первый упустит что-то важное. Это организуем.

— По его контактам тоже нужно принять особые меры, — добавил я, — Сможете?

Генерал задумался. В коридоре повисло напряженное молчание.

— Сможем, — наконец нарушил тишину он, — Но, для этого придётся ослабить контроль в других областях.

Мда уж. Непростая дилемма. А если ошибусь и крыса вообще никак не связана с Веймом. Конечно, очень много фактов говорит, что это кто-то из бывших местных. Ведь только у них и был контакт с сектантами. Но, что если мы ошибаемся и Вейм ни при чём? Что, если шпион свалил от нас к своим ещё во время первой высадки. В конце-концов именно проводники больше всех пересекались с сектантами, и одного из них спокойно могли вербануть в свое время. Если так, то мы будем искать шпиона, которого уже попросту нет. Тем более, что никаких подозрительных радиопередач с момента высадки тоже не было. Но координация тварей, их обширные познания о наших технических возможностях… Нет, про дублирующую линию передачи данных они точно сами бы не догадались. Крот есть. Нет, надо положиться на логику и рискнуть.

— В первую очередь — Вейм и его контакты, — отрезал я, — Во вторую — местные. Остальных отслеживайте уже по остаточному принципу.

— Разумно, — кивнул Леннар, — Пойду, поставлю ребятам задачу, — сказал и ушел, оставив меня наедине с Ани.

Вновь повисло неловкое молчание. Я воспользовался паузой, открыл интерфейс и отправил Эдриху и Рейну короткие сообщения. Раз уж у этих двух товарищей не складывается с дисциплиной в тылу, то пусть раскрывают свои таланты на поле боя. Да и мне не помешает лишнее прикрытие. В конце-концов в одиночку много не навоюешь, а отвлекать уже задействованные отряды от их текущих задач — такое себе.

— Ну… — наконец спросила девушка, пересаживая сонно ворчащую Шельку мне на плечо, — И что дальше?

«А дальше нас снова ждет крайне неприятный для меня разговор» — чуть было не ляпнул я. Но вовремя остановился и прислушался к собственным ощущениям. А неприятный ли? В конце-концов последняя неделя сильно изменила Ани. Её мировосприятие, её взгляды. Меня «изменения» тоже стороной не обошли. Так что… Да. Теперь я точно знаю, что нужно делать.

— Пойдем, — я взял девушку под руку, и повел её в сторону офицерской оружейной, — У меня есть для тебя небольшой сюрприз.

— Романтический? — ухмыльнулась она.

— Ну да. Самый, что ни на есть. Тебе понравится, — хмыкнул в ответ, а про себя подумал: «Да и мне так будет гораздо спокойнее».

Офицерская оружейная располагалась тут-же, в штабе, так что путь до неё не занял много времени. Людей по дороге почти не попадалось. Большая часть командного состава либо отдыхала, либо готовилась к началу операции. Многие уже и вовсе отправились в расположение вверенных им боевых групп. В на базе остались лишь командиры охранных отрядов, да отделение связистов. Никто не горел желанием отсиживаться в тылу.

— Товарищ главнокомандующий, — вытянулся по струнке завскладом, — Рад видеть. Пришли пополнить боезапас или…

— Нет, — покачал головой я, — Подарок даме сердца сделать хочу. Организуешь?

— А то, — хмыкнул паренёк, — Дама то что предпочитает? Побольше и подлиннее? Или поменьше и покороче?

— Дама не знает, — скривилась Ани, явно не оценив шутки, — А за такие шуточки…

— Дают в морду, — закончил за неё я. Настроения острить сейчас не было, да и хохма была крайне дурацкой.

— Виноват, — посерьёзнев, кивнул офицер, — Ладно, давайте для начала попробуем основную модель.

Подобрался нужный вариант не сразу. Тот пистолет, которым мы вооружили весь командующий состав Ани не подошел. Оказался слишком тяжелым, да и массивная рукоятка плохо лежала в руке. Пришлось искать модель поменьше, благо наёмники нам оставили довольно обширный арсенал вооружения.

— Этот, — наконец определилась девушка, выбрав весьма компактный Джарретт-28. Всего восемь игл в магазине, прицельная дальность метров в двести. А если навесить барабанный, то потеряется балансировка оружия. Но на одну тварь должно хватить. Да и в конце-концов не на войну ведь её собираю. Вряд-ли она в моё отсутствие вообще будет выходить из подземного комплекса, так что это скорее жест самоуспокоения.

— А теперь колись, — девушка остановилась посреди коридора и ткнула меня пальцем в грудь, — К чему это было? Нет, подарок мне понравился и даже очень, но… — она немного помедлила, — Только честно. Ты опять собрался на передовую?

Недолго думая прижал её к себе и тихо прошептал.

— Да.

— Я с тоб… — начала было она, но я её тут же перебил.

— Нет. И прежде чем возмущаться — выслушай. Сейчас твоя помощь нужнее тут. В конце-концов от неё может зависеть исход всего нашего дела. И мне будет намного спокойнее, если ты будешь хотя бы в относительной безопасности, — помолчал, снял с плеча Шельку, почесал её за ушком и протянул девушке, — А ещё у меня будет куда меньше желания рисковать своей задницей, если я буду знать, что вы меня ждете.

Ани нервно закусила губу и посмотрела на меня исподлобья. В её взгляде читалось сомнение. Недолго. Буквально несколько секунд. Затем девушка поставила возмущающуюся зверушку на пол и прижалась ко мне, обвив шею руками. А в следующее мгновение губы приятно обожгло.

— Хорошо… — шумно выдохнула Ани, чуть отстранившись, — Ты прав. Мне действительно лучше остаться. Но, — она снова нервно закусила губу и посмотрела мне в глаза, — Пообещай, что это будет недолго. И что ты вернешься. Ладно?

— Обещаю, — одними губами прошептал я, а про себя добавил: «с того света вернусь, если потребуется».

Глава 40 «Пора надрать пару задниц!»

Тихо гудел мотор «Марка», едва ощутимо потряхивая салон о выбоины на дороге. Голодным волком завывала метель, то и дело просовывая сквозь узкие щели бойниц свои ледяные пальцы, которые тут же осыпались на пол ворохом мелких снежинок. В эфире царила угрюмая тишина.

Первая фаза операции должна была начаться пятнадцать минут назад, но из-за очередной ионной бури связь в самый нужный момент оборвалась. На этот раз она была намного мощнее, чем обычно. Не спасала даже линия усилителей сигнала. Очередной трюк врага? Расширение «Расколотого мира», который снова поглотил наши силы? Нет, это вряд-ли. Они должны были находиться довольно далеко от его границ, когда началось наступление роботизированных частей. Может быть, просто очередной выкрутас местной природы, который так удачно совпал с началом боевых действий?

Неизвестность напрягала. Будь я зеленым новичком — пугала бы до дрожи в руках. Впрочем, таких у нас тоже хватает. Для многих парней это будет лишь второй, а для некоторых — и вовсе первый бой. Полицейские силы, сталкивавшиеся лишь с мелкими хулиганами на улицах колоний, рекрутированные гражданские добровольцы, прошедшие четыре месяца подготовки на виртуальных тренажерах. Мда. Остается только надеяться, что вера в победу, осознание того, что некуда отступать, да люди поопытнее не дадут разбежаться этому сброду, если реально запахнет жареным.

— Ну, и как парни вас угораздило получить такую лестную «рекомендацию»? — спросил я у братьев, переключив костюм в режим внутренней связи, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

— Как бы помягче сказать, шеф… — задумчиво протянул Эдрих.

— Да, как есть, так и говори, — раздраженно перебил его брат, — А было оно так, что мы не очень вовремя включили мозги.

— Угу, — кивнул шутник, насколько это вообще позволял закрепленный в кресле костюм, — Вроде того.

— Не понял…

— Да тут всё очевидно, — хмыкнул Эдрих, — Вот смотри, что мы должны были сделать?

— Провести политработу с личным составом, — ответил я.

— Иначе говоря рассказать им о том, что от врага пощады ждать не стоит, что мы победим, потому, что не имеем права проиграть, что… — начал было Рейн, но брат тут же его перебил.

— И бла-бла-бла. Ты сам знаешь эту муру, которая мотивирует новичка и помогает ему не наложить в штаны — продолжил Эдрих.

— Но вот тут есть одна несостыковочка, — перехватил инициативу Рейн, — Понимаешь в чем дело — наши парни не зассали рвануть туда, где облажались пять тысяч человек до них. И мало того, что не зассали, так ещё и очень быстро сориентировались в малознакомой обстановке и умудрились дать достойный отпор гадам, которые решили оторвать кусок от их жопы.

— Я думаю, одной половиной они бы не ограничились, — хмыкнул шутник, — Но в любом случае, мы тут сталкиваемся с маленькой несостыковочкой. Зачем тратить время на заливание ушей наших ребят пропагандой, если они уже делом доказали, что ради победы готовы на многое.

— И вы решили потратить это время «с большей пользой», — хмыкнул я.

— Вроде того, — кивнул Рейн, — Всяко, это лучше, чем заниматься совершенно бесполезной фигней уровня вошедшей в историю абсурда покраски травы.

Мда уж. С одной стороны, аргументы у парней действительно железобетонные. И хрен что возразишь. Но с другой — дурной пример заразителен. И подобные выкрутасы могут перенять другие командиры, из-за чего дисциплина в рядах армии начнет стремительно рассыпаться. Впрочем, других командиров сейчас тут нет, так что…

— Ладно, считайте, что оправданы, — хмыкнул я, — Только Беньярту не говорите. А то он нам всем троим головы открутит. Стоило хоть оно того?

— Стоило, — расплылся в блаженной улыбке Эдрих, отправляя мне сообщение с вложенным файлом, — Не всё же тебе самые сливки снимать.

— Угу, — поддакнул Рейн, тоже поделившись картинкой.

С первой на меня смотрела крайне миловидная стройная блондинка, с пронзительными зелеными глазами, волнистыми волосами и торчащими из-под них заостренными кончиками ушей, придававшими ей особого шарма. Напоминала она героиню одного из тех странных фильмов про выдуманный мир, которые мне показывала Ани когда-то. Там был целый вид таких остроухих людей. Причем они ещё и жили вечно, несмотря на то, что технологический прогресс у них остановился на железных палках и прочем примитивизме. Странно, это конечно, но… Людям нравится.

На второй была девушка с огненно-рыжими волосами, собранными в аккуратный хвостик. Серые глаза, чуть вздернутый веснушчатый нос, расплывшиеся в улыбке алые губы, и, естественно, радующая глаз фигура. Впрочем, благодаря заслугам генной инженерии сейчас в принципе сложно было найти что-то иное. Разве что люди, у которых потерянные конечности были заменены временными кибернетическими имплантами могли вызывать легкое отторжение, да и то весь этот металл уже научились очень качественно декорировать. Так что, например, живую руку очень сложно отличить от искусственной.

Что любопытно, обе носили униформу медиков. И оставалось только надеяться, что парни к ним ходили не в «приёмное время». Хотя у этих двоих и на прием записаться ради этого дела ума хватит.

— Ну и? — хмыкнул Эдрих, — Каков вердикт?

— На вкус и цвет, — чуть уклончиво ответил я. Девушки действительно были весьма симпатичными, но, что называется не мой типаж. Да и при наличии Ани другие «особи женского полу» уже мало интересовали. Особенно, в свете последних событий.

— Ууу, — в один голос протянули братья, — Все с тобой ясно.

— Не бойся, мы Ани ничего не скажем, так что бить тебя она точно не будет, — хохотнул Эдрих.

— Так, на секундочку. Про ваших дам она мне первая и поведала, — тщетно стараясь сделать максимально серьёзное и даже немного суровое выражение лица, — Так что…

— Сочувствуем, — так же «серьёзно» кивнул Рейн, — Впрочем, как мне подсказывает опыт — у каждой бабы свои заморочки. Моя, блин, вынесла мне все мозги, перед тем, как сюда отправился. Мол, и зачем тебе надо собой рисковать, да без тебя справятся, а мне тебя по кусочкам собирать.

— Эта заморочка у них, похоже общая, — покачал головой Эдрих, — То же самое мне сказала, почти слово в слово. И аргумент, что если каждый начнет так рассуждать, то в итоге мы проиграем и погибнет намного больше людей, чем могло бы — не то, чтобы её убедил, — он немного помолчал и неожиданно серьёзно добавил, — Шеф, а ты то как с этим справляешься.

— Учитывая что тебе сколько там? Сто шестьдесят девять? Или сто восемьдесят? — ухмыльнулся я, — Это мне у тебя надо совета спрашивать, а никак не наоборот.

— Да вот как-то так получилось, — хмыкнул шутник, — Что за всю свою долгую жизнь я в первый раз попадаю в ситуацию, где добровольно рискую собственной шкурой ради «великой цели». У тебя в этом опыта как-то побольше будет.

— Пройдет со временем, — отмахнулся я. Идея разрядить обстановку уже не казалась такой удачной, да и мысли были заняты совсем другим. Хотя свой эффект она возымела. Парни отцепились от меня и начали обсуждать, чем лучше в первую очередь заниматься после боя — едой или бабами. К спору тут же подключились остальные бойцы их отрядов, оставив меня наедине с не самыми приятными мыслями.

А поразмышлять было о чем. Например, о том, что нам по дороге навстречу не попалось ни одной ремонтной бригады, проверяющей работоспособность линии связи. Ни людей, ни дронов. Встречных машин тоже не было, хотя обычно между базами и основными скоплениями войск они курсировали регулярно, подвозя боеприпасы, снаряжение и провиант. Все указывало на то, что что-то опять пошло не так. Но, что именно — пока понять было невозможно.

— Ведущий, — скомандовал я водителю головной машины, — Детекторы нулевой энергии в режим дальнего обнаружения.

— Вас понял, — тут же последовал сухой ответ.

— Что-то стряслось? — в один голос поинтересовались братья.

— Пока не знаю, — покачал головой я, — Но очень похоже на то, что случилось какое-то дерьмо. Так что скомандуйте своим, чтобы лишний раз проверили оружие, снаряжение и были готовы к быстрому развертыванию.

В этот момент сквозь завывания метели прорвался пока ещё едва слышный, но стремительно набирающий силу рев двигателей. Взгляд скользнул по панели интерфейса и подключил костюм к внешним камерам броневика. Ничего. Лишь холодная, белая мгла, разбивающаяся о броню машины горстями мелких снежинок.

Над автоколонной, натужно ревя двигателем и оставляя за собой полосу смолисто-черного дыма, пронеслась тень. Воздух салон броневика тут же затопило заунывным воем сирены, а на экран визора вывалилась пульсирующая красным надпись о приближающейся группе летающих противников. Башни Марков пришли в движение, ощетинившись небольшими противовоздушными пусковыми установками.

Вслед за первым силуэтом, едва слышно хлопая крыльями пронесся рой фигурок поменьше. Корпус нашей машины тут же едва заметно вздрогнул, и вслед стае протянулись несколько полосок серого дыма. Яркая вспышка света, на мгновение разорвала белую пелену. Одна из тварей рухнула в снег, а другие подались в стороны, уступая подбитой машине несколько драгоценных секунд.

— «Волк 2» забирай выше! Мне не прицелится! — раздался в динамиках крик одного из пилотов.

— Никак нет! Движок уже на пределе! — рявкнул в ответ другой, — «Волк 3» там внизу наш конвой!

— Вижу «Волк 2»! Иди на разворот! «Волк 3» конвою, нам нужна помощь!

— Принято! Разворачивайтесь, и идите прямо над нашей колонной! — скомандовал я, разворачивая на интерфейсе трехмерную карту боя, — Как поняли?

— Понял! — ответил второй пилот, — Захожу на разворот, готовьтесь принимать гостей!

Синий треугольник, которым обозначался борт, начал уходить вправо, закладывая крутой вираж. Рой маленьких красных точек рванул вслед за ним, срезая угол и стремительно сокращая дистанцию. Дагор, лишь бы успел.

— «Волк 2» конвою! Прикрываю вас с воздуха! — вновь донеслось из динамиков в шлеме, а снаружи уже ревел двигатель, зависшей над колонной машины.

— Снайперы — к бойницам, — раздался в эфире голос Эдриха, — Готовьтесь добивать этих сук, как только они окажутся на земле!

— Всем бортам, — скомандовал я на общей частоте, — Огонь только по моей команде, иначе своего подобьем!

— Принято, — ответила головная машина, — ПВО в полной готовности. Ждем приказа!

Взгляд снова скользнул по карте боя. Подбитая машина уже почти закончила разворот и направлялась в нашу сторону. Красные точки шли прямо за ней. Промежуток между ними был очень маленький и с каждой секундой все больше сокращался. Дерьмо. Если догонят, мы уже ничем ему не поможем.

— Ракеты воздух-воздух готовы, — крикнул зависший над нами пилот, — «Волк 2» по сигналу забирай влево.

— Принял. Захожу на цель, — прозвучал сухой, чуть дрожащий от напряжения голос.

Я впился глазами в экран визора. В висках молоточками стучал счетчик, отматывающий последние секунды до приказа открыть огонь. Пилот успевал. На пределе, но все-таки. Однако окно для ответного огня оставалось слишком маленьким. Если отдать команду раньше времени, то ракеты не успеют скорректировать курс и попадут прямо в подбитую машину. Если позже — твари догонят истребитель и грохнутся вместе с ним прямо на колонну бронетехники. Нужно поймать момент, когда…

— Давай! — рявкнул я, как только истребитель поравнялся с головной машиной. Корпус нашего «Марка» тут же слегка тряхнуло. Откуда-то сверху послышался гул заработавшего электромагнитного разгонника. Подбитый борт рванулся в сторону. Мир разорвала яркая вспышка света, за которой тут же последовал едва сдерживаемый звуковыми фильтрами шлема, грохот взрыва. Сквозь бойницы, внутрь салона ворвалась волна горячего воздуха.

— Снайперы, сейчас! — рявкнул Эдрих, и в этот же момент взвыли с десяток мухобоек. Каким-то чудом уцелевшие, но оглушенные горгульи посыпались на землю. Одна из них потеряв крыло, упала прямо на нашу машину. Попыталась вцепиться лапами в крышу, но ослабевшие когти лишь скользнули по броне, оставив на ней дымящиеся глубокие борозды. Тварь упала вниз, и через секунду её раздавленная туша уже была под колесами пришедшего в движение броневика.

Бой закончился так же быстро, как и начался. Повсюду лежали обугленные ошметки тварей. Некоторые туши ещё дергались, кое-кто даже пытался отползти в сторону, но опасности они уже не представляли.

— «Волк 2» конвою! Спасибо за помощь парни! Товарищ главнокомандующий, рад был вас услышать! Но новости принес дерьмовые.

— Выкладывай, — в один голос сказали я, Эдрих и Рейн.

— Враг снова пошел в наступление. Эти суки каким-то образом умудрились обойти кордоны роботизированных частей и втянули в бой, как минимум три группы войск, до того, как связь снова оборвалась.

— Положение?

— Тяжелое, но не критичное, — отрезал пилот, — Мы понесли потери, но и сами в долгу не остались. Накрошили столько этих уродов, что там сейчас уже целые насыпи из них лежат. Атаку координируют сектанты. Только на нашем участке их было человек пять, а по всей линии соприкосновения, скорее всего, намного больше. Нескольких взяли в плен, кого-то успели грохнуть, но большинство пока что избегает открытого боя.

— Хуже всего то, — добавил «Волк 3», — Что там, где они появляются, одновременно и усиливается натиск и наши парни начинают сражаться заметно хуже. Похоже, эти уроды как-то ездят им по мозгам, деморализуя и выводя из боя. Хуже всего то, что из-за потери связи пока не получается вернуть под контроль роботизированные соединения. Последний приказ, который они получили — выдвигаться на исходные позиции, так что через какое-то время уроды будут зажаты между нашими бойцами и дронами, но до этого надо ещё продержаться.

— В таком случае, не будем терять время, — оборвал его я, — Наша помощь наверняка лишней не будет. Группировка Селласа все в том же квадрате?

— Так точно. Район Ж-11, — ответил второй пилот.

— Хорошо. Головная машина, маршрут вы знаете. Выдвигаемся немедленно. «Волк-2», сопроводите третьего на базу и возвращайтесь обратно. Организуете нам прикрытие с воздуха.

— Понял вас, уже … — последние его слова утонули в глухом реве гравидвижков. Оба истребителя сорвались с места и моментально скрылись за серой снежной пеленой.

Спустя пару секунд «Марки» тоже начали набирать ход. В салоне висела напряженная тишина. Все понимали, что сейчас до нас донесся лишь слабый отголосок, той вакханалии, которая происходила сейчас впереди.

Двенадцать горгулий. Во время первой встречи с этими тварями мы даже одной отпор толком дать не смогли. Сколько их сейчас у врага? Десятки? Сотни? Дагор его знает. Конечно, мы тоже теперь не без зубов. Поддержка с воздуха, мухобойки, бронетехника. Вот только в связке с сектантами эти суки таких дел могут натворить… Остается только надеяться, что те немногочисленные механизированные соединения и оставшиеся на ногах бойцы смогут продержаться до прихода основной массы дронов. Уж этим то «ездить» попросту не по чему, да и ИИ не станет разбираться, тварь это или сектант. Уничтожит всех, кто не имеет идентификационную отметку бойца союза.

Сквозь завывание густой снежной пелены послышался грохот разрывающихся снарядов. Пока он был едва различим, и то лишь с помощью усиливающей аппаратуры шлема. Но канонада постепенно нарастала. Делалась ближе. К ней примешивались все новые и новые звуки. Рев проносящихся в небе десяток. Вой электромагнитных разгонников. Треск винтовок. И наконец — отрывистые крики команд. Броневики встали.

— Ну, что, девочки, — рявкнул Рейн, — Все на выход! Пора надрать пару задниц!

Глава 41 «Бой ещё не закончен»

«Красному отряду — держать линию, повторяю, держать линию. Твари не должны прорваться к площади…»

«Говорит группа «Лима». Нужна поддержка с воздуха! Не можем выбраться! Нас зажали, на…»

«Потеряна связь с отрядами «Браво», «Дельта» и «Эхо».

«Они лезут из коммуникаций! Повторяю, уроды прут из транспортной системы! Заваливайте входы в подземку!»

«Волк-4, Волку-5. У тебя группа бандитов на хвосте. Бери правее, чтобы я открыл по ним огонь.»

«Говорит Селлас. Мы отходим к точке эвакуации «Фокстрот-2». Повторяю, всем отрядам пробиваться к «Фокстрот-2».

Рядом загудело орудие одного из Марков. Спустя мгновение воздух над площадью разорвался от грохота взрывов. Вверх взметнулись комья земли, пепел, ошметки разорванных тел.

— Гравигранаты готовь! — рявкнул Эдрих своему отряду, — Огонь.

Раздалось шипение ручных гранатометов. Серое, низкое небо разрезали черные росчерки. Послышался свист стремительно переходящий в глухой, протяжный вой. На изрытой воронками от снарядов мостовой расцвело несколько кровавых фонтанов. Уцелевшие твари, рванули обратно к темным силуэтам домов, давая нам небольшую передышку. Несколько раненых уродов пытались ползти вслед за ними. Одному оторвало лапу и он кое-как ковылял, разбрызгивая черную кровь по грязному снегу. Другому — вспороло живот. Он всё ещё мог переставлять, но блестящая веревка кишок, волочащаяся следом, однозначно говорила — суке не жить. Третий лишился обеих лап. Он уже даже не пытался убраться подальше — лишь лежал и едва слышно верещал, хватаясь передними конечностями за обрубки. Вся площадь была усеяна трупами.

— Перестроится! — раздался в ушах голос Рейна, — Бронетехника — продвижение вперед на сто метров. Формация «Каре». Пехота прикрывает.

— Снайперские рассчеты два и три, — скомандовал Эдрих, — Занимайте отмеченные высотки, прикроете нас сверху. Огонь только по горгульям, крупногабаритным целям и сектантам. С мелочевкой справимся сами, слышите?

— Слышим хорошо, выдвигаемся на указанные позиции. Конец связи.

Взревели движки бронетехники. Марки медленно поползли вперед, стараясь сильно не обгонять растянувшуюся цепью пехоту. Я встал, перехватил поудобнее винтовку и направился вслед за ними. Несколько бойцов, выделенных мне в качестве прикрытия, перекинулись короткими фразами и разбрелись метров на десять в стороны, стараясь не мешать друг другу и не перекрывать сектора обстрела.

— Шеф, хорошие новости, — раздался в ушах голос Эдриха, — Полностью заработали датчики дальнего радиуса. У нас есть связь с Селласом и основными силами.

— Соединяй, — коротко ответил я, и в этот же момент визор перекрыло широкая панорама лесного массива, разрезанного на две части полотном старой, четырехполосной дороги. Посреди неё стояла колонна бронетехники, на бортах которой расположилась многочисленная пехота. Некоторые машины были ощутимо потрепаны. Кое-где бронированные корпуса насквозь прорезали оплавленные борозды. Местами бойницы и поворотные механизмы башен залепила уже застывшая черная жижа. Одной машине так и вовсе отрезало башню и заднюю часть корпуса. Что это было — даже предположить не получалось. В голову, при взгляде на абсолютно ровный срез металла приходила мысль разве что о мощном промышленном лазере. Вот только у сектантов его быть никак не могло.

Люди выглядели немногим лучше. Стонали или орали раненные, когда бригады врачей грузили их на антигравносилки и перевозили их к медицинским транспортам. Несколько десятков человек толпились возле ремонтной капсулы. Им самим повезло, но костюмы твари потрепали неслабо.

В небе над колонной зависли несколько «десяток», обеспечивая прикрытие с воздуха. По-хорошему, их должно было быть раза в четыре больше, но остальные машины сейчас работали с другими группами.

— Твою мать, опять связь переключилась на фронталку, — раздался в ушах голос Селласа, и в следующее мгновение картинка померкла, сменившись его лицом, — Вот, теперь вроде порядок. Алекс, как слышно?

— Более чем, — кивнул я, — Докладывай.

— Если вкратце — то все весьма хреново. Твари застали нас врасплох. Мыпонадеялись на систему датчиков сейсмической активности и не учли, что уроды могут не копать тоннели, а просто воспользоваться старой подземной транспортной системой и прилегающими к ней коммуникациями. Сейчас ситуация немного стабилизировалась. Эффект неожиданности прошел, и большинство отрядов сумело закрепиться на местности и отразить атаку. Проблема в том, — перед глазами развернулась карта местности. Львиную её часть занимал покинутый город, но на северо-западе виднелся зеленый край лесопарковой зоны. Его напополам разрезала дорога, на которой сине-голубым пятном мигала метка сил генерала. Ещё полтора десятка таких же пятен были разбросаны по всей остальной карте. Парочка находилась совсем недалеко от нас, — Что, наши силы сейчас сильно растянуты. И если уроды навалятся на какую-нибудь одну группу — схарчат её без каких либо проблем. Приказ об отходе к моей позиции уже отдан, но, — Селлас снова замолчал, играя с настройками карты, — Уроды успели повредить нашу систему связи, так что дошел он не до всех, — отметки некоторых отрядов перекрасились в желтый цвет.

— Значит наша задача — проверить местоположение ближайших неответивших групп и провести их эвакуацию? — уточнил я.

— Никак нет, — отрезал Селлас, — Этим занимаются ребята Берта. С крыльями оно побыстрее будет, чем на своих двоих. Наша задача следующая, — на карте появилась сеть из красных линий, располагающаяся под землей, — подорвать основные узлы коммуникаций в нашем районе. Это вынудит уродов какое-то время передвигаться по поверхности и лишит возможности атаковать с наиболее удобных направлений. В вашем районе таких мест пять, — на карте появились несколько красных пульсирующих точек, обозначающих цели текущего задания, — Это выходы из транспортной системы. Ими пользуются твари, чтобы перебрасывать свои силы и блокировать передвижения наших групп. Авиация уже пробовала их разбомбить, но получилось уничтожить только наземную надстройку. Это задержало их ненадолго — уроды очень быстро разобрали завалы.

— Значит единственный вариант — подорвать сами тоннели, — продолжил за него я, — На несколько сотен метров в глубину.

— Вроде того. Это задержит их на несколько дней, — подтвердил Селлас, — Проще всего запустить туда дронов.

— Ага, вот только у нас их нет. Мы не рассчитывали застать тут такое, — устало бросил я, переводя изображение в угол визора, — Придется действовать по старинке — закладывать заряды вручную.

— Сколько у вас сил?

— Чтобы обойти все точки — не хватит, — отрезал я, — У нас тут пятнадцать броневиков и две сотни бойцов. Хорошо если парочку прорывов закроем.

— Это не та проблема. Сможете организовать укреппозицию для отхода сил? — бросил Селлас, судя по движениям глаз параллельно выводя общий канал связи.

— Уже. Мы встали в каре на площади Науки. Сопротивление противника рассыпалось. Но они отошли на перегруппировку, и скоро снова пойдут в атаку.

— Отправлю вам две птички для прикрытия с воздуха, — генерал немного помолчал, и продолжил уже на общем канале, — Всем группам, находящимся восточнее проспекта Альтарского — отходите к точке 2.14.4. Повторяю, все, кто восточнее проспекта Альтарского — пробивайтесь к площади Науки.

«Твари! Твари наступают» — заорал кто-то, перекрикивая слова генерала. Тут же с той стороны канала послышался гул электромагнитных разгонников.

