Кристина Высоцкая

Полукровка. Тень на свету. Книга вторая

© Кристина Высоцкая, 2017-2018

© Издание, оформление. Animedia Company, 2018

* * *

Глава 15. Новый путь

Королевство Риондавир

Провинция Веард-Рион

Город-столица Самарин

Эля полной грудью вдыхала городской воздух, еще не до конца осознавая, что свободна. Да, на три месяца, но свободна! А дальше… все зависит только от нее.

Не глядя по сторонам, девушка сделала шаг, и тут же вокруг ее талии обвилась сильная рука, выдергивая из-под прогрохотавшего мимо экипажа, запряженного парой горячих вороных.

– Осторожнее!

Обернувшись на своего спасителя, Эля отступила назад и изумленно округлила глаза:

– Вы?!

– Кажется, у вас вошло в привычку бросаться под копыта коня в моем присутствии, – иронично ухмыльнулся мужчина, являя чудесные ямочки, памятные ей с первой встречи. Золотисто-рыжие глаза озорно блеснули из-под светлой челки. – Теперь-то я вас так просто не отпущу!

– Вы собираетесь следовать за мной? – вздернув брови, Эля без смущения разглядывала привлекательное лицо стоявшего перед ней… эльфа?! Светлые волосы того же лунного оттенка, что и у нее, свободно лежали на спине, забранные от висков в тонкую косичку, открывая заостренные уши.

– Если миледи не будет против.

– Миледи против, – чувствуя, как сердце забилось испуганной птичкой, качнула головой Эля, – у меня и без вас вполне дел хватает.

– Элька?! – счастливо-недоверчивый оклик отвлек девушку от созерцания озорной улыбки. Не веря своим глазам, Эллия смотрела на несущегося к ней Кира, за которым торопливо шагал не менее радостный Орандо.

– Эль! – крепко обняв девушку, Киран уткнулся в нее подбородком и посмотрел снизу вверх на склоненное к нему родное лицо, – а мы тут… – осекшись, он скосил глаза на незнакомца и недовольно буркнул: – А это кто такой?

– Я тоже рада вас видеть, – Эллия улыбнулась. – Не ворчи. Это… э-э-э…

– Эран, – подсказал эльф, с любопытством разглядывая мальчика.

– Да, Эран. Он мне немного помог.

– Значит, спасение вашей жизни – это всего лишь небольшая помощь?! – иронично выгнув бровь, хмыкнул мужчина.

– Хорошо, сильно помог, но теперь ему уже пора по своим делам.

– А если у меня нет других дел, кроме как сопроводить очаровательную девушку туда, куда она так спешит?

– Тогда я вынуждена вас огорчить: у меня уже есть провожатые, – прижимая к себе Кирана и прислоняясь к широкой груди подоспевшего Орана, ответила Эля, не понимая, почему ее сердечко вдруг сбилось с ритма.

– Вы совсем не оставляете мне надежды! – приложив к груди открытую ладонь, Эран сверкнул янтарными глазами. – Позвольте хоть имя ваше узнать!

– Эллия, – не выдержав, девушка засмеялась.

– Вам идет. Что ж, оставляю вас с вашими спутниками в надежде на новую встречу, – он коротко поклонился.

– Спасибо. Я действительно благодарна вам за спасение.

– Обещайте больше не кидаться под экипажи. Боюсь, однажды я не успею оказаться рядом, – уже серьезно, без тени улыбки, произнес Эран.

– Обещаю, – склонив головку к плечу, Эллия залюбовалась рыжими искорками в его глазах.

– Ну, Эль, пойдем, – потянул ее за руку Киран, явно ревнуя к незнакомцу, завладевшему вниманием подруги.

– Где я смогу вас найти?! – спохватившись, крикнул эльф в удаляющуюся спину девушки.

– Возможно, под копытами очередного коня? – обернувшись, лукаво улыбнулась Эля.

Оглянувшись несколько раз на застывшего изваянием Эрана, Эллия наконец-то сосредоточилась на многочисленных вопросах друзей. Нетерпеливо дергая ее за рукав рубашки, подаренной целительницей, Киран требовал ответов, с возмущением глядя на замечтавшуюся девушку.

– Подожди, Кир, вернемся домой, и я все вам расскажу, – она посмотрела на них влажными от счастливых слез глазами. – Как же я соскучилась…

Стоило им вернуться домой, как на девушку накинулись с двойным усердием. Кирану, а уж тем более Орандо, не терпелось узнать, что произошло в стенах темницы. Но больше всего друзей волновало, почему же ее выпустили, в то время, когда Ловкач искал любые, самые невероятные лазейки, чтобы устроить побег из неприступного здания.

– Да дайте же вы мне хоть дух перевести! Я еще и сама не верю, что вернулась домой, – Эля вывернулась из цепких объятий взволнованного мальчика и сбежала в ванную, прихватив полотенце и свою собственную одежду.

Конечно, та, что принесла ей Ваннея, была неплохой, добротной и чистой, но Эллии очень хотелось избавиться от любого напоминания о безрадостном пребывании в темнице. Через час, чувствуя себя обновленной, раскрасневшаяся от горячей воды и переодетая в мягкое домашнее платье, девушка вернулась в кабинет. Единственным, но весьма существенным предостережением в будущих поступках оставался созданный магами амулет, спрятанный от любопытных глаз. О нем Эля еще не готова была говорить обрадованным ее возвращением друзьям.

– Ну, теперь-то ты нам расскажешь, как тебе удалось выбраться? – укоризненно посмотрел на нее Кир.

– Расскажу, если нальете мне стаканчик клатте, – устраиваясь с ногами в кресле и накрывая босые ступни подолом, улыбнулась она.

– Э-э-эль! – с легкой угрозой протянул Ор, нарочито-грозно сдвинув брови.

– Ладно-ладно! Маги оказались совсем не такими, как я привыкла думать о них с детства, и на этот счет у нас с тобой, – она сердито посмотрела на Ора, – еще состоится отдельный разговор.

Потягивая любимый напиток из кружки, сунутой ей в руки Кираном, Эля рассказала все, что с ней произошло за эти дни, избегая любого упоминания о неожиданном ночном нападении и о своем ранении, скрытом длинным рукавом платья.

– Значит, тебе дали три месяца, – задумчиво протянул Ловкач, вертя в руках писчее перо. – Никогда о таком не слышал. Тебе повезло.

– Сомневаюсь, что дело в везении, – покачала головой девушка, вспоминая обо всем, что узнала в заточении. – Когда я жила в покоях целительницы, она как-то упомянула в разговоре, что эльфы изначально принадлежат Свету, а я ведь наполовину эльфийка. Не думаю, что мне поверили без серьезной причины.

– А как же твое прошлое?

– За него мне еще предстоит принять наказание, и я не думаю, что оно окажется легким.

– Эль, но ты же можешь просто сбежать и не возвращаться в ДКМ! – Кир смотрел на нее с тревогой, тщательно скрывая страх потерять девушку, заменившую ему семью.

– Не могу, – вздохнула Эллия, понимая, что скрывать причину неминуемого возвращения больше не получится. Она осторожно вытянула из-под одежды амулет. – Вы же не ждали, что мне поверят на слово и при этом не подстрахуются?

– Что это? – удивленно подался вперед Орандо, пристально разглядывая мерцающий холодным, синевато-голубым светом кулон. Перо, громко хрустнув, сломалось пополам, зажатое в кулаке.

– Это и есть мой надсмотрщик. Если к концу срока я не вернусь к магам, то им и гоняться за мной не придется, амулет сам справится с наказанием.

– Что ты хочешь сказать?

– Я умру, – просто сказала Эля, не вдаваясь в пугающие подробности.

– Неужели нет иного способа избавиться от него, кроме возвращения в темницу?!

– Я добровольно пошла на этот шаг и не собираюсь менять решения, как бы страшно мне ни было.

– Ты изменилась… – пристально посмотрев на нее прищуренными глазами, произнес Ор. – Что произошло?.. Впрочем, не отвечай, что бы это ни было, я рад. Что теперь будешь делать?

– Найду отчима.

– Так ты все же не оставила мысли о мести?

При слове «месть» в душе Эллии ярко вспыхнуло едва уснувшее пламя знакомой ярости, но, к немалому удивлению девушки, холодный, как кусок льда, сгусток, поселившийся глубоко в груди, быстро затушил взметнувшийся огонь.

– Вот как… – не отвечая на заданный другом вопрос, протянула она, прислушиваясь к ощущениям. – Значит, и здесь выбора мне не оставили.

– О чем ты?

– О том, о чем Магистр, занятый наставлениями, «забыл» упомянуть, – саркастически скривила она губы. – Этот амулет еще и Тьму во мне подавляет. Они хорошо позаботились о том, чтобы месть не принесла мне никакого удовлетворения, если я все-таки не отступлюсь от нее.

– Может быть, это и к лучшему. Так ты перестанешь разрушать саму себя.

– Возможно, ты прав, – вздохнула Эля, неожиданно для себя успокоившись при мысли о том, что кто-то неизмеримо сильнее помогает ей оставаться новой собой. – В любом случае Анде больше нет.

– Ты уверена?! – с плохо скрываемой радостью Ловкач вскинул голову, заглядывая девушке в черные как ночь глаза.

– Это непросто – отказаться от части самой себя, но однажды Вертран сказал мне: «До тех пор, пока в твоем сердце не поселится сожаление, следуй своему пути, но едва на месте простых царапин ты начнешь видеть лица – ищи новую себя внутри той, что создала за эти годы». Пришло время искать этот новый путь. И, кажется, мне в этом усердно помогают маги.

– Знаешь, сейчас я уже не так жалею, что ты попала в темницу, – весело ухмыльнулся Ловкач, с облегчением откидываясь на спинку кресла.

– Так что, мы теперь можем ни от кого не скрываться? – удивленно спросил Кир, переводя взгляд с одного на другого.

– Да, дружок. Ищейки и маги нас больше не тронут, – притянув сидящего на подлокотнике ее кресла мальчика к себе на колени, Эля взъерошила русые вихры.

– Ух ты! Здорово! – он радостно подпрыгнул, сияя, как начищенный пятак.

Улыбнувшись мальчишеской непосредственности, Эллия вновь посмотрела на Орандо:

– Ор, ты больше ничего не узнал о моем отчиме?

– Нет, но и того, что мы уже знаем, достаточно, чтобы найти его.

– Значит, отправляемся в Мирд-Рион.

– Я еду с вами, – немного помолчав, решительно сказал Ор, твердо взглянув на Эллию.

– Ор, я буду очень рада, если ты отправишься с нами, но ты уверен?! Ведь здесь вся твоя жизнь! – пораженно воскликнула Эля.

– Так я ж не навсегда уезжаю, обойдутся без меня какое-то время. В конце концов, на арене хватает других бойцов.

– А как же дом?

– И за домом присмотрят. Дай мне один день на улаживание дел, и я буду свободен.

– Спасибо, – сияющими глазами глядя на друга, прошептала Эллия, – мне будет не так трудно, зная, что ты рядом.

– С этим разобрались, – чувствуя неловкость, Ловкач звучно хлопнул по подлокотникам. – Так о чем ты хотела со мной поговорить?

– Кир, ты не оставишь нас ненадолго? – ласково улыбнувшись мальчику, попросила Эля.

Взглянув на девушку с легкой обидой, мальчик молча развернулся и, понуро ссутулив плечи, вышел из кабинета.

– Обиделся, – огорченно вздохнув, заметил Орандо.

– Ничего, я потом все ему объясню. Ор, почему ты мне ничего не сказал? Позволил думать, что маги именно такие, какими их считают все? Ведь ты же все знал… Ваннея мне подробно рассказала об одаренных и их жизни.

Чувствуя недоумение и обиду в голосе девушки, Орандо медленно поднялся, подошел к ее креслу, опустился перед ней на корточки и взял руки Эли в свои, согревая отчего-то похолодевшие ладошки.

– Я не мог, поверь мне, правда не мог. Молчание – одно из условий, позволяющих оставаться таким, как я, свободными от постоянного контроля со стороны Магистров и короля. Если бы не это, мне бы пришлось пойти с ними, а так я могу оставаться в своем доме и жить своей жизнью.

– Но почему ты не доверился мне? Я бы в любом случае сохранила твою тайну.

– Я не знаю, – запустив пятерню в немного отросшие волосы, растерянно протянул мужчина. – Наверное, я просто привык молчать. Не сердись на меня за это.

– Я вовсе не сержусь, – мягко высвободив ладонь, Эля ласково коснулась его щеки, – я просто боялась, что ты мне не доверяешь.

– Но ведь это не так, я даже свою жизнь готов тебе доверить, – с печальной нежностью поцеловав потеплевшую ладонь, он сжал ее в своей руке.

– Прости меня за сомнения.

– И ты меня прости.

Стерев невольно скользнувшую по щеке прозрачную слезинку, Эллия солнечно улыбнулась.

– Раз уж мы все выяснили, давай расскажем Киру, а то он так и будет дуться, считая, что у нас от него секреты.

Найдя обиженного мальчика в его комнате, хмуро уткнувшегося в книжку, Орандо с Элей без утайки рассказали ему о причине своего разговора. Мгновенно просветлев, обрадованный Киран крепко обнял друзей и, успокоенный, вернулся к чтению очередной увлекательной истории.

Остаток дня они провели, занятые повседневной жизнью, течение которой было столь бесцеремонно нарушено Элиным пленением. Кир с головой ушел в яркий мир книжных фантазий, Орандо разбирался в кабинете с бумагами, приводя в порядок дела, а Эля с удовольствием возилась на кухне, словно вкусным, собственноручно приготовленным ужином хотела стереть последние воспоминания о прошедших днях.

Глава 16. Лес до той стороны

Королевство Риондавир

Провинция Лиард-Рион

Седла тихонько поскрипывали в такт неспешной рыси лошадей. Застоявшаяся Скоэл то и дело порывалась сорваться в карьер[1], оставив позади неторопливого Ромпо[2] Ловкача и более спокойного Теймлиса, но Эля сдерживала нетерпеливую кобылу, крепко натягивая узду. Выехав на дорогу, ведущую к границам с провинцией Лиард-Рион, через которую лежал их путь, они некоторое время ехали, сопровождаемые торговыми обозами, пока основной тракт не свернул, оставив их в одиночестве на лесной дороге.

– Послушайте, это не мое дело, – с остановившейся рядом телеги на друзей смотрел крепкий старик, – да только дурная слава у этих мест. Коль надо вам на другую сторону леса, двигайте в объезд. Не то коней потеряете, да и сами живыми вряд ли выберетесь.

– А что ж здесь такого жуткого водится, что люд ездить боится? – оглянулся на него Ловкач.

– Да завелась там, говорят, напасть лютая, что губит путников аккурат посреди темной чащи. Только достоверно про то никто не скажет, некому. Король и стражу посылал, да только не вернулся никто из десятинки. Так и сгинули.

– Спасибо, отец, – взглянул на старика Орандо, – да только нет у нас времени обходными путями ездить. Рискнем, чай свои шкуры, не чужие.

– Дело ваше, – махнул рукой возница, – а я вас предупредил, – гикнув на задремавшего коня, старик пристроился в хвост торгового обоза.

– Эль, а может, правда, ну его, – опасливо косясь на заросшую дорогу, теряющуюся среди толстых деревьев, протянул Киран, – поедем с обозом?

– Не можем мы, Кир, по дороге неделю потеряем.

Первой тронув кобылку с места, Эллия уверенно направилась в лес, на ходу прилаживая болты в гнездо арбалета и закидывая его, уже заряженный, в заплечные ремни. Глядя на приготовления девушки, Ор проверил и свое оружие – тяжелый боевой топор, пылившийся в кладовой со времен смерти его отца, а за ним и Киран нервно поправил ножны подаренного Элей кинжала, тревожно вглядываясь в лесную чащу.

Чем дальше забирались друзья вглубь, тем плотнее высокие деревья обступали их со всех сторон, нависая толстыми ветвями и препятствуя солнечным лучам прогревать землю, отчего тут царила зябкая прохлада. Наглухо застегнув легкую куртку, Эля поежилась:

– Неуютно здесь. Такое чувство, что сам лес давит.

– Да уж, мрачное местечко. Понятно, отчего люди сторонятся – никаких напастей не надо, сам со страху помрешь.

– Да, но стражники-то не робкого десятка, отчего же они не вернулись?

– Не знаю, но лучше держаться настороже, – покачал головой Ор.

Но день начал клониться к вечеру, в лесу давно наступили сумерки, а их так никто и не потревожил. С трудом отыскав небольшой просвет, друзья спешились и, привязав лошадей, взялись обустраивать ночлег. Не отходя далеко от стоянки, Киран набрал толстого хвороста, в изобилии засорявшего чащу, и свалил его в кучу на расчищенный Ловкачом пятак земли, в то время как Эля вытаскивала из переметной сумки завернутые в тряпицу птичьи тушки да серый хлеб. Запалив костер, они пристроили их над пламенем на толстых прутьях, и вскоре жир, капая на угли, весело зашипел.

Накормив лошадей купленным в дорогу овсом и досыта поужинав приправленным ароматным дымком мясом с толстыми хлебными ломтями, друзья устроились поближе к огню. Закутавшись в одеяло, днем притороченное к седлу, Эля смотрела на пляшущие языки пламени, думая о своем будущем.

Внезапно Орандо, наклонившийся, чтобы подкинуть в костер побольше хвороста, замер, настороженно вслушиваясь в ночные шорохи. Нервно всхрапнули кони, встревоженные чужим присутствием, и только Киран спокойно посапывал, с головой укрывшись одеялом.

– Эй, кто здесь? – поднимая над головой горящую ветку, крикнул в темноту Ловкач, подхватывая пристроенный рядом с лежанкой топор. Эллия, последовав примеру друга, подняла арбалет, поводя им из стороны в сторону в поисках цели.

– Не стреляйте, – из-за дерева медленно выступил… Эран, показывая открытые ладони.

– Эран? – удивленно протянула Эля, опуская оружие. – Что вы здесь делаете? Как вы нас нашли?

– Я не хотел напугать, просто следовал за вами от самой столицы, не зная, под каким предлогом завязать разговор. А тут вы свернули на эту дорогу… А я про нее многое слышал, так что лишняя помощь не помешает. Кто знает, что за сила расправляется здесь с путниками.

– И вы решили ехать следом? – девушка покачала головой. – А если бы на вас напали?

– Пришлось рискнуть. Я не знал, как вы отреагируете на мое появление, поэтому решил проехать подальше и только потом объявить о себе. Но одному в этом лесу как-то… неуютно.

– М-да, не тот лес, чтобы в одиночку преодолеть. Чего уж там, оставайтесь. Эль, ты не против? – спохватившись, Ловкач обернулся к девушке, задумчиво разглядывающей неожиданного гостя.

– Нет, вот только по пути ли нам? У нас свои дела, у вас свои.

– Ну, до края леса доедем, а там посмотрим, – прервал Элю Орандо, – а сейчас об этом рано говорить. Да и спать пора. И коль уже в спутники прибился, то на «ты» будем. Глупо в тесной компании выкать.

– Согласен, – серьезно кивнул мужчина. – Пойду коня своего с вашими привяжу да спальник прихвачу, – развернувшись, он шагнул прочь от костра.

Только сейчас Эля заметила за его плечами два перекрещенных клинка в отливающих серебром ножнах. По-новому взглянув на мужчину, она разглядела и перекатывающиеся под одеждой литые мышцы, и крепкие запястья опытного мастера меча, и упругую, кошачью походку.

– А он не так прост, – пристально глядя вслед Эрану, сказала она Ловкачу. – Что-то мне подсказывает, что и его ветреное поведение при прошлой встрече было напускным. Что же ему на самом деле от меня нужно?

– Время покажет, а пока буду следить за ним внимательнее. Глядишь, и правда его помощь не помешает. Кто знает, с какой нечистью мы в этом лесу встретимся, а он, если и в самом деле что-то умеет, лишним не будет.

Вернувшийся эльф заставил их оборвать разговор. Устроившись поудобнее, Орандо отвернулся от костра и закрыл глаза, оставив Эле первую стражу, наказав девушке разбудить его, едва глаза начнут слипаться.

Подбросив в огонь побольше веток, девушка поправила одеяло и отвернулась от огня, чтобы его свет не бил в глаза, сгущая темноту и без того темного леса. Неслышно подойдя, Эран сел рядом с девушкой:

– Я посижу с тобой.

– Завтра рано вставать, лучше выспаться. Вряд ли с тебя будет толк, если начнешь клевать носом прямо в седле.

– Я действительно произвел на тебя впечатление такого легостая[3]? – невесело ухмыльнулся мужчина.

– Ну, ты был весьма убедителен, – улыбнулась Эллия, не поворачивая головы.

– Поверь, я совсем не такой, только отчего-то глупею в твоем присутствии и веду себя, как осел.

– А на самом деле? – с любопытством взглянула на него девушка.

– Не знаю… Возможно, со временем ты сама разберешься?

– Было бы оно у меня, это время, – пробормотала Эля, отвернувшись в сторону.

– Ты что-то сказала?

– Нет, – качнула она головой. – Что ты знаешь про этот лес?

– Так, слухи. Одни говорят, что здесь место гиблое, оно и притягивает. Кто пойдет по дороге, непременно сгинет. Другие о неведомом звере судачат. Да только правды никто не знает.

– Что ж, на своей шкуре проверим.

За разговором время пролетело незаметно, и только когда на небе стали гаснуть первые звезды, Эля почувствовала, как тяжелеют веки, и разбудила Орандо…

В тусклых утренних лучах, с трудом пробивающих себе дорогу сквозь густые кроны, лес выглядел все так же хмуро и неприветливо. Угрюмое безмолвие, окутавшее всадников, словно ватное одеяло, нарушали лишь редкие переклички невидимых птиц да поскрипывание седел нервно подергивающих ушами лошадей. Даже неугомонная Скоэл теперь неохотно трусила по заросшей дороге, недоверчиво косясь на причудливо изогнутые ветви деревьев, напоминающие скрюченные артритом пальцы.

– Не нравится мне здесь, – нарушив неестественную тишину, протянул Ор, тревожно вглядываясь вперед… туда, где лес смыкался, превращаясь в неприступную стену. – Слишком тихо.

– И мне как-то неспокойно, – поежилась Эля, оглядываясь по сторонам. – Такое ощущение, что за нами кто-то наблюдает.

– Все возможно, будем начеку, – поправив топор в седельной петле, Орандо обернулся к эльфу: – Эран, в случае чего, мы должны быть уверены, что ты хороший боец. Прикрывать нам достаточно и Кирана.

– За меня не беспокойтесь, – мужчина повел плечами, над которыми торчали рукояти мечей, – мастерства мне хватит. Да и мальчика легче защитить моим оружием, а не твоим неповоротливым топором.

– Неповоротливым, говоришь? – Ор хмыкнул и, вынув секиру из петли, остановил Ромпо и примерился к толстой ветке, нависшей над дорогой чуть в стороне. Одно неуловимое движение, и сук, срезанный острым лезвием у самого основания с невероятной легкостью, полетел на землю.

Окинув взглядом результат его демонстрации, Эран с уважением посмотрел на гиганта:

– Извини, я тебя недооценил. Топорик-то непростой.

– Зоркий у тебя глаз, – хмыкнул Ловкач. – Зачарованный, от отца достался, а тому – от деда.

– Странно, почему же я в нем магии не почувствовал? – нахмурился эльф.

– Его сила в себя направлена, вовне ни капельки не утекает, поэтому и не распознал.

– Невероятно! Что ж за мастера его создали?! – удивленно разглядывая странное оружие, протянул Эран.

– Да кто ж его теперь знает, – возвращая секиру на место, пожал плечами Орандо.

Переглянувшись, мужчины поторопились догнать удаляющихся друзей.

Настороженно прислушиваясь к лесу, Эля успокаивающе погладила нервно вздрагивающую кобылу и покосилась на флегматичного Теймлиса.

– Странный он у тебя, – заметила она сонно ссутулившемуся в седле мальчику, – наши кони нервничают, а ему хоть бы что. Того и гляди на ходу уснет.

– И ничего не странный! – заступился за друга Киран. – Он умный. Вот увидишь, он себя еще покажет! Только бы из леса этого скорее убраться, – буркнул он, хмуро глядя на кривые деревья.

– Еще дня три, и выберемся.

– Ага, это если не встретим ту пакость, из-за которой люди исчезают. А я что-то сомневаюсь, что нам удастся ее обойти. Здесь ведь даже свернуть некуда!

– А зачем нам сворачивать?! – подмигнув угрюмому мальчику, улыбнулась девушка. – Мы же не простые путники, за себя постоять сумеем.

– Вы-то сумеете, а меня Ловкач так и не успел научить. Как маленького защищать станете.

– Научит еще, вот выберемся отсюда, и обязательно научит. Кстати, где он? – обернувшись, Эллия придержала Скоэл, дожидаясь отставших мужчин.

– Вот еще и этот прибился, – недовольно поджал губы Кир, глядя на статного эльфа, сидящего на тонконогом белоснежном жеребце так, словно всадник и его конь – единое целое. – И чего он за нами увязался?

Оставив вопрос, на который у нее не было ответа, без внимания, Эллия легонько нахмурилась. Что-то в Эране влекло девушку, но доверять? Слишком непонятны ей были мотивы, толкнувшие мужчину последовать за друзьями в полный опасности путь. Всю дорогу она ловила на себе его заинтересованные взгляды, но стоило посмотреть в рыжие глаза, как Эран отворачивался, принимая независимый вид.

«Зачем он преследует меня? Боги! Тут и без него проблем больше, чем надо… А теперь приходится еще и за ним следить. Ну да Ор рядом, присмотрит…» Отвернувшись, девушка мягко тронула Скоэл с места.

С каждым оставленным позади километром лес все больше и больше давил на всадников гнетущим молчанием и словно сгустившейся в вязкий кисель темнотой, угнездившейся в его недрах. С каждым шагом возрастало чувство опасности, заставлявшее их напряженно всматриваться в редкие просветы между деревьями в поисках ее источника или хотя бы малейшего намека на него. И когда уже в сумерках, быстро опустившихся на плечи людей вечерней прохладой, впереди возникло странное облако белесого тумана, друзья даже вздохнули с облегчением.

С тихим лязгом выскользнули из ножен остро отточенные мечи Эрана, привычно лег в руку заряженный короткими стрелами арбалет Эли, удобно пристроила рукоять в ладони зачарованная секира Ора, и даже Киран обнажил кинжал, сосредоточенно вглядываясь в таинственное марево.

– Что это? – отчего-то шепотом спросил мальчик.

– Знать бы, – так же тихо ответил Ловкач, перехватывая крепче топор. – Едем?

Вместо ответа Эллия решительно тронула кобылу с места, но Скоэл, словно чувствуя в этом тумане что-то страшное, неведомое людям, упрямо заартачилась, нервно прядая ушами и тихонько всхрапывая. Фыркнув, неказистый жеребец Кирана без понуканий тронулся с места, покосившись на девушку насмешливым взглядом. Нехотя, словно привязанная невидимой нитью к Теймлису, Скоэл двинулась следом, а за ней так же покорно шагнули Ромпо и Ридл[4] – жеребец Эрана, вызвав недоуменные взгляды своих всадников.

Блеклое марево поглотило уверенно ступающего конька и пригнувшуюся к его шее фигурку мальчика, крепко сжимающего оружие. Вязкий туман, обступая путников со всех сторон, поглощал звуки, заставляя их ускорить лошадей в попытке преодолеть зыбкую преграду и поскорее вырваться под открытое небо, но белое облако жадно облепило их со всех сторон, проникая под одежду липкими щупальцами.

Внезапно впереди, там, где скрылся Теймлис со своим юным наездником, послышалось глухое рычание неведомых существ и дикое конское ржание, перешедшее в странный вой, в котором явственно слышалась угроза. Испуганный крик Кирана заставил Эллию со всей силы пришпорить кобылу, не оглядываясь на последовавших ее примеру мужчин, и ворваться в свободный от мары участок, заключенный в колышущееся кольцо.

Зрелище, представшее перед глазами девушки, заставило ее на мгновение замереть в немом изумлении: сжатое в тугую пружину тело Кира прильнуло к… к кому?! На месте невзрачного конька непонятной масти бесновался исполинский жеребец с лоснящейся черной шкурой, отливающей едва уловимыми бликами огня; густая, шелковая грива спускалась до самой земли, путаясь в мощных ногах, оканчивающихся стальными копытами; на огромной морде, на мгновение повернувшейся к Эле, ало пламенели глаза, а оскаленная пасть с крепкими зубами беспощадно хватала нападающих тварей, перекусывая хребты и отбрасывая обмякшие тела далеко в сторону.

Встряхнув головой, Эллия отбросила прочь несвоевременные вопросы и, прицелившись, выпустила первый болт в подбирающуюся со спины Теймлиса тварь, пригнувшуюся для прыжка. Одна за другой ее стрелы пронзали воздух, находя живую цель, одна за другой твари падали, сбитые меткими выстрелами…

А по бокам от девушки с холодной сосредоточенностью бились спешившиеся мужчины.

Блестящая секира, обагренная кровью, раз за разом опускалась, разрубая мощные тела животных, не подпуская их к несокрушимому гиганту.

Раз за разом пели клинки Эрана смертоносную песню, пронзая крепкие пятнистые шкуры и вспарывая животы взвившихся в воздух чудовищ, высвобождая теплые внутренности…

И даже кони не остались в стороне от битвы, вставая на дыбы и опуская копыта на головы тварей, мозжа лобастые черепа.

Краем глаза Эллия видела, с каким спокойствием опытного бойца сражается эльф, без лишних движений убивая противников одного за другим, каким серьезно-мужественным выглядит сейчас его лицо, без привычной маски вертопраха, как крепко поджаты смешливые губы и ярко горят янтарные глаза…

– Берегись! – предостерегающе крикнул Эран, гигантским прыжком преодолевая разделяющее их с Эллией расстояние и на лету вспарывая брюхо прыгнувшего на нее монстра.

Бросив благодарный взгляд на закрывшего ее мужчину, девушка отбросила за спину бесполезный уже арбалет и соскользнула со спины Скоэл, на ходу вынимая кинжал. Прижавшись спиной к дрожащей кобыле, Эля отчаянно сражалась, отбиваясь клинком от напирающих со всех сторон тварей.

Мощные челюсти одной из них сомкнулись на не зажившей до конца руке девушки, заставив ее болезненно вскрикнуть. Острый кинжал пробил глазницу и достиг мозга, выбивая дух из животного, но в это мгновение бедро пронзила острая боль. Второе существо, воспользовавшись беспомощностью Эли, подобралось слишком близко, вонзив клыки в мягкую плоть.

Точным ударом пришедший ей на выручку Эран отрубил чудовищу голову и, стремительно закинув Эллию в седло, крепко хлопнул кобылу по крупу:

– Беги! Беги и не оглядывайся!

Взвившись на дыбы и размозжив попутно голову подвернувшейся под копыта твари, Скоэл сорвалась с места, испуганно пробивая грудью вязкий туман, пока звуки битвы не потонули в его недрах, выпустив, наконец, слабеющую от потери крови девушку под яркие звезды, насмешливо подмигивающие с ночного неба.

С трудом остановив разгоряченную лошадь, Эля соскользнула на землю и села, прислонившись к дереву. Оторвав рукав рубашки, девушка туго перевязала рваную рану на ноге и кое-как, вторым рукавом, прикрыла вновь открывшийся порез на предплечье, останавливая кровь. Очень хотелось пить, но сил, чтобы подняться и достать из седельной сумки флягу, не было, и она снова и снова сглатывала вязкую слюну, смачивая пересохшее горло.

Время тянулось, отсчитывая секунды ударами бешено колотящегося сердца. Тревожно вглядываясь во тьму, Эллия отчаянно вслушивалась в неясные ночные звуки, мечтая вновь услышать легкий перестук копыт и голоса друзей, но кромешная мгла, как в насмешку, оставалась глуха к беззвучным мольбам девушки. Закусив губу, чтобы не закричать от раздирающего душу отчаянья, Эля с трудом поднялась и, приволакивая раненую ногу, подошла к замершей кобыле. На то, чтобы снова забраться в седло, ушли последние силы, и, тяжело привалившись к шее Скоэл, Эля, находясь в пограничном состоянии, на пороге беспамятства, направила лошадь обратно, туда, где все еще мерцало белесое марево.

Глава 17. Лесные тайны и тайны Леса

Королевство Риондавир

Провинция Лиард-Рион

Девушка не помнила, в какой момент тьма приняла ее в свои цепкие объятия, но очнулась она лежа вблизи яркого костра, от которого явственно тянуло ароматом хорошо прожаренного мяса. Пустой желудок негодующе заворчал. Шевельнувшись, Эля почувствовала тугие повязки, стянувшие бедро и предплечье, и явное действие целебной мази, слегка холодящей раны под плотным полотном.

– Очнулась? – хмуро полуспросил, полуконстатировал очевидный факт Орандо, исподлобья глядя на девушку с мрачным выражением затаенного гнева в глазах. – Ты когда-нибудь научишься думать, прежде чем действовать?

– О чем ты? – недоумевая, отчего друг так сердит, спросила она.

– А ты не понимаешь? – скривившись, ехидно спросил Ор. – Какого хурса ты прыгнула в самую гущу со своим перочинным ножичком?! Да если бы не Эран… А-а-а… – он махнул рукой и, поднявшись с поваленного дерева каким-то рвано-нервным рывком, отошел прочь, скрывшись в темноте.

– Эль, ты не обижайся, – шмыгнул носом Киран, подбираясь к девушке и обхватывая ее за плечи, – он просто за тебя очень испугался. Мы, когда увидели тебя, лежащую пластом на земле, а рядом Скоэл, так у него в глазах помутилось. Он ревел, как раненый медведь, думая, что ты умерла. И только когда Эран твое дыхание уловил, еле заметное… только тогда он смог успокоиться. Только не до конца. Он не на тебя злится. На себя. Думает, что это он виноват, не уберег, – мальчик прижался влажной щекой к плечу Эллии. – Мы все испугались. Даже Эран. Знаешь, какой он молодец?! Он же за двоих сражался…

– Что я слышу? – с легкой смешинкой протянула удивленная девушка. – Кажется, ты больше не считаешь его чужаком.

– Ты не понимаешь! Он настоящий… таким мой папка был. Смелый, решительный, сильный… как скала… Он до конца стоял, даже когда его ранили.

– Он ранен?! – Эля встревоженно вскинула глаза, ища глазами эльфа, но небольшая стоянка была пуста.

– Не волнуйся, Оран уже перевязал ему рану. Одна из тварей ему спину разорвала когтями… Шрамы останутся! – с затаенным восторгом «успокоил» ее паренек.

– Где он?

– Лошадей пошел кормить да расседлывать, а от помощи отказался, настоял, что сам все сделает.

– Ну, сам – так сам. Долго я без сознания была?

– Да уж пару часов, – протянул Киран. – Мы и костер развести успели, и ужин приготовить.

– Кстати, чем это так вкусно пахнет? – сглатывая голодную слюну, спросила девушка.

– Ор мясо подогрел на прутиках, хочешь?

– Нет, – поколебавшись, отказалась Эля, – давай остальных дождемся.

– Эран! – вскочил на ноги Кир, бросаясь к появившемуся из-за деревьев эльфу и отбирая у него свертки с одеялами. – Давай помогу. А Эля наконец-то очнулась!

– Вижу, – взъерошив светлые вихры паренька, улыбнулся мужчина и посмотрел на девушку. – Как ты себя чувствуешь? Сильно болит?

– Нет, – покачала она головой, – Ор мне мазь наложил, так что вполне терпимо. Кир сказал, что ты тоже ранен?

– Так, ерунда, – отмахнулся эльф, – заживет.

– Да, Эран… спасибо тебе, – Эля заглянула в золотистые глаза, с удивлением чувствуя, как ее затягивает в янтарную глубину. Стряхнув наваждение, она пояснила: – Ты мне жизнь спас.

– Рад, что все позади.

– Я не привыкла оставаться в долгу. Если будет нужна моя помощь… – она нерешительно замолчала.

– Учту. Кстати, держи, это твое, – вытащив из-за голенища сапога кинжал, он протянул его Эллии, – подобрал, когда все закончилось. А арбалет у тебя в сумке, болты я тоже собрал. Пригодятся.

– Спасибо, – поражаясь его заботе, еще раз поблагодарила девушка.

Их разговор прервал треск веток, ломающихся под ногами тяжело ступающего Орандо. Вынырнув из темноты, он устало скинул неподалеку от костра ношу и, видя недоуменные взгляды друзей, проворчал:

– Решил, что нам стоит поближе посмотреть, что за твари на нас напали. Странные они какие-то.

Собравшись вокруг лежащего на земле зверя, мужская половина команды вполголоса обсуждала его жутковатый вид, в то время как Эля изнывала от любопытства, вытягивая шею в попытке разглядеть хоть что-то за их спинами. Не выдержав, она неловко поднялась с лежанки и, стараясь не сильно опираться на раненую ногу, поковыляла туда, где распласталась пятнистая туша. Оглянувшись на легкий шорох, Эран успел увидеть, как девушка неуклюже пошатнулась, не удержавшись на одной ноге, и одним прыжком оказался рядом, удержав ее от жесткого падения.

– У тебя и вправду вошло в привычку мне помогать, – Эля с признательностью посмотрела на эльфа.

– Что мне остается, если ты постоянно попадаешь в такие ситуации? – улыбнувшись, Эран крепко обхватил ее за талию, помогая дойти до друзей.

От прикосновения сильного тела Эллия вздрогнула, ощутив, как теплая волна незнакомой прежде нежности затопила ее и отхлынула, оставив легкое покалывание в пальцах. Смутившись своей реакции, девушка постаралась отвлечься от непривычных эмоций, переведя взгляд на мертвого зверя.

Орандо пристально посмотрел на мужчину, чья рука, уверенно лежащая на спине девушки, не отпустила ее даже тогда, когда они остановились рядом с Кираном… но не проронил ни слова. Отвернувшись, он вновь обратил внимание на тварь у своих ног.

Больше всего мертвое существо напоминало рысь-переростка рыжевато-палевого окраса. Вот только непропорционально большие, уродливо деформированные челюсти с вывернутыми наружу острыми, алмазно-прозрачными клыками казались странными. Мощные, толстые лапы оканчивались длинными стальными когтями, выглядевшими угрожающе даже теперь, когда зверь был мертв.

– Откуда они взялись? – качнув тяжелую голову животного носком сапога, Орандо озвучил вопрос, в данный момент больше других волнующий каждого из них. – Эран? – он вопросительно посмотрел на эльфа.

– Не знаю, – покачал головой тот, – я даже упоминания о таком не встречал.

Помолчав, Орандо решительно кивнул в сторону костра:

– Ладно, давайте ужинать, завтра разберемся, что делать дальше, – оттащив животное ближе к деревьям, Ор пытливо взглянул на эльфа: – Ты как, сможешь посторожить?

– Конечно, – обрадовавшись зарождающемуся доверию, Эран улыбнулся.

– Тогда первая смена твоя.

Согласно кивнув, мужчина осторожно, не давая Эллии опираться на раненую ногу, подвел ее к лежанке и помог опуститься на одеяло.

– Я сейчас, – вернувшись к костру, он отобрал несколько прутиков с аппетитными кусочками мяса, взял протянутый Киром хлеб и, прихватив порцию для себя, отнес девушке. – Держи, тебе необходимо хорошо поесть. Ты потеряла много крови.

– Спасибо, – принимая подношение, улыбнулась Эля. – Но ты ведь и сам ранен.

– Ерунда, царапины, – отмахнулся Эран, устраиваясь рядом с ней.

– Разве ты не можешь залечить их? Говорят, что эльфы обладают сильным даром целительства.

– Лишь немногие из нас, хотя магией владеет каждый.

– А какой дар у тебя? – не скрывая любопытства, Эля ждала ответа.

– Магия растений и анимагия.

– Анимагия? Это ведь способность управлять животными? – нахмурилась девушка. – Почему же ты ничего не сделал, когда на нас напали?!

– Не мог, – внезапно замкнувшись, Эран поднялся. – Если ты поела, я пойду. Ты слышала Орана, сейчас моя очередь стоять в дозоре, – не дожидаясь ответа, он быстро отошел.

Задетая его внезапно похолодевшим тоном, Эллия расстроенно пожала плечами, стряхнула крошки еды с одеяла и, повернувшись спиной к костру, закрыла глаза. Но сон не шел.

Взволнованная близостью и вниманием эльфа, девушка снова и снова прокручивала в памяти их короткий разговор, недоумевая, отчего Эран ни с того ни с сего вдруг из веселого, внимательного мужчины превратился в неприступного чужака. Не найдя ответа, Эля усилием воли заставила себя расслабиться и в конце концов задремала.

Утро оказалось на редкость неприветливым. Хмурые тучи, видневшиеся в просветах между деревьями, удерживали солнечные лучи, не позволяя им осветить сумрачный лес. Настроение Эли хмурилось под стать погоде.

Угрюмо поглядывая в сторону Эрана, со вчерашнего дня не сказавшего друзьям даже пары слов, Эля ждала, когда Орандо сменит повязку на ее руке. Бедро, воспользовавшись тем, что мужчины были заняты, девушка уже обработала.

– Что это с ним? – заканчивая перевязку, Ор кивнул в сторону Эрана.

– Не знаю, мы вчера просто разговаривали, и он внезапно как-то… отдалился, замкнулся в себе.

– О чем вы говорили?

– О магии. Точнее, о магии эльфов. Оказывается, Эран – анимаг.

– Подожди, но ведь это… – Ор, прищурившись, посмотрел на мужчину.

– То-то и оно. Об этом я его и спросила, но после моего вопроса он просто сбежал, отделавшись посторонними фразами. Не понимаю…

– Кажется, пришло время поговорить откровенно, – Ловкач решительно направился к эльфу.

Почувствовав приближение Ловкача, тот обернулся и, разглядев выражение лица рассерженного мужчины, которое не сулило ему ничего хорошего, напряженно выпрямился.

– Эран, что это значит? Ты анимаг? Тогда что произошло на дороге?

– Эллия рассказала?

– Да, и не смей ее винить! Ты сам пришел к нам и предложил свою помощь, а теперь скрываешь сведенья, от которых может зависеть чья-то жизнь? Раз ты мог остановить этих тварей, – Орандо махнул рукой в ту сторону, куда вчера оттащил мертвую тушу кота, – почему позволил, чтобы они ранили тебя и Элю?

– Я не мог, – коротко, но твердо ответил Эран, глядя в глаза Ловкача.

– Объяснись. Это что, какой-то запрет?

– Можно и так сказать. Моя магия заблокирована Советом наших Старейшин, – неохотно пояснил он.

Ошеломленно уставившись на эльфа, Ор присвистнул:

– Что ж такого ты мог натворить, что тебя так жестоко наказали?

– Думаю, ты не единственный, кто хочет услышать мой ответ, – Эран взглянул на Эллию, вместе с Кираном скатывающую одеяла и собирающую немногие вещи, разбросанные на стоянке. Не отрываясь от работы, девушка то и дело поглядывала в сторону разговаривающих мужчин с явным любопытством.

– Хорошо, поговорим по дороге, – немного помолчав, кивнул Орандо. – Извини, я должен был понять, что ты не просто так промолчал.

– А я не должен был скрывать, так что квиты, – протянул ему Эран открытую ладонь.

Не колеблясь, Орандо пожал протянутую руку:

– Пойдем еще раз взглянем на эту тварь. Мне не дает покоя мысль, что мы не последний раз оказались в роли их желанной добычи.

Они направились к тому месту, где Ор оставил животное, но спустя короткое время оттуда раздались удивленные голоса. Побросав все дела, Эллия и Кир бросились в лес. Девушка, стараясь удержать раненую ногу на весу, прыгала, опираясь на плечо мальчика, пока они не оказались рядом с теми деревьями, за которыми скрылись мужчины.

– Что случилось? – восстанавливая сбившееся дыхание, спросила она, пытаясь в сумраке разглядеть то, что так удивило друзей.

– Зверя нет, – обернувшись, недоуменно ответил Орандо.

– Как нет? – опешила Эля. – А это точно то самое место?

– Да, я оттащил его именно сюда, видишь, здесь приметное дерево, – махнув в сторону причудливо изогнутого ствола, образующего замкнутую петлю, ответил Ловкач.

– Может, другие животные утащили? – вытянув шею и разглядывая абсолютно пустое место, спросил Киран.

– Какие? Здесь пусто. Да и мы бы услышали, стоянка-то в двадцати шагах.

– Смотрите, земля влажная, – присев на корточки, Эран поднял кусочек почвы и растер ее между пальцами. – Как будто слизь, – он, поморщившись, оттер руку о траву.

– Так что, это существо просто растаяло? – протянула Эллия.

– Не знаю, что здесь происходит, но, кажется, нам стоит это выяснить. Я уже не рад, что согласился ехать этим путем.

– Давайте собираться. Попробуем узнать, откуда появились эти псевдокоты, – поднялся на ноги эльф.

Торопливо собрав вещи, друзья поспешили к лошадям. На этот раз Эран не стал избегать девушки, молча обхватив ее за талию и почти неся над землей так, что ноги Эли едва касались густой травы. Скоэл терпеливо ждала, когда чужие руки закинут на нее седло и затянут подпругу.

Эран помог подняться девушке на спину лошади, задержав руку на ее спине:

– Извини, я не должен был злиться на тебя за вполне логичный вопрос. Меньше всего я хотел тебя обидеть.

– Ты мог просто сказать, что не хочешь об этом говорить, – внимательно посмотрела на него Эля.

– И ты бы не стала допытываться?

– У меня и своих тайн хватает, к чему мне чужие? – улыбнулась она.

– Это не то чтобы тайна, просто мне трудно об этом говорить, – покачал головой Эран. – Я объясню все чуть позже. Кто знает, возможно, все не так случайно, как кажется на первый взгляд, – оставив девушку гадать, что именно он имел в виду, Эран отошел к своему Ридлу.

Вздохнув, Эллия тронула кобылу с места. Киран уже сидел в седле, гордо посматривая на друзей со спины исполинского жеребца. Перед глазами тут же пронеслась невероятная картина превращения захудалого конька в удивительную боевую машину, дробящую крепкие черепа животных мощными копытами.

– Я же говорил, что он вам еще покажет! – поймав взгляд девушки, сияющий от счастья, Кир потрепал Теймлиса по шелковистой гриве. – А вы не верили!

Конь насмешливо покосился на подъехавшую ближе Эллию и тихонько фыркнул, поддерживая маленького хозяина.

– Это броэр – боевой жеребец демонов, – уважительно глядя на совершенное в своей мощи животное, пояснил Эран, пристраиваясь рядом с Элей. – Их вывели перед самой войной. Парень, ты даже не представляешь, как тебе повезло, – эльф удивленно покачал головой. – Они полуразумны. Если бы он не признал тебя хозяином, то так бы и скрывался под личиной жалкой клячи. Но что-то внутри тебя позволило Теймлису решить, что вы будете достойными партнерами. Теперь, пока он рядом, тебе мало что угрожает. Разве что пущенная в спину стрела, но, думаю, этого опасаться не стоит – кому мог насолить такой славный парень? – весело подмигнул он мальчику, слушавшему эльфа с округлившимися в восторге глазами.

– Ор, Ор! – пришпорив коня, Кир помчался за ехавшим впереди другом. – Ты слышал?!..

– Хороший парень растет, – глядя ему вслед, улыбнулся Эран, – броэры не открываются чужим.

– Тогда почему он показал свою сущность нам?

– Не нам – Кирану, – отрицательно покачал головой эльф. – Реши Теймлис, что мы чем-то угрожаем ему или его хозяину, – от нас бы ничего не осталось. Демоны жестоки. Они вывели броэров как машины для убийства, но вложили в них разум и добавили метаморфизм, надеясь приобрести дополнительное преимущество в бою, – ведь многие из моего народа владеют анимагией, но подчинить разумное существо нам не под силу. Только в итоге это послужило на руку эльфам. Дав жеребцам осознание себя, демоны не учли их природных инстинктов, а кому как не нам знать, что лошади от природы горды, своенравны, но никак не жестоки? И броэры взбунтовались. Именно в тот момент, когда шла решающая битва. Это дало нам немалый перевес в противостоянии, и тогда уже мы навязали демонам неустойчивый мир. После этого почти всех жеребцов уничтожили, и лишь немногие из них сумели спастись, изменив облик. Когда я сказал, что Киру несказанно повело, я имел в виду в том числе и это.

– Мне нужно было больше доверять Кирану и не смеяться над его выбором.

– На твоем месте любой бы недоумевал. Даже я обманулся, хотя должен был с первого взгляда понять, что это броэр, но я, как и вы, очень удивился.

– Разве можно отличить его от обычного коня?

– Анимаги могут. Я – нет, – с горечью произнес Эран.

Эллия бросила на него вопросительный взгляд, но так и не решилась снова задать вопрос, поссоривший их накануне вечером.

– Ты так ничего и не спросишь? – приподнял он бровь, разгадав внутренние метания девушки, отразившиеся на ее лице.

– Не люблю повторять ошибки, – отвернулась она.

– Давай нагоним Ора и Кирана, я все объясню.

Только теперь девушка заметила, что, занятые разговором, они сильно отстали от друзей, ехавших метрах в двухстах впереди по заросшей сорной травой дороге. В сумерках их силуэты были едва различимы. Разозлившись на собственную беспечность в этом полном опасности лесу, Эля пришпорила довольно рванувшуюся вперед Скоэл. Жеребец Эрана без усилий скакал рядом с кобылой девушки, перебирая длинными ногами по дернистой дороге.

Оглянувшиеся на конский топот, Орандо с Киром придержали своих жеребцов, дожидаясь, когда они подъедут.

– Ну что, помирились? – разглядывая их с добродушной улыбкой, спросил Ловкач.

– Мы не ссорились, – пожала плечами Эля, – просто недопоняли друг друга.

– Вот и хорошо. Нам только разногласий сейчас не хватало.

– Чтобы их избежать, я готов рассказать вам о причинах моей магической беспомощности, – глубоко вздохнув, через силу выговорил Эран. – Надеюсь, тогда вам станет многое понятно, – он тронул Ридла с места, заставляя Теймлиса и Ромпо потесниться и освободить им со Скоэл место в одном ряду с друзьями. Так, стремя в стремя, они и поехали дальше, слушая неторопливый рассказ эльфа:

– То, что я сейчас расскажу, должно навсегда остаться тайной. Вы показали, что доверяете мне, но многие бы с вами не согласились. Многие эльфы. Если не сказать – все. В Эльминатиэле нет правителя. Нами управляет Совет Старейшин, в который входят мудрейшие представители Великого Леса. Но, думаю, вам это и так известно, ведь устройство нашей жизни не является тайной.

Но мало кто знает, что Сердцем нашей родины является древняя реликвия – Меленталь, которую эльфы оберегали тысячелетиями. Драгоценный изумруд величиной с гусиное яйцо… чистейший, переливающийся всеми оттенками зеленого, как и наши леса… заключенный в серебряную оправу в виде дубовых листьев… Он несет в себе главный источник нашей магии и оберегает наш народ. И пока это Сердце сияет в Короне Эльминатиэля, нашей родине не грозит окончательная гибель. Как птица феникс, мы будем вновь и вновь возрождаться из пепла, – Эран помолчал, собираясь с духом. – Мое имя – Эйраниэль[5] дей[6] Солер. Меня с рождения готовили к служению в Храме, где до недавнего времени я был одним из Хранителей Меленталя. И именно я виновен в том, что отныне Сердце нашей родины утеряно, выкрадено прямо из храма. За беспечность и глупость я наказан Советом, лишившим меня сил до тех пор, пока руки Хранителя вновь не коснутся изумруда. Наказан и изгнан из дома. С тех пор я скитаюсь, не решаясь в одиночку отправиться на поиски нашей святыни.

– Ты знаешь, где сейчас Сердце? – сочувствующе глядя на гордого Эрана, раскрывшего перед ними сокровенную тайну своего народа и собственную душу, спросила Эля.

– Да. В Юоргхельме. Видимо, демонам неизвестен истинный смысл украденной реликвии, иначе Эльминатиэль уже был бы разрушен, – он и сейчас, лишенный силы своей святыни, медленно увядает… Поэтому я думаю, камень просто осел в сокровищнице одного из Темных Лордов. Если верить немногим свидетелям, то этим Лордом может оказаться Сарринал айрш Кобвул, первый советник Правителя.

– Разве нет возможности его вернуть?

– Как? Я не могу просто прийти к нему и, обвинив в краже, потребовать возвращения сокровища. Я скорее умру, чем открою демонам тайну Меленталя. Соваться туда одному – самоубийство, но я готов к смерти, если такова цена за возвращение изумруда. Вот только я не верю в чудо.

– Когда был украден камень? – вмешался в их разговор Орандо.

– Почти месяц назад. У Эльминатиэля не так много времени без силы камня. Рано или поздно магия иссякнет.

– И что тогда станет с Великим Лесом?

– Он станет еще одним лесом нашего мира, а эльфы потеряют себя. Невозможно жить с половиной души.

Эллия с ужасом посмотрела на Эрана, смотрящего прямо перед собой с окаменевшим от боли лицом:

– А как же другие? Почему они не помогают вернуть Сердце?

– Единственный способ – выкрасть Меленталь у демонов, но этого не сделаешь незаметно, ввалившись в Юоргхельм толпой. К тому же они боятся. Без прежней Силы мы почти беззащитны перед Темными Лордами, чьим источником является Тьма, и не выдержим новой войны. Я должен сам вернуть изумруд. Я страшусь не смерти, я страшусь, что в одиночку не справлюсь, и тогда погибнет весь мой народ.

– Прости. Теперь я понимаю, почему ты замкнулся в ответ на мой вопрос. Такое нелегко признать, ведь на признание собственной вины требуется огромное мужество, – Эллия, повернув Скоэл вплотную к жеребцу Эрана, сочувственно сжала напряженную ладонь мужчины. Поколебавшись всего мгновение, он сжал в ответ ее пальцы.

– Одного не могу понять, – прерывая их безмолвный диалог, подал голос Орандо. – За нами-то ты почему поехал?

Черты лица эльфа смягчились, когда он, перед тем как ответить, посмотрел на девушку, крепко, но осторожно сжимая теплую ладошку, и светло улыбнулся:

– Из-за Эллии.

– Что-о?! – изумленно взглянула на него Эля.

– Первая встреча в Кердише оказалась слишком мимолетной, и я решил, что ошибся. Второй раз это чувство посетило меня на постоялом дворе в Самарине, но, сколько я ни пытался найти источник беспокойства, так и не смог отыскать. И только когда я в очередной раз столкнулся с тобой в городе, понял, что это ты была той причиной, по которой моя жизнь перевернулась в очередной раз.

– Да что за чувство-то?! – нетерпеливо перебил его Киран.

– Не знаю, как это происходит у людей, но у эльфов есть лишь одна возможность за всю жизнь создать истинную семью. Союз, освещенный в Храме, неразрывен, и если мы ошибемся в выборе спутницы, то уже никогда не сможем обрести гармонию внутри себя. Чтобы облегчить выбор, при рождении нам дан один шанс – если та или тот, с которыми эльф или эльфийка могут обрести гармонию, оказывается достаточно близко, между нашими душами протягивается тонкая нить. Это не значит, что ее нельзя разорвать. Стоит только разойтись в разные стороны, и нить ослабнет. Но если находиться рядом, то она крепнет с каждым часом, с каждым днем. И такую связь разорвать намного сложнее.

– И как она проявляется? – отчего-то не чувствуя ни малейшего негодования от навязанных ей уз с Эраном, спросила Эля.

– Симпатия, влечение, желание заботиться и оберегать… Постепенно, если не оборвать единение, приходит Любовь.

– Значит, если я не захочу, то ничего не произойдет?

– Да, – едва заметно напрягся эльф, но в следующее мгновение заставил себя расслабиться, – союз может быть только добровольным. Что бы я ни решил для себя, твое решение должно быть только твоим. Извини, что не сказал этого раньше, хотя должен был. Очень трудно отказаться от шанса стать счастливым.

– Сколько у меня времени, прежде чем симпатия перерастет в нечто большее? – раздумывая о том, что ей делать с этими знаниями, спросила Эллия.

– Теперь, когда ты знаешь, и можешь сопротивляться своим чувствам – около полугода.

– А если бы ты не рассказал?

– Примерно два-три месяца.

– У меня нет даже их, – грустно усмехнулась девушка.

– Почему? – Эран удивленно посмотрел в погрустневшие глаза.

– Сейчас не время раскрывать все тайны, – покачала она головой. – Возможно, для тебя было бы лучше, если бы мы совсем не встречались.

– Но мы встретились, и что бы ты ни скрывала, это не заставит меня отступить. Ты просто не понимаешь, что для меня значит твое появление в моей жизни. Кто знает, возможно, я умру в попытке вернуть Меленталь, но хотя бы короткое время буду счастлив рядом с тобой.

«Если я не успею расстаться с жизнью раньше тебя…» – с тоской подумала Эллия, мимолетно коснувшись льдисто-голубого амулета и прислушиваясь к холодному огню в груди.

Глава 18. Старая башня

Королевство Риондавир

Провинция Лиард-Рион

– Смотрите! – возбужденный голос Кирана ворвался в мысли девушки. – Там еще одна дорога!

Низко нависшие тучи, грозящие вот-вот пролиться дождем и задевающие верхушки высоких деревьев, окутали лес хмурым сумраком, в котором друзья едва не пропустили небольшое ответвление, ведущее в чащу. И если бы не острые глаза Кира, заскучавшего во время неинтересного ему разговора Эллии и Эрана, они благополучно проехали бы мимо.

Спешившись, Орандо сделал несколько шагов по примыкающей дороге, путаясь в высокой траве. Наклонившись, он что-то внимательно осмотрел, после чего повернулся к застывшим в ожидании спутникам:

– Думаю, звери пришли оттуда, здесь есть кошачьи следы.

– Тогда давайте проверим, что там.

– Придется вести лошадей в поводу, верхом тут не проехать, ветки слишком низко. Эль, ты как, выдержишь? Мы не знаем, насколько далеко придется идти, – Ловкач озабоченно посмотрел на девушку.

– Выдержу, – кивнула Эллия, на самом деле не чувствуя уверенности в своих силах, но не желая отступать от принятого решения. – Мы же не можем просто уехать. Даже если эти животные больше не нападут на нас, то другие точно пострадают.

– Если рискнут поехать этой дорогой, – с сомнением глянул Эран на заброшенную колею.

– Мы же рискнули, значит, и другие могут, – не согласилась девушка.

Соскользнув в подставленные руки эльфа, чья искренняя забота после недавнего рассказа уже не вызывала у друзей удивления, Эля попыталась опереться на раненую ногу. Боль пронзила бедро, заставив ее незаметно поморщиться, но не в ее характере было отступать, поэтому, стиснув зубы, девушка сделала первые шаги, ведя за собой Скоэл.

Исчезающая в густом лесу дорога так густо поросла молодыми деревьями, что превратилась в труднопроходимую тропу, по которой спутникам приходилось идти гуськом. Первым шел Эран, за ним, стараясь не отставать, ковыляла Эля, с трудом сдерживая стоны от пронзавшей на каждом шагу боли. На тугой повязке вновь выступила кровь.

Киран, шедший следом за девушкой, вскрикнул от неожиданности, когда его Теймлис, резко мотнув головой, вырвал повод из его рук. Остановившись, Эллия с Эраном настороженно обернулись на его крик, мгновенно ощетинившись оружием и выискивая опасность, но в следующий миг застыли в таком же немом изумлении, в каком пребывали Кир и Орандо, замыкавший живую цепочку.

Словно перетекая блестящими, темными струями вязкой, как патока, воды, броэр менял обличие. Спустя несколько ударов сердца на месте могучего жеребца стоял антрацитово-черный ягуар высотой с пони, ехидно скалясь в удивленные лица людей. Одним прыжком, напугавшим лошадей, метаморф оказался рядом с пошатывающейся от мучительной боли Эллией и, толкнув ее головой в бок, лег на землю, выжидающе глядя на ничего не понимающую девушку. Видя, что Эля не двигается с места, Теймлис коротко рыкнул, сердито махнув хвостом, и мотнул головой, показывая себе на спину.

– Кажется, он хочет, чтобы ты забралась на него верхом, – неуверенно произнес Киран, глядя во все глаза на удивительную метаморфозу своего коня.

– М-да, о такой способности броэров я не знал, – подходя к Эллии и забирая у нее поводья кобылы, произнес Эйраниэль. – Всегда считалось, что они могут лишь в пределах своего вида менять внешние признаки, оставаясь при этом лошадьми… Не уверен, что и демоны знали все возможности собственных созданий. Броэры достаточно умны, чтобы скрыть такую уникальную силу от тех, кто хотел сделать их рабами, – Эран усмехнулся. – Кир, возьми Ридла, я поведу Скоэл.

Накинув повод на спину спокойно стоящей кобылы, эльф подошел к девушке и помог ей забраться на спину ягуара, с тревогой глянув на расплывшееся по повязке алое пятно крови:

– Я так и думал, что не стоит позволять тебе идти самой, – огорченно нахмурился мужчина.

– А что бы ты сделал? Нам все равно надо было двигаться, а я не собираюсь быть обузой, – устраиваясь на широкой черной спине и крепко обхватывая броэра за шею, сказала Эля. – Я не привыкла жаловаться.

– Хорошо, тогда посмотри на это с другой стороны. Если бы ты ослабела от потери крови и потеряла сознание, то на этой дороге у нас не было бы шансов спасти тебя, если бы эти псевдорыси напали в очередной раз. Не позволяй гордости заслонить здравый смысл. Если рана причиняет тебе боль, не нужно это скрывать, хорошо? – он осторожно, словно ждал, что девушка отпрянет, коснулся ее щеки.

На мгновение Эллия прижалась к его ладони и виновато улыбнулась:

– Извини, ты прав. Я не привыкла полагаться на других и не привыкла отступать. Больше это не повторится. Я не хочу вас подводить.

Убедившись, что она крепко сидит на широкой спине Теймлиса, Эран взял кобылу девушки под уздцы. Перестроившись в другом порядке – впереди Орандо, за ним Киран с Ридлом, Эллия и наконец эльф, – они двинулись дальше, все больше углубляясь в лесную чащу. С каждым шагом продираться сквозь молодую поросль деревьев вместе с лошадьми становилось все труднее, высокая трава норовила запутаться в ногах, и радовало лишь то, что небо с каждой минутой светлело, выпуская на волю солнечные лучи, разогнавшие хмурый сумрак.

Остановились друзья лишь раз, чтобы отдохнуть и немного перекусить, запивая холодное мясо водой. К счастью, с водопоем животных не было проблем – по дороге то и дело встречались небольшие, прозрачные ручьи, немного оживлявшие мрачную атмосферу леса.

Часам к трем друзья наконец-то вырвались из цепких тисков лесной дороги и оказались на широкой поляне, посреди которой, зияя огромными прорехами в каменных стенах, высилась старая башня, окруженная высокими зарослями колючего кустарника.

Солнце, радовавшее спутников тонкими, но живительно-яркими лучами, проникающими сквозь густую листву, теперь скрылось за массивным лентикулярным[7] облаком, закрывшим все свободное пространство неба. Грозно-серое, почти касающееся краями верхушек высоких деревьев, оно нависало над головами тяжелым грузом, давящим на сознание.

– Боги, что это за место?! – спросила Эллия, обращаясь неведомо к кому. Остановившись поодаль башни, от которой веяло чужеродной темной магией, девушка ощутила, как странный липкий туман проник под кожу, заставив ее передернуться от омерзения.

Ее спутники с таким же хмурым недоумением разглядывали разваливающееся строение и необычное облако, от которого веяло инородной силой, заточенной в водянистую субстанцию.

– Здесь тяжело находиться, – ежась от неприятных ощущений, заметила Эля, тревожно оглядываясь по сторонам.

– Ты что-то чувствуешь? – удивленно посмотрел на нее Эран.

– Как будто липкие пальцы забрались под одежду и пытаются проникнуть в тело.

– Вот как… – он задумчиво посмотрел на девушку, – этого следовало ожидать.

– О чем это ты?

– Смотрите! – испуганный крик Кирана оборвал их разговор.

Повернувшись туда, куда указывал мальчик, они с ужасом увидели десятка три-четыре тех же загадочных рысей, напавших на них ранее. Звери, угрожающе оскалив пасти, выступали из леса, оставаясь в его тени, и пристально наблюдали за сбившимися в тесную кучу людьми и их верховыми животными, оставаясь на незримой границе.

– Почему они не нападают? – сжимая в руке острый кинжал, спросил Кир.

– Не понимаю, – наблюдая за необычным поведением животных, избегавших переступать невидимую черту, покачал головой Орандо. – Такое ощущение, что они просто не могут выйти к башне.

– Не знаю, что их держит, – Эйраниэль передвинулся так, чтобы Эля оказалась за его спиной, – но я весьма благодарен этому явлению. С таким количеством нам не справится.

– Тем не менее, нам лучше укрыться в этих стенах, – не отрывая глаз от всё прибывающих тварей, кивнул на башню Ор.

– Ты уверен, что лучше? Как-то она не производит впечатления надежного убежища, – Эран с сомнением посмотрел на кое-где обрушившуюся кладку.

– Придется проверить. Нам отсюда не выбраться.

– Хурс! Мы сами загнали себя в ловушку!

– Еще неизвестно, что хуже, – отозвался Ловкач. – Если бы они напали всем скопом на дороге, мы бы точно не смогли с ними справиться. А сейчас у нас есть время подумать и понаблюдать за их поведением.

– Ладно, можно вечно обсуждать, что делать, стоя на месте. Давайте осмотрим башню. Теймлис, проследи за ними, – обернувшись к ягуару, попросил эльф, глядя в глаза умному зверю.

Фыркнув с откровенным ехидством, броэр, тем не менее, опустился на траву, всем видом выражая, как внимательно он следит за окружающим пространством, а люди, оставив лошадей возле целой стены здания, вошли внутрь через широкий проем. Массивная дверь, сорванная с петель неведомой силой, лежала под ногами, разбитая в щепу.

Внутри обнаружилась широкая винтовая лестница, ведущая куда-то наверх. Осторожно ступая и проверяя каждую ступень, чтобы она не обрушилась под их ногами, друзья поднялись на один виток и оказались перед узкой круговой площадкой, на которую выходили три двери. За двумя оказались жилые, порядком разрушенные комнаты. По ним словно пронесся ураган: мебель перевернута, повсюду разбитые и разломанные вещи, а в одном из помещений полностью отсутствовала внешняя стена. Другая же комната оставалась относительно целой, если не считать выбитого окна.

За третьей дверью находилась небольшая библиотека. Шкафы, некогда стоявшие у стен, теперь разбитой грудой деревянных дощечек валялись на полу, накрывая разорванные книги и многочисленные свитки.

– Здесь наверняка есть что-то полезное, – оглядывая беспорядок, заметил Эран.

– Идемте выше, еще успеем осмотреть внимательнее.

Держась настороже и не пряча оружие, они поднялись еще на один виток, обнаружив точно такую же площадку и еще три разнесенные кем-то комнаты. Оставив и их подробный осмотр на потом, друзья забрались на верхний, последний ярус башни…

Одно-единственное просторное помещение, представшее их глазам, оказалось лабораторией. А если точнее, то – отчего-то не тронутой той силой, которая разнесла нижние комнаты, – лабораторией алхимика со всеми положенными ей хрустальными и стеклянными ретортами, колбами, перегонными кубами, маленькой башнеобразной печью и прочими мелкими инструментами, расставленными и разложенными на многочисленных столах. У перекошенного окна с разбитым стеклом, сквозь которое в помещение врывался шаловливый ветерок, стоял пустой деревянный пюпитр на резной ножке. Внешнюю стену расчертила ветвистая трещина.

Но вовсе не обстановка приковала к себе внимание друзей, а огромный каменный постамент в центре свободного от столов пространства, над которым висела, на ладонь отставая от слегка вогнутой поверхности, лилово-черная, текучая сфера. Словно сотканная из мельчайших ручейков Тьмы, она распространяла вокруг себя угрозу, впивающуюся в тело сотнями крошечных иголок.

– Что это за мерзость? – передергиваясь от гадливости, спросила Эллия более сведущих в магии мужчин.

– Черный Предел, – мрачно отозвался Эран, отдергивая от жуткого шара Кира, который вовсе не чувствовал разлитой в воздухе магии. – Я читал о таком во время обучения. Прибежище черного акудника[8], – оглядывая заполненную инструментами лабораторию, выплюнул он с отвращением.

– Могу голову заложить – те монстры, что на нас напали, его рук дело, – обходя постамент по широкой дуге, сказал Орандо. – Вот те на, сам хозяин, никак…

Следуя примеру Ловкача, друзья поспешили обогнуть сферу. Скрытое пьедесталом, возле стола, заваленного старыми свитками, стояло глубокое кресло, в котором сидел закутанный в темный балахон скелет. Откинутый на спинку капюшон обнажал желтоватый череп с чудом сохранившимися прядями волос белесо-серого цвета. Костлявые пальцы бывшего хозяина лаборатории крепко держали короткий, резной серебряный жезл с круглым навершием из черного оникса. Камень медленно пульсировал в такт неспешным переливам шара.

Избегая прикасаться к скелету и его сокровищу, Эран, низко склонившись над креслом, внимательно осмотрел вычурную рукоять и с облегчением выпрямился.

– Ты знаешь, что это? – видя слегка просветлевший взгляд друга, спросила Эля.

– Да, – утвердительно кивнул эльф, – хозяин этой башни пытался подчинить себе силы, которые не терпят подчинения, с помощью древнего ритуала. Оникс сработал как ловушка, заключив внутри себя частичку Тьмы. Не знаю, чего акудник хотел добиться, но воспользоваться плодами заклятия он точно не успел, – он показал на камень, – посмотрите. Видите тонкую трещину, пересекающую поверхность? Контур не замкнут до конца.

– Значит, вплетенное в оникс заклинание убило своего хозяина? – с недоверием спросила Эллия, отпрянув подальше от кресла.

– Оно подействовало так, как задумал колдун, но из-за дефекта наложения ему досталась мощная отдача. Вот почему башня в таком состоянии. Здесь бушевали силы, которые вырвались на свободу, когда чернокнижник погиб.

– Тогда почему лаборатория цела? – с любопытством разглядывая скелет, спросил Киран.

– Скорее всего, здесь стоит какая-то защита и она все еще действует, несмотря на смерть заклинателя.

– А почему эти создания, – Эллия кивнула за окно, – не приближаются к башне? Хозяин-то мертв.

– Думаю, такое условие было вплетено в узор заклятия. Колдун наверняка обезопасил себя от собственных творений.

– Надо как-то разрушить чары, – хмурясь, Орандо обвел глазами лабораторию, – но сначала давайте осмотримся. Уже вечереет, нам придется заночевать в комнатах, а мне бы хотелось избежать неприятных сюрпризов. Хозяин-то, может, и мертв, но здесь все просто провоняло запретной магией.

– Если я смогу отыскать кое-какие ингредиенты, то создам слабенький защитный контур, – отходя к столу, бросил Эйраниэль. – Надолго его не хватит, но хотя бы даст нам время среагировать на опасность.

Тщательно осмотрев многочисленные пузырьки, колбочки и склянки с цветными жидкостями и порошками, стоящие на самом дальнем столе, Эран отобрал несколько флакончиков и вернулся к друзьям.

– Этого хватит. Давайте выберем комнату, и я создам «охранку».

– А как же твоя магия? Ты же не можешь ей пользоваться? – спросила у него Эля.

– Для этого не нужна магия, – он показал бутылочки. – Здесь есть все, что нужно.

– Смотрите, что я нашел! – бродивший по комнате Киран наклонился и вытащил из-под стола объемистый том в потрескавшемся от времени кожаном переплете. Разобрать, что написано на обложке замысловатой вязью, не представлялось возможным, но книга, без сомнений, принадлежала акуднику, а, значит, содержала запретные рецепты и заклинания.

– Ее надо уничтожить, – забирая у мальчика талмуд, решительно сказал Эран, – попробуем сжечь.

– Да, но, раз появилась такая возможность, сначала поищем, как разрушить вышедшее из-под контроля заклинание, – взглянул на него Орандо.

– Ты прав, – согласился эльф.

Оставив уснувшего вечным сном хозяина в одиночестве, друзья так же осторожно спустились с башни и вышли на улицу. Ягуар по-прежнему зорко следил за возросшим количеством угрожающе взрыкивающих животных, не решающихся выйти из леса, а лошади, опасливо косясь в их сторону, мирно пощипывали траву неподалеку от входа.

Убедившись, что все в порядке, друзья осмотрели нижний этаж и выбрали просторную, почти не тронутую разрушением спальню с уцелевшей кроватью. Примыкавшая к ней комната показалась им подходящим местом, чтобы укрыть верховых животных, – часть внешней стены осыпалась, превратившись в широкий проход.

Не разводя костра, спутники поужинали холодным мясом и, отыскав в кладовой свечу, углубились в изучение книги. При свете пляшущего огонька выцветшие буквы заклинаний различались с трудом, но, в конце концов, поиски увенчались успехом, и в середине толстого тома друзья обнаружили коротенький текст на древнем языке. Заметки на полях, сделанные, по-видимому, хозяином башни, содержали разъяснения к малопонятным строчкам.

– Вот оно! – с трудом разобрав написанное, воскликнул Эран.

– Что там сказано? Мы сможем разрушить чары? – возбужденно подалась вперед Эля, пытаясь прочитать хотя бы слово, но древний язык свято хранил от нее свои тайны.

– Да, – кивнул Эйраниэль, – нам и делать-то ничего не придется! Тот жезл и есть источник заклятия. Стоит разбить оникс, и оно спадет.

– А животные? Про них что-то сказано?

– Ничего конкретного, но действие заклинания направлено на изменение сущности места, окутанного магией. Судя по размерам Черного Предела, сформированного при помощи жезла, затронут весь лес. Поэтому он такой пустой и мрачный. Животные первыми чувствуют опасность и уходят подальше от ее источника.

– Тогда почему не ушли рыси? Их так много, – выглядывая из окна, спросил Киран.

– Не уверен, что это вообще рыси. Но в любом случае завтра мы узнаем. Когда заклятие спадет, все вернется в первоначальный вид.

– А облако?

– Оно – всего лишь следствие неконтролируемого выброса темной магии.

– Ладно, давайте спать, – Орандо поднялся с кровати, на которой друзья устроились, и пошел к двери. – Кир, помоги мне завести лошадей.

Мальчик с готовностью вскочил и бросился следом за другом.

– Надо уничтожить книгу, – поморщился Эран. – Нельзя допустить, чтобы она попала в чужие руки. Слишком много зла сосредоточено в ее страницах, слишком многое может натворить тот, кто возжаждет ею воспользоваться.

– Но как мы это сделаем? – Эллия глянула на толстый переплет.

– Сожжем.

Отыскав на втором этаже каменную чашу, в которой когда-то бил фонтанчик, Эран сложил в нее обломки мебели и развел огонь. Вырывая страницу за страницей, друзья сжигали запретные знания, уничтожая наследие черного акудника. Последней в жадное пламя полетела обложка. Черная кожа с тиснеными символами медленно скукоживалась, пока не превратилась в бесформенный комок, рассыпавшийся серым пеплом.

– Вот и все. Темные колдуны не любят делиться своими знаниями и достижениями, поэтому можно не опасаться, что его труды всплывут еще раз.

– А как же Черный Предел?

– Это не само заклинание, а его материальное воплощение…

Дождавшись, когда потухнет последний язычок пламени, они спустились к Орандо и Киру. Убедившись, что все животные попадут в охранный контур, Эран тщательно смешал зелья и нанес на все окружающие их поверхности рунические письмена. То же самое он проделал в выбранной для ночлега комнате.

– Теперь, если кто-то или что-то решит потревожить наш сон, мы будем предупреждены заранее. Да и Теймлис не пропустит чужаков.

Вымотанные событиями долгого дня, друзья разместились на ночлег и мгновенно уснули.

Проснувшись едва забрезжил хмурый рассвет, друзья быстро позавтракали и, заново перевязав рану Эли, поднялись в лабораторию.

Подойдя к креслу и глубоко вдохнув, Эран осторожно потянул жезл из рук мертвого колдуна. Словно и в смерти оберегая принадлежащее ему, скелет мага потянулся следом за уплывающим из цепких пальцев сокровищем, но старые кости, лишенные равновесия, осыпались в кресле беспорядочной грудой. Балахон осел сверху, накрыв то, что осталось от акудника, черным саваном.

– Что теперь? – напряженно спросил Орандо.

– Надо разбить навершие жезла. В книге написано, что заклятие рассеется с уничтожением его носителя.

– А Тьма в нем не причинит еще больше вреда?

– Нет, для окружающего пространства ее количество ничтожно мало и служит своего рода катализатором. Она просто рассеется вместе с заклинанием.

Отойдя к постаменту, над которым переливалась сфера, эльф размахнулся и ударил пульсирующим ониксом о гранитное основание. Во все стороны брызнула каменная крошка, но удар, отколовший кусок пьедестала, не повредил магическому предмету.

– Хурсово племя! Этак мы тут все разнесем, а толку не будет, – глядя на треснувший постамент, покачал головой Ловкач. – Ждите-ка здесь, я сейчас вернусь.

Он выбежал из лаборатории и вскоре вернулся, неся в руках свою секиру:

– Давай сюда, с магией справится только магия.

Пристроив орудие чернокнижника на каменном полу и наступив на него, чтобы удержать на месте, Орандо примерился для удара и со всей силы опустил древко топора на мерцающий оникс. Черные осколки разлетелись во все стороны, едва не задев друзей, и в этот же момент башня содрогнулась до самого основания. По каменным стенам поползли, все расширяясь, глубокие трещины, а сфера… медленно гася инерционное движение, лилово-черный шар останавливался, пока не замер, опустившись в углубление пьедестала. Черные струи, застыв на месте, превратились в толстых окаменевших змей, светлея на глазах и осыпаясь мелким, пепельно-серым песком на шершавую поверхность гранита.

На столах, вторя дрожи, пронзающей прибежище мага, зазвенела посуда.

– Бежим! Сейчас здесь все развалится! – подхватив на руки Эллию, крикнул Эйраниэль, выбегая из разрушающейся лаборатории.

Схватив Кирана за руку, Ловкач кинулся следом, уже не заботясь о том, чтобы ступать осторожно по шаткой лестнице.

Едва друзья успели спуститься и вывести лошадей из ночного прибежища, отогнав их подальше с помощью возбужденно рычащего Теймлиса, как башня издала странный ухающий звук и осела бесформенной грудой камня и деревянной щепы. Зеленовато-сизое облачко отделилось от завала и поднялось к небу, растворяясь в линзе облака, а в следующий момент над поляной словно пронесся ураган.

Жмурясь навстречу рассерженному ветру, люди и лошади сбились в тесную кучу, изо всех сил удерживаясь на ногах. Ягуар, обвив хвостом Кира, прижался к груди вцепившегося в толстый загривок мальчика, помогая ему противостоять вырвавшейся на свободу стихии.

Когда все стихло, и друзья рискнули открыть глаза, над ними простиралось залитое яркими солнечными лучами бескрайнее небо, очищенное от мрачных следов чужеродной магии.

– Все кончилось! – радостно подпрыгнул Кир, обнимая насмешливо фыркнувшего Теймлиса. – Мы справились!

– Кажется, у нас гости, – странно-напряженным голосом произнес Ор, перехватывая поудобнее секиру.

Стремительно обернувшись туда, куда указал Ловкач, друзья ощетинились оружием, во все глаза наблюдая, как от кромки леса, одна за другой, отделяются светлые, бестелесные фигуры, сквозь которые просвечивает зеленая листва. Спустя полминуты вокруг спутников образовался широкий круг из призрачных тел, от которого, медленно проплывая над землей, отделилось одно-единственное существо и, приблизившись на расстояние нескольких метров, остановилось перед друзьями.

Мелкая рябь превращения прошла по туманной субстанции, и через мгновение на траву легко, как перышко, опустился седовласый старик.

– Мы рады приветствовать избавителей в нашем лесу, – поклонился он удивленным метаморфозой людям. – Простите, что напали на вас, но заклятие, наложенное чернокнижником, не оставило нам выбора.

– Так вы – те самые рыси?! – не удержалась от вопроса Эля, разглядывая добродушное, улыбчивое лицо с глазами цвета молодой листвы.

– К сожалению, колдун выбрал именно такую форму, чтобы мы отпугнули от леса всех, кто мог обнаружить его убежище. Что-то пошло не так. Мы почувствовали, когда он умер. Его смерть заставила нас корчиться в невыносимых муках, но заклятие не спа́ло. И мы, ведомые помутившимся разумом, нападали на каждого, кто осмеливался ехать некогда оживленной дорогой. Со временем все меньше и меньше путников посещали лес. День за днем мы приходили к башне, надеясь, что найдем способ победить чары, но каждый раз отступали – защита, вложенная в ее стены, не пускала нас. Мы не хотели напугать вас, мы просто ждали… Это место – единственное, где мы могли сохранять рассудок. И когда вы пришли сюда, в наших сердцах вновь вспыхнула надежда. Мы благодарны за то, что вы вернули нам наши жизни.

– Но кто вы?

– Мы – Духи Леса. Уже тысячи лет мы оберегаем эту землю.

– Так значит, теперь здесь станет безопасно?

– Да, колдуна больше нет, а вы разрушили его заклятие.

– Тогда нам ничего не мешает продолжить путь, – заметил Орандо. – Мы и так сильно задержались.

– Мои дети проводят вас, – отступив на пару шагов, Дух еще раз поклонился и, вновь обернувшись туманным силуэтом, растворился среди сородичей.

Словно только этого и ждали, настоящие хозяева леса разлетелись в разные стороны, а рядом с людьми остались два небольших белоснежных облачка, в которых нет-нет, да проглядывали озорные мордашки двух сорванцов, неуловимо похожих на отца.

Проводив Духов взглядами, друзья переглянулись и поймали разбредшихся лошадей. Теймлис, вновь обернувшись жеребцом, терпеливо ждал, пока Орандо подсадит мальчика, Эран помог Эле оседлать Скоэл, и спустя короткое время путники в сопровождении проводников покинули поляну.

Глава 19. Не вижу зла…

Королевство Риондавир

Провинция Лиард-Рион

Провинция Мирд-Рион

На этот раз дорога стелилась под ноги лошадей шелковистым ковром. Изумрудная трава, как живая, легонько касалась копыт и тут же клонилась в стороны, облегчая передвижение всадников. Солнечные лучи заливали лес, высвечивая вековые деревья, которые больше не казались уродливыми великанами с искривленными болезнью пальцами. То тут, то там робко подавали голос невидимые птицы. Лес, оскверненный черным колдовством, начал выздоравливать после долгой болезни, возвращаясь к своей загадочной, полной суеты жизни.

Прокручивая в голове недавние воспоминания, Эллия краем сознания уцепилась за сказанную Эраном фразу, которая вновь всколыхнула полузабытые вопросы.

– Эран, а что ты имел в виду, когда сказал, что этого следовало ожидать? – повернувшись к эльфу, неизменно едущему рядом, спросила девушка.

– Там, у башни?

– Да.

– Ты почувствовала разлитую в воздухе магию, а это возможно, только если ты и сама обладаешь каким-то даром. Вспомни Кира: он не ощутил угрозы от сферы, созданной акудником.

– Но у меня нет дара.

– Это не так. В тебе течет эльфийская кровь – твои волосы выдают ее. Вот только у эльфов не бывает таких темных глаз, оттенки нашей радужки всегда природных цветов, от свело-зеленых до орехово-карих.

– Это потому, что я полукровка.

– Я так и решил. Но это означает, что в тебе есть одна из наших способностей.

– Никогда не замечала в себе каких-либо проявлений магии, – покачала головой Эля.

– Если бы у меня была возможность отвести тебя в наш Храм…

– И что бы это дало?

– Каждый из эльфов проходит несложное испытание, которое помогает выявить, какой дар сокрыт внутри нас, а потом уже наставники помогают развить силы. Но я изгнанник, – с горечью закончил Эран.

– Эран, если от меня хоть как-то будет зависеть, вернешься ли ты домой, я готова помочь, – протянув руку, Эля коснулась его плеча.

Накрыв ладонь девушки своей, Эйраниэль улыбнулся:

– Спасибо, но просить тебя об этом… я не могу. Слишком опасно.

– А разве вся моя жизнь не состоит из опасностей? Другой я не знаю.

– А я ничего не знаю о тебе.

– Эран, я…

– Подожди, прежде чем ты что-либо скажешь, прошу тебя… пусть все, что произошло в прошлом, не повлияет на наше будущее. Каким бы ни было твое решение в отношении нашего союза, пусть оно будет основано на настоящем.

– У нас нет будущего, – опустив голову, полушепотом произнесла Эля. – У меня нет. Эран, – девушка вскинула голову, твердо взглянув в глаза эльфа, – возможно, ты сам не захочешь быть рядом со мной, но это лучше, чем продолжать держать тебя в неведении…

Судорожно вдохнув и стиснув ладони с зажатой в них уздой так, что побелели пальцы, Эллия отвела взгляд и, глядя прямо перед собой, с трудом выталкивая звуки сквозь сведенные судорогой губы, начала рассказ:

– Я не знаю, кто мои настоящие родители…

Она, понимая, что Эран заслуживает ее доверия во всем, что касается их дальнейшей судьбы, рассказала все о своем прошлом.

– …теперь у меня есть всего лишь три месяца, чтобы закончить свои дела и добровольно вернуться к магам, чтобы принять наказание. Поверь, я не горжусь тем, что совершила, но и стыдиться своего прошлого не собираюсь, – Эллия гордо подняла подбородок, с вызовом глядя в янтарные глаза.

С минуту Эран изучающе смотрел в лицо девушки, которая изо всех сил старалась не выдать, как сильно ее на самом деле тревожит то, что подумает о ней мужчина, к которому с первых мгновений она чувствовала неосознанное влечение.

– Мне ли тебя судить? – эльф протянул руку и ласково коснулся щеки напряженно выпрямившейся в седле Эллии. – У тебя не было выбора, тогда как я по собственному легкомыслию поставил под угрозу жизнь и судьбу моего народа. Мы оба понесем наказание, каждый – свое, но сейчас и здесь только мы властны над своими жизнями.

В следующее мгновение, повинуясь сильной руке Эрана, Скоэл остановилась как вкопанная, бок о бок с Ридлом. Теплые ладони обхватили лицо девушки, когда эльф, помедлив, если она вдруг отстранится или оттолкнет его, осторожно приблизил свое лицо к ее, и твердый, властный рот накрыл дрогнувшие губы Эллии в первом поцелуе. Жаркая спираль, закручиваясь где-то глубоко внутри, захватила девушку в чувственном водовороте, заставляя задыхаться от прежде неведомых ей ощущений. Нежность, восторг, страсть сплелись в тугой узел, и Эля таяла.

Когда Эран прервал поцелуй, она едва не застонала от разочарования, забыв о том, кто они и где находятся.

– В этом тоже виновата связь? – охрипшим голосом произнесла она, чуть отдышавшись.

– Если ты о том, что мы оба только что испытали, то нет, – восстанавливая дыхание, ответил Эран. – Она приводит нас друг к другу, но не способна заставить чувствовать что-то сверх того, что мы ощущаем сами.

– Кхм, – кашлянул подъехавший неслышно Орандо, привлекая их внимание, – простите, что прерываю, но впереди выезд из леса. Думаю, нам пора поблагодарить наших провожатых, – он кивнул в сторону двух весело кувыркающихся неподалеку духов, – и попрощаться с этим… хм… гостеприимным местом.

Нехотя оторвавшись друг от друга, они посмотрели туда, где в густой стене леса виднелся просвет, в котором даже издалека можно было разглядеть едущие по объездному тракту подводы.

– Странно, я думала, нам еще пару дней выбираться.

Раздавшийся за спиной мелодичный смех тут же привлек внимание друзей. Обернувшись, они с удивлением посмотрели на две озорные мордашки, проявившиеся в маленьких белесых облачках, сейчас принявших форму юных мальчуганов.

– Смертные, вы забыли, что мы хозяева Леса, – хихикнул один из братьев, – по нашему желанию дороги становятся короче или длиннее… по нашей воле деревья расступаются или смыкают ветви, а травы плетут капканы или стелются под ноги ковром.

– Вы были добры к нам… вы спасли нас и наш Лес, – непоседливо подпрыгнул в воздухе второй. – Мы хотели отплатить добром на добро.

– Но теперь нам пора, – перекувыркнулись они, вновь расплываясь бесформенными облачками, – прощайте, смертные! Если вам когда-нибудь понадобится помощь, позовите нас. Только помните: лишь в этом лесу нам подвластны любые тропы, – улыбнувшись быстро исчезающими в белом мареве улыбками, они умчались прочь, растаяв среди деревьев.

– Отчего-то мне кажется, что мы еще встретимся с ними, – задумчиво посмотрел им вслед Эран.

Постояв еще немного на залитой солнцем дороге, словно прощаясь с добродушно шепчущими о чем-то своем зелеными великанами, друзья присоединились к нетерпеливо ждущему Киру. Теймлис вновь обернулся неказистым коньком непонятной масти и теперь косился на спутников с веселой насмешкой в умных глазах.

Бок о бок они выехали на широкий тракт, по которому в обе стороны тянулись многочисленные повозки с уставшими возницами. Их появление на давно заброшенном, пользующимся дурной славой пути вызвало такое изумление перегонщиков, что на какое-то время движение сбилось с привычного ритма, образуя немалый затор.

Ухмыльнувшись, Орандо первым направил Ромпо по утоптанной тысячами копыт земле в сторону границы соседствующих провинций. Последовав за ним, друзья врезались в самую гущу толпы, заставив путешественников невольно податься в стороны, – настолько властным, несмотря на потрепанный вид, выглядел едущий во главе их маленькой процессии великан.

День, полыхая алым заревом заката, уверенно клонился к вечеру, и, приглядев у обочины удобную площадку для ночной стоянки, Ор подал знак остальным. Вскоре костер, весело пожирая собранный Кираном хворост, вовсю освещал огороженный с трех сторон густым кустарником уютный уголок, в котором компания, раскатав походные одеяла, устроилась на ночлег. Верховых животных, напоив из глубокого протекающего неподалеку ручья, отвели в дальний конец и, расседлав да отмерив овса в походные торбы, оставили отдыхать.

В воздухе аппетитно пахло подкопченным мясом, наколотым на гибкие прутья и оставленным Эйраниэлем разогреваться над огнем, когда со стороны единственного прохода раздалось деликатное покашливание незваного гостя. Переминаясь с ноги на ногу и ломая в широких ладонях головной убор, мужик в одеждах небогатого горожанина нерешительно смотрел на Ловкача, приняв его за главу отряда.

– Проходи, коли пришел, – показывая на пустое место перед костром, подозвал его Орандо, сторожко разглядывая пришельца.

Подобравшись, Эран быстро выглянул из-за кустов, ожидая увидеть там с десяток головорезов, готовых кинуться по первому знаку кажущегося безобидным мужика, но вокруг было тихо, лишь неподалеку горел яркий костер, возле которого стояла груженая доверху подвода да сидели изможденная женщина и двое мальчишек примерно одного возраста.

Эллия, незаметно вынув кинжал, положила его так, чтобы выхватить одним движением, и теперь ждала, когда гость объяснит, зачем пожаловал к их огню.

Заметив настороженность друзей, мужичок показал раскрытые ладони:

– Не волнуйтесь, не разбойник я. Уж очень нас взволновало ваше явление из лесу, вот женка и отправила узнать, ужель дорога-то безопасной стала? Аль вы каким краем прошли? Чай, верхом оно сподручней, нежели с телегой. Мы уж седьмой годок почитай в объезд добираемся, а ведь дом наш аккурат на той стороне.

– Отчего же краем, – улыбнулся Орандо, принимая примеренную на него роль старшины, – дорогой и ехали. Путь как путь. Никаких страхов не заметили, – незаметно подмигнул он спутникам.

– Как же так, – растерялся гость, – да там же в прошлом году кум мой без следа сгинул.

– Да, поди, подался твой кум счастья в другом краю искать!

– А другие? Почитай, шесть годков люди пропадают.

– Да кто ж знает. Мы вон целые да невредимые проехали, только и было страстей, что от зайцев лесных, из-под копыт выскочивших да коней напугавших, – едва не рассмеялся Орандо, услышав за спиной насмешливое фырканье Теймлиса.

– А правду ль ты мне глаголешь? – подозрительно прищурился мужик.

– Богами клянусь, безопасна дорога в этом лесу, – серьезно посмотрел на него Ор.

– Коли Богами… Не прощают они лжецов, на месте карают. А раз ты до сих пор живехонек, то и верить тебе пристало. Спасибо за тепло огня, пойду я, женку обрадую, – кряхтя, мужичок поднялся и торопливо направился к своему костру.

– Эй, мужик, – окликнул его Орандо, – ночи нынче темные, страшно будет, с женой поближе к нам перебирайтесь.

– Так не одни мы, сыны с нами.

– И их защитим, ежели что.

– Спасибо, да только мы сами привыкшие, не в обузу.

– Ну, да мое дело предложить.

– Благодарствую за заботу, – поклонился гость и растворился в сгущающихся сумерках.

Дождавшись, когда стихнут быстрые шаги, Кир с любопытством посмотрел на Ловкача:

– Ор, а почему ты ему правду не сказал?

– Про лес-то? – прищурился Орандо, – Да ни к чему всем знать о духах да проклятии чернокнижника. Лесному народу время нужно на обновление. Расскажи я правду, слухи тут же разлетелись бы среди людей. Нашему появлению на старой дороге те, кто глазами своими не видел, еще долго верить не будут, а хозяева тем временем в себя придут да дом свой восстановят.

Соглашаясь с такими вескими доводами, Киран важно кивнул. А в следующую минуту, забыв обо всем, проголодавшийся паренек вонзил зубы в разогретый кусок мяса, шипя от обжигающего сока, потекшего по подбородку. Друзья последовали его примеру, и на какое-то время разговоры были отложены.

К полудню третьего дня, преодолев долгие километры пыльного, изнурительного пути, друзья наконец-то добрались до границ Мирд-Риона. Отсюда им предстояло начать поиски того городка, в котором обосновался Харум.

– Бельнариус… – задумчиво проговорила Эля, невидяще глядя вперед, потом перевела глаза на Орандо. – Эту фамилию мне назвал старый знакомый.

– Она тебе о чем-то говорит?

– Вдова, с которой связался отчим, – девушка кратко пересказала то, что сообщил ей Гарзер. – Если она действительно богата, кто-то обязательно должен знать о ней. Чем меньше городок, тем больше шансов наткнуться на нужную информацию.

– Тогда предлагаю начать с Лириона, – вмешался Эран, – до него примерно час пути, и это ближайший маленький городок по эту сторону границы.

– Что ж, Лирион – так Лирион, – согласилась Эллия, – не будем задерживаться.

Провинция Мирд-Рион, в контраст соседним, представляла собой бескрайнюю степь, изредка разбавленную редкими перелесками да изрезанную синими лентами рек и мелких речушек. Насколько хватало глаз, вокруг простирались холмистые равнины, покрытые изумрудной травой, расплывающейся рябыми волнами под игривым дуновением ветров.

Уставшие глотать пыль за медленно передвигающимися обозами, друзья дали волю лошадям, пустив их напрямик по короткой, шелковистой траве, и истосковавшиеся по безудержному движению животные тут же сорвались в стремительный галоп.

Убедившись, что они отъехали достаточно далеко, чтобы их команда не была видна с дороги, Киран, наклонившись к самому уху жеребца, что-то тихо шепнул, и через несколько мгновений, под восторженное уханье мальчишки, по степи уже неслась вороная стрела, оставляя позади и быстроногую Скоэл, и горячего Ридла, и выносливого Ромпо.

Переглянувшись, друзья весело рассмеялись, позволяя Киру вдоволь насладиться явным превосходством своего броэра, тем более что Теймлис, обладая несомненным умом, старался не сильно отдаляться от остальных, забирая на круг и возвращая маленького хозяина под присмотр взрослых.

Угомонился Киран как раз тогда, когда из-за очередного холма перед ними вынырнул искомый городок, своими приземистыми одно– и двухэтажными домами, большими усадьбами да тучными стадами, бродившими за околицей, больше похожий на сильно разросшуюся деревню. Тяжело вздохнув, когда броэр вновь вернул себе неприметный вид, мальчик пристроился рядом с придержавшими лошадей спутниками.

Их появление на широкой, явно центральной, улице Лириона почти не вызвало любопытства жителей, привыкших к многочисленным проезжающим, и только мальчишки, до этого игравшие во дворе большого дома, разноцветной стайкой запрыгали и замахали руками, приветствуя всадников. Заметив у соседней калитки старика, опирающегося на деревянную дугу, Орандо направил Ромпо прямо к нему:

– Здорово, отец, – легко поклонился он.

– И вам здравствовать, – прищурился тот. – Ищете чего?

– Да вот нам бы на ночлег где остановиться, – обвел рукой Ловкач остановившихся за спиной друзей.

– Гостиницы вы у нас не сыщете, а вот бабка Арсинья на постой берет, коли хорошо заплатите.

– В плате не обидим!

– Эй, Герник, подь сюды! – крикнул дед в ту сторону, откуда раздавались мальчишеские голоса и громкий смех.

– Чего тебе, деда? – тут же высунулась из-за забора перепачканная мордашка вихрастого паренька.

– Я те дам «чего»! Давай-ка, покажи господам дорогу до кумы, у нее как раз хата пустует!

Голова Герника тут же скрылась, а в дыре, оставшейся от оторванной доски, показалась сначала босая нога с черной пяткой, а потом, пятясь спиной вперед, вынырнул, зияя прорехой в холщовой рубахе, мальчишка лет восьми. Шмыгнув носом и утершись широким рукавом, он исподлобья уставился на друзей:

– Этих, что ли?

– А ты здесь других видишь? – хмыкнул старик.

Раздосадованно обернувшись в сторону приятелей, даже не обративших внимания на его исчезновение, Герник с затаенным восхищением посмотрел на белоснежного жеребца Эрана и неохотно взялся за стремя стоявшего впереди Ромпо:

– Так поехали, чего стоять, – буркнул он.

– У бабки и заночуешь, – сказал в грустно ссутулившуюся спину старик. – Нечего одному так далеко шастать. Завтра заберу.

Заметив его расстроенный взгляд и явное нежелание бросать отчего-то равнодушную к отсутствию друга компанию, Эйраниэль осторожно подвел Ридла ближе к мальчику и, наклонившись и подхватив его под мышки, одним движением вздернул в седло, усадив прямо перед собой.

– Так будет быстрее, – усмехнулся он.

Вскрикнув от неожиданности и захлестнувшего ликования, Герник округлившимися глазами посмотрел сначала на скупо улыбнувшегося деда, а потом, покосившись в сторону выглянувших на крик друзей, гордо расправил плечи. Сдерживая смешок, Эран развернул жеребца и, нарочно сделав вид, что непокорный Ридл вот-вот встанет на дыбы, покрасовался перед разинувшими рот мальчишками, вызвав у них восторженную зависть к восседавшему впереди всадника приятелю.

Решив, что теперь авторитет мальчика достаточно вырос в глазах соседских детей, эльф направил жеребца к дороге:

– Ну, теперь показывай, куда ехать.

– Спасибо, – повернув голову так, чтобы заглянуть в искрящиеся смехом золотые глаза, шепнул Герник, – теперь-то они не будут меня задирать.

Обрадованный, что правильно угадал статус малыша, Эран тепло улыбнулся:

– Не за что, а сейчас и правда лучше поспешить.

– Ой, нам во-он туда, – махнув рукой куда-то в сторону примыкающих улиц, спохватился мальчуган.

Проделав изрядный путь по извилистым улицам, они наконец-то добрались до добротного каменного дома в два этажа с широким крыльцом, огороженным коваными перильцами, и крепкой дубовой дверью, которая распахнулась, едва первый из всадников въехал во двор.

– Баб Арсинь, я к тебе постояльцев привел! – осклабился Герник.

– Да уж поняла, – добродушно улыбнулась появившаяся на пороге сухонькая старушка в цветастом переднике. – Ступай в хату, я там пирогов напекла. С вареньем.

Услышав о любимом лакомстве, мальчишка нетерпеливо заерзал в седле и, едва дождавшись, когда Эран спустит его на землю, стремглав умчался в дом.

– Непоседа, – ласково покачала головой хозяйка и обернулась к приезжим: – Да и вы спешивайтесь, коли приехали. Лошадей вон туда ведите, – махнула она в сторону примыкавшей к забору конюшни. – Только помощников у меня нет, сами справляйтесь. А вот воды да овса вдоволь, не жалейте.

– Что насчет платы, хозяюшка?

– Да вот в горницу пройдете, там и поговорим.

– Не боишься незнакомцев в дом пускать? – прищурился Ловкач.

– А чего бояться? Али вы разбойники какие?

– Мы-то нет, да мало ли по дорогам злых людей бродит. Чай, и к тебе в поисках ночлега заглядывают.

– И на таких управа найдется, – хитро улыбнулась женщина. – Да не стойте столбом, ведите лошадей на конюшню и сами в дом ступайте, пироги стынут.

Переглянувшись, друзья спешились и, подхватив верховых под уздцы, отвели в денники. Расседлав и щедро задав корма да отмерив студеной воды из стоящего неподалеку колодца, они поспешили в дом, где их уже ждала хозяйка.

Переступив порог дома, Эллия смутно ощутила, как на мгновение тело словно уперлось в тонкую, невесомую паутину, исчезнувшую так быстро, что девушка даже не успела удивиться.

«Показалось, видимо», – мысленно пожала она плечами, проходя вслед за Эраном в светлую кухню.

Обед привыкшим к однообразной походной пище друзьям показался поистине царским!

Когда они расселись за широким, чисто выскобленным деревянным столом на высокие лавки, Герник уже за обе щеки уплетал пироги с терпким земляничным вареньем, запивая их подогретым молоком.

На долю же взрослых достался украшенный лепными тестяными косами пирог с кусочками нежной рыбы, рассыпчатой рисовой крупой и мелко нарезанными овощами. За ним последовали тушеный в сметане гусь да горка золотистых пирожков с мясной начинкой, которые хозяйка, благодушно улыбаясь здоровому аппетиту постояльцев, выставила на стол из горячей печи.

Наконец, опустошив крынку с густым, сладковатым молоком, Орандо откинулся на стену, возле которой стояла лавка, и посмотрел на старушку:

– Благодарствуем за угощение, но пора бы и о плате поговорить.

– Смотрю, вы молодцы дюже крепкие, коли согласны дрова наколоть да забор подлатать, то и будет плата. А девица ваша, – она коротко глянула на Элю, – на кухне поможет.

– А что, хозяюшка, ты со всех своих постояльцев плату трудом берешь?

– Так это ж смотря с кого, – хитро прищурилась старушка. – С кого денежку возьму, с кого – помощью, а кого-то и так пущу. Разные люди сюда хаживают, бабку Арсинью многие знают.

– А с нас отчего денег не берешь?

– Так вы вроде и к труду привычные, даже эльф ваш, – хмыкнула она, покосившись в сторону насмешливо улыбающегося Эрана, – и тот не белоручка, ладони натруженные да мозолистые.

– Ладно, убедила, – встал из-за стола Орандо, – показывай, что делать надо.

– Да сиди ты еще, только покушал! – замахала на него руками Арсинья. – Вот жирок завяжется, тогда и за заботы. Расскажите покуда, что за дела вас к нам в городок привели. Ищете чего или бежите от кого?

– Ищем, – не стал скрывать Ловкач.

– Так, может, и я чем подмогну? – поставив локти на стол и упершись подбородком в сложенные ладони, спросила Арсинья.

– Человека нам найти надо, вдову по фамилии Бельнариус, не слыхала?

– Про вдову не слыхала, а вот еще при деде моем жил в наших краях купец с такого имени, дюже богатый. Да только еще тогда подался куда-то поближе к эльфийским землям, сказывали, дела у него с ними торговые шли. У него сыны были, кажись, трое. Может, вы одну из их невестушек ищете?

– Может и так. Спасибо, хозяюшка, за помощь.

– Тю! Да разве ж это помощь?! Вот коли бы я точный адрес знала…

– А нам и то хлеб, направление есть, а там отыщем.

– А зачем ищете-то? – полюбопытствовала старушка и тут же, наткнувшись на укоризненный взгляд Орандо, замахала сухонькими ладошками: – Твоя правда, не надо мне лишнего знать!

– Ладно, Арсинья, дело к вечеру. За стол благодарствуем, а теперь веди нас, работу показывай.

– А мы с Герником пока со стола приберем, – встала Эля. – Поможешь? – улыбнулась она мальчугану.

– Поможет-поможет, – добродушно проворчала хозяйка, – не все ж ему по двору скакать.

Посмеиваясь, мужчины вместе с Кираном выбрались из-за стола и отправились вслед за Арсиньей на двор, а Эллия, закатав рукава рубашки, принялась за уборку под руководством оживившегося мальчугана, который важно командовал, что и куда ей ставить.

Старушка вернулась, когда Эллия сложила в глубокий ушат последнюю грязную посуду и, убрав оставшиеся пироги в печь, развлекала Герника, рассказывая разные забавные истории, которыми отвлекал ее Вертран, если тогда еще совсем юная Эля просыпалась ночью от очередного кошмара и долго не могла уснуть. Мальчишка слушал ее, широко распахнув сияющие глазенки, и то и дело заливался веселым смехом.

– Хорошо у вас тут, – появляясь на кухне, умилилась Арсинья, – но нам с девушкой потолковать надобно, а ты, внучок, ступай, подсоби мужчинам, пока мы тут женские разговоры ведем.

Непоседа, не заставляя себя упрашивать, тут же сорвался с места, и уже через полминуты со двора раздавался его звонкий голосок.

– Ну что, милая, – убедившись, что никто им не помешает, начала старушка, – вот мы и одни. Разговор у меня к тебе есть. Сначала смолчать хотела, не мое это дело, да вижу, что внутри тебя страх живет. Черный он, всю душу затемнил. К магам тебе в столицу надо бы, они бы лучше рассказали, а я что – так, искорка малая супротив их силы. Но и мне кое-что приоткрыто.

– О чем ты, бабушка? – непонимающе посмотрела на нее Эля, чувствуя неясное беспокойство.

– Есть у меня малая толика дара, вижу я пути-дорожки людские. Смутно, как в тумане, но кое-что сказать могу.

– Не у всех те дороги есть, – с горечью ответила девушка, ни на миг не забывавшая о тех самых магах, про которых так сетовала старушка.

– У всех, милая, у всех. У кого короткие, у кого длинные.

– А мою дорогу видишь? – с отчаянной надеждой Эллия схватила Арсинью за руку.

– Что длины ее касается, то, увы, деточка, не порадую, а вот саму дорожку вижу. Многое тебе предстоит, чужие призраки на пути встанут, но не бойся – в тебе Свет Первозданный крепко корешки пустил, поможет. Только темноте не поддавайся, иначе сгубишь себя. И друзьям своим верь, хорошие они у тебя. Вижу я, вижу, что ты для них как свеча в ночи. Есть ты – и им светло, а не станет, тут-то и растеряются, в потемках блуждая.

– Как же это… – беспомощно протянула Эля.

– Вот так. Крепко ты их к себе привязала. Кого братской любовью, кого отеческой, а кого и той самой, от которой сердечко быстрее бьется. А уж кто из них кто, сама, чай, разберешься, – ласково усмехнулась Арсинья, глядя на зардевшиеся щеки девушки. – Ну да ладно, все, что сказать тебе хотела, сказано, пора и нам за работу приниматься. Умаются мужчины твои, проголодаются, а тут мы им ужин-то и подадим, любимыми руками сотворенный. Здоровяк твой еще и баньку истопит, будет вам с дороги знатный отдых, – она тихонько потрепала Эллию по руке и, закончив непростой разговор, скрылась в кладовой.

Глава 20. Не помню зла…

Королевство Риондавир

Провинция Мирд-Рион

Пока руки выполняли знакомую работу, Эллия мучительно раздумывала над словами Арсиньи. Хоть и страшило девушку грядущее наказание – кто знает, что потребуют маги во искупление совершенного ею зла? Могут и на плаху отправить. Справедливо, что уж тут скажешь, – да только страх за друзей теперь все перевесил.

«Как же так? Разве заслужили они мою судьбу на всех делить? – отчаянно думала она, домывая оставшуюся с обеда посуду подогретой на плите водой с душистым песком. – А может, еще не поздно? Если я уйду, то наша связь с Эраном оборвется, – отмахиваясь от вспыхнувшей в сердце боли, рассуждала она. – И Орандо… жил же он без меня. А Кир? А что Кир?.. Ловкач его ни за что не бросит. Эх, так и не нашлось у меня возможности съездить с ним в отцовское поместье да братца проучить. Ладно, хватит! Не время теперь об этом думать… вот одна останусь, тогда…» – усилием воли прогоняя печаль, Эллия встряхнулась…

К вечеру дрова были переколоты да сложены аккуратной поленницей, забор подправлен, банька, притулившаяся рядом с домом, жарко натоплена, а на прикрытом скатертью столе ждал сытный да вкусный ужин.

– Хозяйка, принимай работу, – окликнул Арсинью Орандо, появляясь на кухне.

Вытерев руки расшитым петухами полотенцем, хозяйка вышла вслед за мужчиной во двор, где Киран с Герником докладывали последние полешки в дровяник, и радостно всплеснула руками:

– Ай да молодцы, на славу поработали! Ну, давайте, давайте в дом, мы вас уже заждались.

