Лео Сухов

Зов ааори

***

Примечания автора:

Другие книги цикла:

1 книга, "Безымянные слуги" - https://author.today/work/66711

2 книга, "Искупление грехов" - https://author.today/work/76666

3 книга "Познавший правила" - https://author.today/work/82995

Страница книги

Пролог

На залитой солнцем игровой площадке других детей не было. Конечно, если не считать женщину с грудничком в большой коляске. Дело было в том, что Андрей с утра кашлял, и в садик его не повели. А вот остальные дети сейчас мучились в саду, дожидаясь, когда родители вернутся с работы. Там злобные нянечки и строгие воспитатели, там заставляют есть кашу с комками и спать днём… а ещё там вредный Никита, который вечно отбирает игрушки. Андрей любил вот так вот «заболеть» — и при этом не заболеть. В такие дни мама оставляла его дома, с любимым дедушкой. И если Андрей всё-таки «выздоравливал», то дед шёл с ним на детскую площадку, почти пустую в это время дня.

Яркое весеннее солнце уже прогрело воздух, но порывы холодного ветра заставляли Андрея ёжиться под тоненькой курткой. Однако если в твоём распоряжении единственные качели и горка, и больше никто не претендует на это богатство — на погоду уже наплевать. Кряхтя, дедушка уселся на скамейку рядом с женщиной с коляской, а Андрей пошёл играть… В своих фантазиях он был далеко от этого мира и даже этой площадки. И ещё дальше от родного города и всех земных забот. Его игра проходила в незнакомых мирах, где летали космические корабли и сражались смелые герои. После нового мультфильма «Тайна третьей планеты» Андрей буквально бредил космосом и другими планетами.

Дед даже нашёл ему где-то большую книгу с фотографиями планет и спутников Солнечной системы. Андрей мог часами смотреть на невероятные картинки, фантазируя, как вырастет и раскроет все тайны космоса. Качаясь на скрипящих качелях, он и сейчас погрузился в эти волнующие мечты. Вот только сегодня фантастический мир как-то неожиданно схлопнулся… Андрей не сразу понял, что произошло… Какое-то время он ещё качался, хотя где-то в глубине души уже понимал: случилось что-то нехорошее, что-то тёмное… и вовсе не то, с чем в его фантазиях сражались герои.

И только когда дед на лавочке начал заваливаться на бок, а женщина с коляской вскрикнула, качели начали замедляться.

– Деда!..

Маму Андрей видел только по вечерам, когда она усталая возвращалась с работы. В садик его отводил дед, из садика забирал тоже дед. Когда Андрей болел — с ним сидел дед. А если в выходные удавалось куда-нибудь выбраться, с ним тоже всегда шёл дед. Поэтому Андрею никогда в голову не приходило завидовать тем семьям, где были папа и мама. Ведь у него был его дедушка, который с лихвой заменял всех родителей сразу. Большой, крепкий, весёлый, всегда готовый ответить на миллион важных вопросов…

И теперь его дедушка жалко сползал на землю, глупо глядя куда-то вдаль. Андрей соскочил с качелей, не дождавшись полной остановки, и подбежал к нему. Оставив коляску, рядом склонилась женщина, крича: «Помогите! Человеку плохо!».

– Деда! Деда!

Дед выглядел потерянным и вялым. Казалось, он даже не заметил любимого внука. Однако потом перевёл взгляд на Андрея, как-то криво и ненормально улыбнулся – и попытался погладить мальчика по щеке… Но рука не послушалась и слабо ткнула Андрея в плечо.

– Мужчина, что с вами? Мужчина!.. Позвоните в скорую!

Из подъезда выскочила пожилая соседка Мария Станиславовна, бывшая учительница и активная пенсионерка. Она сразу взяла дело в свои руки – оттеснила Андрея и обратилась к его деду:

— Как тебя зовут, помнишь?

Дед как-то жалостливо поднял брови, будто пытаясь вспомнить — а потом начал странно двигать головой.

– Инсульт! – вынесла вердикт Мария Станиславовна. — Скорую вызвали?

Двор у Андрея был маленький: почти все жильцы друг друга знали, а его дедушка был уважаемым человеком… Фронтовиком… Скорую вызвали. И белая с красными полосками машина приехала быстро, всего за какие-то полчаса…

Я проснулся в холодном поту и долго пытался унять неистовый стук сердца. В какой-то момент у меня возникло ощущение, что это именно я сейчас потерял деда, а не мальчик Анд-рей из незнакомого мира. А в том, что мальчик деда потерял, я уже не сомневался… Странные сны уже давно не приходили ко мне, и я понемногу их забывал, но пока ещё мог понять, что происходит там, в этих чужих мирах. Почему-то сны всегда показывали поворотные точки, которые меняли жизнь увиденных мной людей.

К счастью, над ухом не выла сирена скорой, а холодный ветер больше не бил меня по мокрым от слёз щекам. Вокруг был мой дом, особнячок недалеко от порта в Форте Ааори. Маленький, уютный и родной. Мой дом. А я — Шрам, всё тот же Шрам, что и в последние девять лет. Пятнашка во сне заворочалась, прижалась ко мне – и сразу стало спокойнее. За окном шумел бесконечный зимний дождь, от дымохода ещё шли остатки тепла, и это не у меня умирал от непонятного «инсульта» дед на «детской площадке».

Я успокаивал себя: «Всё хорошо, Шрам! Всё хорошо…», но где-то глубоко внутри уже понимал, что занимаюсь самообманом. Всё было хорошо, пока я не видел этих странных и пугающих снов из других миров. Они вернулись, и чего ожидать в будущем, я уже не знал…

ЧАСТЬ I

Глава 1

Заняться в Форте зимой просто нечем. Сезон дождей превращается в изматывающую пытку, потому что хлещущие с неба потоки воды проникают под одежду и напитывают холодной влагой всё, что только можно. И что нельзя, тоже. Поэтому даже короткая прогулка по городу становится испытанием на крепость твоего здоровья. Однако я не позволял ни себе, ни Пятнашке просиживать всю зиму дома.

Конечно, любой выход «в люди» связан с тратами, но если денег достаточно — лучше обменять их на хорошее настроение, а не чахнуть над златом у себя дома. Есть и в нашем скучном Форте несколько мест, где можно развлечься «простым ааори». Самое популярное — это местный цирк. Попасть туда не сложно, да и работает он постоянно. И место его хозяин выбрал правильное – в одной из огромных пещер под Фортом, неподалёку от подъёмников. Вот только если летом репертуар менялся благодаря заезжим артистам, то в холода выступали лишь те бедолаги, кто не успел вовремя убраться из Форта осенью. В цирк мы с Пятнашкой за зиму сходили уже дважды, поэтому этот вариант я отмёл сразу.

Был в Форте ещё и театр — наподобие дораскольных. Однако там было слишком неуютно – даже несмотря на раскинутые над амфитеатром и сценой навесы, уберегающие зрителей от дождя. Несколько часов смотреть героический спектакль, сидя на холодном камне – весьма сомнительное удовольствие. Поверьте мне – мы пытались!

Имелись в Форте и многочисленные заведения с азартными играми. Были игорные дома для тех, кто победнее, были и для тех, кто побогаче. Однако ни я, ни Пятнашка не любили азартные игры. Не было в нас того, что требуется – азарта. Так что и эта часть развлечений прошла мимо нас, благородно пощадив наши кошельки.

В итоге у двух заскучавших лори был не такой уж и богатый выбор. Разве что вкусно поесть и послушать менестрелей. В Форте было целых три ресторана для тех, кто мог себе подобную роскошь позволить. Каждый день и мы с Пятнашкой не смогли бы там столоваться, но иногда всё-таки выбирались попробовать «новинки» от имперских поваров. Однако в этот день мы выбрали самую обычную таверну «Приют ааори». Обычную — конечно, если не считать того, что она располагалась в самой большой гостинице города. Да ещё и с огромным общим залом. К слову, это было любимое заведение всех ааори Форта.

Вечером зал был забит битком, и если бы не пришедшие заранее Молчок и Ри-эна, то сесть нам было бы просто некуда.

— Вы как? Не заскучали ещё? – спросила девушка, едва мы уселись.

– Скорее, начали порастать мхом… — ответила Пятнашка. — Привет, Ри-эна! Привет, Молчок! Вы сами-то как?

Молчок неопределённо махнул рукой, а его болтливая девушка выдала перевод:

– Сейчас ещё ничего: нам дом ремонтировать пришлось. А вот неделю назад от скуки на стены лезли! Наверно, поэтому крыша и протекла. Я даже хотела пойти тренироваться в казарму, но нос на улицу высунула — а он сразу промок. Ну я и думаю: пока дойду, промокну насквозь. Осталась дома, а делать откровенно было нечего! А теперь крыша протекла, и мы её чиним, так хоть какое-то занятие!

Молчок и Ри-эна так и не покинули отряд после путешествия на юг. До похода Тропой Сангари они пытались жить отдельно от отряда, но за год уже познали все прелести самостоятельной жизни – и остались действующими бойцами. Отряд ещё существовал, но только в размере трёх десятков, один из которых составляли разведчики и владеющие мудростью бойцы. И, конечно, нас не бросил Хохо с последним оставшимся в живых заместителем, Ка-миром.

Отряд «Баржа» стремительно уходил в прошлое… Вот только мы ещё не готовы были расстаться с ним. И все в отряде постоянно сталкивались с одной и той же проблемой – невероятной скукой. Однако я прекрасно понимал, что весной мы так и не возьмёмся ни за один заказ. Будем скучать, будем страдать, а заказ — побоимся взять. Хотя и хочется…

Молчок неожиданно ткнул в бок свою девушку, округлил глаза и показал что-то руками. При всём своём опыте я уже не смог этого перевести. А вот Ри-эна сообразила сразу:

-- Слушайте! Что сегодня от соседей узнали!.. В порт прибыли пять барж с нори из Мобана. Они ещё летом оттуда сбежали, но не могли пробраться к нам! Прятались где-то под Тульей, представляете? И пока имперцы Линг не очистили, не смогли пройти.

– А что же они Пущу с востока не обошли? – поинтересовался я, но даже по жестикуляции Молчка понял ответ: кочевники шалили. Нового нашествия ждали в самое ближайшее время, так что от года к году обитатели Диких Земель становились всё злее и злее. – Ну хорошо… Хоть какое-то пополнение…

– Точно! – согласился Ри-эна, а Молчок просто кивнул.

Конечно, после похода Тропой Сангари мы все ждали, когда наладится покупка ааори. Однако быстро провернуть такую масштабную операцию никак не получалось. Первая флотилия должна была отправиться только в конце весны, а вернуться – уже осенью. Таких кораблей, как у Ка-ра, в распоряжении Форта пока не имелось. Да и дельных мудрецов на службе сейчас было мало.

Я уже начал зевать, когда со стороны кухни в зал вошёл немолодой мужчина. От прочих собравшихся он отличался горделивой осанкой и каким-то струнным инструментом в руках. По виду – северянин, но я точно помнил, что он из вольного города Суорика. Довольно известный менестрель, из-за которого сегодня столько народу и собралось. Надо сказать, что девушки-разносчицы сбивались с ног. Я уже раз пять привлекал их внимание, но меня пока так и не заметили.

В результате половину выступления я грабил Молчка на эль – ведь еду и выпивку мне принесли ещё нескоро. Впрочем, я понимал, почему послушать менестреля пришло столько людей. Баллады о героях и князьях, ааори и великах, мудрецах и нежити были просто восхитительны. Так что можно было и потерпеть… Не то чтобы я стал ярым ценителем пения, но просто от скуки послушать любил. Есть ведь разница – просто выпить или сделать это под музыку? Мне показалось, что есть. Под музыку даже пить было интереснее.

Следующие новости застали меня спустя несколько дней в «Старике вэри». Мети-Воас, завидев меня, бросил все дела и решил составить компанию.

– Привет, Шрам! – сказал он, усаживаясь за мой любимый столик. – Давненько я тебя не видел…

– Да всё как-то… Не удавалось выбраться! – нашёлся с ответом я. – Как у вас тут?

– Да у нас всё, как обычно… – старик налил себе вина и отхлебнул. – Номера забиты, главный зал каждый вечер битком. Вот только твой стол всегда пустой… Что у тебя такое происходит, раз ты совсем про нас забыл?

– Ты знаешь… – я неожиданно понял, что и сам не могу этого объяснить. – Просто я был очень занят… Я скучал…

– Ну и занятие ты себе нашёл! – хохотнул старый вэри. – Между прочим, мог бы и тут поскучать!

– Тут… Тут я боялся… – открытие было неожиданным. – Столько воспоминаний с трактиром связано, а скучать лучше подальше от них…

– Неожиданно! – удивился старик, не сдержав хитрую улыбку. – Но понять могу. И как, твоя хандра уже прошла?

– Нет пока… – признался я. – Не прошла, но стало… легче. Всё рано или поздно забывается. Правда ведь, Воас?

– Да, так и есть… – старик усмехнулся. – И чем дальше, тем сильнее ценишь не своё бурное прошлое, а вот этот сегодняшний день. Здесь и сейчас. Чем меньше дней у тебя остаётся, тем больше понимаешь, как много других дней ты так и не оценил по достоинству…

– Эк ты загнул… – усмехнулся я, но в глубине души согласился со стариком.

Недавно я вышел на прогулку с Пятнашкой. Дело было вечером, когда северный ветер безжалостно разметал тучи и обнажил на западе полоску голубого неба. Мы выбрались на городскую стену – порадовать глаз чем-то более ярким, чем обычная серая хмарь – и застыли. Заходящее солнце окрасило небо в невероятные багровые тона. Красный диск плыл у самого горизонта, а его края дрожали и смазывались перед нашими глазами. Серые тучи неслись по небу, выплёскивая вниз и снова втягивая в себя туманные языки. Северный ветер трепал одежду, шевелил скудную зимнюю листву и голые ветви деревьев под стеной. «Как красиво!» – выдохнула Пятнашка, и мы с ней так и замерли, глядя вперёд.

А потом я вдруг понял, что вообще-то за свою жизнь видел немало красивых закатов. И сколько раз я обращал на них внимание? Один или два? Три? А ведь каждый закат по-своему неповторим. Каждый год мы могли любоваться почти на пять сотен закатов и рассветов – из которых заметили всего один. Я тогда ещё представил, что вдруг утром солнце не взойдёт… И что я буду помнить о нём в мире вечной ночи? Что я расскажу детям, пытаясь объяснить, что такое закат и восход?

– Да, ты прав… – кивнул я старику. – На самом деле, прав. Всё, что было… Когда-то оно случилось «здесь и сейчас». И всё, что будет, случается «здесь и сейчас»…

– Вот! Гляжу, ты уловил мою мысль, – старик приподнял кружку с вином. – Что было, уже давно прошло. А прекрасен каждый день этой жизни! Не знаю, что уж там после смерти будет, но думаю, ничего хорошего. Во всяком случае, если ты даже эту жизнь не ценишь.

Совсем некстати мне вспомнились сны про Катуавра, Касана, а теперь и про мальчика Анд-рея…

– Слышал, недавно на баржах пополнение из нори подвезли? – сменил я тему.

– Я много чего слышал… – усмехнулся старик. – Да, нори на баржах были. Они из-под Тульи сбежали. Кто ещё весной, а кто летом. Там эта туча над Лингом разрослась до самой Пущи… Они неподалёку прятались, но идти боялись. Пытались через степь, но столкнулись с кочевниками и отступили. Жрали что придётся, ютились в каких-то шалашах. А потом туча над Лингом исчезла, ну они и пошли к нам. Когда разведчики донесли, эры наняли баржи и всех подобрали.

– Совсем в Мобане плохо?

– Да никто не знает… С осени никаких вестей нет! – ответил старик. – Корабли с заказом так и не пришли, так что теперь вино со складов скупаю. Это хорошо я сразу к торговцам кинулся… Сейчас в цене выросло так, что я бы уже не пополнил запасы.

– Когда я плыл из Таффтона, за нами увязалась пара мобанских патрульных. Долго гнались… – вспомнил я.

– Совсем мобанцы с ума посходили… – вздохнул старик. – Как бы не конфисковали и мой заказ под каким-нибудь предлогом …

– Да ладно, не переживай… Придумаем что-нибудь! – успокоил его я. – Вон Ка-ра, мой знакомый капитан, подвезёт.

– Да я-то понимаю… – Воас благодарно кивнул. – Но отдавать мобанцам своё добро обидно! Столько от них во времена ааори и нори натерпелся…

– Сложно поспорить… – кивнул я.

Иногда я тоже вспоминал свою жизнь в школе нерождённых и те страшные дни, когда был безымянным. Были там и приятные воспоминания – знакомство с Пятнашкой, со Скаэном и Эл-оли, с Амо-они, с Соксоном и Ксаргом. Но были и такие, от которых хотелось сразу напиться… И навеки забыть.

Последний месяц зимы – наверно, самый тоскливый. Я бы совсем зачах, да вот только мир не собирался ждать, пока я вдоволь побурчу и поскучаю. Стук в дверь утром, когда за окном льёт как из ведра, заставил нас с Пятнашкой переглянуться. Открыв дверь, я с удивлением уставился на промокшего до нитки нори, который жался под крышей на крыльце дома.

– Лори Шрам? Лори Пятнашка? – спросил он, разлепив синие губы.

– Да, – ответил я машинально, а потом нахмурился. – А ну-ка давай, заходи!

– Простите, уважаемый! – странно было это слышать от детины не младше меня самого. – Не могу! Нужно ещё разнести приказы.

– Так, сначала зашёл внутрь, а потом будешь рассказывать! – я посторонился, пропуская парня в натопленную прихожую. Пятнашка ещё готовила завтрак, а из кухни тянуло жаром.

– Лори Шрам, приказ эра Ненари! – боец протянул мне свёрнутую трубочку кожи.

– Давай-ка на кухню! Выпьешь горячего вина и отогреешься! – предложил я, принимая приказ.

– Никак не могу, уважаемый… – дыша на озябшие руки, смутился боец.

– Время поджимает? – с иронией спросила выглянувшая с кухни Пятнашка.

– Сейчас согреюсь, а потом только хуже будет… – грустно признался он.

– Что за приказ-то? – поинтересовался я, стараясь ещё хоть немного удержать нори в тепле.

– Да я и сам не знаю, уважаемый… – ответил тот. – Слухи ходят, что новеньких нори на обучение распределять собрались. Их там несколько сотен…

– Это тех, которых баржами привезли? – удивился я. – С их приезда ведь почти месяц прошёл!

– Нет, новых. Они пару дней назад пришли, – ответил боец. – Осенью из Мобана сбежали. Вроде как там кладбище воонго долго никто не чистил. А их отправили зачистку проводить, так они еле вырвались, когда нежить хлынула…

– Как же их через местный форт выпустили? – удивился я.

– Так, по слухам, там мудорь была. Она стену и обрушила, – ответил тот. – Пора мне уже идти… Разрешите?

– Ладно уж, беги! – кивнул я, оценив степень просушки вещей.

Стоило бойцу скрыться за дверью, как Пятнашка нетерпеливо спросила:

– Что там в приказе?

Я развернул свиток. Приказ обязывал меня явиться в Цитадель Форта Ааори сегодня в любое время. Свиток следовало предъявить на воротах. Внизу стояла личная подпись эра Ненари. Больше никаких подробностей не было. Захотелось свернуть приказ и выбросить. Останавливало только то, что эр Ненари – и, главное, его заместитель Энари – знали, что я не обязан подобные распоряжения выполнять. Вот если бы на Стену призвали, или на Форт кто напал – тогда да. Был бы обязан. И всё-таки приказ был отправлен… А значит, веские причины у эра имелись.

После завтрака я и Пятнашка отправились в Цитадель. Дождь лил как из ведра. Наверно, последний такой гадкий дождь этой зимой. Перерывы между ливнями становились всё дольше, воздух прогревался всё сильнее – и скоро уже должна была придти весна, а с ней наступит и ясная погода. Но в тот день мы изрядно промокли и продрогли. Зато стоило нам только шагнуть за ворота Цитадели, как появился вездесущий Энари.

– Шрам! Пятнашка! Хорошо, что вы сразу откликнулись! – жизнерадостно поприветствовал он нас.

– Энари, я не сов… – начал было я озвучивать своё возмущение по поводу приказа, но заместитель правителя только отмахнулся.

– Я помню о статусе твоего отряда! Однако надеюсь на твоё понимание. У нас просто беда, вот и отправили тебе обычный свиток… – лори развёл руками и указал на вход во внутренние помещения. – Пойдёмте, нечего мокнуть! По пути всё объясню.

Мы прошли по крытым переходам и оказались во внутреннем дворе. Энари остановился на крыльце под крышей, спасавшей от падающей с неба воды, и указал нам на двор.

– Вот, полюбуйтесь!..

Двор был полностью заставлен наскоро сбитыми навесами всех возможных размеров. А под ними сидели, потирая озябшие руки, десятки молодых нори – мужчин и женщин. Навесы если и спасали от дождя, то весьма условно. К тому же, одежда у нори была слишком лёгкой для такой погоды.

– Так, и что это должно объяснить? – поинтересовался я, глядя на дрожащих бойцов.

– Шрам, это наше пополнение! – скорбно ответил Энари. – И мы до сих пор не можем их всех разместить!

– Так… – кивнул я. – Это из тех, кто пришёл недавно?

– Они пешком шли от самого Мобана, – кивнул Энари. – После того, как новые нори перестали приходить, часть казарм переделали под склады. У нас не хватает помещений, не хватает тренировочных площадок… Да и опытные бойцы сейчас на Стене! Там опять неспокойно…

Я и Пятнашка выжидающе посмотрели на Энари, и тот, наконец, сдался:

– Шрам, прошу тебя!.. Возьми этих на себя, а? Потренируете их, обустроите… У тебя всё равно казарма пустая стоит…

– Так она потому и пустая, что у меня нормальных бойцов всего два десятка осталось! – возмутился я. – Кто их тренировать будет?

– Да ты сам их разбей на десятки! Ведь доплату дадим! – всплеснул руками Энари. – Ну хоть до весны, а? Эр выделил на каждого по четыреста ули в месяц.

Мы с Пятнашкой переглянулись.

– С чего такая щедрость? – подозрительно поинтересовался я.

– Да просто… – Энари посмотрел на меня, явно собираясь соврать. Однако вспомнил про мои способности и махнул рукой. – Надо из них быстро бойцов сделать. Вот прямо быстро! И нормальных…

– И на то есть причины?

– Слухи есть… – Энари стал говорить тише. – Неладное что-то происходит в Мобане, Шрам! Никаких вестей оттуда с осени нет… Корабли перестали приходить. Несколько последних торговцев, что подвозили припасы, жалуются, что их даже в город не пустили. При этом их не пустили, а три других корабля – задержали!

– И зачем вам быстро из нори делать бойцов? – поинтересовался я.

– Знаешь ли, есть опасения… – Энари замялся. – В общем, мы готовимся к худшему, Шрам…

– К худшему? – не понял я.

Энари оглянулся, проверив, что рядом никого нет, и прошептал:

– Там либо беспорядки, либо князя свергли… Разведчики до Тульи доходили: город закрыт, а за стенами пожары. Шрам…

– Да?

– Возьми новичков! Очень тебя прошу!

Первым желанием было послать его… к библиотекарям эра Ненари. Значит, средства на воспитание таких, как Та-ин, у них есть! А чтобы из нори отряд сколотить – не хватило наставников… Места в Цитадели полно, но пополнение они разместили во дворе… Однако, глядя на молодых девушек и юношей, жавшихся под навесами от дождя, я нехотя кивнул. Если я откажусь, для них не изменится ничего, а меня будет мучить совесть. Зато, согласившись, я могу воспитать из них хороших людей… и бойцов.

– Отлично! Пойдём, выпишем приказ…

– Энари, сможешь послать человека с запиской? – перебил я его.

– Да… А куда послать? – растерянно спросил Энари.

– Сейчас скажу. Нужна кожа и чем писать.

– Сейчас всё найдём! – кивнул Энари.

Вечером, когда моих новичков выпустили из Цитадели, пешком никому идти не пришлось. Умница Хохо быстро сориентировался и пригнал нужные десять телег к воротам. Конечно, выданные мне нори могли и на своих двоих добраться до казармы. Однако я хотел сразу дать бедолагам понять, что для них началась новая жизнь.

Казарма ожила. Простояв пустой почти два года, она снова наполнилась голосами, суетой и шумом. Новеньких нам дали почти восемь десятков. Нори были забитые и запуганные – и приученные стучать друг на друга. Так что в первые дни нам пришлось заниматься их перевоспитанием. Не знавшие другой жизни, они не могли взять в толк, что от них нужно. Однако мои бойцы добрым словом и тяжёлым кулаком быстро вышибли из них дурные привычки.

А вышибать было что… В Мобане никто внутренней организацией ааори не занимался. Эрлы князя руководили сотнями и назначали десятников. Все отношения внутри десятка оставались на совести самих ааори. В последнее время отношение стало более терпимым, но при этом в десятники пробивались личности отвратительные – и склонные к садизму. В результате процветало право сильного, когда боец понаглее мог попросту отбирать у своих соратников еду.

И хотя бежали в леса не самые удачливые, наглые и сильные, но парочка таких отморозков попалась и мне. И вот этих я наказывал безжалостно. Единственное, что меня просили не делать – это убивать. Я и не убивал. Когда вскрылось, что один из новобранцев каждую ночь выбирал себе новую девушку и насиловал, то он остался жив. Трижды. Когда я вытащил его с того света в третий раз, он уже умолял его простить. И обещал, что больше и не посмотрит на девушек.

Последний месяц зимы стал для остатков отряда каторгой. Впрочем, никто не жаловался. Новеньких нещадно сбивали из толпы в единый отряд – обучая работать в строю, видеть мудрость и заботиться друг о друге. И когда Энари приехал проверить моих подопечных, то встречали его не забитые жизнью существа, а готовые к службе бойцы. Пусть у них ещё было мало навыков, но они хотя бы стали больше походить на людей, чем на диких животных, едва поддающихся дрессировке.

– Отлично-отлично… – проговорил Энари, оглядываясь. – Я чего пришёл-то… Шрам, Пятнашка, будет Большой Совет лори и эров! Вам бы тоже прийти…

– Ничего интересного… – в тон ему ответил я. – Что нам там делать?

– Слушать послов из Мобана, – ответил Энари и, глядя на наши округлившиеся глаза, продолжил. – Сегодня с утра прибыли. Это стоит услышать, Шрам...

Глава 2

Обычно зал Большого Совета пустовал. Говорят, что в последний раз в полном составе Большой Совет собирали больше двух сотен лет назад. Просто не было в нём особой необходимости. Однако в этот раз эры решили, что новости должны услышать даже такие недокомандиры, как я и Пятнашка. Рассчитан зал был на большее число участников, чем в нём собралось сегодня. Даже если отозвать всё командование со Стены — занята была бы только половина мест. Кто и когда посчитал, каким должен быть зал? Почему решили сделать его именно таким? Основанный первыми ааори Форт надёжно хранил тайны своей истории.

Зал был сделан в форме амфитеатра, уходя нижними рядами в скалу, на которой высилась Цитадель, а верхними взбираясь на высоту третьего этажа. Никаких факелов в помещении не было — свет давали кристаллы, вмурованные в стены. Я вспомнил объяснения Соксона и Ксарга о том, что кристаллы, накопители и поглотители открыли совсем недавно, и усмехнулся: открытие-то оказалось с душком. Либо открыли заново, успев забыть об имеющихся знаниях, либо просто скопировали основы с уже существующих механизмов.

Стулья в зале Большого Совета были под стать самому залу – каменные и высокие. Каждый ряд спереди имел каменный парапет, так что сидевшие были видны только по пояс. По центру шла лестница, на которую можно было попасть с первого этажа Цитадели. Я и Пятнашка собирались сесть поближе, но стоило нам войти в зал, как стало ясно, что и сверху можно разобрать даже тихий шёпот. Зал был сделан так, чтобы голос выступающего перед Советом был слышен и понятен всем. Так что мы не стали лезть в первые ряды и спокойно пристроились сзади.

В толпе я заметил Скаса, Гун-нора, эру Зану — все сидели на первых рядах. Они нас не заметили, а я не стал подходить. Больше всего я мечтал о том, чтобы это собрание побыстрее закончилось, и можно было вернуться к тренировке новичков. Ведь времени до приезда новых больных оставалось совсем немного. Вот только смогут ли больные до меня добраться… В пору было расстроиться, что я не решился на переезд в Империю. Размышления помогли скоротать время – усевшись, мы всё ещё продолжали ждать. Перед первым рядом стоял только Энари, о чём-то переговариваясь с одним из эров.

Послы из Мобана появились спустя двадцать минут, а вместе с ними пришёл и эр Ненари. Послов оказалось трое – седой эрл, тысячник стражи из Мобана и мудрец-карающий. Появление последнего вызывало ропот среди собравшихся. Осознав, что внимание зала приковано к нему, карающий попытался сжаться и спрятаться за спинами своих спутников. Первой не выдержала эра Зана:

– Эр Ненари, приводить этого в зал Большого Совета – не лучшая идея!

— Возможно, но послов трое! — возразил эр. – И я не вижу причин, по которым карающего нужно исключить.

– А у меня, эр, есть тысячи причин прибить его прямо тут! — заявил ещё один эр из первого ряда. — И у почти всех здесь найдётся как минимум одна своя! И ни одной – чтобы оставить в живых.

— Одна всё-таки есть, эр Да-ри! – хмуро заметил Ненари. – Он посланник, а посланников убивать не принято.

А я невольно задумался, сколько причин убить карающего у меня. Оказалось, пока не очень много — штук пять. Впрочем, хватило бы и одной. Тем временем к перепалке присоединилась ещё одна эра:

-- Жаль, с нами нет Скаэна и Эл-оли! Вот уж кто бы размазал бы…

– Хватит! – эр Ненари гневно оглядел зал. – Хватит, эра Ла-нари! Всё, прекратите!

Зал затих. И правитель Форта Ааори хмуро оглядел собравшихся.

– У меня тоже нет причин любить карающих, – проговорил он, дождавшись полной тишины. – Но и нет ни единого повода убивать посланника! И если я его сюда пригласил, значит, на это имелись веские причины. Не находите?

Ответом ему было молчание.

– Мастер Са-ла-ван – не только карающий… Он несёт слово мудрецов Мобана… – проговорил эр. – И в его честности я не сомневаюсь, пусть даже другие его собратья по мастерству и показали себя не с лучшей стороны!

Эр снова оглядел зал, но, видимо, если его слова и заставили замолчать Совет, то ненавидеть карающего меньше участники не стали.

– Эрл Ре-лен, полномочный посол князя Мобана, – представил эр Ненари, но договорить ему снова не дали.

– А князь ещё тот же? Или уже новый какой? – со смехом спросил эр с длинной бородой из второго ряда, вызвав взрыв хохота.

Я же смотрел на эрла. Он стоял, сжимая в руках тубус для свитка. Костяшки пальцев у него побелели, смотрел эрл в пол. Эр Ненари вступил в перепалку с седым эром, а посол продолжал молчать. Неожиданно лицо его разгладилось, он сделал шаг вперёд и заговорил.

– Ааори! – его низкий и очень громкий голос на секунду оглушил всех присутствующих. – Меня не уполномочивали говорить это. Я скажу не как посол, но как эрл семьи Летар… Скажу как потомок тех, кто встретил плечом к плечу с вашими предшественниками последний Прилив… Я знаю, что у вас есть причины не желать с нами говорить. Есть!.. Но я знаю, что у вас есть и причины выслушать меня. Возможно, то, что вы услышите, заставит вас понять, почему прибыли я, мастер Са-ла-ван и тысячник Дено.

Ре-лен обвёл взглядом зал, но не нашлось никого, кто стал бы его сейчас перебивать.

– Но прежде, – проговорил он, – я хотел бы сказать, что присутствующие здесь послы никогда в своей жизни не унижали ааори. Ни я, ни мастер Са-ла-ван, ни Дено! Никогда! И я хотел бы сказать так про любого мобанца! Но не скажу… Я понимаю вашу нелюбовь к нам, и именно поэтому в посольство отправили нас.

Повисшее молчание нарушил всё тот же седой эр, что прервал Ненари:

– Говори, Летар! И говори так, чтобы все всё поняли сразу!

– Тогда я начну по порядку и самого начала… – проговорил эрл. – Это началось осенью. Встало кладбище воонго. Встало не так, как обычно – встало всё. Потеряв там более трёх десятков стражников и почти сотню ааори, князь объявил о необходимости провести большой выпуск из школы нерождённых. Мы выпустили почти пять тысяч новеньких. Князь приказал ловить и обыскивать проплывающие суда. Если находили ваших, то привлекали к подготовке. Поймали нескольких вэри... Я знаю! Я знаю, что вам это не нравится!..

Ре-лен снова опередил волну возмущения и усмирил недовольный ропот.

– Знаю… И мне это решение тоже не было приятным! Но князь не хотел сразу обращаться к вам. Гордость, чтоб её… Так или иначе, но на очистку кладбища были подготовлены силы, сравнимые с огромной армией. Семь тысяч ааори, тысяча стражников, сотня личной гвардии князя. Однако нежить «выплеснулась» при первой же зачистке. Насколько я понимаю, бежавшие после этого ааори смогли добраться до вас. Мобан оказался в осаде, но это ещё не самое страшное… Ааори подняли бунт! Первый бунт... Город и трущобы заполыхали.

– Надеюсь, вы не слишком удивлены произошедшим? – поинтересовался Скас, воспользовавшись паузой.

– Нет, Скас… Я не удивлён… – покачал головой Ре-лен. – Однако многие почему-то удивлялись. Впрочем, после усмирения бунта это не помешало Мобану снова начать выпускать ааори.

– Да вы с ума сошли!.. – усмехнулся седой эр.

– Да, мы все как будто сошли с ума… – неожиданно кивнул карающий Са-ла-ман. – И случилось это ещё раньше. Мудрецы предупреждали князя, мой орден, эрлов, но их никто не слушал! К концу года в школе на обучении находилось больше двадцати тысяч новых ааори, и ещё столько же было в городе. Нежить заполнила трущобы, нелюди кто бежал, а кто сам стал нежитью.

– Да, это так… – кивнул Ре-лен. – Однако все надеялись очистить предместья, и вот тогда мы и совершили главную ошибку. Вот только цену этой ошибки мы познали не сразу. Дено…

– Я тысячник стражи Дено! – третий посол выпрямился и принялся чётко докладывать. – В конце осени был получен первый слух о том, что среди ааори скрывается некто, кого они называют Вспомнивший. Я распорядился начать расследование. И расследование показало, что такие слухи и вправду ходят среди ааори. Но скрывается Вспомнивший не среди них – он где-то в городе. Я просил выделить мне дополнительных людей для продолжения расследования, но командование приказало сосредоточить силы на очистке предместий.

– Можно подробнее о расследовании?.. – попросил Энари.

– Да, – кивнул Дено. – Были опрошены люди, нёсшие службу в казарме ааори. Они часто подслушивали разговоры. По их свидетельствам, сначала о Вспомнившем знали единицы. Круг этих лиц нам удалось установить, но к этому моменту они все числились среди дезертиров. При таком наплыве новых ааори уследить за всеми было невозможно. К моменту расследования все слышали о Вспомнившем, но никто не знал, кто он и где он. К моему сожалению, мне пришлось арестовать несколько человек – нори и безымянных – и использовать пытки.

По залу пронесся ропот, но на защиту подчинённого встал Ре-лен.

– Прошу вас! Успокойтесь! – попросил эрл. – Я лично подписывал приказы, и я могу заверить вас, каждый из них заслужил ту боль, что на него обрушилась. Изнасилования, избиения…

– Да вы же сами их подталкивали к тому, чтобы они так себя вели! – не выдержал один из лори. – Вы же сами…

– Кремень! – прервал его крики Ненари. – Немедленно прекратить!

Лори заткнулся, а за ним с недовольным гудением притих и весь зал.

– На допросах стало ясно, что Вспомнивший скрылся, – продолжил Дено. – Скрылся в городе, но ещё продолжает влиять на умы ааори. Его воззвания на первый взгляд призывали ааори к подчинению, к сплочению и примирению… На первый взгляд. Именно тогда и было закрыто расследование.

– И совершенно напрасно… – продолжил Ре-лен. – Разбор истории этих воззваний показал, что все они исподволь вели только к одному. К открытому бунту.

На этот раз зал молчал, напряжённо ожидая продолжения. Только Скас яростно выдохнул сквозь стиснутые зубы: «Проклятье! Вы всё-таки довели до этого!», но под грозным взглядом Ненари не стал продолжать.

– Да, довели… – согласился Ре-лен. – Во время зачистки предместий ааори восстали. Они бросили стражу и гвардию, освободили нори в городе и ударили по школе нерождённых. Мудрецы Мобана и воспитатели школы сумели укрыться в горной крепи, но склады были разграблены, а сами ааори ушли в горы.

– Сколько? – хрипло спросил один из эров в первом ряду.

– Более пятидесяти тысяч человек, – хмуро ответил Ре-лен. – Сил, чтобы их удержать, у князя не было. Они объявились через десять дней на торговом тракте, перекрыв сообщение с Виором. А спустя ещё пять дней – ударили по предместьям Тульи. Местные ааори присоединились к ним. Это случилось восемь дней назад. Вот тогда наше посольство и было организовано и отправлено в Форт. К счастью, нам удалось зафрахтовать катамаран ску…

– Да, мобанцы со ску в последнее время очень дружны! – не выдержал я. Пятнашка пыталась удержать меня, вцепившись пальцами в руку, но уже наболело. – Удивлён, что ваше командование вообще решилось пообщаться с «порчеными»!

– Шрам! И ты?! – возмущённо вскричал Ненари, но зал уже разразился гневными криками.

– У меня нет причин любить ни мобанцев, ни ску! – ответил я. – Как я могу удержаться и не высказать это в лицо?

– Вы правы, Шрам… – согласился со мной Са-ла-ван, и его голос остановил волну возмущения. – Правы. Но пираты нас презирают, а чтобы добраться до Форта в шторм, нам нужен был корабль. Ску – не лучшая компания, но это лучшее, что было под рукой. К тому же, именно ску прислали воинов на помощь, когда мы готовили чистку. И именно ску не дали ааори грабить Мобан.

– И что мы должны сделать? Расплакаться или посочувствовать? – поинтересовался Скас.

– Я просто хочу, чтобы вы знали… – снова вступил в беседу эрл Ре-лен. – Те ааори, которые вырвались… Они не такие, как вы. И в этом наша вина. Ведь это мы показали им, как должен вести себя…

– Хозяин? – подсказала эра Зана.

– Зана! – зашипел Ненари.

– Нет, эр! – Ре-лен нахмурился. – Эра права. Хозяин… Это правильное слово. Хозяева позволяли себе то, чего не должны были позволять. И ааори теперь ведут себя как хозяева. Они грабят, насилуют, убивают, пытают… Они не видят разницы между взрослыми и детьми, между стариками и молодыми, между стражей и крестьянами. Север княжества опустошен и обескровлен. Такого не было даже во время последнего нашествия…

– Предпоследнего, – машинально поправил его Энари.

– Да, предпоследнего. Я привёз послание князя Мобана… – Ре-лен растерянно протянул свиток, что держал в руках, эру Ненари. – Там же и послание мудрецов Мобана. И князь, и мудрецы взывают о помощи. Мы не справимся с восстанием… Не сможем остановить кровавые расправы… Нам нужна помощь.

– В таком случае князю стоило лично приехать и сказать это! – воскликнул один из эров. – Тут, эрл, сидят люди, которые не ниже его по положению, но кого он посчитал ниже себя!

– Да тихо же! – попытался образумить его Ненари, но в этот раз сдержать гнев собравшихся он не смог.

– Они наплевали на свои законы, на нас и на законы Империи!

– Сначала они смешивают нас с грязью, на наших глазах травят ааори как зверьё, а потом просят о помощи!

– Сами понаделали – сами пускай и справляются!

– А не Стене кто подежурит?

– Да я лучше отправлюсь им помогать! Чем буду помогать вам! – вскочил со своего места Кремень. – Просят они!

Лори сплюнул и направился к выходу.

– Кремень! – эр Ненари попытался его остановить, но тот молча сорвал свою брошь и кинул её на пол. – Что это значит?

– Я покидаю службу, эр! – проговорил он. – И уезжаю.

– Куда ты собрался уехать?! – кажется, это был Энари, но я не разобрал.

– А это моё дело… – буркнул тот, покидая зал.

За ним потянулось ещё четверо лори, потом встал ещё десяток. Ужас, застывший в глазах не только послов, но и в глазах эров Форта, был красноречивее слов. Понимая, что происходит что-то совсем не то, я снова позволил себе открыть рот:

– Империя! Когда князь обратится за помощью к Империи?

Я говорил, а перед глазами вставали лица безымянных девушек, которых насилуют обозники, два покачивающихся на ветру трупа повешенных, ааори, ползущие на пузе через лагерь у Пущи, презрение в глазах мобанцев и виорцев. Однако мои слова остановили исход. Только пятеро лори покинули совет, бросив бляхи.

– Империю призовут в середине лета, – ответил Ре-лен, глядя прямо на меня. – Если ничего не изменится, первые руки Императора будут в княжестве осенью. Мне жаль…

– Мы услышали вас… – проговорил эр Ненари. – Нам нужно время принять решение.

– Я не смогу ждать ответа! – Ре-лен кивнул, но горечи в его словах было столько, что хватило бы на десять человек. – Мы не имеем права заставлять и даже просить. Но я хотел, чтобы вы хотя бы узнали о произошедшем. Я не смогу ждать ответа и отправлюсь назад… Моё имение на севере, и я отправлюсь его защищать. Но если вы решитесь нас поддержать, то прошу… Не тяните с этим…

Эрл сошёл со сцены и направился к выходу. За ним потянулись тысячник и мудрец. В полной тишине, мимо расступившихся лори, которые так и не решились покинуть зал Совета, делегация покинула зал.

– Мы соберёмся снова… – проговорил эр Ненари. – Всем нам придётся решать, что делать. Я тоже не могу заставить никого из вас присоединиться к подавлению бунта. Но я прошу всех вас подумать о том, что случится, когда придёт имперская пехота. И прошу вас помнить о том, что мы обязаны помогать Мобану в защите от нежити, изменённых… и ааори. Таков древний договор. И не выполнить его – стать клятвопреступниками. Спасибо всем, что пришли и выслушали.

Ненари и Энари покинули зал Совета в такой же мёртвой тишине, как и послы. Решив больше не задерживаться, я встал и потянул за собой Пятнашку. Мы были первыми, кто решился уйти сразу за эром. Стоило нам выйти, как девушка зашипела мне на ухо:

– Шрам, ты промолчать не мог?

– Не мог, – хмуро ответил я. – Если бы мог – промолчал бы.

– Проклятье! – в сердцах бросила моя добропорядочная домохозяйка. – Сраные мобанцы, чтоб им пусто было!

– Им уже пусто… – позразил я. – И будет ещё хуже. Надо поговорить с нашими воспитанниками и ветеранами…

Убедить бойцов помочь мобанцам я не мог, да и не пытался. Я пытался добиться хотя бы того, чтобы никто не присоединился к восставшим. Кремень, несколько лори и пара сотен нори всё-таки покинули Форт. Они старались, убеждали, злились, но против них встали все эры и оставшиеся лори. А потом появились первые беженцы. Я наблюдал за ними с другого берега, когда наведался в лабораторию Ксарга и Соксона.

Тысячи две крестьян и горожан – женщины, мужчины, старики и дети. В оборванных одеждах, исхудавшие, с потухшими глазами – а за спинами почти пустые мешки. Они пришли с севера. Со стороны Пущи. Их вели три десятка молоденьких ааори. Парни и девушки, такие же тощие и голодные. Уже потом я узнал, что сначала ааори было больше. Но часть так и осталась на дороге, повстречавшись с Кремнём. Они жертвовали жизнью, чтобы дать беженцам добраться до Форта.

Скас потом пересказал мне их историю. Он лично присутствовал на допросе. Слова Ре-лена подтвердились. Те ааори, что пришли с беженцами, были среди восставших. Они выпустились осенью, перед первыми заморозками. И почти сразу узнали о Вспомнившем. Для них, повидавших унижения и оскорбления, воззвания к сплочению были не пустым звуком. И когда ночью, перед зачисткой предместий города, появилось последнее из воззваний, они, как и все, бросили мобанцев с нежитью и кинулись к школе нерождённых.

Огромная армия, нагруженная припасами, оружием и повязанная кровью, пересекла Граничные и обрушилась на посёлки со стороны Виора. Людей вырезали жестоко, но при этом в их армии поддерживалась жесточайшая дисциплина. Резали всех, не оставляя в живых никого. Склады с провизией опустошили, и у них появился обоз. Но вот Вспомнившего, который носил закрытый шлем с маской, описать ааори не смогли. Однако сразу рассказали, что Виор лидера восставших не волновал. Вспомнивший жаждал поквитаться с Мобаном.

Армия повернула на восток и двигалась до торгового тракта, вновь устремившись по дороге на юг вдоль берега Мелкого моря. Следующий удар они нанесли по Горной крепости, где стоял объединённый гарнизон мобанцев и виорцев. Крепость в горах и стала опорным пунктом восставших. Оттуда они грабили все проходящие на юг и на север караваны, реквизируя весь товар. Оттуда совершали набеги на северные области княжества. Оттуда их армия вышла к Тулье.

Именно там, в предместьях Тульи, первые ааори не выдержали и бежали. Зная про Форт, они помогли многим местным уйти на юг. При этом если сначала ааори было две сотни, то до Форта добралось значительно меньше. Перед степью они наткнулись на отряд Кремня – и тот попытался добить и беженцев, и «предателей», как он назвал бежавших ааори. Однако многие шедшие с ним из Форта нори встали на сторону беглецов. В быстром бою часть людей полегла, и Кремень отступил с пятьюдесятью бойцами, преследуемый теми, с кем вместе покинул Форт.

Об их судьбе узнать удалось от новых беженцев, также пришедших в сопровождении безымянных. Кремень, трое лори и шестеро нори добрались до восставших. Эта колонна беженцев встретила их отряд у Пущи, но нападать Кремень не стал. Спустя два дня беженцы наткнулись на следы жестокого боя. Нори, пытавшиеся остановить Кремня, всё-таки догнали остатки его отряда. Помог им в этом отряд разведчиков Форта. К тому моменту Кремень уже совершил преступления, за которые его можно было смело вздёрнуть на первом же суку.

За считанные дни отношение к восстанию начало меняться. Город наполнялся всё новыми и новыми беженцами, приносившими с собою истории зверств восставших. Ре-лен снова не соврал – они вырезали всех. Насилие, зверства, издевательства… Вспомнивший вёл за собой не людей, а ополоумевшую армию спятивших. И даже поддержавшие его ааори начинали бежать в единственный оплот здравомыслия, как теперь называли среди них Форт. И это название переняли беженцы – те, кто ещё вчера презрительно плевались при виде ааори, теперь пытались спастись в оплоте «порченых».

– Кровь и боль меняют людей, – мрачно заметил Воас, когда я с Пятнашкой, Ножом и Одноглазым сидели в «Старике вэри», обсуждая новости. – Вчера они ненавидели нас и презирали, а сегодня уже бегут искать у нас защиты.

– Лучше бы они раньше об этом подумали! – сплюнул сквозь зубы Нож. – Когда мы шли к Пуще, я не заметил разницы между поведением обозников и стражников.

– Тогда они были в силе… Чувствовали себя хозевами… – заметил старик, ставя нам на стол бочонок с элем. – А теперь и сами познали чувства ааори. Боюсь только, судя по новостям, нас уже объявили среди восставших предателями и трусами.

– А я не боюсь… – ответил я. – Это им надо бояться, а не нам.

Беженцев становилось всё больше с каждым днём. Люди бежали от Тульи, оказавшейся в осаде. К чести местного гарнизона и части ааори, защитники города встали насмерть. Забыв былые обиды и взаимную ненависть, глядя, как горят посёлки вокруг, слушая рассказы беженцев, город сплотился – выставив на стены десять тысяч защитников. Пусть большинство из них были лишь ополченцами, впервые взявшими в руки копьё и лук, но и среди нападавших хватало бойцов почти без опыта. И армия ааори отступила к Аи-рене.

Вот только они не стали там надолго задерживаться – и обрушились на разорённые за несколько лет до того окрестности Тури. Сунуться к Аангу ааори пока боялись, не зная, как отличить мобанцев от жителей имперского посёлка, куда тоже бежали выжившие. Однако армия восставших регулярно теряла бойцов – разочаровавшиеся в восстании ааори на баржах или через Линг устремлялись в Форт. Рассадник порчи неожиданно стал символом надежды и спасения.

Однако были в новостях и особенно тревожные детали. К ааори начали присоединяться аори. Сброд из Виора и Мобана стягивался под знамена Вспомнившего, пополняя ряды армии. Те, кто давно уже оказался на задворках жизни, с удивлением почувствовали своё родство с теми, кого всегда унижали. Теперь летучие отряды восставших практически перекрыли сообщение между Тульей с одной стороны, Мобаном, Аангом и Тури – с другой, а с Виором – с третьей. Весна уже началась, и времени на то, чтобы решить, чью сторону занять, у Форта оставалось всё меньше и меньше.

Глава 3

В любой другой год уже вовсю бы шла подготовка к походу в Пущу. Но не этой весной. Во-первых, восставшие вряд ли бы упустили момент пощипать силы Форта. Во-вторых, разведчики сообщили о начале нашествия, и тысячи ааори выдвинулись к Стене. Нашествия ждали давно, а потому времени на подготовку хватало. Ни я, ни мои бойцы, ни вверенные мне новички в боях участия не принимали.

Мы остались в Форте и продолжили тренировки. Сотня уже раздулась до ста пятидесяти человек — Энари заботливо отправлял ко мне всё новых и новых ааори. От них я и узнавал всё больше подробностей про то, что произошло в Мобане и почему началось восстание. Я с удивлением понял, что даже постоянная «чистка рядов» ааори, которую устроил князь, не дала оборваться памяти нерождённых.