— Твою мать, все отбой, — рявкнул Селлас, оборвав связь. На несколько мгновений повисла непривычная тишина, нарушаемая лишь завыванием метели, да тихим гудением двигателей бронетехники.

— Ну и? — спросил Эдрих, — Что мы имеем? Маленькое победоносное отступление?

— Вроде того, — хмыкнул я. Хоть ситуация и не предполагала поводов для юмора, но шутка очень удачно отразила весь идиотизм нашего положения, — Значит так, парни. У нас две задачи. Первая: собрать все группы в нашем районе, вторая — перекрыть уродам подземные коммуникации в этих пяти точках.

— У нас сил то хватит, — скептически скривился Рейн.

— Нет, — покачал головой я, — Поэтому придется разбить их на несколько этапов. Вот эти две точки, — взгляд скользнул по карте и выделил ближайшие отметки входов в коммуникации, — Отрезают нас от нескольких групп. Если мы подорвем их — получим подкрепление, которое позволит заняться оставшимися задачами и укрепить текущую позицию.

— Так каков план, босс? — поинтересовался Эдрих, пристегивая новый короб к своей винтовке.

— Все очень просто, — кивнул я, проверяя состояние своего костюма. Все показатели были в норме, да и заряд держался на уровне 95 процентов. Хорошо. Ничего не будет мешать работать, — Мы берем по пятьдесят человек и выдвигаемся к указанным точкам. Рейн с сотней бойцов остается тут, держит оборону и ждет подхода подкреплений. Что у нас по взрывчатке?

— Полный порядок, — хмыкнул шутник, — Штатный комплект в каждой машине. Хватит, чтобы подорвать не только транспортную систему, но и жопы командующим этими уродами.

— По дронам?

— Тут дела обстоят хуже, — ответил Рейн, — По одному на броневик. Иначе говоря — пятнадцать.

Да уж, хреновенько. Если столкнемся с сектантами, защищаться будет нечем. Моя группа, может и справиться. У меня-то опыт в этом деле кое-какой имеется. Но, вот отряд шутника, и силы обороняющихся скорее всего не вывезут без поддержки роботов.

— Значит так. Пять дронов забирает Эдрих, остальные остаются тут. Применять, только если столкнетесь с противником, умеющим пользоваться нулевой энергией. Для обычных хватит и винтовок, — я скользнул взглядом по серым силуэтам развалин, медленно растворяющихся в белой дымке метели. Врагов пока видно не было. Либо они решили заняться другими отрядами, либо понесли слишком большие потери и решили свернуть наступление. Во второе верилось слабо. Как показывал закон подлости, в лучшем случае обычно случается худший из предполагаемых вариантов. А в худшем — настолько дерьмовый, что о его существовании и догадаться то было почти невозможно.

— Десять целей на восемь! Висят на хвосте у нашей птички! — крикнул кто-то из бойцов, и тут же справа сверху развернулась трехмерная карта боя. Но сейчас было не на неё.

Над головой, оставив за собой след густого черного дыма, с воем пронесся истребитель. Вслед за ним прохлопала крыльям стая горгулий. Спустя секунду, по площади раскатился грохот взрыва.

— Твою мать, — выругался Рейн, — Возвращаются! Броневикам приготовить ПВО! Пехоте переключиться на разрывные!

Послышался гул мухобойки. Одна из сук загорелась, хлопнула крыльями и рухнула на землю. Остальная стая бросилась врассыпную. Зашипели ракетные установки на башнях Марков, выплюнув два десятка снарядов. Воздух над площадью прорезали белые полосы, тут же растаявшие в набирающей силу метели. Послышались взрывы и рев раненых уродов. Ошметки нескольких тварей упали на землю, но остальные ракеты прошли мимо целей, разорвавшись где-то вдали.

Внезапно визор костюма отключился. На долю секунды. Затем на экране появилась надпись: «Сбой энергосистем. Переподключение». Следом накатила слабость. Ноги начали подкашиваться, воздух застрял в горле, а перед глазами заплясали цветные пятна. Тело превратилось в безвольную куклу, поддерживаемую лишь намертво вцепившимися в него фиксаторами костюма.

Спустя мгновение в виски тяжелыми молотками снова ударила кровь. Воздух вырвался из глотки, а по телу начало расползаться неприятное покалывание. Грудь болела.

— Какого… — начал было Эдрих, но его перебил водитель грузовика.

— Отказ электроники. Ракеты вышли из строя при подлете к цели. Приборы засекли мощный энергетический всплеск, практически перегрузивший наши системы. Мы…

— Шеф, — шутник подскочил ко мне и потряс за плечи, — Ты в порядке? У тебя же… Дагор, медика сюда, живо!

— П… Порядок, — с трудом выдавил из себя я, — Жить буду. Сейчас надо…

— Сучки возвращаются, — рявкнул Рейн, — Всем приготовиться!

Загудели иглометы броневиков. Вслед за ними послышались хлопки винтовок и тихое гудение мухобоек.

— Юркие заразы, — крикнул Эдрих, не прекращая стрелять, — Не давайте им подойти близко. Если они повторят этот фокус над нами, то нас пиздец как накроет!

Надо помочь. Сейчас каждая винтовка на счету. Если бы не слабость. Нахер, ладно, потом отойду. Взгляд скользнул по панели интерфейса, остановившись на вкладке стимуляторов. В кожу воткнулась игла, разгоняя по крови приятный жар. В голове прояснилось, а руки тут же рефлекторно сжали винтовку.

— Юг! Большая группа наземных уродов движется с юга! — крикнул один из бойцов.

— Два крота с севера! — рявкнул другой.

— Марки — на вас горгульи! — скомандовал Рейн, — Мои занимаются кротами. Эдрих, на тебе…

— Понял, — кивнул шутник, — Парни — на броню. Патронов не жалеть!

Ноги оторвались от земли, и через секунду коснулись обшивки одного из броневиков. Взгляд скользнул по полю, а ИИ скафандра тут же отметил почти пять сотен враждебных целей, стремительно несущихся на нас широким фронтом.

— Идут врассыпную. Гранаты бесполезны. Огонь одиночными разрывными! — скомандовал Эдрих. Раздался гул винтовок. Несколько десятков тварей рухнули на землю, хватаясь за огромные дыры и культи оторванных лап, но остальные даже на мгновение не задержались.

Выдох. Красная точка прицела появляется на туше ближайшего урода. Спуск. Гул выстрела. Тварь падает на землю. Воет, пытаясь присоединить обратно лапу, болтающуюся лишь на куске кожи. Вдох. Прицел чуть вправо. Красная точка прямо на морде выбирающегося из воронки клервина. Гул винтовки. Фонтан черно-красных ошметков, разлетающийся по округи.

Где-то сверху воет двигатель ещё одной десятки. Тень мелькает над полем боя и через мгновение на нем расцветают огненные всполохи. До ушей доносится приглушенный подавителями шлема грохот взрывов. А красная точка прицела уже наводится на новую цель.

— На связи группа «фокстрот»! — орут динамики шлема, — Парни, мы сейчас на другом краю площади. Пробиваемся к вам!

— «Фокстрот» отставить! — приказ чуть ли не застревает в пересохшей глотке, — Горгульи между нами. У них Эми-подавители. Если сунетесь — вас обездвижат и порвут на части! Снайперы есть?

— Так точно! Два… — начинает командир группы, но я его перебиваю

— Расчистите воздух и только потом продвигайтесь. Конец связи!

Руки продолжают стрелять. На автомате. Одна тварь. Другая. Третья падает с пробитой насквозь грудью. Воют разгонники нескольких Марков, и площадь снова покрывается оранжевыми всполохами взрывов.

Снега не осталось. Вместо него месиво из грязи, воды, каменной крошки и черной, парящей на холоде крови. В небо поднимаются несколько столбов жирного черного дыма. Воздух гудит от шума разгонников и рева раненых тварей.

— Эта четвертая машина. Орудие вышло из строя! Плевок зацепил.

— Третья. У меня тоже. Выпускаю ремонтного дрона.

— Пятая, шестая и седьмая, сосредоточить огонь на ближайшем кроте! — раздается окрик Рейна, — Пехота — очередями по сопровождению.

Твари уже совсем близко. Площадь усеяна их трупами и ошметками, но ни одна сука не поворачивает назад, а со стороны разрушенных небоскребов уже бежит подкрепление.

— Переключаемся на очереди! Не даем подойти! — командует Эдрих, и в этот же миг гул разгонников усиливается в несколько раз.

Выдох. Руки чуть смещаются в сторону. За ними плавно следует и смертоносный поток игл, выплевываемый из дула винтовки. Одна тварь падает прошитая очередью. Другая. Третья. Труп четвертой катится по мостовой и останавливается прямо у колес броневика. Справа на самом краю видимости начинает отчаянно мигать красным счетчик боезапаса.

— На связи четвертая ракетная батарея. Мы вас поддержим парни. Называйте координаты для удара.

Раздается глухой щелчок. Короб с грохотом падает на корпус броневика. Иглы закончились. Зараза.

Спрыгиваю вниз, уступая место другому бойцу. Взгляд скользит по экрану в поисках карты боя. Сейчас нужно нейтрализовать кротов, чтобы они не вывели из строя все бронемашины. Так, есть. Раз. Два… Дерьмо, к ним ещё и третий на помощь подходит.

— Маркеры на цель поставлены. Координаты для удара пересылаю, — кричу в микрофон, а руки уже пристегивают новый короб к винтовке. Внутрь оборонительного периметра падает боец. Его тут же придавливает к земле одна из тварей. Красная точка скользит по её шкуре, но палец на спуск не давит. Не шевелится. Мертвая.

— Посылка вылетела. Ждите, — в ушах раздается голос командира батареи, но я его уже не слушаю. Пытаюсь отпихнуть массивную тушу в сторону. Рывок. Другой. Третий. Сука, тяжелый. Ну же. Ещё.

Труп клервина чуть приподнимается и падает на истоптанный тяжелыми металлическими подошвами снег, по которому тут же начинает растекаться темное, кровавое пятно. Боец цел. Только дезориентирован.

— Уберите. Уберите эту суку от ме… — слова переходят в крик. Одного зацепило.

Внутрь периметра прыгает новая тварь. Живая. Спуск. На серой шкуре появляется цепочка из черных точек, из которых толчками начинает выплескиваться кровь. Надо возвращаться в строй.

— Твою мать, они лезут на броню. Фланг сейчас…

— Отставить панику! Держать позиции, — окрик Эдриха обрывает бойца на полуслове. Отделение Райнена готовит гранатометы. Заградительный огонь по моей… Давайте!

Раздаются тихие хлопки. Где-то там на площади, с шипением разворачиваются гравитационные воронки.

— Активировать антигравы! Высота — четыре метра, — вновь раздается в ушах голос шутника. Солдаты один за другим поднимаются в воздух не прекращая поливать противника иглами. Внутрь периметра падает труп урода. За ним ещё один. И ещё.

— Не могу подняться. Вцепились в ноги. Снимите! Снимите её с… — крик переходит в глухое, гортанное бульканье.

— Надо ему помочь! — орет один из бойцов, — Сейчас я!

— Оставить, отставить! — перебивает его шутник, — сам же подохнешь, идиот.

Внутрь периметра падает ещё одна тварь. Мягко приземляется на лапы. Поворачивает морду в мою сторону. Руки поднимают винтовку. Красная точка медленно ползет по серой шкуре. Взрыв.

В эфире полная тишина. Сверху падают догорающий пепел, комья промерзшей земли, гранитная крошка. Гудит грызущее землю и камень пламя. Гудит голова. Кое-как поднимаюсь с земли. Тварь мертва. Кто-то успел её пристрелить. Слева за броневиками сплошной стеной в небо поднимается густой черный дым. Путаясь в нем, вверх взмывают огненные мотыльки искр.

— Нихуя себе они жахнули, — ошарашенный голос Рейна выводит меня из оцепенения. Кое-как поднимаюсь с земли. Поднимаю винтовку.

— Потом полюбуешься, нам помоги! — раздается крик Эдриха.

Шипение ручных гранатометов тонет в вое разгонников броневиков. Снова грохочут взрывы. Внутрь периметра прыгает ещё несколько клервинов, но их тут же скашивают длинные очереди. Сверху на них падает подбитая горгулья. У суки нет задней половины туловища. Только догорающие ошметки мяса. Но оставшиеся лапы ещё судорожно скребут гранитную плитку площади, а рот открывается в беззвучном крике. Открывается, и тут же ловит короткую очередь из моей винтовки, пробивающую череп насквозь.

— Говорит группа «Лима». Мы идем к вам с запада, парни. Сейчас зажмем ублюдков в тиски.

— Они отходят. Не прекращать огонь, — командует Эдрих.

— Дави, дави уродов — кричит кто-то из солдат, — Отомстим за Дейнера и …

— Отставить! Держите линию! — обрывает его шутник, — Марки, прекратить огонь. Можем задеть своих. Пехота переходит на одиночные.

Ноги сами собой подкосились, и я устало опустился возле колеса одного из броневиков. Бой был окончен. Все ещё гудели выстрелы, где-то рвались гранаты, выли раненные уроды. Но ряды противника дрогнули. Дрогнули и побежали.

Немного потряхивало. Потряхивало от осознания того, что на этот раз тварям почти удалось одолеть нас. Если бы у них был не один электромагнитный подавитель, а два или три, и они бы запускали их одновременно, то… Пришлось бы очень тяжко. Суки очень быстро учатся новым трюкам и с каждым боем становятся все опаснее. Мы ещё даже не начали наступление на расколотый мир, а они уже умудрились отбросить наши силы назад. Да, понесли потери. Огромные потери. Но «человеческие», если так вообще можно сказать, ресурсы для них, похоже не являются проблемой. А теперь ещё и эти сраные подавители. Надо узнать что это. И как это можно уничтожить. Иначе наша армия дронов окажется бесполезна.

— Шеф, порядок? — рядом на землю спрыгнул Эдрих. Видок у него был тот ещё. На нагрудной пластине костюма появилось несколько глубоких царапин. Руки почти по локоть были вымазаны в черной крови.

— Полный, — кивнул я, поднимаясь, — Что у нас по потерям?

— Двадцать человек суммарно. И три машины вышли из строя. Но уродам мы наподдали так, что раны они зализывать будут очень долго.

— Не расслабляйся, — хмыкнул Рейн подходя к нам, — Этот бой ещё не закончен. Сейчас они перегруппируются, изменят тактику и снова полезут. Так что, нам надо успеть отправить группы к коммуникациям пока у них передышка.

— Тогда не будем медлить. Группа «Лима». Группа «Фокстрот». Вы там в какой стадии?

— В пяти метрах от вас, — отозвался в ушах хриплый голос командира «Лимы», и тут же по камням оттаявшей мостовой ударили тяжелые металлические подошвы ботинок, — Группа прибыла. Потери небольшие, но почти четыре десятка раненых.

— Машина 2, машина 1 — дайте им коридор, — тут же скомандовал Рейн, — У нас тут есть группа медиков, но всего четыре медкапсулы. Самых тяжелых придется отправлять обратно на базу.

— Говорит «Фокстрот». Скоро будем на месте. Обходим горящий напалм. Батарея хорошо отбомбилась. У нас потерь почти нет.

— Хорошо, — ответил я, закидывая винтовку за спину, — Подключайте своих парней к инструктажу.

— Нам бы ещё боезапас пополнить, — сказал командир Лимы, — Осталось на самом донце.

— В шестом броневике есть ящики с иглами и гранатами, — кивнул ему Рейн.

— Захватите сразу взрывчатки, сколько можете унести и дубликаторы сигнала, — добавил я, рассылая каждому отряду их боевую задачу, — Значит так, парни. Нам нужно уничтожить вот эти тоннели. Глубина подрыва — пять сотен метров. Минировать придется вручную, потому, как дронов для этой задачи у нас сейчас нет. Те, что имеются нужны для защиты от сектантов. Всё ясно?

— Так точно, — донесся дружный рык четырех глоток.

— Отлично. Цели каждой группе я уже обозначил. Эдрих, загружай своих парней тоже. Половина уйдет с тобой, половину выдели мне. Мы с тобой займемся ближайшими выходами. Рейн — ты с машинами и своими парнями удерживаешь эту позицию. Как только сюда прибудет новая группа, загружай её и отправляй на последний объект, — я остановился и немного перевел дух. Стимуляторы и выброс адреналина во время схватки давали о себе знать, — Теперь по поводу связи. У нас тут ещё остались кое-какие рабочие линии, но полагаться только на них слишком рискованно. Каждой группе придется оставлять за собой цепочку из дубликаторов сигнала. Доклады каждые десять минут. Вопросы?

— Никак нет, — кивнул шутник, — Рован, Лен. Ваши взводы выдвигаются с адмиралом. Дейнрик, Ольстер — со мной.

— Разумно будет установить контакт с остальными отрядами, если будем проходить недалеко от их позиций, — добавил Рейн.

— Да, — кивнул я, — Все, парни. Загружаемся и выходим. Нам дали передышку, но расслабляться рано. Бой ещё не закончен!

Глава 42 «Линия фронта»

Тихо потрескивало пламя, обгладывая края воронок и плюясь огненными мотыльками. В низкое серовато-рыжее небо неторопливо поднимались столбы густого черного дыма. В воздухе висела глухая, напряженная тишина, нарушаемая лишь едва слышным гудением сервоприводов костюма.

Вся площадь была усыпана телами. В основном, это были трупы клервинов. Разорванные, изуродованные туши, лежащие в лужах собственной, уже остывшей крови. Иногда попадались тела горгулий. Они лежали группами по нескольку штук. Такие скопления приходилось огибать по широкой дуге, ведь где-то там у них все ещё находился источник электромагнитного подавления, да и сработать он мог в любой момент. Бойцы союза тоже попадались. Вернее те части тел, что от них остались. Твари не щадили никого. Каждого солдата, до которого могли добраться — рвали на куски. Не спасала даже броня. Да и не могла она спасти от кровожадной ярости взбешенной стаи.

— Вот ведь уродливые суки, — бросил Лен, подходя к одному из трупов клервинов и спихивая его ногой на дно глубокой воронки с оплавленными краями, — И из какой только дыры они вылезают.

— Из той, которую нам неплохо бы закрыть, — хмыкнул в ответ Рован, поудобнее перехватывая винтовку, — Ты ещё летающих вблизи не видел. Эти выблядки по сравнению с ними вообще красавцами покажутся.

— Тоже мне красавцы, — проворчал один из бойцов, — Больше похоже на ошибку природы. Безмозглые, агрессивные сукины дети.

— Настолько безмозглые, что уже дважды дали нам прикурить, — оборвал его Лен, — Не стоит недооценивать нашего противника. Как уже показала практика — это чревато.

— Вот поэтому — отставить разговоры, — оборвал дискуссию я, — Следите за местностью. Скоро может пойти следующая волна.

В эфире повисла напряженная тишина, оставив меня наедине с не самыми приятными мыслями. От нашей позиции до точки входа в подземку топать нужно было ещё полтора километра. Конечно, можно сейчас перевести костюмы в режим высокой нагрузки на сервоприводы и добежать минут за пять, но… Если мы при этом нарвемся на отряд противника, то скорее всего понесем такие потери, которые скорее всего будут просто несовместимы с дальнейшим выполнением задания. Но и тормозить тоже нельзя. В окружении бронетехники от стай уродов отбиться ещё хоть как-то можно, но вот так «в чистом поле»… Они нас сметут и не заметят.

Судя по снимкам с орбиты, маршрут предстоял не сильно сложный. Достаточно просто выйти на проспект Вознесения и двигаться по нему дальше. Территория там простреливаемая, между группой и домами останется существенный зазор, так что можно будет ускориться. Но это если забыть про то, что нам бы ещё неплохо посетить места последней дислокации отрядов, которые перестали выходить на связь. И вот ради них уже придется сделать крюк и углубиться в городские кварталыс плотной застройкой.

Дерьмово. В таких условиях наше преимущество в виде дальнобойных винтовок сводится практически на нет. А вот у тварей тактические возможности только возрастают. Мало того, что появляется эффект внезапности и возможность организовать неплохую засаду, так ещё и электромагнитному подавителю мы противопоставить ничего не сможем. Даже сигнал СОС подать не успеем.

— Это Эдрих, — голос шутника оторвал меня от размышлений. Похоже пришло время первого сеанса связи, — У нас все спокойно. Противника не видно. Продолжаем движение к заданной точке.

— Говорит Лима. Встретили пару тварей, но в целом порядок. Скорее всего это была разведка. В бой они не вступали, а попытались уйти. Положили обеих.

— На связи Омега. Мы достигли точки дислокации 34го отряда. Тут явно шел бой. Трупов местного зверья почти, как на площади. Есть несколько погибших бойцов союза. Самого отряда не наблюдаем. Радиоконтакт установить так же не удается.

— Вас понял, — ответил я, — Омега — не тратьте время на поиски — продвигайтесь к основной цели. У нас пока тоже всё чисто.

— Принято, товарищ адмирал. Конец связи.

В эфире повисла тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием электромагнитных помех, да едва слышным гулом разрывающихся снарядов. Где-то вдалеке снова закипал бой.

Надо думать, что делать дальше. Сворачивать на поиски отрядов — трата времени и лишний риск. Тем более, что их может там и не быть уже вовсе. Но, ведь и бросать парней на произвол судьбы тоже не дело. Да и подкрепление Рейну явно бы пригодилось. К тому же, нам не хватает ещё одной группы для уничтожения пятого транспортного узла.

Придется все-таки рискнуть, но сделать это максимально быстро и аккуратно. Не обязательно даже выходить непосредственно на позиции потерявшихся отрядов. Можно либо установить визуальный контакт издалека, либо попробовать поймать их радиосигнал и подключить ко внутренней сети отряда.

— Товарищ командир, разрешите задать вопрос? — обратился ко мне Лен.

— Давай, — кивнул я, прокладывая маршрут на карте. На следующем перекрестке уже надо было сворачивать.

— Как, по-вашему, мы нахрена вообще этими подрывными работами будем заниматься? Не лучше ли укрепить позиции и просто отбрасывать тварей раз за разом, пока не подойдут роботизированные соединения?

Хороший на самом деле вопрос. С точки зрения простоты исполнения, предложенная старшим сержантом тактика была наиболее оптимальной. Проблема в том, что и результаты у неё будут не ахти. Мы фактически просто отдадим инициативу врагу. Задумка Селласа, если я её правильно понял, более сложна в исполнении. И более рискованна. Но в случае успеха есть шанс обескровить противника и взять в заложники немало их «офицеров».

— Значит так, объясняю один раз, потому постарайтесь ничего не упустить, — начал я, отдавая на интерфейсе команду нескольким бойцам разведать местность впереди, — Уроды используют транспортную систему, чтобы быстро перебрасывать свои силы, при этом избегая ударов нашей авиации и артиллерии. Сейчас их основные силы распылены по довольно широкому фронту между нашими позициями и продвигающимися с юга механизированными подразделениями.

— Между молотом и наковальней, — хмыкнул Рован.

— Именно, — кивнул я, — К тому моменту, как мы подорвем тоннели, основные силы уже перегруппируются и организуют оборонительные позиции на всех возможных направлениях. Если все пойдет по плану — мы ликвидируем большую часть живой силы противника, — а про себя добавил: «Вот только, Дагор меня сожри, когда у нас в последний раз хоть что-то шло по плану».

В этот момент в ушах раздался писк упавшего на интерфейс сообщения, оторвав меня от мрачных мыслей. Пришла информация о новом существе, обнаруженным одной из групп Селласа. «Тоннельный наездник». Похоже, одна из групп генерала уже успела добраться до подземки и столкнулась там с новым противником.

Изображение, прилагавшееся к докладу, было смазано. Если бы не похожий на какую-то странную кляксу контур существа, подсвеченный искусственным интеллектом костюма, разглядеть его на бетонном потолке вакуумного тоннеля было бы просто невозможно. В пояснительной записке, говорилось, что урод очень хорошо умеет маскироваться под окружение, и даже каким-то образом прятаться от тепловизоров. Однако само по себе существо крайне медлительно. Охотится, падая на добычу сверху. Пробивает шкуру или кожу добычи острым жалом и впрыскивает в кровь нервно-паралитический яд. Пластины костюма пробить не способен, но если попадет в сочленение между ними или в бронестекло визора — имеет шансы добраться до бойца. Восприимчивость к винтовочным иглам низкая — необходимо попасть уроду в голову, чтобы окончательно добить его. А вот потока раскаленной плазмы этот засранец не выдерживает. Правда перед смертью или просто если почувствует, что запахло жареным он издает ультразвуковой крик, который может неслабо дезориентировать нападающего, а заодно предупреждает остальных его собратьев о том, что приближается опасность.

— Та-ак, — раздался в ушах голос Рована, — Вот и ещё один урод обнаружился. Интересно, сколько их тут вообще.

— Много, — ответил ему Лен, — Тут можно сказать свой мир. Своя экосистема. И мы соприкоснулись только с её верхушкой. Маленьким кусочком.

— Что-то не разделяю твоего восторга, — мрачно ответил Рован, — Как по мне, так один хрен, всю эту инопланетную херню нужно выжечь под корень. Нам тут людей селить ещё, и вряд-ли они пропишутся на вершины местных пищевых цепочек.

— Как будто вообще известно, где эти цепочки вообще заканчиваются, — парировал Лен, — каждый раз, как только нам кажется, что вот, мы изучили противника — этот проклятый мир подсовывает пачку новых видов и подвидов уродов. Неукротимая, блядь, планета.

— Пока что не подсунула ни одного, которого не брала бы игла или снаряд, — хмыкул Рован, — Так что ещё посмотрим, кто тут «неукротимый».

— Разговорчики в строю, — прервал дискуссию я. Дисциплина в подразделении Эдриха явно хромала, да и командиров он подобрал себе под стать. Таких же пиздаболов, с той только разницей, что шутить они не умели, — Все кто имеет пометку «враг» подлежат истреблению. И это не подлежит обсуждениям. Вам все ясно?

— Так точно, — рявкнули оба офицера и в эфире повисла гробовая тишина. Правда длилось это совсем недолго. Через несколько минут на связь вышел наш передовой дозор.

— Товарищ командир, вышли к позициям двадцать восьмой группы. Визуального контакта с выжившими нет. Радиоконтакта — тоже.

По спине пробежал неприятный холодок. «Выжившими». Ни бойцами, ни отрядом, а именно «выжившими». Видать дело совсем дерьмово.

— Картинку сюда, — голос был чужой и холодный. Слова застревали в глотке.

В следующий миг перед глазами развернулось изображение. Небольшой двор, окруженный мрачными силуэтами заброшенных домов, был завален телами. Фрагментами тел. По периметру, у подножия построек лежали груды серого мяса, изрешеченного пулями. Черная кровь уже остыла, и поверхность луж подернулась постепенно засыхающей пленкой. Среди общей массы тел клервинов можно было разглядеть ещё и несколько горгулий, одна из которых сжимала в лапе какой-то странный предмет. Он отдаленно напоминал гантэлю, вот только части, похожие на груз не были соединены с перекладиной, по крайней мере, визуально. «Шарики» едва заметно покачивались и пульсировали мягким красноватым свечением.

В центре двора были люди. То, что от них осталось. Не было ни одного целого костюма или тела. Только фрагменты. Кому-то твари оторвали голову, кому-то руку, кому-то обе ноги и выпотрошили живот, предварительно методично отодрав бронепластины его прикрывавшие. Из-под кусков серого металла и погнутых сервоприводов свисали обрывки мяса, торчали белые сколы костей. Все вокруг было залито кровью.

— Меня сейчас стошнит, — один из бойцов шумно сглотнул.

— Что вы там сказали по поводу этих тварей, товарищ командир? Ликвидировать всех, кто с пометкой «враг», — сквозь зубы процедил Рован, — Исполним с большим энтузиазмом.

— В кои-то веки с тобой солидарен, — мрачно буркнул Лен.

— Дозор, — скомандовал я, — Постарайтесь извлечь записи из того, что осталось от костюмов. Мы должны знать, что их убило.

— Товарищ командир, боюсь это невозможно, — отрапортовал дозорный, — Согласно показаниям датчиков вся электроника в скафандрах выгорела.

— То есть, как это выгорела, — удивленно поднял бровь Рован, — Там же стояла система защиты от ЭМИ-оружия. Их должно было вырубить на минуту, максимум две. Но не выжечь. Это же не нервы, подсоединенные к киберимплантам.

— И, тем не менее, она выгорела, — оборвал его я, — Дозор — возвращайтесь к основной группе. Искать выживших смысла нет. Мы уходим отсюда. Рейн, как слышишь меня?

— Слышу вас хорошо, босс, — раздался в ушах голос менее разговорчивого из братьев.

— Я отметил вам месторасположение нашего «электромагнитного подавителя». Вышли за ним дрона для эвакуации. Эта хреновина должна попасть к нашим яйцеголовым, чтобы мы могли понять, как она действует и разработать контрмеры.

— Понял, высылаю, — сухо отрапортовал Рейн и отключился.

Дальше двигались молча и быстро. Сопротивления не было. Лишь один раз нам дорогу преградили две твари, и то случайно. Они попытались сбежать, но иглы винтовок оказались быстрее. Две серые туши превратились в решето. Даже местами в фарш. Парни не пожалели боеприпасов. У них у всех чесались руки. Им хотелось отомстить. Если у кого-то из них до недавних пор и могли оставаться мысли о том, что наш враг — это просто животные, которые защищают свою территорию, то теперь всё встало на свои места. Животные попросту не были способны на такую целенаправленную агрессию. В этом плане у человека появился достойный конкурент.