– Нам бы сначала в баньку, – поморщился Эран.

– Твоя правда, – улыбнулась старушка. – Сейчас я девочку вашу с полотенцами отправлю, – она поспешила обратно в дом, а через несколько минут на крыльцо, прихрамывая, вышла Эля с толстой стопкой банных полотенец в руках.

– Вот, держите, – она протянула их Эрану, непроизвольно задержав взгляд на обнаженной мускулистой груди мужчины, сверкающей прозрачными капельками пота.

Все то время, что девушка занималась приготовлением ужина, взгляд ее то и дело устремлялся в распахнутое кухонное окно, останавливаясь на высокой фигуре эльфа, давно уже скинувшего рубашку и подставившего крепкую спину с белесыми ниточками шрамов ласковым лучам солнца. Арсинья беззлобно посмеивалась, замечая быстрые взгляды Эли, брошенные на улицу, и порозовевшие то ли от жара плиты, то ли от смущения скулы.

И теперь щеки Эллии снова вспыхнули отчаянным румянцем, заставляя ее забыть и о ноющем от долгой нагрузки на ногу бедре, и о вызвавших столько мучений словах Арсиньи, и о поглядывающем в их сторону Орандо и любопытных мальчишках.

Руки девушки дрогнули в нервном ознобе, когда Эйраниэль, принимая полотенца, случайно – а может быть, и намеренно – коснулся ее ладоней и мучительно долго… на длинный, бесконечный удар сердца… задержал на них свои пальцы.

– Болит? – сочувственный голос Эрана вырвал Элю из вихря затянувших ее ощущений, и она непонимающе посмотрела в золотистые глаза. – Рана, – пояснил эльф, видя ее растерянность.

– А… да, немного, – она смущенно опустила взгляд в надежде скрыть от него захватившие ее ощущения.

– Ты слишком долго была на ногах, – Эран нахмурился, – не нужно было так напрягаться.

– Ничего страшного, пройдет, – преодолевая неловкость, она вновь посмотрела на него и светло улыбнулась.

Скрывшись в доме, Эля прижалась спиной к стене и приложила к горящим щекам прохладные ладони:

«Неужели он переживает то же самое? Я так не хочу делать ему больно… всем им… но иначе не могу…» – глубоко вдохнув, чтобы в горле исчез мешающий дышать комочек, а глаза перестало щипать от непролитых слез, девушка взяла себя в руки и вернулась на кухню.

– Ну что, отнесла полотенца? – хитро прищурилась Арсинья, когда она появилась на пороге.

– Зачем тебе это? Зачем ты заставила взглянуть меня в лицо своим чувствам?

– Потому что иначе ты наделаешь глупостей, а я надеюсь, у тебя хватит ума их избежать и сделать правильный выбор.

– А какой выбор правильный? Что мне делать?!

– А это только тебе решать, но помни, что твои чувства – всего лишь отражение его собственных. Да знаю я, знаю, природу вашей связи, – махнула она рукой на вопросительный взгляд Эллии, – только узы ваши – ниточка путеводная, сами чувства в душе изначально заложены.

– А разве они не из-за этих уз возникают? – нахмурилась девушка.

– Разве тебе твой эльф ничего не объяснил?

– Объяснил, но мне все равно казалось, что не будь у эльфов такого дара, то и чувств бы между нами не было.

– Были бы, милая, связь вам возможность показывает, а остальное ваши сердца делают. Как бы далеко ты ни убежала, любовь, зародившись, никуда не исчезнет. Со временем перестанет боль причинять, но уйти – не уйдет.

– А если нет выбора? – Эля с отчаяньем посмотрела в мудрые глаза Арсиньи.

– Выбор всегда есть. Каждый шаг – это выбор. А уж в какую сторону идти, каждый сам для себя решает. Все-все, хватит, а то вон уже и мужчины возвращаются, негоже им бабские разговоры слушать, – глянув в окно, покачала головой хозяюшка.

Оставив вернувшихся друзей и Герника в обществе старушки, Эля взяла у нее толстое полотенце и, прихватив чистое полотно да заживляющую мазь Ора, направилась в баню.

Спустя полчаса девушка вернулась, переодетая в чистую одежду, прихваченную из седельной сумки, с блестящими серебром волосами и упрямой решимостью в глазах, которую, впрочем, она постаралась спрятать за наигранно-веселой улыбкой, обращенной к уставшим спутникам.

– А вот и красавица наша подоспела, – засуетилась Арсинья, – теперь и ужинать можно. Герник, ну-ка помоги бабушке!

Через несколько минут перед устроившимися за столом друзьями оказались глубокие тарелки с горячим, густым грибным супом, большое блюдо с золотистым картофелем, посыпанным мелкой зеленью, зажаренный до коричневой корочки гусь, истекающий капельками ароматного жирка, да деревянная миска с салатом из первых свежих овощей. Высокие кувшины, вытащенные из холодного погребка, с тягучим молоком и терпким домашним квасом сверкали мелкими бисеринками влаги, выступившей на глиняных боках. Все вместе выглядело так аппетитно и так манило к себе чудесными запахами, что друзья не заставили себя долго упрашивать, с аппетитом накидываясь на приготовленную Эллией и Арсиньей еду.

После сытного ужина, оставив отмахнувшуюся от помощи уставшей девушки старушку убирать на кухне, Эллия поднялась в свою комнату. Друзей разместили по соседству, выделив по отдельной спальне, и они, как она сама, вымотанные дорогой и насыщенным заботами днем, отправились спать.

Земля с огромной скоростью мелькала под копытами Скоэл, сливаясь в сплошную пеструю полосу. Встречный ветер, срывая с ресниц Эллии едкие слезинки, с силой трепал распущенные волосы, изредка бросая их ей в лицо упругими плетями.

Впервые за долгое время Эля не сдерживала рвущиеся наружу рыдания, выплескивая мучительную боль, выворачивающую наизнанку душу.

Она сбежала… крадучись, тайком… едва дождавшись, когда уставшие спутники крепко заснут, и каждую минуту боясь, что ее вот-вот остановят… Нельзя допустить, чтобы те, кто ей так дорог, разделили ее судьбу!

Эля все сильнее пришпоривала Скоэл, стремясь до рассвета уехать как можно дальше от друзей, а главное… главное, от Эрана, пока их узы не окрепли настолько, чтобы причинить ему боль…

Едва на горизонте забрезжил рассвет, окрашивая невысокие холмы в розоватые оттенки, девушка придержала выбившуюся из сил лошадь и, пустив медленным шагом, повернула ее к видневшейся неподалеку роще. Покрытые потом бока Скоэл тяжело вздымались, и Эля, виновато потрепав ее по шелковистой гриве, отпустила повод, давая ей остыть по пути к поросшему лесочком пригорку. Мелкий ручей, спрятавшийся в высокой траве у его подножия, утолил их жажду, и только сейчас Эллия поняла, что, торопясь покинуть дом Арсиньи, не захватила с собой еды. Обыскав седельные сумки, девушка нашла чудом сохранившуюся краюху черствого хлеба с засохшим куском сыра и, размочив корочку в воде, немного приглушила мучивший ее голод. Слезы и усталость взяли свое, и, свернувшись калачиком под ветвистым деревом, обессилевшая Эля крепко уснула.

Следующие три дня девушка, избегая дорог и поселений, пробиралась к дальней окраине провинции Мирд-Рион, на границу эльфийских земель, откуда собиралась начать поиски вдовы и отчима. В груди прочно поселился тугой комок боли, заглушая холодное давление созданного магами амулета и причиняя куда большую боль… боль одиночества, которое теперь казалось Эле невыносимым. Она отчаянно скучала по спокойной уверенности Орандо, живому любопытству Кирана… и по Эрану. Даже от самой себя она гнала мысли о том, что по несносному эльфу с его трогательной заботой и порой раздражающими попытками решать все за нее она скучает больше всего. Арсинья оказалась права… вопреки логике, чем больше становилось между ними расстояние, тем мучительней ныло сердце Эллии.

Несколько раз девушка готова была повернуть обратно, но мысль о том, что друзья пострадают по ее вине, останавливала ее и заставляла упрямо двигаться вперед.

Наконец, уставшая и ослабевшая от голода, Эллия приехала в маленький приграничный городок, впервые позволив себе появиться на людях. Она надеялась, что друзья, обиженные предательством, не стали преследовать ее и теперь ей не грозит натолкнуться на них в этом отдаленном уголке.

«Возможно, Орандо сумеет помочь Эрану вернуть эльфийское сокровище и он вернется к своим?» – Эля уцепилась за эту мысль, как за хрупкую соломинку, позволявшую думать, что ее побег не причинил эльфу такую же боль, какую чувствовала она.

Стряхнув уныние, девушка отыскала небольшой постоялый двор и, сняв комнату, впервые за три дня поела, заказав у хмурого хозяина чашку мясного бульона с кусочками овощей.

Сидя в пустом обеденном зале, Эллия хмуро разглядывала двоих посетителей, кроме нее, единственных, кто посетил это захудалое заведение. Выбрав того, кто на ее взгляд выглядел вконец обедневшим, а значит, больше нуждался в вознаграждении, которое она готова была дать за нужные ей сведенья, девушка поднялась из-за стола и, сделав знак хозяину принести кувшин эля, подсела к его столу.

– Девка, тебе чего, места не хватает? – исподлобья глянул на Эллию мужик, с неудовольствием оглядев пыльную, но богатую одежду.

– Места достаточно, а вот сведений мало. Расскажешь то, что мне нужно, получишь награду, – подтолкнув к нему кувшин с принесенным напитком, посулила она.

– Это, что ль, награда? – иронично приподнял бровь собеседник.

– Это для беседы, горло смочить, а то, смотрю, всухомятку мясо жестковато.

– Твоя правда, – щедро налив в кружку густой, пахнущий медом эль, мужичок сделал полный глоток. – Так что тебе от меня надо-то?

– Я ищу человека. Женщину по фамилии Бельнариус. Говорят, она вдова, к тому же достаточно богата.

– Сколько заплатишь, если скажу, где искать?

– А сколько хочешь?

Глаза собеседника жадно заблестели. Боясь прогадать, он некоторое время раздумывал, разглядывая девушку, а потом на одном дыхании выпалил:

– Два золотых, и адрес твой! – он замер в ожидании ответа.

Усмехнувшись, Эллия достала из кармана жилета приготовленные деньги и бросила на замызганный стол два желтых кругляша:

– Держи, – заметив досаду во взгляде мужика, решившего, что можно было просить и больше, Эля оскалилась: – Но если ты меня обманул… – под столом тихо лязгнул выдвинутый из ножен кинжал.

Побледнев, ее собеседник как-то сник и, с сожалением косясь на манящие к себе монеты, тоскливо произнес:

– Да я… в общем… это… такое дело… Вдова та жила в нашем городке, говорят, нашла себе пришлого, вот с ним и уехала. А куда, не ведаю. Разве что кума моя знает, она с ней дружбу водила.

Подтолкнув награду ближе к мужику, Эля добавила еще один золотой:

– Если принесешь мне сведенья от кумы, куда уехала Бельнариус, получишь еще два. Да не вздумай пытаться обмануть или дружков на меня навести. Головы не унесешь и других подставишь, – глаза девушки грозно сузились, подчеркивая предупреждение.

– Да что ты! И в мыслях не было! – заискивающе улыбнулся мужичонка, скрывая испуг.

– Было-было! Я твою породу знаю. Да только со мной тебе ничего не светит. Если шкуру попортить не желаешь, то и глупостей не наделаешь. Жду тебя к полуночи.

– Доесть-то хоть можно? – с обидой глянул на нее мужик.

– Кто ж тебе не дает? Я уже ухожу, – поднявшись с лавки, Эля демонстративно поправила кинжал и пошла к лестнице, ведущей к комнатам постояльцев.

До полуночи еще оставалось достаточно времени, чтобы немного отдохнуть и приготовиться к скорой встрече. Полагаться на совесть и мимолетный испуг своего информатора Эллия не собиралась, понимая, что тот с радостью воспользуется возможностью ограбить одинокую путницу. А в том, что она не справится, если на нее накинется толпа жаждущих наживы мужиков, девушка не сомневалась.

Поэтому, вздремнув пару часов, Эля перетряхнула принесенные с собой сумки, достав все имеющееся в ее распоряжении оружие, и, натянув поверх светлой рубашки темную куртку и наглухо застегнув ворот, тщательно приготовилась к визиту. Смазав и зарядив арбалет, закрепив на бедрах метательные ножи и проверив, насколько легко вынимается из ножен кинжал, девушка выскользнула в окно, спустилась по стене, изобилующей щербинами, в темный двор и направилась к дырявому сараю.

Света фонаря, горящего над крыльцом, едва хватало, чтобы разглядеть пространство в радиусе трех метров, но именно привычная Эле темнота сейчас была как нельзя кстати, скрывая хрупкую фигурку девушки, устроившейся на крыше ветхой постройки.

Незадолго до назначенного времени привыкшие к ночному мраку глаза Эллии различили три мужские фигуры, осторожно приближающиеся к темному окну ее комнаты. Видимо, хозяин, которому посулили часть добычи, легко поделился нужными сведеньями со своим посетителем и теперь потирал руки в ожидании солидной прибавки к скудной прибыли. Но, даже отказавшись от части своего «я», Эля не утратила навыков Анде.

Беззвучно усмехнувшись, девушка подождала, когда самый смелый – или самый жадный – из пришедших по ее душу заберется на плечи подельников, чтобы подтянуться поближе к окну ее комнаты, и выстрелила. Арбалетный болт с оглушительно громким стуком вонзился в стену рядом с ухом незадачливого грабителя, и он, с громким воплем взмахнув руками, кубарем полетел на землю, невольно увлекая следом своих дружков.

– Следующим выстрелом я продырявлю шкуру первому, кто дернется, – привычно добавив в голос кошачьи нотки, насмешливо прошипела Эля. – Я же тебя предупредила. Зря ты посчитал меня легкой добычей.

– Ты все не так поняла, – торопливо проговорил давешний собеседник, не торопясь, впрочем, сделать хоть одно движение.

– Мне плевать на твои оправдания, – шипение превратилось в рассерженное рычание.

– Если отпустишь, я скажу тебе, где вдова, – мелко трясясь от страха, проныл мужичок.

– Говори.

– Это в дне пути отсюда, в деревне под названием Маруна. Там ее дом точно любой укажет. Отпусти нас…

– Проваливайте! – по-прежнему держа их на прицеле, рыкнула Эля.

Медленно пятясь, приятели отошли от скрытой темнотой девушки на приличное расстояние и, развернувшись, стремглав бросились прочь. Презрительно скривившись, Эллия, не таясь, вернулась в гостиницу через главную дверь и на глазах у изумленного хозяина поднялась в свою комнату. Через несколько минут она спустилась обратно, неся на плече сумки, и, брезгливо бросив на стойку хозяина самую мелкую медяшку, процедила:

– Сдачу можешь оставить себе.

Более не обращая внимания на ошарашенного мошенника, девушка, изо всех сил стараясь не хромать, поспешила на конюшню и, оседлав недовольно фыркнувшую Скоэл, оставила «гостеприимный» постоялый двор позади. Отыскав на противоположном краю городка небольшую, но чистенькую и уютную гостиницу, которую держала солидная супружеская чета, Эллия наконец-то позволила себе отдохнуть.

Глава 21. Не творю зла…

Королевство Риондавир

Провинция Мирд-Рион

– Не-ет! – проснувшись от собственного крика, Эля рывком села на постели, обхватывая себя руками и с трудом сдерживая мучительные рыдания. Горячие слезы, заливая лицо, капали на воротник тонкой батистовой рубашки, оставляя темные пятна на мягкой ткани.

– Госпожа, с вами все в порядке?! – громко забарабанили в дверь, и до Эллии долетел встревоженный голос хозяина.

Проглотив горький комочек, девушка судорожно вдохнула и, не узнавая своего голоса, отозвалась:

– Все в порядке, уходите!

– Но вы так кричали!

– Просто плохой сон, оставьте меня одну!

Помедлив, хозяин еще немного потоптался под дверью и, буркнув что-то неразборчивое, ушел. Когда его тяжелые шаги стихли на лестнице, Эля выскользнула из-под одеяла и, наскоро сполоснув лицо холодной водой из стоявшего на табурете таза, подошла к окну. Недавний сон все еще стоял перед глазами жуткими картинами, напоминая, от чего она бежала.

Ей снилась собственная казнь на широкой, заполненной людьми площади, среди которых злобно скалили зубы те, кто пал от ее руки. Впереди всех стоял радостно ухмыляющийся Малик, рядом с которым замер суровый, отстраненно-холодный Беардар. И там были они… Орандо, Киран… Эйраниэль… Девушка, словно со стороны, смотрела, как ее тело окутывает магический контур, не позволяя очищающему пламени, ярко вспыхнувшему внутри, выйти за пределы круга. Она как наяву чувствовала мучительную боль от сжигающего ее огня… и в последний момент, почти ослепшими глазами, Эллия увидела рванувшихся к ней друзей… Словно почувствовав их намеренья, жадное пламя метнулось навстречу и, преодолев очерченные границы, охватило распростертые в отчаянном прыжке тела, спустя мгновение оставив на земле кучку быстро развеянного ветром пепла. И в этот момент боль от гибели единственных, кого Эля любила всем сердцем, затмила физическую боль, вырвав из груди девушки мучительный крик:

– Не-е-ет!..

Слепо глядя в окно на занимающийся над городом рассвет, Эля вытерла все еще сбегающие по щекам слезы и решительно направилась к одежде.

Через несколько минут, собранная и готовая, она спустилась вниз и направилась к удивленно смотрящему на нее хозяину, опирающемуся на высокую деревянную стойку.

– Госпожа, я…

– Не надо, – жестом остановила его Эля. – Извините, что доставила беспокойство.

– Вы хотите уехать? – он выразительно посмотрел на перекинутые через ее плечо сумки. – Так рано?

– Да, мне пора, – девушка бросила на столешницу несколько серебряных монет.

– Но… ох, не мое это дело, – вздохнул мужчина. – Спокойного пути вам, госпожа.

– Спасибо, – улыбнулась Эллия и, бросив еще один извиняющий взгляд на смотрящего с беспокойством хозяина, вышла на улицу.

Уставшая Скоэл медленно трусила по пыльной узкой дороге, оставляя за спиной Эллии последние километры пути к Маруне. День, проведенный девушкой в седле, клонился к вечеру, а с ним кончалось и время, отведенное ей на размышления.

Наконец, впереди показались первые приземистые дома деревенской окраины, окруженные дворовыми постройками и обширными огородами, на которых зеленели ухоженные грядки. Заприметив на пустыре шумную стайку играющих ребятишек, Эля подъехала поближе и, спешившись, подозвала к себе самого бойкого, отведя его немного в сторону от любопытных ушей приятелей:

– Хочешь монетку? – она показала мальчишке медный кругляш.

– А что делать-то надо? – настороженно глянул на нее тот.

– Покажи мне дорогу, и она твоя.

– К постоялому двору, что ли? Так у нас его нет.

– Я ищу вдову Бельнариус, говорят, она живет в ваших краях.

– Ага, только она теперь мужняя, вернулась недавно из столицы, да не одна.

– А где живет, знаешь?

– А чего не знать? – пожал плечами мальчишка. – Вон ее дом, – он ткнул пальцем в сторону правого края Маруны. – Вон ту высокую крышу видите? Так это и есть ее хата. Она, почитай, самая богатая в нашей деревне, и дом у нее самый большой, мимо не проедете.

– Держи, – Эля вложила монетку в грязную ладошку. – А эта, – она показала еще одну, – за то, что никому не скажешь о моих расспросах.

– Да больно надо! – зажав в кулаке обретенное сокровище, паренек с гиканьем умчался к друзьям, больше не обращая внимания на усмехнувшуюся девушку.

Глянув, как мальчик отмахнулся от вопросов друзей и, подхватив палку, снова включился в игру, Эллия спокойно направилась к Скоэл. Светиться в маленькой деревушке девушке не хотелось. Опасаясь насторожить Харума, она решила остановиться на ночлег неподалеку, в холмах, а с наступлением темноты пробраться к дому вдовы и узнать, там ли отчим.

Еще днем, проезжая мимо большого, шумного города, Эля купила в небольшой лавке новый комплект темной одежды, немного похожей на потерянное одеяние Анде, и отрез черной ткани, а так же запаслась копченостями и сыром, чтобы голод не отвлекал ее от цели. И сейчас, в наступивших сумерках, отъехав на порядочное расстояние от деревни, девушка развела небольшой костер и, пользуясь его неярким светом, с помощью кинжала выкроила удобную маску. Поколебавшись, она сунула остаток ткани за пазуху. Анде осталась в прошлом, но Эллия вовсе не собиралась прощать отчиму издевательства над собой и убийство приемной матери, которая всегда была добра к сироте и любила ее больше непутевого сына.

Вновь при воспоминании о распростертом у подножия лестницы безжизненном теле в груди Эли вспыхнуло яростное пламя ненависти, но мгновенно распространившийся в груди холод остудил его, превратив в тлеющий уголек. Но и его хватило девушке, чтобы решимость наказать Харума только окрепла, невзирая на возможные последствия. Она обещала не убивать, но кто сказал, что после ее визита жизнь покажется ему предпочтительней смерти? Эллия еще не знала, что именно она сделает с ненавистным отчимом, но ведь и время еще не пришло.

Сунув готовую маску в карман, Эля поужинала, уже привычно подавив боль при мысли об оставленных ею друзьях, мимолетно удивившись легкому томлению, охватившему ее при мысли об Эране, и занялась заживающей раной. Наложив на ногу как можно больше заживляющей мази, она добавила в нее обезболивающий порошок. Позже ей придется совсем несладко, когда боль вернется с удвоенной силой, но это будет потом, а сейчас девушка не хотела, чтобы в самый неподходящий момент ее подвела невозможность свободно двигаться.

На холмы опустилась подсвеченная неполной луной ночь, когда, проверив последний из болтов на наличие трещин и повреждений, девушка отточенными движениями закрепила на начавшем неметь бедре метательные ножи, забросила в заплечные ремни заряженный арбалет и, поправив кинжал и полный смертоносных стрел колчан, направилась к лошади.

В этот поздний час Маруна встретила ее темными окнами спящих домов и тишиной, нарушаемой редкими ночными шорохами. Сориентировавшись, в какой стороне находится интересующий ее двор, Эля тихо сползла с седла и, держа Скоэл под уздцы, медленно повела в нужном направлении. Оставив лошадь неподалеку, возле одиноко торчащего за околицей дерева, девушка осторожной тенью скользнула к двухэтажному зданию, ища незакрытое окно или незапертую по забывчивости дверь.

Сосредоточившись на цели, Эллия не заметила, как за спиной неслышно возникла высокая фигура. Широкая ладонь плотно накрыла ей рот, не давая издать и звука. Испуганно забившись в крепко обхвативших ее руках, девушка отчаянно сопротивлялась…

– Ш-ш-ш… успокойся, это же я… – тихий шепот медленно проник в затуманенное страхом сознание, и, узнав говорившего, Эля обмякла, едва удержавшись на ногах. Не выпуская из объятий вновь обретенное сокровище, Эран повернул девушку к себе лицом и сильно встряхнул. Янтарные глаза, упершись в ее, полыхнули с трудом сдерживаемым гневом, а плотно сжатые губы искривила горькая улыбка:

– О чем ты думала? – шепот удерживающего ее эльфа был похож на шипение рассерженного кота. – Как ты могла уехать, не предупредив?!

– Эран, сейчас не время, – рядом с ними выступила из тени мощная фигура Орандо, а следом выскользнул глядящий с немым укором Киран.

– Хорошо, – неохотно отступил от девушки Эйраниэль, – позже поговорим.

– Как вы здесь оказались? – с безотчетной радостью, затмившей тревогу, спросила Эля, жадно вглядываясь в родные лица.

– Расскажем, когда будем подальше отсюда, – покачал головой Ор, – а сейчас давай сделаем то, ради чего мы сюда пришли.

– Но я даже не знаю, здесь ли Харум, – запротестовала она.

– Зато мы знаем. У нас было два дня на наблюдение за ним и несчастной вдовой. Его комната вон за тем окном, – указав на угол дома, сказал Ловкач, – а вон там есть удобное место, где нам никто не помешает. Мы уже все приготовили и ждали только твоего появления. Кир, отведи Элю в сарай, мы с Эраном приведем этого… – Орандо зло сплюнул, не окончив фразы.

Кир, осторожно взяв девушку за руку, потянул ее в сторону темнеющего впереди здания, отстоявшего от остальных на добрую сотню шагов.

– Что это с ним? – невольно оглянувшись, спросила Эля, когда они отошли подальше. – Никогда не видела его таким разгневанным.

– Это все твой отчим, – сжал кулаки Киран, едва не сломав девушке пальцы. Зашипев от боли, она осторожно вытянула руку и потерла ладонь:

– Он ее бил, да? – содрогнувшись от внезапной догадки, спросила она мальчика.

– До полусмерти… она едва поднялась, когда он ушел. Эран едва не ринулся вслед за ним, чтобы убить на месте, мы с Ором еле его удержали… Хотя и сами были готовы поступить так же. Но знали, что ты сама должна придумать ему наказание. Только с тех пор Ор просто сам не свой.

– Ублюдок! – Эллия задохнулась от гнева, который не смог остудить даже созданный магами «ограничитель». – Он ни капли не изменился. Ну что ж, расплата должна быть соразмерной. Око за око…

Сарай оказался сеновалом, наполовину заваленным потемневшим прошлогодним сеном. Прямо напротив входа, там, где оно было выбрано, образовалось пустое пространство, в центре которого стоял грубо сколоченный стул. На поддерживающих крышу столбах висели какие-то ржавые цепи, полусгнившие веревки, кованые металлические крюки и старые тряпки, придававшие этому месту немного пугающую атмосферу. Неподалеку, наполовину заваленная сухой травой, стояла выщербленная деревянная колода для колки дров. Освещал достаточно большое помещение тусклый магический светильник, по-видимому, забытый работниками с последней кормежки скота.

– Ор сказал, что отсюда нас никто не услышит, – глядя, как Эля осматривает сеновал, напомнил о себе Кир. – Что ты с ним сделаешь?

– Еще не знаю, – покачала головой девушка, – зависит от того, как он себя поведет.

Изменив первоначальное намеренье, Эля вынула из кармана маску и протянула ее Кирану:

– Закрой лицо, я не хочу, чтобы Харум смог тебя узнать.

– А ты? – нерешительно протянув руку, спросил мальчик.

– Я и так собиралась сообщить ему, кто я.

Едва Кир успел завязать на затылке крепкий узел, дверь сарая со скрипом распахнулась и Орандо с Эраном полуввели-полувнесли внутрь отчаянно дергающегося мужчину с темным мешком на голове, из-под которого доносилось сдавленное мычание.

Пока они привязывали вырывающегося Харума к стулу, Эллия торопливо достала из-за пазухи остаток черной ткани и разорвала ее пополам. С помощью Кирана она быстро превратила эти куски в два подобия маски, доставшейся мальчику, и, кивнув на Орандо, подошла к Эйраниэлю. Молча потянув его за рукав, девушка привлекла внимание эльфа и, приложив палец к губам, жестами показала, чтобы он закрыл лицо, краем глаза глядя на то, как Кир объясняет то же самое Ловкачу.

Когда друзья, надежно скрыв лица за мягкой тканью, надвинули поглубже капюшоны и встали по бокам от Эли, она все так же жестом показала Киру стащить с головы Харума мешок.

Как только грубая ткань была сдернута и отброшена в сторону, взгляду девушки открылось перекошенное страхом лицо отчима. Выпученные глаза в панике обежали затемненное помещение, застывших чуть позади хрупкой фигурки мужчин и остановились на Эле. Из-под торчащей во рту тряпки раздалось испуганное мычание.

– Ты хочешь знать, кто я? – надвинутый низко капюшон и склоненная голова девушки мешали разглядеть плененному мужчине ее лицо, и, услышав вопрос, он отчаянно закивал.

Усмехнувшись, Эллия подняла голову, одновременно откидывая на спину накрывающую голову ткань и сдергивая с волос удерживающую их ленту. Серебряные пряди свободно рассыпались по плечам, мгновенно приковав к себе взгляд Харума. В потемневших глазах мелькнуло смутное узнавание, затем они еще сильнее расширились, и девушка, подтверждая внезапно вспыхнувшую догадку, оскалилась в жесткой улыбке:

– Вижу, ты вспомнил меня. Догадываешься, зачем я здесь?

Медленно, наблюдая за бледнеющим лицом отчима и крупными каплями пота, сбегающими по вискам к дряблой шее, Эля вытащила из ножен кинжал и шагнула ближе, прижав его к горлу Харума. Нажав, отчего по коже сбежала тонкая струйка крови, девушка почувствовала, как пленник напрягся и задрожал от медленно подкрадывающегося ужаса.

– Боишься? Но тебе ведь нравится заставлять других дрожать от страха в ожидании насилия? Отчего же ты сам не хочешь побывать в нашей шкуре, трусливая тварь? Или, чувствуя свое бессилие, ты уже не столь храбр? Да и я уже не маленькая, беззащитная девочка, которую ты мог безнаказанно избивать? И не мама, боявшаяся тебя до стука зубов? – выпрямившись, Эля едва уловимо показала наблюдавшему за ее действиями Киру на сжавшегося Харума.

Правильно истолковав ее взгляд, мальчик, так и стоявший позади пленника, торопливо вытащил свой кинжал и плотно прижал его к горлу мужчины. Резким движением вытащив кляп, Эллия отступила назад. Судорожно сглотнув слюну, отчим пытался смочить пересохшее горло, но безуспешно. С его губ сорвался невнятный хрип.

– Ты что-то хочешь мне сказать? Попросишь развязать тебя, отпустить? – она усмехнулась. – Зачем? Чтобы ты мог снова избивать еще одну несчастную, по глупости связавшуюся с тобой? На этот раз тебе не уйти от расплаты. Но сначала ты расскажешь мне все, что я хочу знать. Кто мои настоящие родители? Ну! Отвечай! Или мой друг перережет тебе горло, как жирному кабану!

– Я… – попытался выдавить Харум, но отчаянно закашлялся, с трудом продавливая воздух сквозь пересохшее горло. За спиной Эли тихо стукнула дверь сарая, а через минуту выскользнувший наружу Эран вернулся, неся в руках найденную где-то кружку с дождевой водой, подчерпнутой из стоявшей на улице бочки. Дав пленнику напиться, он вновь отступил назад, невозмутимо сложив на груди руки.

– Говори! – снова потребовала девушка.

– Я не знаю, кто твои родители! – наконец-то справился с голосом Харум. – Служанка! Тебя принесла служанка. Такое же эльфийское отродье, как и ты! – прежнее презрение прорвалось сквозь сковывающий его страх. – Все, что она сообщила, – это то, что твоя мать происходит из древнего рода. Ее похитили во время войны с демонами и заставили стать наложницей одного из них, – он замолчал.

От услышанного в сердце Эли, разрастаясь в огненный комок, вспыхнула боль. Она не знала своей настоящей матери, но, зная о жестокости темной расы, мгновенно представила, через какие муки ей пришлось пройти в плену.

– Что с ней стало? – глухо спросила она, глядя в сторону, чтобы скрыть муку, зажегшую пламя в черных глазах.

– Мне было все равно, я не расспрашивал о тебе. Я вообще не хотел, чтобы ты жила у нас! Но эта… твоя мать уперлась, и я решил уступить.

– Что еще ты знаешь?

– Та служанка оставила адрес, по которому ее можно найти. Этот клочок бумаги все еще должен быть среди вещей, которые я захватил с собой. Они где-то в кладовке. Я ничего не выбрасывал.

– Достаточно! – девушка решительно шагнула к отчиму и, не обращая внимания на сопротивление, вновь заткнула Харуму рот скомканной тряпкой. Он попытался мотнуть головой, но прижатый Кираном кинжал оборвал его движение.

Обернувшись к друзьям, Эллия по очереди посмотрела на Орандо и Эрана, подавая незаметный знак, а потом вновь обернулась к пленнику:

– За то, что ты убил мою мать, за ее страдания, за боль, причиненную ей, и за все то зло, что ты принес в мою жизнь, я приговариваю тебя… не-ет, – увидев промелькнувший на лице Харума ужас, протянула девушка, – не к смерти, это слишком легкое наказание для тебя. Я все еще помню занесенный над моей головой кулак, поэтому ты просто лишишься руки. Больше ты не сможешь избивать тех, кто слабее тебя! – она отступила в сторону, пропуская вперед молчавших все это время мужчин. В груди, замораживая яростный огонь ненависти, разливался причиняющий немыслимую боль холод, заставляя ее незаметно кусать губы.

На глазах парализованного ужасом Харума Ловкач отряхнул сено с еще крепкой колоды и, подкатив ее к ногам Эли, вместе с Эраном направился к пленнику. Отвязав его от стула, они толкнули его на колени и, крепко удерживая, заставили вытянуть правую руку, положив ее на шершавую поверхность импровизированной плахи. В тусклом свете единственного светильника мимолетно блеснула секира Орандо, и к ногам девушки упал окровавленный обрубок. Сквозь кляп послышался приглушенный крик, переросший в жалобный скулеж, и отпущенный друзьями Харум уселся прямо на пол, укачивая отрубленную выше локтя руку.

– Перевяжите его, не хочу, чтобы он сдох, истекши кровью, – отвернувшись от отчима, Эллия зажмурилась, сдерживая судорожный вдох. Пульсирующая боль в груди потихоньку свернулась в тугой шар и затихла, позволяя девушке прийти в себя.

Выдернув изо рта отчима кляп, Орандо куском измочаленной ткани туго перевязал ему руку и, презрительно оттолкнув от себя остро воняющего потом мужчину, поднялся на ноги.

Больше не глядя на Харума, Эллия медленно направилась к выходу, когда за спиной раздался испуганный крик Кирана. Обернувшись, девушка в каком-то замедленном темпе смотрела, как с перекошенным от ненависти ртом и поднятой для удара рукой с выхваченным у мальчика кинжалом к ней бежит недавний пленник. Справа, ударив по его глазам, полыхнул огненный шар, выпущенный Орандо, и Харум с оборвавшимся воплем рухнул на колени, роняя клинок и отчаянно сбивая пламя, охватившее лицо. Мгновение спустя он повалился на бок, теряя сознание от жгучей боли. Выжженные глаза, превратившиеся в два страшных бельма, закатились, а изо рта вывалился почерневший язык.

– Идите, – раздавшийся позади друзей тихий голос заставил их вздрогнуть. Обернувшись к двери, Эллия увидела маленькую, хрупкую женщину с безобразно распухшим от побоев лицом. Один ее глаз заплыл, а второй смотрел на них окровавленным белком, разбитые губы с трудом шевелились, выговаривая слова. Прижимая руку то ли к сломанным ребрам, то ли к отбитым легким, она дышала с надрывными хрипами. – Уходите. Я позабочусь о нем.

Друзья молча стояли и смотрели на нее, гадая, чем им грозит ее появление, но, заметив их сомнения, женщина с трудом улыбнулась:

– Я никому не скажу, что вы были здесь. Теперь он не причинит мне вреда, но я не могу его оставить. В таком состоянии он просто умрет. А ведь я любила его. Забирайте все, что вам нужно, и уходите. Обещаю, я буду молчать, – она подошла к Эле и прикоснулась к ее щеке дрожащими пальцами. – Я слышала все, что вы говорили. Я видела, как твои друзья уводят моего мужа, и проскользнула следом, затаившись в темноте. Теперь я знаю, как он обошелся с тобой и твоей приемной матерью, и не осуждаю тебя за желание отомстить. Не бойся…

На мгновение сжав ее руку, Эля задержала внимательный взгляд на искаженном страданием и странным облегчением лице и, незаметно кивнув друзьям, вышла из сарая, оставив женщину наедине с Харумом.

Отыскав кладовую и перерыв вещи, привезенные отчимом из прошлого дома, они отыскали пожелтевший клочок бумаги, на котором неверной рукой был выведен адрес. Сжав в кулаке заветную бумагу, Эля решительно вышла из дома и, ни разу не оглянувшись, направилась к холмам.

Глава 22. На пути к прошлому

Королевство Риондавир

Провинция Кард-Рион

– Эль, подожди, – остановил девушку Орандо, – нам нужно забрать лошадей.

– Идите, я подожду вас здесь, – чувствуя странное опустошение, она шагнула к Скоэл и, обняв ее за шею, уткнулась лбом в шелковистую гриву, вдыхая терпкий конский запах.

– Эль…

– Идите, со мной все в порядке, – глухо проталкивая слова сквозь сведенное судорогой горло, отозвалась она.

Постояв некоторое время, девушка решила, что все ушли, но в этот момент на хрупкие плечи опустились теплые ладони и Орандо, мягко развернув девушку, привлек ее к себе. Эля покорно прижалась к гиганту и, спрятав лицо на его груди, отрешенно вслушивалась в гулкие, размеренные удары сердца. Ее душа словно заледенела, не позволяя ощутить ни удовлетворения от мести, ни привычного смятения… ничего…

Орандо терпеливо ждал, когда Эля оттает, поглаживая девушку по одеревеневшей спине, и только когда она едва слышно всхлипнула, в его душе разлилось облегчение. Зная, через что ей пришлось пройти в жизни, он больше всего боялся, что она, несмотря на последние события и теплое доверие в их маленькой компании, снова ожесточится. Но проникающие под тонкую рубашку слезы, обжигающие его грудь, свидетельствовали о том, что душа девушки по-прежнему жива. Будь на ее месте человек, Ловкач не поручился бы за это, но Эля человеком не была. Эльфийская кровь ярко отразилась в лунном серебре волос, в тонких чертах нежного лица, в страдающем сердце, и только темные глаза доказывали, что она полукровка.

Теперь Орандо знал, кому она обязана их столь необычным для человека оттенком горького шоколада…

Тихие всхлипывания постепенно затихли. Привыкшая полагаться только на себя, девушка с трудом избавлялась от внутреннего напряжения, разделив свою муку с родным человеком, но теперь в груди саднило не так мучительно, и она, оторвавшись от широкой груди друга, отступила.

– Извини, я не знаю, что на меня нашло, – чувствуя неловкость, прошептала она.

– Не извиняйся, я рад, что ты пришла в себя. Никогда больше не отгораживайся от нас, прошу тебя. Это было страшно… проснуться и обнаружить, что ты исчезла.

– Ор прав, – из темноты, ведя в поводу лошадей, вынырнули, уже без масок, Эйраниэль и Кир. – Я сразу почувствовал, что ты ушла, – эльф подошел к девушке и, осторожно взяв ее за руку, прижал ладонь к своему сердцу, – вот здесь внезапно стало пусто и больно. Я злился, ведь ты обещала, что прошлое не станет преградой нашему будущему, но потом Арсинья рассказала о вашем с ней разговоре.

– Так прямо и рассказала? – еще блестящими от слез глазами посмотрела на него Эллия.

– Пришлось немного надавить, но мы должны были понять, отчего ты сбежала, ничего нам не сказав. Я все еще злюсь, но только оттого, что ты нас страшно напугала. Мы боялись, что отчим причинит тебе вред, поэтому рванули сюда, нигде не задерживаясь. Нам повезло, первый же встреченный обоз оказался с товарами Бельнариус, а дальше оставалось только добраться до Харума раньше тебя.

– Я рада, что вы здесь, – виновато прошептала Эля и, немного поколебавшись, крепко обняла Эрана. – Прости, я больше никогда не стану убегать, – запрокинув лицо, она посмотрела в подернутые нежностью янтарные глаза. Теплые губы мягко коснулись ее рта и тут же отстранились.

– А я не отпущу тебя.

– Я, конечно, отчего-то верю вдове, но все-таки нам лучше убраться подальше от Маруны, – окликнул увлекшихся молодых людей Орандо.

– Ты прав, – отодвигаясь от Эрана, вздохнула Эллия, – скоро рассветет, нам лучше уехать до того, как нас увидят…

Торопясь до рассвета покинуть окрестности деревни, они во весь опор гнали лошадей, избегая наезженных дорог. С каждой минутой боль все сильнее вгрызалась в бедро Эли, заставляя девушку кусать губы в попытках удержать ускользающее сознание, но, в конце концов, темнота накрыла ее толстым, непроницаемым одеялом. Последним угасающим усилием она натянула поводья Скоэл, вынуждая ее замедлить стремительный бег, и в беспамятстве соскользнула на траву.

Она уже не видела, как Эйраниэль, скакавший рядом, резким натяжением узды удержал Ридла, едва не опрокинувшись вместе с ним на спину, когда жеребец от неожиданности встал на дыбы, и, спрыгнув на землю, бросился к ней, успев поймать за миг до того, как голова девушки ударилась о подвернувшийся камень.

…Еще не придя в себя окончательно, Эллия тихо застонала от мучительной боли, пронзившей бедро, и заметалась на устроенном друзьями лежаке. Вновь обретшая чувствительность нога горела огнем, пульсируя в такт частым ударам сердца.

– Тише, девочка, тише, – прохладная ладонь легла на пылающий лоб, неся желанное облегчение, и мягкий голос Орандо вторгся в пробуждающееся сознание. – Что ты наделала?

– Я… порошок, – пересохшими губами выдавила Эля, с трудом открывая глаза.

– Боги, Эля! – Ловкач уставился на нее с таким тревожным изумлением, что девушка почувствовала себя неуютно. – Да ты хоть понимаешь… – Он оборвал себя: – Сколько?

– Горсть… мне нужно было не чувствовать боли, пока… пока…

– Ду-ура, вот ду-ура! – взвыл Ловкач, торопливо разрезая штанину выхваченным кинжалом.

– Ор, что она сделала? – приподнимая Эллию и устаивая ее голову у себя на коленях, спросил обеспокоенный его поведением Эран.

– Слышал о порошке сандары[9]? Эта глупая девчонка всыпала целую горсть в заживляющую мазь!

– Насколько это опасно?

– Смертельно! Боль может ее убить! Кир, неси воду, – обернулся Орандо к застывшему рядом мальчику, – я попробую промыть рану, но, боюсь, уже поздно. Остается надеяться, что она справится сама. У меня нет больше порошка, чтобы приглушить чувствительность, она использовала весь его запас, – он с гневом посмотрел на закусившую губу Элю.

Отброшенная в сторону повязка обнажила багровую, воспаленную рану, края которой от действия сандары слегка позеленели. Холодная вода, щедро вылитая Ором, вызвала новую вспышку боли. Сдерживая мучительный крик, Эллия резко села, инстинктивно накрывая ладонями поврежденное бедро и отчаянно желая, чтобы стих сжигавший его огонь. В следующее мгновение, заставив отпрянуть изумленного Ловкача и не менее удивленного Кирана в сторону, руки девушки испустили мягкое, пульсирующее сияние, растекшееся по оголенной ноге. Испуганно отдернув ладони, Эллия ошеломленно смотрела, как рваная рана, бледнея на глазах, затягивается, смыкая съежившиеся края, и на месте безобразного укуса образуется покрытый коркой рубец. Еще через мгновение корочка отвалилась, и под ней обнаружился свежий розоватый шрам.

– Не может быть, – прошептал Эран, крепко вцепившись в плечи девушки.

Даже не заметив, как его пальцы впиваются в ее тело, Эллия повернула голову и все еще расширенными в изумлении глазами глянула в ошарашенное лицо эльфа.

– Что это было?

– Твой дар проявился, – переводя взгляд с ее теперь уже здоровой ноги, ответил Эйраниэль. – Кто бы мог подумать…

– Но ты же говорил, что лишь немногие из эльфов обладают даром целительства, а я даже не чистокровка! Как такое возможно?

– Я не знаю, – покачал головой Эран. – Но разве это важно? Главное, что теперь ты здорова, – он радостно улыбнулся, нежно прикоснувшись к ее щеке.

Прикрыв в знак согласия глаза, Эля едва заметно потерлась о его ладонь, с удовольствием ощущая, как боль, причинявшая настоящие мучения, растворилась без следа. Со вздохом высвободившись из надежных объятий, девушка с сожалением потрогала разрезанную штанину:

– Ну вот, опять выбрасывать, а я даже не помню, есть у меня другие или нет.

– Не переживай, я тебе свои дам, – еще не веря случившемуся, рядом присел Киран. – Эль, а ты теперь что, лечить сможешь?

– Не знаю, Кир, это случайно вышло, но вряд ли все так просто.

– Дар целителя требует долгого обучения, – пояснил Эран. – Наши малыши с трех лет учатся видеть энергетические потоки внутри человеческого тела и управлять ими. То, что произошло сейчас, – спонтанный выброс силы, вызванный защитной реакцией организма на смертельную угрозу.

– Значит, Эля никогда не сможет по-настоящему овладеть своим даром? – разочарованно протянул Киран.

– Ну почему же, – улыбнулся Эйраниэль, – если найдется хороший учитель, нет ничего невозможного.

– Но у нас нет на это времени, так что неси свои штаны, и поедем дальше, – решительно оборвала Эллия бесполезный разговор.

– Я сейчас! – торопливо вскочил мальчик.

Принесенные Киром брюки оказались немного коротковаты, но выбирать не приходилось, и, быстро переодевшись за спинами отвернувшихся друзей, девушка легко вскочила в седло:

– Теперь нас ничто не задержит, – она радостно улыбнулась. – Едем в Кард-Рион.

Ближе к середине дня золоченые солнцем степи постепенно сменились лесистой равниной, простирающейся до самого горизонта. Мягкая прохлада тенистого леса, пришедшая на смену полуденному зною, показалась уставшим путникам настоящим раем, и, спешившись у неглубокого ручья, протекающего в стороне от тропы, они остановились на короткий отдых.

– Значит, в Кард-Рион, – подвешивая над костром полный воды котелок, посмотрел на Эллию Орандо.

– Да, – девушка в который уже раз вынула пожелтевшую записку и пробежала глазами короткие строки. – Та женщина живет в Берруне. Ты не знаешь, где это?

– Это совсем рядом с моим… с Надрином, – вместо Ора тихо ответил Киран, глядя в сторону. Голос мальчика задрожал от напряжения.

– Как я могла забыть! – досадуя на свою невнимательность, Эля осторожно коснулась плеча застывшего мальчика. – Кир, прости меня, я должна была помнить, что ты из тех мест. Значит, твой дом в Надрине?

– У меня больше нет дома, – горько ответил Киран, по-прежнему не поворачивая головы.

– Это не так, малыш, – подойдя к ним, сел рядом Ловкач. – Мой дом всегда открыт для тебя, как и мое сердце.

Оторвав, наконец, взгляд от стоявшего в стороне дерева, Киран посмотрел на гиганта полными слез глазами:

– Спасибо, я… – он неловко замолчал.

– Просто знай это.

– И мы тоже всегда будем рядом, – неслышно подошел Эран, опускаясь рядом с друзьями у костра.

– Так что хватит киснуть, – улыбнулась Эля, незаметно прижимаясь ближе к обнявшему ее эльфу, – у нас появился лишний повод наведаться в те края.

Закипевшая в котелке вода отвлекла внимание друзей, и вскоре среди деревьев заструился аромат диких трав, собранных Орандо вдоль ручья и заваренных в душистый тонизирующий чай. Потягивая обжигающий напиток, Киран окончательно успокоился, и на округлившемся за прошедшие недели лице заиграла привычная улыбка.

Утолив голод последними запасами копченого мяса и немного зачерствевшим хлебом, они затушили костер и вновь вывели лошадей на тропу.

– Придется охотиться, – заметил Орандо, с сожалением вытряхивая последние крошки из холщового мешочка. – До ближайшего селения не меньше дня пути, а у нас не осталось ничего, кроме куска сыра, да и тот позеленел от плесени.

– Тогда нам лучше найти место для ночлега пораньше, пока солнце не село. В лесу темнеет рано, – заметил Эран.

– Ты прав. И лучше, если оно будет в стороне от дороги, нам всем не мешает выспаться.

Услышав слова Орандо, Теймлис отчетливо фыркнул, косясь в его сторону темным глазом с искоркой мягкой насмешки.

– Что, друг, предлагаешь вновь охранять наш сон? – повернулся к нему Ловкач.

Тряхнув спутанной гривой, броэр мотнул головой в сторону тропы и первым потрусил вперед, не дожидаясь, когда спутники последуют за ним. Молча приняв странное лидерство Кирова жеребца, они направились следом, доверив Теймлису выбирать дорогу.

Спустя три часа он, продолжая двигаться вперед, к ведомой одному ему цели, потек тугими, черными как смоль жгутами, принимая уже знакомую форму пантеры, и, коротко рыкнув, повернул в сторону от тропы, направляясь вглубь леса.

Деревья расступились неожиданно, открывая давно спешившимся спутникам, ведущим лошадей в поводу, небольшую поляну, в центре которой бил небольшой родник, наполняя прозрачно-хрустальной водой небольшую выемку в земле и исчезая в высокой траве тоненьким ручейком.

– Мы сами не нашли бы лучше, – оглядывая удобную стоянку, покачал головой Эран. – Ну и чутье у броэров! При желании тут можно прожить не один день.

– Ты прав, место просто идеальное, – сбрасывая на землю седельные мешки, согласился Ор. – Даже жаль, что у нас нет времени задержаться здесь подольше. Но сейчас нам лучше не тянуть, скоро стемнеет, а в желудках пусто.

Коротко рыкнув, Теймлис припал животом к земле, опуская Кирана, и, не оглядываясь на застывших у края поляны друзей, черной молнией метнулся в чащу.

– Кажется, наш охранник решил и охоту взять на себя, – задумчиво протянул Эйраниэль, глядя вслед огромному коту.

– Кир, я начинаю тебе завидовать, – по-доброму усмехнулся Орандо, хлопнув мальчика по плечу, – твой зверь просто незаменим! Этак мы совсем разленимся.

– Он же хочет как лучше! – кинулся на защиту друга мальчик.

– Я знаю, – улыбнулся Ловкач, – без него нам пришлось бы туго. Ладно, раз добыча придет к нам сама, не мешает запастись хворостом и развести костер. Эля, Кир, отправляйтесь-ка собирать дрова, а мы с Эраном подготовим кострище и соорудим лежанки. Придется моей секире поработать простым топором, – подкинув оружие за рукоять, прищурился он.

Пока младшие члены команды занимались порученным им делом, Орандо с Эйраниэлем аккуратно сняли неподалеку от родника верхний слой дерна, обнажив жирную почву, и с помощью кинжалов вырыли небольшое углубление. Убрав снятый слой поближе к воде, чтобы трава не потеряла своей свежести, они принялись за обустройство ночлега. Выбирая самые нижние, чуть подсохшие ветви мягкой пихты, растущей в изобилии вокруг поляны, Ловкач и Эран быстро соорудили небольшие лежанки, надежно защитив одеяла от проникновения влаги.

К тому времени, как они закончили, Кир и Эля натаскали большую кучу хвороста, которого должно было с запасом хватить до самого утра. Вскоре, освещая подступившие сумерки, на поляне весело запылал костер, а на рогатине тихо зашипел, подогревая воду, котелок.

Из опустившейся на лес темноты на поляну, волоча в зубах окровавленную тушу небольшого оленя, вернулся Теймлис и, бросив добычу возле огня, улегся неподалеку, глядя на людей черными провалами глаз, в которых отразилось танцующее пламя.

– Спасибо, – скользнув к зверю, шепнул Киран, обнимая его за мощную шею и прижимаясь щекой к шелковистой шкуре. Тихонько фыркнув, кот потерся мордой о плечо мальчика, выражая искреннюю привязанность и показывая, что все это он делает только ради маленького хозяина. – Но ведь и для них тоже? – почесывая броэра за ушами, тихо спросил Киран. – Они мои друзья…

Согласно мотнув головой, Теймлис опустил голову на лапы и задремал, пока не пришло его время охранять слабых людей. Видящему мир разноцветными потоками запахов и энергий броэру люди казались слепыми и глухими, как новорожденные котята, требующие его надежной защиты. Вздохнув, кот расслабился и позволил себе опуститься в мягкие объятия недолгого сна.

Разделав в стороне, при свете сооруженного Ором факела, еще теплую тушу, Эран срезал мясо и отобрал сердце и печень, оставив остальные внутренности и кости лесным жителям. Натерев крупные куски солью и дикими травами, собранными Ловкачом по дороге, они пристроили их над огнем, готовя в дорогу, а часть вырезки эльф нарезал небольшими кусочками и, насадив на тонкие прутики, вручил друзьям. Поднимающийся от костра пахучий дымок смешался с упоительным ароматом мяса, вызывая нетерпеливые спазмы в пустых желудках.

Едва дождавшись, когда аппетитные кусочки чуть-чуть подрумянятся и перестанут истекать мутноватым соком, сменившимся прозрачными каплями, Кир с шипением вонзил зубы в обжигающие кусочки. Последовав примеру мальчика, остальные поспешили утолить мучивший их голод, запивая мясо наваристым бульоном с мелко нарезанными потрохами и зеленью.

– Этих запасов нам надолго хватит, – сыто отдуваясь, откинулся на лежанку Ор.

– Тем лучше, – отозвалась Эллия, – не придется заезжать в селения и тратить лишнее время. Если никто не против, то первым делом мы наведаемся в Надрин. Хочу выяснить, что за птица этот Диргис. Да и вернуть Киру его наследство будет только справедливо.

– Эль, ты забываешь, что мы с Эраном не знаем, о чем идет речь, – нахмурился Орандо. – Я понял, что наш Кир потерял родных, но…

– Кир, ты сам расскажешь или разрешишь мне изложить твою историю? – вопросительно посмотрела на мальчика Эллия.

– Лучше ты, – поник он, внезапно теряя аппетит и откладывая в сторону последний прутик с ароматным жарким.

– Хорошо, – девушка незаметно сжала вялую ладошку паренька и рассказала друзьям то, что поведал ей Киран в начале их знакомства. Стоило ей закончить, как молчавший во время страшного рассказа Орандо с трудом разжал сведенные судорогой гнева челюсти:

– Если этот ублюдок жив, я самолично сверну ему шею! Убить ребенка и едва не убить второго!

– Мы найдем способ наказать его, – покачала головой Эллия., – Я не хочу, чтобы ты марал руки его кровью.

– И я не хочу, – тихо произнес Киран, глядя на старшего друга. – Вы заменили мне семью, мне даже это наследство не нужно, только…

– Только ради памяти твоих родных Диргис должен поплатиться за их несправедливую смерть, – твердо произнес Эран, сжав плечо мальчика.

– А если с вами что-то случится? – поднял на него глаза Кир. – Я никогда не прощу себе.

– Все будет хорошо, – осознавая, как банально прозвучала фраза, улыбнулся эльф.

– Все, хватит предаваться унынию, – Орандо снял с огня и отложил на широкие листья лопуха последние куски готового мяса. – Пора спать.

Бледный рассвет только-только стер с небосвода первые звезды, а друзья уже покинули гостеприимную поляну, тщательно прикрыв кострище чуть подвявшим за ночь дерном. Выведя спутников на тропу из лесной чащи, Теймлис вернулся в облик невзрачного конька, вновь уступая Ору негласное лидерство в их маленькой компании.

Незадолго до полудня лесная тропа вывела путников к проселочной дороге с разбитыми колеями, по которой, громыхая деревянными колесами, двигалась пустая телега, управляемая дремлющим мужичком.

– Эй, мужик, – окликнул его Ловкач, – это что за дорога?

Разбуженный громким окликом, возница вздрогнул, дернув повод и заставив неторопливого мерина шарахнуться в сторону.

– Да тише ты! Чего испугался?

– А вы кто такие? – что-то осторожно нащупывая под широкой скамьей, отозвался тот, подозрительно щуря глаза. – По этой тропе отродясь путники не ездили, разве что разбойники какие.

– Никакие мы не разбойники, так, заплутали немного. Так что это за дорога, куда ведет?

– Так приграничная, – чуть расслабился мужик, – аккурат между Мирд-Рионом да Кард-Рионом.

– А до Надрина далеко, не знаешь?

– Отчего не знаю, там же лучшая пшеница во всей провинции! Ее в сам Самарин везут! А ехать еще часа три как. Вот доберетесь до развилки, а там направо, через поля, да в деревню и упретесь.

– Спасибо, – поблагодарил его Ловкач, разворачивая Ромпо в нужном направлении.

Вскоре маленький отряд скрылся из глаз за небольшим поворотом лесной дороги, а возница, пожав плечами, вновь тронул мерина с места и задремал.

Глава 23. Надрин

Королевство Риондавир

Провинция Кард-Рион

Через некоторое время, подтверждая слова мужика, дорога разветвилась, одной колеей исчезая дальше в лесу, а второй забирая вправо, в видневшиеся за деревьями поля. Двигаясь неторопливой рысью, друзья направились в сторону раскинувшейся на горизонте деревни.

– Кир, а почему управитель ничего не сделал? Ведь убийство целой семьи – это не мелкое воровство, вполне имел право казнить, не сообщая в столицу, – задумчиво спросил Эран.

– И приговорил, – хмуро отозвался мальчик, – да только за глаза. Диргис с дружками так всю деревню запугали, что никто им слова поперек не скажет. Я ведь, когда сбежал от него, первым делом к дядьке Гаруну и сунулся, да тот за семью побоялся. И к другим идти не велел.

– И что, во всем Надрине не нашлось мужиков с кулаками, которым этих скотов скрутить под силу?

– Видать, не нашлось, – насупился Киран.

– Ну, да мы люди пришлые, нам за семьи бояться нечего. Придется все в свои руки брать, – погладив рукоять секиры, усмехнулся Орандо. – Кир, показывай дорогу, только так, чтобы в доме раньше времени не всполошились.

Впрочем, последнее предупреждение Ора оказалось излишним. Подъехав к стоявшей в стороне от деревни некогда богатой, а теперь неухоженной и какой-то сиротливо-заброшенной усадьбе, друзья еще издалека различили доносящиеся из распахнутого окна пьяный хохот и визгливые выкрики нынешних жильцов. Оставив лошадей за поросшей бурьяном кованой оградой, друзья, почти не таясь, подобрались ближе к дому и заглянули в незашторенное окно гостиной. В немыслимо-грязной комнате вольготно расположились несколько особей мужского пола, назвать которых людьми у Эллии не повернулся бы язык.

Поморщившись от сальной шуточки, отпущенной одним из выпивох в адрес незнакомых, но, по-видимому, чем-то приглянувшихся подельникам девиц, Эля, не поворачивая головы, тихо спросила:

– Кир, который из них твой дядька?

– Вон тот, – с ненавистью глядя в окно, выдохнул мальчик, – в синем кафтане.

– А остальные четверо, надо полагать, и есть его друзья, – полуутвердительно произнесла девушка, разглядывая развалившегося в кресле обрюзгшего мужчину, с блуждающим взглядом и пьяной улыбкой прижимающего к себе початую бутылку с темной жидкостью.

– Они самые… он и тогда… с ними был, – с трудом выдавил Киран сквозь стиснутые зубы.

– Отлично, значит, все в сборе, никого искать не придется! – хищно улыбнулась Эля, холодным взглядом окидывая пятерку потерявших человеческий облик дружков. Таких даже не жалко. А уж если вспомнить, что они сотворили с семьей Кира… – Уходим.

Отступив за пределы поместья, друзья остановились так, чтобы видеть окно, за которым продолжалось беспутное веселье.

– Ну? – неосознанно теребя наплечные ремни, на которых был закреплен верный арбалет, спросила Эллия. – Есть идеи, как нам наказать этих… нелюдей?

– Они настолько запугали здешних жителей, что ни разу не встретили настоящий отпор, – покачал головой Ор. – До сих пор им все сходило с рук.

– Они полностью уверены в собственной неприкосновенности, – крепко сжал кулаки Эйраниэль. – Но что, если лишить их этой уверенности?

– Наверное, ты прав. Для таких, как Диргис, страшна не сама смерть, а ее неотвратимость, ожидание наказания. Кажется, нам стоит наведаться к управителю, – задумчиво произнесла Эля, – а уже после навестить «теплую» компанию.

– Ты что-то придумала?

– А вот что…

Дом управителя, стоящий в самом центре утопающего в густой зелени Надрина, встретил их темными окнами и сонной тишиной. На громкий стук в крепкую деревянную калитку, переполошивший собак из близлежащих домов, в одном из темных проемов вспыхнул свет, и на крыльцо в наспех накинутом халате вышел худощавый мужчина лет пятидесяти.

– Кого там принесло на ночь глядя? – неожиданно глубоким, пронизывающим голосом крикнул он в темноту улицы, не торопясь спускаться в окруженный полутораметровым забором двор.

– Дядька Гарун, это я, Киран! Сын Вальдора Мателиуса…

– Кир?! – в голосе управителя промелькнуло нешуточное удивление, разбавленное изрядной долей недоверия. – Но откуда? Я думал… Да что же это я! Проходи! Ты один?

– Нет, со мной друзья.

– Проходите! Проходите в дом. Сейчас хозяйку подниму, на стол сгоношим. Поди, с дороги устали.

– Не надо, – остановил его Орандо, первым входя в отворенную калитку. – Мы к вам по делу.

– Цыц! – прикрикнул на разошедшихся собак Гарун и смерил вошедшего гостя оценивающим взглядом. – По делу, говоришь? По какому это делу ночами ходят?

– А вот об этом в доме и поговорим.

– Ну что ж, в доме – так в доме, – кивнув самому себе, мужчина развернулся и, не дожидаясь спутников, поспешил в дом.

Проведя друзей в просторную, чистую кухню, хозяин зажег еще два светильника и приглашающе махнул рукой на две широкие скамьи, придвинутые к длинному, накрытому льняной скатертью столу:

– Устраивайтесь да рассказывайте, что вас привело ко мне в столь поздний час, – подождав, когда гости рассядутся, он опустился напротив, прислонившись к стене.

– Вчера Кир поведал нам свою историю, – начал Орандо, внимательно глядя на вмиг помрачневшего управителя, – а так как случай привел нас в ваши края, то решили мы наведаться да посмотреть, как вы наказали ублюдков, трусливо вырезавших спящую семью нашего друга. И что же видим? Диргис и поныне в поместье баронета Мателиуса бесчинствует, а ты палец о палец не ударил, чтобы свершить правосудие?

– Вот значит как, – исподлобья глянул на него Гарун, – корить будете… Да я и сам себя уж год как корю. Совесть поедом съедает, что мальца беззащитного прогнал и даже помощи не предложил.

– Оттого-то Диргис и живет в доме убитого им брата, что тебя совесть гложет? – недобро усмехнулся Ловкач.

– Много ты знаешь! – вскинул густые брови управитель. – Мы двух гонцов посылали, да только так и не дождались помощи из столицы. Позже выяснилось, что этот гад каким-то образом пронюхал об этом… обоих нашли спустя время с перерезанными глотками. Больше никто не отважился. Есть, видно, среди наших тот, кто докладывает Диргису обо всем, да только, поди, выясни!

– Ладно, это уже в прошлом, – решительно отрезал Ор. – Считай, что помощь, наконец, пришла, вот только мы не станем за вас разбираться. Привести всю банду, чтобы ни один не ушел, – приведем, а уж дальше – дело за вами.

– Говорите, что делать надо! – подобрался дядька Гарун. – Мы все сделаем! Я мужиков подниму!

– А чего ж раньше не поднял, когда эти бандиты свои бесчинства творить начали? Неужто всей деревней с пятью разбойниками не справились?

– Семьи у всех, дети малые, девки на выданье. А коли сбежит кто да мстить станет? Они же исподтишка действуют. Это вы пришлые, вам разве что своей шкурой рисковать… Судить будете? – сдвинул он брови.

– Не будем, бесполезное это занятие, – покачал головой Орандо. – Времени тебе до рассвета. Как звезды погаснут, жди нас на деревенской площади. Есть тут такая?

– Есть, конечно, как не быть? Немного у меня времени, да ничего, успею. Сейчас дочек да женку подниму и по соседям пошлю. А ты меня прости, сынок, – он с горечью посмотрел на Кирана, – отец твой хорошим человеком был, справедливым. Я должен был хоть что-то предпринять, ради его памяти и памяти твоей матушки с малой сестренкой должен был… а я за своих дочерей побоялся.

В широко раскрытых глазах Кира застыли непролитые слезы, но голос, которым он ответил управителю, даже не дрожал:

– Что было, то прошло, дядька Гарун, – он на мгновение обернулся к друзьям, – тогда я на тебя сильно злился, а сейчас… Ты, главное, не подведи.

– Не подведу, – твердо посмотрел на мальчика управитель, – больше не подведу.

– Тогда принимайся за дело, и нам пора свою часть уговора выполнять, – ответил за Кирана Ловкач.

– Неужто и девица с вами? Может, в избе моей пока подождет? Негоже ей в мужских забавах участвовать, – он с сомнением глянул на Эллию, как и Эран, не проронившую за весь разговор ни слова.

– А ты, отец, за меня не волнуйся, – усмехнулась девушка в ответ на его предложение, – и со своими деревенскими меня не путай, – одно неуловимое движение, и выхваченный из ножен острый клинок, подкинутый Элей, крутанувшись в воздухе, вновь упал в протянутую ладонь и так же быстро скрылся обратно в ножны.

– Даже так, – проследив взглядом его полет, протянул управитель. – Тогда не настаиваю.

Простившись, друзья оставили Гаруна поднимать спящих жителей, а сами направились обратно к поместью отца Кирана. За те пару часов, что они отсутствовали, картина практически не изменилась, только нынешние обитатели усадьбы стали еще пьянее, а их выходки еще безобразнее. В наполовину ободранную стену, которую некогда покрывали тисненые шелковые обои, летели стеклянные бутылки с остатками темного вина, и расплывающиеся на грязно-серой поверхности бордовые пятна вызывали у перепивших подельников взрывы истеричного хохота.

– Перебить их, как крыс, да и дело с концом, – брезгливо поморщился Эран.

– В таком состоянии они даже не поймут, что произошло. Нет, это слишком легкое наказание для таких, как Диргис и его дружки, – возразила Эля. – Страшна не смерть, а ее ожидание, – подавив собственный страх перед неизвестностью будущего, чуть поежилась она.

– Тогда за дело. До рассвета не так много времени.

В дом, не желая заранее выдавать свое появление, друзья попали через незапертую заднюю дверь, ведущую в грязную, запущенную кухню. Если не считать пьяной компании Кирова дядьки, усадьба была пуста. Да оно и понятно! Кто же захочет оставаться в обществе бандитов, дни напролет предающихся разгулу или шерстящих округу в поисках легкой добычи?

– Кир, а слуги у вас были? – с жалостью разглядывая разгромленные комнаты, спросила Эллия. На всем, включая обломки некогда красивой мебели, толстым слоем лежала пыль.

– Да, но постоянно здесь жили только пятеро из них: повариха, папин секретарь, садовник и две горничные, остальные приходили несколько раз в неделю.

– И что с ними стало?

– Я не знаю, – растерянно посмотрел на девушку Киран. – Эль, если они не пощадили Катинку, что им какие-то слуги? Я боюсь, что эти звери и их убили.

– Надо бы узнать у Гаруна, может, кто спасся.

– Да они не наши, не деревенские, – тихо шмыгнул носом мальчик, – отец их в разное время привез из дальних поездок, говорил, что им больше идти некуда.

– И все же попробуем что-то узнать, когда разберемся с Диргисом.

Неслышно приблизившись к дверям ярко освещенной гостиной, друзья замерли в тени коридора, наблюдая за разгулявшимися бандитами. Осторожно, чтобы даже малейшим шорохом не выдать свое присутствие раньше времени, Эля сняла со спины заряженный заранее арбалет.

– Дир, – сиплый голос одного из бандитов заставил девушку вскинуть глаза, – скучно, девок давненько не щупали, да и выпивка, – говоривший поболтал в воздухе бутылкой, на дне которой еще плескались остатки алкоголя, – кончается.

– Завра наведаемся к кузнецу, у него дочка как раз подросла, сочная, сладкая, м-м-м… как яблочко! – Диргис пьяно захохотал. – А остальное попутно прихватим.

– Дочке Бригаса только-только пятнадцать исполнилось! – с ненавистью прошептал Киран, крепко сжимая кулаки.

– Не переживай, завтра им будет не до развлечений, – прошипела Эля, сузив черные сверкающие гневом глаза. На этот раз холодный сгусток в груди девушки словно спал, лишь смутно напоминая о себе неясной пульсацией. Неосознанно дотронувшись до амулета, Эллия краем сосредоточенного на бандитах сознания удивилась тому, что он отчего-то не заморозил вспыхнувшую в душе ярость, а только глухо заворочался, спящей змеей свернувшись под сердцем.

– Пора, – нацеливая арбалетную стрелу в сторону Диргиса, прошептала она друзьям. Смертельное жало неуловимо быстро пересекло пространство комнаты и вонзилось в высокую спинку кресла возле головы расслабленно откинувшегося на спину главаря. В этот же момент, обнажая оружие, в гостиную проскользнули Орандо и Эйраниэль, встав по обе стороны вышедшей вперед девушки.

– Не двигайтесь! – стремительно переводя нацеленный арбалет на дернувшегося к лежащему на столе кинжалу бандита, предупредила Эллия. – Мне не составит труда пригвоздить любого из вас к месту.

– Кто вы такие? – исподлобья разглядывая незнакомцев и еще не ощущая страха, спросил Диргис. – Какого хурса приперлись сюда и мешаете нашему веселью?

– Кто мы такие? Кир! Иди сюда, – не отводя глаз от застывших разбойников, позвала она.

– Киран?! Глупый щенок! – едва не вскочил на ноги Дир, но дернувшееся в его сторону острие стрелы заставило мужчину вновь опуститься в кресло. – Выжил-таки! Жаль… Надо было догнать тебя и прирезать, как твою семейку.

– Это была твоя ошибка, – гордо выпрямившись, Кир остановился рядом с Элей и твердо посмотрел в глаза дядьки, – а теперь тебе придется заплатить за смерть моих родных.

– Ты лично собираешься убить меня? – презрительно бросил убийца, смерив мальчика насмешливым взглядом.

– Зачем же? – сдерживая нервную дрожь, пожал плечами мальчик, стараясь оставаться равнодушным и не выдать охватившего его смятения. – Ты так сильно успел напакостить местным жителям, что они будут рады взять это на себя. Нам остается лишь привести тебя и твоих дружков к ним.

– Жалкие трусы! Сами побоялись, поэтому отправили мальчишку да девку, – он глумливо захохотал. – Когда все закончится, мы славно повеселимся с твоей подружкой! И арбалет ей не поможет! Думаешь, твои цепные псы справятся с нами? – он непринужденно закинул ногу на ногу. Сейчас перед друзьями оказался не упившийся до свинячьего визга мужик, а трезвеющий на глазах главарь шайки, с холодным блеском в глазах разглядывающий будущую добычу. – Нас пятеро, а вас всего… два с половиной! – он вновь рассмеялся противным, дребезжащим смехом, но взгляд его оставался оценивающе-острым.

– И все же мы попробуем, – невольно стискивая рукоять вынутого из ножен кинжала, вздернул подбородок Киран.

– Они ничего нам не сделают, – повернулся в сторону подельников Диргис. – Эти глупцы пришли не убивать, а взять нас живыми!

Воспрянув при его словах и на глазах преображаясь в жестоких, безжалостных убийц, четверо почти протрезвевших бандитов схватились за оружие и вскочили на ноги, ощерившись в кривых улыбках.

– Убейте их! – визгливо выкрикнул Диргис, не делая попытки самому вмешаться в бой.

Его приказ словно распрямил туго сжатую пружину напряженного ожидания, и четверка ощетинившихся оружием разбойников кинулась на друзей, развязывая в гостиной кровавую битву. В последнее мгновение Эллия успела выпустить две оставшиеся стрелы в Диргиса, пронзив его плечи и пригвоздив к креслу, под обивкой которого оказалось крепкое дерево, чтобы главарь не сбежал, пока они заняты его подручными.

Отбросив бесполезное оружие в сторону, девушка обнажила кинжал и ввязалась в бой. Несмотря на явное превосходство в мастерстве, друзьям приходилось туго. Бешено защищая свою жизнь, бандиты не обращали внимания на мелкие порезы и сочащуюся из ран кровь, наскакивая с отчаянной яростью, в то время как Орандо, Эран и Эллия старались изо всех сил разоружить противников, прикрывая Кирана и пытаясь не нанести смертельного ранения, а лишь ослабить и измотать сопротивляющихся разбойников.

Наконец, первый из них с воплем выпал из общей свалки, теряя кривой меч и баюкая распоротую руку, а следом за ним еще двое выбыли с поля боя, зажимая глубокие раны и отступая подальше от друзей. Последний бандит, оставшись в одиночестве, растерянно оглянулся и бросил оружие, уже не сопротивляясь.

Быстро связав слабеющих от потери крови подельников и наспех перевязав их раны, чтобы не окочурились раньше, чем их доставят к ожидающим управителю и жаждущим мести жителям, спутники обернулись к главарю и замерли при виде открывшейся картины.

Приставив кинжал к горлу Диргиса, Киран удерживал его в кресле. Возле ног бледного, озлобленно прищуренного дядьки валялось обломанное оперение стрел, а сам он, огромным усилием сдернув свое тело с удерживающих стержней, пытался отвести руку мальчика от бешено пульсирующей артерии. Отчаянье и страх, что убийца его родных сбежит, тем самым избегнув возмездия, придавали Киру нечеловеческую силу, позволяя сопротивляться стальной хватке главаря. Острое лезвие, прижавшись к побагровевшей шее, взрезало кожу, и по ней побежала алая струйка крови, стекая в распахнутый ворот рубашки.

– Кир! – предостерегающе крикнула Эля, тревожно вглядываясь в горящие ненавистью глаза. – Не убивай его! Он заплатит за свои преступления, но не так!

– Он хотел сбежать! Он хотел сбежать… – еще сильнее вжимая клинок в плоть Диргиса, посмотрел на нее Киран. В расширенных глазах плескалось граничащее с безумием отчаянье.

– Не надо, слышишь? Ему некуда бежать. Опусти кинжал, мы отведем его вместе с остальными. Не так… не ты, – содрогаясь от мысли, что мальчик обагрит свои руки… и свою душу… человеческой кровью, Эля медленно, шаг за шагом, приближалась к застывшим противникам. – Отдай, – она мягко положила ладонь на сведенную судорогой руку Кира, – тебе не нужно этого делать. Он заслуживает худшего, чем быстрый удар клинком.

С усилием отведя лезвие от горла Дира, Киран выпустил кинжал из рук и, словно растеряв все силы, упал на колени, сдерживая сухие рыдания, сотрясающие худощавое тело. Не давая бандиту опомниться, Орандо и Эран скрутили его и, крепко-накрепко связав, толкнули к остальным, бдительно следя за тем, чтобы ни у кого из них не возникло мысли о побеге.

Опустившись на колени рядом со вздрагивающим мальчиком, Эллия крепко обняла острые плечи и так, чтобы никто не услышал, кроме него, прошептала:

– Держись, не сейчас, не перед ними, – она легонько встряхнула Кирана, – не показывай слабости. Нельзя доставить им удовольствие от твоих мучений. Это они должны страдать, не ты, слышишь?

– Да, – слабо откликнулся Кир. На мгновение уткнувшись лицом в плечо девушки, мальчик выпрямился. Чернота медленно уходила из его глаз, уступая место решимости.

– Вот так, молодец, – поднимаясь на ноги и помогая подняться другу, Эля обернулась к охраняющим разбойников Эрану и Ору: – Поднимайте этих… До рассвета не больше часа, пора идти.

Связав всю шайку между собой и привязав их между Ромпо и Ридлом, друзья поднялись в седла и тронулись в путь. Теймлис, повинуясь тихой просьбе Кирана, пристроился позади, текуче-неуловимо меняя форму, и вот уже огромный черный кот, угрожающе порыкивая на спотыкающихся бандитов, мягко заскользил следом. Увидев огромное, лоснящееся чудовище с длинными, острыми клыками, проблескивающими в предрассветных сумерках яркой белизной, те забились в своих путах, силясь убежать от захлестнувшего их ужаса, но лишь перепутались, бессильно обвисая и натягивая веревки да заставляя жеребцов Ора и Эйраниэля остановиться.

– Шагайте! – дернув за привязанный к седлу конец, прикрикнул Орандо, – ничего он вам не сделает, если не вздумаете бежать. А вздумаете… – он замолчал, оставляя место воображению перепуганных разбойников.

В панике оглядываясь на невозмутимого Теймлиса, время от времени демонстрирующего им внушительные клыки, бандиты резво зашагали вперед, явственно представляя, как эти смертоносные жала впиваются в напряженную плоть, вырывая куски и ломая хрупкие кости.

Деревенская площадь, посреди которой возвышалась наспех сооруженная плотниками виселица, встретила процессию облегченным вздохом собравшейся толпы. Видимо, измученные бесчинствами Диргиса и его банды жители до последнего не верили, что авантюра маленькой горстки пришлых, о которой им рассказал управитель, увенчается успехом. Связанных разбойников тут же окружили плотным кольцом и, освободив от лишних пут, потащили ближе к деревянному помосту.

– Спасибо, – повернулся к друзьям дядька Гарун, – дальше мы сами справимся.

– Не сомневаемся, но все же проследим, чтобы вся шайка получила заслуженное наказание, – нахмурился Орандо.

– Думаю, Киран, как никто другой, имеет на это право, – согласился управитель. – Идемте, пора зачитать этим нелюдям приговор.

К тому времени, как Гарун и его спутники подошли к окруженной толпой виселице, пятеро осужденных уже стояли на грубо сколоченных табуретах с накинутыми на шеи веревочными петлями. Подручные Диргиса смотрели на приближающегося управителя остекленевшими от ужаса глазами и мелко подрагивали, изо всех сил стараясь устоять на трясущихся ногах, и только взгляд главаря был полон лютой ненависти и дикой злобы, направленной… на идущего рядом с друзьями Кира.

– Наконец-то вы ответите за все причиненное нам зло! – выкрикнул кто-то из жителей, и толпа согласно загудела, расступаясь в стороны.

– Диргис Мателиус, Кавен Гардик, Ладеник Барцис, Варнет Жакерн, Риклив Парнег, – перечислил управитель имена стоящих перед толпой преступников, – правом, данным мне Его Величеством Аргаином V и Департаментом Королевских Магов, за все прегрешения перед жителями Надрина, за разбой и надругательства над нашими дочерьми, а также за убийство баронета Вальдора Мателиуса, его жены и малолетней дочери, за попытку убийства его сына, Кирана Мателиуса, приговариваю вас к немедленной казни через повешенье. Вы хотите что-то сказать перед тем, как будете казнены?

– Помилуйте! – взвыл один из бандитов, трясущимися руками вцепляясь в накинутую на шею веревку. – Это все Диргис! Это все он! Мы не хотели…

– Да-да, – судорожно закивали остальные подручные, опасливо косясь на главаря, – он нас заставил! Да сами мы никогда…

– Ублюдки! – выругался Диргис, злобно сплюнув под ноги. – Как пользоваться награбленным – так вы смелые, а как отвечать – так я один виноват? Грязные свиньи!

– Не переживай, – усмехнулся Гарун, – никто из вас не достоин свободы, а значит, и отвечать будете все вместе. Раз вам больше нечего сказать, то пришло время проститься с этим миром.

– Стой, Гарун, я хочу обратиться к племяннику, уж это-то право ты не отнимешь у приговоренного?

– Говори, – неохотно процедил управитель.

– Смотрю, Боги милостивы к тебе, – прищурился Диргис, глядя на Кира, – раз ты не только выжил, но и приобрел друзей, готовых за тебя заступиться. И поместье братца моего снова в твоих руках, – он зло рассмеялся. – Только не воспользоваться тебе этим! – выкрикнул он, и его рука метнулась под рубаху, срывая с шеи никем не замеченный ранее медальон. Сжав его в ладони, он шипящей скороговоркой проговорил заклинание и выбросил руку вперед, направляя ее на застывшего Кирана: – Ашшер верисс глохаенис ишшассса морушс!

Черная, сотканная из тьмы молния вылетела из разломанного амулета и метнулась к мальчику, но за мгновение до того, как она пронзила ему сердце, Эллия оттолкнула Кира в сторону, встав на пути заклинания. Яростная сила чужого проклятия, ударив в грудь, отбросила девушку назад, прямо в подставленные руки Эрана, не успевшего опередить ее на долю секунды. Подаренный графом Сольдериусом хрустальный амулет, на миг окружив Элю ослепительно-белым коконом, впитал разлившуюся по телу тьму смертельного заклятия и, не выдержав обрушившейся на него мощи, осыпался сверкающей крошкой. Золотистая искорка защитной магии вспыхнула крошечным солнышком и погасла… теперь уже навсегда.

Подхватив потерявшую сознание девушку на руки, Эйраниэль в ярости глянул на управителя:

– Ну? Сколько еще жертв вам надо, чтобы вы их, наконец, повесили?!

Спохватившись, Гарун повернулся к приговоренным и махнул рукой замершим позади помоста мужикам. В одну секунду грубые табуреты выбили из-под ног трясущихся в панике бандитов, и жесткие веревочные петли, разрывая кожу, затянулись под весом дергающихся тел, прерывая их никчемные жизни. Застывшая на лице Диргиса злобная гримаса сменилась выражением дикого ужаса, прежде чем его тело забилось в смертельной агонии и наконец-то обвисло, вызвав дружный вздох облегчения жителей Надрина.

– Оставьте их, пусть висят до вечера, – распорядился управитель, – а потом сожгите тела, чтобы следа от них не осталось, – отвернувшись, он поспешил за друзьями, уходящими прочь от помоста, и Эраном, несущим на руках обмякшее тело любимой.

Глава 24. Пробуждение

Королевство Риондавир

Провинция Кард-Рион

– Постойте! – окликнул Гарун удаляющихся друзей. – Позвольте мне помочь.

– Ты уже помог, – зло бросил через плечо Эран, – из-за тебя Диргис успел воспользоваться амулетом!

– Эран, подожди, – положив ему руку на плечо, Орандо остановил рассерженного эльфа, – он не мог знать про амулет, никто не знал. Мы сами должны были проверить, чтобы у бандитов не осталось никакого оружия.

– Эле от этого не легче, – буркнул Эйраниэль, чувствуя мимолетный укол вины за несправедливое обвинение.

– В соседней деревне есть целительница, – тревожно взглянул на девушку Гарун, – слабенькая, конечно, но другой нет. Я отправлю за ней, пусть посмотрит. А пока приглашаю вас быть гостями в моем доме.

– Мы собирались вернуться в поместье Кира, но, наверное, так будет лучше, – медленно произнес Ор. – Не думаю, что сейчас там подходящие условия для Эллии.

– Вот и ладно, – обрадовался управитель, – идемте. Жена поможет устроить девушку, а там и знахарка подоспеет, только подождите минутку, я попрошу съездить за ней, – он отошел от друзей и, догнав одного из местных жителей, что-то ему сказал. Дождавшись согласного кивка, он кивнул в ответ и вернулся назад. – Ну вот, Заранию скоро привезут.

Увидев на руках Эрана бесчувственную девушку, Ниринея, жена управителя, без лишних расспросов поманила его за собой и, приведя в дальнюю комнату, быстро застелила постель свежим бельем.

– Ступай, – кивнула она на дверь, когда эльф опустил Эллию на мягкие, взбитые подушки, – дальше я сама.

– Я останусь, – упрямо помотал головой Эран.

– Мне ее переодеть нужно, – преодолевая сопротивление, подтолкнула его к двери Ниринея, – да и тебе передохнуть не мешает, а я присмотрю за бедняжкой.

Бросив тревожный взгляд на бледное лицо девушки, неподвижно лежащей на широкой кровати, Эйраниэль неохотно поддался настойчивому выпроваживанию хозяйки и вышел из комнаты.

– Как она? Пришла в себя? – с надеждой спросил его Орандо, когда он присоединился к устроившимся на просторной кухне друзьям.

Отрицательно качнув головой, Эран сел на широкую лавку и мрачно уставился в пододвинутую Кираном глиняную кружку с горячим отваром.

– Эран, она ведь очнется, правда? – осторожно тронул его за локоть мальчик, с тоской заглядывая в потемневшие янтарные глаза.

– Не знаю, Кир, – накрыл своей ладонью эльф его подрагивающую руку, – будем надеяться, что целительница сможет помочь.

– Это я виноват! – всхлипнул Киран, ссутулившись и опуская голову, чтобы скрыть бегущие по щекам слезы. – Она меня собой закрыла, вся сила дядькиного проклятия в нее попала.

– Эй, дружок, – Эран приподнял подбородок паренька и посмотрел в полные боли глаза, – ты ни в чем не виноват. Если бы не наша Эллия, ты бы точно не справился с выпущенной Диргисом тьмой, а мы не готовы потерять тебя из-за подлости этого бандита.

– А как же Эля? Вдруг она умрет? – закусил губу Киран, со страхом ожидая ответа эльфа.

Стараясь казаться более уверенным, чем чувствовал себя на самом деле, Эйраниэль грустно улыбнулся:

– Все будет в порядке. Амулет принял на себя основной удар, так что ей достались лишь отголоски заклятия. Она справится. Должна справиться.

В этот момент глухо стукнула входная дверь, и из прихожей, окликая хозяина, донесся незнакомый женский голос.

– Слава Богам! Вот и Зарания подоспела! – с облегчением подскочил Гарун, торопливо выбегая из кухни. Вскочив на ноги, друзья последовали за ним.

Немного оторопев от неожиданности, Эран с легким недоверием смотрел на местную знахарку, оказавшуюся, вопреки ожиданиям, не убеленной сединами опытной старушкой, а молодой женщиной, почти девушкой, с ясными серыми глазами, от которых разбегались тонкие смешливые лучики ранних морщинок.

– Дядь Гарун, кто заболел-то? – поздоровавшись со всеми, спросила целительница, подхватывая оставленный доставившим ее мужиком мешок с травами и настойками.

– Не заболел, дочка, – покачал головой управитель, – тут такое дело… Да вот он тебе лучше расскажет, – махнул он в сторону разглядывающего ее Эйраниэля.

– Ну, рассказывай, – согласилась девушка, – только по дороге, чего время терять.

Отбросив сомнения, Эран шагнул в коридор, ведущий к отведенной Эллии комнате, по дороге подробно рассказывая Зарании о произошедшем на деревенской площади.

– Как выглядел медальон, видел? – нахмурившись, спросила знахарка, когда он закончил короткий рассказ.

– Нет, Диргис его в кулаке разломал, а потом как-то не до того было, чтобы осколки разглядывать, – досадуя на то, что никто из них не догадался подобрать остатки амулета казненного главаря, ответил эльф.

– Жаль, – вздохнула женщина. – Но по твоим описаниям выходит, что создана эта штучка одним из магов-демонов. А их заклятия самые сильные, – она удивленно покачала головой: – Говоришь, на девушке вашей защитный амулет был? Если бы не он, ничто бы ее не спасло, а так… Посмотрим. Если сильная, то справится.

– Прошу тебя, помоги, – тронув целительницу за плечо, Эран остановил ее перед дверью в комнату Эллии и, не скрывая отчаянной мольбы, заглянул в серьезные, задумчивые глаза.

– Любишь ее… – прищурилась Зарания, разглядев на дне янтарных глаз тщательно скрываемый страх, – крепко любишь.

– Люблю, – не отводя глаз, ответил Эран, – жизнь за нее отдам.

– Не надо, а вот если и она тебя любит, то шансы ее в разы увеличиваются. Идем. Не будем гадать, осмотреть мне твою возлюбленную нужно, потом уже решать, что делать надобно.

Стоило им войти в комнату, как из отставленного в угол кресла поднялась вздохнувшая с облегчением Ниринея:

– Вот и ты, Зараньюшка, – она крепко обняла молодую женщину, – хорошо добралась?

– Все хорошо, тетушка, – улыбнулась целительница, – жаль только, повод нерадостный.

– Что правда, то правда. Я тебе нужна буду?

– От помощи твоей не откажусь, а то с мужчин какие помощники в моем ремесле? – она насмешливо оглянулась на прислонившегося к косяку Эрана.

– Не скажи, – не согласилась хозяйка, – эльфы во врачевании побольше нас, людей, смыслят.

– Так был бы он целителем, разве ж меня бы позвали?

– Я не целитель, – тихо вмешался в их разговор Эйраниэль, – но и мешать не стану. Только уйти меня не проси, не уйду.

– Так я и не гоню, – приподняла уголки губ Зарания, – посиди пока в уголке.

Она решительно подошла к постели и, аккуратно поставив на пол холщовый мешок, откинула легкое одеяло, которым Ниринея накрыла безучастную ко всему девушку. Потерев раскрытые ладошки друг о друга, знахарка провела ими вдоль тела Эллии, не касаясь тонкой ткани длинной рубахи, и водила так снова и снова, пока слабо засветившиеся ладони не стало колоть невидимыми иглами, отмечая нанесенные заклятием прорехи в сотканной из жизненной энергии ауре девушки.

– Ох, сильно ей демонова магия навредила, – обеспокоенно взглянула Зарания на застывшего в ожидании эльфа, – трудно будет. Но она молодая, сильная, коли поможешь ей из Тьмы к Свету дорогу найти, очнется.

– Что мне делать? – подался вперед Эран, с болью глядя на бледное лицо любимой.

– Сейчас я трав полуночных заварю, они помогут восстановить внутренние потоки энергии. Поить будете каждые полчаса. По чуть-чуть, ложечку-другую, больше не нужно. Первые сутки часто, после – каждый час. Пока не очнется или…

– Она очнется! – сжал кулаки Эйраниэль, сдерживая предательскую дрожь захлестнувшей сердце паники. – Я не дам ей умереть!

– Вот и славно, – серьезно кивнула целительница, – твоя решимость – уже полдела. А вторая – в настойчивости. Не позволишь Тьме забрать ее – вернется, не осилишь – потеряешь навеки.

– Как мне ей помочь?!

– Отвары только силу восстановят, а дорогу ты проложишь. Зови, разговаривай, удерживай по эту сторону жизни… К сожалению, я больше ничем помочь не могу. Травы вы и без меня приготовите, как мой отвар закончится. Расскажу, как, а больше я ничего не могу. Нет у меня таких способностей, как у столичных магов.

– И на этом спасибо, – коротко наклонил голову Эран. – Иногда малая помощь сильнее прочей бывает.

– Дай-то Боги, чтобы это правдой оказалось, – печально улыбнулась Зарания. – Если что, зовите, приеду в тот же час, – окинув на прощание застывшего на краю постели эльфа и бесчувственную, словно неживую, девушку жалостливым взглядом, знахарка вышла из комнаты, поманив за собой Ниринею.

Оставшись наедине с Элей, Эран опустился на колени рядом с кроватью и крепко сжал в руках ее похолодевшую ладошку:

– Минео эланиаллиа… мой свет, вернись ко мне, – мучительный шепот разрывал гнетущую тишину комнаты, – мне все равно, что будет дальше, просто живи, – он замолчал, не находя слов, чтобы выразить всю глубину своего отчаянья. Сердце билось неровными, рваными толчками, сбивая дыхание, заставляя воздух вырываться из груди жесткими, саднящими хрипами.

– Лайлиан айла мириель… я люблю тебя, мое сокровище, – он прижался горячим лбом к тонким, хрупким пальцам, неподвижно лежащим в его руке, – услышь мой зов, борись! Не позволяй Тьме отнять тебя у нас… Ты нужна мне… нам нужна… Слышишь? Кир винит себя в том, что он жив, а ты здесь, спишь беспробудным сном… Ты же не позволишь ему потерять тебя после всего, что ему пришлось пережить? А Ор? Он молчит, но ты же знаешь, как сильно он любит тебя… Разве это правильно – лишить его счастья быть рядом с той, которую он считает своей дочерью? Ты – его семья… А я? Я смогу жить, зная, что ты не любишь меня, но не смогу, если скроешься во Тьме, оставив нас одних… – он поднял голову и пристально вгляделся в неподвижные черты спящей девушки, отыскивая малейшие признаки пробуждения. Напрасно…

Вернувшаяся через полчаса Ниринея застала его в том же положении.

– Я принесла отвар, – тихо окликнула она не заметившего ее появления эльфа, – позволь, напою.

– Я сам, – упрямо сжал он губы, по-прежнему не сводя глаз с Эллии, – просто помоги.

Он аккуратно приподнял девушку за плечи, давая хозяйке возможность подложить ей под спину побольше подушек, и бережно опустил Элю обратно. Осторожно, чтобы не пролить ни капли пахнущего жгучими травами отвара, Эран напоил ее с маленькой серебряной ложечки, принесенной Ниринеей вместе с льняным полотенцем. Горло Эллии судорожно дернулось, инстинктивно проталкивая горькую жидкость, но это стало единственным проявлением жизни безучастной ко всему девушки.

– Твои друзья сейчас придут, – ставя на низкий столик кувшинчик с отваром, тихо сказала жена управителя.

Почти не слыша ее слов, Эйраниэль кивнул.

– Я постелю тебе в соседней комнате.

– Я никуда не уйду, – обернулся к ней Эран, невольно испугав Ниринею полыхнувшими в глубоких золотисто-янтарных глазах крохотными алыми молниями. – Если кто-нибудь принесет мне кресло, я буду спать в нем, но не брошу Эллию в одиночестве.

– Да кто же ее без присмотра-то оставит! – всплеснула руками Ниринея. – Я за ней присмотрю да дочки мои. И присмотрим, и зельем напоим.

– Спасибо, – бледно улыбнулся эльф, – но я так решил. Она – часть моей души, никто другой не выведет ее из Тьмы, – объяснил он, желая смягчить резкость отказа.

– Вот оно что, – внимательно посмотрела на него женщина, – тогда не буду настаивать, только тебе и самому отдохнуть надо. Вон, лица от усталости нет.

– Потом, – отмахнулся Эран.

– Ну, как знаешь. Но обед я все же пришлю, тебе силы понадобятся голубку свою выхаживать.

– Спасибо, – еще раз поблагодарил он и вновь повернулся к Эле.

Нерешительно потоптавшись на пороге, Ниринея вышла.

– Вот что, избавители, знаю, что не до того вам сейчас, – ворвался в тревожные мысли Орандо голос управителя, – только и меня поймите. Диргиса, слава Богам, больше нет, так теперь, что с поместьем делать, вам решать. Кир – единственный наследник.

Непонимающе посмотрев на Гаруна, Ор спросил виновато глядящего на него мужика:

– А что тут решать?

– Так как же! – развел руками управитель. – По-хорошему, Кирану надо здесь остаться, чтобы после батюшки дела принять. К тому же запущено все, поднимать надобно.

– Я не останусь! – испуганно вскинулся Кир, прижимаясь к плечу Орандо.

– Как же так? А что же делать? – растерянно спросил Гарун, переводя взгляд с одного на другого.

– Ор, придумай что-нибудь! Я не хочу оставаться один, а вы ведь уедете! Вот Эля… поправится, – запнулся мальчик, – и уедете.

– Никто тебя не собирается оставлять, – обнял его за плечи Ловкач. – Послушай, Гарун, нет ли в Надрине пары честных да толковых парней, чтобы на время занять место управляющего? Да и гонца в Самарин надо бы отправить, поставить ДКМ в известность о смерти баронета Мателиуса, казни его брата и возвращении поместья законному наследнику. А оттуда, глядишь, и пришлют кого. Ну, а если твои люди осилят, то так и останутся в помощниках у Кира. Верно говорю? – подмигнул он слегка успокоившемуся мальчику.

– Верно, – чуть улыбнулся Киран, – мне самому все равно не справиться.

– Что есть, то есть, – согласился управитель, – эти бандиты всех работников разогнали. Поля заброшены, всю скотину под нож пустили да пропили… Мы ж не знали, что Кир наш жив, думали, сгинул где. А шайку эту кормить никто не хотел. Вот и жили себе потихоньку, с огородов питались, зерно у соседей закупали. Эх, да что там, – махнул рукой Гарун, – работы, что дней в году, – на всех хватит. Вы не думайте, мы теперь все сделаем!

– Кстати, мы тебя спросить хотели, – вспомнил Орандо., – Что стало со слугами из поместья? Неужели и их эти нелюди убили?

– Живы они! – широко улыбнулся управитель. – Живехоньки! Успели спрятаться, а после к нам пришли. Теперь живут кто где.

– А вернуть их можно?

– Так отчего ж нельзя?! – усмехнулся мужик. – Лишь позови! Только секретарь вот… уехал он. Остальные-то из простых, а он птица важная, подался в город работу по статусу искать.

– Ну, это не беда, а остальных собери, пусть возвращаются. И гонца отправить не забудь, – Орандо поднялся, еле сдерживая нетерпение. – А мы к Эле. Не до остального сейчас.

– Понимаю, – кивнул управитель. – Да и главное мы решили, с остальным после разберемся, – он встал с лавки и, подозвав одну из дочерей, отослал ее проводить друзей в отведенную пострадавшей девушке комнату.

– Батюшка, – громко прошептала совсем молоденькая девчушка, с любопытством косясь на гостей, – там эльф попросил кресло принести, говорит, ночевать в нем будет.

– Ну, коли попросил, так прихватите то, что у камина стоит, – улыбнувшись, отец погладил девочку по золотистым волосам.

– Так это же… Ой, – смутилась она, – оно самое удобное, да?

– Да, – кивнул Гарун, – оттого и уступаю его нашему гостю. Кликни мужиков с заднего двора, пускай снесут. И вы с ней ступайте, – глянул он на Орандо, – Настинья вас проводит к друзьям, а после и ваши комнаты покажет.

Поблагодарив управителя за гостеприимство и заботу, Ор и Киран отправились следом за смешливой егозой, нетерпеливо оглядывающейся на гостей.

– Эран, как она? – тихо войдя в комнату вслед за Настиньей и Кираном, Ор остановился рядом с кроватью, вглядываясь в безмятежно-расслабленное лицо Эли.

– Все так же, ни на что не реагирует, – не поворачивая головы, ответил эльф, по-прежнему сжимая безжизненную ладошку.

Двое дюжих мужиков, дождавшись, когда вошедшие отойдут вглубь комнаты, внесли широкое кресло и, опустив его возле стены, поспешно удалились.

– Дядя, – девчушка подергала Ловкача за рукав, – можно, я тоже пойду? Ваши комнаты напротив, не потеряетесь, – Настинья бросила на Эллию сочувственный взгляд, – я же вам не нужна?

– Ступай, милая, – отпустил ее Орандо, – теперь уж мы сами.

– Если что-то нужно будет, мы с матушкой на кухне, – уже выбегая из комнаты, бросила девочка и оставила друзей одних.

– Эран, тебе надо поесть, – нахмурился Ор.

– Мне принесли, – мотнул головой Эйраниэль в сторону низенького стола, – но я пока не хочу.

– Что сказала знахарка? Есть надежда?

– Эля выберется, только мне надо все время быть рядом, – он коротко поведал обо всем, что сказала ему Зарания, и посмотрел на Орандо: – Теперь понимаешь, почему я не могу уйти? Я нужен ей, а она нужна мне.

– Мы будем неподалеку, зови, если будет нужна помощь.

– Ор, – Эран вымученно улыбнулся, – спасибо, но вам тоже нужно быть здесь как можно чаще. Эля привязалась и к тебе, и к Киру. Ей необходимо чувствовать, что вы рядом. Я сделаю все, чтобы привести ее обратно, но она не любит меня, а вот вы… Вместе мы справимся.

– Ты действительно думаешь, что Эля тебя не любит? – иронично выгнул бровь Ловкач. – Тогда какого же хурса она так изменилась? Ты не замечаешь того, как она на тебя смотрит, но мы-то видим.

– Эран, Ор прав, – Киран неловко переступил с ноги на ногу, пряча глаза. Кончики скрытых отросшими волосами ушей ярко заалели. – Я сначала даже ревновал, но Эля для меня как старшая сестра.

– Даже если это правда, сейчас неважно, пока она сама не осознает своих чувств. Мне достаточно того, что я могу быть рядом с ней. И я хочу, чтобы и дальше эта возможность не исчезла. Помогите мне!

– Мы поможем… – сжал его плечо Орандо, – ведь любим ее не меньше.

День тянулся за днем, со злополучной казни шайки Диргиса миновали уже восьмые, полные тревоги и ожидания, сутки, а Эллия все еще не пришла в себя. Измученный Эран почти неотлучно находился рядом с ней, лишь иногда позволяя себе отойти, чтобы немного размять затекшие от долгого сидения ноги и наскоро ополоснуться во дворе подогретой Ниринеей водой. Каждое новое утро в комнату приходили Орандо и Кир и подолгу разговаривали со спящей непробудным сном девушкой, уговаривая ее вернуться, а после, оставляя Эрана наедине с любимой, уходили заниматься делами поместья, требующими присутствия новоиспеченного баронета. Киран, которому приходилось вникать сразу в десятки проблем, накопившихся за последний год в принадлежащей баронетству деревне и в самой усадьбе родителей, уходил с крайней неохотой, не в силах совладать со своим страхом потерять Элю, но помочь ничем не мог…

– Ор, можно я сегодня останусь с Элей? – с мольбой посмотрел на старшего друга Кир, когда тот похлопал его по плечу, давая понять, что им пора идти. – Я не буду мешать Эрану.

– Дело не в этом, малыш, – вздохнул Орандо. – Думаешь, Эля будет рада узнать, что ты забросил свое наследство, ради которого она рисковала жизнью? Ты должен. Пусть, когда она очнется, увидит, что все было не зря.

– Но мы можем хотя бы вернуться пораньше?

– Постараемся, – кивнул Ловкач, – а теперь идем. Эран, прошу тебя, поешь, – он с тревогой посмотрел на эльфа, – ты сам на себя не похож.

– Хорошо, – безучастно откликнулся Эйраниэль, даже не взглянув в сторону уставленного подстывшей едой подноса.

Постояв несколько мгновений, но не дождавшись другой реакции на свою просьбу, Ор легонько подтолкнул Кира к выходу и, тяжело вздохнув, вышел следом.

– Родная моя, вот мы и снова одни, – потрескавшимися губами прошептал Эран, оставшись в одиночестве рядом с неподвижной Эллией, – уже восьмой день, как ты не возвращаешься ко мне, но ты не думай, я не потерял надежду, – он с горечью скривился, – просто так трудно… видеть тебя такой… Моя солнечная девочка, мое сокровище, любимая… Где же ты блуждаешь? Прошу тебя, найди дорогу домой, – на осунувшемся, похудевшем лице застыло невыносимое страдание, – иди на мой голос, я так жду тебя…

Он с трудом поднялся и, сделав шаг к прикроватному столику, на котором Ниринея оставила кувшинчик со свежим отваром Зарании, тщательно отмерил нужную дозу зелья. Руки чуть заметно дрогнули от накатившей на мгновение слабости, но, не пролив ни капли пахучей горьковатой жидкости, Эран осторожно напоил Элю и, дождавшись, когда девушка сглотнет, ласково промокнул приоткрытые губы.

– Вот так, – он с нежностью погладил серебристую прядь, – тебе нужны силы, чтобы бороться с Тьмой.

Вновь опустившись в кресло, Эйраниэль крепко сжал холодную, податливую ладонь и, согревая ее дыханием, прикрыл потускневшие, словно подернутые пеленой, янтарные глаза, не в силах видеть безжизненное лицо любимой.

Спустя какое-то время ему показалось, что тонкая, словно прозрачная, рука Эли едва уловимо дрогнула, и он, распахнув глаза, с неверием и внезапно вспыхнувшей надеждой застыл, пытаясь уловить новое движение. И снова легкое, почти незаметное подрагивание заставило его сердце учащенно забиться. Мучительно медленно, боясь ошибиться, Эран скользнул взглядом на бледное, заостренное лицо Эллии и наткнулся на слегка растерянный, еще мутный взгляд черных, как ночь, глаз.

– Эран? – хриплый, надрывный шепот сорвался с пересохших губ, и Эля закашлялась.

– Подожди, я сейчас! – вскочив на ноги, Эйраниэль метнулся к подносу с едой и налил в кружку немного остывшего чая. Приподняв девушку, он помог ей напиться, с жадностью вглядываясь в слегка порозовевшие щеки и в слабую, едва заметную улыбку, скользнувшую по еще непослушным губам.

– Что с тобой произошло? – непонимающе глядя на изможденное лицо эльфа, на резко очерченные скулы и заострившийся подбородок, Эллия с видимым усилием протянула руку к впавшей щеке.

– Ерунда, теперь все хорошо, – ловя и с нежностью целуя ее подрагивающую ладонь, улыбнулся Эран.

– Не верь ему! – тут же обличил эльфа стремительно влетевший в комнату Кир, за которым торопливо вошел Орандо. – Он всю неделю почти не ел, а спал и того меньше! Эль, ты все-таки вернулась! А нам Настинья сказала! Услышала, как вы с Эраном разговариваете! Мы все бросили и примчались, – мальчик, не обращая внимания на предостерегающий взгляд Ора, забрался с ногами на кровать с другой стороны от Эйраниэля и порывисто обнял девушку.

– Кто такая Настинья? Откуда примчались? – Эллия, погладив Кирана по спине, обвела друзей непонимающим взглядом. – Где мы?

– В доме управителя, а Настинья – его младшая дочка, – широко улыбаясь, пояснил Ор. – Ты совсем ничего не помнишь?

– Диргис! – испуганно вскинулась Эллия, вспомнив метнувшуюся к Киру черную молнию.

– Его больше нет, – успокоил ее Эран.

– Подожди, Кир сказал, прошла неделя? Что со мной случилось?

– Ты его оттолкнула, а сама попала под заклятие, – передернувшись от пережитого страха, ответил Эйраниэль. Киран, осторожно отодвинувшись от Эли, расстроенно вздохнул.

– Не помню, – покачала головой она.

– Теперь это неважно, – отмахнулся Ловкач, – отдыхай и набирайся сил. Гарун за Заранией послал, она скоро приедет тебя навестить. А пока попрошу Ниринею принести вам с Эраном свежей еды.

Незнакомые имена вызвали у Эли новые вопросы, но, чувствуя слабость после недолгого разговора и мучительный голод, девушка решительно отложила выяснение на потом. Улыбнувшись любимице, Орандо ненадолго вышел, а вернулся уже с неизвестной Эллии женщиной, помогая ей внести в комнату уставленные тарелками подносы.

– Очнулась? – женщина ласково кивнула смутившейся девушке. – Вот и славно! Теперь быстро поправишься. Скоро Зараньюшка приедет, поставим тебя на ноги. Да ты кушай, и эльфа своего корми, а то он про себя забыл, пока за тобой ухаживал. Совсем с лица спал, – отдав свою ношу Эрану, Ниринея помогла Эллии приподняться и, взбив подушки, подсунула их ей под спину. Подоткнув легкое одеяло, хозяйка опустила на колени девушки поднос с небольшой чашкой горячего бульона и ломтиком подсушенного хлебца. – Больше тебе пока нельзя, – заметив разочарованный взгляд Эли при виде скромного угощения, пояснила женщина. – Ничего, скоро наверстаешь.

– Спасибо, – поблагодарила ее Эллия и, чувствуя, как желудок нетерпеливо взвыл от голода, набросилась на еду.

– Ну, ладно, – легонько похлопав девушку по плечу, Ниринея ушла, оставив друзей одних.

Впервые за прошедшие с казни дни Эран с удовольствием ощутил во рту вкус горячей, ароматно пахнущей пищи, утоляя неожиданно вспыхнувший голод. Из просветлевших глаз потихоньку исчезала невыносимая тоска, возвращая им золотистый блеск чистого янтаря, а в душе все ярче разгорался огонек вновь обретенного счастья. Боясь отвести взгляд, Эйраниэль смотрел на очнувшуюся от темного сна любимую.

– Эран, – тихо окликнула его Эля, – я никуда не исчезну.

– А? – рассеянно отозвался эльф.

– Ты не сводишь с меня глаз. Я никуда не денусь, обещаю.

– Прости, – он чуть виновато пожал плечами, – я все еще боюсь, что это сон.

– Кстати о сне, – вмешался Орандо. – Вам обоим надо отдохнуть.

– Но… – попытался возмутиться Эйраниэль.

– Иди, – мягко улыбнулась девушка, – со мной ничего не случится, а тебе и правда нужен отдых.

– Я побуду с Элей, – поудобнее устраиваясь на кровати, пообещал Киран.

– Ну, хорошо, – сдался эльф.

Ласково коснувшись губами виска девушки, Эран забрал у нее опустевшую посуду и, прихватив оба подноса, вышел из комнаты.

– Пойду-ка я прослежу, чтобы он на самом деле лег отдохнуть, – подмигнув Эллии, двинулся за ним следом Орандо. – И ты отдыхай.

Повозившись на постели, Эля раздвинула подушки и, повернувшись на бок, закрыла глаза.

Глава 25. Исцеление

Королевство Риондавир

Провинция Кард-Рион

Черная, непроглядная… она окружала девушку, не позволяя разглядеть то, что находилось вокруг… Вязкая, словно болотная жижа, сковывала движения и гулко хохотала в ответ на слабые попытки Эллии сделать хотя бы шаг. А где-то там… в этой пугающей тьме… раздавался до боли знакомый голос, зовущий ее обратно… Мучительно выдирая ноги из засасывающего мрака, она осторожно нащупывала узкую тропу, ведущую к крошечному пятнышку золотистого света, манящего к себе с непреодолимой тягой… Долгий, отвратительно медленный шаг… и вновь, преодолевая сопротивление, вырваться из тягучего плена… Оступившись на скользком краю, Эля в отчаяньи взмахнула руками, проваливаясь в непроницаемую темноту, и… проснулась.

Испуганно сев на постели, девушка судорожно втягивала воздух в горящие легкие, пытаясь избавиться от приснившегося кошмара.

– Тьма неохотно возвращает свою добычу, – тихий, мелодичный голос заставил Эллию резко обернуться.