Истории, легенды и рассказы о том, «как было раньше», продолжали храниться среди новых выпусков школы нерождённых. Единицы выживших по крупицам сохранили знания о Форте, об эрах и лори. Ходили там легенды и про меня с Пятнашкой — нори, сумевшего обмануть князя и уйти на службу в Линг. Новое командование старалось стереть память о прошлых годах, но память, как всегда, оказалась сильнее.

Истории передавались из уст в уста, обрастали домыслами и выдуманными подробностями. С каждой новой передачей рассказы становились всё более сказочными, но при этом оставались частью ааори. И новые поколения бойцов жили в постоянном кошмаре – но знали, что надежда есть. Надо лишь держаться и искать возможности. На этом и сыграл Вспомнивший. Подогревая интерес, он распространял истории о другой жизни, о необходимости сплотиться и поддерживать друг друга. И принципы Пятнашки, ставшие основой нашего отряда, обернулись совсем другой стороной. Ааори замыкались на самих себе, стараясь собрать как можно больше знаний о своих прошлых жизнях. И когда прозвучал призыв к восстанию — все они устремились в бой против своих бывших хозяев.

Стоило Вспомнившему взять власть в свои руки, как на ааори обрушилось то, название чему в этом мире знали, по всей видимости, только лидер восстания и я. Пропаганда. Я помнил о ней из снов про Касана, а Вспомнивший… Я тогда ещё не знал, но уже подозревал у него похожий источник знаний. Уж очень он правильно действовал, «промывая мозги»… Однако даже после такой «промывки» не все ааори озверели. Хватало и тех, кто продолжал помнить истории про Форт, эров и вэри в их изначальной версии. Всё меньше они решались опровергать, боясь быть запоротыми до смерти – и всё больше боялись Вспомнившего. А потом стало ясно, что терпеть их больше не станут. И ааори побежали из армии восставших, помогая местным добраться до безопасных мест.

В этом крылась ещё одна опасность. Если раньше ряды «фортовцев» пополнялись, то вскоре это прекратилось. А потом некоторые даже решились переметнуться обратно… По всему выходило, что к середине весны в Форт доберутся последние противники Вспомнившего, и его монолитная армия наконец получит полную свободу – грабить и убивать. Присоединившиеся к восставшим местные также поддавались убеждению – и даже старались найти среди своих предков ааори. «Правильные аори» – так они называли себя.

Нашествие было отбито. Вскоре начали возвращаться бойцы со Стены. В этот раз Дикие Земли больших сил не собрали, так что ещё через пару лет можно было ожидать повторения. Однако к этому моменту либо Форт будет готов встретить тварей, либо княжество опустеет. Это понимали и эры, и лори, и вэри, и даже рядовые нори. Больше откладывать решение было нельзя — и Ненари снова объявил сбор Большого Совета.

Вечером накануне Совета я сидел в гостиной и смотрел на огонь. Пятнашка ушла спать, в доме было темно — и только пламя в камине весело потрескивало и развеивало мрак. На улице было тепло, но отказать себе в удовольствии смотреть на огонь я не мог.

Старческая рука протянула палку и поворошила поленья в костре. Сноп искр взметнулся в темноту к звёздному небу.

Каменистая полянка посреди леса, полного ночных звуков. Глубокое небо, пронизанное звёздами. Яркий костёр. И рядом старик с раскосыми глазами, сидящий на бревне… Всё именно так, как и должно быть.

– Нет, не всё… – старик покачал головой. — Должно было быть иначе. Но каждый сам выбирает свой путь к вершине.

— А как должно было быть? – поинтересовался я.

— Знаешь, есть такое насекомое – пожиратель муравейников. Оно проникает в муравейник, подражая муравьям, и заражает все запасы пищи своей слюной. Вскоре муравьи меняются, перестают подчиняться матке и начинают слушаться пожирателя. А тот уже откладывает свои яйца и сам становится новой маткой. Вот только едят его детки не пищу муравьёв, а самих муравьёв…

Старик снова поворошил дрова, и новый сноп искр взметнулся к небу.

– Иногда надо поступать не как проще, а как сложнее… Однако выбор сделан! — старик улыбнулся. -- И кто знает, что лучше – сделанный выбор или упущенный шанс.

– Какой шанс? Я что-то выбрал? – удивился я. – Я всего лишь люблю смотреть на огонь…

– Смотреть на огонь можно бесконечно, а ты – рвёшься к огню, как мотылёк.

Мотылёк выпорхнул из темноты и смело рванул в пламя. Его крылья вспыхнули, и хрупкое тельце упало между дров.

– Ты не всегда понимаешь, почему поступаешь так, а не иначе… Но разве не в этом вся прелесть? – спросил старик. – Разве право выбирать не даровано нам свыше?

– Я выбрал? – спросил я и сам понял ответ. – Да. Я выбрал.

– Вот и хорошо, что выбор сделан… – кивнул старик. – И какими бы последствиями он ни обернулся – не жалей. Хотя, возможно, выбери ты иной путь, и вся история могла сложиться по-другому.

– Но тогда и конец истории тоже был бы другим! – задумавшись, ответил я.

– Нет, конец истории почти не изменился бы… Однако выбор, который его определит, ты ещё обязательно сделаешь, Шрам!

Лицо старика начало таять.

– Шра-а-ам!

Пятнашка трясла меня за плечи.

– Шрам, там кто-то стучит в дверь! – заметила она. – И если ты думаешь, что открывать буду я, то даже не надейся! Я девочка, и мне немного страшно…

Сбрасывая остатки сна, я поднялся. К нам и вправду громко стучали. Готовый к неприятностям, я достал меч и открыл дверь, но защититься от этих неприятностей мечом бы не получилось.

– Наконец-то! Возмутительно!

– Шрам, мы уже не в том возрасте, чтобы стоять под дверью!

Несмотря на показное возмущение, Соксон и Ксарг хитро улыбались, глядя на меня. За их спинами хихикал Грапп.

– Рад вас видеть, мэтры! Вы в гости или по делам? – я достал ключи от лаборатории и протянул Ксаргу. – Останетесь у меня? Или сразу в лабораторию?

– Сколько вопросов, мальчик мой! – Ксарг взял ключи. – Но из перечисленных вариантов ты не учёл один. Бери свою жену, бочонок вина – и дуйте с нами в лабораторию!

– Ночь уже! – возмутилась Пятнашка, улыбнувшись.

– На том свете отоспитесь! – невозмутимо ответил Ксарг. – Грапп, помоги с вином!

Спустя десять минут мы погрузили вино с припасами в телегу и поехали по ночным улицам Форта в сторону лаборатории. Пару раз стражники из аори пытались нас остановить, но, заметив Ксарга, в последний момент решали пройти мимо, просто поприветствовав и пожелав спокойной ночи.

В лаборатории тоже был камин, который и запалил Соксон, пока мы с Граппом перетаскивали пожитки. Среди них обнаружились плетёные кресла, стол и даже три складных кровати. Похоже, отправившись в поездку, мудрецы не стали отказывать себе в комфорте. Лёгкая плетёная мебель быстро заполнила комнату, создав уют в давно брошенном помещении. Мудрый ветер разом вымел скопившуюся пыль на улицу, а пламя камина заставило меня успокоиться и почувствовать себя почти как дома.

От вина я отказался, предпочитая пить эль. Потом я, конечно, начну засыпать на ходу. Однако первое время алкоголь дарил бодрость и силы. Главное – не переставать пить. А пить много вина я просто не мог. Слабенький эль в этом вопросе был гораздо удобнее и приятнее.

– Конечно, ты сгораешь от любопытства, что мы тут делаем! – начал Ксарг, но в этот раз мне удалось его ошарашить.

– Не-а. Вы на Совет приехали, – ответил я. – Собираетесь давить на мудрецов Мобана.

– Что-то ты больно умный стал в последнее время… Не к добру это! – заметил Ксарг, усмехнувшись.

– От вас понабрался, мэтры! – признался я.

– Ну раз от нас, тогда к добру! – закивал Соксон.

– В общем и целом ты прав, Шрам, – Ксарг откинулся на спинку плетёного кресла. – Это наш последний шанс узнать про вас правду. И закончить моё исследование. Иначе я не уверен, что дождусь, когда вы раскопаете нужную книгу.

– Пока, мастер, получается, что мы можем проиграть… – заметил я. – Вы же слышали про размеры армии?

– Слышал! – кивнул Ксарг. – Но это не армия – это сброд. Отлично воюют против крестьян и горожан. Однако против настоящей армии ничего не стоят.

– Но и мы не армия, мастер! – возразил я. – И вы отлично это знаете.

– Шрам, мне нужна помощь на Совете, – Ксарг неожиданно серьёзно взглянул мне в глаза.

– Сколько всего бойцов у Вспомнившего? – спросил я.

– Если не ошибаюсь, – заметил Соксон, – то в последний раз насчитывалось почти сто тысяч…

– И сам подумай, сколько тут вас в Форте? – поинтересовался Ксарг. – Тысяч пятнадцать?

– Если соберём резервы – будет и двадцать… – заметил я.

– А как ты убедишь эти резервы идти в бой? – спросил Ксарг. – Да вы своих бойцов сначала убедить попробуйте!

– Люди ведь умирают! – заметил я.

– Люди всегда умирают, Шрам, – возразил Ксарг. – Вот только поляжете вы, и умрёт гораздо больше людей. Вы решили сами сделать всю работу и думаете, что вам будут благодарны?

– Позволю себе напомнить! – сварливо добавил Соксон. – В прошлый раз вам тоже были очень благодарны! И чем обернулась эта благодарность?

– Так что вы хотите? – сдался я.

– Чтобы завтра Совет принял не то решение, которое продавливают эры! – жёстко сказал Ксарг. – И я лично приду на ваш Совет и расскажу пару историй из жизни Мобана и князя. А потом я хочу, чтобы вы разошлись и занимались своими делами. И не лезли пока в эту войну!

– Пока? – уточнил я.

– Да, пока не прибудут в Форт Ааори послы с полномочиями и верительными грамотами, пока Форт не окажется защищён от Мобана, пока не будет утверждён новый порядок передачи ааори из Мобана в Форт… И пока в моих руках не будет знаний, как создают ааори.

– И каждый день где-то будут гибнуть люди… – напомнил я.

– Будут, – Ксарг жёстко кивнул. – Люди гибнуть будут. Но если вы сейчас спасёте мобанцев, где-то ещё много десятков лет будут гибнуть ааори. Много ааори, Шрам… На руках мобанцев крови больше, чем на руках нежити в Пуще!

– Я так не могу…

– Мальчик мой, сейчас ты думаешь сегодняшним днём! – проговорил Ксарг. – Однако в этот день решается, что будет не только завтра, но и много лет спустя. Однажды вы уже совершили эту ошибку, Шрам! И ааори почти на три тысячи лет стали рабами жителей княжества. Хотите повторить?

– Нет, пожалуй…

– Тогда поддержи меня завтра на Совете! – сказал Ксарг. – Тебе доверяют, тебя знают, тебе верят… Поддержишь ты – поддержат и остальные. И никакой эр Ненари не сможет переломить это решение! Большой Совет – это не шутки.

– Все эры готовы выступить… – заметил я.

– Все эры очень не хотят терять своё положение, – ответил Ксарг. – Все эры давно зажрались со своим эрством… Ведь это они согласились на тот порядок вещей, который есть сейчас. Приди я к любому из них – и меня даже слушать не будут! Вежливо выпроводят со всеми почестями…

– А Скаэн и Эл-оли? – спросил я.

– Они были лучом света в тёмном царстве… Но их нет, Шрам, и они уже не вернутся в Форт… – Ксарг вздохнул. – Ааори тоже не вечны, мальчик мой! Вы живёте долго, но вы не можете навсегда осесть в Форте. Эта бесконечность требует немалой цены.

– Где они? – закусив губу, спросил я. – В Империи?

– Это не моя тайна, Шрам… – покачал головой Ксарг. – Однако со временем ты её обязательно узнаешь. Я тебе не скажу.

– Точно?

– Точно… – кивнул Ксарг. – Однако, что делать с восстанием, придётся решать здесь и сейчас. Если ты готов – скажи.

– Да куда я денусь… – буркнул я, чувствуя, как засосало под ложечкой. Если ещё днём я рассчитывал отсидеться на задних рядах, то сейчас мне предстояло выступить против эров и принятого ими решения. А я совершенно не был уверен, что за мной радостно пойдут другие лори. Да я и сам хотел бы выступить против восставших…

– Шрам, ты ведь знаешь, что я прав? – спросил Ксарг, внимательно глядя на меня.

– Подозреваю что-то такое… – честно ответил я.

– Тогда просто доверься мне! Если вы не дадите своего ответа делом или словом, к вам прибудут совсем другие послы. И вот тогда вы сможете договориться. Но не спешите! Не торопитесь кинуться в этот бой. Не забывай, вам придётся убивать других ааори. А это может быть сложнее, чем тебе сейчас кажется…

Зал Большого Совета в этот раз был наполнен чуть больше, чем в прошлый. Стена практически осталась без прикрытия, в Форте собрались все лори, а эр Ненари даже спешно произвёл в лори нескольких вэри – было у него такое право. О том, что в городе появился Ксарг, большинство пришедших не знало. Однако эр Ненари нервничал – видимо, ему уже успели донести. Из-за этого начало Совета прошло как-то скомканно. Эр пытался как можно быстрее вынести на обсуждение вопросы, которые его интересовали, продавить нужное решение – и закрыть Совет.

Ксарг появился именно тогда, когда и собирался. Перед первым голосованием, которое утверждало сбор резервов по всему Форту. Многие из молодых лори не обратили внимания на старика, спокойно идущего к месту выступления, но другие напряжённо провожали его взглядом. Эр Ненари сделал шаг, пытаясь перегородить проход, но спокойный голос мудреца прервал эти поползновения.

– Осторожнее, молодой эр! Вы собираете сделать, не побоюсь этого слова, весьма бунтарский шаг! – Ксарг даже не попытался остановиться. – И кто знает, к чему он приведёт…

– Не настолько уж я и молод, мастер! – заметил эр Ненари, отступая. – Ваше преимущество в полторы сотни лет кажется мне слишком призрачным.

– За эти годы я понял больше, чем за предыдущие три столетия! – веско заметил Ксарг, проходя мимо. – Ну вот и мне довелось побывать на Большом Совете… Очень рад видеть здесь столь много новых и молодых лиц!

– Мастер, всё это не очень смешно… – заметил один из эров, но Ксарг только улыбнулся в ответ.

– Разве? Знаете, мир вокруг настолько жестокий, что если не смеяться, то можно сойти с ума и не дотянуть до моих преклонных лет… – мудрец внимательно посмотрел на светильники. – Мудрецы Империи много лет бились над тем, чтобы научиться запасать мудрость. И вот, пожалуйста! Достаточно было тут стены поковырять!

– Этот зал многое бы потерял после ваших ковыряний… – негромко заметил эр Ненари.

– Несомненно, но ведь потом можно просто всё вставить назад! – заметил мудрец. – Зато устройства и механизмы, что работают на мудрости, стали бы доступны лет на пятьсот раньше! И если бы это не было так смешно, то, откровенно говоря, мне было бы сейчас тоскливо и грустно. Но я смеюсь!

Подтверждая свои слова, Ксарг издал тихий смешок.

– Если кто-то не знает меня в лицо, то буду рад представиться. Я высший мудрец Империи, советник Его Императорской Полубожественности Эотана Четвёртого – Ксарг. И я рад видеть вас, участников Большого Совета Форта Ааори! И рад, что мне представился случай сказать вам пару слов.

– И над ними надо будет подумать! Да, мастер? – весело осведомился знакомый по прошлому совету седой эр.

– Самым серьёзнейшим образом, эр Зол[1]! – ответил Ксарг. – Самым серьёзнейшим. Я думал, с чего бы мне начать… Однако так уж получилось, что сейчас я точно знаю, с чего. К сожалению, эту грустную новость я узнал по пути в Форт Ааори. На берегу, под скальным обрывом, по пути сюда я обнаружил останки катамарана ску. Я бы решил, что просто шторм постарался, но слишком уж укрытая от глаз была бухта, где они нашлись – и слишком уж характерные следы были на этих катамаранах… Такие остаются, когда их берут на абордаж корабли пиратов. К тому же, десяток вкопанных столбов с шипящими на них неживыми наводили на мысль о весьма изощрённой казни… Кстати, один из неживых был одет, как эрл Ре-лен.

[1] Зол – производное от слова «злой», а не звуковое сочетание местного языка.

– Кто это сделал, мастер? – спросил Скас, не обращая внимания на недовольные взгляды эров.

– А сделал это тот, дорогой Скас, кто очень не хотел, чтобы послы вернулись к князю! Да и вообще вернулись! – усмехнулся Ксарг. – Впрочем, есть у меня свои уши в Мобане. И в уши эти однажды попала удивительная история о том, как князь задумал провести «порченых»…

– Остановитесь, Ксарг! – попросил Ненари.

– Обязательно! Вот только разбегусь немного… – усмехнулся мудрец. – Так вот, идея была проста – отправить в Форт липовых послов, чтобы те залили в ушки наивных ааори то, что те хотят услышать. Благо и кандидаты имелись – «любители порченых».

– Не верю! – крикнула эра Зана, и её поддержал ещё десяток голосов и недовольный гул.

– Да ради богов, я же и не заставляю! – усмехнулся Ксарг. – Ведь моё-то положение, эра, зависит исключительно от благосклонности Императора, но никак не от какого-то мелкого князька с юга Империи. В отличие от вас… Так вот, была сделана поддельная грамота, было сформировано посольство, и были найдены ску для перевозки. И даже пираты нашлись, которые должны были уничтожить свидетелей. Ведь все знают: пираты не любят мобанцев, но с недавних пор любят ааори…

– Мастер, прошу вас! – проговорил эр Ненари. – Подобное требует доказательств, а их у вас…

– А мне и не надо! Ведь ещё раньше я узнал прелюбопытнейшую деталь из жизни князя Мобана и его окружения… – продолжал Ксарг. – Когда началось восстание, было сделано всё, чтобы в первую очередь натравить восставших на Форт Ааори. И лишь потом – на Мобан. Половина так называемых «воззваний» Вспомнившего – написаны были во дворце князя. Они были сделаны самими мобанцами. Поэтому и противоречат друг другу в некоторых призывах, что немало удивляло ааори. Не можешь остановить – возглавь… Да и сейчас, я точно знаю – и даже имею много доказательств – среди отребья, что прибилось к восстанию, есть люди князя. И они делают всё, чтобы натравить их на Форт.

– Звучит слишком невероятно! – заметил эр Зол. – Мне казалось, что князь Мобана не слишком умён.

– Слишком сложно! – поддержал его другой эр.

– И, тем не менее, это так. Сомневаться не приходится… – Ксарг усмехнулся. – Возможно, князь – не самый умный человек, но советников у него хватает. Один отряд восставших попал на земли имперского посёлка, и среди них был человек князя. И знаете, через пару дней пел он так, что ему бы обзавидовались все менестрели мира!

Зал молчал, но по эмоциям я ясно чувствовал, что Ксаргу не верят.

– В итоге, у вас есть два пути. Первый – сделать так, как просит князь, и выступить против восстания. Сто тысяч – немалая сила, чтобы оставить от вашей армии мокрое место. И погибнут тогда все – эры, лори, вэри. Все те, кого князь не мог бы сам и пальцем тронуть. Какой подарок судьбы вы ему преподнесёте в этом случае!.. Какой поистине княжеский дар!

Мудрец обвёл взглядом ряды собравшихся и улыбнулся.

– Но есть и другой путь! – продолжил Ксарг. – Путь неприятный, путь хитрый… Однако приведёт он всё-таки к тому, что восстание будет подавлено, а вы, наконец, обретёте свободу от Мобана. Но тогда надо ждать…

– Немыслимо! – воскликнул кто-то из эров. – Да вы хоть понимаете, что там происходит?

– Да, понимаю, – согласился Ксарг. – Вот только кто до этого довёл?

– Не важно, кто довёл! – отрезал эр Ненари, нахмурившись. – Важно, как остановить!

– Так вы и довели… – ответил Ксарг, и зал погрузился в зловещую тишину. – Разве не вы решили выкупать ааори вместо того, чтобы попытаться их отбить? Ведь могли, эр, могли! Начали бы давить на Мобан, и князь пошёл бы на ваши условия. Но вы же не хотели конфликта….

Ксарг отвернулся от Ненари и посмотрел на первые ряды, где сидели эры:

– А разве не вы требовали терпеть и не вступать в драки с мобанцами? А, может быть, вы попытались защитить нори, оставшихся в Мобане? Тоже нет?

– Вы перевернули всё с ног на голову, мастер! – заметил эр Зол.

– Разве? А вот мне кажется, что я, напротив, расставил всё по местам и разложил по полочкам! – грустно улыбнулся Ксарг. – Ведь это руководство Форта годами позволяло относиться к ааори всё хуже и хуже. Струсили? Ну так это всем было понятно! В том числе, и молодому князю Мобана.

– Никто вам не верит, Ксарг, – спокойно проговорил Ненари. – Вы уж извините, но играть в ваши игры никто не станет!

– Думаете, мы будем играть в ваши игры, эр? – громко спросил я, поднимаясь со стула.

– Я не совсем понимаю, Шрам… – заметил Ненари. – Что ты…

– Все играют в игры, эр! – ответил я. – Ксарг, вы, князь Мобана! Почему вы сейчас решили за всех, в чьи игры мы будем играть, а в чьи – нет?

Взгляды сидящих в зале обратились на меня.

– Шрам, просто не стоит слепо играть…

– Эр! – я снова оборвал Ненари, и у того даже щека дёргаться начала. – Зачем вы собрали здесь нас всех?

– Чтобы принять решение! – нервно улыбнувшись, ответил он.

– Так почему вы не даёте нам его принимать? – спросил я. – Почему вы сейчас затыкаете мастера Ксарга? Почему пытаетесь заткнуть меня? Почему торопите и не даёте нам подумать?

– У нас не так много времени, Шрам! – заметил эр.

– У нас достаточно времени, эр! – ответил я. – У меня так вообще очень много!

– Шрам, о чём вообще речь? – крикнула Зана.

– Речь о том, что эр Ненари, похоже, хочет принять решение, которое убьёт тысячи ааори Форта! Однако так, чтобы приняли его мы! – ответил я. – Потому что если есть хотя бы маленький шанс того, что мастер Ксарг сейчас сказал правду, то эр Ненари подталкивает нас к тому, чтобы умереть в войне против восставших!

– Ничего подобного, Шрам! – возмутился Ненари. – Просто я понимаю, что если придёт Империя – нам всем не поздоровится. Если мы сейчас будем тянуть, плохо будет и нам, и мобанцам!

– А так ли уж плохо, что придёт Империя? – поинтересовался Скас.

– Мы лишимся нашего Форта! – возразил Ненари.

– Это ты лишишься власти в Форте! – заметил Скас, усмехнувшись. – А вот Форт останется стоять! Знаешь, о чём я жалею, Ненари?

– Догадываюсь…

– О том, что пару столетий назад правителем на Совете Эров выбрали тебя, а не Скаэна! Никогда на моей памяти Форт не оказывался в таком страшном положении, как сейчас!

В зале повисла тишина. Эры переглядывались, лори молчали, однако в их эмоциях наконец-то звучало сомнение.

– Не моя вина, что так сложились обстоятельства… – заметил эр Ненари. – А Форт бывал и в худшем положении. Но хорошо!.. Признаю, вы правы. Даже если часть из сказанного мастером Ксаргом – правда, выступать сейчас будет самоубийством. Но когда же выступать?

– Когда вы заставите князя Мобана пойти на переговоры. Князя! – проговорил Ксарг. – А не его прихвостней и подставных послов. Думаю, что долго ждать не придётся.

Мудрец улыбнулся и двинулся по лестнице к выходу. Ксарг ушёл, но Совет был сорван. Голосование по вопросу поддержки Мобана после долгих споров провалилось. Если до выступления Ксарга можно было рассчитывать на поддержку большинства, то теперь не набралось и половины. Далеко не все поверили мудрецу, но многие прислушались ко мне и Скасу. Зато все поддержали поход в Пущу и глубокую разведку на север – чтобы не огрести неприятностей на свою голову. После всех споров эр Ненари объявил заседание Совета закрытым. Вот только Совет остался сидеть, а эр Зол вышел на место выступления.

– В свете текущего положения, – заметил он, – предлагаю проголосовать!

– Вот как!.. – Ненари замялся.

– Да-да! – эр Зол усмехнулся. – Ведь остался один очень важный вопрос, который надо решать только на Большом Совете…

– Зол, ты что творишь? – закричал один из эров.

– Я предлагаю! – Зол посмотрел на кричавшего. – Решение по войне между Мобаном и восставшими оставить в ведении Большого Совета!

Я усмехнулся, понимая, что пытается сделать эр. Ведь, на самом деле, сбор Большого Совета по закону не был жёсткой необходимостью. Совет Эров и сам отлично справлялся, принимая все необходимые решения. И если бы эр Ненари не пытался подстраховаться на случай неудачи, мнение лори и в этом вопросе никто бы не учёл. И всё ещё можно было отыграть назад – просто не созывая вновь Большой Совет.

– Ну да, это несомненно… – начал эр Ненари.

– Голосуем. Кто за? – не обращая внимания на эра Ненари, спросил эр Зол.

Лес рук в зале можно было не пересчитывать. Нашлись, конечно, и те, кто был против – в основном, старые лори и эры. И только после этого Совет, наконец, разошёлся. Вот только я теперь сильно опасался за свою жизнь… Слишком уж злые взгляды бросали на меня некоторые эры.

– Не переживай, Шрам! – подошедшая эра Зана заметила моё беспокойство. – Ничего они тебе не сделают.

– Где мудрецы остановились? – спросил Скас. – У себя в лаборатории?

– Да… – ответил я.

– Тогда поезжай туда. Есть что обсудить…

[1] Зол – производное от слова «злой», а не звуковое сочетание местного языка.

Глава 4

В лабораторию я и Пятнашка пришли явно к концу какого-то ожесточённого спора. Зол, Скас, Зана и ещё трое эров получали свою заслуженную отповедь.

— …Почему я вас должен был предупредить? Потому что вас не устраивает эр Ненари в качестве главы Форта? Но я не ааори — я имперский мудрец! Я всегда всё делаю в интересах самого себя и Империи! И меня парочка Ненари и Энари устраивают целиком и полностью. Меня не устраивало лишь их решение влезть в войну сейчас!

– Но почему?! — воскликнул эр Зол. – Они уже который год творят боги знают что!

– Да потому что если мне надо – я заставлю их изменить решение! – ответил Ксарг. — Они легко управляемы, и меня это устраивает.

— Мастер, а если у Форта появится менее управляемый правитель… Вы что, будете пытаться его убрать? – спросила эра Зана.

– Эра, да боги с вами! — Ксарг усмехнулся. — Меня устраивает почти любое руководство Форта. Упрямое, слабое, сильное, управляемое! Какая разница… Вот только и разбираться с таким руководством вы будете сами и без моей помощи.

Мы с Пятнашкой скромно примостились у стенки, стараясь не показывать своего присутствия. Когда ссорятся эры и мудрецы, особенно высшие, влезать в спор – самая большая глупость, которую можно было бы придумать.

— Тогда зачем вы всё это устроили? – спросила эра Зана. – Почему не поговорили с Ненари напрямую? Почему не поговорили с эрами?

— А кто вас заставлял выносить решение на Большой Совет? -- удивился мудрец. – Сверх того, вы бы меня уже и слушать не стали! Даже если бы я уговорил Ненари и Энари отказаться от самоубийственных планов.

– Но… Ждать, когда восставшие перебьют всех мобанцев и несогласных ааори? Не слишком ли это? – заметил один из незнакомых мне эров, словно подтверждая слова Ксарга. – Чем быстрее мы разберёмся с восставшими, тем больше выживет.

– А если восставшие разберутся с вами? – поинтересовался Ксарг, и ответом ему стало молчание. – Вы тут совсем мозги растеряли… Вы хоть понимаете, с чем решили поиграть?

Через несколько минут эры под благовидным предлогом покинули лабораторию. Остались только я, Пятнашка и Скас, который насел на мудреца с расспросами. Но Ксарг отмахивался и просил подождать. Не прошло и нескольких минут, как в лабораторию, как на приём, вошёл несколько смущённый Энари.

– Добрый день, мастер! – поздоровался он. – Я вижу, недовольные эром Ненари вас уже покинули?

– Да, Энари, они ушли, – кивнул Ксарг. – Проходите! Вы же пришли за разъяснениями, как я понимаю?

– Скорее, за уточнениями… – ответил Энари. – По поводу восставших.

– Тогда и ты, Скас, присаживайся, наконец! – Ксарг добрался до кучи вещей в углу комнаты и выудил очередной кувшин вина. – Шрам, Пятнашка, вы чего там со стеной сливаетесь? Тоже подходите…

– Эх, а я почти поверила, что мы научились быть невидимками!.. – заметила Пятнашка.

– Я бы ещё мог не заметить Шрама, – заметил Энари. – Но уж умную и красивую девушку точно бы не пропустил!

Пятнашка смущённо улыбнулась.

– Так что вы хотели уточнить, Энари? – спросил Ксарг.

– В общем и целом… Да вообще всё, мастер! – заметил тот. – То, что вы сказали на Совете – правда?

– Энари, дорогой мой, а когда я врал? – поинтересовался мудрец. – Всё, что я сказал – это чистая правда. Но я и не всё сказал…

– Вы не могли бы сейчас рассказать всё, что знаете? – осторожно спросил Энари.

– Что, не знаете, какое решение вложить в уста своего друга? – усмехнулся Ксарг, а Энари смущённо развёл руками. – Ты, Скас, ошибся в одном… Вам нужно было делать главой Форта не Скаэна, а вот его!

– Энари как был тогда лори, так лори и остался… – буркнул Скас. – Да и какая разница, если правит всё равно он.

– Разница есть, Скас! – заметил Энари, налив себе вина. – И ты прекрасно это понимаешь. Управлять из-за спины хорошего, но очень упрямого и наивного друга – тяжело. Далеко не всегда удаётся предостеречь его от ошибок. Вот тебе пример: когда мы отправляли своего библиотекаря на юг, инструктаж проводил эр Ненари. И чем всё обернулось?

– Ладно, это всё воспоминания… – отмахнулся Ксарг. – Мы имеем то, что имеем. Ты, Скас, тоже так много сумасбродствовал, что лишил себя возможности стать эром. Сейчас твои слова имели бы больший вес!

Скас беспечно пожал плечами и не стал возражать.

– Так что там с мобанцами? Что они задумали? – вернулся к прерванному разговору Энари.

– Конечно, мысли я читать не умею… – заметил Ксарг. – Но пока все мои осведомители говорят о том, что мобанцы не будут выступать против восставших.

– Как, совсем? – не понял Скас.

– Совсем, – кивнул Ксарг. – Их план прост: стравить вас и восставших. Стравить как можно скорее. И больше ничего не делать.

– Как? – не понял Энари. – Они что, не собираются подавлять восстание?

– Они посчитали, и вполне обоснованно, – объяснил мудрец, – что в рядах восставших через несколько месяцев начнётся голод. Пока всё, что они знают от своих шпионов – так это то, что восставшие только грабят и убивают. Да и вы знаете то же самое.

– А разве это не так? – удивился Скас.

– Нет, это не так, – ответил Ксарг. – Многих мобанцев и виорцев тайно согнали в междуречье Аирены. И там уже разбиты поля, на которых к осени будет новый богатый урожай. С голоду они не помрут. И охрану этой земли несут только надёжные ааори.

– А вам это откуда известно? – спросил Энари.

– Одним из недостатков армии восставших было отсутствие мудрецов! – усмехнулся Ксарг. – А у меня был свой знакомый мудрец-ааори. Не слишком сильный, но там уцепились даже за него…

– У них есть мудрецы? – удивился Энари.

– А вы думали, что человек, сумевший поднять всех ааори на бунт, заморочивший голову всему Мобану и вам заодно, не побеспокоился об этом? – жёстко спросил Ксарг. – Вы слишком недооцениваете своих противников, Энари.

– Простите, мастер… – стушевался тот, но мудрец не намерен был прощать.

– Вот что я скажу, дорогие мои, вам головы даны для того, чтобы ими думать! И в вашем возрасте давно пора научиться это делать! Как вы вообще собрались влезать в войну с восставшими, не узнав все подробности? Как вы вообще посмели рисковать вверенными под ваше командование людьми?.. – Ксарг кивнул на меня с Пятнашкой. – …Когда не знаете, с чем придётся столкнуться?! Вот как?

– Мы не имперцы! – буркнул Скас.

– Да, вы просто дебилы! – не остался в долгу мудрец. – Вам противостоит стотысячная армия. И как минимум треть этой армии сейчас изучает мудрость! И делает это так отчаянно, как не делал никто из вас… даже Шрам.

Я не смутился, просто спрятался в кружку с вином.

– К ним уже примкнуло четырнадцать мудрецов из бывших ааори! – продолжил Ксарг. – К ним постоянно стекается всё новое и новое отребье из княжеств. А вы решили, что ваших пятнадцати тысяч бойцов хватит? И я в итоге вмешиваюсь во всю эту историю, хотя я как имперец не имею на это права! Империя не может без приглашения влезать в ваши разборки!

– Спасибо, мастер, – неожиданно согласился Энари. – Поверьте, мы все ценим вашу помощь.

– Ценят они… – буркнул мудрец. – Если бы по-настоящему ценили, не заставляли бы меня так подставляться.

– Но у вас, мастер, есть свой интерес? – предположил Скас.

– Не было бы, и я уже получил бы сфивва от Императора… – ответил Ксарг. – К счастью, интерес есть. Я хочу знать всё про создание ааори. Всё, что знают мудрецы Мобана.

– Они не согласятся! – испуганно заметил Энари.

– Да куда они денутся? – усмехнулся Ксарг. – Если вы не выступите до конца весны, им придётся договариваться. И к этому времени я постараюсь до них донести, в чём они ошиблись. Так что согласны они будут уже на всё…

– Предположим… – кивнул Энари. – Однако и нам будет тяжелее управиться с восставшими!

– А вот не надо было доводить до этого… – веско заметил Ксарг. – И восстания бы вообще не было! Или было бы, но слабенькое, на один укус.

– Вы же знаете, мастер… Не всегда подобное можно предотвратить… – заметил Энари, переглянувшись со Скасом.

– Не всегда… И, наверно, это тот самый случай, когда вы и не могли, – заметил Ксарг. – Но есть разница – восстало десять тысяч или сто?

Я тоже переглянулся с Пятнашкой, потому что не понял, почему нельзя было предотвратить восстание. Однако спрашивать не стал.

– Так или иначе, я должен быть в составе переговорщиков с вашей стороны, – заметил Ксарг. – И не требуйте от меня помощи в войне – её не будет.

– В этом я Ненари попробую убедить, – кивнул Энари.

– Ну тогда всё… – кивнул Ксарг. – Я буду здесь, если понадоблюсь.

Энари поднялся и уже направился к двери, но, заметив, что Скас и не думает уходить – остановился. Скас продолжал сидеть как ни в чём не бывало. Было видно, что он хочет спросить ещё что-то наедине. Вот только в планы Энари не входило ему это позволять.

– Скас, тебя ждут у эра Ненари! – заметил он.

– Ага, я подойду, – кивнул Скас, продолжая сидеть.

– Я подожду, – согласился Энари и остался стоять. Скас тяжело вздохнул, попрощался со всеми и поплёлся на выход.

Ксарг проводил двух лори с усмешкой и покачал головой.

– Когда заняться нечем, они пытаются плести интриги, – усмехнулся он.

– Что такое между ними? – спросил я.

– Старая история… – мудрец покачал головой, и я уже думал, что не получу ответа, но ошибся. – Если кратко, Энари и Ненари восхищались Скаэном и Скасом. Когда они были безымянными, Скас и Скаэн были уже прославленными лори, о которых знали все ваши… В те времена связь между Фортом и Мобаном была крепче, да и князь был более… разумный. Все хотели быть похожи на Скаэна и Скаса. Ты никогда не задумывался, почему имена так похожи по звучанию?

– Задумывался, – ответил я.

– Я думала, что это совпадение! – возразила мне Пятнашка.

– Нет, не совпадение… – мудрец засмеялся. – Скас и Скаэн специально взяли похожие имена, в честь своей дружбы. Так же поступили Энари и Ненари. Вот только прославленными героями им стать не довелось. Они постоянно оказывались на вторых ролях, и в результате лучшим поприщем для них была административная работа… Зависть, обида, злость. Всё это вылилось во вражду уже тогда, когда Скаэн и Ненари оба стали эрами. Со временем вражда прошла, но роли уже были распределены. Так они и остались соперниками. И вроде бы относятся друг к другу хорошо, но вот недоверие – остаётся. Да…

– Как грустно! – расстроилась Пятнашка. – Если бы были союзниками…

– Они не могли быть союзниками, девочка. Империя бы не позволила! – Ксарг усмехнулся. – В те времена вместо меня здесь обретался некий мудрец Даллон. Вот он и сделал всё, чтобы не дать образоваться столь сильному квартету.

– Империя только на словах говорит о невмешательстве, да? – понял я, наконец. – А на самом деле всегда и всё держит в своих руках?

– На то она и Империя, Шрам… – кивнул Ксарг. – И не было бы никакой Империи, если бы было иначе. Рад, что вы это поняли!

– Мне кажется, ребят надо отпустить, – позёвывая, заметил Соксон. – Они, наверно, устали, да и нам бы отдохнуть…

– Правильно! – согласился Ксарг. – Шрам, Пятнашка, если что, вы знаете, где нас найти. А мы знаем, где искать вас. Не теряйтесь… Это будет сложный год.

Мы с Пятнашкой попрощались и отправились домой. Год и вправду обещал быть тяжёлым, и нам предстояло много забот и тревог.

Новости с Большого Совета мгновенно распространились по Форту Ааори. Их не обсуждал только ленивый. А ещё через несколько дней было объявлено о походе в Пущу. Первыми, как всегда, ушли разведчики. Вот только даже самые ненаблюдательные заметили, что разведчиков в этот раз было в несколько раз больше, чем в другие годы.

Беженцы ещё прибывали в город, но с каждым днём их поток становился всё меньше и меньше. Приходили теперь небольшими группами, и было понятно, что вскоре и это прекратится. Тем временем Вспомнивший наводил ужас на север Граничных гор, в Виоре. По слухам, даже выиграл какое-то сражение, но пока это были только слухи. За всё время в порт Форта Аоори не пришло ни одного корабля из Империи. Становилось понятно, что корабли просто не пропускают – и делают это сами мобанцы. И такое поведение казалось вдвойне странным для тех, кто ещё недавно просил нашей помощи.

А потом четыре корабля всё-таки прорвались из Империи, принеся долгожданные новости. И я эти новости узнал из первых рук – потому что если ты знаешь капитана эскадры, это даёт немалые преимущества. Капитаном был Ка-ра, и направился он сразу ко мне и Пятнашке.

– Гляжу, казарма у тебя полна бойцов! – заметил Ка-ра, когда мы расселись в гостиной нашего дома. – Набрал новеньких?

– Навязали, – ответил я, усмехнувшись. – Не могу сказать, что сильно рад.

– Да уж! Особенно если вспомнить, почему тебе их впихнули, – кивнул Ка-ра. – Шрам, в этом году новых клиентов на лечение не жди!

– Я так и понял, – успокоил я друга. – Главное, что деньги есть, и на пару лет даже с отрядом в полторы сотни человек мне хватит. Что там на севере?

– Плохо там, если не сказать грубее… – Ка-ра покосился на Пятнашку. – Мобан в осаде, и мобанский флот арестовывает все суда без разбора. И это только те, что уже не арестовал Виор. Княжество выслало армию на помощь союзнику, и на подходе к Граничным армию разбили, после чего восставшие с наскока взяли торговый город Бан.

– Как же ты прорвался? – удивилась Пятнашка.

– Ну… Зная об этом, я сразу взял мористее и шёл по самой кромке, – Ка-ра широко улыбнулся. – Был, конечно, шанс привлечь какую-нибудь фифу, но… Всегда есть риски.

– Что теперь будешь делать? – спросил я.

– Пока побуду тут… Может быть, что-то прояснится, – Ка-ра пожал плечами. – А потом соберу товар и пойду назад в Империю. Но тогда уже вернусь нескоро! С учётом того, что у вас тут творится…

– Ка-ра, ко мне должен был прибыть корабль из Таффтона… Один торговец, которому надо было передать определённую сумму денег, – сказал я. – Ты сможешь доставить деньги сам?

– А кому надо передать? – поинтересовался капитан.

– Проще всего будет отдать деньги Амо-они, – ответил я.

– Извини, Шрам! У меня нет ни шанса попасть к ней на приём! – усмехнулся Ка-ра. – Я всего лишь капитан, и она меня почти не знает. Я не отказываюсь. Просто говорю, что меня к ней не пустят.

– А если я напишу письмо и отправлю с тобой? – спросил я.

– Тогда вопрос, кому в итоге надо передать деньги… – ответил капитан. – Это же для Семьи?

– Да, должок за мной… – подтвердил я.

– С твоим письмом мне придётся на открытом приёме излагать суть дела. Сам понимаешь, плохой вариант… – Ка-ра пожал плечами. – Вопросов будет море, как я ни выкручивайся...

– Ладно, ты пока ещё тут? – с сожалением признал я правоту капитана.

– До лета уже точно… – ответил он.

– Я что-нибудь придумаю, – пообещал я. – Время ещё есть.

– Договорились! – капитан кивнул.

– А что в Империи знают про происходящее тут? – спросила Пятнашка.

– В Империи – мало, – ответил капитан. – Там всем наплевать на вашу окраину, но в приграничных городах ходит немало слухов. Да и пираты новостями поделились. Эти ваши восставшие делают собственный флот. Кстати, с косой оснасткой!

– Что?! – удивился я.

– Сами удивлены, Шрам! – ответил Ка-ра. – Но это они зря… Пираты им из бухты выйти не дадут. Так что тут не переживай. А вот то, что они используют довольно много осадных орудий – это тебе не понравится. Да и денег у них немало. Один торговец подвозил наёмный отряд с севера… Ну ты, наверно, знаешь – там ещё остались независимые государства. Вот оттуда и тянутся наёмники к восставшим. Не удивлюсь, если местные правители специально помогают, чтобы насолить Империи.

– У них на это есть причины, – фыркнула Пятнашка.

– У всех есть причины насолить Империи, – согласился Ка-ра. – Вот только вам от этого не легче. Вы хоть и на бумаге, но часть её. Вы сами-то что решили?

– Ничего пока не решили, – признался я. – Сначала хотели выступить на помощь. Теперь передумали и ждём посольство от князя.

– Может, и правильно, – Ка-ра пожал плечами. – Дело ваше!

Мы ещё долго сидели, а потом перебрались в «Старика вэри». Больше ничего интересного Ка-ра не рассказал, но даже те новости, что он уже привёз, пришлось пересказывать раз десять. Форт полнился слухами и домыслами, а командование продолжало молчать и готовиться к походу в Пущу.

Глава 5

До выступления оставалось два дня, когда ко мне прибежал мальчик и передал письмо от Ксарга. Тот просил незамедлительно явиться в лабораторию. Когда мудрец просил так — задерживаться не стоило. Я оставил отряд на Пятнашку и отправился в гости. Встретил меня Грапп. Вид у него был ошарашенный и удивлённый. Он не стал рассказывать, что да как — просто повёл в подвал.

Там, в комнате с защитой от мудрости, я обнаружил не только Ксарга и Соксона, но и непонятного вида нежить. И это была не связанная нежить, запертая в клетку. Эта нежить с комфортом сидела на стуле, высасывая из кристалла накопителя мудрость. Так же, как рядом мудрецы попивали вино из своих кубков. Я сначала схватился за меч, но почти сразу понял, что тут никто ни на кого не нападает. Два мудреца в балахонах и нежить в балахоне. Сидят, общаются тихо-мирно, а я к ним с мечом…

– С-с-с-ильный мальчик! — заметил нежить, разглядывая меня.

– Не по вам уже… – заметил Ксарг, усмехнувшись.

– Не по мне… Давно не по мне… Метка! – нежить ткнул в меня пальцем

— Ах, да! — Ксарг хлопнул себя по лбу. – Ты же в Пущу не ходишь? Да, Шрам?

– Не хожу, — осторожно согласился я. — После того, как почти дошёл до Аностена.

– Ну тогда знакомься! Это посланник Гано-Имиса, — усмехнулся Ксарг.

– Я как-то не готов знакомиться с нежитью… – негромко ответил я.

— С-с-с-с! -- я не сразу понял, что посланник смеётся. Да и вообще не думал, что нежить может быть настолько разумной, но в случае с Пущей вообще всё было как-то необычно. – Предсс-с-ставитьс-с-ся не с-с-с-могу… Нет имени…

– Мастер? – я опасливо покосился на Ксарга, и тот махнул рукой.

– Подходи, не стесняйся! – мудрец налил мне вина. – Я решил перед тем, как звать Ненари и Энари, показать всё тебе. Ведь ты, если не ошибаюсь, до сих пор не знаешь истинного положения дел…

– Ну… Я подозревал, что с Гано-имисом есть какая-то договорённость, – признался я.

– Прос-с-с-тая договорённос-с-с-ть… Мы низ-с-с-ших гоним на убой… Никто нас-с-с не гонит на убой, – заметил посланец. – Так я прожил три тыс-с-сячи лет.

– Да разве же это жизнь? – хохотнул Соксон.

– Лучше, чем у многих людей, – не остался в долгу посланник.

– Получается, договорённость очень старая? – удивился я. – А как вы попали сюда?

– Принёс-с-с пос-с-с-лание… С-с-с-делка… Нам нужна помощь… – пояснил посланник. – Ааори вторглис-с-с-сь в лес-с-с… Много ваших пришло… С-с-с-ами не отобьёмс-с-с-я…

Я на секунду задумался, переваривая новые знания.

– Получается, мы тоже… должны вам помогать по этой… сделке?

– Так и есть, Шрам! – вместо посланника ответил Ксарг. – Сделка была выгодна всем сторонам. Гано-имис собирает всю нежить, что проходит через Пущу, а каждой весной выпускает почти всех низших на ааори. В случае нашествия он старается всех своих неживых удержать при себе. Но если придётся туго – вы тоже должны прийти на помощь.

– Ясно, – кивнул я. – Неожиданно, если честно. Хоть я и подозревал подобное, но не думал, что есть серьёзный договор между Фортом и Пущей.

– И тем не менее, он есть, – ответил мудрец. – Ты это хотел узнать?

– Вообще-то нет, мастер… – я повернулся к неживому. – Я хотел узнать, как вы пробрались мимо разведчиков.

– Это не с-с-с-ложно… Есть с-с-с-пос-с-с-обы… Древняя нежить умеет это… – пояснил мне посланник. – Вы прос-с-с-то не з-с-наете многого….

– Нежить может многое, Шрам. Особенно древняя! – пояснил мне Ксарг. – В город попасть посланник не смог, но почувствовал меня и Соксона. Вот и пришёл в гости.

– Так значит, восставшие напали на Пущу?

– Да… Мы в ос-с-с-аде… – согласился посланник.

– Мастер? – я перевёл взгляд на Ксарга и Соксона.

– Правильно подумал! – усмехнулся Ксарг. – Когда начнётся поход, тебе надо будет меня сопроводить в Пущу.

– Мне туда нельзя, – заметил я.

– В этот раз можно будет! – успокоил меня Соксон. – Шрам, нас обещали познакомить с одним неживым, который когда-то прибыл в Мобан на корабле сангари. А тебе придётся побыть свидетелем при этом разговоре.

– В любом случае, готовь отряд к походу. В этот раз вам не отвертеться! – заметил Ксарг.

Я только грустное лицо изобразил. Сам-то надеялся отсидеться на время похода в Форте. И своих на это настраивал…

Когда я уже шёл к городу, мимо меня проскакала целая процессия эров во главе с Ненари. К посланию из Пущи командование, похоже, относилось весьма и весьма серьёзно. Впрочем, теперь, зная о существующем соглашении, я понимал почему. Получается, что первые ааори заключили с правителем Пущи соглашение, которое избавило их от необходимости отлавливать нежить на границе с Дикими Землями. И древнее соглашение соблюдалось всё это время. Взамен молодые ааори могли учиться и зарабатывать каждую весну, а иногда и осенью. И все нашествия не получали поддержку нежити, потому что Гано-имис своих не отпускал. Такой договор стоил того, чтобы загнать кирри.

Рассказал я это, конечно же, только Пятнашке. Ни ветеранам, ни уж тем более новичкам в отряде открывать правду я не стал. А уже на следующий день пришлось объявлять новость о том, что мы выступаем к Пуще. Радости от этого ни у кого не было, но и протестовать никто не стал. День подготовки пролетел быстро. Хорошо, что в запасах отряда было достаточно брони и копий – ничего докупать не пришлось. Хохо как-то договорился с Элдором и Та-пином, которые на пару подогнали за день размеры снаряжения. Но с нами идти они отказались.

– Вот если всех призывать начнут, тогда мы к вам! – сказал Элдор. – А пока давайте без нас.

Отряд выдвинулся к воротам утром следующего дня. За нами тянулся приличных размеров обоз. Десяток стареньких кавалей, бывших с моим отрядом ещё со времён службы в Линге, бодро тащил пять нагруженных телег. Я в этот раз место на телеге не занимал: купил себе и Пятнашке кирри, на которых мы и ехали. А вот Ксарг, Соксон и Грапп на кирри ехать не стали – полезли в телеги.

За стеной города мы влились в общий строй ааори, идущих к Пуще. Прискакавший вестовой выдал документы, к какой тысяче мы приписаны. Посмотрев, я с облегчением понял, что наш командир – эра Зана, человек знакомый и достаточно благоразумный. Марш продолжался долго – идти пришлось до самой ночи. Сбор всех отрядов должен был проходить у Пущи, но на дорогу нам отводилось не больше пяти дней. Хотя обычно путь занимал от шести до семи дней. Вот и пришлось торопиться.