Пару раз нам попадались разбитые броневики. Одному оторвали башню и повредили ходовую часть, так, что он не мог двигаться. Второй сперва показался целым, но датчики скафандров заявили, что вся электроника в нем выгорела. Водители обнаружились неподалеку. Вернее те ошметки металла и мяса, что от них остались. Твари не щадили никого.

— Суки, — сквозь зубы выругался Рован, глядя на останки бойцов, — Если придется, я этих уродов руками рвать буду. Зубами вцеплюсь.

— Не теряй головы, — осадил его Лен, — Ты сможешь отомстить, только если выживешь сам. А это практически несовместимо с описанными тобой способами.

— Как ты можешь так спокойно… Дагор. Товарищ командир, вы то что думаете?

— Лен прав, — сухо ответил я, проверяя показатели костюма, — Если мы сейчас потеряем самоконтроль и втупую попрем на врага — скорее всего погибнем. И подведем не только наших парней, но и всех колонистов, которые тоже рассчитывают на нас. Мы убьем их. Убьем всех. Но только если будем действовать разумно.

— Вас понял, — ответил Рован и отключился.

На позициях второго отряда было пусто. Ни следов боя, ни тел погибших. Похоже, они все-таки получили сообщение генерала и выдвинулись либо к его, либо к нашей позиции. Должны были к нашей, но тогда мы бы встретились с ними по дороге. Вполне вероятно, что линии связи перебило и они получили лишь первый приказ. Так или иначе, ловить дальше тут было просто нечего. Судя по усилившимся разрывам снарядов, вою истребителей, то и дело снующих под низкими, серыми облаками, и хаотичным сообщениям о контакте с противником — бой снова закипал. А наш путь пролегал как раз по линии фронта.

— Так парни, — скомандовал я, — Всё, теперь цель — тоннели. По пути к ним без нужды в бой не вступать. Увязнем в сражении с тварями — провалим задание. Всё ясно?

— Так точно, — рявкнули оба командира.

Вход в подземку был уже совсем рядом, когда на проспект выбралась крупная группа тварей. Около сотни голов. Раздался гул электромагнитных винтовок. Полтора десятка уродов тут же упали, скошенные длинными очередями. Остальные бросились в рассыпную.

— Гранаты, — скомандовал я, — Заградительный огонь.

Раздались тихие хлопки гранатометов. Шипение сворачиваемого гравитацией пространства. Отчаянный вой нескольких, попавших в поле действие ловушек, тварей. Фонтаны крови и ошметков мяса, разлетающиеся по округе. Остальные уроды бросились врассыпную и укрылись в ближайших домах.

— Не отвлекаемся, — отдал приказ я, направляя передовой дозор в жерло подземки. Надстройку на поверхности и вправду разбомбила авиация и теперь о том, что тут когда-то был вход в систему коммуникаций, напоминал лишь темный зев тоннеля со спускающимися вниз транспортными лентами, — Они не наша забота. Нам нужно подорвать тоннели, так что пошли!

— Они похоже сюда и направляются, — на бегу выдохнул Рован, — Если мы спустимся вниз — твари перекроют выход и последуют за нами, зажав в узком пространстве.

Остановившись у входа, я бросил последний взгляд на улицу. Дагор, он прав. Некоторые уроды уже вылезают из укрытий и начинают осторожно продвигаться в нашу сторону. Но нам нельзя сейчас отвлекаться. Нельзя терять время.

Над головой уже нависал низкий серый свод с разбитыми цилиндрами ламп. Местами бетон треснул от бомбардировок, и казалось, что вот-вот готов обвалиться сам. Ему нужно было лишь немного помочь. Совсем чуть-чуть.

— Минируйте вход, — приказ сам собой сорвался с пересохших губ, — Это задержит их на какое-то время и даст нам возможность заминировать тоннели.

— А мы как выберемся? — бросил Лен, тем не менее, отправляя двух человек на закладку взрывчатки.

— Уйдем по тоннелям, — ответил я, глядя на карту, — Если все пройдет хорошо — выберемся на поверхность недалеко от позиций Селласа. Между нами и ним подорванных узлов быть не должно.

— Вас понял, — кивнул Рован, — Взрывчатка заложена.

— Так точно, — отрапортовали оба солдата, — Отойдите подальше. Тут потолок ненадежный и может завалить больше, чем мы рассчитываем.

— Хорошо, — ответил я, следуя совету подрывников.

Холодный сумрак тоннеля окружал уже со всех сторон, а мир снаружи превратился в небольшое пятнышко света, оставшееся далеко позади, когда я остановился и обернулся назад. Твари уже подобрались ко входу и теперь осторожно заглядывали внутрь. Восемь, или девять уродливых морд. Одна, наиболее смелая особь осторожно кралась по транспортной ленте. Взгляд скользнул по интерфейсу управления отрядом и остановился на кнопке выключения внешних микрофонов. Пора.

Маленькое пятно света на мгновение превратилось в яркую огненную вспышку. Стены и пол заметно тряхнуло. С потолка посыпалась серая пыль. А спустя несколько секунд мы остались один на один с хищной, голодной тьмой тоннелей.

Глава 43 «Навстречу ужасу»

— Ну, вот и все, — нервно хмыкнул Рован, когда осела серая пыль, а громкое эхо взрыва перестало гулять под низкими сводами тоннеля, — Пути назад нет. Как и связи. Мы не сможем узнать, что происходит наверху, в чью пользу разворачивается сражение, и где сейчас проходит линия фронта.

— Посмотри на это с другой, более оптимистичной стороны, — возразил ему Лен, — Твари с поверхности теперь до нас тоже не доберутся.

— Ага. Если только они не добегут до другого транспортного узла, — холодно ответил Рован, — Да и…

— Именно поэтому мы тут, — оборвал его тираду я, пытаясь решить, стоит ли у визора включать режим ночного зрения. Глаза удивительно быстро привыкли к темноте. Настолько, что уже получалось рассмотреть сеть мелких трещин, покрывавшую потолок, или осколки битого стекла на транспортной ленте. Похоже «изменения» давали о себе знать. Оставалось только надеяться, что эту особенность я получил до того, как мне провели операцию, а не в результате возобновившейся мутации. Самое обидное, что сама по себе «способность» была абсолютно бесполезной, и служила лишь раздражающим напоминанием о случившемся со мной дерьме. Встроенные в глаза линзы нейроинтерфейса и визор шлема справлялись с темнотой ничуть не хуже.

— Чтобы лишить их возможности перебрасывать войска под землей, — закончил я, после минутного молчания, — Начинайте закладывать заряды. Подрывать будем не только нижний тоннель, но и спуск в него. Так, чтобы даже с помощью кротов им пришлось бы возиться тут несколько дней. Хотя, этого то времени у них точно не будетю

— Главное, чтобы тоннель нам на головы не обрушился, — проворчал Лен, опасливо косясь куда-то наверх, уж больно мне не нравятся эти трещины.

— Не обрушится, если авиация снова сюда не влупит, — я отстегнул полупустой короб, повесил его на поясной магнитный зажим, и снял новый, полный. Если столкнемся с противником, в бою перезаряжаться возможно будет и некогда. А этот сойдет и в качестве запаса на черный день. Последнего аргумента, — Потому шевелите задницами. Чем дольше мы копаемся у поверхности, тем выше риск того, что тут нас же и похоронят. И да, врубайте подсветку. На полную катушку.

— Разрешите задать вопрос? — сказал Рован, тем не менее, включая фонари, свет которых тут же заплясал на сером бетоне стен.

— Не разрешаю, — оборвал его я, — Но отвечу охотно. Глаза, ну или иные светочувствительные рецепторы той дряни, что обитает в подземке на постоянной основе привыкли к мраку. И любой, даже тусклый свет её ослепит. Застигнет врасплох, заставит замешкаться, а может и вовсе — напугает. Это даст нам несколько драгоценных секунд, чтобы нашпиговать суку иглами или поджарить, не попав самим под удар. А уроды с поверхности нас все равно почуют задолго до того, как увидят.

— Вопросов больше не имеем, — кивнул за обоих Лен. Бойцы приступили к закладыванию зарядов. Взрывчатки не жалели. С собой её несли много, да и с тоннелем надо было разобраться наверняка. Конечно, это не гарантировало, что со временем твари не прокопают новый, вот только механизированные части, движущиеся на соединение с нашими силами, вряд-ли дадут им его.

Дело двигалось быстро. Зверья пока видно не было, так что единственная вещь, которая нас задерживала — размещение зарядов на несущих конструкциях тоннеля. Если у поверхности хватило лишь несколько небольших липучих пластинок, чтобы разнести все к такой-то матери, то чем ниже мы спускались, тем больше приходилось задерживаться. Потолок и стены уже не были покрыты трещинами и так легко обрушаться не собирались — обстрелы авиации сюда попросту не доставали.

Наконец мы вышли на станцию. Вернее на то, что некогда было станцией. Некогда прозрачная вакуумная труба, проходившая у дальней стены просторного помещения, была вся покрыта толстым слоем пыли. Её серые лохмотья свисали с острых краев широкого пролома, внутри которого клубилась густая, хищная тьма. Перед трубой расположился ряд колонн, поддерживавших потолок. Неровный ряд, поскольку многих опор уже попросту не было на месте. Одна упала прямо на платформу, другая искрошилась до такой степени, что теперь напоминала сколотый зуб, торчащий из груды камней, третья же просто бесследно пропала, оставив после себя лишь кольцо проржавевших металлических штырей, торчащих из пола.

Сам каменный пол, как и все тут, был покрыт толстым слоем серой пыли, в которой, однако, то тут, то там проступали странные, бесформенные серые бугорки. У входа их было совсем немного, но чем дальше от него, тем больше становилось этих странных образований. У ваккуумной трубы они и вовсе формировали небольшую насыпь, так же прикрытую толстым слоем пыли. Визор не определял их, как врагов, но до того, как мы приступим к минированию, нужно было удостовериться наверняка. Засада была бы сейчас совсем некстати.

Я махнул рукой и два бойца выдвинулись к ближайшему образованию. Один встал чуть позади, держа бугорок на прицеле и готовясь в случае чего жать на спуск. Другой же, наоборот, закинул за спину винтовку, чтобы не мешала и обеими руками разгреб пыль. Несколько мгновений он не двигался, присматриваясь к своей находке. Затем встал, и повернулся к нам. Несколько прожекторов сфокусировали свет на его руках, выхватив из тьмы серый, овальный предмет. Это был череп. Человеческий череп.

— Дагор меня сожри, — тихо выругался Рован, — Да тут настоящий склеп.

— Похоже, остался ещё со времен первой катастрофы, — ответил ему Лен, вытаскивая из одного «холмика» допотопный проржавевший иглострел, — Сколько же людей тогда тут погибло…

— Миллионы, — мрачно ответил я, осматриваясь по сторонам. Отряд уже разбрелся по платформе и приступил к минированию станции, — Руководители этого проекта не подумали о том, что может случиться нечто подобное и не вывезли население подальше от города. Тут ведь была, большая аграрная колония, служившая прикрытием для проводившегося эксперимента. И не только она. Ещё транспортный узел для старых линий снабжения с весьма немаленьким космопортом.

— Вот тоже интересно, почему нельзя было провести этот гребаный эксперимент где-нибудь подальше от города, — задумчиво протянул Рован, — в другом полушарии или вообще выбрать какую-нибудь другую, менее пригодную для жизни планету?

— Сложно сказать, — покачал головой я, подходя к пролому в вакуумной трубе, — В тех документах, которые мы здесь обнаружили год назад, ничего об этом не говориться. А те, что нашли у наёмников — просто ещё не успели изучить.

— Сами то что думаете? — спросил Лен.

— Секретность, — я пожал плечами и заглянул в проем. Клубящаяся пылью тьма расступилась, обнажив гладкие стенки туннеля. Единственными неровностями на них были четыре направляющие рельсы, вмонтированные в пол, стенки и потолок, — Хочешь что-то спрятать от всего мира, так сделай это у всех на виду. Вряд-ли Хеймдрам догадался бы, что правительство Директората рискует собственной колонией, закладывая под неё потенциальную бомбу замедленного действия.

— Ага, — кивнул Рован, легонько пиная лежавший на полу череп, — А мы вот сейчас разве не тем же самым занимаемся? Собираемся вывести людей на планету, где творится такая вот херобора?

— А какой у нас выбор то? — осадил его Лен, — Ты предпочел бы воевать с Директоратом за его планеты? Или может, попробовал бы отбить у Хеймдрама жизненное пространство? Ты сам прекрасно знаешь, чем это закончится. Поражением.

— Почему сразу поражением? — удивился Рован, приклеивая серую полосу взрывчатки к одной из уцелевших колонн, — Если…

— Если предположить, что нам каким-то чудом удастся миновать космического сражения, — устало выдохнул Лен, — Если предположить, что каким-то неведомым образом мы преодолеем систему планетарной обороны, если предположить что мы не только сможем подавить сопротивление местного гарнизона, но и взять под контроль целую планету теми силами, что у нас есть сейчас, то что дальше?

— Да то же самое что и тут… — неуверенно протянул Рован.

— А дальше друг мой, на орбите этой планеты появится флот. Флот, который сбросит на поверхность не десять тысяч человек. А сто. Или миллион. В зависимости от того, насколько сильно мы разозлим ту сторону, на которую напали. Только предварительно, они превратят в груду обломков наш называемый «флот». Грузовые фрахтовики обвешанные несколькими оборонительными турелями, против боевых крейсеров и авианосцев. Каково, а? — Лен попытался щелкнуть пальцами перчатки, но получился лишь слабый скрежет металла о металл, — Дальше будет орбитальная бомбардировка. Директорату плевать на своё население, ты и сам видел. Особенно, когда речь идет о деньгах. А планеты зеленой зоны — это деньги. Очень большие деньги. В отличие, от слабозаселенных, а местами и вовсе — дотационных внешних колоний.

— Что верно, то верно, — угрюмо кивнул Рован, — На людей им плевать. На деньги — нет.

— После бомбардировки на планету будет спущен десант, который проведет местные зачистки, — не обращая внимания на комментарии приятеля продолжил Лен, — А затем по всем информационным каналам Директората будет запущена информация, что весь причиненный ущерб лежит на совести террористов, решивших устроить государственный переворот. Что они или отступая, или отчаявшись, решили подорвать все, до чего могли добраться. Вместе с собой, разумеется.

— Что мешает им проделать то же самое с этой планетой? — Рован нахмурился и подошел ко мне, — Как, по-вашему, товарищ главнокомандующий.

— Они не воспринимают нас всерьёз, — немного помедлив, ответил я, оторвавшись от дыры. В самый последний момент мне показалось, что что-то там пошевелилось на границе зрения, но датчики костюма не засекли никакого движения. Похоже, банальная игра воображения. Настолько банальная, что он неё по коже пробежала волна неприятного, пробирающего до костей холода, — Для них мы — не более чем шайка пиратов, шастающих где-то в окраинном космосе, — продолжил я, пытаясь успокоить внезапно расшалившееся нервы. Похоже, крыша все-таки потихоньку начинает ехать, и пора к мозгоправу. Или эта планета так на меня влияет? — Мелочь, которую можно при желании раздавить одним пальцем, но на которую так неохота тратить время.

— И которая, к тому же, не дает другим пиратским шайкам совсем уж выйти из берегов, — лицо Лена заметно посерело, а слова давались ему с явным трудом. Он нервно огляделся и вытащил из-за спины винтовку, и крепко стиснул её, борясь с внезапно нахлынувшим страхом. Его тревога передалась и Ровану. Тот замотал головой и тоже потянулся к оружию, бормоча себе под нос что-то нечленораздельное.

Я окинул взглядом платформу. Все бойцы оторвались от своих задач и нервно озирались по сторонам в поисках противника. Противника, которого не было. Нет, это не могло быть простым совпадением. Кто-то или что-то явно вступило с нами в «контакт». Коснулось и без того напряженных нервов своими холодными пальцами. Надо выяснить. Узнать, что это.

Я закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Ничего. Меня окружала стена плотной, клубящейся тьмы. Не было видно даже соратников. Людей, стоявших рядом. Будто бы их и вовсе не существовало. Оставалась лишь тьма. Тьма, которая медленно и неотвратимо надвигалась со всех сторон. Надвигалась и шипела множеством голосов. Едва слышно. Без слов. Но каким-то образом я понимал смысл «сказанного». И от этого становилось ещё больше не по себе. Это была одна фраза. Одна мысль. «Смерть идет».

На грудь навалилась тяжесть. Такая, что стало трудно дышать. Вязкий, липкий воздух застрял в глотке и начал просачиваться сквозь кожу, стекая по спине и лбу холодными каплями. В висках гулко стучала кровь. Тело замерло. Оцепенело, скованное тяжелым, обессиливающим страхом. Это длилось всего лишь мгновение. Затем в ушах раздался голос Лена, вырвавший меня из странного оцепенения.

— Что-то мне тут совсем не по себе, — тихо пробормотал боец — Давайте пошевеливаться.

— Естественно не по себе, — буркнул Рован, — Ты торчишь под землей, в братской могиле, по колено в трупах. Тут, блять, любому не по себе станет.

— Я не об этом, — задумчиво протянул его напарник, осторожно приближаясь к краю дыры. Палец на спусковом крючке у него нервно подрагивал, — Тут что-то иное. Не могу сказать что. Но чем скорее мы уберемся отсюда, тем лучше.

Спорить с этим было трудно. Вернее сказать — невозможно. Все ощущали на себе это давление. Этот неприятный взгляд которым нас сверлили нависавшие со всех сторон бетонные стены. Эти странные слова. Даже не слова, а мысль. «Смерть идет». Мысль, наполняющую обессиливающим ужасом. Вот только нас она скорее подстегнула. Работа пошла быстрее.

— Мы готовы, — отрапортовал Лен спустя несколько невыносимо долгих минут.

— Хорошо, — кивнул я, — Выдвигаемся в тоннель. Плазмометчики — в авангард. Остальные держатся за ними и по мере продвижения закладывают заряды.

Вперед выдвинулись четыре мрачные фигуры. На спинах их костюмов были закреплены массивные ранцы. В руках чуть заметно подрагивали черные раструбы плазмометов. Под широкими полями бронированных касок, прикрывавших дополнительной броней верхнюю часть шлема, слабо поблескивали узкие полоски красных визоров. Хеймдрамцы.

Странно. Обычно эти парни старались держаться особняком и не шибко жаловали «смешанные» отряды, предпочитая воевать бок о бок с людьми… Своей расы. Да и бывшие бойцы Директората не были в восторге от того, что с ними в одной команде будет работать беломордый. Все-таки раздор, вдалбливавшийся людям в мозги, на протяжении нескольких сотен лет давал о себе знать. Да и языковой барьер — тоже. Но, по всей видимости, в любом правиле рано или поздно появляются такие вот исключения. Исключения, дающие надежду на то, со временем нам все-таки удастся стереть навязанную нам границу.

— Der hal, meine comanderen, — рявкнул командир взвода, грохнув кулаком себя по груди, затем неторопливо подошел к потрескавшемуся куску трубы и одним мощным пинком высадил оставшееся в секции стекло. Глаза резануло голубовато-фиолетовое свечение на несколько мгновений заполнившее тоннель. От его потолка что-то оторвалось и с мерзким чавкающим звуком шлепнулось на пол. Боец немного помедлил, рассматривая небольшую, обугленную тушку странного существа, а затем спрыгнул в тоннель и махнул нам рукой. Мол, тут чисто, давайте, не отставайте. Язык на котором общались жители Директората он, похоже, ещё не освоил.

Вслед за ним попрыгали ещё три бойца из его «ликвидационной» команды. А затем настала уже наша очередь. Стенки тоннеля были гладкими и скользкими. Еслиб не умная система удержания равновесия, встроенная в программную прошивку костюма, то до середины тоннеля пришлось бы нам съезжать сидя на задницах.

Двигались быстро. Но то и дело останавливались, когда искусственный интеллект определял очередную местную мерзость, приклеившуюся к тому, что осталось от вакуумной трубы. Тогда, на несколько мгновений тоннель впереди заполнялся ревущим пламенем, после чего от его стен или потолка с противным, чавкающим звуком отваливались бесформенные куски обгорелого мяса. Иногда останавливались и без предупреждений системы распознавания противников. Все-таки искусственный интеллект не всегда срабатывал, как надо.

— Чувствуете, — тихо сказал Лен, — Дышать, как будто полегче стало.

Странное, давящее чувство действительно ослабевало по мере того, как мы отдалялись от станции. Как будто его «источник» оставался где-то там, позади. Вот только проблема была в том, что сейчас мы двигались в сторону вражеской территории. А потом предстояло идти назад. Как раз туда, откуда и накатывала вся эта хрень.

— Все, стоять, — скомандовал Рован, — Товарищ командир, прошли пятисотый метр.

— Хорошо, — кивнул я, а по спине снова пробежал неприятный холодок, — закладывайте последние заряды и поворачиваем. Нам тут больше делать нечего.

— Ох, что-то не хочется мне назад, — мрачно процедил Лен.

Ему никто не ответил. Хотя было понятно, что все бойцы чувствовали сейчас то же самое. Перспектива оказаться на пути стаи из нескольких тысяч уродов пугала меньше чем то странное, давящее ощущение, волнами накатывавшее из темного зева тоннеля. Вот, только разум говорил обратное. Таким отрядом мы просто не сможем сопротивляться стае в несколько тысяч голов. Особенно, если у неё будет поддержка в виде горгулий и сектантов. Значит надо поворачивать. И прорываться через эту неизвестность, что бы нас там не ждало. Пусть и придется шагнуть навстречу ужасу.

Глава 44 «Один»

Двигались молча и быстро. Никто не хотел задерживаться в этих туннелях ни минуты дольше необходимого. Поначалу все было нормально. Но, чем ближе мы подходили к станции-склепу, тем больше нарастала непонятная, смутная тревога. Тем тяжелее давался каждый шаг. Я несколько раз закрывал глаза, пытался сосредоточиться, понять, что мешает, но каждый раз внутренний взор наталкивался на черную, непроницаемую стену, которая тут же начинала давить на мозги. Пробить её и заглянуть «на ту сторону» не получалось. Впрочем, была ли «та сторона» вообще? Или все это не более чем игра взбудораженного воображения и расшатанной до предела психики. Сложно сказать.

Станция встретила нас густой, душной тьмой. Тут мы немного задержались — несколько бойцов отправились перепроверить заряды и установить дополнительный усилитель связи. Осечка во время детонации из-за того, что до взрывчатки не дошел сигнал, была бы совсем некстати.

— Товарищ командир, может отправить пока парней на разведку маршрута? — обратился ко мне Лен, пока мы ждали бойцов работавших на станции, — По крайней мере будем знать общую картину, — парень был бледен. На его лбу, несмотря на то, что в костюмы была встроена отличная система терморегуляции, выступили крупные капли пота.

— Нет, — покачал я, глядя в темный зев тоннеля, — С ними придется отослать ликвидационную бригаду. И если с этим дозором что-то случиться, мы останемся без поддержки огнеметов. А с одними винтовками пробиваться дальше будет сложновато. Да и лишний раз рисковать разделяя и без того небольшой отряд как-то совсем не хочется.

— Командир прав, — кивнул Рован, — Если и прорываться, то всем вместе. Так шансов больше.

В эфире повисло молчание. Ненадолго. Бойцы на платформе справились быстро. Даже успели заглянуть на транспортную ленту, ведущую на поверхность, проверить — не успели ли клервины разобрать завал. Конечно, обрушили вход мы капитально, но кто знает, какие ещё фокусы могут уметь эти уроды.

Как ни странно, но в этот раз все шло более-менее гладко. Даже слишком гладко. Бойцы один за другим попрыгали в трубу, доложили, что со взрывчаткой полный порядок, и мы двинулись дальше. На этот раз, уже медленно и осторожно.

То и дело тьму прорезали голубовато-фиолетовые вспышки плазмометов, счищающие со стенок тоннеля существ, которых кто-то из бойцов то ли в шутку, то ли всерьёз назвал «тоннельными наездниками». Обугленные куски мяса шлепались на пол и тут же оказывались под стальными подошвами тяжелых скафандров. Некоторые из них пытались уползти с нашего пути, но герметичные стенки трубы просто не давали им убраться куда-то в сторону. Все что они могли сделать — ползти вперед, но это лишь оттягивало неминуемый финал. Под струями раскаленной плазмы у этих существ не было шанса выжить.

— Мда, — многозначительно выдал Рован, переворачивая носком ботинка более-менее целую тушку, — И как природа вообще могла сотворить такое страхоёбище?

— Ты на себя посмотри, — раздраженно бросил Лен, проходя мимо него, — Тоже мне — прынц прекрасный. Скажи спасибо, что нам пока попадаются эти мелкие засранцы, а не те хищные уроды с поверхности.

— Скажу, — мрачно отозвался командир взвода, — когда у меня башка прекратит раскалываться.

Боль и вправду постепенно нарастала. Кровь тяжелыми молоточками начинала постукивать в висках, а воздух комкался и застревал в глотке. А в голове болталась одна единственная мысль: «Смерть идет». Но пока это было терпимо. Да и оружие, давно перекочевавшее из наспинного крепления в руки, придавало уверенности. Что-бы ни ждало нас там, дальше, мы дадим отпор. Дагор меня сожри, нам тоже есть, чем ответить.

Но отвечать пока было не кому. Если не считать «наездников» которых постепенно становилось все больше и больше. Сопротивляться они не пытались. Просто ползли прочь, настолько «быстро» насколько вообще это позволяли их короткие и неуклюжие конечности.

Нам тоже пришлось замедлиться. Плазмометы прожигали пространство впереди уже практически без перерывов, а в тоннеле становилось светло как днем. Под ногами противно чавкало обугленное, ещё шипящее мясо. Твари, которые были чуть покрупнее, умудрялись даже шевелиться. Понятно, что это были предсмертные судороги но мы все равно добивали их одиночными выстрелами. От греха подальше. Никому не хотелось, чтобы внезапно оклемавшийся урод своим шипом вцепился ему в ногу. А в голове продолжала пульсировать уже порядком задолбавшая мысль.

— У нас горючки то хватит, — с сомнением спросил Лен, когда мы в очередной раз остановились, чтобы дать хеймдрамцам время на расчистку пути.

— Судя по карте, — ответил я, открывая соответствующую вкладку интерфейса, — Нам до следующей станции совсем немного осталось. Метров семьсот, если не меньше. Там будет подъем на поверхность.

— Правда до наших позиций придется пройти ещё около пары километров, — вставил свои пять терринов Рован, — по территории, которая пока что находится под контролем противника и наверняка сейчас кишит тварями.

— Очень странно, что они не начали спускаться в тоннели, — покачал головой Лен, и раздавил ботинком очередной обуглившийся, но ещё шевелящийся кусок бесформенной плоти. Может их тоже пугает «это»?

Ответом ему было напряженное молчание. Никто не рискнул развивать тему. Она и без того постоянно напоминала о себе тяжелыми молотками стучавшими в висках, и холодными струйками липкого пота, стекавшего по спине. Но пока что, выдержка бойцов была крепче. Никто не паниковал и никто не предлагал повернуть назад. Просто стискивали зубы и молча топали дальше. Они уже многое на этой планете повидали. Местные озаботились этим. И теперь их было не так-то просто напугать.

Я ещё раз прикрыл глаза и попытался проанализировать свои ощущения. На этот раз отклик был. Слабый, едва уловимый, но все-же. Непроницаемо-черная клубящаяся стена наконец расступилась и перед глазами… всплыл странно-знакомый образ. Просторная светлая комната. Медицинская капсула. Лежащий в ней человек. Отличались лишь детали. В помещении теперь не было темноволосой женщины. Вместо неё присутствовал ещё один врач, внимательно изучавший инфопанель.

— Ну, что скажете? — скучающим голосом спросил его стоявший чуть поодаль нейрохирург.

— Что тут сказать, — устало пожал плечами второй врач, род занятий которого мне рассмотреть пока что не удавалось, — плохо. Опухоль продолжает распространяться и уже начала пускать метастазы. Похоже процесс идет через кровь. И чтобы стабилизировать пациента — нужны регулярные переливания. Это поможет немного замедлить процесс, но вы и сами знаете, что основная проблема — мозг. Тело — заменяемая кхм… величина.

— В таком состоянии пациента, мы просто не можем его заменить, — покачал головой нейрохирург, — Как вариант — можно попытаться извлечь и заморозить мозг. Это даст нам время на полноценное исследование болезни. По крайней мере у него хотя-бы будет шанс пойти на поправку, пускай это будет и в новом теле через несколько…

— Боюсь, это одобрить я не могу, — оборвал его коллега, наконец, оторвавшись от инфопанели, — Чтобы разработать эффективную вакцину нужно отследить все течение болезни. И сделать это лучше в самые короткие сроки, пока она не распространилась.

— Но… — нейрохирург дрожащими руками скрутил свой планшет в трубку, — Он ведь умрет.

— Умрет один, выживут миллионы, — равнодушно бросил второй врач, — В таких вещах надо сохранять хладнокровие и заботится о благе большинства, а не цепляться за каждую жизнь. Нет, заморозку я одобрить не могу. Продолжайте наблюдение и ежедневно присылайте отчеты в лабораторию. Пока это все.