В кресле, спокойно глядя на готовую вскочить девушку, неосознанно нащупывающую отсутствующее оружие, сидела молодая женщина.

– Кто ты? – настороженно разглядывая незнакомку, спросила Эля. – Где Кир?

– Разве тебя не предупредили? Меня зовут Зарания. А мальчика я отправила на кухню.

– А-а, целительница, – успокоено откинулась на подушки девушка.

– Она самая, – кивнула молодая женщина. – Давай-ка я тебя осмотрю.

– Ты говорила про Тьму. Так это был не сон?

– Отчего же… сон. Но такие сны не менее опасны, чем то место, где ты побывала.

– И что мне делать? – тревожно вздрогнула Эллия. – Я не хочу туда возвращаться.

– И не надо. Расскажи, что тебе снилось.

– Было темно… жутко… Я ничего не видела. А потом вдалеке появилось маленькое золотое пятнышко света. Я хотела до него добраться, но оступилась и потерялась в темноте.

– Что бы ни случилось с тобой во сне, всегда ищи этот свет, тянись к нему. Он поможет найти путь.

– Почему? Что он такое?

– Тот, кого ты любишь, и кто любит тебя.

– Но я… – Эля нерешительно замолчала.

– Не любишь? – насмешливо выгнула бровь знахарка. – Ну, да это твое дело. Я свое сделала. Продолжай пить отвар, через два дня сможешь встать. И в дальнейшем… постарайся не иметь дела с магией демонов. Больше Тьма не отдаст добычу так просто.

– Амулет, – Эллия схватилась за висящий на шее шнурок, вытаскивая его из-под рубашки и с ужасом глядя на пустое крепление.

– Жизнь он тебе спас, так что не сожалей о потере, но в дальнейшем придется полагаться только на свои силы. В тебе есть дар… сильный дар, но он спит, а разбудить его непросто, – с сомнением протянула Зарания.

– Однажды он уже проявился, – задумчиво проговорила Эля, – но тогда я едва не умерла.

– Ты говоришь про светлую часть своих сил, обретенную с эльфийской кровью. Я же имею в виду их темную сторону.

– Моим отцом может быть один из демонов, похитивших маму во время Войны, – нахмурилась девушка. – Неужели и от него мне передался какой-то дар?

– Я чувствую в тебе спящую силу, вижу, как она сонно ворочается внутри тебя, пока еще неопасная, но в будущем… Какой дар передали тебе эльфы? – прищурившись, спросила знахарка.

– Как у тебя. Целительство, – непонимающе глянула на Заранию Эллия.

– Вот как… Это удивительно. Баланс Света и Тьмы в одной душе, – она покачала головой, – действительно невероятно.

– Скажи, почему ты, не обладая особыми силами, видишь во мне так много, а маги короля не заметили ничего?

– Ты полукровка. Магия внутри тебя могла никогда не проснуться, поэтому, если не искать целенаправленно, то очень трудно определить в тебе потенциального мага. Уверена, что в ДКМ провели обычную проверку, а она показала, что ты не обладаешь даром. Чтобы он проявил себя, ты должна была быть на грани.

– Так и было, – вспоминая обстоятельства, приведшие к внезапной вспышке целительной силы, кивнула Эля.

– Вот видишь, – улыбнулась Зарания, – твой путь мага труднее, но спящая в тебе сила настолько велика, что может стать как великим даром, так и великим проклятием.

– Ты можешь научить меня?

– Почему ты не попросишь свою эльфийскую родню? Ведь целители среди них рождаются достаточно редко. Они будут рады принять тебя, несмотря на кровь демонов.

– Не хочу, чтобы они приняли меня только потому, что я ценный трофей для их расы. Меня отдали на воспитание людям, значит, была причина, по которой мама не захотела отправить меня к родне. Я хочу сначала все выяснить, а потом уже решать, знать им обо мне или нет то, что может повлиять на их отношение.

– Понимаю, – медленно кивнула целительница. – Ты не хочешь становиться игрушкой в чужих руках. Что ж, я постараюсь научить тебя всему, что знаю сама, но на это нужно время.

– У меня есть лишь те несколько дней, что потребуются на восстановление. Мы не можем задерживаться.

– Тогда не будем тянуть, – Зарания встала. – Уже поздно, сегодня отдыхай, а завтра с утра начнем учиться. Светлых снов.

– Спасибо, – чувствуя, что действительно устала, Эллия благодарно улыбнулась целительнице и закрыла слипающиеся глаза, тут же проваливаясь в сон.

Ощущение чужого взгляда было таким острым, что, беспокойно заворочавшись, Эля резко вынырнула из теплых объятий сна и распахнула глаза. Удобно устроившись на соседней подушке, на нее, с плавящейся в янтаре нежностью, смотрел Эран.

– С добрым утром, – улыбнулся он в ответ на скользнувшую по губам девушки сонную улыбку.

– С добрым утром, – сладко потянувшись, Эля села на постели, плотнее закутавшись в одеяло. – Ты давно здесь?

– Нет. Ниринея приготовила завтрак, но ты так безмятежно спала, что мне не хотелось тебя будить.

– Ух, я просто зверски хочу есть, – оживилась девушка. – Что там?

– Чашка бульона для тебя и омлет для меня, – поднимаясь с постели и подходя к столику, на котором оставил поднос, ответил эльф.

– Опять бульон, – разочарованно вздохнула Эллия.

– Сегодня в него добавили немного отварного мяса и тертых овощей. Но сначала выпей отвар. Зарания сказала, что нужно продолжать лечение еще несколько дней.

– Но я уже чувствую себя хорошо, – запротестовала было девушка, но, наткнувшись на укоризненный взгляд золотистых глаз, быстро сдалась: – Давай свой отвар.

Послушно проглотив горькое зелье, Эля, повозившись на постели, удобнее устроилась в подушках и пододвинула к себе поднос. В глубокой чашке, полной густого золотистого варева, плавали небольшие аппетитные кусочки куриного мяса и мелко нарезанная зелень пряных трав.

Когда с завтраком было покончено, Эран убрал в сторону поднос с грязной посудой и неохотно поднялся:

– Тебя там Зарания ждет.

– Ой! – подскочила Эля. – Я совсем забыла! Она же обещала научить меня управлять даром!

– Эль, я рад, но… – Эйраниэль помедлил, – все же силы в тебе эльфийские, да и эльфы больше остальных рас разбираются в целительстве. Ты уверена, что не хочешь найти учителя, который действительно научит тебя многому?

– Эран, – девушка неуверенно дотронулась до руки стоящего рядом с постелью эльфа, – я не хочу, чтобы в Эльминатиэле знали, что я обладаю такими важными для них силами. Боюсь, что если мы попадем к ним, эльфы найдут способ задержать меня, а ты сам знаешь, к чему это приведет. К тому же… мне не нужно их внимание только потому, что я потенциальный целитель. Почти двадцать лет они не желали обо мне знать, иначе почему меня не забрал кто-то из родни мамы?

– В тебе течет кровь наших вечных врагов, поэтому моему народу так трудно признать тебя как равную. Слишком много горя принесла раса твоего отца Великому Лесу.

– Но ведь тебе все равно? – непонимающе посмотрела на него Эллия. – Или причина лишь в тех узах, что соединяют нас? – она невольно отстранилась, чувствуя в груди неожиданный укол боли.

– Ты же знаешь, что это не так, – опустившись на край постели, Эран мягко коснулся ее щеки. – Я люблю тебя такую, какая ты есть. Мне все равно, кто твои родители, ведь ты – это ты, а их кровь… что ж… будь в твоих жилах кровь орков, я не любил бы тебя меньше, – он лукаво улыбнулся.

Не выдержав, Эллия улыбнулась ему в ответ, но тут же нахмурилась:

– И все-таки, я не хочу, чтобы кто-то из них знал. Зарания научит меня всему, что знает сама. И пусть это не так много по сравнению с тем, что я могла бы узнать, но и этого достаточно.

– Ты права, извини, что отнесся с недоверием к твоему выбору. Так будет лучше, – легко коснувшись поцелуем губ Эли, Эран встал. – Пойду, позову твою наставницу.

Забрав поднос, он направился к двери и уже почти переступил порог комнаты, когда его остановил тихий оклик девушки:

– Эран…

– Да, родная? – обернулся он, придерживая плечом дверь.

– Я тоже тебя люблю.

Удивление, промелькнувшее на лице эльфа, медленно сменилось легким неверием, а потом… робкая надежда, вспыхнувшая в душе Эрана, отразилась в теплых, янтарных глазах, превращая их в жидкое золото. Чувствуя, как краска смущения заливает щеки, Эля, пряча горящее лицо в прохладных ладонях, крепко зажмурилась, избегая смотреть на застывшего в дверях Эйраниэля. Забыв обо всем, он одним неуловимым движением приблизился к постели и, опустившись рядом с ней на колени, осторожно отвел подрагивающие руки от лица девушки. Из-под рассыпавшихся серебристых прядей на него с испуганным смятением взглянули темные глаза.

– Спасибо, – низким, вибрирующим от сдерживаемых чувств голосом произнес Эран, ласково поглаживая тонкие пальцы. – Я никогда тебя не подведу.

– Я знаю, – отвечая на нехитрую ласку, улыбнулась она.

Потянувшись к приоткрытым губам Эллии, Эйраниэль медленно скользнул по ним в нежном благодарственном поцелуе, боясь напугать девушку закипавшим в крови желанием, но тонкие девичьи руки обвили крепкую шею, притягивая ближе, и он, со стоном прижав ее к себе, сдался.

Через некоторое время, с трудом вынырнув из огненного водоворота, они просто сидели рядом, обнявшись и восстанавливая сбившееся дыхание, пока раздавшиеся в коридоре голоса не вынудили их отпрянуть друг от друга.

– Ты уверена, что это хорошая идея? – встревоженный голос Орандо заставил Эрана и Элю непонимающе переглянуться. – Она же только-только пришла в себя.

– Это не мое решение, – спокойный голос Зарании зазвучал совсем рядом с дверью, – я всего лишь выполняю просьбу Эллии.

Ручка аккуратно повернулась, и в комнату, придерживая тяжелую створку, шагнула целительница с не отстающим от нее Ором.

– Ну вот, так я и думала, – вздохнула она. – Я тебя зачем сюда посылала? – нахмурившись и уперев кулаки в стройные бедра, спросила она Эрана. – Если ты передумала, – она взглянула на девушку, – то у меня и других дел полно.

– Ой, нет! – встрепенулась Эля. – Извини, я недавно проснулась, а потом мы… разговаривали, – она виновато улыбнулась.

– Я и вижу, – усмехнулась Зарания, мимолетно отмечая и припухшие губы, и растрепанные волосы, и счастливый блеск их глаз. – Ну да ладно, даю тебе пять минут, чтобы привести себя в порядок и выставить своего эльфа из комнаты, а потом вернусь, и мы начнем. Хорошо?

– Эль, ты уверена, что это хорошая мысль? – Орандо с беспокойством посмотрел на все еще бледную, изнуренную борьбой за жизнь девушку.

– Эран, ты объяснишь ему? Мне действительно нужно привести себя в порядок.

– Хорошо, родная, – поцеловав ее в висок, Эйраниэль встал. – Ор, пойдем, я все тебе расскажу.

Вслед за Заранией мужчины вышли из комнаты, оставив Элю одну. Быстро умывшись принесенной кем-то давно остывшей водой и переодевшись в оставленное у кровати мягкое домашнее платье, девушка расправила покрывало и, с досадой ощущая слабость в подгибающихся ногах, села дожидаться наставницу. Знахарка вернулась через несколько минут и первым делом протянула Эллии стакан со свежим отваром:

– Выпей, это ненадолго восстановит твои силы.

Быстро проглотив теплое зелье с незнакомым привкусом, Эля почувствовала, как по телу разливается теплая волна, а вслед за ней по венам хлынуло ощущение легкости.

– Что это? – она с удивлением глянула на Заранию.

– Сбор особых трав. К сожалению, он дает только короткий эффект, зато без последствий. Через день-два он тебе не понадобится, а пока, раз уж ты почти не оставила себе времени на отдых, будешь справляться с его помощью.

– Мне действительно лучше, – улыбнулась Эля.

– Тогда давай начнем. В первую очередь я научу тебя видеть потоки внутри тела. Без этого ты не сможешь залечить даже укол иголкой.

– Подожди, а как я тогда смогла залечить свою рану?

– Если ты действительно была на грани, то само тело, сжигая себя, выплеснуло последний, скрытый глубоко внутри резерв, активируя спящий дар. Но самостоятельно вызвать такую вспышку у тебя пока не получится. Для этого нужны постоянные занятия.

– А как мне научиться видеть?

– В первый раз я покажу тебе, но потом ты должна попробовать самостоятельно. Иди сюда, – она забралась на кровать и, поджав под себя ноги, похлопала перед собой, – садись.

Крепко сжав ладони Эли в своих, Зарания глубоко вдохнула:

– Закрой глаза и ничего не бойся.

В первые минуты Эллия ничего не видела, кроме сгустившейся под веками темноты, нарушаемой лишь крохотными серебристыми искорками, но постепенно перед ее взором стали проявляться едва заметные цветные нити. Беспорядочно переплетаясь, они хаотично извивались, мешая разобраться в их мельтешении. Сосредоточившись, Эля попыталась мысленно распутать эти узлы, и крайне медленно, но неотвратимо, бессмысленное движение остановилось, а цветные потоки послушно распались на отдельные цветовые системы, каждый цвет которых обозначал что-то свое. Что – девушка еще не понимала, но первый шаг был сделан, и теперь она знала, что именно должна попробовать увидеть сама, без помощи целительницы.

– Получилось? – услышала она вопрос Зарании.

Не открывая глаз, Эля медленно кивнула.

– Хорошо. Теперь попытайся самостоятельно. Ничего, если не получится с первого раза, пробуй снова и снова, пока не добьешься своего.

Кивнув знахарке, что все поняла, следующие полчаса девушка старательно пыталась увидеть то же самое сплетение потоков, что показала ей Зарания, но все было напрасно. Единственным результатом стала болезненная резь в глазах, а цветные нити так и не проявились.

– Не получается, – разочарованно протянула Эллия, – я ничего не вижу.

– Ты слишком напрягаешься, – нахмурилась целительница, – попробуй расслабиться, расфокусируй зрение. Смотри не на меня, а сквозь меня.

– Как? Я не понимаю!

– Смотри, но думай не о том, что ты видишь, а о том, что ты должна увидеть. Давай.

Постаравшись расслабиться, Эля вновь сосредоточилась на своем задании, но теперь ее глаза не упирались в одну точку, а блуждали по всему телу Зарании. Постепенно взгляд девушки стал рассеянным, она словно погрузилась в себя, теряя осознанную связь с окружающим миром, обращая взор куда-то внутрь себя, и постепенно, мучительно медленно перед ней стали проступать едва видимые полупрозрачные, с легким намеком на разноцветные оттенки, нити.

– Получилось! – обрадовавшись тому, что ее усилия наконец-то увенчались успехом, Эля потеряла концентрацию, и с трудом увиденное тут же исчезло, заставив ее разочарованно сникнуть. – Хурс!

– Ничего, – успокоила ее знахарка, – смогла один раз, сможешь и еще, теперь ты знаешь, как действовать. Пытайся снова.

Еще несколько часов, пока в комнату не заглянул обеспокоенный Эран, Эля продолжала вглядываться в сидящую напротив Заранию. С каждый разом ей все легче и легче удавалось вызвать перед глазами картину размеренных потоков, теперь уже не мельтешащих в бессмысленном хаосе, но представляющих собой отдельные замкнутые системы. Появление эльфа прервало затянувшееся занятие, и только теперь Эллия почувствовала, как сильно устала. Действие чудесного зелья, которым напоила ее Зарания, давно закончилось, и от перенапряжения тело девушки мелко дрожало.

– Кажется, мы немного увлеклись, – пытаясь справиться с внезапным головокружением, пробормотала Эля.

– Вот, выпей, – Зарания, налив в кружку немного остывшего отвара, протянула ее девушке. – Сейчас станет легче. Это я виновата, нужно было раньше тебя остановить.

– Нет, – покачала головой Эллия, с помощью Эрана удерживая напиток в трясущихся руках, – у меня слишком мало времени, а мне так много нужно узнать.

– Продолжим завтра, а сегодня тебе лучше отдохнуть. Думаю, утром ты почувствуешь себя значительно лучше, – целительница встала. – Не забывай пить отвар, иначе тебе придется задержаться дольше, чем ты планируешь, – она забрала пустой кувшин и вышла, оставив Элю наедине с эльфом.

– Ты уверена, что можешь продолжать? Выглядишь слишком бледной, – опустившись рядом с девушкой на кровать, с тревогой спросил Эран.

– Я просто немного устала, – улыбнулась Эллия. – Поможешь мне выйти? Я хочу на воздух, не могу больше находиться в постели.

Вместо ответа Эйраниэль подхватил девушку и, с удовольствием ощущая тепло прижавшегося к нему тела и обвившие его шею руки, вынес из комнаты. Заглянув по пути на кухню, они убедились, что Орандо с Киром еще не вернулись из усадьбы, и, предупредив хозяев, что ненадолго выйдут, выбрались из дома.

Неподалеку находилось небольшое озеро, окаймленное густыми деревьями, между которых вилась узкая тропа, выходящая на облюбованный ребятней травянистый берег, с которого удобно нырять в прогретую жарким солнцем воду. Но сейчас здесь было пустынно, и Эля, устроившись на шелковистой траве в надежных объятиях Эрана, с удовольствием подставила запрокинутое лицо ласковым лучам и теплому, шаловливому ветерку, запутавшемуся в прибрежных зарослях.

Глава 26. Новые уроки

Королевство Риондавир

Провинция Кард-Рион

Некоторое время, наслаждаясь тишиной и покоем лесного уголка, они просто молчали. Первым не выдержал Эйраниэль.

– Эль, скажи еще раз…

– А? – задумавшись о том, чему учила ее Зарания, девушка не сразу поняла, о чем он говорит.

– Пожалуйста, скажи еще раз… я так этого ждал, – тихий голос Эрана был странно напряженным.

– Я люблю тебя, – оборачиваясь через плечо, улыбнулась Эллия, когда поняла, о чем именно просит ее эльф.

– Спасибо, – стараясь сделать это незаметно, он облегченно выдохнул, – я даже не надеялся, что так скоро услышу от тебя эти слова.

– У нас не так много времени, – черные глаза Эли подернулись грустью, – какой смысл обманывать себя?

– Только не отчаивайся! Раз Магистры дали шанс, значит, уверены, что ты его достойна. Кто знает, может быть, все еще можно исправить. А я буду рядом, – Эран с нежностью коснулся мягких губ девушки.

Невесомое тепло поцелуя постепенно переросло в растекшееся по венам жидкое пламя, растворяя в нем остатки последних сомнений. Чуть подрагивающие пальцы девушки нетерпеливо зарылись в растрепавшуюся косу эльфа, распуская ее окончательно и притягивая его все ближе, пока между ними не осталось места даже на короткий вдох. Задыхаясь, они медленно опустились на шелковистый лесной ковер, теряя себя в жарком омуте вспыхнувшего желания и обретая взамен что-то неизмеримо большее… что-то, связавшее их навсегда… вопреки всему и наперекор всем.

Горячие губы Эрана, следуя за жадными пальцами, скользнули ниже, покрывая легкими поцелуями ключицы в распахнутом вороте платья и, сминая мягкую ткань, обожгли нежную кожу приоткрытой груди. Едва удерживая жалкие крохи самообладания, он поднял глаза:

– Останови меня, – хриплый от страсти голос заставил Элю распахнуть глаза и посмотреть на напряженно замершего эльфа, – останови, сам я не смогу…

Легкая неуверенность на мгновение затмила горящее в крови желание, но, решительно подавив запоздалое смущение, девушка покачала головой и тихо шепнула:

– Нет.

В затуманенных глазах Эрана промелькнуло едва уловимое сомнение, и, не понимая, что именно означало это тихое «нет», он медленно, нечеловеческим усилием воли заставил себя отодвинуться от девушки, но мягко скользнувшие под ворот рубашки ладони Эллии, преодолевая невольное сопротивление напряженного эльфа, притянули его обратно к выгнувшемуся навстречу телу. Судорожно вздохнув, он со стоном приник к приоткрытым губам Эли, и, растворяясь в остром желании, они на долгое время забыли об остальном мире…

Прохладный вечерний ветерок коснулся обнаженной кожи, заставив Элю сонно поежиться и неохотно открыть глаза, – закатное солнце, окрашивая воды в розовато-алый цвет, медленно погружалось в густые деревья, отмечая завершение очередного дня. С сожалением вздохнув, девушка решила, что пора возвращаться, пока их не хватились и не отправились искать встревоженные долгим отсутствием друзья.

Почувствовав осторожное движение Эллии, завозившейся в его объятиях, Эран нехотя разомкнул ресницы, устремив на девушку мерцающий золотом взгляд:

– Как ты себя чувствуешь? – он ласково скользнул губами по гладкому плечу.

Прислушавшись к себе, Эля с удивлением поняла, что, вопреки любой логике, от противной оставшейся после болезни слабости не осталось и следа, а по телу разливается чудесное, живительное тепло, наполняя его странной пульсирующей силой. Поддавшись неясному ей самой порыву, она скользнула глазами по мускулистому телу эльфа, мгновенно разглядев чистые разноцветные потоки бурлящих внутри него энергий, и лишь там, где находились недавние раны, эти нити слегка туманились, выдавая отголоски прошедшей боли.

– Не понимаю, – забыв о скомканном в руке платье, до которого успела дотянуться перед пробуждением Эрана, Эллия задумчиво нахмурилась. – Еще несколько часов назад я с трудом могла пройтись по дому, а сейчас чувствую себя так, словно прошел месяц после болезни. И дар… Эран! Это невероятно! – Она посмотрела на него с затаенным на дне черных глаз восторгом. – То, что давалось мне с трудом, теперь получается с такой легкостью… Но почему?!

– Я… – Эйраниэль вздохнул. – Надо было сказать раньше, но я не хотел, чтобы это оказало хоть какое-то влияние на наши отношения, – он замолчал.

– Что сказать? – на лице девушки промелькнуло удивление. – Это как-то связано с тем, что мы… что у нас… – она отвела взгляд.

– Да, – он приподнял ее подбородок, заглянув в зардевшееся запоздалым смущением лицо, – первый раз для истинной пары приводит к инициации сил. Несмотря на то, что эльфы владеют своими дарами с рождения и учатся ими управлять, полный резерв доступен нам только после обретения второй части души. Это происходит не так уж и часто, но все же происходит.

– Но ведь вы и так сильнее в магии, чем большинство рас, кроме демонов! И это с ограниченными возможностями.

– Это результат упорных тренировок и постоянного развития, но теперь для тебя все будет гораздо легче, – улыбнулся Эран, с нежностью коснувшись ее щеки. – С этого дня нераскрытый бутон превратился в цветущий лотос, высвободив спящую силу.

– А ты? Что теперь будет с тобой? Твоя магия до сих пор запечатана? – невольно ответив на ласку, Эля потерлась о его ладонь.

Нахмурившись, Эйраниэль на несколько мгновений отрешился от окружающего, а потом на его лице вспыхнула такая радостная, ослепительная улыбка, что девушка не сдержала нетерпеливого восклицания:

– Неужели?..

– Тс-с-с, – остановил ее Эран, – пойдем, – забрав у Эли платье и отбросив его в кучу остальной одежды, он потянул девушку в сторону озера, – искупаемся, вода должна быть очень теплой.

– Но, Эран…

– Пожалуйста, ты сейчас все сама увидишь, – он с мольбой посмотрел на сопротивляющуюся девушку.

– Хорошо, – сдалась она и вслед за эльфом шагнула в теплую, как парное молоко, воду.

Отплыв от берега на небольшое расстояние, они устроились на широком скрытом водой камне, и Эран, прижав Эллию спиной к обнаженной груди, показал в сторону подступающего к озеру леса:

– Смотри.

С любопытством вглядываясь в опустившиеся сумерки и с трудом различая погруженный в сгущающуюся темноту берег, девушка ждала. Вдруг, раздвинув густые ветви низко склоненных деревьев, к воде, пугливо прядая ушами и переступая длинными стройными ногами, вышел красавец-олень. Озираясь по сторонам в поисках затаившегося врага, он медленно ступил на мелководье и, склонив изящную шею, утолил мучившую его жажду.

– Плывем, – тихо шепнул Эран, соскальзывая с камня.

– Мы его спугнем, – так же тихо возразила завороженная чудесным видением Эля.

– Не спугнем, доверься мне, – он осторожно потянул ее за собой.

Беззвучно рассекая прозрачную воду, они поплыли в сторону замершего у берега оленя. Подняв голову с едва наметившимися рогами, он встревоженно смотрел на приближающихся к нему людей, но, дрожа всем телом, все же не спешил отступить в спасительную чащу леса, а просто ждал своей участи.

Медленно, чтобы еще больше не напугать и без того перепуганное животное, Эран и Эллия приблизились к красавцу, шумно втягивающему воздух бархатными ноздрями. Протянув руку, Эйраниэль провел по изящной морде, произнеся несколько слов на незнакомом Эллии языке, и олень, внезапно успокоившись, сам шагнул навстречу и, мягко ткнувшись носом в раскрытую ладонь, тихонько фыркнул.

– Можешь погладить, он больше не боится, – с улыбкой повернулся он к Эле.

– Значит, печать разрушена?! – с восторгом прикасаясь к бархатистому боку спокойно стоящего лесного жителя, Эллия по-детски закусила губу.

Вместо ответа эльф коснулся низко склоненной к воде березы, шепнув несколько слов, и от его пальцев к дереву скользнули светящиеся зеленоватые искры магии. Повинуясь ласковому приказу, на тонкой ветке медленно распустилась хрупкая, ажурная лилия. Сорвав волшебный цветок, Эран протянул его Эле:

– Мою магию больше ничто не сдерживает.

– Какой красивый, – принюхиваясь к тонкому аромату, вздохнула девушка и повернулась к рогачу. – Отпусти его, – еще раз погладив пятнистую шкуру, попросила она эльфа, – нам все равно пора возвращаться, иначе Ор с Киром примчатся нас искать.

Вновь шепнув несколько слов на том же таинственном языке, Эран легонько оттолкнул оленя, и он, нерешительно поколебавшись, скрылся в глубине темного леса.

Все еще под впечатлением увиденного и обретенного, они молча вернулись к своему берегу и быстро натянули одежду на влажные после купания тела. Эран крепко взял Эллию за руку и, едва различая в темноте узкую тропинку, осторожно повел к дому управителя.

– Вы вернулись! – облегченный возглас Кирана был первым, что они услышали, стоило им появиться в пустом, освещенном магическими светильниками дворе. Налетев на них маленьким ураганом, мальчик крепко вцепился в руку Эллии, словно боясь, что девушка вновь исчезнет, и с укором посмотрел на эльфа: – Где вы пропадали? Дядька Гарун даже Заранию вызвал, решил, что раз вы так долго не возвращаетесь, значит, с Элей случилось что-то плохое, и нужно идти вас искать.

– Мы были на озере и совсем забыли о времени, – не чувствуя за собой вины, ответил Эран. – Зато теперь Эле намного лучше, – улыбнувшись, он ласково притянул девушку к себе, бережно поддерживая за тонкую талию.

– Правда, Кир, мне сейчас так хорошо, не сердись, – Эллия взъерошила золотистые вихры Кирана.

Прищурившись, мальчик некоторое время пытливо разглядывал лицо подруги, цвет которого, растеряв болезненную бледность, вернулся к естественному, и, придя к какому-то выводу, махнул рукой:

– Ладно, только пойдемте в дом, Ор места себе не находит. Да и остальные уже собрались идти, надо их предупредить, что вы вернулись.

Не успели они все вместе подойти к крыльцу, как на улицу, следуя за Гаруном, вышли несколько местных жителей, собравшихся на поиски в лес. Увидев друзей, управитель на секунду растерянно застыл, но быстро пришел в себя и бросился им навстречу:

– Эран? Эллия? Вы вернулись?! Слава Богам, с вами все в порядке! – готовый на радостях обнять вернувшихся живыми и здоровыми постояльцев, он в следующее мгновение остановился в двух шагах и, устыдившись собственного порыва, неловко замялся, пряча за спину руки. – Как же вы нас напугали!

Видя искреннее беспокойство на лице Гаруна, Эля осторожно высвободилась из надежных объятий своего эльфа и, подойдя к мужчине, потянулась к его щеке и дотронулась до нее губами:

– Спасибо, но со мной действительно все в порядке. Мне жаль, что мы вас переполошили, но на озере было так спокойно, что мы потеряли счет времени, – повторила она объяснения Эрана, отступая обратно к любимому.

Коснувшись щеки, на которой все еще горел девичий поцелуй, кончиками пальцев, управитель облегченно улыбнулся:

– Да чего уж там, главное, с вами ничего не сучилось. Мужики, – повернулся он к стоявшим чуть в стороне соседям, молча слушавшим разговор, и развел руками, – извините, что зря потревожил, перестраховался я, а вам спасибо, что быстро отозвались да на выручку пришли.

– Да как же иначе…

– Да они же нас…

– Мы же им… – понеслось от столпившихся поодаль мужиков, но всех перекрыл голос одного из них, чей рост и габариты не уступали Орандо ни на йоту. Судя по кувалдообразным кулакам и мощным мышцам, едва не рвущим рубаху, это был местный кузнец.

– Гарун, ты сам знаешь, меня тут не было, а то бы эта шваль… – он зло сплюнул в сторону, – уже давно на виселице болталась. Но я благодарен твоим друзьям, что они, рискуя жизнью, освободили от них нашу деревню. Как же мы могли не откликнуться? За других говорить не стану, но я рад, что с девочкой все в порядке. Пойдем мы, не будем мешать, – он коротко поклонился управителю и друзьям, чуть ниже – Кирану, который отныне стал полновластным хозяином здешних земель, и, махнув рукой мужикам, направился к воротам.

– Спасибо, – уже им в спину сказал Эран, крепко прижимая Эллию к груди.

Обернувшись, кузнец вновь кивнул, принимая благодарность, и растворился в вечерней мгле, уводя за собой соседей.

– Пойдемте и мы, – вздохнул управитель, – там Ниринея с Заранией ждут, – он поморщился. – Зря знахарку переполошил, а уж язык у нее острее бритвы.

Хозяйка и целительница ждали их на кухне, наполненной вкусными запахами свежезаваренного отвара и подогретых в печи пирогов. Только теперь Эля поняла, как сильно успела проголодаться, и сглотнула невольно набежавшую слюну. Желудок тут же отозвался громким ворчанием, заставив девушку покраснеть под насмешливым взглядом Зарании.

– Ну что, дядя, говорила я тебе! – весело усмехнулась знахарка. – Стоило всех на уши поднимать! – она на секунду прищурилась, глядя на Эллию, и тут же удивленно распахнула глаза: – Не может быть!

– Что случилось? – встревоженно вскинулась Ниринея.

– Вижу, – медленно произнесла целительница, – что мои отвары тебе больше не нужны, – она взглянула в покрасневшее лицо девушки. – Да не красней, такое чудо не каждый день происходит, и стыдиться тут нечего. Радоваться надо.

– Да о чем вы?! – не понимая загадочных слов Зарании, нетерпеливо воскликнул Киран.

– Они знают, – кивнула Зарания на тесно прижавшихся друг к другу Эрана с Элей, – а другим знать необязательно. А уроки-то мои тебе еще надобны? – спросила она у не знающей, куда деться от неловкости, Эли.

– Очень! – горячо кивнула она, боясь, что Зарания передумает. – Я же все равно не знаю, как управляться со своим даром, а самое позднее послезавтра нам надо отправляться дальше. Помоги мне!

– Не бойся, не передумаю, – успокоила ее целительница, – обещала научить – научу, коли желание не пропало. А то ведь многие как – силу получили и думают, что сами справятся, а она, словно алмаз, огранки просит. Хватит разговоров, садитесь за стол.

– А где Ор? – спохватилась девушка, не увидев среди присутствующих друга.

– Да вот он, – кивнула на дверь Ниринея, – пришлось его немного отвлечь, а то он, на мужа моего насмотревшись, едва не собрался лес с полем сровнять, чтобы вас из беды выручить. А что беда та только в их головах и возникла, так это никаким доводам не поддавалось. Ну что, успокоился? – обратилась она к взъерошенному гиганту.

– Успокоился, – сердито буркнул тот, раскинув руки навстречу бросившейся к нему Эле. Уткнувшись в еще влажные волосы девушки, он шумно выдохнул и крепко стиснул ее в медвежьих объятьях, едва не раздавив от нахлынувшего облегчения. – Девочка, никогда меня так не пугай.

Задушенно пискнув, девушка завозилась в его руках и, откинув голову, взглянула в подернутые тревогой синие глаза:

– Прости, я не хотела тебя напугать. Я… мы… – она смущенно замолчала.

– Не говори ничего, главное, что ты в порядке. Я сам виноват, нужно было догадаться, что вам есть о чем поговорить… да и просто побыть вдвоем. В пути-то никак не получается. Это ты меня прости. Дурак я.

– Я люблю его, Ор, – тихо шепнула девушка, на миг обернувшись к терпеливо ждущему ее Эйраниэлю, – очень люблю.

– Я давно это знаю, – по-доброму усмехнулся Ловкач, – только ты сама никак этого понять не могла. Рад, что наконец-то разобралась в себе. Он – отличный парень.

– Да…

– Ну все, хватит, – отпустил ее Орандо, – вы, наверное, проголодались. Хозяйка, к столу пригласишь? – переставая сердиться на опоивших его сонным отваром женщин, спросил он у Ниринеи, подталкивая Элю к Эрану.

– Так давно уже ждем, – улыбнулась та, выставляя на середину стола огромную миску с пирогами…

На следующий день, наскоро позавтракав копченым окороком и домашним сыром, Эллия и оставшаяся накануне ночевать в доме управителя Зарания отправились к озеру продолжать занятия. Примятая с вечера трава уже поднялась, скрывая все следы, но глаза Эли невольно то и дело возвращались к шелковистому ложу, ставшему первой постелью для влюбленных.

– Нет, так ничего не получится, – в очередной раз вырывая девушку из сладостных грез, проворчала целительница. – Сосредоточься, иначе я ничему не успею тебя научить.

– Извини, – зарделась Эля, – просто это так ново для меня, трудно не думать.

– Я понимаю, – светло улыбнулась Зарания, – но все-таки постарайся ненадолго вернуться на землю.

С трудом избавившись от несвоевременных мыслей, Эллия послушно, раз за разом, повторяла новое задание. На этот раз знахарка учила ее не просто видеть цветные энергетические потоки, но и следовать внутренним взглядом их течению, различать малейшие изменения в цвете и находить повреждения. Несмотря на возросшую силу, девушке приходилось нелегко, к тому же молодое и здоровое тело целительницы показывало ей чистые, ничем не замутненные нити.

– Как же я научусь лечить, если не вижу никаких повреждений? – в очередной раз до мельчайших паутинок рассмотрев смешение цветных ручейков внутри Зарании, спросила она. – Вчера я заметила, что у Эрана на месте заживших ран струи как будто размыты. Что это значит?

– Значит, что его тело еще не до конца восстановилось, и раны еще болят.

– Тогда давай позовем его, и ты научишь меня, как исцелить эти шрамы.

– Ну уж нет! – рассмеялась Зарания. – Ты и так ни о чем думать не можешь, а присутствие Эрана усложнит задачу еще больше. Сделаем так, – достав из складок юбки закрепленный на шнурке небольшой нож, знахарка закусила губу и, задержав дыхание, полоснула себя по предплечью. Из неглубокого пореза брызнула кровь. Быстро закрыв рану, она посмотрела на Элю: – А теперь отыщи разорванные нити энергии и попробуй их соединить.

– Ты с ума сошла? – удивленно хмыкнула Эллия. – Обязательно себя резать?

– А как иначе мне тебя научить? – вскинула брови целительница. – Лечи, рука мне сегодня еще понадобится.

Покачав головой, Эля сосредоточилась и мгновенно нырнула в сплетение уже знакомых струн. Далеко искать не пришлось – свежая рана пульсировала внутри неприятно-багровым цветом, больно резанувшим по глазам.

– Что мне делать?

– Бери нить одну за другой и, направляя свою силу в оборванные концы, сращивай их, пока снова не станут гладкими и целыми. Учти, что самые тоненькие ниточки могут прятаться в гуще других, но пока ты не срастишь их все, порез не затянется.

– Я поняла, – ныряя в глубь, Эля принялась за дело. Медленно, с огромным трудом, дело двигалось. К тому времени, как солнце, перевалив зенит, стало клониться к верхушкам высоких деревьев, последний ручеек энергии наконец-то восстановился, и на руке Зарании не осталось и следа от недавней раны.

Устало тряхнув головой, Эля часто заморгала, пытаясь сфокусировать взгляд на окружающем пейзаже. Тело, отдавшее львиную часть энергии, мелко дрожало, а пустой желудок свело от резко нахлынувшего голода. Невольно застонав от очередного спазма, она с благодарностью приняла протянутую Заранией фляжку с травяным чаем и сделала жадный глоток.

– Неужели это каждый раз отнимает столько сил и времени? – глядя на клонящееся к лесу солнце, спросила она у знахарки.

– Первый раз всегда тяжело, но с каждым разом будет все легче. Если будешь постоянно тренировать способности, то вскоре лечение не будет представлять для тебя труда. У тебя очень сильный дар.

– Завтра мы уедем, – немного грустно прошептала девушка.

– Я тебе больше не нужна, – покачала головой Зарания. – Я не такая уж и сильная целительница, а учить тебя большему должен маг, равный тебе по силам. Боюсь, кроме эльфов, никто не обладает нужным уровнем дара.

– Я не хочу, чтобы они знали обо мне, – не глядя на нее, ответила Эля.

С удивлением взглянув на девушку, Зарания вздохнула:

– Это только тебе решать. Идем? – она встала и протянула Эллии руку. – Не то твои друзья снова соберут отряд на наши поиски, – она хихикнула.

– Идем, – принимая помощь, улыбнулась Эля.

Постепенно потерянная при лечении энергия восстанавливалась, и нахлынувшая было усталость стала отступать, возвращая пошатывающейся походке девушки привычную легкость. К тому времени, как они добрались до дома управителя, Эля полностью пришла в себя, ощущая лишь зверский голод, подстегнутый запахом готовящегося ужина. Выпросив у Ниринеи большую кружку молока и кусок свежего хлеба с мягким сыром, она устроилась в тени дома на удобной деревянной лавке и принялась за угощение.

Довольная успехами ученицы, Зарания осталась в доме, а Орандо и Эран, воспользовавшись подвернувшейся возможностью, расположились на просторной лужайке перед домом и, в ожидании скорого ужина, увлеченно учили Кирана, как обращаться с кинжалом.

Глава 27. Берруна

Королевство Риондавир

Провинция Кард-Рион

Надрин остался позади вместе с озабоченно хмурившимся Гаруном, улыбающейся Ниринеей и насмешливой Заранией. Позади остались связанные с ним неприятности, а впереди вновь расстилалась пыльная, поросшая мелкой сорной травой дорога, ведущая в Берруну.

В отсутствие Кирана поместьем остались управлять трое найденных управителем толковых молодых мужчин из числа тех, что с удовольствием согласились помочь родной деревне и ее юному хозяину восстановить потерянное благосостояние, а сам Кир ехал рядом с Элей в новом, подаренным надринским скорняком седле, с легкой грустью оглядывая места, по которым не так давно ездил с отцом.

– Кир, ты в порядке? – заметив, как горько кривятся губы мальчика, с тревогой спросила Эля.

– А? Нет… да… все хорошо, – паренек неловко заерзал в седле, – странно снова оказаться здесь. Я ведь даже не надеялся, что смогу вернуть поместье себе. Ты не думай, это вовсе не из-за титула, – зачем-то пояснил он, густо покраснев, – просто эти земли принадлежали моему отцу. Мне так его не хватает, – тихо прошептал Кир куда-то в сторону.

– Они твои по праву, – улыбнулась девушка.

– В самом деле, – ехавший рядом с любимой Эран без тени улыбки взглянул на грустного мальчика, – никому из нас неважно, баронет ты или простой горожанин. Ты по-прежнему остаешься нашим другом. Но это важно для тех, кто живет на твоей земле, и за кого ты теперь в ответе.

– А если я не справлюсь? – с тоской спросил Киран.

– Справишься, – придержал Ромпо ехавший во главе маленького отряда Орандо. Поравнявшись с мальчиком, он ободряюще сжал его плечо, – мы будем рядом.

Следом за ним теплая ладонь Эли ласково коснулась сжатой в кулак руки Кира:

– Не переживай, все наладится. Отец мог бы тобой гордиться.

– Ты правда так думаешь?!

– Конечно, даже не сомневайся! – мягко улыбнулась она…

Ответить Кир не успел. Извилистая дорога, внезапно вынырнув из густого леса, вывела их на окраину большой деревни и, рассыпавшись на несколько направлений, превратилась в ухоженные улочки, вдоль которых любовно посаженные заботливыми руками цвели многочисленные цветы.

Залюбовавшись на эту красоту, Эля не сразу заметила разглядывающего их с настороженностью паренька примерно одних лет с Кираном. Тронув девушку за руку, Эран кивнул в его сторону и придержал поводья, останавливая Ридла напротив резной калитки, выкрашенной в веселый ярко-желтый цвет.

– Эй, парень, – окликнул он опершегося на лопату мальчика, – подойди сюда.

Нахмурившись, тот шагнул ближе к поросшему бледно-голубыми и темно-синими вьюнами забору и нехотя, всем видом выражая крайнее нежелание общаться с пришлыми незнакомцами, угрюмо буркнул:

– Ну? Чего надо?

– Разве так приветствуют добрых путников? – насмешливо вздернул бровь Эйраниэль.

– А я почем знаю, что вы добрые?! Можа, разбойники на наши головы, а я тут с вами политесы разводить должон? – он громко шмыгнул и утер нос длинным рукавом замызганной рубахи.

– Да ты слова-то какие знаешь! – хохотнул эльф, переглянувшись с Элей.

– Чего ж мы по-вашему, совсем деревенщины глухие?! – обиженно засопел мальчик. – Мы с батей, между прочим, каждую седьмицу в столицу ездим, да не куда-то, а к самому графу Падупиусу! Небось, вас-то и на порог к нему не пустят! – заносчиво выкрикнул он.

– Ах, ну если к самому графу Падупиусу, тогда конечно, – еле сдерживая смех, кивнул Эран. – Только мы никакие не разбойники, тем более и время-то для них неподходящее, день на дворе.

– Да этой банде без разницы, день или ночь, – горько скривил губы паренек, поникнув плечами.

– Постой-ка, – подъехали к калитке Орандо и Киран, – уж не о той ли ты банде говоришь, что еще недавно в соседнем Надрине бесчинствовала?

– О ней самой, – настороженно разглядывая новых собеседников, кивнул паренек. – Месяц тому не прошел, как они у нас все хозяйство разорили. Батя-то в столицу отлучался, меня за домом следить оставил, только что я против них мог? Если бы соседи не подоспели, то… – он махнул рукой. – А теперь боится из дома уехать, как бы они снова не вернулись да матушку с сестрами не обидели.

– Так нет больше банды, – открыто улыбнулся Ор. – Неужто вам никто не сообщил?

– Как так нет? – опешил мальчик. В глубине широко распахнутых глаз медленно, но верно зарождалась робкая надежда.

– Как есть. Считай, неделя прошла, как они со смертью породнились, а в Надрин вернулся законный хозяин земель, баронет Мателиус.

– Так баронета же того… это… со всей семьей, – заикаясь, вытаращился на них беррунец.

– Отец погиб, это правда, – тронув Теймлиса, Киран выступил чуть вперед, – но я выжил, чтобы вернуться и отомстить за смерть моей семьи.

– Так ты и есть баронет? – неверяще посмотрел на него мальчик. Его взгляд обежал хоть и потрепанную в пути, но определенно дорогую одежду, кинжал в добротных, украшенных серебряной вязью ножнах, закрепленный в ременной петле, могучего жеребца вороной масти, тряхнувшего роскошной гривой и шумно фыркнувшего в ответ на ласковое прикосновение хозяйской руки, и остановился на лице, как две капли воды похожем на лицо прежнего баронета, часто приезжавшего в Берруну по своим делам. – Вы… простите меня, господин, – он неловко поклонился.

– Ерунда, – отмахнулся Киран, – лучше помоги нам.

– Чем же я вам помогу? – растерялся паренек.

– Ты здесь живешь и наверняка знаешь если не всех, то многих. В Берруне должна жить одна эльфийка, нам нужно ее отыскать.

– Ой, – взглянув на торопливо протянутую Элей записку, подпрыгнул на месте юный беррунец, – так это же госпожа Лилиаль! Я провожу вас, только… – он неуверенно обернулся на дом и переступил босыми ногами, – можно я сначала отцу про банду скажу? Ну…что их нету больше?

– Конечно, – ласково улыбнулась Эллия, понимая, как не терпится ему сообщить родным замечательную новость, – мы подождем тебя здесь.

Кивнув, мальчик выпустил из рук лопату и со всех ног бросился в дом. Спустя несколько минут из раскрытого настежь окна раздались полные недоверия возгласы, сменившиеся радостным гомоном, а потом из широких дверей выскочили три растрепанные девчушки, старшей из которых было не больше шестнадцати лет, и, не обратив внимания на терпеливо ожидающих всадников, куда-то умчались. Следом на крыльцо, на ходу вытирая руки тонким льняным полотенцем, вышел хозяин дома, из-за плеча которого с любопытством выглянула миловидная женщина.

Спустившись со ступеней и подойдя к калитке, мужчина коротко поклонился:

– Здоровья вам, господа хорошие. Спасибо за добрые вести! Я уже отослал дочерей к управителю, вечером праздник будет, ведь теперь и Берруна в безопасности благодаря вам. Оставайтесь, отпразднуете с нами, почетными гостями будете.

– Мы бы рады, да не можем задерживаться, – покачал головой Орандо, – твой сын обещал проводить нас к госпоже Лилиаль. Это все, что нам нужно.

– Как прикажете, – он вновь почтительно склонил голову. – Хоть и мала услуга, но, видать, для вас важная. Вирик сейчас придет.

В этот момент, едва не слетев кубарем с крыльца, во двор выскочил жующий на ходу огромный пирог сын хозяина и в мгновенье ока оказался у забора:

– Я готов! – поймав чуть насмешливый взгляд улыбающегося Эрана, он покраснел и спрятал руку с зажатым в ней пирогом за спину. – А чего? Я еще позавтракать не успел.

– Иди сюда, – поманил его Орандо. С затаенной завистью глянув в сторону баронета, восседающего на ожившей мечте, Вирик шагнул к Ридлу.

– Ор, подожди, – поймав брошенный украдкой взгляд ровесника, остановил друга Киран, – пусть он со мной едет. – Протянув неверяще вытаращившемуся на него пареньку руку, он нетерпеливо позвал: – Ну? Долго будешь стоять? Нам ехать надо.

Решившись, Вирик под легкие смешки и добрые улыбки друзей, обменявшихся понимающими взглядами, схватился за протянутую ладонь и ловко вскарабкался в седло позади Кира. Осторожно погладив Теймлиса по бархатному боку, он расплылся в счастливой улыбке и взглянул на отца:

– Он такой… такой…

– Смотри, не докучай господину, – пряча добродушную улыбку в глубине окруженных морщинками глаз, покачал головой мужчина, – да поскорее возвращайся, не то мать переживать будет.

– Не беспокойтесь, – вмешался Эран, – мы вернем вам сына в целости и сохранности.

Не задерживаясь более, друзья развернули коней и, повинуясь путаным указаниям сияющего от восторга мальчика, направились на противоположный, почти вплотную примыкающий к эльфийской границе, край селения.

Наконец, после недолгих поисков они приехали к небольшому, утопающему в буйной зелени домику, по деревянным стенам которого до самой крыши, покрытой выкрашенной в зеленый цвет черепицей, вились ползучие лианы роз. Ярко-красные и темно-малиновые бутоны, перемежаясь с белоснежными и бледно-желтыми уже распустившимися цветами, придавали скромному жилищу празднично-нарядный вид, а легкокрылые бабочки, разноцветными стайками порхающие над бархатными лепестками, наполняли все вокруг невесомым очарованием эльфийского волшебства.

Завороженная сказочным зрелищем, Эля ненадолго застыла, очнувшись лишь после того, как, тихонько скрипнув, отворилась входная дверь и на обрамленное резными перилами, выкрашенное в белый цвет крыльцо вышла госпожа Лилиаль.

– Кто вы и что вам нужно от скромной хозяйки этого дома? – не сходя со ступеней, спросила она, не сводя внимательных, зеленых с янтарной поволокой глаз с сидящей на тонконогой кобыле девушки. Доброжелательная, но вместе с тем чуть напряженная улыбка притаилась в уголках нежных, чувственных губ, словно ее хозяйка и сама еще не решила, радует или огорчает ее визит нежданных гостей.

– Госпожа Лилиаль, – торопливо соскользнув с седла, Эля отворила легкую калитку белоснежного, с резным орнаментом, низенького заборчика и шагнула на изумрудную траву маленького дворика. – Меня зовут Эллия, и мне очень нужно с вами поговорить.

– Эллия? – отшатнувшись к дверям, эльфийка неуловимо изменилась в лице. В широко распахнувшихся глазах по очереди промелькнули неверие, страх, нечеловеческая тоска, смешанная с радостью узнавания и, в конце концов, какая-то… обреченность, как будто этого визита Лилиаль ждала все эти годы, но вместе с тем панически боялась. – Эллия… Проходи, – она отступила немного в сторону, приглашающе махнув рукой в открытый проем. – А они?..

– Это мои друзья. Если можно, они войдут со мной.

– Хорошо, заводите лошадей во двор, места хватит.

Условившись, что Киран присоединится к ним, когда отвезет Вирика домой, к отцу, друзья спешились и завели лошадей во двор.

И правда, несмотря на скромные размеры, ухоженный дворик с легкостью вместил троих немаленьких представителей конячьей породы, оставив место и для Теймлиса, а в его глубине, повинуясь почти незаметному движению тонких пальцев эльфийки, прямо в земле образовалась неглубокая яма, тут же наполнившаяся ключевой водой.

Задержавшись на пороге, Эля с благодарностью почувствовала ободряющее прикосновение пальцев Эрана к своей руке, с трудом подавляя нервную дрожь. Сейчас, когда она оказалась в шаге от того, чтобы узнать правду о своих родителях, девушка внезапно испугалась. Безотчетный страх заставил мышцы одеревенеть, не позволяя сделать хотя бы шаг к гостеприимно распахнутой двери и застывшей в ожидании эльфийке, определенно не понимавшей, отчего гостья медлит.

Сжав кулаки так, что ногти впились в ладони, причиняя ощутимую боль, Эля заставила себя успокоиться и вошла в маленькую прихожую. Вслед за хозяйкой дома друзья прошли в небольшую, обставленную ажурной деревянной мебелью гостиную и, повинуясь жесту госпожи Лилиаль, расселись на обманчиво хрупких стульях.

– Я знала, что однажды ты найдешь меня, – сев напротив девушки, произнесла эльфийка. Изящные, длинные пальцы, выдавая обуревавшее ее волнение, нервно теребили край платья из невесомо-легкой ткани, – но надеялась, что ошибаюсь.

– Так вы знаете, кто я? – удивленно подалась вперед Эля.

– Трудно не узнать ту, которую спасла от смерти и, возможно, обрекла на другую, более долгую и мучительную. Все эти годы я отчаянно молилась, чтобы ты выжила, но иногда молила о том, чтобы ты умерла, страшась о твоей судьбе. Ты уже знаешь, кто твои родители? – Лилиаль с горечью посмотрела в черные, тревожно глядящие на нее глаза.

– Я знаю лишь то, что рассказал отчим, – Эля покачала головой. – Моей матерью была эльфийка, похищенная во время войны, а отцом… моим отцом был демон.

– Демон… – губы среброволосой искривились, – не просто демон. Сарринал айрш Кобвул, первый советник Правителя.

Едва имя было произнесено, Эллия услышала, как сбоку от нее сдавленно охнул Эран, узнавший в отце девушки того, кто – возможно… всего лишь возможно – держит у себя Меленталь, бесценный артефакт Эльминатиэля. Не глядя, она протянула руку, и эльф, тщательно скрывая охватившее его смятение, крепко сжал ее ладонь, ища и одновременно предлагая поддержку. А Лилиаль между тем продолжала:

– Впервые он увидел драгоценную Лиэнлиаль на поле боя, куда бесстрашная девочка прискакала на поиски отца, Кейриателя дайе[10] Ларенада. Ей было всего четырнадцать лет, но даже тогда ее красота привлекала восхищенные взгляды мужчин и вместе с тем завистливые – большинства ее сверстниц. К тому времени мать Лиа, твоя бабушка, наказав мне перед смертью беречь нашу девочку, умерла от продолжительной болезни, с которой не смогли справиться самые сильные целители. С рождения малышки Лиэнлиаль я была приставлена к ней няней и наставницей. С тех пор, как началась война, я каждый миг тревожилась о ней, пыталась укрыть от всех неприятностей, но, будучи любимицей отца, его драгоценным сокровищем, Лиа при всей своей доброте росла гордой и своенравной и просто не верила, что с ней может что-то случиться. Но случилось… – в глазах Лилиаль сверкнули слезы, вызванные счастливыми, но вместе с тем горестными воспоминаниями. Судорожно вздохнув, женщина крепко, до боли в пальцах, сжала дрожащие руки и продолжила: – Это произошло спустя два года, – подняв взгляд на Эллию, эльфийка грустно улыбнулась. – Твоей маме только что исполнилось шестнадцать лет, и, несмотря на изнурительное противостояние с демонами, Кейриатель решил устроить прием, посвященный ее дню рождения. Моя девочка была прекрасна! Ее красота расцвела, сделав Лиа первой красавицей Эльминатиэля, при взгляде на которую и я, и ее отец лучились гордостью и безграничным счастьем… Это мы виноваты, – Лилиаль сгорбилась, словно на ее плечи опустили неподъемную ношу, – мы с Кейриателем так любили ее, так восхищались, что, видя, как благоговеют перед ней сородичи, забыли об осторожности. На том приеме присутствовала одна эльфийка… тот, в кого она была влюблена, не сводил глаз с нашей Лиа… В сердце этой девушки вспыхнула черная ревность, приведшая к беде. Я не знаю, как она смогла связаться с Сарриналом, как добилась того, чтобы он не убил ее, едва увидев перед собой «эльфийское отродье», как они нас называли, но спустя два дня, когда мы с Лиэнлиаль гуляли по Вечному лесу вблизи поместья, на нас напали двое демонов. Одним из них был айрш Кобвул… Думаю, меня бы убили, но, видя, что второй демон уже занес надо мной меч, Лиа выхватила кинжал, подаренный отцом, и приставила к шее. Она пригрозила убить себя, если меня не оставят в живых. Сарринал разозлился, но приказал напарнику взвалить меня в седло и забрать с собой, а сам, отобрав у моей девочки оружие, посадил ее на своего коня. Мы не сопротивлялись, надеясь, что, раз нас не убили сразу, то и дальше оставят в живых… О! Если бы мы знали… Как оказалось, Первый советник уже давно приметил Лиэнлиаль и следил за ней, когда она появлялась в поле его зрения. Он питал к ней нездоровую страсть и, в конце концов, воспользовавшись предательством взревновавшей эльфийки, сообщившей ему, когда и где нас можно застать врасплох, похитил наше сокровище… а вместе с ней и меня, – Лилиаль замолчала.

Какое-то время друзья сидели молча (не заметив появления тихо проскользнувшего в комнату Кирана, устроившегося на стоявшем позади всех стуле), ожидая, что эльфийка продолжит свою историю, но она больше не произнесла ни слова, словно углубившись в тяжелые воспоминания и отрешившись от всего окружающего. Не выдержав, Эллия тихонько кашлянула, привлекая ее внимание, и, едва сдерживая лихорадочное нетерпение, всем телом подалась вперед:

– Что было дальше? Что стало с моей мамой? Где она?

Очнувшись от тяжелых мыслей, Лилиаль подняла на Элю невидящий взгляд и тихо продолжила:

– Лиа долго сопротивлялась Сарриналу, но, ко всеобщему удивлению не посмевших вслух осуждать его поведение сородичей, айрш Кобвул был терпелив. Он заваливал девочку подарками и цветами, подолгу гулял с ней в темных лесах, окружающих его замок, привозил ей дорогие меха и бесценные сокровища… Ни разу он не поднял на нее руку. Это была не любовь, а какое-то болезненное влечение, но, даже когда мы несколько раз пытались бежать, осознав, что никто не собирается отпускать нас за выкуп, Сарринал наказывал только меня. В последний раз… – Лилиаль, словно в ознобе, обхватила себя руками, побледнев настолько, что стали видны темные круги под глазами, но, взяв себя в руки, все же продолжила: – После последнего побега советник приказал пытать меня до тех пор, пока Лиэнлиаль не поклялась ему на крови, что никогда не покинет его по своей воле. Я умоляла ее дать мне умереть, но не обрекать себя на вечное заточение в замке демона, но она слишком любила меня. Она поклялась… Больше мы не пытались бежать. Лиа не могла нарушить клятву, а я не могла оставить ее одну. Думаю, если бы мне удалось избежать смерти от рук других демонов и бежать, айрш Кобвул не стал бы меня задерживать, но я осталась, – нежные губы эльфийки горько изогнулись. – В конце концов моя девочка сдалась. С клятвой она получила больше свободы, ей даже разрешалось выезжать в сопровождении шестерки проверенных демонов в ближайший город, с условием, что я оставалась в замке. Постепенно Сарринал завоевал ее любовь. О да, – Лилиаль рассмеялась, но ее смех больше напоминал рыдание, – она полюбила своего властелина и сама пришла в его постель. Он обращался с ней, как с королевой… пока не появилась ты… Едва советник узнал, что Лиэнлиаль понесла от него, он, мечтавший о чистокровном сыне, переменился в считанные мгновения. Айрш Кобвул был в ярости! Нет, о нет, он не тронул мою девочку, но его слова… его жестокость сломала ее, полюбившую его вопреки гордости и ненависти к демонам. Он напомнил Лиа, что она всего лишь рабыня в его замке, его игрушка, что женится он на равной, той, которая родит ему демона… Так и случилось. Спустя шесть месяцев Сарринал привел в замок демоницу… Жизнь в замке стала невыносимой. Я умоляла Лиэнлиаль бежать, но она отказалась, напомнив мне о клятве. Бедная девочка… она так надеялась, что, увидев тебя, Сарринал смягчит свое сердце, но нет… Я была в зале, пряталась за колоннами, когда Лиа, едва оправившись после родов, пришла к своему господину, протягивая ему тебя, завернутую в пеленки. Едва взглянув, советник впал в ярость и приказал убить новорожденную. Никакие мольбы не могли достучаться до него. Если бы ты была мальчиком, похожим на него… Но нет, судьба распорядилась иначе… В порыве бешенства Сарринал впервые ударил Лиэнлиаль, вновь приказав убить рожденное дитя, и тогда, опасаясь за твою жизнь, моя девочка отдала тебя мне, приказав бежать без оглядки и спасти ту, ради которой она была готова умереть. Я выполнила ее приказ. Не стану рассказывать, чего мне стоило пронести свою драгоценную ношу через земли Юоргхельма и в целости вырваться в королевство Риондавир… Страшась погони и мести, я нашла далекую деревушку и, договорившись с человеческой женщиной, отдала младенца ей. Незнание мучило меня все эти годы… я боялась, что обрекла тебя на полную горя жизнь, а возможно, и смерть, ведь приемышей никогда не любят, как родных… тем более иной расы, – но поступить иначе я не могла. Найди меня советник, он убил бы меня без раздумий, а вместе со мной и свое дитя…

– А мама? – вновь спросила Эллия, когда Лилиаль, спрятав лицо в ладонях, затихла. – Что стало с мамой?

– Спустя два года из достоверных источников я узнала, что Лиэнлиаль умерла, – эльфийка отняла руки от лица, открывая залитые слезами щеки. – Я знаю, только тоска по тебе и жестокость Сарринала могли привести к ее смерти. Подожди, – женщина торопливо поднялась и подошла к стоящему в углу секретеру. Покопавшись в ящике, она что-то вынула из его глубины и вернулась к Эле. – Это принадлежало твоей матери, – на протянутой ладони лежал изящный медальон. Причудливое плетение тонкой золотой проволоки оттеняло овальный изумруд, заключая его в изящную оправу. Лилиаль осторожно нажала, и камень сдвинулся в сторону, открывая прекрасный портрет юной девушки с серебряными локонами, обрамляющими лицо неземной красоты.

– Мама, – прошептала Эля, неотрывно глядя на чудесную миниатюру. Что-то незнакомое сдавило грудь девушки, мешая дышать, превращая каждый глоток воздуха в мучительное испытание. Судорожный всхлип, рождаясь где-то в горле, вырвался наружу, разрывая нависшую тишину. Неимоверным усилием воли закрыв изображение, Эллия сжала медальон в руке и подняла блестящие от слез глаза на застывшую рядом Лилиаль: – Спасибо…

Глава 28. Решение

Эльминатиэль

– Спасибо, – Эля, пытаясь справиться с бушующим внутри ураганом, крепко сжала медальон, – всю жизнь я гадала, кто я, откуда, кто мои родители и почему они меня оставили.

– Теперь ты знаешь, – покачала головой Лилиаль. – Но разве это знание принесло тебе облегчение?

– Я искала не облегчения, а ответов. И я их получила, – Эллия решительно встала. – Мне нужно побыть одной.

– Эля… – Эйраниэль с тревогой приподнялся со стула, готовый последовать за любимой, но девушка, протестующе вскинув руку, остановила его порыв.

– Нет, Эран… Не сейчас. Мне нужно подумать. Прости, – не взглянув больше в сторону молча провожающих ее взглядами друзей, она стремительно выбежала из гостиной и бросилась прочь из дома.

Эля бежала все дальше в лес, не разбирая дороги. Легкие мучительно горели от недостатка воздуха, по раскрасневшимся от быстрого бега щекам катились долго сдерживаемые слезы, а в сердце полыхала такая ненависть, что ее не мог заглушить даже ледяной огонь магического амулета. В конце концов уставшие ноги девушки подогнулись, и, упав на пахнущий грибами пружинистый мох, Эля отчаянно зарыдала. Нет… скорее, то, что вырывалось из сведенного судорогой горла, напоминало тоскливый волчий вой, заглушивший все прочие звуки вокруг и вспугнувший притаившегося под поваленным деревом зайца. Скрюченные пальцы в безумной смеси ярости и боли скребли по земле, вырывая с корнем редкую траву, обдирали мшистые проплешины и оставляли в почве глубокие борозды, напоминающие раны от когтей псевдорыси.

Отчаянно вцепившись в подвернувшийся под руки выпирающий из земли корень, Эля подняла лицо к вечереющему небу, и бушевавшая внутри девушки буря вырвалась наружу долгим, раздирающим душу криком.

Обессиленная слезами, Эллия откинулась на спину, раскинув руки в стороны, плотно прижимаясь к земле всем телом, словно пытаясь слиться с ней, и, безучастно глядя на проплывающие по лазурно-голубому небосводу облака, провалилась в черный колодец безвременья.

Секунды медленно превращались в минуты, минуты – в часы, а Эля все так же лежала на земле, краем притупленного горем сознания отсчитывая появляющиеся в вышине звезды. Острое жало ярости постепенно растворилось, побежденное выжигающим душу холодом ненавистного сейчас амулета, но ненависть… ненависть никуда не исчезла, затаившись свернувшейся в клубок ядовитой змеей.

Медленно поднявшись с земли, с трудом разминая одеревеневшие от долгой неподвижности мышцы, девушка оглянулась на разоренное, отдаленно напоминающее поле боя место и побрела прочь… туда, где ее терпеливо ждали обеспокоенные долгим отсутствием друзья…

– Я все решила, – возникнув в дверях гостиной, Эля остановилась, обводя бесстрастным взглядом обернувшихся на ее голос друзей и опустошенную рассказом Лилиаль. – Я поеду в Юоргхельм.

– Нет! – выпрямилась на стуле эльфийка, потрясенно глядя на девушку. – Это же самоубийство! Демоны с первого взгляда распознают в тебе эльфийскую кровь и убьют, не задумываясь ни на минуту! Глупый ребенок, я не пущу тебя!

– Я давно уже не ребенок, – вздернув подбородок, резко осадила ее Эллия, – а ты потеряла право указывать мне, бросив в человеческих землях!

– Эля! – окликнул ее Орандо, никогда не видевший девушку такой… грубой. Отшатнувшись, Лилиаль открыла было рот, чтобы ответить на гневную реплику Эллии, но в следующее мгновение поникла, словно сломанный цветок, и, крепко обхватив себя за плечи, застыла, невидяще глядя в окно. – Ты не права и вскоре пожалеешь о своих словах.

Гордо выпрямив спину и нахмурив брови, девушка, не мигая, уставилась в синие, подернутые сердитой дымкой глаза друга, но, не выдержав, спустя несколько секунд виновато отвела взгляд.

– Лилиаль… – наконец подавив несвоевременную гордость, девушка неохотно окликнула оглушенную грубой правдой женщину, – прости, я не имею права тебя осуждать. Неизвестно, как поступила бы я на твоем месте. Но я должна! Неужели вы не понимаете? – Она обвела друзей отчаянным взглядом и остановила его на Эране: – Ты тоже думаешь, что я сошла с ума? А как же Меленталь? Разве ты не хочешь вернуть его своему народу?

Легко поднявшись на ноги, Эйраниэль подошел к девушке и, ласково коснувшись холодной щеки, грустно улыбнулся:

– Ты же знаешь, я пойду за тобой, несмотря ни на что. Но Лилиаль права… Соваться к демонам, не имея никакого плана и элементарной защиты, – самоубийство. Да, война окончена, между нашими народами хрупкое перемирие, но в своих землях юоргхельмцы могут безнаказанно поступать так, как им заблагорассудится.

– Я могу хотя бы попытаться! – не желая мириться с горькой действительностью, воскликнула Эля. Казалось, после тяжелого рассказа о родителях девушка напрочь потеряла здравый смысл, не слыша доводов рассудка и слов испуганных ее решимостью друзей.

– Нужно ехать в Эльминатиэль, – тихо сказал Орандо, с грустью глядя на свою любимицу. – Не может быть, чтобы эльфы не придумали защиту от демонической магии. У тебя осталось чуть больше месяца, не надо превращать это время в часы.

– Что значит – чуть больше месяца?! – тут же забыв о невольной обиде, стремительно обернулась Лилиаль.

– Я расскажу тебе, только чуть позже, – поколебавшись мгновение, ответила Эллия, – и я действительно была не права, прости. Не знаю, что на меня нашло.

– Оставь, малышка, – с усилием поднявшись на дрожащие ноги, эльфийка подошла к девушке и, обхватив узкими ладонями ее лицо, потянулась и поцеловала в лоб. – Я понимаю твои чувства, ведь долгое время испытывала то же самое. Сейчас, когда я вижу дитя своей любимой Лиэнлиаль, так трудно вновь потерять тебя. Мне никогда не загладить своей вины перед тобой, но я не могла поступить по-другому. Твоя жизнь стоила дороже моих слез.

– Ты спасла мне жизнь, но, ослепленная гневом, я забыла об этом. Тебе не за что себя винить. Теперь я не жалею ни о чем…

– Так, хватит на сегодня слез, – Орандо решительно поднялся и махнул рукой молчаливо слушавшему непростой разговор Кирану. – Поздно уже, завтра успеете наговориться, а сейчас пора и честь знать. Нам еще нужно отыскать постоялый двор.

– Оставайтесь, – обернулась к нему Лилиаль, – дом хоть и маленький, но место всем найдется. Я очень хочу побыть с дочерью моей Лиа, не отнимайте у меня эти немногие часы, – она с отчаянной мольбой посмотрела на девушку.

Прислонившись спиной к груди Эрана, надежно спрятавшего ее в кольце своих рук, Эля нерешительно обвела взглядом друзей и вновь посмотрела на эльфийку. В ее золотисто-зеленых глазах светилась такая безысходная тоска, что сердце девушки невольно дрогнуло:

– Хорошо, мы останемся.

В ту же минуту на мягких губах Лилиаль расцвела радостная улыбка, и, боясь, что неожиданные гости передумают, женщина торопливо повела их на второй этаж, где располагалась маленькая хозяйская спальня и две гостевые комнаты, обставленные простой, но добротной деревянной мебелью. Первую из них заняли Орандо и Кир (благо, помимо кровати там стояла небольшая, но вполне подходящая для мальчика софа), а во второй, с единственной широкой кроватью, стоящей посреди комнаты, устроились Эля и Эйраниэль.

С вызовом вскинув голову в ответ на удивленный взгляд Лилиаль, адресованный невозмутимому эльфу, по-хозяйски занявшему отведенную девушке кровать, Эллия спросила:

– Что-то не так?

– Нет, просто… – эльфийка с сомнением закусила губу, – извини, это вовсе не мое дело, – вздохнув, она повернулась, чтобы уйти, но была остановлена в дверях досадливо поморщившейся Элей, осознавшей, что вновь без причины обижает гостеприимную хозяйку.

– Мы с Эраном вместе, – просто сказала девушка, ничего больше не объясняя.

– Это то, о чем я думаю? – расширив изумленно глаза, Лилиаль посмотрела на Эрана.

– Если ты имеешь в виду, что Эля моя пара, то да, это так, – эльф с нежностью посмотрел на любимую.

– Я очень рада за тебя, дитя, – эльфийка погладила по плечу отчего-то вдруг смутившуюся Эллию. – Обрести свою половинку – драгоценнейший дар. Теперь мое сердце спокойно за тебя… и моя Лиа… она была бы счастлива, будь у нее шанс узнать, что ее девочка любима и любит. Светлых снов вам, – чуть грустно улыбнулась она и оставила их одних.

– Ну что? Теперь ты успокоилась? – Эран притянул к себе подошедшую к постели девушку, заставив упасть рядом с ним на пахнущее розами покрывало. – Ведешь себя, как колючий ежик, а ведь Лилиаль не сделала тебе ничего плохого. Отчего ты на нее взъелась?

– Не знаю, – повозившись в объятиях Эйраниэля, Эля тяжело вздохнула, – такое ощущение, что изнутри что-то рвется наружу… что-то темное, злое… Ее рассказ причинил мне боль, и я не понимаю, как справиться с тем, что проснулось внутри меня. Еще никогда ненависть не была так сильна, как сейчас… – она замолчала. Когда Эллия заговорила снова, ее голос еле слышно дрожал: – Эран, мне страшно.

– Не бойся, мы вместе с этим справимся, – он нежно провел губами по влажному приоткрытому рту любимой.

И вновь невесомый поцелуй, задевая невидимые струны тесно прижатых друг к другу тел, постепенно становился все более глубоким и чувственным, пока в сладостном возбуждении не растворились болезненные отголоски едва миновавшей бури, даря Эле так необходимое забвение. Нетерпеливые руки, с жадностью лаская выгнувшееся навстречу тело, срывали мешающую прикоснуться к обнаженной, горящей как в лихорадке, коже одежду, легкими касаниями доводя опьяненную ласками Эллию до исступления. Жаркие стоны, срываясь с воспаленных от желания губ, расплавили сонную тишину спальни, и, закружив влюбленных в огненном водовороте, ночь унесла их туда, где не было больше боли, а было лишь безграничное наслаждение… одно на двоих…

Утренние лучи солнца, прокравшись в комнату сквозь неплотно задернутые занавески, застали их уснувшими в объятиях друг друга, даже во сне не отпускавшими то немногое, что подарила им судьба. С неохотой открыв глаза, Эля с головой окунулась в янтарно-золотой взгляд, светящийся мягкой насмешкой:

– Пора вставать, лежебока, уже позднее утро. Я слышал во дворе голоса Орандо и Кирана.

Девушка сладко потянулась в постели, отчего легкое покрывало тут же соскользнуло с обнаженной груди, открывая ее ласкающему взгляду Эрана. На мгновение смутившись, Эллия резко села и повыше подтянула мягкую ткань:

– Я бы с радостью поспала еще немного, но у нас остается все меньше времени.

– Эль, – серьезный тон Эйраниэля вынудил девушку обернуться, – нам нужно поговорить. Ты же знаешь, я пойду с тобой в любом случае, но Орандо прав: соваться к демонам без какой-либо защиты просто безумие. Я не знаю, пустят ли меня в Эльминатиэль, но ты сможешь найти помощь у сородичей.

– Я не поеду без тебя!

– Мы поедем вместе, но если Совет Старейшин откажется меня выслушать, тебе придется самой убеждать их в необходимости поделиться тем, что они хранят как зеницу ока.

– Меня это не пугает, но…

– Давай не будем забегать вперед. В конце концов, одна попытка у меня все же есть.

– Я хочу еще раз поговорить с Лилиаль – слишком много вопросов осталось без ответа, – а завтра отправимся дальше. Ты прав – времени все меньше, и вскоре амулет начнет сжиматься, а впереди еще долгий путь.

– Хорошо. И… Эля… – Эран подождал, когда девушка поднимет на него задумчивый взгляд, – помни, ты – моя жизнь, я люблю тебя.

– И я люблю тебя, – улыбнулась она, потянувшись навстречу.

Нежный, лишенный огненной страсти поцелуй принес им обоим ощущение безграничного доверия и надежной поддержки, оставив после себя легкое послевкусие тепла.

Спустя немного времени, умывшись и приведя себя в порядок, они, наконец, присоединились к друзьям, завтракающим в обществе эльфийки на незамеченной вчера (по причине хитрого расположения за раскидистым деревом) открытой террасе, увитой диким, цветущим мелкими цветами плющом. Ажурные блинчики с золотистым медом и горячий травяной чай прогнали остатки сонливости. А после завтрака Эран, под предлогом проверки лошадей перед дальней дорогой, увел Ора и Кирана, оставив Эллию наедине с понимающе посмотревшей им вслед хозяйкой.

Вздохнув, Лилиаль отставила в сторону пустую кружку и, крепко сцепив пальцы, посмотрела на девушку:

– Что ты хочешь знать?

– Почему ты не отнесла меня в Эльминатиэль, к родне мамы? Если Кейриатель так любил свою дочь, неужели бы он не принял единственную внучку?

– Я не могла рисковать, – покачала головой эльфийка. – Если бы ты появилась в Великом лесу, Сарринал рано или поздно узнал бы о том, что ты жива. Ты – его дочь, его плоть. Хоть он и желал твоей смерти, но не позволил бы эльфам воспитывать ту, в ком течет кровь демонов. Не заблуждайся на его счет, ты не представляешь, насколько он силен. Ему бы достало сил в одиночку уничтожить многих из тех, кто встал на его пути. Мне жаль, что тебе пришлось вынести так много.

– Откуда ты знаешь?.. – Эля встряхнула головой. – Орандо! Это он рассказал тебе!

– Не сердись, он хотел, чтобы я поняла, на что обрекла тебя. Но я не могла поступить по-другому.

– Пусть так. Но когда ты узнала о смерти мамы… почему ты не пришла за мной?

– Я вернулась только затем, чтобы узнать, что семья, которой я тебя отдала, спустя месяц поспешно переехала в неизвестном направлении.

– Отчим не сказал мне, – сжав кулаки, Эллия вновь почувствовала отголоски былой ненависти, которые, впрочем, тут же подавил мгновенный укол леденящего дыхания от застывшего в груди сгустка. – Пусть отныне прошлое остается в прошлом. Расскажи мне о маме… какой она была?

– Веселой, гордой, бесстрашной, – глядя словно сквозь пространство и время, тихо сказала Лилиаль, грустно улыбаясь дрожащими губами. – Она умела радоваться каждому дню, даже в годы войны, видя в мире только хорошее…

Счастливые, грустные, тревожные… воспоминания Лилиаль вели Эллию сквозь время по короткой тропе, которой была полная любви и боли жизнь незнакомой, но такой родной Лиэнлиаль. С каждым сказанным эльфийкой словом перед глазами девушки проносились далекие события, предшествующие смерти той, что дала ей возможность самой решить, достоин ли этот мир появления необычного дитя двух враждующих рас.

Когда Лилиаль замолчала, Эля с трудом вернулась к реальности, стряхивая с себя видения чужой судьбы.

– Я бы любила ее, – тихо прошептала девушка, отчаянно понимая, что ледяной панцирь, которым она долгие годы окружала свое сердце, растаял окончательно, раскрывая двери в самые далекие закоулки души, заполняя их незнакомыми, тревожащими чувствами, делая ее… живой… живой как никогда.

– Она любила тебя, – ласково коснулась ее крепко сжатой в кулак ладони Лилиаль, – любила так, что не смогла жить, не зная, что с ее ребенком. Ведь я не могла передать ей весточку так, чтобы не узнал Сарринал.

– Мой отец… – губы Эллии сложились в тонкую обескровленную полоску. – Что ты можешь рассказать о нем? Есть ли у него слабые места? Где его замок? Как нам добраться до него? Мне нужно знать все, что ты помнишь, – она вскинула горящие багровым пламенем черные глаза. – Клянусь тебе, я отомщу за смерть Лиэнлиаль!

За разговорами не заметив, как пролетело время обеда, они очнулись только тогда, когда на террасу, устав маяться от скуки, поднялись оставленные в одиночестве друзья. Но к тому времени Эля знала все, что эльфийка помнила о Сарринале, его замке и о демонах, населяющих неприступный Юоргхельм.

– Хорошо, что вы пришли, – поднялась им навстречу Эллия, – мы отправляемся немедленно. Судя по тому, что рассказала мне Лилиаль, проникнуть в замок моего отца без боя будет почти невозможно. Я хочу как можно быстрее добраться до Совета Старейшин.

– Девочка, – эльфийка пораженно вскочила, – неужели вам действительно нужно так спешить?! Я так надеялась провести с тобой немного времени!

– Орандо не сказал тебе одного: у меня нет лишнего времени, – обернувшись к ней, покачала головой Эля. Заметив промелькнувшую в глазах Лилиаль боль, она мягко коснулась ее плеча: – Если я не вернусь вовремя к магам в Самарин, все будет неважно, я умру. Но пока у меня есть шанс все изменить, надо спешить, – она неловко обняла тоненькую женщину. – Обещаю тебе, если только у меня появится шанс, обязательно навещу тебя.

– Береги себя, – сдерживая слезы, Лилиаль отвернулась. – Я соберу вам в дорогу еды, – пряча мокрые щеки от внимательных глаз, она поспешно покинула террасу.

На сборы ушло совсем немного времени, и вскоре, разложив в седельные сумки многочисленные запасы, щедро собранные хозяйкой маленького домика, друзья выехали из Берруны, направляясь к близкой границе с Эльминатиэлем.

Глава 29. На границе

Эльминатиэль

Притороченный к поскрипывающему седлу верный арбалет мягко постукивал по боку скачущей во весь опор Скоэл. Не отставая ни на шаг, рядом мчался могучий жеребец Эрана, а чуть позади, по обеим сторонам от эльфов, неслись Ромпо и Теймлис, пришпориваемые пригнувшимися к их шеям Орандо и Киром.

Поднимая клубы пыли на пустынной, тянущейся через поля дороге, они спешили к возвышающемуся на горизонте Великому лесу, где их ждали новые вопросы и новые ответы.

Извилистая лента вынырнувшей справа неторопливо несущей синие воды реки, разрезавшей заливные луга с высокими, густыми травами, медленно скрывалась в уже близкой стене деревьев, растущих на подходе к Эльминатиэлю.

Некоторое время друзья ехали шагом, давая лошадям остыть после стремительной скачки, хмуро обсуждая предстоящий визит в сердце Вечнозеленого, где и обитал Совет Старейшин.

– Эран, а ты не знаешь, что скрывает Совет? – подъехав вплотную к почти примыкавшей к дороге излучине реки, Эллия остановила Скоэл и спешилась, подводя кобылу к воде.

– Нет, – присоединившись к ней, покачал головой эльф, – мне было семь лет, когда война закончилась. Слишком мал, чтобы участвовать в последней битве, и единственное, что я помню… Долгие два года, предшествующие перемирию, Совет создавал не то мощный накопитель, не то амулет, высасывающий магию демонов. Точно не знаю, это были лишь слухи, которые мы, дети, слышали, крутясь среди взрослых.

– Эль, а если эльфы откажут нам в помощи? – окликнул девушку Кир.

– Я все равно поеду в замок Советника.

– Думаешь, месть стоит того, чтобы погибнуть ради нее? – с грустью посмотрел на нее Орандо.

– У меня небольшой выбор, ты же знаешь… Сложить голову, пытаясь отплатить отцу за смерть мамы, или умереть по приговору Магистров. Я лучше выберу первое!

– Еще ничего не известно, – оборвал их Эран. – Эля, я считаю, что нам стоит в первую очередь поехать во владения твоего деда, Кейриатель был одним из военачальников во время войны, он точно знает, что за тайное оружие есть у эльфов.

– А если он откажется помочь?

– Тогда обратимся напрямую к Совету.

– Хорошо. Ты знаешь, где он живет?

– Только примерно, но, если нас вообще пропустят в Лес, то узнать будет несложно. Слишком уж дайе Ларенад известная личность.

– Думаю, нам стоит поторопиться, – взглянув на сгущающиеся тучи на еще недавно чистом небосводе, поторопил их Ор, – кажется, маги собираются обрушить на наши головы дождь.

Вскочив в седла, друзья быстро погнали отдохнувших лошадей к уже близкому лесу. Дорога, свернув в сторону, искривленной дугой огибала Вечнозеленый, и, свернув на примыкающую к ней утоптанную тропу, они парами поехали по ней в зеленые недра Эльминатиэля.

С потемневшего неба посыпали мелкие капли дождя, с каждой минутой все больше набирая силу, пока легкая морось не превратилась в жесткие струи хлещущего по листьям ливня. Но к тому времени, как стихия разбушевалась, путники уже завели лошадей под густой полог деревьев, и Эйраниэль под восхищенными взглядами друзей впервые проявил силу вновь обретенного дара. Склоненные к земле ветви, повинуясь мягкому приказу, переплелись над сбившимися в кучу людьми и животными, образуя непроницаемый шатер. И хотя в воздухе ощутимо похолодало, заставив их зябко ежиться на слабом, пахнущем грозой ветерке, промокнуть окончательно и до нитки им больше не грозило.

– Мне кажется, или маги решили утопить нас? – спустя час, когда неослабевающий дождь продолжал с прежней силой бить по крыше их удивительного убежища, проворчала Эллия.

– Солнце садится, нам придется заночевать здесь. Сомневаюсь, что мы найдем поблизости еще одно сухое местечко, – Орандо, на мгновение выглянув из-под шатра, тряхнул головой, разбрызгивая мелкие капли.

– Сомневаюсь, что дождь проник далеко вглубь Леса, Совет сам управляет погодой в своих владениях, но ты прав, – Эран огляделся в поисках сухого хвороста, – нам лучше остаться здесь.

– Давайте уже скорее разведем огонь, у меня зуб на зуб не попадает, – дрожа от холода, взмолилась Эля. – И одеяла как назло успели вымокнуть, просушить бы.

– Согласен, – стуча зубами, поддержал ее Кир.

Оставив Эйраниэля сооружать в центре сухой полянки кострище, друзья разбрелись вокруг, собирая не успевшие намокнуть ветки и стаскивая их подальше от края. Когда рядом с аккуратно вынутым эльфом куском плотного дерна скопилась высокая куча хвороста, Орандо, набросав в неглубокую яму мелких дров, огненным шариком разжег маленький костер. Робко разгорающееся пламя жадно лизнуло предложенное угощение, и вскоре, согревая озябших путников, огонь весело затрещал, освещая темнеющий лес.

Пока Эля на пару с Кираном отогревались, Орандо, развесив с помощью Эрана сушиться влажные спальники, пристроил над пляшущими языками маленький походный котелок с дождевой водой и, дождавшись, когда она закипела, бросил в нее горсть сладко пахнущих трав.

– Это поможет нам согреться, – наливая в кружки горячий отвар, сказал Орандо. – Пейте, я добавил в него мирику[11] и сафлор[12].

Немного отогревшись островатым, с привкусом меда напитком, друзья поужинали разогретым мясным пирогом из запасов Лилиаль, накормили жмущихся друг к другу лошадей прихваченным в дорогу овсом и, плотно укутавшись в высохшие одеяла, легли спать.

К рассвету стихия успокоилась, и о недавнем дожде напоминали лишь влажная, покрытая скользкой травой тропа да россыпь хрустальных капель, замерших на широких листьях. Яркое солнце ласково освещало умытый лес, скользя золотыми лучами по изумрудной зелени, в которой без умолку трещали и пересвистывались мелкие лесные жители.

Собрав нехитрые пожитки и позавтракав остатками вчерашнего пирога, друзья вновь вскочили в седла и направились к сердцу Эльминатиэля.

С каждой пройденной милей Эран все больше мрачнел, с горечью разглядывая желтые, багровые и коричневые пятна, то и дело попадающиеся среди сочной зелени.

– Что-то не так? – с тревогой заглядывая в потемневшие янтарные глаза любимого, спросила Эля.

– Эльминатиэль гибнет… Посмотри, – сорвав с ближайшей ветки багряный листок с коричневатой, словно прозрачной, каймой по самому краю, он протянул его девушке. – Вечнозеленый потому так и называется, что в нем царит вечное лето, а сейчас…

– Осень, – едва слышно прошептала Эллия, сжав в кулаке ни в чем не повинный листочек. – Мы вернем Меленталь, и Лес снова оживет.

– Надеюсь. Я виноват во всем этом, – он обвел рукой деревья в осеннем уборе, опавшую листву, укрывающую под ними землю, повядшие травы и оголившиеся ветки низкого кустарника, – мне и исправлять.

– Если артефакт настолько важен, отчего же Совет Старейшин ничего не делает для его возвращения? – непонимающе посмотрела на него Эля.

– Пока они не вмешиваются, демоны не знают, каким сокровищем обладают, а значит, есть шанс все исправить. Стоит им узнать, и мой дом обречен.

– Мы справимся, Эран, мы обязательно вернем Меленталь в святилище, – Эллия протянула ладонь и коснулась руки эльфа.

Не отвечая, Эйраниэль накрыл ее ладонь своей. Так они и ехали, бок о бок, не размыкая рук, молчаливо поддерживая друг друга, пока неожиданно перед самыми копытами взвившихся на дыбы Скоэл и Ридла, войдя глубоко в землю, не впилась деревянная стрела с коричневым оперением.

– Стойте, – махнул друзьям Эран, пытаясь совладать с гневно фыркающим жеребцом, почувствовавшим скрытую в лесу угрозу. – Мы пришли с миром! – крикнул он в тенистую чащу.

– Изгнаннику не место в Вечнозеленом, – из-за деревьев, держа изящные луки с наложенными на натянутые тетивы стрелами, вышли трое высоких, одетых в зеленые одежды эльфов. – Разве Совет изменил свое решение? – выступил вперед один из них, хмуро разглядывая непрошеных гостей.

– Нет, но я знаю, где Сердце Эльминатиэля! Нам нужна помощь Совета, чтобы вернуть Меленталь назад.

– С тобой эльфийка… незнакомая эльфийка. Кто она?

– Разве недостаточно того, что она принадлежит нашей расе, чтобы пропустить ее в Великий Лес?

– А люди?

– Они наши друзья. Я могу поручиться за них.

– Много ли стоят слова того, кто предал свой народ? – насмешливо сверкнул темно-зелеными, цвета лесного мха глазами лучник. – Ладно, ждите. Мы свяжемся со Старейшинами. Если они позволят ступить вам на земли Вечнозеленого, то так тому и быть, а пока ни шагу, если не хотите превратиться в ежей, – отвернувшись, он снял с пояса костяной рог и, поднеся его к губам, дунул.

Громкий, рокочущий звук разнесся далеко по округе, и вскоре из чащи вынырнул молоденький эльфенок, одетый в такие же зеленые одежды, что и старшие сородичи.

– Доставь это послание одному из Старейшин, – эльф, вынув из ременной сумки тонкий лист бумаги и деревянную палочку, заменяющую стило, что-то быстро написал и, свернув в трубочку, вручил послание терпеливо ждущему эльфенышу. – И смотри, ответ не забудь.

Схватив протянутый свиток, мальчик стремительно умчался, бросив напоследок любопытный взгляд в сторону спешившихся гостей.

Демонстративно усевшись в еще влажную траву, Эллия поджала под себя скрещенные ноги, всем своим видом выражая терпеливое ожидание. Последовав ее примеру, друзья расселись рядом, не обращая внимания на все еще нацеленные на них острия смертоносных стрел, и, тихо переговариваясь, приготовились ждать возвращения маленького эльфа.

– Эль, – пригнувшись к самому уху девушки, тихо позвал Эран. – Я могу сказать, что ты внучка Кейриателя, и тебя тут же пропустят.

– Моя мама была единственной дочерью. Неужели ты думаешь, они не поймут, кто я такая? – так же тихо ответила Эля, покосившись на настороженных охранников. – Ты считаешь, что после этого нас не истыкают стрелами, как и обещали? Уверена, все в Лесу знают, кем была похищена Лиэнлиаль.

– Ты права. Рядом с тобой я совсем забыл, что наши сородичи ненавидят тех, в ком течет демоническая кровь.

– Подождем, – прижавшись к плечу Эйраниэля, шепнула девушка. – Не думаю, что у Совета есть особый выбор. Им придется выслушать нас, если они хотят вернуть камень.

– Будем надеяться, что разум возобладает над чувствами.

– Ты как-то не уверен, – Эля с удивлением посмотрела на Эрана.

– Когда дело касается демонов, я ни в чем не уверен. Ненависть к юоргхельцам копилась десятилетия, а перемирие настолько хрупко, что любой перевес приведет к новой войне. К тому же не все в Совете обладают действительно здравым смыслом, – Эйраниэль поморщился.

– Странно слышать, – нахмурилась девушка.

– Для всех остальных рас эльфы – носители вековой мудрости, а на деле… они ничем не отличаются от других. Те же склоки, зависть, ревность, злопамятность и мелочность…

– Мне казалось, Старейшины слишком… стары для подобных чувств. Разве эльфы не живут намного дольше других?

– Ты права, намного дольше. Возраст одного из членов Совета насчитывает более семисот лет. Но у долгожительства есть свое проклятие – со временем многих из нас перестают занимать чужие проблемы и беды, на смену участию приходит равнодушие, а с ним и отстраненность от суеты мира. Боюсь, чтобы достучаться до них, потребуется больше, чем небольшое усилие.

– Разве гибель Эльминатиэля недостаточная причина?

– Для тех, кому еще длительное время предстоит жить под сводами Вечнозеленого, – да, но для тех, кому осталось не более пары веков… Ты видишь начало увядания, но оно продлится еще очень долго, пока умиротворение осени не сменит вечная зима.

– Тогда мы поднимем остальных эльфов! Уж против целой расы даже Старейшины бессильны!!!

– И вслед за этим обязательно найдутся горячие головы, которые ринутся на поиски Меленталя, вот только их благие намерения закончатся новой кровопролитной войной. Так или иначе, но Эльминатиэль погибнет. Нет, мы должны попытаться убедить Старейшин.

– Эран, а разве не все твои сородичи знают, что изумруд украден из святилища?

– Совет и Хранители святыни скрыли это от всех, кроме наших пограничников. Да и они, скорее всего, не знают настоящую причину, по которой меня изгнали, просто выполняют приказ.

– Знаешь, – задумчиво протянула Эля, – я начинаю скучать по тому времени, когда была просто Анде. Нет, дело не в том, чем я занималась, а в том, что мне не нужно было думать о судьбе целого мира. Я заботилась только о самой себе.

– Тебе и сейчас не обязательно взваливать на свои плечи такую ношу, – напрягся Эран.

– Не сердись, я не имела в виду, что не хочу этого… просто мне страшно подвести тебя и всех, кто зависит от успеха нашего похода… Мне страшно подвести тебя.

– Извини, – эльф со вздохом притянул к себе девушку, поцеловав в висок, – просто вся эта ситуация очень выматывает. Только бы Старейшины не отказались пропустить меня.

– Вот увидишь, они согласятся, – Эллия потерлась щекой о плечо любимого. – У них нет другого выхода.

Глава 30. Кейриатель дайе Ларенад

Эльминатиэль

Время шло, а отправленный к Старейшинам посланник все не возвращался. Раздраженная долгим ожиданием, Эллия едва сдерживала злость на закостеневших в собственной правоте Правителей Вечнозеленого Леса:

«Хурс! Неужели Старейшины настолько выжили из ума, чтобы не понимать опасности, нависшей над Эльминатиэлем?! Где же их хваленая мудрость?!» – гневные, нетерпеливые взгляды, которые девушка бросала в сторону настороженных лучников, прожигали насквозь, но единственной их реакцией на молчаливое возмущение было полное равнодушие, от которого Эллии хотелось скрипеть зубами.

К тому времени, как девушка готова была плюнуть на угрозы стражи превратить ее вместе с друзьями в карикатурные копии ежей и прорываться к Совету с боем, маленький эльф, наконец, вынырнул из леса и, потянув старшего из лучников за рукав, что-то горячо зашептал ему на ухо.

Нахмурившись, мужчина выпрямился и, махнув вестнику рукой в сторону незаметной тропы, повернулся к настороженным гостям:

– Старейшины разрешили вам пройти, но учтите: любое недоразумение с вашим участием – и вас выдворят за пределы Эльминатиэля. Теперь уже навсегда. – Он строго посмотрел на Эрана: – Это касается прежде всего тебя. Пока вы не покинете пределы Великого Леса, несете за людей полную ответственность.

Он перевел глаза на Элю, с плохо скрываемым любопытством разглядывая смутно знакомые черты, но вспомнить, где же он мог видеть юную эльфиечку, так и не смог. – О вас Совет ничего не знает, но любой… – он бросил быстрый взгляд в сторону стоявшего с каменным лицом Эйраниэля, – почти любой из представителей нашей расы может беспрепятственно находиться на территории Вечнозеленого до тех пор, пока Старейшины не решат иначе.

Больше не произнеся ни слова, эльф повернулся к ним спиной и вместе с напарниками скрылся за ближайшими деревьями.

Оставшись в одиночестве, друзья с облегчением переглянулись.

– Первый бой мы выиграли, – Эран грустно усмехнулся, – но главные трудности еще впереди. Так что? – он посмотрел на Эллию. – Едем к твоему деду? Попробуем заручиться его поддержкой.

– Выбор небольшой, – она с сомнением пожала плечами. – Не знаю, как он воспримет мое появление, но страшнее, чем на Суде Магистров, точно не будет. Давайте поторопимся.

Вскочив на нетерпеливо переступающих копытами лошадей, друзья вопросительно посмотрели на хмурого Эйраниэля. Оглянувшись вокруг, эльф мгновенно отыскал незаметные постороннему глазу ориентиры и, махнув рукой в сторону едва заметного просвета между мощными вековыми деревьями, направил Ридла вперед. Ступив вслед за Эраном под зеленые своды Вечнозеленого, Эллия пыталась отыскать хоть малейший намек на привычные тропы человеческих лесов, но вокруг расстилалась, казалось бы, и вовсе нетронутая разумными обитателями природа. И лишь спустя какое-то время девушке показалось, что она самым краешком зрения замечает странно упорядоченные ряды необъятных стволов, образующих ведущий вглубь Эльминатиэля коридор.

Чем ближе они подъезжали к средоточию жизни Великого Леса, куда лежал их путь, тем сильнее ощущалось прохладное дыхание близкой осени, раскрасившей изумрудную зелень в золотисто-алые тона…

Обширные леса, принадлежащие бывшему военачальнику эльфийской армии, находились в нескольких часах пути от границы с Риондавиром, на окраине небольшого поселения с труднопроизносимым названием Аралиндаль и в часе езды от главного города Эльминатиэля, где друзей ждал Совет Старейшин.

– Эран, что ты знаешь о моем… об отце моей мамы? Какой он? – Эля задумчиво теребила роскошную гриву Скоэл, закручивая из жестких волос упругие колечки. Близкая встреча с единственным оставшимся в живых родственником, не считая папаши-демона, заставляла девушку нервничать и искать хоть какую-то уверенность, что этот визит не закончится для нее полной катастрофой.

– Я никогда не встречался с ним, – едущий чуть в стороне эльф с сомнением покачал головой, – после… войны он живет затворником, не покидая своих владений. Но если верить разговорам, дайе Ларенад славился между своими воинами справедливостью и великодушием, не забывая при этом о строгой дисциплине. Он никогда не позволял ненависти затмить его разум, отдавая должное даже врагам, но потеря единственной дочери почти сломала Кейриателя, и с тех пор, как между нашими народами объявлено перемирие, едва ли покидает дом.

– За столько лет многое могло измениться, – грустно улыбнулась Эллия. – Я не верю, что смерть Лиэнлиаль не отразилась на его характере. Даже во мне горит ненависть к Советнику, хотя я никогда не знала своей матери.

– Будем надеяться, что любовь все же пересилит застарелый гнев.

– Будем надеяться, – эхом повторила Эля, не сводя глаз со встающих стеной вековых деревьев.

Когда впереди показались первые, столь непривычные человеческому глазу строения Аралиндаля, сердце девушки заколотилось с бешеной силой, грозя не то уйти в пятки, не то вырваться наружу из сжимающих тисков внезапно нахлынувшей паники. Судорожно сжав поводья, Эллия изо всех сил пыталась взять себя в руки. Надеясь справиться с мучительным страхом… страхом быть отвергнутой единственным человеком, который любил ее мать так же, как могла бы полюбить ее она… девушка заставила себя отвлечься на необычную архитектуру эльфийского поселения.

Если бы не странно правильная форма того, что изначально показалось девушке хаотичным сплетением ветвей, она бы ни за что не догадалась, что перед ней искусственно выращенное строение. Толстые лианы, при ближайшем рассмотрении оказавшиеся сильно раздавшимися в размерах вьюнами, тесно переплетались между собой, образуя высокие, надежные стены с широкими проемами окон и покатые, прикрытые сердцевидными листьями крыши. На месте двери, ведущий внутрь лесного дома, колыхались тонкие плети все тех же лиан, препятствуя осмотру внутреннего убранства комнат, разжигая и без того разгоревшееся любопытство друзей.

– Эран, а ваши дома все построены из растений? – с затаенным восторгом разглядывая ближайшие домики, спросил Кир.

– Не построены, а выращены, – улыбнулся Эйраниэль. – Да, абсолютно все, от самых маленьких, рассчитанных на одного эльфа, до огромного здания в центре Ладорианталя, где собирается Совет Старейшин.

– Ух ты! А ты так можешь?

– Конечно, – глядя на округлившиеся от восторга глаза мальчика, эльф едва сдерживал смех. – Разве ты не помнишь выращенный в лесу навес, спасший нас от дождя?

– Ну-у-у, – с сомнением покосился на него Киран, – так то простой навес, а тут – целый дом!

– Это ненамного сложнее, главное, знать, как все должно выглядеть в итоге, – пояснил Эран. – Когда-нибудь я тебе покажу, – вспомнив о предстоящей вылазке в неприступный Юоргхельм, он слегка помрачнел, – если будет возможность.

– А давай сейчас! – пораженный удивительным зрелищем, Кир впервые за долгое время стал похож на беззаботного паренька, каким и должен быть мальчишка его возраста.

– Боюсь, сейчас нам придется поторопиться, если мы хотим добраться до владений дайе Ларинада до темноты, – бросив тоскливый взгляд в сторону низко спустившегося к вершинам деревьев солнца, покачала головой Эля. – А вот если нас не примут, тогда у Эрана появится реальный шанс продемонстрировать свой талант.

– Нам в самом деле нужно спешить, – Эйраниэль потрепал расстроенного Кира по плечу, – но обещаю, что когда мы вернемся в твое поместье, я выращу для тебя такой дом, какой ты захочешь. «Если вернемся», – с горечью добавил он про себя.

– Я подожду, – серьезно кивнул Кир.

– Как далеко до поместья? – стараясь не обращать внимания на любопытные глазенки выглядывающих на улицу эльфят, спросил Орандо, направляя Ромпо мимо усыпанных крупными цветами домиков. – Мне бы не хотелось ехать через городок.

– Нам и не придется, – ответил Эран, сворачивая в сторону леса, – земли военачальника находятся за границей Аралиндаля, еще немного, и мы окажемся на месте.

Когда цветущий городок остался далеко позади, а впереди по-прежнему не было каких-либо намеков на владения деда, Эллия, чувствуя легкую досаду из-за затянувшейся поездки, окликнула Эрана:

– Ты сказал, что осталось совсем немного, но мы проехали порядочное расстояние, а здесь нет ни малейших признаков жилья. Далеко еще?

– Мы уже минут десять как ступили на земли дайе Ларенада, – улыбнулся эльф.

– Но… почему мы ничего не заметили? – девушка с сомнением огляделась. – Разве не должно быть каких-то явных различий?

– Их нет, – пожал плечами Эйраниэль, – в Эльминатиэле никто не отделяет свои земли искусственной оградой, как это делают в Риондавире.

– Тогда как вы понимаете, что одна территория закончилась и началась другая?

– На границе каждого участка, принадлежащего кому-то из жителей Вечнозеленого, нанесены специальные магические знаки, обозначающие родовое имя нынешнего владельца. У каждого он свой, и подделать, изменить или нанести поверх него другой до смерти предыдущего хозяина совершенно невозможно.

– Я не видел никаких знаков, – озадаченно уставился на друга с любопытством слушавший разговор Киран.

– Ты и не мог их видеть, – рассмеялся Эран, – их ставят так, чтобы никто чужой не догадался, где находятся. Но если хочешь, на обратном пути я покажу, только ты все равно ничего не поймешь. Все метки написаны на древнем языке, который наши дети изучают почти с самого рождения.

– А сейчас ты не можешь показать? – загорелся мальчик, принимаясь вертеть головой во все стороны. – Разве здесь их нет?

– Здесь – нет, внутри поместья они не нужны.

– У-у-у, – разочарованно протянул Кир. – А до дома еще далеко ехать?

– Нет, осталось повернуть во-он за тот невысокий холм, и будем на месте, – Эйраниэль указал на небольшое возвышение поросшего более молодыми деревьями холма, отчетливо виднеющегося среди вековых дубов.

– Очень вовремя, – заметил Ор, кивнув на опустившееся к самой земле, еще мелькающее меж толстых стволов солнце, золотые лучи которого, лениво скользя по осенней листве, становились все слабее.

Пришпорив лениво плетущихся лошадей, друзья поспешили добраться к дому военачальника до наступления полной темноты.

Обогнув пригорок, Кир разочарованно вздохнул:

– Тут нет никакого дома.

– Он прямо перед тобой, – направляя Ридла к густому сплетению низко нависших над пожелтевшей травой ветвей, отозвался Эран.

Только теперь уставшие путники увидели, что перед ними действительно возвышается искусно выращенный из крепких дубовых ветвей, покрытых резными листьями, высокий дом. Плетеные из гибких корней ступени вели на узкое крыльцо перед скрытой тонкими лианами дверью.

Спешившись чуть поодаль и оставив лошадей под присмотром Теймлиса, друзья приблизились к темному, без единого проблеска света, строению.

Мучительно напрягая глаза, Эля пыталась рассмотреть в сгустившихся сумерках хоть какое-то подобие дверного молоточка или колокольчика, но напрасно.

– Как же нам… – она нерешительно замолчала.

– Он уже знает, – тихо прошептал Эран, придвигаясь ближе к Эллии и беря дрожащую в нервном ознобе девушку за руку.

В тот же миг по обеим сторонам от крыльца зажглись… магические светильники? Приглядевшись, Эля поняла, что в густой листве, плотно облепив нечто шарообразное, разом вспыхнули сотни светлячков, осветив небольшой полукруг перед домом и раздвинувшего прикрывающие вход растения эльфа.

Внимание девушки, с легким изумлением разглядывающей необычные источники света, тут же приковал удивленный поздним визитом хозяин дома.

Кейриатель дайе Ларенад… знаменитый военачальник…

«Отец моей мамы… мой дед», – Эля в каком-то оцепенении ждала, когда внимательные глаза, цвет которых было невозможно разобрать в неярком свете перемигивающихся светлячков, остановятся на ней. Пока до сих пор не проронивший ни слова хозяин разглядывал незваных гостей, девушка разглядывала хозяина.

Высокий, на полголовы выше Эйраниэля, подтянутый, с распущенными по плечам серебряными (как у всех эльфов) прядями шелковистых волос, забранными от висков в сложные косички, он слегка сутулился, как будто на его плечах громоздилась непосильная ноша. Стоило ему чуть повернуть голову, подставляя лицо мягким потокам живого света, как в глаза девушки бросился безобразный, рассекающий щеку и задевающий левый глаз, застарелый шрам.

Невольно, повинуясь странному внутреннему толчку, Эля сделала шаг, оказавшись как раз напротив нижней ступеньки, и, гордо расправив плечи, взглянула прямо на Кейриателя.

– Лиа! – словно отгораживаясь от невероятного видения, военачальник, отшатнувшись назад, поднял раскрытую ладонь: – Этого не может быть! – Взяв себя в руки, он с заметным усилием шагнул вперед и впился взглядом в такие знакомые черты.

Спустя несколько томительных секунд он отрицательно покачал головой:

– Ты не Лиа, моя дочь давно мертва. Кто ты такая? Что тебе нужно от меня? – В глазах, оказавшихся при ближайшем рассмотрении медово-желтыми, промелькнула смертельная тоска, медленно перетекшая в уже привычное старому эльфу безразличие.

Старому… Это Эллия поняла мгновенно, едва взглянула на как будто стершиеся от горя черты еще молодого лица, излишне худые, сцепленные в попытках удержать ненавистную дрожь пальцы, мягкие, но словно потускневшие пряди немного растрепанных волос.

– У тебя ее черты, но глаза… – Кейриатель заставил себя сделать еще один шаг и, приподняв подбородок Эли холодными пальцами, посмотреть в чернильную тьму с оттенком горького шоколада. – О Боги! Ее дитя! – Откуда-то из глубины золотых озер, с трудом раздвигая вязкую пелену бесчувственности, рванулось что-то живое. – Неужели ты ее дитя? – Он с отчаяньем ждал ответа, но, сколько девушка ни силилась, с пересохших от волнения губ срывалось лишь хриплое дыхание.

– Да, Кейриатель, Эллия – единственное дитя твоей дочери, – видя онемевшую от страха и от чего-то, что до боли напоминало… сострадание, любимую, Эран встал рядом с ней. – Мы проделали долгий путь, разреши нам войти.

Не отводя взгляда от замершей перед ним девушки, дайе Ларенад долгое время молчал, но когда Эйраниэль, по-своему растолковавший это молчание, уже был готов увести Элю, оберегая от еще большей муки, эльф отступил назад и приглашающе махнул рукой:

– Проходите в дом. Кажется, нам есть о чем поговорить.

Не заставив себя ждать, друзья (мгновенно расседлав лошадей и оставив их свободно пастись) сложили седла у стены и, забрав вещи и оружие, вслед за хозяином прошли сквозь гибкие лианы, оказавшиеся на ощупь достаточно упругими и странно теплыми, и очутились в просторной комнате. Кроме плетенного из тонких лозовых ветвей столика и нескольких кресел, расставленных в правой стороне помещения, другой мебели не наблюдалось, лишь слева бил фонтан, представляя собой глубокую, с высокими краями чашу из плотно сросшихся веток, из центра которой, на изогнутой витой ножке, распадавшейся кверху на три отдельных побега, вырастала еще одна чаша поменьше. Вода, переливаясь через края верхнего сосуда прозрачным водопадом стекала вниз.

– Думаю, вы извините меня, я не готов к гостям. – Кейриатель, плотнее запахнув на талии длинный домашний халат, потуже затянул пояс и, жестом указав на кресла, сел сам. Желтые непроницаемые глаза, не отрываясь, следили за каждым движением Эллии. То, как девушка держит голову, как небрежным жестом изящной руки отбрасывает за спину серебряную волну распущенных волос, забранных от висков простыми косичками, как едва заметно морщит нос, устраиваясь поудобнее на плетеном сидении, и, откинувшись на спинку, чуть нахмурив тонкие брови, пристально смотрит на него… Все эти мелочи так напомнили дайе Ларенаду его драгоценную Лиэнлиаль, что сердце эльфа мучительно заныло, отдаваясь в висках тупой болью.

– Ты очень похожа на свою мать, – вырвалось у него прежде, чем он справился с чувствами. Он не был готов так сразу признать совершенно незнакомую ему девочку, нет. Прежде Кейриатель хотел узнать ее историю. Привести в Эльминатиэль врага… после всего… разве мог он позволить этому случиться? – Я не видел тебя прежде. Скажи… – он замешкался, боясь услышать ответ, – ты росла у… от… в Юоргхельме?

– Я никогда там не была, – покачала головой Эля, пытаясь разгадать выражение глаз сидящего напротив эльфа, но они по-прежнему казались непроницаемыми. Что-что, а владеть собой дайе Ларенад умел. – Меня воспитывала человеческая семья.

– Прошу, расскажи мне все.

– Я и сама многого не знаю, могу лишь повторить слова Лилиаль и описать свою жизнь в Риондавире, но не думаю, что это доставит вам удовольствие.

– Подожди! Ты сказала Лилиаль?! – на лице подавшегося вперед эльфа было написано невероятное изумление. – Неужели… Нет, скорее всего, ты имеешь в виду совсем другую Лилиаль, – он откинулся назад и покачал головой, – это не может быть она. Наша Лили погибла вместе с моей дочерью.