Впрочем, мне в седле явно было легче, чем моим бойцам. Я отлично помнил свой первый поход в армии ааори Форта. Особенно тот день, когда пришлось бежать к Угелю от орды кочевников. В этот раз кочевники нас не тревожили. Степь миновали без происшествий, и на четвёртый день отряд стал лагерем в трёх часах ходьбы от стен степного посёлка. На пятый день мы добрались до лагеря ааори. В этот раз он был расположен дальше в сторону Линга и не был укреплён. Задерживаться здесь никто не собирался.

Ночью меня вызывали к командованию тысячей. В шатер я вошёл одним из последних: внутри уже находилось девять лори, включая Скаса и Гун-нора.

– Шрам, ну где тебя носит? – нетерпеливо спросила Зана.

– В мире грёз и снов, эра, – признался я. – Руководствуясь своим опытом, я сразу завалился спать!

Эра покачала головой, но улыбнулась.

– Так, кто не знаком – знакомьтесь.

Она представила каждого лори. И быстро перешла к делу – а именно, к плану наступления. По словам разведчиков получалось, что нам противостоит около десяти тысяч человек. Около трёх тысяч ааори, а все остальные – местные. Они вторглись в Пущу с севера и методично продвигались строго на юг, вырезая нежить вокруг. Изначально в армии было больше людей, но неживые воины Гано-имиса сильно их потрепали.

– Пуща пуста, и нежить ушла в глубину. Противник в полудне пути от нас и продолжает двигаться на юг. Скорее всего, завтра мы войдём в лес и встретимся с ними.

Скас хмыкнул, и эра замолчала, глядя на него. Потом вздохнула:

– Воевать в лесу – не лучшая идея. Однако на этот раз нежить будет на нашей стороне. Неживые зайдут в тыл нашему противнику. Конечно, нежити осталось мало, но если всё получится, то потери у нас будут небольшие, – сказала она. – Думаю, что всем понятно: предупреждать бойцов об этом не надо. Всё должно выглядеть так, будто нежить напала сама.

Ответом стали кивки и нестройное «да».

– Атаковать будем с марша. При первом столкновении с противником отходите и ждёте соседние отряды, – эра указала на схему с пометками, кто и где должен находиться в строю. – Мы идём в первой линии, так что нам и держать удар. Как только выстраиваемся – идём в атаку, не даём противнику собраться в кулак. Нас они не ждут, и этим надо пользоваться. Пусть нас и меньше…

Что в этом случае, я так и не узнал. Сигнал тревоги разнёсся над лагерем, заставив всех выскочить из шатра. Вокруг метались вестовые, бойцы, обозники-аори.

– Нападение! Стройся! – мимо нас с криками проскакал вестовой на кирри.

Все лори бросились к своим отрядам. Я тоже медлить не стал, но мои уже стояли в строю, разбитые на десятки.

– Что происходит? – крикнул Одноглазый, когда я подбежал.

– Знаю не больше твоего! – ответил я, ища глазами сотню Гун-нора, справа от которого мне полагалось стоять. – Девушки, готовим зелья и бинты. Десятки, вперёд!

В шлем меня клюнула стрела, заставив прикрыться щитом – и приказать сделать то же самое бойцам. Вовремя. Ливень стрел обрушился на лагерь.

– Прикрываемся щитами! Живей! Вперёд! – приказал я, не став больше придерживаться порядка. Поблизости не было ни Гун-нора, ни Скаса – только мечущиеся солдаты и множество раненых. Мы дружно двинулись к окраине лагеря, откуда уже доносились звуки боя. Шли быстро, не отвлекаясь на окрики, и в наше продвижение начали вливаться разрозненные десятки. По лагерю за это время успели дать ещё несколько залпов, но такой кровавой жатвы, как первый, те уже собрать не смогли.

На месте боя столкнулись несколько сотен ааори с передовым отрядом восставших. Тут же я обнаружил Скаса и Гун-нора. Стоило нам появиться, как их бойцы начали расступаться, давая нам место в строю.

– Как детей нас провели! – зло крикнул мне Скас, вглядываясь в темноту.

– Они же были севернее! – возмутился я.

– Были, полдня назад. Они знали, что мы идём! – крикнул он. – Все они тут. Да потушите вы уже костры!

Из лагеря продолжали выбегать всё новые и новые бойцы. Остатки нашей тысячи привела лично эра Зана, и строй начал шириться. Костры тухли, но слишком медленно. Мы всё ещё вглядывались в темноту за границей света, а оттуда уже выплеснулись нападающие. Снова на наши головы начали падать стрелы, но теперь били уже не залпами, а вразнобой и постоянно.

– Р-раааа! – крик наступающего врага разнёсся над лагерем.

– То-овсь! – приказал я, слыша такие же команды со всех сторон. Бойцы сбивали строй, который был пока слишком мал, чтобы перекрыть подступы к палаткам.

Первый удар всегда страшен. Если бы у восставших получилось задуманное, то наши копья стали бы бесполезны в один момент. И хотя у моих бойцов были на поясе короткие мечи – но что могут сделать полторы сотни? К счастью, соседние бойцы не подвели и приняли удар на копья.

– Нож, прикрывай с тыла! – приказал я. Десяток Ножа я специально не стал расформировывать именно потому, что они стали за последние годы отличными мечниками. – Держать строй, держать! Прорвутся – всех порежут!

Слева, со стороны Пущи, раздались крики. Видимо, там не успели построиться, и теперь начиналась резня.

– Кри-ана!

Девушка ничего не ответила, но в рядах нападающих, которые уже начали нас теснить, расцвёл огненный цветок. Дохнуло палёной плотью, крики раненых и умирающих разнеслись над полем боя, а потом со стороны опомнившихся ааори из Форта полетели новые мудрости – уже сплошным потоком. Пусть плетения не были сильны, но их количество просто оглушило противника, прежде чем среди нападавших нашлись те, кто поднял щиты.

В какой-то момент пролетевший из темноты узор осветил всё пространство, и я успел оценить наше положение. Было оно не слишком выгодным. Все десять тысяч противников атаковали лагерь по всей длине, охватывая полукольцом и собираясь прижать к берегу моря. На левом фланге наша армия построиться не успела. Там и вправду начиналась резня – и вся надежда была на подходивших из глубины лагеря бойцов. С нашей стороны и на противоположном конце строй удержали, но противников было слишком много. И вся надежда была только на мудрость, с которой у восставших пока явно не задалось.

– Ещё! – приказал я.

В рядах нападающих расцвели огни. Если бы с нами был старый состав отряда «Баржа», мы бы просто перешли в наступление, продавливая противника. Но мои новички особо с мудростью не дружили. А те немногие ветераны, что остались – и так выбивались из сил. Однако даже то, что мы выдавали совместными усилиями, заставило противника попятиться.

– Дави! – приказ эры Заны оказался слишком неожиданным, и я замедлился буквально на несколько мгновений. Однако видя, как вперёд устремляются соседние сотни, поторопил своих бойцов.

Над головой засвистели стрелы уже в обоих направлениях. Это наши девушки, которых мы изначально натаскивали на дальний бой, включились в битву. Продолжая бить магией, теперь уже бойцы Форта навалились на противника. И даже этого оказалось достаточно, чтобы враги начали отступать и пятиться. А я очень быстро оказался где-то рядом с первыми рядами.

Мы спотыкались о тела, некоторые из которых при этом ругались и проклинали нас – но продолжали давить. Со стороны Пущи донёсся топот копыт кирри и крики – наши всадники тоже пошли в атаку. Мудрости сыпались на врага, и тот дрогнул. А когда из темноты донеслось слитное пение рогов, противник начал беспорядочное отступление.

Из лагеря за спиной донёсся сигнал к атаке – и я приказал наступать, уже не раздумывая. В царящем вокруг шуме далеко не все услышали мой приказ и крики десятников. Наступление не было слаженным, и удар по отступающим вышел слабый – но его хватило, чтобы обратить восставших в бегство. Я так разозлился, что вырвался вперёд, рубя спины бегущим. Некоторые уворачивались, некоторые успевали прикрыться и отшатнуться подальше от меня. А я всё рубил и рубил… Даже сигнал о возвращении в лагерь услышал не сразу.

Как бы я ни был зол, но что-то внутри заставило меня остановиться. И оглядеться в поисках своих бойцов. Те, к счастью, не разбрелись далеко – и несколько моих выкриков позволили найти все свои десятки. Многие оказались в сотне шагов за спиной, только десятки Ножа и Одноглазого вырвались так же далеко, как и я. Быстрый пересчёт показал, что не хватает одиннадцати бойцов. Наплевав на все приказы командования, я потребовал высматривать наших на земле. Однако по пути нам никто так и не попался.

Спать в эту ночь уже не пришлось. После того, как мы показались на глаза командованию, отряд отпустили искать выживших и таскать трупы. Вокруг лагеря то тут, то там вспыхивали искры мудрости, освещая поле боя. В их холодном свете открылась отвратительная картина «почти поражения», как назвал это Скас. На двух наших убитых получалось трое нападавших. И при численном превосходстве восставших для нас это могло стать катастрофой. За короткий бой было потеряно несколько сотен человек.

Ещё пару сотен я лично вытащил с того света, но полностью вернуть их в строй не смог. Просто сил не хватило. Доведя очередного умирающего до состояния, когда справятся мази, я переходил к следующему. И так весь остаток ночи, пока ноги держать не перестали – после чего меня отправили на отдых.

Похороны погибших я банально проспал. Когда под вечер я пришёл в себя, вынырнув из полусна-полубеспамятства, то застал только две больших дымящихся кучи. Надо было бы расстроиться, но сил не хватило даже на это. В моем отряде погибли трое новичков, и ещё несколько человек переместились на лечение в обоз – который теперь объединяли в одну колонну для всей армии, чтобы легче было охранять.

Разведчики прочёсывали Пущу и окрестности в поисках наших врагов – и всё-таки сумели их найти. Восставшие медленно отходили к северной границе Пущи через буреломы. Вечером меня снова вызвали в палатку командования. Новый план был прост: быстрым маршем попытаться обогнуть Пущу и застать противника на северной опушке леса. Ни о каком самостоятельном перемещении и речи уже не шло – первая ошибка дорого обошлась.

Утром следующего дня, в темноте, авангард армии выдвинулся на север. Шли скорым шагом, иногда бежали, и так – до темноты. Затем следовал короткий сон, подъём под светом звёзд и новый изнуряющий марш. Мне-то было неплохо – я хотя бы на кирри ехал. Остальным приходилось совсем не сладко, хотя и я к концу дня почти падал из седла. Костров никто не разводил, посиделок вечером не устраивал. Бойцы выбивались из сил и уже начинали роптать.

Обогнуть Пущу мы смогли за четыре дня – и вышли к северной опушке, опередив противника на пару часов. Когда в лучах закатного солнца первые отряды восставших появились из леса, их ожидал ровный строй ааори из Форта, дожидавшийся битвы. Однако лезть к нам противник не стал, укрывшись среди деревьев. На ночь мы выставили часовых и расположились прямо на земле. Только мудрецы немного в стороне разбили шатёр. Соксон, Ксарг и Грапп в наш бой не вмешивались. Не знаю уж, в каком случае они стали бы воевать с восставшими. Видимо, лишь после нападения на них самих, но помощи от мудрецов я сейчас не ждал.

Разбудили меня рано, ещё в утренних сумерках. Среди деревьев стало заметно какое-то движение. По всей длине строя люди поднимались с земли, разминали затёкшие конечности и занимали свои места. Возможно, нам пришлось бы простоять так полдня в попытках понять, что же происходит. Однако на нашей стороне играла нежить из Пущи, которая и поломала планы противника. А план был прост – тихо уйти на восток и попытаться прорваться к своим. Вот только внезапное нападение со стороны чащи вызвало такой шум, что сразу стало понятно, где и как мы ошиблись, дожидаясь врага.

Ряды, подчиняясь командам, дрогнули и двинулись вперёд, вступая под сумрачные своды Пущи. Идти пришлось недолго. Уже через несколько минут впереди показались первые враги. Захлопали луки – и несколько человек, отбившихся от основных сил, упали на землю. Звуки боя впереди всё нарастали. Восставшие ещё пытались сохранить тишину, но получалось у них из рук вон плохо. Нежити было много, и шла она как в свой последний бой. Так что наш враг, атакованный на марше, накрепко завяз в схватке.

На последних шагах до противника мы уже почти бежали. Кто-то из наших добежал чуть раньше – в лесу разнёсся многоголосый крик, и задние ряды тех восставших, кто оказался перед моим отрядом, начали разворачиваться. Первый же выпад копьями повалил на землю сразу три десятка человек, но дальше дело пошло тяжелее.

Несмотря на наше неожиданное появление, враги не были совсем уж дураками. Восставшие быстро поняли, что оказались между молотом и наковальней – и, вместо того, чтобы воевать на две стороны, стали сжиматься в небольшие круги, позволяя нам и нежити обойти себя с флангов. Видимо, их целью было дать нам встретиться. Низшая нежить, хоть и направленная сюда хозяином Пущи, была слишком глупа, чтобы понимать, кто враг, а кто друг. И, по замыслу восставших, мы должны были вступить в бой с ней.

Вот только они не знали про метки, что оставляет на ааори Гано-имис. И нежить, вместо того, чтобы напасть, начала откатываться. Несколько неживых подобрались очень близко к моему отряду, но стоило мне встать в первом ряду – как они отшатнулись. Как только восставшие попытались восстановить строй, нежить снова ударила – теперь уже в спину. Но даже это не могло принести нам лёгкой победы.

Бой продолжался ещё несколько часов. Ааори Форта продолжали давить, выбивая врагов, а нежить постоянно наскакивала сзади. И в какой-то момент враг не выдержал и начал бежать. Многие убегали вглубь чащи, чтобы пополнить ряды нежити, а самые отчаянные прорывались на север, где их уже поджидали наши всадники. Самые смелые занимали круговую оборону, продолжая бой.

Раненых и убитых было много. Всех, кого удалось до ночи перетащить из леса, выволокли и сожгли. Утром сбор погибших продолжили, но беда заключалась в том, что некоторые из них успели подняться и уйти. Всё-таки Пуща – это не то место, где трупы долго разлёживаются. Так что немало наших бойцов просто пропало без вести. У командования они так и числились – пропавшими. Даже у меня в отряде случилась такая «пропажа», хотя в этот раз мы отделались всего тремя убитыми.

В приподнятом настроении пребывал только Ксарг. Как оказалось, примерно здесь у него и была назначена встреча с обещанным неживым. Ему надо было дойти до языка леса, сильно выступавшего на север, так что большую часть пути он проделал со всей армией. Подёргав за ниточки в командовании, Ксарг быстро договорился, что войска задержатся на полдня, пока мудрецы съездят на восток в сопровождении моего отряда.

Выступать пришлось ещё вечером – чтобы уже ночью дойти до нужного места. Днём неживые из леса не выходили. Идти было тяжело. Несколько раз попадались группы низших, которые на нас нападали – видимо, тут Гано-имис не мог ими управлять. В нужном месте мы оставили отряд, а я, Ксарг и Соксон отправились вперёд к лесу. Неживой уже ждал нас.

В темноте он представлял собой какое-то странное существо, больше похожее на огромного жука, чем на человека. Что, впрочем, было неудивительно – при наличии такого правителя, как Гано-имис, нежить быстро меняла вид на тот, который был удобен хозяину.

– Хотел меня видеть, мудрец? – вместо приветствия прохрипел неживой.

– Ты – Кандир, один из мудрецов Школы Аон-ааори? – спросил Ксарг.

– Я был им, – ответил тот. – Теперь я – это мы.

– Что ты можешь рассказать о том, что случилось в Мобане? – спросил Ксарг.

– Я помню не всё, мудрец, – ответил Кандир. – Мало помню…

– Расскажи! – приказал Ксарг.

– Мы приплыли, и нас приняли как друзей, – было видно, что Кандиру плохо даётся человеческая речь. – Нас поселили в хороших домах…. Мы думали, путь закончен. Мы пытались создать двоедушных… Ставили опыты… Неудачи… Потом одна удача… Другая…. Ночью выломали дверь, напали… Отбивался…

– Кто напал?

– Воины князя, мудрец.

– Кто-то выжил?

– Я не знаю… не помню… Но они убивали всех… От мала до велика…

– Что было дальше?

– Дальше провал… Тысяча лет… Не помню ничего…

– Вы передали мобанцам знания, как делать ааори?

– Да…

– И после этого вас убили?

– Да…

– Ты знаешь, как делать ааори?

– Нет… Даже если знал… Не помню….

Ксарг замолчал, о чём-то раздумывая. Неживой терпеливо ждал, а потом подал голос:

– Сложно без хозяина… Могу идти?..

– Да, – Ксарг рассеянно кивнул. – Да, ты можешь идти! Спасибо тебе. И передай мою благодарность хозяину…

Неживой развернулся и быстро побежал в Пущу.

– Пора возвращаться! – заметил Соксон. – Шраму и его бойцам хотя бы несколько часов поспать.

– Да, конечно, – Ксарг был всё так же задумчив и рассеян.

В моей голове после короткого разговора появились тысячи вопросов, которые я так и не решился сразу задать мудрецу. Впереди был долгий путь назад, в Форт, и я решил подгадать время и всё-таки поговорить по пути.

Глава 6

Вернулись мы в общий лагерь армии под утро. Почти все бойцы сразу завалились спать, используя те несколько часов, что у нас остались до выступления. Армия Форта завершала последние приготовления для похода домой. Сжигались оставшиеся трупы, укладывались в обоз захваченные доспехи и оружие, готовились запасы еды на кострах. Мне достаточно было просто лечь и закрыть глаза, как я провалился в глубокий сон.

Когда тебя бросают — обидно. Когда делают это прямо на свидании — обидно вдвойне. Когда делают при помощи записки – втройне. Света выбрала весьма оригинальный способ. Поднялась припудрить носик, оставив послание на салфетке. И больше не вернулась. И плевать ей, что на поход в это кафе Андрей копил два месяца…

Всё зло от женщин! Теперь в этом не оставалось ни малейших сомнений. Если раньше он ещё мог уговариваться себя, что это у него мать ненормальная, то теперь точно видел, что дело не в ней. Все женщины ненормальные. Все, абсолютно! Поголовно.

Андрей сидел за столиком, ждал счёт и продолжал сжимать в руке смятую салфетку. Успокоиться он даже не пытался. Слишком много всего на него навалилось за последние пятнадцать лет. Сначала умер дед — самый близкий человек, который был для него образцом любви и добра. И как бы ни старался Андрей добиться того же от матери – не получалось. Мать была в работе, в научных проектах, в командировках, в новых романах – в чём угодно, только не в сыне. Сын стал ей обузой, сын стал ей балластом. Сын стал не нужен.

Школа встретила Андрея насмешками и придирками. Но ему было всё равно: чаще он отмалчивался, иногда дрался, а иногда его били. Какое-то облегчение в его жизни наступило с появлением Михаила. Новый мамин ухажёр оказался не только умным человеком, но и просто нормальным мужчиной. Сравнивая его с другими мамиными несостоявшимися «любовями», Андрей понимал, что за два года общения с Михаилом смог хотя бы понять, каким «надо быть». Научные сотрудники, обхаживавшие его мать и прошедшие плеядой перед глазами, запомнились только крайней степенью несамостоятельности. Он в восемь лет умел по дому больше, чем эти бесполезные существа.

Михаил продержался два года. Может, продержался бы и дольше, да вот только мир стремительно менялся. Престижным теперь было челночить в Турцию, а не работать на заводах. Михаил и подался в модные тогда предприниматели. И ведь до сих пор жив, зарабатывает, не застрелен братками… Но мать сорвалась – слишком мало в её жизни стало Михаила, видите ли! Слишком подолгу его не бывало, вот она и отправилась налево. Так продолжалось полгода, а потом Михаил всё узнал.

Ушёл он быстро и незаметно. Андрей ещё год верил, что отчим вернётся – и только во время очередного скандала, что закатила ему мать после ссоры с новым любовником, вскрылась правда. Ему было четырнадцать, и он впервые ответил матери на оплеухи. Всего один раз. Андрей не любил об этом вспоминать. Привыкнув терпеть бесконечные попрёки и подзатыльники, вымещая злость на чужих людях, он неожиданно дал матери пощёчину — и та упала.

С тех пор вместо того, чтобы заниматься рукоприкладством самостоятельно, мать натравливала на него своих ухажёров. Она будто бы мстила всем мужчинам в лице Андрея. Вот только мать так и не поняла, что её новые мужчины тоже были другими. Образованности и утончённости в этих людях уже не было. Была грубая сила, постоянное пьянство и жестокость. Избивать Андрея начали уже по всем правилам. Но он терпел, хотя где-то в душе разгоралось жгучее пламя ненависти. Нет, не к мужикам-алкоголикам, которые если и могли кого обижать, так четырнадцатилетнего сопляка. К женщинам.

Время было тяжёлое, и денег не было. В стране шли странные реформы, которые Андрей даже не пытался понять. Ходил он в обносках — шитых-перезашитых джинсах из секонд-хенда и кроссовках, державшихся на честном слове и суперклее. Но, как и многие дети его поколения, Андрей верил, что сможет разбогатеть, купить «мерин» и рассекать по городу на нём.

Чем только он не занимался… И разбирал машины, и воровал, и продавал спёртые провода, и раздавал рекламу, и попрошайничал, и вытаскивал магнитолы. Денег стало чуть больше – теперь хватало на одежду. Мать проведала об этом. И принялась всё нажитое непосильным трудом отбирать – и тратить на выпивку. К тому времени Андрей прекрасно понимал, что она уже превратилась в запойного алкоголика. Но что мог сделать пятнадцатилетний пацан против её дружков, которые теперь часто приходили вдвоём-втроём?

Когда Андрею исполнилось семнадцать — сразу после окончания школы — он сбежал. Мог бы и раньше. Но когда-то давно дед говорил ему, что школу обязан закончить каждый хоть немного уважающий себя человек. И Андрей закончил. Получил аттестат, вернулся домой, собрал скудные пожитки и все припрятанные заначки – и ушёл. Он даже не был уверен, что мать заметила его исчезновение.

Подался он, как и полагается, в Москву. Из крупных городов она была ближе всего. Там снова пришлось крутиться как белка в колесе — чтобы к двадцати годам, наконец, встретить хорошую девушку и быть в состоянии отвести её в кафе…

– Девушка, мне счёт можно?! – громко прикрикнул он на проходившую мимо официантку, вызвав удивлённые взгляды с соседних столиков. — Двадцать минут жду!

-- Да что вы…

– Мне что, уйти, не расплатившись? Так я уйду!

– Сейчас…

Девушка стушевалась – вопрос денег всегда затыкал даже самых разговорчивых. Через минуту на столе лежал счёт. Андрей кинул оплату, не оставив чаевых, поднялся и ушёл. Теперь он точно знал, что надо делать. Теперь он был уверен в своём пути… Рядом шумело, как в песне, Садовое кольцо, вот только многочисленные иномарки сильно портили и вид, и настроение. Двадцать лет жизни позади, а иномарки у него так и не было.

Меня разбудила Пятнашка, прерывая странный сон. Я даже не стал ей его пересказывать. Анд-рей мне совершенно не нравился. Если я ещё хотел пересказать предыдущий сон, выполняя своё обещание, то теперь передумал. Ну его этого обиженного жизнью… Мама его обижала. У меня вот вообще не было мамы в этом мире – и ничего, живу. Мысли о том, что если предыдущие сны были обо мне, то и Анд-рей когда-то был мной, я от себя старательно гнал. Этот «я» был мне настолько противен, что я его даже как чужого человека презирал.

На юг мы выдвинулись всё так же – вдоль опушки Пущи. Хотя шли мы на этот раз медленнее, но всё же ежедневные марши были изнуряющими. Служи мы в пехоте – и такое перемещение было бы для нас привычным. Однако все ааори тренировались в чём угодно, кроме унылой ходьбы – этого нам и по жизни хватало. В результате любой поход после зимы оборачивался сбитыми в кровь ногами, изматывающей усталостью и недосыпом. Впрочем, все, кто принял участие в походе, уже втянулись и смирились.

Когда мы проходили место, где земли Линга некогда соприкасались с границей леса, я, наконец, сумел оглядеться. В погоне за восставшими было не до того, а вот теперь времени, сил и любопытства оказалось достаточно. За зиму изменённые растения сошли на нет, однако пока обычных трав на их месте выросло немного. Пройдёт ещё не один год, прежде чем растительность и животный мир здесь смогут восстановиться. Поравнявшись с телегой мудрецов, я решил начать давно запланированный разговор.

– Мастер, а что сейчас в Линге? – спросил я, начиная сильно издалека, но в полной уверенности, что Ксарга этим не проведёшь.

– Пусто там! – ответил мудрец. – Мы пока не успели начать восстановление. Но егеря несколько раз за зиму выезжали на разведку. Говорят, что в последний раз даже нежить была. Так что ааори там работы хватит.

– Откуда там нежить? Все, кто попал в малые миры – они же и погибли там, в малых мирах? – удивился я.

– А куда делись те, кто не попал? Как думаешь? – усмехнулся мудрец.

– Малые миры лишь…э… Маска! – добавил Соксон. – Они как будто скрыли реальность. Понимаешь, Шрам?

– Нет, – признался я.

– Ну, если проще… – снова взялся за объяснения Соксон. – Понимаешь, Линг оказался в некоем безвременье, на которое наслоилась вся конструкция из малых миров. В тот момент, когда они перестали существовать, реальный Линг снова появился в нашем мире. Причём, в том виде, в котором из него и исчез.

– Да… Как проще объяснить… Малые миры просто занимали его место, – кивнул Ксарг. – И когда Линг появился, на его улицах все ещё хватало трупов. И серых, и людей.

– Получается, что теперь по его улицам бродят толпы нежити? – понял я.

– Насчёт толп не уверен… – возразил Ксарг. – Большая часть, скорее всего, ушла в Пущу. Нежить же всегда старается собраться большими стаями. Чем больше стая – тем вернее появится некий лидер, даже если при этом часть неживых будет… Скажем так, окончательно поглощена.

– Почему нежить так себя ведёт? – не отставал я, хотя разговор явно ушёл в сторону от первоначальной цели.

– Над этим вопросом многие мудрецы бились, – усмехнулся Соксон. – Однако принятая в настоящее время среди мудрецов концепция говорит, что нежить – просто пограничное состояние между Дикими Землями и миром людей. Как бы сказать, переходный пояс…

– Это как? – я заинтересовался.

– Ну, понимаешь, изменённые не едят нормальных! – объяснил Ксарг.

– Ну а как же запасы, которые делали серые люди? – вспомнил я о забитых трупами амбарах во время нашествия.

– А! Это интересный момент! – усмехнулся мудрец. – Дело в том, что нежить всегда убивает нормальных людей и почти не трогает животных. Но при этом и люди, и животные становятся частью нежити.

– Ни разу не видел неживого кирри! – заметил я.

– И не увидишь! – объяснил мудрец. – Каким-то образом мёртвая плоть под воздействием нежизни собирается в обычных низших. Не важно, какое именно… гхм… мясо стало основой. Чем меньше кусок мяса, тем дольше до него добирается нежизнь. И тем больше её требуется, чтобы заставить этот кусок мяса что-то сделать.

– А как перемещаются эти маленькие… куски? Чтобы получился один низший, ведь потребуется много таких фрагментов?

– Это нам до сих пор неизвестно. Никто этими исследованиями так и не занялся – хлопотно, а толку мало. Однако есть мнение, что существуют и совсем маленькие формы нежити, – заметил Соксон. – Они как-то находят друг друга, сливаются в целого низшего и уже после этого выходят на земли людей. Поэтому нежить иногда встречается даже в самом сердце Империи. Простой люд считает, что это останки несожжённых покойников.

– Это только предположения! – отмахнулся Ксарг. – В любом случае, нежить всегда стремится к объединению. А вот дальше начинается самое интересное! Неживую плоть с удовольствием едят изменённые твари! И серые запасали амбары, чтобы было что кушать, когда встанет весь амбар!

– Гадость какая! – я поморщился. – Так причём тут пограничное состояние?

– А при том, Шрам, – объяснил Ксарг, – что даже нормальные растения рано или поздно оказываются в желудках всяких жучков-червячков. В свою очередь, их едят более крупные животные, а тех – ещё более крупные. И вот они как раз после смерти становятся нежитью, которая уже родственна изменённым. Если бы этого не было, мир вообще невозможно было бы изменить.

– А если упрощать, – ответил Соксон, – то нежить переводит нормальную материю в изменённую. В этом и состоит её цель и задачи.

– Значит, пепел от нежити – он тоже изменённый? – поинтересовался я.

– Нет, конечно! – Ксарг засмеялся. – Пепел – неживой материал, как и дым. Пепел одинаков, что у нормальных, что у изменённых. Огонь все различия уравнивает.

– А этот, с которым вы общались…. – я замялся, но останавливаться было поздно. – Почему он не помнит первую тысячу лет после смерти?

– Перед тем, как в нём победило человеческое, – пояснил Ксарг, – он слишком долго выбирал себе личность.

– Это как?

– Когда нежить становится близка к разумной, – объяснил мне Соксон, – в ней уже намешано столько… скажем, плоти от разных тварей, что человеческое ещё должно победить. Понимаешь?

– И почему же всегда побеждает человеческое? Почему какое-нибудь животное не побеждает? – спросил я.

– Потому что человеческое изначально обладало разумом и долгой памятью, – объяснил Ксарг. – Тот неживой, что рассказал нам про Школу Аон-аари… Как бы сказать… он просто воспользовался нужными знаниями. И сам он уже не является тем человеком, чью память забрал!

– А вот Гано-имис, – опережая мой вопрос, ответил Соксон, – это огромное исключение из правил, чем и необычен. Древний неживой, сохранивший личность. Может быть, единственный в своём роде!

– Поэтому с ним и договариваются, – тихонько подсказал мне Ксарг, так чтобы не услышал боец, ведущий телегу.

– Получается, что больше всего нежити всегда на границе между Дикими Землями и миром людей? – понял я.

– Да, – кивнул Ксарг. – Там самые благоприятные условия.

– А почему тогда в Линге вообще осталась нежить? – поинтересовался я, возвращаясь к началу разговора.

– А там формируется собственная колония… – ответил Соксон. – Уже появились более сильные особи. Со временем объявится и каратель… И тогда рядом расположатся сразу два рассадника – Пуща и Линг.

– Ну, надеюсь, до этого не дойдёт! – заметил Ксарг. – Линг надо вычистить в ближайший год. Империя уже осенью и в начале весны вовсю присылала войска. Только восстание спутало нам все планы.

– Ещё одна причина, почему вы вмешались? Да, мастер? – догадался я, получив в ответ лишь два хитрых взгляда.

Больше ни про нежить, ни про Линг я с мудрецами не заговаривал. Они и так рассказали мне больше, чем можно было мечтать. Пока я переваривал услышанное, мы миновали бывшие земли Линга и теперь двигались строго на юг.

Через пять дней мы достигли Угеля, пополнили припасы – и, разделившись на отряды, двинулись в Форт. Разведчики остались следить за окрестностями леса, и войско сразу уменьшилось. Первое столкновение с восставшими закончилось, и нам удалось в нём победить – хотя численный перевес и был не в нашу пользу. Однако цена этой победы не радовала. В Пуще была потеряна почти тысяча человек. Слишком много, чтобы в одиночку справиться с армией восставших.

Ксарг оказался прав. Выступи мы сразу на помощь Мобану, и в Форт вернулись бы единицы, чья участь была бы решена. Мобан, возможно, дожал бы восстание, но судьба ааори изменилась бы навсегда. И я очень надеялся, что это осознали те эры и лори, что вели наше войско в бой – и поймут те, что остались в Форте. Потому что если не поймут, то мне в пору взять Пятнашку, свой отряд и уходить в Империю на кораблях Ка-ра.

Форт встречал победителей удивлением и разочарованием. Оно было и понятно: ушло пять тысяч – вернулось четыре. Зато это и в самом деле отрезвило многие горячие головы, требовавшие немедленно подавить бунт. Наше возвращение остудило и тех, кто сочувствовал восставшим – одно дело, когда ааори убивают кого-то там далеко, но совсем другое – когда тут и своих. Конечно, оставались и редкостные упрямцы, что рьяно поддерживали бунтовщиков, но их с каждым днём в Форте оставалось всё меньше и меньше. Кто-то держал язык за зубами, а кто-то дезертировал. К концу второго месяца весны силы всех сторон зависли в шатком равновесии, сломать которое могло одно неосторожное движение.

И первым это движение совершил князь Мобана. Как и предрекал Ксарг – и даже раньше на месяц – в Форт снова прибыло посольство княжества. На этот раз в посольстве было пятеро эрлов и два настоящих мобанских мудреца. Выступать перед Большим Советом их заставлять не стали. На переговоры отправились эр Ненари, эр Зол, Ксарг и Энари. О чём беседовали переговорщики с послами, никто не говорил. Два дня Форт пребывал в ожидании, а потом послы отправились восвояси с очень недовольными лицами.

И уже на следующий день мне пришло приглашение на новый Большой Совет. Эр Ненари вынужден был держаться результатов прошлого голосования – и учитывать даже мнение лори. Может, он и хотел бы единолично принять решение, вот только вопрос войны с восставшими теперь был не в его полномочиях.

Можно сказать, Совет прошёл буднично. Никто не задавал неудобных вопросов, никто не поднимал острых тем… Выступали Ксарг и Ненари. Как они объяснили, у послов был повод для недовольства – потому что Форт снова отказал в помощи, сославшись на свои действия в Пуще. Теперь к нам даже придраться было нельзя, что мы не помогаем. Ещё как помогаем! Лучше всех помогаем – никто так не помог!

Со стороны ааори было выдвинуто требование переговоров с князем. Эрлы пытались возмутиться, что князю не по чину разговаривать с ааори, но Ксарг нашёлся с жёстким ответом. Возмущались послы и тем, что это князь должен ехать в Форт, а не эры в Мобан. Но и тут им привели веские причины избегать Мобана даже эрам. Всё, о чём удалось договориться – так это назначить встречу на нейтральной земле, каковой стал имперский посёлок под Лингом. Именно там и собирались провести новые переговоры.

Я было порадовался, что удастся ещё побыть в Форте, но радость моя была преждевременной. Ксарг продавил моё присутствие на переговорах как своего спутника. Пятнашка, правда, оставалась дома, но мне предстояло отправиться вместе с делегацией от Форта. И это меня совершенно не радовало, о чём я и сказал Ксаргу сразу после Совета.

– А вот это ты зря, Шрам! – заметил мудрец. – Если переговоры ни к чему не приведут – вернёшься в Форт. Но если мы договоримся, то нам предстоит увлекательная поездка. И в ней ты просто обязан присутствовать!

– Я бы предпочёл присутствовать в Форте. Рядом со своим отрядом! – заметил я.

– Ну мало ли, что ты бы предпочёл… Я умнее и старше! И уже решил, что тебе нужно! – Ксарг улыбнулся и развёл руками. – Кстати, предупреди своих ветеранов. Если их вдруг призовут, пусть сразу бегут в твой отряд.

– У меня сотня. И она уже переполнена, мастер… – вздохнул я.

– Ничего! Этот вопрос мы с тобой быстро уладим в имперской администрации. Пошли!

Пятнашка успокаивающе погладила меня по руке, как бы показывая, что всё в порядке, и отправилась домой. А я с мудрецом пошёл увеличивать допустимые размеры отряда до недопустимых величин. Как-то Ксарг решение всё-таки продавил… И за оставшийся до отплытия с посольством день я успел раздать своим все необходимые распоряжения.

Глава 7

Пометавшись по порту, подручные эра Ненари нашли единственный корабль, достойный столь внушительной делегации, даже с сопровождением — «Фифку»! Так что с утра я оказался в привычной каюте с балконом, вот только на этот раз совершенно один. Единственный, кого я тут мог бы ожидать в гости, был Скас, но он, как обычно, проводил время с эрой Заной. Гун-нор остался в городе, а Скас, Энари и я были единственными лори на корабле.

Я уже приготовился было провести несколько дней в созерцании моря и выпивке, как в каюту постучали. Открыв дверь, за порогом я обнаружил Ксарга и Соксона.

— А вот у него есть балкончик! Я же говорил! – заметил Ксарг ученику.

— Так я гляжу, и вино у него имеется… – согласился Соксон.

– Мы в гости! – прокомментировал Ксарг, а я посторонился, пропуская мудрецов.

– С палубы их вежливо выгнали, — виновато развёл руками Грапп. — А в каюте они сидеть отказываются.

– Да проходите, конечно! – обрадовался я. — Я не против иногда побыть один, но несколько дней — это уже не моё.

Мудрецы практически поселились на моём балконе, обсуждая всё, до чего могли языками дотянуться. О важном они не говорили, потому что любой желающий мог бы подслушать эти разговоры с палубы, но всё же интересного в их разговорах было много. Дни пути пролетели незаметно, и я не успел оглянуться, как вся флотилия из четырёх кораблей причалила в имперском посёлке.

На рейде порта стояло сразу три красона, город ещё больше разросся, окрестные земли были отданы под поля и сады – и сейчас, под конец весны, деревья покрылись цветами, заполняя воздух дурманящими ароматами. Стены крепости, наконец, приобрели законченный вид, покрывшись каменными галереями, черепичными скатами и хитрыми зубцами, за которыми были видны прохаживающиеся дозорные. Порт тоже вырос, хотя и явно испытывал недостаток в кораблях — а портовые постройки уже заполнили весь берег бухты. При таком быстром росте городу скоро могли потребоваться вторые стены.

Внутри имперский посёлок окончательно перестал напоминать деревню. Все дома были построены из камня и кирпича, а прочерченные как по линейке улицы замостили камнем и, судя по решёткам, оснастили канализацией. На каждом перекрёстке имелся колодец, где местные жители набирали воду.

Мне нестерпимо захотелось встретиться с Ворготом. Когда я очищал Линг, времени было мало, и пообщались мы мельком – но теперь у меня было несколько дней на то, чтобы проведать всех знакомых – включая барона Бекса и брина Факса. Однако первым делом пришлось идти на поклон к графу Ленгету, который нашему прибытию удивился не меньше горожан. Ксарг и Соксон объяснили ему цель визита и рассказали о скорой делегации из Мобана.

— А предупредить нельзя было? -- хмуро поинтересовался граф у мудрецов. – Я бы хоть место для переговоров подготовил. Вот где вас всех устраивать?

– В гостинице! – удивился Ксарг и заслужил усталый взгляд главы посёлка.

– Мастер, вот вы умный человек, а две враждующие стороны решили в одной гостинице разместить… Нет, тут надо иначе.

Граф позвонил в колокольчик и отправил посыльного с какой-то запиской на дощечке.

– Вы, мэтры, как я понимаю, отправитесь в свою лабораторию?

– Именно так! – обрадовался Ксарг.

– Мы могли бы поселиться в казарме ааори, – предложил эр Ненари.

– Эр, вот и вы вроде умный человек… Ну как я могу поставить вас в столь невыгодное положение на переговорах? – спросил граф.

– Это всего лишь место жительства…

– Нет, это не всего лишь место жительства! – возразил Ленгет. – Это место жительства делегации. И, значит, места жительства у вас должны быть равные. На переговорах надо учитывать всё – даже как солнце в окна бьёт. Позвольте, я постараюсь соблюсти все тонкости дипломатии без вашего вмешательства!

Ещё полчаса граф умудрялся поддерживать совершенно непринуждённый разговор – узнавая, как дела в Форте, как прошло нашествие, как мы сходили в Пущу. И пока в кабинет не зашёл Воргот собственной персоной, я даже не догадывался, что граф просто-напросто тянет время. Обсудив с Ворготом размещение делегаций, граф быстро подобрал два подходящих особняка, которые не успели выкупить, и нужное место для самих переговоров.

Я с эрами селиться не стал, а воспользовался приглашением Воргота – и отправился к строителям, где и провёл несколько дней, выбираясь то к пехоте, то к егерям, то в лабораторию к Ксаргу и Соксону. Иногда по вечерам я сидел в местной гостинице, иногда гулял по окрестностям – и даже съездил с егерями по местам боевой славы.

А потом пришли три ладьи из Мобана, на одной из которых и прибыл князь. День ушёл на то, чтобы расселить новую делегацию, ещё целый день – на подготовку переговоров. И, наконец, вместе с Ксаргом и Соксоном я отправился в отведённый под переговоры особняк. Дом располагался в центре города, неподалёку от особняка графа Ленгета – и как я понял, должен был принадлежать барону Скраги, который решил обосноваться в посёлке, но не успел его выкупить. И Ленгет, и Скраги присутствовали на переговорах, выполняя роль независимой стороны.

Заходили все участники переговоров с разных сторон особняка. Для общения нам была выделена большая гостиная, посреди которой поставили стол, стулья для делегации Мобана и стулья для делегации Форта – с разных сторон от стола. За столом оставались сидеть только граф Ленгет, эр Ненари, посол Виора эрл Фре-гис, князь Мобана Ге-рин, Ксарг и мобанский мудрец Са-лан.

После обмена очень прохладными приветствиями, пошло представление остальных членов обоих посольств. Мельком представили и меня тоже. Прозвучавшее имя и должность вызвали заинтересованные взгляды со стороны князя и, как это ни странно, Са-лана. У меня же больше всего интереса вызвал молодой эрл Дар – поскольку принадлежал всё к тому же семейству Летар, почивший член которого выступал на Совете в Форте.

Следующие три часа продолжалось откровенное выяснение отношений между эром Ненари и князем Мобана. Конечно же, под чутким наблюдением Ксарга, посла Виора и графа Ленгета. Надо сказать, это была не самая интересная часть – и далеко не самая приятная. Князь Ге-рин был убеждённым сторонником «порченности» ааори – и ни в какую не хотел признавать, что каждый ааори от момента создания является потенциальным гражданином Империи. И только совместное вмешательство Ксарга и Ленгета позволило прекратить этот спор.

Так же закончилась и попытка потребовать беспрекословного подчинения всех ааори ордену карающих. Эр Ненари и сам нашёлся, что ответить и князю, и главе карающих Ве-биту. Последнему ответ очень сильно не понравился, поскольку включал в себя фразу о том, что «награждённый лично Его Императорской Полубожественностью эр не будет подчиняться безродному криворукому неумёхе». С этим замечанием сложно было не согласиться даже самому карающему, поскольку «безродным» он точно был.

Успели на переговорах обсудить и приезд первого посольства, а также его внезапное исчезновение. В этот раз слово взял Ксарг и быстро задавил авторитетом молодого Летара, который был «уверен, что к убийству причастны жители Форта». Скрывать, что он знает о гибели послов, Ксарг не стал, но место указал другое – дальше от Форта и ближе к Аангу, где часто жертвами пиратских налётов становились корабли ску. Новые споры были прерваны перерывом на обед.

– Ну и как тебе переговоры сильных мира сего? – поинтересовался Ксарг, когда мы сидели в другом помещении особняка и обедали.

– Похоже на разборки между моими бойцами… Когда спорят, кому выполнять неприятные обязанности! – честно признался я.

Несмотря на то, что комната была большая и все эры разбрелись по разным углам, рядом было достаточно ушей, чтобы меня услышать. Эр Зол так вообще открыто хохотнул. Ксарг улыбнулся:

– Бывает, знаешь, и ещё хуже… Но, в общем, ты прав, – мудрец снова улыбнулся. – Пока это лишь эмоции, торг и уточнение позиций. Возможно, что и за сегодня не успеем всё разобрать. Много обид накопилось…

Мудрец оказался прав. До самой ночи продолжались совершенно ненужные, на мой взгляд, споры и ругань. За целый день мы ни на шаг не приблизились к цели встречи. Мне даже показалось, что и эр Ненари, и князь Мобана упорно стараются не касаться темы восстания и цены нашего участия в его подавлении. Возникало ощущение, что стороны готовятся для решительного рывка, но не находят нужной решимости его сделать.

На следующий день странный словесный поединок продолжился. Снова вернулись вопросы про карающих и их участие в жизни ааори, «порченность» ааори и их притеснение жителями Мобана. И в этот раз позиция Форта оказалась чуть мягче – не зря, видимо, Ненари и Энари обсуждали что-то между собой. Ненари даже готов был согласиться на представительство ордена карающих в Форте, но после обеда, когда на него накинулись эр Зол и эра Зана – быстро изменил своё решение.

Как я понимал, в нашем посольстве были эры, поддерживающие Ненари, и эры, противостоящие ему – которых и возглавлял эр Зол. Каждый перерыв в переговорах превращался в яростные споры между двумя сторонами. Эр Ненари всё ещё хотел смягчить требования Форта, в то время как его противники требовали давить на князя. Кстати, удивительно… При том, что просящей стороной в переговорах был всё-таки князь, я не заметил в нём какой-то готовности давать слабину. Даже наоборот: делегация мобанцев требовала очень много – и совершенно не стеснялась продавливать эти требования.

Так и не согласовав позиции по названным вопросам, делегации снова разошлись на ночной отдых. А на следующее утро Ксаргу, видимо, надоело – и он принялся ломать сложившуюся ситуацию. Стоило князю Мобану упомянуть «порченность» ааори, как мудрец немедленно включился в разговор:

– Но ведь вы сами, Ге-рин и Са-лан, их портите!– заметил Ксарг, приковав к себе всеобщее внимание.

– Не совсем понимаю, мастер. О чём это вы? – заметил князь. – Я лично к подобному отношения не имею. Да, ааори делаются в Мобане, но вся их суть изначально такая…

– О нет, их суть изначально гораздо чище! – заметил Ксарг. – Полнее! Двоедушные… Так ведь их называли сангари?

Князь почти не изменился в лице, а вот Са-лан, главный мобанский мудрец, сразу опустил глаза.

– Они должны быть двоедушными, князь… – продолжал Ксарг в полной тишине. – Видимо, когда ваш предок отдал приказ вырезать Школу Аон-аари, сангари об этом не успели рассказать.

Вот теперь даже князь закусил губу, напряжённо глядя на мудреца. У Са-лана просто вытянулось лицо.

– Это ложь! Мои предки не отдавали такого приказа! – процедил Ге-рин.

– Так, может, вы тогда расскажете, кто это сделал? – поинтересовался Ксарг. – Один неживой из Пущи, бывший когда-то мудрецом этой сангарской школы, поведал мне весьма неприятную историю…

– Слова мертвеца не могут служить доказательством! – нашёлся Са-лан.

– О, это лишь маленькое недоразумение в законах Мобана! – заметил Ксарг, улыбнувшись. – А в законах Империи всё наоборот. И когда этот вопрос будет разбирать Император, то и руководствоваться он будет законами Империи, а не Мобана. И я хотел бы выдвинуть этот вопрос на этих переговорах. Пусть и спустя три тысячи лет, мне бы хотелось услышать правду о произошедшем…

– Это никак не относится к взаимоотношениям Мобана и ааори! – отрезал Ге-рин.

– Возможно… Однако это сильно меняет взаимоотношения Мобана с Империей, – Ксарг внимательно посмотрел на князя. – И обязательства Империи перед Мобаном могут сильно измениться, если об этом узнает Император! Как вы думаете, захочет ли помогать вам Империя, если там узнают, как мобанцы вырезали всю Школу Аон-аари от мала до велика?

– Это пустые угрозы, Ксарг!.. – устало заметил Са-лан. – Что бы ни случилось много лет назад, это никак не влияет на наши договорённости с Империей.

– Даже так? – Ксарг зло усмехнулся. – Однако в вассальном договоре с Империей вы сами назвали тех, кого делаете, «ааори». Но ааори, которых создавали древние сангари, должны быть совсем другими!

– Ты не можешь этого знать! – запротестовал Са-лан, но его прервал князь:

– Золотые книги… Ненари, ты искал покупателя на золотые книги. Мы перехватили твоего курьера…

– Это очень прискорбно, что вы занимаетесь пиратством! – заметил эр. – Да ещё и в открытую в этом признаётесь.

– Мы просто конфисковали груз! – возмутился Ге-рин.

– Этот корабль имел мою грамоту, Ге-рин, – ответил Ненари. – Ты обязан был его пропустить.

– Сангари! – прервал перепалку Ксарг. – Живые сангари, потомки древней империи, объяснили мне: то, что делаете вы – это вовсе не ааори! А значит, всё это время вы обманывали Империю. И вы и правда думаете, что после этого Император не пересмотрит договор с вами? Весьма наивно…

– Не важно, что сами сангари называли словом «ааори»! – возразил Са-лан. – Важно, что под этим словом подразумевали мы! И так их называли те сангари, что сделали первых из них!

– Да, и где же эти самые сангари? – поинтересовался Ксарг. – Как они докажут твои слова, Са-лан?..

В комнате повисла напряжённая тишина.

– Никак! Потому что вы их сами и вырезали… – ответил Ксарг. – А вот у меня в столице хранится целый ворох описаний от сангари, живущих на юге. И что бы ни произошло – они окажутся у Императора. И что вы двое тогда будете говорить? Хватит у вас наглости обвинить Его Полубожественность во лжи?

Ксарг переводил взгляд с князя на Са-лана и обратно, но те продолжали хмуро молчать.

– И ладно бы у вас тут всё было прекрасно и хорошо… – продолжил Ксарг. – Я могу допустить, что тогда вам бы спустили что-то подобное. Но ведь у вас тут полноценное восстание! Стотысячная армия! Рабство в междуречье Аирены!

– Рабство?! – ужаснулся эрл Дар.

– Да-да, эрл, рабство! – Ксарг внимательно посмотрел на князя. – И я ни за что не поверю, Ге-рин, что ты об этом не знаешь! Что, всё ещё успокаиваешь людей тем, что восставшие помрут от голода?

– Им нечего будет есть уже осенью! – проговорил Ге-рин.

– Они уже засеяли полей больше, чем всё твоё княжество этой весной! – жёстко ответил Ксарг. – Скорей от голода сдохнете вы, когда они начнут выжигать ваши посевы и грабить амбары! Думал, обратишься к Империи, чуть-чуть поступишься властью, зато получишь послушных ааори, которых будет давить имперская пехота? Нет, ты раньше сдохнешь, болтаясь в петле, как какой-то бродяга! Ты ведь знаешь, Ге-рин, как восставшие поступают с такими, как ты?