— Подождите, — нейрохирург нервно облизнул губы, преграждая коллеге путь к выходу, — А ей мы что скажем?

— Ничего конкретного, — все таким же бесцветным голосом ответил тот, — Не стоит давать ложных надежд, но и выписывать «приговор» заранее тоже не нужно. Вдруг случится чудо, и мы разработаем экспериментальный препарат, который ему поможет. Всякое бывает в конце-концов. Главное помните, что… — его лицо внезапно исказила странная гримаса, в которой одновременно сочетались боль, ненависть и отчаяние. Губы растянулись в хищной, жуткой улыбке, обнажая кривые, чуть подгнившие зубы. Из глотки вместе со утробным рычанием и хрипом вырвались слова — смерть идет.

Видение померкло. Утонуло и медленно растворилось во вновь сомкнувшейся и навалившейся тьме. Меня трясло. Все тело. Зубы стучали друг о друга, так, будто бы температура внутри скафандра резко опустилась до минус сорока градусов. Со лба лился холодный пот.

Нет, так дело не пойдет. Надо взять себя в руки. Стряхнуть это оцепенение. Стряхнуть и открыть, наконец, глаза.

— Товарищ командир, — перед самым стеклом шлема маячило встревоженное лицо Рована, — Вы в порядке?

Как оказалось, меня не трясло. Меня трясли. Двое бойцов, подхватив под мышки. А Лен, стоя чуть в стороне, копался в настройках интерфейса, по ходу собираясь вводить мне какие-то препараты.

— Отставить, отставить, — прохрипел я, высвобождаясь из крепкой хватки солдат, — Я в порядке.

— Точно? — оба командира смерили меня подозрительными взглядами.

— Ну ладно, — вынес, наконец, вердикт Лен, — Тогда ждем приказов.

Я ещё раз помотал головой, отгоняя последние обрывки пугающего видения, и огляделся. Впереди, в нескольких десятках метров, в трубе виднелся огромный черный пролом. Фактически отсутствовала целая секция, за которой между колонн клубилась пылью густая, хищная тьма. Мы вышли к станции.

— Похоже, когда-то тут был бой, — мрачно бросил Рован, указывая на прикрытую серой пылью кучу костей, перекрывавшую тоннель в нескольких шагах от нас, — Серьёзный бой.

— Это ещё со времен катастрофы лежит, — продолжил Лен, отдавая команду бойцам, чтобы те отодвинули кости в сторону, — Твари перли с той стороны, из расколотого мира.

— И тут нашлось несколько человек, способных оказать сопротивление, — кивнул я.

Солдаты справились с перекрывавшими тоннель костями, распределив их возле одной из стенок, и мы продвинулись чуть дальше.

— Судя по куче останков — удерживали они уродов, несколько часов, если не дольше, — продолжил я, подходя к небольшим холмикам из костей, тряпья и пыли, и поднимая с земли тяжелый проржавевший кусок металла, который когда-то был автоматическим иглометом. Оружие выглядело очень хреново. Оно и неудивительно. Двадцать лет лежать в сыром подземелье, — А потом закончились иглы, и их просто смели. Вместе с теми, кого они защищали.

— Продержались лишь немногим дольше, чем предыдущая станция, — покачал головой Рован, вслед за ликвидационной командой забираясь на платформу, — А в итоге все едино — разорвали их твари. На куски, разорвали, чтоб их. Всех до единого. И не женщин не пожалели, ни детей, — он с размаху саданул кулаком по колонне, — Суки.

— Уроды, одним словам — бросил Лен, забираясь следом, — Это же бешенное зверьё, чего ты от него хотел? — он пнул массивный продолговатый череп и тот, кувыркаясь и стуча серой костью о такой же серый бетон улетел куда-то в темноту, — Ну, ничего. Мы с ними тоже церемониться не будем. Пустим кровяночку. Тварям этим, их выблядкам, и всем сука местным «коллаборационистам», которые имели наглость называть себя людьми. Верно говорю, командир?

— Абсолютно, — выдохнул я, упираясь руками в край платформы и подтягивая наверх тяжелый костюм. Можно было бы включить антигравы, но дурацкая привычка экономить энергию, которую в мою голову буквально забили ещё в учебке, снова взяла верх. Дагор. Надо уже запомнить, что у новых костюмчиков батарея на несколько порядков вместительнее и больше, из-за чего её пришлось вынести в рюкзак на спине.

— Вырежем это дерьмо под корень, — добавил я, подходя к бойцам. Идея полного уничтожения противника, включая тех, которые не могут оказывать сопротивления, уже не казалась такой уж ужасной. В конце-концов, они ведь действительно не щадили никого. Уничтожили несколько миллионов человек просто потому, что могли это сделать. А люди, каким-то образом к ним примкнувшие… Дагор, да ведь это уже и не люди. Такие же уроды. Даже хуже, если подумать. Они предали своих. Свой род, свой вид. Пошли против него. И точно так же безжалостно уничтожали тех рассветовцев, которые просто пытались выжить в этом сошедшем с ума мире. Теперь придется платить. Кровью платить. За каждую загубленную жизнь. И вряд-ли этим уродам хватит всей собственной, чтобы заплатить сполна.

— Товарищ командир, у нас кажется возникла проблема, — голос Рована раздавшийся прямо в ушах оторвал меня от размышлений, — Проход наверх завален.

— Серьёзно? — спросил я, подходя к парням, ошивающимся возле подъемника. Последние камни обвала лежали уже на платформе, а дальше серая груда обломков бетона, прикрытая толстым слоем пыли, — Можешь не отвечать, сам вижу.

— Эта дрянь тут уже слежаться успела, — сказал Лен, тщетно пытаясь вытащить один из обломков, — Мы три дня возиться будем, если не больше, разбирая этот завал.

— Вот и решение дилеммы, — хмыкнул Рован, — Придется двигаться дальше. Кстати, а голова то прошла.

— Ты прав, — Лен удивленно моргнул и осмотрелся, — И не давит больше.

Он ошибался. Давление ещё оставалось, но стало совсем слабым. Как будто то, что его оказывало, отступило. Спряталось, поняв, что мы можем ему сопротивляться. Что мы не боимся. Что у нас самих есть зубы, которыми мы можем и укусить. Вот и славно. А то сражаться с тем, чего не видишь — занятие не из самых приятных.

— Да игра воображения это была, — покачал головой Рован, — Перенервничали все, когда на ужасы те, что на поверхности насмотрелись. Навыдумывали всякого, мол, под землей ещё хуже оно будет, ну и пересрались со своих же страхов понятное дело. А тут оказались только эти, тараканы. Или трилобиты. Хер их разберешь одним словом, — он махнул рукой в сторону трубы, где отделение хеймдамцев продолжало работу по расчистке дальнейшего пути, — поганая, конечно, мерзость, но неопасная. Выжигается плазмометами на раз.

— Кстати об этом, — прервал дискуссию я, — Нам давно уже пора подорвать заряды, пока твари с поверхности не разобрали завал, — и, переключившись на общую связь, добавил, — Всем бойцам покинуть тоннель.

Приказ был выполнен незамедлительно. Только беломордые чуть задержались — им тяжеловато было подниматься на платформу в костюмах с ног до головы обшитых дополнительными бронепластинами и вторым слоем термоизоляционной ткани. Я поискал глазами на панели управления кнопку подрыва и нажал на спуск.

Ничего не произошло. В голове промелькнула мысль, что связь где-то оборвалась, и теперь нам придется возвращаться и все налаживать заново. Она задержалась там на несколько секунд, а затем стены просторного подземного помещения задрожали. По серому бетону поползли мелкие трещинки. По платформе прокатился глухой, тяжелый рокот. Вслед за ним из тоннеля вырвался столб яркого пламени. Прошел по трубе, облизнув потолок в том месте, где отсутствовала секция, и скрылся в противоположном конце станции. В его свете показалось, что рядом с моими бойцами стоят темные, расплывчатые силуэты защитников станции. Они все ещё держали оборону. Все ещё надеялись спасти людей, от прущих из тоннеля жутких уродов, но подсознательно уже понимали, что обречены. Что помощь не придет и они все до единого останутся тут навсегда, обречёные раз за разом переживать бой, ставший для них последним. И раз за разом проигрывать. А у дальней стены, там, где кости навалены особенно густо, жались друг к другу гражданские. В мешанине теней не получалось угадать кто именно, но подсознание подсказывало — в основном женщины и дети.

Наваждение длилось секунду. Может, даже, долю секунды. А затем в виски ввинтилась яростная, нестерпимая боль. С каждым мгновением она вгрызалась все глубже, дробя кости и разрывая податливую плоть, разливаясь по телу тягучим, обессиливающим ядом и липким комом застревая в горле.

Ноги подогнулись, и я грохнулся на колени. Начал заваливаться вперед, но едва слушавшиеся руки все-таки успели упереться в серый бетон платформы, остановив падение. Рот открывался, словно у рыбы, тщетно пытаясь схватить хотя-бы крохи воздуха. Тщетно. А в голове, в такт ударам крови в виски, пульсировала одна единственная мысль. «Смерть идет».

Она давила. Пригибала к земле, многотонной глыбой наваливаясь сверху и вдавливая в старый, покрытый пылью камень. На бронестекло визора упала темная капля, размазавшись по нему красновато-бурой кляксой. Затем другая. Затем третья.

Вид собственной крови немного отрезвил. Несмотря на практически невыносимый груз, я все ещё стоял. На четвереньках, выронив из рук оружие, но стоял. И сдаваться, сука, не собирался. Не для того был пройден такой путь, не для того было пролито столько крови, чтобы вот так, по-глупому, подохнуть в какой-то всеми забытой дыре под землей. Надо подняться. Надо встать на ноги и дать отпор.

С трудом оторвав руку от пола, я схватился за цевье винтовки. Попытался закинуть её за спину, в крепление. Не попал. Выдохнул, сглотнул вязкую слюну. Попробовал ещё раз. Щелчок. Встала на место. Снова упер руку в пол. Оторвал другую. Пополз. К ближайшей колонне. Нужна опора. Чтобы встать.

Каждое движение получалось с трудом. Отдавалось тяжестью в негнущихся ногах, опасным покалыванием в спине, возле того места, куда был вживлен имплант, разрывающей болью ввинчивалось в виски. На стекло шлема одна за другой падали кровавые капли.

Они уже собрались в небольшую лужицу, когда я наконец дополз до колонны. Возле неё сидел один из бойцов обхватив шлем руками. Он ритмично раскачивался из стороны в сторону и бормотал себе под нос одну единственную фразу. «Смерть идет».

По станции раскатился гул выстрела. Кто-то ещё сопротивляется. Кто-то сражается. Дает отпор рискуя собственной жизнью и защищая всех остальных, беспомощно корчащихся в судорогах на бетонном полу платформы. Надо встать. Надо помочь.

Пальцы цепляются за скол камня. Подтягивают тело вверх. Кровавая лужица скатывается по стеклу вниз, теплой, липкой струйкой льётся за край шлема, смешиваясь с таким же липким холодным потом. Рывок. Колени теряют опору. Ещё один рывок. Подошвы ботинок упираются в твердый бетон. Меня шатает, ведет куда-то в сторону, но вцепившиеся в колонну руки держат крепко. Внезапно, парень сидевший у её основания перестает раскачиваться и бормотать. На мгновение его движения становятся чуть осмысленнее. Изо рта, вместо привычного «Смерть идет» вырывается фраза: «Не могу. Не могу больше.» Рука тянется к пистолету.

Пытаюсь крикнуть. Сказать, чтобы не делал этого. Чтобы сопротивлялся. Боролся. Но из горла вырывается лишь сухой, почти беззвучный хрип. Парень подносит ствол пистолета к стеклу своего шлема. Руки отпускают колонну. Падаю вниз, пытаясь выбить оружие из его рук. Удар. Перед глазами лишь серый, покрытый пылью и небольшими трещинками бетон. Раздается гул выстрела. Рядом падают, перемешанные с кровью осколки стекла. Безжизненное тело заваливается на бок. Из дыры в шлеме струйками вытекает кровь, собираясь в небольшую лужицу под головой мертвеца. Дерьмо. Надо вставать.

Пальцы снова цепляются за неожиданно скользкий камень колонны. Подтягивают тело вверх. Где-то с другого края платформы доносится гул нового выстрела. По спине пробегает неприятный холодок. Перед глазами все ещё стоит искаженное гримасой боли и ужаса лицо парня, чьи мозги растекаются сейчас по полу. Последний рывок. Мир качается, пытается завалиться набок, но руки держат крепко.

Я выдохнул. Закрыл глаза. Открыл. Обвел взглядом платформу. На ногах не было никого. Бойцы корчились, обхватив головы руками и едва слышно бормоча одну единственную фразу. Под несколькими, неподвижными телами уже растекались лужи крови. Те выстрелы… Они не сопротивлялись. Никто не сопротивлялся. Вояки, прошедшие сквозь огонь и воду, просто прекращали все это безумие, единственным, как им казалось способом. А из тоннеля, куда ушел столб пламени, уже доносилось глухое, утробное рычание.

Я остался один.

Глава 45 «Смерть — это мы»

Раздалось гудение винтовки. Тихое всхлипывание и грохот падающего на платформу тела. Оружие, в рукоятку которого впились скрючившиеся пальцы мертвеца, еще несколько секунд стреляло, выбивая из стены платформы фонтанчики бетонной крошки. Потом умолкло, когда системы все ещё работавшего костюма диагностировали смерть пилота. «Ещё один» — мысли лениво ворочались в голове, с трудом продираясь сквозь волокна пульсирующего комка боли, в который превратился мозг, — Ещё один пошел за мной, понадеялся на меня, и теперь его бездыханное тело навсегда останется в этом проклятом склепе. Который по счету? Сколько их уже погибло, ради нашей цели? Сколько умрет ещё? И сколько своей кровью заплатит за ошибки? Мои ошибки.

Чуткие сенсоры костюма уловили тихое, утробное рычание, доносящееся из черного зева тоннеля. Редкое, осторожное клацанье когтей по каменному полу. Уроды не спешили. Ждали, видимо, когда мы все тут подохнем. Чтобы прийти потом. Прийти, и разорвать трупы на части. Выместить клокочущую внутри них безумную, животную ярость.

Я попытался отцепиться от колонны, достать винтовку, но ноги тут же начали подкашиваться, а мир заваливаться куда-то в сторону. Остался один. Совсем один. Некому больше прикрыть спину. Некому подстраховать, некому вытащить. Перед глазами внезапно всплыли лица ребят. Тех, которых я потерял уже давно. Практически в другой, давно позабытой жизни. В том проклятом ущелье, на бессмысленной войне, которую вел Директорат. Большинство было пробирочниками. И от большинства из них остались лишь имена. Имена, которые кроме меня было некому помнить. Воспоминание, упрятанное военными психологами куда-то вглубь подсознания, внезапно всплыло и жгучей болью ввинтилось в виски.

Отрезвляющей болью. Нет. Такого больше не произойдет. Пока я жив. Мы все вместе выберемся отсюда. Выберемся. Зубами прогрызем себе путь, если надо будет.

Внутри начинала подниматься волна клокочущей злости. На самого себя, на идиотское решение двигаться по этим проклятым тоннелям, на гребаный мир раз за разом пытающийся убить. Она отодвигала боль. Вытесняла её на задний план. Давала новые силы. Силы, чтобы спасти хоть кого-то.

Вот только никого я не спасу, если продолжу стоять и наматывать на кулак сопли, глядя на то, как мои люди кончают с собой. Надо что-то делать и быстро. Как-то обезопасить их от самих себя.

Глаза забегали по интерфейсу отряда и остановились на вкладке медицинской помощи. Кемантин. Сильное обезболивающее, вырубающее человека на короткое время. Минут на десять. То, что нужно. Надеюсь к тому моменту, как оно перестанет действовать, сука выдохнется. Не может же она прессовать нас вечно. Так. Выбрать весь отряд. Ввести. Подтвердить. Готово.

Стоны в общем эфире прекратились, и уцелевшие бойцы неподвижно замерли, распластавшись по бетонному полу. Теперь подмоги ждать точно не от куда. По крайней мере, в ближайшие десять минут. Значит, надо продержаться одному.

Помимо злости, внезапно появилось новое ощущение. Вернее то, которое я уже давно забыл. Не ощущал с тех пор, как встал после операции на сердце. Пустота, пульсирующая внутри и постепенно всасывающая в себя остатки чувств. Всех, кроме бурлящей внутри меня злости. Голод вернулся.

Он моментально вытеснил из головы пульсирующую, рвущую её на части боль, а из тела — ноющую, обессиливающую слабость. Вытеснил и начал понемногу выплескиваться наружу, отталкивая это поганое давление. Даже не отталкивая, а поглощая его. На заляпанном кровью стекле визора полыхнули два фиолетово-белых факела.

Тихое утробное рычание, раздававшееся уже совсем близко, внезапно смолкло. Когти перестали цокать по полу. Послышалось едва различимое сопение. Как будто какая-то тварь втягивала носом воздух. Принюхивалась, опасаясь идти дальше. Испугалось.

Губы скривились в хищной усмешке, обнажая ровные ряды зубов. Из пересохшего горла вырвался глухой рык. Правильно. Бойтесь, суки. Может, вы ещё не поняли, но это не я тут заперт с вами. А вы со мной. Я голоден. Очень голоден. Вы меня таким сделали. Вы меня убили, превратив в хищную, голодную тварь. Свое подобие. И теперь вам же придется за это платить.

Винтовка удобно легла в руки, глаза скользнули по визору, перепроверяя боезапас. Пять сотен игл. Полный короб. Хорошо. В тоннеле снова зарычали. Угрожающе, но в то же время в голосе твари чувствовалось предупреждение и призыв. Зовет на подмогу дружков, вот значит как. Хорошо. Зови. Зови всех. Всех, до единого. Быть может, тогда вас хватит, чтобы завалить до краёв эту бездонную яму.

Я окинул взглядом платформу. Бойцы лежали в основном возле дальней её части или рядом с заваленным выходом на поверхность. У входа в тоннель был лишь один солдат. Обмякшее тело хеймдрамца прислонившееся спиной к колонне. Похоже, он собирался спрыгнуть на пути, прежде чем нас скрутило. Надо его оттащить. Убрать, чтобы случайно не зацепить во время схватки.

Ноги спружинили от твердого камня. Загудели сервоприводы. Я бросился вперед и в несколько прыжков достиг колонны. Подхватил обмякшего бойца под мышки. Рванул на себя. Раз. Другой. Третий. С каждым рывком его тело сдвигалось где-то на полметра.

В голове промелькнула шальная мысль. А ведь каких-то два года назад я ненавидел этого парня. Ненавидел, таких, как он. Считал, что эти «уроды» заслуживают лишь иглу, вогнанную между глаз. А теперь спасаю одного из них. И мне совершенно плевать, кем он был раньше. Важно лишь, что сейчас он с нами. Что он — человек.

Последний рывок. Обмякший боец оперся спиной на стену. Теперь можно принимать гостей. Я перехватил винтовку, пробежался глазами по панели управления костюмом и перевел ползунок всех неопознанных целей в статус враждебных, заодно развернув трехмерную карту боя. По крайней мере со спины ко мне этим уродам будет подобраться посложнее.

Из тоннеля внезапно показалась длинная, когтистая лапа. Вслед за ней выглянула голова. Человеческая голова, как показалось в первую секунду. Но наваждение быстро развеялось. Шкура твари была покрыта черной слизью, из под которой хаотично торчали темно-красные шевелящиеся отростки. На гладкой, безносой морде выделялись лишь два провала, внутри которых блестели шарики маленьких глаз, да пасть, усеянная острыми, кривыми клыками. Наверное, это должно было меня напугать. Вот только я был страшнее. Намного страшнее.

Палец вдавил курок. Раздался гул. Винтовка выплюнула едва заметную, почти прозрачную струю игл. Струю, которая в следующий миг отпилила голову твари. Та задержалась возле шеи на одно мгновение, затем с глухим стуком упала на пол тоннеля. Тело завалилось следом.

И это всё? Все, что вы можете? Я хотел выкрикнуть это в темный зев тоннеля, но из глотки вырвалось лишь сдавленное рычание. Оно эхом отскочило от стен, проникло в остатки вакуумной трубы и тут же вернулось обратно. Наполненное злобой, ненавистью. И буквально воняющее страхом.

Из темного зева тоннеля показались новые твари. Две человекоподобные а одна — изломанная, изуродованная копия клервина, покрытая все той же черной слизью и розовато-бурыми отрострками. Уроды двигались быстро, бесшумно. Один прикрывался краем платформы, другой тут же прыгнул за одну из колонн. Третий решил проползти по потолку чуть дальше, хватаясь длинными острыми когтями за небольшие трещине в бетоне, но иглы оказались быстрее. Разрубленное пополам тело упало вниз.

Из трубы показалось ещё несколько тварей. Они не стали задерживаться на открытом пространстве и сразу нырнули за край платформы. Иглы успели лишь чиркнуть одного урода по спине. Девять на одного. Как-то маловато, для столь «грозного» начала. Но в качестве разогрева — пойдет.

Вот только сейчас до сук дойдет, что в той стороне платформы лежит совершенно беззащитное и беспомощное мясо, которое можно сожрать, не обращая внимания на мясо огрызающееся. Мысль молнией пронеслась в голове, и холодной сыпью скатилась по спине. Ноги напряглись, сорвались с места. Руки поудобнее перехватили винтовку. Глаза скользнули по интерфейсу, выставляя целеуказание в активный режим.

Шаг, другой, третий. Из-за одной из колонн показывается уродливая черная морда. Палец давит на спуск. Гул. Едва заметная струя игл врезается в широко открытую пасть, кровавым фонтаном выходя из затылка. Существо хватает когтистыми лапами воздух. Падает на платформу. Когти впиваются в небольшие ямки и трещинки, пытаясь оттащить бьющееся в агонии тело назад.

Рывок вперед. Колонны уже находятся сбоку. В считанных сантиметрах от шлема пролетают когти ещё одного урода. Разворот. Прыжок. На стекле визора один за другим вспыхивают красные силуэты. Восемь вражеских целей. Винтовка гудит. Длинная очередь бросает ближайшего урода на пол. Того, что стоит чуть подальше, пришпиливает прямо к колонне. Третий отползает в укрытие, подволакивая раненную ногу.

Удар. Мир кувыркается, спину неприятно покалывает. Взгляд задерживается на сером потолке, усеянном разбитыми лампами. Не время лежать. Не время. Уроды уже выбрались на платформу, и сейчас начнут пировать. Рывок. Разворот. Впереди темное жерло тоннеля. Тихий хлопок нарукавника. Небольшой шарик гранаты улетает в темноту. Рискованно, но завал потом разобрать можно, а вот с подкреплениями могу уже и не справиться.

Гудят гравидвижки, толкая тело вверх. Уроды уже ползут по платформе. Одна, наиболее шустрая тварь успела вцепиться в щиколотку бойцу, утягивая его вниз, на пути. Раздается шипение сжимающегося пространства. Отчаянный вой. Треск, сопровождающийся странным хлюпаньем. Хлопок. Тишина. Один против пяти.

Ботинки ударяются о платформу. Винтовка снова гудит. Одна из лап твари, вцепившейся в ногу бойца, остается лежать на полу. Сука отчаянно орет, хватаясь за мечущуюся в воздухе культю, падает на бетон и пытается отползти в сторону. Живучая зараза. Выстрел. Ещё один. Теперь рядом с рукой валяется её нога. Кровь заливает пол.

Удар. Спина противно ноет. Мир кувыркается и взгляд снова останавливается на потолке. Слева наверху, на самом краю зрения мигает индикатор, оповещающий о незначительном повреждении в системе сервоприводов. Над лицом нависает раскрытая пасть уродливой твари. Клервина. Сейчас он выстрелит своим языком. Рывок. Костяной наконечник впивается в каменный пол рядом с моей шеей. Хер тебе, сраный урод. Удар. Тварь падает в сторону, хватаясь лапами за сломанные ребра. Падает, но тут же пытается подняться и снова пойти в атаку. Зараза живучая. Перекатываюсь в сторону, поднимаю винтовку. Очередь. Пронзенная иглами туша урода снова падает на пол. Сука орет, скребет когтями и… Снова поднимается. Зараза. Говно живучее.

Поворачиваюсь к остальным. Как раз вовремя. Двое уже бегут ко мне через всю платформу, третий вцепился в шлем одному из солдат. Длинная очередь. Уроды падают на платформу. Тот, что сидит поверх бойца орет, хватаясь за раненый бок. Счетчик игл мигает красным. Зараза.

Разворот. Тварь, отброшенная на пол, поднялась и готовится прыгнуть. Шаг в сторону. Палец вдавливает спуск. Обезглавленная туша пролетает мимо и врезается обрубком шеи в одну из колонн. Старое, пробитое пулями и истертое временем основание подламывается и бетонный цилиндр падает на пути. В шуме грохота почти не слышен стук упавшего на пол опустевшего короба.

Оставшиеся три урода несутся ко мне. Клервинов среди них нет. Только те, которые напоминают людей. Взмах. Бросок. Тяжелая винтовка отшвыривает двоих обратно, пригвождая к полу. Вторая рука отстегивает от бедра пистолет. Сука прыгает. Прыгает пытаясь выбить оружие. Выстрел. Другой. Третий. В стороны летят ошметки черепа. Её робитая голова с глухим стуком и едва слышным треском падает на пол. Рука сдвигается чуть в сторону. Палец снова вжимает спуск. Звучат выстрелы. Грудь. Плечо. Шея. Морда. Готов.

Третья тварь успевает прыгнуть. Пытаюсь отойти в сторону, но сервопривод в ноге даёт сбой. Мгновение, которого суке хватает, чтобы сбить меня с ног. Пистолет с последними двумя иглами отлетает в сторону. Скрюченные зубы кусают бронепластину прикрывающую визор. Кончики нескольких скрежещут по металлу и обламываются. Тварь на несколько мгновений замирает, удивленно выпучившись на меня. Сейчас. Сейчас до неё дойдет, куда надо кусать. Вот только времени на это уже не будет. Удар. Туша отлетает в сторону, поднимается и удивленно смотрит на меня, хватаясь за разбитую челюсть. Ну что сука, посмотрим, кто чьим сегодня станет обедом. Губы искривляются в усмешке больше напоминающей оскал. Остался один противник. Теперь на равных. На равных.

Прыжок. Удар. Тварь падает на бетонный пол, выставляя перед собой когти и пытаясь защитится. Экзоперчатка хватается за одну лапу. Достаточно толстая, прочная и жилистая. Мощнее, чем у человека. Но с сервоприводами тягаться она не может. Рывок. Хруст вырываемого сустава. Лапа безжизненной плетью падает на пол. Когти второй скребут по визору и грудной бронепластине. Нет сука. Нет. Теперь твоя очередь быть жертвой. Обе перчатки хватаются за другую руку. Медленно, смакуя каждое мгновение, заламываю её. До хруста. До треска рвущейся плоти. Оторванная по локоть конечность отлетает в сторону. Из бьющейся в агонии культи хлещет черная кровь, заливая все вокруг. Монстр мечется, воет от боли, клацает зубами, пытаясь приподняться и достать до меня. Но без рук не получается. Не на что опереться.

Кусаться хотим, да? А умеем? Давай покажу, как. Резко наклоняюсь вперед. Удар. На бронестекле, прикрывающем визор, остаются осколки зубов. Откидываюсь назад. Из горла вырывается торжествующий рев, вперемешку с клокочущим хохотом. Ещё рывок. Хрустят осколки черепа. На разодранном рте твари вспухают черно-красные пузыри. Нравится, сука? Сожрать меня хотела? Ну, вот он я, сам лезу в пасть. Удар. Хрустят кости. Урод дергается, но уже слишком вяло. Недостаточно, чтобы скинуть меня в сторону. Руки обхватывают треснувший череп с двух сторон. Давят. Усилие совсем небольшое, но все равно раздается хруст и из раздавленной морды наружу лезут белые осколки костей. Содержимое черепной коробки, превращенное в кашу, вываливается следом, прямо в кровавую лужу. Всё.

И тут я понял, что мои зубы щелкают. Часто, прерывисто. Так, будто я хочу прокусить бронестекло, пластину прикрывающую визор. Трясущиеся от внезапно накатившего страха и напряжения руки по локоть в черной, поблескивающей в тусклом свете фонарей, крови. Мимо с трудом переставляя одеревеневшие ноги проходит Хеймдрамец, которого я спас несколько минут назад. Его руки крепко сжимают плазмомет. Через мгновение мрак разрывает яркая вспышка света, и темный зев тоннеля заливает пламя. Продержался! Продержался…

Я закрыл глаза. Глубоко вдохнул. Выдохнул. Унял стучавшие зубы и кое-как поднялся на ноги. Правая болела. Разгерметизации костюма не произошло. Да и сервоприводы пострадали не сильно. Но саданула по ней сука крепко, так, что с нагрузкой не справилась даже система распределения внешнего давления. На лицевой бронепластине и груди появились несколько глубоких царапин. Недострелянный короб с патронами куда-то пропал в суматохе боя.

В дальнем краю платформы заворочался и застонал ещё один беломордый. Бойцы союза пока лежали, не подавая признаков жизни, если не считать показателей на панели отряда. Похоже, хеймдрамцы лучше приспособлены к нашей химии. Или хуже. Это как посмотреть.