– Это именно та Лилиаль, – тихо сказала Эллия, глядя на ссутулившегося в кресле мужчину.

– Ты должна рассказать мне, – едва уловимое напряжение в голосе Кейриателя заставило девушку сочувственно посмотреть в желтые, подернутые дымкой боли глаза, – я имею права услышать, что случилось с моей девочкой. Долгие годы я ничего не знал, лишь неявные слухи о ее смерти там, в Юоргхельме, дошли до меня спустя два года после дерзкого похищения. Все, что оставалось, – это гадать, кто из демонов посмел проникнуть в Вечнозеленый, не страшась быть убитым на месте. Но попытки разузнать большее так ничего и не дали. Совет Старейшин отказался послать в Темные земли одного из нас, страх нарушить перемирие и вызвать новую войну был слишком силен, ведь мы и так едва выжили. Мне оставалось лишь смириться. Я не мог обречь на гибель свой народ. – Эльф с надеждой посмотрел на Элю: – Теперь у меня появился шанс узнать правду, прошу, не лишай меня его!

Неуверенно пожав плечами, Эллия глубоко вздохнула:

– Тогда я начну свою историю с того, что рассказала нам Лилиаль… – монотонно, стараясь вновь не сорваться в темный водоворот боли и ярости, девушка, сосредоточившись на пульсирующем ледяном сгустке в груди, пересказала то, что узнала от няни Лиэнлиаль.

Друзья, не проронившие ни слова за весь разговор, и сейчас сидели молча, позволяя Эле вести повествование; лишь в какой-то момент, словно почувствовав поднимающуюся в душе любимой огненную бурю при воспоминаниях о причиненных матери страданиях, Эран крепко сжал похолодевшую ладонь девушки и больше не выпускал.

Вслед за историей Лиа Эллия, стараясь не задерживаться на самых страшных моментах, без утайки рассказала о себе, не забыв про кажущуюся теперь почти нереальной Анде, месть отчиму, отношения с Эйраниэлем. Она не забыла ничего, справедливо полагая, что Кейриатель имеет право знать, а принять ли ее после тяжелого для девушки и молча слушавших друзей рассказа…

Когда Эля замолчала, бывший военачальник какое-то время сидел, не поднимая головы; лишь сцепленные в замок, побелевшие от напряжения пальцы выдавали обуревавшие его чувства. В конце концов дайе Ларенад выпрямился и встал:

– Я покажу вам спальни. Поговорим завтра, сейчас я не в состоянии… – его голос дрогнул. Откашлявшись, чтобы прогнать внезапную хрипоту, эльф продолжил: – Я не могу принять решение немедленно. – Он посмотрел на Элю. – Прости меня, девочка, но мне о многом нужно подумать. Завтра мы обязательно поговорим, но сегодня… для одного вечера достаточно откровений. – Он подождал, когда переглянувшиеся с тревогой друзья поднимутся на ноги и подхватят вещи, и направился к внутренней двери.

Прямо за ней оказался небольшой коридор с широкой, ведущей на верхний этаж лестницей, огражденной витыми перилами. По обеим сторонам от нее находились две аркообразные двери, прикрытые все теми же тонкими лианами.

– Здесь у меня кухня, – военачальник указал на правую дверь, – думаю, вы не откажетесь перекусить с дороги. Прошу вас, она полностью в вашем распоряжении. А здесь, – он кивнул на левую дверь, – кладовая. Берите любые продукты. Все остальное, что может понадобиться, есть в каждой спальне.

Поднявшись по лестнице, они оказались в широком коридоре, в который вели открытые проемы арок из девяти спален.

– Первая комната – моя, – показав на правую дверь, Кейриатель прошел мимо и остановился возле второй. – Думаю, здесь мы поселим мальчика, – он взглянул на Кирана, – в этой спальне когда-то останавливался мой двоюродный племянник, после него остались кое-какие вещи и книги, они в твоем распоряжении. – Он показал на противоположную сторону коридора, где находилась еще одна дверь, и посмотрел на Орандо: – А тебе будет удобнее здесь. Вам же, – он обернулся к остановившимся позади него Эрану и Эллии, – предлагаю занять спальню в конце коридора. Когда-то она принадлежала мне и моей жене, но после ее смерти стала велика для меня одного. Что касается дверей, то они зарастут сами, едва вы заселитесь. Чтобы выйти, достаточно приложить ладонь к поверхности: дом живой и тут же почувствует ваше желание выйти. Светлых снов, – он обвел неожиданных гостей потухшим взглядом и скрылся в своей спальне, тут же зарастив дверь.

Уставшие друзья, не задерживаясь, разбрелись по комнатам, договорившись спуститься на кухню через час.

С отрешенным интересом разглядывая бывшую хозяйскую спальню, Эллия села на широкую кровать, застеленную тяжелым бархатным покрывалом изумрудного цвета, по обеим сторонам которой в изголовье спускался легкий полупрозрачный балдахин. При желании удерживающие его серебряные шнуры с длинными кисточками распускались, скрывая спящих за невесомой золотистой вуалью. По краям ложа стояли два низких, плетенных из тонкой лозы комода с изящными чашами светильников в виде цветов распустившихся лилий.

– Почему здесь нет другой мебели? – разглядывая пустое пространство вокруг постели, спросила Эля.

– Попроси дом, он вырастит все, что нужно, – улыбнулся Эран, садясь рядом с девушкой. – Смотри, – он мысленно потянулся к напитанным магией растениям, и перед изумленным взором Эллии прямо из стены вынырнули гибкие побеги, цепляясь друг за друга и свиваясь в причудливую конструкцию… высокого шкафа. – Дверцы раскрываются так же, как и входная дверь. Точно так же можно вырастить любую мебель, попробуй сама.

– Но я не знаю, как, – девушка с сомнением обвела комнату глазами. – Нет, мне ничего не нужно.

– Достаточно сказать вслух, остальное дом сделает сам. Но ты права, нет смысла тратить магию, вряд ли мы задержимся надолго, у нас нет такой роскоши, как лишнее время. Надеюсь, Ларенад не станет затягивать с решением.

– В любом случае, с ним или без него, но завтра мы уедем.

– Ты волнуешься, – Эран с нежностью привлек Элю к себе, – но мне кажется, если твой дед не прогнал нас сразу, то беспокоиться не о чем.

– Не зная его, мне трудно судить. Может быть, он просто проявил вежливость, позволив нам провести ночь под крышей. К тому же у него наверняка остались вопросы. Утро покажет, а пока… Здесь есть ванная? – не успела девушка договорить, как в противоположной от новенького шкафа стене медленно расступились составляющие стену ветви, открывая небольшое вытянутое помещение, погруженное в темноту.

Где-то в дальнем конце зажегся невидимый источник света, высветив объемную ванну, наполненную горячей – судя по поднимающемуся к потолку пару – водой. Почти не удивившись очередному чуду, Эля быстро разделась и со вздохом удовольствия опустилась в ласковые объятия текучей стихии.

Когда девушка, расточая вокруг себя нежный аромат лесных ландышей, наконец-то вышла из ванны, Эран уже успел воспользоваться любезно предоставленным домом простым душем и ждал ее, разложив на покрывале чистую одежду.

– Одевайся скорее, Ор с Киром наверняка заждались, прошло намного больше часа, – он лукаво улыбнулся.

– Ой! – Забывшая о времени Эллия торопливо схватила белье. – Я совсем забыла!

Быстро одевшись в чистые брюки и рубашку с жилетом, девушка встряхнула влажными прядями:

– Я готова.

Спустившись на кухню, почти ничем не отличающуюся от привычных человеческих, кроме «живой» обстановки и стоящей на большой каменной подставке низкой горелки, окруженной открытым с одной стороны прозрачным куполом, они виновато улыбнулись друзьям.

Орандо и Кир, действительно, давно ждали их, сидя за удобным, накрытым прозрачно-кружевной скатертью столом. Перед ними стояли несколько тарелочек с тонко нарезанным копченым мясом, желтым сыром и зеленью.

Почти не разговаривая, они быстро поели, убрав за собой пустую посуду в предназначенную для этого нишу, поднялись по лестнице на жилой этаж и, пожелав друг другу спокойных снов, разошлись спать.

Глава 31. Совет Старейшин

Эльминатиэль

Тем временем…

Кейриателю не спалось. В мучительно ноющей голове проносились бессвязные обрывки мыслей и воспоминаний, причиняя еще большую боль. Наконец, поднявшись с нерасправленной постели, он быстро переоделся в мягкие брюки и просторную рубаху и, на мгновение приложив к закрытому проему двери ладонь, вышел из комнаты. Тишина впервые за долгие годы неприятно резанула слух, и измученному эльфу захотелось хоть ненадолго вернуться в прошлое, когда в доме еще звучал милый голос жены, а из колыбели разносились возмущенные крики маленькой Лиэнлиаль, когда… много позже… его красавица-дочь тихо напевала нежные эльфийские песни на древнем языке, неслышно ступая по покрытым шелковистым мшистым ковром коридорам…

Справившись со вспышкой невыносимой тоски, Кейриатель сбежал вниз по лестнице и стремительно вылетел прочь из дома, где мирно спала его… внучка?

«Что же мне делать? Что мне делать? – ему казалось, что еще немного и сердце разорвется от переполняющих его эмоций. Гнев, боль, тоска, страдание, ненависть… надежда… любовь… все сплелось воедино, мешая связно мыслить. – Разве я могу принять ее? Дитя демона… врага. Нет!.. Но она же и ее дитя… дитя моей милой Лиа, моей маленькой, отважной девочки…» Вспугнув спящих лошадей, он быстрой тенью метнулся в густоту ветвей, стремясь оказаться как можно дальше от источника боли. Тонкие воздушные вихри, поднимая с земли опавшую листву, окружали его едва видимым коконом. Рождающийся внутри бывшего военачальника ветер, срывая золотые листья, вился вокруг могучих стволов, толстой змеей забираясь все выше к вершинам великанов.

«И все-таки в ней течет его кровь… Сарринал… Первый Советник… враг… Ненавистный враг, похитивший единственное солнце, освещавшее мою жизнь… Бедная моя доченька, он заставил ее страдать… Почему?.. Ну почему я ничего не сделал?! Разве единственная кровинушка не стоила новой войны?!» – зная, что все равно не смог бы поступить иначе, не смог бы обречь на гибель сотни ни в чем не повинных жителей Эльминатиэля, Кейриатель, подкошенный горем, упал на колени, вонзив пальцы в упругий мох.

«Как мне поступить? Как решить справедливо? Эллия… бедная малышка. Ей досталась нелегкая жизнь. Я тоже в этом виноват… нельзя было оставлять Лиа без присмотра… даже здесь. Но мог ли я знать, что айрш Кобвул рискнет? А-а!! Неважно! Я должен был оберегать ее! Тогда бы ее дочь не страдала с рождения только потому, что ей не повезло родиться от ублюдка, возжелавшего убить новорожденную…» Опустив голову, эльф тихонько раскачивался, не обращая внимания на набирающий силу ветер.

«Кайлидия, любовь моя, я не уберег наше сокровище, но клянусь тебе! Я сделаю все, чтобы наша внучка познала всю силу моей любви! Что бы ни произошло!» Разметав по плечам серебряные пряди, он вскинул голову к далекому небу, призывая Богов принять его клятву. Когда с чистых звездных небес раздался глухой рокот, он с торжествующей улыбкой опустился на землю. Боги приняли клятву…

«Другие не примут ее… не примут? Да пусть только попробуют! Уж это-то право я завоевал за годы войны! Принять дитя моей Лиа, несмотря на отца-демона… Она – моя! Я не откажусь от нее!!!» Стремительно вскочив на ноги, Кейриатель зашагал обратно к дому. Невероятный калейдоскоп эмоций, перестав вращаться в душе беснующимся ураганом, наконец-то остановился, замерев на узоре решимости и зарождающейся… где-то глубоко… на периферии чувств… привязанности?.. Время покажет…

Тонкий аромат распустившихся лилий, ненавязчиво заполнивший спальню, растревожил спящую девушку. Не открывая глаз, она глубоко вдохнула нежный, чуть горьковатый запах, окутавший ее плотной, осязаемо-тягучей вуалью. Окончательно проснувшись, Эля медленно распахнула ресницы и… В следующее мгновение она резко села на постели, с немым изумлением разглядывая причудливые гирлянды крупных белоснежных цветов, превративших комнату в настоящую оранжерею.

– Эран, что проис… Эран? – оглянувшись к мирно спящему (как ей казалось) эльфу, девушка обнаружила лишь пустую подушку, еще хранящую след его головы.

Вскочив с постели, Эллия поспешно юркнула в гостеприимно распахнутую дверь ванной, наскоро освежившись, натянула вчерашнюю одежду и выбежала из спальни, с облегчением услышав доносящиеся снизу голоса друзей.

Цветочное благоухание разносилось по всему дому, – куда ни глянь, стены, потолок, витые перила лестницы и даже проемы широких окон покрывали нежные упругие бутоны.

– Что случилось с домом? – входя в кухню и натыкаясь глазами на вездесущие лилии, недоуменно спросила Эля. Осторожно отодвинув в сторону свисающую с потолка гирлянду, девушка села поближе к Эрану, тут же пододвинувшего к ней чашку с горячим травяным чаем, и вопросительно посмотрела на друзей.

– Вон, у Эрана спроси, – сердито буркнул Орандо и оглушительно чихнул, – а я пойду, проверю лошадей. Заодно уберусь из этой бешеной оранжереи. Кир, ты со мной?

– Ага, – кивнул мальчик, торопливо вскакивая из-за стола.

Эля и глазом моргнуть не успела, а они уже скрылись в коридоре. Обернувшись к улыбающемуся Эйраниэлю, девушка пожала плечами:

– Чего это он? И вообще, что происходит?

– По-видимому, Ор не большой любитель цветов, – рассмеялся Эран, – по крайней мере, не в таких количествах. А все это, – эльф обвел руками помещение, – результат…

– …результат моего решения, – на кухне, поморщившись от густого цветочного запаха, появился Кейриатель. Шоколадно-коричневый костюм, из-под которого выглядывали белоснежные украшенные манжеты и высокий воротник расшитой серебряной нитью рубашки, выгодно подчеркивал подтянутую фигуру бывшего военачальника. Черные сапоги чуть выше колена из мягкой кожи скрадывали шаги, отчего появление дайе Ларенада осталось незамеченным и заставило сидящую спиной к двери Эллию вздрогнуть от неожиданности. – Эйраниэль не рассказывал, как мы выращиваем наши дома?

– Не успел, – покачала головой Эля.

– Мы не просто пользуемся магией, чтобы вырастить стены, мы еще и напитываем их ею, постоянно «подкармливая» свежей энергией. В ответ дома обретают подобие жизни, позволяющее со временем улавливать мысли, эмоции и желания каждого из их обитателей. По-видимому, мои чувства оказались настолько сильны, что дом откликнулся и выразил их так, как доступно ему. – Кейриатель с веселой усмешкой обвел помещение взглядом: – Кажется, он немного переборщил!

– Ничего себе немного! – Эля погладила белоснежный лепесток. – Еще чуть-чуть, и мы просто задохнемся!

– Думаю, нам стоит дать магии время все исправить, а пока предлагаю выйти на свежий воздух и закончить вчерашний разговор. У меня есть кое-какие вопросы.

Проводив гостей в просторную, оплетенную тонкими лианами дикого винограда беседку, дайе Ларенад подождал, когда они устроятся на удобных лавочках, и с неприкрытой теплотой посмотрел на Эллию:

– Прежде всего ты должна знать… с этой минуты я официально признаю тебя дочерью моей дочери и моей наследницей, вне зависимости от того, что подумают Совет и сородичи. Подожди, – видя, что девушка готова возразить, он поднял открытую ладонь, – я предполагаю, что ты сюда не за этим пришла, но ты – моя внучка. Пожалуйста, подумай… Лиэнлиаль была бы счастлива, что ее дочь, наконец, обрела дом, где ее будут любить. Дай мне шанс исправить то, что я не смог предотвратить, – голос Кейриателя дрогнул. Он с отчаянной мольбой посмотрел в прищуренные черные глаза.

Не выдержав немигающего взгляда, Эля вздохнула:

– Хорошо, я подумаю. Ради мамы.

– Спасибо, – с облегчением выдохнул Ларенад. Неожиданно налетевший ветерок с восторженной силой взметнул резные листья и умчался прочь, заставив девушку удивленно взглянуть на… деда? Показалось, что стихия ответила на охватившие его эмоции, но так ли это?.. Спросить она не успела. Кейриатель продолжил: – Тогда вернемся к цели вашего визита. Я так понял, что вам от меня требуется какая-то помощь?

– Да, – Эллия согласно кивнула, – вчера я не стала упоминать об этом, но… Мы собираемся навестить моего отца, – губы девушки сжались в тонкую, жесткую линию. – Нам нужна хоть какая-то защита от темной магии демонов, а кто, как не эльфы, могут обладать нужными амулетами или артефактами? Мы собирались напрямую обратиться к Совету Старейшин, но решили, что будет лучше сначала прийти к тебе.

– И были правы. Совет не стал бы вас даже слушать.

– Им бы пришлось! Эран? – обернувшись к любимому и получив от него молчаливое разрешение, девушка кивнула: – В Юоргхельме, в доме Сарринала айрш Кобвула, находится Меленталь.

– Меленталь?! – Кейриатель возбужденно вскочил на ноги. – Но как?.. – он внезапно замер, не сводя глаз с желтеющих деревьев с мягкими вкраплениями алого и багряного. – Так вот почему… Значит, изумруд… Как же я не догадался?! Как это произошло? – Он сел и сурово посмотрел на Эйраниэля: – Я знаю, что ты один из Хранителей, и знаю, что тебя за что-то изгнали.

– Я был Хранителем, – Эран с трудом выдержал гневный взгляд военачальника. – Накануне похищения Святыни мы с друзьями всю ночь провели в лесу, выслеживая… впрочем, это неважно. Я уснул, хотя не имел права глаз сводить с изумруда. Не знаю как, но Меленталь был похищен. Теперь по моей вине Вечнозеленый гибнет, и я хочу это исправить, но без помощи Старейшин… – он опустил голову.

Гнев медленно уходил из глаз Кейриателя, сменяясь отрешенной задумчивостью:

– Вот значит как. Нашли козла отпущения, – он горько усмехнулся и посмотрел на понурого эльфа. – Только твоя молодость может служить оправданием твоей глупости. – Непонимающий взгляд Эрана заставил его пояснить: – Чтобы вынести Сердце из Храма, нужно больше, чем уснувший Хранитель. При рождении каждого из вас на некоторое время помещают рядом с изумрудом для того, чтобы он связал ваши энергетические и магические потоки до конца жизни. Это позволяет Хранителям чувствовать все, что происходит с Меленталем. Пока он в безопасности, связанные с ним с легкостью управляют своей силой. Разве твой дар не был блокирован с потерей реликвии?

– Был, но Старейшины сказали, что это они блокируют мой дар до тех пор, пока реликвия вновь не окажется в руках Хранителей, – Эран явно был растерян.

– Старые глупцы! – Кейриатель с силой ударил по плетеному столу. – Чтобы незаметно вынести изумруд из Храма, нужен один из Старейшин. Только им под силу создать эфемерную копию Сердца, чтобы не потревожить сигнальные системы внутри Хранителя. А когда Меленталь оказался за пределами Великого Леса, это уже не имело значения – твой дар был запечатан. И не только твой, – он покачал головой, – все посвященные служению лишились возможности использовать силу. – Он помолчал. – До меня доходили слухи… но я им не поверил… Каждого из вас под благовидным предлогом переселили в Храм, который Хранители не имеют права покидать в течение года.

– Но тогда как я смог вернуть силы?!

– Твои силы вернулись?! – брови Кейриателя удивленно взлетели. – Как такое возможно?! Если только… – он внимательно посмотрел на Эллию. Под его взглядом девушка отчаянно покраснела и отвернулась, пытаясь спрятать зардевшиеся скулы. Медленно, словно во сне, Ларенад перевел взгляд на Эрана: – Потеря изумруда блокирует дар, обрывая энергетические и магические потоки, которые возможно восстановить либо с его помощью, либо обретя истинную пару. А раз Меленталь все еще находится в руках демонов, то, кроме второго варианта…

– Зачем кому-то из Старейшин понадобилось отдавать нашу святыню демонам? – чувствуя, как смущенная Эля чувствительно пинает его под столом, Эйраниэль поспешил свернуть неловкий разговор.

– Не знаю, но думаю, мы это выясним. Что касается поездки в Юоргхельм, – он посмотрел туда, где Кир вместе с Орандо возились с лошадьми, – не думаю, что стоит тащить мальчика с собой. Отошлите его или оставьте здесь, но брать с собой – настоящее безумие. Да и ваш здоровяк, несмотря на искреннее желание помочь, будет скорее помехой. Насколько я понял, – он повернулся к Эллии, – для тебя скользить тенями не составит труда, Эйраниэля же с детских лет обучали искусству охотника и воина, но они будут для вас обузой.

– Мы прошли вместе долгий путь, – девушка удрученно оглянулась на друзей. – Как сказать им, что дальше мы должны идти без них?

– Объясни все, как есть, дай им выбор, – в желтых глазах Кейриателя промелькнула сумрачно-осенняя грусть, – и надейся, что он окажется правильным. Поверь мне, старику, – винить себя за гибель любимых, которую мог предотвратить, гораздо страшнее, чем мимолетная обида. – На мгновение его лицо исказилось в гримасе невыносимой боли. Подавив секундную слабость, он вздохнул: – Завтра на рассвете Совет соберется для решения текущих дел. Думаю, это лучшее время, чтобы застать Старейшин всех вместе. Итак…

…Едва солнечные лучи, разгоняя ночной мрак, коснулись бархатно-черного неба, сквозь лесную чащу стремительно рванула троица быстроногих лошадей. Пригнувшись к стелющейся по ветру шелковистой гриве, Эля не успевала удивляться, как, повинуясь магии бывшего военачальника, деревья словно расступаются в стороны, пропуская всадников, и вновь смыкаются за их спинами застывшими великанами.

В миле от столицы Кейриатель, натянув поводья жгуче-рыжего, как огонь, жеребца, дал Эрану и Эллии знак остановиться:

– Отсюда пойдем пешком. Не стоит Старейшинам заранее знать о нашем появлении, попробуем застать их врасплох.

Спешившись и оставив лошадей дожидаться их возвращения, они неслышными тенями скользнули в окружающий Ладорианталь тенистый лес. Густой подлесок, повинуясь магии военачальника, надежно укрыл скакунов от случайных глаз непроходимым кольцом…

Накануне…

– Орандо, – Кейриатель внимательно посмотрел в глаза сидящего напротив великана, – я прошу вас с мальчиком остаться в моем доме. Я понимаю, что вы привыкли везде сопровождать Эллию, но в столице вам лучше не появляться. Старейшины не любят, когда люди вмешиваются в их дела, тем более дело касается того, о чем другим, – он произнес последнее слово с легким нажимом, – не должно быть известно.

– Я понимаю, – немного подумав, Ор медленно кивнул, – ты считаешь, что наше присутствие может помешать убедить Совет дать Эрану необходимый артефакт.

– Это и так будет нелегкой задачей, боюсь, что ваше появление только усложнит ее, – дайе Ларенад выразительно покачал головой. – Старые глупцы настолько страшатся потерять власть над Эльминатиэлем, что не видят дальше собственного носа. Не понимаю, как они могли допустить, чтобы один из них стал предателем?! Как могли скрыть то, что важно для каждого эльфа в Вечнозеленом?

– Ты думаешь, что они даже сейчас не захотят признавать свои ошибки?

– Это не ошибки, Орандо, – губы бывшего военачальника сжались в тонкую линию, – они предали свой народ. Разве этому есть прощение?

– Что ты собираешься делать?

– Не я, мы. Мне нужна твоя помощь, один я не успею все сделать до завтрашнего утра.

– Ты доверяешь мне? Почему? – испытывающий взгляд Орандо впился в непроницаемые желтые глаза эльфа.

– Тебе доверяет Эллия, для меня этого достаточно.

Выдержав многозначительную паузу, Орандо прищурился:

– Я готов, – его хищная улыбка напомнила бывшему военачальнику волчий оскал.

Одобрительно кивнув, Кейриатель улыбнулся:

– Вот что нам нужно…

Зал Совета…

– …до сих пор не выяснили, кто эта девчонка?! Почему вместо того, чтобы направиться прямо к нам, Эйраниэль повез ее к дайе Ларенаду?! Немедленно узнать, что они задумали! – Высокий старческий голос, сорвавшийся на визг, заставил Эллию поморщиться.

Спрятавшись за густой листвой на узком, неудобном карнизе прямо над головой сидящих полукругом Старейшин, тайные визитеры ждали, когда один из членов Совета перестанет распекать стоявшего перед ним навытяжку молодого эльфа в зеленой одежде Лесного стража.

Одетые в такую же форму, состоящую из удобных травянисто-зеленых брюк с высокой талией, бледно-зеленой рубахи с узкими манжетами и расшитого лиственным узором короткого жилета с небольшим капюшоном, незваные гости оставались незамеченными в зарослях вьющихся по стенам лиан, зато им самим все было видно как на ладони.

Осторожно поправив нагрудную перевязь с метательными ножами так, чтобы металл не звякнул, выдав их присутствие, Эля наклонилась к заостренному уху Кейриателя:

– Кажется, они не сильно довольны, что мы не поспешили в их руки, а направились к тебе, – едва слышный шепот растворился в растительности, не достигнув посторонних ушей.

– Старейшины знают, что у меня есть авторитет среди эльфов. Не удивлюсь, если они боятся, что я посягну на их власть и при этом получу поддержку большинства сородичей. – Ощерившись в жесткой улыбке, военачальник злорадно шепнул: – Правильно боятся.

Зашипев на спутников, Эйраниэль жестом показал, что внизу происходит то, что требует их внимания.

Тем временем разнос стража закончился, и Старейшины остались в одиночестве.

– Кайлен, ты думаешь, что девчонка может нам чем-то угрожать? – один из стариков с тревогой поерзал в высоком кресле, – Мы даже не знаем, кто она такая.

– Судите сами, – тот, кого назвали Кайленом (а это именно он изливал всеобщую злость на молодого эльфа), сцепил на животе тонкие пальцы, пряча нервную дрожь, – наши соглядатаи следили за Эйраниэлем со времени его изгнания. До встречи с этой неизвестно откуда взявшейся эльфийкой это не составляло труда, но после… Габриэлин не смог отыскать их после отъезда из человеческой столицы, и дальнейший путь дей Солера неизвестен, но то, что он не сидел на месте, надеюсь, не вызывает у вас сомнений? – Мельком взглянув на Эрана, Эля мягко накрыла сжатый в ярости кулак любимого теплой ладонью и вновь обратилась в слух. – Единственный раз, когда нам удалось узнать о его местонахождении, принес новые вопросы. Что им понадобилась в Маруне, неизвестно до сих пор; Элин не смог ничего разузнать, чтобы не вызвать подозрений. Эльфы в тех краях – редкие гости, а двое да сразу – почти нереальное совпадение.

– Но чем нам может грозить этот ребенок? – один из Старейшин пожал обтянутыми зеленовато-белым балахоном плечами. – Ей и лет-то всего ничего.

– Глупцы! Вы не видите ничего дальше собственного носа! – Кайлен встряхнул заплетенными в две косы серебряными волосами, не скрывая душившую его злость. – Это она виновата в возвращении дей Солера! Мы сделали его крайним в якобы «похищении» Меленталя, но что, если ему каким-то образом стало известно, что в святилище вот уже двадцать лет находилась подделка и это мы виновны?! Вы хоть понимаете, чем это грозит нам? Потеря власти! О! Нет, я преуменьшаю! Если эльфы прознают, что это мы предали их, нас порвут на куски и скормят диким зверям!

– Да откуда они узнают, – с безразличием, застывшим на холеном лице, лениво отмахнулся другой Старейшина, – никому не известно, что пропавший изумруд на самом деле всего лишь копия. Кто же знал, что после стольких лет камень рассыплется, не выдержав нашей подпитки? И все же… Хранители надежно заперты в Храме. Устроим им несчастный случай. Главное, не оставить свидетелей. А к тому времени, как Святилище восстановят, гномы успеют изготовить новую копию, и никто ничего не поймет.

– Не забывай, Залиаль, – резко одернул его Кайлен, – Ларенаду отлично известно, что вынести из Храма изумруд так, чтобы не потревожить Хранителей, способны только мы. Мальчишка не знал, что Меленталь – фальшивка! Думаешь, за прошедшие сутки Эйраниэль не рассказал ему о камне?! Можно закрыть глаза и уповать на то, что в страхе перед Владеющим Стихией он промолчал, но я предпочитаю видеть то, что вы отказываетесь признавать! Нам всем… Слышите?! Всем… угрожает опасность разоблачения. Нужно что-то решать.

– Да что тут решать? – выкрикнул самый молодой из членов собравшегося Совета. – Они ведь сами придут к нам в руки! Объявить их лазутчиками и предателями, и казнить, не давая никому никаких объяснений. Лесная Стража подчиняется нам, а остальные… Никто ни о чем не узнает.

– Мы можем казнить дей Солера и девчонку, но дайе Ларенад слишком заметная фигура, герой войны с демонами. Убить его так, чтобы никто не задался ненужными вопросами, невозможно. Нет, – Кайлен задумчиво потер подбородок, – нужно провернуть все тайно. Я лично прикажу доверенным эльфам схватить их, как только они появятся в зале Совета.

Эран выглядел оглушенным вершившимся святотатством, Кейриатель – окаменевшим от потрясения и захлестнувшей его ярости; одна Эллия с отстраненно-холодным лицом спокойно слушала изменнические речи тех, кто призван был защищать Эльминатиэль. Девушке было не привыкать к предательству, и в этот момент в ней вновь возродились притупившиеся в обществе надежных друзей чувства… Холодная, отрешенная ярость, не заглушающая голос рассудка, точный расчет и ощущение правильности того, что ждет посмевших ступить на скользкий и грязный путь Старейшин.

– Мы услышали достаточно, – лишенный эмоций шепот Кейриателя стал толчком, которого так ждал Эран.

Спустя мгновение перед удивленно замершим Советом, мягко приземлившись на мшистый ковер огромного зала, предстали те, о ком только что шла речь. В руках сурово глядящих на выживших из ума стариков дей Солера и дайе Ларенада сверкали вынутые из ножен остро отточенные мечи, а стоявшая чуть впереди девушка с развевающимися под дуновениями ветерка длинными серебряными локонами застыла, сжимая в ладони направленный на эльфов заряженный арбалет. Хищные стрелы, угрожая блестящими наконечниками, зорко следили за малейшим движением Старейшин.

– Что вы себе позволяете?! – взвизгнул Кайлен, привставая в плетеном кресле. – Стражи!

– Никто не придет вам на помощь, предатели, – с ненавистью выдохнул Кейриатель, брезгливо разглядывая дюжину зарвавшихся в своей власти стариков.

– Как ты смеешь! – вновь возмутился Кайлен, но затравленный взгляд, брошенный им по сторонам в поисках выхода, отчетливо показал, что Старейшина сильно напуган.

Забывшись, он схватился за висящие на груди амулеты, но спокойный взгляд бывшего военачальника его остановил. Покачав головой, Ларенад усмехнулся:

– Ты прекрасно знаешь, что этот Зал защищен от применения магии.

– Чего ты хочешь? Власти? Мы примем тебя в Совет, – Старейшина, не находя выхода, отчаянно пытался торговаться. – Богатства? Все, что захочешь!

– Я хочу, чтобы вы во всем признались и добровольно сложили с себя полномочия, иначе…

– Иначе что?! – вскинулся Кайлен. – Да стоит мне приказать Стражам, и от вас всех мокрого места не останется!

– Ой ли? – иронично поднял бровь Кейриатель и, не сводя глаз с собеседника, чуть повернул голову и окликнул: – Вейлин!

Спустя глухой удар сердца прямо из стен, раздвигая податливые лианы, оплетающие мощные несущие стволы, и беря озирающихся в ужасе Старейшин в плотное, ощетинившееся стрелами кольцо, выступили десятки эльфийских лучников. Повинуясь жесту военачальника, они замерли, нацелив смертоносные наконечники в сердца сникших стариков. Натыкаясь бешеным взглядом на полные ненависти глаза сородичей, слышавших каждое произнесенное в Зале Совета слово, Кайлен с обреченностью понял, что все действительно кончено.

– Ты оставишь нам жизнь? – цепляясь за последнюю надежду, старый эльф тщетно искал лазейки для спасения.

– Это не мне решать, – покачал головой Ларенад. – Вы предали свой народ, пусть он и вынесет достойный приговор, а я… Я только хочу знать… Зачем? – в потемневших глазах Кейриателя промелькнула мучительная боль.

Глава 32. Приговор

Эльминатиэль

– Зачем, Кайлен? У вас было все: власть, уважение, доверие. Зачем вы предали все это? Почему обрекли Эльминатиэль на гибель?

– Почему? – рванувшись из рук схвативших его эльфов, Старейшина приблизил лицо к стоявшему, как скала, военачальнику. – Это все ты! Герой! Всеобщий любимец! – Брызжа слюной, он с ненавистью оскалился: – Думаешь, мы не видели, что народ готов пойти за тобой?! Лидер, которого слушают, к которому прислушиваются, которому безоговорочно верят! Да стоило тебе шевельнуть пальцем, и любой эльф жизнь отдал бы! – В отчаянной ярости Кайлен не обратил внимания на пытавшихся оттащить его лучников. – А твоя дочь? Первая красавица! Моя внучка с детства влюблена в сына дей Мадильяна, и что? Он предпочел ей Лиэнлиаль! – Он с торжеством расхохотался, видя, как от внезапной догадки лицо дайе Ларенада посерело. – Да-да, ты правильно догадался! Это я сказал Советнику, где застать твою дочь, это я… лично я убедил Старейшин, что ты обязательно посягнешь на нашу власть, если дать тебе малейший шанс! И это я… своими руками, – он вытянул вперед скрюченные пальцы, – отдал Сарриналу настоящий Меленталь как плату за похищение твоего отродья!

– Значит, тебе моя дочь помешала?! – угрожающий рык Кейриателя заставил Кайлена отшатнуться.

– Вы оба! – в глазах безумца все ярче разгоралось злорадство. – Ты и твоя гнусная дочурка! Я знал, что ее смерть сломает тебя, но не думал, что Советник сохранит ее как игрушку. Но так даже лучше! Я счастлив, что заставил Лиэнлиаль страдать перед смертью! Ты остался один, – он хихикнул, – твой род прервется, и больше никто и никогда не вспомнит про Ларенадов!

– Ошибаешься, предатель! – звонкий голосок Эллии прервал злобные речи спятившего старика. – Это ты сгинешь, не оставив о себе даже память… разве что дурную. А моего деда и мою мать будут помнить еще спустя много веков, – шагнув к Кейриателю, Эля ласково прижалась к плечу деда.

Бережно, но твердо обняв девушку за плечи, военачальник крепко прижал ее к себе и, с нежностью отведя растрепанный локон, поцеловал в висок. Кайлен расширенными глазами, в которых яростно горело безумие, впился в светящееся гордостью лицо Эллии.

– Нет! Это невозможно! Тебя не должно быть, – высокий голос старого эльфа сорвался, превратившись в хриплое карканье. – Он обещал! Он обманул меня, ведь обещал, что проклятое семя Ларенадов сгинет без следа!

– Ты просчитался, старик, – брезгливо оттолкнув бросившегося к ним Кайлена, бывший военачальник кивнул лучникам: – Уведите его, пусть народ решает, как поступить с безумцем.

Дождавшись, когда Зал Совета опустеет, Кейриатель устало опустился в одно из кресел и поднял на Эрана влажные от непролитых слез глаза:

– Он сошел с ума, – тихий шепот рвано сорвался с горько поджатых губ. – Как мы могли не заметить, что он сошел с ума? Моя милая девочка поплатилась за глупые фантазии ничтожества… Не понимаю, как он смог убедить всех, что я угрожаю их власти? – Потускневший взгляд эльфа был полон невыносимой боли. – Я просто хотел мира…

– Дедушка, – едва справляясь с собственной яростью и вспыхнувшей от жестоких слов мукой, Эля присела на корточки и вложила свои ладони в безвольно висящие руки военачальника, – не вини себя. Ты не мог знать, ведь те, кто ослеплен безумием, хитры и изворотливы настолько, что нормальному человеку трудно заподозрить их в обмане. Пусть прошлое остается в прошлом, а нам надо двигаться дальше. Я бы хотела… – не решаясь озвучить сокровенное желание, мягким комочком свернувшееся в груди, Эля закусила губу.

Пальцы Ларенада едва ощутимо сжали тонкие пальцы Эллии:

– Чего? Чего бы ты хотела, дитя?

– Я не смогу заменить Лиэнлиаль, но… может быть… хотя бы ненадолго…

В потухших глазах бывшего военачальника неуверенно загорелась крохотная искорка:

– Прости старого глупца, – он грустно вздохнул. – Погрузившись в свою скорбь, я совсем забыл, как должно быть больно тебе. Лиа оставила мне самое драгоценное, что только могла – свою плоть и кровь, а я… – он соскользнул с кресла, встав рядом с Эллией на колени, и крепко обнял девушку. – Мое сокровище, клянусь всеми Богами, я буду достоин этого дара.

Тихонько всхлипнув, Эля доверчиво уткнулась в его плечо. Спустя время, необходимое им обоим, чтобы окончательно прийти в себя, Кейриатель, поднявшись, помог подняться обретенной внучке и повернулся к терпеливо ждущему Эйраниэлю:

– Я знаю, что для тебя признание Старейшины и все, что сегодня произошло в этом Зале, стало тяжелым испытанием, но теперь все кончено.

– Я рад, что все позади, – покачал головой эльф, – но теперь мы остались без помощи. Как нам вернуть Меленталь?

– После суда над Советом я попрошу тех, кто займет его место, дать вам на время артефакт, поглощающий темную магию. Думаю, после всего случившегося мне не откажут. К тому же если не вернуть изумруд в Храм, рано или поздно погибнут все.

– Тогда нам остается только ждать…

И они ждали. Время неумолимо, утекая как песок сквозь пальцы, бежало вперед, отсчитывая минуты, минуты складывались в часы, а часы… Прошло двое суток, проведенных в доме Кейриателя, изо всех магических сил старающегося продемонстрировать свое расположение к обретенной внучке хозяина пышными цветами с едва уловимым запахом, когда пришло известие от спешно собранного временного Совета. В тоненьком, принесенном юным эльфенышем свитке была одна-единственная фраза: «Завтра на рассвете состоится суд».

За прошедшие дни друзья практически не видели дайе Ларенада, пропадающего в наспех сооруженной для бывших Старейшин темнице. Он возвращался далеко затемно, чтобы исчезнуть вновь еще до рассвета.

Кейру (а именно так военачальника называли близкие друзья) приходилось нелегко. Затянувшаяся болезненно-ноющим шрамом рана от потери любимой и единственной дочери снова кровоточила, растревоженная страшным предательством тех, кого выбрали защищать родной мир, но ему приходилось держать себя в руках и продолжать… продолжать… продолжать бесконечные разговоры с опальными стариками в надежде выяснить, как далеко расползлись щупальца заговора против Эльминатиэля.

К счастью, все действительно было так, как в запале страха и отчаянья рассказал Кайлен. Не было заговорщиков, были зарвавшиеся во власти эльфы, поверившие безумцу, решившие, что, пусть даже Меленталь потерян навсегда, но при их жизни Вечнозеленый еще не сбросит последний лист, а дальше – будь что будет.

Уверенность в том, что выросшая на благодатной почве безграничного доверия, веры и почтения гнойная язва предательства будет выжжена одним махом, принесла Кейриателю облегчение, но смешано оно было с немалой горечью.

Что дальше?..

Низко нависшие, отяжелевшие от влаги тучи касались верхушек гнущихся на ветру деревьев, делая и без того угрюмое утро невыносимо мрачным. В зале Совета, где должен был состояться первый в многовековой истории Эльминатиэля суд над мудрыми Старейшинами, собрались эльфы со всех уголков Великого Леса, а те, кому не хватило места внутри, расположились вокруг величественного здания.

Свободным от множества зрителей оставался лишь небольшой круг в центре помещения, где стояли три из десяти принадлежавших членам Совета плетеных кресла с высокими спинками, занимаемые Кейриателем дайе Ларенадом, Эллией и Эйраниэлем дей Солером. Кир и Орандо, не желая снова отпускать друзей одних, сидели в первом ряду, среди эльфов. За спиной военачальника ровным полукругом стояли суровые лучники из числа тех, кто принимал участие в задержании Старейшин.

Наконец, под зелеными сводами огромного Зала раздался мелодичный удар невидимого гонга и двое эльфов в одеждах лесной Стражи ввели подсудимых.

– Сородичи! – дайе Ларенад обвел суровым взглядом притихших эльфов. – Эльминатиэль гибнет! И виной тому жадность и властолюбие тех, кого мы сами выбрали оберегать Великий Лес, кому за непререкаемую защиту платили огромным почтением и доверием! Они, погрязнув в интригах и собственной паранойе, пошли против своего народа! Многие знают Эйраниэля дей Солера, ставшего Хранителем в священном Храме, где веками хранилось Сердце нашего Мира. Выслушайте его историю, – оглянувшись на застывшего в кресле Эрана, он едва заметно кивнул.

Глубоко вздохнув, чтобы подавить внезапное волнение, Эйраниэль встал и медленно обвел взглядом замершую толпу. Недоверие, любопытство, теплое сожаление тех, кто был когда-то близок ему, тщательно скрываемая злость, плохо сдерживаемое нетерпение… Взгляды жгли и заставляли нервничать, но разве мог он теперь, в шаге от оправдания в том, чего не совершал, отступить?

– Долгое время я считал себя виновным в потере Меленталя, клятву оберегать который ценой собственной жизни дал, став Хранителем. Так сказали Старейшины, приговорив меня к изгнанию, и я им верил. Меня изгнали без права на возвращение, пока изумруд вновь не окажется в моих руках, но все оказалось ложью, – его голос сорвался. – Назад в Эльминатиэль я пришел вместе с друзьями, чтобы найти помощь и вернуть камень из Юоргхельма, пока демоны не прознали, какое сокровище попало в их нечистые руки, но то, что я услышал… – прокатившийся по залу рокот, полный возмущения и захлестнувшего эльфов ужаса, заглушил последние слова Эрана, вынудив его замолчать. Лишь спустя несколько минут в Зале Совета вновь сгустилась тревожная тишина, позволив ему продолжать: – Старейшины, привыкнув быть нашими поводырями, позволили себе забыть, что данная им власть не должна идти во зло, и возомнили себя вершителями судеб. Решив, что лидерские качества, любовь окружающих, доверие и преданность, которую Кейриатель дайе Ларенад заслужил за долгие годы страшной войны, угрожают его положению, Совет пошел на предательство! Мне неизвестно, как дайнели[13] Мираль связался с Первым Советником демонов, Сарриналом айрш Кобвулом, но именно ему он заплатил священным Меленталем за похищение дочери военачальника, юной Лиэнлиаль. Двадцать лет Старейшинам, тайно изготовившим точную копию изумруда, удавалось обманывать Хранителей, но копия оказалась недолговечной, и меня выбрали тем, кого можно безнаказанно обвинить. Да и как я мог сомневаться в словах Отцов нашего Леса? Я знаю, вам трудно мне поверить, но я не один, кто слышал слова Старейшин…

– Эйраниэль прав, – позволив юноше вернуться в кресло, Кейриатель кивнул одному из Стражей. – Когда скрывать пропажу Меленталя от Хранителей стало невозможно, Старейшины заперли их в Храме, чтобы никто из них не проговорился. Более того, они решили устроить несчастный случай, убрав всех свидетелей своего предательства. К счастью, мы вовремя обо всем узнали.

Из прикрытого гибкими лианами внутреннего входа в помещение медленно вошли три десятка изможденных, со следами долгого недоедания на лице эльфов в медово-золотистых одеждах Хранителей. Освобожденные из плена, они успели лишь успокоить родных и хоть немного привести себя в порядок перед судом, но в глазах все еще стояла терпеливая обреченность приговоренных к смерти.

Эльфы, начиная осознавать нависшую над их миром опасность, с тревогой и жалостью вглядывались в щуплые фигуры сородичей, переводя ненавидящие взгляды на сбившихся в тесную кучу Старейшин.

– Хранители еще слабы, но согласились сообщить все, что знают, – дайе Ларенад доброжелательно кивнул Старшему из Хранителей.

– Мне трудно говорить о том, что просто не укладывается в голове, но вам сказали правду, – горько опущенные уголки губ немолодого эльфа дрогнули от сдерживаемых слез. – Старейшины обманом заманили нас в Храм и заперли, почти не давая еды. К счастью, внутри есть свой источник воды и это не позволило нам умереть мучительной смертью. За долгие недели заточения мы почти смирились со своей участью, но дайе Ларенад вернул нас в наши семьи. Теперь, когда Меленталь не наполняет светом Храм, нам остается лишь молиться о его возвращении. – Остальные Хранители в знак согласия медленно склонили головы.

– Если и этого недостаточно, – бывший военачальник обвел притихших сородичей бесстрастным взглядом, – то есть множество свидетелей среди лучников и Лесных Стражей, участвовавших в задержании членов Совета, а сейчас… – он дал знак Стражам, и те, вырвав из толпы отчаянно сопротивляющегося Старейшину, вывели его вперед.

– Кайлен дайнели Мираль, – Кейриатель сурово взглянул на одетого в помятый балахон эльфа, – ты обвиняешься в предательстве Великого Леса и своих сородичей. Сегодня и сейчас, – бывший военачальник поднялся на ноги и гордо расправил плечи, – я призываю Богов этого Мира в свидетели! Посмевший солгать перед лицом собравшихся да захлебнется собственной ложью! – Он обернулся к трясущемуся старику, прожигая его ненавидящим взглядом: – Расскажи тем, кто верил тебе, зачем пошел на предательство?

– Это ложь! – визгливый голос бывшего члена Совета эхом заметался в широкой листве. – Не верьте Ларенаду! Он хочет захватить власть, убрав нас с дороги! – Костлявая рука вытянулась в сторону холодно глядящего на него эльфа.

То, что произошло дальше, не смог объяснить никто. Внезапно побледнев, Кайлен упал на колени, разрывая высокий ворот и скребя по горлу скрюченными пальцами так, словно воздух неожиданно перестал поступать в горящие от боли легкие. С посиневших губ, забрызгивая мшистый пол, потекла кровавая слюна, глаза выпучились, как у вытащенной из воды рыбы, а единственным раздавшимся в оглушающей тишине звуком стал вырывающийся из сдавленной гортани хрип.

Когда мучения стали невыносимы, невидимая длань разозленного Бога медленно разжалась, позволяя измученным легким старика втянуть живительный глоток воздуха, и, дав ему немного отдышаться, лучники помогли подняться Старейшине на подгибающиеся ноги.

– Теперь ты знаешь, какое наказание последует за новой ложью, – наряду со всеми пораженный откликом Богов, но внешне невозмутимый Кейриатель опустился в кресло. – Ты все еще хочешь обвинять меня или в этот раз расскажешь правду?

– Поклянитесь… – с трудом проталкивая слова сквозь поврежденное горло, просипел Кайлен. В покрасневших от лопнувших сосудов глазах старика метался смертельный ужас. – Поклянитесь, что сохраните мне жизнь, и я все расскажу!

– Ты смеешь ставить нам условия?! – прогрохотал над эльфами, обрывая пожелтевшую листву с изогнутых ветвей свода, яростный голос военачальника. – Не желаешь говорить – у нас найдется, кого выслушать. Уверен, остальные члены Совета с радостью ответят на вопросы, – от Кейриателя повеяло таким холодом, что Старейшина невольно поежился. С неприязнью глядя на Мираля, военачальник кивнул Стражам: – Уведите его обратно в темницу.

– Стойте! – вырвавшись из рук подхвативших его под локти эльфийских воинов, Кайлен упал на колени. – Я все расскажу.

– Мы слушаем тебя.

Спустя долгую минуту монотонная исповедь смирившегося старика, обращенная к дайе Ларенаду, развеяла последние сомнения эльфов:

– Мы дольше века правили народом, оставаясь единственными, к кому всегда прислушиваются. Наши решения не оспаривались, наш авторитет был непререкаем… Но появился ты! – Мираль с безнадежной ненавистью взглянул на сурового военачальника. – Вдруг оказалось, что эльфы, прежде чем выполнить наше распоряжение, бегут за советом к тебе, ища подтверждение каждому решению. О да, ты не замечал, оставаясь преданным прежде всего Эльминатиэлю, но мы-то видели! Мы видели, как день за днем власть ускользает из наших рук. А когда общими усилиями был создан артефакт, поглощающий темную магию, и армия под твоим предводительством смогла переломить ход сражения… Тогда я понял, что победа над демонами станет для нас началом конца. Если мы хотели, как и прежде, править Великим Лесом, нужно было как можно скорее устранить тебя, но как? Лиэнлиаль… красавица, юный, еще не распустившийся бутон… разве кто-то способен был устоять перед ее очарованием и свежестью? Отдав ее в руки Первого Советника, я убил сразу двух зайцев: сломал тебя и расчистил путь единственной внучке… Нет, как мы и надеялись, ты не отступил и одержал верх над воинством Юоргхельма, но после… Затворник, оплакивающий потерянное сокровище, ты перестал быть преградой нашей власти. Вот только… Советник колебался, понимая, что проникнуть в твои владения чрезвычайно трудно, и я посулил отдать ему изумруд, размеры и красота которого поразят его воображение. Я не дурак, – хихикнул Кайлен, – и не сообщил айрш Кобвулу истинную ценность Меленталя, иначе он уничтожил бы Эльминатиэль, а мы хотели провести остаток жизни, наслаждаясь безграничной властью. Кто же знал, что копия, изготовленная гномами, окажется столь недолговечной и нам придется лихорадочно искать выход?! И мы нашли его! Юный дей Солер стал удобной мишенью, и если бы не ты и не эта… – Он зло сплюнул под ноги Эллии. – Откуда ты только взялась?! Все из-за тебя! – Выплеснув сжигающую его ненависть, Кайлен замолчал, свесив растрепанную голову на тощую грудь.

– Остальные Старейшины, – сдерживая ярость при виде болезненно скривившейся Эли, Кейриатель до боли сжал кулаки, – они с самого начала были с тобой в сговоре?

– А ты думаешь, хоть кто-то из них желал расстаться со своим положением? – ехидно протянул Мираль. – Мы все были заодно. Да, это я предложил отдать Советнику твою дочь, заплатив священным камнем, но никто из них не возразил, ни единым словом! Мы знали о последствиях, но так ли они важны, если Эльминатиэль умирает так медленно, что к концу его увядания нас все равно уже не будет в живых?

– А как же ваши семьи? Дети? Внуки? – бывший военачальник был поражен звучавшим в словах Старейшины цинизмом.

– Какое нам дело до них?! Хотят жить, пусть вернут Меленталь, а нам плевать на них! – злорадный хохот обезумевшего старика потонул в возмущенном гуле, наполнившем огромный Зал.

Кейриатель, сжав губы в тонкую полоску, молча ждал, когда в Зале Совета вновь воцарится тишина. Эльфы, веками доверявшие Старейшинам, считавшие их средоточием мудрости и силы, столкнувшись с истинной сущностью тех, кого сами же и избрали, выглядели потерянными в тумане детьми.

– Вы выслушали Старейшину Кайлена, – военачальник обвел притихших сородичей взглядом, полным печали, – что вы скажете теперь? Какую судьбу выберете предателю, обрекшему нас на медленную гибель?

– Смерть! Смерть ему! – послышалось со всех сторон.

– Нет! – перекрыв громкие выкрики, из толпы, осторожно раздвигая плотные ряды сородичей, протиснулся высокий эльф в темно-зеленой с желтоватой отделкой богатой одежде. – Постойте, – строго взглянув на зажатого меж двух Стражей старика, он тихо, заставляя присутствующих прислушиваться к своим словам, продолжил: – Смерть – слишком легкое наказание для того, кто предал свой народ, предал то, что должен был защищать ценой своей жизни. Пусть он живет! Мы проведем ритуал, навеки отнимающий магию без шанса на восстановление, отнимем у него дом, лишим всего, что он в своей алчности успел натаскать в свои закрома. Никто из нас не простит предательства и не посмеет протянуть руку помощи. Он будет умирать так же медленно, как умирает наш Лес…

– Зилиталь дело говорит, – поднялся со своего места немолодой эльф в белых с серебром одеждах целителя. – Мы, как никто другой, ценим жизнь и стараемся оберегать ее, но даже в моем сердце сейчас горит ненависть. Минуту назад я был готов самолично приготовить яд или просить лучников пронзить стрелой черное сердце Старейшины, но теперь… Пусть он живет в мире, который пытался уничтожить собственными руками.

– Я думаю, – Кейриатель кивком поблагодарил целителя, – что, прежде чем принимать решение, нам нужно выслушать остальных Старейшин. Не уверен, что они скажут что-то еще неизвестное нам, но так будет справедливо.

Дальнейшее Эля помнила смутно. Перед ними, сливаясь в одно неузнаваемо-размытое лицо, представали Старейшины, один за другим, под угрожающими взглядами сородичей, обреченно рассказывая то же, что уже поведал Кайлен Мираль. Единственное, что отличало их рассказ, – это бесплодные попытки свалить всю вину на него одного, но презрение эльфов, разглядевших подлинные личины Отцов Вечнозеленого, и острые стрелы, направленные в почерневшие от предательства сердца, быстро сломили неуверенное сопротивление. Жалкие, дрожащие от заползающего в души ужаса, они падали на колени, вымаливая прощение.

Когда допрос был окончен, Кейриатель устало откинулся в кресле и всмотрелся в искаженные болью лица лесных сородичей:

– Нам нужен новый Совет, – вскинув открытую ладонь, он остановил промчавшийся над толпой возмущенный ропот. – Мы больше не позволим безнаказанно творить зло, прикрываясь благом народа, но и оставаться без Старейшин, к коим прислушиваются как в человеческих, так и в прочих землях, нам нельзя. Безвластие и разобщенность позволят демонам нарушить мирное соглашение и вновь вторгнуться в плодородные земли Эльминатиэля. Наш ослабевший Лес не перенесет новый удар. Я предлагаю… – он глубоко вздохнул и остановил взгляд на целителе, – предлагаю целителям встать во главе народа. Кто, как не вы, любящие чистое проявление жизни в каждой травинке, в каждом насекомом, в ветре и облаках, более достойны занять эти кресла?

В темно-зеленых с желтым, солнечным ободком вокруг зрачка глазах промелькнуло сомнение:

– Нам дана Сила исцелять тела, но мы не можем исцелить души, – целитель с грустью покачал головой.

– Зато у вас твердая рука, Релиан, и умение принимать правильные решения, – с жаром возразил военачальник.

– Отчего бы тебе не принять на себя это бремя? – с теплой улыбкой прищурился врачеватель. – Ведь Кайлен был прав: эльфы прислушиваются к тебе как к старшему и мудрому товарищу, а твои поступки доказали, что Эльминатиэль для тебя важнее собственной выгоды.

– Нет, – Кейриатель невесело усмехнулся, – я уже стар для того, чтобы взваливать на плечи столь трудную ношу. Все, чего я хочу, – он с нежностью взглянул на Эллию, – это подольше побыть со своей внучкой.

– Внучкой?! – Целитель жестом остановил удивленные возгласы эльфов за своей спиной. – Разве Лиэнлиаль не была единственной дочерью?

– Эллия – дочь моей милой Лиа, – просто сказал военачальник, твердо глядя в изучающие глаза собеседника.

– Тогда ее отцом может быть только демон? – в лице Релиана не было осуждения или ненависти, только печаль прочертила глубокие морщины в опущенных уголках жесткого рта.

– Сарринал, – Эля встала с кресла и, шагнув к дедушке, взяла его за руку, ища родственной поддержки, – моим отцом стал айрш Кобвул, Первый Советник.

Страшась за реакцию сородичей, Эран торопливо вскочил и замер рядом с любимой, в оберегающем жесте обняв ее за тонкую талию. Но эльфы, опустошенные выясненным ранее, молча смотрели на Кейриателя и гордо расправившую плечи юную эльфийку.

– Думаю, у нас еще будет время выслушать эту историю, а пока, если ты поручишься за девочку, никто не станет винить ее в происхождении, в котором нет ее вины.

– Моего слова будет достаточно?

– Да, – склонил голову целитель.

– Тогда я даю слово, что ни моя внучка, ни ее человеческие друзья не замышляют зла. Более того, лишь благодаря им предательство Старейшин всплыло на поверхность. К тому же они хотят вернуть Меленталь в священный Храм, но для этого им нужна наша помощь.

– Вот как? – эльф тяжело вздохнул. – Я вижу, ты не оставляешь нам выбора. Я соберу целителей, и мы примем решение, но видят Боги, как мне не хочется взваливать на себя бремя власти.

– Нам всем приходится чем-то жертвовать, – горько усмехнулся Кейриатель, чувствуя острый укол в сердце.

– Ты прав. Твоя жертва была достаточно велика, и я понимаю твой отказ возглавить Совет.

– Когда вы сообщите о своем решении?

– На закате.

Военачальник, соглашаясь, коротко кивнул:

– У нас не так много времени, но об этом после. Тогда же новый Совет и решит, какое наказание понесут бывшие Старейшины.

– Хорошо, мы пришлем вестника, а пока…

– А пока те, кто присутствовал в Зале, передадут остальным то, чему стали свидетелями. Мы же отправимся домой, – он ласково провел ладонью по щеке доверчиво прижавшейся к нему Эли.

Так и не выпустив друг друга из объятий, они втроем с Эраном, в сопровождении скользнувшими им за спины Орандо и Киром, покинули величественное здание Совета, провожаемые многочисленными взглядами печально застывших эльфов.

Глава 33. Новый Свет – новый Совет

Эльминатиэль

– Уверен, если ваши целители хоть сколько-нибудь походят на Магистров Риондавира, они не смогут отказать, – Орандо, без малейшего аппетита гоняющий по тарелке тонкий ломтик ветчины, взглянул на устало откинувшегося на спинку стула военачальника.

– Странно, я слышал, ваших магов многие боятся, – вздернул бровь Кейриатель.

– Это не мешает им быть теми, кто они есть, – весело хмыкнул Ловкач. – А репутация этаких всевидящих злодеев помогает многих держать в узде. Ты же знаешь, среди людей мало сильных магов, а это прямая причина для зависти и недоверия.

– Все эльфы рождаются с магическим даром, и это кажется таким естественным, что трудно помнить о том, что в человеческих землях все по-другому, – покачал головой Ларенад. – Надеюсь, теперь, когда многое прояснилось, вам без труда доверят артефакт, вот только, – он с сочувствием взглянул на Элю, – тебе, возможно, придется вновь рассказать свою историю.

– Если другого выхода не будет, – пожала плечами девушка, внутренне готовая к подобному повороту. – Только бы поскорее все разрешилось, – в тихом голосе послышалась нечеловеческая тоска.

– На закате все станет известно.

Еще до того, как солнце, с нежностью погладив желтеющую листву тонкими лучиками, скрылось за лесной чащей, в доме бывшего военачальника появился посланник, принесший тоненький свиток, запечатанный витиеватой печатью целителя.

– Пора, – появляясь на пороге комнаты, где не так давно впервые встречал гостей, сейчас ожидающих здесь же новостей, Кейриатель напряженно улыбнулся, – целители приняли решение и ждут всех в Зале Совета.

Не прошло и часа, когда друзья во главе с военачальником вновь вернулись в стены главного здания столицы, где уже собрались все главы семей со всего Эльминатиэля. Потеснившись, чтобы Зал сумел вместить всех, кто явился выслушать целителей, эльфы с тревогой ждали.

– Спасибо всем за терпение, – занимая одно из высоких кресел, кивнул собравшимся Релиан. – После долгих споров мы приняли решение и готовы создать новый Совет с тем условием, что отныне он будет состоять из двух так называемых палат – Большого и Малого Советов. В Большой Совет войдут десять лучших целителей Эльминатиэля, а в Малый, – он обвел твердым взглядом удивленно притихших эльфов, – вы выберете самых достойных членов своих семей, которые будут меняться каждые два года. Это послужит гарантией, что случившееся больше не повторится. В свою очередь члены Большого Совета так же будут занимать эти кресла не более десяти лет. – Он вздохнул. – К сожалению, Вечнозеленый не может похвастаться большим количеством целителей, будет сложно менять состав чаще.

– Десять лет не такой большой срок, – с облегчением улыбнулся Кейриатель, когда Релиан замолчал. – Вы приняли мудрое решение, и теперь судьба Эльминатиэля в надежных руках.

– Нас ждет еще немало трудностей, но, я надеюсь, все вместе мы сумеем с ними справиться, – целитель глубоко вдохнул, – а сейчас, если ни у кого нет вопросов, мы закончим начатое утром, – он внимательно посмотрел на тихо перешептывающихся сородичей, но никто из них не привлек внимания нового Старейшины. – Что ж, тогда самое время привести из темницы пленников.

Повинуясь незаметному знаку бывшего военачальника, один из Стражей бесшумно скользнул за прикрывающие вход густые лианы, и спустя несколько минут, под конвоем шести вооруженных легкими серебристыми мечами воинов, в Зал ввели испуганно озирающихся стариков.

– Нам тяжело далось это решение, – Релиан крепко сцепил тонкие длинные пальцы, с затаенной болью глядя на некогда величественных, а ныне жалких, растерянных стариков, – и все же я надеюсь, что оно окажется справедливым. Сама суть нашего дара чужда смерти, поэтому мы не станем отнимать у вас жизнь. Но… – он жестом остановил изумленно-радостные возгласы встрепенувшихся с надеждой пленников, – завтра будет проведен ритуал, который до дна иссушит вашу магию. Ваши земли, дома и все, чем вы владеете, отныне станет принадлежать самым младшим членам родов, не достигшим пяти лет. Если же таковых нет среди близких родственников, все перечисленное отойдет дальней родне. Каждый эльф, принадлежащий к вашему роду, будь то мужчина или женщина, обязан в течение пятнадцати лет доказать свою лояльность лесам Эльминатиэля на той или иной службе, где будет обеспечен скромным жильем и небольшим жалованьем. Дети же отправятся в Храм, пока как Малый, так и Большой Совет не будут уверены, что семена зла, что вы заронили в их души, не дадут всходы. Любой, кто проявит себя с лучшей стороны, будет прощен, в противном случае… Ради Эльминатиэля мы подпишемся под смертным приговором немедленно. Вас лично, – черты лица целителя словно окаменели, – заклеймят как предателей, чтобы каждый, с кем вы решите иметь дело, видел, к чему это может привести. Мы разрешаем вам остаться в Эльминатиэле, но в этом случае вы займете самое низшее положение в обществе, дабы тяжким трудом искупить вину, – дружный вздох ужаса показал Релиану, что старые эльфы наконец осознали все последствия своего предательства.

Занять нишу, в которой находились мелкие подмастерья зельеваров и травников, денно и нощно перетирающие в пыль едкие ингредиенты, славящихся на все королевства ювелиров, бесконечно вдыхающие мелкую взвесь от обрабатываемых камней… разве этого ждали от жизни те, кто еще недавно имел все? Но устало облокотившийся на спинку кресла целитель видел, как в потухших глазах бывших Старейшин медленно проступает обреченная решимость.

«Не у всех», – отметил про себя Релиан. Но тех троих, что затаили на дне души черную злобу и ненависть, глава новорожденного Большого Совета дал себе зарок поместить под неусыпный контроль, а пока… – «Эх, как же жаль, что наша магия имеет лишь природный характер, и невозможно с ее помощью ограничить действия этих предателей. Просить Магистров в Риондавире? Нет, это значит вынести сор из избы. Придется полагаться на собственные возможности, а их так мало… так ничтожно мало, ведь никогда еще в истории Вечнозеленого не было такого вопиющего проступка. Кто же мог предвидеть? Разве что человеческие гадалки? Но им нет дела до далеких владений мудрых (при этой мысли целитель горько усмехнулся) эльфов».

Очнувшись от полных смятения и тревоги мыслей, целитель встряхнул собранными в длинный серебристый хвост волосами и поднялся, тяжело опираясь на подлокотники кресла:

– У каждого из вас есть одна ночь, чтобы решить свою дальнейшую судьбу. С первыми лучами солнца Владеющие Огненной Стихией расчертят ваши лица рунами предательства и лжи, а мы, – он мельком взглянул на остальных целителей, согласно склонивших головы, – вырвем магические нити из ваших тел. Ступайте. Пусть Боги будут милостивы в своем гневе, – он отвернулся, позволяя Стражам увести сгорбленных под тяжестью приговора стариков.

Вслед за осужденными к выходу потянулись и главы родов, тихо обсуждая прозвучавшее под осенне-разноцветными сводами Зала.

– Дайнели Бориэль, – Кейриатель, дождавшись, когда все, кроме целителей и тех, кого он привел с собой, покинут огромное помещение, с почтением прервал сумрачные размышления Релиана, – ваш приговор суров, но справедлив, и послужит отличным уроком всем, кто замышляет недоброе против нашего мира. Но, к сожалению, он не решает всех существующих проблем. Меленталь по-прежнему находится в руках демонов, и кто знает, к каким еще последствиям это может привести.

– Не тяни, – целитель решительно отмахнулся от долгого вступления военачальника, – ты сказал, что вы нуждаетесь в помощи. Какого рода?

– Эйраниэлю и моей внучке нужен созданный во время войны артефакт, отнимающий у демонов силу. Не буду объяснять, что это единственный шанс вернуть изумруд, но… – Кейриатель решительно повел плечами.

– Почему ты думаешь, что они справятся… или захотят справиться? Что помешает им, завладев столь важным амулетом, предать нас так же, как это сделали Старейшины?

– Никогда! – шагнув вперед из-за спины военачальника, Эля гордо вскинула подбородок, сверкая едва сдерживаемым гневом в черных бездонных глазах. – Меня ничто не связывает с моим отцом, но очень многое – с Великим Лесом. Клянусь милостью Богов, что не пойду против Эльминатиэля и его жителей и сделаю все, чтобы вернуть изумруд в святилище Храма!

– Однажды я уже давал клятву до самой смерти быть верным своему предназначению и своей земле, – Эран осторожно переплел свои пальцы с пальчиками любимой, с вызовом глядя на нового главу, – мне остается лишь подтвердить ее, возвратив Меленталь на родину.

На мгновение их стройные, гибкие фигуры окутало мягкое сияние, пронзившее воздух едва ощутимым электрическим разрядом, заставившим взметнуться свободно рассыпанные по плечам серебряные пряди и наполнившим Зал грозовой свежестью. Ледяной сгусток в груди Эллии ощутимо потеплел, разливаясь по телу легкими волнами… одобрения? Где-то глубоко внутри возникло отчетливое ощущение, что кто-то незримый ласково коснулся самых сокровенных глубин ее сознания, по-отечески подбодрив и опутав душу тончайшим флером чистого Света. Отмахнувшись от загадочного чувства, девушка молча ждала, что скажет дайнели Бориэль.

– Не уверен, что прав, – с удивлением глядя на стоящую перед ним странную пару, с сомнением протянул Релиан, – но, кажется, сами Боги дали свое благословение. Кто я такой, чтобы спорить с их волей? Вы получите амулет.

– Мы всеми силами постараемся оправдать доверие Совета, – Эйраниэль с уважением поклонился Старейшине.

– А что скажут ваши друзья? – переведя взгляд на стоявшего позади высокого худощавого мальчика и мускулистого гиганта, спросил целитель.

– Мы не вправе вмешиваться в то, что людей не касается, но все же готовы помочь, – Орандо вернул Релиану изучающий взгляд.

– Люди ничего не могут противопоставить магии демонов, – с сожалением покачал головой дайнели, – вам не место в Юоргхельме, если только вы не ищите смерти.

– Мы не отпустим Элю одну, – запальчиво начал Киран, но осекся под полным боли взглядом подруги.

– Старейшина прав, Кир, – Эля грустно улыбнулась, – это не ваша битва. Ты не вправе рисковать собой теперь, когда от тебя зависят сотни людей, живущих в Надрине. Орандо будет хорошим наставником для тебя и поможет восстановить поместье, – подойдя к мальчику, девушка с нежностью взъерошила светлые вихры, – а мы обязательно вернемся и снова будем рядом. Но сейчас, – Эллии очень хотелось обнять насупившегося мальчика, в серых глазах которого прозрачной пеленой застыли слезы, но она сдержалась, зная, что ему и без того трудно сохранять видимость спокойствия, – ты должен отпустить нас.

– Но, Эля, ты же обещала, – сжав кулаки так, что ногти впились в ладони, Киран с отчаяньем посмотрел на девушку, – а теперь просто уйдешь?

– Так надо, родной.

Судорожно вздохнув, мальчик ненадолго застыл, невидяще глядя на расстилающийся под ногами мох. Наконец, подняв на подругу не по-детски серьезный, с отголосками внутренней боли взгляд, он тихо сказал:

– Прости, я ничем не могу тебе помочь, хотя сделал бы все, чтобы тебе не пришлось так рисковать собой, но я понимаю, что мы станем обузой и, в конце концов, погибнем, потянув вас за собой. Эран, – он шагнул к эльфу, снизу вверх заглядывая в золотисто-янтарные глаза, – береги ее, ладно? И себя тоже.

– Обещаю, малыш, – Эйраниэль осторожно, но твердо сжал окрепшее плечо паренька.

– Когда вы уедете? – Кир отступил к Орандо, незаметно касаясь его руки, чтобы не чувствовать накатившего одиночества.

– Как только получим амулет.

– Мы не станем тянуть, – тихо вмешался Релиан, – через полчаса артефакт будет в ваших руках.

– Тогда на рассвете мы покинем Эльминатиэль.

– Три недели, Эль, у тебя всего три недели, – на лицо Орандо набежала сумрачная тень тревоги.

– Я знаю.

– Есть что-то, что я должен знать? – удивленно вздернул бровь Старейшина.

– Ничего, что касалось бы нашей расы, – отрицательно махнул рукой Кейриатель.

– Хорошо, тогда я распоряжусь начет амулета, – дайнели с достоинством поклонился. – Пусть Боги будут милостивы к вам, – он развернулся и, шелестя длинными белоснежными одеяниями, скрылся за внутренней дверью. Целители, не вмешивающиеся в разговор главы и его необычных собеседников, медленно потянулись за ним.

– Ну что ж, мы добились того, чего хотели, – военачальник с облегчением улыбнулся, – и хоть мне и не по нраву то, что вам предстоит, но теперь все в ваших руках.

Глава 34. Испытания не закончены

Эльминатиэль

Ждать действительно пришлось не более обещанного Релианом получаса. Спустя отведенное время к ним, мягко ступая по пружинистому изумрудному ковру, вышел хмурый целитель, бережно неся в руках тяжелую, украшенную тонкой резьбой янтарную шкатулку.

– Надеюсь, вы осознаете, что артефакт ни в коем случае не должен попасть в руки юоргхельмцев? – остановившись перед Эраном, молодой эльф с нефритово-зелеными глазами, в которых светилась вековая мудрость, с предельной серьезностью посмотрел на него и неохотно протянул драгоценный ящичек. – В крайнем случае, если не останется другого выхода, постарайтесь уничтожить амулет.

– Мы сделаем все, чтобы этого не случилось, – принимая бесценное сокровище из рук Старейшины, Эйраниэль почтительно склонил голову.

– Дай… нели Бориэль, – на новом обращении к сородичу целитель слегка споткнулся, и было отчетливо видно, что ему все еще трудно осознать столь резкие перемены в своей жизни, но быстро поправившись, он продолжил, – надеется на вас, как и все мы. Пусть ваш путь будет озарен Светом, избранники Богов, – развернувшись, Старейшина направился к выходу.

Неуверенно оглянувшись на своих спутников, Эля торопливо бросилась вслед за исчезающим в арочном проеме, ведущем во внутренние покои, эльфом:

– Подождите!

Обернувшись, тот с удивлением посмотрел на взволнованную девушку:

– Ты что-то хотела?

– Я… мне… – вновь с сомнением взглянув на озадаченно застывших на месте троих мужчин и юного мальчика, девушка привстала на цыпочки и, приблизив губы к самому уху целителя, что-то быстро зашептала.

Нахмурившись, Старейшина решительно покачал головой:

– Я сам не могу ничего обещать, но, в свете предстоящих опасностей, дайнели Бориэль вряд ли откажет даже в столь необычной просьбе. Ты подождешь его решения здесь или отправишься со мной?

– С вами, – глубоко вдохнув, Эля отступила на шаг от укутанного в белоснежно-серебряные одежды эльфа, – я только на минуточку, предупрежу их и вернусь.

– Хорошо, ступай.

Прислонившись к покрытой узорчатыми листьями стене, Старейшина невозмутимо наблюдал, как девушка, опрометью бросившись назад, что-то коротко сказала своим спутникам и вновь поспешила к нему.

– Все, я готова, – едва ли не на вытяжку встав перед впервые улыбнувшимся эльфом, Эллия пыталась изо всех сил сдержать радостное возбуждение.

– Ну что ж, идем, – с веселым огоньком в глазах кивнув оторопевшим Кейриателю и его гостям, целитель пропустил девушку вперед и вслед за ней вышел в прикрытую тонкими цветущими лианами дверь.

Внутренние помещения Зала Совета разительно отличались от общей аудитории, где заседали Старейшины. Вместо теряющегося в вышине свода над головой Эли оказался высокий потолок из плотно скрепленных между собой толстых ветвей, покрытый мелкими бледно-желтыми цветочками. Приглядевшись, девушка поняла, что именно от их нежных лепестков исходит легкое свечение, окутывающее широкий коридор, по которому ее повел целитель, неярким, чуть мерцающим светом.

Свернув за угол, они оказались перед ведущей на верхние этажи лестницей с кружевными перилами и упруго проседающими на ширину пальца ступенями, покрытыми мелкой травой.

Когда Эллия следом за Старейшиной поднялась на следующий уровень необычного здания, эльф провел ее через небольшой холл и жестом показал на удобную скамью, словно вырастающую прямо из стены:

– Тебе придется немного подождать, я должен узнать, согласится ли дайнели Бориэль на твою просьбу. Не переживай, – он неожиданно подмигнул зябко поежившейся от внезапного страха девушке, – уверен, что он не откажет.

Еще раз ободряюще улыбнувшись, целитель приложил к стене в двух шагах от скамьи раскрытую ладонь, и перед ним открылся широкий проем ведущей в кабинет главы Совета двери.

Оставшись в одиночестве, Эля с трудом заставила себя успокоиться.

«В конце концов, разве это не лучший выход? – глубокий вдох помог ей взять себя в руки, наполняя несущуюся по артериям кровь кислородом и проясняя беспорядочно мечущиеся мысли. – Мне все равно больше не к кому обратиться, да и трусить уже поздно. Кстати, и отчего я вообще так разволновалась? Ну, откажет он мне, но не запрет же! Меленталь-то точно важнее какой-то девчонки, а я для них всего лишь неожиданно свалившаяся на голову внучка бывшего военачальника. Дедушка… – на губах Эли появилась легкая, мечтательная улыбка. – Оказывается, очень приятно знать, что ты не одна. Ну, в смысле, по крови. Хотя ближе Орандо и Кира для меня только Эран, но даже маленькие глоточки любви Кейриателя так драгоценны…» – Прерывая быстрое течение незаметно сменяющихся мыслей, в холл выглянул давешний целитель и, привлекши внимание девушки взмахом тонкой ухоженной руки, поманил за собой.

Кабинет Первого Старейшины оказался неожиданно строгим. Шероховатые стены из плотно пригнанных друг к другу светло-коричневых сосновых стволов после пышных зарослей главного Зала притягивали взгляд отсутствием малейшего намека на листву. Такой же была и немногочисленная мебель; исключение составлял только небольшой угловой столик на изогнутых ножках, плетеная столешница которого была уставлена маленькими смешными рисунками в золоченых рамках, выполненными неуклюжей детской рукой.

Дайнели Бориэль сидел за огромным п-образным столом в удобном кресле, и было видно, что до прихода неожиданных посетителей мужчина сосредоточенно работал. Гладкая столешница была завалена горами свитков и стопками различных книг, а на маленьком пятачке перед эльфом лежал исписанный мелким каллиграфическим почерком пергамент, кое-где заляпанный мелкими чернильными кляксами, и стояла серебряная чернильница.

– Эллия, проходи, – отвлекая девушку от созерцания кабинета, окликнул Старейшина. – Аделард сказал, у тебя есть ко мне просьба? Я слушаю.

Повинуясь приглашающему жесту Старшего целителя, Эля опустилась на краешек стоящего напротив него стула с высокой спинкой и с надеждой посмотрела в темно-зеленые глаза с пляшущими в них солнечными искрами:

– Вы не могли бы дать мне несколько уроков? Пусть немного, но что-то большее, чем сращивать мелкие царапины!

– В свете произошедших событий, – задумчиво прищурился Старейшина, – я совсем упустил из виду, что в твоих жилах течет эльфийская кровь, а значит, и дар должен быть. Выходит, мы принадлежим к одному сословию. Это весьма ценно для Эльминатиэля, и, знай я раньше, ни за что не согласился бы отпустить тебя, но слово сказано, а отменять то, что угодно Богам, увы, не в моей власти, – он со вздохом откинулся назад и, словно избавляясь от жестокой головной боли, устало потер виски. – Ты сказала, что-то большее… Значит, тебя уже кто-то обучал?

– Да, – украдкой переведя дух от нахлынувшего облегчения, кивнула Эля, – знахарка из Риондавира. Но она и сама немногое умеет, поэтому все, чему я научилась, – это видеть энергетические потоки и потихоньку их восстанавливать, но пока у меня получается лечить только самые небольшие раны, а впереди, – девушка неосознанно дотронулась до висящего под рубашкой магического амулета, – нас ждет нечто большее, чем просто царапины.

– Ты хочешь за несколько часов научиться тому, что мы постигаем годами упорного труда, – с сомнением покачал головой Релиан. – Хотя, как я вижу, ты достаточно сильна. Откуда у столь юной особы такой огромный внутренний резерв? – перестроив зрение, он с искренним изумлением разглядывал наполненную пульсирующей силой ауру сидящей перед ним полукровки.

– Так получилось, – смущение, вызванное обстоятельствами столь ценного для мага приобретения, вспыхнуло с новой силой, окрашивая кончики заостренных ушей в розовый цвет, – мы с Эраном…

– Не продолжай! – коротким взмахом руки остановив готовое сорваться объяснение, улыбнулся дайнели. – Видимо, Боги решили наградить меня еще одним свершившимся чудом. Ты ведь знаешь, насколько редки истинные пары?

– Знаю, Эран мне рассказал.

Релиан немного помолчал, обдумывая пришедшие в голову мысли, и, наконец, принял решение:

– Хорошо, попробую научить тебя чему-то большему, но придется провести здесь всю ночь, а утром я попрошу Стражей проводить тебя в дом твоего деда.

– Я согласна! – просияла в ответ девушка, едва не подпрыгнув на стуле от радостного нетерпения.

– Мы все сегодня устали, придется воспользоваться одним из зелий, отгоняющих сон и восстанавливающих физические силы, но завтра тебе обязательно понадобится полноценный отдых, – он строго нахмурил брови, – иначе организм начнет сжигать сам себя.

– Я запомню, – Эллия вернула Старейшине полный серьезности взгляд.

– Аделард! – на оклик Релиана в кабинет заглянул незаметно удалившийся во время разговора целитель и вопросительно посмотрел на главу. – Проводи нашу гостью в угловую комнату и попроси Ивеса и Мориэля принести все необходимое для вводных занятий третьего уровня.

– Третьего?! – лицо эльфа удивленно вытянулось.

– Да, – с едва заметной улыбкой подтвердил дайнели, – и пусть захватят и фиал[14] с настойкой… – он произнес какое-то длинное, зубодробительное название на древнеэльфийском языке.

– Сейчас все сделаю, – еще не до конца справившись с удивлением, Аделард перевел взгляд на девушку, – пойдем?

С готовностью вскочив на ноги, Эля торопливо, пока Релиан не передумал, последовала за молодым целителем.

– Алар, – остановил их Старейшина уже на пороге, – подожди минуту. – Торопливо догнав озадаченного эльфа, Релиан тихо прошептал ему несколько слов, вызвавших у целителя неподдельное изумление.

– Ты уверен?! Но это же… – Аделард не в силах найти слов, неверяще помотал головой.

– Уверен, – твердо кивнул глава Совета, – прошу тебя, не спорь.

– Хорошо, – сдался целитель и потянул ничего не понимающую Эллию к выходу…

Комната, в которую он привел сгорающую от нетерпения девушку, была небольшим, уютным залом с раскиданными по травяному полу разноцветными подушками и маленьким очагом, выложенным в центре помещения из прозрачно-красных корундовых камешков. Острые грани звездчатых рубинов красиво переливались в ярком свете магических светильников, разожженных по всему периметру.

– Ты не сказала, что уже многое умеешь, – на минуту задержавшийся в дверях Аделард задумчиво посмотрел на Эллию. В глазах молодого целителя промелькнуло замешательство. – Релиан… дайнели Бориэль рассказал о тебе, но не упомянул о даре целительства.

– Он и сам не знал, – смущенно развела руками девушка, – я сказала ему только что.

– Тогда кто мог тебя обучить? Насколько я знаю, эльфийская магия ни людям, ни демонам неподвластна, а целители Эльминатиэля никогда не покидают пределы Леса надолго.

– Но ведь в основе лежат одни и те же плетения энергетических нитей? – Эля заинтересованно заглянула в затуманенные недоумением глаза. – Человеческая знахарка из Надрина научила меня всему, что знала сама. Возможно, способы работы с потоками и отличаются, но, раз у меня все получилось, не такие уж мы и разные.

– Можно, я задам тебе личный вопрос? – дождавшись утвердительного кивка, он поинтересовался: – Где ты жила все это время? Не с демонами, иначе твоя аура была бы столь же темна, как и у них, но люди… Не могу поверить, что Магистры Риондавира не заперли тебя в стенах королевского департамента.

– Так получилось, – на лицо девушки набежала сумрачная тень тяжелых воспоминаний, – что мой дар проявился совсем недавно, поэтому до последнего времени они ничего обо мне не знали.

– Тогда понятно… – Аделард задумчиво потер подбородок. – Извини, – спохватился молодой Старейшина, вспомнив о поручении главы Совета, – мне еще нужно распорядиться по поводу учебных пособий. Располагайся, – он указал на набитые травами подушки, – я скоро вернусь.

По-видимому, искать незнакомых девушке Ивеса и Мориэля долго не пришлось, и вскоре в комнате появилась пара молоденьких эльфов, несших перед собой два овальных, накрытых плотной тканью разноса. На первом из них стоял небольшой, изящной формы фиал из драгоценного горного хрусталя с небесно-голубой жидкостью внутри и простой серебряный кубок, а на втором…

Расширенными от любопытства глазами Эля разглядывала странный молочно-белый кристалл яйцевидной формы, покоящийся на искусно выполненной подставке из тонких серебряных нитей, толстый, перевязанный лентой свиток, небольшую каплевидную подвеску на тройной цепочке благородного металла, холщевый мешочек с травами, металлическое ведерко с березовыми угольками и остро отточенный кинжал.

– Это для тебя, что ли? – подозрительно прищурился один из вошедших, бережно опуская ношу возле рубинового очага и пристально разглядывая незнакомую эльфийку. – Я тебя раньше не видел.

– Мориэль, брось, это не наше дело, – осадил приятеля второй паренек, – учитель сказал только принести пособия, а не приставать к гостье.

– Ты давно видел, чтобы Релиан сам лично брался за обучение? Да он даже наши занятия посещает не чаще одного раза в три месяца, а тут! – Темно-желтые глаза эльфа вспыхнули неподдельным возмущением. – Мне интересно, ради кого это он нарушил свой распорядок.

– Ивес, Мориэль, оставьте девушку в покое, – властный, со стальными нотками голос незаметно вошедшего в комнату Аделарда заставил учеников подскочить от неожиданности и резко обернуться к Старейшине, – возвращайтесь в лабораторию, здесь ваша помощь больше не требуется.

Подождав, когда эльфы, бросив на девушку один – насупленный, а второй – полный любопытства взгляд, поспешно покинули комнату, целитель опустился на подушки чуть в стороне от Эли:

– Извини, сейчас время практических занятий, а так как большинство из тех, кто обучает будущих целителей, внезапно переместились в здание Совета, пришлось брать учеников с собой. Им известно, что произошло с прежними Старейшинами, но о том, кто ты, мы решили особо не распространяться, ведь многие во время войны потеряли своих родных и близких, – на долю секунды лицо Аделарда исказила боль. – Боюсь, если некоторые горячие головы узнают о твоем происхождении, то перенесут свою ненависть к демонам на тебя. Взять хотя бы того же Мориэля. Он умный и талантливый юноша, но излишне горяч, к тому же в последней битве погибли его отец и старшие братья.

– Понимаю, – раздумывая над мимолетным видением чужого горя, Эллия тем не менее спокойно встретила напряженный взгляд собеседника, – я все равно скоро уеду.

– Будь все иначе, мы попросили бы тебя остаться среди нас, но Релиан прав: Меленталь неизмеримо важнее. Да и… – он неловко замолчал, избегая пристального взгляда девушки.

– Меня не примут как равную себе, – с грустной улыбкой Эля потеребила уголок туго набитой подушки. – Проклятая кровь всегда будет вызывать подозрение и ненависть.

– Не у всех, – Аделард покачал головой.

– Но у многих…

– Аделард, – мягкий баритон главы Большого Совета, раздавшийся за спиной целителя, своевременно прервал тягостный разговор, – спасибо, ты можешь идти отдыхать. На сегодня неотложные дела окончены, но на всякий случай предупреди, чтобы с вопросами, требующими немедленного внимания, временно обращались к тебе или Кастилю.

Поднявшись на ноги, Аделард с сожалением посмотрел на девушку:

– Надеюсь, у нас еще будет возможность встретиться. Мне бы не хотелось, чтобы этот разговор вынудил тебя с подозрением отнестись к искренней симпатии тех, кому все равно, чьей кровью отмечено твое происхождение. В конце концов, о любом из нас громче всего говорят совершенные поступки, а не имена родителей. Легкой учебы, Эллия дель[15] Ларенад, – целитель коротко поклонился, вежливо попрощался с дайнели Бориэлем и оставил ученицу наедине с задумчиво улыбающимся учителем.

Релиан, сменивший длинные белоснежные одежды целителя на мягкие, удобные брюки из светло-бежевой ткани, свободную белую рубашку и короткий шоколадно-коричневый жилет с тонкой золотистой вышивкой, с легким вздохом устроился напротив Эли по другую сторону очага и, подтянув к себе разнос с учебными принадлежностями, высыпал в рубиновую чашу часть принесенного учениками угля.

– Аделард всегда отличался от большинства эльфов исключительной мудростью, – разжигая огонь маленьким кресалом, Старейшина ласково взглянул на девушку, – не обижайся, если он сказал что-то резкое. Это не со зла. Во время одного из сражений погибла юная жена Алара, носившая их долгожданного первенца. Олияна скрыла от мужа беременность, справедливо опасаясь, что он не позволит ей отправиться вместе с ним, и только за несколько минут до страшной гибели поделилась счастливой вестью. В одночасье Аделард обрел и потерял все, что было смыслом его жизни, но тем не менее никогда не позволял ненависти взять верх над разумом.

– В сражении?! – брови Эллии изумленно поползли вверх. – Разве эльфийки участвовали в войне? – сердце девушки болезненно сжалось от безграничного сострадания к едва знакомому эльфу.

– Среди дочерей Великого Леса немало охотниц, в совершенстве владеющих оружием наравне с мужчинами. Но не будем терять время, – Релиан бросил в разгоревшийся огонь горсть остро пахнущих трав, – до рассвета всего несколько часов, а нам нужно многое успеть.

– Для чего эти травы? – глубоко вдыхая горьковатый запах, спросила Эля.

– Их дым активирует скрытые резервы памяти, позволяя быстрее усвоить пройденный материл, но прибегать к подобному сбору можно лишь изредка, иначе перегруженный мозг начинает полностью отторгать любые, самые ничтожные знания, и в итоге уничтожаются как воспоминания, так и сама личность злоупотребившего их силой.

– Надеюсь, мне не придется использовать их еще раз, – невольно поежилась девушка, – звучит весьма опасно.

– Да, но сейчас тебе ничего не грозит. Чтобы проявились негативные последствия, необходимо вдыхать дым этих трав гораздо больше одного сеанса, зато польза для ускоренного обучения несомненна. Скажи, когда почувствуешь какие-либо изменения.

– Мне кажется, я уже что-то чувствую, – с интересом ощущая, как обостряется восприятие окружающего мира, пробормотала Эллия.

– Хорошо, давай проверим, – развязав ленту, Релиан развернул свиток и прочитал первые фразы:

«Каждый оттенок энергетических линий, видимых внутренним (магическим) зрением целителя, принадлежит к определенной системе организма. Важно знать, в каком именно порядке подходить к лечению множественных ран, дабы избежать осложнений. Но прежде всего нужно научиться концентрировать силовую энергию целителя с тем, чтобы не тратить избыточное ее количество, а направить непосредственно на поврежденный участок. Это позволит существенно сократить время работы и магический резерв целителя. Для обучения концентрации вышеупомянутой энергии, в качестве учебного пособия мы предлагаем использовать концентрационный кристалл, чувствительный к узконаправленному потоку силы».

– Повтори все, что успела запомнить, – опустив свиток, Старейшина внимательно посмотрел в затуманенные глаза девушки.

Уже произнеся вслух первые слова, Эля с удивлением поняла, что прочитанные Релианом фразы с легкостью всплывают в ее сознании, позволяя без труда повторить прозвучавший ранее текст.

– Очень хорошо, – удовлетворенно кивнул целитель, когда она замолчала, подняв на него сияющий радостью взгляд. – Прежде чем перейти к практической части занятия, тебе нужно полностью изучить все, что здесь написано, – он протянул свернутый пергамент Эле…

Послушно развернув учебный свиток, девушка углубилась в чтение…

Прочитанное, слово за словом, словно бусины редкой огранки, аккуратно нанизывалось на прочную нить сознания, укладываясь в глубокую шкатулку памяти ровными рядами. Подобно книгам на книжной полке, знания выстраивались по важности и направленности, приоткрывая девушке дверь в неизведанный и необъятный мир целительской магии. Жадно поглощая все новые и новые главы, выведенные строгим, каллиграфическим почерком, Эля постепенно поняла, как ничтожно мало знала до этого момента, с ужасом и раскаяньем вспоминая, что всеми силами желала избежать вмешательства эльфов в свою жизнь. Но кто, как не целители Эльминатиэля, способен был передать ей глубочайшие знания, показав всю неизмеримость таинственных глубин проснувшейся в ней силы?

Спустя три или четыре незаметно пролетевших часа, опустив на колени прочитанный до последней точки свиток, Эля устремила невидящий взгляд на ровно гудящее пламя, пытаясь осознать и охватить за раз то, что остальные изучали постепенно, шаг за шагом.

– Я знаю, это сложно, но у тебя нет выбора, – тихий, сочувственный голос Релиана заставил девушку вздрогнуть и вынырнуть из глубин сознания в реальный мир.

– Это мой выбор, – пожала плечами Эллия, с усилием прогоняя легкий, застилавший глаза туман.

– Скажи мне, когда будешь готова, и мы перейдем к практике. – Видя, что девушка утомлена, Старейшина налил в серебряный кубок немного лазурной настойки из хрустального фиала и протянул его ей: – Выпей, это поможет восстановить силы и прояснить разум.

Густая, чуть сладковатая влага, коснувшись языка, мгновенно впиталась в слизистую пересохшего рта, и в то же мгновение по венам Эли, очищая сознание от навеянного травами дурмана и наполняя тело бьющей через край энергией, растеклось жидкое пламя. Задохнувшись от мимолетной, но острой боли, девушка с трудом восстановила сбившееся дыхание и, с укором взглянув на учителя из-под спутанных, упавших на глаза серебряных волос, ворчливо заметила:

– Могли бы и предупредить, что будет больно.

– Не думал, что ты такая неженка, – в темно-зеленых глазах целителя сверкнули золотистые искорки смеха.

– Это от неожиданности, – выпрямляясь и бросая на смеющегося Релиана возмущенный взгляд, Эля вздохнула, а в следующую секунду рассмеялась вслед за ним, – и все-таки это было здорово!

– Рад, что тебе понравилось, – Старейшина перевел дух и уже серьезно посмотрел на сидящую перед ним юную эльфийку, – перейдем к практике?

С удовольствием ощущая, что тело вновь послушно откликается на малейшие команды, а от заторможенности и усталости не осталось и следа, Эля кивнула:

– Я определенно готова!

– Что ж, тогда…

Целитель снял с серебряного разноса подставку с удивительным камнем и поставил ее перед девушкой:

– Это и есть концентрационный кристалл. Твоя задача – напитать его энергией так, чтобы камень засветился, но учти, если ты не сумеешь собрать силу в узкий, точно направленный луч, ничего не выйдет. Рассеянную энергию селлений просто не воспримет, – дождавшись понимающего кивка Эллии, он отодвинулся в сторону. – Начинай.

Все последующие за этим мгновением часы слились для взволнованной Эли в нескончаемую череду сложных заданий и тренировок, и только когда комнату залили яркие лучи утреннего солнца, она устало опустила руки и взглянула на довольного учителя воспаленными от напряжения глазами:

– Это все, больше в свитке ничего не было.

– Ты умница, – протягивая девушке бокал с новой порцией снимающего усталость зелья, улыбнулся Релиан, – не оставляй тренировки и, когда Меленталь окажется в безопасности, возвращайся в Эльминатиэль: есть еще очень многое, что я готов лично тебе передать. У меня давно не было столь старательной ученицы.

– К сожалению, это зависит не от меня, – с промелькнувшей в душе тоской, остро кольнувшей ее своим ядовитым жалом, Эля вздохнула, – но я благодарна за то немногое, что успела узнать благодаря вам.

– Я верю, что Боги не оставят тебя, а пока… у меня есть скромный подарок.

Старейшина подцепил с разноса тройную цепочку тонкого плетения с изящной капелькой переливающегося всеми цветами радуги отшлифованного драгоценного камня и осторожно положил подвеску в ладонь девушки:

– Это альрион, лунный алмаз из недр далеких Гальнейских гор. По-другому эти камни называют «Слезы дракона» и ценят за уникальные магические свойства. Но о них ты узнаешь немного позже, а сейчас я попрошу Аделарда проводить тебя до владений дайе Ларенада. Думаю, друзья уже беспокоятся о тебе.

Тепло попрощавшись с устало потершим виски целителем, Эля в сопровождении разбуженного Релианом молодого эльфа, с радостью согласившегося проводить девушку, покинула здание Совета.

Глава 35. Все ближе к цели…

Эльминатиэль

Всю дорогу от Ладорианталя Эля старательно перебирала в памяти то, что успела узнать за короткую бессонную ночь. Аделард не мешал. Его встревоженный взгляд то и дело скользил по задумчивому лицу девушки, отмечая взволнованный блеск глубоких черных глаз, подрагивающие в радостной улыбке нежные губы, легкий румянец на высоких, мягко очерченных скулах… Он не находил в нем лишь одного – затаенного страха. Не выдержав, целитель решительно прервал затянувшееся молчание:

– Ты на самом деле совсем не испытываешь тревоги?

– О чем ты? – глубоко погруженная в свои мысли девушка, с трудом выныривая из чудесного омута знаний, перевела на него непонимающий взгляд.

– О вашей поездке в Юоргхельм. Ты слишком спокойна для того, кто отправляется в смертельно опасное путешествие.

– Какой смысл бояться того, что неизбежно? – пожала плечами Эля.

– Какое тебе дело до нас? Ты всю жизнь провела среди людей и не связана с Великим Лесом так, как связаны мы, так для чего тебе это? – Алар не пытался отговорить, он всеми силами пытался понять, что заставляет столь юную девушку смело идти навстречу собственной гибели с ничтожным шансом на выживание. – Я понимаю, почему Эйраниэль готов рисковать всем ради возвращения изумруда, но почему ты?

– Что ты знаешь обо мне? – задержав затемненный грустью взгляд на плотно сжатых губах молодого Старейшины, вздохнула Эллия.

– То же, что и Релиан. Ты – внучка Кейриателя от его единственной дочери, дочь демона, воспитанная людьми, и… необученная целительница.

– И вместе с тем, я та, кого в Риондавире звали Анде… наемная убийца, за жизнь которой назначена поистине королевская награда, – Эля не мигая смотрела в нефритово-зеленые глаза, ища в них признаки вспыхнувшего в душе целителя отвращения или презрения, но видела лишь глубокую печаль и легкое непонимание.

– По-видимому, для этого были причины, – медленно, не сводя встревоженных глаз с застывшей маски безразличия на лице еще недавно такой живой девушки, покачал головой Аделард.

Вздохнув, Эллия в очередной раз за короткое время рассказала обо всем, что когда-то было единственной жизнью, которую она знала. Когда в по-осеннему прозрачном воздухе отзвучали последние слова, девушка с гордостью тряхнула сильно отросшей гривой серебряных волос и с вызовом посмотрела на молчаливого целителя:

– Теперь твое мнение обо мне изменилось?

– Нет, – с необычайной теплотой в голосе отозвался Алар, – многие бы на твоем месте сдались, даже не начав бороться, а ты защищалась и выживала как могла. Это достойно уважения, а не презрения. Ну а то, кем ты была… – целитель помедлил, – возможно, появись в твоей жизни не наемник, а музыкант, – он лукаво улыбнулся, – ты стала бы бродячей скрипачкой. Но Боги мудры в своем выборе, и ты получила все, что позволит до конца пройти предназначенный тебе путь и выжить там, где другие не смогут. Теперь я верю, что именно вам с Эйраниэлем суждено вернуть к жизни Великий Лес.

– Ты странный, – с непонятным выражением посмотрев на серьезного целителя, неуверенно улыбнулась Эля.

– Почему? – весело сверкнул газами Аделард. – Потому что не читаю тебе нотаций о неправильности выбранного пути и гибельном влиянии мести на душу? Я целитель, Эллия, а не праведник. Магистры Риондавира уже сделали все, чтобы тьма не победила свет внутри тебя, дальше выбор за тобой. И, насколько я вижу, ты его уже сделала.

– Дайнели Бореэль был прав: ты намного мудрее многих, кого я встречала, – в сердце девушки едва заметно разгорелась крохотная искра уже знакомого тепла.

– Я просто стараюсь жить в ладу с совестью и прислушиваться не только к разуму, но и к сердцу.

– Это трудно.

– Но нет ничего невозможного, – Алар с улыбкой потрепал Эллию по сжимающей поводья руке.

Они замолчали, каждый углубившись в свои, известные лишь им самим мысли, а вскоре из-за невысокого холма наконец-то показался дом военачальника.

Аделард, памятуя о многочисленных невыполненных делах и юных учениках, требующих и его внимания как учителя в том числе, задерживаться не стал. Сдав девушку с рук на руки вздохнувшему с облегчением деду, он уже собрался уезжать, когда вспомнил о высказанной им с Элей вслед просьбе Релиана.

– Чуть не забыл! – звонко хлопнув себя по лбу, чем вызвал сдержанный смешок встречавшего внучку Кейриателя, он окликнул уже простившуюся с ним эльфийку: – Эллия, позволь, я еще немного тебя задержу.

Остановившись на первой ступеньке ведущего к дому крыльца, Эля удивленно обернулась:

– О чем ты?

– Дайнели Бореэль просил тебе передать… – он спрыгнул с высокого, длинноногого жеребца мышиной масти, шагнул вплотную к девушке и еле слышно заговорил. С каждой секундой черные глаза Эли все больше расширялись, выдавая охватившее ее изумление.

– Я… – Эллия растерянно замолчала, мучительно пытаясь подобрать нужные слова. Сердце девушки неистово забилось, а в душе взметнулась невероятная буря эмоций, вынуждая ее сделать глубокий вдох, чтобы не позволить пролиться невольно набежавшим слезам. – Аделард, спасибо… за все… – впервые в жизни она легко, не делая над собой невероятных усилий, шагнула навстречу почти незнакомому, но удивительно близкому в это мгновение эльфу и крепко обняла его, передавая всю глубину захлестнувшей ее благодарности.

– Я буду надеяться, что мои слова тебе не пригодятся, и все же будьте осторожны. И вот еще что… я хотел дать тебе вот это, – Алар вынул из небольшой заплечной сумы, с которой целитель никогда не расставался, небольшой прозрачный фиал с уже знакомым лазурного цвета зельем. – Пригодится, – ласково прикоснувшись к щеке Эллии, эльф окончательно попрощался и, вскочив на коня, направился в обратный путь.

Крепко зажав хрустальный флакончик в побелевшем кулаке, девушка долго смотрела вслед исчезающему за деревьями целителю, смаргивая непослушные слезы.

Проводив молодого Старейшину задумчивым взглядом, Кейриатель подошел к еще не пришедшей в себя внучке и, с нежностью обняв ее за вздрагивающие от волнения плечи, повел в дом.

Обеспокоенный Орандо и насупленный Кир ждали девушку в передней комнате с тихо журчащим фонтаном, даже не притронувшись к давно остывшему травяному чаю и горке лежащих на тарелке крохотных бутербродов.

– Где Эран? – окинув взглядом не полную в своем составе компанию, спросил Ларенад.

– Я здесь. – Резко обернувшись к ведущей во внутренние комнаты двери, Эля невольно залюбовалась стройной, подтянутой фигурой любимого. Непривычный черный наряд, состоящий из мягко прилегающих к ногам брюк из странного, «текучего» на вид материала, такой же куртки с изысканной вышивкой кроваво-багровой нитью, бегущей по стоячему вороту и краю зауженных рукавов, с откинутым на спину капюшоном, готовым в любую минуту скрыть заплетенные в тугую косу серебряные волосы, прикрытые эластичной тканью матово-черной банданы, удивительно подчеркивал налитые силой мышцы и гордую стать молодого Хранителя. Довершал демонический образ чернильно-темный, сотканный из «текучего» мрака плащ, спадающий до самых пят и закрепленный на груди крупной брошью с горящими в свете магических светильников кроваво-алыми рубинами.

Торопливо подойдя к завороженно смотрящей на него девушке, Эйраниэль нежно коснулся приоткрытых в радостной улыбке губ:

– Я волновался. Ты вчера ничего не объяснила, – золотисто-янтарные глаза с тревогой обежали тонкие черты запрокинутого лица, ища малейшие признаки усталости или разочарования.

– Все хорошо, – обернувшись к друзьям и отступившему в сторону Кейриателю, Эля прижалась спиной к груди своего эльфа и объяснила: – Глава Релиан охотно согласился обучить меня магии исцеления. Этим мы и занимались всю ночь.

– Всю ночь? – Орандо нахмурился. – Ты выглядишь на удивление отдохнувшей.

– Целитель поил меня этим, – показав зажатый в кулаке фиал с чудесным снадобьем, Эля подняла глаза на Эрана, – а Аделард дал нам немного зелья с собой.

– Ты знаешь, что это? – с внутренним трепетом прикоснувшись к прозрачной, как слеза, склянке, спросил Хранитель.

– При всем желании не повторю его названия, – девушка смешно сморщилась, вспомнив непроизносимое слово, с легкостью слетевшее с губ Старейшины, – но его действие мне очень помогло.

– Это… – Эйраниэль почти без запинки выговорил по-прежнему незнакомое слово и, прочитав непонимание на лицах всех, кроме вздернувшего брови Кейра, пояснил: – Его готовят из цветущего в полнолуние горного синецвета. Во время войны растение почти полностью истребили, и теперь встретить этот удивительный цветок, на протяжении всей жизни, подобно природному накопителю, впитывающий энергию, до обидного сложно. Это бесценный дар, – сжав пальцы Эллии в кулак, Эран покачал головой, – я удивлен, что и Релиан, и Аделард так легко опустошили и без того скудные запасы.

– Не удивляйся, – бывший военачальник с грустью взглянул на красавицу-внучку и ее Хранителя, – вы отправляетесь на свою собственную, маленькую войну, и Старейшины просто попытались облегчить вам ее так, как могут в сложившейся ситуации. Мне жаль, что я ничем не могу вам помочь.

– Ты уже помог получить артефакт, без которого наша попытка вернуть Меленталь была бы обречена, – не согласился Хранитель.

– Кстати об артефакте, – в темных глазах Эллии загорелось любопытство, – что все-таки было в шкатулке?

Не отвечая, Эран одним движением расстегнул застежку-молнию и, сбросив куртку и оставшись в темно-вишневой безрукавке, показал девушке плотно обхвативший предплечье широкий браслет. Тусклый серебристый металл, выкованный в виде двух соединенных рукоятями мечей, лезвия которых дважды обвивали руку и соединялись узкими концами в угрожающе-острую вершину, едва заметно мерцал. В центре перекрестья, как в ромбовидной оправе, плыл очертаниями грубо отшлифованный, пронзительно-черный камень, вызвавший у Эли мимолетный укол странного ужаса и еле ощутимой тревоги.

– Что это? – преодолевая легкое сопротивление, девушка коснулась подернутой туманным флером темной поверхности.

– Ридорнит, – спустя несколько мгновений глухо ответил Эран, мягко отстранив руку Эллии от жуткого амулета.

– Именно он поглощает темную магию демонов, не позволяя ей причинить вред как носителю артефакта, так и тем, кто находится под его защитой, – в медово-желтых глазах военачальника промелькнула тень горестных воспоминаний. – Прикоснувшись к минералу, ты отдала крохотную частицу присущей лишь тебе энергии, а значит, отныне камень с легкостью отличит тебя от других.

– Инициация была… неприятной, – вспомнив охватившие ее ощущения, пробормотала Эля.

– Неприятной? – удивился Эран. – Ты не должна была ничего почувствовать. Орандо, Кир, вы прикасались к артефакту, – он озадаченно посмотрел на друзей, – ощутили что-то странное?

– Разве что камень оказался необычно прохладным, и только, – помедлив пару секунд, пожал плечами Ловкач.

– Я тоже не заметил ничего необычного, – Киран растерянно посмотрел на девушку.

– Ладно, оставим загадки, – Кейриатель решительно шагнул к внутренней двери. – Главное, что Эллия прошла запечатление. Идемте, завтрак давно стыл.

Атмосфера, царившая за накрытым столом в уютной кухне, напоминала предгрозовое затишье. Расстроенный близким расставанием Кир вяло ковырялся в тарелке с обжаренными в острых травах кусочками ароматного окорока и с тушеными с медом овощами, Орандо сосредоточенно хмурился, а эльфы, погруженные в собственные раздумья, почти не замечая вкуса пищи, поглощали холодный завтрак.

– Эля, – отбрасывая ненужную вилку, не выдержал Киран, – когда вы уезжаете?

– Как только соберем все необходимое, – пряча жалость при виде осунувшегося лица друга на самом дне души, посмотрела на него девушка. – Мы не можем больше тянуть.

– Тогда мы с Орандо тоже уедем сегодня, – он с мольбой повернулся к молча жующему гиганту, – ты согласен?

– Если хочешь, – с грустью кивнул Ловкач.

– Хочу, – со всей серьезностью кивнул мальчик. – Чем скорее мы вернемся в Надрин, тем проще будет справиться с тем, что Эля и Эран едут без нас. Там я хотя бы буду занят, – в сторону проворчал Кир, до боли сцепив под столом пальцы.

– Кир, ну это же ненадолго, – протянув ладонь, Эля с нежностью погладила мальчика по тщательно расчесанным вихрам, – мы скоро вернемся. Обещаю, в Самарин я без вас ни за что не поеду!

– Ага, – горько усмехнулся паренек, – а до тех пор вы будете в одиночку пробираться туда, куда добровольно ни одно живое существо не согласится отправиться, а мы будем отсиживаться в безопасности.

– Так надо, – сурово сдвинул брови Эйраниэль, – и ты это знаешь, Кир.

– Знаю, – беспомощно опустил плечи мальчик, – только все равно страшно.

– Все будет хорошо, – не зная, что еще сказать на очевидную тревогу юноши, пообещал Эйраниэль.

Закончив завтрак, Эля вместе с неотступно следующим за ней Хранителем поднялась в ставшую родной комнату, где с удовольствием провела последние несколько дней. На постели, приготовленная любящими руками деда, лежала аккуратно сложенная одежда, как две капли воды похожая на ту, что была на Эране.

Ополоснувшись, девушка быстро натянула чистое белье и черный, приятно скользнувший по чувствительной коже костюм из «текучей» ткани, зашнуровала под курткой широкий кожаный пояс, сунув в один из пустых кармашков драгоценный фиал, и, туго заплетя влажные пряди длинных, слегка вьющихся волос в тугие косы, тщательно спрятала их под темной банданой. Острые клинки, легко скользнув в ременные петли, привычно прильнули к стройным бедрам, а арбалет знакомой тяжестью лег на спину, повиснув на крепком крюке заплечных ремней. Метательные ножи Эля, чуть поколебавшись, убрала в сторону, намереваясь отдать Киру, чтобы не вызвать подозрения непривычных к подобному оружию демонов – слишком заметной частью гардероба они являлись.

По той же причине серебряные мечи Эрана сменили принесенные военачальником трофейные, слегка изогнутые стальные клинки с рукоятями из твердого черного дерева, отполированного множественными прикосновениями чужих рук.