Князь хмуро промолчал.

– А ты, Са-лан? Что будешь делать ты? – поинтересовался Ксарг. – Что ты будешь рассказывать, когда придёт Империя? Думаешь, тебя снова посадят делать ааори? Да из тебя просто вытрясут нужные знания и отправят на все четыре стороны!

– Я высший мудрец!..

– Ой, только мне вот эти сказки не рассказывай! – попросил его Ксарг. – Эту ступень тебе дали только потому, что ты должен был стать главой мобанских мудрецов. Ты даже до Соксона не дотягиваешь в своих знаниях! И найдётся достаточно доброжелателей в Империи, которые быстро лишат тебя твоих регалий на старости лет. И поверь, хватит на твою долю и умельцев, которым ты расскажешь, как делать ааори!

– Это что, угроза? – закричал из задних рядов эрл из свиты князя. – Вы что, угрожаете нам потерей независимости?

– Я уже не угрожаю… – ответил Ксарг, выудив из-под балахона маленький свиток тонкой и дорогой бумаги. – Я уже предупреждаю вас! И это последнее предупреждение! Дальше говорить будет Его Императорская Полубожественность Эотан IV.

Ксарг кинул свиток на стол, и он подкатился прямо к рукам князя Мобана. Однако тот и не подумал дотронуться до бумаги, продолжая смотреть в пустоту.

– Ваш южный междусобойчик всех задрал! – проговорил Ксарг и повернулся к послу Виора. – И ваш тоже!

– Князь Виора, верный вассал Его Императорской Полубожественности Эотана IV! – сразу ответил посол, изобразив поклон.

– Угу! – с сомнением буркнул Ксарг и снова перевёл взгляд на Са-лана. – Са-лан, ни один из учеников Мобана не достиг восьмой ступени за последние сто лет! Вы вырождаетесь. Вам же нужна для создания ааори именно восьмая ступень! Это уже давно определили в Империи…

Са-лан молчал, напряжённо глядя куда-то за спины собравшихся.

– Вы слишком близко к Диким Землям! – продолжил Ксарг. – Ещё пара поколений, и мудрецы у вас не поднимутся выше пятой ступени! Вы могли бы опереться на мудрецов ааори, но вы же сами записали их в «порченых»! Вы сами отказываетесь иметь с ними дело.

– У нас есть на то причины! – ответил за мудреца Ге-рин. – Они порченые, и это не обсуждается!

– Ты, князь, палачам будешь это рассказывать! – усмехнувшись, ответил ему Ксарг. – Потому что именно ты, как никто из твоей семьи, близок к тому, чтобы оказаться в их руках!

– Но такое отношение к ааори было всегда! – возмутился князь. – Они грешники!

– У тебя слишком короткое «всегда»… – возразил Ксарг. – Оно меньше моей жизни лет на двести! Ещё полтысячелетия назад ааори хоть и были грешниками, но им помогали, а не мешали «исправиться»! И только твоя семейка всегда считала себя вправе вытирать об них ноги! А теперь уже все мобанцы не упускают случая сделать гадость…

– Ты просто не понимаешь! – зарычал Ге-рин.

– Так постарайтесь сделать так, чтобы я понял! – усмехнулся Ксарг и посмотрел на мобанского мудреца. – Не пора ли раскрыть свои страшные тайны, Са-лан?

– Что ты имеешь в виду? – упавшим голосом спросил тот.

– Пора передать знания о создании ааори… – ответил Ксарг. – При этом условии я ещё готов попридержать рассказ о том, что вы сделали со Школой Аон-аари и как обманули Империю.

– Немыслимо! Какая наглость! – разразились криками приближённые князя.

– Нет!!! – орал в ответ князь.

А Са-лан молчал. Он смотрел на свои руки, которые сцепил пальцами в замок, и думал.

– Тихо! Тихо, эрлы! – попросил граф Ленгет, но на его слова внимания никто не обратил.

И только тихий голос Са-лана вернул в зал тишину.

– Я готов…

– Не расслышал, извини? – переспросил Ксарг.

– Я готов предоставить знания о том, как делаются ааори, – проговорил тот, горько глядя на Ксарга. – Ты ведь и так скоро узнаешь, да? Ты так и не забыл нашего спора…

– Я не забываю такое… – ответил Ксарг. – И я уже знаю, как вы их делаете, Са-лан.

– Если бы мудрецы Империи проведали про твои знания, ты бы уже горел на костре… – Са-лан усмехнулся. – Но ты решил найти доказательства… Ты не хочешь на костёр…

– А кто хочет, Са-лан? – Ксарг посмотрел на своего старого приятеля и противника. – Я не хочу. И ты не хочешь… Да, я ищу доказательства… и рано или поздно найду их. А если нет, то после моей смерти о моих знаниях станет известно множеству людей. А вы, Са-лан, вы, мобанские мудрецы, понимаете, что скоро не останется тех, кто сможет повторить процесс создания новых ааори?..

– Я понимаю, – твёрдо ответил Са-лан. – К сожалению, я понимаю…

– Са-лан, не смей!.. – прошипел князь.

– А то что, Ге-рин? – Са-лан горько посмотрел на него. – Это конец, князь… Тебя прижали, меня прижали… И Ксарг – только последняя капля в переполнившейся чаше.

– Мы ещё можем сопротивляться! – взмолился князь. – У тебя есть этот… Ла-пан!

– Нет больше Ла-пана… – тихо ответил Са-лан. – Изменился два месяца назад… Я последний мудрец, который может управлять Колесом. Так что мой тебе совет, князь…

– И какой? – скрипнув зубами, спросил тот, когда пауза затянулась.

– Договаривайся… – ответил Са-лан. – Договаривайся с Ненари. Может, у тебя останутся хотя бы крохи власти…

Старик поднялся со своего места и пошёл к выходу.

– Са-лан! – окликнул его Ксарг.

– Да, Ксарг… В любое время ты будешь допущен в наше Убежище, – кивнул Са-лан. – Тебя и тех, кого ты возьмёшь с собой, мы пропустим. И расскажем всё как есть… Ты выиграл, злобный имперец! Пора выполнять уговор…

Дверь закрылась за мудрецом, а я продолжал смотреть ему вслед. Его эмоции всё ещё бились у в моей голове, как птица в клетке. Отчаяние, боль, разочарование, уныние – всё накопленное за долгие прожитые годы… Эти эмоции были так глубоки, что я просто не мог от них избавиться. Краем уха я слышал, как до хрипоты спорят эр Ненари и князь Мобана, как ругаются эрлы, как просит всех угомониться граф Ленгет.

Соксон тронул меня за плечо и кивнул на выход. Я кивнул в ответ, понимая, что оставаться на переговорах больше не могу, и покинул зал вместе с мудрецом. Только оказавшись на улице, под порывами тёплого ветерка я смог прийти в себя.

– Что… Сломал учитель старика? – спросил Соксон, заметив, что я оживился.

– Его жизнь сломала, мастер… – ответил я. – Столько боли…

– Многие поколения его предшественников создавали ааори, – произнёс Соксон. – Все они были гарантом для княжеств и защитой для Империи… И когда ты последний из всех… И знаешь, что после тебя никто не придёт – наверно, тяжело…

– Теперь я даже знаю, насколько… – ответил я.

– Ну что, пойдём послушаем, что там ваши себе выторгуют? – предложил мудрец. – Или ещё проветришься?

– Ещё чуть-чуть, – ответил я. – Скоро вернусь…

Вернулся я, как и обещал, довольно быстро. Переговоры сдвинулись с мёртвой точки. Под давлением Ксарга князь Ге-рин начал сдаваться. Первое, на что ему пришлось согласиться – провести призыв по трём городам, Мобану, Тури и Аангу. Со скрипом он принял и то, что проверяющие от Форта могли в любой момент приехать в каждый город и всё проконтролировать. Вошедшие в раж эры давили, где только могли.

По эмоциям мобанцев я понимал, что ещё немного – и они вообще перестанут на что-либо соглашаться, но обеденный перерыв случился очень вовремя. Я успел предупредить о чувствах мобанцев Ксарга, а тот – эров. Князь и эрлы, видимо, тоже обсудили сложившуюся ситуацию – и во второй половине дня переговоры шли более размеренно.

До ужина договорились о передаче в Форт всех оставшихся в Мобане ааори. К сожалению, осталось их немного, но даже это пополнение могло нам помочь. Особенно тяжело оказалось выбить обратно товары и деньги, которые Мобан успел конфисковать. Тут Ге-рин и его приближённые встали стеной – да так и продержались до ужина. После перерыва мобанцы признали свою неправоту в вопросе конфискации чужого имущества, но теперь до самой ночи пришлось утрясать объёмы компенсаций и выплат.

Весь следующий день послы договаривались о совместных военных действиях. Ни Форт, ни Мобан, ни Виор не хотели оказаться под основным ударом восставших – понимая, что это будет страшная бойня. Эр Ненари настаивал, что нашему войску ещё надо как-то соединиться с основными силами союзников. Мобанцы и посол Виора указывали, что неплохо было бы отбить Тулью и снять осаду. Ксарг вообще потребовал сначала доступ к убежищу мобанских мудрецов.

И только глубокой ночью удалось согласовать план. Форт обязался сразу после завершения переговоров начать призыв всех ааори в армию – после чего группа послов во главе с Ксаргом отправится в Мобан и посетит мудрецов. По завершению поездки, войска выступят в сторону Тульи, где объединятся с защитниками и отправятся к Мобану. В это время войска княжества Виор должны связать боями восставших в горах, а княжество должно начать наступление с юга, тем самым освободив армии ааори и Тульи проход. К тому времени, как войско ааори Форта доберётся до Мобана, там уже должны быть собраны основные силы княжеств, переправленные морем.

План, может, был и неплох, но я не стратег, чтобы его оценивать. По лицам Скаса, Ксарга и графа Ленгета я видел, что им что-то не нравится, но они молчали – а значит, предложить ничего лучше не могли. Все договоренности перенесли на бумагу и скрепили подписями и печатями. Когда участники двух посольств расходились из зала, я заметил, как Ксарг ловко подхватил свиток, брошенный им князю Мобана в начале переговоров, и спрятал за поясом.

После завершения переговоров князь и его посольство посреди ночи погрузились на ладьи и, едва на востоке начало светать, покинули имперский посёлок. Наше посольство тоже не стало сильно задерживаться. Рано утром корабли Ка-ра покинули порт.

Глава 8

Погода стояла жаркая, и всё обратное плавание я дышал воздухом на своём балкончике, старательно выбирая место в тени. Ксарг и Соксон снова обретались у меня в каюте. К тому же, ко мне в гости нагрянули Скас и эра Зана. Вообще-то они поначалу искали мудрецов, но после недолгих размышлений решили остаться.

На второй день я воспользовался моментом, чтобы узнать — что не понравилось Ксаргу и Скасу в том плане, который утвердили на переговорах. И их общий ответ вверг меня в глубокую задумчивость.

— Знаешь, Шрам, с планами такое дело… – проговорил Ксарг. — Они ведь жутко капризные! Да, есть планы простые, есть планы сложные, есть планы хитрые... А этот….

– А этот просто никуда не годится! – мрачно заметил Скас.

– Ну можно и так сказать… – кивнул мудрец. — Хотя я бы предпочёл слово «хитровывернутый». За свою жизнь я понял одно: чем больше в плане поворотных точек, тем меньше возможности его исполнить. А тут целая куча поворотных точек… Например… Сначала вашей армии нужно незаметно подобраться к Тулье. И уже на первой точке всё может рухнуть, если противник в это время обнаружит вас и попытается разгромить на марше.

— Да, к тому же, в Тулье нам надо собрать все войска, которые формально подчиняются князю! – добавил Скас, воспользовавшись паузой. – А это обязательно вызовет протесты местных! Даже если мы будем их уговаривать и устрашать именем князя.

— Да даже если я лично буду давить… — согласился Ксарг. – Это не поможет, потому что Тулья сейчас в осаде. И куда девать население города? Ну хорошо… Предположим, что мы как-нибудь всех уговорим. Но где-то на юге и на севере — причём, одновременно – должны начать наступление части виорцев и мобанцев. Конечно, я ничего не имею против того, чтобы отвлечь силы восставших, но как добиться такой слаженности?

– И как добиться того, чтобы к нужному времени и мы пришли, и войска начали наступление? — добавил Скас.

-- А как добиться того, чтобы восставшие восприняли это всерьёз? – вставила эра Зана.

– Так что, скорее всего, план перестанет работать как раз в это время, – завершил Ксарг. – Однако предположим, что нам повезло! Всё сложилось так, как задумано – и как теперь вовремя сосредоточить все войска под Мобаном, на который сейчас явно нацелились восставшие?

– А нам бы ещё проскочить между ними, пока у нас есть такая возможность!..– добавил Скас. – Да не увязнуть сразу в боях… Всё это кажется совершенно невыполнимым, а потому цена такого плана – медный к-ки.

– Да и армии хорошо бы нацелиться на действия без поддержки, – добавил Ксарг. – Но ведь все собираются идти на этот прорыв, а значит, первые же бои с восставшими приведут к слишком большим потерям…

– Но у вас не нашлось плана получше… – замявшись, отметил я.

– Да ну, Шрам! Конечно, нашлось! – засмеялась эра Зана. – Даже больше скажу: план есть и куда более простой! Собрать армию, погрузить на корабли и доставить в Мобан. Но Ненари с этим князем упёрлись – надо помочь Тулье. А она себя и так неплохо чувствует!

– Тогда почему вы не предложили простой план? – поинтересовался я.

– Потому что совместный план Форта и Мобана – уже достаточная победа, чтобы рискнуть… – заметил Ксарг. – Почему-то князю очень важна Тулья. Никак от неё отказываться не хотел…

– Дорого бы я дала, чтобы узнать почему! – заметила эра Зана.

– Я узнаю, – пообещал Ксарг. – Это я, эра, узнаю…

– Мастер, а что было в том свитке? – задал я давно мучивший меня вопрос.

– Каком свитке? – Ксарг сделал удивлённые глаза.

– В том, который вы передали князю и потом забрали! – настаивал я.

– Не было никакого свитка… – отмахнулся Ксарг.

– Нет, мастер! Я тоже свиток видела! – заметила эра Зана.

– Был-был… – хмуро подтвердил Скас.

– Если не ошибаюсь, в нём были распоряжения по поводу будущих построек в имперском посёлке… – усмехнулся Ксарг. – Я же его не открывал! И потом сразу графу Ленгету передал.

– Зачем вы его тогда князю давали? – удивился я.

– А ты сам как думаешь? Как тебе показалось, Шрам, что в нём написано? – с интересом спросил мудрец.

– Я подумал, что свиток от императора по поводу происходящего в Мобане…

– Все так подумали. Но мастер Ксарг блефовал! – просветила меня эра Зана и пояснила, увидев моё непонимание. – Врал он, Шрам, врал…

– Отнюдь! – возмутился Ксарг. – У меня были устные указания от Императора по поводу Мобана. Ну ладно-ладно, признаюсь: я блефовал! Выдавая устное за письменное… Однако я точно знал, что никто в этот свиток не полезет. Гордые слишком! И трусливые…

До Форта мы добрались без происшествий. С корабля я сразу отправился в казарму – проверить, как дела у моих бойцов. Отряд отчаянно занимался под руководством ветеранов, приобретая всё большее сходство с теми десятками, что ушли на вольные хлеба. Новички немедленно пожаловались мне на непрестанные тренировки, но тут я остался непоколебим. Собрав всех на плацу, я толкнул речь о скором походе и грядущей войне, в которой боёв будет много – и лишнее умение никому не помешает. Не сказать, что моя речь кого-то особо вдохновила, но хотя бы ныть уставшие новички стали меньше.

Следующим шагом стало собрать всех десятников и обсудить с ними невесёлые перспективы. Пока нас не было, оставшиеся в строю ветераны успели обежать всех наших и предупредить о том, что если начнётся призыв – чтобы приходили в наш отряд. Как и ожидалось, многие из ушедших воспользовались полезным предупреждением и сразу постарались скрыться из города. Но выбраться никому не удалось – как оказалось, выход ааори из города эр Ненари запретил ещё до отъезда в Мобан. В отряд пока вернулись только Та-пин и Элдор с жёнами – и теперь готовили на всех обмундирование.

Тренировки я изменил: пришлось сделать упор на то, чтобы каждый десяток действовал самостоятельно. Времени на переучивание оставалось очень мало, но даже так бойцы и десятники должны знать, что делать, если они отбились от основных сил. У меня было серьёзное подозрение, что Ксарг потащит меня в Мобан, поэтому за ту пару дней, что собиралось новое посольство, я старался как можно больше нагрузить подчинённых, чтобы не пришлось всё делать в последний день.

Хохо взялся за закупку провианта и снаряжения, а на Нетника я переложил поиск новых кавалей, заказ телег и покупку кирри – хотя бы для разведчиков и подчинённых Кри-аны. Ножа попросил отобрать тех новичков, кто неплохо освоился с мечом – чтобы сформировать три десятка для боя в давке. Короткие мечи были у всех бойцов, даже у копейщиков, но одно дело – таскать такой на поясе, и совсем другое – умело пользоваться в бою. На Пятнашку свалилась организация кухни, госпиталя и лучниц.

Утром третьего дня я снова оказался на «Фифке» в своей каюте. Корабли покинули порт и вновь отправились на запад. Однако в этот раз у меня с собой был запас книг по мудрости, бочки с вином и новое снаряжение, которое мне выдали в отряде. Доспех был достаточно тяжёлый, но удобный и прочный. Движений он почти не стеснял – так что я его носил, почти не снимая и пытаясь побыстрее привыкнуть к весу. В этот раз ко мне в гости никто не приходил, так что я скучал в одиночестве. А ведь в этом плавании людей на кораблях оказалось больше… К посольству присоединились ещё несколько эров, главный мудрец Форта мастер Во-лас и его помощники – и даже пара библиотекарей обнаружилась. Но из лори, как обычно, на корабле оказались только я и Скас.

Когда мы проплывали мыс южнее Аанга, я даже не удивился сигналу тревоги, прозвучавшему на палубе. Было бы глупо предположить, что князь не попытается использовать такой шанс – проверить нас на прочность. На проверку он пригласил целую флотилию ску. Десять катамаранов уверенно шли нам наперерез – и уклониться от боя уже не получалось, хотя Ка-ра и попытался. Я поднялся на палубу и встал рядом с капитаном.

– Тракскано! – сказал мне Ка-ра. – Наёмники без знака клана ску. Хитрые…

– Подловили тебя? – улыбнулся я.

– Да вот, видишь… Поймали на встречном курсе! – если честно, Ка-ра расстроенным не выглядел.

Его матросы даже не стали расчехлять орудия на корме. Когда у тебя полный корабль эров и мудрецов – в общем-то, волноваться не за что. И десяток катамаранов, набитых ску, которые до дрожи боятся мудрости, никак не смог потревожить душевный покой капитана.

– Ску… Если бы свои пираты были, я бы волновался, – продолжил Ка-ра. – У них и мудрецы свои имеются, и орудия на кораблях. А это…

Как бы подтверждая его слова, один из кораблей ску вспыхнул – кто-то из мудрецов успел сплести прямо на палубе плетение огненной стены. Ещё один катамаран смялся, налетев на полном ходу на ледяную глыбу – которая внезапно появилась в этих тёплых водах. Ещё два катамарана были брошены друг на друга резким порывом ветра. Остальные шесть резво развернулись и попытались уйти. Однако двигаться им пришлось против ветра и медленно – и они просто не успели.

– Ну что за дураки? – поинтересовался Ка-ра. – Надо было проскочить дальше по ветру. Так хоть кто-то бы ушёл, а они в разворот!

Я смотрел, как один за другим приходят в негодность оставшиеся катамараны, как успевшие выпрыгнуть ску гребут к берегу… Пассажиры поняли, что всё интересное закончилось, и начали покидать палубу.

– Кажется, можно было и в каюте остаться! – сказал я, усмехнувшись.

– Нет, ты всё-таки поднимайся! На случай чего… – заметил Ка-ра. – Бывают и неприятные ситуации.

Однако больше за всё время плавания тревогу на палубе не поднимали. Корабли галсами двигались на север: миновали окружённый лачугами Аанг, переполненный кораблями и людьми Тури. А ещё через пару дней мы зашли в порт Мобана. Если Тури показался мне переполненным кораблями, то тогда Мобан был попросту местом их бурного размножения. Ка-ра с трудом провёл «Фифку» к причалам, а остальные корабли флотилии так и остались на рейде.

На берег я сходил с затаённым чувством страха. В Мобане я не появлялся очень давно, и сейчас мне было страшно представить, с чем придётся столкнуться. Особенно если вспомнить все рассказы тех ааори, кому удалось отсюда выбраться… И надо сказать, я быстро понял, что они несколько недооценили размах сумасшествия местных жителей. Первый же портовый грузчик попытался наорать на спустившегося эра Ненари, требуя дорогу. Эту картину я застал, сделав первый шаг по сходням.

Эр Ненари дёргаться не стал. Отправляясь в Мобан, он прихватил с собой сотню опытных вэри – вот один из них и стал орудием правосудия. Легко кинув грузчика носом на причал, он выхватил плеть и – пока грузчика держали два других вэри – нанёс пять ударов по спине. Вой во время порки, да и скулёж после, привлекли внимание других грузчиков и стражи. Один из стражников даже сделал шаг вперёд, намереваясь вмешаться – однако вспыхнувшая перед ним полоса огня быстро охладила порыв.

К тому времени я уже сошёл на землю, но идти вперёд не спешил, решив дождаться Ксарга, Соксона и Граппа. Никаких причин в одиночку продираться через собравшуюся на причале толпу, которая перекрыла выход, я не видел. А вот у эра Ненари на этот счёт были свои планы… Спускающиеся на причал эры и вэри сопровождения сбились плотным строем и попытались пройти. Но не тут-то было! Уступать им проход никто и не собирался.

– Дорогу! Дорогу! – закричал один из вэри, но и это ни к чему не привело. И тогда несколько вэри достали плети и стали стегать толпу, уже не разбирая, кто в ней стоит. Толпа отшатнулась, немного расступившись, и плотная группа ааори из Форта словно корабль врезалась в людское море.

– Шрам, что тут происходит? – поинтересовался подошедший Ксарг, с интересом глядя на это действо.

– Да вот, мастер… Не любят нас тут! – усмехнулся я. – Даже не представляю, как ходить по городу.

– Это решаемо! – ответил мудрец и пошёл вперёд, прямо на толпу.

– Давай на свой корабль, мастер! – попытался остановить его один из десятников стражи.

– Имя! – тихо сказал Ксарг. Если бы я не стоял совсем рядом, я бы его слов и не услышал.

– На корабль, мастер, давай! – повторил десятник.

– Ещё раз. Имя? – так же тихо произнёс Ксарг, и десятник задумался. То, что перед ним стоит мудрец из Империи – он понимал. И то, что у мудреца высокий ранг – тоже. С другой стороны, мудрец приплыл на корабле с мерзкими ааори и с общей группой не ушёл – это давало некие преимущества. За спиной десятника стояла толпа горожан, и она придавала ему уверенности.

– Мы не хотим вас тут видеть! – сказал он упрямо, и люди за его спиной одобрительно зашумели.

– Я, Ксарг, советник Его Императорской Полубожественности Эотана IV, стою на земле Империи и спрашиваю в последний раз! – чуть громче проговорил Ксарг. – Как твоё имя, десятник?

Десятник на этот раз промолчал, только насупился и угрюмо нахмурил брови. Он дёрнулся было отступить, но сзади напирала толпа, состоявшая из грузчиков порта, стражи, горожан – и отступать было некуда. Ксарг не спеша сформировал какое-то невероятно сложное плетение, протянул руку вперёд и коснулся стражника. В тот же самый момент другим взглядом я увидел, как плетение наполнилось мудростью – и втянулось в тело десятника мобанской стражи.

Происходившее дальше весьма наглядно показало всё могущество высшего мудреца. Стражник закричал и начал странно дёргаться, а Ксарг уже громко произнёс:

– Я, Ксарг, советник Его Императорской Полубожественности Эотана IV, выношу смертный приговор десятнику мобанской стражи, пожелавшему остаться неизвестным! Да не коснётся его никто, кто не хочет разделить его участь!

Стражник кричал и хватался руками за тело, срывая доспех, а на открытых участках кожи показались кровавые струпья. Несколько человек, что напирали сзади, тоже начали кричать и дёргаться. К ним присоединились и рядовые стражники, попытавшиеся помочь, а также ещё несколько человек из толпы, которых задели несчастные, поражённые странной мудростью Ксарга.

Толпа отшатнулась, но казнённые на причале кинулись к людям в поисках помощи. Вот только стоило кому-то их коснуться, как он тут же начинал покрываться струпьями. Десятник уже не кричал… Несчастный почти успел дойти до толпы, когда ноги ему отказали – и он упал на камни, пуская пену и воя, выпучив красные от лопнувших сосудов глаза. В тот момент, когда кожа у него начала отслаиваться, толпа, наконец, не выдержала жуткого зрелища.

Закричала какая-то женщина, заорал неправдоподобным фальцетом мужчина – и люди кинулись прочь, не разбирая дороги. Ещё минуту назад люди готовы были растерзать высшего мудреца, и вот – в панике бегут, растаптывая тех, кто не успел убраться с дороги.

– Ну что я непонятного сказал? – расстроенно спросил Ксарг. – Я же чётко сказал: «Да не коснётся его никто, кто не хочет разделить его участь». Вот почему они полезли? Неужели я, старый дурак, говорил на имперском?

– Нет, мастер. Вы говорили на мобанском… – ответил я.

– Тогда в чём причина вот этого? – спросил он, указывая на валяющиеся на земле тела и убегающих людей.

– Учитель, просто это толпа! – крикнул Соксон, перекрывая шум. – Ведь толпа же не думает!

– Да, но если толпа не думает, то почему она так быстро бегает? – заметил Ксарг. – Скорее, толпа плохо слышит…

– Зато со страхом смерти, учитель, у неё все хорошо! – сказал подошедший ближе Соксон.

– Что же… Теперь нам никто не мешает наведаться к князю, – пожал плечами Ксарг. – Думаю, эры уже идут туда.

Мы прошли по пирсу, огибая трупы несчастных, и вышли на Портовую площадь возле здания администрации порта. Люди, во множестве сновавшие по площади и среди торговых рядов, выходившие из администрации, тащившие грузы – бросали дела и разбегались. Портовые чиновники спешно задраивали окна и закрывали двери.

– Как забавно! Они и вправду считают, что если мне надо будет к ним попасть – меня удержат ставни и двери? – озадаченно произнёс Ксарг. – И ведь такое поведение – почти открытый бунт… Чем же они думают…

– Они не думают, учитель! – Соксон усмехнулся. – Они привыкли не думать об Империи…

– Да, ты прав… – согласился Ксарг. – Они уже давно забыли о наличии у себя сюзерена. А вот это и есть настоящий бунт…

Своей серой каменной громадой администрация порта отделяла Портовую площадь от Дворцовой. Когда мы появились на ней, впереди были отлично видны эры и вэри охраны, пытавшиеся пробиться через толпу к дворцу князя. До нашего появления у них это получалось не слишком хорошо – однако бежавший впереди нас стражник что-то истерично закричал и принялся толкать людей в толпе, указывать на нас. В плотных рядах мобанцев наметилось движение, а потом люди спешно и внезапно начали расходиться – стараясь скрыться в уходящих вглубь города улицах. Не прошло и десяти минут, как площадь полностью опустела. Только у ворот дворца продолжали нести свою стражу гвардейцы князя.

Я, наконец, сумел оглядеться – и увиденное меня не порадовало. Когда я в последний раз здесь был, площадь была местом общения и встреч: здесь перемешивались в едином потоке торговцы, горожане, мудрецы из Академии, стража и гвардия, эрлы и даже ааори. Теперь перед академией стояло несколько вкопанных столбов, на двух из которых шипели пронзённые насквозь неживые. На третьем столбе тоже имелся неживой, но он уже умер во второй раз – и теперь просто отвратительно вонял.

Рядом с морем были вкопаны два каменных столба, которые хоть и были пусты, но закоптившаяся поверхность ясно указывала, что без дела они не простаивают. Где-то здесь жгли провинившихся ааори. Достаточно свежие угли ясно указывали, что даже после окончания переговоров мобанцы продолжали свои зверства.

– И эти добрые люди удивляются, что ааори восстали… – пробормотал я.

– Людям вообще свойственно думать о себе лучше, чем они есть на самом деле! – заметил Ксарг. – И только страшный и ужасно жестокий имперский мудрец способен их в этом переубедить. Пусть и всего на минуту…

Мы подошли к дожидавшимся нас эрам, и Энари с живым интересом спросил у Ксарга:

– Мастер, а что вы такое сделали, что они от вас разбегаются?

– Ничего, чем можно было бы гордиться… – ответил тот. – Ну что, во дворец? Пора нанести визит князю Ге-рину. Да и разместиться где-нибудь в этой клоаке…

– Именно это мы и собирались сделать! – согласился эр Ненари и приглашающе указал рукой, предлагая Ксаргу идти впереди.

Глава 9

Нам были не рады — и это мягко сказано. Когда вся наша делегация подошла к дворцу, гвардейцы встали стеной, перегородив проход. Напрасно эр Ненари уговаривал их пропустить посольство, ссылаясь на прошлые договорённости, напрасно просил встречи — насвообще не собирались впускать. И даже Ксарг не смог убедить гвардейцев освободить проход. Его авторитета хватило ровно на то, чтобы к нам вышли эрл князя Бас и глава карающих Ве-бит.

– Вас здесь не ждали и не ждут! — объявил Ве-бит. – Что вам тут нужно?

– Мне показалось, – заметил эр Ненари, – что мы договорились посетить мудрецов Мобана и школу нерождённых. К тому же, мы имеем право забрать всех ааори, что сейчас есть в городе.

— Забирайте, посещайте и уходите! — прогудел эрл Бас. – Вам никто не мешает.

– Нам мешают с того момента, как мы спустились с корабля! — возразил эр Ненари. — И делают это жители Мобана и стража.

– Это их дело! — заметил Ве-бит. – Они тоже не рады вас видеть…

Над площадью повисло молчание, которое никто не спешил прерывать. Ве-бит и Бас с усмешкой смотрели на нас, пока Ненари и Ксарг переглядывались, пытаясь придумать выход из положения. Спас всех Энари, который дёрнул своего эра за рукав и произнёс:

– А не занять ли нам казарму ааори, эр?

— А можем? -- поинтересовался Ксарг.

– Не можете! – ответил за Энари Ве-бит. – Казарму вам запрещено занимать!

– «Казарма ааори, что в Мобане, возведена ааори и для ааори», – процитировал Энари и улыбнулся. – Мобан, конечно, наложил на неё лапу, но по старым документам она принадлежит ааори. И только ааори.

– Я сказал, что вам запрещено занимать казарму! – прикрикнул Ве-бит, но на него попросту никто не обратил внимания.

– А что вы думаете, мастер? – обратился эр Ненари к Ксаргу.

– А что за документ? – мудрец посмотрел на Энари.

– Документ о разделении обязанностей между Фортом Ааори и Мобаном, – ответил советник эра. – Там указывается, что любой ааори найдёт в казарме приют и кров. И этот документ никто никогда не трогал…

– Тогда, пожалуй, я попрошу у вас, эр, разрешения остановиться в казарме. Вместе с мастером Соксоном и Граппом! – улыбнулся Ксарг.

– Вам! Запрещено! Занимать!.. – начал было Ве-бит, но плетение воздушного удара кинуло его носом в землю.

– Послушайте-ка, Ве-бит! – очень тихо проговорил Ксарг. – Если вы ещё раз посмеете вмешаться в мой разговор с кем-либо без моего разрешения, то я, пожалуй, действительно поднимусь на борт корабля и попрошу капитана плыть прямиком в Империю. Чтобы сообщить Императору о назревшем у вас бунте… Я понятно выражаюсь?

Ве-бит не ответил, и Ксарг с тяжёлым вздохом обернулся ко мне:

– Шрам, мне вроде как не положено самому избивать людей… Ты не мог бы мне помочь?

– С удовольствием, мастер! – ответил я и только потом понял, что да – с удовольствием. Да ещё с каким!

Мне вспомнился карающий, который попытался забрать меня и Пятнашку из таверны в Тури; вспомнился карающий, пытавшийся отобрать новичков в Пуще, вступивших в мой отряд; вспомнились все те мудрецы ордена, что весьма изобретательно портили жизнь мне и другим ааори. К Ве-биту я испытывал только презрение. И когда мой сапог впечатался в рёбра мудреца, а я легко развеял плетение, которое он пытался сформировать – внутри я не испытывал ничего, кроме постыдного удовольствия.

– Тебе, падаль, задал вопрос высший имперский мудрец! – я повторил удар ногой, удивляясь, что меня ещё не пытаются остановить. – Отвечать!

– Понял!.. Я понял!..

Ве-бит ответил сразу. Он не пытался больше сопротивляться – и даже не пытался сделать вид, что не согласен с таким обращением. Люди не любят боли и стараются лишний раз её не испытывать… Но почти у всех есть хоть какая-то гордость. У мудреца-карающего гордости не было…

– Не вставай, Ве-бит! – посоветовал ему Ксарг. – Разве что на колени… Вы так любите требовать уважения от ааори, что сами забыли, кому должны его оказывать… А вы не забыли, эрл?

Мудрец повернулся к Басу, и тот, скривившись, согнулся в полупоклоне.

– Хорошо. Так что насчёт моей просьбы, эр? – снова спросил Ксарг у Ненари.

– Мастер, казарма ааори в вашем распоряжении! – ответил эр. – И мы будем очень рады, если вы поможете нам беспрепятственно до неё добраться…

– Если князь всё-таки надумает снизойти до общения, – мудрец снова обернулся к встречающим, – что я ему лично советую, потому что меня очень расстроило посещение Мобана… Так вот… Я советую ему явиться в казарму ааори вместе Са-ланом. Вы поняли, эрл Бас?

– Я вас понял, мастер… – процедил тот.

Наша делегация развернулась и двинулась в сторону администрации порта. Дворцовая площадь всё ещё была пуста, как и Портовая. Люди разбежались и попрятались, а стража, наверно, специально разгоняла с нашего пути всех глупцов, кто мог бы попасть под горячую руку.

– Это зашло слишком далеко, – тихо пробормотал Ксарг. – Слишком далеко…

– Что, мастер? – спросил я.

– То, что творится в Мобане, Шрам… – ответил мудрец. – Всё это выглядит как бунт. Нужно зайти в имперскую администрацию… Прямо здесь, в городе. Нужно сделать это сейчас…

– Вход в неё прямо с Портовой площади, мастер! – заметил я. – Раньше она располагалась во дворце князя, но потом её перенесли к порту.

– Эр Ненари! – воскликнул мудрец. – Нам придётся задержаться на некоторое время! Буквально на несколько минут!

– Всё, что пожелаете, мастер! – ответил эр. – Это вы нас ведёте, а не мы вас!

Мы прошли через пустые торговые ряды, мимо скоплений полузагруженных товаром телег – и оказались перед входом в имперскую администрацию. Перед выбитой дверью и разбитыми стёклами. Внутрь вошли лишь Ксарг, я, Соксон и эр Ненари.

Когда-то в этом доме совершались сделки и утверждались договора. Здесь сидели чиновники и мастера, и всё, что они делали – представляли здесь власть Императора и олицетворяли собой Империю. Теперь здесь царила разруха. Двери были выбиты, кабинеты разгромлены, на полу лежали обрывки бумаг и обломки мебели. Судя по слою пыли, произошло это достаточно давно.

– Они с ума сошли! – пробормотал эр Ненари, оглядываясь. – Это же и в самом деле бунт…

– Они свалят всё на ааори, – ответил Ксарг, заглядывая в разгромленные помещения. – Однако я почти уверен, это сделали мобанцы. И вы правы – они спятили… Империя не простит им разгромленной администрации.

– Мастер, вы же сказали, что всё свалят на восставших! – заметил я.

– Администрация разгромлена, а город – стоит… – покачал головой мудрец. – В городе есть два места, которые должны были охранять лучше всего: дворец правителя и администрация. Именно поэтому князья Мобана раньше располагали её во дворце.

– Зачем громить имперскую администрацию? – удивился Соксон. – Какой в этом смысл?

– Смертная казнь, Соксон! – ответил ему Ксарг. – Они казнили людей на главной площади города, нарушая закон! Вероятно, чиновники потребовали прекратить это. Вот они и разобрались с ними, пока те не донесли в Империю.

Через длинный коридор тянулась толстая бурая полоса, почти скрытая пылью, но всё ещё отлично различимая. Чиновников убили прямо тут, и страшно представить, куда делись их семьи.

– Я думал, от Вспомнившего скоро сбежит куда больше людей, – заметил я. – Однако теперь я понимаю: всё, что он творит – не идёт с этим ни в какое сравнение…

– Босюь, что ты прав, Шрам… – ответил эр Ненари, – Пойдёмте отсюда, мэтры?

– Да, эр…

Ксарг осунулся и как-то сразу постарел. Казалось, ничто не способно поколебать его уверенность в собственных силах, но вид разгромленной имперской администрации плохо на нём сказался. Сколько бы раз я сам ни говорил себе, что мы – тоже часть империи, но что уж кривить душой… Имперцем я себя не считал. Расправа над чиновниками ничем не отличалась для меня от жестокой расправы над ааори. Однако для Ксарга и Соксона это был тяжёлый удар, который надо было ещё пережить. Мне оставалось лишь догадываться, что они сейчас чувствовали – и как им хотелось сесть на корабль и в самом деле отправиться в Империю. И тогда уже осенью можно было бы ожидать прибытия рук Императора. Но они сдержались…

Казарма ааори встретила нас запустением и разрухой. Там, где раньше сидела администрация и располагались учебные комнаты – теперь стояла лишь пустая каменная коробка. Окна были укрыты ставнями, и повсюду лежал толстый слой пыли. Лишь одинокий сторож у дверей уставился на нас в немом изумлении.

– Эй, уважаемый! – обратился к нему Энари. – Что там в казарме?

– Да почти пусто там, эры! Мэтры!.. – и сторож на удивление легко и искренне поклонился. – Давно уж пусто… Разве что сотни три ааори живут! Им тут еду закидывают, дрова… Иногда вот… Эх!..

Сторож в сердцах махнул рукой и уставился на землю.

– Крыша-то ещё не течет? – спросил эр.

– Да кто её знает? – удивился сторож. – Я туда после восстания и не захожу. Иногда только стража приходит и пару ааори утаскивает с собой. А так их там бросили…

– Ясно. Тогда мы пойдём туда! – эр дал знак, и несколько вэри двинулись к воротам.

Сторож охотно достал ключи и открыл замок:

– Проходите, ради богов! Хотя я бы не стал…

Плац так и не успел зарасти травой. Вытоптанное тысячами ног поле не позволило высокому разнотравью закрепиться на утрамбованном грунте. Склады, рядом с которыми рубили дрова, стояли пустыми и держались на честном слове. Аллея, где я любил сидеть на лавочке, была практически вырублена. Несколько одиноких деревьев и остатки лавочек – вот и всё напоминание о прошлом. Казармы казались вымершими – и только в одном крыле из трубы вился дымок.

Вэри устремились вперёд, готовые к бою – и это оказалось очень своевременным. Из окон в них полетели камни и самодельные копья. Особого вреда они причинить не могли, но если бы вэри не прикрылись щитами – без травм бы не обошлось. Нам пришлось стоять на плацу и ждать ещё час, пока из здания не вывели последних безымянных Мобана.

Жалкое это было зрелище… И страшное… Не знаю, как выглядели эти мальчики и девочки, когда до них ещё не добрались наши вэри – но вряд ли лучше. Одеты они были в знакомую мешковину, в которой я когда-то, преданный друзьями и разочарованный в людях, покинул школу нерождённых. Вместо поясов – мотки верёвок, вместо оружия – заострённые палки и дрянные копья, которые у некоторых даже отбирать не стали. Они вцепились в них, как в самое большое сокровище в своей жизни. И, наверно, так оно и было…

Когда первые из них, щурясь, вышли на солнечный свет – у меня сердце пропустило удар, а челюсти я сжал так, что зубы заскрипели. Двести тридцать один человек. Последний выпуск, который провели мудрецы Мобана сразу после восстания. Вначале их было больше трёх сотен… Хороший выпуск оказался. Дружный и выносливый… Треть из нерождённых пробралась через ряды нежити – и была доставлена ночью, под конвоем, в казарму. С тех пор их не посылали на задания, не отправляли в караулы, не нагружали делами… Они оказались предоставлены сами себе. Иногда в казарму подвозили полугнилые крупы и овощи, но чаще входила стража, ловила первых же попавших под руку ааори и тащила в город. Их судьба всем была понятна – не просто так были вкопаны столбы на Дворцовой площади…

Далеко не сразу безымянные поняли, кто пожаловал в казарму ааори – и чем это для них обернётся. Они молчали, когда им задавали вопросы. Они молчали, когда им пытались что-то объяснить. Они молчали, когда им предлагали еду. Они никому не верили. И эр Ненари не нашёл ничего лучше, чем отдать их под моё командование – свалив с себя дальнейшую заботу об их судьбе. Мысленно я его «благодарил» такими словами, что не решился бы сказать вслух.

Загнав безымянных с помощью вэри в единственное помещение, что могло вместить столько народа – в бывшую столовую – я встал перед толпой запуганных юнцов и глубоко задумался. Честно говоря, я просто не знал, что сказать.

– Вы можете молчать… Вы можете меня ненавидеть… – начал я, собравшись с силами. – Это всё сейчас не важно. Важно то, что скоро вы отсюда уйдёте, сядете на корабли и отправитесь туда, где многие сотни лет находят приют такие, как вы…

Я прислушался. Однако, кроме страха и ненависти, не почувствовал ничего.

– Не так давно я тоже жил здесь… Тогда ещё мобанцы не позволяли себе настолько жестоко издеваться над ааори. Прошло совсем немного лет… – я замолчал и понял, что так и не представился. – Меня зовут Шрам. Это было моё прозвище среди безымянных. И стало моим именем, когда я стал нори.

– Тот самый Шрам? – спросил худющий паренёк из толпы. – Тот, про которого рассказывал Последний?

– Понятия не имею, тот я или не тот… – признался я. – При мне никто не рассказывал про Шрама. И я не знаю, кто такой Последний.

– Последний из безымянных. Он не ушёл с восставшими и спрятался в казарме, – ответил ещё один паренёк. – Он нам всё и рассказал: и про восставших, и про Форт, и про тебя… Они помнили тебя… Надеялись, что ты сможешь всё изменить… Ты был легендой для нас!

Я был легендой и не знал об этом… Многие годы в меня верили безымянные, хотя кем я был тогда? Всего лишь нори… Ни веса, ни связей, ни знаний. В голове звучал вопрос, а мог ли я помочь другим безымянным – и тут я понял, что уже им помог.

– Я многое сделал, чтобы им помочь… – сказал я. – Когда я мог, то брал безымянных в свой отряд. Я даже смог добраться туда, где не бывали люди уже почти три тысячи лет. И одной из целей было – найти способ выкупать безымянных из Мобана. Но я…

Они смотрели на меня с надеждой и верой. Злости больше не было. Мне верили, и за мной готовы были идти. И где-то в глубине души каждый надеялся на лучшее…

– Я был всего лишь нори, ребята… – проговорил я, наконец. – Потом я был вэри, а потом – стал лори. И даже сейчас я не смог бы прийти и вызволить всех!..

– Почему ты не с Вспомнившим? – выкрикнула какая-то девочка вопрос, которого я боялся больше всего.

А ведь и вправду… почему? Потому что я не обижен на мобанцев? Да я смотрел, как они сегодня умирают, и признаюсь: втайне радовался этому. Неужели я не желал прекратить всё это? Желал! Но восстание не изменит отношения к ааори… Да и чем сами восставшие отличаются от мобанцев? Почему они мне противны даже больше?..

– Когда-то давно я вывел с проклятых земель Линга девочку. Девочку-аори. Недавно она вышла замуж и уехала в Империю, – я замолчал. – Её обижало, как к нам, ааори, относятся местные жители. Она была ребёнком, который сумел увидеть в ааори гораздо больше человеческого, чем в местных… А восставшие убивают всех.

– Это дети аори! – крикнул ещё кто-то с обидой в голосе.

– Это просто дети! – ответил я. – И они мало чем отличаются от вас в школе нерождённых! Они принимают то, что говорят взрослые. Но они легко примут и другие взгляды. Я, не задумываясь, убил бы любого взрослого аори, поднявшего руку на слабого. Но я так же без раздумий убил бы и любого ааори, что поднял руку на ребёнка. Потому что между одним отвратительным поступком и другим отвратительным поступком – нет никакой разницы…

– Они издевались над нами!

– Они издевались и над нами. Но ааори не издевались над мобанцами. И в этом мы были лучше… Когда восставшие начали пытать, убивать и насиловать – они опустились ещё ниже местных.

Им нечего было ответить, хотя я видел, что они всё ещё не согласны со мной – эти последние безымянные… Пока были не согласны…. А был ли я сам согласен с собой? Я не знал. Ведь, если вдуматься, я был ничуть не лучше восставших. Может, надо было уйти к ним? Если верить этим безымянным, я был легендой… Был для них примером… Что если мой пример изменил бы само восстание изнутри? Что если бы я смог остановить это безумие своим авторитетом?

Я снова стоял там, где всё начиналось – в мобанской казарме ааори. Я снова задавался вопросами, на которые не имел ответов. И снова мне приходилось верить лишь тому, что я сам видел и слышал – и исходить из этого в своих планах. И в этот опасный путь мне снова нужно было тянуть других… А правильно ли это? Но если всё время сомневаться, то тогда и с места сдвинуться невозможно…

– Вас передали под моё командование, в отряд «Баржа»! И теперь, пока вы не станете вэри, никто, кроме меня, не будет вам приказывать! – я обвёл взглядом новых бойцов. – Однако вам предстоит многому научиться! Иначе вы умрёте быстрее, чем если бы оставались здесь. Вы готовы учиться и идти вперёд?

Пока ответили мне немногие, но те, кто дал ответ – были согласны учиться. Ещё бы… Ведь в конце этого пути любой ааори получает право самому решать свою судьбу.

– Раз так, мне надо найти вам экипировку и нормальную одежду! – я понимал, что это решение мне дорого обойдётся. – А ещё учителей. Я скоро вернусь, а пока – разбейтесь на десятки. Два десятка отправятся рубить деревья рядом с казармой, ещё два соберут всё полезное, что в этой казарме есть, а ещё один – займётся готовкой на всех.

Всё, чего мне удалось добиться от своих спутников – так это получить несколько вэри в наставники. Эр Ненари честно признался, что даже не будет пытаться найти оружие и доспехи в Мобане, а Ксарг и Соксон только разводили руками. К концу своих метаний я был так зол, что понял: ещё немного – и сорвусь. И ладно ещё на эра Ненари, так ведь могу и на мудрецов!.. Моё опрометчивое обещание уже успело обернуться против меня.

Чтобы не сорвать ни на ком свою злость, я покинул казарму и вышел на улицу. Я ожидал наткнуться здесь на местных, но улица была пуста. Только давешний сторож продолжал сидеть на ступеньках, клюя носом.

– На посту спишь? – спросил я, заставив себя успокоиться.

– Так ведь сторожить нечего… – ответил тот. – А ааори бежать некуда. Их тут толпа сразу растерзает! Злые люди стали, уважаемый…

– Шрам! – представился я.

– Аш-ка-ра меня зовут! – кивнул сторож.

И тут меня осенило. Восстание случилось, когда Мобан пытался очистить предместья города от нежити. И восставшие ааори первым делом устремились к школе нерождённых. А значит, в казарме должны были остаться доспехи и копья из тех, что выдавались нам, когда мы сами были безымянными. Теперь их нет, но кто сказал, что ненужные запасы далеко унесли?

– А скажи мне, Аш-ка-ра… Куда делась броня и копья из казармы? – спросил я у сторожа.

– Так на склад их отнесли! – ответил тот. – Ближайший, в конце улицы. Только вам там ничего не дадут, Шрам! Там стражников четыре десятка…

– Может, дадут, а может – и не дадут! – возразил я. – Пока не проверишь, не узнаешь!

Сторож посмотрел на меня с сомнением, но спорить не стал. Стоило мне подняться и пойти к складу, как злость проснулась с новой силой, просто разрывая меня изнутри. Злость требовала выхода, и я собирался его найти. Четыре десятка стражников страшны тому, кто мудрости не знает. А меня натаскивали хорошие учителя…

Тем более, как оказалось, на указанном складе был всего один ветеран-десятник на четыре десятка зелёных парней. При виде меня он не придумал ничего лучше, чем вывести всех подчинённых и поставить перед складом. Стоило мне приблизиться, как они ощетинились копьями, но я продолжал идти – пока не приблизился почти вплотную. Посмотрев на десятника, я скучающим голосом произнёс:

– Уважение, боец!

Стражник, естественно, такого не стерпел. Люди в Мобане вообще разучились терпеть…

– Да кто ты…

Дальше десятник не договорил. Сложно говорить, когда у тебя из подбородка торчит меч. А пацаны, которых поставили в охрану склада, не смогли пробить выставленный мной щит – и тут же попытались сбежать.

– Стоять! – крикнул я.

Через секунду перед складом заполыхал огонь, отрезая им путь к отступлению. Уйти теперь можно было только через склад.

– Уважение, боец! – обратился я к ближайшему из стражников, и тот с трясущимися ногами выполнил положенный поклон. А за ним его повторили и все остальные.

– Мне нужно четыреста шестьдесят два комплекта брони, копий, сумок и прочего, – проговорил я, – Так что быстренько сложили своё оружие у стенки и метнулись на склад. А потом всё принесли в казарму ааори.

– Но мы… Нам нельзя…

– По договору вы должны одеть и вооружить ааори! – заметил я. – И мне передан двести тридцать один боец. И если вы сейчас не побежите выполнять договорённости, то мне легче вас всех тут и положить. Ну!..