Надо двигаться. Двигаться дальше. Неизвестно, сколько этой суке понадобится на передышку, прежде чем она снова шарахнет по мозгам. А значит, дорога каждая секунда. Вторую волну вряд-ли кто-то из нас переживет.

Я поднял с земли пистолет, выщелкнул почти пустую обойму, зарядил новую и повесил на пояс. Все-таки? несмотря на кажущуюся бесполезность это оружие уже трижды спасало мою жизнь. Иронично, конечно. По задумке Бермута, пистолет мне нужен был лишь для одной цели — покончить с собой, а вышло совсем наоборот. Причем уже не раз и не два.

Ещё несколько бойцов застонали и заворочались, пытаясь подняться. Приходят в себя. Хорошо. Через несколько минут уже весь отряд должен быть на ногах. По крайней мере то, что от него осталось. Взгляд скользнул по панели интерфейса. Двенадцать человек мы потеряли в этой стычке. Да уж. «Игра воображения».

Винтовка удобно легла в руку. Боезапас к ней нашелся у одного из погибших. Ему они все равно уже без надобности, а вот мне очень даже пригодятся. Один короб на пояс, другой, почти полный, на место до щелчка и сигнала на визор. Время на раскачку кончилось.

— Рота подъём! — рявкнул я, выкрутив громкость передачи чуть ли не на максимум. В ответ донеслись лишь стоны, да сдавленная ругань.

— Мать вашу, — выругался Рован, с трудом поднимаясь на ноги, — Как будто просыпаешься после недельного запоя. Что… Что произошло?

— Нас атаковали… — из пересохшего горла вырвался хрип, перемешавшийся с кашлем, — И мы понесли потери. И понесем ещё, если будем и дальше разлеживаться. Приводите в порядок своих людей. Где, Дагор меня сожри, Лен?

— Вон, — сквозь зубы процедил внезапно помрачневший Рован и кивнул на распростертое у колонны тело. Под его пробитым насквозь шлемом расползалась темная лужа. Это был тот самый боец, у которого я пытался выбить пистолет из рук. Дерьмо. На десяток сантиметров правее и он был бы жив. А так…

— Всем оставшимся бойцам — переходите под начало Рована, — скомандовал я, переводя управление на последнего оставшегося в живых командира. Вот только он меня, кажется, уже не слышал. Боец склонился над павшим товарищем и сказал одну единственную фразу: «Да как же так то?» Немного помолчал, поднял на меня взгляд и повторил вопрос. Кажется, до него только сейчас начало доходить, что вообще произошло. Несмотря на то, что бои шли уже больше недели, смерть товарищей многих все ещё вгоняла в состояние ступора и неприятия происходящего.

Я подошел к нему, хлопнул по плечу, взялся за второе, поднял, встряхнул, переключился на приватный канал и сказал.

— Вот так. Это война. По-другому тут не бывает, — я ещё раз встряхнул парня, и посмотрел ему прямо в глаза. На смену непониманию приходило осознание и боль, постепенно перемешивающаяся с яростью. Видимо они и правда, были давно знакомы, — Его уже не вернуть. Но если мы сейчас распустим по этому поводу сопли, то останемся тут сами, и его гибель не будет иметь никакого смысла, — а про себя в этот момент добавил: «Она впрочем, и не имела. Глупая смерть, можно сказать, от случайно прилетевшей пули или осколка. Таких смертей на войне большинство. Мало про кого можно сказать, что его гибель была действительно значимой, геройской или хотя-бы имела смысл».

— Да… — он растерянно моргнул и отвел взгляд в сторону, — Я понимаю. Понимаю…

— Тогда строй людей и готовьтесь, мать вашу выдвигаться, — повторил приказ я, мысленно прикидывая, справится он в текущем состоянии, или лучше взять командование на себя. Нет. Пусть вытягивает сам. Подстраховать можно, но в остальном — пусть учится не впадать в ступор при виде погибших подчиненных или товарищей. Это ему ещё пригодится. Особенно, если операция затянется на неопределенный срок.

— Abteng zolde plasmtherver im tonnel, — скомандовал я хеймдрамцам. В ответ донеслось лишь приглушенное «Der hal, meine comanderen», и закованные в массивную серую броню бойцы один за другим начали спрыгивать обратно на пути. А уже спустя мгновение тьму тоннеля прорезали вспышки плазмометов. Хорошо. Дело пошло.

— Люди готовы, — хриплым, едва заметно дрожащим голосом отрапортовал Рован. Я ничего не ответил. Просто кивнул в сторону отделения беломордых, и тут же пошел вслед за ними. Терять время больше было нельзя.

— А погибшие? — догнал меня Рован, — Так их оставим?

— Мертвым уже все равно, — равнодушно пожал плечами я, — Могут и подождать. Потом вышлем команду дронов прибраться тут, а сейчас нужно думать о живых.

Новоиспеченный командир отряда спорить не стал, хоть и было видно, что ему эта идея категорически не нравится. Остальным, кроме, разве что, хеймдрамцев, она похоже тоже пришлась не по душе, но возражений так и не прозвучало. Возможность повторно испытать на себе действие местного психотронного оружия волей-неволей разворачивала мысли бойцов в максимально конструктивном направлении.

Двигались мы на удивление быстро. Сопротивления не было, да и «наездников» вэтом перегоне почему-то совсем не попадалось. Похоже, тварь все-таки выдохлась, растратила всех своих защитников и попутно распугала прочую живность. Что ж, задачу это существенно облегчает.

Внезапно плазмометчики встали, как вкопанные. Командир отделения отступил на шаг назад и поднял руку, указывая на что-то впереди. Интерфейс тут же подсветил препятствие, преградившее нам путь. Живая изгородь — первое, что приходило на ум, при виде красноватых лоз, переплетающихся в некое подобие сетки. Или щупалец. Тут уж как посмотреть.

«Манипулятор» — тут же всплыла подсказка на интерфейсе, — «Предположительно наполовину растение, наполовину животное. Обладает возможностью взаимодействия с нулевым полем, однако, его возможности все ещё остаются неизвестными».

Старый знакомый. Мы уже встречались с таким год назад. В лагере «рассвета». Только тот экземпляр был поменьше, не так сильно долбил по мозгам, да и подручных у него не было, если не считать подконтрольное ему руководство выживших.

— Berren, — скомандовал я, и в почти избавившуюся от прорех сеть ударили четыре струи раскаленной плазмы. А в следующий момент по тоннелю прокатилась волна страха.

Вначале мне показалось, что тварь все-таки собралась с силами и решила ещё раз пойти в атаку. В голове снова появилась до отвращения знакомая мысль, но теперь она не пугала. Не давила, не вынуждала упасть на пол, схватиться за оружие и вынести себе мозги, лишь бы только прекратить эту пытку. Совсем напротив. Сама излучала страх, безысходность и отчаяние загнанного в угол зверя. Загнанного, но при этом совершенно беспомощного.

— Оно… Оно боится, — с трудом выдохнул Рован.

— Да, — кивнул ему я. Голос был глухим и как-будто, принадлежал другому человеку. Голод, немного поутихший во время расправы с тварями, опять дал о себе знать. На этот раз даже сильнее, чем прежде. Я снова медленно превращался в существо, которому хочется лишь одно — убивать.

— Berren der aches! — приказ, больше смахивающий на рык вырвался из моей глотки, и струи плазмометов снова ударили по «корням» существа, корчащимся в предсмертной агонии. Они, охваченные пламенем, отваливались от ещё уцелевших участков и падали на пол, быстро превращаясь тлеющие головешки. Некоторые отвалившееся сегменты, ещё несколько секунд дергались, пока огонь пожирал оболочку, но, как только он добирался до внутренностей «стебля», тот почти моментально сгорал.

Постепенно «корней» становилось все больше, и вскоре они покрывали уже почти весь свод тоннеля. Некоторые тянулись к нам, другие, наоборот, пытались отползти прочь. Но остановить или задержать нас они уже не могли. Да и итог всех ждал один.

Вскоре, впереди замаячил просвет, означающий ещё одну платформу. В этот момент существо ещё раз попыталось проехаться нам по мозгам, но вышло это у него настолько слабо, что кроме меня, это, похоже, никто и не почувствовал.

Утопающий цепляется за последнюю соломинку. Хочет жить. Вот только… — Губы снова скривились в ухмылке, больше напоминавшей звериный оскал, — Смерть идет.

Всё помещение станции было «оплетено» корнями, которые тянулись к единственной уцелевшей колонне, расположившейся прямо посреди платформы. Вокруг неё щупальцы сплетались в тугой, пульсирующий и едва заметно светящийся клубок. Сердце твари. Её мозговой центр, управляющий всем этим нагромождением. А ещё, повсюду были тела.

Вернее то, что от них осталось. Останки самых разных существ были буквально вплетены в эту жуткую, шевелящуюся массу. Лежали на полу, торчали из покрытых алой порослью стен, свисали с потолка. Черепа, позвоночники, берцовые и хер знает какие ещё кости, обвитые отростками. Большинство не принадлежали людям. Клервинам, горгульям и ещё каким-то уродам, которых мы прежде не встречали.

А в дальнем конце платформы пульсировали четыре «кокона» из которых торчали головы заключенных в них существ. Два клервина, два человека. И тех и других уже покрывала черная слизь. У монстров из шкур росли красноватые щупальца, а лица людей превратились в уродливые, гладкие маски, на которых выделялись лишь черные бусинки полуприкрытых глаз, да ряды кривых но длинных и очень острых зубов, торчащие из безгубых ртов.

— Похоже, не все идут ему на прокорм, — мрачно изрек Рован, — Некоторых «особо везучих» это существо превращает в своих слуг и охранников.

— Больше не будет, — отрезал я, и чуть погодя добавил, — Сжечь. Дотла. Бейте по центру и дожигайте все, что… — я осекся, вспомнив, что приказ надо бы отдавать на Хеймдрамском, но командир беломордых и без этого меня понял. Станцию охватило пламя. Отростки корчились, падали с потолка, стен, и сгорали, превращаясь в кучи тлеющих угольков. Некоторые, вроде бы пытались отползти, но огонь был быстрее. Пламя жадно обгладывало содрогающиеся в предсмертной агонии заросли, распространяясь все дальше и дальше. С хрустом полопались коконы, выплюнув наружу наполовину обработанные неподвижные туши. Сверху упали обгорающие сегменты корней, и огонь облизав черные шкуры, взвился с новой силой.

Всё это продолжалось несколько минут, пока станция не выгорела дотла. Пламя ушло дальше в тоннель, а нам уже пора было выбираться на поверхность. Мы и так слишком долго задержались в этих проклятых подземельях. И слишком многих тут потеряли.

— Порядок, — отрапортовал Рован, заглянув на ленту подъёмника, — Проход открыт. Все наверх!

Парней долго уговаривать не пришлось. Бойцы, чуть ли не срываясь на бег, начали взбираться по старым ступеням, покрытым толстым слоем пыли. Те то и дело натужно трещали и скрипели под подошвами тяжелых ботинок, но никого это уже не смущало и тем более не останавливало. Тем более теперь, когда нестерпимо яркий «квадратик» поверхности был так близко.

Только я, повинуясь какому-то странному наитию, остановился, чуть отстал от отряда и повернулся назад, к сгустившемуся внизу мраку. Почему-то показалось, что сказанное сейчас услышат. Услышат и поймут. Слова сами собой сорвались с губ.

— Запомните, уроды: смерть — это мы.

Глава 46 «Шторм грядет»

— Разведгруппа три, штабу. Видим крупную группу тварей, двигающуюся на север по проспекту свободы. Три сотни голов, может больше. Нужна поддержка с воздуха, прием.

— Штаб принял. Альфа, воздух, у вас как?

— Альфа, слышу вас товарищ генерал. Третий, четвертый и пятый номера, вперед бомбить по указанным координатам.

— Командир Волков, Альфе. В районе замечена большая активность горгулий. Не суйтесь туда одни, подождите пару минут и будет вам прикрытие.

— Принято.

— Это штаб. Увидите горгулий — не вступайте с ними в близкий контакт. У противника появилось ЭМИ-оружие которое, сжигает всю электронику в технике. Упадете в том районе, и мы вас уже не успеем вытащить из-под лап наступающей орды. Повторяю — отгоняйте от бомбардировщиков, но не вступайте в прямое боестолкновение. Наши снайперы позаботятся об этих суках.

— Вот дерьмо. Ладно, штаб, принято. Четвертый, пятый и шестой. Приступайте к выполнению.

Дневной свет больно резанул по глазам, заставив зажмурится. На смену тяжелой, спертой атмосфере подземелий пришел свежий, холодный, но наполненный запахом гари и стали воздух.

Мы вышли на просторную круглую площадь. Её поверхность была изрыта воронками, из которых в низкое небо поднимались столбы черного дыма. Холодный зимний ветер рвал их в клочья, разбрасывая по округе горстями серого пепла.

С трех сторон все ещё стояли дома. Низенькие, в два-три этажа высотой. Когда-то вокруг каждого из них росла живая изгородь, обозначающая границы приусадебных участков, но теперь вместо неё остались лишь обглоданные гнилью пеньки, да скрюченные, высохшие корни, торчащие из-под снега. Цветущие лужайки, аккуратно подстриженные кусты, газоны — всё это превратилось в один большой пустырь, на котором то тут, то там громоздились груды какого-то проржавевшего хлама. Мы были в частном секторе, на самой границе города.

От площади отходило три дороги. Две из них вели вглубь города, туда, где в низкое серое небо впивались черные клинки полуразрушенных небоскребов. Третья разрезала надвое широкое поле, на дальнем краю которого копошилась цепь маленьких фигурок. Наши.

— На связи штаб, — сказал Рован, подойдя ко мне, пока бойцы занимались минированием выхода на поверхность. Конечно, путь к отступлению через транспортную систему уже отрезан, но если уроды набьются вниз, выкурить их оттуда будет очень непросто. Да и наши позиции они так могут запросто обойти, так что лучше перестраховаться, — Переключить на общую?

Я лишь молча кивнул, и в следующую секунду в правом-верхнем углу визора появилось лицо Селласа.

— Алекс, мать твою, — шумно выдохнул генерал, — Мы уже вас всех уже похоронить успели. Да и я себя заодно. Ты хоть представляешь, что Ани бы мне устроила если б…

— У нас возникли трудности, — перебил его я, — Отряд сильно потрепали, но как видишь, с задачей мы все-же справились.

— Вижу-вижу, — кивнул он, попутно отдавая какие-то распоряжения через интерфейс, — Только расслабляться ещё рано. Сейчас из города прет огромная волна тварей. И ваш отряд оказался как раз между ними и нашими минными заграждениями. Так что ноги в руки и живо дуйте сюда, — он немного помедлил, и видимо прочитав немой вопрос у меня в глазах добавил, — БМП выслать не могу. По крайней мере, до тех пор, пока не пройдете заминированный участок. Сам понимаешь, эти заразы хоть настроены на определение наших сигнатур, но любой сбой в электронике — и потеряем машины вместе с экипажем.

— Предлагаешь на антигравах? — спросил я, нервно поглядывая в сторону города. Уродов видно пока не было, но взрывы гремели уже сравнительно недалеко, а в небе то и дело проносились силуэты наших истребителей и бомбардировщиков.

— Нет, — покачал головой Селлас, — Вы так все батареи себе посадите, а у нас каждый боец на счету. Мы там специально оставили несколько чистых тропок, на случай если из города кто-то ещё будет отходить. Они достаточно узкие, бронетехника не проедет, а вот вы вполне спокойно пройдете. Высылаю координаты, — после этих слов нейроинтерфейс тут же выдал оповещение об обновлении тактической информации, — Все, хватит языком чесать. Это ещё успеем. А пока чешите ногами. До связи.

— Все слышали генерала? — рявкнул я в общем эфире, — Тогда выдвигаемся. Немедленно!

Площадь покинули в полном молчании. Все буквально спинами чувствовали, что надвигается на нас оттуда, из глубины города. Огромная волна тварей, которых загоняют на наши позиции боевые дроны. Волна, которая сметет нас, словно прилив песчинку, если не успеем добраться до своих.

— Группа четыре штабу. Окопались на позиции, развернули турели, начали минирование. Гостей пока не видно. Прием.

— Принято, группа четыре. К вам сейчас выйдет один из отрядов, занимавшихся подземкой. Примите и определите их, как полагается.

— Это группа пять. Вошли в огневой контакт с противником. Несколько тварей вышли к укреп. позиции. Похоже на передовой дозор. Ожидаем крупную стаю следом. Готовьтесь страховать.

— Штаб командиру пятой группы, в вашем районе не наблюдается скоплений противника. До контакта с волной ещё примерно двадцать минут, так что не паникуйте и не засоряйте эфир. Отбой.

Дома закончились. Впереди расстилалось широкое поле, разрезанное на две части тонкой лентой дороги. Она была бы и вовсе неразличима на фоне почти нетронутого снежного покрывала, если бы не две, прокатанные практически до асфальта колеи. Похоже, тут совсем недавно прошла колонна тяжелой техники.

— Как думаешь… — поравнялся со мной Рован, — Тьфу, прошу прощения, товарищ…

— По существу, — оборвал его я, — Не сотрясай воздух зря. И звание не обязательно каждый раз повторять.

— Как думаете, остальные группы справились с заданиями, — он тяжело выдохнул и оглянулся назад, на выход из тоннеля. Действительно, самое время. Взгляд скользнул по интерфейсу, выбрал нужную опцию. Мгновение, и сквозь завывание ветра, да гул пока ещё далекого боя, прорвался грохот взрыва. В небо взметнулся столб каменной крошки. Парень вздрогнул, оглянулся назад, немного помолчал и продолжил.

— Или им попались уроды похуже того, которого мы спалили?

— Вот доберемся до наших, там и узнаем, — пожал плечами я, — Сейчас нечего засорять эфир. Там и без нас шума хватает. Сам же слышал, одна из групп точно выбралась. Не исключено, что это мы «такие везунчики», а остальные и вовсе отделались этой пищащей поганью.

— Хорошо было бы. А как думаете… — парня явно разбирал словесный понос. Последствия первой серьёзной передряги, в которой ему довелось поучаствовать. Странно, вроде он с Эдрихом же с самого начала. И с жопу эту сунулся, когда вообще непонятно было, какого хера тут творится и куда пропала первая волна десанта. Впрочем, до некоторых доходит не сразу. Можно сказать, даже, до большинства.

— Боец, наше дело шевелить ногами, — я выдержал паузу, переводя дыхание, — А не мозгами или языками. Этим пусть сейчас шевелят те, у кого есть полная оперативная информация. Всё ясно?

— Так точно, — мрачно процедил Рован. Ничего. Пусть привыкает. Мы тут все-таки не в игры играем, да и сопли подтирать тоже никто никому не собирается. Странно конечно. Поначалу он мне показался уже достаточно опытным бойцом. А после подземки, после гибели Лена в нем как будто что-то сломалось. Может, конечно, то страхоёбище так знатно проехалось по мозгам, своротив их набекрень и вывернув бедолагу наизнанку. Не только его. Всех нас. Просто из меня она вытащила кровожадную, немногословную и слегка циничную тварь, а из него — перепуганного мальчишку, который долгое время слушал сказки о войне, и теперь увидел, что она из себя представляет своими глазами. Дагор. Нам обоим нужно к мозгоправу. А желательно — вообще всему подразделению. От греха подальше.

— Отряд «Браво», штабу. Мы упаковали ещё одного красавчика. Готовьтесь принимать.

— Принято, отряд «Браво». Выдвигайтесь к точке «Лямбда 3-9-1». Там вас встретит транспорт.

— Группа восемь. Закрепились на позиции. Наблюдаем за скоплением горгулий. Пять или шесть особей, похоже кружат над наземными силами. Разрешите атаковать?

— Отбой, группа восемь. Воздушными силами займутся перехватчики. Укрепляйте позицию и не провоцируйте тварей раньше времени. Конец связи.

Над головой с гулом пронеслось звено из трех истребителей. Спустя несколько секунд машины скрылись за низкими, тяжелыми облаками, из которых начинала сыпаться мелкая снежная крупа. Вслед за ними, глухо рыча антигравами, проследовали массивные силуэты тяжелых бомбардировщиков. Где-то вдалеке зарокотала тяжелая артиллерия. Небо у горизонта расчертили инверсионные следы ракет.

— Группа пять, штабу! У нас плотный огневой контакт с противником. Несколько десятков тварей и два сектанта. Нужна поддержка, как слышите?

— Слышим вас хорошо. К вам выдвигаются два звена дронов-чистильщиков. Удерживайте текущую позицию, конец связи.

— Группа девять. Закончили окапываться, ждем дальнейших распоряжений.

— Штаб, группе девять. У вас есть свободные силы?

— Так точно. Держим два броневика и полтора десятка солдат в резерве.

— Перебросьте их к пятой группе. Конец связи.

Дальше расстилались минные поля, так что с дороги пришлось свернуть. Тяжелые подошвы ботинок провалились в глубокий податливый снег. Идти стало чуть труднее, но сервоприводы костюмов компенсировали большую часть нагрузки. Только мой, тот, который тварь пожевала, все ещё барахлил. Два шага срабатывал нормально, а на третий приходилось подволакивать ногу. Дагор. Хоть бы залатать успели к тому моменту, как до нас волна докатится. Сражаться с неработающей ногой — то ещё веселье. А бой, судя по всему, будет гораздо сложнее всего того, что мы видели ранее. Сколько там тварей на нас движется? Десять тысяч? Пятнадцать? Больше? Хер его знает. Тяжело воевать без связи со спутниками и толковой разведки.

Проход в заграждениях оказался метрах в двухстах от дороги. Узкая, извилистая тропинка, рассчитанная максимум на одного человека. Идти придется медленно и цепочкой. Главное, чтобы сейчас поблизости не появилась какая-нибудь тварь, на которую сработают мины. Тогда нас уже даже по кусочкам собрать обратно не получится.

Я поднял руку, подключился к общему каналу и скомандовал:

— Построение шеренгой и двигаться за мной. След в след. Рован, ты замыкаешь и следишь, чтобы никто не отклонялся.

— Так точно, — процедил парень, пропуская остатки отряда вперед. Словестный понос у него, похоже, закончился, и ему на смену пришла мрачная решимость. Решимость убить каждую тварь, до которой только получится добраться. Хоть так отомстить за павшего товарища. Хорошо. Намного лучше, чем страх и словесное недержание. Но…

— Рован, — я переключился на личный канал.

— Да, командир.

— Понимаю, какие эмоции сейчас тобой движут, — я сделал небольшую паузу, пытаясь подобрать нужные слова и вспоминая, что сам чувствовал после потери первого боевого товарища. Дагор, и почему в такие моменты в голову приходит совсем не то, что надо, — В общем, в схватке постарайся не терять головы и не лезть на рожон. Пока ты жив, у тебя все-таки больше шансов попортить тварям кровь, чем когда тебя разорвут на куски и сожрут, — последнее явно было лишним, но как-то само собой сорвалось с языка. Дагор, да о чем я вообще переживаю. Мы тут уже успели такого дерьма насмотреться, какое никаких слов описать не хватит.

— Понял, товарищ командир. Буду стараться, — последовал сухой ответ. Можно считать, что оклемался.

В справа полукилометре от нас растянувшись в длинную цепочку двигалась ещё одна группа. Человек сорок, или около того. Судя по маркеровке на карте это… Отряд Эдриха. Ну, по крайней мере ещё одна группа успешно справилась с заданием. Даже успешнее нас.

Мы уже прошли половину пути по минному полю, когда на окраине города появилась первая группа тварей. Дюжина клервинов и один небольшой и довольно шустрый «крот». Уроды немного задержались на самой границе, увидели нас и тут же рванули вперед. Дагор.

— Всем стоять, — приказ сам собой вырвался из глотки, — Приготовить гранатометы! Огонь по…

— Алекс, мать вашу, шевелите поршнями! — раздался в ушах раздраженный голос Селласа, — Их мы берем на себя. То же касается и остальных отходящих групп!

Он ещё не успел договорить, а над нашими головами уже прогудели антигравами два тяжелых бомбардировщика. Спустя несколько секунд послышался грохот взрывов. Улицу, дома и участок дороги, по которой мы совсем недавно шли, охватило пламя. Вверх полетели клочья жирного дыма.

— Из пушки по воробьям, — хмыкнул я. Махнул бойцам, мол, выдвигаемся и сам перешел на легкий бег. До броневиков, ожидавших нас у самой «кромки» безопасного пространства оставалось всего ничего. Но и время уже поджимало.

Над головой снова просвистели ракеты. Раз. Другой. Третий. Послышался грохот нескольких взрывов. Где-то вдалеке загудело несколько снайперок. Зарокотал разгонник одного из прибывших за нами Марков. А по спине пробежал неприятный холодок. Дагор. Бьют уже по самой границе города. Скоро начнется.

— Давайте-давайте, шевелите батонами, пока их нам всем не отгрызли, — выругался водитель головной машины по внутренней связи, подгоняя отряд. Я с трудом взобрался в салон, подволакивая глючащую ногу, и чуть ли не упал в фиксирующее кресло. Рядом плюхнулся командир отряда.

— Все загрузились? — снова рявкнул водитель.

— Так точно, — выдохнул Рован, и броневики тут же сорвались с места.

Ехали мы недолго. Минуты три или ещё меньше. Я успел только немного отдышаться, и начать загружать в общую сеть информацию о тварях, с которыми мы столкнулись в подземельях. Вряд-ли мы встретимся с ними сейчас, но потом она может оказаться полезной.

Двигатель заглох. Двери броневика с тихим шипением поползли в стороны. Красноватый полумрак салона разрезала надвое яркая полоска белого света.

— Всё, на выход, живо! — скомандовал водитель головной машины, и солдаты полезли наружу.

Остановились мы возле небольшой насыпи, примерно в две трети человеческого роста. С другой её стороны пролегала глубокая траншея, по краю которой уже успели растянуть колючую проволоку. На гребне импровизированного бруствера через каждые десять-пятнадцать метров стояли небольшие автоматические турели. Чуть поодаль расположилась пара крупных стационарных иглометов. Ещё один тащили несколько бойцов, под ободряющие крики сержанта.

— Давайте, шевелитесь! Блять, как, сонные мухи! Мы войну успеем выиграть, к тому времени, как вы дотащите эту хреновину до места, — надрывался он, но сам даже не пытался помочь бойцам.

Снова заревели моторы Марков. Три машины развернулись на месте и понеслись вдоль заграждений на север. Эвакуировать ещё один отряд? Или на заранее заготовленные позиции?

Мимо пробежала ещё одна группа солдат. Шестеро бойцов тащили здоровенный ящик с зарядами для винтовок. За ними на небольшом отдалении следовали четыре Хеймдрамца с огнеметами. Если твари подберутся к укреплениям вплотную, именно они станут нашим главным козырем.

— Алекс, твою налево, — в ушах раздался радостный голос Эдриха, а в следующую секунду кто-то ощутимо саданул меня по плечу, — Жив засранец. И Рован! Рад тебя видеть, дружище. Так, я не понял, а где…

— Лен погиб, — тихо сказал Рован, глядя на своего непосредственного начальника — И Альмир, Отто, Крис, Стен…

— Все-все, без тебя вижу, — помрачнел шутник, — Как же вас так угораздило то?

— Полегли бы все, если б не товарищ… — начал кто-то из бойцов, но Эдрих тут же его перебил.

— А, шеф в своем репертуаре, — кивнул он, и снова хлопнул меня по плечу, — Слушай, спасибо, что вытащил их… Из чего бы ты их там ни вытащил.

— Да не за что, — кивнул я, а перед глазами снова стояло перекошенное лицо Лена, подносящего пистолет к бронестеклу, — И извини, что не полным составом. Мы все допускаем ошибки.

— Пустое, — отмахнулся Эдрих, — Уверен, ты сделал все, что мог сделать и даже больше. Так ладно…

— Раненые есть? — раздался в ушах новый голос. В двух метрах от нас стоял запыхавшийся Рам, в сопровождении нескольких медиков.

— Нет, — почти синхронно ответили шутник и Рован.

— Ну, хоть вы порадовали, — шумно выдохнул бывший ветеринар, — Тогда я дальше подвигал. Мы, мать вашу, так хорошо сегодня повоевали, что обеспечили моей бригаде работу на несколько месяцев вперед в круглосуточном режиме, — сказал и, не дожидаясь ответа, побежал вдоль укреплений к следующему эвакуированному отряду.

— Ну, а кому сейчас легко, — бросил ему вслед Эдрих, — Так вот, о чем это…

— О том, что хватит лясы точить, — рявкнул Селлас подходя к нам. Его сопровождали несколько офицеров высших рангов. Несмотря на свои регалии, и возможность отойти в тыл, они все были одеты в тяжелую боевую броню. Экзоперчатки крепко сжимали готовые к бою винтовки, — Балагур. Бери то, что осталось от отряда и занимай позицию у вон-того орудия, — генерал махнул рукой в сторону ближайшего стационарного игломета, — Прикроешь нас с фланга, — Селлас помедлил, скользнув по мне подозрительным взглядом и, наконец, добавил, — Алекс, тебе бы лучше вместе с координационным центром отойти к запасным позициям, на тот случай, если твари… — он замолчал, встретившись со мной взглядами. Слов не потребовалось. Генерал, и без них догадался, что я отвечу на подобное предложение, — Ладно, понял тебя. Значит, остаешься тут, с нами. Давай вкратце обрисую тебе ситуацию.