Окинув напоследок комнату полным сожаления взглядом, Эллия ласково провела ладонью по плетеной стене, радостно ощутив легкую дрожь откликнувшегося на ласку дома, и, шагнув за Эйраниэлем в открывшийся дверной проем, вышла в коридор.

Внизу их уже ждали. Переметные сумки, стоящие у ног Кейриателя, топорщились от собранных в дорогу припасов.

– Вас почти не отличить от жителей Темных Земель, – удовлетворенно кивнул дайе Ларенад, окинув взглядом затянутые в черное фигуры внучки и ее Хранителя. – Только Эрана выдают глаза, но с этим ничего не поделаешь. – Он подхватил сумки и показал в сторону двери: – Пора.

На улице, стоя в нескольких метрах от крыльца, терпеливо ждали два оседланных вороных жеребца с длинными, касающимися мощных коленей густыми гривами и пышными, роскошными хвостами.

– Вам придется оставить своих лошадей и взять этих красавцев, – военачальник подошел к лошадям и, подхватив под уздцы, подвел их ближе к застывшим в восхищении эльфам. – Мне составило большого труда отыскать такое сокровище в столь короткое время, но зато его точно не отличить от тех, что разводят в Юоргхельме, – он потрепал по бархатистой морде одного из вороных.

– Эль, – Кир тихонько потянул девушку за рукав… Точнее, попытался потянуть, но странная ткань упрямо выскальзывала из крепко сжатых пальцев мальчика, несмотря на его отчаянные попытки удержать хотя бы краешек материи.

– Ки-и-ир, – с удивлением наблюдая за забавной, но слегка затянувшейся игрой, окликнула увлекшегося друга Эллия, – что ты хотел сказать?

Оставив бесплодные потуги, Киран виновато покраснел:

– Извини, просто это так необычно.

– Камринийский шелк отличается необычайной прочностью и, благодаря естественной магии, весьма стоек к любым повреждениям, – весело сверкнул глазами Ларенад, – он убережет от мелких ран, но, – военачальник посерьезнел, – не выдержит удар меча или пробивной силы выпущенной стрелы.

– Ух ты! – глаза мальчика восхищенно блеснули. Еще разочек попробовав ухватить стойко сопротивляющуюся ткань рукава, Кир вздохнул и, вспомнив, о чем хотел сказать подруге, поднял мгновенно потемневшие, как грозовое небо, глаза: – Эля, второй жеребец – это Теймлис. Я хочу, чтобы он был у тебя, пока ты не вернешься, а Скоэл мы заберем в поместье, там ей хорошо будет, обещаю.

– Верю, Кир, – как громом пораженная, девушка перевела взгляд на насмешливо сверкнувшего темно-лиловым глазом броэра, – а как же ты? Он ведь твой друг.

– Потому я и доверяю его тебе, а ему – тебя и Эрана. Ты же знаешь, он удивительный! И очень-очень умный, – мальчик с надеждой посмотрел в глаза потрясенной подруги, – ты согласна?

– Спасибо, малыш, – Эля растроганно улыбнулась и крепко обняла подростка.

– Езжайте, Магистры не станут долго ждать, – с неловкостью вырвавшись из теплых рук, отступил назад мальчик.

– Обещайте не лезть в лишние неприятности, – свел брови в притворной строгости скрывающий мучительную тревогу Орандо, сгребая друзей в медвежьи объятия, – иначе я за себя не ручаюсь. – Он отошел, уступая место Кейриателю.

С печальной нежностью поцеловав Эллию в висок, немолодой эльф опустил дрожащую руку на плечо Хранителя и с мольбой посмотрел в янтарные глаза: – Верни мне ее… она все, что у меня есть, – военачальник с усилием отступил в сторону. – Пусть Боги оберегают вас в пути.

Закусив губу, чтобы не выдать сковавшую сердце боль, Эля шагнула вслед за дедом и, отчаянно прижавшись к широкой груди, прошептала:

– Я люблю тебя.

Стремительно повернувшись, девушка подхватила переметную сумку и, перекинув ее через седло, взлетела на пригнувшегося к земле Теймлиса. Последовав ее примеру, Эран оседлал великолепного жеребца и, махнув на прощание рукой застывшим у крыльца друзьям и не скрывающему слез Кейриателю, повернул следом за пришпорившей броэра Эллией.

Глава 36. Феерден – Гномьи Земли

Эльминатиэль

Опустевший после отъезда гостей и нежданно обретенной внучки Дом встретил Кейриателя гулкой тишиной. Усевшись за густо заваленный бумагами и толстыми свитками стол, бывший военачальник, погрузившись в тягостно-тревожные мысли, мрачно уставился на хрупкую белоснежную лилию, робко распустившуюся на гладкой стене. Уловив эмоции хозяина, Дом испуганно вздрогнул, и одинокий цветок, плотно сомкнув лепестки, начал медленно исчезать в услужливо раздвинутых ветвях.

– Оставь, – встрепенулся эльф, когда на стремительно пустеющей поверхности остался виден лишь кончик чудесного бутона, – пусть цветет.

Глубоко вдохнув тонкий, ненавязчивый аромат вновь распустившейся лилии, Ларенад тоскливо посмотрел в окно на опустевший двор и, отметая тяжелые предчувствия, погрузился в работу…

…Пыльная дорога Риондавира в провинции Кард-Рион стелилась под ноги летящих вперед лошадей серой смазанной полосой. Пригнувшись к шелковистой, развевающейся на встречном ветру гриве длинноногой Скоэл, Кир плотно сжал побелевшие от напряжения губы, борясь со все возрастающей тревогой, занозой засевшей в бешено бьющемся сердце. Орандо, болезненно сожалевший о том, что в этот самый раз, когда его любимица и ставший надежным другом бесстрашный эльф подвергают себя как никогда смертельной опасности, он абсолютно, невыносимо бессилен, угрюмо сжимал поводья рвущегося к горизонту Ридла. Но вопреки всему где-то в глубине души каждого из них ярко горела согревающая искра надежды…

Юоргхельм. Далекое, отделенное от остального мира труднопроходимыми горами и обширными, затерявшимися в окружении неприступных скал долинами, враждебное королевство, в которое вело не так много путей… Семнадцать лет назад, воспользовавшись наступившим равновесием, изнуренные долгой войной эльфы, собрав воедино силы Земли, Воды и Воздуха, разрушили единственный проход, ведущий из Эльминатиэля в Темные Земли демонов, и теперь попасть туда можно было лишь через граничащие с Юоргхельмом и Риондавиром гномьи владения.

На поредевший прозрачно-чистый лес медленно наступали синевато-сизые вечерние сумерки, когда среди молодых стволов показались сидящие на двух огромных вороных жеребцах всадники, затянутые в мрачные, черные одежды. Небрежно наброшенные через плечо длинные плащи, закрепленные на груди изящными рубиновыми пряжками, спадали на крупы лошадей чернильными волнами, напоминая лениво опущенные крылья гигантских летучих мышей. Из-под темных бандан эластичной ткани угрюмо сверкали глаза – янтарно-золотые и такие же черные, как наступающая на землю ночь.

– Остановимся здесь, – натягивая поводья Тенебриса и спешиваясь на влажную от недавнего дождя землю, окликнул молчаливую девушку Эран, – тебе надо отдохнуть.

– Я не устала, – упрямо мотнула головой Эля, неохотно соскальзывая с широкой спины Теймлиса и откидывая за спину соскользнувшие следом полы тяжелого плаща, – наверное, синецвет все еще действует.

– Ненадолго, – укоризненно покачал головой Хранитель, – к тому же мне легче создать убежище в родном лесу. Не переживай, мы уже близко к границе, завтра к обеду доберемся до Феердена и ступим на земли гномов.

Огорченно кивнув, Эллия со вздохом потрепала терпеливо ждущего броэра по бархатной шее и взялась за седло. Освобожденно встряхнув густой, блестящей при свете взошедшей на темное небо луны гривой, Теймлис мгновенно подернулся туманной дымкой, и вскоре огромная черная пантера, мягко ступая мощными когтистыми лапами, скрылась в сгустившейся ночной тьме.

Лунного света, заливающего лес мягкими бледно-голубыми волнами, вполне хватило, чтобы отыскать сухой, изобилующий вокруг хворост и развести небольшой жаркий костер под густым навесом из туго перевитых ветвей, выращенных Эйраниэлем. Пляшущие языки пламени бросали на отрешенное лицо сидящей на земле девушки золотисто-алые блики, отражаясь в бездонных глазах крохотными копиями.

Расседлав Тенебриса, Эран, с беспокойством поглядывая на сгорбившуюся неподвижную Элю, отнес вещи в укрытие и, развернув притороченные к седлам одеяла, быстро соорудил удобную постель.

Пока эльф возился, наскоро устраивая ночлег и подогревая на потрескивающем сухими веточками огне кусочки жареной птицы, а в подвешенном на упругом пруте котелке закипал густой отвар ароматных трав, Эллия все так же оцепенело сидела, обхватив руками колени и глядя в одну, видимую только ей точку.

Отложив на широкий зеленый лист готовое мясо, Эран опустился рядом с ней на прогретую пламенем землю и осторожно притянул девушку к себе:

– Что с тобой происходит? Ты совсем на себя не похожа.

С благодарностью ощущая тепло его сильного тела, Эля положила голову на плечо любимого и, все так же неотрывно глядя в огонь, грустно вздохнула:

– Даже не верится, что когда-то в моей жизни было все просто: я пыталась выжить, не думая о завтрашнем дне, не страшась смерти, а теперь… Я хочу жить, Эран, – она подняла на любимого блестящие от слез глаза, – я так отчаянно хочу жить. Теперь, когда у меня есть ты, Орандо, Кир, мой… дедушка, когда я обрела так много, как смириться с грядущим?.. – она обреченно коснулась прильнувшего к груди созданного Магистрами амулета, мимолетно удивившись странному, исходящему от него теплу. – Я не могу их обмануть, но спокойно идти к собственной смерти? Я не готова…

– Мы не знаем, какое решение примут маги в Самарине, – ласково коснувшись губами серебристого виска, прошептал Эран, – но мы все будем рядом с тобой и сделаем все, чтобы они увидели, как сильно ты изменилась, каким… эльфом стала. А сейчас тебе действительно нужно отдохнуть. Не мучай себя.

– Ты прав, – смахивая с пламенеющих в свете костра щек прозрачные слезинки, Эля попыталась улыбнуться, – к тому же нам еще предстоит выжить в Темных Землях.

– Шансы у нас неплохие, – протягивая ей наполненную горячим отваром кружку, Эйраниэль повел затянутым в угольно-черный шелк плечом.

– Вот только времени совсем нет, – осторожно отпивая обжигающий напиток, покачала головой девушка, – осталось всего восемнадцать дней, и… – она нервно дернула тонкий шнурок с висящим на нем амулетом так, словно он уже сжался вокруг ее шеи, отсекая живительный воздух.

– Не думай об этом, мы обязательно успеем.

Они замолчали, без особого аппетита отщипывая маленькие кусочки нежного, сочного мяса с тонкими ломтями ржаного хлеба, осознавая, что силы им еще потребуются, а такой роскоши, как предаваться унынию и лишнему страху, у них нет.

После скромного, прошедшего в задумчивом молчании ужина, они подбросили в огонь побольше толстых, медленно сгорающих веток и, оставив Тенебриса свободно пастись поблизости от ночлега, отправились спать.

Выскользнув из запутавшейся в лесу чернильно-густой темноты, Теймлис удовлетворенно слизнул длинным розовым языком кровавые капли с ощерившейся острыми алмазно-твердыми клыками морды. Оглядевшись вокруг, оборотень-броэр выбрал для легкого, полного настороженности сна возвышающуюся над землей толстую дубовую ветку и, одним длинным прыжком забравшись на облюбованное место, устроился на ней, обманчиво расслабленно свесив мощные лапы. Внимательные глаза сторожко обежали небольшую, затерянную в молодых деревьях поляну, мирно спящих людей, всхрапывающего во сне вороного и медленно закрылись.

Ночная мгла, ласково укутав спящих путешественников в невесомое покрывало, успокоенно вздохнула и сонно растеклась по земле…

Глава 37. Алмазный клан

Феерден

…день первый…

Мелкий, моросящий дождь, неожиданно начавшийся к утру, заставлял Элю, сидевшую на широкой, мерно покачивающейся в такт движению спине Теймлиса, плотнее кутаться в непромокаемый плащ. Таким же черным, расплывчато-мглистым коконом рядом, на монотонно переступающем тяжелыми копытами по каменистой дороге Тенебрисе, ехал зорко оглядывающий окрестности Эйраниэль. Граница Риондавира, по окраине которого спутники ехали всю первую половину дня, покинув Великий Лес, и Феердена давно осталась позади, и перед ними, насколько хватало глаз, расстилалась бесплодная скалистая земля, принадлежащая многочисленным кланам трудолюбивых гномов. Редкие искривленные деревья, стойко цепляясь за отдельные островки сероватой от примесей каменного крошева почвы, жадно впитывали падающую с хмурых небес влагу, лениво шелестя мелкими бледно-зелеными листьями.

Подкованные копыта лошадей гулко цокали по камням, и разносящийся насмешливым эхом звук улетал далеко вперед, теряясь в отвесных скалах, сжимающих ведущую вглубь Феердена узкую долину с угрюмо-серой лентой дороги в извилистые тиски.

– Не понимаю, как можно выжить в таких условиях, – мрачно разглядывая чахлую траву, поежилась Эля, – здесь же почти ничего не растет.

– Зато в глубоких недрах гор находятся обширные залежи драгоценных камней и различной руды, – пояснил Эран, не сводя глаз с приближающегося поворота, – а уж выменять на них любое количество зерна или мяса… да любой правитель согласится! К тому же не все земли в Феердене так скудны, сама в этом убедишься, как только доедем до ближайшего городка… Стой, – неожиданно вскинул руку Хранитель, – кажется, нас встречают.

Поигрывая огромными секирами в крепких, налитых стальными мышцами руках, впереди, перекрывая самый узкий участок прохода, стояла закованная в тускло поблескивающие доспехи пятерка суровых гномов. Предводитель отряда, легко узнаваемый по богатым, украшенным сапфирово-алмазной россыпью наручам, грозно выступил вперед:

– Проклятые демоны! Как вы посмели ступить на земли Алмазного клана?!

– Просто едем мимо, – миролюбиво поднял раскрытые ладони Эран, – и мы вовсе не демоны, – он откинул на спину влажный от дождя капюшон и одним смазанным движением сдернул бандану. Тяжелая коса, блеснув лунным серебром, упала на темную, переливающуюся угольной чернотой ткань.

– Батюшки! Да никак эльфы пожаловали, – ахнул один из низкорослых, коренастых воинов, опуская внушительный топор.

– И точно, эльфы, – удивленно окинул взглядом туманные фигуры гостей предводитель. – А чего так странно одеты? Демонам в Феердене не рады, может ведь кто, не разобравшись, и прибить.

– Долгая история, да рассказывать времени нет. Нам бы до темноты в Бранрин добраться.

– Далеко, не успеете, – козырьком приложив ко лбу широкую, как лопата, ладонь, покачал головой гном. – Туча идет, не чета этой, – он презрительно кивнул на беспросветно-серое небо, сыплющее мелкой водяной крупой, – буря будет, а буря в горах – это тебе не шутки. У нас тут поселок неподалеку, маленький, да место найдется. Эльфам мы завсегда рады, не то что демонюкам поганым.

– Что ж вы-то с демонами не поделили? – брови Эйраниэля недоуменно взлетели к упавшей на лоб челке.

– Долго рассказывать, – хитро прищурился предводитель, расплываясь в насмешливой улыбке. – Так что, едете, или вас оставить и дальше мокнуть? Больше до самого Бранрина домов нет, будете в скалах ночевать.

– Будем рады горному гостеприимству, – взглянув на совершенно озябшую Элю, стиснувшую стучащие от холода зубы, ответил не менее замерзший Хранитель.

– Борин, айда за лошадьми, – бросил через плечо гном одному из воинов, – да поторопись, не то вместо двух светлых эльфов получим пару ледяных сосулек, – он коротко хохотнул.

Забросив топор со скромно украшенным гелиодорами да перидотами древком за правое плечо, гном поспешно скрылся в незамеченной из-за поворота широкой расщелине и вскоре вынырнул обратно, ведя в поводу мохнатых коротконогих лошадок, послушно семенящих друг за другом по скользким камням.

Ловко вскарабкавшись на терпеливо замерших животных, хозяева гор взяли гостей в охранное кольцо и вместе с ними направились к видневшемуся впереди боковому ответвлению петляющей меж гигантских обломков скал дороги.

К тому времени, как увеличенный на пару промерзших до костей эльфов гномий отряд добрался до хитро вырубленных прямо в камне широченных ступеней, ведущих к темнеющему высоко над головой входу в пещеру, небеса ощутимо потемнели, и, рассыпаясь по причудливо изломанной скалистой долине тревожным эхом, раздался первый, оглушительно-громкий, удар грома.

– Ишь ты, Боги-то гневаются, – торопливо спешился предводитель, таща едва переступающего копытами конька вверх по лестнице.

Последовав его примеру, и остальные гномы соскользнули с лохматых спин, накрытых небольшими седлами, таща за собой неохотно подчиняющихся животных. Вороные Эллии и Эйраниэля, напротив, охотно, едва не обгоняя коротконогих хозяев, устремились к струящемуся от пещеры уютному желтовато-оранжевому свету, обещающему долгожданное тепло.

Наконец, мучительный подъем по скользким от дождя ступеням остался позади, и облегченно вздохнувшие путники въехали в просторный, ведущий сквозь гору – на другую ее сторону – проход, освещенный множеством бездымно горящих факелов. Протянувшийся на добрую сотню метров, он оказался преддверием шумного, наполненного гомоном множества голосов поселка, раскинувшегося вокруг скрытой высокими горными вершинами зеленой долины. Даже в сумрачно-сером свете набирающей силу грозы Эля с удивлением разглядела ухоженные, возделанные заботливыми руками поля, окруженные невысокими каменными строениями, тесно прильнувшими к отвесным склонам.

– Невероятно! – глаза девушки загорелись нешуточным изумлением. – Настоящее чудо!

– Горы любят тайны, – с добродушной улыбкой проронил один из провожатых, – и ревностно хранят их от посторонних глаз. Только наши предки знают, чего им стоило отыскать этот благодатный островок, способный поддержать целый клан.

– А почему вы называете свой клан Алмазным? – воспользовавшись возможностью разговорить словоохотливого гнома, с любопытством спросила Эля.

– По названию принадлежащих нам копей. В этих горах, – он обвел рукой с пудовой гирей кулака возвышающиеся над долиной пики, – множество глубоких шахт с залежами прекрасных алмазов. Попадаются мелкие вкрапления и других драгоценных и полудрагоценных камней, но они слишком незначительны, чтобы приносить настоящий доход, а вот алмазные кимберлиты и лампроиты, возникшие на месте древних, давно потухших вулканов, составляют истинное богатство клана. Эта земля, – гном с любовью посмотрел на затерянный внутри каменной чаши зеленый уголок, – не может дать всего, что позволит каждой семье без труда продержаться морозные месяцы, но то, чего мы не можем вырастить или добыть сами, меняем на драгоценные камни и украшения.

– Так вот почему гномы – самые искусные ювелиры!

– Наш народ веками развивал свое мастерство, – кивнул воин, – и теперь мы по праву гордимся тем, что нам нет равных в этом кропотливом, требующем невероятной точности искусстве.

– А другие кланы?

– Каждый носит название тех камней, что добывает вблизи поселков. Сапфировый, рубиновый, аметистовый, хрустальный, изумрудный, корундовый, опаловый, гелиодоровый… можно перечислять до бесконечности. Часть извлеченных кристаллов мы обмениваем на их добычу.

– Получается, – сдвинув изящные брови, протянула Эллия, – что соотношение использованных в создании украшения камней позволит определить клан, который его сотворил?

– Ты правильно догадалась, девочка, – кивнул довольный гном, – например, в наших изделиях будут преобладать алмазы…

За разговором Эллия и не заметила, как осталась позади спускающаяся в долину широкая лестница, и лошади ступили на твердую, выложенную тщательно подогнанной каменной плиткой дорогу. Набирающий силу дождь, рассекая косыми струями заметно остывший воздух, гнал всадников вперед, в манящее тепло домов. Потоки воды, собираясь в глубокие, придорожные канавы, с ревом устремлялись к центру долины, доверху наполняя идеально круглое, явно искусственное озерцо.

– Галик, да ты в своем уме?! – когда они, расседлав вороных на крытой надежным слюдяным навесом конюшне и тщательно растерев их сухими тряпицами, подхватили сумки и вслед за предводителем вошли в дом, оглушил Эллию сердитый голос коренастой гномы. Остальные воины, предоставив главе отряда решать вопрос ночевки неожиданных гостей, незаметно разъехались по своим домам. – Ты зачем притащил демонов в наш дом?!

– Тише, Бригитта, не шуми. Не демоны это, – прислонив секиру к стене возле самого порога, оборвал супругу Галик. – Вовсе даже наоборот.

– Это как это, наоборот? – опешила та, пристально вглядываясь в незнакомцев.

– Да эльфы они, – махнул рукой гном. – Скидайте плащи да поближе к очагу вешайте, – показал предводитель на пылающий жаром камин, обогревающий уютную комнату с грубо сколоченной деревянной мебелью.

Сняв тяжелые плащи, по скользкой ткани которых прямо на покрытый плетеными циновками и толстыми шкурами пол стекала вода, Эллия и Эран пристроили их на крепкой, натянутой для сушки веревке и сами, чувствуя, как озноб пронизывает их насквозь, пододвинулись поближе к огню.

– И впрямь эльфы, – покачала головой Бригитта, забыв о вспыхнувшей неприязни и с неодобрением замечая посиневшие от холода губы и толпы блуждающих по коже гостей гигантских мурашек, – бедненькие, да как же вы сподобились-то, в горы и в одних тонких одежонках. Дарий, Раника, – зычный окрик заставил купающихся в тепле очага эльфов вздрогнуть и шокированно переглянуться, – а ну, быстро тащите сюда парочку пледов!

Через минуту на разнесшийся по всему дому зов выскочили двое подростков с охапками меховых одеял и, бросив полные непосредственного любопытства взгляды на застывших гостей, протянули их матери:

– Вот, мы их из спальни взяли.

– Да не мне, – ласково улыбнувшись детям, махнула Бригитта в сторону эльфов, – вон, им несите, а я вина подогрею, пока простуда в кости не забралась, – она, качая на ходу русоволосой опрятной головой с собранными в хвост волосами, спускающимися ниже талии, поспешила на кухню.

Благодарно кивнув сунувшей ей в руки толстое одеяло Ранике, Эллия, завернувшись в меховой кокон и с облегчением опустившись на пододвинутую Галиком тяжелую скамью рядом с набросившим плед Эйраниэлем, наконец-то огляделась. Как оказалось, из первой, достаточно просторной комнаты выходили две широкие, украшенные деревянными планками арки с откинутым в сторону тяжелым полотнищем, заменяющим створки двери. За первым проемом, судя по доносящимся оттуда соблазнительным запахам тушеного с овощами мяса, пряных трав и еще чего-то не менее аппетитного, пряталась кухня, а второй выходил в небольшой, освещенный уже знакомыми факелами короткий коридор, ведущий, по всей видимости, в жилую часть каменного дома.

Спустя несколько минут, когда девушка, перестав дрожать, скинула меховушку с плеч, укрыв ею колени и подставив спину живительному жару открытого огня, в комнату вернулась Бригитта, неся в руках две огромные кружки, от которых исходил густой запах согретого с травами и медом вина.

– Держите, – сунув посудины в руки уже не таких бледных эльфов, добродушно проворчала гнома, – первое средство, чтобы кровь разогрелась. Только вы, небось, не кушали давно, вино-то в голову ударить может. Пейте, пока горячее, – и за стол, мясо как раз подоспело, ужинать будем.

Как и предсказывала хозяюшка, первые же обжигающие глотки удивительно вкусного напитка ударили Эле в голову, заставив не любившую алкоголь девушку досадливо поморщиться, но растекающееся по озябшему телу живительное тепло примирило ее с легким, окутавшем сознание дурманом.

Простой, но сытный ужин, состоящий из густой похлебки с крупными кусочками мяса, ломтиками картофеля и моркови, огромного блюда с рассыпчатой гречневой кашей и свежевыпеченного яблочного кекса, окончательно примирил отогревшихся путешественников с холодной, промозглой погодой, загнавшей их под крышу гостеприимного дома раньше намеченного времени.

– О-хо-хо, совсем умаялись, бедняжки, – сочувственный голос гномы вырвал Эллию из сладкой полудремы.

Сонно моргая, девушка посмотрела на Эйраниэля, с трудом сопротивляющегося наплывающему волнами сну, и попыталась стряхнуть с себя сковавшую тело негу, но мягкое действие горячего вина и плотного ужина, приятной тяжестью наполнившего желудок, заставило ее уступить.

– Идемте-ка спать, – помогая Эле подняться на неуверенно подрагивающие ноги и обнимая девушку за талию, Бригитта повела ее следом за уводящим спотыкающегося эльфа супругом.

Как раздевалась и ныряла в накрытую теплыми меховыми шкурами постель, Эллия уже не помнила; лишь ощущение нежных, притянувших ее к сильному телу рук вызвало легкую счастливую улыбку, не сходившую с вишневых губ до самого рассвета…

Глава 38. Чужие своды

Феерден

…день второй…

Стоило немного повернуть голову, как виски тут же резанула беспощадная боль, а под плотно зажмуренными веками плавно закружились красные и оранжевые круги. Глухо застонав, Эллия с усилием открыла слипающиеся глаза и медленно оглядела незнакомое помещение.

Больше всего странная, освещенная тусклым, неровным светом единственного факела пещера, в которой очнулась девушка, напоминала затерянную в горах, одинокую келью какого-нибудь отшельника или убежище беглого преступника, или… Сделав глубокий вдох, чтобы подавить зарождающуюся в душе панику, Эля пристально вгляделась в серый камень ближайшей стены – неровная, выщербленная поверхность была густо испещрена письменами на незнакомом ей языке. Оставив напрасные попытки разобрать хоть что-то из написанного, девушка вновь перевела напряженный взгляд на скудную обстановку.

По первым ощущениям, комната, почти лишенная привычной мебели, пустовала, но в следующий миг хриплое покашливание из дальнего, погруженного в темноту угла, заставило Эллию испуганно вздрогнуть. Руки невольно зашарили по покрытому толстыми меховыми одеялами узкому ложу в поисках оружия, а глаза до болезненной рези вглядывались в едва проступающий силуэт сидящего в кресле мужчины.

– Извини… Не хо… тел… тебя напу… гать, – хриплый, скрипучий голос незнакомца болезненно отозвался в гудящей голове Эли, – мне нужна… твоя по… мощь.

Рваные, прерывистые слова тяжелыми гирями падали с отвыкших от человеческой речи губ.

– Кто вы? – до судороги в пальцах вцепившись в длинный мех, Эля плотнее закуталась в покрывало, словно оно могло защитить от невидимого собеседника. – Как я сюда попала? И сюда – это куда? Где я?

– Как много… вопросов, – мужчина невесело усмехнулся и медленно, словно каждое движение давалось ему с немалым трудом, поднялся с кресла и сделал несколько шагов, осторожно приблизившись к освещенному кругу.

Перед изумленной девушкой оказался иссохший до состояния скелета, едва живой старик с косматой, давно нечесаной шевелюрой спадающих до самого пола грязно-серого оттенка волос, припорошенных каменной пылью. Густая, спутанная борода, кое-как заплетенная в неряшливую косу, волочилась по полу, цепляясь за босые костлявые ноги, одетые в неожиданно целые бриджи из знакомой «текучей» ткани. Такой же жилет, надетый на голое сгорбленное тело, выглядывал из волосяных зарослей.

– Демон! – отшатнувшись от приблизившегося незнакомца, испуганно выдохнула Эля.

– Не бойся меня, – с каждым произнесенным словом речь старика становилась все мягче, как будто давно забытые навыки постепенно возвращались, и только хриплый, простуженный голос не менялся, – если бы я хотел причинить тебе вред, то сделал бы это, когда ты лежала беспомощная на единственной кровати в этой… тюрьме.

– Тюрьме? – бегло обежав расширенными глазами помещение, в углу которого смутно виднелся чернильно-черный провал выхода, Эллия вновь уставилась на мужчину. – Так это тюрьма, а вы узник?

– Вот уже сорок три года, девять месяцев и двадцать три… нет, двадцать четыре дня, – на мгновение в густо-черных глазах сверкнула застарелая ненависть, но в следующую секунду они вновь подернулись дымкой привычного безразличия.

– Разве можно заточить демона против его воли?

– Наивное дитя, – усмехнулся мужчина, – любого можно взять обманом. Я не исключение.

– За что вас так? – видя, что незнакомец, осторожно присевший на край каменного ложа подальше от сжавшейся в защитный клубочек девушки, не собирается нападать, Эля немного осмелела.

– Власть… безграничная власть. Почти полвека назад я был Повелителем Темных Земель, чье восхождение на трон благословили сами Боги, но мой двоюродный кузен возжелал моего трона. Я был самонадеян и не ожидал предательства тех, кто составлял Ближний Круг Советников. Именно они, алча обещанных богатств, помогли моему братцу заточить меня в этой пещере, затерянной в горах Феердена. Первое десятилетие Барух приходил каждые несколько дней, чтобы поглумиться над моей беспомощностью и рассказать, как постепенно рушится созданный мною мир… Последний раз он пришел, чтобы сообщить о развязанной с эльфами войне. С эльфами! Идиот! Я так долго искал мира, так долго возводил мосты, чтобы сделать нашу империю величайшей в истории, а он перечеркнул все одним-единственным глупым поступком. С тех пор я не видел его…

– Не понимаю, – покачала головой девушка, – пусть Советники предали своего Повелителя, но как же народ? Почему другие не взбунтовались?

– На мою беду, мы с кузеном похожи, как две горошины в одном стручке. Никто не заметил подмены, а тех, кто мог бы разоблачить самозванца, наверняка убили.

– Тогда почему оставили в живых вас?

– А кто бы еще стал свидетелем его триумфа?! О нет! Ему нравилось мучить меня! Но я знаю, как доказать, кто из нас истинный правитель, – откинув засаленные волосы на спину, демон повернулся к Эллии спиной и оголил плечо, на котором, ало мерцая, светилась незнакомая руна, выполненная в виде причудливого переплетения ядовитого плюща.

– Что это? – издалека разглядывая загадочный знак, спросила девушка.

– Метка Богов. На мое счастье, никто не знал о ней. Обряд инициации был скрыт от моих подданных непроницаемой завесой мрака.

– Почему же вы не попытались найти выход? – осторожно кивнув на чернеющий проем, спросила Эля.

– Выход… – зло хохотнул старик. – Идем, я покажу тебе, – он протянул к Эллии костлявую руку. Видя, что девушка колеблется, опасаясь подвоха, демон нетерпеливо тряхнул кистью: – Ну же, я обещал, что не причиню тебе вреда.

С опаской приняв предложенную помощь, Эля сползла с кровати, не выпуская из рук прикрывающего наготу покрывала и, морщась от холода и мелких камешков, впивающихся в босые ступни, посеменила за незнакомцем.

Сняв со стены факел, он подвел Эллию к темному проходу и, отпустив подрагивающую ладошку девушки, легонько подтолкнул ее к проему:

– Иди!

Подчиняясь властному приказу, Эля шагнула вперед, не встретив ни малейшего сопротивления, и недоуменно повернулась к усмехающемуся демону.

– А теперь смотри, – мужчина, словно ожидая боли, крепко стиснул кулаки, впиваясь обломанными ногтями в ладони, и сделал короткий шаг.

В тот же миг, как его нога коснулась невидимой черты, изломанный проход полыхнул жутким, багровым светом, с силой отбросив демона назад. Не устояв на ослабевших ногах, тот неловко рухнул на пол, не сдержав болезненного стона. Забыв о страхе, Эля, путаясь в длинных полах своего одеяния, бросилась обратно в пещеру и, с осторожностью подняв старика на ноги, подвела его к опустевшему ложу.

– Что это было?

– Магическая печать, – восстановив сбитое ударом дыхание, горько скривился демон.

– Но я же вышла!

– Как и любой другой, – гневно фыркнул старик, – но не я. Барух влил в нее мою кровь.

– Постойте! – внезапно дернулась Эля. – Как я вообще сюда попала? Я же легла спать в доме Галика!

– Я больше тридцати лет искал возможность взломать чары моего братца, но единственное, что мне удалось, – это случайно наткнуться на структуру пространственного портала. Печать вытягивает из меня почти все Силы, оставляя жалкие крупицы, поддерживающие жизнь в этом теле, – он брезгливо потряс руками. – Но я смог собрать эти крохи и вложить в магическую петлю. Вот только притянуть она могла лишь носителя темной крови, а таковых в Феердене не было на протяжении всего срока моего заточения. Я уже отчаялся, но сегодня портал неожиданно сработал и… здесь оказалась ты. Но я не понимаю, ты не демон. Эльфийка. – Протянув руку, он неверяще коснулся светлой пряди.

Едва сдержавшись, чтобы не отдернуть голову, Эля неохотно пояснила:

– Я наполовину демон. Мой отец – Первый Советник айрш Кобвул.

– Кобвул! – с неожиданной яростью вскинулся демон, заставив девушку отпрянуть в новой вспышке страха. – Как?! – голос Повелителя дрожал от ненависти.

– Он похитил мою мать во время войны! – надеясь, что правда успокоит взбешенного упоминанием имени Сарринала мужчину, выкрикнула Эллия.

– Прости, – тяжело дыша, демон попытался взять себя в руки, – это имя ненавистно мне так же, как и имя моего братца. Боюсь, мне все же придется причинить тебе боль, потому что первое, что я сделаю, выбравшись из этого узилища, убью Сарринала вместе с Барухом!

– Я не питаю к отцу любви, но у меня есть право посмотреть в глаза того, кто виновен в смерти моей… мамы, – тихий голос Эли предательски сорвался.

– Если ты поможешь мне, я дам тебе такую возможность, – пообещал старик.

– Как я могу доверять демону? – с сомнением глядя в горящие решимостью, отсвечивающие пламенем глаза, спросила она.

Вскочив на ноги так, словно ненависть и близкая свобода вытеснили немощь из истощенного тела, Темный Повелитель заметался по пещере, как загнанный в ловушку зверь. Наконец, застыв перед наблюдающей за гневным метанием Элей, он гордо расправил плечи и напряженным до скрежета голосом произнес:

– Я, Октарис айрш Мендир, волей Богов – Темный Повелитель Юоргхельма, клянусь нерушимой клятвой не причинять намеренного зла никому, кроме тех, кто истинно повинен в моем пленении. Клянусь восстановить мир с иными расами, потерянный вместе с троном моей Империи. А также клянусь щедро наградить и принять как собственную дочь ту, что приведет меня к свободе, – его голос затих под тающими во мраке каменными сводами.

– Хм, – неуверенно улыбнулась девушка, – последнее явно было лишним.

– Я принял решение, – резко нагнувшись, Октарис поднял с пола острый обломок камня и неуловимо быстрым движением полоснул себя по раскрытой ладони. Капли брызнувшей крови попали девушке на лицо. Подняв ладонь, чтобы стереть обжигающие капли, Эля застыла: дальняя стена пещеры за спиной Повелителя внезапно подернулась рябью колышущейся на невидимом ветру Тьмы, и из нее, не касаясь покрытого каменным крошевом пола, выскользнула высокая фигура в сотканном из мрака одеянии.

Расширенными от ужаса глазами Эллия смотрела, как странная фигура с темными провалами глаз, из которых смотрела сама Бездна, плавно подплыла к сжимающему окровавленный кулак демону и ласково, как любимого дитяти, коснулась исхудавшего плеча. Вздрогнув, Октарис резко обернулся и тут же рухнул на колени, с радостным неверием глядя на бесполое существо.

Разомкнув голубовато-бледные губы на белом как мел лице, оно растянуло их в жуткой улыбке:

– Встань, Октарис. Не пристало Повелителю стоять на коленях даже перед Богами, – вынырнувшая из Тьмы узкая, почти прозрачная рука помогла демону подняться на ноги. – Мы не вмешиваемся в дела смертных, но клятва, данная на крови, была услышана и принята нами. Карой за ее нарушение будет вечное заточение в Чертогах Смерти.

– Я не посмею, – с благоговением касаясь губами края туманных одежд, прошептал айрш Мендир.

– Я верю в это, иначе не пришел бы сюда, чтобы сказать – мы рады, что истинный Повелитель вернется на свой трон. Но на этот раз, – в голосе Бога послышалась скрытая угроза, – советую удержать его. Твой братец наломал достаточно дров и едва не уничтожил любимых детей моей сестры. Мало того, он настроил феерденцев против твоего народа. Исправь это. Мы хотим, чтобы на Лидении вновь воцарился мир.

– Клянусь, – склонил голову демон.

– Принимаю, – тем же ответил Бог. Бросив долгий взгляд на юную эльфийку, он вновь улыбнулся: – А сестра была права, маленький эксперимент определенно увенчался успехом.

Взмахнув сгустившейся вокруг него Тьмой, он развернулся и скрылся в медленно растаявшем за его спиной портале.

В устремленных на Октариса черных глазах сверкнули злые слезы:

– Так вот кто я – всего лишь эксперимент?!

– Они не такие, как мы, – с жалостью посмотрел на нее демон. – Не принимай его слова близко к душе, ты та, кто ты есть. И даже если появилась на свет благодаря их прихоти, отныне никто не управляет твоей жизнью. Ты поможешь мне?

– Да, – поднявшись на ноги и расправив плечи, Эля гордо вскинула голову. – Что мне делать?

– Мне нужна твоя кровь, – он осторожно, боясь напугать, взял девушку за руку и подвел к еле видимой печати, тонким контуром очерчивающей проем выхода. – Будет больно.

– Мне все равно.

Взяв доверчиво протянутую ладонь, Повелитель быстро резанул тонкое запястье, оставив на нем длинную глубокую царапину. Безучастно глядя, как надрез наполняется тягучей кровью, Эля вскинула на демона полуночно-черные глаза:

– Что теперь?

– Для активации потребовалась моя кровь, думаю, что твоя разрушит вложенные чары.

Сдерживая дрожь, девушка подставила сложенную ковшиком ладонь под стекающую по руке алую струйку и, дождавшись, когда та наполнится, провела ей по смутно проступающим в камне магическим линиям. Там, где кровь Эллии проникала в начертанную на стене руну, вспыхивал угольно-дымный след, а сама линия, съеживаясь, медленно таяла. Когда исчез последний изгиб печати, демон ликующе захохотал:

– Свободен! Наконец-то я свободен! Спасибо! – он опустил сияющий взгляд на пошатнувшуюся девушку. В то же мгновение безудержный восторг сменился тревогой при виде резко побледневшего лица эльфийки. – Слишком много! Какой же я глупец! – он поспешно сжал окровавленное запястье. – Без своих сил я даже такую царапину залечить не могу.

– Ой! – от потрясения последних часов забывшая все уроки Релиана, Эля виновато вздрогнула, а потом на глазах изумленного Октариса с легкостью заживила оставленную осколком камня рану. Вместе с ней окончательно прошла и вызванная непривычным перемещением головная боль. – Я целительница, – едва заметно улыбнулась девушка, – правда недоучка, но так получилось.

– И все же я рад даже этому, – проведя пальцем по чистому запястью, покачал головой демон. – Не успел дать клятву, как тут же едва не убил тебя.

– Ничего страшного не произошло, – нахмурилась Эллия, – не так уж много крови ушло на разрушение печати. Скорее, виновато потрясение от визита… Бога.

– Ты сможешь идти? Я не знаю, сколько придется искать выход, но уверен, что Барух не стал сильно себя утруждать и нашел первую попавшуюся пещеру, подходящую для моей темницы.

– А вы знаете, где именно в горах мы находимся?

– Братец был так любезен, что сообщил мне, – иронично усмехнулся Повелитель. – В получасе ходьбы от Радужной Столицы.

– Где это?

– Ты не знаешь?

– Мой… друг остался в доме одного гнома из Алмазного клана. А больше я ничего не знаю о Феердене.

– Если я правильно помню, – задумался Октарис, – то от столицы до приграничных земель не меньше двух дней пути.

– Так далеко! – ахнула Эля, дернувшись от испуга.

– Не волнуйся, как только доберемся до Радужного Города, попросим помощи у короля.

– А вы уверены, что нас станут слушать? К демонам у гномов совсем не дружеское отношение.

– Так было не всегда, – мрачно скривился айрш Мендир, – в любом случае у нас нет другого выхода. Сейчас, без магии, я слабее младенца. Потребуется немало времени, чтобы восполнить резерв.

– Разве нет способа сделать это побыстрее?

– Есть, но он тебе не понравится, – улыбнулся Октарис, – да и я поклялся не причинять вреда никому, кроме предателей.

– Тогда давайте выбираться, – огорченно вздохнула девушка, – а с остальным разберемся на месте.

Беспрепятственно покинув бывшее узилище, они медленно, насколько позволяли острые осколки камней, впивающиеся в босые ступни, побрели туда, откуда явственно тянуло свежим, прохладным сквознячком. Круто повернув, проход вывел их на широкий карниз, от которого, забираясь выше от того места, где оказались изнуренные демон и эльфийка, уходила давно заброшенная, еле видимая среди осыпавшихся камней тропа.

Потуже завернувшись в меховое одеяло так, чтобы оно не соскользнуло во время подъема, Эля то помогая Октарису, то цепляясь за него сама в попытках удержать равновесие на скользких, влажных обломках, упрямо шла вперед. От холода ни один, ни другой почти не чуяли ног, и только больно ранящие грани изломанных камней на миг возвращали чувствительность в онемевшие конечности.

Когда тропа, неожиданно вынырнув наверх, привела их на ровное, примыкающее к старой дороге плато, девушка едва не упала от нахлынувшего облегчения. Со стоном опустившись на ближайший булыжник, Эля прикрыла слезящиеся от боли глаза и, нырнув в знакомое сплетение цветных потоков, затянула кровоточащие царапины.

– Давайте, я помогу, – с тихим, почти счастливым вздохом посмотрела она на присевшего неподалеку демона.

– Ничего, – отмахнулся Октарис, – я уже привык.

– И все же, – опускаясь на колени перед демоном, покачала головой Эллия, – нам еще далеко идти, а я сомневаюсь, что дорога станет намного легче.

– Хорошо, – неохотно согласился демон, но девушка, не дожидаясь его ответа, уже сращивала тонкие болезненные разрывы энергетических линий.

– Вот и все, – через несколько минут она быстро поднялась на ноги, – еще бы от холода избавиться. – Она потерла озябшей ступней по такой же холодной лодыжке.

– Придется потерпеть, – с огорчением качнул головой Повелитель.

Оглядев его с ног до головы, Эля насмешливо фыркнула:

– Даже представить боюсь, что о нас подумают! Остается надеяться, что столь экзотическая внешность заставит их хотя бы выслушать нас прежде, чем махать секирами.

– Боюсь, в этом нам придется убедиться лично, – подмигнул ей Октарис, – и желательно как можно скорее. В пещере было хотя бы не так холодно.

Быстро, чтобы не так остро ощущать жалящие укусы ледяной земли, они направились по вьющейся меж скал дороге в сторону Радужной Столицы Феердена. Спустившись с плато на широкий, выложенный крупным булыжником тракт, вплотную подходящий к тяжелым мраморным вратам города, недавний узник и его спасительница ступили на широкую площадь, опоясывающую приземистое здание с решетчатыми окнами и распахнутой двустворчатой дверью, из которого, едва завидев столь странную пару, выбежали несколько вооруженных широколезвийными секирами гномов.

– А ну, стоять! – подозрительно оглядывая с ног до головы обросшего до безобразия демона и закутанную в меховые шкуры эльфийку, прикрикнул один из них. – Демонам запрещено появляться в Феердене под страхом смерти! Как ты посмел явиться в Радужный Город?!

– А эльфам тоже нельзя переступать границы горных земель? – отважно прикрывая Октариса собой, выступила вперед Эля. – Разве вы не видите, что он не представляет для вас угрозы? Мы пришли за помощью, надеясь на мудрость короля.

– Кто вы такие? – не опуская угрожающе поднятого оружия, все так же злобно спросил гном.

Мягко отстранив девушку, айрш Мендир выступил вперед:

– Я истинный Повелитель Темных Земель, обманом заточенный вероломным братом сорок с лишним лет назад в горах близ Радужной Столицы. Я ищу вашей помощи ради мира меж нашими расами.

– Мира? – издевательски захохотал воин. – О каком мире ты говоришь, если демоны в течение нескольких лет пытались правдами и неправдами захватить наши земли, а нас самих уничтожить, не щадя женщин и детей? Да если бы не искусство и бесстрашие наших воинов и не то, что магия нам не страшна, никто бы не выжил! Такой мир ты имеешь в виду?

– Так было не всегда, – твердо глядя в презрительно сощуренные глаза, ответил Октарис. – Когда-то наши народы мирно торговали, не закрывая границ. Я помню те времена, когда король Вельзел приезжал поохотиться в богатых дичью лесах Калсалы осенней порой.

– Хочешь сказать, что ты, грязный старик, и в самом деле Повелитель Юоргхельма?! Тот самый, что посылал своих воинов истреблять наших отцов и братьев?

– Ты невнимателен, – не обращая внимания на сверкнувшую в глазах гнома ненависть, холодно ответил Октарис, – мой брат занял место на Темном троне. Именно он причинил Феердену столько зла. Позвольте нам увидеть короля, и я докажу это.

– Позволить обманом проникнуть во дворец и убить Вельзела?! Никогда!

– Пожалуйста, – жалобно протянула Эля, цепляясь за руку Октариса и поджимая окончательно потерявшие чувствительность пальцы босых ног, – позвольте нам хотя бы войти внутрь, тут очень холодно.

– Добро пожаловать… – насмешливо ухмыльнулся гном. – Подождете в темнице, пока король Вельзел решит, как с вами быть.

– Что ж, я долго ждал, – с достоинством наклонил косматую голову Повелитель, – могу и еще подождать. Но девушка не сделала вам ничего плохого, вы не вправе обращаться с ней как с пленницей.

– Не хочется признавать, но в этом ты прав, старик. Не с руки нам ссориться с эльфами. Ладно, так и быть, найдем ей комнатку почище.

– И одежду. По некоторому… э-э-э… недоразумению, – Октарис с легким чувством вины посмотрел на Элю, – ей пришлось спешно прибыть из… оттуда, где она находилась, не успев одеться.

– Посмотрим, что можно сделать, только, боюсь, вся наша одежа будет ей коротка. Но я распоряжусь, – мрачно насупился воин, – а теперь шагайте.

Заперев Октариса в небольшой камере с забранным решеткой окном и тяжелой, окованной полосами металла дверью, где кроме широкой лавки с облезлой шкурой стоял только колченогий стул, гном отвел девушку в дальнюю комнатушку. Забитая различным хламом и сломанной мебелью, она определенно использовалась под стихийный склад, но в ней было тепло и сухо, а о большем Эля сейчас и не мечтала. Забравшись с ногами на чудом уцелевший топчан, она укрыла холодные как лед ноги концом своего одеяла и благодарно посмотрела на коренастого мужчину:

– Спасибо.

– Есть хочешь? – снисходительно глядя на растрепанную эльфиечку, спросил тот.

– Очень, – неловко покраснев, когда пустой желудок бурно отреагировал на мысли о горячей пище, кивнула Эллия.

– Сейчас кто-нибудь принесет. И этому твоему…

– А вы не могли бы… – она неловко замолчала, но тревога за Эрана подтолкнула ее продолжать, – не могли бы отправить весточку в Алмазный клан. Там у Галика и Бригитты остался мой друг. Он наверняка очень волнуется. Мне пришлось очень неожиданно… уехать, – Эля поежилась, – я не успела его предупредить.

– Что, так прямо и волнуется? Кто он? Еще один демон? – прищурился гном.

– Нет, он эльф, его зовут Эйраниэль.

– Ладно, сообщу твоему эльфу, что с тобой все в порядке. Как он тебе только позволяет с демонами-то якшаться, – качая головой, воин вышел из комнаты, оставив девушку в одиночестве.

Через некоторое время, разбудив задремавшую от блаженно окутавшего промерзшее тело тепла девушку, в комнатушку заглянула пожилая, приветливо улыбнувшаяся сонной гостье гнома. На маленьком разносе, удерживаемом одной крепкой рукой, стояла деревянная миска с густой похлебкой, а рядом лежала ложка и толстый ломоть хлеба, а через вторую руку были переброшены принесенные женщиной вещи. Аккуратно поставив разнос на низкий табурет с подломанной и кое-как сколоченной наспех ножкой, она сбросила на топчан ворох одежды:

– Здесь все, что мы смогли найти за столь короткое время, выбери что-нибудь, а сапожки я тебе попозже принесу. Ножка у тебя маленькая, – она с доброй усмешкой посмотрела на выглядывающую из-под одеяла ступню, – тебе обувки моей дочки должны подойти.

– Спасибо, – искренне обрадовалась Эллия.

– Да чего уж там, ешь давай, – смутилась гнома и ушла, оставив гостью наслаждаться горячей едой.

Поев и дочиста подобрав вкусную мясную похлебку последним кусочком хлеба, Эля отставила тарелку и принялась копаться в ворохе принесенной гномой одежды. С трудом подобрав подходящую по размеру шерстяную тунику, доходящую ей до середины бедра, и короткие, чуть широковатые, но теплые брюки, которые пришлось подвязать найденной в куче хлама веревочкой, Эллия с блаженным стоном натянула толстые, найденные в самом низу одежной кучи носки. Свернув остальные вещи в подобие подушки, девушка снова завернулась в одеяло и, устроившись на топчане, незаметно задремала.

Глава 39. Радужная Столица

Феерден

…день третий – день четвертый…

Ранний вечер плавно перешел в темную, звездную ночь, ласково заглядывающую в единственное, занавешенное ветхой пыльной тряпкой окно к спящей девушке, а Октарису все не спалось. Лихорадочное возбуждение от пьянящего воздуха долгожданной свободы будоражило застоявшуюся за годы заточения кровь, прогоняя сон и наполняя душу тягучим предвкушением мести.

«Они ответят мне за то, что сделали, – перебирая в памяти лица предавших его Советников во главе с ненавистным Барухом, думал айрш Мендир, глядя из зарешеченного окна на далекие вершины гор, за которыми простирался родной Юоргхельм. – Я мог бы забыть о себе, но простить поруганную честь? Никогда!» – Привычно вспыхнувшая боль за исковерканную судьбу расы гордых демонов, за разрушенную Империю, с таким трудом построенную еще отцом его отца и любовно оберегаемую им самим, огненной плетью полоснула по бьющемуся рваными толчками сердцу. Стиснув зубы, Октарис переждал мучительную волну, заставляя исковерканные затхлостью темницы легкие гнать по жилам живительный кислород. Постепенно перескочив мыслями на юную эльфийку, так бесстрашно вставшую на его защиту, несмотря на сотрясавшую ее дрожь и отчаянно стучавшие от холода зубы, Повелитель запоздало удивился:

«Странная девочка… Такая юная и такая смелая. Боялась… я ведь видел, что боялась. И меня, и Ланиона с его пугающей Тьмой, но помогла и лечила… меня, того, кто выдернул ее из безопасности и тепла в лютый холод. Забавная, добрая девочка… названная дочь… Что ж, я не отступлю от данной клятвы. Странно… я не хочу отступать, – в расширенных глазах плеснулось невероятное осознание. – Чужое дитя… дитя моего врага… В этом есть своя ирония. Это ли не месть? Перед неминуемой смертью отобрать у него то, что дороже любых сокровищ. Ребенка», – не зная, как страстно жестокий Сарринал желал смерти своей новорожденной дочери, радостно предвкушал Октарис…

Постепенно, вытесняя все более беспорядочные от усталости мысли, сон сморил и демона. Впервые за долгие годы насытившийся настоящей пищей желудок сыто ворчал, разгоняя по телу крохи медленно восполняемой энергии…

Утро нового дня началось для Эли с громких голосов и оглушительного топота десятков ног, дробно стучащих по выложенному каменной плиткой полу. Встряхнув спутанной гривой светлых, как лунное серебро, волос, чтобы прогнать остатки сна, девушка села на постели, гадая о причинах ранней суеты, но в этот миг, развеивая ее догадки в пыль, в комнату просунулась голова вчерашнего гнома:

– Сама проснулась? Вот и славно! Поднимайся! Король Вельзел приказал доставить вас к нему как можно быстрее. Никогда не видел, чтобы он был так возбужден.

– А Октарис?

– Не волнуйся, твоего демона уже отмыли и даже цирюльника позвали, а то больно уж волосат.

– Посмотрела бы я на вас, просиди вы сорок лет в пещере, – проворчала под нос Эллия, поспешно вскакивая с топчана и засовывая ноги в широковатые сапоги, стоявшие у сломанного табурета. Видимо, гнома, как и обещала, принесла их к вечеру, когда девушка уже крепко спала. – Я готова идти, только мне бы умыться, – окликнула она с неожиданной деликатностью отвернувшегося гнома.

– И умыться, и позавтракать, – поспешно уверил воин, идя впереди нее по длинному закругленному коридору с многочисленными выходящими в него дверями. Остановившись перед одной из них, он приоткрыл створку и отступил в сторону: – С кранами-то, поди, сама разберешься?

– Разберусь! – предвкушая долгожданное умывание, Эля торопливо скользнула за дверь.

– Я тут буду! – уже в спину крикнул ей гном, добродушно улыбаясь ребяческому нетерпению гостьи.

А Эллия тем временем уже скинула одежду и, пустив в глубокую, вырезанную из цельного куска черного мрамора ванну упругую струю горячей воды, с блаженным вздохом опустилась в нее по самую шею.

Спустя пятнадцать минут девушка, до скрипа растерев раскрасневшуюся кожу жесткой мочалкой, с неохотой ополоснулась, натянула одежду и, кое-как собрав влажные волосы в свободную косу, выглянула в коридор.

– Ох, и долго же ты, – покачал головой ждущий ее мужичок, – идем скорее, не то позавтракать не успеешь.

– Извините, – виновато развела руками Эля, почти бегом следуя за спешащим гномом.

– Да чего уж там, – махнул рукой тот, – девчонка…

Их торопливая пробежка закончилась в большом, наполовину заполненном лю… ой, гномами зале с тремя рядами грубо сколоченных деревянных столов с испещренными глубокими царапинами столешницами. Юркнув на ближайший к выходу табурет, Эля взяла с деревянной тарелки ломоть еще теплого хлеба и с удовольствием вонзила в него зубы, когда за ее спиной раздался хриплый голос Октариса:

– Доброго дня, девочка.

Улыбнувшись, Эллия тут же повернула голову и… замерла. На месте обросшего до пят сгорбленного старика стоял болезненно худой мужчина лет сорока на вид, с гладко выбритым лицом и заплетенными в десятки косичек, собранных в высокий хвост, графитово-черными, с серебристым отливом волосами до середины спины. И хотя дорогая одежда висела неопрятным мешком на изможденном теле, но выпрямленные плечи, гордо поднятый подбородок и спокойный, чуть насмешливый взгляд бездонных антрацитовых глаз напоминали прежнего Повелителя.

– Октарис?

– Да, – уголки губ демона легонько дрогнули. – Извини, я вчера так и не спросил твоего имени.

– Эллия… Эля, – растерянно разглядывая вчерашнего «старика», ответила девушка.

– Красивое имя, хотя тебе больше пошло бы Танайя – «сумрачная луна». Ты позволишь мне как названному отцу дать тебе новое имя?

– Я как-то привыкла к своему старому, – чуть насторожилась девушка, не зная, как относиться к опрометчиво данной демоном клятве, точнее, к той ее части, что касалась признания ее дочерью.

– Я не прошу тебя отречься от него, совсем нет. Просто позволь мне называть тебя именем, достойным принцессы Юоргхельма.

– Только вам, – сдалась девушка, решив, что ничего страшного не произойдет.

– «Тебе», Танайя, «тебе», – коснулся ее лица Октарис и, опустившись на соседний табурет, подтянул к себе полную жареного мяса тарелку. – Давай завтракать, не хочу заставлять старого друга ждать.

А после трапезы их, посадив в крытую, отчаянно скрипучую повозку, отвезли во дворец.

Высокое, украшенное острыми шпилями величественное здание королевского дворца, выстроенное из белого с серовато-синими прожилками мрамора, сверкало на холодном солнце тонкими, прозрачно-слюдяными окнами и радужными самоцветами, искусно украсившими гигантские колонны, поддерживающие просторную террасу.

Поднимаясь по широкой полукруглой лестнице к резным вратам входа, Эля с восторгом разглядывала мастерски выполненные барельефы, украсившие светлые стены здания сценами из нелегкой жизни горных жителей, и с удивлением находила в них изображения добродушно улыбающихся эльфов и суровых, сжимающих длинные, слегка изогнутые мечи демонов.

– Октарис, – не выдержав, тихо окликнула она спутника, со снисходительной улыбкой поглядывающего на впечатленную величием Радужного Дворца юную эльфийку, – а почему на стенах изображено так много наших сородичей? Разве гномы не держатся особняком от других рас?

– На моей памяти Феерден всегда был открыт для представителей любого народа, будь то люди, эльфы, демоны или летагрийские оборотни. Боюсь, за годы моего заточения все слишком изменилось.

– Теперь гномы совсем не рады видеть юоргхельмцев на своих землях, да и эльфов скорее терпят, в нежелании ссориться с могущественной расой, – грустно кивнула девушка. – Несмотря на перемирие, демонам вообще не рады.

– Чтобы исправить то, что натворил мой кузен, уйдет гораздо больше времени, чем отмерено одному Повелителю, но я могу начать, а мои дети, – он с непонятным выражением, промелькнувшим в чернильно-глубоких глазах, взглянул на Эллию, – продолжат.

– Для этого нужно еще вернуть вам… тебе трон, – Эля с сомнением окинула исхудавшую фигуру идущего рядом мужчины. – «Да и к чему это приведет на самом деле, еще неизвестно», – мрачно подумала она, не собираясь доверять до конца даже этому, давшему клятву не причинять никому вреда демону.

– Не сомневайся, я верну себе Юоргхельм, – яростно сжал кулаки Октарис.

Нетерпеливый окрик идущего впереди провожатого, остановившегося, чтобы отставшие не то гости, не то узники короля Вельзела смогли его нагнать, заставил спутников ускорить шаг.

Широкий коридор, нырнув из просторного светлого холла в дальние чертоги дворца, привел их в огромный тронный зал с десятком вооруженных острыми алебардами воинов, застывших по обе стороны от занимавшего возвышение золотого трона каменными истуканами. Сам трон, украшенный разноцветными драгоценными камнями, был пуст, и, оставив посетителей дожидаться появления короля под мрачными, настороженными взглядами охраны, сопровождающий их гном презрительно скривил губы и вышел, тихо закрыв за собой высокие створки дверей.

Ждать Вельзела пришлось недолго. Стоило чувствующей себя неуверенно без привычного оружия девушке и гордо расправившему плечи, отрешенно-спокойному демону немного оглядеться, как бархатная портьера, прикрывающая стену за спинами замерших воинов, отодвинулась, и перед ними оказался король.

Несмотря на невысокий рост вошедшего, в окинувшем их ледяном взоре было столько мудрого величия и горделивой уверенности, что Эля внезапно почувствовала себя маленькой девочкой рядом с великаном из давно забытой сказки, прочитанной однажды приемной матерью. Вздрогнув в нервном ознобе, девушка тревожно замерла.

– Так-то ты встречаешь старого друга? – вопреки насмешливому тону, глаза Октариса были холодны, как январский лед на реках Риондавира.

– Я не вижу здесь друзей, – пренебрежительно скривился Вельзел. – Передо мной стоит предатель, попытавшийся обманом поработить мой народ, и невесть как оказавшаяся в его компании эльфа, что не добавляет к ней доверия.

– Я не предатель! – рассерженным медведем взревел айрш Мендир, отчего стоявшие по обеим сторонам трона воины моментально вскинулись, направив на него угрожающе блеснувшие острия. – И я это докажу!

– Так же, как «доказал» свою дружбу, явившись в мой дворец тридцать лет назад и перебив стражу? Или натравив на меня своих псов в желании заполучить власть над Феерденом, убив его короля? Или, может быть, ты доказал ее, трусливо убегая от восставших против тебя жителей гор, на которых не действует темная магия? Тебе не удалось тогда, так отчего ты решил, что явившись в столь жалком, – он окинул Октариса презрительным взглядом, – виде, сможешь что-то изменить? Да еще и девчонку притащил, что просто немыслимо, принимая во внимание то, что ты сделал с Великим Лесом.

– Вельзел, я понимаю, что будет трудно принять правду и тем более поверить мне, но я не мог совершить того, в чем ты меня обвиняешь, – впившись укороченными цирюльником, но все еще достаточно длинными и острыми ногтями в ладони, демон, сдерживая глухую ярость, говорил тихим, размеренным тоном.

– И в чем же, по-твоему, заключается правда? – откинувшись на высокую спинку трона, Вельзел скучающе подпер подбородок широкой, лопатообразной ладонью. – Тебе несказанно везет, я готов выслушать смехотворные оправдания бывшего друга.

– Надеюсь, ты изменишь мнение, и нам не придется враждовать, – уголки крепко сжатых губ айрш Мендира дрогнули.

– Начинай, мне даже интересно, чем ты оправдаешь предательство, – с издевкой произнес Вельзел.

– Еще раз говорю тебе! Я не предатель!

– Ну-ну, слышали уже.

– Скажи-ка, старый друг, – прищурился Октарис, – как давно твои шпионы… а мы оба знаем, что они есть в Юоргхельме… как давно они сообщали обо… мне?

– Я должен перед тобой отчитываться? – недоуменно вздернул бровь король гномов.

– Если хочешь во всем разобраться, то ответь.

– Не далее, чем месяц назад, – не понимая, к чему ведет Повелитель Темных, пожал плечами Вельзел.

– И что тебе сообщили? Я знаю, у них принято сообщать каждую мелочь, включая мое здоровье и то, сколько раз на дню я наношу визит наложницам.

– Месяц назад ты был во дворце и, судя по донесениям, – в глазах короля впервые промелькнуло сомнение, – развлекался тем, что гонял стражу, рубя нерасторопным руки и головы.

– А что твои шпионы передавали о моем здоровье?

– «Повелитель, по своему обыкновению, здоров как Иллиоров бык и откидывать копыта по причине немощи не собирается», – процитировал Вельзел тайное донесение агента. – Но это ничего не значит, – поспешно добавил он, подозрительно глядя на стоящего перед ним демона, – срок следующего сообщения еще не подошел, откуда я знаю, что тебя не свалила какая-нибудь неожиданная болезнь.

– И какая это болезнь способна за месяц не только вытянуть все физические и магические силы неслабого Повелителя, но и отрастить его волосы и бороду до самых пят? А в каком виде я появился в Радужной Столице, тебе не могли не доложить.

– От тебя можно ждать любого подвоха, тем более я не услышал ничего конкретного.

– Вот тебе конкретное! – сверкнул глазами Октарис. – На троне Юоргхельма вот уже сорок с хвостиком лет сидит самозванец, а ты в своей гордыне даже не смог распознать, что это не я! И мало того, ты даже не допустил подобной мысли! Так кто из нас предатель? Я, почти половину века просидевший запертым в затерянной в твоих ледяных горах пещере, или ты, с легкостью поверивший, что друг, дважды спасавший твою драгоценную жизнь, вдруг в одночасье переменился и решил захватить твои земли? Да если бы не эта девушка, волею капризного случая попавшая в мою темницу и сломавшая печать Баруха, мне никогда не удалось бы появиться здесь и открыть тебе правду! Я – не предатель!

– А с чего ты взял, что я должен тебе верить? – борясь с робким проблеском интереса, искрой загоревшегося в глубине души, прищурился Вельзел.

– Не веришь мне, поверь хотя бы ей, – положив ладони на плечи ждущей, чем закончится перепалка, Эли, Октарис легонько подтолкнул ее вперед. – Разве эльфы тоже дали тебе повод сомневаться в их честности?

– Не давали, – неохотно протянул король и перевел пристальный взгляд на юную спутницу демона. – Подойди, дитя. По настоянию этого безумца, до сих пор считающего себя моим другом, я готов выслушать твой рассказ. Можешь ли ты подтвердить все то, что наговорил здесь этот демон?

– Могу, – твердо взглянув в глаза короля, кивнула Эллия. – Я действительно нашла его в пещере, запечатанной кровавой печатью, сквозь которую ему не было пути наружу. И тот вид, в котором Октарис предстал передо мной, не мог быть результатом даже самой тяжелой болезни. Чтобы довести Повелителя до столь плачевного состояния, нужны долгие годы, а не короткие дни. К тому же… – Эля с сомнением оглянулась на спутника. Подбодрив девушку легким кивком, айрш Мендир сжал ее ладонь в иссохших от голода пальцах. Почувствовав себя уверенней, Эля продолжила: – Темный Бог явился в тот момент, когда Повелитель дал клятву и закрепил ее добровольно пролитой кровью, а не верить Богам… – девушка замолчала, покачав головой.

– Вот как? И что же это был за Бог? – нахмурившись, выпрямился на троне Вельзел.

– Ланион, Вельзел, – ответил за Эллию Октарис, – это был Ланион. Откуда девочке знать, как зовут моего Бога?

– Какую клятву он произнес? – не сводя горящего взгляда с насмешливо улыбающегося демона, спросил гном, вновь обращаясь к эльфийке.

– Не причинять зла никому, кроме предателей, заточивших его в темницу, – не мешкая ответила девушка.

– Мне все еще трудно признать, что это может быть правдой, – помедлив несколько томительных минут, за которые ни Октарис, ни Эля не произнесли ни звука, еле слышно выговорил Вельзел. – Откуда мне знать, что в Юоргхельме действительно самозванец?

– Ответь мне еще на один вопрос, – вскинул подбородок Повелитель Темных Земель, – когда следующий срок донесения твоего шпиона?

– Через три дня, – в серо-стальных глазах гнома промелькнула смутная догадка.

– Я готов провести их в темнице, а после того, как послание будет доставлено, представить веские доказательства, кто из нас двоих в действительности является истинным Повелителем: я или тот, кто занял мое место на троне Юоргхельма.

– Нет! – в ужасе схватившись за обжегший внезапным холодом амулет, Эля вырвалась из рук демона. – Я не могу ждать! Время… его так мало… я не могу! – задыхаясь от нахлынувшей паники, девушка оглянулась на Октариса: – Я должна попасть в Юоргхельм как можно скорее, – в широко раскрытых глазах промелькнуло столь глубокое отчаянье, что демон слегка нахмурился.

– Не понимаю, в чем причина спешки, – Повелитель, пытаясь привести Эллию в чувство, слегка встряхнул девушку.

– Я не могу рассказать, не раскрывая чужих тайн, – упрямо помотала головой Эля, – но если я вовремя не доберусь до владений Первого Советника и не вернусь назад, меня ничто не спасет от жестокой смерти.

– О чем ты? – сдвинул брови Октарис. – Ты чем-то больна? Тебе кто-то угрожает? Скажи мне, я разберусь с этим, как только мы решим все с Вельзелом.

– Я не больна, – грустно улыбнулась Эллия, справившись с нахлынувшей на нее паникой. – Всему виной я сама, но это неважно. Я не хочу умирать, не попытавшись доказать, что достойна жить.

– Кому доказать, Танайя? Ты говоришь загадками, – в голосе демона промелькнули нотки нетерпения.

– Магистрам Риондавира, – опустив голову, прошептала девушка.

– Да какое отношение они-то имеют к тебе?!

– Я совершила много ужасных поступков и должна вернуться, чтобы понести наказание, но если не появлюсь в Самарине вовремя, этот амулет, – она вытянула из-под туники висящую на тонком шнурке каплю холодного голубого цвета, – накажет меня сам. С каждым днем шнурок все больше сжимается, и будет сжиматься до тех пор, пока не задушит меня.

В оледеневшей душе демона шевельнулось странное, похожее на давно забытое ощущение тепла сочувствие, вынудив его сделать глубокий, полный удивления вздох. Слепая ярость, злость на судьбу, горькое отчаянье, безразличие… вот то, что сопровождало его последние сорок лет существования, а эта странная девочка, вопреки всему, внесла в его жизнь живое ощущение воскресшей надежды, радостное предвкушение мести и вот это… привязанность? Или выросшее на благодарности чувство ответственности за ее жизнь? Неважно. Главное, что сейчас в гулко бьющемся сердце Октариса вспыхнула мрачная решимость отплатить ей той же драгоценной монетой.

– Ты веришь мне? – цепкие ладони, легонько сжав тонкие плечи девушки, заставили ее поднять на демона полные тоски глаза.

– Нет! – выпалила Эля раньше, чем успела сдержать слетевшее с языка слово.

Недовольно поджав губы, Повелитель Темных подавил внезапно нахлынувшее раздражение от ее ответа и, коснувшись костяшками пальцев вздернутого подбородка девушки, жестко улыбнулся:

– И все же я прошу рискнуть и довериться мне. Никто не посмеет причинить тебе вреда, даже эта безделушка. Только дай мне немного времени. Три дня… Это все, чего я прошу.

– Потом ты отпустишь меня?

– Более того, если наш любезный хозяин, – он иронично склонил голову перед королем, – наконец-то поверит мне, я помогу тебе добраться до Сарринала. Не знаю, зачем тебе так рисковать ради единственного взгляда на этого предателя, но я готов помочь. В любом случае я найду способ не допустить твоей смерти.

– Я попробую поверить тебе, Октарис, – соглашаясь, прикрыла веки Эля, лишенная возможности кивнуть.

– Вот и хорошо, – удовлетворенно улыбнулся демон. Отпустив девушку, он повернулся к следящему за ними королю: – Так что, Вельзел, мне добровольно идти в темницу?

– Я распоряжусь о комнатах во дворце, которые вы сможете занять, но возле твоей двери, демон, будет дежурить охрана, – король гномов мрачно скривился. – Это юное дитя может верить тебе, но я не столь готов полагаться на твое слово, как она.

Махнув рукой одному из охранявших его воинов, Вельзел что-то коротко приказал и посмотрел на Эллию:

– Девочка, ты вольна ходить где угодно, не покидая Радужного Дворца. Эльфы не враги нам, но ты появилась здесь с демоном, а потому я не могу доверять тебе больше необходимого.

– Я понимаю.

– Кинор, Верет, проводите их, – поднявшись с трона, гном устало потер лоб растопыренной пятерней и посмотрел на Октариса. – Видят Боги, как я хочу, чтобы твой рассказ оказался правдой, – больше не проронив ни слова, он скрылся за отодвинутой одним из охранников портьерой.

Шагая вслед за Кинором по запутанным коридорам дворца, Эллия мрачно думала, что ее полная неожиданностей жизнь очередной раз за последние месяцы сделала сальто с переворотом, отделив ее от оставшихся в Риондавире друзей, нежданно-негаданно обретенного деда и любимого, мысль о котором больно резанула по уставшему бояться сердцу. Вновь оставшись в одиночестве, девушка поняла, что когда-то желанное, теперь оно тяготит ее как повисшее на шее ярмо, и, если бы не Меленталь, возвращение которого так необходимо Вечнозеленому, она готова бросить все, оставить кажущиеся сейчас неважными попытки отомстить за смерть мамы, но вернуться туда, где ее ждут… где она, вопреки прошлой жизни, обрела саму себя.

Но вместо этого Эля продолжала шагать рядом с холодным, чужим демоном, волею Богов ставшим ее путеводной нитью в жестоком мире межрасовой вражды…

Следующий за этим день был наполнен унылым, томительным ожиданием вестей. Не решаясь в одиночестве бродить по чужому, незнакомому дворцу, Эля загнанным в ловушку зверем металась по комнате, не находя себе места от неизвестности и от собственных полных тревоги за Эрана мыслей. Наконец, не выдержав мучительной уединенности, девушка тенью выскользнула в коридор и, мимолетно улыбнувшись двум угрюмым охранникам, решительно постучала в комнату Октариса.

– Танайя? – распахнув дверь и обреченно скривившись при виде тюремщиков, удивился ее визиту демон. – Чем обязан?

– Я больше не могла оставаться в комнате, извини, если помешала, – проходя в небольшую, но довольно уютную по местным меркам спальню, и плотно закрывая за собой дверь, ответила Эллия.

– Не помешала, – небрежно отмахнулся Октарис, – здесь все равно нечем заняться, так что твоя компания как раз кстати.

– Ожидание меня с ума сводит, – подходя к высокому стрельчатому окну и глядя вниз, на окруженный зубчатыми стенами внутренний двор, по которому деловито сновала дворцовая челядь, с досадой вздохнула девушка.

– Ты слишком взвинчена, Танайя, – с улыбкой покачал головой демон. – Если я чему и научился за прошедшие годы, так это терпению.

– Трудно оставаться спокойной, когда время течет мимо стремительным потоком, а ты остаешься на месте.

– Я просил тебя довериться мне, – укоризненно посмотрел на нее Октарис.

– Это трудно, – честно ответила Эллия, взглянув в спокойные, как стоячие воды ночного пруда, темные глаза.

– Тогда воспринимай мое желание помочь тебе как взаимную необходимость. Ты спасла мне жизнь, и я готов ответить тебе тем же. К тому же наши цели частично совпадают.

– Такие мотивы я могу понять, – подумав несколько мгновений, медленно кивнула Эля.

– Ну что ж, а сейчас, если не откажешься разделить скромную трапезу с одним старым немощным демоном, – Октарис весело подмигнул стоящей у окна девушке, – я постараюсь немного развлечь тебя и расскажу о тех временах, когда все расы Лидении жили в мире друг с другом.

Он предложил Эллии тонкую с прожилками выступающих вен руку и, подведя юную эльфийку к стоящему у второго окна овальному столику на изогнутых ножках, усадил ее на высокий стул. Опустившись напротив, Октарис снял с широкого блюда простую салфетку из серой, неотбеленной ткани, открывая взору горку рассыпчатой гречневой каши с тонкими ломтиками поджаренного мяса и золотистым луком, толстые ломти грубого хлеба и несколько бледных кусочков соленой рыбы. В глиняном кувшине, накрытом второй салфеткой, оказался еще теплый отвар горных трав.

– Для одного здесь слишком много. Да и отвык я в заточении от нормальной пищи, так что ешь, не стесняйся, – он подтолкнул к Эле деревянную, вырезанную из дубовой щепы ложку.

Вяло поковырявшись в тарелке, совсем не чувствуя аппетита, девушка отложила столовый прибор в сторону и, отпив несколько глоточков пахнущего медовым вереском напитка из налитой до краев оловянной кружки, откинулась на спинку стула:

– Я не голодна.

– Тогда слушай, – сдвинув вновь накрытую тарелку на край стола, Октарис вынул откуда-то странную, расчерченную на двухцветные клетки квадратную доску и принялся расставлять на ней вырезанные из белых и зеленых камней фигурки…

Непривычно мягкий, размеренный голос Повелителя медленно ткал тонкую, ажурную паутину истории, незаметно вплетая в нее воспоминания далекого, исчезнувшего в дымке прожитых лет детства, а иссохшие руки демона, ловко переставляя цветное воинство по зелено-белому полю, вели замысловатую игру, все глубже и глубже вовлекая девушку в незнакомое таинство. Незаметно, подчиняясь монотонному ритму рассказа и легкому постукиванию фигурок о деревянную поверхность, нетерпеливое беспокойство отступило куда-то назад, и Эля за всем этим не заметила, как морозный день сменился холодной, по-зимнему ясной ночью.

– …мне больно представить, что наследие, оставленное мне отцом, низвергнуто в прах, а труды многих поколений мудрых в правлении предков разрушены жадными руками моего кузена, – полный горечи голос Октариса затих, растворившись в окутавшем комнату полумраке. Неверный свет от нескольких толстых, зажженных невидимой рукой свечей бросал на изможденное лицо демона рваные тени, отчего прорезавшие его морщины казались девушке еще глубже, еще тревожнее.

– Я, наверное, пойду, – чувствуя, как в душе туго натягиваются готовые порваться от малейшего движения струны совершенно нового, незнакомого ощущения сопричастности к чужому страданию, девушка поспешно вскочила, едва не опрокинув близко придвинутый к столу деревянный стул.

Ей казалось, что еще чуть-чуть и она отбросит прочь недоверие, оставшись беззащитной перед этим властным и сильным, несмотря на истерзанное полувековым голодом тело, Повелителем, но допустить столь неразумного поступка Эллия не смела.

– Я чем-то тебя обидел? – заметно удивился столь поспешному бегству Октарис.

– Вовсе нет, просто я… устала, – демонстративно зевнув в ладошку, девушка отвела взгляд.

– Извини, – редко произносимое демоном слово далось ему с немалым трудом, – я не думал, что мой рассказ так сильно утомит тебя.

– Просто день сегодня был трудный, – ощутив мимолетный укол вины, Эля слегка покраснела, – спасибо, что помог сделать его немного лучше, – тепло улыбнувшись Повелителю, в глазах которого легко угадывалось невысказанное сомнение, девушка подошла к двери.

– Танайя, – остановил ее на пороге негромкий, отстраненно-холодный голос Октариса, моментально закрывшегося в привычную раковину равнодушия.

– Да? – оглянувшись на демона, Эля зябко поежилась под пронизывающим насквозь ледяным взглядом.

– Спокойной ночи, – по сжатым в тонкую бледную линию губам скользнула стылая улыбка.

– Спокойной ночи, – едва слышно сорвавшимся от волнения голосом произнесла девушка и выскользнула за дверь.

Бросившись в своей комнате на узкую, заваленную мягкими шкурами кровать, Эля неожиданно для себя заплакала, сжимая зубами край набитой травами подушки, чтобы не завыть в голос… а в соседней с ней спальне одинокий, потерянный демон долго стоял, глядя на закрывшуюся за гордой эльфийкой дверь, и до крови в истерзанных ладонях сжимал кулаки, пытаясь справиться с охватившим его гневом, неожиданно смешанным с горьким привкусом незаслуженной обиды.

Тревожный, наполненный рваными лоскутами событий, тяжелый сон неохотно отпускал Эллию из своих удушающих объятий, но полный любви и беспомощной растерянности голос настойчиво звал ее из зыбучих песков нереальности. Горячие губы, не оставляя без ласкового внимания ни одного сантиметра скованного мучительной дремой лица, скользили по липкой от пота коже быстрыми настойчивыми поцелуями. С трудом разлепив отказывающиеся повиноваться веки, Эля несколько раз сонно моргнула, прогоняя стоящие перед глазами безрадостные картины, и, кое-как сфокусировав взгляд на неясном, белесом пятне, выступающем из растекшегося по комнате мрака, неверяще уставилась на склоненного к ней эльфа.

– Эран? – в туманно-черных глазах медленно, робко разгоралось радостное удивление, отразившееся в светлой, открытой улыбке, словно стыдливый бутон, распустившейся на нежных губах. – Эран! Боги, я так беспокоилась! – порывисто вцепившись в напрягшиеся плечи мужчины, Эля с облегчением уткнулась лицом в скользкую ткань плаща. Недавние слезы, не успев до конца высохнуть на густых длинных ресницах, вновь хлынули соленым потоком, щедро орошая камринийский шелк.

– Ш-ш-ш, все хорошо, – покачивая любимую в нежных, но отчаянно сильных объятиях, Эйраниэль крепко прижимал ее к бешено бьющемуся сердцу.

– Как ты меня нашел? Октарис сказал, что до земель Алмазного клана не меньше двух дней пути, – едва успокоившись, спросила Эля, жадно вглядываясь в уставшие янтарные глаза.

– Не знаю, кто это такой, но он сказал тебе правду. С тех пор, как в доме Галика появился посыльный с сообщением, что ты в столице Феердена, я гнал лошадей во весь опор. Если бы не Теймлис с его феноменальным чутьем, мне ни за что не удалось бы найти короткую дорогу.

– Подожди! – удивленно выпрямилась девушка. – Я же только позавчера попросила одного из стражников сообщить о том, что я здесь. Как он мог так быстро успеть?

– Не знаю, – обескураженно протянул Эран, которого до сего момента вовсе не интересовало, каким образом посланник смог преодолеть немалое расстояние. Мысленно перебрав самые невероятные варианты, он махнул рукой: – Да это и неважно. Отыскал же Теймлис заброшенную горную дорогу! Наверняка у гномов хватает секретов. Главное, что мы снова вместе. Никогда меня больше так не пугай, – легонько встряхнув девушку за плечи, Эйраниэль вновь прижал ее к широкой груди.

– Я же не нарочно, – жалобно протянула девушка, уютно устраиваясь в кольце надежных рук.

– Что с тобой произошло? Куда ты пропала?

Не упуская мельчайших, самых незначительных деталей, Эллия рассказала любимому о необычном путешествии и его виновнике, спящем по соседству.

– Ты ему веришь? – нахмурился Эран, когда девушка замолчала.

– Не знаю, – покачала головой Эля, – он умеет быть убедительным. Да еще этот… как его там?.. Ланион… Он вступился за Октариса, а Боги ничего не делают просто так, – ее губы едва заметно искривились.

– Не нравится мне это, – взъерошив пятерней и без того спутанные серебристые пряди, поджал губы эльф, – не уверен, что смогу доверять демону. Нам с рождения твердили, что юоргхельмцы бездушны и непредсказуемы в своей жажде власти над всей Лиденией.

– Мне кажется, он не такой, – неуверенно протянула Эля. – Есть в нем что-то странное, какая-то непривычная… доброта, выглядывающая из-за маски надменного и гордого Повелителя.

– Еще немного, и я захочу посмотреть на этого уникального представителя демонического отродья, – саркастически скривился Эран.

– Так или иначе, но тебе придется с ним познакомиться, – вздохнула девушка. – Правда, мы вчера немного… поссорились. Мне кажется, я его обидела.

– Обидела демона? – бровь Эйраниэля иронично выгнулась. – Звучит по меньшей мере нелепо.

– Давай оставим эту тему, завтра сам все увидишь, – скользнув прохладными пальцами под высокий, украшенный вышивкой ворот, Эллия нежно провела их кончиками по разгоряченной коже эльфа.

А в следующее мгновение посторонние мысли о странном демоне растворились в жарком пламени яростного, почти болезненного поцелуя, чувственным эхом отозвавшегося в каждой клеточке истосковавшихся друг по другу тел. Отброшенный нетерпеливыми руками бесценный камринийский шелк небрежно упал на покрытый шкурами каменный пол, растекшись по нему густо-чернильной кляксой…

Глава 40. Полная ожидания

Феерден

…день пятый…

Хмурое, пасмурное утро пятого из оставшихся до рокового срока дней постучалось в прозрачно-слюдяные окна резким, порывистым ветром, в котором стремительно кружились мелкие колючие снежинки.

Закутавшись в меховое одеяло, Эля стояла на холодном каменном полу, чувствуя, как постепенно немеют пальцы босых ног, и с тоской смотрела на укрытую белой пеленой дорогу.

– Ты простынешь, – заметив, как девушка поежилась, плотнее запахивая покрывало, окликнул ее Эран, – иди в постель.

– Сейчас завтрак принесут, – оборачиваясь, покачала головой Эля.

Не успела она закончить фразу, как раздался тихий, неуверенный стук в медную, украшающую дверь пластину, и в комнату заглянула молоденькая гнома:

– Вы уже встали? А я вам вот тут завтрак принесла, – она проскользнула в спальню, неся громоздкий деревянный поднос с двумя тарелками пшеничной каши, приправленной кусочками тушеного мяса, серым хлебом и высоким кувшином горячего травяного чая.

Ловко выгрузив ношу на стоящий у окна стол, девочка добавила вытащенные из широкого кармана полотняного фартука ложки и, заметив на краешке столешницы одну-единственную кружку, расстроенно всплеснула руками:

– Ой, а я вторую кружку забыла. Сейчас принесу! – гнома торопливо подхватила поднос и бросилась к приоткрытой двери.

– Не нужно, – мягко окликнул ее Эйраниэль, – нам и одной хватит, а на обед принесешь.

– Вы уверены? – нерешительно нахмурилась девчушка.

– Уверены, – тепло улыбнулся эльф. – Спасибо за вкусный завтрак.

– Да это же не я, – неожиданно покраснела гнома, – это моя матушка прислала. Ну, раз так, то я пойду, – быстро присев в коротком книксене, она выскочила в коридор и плотно затворила за собой дверь.

– Засмущал девочку, – впервые за мрачное, полное зимнего холода утро улыбнулась Эллия. – Ладно, давай завтракать, пока все не остыло.

Завернувшись в теплые одеяла, как в уютный кокон, они, обжигаясь, с удовольствием проглотили горячую, согревающую изнутри кашу, запивая ароматным, с нотками шалфея и чабреца напитком, в который кухарка щедро добавила дикого меда. Когда тарелки опустели, а в кувшине почти не осталось вкусного отвара, Эля откинулась на спинку высокого стула и вопросительно посмотрела на Эрана:

– Я вчера так и не спросила, как ты оказался в моей комнате?

– Мне помог стражник, – отставил кружку в сторону Эйраниэль. – Едва я въехал в Радужный Город, меня перехватил гном и сказал, что ты во дворце. Мне показалось, он каким-то образом узнал меня, потому что мне не пришлось задавать никаких вопросов. Единственное, чего я не понял, о каком демоне он все время твердит и как тот связан с тобой, но это ты и сама мне уже рассказала. Вот он и привел меня во дворец, а тут я уже сам настоял, чтобы меня отвели в твою спальню.

– А Теймлис?! – тревожно вскинулась девушка.

– Не волнуйся: и он, и Тенебрис хорошо устроены в местной конюшне, я лично за этим проследил. Заодно и вещи прихватил, – он кивнул в сторону сваленных у стены переметных сумок.

– Хорошо, – с облегчением улыбнулась Эля, – тогда давай собираться, я думаю, Октарис не будет против нашей компании. В отличие от меня, ему не разрешено покидать комнаты, – сбросив на разворошенную кровать меховой плед, девушка юркнула в ванную, и вскоре оттуда послышался легкий шум льющейся из крана воды.

Когда она в вырвавшемся вслед за ней облаке пара вернулась в спальню, на кровати уже были разложены привезенные Эйраниэлем одежды из камринийского шелка.

Проведя ладонью по скользкой, струящейся водяным потоком черной ткани, Эллия вздохнула:

– От холода они нас не спасут.

– Мы что-нибудь придумаем, – пообещал Эран по дороге в прогретую ванную комнату, – не переживай.

– Надеюсь, – шепнула девушка, поднимая с постели легкое белье.

Натянув на ноги теплые, подаренные гномой чулки и привезенные эльфом высокие сапожки из мягкой кожи, Эля накинула на плечи плащ, текучими волнами окутавший стройную фигурку в чернильно-черных брюках и такого же цвета длинной, прикрывающей бедра куртке, надетой поверх легкой рубашки. С радостью откопав в седельной сумке свой тяжелый, туго набитый монетами и пузырьками с зельями пояс, девушка торопливо зашнуровала его на талии и, нащупав драгоценный, подаренный Аделардом фиал, извлекла его на свет. Лазоревая жидкость мягко блеснула в свете хмурого дня, и, убедившись, что хрустальный сосуд не пострадал, Эллия вновь спрятала его в надежный кармашек.

Из потайного отделения, где так и лежали неиспользованные монеты, она достала спрятанную в него тройную цепочку с лунным алмазом и, застегнув на шее крохотный замочек, спрятала радужную подвеску под высокий ворот одежды.

Заплетя длинную тугую косу из мерцающих серебром волнистых прядей, Эля отложила в сторону ненужную сейчас бандану и, прихватив парные кинжалы и точило, присела на заправленную постель.

Легкий скрежет металла мягко нарушил прозрачную тишину комнаты, когда обманчиво-нежные руки привычно тронули голубоватое лезвие клинка точильным бруском из алмазной крошки. С каждым движением и без того острые грани становились еще острее, опасно сверкая в свете зажженных в комнате светильников.

Остановившись на пороге ванной, Эран с легкой, задумчивой полуулыбкой наблюдал за склоненной над кинжалом Эллией долгую минуту, не решаясь потревожить сосредоточенную монотонность движений, но, почувствовав устремленный на нее взгляд, девушка сама обернулась к замершему эльфу.

– Ты долго, – поднимаясь и вкладывая заточенные клинки в простые, ничем не украшенные ножны и закрепляя их в ременных петлях, улыбнулась она Эйраниэлю.

– Извини, я и сам не знал, насколько промерз в дороге, пока не попал в горячую воду. Такое ощущение, что сами кости заледенели, – содрогнулся в запоздалой реакции Эран.

– Надеюсь, в столице есть лавки с теплой одеждой, не то мы замерзнем в горах. – Подойдя к окну, Эля посмотрела на заснеженные утренним снегом вершины: – Здесь очень красиво, но безумно холодно, а шелк, – она с досадой дернула вырывающуюся из пальцев ткань, – спасает от чего угодно, только не от жестокого ветра и пронизывающего мороза. Вот только мне нельзя покидать дворец.

– Ну, мне-то никто не запрещал выходить в город, – хмыкнул Эйраниэль, – сейчас познакомлюсь с твоим спасенным, удостоверюсь, что он не причинит тебе вреда, и попробую отыскать нам что-то подходящее в городских лавках. Думаю, кто-то из здешних жителей не откажется мне помочь.

– Тогда идем, может быть, у Октариса есть какие-нибудь новости от короля.

Торопливо натянув шелковые одежды и накинув на плечи длинный, струящийся тьмой плащ, Эран вслед за Эллией вышел в коридор и направился к соседней, охраняемой хмурыми воинами двери.

Октарис, в небрежной позе откинувшись в пододвинутом к окну кресле, опустил на колени раскрытую в начале книгу и с удивлением посмотрел на вошедших:

– Танайя, ты? Не ожидал тебя увидеть, – темные озера демонических глаз подернулись льдом.

– Если мы помешали… – нерешительно замявшись возле двери, Эля сцепила внезапно задрожавшие пальцы.

– Отчего же, проходите, – приглашающе махнув на пустые стулья, равнодушно произнес демон. – Буду просто счастлив познакомиться с твоим… другом.

– Это Эйраниэль, – чувствуя себя не в своей тарелке, Эля неловко опустилась на жесткое сиденье.

– А! Тот эльф, о котором ты упоминала. Что ж, рад, что теперь у тебя есть компания, и тебе не придется терпеть мое общество. Помнится, вчера ты бежала от меня как от огня. Но полно, зачем вы пришли? – черные глаза безразлично переместились на присевшего на соседний стул Эрана. – Или и тебе в свою очередь захотелось посмотреть на такую диковинку, как беспомощный демон, потерявший магическую силу?

– Насколько я вижу, – прищурившись, холодно протянул Эран, – твой резерв понемногу восстанавливается, и не за горами тот день, когда магия вернется в полной мере, наделив тебя прежними силами.

– А ты был бы не прочь, останься я жалкой тенью самого себя? – вздернул бровь Октарис.

– Отчего же, пока ты не угрожаешь моему народу и моей невесте, мне ни к чему уподобляться жестокости твоей расы. Вот только я не уверен в слове, данном просидевшим в заточении демоном. Что будет, когда твоя благодарность сойдет на нет?

– Надеюсь, ты не считаешь, что я должен доказывать что-то тебе? – выделив последнее слово, жестко произнес Повелитель Темных.

– У меня нет причин не доверять твоей клятве, как нет причин доверять ей. Твой Бог – не мой, и все же я готов допустить, что тобой движет что-то большее, чем месть тому, кто запер тебя в темнице на долгие сорок лет. Одного не пойму, – Эран задумчиво потер подбородок, – зачем тебе понадобилось упоминать в клятве Эллию? Зачем ты принял ее как дочь?

– Ты не поймешь, – гордо расправленные плечи Октариса внезапно поникли, а в устремленных на девушку глазах промелькнула полынная горечь.

– Я могу попытаться, – без прежней холодности, но все еще настороженно посмотрел на него Эйраниэль.

– Почему я должен распахивать душу перед возможным врагом? – пряча за надменностью наследного императора сжигавшую душу боль, тряхнул косичками демон.

– Без этого между нами не может быть доверия, а если ты хочешь, чтобы мы и дальше помогали тебе, придется наступить на горло гордости.

– С чего ты взял, что мне нужна ваша помощь?

– Будь это не так, ты не удерживал бы Элю обещанием защитить ее от любой беды. Кстати, я так и не понял, как ты собирался спасти ее от этого проклятого амулета?

– Об этом позже. А сейчас… – отвернувшись к окну, демон тяжело вздохнул. На несколько секунд в комнате повисла пронзительная, наполненная тревожным ожиданием тишина, а потом тихий, скрежещущий голос демона медленно разорвал тонкую пелену безмолвия: – Все, чего я хотел все эти годы, – это вырваться из темницы и вернуть наследие отца. Постепенно безразличие, вызванное физическим и магическим истощением, вытеснило остальные чувства, но именно тогда, когда я готов был сдаться и позволить своему сердцу остановиться, появилась Эля, – полный муки взгляд остановился на застывшей на стуле девушке, – растрепанная, завернутая в огромное меховое одеяло, бледная после неожиданного переноса в мою пещеру, она была такая настоящая, такая беспомощная… такая… живая. Я смотрел, как она спит, и не мог насмотреться на малейшие движения, слушал ее дыхание и ловил себя на том, что начинаю оживать сам. В душе снова зажглась надежда – раз она переместилась по зову моей крови, значит, в ее силах освободить меня? А потом я узнал, что она дочь моего врага, одного из тех, кто предал меня ради богатства и власти, обещанными кузеном. Я не мог обрушить на нее сжигавший меня гнев, ведь дети не отвечают за родителей, но я мог отомстить ее отцу, отобрав самое дорогое, что у него есть, – его дитя. Это стало причиной произнесенной мной клятвы, – вновь отвернувшись к окну, Октарис замолчал.

– Ты ошибся, демон, – тихо, с разрывающей сердце грустью окликнул его Эран.

– В чем? – обернулся Повелитель.

– Сарриналу не причинит боли даже смерть Эллии, напротив, он желал ее с самого рождения своей дочери.

– Ты не знаешь нас, – покачал головой Октарис. – Чего бы раньше не хотел Кобвул, мое решение принять Эллию как собственную дочь станет для него болезненным ударом. Она – его плоть и кровь, а значит, принадлежит ему. Принадлежала, – жестко улыбнулся демон, – теперь он ничего не сможет сделать, кроме как смотреть, как поверженный им враг вновь обретает силу и отнимает у него все!

– А как же Эля? – сжав безвольную руку едва сдерживающей слезы девушки, спросил у него Эйраниэль. – Ты решил, что она очередная пешка в твоей игре, но это не так. Я не дам тебе причинить ей новую боль, хватит! Ей и так досталось в жизни по вине Первого Советника!

– Я не все рассказал, – подавив легкое раздражение от слов посмевшего перечить ему эльфа, покачал головой Октарис, – тогда это была всего лишь месть… – Он медленно поднялся с кресла и подошел к ссутулившейся девушке: – Посмотри на меня. – Демон мягко тронул опущенный подбородок Эли, вынуждая поднять на него блестящие от обиды глаза. – Ты пришла на зов моей магии вопреки своей воле, но именно твое желание помочь, твоя решимость и внутренняя сила помогли освободить меня, разрушив печать. Уже тогда я видел в тебе не просто случайную девушку, но равную себе по духу. А потом, когда ты, не жалуясь на холод и впивающиеся в ноги острые камни, шла босиком навстречу свободе… я восхищался тобой! Но то, что ты сделала после… ты не задумываясь бросилась на помощь грязному, оборванному старику, без малейшего отвращения исцеляя израненные ступни… и в городе… разве ты хоть на миг засомневалась, закрывая меня своим телом от обозленных стражников? Меня! Демона! Я ведь знал о развязанной кузеном войне с Эльминатиэлем. Он с радостью посвятил меня в свои планы по полному уничтожению великой расы. Ты должна была ненавидеть меня, а ты защищала… Я давно окружил свое сердце ледяной стеной, но ты пробила в ней брешь. Я никогда не изменю клятве. Ты – моя дочь… Танайя… этим именем я хотел назвать свое дитя…

– Так вот почему ты так отреагировал, когда я сбежала, – с сожалением скривилась Эля.

– Я открыл тебе душу, а ты испугалась и оттолкнула меня. Это было… обидно.

– Прости, я не хотела, – смахнув ладонью скользнувшую по щеке непокорную слезинку, виновато улыбнулась девушка.

– Клянусь, я на самом деле никогда не причиню тебе вреда, доверься мне.

– Я постараюсь, – еле слышно шепнула она робкое обещание.

– Спасибо, – вновь отойдя к окну и опустившись в кресло, Октарис посмотрел на Эйраниэля: – Только не принимай мои чувства за слабость.

– Только безумец может посчитать тебя слабым, – покачал головой Эран, – а я еще в своем уме. Любовь делает нас уязвимыми, но отнюдь не беспомощными.

– Что ж, я рад, что мы понимаем друг друга.

– Теперь, когда мы решили, что нет причин для недоверия, каковы дальнейшие планы?

– Пока мы можем только ждать. Если Вельзел не обманул – а это не в его характере, – завтра срок очередного доклада. Пусть король удостоверится, что мой рассказ правдив, тогда я смогу убедить его провести нас тайной тропой прямо ко дворцу в столице Юоргхельма.

– Раз сегодня все равно ничего нельзя предпринять, я постараюсь достать для нас теплую одежду, – Эран ласково коснулся Элиной руки и поднялся со стула., – Оставлю вас вдвоем, думаю, вам нужно поговорить без свидетелей.

Когда за эльфом закрылась тяжелая, окованная медными пластинами дверь, Октарис посмотрел на дочь:

– Танайя, расскажи мне о себе. Обещаю, в свою очередь я отвечу на любые вопросы.

Глубоко вздохнув, чтобы унять бешено бьющееся от волнения сердце, Эля начала нелегкий рассказ. С каждым словом ее голос все увереннее звучал в прогретой разожженным камином комнате, отзываясь в душе демона то легкой грустью, то яростным гневом, то тонкой щемящей нежностью, такой непривычной суровому Повелителю.

Несколько часов, заполненных разговорами, бесчисленными вопросами и живыми историями из жизни юной полукровки и истинного императора Темных Земель, пролетели незаметно. Давно уже остыл принесенный кухаркой обед, оставшись незамеченным увлеченными разговором собеседниками, а за окнами вновь разбушевалась снежная буря, грозя занести дороги ледяными сугробами…

Легкий запах морозной свежести ворвался в комнату вслед за вернувшимся с долгой прогулки Эйраниэлем, заставив поежиться пригревшихся у пылающего камина собеседников.

– Эран! – обрадовавшись возвращению любимого, встрепенулась Эля. – Тебе удалось что-нибудь найти?

Сбросив на кровать Октариса принесенный из города ворох меховых шкур, эльф устало опустился на стул и потер замерзшие руки:

– Не так много, – подставляя онемевшие от холода пальцы жаркому огню камина, покачал головой Эран. – Как я и боялся, подходящих размеров ни у кого не нашлось, но мне все же удалось кое-что купить.

Подойдя к постели, Эллия разворошила меховое гнездо и извлекла на свет толстые шерстяные чулки и мягкие, сшитые из тонкой шкурки варежки:

– Это все? – разочарованно протянула она, разглядывая незнакомую деталь одежды.

– Нет, там еще есть теплое, подбитое мехом белье.

– А шкуры?

– Я договорился с местными портнихами, – просиял Эйраниэль, – они обещали за двойную плату подшить ими до завтра наши плащи. Для Октариса есть готовый, его только немного удлинят. А вот с одеждой для тебя, – он со вздохом посмотрел на короткие бриджи и жилет демона, – ничего придумать не смог.

– Ничего страшного, – отмахнулся демон, – теплое белье мне вполне подойдет.

– У меня есть запасная рубашка, это лучше, чем ничего.

– Спасибо, – медленно кивнул Октарис, не сводя с эльфа удивленных глаз. – Единственной проблемой остается обувь.

– Обувь! – с досадой всплеснув руками, воскликнул Эран, – я совсем забыл, что у тебя ее нет! Но ничего, я сейчас вернусь в город и…

– Подожди, – остановил его Повелитель, – сейчас мне все равно некуда идти, а завтра, если все разрешится, попробуем что-нибудь придумать.

– Хорошо, тогда мы пойдем, – вставая и протягивая руку Эллии, улыбнулся Хранитель. – Если будут новости…

– Вы узнаете об этом первыми, – с задумчивой улыбкой кивнул Октарис.

Глава 41. Решение короля Вельзела

Феерден

…день шестой…

– Господин, госпожа, вставайте скорее! – без стука влетев в комнату эльфов, затормошила спящих гостей юркая служанка. – Король срочно приказал вам явиться в тронный зал вместе с этим вашим демоном! Да вставайте же! Его Величество не любит ждать! – Гнома нетерпеливо подергала свисающий на пол край мехового пледа.

– Король? – распахнула глаза Эллия, одним стремительным движением садясь на постели. – Ох, батюшки! Неужели гонец прибыл?!

– Про гонца не знаю, а король с утра в непонятном настроении, так что вам бы поторопиться.

– Мы сейчас! Только оденемся, – лихорадочно нащупывая сброшенную вечером одежду, занервничала девушка, одновременно с этим пытаясь растолкать спящего Эрана.

– Да я пойду, – видя, что гостья не собирается медлить, попятилась к двери служанка, – там, за дверью, охранники ждут, они-то вас и проводят.

– Хорошо, – дождавшись, когда за симпатичной гномой закроется дверь, Эля растолкала поздно уснувшего накануне Эйраниэля и, все больше волнуясь, поспешила в ванную…

На то, чтобы наспех умыться освежающе-холодной водой и натянуть одежду, ушло всего несколько томительно-долгих минут, и вскоре они уже стояли у входа в охраняемые гномами комнаты Октариса.

Едва Эля подняла руку, намереваясь постучать, как массивная дверь неожиданно, словно демон почувствовал их появление, распахнулась, и сам он черной, четко очерченной тенью возник на пороге. Высокий, статный, с рассыпавшимися по затянутым в камринийский шелк плечам десятками косичек, он выглядел тем, кем и являлся на самом деле, – Императором, Повелителем, чье величие не мог затмить даже изможденный заточением вид и… смешные потрепанные шлепанцы с загнутыми кверху носами, красующиеся на толстых шерстяных чулках.

Заметив вспыхнувшую в глазах приемной дочери смешинку, Октарис пошевелил пальцами в нелепой обувке и широко улыбнулся, продемонстрировав острые, не замеченные девушкой ранее клыки:

– Надеюсь, Вельзел простит мне легкое несоответствие в одежде. Это единственное, что мне принесли.

– Ну, не босиком же тебе идти, – скрывая улыбку, пожал плечами Эран.

– Поспешим, – закрывая за спиной тяжелую дверь, Октарис посмотрел на охранников, – мой старый приятель никогда не отличался терпением.

Не произнеся ни слова, гномы с каменной невозмутимостью, застывшей на словно высеченных из гранита лицах, повели гостей к тронному залу.

Как и в прошлый раз, кроме короля и десятка застывших позади трона охранников, в огромном помещении никого больше не было. Откинувшись на высокую спинку и скрестив на груди руки, Вельзел невозмутимо смотрел на приближающихся пленников, ни единым жестом не выдавая обуревавших его чувств.

– Вы не особо торопились, – окинув холодным взглядом остановившихся перед ним эльфов и гордо расправившего плечи демона, поджал губы гном. – С вашим… другом у меня уже состоялся откровенный разговор, так что опустим его представление и перейдем к цели нашей встречи. – Едва заметно усмехнувшись, когда, выдавая теплую привязанность юной пары, тонкая ладонь полукровки ласково скользнула в ладонь эльфа, Вельзел повернулся к демону: – Я получил известия из Юоргхельма…

Замолчав, он ждал реакции айрш Мендира, но на лице Повелителя не дрогнул ни один мускул, а со сжатых в тонкую полоску губ не сорвался ни один звук, и король, недовольно раздув ноздри, продолжил: – Ты сказал мне правду – тот, кого мы считали тобой, сейчас во дворце. Но я все еще не уверен, что именно он, а не ты, является самозванцем.

– Ты помнишь те времена, когда власть над Темными Землями перешла в мои руки после смерти отца?

– Как вчера, но к чему это?

– Ты единственный из всех, кому я доверил тайну.

– Если ты не он… ты не мог знать! Никто не мог! Он не доверял никому!

Медленно расстегивая жилет под полным надежды и страха взглядом подавшегося вперед Вельзела, Октарис не сводил с него угольно-черных глаз, радостно ловя легкое дрожание стиснувших подлокотники пальцев, нетерпеливый хрип, вырвавшийся с долго сдерживаемым выдохом… Когда текучий, как сама Тьма, шелк соскользнул с плеча демона, открывая алую, светящуюся тусклым мерцанием руну божественной печати, с губ короля сорвался протяжный, полный облегчения стон:

– Октарис… мой старый друг… это действительно ты! – нетерпеливо махнув застывшим за спиной стражникам, чтобы оставили их одних, гном дождался их исчезновения за тяжелой портьерой и быстро спустился с тронного возвышения. Могучие руки, крепко стиснув исхудавшие плечи, встряхнули расплывшегося в улыбке демона: – Почему… ну почему ты не дал мне знать? Я бы сделал все, чтобы вытащить тебя!

– Я пытался, – осторожно отстраняя от себя оказавшегося всего на несколько сантиметров ниже Эллии короля, покачал головой Октарис, – но Барух почти полностью блокировал мои Силы, оставив лишь тонкую щель к их источникам, чтобы я не мог умереть.

– Идемте, – решительно повернувшись к тайному выходу из зала, поманил за собой недавних пленников Вельзел, – поговорим у меня.

Узкий, освещенный редкими факелами проход привел их прямо в богатые покои гнома, где мягкий отсвет горящего камина вычерчивал в сумраке темные силуэты расставленной по комнате мебели. Раздвинув тяжелые шторы, отчего в помещение хлынул яркий поток солнечного света, в котором весело закружились крохотные пылинки, Вельзел приглашающе указал на обитые синим бархатом кресла:

– Устраивайтесь, вы наверняка не успели позавтракать, я сейчас распоряжусь, – от сурового короля, готового на самые грозные поступки и решения, не осталось и следа, и сейчас перед гостями оказался по-домашнему уютный, светящийся радостью, оживленный гном, ничем не напоминавший недавнего правителя. Он с нетерпением дернул витой золотой шнур и, отдав появившемуся как из-под земли слуге пару распоряжений, повернулся к Октарису: – Ты должен рассказать мне все!

– На это у нас еще будет время, но сейчас я хочу попросить тебя об одном одолжении, – демон покрутил в пальцах подвернувшуюся под руку драгоценную безделушку.

– Все, что смогу, – посерьезнел король.

– Мой резерв восстанавливается слишком медленно, а я знаю, что у тебя есть припрятанные в сокровищнице тааффеиты.

– Ты просишь многого, – медленно протянул гном, – но для тебя я готов сделать исключение.

– Спасибо, Вельзел.

– Да чего уж там, – смутился старый король, – ты не просил бы, будь у тебя другой выход. Я скоро вернусь, – он торопливо скрылся во внутренних покоях, а через неожиданно короткий промежуток времени вернулся, неся в руках плотный, сшитый из странной металлически переливающейся ткани мешочек.

Сев в кресло напротив Октариса, гном аккуратно развязал стягивающий его горловину серебряный шнур и осторожно высыпал на ладонь три переливающихся нежно-лавандовым цветом, с еле заметными алыми всполохами, прозрачных камня величиной с голубиное яйцо.

– Они попадаются все реже, – с необыкновенным восхищением вглядываясь в изящные грани, прошептал он. Протянув руку к необычайно серьезному демону, Вельзел с тщательно скрываемым сожалением отдал тааффеиты Повелителю: – Надеюсь, этого хватит.

– Знаю, они стоят целое состояние, – бережно сжимая ладонь, посмотрел на друга Октарис, – я возмещу тебе.

– Оставь, – отмахнулся король, – их ценность вовсе не в деньгах, и возместить ее ими… Оставь.

– Я найду возможность, – пообещал демон. Оставив только один из редчайших магических накопителей, он убрал остальные обратно в мешочек и сунул за пазуху: – Приберегу их на крайний случай.

Крепко сжав оставшийся тааффеит в ладонях, Октарис закрыл глаза и сосредоточился на мягкой, завораживающей пульсации камня, волнами выплескивающего собранную за столетия энергию в иссушенное тело демона.

Холодное, призрачно-сиреневое сияние окутало напряженную фигуру, а в следующее мгновение Эля, с любопытством наблюдавшая за опутанным хрустальным безмолвием таинством, не сдержала изумленного вздоха: исхудавшее до хрупкости тело Повелителя медленно налилось потерянной силой, выправив чуть согнутые от немощи плечи, разгладив совершенные черты строгого лица, наполнив прежней силой тугие, натянувшие шелковые одежды мышцы и заставив антрацитово-черные, глубокие, как сама Бездна, глаза сиять невероятной мощью.

Казалось, зачарованное удивительным ритуалом Время замерло на месте, забыв о неумолимости текущих из Прошлого в Будущее потоков, и лишь гулкие, лихорадочные удары сердца, больно бьющегося о ребра, напоминали о несущихся мимо секундах. Наконец, спустя долгие минуты… или часы… свечение вокруг демона медленно, словно нехотя выпуская его из своих объятий, погасло, опустошенный камень, рассыпавшись сверкающей пылью, исчез, и перед замершими эльфами и улыбающимся королем предстал истинный Повелитель Темных Земель. От измученного узника не осталось и следа.