Я никогда не читал договора между Мобаном и ааори. Однако хорошо запомнил слово «блефовать». Я блефовал. Никогда в жизни я не поверю, что стражники города Мобан читали этот договор. И они купились.

– Ключ у десятника был…

Я подошёл к трупу, быстро его обыскал и кинул ключ ближайшему стражнику. Те нехотя начали открывать двери склада. Однако нехотя и медленно – это совсем не то, что мне было нужно. Хотя вечерняя припортовая улица и была немноголюдной, но очень скоро здесь могла собраться толпа, разобраться с которой у меня не хватило бы сил. А мне и так тяжело было держать огонь. Потушив мудрость, я принялся пинками подгонять своих нерадивых помощников.

На складе обнаружились телеги, но рядом не было ни одного каваля. Поэтому, не особо стесняясь, как только телеги были нагружены, я заставил стражников их тащить. Люди уже начинали собираться на улице, и времени оставалось всё меньше. Так что переносить по частям всё, что мне было нужно – я не собирался.

Краснея от натуги, молодые мобанцы тянули телеги к казарме, а я шёл рядом, подгоняя их. Улицу я снова перегородил огнём, чтобы любопытные не попытались сунуться за нами. И снова начал уставать… Сторож казармы ааори в немом изумлении смотрел на то, как стражники подкатывают телеги к воротам, как выстраиваются в живую цепь и перекидывают груз, с опаской поглядывая на меня.

Вещи скидывали прямо на внутреннее крыльцо администрации казармы. Стоило только разгрузить все запасы, я отпустил стражников с телегами, которые те не стали тащить назад, а бросили у ворот – и поплелись в сторону всё ещё полыхающего огня. Лишив плетение мудрости, я с удовлетворением посмотрел на столпившихся на той стороне горожан и скрылся в казарме, заперев двери изнутри тяжёлым засовом.

Через час все мои новые бойцы были одеты, обуты и вооружены. Ни эр Ненари, ни Ксарг за моё самоуправство мне так ничего и не высказали. Да и в эмоциях эров и многих вэри я ощущал исключительное одобрение. Тем более что пришедшие к дверям казармы гвардейцы князя так и не решились войти. Они потоптались на улице и отправились назад.

Глава 10

Князь так и не пришёл. Только Са-лан нашёл в себе силы добраться до казармы ааори. Он пришёл утром совсем один. Безумие, охватившее Мобан, не трогало мудреца, но даже его я не смог бы назвать нормальным. Потухший взгляд, сгорбленная фигура — всё выдавало в нём глубокий недуг, который нельзя было вылечить. Его мир рушился на его глазах, а он, забравшись почти на самый верх, ничего не мог с этим сделать.

Когда Са-лан вышел на плац в сопровождении вэри, оставленного на охране ворот, мне на мгновение показалось, что перед нами стоит какой-то нищий. Его седые спутанные волосы, поношенный балахон в пятнах и трясущиеся руки лишь усиливали тягостное впечатление.

— Неважно выглядишь, Са-лан! – заметил Ксарг, подходя к мобанскому мудрецу с группой, собравшейся в школу нерождённых.

Ксарг, как обычно, взял меня и Соксона — а тот, в свою очередь, прихватил Граппа, которому предстояло записывать всё услышанное. Кроме того, с нами отправились Энари, эра Ла-нари, эр Зол и мастер Во-лас с парой помощников.

– Какая разница, как я выгляжу? – Са-лан горько усмехнулся. – Всё это не имеет никакого значения, Ксарг… Уже…

– Не вижу поводов превращаться в немытого бродягу! — заметил Ксарг в ответ.

— Оставь свои нравоучения… – отмахнулся Са-лан. – Это все, кто идёт?

— Да, — ответил за всех Энари.

– Ну что ж… Не будем задерживаться. Уж не обессудьте, а поведу я вас не коротким путём… — Са-лан усмехнулся. – Легче расчистить для злых гостей пару улиц, чем целые торговые площади.

– Да как будет угодно злобным хозяевам! — не остался в долгу Ксарг, но спора не получилось. Са-лан больше не хотел спорить.

Путь и в самом деле оказался неблизким. Нас провели извилистыми улицами к казарме нори, где мы свернули уже в нужную сторону -- и прошли в обход Рыночной площади и плаца перед Фортом Стражи. Наша группа наискосок пересекла главную улицу, уходя в сторону от богатых поместий рядом с дворцом – и так добралась до Тюремного парка у самого подножия склона горного плато.

По пути нам не встречались горожане – лишь одинокие стражники, что следили за нашими передвижениями издалека. Са-лан в дороге молчал, неразговорчивы были и все мои спутники. Казалось, что мы как группа разведчиков идём по вымершему городу в Диких Землях. И я даже посмотрел вокруг другим взглядом – видимо, надеясь увидеть густые потоки мудрости. И каково же было моё изумление, когда я увидел знакомые жирные искры, виденные мною в землях Линга.

«Но как?» – подумал я, озираясь. Искр было много, хотя и располагались они неравномерно. Они теснились в тёмных углах, под деревьями – и вели себя как обычные искры мудрости. Захотелось подойти к Ксаргу и рассказать ему, но я сдержался. Мобан – не то место, где я бы хотел вести подобные разговоры. В конце концов, не так уж и мало боли было в городе в последнее время, чтобы мудрость не переродилась. Кажется, мобанцы и в самом деле перешли грань, после которой человек начинает изменяться. «Узнать бы ещё, были ли в последнее время изменения среди простых горожан…» – подумал я, но сразу понял, что времени для этого прошло слишком мало.

Добравшись до почти отвесного склона плато, Са-лан нащупал какой-то выступ, вдавил его – и прямо в скальном массиве образовалась щель. Ухватившись за неё и потянув, мудрец распахнул дверь в тёмный зев пещеры. Дальше идти пришлось при свете мудрых огоньков, которые запалил каждый из гостей школы нерождённых.

– Тонкая работа с камнем! – хмыкнул Соксон, заходя последним.

– Закрой дверь! – сказал ему Са-лан. – Просто захлопни до щелчка… Древние умели делать поразительные вещи… Когда-то склон не был отвесным. Это наши великие предки скололи его и замаскировали под естественный обрыв. Дверь – тоже их работа…

Соксон захлопнул дверь, и мы пошли дальше. Сначала пришлось долго спускаться по наклонному коридору, затем мы оказались в просторной пещере – и уже по ней сквозь лабиринт коридоров вышли в жилую часть школы нерождённых. В одном из ответвлений я увидел знакомые проходы к комнатам учеников.

– Мы отказались делать ааори после восстания, – заметив мой интерес, пояснил Са-лан. – И так понаделали их достаточно… Я разогнал всех воспитателей… Осталось только десять мудрецов.

– Вы что же, решили навсегда прекратить делать ааори? – не удержался от вопроса Энари, но Са-лан не стал отвечать. Из всех гостей он обращал внимание, пожалуй, только на меня и на Ксарга.

Вскоре нам пришлось подниматься по бесконечной винтовой лестнице, возносившей нас всё выше и выше. И, наконец, мы попали в то место, что Ксарг и мобанцы называли Убежищем. Эта сеть рукотворных пещер была отделена массивной каменной дверью, покрытой искусной резьбой.

– Когда-то наши предки рассчитывали отсидеться за дверями этого убежища… Переждать изменение… – Са-лан усмехнулся. Сейчас дверь была распахнута настежь. – Крепкая дверь и слабые петли. И если бы засов изнутри тоже был каменный, мы бы никогда и не вошли сюда…

– И чем всё закончилось? – поинтересовался Ксарг.

– Чтобы очистить от нежити эту часть пещер, понадобился год и помощь мудрецов-сангари, – ответил Са-лан и устало опёрся на стену. – Я слишком стар, чтобы так много ходить…

– Ты слишком молод, чтобы жаловаться! – Ксарг встал рядом. – Так вот оно какое, Убежище…

– Да, ничем не отличается от любой другой пещеры… – кивнул Са-лан, к которому стремительно возвращались силы. – Пойдёмте. Пора рассказать вам то, что вы так желаете узнать…

Мы прошли через полутёмные коридоры и оказались в зале с каменными столами и стульями. Са-лан указал нам на них, предлагая садиться, а сам тяжело опустился на стул напротив.

– Здесь многие годы учили молодых мудрецов Мобана. И здесь же мы раскрывали им тайны ааори… – проговорил он. – Два месяца назад прямо тут наша последняя надежда, молодой ученик, изменился и убил своего учителя… Ты ведь знал, Ксарг, да? Ты знал, что рано или поздно так и будет?

– Знал, Са-лан, – кивнул тот. – Все мудрецы в Империи знают, что осталось недолго… Свет лучше виден тому, кто долго жил в пещере. Так и мудрость лучше чувствуют те, кто живёт далеко от её источника. Только Аон-аари сумел избежать этого. И ещё ааори, которые были у сангари.

– Как видишь, наши ааори тоже, – кивнул Са-лан. – А вот мы не смогли…

– Ты знаешь, что случилось со Школой Аон-аари, Са-лан? – спросил Ксарг.

– Знаю. Они приплыли к нам последними, – сказал он. – Большинство других домов сангари ушли на север. В те земли, где уже появился первый Император. Только Школы Аон-аари и Духа прикрывали отступление с юга. Потом было ещё несколько кораблей с безродными и малыми домами, но больше сангари не приплывали… Князь дал им кров и крышу над головой, прося взамен лишь одного – создать как можно больше ааори.

– И они создали? – спросил Ксарг.

– Они были готовы на это, – кивнул Са-лан и усмехнулся. – Всего-то ничего… Нужны были мальчики и девочки с талантом к мудрости, чтобы получить новую душу.

– Двоедушные! – осенило Во-ласа. – Две души в одном теле. Но кто был главным?

– А главной всегда становилась подселяемая душа… – ответил Са-лан, снизойдя до тех, кому не отвечал раньше. – Душа, которая приходила из-за грани, пользовалась знаниями и возможностями второй души. Той, которой предстояло много лет страдать, запертой внутри собственного тела… Мы не смогли на это пойти. Мудрецы были нужны тогда, как воздух и вода… Там, где сейчас Пуща, шёл Прилив, и все понимали, что следующими будем мы. А ведь тогда мы почти ничего не знали о мудрости…. И даже так – каждый мудрец был на вес золота...

– Ты оправдываешься, Са-лан? – поинтересовался Ксарг.

– А что мне ещё остается? – спросил Са-лан. – Или ты думаешь, я не понимаю, что тогда было сделано? Мы заставили сангари сделать других ааори. Таких, ради которых не пришлось бы приносить в жертву своих талантливых детей. Мы взяли в заложники семьи сангарских мудрецов и заставляли их работать. И они справились… Сделали новых ааори, для которых можно было легко найти материал…

– Не сомневаюсь, что с материалом сложностей не возникло… – зло усмехнулся Ксарг. – Мне гораздо интереснее, где вы находите его сейчас.

– Об этом я тебе тоже расскажу, – усмехнулся Са-лан в ответ. – Когда ааори были сделаны, наши предки пообещали отпустить сангари, если те научат нас этим знаниям. К тому времени сангари сделали тысячи новых ааори, которые отправились останавливать Прилив. Когда и мы научились их создавать, князь отдал приказ убить всех сангари старше пяти лет. Чтобы даже воспоминания про них не осталось…

– И что же пошло не так? – подбодрил старого соперника Ксарг.

– Ааори пошли не так… – ответил мобанский мудрец. – Они победили и вернулись. Их было значительно больше, чем восстало сейчас. И они не оценили убийства сангари. Восстали и начали захватывать земли княжества. Мудрецы закрыли дверь Убежища, скрывшись внутри с семьями князя, эрлов и преданных воинов. Мобан отбивался как в последний раз… А потом ааори отступили от стен и ушли. Часть из них осталась в Форте Ааори – деревянном срубе на месте будущей Цитадели… Только часть…

Са-лан усмехнулся и покачал головой.

– С тех пор Приливов больше не было. Дикие Земли изменились и стали иными. А у нас добавилось загадок. Много загадок…

– Которые вы и не пытались разгадать! – заметил Ксарг. – Са-лан, ты хоть понимаешь, что со своей глупой гордостью вы не давали другим мудрецам разобраться, с чем мы имеем дело?

– Нет, Ксарг, не понимаю. И понимать не хочу… – ответил Са-лан. – И я, и мои предшественники всего лишь хотели, чтобы Дикие Земли перестали расти и шириться. И они не росли. Сангари никогда не верили, что раскол – это дел рук богов. И мы тоже не верили. В Школе Аон-аари всегда говорили, что раскол – дело рук человеческих. И если тебе, Ксарг, нужны документы с подтверждением тому, то ты их получишь. Пять редчайших золотых книг сангари станут твоими…

– Немыслимо! – выдохнул Во-лас. – Но кому такое под силу?

– Кому-то оказалось под силу… – ответил Са-лан. – Не всё ли равно? Только я не советовал бы об этом распространяться, пока вот он, – мудрец указал на Ксарга, – не донесёт это до других имперских мудрецов. Если его сожгут на костре – можно и дальше молчать. А если нет – тогда можно и обсуждать…

Са-лан поднялся и махнул нам рукой.

– Теперь давайте пройдём туда, где хранятся будущие ааори. В последнее время мы пополнения не получали, но того что есть – хватит.

Мы покинули зал и долго шли по коридору, минуя боковые ответвления. С равным успехом за ними могли быть как другие комнаты, так и новые коридоры. Только сейчас, при свете мудрых светильников, я понимал, насколько же огромным было Убежище. Однако к увиденному дальше я был совсем не готов.

Са-лан уверенно свернул в один из проходов – и через минуту мы оказались посреди длинного зала с низким потолком, все стены которого были уставлены клетками. Клетки тоже были низкие и вытянутые – так чтобы внутри могло поместиться человеческое тело. Однако вместо людей внутри лежали покрытые инеем тела неживых.

– Не просто неживые! – заметил Са-лан, будто прочитав мои мысли. – Все цельные, начавшие образовываться из тел юношей и девушек, погибших в возрасте от пятнадцати до восемнадцати лет… Вот, ааори, ваши тела! Не порченные? Посмотрите! Нежить, не успевшая дозреть! Они уже начали преображаться. Уже начали становиться не телом, но нежитью! Из них мы создали каждого из вас!

Старик засмеялся лающим смехом, указывая на нас, совершенно ошарашенных ааори, пальцем. В этом смехе сплелись и истерические нотки, и даже немного сумасшествия. Но сам Са-лан был рад – очень рад и очень весел. Ему доставляло неподдельное удовольствие наблюдать за нами.

– Вы нежить! Нежить, которой не хватило до подъёма всего миг! Посмотрите на свои лица! Сколько лет вы считали себя чистенькими и невинными!

– И откуда столько трупов, Са-лан? – тихо спросил Ксарг. – Тем более, столь юных?

– Империя огромна, Ксарг! Огромна! В ней ежедневно умирают сотни людей, и часть из них подходит нам. Не всё лечится! Не всё! Даже вот он, Шрам, не сможет вылечить всех! Просто не успеет!

Са-лан отсмеялся и утёр слезы рукавом.

– Ради этого момента стоило жить! – сказал он. – Трупы свозят со всей Империи. Наши партнёры – торговцы и ску – находят повсюду родителей, потерявших своих детей. Не всё ли равно, что сгорит на костре? Настоящее тело или куски мяса и кости, завёрнутые в кожу? Трупы находят, замораживают и везут сюда. Здесь мы размораживаем их, дожидаемся начала процесса и снова замораживаем. Вот из этой-то «заготовки» и получаются ааори!

– Всё-таки трупов не так много, чтобы их так нещадно расходовать… – проговорил я. – Ведь вы почти сразу убиваете всех ааори, кто хоть что-то помнит…

– Вот как, ты сохранил ранние воспоминания?! Да, Шрам? – Са-лан снова засмеялся. – Не все это помнят. И я вот тебя запомнил почему-то… Наверно, потому что сам уже давно не занимался отсевом.

И тут я понял, что уже видел Са-лана. Почти что забыл, но теперь вспомнил его лицо.

Передо мной стоит человек в длинном балахоне и с интересом разглядывает моё лицо. Я знаю, что на нём именно балахон. И знаю, что это именно человек. Я даже понимаю, что у него волосы седые и бородка есть. А там, на полу, лежит красивая девушка…

– А что стало с той девушкой? – спросил я. – Той, что помнила?

– Видишь, как бывает, Шрам… – Са-лан пугающе улыбнулся. – Ты тоже помнишь и меня, и девушку!..

– Что с ней? – я почувствовал, как начинаю злиться.

– Та девушка умерла, – Са-лан пожал плечами. – И снова стала преображаться. Вот так мы это тело использовали ещё много раз, пока не получился удачный экземпляр. А если тебя интересует, что стало с телом… Можно проверить по нашему «кровяному залу». Узнаем, живо ли тело или нет.

– Но как? – не понял я.

– Да просто, Шрам! Надо просто взять бутылочку и проверить! – Са-лан радостно посмотрел на меня. – Мы всегда знаем, что происходит с каждым ааори, Шрам. С каждым из вас! Мы берём у каждого из вас кровь, которая хранится здесь, в Убежище. И по этой крови можно отследить, жив ли ещё её владелец или уже мёртв. Мы даже можем сказать, изменился ли он!

Мудрец усмехнулся, глядя мне в глаза, а я буквально оторопел. Ведь если всё, что он говорит, правда, то про моё изменение здесь уже знают.

– Мы даже знаем о пограничных состояниях. И о совсем странных, значение которых сангари нам так и не объяснили… Впрочем, вы же хотели узнать, как делать ааори? Так… Вот не знаю, как показать это лучше, чем на примере… Так что берём тело – и делаем!

– Я не хочу этого видеть, – пробормотала эра Ла-нари. – Кажется…

– А придётся! Вы же пришли сюда именно за этим! – Са-лан снова захохотал. – Шрам, а ну-ка помоги старику! Ты тут самый молодой, давай!

Я молчал, глядя на Са-лана, но деваться было некуда. Мы действительно пришли сюда за ответами. И я тоже хотел понять, что происходит – и как появляемся мы.

– Хорошо… – согласился я. – Какое тело?

– Вот этой девочки, – указал Са-лан. – Бери её! Попробуем добыть для неё душу. Вон там каталка, перетяни на неё клетку и кати вперёд!

Я мельком глянул на Ксарга, но тот оставался невозмутим. Только плотно сжатые губы выдавали эмоции старика. Я подкатил каталку – бронзовый стол на деревянных колесах – к клетке и перетащил её, после чего упёрся в ручку и принялся толкать. Зал казался почти бесконечным, но чем дальше – тем больше было пустых клеток.

– Не каждое тело подходит! Не каждое!.. – заметил Са-лан. – Это было не слишком подходящим, но зачем жалеть материал?..

Мудрец подошёл и вытащил из клетки глиняную табличку.

– Это Крана, девочка. Погибла в результате нападения северян на деревню Империи, – прочитал он.

– Это война была пятьсот лет назад! – воскликнул Энари.

– Да, Энари, и её доставили сюда… Пятьсот двадцать один год назад! Однако тело было слишком слабое... Да и процесс подъёма мы не успели вовремя остановить… Но ведь важен сам процесс, наш прекрасный эксперимент! Вдруг получится сделать из неё ааори?

Впереди мигнул свет – это светился прямоугольник выхода из зала. В зале, как я заметил, было очень холодно, но ещё холоднее была сама клетка. Она буквально обжигала морозом.Даже тележка стала холодной от соприкосновения с ней. Я посмотрел другим взглядом, пытаясь разобрать плетение на прутьях, но это было слишком сложно. Заметивший мои потуги Са-лан усмехнулся:

– Не разберёшь, Шрам! И я не разберу… Надо смотреть на печати, которыми мы наносим плетение. Что, Ксарг, не слышал о таком?

– Плетение печатями? Нет… – покачал головой Ксарг.

– А сангари это умели! Представляешь? – Са-лан снова захохотал как безумный. – Вы даже не представляете, сколько они всего умели! От них ведь почти ничего не осталось, кроме словечек и названий! Ты обвиняешь нас в том, что мы не раскрыли их знания, да? А ты сам подумай, сколько вы этих знаний просрали! Вчистую! Не оставив даже воспоминания! И только сейчас вы начали хотя бы подбираться к некоторым их секретам. Да если бы вам открыли всё и сразу – вы бы и ааори разучились делать!

– Не передёргивай, – спокойно заметил Ксарг . – Причина была в другом. Когда вы не стали делиться знаниями про ааори, на севере уже была Империя, что умножала знания!

– Возможно… возможно… – Са-лан первым нырнул в следующий зал, освещённый кристаллами светильников. – Ну вот мы и пришли! Как там наша будущая ааори?

Он подошёл к каталке и внимательно посмотрел на тело.

– Скоро начнёт снова меняться… А нам надо успеть! Шрам, вон там, на столе – ключ. Подкати каталку туда, открой клетку и переложи заготовку на стол. Быстрее!

Идя к столу, я успел осмотреться. Зал был круглый – почти идеально круглый. В центре стоял каменный стол, и в нём можно было увидеть кристаллы-накопители мудрости. На его поверхность тоже были наложены плетения сангари. А прямо за ним было огромное колесо, вращавшееся на золотистом столбе… Я вспомнил, что на переговорах уже слышал про Колесо и внимательно присмотрелся к нему: восемь спиц, широкий обод, и всё это переполнено мудростью.

– Не трогай Колесо! – приказал Са-лан, заметив мой интерес. – Иначе одним талантливым и изворотливым лори станет меньше! Колесо – это основа ритуала. В нём мудрости столько, что хватит сровнять с землёй весь Мобан. И управлять им можно только с помощью мудрости… Ты видишь, Ксарг?

– Вижу ли я, как управлять?Да, пожалуй, вижу. – согласился тот. – Однако с удовольствием посмотрю в твоём исполнении…

В это время я успел подкатить каталку, открыть клетку и перекинуть «заготовку» на стол.

– Шрам, переверни её головой к колесу! – сразу же поправил меня Са-лан. Пришлось переворачивать.

Я всё не мог взять в толк, как отношусь к этой «заготовке». С одной стороны, я надеялся, что замёрзшее тело примет душу и станет ааори – человеком, что бы ни говорил Са-лан. С другой – если не будет души, то тело за считанные минуты превратиться в нежить, с которой каждый ааори будет воевать, несмотря ни на что. Впрочем, я ещё не забыл «страшную тайну» Пущи, чья старшая нежить давным-давно заключила с ааори договор. Так ли уж я был обязан убивать и ненавидеть нежить? За такие мысли в Империи и Мобане меня бы отправили на костёр, но я уже перестал бояться.

– Запоминайте – восемь ручьёв по числу ободов Колеса! – провозгласил Са-лан, становясь у стола. – Каждая спица может подойти телу, а может – и не подойти! Когда я найду подходящую спицу, я наполню мудростью обод. Сначала зажгутся белые кристаллы, потом они мигнут красным – и в этот момент надо заполнить мудростью ось! Если заполнить раньше – получится овощ, а не ааори. Если позже – будет помнить слишком много. Краткий миг!..

«Заготовка» дёрнулась на столе, а Са-лан принялся вливать мудрость в Колесо. В каждую его спицу. И только на одной из них вспыхнули белые кристаллы.

– Плохо! Плохая совместимость тела и спицы… Однако уже хоть что-то!

Искры мудрости устремились в обод колеса, внутри которого проявилось сложнейшее плетение. Такие же плетения засветились на столе – всё ярче и ярче! «Заготовка» снова дёрнулась. Я отвлёкся и пропустил момент, когда мигнули красным кристаллы на Колесе. Но Са-лан уже вливал мудрость в ось.

Теперь уже «заготовка» дёргалась постоянно. Казалось, что и весь мир вокруг дрогнул, подёрнувшись туманом. Вокруг меня дохнуло холодом – и я начал будто вываливаться куда-то, наткнувшись на упругие границы, сопротивляющиеся вторжению. А потом всё закончилось… На каменном столе быстро менялась «заготовка», принимая всё более и более человеческие черты. Появилась гладкая кожа, лишённая волос, проступили черты на лице.

– Переложи на каталку! – приказал мне Са-лан. – Да скинь с неё клетку! Перекладывай тело и вперёд, за мной!

Я понял, что это слишком долго: новый ааори – обнажённая девушка – уже сделала первый хриплый вдох. Я спешно подхватил её на руки и кинулся за Са-ланом в соседнюю комнату. Лишь на пороге я замер, едва не споткнувшись. Я помнил это помещение… Здесь я появился на свет в этом мире. Я плохо помнил его – всё было словно в тумане, но и спустя столько лет не узнать не мог. У дальней стены стояло несколько деревянных щитов с петлями для рук. На самом крайнем тогда висел я, на соседнем – девушка. Возможно, с другого края незадолго до меня висела Злата и кто-то из моих школьных приятелей…

– Сюда! – Са-лан указал на крайний щит.

Я подтащил свою ношу и помог прицепить на щит.

– Зачем? – спросил я. – Почему мы не должны помнить?!

– Потому что те, кто помнят – восстанут. Те, кто помнит – никогда не станет послушным. Вы приходите в этот мир со знаниями о своей прошлой жизни. Они тянут вас, как груз, на дно. Они не дают вам очиститься, они заставляют вас сомневаться и искать объяснения тому, что нельзя объяснить! Тот, кто помнит – будет рисковать и изменится. Тот, кто помнит – станет опасен. Тебе мало того, что творят восставшие?! – Са-лан протянул мне узкий нож. – Ты сам задашь вопрос и примешь решение…

– Я не могу…

– Я уже не могу! – закричал старик. – Я не могу! Я уже жалею вас, дураков! Я помню каждого из вас: каждого, кого убил, кого выпустил, кого убили другие. Я рад, что у меня забирают и это знание! И это дело! И эту проклятую память! Возьми нож, проклятый ааори, и сделай всё как надо! Сейчас!..

Я подчинился. Мои пальцы сомкнулись на рукояти, и я перевёл взгляд на девушку. Та открыла глаза и с удивлением огляделась по сторонам. Я знал, что она с трудом видит меня. Слышала ли она нас?

– Как… твоё… имя? – спросил я, еле размыкая губы.

– Имя? – девушка слегка качнула головой и улыбнулась. – Ира. Меня Ири-на зовут…

– Шрам! – Со-лан в упор смотрел на меня. – Ты должен!

Я помотал головой и перевёл взгляд на девушку. Ири-на – красивое имя.

– Где я? Что со мной? – жалобно заговорила девушка.

– Я однажды пожалел! – проговорил Са-лан. – Лишь однажды. Парень был так похож на моего внука… Мой внук изменился, пытаясь стать мудрецом, а он был так похож… Знаешь, как его зовут сейчас, Шрам?

Я не знал, но догадывался. Кажется, сейчас догадались об этом и все присутствующие. Похоже, Са-лану совсем нечего было терять. Рука дёрнулась прежде, чем я успел бы пожалеть об этом и передумать… Тонкий нож легко прошёл между рёбер и пробил сердце. Девушка вздрогнула, всё ещё глядя на меня. В её взгляде застыли удивление и укор, который заставил меня в ужасе разжать пальцы и выпустить нож. Он со звоном ударился о камни, подскочил пару раз и замер на полу.

Са-лан сделал шаг вперёд и расцепил браслеты. Тело Ири-ны выскользнуло и упало к моим ногам. Она так и продолжала смотреть вдаль.

– Никогда нельзя жалеть, если ааори помнит своё имя, возраст, кто он и где находится. Никогда! Иначе потом не оберёшься бед…

– Как тебя зовут? – спрашивает седой человек.

Я честно пытаюсь вспомнить, но не могу. А ещё постоянно кошусь на мёртвую девушку.

– Я не знаю…

– Это правильный ответ, – мужчина перехватывает мой взгляд. – А вот она назвала имя. Но вы – безымянные и нерождённые. Вам имя не положено. Кто ты?

– Человек, наверно, – с сомнением отвечаю я, снова покосившись на девушку.

– Не косись, – мужчина цепко ухватил меня за подбородок и заставил повернуться к нему. – Жить или умереть тебе, решалось на первом вопросе. Так ты – человек?

– Человек… – должно быть что-то, что помогло бы увидеть моё отражение.

– Хорошо, а сколько тебе лет? – седой смотрит внимательно. Не могу понять, раскусил он меня или нет.

– Я не знаю, – честно отвечаю я.

– Хорошо, – кивает седой. – И последний вопрос: где ты?

– Я не знаю… – совсем тихо говорю я.

Он смотрит так, будто собирается взглядом меня проткнуть. Впрочем, я и ожидаю, что сейчас мне проткнут грудь, как той девушке.

– Отлично, – седой кивает куда-то в сторону. – Тащите его в тельную.

Я внимательно посмотрел на Са-лана. Так значит, старик пожалел не одного ааори… Или меня он мог отпустить, но почему?

– Сомнение в ответе… – проговорил Са-лан, не глядя на меня. – Если слышишь в ответе сомнение, всё равно нельзя жалеть. Теперь я понимаю это… Вы всё запомнили, мастера и эры?

– Не сказал бы, что мне это понравится… – заметил Ксарг. – Но повторить смогу…

– Тогда последняя часть… – Са-лан устало вздохнул. – Если бы девушка правильно ответила на вопросы, я взял бы у неё кровь и отнёс туда.

Мудрец указал на дверь слева.

– А нового ааори отнесли бы туда – в «тельную», – Са-лан указал на дверь справа. – Потом всех новых ааори разносят по комнатам для обучения. А кровь… Что делать с кровью, я вам сейчас покажу…

Он подошёл к двери слева, открыл её и взял рядом со входом какой-то пузырёк.

– Такие используются для зелий, чтобы они не портились… – проговорил он. – Однако на наших более сильное плетение. У нас много таких пузырьков. Хватит и на сто тысяч ааори. А печать всегда поможет сделать больше. Всё, теперь проходите… Здесь я вам открою последние тайны Убежища…

И мы вошли. В огромном зале, в слабом свете светящихся кристаллов, я увидел огромную пещеру, чей свод поддерживали массивные колонны. И вся эта пещера была занята стеллажами. Тысячи и десятки тысяч пузырьков стояли на стеллажах. В один ряд. И рядом с каждым из них была глиняная табличка. Все пузырьки испускали ровное свечение разных оттенков.

– Мы отслеживаем каждого ааори. Если светится красным – это обычные ааори. Если окрасилась в оранжевый – эти ааори стали мудрецами. Синие вкрапления – это начало изменения. Когда пузырёк засветится синим – то изменение произошло. Если пузырёк потух – значит ааори мёртв. Есть другие цвета, но объяснять долго – лучше вычитать в справочнике. Здесь хранятся пузырьки всех ааори, что ещё живы. Идёмте!

Са-лан уверенным шагом двинулся между рядами в дальний конец зала. Там, на нескольких стеллажах, стояли запылённые и потускневшие пузырьки. Один из них, самый пыльный, располагался на отдельной подставке.

– Га-ра-ан, один из первых ааори-мудрецов… – произнёс Са-лан, указывая на одинокий пузырёк. – Тот, кто вернулся с Прилива. Тот, кто ушёл в Дикие Земли… Его пузырек всё ещё светится спустя двадцать восемь веков…

Все молчали. Древний пузырёк стоял на отдельной полке и издевательски светился сиреневым. Двадцать восемь веков… Лишь Ксарг подошёл ближе, разглядывая его.

– Или вон тот, посмотрите! На табличке есть имя и год рождения. Посмотрите! – не унимался Са-лан.

Я сделал шаг вперёд и застыл. Табличка говорила о том, что эта кровь принадлежит ааори Браготу. И родился он две с половиной тысячи лет назад. В той же комнате, где родились все ааори в этом мире. Неправильные ааори. Не двоедушные. Те, кто рождён из нежити… Свет от его пузырька был фиолетовый.

– Зачем вы нас так воспитывали? – спросил я. – Зачем такой отбор?

– Затем что ваше дело – защищать от изменения! – ответил Са-лан. – Ваше дело – служить. Ваше дело – охранять. Амбиции, самомнение, способность вести за собой – всё это не нужно, Шрам! Поверь, в первые века восстаний ааори было очень много! Ты даже не можешь себе это представить… И ни одно из них не было бескровным! Ни одно!.. Стоит среди вас появиться лидеру – и происходит страшный бунт. Потому что никто не хочет покорно служить, и никто не хочет сражаться с нежитью… Все ааори и аори хотят одного – жить хорошо и сытно!.. И ещё хорошо бы, чтобы не нужно было при этом работать! Однако то, что выбивается из аори воспитанием ещё в детстве – из вас выбивается кровью и потом. И это ваша плата за право не быть детьми… А ещё вы грешники! Не думаю, что боги отдали бы нам праведные души…

Са-лан резко успокоился, обвёл нас холодным взглядом и указал на дверь:

– Я показал вам всё. Однако готов ответить на ваши вопросы… Буду ждать вас там, перед залом с «заготовками», а потом я расскажу, как передать всё это дело вам. Хватит тянуть! Да, Ксарг?

– Пожалуй… – ответил тот. – Однако я бы ещё раз всё осмотрел…

– Осмотри, а потом подходи! Мне надоело барахтаться в этом дерьме, а вот тебе – ещё предстоит…

Мудрец счастливо улыбнулся и двинулся к выходу, а я с потерянным видом шёл следом. Находиться здесь я больше не имел ни сил, ни желания. И я был такой не один – эры и Энари тоже не стали задерживаться дольше положенного. Только мудрецы потратили ещё час, досконально осматривая каждую комнату.

Глава 11

Са-лан остановился перед входом в зал с «заготовками», достал из рукава колокольчик и позвонил. Тихий звон далеко разносился по пустым коридорам Убежища. Мы стояли молча, и никто не решался заговорить. Только Са-лан несколько раз начинал бормотать что-то себе под нос. Его эмоции постоянно менялись — то радость, то страх, то горечь. Он первым не выдержал тишины. Снова позвонив в колокольчик, он посмотрел на меня:

— Ну и как тебе, Шрам? Получается считать себя человеком?

– А разве я не человек? — спросил я. – Или тот факт, что меня сделали из начавшего обращаться тела, что-то меняет?

– А мне казалось, должен изменить… – усмехнулся Са-лан. – Ведь нежить — это ваш враг.

— Это ничего не меняет. А нежить – не наш враг, – я не удержался. — Нежить — ваш враг…

Мои слова повисли в воздухе, заставив вздрогнуть даже Энари.

– Ты прав, — неожиданно легко согласился Са-лан. – Нежить – наш враг, и изменённые — наш враг. Вас они любят значительно больше. Однако разве это не доказывает, что вы не люди?

-- Нет, мастер Са-лан! – ответил я, неожиданно улыбнувшись. – То, что я сегодня видел, доказывает, что это вы – нелюди. И я теперь тоже… Та девочка, Ири-на, не заслужила быть убитой, едва открыв глаза.

– Но ты её убил!.. – веско заметил мудрец.

– Убил. Потому что и сам пока не понимаю, как работает ваше воспитание… – ответил я.

– Да мы и сами уже не понимаем, Шрам! – мудрец безумно расхохотался и принялся снова терзать колокольчик. – Знаешь, в мире много того, что как-то работает, а вот как – непонятно. Всё это – убийства, школа, Порка – всё это выводилось сотни лет!.. Год за годом каждый элемент воспитания выверялся и проверялся… И либо его использовали, либо он исчезал. Когда-то за этим следило не десять мудрецов, а пара сотен. Теперь всё не так…

Темноту коридора вдалеке прорезал свет мудрого светильника. Спустя несколько минут к нам приблизился ещё один мобанский мудрец – тоже немолодой мужчина. Наше присутствие не вызвало у него удивления.

– Кра-ни, в проверочной – тело. Избавьтесь от него! – приказал Са-лан, протянув подчинённому глиняную табличку. – И подготовьте всё, о чём мы договаривались вчера. И ещё… Достаньте из библиотеки все инструкции, сангарские схемы и золотые книги…

– Да, мастер, – Кра-ни взял табличку, мельком на неё посмотрел и отправился выполнять поручение.

Через полчаса к нам вышел Во-лас с помощниками, а ещё через несколько минут появился довольный Ксарг.

– Са-лан, у меня много вопросов! – заметил он. – Сможешь на них ответить?

– У меня не так много времени… – ответил мобанский мудрец. – Пойдёмте в тот зал, где мы начинали. Попробую прояснить, что смогу.

Мы снова шли по тёмным коридорам, минуя боковые ответвления. Однако теперь нет-нет да и мелькали вдалеке огоньки: подчинённые Са-лана выполняли его указания. Очень скоро мы снова сидели в том самом зале, с которого началось знакомство с Убежищем.

– Что ты хотел узнать, Ксарг? – спросил Са-лан.

– Как я и сказал, у меня много вопросов, – ответил тот. – Однако ты говоришь, что у тебя нет времени… Как это понимать?

– Помнишь тот день, когда мы с тобой стали врагами? – поинтересовался Са-лан в ответ.

– Я бы сказал, соперниками! – возразил Ксарг. – Но да… Я помню, что произошло… Ты съездил домой и наотрез отказался рассказывать мне то, что узнал. Хоть и обещал…

– А ты слышал когда-нибудь о мудрой клятве? – поинтересовался Са-лан.

Ксарг внимательно посмотрел на мобанского мудреца, но тот лишь безумно расхохотался.

– Не смотри на меня так! – попросил он. – Я не сошёл с ума… Пока не сошёл!

– Это легенды, Са-лан, – заметил Ксарг. – Многие искали упоминание о них, но так и не нашли. Все считают, что и сангари не смогли их создать…

– Всё они создали, Ксарг… – с горечью ответил Са-лан. – И мудрую клятву тоже… Знаешь, даже они посчитали, что это слишком опасно. Ведь ты будешь выполнять клятву даже тогда, когда всё изменится, всё станет другим… Они и сами её не использовали, разве что в исключительных случаях. Так что этот секрет я унесу с собой! Здесь, в Убежище, знали, как её приносить… Когда я вернулся домой, в Мобан, то перед тем как всё узнать про создание ааори, я поклялся на мудрости, что не расскажу об этом никому… и никогда не назову причину.

– Почему ты ещё жив? – спросил Ксарг. – Ты же нарушил её…

– Всё можно обойти, – усмехнулся Са-лан. – Я рассказал не всё… Далеко не всё… Однако то, что я не рассказал – и так есть в записях. Это договор с самим собой. И ведь, как ты раньше говорил, я всегда умел хорошо врать! Вот и вру самому себе, что клятва нарушена не до конца…

Са-лан задёргал головой и начал смеяться, а потом снова взял себя в руки:

– И клялся я не жизнью, а рассудком. А за пять сотен лет волей-неволей научишься сопротивляться помешательству… Но сколько я выдержу, Ксарг? День? Два? Вряд ли больше… Я не собираюсь дожидаться того момента, когда растворюсь в безумии. Так что задавай только самые важные вопросы – иначе с ума я сойду раньше, чем планировал. И тогда уже не смогу вам ничем помочь…

– Тогда начни с помощи… – вглядевшись в лицо мудреца, предложил Ксарг. – О чём речь?

– Речь о том, что весь Мобан сошёл с ума, – ответил Са-лан. – И продолжает сходить. Никто вам не собирается передавать инструменты, с помощью которых делаются ааори. Но как тогда? Ведь мне осталось совсем чуть-чуть…

– И как? – поинтересовался Энари.

– А всё просто… Сейчас мои помощники подготовят всё для перевозки. Колесо, стол, печати, пузырьки, книги с инструкциями от сангари и их наработками… А вы пока что с пустыми руками отправитесь назад. Вечером, сев на корабли, вы отправитесь на север. Там увидите приметную узкую бухту. В самой дальней её части располагаются Морские ворота Убежища, где вам и будет передано всё, что я обещал. После вы развернётесь и отправитесь в Форт или куда там… Да не важно… Решите сами… Это всё, что я теперь могу сделать.

– Что происходит с городом? – спросил Ксарг. – Что происходит с людьми?

– А что всегда происходит после Прилива? – Са-лан засмеялся. – Да… Видишь, на этот раз зацепило даже аори.

– Приливов давно не было! – возразил Энари.

– Может быть, да, а может – и нет… – Са-лан снова начал безумно смеяться, но быстро взял себя в руки. – А может, были? Откуда мы знаем? Мы всё ещё, по сути, ничего про них не знаем! Однако всё сходится – безумие, злость, взаимная ненависть…

– Хорошо… Тогда объясни, как притягиваются души, – попросил Ксарг.

– Да если бы мы сами знали… – Са-лан устало откинулся на спинку стула. – Это знания сангари, Ксарг! Они говорили, что основываются на своих исследованиях раскола. Однако мы так и не смогли понять, как это работает. Знаю только, что они смогли нащупать восемь ручьёв душ, из которых мы вытягиваем ааори. Ось колеса – это прокол мировой границы. Обод – накопитель мудрости. Все это ты прочтёшь в записях. Даже для сангари это были знания – на грани… На грани нового раскола. Колесо постоянно вбирает мудрость, и рядом с ним – как возле границы Диких Земель.

– Почему одни души что-то помнят, а другие – нет? – спросил Ксарг.

– Этого даже сами сангари не знали! – засмеялся Са-лан. – Для своих ааори они использовали только те души, которые появились после мигания Колеса красным. Это те души, которые помнят очень много. Для наших ааори мы использовали только тех, кто почти ничего не помнит, но может управлять телом. А души, которые не помнят совсем ничего, не могут взять своё тело под управление. Это всё, что знали и они, и мы.

– И никаких догадок?

– Никаких, Ксарг! – покачал головой Са-лан. – И мы даже не пытались понять. Это и вправду очень опасное знание…

Неожиданно мобанский мудрец снова задёргался всем телом и начал пускать слюну из уголка рта. Это продолжалось почти минуту, а потом взгляд его снова приобрёл осмысленное выражение.

– Что я ещё могу у тебя спросить, чтобы ты не сошёл с ума, Са-лан? – тихо спросил Ксарг.

– Не имею ни малейшего понятия… – ответил тот. – Возможно, что и ничего. Но я передам тебе все записи, Ксарг… Абсолютно все. Всё, что есть. Ты всё сможешь понять сам.

– Хорошо. Ты выведешь нас?

– Не я, – Са-лан достал из рукава колокольчик и принялся им звенеть. – Я уже боюсь даже двигаться лишний раз. Но мой помощник вас проводит. Он самый сильный из оставшихся… Кра-ни, его боятся и уважают в городе… Он сделает всё, чтобы вы добрались до казармы ааори. Но к кораблям придётся уходить самостоятельно!

– Нас могут попробовать задержать флотом? – спросил Ксарг.

– У вас мудрецов на кораблях больше, чем во всём Мобане! – захохотал Са-лан. – Они обязательно попытаются, но вы уж как-нибудь разберётесь. Я послал человека ещё утром – ваш капитан в курсе происходящего. Так что….

Са-лан будто выпал из реальности. Он уставился в одну точку и принялся остервенело звенеть колокольчиком. За то время, пока он снова сумел взять себя в руки, появился Кра-ни и ещё один мудрец.

– Кра-ни, проводи наших гостей к казарме ааори! – приказал Са-лан и повернулся ко второму подчинённому. – А ты помоги мне дойти до… Ты знаешь куда… Ты знаешь…

В казарме мы были уже через пару часов. Туда уже успели вернуться эры, вызволившие из застенков казармы нори последние несколько десятков бойцов – и этот поход им явно дался нелегко. Однако теперь нам предстояло добраться до порта и погрузиться на корабли, а это было в разы сложнее. Сторож, охранявший вход, исчез. Надеюсь, просто испугавшись того, что вокруг собирались недовольные горожане. Улицы вокруг казармы были заполнены людьми, с ненавистью смотревшими на нас.

Сборы заняли немного времени. Мои новички даже не могли спрятаться за спинами опытных вэри и нори, поскольку их было слишком много. В течение получаса я объяснял им, что надо делать – и до сих пор не был уверен, что они всё поняли. Однако когда наше посольство построилось в боевой порядок на плацу казармы, безымянные дисциплинированно постарались сформировать строй.

Первыми на прорыв пошли вэри и один из помощников Во-ласа. Ворота трогать не стали – они располагались дальше от порта, чем администрация ааори. Там тоже имелся вход, пусть и небольшой – а вэри выскакивали прямо через оконные проёмы, выбивая закрытые ставни. Они оказались среди портовых складов, где людей было меньше – и почти сразу перегородили улицы города, на которых нас уже ждали.

– Вперёд, быстрее! – приказал эр Ненари, обнажая меч.

Все эры перед выходом надели броню и взялись за оружие. Броня была стальная, и её стоимость даже страшно было представить. Выглядели наши эры очень разношёрстно, но представляли собой внушительную силу. Следом за ними к складам выбрались и оставшиеся вэри. А уже в самом конце выходили мои ааори и мудрецы.

Авангард нашего «посольства» уже ушёл в сторону порта, и оттуда неслись звуки боя. Часть вэри удерживала толпу оружием и мудростью, перегораживая проходы между зданиями. Эры кинулись вперёд, а за ними потянулись и мои ааори. Только Во-лас и второй его помощник задержались, помогая тем бойцам, кто прикрывал отступление.

Бежать было недолго, и очень скоро мы оказались на набережной порта. В этом месте причаливали рыбацкие лодки и шлюпы с крупных кораблей. Авангард выдавливал беснующуюся толпу обратно на Портовую площадь, откуда люди сплошным потоком хлынули к нам. На земле лежало уже несколько десятков трупов. А ещё с десяток бойцов вэри перевязывались под прикрытием щита мудрости.

– Слушайте все! – приказал Ненари, привлекая к себе внимание. – Наш пирс – ближайший. Туда Ка-ра подведёт свои корабли.

Я посмотрел на каменный пирс, далеко вдающийся в море. «Фифка», «Сагламад» и «Бернаси» уже двигались к нему, а «Улитки» вообще не было видно. На рейде заметно было оживление – там две галеры стражи поднимали паруса.

– Занимаем пирс и грузимся! – продолжал между тем Ненари. – Как только подойдут те, кто прикрывал отступление, идём на прорыв. Эры, как достигнете пирса – прикрывайте вход с площади. Вэри перебьют всех на самом пирсе. Остальные помогают и не мешаются. Ксарг!..

– На мою помощь можете рассчитывать! – ответил мудрец.

– Отлично! Готовимся. Осталось совсем чуть-чуть!

В тот момент, когда из пространства между складами выбежали вэри и Во-лас с помощниками, а за их спинами заполыхало пламя и в воздух взвились клубы дыма, мы пошли на прорыв. Где-то за нашими спинами нарастал гул. Это подтягивалась толпа озверевших горожан из рыбацких кварталов и из центра города.

Клин эров, как раскалённый нож в масло, ворвался в толпу. Люди разлетались, попав под сбитый строй закованных в стальную броню воинов. Следом устремились вэри, стараясь расширить проход, а за ними – мои новички. Замелькали плетения мудрости, а мечи и копья били тех, кто пытался приблизиться. Толпа отшатнулась, но вперёд уже лезли люди с оружием. Ополчение и стража Мобана. И если бы до пирса пришлось идти дольше – нам бы не поздоровилось. Но наш отряд успел втянуться на каменную постройку.

Эры перекрыли вход со стороны площади, а вэри врезались в тех горожан, кто толпился на пирсе. То ли нам везло, то ли из неорганизованной толпы вышли плохие бойцы, но мы успели погрузиться на корабли, потеряв лишь пару нори, которых освободили сегодня. На корабли грузились в беспорядке – лишь бы оказаться на борту и покинуть пирс. Я с новичками погрузился на «Сагламад», часть вэри и нори – попали на «Бернаси», а оставшиеся, вместе с эрами и мудрецами – на «Фифку».

Ксарг с Соксоном и Во-ласом остались на палубе. На пути эскадры Ка-ра вспыхивали корабли, пытавшиеся помешать нашему отплытию. В сгущающихся сумерках стало светло, как днём. Ладьи стражников теперь держались на почтительном расстоянии, а три наших корабля спешно покидали порт. Вскоре мы нагнали уходящую на север «Улитку». Перестроенная баржа значительно уступала в скорости и маневренности трём другим кораблям. Зато была удобной и вместительной. На ней хранились все припасы, взятые с собой в поездку. С ними можно было легко добраться до Форта, даже с учётом нашего возросшего количества.

Перед входом в бухту мне пришлось переместиться на «Улитку», куда перебрались эр Ненари, Ксарг и эр Зол. Изначально я хотел остаться с новичками, но Ксарг настоял. Вместо меня к безымянным отправились несколько опытных вэри, которым предстояло их тренировать. «Фифка» перегородила вход в бухту, а внутрь зашла только баржа. Протиснувшись в узкую горловину, «Улитка» подплыла к дальней части, где отвесный склон достигал почти сотни шагов в высоту. Именно в этом склоне мы и увидели открывающиеся каменные ворота.

У берега хватало глубины, чтобы баржа подошла вплотную. Волн в бухте практически не было, и капитан «Улитки» не опасался за целостность бортов. За воротами нас ожидал Са-лан с помощниками. Мудрецы, будто обычные портовые рабочие, приняли канаты и пришвартовали корабль.

– Наконец-то! – воскликнул Са-лан. – Приветствую, эр Ненари!

– И вам не хворать! – ответил эр.

– Поздно! Я уже хворый, – весело ответил Са-лан. – Грузите всё! Быстрее! Гвардия уже ломает дверь со стороны Мобана. Долго она не продержится!

В широком проходе, на уже знакомых нам тележках, стоял груз: два ящика из необычного материала, где, как я подозревал, находились стол и Колесо. А ещё куча книг и рукописей, стопки исписанной кожи, глиняные таблички… Таскали не только матросы, но и бойцы, оказавшиеся на корабле – в том числе и я, и даже мудрецы Мобана. Прощальный разговор Са-лана, Ксарга и эра Ненари я не услышал.

Управились мы быстро – и быстро отчалили. Ксарг предлагал забрать с собой подчинённых Са-лана, но тот только отмахнулся. Да и сами его помощники не изъявили желания покинуть Убежище. Добравшись до выхода из бухты, я вместе с Ксаргом и Ненари перебрался на «Фифку» и вернулся в свою каюту.