Я молча кивнул, и в следующую секунду перед глазами развернулась карта местности. Тоненькая линия из вяло копошащихся синих иконок, протянувшаяся с севера на юг, и огромная… Нет, ГИГАНТСКАЯ, волна из красных точек, надвигающаяся на неё со стороны города.

— Сколько у них голов? — вопрос сам собой вырвался из мгновенно пересохшей глотки. Руки крепче сжали рукоять винтовки.

— Точно не скажу, — покачал головой Селлас, с опаской поглядывая за насыпь, — Двадцать тысяч или больше. Не только клервины. Горгульи, сектанты, кроты. Говорят, видели даже несколько новых тварей. Но точной информации о них пока нет.

— Против наших…

— Трех. Плюс бронетехника, артиллерия, мины, укрепления и поддержка с воздуха, — встрял один из офицеров, — Расклад на карте, конечно, смотрится не очень, но нам, все-же, есть чем ответить, — на последних словах его голос предательски дрогнул.

— Повезло ещё в том, что уроды идут широким фронтом, — добавил Селлас, — У них не было времени прощупать нашу оборону, да и сформировать штурмовые бригады для точечных прорывов твари уже не успеют, — он перевел дух и продолжил, — Самое главное, удержать центр. Прямо за нами располагается артиллерийская батарея, оказывающая поддержку всему фронту. Потеряем её, и линия обороны рассыплется за считанные мгновения. Вот, только, удержать позиции будет…

Его последние слова заглушил тяжелый рокот этой самой артиллерии. На границе города один за другим начали рваться снаряды. Но грохот взрывов тут же утонул в глухом, низком, разъяренном вое, раскатившемся по округе. Вое тысяч глоток.

— Ну вот и всё, — нервно хмыкнул Селлас, доставая из-за спины винтовку, — Передышка закончилась. Шторм грядет.

Глава 47 «Удерживая линию»

Твари сорвались с места. Огромная масса, нескончаемым потоком лившаяся с улиц мертвого города, медленно покачнулась вперед и начала набирать скорость. Посреди колышущегося моря серых спин то тут, то там виднелись черные массивные панцири. Они едва заметно поблескивали в свете тусклых солнечных лучей, пробивавшихся сквозь низкие тяжелые тучи. Но пробивались сквозь них не только они. То и дело из густой мглы вниз падали обугленные туши горгулий. Падали и тут же исчезали под лапами наступающей орды. Чуть реже, оставляя за собой полосу из жирного черного дыма и оглашая окрестности тяжелым низким гулом, падали истребители Союза. Наверху уже вовсю кипел бой.

— Приготовиться! — скомандовал Селлас по всеобщей связи, — Маркам — начать обстрел. Инженерным командам приготовиться к перезарядке. Пехота — ждет команды.

Тут-же где-то чуть позади раздалось гудение разгонников и в первых рядах наступающих вспыхнули вспышки взрывов. Но это не могло остановить многотысячную толпу. Прорехи затягивались буквально за считанные секунды, и твари неслись дальше.

— Эскадрилья «Альфа» готова к ковровой бомбардировке, — раздалось на общем канале, — Ждем команды.

— Давайте, — рявкнул Селлас, нервно стискивая винтовку.

На мгновение мир вокруг потемнел и наполнился тяжелым гулом антигравов. Вперед, над защитным барьером и ничейной землей неторопливо пролетели три массивных тяжелых корабля. Они двигались ниже уровня облаков, стараясь не лезть в самую гущу воздушного боя, но командующий уродами, похоже, быстро смекнул к чему все идет. Из тяжелого серого покрывала вырвались два десятка небольших темных силуэтов и тут же рванули к бомбардировщикам.

— Сопровождение, займитесь ими, — скомандовал я, открывая стратегическую карту боя. По три бомбовоза на каждый километр оборонительной линии. И по два истребителя сопровождения. Не густо, — Эскадрилья «Альфа», обеспечьте «Волкам» прикрытие! Повторяю, обеспечьте прикрытие!

— Не можем, Шеф, — рявкнул в ответ Берт, но его слова тут же потонули в вое роторных иглометов и гуле антигравов, — У нас тут полный пиздец наверху! Если сейчас отправим парней вниз, то к вам прорвутся горгульи и обороне тогда не…

Связь с пилотом оборвалась на полуслове. Дерьмо. Придется бомбардировщикам справляться самим. Конечно у них…

От темных массивных корпусов отделились десятки небольших черных точек и оставляя за собой едва заметные белые следы, устремились навстречу горгульям. Мгновение, другое, третье. И в небе начали вспухать огненные пузыри взрывов. Вниз снова посыпались обугленные, изуродованные туши. Но большая часть уродов успела броситься врассыпную и снова рвануть вперед. Им навстречу вырвались две десятки, поливая сук огнем из среднекалиберных автоматических пушек. На массивных корпусах бомбардировщиков заворочали стволами небольшие турели. А затем землю охватило синевато-белое пламя.

Быстро и неотвратимо оно пожирало черно-серую массу, стремительно продвигаясь к городу и оставляя за собой лишь дымящуюся жидкую грязь, успанную обугленными костями. На мгновение показалось, что этого будет достаточно, чтобы сдержать наступление неприятеля, но затем в ушах раздался голос одного из пилотов.

— Мей-дей, мей-дей, нас подбили! Реактор вышел из строя, корабль… — договорить он не успел. Массивный силуэт бомбардировщика соприкоснулся с землей и растворился в синевато-белой вспышке беззвучного взрыва. Грохот был такой силы, что костюм решил отключить систему акустических сенсоров. Почти сразу же следом за ним упал и второй, забирая с собой несколько сотен тварей. Последний продержался чуть дольше. Автотурелям секунд двадцать удавалось отгонять от корпуса корабля наиболее назойливых тварей. Но потом они сообразили уйти в мертвую зону и вцепиться в корпус там, буквально прогрызая себе путь внутрь.

— На поддержку с воздуха теперь можно не рассчитывать, — мрачно бросил Селлас. Он был прав. Иконки бомбардировщиков пропали практически по всему фронту, утонув в бескрайнем потоке красных точек. Они выиграли нам лишь несколько секунд драгоценного времени.

— Ничего, у нас есть ещё козыри в рукаве, — ответил по общему каналу Эдрих, — Им ещё минное ограждение надо…

По полю прокатилась цепочка взрывов. Разогнавшаяся толпа попыталась сбавить ход, но задние ряды тут же налетели на передние. Началась давка. Десятки уродов оказались под лапами у своих же сородичей. Снова цепочка взрывов. Во все стороны полетели ошметки паленого мяса. На бруствер с внешней стороны упала оторванная лапа, тут же запутавшись в колючей проволоке.

Внезапно, виски просверлила острая, нестерпимая боль. Мир сузился до небольшой полоски пространства прямо передо мной и попытался завалиться куда-то набок. Но фиксаторы костюма вовремя подхватили обмякшее и ослабшее тело, не дав ему упасть на землю. Длилось это лишь одно мгновение. Затем мир вернулся в норму.

— Дагор, вы гляньте! — нервно выдохнул Эдрих, — Да они же как одержимые на мины прут!

Паника в рядах тварей действительно прекратилась. Уроды, ещё несколько секунд назад в панике метавшиеся перед минным заграждением, повернулись и с тупой покорностью бросились вперед. Похоже, тот импульс, который я почувствовал, подстегнул их. Дагор. Только гребаных сектантов нам тут не хватало. Или чего похуже — «объектов 42».

— Отряд «Браво», в нашем секторе зафиксирован мощный всплеск нулевого излучения.

— При всем уважении, товарищ главнокомандующий, — раздался в ответ голос Зеннета, который пытался перекричать рев разгонников, винтовок и автоматических турелей, — у нас на пятой позиции тут… — Сигнал прервался. Кто-то или что-то повредило линию связи.

Мать. Вот ведь дерьмо. Придется разруливать ситуацию теми силами, что у нас имеются и надеяться на удачу.

— Иглометы — огонь! — рявкнул Селлас, выцеливая какую-то наиболее проворную суку, сумевшую раньше прочих пробраться сквозь минные поля, — Плазмометы и дуговики — на передний край. Пехоте приготовиться!

Рядом, тихо гудя антигравами, остановился тяжелый танк Хеймдрама, направив стволы в сторону рвущейся вперед серой волны. Чуть в стороне к брустверу подбежала команда из нескольких беломордых. Мало. Слишком мало людей и техники, чтоб удержать тварей на приличном расстоянии. Скоро начнется. Ещё на несколько секунд их задержат минные поля. Немного времени выиграют дуговики, плазмометы, турели и тяжелые иглометы Марков. Пару секунд даст бруствер с проволокой. А потом…

— Говорит ракетно-артиллерийская батарея. Готовы нанести удар в ваш район.

— Давайте, — рявкнул в ответ Селлас, — Координаты приоритетных целей…

Над головой пронесся десяток черных точек, оставляя за собой тонкие белые инверсионные полоски. Пролетели, и упали на ряды наступающих противников. В небо взвились столбы огня. Вперемешку с брызгами грязи, полетели куски опаленного мяса. Рядом упала оторванная голова твари. Обугленное тело запуталось в колючей проволоке.

— Пехота, огонь! — раздалось в ушах, а руки сами собой вскинули винтовку. Определитель целей взбесился, показывая мешанину из красных силуэтов. Короткий взгляд на панель управления. Показывать десять ближайших. Исключить распределенные цели. Готово.

Палец давит на спуск. Гудит винтовка. Три твари падают, скошенные струей игл. Остальные прыгают в стороны и прижимаются к земле, пытаясь уйти с линии огня. Чуть доворачиваю ствол. Ещё одному уроду отрывает голову. Оставшиеся уже внизу бруствера. Пытаются прорвать колючую проволоку. Дерьмо, надо…

В следующее мгновение их поглощает вспышка нестерпимо яркого пламени. Один из хеймдрамцев пришел на помощь. Рядом раздается тихое гудение. Вперед вырывается белая молния. С десяток сук превращаются в обугленные головешки. Не прекращать стрелять.

Над бруствером метрах в десяти справа появляется первая изуродованная морда. Появляется и тут же взрывается фонтаном кровавых ошметков. Но на место этой приходят несколько новых, буквально перепрыгивая заслон. Одна ловит несколько игл прямо в воздухе, кувыркается и падает на истоптанный снег, заливая его кровью. Две успешно приземляются, но тут же получают очередь от кого-то из бойцов, прямо в раскрытые клыкастые пасти.

— Гранаты! — орет Селлас, и к гулу разгонников примешиваются тихие хлопки нарукавников. По ту сторону заграждения тут же раздается отчаянный вой десятков глоток. В воздух взлетают фонтаны кровавых ошметков.

— Это пятая группа. У нас прорыв. Повторяю, линия обороны прорвана и твари уходят вглубь нашей территории. Вышлите подмогу, немед… — связь обрывается на полуслове. Несколько шагов назад, за спины обороняющихся. Короткий взгляд на тактическую карту. Дерьмо. Сигнатуры половины бойцов уже посерели, сообщая об их смерти. Оставшиеся выжившие разделились на две группы и пытаются заткнуть прорыв, но лавина тварей, словно вода прорвавшая плотину вливается в открывшуюся брешь, постепенно расширяя её.

— Машины два, четыре, семь и девять — на закрытие прорыва! — крик с трудом проталкивается через внезапно пересохшую глотку, — Артиллерия. Удар по координатам 189-19 с поправкой 7.

— Шеф, ты твою мать рехнулся, — раздается в ушах голос Эдриха, — Мы не удержим позиции без поддержки Марков!

Дерьмо. Нашел время поспорить. Ещё несколько тварей перелезают через бруствер. Одна из них прыгает на автоматическую турель, пытаясь перекусить ей дуло. Тут же получает несколько игл прямо в глотку. В разные стороны летят ошметки мяса и осколки черепа. Но сука достигает поставленной цели. Держатели развернутой наспех турели вырываются из мягкого грунта, и она с тихим, едва различимым в гуле битвы скрежетом заваливается на бок. В образовавшейся бреши тут же показывается уродливая морда крупного «крота». Пасть, окаймленная мелкими, но острыми зубами, внутри которой видны отверстия двух органических трубок, узкая щель носа, ушные дыры, четыре маленьких черных глаза и все это защищено толстым хитиновым панцирем. Панцирем, в который тут же бьет молния дуговика, оставляя на нем глубокую, краснеющую отметину, но, не доставая до туши твари.

Дагор. Как же не вовремя я перебросил броневики.

— Снайперский расчёт три, займитесь крупняком у нашей позиции! — раздается в ушах голос Селласа. И в этот же миг в панцирь твари прилетает плазменный заряд мухобойки, прожигая его насквозь. Она воет, дергается и пытается отползти назад. Второй выстрел ложиться совсем рядом с мордой. Тварь начинает медленно заваливаться в импровизированный «ров», увлекая за собой огромный кусок проволочного заграждения. Крот затихает, но в проделанную им широкую брешь тут же врываются клервины. Несколько десятков уродов.

— Плазмометы — на закрытие бреши! — крик тонет в гуле дугового орудия, уже безостановочно выжигающего уродов за линией обороны, а руки снова вскидывают винтовку. Спуск. Длинная очередь кладет сразу с десяток тварей, уже перебравшихся на нашу сторону. Оставшиеся на импровизированном «мосту» мгновение мешкают, а затем растворяются в струях синевато-белого пламени.

— Тащите новый короб, — кричит Рован, поливая бушующую орду тварей из игломета, — Этот почти добил!

Внезапно из низких тяжелых облаков вырывается небольшой силуэт, отдаленно напоминающий десятку. Корпус сильно помят, за охладителями гравидвижка остается густой черный след. Вслед за ним выныривают несколько горгулий. Одну тут же сбивает снайпер, и её разорванная пополам туша летит к земле, но три других успевают добраться до истребителя и вцепиться ему в корпус. Взрыв. Тварей отшвыривает в стороны, вместе с одним из крыльев и куском охладительного контура. То, что осталось от истребителя с ревом летит вниз. Прямо на наши позиции.

— Врассыпную! — едва успеваю крикнуть я, и ноги тут-же срываются с места. Шаг. Другой. Прыжок. Перед стеклом визора подтаявший снег, перемешавшийся с грязью. Сзади раздается грохот взрыва. По земле прокатывается волна раскаленного воздуха. Не время разлеживаться. Разворот. Визор тут же отмечает двух клервинов, в нескольких метрах от меня. Гудит винтовка, и твари падают, как подкошенные. Рядом пробегает Селлас. За ним следуют два офицера. Один чуть задерживается, хватает меня за руку и рывком ставит на ноги.

Дуговика больше нет. Обломки истребителя угодили прямо в танк, пробив корпус силовой установки. Теперь это не более чем груда металлолома, на которой пляшут язычки пламени. Трое из четырех Хеймдрамцев лежат рядом.

— Назад, назад! — орет Селлас, подгоняя два десятка уцелевших бойцов обратно к укреплениям, — Нельзя дать им прорваться! Гранатометы готовь!

Раздаются несколько хлопков, но большая часть продолжает бить из винтовок, счищая тварей с насыпи. Но на по трупам павших уродов тут же ползут новые. Лавину уже не остановить.

С тихим писком приходит оповещение о пустом коробе. Металлический контейнер падает на землю, а рука уже пристегивает новый. Последний. Дерьмо. Надо было взять ещё перед боем.

— Горгульи! — раздается крик совсем рядом и на несколько мгновений землю вокруг накрывает огромная тень. Раздается гул винтовки, разьяренный рев существа, которое падает на землю, прижимая к ней когтистыми лапами двух бойцов. Мгновение, и когти находят брешь между пластинами, с удивительной легкостью пробивая бронеткань костюмов.

Тварь поворачивает голову ко мне. Из щели, между длинными острыми зубами свисает нить красноватой слюны. Ну, давай, сука. Открой пошире. Рев. Существо готовится прыгнуть. Гудит винтовка. Иглы пробивают мягкое небо. Пузырится черная кровь. Горгулья стоит ещё несколько секунд, будто бы пытаясь понять произошедшее. Затем бездыханная туша тяжело осаживается на залитую кровью землю.

Над головой снова свистят ракеты. Идут совсем низко, с глухим воем разворачиваются и падают в толпу.

— Группа девять. Мы не можем больше держаться. Нужно подкрепление, срочно!

— Эта третья. У нас зафиксирован мощный всплеск нулевого излучения. Половина бойцов в отключке, другая…

— Вашу мать, где мобильная бригада?

— Прикройте медицинские транспорты. Увозите раненых немедленно!

— Сел! Алекс! — раздается в ушах крик Эдриха, — Командуйте отход! У нас боеприпасы на исходе, мы не…

— Отставить, — орет в ответ Селлас, — удерживаем линию, сколько сможем. Артиллерия, бейте по точкам прорыва!

— Ещё летят!

К барьеру уже не подойти. По ту сторону от него уже возвышаются груды бездыханных тел. По эту — ещё шевелящихся. Новые твари лезут по ним словно одержимые. Прямо под иглы. Дохнут, но на их место тут же приходят другие. Черная вязкая кровь уже хлюпает под ногами.

Короткий взгляд на тактическую карту. В трех местах уже прорвали. Крупные группы клервинов уходят вглубь нашей территории. Ещё два участка держатся из последних сил, да и нам самим остается совсем недолго. Конец орды, правда, тоже уже виден. Практически все уроды уже вышли в поле, а в пригородах уже вовсю хозяйничают отряды боевых дронов. Надо продержаться ещё немного. Совсем…

Виски насквозь простреливает острая, нестерпимая боль. Она тяжелыми стальными винтами вкручивается прямо в мозг, разрывая мягкую ткань. Из глотки вырывается сдавленный хрип. Колени подгибаются, а рядом один за другим начинают падать бойцы, хватаясь за головы. Лишь один роторный игломет совсем неподалеку ещё продолжает работать пытаясь нас прикрыть, но тварей не сдержать. Они перелезают через трупы павших сородичей, перепрыгивают через укрепление и несутся вперед. Прямо к нам. Секунда и…

Несколько уродов проносятся мимо, не обращая на стонущих бойцов никакого внимания. За ними ещё десяток. И ещё. На мгновение мир вокруг темнеет и надо мной нависает лицо. Лицо человека. Или того, кто когда-то им был. Белая, усохшая и натянувшаяся, на заострившихся скулах, кожа. Глубоко запавшие глаза, с белыми зрачками и едва заметно светящейся фиолетовой радужкой. На правой щеке прямо из кожи торчат несколько едва заметных извивающихся багровых отростков. Как у тех тварей, в тоннеле. Или у той сгорбленной суки в расколотом мире.

Рука судорожно скребет по земле, пытаясь нащупать винтовку. Чтобы высадить весь магазин прямо в харю этому ублюдку. Вторая, преодолевая боль и слабость тянется к пистолету на бедре. Поздно. Лицо исчезает, а мимо снова бегут твари. Десятки. Сотни.

Оборона рухнула. Мы проиграли.

Глава 48 «Контратака»

Неподалеку остановилась одна из тварей. Остановилась и уставилась на меня своими черными, маслянистыми глазками. Боль постепенно отступала, а к телу возвращалась возможность двигаться. Похоже, источник излучения уходил все дальше. А вместе с этим и ослабевал контроль над оставшейся у наших позиций ордой.

— Шеф… — в ушах раздался хрип Эдриха. Слова ему все ещё давались с трудом, — Вокруг меня четыре суки и… Они на меня пялятся. Очень голодными глазами.

В черепной коробке начали вяло ворочаться мысли. Голова все ещё болела после пси-атаки, но хоть как-то соображать уже получалось. Этот… Человек? Нет, от человека там мало что осталось. Ещё меньше, чем у меня. Существо. Оно, похоже, не давало уродам нападать на тех, кто не оказывал им сопротивление, уводя вглубь нашей территории. Но теперь излучение постепенно ослабевает, и у уродов, как и у нас, начинают включаться мозги. А вместе с ними и инстинкты. Ещё секунд тридцать, максимум минута, и твари сообразят, что перед ними лежит готовый к употреблению, практически беспомощный обед. А что бывает с таким обедом, мы уже видели.

Мысли начали лихорадочно метаться, ища выход из сложившейся ситуации. Большинство бойцов ещё живы, но разбросаны по территории. Каждого окружают как минимум четыре — пять тварей. Стрелять не вариант. Каждый боец успеет прикончить лишь по одной особи, а оставшиеся набросятся на него и порвут на куски. Гранаты тоже отпадают. Гравитационным искажениям наплевать, кого перемалывать в труху — уродов или бойцов союза. Надо каким-то образом вырваться из окружения, перегруппироваться и попробовать отбить у тварей наш участок оборонительной линии. Вернее то, что от него осталось. На своих двоих мы от них точно не убежим…

— Шеф, эта блядь оскалилась. Идеи есть? — снова голос Эдриха, на этот раз встревоженный.

Идеи. Идеи… Дерьмо, как же болит голова. Надо уйти из зоны досягаемости когтей этих уродов. Но как? Ногами точно не получится. Под землю закопаться тем более. Остается один путь. Небо. Летать они не умеют, а вот у нас гравидвижки есть. Только эти заразы поднимают плавно. Слишком плавно — уроды поймут что происходит, и повиснут на нас, прижимая обратно к земле. Правда, должен быть у них и другой режим…

Рядом раздалось глухое рычание. Тварь, пристально разглядывавшая меня, сделала небольшой, неуверенный шаг вперед. Зараза.

Взгляд скользнул по панели управления костюмом и выбрал опцию антигравов. Расход энергии, мощность тяги… Нет, не то. Так, вот оно. Рывок. Это нам и надо. Вот только при попытке выбрать опцию на экране всплыло предупреждение: «Почти мгновенно перемещает в нужном направлении, но сопровождается чудовищной перегрузкой. Не рекомендуется без предварительной подготовки». Подготовки у нас нет, но придется рискнуть.

— Всем, кто меня слышит, — говорить приходилось через силу — на грудь как будто что-то давило, — Гравидвижки, опция рывка. Высота двадцать метров. На счет три. Раз. Два…

Тварь прыгнула. Её когти впились в грудную бронепластину, прижав меня к земле. Другая лапа остановила руку, сорвавшую с бедра пистолет. Пасть раскрылась обнажая три конусовидных лепестка, окаймленные бритвенно острыми зубами, и трубчатый язык, увенчанный костяным шипом. Глаза рефлекторно скользнули по интерфейсу, закрывая металлическое забрало шлема. Как раз вовремя. В следующую секунду, в бронесталь ударил язык существа. Дерьмо, надо выкарабкиваться. Следующий удар будет в ше…

Голова твари взорвалась кровавым фонтаном. Туша обмякла и грохнулась прямо на меня, придавив к земле.

— Видим их! — раздался в ушах знакомый голос, — Сокол, ниже бери, ниже. Ровнее, мать… Стерн — прикрываешь. Арвиль — на подстраховке. Гербет и Пайн — за мной.

Раздалось гудение нескольких винтовок и отчаянный вой раненых тварей. Хлопнула снайперка. Раз. Другой. Третий. Подали голос мелкокалиберные орудия транспортного корабля.

— Арвиль, давай, вытаскивай его!

Рядом что-то глухо ударило о землю. Туша твари покачнулась и начала медленно сползать на бок. Надо помочь. Рывок. Мертвая тварь упала на землю рядом, заливая её черной кровью. Но тусклый дневной свет, тут же заслонила мрачная фигура бойца. Заслонила и протянула мне руку.

— Хватит разлеживаться, — раздался в ушах хриплый грубоватый голос, — Ты не принцесса, чтобы я тебя на руках отсюда вытаскивал.

— И я тоже рад тебя видеть, — хмыкнул я хватаясь за протянутую мне руку. Мир покачнулся, но система фиксации костюма помогла удержать равновесие. Руки тут же сжали винтовку и навели красную точку прицела на урода, перелезающего через бруствер. Выстрел. В груди твари появляется рваная рана, и она падает на насыпь.

— Надо уходить, — крикнул Селлас, наконец-то пришедший в себя, — Пока ещё можем.

— Отставить, — перебил его я, выцеливая нового Клервина, — Натиск ослаб и уроды лишились командования. Нужно восстановить линию обороны и добить всех оставшихся особей.

— Принято, — ответил генерал, — Бойцы — на исходные. Сокол — подключай тяжелые орудия!

Загрохотали пушки транспортного корабля, покрывая перепаханное воронками поле новой серией взрывов. В следующий миг к ним подключились десятки винтовок. Хлопнули несколько нарукавников.

— Альмет, Бейн — освободите стационарник, живо! — рявкнул Эдрих. Освободить? От чего. Взгляд невольно оторвался от панели управления отрядом, скользнул по засыпанной телами тварей насыпи и замер на установке роторного игломета. В кресле управления обмякло обезглавленное тело. Рован. Парень до последнего пытался удержать тварей за насыпью, но огневой мощи попросту не хватило. Уроды зашли с фланга и расправились с ним. Да уж. Ненадолго он пережил своего товарища. И голову все-таки потерял.

Взгляд снова вернулся к стратегической карте боя. Пятый отряд прекратил свое существование. Твари добили всех. Первая, вторая, третья, седьмая, восьмая и девятая группы удержали свои позиции и уже восстановили оборону. Остальные понесли большие потери и вряд-ли уже смогут вернуться на исходные позиции. Дерьмо. Тварей и так уже прошло немало, а если и остатки сейчас просочатся — на их отлов и уничтожение уйдут недели, если не месяцы. А если они начнут там размножаться…

Гул винтовок внезапно стал ближе, а снаряды корабля начали рваться уже на бруствере, разбрасывая вокруг клочья жженного мяса и жидкую грязь.

— Они снова наступают, — рявкнул Зеннет, — Нам не удержать их! Это просто бессмысленно. Если вы собираетесь спасать свои задницы, то уходить надо сейчас!

Рядом грохнулась обугленная туша горгульи. Дернула лапами, испустила последний отчаянный рев и замерла. Разворот. Несколько контрольных выстрелов в голову. Сюрпризы с тыла нам совсем ни к чему.

— Уходите! — прохрипел я в ответ, выпуская длинную очередь в сторону бруствера. Твари, пытавшиеся перебраться через усыпанную трупами и развороченную снарядами насыпь бросились врассыпную. В воздухе повис глухой, отчаянный вой, — Я остаюсь. Работу надо доделать.

— Мы тоже, — крикнул Эдрих, — Не уйдем, пока твари не заплатят за смерть Рована и Лена!

Селлас ничего не ответил. Молча продолжил стрелять в наступающих монстров.

— Да вы просто ёбнутые! — хохотнул Зеннет, — Ладно, мужики, прикроем задницы этих ослов. Иначе они просто передохнут. Сокол — на тебе воздух. Стерн, давай…

Но я его уже не слушал. Перед глазами снова висела стратегическая карта, а мысли в голове пытались выстроиться в более-менее стройную логическую цепочку, предложив хоть какой-нибудь план. Основной удар пришелся на центральную часть оборонительной линии. Именно поэтому группам один и девять удалось не только уцелеть, но и удержать свои позиции. И основная масса оставшихся в живых уродов до сих пор концентрируется в центре, утекая через пробитые ей бреши. Значит.

— Девятая группа — передислоцироваться в район шестой и восстановить оборонительный рубеж. Первая — в район пятой с тем же приказом. Вторая — на позиции четвертой. Выполнять.

Так. Эти дыры мы возможно и заткнем. Конечно, какое-то количество уродов пройдет через открывшиеся фланги, но это будут мелкие разрозненные и лишенные лидера группки, ликвидация которых уже не будет такой проблемой. Теперь надо выяснить, что у нас с воздухом.

— «Волк 1», «Волк 1» вы меня слышите? Берт, на связь!

Тишина. Даже намека на сигнал нет. Подбили? Или бой сместился в более высокие слои атмосферы, куда наши сенсоры и реле связи уже не достают? Дагор. Придется обойтись без поддержки с воздуха. Ладно, теперь дроны…

Рядом на землю упал солдат. Его костюм пригвоздила к земле черная, быстро застывающая клякса. Чуть поодаль вскрикнул другой. Твари все-таки перелезли через бруствер и похоже добрались до бедолаги. Стационарный игломёт тоже молчал. Уже хрен знает сколько…

Большая черная, дымящаяся капля прошла прямо над головой, вынудив пригнуться к земле. Руки крепко сжали винтовку. Палец вдавил спуск, и длинная очередь ушла в «крота», уже заползшего на насыпь. Иглы застряли в прочном хитиновом панцире, не причинив уроду никакого вреда. Только разозлив его. Тварь плюнула снова. На этот раз мне под ноги. Я попытался отпрыгнуть в сторону, но поврежденный сервопривод снова дал сбой. Перед лицом снова оказался лишь грязный, наполовину растаявший снег. На визоре замигала надпись, предупреждающая о полной блокировке правого ножного сервопривода. Дерьмо. Всё-таки зацепил.

Рядом о землю ударилась когтистая лапа. Прозвучало несколько выстрелов. Брызнула черная, дымящаяся кровь, и вслед за лапой упало все тело. Чьи-то руки подхватили меня за плечо и поставили на негнущиеся ноги и развернули лицом к насыпи. Рядом снова завыли винтовки, пригвоздив к земле десяток тварей в нескольких метрах от нас. Но на их место тут же пришли новые. И ещё около сотни уродов обходили отряд с флангов.