С ликованием ощущая, как там, где долгие годы едва струился скудный ручеек, разливается полноводная река вновь обретенной Силы, поднявшийся на ноги Октарис неуловимо быстро прочертил в воздухе вспыхнувшую на мгновение руну, и на его раскрытой в ожидании ладони возник клубящийся сгусток первородной Тьмы. Повинуясь молчаливому приказу, туманная сфера медленно втянулась в тело демона, а сам он, сдерживая не присущий ему восторг, посмотрел на Эллию:

– Я обещал, что помогу. Ты доверишься мне?

– Да, – на этот раз без малейших колебаний ответила Эля, твердо глядя в светящиеся радостью глаза.

Протянув руку, Октарис помог девушке подняться и, осторожно сдвинув высокий ворот куртки, вытащил созданный Магистрами амулет. Голубовато-синяя слеза льдисто сверкнула в солнечных лучах. Судорожно вздохнув от разлившегося в груди жгучего холода, Эллия схватилась за тонкий шнурок, с ужасом ощущая, как сильно он успел укоротиться, оставив между собой и бьющейся на шее жилкой совсем небольшой просвет в пару сантиметров.

– Не бойся, – мягко отвел ее руку демон и, накрыв ладонью прозрачную каплю, крепко сжал в кулаке.

Дикая, обжигающая боль взорвалась в груди Эли огненной вспышкой, выгибая стройное тело болезненной судорогой. Выжженный пламенем демонической магии холод вырвался из ее груди, выворачивая легкие и взламывая прочную клетку ребер, а в следующее мгновение, когда ослепленная мукой девушка провалилась в спасительную темноту, амулет рассыпался в пальцах Октариса черным пеплом, освобождая соскользнувший с шеи шнурок, мертвой уродливой змейкой легший у ног Эллии.

– Эля! Что с ней?! – бросившись к потерявшей сознание девушке, Эран подхватил ее на руки, с тревогой вглядываясь в побледневшее лицо.

– Избавиться от чужой магии не так-то просто, но с ней все будет в порядке, – Октарис кончиками пальцев прикоснулся к виску дочери.

Чуть дрогнув, ресницы Эллии медленно приподнялись, открывая затуманенные тающей болью глаза, а тонкая рука метнулась к горлу, пытаясь нащупать полный яростного холода амулет.

– Его больше нет, – взяв в теплые ладони испуганное лицо девушки, медленно, чтобы его слова проникли в мечущееся в панике сознание, произнес демон, – ты свободна!..

* * *

– …ты свободна, – пробились слова Октариса сквозь пульсирующую в висках боль, – слышишь, его больше нет! Я разрушил амулет, тебе больше ничего не грозит.

– Свободна? – неверяще повторила Эля, пытаясь унять бешеное сердцебиение. – Это правда?

– Значит…

– Это значит, что теперь тебе не обязательно возвращаться к магам, они больше не властны над тобой.

Соскользнув на пол с рук любимого, Эля, покачнувшись, едва удержалась на нетвердых ногах и с мукой посмотрела на демона:

– Я не могу. Предав их доверие, я предам саму себя… Ту, которой стала. А я не хочу!

– Но что тебя там ждет? Будут ли справедливы те, кому ты так слепо доверяешь? – с невыносимой печалью спросил Октарис.

– Я не знаю, что приготовила мне судьба, но бежать от нее больше не стану. Вот только время… Его осталось так мало.

– Если это настолько важно, то я постараюсь помочь, – неожиданно вмешался в их разговор молчавший до того Вельзел.

– Да, – вскинулся Повелитель, – я как раз хотел тебя просить. Помнится, во времена наших прошлых встреч был тайный ход между нашими дворцами.

– Когда демоны напали на Феерден, я приказал разрушить его, – с сожалением развел руками гном, – но есть другой, который ведет к самой границе Темных Земель. Оттуда до Калсалы примерно полдня пути.

– А лошади там пройдут? – с беспокойством спросила Эллия, вспомнив о ждущих во дворцовой конюшне Теймлисе и Тенебрисе.

– Пройдут, – утвердительно кивнул Вельзел, – если вести их в поводу.

– Ну, с этим проблем не будет, – Эран задумчиво потер подбородок. – Только как быть с тобой? – он неуверенно посмотрел на Октариса. – Боюсь, местные лошадки будут сильно выделяться на фоне наших жеребцов и лошадей Юоргхельма.

– Эх, – в голосе короля гномов промелькнуло сожаление, – на что не пойдешь ради друга. Есть у меня одно сокровище. Не знаю уж, зачем держу… возможно, сама судьба послала его мне много лет назад. Идемте, – Вельзел решительно направился к выходу.

Недолгое путешествие по запутанным коридорам привело заинтригованных спутников в теплую, пахнущую сеном и свежим навозом конюшню. В дальнем, отгороженном от других высокой, крепкой перегородкой стойле, к которому их подвел Вельзел, оказался невзрачный, как две капли воды похожий на остальных обитателей помещения, конек. Знакомые лилово-черные глаза с насмешливым блеском сверкнули из-под длинных мохнатых ресниц, заставив Элю изумленно выдохнуть от пронзившей ее догадки:

– Вельзел, это что, шутка такая? – нахмурился Октарис, разглядывая чахоточную зверюгу.

– Дрейст, – возмущенно хлопнув животинку по кучерявой шее, проворчал гном, – сейчас же перестань притворяться!

– Отчего ты разговариваешь с ним как с равным?!

– Да потому, что эта скотина все прекрасно понимает! Дрейст, я кому говорю! На мясо пущу!

На глазах отшатнувшегося Октариса и уже сообразивших, что последует дальше, эльфов, безобразный конек подернулся туманной дымкой, и перед пораженным демоном предстал великолепный, покрытый черной, блестящей, как вороново крыло, шерстью, огромный жеребец. Длинная грива, касаясь белоснежных бабок на стройных длинных ногах, черным водопадом стекала по мощной шее, плавно переходящей в крепкую спину и прямой круп. Роскошный хвост броэра раздраженно стегнул по лоснящемуся боку.

– Какое чудо! – благоговейно прошептал Повелитель, протягивая руку к бархатному носу с недоверчиво раздувавшимися ноздрями. – Откуда он взялся?

– А я и забыл, что этих красавцев вывели в твое отсутствие, – опомнился Вельзел. – Твой братец постарался.

– Хоть какая-то польза от этого ублюдка! – осторожно поглаживая морду настороженного коня, оскалился демон.

– Он так не считает. Броэров остались единицы, остальных демоны безжалостно уничтожили.

– Вот как? – обернулся к нему Октарис. – Чем же моим сородичам не угодили столь совершенные существа?

– Умом и сообразительностью. Они весьма своенравны, но им не откажешь в природной чуткости и благородстве, а последнее время юоргхельмцы уничтожили в себе что одно, что другое.

– Я постараюсь вернуть то, что мы потеряли, – чувствуя горечь от утраты чего-то неизмеримо важного, вздохнул Повелитель.

– Я верю тебе, но эта задача не под силу одному.

– Смею надеяться, не все мои друзья и сторонники устранены или продались кузену.

– Надейся, Октарис, надейся, – печально скривился Вельзел, – ведь ничего другого нам не остается. Ладно, забирай этого паршивца, пока я не передумал. Сколько вам нужно на сборы?

– Думаю, пары часов хватит, – вопросительно взглянув на эльфов и получив пару утвердительных кивков, ответил Октарис.

– Хорошо. Я сам провожу вас, а пока можете просить у дворцовых все, что вам потребуется. Соответствующие распоряжения я отдам.

– Спасибо тебе, – с чувством сжал плечо гнома Повелитель Темных.

– Чего уж там, – отвел глаза король, – многим помочь не смогу, но я рад, что ты вернулся. Теперь у всех появится надежда. – Он коротко кивнул Эйраниэлю, улыбнулся Эллии, на секунду накрыв сжимающую его плечо руку демона своей, вывернулся и, не оглядываясь, пошел прочь.

– Поистине королевский подарок, – подходя к нервно прядущему ушами жеребцу, Эля протянула раскрытую ладонь.

– Вам знакомы эти существа? – заинтересованно поднял брови Октарис.

– Мой Теймлис – один из немногих оставшихся броэров, – кивнула девушка, ласково касаясь бархатистого носа. – Если бы не он, кто знает… – вспомнив о битве с духами леса, казавшейся теперь такой далекой, содрогнулась она.

– Ты представишь его мне?

– Ой, извини, – смутилась Эллия, вспомнив, что демону еще не выпал шанс познакомиться с другом Кирана. – Я совсем забыла.

– Ничего, – улыбнулся Повелитель. – Мне даже льстит, что ты настолько привыкла к мысли о моем присутствии в твоей жизни, что забываешь очевидное.

– Так, – окликнул их Эран, – у всех нас еще будет возможность поделиться переживаниями, а сейчас лучше собраться. Не стоит терять время понапрасну.

– Я скоро вернусь за тобой, Бесстрашный, – с сожалением оторвался от великолепного скакуна Октарис. – Очень скоро.

Глава 42. Юоргхельм

Тайный ход, упомянутый Вельзелом, оказался искусственно прорубленным в толще скал коридором, по которому путникам, ведущим в поводу вороных, пришлось передвигаться гуськом. Неровный свет факелов возбужденно плясал на морщинистых стенах, бросая из стороны в сторону живущие собственной жизнью тени, отчего и без того тягостное ощущение невыносимой тесноты сгущалось до леденящего ужаса. Но хуже всех себя чувствовали не привыкшие к замкнутому пространству лошади, нервно вздрагивающие каждый раз, когда глухое, тоскливое эхо от ступающих по камню копыт откликалось из темноты.

– Как долго нам идти? – до рези в глазах вглядываясь в непроницаемый мрак впереди, спросила Эля, не выдержав гнетущего молчания.

– Не больше часа, – не оборачиваясь, бросил через плечо король. – Пространство в старых проходах, как этот, свернуто в десятки раз. Не знаю, какая магия их питает, но когда наши предки обосновались в тогда еще молодых горах, тоннели уже существовали. И вот что странно, – пламя факела в его руке вздрогнуло так сильно, словно Вельзел поежился от неясного беспокойства, – горы, они ж живые, растут, движутся, меняются, но эти проточины всегда остаются на том же месте, нетронутые разрушительной силой времени. Даже нам, гномам, здесь неуютно, – добавил он после секундного молчания и ускорил шаг, невольно заставляя торопиться и остальных.

Липкая, словно мед, тишина вновь окутала спутников глухим молчанием, заставляя торопиться к далекому выходу из настойчивых объятий чужеродной магии.

После бушующей на поверхности метели здесь было не так уж холодно, но Эля все равно плотнее куталась в подбитый мехом плащ, с благодарностью поминая неизвестных мастериц, и все больше, подчиняясь монотонному ритму движения, погружалась в собственные мысли. Смутная тревога, загнанное глубоко внутрь беспокойство, страх и малодушное желание никогда не возвращаться в Самарин переплелись в ней в тугой узел, отравляя сердце.

«Я свободна, зачем мне возвращаться? – кусая до крови губы, девушка мучительно боролась с сомнениями. – У меня появился шанс жить без оглядки на Магистров, но смогу ли я?.. Я уже не та Анде, которой было все равно. Я больше не одна». Эллия украдкой оглянулась через плечо на идущего позади Эйраниэля, а перед глазами медленно проступили лица графа Сольдериуса, первым протянувшего руку испуганной преследованием наемнице, Кирана, доверившего ей свою жизнь, Орандо, немногословной глыбой возвышающегося за ее спиной, готового отдать жизнь за свою любимицу, Кейриатель… дедушка… Беардар, Ваннея, Зарания… Релиан, Аделард… Их призрачные укоризненные взгляды сантиметр за сантиметром ломали последнюю ледяную оболочку, ее осколками нанося незаживающие раны, сквозь которые ее душа наполнялась незнакомой раньше надеждой и ярким, ослепительным Светом, окончательно запершим клубящиеся обрывки Тьмы в клетку решимости. «Я вернусь! Пусть они не верят в меня, я сделаю это для себя и для тех, кто вопреки всему встал рядом!»

Как ни странно, но, приняв решение, Эля почувствовала себя сильнее, страх отступил, трусливо пасуя перед наполнившей ее до краев верой в собственные силы, и даже походка девушки стала легкой, как будто давивший на плечи груз внезапно упал, позволяя гордо расправить спину.

Древние горы словно почувствовали изменившееся настроение пришелицы, и перед уставшими от борьбы с вязкой темнотой путниками забрезжил еще далекий, но такой желанный дневной свет, просачивающийся сквозь прикрытый иссохшими кустами выход. С каждым шагом становилось все холоднее; на каменных, изрезанных трещинами стенах появилась искристая изморозь, а дыхание вырывалось белесыми клубами пара.

– Почти пришли, – озвучил Октарис очевидное, чтобы только нарушить затянувшееся молчание.

– Наконец – то! – в голосе Эрана чувствовалось явное облегчение. – Никак не могу избавиться от ощущения, что еще мгновение, и эта гора упадет мне на голову.

– Ну, стояла же она тысячи лет, – хохотнул Вельзел, – простоит и еще несколько минут.

– И все-таки предпочту подольше избегать сомнительного удовольствия путешествовать в замкнутом пространстве.

– Как и все мы, – согласился с ним Октарис, запахивая удлиненную гномами меховую накидку. – Вельзел, где мы? – выводя Дрейста на широкий карниз и глядя на теряющуюся в снежной пелене едва заметную тропу, спросил он у друга.

– Недалеко от Темных Земель, – откликнулся король, пристально вглядываясь в окружающий пейзаж., – Я дальше не пойду, не имею права рисковать, – он с сожалением вздохнул. – Будьте осторожны, нынешний правитель усилил патрули вдоль границы, не попадайтесь им.

– Не переживай, старина, им не справиться с нами.

– Буду ждать от вас вестей. Или о вас, – мрачно раздвинул губы в жесткой улыбке гном. – Удачи.

– Удача любит сильных, а значит, нам по пути, – хлопнув по спине старого друга, демон первым ступил на обледеневшие камни тропы.

Постояв на пороге колдовского прохода, Вельзел проводил взглядом тающие в водовороте метели фигуры и, сгорбившись под грузом сомнения, скрылся в пещерной тьме.

– Подождите, – негромко окликнула спутников Эля, когда они спустились на очередной карниз, по которому ветер с ожесточением гонял стаи колючих снежинок. – В таком буране мы не заметим, как наткнемся на патруль.

– Придется рисковать, – покачал головой Октарис, – мы не можем оставаться на месте, горы убьют нас.

– Нам и не нужно, – украдкой потирая замерзшие ладони, улыбнулась девушка. – Отправим вперед Теймлиса и Дрейста. Они сами расправятся с теми, кто встанет у нас на пути.

– Лошадей? Танайя, ты, должно быть, шутишь! – круто развернувшись к приемной дочери, пораженно воскликнул Повелитель.

– Ты просто не знаешь, на что они способны, – обняв броэра за грациозно изогнутую шею, Эля зарылась пальцами в развевающуюся на ветру гриву и что-то горячо зашептала жеребцу в нервно подрагивающее ухо. Спустя минуту она, сняв обшитый мехом недоуздок, отступила назад, прижавшись к обнявшему ее Эрану, а жеребец, на глазах ошеломленного зрелищем Октариса, словно расплавился в текучую графитово-черную массу, принимая облик огромной пантеры. Сбросив с лоснящейся спины седло, огромный кот одним плавным движением выскользнул из подпруги, нетерпеливо стряхнув с лапы зацепившиеся ремни и, оставив его лежать на обледеневшей земле, с независимым видом сел рядом с Эллией.

Покосившись на сородича, Дрейст легонько подтолкнул застывшего хозяина теплым носом и тихонько фыркнул, обдав Октариса теплым дыханием.

– И ты тоже?.. – не договорив, демон покачал головой и снял с подставившего голову вороного хакамору, похлопав его по склоненной шее. – Как только братец решился уничтожить такие удивительные создания?

– Ему нужны были рабы, а броэры не годятся на эту роль. Он испугался, – хмыкнул Эран.

– Дурак, – бросил Повелитель, отступая на несколько шагов от начавшего меняться Дрейста. – Но это его и погубит.

Когда черные тени метаморфов неслышно растворились в снежной дымке, передохнувшие путники, вскинув седельные сумки на плечи и закрепив седла на спине недовольно всхрапнувшего Тенебриса, медленно двинулись следом. Тропа, извиваясь среди острых обломков, уверенно вела вниз, и с каждым шагом метель все больше стихала, сменяясь влажным, густым туманом, в котором вязли любые шорохи. Видимость ограничивалась несколькими метрами вокруг, и целеустремленным путешественникам приходилось полностью полагаться на чуткое обоняние сверхъестественных существ, настороженно рыщущих в блеклом мареве в поисках патрулей.

Чем ниже, старательно прислушиваясь к каждому отзвуку, спускались путники, тем прозрачнее становился воздух, очищаясь от водяной взвеси, оседающей на камнях искрящимися, радужными каплями. И как раз в тот момент, когда последние обрывки тумана растворились в упрямых солнечных лучах, откуда-то из-за почти перегородившего тропу нагромождения камней раздался приглушенный лязг металла и раздраженное рычание пантер.

Не успела Эллия и глазом моргнуть, как ее спутники, скинув под ноги Тенебриса переметные сумки и обнажив сверкнувшее отточенной сталью оружие, скрылись за скалами, оставив девушку в зябком одиночестве.

Замерев на мгновение от вспыхнувшей тревоги, сердце Эли неистово забилось. Закинув на пританцовывающего в нетерпении боевого жеребца брошенную поклажу, она кинулась по узкой, не тронутой обвалом тропке. Но вмешательство было лишним – на окруженной вздымающимися к небу скалами небольшой, заросшей колючим кустарником площадке, прижатые к стылой земле мощными кошачьими лапами, замерли трое облаченных в кожаные доспехи воинов. Изогнутые клинки, выбитые стремительными ударами, валялись в опасной близости от раскинутых в стороны рук, но воспользоваться ими демонам мешали оскаленные, сверкающие алмазным блеском клыки в нависающих над лицами пастях.

– Не двигайся, – предупредил дернувшегося было дозорного Октарис, – этим кошечкам ничего не стоит откусить тебе руку.

– Кто вы такие? – осознав, что он не в том положении, чтобы задавать вопросы, демон ожесточенно скрипнул зубами.

Дернувшись от звука его голоса, Повелитель пристально всмотрелся в черты распростертого на земле воина, а в следующее мгновение с его губ слетел удивленный вздох:

– Ларинас! Как ты здесь оказался?

– Я тебя знаю? – щурясь от бьющего в глаза солнца, дозорный попробовал изменить положение, но угрожающий рык заставил его прекратить попытки. – Это обязательно? – он осторожно кивнул на зверя.

– Дрейст, Теймлис, отпустите их, но не сводите глаз, – отозвал оборотней Октарис, поднимая мечи и откидывая их далеко в сторону.

Дождавшись, когда угрюмые демоны поднимутся на ноги, он вновь обратился к оказавшемуся одного с ним возраста воину:

– Я думал, что ты погиб.

– Повелитель? – глаза Ларинаса изумленно расширились. – Что вы здесь делаете? – Спустя пару вдохов его удивление сменилось непроницаемой маской, а от голоса повеяло таких холодом, что Эля невольно поежилась: – Я всего лишь выполнял ваш приказ.

– Какой приказ? – уже понимая, что бывший приятель принимает его за самозванца-кузена, оскалился Октарис.

– Ну как же, – не скрывая ненависти, скривился Ларинас, – убраться с ваших глаз, пока моя голова еще держится на плечах. Вот только за все годы на дальних границах я так и не понял, отчего вдруг впал в немилость.

– Увы, не ты один, – положил ему на плечо затянутую в меховую перчатку руку второй воин, с вызовом глядя в агатовые глаза Повелителя. – Многих из нас вышвырнули из столицы, как провинившихся щенков, – он нервно дернул щекой. – Что? Теперь велите своим тварям расправиться с нами? А мы больше не боимся, устали.

– Не велю, – покачал головой Октарис, с непонятным выражением глядя на сбившихся в кучу вояк. – Эллия, Эйраниэль, вы не против устроить небольшой привал? Думаю, бывший капитан императорской стражи не станет делать глупостей, а согласится выслушать нас.

– Союзники нам не помешают, – согласно кивнул Эран, снимая со спины Тенебриса криво болтающиеся сумки, – да и передохнуть, прежде чем соваться в осиное гнездо, не будет лишним.

– А ты уверен, что они достаточно умны, чтобы сделать правильные выводы? – с сомнением взглянула на дозорных Эля, обращаясь к приемному отцу.

– Придется рискнуть. В конце концов, никто не помешает нам навсегда заткнуть им рты.

– Мне это не нравится, – помрачнела Эллия, – мы не договаривались убивать всех, кто встанет у нас на пути. Они нам больше не угрожают.

– Такова цена, – жестко взглянул на девушку демон, – и я готов ее заплатить. Разве твоей ненависти недостаточно, чтобы на время забыть об опасном милосердии?

– Легко ненавидеть, представляя целую расу, но они… – полукровка оглянулась на безучастных воинов, – они такие же, как мы.

– Не обманывай себя. В этой битве каждый сам за себя, но мы постараемся убедить их перейти на нашу сторону. Я не собираюсь щадить твои чувства, но нам действительно не помешает подкрепление. У Баруха огромная поддержка, а нас всего трое.

– Ты прав, но это так тяжело, – отойдя от Октариса, Эля принялась помогать Эрану.

– Не вини его, – с нежностью коснулся ее руки Хранитель, – Барух отнял все, что имело для него значение. Я как никто понимаю Октариса.

– Я знаю, – угрюмо передернулась девушка, – и сделаю все, что потребуется, да помогут нам Боги.

Укрывшись от гуляющего по площадке ветра у подножия изогнутой полумесяцем скалы, выступающей над головой монолитным карнизом, путники развели небольшой костер из высохшего кустарника и, оставив подогреваться над пламенем кроличью тушку, повернулись к пленникам. Подталкиваемые сердито шипящими пантерами, дозорные неохотно приблизились к огню, дерзко разглядывая удивительно спокойную троицу.

– Присаживайтесь, – приглашающе махнув напротив, пригласил их Октарис, – разговор будет долгим. И непростым.

– Можешь сразу убить меня, я отказываюсь делить хлеб с врагом.

– А хлеб тебе никто и не предлагает, – насмешливо улыбнулся Повелитель, – хотя, если ты изменишь свое мнение, в еде не откажем.

– Спасибо, мы не голодны, – вздернул подбородок второй пленник.

– И все же вам придется выслушать нас. Дрейст! – Огромный кот, стараясь не ранить пленника алмазными когтями, опустил тяжелую лапу на его плечо, вынуждая опуститься на землю. Когда двое спутников Ларинаса вынужденно последовали его примеру, Октарис довольно оскалился: – А теперь поговорим.

Подождав, когда Эран и Эллия устроятся рядом с ним на скатанных одеялах, Повелитель поднял сверкнувшие глаза на бывшего капитана:

– Расскажи, как ты оказался так далеко от Калсалы.

– Тебе вдруг отшибло память? – вызывающе бросил Ларинас. – Ай-ай-ай, а ведь еще и столетия не справил.

– Не язви, – одернул его начинающий злиться демон, – мне нужно знать, что произошло после моего… отбытия.

– Какого отбытия? Да ты даже во время нелепой войны с эльфами носа из дворца не показывал! Забыл, как твои прихвостни убивали на месте всех, кто отказался повиноваться нелепым приказам? Если бы не твое присутствие в тронном зале, можно было подумать, что власть захватили неведомые заговорщики, – забыв об осторожности, капитан все больше распалялся. – Но нет, это был ты! Сидел со скучающим видом, пока этот проклятый айрш Кобвул зачитывал указ отправить преданную тебе стражу на дальние границы, прозябать в безвестности и невозможности понять! Иди ты к хурсу! Я больше ни слова не скажу!

– Я уже у него побывал, – спокойно ответил Октарис, ни единым жестом не выдав охвативший его гнев, – а теперь вернулся, чтобы отвоевать то, что принадлежит мне по праву. – Он задержал взгляд на упрямо поджатых губах капитана, – Ларинас, посмотри на меня и скажи, кого ты видишь.

Ожесточенный взгляд пленника с презрением обежал закутанную в мех фигуру:

– Того, кто предал нас.

– Ты ошибаешься, – повел уставшими плечами Октарис, – я никогда не предавал ни одного из вас. Во дворце находится самозванец, и мне нужна помощь, чтобы уничтожить его самого и тех, кто помог ему заточить меня в магическую темницу.

– Не верю! Это какая-то уловка!

– Нет никаких уловок, – сдержал глухой всплеск ярости демон. – Неужели я ошибся в тебе?

– Как? – поколебавшись несколько мгновений, выдавил из себя Ларинас, преодолевая гранитную стену неверия.

– Они пришли ночью. Под предлогом того, что во дворец пробрался неизвестный, Сарринал заманил меня в подвалы, а там… Ты и сам знаешь, что дворцовые темницы защищены от магического вмешательства. Я повернулся спиной к тому, кто воспользовался глупым доверием и банально оглушил меня рукоятью меча. Последние сорок лет я провел в плену и никак не мог предотвратить то, что произошло после предательства Советников.

– Тогда кто же находился во дворце все это время? – лица дозорных ошеломленно вытянулись.

– Мой кузен Барух, сын младшего брата моего отца.

– Повелитель Наргаст! Вы оба – просто копия своего деда! Как же я раньше не догадался! Но где доказательства, что ты тот, за кого себя выдаешь? – Ларинас подозрительно прищурился: – Откуда мне знать, что это не очередной обман?

– Не веришь мне, поверишь ли ты Богам?

– Попробуй убедить нас.

Не отвечая на явственное подозрение, прозвучавшее в словах капитана, демон распахнул меховую накидку и, рывком расстегнув одежды, обнажил плечо:

– Узнаешь ли ты метку Ланиона, капитан?

– Печать Повелителя, – потрясенно прошептал Ларинас, не отрывая глаз от полыхавшего алым огнем клейма.

– Теперь ты мне веришь? – с трудом выдерживая унизительное сомнение того, кто клялся верно служить, спросил Октарис.

– Я должен подумать, – ссутулившись, неуверенно попросил воин.

– Я дам вам время до утра. И не надейся сбежать, наши спутники догонят вас в мгновение ока.

– Не волнуйся, мы знаем, на что способны броэры, – невесело улыбнулся капитан. – Не думал, что эти красавцы сумели выжить.

– К моему счастью и к беде Баруха – да. А теперь, если вы уже не считаете нас врагами, – Повелитель Темных протянул руку к аппетитно скворчащему мясу, – разделите с нами трапезу.

Поколебавшись, дозорный переглянулся с соратниками и твердо кивнул:

– Почтем за честь.

Глава 43. Дорогой мести

Остаток вечера и холодная, напоенная лунным светом ночь прошли в гнетущей атмосфере настороженности и взаимного опасения. Несмотря на усталость, никто из собравшихся возле несмелого, едва теплящегося костра так и не сомкнул глаз, и хмурое, поблескивающее изморозью утро полностью соответствовало общему настроению.

– Вот что, – решительно прервал неприветливое молчание Октарис, глядя на бывшего капитана, – если хотите уйти, проваливайте!

– И вы так просто нас отпустите? – иронично посмотрел на него Ларинас. – Что помешает нам тут же доложить о вашем появлении? Думаю, нынешний император щедро заплатит за подобные вести.

– Не думал, что ты станешь предателем, но марать свой меч твоей кровью не хочу. Я никогда не изменял своей чести, и не сейчас начинать. Вы свободны, – сдерживая разочарование, Повелитель Темных отвернулся, безучастно уставившись в танцующий огонь.

– Октарис, ты уверен? – Эран с сомнением коснулся плеча демона.

– Пусть уходят, – не поворачивая головы, бросил тот.

– А как же «Мы убьем всех, кто встанет у нас на пути»? – язвительно протянул один из бывших пленников. – Ты вдруг воспылал сентиментальностью? Или нам стоит ждать удара в спину?

– Не одевай на других свои одежды, – спокойно посмотрел на него Октарис, – и не ищи подлости там, где ее нет. Ларинас, когда-то ты был мне надежным другом. Только ради этой дружбы я отпускаю тебя, но больше не попадайся у меня на пути. Во второй раз не пощажу.

– Я тебя услышал, – медленно, страшась, что сидящий перед ним демон передумает, поднялся на ноги капитан. – Я все еще не знаю, как относиться к твоему рассказу, но будь на твоем месте тот, кто правит Юоргхельмом последние десятилетия, мы были бы уже мертвы. Мы ничего не станем сообщать в Калсалу, – он многозначительно посмотрел на спутников, – тем более у нас к императору свои счеты, но и помогать тебе не станем. Иди своим путем, а мы пойдем своим.

– Я был прав, – с поражением в дрогнувшем голосе прошептал Октарис, глядя в удаляющиеся спины дозорных, – в этой битве каждый сам за себя.

– Мы справлялись раньше, справимся и теперь, – Эля с невольным сочувствием коснулась плеча Повелителя, – нам никто не нужен.

– Это будет невероятно трудно, – Октарис накрыл ее руку своей.

– Нет ничего невозможного.

– Надеюсь, Боги не оставят нас, – бросив в огонь последнюю ветку, демон резко вскочил на ноги. – Поспешим. Возможно, Ларинаса и его людей давно хватились и теперь станут задавать вопросы. Несмотря на обещание, я не хочу рисковать.

Поспешные сборы заняли всего несколько минут, и вот уже ледяной ветер, бросая в лицо сорванные со скал игольчатые снежинки, вновь, в бессильной злобе, бьет в лицо.

Вскоре зажатая суровыми утесами тропа вырвалась из промерзшего ущелья и, нырнув за невысокий, поросший упрямыми травами холм, разлилась под копытами лошадей зеленой лощиной. Пологие склоны, окружившие путников, шумели на смягчившемся ветру мелкой листвой, густо покрывающей невысокие деревья с искривленными, как будто горбатыми, стволами, а далеко впереди, отражая циркониевое небо в бурных, клокочущих водах, неслась к ей ведомой цели горная речушка.

– За распадком начинается Калсала, – с неослабевающим вниманием вглядываясь в раскинувшийся впереди пейзаж, тихо сообщил спутникам Октарис, – нужно быть осторожнее, чтобы не нарваться на очередной патруль.

– Если понадобится, пойдем напрямик, – откликнулся Эран, направляя Тенебриса вдоль кромки леса.

– Это замедлит передвижение, – не согласился демон, – будем держаться долины. Надеюсь, Ларинас не станет нарушать данного обещания.

– Я бы не стала полагаться на слово недавнего пленника, – уголки губ Эллии едва заметно дернулись в грустной улыбке, – прошло так много времени, многое изменилось.

– Многое изменилось… – чуть слышным эхом отозвался Октарис. – Но и я – тоже. – Не успела Эля спросить, что он имел в виду, как демон ослабил поводья, давая волю рвущемуся вперед жеребцу, и черная молния стремительно рванула с места, догоняя успевшего отъехать на приличное расстояние Эрана.

Пришпорив Теймлиса, девушка помчалась следом.

До самого вечера их одиночество никто не нарушал, лишь в тенистой чаще, обрамляющей сонную ложбину малахитовой оправой, иногда мелькали крупные животные, опознать которых на полном скаку Эллия так и не смогла. Шумная, огибающая вырастающие из земли скалистые препятствия речка, извивалась чуть в стороне хрустально-прозрачным потоком, сквозь который темнело каменистое дно.

Привал уставшие всадники, сменившие безоглядный галоп коней на размеренную рысь, решили устроить на маленьком островке, образованном в свернувшейся петлей реке. Спешившись и расседлав скакунов, они сложили поклажу под сенью надежно вросшего в почву обломка скалы и, оставив Элю разбирать необходимое для ночлега, мужчины направились на поиски дров.

Отпустив нетерпеливого Дрейста, перекинувшегося угольно-черной бестией, и шепнув Теймлису, что он сможет поохотиться чуть позже, девушка отвязала скатки с одеялами и успела разложить на широком листе незнакомого растения вынутые из сумки продукты, когда из подлеска, в котором скрылись ее спутники, послышался приглушенный лязг оружия.

Вспыхнувшая в груди тревога взвихрилась жгучим огнем, сметая девушку с места. Блеснувшие в свете заходящего солнца клинки отточенным движением скользнули в обманчиво-расслабленные ладони, а к ногам, угрожающе вздыбив густой загривок, прижалась рычащая пантера. О пристегнутом к седлу арбалете Эля даже не вспомнила, страшась оторвать встревоженный взгляд от темнеющей неподалеку кромки лесной чащи.

Пригнувшись к самой траве, Теймлис предупреждающе рыкнул, и в то же мгновение на открытом пространстве лощины материализовались темные фигуры.

«Один… три… четыре… семь… одиннадцать…» – сбившись со счета, Эля с обреченностью смотрела, как все новые и новые воины выскальзывают из-за деревьев, заполняя фиолетовые сумерки.

– Успокой своего кота, мы не причиним вам вреда, – почтительно расступившись в стороны, меченосцы пропустили вперед высокого демона в развевающемся за спиной угольно-черном плаще. Остановившись у самого берега, он, не делая попытки перебраться на остров, бросил в ножны загнутые клинки и вновь обратился к застывшей девушке: – Я не хочу, чтобы мои лучники ранили одного из вас, но малейшая угроза – и вы будете напоминать ежей. Причем, кто из вас проиграет в количестве иголок, я бы спорить не стал.

– Что вам нужно? – охрипшим от страха голосом задала Эля бессмысленный в такой ситуации вопрос.

– Поговорить, но прежде… – легко перескочив разделяющий их полутораметровый поток, демон выпрямился перед отпрянувшей полукровкой. Шикнув на заворчавшего броэра, он бледно улыбнулся девушке, – прежде мы дождемся твоих друзей.

Повинуясь взмаху руки в черной кожаной перчатке, к реке спустя несколько болезненных ударов сердца вывели обезоруженных Октариса и Эйраниэля. Дождавшись, когда окружившие пленников воины переправятся на остров, предводитель приглашающе указал на полусгнившее бревно:

– А вот теперь поговорим. Ларинас!

– Я здесь, – из сгустившейся темноты, вызвав полный ненависти взгляд Эллии, вышел недавний знакомец.

– Объясни своим друзьям, что здесь происходит.

– Он нам не друг, – прорычал удерживаемый двумя дозорными Октарис.

– Не спеши с выводами, – усмехнулся капитан.

– Отчего же? – в бессильной ярости осклабился Повелитель. – Ты доказал, что твоему слову нельзя верить. Предатель!

– Ты изменишь мнение. Мы пришли предложить вам помощь.

– Поэтому твои дружки напали на нас из темноты и отобрали оружие?

– Мы не хотели, чтобы, сделав неправильные выводы о нашем появлении, вы навредили себе или моим людям, – спокойно ответил за Ларинаса предводитель демонов. – Отпустите их, подождите нас на том берегу, – обратился он к маячившим за спинами пленных мечникам.

– Ты уверен? – нахмурился один из дозорных, покосившись в сторону натянутой как струна пантеры.

– Наши друзья достаточно благоразумны, чтобы выслушать нас, – успокоил его демон. – Да, Кортикс, пусть принесут хвороста, – краем глаза уловив, как девушка украдкой потерла озябшие руки, попросил он.

– Хорошо.

Подождав, когда воины вместе с решившим оставить их наедине Ларинасом присоединятся к соратникам, предводитель вновь посмотрел на Октариса.

– Теперь вы готовы принять мои объяснения?

– А у нас есть выбор? – горько усмехнулся Повелитель.

– Есть, – не поддержал его сомнительного веселья собеседник, – одно твое слово, Повелитель, и мы уйдем. Вы пойдете своей дорогой, а мы своей. Вот только… цели у нас общие.

– Вот как? – тяжело вглядываясь в надежно укрытое тьмой лицо, прищурился Октарис. – Это какие же?

Притащив огромные охапки высохших веток, появились и тут же скрылись трое воинов, кинув на пленников странные взгляды. Пока Эран, зло косясь на пришельцев, складывал и разжигал костер, демон молчал, и только когда языки пламени взметнулись в звездное небо, он медленно поднял потускневший от внутренней боли взгляд и тихо заговорил:

– Ты хочешь знать, какие?.. Помнишь ли ты меня? – он наклонился вперед, позволяя огню осветить изуродованную щеку, разорванную грубым, изломанным шрамом, задевающим затуманенный, навсегда ослепший глаз, и уголок губ, навеки искривленных в жуткой усмешке. Левая, нетронутая, сторона лица, как в противовес гротескной маске, застывшей справа от прямого, немного длинноватого носа, была идеально вылеплена – высокая скула, подчеркивающая мужественность, горящий мрачной решимостью серебристо-черный глаз, обрамленный неожиданно густыми ресницами, темная стрела угольной брови, твердый, почти квадратный подбородок и мягкая линия сжатого сейчас в тонкую, обескровленную полоску рта.

– Бранд! – мучительный стон сорвался с искаженных страданием губ Октариса. Дрожащая рука прянувшего навстречу предводителю демона замерла, коснувшись искалеченного лица. – Бранд, – снова прошептал Повелитель, с жадностью скользя по словно высеченным из камня чертам.

* * *

– Это я, – мягко отстраняя руку Октариса и крепко сжав ее в своих, чуть подрагивающих ладонях, тихо прошептал предводитель.

– Я не надеялся… – неуловимо быстро вскочив на ноги, Повелитель на глазах у изумленных зрителей порывисто обнял демона, без тени отвращения прижавшись к обезображенной щеке.

– А я так до конца и не поверил, что монстр, обитающий во дворце, – это ты. Просто не мог.

– Как ты получил… это? – отстранившись и вновь коснувшись шрама, спросил Октарис.

– Долгая история.

– Боги, мне так о многом хочется тебя расспросить!

– Все вопросы подождут, – опускаясь на широкий камень и силой усаживая рядом взвинченного Повелителя, покачал головой воин. – Лучше объяснить твоим спутникам, кто я, пока их взгляды не подожгли мне одежды.

Поймав возмущенный взгляд Эли, предводитель весело подмигнул ей уцелевшим глазом.

– Танайя, Эран… – глубоко вдохнув, чтобы унять мечущуюся внутри бурю, Октарис крепко обнял сидящего рядом, – я хочу познакомить вас с Брандом, моим молочным братом.

– Подожди! Танайя? – прервал его Бранд. – Я помню, что еще в юности мы… Танайя! Неужели она твоя дочь?!

– Приемная дочь, – уточнил Октарис, – но это тоже долгая история. Хотя в общих чертах о ней тебе должен был рассказать Ларинас.

– У нас не было времени выяснять подробности. Едва я услышал твое имя, как собрал всех, кто примкнул к нам за последние годы, и двинулся сюда, чтобы перехватить раньше, чем вы покинете лощину. Вам нужна наша помощь, а нам нужен ты!

– Неужели ты с первого слова поверил, что я не самозванец?

– Окончательно меня убедила твоя реакция, – сжал плечо брата Бранд. – Так притворяться сидящий в Калсале мерзавец точно бы не смог!

– Я так понимаю, что у тебя уже есть какой-то план?

– С тех пор, как мне удалось сбежать из темницы, я искал недовольных изменившимся порядком, готовых выступить против… тебя. Мы собирались проникнуть во дворец и совершить переворот.

– Скольких тебе удалось собрать? – пропустив мимо ушей смущенную оговорку, спросил Октарис, машинально поглаживая лобастую голову неслышно подобравшегося к его ногам Дрейста, вернувшегося с кровавой охоты.

– Почти четыре сотни, остальные слишком слабы, чтобы тягаться с магией высшего демона, – с любопытством поглядывая в сторону довольно урчащего кота, ответил Бранд.

– Ты уверен в них?

– В каждом! Будь среди нас предатель, он бы давно проявил себя. Возможностей хватало. Сомневаюсь, что сидящий на троне самозванец упустил бы шанс покончить разом со всеми заговорщиками. Нет, среди моих людей нет предателей.

– Барух слишком силен.

– Так вот кто скрывается под маской императора! Барух! Я столько лет не слышал о нем.

– Ты же помнишь, он всегда избегал появляться в столице. Мы и вспоминали-то о нем только, когда он посещал приемы, да и то это было изредка.

– Никогда бы не подумал, что этот инфантильный червяк посмеет посягнуть на правящую семью!

– Но он оказался не таким уж и инфантильным, – сжал кулаки Октарис, – раз ему удалось перетянуть на свою сторону моих Советников и заточить меня в темнице.

– Продажные твари. С ними мы тоже расквитаемся.

– Всему свое время, Бранд, всему свое время. Сначала нужно обезглавить змею, а для этого пробраться во дворец, где засел Барух, незамеченными. Возможно, в рядах твоих воинов есть кто-то, кто знает «темные тропы»?

– Я бы не стал полагаться на магию, – задумчиво протянул предводитель. – Как ты знаешь, она оставляет заметный след, а нам стоит избегать лишнего внимания.

– С этим можем помочь мы, – нерешительно нахмурился Эран, внимательно прислушивающийся к разговору демонов.

– Как? – выгнул стрельчатую бровь Бранд. – Трис, о чем он?

– Не знаю, но думаю, его стоит выслушать. Учитывая все обстоятельства, эльфы вряд ли рискнули отпустить одного из них в логово врага без защиты.

– Эльфы?! Так ты – эльф? – уставился демон на Эйраниэля. – Поистине время сюрпризов!

– Как и моя дочь, – еще больше ошеломил его Повелитель. – Хоть и наполовину, но она тоже дитя Светлого Леса.

– Что ж, мы не разделяем ненависти нашего лже-императора к эльфам, вам нечего опасаться, – успокоил он напряженно подобравшегося Хранителя.

– Эран, так что ты хотел предложить? – вернулся Октарис к насущной проблеме.

– Если твой брат действительно уверен, что среди его людей нет шпионов Баруха, у меня есть средство защитить нас всех от магии его сторонников.

– Я же сказал, что уверен, – немного раздраженно откликнулся Бранд.

– Тогда нам придется задержаться здесь еще на какое-то время. Артефакт, данный мне нашими Старейшинами, создан для моих сородичей, и я не знаю, как он подействует на демонов. Эле, – мучимый смутным воспоминанием, он посмотрел на сидящую рядом любимую, – было неприятно прикасаться к ридорниту, но в ней только половина демонической крови.

– Как он действует?

– Поглощает любое заклинание, рожденное вашей магией.

– Но тогда он лишит силы и наших воинов!

– Нет, если каждый из вас пройдет инициацию. Но я действительно не уверен, как он подействует на носителей темного дара.

– Если это даст нам такое ощутимое преимущество – придется рискнуть. Но не сейчас. Сегодня всем нам нужно отдохнуть.

– Согласен, – Октарис повел ноющими плечами, – да и перекусить бы не мешало.

В ответ на его слова желудок Эллии согласно заворчал, заставив девушку смущенно покраснеть, а у мужчин вызвав взрыв облегченного смеха.

– А как же ваши воины? – кивая на ту сторону реки, где уже разгорались алые светлячки многочисленных костров, спросил у Бранда Эйраниэль.

– За них не переживайте, они способны о себе позаботиться.

И правда, внезапно налетевший ветерок принес с собой соблазнительные запахи жареного мяса, вновь напомнив собеседникам о поутихшем было голоде. Подбросив в огонь побольше хвороста, Эран подхватил вытащенный Элей котелок и направился к берегу, чтобы наполнить его прозрачной ледяной водой, а Октарис с братом ловко нарезали выложенное девушкой копченое мясо на толстые ломти и, нанизав их на крепкие прутья, пристроили сбоку от жаркого пламени. Вскоре и от их пристанища полились восхитительные, манящие ароматы.

На какое-то время остров погрузился в уютную тишину, разбавляемую тихим гудением костра и чуть слышным шелестом одежд, когда кто-то из спутников тянулся за новой порцией пропахшего дымком ужина.

– Как быстро все твои сторонники доберутся сюда? – когда недовольное бурчание живота сменилось приятной тяжестью, обратился к Бранду Повелитель.

– К утру будут на месте.

– Тогда спать – если опасения Эрана оправдаются, нас ждет нелегкий день. Ты останешься?

– Нет, – предводитель с сожалением покачал головой, – многие еще не знают, по какой причине мы так неожиданно сорвались с места, нужно их успокоить. Я вернусь на рассвете.

– Пусть Боги хранят твои сны, брат, – с чувством сжав плечо Бранда, Октарис с трудом разжал пальцы.

– Ночь не будет долгой, – откликнулся демон, легко перепрыгивая через водяную преграду.

Убедившись, что незваный гость, от которого больше не пахло угрозой, ушел, оставив его подопечных в безопасности под присмотром настороженных броэров, Теймлис тихонько ткнулся носом в бок Эллии и, приглушенно рыкнув, мотнул головой в сторону леса.

– Ох, прости, ты же голоден! – виновато погладив лоснящуюся шкуру кота, Эля легонько оттолкнула броэра. – Ступай, это твое время.

Проводив взглядом растворившуюся в ночном мраке пантеру, девушка вздохнула, не давая воли колючей, засевшей глубоко в сердце тоске по оставленным в Риондавире друзьям, и, завернувшись в густой мех плаща, устроилась рядом с Эйраниэлем недалеко от костра. Октарис, подтянувший свое одеяло поближе к огню напротив них, закрыл глаза, пытаясь успокоить взбудораженные настолько же невероятной, насколько и желанной встречей с молочным братом чувства, но постепенно вызванный усталостью сон сморил непокорного демона. А вслед за ним в его теплых бархатных объятиях оказались и доверившиеся чужакам эльфы.

Глава 44. Калсала

– Эль, проснись, – тихий шепот Эрана медленно проник сквозь бесплотную завесу предутреннего сна, обрывая липкие, крепко опутавшие девушку нити кошмара. – Просыпайся, родная, ты должна это увидеть.

– М-м-м, – с трудом открыв глаза, в которых все еще виднелся отблеск пережитого страха, Эллия, сонно моргая, посмотрела на эльфа, – увидеть что?

– Оглянись, – мягко развернув еще не до конца проснувшуюся полукровку лицом к оставленным позади горам, светло улыбнулся Хранитель.

Послушно подчинившись ласковому давлению его ладоней, девушка восхищенно затаила дыхание…

Ослепительно рыжий круг поднимающегося над заснеженными вершинами солнца рассыпал огненные лучи по обледеневшим склонам, отчего Эле показалось, что чуть синеватые от еще не растаявшей предрассветной дымки сугробы объяты бушующим пламенем. Глубокие расщелины, стыдливо прячущие свое нутро от властных потоков света, казались иссиня-черными, тонкогубыми провалами ртов, изломанных в немом крике ужаса. С каждым мгновением все большего их количества касались пылающие пальцы светила, отчего их испуг сменялся ликующими улыбками… а солнце все выше и выше забиралось к вершине самой высокой горы, с покровительственной гордостью обнимая просыпающийся мир…

Вторя безмолвному восторгу затерянного на границе с Феерденом уголка, в душе Эллии медленно распускался дивный цветок уверенности – все обязательно будет хорошо…

– Эран, – еще пребывая на зыбкой грани между будничностью нового дня и ошеломительным пробуждением, девушка нехотя оторвалась от созерцания чудесного видения, – спасибо.

– Я знал, что тебе понравится, – потершись носом о выбившуюся во сне прядь словно припорошенных серебром волос, довольно вздохнул эльф.

– Не то слово, – ответила на нехитрую ласку девушка, – но пора вставать. – Невольный вздох сожаления сорвался с чуть онемевших от утреннего холода губ.

Украдкой бросив еще один, полный восхищения, взгляд на далекие горы, Эллия вскочила и, сбросив укутывающий ее плащ, легко побежала к реке. Тонкая сморозь, сковавшая неглубокий у берега поток, треснула под настойчивыми пальцами, обнажая кристально-чистое течение, и девушка, ежась от ледяных прикосновений, наскоро умылась.

Радостное потрескивание жадно пожирающего хворост костра, разведенного Эйраниэлем, потревожило неверный сон Октариса, и, поморщившись от ощущения затекшего до кусачих мурашек тела, демон сел, тут же протягивая озябшие руки поближе к огню.

– Судя по виду, ты слегка отвык от подобных ночевок, – протягивая ему кружку с подогретым отваром диких трав, весело хмыкнул Эран.

– Терпеть не могу холод. Мне кажется, за прошедшие годы я промерз настолько, что даже драконье пламя не отогреет мои внутренности, – проворчал Октарис, делая огромный глоток.

– Надеюсь, в Калсале нас ждет более теплый прием, – задумчиво пробормотала Эля, ныряя в тягучую трясину мрачных предчувствий.

– Можешь не сомневаться, – чуть изогнув губы в жесткой улыбке, ответил демон, – во всяком случае, во дворце точно запахнет жареным.

– Пророчишь нашему братцу горячую встречу? – обманчиво-мягкий голос Бранда сорвал сверкающую пыль еще не растаявшего инея со склонившейся под его тяжестью травы.

– Бранд! – с видимым облегчением повернулся к нему Повелитель.

– О, да ты никак решил, что я тебе приснился, а, брат? – подмигнув неожиданно зардевшейся девушке здоровым глазом, хохотнул воин.

– После всех этих лет… – не оценив беззлобной насмешки, Октарис отвел помрачневший взгляд.

– Извини, – растеряв самоуверенный вид, Бранд виновато коснулся напрягшегося плеча Повелителя. – Раньше наши пикировки доставляли тебе удовольствие. Я не подумал, что мои слова заденут тебя.

– Раны еще не покрылись шрамами, но ты не виноват, – расслабился демон, – виноват Барух.

– И он за это ответит. И раз уж разговор свернул в нужную сторону… – предводитель повернулся к Эйраниэлю, – я хотел бы приступить к инициации немедленно. Расскажи, что мы должны сделать?

– Ничего, только на несколько ударов сердца прикоснуться к ридорниту, – сбросив плащ и расстегивая куртку, под которой скрывался браслет, ответил Хранитель. Оставшись в безрукавке, Эран вновь набросил меховую накидку на одно плечо. Чернильная поверхность камня тускло блеснула, притягивая взгляды застывших в парализующем ужасе демонов.

– Это не будет таким уж простым испытанием, – подавляя желание сорвать словно затягивающий в себя артефакт с руки эльфа и закинуть его как можно дальше, сжал губы Октарис.

– Пойду, предупрежу воинов, чтобы отложили завтрак. Боюсь, даже на голодные животы это будет нелегко выдержать. Ты уверен, что артефакт не убьет нас? – тревожно посмотрел на поспешно прикрывшего плечо Эйраниэля Бранд.

– Не уверен, – покачал головой эльф. – Может, лучше отказаться от этой затеи?

– Но тогда мы потеряем столь необходимое преимущество, – прикусил краешек губы демон. – Нет, рискнем. И я стану первым, кто испытает на себе силу эльфийской магии.

– Бранд, но… – воспротивился было Октарис, но твердый взмах руки брата оборвал его на полуслове.

– Я должен, Трис, ведь я отвечаю за своих людей. И если камень кого и убьет, то пусть это буду я, а не один из доверивших мне свою жизнь. Ты ведь и сам поступил бы точно так же.

– Вообще-то я и собирался испытать действие ридорнита на своей шкуре, – ворчливо откликнулся Октарис.

– Тогда это впервые, когда мое право идти на риск неоспоримо по сравнению с твоим. Ты нужен нам, брат, – с истовой верой глядя в темные, как сама Тьма, глаза, почти прошептал Бранд, – ты нужен им, – широким жестом обведя уже начавший пробуждаться лагерь, пытался убедить он Повелителя, – и им, – устремив горящий взгляд на эльфов, сорвался он на отчаянный хрип.

– Я не могу тебя потерять… снова, – обнажая окоченевшую душу, с болью выдохнул Октарис. Словно высохшая, потрескавшаяся на солнце глиняная корка, с его измученного сердца опадали тонкие чешуйки льда. – Но я принимаю твое право на риск.

– Надеюсь, мы выдержим. Я скоро вернусь, – перепрыгнув ручей, Бранд быстрой, но отчего-то кажущейся неизмеримо тяжелой походкой направился к разжигающим костры воинам.

Отказавшись от завтрака, Повелитель, ссутулившись на скатке под грузом тяжелых мыслей, терпеливо ждал, когда эльфы перекусят холодными бутербродами, и вскоре, не дожидаясь возвращения предводителя, спутники перебрались к разбитому до самого леса лагерю.

Сначала робкие, но с каждой минутой все более радостные приветствия Повелителю раздались со всех сторон, расправляя согнутые тревогой плечи демона. Мгновение, – и перед сотнями наполненных надеждой глаз оказался истинный правитель Темных Земель – гордый, властный, излучающий невероятную силу и скрытую мощь…

– Что я тебе говорил, Трис? – выныривая из гущи столпившихся дозорных, блеснул единственным глазом Бранд. – Ты – их сила. За тобой они пойдут даже на смерть.

– Хватит смертей, – сжал в жесткую линию губы Октарис, – давайте начинать.

По приказу предводителя в центре небольшого, освобожденного для Эйраниэля круга разожгли жаркий костер, а рядом, выкатив откуда-то из леса, пристроили огромный, покрытый курчавым изумрудным мхом ствол векового дерева.

– Ты недолго выдержишь на ногах, – набрасывая на бревно толстое, сложенное в несколько раз походное одеяло, пояснил Бранд нехитрые приготовления, – а огонь согреет, пока солнце не растопит ночной холод.

– Ты готов? – когда Эран снял плащ, обнажая губительный артефакт, и устроился на импровизированном сиденье, спросил брата Октарис.

– Да, – решительно шагнув к затаившему дыхание эльфу, демон протянул руку и кончиками пальцев дотронулся до поверхности бездонного, наполненного клубящимся страхом колодца, каким ему показался матово-переливающийся камень.

Один вдох… Сердце, борясь с окутавшим его ужасом, пропустило удар… Второй… пот градом заливает виски, стекая за ворот шелковой куртки… Третий… невыносимая боль бьет изнутри, закладывает уши, поглощая любые звуки, превращая их в пульсирующий кошмар… Четвертый… дышать невозможно… Свет проникает в каждую клеточку, выжигая свое тавро… Пятый… последний… спасительная Тьма окутывает сознание, нашептывая что-то невнятно-ласковое… обещает покой… Но нет, что-то мешает, как острое, засевшее глубоко под кожей жало… вырывает из блаженного беспамятства, возвращая в полный мучительной боли мир… Слепящая вспышка, и к нему вновь возвращается способность слышать…

– Бранд, Бранд, да очнись же! – Крепкая хватка на плечах причиняла едва ли не большую боль, чем пережитое. – Открой глаза, хурс тебя побери! Клянусь, я тебя из-под земли достану, если посмеешь сейчас умереть!

– Если ты саморучно не добьешь меня, то я готов еще пожить, – слабым, но уже довольно уверенным голосом откликнулся демон, не открывая глаз, перед которыми, рисуя разноцветные узоры, плясали огненные искры.

– Жив! – облегченно выдохнул Октарис, помогая брату сесть.

– Сам не верю, – без бравады покачал головой Бранд, обводя столпившихся вокруг мутным взглядом. Из слепого глаза, прочертив жуткую дорожку на побелевшей щеке, скатилась кровавая слеза.

– Как ты себя чувствуешь? – мучаясь от сомнений, Эллия подавила желание помочь предводителю с помощью эльфийского Дара, боясь навредить еще больше.

– Так, словно по мне промчалось стадо испуганных оленей, – проворчал демон, жадно глотая воду из принесенной одним из дозорных кружки.

– Ты – один из самых сильных, кого я знаю, – тихо сказал Октарис, – думаешь, они выдержат? – он покосился в сторону выжидающе смотрящих на них воинов.

– Теперь у нас нет выбора, – он кивнул на решительно шагнувших к их костру демонов. – Думаешь, ты сможешь их отговорить? Попробуй. Если кто-то откажется, я не стану его винить. Это на самом деле страшно. Можно? – он повернулся к Эрану, взглядом показывая на артефакт.

Кивнув, Хранитель сам подставил камень под чуть подрагивающие пальцы. Кроме разлившегося по ладони тепла, демон не ощутил ровным счетом ничего.

– Он тебя признал, – с затаенным удивлением посмотрел на ридорнит эльф.

– Значит, эксперимент удался.

– Бранд, позволь нам, – трое демонов, остановившись перед своим предводителем, гордо вздернули головы к прояснившемуся небу.

– Вы понимаете, что не всем может так повезти, как мне? – криво усмехнувшись, спросил их темный.

– Мы готовы пойти на это.

– Что ж, это ваш выбор…

…А вслед за ними… длинная, кажущаяся бесконечной вереница окаменевших лиц… Бесчувственные тела… Хлещущая из носа и рта кровь, слишком яркая на бледной коже… Страх… И смерть, унесшая жизни двадцати двух воинов, без малейшего колебания шагнувших навстречу Царице Тьмы.

…И каждая из этих смертей глубокой раной рассекала сердца Бранда и Октариса.

– Их могло быть больше, – с глубокой печалью глядя на сложенные рядом безжизненные тела, лишенным эмоций голосом прошептал Повелитель. – Много больше. Мы почтим их храбрость, отпустив в чертоги Ланиона, но нам нужно двигаться дальше.

– Нужно, – эхом отозвался Бранд, бессильно сжимая кулаки.

Обведя взглядом медленно приходящих в себя соратников, он поднял слепые от ярости и боли глаза к вечереющему небу:

– Клянусь, и за это ты тоже заплатишь, Барух!

Когда теплые лучи утреннего солнца в очередной раз приласкали землю, на берегах игривой речки уже ничего не напоминало о недавнем присутствии небольшой армии. Даже остывший пепел кострищ был заботливо спрятан под чуть пожухлым дерном, надежно укрывая следы, примятые травы непокорно распрямили тонкие стебельки, и лишь разочарованный ветер, одиноко облетев опустевшую долину, глубоко вздохнул, пригибая молодые деревья, и полетел дальше, на поиски подходящей компании.

…А по густому, почти непроходимому лесу, стараясь не тревожить легкими шагами исконных обитателей этих мест, пробирались молчаливые воины…

Трое – как будто и не было недавней встречи – всадников на великолепных, черных как смоль жеребцах, неторопливо ехали вдоль кромки тенистой чащи, уверенно приближаясь к узкому, ныряющему вниз перешейку последнего перевала, за которым начинались окружающие Калсалу территории. Шелковые плащи, подбитые шкурами горных рысей, тяжело лежали на плечах не похожих на себя эльфов, в которых посторонний взгляд с величайшим трудом узнал бы представителей Светлого Леса. И лишь золотисто-янтарный взгляд одного из них ясно выдавал чуждую этому месту природу пришельца. Накидка же третьего – гордо восседающего в седле демона с застывшим в скорби лицом – развевалась за спиной мглистыми крыльями.

– Смотрите! – остановив Дрейста на вершине перевала, Октарис выбросил вперед руку, указывая на далекий, заросший деревьями горизонт. Там, поднимая над лесом острые шпили башен, возвышался черномраморный императорский дворец. – Я почти дома, – с еле слышным шелестом вдоха прошептал демон.

Почувствовав сдержанное нетерпение седока, броэр нервно переступил копытами, готовый по первому же знаку сорваться с места, но узкая, стиснутая с двух сторон ершистым кустарником тропа, сбегая на несколько десятков метров вниз по склону, терялась в молодой поросли колючих сосен, за которой стеной стояли вековые великаны.

– Отсюда пойдем пешком, – обеспокоенно поглаживая шею скакуна, окликнул спутников Эран. – Боюсь, Тенебрису придется нелегко. Лес слишком густой.

– Не переживай, – не оборачиваясь, успокоил его Повелитель, – дальше деревья растут не так часто, главное, найти проход, но с этим мы справимся. Только избавимся от всего лишнего – не стоит нагружать жеребца сверх меры, а броэрам проще передвигаться в другом обличье.

– Седла придется оставить, – с сожалением коснувшись искусно выделанной кожи, вздохнула Эля.

– Мы отыщем им достойную замену.

Спешившись, путники быстро перебрали похудевшие за прошедшие дни переметные сумки, без особой жалости вытряхнув на землю остатки собранных гномами припасов (но несколько бутербродов, наспех сооруженных с помощью кинжала, Эллия все же сунула в глубокий карман) и разные походные мелочи.

Сбросив накидку, девушка привычно закрепила заплечные ремни с арбалетом и перевязь с метательными кинжалами, снова до поры до времени прикрыв все это колюще-режущее великолепие слегка встопорщившимся на спине плащом, и, расседлав Теймлиса, погладила бархатистый нос жеребца:

– Будь рядом, мой хороший.

Спустя мгновение перед Эллией, возбужденно метя хвостом по еще не прогретой земле, вытянулась чернильно-темная бестия. Еще миг, и к ней присоединилась вторая – это Октарис, сняв со взбудораженного чувствами хозяина Дрейста упряжь, отпустил броэра на свободу.

Покосившись на пантер лиловым глазом, Тенебрис снисходительно фыркнул и, стоически дождавшись, когда оставленные путниками скудные запасы перекочуют к нему на спину, без тени сомнений затрусил к густолесью.

– Смотри-ка, – невесело усмехнулся демон, – он больше тебя уверен в собственных силах.

– Последуем его примеру, – запустив пальцы в густую шерсть на загривке огромного кота, Эля потеребила бархатную шкуру и легким движением оттолкнула Теймлиса:

– Беги.

Тревожно переступая когтистыми лапами, Дрейст остался на месте, вопросительно обернувшись на демона.

– И ты тоже, – улыбнулся взвинченному нетерпению зверя Октарис.

Оборотни, блеснув маслянисто-черными боками, тут же растворились в сумраке леса.

Глава 45. Поворот – переворот

– Бранд будет ждать в условленном месте, – когда вечернее светило пронзило косыми, рассыпавшими солнечный бисер по многоцветью трав лучами поредевший лес, нарушил молчание Повелитель.

– Если на них никто не наткнулся раньше нас, – ведя под уздцы Тенебриса, откликнулся Эран.

– Исключено, мы набрели на то убежище еще в детстве, когда убегали от строгого надзора его матери – моей кормилицы, – улыбнулся светлым воспоминаниям демон. – Никто и никогда не мог отыскать нас, пока мы сами не возвращались во дворец, чтобы получить нагоняй от императора.

– Мне жаль, что придется нарушить его чары, – понимая, как это важно для названного отца, тихо сказала Эллия.

– Я давно вырос, Танайя, мне не нужно мальчишеское пристанище, чтобы почувствовать себя частью чего-то прекрасного. Да и пережитого одиночества мне хватит на несколько жизней. А сейчас… я бы отдал каждый миг ушедшей безмятежности за жизни моих воинов…

– Мы не могли им помочь, – закусив губу от мучительной боли, тугим обручем охватившей грудь, ответила девушка.

– Я знаю, но это не снимает с меня вины. Ведь я, как и Бранд, справился.

– Твоя смерть никому не принесла бы облегчения.

– Даже тебе? – чуть заметно выгнул бровь демон.

– Даже мне, – опустив глаза, прошептала Эля.

– Мне дорого твое признание, – ласково коснувшись ее руки, грустно улыбнулся Октарис. – Давайте поторопимся, скоро станет совсем темно.

– Мы далеко от нужного места? – ласково поглаживая утомленного нелегкой дорогой жеребца по склоненной шее, спросил Эйраниэль.

– Немного в сторону, и через полчаса будем на месте.

Через прошедшие за этим разговором полчаса перед порядком уставшими лазутчиками все так же простирался сумеречный лес.

– Я ничего не вижу, – украдкой потирая сведенное легкой судорогой бедро, проворчала Эля.

– Так и должно быть, – усмехнулся Повелитель, – идите за мной.

Он первым решительно зашагал к невысокому холму, которые во множестве простирались на всей территории Калсалы, и, подойдя к высоким зарослям незнакомого девушке кустарника, опутанного синевато-зелеными лианами, шагнул немного в сторону и… пропал из вида, оставив эльфов недоуменно замереть на месте.

– Ну, где вы там? – раздался словно из ниоткуда насмешливый голос Октариса, выводя лже-демонов из ступора.

– Лучше скажи, где ты? Потому что мы не видим никакого прохода, – разглядывая непроходимые кущи, отозвался Эран.

– Сюда, – неподалеку от того места, где остановились эльфы, высунулась и нетерпеливо помахала одетая в перчатку рука.

Переглянувшись, спутники последовали за ней, оказавшись перед хитрым, совершенно незаметным со стороны, изгибающимся под углом проходом, ведущим в недра земли. С трудом протиснувшись вслед за Хранителем в узкий ветвистый тоннель, Тенебрис нервно передернул ушами и медленно двинулся вперед, вздрагивая каждый раз, когда тонкие плети хлестали его по вздымающимся в дыхании бокам.

Через несколько метров проход неожиданно расширился, и порядком озадаченные путники буквально вывалились в полутемное пространство, достаточно широкое для нескольких двуногих, одного недовольного жеребца и пары гигантских пантер, неслышными тенями скользнувших вслед за всеми. Обрушившаяся с одного края под корнями необхватного дерева почва образовала колоссальный карман, прикрытый с трех сторон густыми зарослями, и те же заросли, тесно переплетаясь упругими ветвями, сплели над головой прочную сеть, надежно скрывающую убежище от несведущих глаз.

Несмотря на сгустившиеся снаружи сумерки, внутри было достаточно светло, чтобы разглядеть и огромную вязанку из сухих веток ольхи и березы, аккуратно сложенную возле глубокой чаши кострища, и бьющий из земли и вновь исчезающий в ее недрах прозрачный родник, и приготовленную чужими руками уже освежеванную тушку небольшого животного, сброшенную на листья горького лопуха, и насыпанный в грубое, рассохшееся корыто овес.

Оглядевшись, Эллия улыбнулась – источником приглушенно-голубоватого света оказались обычные лесные светлячки, во множестве замершие под выступающими из полукруглой «стены» корнями.

– Странно, Бранд обещал дождаться нас, – вернул девушку к реальности озабоченный голос Повелителя. – Надеюсь, не произошло ничего непредвиденного.

– Не будем волноваться раньше времени, – отводя Тенебриса подальше от входа к манящему журчанию ключа, отозвался Эран. – Твой брат был здесь, посмотри, – он показал на едва видимые в темной нише ножны. – Случись что, предводитель ни за что не оставил бы оружие.

– Вероятно, ты прав, – с видимым облегчением улыбнулся Октарис, – давайте устраиваться.

Бранд появился лишь через пару часов. Устало улыбнувшись вскочившему ему навстречу брату, он тяжело опустился на землю и, с благодарностью взяв протянутую Эллией кружку, потер искалеченную щеку:

– Барух во дворце. Ничто не должно помешать нам исполнить задуманное.

– Советники? – напряженно подобравшись, как завидевший добычу хищник, спросил Октарис.

– Почти все. Нет только Дранга, но его мы достанем позже. Наверняка старый ублюдок засел в своих владениях.

– Он никуда от нас не денется, зло прищурился Повелитель.

– Твои воины наготове, Трис. Мы готовы выступить по первому слову.

– Тьма – наш главный союзник. Лучшее время нападения – предрассветный час, когда крепкий сон неохотно выпускает жертву из объятий, – предвкушающе оскалился демон, но тут же с беспокойством посмотрел на изможденное лицо Бранда. – Ты плохо выглядишь, долгий переход измотал тебя. Уверен, что стоит спешить? Я ждал так долго, один день ничего не меняет.

– Нет, – жестко тряхнул головой предводитель, – довольно этой твари занимать место истинного владыки. Я в порядке. И уж эту возможность отомстить не пропущу, даже если сами небеса рухнут на землю! – Он, почти не касаясь, провел кончиками пальцев по уродливому шраму.

– Будь по-твоему, – спустя несколько ударов неистово бьющегося сердца сдался Октарис. – Эран, Танайя, вы готовы?

– Мой… Сарринал во дворце? – одеревеневшим от сдерживаемого волнения голосом спросила девушка.

– Да, – утвердительно кивнул Бранд.

– Тогда мне не нужно лишнего повода, чтобы согласиться на ваш план. Если нужно идти сейчас, мы не станем сомневаться.

– Не торопитесь, – удивленный странным поведением эльфийки, предводитель бросил на нее долгий взгляд, – у нас есть несколько часов на отдых, потратим их на восстановление сил. Да, – он покосился на лениво растянувшихся неподалеку пантер, – броэров можете взять с собой, я знаю, на что они способны в бою, но жеребца придется оставить здесь. Обещаю, он будет в безопасности.

– Да, так будет лучше, – согласился Эйраниэль, – а сейчас вам лучше посвятить нас в свой план.

– Ты – наш главный козырь, – белозубо оскалился Бранд, – слушайте…

…Тьма с легким вздохом восторга приняла заблудившуюся в Свете крестницу в любящие объятия, нашептывая скользящей тенями девушке о своей невыразимой тоске по одной из дочерей, так надолго покинувшей ее. Неслышный, всепроникающий голос укутывал полукровку в материнские объятия, обещая защиту и безопасность, и Эле стоило немалых усилий сбросить с себя одурманившее ее наваждение. Сжав губы, она оглянулась на почти невидимого во мраке Эрана, ища надежной поддержки, и теплая рука тут же сжала ее ладонь, возвращая уверенность.

– Я рядом, – едва уловимый шепот коснулся ее слуха, и Эллия, окончательно успокоившись, ускорила бег. Тяжелые плащи, оставленные рядом с Тенебрисом в тайном убежище, не сковывали шаги, и девушка стремительно скользила из тени в тень.

Разочарованный стон Владычицы мрака отозвался в душе легким, как перышко, ликованием, но прозвучавшее в тишине обещание заставило девушку содрогнуться в неясном страхе:

– Ты еще вернешься ко мне… я буду ждать, дитя…

Усилием воли подавив взвихрившуюся в груди тревогу, она рванулась вперед, спеша туда, где находилась так долго преследуемая цель.

Спустя час пустынные улицы, скованные крепким утренним сном, остались позади, а перед скрытыми молчаливой тьмой лазутчиками предстал во всем своем мрачном великолепии императорский дворец. Черные, с тончайшими серебряными прожилками мраморные стены стремились к самым небесам, упираясь острыми шпилями башен в низко нависшие звезды. Широкие мозаичные окна были темны, и лишь на первом этаже кое-где пробивался приглушенный свет.

– Стража, – почти беззвучно указал на них незаметно появившийся Бранд, – постараемся быть осторожнее, чтобы раньше времени не насторожить обитателей. Эран, сейчас!

Кивнув, Хранитель торопливо скинул шелковую куртку, оголяя предплечье, на котором темнел магический артефакт, и, накрыв ладонью грубо отшлифованный ридорнит, мгновенно сосредоточился. Мягкая энергия хлынула в безжизненный камень, пробуждая спящую силу, и темная поверхность ожила – медленные, словно тягучие, вихри, притягивая взгляд, искривили неподвижную поверхность артефакта.

– Надеюсь, ты окажешься прав, и амулет не лишит силы и наших соратников, – с опаской покосившись на источающий угрозу камень, тряхнул головой Октарис.

– Я тоже, – неуверенно нахмурился Эйраниэль.

– Что ж, вот сейчас и узнаем, – жестами приказав мечникам рассредоточиться вокруг дворца, отозвался Бранд.

Возле Повелителя и троих его спутников осталась отборная сотня лучших воинов, с мрачной решимостью ждущих отмашки предводителя.

Наконец, обрывая невыносимое напряжение, Бранд первым шагнул к вратам. Тяжелые створки бесшумно приоткрылись, пропуская в недра запутанных коридоров смазанные силуэты лазутчиков. Обнаженные лезвия жаждущих крови клинков хищно поблескивали в неверном свете ночников, тускло освещающих гулкие переходы, в которых по-прежнему царила безмолвная тишина, нарушаемая лишь едва слышным шелестом осторожных шагов.

Затаив дыхание, они медленно продвигались к внутренним покоям, беззвучно убирая со своего пути беспечно задремавших стражников, давно привыкших к сонному оцепенению дворцового утра. Молниеносный удар рукояти – и очередное безвольное тело надежно связанного демона тихо опускается на упругий, скрадывающий звуки ковер…

В сердцах воинов истинного Повелителя уже затеплилась слабая надежда на бескровный захват, но, видимо, сама Тьма, с материнской любовью оберегающая избранных детей этим утром, на мгновение ослабила чуткое внимание. Тихий вскрик заметившего нападающих постового громовым ударом разорвал тишину, стремительно меняя ход событий. В мгновение ока оценив приближающуюся опасность, демон отчаянно рванулся к двери стражницкой, где ждали близкой смены его товарищи, оглашая коридор звенящим призывом:

– Измена! Изме…

В следующее мгновение истошный крик оборвался с ударившим в спину клубящимся сгустком мрака, сорвавшимся с ладони одного из воинов Октариса. Дальше…

А дальше Эля с зарождающимся в душе ужасом наблюдала, как извивающиеся голодными змеями тонкие плети заклятия крепко обвили выгнутое в агонии тело, пока под едва шевелящимся покровом Тьмы не затихла последняя судорога умирающего. Осев рваными клочьями, она выпустила то, что осталось от стражника, из объятий, и на пол медленно, словно опавший осенний лист, осыпался серый, невесомый пепел.

Всего лишь пять… нет, шесть безумных ударов сердца прошло с той секунды, как темная магия нанесла удар, но эти мгновения показались девушке ужасающе длинной вечностью. Она убивала… она почти умирала… но никогда еще смерть не выглядела так… обыденно? Так необратимо?

Чувствуя, как в душе мятежно поднимается волна безудержного гнева, направленного против чудовищного понимания собственной причастности к произошедшему на ее глазах, Эллия до боли сжала кулаки на рукоятях подаренных Брандом мечей.

– Эля, берегись! – вырвал девушку из оцепенения предостерегающий крик Эрана.

Отражая злые атаки выскочившего прямо на нее демона, Эля с трудом уворачивалась от изогнутого меча, пока один из ее клинков жадным ударом в сердце не оборвал жизнь нападавшего. Оттолкнув с дороги осевшее на впитавший кровавые брызги ковер тело противника, девушка торопливо бросилась туда, откуда уже вовсю неслись оглушающие звуки битвы. Страшная вспышка Тьмы – и новая жертва оседала на пол разлетающимся под ногами пеплом, блеск закаленного в огне клинка – и очередной демон падал под ноги сражающихся безжизненным мешком…

В самом же эпицентре, окруженные сосредоточенными воинами, братья надежно прикрывали спинами высокого эльфа, из наплечного браслета которого, распространявшего вокруг себя полупрозрачную дымку, выплескивалась невероятная мощь. Неудержимо растекаясь по залам и коридорам дворца белесыми щупальцами, она незаметно пронзала тела защитников, вымывая темную магию, опустошая магический резерв защитников лже-императора, но мягко отталкиваясь от тех, кто выдержал мучительную инициацию ридорнита… Узнавая посвященных ей, эта Сила по-отечески касалась напряженных плеч и текла дальше, на поиски новых жертв, пока, спустя считанные минуты, даже самые отдаленные уголки мраморного исполина не оказались в ее власти.

То с одной, то с другой, то с третьей стороны то и дело доносились изумленные возгласы обнаруживших магическое бессилие сторонников Баруха. На смену удивлению мгновенно вспыхивала дикая ярость, бросающая демонов в заведомо проигрышную битву с удвоенным рвением, но силы были не равны. Шаг за шагом воины истинного Повелителя Темных Земель пробивались к цели.

Отмеренные смертным щедрыми руками Богов пески времени не успели уронить и горсти песчинок, когда в водоворот битвы ворвались новые участники. Словно волнорез, черный клин Советников во главе с высокомерно гордым императором уверено вонзился в демоническую гущу, рассекая смешанные ряды, пока не остановился перед недрогнувшей с их появлением четверкой.

– Барух, – опуская клинки, выдохнул Октарис, с ненавистью глядя на стоящую в окружении советников собственную копию. Вот только Барух в отличие от него выглядел донельзя холеным и довольным своим положением владыки.

– Ты-ы?! – короткий вдох, и расширившиеся от невероятного изумления глаза лже-императора презрительно сузились. – Не думал, что сумеешь выбраться из ловушки. Что ж, самое время избавиться от тебя окончательно!

– Ты опоздал! – удобнее перехватывая скользкую от крови рукоять чуть потускневшего клинка, вскинул голову Повелитель. – Я уже здесь.

– Сейчас я это исправлю.

Отбросив за спину тяжелые полы плаща, Барух взмахнул руками, собирая силу, и… ничего не произошло.

С веселой усмешкой Октарис смотрел на бесплодные попытки самозванца снова и снова призвать на помощь истощенную эльфийским артефактом магию, пока скучающий голос Бранда не прервал растянувшееся удовольствие:

– Ты слишком полагаешься на свои Силы, братец, – издевательская усмешка исказила искалеченные губы, – в этот раз они тебе не помогут.

– Как ты это сделал?! – с бессильной злобой глядя на восставшего из мертвых брата, спросил Барух.

– Не я, – покачал головой Повелитель, – а тот, чей народ ты так безуспешно пытался уничтожить. – Чуть повернув голову в сторону застывшего рядом Эйраниэля, Октарис положил руку на плечо эльфа: – Ты пытался стереть их землю с лица Лидении, но теперь пришел его черед взывать к справедливости Богов. И сдается мне, они будут не на твоей стороне.

– Эльф?! Ты лжешь! Он не может быть эльфом! Их жалкая раса побоится моего отмщения.

– Ты обвиняешь нас в трусости?! – сбросив ладонь Повелителя, Эран с ненавистью шагнул вперед. В янтарных глазах эльфа плескалась такая дикая ярость, что Барух невольно отшатнулся. – Но ведь это ты прятался за спинами своих воинов, отсиживаясь во дворце, пока демоны гибли один за другим по прихоти лживого императора!

– Глупый эльфеныш! – сжав ладонь на эфесе висящего на бедре меча, самозванец с лязгом выхватил клинок из ножен. – Ты поплатишься за оскорбление! Я с радостью убью тебя!

– Стой! – вскинув ладонь, остановил его Октарис. – Барух, оглянись. За твоей спиной никого не осталось, твои стражники уже сложили оружие, а Советники, – взглянув в сторону окруженных его воинами ближайших приспешников брата, он со странным сожалением покачал головой, – больше не смогут тебе помочь.

Неожиданно для себя подчинившись властному тону Повелителя, Барух обернулся. Воспользовавшись тем, что внимание защитников отвлекло появление лже-императора, нападавшие, почти не встретив сопротивления, быстро обезоружили стражу и, уже без опаски, плотным полукругом отсекли мрачных от собственного бессилия Советников от спасительного выхода.

– Не надо, Сарринал, – заметив, как высокий, с хищно-узким лицом демон попытался незаметно вытащить спрятанный за голенищем кинжал, покачал головой Октарис, – не давай мне повод убить тебя прямо сейчас.

«Сарринал!» – испепеляющий взгляд Эллии прочно приклеился к жестокому, словно выкованному из бруска закаленной стали лицу Сарринала. В темно-гиацинтовых глазах почти незаметно для остальных, сдерживаемое лишь железной волей Первого Советника, плескалось тщательно скрываемое бешенство, но девушка отчетливо видела, как раздуваются его ноздри, как дрожат скрывающие злой блеск ресницы, как презрительно кривятся тонкие обескровленные губы ее отца.

Раздраженно передернув плечами, демон, отбросив бесполезное оружие, позволил себя связать.

«Вот он…», – тот, кто убил маму… равнодушное чудовище, чьей игрушкой стала юная Лиэнлиаль. Уснувшая за прошедшее время ненависть жарким огнем вспыхнула в душе Эли, сжигая последние крохи самообладания. Сжимающие рукояти клинков ладони моментально взмокли от напряжения, а долго сдерживаемое дыхание вырвалось из ноющей груди судорожным всхлипом. К счастью или разочарованию, но именно это спасло юную эльфийку от необдуманного нападения – обернувшись, Эран мгновенно проследил за обжигающим взглядом любимой и, отбросив собственные эмоции в сторону, мягко прижал девушку к себе:

– Тш-ш… еще не время. Теперь он никуда не денется, – настойчивый шепот едва пробился в оглушенное вернувшейся болью сознание Эллии, медленно приводя девушку в чувство.

Обретая неестественное, но такое необходимое в эти минуты спокойствие, Эля все же не смогла отвести глаз от небрежно вылепленного лица Кобвула.

Словно почувствовав ее тяжелый взгляд, Сарринал медленно повернул голову и посмотрел прямо на девушку. Черные, оттенка горького шоколада глаза столкнулись в немом поединке с гиацинтово-карими провалами. Чуть наклонив голову, Эля нарочито неторопливо ослабила стягивающий бандану узел, дав ей соскользнуть на пол и с внутренним ликованием глядя, как при виде освобожденно упавших на спину светлых, щедро осыпанных серебром волос, с лица Советника слетело каменное выражение. Жадно и вместе с тем со странной смесью брезгливости, сожаления и… надежды?.. Сарринал скользил взором по изящным чертам, изучая, вспоминая… узнавая в них ту, что была рядом так недолго.

Потрясенный взгляд демона, задержавшись на изогнутых в презрительной улыбке губах, вновь метнулся к глазам Эли.

– Лиа, – беззвучно выдохнул айрш Кобвул.

Гордо вскинув точеный подбородок, полукровка замедленным как во сне движением поднесла к горлу матово сверкнувший клинок и, не касаясь кожи, показала понятный любому жест.

Мгновенно подобравшись, Сарринал как будто окаменел. Грубые черты вновь исказила легкая гримаса привычного пренебрежения к любому, кто не принадлежит его народу, а в темно-карих глазах застыло холодное, скрывающее злобу равнодушие. Отвернувшись от дочери, он снова обратил все внимание на двух замерших друг напротив друга братьев.

– …один на один. Я дам тебе последнюю возможность, – коснулся слуха девушки насмешливый голос Октариса.

– Один на один? – с иронией переспросил Барух, оглядывая столпившихся вокруг них воинов и накрепко связанных защитников. – А как же твоя тень? – небрежно кивнув на стиснувшего кулаки Бранда, спросил он.

– Бранд, не вмешивайся, – сурово, смягчив свои слова виноватым блеском агатовых глаз, повернулся к молочному брату Повелитель. – Это моя битва, – тихо добавил он.

Подняв ладонь к изуродованной Барухом щеке, предводитель на миг застыл, а потом согласно склонил голову:

– Это твоя битва.

– Ты доволен? – ледяным голосом спросил Октарис, обернувшись к самозванцу.

– А эти? – оттягивая неизбежное, махнул Барух на эльфов.

– Они не станут ввязываться. Не испытывай мое терпение, братец! Не то я просто прикажу перерезать тебе горло. И поверь, найдется немало желающих, ты многим успел насолить.

Мгновенно ощетинившиеся мечами демоны согласно загудели.

– Отзови своих псов, я согласен, – обреченно выпрямился Барух.

Глава 46. Сарринал

Втолкнув последнего пленника в парадную залу императорского дворца, где должен был состояться решающий поединок, воины молча рассредоточились вокруг, зорко наблюдая за происходящим.

– До последней капли крови, – отсалютовал Октарису Барух, замирая напротив брата.

– Ну уж нет, ты не отделаешься так легко, братец, – сбрасывая куртку и оставаясь в одной тонкой рубашке, ехидно оскалился демон, – моя победа станет лишь началом твоих мучений.

– Твоя победа? Ты все так же самонадеян, – гулко расхохотался лже-император. – однажды мне уже удалось повергнуть тебя. Ничто не помешает мне сделать то же самое и сейчас!

– Вот только теперь я не настолько доверчив, чтобы повернуться спиной к тебе или твоим лакеям, – взмахнув устрашающе взвизгнувшим в настороженной тишине клинком, Октарис крадущимися шагами двинулся вокруг подобравшегося кузена.

Первый пробный выпад Баруха, с быстротой молнии скользнув к груди Повелителя, лишь бесполезно рассек сгустившийся от напряжения воздух, но с этой минуты осторожное кружение превратилось в настоящую пляску смерти.

Противники ничем не уступали друг другу, с легкостью нанося и парируя стремительные удары, но один из них с холодной яростью мстил за разрушенное наследие, за мучительно долгие годы заточения, за смерть друзей и верных соратников, а второй… второй с отчаянной решимостью отстаивал свою жизнь.

Яркая на белом батисте рубашки кровь сочилась из многочисленных мелких порезов на теле Октариса, но Баруху приходилось куда хуже. Пот градом катил по его лицу, смешиваясь с алой юшкой из длинного пореза на щеке – плата Повелителя за изувеченное лицо молочного брата, – левая рука плетью висела вдоль тела, причиняя мучительную боль от разрубленных сухожилий, а на груди, обнажая вывороченную плоть, белела ребрами глубокая рана. Но демон, чудовищным усилием воли удерживая рвущееся прочь из исковерканного тела сознание, упрямо стоял на ногах, с трудом отбиваясь от жалящих, но уже не опасных атак Октариса.

Последний раз задрожал рассекаемый жадным клинком воздух над головой Повелителя, и, не сумев оттолкнуть свое неповоротливое в непредотвратимо наступающем беспамятстве тело с пути смазанной стальной полосы, Барух упал на колени. Выпавший из безвольно раскрывшейся ладони меч, звеня по мраморным плитам ассамблейного зала, отлетел прочь.

– Ты победил, – хриплым прерывистым шепотом признал он свое поражение, последним усилием гордо поднимая голову. Мутный, отрешенно-покорный взгляд едва сфокусировался на стоящей перед ним фигуре брата: – Убей меня.

– Нет, Барух, я не убью тебя, – опуская окровавленный клинок, покачал головой Октарис. По волевому лицу демона промелькнула тень мрачного удовлетворения: – Ты будешь жить, страдая от бессилия, как страдал я, жить, зная, что свобода рядом – только протяни руку, – но не в силах сделать один единственный шаг. Нет, Барух, Тьма не скоро примет тебя в свои объятия.

Взвыв от пронзившего его страха, лже-император бесформенным кулем повалился на холодные плиты, соскользнув в спасительную темноту.

Внимание присутствующих было настолько поглощено происходящим в центре зала, что раздавшийся в окутавшей Императора тишине предостерегающий крик Бранда набатом ударил по ушам:

– Трис! Берегись!

Кинувшись наперерез брошенному в спину Повелителя кинжалу, Бранд отчаянным прыжком закрыл Октариса своим телом, тяжело рухнув в подставленные руки обернувшегося на крик брата.

– Кобвул… – с искаженных агонией губ предводителя сорвался едва слышный стон, – это был Кобвул.

– Где он?! – осторожно опустив Бранда на пол, вскинул голову Император. Угольно-черные глаза сверкнули яростным гневом.

– Сбежал, мой Повелитель! – с опаской приблизившись к нему, ответил один из воинов. – Он как-то сумел освободиться от пут и ускользнуть в потайной ход.

– Найти! – окаменев от тяжелой волны ярости и горя, бросил Октарис, опускаясь на мраморные полы и осторожно приподнимая голову умирающего брата себе на колени. – Держись, Бранд, только не уходи, – дрожащая рука нерешительно коснулась торчащего из груди кинжала. Только он, закрывая страшную рану, удерживал демона на грани жизни, не давая уйти в гостеприимно распахнутые руки Владычицы Мрака.

– Отпусти меня, – сжав ладонь Повелителя быстро слабеющими пальцами, попытался улыбнуться Бранд. – Отпусти, мое время пришло…

– Не могу, – не стыдясь катящихся по высоким скулам горько-соленых слез, мотнул головой Октарис. – Ты нужен мне.

– Отпусти… мне больно… дышать…

– Прости, – сделав глубокий, протяжно-долгий вдох, чтобы унять невыносимую боль, Трис крепче обхватил скользкую от крови рукоять кинжала и резко рванул его из груди брата. Полувсхлип-полустон сорвался с пересохших губ Бранда:

– Я рад, что не ты… – приподнятая в попытке коснуться склоненного к нему лица, рука предводителя безжизненно упала на пол. Запрокинутое, навеки ослепшее лицо мертво смотрело на темнеющий над головами свод, а из уголка уцелевшего глаза медленно скатилась слеза.

– Прости, – тихо повторил Октарис, ласково опуская покорные его движению веки.

Тяжело, словно поднимая на плечах непомерную ношу, Повелитель поднялся на ноги и посмотрел на испуганно сбившихся в кучу пленников:

– Этих убрать с глаз долой, – махнув в сторону неудачливых защитников, приказал он, – а этих, – жесткий, оледеневший взгляд остановился на оставшейся четверке Советников, – этих сковать в самые крепкие кандалы и приковать в самой глубокой темнице. Я разберусь с ними позже. Сарринала найти! Из-под земли достать! – с хрустом сжав кулаки, выдохнул Октарис. – Я должен позаботится о брате, – склонив голову, тише добавил он.

– Отнесу его в покои моего отца, – дождавшись, когда вокруг него останутся лишь с десяток воинов да Эран с Эллией, словно самому себе, прошептал Трис.

– Нет! Подожди! – высвободившись из рук Эйраниэля, девушка упала на колени рядом с еще теплым телом предводителя и подняла на Повелителя горящие надеждой глаза. – Я совсем забыла… вот… сейчас!

Под удивленными взглядами окруживших ее демонов, Эля дрожащими от лихорадочного возбуждения руками кое-как сумела расстегнуть ворот курки и торопливо сорвала с шеи подаренную Релианом цепочку.

Лунный алмаз, радужно сверкая точеными гранями, качнулся в ее пальцах. Сжав драгоценную капельку в ладони, девушка быстро разорвала окровавленную одежду Бранда и, что-то прошептав в пустоту, вдавила альрион в неподвижную грудь напротив застывшего сердца.

«Пожалуйста, пусть это сработает, – капля за каплей вливая в прохладный камень светлую силу своего дара, молила она Богов. – Ну же! Вернись! Давай же! Еще не поздно!»

– Танайя, ты ничего не сможешь сделать, – спустя минуту опустилась ей на плечо теплая рука Октариса. – Он ушел.

– Нет! Он обещал! Он сказал, что это спасет… Пожалуйста! – до крови закусив губу, Эля, не сдерживая более наполняющую ее магию, направила сияющий поток энергии в радужную каплю альриона.

Удар… еле ощутимый… заставил ее неподвижно застыть, прислушиваясь к еще неверному, редкому, но все больше набирающему силу биению сердца. Парализованное смертью тело дрогнуло под девичьими ладонями, когда опавшие легкие с трудом приняли в себя первую живительную порцию воздуха.

Не веря себе, демоны и готовый кинуться на помощь любимой эльф завороженно смотрели, как медленно поднимается и опадает в такт дыханию грудь предводителя, на которой не осталось и следа от страшной раны, как неуверенно, словно после долгого сна, силятся распахнуться еще затуманенные тьмой глаза, как едва уловимо скребут по черному мрамору согнутые пальцы.

– Танайя… – с безумной нежностью обхватив плечи осунувшейся от усталости девушки, Октарис помог ей подняться на ноги. Пытливо, борясь с желанием заключить эльфийку в железные объятия, он посмотрел в чуть потускневшие глаза: – Почему?

– Потому что могла, – обессиленно привалившись к плечу приемного отца, просто ответила Эля, – потому что так было правильно, понимаешь?

– Не понимаю, – неуверенно покачал головой Повелитель. – Ты с такой легкостью отдала столь ценную вещь, чтобы спасти того, кого совсем не знаешь. А что если тебе самой однажды понадобится помощь?

Запрокинув голову, Эллия грустно улыбнулась, молча глядя в беззащитное в это мгновение лицо Октариса. Молниеносная догадка пронзила кровоточащее сердце демона, и, судорожно втянув воздух в горящую грудь, он потрясенно выдохнул:

– Ты сделала это ради меня! Ради демона, втянувшего тебя в свои игры!

– Нет, – коснувшись дрогнувшей щеки Повелителя, шепнула Эллия, – ради отца, доказавшего, что и демон умеет быть честным и благородным, а главное… главное, он умеет искренне любить.

– Спасибо, – осознавая в эти секунды, что без промедления отдаст жизнь за эту хрупкую, но такую сильную девушку, опустил веки Трис.

– Иди, ты нужен ему. Сейчас, – отодвигаясь от него, Эля шагнула в раскрытые объятия Эйраниэля…

* * *

Когда Бранда, все еще находящегося без сознания, со всеми предосторожностями устроили в спешно очищенных от скопившегося мусора покоях старого Императора, Октарис, Эран и Эллия собрались в рабочем кабинете.

С отвращением отбросив ногой полупустую бутылку с крепким алкоголем, попавшуюся на пути, истинный владыка Темных Земель устроился в кресле, обитом темно-вишневым бархатом:

– Мои воины прочесали весь дворец под мелкую гребенку. Ума не приложу, как Сарринал мог скрыться, не оставив следов.

– А потайные ходы? Не может быть, чтобы их не было!

– Есть, конечно, но и их проверили. Как сквозь землю провалился. Дворец окружен так плотно, что даже муха незамеченной не пролетит, но он сумел проскользнуть.

– Хурс! – Эля с досадой ударила по мягкому подлокотнику кресла. – Неужели всё напрасно?! – в голосе девушки мелькнули отзвуки отчаянья.

– Обещаю, мы найдем его, – с сожалением посмотрел на нее Октарис. – Если будет необходимо, я прикажу обыскать каждый дом, каждое владение. Ему не скрыться от нас.

– Я верю тебе, – испытывающе посмотрев в серьезные глаза приемного отца, кивнула девушка.

– Октарис, – привлек внимание Повелителя Эран, – нам очень нужно попасть в замок айрш Кобвула.

– Зачем? – удивился Трис. – Сомневаюсь, что он посмеет появиться у себя дома.

– Я не могу сказать, – все еще не до конца доверяя сидящему напротив демону, чуть нахмурился Эйраниэль, – но, поверь, это очень важно.

– Танайя? – вопросительный взгляд Триса переместился на дочь.

– Это действительно очень важно, – Эллия неловко кивнула.

– Кажется, я ошибся, считая, что причина вашего приезда в Юоргхельм – всего лишь месть. Есть что-то более серьезное, что заставило вас пуститься в опасное путешествие.

– Прости, мы не имеем права рассказать тебе все. – С трудом сглотнув неожиданно образовавшийся в горле горький комок, девушка виновато отвела взгляд. – Я готова отказаться от мести, но мы должны сделать то, ради чего приехали.

– Не знаю, что еще натворил Сарринал, но я не удивлен, – медленно кивнул Октарис. – Я помогу вам. Единственное, о чем прошу, – задержитесь на пару дней, пока ведутся поиски. Я хочу быть уверен в вашей безопасности.

– Хорошо, – мельком взглянув на напряженно сжавшуюся Эллию, согласился Эран. – Но большего мы не можем себе позволить.

– Большего и не нужно. Если за эти дни Кобвул не будет найден, я отпущу вас. А теперь – извините меня, мне нужно зайти к брату и отдать несколько распоряжений. Боюсь, ближайшее время я не смогу уделить вам много внимания. Нужно решить, что делать с Советниками.

– А Барух? Что будет с ним?

– О, для него у меня есть особое наказание. Надеюсь, ему понравится, – губы демона изогнулись в жесткой улыбке. – Я попрошу кого-нибудь показать вам жилые комнаты, можете выбрать любые покои.

– Я целитель, – Эля подняла на Повелителя непроницаемо-спокойный взгляд, – мне лучше быть рядом с Брандом.

– Я распоряжусь, – благодарно кивнул ей Трис, поднимаясь на ноги.

Еще раз извинившись, он стремительным шагом покинул неуютный кабинет, оставив эльфов в одиночестве.

Сарринал

«Твари, твари, твари! Столько лет, потраченных впустую… Барух, жалкая марионетка! Тщеславный ублюдок! Поиграть захотелось… Только такой идиот, как ты, мог оставить за спиной живого врага… Но ничего! Я еще отомщу! – прячась в глубокую, тщательно замаскированную нишу от очередного поискового отряда, Сарринал затаил дыхание. Крылья узкого, непропорционально длинного носа раздувались от бешенства. – Лиа, маленькая дрянь! Как я мог обмануться? Поверить, что она убила свое дитя? Теперь эта хурсова полукровка выросла и явилась по мою душу! Не-ет, не бывать этому! Моя предусмотрительность сыграет мне на руку». – Он с угрюмым удовлетворением вспомнил, как ненавязчиво, полунамеками заставил Баруха заняться перепланировкой императорского дворца. Нет, конечно же, изменения не затронули основную часть величественного здания, но потайных ходов и скрытых в стенах ниш, о которых не знал никто, кроме самого Баруха и – само собой разумеется – Сарринала, стало намного… намного больше. А строители… что строители? Поди, не хватятся, а хватятся… кто посмеет обвинить императора в исчезновении горстки безродных демонов?..

* * *

Комнаты, которые эльфы выбрали для себя, не блистали чистотой, но, в отличие от остальных, осмотренных ими в близости от покоев Бранда, не были так захламлены.

Оглушительно чихнув от поднятых в воздух осторожными шагами клубов пыли, Эля недовольно поморщилась:

– Такое ощущение, что здесь со времен строительства дворца никто не убирался.

– Думаю, ты не слишком далека от истины, – поднимая упавшее (или, что вернее, сбитое кем-то) кресло на резные ножки, усмехнулся Эран. – Вряд ли Барух рискнул оставить прежних слуг, да и новым не решился доверять, потому просто оставил все на самотек. Боюсь, Октарису потребуется гораздо больше сил и времени, чем он рассчитывает, чтобы исправить все, что натворил самозванец.

– Эран, – Эля немного виновато тронула Хранителя за рукав, – ты не сердишься?

– На что? – удивленно приподнял брови Эйраниэль.

– Релиан дал мне лунный алмаз на случай, если с одним из нас что-то случится, а я…

– Глупышка, – мягко приподняв низко склоненный подбородок любимой, он ласково провел пальцем по чуть посеревшей от пыли щеке, – я был бы удивлен, поступи ты по-другому. Не думал, что скажу это, но и Бранд, и Октарис, и те воины, что твердо стоят за их спинами… Они вовсе не такие, какими мы привыкли считать демонов.

– Мне легче, – с облегчением прижавшись щекой к твердой груди любимого эльфа, Эля задумчиво улыбнулась, – у меня никогда не было причин ненавидеть всю расу. Я ведь и сама наполовину демон, хоть и узнала об этом не так давно. Октарис… он не такой…

– Не такой, как твой родной отец?

– Нет, о нем я знаю только то, что мне рассказали, и то, к чему привели его поступки. Сарринал – чудовище, заслуживающее мести. Но я не об этом хотела сказать, – девушка подняла на Эрана подернутые дымкой грусти глаза. – Он не такой, как мой отчим. И даже не такой, как Вертран, мой наставник на пути Анде. Про Харума ты знаешь, а учитель… Он заботился обо мне как умел, но, при всей любви ко мне, его забота носила и корыстный характер. Октарис не такой. Да, сначала он хотел отомстить Сарриналу… и я могу это понять…Но сейчас он ни о чем не просит, не требует, не навязывает, а просто… заботится.

– Ты смогла полюбить его?

– Нет, – Эллия неуверенно покачала головой, – до любви еще далеко, но он дорог мне. Я готова принять его клятву и стать ему дочерью.

– Осталось узнать, как на это отреагируют Кейриатель и наши Старейшины, – вздохнул Эйраниэль.

– Об этом я не подумала, – с тревогой нахмурилась Эля. – А что если они не примут его?

– Им нет нужды принимать или не принимать его. Это твой выбор. Новой войны эльфы себе позволить не могут, а значит, не пойдут на открытый конфликт, а там – кто знает. Все зависит от Октариса.

– Но я так хочу, чтобы он и дедушка сумели поладить.

– Они сделают это ради тебя.

– Ты думаешь?

– Я уверен, – Эран нежно скользнул губами по вишневым губам девушки.

С радостью ответив на поцелуй, Эля на несколько мгновений полностью растворилась в волнующих ощущениях близости. Наконец, со вздохом сожаления оторвавшись от эльфа, девушка обвела глазами грязную комнату:

– Раз уж нам предстоит задержаться здесь на несколько дней, давай хоть какой-то порядок наведем.

– Я отыщу ведро и пару тряпок, – с легкой улыбкой заправив серебристую прядь выбившихся из наспех заплетенной косы волос за чуть заостренное ушко Эллии, Эйраниэль направился к двери.

– А я пока избавлюсь от мусора, – оглядев разбросанные по полу пустые бутылки, клочья каких-то тряпок, смятую бумагу и прочие следы прошлых обитателей покоев, вздохнула девушка.

До позднего вечера, прервавшись лишь на скромный, почти походный ужин, который с извинениями принес им один из незнакомых воинов, эльфы отскребали от грязи спальню и примыкающую к ней небольшую гостиную.

К тому времени, как последний солнечный луч, игриво скользнув по отмытым до блеска оконным стеклам, спрятался за горизонт, комнаты совершенно преобразились! Лишняя мебель, о которую девушке надоело спотыкаться на каждом шагу, перекочевала в соседние помещения, освободив место для добротной двуспальной кровати с резными деревянными спинками и гнутыми ножками, высокого, задвинутого в угол шкафа, парочки удобных кресел и еще нескольких необходимых предметов обстановки. Пыльный, испорченный пятнами ковер выбросили, открыв теперь уже начисто отмытые дубовые полы. Тяжелые портьеры непонятного цвета после основательной трепки оказались шоколадно-коричневыми (в гостиной) и сапфирово-синими (в спальной комнате), и теперь, раздвинутые и подвязанные бархатными лентами, открывали чудесный вид на далекие горы, поросшие густым лесом.

– Эран! – резко отскочив от прозрачного, как родниковая вода, окна, взволнованно окликнула Эля передвигающего в выбранный угол низкий диванчик Хранителя. – Как мы могли забыть про Тенебриса и броэров! Они же там, в лесу!

– Не переживай, – облегченно рассмеялся Эйраниэль, – Октарис давно уже отправил за ними стражу. Их разместили в дворцовой конюшне. К счастью, за ней Барух следил, так что воды и овса там вдоволь. Я просто забыл тебе сказать, – он виновато развел руками.

– Не понимаю, как я могла не вспомнить, – Эллия огорченно опустилась на широкий подлокотник накрытого вышитой попонкой кресла.

– Немудрено. Столько всего произошло.

– Ладно, главное, что они рядом. Пойду, загляну к Бранду. Не нравится мне, что он до сих пор без сознания.

– Мне пойти с тобой?

– Не нужно. Лучше отыщи нам чего-нибудь вкусненького. Я ужасно проголодалась.

– Мы же ужинали не так давно! – с удивлением посмотрел на нее Эран.

– Знаю, но последнее время я постоянно хочу есть, – пожала плечами девушка. – Я скоро вернусь.

Тихонько затворив за собой внушительную дверь, Эля уверенно направилась к соседним покоям, ранее принадлежавшим отцу Октариса. Приветливо кивнув стоящим на страже демонам, встретившим ее едва заметными кивками, девушка уверенно толкнула тяжелую створку и проскользнула в комнату. В просторной (гораздо больше ее собственной) гостиной, неизвестно кем очищенной от грязи и пыли, находились еще четверо воинов.

– Как он? – показав глазами на приоткрытую дверь в темную спальню, спросила она у одного из стражников.

– Все так же, – встревоженно посмотрел на нее демон. – Ты можешь ему помочь?

– Я постараюсь, – не скрывая сомнений, Эля посмотрела в темно-вишневые глаза.

– Пойдем, я зажгу свет, – подхватив со стола одну из ярко горящих свечей, он поманил за собой эльфийку и тихо вошел в спальню предводителя.

Запалив расставленные по периметру комнаты свечи, он обернулся к девушке:

– Я могу еще что-то сделать?

– Нет, спасибо, – присаживаясь на кровать и беря безвольную руку Бранда в ладони, Эля покачала головой. – Только… скажи, что случилось со светильниками? Почему здесь не горит ни один? Ведь на первых двух этажах со светом все в порядке, да и камень Эрана не мог повлиять ни на что, кроме личной магии демонов.

– Скорее всего, разогнав слуг, Барух перестал пользоваться большей частью дворца. Ему и его сторонникам вполне хватало и нижних помещений. А зачем расходовать магию на то, чем не пользуешься? – задумчиво потер подбородок страж. – Я пойду. Если что-то понадобится, позови.

– Хорошо, – улыбнулась Эллия и, больше не обращая внимания на сурового воина, повернулась к крепко спящему пациенту.

Некоторое время, вспоминая все, чему ее научил Релиан, девушка просто сидела, согревая в руках ледяные пальцы мужчины. На один-единственный вдох ее сердце сковал горький страх неудачи, но, собрав в кулак всю доставшуюся ей от Анде волю, Эля решительно стряхнула оцепенение и принялась за работу.

С легким смущением расстегнув мягкую рубаху, в которую переодели демона, полукровка приложила к его сердцу раскрытую ладонь и осторожно, стараясь не задеть струящиеся внутри темные потоки чужеродной магии, пустила тоненькую струйку Силы по наполненным густой кровью венам. Сверкающие искры стремительно рванули по очерченному целительной магией пути, латая невидимые повреждения, сращивая тончайшие разрывы и наполняя силой безвольное тело.

Спустя час, убедившись, что кожа Бранда немного потеплела, а сердце забилось чуть чаще, Эля устало потянулась и, поправив одеяло на неподвижном пациенте, вышла из спальни.

– Получилось? – вскочил при ее появлении все тот же страж.

Виновато поежившись под пристальными, горящими надеждой взглядами четверки демонов, девушка тяжело вздохнула:

– Я могу только поддерживать его силы, выбраться он должен сам. – Видя, как поникли плечи искренне переживавших за своего предводителя воинов, она поспешила добавить: – Но он должен справиться. Сердце у него сильное.

– Спасибо, – подавив невольное разочарование, посмотрел на нее страж, – это больше того, на что мы могли надеяться после нападения Советника. Хурсов ублюдок! Он должен поплатиться за все!

– Вы найдете его, – не зная, что еще сказать, тихо отозвалась Эля, торопливо направляясь к двери. Больше всего ей хотелось сейчас спрятаться в надежных объятиях своего Хранителя, хоть ненадолго забыв о горечи и боли, своих верных спутников, сопровождавших ее долгие годы.

Пошатываясь от накатившей на нее слабости, Эля вернулась к Эрану.

Разожженный камин отбрасывал на пол мягкие блики, придавая уют скромной обстановке, плотно задернутые эльфом портьеры создавали видимость уединения и отгороженности от остального мира, и, с облегчением забравшись с ногами в глубокое кресло, девушка немного расслабилась.

– Устала? – опускаясь на подлокотник и ласково перебирая пряди окончательно рассыпавшихся по спине серебряных волос, тихо спросил Эран.

– До жути, – опустив голову ему на колени, отозвалась Эллия. – Я отдала Бранду большую часть Силы, а он так и не пришел в себя. Я не знаю, как ему еще помочь.

– А что Релиан сказал об альрионе?

– Он обещал, что камень вернет к жизни умершего, если воспользоваться им в первые полчаса после гибели.

– Но он не говорил, что последствий не будет?

– Нет, не говорил. Думаешь…

– Пойми, родная, смерть – это смерть. Владычица Тьмы так просто не расстается с добычей. Мы можем только надеяться, что жажда жизни Бранда окажется сильнее, чем ее объятия.

– Это так трудно… ждать.

– Знаю, но не все можно изменить одним желанием. Пойдем-ка отдыхать, ты совсем вымотана.

– Я есть хочу, – жалобно посмотрела на него Эля. Словно в подтверждение ее слов, желудок просительно заворчал, заставив девушку смущенно зардеться нежным румянцем.

– Извини, я совсем забыл, – мягко отстранив от себя девушку, Эран подошел к камину, на полке которого, накрытая чистой тряпицей, стояла тарелка. – Я не смог достать ничего, кроме куска сыра и копченого окорока. Даже хлеб только черствый.

– Сейчас я даже свои сапоги готова сжевать! – отбирая у него доверху наполненную ароматными ломтями посудину, рассмеялась Эллия, берясь за протянутую эльфом вилку.

Следующие полчаса тишину гостиной нарушали лишь тихое потрескивание сгорающих в камине дров да еле слышное позвякивание посуды.

Насытившись, девушка довольно отставила тарелку на маленький столик:

– Вот теперь можно идти спать.

– Я отнесу тебя, – подхватив Эллию на руки, моментально отозвался Эран.

Бережно опустив девушку на кровать, он с невероятной нежностью коснулся ее приоткрытых губ в легком, почти невесомом поцелуе.

– Останови меня, – мучительный, полный желания шепот коснулся слуха Эли, наполняя каждую клеточку уже знакомой истомой.

– Нет, – с невольным протестом Эллия крепче прижалась к пылающему как в лихорадке телу мужчины, потянувшись ко сжатым губам, – нет.

В ту же секунду медово-янтарные глаза Эйраниэля вспыхнули огненной лавой, согревая застывшую от боли и усталости девушку своим обжигающим теплом, растворяя отголоски тоски в трепетной, полной преклонения страсти. Не осталось ничего, кроме жадных ласкающих рук, сладостных прикосновений горячих губ и долгого… очень долгого наслаждения…

– Люблю… – услышала ночная, смущенная чужими ласками тишина едва слышное признание.

И эхо, раздавшееся вслед за полным обещания словом:

– Люблю…

Сарринал

«Наивные простачки! Неужели они думают, что от меня так легко избавиться? Сейчас… Сейчас я разделаюсь с этим отродьем. А потом доберусь и до Повелителя, будь он не ладен! Разрушить такой план! Но ничего! Я уже убил его братца, придет и его черед… – настороженно прислушиваясь к ночным звукам, Кобвул, сдерживая азартное нетерпение, пробирался все ближе к цели. – Они мне заплатят! Думали, что лишили меня магии… нет, не дождетесь! Не зря, ох, не зря я амулет припрятал. Даже Барух не знал о моей маленькой сокровищнице!.. На месте… Тш-ш-ш…»

Беззвучно отворившись, узкая, надежно скрывающая потайной ход панель отъехала в сторону, пропуская в сонную тишину гостиной неясную тень закутанной в черную ткань фигуры. Замерев, пришелец настороженно прислушался к обычным для ночного времени шорохам и тихо скользнул к приоткрытой двери спальни, откуда явственно доносилось дыхание спящих.