В ночной темноте корабли повернули на запад и стали удаляться от берега. Я сидел на корме и смотрел, как горит вдалеке Мобан. Только один раз я посмотрел на бухту с Морскими воротами Убежища – и уже долго не мог отвести взгляд. На вершине скалы застыла старческая фигура, почти невидимая на фоне звёзд. Только сиявшая над головой старика искорка позволяла его обнаружить. Мне не нужно было приглядываться, чтобы узнать Са-лана…

Старый мудрец долго смотрел нам вслед, а потом сделал шаг вперёд и полетел вниз головой. Трепещущий на ветру балахон пару раз дёрнулся, когда тело мудреца ударилось о выступающие части обрыва. Бесформенной тёмной кляксой на фоне белесой скалы Са-лан долетел до моря и быстро ушёл на дно. Глава мобанских мудрецов всё-таки обхитрил и свою клятву, и изменение – сам выбрав момент, когда и как покинуть этот неприветливый мир.

Глава 12

Корабли шли на юг вдали от берега не слишком долго. Хоть новости и разносятся быстро, но не быстрее кораблей Ка-ра. А потом курс изменился — и вдали показались холмы вокруг Тури. Здесь никто ещё не знал про события в Мобане, не преследовал нас и не пытался остановить. Попутный ветер раздувал паруса, и я снова выбрался на балкон, заняв один из стоящих там стульев. Мне было о чём подумать.

Обратный путь до Форта занял не так уж и много времени. Я несколько раз навещал пополнение своего отряда на «Улитке», но чаще продолжал сидеть и смотреть на море. К Ксаргу и Соксону накопилось столько вопросов, что я даже не представлял, как их все запомнить. Всем участникам посольства, кто знал, откуда берутся ааори — уже было приказано молчать о результатах поездки. Пока Ксарг и Соксон не разберутся с записями, раскрыть подробности всё равно никто бы не смог.

Зная мудрецов, я был уверен, что они, сойдя на берег, просто запрутся в лаборатории – и заставить их отвечать будет очень тяжело. Когда они заняты делом, то вообще ни на что не обращают внимания. А на носу был поход к Тулье и новые трудности — которые, возможно, отвлекут меня от сомнений и грустных мыслей.

За день до прибытия в Форт я долго ворочался и не мог уснуть. Как только я закрывал глаза, передо мной вставала девочка Ири-на, смотрящая на меня с удивлением и укором. В чём-то я начинал понимать Са-лана, ведь если так, год за годом, лишать жизни людей – сойдёшь с ума и без всяких клятв. Пожалуй, мудрецы в Мобане выглядели, несмотря на помешательство их главы, наиболее здравомыслящими людьми.

Я перевернулся на другой бок и снова попытался уснуть под мерное укачивание волн.

– Не спится? – поинтересовался седой старик, сидящий перед костром.

– Нет, совсем не удаётся уснуть… — признался я.

— А спать всё-таки надо… – старик покивал и замолчал.

Я тоже не пытался заговорить. Вот сейчас посижу у костра, и всё встанет на свои места. И я успокоюсь и пойду спать.

– Люди не любят признавать свои ошибки… Не любят просить прощения… — проговорил старик. — И знаешь, это часто мешает им прекратить ссору. Однако это не должно мешать им думать и избегать ненужных злодеяний. Значит, если люди сходят с ума, то всё не просто так. Как думаешь?

– Так и есть. Даже не буду спорить… — согласился я. – Но разве им нельзя помочь?

– Может, кому-то это и по силу… Однако если ты всего лишь слабый человек, то в первую очередь себе помогать и приходится. Так ведь? — старик лукаво улыбнулся и продолжил, не дожидаясь ответа. -- Времени всё меньше, Шрам… Совсем мало времени остаётся, чтобы понять…

– Понять что? – не понял я.

– Понять многое… – ответил старик. – Понять, кто ты есть и своё место в этом мире. Понять, что делать, когда пробьёт час. Понять, какой выбор правильный, а какой – приведёт к краху. Видишь, как много всего нужно успеть…

– Это слишком сложные вопросы… На них всегда тяжело дать ответ, – возразил я. – Иногда на это не хватает целой жизни…

– А ты не бойся спрашивать! – заметил старик. – Те, кто уже долго прожил на этом свете, могут помочь с ответом. Но ты же боишься… Ты считаешь, что это неважно?

– Наверно, неважно… – кивнул я, пытаясь вспомнить, какие вопросы мучили меня. – Раз я и не спрашиваю…

– Ты иногда такой упёртый… Однако, видимо, так и нужно было… – старик засмеялся. – Что важно, а что нет? Иногда мы что-то делаем, что-то пытаемся понять, но в один день всё это оказывается напрасной тратой времени. А есть дела, что мы переносим, откладываем – и вдруг понимаем, что это было очень важно. Важнее всего… но мы уже не успели. У жизни на всех есть свои планы, но нам не дано их знать. Так и получается, что мальчик учится быть воином, чтобы однажды понять, что не может убить человека. Другой – хочет стать мудрецом, чтобы обнаружить, что совершенно не чувствует мудрость. Девочка готовится всю жизнь воспитывать детей, чтобы понять, что она бесплодна… И ведь где-то там, в прошлом, они прошли мимо важного вопроса… может быть, важной вехи, не обратив на неё внимания…

– Это не их вина… – неуверенно сказал я. – Ведь они не могут знать будущего.

– Никто не может знать будущего. Однако разве это повод не обращать внимания на то «несущественное», что может изменить твою жизнь? – удивился старик. – Ведь те, кто не прошёл мимо – будут счастливы, а те, кто не заметил – познают горе.

– Мне лень спорить… – устало признался я.

– Лень – это твой девиз! – усмехнулся старик. – И она частенько помогает тебе, Шрам. Однако сейчас с ней стоит сойтись в неравном поединке… Кто знает, как обернётся недалёкое будущее? А ведь кто-то знает, Шрам… Кто-то знает…

Я проснулся в темноте, глядя на светлые блики окон, слегка качающиеся на волнах. Раннее утро того самого дня, когда мы должны дойти до Форта Ааори… И там всё снова закрутится в тугую спираль дел и забот...

Что делать, когда под твоим началом оказывается почти полтысячи человек, а командование продолжает присылать всё новых и новых новичков? И нет, новых ааори пока никто не делал – мудрецы заперлись в лаборатории, да и «материал» достать было не так уж легко. Проблема была в том, что большинство пришедших в Форт безымянных и нори практически не имели опыта боёв – а подготовленных отрядов на всех не хватало.

Форт Ааори готовился к страшной войне, где ааори будут убивать ааори. Для этой войны были подняты все резервы, которые только можно было найти. Были созваны на службу окрестные охотники, из которых формировались стрелковые отряды. Были призваны все мужчины-аори, умевшие держать в руках оружие. И, конечно, все ааори были поставлены в строй. Только глубокие старики избежали участи снова воевать.

Ну а мне пришлось садиться за новую структуру отряда… Десятники становились сотниками, ветераны – десятниками. Наша казарма переполнилась – места бойцам хватало впритык. Всего в моём отряде под конец сборов оказалось пятьсот восемьдесят пять человек. Пришлось даже искать на стороне тренировочные площадки – потому что вся эта орава, высыпав на двор казармы, заполняла его полностью. К счастью, в Форте сейчас хватало пустых складов, где за небольшую плату можно было устраивать тренировки.

Конечно, сотни и полусотни у меня в отряде не были полным. Но даже три-четыре десятка – это ещё та толпа, и организовать её бывает сложно. К сожалению, мои бывшие десятники нужным опытом не обладали. Только Пятнашка смогла быстро справиться с переданными ей четырьмя десятками девушек. Выступление эры Форта планировали на первый день лета, до которого оставалось совсем немного. Можно ли за такой короткий срок выучить хороших бойцов? Мы старались – и надеялись, что выучки новеньким хватит, чтобы выжить. Даже приехавшие из Мобана безымянные уже отлично управлялись с копьём.

К счастью, в строй вернулся весь мой отряд – все, кто ушёл на вольные хлеба после путешествия по тропе Сангари. Вот только деньги таяли как снег на солнце, утекая ручьями трат в руки ушлых торговцев. Как бы ни старался Хохо, но «за так» нам ничего хорошего предложить не могли. Я мог бы, конечно, использовать бесплатные броню и оружие, которые предоставляло всем командование Форта, но что даст такое снаряжение? Видимость защиты и видимость вооружённости. Вот и приходилось крутиться, подбирая то, что могло нормально защитить моих бойцов во время похода.

Хорошо ещё, что Хохо успел купить всё необходимое для обоза – продукты, телеги, кавалей. Даже кирри нашёл – не только для разведчиков и подчинённых Кри-аны, но и для всех десятников. У меня дела шли хуже… Не успевал я решить одну проблему, как немедленно наваливалась новая. А на единственный день, когда я решил передохнуть, выпал Большой Совет. Описывать его нет смысла, поскольку всё уже было решено. На этот раз почти никто не стал выступать против похода и участия в войне. Собравшимся мельком сообщили о том, что теперь ааори можно будет делать в Форте – и сжато поведали о достигнутых договорённостях.

Форт собрал почти тридцатитысячную армию, которой предстояло отправиться на север. Защищать город оставалось совсем небольшое число стражников-аори. Впрочем, почти всё население города при необходимости готовилось уйти в Цитадель, которая, если обрушить мосты, становилась неприступной. Именно в Цитадель Форта и свозились в последний месяц все доставляемые припасы.

Больше ничего интересного на Большом Совете узнать не удалось. И я был уверен, что ещё лет сто его никто даже и не будет пытаться снова собрать. Теперь всё планирование будущей кампании перешло в руки эров, и я мог спокойно вернуться к своим обязанностям командира отряда. Правда, у меня попытались в приказном порядке отобрать Пятнашку, чтобы повесить на неё дополнительный отряд, но тут уже упёрлись мы на пару. В ход пошло всё, что только возможно – начиная от особого статуса отряда до связей в командовании. Отбились – хотя в порядке компенсации размеры отряда выросли до шестисот сорока пяти человек. А ведь было время, когда я думал, что и пять десятков – серьёзная сила…

В казарме стало совсем тесно и скученно. Ветераны давно научились уживаться друг с другом, чего не скажешь о новеньких, которые постоянно попадали под наказания и взыскания. Теперь уже все с нетерпением ждали начала похода.

Визит Ка-ра застал меня врасплох. Я совсем забыл, что он собирался уходить в Империю летом.

– Уже в Империю? – спросил я.

– Да если бы… – Ка-ра усмехнулся. – У меня трюмы забиты под завязку товаром, а уйти – нельзя. Ску пригнали к Аангу целый флот, так что придётся пережидать. Только не в Форте.

– А что так? – поинтересовался я, наливая в кружку эль и передавая ему.

– Так вы город совсем без защиты оставляете… А если нагрянут сюда?

– Сколько всё это продлится, как думаешь?

– Шрам, думаю, что пока с восстанием не разберётесь…или оно с вами, ничего не закончится… – устало ответил капитан. – Я перегоню корабли в имперский посёлок, там хоть пять тысяч имперской пехоты есть. Если что, оборону удержат. Даже не представляю, чем всё закончится…

– А давай я тебе сундучок с деньгами дам? – спросил я.

– Шрам, мы с тобой об этом говорили! Не смогу я их передать…

– Да и не надо. Просто у меня все деньги здесь остаются… – ответил я. – Всё, что не в казне отряда. Что-то около миллиона… Ка-ра, я не знаю, как оно всё там обернётся… Вдруг и получится переправить деньги, когда всё закончится? А вдруг город возьмут, или меня убьют? Ты всегда можешь сдать деньги на хранение в имперском посёлке. Или забрать себе…

– Даже так? – удивился капитан.

Я его хорошо понимал. Я и сам задумался о возможной смерти совсем недавно. Однако стоило подумать об этом один раз – и больше мысль из головы не шла. Впереди нас ждал опасный поход и жестокий противник. Кому достанется всё, что я заработал? Как это всё сохранить? То, что Ка-ра собрался сидеть в имперском посёлке – было мне на руку. Так я хоть был уверен, что моим наследником станет не самый плохой человек. А если погибну я, то он не оставит в беде Пятнашку и моих бойцов.

– Ну да… – кивнул я. – Приходится думать и о неприятном.

– Думаешь, вы не справитесь? – удивился капитан. – Как по мне, так у вас армия вполне себе большая.

– Она большая, только неумелая, – ответил я. – Даже то, что у нас есть мудрецы – ещё не гарантирует победы. Соглашайся… Ты ничего не теряешь – одни плюсы.

– Друга я могу потерять… – хмуро ответил капитан. – А друзья дорого стоят. Твой жалкий миллион ули мне потерю не компенсирует.

– Тут я тебе ничем не помогу, – я усмехнулся. – Сам понимаешь – дело подневольное…

– Расстроил ты меня! – Ка-ра отхлебнул эля и протянул кружку мне. – Приноси завтра деньги на «Фифку». У себя в каюте держать буду.

Мы встали и обнялись.

– Береги себя, Шрам!

– И ты, Ка-ра.

А уже на следующий день после того, как я избавился от денег, пришёл приказ явиться к командованию. Командованием снова была эра Зана, чему я мог только порадоваться. Её штаб располагался в одной из комнат Цитадели Форта, и мне ещё пришлось постоять под дверью, ожидая приглашения.

В комнате, вместе с эрой, находились Скас и Гун-нор. При виде меня они приветливо улыбнулись.

– Как настрой, Шрам? – спросил Скас.

– Похоронный… – ответил я. – Но бодрый!

– Это как это? – удивился Гун-нор.

– Надеюсь на лучшее. И готовлюсь к худшему… – не стал скрывать я. – Эра!

– Да, Шрам, подходи. Скас, куда ты карту дел?

– Да вон она… Свернулась в трубочку! – указал Скас.

Зана развернула карту и поманила меня к столу:

– Сколько у тебя сейчас людей, Шрам?

– Шесть с половиной сотен.

– Ого, растёшь! – засмеялся Гун-нор.

– Места-то хватает? – спросил Скас.

– Впритык. Сидят друг у друга на головах, – я покачал головой.

– Шесть с половиной сотен… Это очень неплохо! – кивнула Зана. – Считай, самый большой отряд. Кто у тебя там есть?

– Копья – основное. Ещё есть мечи, топоры, группа разведчиков, стрелки… Ну и те, кто на мудрости сосредоточился.

– Шрам, бросай этот поход! – посоветовал Скас. – Я знаю пару мест, где ты можешь себе баронство отжать.

– Скас! – возмутилась эра.

– Я только предложил! – сразу пошёл на попятную здоровяк, посмеиваясь в усы.

– Шрам, в общем строю тебе пока делать нечего. Так что до Тульи будешь действовать самостоятельно. Припасов хватает?

– С избытком, эра, – подтвердил я.

– Вот и отлично. Тогда смотри сюда, – Зана указала на карту. – Армия отправится в Тулью не через Линг. Пройдём по самой границе Диких Земель – к востоку от Пущи. Там, конечно, могут быть кочевники, но на этот раз это их личные проблемы…

Я кивнул.

– И этой проблемой придётся побыть и твоему отряду. Здесь, – эра указала на точку восточнее Пущи, – построили небольшой форт. Там сейчас скапливаются разведчики: они будут ходить в глубокие рейды в степь. Вы должны стать на время гарнизоном этой крепостицы. Основная задача – обеспечить тылы разведчикам.

– Сделаем! – кивнул я.

– Там же будем скапливать припасы для армии, – продолжила эра. – Считай, что можешь пополнять припасы отряда прямо оттуда. Только с кладовщиками реши вопрос отчётности. Когда пройдёт армия, ты пристраиваешься в хвост вместе с разведчиками и забираешь с собой обслугу из аори.

– То есть, крепость мы бросаем? – уточнил я.

– Именно! – кивнула эра. – Считай, что командование всей крепости на тебе. Только разведчикам не мешай – там свой командир будет. И, Шрам, выдвигайтесь немедленно! Завтра или послезавтра – крайний срок. Не тяни с этим!

– Ясно, эра! – ответил я. – Выдвинемся завтра.

– Вот и отлично. Вестовой принесёт тебе подробные планы и все необходимые приказы. Разбираться со всей этой бумажной волокитой необязательно. Однако и забывать их в Форте не стоит. Всё, иди, собирай своих…

Скас вышел со мной и пригласил следующего посетителя, но сам обратно заходить не стал.

– Ну что, Шрам, удачи тебе… – сказал он.

– Спасибо! – искренне поблагодарил я его. – Удача сейчас нам всем нужна. Ты не знаешь, Ксарг и Соксон собираются с нами?

– Вроде как собирались… Однако до Тульи мы пойдём без них, – ответил Скас. – Дальше – как пойдёт. Сам понимаешь, пока вообще неизвестно, что там дальше будет.

Я кивнул, и мы замолчали. Мне было что сказать Скасу, и ему мне – тоже. Но не здесь и не сейчас… Чтобы прервать затянувшееся молчание, я решил попрощаться.

– Ну, я тогда пойду… Скас, береги себя и эру! – я посмотрел на седого лори. – Дадут боги, мы с тобой ещё поймаем глубоководную тварь!

– Ага, и потанцуем перед волосатыми! – усмехнулся он. – Давай, Шрам, держись! Закончится всё это – посидим с тобой и выпьем эля. И Нора возьмём… Надо же, и я устал от всего этого…

– Все устают… – не найдя нужных слов, сказал я. – Особенно в такое неспокойное время.

– Это точно!

На том мы с ним и простились. Я отправился в казарму и сообщил о приказе. Глубокой ночью ко мне домой постучался вестовой и передал все необходимые бумаги. А рано утром, только рассвело, мы с Пятнашкой пришли в казарму и протрубили сбор.

Глава 13

Разбившись на сотни, отряд прошёл по пустым улицам города и оказался на дороге, ведущей в степь. Я бы с удовольствием ехал с полусотней Пятнашки, но приходилось двигаться вдоль всей колонны и решать возникающие вопросы, которых было ой как не мало. У меня даже образовалась личная охрана, состоявшая из пятёрки бойцов Кри-аны и нескольких новичков, выделенных специально для этого.

Дорога была пуста. При выезде стража очень внимательно просмотрела наши документы, в которых я так и не стал по совету эры Заны разбираться. Запрет на выезд из города для ааори всё ещё действовал, хотя смысла в нём уже особо не было. Все ааори к тому моменту получили приказ встать в строй, и что бегство из города, что бегство на марше — так и так стало бы дезертирством. Куда после такого деваться — это был большой вопрос, потому что списки дезертиров обязательно попали бы и в Империю. Говорят, что существовали умельцы, которые умели подделывать мудрое письмо – однако такого умельца ещё надо было найти и заплатить ему очень немаленькую сумму. Из моего отряда, пожалуй, только я имел достаточно денег и связей в соответствующих кругах, чтобы суметь такое провернуть.

В первые дни мы двигались привычным маршрутом, которым ааори всегда ходили к Пуще. Здесь места были знакомые, да и точек для стоянки хватало, поэтому разведчиков использовали только для проверки ближайших окрестностей — чтобы не попасть в засаду кочевников. За пять дней мы добрались до Угеля, где и переночевали. Как только бойцы были размещены, я направился по приглашению к коменданту крепости.

Старый лори Фа-лан был назначен сюда недавно. Он ещё не успел освоиться – и постоянно рылся на столе, когда ему требовался какой-то документ или карта. В кабинете царил такой беспорядок, что было непонятно, как Фа-лан вообще в нём ориентируется.

– Старый я… – заметил он извиняющимся тоном, когда я и Пятнашка ждали, пока он найдёт нужную карту разведчиков. – Поздно мне и командовать, и воевать. А вот, поди ж, привлекли…. Да где же она?.. Вы не обращайте внимания на беспорядок! Тут с этим восстанием такой бардак творится, что я до сих пор не разберусь с бумагами...

— Бойцов-то вам оставили? — поинтересовался я, чтобы отвлечь старика от переживаний.

– Да таких же, как я, – вздохнул тот. — И стражников чуть-чуть… Либо старики, либо стражники… Каково, а? Но мы тут долго сидеть не будем… Ну вот, нашёл!

Фа-лан выложил на стол большой кусок кожи и развернул его. На коже была подробная карта будущего маршрута войск.

— Главное, нам тут долго сидеть не придётся, – заметил он. — Как войско пройдёт – мы отбудем в Форт вместе с тем, что успели заготовить. Мало, говорят… Но что делать? С теми, кто тут остаётся, если кочевники нагрянут, мы крепость не удержим. А они нагрянут, уж помяните моё слово… Их на скопление людей всегда притягивает!

– В городе людей и скотины сейчас мало, — успокоил я его. -- Даже если заготовили мало сена – не страшно.

– Пожалуй, да… – кивнул Фа-лан. – Вот, смотрите: разведчики карту оставили специально для вас. Тут весь путь от нас до их крепостицы… Ходу отсюда дня три-четыре. Но с вами пойдёт обоз с сеном для их кирри, так что, боюсь, и пять дней провозитесь. Я бы посоветовал добраться знакомым путём до Пущи – там хоть какая-то дорога есть, а уже потом уходить на восток вдоль леса…

– Предложение хорошее, но нам не подойдёт, – признался я. – Эра Зана недвусмысленно приказала: не тянуть и прибыть на место как можно быстрее.

– Ну, тогда придётся по бездорожью… – вздохнул Фа-лан, ткнув узловатым пальцем в карту. – Идите тогда от крепости на северо-восток… Тут вот начинается овраг, который вам придётся объехать сразу… Трава сейчас высокая – в рост человека. Так что я бы вперёд пустил бойцов, чтобы примяли, и только потом – телеги. А то намотается трава на ось – и придётся стоять…

Старик говорил правильные и, главное, умные вещи. Да только я не собирался ни бойцов выматывать, ни телеги чинить. Для такого случая мы с Хохо ещё в Форте Ааори выделили четырёх кавалей, которым предстояло тащить бревно, торя путь. Бревно мы с собой не взяли, но я не сомневался, что к утру Хохо договорится о покупке с местным комендантом. А вот сбруя была подготовлена заранее. Да, придётся часть поклажи переложить на плечи бойцов, но продираться сквозь густые заросли степной травы не было никакого желания.

– Карту берите, она ваша! – закончил Фа-лан. – Завтра, как из крепости выйдете – к вам обоз и пристроится.

– Спасибо, Фа-лан, – кивнул я, забирая кожу. – Как там вообще?.. Есть новости?..

– Немного, – сказал старик. – Разведчиков туда ушло тысячи полторы… Точнее не скажу, шли-то они небольшими отрядами… Последние, которые здесь были и привезли карту, сказали, что они сейчас разведывают местность в сторону Тульи. Но кочевники уже заинтересовались происходящим. Подходят небольшими группами…

– Ясно. Ну тогда нам и в самом деле не стоит задерживаться, – я кивнул. – А то приедем к пепелищу вместо крепости…

– Это да… Это там запросто, – кивнул Фа-лан.

Оставив старика разгребать дела в доставшемся ему хозяйстве, мы с Пятнашкой вернулись к бойцам. А на следующее утро выступили на северо-восток. Впереди четыре каваля тянули тяжёлое бревно, выбиваясь из сил. Передовым отрядам даже иногда приходилось им помогать. За ними шли бойцы, вытаптывая траву, а позади двигался обоз, прикрываемый несколькими десятками.

Кирри и его подчинённые растворились в зарослях травы почти сразу, как мы покинули Угель. Теперь наша безопасность легла исключительно на их плечи. Даже десяток кочевников, налетевший на обоз, мог натворить дел. Если раньше у нас было двенадцать телег, то теперь за нами ехал караван из сорока штук. И моего отряда просто-напросто не хватило бы, чтобы надёжно всё прикрыть.

Первый день прошёл достаточно спокойно. К ночи нашлось и удобное место для лагеря – у небольшого озерца с чистой и холодной водой. Неприятности начались на второй день пути, когда мы уже забирали всё больше на север. Один из разведчиков принёс весть о том, что к нам движется отряд из сорока кочевников. Преследователи были ещё далеко, но чтобы нас догнать, им хватило бы трёх-четырёх часов.

Пришлось искать удобное место, чтобы встретить врагов. Однако такого места на ровной, как стол, степной равнине просто не было. Если верить карте, выданной нам в Угеле, ближайшая возвышенность была использована для постройки крепости, в которую нам и следовало прибыть. Сорок кочевников в открытом поле – сила грозная, а бойцов терять не хотелось. Когда преследователи уже показались на горизонте, я приказал построить телеги в круг. Пусть это и не самые надёжные стены, но хоть что-то…

Враг налетел с ходу, не давая нам подготовиться. Десяток кочевников, шедших чуть впереди основной группы, попытались помешать нам сделать заслон – но девушки под командованием Пятнашки засыпали наступающих стрелами, вынудив отступить. Остальные бойцы заняли позиции между телег и на них самих, спешно доставая луки.

Кочевники долго кружили вокруг, стреляя в нас, но так и не смогли найти прореху в укреплении. Немногих раненых быстро ставили на ноги и снова отправляли в строй. Ответная стрельба моих бойцов выбила из сёдел несколько изменённых – и убила парочку гор-кирри. Правда, живучие твари никак не хотели умирать. Проявил себя и шаман, который попытался поджечь наши телеги, но тут он явно напал не на тот отряд. Каждый шестой боец у меня умел работать с простейшими плетениями, поэтому огонь тушили мгновенно.

Наконец, устав бесцельно кружить вокруг строптивой добычи, изменённые ударили. И, как всегда, у них это получилось неожиданно. Вот они ещё носятся, скрытые густой травой, а вот – слитным отрядом врубаются между двух телег, тесня копейщиков. Соседние отряды пришли на помощь, но несколько бойцов, принявших на себя основной удар, без моей помощи на ноги не встали бы ещё долго, если бы вообще выжили…

Внезапно ударив, степняки попытались откатиться, но вот тут-то их и постигло разочарование. Зная об этой их привычке, я заранее предупредил, чтобы врага брали в окружение. И пути к отступлению изменённым споро отрезали, сжимая в ощетинившемся копьями кольце. Крики, звон металла, свист стрел и шипение гор-кирри слились в сплошную мешанину звуков. Бойцы старались достать копьями либо всадников, либо их животных, изменённые стреляли прямо из седла, гор-кирри наносили удары когтистыми ногами. Из общей свалки едва успевали оттаскивать раненых.

Однако продержались кочевники недолго. При таком численном перевесе у них не оставалось и шанса – даже если бы наши ветераны не умели пользоваться мудростью. А с помощью плетений нам удалось быстро добить почти всех. Только трое всадников вырвались и ускакали на восток.

– Донесут они своим про нас… – хмуро заметил Пузо, подходя ко мне.

– Ну… Мы вроде как и не на прогулке в цветущем саду! – ответил я, улыбнувшись. – К тому же, там наши разведчики. Может, перехватят.

– Шрам, нужна твоя помощь! – позвала Пятнашка.

В результате боя мы потеряли одного обозника из Угеля, который неудачно спрятался от кочевников под телегой, и одного новичка из Мобана. Парню не повезло поймать стрелу в глазницу, и помочь я ему уже ничем не мог. Пятеро бойцов были при смерти – однако это я быстро исправил, хоть и вымотался под конец лечения. Трупы быстро обложили дровами, травой, и сухими ветками кустарника, собранными по окрестностям – вперемешку с углём и дровами из наших запасов. Костёр вышел не ахти какой, но больше ничего сделать было нельзя. Жечь трупы мудростью времени не было…

Оставив за спиной столб чёрного дыма, отряд снова двинулся в путь. Заехавший к нам Кирри сообщил, что всех беглецов перехватить не удалось – один ушёл, так что скоро могут появиться новые отряды. Однако до вечера нас так никто и не потревожил. Лагерь разбили на берегу почти пересохшего ручья. После того, как кавалей подпустили к воде, он, наверно, пересох окончательно. Уставшие от жары и тяжёлой работы животные выхлебали всё, до чего смогли дотянуться. Подсыхающая степная трава не радовала их влагой в пути.

Ночью до нас добрался очередной отряд кочевников, и если бы дозорные не заметили их вовремя – досталось бы нам серьёзно. Однако, к счастью, ветераны нередко поглядывали вокруг другим взглядом, и темнота не смогла скрыть приближение трёх десятков изменённых. Тревожный гонг прозвучал почти одновременно со сработавшей мудрой ловушкой – одной из тех, что Кри-ана и её подчинённые расставили вокруг лагеря. Эту наверняка сама Кри-ана и ставила – полыхнуло с такой силой, что шестеро кочевников вместе с гор-кирри так и не поднялись.

Трава вокруг ловушки занялась, и начал разгораться пожар. Однако тушить его времени не было: на лагерь налетели двадцать четыре очень злых степных всадника, а встретить их в плотном строю мы уже не успевали. Тревожно заревели кавали, которым от кочевников доставалось не меньше, чем людям. Одно животное уже завалилось на бок… Однако на том успехи нападающих и закончились. Проснувшиеся бойцы окружили плотным строем основную группу, выставив копья, а отбившихся от неё всадников просто закидали стрелами.

На этот раз обошлось без жертв среди бойцов и обозников. К сожалению, из-за убитого каваля пришлось перенагрузить остальные повозки, но опустевшая телега подошла, чтобы стать основой для погребального костра. Правда, пришлось и нам помогать мудростью, дожигая остатки. А ещё быстро тушить пожар, который устроила своей ловушкой Кри-ана. Запах стоял такой, что поспать оставшийся до утра час смогли только самые непритязательные из бойцов.

А утром движение продолжилось… До крепости оставалось не так уж и много, и я решил, что если нас не будут дёргать нападениями, лучше идти без остановок – чтобы уже к ночи укрыться за стенами. Обозникам из Угеля этот план не понравился, и они принялись ворчать, что и так из сил выбиваются. Пришлось пообещать им, что если ещё раз услышу что-то подобное, то везти телеги будут мои бойцы, а сами обозники возьмут копья и пойдут в строю. Похоже, их проняло. Во всяком случае, ворчать они перестали…

Однако спокойно добраться до цели нам не дали. Может, приди мы на день раньше, всё бы и обошлось, но тогда Форт Ааори потерял бы десяток разведчиков. Но наши пути с этим десятком разведчиков пересеклись. И, к сожалению, как раз в тот момент, когда они, загоняя кирри, пытались оторваться от трёх сотен кочевников, которые самозабвенно их преследовали. Заметив нас, разведчики устремились к спасению.

– Чтоб их! – хрипло высказался Нож. – Как неудачно-то!..

– Не ныть! – оборвал я его. – Телеги в круг! Готовимся к обороне! Нож, Суч, Пузо и Хмур – ваши пока на луках! Эр-нори, Лысый и Одноглазый – распределите своих копейщиков вдоль телег! Обозники, по краям не прячемся. В центре несколько телег, вот под них и лезьте!

– Там мало места! – возмутился кто-то.

– Зато все живы будете!

Кавалей согнали в центре, отцепляя от установленных телег. Бойцы с луками заняли позиции. Было понятно, что в этот раз кочевники вокруг и около ходить не будут. У этих тварей было отличное чувство плеча, и если их становилось больше сотни, то страх и нерешительность испарялись мгновенно.

Разведчики Форта – и наши, показавшиеся из густой травы – проскочили в последний проход в плотном строю, специально оставленный для них.

– Шрам! С юга ещё полсотни рыл подходит! – сообщил мне нерадостные известия Кирри.

– Одноглазый, перекинь на юг пару десятков! – приказал я пробегавшему мимо сотнику. – Кирри, сообщи Пузу, чтобы все его ребята тоже переместились на юг.

– Лори Шрам? Я десятник Не-рит, – представился командир разведчиков. – Мы ждали вас через пару дней.

– Да лучше бы мы задержались, чем на эту ораву нарваться… – ответил я. – Но зато вам помогли. Раненые есть?

– Трое, – кивнул Не-рит.

– Отправьте к девушкам в лазарет! – я указал на Пятнашку и её подчиненных, которые как раз устраивали места под парой телег. – И сами там что-нибудь возьмите, чтобы взбодриться.

– Есть…

Разведчики были усталые и артачиться по поводу моего командования не стали. Да и здесь, в любом случае, других командиров не было.

– Готовсь! – крик Эр-нори заставил меня забраться на телегу. По старой привычке, с неё я решил наблюдать за ходом сражения и бить мудростью.

Кочевники стремительно приближались. Увидеть их строй за густым разнотравьем было сложно. Десяток наших разведчиков и десяток пришлых притоптать траву не смогли. Однако мелькавшие над зеленью шлемы и шапки были хорошо видны. Засвистели стрелы, устремляясь навстречу врагу, а те, не отставая, дали ответный залп. Три сотни стрел обрушились на лагерь навесом. Большинство попали в мудрые щиты, часть досталась кавалям, и те начали громко жаловаться на такое обращение. Однако никого не убило, а раны мазью и кавалям можно залепить – чем девчонки Пятнашки и занялись.

Ещё через несколько секунд трава расступилась, выпуская первых всадников. Те слегка замедлились, но сзади уже наседали всё новые и новые враги, толкая лавину гор-кирри на расставленные телеги и выставленные копья. От перового удара нас спасли перегородившие проходы оглобли. Дерево ломалось от давления, но сделать новые оглобли легче, чем оживить труп – а в обозе имелось достаточно запасных.

Несколько гор-кирри попытались перепрыгнуть препятствия – но споткнулись и покатились кувырком прямо на копья. Часть кочевников соскочила из сёдел прямо на телеги, и бойцам с топорами и мечами пришлось отложить луки. Я слишком увлёкся на северном направлении и пропустил удар с юга. Там бойцы встретили нападающих более удачно, но первый же залп кочевников легко выбил из рядов пару десятков человек. Сообразив, что надо помочь своим, твари били в спину копейщикам на северной стороне.

А ещё через минуту бой закипел уже по всей линии повозок. Видя, что гор-кирри не смогут легко пробиться за телеги, кочевники спешились и кинулись в драку. Часть сумела прорваться внутрь, попытавшись рубить обозников и девушек из лазарета. Пришлось вступать в бой и мне, потому что командовать в начавшейся свалке было бесполезно. Шум, крики и рёв кавалей перекрывали любые приказы.

Первым мне попался шрамированный изменённый здоровяк, что вёл группу на прорыв. Он попытался отмахнуться от меня топором, но, получив в живот мечом, передумал бегать и свалился на землю. Его отряд попытался проскочить мимо, но стена огня, заставившая троих кочевников визжать от боли, снова привлекла ко мне внимание противника. Со стороны госпиталя прилетело несколько стрел, выбив троих врагов из боя, но ещё пять рыл уже насели на меня, заставляя защищаться.

Долго отбиваться не пришлось – откуда-то сбоку налетел Волосатый с парой новичков из своего десятка, сходу убив двоих и связывав боем оставшихся. Оставшийся на мою долю кочевник против меня продержался недолго – сделал пробный выпад, споткнулся, получив воздушным ударом в спину и сам напоролся на меч. Разобравшись с ним, я помог бойцам добить оставшихся и огляделся.

Бой переместился уже к центральным телегам. Гор-кирри прорвались между повозок, сдвинув копейщиков к центру и завалив трупами всё свободное пространство внешнего круга. Несколько кавалей тоже легли, но все не наши – обозные. Наши были уже учёные и ушли от нападающих. На внешнем круге телег бойцов почти не осталось – тем тоже пришлось отступить под градом стрел. Но теперь в невыгодном положении оказались нападающие – их били стрелами прямо на телегах, через которые они перелезали, а внизу места было мало.

Страшно сказать, но в целом всё складывалось неплохо. Враг потерял уже под сотню бойцов и пару сотен гор-кирри. У нас в лазарете уже лежало человек пятьдесят, но все живы – а значит, скоро смогут встать на ноги. Трупов своих бойцов я не видел и надеялся, что их нет, потому что отряд упорно продолжал держать строй. Кочевники почуяли своё скорое поражение примерно в то же время. Часть из спешившихся попытались прорваться к своим скакунам, но сделать им этого не дали бойцы Ножа. Шесть десятков мечников, покинув позицию, врубились в толпу врагов.

Вскоре с юга начали подходить те, кто держал оборону от второго отряда. Там всё вышло удачнее, и пять десятков кочевников уже были убиты. Оказавшись в меньшинстве, гор-кирри и оставшиеся в живых степняки начали отступать к телегам внешней линии, а ещё через несколько минут просто побежали. Оценить, сколько успело уйти, я не смог – однако вряд ли больше сотни. За ними в погоню отправились только разведчики Кирри. Остальные бойцы принялись разгребать трупы врага в поисках наших раненых.

Моим надеждам сбыться не довелось. Четверо безымянных бойцов всё-таки убили в общей давке. Сначала-то они просто получили ранения, но во время натиска тварей вытащить их не успели. Оказавшись под трупами гор-кирри, они не смогли выбраться – и то ли кровью истекли, то ли были раздавлены. Разобраться уже было невозможно…

– Лори Шрам! – подошёл Не-рит, ударив себя кулаком в грудь. – Спасибо за помощь!

– Не за что… Как ваши раненые, десятник? – спросил я.

– Ехать смогут, – оповестил он. – Мы в крепость. Попробуем собрать людей и встретить вас.

– Сколько до крепости? – поинтересовался я.

– Если пешком – ещё часов пять идти.

Я посмотрел на катящееся к горизонту солнце и поморщился.

– Мы будем идти по темноте. Встречайте уже сегодня к ночи. Не хочу дожидаться приятелей вот этих, – я кивнул на лежащие на земле тела кочевников, – и снова терять людей.

Не-рит кивнул.

– Выезжайте, десятник! Сейчас вы как раз сумеете проскочить, – посоветовал я, заканчивая разговор.

Сборы заняли больше двух часов. Пока жгли трупы, пока поднимали тех, кто мог вернуться в строй, и распределяли по телегам раненых, пока перекладывали груз… Идти пришлось, выбиваясь из сил – что людям, что кавалям. Все мечтали поспать и поесть, однако встречаться с кочевниками в чистом поле больше не хотелось. Даже обозники прониклись общим настроем и держались, забыв о нытье и жалобах.

Уже в темноте мы встретили помощь из крепости. Оттуда прислали телеги с кавалями и сотню разведчиков на кирри. Дело пошло веселее: неперегруженные повозки перестали застревать на каждой неровности, и посреди ночи мы, наконец, дошли.

Крепость была воздвигнута на небольшой возвышенности неподалёку от Пущи, где и брали древесину. Поделка была временная, но надёжная. Высокий частокол из тонких стволов, галереи для защитников стен с укрытием от стрел – и даже пара башен имелась. Внутри размещались палатки разведчиков и несколько десятков сараев, где хранились припасы.

Командир разведчиков, лори Прекс, встретил нас у ворот.

– Добрались с приключениями? – непонятно было, спрашивает он или утверждает.

– Приключений было немного, но все неприятные… – устало проговорил я.

– Располагайтесь. Казармы тут нет, так что ставьте пока шатры. Завтра с утра я вам передам все дела по крепости, – сказал Прекс.

– Хорошая мысль. Спасибо. Мы сегодня неслабо вымотались на марше… – я кивнул. – Обустраиваемся, где придётся?

– Да, где свободно – там и размещайтесь, – подтвердил разведчик. – Это теперь ваше хозяйство, а мы так – набегами.

Ещё час потребовался, чтобы разбить шатры и быстро перекусить. И потом я наконец-то смог закрыть глаза и уснуть.

Глава 14

Андрей огляделся и задрожал. Он и сам не помнил, как так получилось, что вся кухня была залита кровью. Он пришёл лишь для того, чтобы сказать матери всё, что о ней думает. Однако всё пошло не так, как он планировал… То ли пришёл не вовремя, то ли у матери теперь всегда было «не вовремя». Она была пьяна, как и трое её гостей.

— Чёрт-чёрт-чёрт! — Андрей огляделся. Мать с собутыльниками валялись в огромной луже крови, которая растекалась по полу.

Когда он снова увидел пьяную мать, ему стало страшно, как когда-то в детстве. Да, так оно и было – Андрей испугался, что больше никогда не решится на этот шаг. Он говорил и говорил, словно выплёскивая из себя накопившуюся за все эти годы боль и обиду, а мать начала спорить, обзываться, проклинать его… Что было дальше?.. Андрей не помнил, что было дальше. Помнил только ярость, захлестнувшую его, когда один из собутыльников матери начал на него орать, а потом и махать кулаками у него перед лицом…

— Я ведь не мог этого сделать? – спросил Андрей сам себя, глядя на изуродованные тела.

Но кухонный нож в его руке говорил обратное – мог и сделал. Вот этим самым кухонным ножом, без сожалений и без страха. Взял нож и зарезал четырех человек. Андрей с ужасом отступил и прижался к стене. Он ждал немедленной расплаты, он ждал, что его будет жестоко тошнить… Но он чувствовал только глубокое удовлетворение. Можно даже сказать – глубочайшее… И это было странно.

Всю свою жизнь Андрей испытывал стыд, злость и разочарование. Раз за разом жизнь макала его носом в дерьмо, щедро раскиданное на его жизненном пути. Однако сейчас он впервые чувствовал удовлетворение. Четыре трупа? Так и надо! В его душе неожиданно воцарился мир и покой. И продолжая глядеть на убитую собственными руками мать, он думал уже о том, что у него ещё не всё потеряно – ведь его жизнь только началась. Двадцать лет — не возраст, а так, стартовая ступень… Можно найти работу, можно ставить цели…

— А что мне делать с трупами? – сам себя спросил Андрей. Внутри всё похолодело.

Какие планы? Какие перспективы? На нарах не нужны планы, за решёткой нет перспектив. Что же делать? Что делать?

– Спокойно… Добрался я сюда на собаках, — проговорил он, успокаиваясь. — Билет не покупал, паспорт не показывал. Пришёл совсем рано утром. Меня никто не видел и не слышал. Соседи ничего не скажут, если я так же спокойно и тихо уйду. Как уйти?

Он осмотрел себя, обнаружив, что вся одежда пропитана кровью. Однако это было решаемо – у матери всегда имелись мужские вещи. Какие-то она подбирала на помойке, какие-то остались от прошлых отношений, какие-то оставляли её собутыльники. А ещё в его комнате была нормальная одежда. Была!

В голове Андрея сложился план: сначала нарядиться пьяницей и бомжом. Много для этого не нужно — поможет земля из старых цветочных горшков. Это поможет выйти из квартиры незаметно. Только не сейчас – ночью, когда никто не увидит.

Кровь, конечно, пропитает линолеум, но к соседям капать не начнёт. Устроенный однажды потоп на кухне наглядно показал, что полы здесь были сделаны очень хорошо. К тому же, после того потопа доски ещё больше разбухли – и теперь между ними нельзя даже нож просунуть. А значит, никто не узнает, что на кухне лежат трупы. Выйдет Андрей следующей ночью… Главное, не оставлять больше следов…

Что он трогал по пути? Дверь, замочную скважину, ручку кухонной двери и косяк… Вдруг он притронулся к чему-то, пока от шока не помнил себя?.. Все следы надо стереть. Взять тряпку, пропитать мылом — и стереть. А потом протереть спиртом. Всё вроде бы логично? Или нет? Что ещё делать?

-- Старая одежда! – догадался Андрей. – Её надо забрать с собой и сжечь. Кроссовки отмыть от крови. И нужны перчатки!

Резиновые перчатки были в туалете. Напоминание о его попытках быть хозяйственным. Из своей комнаты он возьмёт какой-нибудь свитер и старые джинсы. Пусть потёртые, пусть простые – но вполне подойдут. Он как был худым, так и остался. В тихом месте он переоденется и на электричках вернётся назад. Осталось только реализовать свой план. И тогда его никто не заподозрит.

Где он живёт в Москве, конечно, узнают. Однако в его доме Андрея никто не помнит – к счастью, на него просто не обращают внимания. И это прекрасно, потому что никто не заметит, что его не было пару дней. Если только не отследят по расходу электричества или воды… Нет, не должны… Счётчик на электричество крутится постоянно – питает холодильник и оставленный в ванной свет. Да и на кухне свет – перед уходом забыл выключить… Точно! Он просто был дома все выходные и никуда не ходил!

Пока план только формировался, Андрей вышел с кухни, скинул всю одежду, надел перчатки, которые теперь ему предстояло не снимать весь день – и принялся искать подходящий полиэтиленовый пакет. Чёрный, нашёл!

– Стоп! – Андрей остановил себя. – Надо забрать всё мелкое и ценное! Тогда следователи решат, что квартиру просто ограбили! О том, что тут бухают круглые сутки, и так знают все вокруг. Мать, конечно, большую часть вещей пропила, но дедов ящик не трогала! Не трогала!..

Звонок в дверь заставил его вздрогнуть. Они тихо подошёл к двери, но глазка в ней отродясь не было. Прислушался – на лестнице кто-то сопел… Снова прозвучал звонок, а потом за дверью заголосили:

– Э! Маринка! Ты чё там?! Э!

«Ещё один алкаш, – подумал Андрей. – Что делать? Дождаться, пока уйдёт? Или пустить и прибить? Что делать?».

Мир решил за него. Дверь в соседней квартире открылась, и недовольный голос соседа пролаял:

– Что ты орёшь? Чего нужно?

– Да я вот… Это… Не открывают!..

– Значит, нет никого! Проваливай!

– Да как же нет… Обещали тут быть!

– Проваливай, кому сказал! Может, спят. Вали уже, алкашня!

Дальше Андрей не слушал. Тихо пройдясь по квартире, он везде выключил свет, в том числе и на кухне. Балкона в квартире не было, этаж – четвёртый. Войти можно только через дверь. Никто и не заподозрит, что тут кто-то есть…

Снова раздался звонок, и Андрей опять подкрался к двери. Алкаш не ушёл, но уже и не орал, испугавшись соседа – здоровенного дядьку, которого сам Андрей тоже побаивался.

– Шрам! Проснись!

Я открыл глаза и увидел Пятнашку, которая надевала доспех.

– Уже рассвело, – сказала она. – Надо идти принимать дела. Потом отоспишься!

Да, надо было вставать. Очередной сон, в этот раз ещё более неприятный, чем предыдущий. Я уже мечтал поскорее узнать, как сдохнет Андрей – и забыть о нём. Я не мог быть таким! Не мог! Или мог?

– А позавтракать? – спросил я, вызвав у Пятнашки улыбку.

– Всё, значит? Ты теперь без завтрака, обеда и ужина – не боец?

– Это ты меня избаловала! – обнял я её, поднимаясь с кровати. – Пошли… В самом деле, можно и потерпеть.

Мы вышли из шатра и направились к главе разведчиков. Лори Прекс нас уже ждал. Он приветливо кивнул и показал идти за ним. Первым на нашем пути попался интендант крепости.

– Знакомьтесь, это Дсаг! Кстати, он – аори, – представил его Плекс.

– Добрый день! – поздоровались мы с Пятнашкой.

– Добрый-добрый!.. – отозвался плотный мужчина с пробивающейся в волосах сединой.

– Дсаг, это лори Шрам, командир нашего гарнизона. Ну и с сегодняшнего дня он местный управляющий!

С интендантом мы долго не проговорили – переместились к артели рабочих, которые делали крепость и все постройки, а затем прошлись по складам и укреплениям. Плекс пожелал нам напоследок удачи и отправился к своим разведчикам, предложив вечером к нему зайти: обсудить планы и ознакомиться с тем, что нарыли его люди.

Весь день пришлось бегать, размещать своих бойцов, общаться с новыми подчинёнными в крепости и вникать в дела. Рабочих я занял тем, что заставил их обмазывать свежее дерево глиной – объяснив, что кочевники нас просто спалят, если этого не сделать. Интенданта загрузил учётом привезённых обозом припасов – и на всякий случай приставил к нему Хохо. Бойцов расставил по постам на стене и организовал дежурства. Под вечер и я, и Пятнашка с ног валились от усталости, но нас ещё ждал Плекс.

Всё, что он рассказал, оказалось интересно и необычно. Разведчики разошлись от крепости широким кругом – вглубь степи и на север. Степь почувствовала присутствие людей, и ближайшие кланы кочевников уже начали подтягиваться к Пуще. Сюда пока добирались только небольшие группы, но даже ушедшие на пару дней разведчики умудрились притащить на хвосте сотню преследователей.

На севере всё было иначе – там людей не было совсем. Деревни на окраине земель Тульи стояли брошенными, а дома – пустыми. В некоторых деревнях разведчики находили следы боя, в других – жители явно ушли сами. Путь на Тулью был открыт и пуст.

– Не знаю, с чем это связано… – сказал Плекс. – Но к востоку от города почти всё обезлюдело. Скорее всего, местные испугались восставших и подались в город. Нам же лучше – подберёмся незаметно… Главное, чтобы княжества вовремя отвлекли восставших.

Я сильно сомневался, что это произойдёт. Я ведь уже был в Мобане и видел, что там происходит. Союзники нас, скорее всего, кинут, но не говорить же это Плексу? Это было не моё дело – докладывать невесёлые новости. Напоследок Плекс пообещал сообщать о перемещениях кочевников, и на том мы с ним и расстались.

Следующие два дня выдались спокойными. Разведчики уходили и приходили, а рабочие обмазывали стены глиной, разводя её водой из колодцев в крепости. Колодцев они успели вырыть несколько штук – в разных концах огороженного квадрата. Видимо, чтобы проходящие мимо войска всегда могли пополнить припасы.

А на третий день один из кланов кочевников всё-таки двинулся в сторону леса – о чём нам сообщили разведчики. К вечеру они вышли к опушке чуть севернее крепости и отправились в сторону Тульи. Во всяком случае, так доносили разведчики. Однако я не удивился, когда мои бойцы на следующий день заметили кочевой разъезд неподалёку от стен. Нападать кочевники не стали – и резво ускакали к своим. Однако я уже понимал, что нам пора ждать гостей. И на подготовку осталось не больше пары дней. Первым делом я отправился предупредить Плекса.

– Шрам, мои люди говорят, что они ушли на север! – начал настаивать лори.

– Я и не сомневаюсь, что основные силы пока ушли туда, – пояснил я. – Но если тут мелькнул десяток, то ждите, что скоро и остальные подтянутся. Разве нет?

– Обычно подтягиваются, – согласился Плекс. – А ты уверен, что десяток был из того же клана?