— В круговую! — рявкнул Селлас, — Алекс, мы их не удержим. Надо уходить, пока ещё есть…

Над нами раздался взрыв. Землю окатило жаром. За ним грохот. Содрогнулась земля. С десяток бойцов, стоявших метрах в десяти от нас мгновенно погибли. На них упал массивный корпус транспортного корабля. Раздался вскрик. Ещё один. Несколько тварей добрались до того, что осталось от правого флагна и вцепились в бойцов. Руки вскинули винтовку и скосили их короткой очередью. Поздно. Двое уже не поднялись. Раздался ещё один хлопок гранатомета. Несколько мгновений. Рев твари, смешавшейся с человеческим криком.

— Ну, вот и все, — истерически хохотнул Эдрих, — Ненадолго мы пережили наших парней, а шеф, — его на несколько секунд приглушила длинная, захлебывающаяся очередь, — меня сожри, это отличный день, чтобы умереть. С оружием в руках.

Внезапно на меня навалилась усталость. Апатия, вынудившая опустить руки. Он ведь прав. Левый фланг уничтожен. Раздавлен транспортным кораблем. Правый уже сейчас догрызают десятки тварей. Ещё больше просто проходят мимо нас, уходя вглубь территории союза или заходя с тыла. Идея была провальной с самого начала. Надо было вывозить людей, пока ещё была такая возможность. А теперь они все погибнут. И я вместе с ними.

— Рано нас хоронить, — рявкнул Селлас, махая рукой в сторону низких тяжелых туч, — Смотрите!

Сначала до меня не доходило куда смотреть. А потом взгляд наткнулся на небольшой, поблескивающий металлом разрыв в облаках прямо над нами. С каждой секундой он увеличивался в размерах, обнажая массивный, чуть угловатый корпус космического корабля. Спустя несколько мгновений показалась и надпись на его борту. Губительный.

От судна оторвались несколько сотен едва различимых белых полосок. Упали вниз и покрыли все поле цепочкой взрывов, внеся сумятицу в ряды противника. Твари тут же оставили нас в покое и ломанулись прочь, пытаясь спасти свои шкуры. А от корабля уже начали отделяться небольшие черные силуэты транспортных судов. Десятки силуэтов.

— Говорит meine commanderen Губительного. Всем отрядам — расчистить территорию и создать заслон вокруг уцелевших.

Снова цепочка взрывов. На этот раз работают мелкокалиберные орудия десантных кораблей. Тяжелый гул антигравов почти над самым ухом. Топот ног. Отрывистые крики команд в эфире. Гул сотен винтовок и тяжелых иглометов. Истерзанное поле опять покрывают огненные всполохи.

— Вовремя, — хмыкнул Зеннет, — Ничего не скажешь. Но лучше бы пораньше.

— Не могли, — оборвал его Селлас, — Это третья мобильная бригада и её, видимо только-только перебросили с другого фронта. Но лучше поздно, чем никогда.

— Так что? — поинтересовался командир «Браво», закидывая за плечо уже не нужную ему винтовку, — Мы победили?

— Похоже на… — начал было Генерал, но Эдрих его перебил.

— Мужики… — его голос неуверенно подрагивал, — Я ведь не один это вижу? — он махнул рукой нам куда-то за спину и мы все синхронно обернулись.

Посреди мертвых, разодранных в клочья тел и уже подернувшихся пленкой луж крови стоял ребенок лет пяти-семи. Его худощавое тельце прикрывали серые лохмотья, а тусклые серые глаза сверлили нас исподлобья каким-то странным, немного пугающим взглядом.

— Похоже, мы поехали крышей одновременно, — ответил ему Зеннет, — Но да. Его я тоже вижу.

Эдрих что-то бросил по внутренней связи своего отряда и четверо бойцов начали обходить мальчишку с боков, отрезая ему путь к отступлению. Но он даже не шелохнулся. Тогда шутник закинул за спину винтовку и выставил вперед одну руку, пытаясь продемонстрировать миролюбивые намерения. Вторую, правда, предусмотрительно оставил возле закрепленного на бедре пистолета. И медленно, стараясь не делать резких движений, двинулся вперед, периодически повторяя через внешние динамики.

— Спокойно. Мы не причиним тебе вреда. Тебе не нужно нас бояться.

Он прошел уже половину пути, когда я буквально кожей ощутил что-то неладное. Какой-то странный импульс, как будто предшествующий мощнейшому выбросу энергии.

— Эдрих, стоять! Ни шагу дальше, это приказ! — рявкнул я. Шутник на мгновение замер. Повернулся ко мне, сверля удивленным взглядом.

— Ты чего? Это же просто ребенок! — сказал он. И не дождавшись ответа сделал следующий шаг.

В воздухе повис пронзительный и в то же время едва ощутимый свист. Пространство изогнулось, и схлопнулось, оставив посреди поля битвы ровный круглый земляной срез с небольшим углублением в центре. Бойцы, обходившие мальчика с флангов, бесследно исчезли. Эдрих остался на месте. Ещё несколько секунд он удивленно таращился на идеально ровный обрубок руки, почти по локоть. Потом едва слышно завыл, хватаясь здоровой рукой за искалеченную конечность, и медленно осел на землю.

Первым пришел в себя селлас. В два прыжка он подскочил к парню, подхватил не давая упасть окончательно и заорал по общей связи.

— Медик! Нам нужен медик, срочно!

Следом доковылял и я. Шутник был ещё в сознании, но его зрачки уже сильно расширились. Похоже, костюм ему вкатил лошадиную дозу обезболивающего. При виде нас он глупо улыбнулся кивнул на обрубок руки из которого все ещё хлестала кровь и выдал.

— Ну и… — парень замялся, а его взгляд начал уплывать куда-то в сторону, — Как я теперь рукоб…

Он не договорил, попросту отключившись на полуслове.

— Вашу мать, где медик! — рявкнул я в эфир оглядываясь по сторонам. Но в этом уже не было нужды. К нам со всех ног несся Рам. Его бригада едва поспевала за ним.

— Твою мать, — выругался бывший ветеринар, распихивая нас в стороны, — Всем отойти! Компрессионно-заживляющую повязку живо сюда! Обезболивающее? Уже ввели. Пульс повышенный, но стабильный. Он сейчас в медикаментозной коме. Да не толпитесь вы, свет загораживаете! — он буквально отпихнул, Селласа, пытавшегося хоть как-то помочь, — Третий транспорт, медкапсула на вашем борту ещё свободна? Отлично. Теперь зарезервирована. Подойдите к позиции нулевой группы, чтобы забрать раненого! — он повернулся к одному из своих и рявкнул, — Ромарт, чего стоишь? Биоклей сюда, живо! Ёб вашу мать, как будто первый день работаете!

— Ну как, — поинтересовался генерал, когда Эдриха погрузили на носилки и увезли к подлетевшему транспорту.

— Жить будет, — кратко резюмировал Рейн, — Но если не научится вовремя включать мозги, то мало и хреново. Какое-то время придется попользоваться протезом. Сейчас у нас нет не ресурсов, ни оборудования, чтобы вырастить ему руку.

— Это то лад… — начал было я, но врач тут же меня перебил.

— С радостью бы поболтал, но у меня тут ещё с сотню тяжелораненых, которые вот-вот умрут. В другой раз, — сказал, и тут же скрылся за спинами суетящихся солдат. Его бригада последовала за ним.

— Так значит, эти выблядки и собственный детей не гнушаются использовать, как оружие, — сквозь зубы процедил заметно помрачневший Зеннет, — Причем, похоже, что и как смертников.

— Шеф правильно сказал тогда, на совещании, — ответил ему генерал, — Это давно уже не люди. Им наплевать на нормы морали, на правила ведения войны, да вообще на всё. А значит и на них самих никакие нормы и конвенции распространяться не могут. Выход один — выжечь всю эту заразу. На корню.

— Кстати об этом, — встрял в разговор я, устало прислонившись к корпусу рухнувшего транспортника. Сил открывать карту боя уже не было, — Ну, и что мы навоевали?

Селлас немного помедлил, разглядывая свой визор, а затем выдал.

— Ну… На самом деле все не так плохо. Просочиться успела лишь малая часть тварей. Процентов восемь от общей массы. Остальные уже полностью ликвидированы. Сорок тысяч или около того, на девятьсот наших. Сейчас дроны на поле добивают раненых.

— Их мы добьем и сами. Разворачивайте механизированные части и отправляйте их в наступление на расколотый мир. Враг полностью обескровлен и лучшего момента для удара нам может уже и не выпасть.

— Так точно, — кивнул Селлас, и уже хотел было заняться отправкой запроса на «Губительный», но я его ненадолго задержал.

— И ещё одно. Во время прорыва, когда нас всех накрыло, мои камеры засняли кое-что странное, — я открыл запись в том моменте, где надо мной склоняется изуродованный сектант и отправил генералу кадр, — Никого не напоминает.

— Твою налево… — с трудом выдавил из себя Селлас, — Это что… Дейм?

Глава 49 «Введен комендантский час»

«Вниманию граждан союза: на территории лагеря введен комендантский час. К 22 часам по местному времени все должны находиться по месту своего проживания. Нарушители будут доставлены в военную комендатуру до выяснения причин» — надрывался установленный посреди лагеря поселенцев громкоговоритель. Его эхо тут же пошло гулять между длинными, облепленными чуть подтаявшим снегом, двухэтажными бараками. Каждое такое сообщение принудительно дублировалось на нейроинтерфейсы и личные коммуникаторы колонистов. Правда, от нарушителей это всеравно не спасало.

«Der aller citiens un allen: an dertor of camp ehtbaut komandant zert. On 22 zhert und esteiment… — продолжил громкоговоритель уже на Хеймдрамском, но половины слов я все равно не понимал, да и не мне они предназначались. Среди колонистов было довольно много беломордых, и далеко не все из них умели общаться на нашем языке.

— Дагор, — выругался Эдрих, стаскивая перчатку с руки и придирчиво осматривая свою новую конечность. От обычной живой она отличалась разве что неестественно синими «венами» проводков, просвечивающих через пластичный материал, имитирующий кожу, — я до сих пор её чувствую.

— Естественно чувствуешь, — хмыкнул Рейн, — Тебе же поставили протез с нейросенсорикой и целой кучей датчиков давления и температуры. И вообще, не ной. У тебя только с рукой временные проблемы, а Шеф, — он кивнул в мою сторону, — Вон вообще умер, но до сих пор бодрячком.

— Ха-ха, — хмыкнул я, глядя на отряд из восьми бойцов, трусцой бегущих к периметру. Смена караула, — Очень смешно. Ещё скажи, что я ходить по воде умею.

— Ну, формально… — задумчиво протянул Эдрих, ковырнув носком ботинка снег.

— Формально, что у нас с тем каналом радиосвязи, — я скользнул взглядом по Анису и снова повернулся к лагерю. По центральной улице ещё гуляли несколько жителей, но большинство уже разбрелись по своим домам. Комендантский час начнется довольно скоро, да и мокрый липкий снег, то и дело сыпавшийся из низких красноватых туч, не прибавлял колонистам желания подышать свежим воздухом.

— Ничего, — покачал головой старший инженер, — для такого передатчика нужен очень мощный источник энергии и немаленьких размеров антенна. На Тени она, конечно, есть, но мы уже несколько раз проверяли журнал сеансов связи. Ничего. Даже в журнале логов нет, а к нему имеют доступ только несколько старших офицеров и команда техобслуживания.

— Ну, это значительно сужает круг подозреваемых, — кивнул Эдрих, снова натягивая перчатку на руку. Мерзла она, как настоящая, живая, — с нескольких тысяч, до нескольких десятков. Если каждого проверить на детекторе, а лучше через сыворотку…

— За своих ребят я головой ручаюсь, — оборвал его Анис, — Никто из них к этому точно не причастен. Проверять надо тех, кто знал частоту местного радиоцентра, имел доступ к журналу связи, и умел бы пользоваться нашим оборудованием. Таким образом круг подозреваемых сужается всего до нескольких человек. Местные и работали сначала в тех. команде «Губительного», а потом были переведены на Тень.

— Хорошо, — кивнул я, — Скинь данные о них Леннару. Он займется вопросом.

— Допросом, — поправил меня Эдрих, — и пойдемте уже внутрь. Я уже яйца отморозил тут стоять.

— Терморегуляцию включать не пробовал? — подколол его Рейн, но шутник предпочел не отвечать. Вообще после полученной травмы он стал куда угрюмее и… собраннее что ли. Надо бы его на ещё одну проверку к психиатру отправить. Конечно, таким он устраивает меня куда больше — ни явных нарушений субординации, ни балагурств где не нужно. Вот только если в его черепной коробке уже начал развиваться посттравматический синдром, то лучше бы ему держаться подальше от поля боя. В штабе посидеть или вовсе на орбите. Хотя… Дагор, для меня это был в свое время тот ещё удар. Почувствовал себя списанным в утиль мусором. Ладно, пусть лучше врач разбирается, что с ним делать.

Мы неторопливо побрели назад — туда, где над низенькими бараками возвышался темный гребень стены наёмничьей крепости, с несколькими массивными силуэтами орудийных башен. Оборонительный периметр лагеря колонистов был не в пример хуже. Все, на что у нас хватило ресурсов — небольшая, в полтора метра, стена по периметру и на ней автоматические иглометы, вроде тех, что стояли на бруствере. Конечно, территория вокруг была заминирована и патрулировалась десятками боевых дронов, но сдержать такой масштабный натиск, с каким мы столкнулись пять дней назад, она все равно не сможет. Остается надеяться на охранные части, дежурящие на периметре лагеря.

— Что у нас по той стае, которая прорвалась? — нарушил молчание я, — Нашли что-нибудь?

— Ничего. Разве, что анализ видеозаписи показал почти полное совпадение черт лица Дейма, и той твари, которая на нас напала, — покачал головой Рейн, — Так что, скорее всего это он и был. Вернее, то, что от него осталось.

— Уроды, — сплюнул Эдрих, — Выжечь бы всю эту погань к херам. Какие тут, блять, конвенции, какие правила войны… Даже хеймдрамцы не додумались ставить такие опыты на людях, а уж они то на всяких зверствах собаку съели.

Мы подошли к четырем поселенцам, стоявшим возле двери своего барака. Они о чем-то спорили на повышенных тонах, но из-за завывающей метели сенсоры нейроинтерфейса могли уловить лишь обрывки разговора.

— Слыхал. Опять пайки будут урезать, — бросил один, — У нас и так уже на четверть нормы порезаны, а теперь и вовсе до половины хотят.

— Не стоило сюда прилетать, — сплюнул второй, — Что во внешних колониях, что тут одни и те же проблемы.

— Хорошо хоть на детей пока полную норму выдают, — встрял третий.

— Видел я эту «полную норму». Та же половина, что и у взрослых. А ещё ограничения на использование энергии. Что им, трудно что ли дополнительные…

«Вниманию жителей. Началось принудительное затемнение. Убедительно просим вас проследовать вас по месту жительства или в специально оборудованные зоны безопастности» — снова заорал громкоговоритель, и его эхо тут же сплелось с тоскливым завыванием мокрой метели, — «Напоминаем вам, что через пятнадцать минут на территории лагеря начинается комендантский час. Все нарушители, задержанные не по месту проживания, будут доставлены в военную комендатуру для выяснения причин».

— Как думаете, долго ещё эта война продлится? — спросил Эдрих, продолжая ковырять свою новую руку, — А то люди уже порядком от неё устали. Нам нужно тут налаживать хоть как-то коммуникации и условия для проживания, но сейчас почти все ресурсы уходят в военный сектор.

— Хрен его знает, — ответил Рейн, — Тварям мы, похоже, нанесли хороший урон, раз они теперь вообще их Расколотого мира не высовываются, да и в нем почти не встречаются, но…

— Каждый последующий осколок штурмовать все труднее и труднее, — продолжил за него я, — Да, мы уже ужали эту аномалию почти на треть, но все ловушки, находившееся на захваченных нами осколках, просто переместились на соседние. Если так дальше пойдет, то через четыре дня мы окажемся в патовой ситуации. У нас просто не хватит ресурсов, чтобы продвигаться дальше.

«…geliefert werden un der war komandatour!» — продолжал надрываться громкоговоритель. Мимо снова пробежал отряд бойцов, в серой униформе. Испод широких полей касок, едва заметно блеснули красноватые стекла визоров. Хеймдрамцы. Вслед за ними тихо гудя антигравами, проехал танк с дуговым орудием.

— Значит, рано или поздно придется остановиться, — сделал вывод Эдрих, — Мы все равно сейчас ещё не понимаем, как окончательно заткнуть эту дыру. И нужно ли затыкать вообще. Может, таким образом лишим человечество одного из величайших открытий. Дороги к звездам.

— В первую очередь нужно обеспечить нашим людям безопасность, — отрезал я, — А потом уже думать про открытия. У нас сейчас и без них проблем хватает. Противник в тылу, причем под руководством того, кто очень много знает о наших возможностях и слабых местах. Ресурсы на дальнейшее развитие наступления уже почти исчерпаны, а настроения среди первых переселенцев… Впрочем, вы и сами, думаю, слышали.

Последние лучи солнца, с трудом пробивающиеся сквозь тяжелые тучи, на несколько мгновений скрылись за массивной аркой ворот. Несколько бойцов, стоявших на посту, молча отдали нам честь.

Внутри крепости солдат было на порядок меньше, чем в примыкавшем к ней лагере. Оно и неудивительно. Большая часть бойцов сейчас занимаются расчисткой отвоеванных территорий, оставшиеся охраняют периметры баз.

Здание комендатуры располагалось совсем недалеко от входа в крепость. Приземистый серый барак, с несколькими прямоугольниками окон больше смахивающих на бойницы. После того, как твари прорвались сквозь нашу оборону, мы все-таки сделали выводы, и теперь каждая наземная постройка в считанные секунды могла превратиться в ощетинившийся стволами дзот.

— Твою ж мать, — выругался Эдрих, наблюдая за тем, как несколько бойцов конвоируют очередного нарушителя, — Никак они, блять, не научатся.

— Что поделать, — пожал плечами Рейн, — Люди привыкли к относительно мирному существованию, а мы их затащили в зону боевых действий. Естественно, они будут пытаться жить так, как привыкли и возмущаться по поводу любых ограничений.

— Ага, — кивнул ему брат, — Только мне теперь каждому из этих мудозвонов нужно будет проводить воспитательную бесседу. Знаешь, как я уже задолбался повторять из раза в раз одно, блять, и то же. А когда мне приводят этих ослов по второму или третьему кругу, — шутник нехорошо оскалился, — Хочется достать пистолет и прострелить этим дебилам голову. Все равно, судя по уровню их интеллекта, ранение получится далеко не смертельным.

— Угу, — кивнул я, — И после этой процедуры, у них мысль будет влетать в одну дырку, а вылетать из трех.

Внутри комендатуры было довольно людно. Помимо двух охранников у выхода, возле стены, на жестких металлических стульях сидело с десяток человек. При виде этого зрелища Эдрих состроил максимально страдальческую гримасу, и тут же прикрыл её искусственной ладонью. Рейн ободряюще хлопнул его по спине, мол, не ссы: глаза бояться, а язык мелет.

Чуть дальше по коридору мы разминулись. Братья отправились в «исправительный кабинет», техник пошел проверять работу систем комплекса, а мне не оставалось ничего другого, как вернуться в центр планирования операций.

Возле стола, на поверхность которого была спроецирована нейрограмма города, уже сидел Леннар, и задумчиво чесал покрытый серой щетиной подбородок. Скользнув по мне взглядом, он кивнул, и снова уставился на карту.

— Совсем дерьмовые у нас расклады? — спросил я, садясь напротив.

— Der hal, — неожиданно раздалось в ушах, а рядом со столом появилась ещё одна нейрограмма. Беньярт, — Ситуация, как это у der hellen… Вас говорится. Полный хрен.

— Полная хрень, — поправил его Леннар.

— Так, — кивнул Гурт, — Нехватка ресурсов. Нехватка людей. Необходимость постраи… — он сделал небольшую паузу, пытаясь вспомнить нужное слово, — строить новые лагеря.

— Корабли уже отправились за новыми переселенцами? — поинтересовался я, настраивая карту города. Почти половина была покрыта зелеными участками — отбитые и очищенные нами районы. Четырьмя желтыми кляксами были отмечены места, за которые сейчас ведутся бои. А посреди них растеклось огромное красное пятно — территория, все ещё принадлежащая расколотому миру.

— Ya… Да. Через неделя нужны ещё бараки и рационы, — кивнул Беньярт.

— И где мы их возьмем? — уставился на него я, нервно теребя край пальто.

— Придется сокращать военные расходы, — мрачно бросил Леннар, не отрывая взгляда от карты, — И замедлять наступление. Возможно, и вовсе — остановить.

— И дать этим сукам собрать новую орду? В два, три раза больше? Вы оба уже видели, что будет, если они прорвутся к лагерям переселенцев.

— Оставшиеся ресурсы придется пустить на укрепление обороны, — кивнул генерал контрразведки, — И надеяться, что эти уроды больше не провернут своего фокуса с расколотым миром.

— Ya. Так есть. Осталось только… Решать, где будет рубеж, — Беньярт скрестил руки на груди и тоже уставился на карту.

В комнате повисла напряженная тишина, сквозь которую можно было услышать, как в соседнем помещении надрывается и стучит кулаком по столу Эдрих. Три взгляда сверлили карту. Каждый понимал, что от принятого здесь решения могут зависеть, если не сотни, то десятки тысяч жизней.

— Текущие районы надо отвоевать, — наконец нарушил молчание я, указывая на желтые пятна, — Но они слишком глубоко вдаются в территорию противника. Придется заниматься ещё и соседними областями, чтобы избежать котлов и выровнять линию обороны.

— Ресурсы, — напомнил Беньярт.

— Придется ещё сильнее ужимать гражданский сектор, — ответил ему Леннар, и после небольшой паузы добавил, — по крайней мере, на какое-то время. У нас сейчас в основном нехватка энергии. Конечно, на реакторах сейчас возводится несколько новых энергетических контуров, но на это нужно время, причем немалое. Ещё есть проблема с пищевыми рационами. Конечно, тела тварей, которые мы собрали с поля боя, обеспечили нам приличную фору, но если колонистов станет больше хотя-бы в два раза, то…

— То провизии хватит на две-три недели, — закончил за него я, — Придется тратить высвободившиеся ресурсы не на развитие наступления, а на центры производства биомассы. И то, хватит только, если снова урежем пайки.

— Мы уже это обсуждали, — покачал головой Леннар, — Люди недовольны даже текущими нормами. Очень. Думаю, цитировать, что они о нас думают, не стоит.

Мда уж. Проблема на проблеме. И к их решению никак не получается даже приблизится. Дагор. А я то думал, что там, на поле боя, когда твари прорвались, мы были в полной жопе. Но Эдрих оказался прав. Жопа поджидала нас не там, а в кабинетах штаба.

— Ты прав, не стоит, — кивнул ему я, отмечая на карте районы, которые следует захватить, прежде чем остановить наступление, — Ладно, что думаете?

— Gutt, — коротко кивнул Беньярт, и мы оба уставились на Леннара.

— Вы на меня смотрите так, будто я в этом что-то понимаю, — хмыкнул он, — Напомню, что я бывший полицейский, а не кадровый офицер высшего состава.

— Gutt. Значит решили, — подвел итог совещания Хеймдрамец и тут же отключился. В комнате снова повисла напряженная тишина. На этот раз её не нарушали даже крики Эдриха. Выдохся? Или что-то случилось? Ладно. Если что-то серьёзное, для этого есть внутренняя связь.

— Что у нас с тем шпионом-предателем? — поинтересовался я, скорее ради того, чтобы нарушить молчание, а не ради ответа.

— Грустно, — пожал плечами Леннар, — Работы проделано немало, но все ниточки ведут в пустоту. Проверили переписки всех местных — ничего подозрительного. У тех. команды то же самое, — он шумно выдохнул и глядя куда-то в пустоту продолжил, — все время есть какое-то но. Если человек местный — то он не разбирается в нашей технике и точно не мог соорудить столь мощный передатчик или стереть данные журнала связи. Если человек наш, то он просто не мог знать местных радиочастот, да и «знакомства» на планете у него вряд-ли были. Всюду тупик…

— А не прорабатывали версию кооперации? Ну, допустим, один знает с кем связываться и знает радиочастоты, а другой разбирается в нашей технике и имеет доступ к журналу связи?

— Мотив, — покачал головой генерал контрразведки, — Совершенно непонятен мотив. Зачем кому-то дел…

Внезапно пискнул нейроинтерфейс. Пришло новое сообщение. Но только я нацелился его открыть, зашипела дверь, и в комнату влетел страшно довольный Эдрих.

— Шеф, — выдохнул он, — Собирайтесь. Мы выдвигаемся в квадрат Б-12. Вторая группа нашла поселение сектантов.

Глава 50 «Выходите с поднятыми руками»

«Сержант, грузите бойцов на корабль!»

«Запускайте двигатели! Пушки сдвиньте к корме!»

«Грузите боеприпасы! Быстрее, быстрее, шевелите задницами!»

На взлетно-посадочной площадке царила суматоха. Вокруг восьми массивных, поблескивающих серым металлом ганшипов сновали солдаты, загружая их ящиками с боеприпасами, боевыми дронами и взрывчаткой.

«К взлету готовы!»

«Группа Б, почему вас ещё нет на месте! Шевелитесь, вылет через две минуты!»

Мимо, тяжело бухая стальными подошвами скафандра по взлетному полю, пробежал Эдрих. Он на несколько секунд задержался, повернувшись ко мне, и крикнул через динамики, явно пытаясь переорать рев разогревающихся гравидвижков:

— Шеф, нас распределили по разным шаттлам. Но данным штаба, на нас надвигается мощный электромагнитный шторм, так что в воздухе связи не будет. Удачи, и увидимся на месте высадки!

«Группа Б, где командира потеряли? Мать вашу, да чтож у вас за ёбаный бардак тут…»

— Иду, иду, — бросил шутник уже по внутренней связи, кивнул, и трусцой побежал к своему кораблю. А я направился к своему.

Внутри салона было довольно тесно. Посередине, стояли восемь ящиков с быстро развёртываемыми боевыми дронами, а вот кресла по бокам были заняты хорошо если на треть. Кроме меня тут был только отряд «Браво», да пара техников, обслуживающих машину и дронов.

Защелкнулись фиксаторы кресла. Взревели гравидвижки. Салон покачнулся, и машина взмыла в воздух. На визоре костюма тут же всплыл целый ряд оповещений: «Доступны новые устройства. Доступна внутренняя сеть отряда. Обновлена оперативная сводка. Обновлена информация задания. Глобальная сеть не доступна».

Быстро же буря до нас докатилась. Хорошо, хоть штаб успел скинуть всю доступную ему информацию. Такс, посмотрим, что тут у нас… Перед глазами снова развернулась трехмерная проекция местности, в которой нам предстояло высадится. Массив небольших трех-четырехэтажных строений, обнесенных небольшой, слепленной из металлических обломков стеной. Но в глаза бросалось другое. Грибы. Огромные, высотой в два или три человеческих роста, и примерно такие же в диаметре шляпки, они росли на крыше каждого дома. Где-то умещался всего один, где-то сидело несколько. От них в окна домов тянулись тонкие конструкции из металла, напоминающие трубы, или даже скорее — стоки. Так, посмотрим поближе…

Я скользнул взглядом по одному из грибов, и нейроинтерфейс тут же выдал мне предупреждение: «Не изученный вид флоры. Предположительно размножается спорами. Рекомендуется использовать защиту с замкнутой системой дыхания».

Ну зашибись. Значит, на все про все у нас будет не так уж много времени, да и всех пленников придется поместить в герметичный изолятор, до полного медицинского осмотра. А поскольку изолятор у нас не шибко большой и ресурсов на постройку нового нет, то пленников получится взять совсем немного…

Что делать с остальными было понятно и без долгих размышлений. Мы уже несколько раз убеждались, что каждый из сектантов может превратить себя в бомбу замедленного действия. Ребенок, женщина, старик — значения не имеет. Для них. Фанатики, готовые пожертвовать всем, лишь бы отсрочить свое поражение. Значит и для нас разницы быть не должно. Мда уж. Легко сказать…

— Зеннет, — обратился я по внутренней связи к командиру отряда.

— Да? — он скользнул по мне холодным взглядом.

— Для вас есть работа.

— Излагай, — сегодня командир взвода был удивительно немногословен. Видимо, знал или догадывался, что нам предстояло сделать. И его это не шибко радовало. Хотя кого вообще такое могло обрадовать? Разве что законченного маньяка.

— В этом здании, — я указал на массивную пятиэтажную постройку в самом центре поселения, — Засело несколько высокопоставленных офицеров противника с охраной. Вероятно всё сооружение напичкано их ловушками, спасающими от непрошенных гостей. Ваша задача…

— Пробраться внутрь, и захватить как можно больше пленников для допроса, — закончил за меня Зеннет.

— Именно, — кивнул я, — Главное — не дать им совершить самоубийство. И не грохнуть кого-нибудь в процессе.

— Непростая задачка, — хмыкнул Гербет, — в прошлые разы мы имели дело с одиночными противниками, на заранее подготовленной территории. А тут ты предлагаешь сунуться в логово врага, где засела не одна, а несколько опасных тварей, да ещё и запрещаешь их ликвидацию.