«Лиа… как ты посмела меня обмануть! Как же жаль, что ты умерла так рано, я не успел насладиться своей властью над тобой… Ты хотела, чтобы я полюбил твое дитя, но зачем мне грязная полукровка?! О да… в тот миг, когда я понял, кто она… Я ненадолго забылся, позволил себе думать, что это вернулась ты… Но это невозможно… Ты не убила ее, теперь я исправлю твою ошибку…»

Эллия не поняла, что ее разбудило. Прислушавшись к разлитой по комнате тишине, девушка услышала лишь спокойное дыхание крепко спящего Эйраниэля и едва слышное, редкое потрескивание затухающего камина. Тихо. И все же что-то было не так. Неуловимое ощущение чужого присутствия давило на сознание, заставляя напряженно искать причину тревоги, пока шевельнувшаяся на фоне темной стены тень не выдала чужака.

Эля скорее почувствовала, чем увидела, как в сторону постели, выпущенный рукой пришельца, рванулся зыбкий, бесформенный сгусток Тьмы.

Путаясь в тонком покрывале, девушка со всей силы толкнула Эрана, спихивая его с кровати, но, скованная мягкими складками ткани, все же не успела. Черный, текучий шар с омерзительным шипением ударил в тело проснувшегося, но не успевшего среагировать на опасность эльфа, отбрасывая его на спинку кровати и окутывая дымкой смертельного заклинания. Но то ли неизвестный слишком поторопился, то ли его силы оказалось недостаточно для прочного плетения – серовато-угольный туман быстро рассеялся, оставив в покое безвольно раскинувшееся на простыне тело.

– Нет! – забыв об осторожности, Эля стремительно выпуталась из льнущей к ногам материи и, выхватив из прислоненных к изголовью ножен меч, кинулась к темной фигуре.

Острое, как бритва, лезвие клинка запело в воздухе, отзываясь на быстрые, впитанные с потом и кровью движения разъяренной девушки, тесня безоружного врага к широко распахнутой двери в освещенную слабыми отсветами камина гостиную.

– Хурсова девка! – уворачиваясь от очередного удара, чужак поспешно выхватил из ножен длинный кинжал. – Я убью тебя!

На мгновение отблеск затухающего огня осветил хищное, искаженное злобной гримасой лицо, открывая таинственную личность нападавшего.

– Ты! – От пробудившейся в груди ненависти Эллия словно заледенела. Ярость… холодная, расчетливая, до самого дна остужающая душу ярость охватила девушку, заставляя просчитывать каждый шаг в поисках возможности нанести последний удар.

Медленно переступая босыми ногами по холодному полу, Эля не сводила с Кобвула настороженного, полного обещанием смерти взгляда.

– Я, – глядя на нее чуть исподлобья, оскалился в стылой улыбке Сарринал. – Грязная полукровка! Неужели ты надеешься справиться со мной? – он издевательски захохотал.

Распахнувшаяся от удара входная дверь заставила противников замереть, не сводя друг с друга напряженно-бдительных глаз.

– Танайя, – в страхе за почти обнаженную, обманчиво беззащитную девушку, стоявшую перед опаснейшим воином в короткой тоненькой сорочке, встревоженный криком и звоном оружия Октарис осторожно вошел в комнату. За ним, стараясь оставаться незаметными в густых тенях, скрывающих стены гостиной, проскользнули охраняющие Бранда стражники. – Танайя, позволь нам…

– Не вмешивайся, отец! – не поворачивая головы, бросила Эллия.

– Отец?! – на лице Сарринала промелькнуло бешенство. – Ты назвала отцом ЕГО?

– Тебе что-то не нравится? – насмешка в голосе эльфийки еще больше взбесила теряющего над собой контроль Советника.

– Ты не имеешь права называть его отцом! Я! Я – твой отец! Я породил тебя на свет, я же и отправлю твою душу обратно во Тьму! – Последние искры здравомыслия потонули в исступленной ненависти к полукровке, посмевшей быть похожей на ту, что предала его, умерев не от его руки, к вернувшемуся с того света Повелителю, разрушившему тщательно составленные планы, к несправедливым Богам… Забыв об осторожности, Сарринал с безумным воплем бросился на Эллию, вскинув над головой кинжал.

А в следующий миг, забыв о недавних опасениях, Октарис застыл в немом восхищении за гранью света и тьмы.

Ловя синеватой сталью робкие отсветы огня, клинок его дочери выписывал немыслимые пируэты, без усилий отражая безнадежные атаки Советника. Гибкая, окутанная серебристой дымкой распущенных волос фигурка юной эльфийки извивалась в смертельном танце, играя с ослепленным собственной яростью демоном в изощренную игру.

С торжествующим свистом чуть изогнутое лезвие меча в очередной раз распороло упругую текучую ткань, оставляя длинную, кровоточащую царапину на боку Сарринала. Темная на фоне камринийского шелка кровь, смешиваясь с сочащейся из многочисленных неопасных, но крайне болезненных порезов влагой, стекала на пол, заставляя демона оскальзываться, теряя равновесие под градом быстрых, жалящих, как укус разъяренного шмеля, ударов.

Новый, расчетливо-выверенный бросок Эллии сбил Советника с ног. Выпавший от удара о твердую дубовую поверхность кинжал отлетел чуть в сторону, оставляя Кобвула безоружным. Безоружным, но не сдавшимся.

– Тебе все равно не победить! – хриплый, как карканье ворона, голос Сарринала мерзким скрипом прошелся по натянутым нервам Эли.

– Я уже победила, – вскинув подбородок, девушка крепче прижала чуть закругленный кончик клинка к горлу поверженного демона, – теперь ты умрешь! За Лиэнлиаль, за Эрана, за мучения моего деда, за предательство, едва не убившее моего… отца! – в черных, с оттенком горького шоколада глазах сверкнули слезы отчаянной ненависти.

– Как я жалею, что не придушил тебя собственными руками, – злобное змеиное шипение искривило тонкие, бескровные губы Кобвула. – Но ты не выиграешь эту битву! – С последним, похожим на беззвучный выдох, словом со скрытой под складками разорванной одежды руки демона сорвался угольно-черный шар.

Неестественно изогнувшись, Эля отпрыгнула в сторону, избегая касания чужеродной магии. Что-то темное, мрачное, неизмеримо чуждое горящему в ней Свету медленно затопило душу измученной потерями девушки, гася чистые искры слепящего сияния тяжелыми волнами Тьмы. Словно тугая спираль долго сдерживаемой Силы неожиданно распрямилась, выпуская наружу скрытое в глубинах сознания. Выгнувшись от нестерпимой боли, Эллия закричала, выплескивая дикий, безудержный поток проснувшегося наследия, и в сторону истощенного последней вспышкой врага метнулась поглощающая энергию самого мира молния угольно-черного мрака. Грозный, иссушающий вихрь окутал тело Советника, приподняв его над полом на глазах у изумленных воинов Октариса. Полный ужаса крик, приглушенный буйствующей магией, заставил суровых, повидавших немалое демонов содрогнуться от первобытного страха.

Агония, радостно вбираемая Тьмой, длилась три мучительных удара кровоточащего сердца. Медленно остановившись и растаяв в ночной темноте, вихревой поток оставил на дубовых полах лишь горстку быстро развеянного равнодушным сквозняком пепла.

Не в силах подняться после чудовищного выплеска, Эля с отчаяньем поползла туда, где в темноте спальни осталось лежать сломленное ударом тело ее любимого.

– Эран, – рыдая от собственной беспомощности, Эля упрямо подтягивалась дрожащими от слабости руками, пока крепкие, надежные руки отца не подхватили ее и не подняли в воздух.

– Танайя…

– Эран… он там…

– Он…? – оставив невысказанным мучительный вопрос, Октарис крепче прижал к себе хрупкое тело дочери.

– Он убил его! – полный уже не сдерживаемой боли стон обжег пересохшие губы девушки.

– Да жив я, жив, – чуть хриплый, словно после долгой болезни, голос Эйраниэля раздался из окутанной ночной мглой комнаты, – что со мной сделается? – шатаясь, как гном после недельного запоя, Хранитель почти выпал на порог гостиной, удерживаясь на ногах неимоверным усилием воли.

– Эран! – рванувшись из рук Повелителя, Эля одним стремительным прыжком, высосавшим из нее последние крупицы стойкости, оказалась рядом с подхватившим ее эльфом. Ноги обоих подогнулись, и, упав на колени от яростного столкновения, они замерли в объятиях друг друга, еще не веря, что все позади.

– Ты жив, – подняв залитое слезами лицо с сияющими счастьем глазами, Эллия снова и снова шептала имя любимого: – Эран… Эран…

Находясь на грани беспамятства, девушка не заметила, как чьи-то осторожные руки накрыли их заледеневшие тела бархатным покрывалом, как они же, преодолевая сопротивление, подняли ее, не отнимая от груди Хранителя, как медленно, словно боясь потревожить хрупкий покой, их полуотвели-полуотнесли в освещенную единственной, разожженной кем-то незамеченным свечой спальню и, уложив на прохладные простыни, заботливо укутали в теплые одеяла.

Ничего этого погруженное в спасительное оцепенение сознание девушки уже не запомнило…

Глава 47. О многом и о многих

Тяжелый, какой-то неестественный, похожий на судороги озноб разбивал ее тело на тысячи мозаичных кусочков.

«Ты вернулас-с-сь… ты с-с-снова с-с-со мной… – густой, одурманивающий голос с цепляющими ускользающее сознание нотками звучал прямо в голове девушки. – Ты моя… моя… моя…»

То выныривая на поверхность, то вновь погружаясь в масляно-обволакивающие глубины небытия, Эля с равнодушным умиротворением позволяла Тьме по капле выцеживать то немногое, что удерживало ее на грани. Но что-то непонятное… какое-то смутное, тревожащее ощущение, занозой засевшее в самом потаенном уголке души, вдруг проникло сквозь самоубийственное безразличие…

Тук-тук-тук-тук-тук… Неясный, почти не различимый, но удивительно ритмичный, живущий собственной жизнью звук разорвал мягкие оковы Владычицы Мрака, выталкивая плывущее сознание Эллии туда, где в ожидании ее пробуждения замерло Нечто…

Взвыв от разочарования, обиженная Тьма втянула хищные щупальца, освобождая вспыхнувшую нестерпимым Светом душу девушки от сковывающих объятий и отступила:

«Я буду жда-а-а-ать… я всегда буду жда-а-а-ать тебя…»

Отмахнувшись от едва различимых обещаний, как от жужжания настойчивого насекомого, Эля, не открывая глаз, прислушалась к тишине. Тихое, размеренное дыхание спящего рядом Эйраниэля (мгновенная вспышка радости, но…)… нет, не то… легкое потрескивание камина, доносящееся из приоткрытой двери… не оно… что же? Что же?.. Эхо неуловимого перестука продолжало звучать… где-то внутри.

Глубоко вдохнув, Эллия привычным усилием мысленно соскользнула в цветное переплетение энергетических потоков внутри себя, пытаясь отыскать причину беспокойства. Бирюзовый, алый, небесно-синий, коричневый и… ослепительно белый, мерцающий странно-прозрачными искрами. Белый… Маленький клубочек, доверчиво свернувшийся в глубинах ее естества… тук-тук-тук-тук-тук…

Бережно, словно любое прикосновение могло причинить крошечному созданию нестерпимую боль, Эля дотронулась до сияющего кокона. Ласковый всплеск узнавания, горячая, сметающая на своем пути все преграды, волна бесконечной любви и трепетная, тоненькая, как весенний лед, но такая всесильная… нежность…

«Мамочка…»

«Моя искорка…» – тихий, как звон хрустального колокольчика, смех нарушил предрассветную тишину.

Уже не страшась провалиться в чернильную темноту беспамятства, Эллия с мягкой, едва заметной улыбкой прижалась к спящему Эрану и незаметно уснула…

Свежий, удивительно ласковый ветерок, взъерошив прядь спутанных со сна волос, мимолетно коснулся дрогнувших ресниц, игриво поцеловал вишневые губы и, смешливо взметнув краешек шелковой занавески, унесся прочь.

Сонно потянувшись, Эля, чувствуя себя удивительно отдохнувшей, открыла мерцающие загадочным светом глаза.

– Выспалась? – обернувшись к сидящему на постели Эйраниэлю, девушка наткнулась на обеспокоенный взгляд эльфа. – Как ты себя чувствуешь?

– Просто чудесно! – вспомнив о маленьком, но бесконечно важном открытии, Эллия мечтательно улыбнулась. – Как никогда раньше!

– Судя по твоему настроению, это действительно так, – облегченно выдохнув, Эран немного расслабился. – Ты нас напугала. Октарис места себе не находит, обвиняя свое императорское величество во всех смертных грехах. После нападения Советника ты трое суток проспала.

– Трое суток? – задумчиво нахмурившись, еле слышно пробормотала Эля, ловя смутные, словно скрытые за туманной пеленой, воспоминания о дикой, всепоглощающей ненависти, вырвавшейся на свободу неудержимым потоком темной силы. От хорошего настроения не осталось и следа. Сев на постели, девушка обхватила руками прикрытые одеялом колени и подняла на Эйраниэля тоскливый взгляд: – Если бы только я отказалась от своей мести… Проклятый дар никогда бы не проснулся.

– Не мучай себя, – ласково коснувшись ее плеча, покачал головой Эран, – рано или поздно это должно было случиться. И лучше сейчас, когда рядом те, кто сумеют помочь тебе обуздать новые силы.

– Я боюсь, Эран! Боюсь, что на этот раз Тьма так просто не отступит. Она зовет меня… Если бы не… – споткнувшись на полуслове, Эля задохнулась от охватившего ее ужаса. Дрожащие ладони, смяв мягкую ткань рубашки, накрыли еще плоский живот, словно пытаясь защитить крохотное сияние жизни от Владычицы Мрака. – Нет, только не это, – похожий на мучительный стон шепот сорвался с мгновенно пересохших губ.

– Эля, что случилось? – сильные ладони обхватили хрупкие, вздрагивающие в нервном ознобе плечи, а в янтарных глазах эльфа вспыхнуло беспокойство.

– Я не в силах уберечь нашу девочку… Как я смогу защитить ее от самой себя? – в широко распахнутых глазах Эли сверкнули слезы.

– Нашу девочку?! Ты хочешь сказать… – Эйраниэль удивленно замер, невольно прислушиваясь к бешеному биению собственного сердца. Чистый вопреки всему, ничем не замутненный восторг охватил все его существо.

– Да, Эран, – слабая улыбка осветила бледное осунувшееся лицо девушки, – я ношу под сердцем наше дитя.

– Эля… Элечка, – пытаясь при виде испуганного лица Эллии совладать с охватившей его радостью, Хранитель нежно привлек девушку к себе, – обещаю мы никому не позволим причинить нашей малышке вред. Ты не можешь избавиться от крови своего отца, но посмотри на Октариса, Бранда, их друзей… Разве они похожи на слепые орудия Тьмы? Все они держат свой дар в узде, не он управляет ими, а они властвуют над темными силами.

– Ты правда думаешь, что мы справимся? – Эля подняла на любимого полные надежды глаза.

– По-другому просто не может быть, – теплые губы бережно коснулись сжатого в волнении рта.

Через некоторое время, с неохотой отстранившись от Эрана, девушка тихонько вздохнула:

– Ты должен найти Октариса, сообщить ему, что со мной все в порядке.

– Да что его искать, – губы Хранителя чуть дрогнули в невеселой улыбке, – последние дни он почти не выходит из кабинета. Разве что тебя да Бранда навестить.

– Бранд! – вспомнив о тяжелом состоянии предводителя, Эля попыталась вскочить с постели. – Как я могла о нем забыть?! Мне нужно к нему.

– Эля, ты сама едва-едва в себя пришла! – Эран ласково удержал девушку. – Не волнуйся, ему намного лучше. По крайней мере, Горм и Моран уже устали жаловаться на его брюзжание. Просто Октарис перестраховывается, не позволяя ему встать с постели.

– Неужели во всем этом демоновом королевстве не нашлось ни одного целителя?! – снова укутываясь в одеяло, проворчала Эллия.

– Может, и нашелся бы, но наш Повелитель никого не желает допускать во дворец, пока не будет уверен, что все, кто сознательно поддерживал Баруха, надежно заперты на несколько замков. Хотя… – эльф с сомнением покачал головой, – учитывая специфику магии здешних жителей, не уверен, что среди них есть те, кто умеет создавать, а не крушить все вокруг.

– Ты не прав, – раздавшийся от порога спальни усталый голос Октариса прервал их разговор, – магия целителей нейтральна, вот почему мы так восприимчивы к лечению Танайи. Будь это иначе, она причинила бы куда больше вреда, чем пользы. Среди нас очень мало обладающих подобным даром, но они есть.

– Отец! – мимолетно удивившись тому, как легко подобное обращение слетело с ее губ, Эля радостно улыбнулась. Подтянув повыше соскользнувший на колени плед, девушка похлопала по постели рядом с Эраном. – Садись. Ты плохо выглядишь.

– Прости, – бледная тень улыбки искривила губы демона, – я не хотел вам мешать.

– Ты не помешал, – с неудовольствием разглядывая прорезавшие все еще худое лицо морщинки, возразила Эллия, – Эран как раз собирался идти к тебе. Я хотела попросить тебя о помощи, но… – она нерешительно закусила губу, – кажется, она тебе самому бы не помешала.

– Не переживай за меня, – тронутый нотками искренней тревоги, прозвучавшими в голосе приемной дочери, Октарис тепло посмотрел в омраченные беспокойством глаза, – я справлюсь. О чем ты хотела попросить?

– Сначала мы должны тебе кое-что сообщить, – девушка смущенно повернулась к Эрану.

– Да, должны, – сильные руки Хранителя в оберегающем жесте обвили тонкую талию любимой. – Ты имеешь право узнать обо всем первым. Эллия… нет, сейчас Танайя… носит под сердцем наше дитя.

– Так значит, едва став отцом, я тут же стану дедом? – запрокинув голову, Октарис, впервые за долгое время почувствовав опьяняющий вкус жизни, весело рассмеялся. – Я стану дедом! – он искрящимися радостью глазами посмотрел на прильнувших друг к другу эльфов. – Учитывая обстоятельства, я даже не надеялся, что это произойдет так скоро, и действительно рад чудесным новостям! Но ты упомянула, что нужна моя помощь? – он перевел посерьезневший взгляд на улыбающуюся Элю.

Вспомнив тревожную причину собственной просьбы, девушка мгновенно понурилась:

– Ты же знаешь, как погиб Сарринал…

– Да, я был там, если помнишь, но не понимаю, как… Подожди, – в агатовых глазах промелькнула смутная догадка, – ты переживаешь из-за проснувшегося наследия демонической крови?

– Ты же знаешь, я полукровка. Что если теперь, когда темная магия проснулась, она навредит нашей дочери?

– Это могло произойти, если бы твой эльфийский дар имел другое начало, но он, как я уже говорил, во всех отношениях нейтрален. Тебе не о чем переживать.

– Но Тьма! Я не могу ее контролировать, – в темных глазах девушки вновь промелькнул недавний ужас, – она не раз пыталась завладеть моей душой, и если бы не наша девочка, кто знает, хватило бы мне сил вернуться назад.

– Танайя, скажи-ка мне, что именно ты знаешь о природе нашей магии? – Октарис с непонятным выражением посмотрел на дочь.

– Немногое, – покачала головой Эллия, – только то, что вы каким-то образом получаете силу от самой Владычицы.

– Это не совсем так. Да, демоны с рождения посвящены силовым источникам, отличным от магических источников любой другой расы. Владычица, вопреки своей воле, питает их мощью, но мы не являемся слепыми орудиями ее желаний. По велению Богов – а одного из них ты имела несчастье повстречать в моей темнице, – это она подчиняется нам, а не наоборот. Сейчас Тьма чувствует уязвимость, потому и пытается завладеть тобой, но как только ты научишься управлять проснувшимся даром, ей не останется ничего, кроме как отступиться. Ты не должна бояться.

– Ты поможешь мне?

– Конечно, помогу, – улыбнулся Трис, – но тебе и самой не составит труда со всем разобраться. Хоть источники у нас с эльфами и разные, но принцип работы с потоками один и тот же. Все, что тебе требуется, – это справиться со своим страхом.

– После твоих объяснений это кажется не таким сложным, как я боялась – Эллия с облегчением вздохнула. – Но в первую очередь нам все-таки нужно попасть во владения Кобвула, – вспомнила она о ждущих возвращения Меленталя в надежные стены храма Старейшинах.

– Уже нет необходимости, – посмотрев на девушку, Эран виновато пожал плечами. – Пока ты… спала, Октарис выделил мне отряд сопровождения, и я забрал Сердце.

– Эран! – удивленная излишней откровенностью любимого, Эля пораженно посмотрела в расплавленное золото янтарных глаз.

– Да, я рассказал твоему отцу, почему мы здесь. Думаю, за прошедшие дни он не раз доказал, что ему можно доверять. Да и как иначе я мог объяснить причину нашего интереса к самому замку, а не его владельцу?

– Не переживай, – вновь привлек внимание девушки Повелитель, – я понимаю, почему ты не хотела довериться мне. Такие тайны должны оставаться тайнами. Но, клянусь всеми Богами, никто и никогда не узнает, какое сокровище было в наших руках.

– И ты совсем не жалеешь, что не сможешь воспользоваться такой безграничной властью над эльфами? – Эля с недоверием посмотрела на того, чья раса долгие два десятилетия уничтожала народ ее матери.

– Отчего же, – усмехнулся Октарис, – я прежде всего правитель и обязан думать о благополучии Юоргхельма, но… ты моя дочь, пусть не по крови. Я позволю себе еще недолго побыть просто отцом, – в его темных глазах едва уловимо промелькнула тень зарождающейся любви.

– Спасибо, – горячая волна благодарности захлестнула гулко забившееся от нежности сердце Эллии. – Эран, а можно мне… посмотреть? – робко поднял голову в душе девушки росток любопытства.

– Не думаю, что это хорошая идея, – остановил потянувшегося к лежащим у кровати седельным сумкам Эрана неожиданно властный голос Октариса. Спохватившись, он смягчил не терпящий возражения тон мягкой улыбкой: – Не стоит рисковать без необходимости.

– Ты прав, – признавая разумность его предостережения, кивнула Эля. – Тогда, если дадите мне немного времени, я приведу себя в порядок и навещу Бранда. Эран сказал, ему уже лучше?

– Да, намного, – лицо Повелителя просветлело, – и он с ворчливостью старого брюзги изводит приставленных к нему воинов. Думаю, он будет очень рад твоей компании. С твоего разрешения, я заберу у тебя Эрана и прикажу подать вам с Брандом завтрак в его покои?

– Спасибо, отец, я… мы… – положив ладошку на скрытый покрывалом животик, поправилась девушка, – жутко проголодались!

– Тогда попрошу Ирнариса принести тебе порцию побольше, – на сухих губах Повелителя промелькнула добродушная улыбка. – Собирайся, не будем тебе мешать, – поманив Эрана за собой, Трис кивнул дочери и вышел из комнаты.

– Надеюсь, ты не будешь скучать? – коснувшись быстрым поцелуем вишнево-сладких губ любимой, спросил Эйраниэль.

– Постараюсь, – мягко улыбнулась она. – Постой, а как же?.. – она с беспокойством посмотрела на спрятанный в сумку камень.

– Хурс! Чуть не забыл, – подхватив с пола драгоценную кладь, эльф сунул ее в стоящий у стены небольшой сундук.

Пара глубоких вздохов, и прочный, сколоченный из темных с прожилками досок черного дерева ларь выпустил из давно мертвых сучков тонкие гибкие побеги, оплетшие всю его поверхность и надежно укрывшие святыню эльфов в его чреве.

– Вот теперь можно не беспокоиться, – накидывая поверх живого покрова бархатную накидку, до этого украшавшую стоящее тут же кресло, удовлетворенно кивнул Хранитель. – Не буду заставлять Триса ждать. – Еще один быстрый поцелуй, и Эран ушел, оставив девушку в одиночестве.

Быстро ополоснувшись в ванной, притаившейся за спрятанной в углу спальни дверью, и натянув чистую, постиранную чьими-то заботливыми руками одежду, Эллия собрала влажные после купания волосы в две тугие косы и, натянув сапожки, поспешила в комнаты Бранда.

В уютной, отмытой до зеркального блеска гостиной, перебирая бело-зеленые фигурки на подозрительно знакомой квадратной доске, находились двое из тех воинов, что охраняли предводителя в прошлый визит девушки. Оторвавшись от своего увлекательнейшего занятия, демоны приветливо кивнули, жестом указав ей на прикрытую дверь.

– Как он? – поддаваясь странно-напряженной атмосфере, явственно наполняющей уютную комнату, шепотом спросила Эля у одного из стражников.

– Раздражен, – так же тихо прозвучал короткий ответ.

– Ничего, справимся, – скорее самой себе, чем демонам, рассматривающим ее с плохо спрятанным за невозмутимыми масками любопытством, проворчала под нос девушка и решительно толкнула тяжелую створку.

– Я приказал, чтобы меня оставили в покое! Вон! – стоя спиной к вошедшей целительнице, Бранд сосредоточенно ломал подвернувшийся под горячую руку табурет.

– Так-то ты встречаешь ту, что пришла тебя освободить? – насмешливо протянула Эля, усаживаясь на краешек смятой постели.

– Танайя? – круто обернувшись, предводитель удивленно уставился на гостью. – Прости, не ожидал тебя видеть. Трис рассказал, что произошло пять… нет, шесть дней назад. Хурс! В этой проклятой комнате даже время течет по-другому! – он раздраженно стукнул кулаком по многострадальному табурету.

– Четыре дня, Бранд, прошло всего четыре дня, – с сочувствием глядя на подавленного вынужденным бездействием демона, покачала головой Эля.

– Вот видишь! Я же говорил! Танайя, умоляю, только ты можешь убедить моего несносного брата, что я полностью здоров!

– А вот это мы сейчас и проверим, – мягко улыбнулась девушка и похлопала по безжалостно скомканной простыне. – Не мог бы ты ненадолго прилечь? Я не сумею осмотреть тебя, пока ты мечешься, как раненый зверь.

– Извини, – покорно растягиваясь на кровати, покаянно вздохнул Бранд.

– Помолчи, – приложив палец к губам демона, попросила Эллия, – я еще не настолько опытна, мне нужно сосредоточиться.

Прикрыв глаза, девушка знакомым усилием потянулась к мягко засветившимся линиям чужого тела, следуя каждому причудливому витку, отыскивая мельчайшие повреждения, еще остававшиеся после недавнего воскрешения. Нить за нитью, пропуская их сквозь призрачные пальцы, Эля восстанавливала свободное, ничем не сдерживаемое течение жизненных токов, пока лишь слабая пульсация там, где кинжал пронзил гордое сердце демона, не осталась едва уловимым напоминанием о месте смертельного ранения.

– Вот и все, – устало разминая затекшие от долгого неподвижного сидения плечи, девушка подняла на Бранда утомленный взгляд, – больше нет причин держать тебя взаперти. Я скажу отцу.

– Танайя, – садясь на постели, Бранд осторожно дотронулся до ее плеча, – спасибо тебе. Трис рассказал мне обо всём, что произошло во время того боя. Я обязан тебе жизнью.

– Нет, – медленно покачала головой девушка, – я просто поступила так, как поступил бы любой оказавшийся на моем месте целитель. Если мы со всех пациентов будем требовать долг крови… – не желая продолжать, Эля пожала плечами.

– Не каждый день удается вернуть к жизни того, на кого Владычица уже заявила свои права, – не согласился демон. – Пойми, я знаю все, знаю, чем ты рисковала. Сумей Кобвул восстановить свой резерв полностью, не поторопись он… Простила бы ты себе, если бы Эйраниэль погиб?

– Теперь это уже неважно, все обошлось. Эран в порядке, Сарринал мертв, и я ни минуты не жалею, что помогла тебе.

– Ты можешь в любой момент рассчитывать на мою поддержку, – легонько сжав хрупкое плечо девушки, твердо произнес предводитель.

От неловкого ответа Элю спас заглянувший в спальню один из стражников:

– Вы уже закончили? – он опасливо покосился на непривычно спокойного предводителя. – Там ваш завтрак. Мы не решались помешать, потому поставили поближе к камину, чтобы не остыл. Нести?

– Неси! – чувствуя, как при первом же упоминании о еде желудок мучительно сжался, встрепенулась Эля. – Умираю от голода!

Переведя вопросительный взгляд на Бранда, воин дождался его кивка и тихонько выскользнул за дверь. Буквально через полминуты он вновь появился на пороге, с видимым усилием неся широкий, заставленный мисками и глубокими чашками разнос. С облегчением опустив его на маленький, спешно придвинутый демоном поближе к кровати столик, он отступил назад:

– Там еще отвар подогревается. Ирнарис даже мед где-то раздобыл, говорит, госпоже полезно. Сейчас принесу, – он почти выбежал из комнаты, вернувшись с высоким пузатым глиняным кувшином, от которого исходил густой, чуть горьковатый, с привкусом дикого меда аромат.

Пристроив его на краешке стола, страж улыбнулся нетерпеливо прикусившей губу полукровке и направился в гостиную.

– Горм, – задержал высокого воина Бранд, – вы на меня не сердитесь. Ты же знаешь, как я не привык сидеть без дела.

Просияв черными, с рубиновым отсветом глазами, демон широко улыбнулся:

– Мы не в обиде, для нас большая честь охранять твой покой.

– Охраннички, – добродушно проворчал Бранд, – вас скорее надсмотрщиками можно назвать.

– Приказ Повелителя, – ничуть не смутившись, Горм усмехнулся. – Ослушаться его равносильно самоубийству.

– Да знаю я! – махнул рукой предводитель. – Ступай. Передай Морану мою благодарность, и… да, можете быть свободны.

– А как же… – не решаясь возразить, страж нерешительно замолчал.

– Просто не попадайтесь Повелителю на глаза, пока Танайя не сообщит ему, что я больше не нуждаюсь в опеке.

– Понял, – по-военному четко кивнул Горм и наконец оставил их наслаждаться завтраком.

Стесняясь вспыхнувшего с новой силой голода, Эля ела нарочито медленно, подолгу пережевывая каждый кусочек пахнущего пряностями мяса, аккуратно подцепляя ложечкой тушеные овощи, но вскоре здоровый аппетит одержал верх над смущением, и на глазах изумленного Бранда девушка с еле сдерживаемым нетерпением набросилась на еду. Острые колбаски, рагу, запеченное на углях мясо, тонкие нарезки сыра и копченого окорока исчезали с тарелок с невероятной скоростью.

– Если не ошибаюсь, – Бранд с веселой улыбкой отложил в сторону деревянную вилочку, – то у моей кузины такой же волчий аппетит проявился тогда, когда она ждала прибавления в семействе. Иначе я всерьез начну опасаться за твое здоровье.

– Можешь не опасаться, – Эля смутилась, торопливо проглатывая очередной кусочек. – Я и сама только узнала, зато теперь понимаю, почему в последнее время постоянно испытываю жуткий голод.

– Танайя, но ведь это же великолепная новость! – не удержавшись, Бранд звонко поцеловал девушку в покрасневшую от смущения щеку. – Трис-то знает, что вскоре станет дедом?

– Теперь да, мы с Эраном сообщили ему утром.

– И как он воспринял сию ошеломляющую весть? – ничуть не сомневаясь в ответе, лукаво прищурился демон.

– Как ты и подумал – он очень обрадовался.

– Оно и неудивительно! Он слишком долго пробыл в одиночестве, чтобы теперь отказываться от семьи.

– Именно так отец и сказал, – признала Эля, невольно протягивая руку к особо привлекательному ломтику ветчины.

Когда девушка наконец-то насытилась, Бранд встал и, отодвинув столик на законное место у изголовья кровати, предложил Эллии руку:

– Ну что, пойдем, отыщем моего брата?

– А что его искать, – принимая помощь, пожала она плечами, – могу с уверенностью предположить, что они с Эраном заперлись в кабинете и решают очередные неотложные проблемы.

Эллия оказалась права. Когда посвежевший Бранд и восстановившая за завтраком потраченные на лечение силы девушка вошли в кабинет, Октарис, склонив голову над разложенными на массивном столе бумагами, что-то горячо доказывал возмущенному Эрану.

– М-да, – хмыкнул предводитель, подводя новообретенную племянницу к свободному креслу, – ты была права, его даже неожиданное явление Богов не оторвет от работы.

– Бранд? – отреагировал на его насмешливое замечание Октарис, рассеянно поднимая голову. – Что ты здесь делаешь, ты должен оставаться в постели!

– А вот и нет, твоя дочь позволила мне, наконец, выйти из этой хурсовой комнаты! Я здоров, брат, перестань уже за меня переживать!

– Танайя? – нахмурившись, Трис перевел взгляд на улыбающуюся их перебранке девушку.

– Он действительно полностью оправился от недавней… эм-м-м… болезни, – не желая нового упоминания смерти, выкрутилась Эля.

– Раз так, буду рад твоей помощи. Барух натворил столько, что нам и за год не разгрести, а Эран больше спорит, чем помогает мне, – ворчливо заметил он, покосившись на эльфа.

– Отец, – с щемящей грустью, охватившей ее при мысли о скорой разлуке со ставшими ей дорогими демонами, тихо окликнула Эллия, – завтра мы уезжаем.

– Уезжаете? – недоуменно посмотрел на нее Трис. – Да, прости, я слишком увлекся своими проблемами и забыл, что вам нужно спешить. Ты расскажешь мне о своих планах?

– Сначала в Эльминатиэль, к Старейшинам, а потом… – сжав внезапно задрожавшие губы, Эля отвернулась, – потом я поеду в Риондавир.

– Но зачем?! Ты можешь вернуться сюда или остаться в Великом Лесу, человеческим магам никогда не достать тебя. И, раз уж об этом зашла речь, поместье Кобвула отныне принадлежит тебе.

– Оно мне не нужно! – вскинув голову, Эля возмущенно посмотрела на отца. – Я не хочу ничего, что связано с этим… демоном.

– Девочка моя, ты должна, – подойдя к ее креслу и опустившись на корточки, Трис заглянул в лучащиеся гневом глаза, – теперь ты – глава рода. Замок айрш Кобвула всего лишь символ власти. Можешь не жить там, даже никогда не появляться, но содержать его в идеальном состоянии – твоя обязанность.

– Но я всего лишь полукровка! Разве нет других претендентов на этот сомнительный титул?! – девушка с отчаяньем посмотрела на отца, но, наткнувшись на сочувственный взгляд, мгновенно сникла.

– Есть, но ты его дочь, каким бы неприятным ни был этот факт. А у нас при живых детях, пусть даже рожденных вне брака, никто другой не имеет права на наследство. Да и мне будет спокойнее, если немалые богатства бывшего Советника окажутся в твоих надежных ручках.

– Разве Сарринал не был женат? Как же его жена?

– По словам слуг, она сбежала сразу, как узнала о смерти мужа. Как – это еще предстоит узнать, но одно известно наверняка: она не станет претендовать на наследство. Не теперь. Ну, а в будущем я сумею защитить то, что принадлежит тебе по праву.

– Хорошо, я согласна. Хотя не уверена, что после суда у меня будет возможность вернуться в Юоргхельм.

– А это мы еще посмотрим! – сжав губы в тонкую линию, жестко улыбнулся Октарис. – Но у меня есть одна просьба. Эран, – он обернулся к эльфу, слушавшему, но не вмешивавшемуся в тяжелый для любимой разговор, – вы можете задержаться на один день? Я собирался отложить решение судьбы Баруха и его сторонников, пока не разберусь со всеми проблемами, но, кажется, на это уйдет столько времени, что они сгниют в камерах в ожидании приговора. К тому же ты имеешь право узнать, какое наказание понесут те, кто развязал кровопролитную войну против твоего народа.

– Эля, ты не против? – немного поколебавшись, окликнул девушку эльф.

– Совсем нет, – задумчиво ответила Эллия, отрешенно разглядывая строгий узор покрывавшего пол ковра. Подняв на мужчин глаза, она пояснила: – Думаю, Старейшины тоже захотят узнать, какая участь постигла того, по чьей вине погибли многие из их детей.

– Что ж, я отдам все необходимые распоряжения, а после выделю вам отряд надежных воинов. Пусть проводят до границы. Так мне будет спокойнее, – ласково коснувшись прохладной руки дочери, Октарис поднялся на ноги. – А теперь, если никто не возражает, вернемся к делам. Танайя, если хочешь, я попрошу кого-нибудь проводить тебя в город, чтобы не пришлось скучать, пока мы разбираем бесконечные бумаги.

– Я с радостью воспользуюсь предложением, – охотно согласилась Эля. – Кто знает, удастся ли мне еще раз побывать в Калсале.

– В этом я даже не сомневаюсь! И никакие Магистры не помешают моей дочери вернуться туда, где ее ждут. А теперь иди, собирайся, я пришлю за тобой.

Выбравшись из мягких объятий кресла, Эля в нежном порыве легонько коснулась губами худощавой щеки приемного отца и, тепло кивнув Бранду и улыбнувшемуся в ответ Эрану, направилась к выходу.

Глава 48. Улицы Калсалы

Город, украшенный первой осенней листвой, проглядывающей сквозь ажурную зелень деревьев, встретил пятерку всадников угрюмым молчанием. Тяжелые копыта Теймлиса гулко ступали по булыжной мостовой, рассыпая быстро тающее в каменных закоулках эхо, а редкие, пугливо озирающиеся на стражников Повелителя демоны торопились скрыться за надежными дверьми.

– Здесь всегда так мрачно? – ежась от тяжелой, гнетущей атмосферы, царящей на быстро пустеющих улицах, спросила Эля у скакавшего рядом Горма.

– С тех пор как Барух приказал хватать всех, кто способен держать оружие.

– Но ведь война давно закончилась, – провожая взглядом юную демоницу, поспешно затолкавшую в дом любопытного малыша, удивилась девушка.

– Война-то, может, и закончилась, только после вынужденного перемирия братец нашего императора совсем озверел. Вы не представляете, сколько девушек и детей пропало по прихоти Баруха и его приспешников. – Губы Горма изогнулись в злой усмешке: – Ни один из нас не будет скучать по этому ублюдку.

– Почему же отец открыто не объявит о своем возвращении? Разве страх всех этих… юоргхельмцев не достаточная причина, чтобы вселить в них надежду?

– Танайя, вы же не думаете, что все, кто поддерживал Баруха добровольно, были во дворце той ночью? Повелитель прав. Его сходство с кузеном может сыграть нам на руку, но для этого нужно, чтобы никто, кроме нас, не знал о смене правителя. Это временная мера, но она позволит выиграть нам немного времени.

– А как же Советники? Их ведь некем заменить.

– С этим ничего не поделать. Если не останется другого выхода, Повелитель не станет больше скрываться, но пока есть возможность выявить предателей, стоит повременить.

– И все же… так жаль этих демонов, – с сожалением глядя, как захлопывается очередная дверь, вздохнула Эллия, – они не заслужили столько страданий.

– А разве эльфы заслужили? – с интересом взглянул на нее Горм. – Неужели в вас совсем нет ненависти к расе отца?

– Нет, – задумчиво покачала головой девушка. – Я не жила в Эльминатиэле, и мне не успели привить ненависть ко всему вашему народу. К тому же… трудно ненавидеть, если первые демоны, с которыми мне пришлось познакомиться, оказались настолько благородны, – в брошенном искоса взгляде мелькнула лукавая улыбка.

Добродушно рассмеявшись, Горм махнул рукой в сторону трехэтажного каменного дома с высоким мраморным крыльцом:

– Бранд сказал, вы любите оружие? Это лавка местного оружейника. Насколько я помню, его изделия были весьма популярны среди воинов.

– А секиры у него есть?! – возбужденно подавшись вперед, спросила Эля, не сводя глаз с украшенной коваными узорами двери.

– Не уверен, – с сомнением пожал плечами страж, – но ничто не мешает нам спросить. – Он решительно направился к дому.

Жестами показав остальным воинам оставаться на улице, Горм помог девушке спешиться и вместе с ней поднялся по белым с темными прожилками ступеням. Тяжелый бронзовый молоток, ударив по медной пластине, отозвался на прикосновение низким настойчивым гудением.

– Чего господа изволят? – мгновенно открыв дверь, подобострастно склонился в поклоне демон. На испещренном глубокими морщинами лице промелькнула тщательно скрываемая тень обреченности.

– Если позволишь, мы посмотрим твой товар. Возможно, госпожа решит приобрести для себя один из твоих знаменитых мечей.

Удивленный непривычно мягким тоном гостя, оружейник посторонился:

– Да… что же это я… проходите, – старик растерянно умолк. Собравшись с духом, он быстро шагнул к высокой, закрытой на ключ стеклянной витрине. Вынув из нее матово блеснувший при свете ярких светильников клинок, украшенный богатой гравировкой, он осторожно протянул его Горму. – Вот – лучшее, что у меня есть.

Взяв протянутое оружие, Горм сделал пару быстрых замахов и, сверкнув глазами, передал его Эле:

– Что скажете, госпожа?

Задумчиво взвесив на ладони меч с изогнутой полумесяцем гардой, девушка провела пальцем по узкому лезвию и, насмешливо прищурившись, вернула его владельцу:

– Неужели знаменитый оружейник торгует детскими игрушками?

– Я… вы… простите, госпожа, – демон испуганно задрожал. – Думал, вы, как все, напоказ берете. Настоящее-то оружие только воинам и надобно, да только последнее время… – оружейник расстроенно махнул рукой. – Но ежели вам серьезный клинок по нраву, то есть у меня… – не договорив, старик с кряхтением полез под высокую стойку и, повозившись несколько минут, вытащил длинный, завернутый в простую мешковину ящичек.

Развернув грубую ткань, оружейник откинул крышку и бережно, с величайшим благоговением, провел ладонью по лежащим внутри мечам-близнецам:

– Эти мечи ковал мой отец. Не сердитесь, госпожа, но вы – первые, кто за долгое время отнесся ко мне по-доброму. От других-то все больше тычки да затрещины получаю, так пусть это сокровище вам достанется, а не этим уб… – он поспешно сжал побелевшие от страха губы.

– Не бойся, больше никто не причинит тебе вреда. Отныне ты под моей защитой, – от спрятанной глубоко ярости ноздри Горма едва заметно дрогнули.

– Спасибо вам, господин, – глаза старика влажно блеснули. Пряча беззащитные слезы, он поспешно склонился над раскрытым футляром и, ласково коснувшись прохладного металла, вынул один из мечей. – Осторожно, госпожа, таких острых клинков вы в руках еще не держали, – он с поклоном передал его девушке.

Затаив дыхание, Эллия с восхищением разглядывала хищное, выкованное из эбонитово-черного металла лезвие, вдоль закругленной кромки которого тонко извивался решетчатый орнамент. В навершии удобной, оплетенной узкими кожаными полосками рукояти, упирающейся в узорчатую гарду, солнечно переливался медово-золотыми оттенками янтарный триллиант.

Отойдя немного в сторону, чтобы ненароком не задеть замерших в ожидании зрителей, Эля медленно крутанула над головой угрожающе вспыхнувший огненным сполохом меч, ощущая, как между ней и словно ожившим от ее прикосновений оружием протянулась едва уловимая нить странной, волнующей связи. Плавные тягучие движения, похожие на изящные танцевальные па, постепенно перерастали в стремительный смертоносный танец, размывая летящее лезвие в туманный полукруг.

Пораженный вздох старика прервал невесомый полет, заставив забывшуюся Элю смущенно застыть посреди небольшого зала с поднятым над головой мечом:

– Извините, я, кажется, немного увлеклась, – украдкой заправляя выбившуюся из-под черной банданы прядь непокорных волос, улыбнулась девушка.

– Да как же это?! Неужели правда?! Отец мне говорил, да я, дурак, не верил, – засуетился оружейник. Вынув из ящика копию Элиного клинка, он протянул его Горму: – Господин, попробуйте вы.

Недоуменно пожав плечами, демон отошел в сторону и принял боевую стойку. Черный, отливающий металлическим блеском меч-близнец гордо взлетел к высокому потолку и… страж разочарованно скривился:

– Ничего не понимаю. Он же совсем не отбалансирован! Да таким мечом даже цыпленка не зарезать!

– Госпожа, простите мою назойливость, но не могли бы вы повторить… – не найдя слов, он пошевелил в воздухе узловатыми пальцами.

Удивленно посмотрев на старика, Эля пожала плечами и, забрав у Горма двойник своего меча, выполнила странную просьбу оружейника. И снова… быстрые, летящие движения, наполненные невероятным совершенством, тихая, напоенная ликованием песнь пробудившихся от долгого сна клинков и жгучее, полыхающее пламенем мерцание. И вновь между разгоряченной удивительным танцем полукровкой и грозным оружием протянулась тончайшая, но неизмеримо прочная нить.

Запыхавшись, Эля остановилась, с трудом восстанавливая сбившееся дыхание:

– Они идеальны!

– Так я и думал, – старик радостно рассмеялся. В уголках медно-карих глаз собрались лучики мелких морщинок: – Вы уж не серчайте на меня, да только обманул я вас. Отец мой к этим мечам никакого отношения не имеет, а хранятся они в нашей семье еще со времен первого оружейника нашего рода, а я – ровно тридцатый из длинной вереницы имен.

– А близнецы-то совсем непросты, так, старик? – уложив притушившие огненный отсвет клинки обратно в футляр, Эллия любовно провела пальцем по чуть изогнутому лезвию.

– Так и есть, – почтительно кивнул старик, – в нашей семье хранится одна легенда… Длинная она, чтобы не утомлять господ, пересказывать не стану, но суть передам. Было это почти на заре времен, когда мой дальний прадед во время охоты наткнулся в горах на странную жилу. Даже на фоне темного камня найденная руда отличалась пронзительной чернотой, но при этом, – оружейник, с восхищением глядя на покоящихся в бархатных гнездах двойников, еле заметно покачал головой, – она излучала свой, непривычный смертному глазу свет. Как это может быть, не знаю, сам не видел, но прадед писал, что это был именно он… Черный Свет. Галаандур – именно так звали моего предка – скрыл ото всех свою находку, но с тех пор начал потихоньку разрабатывать чудесный металл. Он боялся рисковать и ковать оружие из чистой руды, поэтому добавлял ее понемногу в обычное железо (тогда о стали не знали, и оружие выходило грубым). И вот что странно: мечи и кинжалы с добавлением Черного Света, как прадед называл открытый металл, приобретали невероятную остроту и гладкость. Не знающие секрета новые владельцы оружия восхищались мастерством мастера, из уст в уста передавая его имя. Галаандур становился все более знаменит, к нему съезжались со всего света, чтобы за огромные деньги приобрести столь изысканные игрушки. Так зародилась наша династия. Но однажды, будучи в весьма почтенном возрасте и предчувствуя скорую немощь, прадед решил хоть раз выяснить, какими же свойствами будет обладать оружие, выкованное из чистой, ничем не разбавленной руды. С помощью посвященных в тайну сыновей он устроил в горах, неподалеку от удивительной жилы, малую кузницу, поставив в ней переносной горн, запасся жарким углем, притащил огромные меха для раздувания огня… Самым трудным оказалось перенести наковальню, но и с этим, ведомый неистовым любопытством, Галаандур справился. Собрав все необходимые инструменты, он оставил оружейную на своих сыновей и надолго отправился в горы. В легенде не сохранилось, сколько дней и ночей ковал он заготовки для будущих мечей-близнецов, но однажды… У каждой расы в этом мире свои Боги, но все мы – их дети… Аллилея – Богиня Жизни и Света лесного народа, и Ланион – Бог Мрака и покровитель демонов, суровый Воин и справедливый Судия. Они пришли к Галаандуру с предрассветной метелью, гордые, прекрасные… Брат и сестра, ночная тень и солнечное сияние… Не нужно быть провидцем, чтобы дитя узнало своих родителей. Так и прадед с первого взгляда понял, кто почтил его своим божественным присутствием. В смятении пал Галаандур на колени, склонив голову в величайшем почтении. Улыбнулась Аллилея, осветив улыбкой угрюмые стены пещеры, и возложила длань свою на один из будущих клинков. Взметнулись на призрачном ветру легкие, белоснежные шелка длинного одеяния, и нестерпимый, слепящий свет окутал стройную, невесомо-хрупкую фигурку вечно юной богини… Мрачнее грозных снеговых туч был Бог, возложивший крепкую мозолистую длань на второй клинок… Взвихрились вкруг статной, высокой фигуры темные одежды, и густой, непроглядный мрак, укрыв сияние Аллилеи, поглотил горную кузницу, оставив дрожащего от ужаса Галаандура вне времени и вне пространства. Сердце прадеда, подстегнутое дикой, слепящей паникой больно билось о ребра. Вспомнив о гордости, Галаандур, шатаясь, поднялся с колен и вскинул седую голову, всматриваясь в черную, непроницаемую тьму слезящимися глазами… Там, где нет времени, секунды кажутся вечностью, а века проносятся мимо в один миг… Но постепенно, с каждым вздохом отступая все дальше, темнота рассеялась, и перед старым оружейником вновь предстали Боги, держа на раскрытых ладонях клинки, прекрасней которых Лидения еще не знала… – демон надолго замолчал, задумчиво улыбаясь тихому течению воспоминаний.

– Не томи же! – Эля, чувствуя странное беспокойство, нетерпеливо постучала пальцами по толстому стеклу витрины.

– Простите, госпожа, – очнувшись от ее оклика, виновато улыбнулся оружейник. – Так вот… Забрав у сестры рассыпающий огненные искры меч, Ланион протянул оба клинка моему прадеду… Вы уж не серчайте, не стану я дословно передавать состоявшийся тогда разговор. За пролетевшие поколения легенда стала похожа на длинную невероятную сказку, в которой трудно отыскать зерно вложенной когда-то истины, но теперь я знаю, где правда, о ней и скажу… Долгие столетия Ланион и Аллилея наблюдали за тем, как бережно и опасливо относится Галаандур к неожиданной находке, и, видя, что не поддался он алчности, решили наградить мудрого оружейника, вложив в его последнее творение частицы божественной сущности, соединив в несокрушимом металле Жизнь и Смерть, Любовь и Ненависть, Боль и Справедливость… В каждом из смертных есть Свет и есть Тьма, каждый миг чаши весов колеблются то в одну, то в другую сторону… Абсолютное добро так же опасно, как чистое, ничем не разбавленное зло, ибо добро без зла теряет свое значение и становится хаосом, а зло без добра обращает в страшное Ничто все, к чему прикасается… Отныне, по желанию Богов, лишь тот, кто познает смерть и вновь обретет жизнь… тот, чьи чаши весов застынут в идеальном равновесии… тот, кто, развеяв золу, вновь разожжет жаркий огонь справедливости и любви… только он сможет оживить выкованные Галаандуром клинки. И будут они верой и правдой служить ему, даруя божественные силы… За многие поколения моих предков лишь немногим посчастливилось стать избранными, и каждый из них достойно нес свое бремя, а после их смерти чудесные близнецы вновь возвращались к нашему роду… Так гласит легенда, – оружейник недоверчиво покачал головой, – но я никогда не верил, что смогу собственными глазами убедиться в подлинности тех событий. Мечи признали вас, госпожа, – он с легким сожалением взглянул на раскрытый футляр, но в следующее мгновение в медно-карих глазах вспыхнула решимость, – они ваши без всякой платы. Так завещал мне отец, а ему – мой дед.

– Не могу, – чувствуя, как ее душа рвется к странным близнецам, Эля с усилием отступила подальше от стойки с маняще распахнутым ящиком. – Ты найдешь кого-то более достойного, чем я.

Твердая, прохладная рука Горма легла на ее напряженное плечо:

– Ты можешь отвергать истину, но эти мечи уже выбрали себе хозяина… точнее, хозяйку. Аллилея добра, но Ланион не простит твоей слабости. Он воин, Танайя, и битва – это то, что ему знакомо лучше всего остального. Он презирает отступников, а ты, отрицая свершившееся, предаешь сама себя. Выстоять бой еще не означает выиграть войну, и пока ты жива, она будет длиться.

– Я устала, Горм, – онемевшими губами прошептала Эллия, неотрывно глядя на призывно поблескивающие клинки, – и больше не хочу войны.

– У тебя нет выбора, – страж сурово сжал губы, – ты дитя двух миров, которым еще только предстоит снова найти пути друг к другу, и именно тебе суждено стать первой опорой, на которой будет держаться новый, надежный мост.

– И вновь я всего лишь пешка на шахматной доске, – вспомнив любимую игру названного отца, с горечью взглянула на него Эля.

– Уже нет, – сжав безвольную ладонь девушки, Горм положил ее на удивительно теплый металл оружия, – теперь ты больше чем пешка.

Завороженная беззвучным зовом, Эллия нерешительно сомкнула холодные пальцы на кожаной рукояти, мгновенно почувствовав, как тонкая связующая струна вновь обвила тонкое запястье и скользнула выше, настойчиво оплетая ее тело невидимой мерцающей паутиной. Опутав застывшую девушку с ног до головы, бледное, видимое лишь магическим зрением свечение мягко втянулось под кожу, оставив внутри теплое обещание защиты и безмолвной поддержки.

Стряхнув сковавшее ее оцепенение, Эля решительно вынула из ножен подаренные Брандом клики и без единого слова протянула их Горму, а их место тут же заняли ликующе вспыхнувшие огненной вязью близнецы:

– Игра продолжается? – хищная улыбка изогнула нежные губы полукровки, отразившись в бездонных глазах. – Что ж, не мне оспаривать волю Богов, вот только… – голос девушки угрожающе зашипел, – играть мы будем по моим правилам! Я больше не буду пешкой в их шахматной партии!

– Пешкой? – насмешливый голос, раздавшийся за ее спиной, заставил девушку резко обернуться.

Блеклая тень, отбрасываемая высокой витриной, сгустилась в непроницаемое, чернильное пятно, медленно обретая очертания высокой, уже знакомой Эле фигуры, и, отделившись от стены, навстречу изумленным зрителям шагнул Ланион:

– Бедное дитя, – по бледному лицу божества скользнула насмешливая гримаса, – ты так и не поняла, что никогда не была безвольной игрушкой. – Приблизившись к напряженно замершей девушке, Верховный Воин ласково заглянул в тревожно сузившиеся глаза: – Мы следили за тобой, надеясь вмешаться в тот миг, когда ты оступишься, но этого так и не произошло.

– А как же твои слова там, в пещере? – дерзко, как равному, бросила Эля, ничуть не страшась полыхающего в бездне огня.

– Ты имеешь в виду «эксперимент»? – К удивлению Эллии, интонации Ланиона окрасились в оттенок вины. – Я не стану просить прощения, мы действительно спланировали твое рождение, как и похищение твоей матери Первым Советником, но к тому времени у нас не оставалось выбора. Юоргхельм оказался на краю гибели, и лишь появление дитяти, объединившего Свет и Тьму, могло изменить ход событий. Ты сильнее, чем любой из твоих сородичей с обеих сторон.

– А если бы я не стала искать мести? – не готовая простить, Эля с яростью сжала кулаки. – Если бы я сломалась?

– Мы не позволили бы свершиться непоправимому, – печально качнул головой Ланион. – Но ты должна была сама найти решение. И ты справилась.

– Я едва не сдалась… – отвернувшись, с горечью прошептала девушка. – Я готова была сдаться, если бы не Вертран.

– Я не могу влиять на судьбы людей, я властен лишь над теми, в ком течет моя кровь, но Зариус не отказал мне в маленькой просьбе.

– Так значит, и это – всего лишь ваше решение? – задохнувшись от боли, Эля до крови прикусила губу.

– Нет, дитя, брат согласился лишь направить человека в тот переулок. Волей случая им оказался твой наставник. Учить тебя – его собственный выбор.

– Значит… – боясь услышать ответ, девушка подняла на Ланиона полные страха глаза.

– Значит, он искренне любил тебя, – без тени насмешки кивнул Верховный Воин.

– Чего же вы ждете от меня теперь? – вспомнив обстоятельств появления Ланиона, спросил Эллия.

– Иди своим путем, поступай так, как велит тебе сердце… Я прошу лишь об одном: не отвергай ни Свет, зажженный наследием эльфийской крови, ни Тьму, дарующую силы моим детям. В этих клинках, – протянув окутанную мраком ладонь, бог коснулся спящих близнецов, – частицы нашей с Аллилеей души. Любовь не может существовать без Ненависти, Жизнь не имеет цены без ожидания Смерти, а Справедливость идет рука об руку с Болью. Помни об этом. Помни и не отрицай ни одно из них. Добродетель без примеси греха столь же опасна, как чистое Зло, ибо теряет смысл и не замечает, как обращается в то, что так настойчиво отторгает.

– Я услышала тебя, – Эля гордо вскинула подбородок, глядя в темные, мерцающие тлеющим огнем провалы глаз Ланиона, – прости мне мой гнев.

– Ты имеешь на него право, – на суровом лице божества промелькнула тень сожаления, – мы знали, что тебе предстоят нелегкие испытания, но сознательно обрекли тебя на эти муки.

– Теперь я понимаю, что и у Богов не всегда есть выбор, – несмело коснувшись вздрогнувшей руки воина, прошептала девушка.

– Мы Боги, но и у нас есть границы возможного. Мы создали расы и наделили их свободой выбора, волей, разумом, позволив вершить свои судьбы, но вместе с тем потеряли возможность прямо вмешиваться в их дела. Это плата за глупую самоуверенность.

– Клянусь, я буду достойна вашего дара!

– Я ни минуты не сомневался в тебе, дитя, – с отеческой нежностью улыбнулся ей Ланион, – но мне пора. Я и так нарушил негласные правила, явившись сюда.

– Спасибо, – зная, что Воин поймет вложенный в короткую благодарность смысл, Эля на мгновение склонила голову и вновь посмотрела на грустного Бога.

– Прощай, мы больше не встретимся, но помни, что я всегда рядом с тобой, – протянув руку, но так и не коснувшись вскинутого к нему лица, Бог отступил. Мрак, окутывающий его статную фигуру, взвихрился яростным смерчем и словно втянулся в голую, ничем не украшенную стену лавки, унеся вслед за собой темное божество.

– Века прожил, но такого чуда не удостоился, – отмер оружейник, с благоговением глядя на странную посетительницу. – Значит, госпожа – полукровка? Не бойтесь, я вашу тайну в могилу унесу, – заметив, как угрожающе сузились глаза Горма, поспешил успокоить он. – Не знаю, что происходит, ведь наш Повелитель ненавидит эльфов, но не мое это дело. Раз сами Боги на вашей стороне, не мне с ними тягаться. Да и справедливо это – клинки-то что демонам, что эльфам одинаково служили. Я ж как… когда предлагал вам мечи, вовсе не думал, что легенда правдой окажется. Думал, как все, сочтете никчемными железками да оставите старика в покое. А оно вон как обернулась. Так тому и быть.

– Вот что, старик, – взглянув на задумчиво застывшую девушку, Горм решительно положил на стойку мечи Бранда, – плату тебе брать не велено, но эти клинки ничуть не уступают лучшему оружию Повелителя. Оставь их себе. Танайя, – окликнул он по-прежнему безучастную ко всему полукровку, – если тебе ничего больше не нужно, нам лучше вернуться во дворец.

– Нет, подожди, – очнувшись от спутанных мыслей, обернулась Эллия, – я же искала подарки для своих друзей!

– Сожалею, госпожа, – с виноватым вздохом развел руками оружейник, – здесь вы не найдете ничего достойного. Стражники давно уже отобрали у меня все, чем можно было сражаться. Боится наш Повелитель, что демоны взбунтуются, вот и велел изъять все мало-мальски приличное оружие. Я и мечи-то эти сохранил благодаря их чудесному свойству, а так бы… – он с горечью махнул рукой.

– Что ж, тогда нам здесь действительно нечего делать, – Эля с огорчением обвела глазами полупустое помещение, – идем, Горм, я хочу вернуться домой.

Вежливо распрощавшись со стариком, спутники покинули скромную лавку и, вскочив на коней, поспешили покинуть негостеприимную Калсалу…

– Горм, – спешившись у ступеней, ведущих к высоким вратам дворца, окликнула девушка воина, – пожалуйста, не говори никому о том, что произошло в городе. Сейчас не время.

– Хорошо, Танайя, я буду молчать, – на мгновение верность Октарису взяла верх над личной симпатией, заставив его колебаться, но страж решительно отбросил сомнения, зная, как бережно Повелитель относится к дочери, – ты вправе решать сама.

– Спасибо, – задержав скованный печалью взгляд на гордом лице Горма, Эля шагнула к высоким дверям.

Проводив взглядом напряженную фигурку с неестественно прямой, словно сведенной жестокой судорогой спиной, воин с жалостью покачал головой и, не доверяя любимого броэра юной госпожи никому другому, самолично повел Теймлиса в императорскую конюшню…

Глава 49. Еще один день

Гонимая первыми проблесками просыпающегося рассвета ночь еще цеплялась туманными пальцами за позолоченные осенним дыханием деревья, не желая отдавать свою власть без боя. Но упрямые солнечные лучи, пронзая острыми спицами лилово-розоватые облака, одну за другой гасили последние звезды, подтягивая все выше и выше источник живительного света.

Прижавшись лбом к холодному стеклу стрельчатого окна, Эля неотрывно смотрела, как на далеком, поросшем густыми деревьями горизонте медленно проявляется тонкая изогнутая полоска рвущегося из ночного плена солнца, с каждым выдохом становясь все шире и шире, пока над сонной Калсалой не вспыхнул ослепительный круг.

– Пора, – неслышно подойдя к замершей девушке, Эран с нежностью заключил ее в объятия, – Октарис ждет.

– Пора, – эхом откликнулась Эллия, с разочарованным вздохом поворачиваясь лицом к любимому, – но в такое чудесное утро совсем не хочется думать о смерти.

– Иногда нет другого выхода, – грустно улыбнулся эльф. Теплые губы мягко коснулись прохладного лба девушки.

– Ты прав, – неохотно выбравшись из кольца надежных рук, Эллия направилась к сундуку, на котором чьи-то заботливые руки разложили присланное Октарисом платье.

Через несколько минут, стоя у высокого, в пол, зеркала, она завороженно разглядывала отраженную серебреным стеклом незнакомку. Удлиненное, до самых пят, одеяние из струящегося камринийского шелка редкого алмазно-белого цвета окутывало стройную фигурку невесомым мерцающим облаком, мягко обтекая высокую грудь и тонкую талию, ниже которой рассыпалось текучими складками. Свободные полупрозрачные рукава, спадая ниже бедер, открывали в длинных, от самого локтя разрезах изящные руки с унизанными положенными императорской наследнице перстнями пальчиками. Скромный, украшенный ажурной вышивкой вырез едва обнажал ключицы, а по спине, расстилаясь по ковру хрустально-прозрачными переливами, стекал легчайший шлейф из незнакомой Эллии воздушной ткани. Изысканная диадема, почти незаметная в светлых, словно припорошенных серебряной пылью волосах, мягкими локонами лежащих на хрупких плечах, и удобные сапожки из белоснежной кожи довершали сказочный наряд.

– Я выгляжу… – прищурившись, Эля с нервной улыбкой окинула свое отражение придирчивым взглядом, – абсолютно нелепо.

– Ты выглядишь чудесно! – поправляя манжеты нового, принесенного вместе с платьем Эли, богатого камзола, отозвался Эран. – Так, как и должна выглядеть дочь императора.

– Но это же глупо! – с досадой откидывая мешающийся под ногами шлейф, повернулась к нему девушка. – Завтра мы уедем, и я снова стану сама собой. Так зачем эта ненужная суета?

– Позволь Октарису дать тебе то, что может только он.

– Мне вполне достаточно его любви, а все это, – Эллия разгладила льнущую к телу ткань, – бесполезная мишура.

– Взгляни на нее с другой стороны, – серьезный, без тени улыбки, взгляд янтарно-золотистых глаз остановился на расстроенной девушке, – Октарис – император, а ты – его, пусть приемная, но дочь. В глазах всего Юоргхельма. Потерпи немного, скоро ты сможешь снять это платье.

– Ты снова прав, – еще немного скованно, но уже более уверенно улыбнулась Эля. – Пойдем, мы и так заставили всех ждать.

Еще раз окинув задумчивым взглядом свое отражение, девушка забросила на руку шлейф и, доверчиво сунув чуть дрожащую от волнения ладошку в руку Эйраниэля, вышла из покоев.

За дверью, терпеливо дожидаясь появления эльфов, стоял Горм:

– Повелитель отправил меня проводить вас до главного зала – воин круто развернулся и, бросив через плечо быстрый взгляд и убедившись, что подопечные не собираются отставать, почти бегом направился по длинному коридору.

Спустившись по лестнице и несколько раз повернув, они поспешно нырнули в приоткрытую Гормом створку высокой арочной двери темного дерева, украшенной богатой инкрустацией и сверкнувшими в свете хрустальных люстр самоцветами, и оказались в огромном, невероятных размеров помещении, в котором собравшиеся воины заняли разве что треть зала. Каждый из тех, кто не колеблясь пошел за своим Повелителем, получил исключительное право присутствовать на этом суде, и сейчас, почтительно расступаясь перед удивительной парой, сыгравшей немалую роль в победе над самозванцем, гордые демоны один за другим благодарно склоняли головы, расцветая теплыми улыбками на строгих, отстраненно-серьезных лицах.

Обернувшись на звук негромко хлопнувших дверей, Октарис на мгновение просветлел, приглашающе кивнул дочери и ее спутнику, но в следующий момент его лицо вновь посуровело, а меж изогнутых бровей, выдавая внутреннее напряжение, пролегла глубокая складка. Выпрямившись на обитом черным бархатом серебреном троне, он терпеливо дождался, когда эльфы займут поставленные для них широкие стулья по обеим сторонам от него, и подал едва заметный знак замершему у стены Бранду.

Повинуясь короткому приказу предводителя, двое стражей распахнули тяжелые двери, сливающиеся с облицованной светлым камнем стеной, и в зал, оплетенные странными дымно-сизыми жгутами, под конвоем одного единственного воина медленно вошли пленники.

К удивлению Эллии, пятеро представших перед ними демонов вовсе не выглядели изможденными. На чистых холеных лицах застыла неестественная маска спокойствия, как будто меньшее, что могло их взволновать, находилось за гранью реальности, а им самим настолько прискучило происходящее, что даже явление Бога не могло затронуть оледеневшие сердца.

– Что это с ними? – удивленная непонятной отрешенностью Советников и лже-императора, тихо спросила Эля напряженного отца.

– Заклятие подчинения, – еле слышно ответил Октарис, не сводя глаз с одетых в одинаковые белесо-серые рубахи и такие же штаны фигур. – Малоприятно, зато эффективно.

В следующую минуту, остановив узников напротив трона, сопровождающий их страж скупыми движениями потянул невидимую глазу нить, наматывая ее на внушительный кулак, и на застывших лицах появились первые признаки подавленных эмоций. Невероятный коктейль из злобы, презрения и ядовитой ненависти был щедро приправлен диким, почти не контролируемым страхом.

Эллия отчетливо видела, как расширились при виде суровых, полных презрения лиц зрачки Советников, заполняя собой темные радужки глаз, как задрожали плотно прижатые к телу руки, заставляя трястись облаченные в бесформенные одежды тела, как плотно, в попытке удержать испуганный крик, сжались побелевшие губы… И лишь на лице лже-императора застыла болезненная гримаса враждебности.

Полный нечеловеческой ярости взгляд Баруха уперся в непроницаемые глаза Октариса, и с его искривленных в презрительной усмешке губ сорвалось змеиное шипение:

– Тебе никогда не стать истинным Владыкой! Демоны рождены, чтобы править всем миром, а не жалким клочком земли!! Это я… я вел нашу расу к величию, а ты, жалкий ублюдок, слуга эльфийских выродков… ты станешь гибелью Юоргхельма!!! – Обезумевший от ненависти взгляд метался по невозмутимым лицам сидящей перед ним троицы, ища малейшие проблески сдерживаемых эмоций, но раз за разом натыкался на холодное безразличие.

Позволив унизительной жалости на мгновение исказить ясный взгляд агатовых глаз, Повелитель взглянул на сопровождавшего пленников стража, и в тот же миг Барух поперхнулся сочившимся с его губ ядом – заклятие безмолвия действовало безотказно. Сжимая кулаки в бессильной злобе, он мог лишь сверлить ненавистного брата обжигающим взглядом.

Октарис с тщательно скрытой под маской равнодушия… нет, не обидой… обида – это ведь удел слабых?.. с горечью отвернулся от несломленного демона и посмотрел на успевших взять себя в руки Советников. Они вовсе не выглядели самоуверенными, как в тот миг, когда с чувством превосходства топили страну в крови своих же сородичей, но врожденная гордость заставляла их твердо, подавляя спирающий дыхание ужас, смотреть в глаза преданного ими Повелителя.

Чуть повернув голову, Эллия с болью заметила, как неровно, выдавая невероятное напряжение, бьется на виске приемного отца тоненькая жилка. Протянув руку, девушка мягко накрыла ладонью крепко стиснутые на подлокотнике трона пальцы и, почувствовав едва ощутимое ответное пожатие, успокоено вздохнула. Такой малый, но бесконечно трогательный жест не укрылся от глаз верных Повелителю воинов, и на суровых, изнуренных пережитым за годы скитаний по родной стране лицах мелькнули слабые улыбки.

– Дранг, – холодный взгляд Октариса остановился на уже немолодом, слегка обрюзгшем от сытой жизни, сухощавом демоне, – ты был единственным, кто состоял Советником еще при моем отце. Никто и никогда не мог обвинить тебя в неверности. Почему? – спокойный голос еле слышно дрогнул.

– Ты позволишь нам говорить? – темные, слегка мутные глаза пленника удивленно расширились.

– Я хочу понять.

– Думаешь, мы раскаемся? – бывший Советник надменно усмехнулся. – Ты и твой отец! Вы всегда были слабы! Возились с чернью так же, как с теми, в ком течет кровь избранных. А эльфы? Эти жалкие выскочки недостойны даже пяди Великих Лесов, они отравляют само наше существование! Летагрийские оборотни – полуразумные твари – и то более предпочтительны в качестве союзников! Но нет, вы всячески демонстрировали им свое расположение. Ты даже сейчас притащил их сюда и обращаешься как с равными! Ты привечал всех – ничтожных людишек, упрямых гномов. Я хотел изменить это! Хотел, чтобы демоны стали величайшей расой Лидении, но ты, как всегда, умудрился все испортить, – последние слова Дранг почти провизжал, заставив собравшихся поморщиться.

– Я услышал тебя, – слова Октариса рассыпались ледяными сосульками. Он перевел застывший взгляд на самого высокого, удивительно миловидного демона, сложившего на груди скрещенные руки. – Бергат?

– Ты хочешь услышать, что я, как и неглубокоуважаемый Дранг, поддался мечте о превосходстве нашей расы? – он иронично вздернул красиво изогнутую бровь. – Увы, должен тебя разочаровать, Повелитель. Мне все равно, кому служить, если это сулит мне выгоду. Барух пообещал нам все, что мы пожелаем иметь, включая эльфийских рабынь и богатства гномьих сокровищниц. М-да… с последним он как-то промахнулся, – словно в сторону, разочаровано бросил предатель. – Разве я мог отказаться от такого шанса? Вспомни, кем я был. Младшим сыном влиятельного отца?

– Я выбрал тебя не из-за твоей родословной, – глаза Триса гневно сверкнули. – Ты всегда был честолюбив, я надеялся, что это да твоя молодость помогут тебе добиться успеха там, где другие сдадутся, подверженные старым традициям.

– Я и добился, – пожал плечами Бергат. – Можешь помиловать меня, и я буду служить тебе, как прежде, можешь казнить – я достаточно имел за эти десятилетия. Мне все равно.

– Предавший однажды… – оборвав себя на полуслове, Октарис повернул голову и посмотрел на третьего Советника. Проследив за его взглядом, Эля увидела ничем не примечательного господина средних лет, с небольшим, слегка обвислым животиком, беспокойно подергивающего подвижными руками и живыми умными глазами, в которых плескалось странное разочарование, смешанное с затаенной надеждой.

Заметив, что внимание Повелителя обращено к нему, демон неожиданно взвыл и с грохотом бухнулся на колени:

– Мой Повелитель, я не хотел! Меня заставили! Барух забрал моих дочерей и угрожал отдать их на забаву своим приспешникам! Я служил ему только для того, чтобы защитить моих девочек от жестокой расправы! Пощади, умоляю тебя!

– Встань, Грасс, демоны не унижаются, как бы ни был силен страх. Ты знаешь, где держат твоих дочерей?

– Мы… – он испугано покосился на дернувшегося в его сторону Баруха. Мгновенно обездвижив лже-императора легким движением руки, сохранявший бдительность страж успокаивающе кивнул вздрогнувшему Советнику. – У Баруха есть два дальних поместья. Точнее, они когда-то принадлежали верным тебе людям, но он приказал освободить их для своих нужд. – Грасс виновато отвел глаза.

– Что стало с семьями? – лед в голосе Повелителя мог заморозить небольшое озеро.

– Я не знаю, – опустив голову, еле слышно пробормотал Советник.

– Не знаешь или не хочешь говорить? – вкрадчивая мягкость тона, каким был задан вопрос, не обманула никого из собравшихся.

– Помилуйте! – испуганный взгляд метнулся по словно высеченному из белого мрамора лицу. – Я всего лишь казначей!

– Где находятся эти владения? – свирепый рык, прорвавшийся сквозь недюжинное самообладание Триса, подбросил Советника на ноги.

Дождавшись внятного ответа, Октарис отыскал отступившего в тень Бранда и незаметно показал ему глазами на дверь. Понятливо кивнув, предводитель выскользнул наружу, прихватив с собой десяток воинов.

– С тобой мы решим после. Я должен удостовериться, что все сказанное тобой правда. – Он мрачно повернулся к последнему из предателей: – Ну а ты, Аршис? Что заставило тебя предать своего Повелителя? Четыре поколения твоих предков верой и правдой служили трону Юоргхельма.

– Я не предавал, – статный, по-военному подтянутый демон с орехово-карими глазами упрямо поджал губы.

– Не хочешь объясниться?

– Мне нечего сказать. Я нахожусь среди тех, кто пошел против тебя, значит, я не лучше их и заслуживаю такого же наказания.

– Разве ты не хочешь жить? – Повелитель озадаченно вгляделся в спокойное лицо бывшего соратника.

– Чего стоит жизнь, если в ней нет самого главного? – у скривившегося в усмешке рта пролегла горькая складка.

– Я не понимаю тебя, Аршис, – Трис откинулся на троне и сцепил перед собой холодные пальцы. – То ты утверждаешь, что вовсе не предатель, то говоришь, что достоин смерти.

Отрешенно-бесстрастное лицо Советника помертвело:

– Если ты прикажешь говорить, я не смогу ослушаться, но мне бы не хотелось…

– Я должен знать, – выделив интонацией второе слово, Повелитель вцепился взглядом в ссутулившегося Аршиса.

Помедлив, демон медленно опустился на колени и, склонив голову с единственной растрепанной косой, касающейся лопаток, глухо заговорил:

– Я – такой же предатель, как и они. Но предал я не тебя, мой Повелитель, я предал ту, что клялся защищать ценой всей жизни, – он вскинул на Октариса наполненный жгучей болью взгляд. – Ты знаешь, что я всего себя отдавал служению своему господину. Не было и дня, чтобы ты не отправил меня с важным поручением, но не оттого, что тебе нравилась моя верность, а потому, что ты доверял мне как самому себе. И я благодарен тебе за это… В одной из таких поездок я и встретил мою Ирению… Любил ли ты, Владыка? Любил ли ты так, что солнце казалось тусклым в сравнении с милым лицом? Так, что голос ручья звучал грубым шорохом по сравнению с нежностью ее слов? Так, что воздух казался вязким киселем и лишь рядом с ней струился живительным сквозняком?.. А я любил… – мучительная исповедь сорвалась в беззвучный шепот. Взяв себя в руки, Аршис продолжил: – В ту ночь, когда Барух и его сторонники пришли за тобой, я ничего не знал, – на долгое мгновение он с неприкрытой ненавистью повернулся к дергающемуся в невидимых путах лже-императору. – Я узнал много позже, когда стало слишком поздно. В то время я отсутствовал во дворце… – он снова замолчал.

– Я помню, – медленно кивнул Октарис, – как раз тогда я отправил тебя в Летагрию. Вопреки уверениям Дранга, оборотни весьма разумны, – он с издевкой посмотрел на желчно поджавшего губы Советника.

– Именно так, мой Повелитель, – грудь Аршиса вздымалась в нервном дыхании кузнечными мехами, – я вернулся спустя месяц и застал разгар учиненной Барухом расправы над теми, кто был недоволен новыми решениями. Никто не знал, что под знакомой всем личиной истинного императора скрывается самозванец. Твой народ, Владыка, решил, что ты либо сошел с ума, либо скрывал до сих пор свое настоящее лицо. Немногие заподозрили неладное. Но я был слишком близок к тебе, чтобы не распознать обман. И я скрылся, зная, что стану одним из тех, кого Барух предпочтет уничтожить… Я отправился к Ирении… Но, боги… – жестокая судорога пробежала по бледному, как известь, лицу. – Ты знаешь, она была сиротой. Жила одна в маленькой комнате у приютившего ее скорняка. Помогала его жене по хозяйству и никогда не мечтала о большем… Я построил для нее маленький дом… Маленький, хотя мог бы возвести настоящий дворец, но она не хотела. Ей были не нужны мои связи или деньги, она хотела меня самого. И я уступил… Тогда я поехал в наш дом, но все, что я застал, – это руины некогда прекрасного убежища и истоптанный грубыми сапогами садик ее любимых цветов. А среди всей этой разрухи была она… Я опоздал всего на несколько часов… – стон, вырвавшийся из охрипшего горла, был настолько мучителен, что воины, молча слушавшие нелегкий рассказ, дружно отпрянули. – Ее хрупкое, маленькое тело было истерзано и залито неестественно яркой кровью, а смешливые маренговые глаза уже подернулись белесым туманом. Они жестоко изнасиловали и убили ее. Просто так… потому что могли… Она никому и никогда не причинила боли, а они убили ее… Я поклялся отомстить, но что я сделал? – он нервно сглотнул. – Мне стало нечего терять. Ирения была мертва, ты, мой Повелитель, исчез… Я пришел во дворец, зная, что иду на смерть. Я хотел хотя бы попытаться добраться до самозванца. Но, увидев его, – он мотнул головой в сторону Баруха, – я передумал. Я наплел ему с три короба, поливая тебя грязью… прости, Владыка… Я постарался сделать все, чтобы убедить его в своей ненависти к тебе… И я преуспел! Он поверил мне, хоть и держал почти год под тайным наблюдением. О да! Это было забавно – изображать презрение к тебе, презирая на самом деле его. Но, как оказалось, я неплохой лицедей. Со временем поручения Баруха становились все более крупными, и это дало мне возможность… Впрочем, об этом я не стану говорить. Повелитель! – Аршис гордо вскинул растрепанную голову. – Я не боюсь смерти! Я жажду ее! Теперь, когда ты вернулся, я могу уйти со спокойной душой…

– Он не хочет говорить, – из безмолвной толпы с трудом выбрался незнакомый Эллии воин, – тогда скажу я! Повелитель, ты позволишь? – он с почтением склонил голову.

– Говори…

– Триаш, мой Повелитель, – легкая улыбка скользнула по просветлевшему лицу. – Аршис взял с меня слово, но теперь я не имею права молчать. Прости меня, друг, – он с сочувствием посмотрел на гордого Советника, – но я не хочу, чтобы тебя казнили как предателя. Если бы Бранд не отправил меня захватить Дранга, я не допустил бы твоего участия в суде. Мне жаль.

– Не надо, Риш, – Аршис с печалью посмотрел на старого вояку, – я ни о чем не жалею.

– Но это неправильно! Повелитель! – Триаш с жаром повернулся к Октарису. – Все эти годы Ар постоянно помогал нам, предупреждая о скорых облавах, передвижениях патрулей… Обо всем, что могло спасти кого-то из нас или помочь сопротивляться самозванцу! Я никому не открывал, откуда у меня столь важные сведенья, а Бранд не настаивал – хватало других проблем. Ведь главным был сам факт обладания нужной информацией. Головой клянусь! Аршис не предатель!

– Я знал, – из толпы выступил молодой демон, – и могу подтвердить.

– И я, Повелитель, – расступившись, воины пропустили вперед гибкую фигурку. Стянув шлем, воин встряхнул длинными иссиня-черными волосами, и на Октариса твердо взглянули дымчато-опаловые с черными крапинками… женские глаза. – Аршис спас меня от той же участи, что рано или поздно ждала каждую девушку.

– Отчего же вы раньше молчали? – нахмурился Трис.

– Аршис должен быть оправдан перед всеми! – демоница гордо расправила плечи. – Чтобы никто не мог допустить и тени сомнений в его чести!

– Готовы ли вы поручиться за него? – бездонные глаза с клубившейся в них решимостью обежали вступившуюся за Советника троицу.

– Готовы! – слаженность немедленного ответа заставила Триса вскинуть брови.

– Что ж, тогда, – он сделал знак стражу снять контролирующие пленника путы, – окончательно мы разберемся позднее. А пока, если Аршис желает, может удалиться и прийти в себя, либо остаться.

– Я останусь, – поколебавшись мгновение, откликнулся Советник. В его глазах не было облегчения, лишь безмерная усталость туманила гордый взгляд.

Спрятав сочувствие за ледяной маской, Октарис выпрямился на жестком троне:

– Мы выслушали каждого из тех, кто предстал перед судом. Готовы ли вы признать их преступления и вынести справедливый приговор? – агатовые глаза обежали застывшие в напряжении лица воинов. Одна за другой их головы склонились в знак согласия. – Дранг! – назвал Трис имя первого пленника.

– Позволь мне говорить от всех, мой Повелитель, – из-под кожаного шлема шагнувшего к трону воина сурово сверкнули темные глаза.

– Говори!

– Дранг – фанатик, – не мешкая, проговорил демон. – Малейший шанс, и он вновь развернет бойню против всех, кто не принадлежит нашей расе, мечтая о мнимом величии. Таким, как он, невдомек, что сила не в пролитой крови, а в великодушии и справедливости. Единственным наказанием может быть только смерть! – Взметнувшийся вихрь стали четырех сотен мечей подтвердил прозвучавший приговор.

– Приговор принят, – без тени эмоций Трис наклонил голову. – Дранг, ты будешь казнен на закате. Бергат! – прозвучало следующее имя.

– Позволь теперь мне, Повелитель, – рядом с первым воином встал второй воин. Грустный взгляд Эллии с болью скользнул по жалкому обрубышу левой, подвешенной на перевязь руки.

– Говори! – повторил Октарис.

– Предавший однажды предаст вновь! Это не правда, что Берг не боится смерти. Его ум изворотлив, как гадючье племя, он просто ищет лазейку, чтобы избежать уготованного. Спросишь, каким образом, ведь в душе ты и сам приговорил его к смерти? Кажущееся смирение перед грядущим может ослабить внимание, а ему только этого и надо, чтобы выскользнуть из рук палачей. Не верь ему, мой Повелитель! За предательство награда одна – смерть!!! – И снова слаженный лязг подтвердил приговор.

– Приговор принят, – глухо прозвучала ритуальная фраза. – Бергат, ты будешь казнен на закате. Грасс!

– Он жалок, мой Повелитель, – вперед выступил третий воин. – Его предательство – результат трусости. Но кто знает, на что способен трус, чтобы добиться своей цели? Он уже почувствовал вкус сытой и безнаказанной жизни, сможет ли он отказаться от нее? Или, дав ему шанс, ты обречешь невинных на волю его желаний? Подожди, Владыка, пусть Бранд доставит доказательства его слов. Если Барух угрозой расправы над дочерями принудил его служить, это может смягчить приговор. Но прощения нет и быть не может.

– Я услышал тебя. Грасс, я не буду настаивать на твоей казни, но все еще может измениться. Ты вернешься в темницу. Аршис! – чувствуя себя не вправе отступить от традиционного оправдания, Октарис назвал имя четвертого Советника.

– Оправдан! – взревел нестройный хор голосов, всколыхнув тяжелые бархатные портьеры на высоких стрельчатых окнах в пол.

– Приговор принят! – по губам Триса скользнула довольная улыбка. – Барух! – Жестом остановив выступившего было вперед воина, Повелитель мрачно нахмурился. – Не надо, его участь давно решена. – Он опустил глаза на скривившегося от ярости кузена: – Когда-то ты обрек меня на долгую смерть, оставив мучиться от бессилия, но та, что я назвал дочерью, нашла путь к свободе. У тебя такого шанса не будет. Ты займешь мое место и будешь обречен на медленное умирание в одиночестве, страдая от невозможности добраться до своих врагов. Я приговариваю тебя к иссушению магии и вечному заточению в каменном мешке! – Ужас в глазах Баруха вызвал в Октарисе мрачное удовлетворение. – Ты будешь подвергнут процедуре на рассвете, а после нее сразу же отправишься в Феерден. Волею богов приговор будет исполнен! – Он перевел взгляд на отвечающего за пленников стража: – Уведи их, пусть ждут своей участи в темнице.

Затянув невидимые путы так, чтобы не сопротивляющиеся пленники могли идти, страж заставил развернуться их к выходу, но едва они успели сделать несколько шагов, как из неровного строя стремительно рванулся воин и яростно вонзил меч в скованное тело Баруха.

От дикой, мучительной боли глаза приговоренного императора широко распахнулись, из прокушенной в попытке сдержать крик губы, заливая подбородок, хлынула горячая кровь, а сам он медленно, словно какая-то невидимая сила старалась удержать его на ногах, опустился на холодный мраморный пол, немедленно окрасив его алой жижей.

В омертвевшей тишине нанесший смертельный удар воин перешагнул через скорчившееся тело и, бросив оглушительно прозвеневший меч под ноги Повелителя, опустился на колени:

– Прости, мой господин, но так будет лучше, – глухой, неестественно спокойный голос демона был полон решимости. – Разве ты не видишь, что ему нельзя оставлять даже такой ничтожный шанс? Ты был там… лишенный магии… без возможности вырваться, и все же ты сумел вернуться! Что, если и он найдет путь назад? Повелитель, ты не можешь так рисковать! Можешь убить меня на месте, можешь казнить вместе… – он судорожно сглотнул, бросив взгляд на сгрудившихся пленников, – …вместе с ними, но ты будешь жить! Я знаю, что поступил правильно, – воин твердо посмотрел в полные ярости глаза Октариса.

Темная, клубящаяся сфера, наливающаяся силой в руках Триса, непонятно как оказавшегося на ногах, заставила преклонившего колени демона обреченно застыть, но опустившаяся на плечо Повелителя ладонь Эрана остановила готовое сорваться заклинание.

– Остановись, – в безмолвии зала, нарушаемом лишь хриплым дыханием умирающего Баруха, тихая просьба эльфа прозвучала раскатом грома, – остановись на минуту. Так ли он не прав?

– Отец, – легкая, как бабочка, рука Эллии коснулась второго плеча вздрагивающего от бешенства Октариса, – прошу тебя, пощади! Разве ты не видишь, что его вела не ненависть, но любовь к тебе? Разве каждый из них, – Эля обвела широким жестом замершие фигуры затаивших дыхание воинов, – не отдаст с радостью свою жизнь за тебя?

В ответ на тихие слова, пронзающие острыми иглами затуманенное вспышкой разочарованной ярости сознание Повелителя, демоны один за другим опустились на одно колено, прижимая раскрытую ладонь правой руки к левому плечу, и в знак величайшего почтения дружно склонили головы.

– Посмотри на них, – мягко тронув напряженную руку, в которой все еще переливался полный Тьмы шар, попросила Эллия. – Сколько из них, несмотря на страх наказания, готовы обменяться местами с этим храбрецом? – И вновь, отвечая ее словам, воины вскочили на ноги, тут же делая шаг вперед.

Ослепляющая Триса волна гнева внезапно отхлынула, оставляя после себя невероятное опустошение, и опасная сфера, подчиняясь сменившемуся настрою, послушно втянулась в ладони Повелителя. Прогоняя остатки тумана, Октарис тряхнул головой и, спустившись с тронного возвышения, сел рядом с коленопреклонённым воином. Еще мгновением раньше несущая смерть рука с болью коснулась покорно опущенного плеча:

– Прости, – тон Повелителя был окрашен тяжелым раскаяньем, – я позволил жажде мщения застлать мой взор. Я так мечтал все эти десятилетия о возмездии Баруху, что не мог ясно мыслить. Ты не сделал ничего плохого, это я не прав, – поднявшись на ноги, Октарис подхватил брошенный на пол клинок и протянул его неверяще вскинувшему глаза демону: – Встань. Ты не прощен, потому что тебе и не требуется мое прощение.

– Если это тебя утешит, мой Повелитель, – внезапно окликнул его охраняющий пленников страж, – то смерть еще не скоро прервет мучения самозванца. Дрезд ударил его в живот. Я заткнул раны, чтобы Барух не истек кровью, так что пара дней невыносимых страданий ему обеспечены. Вряд ли среди нас найдется желающий его лечить, – демон предостерегающе взглянул на Эллию.

По-кошачьи лениво улыбнувшись, девушка безразлично пожала плечами:

– Я тоже не собираюсь облегчать его участь. Прости, отец, но он это заслужил.

– Да понял я уже, понял, – с веселой досадой покачал головой Трис. – Уберите его отсюда да перевяжите покрепче раны. Не хочу, чтобы хоть одна минута оставшейся ему жизни была потеряна. Вздох за отнятую жизнь… Разве это не справедливая кара? – благодарно кивнув стоящим навытяжку воинам, он предложил руку Эллии, обнял за плечи Эйраниэля и, даже не оглянувшись на истекающего кровью врага и испуганных расправой Советников, вместе с ними направился к выходу по живому коридору расступившихся демонов. Остановившись на пороге распахнутой стражами двери, Октарис на мгновение обернулся: – Вот еще что… Когда избавитесь от присутствия… этих, приведите себя в порядок. Через два часа я жду всех вас в саду, – под ликующее гиканье сородичей он увлек недоумевающих эльфов прочь из зала.

– А что у нас в саду? – первой не выдержала Эллия.

Остановившись, Повелитель торопливо огляделся и, сориентировавшись, потянул их в ближайшую комнату, оказавшуюся диванной, сплошь уставленную низенькими, едва возвышающимися над полом топчанами с разноцветными накидками и множеством ярких подушечек. Усадив их на маленький диван, Октарис опустился напротив и без тени улыбки посмотрел в удивленные глаза:

– Я знаю, что не имею права решать за вас, но прошу, доверьтесь мне. Я принял Танайю как свою дочь. Об этом знаете вы, знает Бранд и его воины, но для остальных, – он с беспокойством посмотрел на девушку, – ты всего лишь эльфийка, в которой течет и темная кровь. В саду находится храм Ланиона. Демоны приняли тебя как равную, оттого встретили мое приглашение таким ликованием. Они ЗНАЮТ, что это защитит тебя. Не спрашивай как. До церемонии я не имею права раскрывать тайну. Не потому, что не доверяю вам, – таково веление богов. И хотя я уверен, что Ланион никогда не отвергнет тебя, все же вынужден молчать.

С минуту Эля молча изучала суровое, ставшее бесконечно родным лицо, вспоминая произошедшее в лавке оружейника и чувствуя, как горячая волна стыда окрашивает щеки закатным пламенем.

– Я давно приняла тебя как отца, но если кому-то нужно подтверждение, то я согласна пройти ритуал. Но и мне нужно кое-что рассказать вам. – Она виновато посмотрела на Эрана: – Вам обоим.

Собравшись с духом, Эллия незаметно для себя в оберегающем жесте сложила ладони на животе, словно укрывая зародившуюся жизнь от будущих тревог, и негромко заговорила.

Пересказав, как встретили их горожане, как честный оружейник в надежде избавиться от демонов Владыки показал им необычные клинки, не веря, что легенды оживают, как мечи, к огромному удивлению хозяина, пели в ее руках, но замолкали в опытных ладонях Горма, как явился Ланион, с отчаянной горечью сожалевший о том, что ей пришлось перенести… о своей просьбе Горму ничего не сообщать Повелителю… Поведав обо всем в мельчайших подробностях, Эля замолчала, нервно теребя невесомую ткань волшебной красоты платья.

– Я понимаю, – справившись с нелепой обидой, медленно кивнул Октарис, – почему ты не захотела рассказать нам все сразу. Тебе нужно было время, чтобы самой принять то, что твоей жизни так и не суждено стать простой и понятной. Но долг, возложенный на тебя богами, слишком тяжел, чтобы нести его в одиночку. Примешь ли ты нашу помощь? Мою, Бранда, всех, кто готов встать рядом с тобой плечом к плечу? Про Эйраниэля нет нужды говорить – нет такой силы, что способна оторвать его от тебя, – он светло улыбнулся нежно, но твердо обнявшему его дочь эльфу.

– С благодарностью, отец! – просияв, Эллия скользнула на колени и крепко прижалась к груди Триса, впитывая всю нерастраченную нежность сурового демона истосковавшимся по родительской любви естеством.

Несколько минут они просто сидели, не размыкая объятий, пока невольные слезы, затуманившие шоколадно-черные глаза не высохли, оставив на щеках еле мерцающие дорожки. Неохотно оторвав от себя успокоенную девушку, Октарис поднялся сам и помог подняться Эле:

– Идемте. Особых приготовлений не требуется, но мне нужно отдать несколько распоряжений, – ласково коснувшись доверчиво прильнувшей к его ладони щеки, он первым направился к двери.

Подхватив шлейф, Эллия взяла протянутую руку Эрана и, уже не тревожась, шагнула вслед за отцом.

Глава 50. Темный ритуал

Эллия волновалась. Казалось бы, ну что тут такого? Обычный ритуал удочерения, который является скорее формальностью, чем насущной необходимостью. Но, отправив Эйраниэля добыть им немного свежего отвара, она просто не находила себе места, растеряв с таким трудом обретенное после разговора с отцом равновесие. И переживала бы и дальше, но в тот момент, когда лихорадочное возбуждение внутри нее достигло апогея, из той крошечной точки, где неистово билось сильное сердечко, вдруг поднялась теплая, омывающая невидимым Светом волна невероятной любви.

Замерев посреди комнаты, девушка чутко прислушалась к странному, всепоглощающему чувству, охватившему ее существо. Нахмуренные брови медленно разгладились, а в глазах, вытесняя тревогу, разрослось безмятежное спокойствие. Умиротворенно вздохнув, Эля с тихим вздохом села в обитое сапфировым бархатом кресло и на минуту закрыла глаза.

Такой – отрешенно-неподвижной – ее и застал Эран, вернувшийся с двумя исходящими ароматным паром кружками травяного чая.

– Там, за дверью, – протягивая напиток навстречу нетерпеливым рукам любимой, мотнул головой Хранитель, – нас уже ждут. Я сказал, что мы будем готовы через десять минут.

– Я и так готова, но если сейчас не выпью хотя бы кружечку чая, – Эллия с наслаждением отхлебнула чуть горьковатый отвар, – вряд ли выдержу предстоящее.

– Волнуешься? – попытался поймать ускользающий взгляд девушки Эран.

– Уже нет, – невольно улыбнувшись струившемуся по телу мягкому теплу, покачала головой Эля.

Спустя пять минут, отставив на низенький столик опустевшую посудину, она вскочила с кресла. Или попыталась вскочить… Воздушный шлейф, запутавшись в ногах, едва не опрокинул вскрикнувшую Эллию на пол, и если бы не отменная реакция Эйраниэля, девушка со всей радостью первой встречи обняла бы прикрывающий мрамор ковер.

– Хурсова тряпка! – сердито отбрасывая ни в чем не повинную ткань, проворчала полукровка. – Ну вот скажи, зачем нужны эти мучения, если все присутствующие прекрасно знают, что я не изнеженная леди? Почему я не могу просто быть сама собой?

– Потерпи еще немного, – сочувствующе улыбнулся Хранитель, – скоро ты сможешь переодеться.

– Ладно, идем, покончим с этим побыстрее, – намотав ускользающую материю шлейфа на руку, Эллия решительно направилась к двери.

Утопающий в золотисто-багровых листьях Храм, битком набитый теми, кто явился стать свидетелем редкого для демонов таинства, был строг и мрачен в своем угольно-черном убранстве внутренних стен с мелким крапом тусклой позолоты. Хитро освещенный отраженными от скрытых зеркал солнечными лучами, он гневно сверкал кроваво-красными бликами утопленных в крохотных нишах рубинов размером с гномий кулак. На круглом возвышении в самом центре Храма располагалась огромная чашеобразная купель, возле которой – торжественный и строгий – ждал Эллию Октарис.

Неуверенно обернувшись на выпустившего девичью руку Эрана и получив ободряющую улыбку, Эля скованно поднялась к отцу и, остановившись напротив, вскинула подернутые смущением глаза:

– Что я должна делать?

– Ничего, – взгляд Триса сверкнул непривычной мягкостью, – просто перестань бояться.

Вскинув сосредоточенное лицо к сводчатому, теряющемуся высоко над головой куполу, на чернильной поверхности которого холодными звездами мерцали инкрустированные алмазами созвездия, Повелитель на древнем, почти забытом языке демонов воззвал к далеким богам:

– Риш’ас къёмес тира’иша ардал! Эс’сер аруха ф’фъемэ шас’са! Аш’хон! Ши’а ракеши Танайя илдэ! Кр’эмесс!

Тяжелые – как боевая секира Орандо – слова с шуршанием падали на холодный постамент, отскакивая сердитым, сумрачно-хмурым эхом и с едва ощутимым гулом разбиваясь о безразличные стены.

Ни единый посторонний звук, ни одно движение не прерывали завораживающее течение напоенного темной магией ритуала, окутывая стоящую на возвышении пару неестественной тишиной.

– Тъёрх ашим’ас нихомусс сташ’шха въёрри пар’рема ситаха! Диних шариc’cо тирайи гарусс! Аш’хон! – словно ядовитая роса, древние слова выдохом стекали на щербленые плиты.

В следующее мгновение Эля испуганно забилась в неестественно загустевшем воздухе, пытаясь вдохнуть хотя бы глоток липкой, наливающейся чернотой субстанции, но ее скованные движения напоминали бессмысленное трепыхание насекомого, попавшего в паучью сеть. Долгую… бесконечно долгую минуту, показавшуюся ослепшей и обездвиженной девушке вечностью, единственным признаком жизни было все то же странное, шуршащее как прошлогодняя листва заклинание, с шипением слетающее с губ названного отца:

– Шир’хаа тарикешш иссаа! Аш’хон!

Внезапно отхлынув, вязкая темнота оставила дрожащую полукровку в покое, бесследно втянувшись в каменную чашу, и на ее гладких, отполированных до зеркального блеска боках выступили маслянистые, медленно стекающие на полукруглое дно, черные слезы.

Оборвав опаляющее гортань заклинание, Октарис вонзил полный тревоги взгляд в непроницаемо-неподвижную лужицу, собравшуюся на дне купели.

Вдох… выдох… вдох… выдох…

Когда сердце Эллии, отбивая рваный, сбивающий с трудом восстановленное дыхание ритм, готово было разорваться от нахлынувшего ощущения неправильности, маслянистая жижа начала медленно светлеть.

Вдох… выдох… вдох… выдох…

Разгладившаяся складка меж нахмуренных бровей отца и торжествующая улыбка едва не заставили девушку вскрикнуть от облегчения. Пошатнувшись от внезапно навалившейся слабости, Эля с трудом удержала протянутый Повелителем золотой кубок, наполненный подчерпнутой из наполнившегося до краев мраморного сосуда хрустально-прозрачной влагой.

– Пей, – полуприказ-полупросьба забилась в напряженно звенящем воздухе подобно заблудившемуся эху.

Под завороженными взглядами безмолвных свидетелей Эллия покорно поднесла к губам тяжелый канфар[16] и сделала осторожный глоток. Неожиданно студеная, как подземные воды, жидкость обожгла пересохшее горло, а в следующий миг по венам, причиняя безумную, всепоглощающую боль, прямо к захолонувшему сердцу ринулся жидкий огонь. Выгнувшись дугой от нестерпимой муки, девушка закричала…

Пригвожденный к месту крепкими руками воинов, Эйраниэль изо всех сил рвался туда, где в невидимом пламени корчилась его любимая, но наткнувшись на властный, с еле заметной примесью удивления и страха взгляд Повелителя, замер. На побелевшем лице эльфа не осталось ни кровинки, лишь на прокушенной губе медленно выступила алая капля.

Вдох… выдох…

Внезапно, смывая жгучую боль, по скрученному судорогой телу девушки разлилась теплая, ласкающая сведенные диким напряжением мышцы, волна. На долю секунды, оставив в душе Эллии смутное изумление, перед остановившимся взором промелькнули искаженные сожалением лица Ланиона и незнакомой, сияющей Светом Богини, и тихое, похожее на шелест опавших листьев «прости» невесомо слетело с божественных губ к высоким сводам Храма.

А в следующее мгновение надежные, сильные руки отца обвили хрупкую фигурку измученной девушки, даря такое чудесное… такое… необходимое ощущение защиты.

– Прости, – в сумрачном взгляде Октариса сквозило тоскливое беспокойство, – я не знал, что для тебя этот ритуал может быть столь опасным. Не будь ты полукровкой…

– Все позади, – с усилием улыбнувшись, Эля крепко прижалась к отцу и закрыла глаза. Отыскав в глубине своего естества крохотную, уверенно мерцающую искорку, девушка с облегчением вздохнула и, окончательно успокоившись, соскользнула в мягкие объятия целительного сна.

Подхватив утомленную ритуалом дочь на руки, Октарис стремительно сбежал по ступеням туда, где, сжимая кулаки в бессильном гневе, стоял удерживаемый демонами Эран.

– Я не стану извиняться, – с сочувствием глядя в сверкающие глаза эльфа, покачал головой Трис, – нельзя нарушать течение ритуала. Последствия могут быть намного страшнее, чем то, что испытала Танайя.

– Ты мог хотя бы предупредить, – упрямо поджал губы Эйраниэль.

– Не мог. Ты должен понять: никто из демонов никогда еще не удочерял полукровку. Обычно не происходит ничего необычного. Это скорее формальность. Сейчас все… абсолютно все шло не так.

– Что ты имеешь в виду? – эльф обеспокоенно нахмурился.

– Да… ты же не знаешь… – бережно переложив спящую девушку в подставленные руки Хранителя, Повелитель повел ноющими от напряжения плечами. – Ритуал давно уже стал простым сотрясанием храмового воздуха, – Октарис поморщился, – а его единственным проявлением – несколько мгновений вне времени и пространства, в течение которых смешивается жизненная энергия участвующих в церемонии. Кубок выступившей в чаше воды – всего лишь красивая точка. Но не сейчас. Та маслянистая жидкость… никогда не видел ничего подобного.

– Как ты мог позволить ей так рисковать?! – зеленовато-золотистый взгляд вспыхнул негодованием.

– Я не мог позволить ей умереть, – с нажимом поправил демон, – а именно это бы и произошло, если бы ритуал прервался. Все, в чем Танайя нуждается сейчас, – это отдых.

– Я позабочусь об этом, – круто разворачиваясь на месте, сжал губы Эран. Сделав шаг меж расступившимися воинами, он на мгновение остановился и, не глядя на переполненного виной и гордостью императора, зло прошипел: – Не смей приближаться к ней, пока я не удостоверюсь, что Эля не пострадала.

Глава 51. До отъезда

Эллия проснулась как от толчка, когда золотисто-рыжие вечерние лучи, лениво скользя по комнате, невесомо коснулись сомкнутых век и, немного задержавшись в рассыпанных по подушке волосах, продолжили медленный путь.

Стоило девушке открыть глаза и наткнуться взглядом на знакомые стены, как услужливая память тут же воскресила утренние события. Обеспокоенное сознание без малейших усилий нырнуло туда, где часто и удивительно ровно билось сердечко самого драгоценного на свете существа, и лишь убедившись, что малышка не пострадала, Эля нежно погладила скрытый тканью широкой рубашки живот и села на постели.

– Я скоро потеряю счет твоим подобным пробуждениям, – теплые пальцы ласково пробежали по хрупкому плечу, – как ты? – Встревоженный голос Эрана заставил девушку стремительно обернуться.

Натолкнувшись на потемневший взгляд янтарных глаз, Эля улыбнулась:

– В полном порядке, как будто ничего не было. А почему… – потеребив длинный рукав тонкой рубахи, то и дело сползающей с узких плеч, полукровка озадаченно огляделась: небрежно скомканный белоснежный шелк ненавистного платья валялся на полу в компании с сияющей диадемой, еще недавно венчавшей серебристую головку. – Ты не очень бережно обошелся с моим нарядом, – с веселым удивлением покачала она головой.

– Этот хурсов ритуал едва не убил тебя, а ты хочешь, чтобы я думал о какой-то тряпке? – сильные руки сомкнулись вокруг тонкой талии и притянули девушку к отчаянно бьющемуся сердцу. – Я думал, что потеряю тебя. Октарис должен был предупредить!

– Ты сердишься? – оторвавшись от груди любимого, Эллия с удивлением заглянула в упрямо окаменевшее лицо.

– А ты считаешь, что у меня нет причин? Как он мог подвергать тебя такой опасности?!

– Эран, посмотри на меня, – твердость в голосе девушки вынудила эльфа послушно опустить взгляд. – Даже знай я заранее, чем закончится ритуал, все равно пошла бы на это. Он мой отец. Настоящий, понимаешь? – невольные нотки мольбы оттенили ее слова. – Мне это было нужнее, чем ему.

При воспоминании об отце какая-то смутная заноза кольнула сердце. Прислушавшись к себе, Эля ясно ощутила…

– Эран! Он страдает!

– Кто?

– Да отец же! Ему больно…

– С чего ты взяла? Когда я уносил тебя из Храма, он был расстроен, но и только.

– Я чувствую его. Не спрашивай как – сама не понимаю, но чувствую. И сейчас отцу так плохо, что это обжигает меня.

– Неужели это я виноват? – огорченно вздохнул Эйраниэль.

– Что ты ему сказал?

– Обвинил в том, что он едва не убил тебя, а потом запретил подходить к тебе. Прости.

– Боги! Эран, милый, – Эля умоляюще коснулась поникшего плеча, – я не виню тебя, но мне надо к отцу, – выбравшись из постели, она метнулась к сложенной в сундуке одежде и, торопливо сбросив рубашку Эрана, натянула дорожный костюм.

Подождав, пока девушка сунет ноги в высокие сапоги, Эран встал и протянул ей раскрытую ладонь:

– Идем. Я должен извиниться перед Трисом.

Обострившееся чутье полукровки быстро привело их в библиотеку, где, держа перед незрячим взором исписанный мелким почерком свиток, в глубоком кресле сидел Повелитель. Длинные худые пальцы сжимали тонкий пергамент так сильно, что ни в чем не повинный документ кое-где был безнадежно испорчен.

Бросившись к отцу, Эля опустилась перед ним на колени и заглянула в неверяще распахнувшиеся глаза:

– Отец, со мной все хорошо!

– Танайя, но я… Эран… – впервые за все время их знакомства Эллия видела гордого демона таким растерянным. – Я едва не убил тебя.

– Разве ты виноват?

– Я должен был понять, что для тебя удочерение может быть опасным. Демоны легко переносят дыхание Тьмы, но ты наполовину эльфийка, а я в своей самонадеянности упустил это из виду.

– Но ведь ничего непоправимого не произошло. И я, и наша дочь в полном порядке. Не казни себя. Я… я так ясно чувствую твою боль…

– Ох, об этом я совсем забыл! Девочка, прости меня. Ритуал смешивает энергетические потоки участвующих в нем, поэтому какое-то время, при небольшом усилии, мы будем чувствовать друг друга. Первые месяцы и ты, и я… мы оба будем уязвимы, так как любое заклинание, направленное против нас, будет усилено Тьмой в десятки раз. Но волей Богов сейчас каждый демон в Лидении будет чувствовать в тебе мою наследницу и на уровне инстинктов, даже ценой своей жизни, защищать тебя. Они все будут подчиняться каждому твоему слову.

– Но я не хочу! Зачем мне такая власть?

– Потому я и не сказал заранее. Ведь ты бы отказалась?

– Не знаю, – Эллия неуверенно закусила губу, – мне не нужно удочерение, чтобы принять тебя как отца, но тебе оно было нужно, чтобы защитить меня. К тому же, – она лукаво улыбнулась, – у тебя появилась возможность раз и навсегда покончить с заговорщиками.

– Ты права, – не чувствуя особой вины за крошечный обман, улыбнулся Трис. – Об этом я тоже подумал.

– Демон, – фыркнул оттаявший Эран, – что с него взять. Везде найдет свою выгоду.

– Я император, Эран. Прежде всего император, и только потом отец, – мягко подняв на ноги дочь, Октарис встал. – Я не стану извиняться за свои решения, – он холодно взглянул в насмешливо мерцающие глаза эльфа.

– Я и не прошу, – насмешка тут же исчезла, сменившись неожиданным теплом. – Я сам был не прав. Не думаю, что демоны часто усыновляют чужих детей, откуда тебе было знать, что ритуал пойдет не так, как всегда.