– Нет, конечно, – ответил я. – Может, и из другого, о котором мы не знаем. Бойцы у меня в их кланах не разбираются…

– Плохо… Но спасибо, что предупредили, – кивнул Плекс.

Оказалось, дело было и в самом деле очень плохо. Степняки действительно были из другого клана – численностью поменьше. Их заметили на следующий день отправленные Плексом разведчики, но клан не захотел в гордом одиночестве штурмовать стену – и отправился за помощью к собратьям. Тем самым, что искали нас на севере. Лагерь кочевники разбили в полудне пути от стен. Это ещё не была осада – за стены можно было свободно выйти – но дозорные врага следили за всеми, кто пытался покинуть крепость. А те разведчики, кто не успел вернуться, вынуждены были прятаться в степи. Плексу это не нравилось, а мне – тем более.

– Сколько там в клане людей? – спросил я.

– Сотен пять-шесть… – ответил Плекс. – Если бы мои смогли собраться в отдалении и ударить… Время теряем… И людей тоже скоро начнём терять!

– А далеко ушёл второй клан?

– Через пару дней вернётся, – ответил лори. – Ты к чему это, Шрам?

– Сегодня ночью пойдём на вылазку, – ответил я. – Людей у нас хватает… Да и темнота – не проблема для большинства бойцов. Устроим им весёлую ночку…

– Пойдёте на кочевников? В степи? – не понял лори. – Ты с ними раньше сталкивался?

– И с ними, и ещё много с кем… – ответил я. – Не переживай! Собой мы рисковать не собираемся.

На вылазку я взял с собой в основном ветеранов и тех немногих новичков, кто умел смотреть другим взглядом. Выходили мы по одному, когда стало совсем темно, чтобы о нашем приближении не узнали загодя. Вперёд ушли разведчики Кирри, а мы быстро, но тихо, шли следом, готовясь уносить ноги при малейшей опасности.

Парочка дозорных врага, попавшихся нам на пути, даже не успела понять, что их убило. Говорят, что кочевники в темноте видят лучше людей, но сквозь траву не больно-то насмотришься. А вот другой взгляд позволял нам замечать их издалека. Конечно, сотня бойцов ничего не сделает с несколькими сотнями кочевников. Однако жизнь подпортит запросто! Особенно мудростью.

Весь план состоял в том, чтобы устроить им большой пожар. Не просто пожар – за такое нас командование по головке не погладит, а пожар в отдельно взятом лагере, не выпуская огонь за его пределы. И когда мы убедимся, что из-за наших действий не выгорит степь – то просто тихо уйдём. Я заранее назначил тех, кто будет бить огнём, а кто – льдом. И заранее договорился об условных сигналах, но, как всегда, всё пошло не совсем так, как планировалось.

То ли шаман у кочевников был слишком внимательный, то ли дозорные видели лучше, чем мы думали – однако в последний момент лагерь начал просыпаться.

– Кри-ана! Бей! – приказал я. – Прямо отсюда.

До лагеря оставалось ещё шагов двести, но для «горячей» красотки Кри-аны это помехой не стало. Прямо в центре лагеря расцвёл огненный цветок, следом за которым ещё один вспыхнул в стаде гор-кирри, что паслись неподалёку. Мы об этом не договаривались, но самоуправство девушки нас и спасло. Если бы кочевники набросились всей толпой, то смяли бы нас как сухую траву. Но для этого им надо было оседлать своих скакунов.

Гор-кирри всегда были опасны, но без наездников, не видя врага, всё же превращались в обычных, пусть и изменённых, животных – которые чрезмерной кровожадностью не страдали. И когда посреди стада вспыхнул огонь, они поступили как обычный скот – зашипели и рванули в степь. Сразу всё стадо. А оставшиеся без своих скакунов наездники просто растерялись…

Мы успели подобраться ещё ближе и принялись тушить собственный поджог, закидывая льдом – отчего страдали и кочевники тоже. В их лагере началась неразбериха: изменённые метались между навесами, никто ещё не успел всерьёз взяться за оружие. Над лагерем повис густой туман вперемешку с дымом. Ослеплённый и дезориентированный враг был лёгкой добычей, однако нас было слишком мало, чтобы воспользоваться своим преимуществом.

– Отходим! – я был слегка разочарован. Ведь будь со мной весь отряд, и мы бы легко вырезали спешенных врагов. – Бегом!

Нож три раза протяжно свистнул, давая разведчикам знак отходить – и наш отряд побежал назад в крепость. Вслед нам полетели стрелы, но били не прицельно – в темноту. Стрелки были ещё ослеплены устроенным пожаром и ледопадом, потому ни в кого не попали. А мы благополучно добрались до стен и укрылись внутри.

Плекс был недоволен: неписаные правила требовали не разжигать в степи огонь. Я не стал с ним спорить, лишь устало отмахнулся и ушёл спать. А к утру в крепость смогли вернуться разведчики, которые прятались в окрестностях крепости – и ругаться на меня стало уже как-то не с руки.

Наша вылазка оставила кочевников без их страшных скакунов почти на сутки, а пеший кочевник ничего с нашими разведчиками сделать не мог. В степь ушли новые группы, которые не получилось отправить ранее – а мы, наконец, узнали, что происходит вокруг. Кочевники на севере получили сообщение от своих сородичей и теперь быстро двигались к нам. Новые кланы пока не появлялись, и была надежда, что и не придут в ближайшее время. Всё-таки эту часть степи они не особо любили. Рассказывая об этом, Плекс всё-таки попытался укорить меня за устроенный пожар, но тут я уже смог дать объяснения, закрыв вопрос:

– Плекс, я не пойму… Ты и вправду думаешь, что у твоих ребят есть возможность по несколько дней сидеть в осаде в крепости или вокруг неё?

– Причём тут это? – не понял Плекс.

– При том, что я просто использовал то оружие, которое у меня было под рукой. И сделал это для того, чтобы эти уроды не заперли нас до прихода подкрепления. Ты понимаешь, что очень скоро тут пойдёт армия, часть из которой уже и забыла, как копьём махать?

– Шрам, но огонь…

– И эта армия не получит от нас ни вестей про кочевников, ни подробного пути… – продолжил я. – И когда на них вылетит какой-нибудь клан на гор-кирри, Форт потеряет очень много бойцов! Очень много! А сейчас нам не с кочевниками надо воевать… С восставшими!..

– Шрам, есть…

– Я знаю про огонь и степь. Однако если мне понадобится спалить всю степь, чтобы обеспечить им проход – я это сделаю! И, между прочим, мы что сами подожгли – сами же и потушили! Разве ты видишь степной пожар на горизонте?

– Нет…

– Потому что отступили мы, только убедившись, что его не будет! Есть правила, которые иногда нужно нарушать, Плекс. И ночью был как раз такой случай! Если бы мои бойцы могли их утопить прямо в степи – поверь, мы бы их утопили. Если бы могли отправить под землю – отправили бы. Но самым страшным оружием у нас был как раз огонь. И мы его использовали. И задачу выполнили, и степь не подожгли! И давай навсегда закроем этот вопрос.

– Хорошо... Прости! – пошёл на попятную разведчик. – Просто неожиданно… Не тому меня учили.

– Нас всех часто не тому учат… – ответил я. – В меня вбивали много правил: не связываться с глубоководными тварями, не пытаться наладить отношения с изменёнными, не соваться на юг… Ну ты же понимаешь, да?..

– Если бы ты им всем следовал, то никогда бы не попал в страну сангари и не притащил глубоководную тварь в Форт Ааори… И никогда бы не стал лори Шрамом… – кивнул Плекс. – Понимаю.

– И если бы сейчас мы не прогнали гор-кирри в степь, то твои разведчики всё ещё сидели бы вокруг крепости. И уже завтра-послезавтра на них бы открыли охоту… Когда там второй клан подтянется?

– Завтра днём, – лори вздохнул. – Я отправил отряды в дальние рейды. Надеюсь, осаждать нас не собираются.

– Не будут они нас осаждать… Сразу на приступ пойдут, – ответил я. – И вот уверен: они как раз не постесняются закидывать нас горящими стрелами. Так что попроси своих наполнить все бочки водой и расставить их по крепости.

К счастью, рабочие успели за эти дни обмазать глиной всё, что только можно. И если деревянный частокол или постройки и будут гореть, то очень плохо. А вот о безопасности бойцов, кирри и кавалей пришлось побеспокоиться отдельно. Времени на это было мало, поэтому никаких постоянных построек возвести уже не успевали. Один склад удалось освободить и укрыть там животных, а вот лечебницу пришлось организовывать прямо под телегами – в центре крепости. Телеги ставили неплотно, чтобы между ними могла разминуться пара человек, а проходы прикрыли тентами палаток, насыпав сверху земли и песка. Ходить под провисшей тканью можно было, лишь пригнувшись, зато и случайная стрела их бы уже не пробила.

Разведчики тоже готовили укрытия, убрав шатры. Они просто рыли ямы, пристраивали над ними тенты – и тоже засыпали землёй и песком. Посмотрев на это, я приказал обозникам из Угеля, рабочим и своим бойцам сделать себе похожие укрытия. Конечно, большую часть времени мы проведём на стенах, но кто знает, как всё обернётся.

Днём следующего дня, как и предполагалось, большой клан степняков достиг крепости, объединившись с малым кланом – и теперь почти пять тысяч изменённых готовились к штурму. Одна группа кочевников съездила к Пуще и приволокла оттуда древесину, из которой они начали делать лестницы и пару таранов. Я оценил скорость работ и понял, что раньше завтрашнего утра нас штурмовать не станут. И потому строго-настрого запретил дозорным на стенах будить всех, если кочевники будут показательно строиться и изображать начало штурма. Разве только они потащат к стенам доделанный таран и лестницы…

Как мне донесли уже ранним утром – когда всё-таки прозвучала тревога – кочевники ночью пытались разбудить нас раз десять. Однако в результате они и сами не выспались, и силы впустую потратили. Теперь же степняки серьёзно готовились к штурму, а мы собирались с силами, чтобы отбить их атаку.

Планы по обороне крепости составлялись все эти дни. Основной упор делался на то, чтобы как можно больше нападающих остановить на подступах – как всегда и делают при атаке изменённых. Вокруг крепости ещё до подхода основных сил расставили мудрые ловушки, а на башенки и площадки для стрелков притащили запас стрел. Новички и разведчики Плекса должны были стрелять из луков, а мои ветераны – бить мудростями.

Всех бойцов на стены уместить всё равно не получалось, поэтому большей части отряда приходилось поджидать своей очереди под ними, укрываясь от стрел. А стрелы кочевники в нас выпустили сразу – и очень много. Особенно старались пострадавшие от ночного налёта – видимо, пытаясь оправдаться за позорную растерянность и временную потерю гор-кирри. В ответ защитники крепости тоже огрызались. Десятники уже ругались на особо ретивых бойцов, требуя не высовываться слишком сильно. Особенно после того как один из разведчиков свалился со стрелой в голове…

Раненых тоже хватало, но пока у бойцов моего отряда обошлось без серьёзных травм – всё больше царапины. Хороший доспех в перестрелке готов простить многие ошибки. Тем более что кочевники били, как всегда, стрелами с каменными и костяными наконечниками. Железа у них было мало, и они его, как обычно, жалели.

– Шрам! Поползли тараны! – прокричал мне Пузо, которого я попросил позвать меня, когда начнётся самое интересное.

Перестрелка длилась почти полчаса, а теперь кочевники спешились и собрались, пробив частокол, ворваться внутрь крепости. Забравшись на одну из площадок, я посмотрел, как кольцо врагов начало сжиматься. Кольцо у них получилось так себе – несколько крупных отрядов и небольшие группы с лестницами между ними. Не хватило у изменённых народу, чтобы охватить крепость сплошным кольцом…

Полетели первые мудрости, разбиваясь о выставленные шаманами щиты. Некоторые плетения всё же прорывались, собирая кровавую жатву среди врагов. Но пока защита шаманов держалась. Во дворе засуетились бойцы, собирая трофейные стрелы и относя их нашим стрелкам. Те лучники, кому не досталось места на площадках, ждали отмашки следившего за врагами Ша-арми – чтобы начать бить навесом.

Когда между противниками и стеной осталось порядка ста шагов, в активный бой включились подчинённые Кри-аны. Вот тут шаманы уже ничего сделать не могли. Когда в один из таранов влепилась огромная глыба льда, возникшая над их головами прямо за щитом (не только я умел на большом удалении управлять мудростью!), кочевники снова сменили тактику – принявшись бить горящими стрелами внутрь крепости. Однако тут их ожидал подарок от стрелков внизу, которые выпустили целый ливень стрел в самую большую группу вокруг таранов.

И хотя нападающие несли тяжёлые потери, лишившись почти пятой части войск, до стен они всё же добрались. И тут же попали на мудрые ловушки – в основном огненные, но было у нас в запасе немало воздушных и ледяных сюрпризов. Даже один с молнией сработал – мне прямо интересно стало, кто это такой умелец в моём отряде. Бойцы на стене стреляли, будто в последний раз. Было понятно, что время стрелков заканчивается, и сейчас начнётся серьёзный штурм. Поэтому мы изо всех сил старались использовать последний шанс – и заранее уменьшить количество врагов.

Вверх полетели крюки, поднялись оставшиеся у врагов лестницы, а тараны подошли к самой стене и нанесли первый удар.

– Кри-ана! Уберите тараны! – приказал я.

Девушка со своими подчинёнными сосредоточили все удары на осадных орудиях, не давая пробить частокол, а мне пришлось браться за оружие. На площадках и под стеной уже закипал ожесточённый бой. Кочевники лезли сплошным потоком по лестницам и верёвкам. Некоторые просто спрыгивали вниз с частокола – если, конечно, их не успевали подстрелить бойцы во дворе. Некоторые попадали на площадки и пытались там закрепиться, давая другим кочевникам шанс попасть внутрь крепости. Под стеной росли горы трупов, но изменённые уже потеряли всякий страх – и лезли напролом, не считаясь с потерями.

Наших раненых оттаскивали под телеги. Возле них уже дежурили десятки Ножа – как последняя линия обороны для лазарета. Сотни Пуза и Суча сейчас рубились на стене, бойцы Хмура затыкали дыры в обороне под частоколом, а основной удар на себя принимали копейщики. Один из таранов, наконец, измочалили в щепки, но второй продолжал долбиться в брёвна стены, продавливая их внутрь. По наклонной поверхности повалили нападающие, но пока на своих двоих – гор-кирри там проскочить не могли.

– Подоприте брёвна! – закричал кто-то в месте прорыва. – Не дайте завалить частокол!

По голосу я так и не узнал, кто это предложил, но идея была неплохая. Для подпорки использовали несколько сломанных копий, которые обронили раненые бойцы. Бить по наклонённому внутрь частоколу и так было неудобно, а теперь и вовсе таран потерял всю свою боевую мощь. В то же время подчинённые Кри-аны продолжали выполнять мой приказ, постепенно стирая толстый ствол мудростями.

Над крепостью поднимался белесый туман от тушения многочисленных пожаров. Кочевники ещё не теряли надежды поджечь крепость как внутри, так и снаружи. Под одним из участков частокола они даже сложили и запалили костёр. Однако обмазанные глиной брёвна никак не хотели заниматься.

Напор нападающих начал ослабевать к обеду. К этому времени под телегами лежало больше сотни бойцов, которые уже не могли сразу вернуться в строй. Однако и кочевников осталось немного. За стенами степных воинов уже не было вообще – они все перебрались внутрь частокола, тем самым загнав себя в ловушку. Шаманы себя больше никак не проявляли, и – судя по тому, что часть гор-кирри уже ускакала в степь – их просто убили в ходе битвы.

Оставшись без защиты шаманов, женщины и дети степняков ушли вслед за животными, а те мужчины, что остались внутри частокола – были зажаты между строем защитников и стенами. Чтобы не потерять связь со своими бойцами, мне пришлось покинуть площадку для стрелков – но, как я видел, ни одну из них мои бойцы не сдали. Крупным группам врага к складам и лазарету прорваться не удалось, а с одинокими «счастливчиками» разобрались стрелки и бойцы Ножа. Однако теперь мечники стояли без дела.

– Нож! – крикнул я, подходя. – Рассеките их строй где-нибудь в районе ворот! Пора разделить их на мелкие группы и добивать!

Мечников у Ножа было около шестидесяти человек. Их вооружение стало отряду в копеечку, но теперь эти бойцы в тяжёлых доспехах были живым тараном. Когда такая плотная группа врезалась в ряды слабого противника, большая часть врагов гибла даже не от мечей, а под ногами наступающих. Вот и в этот раз так и получилось. Выбрав место для прорыва, мечники сбились в плотную группу и пошли вперёд, сминая сопротивление ослабевших врагов. За ними в прорыв потянулись бойцы с копьями – и вскоре остатки степных воинов оказались разбиты на две части. Нож вывел свою сотню, выбрал новое место и повторил прорыв – уменьшая массу врагов, разделяя их и давая возможность другим ааори окружать отдельные отряды.

Кочевники не были смелыми воинами. Как только пропадало их бесстрашие, вызванное чувством плеча, они пытались сбежать. Однако в этот раз бежать им было некуда – они сами загнали себя в ловушку. К наклонённым брёвнам, по которым они могли бы вылезти, и к воротам их не подпускали. А залезть на высокий частокол без крюков и лестниц, оставленных снаружи, они не могли. Поэтому бежать степные воины не пытались, но и назвать их сопротивление отчаянным уже было нельзя. Некоторые опускали оружие и просто давали себя убить, некоторые вяло отмахивались – и чем меньше вокруг них оставалось сородичей, тем легче сдавались изменённые. Последние минуты боя напоминали какую-то жестокую расправу над безоружными.

Однако конец боя уже не застал, отправившись к тяжелораненым. И весь остаток дня только и делал, что лечил – пока отряд под руководством сотников разгребал трупы и готовил погребальные костры. Обозников и рабочих отправили к Пуще рубить деревья. С ними в охрану услали три десятка моих бойцов, у которых десятники имели метку Гано-имиса.

Среди защитников погибших было немного. Трое разведчиков и шестеро моих бойцов. В основном – безымянные и новички. Но был и ветеран среди погибших – Втык… Его зажали у стены, не давая отступить, и зарубили топорами до состояния кровавого месива. Уже умирая, он прикрыл раненого новичка-безымянного. Когда бедолагу нашли, тот ещё дышал, что позволило вытащить его моим умением. А вот Втыка было уже поздно спасать…

Вечером меня шатало от усталости, и Пятнашке пришлось поддерживать меня во время ходьбы. Однако больше опасных ранений в отряде и среди разведчиков не было. Всех остальных можно было поставить на ноги и мазями за несколько дней. Ковыляя, я пришёл лишь проститься со своими бойцами. Сжигание трупов кочевников меня совершенно не интересовало.

– Неважно выглядишь… – заметил Плекс, кивнув мне и Пятнашке, когда мы подошли.

– Это быстро пройдёт, – ответил я. – Остаться без сил на один вечер и спасти несколько десятков жизней. Считаю, что это хороший размен.

– Да, слышал про твоё умение! – Плекс улыбнулся. – Если бы ещё все так умели…

– Тогда бы я не был таким уставшим…

Дрова погребальных костров, облитых маслом, занялись быстро. За несколько минут пламя взметнулось на высоту пары десятков шагов, посылая в небо яркие искры. Траву вокруг предусмотрительно выкосили, но даже так на ночь, пока не прогорят дрова, выставили стражу. А я не стал долго ждать – доковылял до крепости, съел поздний ужин и отправился спать.

Глава 15

Кочевники откатились ненадолго. Разбитые кланы нашли себе помощников — не прошло и двух дней, как разведчики принесли новость, что несколько тысяч изменённых устремились в сторону Пущи и нашей крепости. В бой они не рвались, но любые попытки разведчиков пройти вглубь степи заканчивались бегством. Как только кочевники поняли, что взять крепость они не смогут — тут же переключились на охоту за небольшими отрядами.

Теперь наша крепость и в самом деле превратилась в оплот спокойствия. Обозников отправили в Угель под охраной нескольких десятков разведчиков. Тем предстояло встретить войско Форта и предупредить о возможных неприятностях в пути. По моим прикидкам, оно уже покинуло город, и теперь его авангард должен был достигнуть степи. Однако прошло несколько дней, а вестей о силах Форта Ааори всё не было.

То ли войско задерживалось, то ли разведчики не могли прорваться мимо кочевников. Так или иначе, всем обитателям крепости оставалось лишь ждать вестей. Зато разведчики смогли подобраться к Тулье и принесли не слишком приятные новости. Вокруг города творился сущий ужас – в самом прямом смысле этого слова. Обочина сельской дороги, вдоль которой пробирались разведчики, была заставлена крестами, на которых висела распятая нежить.

Когда Плекс пересказал мне доклад, у меня мелькнуло смутное воспоминание о крестах — но я не смог вспомнить ничего конкретного. Просто был уверен, что знал про подобный способ казни в предыдущих жизнях. За городом разведчики понаблюдали издалека – между ними и стенами Тульи раскинулся лагерь восставших. Те вели себя беспечно, даже не выставив секреты – и при желании им можно было устроить какую-нибудь пакость, но тем самым и выдать своё присутствие.

В тревожном ожидании пролетело ещё несколько дней. Путь до Тульи был разведан с подробностями, а войско Форта всё ещё не появилось. Я уже хотел попросить Плекса отправить туда ещё одну группу, но не пришлось. Вечером того дня, когда я уже почти потерял терпение, появился хорошо охраняемый обоз. Состоял он почти из сотни телег, нагруженных сверх всякой меры, и двигался медленно. Попадись он кочевникам, ему бы не поздоровилось – даже несмотря на охрану из трёх-четырех сотен нори.

Я вышел встречать вновь прибывших к воротам вместе с Плексом.

– Кто командир? — спросил я у погонщика первой телеги.

— Тысячник. Вэри Ха-ран, – резковато бросил тот. Я не стал заострять внимание на тоне ответа, списав всё на усталость. Да и не привык я ещё к тому, что теперь меня надо было называть «уважаемый» – сам-то я себя таким пока не чувствовал.

Вэри Ха-ран подошёл к нам, когда треть обоза уже втянулась в крепость. Лицо у него было усталое и злое, да и брошь выглядела непривычно. Сочетание «тысячник» и «вэри» как-то в моей голове не вязалось — и, судя по удивлённому взгляду Плекса, у него тоже. К тому же, тысячник был довольно молод: чуть старше меня, а может, и немного младше. Раньше с ним мне сталкиваться не приходилось. И самое смешное, что Ха-ран просто кивнул нам и направился внутрь крепости, будто так и должно быть. Никаких докладов, никаких объяснений.

— Тысячник Ха-ран? – окликнул я его.

— А ты кто? – спросил он, остановившись.

– Я комендант крепости. И ты должен был представиться мне ещё десять минут назад! — заметил я, удивляясь всё больше.

-- Ну вы меня знаете, видимо… – сказал тот. – Так что можете передавать командование!

– Передавать командование? – удивился Плекс.

Я удивился чуть меньше. После нескольких столкновений с интригами среди эров, я уже ожидал чего-то подобного. И хотя заявление было неожиданным, теряться и мямлить я не собирался.

– А документ у вас с собой имеется, Ха-ран? – спросил я у тысячника.

– На! – тысячник залез за пояс и с раздражением протянул мне свиток.

Развернув его, я чуть смехом не подавился. На коже был простой текст. Озаглавлен он, правда, был как приказ эра Са-ма-рана, главы интендантской службы Форта Ааори, о передаче командования назначенному им тысячнику. Заглянувший в документ Плекс тоже не сдержал улыбки.

– Это что? – спросил он.

– Это приказ! – ответил Ха-ран. – Всё, как полагается: подпись, дата, должность…

– Ха-ран, а ты знаешь, как на самом деле полагается? – вкрадчиво спросил я его.

Тот замолчал, глядя то на меня, то на Плекса. Его бойцы начали скапливаться у ворот, а мои, видя происходящее, стали подтягиваться ближе. В воздухе разливалось ясно ощущаемое напряжение. Чтобы не быть голословным, я достал бумаги, выданные мне эрой Заной в Форте Ааори, и протянул Ха-рану.

– Вот это – приказ. А ты мне протянул какую-то писульку! – ответил я.

– Это крепость для снабжения войск, – хмуро сказал Ха-ран. – И подчиняется интендантской службе. Считаю, этого достаточно…

– Это форпост! – поправил его Плекс. – Где хранятся припасы и располагается служба разведки, Ха-ран. Не знаю, что тебе наговорили, но никто не переподчинял крепость интендантской службе. И никаких приказов на этот счёт не приходило! О тебе никто не предупреждал, а вот о прибытии лори Шрама я знал заранее. В его приказах на назначение присутствуют подписи всего командования войска, включая подпись эра Ненари и печать Совета Эров. И к ним прилагаются документы, разграничивающие обязанности между Шрамом и мной.

– А у тебя даже титула нет! – добавил я. – Не считай меня снобом, но я служу в этой крепости, и лори Плекс – тоже. Передача лори в подчинение вэри – случай исключительный! Либо тебе должны были выдать документы, которые укажут нам на новое место службы, либо у тебя должен был быть целый ворох приказов, который разъяснял бы мне и Плексу, почему ты тут должен командовать.

Ха-ран засопел, но по его эмоциям я уже видел – он засомневался.

– Так что сделаем так, Ха-ран… – продолжил я. – Пока что ты переходишь в моё подчинение. В том плане, что пока находишься в крепости – выполняешь мои приказы. Однако держать тебя и твоих бойцов я тут не стану. Захотите уйти – уходите.

– Куда? – не понял тот.

– В сторону Угеля и войска Форта, – ответил Плекс. – Припасы и обоз вам организуем.

– А пока я предлагаю тебе пройти с нами. И рассказать, как же ты докатился до жизни такой… – предложил я.

– Людей-то можно разместить? – спросил Ха-ран.

– Да ради богов, размещайтесь! – кивнул я. – Мы будем тебя ждать в шатре…

– В моём шатре. Это вон тот, с синей крышей! – помог мне Плекс. – Через десять минут.

Вместе с главой разведчиков мы развернулись и направились к его шатру. Я пока не мог понять, что происходит, равно как и Плекс. Однако появившиеся рядом Хохо, Пятнашка и Нож мигом заставили меня подобраться.

– Шрам, обозники не наши! – сразу сказал мне Хохо. – Говорят странно. Что делать, и вовсе не знают. Да и на этих нори я со стен поглядел…

– Я понял. Спасибо… – ответил я.

– Что ты понял? – спросил Плекс.

– Что если сейчас ошибёмся – нам конец… Плекс, твои люди смогут взять под охрану пришлых обозников?

– В каком смысле? – уточнил у меня лори.

– Нужно следить за каждым обозником, за каждым их движением! Если те попытаются достать откуда-нибудь оружие – припугнуть, пленить…

– А, понял! – кивнул Плекс. – Само собой. Что вообще происходит?

– Сейчас объясню, – ответил я. – Пятнашка, Нож – подготовка на вас! Задействуйте всех! С пришлых не спускайте глаз. Да хоть под предлогом помощи… Изобразите что-нибудь…

– Изобразим, – ответила Пятнашка. – Но нас не хватит на всех. Их больше.

– Вы, главное, будьте готовы… – ответил я. – Выявите командиров: их надо бить в первую очередь. Лучше заманить их под каким-нибудь предлогом в сторонку и там обезоружить. Только тихо… Если получится, пусть кто-нибудь сходит в шатёр и незаметно моргнёт мне пару раз.

– Поняла.

– Если над шатром загорится светильник – нападайте на них! Постарайтесь брать живыми, но если начнётся сопротивление – бейте.

– Шрам, ты уверен? – спросил Плекс.

– Уверен, – пояснил я ему, посмотрев вслед своим подчинённым. – Это не наши, Плекс. Обозники ведут себя как мобанцы. Они еле сдерживаются, чтобы не нахамить – я это чувствую, как эмпат. Да и про эра Са-ма-рана я первый раз слышу…

– Есть такой вроде...

– Верю. Вот только я сильно не уверен, что он стал бы устраивать такой цирк… – как можно проще объяснил я.

– Подпись его, между прочим! – заметил Плекс.

– Подпись можно подделать. Как и брошь, – пояснил я.

– Да кто это такие-то?! – шёпотом возмутился разведчик. – Ты можешь объяснить?!

– Плекс, это восставшие… – тихо пояснил я. – Я в этом почти уверен.

– Проклятье! – Плекс огляделся. Мы как раз вошли в расположение разведчиков. – Бе-лис! Живо сюда! Ко мне в шатёр перекусить чего-нибудь, вина…

Если первую часть приказа Плекс отдавал громко, то вторую я даже не разобрал. Но Бе-лис со значком сотника, похоже, всё понял и кивнул с напряжённым лицом.

– Лицо попроще сделай! – тихо попросил я его. – Не дай боги заподозрят они нас…

Ха-ран присоединился к нам минут через пять. Вместе с ним пришёл нори с брошью заместителя. Что-то меня в этих брошах сильно напрягало, но я никак не мог понять – что именно.

– Ну вот. Мы разместились, – сказал Ха-ран без приветствия.

Увидев накрытый стол, он с удовольствием наполнил кубок и сделал большой глоток. Его подчинённый тоже не стал себе отказывать в удовольствии. Наши с Плексом кубки хоть и были почти пусты, но до прихода Ха-рана мы к ним даже не прикасались.

– Угощайтесь! – добродушно предложил Плекс. – В командовании случаются накладки, но это вовсе не повод ссориться. Мы все прикрываем друг друга.

– Да, – с готовностью согласился Ха-ран. – Мы братья ааори!

Диверсант из Ха-рана был ещё тот... Новое слово появилось в голове само собой – иногда в моих снах мелькали обрывки мыслей тех, чьи жизни я видел. И даже у пиратского капитана было в голове понимание, что такое диверсия. А вот в мире, где я жил сейчас, не было такого слова. Шпионаж был, а диверсии – не было. Не доросли здесь ещё люди до таких методов войны… В лучшем случае могли колодцы отравить или лес сжечь. А вот так – проникнуть в лагерь, попытаться взять командование, а, может, и выбить большую часть врагов с помощью хитрости или отравленных припасов… Такого тут не умели… И Ха-ран был тому наглядным примером. Да и Плекс тоже.

– Да, так и есть! – согласился Плекс. – Когда нам ждать армию Форта?

Слишком прямолинейный вопрос… Ха-ран, видимо, не догадывался, что армия пойдёт именно здесь. Я видел, как у него загорелись глаза, а в эмоциях проскользнула радость. Про армию восставшие уже знали, но где её ждать – пока не представляли.

– И ждать ли вообще? – добавил я, погасив радостное возбуждение наших гостей. – А то торчим здесь, отбиваемся от кочевников, а что да как – неясно… Что вам говорили, когда вы отправлялись?

– Да никак решить не могли… – сразу стушевался Ха-ран. – То через Линг хотели, то здесь. Может, и вообще разделят, чтобы этим гадам все карты спутать… Не знаю, меня же недавно повысили...

Слова, манера речи, непонимание настроений Форта… Восставшие для нас – не гады. Гады – это те, кого ты ненавидишь, а в Форте Ааори восставших пока не ненавидели: не одобряли, жалели, готовились убивать – но всё это без ненависти. Было немало и тех, кто вообще хотел взять как можно больше ааори в плен – и не казнить, а переманить на свою сторону.

План движения армии Ха-ран тоже не знал. Похоже, он даже был не в курсе численности противника, иначе бы никогда не выдал такой глупости. Если тридцать тысяч человек уже выступило в поход – изменить маршрут движения невероятно сложно. Просто потому, что на это уйдёт несколько дней, в течение которых армия будет топтаться на месте, подъедать припасы, но ни на шаг не приблизится к цели.

– Как так получилось, что крепость передали в интендантскую службу? – спросил я. – Нам ведь и впрямь не приходило никаких приказов… Может быть, где-то по пути перехватили гонцов? Вас кочевники не тревожили?

– Нет! Нас не трогали. Вы их тут хорошо в кулаке держите! – замахал руками Ха-ран, даже не понимая, что снова сморозил глупость. – Дошли без проблем. А что с гонцами – не знаю. Может, мы их просто опередили. Подождём пару дней, и всё разрешится!

Следующие двадцать минут разговора показали мне полное непонимание «гостями» реальной жизни Форта. По мнению Ха-рана, и эр Ненари исключительно самостоятельно принимал решения, и в Совете Эров собрались лишь подпевалы эра. Нет, пять лет назад я бы наверняка в такое поверил… Однако не сейчас. Да и недоверие и подозрительность, потоком лившиеся со стороны Плекса, доказывали, что я прав. Поначалу он мне не верил, но теперь всё больше и больше подозревал гостей в нехороших намерениях. Беда в том, что я ему сам всё и объяснил. Если бы не мои бойцы и мои приказы – он бы и не подумал проверять гостей. Что-то мне подсказывало, что уже этой ночью крепость могла сменить владельцев…

Вошедший в шатёр Глухарь прервал разговор.

– Можно войти? – спросил он.

– Давай, – пригласил я его. – Меня искал?

– Да, от Пятнашки, – сказал он, передавая мне кусок кожи и дважды моргнув.

– Хорошо… Посмотрю позже, а ты иди! – кивнул я.

– Она просила побыстрее решить вопрос! – смутился Глухарь.

– Хорошо, – кивнул я, отсылая десятника.

– Как у вас тут всё чётко, по уставу! – заметил захмелевший Ха-ран.

– Да, кочевники рядом… Приходится соблюдать… – кивнул я, развернув кожу.

«Всё сделано, нужные люди собраны. Бойцы начинают беспокоиться. Не тяни!».

Пятнашка, составляя послание, проявила осторожность. Мне было понятно, о чём она, но прочитай всё это Ха-ран – и он не смог бы понять ни одной фразы. И ведь она написала мне почти напрямую: командиров пришлых обезоружили, гости уже начинают беспокоиться, и тянуть с захватом больше нельзя. Как можно незаметнее я кивнул Плексу, чтобы он приготовился.

– А что там эр Ненари и эр Зол? – зевнув, спросил я. – Разобрались с этими противниками в Совете? Темно уже…

Я засветил в шатре мудрый огонёк, вызвав восхищённые взгляды Ха-рана и его заместителя, который нам так и не был представлен. Они оба не знали, что в этот же самый момент над шатром Плекса засветился второй светильник, подающий сигнал к захвату гостей. Если бы я обошёлся только наружным освещением – это было бы видно через ткань шатра, а так внутренний огонёк перекрыл свет снаружи. Да и выставленная Плексом защита от посторонних звуков должна была скрыть происходящее…

– Да-да! Всё у них получилось, – заверил меня Ха-ран. – Что за…

Мне понадобилось меньше одного удара сердца, чтобы понять: наши меры предосторожности не помогли. Каким-то образом Ха-ран узнал, что на его людей напали. И пока Плекс обеспокоенно переспрашивал: «Что вас встревожило, Ха-ран?», я уже потянул из ножен меч.

Надо сказать, что в этот момент я как раз шёл к столу Плекса, чтобы оставить там кусок кожи, переданный Глухарём. Ха-ран смотрел на меня в пол-оборота, а его заместитель сидел спиной. Одним прыжком я преодолел расстояние до гостей, но достать Ха-рана не сумел – тот прыжком ушёл в сторону. А вот заместитель получил лезвием в бок и свалился на пол.

Плекс сориентировался быстро – и попытался своим мечом достать противника, но то ли подготовка у Ха-рана была такая хорошая, то ли он сам был очень ловким от природы, но диверсант снова уклонился и потянулся к ножнам. Представив, сколько проблем он сможет доставить с мечом, я ударил воздухом ему в спину, толкая на себя. Приём работал почти безотказно. Неожиданный удар лишал противника равновесия, и добить его было делом одной секунды. Однако не тут-то было… Ха-ран не стал размахивать руками и пытаться устоять, а просто продолжил движение и перекатился мне под ноги, сбивая на землю. И в перекате он ещё умудрился достать меч.

Ударил я ногой из положения лёжа – прямо по руке с мечом. Такой подлости от обычных ааори этого мира Ха-ран не ждал. Грязные приёмы борьбы – это из других жизней… и немного из наставлений Молчка. Удар был смазанным, неудачным, но неожиданным и сильным. Не ожидавший такого диверсант не успел крепко сжать пальцы на рукояти меча, и тот полетел к стене шатра. Подоспевшего Плекса Ха-рану пришлось встречать голыми руками. Он в последний момент чуть сместился от набегавшего лори, схватил того за левую руку и толкнул дальше, придавая ускорение.

Меня он из виду не упускал, вот только ему это несильно помогло. Используя всё ту же воздушную мудрость, я придал ускорение уже себе – в сторону Плекса. А тот опять не ожидал такой прыти от противника, который только встал на ноги. Вместе с бронёй, которая с каждым годом становилась всё тяжелее и тяжелее благодаря стараниям моих бойцов защитить командира – я весил раза в полтора больше диверсанта. И когда я припечатал его сверху, желания сопротивляться у Ха-рана уже не осталось. Сломанные рёбра, вывернутая кисть и поджатая нога сильно ограничили его подвижность.

– Какой шустрый! – выдохнул Плекс, поднимаясь. – Живой?

– Живой, – кивнул я. – Верёвка имеется?

– Найдём, – кивнул Плекс, откидывая полог шатра.

Стоило ему нарушить границу щита, скрывающего шум, как на меня обрушились звуки боя, крики и звон металла. Не все подчинённые Ха-рана собирались сдаваться – кто-то очень рьяно сопротивлялся. Обоих пленников я успел на скорую руку подлечить, пока Плекс связывал им конечности и привязывал к столу. В сознание не придут, но жить будут…

Закончив с лечением, я выскочил из шатра и первым делом поискал глазами своих. Как оказалось, всё было не так плохо, как я предполагал. Большинство пришлых нори и обозников сдались. Сопротивлялась только группа из десятка нори и пары десятков лже-обозников, успевшая укрыться за кругом из нескольких телег. Защитники Форта попытались их оттуда выбить стрелами и мудростями, вынудив кинуться в самоубийственную атаку. И уже добивали.

Наше с Плексом появление они заметили. Бунтари нас узнали и поняли, что их главари проиграли. Через несколько минут, один за другим, они бросили оружие на землю.

– Обыщите всех! Оружие изъять, доспехи снять. Всех связать и запереть под строгой охраной! – приказал я.

– Шрам! Степь горит! – крик со стены отвлёк меня от раздачи приказов. – Дым чёрный. Почти по всему горизонту!

– А ты нас ругал! – с укором попенял я Плексу перед тем, как бежать на стену.

Ночная темень уже наваливалась на землю, и времени, чтобы понять, что происходит, оставалось совсем мало.

Глава 16

Степь полыхала со стороны Угеля. Полыхала хорошо! Отсветы пламени на горизонте были отлично видны, как и уходивший к небу чёрный дым.

— Плохо дело, ой плохо! — рядом со мной на площадку для лучников вышел Плекс. – Надо что-то делать…

— Чтобы делать что-то, надо знать, что происходит! – возразил я ему. – А мы не знаем.

– Как ты догадался? – не удержался разведчик от вопроса. — Как ты с самого начала понял, что это восставшие?

— Я прожил мало, но подозрительности у меня на троих хватает… – ответил я. – Случалось сталкиваться с неприятностями такого рода. Если бы точно знал — приказал бы сразу брать, без разговоров и прочего. Мне вот интересно, откуда Ха-ран узнал, что на его людей напали…

— Шрам! – крикнул снизу Хохо. — У нас верёвок не хватит!

– Срежьте с их брони кожаные ремни. И вяжите ими! – приказал я. — Плекс, надо допросить этих… засланцев.

Слово пришлось выдумывать на ходу. Если бы я выдал вслух что-нибудь в духе «diversant», то просто сломал бы себе язык. Даже имперцы пока такими сложными названиями не пользовались.

-- Давай попробуем! – кивнул Плекс. – Сейчас попрошу найти нам местечко.

Местечко нашлось в одной из башен, куда разведчики перевели Ха-рана и его помощника. Оба выглядели плохо, но я привёл их в сознание. Пленников привязали к столбам, вкопанным в пол на первом этаже деревянной башни. Заместитель Ха-рана повис на ремнях, хрипло дыша. А сам Ха-ран, осклабившись, посмотрел на меня и Плекса.

– Что, мальчики, получили от «desanta»? – спросил он. – Знай наших…

– Рад за твою службу в прошлой жизни, – кивнул я. – Но в этой она тебе не помогла.

– А ты меня отпусти… И мы проверим ещё раз! – предложил он.

– Зачем? Снова переломать тебе рёбра и лечить? Я и без боя могу это сделать, – ответил я, подходя к его заместителю и доставая нож.

Диверсант дёрнулся в путах, но вязали его крепко – он разве что мог слегка сместиться в сторону. Нож коснулся его живота и вошёл глубже. Восставший застонал, с ненавистью уставившись на меня. Я же продолжил как ни в чём не бывало погружать лезвие. Потекла кровь.

– Хочешь меня попугать? Ха-ха, мёртвые не боятся смерти, мальчик! – крикнул Ха-ран. Сам-то он тоже выглядел молодо, но почему-то был уверен, что старше меня. Впрочем, я догадывался почему. И Плекс – тоже. Все ааори что-то вспоминают со временем.

Я «убивал» второго пленника минут десять под насмешки Ха-рана. А когда пленник захрипел и попытался «отойти» – вылечил его, доставляя очередные мучения.

– Плекс, можешь достать питательную смесь? – спросил я. – У моих девчонок точно есть.

Лори кивнул, на несколько секунд вышел и снова вернулся. На глазах удивлённого Ха-рана его заместитель снова задышал, избавился от ран и удивлённо посмотрел вокруг.

– Ну что, повторим? – радостно предложил я ему.

Пленник задёргался, набрал слюны и плюнул в меня, но не попал: я успел сместиться.

– Отлично! Значит, ты согласен! – обрадовался я, приставляя нож к бедру и медленно делая надрез. – Ты так возмущённо не кричи, и я тебя не буду долго мучить… Сейчас порежу на ремни – залечу, волью питательную смесь в пасть твою вонючую и перейду к начальству.

– Чего тебе надо? – захрипел тот.

– Порезать тебя на ремни, – ответил я. – Я же сказал… Нельзя быть таким тупым.

Вырезанный прямоугольник кожи с противным звуком отделился от мяса. Пленник завопил.

– Шрам… – что мне хотел сказать Плекс, я так и не узнал, потому что он резко развернулся и выскочил вон из башни. Я бы за ним побежал: вонь внутри стояла такая, что желудок требовал опорожнения, но надо было держать лицо.

– Видишь, какая пасть – такие и кишки! – заметил я, отделив полоску кожи и бросив на пол. – До тошноты вонючие… Где хочешь украшение? На груди? На животе? На руке?

Умереть пленник попытался раньше, чем лишился кожи. От боли у него остановилось сердце, но я его снова запустил. Пусть живёт и страдает.

– Слаб человек… – заметил я, подходя к Ха-рану. – Слаб… Как будем измываться над тобой?

– Ты псих! Ты же проклятый псих!.. – выдавил тот. Смеяться он уже давно перестал.

– Я совершенно нормальный житель этого мира… – ответил я с доброй улыбкой. – А вот ты – да, ты станешь психом!

– Спрашивай! – закричал Ха-ран. – Спрашивай!.. Что ты хочешь? Чего тебе надо?

– У меня есть вопросы… – ответил я и притворно задумался. – Однако давай потом? Давай тебе рёбра попилим?

Что я не шутил, Ха-ран понял, только когда я стал делать надрез на груди. О том, что я не шутил и по поводу рёбер, он понял, когда первое из них щёлкнуло. И ещё долго орал, проклиная меня, пока не потерял сознание от боли.

– Спрашивай, пожалуйста! – заместитель Ха-рана, пришедший в себя, уже сломался.

Дважды почти умерев, он не хотел испытывать это в третий раз. Раньше я никогда не пользовался этим методом добиться покладистости. Если я и занимался членовредительством, то больше на словах. Во всяком случае, «библиотекарю» в своё время явно досталось меньше… Палач из меня был ещё тот, но страх смерти был ключевым в моих пытках. Мучительная смерть и не менее мучительное возвращение к жизни… Именно это и было самым страшным, а не испытываемая боль. Я и сам себя так порой пытал своим самолечением, но я хотя бы сам решал, что хочу жить. А мои пленники такой роскошью похвастаться не могли: они ждали смерти как избавления, но получали новую порцию мучений.

– Хочешь, переломаем тебе руки и ноги? – спросил я.

– Спроси!..

– Я спросил… – пожав плечами, я огляделся в поисках подходящего инструмента.

– Спроси что-нибудь другое! – взмолился пленник.

– Шрам, прекрати! – прорычал от своего столба Ха-ран. – Спрашивай, что нужно, и покончи с нами!

– А! Ты очнулся! Потерпи, я сейчас поговорю с твоим заместителем. Он же попросил! – я снова повернулся к безымянному пленнику. – Как тебя зовут?

– «Bobr»! Меня зовут Бобр! Это животное…

– Да меня не волнует, что это означает! – ответил я. – Ответил и молчи… Ну что, Ха-ран, что ты мне хочешь поведать?

Проклятия Ха-рана я пропустил мимо ушей. Ругался он хорошо, перемешивая местные слова и язык Андрея из снов. Общий смысл сводился к тому, что не надо причинять боль, если не знаешь, что спрашивать.

– Ну раз тебе нечего мне рассказать, так, может, займёмся рёбрами? – предложил я, когда он замолчал.

Ха-ран засопел.

– Мы восставшие, – сказал он.

– Это я уже понял, – кивнул я. – Знаешь, было несложно догадаться… Зачем пришли? Почему к нам? Давай, с самого начала.

– Нас отправили сюда от Тульи, – проговорил Ха-ран. – Командиры узнали, что вы тут крепость строите. И ещё кто-то донёс, что вы встречались с мобанцами и договорились с ними у нас за спиной…

– За спиной! – я фыркнул и посмотрел на вошедшего Плекса. – Слышишь? Мы, оказывается, с мобанцами у них за спиной договорились…

– Но так и есть! – воскликнул Ха-ран. – Мы к вам не лезли! Мы просто хотели отомстить! Как вы вообще могли с этими тварями договариваться?!

– Ха-ран, я был в Мобане вместе с посольством, – прервал я его. – С мобанцами нельзя договориться. Город безумен! И понадобится много времени, чтобы люди там излечились… Однако мы продавили свои требования.

– Тогда зачем вы собираете войско?

– Вообще-то ты собирался на вопросы отвечать, – заметил я, спохватившись. – Так что давай, продолжай!..

– В общем, мы знали про ваши сборы и договорённости. Мне дали приказ узнать, куда вы собрались и как пойдёте. Мы прошли по опушке Пущи.

– А нежить?

– С нами был один лори из ваших, которых объяснил про метку. С ним и прошли. Организовали лагерь в лесу.

– Сколько вас было? – спросил Плекс.

– Тысяча человек, – ответил Ха-ран. – К вам ушло восемь сотен. И ещё две сотни остались в лагере, сдерживать продвижение…

– Степь – ваших рук дело? – поинтересовался я.

Ха-ран попытался пожать плечами. Вышло плохо, и он ответил:

– Не знаю. Может быть… У Ла-рата был такой план. Но я не знаю…

– Ла-рат ушёл с Кремнём, – проговорил Плекс и обратился ко мне. – Не доводилось общаться?

– Нет, я немногих лори знал… – я покачал головой.

– Тот ещё ублюдок… – пояснил Плекс. – Он себя сдерживал, но было пару случаев…

– Да, он кровожадный урод, но дело своё знает… – вставил Ха-ран. – Добрались, обустроились. Твой отряд только упустили – не заметили. А когда в этот ваш городок в степи начали прибывать первые отряды, мне дали припасов, телеги и кавалей…

– Откуда у вас это всё? – поинтересовался я.

– Перехватили ваших обозников, – ответил Ха-ран. – И ещё пару обозов, которые отправляли в вашу сторону…

– Подожди-подожди, откуда восемь сотен? У вас шесть сотен бойцов! – опомнился Плекс.

– Обозники тоже в отряде, – пояснил я ему. – Сто телег, по двое на каждой. Вот тебе и ещё пара сотен.

– А оружие?

– Оружие в телегах спрятали, – ответил Ха-ран. – Мы сначала просто приманивали кочевников из степи, а потом и сами показались пару раз. Авангард вашего войска засел в Угеле, боясь показаться. Ну а потом мы отправились к вам, с припасами и ядом.

– Значит, войска хотели травить, если пойдут… – кивнул я. – А если со стороны Линга?

– Там Ла-рат должен был потравить воду… Но там бы вас выдвинулось встречать ваше войско.

– Понятно… – кивнул я. – Продолжай.

– Мы должны были узнать, как пойдёт армия. Лишить вас разведки в степи и захватить крепость…

– У вас есть свои люди в Форте Ааори? – спросил я.

– Да, но я не знаю имён… – ответил Ха-ран.

– Точно не лори. Самое большее – вэри, – Плекс посмотрел на меня, и я кивнул, показывая, что понял его ход мыслей.

Лори знали про маршрут. И вряд ли сообщали всем и каждому, как пойдёт войско. Кстати, меня тоже просили не распространяться. Поэтому «своими» для восставших были либо вэри, либо, скорее, нори. И даже среди моих новичков мог быть шпион… Просто из-за срочного выступления не успел передать сведения. «Проклятье! – подумал я. – Как эта война отличается от того, к чему мы привыкли!».

– Где ваш лагерь? Сможешь показать на карте? – спросил я.

– Я не умею местными картами пользоваться, – ответил Ха-ран.

– Что там вокруг? – спросил Плекс.

– Лес и каменистый холм…

– Холм лысый? – уточнил Плекс.

– Нет, на вершине растёт большое дерево, – ответил диверсант.

– Знаешь, где это? – спросил я.

– Да, я тебе покажу, – кивнул Плекс. – Ты на торговой дороге не бывал, где Башни стоят?

– Бывал, – кивнул я.

– Вот там есть развилок, и неподалёку от опушки с нашей стороны – этот холм. День пути отсюда…

– Понятно. Ха-ран, а как ты узнал, что на твоих людей напали? – спросил я.