— Он прав, — кивнул Зеннет, — Это вам точно влетит в хорошую сумму. Но за дело возьмемся. И не такие номера с ребятами откалывали.

— Об оплате не беспокойтесь, деньги есть, — ответил я, мысленно прикидывая, сколько средств Союз уже потратил на услуги этих парней. Сумма выходила немаленькая. Гораздо большая, чем та, о которой договаривались изначально. Впрочем, и услуг за рамками договора они нам тоже оказали немало. Хоть и не справились пока что с основной своей задачей.

Машину тряхнуло. Затем ещё раз. Двигатели начали постепенно стихать. На нейроинтерфейсе выскочило уведомление об успешной посадке. Красноатый мрак салона прорезал тонкий луч тусклого серого света. Металл грохнул о металл. Створки дверей остановились. Крышки контейнеров распахнулись, и наружу, тихо гудя сервомоторами, полезли боевые дроны.

— Пора и нам на выход, — хмыкнул командир Браво, когда последний робот скрылся в снежной мгле.

Сквозь белую пелену прорвался грохот взрыва. Затем ещё один. Несколько винтовок загудели короткими очередями. Хлопнул Разгонник марка. И снова все стихло. Похоже, сопротивления, как такового не было.

Скользнув глазами по панели нейроинтерфейса и включив комбинированное зрение, я наконец немного осмотрелся. Мы стояли на пустыре, посреди которого то тут, то там торчали остатки металлических конструкций. Метрах в тридцати от нас приземлилось ещё несколько транспортников. Из них уже выбирались бойцы. Остальные машины ушли чуть дальше, на другую сторону лагеря.

Мимо проехал «Марк». Следом за ним ещё один. Пятеро солдат, ехавших прямо на броне, спрыгнули на землю, и трусцой побежали в сторону поселения.

— Шеф, — ко мне подбежал Эдрих в сопровождении нескольких бойцов, — Как добрались?

— В этот раз более-менее удачно, — пожал плечами я, переводя систему дыхания на замкнутый режим и открывая тактическую карту, — Даже удивительно как-то. Ладно. Времени у нас мало, так что языками почесать успеем потом. Оперативные группы уже начали захват поселения. Пока все идет гладко, но вы сами знаете, как оно бывает.

— И верно, — кивнул шутник, — Поспешим.

В стенах поселения уже зияли проломы. Там, где прошли броневики, и вовсе рухнули целые секции. С той стороны все ещё иногда доносились выстрелы, но полномасштабный бой так и не завязался. Оказывать сопротивление было некому.

Грибы на крышах и правда выглядели очень внушительно. Огромные шляпки, поддерживаемые целой сетью пластинок и на вид довольно тонкой ножкой, переходящей в хитросплетения корней, опутывающих дома. Надо будет взять образцы. Быть может именно эти… растения— решение нашего продовольственного кризиса.

Мимо пробежало несколько человек в серой форме. Они остановились у ближайшего дома, и командир группы, явно выкрутив динамики на максимум, проорал: «Немедленно выходите с поднятыми руками!» Ответом была лишь завывающая отдаленными выстрелами и холодной метелью тишина.

Громыхнуло. Дверь дома окуталась дымом, в который тут же вкатились несколько боевых дронов. Раздался короткий вскрик. Тихое шипение газовой гранаты. Топот тяжелых, окованных металлом ботинок.

— Шевелись, мать твою, — из дома буквально вылетело что-то замотанное в лохмотья. Вылетело, проехалось по мокрому снегу и застонало, пытаясь подняться. Женщина, судя по голосу. Вслед за ней тут же выбежал второй местный. На пороге дома его скрутил кашель. Он тоже хотел было грохнуться в снег, но все-таки кое-как добрел до подруги и помог ей подняться, — Шевелись, — рявкнул вышедший следом солдат, — Или расстреляем на месте. Тебя и твою суку. Ну, вперед — он толкнул парочку стволом в спину, и вся троица отправилась к центру поселения. А оставшиеся бойцы перешли к следующему дому.

— Что с ними дальше будет? — поинтересовался Эдрих.

— Ты и сам прекрасно знаешь, — равнодушно пожал плечами Зеннет.

— Знаю, — кивнул шутник, — И мне это не нравится.

— Варианты? — поинтересовался я, — Кормить нам их нечем, содержать негде, а дать целому стаду потенциальных живых бомб бегать по нашей территории… Вариант ещё более дерьмовый. Плюс они могут затащить к нам какую-нибудь заразу, а времени, чтобы обследовать каждого местного урода, у нас просто нет. Ресурсов тоже.

— Высоколобые так и не выяснили, что вызывает «детонацию», — Эдрих сделал небольшую паузу, — И куда потом перемещается все, что попало в область действия аномалии?

— А что, — хмыкнул Зеннет, глядя на то, как из ещё одного дома бойцы выволакивают несколько человек, — Хотел найти потерянную руку?

— Ага, — кивнул шутник, — Отличный вышел бы талисман. Так сказать, на удачу.

Мы вышли напросторную площадь, расположившуюся перед зданием, в котором забаррикадировалось офицеры противника. Посреди неё, в окружении солдат, бронетранспортеров и боевых дронов, уже стояла толпа местных жителей. Около тысячи человек. Может больше. Последние группы пленников в сопровождении бойцов все ещё подтягивались к месту общего сбора, но большую часть поселения силы союза уже прочесали.

— Шеф, — к нам подбежал Рейн, — Окопавшийся противник полностью окружен. Все подземные коммуникации отрезаны. Бежать им некуда.

— Но сдаваться они, конечно-же, не собираются, — криво ухмыльнулся Зеннет, вытаскивая винтовку из крепления на спине, — Предсказуемо. Даже слишком.

— Погоди, — остановил его я, мысленно проклиная самого себя за то, что собираюсь сделать. Да, им все равно всем умирать. Да, это может сохранить немало жизней бойцов союза. Но Дагор меня сожри, когда? Когда я успел докатиться до методов свойственных, разве что беломордым и террористам? Насколько далеко ещё мне предстоит зайти «во имя великой цели»? Да и великой ли? Или это простой и крайне сухой выбор между своими и чужими, в результате которого твои руки в любом случае будут по локоть в крови. Тогда уж пусть это будет кровь чужих. Простой… Вот только привести его в исполнение будет сложно. Очень.

— Возможно, есть иной путь, — продолжил я, нарушив повисшее в воздухе молчание, — Эдрих, пусть твои парни приведут пару десятков пленных.

— Слушаюсь, — бросил мгновенно помрачневший шутник. Никому из присутствующих не нужно было объяснять, что это за путь.

— Рейн, пусть твои парни приготовят газовые гранаты, в том случае, если все-таки придется идти на штурм. «Браво», в можете действовать на свое усмотрение. Главное, не сорвите первую фазу «переговоров».

— Принято, — кивнул Зеннет, и его парни тут же направились куда-то вглубь поселения, и растворились в густой серой мгле. А у меня осталась последняя минута на размышления. Последний шанс отказаться от принятого решения. Последний шанс не испоганить совесть и не испачкать руки в крови.

Вот только, такие ли они у меня чистые? Хеймдрамцы, которым, как и нам, пропаганда промыла мозги, и которых я убивал без каких либо угрызений совести. Сотни местных вышивших, которые погибли именно из-за моего тупняка, и дурацкой привычки искать наиболее простое решение. Наёмники, которых, по моей вине, постигла участь гораздо хуже смерти. А все из-за парочки уродов, затесавшихся в их ряды, вранья местных и моего нежелания разобраться в ситуации. И после этого люди считают меня «героем».

Мда уж. Это только в кино, книгах и играх «герой» может быть однозначно хорошим. И то, если автор показывает только одну точку зрения. А в реальном военном конфликте герой для одной стороны, означает лишь то, что вторая считает его моральным уродом и приоритетной целью для ликвидации. Да и сам он по факту никакой не «герой» в классическом понимании этого слова. А лишь маньяк, идиот, фанатик или заложник обстоятельств. Вот только вся эта «философя» — очень уж слабая попытка оправдать то, что…

— Все готово, — доложил Эдрих, кивая в сторону неровной шеренги пленников. Напротив неё выстроилась пятерка бойцов, с винтовками наготове. Ну уж нет. Это моя идея. Мое решение. Мне приводить его в исполнение, и брать на себя всю тяжесть его последствий.

— Отзови людей, — сквозь зубы процедил я, отстегивая пистолет от набедренного магнита, — Я сам.

— Шеф ты точно ув…

— Точно. Выполняй.

Шутник несколько секунд помедлил. А затем все-таки отдал приказ. Бойцы отступили на несколько шагов назад и опустили оружие. Мой выход.

Каждый шаг давался с трудом. Ладонь, сжимающая рукоять пистолета, вспотела, а рука нервно подрагивала. По спине бегали холодные мурашки, а мир перед глазами сузился до серой полоски прямо передо мной. В голове судорожно метались обрывки некогда стройных мыслей.

Выйдя чуть вперед, я развернулся к пленникам и скользнул по ним взглядом. Страх, отчаяние и жгучая ненависть — эти эмоции превратили их лица в жутковатые гримасы. И все-таки это были люди. Самые обыкновенные. Не те кровожадные уроды, какими мы пытались представить их в нашей пропаганде.

Смешно конечно, но, с людьми они имеют гораздо больше общего, чем кусок полумертвого мяса, существующий за счет неутолимого голода, системы жизнеобеспечения и стального мотора, заменившего сердце. В их-то груди бьется настоящее сердце. Живое.

— Мы не хотим кровопролития, — сухие, безжизненные слова сорвались с губ и, многократно усиленные динамиками, гулким эхом разлетелись над площадью, — Потому даем вам последний шанс сдаться. Выходите с поднятыми руками, и эти люди не пострадают. В противном случае, их гибель будет на вашей совести. Минута на размышления.

На стекле визора, в правом верхнем углу, едва слышно затикал таймер, отмеряя последние секунды до очередного момента истины. Момента, после которого повернуть назад будет уже невозможно. А я нервно впился взглядом в едва слышно поскрипывавшие на ветру двери, преграждающие вход в оккупированное противником здание. Тишина, нарушаемая лишь тоскливым завыванием метели. Чего они ждут? Какой смысл сопротивляться? Бежать некуда и на помощь к ним никто уже не придет. Или все-таки есть какой-то козырь. Последняя карта в рукаве. Та самая соломинка, за которую хватается утопающий.

Тихо пропищал таймер. Время вышло. Но ответа до сих пор не было. С трудом переставляя негнущиеся ноги, я повернулся к пленникам и окинул взглядом первых трех. Похоже семья. Сутулый, тощий мужчина, прижимающий к себе низенькую женщину, замотанную в грязные лохмотья. Её ногу обнял ребенок, судя по росту лет четырех-пяти. Его лица я не видел из-за все тех же грязных лохмотьев. Только наполненные страхом глаза, поблескивающими под двумя широкими полосками грязной ткани.

Рука медленно начала поднимать пистолет, показавшийся в этот момент удивительно тяжелым. Мужчина молча сделал шаг вперед, пытаясь заслонить собой родных. Что ж. Его выбор.

Глаза сами собой закрылись. Промахнуться сейчас все равно было почти невозможно. В голове напоследок мелькнула мысль, что ведь именно дружки этого, с виду «безобидного» человека превратили меня в полудохлую, кровожадную тварь. На свою голову. И теперь им придется разгребаться с последствиями своего решения. Вместе с этой мыслью пришла злость. Злость тут же переросшая в кровожадный голод. Мне вновь захотелось убивать. Глаза вновь открылись. И палец нажал на спуск.

Гул выстрела, короткий вскрик и скрип снега под оседающим на него телом слились воедино. Женщина бросилась вперед, но тут же упала следом, с простреленной головой. Ребенок так и не успел понять, что происходит. Тяжелая, двенадцатимиллиметровая игла отшвырнула маленькое тельце назад.

Где-то позади раздался глухой лязг стали. Секунду спустя загудели винтовки, и несколько тварей упали в снег, заливая его черной кровью. Последняя грохнулась прямо мне под ноги. Судорожно дернулась и затихла. В голове почему-то всплыл образ двух агитплакатов, где один из бойцов союза защищает семью гражданских от тварей, собирающихся их сожрать. Тут ведь то же самое. Только наоборот, и с той разницей, что уроды так и не смогли спасти своих.

Я тряхнул головой, пытаясь избавится от навязчивой мысли и перешел к следующей группе пленников. Четыре молодых парня. В этот раз сомнений оказалось меньше, да и рука поднялась куда легче. Но, когда я уже собирался нажать на спуск, позади раздался скрипучий, тихий голос.

— Не нужно. Мы сдаемся.

Два десятка фигур, закутанные в почти одинаковые серо-коричневые балахоны, одна за другой вышли наружу. Вышли, и тут же были скручены бойцами союза. Впрочем, они уже и не сопротивлялись. Только один на мгновение задержал своего конвоира, повернулся ко мне и крикнул: «Пообещайте, что им не причинят вреда!» Отвечать я ему не стал. Потому, что не мог этого обещать. А ещё потому, что в следующий момент в моих ушах раздался голос Зеннета.

— Командир, мы проникли в здание. Тут остался ещё один «офицер». И, можно сказать, что нам с вами улыбнулась удача. Это не кто иная, как «объект 42». Ликвидацию разрешаете?

— Пока отставить, — скомандовал я, — Попробуем взять живой. В таком виде она будет гораздо полезнее. Но в случае чего — стреляйте на поражение, — и, переключившись одновременно на внешние динамики и внутреннюю связь, обратился к конвоируемым, — Стоять. Договор отменяется. Вы попытались нас обмануть — один из ваших все ещё находится в здании. Потому и мы не видим смысла его соблюдать. Группы «А» и «С». По моей команде, по пленным огонь на поражение.

Несколько мгновений в воздухе висела тишина. Потом с пересохших губ сорвалось одно единственное слово. «Огонь».

Дружно загудели винтовки. Послышались первые вскрики. Несколько десятков тел упали на истоптанный снег. А спустя миг голову пронзила нестерпимая, жгучая боль.

Глава 51 «Восход нового солнца»

«М-м-мать» — прохрипел Эдрих и хватаясь за голову осел на землю. Остальные бойцы уже лежали на ней. На ногах остались только я, два десятка сектантов и крупная, сгорбленная страхолюдина. «Здоровой» рукой она держала край грязного балахона, а под надвинутым на лицо капюшоном светились фиолетово-белые глаза.

Превозмогая боль, я скользнул взглядом по панели управления и перевел контроль всех дронов на свой скафандр. Несколько десятков боевых машин тут же развернули разгонники в сторону колонны сектантских офицеров. Четыре орудия нацелились на сгорбленную фигуру.

— Не нужно, — раздался у меня в голове неожиданно мягкий и приятный голос. Вот только сопровождался он вспышкой разрывающей боли. Из носа потекла солоноватая струйка, — Ты хотел поговорить.

— Вон… — я закрыл глаза и попытался сосредоточится. Голова раскалывалась. Что-то разрывало её на части, пытаясь пролезть внутрь черепной коробки, где билась одна единственная мысль: «Поскорее бы все это закончилось», — из… — Я сгустком собственной энергии поймал одно из «щупалец», тянувшихся ко мне и с силой сдавил его. Отросток тут же растаял, оставив после себя лишь красновато-черный след на поле из хаотично разбросанных цветных точек, — Моей… — Эта сука проворачивает тот же фокус. Тот же трюк, как тогда, на проспекте. Только сильнее. Намного. Пора с этим кончать, — Головы! — я открыл глаза и хотел было скользнуть взглядом к панели управления, чтобы отдать дронам команду, но боль внезапно отступила. Стало необычайно легко. Даже слишком.

— Если бы вы так не сопротивлялись, — вновь раздался голос, — Больно бы не было. Так что тебе от меня было нужно?

— Выдвинуть ультиматум, — прохрипел я, сплевывая кровь, — О полной и безоговорочной капитуляции.

— Вот как, — заинтересованно спросил голос. Край капюшона чуть дернулся открыв обезображенную шевелящимися отростками кожу, — Не рановато? Вы только-только вышли к старым границам расколотого мира. Уверен, что сможете продвинуться дальше?

— Хочешь проверить на себе, — оскалился я, переводя управление двумя ближайшими броневиками на панель своего скафандра. Силы сравнялись. Ещё немного и перевес окажется снова на нашей стороне. Технике эта сука мозги запудрить не сможет. По причине отсутствия таковых, — Мы уже неоднократно побеждали вас. Мы отвоевали у расколотого мира больше трети его территории. А через неделю нас станет больше. Намного больше.

— Значит больше трупов, — пожала плечами «объект 42», — С обеих сторон. Нашего подкрепления ждать тоже осталось недолго.

Сзади заворочался и застонал Эдрих. Похоже парень начал приходить в себя. Он кое как встал на ноги и удивленно уставился на сгорбленную фигуру.

— Шеф это же та су… — начал было Шутник, но я тут же его перебил.

— Та, та самая. Пока не вмешивайся и своим…

Загудела винтовка. Несколько десятков игл с шипением прорезали воздух и… зависли, не долетев до твари и прячущихся за её спиной сектантов всего несколько метров. Сука отвлекала меня, пока её дружки мастерили защитное поле или какую-то похожую на него херню. Вытаскивает последние тузы из рукава.

— Эдрих, проверь, есть ли у нас связь с базами и орбитой, — бросил я по закрытому каналу, — Возможно нам придется запрашивать подкрепление или… — слова давались с трудом, но этот вариант нельзя было исключать, — Орбитальную бомбардировку.

— Зацепим своих, — покачал головой шутник, — Вернее — всех положим.

— И эту тварь вместе с ними, — снова сплюнул кровь я. Зараза. Надо было стрелять сразу, пока ещё была возможность, — Положим её и войне…

— Не конец, — снова раздалось у меня в голове, — Я тут далеко не главная. Убьете меня, на моё место придет другой. За ним третий и четвертый. Вы лишь затянете кровопролитие, истощая и себя и нас.

Блефует? Или за ней и впрямь стоят куда более серьёзные силы? Она что-то вроде наместника, или командующей авангардом полномасштабного вторжения? Тогда уничтожать её нельзя. По крайней мере до того момента, пока не выбьем из неё информацию, как заткнуть дыру, из которой и лезет вся эта нечисть. Дерьмово. Один расклад «лучше» другого.

— Связь восстановилась, — сообщил Эдрих, — Буря похоже… Погоди… Твоюж мать…

Перед глазами всплыло уведомление «Внимание, возле позиций базы Эхо зафиксированы многочисленные биосигналы противника». Вкладка показывала ещё четыре непрочитанных сообщения. Пять. Ровно столько, сколько у нас укрепрайонов. И в этот же момент эфир взорвался.

«Говорит «Эхо». Нам нужно подкрепление немедленно! Их тут тыс…»

«Лезут из под земли! Взвод охраны сюда быстрее!»

«Поднимайте авиацию. Подним…»

Связь на мгновение прервалась, переключившись на внутренний канал. В ушах раздался голос Рейна.

— Шеф, к нашим позициям приближается стая клервинов. Не очень крупная — голов на двести. Ваши указания?

— Сформировать оборону. Готовьте гранатометы и тяжелые орудия. Воздушное прикрытие?

— Нет. Только наземные силы.

— Хорошо. Десантным кораблям прочесывать местность и уничтожать каждую тварь, которая появится в радиусе километра. Выполнять.

По внутренней связи раздались резкие крики команд. На тактическом экране появилось сразу несколько активных задач. Броневики с ревом сорвались с места и принялись выстраиваться в каре, образовывая вокруг нас непроницаемую стену. Отряды бойцов забирались на броню и готовились к бою.

«Альфа». У нас тяжелые потери. Десять машин с раненными и ещё больше убитых. Нам долго не продержаться! Пришлите подкрепление срочно».

«Губительный. Кто-нибудь дайте связь с флотом».

«Запрашиваем орбитальный удар в квадрат Б-28. Повторяю…»

— Я говорила, что к нам тоже подойдет подкрепление, — вновь раздался в голове голос, — Как видишь, от меня зависит не так уж много. Я у вас в плену, а кровопролитие все равно продолжается.

— В тебе осталось хоть что-нибудь человеческое? — процедил я, сжимая рукоятку пистолета и мысленно прикидывая, стоит ли отдать взводу «Браво» приказ о ликвидации цели. С одной стороны сведения, которые могут закончить войну за несколько часов, а с другой — она может и блефовать. Один удар и уроды обезглавлены. По крайней мере, есть такой шанс.

— А в тебе? — перевела стрелки тварь, некогда носившая имя Джуди Бракман, — С каких пор человек, поклявшийся оберегать себе подобных, опустился до убийства военнопленных? До геноцида? До захватнической войны?

— Захватнической? — взорвался я, — Это вы, суки, вторглись в наш мир. Убили кучу ни в чем неповинных людей и отобрали у человечества планету. Да, мать твою, я клялся. Клялся защищать человечество. В том числе и от уродов, вроде вас. И Дагор меня сожри, сделаю это. Или погибну.

Вновь в воздухе повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра и переговорами между укрепрайонами.

«Говорит «Альфа». Периметр рухнул. Удерживаем промышленный район. Если не подойдет подкрепление, то…»

«Бета. Отбили атаку, высылаем к вам мобильную группу. Держитесь там, парни!»

«Говорит «Эхо». Нас атакуют с воздуха и с земли. Мы не…»

— Похоже, мы не договоримся, — капюшон твари слегка покачнулся, и из-под замусоленного края ткани снова блеснули фиолетово-белые глаза, — Таким образом. Но есть другой. Давай, я кое-что тебе покажу.

Голову вновь прострелила острая боль. В глазах потемнело. Лишь на мгновение. Затем боль отступила, а перед взглядом появилась картинка. Несколько сотен бойцов союза из последних сил удерживали тысячи разъяренных тварей. А прямо за их спинами стояла колонна из броневиков, в которую грузили все новых и новых раненных. Картинка померкла, чтобы спустя секунду появиться вновь. Теперь перед глазами был лагерь колонистов, к которому неслась огромная серая орда. Периметр уже заняли несколько отрядов бойцов, и броневиков, но этого было мало. Слишком мало, чтобы задержать противника.

«Это Альфа. К нам движется стая горгулий. Нужна помощь!» — крик вырвал меня из плена странного оцепенения. Видение тут же рассеялось. Растворилось в поглотившем мир мраке. Мраке в котором осталось лишь два живых существа. Два монстра порожденных расколотым миром, и волею судьбы оказавшихся по разные стороны фронта.

— Теперь ты видел, — сказала она, сверля меня взглядом, — Видел все.

Тишина. В которой растворяются крики раненных солдат, медленно утопая в разъяренном реве тварей.

— Вы победите, — продолжило существо, — Рано или поздно. Ты сказал правильно. Это ваш мир. И мы тут гости. Но это будет вам стоить дорого. Очень дорого. Одна сторона провоцирует конфликт и тянет в него другую. Вторая отвечает, вступая в этот порочный круг. И так до тех пор, пока они друг друга не перебьют. Насилие может породить лишь насилие, а за кровь придется платить кровью.

— Что… — слова давались с трудом. Воздух комками застревал в глотке, — Ты предлагаешь.

— Мир, — пожало плечами существо, — Единственный выход. Отзови своих людей. И я отзову своих.

— Невозможно, — процедил я, — Нам нужна эта планета. И отступать мы не собираемся. Просто не имеем права.

— Понимаю, — неожиданно уступила тварь, — Но я не предлагаю её делить. Я предлагаю дать нам уйти. В наш мир. И не пытаться нас преследовать. Рано или поздно вы все равно научитесь пользоваться расколотым миром, так что лучше обговорить это заранее.

Блефует? Так просто отдать планету, после всего, что было… Знает про биооружие? Знает, что разработка уже вовсю идет, и через месяц-два мы сможем полностью зачистить расколотый мир? Может, просто пытается запудрить мозги, чтобы вырваться из плена, перегруппироваться и нанести новый удар? Или и правда хочет прекратить конфликт?

— Отзывай своих, — кивнул я ей, — Немедленно. И мы позволим вам уйти.

— Не могу, — покачала головой она, — Пока твои люди их атакуют, инстинкт «убей врага» сильнее любых приказов. Вам первым придется опустить оружие.

Дагор. Она предлагает ей поверить. Поверить и открыться со всех фронтов, чтобы уроды могли нас снести одним мощным ударом. Но… Защитить лагерь колонистов все равно не получится. Если не остановить все сейчас погибнут сотни, а то и тысячи людей. Каждый из вариантов — риск. Риск, который может привести к гибели людей. Моих людей. Дерьмо.

«Альфа. Нам не вырваться! Мы окружены! Выхода нет!»

Нужно решать сейчас. Сейчас или никогда. Потому что спустя минуту это уже будет не остановить. И вся кровища, которая прольётся — останется на моих руках. Ладно. Рискнем.

— Всем бойцам союза — немедленно опустить оружие, — слова жгли и драли глотку.

— Шеф, ты сошел с ума?

— Он под контролем этой твари, не слушайте его! Стреляйте!

Воздух в легких стал вязким и липким. По спине стекла струйка холодного пота. На лбу выступила испарина. Если я сейчас ошибусь…

— Это приказ, — рявкнул я, — Немедленно опустите оружие.

— При всем уважении…

— Выполняйте!

В ответ тишина. Тишина и тоскливое завывание метели. А ещё постепенно нарастающая боль, вперемешку с опустошением. Решение принято. Приказ отдан. Теперь от меня ничего не зависит. А значит можно отдохнуть. Впервые за много дней.

«Говорит Альфа. Твари отступают. Это какое-то чудо. Мы вырвались!»

— Последний вопрос, — голос существа стал тихим и каким-то далеким, — Ты не знаешь, что случилось с Бермутом? Он жив?

— Нет, — ответил я, медленно погружаясь во мрак, — Я убил его.

— Жаль. Очень жа…

— Командир! Командир, вы нас слышите! Медика сюда быстро…

* * *

Колонна броневиков медленно ползла по опустевшему, разрушенному городу. Гул моторов смешивался с завываниями метели и пытался пробиться внутрь салона через узкие щели бойниц.

— Так что, — поинтересовался Рейн, сверля меня взглядом, — Всё? Война закончилась? Мы победили?

— Возможно, — кивнул я, все ещё пытаясь осознать произошедшее, — Если они сдержат слово. Но, как минимум — у нас есть возможность перегруппироваться и… Учесть прошлые ошибки.

Мы замолчали, вслушиваясь в гул мотора. Вьюга снаружи как будто бы прекратилась. По крайней мере, её воя больше не было слышно, да и снежная крупа перестала залетать внутрь салона.

— Да, — снова нарушил тишину Рейн, — Она тебе просила кое-что передать. Сказала, что поможет, а от чего — ты знаешь, — он протянул мне небольшой, ограненный камушек, на черной поверхности которого поблескивали красными изгибами несколько символов. «Лекарство» от голода. Частичка расколотого мира, которую можно носить с собой, где бы я ни находился.

— Вас конечно охуенно интересно слушать, — вмешался в разговор Эдрих, — Но на вашем месте я бы прервался и выглянул наружу.

— Что там? — синхронно спросили мы с Рейном.

— Сами посмотрите, — коротко ответил шутник и снова замолчал.

Я скользнул взглядом по панели управления, переключаясь на внешние камеры. Снаружи была весна. Снежные заносы стремительно таяли, стекая по плитам дороги, ручейками грязной воды. Лед, которым были скованы дома, стремительно отступал, оставляя после себя мокрое, ржавое железо.

— Какого… — начал было Рейн, но Эдрих тут же его перебил.

— Небо, — бросил шутник, — Смотрите на небо.

Тяжелые низкие тучи расступились. Растаяли обнажив ярко-алый небосвод. На нем медленно, но верно рос небольшой белый круг. Спустя пару минут он стал больше заходящего солнца, а костюм оповестил об экстремальном повышении температуры за бортом БТРа. От круга в разные стороны тянулись тонкие белые линии, оканчивающиеся небольшими, горящими точками.

— Это что ещё за нахер? — раздался удивленный голос Рейна.

— Может метеоритный дождь, — задумчиво протянул я, пытаясь настроить увеличение камеры и рассмотреть поближе странное природное явление.

— Нет, — дрогнувшим голосом ответил Эдрих, — Это не метеориты. Это падают наши корабли.

Content

Коган Мстислав Константинович Операция «Возвращение». Том 2

Глава 28 «Затишье перед бурей»

Глава 29 «Игры разума»

Глава 30 «Искусство политики»

Глава 31 «Браво-браво взводу "Браво"»

Глава 32 «Военные преступления»

Глава 33 «А я бы мстила…»

Глава 34  «Пообещай, что вернешься»

Глава 35  «Железное сердце»

Глава 36 «Дальше нас ждет война»

Глава 37 «Войны не выигрываются сомнениями»

Глава 38 «Игра вслепую»

Глава 39 «Сила тишины»

Глава 40 «Пора надрать пару задниц!»

Глава 41 «Бой ещё не закончен»

Глава 42 «Линия фронта»

Глава 43 «Навстречу ужасу»

Глава 44 «Один»

Глава 45 «Смерть — это мы»

Глава 46 «Шторм грядет»

Глава 47 «Удерживая линию»

Глава 48 «Контратака»

Глава 49 «Введен комендантский час»

Глава 50 «Выходите с поднятыми руками»

Глава 51 «Восход нового солнца»