– Это меня не оправдывает, но я благодарен тебе за понимание, – льдинки в агатовых глазах Повелителя медленно растаяли.

– Ну, а теперь, раз все помирились… – с радостью ощутив, как обжигающий комок боли в душе отца растворился в волнах тепла и удовлетворения, Эля смущенно взглянула на стоящих рядом мужчин и жалобно протянула: – Я есть хочу.

Переглянувшись, светлый эльф и темный демон, сбрасывая последнее напряжение, дружно рассмеялись.

– Если вы не против поужинать вместе со мной в малой столовой, – отсмеявшись, предложил Трис, – то я прикажу накрыть на стол немедля.

– И пусть принесут побольше мяса, иначе мы с тобой останемся голодными, – хлопнул его по плечу Эйраниэль.

Словно подтверждая его шутку, живот Эли согласно заурчал. Новый взрыв беззаботного смеха разнесся по библиотеке…

* * *

Царящую за накрытым на три персоны столом непринужденную атмосферу, полную тепла и веселья, прервало неожиданное появление вернувшегося Бранда.

– Как я мог подумать, что кто-нибудь в этом дворце будет без меня скучать? – с наигранным возмущением отодвигая стул рядом с Октарисом и утаскивая с его тарелки приглянувшийся кусочек сочного окорока, сверкнул глазами демон.

– Я не ждал тебя так скоро, – незаметно подталкивая к брату наполненное парующим мясом блюдо, Трис окинул взглядом его пропыленную одежду. – Мне казалось, поместье, о котором говорил Грасс, находится несколько дальше, чем в паре часов езды?

– Дальнее не значит далекое, – Бранд мгновенно помрачнел. Оттолкнув ни в чем не повинную посудину так, словно на смену волчьему голоду пришло дикое отвращение, он заметно скривился: – Я так хотел добраться туда раньше, чем… – судорожно сглотнув, он поднял на Октариса серебристо-черный, полыхающий необузданной яростью глаз. – Я опоздал, Трис, безнадежно опоздал.

– Что там произошло? – наливая в кубок терпкое вино и протягивая его предводителю, сурово сжал губы Повелитель.

Залпом опрокинув немаленькую чашу, демон вытер показавшиеся Эле окровавленными губы:

– Извини, брат, но я не мог оставить их в живых.

– Ты говоришь о дочерях Грасса? – Октарис нахмурился.

– Нет, о тех выродках, что их… стерегли. Хурс! – вскочив с отлетевшего от резкого движения стула, Бранд заметался по комнате. Кулаки разъяренного предводителя сжимались с такой силой, что, казалось, натянутая в напряжении кожа вот-вот лопнет. – Младшей хоть немного, да повезло, – останавливаясь и бессильно опираясь на стол, прошептал демон. В невидящем взгляде промелькнула боль, – она оказалась слишком покорна, чтобы участвовать в их мерзких играх, поэтому ее просто приковали в подвале и, судя по тому виду, в котором я обнаружил девушку, время от времени навещали, чтобы поиздеваться. Старшая… ей повезло гораздо меньше. Они насиловали ее, Трис! День за днем! – саданув по столу так, что тяжелая посуда со звоном подлетела на месте, Бранд повернул к брату искаженное ненавистью лицо. – Она сражалась со мной, как тигрица, пришлось вырубить ее, чтобы привезти во дворец.

– Где они? – вставая с жалобно скрипнувшего стула, вопросительно посмотрел на него Октарис.

– Я провожу.

– Отец! – со все возрастающим ужасом слушая новоиспеченного родича, Эллия с мольбой прикоснулась к подрагивающей от гнева ладони Повелителя. – Позволь мне пойти с тобой. Я все же целитель, вдруг смогу помочь?

– Ты уверена, что выдержишь? – помня о пережитом ей самой в той, другой жизни, он с сомнением заглянул в расширенные глаза дочери.

– Разве речь обо мне? Эти девушки нуждаются в моей помощи.

– Хорошо, идем. Эран, – он взглянул на молчаливо-насупленного эльфа, – не отходи от нее ни на шаг.

Согласно кивнув, Эйраниэль крепко сжал подрагивающую от волнения руку любимой и вслед за выскочившими из столовой братьями повел к то ли невольным гостьям, то ли пленницам, ожидающим своей участи в одной из жилых комнат.

Жестом приказав охранявшим гостевые покои стражам отпереть дверь, Бранд первым ступил в комнаты, и лишь врожденная реакция спасла не ожидавшего нападения демона от полетевшей в голову тяжелой вазы. Со звоном разбившись о стену за спиной предводителя, та льдисто-сверкающими осколками осыпалась на ковер, а на вошедших, с неослабным вниманием загнанного в ловушку зверя, уставились синевато-черные глаза растрепанной, оборванной девушки.

Мимолетно удивившись, что та выглядит немногим старше ее самой, Эля немного вытянула шею, выглядывая из-за мгновенно загородившего ее собой Эрана в попытке разглядеть вторую сестру, но все, что ей удалось увидеть, – это еще один сторожкий взгляд из-под грязных, засаленных волос на спрятанном под ними испачканном грязью лице. Сама демоница была с ног до головы закутана в толстое одеяло.

– Вам не стоит бояться нас, – попытался успокоить напуганных девушек Октарис. – Больше никто не причинит вам вреда.

– С чего мы должны тебе верить, ты, грязный ублюдок?! С каких это пор ты стал таким добреньким? – шипение, слетевшее с губ окаменевшей в защитной позе девушки, сделало бы честь любой змее.

– Ты путаешь меня с кузеном, – мягко, как только мог, покачал головой Трис.

– Очередная уловка, чтобы добиться моей покорности? – зло прищурилась гостья. – У тебя ничего не выйдет! Я лучше убью и себя, и сестру, чем снова позволю твоим грязным рукам прикоснуться к моему телу! Смотрю, на этот раз ты привел зрителей. Или и они решили поучаствовать в твоей маленькой оргии? – дрожащие губы презрительно скривились. Переведя взгляд на сочувствующе смотрящего на нее Эрана, она осеклась. В настороженном взгляде промелькнуло неуверенное удивление: – Эльф? Ты привел эльфа? Ты?! Как такое возможно?.. – ненадолго забыв о необходимости защищаться, пленница не заметила, как из голоса исчезли угрожающие ноты.

– Повторяю тебе, я не Барух. И никто здесь не желает вам зла. Позволь моей дочери осмотреть вас с сестрой. Она целительница, и сможет облегчить боль и излечить раны, если они есть.

Выступив из-за спины Эйраниэля, Эллия сделала робкий шаг по направлению к тут же отпрянувшей девушке.

– Эльфийка?! – растеряв остатки уверенности, отшатнувшаяся демоница, наткнувшись на край широкой кровати, неловко упала на скомканное покрывало. – Твоя дочь – эльфийка?

– Полукровка, – поправил ее Октарис так, как будто это имело какое-то значение для перепуганной гостьи. – И она готова помочь тебе.

– Ты действительно поможешь демону? – слабо заинтересованный взгляд остановился на спокойном лице Эли.

– Мне все равно, кто ты. Если ты готова довериться моим рукам, я сделаю все, чтобы твое тело забыло все перенесенные страдания.

– Тело… но не душа… – с горечью вздрогнула измученная девушка.

– Прости, – осторожно приближаясь к неподвижно замершей гостье, покачала головой Эллия, – но я не умею лечить душевные раны. Если тебе станет легче, то я… я понимаю, что тебе пришлось пережить, – голос полукровки невольно сорвался на хрип при мимолетном воспоминании об охватившем ее ужасе там, на лестнице Харумова дома.

– Понимаешь? – подобравшись, как перед прыжком, вновь зашипела девушка. – Тебя тоже насиловали в течение многих лет все, кому этого хотелось? Тебя тоже избивали ради удовольствия?! И тебя, как нас с Каестой, держали на цепи, чтобы не забывали, что мы хуже гончих его императорского величества, свободно бегавших по двору?!

– Меня пытался изнасиловать тот, кого я считала братом, а отчим избивал ради собственного удовольствия, потому что я приемыш и… и не человек. Нет, мне не пришлось пережить такой же ужас, что и тебе, но я ЗНАЮ, каково чувствовать себя беспомощной.

Монотонный, помертвевший от вынужденных, таких необходимых сейчас признаний голос Эллии заставил Эйраниэля неосознанно рвануться к страдающей девушке, но твердая рука Октариса, опустившаяся на плечо Хранителя, удержала его на месте:

– Не вмешивайся, – тихий шепот вонзился в бунтующее сознание эльфа подобно огненной стреле, – смотри, ей удалось то, на что никто из нас сейчас не способен, – его глаза незаметно указали на собеседниц.

Закрыв перепачканное дорожной пылью лицо руками с обломанными, покрытыми засохшей кровью ногтями, демоница вздрагивала всем телом от сухих, сотрясающих худое до изнеможения тело рыданий, а ласковая рука Эли осторожно, едва касаясь бледной кожи кончиками пальцев, гладила девушку по обнаженному плечу. На большее целительница пока не решалась, понимая, как чужие прикосновения неприятны недавней пленнице.

– Позволь мне облегчить твою боль, – опускаясь на корточки перед сидящей на постели демоницей и с легким усилием отводя ее руки от лица, попросила Эля, – не сопротивляйся.

Сжавшись в комок, дочь бывшего Советника посмотрела на нее с настороженностью пойманного в ловушку зверька, и так же, как он, эта с виду покорная девушка была в любой момент готова продемонстрировать спрятанные на время шипы. Но терзавшая долгие годы боль от невидимых глазу ран так измучила несчастную, что она сдалась:

– Сначала Каесту, – отодвинувшись в сторону и стараясь не обращать внимания на застывших на пороге мужчин, она неохотно пояснила: – Они не тронули ее, чтобы гарантировать мое послушание, но били и мучили. У нее на боку плохая рана… Эти… метали в нее ножи.

Содрогнувшись от жалости, Эля медленно потянула на себя укутывающее младшую сестру одеяло.

– Не бойся, я помогу тебе, – мягко уговаривая сопротивляющуюся Каесту, она отогнула тяжелую ткань.

Рана, открывшаяся ее взору, была ужасна. Сквозь разодранные тряпки, бывшие некогда платьем, виднелся воспаленный, сочившийся сероватым гноем порез. Заметив лихорадочно горящие щеки пациентки, Эля гневно обернулась к Бранду:

– Неужели вы не заметили, что девушка больна?! Она же горит от сжигающего ее жара!

– На тот момент мы спешили поскорее убраться из провонявшей мерзостью дыры, нам некогда было разбираться, в каком состоянии пленницы. Тем более они так отчаянно сопротивлялись нашей помощи, что пришлось их… – боясь усугубить вспыхнувшую злость племянницы, Бранд осекся и виновато развел руками.

– Ладно, – глотая несправедливые упреки, Эля глубоко вздохнула. – Но я не справлюсь одна, нужна горячая вода и чистое полотно. Рана слишком запущена, нельзя залечивать ее сразу, иначе зараза останется внутри и будет сжигать тело, пока не сожжет дотла. Эран, пожалуйста, принеси мой пояс. В нем еще сохранились кое-какие зелья.

– Может, будет лучше, если его принесет кто-то другой? – не желая оставлять любимую, воспротивился Хранитель.

– Ты быстрее найдешь то, что мне нужно, – покачала головой Эллия. – Иди, мне ничего не угрожает. Так ведь? – она выжидательно посмотрела на все еще настороженную демоницу.

Неохотно кивнув, та исподлобья посмотрела на эльфа:

– Я не собираюсь нападать… по крайней мере, пока, – столь непримиримое окончание фразы вызвало на губах Эли едва заметную улыбку. Она видела, что долгие издевательства хоть и ожесточили девушку, но не лишили ее здравого смысла.

– Иди, она пошутила, – с легкой укоризной посмотрев на угрюмую гостью, попросила она Эйраниэля.

– Я бы не был так уверен, – буркнул тот, неохотно поворачиваясь к выходу.

Вслед за ним, не выдержав требовательного взгляда племянницы, вылетел поспешивший выполнить указания суровой целительницы Бранд.

Переведя взор на отца и наткнувшись на горящий упрямством взгляд, ясно говоривший, что отослать и его под каким-нибудь предлогом дочери не удастся, Эля недовольно поджала губы, но, решив пока не спорить, обернулась к освобожденным пленницам.

– Как тебя зовут? – ее рука, замерев на полпути, но, так и не коснувшись сгорбленных плеч, привлекла внимание старшей сестры.

– Дарина, – преодолевая нежелание идти на контакт, буркнула демоница.

– Дарина, мне будет нужна твоя помощь. Рана Каесты очень болезненная, тебе придется держать сестру, пока я не прочищу рану. Я облегчу ее боль, но полностью снять пока не смогу.

Изучающе окинув прищуренными глазами безмятежное лицо неожиданной помощницы, Дара все же подползла к сестре и что-то зашептала той в занавешенное сальными волосами ушко.

Через некоторое время, все еще скованно, но почти доверчиво, желая избавиться от мучительного пореза, Каеста вытянулась на постели и, скомкав в кулаках простыню, закрыла глаза. По бледным вискам медленно скатились тяжелые капли пота.

Не в силах видеть дальнейшие страдания младшей сестры, Эллия привычным усилием пустила сознание в неестественно одеревеневшее тело, отыскивая затронутые гниением нервные узлы. Осторожно разорвав самые крупные волокна, но не тронув сплетение мелких, которые должны были поддерживать чувствительность пораженного участка, она выскользнула обратно.

– Я сделала все, что могла, чтобы облегчить твои муки, – она ласково коснулась спутанных волос Каесты, – но большего сделать не могу. Если я оборву мелкие нити, то ты никогда не поправишься. Твой организм, не чувствуя боли, перестанет сопротивляться и не сможет исцелиться.

– Спасибо, – с благодарностью чувствуя, как отнимающая силы пытка сменилась хоть и неприятным, но не таким агрессивным нытьем, прошептала девушка, открыв блестящие от слез глаза.

– Ты обязательно поправишься, – с состраданием сжав холодные пальцы, Эля оглянулась на дверь, – особенно если кое-кто поторопится, – в ее голосе проскользнуло нетерпение.

В то же мгновение, словно почувствовав нарастающее раздражение полукровки, в комнату стремительно ворвался Бранд, неся тяжелые, наполненные водой деревянные ведра, от которых даже на расстоянии чувствовалось тепло. На шее демона, на манер необычного шарфа, висело скрученное в толстый жгут полотно. Видимо, опасавшийся недовольства недавно обретенной родственницы предводитель перестраховался и принес требуемое ей с огромным запасом. Вслед за Брандом в комнате появился и Эран, неся в руках драгоценную ношу.

Подскочив к дяде, Эля сняла с его плеч свернутую ткань и, развернув выбеленное полотно, удовлетворенно улыбнулась. Вскоре, разорванное на длинные полосы и тряпицы, оно аккуратной стопочкой лежало на придвинутом к кровати столе рядом с налитой в глубокий, принесенный из ванной таз водой.

– Вам придется уйти, – твердо посмотрев на расположившихся на свободных стульях мужчин, потребовала Эллия.

– Мы не оставим тебя одну, – Октарис отрицательно мотнул головой.

– Мне нужно снять с девушки одежду, – не обращая внимания на прокатившиеся по телу волны тепла от прозвучавшей в голосе отца тревоги за нее, терпеливо пояснила полукровка. – Вы же не станете смущать ее? К тому же Дарина дала слово не причинять мне зла.

– Пожалуйста, – смирив несломленную извергами гордость, с мольбой прошептала Дара, глядя в такое похожее и в то же время совсем другое, отличное от ее мучителя лицо.

Не выдержав заполонившую синевато-черные глаза боль, Октарис порывисто вскочил и, сделав знак спутникам, поспешно вышел. Остановившись на пороге соседней комнаты, он на мгновение обернулся:

– Зови, если будет нужна помощь, – легкая створка тихо закрылась, отрезая его от девушек.

– Каеста, тебе придется потерпеть. Ты меня понимаешь? – возвращаясь к пациентке и разрезая оставленным Эраном кинжалом ветхую ткань платья, окликнула ее Эля.

Не открывая глаз, демоница судорожно кивнула и еще крепче вцепилась в простыню.

Осторожно смыв грязь с худенького тела, Эллия с помощью Дары переложила девушку на сухую половину кровати, окунула чистую тряпицу в заново наполненный таз и, немного отжав, опустила на воспаленную плоть. Не выдержав обжигающего прикосновения, Каеста выгнулась, отчаянно вскрикнув, но сильные, хоть и излишне худые, руки сестры надежно прижали ее бьющееся тело к постели. Раз за разом, впитывая гной, тряпка опускалась на глубокий порез, пока покрасневшая, вывернутая наружу рана не засочилась чистой сукровицей. Измученная девушка уже не сопротивлялась, лишь тяжело дышала и тихонько постанывала, зажмурив залитые слезами глаза.

Не позволяя жалости взять верх над необходимостью, Эля щедро полила его обеззараживающим зельем, нанесла заживляющую мазь и крепко перевязала полотном. И лишь после этого позволила себе вздохнуть с облегчением:

– Теперь постарайся поспать, а я осмотрю твою сестру.

Укрыв задремавшую Каесту одеялом, Эллия повернулась к Даре:

– На твоем теле нет видимых ран. Идем, я помогу тебе вымыться. Все остальное подождет, – не прикасаясь к девушке, Эля поманила ее к ванной комнатке.

Скорее желание наконец-то ощутить себя чистой, чем зарождающееся доверие к странной полукровке, вынудило Дару стронуться с места. С забытым наслаждением опустившись в наполненную горячей водой мраморную чашу, она позволила осторожным рукам целительницы промывать непослушную гриву безнадежно спутанных волос, пока вода в ванне окончательно не превратилась в грязную жижу. Эле пришлось еще два раза менять воду, пока опрокинутые на голову демоницы струи не сбежали прозрачными потоками. Протянув расслабившейся Дарине мочалку с ароматной пеной, Эля отошла в сторону:

– Дальше ты справишься и сама, я подожду тебя в спальне.

Тихий, похожий на шорох переворачиваемых книжных страниц шепот ударил в спину неожиданным…

– Спасибо.

Вздрогнув от захолонувшей сердце тоски, Эллия молча кивнула и вышла, оставив Дару в одиночестве.

Прислушавшись к ровному дыханию спящей Каесты и поправив сползшее одеяло, Эля вышла в соседнюю комнату. Мужчины, рассевшись вокруг низенького стола, потягивали из кружек кем-то принесенный отвар. Завидев печально улыбнувшуюся полукровку, Эран тут же притянул подошедшую девушку на колени и, долив парующий напиток в свою чашку, сунул его в подставленную ладошку.

– Ты выглядишь измученной. Устала? – эльф потерся щекой о ее плечо.

– Нет, но это… сложно. Девушкам сильно досталось. У Каесты все тело в синяках и ссадинах. Но, слава Богам, серьезная рана только одна. И еще… ее не насиловали.

– А Дарина? – взволнованно подался вперед Бранд.

В глазах демона мелькнуло что-то такое, что заставило Эллию внимательнее всмотреться в растревоженное затаенным страхом лицо.

Не додумав до конца мимолетную мысль, эльфийка покачала головой:

– Ее я не успела осмотреть. Дала время смыть застарелую грязь. Надеюсь, это позволит Даре почувствовать себя увереннее.

Черпая успокоение в ощущении сильных, бережно обнимающих рук и биении крохотного сердца, к которому невольно прислушалась в наступившей тишине, Эля ненадолго закрыла глаза. Мужчины молчали, не осмеливаясь помешать короткому отдыху юной целительницы. Наконец, глубоко вдохнув, девушка отстранилась, размыкая теплые объятия, и, поднявшись с колен Эйраниэля, побрела к двери в спальню гостий.

Успевшая вылезти из ванны и закутаться в найденную на вешалке купальную простыню, Дарина, заслышав тихие шаги, настороженно вскинула голову.

– Не волнуйся, это всего лишь я, – стараясь казаться увереннее, чем чувствовала себя на самом деле, Эллия поспешила унять вспыхнувшее опасение сидящего перед ней запуганного зверька. – Тебе лучше?

Не сводя с полукровки напряженного взгляда, Дара неуверенно кивнула. От этого простого жеста спутанная масса мокрых волос упала на худое, заострившееся от недоедания лицо, вызвав у пленницы бурный всполох раздражения. Рванув нечесаные пряди с такой силой, что в сверкающих скрытой синевой темных глазах выступили злые слезы, демоница яростно выругалась.

– Постой! – внутренне содрогнувшись от дикой ненависти в обращенных к ней глазах, Эля подхватила с огромного сундука гребень и шагнула к постели. – Я помогу.

– Я не нуждаюсь в твоей помощи! – отпрянув от подошедшей девушки, бросила Дара, хватая со стола неосмотрительно забытый Элей кинжал.

Вместо страха при виде направленного на нее оружия Эллию охватила отчаянная злость. Стремительное, смазанное в туманную полосу движение тренированного тела – и прижатая к влажной кровати Дарина, лишившись чудом обретенного клинка, бессильно забилась в крепко удерживающих ее объятьях.

– Пусти! – вместо отчаянного крика с искривленных в оскале губ сорвался сиплый шепот. При виде нешуточной паники в широко распахнутых глазах Эля невольно вздрогнула, и вспыхнувший было гнев сменился глубоким состраданием. – Нет! Отпусти! Отпусти меня! – крупная, мучительная дрожь сотрясала придавленное тело демоницы. Обезумевшая от нахлынувшего страха Дара, мгновенно соскользнувшая разумом в затянувшийся на долгие годы кошмар, выгибалась дугой, сбрасывая с себя капкан из полных сочувствия рук целительницы.

– Ш-ш-ш, все хорошо, Дарина, слышишь? Все хорошо! – меняя положение и все крепче прижимая к себе бьющуюся в истерике девушку, Эля попыталась пробиться в ее перепуганное сознание. – Тебя больше никто не тронет. Ну, тише… тише… уже все… – ласково поглаживая дрожащие плечи, полукровка бессвязно шептала успокаивающие слова, с радостью замечая, как постепенно обмякает одеревеневшее тело, а истеричные крики сменяются горькими всхлипами. Минутой позже, неосознанно вцепившись в рубашку эльфийки, девушка жалобно разрыдалась. Слезы, разрывая липкую паутину безобразных видений, несли с собой облегчение истерзанной чужой жестокостью душе…

Выплакавшись, Дара с неловкостью отстранилась от Эллии и, вытерев краем сбившейся простыни мокрое лицо, шумно вздохнула:

– Извини, я не собиралась на тебя нападать, просто… хотела обрезать волосы, – она легонько дернула себя за высохшую прядь. – Когда-то я поклялась, что не пролью ни одной слезы на потеху тем, кто меня истязал.

– Порой слезы очищают. Не стыдись своей слабости, – подняв с пола оброненный в броске гребень, Эля вопросительно посмотрела на шмыгающую носом девушку: – Ты позволишь?

– Не уверена, что расчёска справится с этим, – приподняв сбившиеся в колтун завитки, поникла девушка.

– Если не получится, то придется расстаться с твоей гривой, но, думаю, ножницы справятся с этой задачей лучше, чем нож. Если будет больно или неприятно, скажи, хорошо?

Согласно кивнув, Дара с некоторой опаской повернулась к Эллии спиной, подставляя ей под руки всклокоченную шевелюру. Мало-помалу длинные неухоженные волосы превратились в пышный, слегка вьющийся водопад, который Эля не раздумывая собрала в тугую толстую косу.

– Ну, вот и все, – удовлетворенно оглядывая плоды довольно нелегкого труда, Эля отложила гребень, – а теперь давай я тебя все же осмотрю.

– Что мне сделать? – повернувшись лицом к девушке, демоница неловко отвела взгляд в сторону крепко спящей сестры.

– Постарайся расслабиться и не мешать мне. Ложись, мы не потревожим Каесту.

Последовав просьбе целительницы, Дарина легла, вытянув руки по швам. Худые пальцы, выдавая затаенный страх, нервно скомкали плотную ткань купальной простыни.

Короткое усилие, и очертания комнаты расплылись, а перед глазами Эллии возникли разноцветные жгуты энергии, сплошь затененные неприятными, багровыми пятнами застарелых травм. Внутренне ужаснувшись, девушка принялась за дело…

* * *

Прошло довольно много времени, когда, пошатываясь от неимоверной усталости, Эля присоединилась к теряющим терпение мужчинам.

– Теперь все, – с облегчением устраиваясь на коленях Эрана, девушка опустила голову на плечо любимого. – Больше я ничем не смогу им помочь.

– Ты и так сделала почти невозможное, – с тревогой поглядывая на дочь, покачал головой Октарис. – С остальным справится только время.

– Время и забота, – сонно прикрыв глаза, отозвалась Эллия.

– Забота? – задумчиво глядя на дверь спальни, в которой мирно спали недавние пленницы, повторил Бранд. – Я сделаю все, чтобы… – Не закончив мысль, он резко вскочил на ноги: – Думаю, нам всем пора отдохнуть. Трис, я пришлю кого-нибудь на случай, если девушки проснутся. Не стоит оставлять их в одиночестве.

– Я и сам хотел просить тебя о том же, – согласно кивнул Повелитель. – Среди воинов хватает женщин, им не придется долго объяснять. Да и нашим гостьям будет легче смириться с их присутствием. Эран, – он обернулся к эльфу, бережно прижимавшему к себе уснувшую Элю, – если ваши планы не изменились, то утром все необходимое будет готово.

– Нам действительно пора уезжать, – осторожно, стараясь не потревожить драгоценную ношу, Хранитель поднялся с кресла, – мы и так слишком задержались.

– Что ж, тогда встретимся на рассвете, а сейчас идем, я провожу вас, – придержав дверь, Октарис пропустил Эйраниэля вперед и, дождавшись, когда Бранд выйдет вслед за ним, аккуратно прикрыл за собой тяжелую створку…

Глава 52. Возвращение Меленталя

Осенний рассвет, сонно скользя по золотисто-рыжей листве мягкой кистью, добавлял в уже привычную палитру новые краски, расцвечивая вековые деревья багряными всполохами. Чуть тронутая первой изморозью привядшая за ночь зелень серебрилась в морозном воздухе, напоминая о приближающейся зиме.

Переступая тяжелыми, прикрытыми пышными фризами копытами по чуть скользкому от инея камню двора, Теймлис нетерпеливо косился на застывшую неподалеку четверку. Его возбуждение передалось Тенебрису, и почти не уступающий броэру в размерах жеребец нервно помахивал длинным хвостом.

– Воины проводят вас до границ с Феерденом, но дальше им путь закрыт, – голос Бранда был пропитан сожалением. – Гномы все еще не слишком нам рады, но их трудно за это винить.

– Я отослал Вельзелу вестника с сообщением о вашем возвращении, – приближающаяся с каждым мгновением разлука с дочерью заставляла гордого демона держаться поближе к Эле. – Надеюсь, его злость на нас не помешает прислать отряд встречающих. Если с вами что-нибудь случится, я камня на камне не оставлю от его владений.

Легкое ворчание, окрасившее полные беспокойства слова Повелителя в хмурые тона, вызвали в сердце Эллии волну неиссякаемой нежности. Прижавшись к укутанной в меховую накидку груди Триса, девушка потерлась щекой о бархатистую ткань:

– С нами все будет в порядке, не волнуйся.

– Обещай мне, – обхватив хрупкие плечи сильными ладонями, Октарис оторвал Эллию от себя и строго взглянул в шоколадно-черные глаза, – что обязательно вернешься. Теперь это, – он обвел взглядом далекие границы Юоргхельма – твой дом. Здесь я смогу защитить тебя от всего на свете.

– От всего меня не сможешь защитить даже ты, – вспомнив о близящемся испытании, Эля грустно улыбнулась.

– Чуть не забыл! – распахнув плащ, Трис торопливо порылся в кармане и выудил на свет тонкую цепочку из белого, отливающего синевой металла, на которой, вспыхнув сапфировыми бликами, качнулся овальный, заключенный в изящную плетеную сеточку камень. – Держи его при себе и никогда, слышишь, никогда не снимай. Хотя… об этом я позабочусь, – вынув кинжал, демон кольнул палец и размазал выступившую каплю крови по темной поверхности. На один удар сердца амулет помутнел, но спустя миг уже вновь замерцал глубокой лазурью. Застегнув крошечный замочек на шее дочери, Октарис на несколько секунд сжал цепочку в кулаке, а когда отпустил, от ненадежного соединения не осталось и следа. – Так-то лучше, теперь ни разорвать, ни снять амулет невозможно.

– Что это? – прикоснувшись к странно теплому украшению, Эля подняла на отца удивленный взгляд.

– То, что позволит мне всегда знать, что с тобой все в порядке. Ну, а если нет… Помнишь то заклинание переноса, что я создал, сидя в темнице? Я смог его усовершенствовать и теперь, при некоторых затратах энергии, смогу мгновенно переместиться в любую точку. Один недостаток – мне нужно точно знать, где я окажусь. К сожалению, пока самый надежный способ – ориентироваться на собственную кровь.

– Учитывая упрямство Эли, такая страховка лишней не будет, – Эйраниэль с непривычной серьезностью сжал губы, – не уверен, что маги отпустят ее с миром.

– Малейшая угроза – и я ни перед чем не остановлюсь! – рычащие нотки, прорезавшиеся в голосе Повелителя, воскресили уснувший страх полукровки.

– Нет! – вцепившись в отвороты плаща, Эллия с мольбой заглянула в полыхающие гневом глаза отца. – Я не хочу, чтобы из-за меня началась новая война. Я должна сама ответить за причиненное людям зло.

– Я не позволю им отнять тебя у меня. Никогда!

– Ты не одинок в своем желании, – опустив ладонь на плечо Повелителя, Эран твердо сжал пальцы, – я буду рядом и сделаю все, чтобы Совет передумал. Они не причинят Эле вреда, – он крепко прижал девушку к себе.

– Если понадобится, Риондавир будет заполнен войсками Юоргхельма, – мрачно пообещал Бранд, с выражением тревоги поглядывая на хрупкую фигурку племянницы.

– Вы сумасшедшие! – сквозь струящиеся по лицу слезы рассмеялась Эллия.

Выскользнув из рук любимого, она крепко обвила шею отца и, приблизив губы к уху демона, что-то тихо шепнула. Неверящим взглядом впившись в запрокинутое лицо, Октарис на мгновение застыл и тут же сжал ее в таких железных объятиях, что девушка протестующе пискнула. Отпустив дочь, Трис с оглушенно-счастливой улыбкой отступил назад, позволяя Бранду занять его место.

– Ну что, племяшка, пришло время прощаться? Надеюсь, что ненадолго, – целуя полукровку в прохладный от утреннего морозца лоб, предводитель ласково коснулся зардевшейся щеки. – Береги себя!

– А ты… береги его, – бросив взгляд на отца, о чем-то разговаривающего с Эраном, попросила Эля.

– Всегда, – твердо пообещал Бранд.

– И будь осторожен, мне бы не хотелось по возвращении лечить новые раны, – она с нежностью провела пальцами по перечеркнувшему высокую скулу шраму.

– Это мой долг, Танайя, – еще раз поцеловав девушку, демон отошел к Эйраниэлю.

Спустя несколько минут, едва сдерживая слезы, наполнившие широко распахнутые глаза, Эллия скакала вслед за любимым к терпеливо ожидающему отряду отобранных дядей воинов…

Знакомый путь до границ с Феерденом занял вдвое меньше времени, чем в их первое путешествие, и уже к полудню окруженные надежными друзьями эльфы добрались до разделяющей соседние владения долины.

– Дальше вам придется ехать одним, – останавливая рядом с Тенебрисом разгоряченного скачкой жеребца, Горм махнул рукой в сторону возвышающихся на горизонте скал. – Мы не можем нарушить приказ Повелителя.

– Мы знаем дорогу, – устремив взор на извивающуюся по лощине хрустальную ленту реки, отозвался Эран. – К тому же здесь нам ничего не грозит. Гномы не воюют с эльфами.

– Я горд тем, что нам пришлось сражаться плечом к плечу, – слаженный звон вскинутых к небу мечей подтвердил неожиданное признание демона. – Надеюсь, Боги будут милостивы и дадут нам шанс встретиться вновь, – отсалютовав обнаженным клинком, Горм тепло улыбнулся растроганной полукровке и, оставив дочь Повелителя с ее спутником в одиночестве, повел отряд в обратный путь.

– Ну что ж, и нам пора. Нужно до темноты преодолеть долину, – тронув передохнувших лошадей, они медленно направились к сверкающим снежными шапками горам…

Путь через заснеженный и вьюжный Феерден занял неполную седьмицу, наполненную удивительным спокойствием. Возле входа в старый, все такой же памятно-неуютный, коридор, их встречали, и первую из ночей спутники провели в Радужном Дворце, рассказывая Вельзелу обо всем, что произошло с их последней встречи. А ранним утром, снабженные не терпящим отказа королем всем необходимым, эльфы отправились дальше, к незримым границам Риондавира.

Следующие две ночи, окутанные белесой метелью и приправленные насмешливым завыванием ветра, прибежищем для путешественников, не привыкших к суровым морозам, становились небольшие пещеры, отмеченные гномами на маленькой карте. Натасканные стражами гор вязанки хвороста, разложенные в жаркий костер под каменными сводами, спасали Элю и Эрана от нестерпимого, жалящего даже сквозь толстые меховые плащи холода. К исходу четвертого дня они наконец-то добрались до земель Алмазного клана.

Встреча с давними знакомцами ненадолго всколыхнула весь Бранрин, но горы не терпят праздности, и, расспросив о последних новостях Столицы, жители разбрелись по своим делам. Галик же, предчувствуя радость Бригитты, пригласил путников в дом, настойчиво выпытывая причины неожиданной пропажи девушки и спешного отъезда Эйраниэля, за которым был прислан сам королевский вестник. Удовлетворив неуемное любопытство шумного семейства, они еще долго сидели за празднично накрытым столом, наслаждаясь редкими минутами безмятежного отдыха…

На рассвете, попрощавшись с гостеприимными гномами и проведя еще одну морозно-звездную ночь в горах, они наконец-то добрались до укрытого первым пушистым снежком Риондавира…

– И здесь зима, – глядя на редкие, падающие с платиново-серого неба снежинки, Эран огорченно поморщился. – Никогда не привыкну к холоду.

– Зато ветра почти нет, и мороз совсем не кусается, – Эля устало повела плечами. – Вечереет. Придется искать место для ночлега.

– Если поторопимся, то успеем пересечь границу Вечнозеленого. Пока Меленталь у нас… не хочу рисковать.

– Ты прав, – и девушка ласково потрепала броэра по шелковистой гриве – Ну что, дружок, продержишься еще немного?

Насмешливо фыркнув, Теймлис тряхнул головой, а через секунду, стремительно сорвавшись с места, угольно-черная молния уже неслась по чуть припорошенной снегом дороге. Отпустив натянутый повод всхрапнувшего от такой несправедливости жеребца, Эран позволил ему устремиться вслед неутомимому броэру.

После нескольких часов восхитительно бешеной скачки, на горизонте, пронзая низко нависшие небеса острыми макушками, из снежной дымки медленно проступил Великий Лес. Осадив разгоряченных коней, путешественники некоторое время ехали неспешной рысью, давая успокоиться раскаленному от быстрого бега дыханию, вырывающемуся из бархатных ноздрей облачками жемчужного пара.

Солнце, льющее скудный, неверный свет сквозь палевые облака, окончательно скрылось за размытой кромкой невысоких холмов, и на землю, седая от мелкой, кружащейся в прохладном воздухе крупы, опустилась ночь.

Слегка пришпорив передохнувших скакунов, всадники уверенно направились вглубь сонного леса. Вскоре невысокий молодняк сменился вековыми деревьями, и Эран решительно натянул повод:

– Все, дальше не поедем. Здесь достаточно места, чтобы вырастить шатер.

С облегчением соскользнув с надоевшего за неделю седла, Эля с наслаждением расстегнула скрепляющую полы плаща у самой горловины брошь и полной грудью вдохнула терпкий, пахнущий прелой листвой аромат ночного леса:

– Тепло. Даже не верится, что совсем неподалеку уже зима.

– Если в Вечнозеленый придут холода, Эльминатиэль погибнет, – снимая со спины Тенебриса седло, откликнулся Эран.

Последовав примеру любимого, Эллия расседлала Теймлиса и, аккуратно сложив похудевшие в пути сумки, оружие и сбрую под необъятным деревом, обессиленно опустилась рядом, опершись спиной на шершавый ствол:

– Мы вернули Меленталь, теперь все хорошо.

– Еще нет, – отпуская жеребца пастись, эльф отошел немного в сторону, выбирая место под будущее пристанище, – пока изумруд не окажется в Храме, Лес продолжит гибнуть.

– Осталось совсем немного, – чувствуя, как сон все крепче смыкает объятия вокруг уставшего тела, пробормотала девушка. Она уже не чувствовала, как сильные руки любимого бережно подняли ее и перенесли на мягкую, сплетенную из тоненьких лиан и накрытую плащом Эйраниэля постель, как они же, укрыв их снятой с нее накидкой, крепко прижали спящую полукровку к себе, как темная, изменившая очертания фигура броэра растворяется в темноте… Она спала.

Наутро, не теряя времени, они наскоро перекусили остатками копченого окорока, чуть подсохшим сыром и размоченными в слабом, разведенном медовой водой вине сухарями и вновь оседлали отдохнувших за ночь коней.

Янтарно-золотистый взгляд Эрана медленно скользил по деревьям, окрашенным в охру и багрец, по опавшей наземь листве, рыжевато-коричневым ковром укрывшей пожухлые травы, по зеленым разлапистым елям да ощетинившимся длинными иглами соснам, натужно скрипящим от крепких объятий расшалившегося ветра…

– Лес засыпает.

– Значит, пришло время его разбудить, – протянув руку, Эллия переплела пальцы Эрана со своими.

– К ночи мы будем у Кейриателя.

– Мне не терпится его увидеть, – сердце девушки забилось чуть чаще, – вот только… как он примет то, что я теперь дочь Повелителя Юоргхельма?

– Не сомневаюсь в мудрости твоего деда, – Эран успокаивающе сжал маленькую ладошку, – когда мы все ему объясним, он, несомненно, встанет на твою сторону. Да и Октариса не так-то просто напугать гневом нового родича. Не бойся.

– Я не боюсь, просто мне хочется, чтобы они нашли общий язык.

– И они это сделают. Ради тебя.

Не ответив, Эля задумчиво вгляделась в неприметную постороннему взгляду тропу. Как и раньше, деревья, образуя пестро-осенний коридор, расступались в стороны, пропуская путников в свои недра.

Остановившись лишь один раз, чтобы напиться из бьющего из-под корней вековой сосны родника и сжевать последние крохи сыра, всадники к зарождающемуся под сенью густых ветвей ночному мраку выехали к дому дайе Ларенада. Сливающийся с окружающим пейзажем дом был темен, и лишь в одном единственном окне сквозь занавеси мерцал уютный огонь.

– Не спит, – спешиваясь и помогая спешиться Эле, улыбнулся Эран.

– Тем лучше, – направляясь к крыльцу, девушка нервно поежилась.

Едва обутая в высокий сапожок нога коснулась нижней ступеньки, лианы, прикрывающие вход, послушно раздвинулись, выпуская высокую фигуру, и на Эллию устремился до боли знакомый взгляд сапфирово-синих глаз.

– Эля! – вывернувшись из-за спины застывшего на пороге Ловкача, Кир, разрываясь от противоречивых желаний задушить девушку в объятиях или кинуться к насмешливо всхрапнувшему броэру, на мгновение замешкался.

– Кир? Орандо? – на миг полукровка растерянно замерла. – Откуда вы здесь? – Перепрыгнув через разделяющие их ступени, Эля одной рукой повисла на шее друга, другой крепко прижимая к себе сдерживающего ликующий крик мальчика, и затихла, пряча навернувшиеся слезы в отвороте распахнутой куртки.

– Мы с Киром приехали несколько дней назад. Время… время давно вышло. Что случилось? Как ты выжила, ведь амулет магов… Да что я говорю! Ты жива, остальное неважно!

– Кир, – наконец-то отрываясь от груди гиганта, Эллия посмотрела на названного братика, – ты же должен быть в своем поместье!

– Ты думаешь, он усидел бы на месте? – бровь гиганта иронично взлетела.

– Эль, можно?.. – со жгучим нетерпением поглядывая в сторону черного как смоль жеребца, Киран вывернулся из цепких объятий сестры.

– Беги уже, – отпуская мальчугана, улыбнулась девушка, – он по тебе тоже скучал.

– Идем в дом, – обхватив за плечи вновь обретенных друзей, Ловкач потащил их внутрь гостеприимно раскрытого проема. – Кейр не решился выйти, опасаясь, что его чудо-растения обознались и приняли за вас незваных гостей. Эран! Дружище! Рад тебя видеть!

Кейриатель, сжав подрагивающие от волнения ладони в кулаки, стоял напротив двери и напряженно ждал. Угасшая было надежда, неподъемным грузом потерянной радости легшая на некогда гордые плечи, упрямо рвалась в изболевшееся сердце, заставляя кусать пересохшие губы и сбивая такое ненадежное дыхание.

Едва завидев ту, что показалась зыбким видением, готовым ускользнуть от неосторожного движения, эльф схватился за ноющую грудь и, попятившись, с тихим стоном упал в стоящее неподалеку кресло:

– Девочка моя… живая… Эллилея…

– Дедушка! – вырвавшись из крепких объятий Ора, Эля бросилась к внезапно ослабевшему Кейру. Доли секунды – и магия целительницы мягко обволокла светящийся багровым сгусток на месте разрыва, латая не выдержавшую страшного напряжения сердечную мышцу, стирая остатки боли и тревоги, незаметно для себя под покровом испуга вливая в уставшее тело огромные порции жизненной силы.

Ошеломленный неожиданным приливом энергии, Кейриатель мягко отстранил внучку от себя и впился помолодевшими глазами в милые черты.

– Остановись, родная, я уже в порядке, – он нежно привлек обмякшую от нахлынувшего облегчения девушку к себе. – Я уже не надеялся.

– Я все расскажу, только больше не пугай меня так, – прильнув к груди деда и слушая сильное, размеренное биение сердца, Эля тихонько вздохнула.

– Не буду. Вы с дороги, все разговоры подождут, – не выпуская внучку из кольца рук, Кейриатель сжал предплечье Эйраниэля: – Спасибо, что уберег ее. Я в долгу перед тобой.

– Не только передо мной, – возвращая пожатие, покачал головой Хранитель. – Но ты прав: мы устали, отложим разговоры на завтра.

– Эля, – подергав за полу плаща, вернувшийся Киран робко заглянул в затуманенные усталостью глаза.

– Кир! Извини, я так испугалась за дедушку… Иди сюда, – она ласково обняла юношу, скользнув ладошками по налитым юношеской крепостью плечам. – Я очень скучала. По всем вам, – повлажневшие озера с медленно тающей тоской обежали мощную фигуру Орандо, гибкую, как молодой орешник, – Кирана и гордую – вернувшего утраченную молодость Кейра.

– Расскажешь, как там было? Наверное, страшно.

– Ничуть, – немного слукавила Эля, ласково взъерошив непослушные вихры друга, – но мы и правда совсем без сил.

– Я подожду. Теперь уже не страшно, ты здесь, – мальчик порывисто обнял Элю и отступил к Ору.

– Ваша комната все еще свободна, идемте, я провожу. Кир, Орандо, вы с нами? – Кейриатель с теплотой взглянул на друзей.

– Да, – потянул мальчика за собой Ловкач, – нам всем не мешает выспаться. Чует моя душа, завтра нас ждут новые заботы. Ведь камень у вас? – он испытывающе посмотрел на эльфа.

Светлая, наполненная внутренним сиянием улыбка осветила усталое лицо Эрана:

– А ты сомневался?

– Неужели… – от нахлынувших чувств Кейр едва не задохнулся. – Слава Богам! Эльминатиэль в безопасности!

– Будет. Как только мы вернем изумруд туда, где ему самое место. – Уже шагнув к лестнице, Хранитель внезапно остановился: – Лошади! Мы же не успели их расседлать. И наши вещи!

– А я уже все сделал, – Кир поковырял пальцем невидимый сучок на перилах, – вот только вещи не захватил, – он виновато потупился, – забыл, пока возился с Теймлисом.

– Ступайте, я все заберу, – добродушно рассмеявшись, Орандо подтолкнул Кира к ступеням и, круто развернувшись, вышел в ночь.

Успокоившись, друзья поднялись на жилой этаж и, подойдя к гостеприимно разверзнутому проему, ступили в бывшие комнаты Эллии.

– Устраивайтесь, немного позже я принесу вам перекусить. Кир, не приставай с вопросами, утром обо всем узнаешь. Имей терпение, – Кейр хлопнул расстроенного парня по спине.

Обиженно скорчившись, Кир не выдержал и, бросив напоследок взгляд на обнявшуюся пару, радостно улыбнулся:

– До завтра?

– До завтра, родной.

Пришел и ушел, оставив сумки и снятое с седел оружие, Орандо, заглянул с кувшином отвара и с разносом, уставленным снедью, дедушка, и, наконец, освеженные горячей ванной путешественники забрались в пахнущую легким цветочным ароматом постель, переставая бороться с наплывающим туманом сна…

Едва солнечные лучи, рассеянно осветив комнату, коснулись подушки, Эля открыла глаза. Лилии. Куда не кинь взгляд, стены были покрыты белыми, хрупкими цветами, источающими легкий, чуть горьковатый аромат, – дом снова приветствовал полюбившуюся хозяйку.

Чуть припухшие со сна губы невольно растянулись в счастливой улыбке, и, глубоко вдохнув нежное благоухание, Эля сладко потянулась. Заворочался, почувствовав пробуждение любимой, Эран, и через мгновение на девушку взглянули сонно-золотистые глаза:

– М-м-м… уже утро?

– Да, и если ты не хочешь наткнуться на укоризненные взгляды дедушки и наших друзей, то придется вставать. Наверняка они уже осведомлены о том, что мы больше не спим.

– Ну-у… надеюсь, время на одну капельку счастья у нас все-таки есть, – сгребая в теплые объятья и покрывая быстрыми поцелуями задыхающуюся от смеха девушку, Эран спустился к слегка округлившемуся животу. – С добрым утром, малышка! – Чувственные губы прижались к подрагивающей от ласковой щекотки коже.

Веселый смех, сменившись оглушающей волной нежности, затих где-то в груди – крохотный, едва заметный прилив тепла?.. счастья?.. толкнулся изнутри, неся понимание – их доченька откликнулась.

– Она… она тебе ответила, – вплетая пальцы в растрепанные сном серебристые вихры, Эля растрогано улыбнулась.

Еще один поцелуй пощекотал живот, а в следующую секунду жаркие губы коснулись приоткрытого в светлой улыбке рта девушки, отодвигая все остальное куда-то далеко. Трепетная, наполненная чувственностью волна желания нахлынула, затягивая влюбленных в ласковый водоворот, и, забыв обо всем, они отдались во власть разбушевавшихся ощущений.

А нарочито-укоризненные, полные затаенной радости взгляды все-таки были.

Когда освеженные пенисто-горячей водой Эля и Эран спустились из своих покоев, их уже ждал накрытый к завтраку стол и нетерпеливо ерзающий Киран, ничуть не смущавшийся добродушных подтруниваний деда и Орандо.

– Нет, ну что вы так долго?! – недоуменно покосившись на хихикнувшего Кейра и зардевшуюся в смущении Эллию, Кир похлопал по соседнему стулу. – Я есть хочу, а они без вас не дают, – воспользовавшись тем, что появление друзей отвлекло внимание, мальчик ловко сдернул с тарелки особо приглянувшийся ломтик сочной ветчины и отправил его в рот.

– Вот же непоседа, – рука дедушки ласково взъерошила искрящиеся солнцем вихры, – ешь-ешь, тебе еще расти. Но мы вас действительно заждались, – приглашающе махнув застывшей внучке и Хранителю, Кейриатель потянулся к кувшину с горячим напитком. – Нам не терпится узнать обо всем, что произошло за время вашего… гхм… путешествия.

Затянувшийся завтрак, разбавленный подробным рассказом, окончился ближе к полудню.

– Значит, ты теперь наследница Юоргхельма, – вопреки опасениям Эллии, в голосе Кейра не было злости или ненависти к демонам, в нем сквозила задумчивость. – И все не так, как мы представляли. Что ж, Старейшинам придется многое осознать. Как и всем нам. Надеюсь, ты познакомишь меня с тем, кто в некотором роде теперь является мне… сыном? Хм. Странно думать так о демоне.

– Он тебе понравится, дедушка, – Эля с надеждой заглянула в потемневшие глаза эльфа, – вот только сейчас отец никак не сможет покинуть дворец. Ты не представляешь, до чего Барух довел Владения!

– Я могу судить об этом по той ненависти, которую он вылил на другие расы. Мне жаль, что мы не знали об этом раньше, но вряд ли отношение к демонам изменится так скоро, как ты этого хочешь. Мне трудно принять правду после стольких лет борьбы, но я готов смирить гордость и попробовать выстроить отношения с тем, кого ты, несомненно, успела полюбить. Видимо, он и впрямь достоин доверия.

– Не сомневайся, – пытаясь разрешить обоснованное недоверие бывшего военачальника, подтвердил Эран рассказ Эллии. – Я тоже не сразу смог переломить свою гордость, но теперь убежден, что Трис не подведет. – Немного посомневавшись, Эйраниэль не стал упоминать, что Повелителю Темных Земель известны настоящие причины их визита во враждебный эльфам Юоргхельм. Раз уж Эля не стала сообщать об этом деду, то и он не станет. Некоторые тайны должны оставаться тайнами.

– Поживем – увидим, – Кейр решительно отставил в сторону чашку с давно остывшим отваром. – Если вам больше нечего рассказать, тогда лучше поспешить. Чем скорее Меленталь вернется в Храм, тем лучше для Эльминатиэля.

* * *

Тонконогая Скоэл, приведенная друзьями в надежде на возвращение посланников, легко перебирала стройными копытами по опавшей листве, с гордостью неся всадницу к Ладорианталю. Рядом, важно восседая на спине могучего броэра, ехал Киран, а позади них, словно безмолвные стражи, скакали трое мужчин: обманчиво-неуклюжий гигант, помолодевший вопреки всему военачальник и стройный, не сводивший сияющих глаз с едущей впереди девушки эльф.

Вековые деревья, незаметно подаваясь в стороны, прокладывали широкую, прямую как стрела, тропу, не смея задерживать решительно настроенных путников: Лес чувствовал, как бьется скрытое полотняным мешком его Сердце…

– Старейшины все еще живут в здании Совета? – завидев признаки приближающейся столицы, спросил Эран.

– Так решил дайнели Бореэль. Совет не стал спорить.

– Тем проще будет застать их всех вместе. Но сначала… пусть Меленталь займет свое законное место.

– Разве Старейшины не должны присутствовать при этом? – Орандо вопросительно посмотрел на эльфов. – Торжественное возвращение и все такое.

– Нет, – Кейр покачал головой. – Подавляющее большинство наших сородичей все еще не знают о пропаже святыни… А теперь и не узнают, – он слегка повернул голову, взглянув на внучку, и перевел взгляд на Эйраниэля, – благодаря вам.

– Ты забываешь, что я Хранитель, и это мой долг – вернуть изумруд, чтобы Вечнозеленый вновь стал… живым.

– Один долг не способен заставить совершить то, что сделали вы с Эллией. Но не будем об этом, просто знайте – весь Эльминатиэль в долгу перед вами.

– Я не приму этот долг.

– Даже ради нее? – Кейриатель вновь посмотрел на единственную внучку.

– Ради нее… – Эран покачал головой, – ради нее я пойду на что угодно.

Понимающе улыбнувшись, Кейр промолчал.

Миновав столицу, спасители Леса поспешили к стоявшему в отдалении от Ладорианталя Храму.

Все оказалось до невозможности буднично.

Исключением оказались лишь сияющие глаза вернувшихся в Храм Хранителей и сдержанные, полные Света улыбки – возвращение камня в полной мере прочувствовал каждый из избранных эльфов. Так долго спящая магия наконец-то вернулась, наполняя звенящую пустоту, и тихий, но удивительно ясный отголосок биения Сердца отзывался в каждой клеточке с тех самых пор, как изумруд оказался под сводами Великого Леса. Их ожидание закончилось.

Проводив Эрана и его спутников во внутреннее святилище, эльфы, сдерживая дыхание, смотрели, как из полотняного свертка в руках их сородича появляется удивительной красоты камень, заключенный в серебряную оправу дубовых листьев и переливающийся глубокими, насыщенными оттенками зелени, как уверенно, освободив Меленталь от скрывающей его ткани, Эйраниэль делает длинный шаг и бережно опускает изумруд в гнездо искусно вырезанной из голубоватого камня чаши с высокими зубцами, делающими ее похожей на корону… Мгновение – и Сердце ярко вспыхивает, наполняя святилище зеленоватым отблеском, а души присутствующих – покоем и радостью…

Покидали они Храм все под те же молчаливые улыбки Хранителей, разве что Света в них было на толику больше, да вместо затаенного дыхания – сбросившие тяжесть расправленные плечи.

Уже на выходе Эйраниэля остановил один из облаченных в золотистые, медового оттенка одежды немолодой эльф:

– Дей Солер, позволь нам ненадолго отнять тебя у твоих спутников? Это займет не больше нескольких минут.

– Говори открыто, дайе Мильель, у меня нет секретов от друзей.

– Но это касается лишь Хранителей! – бросив полный растерянности взгляд на отошедших к привязанным неподалеку лошадям гостей, Мильель нервно переплел пальцы.

– Эран, – на плечо недовольного задержкой мужчины легла крепкая ладонь Кейра, – я понимаю твое нежелание задерживаться там, где тебя предали, но Хранитель прав – есть вещи, которые касаются лишь вас. Ступай. Мы подождем.

– Эля? – глаза Эйраниэля метнулись к любимой.

– Иди. Наверняка это что-то важное, – от взора девушки не укрылся облегченный выдох посланника, – ты все еще один из них.

– Из Хранителей не уходят по собственному желанию, – проворчал Эран, безропотно поворачивая вслед за собратом.

В ожидании, когда эльф вернется, Эллия с любопытством рассматривала обманчиво небольшое строение Храма, выращенное из странно-серебристых побегов, которые словно сами по себе, скрытые пожелтевшей, но все еще густой листвой от солнечного света, матово светились в тени древесных исполинов. С полукруглой, куполообразной крышей, покрытой дубовыми, как будто отлитыми из зеленовато-серебристого металла листьями, святилище казалось неподвластным векам.

– Так и есть, – то ли скрыть свои мысли Эля не смогла, то ли последние слова были произнесены вслух, но Кейр ответил: – Храму столько же, сколько и самому Эльминатиэлю. Он родился вместе с ним и, по воле нашей Богини, умрет лишь вместе с Вечнозеленым.

– Как такое возможно, ведь ни одно растение не может расти вечно?

– Храм – не просто здание, это вместилище Сердца нашего мира. Пока оно бьется, он неуязвим.

– Почему же святилище не разрушилось, когда Меленталь был похищен? – ища малейшие изъяны в стенах эльфийской святыни, спросила Эля.

– На этот вопрос у меня нет ответа.

Оборвав разговор, на пороге появился Эран, и вид у эльфа был настолько ошеломленным, что Эллия, забыв о необычности Храма, бросилась к нему:

– Что случилось? Тебя… тебя изгнали? – от подобного предположения голос девушки дрогнул.

– Нет, хуже, – в янтарных глазах промелькнуло короткое замешательство. – Они решили, что я должен стать Старшим Хранителем.

– Разве это плохо? – Эля непонимающе посмотрела на любимого.

– Я недостоин, понимаешь? – нотки отчаянья обожгли пересохшее горло эльфа. – Как я могу быть Старшим, если почти всем из них гожусь в сыновья, разве что некоторым – в младшие братья?

– Постой, когда судили Старейшин, разве не Старший Хранитель говорил от лица всех, кто был заперт в этих стенах? Как же он?

– Здоровье дайе Демиана сильно пошатнулось после вынужденного голодания, правнуки забрали его к себе. Он никогда не вернется, – теплота в словах Эрана смешалась с отчетливым сожалением. – Я не могу отказаться. Это большая честь, но…

– Ты должен будешь остаться? – еле слышно спросила Эля, закусив губу в ожидании ответа.

– Нет, – прижав к себе девушку, словно черпая в ее прикосновении силу и уверенность, Эйранэль покачал головой, – наоборот. Теперь у меня куда больше свободы. Но это не значит, что я могу надолго покидать Эльминатиэль.

– Но сейчас-то ты можешь уехать? – прогрохотал над ухом эльфа голос Орандо.

Вздрогнув от неожиданности, Эран согласно кивнул:

– Формальности подождут, а браслет, подчеркивающий мое положение, уже у меня, вот, – он поддернул рукав и продемонстрировал свитый из серебряных нитей широкий, инкрустированный прозрачными, как слеза, камнями наруч.

– Ух ты! – поднырнув под руку Эллии, Кир с восхищением прикоснулся к искусному украшению. – Какой необычный!

– Так и есть. Это концентратор магии. Единственный в своем роде. Он помогает собирать и усиливать способности владельца в десятки раз, – Кейриатель с непонятным выражением посмотрел на артефакт. – Жаль, что его могут использовать лишь посвященные Хранители.

– Полюбоваться на эту безделицу вы сможете и потом, если все еще намерены навестить Старейшин, – не испытывая ни малейшего почтения к магической вещице, Орандо подтолкнул Кирана к броэру. – Не знаю, как вы, но я скоро начну жевать собственные сапоги!

Давно уже отмахивающаяся от настойчивого голода Эля проказливо улыбнулась:

– Если они окажутся вкусными, поделишься?

– Своих, значит, жалко? – хохотнул Ловкач. – Лучше поторопимся обратно в столицу.

С шутками, изрядно разрядившими витающее над хмурым Эраном напряжение, повеселевшие спутники вскарабкались в седла и во весь опор пустились к Ладорианталю…

Глава 53. В предвестии перемен

Релиан с утра не находил себе места. Не сказать, чтобы Глава Старейшин беспокоился, но какой-то червячок настойчиво точил изнутри, мешая заниматься разложенными на столе бумагами, отравляя напоенное привычным одиночеством утро. И возникший в дверях Аделард, который давно уже не заглядывал к дайнели Бориэлю просто так, чтобы поболтать на досуге – ведь досуга как такового Старейшинам, разгребавшим последствия предательства предшественников, не предвидится еще ох как много дней, – стал лишь еще одним листочком, сорвавшимся с ветвей перемен.

– К нам гости, – на сдержанном лице эльфа промелькнула тень улыбки, – убежден, ты будешь рад их видеть.

– Кто? – откладывая бесполезное перо, вскинул голову Релиан, в упор глядя на целителя.

– Эйраниэль и эта девушка… Эллия.

– Что?! – привстав в кресле, Старейшина тут же обессиленно упал обратно. Вцепившиеся в подлокотники пальцы мелко дрожали. – Я знал… верил, что они справятся.

– Думаешь, они принесли Меленталь? – в нефритово-зеленых глазах Аделарда вспыхнула надежда.

– Что гадать… идем! Я должен увидеть их как можно скорее! – чувствуя, как в сердце тает назойливая заноза, Бориэль вскочил на ноги. – Где ты оставил гостей?

– В малой гостиной. Виаль уже должен был принести им свежий отвар.

– Я бы и сам не отказался от чашечки горячего, – вспомнив, что с самого завтрака не дал себе труда прерваться на трапезу, усмехнулся Релиан.

– Я так и предполагал, – лукаво улыбнулся Алар, заставив старшего целителя рассмеяться.

* * *

Раздавшиеся в коридоре торопливые шаги прервали обсуждение дальнейших планов, переведя все внимание виновников столь поспешного появления Старейшин на дверь.

– Эйраниэль, Эллия! Рад вас видеть в добром здравии! Кейриатель, вижу, и ты здесь. И ваши друзья. Значит, все в сборе? Ну, не томите же! Вам удалось вернуть Меленталь? – В эти мгновения целитель сам себе напоминал нетерпеливого мальчишку, ожидающего долгожданного подарка, но поделать с собой ничего не мог. Да и не хотел. В кои-то веки Релиан по-настоящему жаждал услышать что-то, что позволит ему перестать неустанно переживать за тысячи ни в чем не повинных сородичей.

– Да, дайнели, изумруд надежно укрыт в святилище, – возбуждение Старейшины отчасти передалось Эрану, окрашивая слова в солнечные тона радости. – Но это не все новости, – эльф тут же посерьезнел, – вам с Аларом лучше присесть.

Подождав, когда все рассядутся вокруг невысокого стола, Хранитель безотчетно сжал в ладони тонкие пальчики Эли и посмотрел на Бориэля:

– Вам будет нелегко принять правду, но демоны не враги нам. Больше нет, – вздохнув в ответ на полные сумрачного непонимания взгляды тех, кто долгие годы свято верил в обратное, Эран начал рассказ. То замолкая, позволяя Эле самой плести ровную шаль повествования, то вновь подхватывая нить произошедшего в суровых горах Феердена и запущенных, измученных страхом и жестокостью Баруха Владениях Повелителя, Хранитель прервался лишь раз, когда невесть кем вызванный малец из числа будущих целителей, сгибаясь под тяжестью уставленного блюдами разноса, притащил ужин для Старейшин и их гостей.

Какое-то время в комнате, давая возможность ошеломленным непростой историей путешественников эльфам осознать всю важность грядущих перемен, раздавался лишь глухой, размеренный стук вилок о серебряную посуду. Утолив голод, Эран продолжил с того места, когда Барух пал от пронзившего его меча…

Рассеянно мазнув взглядом по вспыхнувшим в окутанной вечерним сумраком гостиной светильникам, Релиан покрутил в ладонях полупустую чашу, расплескав едва теплый отвар. По белоснежной мантии расползлось бледно-зеленое пятно, но Старейшина не обратил ни малейшего внимания на досадную случайность. Прерывая затянувшееся молчание, он громко, натужно вздохнул и посмотрел на Элю:

– Я помню то время, когда Юоргхельмом правил отец твоего… отца. Между нашими Землями не было особой дружбы, но и вражды тоже. Мир… Мир, о котором я давно уже забыл… О котором мы все забыли. Эллия, эльфам будет непросто перечеркнуть пережитое за последние сорок лет, и я не стану требовать от своих сородичей того, что почти невозможно, но обещаю тебе: Совет выслушает посланников Повелителя, и никто не причинит им вреда.

– Боюсь, отец нескоро направит послов в чужие земли, – девушка грустно улыбнулась, – слишком велик причиненный Барухом вред.

– Что ж, тем больше времени у нас, чтобы подготовить свой народ к переменам, – Релиан мрачно улыбнулся. – Но поговорим о тебе. Что ты теперь собираешься делать?

– Вернусь в Риондавир, – вскинув голову, Эллия с вызовом посмотрела в темно-зеленые с солнечным ободком глаза целителя.

– Маги короля Аргаина больше не властны над тобой. К чему тебе возвращаться? – в словах Старейшины не было удивления, лишь что-то смутное… похожее на… гордость?..

– Пусть я больше не его подданная, но зло, которое совершила Анде… Я не смогу жить, зная, что меня презирают те, кто поверил в Свет, еще тлевший в моей душе. Я должна вернуться, – в черно-шоколадных глазах сверкнула боль.

– Я понимаю, дитя, и безмерно горжусь тобой. Лишь тот, кто принял истинный Свет, способен, преодолевая страх, посмотреть ему в лицо.

– Если кого-то интересует мое мнение, – Алар выразительно посмотрел на инстинктивно прикрытый Элей живот, – то на месте Кейриателя я бы ни за что не отпустил внучку до самого рождения малышки.

– Аделард прав, – Кейр нахмурился. – Незачем рисковать едва зародившейся жизнью. Кто знает, к чему приведет твое возвращение.

– Но это слишком долго! – одновременно радуясь заботе близких и в то же время страшась за будущее дочери, воскликнула Эллия. – Что если сейчас они готовы смягчиться, но не простят лишней задержки? Пока я еще смогу оправдать и потерю амулета, и разрушенный отцом маячок, и долгий путь, но потом… что станет моим оправданием?

– Новая жизнь. Для целителя нет ничего ценнее жизни, – сурово посмотрел на нее Релиан.

– Они не отнимут у меня ребенка, – закусив губу, Эля покачала головой, – ты их не знаешь. Они мудры. Я должна рискнуть. Эран, ты же понимаешь? – в обращенных на Хранителя глазах сверкнули слезы.

– Да, – похожий на шелест залетевшего сквозняка, голос Эйраниэля был глух, – и я пойду за тобой даже к смерти, но прежде… – он посмотрел на целителя, – Релиан, окажи нам честь… Эля, – сжав в руках заледеневшие ладошки любимой, эльф соскользнул с софы и опустился на одно колено, – ты – мой Свет, мое сокровище, без которого жизнь не имеет смысла, а дороги Судьбы пустынны и бесцветны. Позволь мне стать той стеной, что укроет тебя от ветра, той тенью, что подарит прохладу в полуденный зной, тем, кто будет любить тебя, оберегая от бед, и заботиться, снимая тревоги с хрупких плеч. Позволь мне назвать тебя моей женой, – он с нежностью коснулся губами чуть дрожащих пальцев.

– Я… – прозрачная слезинка, не удержавшись, скатилась по бледной щеке. – Ничто в мире не помешает мне ответить… да… Да, Эран, я стану твоей женой.

– Релиан? – вспыхнув от затопившего его счастья, Хранитель обернулся к наблюдавшему за ними Старейшине. – Ты проведешь обряд?

– В любой момент, мой мальчик, в любой момент!

Спрятав зардевшееся от смущения лицо на груди любимого, Эллия счастливо улыбнулась…

Вопреки стремлению Эли как можно скорее покинуть Эльминатиэль и отправиться навстречу судьбе, им пришлось задержаться. Сославшись на какие-то запутанные причины, Релиан отказался проводить таинство раньше начала следующей седьмицы, и вынужденная смириться, но не чувствовавшая огорчения девушка с наслаждением отдалась долгим прогулкам по чуть тронутому осенним дыханием Лесу, полным тепла вечерам рядом с Кейром, жарким, плавящимся в ласках ночам с нетерпеливым суженым и новым урокам с Аделардом, готовым с утра до ночи посвящать дорогую гостью в секреты целительства.

Пролетевшие, как одно длинное, наполненное безграничным счастьем мгновение, дни вернули девушке потерянный было покой и наполнили новым ожиданием. А на закате шестого дня дайнели Бориэль исполнил просьбу Хранителя…

Глава 54. Очень короткая

Бледно-лиловые тени, окружая небольшую, освещенную живым, заключенным в необычные хрустальные сосуды пламенем площадку во внутреннем дворе Зала Советов, трепетали, как подхваченные ветром изумрудно-зеленые одежды стоявших под цветочной аркой эльфов.

Древние, как сама Жизнь, слова медленно плыли над выцветшей травой, запутывались в склоненных ветвях гибких берез, шелестели вместе с позолоченными осенним дыханием листьями и незаметно таяли в любопытной, подкрадывающейся все ближе темноте…

– …одной судьбой, одной дорогой, кровом единым… одним на двоих дыханьем… биеньем сердец, вторящим друг другу… то, что соединили Боги, да не посмеют отвергнуть смертные… Готовы ли вы ступить на уготованный вам путь?

– Да, – эхом отраженный друг от друга выдох…

…Протянутая в ладонях рубиновая чаша, наполненная терпким, чуть сладковатым соком, от которого слегка немеет язык… Долгий, обжигающий стиснутое волнением горло глоток и…

– …впустите Свет…

…его сильные пальцы в немом вопросе переплетаются с ее – тонкими, чуть дрожащими… шаг, и, соединенные в неразрывном стремлении, они окунаются в теплый, чуть мерцающий над ритуальной чашей Свет…

Овивая сомкнутые ладони, светящиеся полосы устремляются вверх по обнаженным рукам, щекоча разгоряченную кожу, пока тесно прижавшиеся друг к другу фигуры не скрываются в зыбком облаке…

…Вдох… выдох… вдох… На выдохе невесомая субстанция все быстрее и быстрее стекает вниз… к чаше… пока на дне ее не сворачивается сонным клубком, оставив на коже едва заметный узор, берущий начало вкруг безымянных пальцев, вьющимися лозами огибая запястья, новым витком охватывая предплечья и, изогнувшись на плечах, теряющийся где-то в области бьющихся в унисон сердец…

– Союз заключен!

…Нежный, чуть отдающий незнакомой сладостью поцелуй – и напоенная волшебством ночь взрывается яркими всполохами огней…

Глава 55. В Самарин

Несмотря на полубессонную ночь, Эля проснулась еще затемно, чувствуя себя удивительно отдохнувшей. Рядом, перевернувшись на живот и обхватив подушку руками, тихо посапывал улыбающийся во сне Эран, а за окном, бледнея с каждой минутой, тускло светила молодая, еще не вошедшая в полную силу луна.

Полюбовавшись на едва заметный, обвивающий левую руку узор, Эллия перевернулась на бок и кончиками пальцев пробежала по обнаженному плечу супруга:

– Уже светает, пора вставать, – прокравшись ладошкой к рассыпанным по спине волосам мужа, Эля ласково потянула за серебристую прядь. – Релиан будет ворчать, если мы опоздаем.

– Ты действительно не хочешь провести здесь еще несколько дней? – мгновенно открывая глаза и притягивая девушку к себе, Эйраниэль прижался губами к теплой со сна щеке.

– Невыносимо жить ожиданием, – с гулко бьющимся сердцем принимая невинные ласки, вздохнула Эля, – пусть все останется позади как можно скорее.

– Я не дам тебя в обиду, – приподнявшись на локте, эльф с пугающей твердостью посмотрел в запрокинутое лицо любимой., – Они не посмеют причинить вам вред, – крепкая ладонь по-хозяйски скользнула на прикрытый батистовой простыней живот.

– Они и не станут, – не совсем уверенная в собственных словах, Эллия отвернулась, – ты их не знаешь. Они… они вовсе не такие, как думают все.

– Поживем – увидим, – не склонный доверять незнакомым, да еще и человеческим, магам, Хранитель чмокнул притихшую жену в висок и, отбросив простыню, скатился с постели. – А если ты в них ошиблась, мы просто заберем тебя оттуда, и они ничего не смогут поделать. Тебе вовсе незачем оставаться в Риондавире надолго. Я выращу для тебя настоящий дворец, а пока и Кейр, и Октарис будут рады принять нас. А теперь, – сдернув с Эллии укутывающую ее ткань, Эран беззастенчиво пощекотал пойманную пятку, – марш в ванную!

С зарождающимся в груди смехом девушка отдернула ногу и, бросив на эльфа нарочито-возмущенный взгляд, отправилась туда… куда послали.

* * *

Свежий утренний ветерок шаловливо запутался в длинных гривах переступающих копытами лошадей, но, наткнувшись на застывшие тесным кругом фигуры двуногих, растерянно стих, а в наступившей тишине отчетливо прозвучал голос Релиана:

– Хранитель, мы не вмешиваемся в дела людей, но Эллия – не человек! Проследи, чтобы маги в своей гордыне причинили ей вред.

– Да, Старейший, – сжав предплечье старшего друга в твердом рукопожатии, Эран почтительно склонил голову.

– Верни ее нам, мой мальчик, – голос дайнели предательски дрогнул. – Эля, позволь мне… – вытряхнув из широкого рукава полотняный мешочек, целитель развязал тонкий шнурок, и на ладонь выкатился невзрачный на вид перстенек. Тусклый, чуть зеленоватый металл не имел никакого рисунка, представляя собой тоненький ободок, и лишь в самом навершии, прочно удерживаемый когтистыми лапками гнезда, матово переливался дымчато-голубоватый кристалл. Взяв изящную ладонь девушки, Релиан надел кольцо на безымянный палец. – Если понадобится моя помощь, просто сожми его в кулаке. Я пойму и постараюсь явиться как можно скорее.

– Спасибо, – порывисто шагнув вперед, Эля коснулась губами гладкой щеки учителя, – за все.

Поцеловав девушку в висок, Старейшина обвел взглядом притихших друзей:

– Не люблю долгих прощаний. Отправляйтесь! Кейр? – он посмотрел на бывшего военачальника.

Покачав головой в ответ на невысказанный вопрос, эльф мрачно улыбнулся:

– Я провожу.

– Хорошо, – понимая, как трудно дайе Ларенаду расставаться с единственной внучкой, Старейшина отступил. – Прощайте!

Вскочив на коней, друзья бросили последний взгляд на одиноко застывшую посреди двора фигуру и повернули к широкой, обрамленной расступившимися деревьями тропе…

Копыта застоявшихся за прошедшую седьмицу лошадей бодро ступали по мшистому ковру, шелестя опавшей за ночь листвой. Почувствовав, как сильно и размеренно бьется Сердце, Лес начал медленно оживать. На оголившихся ветвях, лишившихся за несколько прошедших с возвращения Меленталя дней почти всей листвы, сладостно набухали свежие почки, грозя вот-вот выстрелить яркими стрелками молодой зелени. Среди пожухлой травы то и дело мелькали островки еще мелких, но упрямо ползущих к солнцу растений, а птицы, оживляя просыпающийся Эльминатиэль, радостно перекликались с бьющими из-под корней родниками.

Остановившись на ночлег в безопасной близости от границы Риондавира, путники споро расседлали лошадей и, разведя жаркий костер, принялись за обустройство последнего перед полными опасностей человеческими землями пристанища.

– Эль, а может, ты и правда никуда не поедешь? – протянув руки к гудящему пламени, Кир жалобно посмотрел на жующую бутерброд сестру. – Маги ведь не знают, что ты жива.

– Не надо, Кир, – отложив недоеденный хлеб, Эля притянула к себе паренька и, положив голову ему на плечо, тихонько вздохнула. – Я должна, иначе не смогу оставить прошлое навсегда. Анде еще жива, я это чувствую. Тьма все еще ждет.

– Тогда не только Эран пойдет с тобой, но и мы с Ором тоже.

– Если вам позволят, – глядя на изгибающийся в танце огонь, девушка грустно улыбнулась. – Но, скорее всего, вас даже на порог не пустят.

– А мы все равно проберемся вслед за тобой! Ор, ну скажи ей!

– Посмотрим, малыш, – тщательно скрывая мысли, Ловкач подбросил в костер дрова потолще. – Давайте спать, впереди еще много времени, чтобы придумать, что будем делать, когда доберемся до столицы.

– Орандо верно говорит, – Кейр присел на корточки рядом с Элей, – вот приедете на место, все и выяснится. А если что-то неладно будет… Эллилея, ты только не стесняйся просить помощи. Релиан не просто так отдал тебе одно из последних колец-вестников.

– Обещаю, дедушка, – поймав рыжее отражение пляшущего огня, по щеке полукровки скатилась одинокая слеза.

– Ну-ну, не плачь, – Кейриатель ласково потрепал серебристую косу, – все будет хорошо. Давайте-ка отдыхать, а я еще посижу немного.

Устроившись в объятиях любимого под сенью выращенного эльфами полога так, чтобы видеть одиноко сгорбившуюся у походного очага фигуру деда, Эля незаметно для себя погрузилась в тревожный, оставляющий на губах полынную горечь отчаянья сон…

А утром, с привычной сосредоточенностью закрепив в наплечных и поясных ремнях ранее притороченное к седлам оружие, спутники в полном молчании съели подогретый на углях завтрак и, укрыв кострище снятым накануне дерном, вновь оседлали лошадей.

Морозное дыхание, обжигая привыкшие к теплу эльфийского леса легкие, облачками пара срывалось с губ пересекших границы Риондавира путешественников.

– Все, дальше я не поеду, – осаживая тонконогого, изящного жеребца мышастой масти, выдохнул Кейр, – слишком холодно для моих старых костей. А вы не задерживайтесь! Скачите! Я хочу увидеть мою девочку как можно скорее, – подъезжая вплотную к Скоэл и целуя Эллию в тронутую прохладой щеку, он с нежностью посмотрел в темные глаза: – Береги себя, дорогая.

Боясь, что сдавленный застрявшим в горле комочком голос подведет, девушка молча кивнула и, обняв дедушку, отъехала ближе к сочувствующе хмурящемуся Эрану.

Вскинув в прощании жесткую, мозолистую ладонь, бывший военачальник круто развернул коня и во весь опор помчался к темневшей неподалеку стене по-весеннему оголенной чащи.

Проводив взглядами исчезающего среди молодого подлеска всадника, друзья развернулись к припорошенной снегом дороге.

– Куда дальше? – без особой радости представляя разделяющее их и Самарин расстояние, спросил Эран.

– В этот раз нам не придется петлять, поедем напрямик, – прикрыв глаза от слепящего солнца, Орандо, привстав на стременах, всмотрелся в бескрайние, покрытые неглубокими сугробами поля. – Если я верно помню, то отсюда до того леса, где мы встретились с духами-хранителями, не больше трех дней пути. Деревень по дороге не так уж мало, так что где переночевать найдется.

– Вот и славно, – поправив на Эле подбитый мехом плащ, Эран улыбнулся, – вперед!

Бросив последний взгляд на оживающий Эльминатиэль, они стремительно сорвались с места, направляясь к далекому, сияющему в солнечных лучах горизонту…

Под копыта летящих, как выпущенные эльфийскими лучниками стрелы, жеребцов и легконогой кобылы одна за другой стелились заснеженные версты дорог, ведя друзей от одной деревеньки к другой, от хутора, затерянного в белесых холмах, к хутору в долине скованной тонким льдом реки, от села, где любопытная ребятня встречала пришлых всадников улюлюканьем и веселыми криками, до села, где хмурый староста, попробовав на зуб серебряную монету, неохотно пустил путников на постой и даже накормил их горячим, сгоношенным расторопной хозяюшкой ужином.

А на излете третьего дня на горизонте вырос знакомый, по-зимнему оцепенелый лес. Вот только…

– Ор, ты уверен, что это то самое место? Как-то здесь все… не так, – Эля с сомнением смотрела на ажурные наряды покрытых инеем деревьев, тронутую серебристой изморозью посветлевшую зелень еловых лап и размашистых сосен, и не находила ни корявых, исковерканных проклятием стволов, ни густых, перепутанных зарослей, ни напряженной гнетущей темноты.

– Кажется, я знаю, в чем дело, – подводя Ридла вплотную к стройному красавцу-кедру, Эран приложил ладонь к шершавой смолистой коре и с удовольствием ощутил могучий отклик совершенно здорового исполина, – мы освободили духов, а они восстановили свой дом.

– Смотрите! – возбужденно привстав на стременах, Киран указал на темную вереницу телег, уверенно сворачивающую к ведущей через лес дороге.

– Верно, поверил нам мужичок-то, а там и другие потянулись, – хохотнул Ловкач.

– Ладно, что стоять, едем за ними, – потянув за собой Скоэл, Эран пришпорил жеребца.

Щелкнув совсем даже не лошадиными зубами, Теймлис насмешливо тряхнул черной как смоль гривой в ответ на недовольное ржание едва не взбрыкнувшего от неожиданности Ромпо и потрусил следом, нагоняя уехавших вперед друзей.

Вильнув растянувшимся «хвостом», не то крестьянский, не то купеческий обоз скрылся за дальним поворотом, оставив путников в уже привычном одиночестве.

Но окутывающая их сонная тишина длилась недолго.

– Это вы-вы-вы! Вы вернулись! – вокруг ошеломленных внезапным появлением старых знакомцев-всадников, возбужденно кружась, затанцевали два белесых облачка. В клубящейся массе то и дело проскальзывали озорные мордашки Духов-близнецов. – Отец будет рад-рад-рад!

– Подождите! – остановив готовых умчаться на поиски старшего сородича малышей, Орандо вскинул раскрытую ладонь. – Мы не можем остаться!

– Жаль-жаль-жаль, – звонким эхом повторяя друг за другом каждое слово, белоснежные шалуны закружились на месте, – люди нам помогли – мы поможем людям, проведем-проведем… Не отставайте! – кувыркнувшись в воздухе, двойняшки быстро свернули на едва заметную дорожку.

Переступ тяжелых копыт, покрывающий за один шаг целую версту… смазанная на границе зрения полоса сливающегося в серо-зеленое полотно леса… и навстречу спешащим за проводниками путникам внезапно вынырнуло ослепительно-яркое солнце.

– Мы помогли-помогли, теперь назад-назад-назад, – оставаясь под сенью густых деревьев, духи на мгновение замерли, – хорошие-хорошие… помним-помним-помним… – не дожидаясь ответа, сорванцы вихрем закрутились на месте и, слившись в одно целое, растаяли в очищенной от скверны чаще.

Оглядевшись вокруг, друзья отыскали взглядами вьющуюся в полукилометре от того места, где их оставили малыши, дорогу и, мысленно попрощавшись с благодарными духами, направились к темнеющему вдали Самарину.

Глава 56. Казнить нельзя помиловать

– До́ма, – проехав сквозь городские ворота с последним лучом скрывшегося за холмами светила, выдохнул Орандо, жадно разглядывая переполненные улицы, пестрящие многоликой толпой. – Я успел забыть, как здесь… шумно. Давайте пробираться к дому.

Спешившись, чтобы не так сильно привлекать к себе внимание королевской стражи, друзья, держась малолюдных улиц, направились к затерянному в каменных дебрях особняку.

К тому времени, как они оказались в знакомом переулке, по всему Самарину, разгоняя сгустившийся мрак, вспыхнули фонари. Запустив руку в незаметный постороннему глазу тайник, Орандо с облегчением нащупал покрытый налетом паутины ключ и, отряхнув покрывшуюся пылью ладонь, отпер конюшню.

Вскоре, расседлав лошадей и задав им чистой воды и оставшегося в торбах овса (Ловкач пообещал расстроенному Киру достать для Теймлиса кусок свежей говяжьей вырезки), друзья прихватили поклажу и с облегчением уставших от долгого пути странников вошли в дом.

Темный, пропитанный незнакомыми запахами, дом встретил хозяина и его гостей странным для надолго покинутого жилья теплом, но, судя по довольному виду Орандо, он вовсе не был удивлен. Заметив недоумевающие взгляды эльфов, он весело блеснул белозубой улыбкой:

– За домом смотрели.

– Значит, нам не придется ложиться в холодные постели.

– Вот только о еде придется побеспокоиться самим, – заглядывая на кухню, почесал в затылке Орандо, – но ничего, вы устраивайтесь, Эля знает, где что, а я загляну в лавку тут неподалеку. Заодно захвачу ужин для одного голодного броэра, – подмигнув Киру, Ор закинул сумки в свою комнату и, оставив друзей устраиваться на ночлег, шагнул обратно на улицу.

– Эля, я к себе… можно? – останавливаясь возле двери, спросил Кир.

– Думаю, Ор не будет против, если мы займем те же комнаты, – согласно кивнув, Эллия потянула Эрана к соседней двери.

Сбросив тяжелый плащ на стоявшее у камина кресло, девушка освободилась от прятавшихся в скромных ножнах близнецов, задвинула в угол седельные сумки с пристегнутым к ним арбалетом и, сняв полупустой, обедневший на зелья пояс, упала на кровать, бездумно глядя на белеющий над ней потолок.

– Устала? – освободившись от своей части груза и опускаясь рядом с девушкой, спросил Эран.

– Ужасно, – сморщившись от ноющей боли в натруженных мышцах, Эля перевернулась на бок и потянулась к мужчине. – Больше всего на свете я мечтаю о теплой ванне.

– Я сейчас, – быстро поцеловав отдающие вишневой сладостью губы, Хранитель вскочил с кровати и скрылся за спрятавшейся в углу дверью.

Вскоре послышалось тихое, приглушенное толстыми стенами журчание воды, и Эран вернулся.

– Идем, – подхватив Элю на руки, он внес ее в окутанную паром комнатушку и, опустив на покрытый пушистым ковриком пол, помог избавиться от одежды. – Справишься сама? Я посмотрю, не вернулся ли Орандо.

– Лучше побудь со мной, – протестующе схватив эльфа за руку, Эллия шагнула в наполненную до краев каменную чашу. В потускневших от усталости глазах медленно заворочалась тщетно скрываемая тоска.

Чувствуя отчаянное настроение любимой, Эйраниэль быстро стянул с себя все лишнее и вслед за девушкой опустился в горячую воду, прижав ее спиной к мерно вздымающейся груди.

Откинувшись головой на крепкое плечо мужа, Эля закрыла глаза. Страх, так долго сдерживаемый в стальной узде, медленно растекался по телу, заставляя неметь мелко дрожащие пальцы, перехватывая хриплое от слез дыхание, вынуждая все теснее прижиматься к надежному телу Хранителя.

– Ты дрожишь, – ласково поглаживая медленно согревающуюся кожу, шепнул эльф.

– Это слабость, – не поворачивая головы, Эля закусила губу, – сейчас все пройдет.

– Если хочешь, я скажу Орандо, что ты устала. Поужинаем здесь. Он не станет обижаться.

– Нет, может быть… «я больше его не увижу…» – хотелось сказать Эле, но она не решилась произнести вслух то, что мучило ее все сильнее и сильнее. Вместо этого, на секунду замешкавшись, девушка покачала головой, – может быть, он знает, как им с Киром попасть внутрь ДКМ. – Почти невозможным усилием воли подавив желание расплакаться, Эллия растянула дрожащие губы в улыбке: – А если мы сейчас не поторопимся, то нам мало что достанется.

Как пробраться на магически охраняемую территорию Магистров, Орандо не знал, но не оставлял надежды, что все разрешится на месте. Поэтому, сославшись на скопившуюся за прошедшие дни усталость, Эля, несмотря на полное отсутствие аппетита, быстро запихнула в себя кусок исходящей прозрачным соком индейки и, выбравшись из-за стола под понимающим взглядом Ловкача, сбежала в комнату.

* * *

Окинув взглядом возвышающееся над головой здание с узкими, пронзающими небо шпилями каменных башен, Эллия сделала глубокий вдох и, вцепившись для уверенности в теплую ладонь мужа, постучала в неприметную дверь. Маленькое зарешеченное окошко тут же распахнулось:

– Чего надо?

– Я… мы… – растерявшись от грубого оклика орка, девушка замолчала.

– Ну?

– Нам к магам надо.

– Еще чего! Всем надо, так что, всех пускать без разбора? Идите отсюда!

– Подождите! – качнувшись к закрывающемуся отверстию, Эля попыталась задержать недовольного охранника. – Я… я – Анде, – еле слышно прошептав полузабытое имя, Эля опустила глаза.

– Так что ж сразу-то не сказала? Ждут тебя. Давно ждут, а ты все не идешь, – захлопнув оконце, орк прогрохотал тяжелым засовом и распахнул массивную дверь. – А это кто? С тобой, что ли? Так не велено посторонних пускать.

– Это мой муж, пожалуйста, пропустите, – в черных глазах промелькнула паника.

– Не велено, говорю! Господа маги с меня три шкуры спустят да на воротах развесят.

– А я без него не пойду! – строптиво вскинув дрожащий подбородок, Эллия отступила назад.

– Как это не пойдешь? – оторопел орк. – Сама явилась, а теперь не пойдешь? Да если ж Магистр Килиан узнает, что я тебя отпустил… – не закончив предложения, он содрогнулся всем своим несуразно-могучим телом.

– Тогда пропусти нас, а перед магами мы сами ответим.

– Ну-у… проходи, коли так. Да только если господин маг с меня спросит, то и вам достанется, – показав внушительный кулак, охранник осклабился в клыкастой улыбке и отступил в сторону.

Украдкой оглянувшись через плечо на затаившихся на той стороне дороги Орандо и Кира, Эллия крепче вцепилась в эльфа и вместе с ним шагнула в темный после улицы коридор.

Как и в прошлый раз, девушка быстро запуталась в бесконечных переходах и пройденных залах, пока не оказалась перед закрытой дверью в комнату Ваннеи.

– Зачем… зачем ты привел нас к целительнице?

– Велено так, – буркнул потерявший словоохотливость орк и, стукнув пару раз по деревянному косяку, круто развернулся и поспешил прочь.

Оставшись в одиночестве, эльфы непонимающе переглянулись, но в следующее мгновение из комнаты выглянула хозяйка и, увидев нежданных гостей, всплеснула руками:

– Боги! Эллия! Жива… Но как же так? – взгляд целительницы метнулся к наглухо застегнутому вороту куртки. – Не думай, я рада, что с тобой все в порядке, но это же невозможно! – в ту же секунду ее глаза разглядели стоявшего чуть в стороне эльфа. – Ты не одна? – она вопросительно посмотрела на онемевшую девушку. – Проходите, сейчас я заварю чай, и вы все мне расскажете.

– И это твои грозные маги? – заходя вслед за Элей в комнату, недоуменно шепнул ей на ухо Эран.

– Ваннея с самого первого дня была добра ко мне, – так же тихо ответила девушка, спеша за хозяйкой.

– Ну вот, а теперь рассказывайте, – поставив перед гостями по чашке дымящегося отвара, целительница с плохо скрываемым любопытством посмотрела на полукровку.

Потянувшись к кружке, чтобы чем-то занять нервно подрагивающие пальцы, Эля начала рассказ с того самого момента, как вышла из здания ДКМ…

То и дело прерывая девушку, чтобы задать возникший вопрос, Ваннея внимательно слушала, время от времени подливая в ее посудину отчего-то совсем не остывающий чай. При упоминании о том, с какой легкостью Октарис избавил дочь от магической вещицы, глаза целительницы ошеломленно распахнулись, а спустя полтора часа, когда история невероятных приключений полукровки подошла к концу, магесса глубоко задумалась.

– Ты должна повторить свой рассказ перед всем Советом. Не думаю, что Килиан будет доволен потерей столь мощного амулета, как тот, что ты обещала вернуть, но в целом мы ожидали худшего. Ты действительно сильно изменилась. Но это не лишает нас права наказать тебя за причиненное ранее зло. Король уже давно подписал указ о твоей казни, – голос женщины дрогнул от сожаления при виде резко побледневшего лица девушки, – но в наших силах смягчить приговор. Докажи Совету, что ты этого достойна.

– А вам не приходило в голову, – голос до сих пор молчавшего Эрана дрожал от едва сдерживаемой ярости, – что Эля больше не принадлежит вашему королю?! Что она здесь лишь потому, что сама решила вернуться? Думаете, мне составит труда увести ее отсюда прямо сейчас, наплевав на все эти указы?!

– Вы можете поступить как считаете нужным, – вскинув голову, целительница холодно посмотрела на взбешенного эльфа, – но пока не отданы последние долги, Эллия остается подданной Риондавира, а значит, обязана подчиниться.

– Не надо, Эран, – опустив ладонь на стиснутый кулак мужа, Эля с грустью посмотрела в полыхающие огнем глаза, – Ваннея права. – Она перевела взгляд на застывшую в кресле магессу: – Я готова предстать перед Советом, но ты должна знать… я жду ребенка. И никому не позволю причинить ей вред, – черты юного лица полукровки словно окаменели.

– Вот как? – пристально всмотревшись в гибкую фигурку сидящей перед ней полукровки, женщина вскинула брови. – Так и есть… Не беспокойся, ей ничего не грозит, – магесса встала. – Я оставлю вас ненадолго. А когда вернусь, ты пойдешь со мной. Одна, – она строго посмотрела на девушку.

– Я пойду с ней, – обняв жену, Эйраниэль упрямо поджал губы.

Задержав на нем недовольный взгляд, целительница неохотно кивнула и вышла, оставив их одних.

В следующий раз дверь открылась, чтобы пропустить в комнату хмурого орка. Посторонившись, он приглашающе махнул рукой и, дождавшись, когда эльфы выйдут в коридор, повел их по запутанному лабиринту ДКМ.

Войдя в памятный зал с полукруглой трибуной, Эля нерешительно остановилась. Память услужливо напомнила, как несколько месяцев назад она вот так же стояла под пристальными взглядами множества глаз, не зная, чем обернется нелегкий разговор. И сейчас, с трудом удерживаясь на немеющих от страха ногах, девушка вглядывалась в непроницаемые лица Магистров, ища ответы. Напрасно. Даже в глазах Беардара застыла безликая отрешенность, сквозь которую не было видно и тени застарелой ненависти к той, что отняла у него брата.

– Ты удивила нас, Анде, – нарушил затянувшееся молчание Килиан.

– Не Анде, – Эля отрицательно качнула головой, – теперь мое имя Эллилея-Танайя дайль[17] Солер айрш Мендир.

– Вот как? Значит, ты отыскала свои корни?

– Да!

– Мы выслушаем тебя, но прежде, – он бросил быстрый взгляд на замершего позади девушки эльфа, – представь нам своего спутника. Обычно мы не позволяем присутствовать посторонним во время суда, но Ваннея настояла, что так будет лучше.

– Эйраниэль дайе Солер, Старший Хранитель Великого Храма, – опередив жену, учтиво представился Эран.

– Мы принимаем ваше присутствие, но просим не вмешиваться.

– Если это не будет противоречить безопасности моей жены, я не пророню ни слова.

– Пока – подчеркиваю – пока… ей ничто не угрожает. А насколько суров будет приговор… – Килиан безразлично пожал плечами. – Как известно, король не отменял свой указ, но наша власть позволяет смягчить его. Насколько – будет видно. Мы слушаем.

В очередной раз Эллии пришлось слово в слово повторить длинный, изобилующий мельчайшими подробностями рассказ, опустив лишь ту часть, что касалась тайн Эльминатиэля и лично – Повелителя Темных Земель.

Когда тихий, чуть охрипший от долгого напряжения голос полукровки затих под высокими сводами, Магистры зашевелились. Жестом заставив их оборвать возникшие вопросы, Килиан встал:

– Нам нужно время, чтобы обдумать решение. Я не стану настаивать на заключении Анде в темницу, но прошу не допускать никаких вольностей. Впрочем, у дверей отведенных вам комнат будет стоять охрана. А сейчас прошу нас извинить, вас проводят, – он махнул в сторону появившегося на пороге орка.

Обессиленно прижавшись к мужу, Эля вцепилась в плотную ткань куртки и вместе с ним побрела за грозным стражником.

Отведенные им покои оказались двумя небольшими комнатушками с крохотной туалетной комнатой, где, набрав полную кружку ледяной, сводящей зубы воды, девушка тут же напилась.

– Они злятся, – дождавшись, пока Эллия умоется и присоединится к скромной, состоящей из каши с кусочками тушеного мяса трапезе, кем-то принесенной в короткое отсутствие полукровки, Эран протянул ей кружку с холодным молоком.

– Не уверена. Килиан показался мне… разочарованным.

– Нет, Магистры едва сдерживали злость. Я чувствую.

– Но почему?! Я ведь не сделала ничего плохого.

– Вопреки утверждениям целительницы, они действительно больше не властны над твоей жизнью, и им это вовсе не нравится. Думаю, у них были на тебя свои планы.

– Как же мне надоели чужие игры! Ты был прав, не стоило сюда возвращаться.

– Нет, – Хранитель задумчиво потер виски, – теперь я так не думаю. Орандо, Киран, Лилиаль… Они все остаются здесь. Если ты не готова расстаться с ними навсегда, придется вынудить магов изменить приговор так, как нужно нам.

– Но как?!

– Пока еще не знаю, – Эран нахмурился. – Подождем, что они решат.

И они ждали.

В отличие от предыдущего раза, забранные частыми решетками окна комнат выходили на улицу, где то и дело мелькали знакомые фигуры друзей, напрасно пытающихся отыскать лазейку и кинуться на выручку запертым в неприступном замке друзьям. Их исправно кормили, принося скромные, но вполне сытные блюда, но никто, даже Ваннея, не навещал измученных ожиданием супругов, пока спустя неполную седьмицу молчаливый охранник (тот же самый… или другой?) молча не посторонился, жестом показав им следовать за ним.

И снова зал встретил их полным молчанием застывших за трибуной Магистров. Дождавшись, когда пара займет поставленные для них стулья, Килиан строго посмотрел на Элю:

– Ты совершила непростительный проступок, самовольно разрушив созданный нами амулет, но мы принимаем во внимание то, что от этого в то время зависела твоя жизнь. Так же, несмотря на невосполнимость утраты, мы прощаем тебя за отданный во временное владение артефакт, защитивший жизнь вашего спутника от темной магии. Многое из рассказанного тобой подтвердилось нашими… гхм… – он бросил предостерегающий взгляд в сторону усмехнувшегося Хранителя, – людьми, поэтому вернемся к тому, что ты совершила, будучи Анде. У Совета было время, чтобы разузнать подробности каждого из убийств. Должен признать, что Лидения немного потеряла с исчезновением каждого из тех, кто отправился к праотцам. Кроме одного. Думаю, ты и сама поняла, что речь идет о Малике. Именно поэтому, хоть мы и готовы смягчить наказание, о полном прощении не может идти и речи, – Магистр скрестил руки на прикрытой мантией груди. – Несмотря на признание тебя сородичами как эльфийской, так и демонической расы, ты обязана остаться в Риондавире, точнее в ДКМ, на ближайшие пятнадцать лет, дабы своим Даром искупить вину. Твое дитя родится здесь и станет подданным нашего короля. Если твой супруг решит также остаться, чтобы служить нашему народу, мы не будем против.

– Вы не посмеете! – с трудом сдерживая ругательства, подался вперед Эран. – Я сейчас же уведу Элю туда, где вы никогда до нее не доберетесь! – Прижав оцепеневшую от жестокости приговора жену к себе, эльф со злостью обвел глазами довольно улыбающихся магов.

– Не советую, молодой человек, – по лицу Килиана скользнула тень превосходства. – У нас хватит сил, чтобы удержать вас, а из-за одного Хранителя и его жены-полукровки никто из ваших сородичей не решится развязать новую войну.

– Ты не учел меня, человек, – раздался позади пригвожденных к месту вспыхнувшим отчаяньем эльфов спокойный голос Октариса.

Стремительно обернувшись к невесть откуда взявшемуся отцу, Эллия успела заметить тающее позади него иссиня-черное кольцо портала. Рядом с Повелителем, хватая ртами ставший вдруг вязким воздух, стояли Кейриатель и… Релиан.

– Моя дочь не станет рабыней придворных магов, – подойдя к Эле, Трис наклонился и, не обращая внимания на ошарашенные взгляды Магистров, поцеловал Эллию в висок. – Ничего не бойся, – тихий, успокаивающий шепот ласково коснулся слуха полукровки.

– Да и битвы со мной ваш король тоже не захочет, – встав по другую сторону от внуков, гордо выпрямился Кейр.

– Но мы готовы предложить вам компромисс, – замер между ними одетый в белые одежды Старейшины Релиан. – Вам, как никому, известно, что наши целители превосходят ваших в сотни раз. Вечнозеленый готов принять учеников из числа самых одаренных, если вы навсегда забудете о существовании Анде.

– Этого мало! – упрямо вскинул голову Глава Совета. – Долгие годы Анде была бичом нашего королевства, а вы предлагаете так немного!

– Килиан, – одернув друга, поднялся на ноги Беардар. – Остановись! Простите нас, – он обернулся к сурово глядящей на магов троице, – в желании извлечь выгоду, мы забыли о милосердии и справедливости. Эллия, – он с болью посмотрел на девушку, – я прощаю тебя. Пусть смерть моего брата больше не стоит тенью за твоей спиной. Растворившись в ненависти, я забыл, чья рука покарала истинного убийцу Малика. А ты… ты сполна искупила совершенное зло. – Он перевел полный надежды взгляд на Релиана: – Но нам бы очень хотелось воспользоваться щедрым предложением Старейшины.

– Великий Лес не отказывается от своих слов, – коротко склонил голову эльф.

– Спасибо. А сейчас… уходите! – сдерживая возмущенного главу, бросил маг.

Не мешкая ни минуты, Октарис подхватил дочь на руки и, отрезанный от разочарованных магов крепкими фигурами эльфов, устремился прочь из полного фальшивой участливости зала…

Эпилог

…три года спустя…

– Он – само совершенство, – с безграничным обожанием глядя на светловолосую головку новорожденного сына, Эран с нежностью поцеловал уставшую жену.

– А я, а я? – подпрыгивая на кровати рядом с матерью, возмущенно поинтересовалось непоседливое создание.

– И ты, мое сокровище! – подхватывая дочь на руки и звонко целуя в кудрявую макушку, рассмеялся Хранитель.

– Кейр, ты только посмотри на них! – раздался от прикрытой вьющимися лианами двери возмущенный голос Октариса. – Если бы не твой чудесный Дом, мы бы еще долго не узнали, что долгожданный внук уже появился на свет…

Да… Вопреки опасениям, но к великой радости Эллии, или Танайи, как с любовью звал ее отец, эти двое совершенно непохожие друг на друга мужчины крепко сдружились, проводя свободное от нелегких обязанностей время то в эльфийском поместье бывшего, а ныне действующего военачальника, то наслаждаясь великолепной охотой в лесах Калсалы или вместе навещая постепенно увеличивающееся семейство единственной дочери и любимейшей внучки.

Сама Калсала, как и весь Юоргхельм, сильно изменилась. Теперь на ее широких, утопающих в зелени (подарок эльфов в честь примирения) улицах всегда было полно народа, а среди черноволосых демонов нередко мелькали серебристые косы подданных Вечнозеленого или косматые гривы низкорослых гномов. С ними, благодаря искреннему заступничеству Вельзела, у демонов вновь возобновились тесные, дружественные связи.

Усилиями стихийников, чей Дар повелевал землей, между Юоргхельмом и Эльминатиэлем был расчищен и укреплен единственный проход, на котором, защищая бесконечные караваны деловитых купцов, дежурили объединенные отряды, жесткими тренировками которых и занимался Кейриатель.

Великий Лес полностью оправился от предательства бывших Старейшин, большинство из которых без излишней гордыни постигали науку подмастерьев. Троица же изгнанников сгинула в неизвестном направлении; лишь однажды до Релиана дошел слух, что жаждущий мести Мираль пытался сплотить вокруг себя кучку недовольных, но окончательно спятивший от злобы старик нелепыми призывами сместить нынешнего Главу Совета вызывал лишь брезгливое недоумение эльфов.

Что касается Риондавира… Верные своему слову, целители Эльминатиэля уже к следующей весне приняли первую группу учеников, состоящую всего из пяти человек, которые теперь уже два года успешно обучаются наряду с эльфийскими детишками.

Указ о казни той, что в человеческих землях знали под именем Анде, разорвал лично король Аргаил V, когда узнал, что по своеволию собственных магов едва не оказался на грани обреченной на поражение войны. Килиан получил строгий выговор, но, так как человек он, в сущности, хороший, да и маг весьма сильный, а королю не с руки отстранять от дел лучшего из Магистров, то он все так же занимает свой пост. Да и выводы умный Килиан сделал, глубоко раскаявшись в совершенной глупости. Ваннея и Беардар, к изумлению всех, поженились спустя год после тех знаменательных событий, и теперь угрюмого молчуна совсем не узнать – частенько, забросив дела, Дар с упоением возится с годовалым сынишкой.

Киран с приемным отцом, известным в определенных кругах под прозвищем Ловкач, успешно ведут поместье и принадлежащие ему земли к процветанию, что самым наилучшим образом сказывается на тамошних жителях. А с некоторых пор благосклонный взгляд обретшего уверенность юноши все чаще останавливается на подросшей красавице из семьи приезжего купца.

А свой дом рассерженный на магов ДКМ Орандо продал, чтобы больше никогда не вернуться в столицу.

Лилиаль переехала обратно в Эльминатиэль, поселившись в эльфийском дворце, который так неосмотрительно пообещал вырастить Эран для драгоценной супруги, а сами беспокойные родители неугомонной шалуньи, названной в честь бабушки Лией, постоянно путешествовали между светлым, зеленостенным домом и огромным имением неподалеку от столичного дворца Повелителя в Темных Землях.

Великолепные близнецы, оживающие в руках избранной Богами полукровки, пылились без дела, спрятанные от любопытной Лиэнлиаль в подаренном дедушкой сундуке.

Но оно и к лучшему, а дальше… время покажет.

КОНЕЦ

Закончено 30 декабря 2016 года.

Глоссарий

Акудник – колдун.

Дайе – обращение к женатому эльфу или вдовцу.

Дайль – обращение к замужней эльфийке.

Дайнели – почтительное обращение к Старейшинам эльфов.

Дей – обращение к неженатому эльфу.

Дель – вежливое обращение к незамужней эльфийке.

Канфар – кубок для вина с двумя вертикальными ручками.

Карьер – самый быстрый галоп.

Легостай – вертопрах, ветреник.

Лентикулярные облака – облака правильной линзовидной формы, которые напоминают собой пресловутую летающую тарелку. Интересная деталь: лентикулярные облака почти не двигаются, сколь бы силен ни был ветер. Поток воздуха, проносящийся над земной поверхностью, обтекает препятствия, и при этом образуются воздушные волны. Обычно лентикулярные облака возникают над горными вершинами, но я позволила себе авторскую вольность.

Мирика – кустарниковое растение, кора и плоды которого обладают согревающим эффектом.

Порошок сандары – магический обезболивающий порошок, созданный магами на основе ядовитых трав. В какой-то степени является аналогом наркотических препаратов типа морфия, но, не вызывая привыкания, обладает иным побочным действием. Использовать сандару можно только при серьезных ранениях, начиная с большой дозы, но постепенно уменьшая количество используемого препарата. При однократном применении огромной дозы прекращение действия порошка ведет к резкому понижению болевого порога при одновременном поражении нервных окончаний в ране и вокруг нее. Ощущения при этом подобны тем, что испытывают больные с состоянием аллодинии (состояние, когда пациент даже в ответ на дуновение ветерка испытывает страшную боль).

Ридл – грохот.

Ромпо – шалун.

Сафлор – травянистое однолетнее растение, которое относят к семейству астровых или сложноцветных. Благотворно влияет на кровь и разные органы. Является лекарственным и входит в состав травяных чаев.

Фиал – чаша, сосуд; скляница, снадобица, зельница; стройный, высокий кувшинчик.

Эйраниэль – стерегущий, хранитель.

Примечания

1

Карьер – самый быстрый галоп.

2

Ромпо – шалун.

3

Легостай – вертопрах, ветреник.

4

Ридл – грохот.

5

Эйраниэль – стерегущий, хранитель.

6

Дей – обращение к неженатому эльфу.

7

Лентикулярные облака – облака правильной линзовидной формы, которые напоминают собой пресловутую летающую тарелку. Интересная деталь: лентикулярные облака почти не двигаются, сколь бы силен ни был ветер. Поток воздуха, проносящийся над земной поверхностью, обтекает препятствия, и при этом образуются воздушные волны. Обычно лентикулярные облака возникают над горными вершинами, но я позволила себе авторскую вольность.

8

Акудник – колдун.

9

Порошок сандары – магический обезболивающий порошок, созданный магами на основе ядовитых трав. В какой-то степени является аналогом наркотических препаратов типа морфия, но, не вызывая привыкания, обладает иным побочным действием. Использовать сандару можно только при серьезных ранениях, начиная с большой дозы, но постепенно уменьшая количество используемого препарата. При однократном применении огромной дозы прекращение действия порошка ведет к резкому понижению болевого порога при одновременном поражении нервных окончаний в ране и вокруг нее. Ощущения при этом подобны тем, что испытывают больные с состоянием аллодинии (состояние, когда пациент даже в ответ на дуновение ветерка испытывает страшную боль).

10

Дайе – обращение к женатому эльфу или вдовцу.

11

Мирика – кустарниковое растение, кора и плоды которого обладают согревающим эффектом.

12

Сафлор – травянистое однолетнее растение, которое относят к семейству астровых или сложноцветных. Благотворно влияет на кровь и разные органы. Является лекарственным и входит в состав травяных чаев.

13

Дайнели – почтительное обращение к Старейшинам эльфов.

14

Фиал – чаша, сосуд; скляница, снадобица, зельница; стройный, высокий кувшинчик.

15

Дель – вежливое обращение к незамужней эльфийке.

16

Канфар – кубок для вина с двумя вертикальными ручками.

17

Дайль – обращение к замужней эльфийке.

Content

Кристина Высоцкая
Полукровка. Тень на свету. Книга вторая

Глава 15. Новый путь

Глава 16. Лес до той стороны

Глава 17. Лесные тайны и тайны Леса

Глава 18. Старая башня

Глава 19. Не вижу зла…

Глава 20. Не помню зла…

Глава 21. Не творю зла…

Глава 22. На пути к прошлому

Глава 23. Надрин

Глава 24. Пробуждение

Глава 25. Исцеление

Глава 26. Новые уроки

Глава 27. Берруна

Глава 28. Решение

Глава 29. На границе

Глава 30. Кейриатель дайе Ларенад

Глава 31. Совет Старейшин

Глава 32. Приговор

Глава 33. Новый Свет – новый Совет

Глава 34. Испытания не закончены

Глава 35. Все ближе к цели…

Глава 36. Феерден – Гномьи Земли

Глава 37. Алмазный клан

Глава 38. Чужие своды

Глава 39. Радужная Столица

Глава 40. Полная ожидания

Глава 41. Решение короля Вельзела

Глава 42. Юоргхельм

Глава 43. Дорогой мести

Глава 44. Калсала

Глава 45. Поворот – переворот

Глава 46. Сарринал

Глава 47. О многом и о многих

Глава 48. Улицы Калсалы

Глава 49. Еще один день

Глава 50. Темный ритуал

Глава 51. До отъезда

Глава 52. Возвращение Меленталя

Глава 53. В предвестии перемен

Глава 54. Очень короткая

Глава 55. В Самарин

Глава 56. Казнить нельзя помиловать

Эпилог

Глоссарий

Примечания