– Когда сидел в шатре? – уточнил тот и, дождавшись подтверждения, объяснил. – Брошь нагрелась… У нас такой способ «magi» эти ваши придумали…

– Кто? – не понял Плекс.

– Он про мудрецов, видимо… – я потянулся и снял брошь с одежды диверсанта.

Сначала я внимательно осмотрел её другим взглядом, но ничего не увидел. Разве что искр мудрости вокруг было больше… Затем просто осмотрел металл. И, наконец, понял, что меня в них смущало – маленькие царапины, будто с ней кто-то работал грубым инструментом. И под ними была не бронза, а железо.

– Они сделали железные брошки и залили бронзой? – догадался Плекс.

– Да, так и есть… – я перевернул подделку и уставился на белый кружок на другой стороне.

Что это было, я сразу не понял, но Плекс подсказал:

– Сколько я их сожрал, чтобы мудрость увидеть, а вот до такого не додумался…

Это была распиленная горошина из твари или нежити – точнее, половинка горошины. Внутри горошина была нетвёрдая – скорее, упругая. Надавив на середину, я почувствовал, как она нагревается под пальцем.

– Вторая половина тоже сейчас нагрелась, – пояснил мне Ха-ран. – А если с боков сдавить, она холодная становится. Так и получается, что через «холодный-горячий» можно длинные сообщения передавать.

– Это как? – удивился Плекс.

– Они каждую букву своей последовательностью сдавливаний и нажатий обозначили… – предположил я и не ошибся.

– Да, и условные сигналы сделали… Чтобы с алфавитом не мучиться.

– Как я понимаю, о нашем войске и цели сборов ваши узнали таким же образом? – поинтересовался я.

– Да, так же… И у наших шпионов такая штука есть.

– Значит, мои чисты… – вздохнул я, вспомнив, что не скрывал от бойцов дальнейший план, когда мы уже добрались до крепости.

– Мои тоже! – кивнул Плекс. – У меня к этим вопросов больше нет… Пойду я… Ты как закончишь, найди меня!

– Договорились! – кивнул я и, дождавшись, когда лори скроется за дверью, спросил. – Как я понимаю, все броши парные. И сигнал можно передать только между двумя половинами горошины. Ха-ран, где броши ваших шпионов? Они сигнализируют напрямую вашему командованию?

– Нет– нет! – ответил Ха-ран. – Броши для связи с нашими шпионами были у Ла-рата. А он уже докладывал командованию…

– А как вы должны были передать ему, что у вас всё получилось? – спросил я, внимательно следя, чтобы Ха-ран не соврал. По эмоциям это было определить сложно, но возможно.

– Брошь Бобра… – ответил он. – С её помощью можно было отбить сообщение.

– И какое же? – спросил я.

– Горячий – холодный – горячий… – соврал он. Я это нутром почуял: его эмоции были слишком сильными.

– Ха-ран, тебе что, ребёр не жалко? – поинтересовался я в ответ.

– Что…

– Ты соврал! – объяснил я ему.– Кажется, я зря не довёл тебя до смерти… А ты как думаешь, Бобр?

– Холодный… Холодный… Горячий…. Холодный… Горячий… Горячий.. – ответил тот, с ужасом глядя на меня.

– Бобр! Сука! – Ха-ран дёрнулся.

– И ты бы не лучше был, если бы я с тобой сделал всё то же самое, что и с ним! – пояснил я ему, срывая с Бобра брошь. – А теперь расскажи мне, Ха-ран, как это вы так много вспомнили? И почему вам за это ничего не было?

– Мы не всё помним… – ответил он, помолчав и буравя меня взглядом. – Да ты и не поймёшь…

– А ты попробуй объяснить!

– Надо «meditirovat`» особым способом, – чуть насмешливо ответил Ха-ран. – Тянуть воспоминания из момента рождения в состоянии «transa». Там «noosfera»: можно много вспомнить.

Ха-ран смотрел на меня с усмешкой, не понимая, что я понял почти всё. Что такое «ноосфера», я не знал, но подозревал, что это какой-то научный термин из других миров. Во всяком случае, слово «биосфера» всплывало в памяти из снов. В последний момент я не удержался и проговорил:

– Ладно, отдыхайте, «diversanty`»! Будут вопросы – навестим вас, мальчики…

Глаза Ха-рана широко раскрылись в изумлении. Не успел я выйти, как он заговорил:

– Тебя многие у нас любят, Шрам! На тебя же надеялись!

– Ну сделали вы из меня героя… Что дальше-то? – поинтересовался я.

– Ты мог бы нам помочь! Ты мог бы…

– Я всё это уже слышал, Ха-ран… – оборвал я его. – Я и так помогал ааори. Я и так сделал всё, что мог. И даже теперь, воюя против вас, я делаю что могу! И если мы проиграем вам, тогда вы и узнаете, от чего вас, дураков, пытались спасти…

– От «рук» Императора? – горько усмехнулся Ха-ран. – Так какая разница? Убьют нас имперцы или мобанцы? Империя хоть новых ааори не станет делать…

– Мобанцы больше не могут делать ааори, – ответил я.

– Почему? – не понял Ха-ран.

– Потому что… – я не собирался рассказывать ему, где теперь находится устройство. Ещё сбежит и расскажет своим...

– Шрам!..

Я вышел из башни, не слушая криков, и спросил у ближайшего разведчика:

– Где Плекс?

– В шатре у себя, – ответил тот. – А с этими что?

– Со столбов снимите и крепко свяжите. За ними надо следить.

– Мы последим, Шрам! Вы не беспокойтесь… – заверил меня разведчик.

– И близко к ним не подходите… – посоветовал я. – Ха-ран и связанный из положения лёжа вас убить может.

– Учтём!

В шатре обнаружился не только Плекс, но и мои десятники. Все молчали, думая о чём-то своём, но стоило мне войти, как на меня накинулись с расспросами.

– Стойте-стойте! – попросил Плекс. – Успеете ещё… Шрам, что делать?

– Ты у меня спрашиваешь? – удивился я. – У тебя опыта поболее моего.

– А у кого ещё? – удивился он. – Мой опыт тут бессилен. Я не понимаю, что теперь делать… Как поступить? Слишком всё это необычно! Принимай командование. Надо как-то всё это решать…

– Много всего надо решать… Откуда сейчас ветер дует? – спросил я своих. – Куда несёт огонь?

– На восток… – ответил Кирри. – Но нас в любом случае зацепит краем. Завтра, скорее всего.

– Значит, надо копать полосу… – я кивнул. – И чем раньше начнём, тем лучше. Если до нас доберётся огонь – сгорим все. Это первое. Второе… Что у наших гостей было в телегах?

– Сверху продукты, снизу камни, – ответил Хохо. – В некоторых ящиках – оружие, инструменты, броня.

– Ясно. Когда появилось пламя?

– Сначала дым был, – ответил Кирри. – Пламя стало видно только под вечер.

Я посмотрел на карту, пытаясь прикинуть, где место поджога. Получалось, что чуть западнее Угеля.

– Надо предупредить войско, что у них есть шпионы… Но мы просто не успеваем этого сделать, – проговорил я. – Скорее всего, степь подожгли, чтобы ещё немного задержать, перекрыв возможные пути. Как только восставшие узнают, где мы пойдём – нам навстречу отправят все доступные силы. И все уловки с виорцами и мобанцами не сработают.

– Уловки? – не понял Плекс.

– Да, там сложный план, но мы пока пытаемся ему соответствовать… – пояснил я. – Не суть, просто это всё ломает. Броши шпионов выдали Ла-рату, который их привёл сюда. Значит, если мы отберём броши у него, то не дадим перехватить сообщения. А Ла-рат как раз занимался отравлением источников воды на западной опушке и поджогом степи. И скоро вернётся в их лагерь… Вот там его и надо брать…

– Захватим прямо в лагере! – кивнул Плекс, – А если он следит за нашими перемещениями?

– Он не будет следить, – ответил я, доставая брошь Бобра. – Он будет думать, что у его людей всё получилось. Завтра ночью надо будет: сжать – сжать – надавить – сжать – надавить – надавить. Это условный сигнал. К этому времени нам уже надо быть там, куда он точно смотреть не станет.

– Я дам тебе проводников, – кивнул Плекс. – Пойдёте все?

– Нет, охрану крепости никто не отменял. У Ла-рата двести бойцов. Если у нас будет двукратное преимущество – мы справимся. Выдашь двести своих разведчиков?

– Выдам, – кивнул Плекс.

– Тогда займёмся другими вопросами, – предложил я.

Глава 17

А вопросов было много… Перед тем, как отправляться на захват восставших, требовалось обезопасить крепость. И окапывать её начали ещё ночью. Рабочих отправили за новой глиной — обновить обмазку. А почти все бойцы были заняты скашиванием травы и перекапыванием земли. Всё, что можно было наполнить водой — наполнили и расставили по крепости. Можно было бы ещё облить крыши, но из-за царившей жары всё бы успело высохнуть. Пленников согнали под стены, лишив брони и оружия – и всё это теперь горой лежало на одном из складов. Телегами заставили половину двора, а припасы раскидали по сторонам. Камни из бочек, мешков и ящиков ссыпали грудой неподалёку от ворот. Бутылки с алхимической дрянью, которой восставшие собирались травить войско Форта, сложили в одной из башен.

Спали мы всего часа три-четыре. Работы было столько, что большего мы позволить себе не могли. Огонь и дым приближались. И к тому моменту, когда пожар подобрался к крепости, вокруг неё уже была широкая полоса рыхлой земли, шириной около тридцати шагов, лишённая всякой растительности. Гореть на ней было просто нечему.

Огонь мы пережидали за стенами, обмотавшись мокрыми тряпками и стараясь дышать через раз. Языки пламени от горящей сухой травы взлетали на высоту двух-трёх человеческих ростов. Хлопья пепла зависали в воздухе и, оседая, медленно покрывали всё серым ковром. Ещё недавно пёстрая, пусть и сухая степь, превращалась в чёрную выжженную равнину. И лишь каким-то чудом расширяющийся пожар не затронул Пущу…

Чудом был сильный западный ветер, который держался уже несколько дней. Всё-таки даже в степи летом обычно стояла безветренная погода. А тут — повезло… Или боги хранили нас… Огонь быстро прокатился мимо, уходя на восток и на север – так и не тронув крепость, но оставив после себя запах пожарища и пепел.

И если бы на этом всё закончилось… Однако впереди нас ещё ожидало немало дел. В сторону Угеля была немедленно отправлена группа разведчиков, которым предстояло предупредить войско о шпионах. Другая группа разведчиков устремилась вслед за огненной стеной, чтобы узнать, что будут делать кочевники. А я начал собирать отряд для выступления в лагерь диверсантов…

Выступили мы под покровом темноты, накрывающей мир после заката. Отряд в четыреста человек, нагруженный лишь личной поклажей, споро покинул укрепление и отправился в сторону леса. Надо было как можно быстрее скрыться среди деревьев, чтобы возможные наблюдатели не застали нас на равнине.

Не знаю, успели мы или нет – об этом некогда было думать. Двигались мы быстрым шагом при свете мудрости. Раз в час устраивали небольшой привал. Со мной шло немало ветеранов отряда, но новичков было всё-таки больше. И выматывались они быстро. Что касается разведчиков Плекса, они показали себя с лучшей стороны – шли тихо, не жаловались и усталости не выказывали. Я бы и на бег перешёл, чтобы добраться побыстрее, но были все шансы в неверном свете переломать ноги.

Перед рассветом объявили большой привал. Бойцы перекусили, поспали несколько часов и двинулись дальше, забирая всё больше вглубь зарослей. Оставалось лишь надеяться, что про место лагеря Ха-ран не наврал, а Плекс – не ошибся. Ошибка теперь могла дорого обойтись всему войску Форта Ааори.

К вечеру мы добрались до холма и остановились поодаль, выслав вперёд разведчиков. Вернувшись, они подтвердили, что на холме и в самом деле расположен лагерь, где сейчас отдыхает пара сотен восставших. Вокруг лагеря были расставлены посты, но то ли Ла-рану не выдали опытных людей, то ли он сам пренебрёг мерами безопасности — однако мимо дозорных можно было пробраться почти незаметно.

Самого Ла-рана разведчики видели. Он сидел в своей палатке, изредка выбираясь наружу. Мы не стали строить никаких хитрых планов, решив попросту охватить лагерь кольцом. Двукратное преимущество позволяло нам быстро окружить — и быстро победить. Хотя я всё равно старался лишний раз не терять людей. Так что первыми должны были сработать разведчики, вырезав охранников лагеря.

Я так и стоял в стороне, привыкая к своему командирскому положению. Душа требовала присоединиться к какому-нибудь десятку и принять участие в предстоящей битве, но каждый раз я вспоминал, что даже моё участие в этом походе многие оспаривали. Даже Плекс заметил, что не моё это дело теперь – по лесам ползать. И я даже в чём-то был с ним согласен, но бросить своих людей – не мог.

Вместо того, чтобы томиться в ожидании, я тихо забрался на раскидистое дерево, нашёл место, откуда просматривался лагерь — и остался сидеть там, устроившись в густой листве. Если что, я до лагеря и мудростью смогу дотянуться. В любом случае, наблюдать за происходящим я был просто обязан.

Протяжный свист местной птицы стал сигналом к началу атаки. Кусты у подножия холма затрепетали, и почти бесшумно со всех сторон по склону полезли мои бойцы. Несколько восставших сидели около костра — кто-то спал, кто-то чистил оружие, кто-то весело смеялся над рассказанной шуткой. И никто не догадывался, что бой уже идет, и через несколько секунд на них накинется враг…

Полог шатра вздрогнул, и наружу с выпученными глазами выскочил Ла-ран. Он ещё только открывал рот, а я уже понял, что сейчас он поднимет тревогу. Как он догадался? Может, просто знал условные знаки разведчиков? Это казалось правдоподобным объяснением. А может, не все секреты врага нам удалось обнаружить, но почему об этом узнал только Ла-ран? Я ещё обдумывал создавшееся положение, а через лагерь уже летел комок плотного воздуха – который я же и запустил.

Никого не задев, воздушный удар не дал крику Ла-рана сорваться с губ, толкнул его в грудь и отправил назад в шатёр. Пусть я ничего ему не сделал, но отряду всё-таки помог — подарив несколько секунд, пока беглый лори будет приходить в себя. Однако и сидеть на дереве теперь смысла не было: просчитать, откуда били, было делом одной секунды. С треском слетев вниз, я оказался на земле и кинулся к лагерю, где мои бойцы как раз появились над склоном и стали видны восставшим.

Крики, ругань и звон металла разнеслись над Пущей, вынудив несколько птиц покинуть ветви ближайших деревьев. Когда я добрался до вершины, стало понятно, что эффект неожиданности всё-таки был потерян – враг успел подхватить оружие. Но к бою подготовиться не успел… Три десятка восставших уже истекали кровью, а ещё человек сорок, зажимая раны, отползали под прикрытием тех, кто пока стоял на ногах.

О том, что Ла-ран – тот ещё урод, мне сказали все… Однако то, что он отличный боец — как-то упустили… Беглый лори размахивал мечом, кидался мудростями -- и в одиночку заменял собой пару десятков человек. Другим взглядом вокруг него было видно сложное плетение щита. Трое разведчиков и парочка моих безымянных уже лежали рядом на земле. А ещё несколько бойцов кружили поблизости, не смея подойти. И вокруг своего предводителя восставшие уже собирались в кулак…

Ещё только подбегая, я использовал всё, что умел и знал – завалив врага мудростями так, что даже щит Ла-рана не выдержал и лопнул. Этим попытался воспользоваться один из моих нори, но получил мечом в живот и упал. Ко мне наперерез кинулся восставший – здоровенный аори, но я даже не стал уклоняться. Отбив его выпад, я со всей скоростью и массой врезался в незадачливого бойца. Он и стал первым моим ударом по Ла-рану – который тот отбил мудрым щитом, снова его потеряв.

Наши мечи столкнулись всего на секунду, когда я попытался его достать. Ла-ран легко скинул моё лезвие и попробовал ударить сам, одновременно формируя новое плетение. Я успел отступить на шаг и раскидал мудрость, которую он собирал. В глазах беглого лори мелькнуло узнавание – он сделал шаг назад, разрывая дистанцию, пригнулся, пропуская лезвие моего меча над головой, и сделал ответный выпад, чуть задев мой нагрудник. В спину мне прилетел страшный удар, пробивая броню – и в лопатку впилось остриё копья. Я вскрикнул, упал вперёд и ударил воздухом, отбрасывая нежданного противника. Тот отшатнулся и снова кинулся ко мне, но я успел подняться и уйти в сторону – оставив на его пути лишь лезвие меча. Восставший споткнулся, напоровшись на лезвие, сделал ещё пару шагов и осел на землю.

Но отвлёкшись, я дал Ла-рану время подготовиться, и тот налетел на меня – прикрытый щитами, полный сил и не истекающий кровью. Я хоть и пытался затянуть рану на ходу, но времени и концентрации не хватало – и потому получалось плохо. От Ла-рана я просто отскакивал, изредка отбивая удары. Беглый лори был быстр. Даже очень быстр… И опыта у него было много. Вот только мои бойцы тоже не дремали – и уже через несколько минут других защитников у Ла-рана не осталось. Со спины в лори прилетело несколько стрел и копьё, которое отразил мудрый щит. Дураком Ла-ран не был, сориентировался быстро – и, бросив всё, кинулся бежать.

– Живым брать! – приказал я, кидаясь следом.

В каком-то невероятном прыжке я дотянулся до ног противника и кинул его на землю. Даже попытался подмять, но отлетел на пару шагов от мощного пинка – а когда поднялся, лори и след простыл.

– Догоним, командир! – пообещал мне один из разведчиков. – Не уйдёт!

– Сами там не останьтесь! – буркнул я, поднимаясь и оглядываясь.

– Шрам, ты нужен! – крикнула Ладна. В эту вылазку мы взяли несколько девушек, чтобы было кому раны перевязать.

Семеро моих бойцов и ещё пятеро разведчиков – все были на грани жизни и смерти. Всех их пришлось срочно лечить, забыв про своё плечо. Зато девушки про него не забыли – залили лечебной мазью, но болело оно страшно.

Я ещё не успел разобраться со всеми тяжелоранеными, а из лесу вывели Ла-рана – связанного, с завязанными глазами и побитого. Пока его поймали, тот успел зарубить ещё одного разведчика, но его уже было не спасти. Ла-рана кинули под охраной к костру, а мои бойцы стали готовиться к ночёвке прямо в захваченном лагере.

Мне отвели шатёр Ла-рана, который я тщательно обыскал перед тем, как ложиться спать. В числе прочего нашёл и пару десятков брошей с горошинами мудростями, которые были сложены в сундучок. Сундучок был разбит на деления, и каждое из них было подписано. Как я понял, это было имя шпиона. Именно имя, а не прозвище. Ла-ран не ожидал, что вся его сеть будет раскрыта через него. Два деления пустовали, а имена были затёрты. Видимо, шпионы или умерли, или оказались бесполезны.

Имён в Империи и княжествах было очень много – в каждой имперской администрации имелся пухлый томик с добрым десятком тысяч. Но иногда всё-таки бывали совпадения. В любом случае, всех бойцов с указанными именами следовало проверить и обыскать. Броши я собирался передать командованию войска Форта, а не ловить каждого шпиона самостоятельно.

Ночь прошла слишком быстро, чтобы нормально выспаться и отдохнуть. У меня уже начинался недосып: сначала марш, потом дела в крепости, потом штурм и кочевники, а теперь вот эта история с диверсантами. Спать с утра хотелось так, что меня просто пошатывало. Погрузив на пять десятков пленённых восставших большую часть поклажи, наш отряд выдвинулся назад.

Когда мы вышли из леса на чёрную сгоревшую степь, с юга я увидел приближающийся отряд. Это была передовая сотня из Форта Ааори. И возглавлял её один из немногих моих знакомых – лори Да-мон. Чаще всего я встречался с ним в «Старике вэри», когда он после очередной вылазки в Дикие Земли заливался вином. Выглядел он лет на пятьдесят – и примерно столько же ему и было. Да-мон был тем редким исключением из правила, что все ааори хорошо усваивают мудрость. Он так и не достиг пятой ступени – и даже успел с этим смириться.

– Вот так встреча! – удивился он, подходя ближе. – Шрам, это не вы степь спалили?

Случай с Пущей и спалившей её Кри-аной мне припоминали до сих пор.

– В этот раз не мы, – ответил я. – А вот они…

Я указал на пленников.

– А кто это? – удивился Да-мон. – Ба! Да это же лори Ла-ран! Вот не ожидал тебя, урода, ещё раз встретить!

– Да пошёл ты, Да-мон… – буркнул тот.

– Да я-то пойду… – кивнул лори и посмотрел на меня. – Где это вы их поймали?

– Сами себя выдали, – пояснил я. – Прислали своих под видом обоза в крепость.

– Ну да, спутаешь тут! – хохотнул лори, но, заметив, как я качаю головой, удивлённо спросил. – А что такое?

– Они были очень близки к успеху… – пояснил я. – И если бы у них всё получилось, то завтра бы вы уже кушали отравленные припасы. А если бы войско пошло к западу от Пущи – то пили бы отравленную водичку.

– Дела… – Да-мон покачал головой. – Пойдём вместе, что ли… Расскажешь по дороге?

Всего я ему, конечно, не рассказал. Знать про броши и почти сорвавшиеся планы незаметно подобраться к Тулье Да-мону было совсем не обязательно. С этими новостями я собирался подождать кого-то из эров. Либо Зану, либо Зола. И уж точно не собирался передавать всё только эру Ненари… Этот жук точно попытается историю с брошами скрыть, да и мне запретит рассказывать.

Командиру передовой сотни я поведал сильно укороченную версию произошедшего. А он в ответ рассказал, что происходило с войском. Собственно, задержались с выходом они только потому, что пропал глава интендантской службы – эр Са-ма-ран. Пока искали его или хотя бы его следы, пока подбирали замену… Как оказалось, эр ушёл ночью. Воспользовался своим правом посещать склады за стеной – и прямо там сел на кирри и ускакал в сторону Угеля.

– Его разведчики нашли… – сказал Да-мон. – Или он их нашёл. К тому времени он уже сильно изменился, но брошь потерять не успел. По ней и опознали. Убили его кочевники почти у самой Пущи. Да ты знаешь, наверно… Они как раз перед пожаром отправились в Угель из вашей крепости.

– Вот оно что… – кивнул я. – И место видели, где его убили?

– Видели, там только его вещи остались… – кивнул Да-мон. – А в Угеле мы застряли. Видимо, как раз твои пленники постарались: туда несколько тысяч кочевников стянулось. Это как раз их разъезд Са-ма-рана и убил…

– А зачем эр сбежал-то? – удивился я.

– Да ходят слухи, что он какие-то бумаги потерял… И не просто так, а за деньги… – отмахнулся Да-мон. – Ну вот его другие эры и прижали. У него как раз, пока посольство в Мобан ездило, был обыск. Так себе эр был… Не любили его у нас, да ты знаешь… Жадный, прижимистый…

Вот и нашёлся главный источник информации в Форте у Ла-рана. Было непонятно, как он успел подговорить эра, но как-то сумел… Может, угрозами, может, шантажом… А может, и за идею. Это уже было не моего ума дело…

Когда мы добрались до крепости, все вещи из лагеря я приказал сложить в сарай и запереть. Сундучок с брошами на склад я отнёс сам. Перед тем как оставить его там, я открыл крышку и достал одну брошь, снова посмотрев на написанное угольком имя. Имён и прозвищ у ааори много, но Зенка – слишком редкое, совсем не звучное… и вряд ли найдётся ещё одна. Я тщательно затёр имя и спрятал брошь в кармашке на поясе. Затем достал три броши, найденные при обыске у Ла-рана – те самые, при помощи которых он связывался с командирами восставших – и опустил в неподписанные ячейки.

Как жена Пуза и моя давняя подруга вляпалась в эту историю, я не знал. Но она была в моём отряде и точно знала, куда будет направлен основной удар войска Форта. И то, что восставшие об этом ещё не знали, говорило в её пользу. Оставалось лишь одно дело, которое я не собирался откладывать в долгий ящик.

Ла-ран висел на том же столбе, что ранее занимал Ха-ран. А рядом снова повесили Бобра – сломанного и готового на всё. Со мной вошли двое бойцов.

– Ну что, Ла-ран, наслушался? – спросил я, стягивая повязку с его глаз. – Конечно, я считаю, что ты окажешься более крепким, чем Бобр. Однако итог будет один, поверь!

Двое бойцов отвязали Бобра и потащили к выходу. Я знал, что возвращаться они не станут – никому не хотелось смотреть на пытки. Но я пытать никого и не собирался…

– Верю, – Ла-ран устало повис в путах. – Чего тебе надо, Шрам? Ты и так уже получил больше, чем мог бы мечтать. Скоро, небось, эром станешь…

– У меня нет цели гнаться за титулами, Ла-ран! – ответил я. – Я бы и от лори отказался, но меня никто не спрашивал.

– Ну да, конечно… – усмехнулся Ла-ран.

– Ну уж тебя я точно не буду разубеждать! – фыркнул я. – Давай заключим соглашение?

– Даже заинтересовал, – усмехнулся тот. – Чего ты хочешь?

– Я «упущу» тебя при передаче командованию, – сказал я. – А ты забудешь об одном своём шпионе…

– Вот оно что! – Ла-ран усмехнулся. – Тебе какое до неё дело? Жалко стало?

– Она вам ничего не сообщила, да и я её давно знаю. Зачем портить девушке жизнь?

Ла-ран долго смотрел на меня, прежде чем ответить:

– Странный ты, Шрам… Но ты прав, толку от неё было немного. О том, что в крепости именно твой отряд, я не знал… Но я должен сбежать, Шрам. Ты обещал…

– Сбежишь! – пообещал я. – Но на первых допросах здесь, в крепости, не упоминай её имя…

– Договорились.

– И ещё… Как ты узнал про нападение?

– Свист… Все ааори в Форте знают этот знак.

Я кивнул, не став говорить, что впервые услышал об этом от него. Вернул повязку беглому лори на глаза и молча вышел.

Глава 18

Несколько дней пролетели как один. Войско Форта всё прибывало и прибывало, растянувшись бесконечной чередой отрядов и обозов. В крепость заезжали эры — и первым был эр Зол, которому я без зазрения совести рассказал про шпионаж. Новость эта уже облетела ааори, и теперь командование жаждало пообщаться с захваченными восставшими.

Впрочем, командиры были заняты не только этим. Эры педантично опустошали склады крепости, выгребая всё, до чего можно было дотянуться. Интендант скрипел зубами, но покорно открывал закрома. А у меня был предусмотрительный Хохо, который заранее забил обоз нашего отряда под завязку. Так что я смотрел на опустошение спокойно — понимая, что через пару-тройку дней крепость всё равно придётся оставить. Тем временем из Форта прибыли конвоиры для пленных восставших, пожелавшие сразу отправиться назад.

– Лови его! — крик одного из вэри, назначенных на перевозку пленных, не стал для меня неожиданностью. – На кирри! За ним!

Трое стражников оседлали скакунов и кинулись в погоню, но куда там!.. Ла-ран бежал на свежей животинке, приведённой из крепости на замену повредившей ногу. А стражники уже успели отмахать полдня по выжженной степи. Их усталые кирри не хотели нестись галопом – они хотели пить. Так что я проводил взглядом убегающего Ла-рана, покачал головой и для виду вздохнул.

К его бегству я был вроде как непричастен. Хотя и организовал его, пользуясь своим положением. Не так уж и сложно было проделать дырочку в повязке для глаз… А дальше, владея мудростью и задавшись целью, сбежать – уже не проблема. Даже под носом у огромной армии. Преследователи погоняются за беглецом и вернутся. Ла-ран будет прятаться несколько дней в Пуще, а дальше сам решит, куда направиться.

Лори Ме-рит, командовавший конвоем для пленников, повторил моё покачивание головой.

– Ну вот… И кому за это отвечать? — спросил он. — Ведь мог бы от вас сбежать, пока в крепости сидел. Или от нас на марше. И был бы только один виноватый!.. А теперь вроде как оба…

– Да какая разница? – отмахнулся я. — Сбежал и сбежал. Всё, что можно, из него уже вытянули.

Я подошёл, поднял сброшенную Ла-раном повязку и внимательно её осмотрел.

— Что у вас тут произошло? – поинтересовался подошедший эр Зол.

— Ла-ран сбежал, эр! – ответил я, протягивая ему повязку. – Проковырял себе «глазок» и освободился.

— Да пускай бежит! -- эр сплюнул на землю. – Такое дерьмо рано или поздно всплывёт. Некуда ему податься!

Я согласно кивнул, но Ме-рит стоял на своём.

– А кому за побег отвечать, эр?

– Да никому! – ответил эр Зол. – Напишешь в отчёте, что сбежал, и забудь! Их тут ещё много сбежит… Шрам!

– Да, эр?

– Я завтра выдвигаюсь догонять штаб. Вы тоже готовьтесь! Как пройдёт арьергард с остатками обоза – бросайте крепость и за нами. Ну да Зана тебе ещё напомнит, когда заедет…

– Ясно. Сделаем, эр!

Даже если бы у кого-то и мелькнула мысль о моей причастности к побегу Ла-рана, доказать всё равно ничего бы не получилось. Не знаю, когда я стал таким циничным и продуманным, но ничего плохого в своём поступке я не видел.

Вместе с эром Золом из крепости уехали и последние разведчики вместе с Плексом. Среди деревянных стен сразу стало как-то пусто – и появилось чувство уныния и заброшенности. И только прибытие эры Заны со Скасом внесло разнообразие в последние дни нашего пребывания. Ненадолго – всего на один вечер, ночь и утро. Вместе с арьергардом войска крепость покинул и интендант с рабочими. И уже на следующий день мой отряд начал готовиться к продолжению похода.

Мимо крепости проезжали последние повозки обоза, который нам и предстояло прикрыть от возможного нападения кочевников. Выступили мы ближе к вечеру – сразу за последней телегой. Я бы с удовольствием провёл ночь под прикрытием стен, но приказ есть приказ. Так что ночевали мы уже в открытой степи. Среди черноты, оставшейся от недавнего пожарища, начала появляться свежая зелёная трава. Жизнь, как всегда, стремилась занять освободившееся место…

Путь до штаба войска, куда мне было приказано прибыть вместе с отрядом, занял ещё три дня. Степной пожар выжег всё вокруг, но его следы постепенно смещались на восток. На второй день нам уже пришлось пробираться через вполне обычную для этого времени года степь. Продвижение сразу замедлилось: хоть прошедшие отряды и вытоптали широкую полосу травы, но телеги всё равно постоянно застревали. То длинная трава намотается на ось, то колесо соскочит, попав в канаву.

А потом степь как-то неожиданно кончилась… Мы выехали на просёлочную дорогу, вокруг которой то тут, то там виднелись отдельные хутора и небольшие селения. Начинались предместья города. Из интереса по пути я несколько раз заглядывал внутрь домов – и видел почти то же самое, что и при нашествии серых людей. Дома грабили или спешно покидали. Местами попадались засохшие бурые пятна и такие же следы от оттаскиваемых тел.

Восставшие не занимались сожжением мертвецов, поэтому несколько раз нам пришлось отбиваться от нежити. К счастью, близость Пущи не позволяла скопиться тут неживой армии. Однако и без этого настроение стало совсем паршивым. Особенно когда впереди показались вкопанные вдоль дороги кресты. Обозники на них смотрели с интересом, воспринимая как какое-то чудачество то ли местных жителей, то ли восставших. А я вот отлично знал, зачем их тут вкопали…

До штаба мы дойти в тот день не успели, а к ночи к моему отряду присоединились новые спутники, которых я тут увидеть совсем не ожидал – Ксарг, Соксон и Грапп. Все трое прискакали на кирри со стороны степи. Заметив издали наш отряд, они свернули – и очень обрадовались, обнаружив, кто именно попался им по пути.

– Как ваши исследования, мастер? – поинтересовался я, когда мы с Ксаргом на следующий день ехали на повозке.

– И сложно, и легко! – неопределённо ответил он. Однако задавать дополнительные вопросы не пришлось, мудрец и сам всё пояснил. – В инструкциях ничего сложного нет. Всё понятно. А вот в объяснениях…

– Что в них не так? – уточнил я.

– А их практически нет… – пояснил Ксарг. – Вот мне было интересно, почему вы, ааори, что-то вспоминаете, а сангари и сами этого не знали. Они считали, что память в голове… А какая память есть у души? По мнению сангари, её не должно было быть, но ведь была… Они воспринимали это, как чудо. И на этом всё…

– Но как же тогда? Ведь я умею с первого дня говорить. Да и понимаю, что происходит вокруг… – удивился я.

– Ну это как раз не тайна! Ты просто пользуешься знаниями своего тела, – ответил Ксарг. – Поэтому и было такое ограничение по возрасту «для заготовок». Вроде как уже взрослый человек с жизненным опытом. Однако ещё и не сложившаяся личность – и потому подходит для ритуала.

– Значит, если бы моё тело при прежней душе умело писать и читать, то и мне не пришлось бы этому учиться?

– Да, некоторые ааори и не учатся! – усмехнулся Ксарг. – Особенно те, кому повезло с телом имперца.

– А как же тогда… – я хотел спросить про сны, но запнулся, вспомнив, что нам не положено помнить.

– Да брось! – отмахнулся мудрец, разгадав ход моих мыслей. – Теперь уже не тайна… Не знаю, откуда берутся сны, Шрам… Сангари и сами не знали. Обнаружив это, они были удивлены не меньше, но…

– Искать ответы не стали, да?

– Да, – мудрец задумчиво кивнул.

– Мастер Ксарг, я спрашивал у пленных, как восставшие восстанавливают воспоминания. Так вот, они используют какой-то необычный метод… – я постарался подобрать слова, а мудрец с интересом посмотрел на меня. – Что-то похожее на те тренировки, которым учат ааори… Ну чтобы увидеть мир, мудрость и себя… И, как они считают, есть что-то, откуда они черпают воспоминания…

– Что-то? – задумчиво переспросил Ксарг.

– Это как… – я впервые столкнулся с проблемой, с который сталкивались мудрецы, объясняя мне какие-то простые, по их мнению, вещи. – Ну как часть мира, или нескольких миров, которая содержит знания… Они её называют… «знаю-сферой».

– Интересно! – Ксарг схватился за подбородок и ненадолго задумался. – Интересно… Зато я теперь понимаю, как появился Вспомнивший. Значит, воспоминания можно откуда-то черпать…

– Как я понимаю, «знаю-сфера» сама по себе содержит все знания о мире, – уточнил я, хотя, конечно, пленники мне об этом не рассказывали. – Получается, оттуда мы и получаем знания о своих прошлых жизнях.

– Ну вот видишь, одной тайной стало меньше! – усмехнулся мудрец. – Только, знаешь, объяснение так себе… Хотя другого всё равно нет, так что будем использовать его. Восставшие – просто кладезь находок, Шрам. Одно только использование горошин мудрости для общения на расстоянии – это потрясающе! Передача сообщений – мгновенная, практически без задержек! И ведь никто до сих пор не знает, как они распиливают горошины. Я пробовал – способ так и не придумал…

– И теперь горите желанием узнать? Да, мастер? – поинтересовался я.

– Если честно, то да… Горю, Шрам… – Ксарг усмехнулся. – Ты просто представь, какие это открывает возможности!

Я представлял. Пусть весьма смутно, но представлял.

К тому моменту, как я со своими спутниками подъехал к Тулье – бои с восставшими там уже закончились. Войско Форта Ааори с марша сняло осаду города, обрушившись на не ожидавших их появления врагов. Часть восставших была убита, а часть отступила на запад. Однако теперь бои переместились в город, где эры пытались уговорить жителей выделить силы для войны.

Тулья среди городов княжества всегда стояла особняком. Если служить в Форте хотели все нори, то переехать в Тулью было мечтой тех, кому не повезло оказаться на службе в Мобане. Даже на фоне ненависти к нерождённым в княжестве, население Тульи как-то удержалось от полного безумия. Нет, ааори всё так же презирали, но, в сравнении с Мобаном, было терпимо… В Тулье помнили, что до границы Диких Земель здесь не так уж и далеко – и если что, именно ааори встретят нежить в первых рядах.

Сказывалось и то, что город располагался на берегу Мелкого моря – длинного внутреннего моря континента, далеко на востоке соединявшегося с океаном. Через море до сих пор велась какая-никакая торговля, в воде особо не было глубоководных тварей, так что люди сюда съезжались с разных концов Империи.

Поэтому далеко не все ааори согласились предать Тулью, когда пришли восставшие. Они взялись за оружие и защищали город наравне с жителями. Сейчас в обороне города насчитывалось уже более пятнадцати тысяч человек – и это была серьёзная сила. И очень существенное подспорье, которое отказывались отправлять с нами. И я прекрасно понимал жителей города: ещё неизвестно, чем весь поход закончится, а город надо защищать. Сильный гарнизон давал шанс продержаться достаточно долго, рассчитывая на помощь Империи – а восставшие не горели желанием класть свои жизни на яростный штурм города.

Даже Ксарг со своим авторитетом не смог убедить испуганных правителей Тульи. И это была первая неудача – ни ааори, ни местные стражи, ни ополченцы к армии не присоединились. Нам предстояло идти к Мобану самим, надеясь, что Виор и Мобан начали обещанное наступление. Простояв под стенами города два дня, войско собралось и отправилось на запад. Ушли вперёд группы разведчиков, снялся авангард, за ними потянулись тысячи основной части и обоз. Подчинённые эры Заны, в том числе и мой отряд, оказались в арьергарде.

Вокруг простирались разорённые предместья города: сожжённые поля, вырубленные леса и рощи, разрушенные деревни – и дымящиеся кучи, которые оставлял авангард, избавляясь от расплодившейся нежити. Очень редко попадались и выжившие, которые смогли либо спрятаться, либо просто сохранить жизнь, оказавшись в руках неприятеля. К нам по пути вышла женщина средних лет – довольно красивая, но практически безумная. История у неё оказалась та ещё, хотя и не выбивалась из большинства услышанных рассказов...

Когда восставшие подошли к Тулье, она была счастливо замужем за работящим односельчанином, воспитывала четверых детей, жила в просторном доме – и даже рассчитывала со временем стать землевладельцем. В один день её жизнь рухнула: дети были убиты, а мужа запытали до смерти. Её село сгорело, и его жители большей частью были перебиты. Только молодых привлекательных женщин и девушек оставили в живых. Они прислуживали восставшим, делали чёрную работу и служили развлечением для мужчин. Ежедневное насилие, унижение, издевательства и боль от потери семьи свели женщину с ума… Отступающие в спешке силы восставших забыли её, и она несколько дней скиталась и голодала, будучи не в силах сама о себе позаботиться. Добравшись до нас, женщина умоляла оставить её служить – именно нам, ааори, но была отправлена в Тулью. Войско не могло забрать с собой всех умалишённых юга.

Пока мы шли вдоль морского берега, я старался смотреть на воду, а не на ужасы окрестных земель. Но такая возможность пропала, когда мы вышли на торговый тракт – а картина вокруг не особо изменилась. Многочисленные постоялые дворы и деревни были пусты и разрушены. Если восставшие и сгоняли куда-то пленных селян, то явно озаботились тем, чтобы им некуда было возвращаться. Остовы повозок и телег из торговых караванов буквально усеивали весь тракт.

Иногда до нас доходили новости от головы войска. Авангард уже несколько раз попадал в засаду, но все столкновения были несерьёзными. Пока что восставшие уступали нам дорогу, боясь связываться. И, похоже, план начинал претворяться в жизнь. Если в Мобане с нами объединятся войска княжеств, то победа над восставшими станет делом времени. Я было поверил, что до Мобана мы доберёмся без приключений, но в тот день, когда я себя в этом почти убедил – нас догнал разъезд разведчиков, почти загнавший своих скакунов.

Наступая нам на пятки, по тракту двигалось огромное войско восставших. Передовые отряды ехали на кирри – и явно собирались связать нас боем, чтобы мы не смогли дойти до столицы княжества. Десять тысяч всадников отставали от нас на один день. Не прошло и нескольких часов, как к нам спустили приказ – задержать преследователей.

В подчинении эры Заны было около четырёх тысяч человек, большая часть из которых – отряды Скаса, Гун-нора и мой. Оставшиеся сотни состояли из новичков с лёгким вооружением. Как сдержать этими силами восставших, мы не знали… Вечером все собрались в палатке эры, чтобы обсудить план действий. Идею подсказал Скас, указав на карту, где тракт проходил почти вплотную к Граничным горам.

– Вот тут узкое место, – сказал он. – Тракт идёт почти по склону горы. С одной стороны отвесный склон, с другой – неприятный обрыв. Местность изрезана оврагами и трещинами в земле. Если перекрыть тракт здесь, то мы сможем малыми силами держать нападающих.

– Нам ещё целых полдня идти до этого места… – заметил Гун-нор.

– Так надо выдвинуться в ночь, и к утру будем там! – возразил Скас. – Успеем к их приходу даже заграждения от налётов верховых организовать. Пока восставшие будут думать, что им делать – выспимся. Если нападут – отобьёмся, если нет – постоим и подождём пару дней. Войско как раз доберётся до города.

– А как будем уходить мы? – озвучил я свои сомнения.

– Да так же ночью и уйдём, – заметил эра Зана. – Костры оставим, часть палаток – тоже. Если будут преследовать – можно встать вот тут, на переправе через Аирену, и отбить самых быстрых.

До переправы был день ходу. Меня такое предложение успокоило, но кто-то из лори мысль продолжил:

– А как оттуда будем отступать?

– Оттуда до наших уже рукой подать! – возразил Скас. – Нас даже преследовать не будут, если снова ночью отойдём.

– Решено! Тогда четыре часа отдыха, и выступаем! – закрыла совещание эра Зана.

Всё это не порадовало ни командиров, ни рядовых бойцов. Поспать чуть больше трёх часов после изнурительного марша – и снова топать вперёд, а потом ещё и укрепления строить… Приятного мало. С другой стороны, все понимали, что иначе утром придётся готовиться к бою с вдвое превосходящими силами.

За ночь мы догнали ушедший вперёд обоз и основные части – они как раз успели пройти узкое место и встали лагерем в низине. Обозников и прикрытие поднимали посреди ночи и отправляли вперёд, чтобы они не попали под удар. Ругани за ночь я услышал столько, сколько, наверно, не слышал за всю свою жизнь. Однако на предложение самим прикрывать тылы почему-то никто не откликнулся…

Утро застало нас на том самом узком месте – и уже за постройкой баррикады. Несколько освободившихся телег, снятых с колёс, стали её основой. Нарубленные на склоне горы хвойные деревья мы пустили на колья и щиты. Обоз всех отрядов отправили вперёд, оставив в мешках только необходимые припасы, чтобы продержаться несколько дней. Мне казалось, что я только прилёг поспать, когда зазвучал сигнал тревоги.

Ширина тракта в узком месте составляла почти сорок шагов. Шесть телег перегородили его полностью, а ещё две стали башнями для лучников. Дорога охватывала подножие горы и спускалась в долину Малой Аирены. Для обороны арьергард занял самую высокую точку местности. Как и предупреждал Скас – слева был отвесный склон, который срезали, чтобы провести тракт, а справа – обрыв. Не слишком высокий, но отвесный. И даже если бы враг решил обойти нашу позицию, горный склон, изрезанный трещинами и неровностями – не лучшее место для кирри.

Появившийся на тракте враг явно не ожидал встречи с нами. Первые отряды смешались, в хвост отряда ускакали вестовые, а головные отряды принялись спешиваться. Вскоре появился и командир восставших – в красном плаще и золочёном шлеме с гребнем. Он осмотрел нашу баррикаду, отцепил оружие и пошёл вперёд, показывая пустые руки.

– Дальше не надо! – крикнула ему эра Зана, когда до нашей стены оставалось ещё шагов сорок. – Чего хотел?

– Поговорить! – ответил тот. – Зачем нам, ааори, убивать друг друга? Может быть, посидим и пообщаемся?

– Всё, что вы натворили, доказывает, что вы не ааори! И даже не люди! – ответила эра Зана. – Проваливай! Нам не о чем разговаривать.

– Мы создадим новое государство! – не унимался тот. – Справедливое к таким, как мы…

– У нас есть государство, придурок! Это наш Форт! – оборвала его пламенный монолог эра. – И вы все туда могли прийти после своего бегства. Никто бы вас не выдал Мобану. Но вы решили заняться грабежом, разбоем и убийствами под руководством Вспомнившего. Ваш выбор! И если ты продолжишь распинаться, я попрошу всадить тебе в рот стрелу. Пришёл воевать – воюй, а твои повизгивания мы послушаем потом… Когда ты будешь болтаться на пыточном столбе!..

– Ну как знаете… – бросил командир восставших, развернулся и направился к своим.

Я очень хотел всадить ему в спину стрелу. Уверен – не только я… Говорят, восставшие так часто поступали с переговорщиками от аори.

Через час бесплодного ожидания были назначены дежурные, а остальных отправили отдыхать и спать. Остаток дня прошёл в молчаливом противостоянии, как и весь следующий день. Восставшие опасались штурмовать баррикаду, а мы отдыхали от долгого марша по тракту.

Третий день принёс разнообразие – среди преследователей появились более тяжеловооружённые восставшие. Видимо, начинали подтягиваться основные силы. А после обеда зазвучал гонг. Восставшие строились для штурма. В первые ряды они вытащили пару массивных заострённых бревен, которые собирались использовать как таран против наших укреплений.

Мой отряд споро сложил вещи, облачился в доспех и встал за спинами тех, кому предстояло принять на себя первый удар. Почти все достали луки и приготовились стрелять. Ша-арми забрался на телегу, где стояли лучники защитников. Стрелял он неплохо, поэтому ему и выпала честь нас наводить.

За баррикадой зазвучали рожки, а по земле разнёсся равномерный гул поступи атакующих. Сначала шли шагом, прикрывшись щитами, но когда полетели первые стрелы – побежали, стараясь как можно быстрее преодолеть разделявшее их и баррикаду расстояние. Мы дали залп – и сразу же вынуждены были сами прятаться под щиты, получив ответный «подарок». И всё-таки нам было удобнее: мы били с высоты, дорога за баррикадой была прямая, и стрельбу могли вести почти все, у кого был лук. А у восставших дорога уходила за край склона, и стрел они могли пускать значительно меньше.

С первых рядов замелькали мудрости – бойцы пытались остановить приближение таранов. Зазвучал звон металла о металл – первые ряды штурмующих вступили в бой. На телеги пока они карабкаться боялись. Потом баррикада вздрогнула, и бойцы первой линии начали прыгать с телег. Под ударами таранов повозки дрожали и тряслись. Из-за них нёсся многоголосый крик, ругань и отрывистый лай приказов. С нашей стороны стояла тишина, прерываемая только хлопками луков – навесом отправляющих стрелы за наше укрепление.

За спинами бойцов я не видел, что происходит. Однако, судя по треску, часть щитов между телегами уже была выбита, и восставшие пошли на приступ. Крики и ругань усилились, из первых рядов понеслись проклятья, а на телеги полезли бойцы, по которым мы били уже прямой наводкой. Некоторые умудрялись проскочить, чтобы присоединиться к битве у телег, а другие так и оставались лежать, получив стрелой в особо уязвимое место.

– Стоять! Держать натиск! – кричал один из наших лори, чьи бойцы попытались сделать шаг назад. – Вернуть позицию! Не отступать!..

В первых рядах восставшие пустили тяжеловооружённых бойцов. Те пользовались своим преимуществом и давили наши ряды, заставляя их пятиться. И вскоре приказы держаться летели уже со всех сторон. Понимая, что скоро оттеснять начнут и мой отряд, я приказал выдвинуться в первые ряды мечникам с тяжёлым вооружением, а сзади поставил копейщиков, которым предстояло пока подпирать первую линию.

Началась давка. Очень скоро, продираясь между плотных рядов, бойцы начали оттаскивать первых раненых.

– Лори Шрам, выдвигайтесь вперёд! – услышал я сдавленное пыхтение вестового.

– Строй держим! Двигаемся на первую линию! – приказал я своим.

Было легко приказать – сложнее сделать. Давили со стороны телег очень грамотно. Каждый пройденный ряд давался нам с трудом. Похоже, бойцы из головы моего отряда даже не сразу поняли, что, наконец, достигли точки соприкосновения. Я протиснулся к телеге лучников и забрался на неё, прикрываясь щитом. В том месте, где первые ряды восставших столкнулись с первыми рядами моего отряда, наметилось шевеление.

В сплошной давке десятки Ножа и Суча принялись орудовать мечами и топорами. Короткие мечи легко пробирались между щитами противника, находя цель, а топоры доставали до голов, показавшихся над линией щитов. Давление сразу начало спадать – восставшие начали разрывать дистанцию, пытаясь пробить моих ребят наскоками. Но как только давка прекратилась, вперёд вышли копейщики, выставившие три ряда копий, подступиться к которым было значительно тяжелее.

А потом вдалеке заиграли рожки, и штурмующие начали откатываться назад, за телеги, прерывая только начавшийся штурм. В принципе я их понимал – сам видел, чем бы всё закончилось, прояви они настойчивость. Ещё большой свалкой, в которой бойцы обычно глупо гибнут от случайных ударов и попаданий союзных лучников, от падений с обрыва и просто под ногами дерущихся. Конечно, в таком месте иного боя быть и не могло, но завтра утром и нас уже здесь не будет – свою задачу мы выполнили.

Убитых оказалось немного. Большинство пострадавших – что с одной, что с другой стороны – получили ранения. Несколько десятков восставших погибли от наших стрел. Ещё три десятка наших умерли во время первых сшибок с тяжеловооружённым противником. На этом жертвы закончились. Раненых за вечер удалось поставить на ноги. Трупы сложили на телеги, добавили под телеги дров, а ночью мы тихо покинули лагерь. Последними уходить предстояло троим разведчикам, которые должны были под утро запалить погребальный костёр.

Глава 19

Костёр заполыхал раньше — ещё ночью. Оказалось, что под прикрытием темноты восставшие предприняли новый штурм. И чтобы не дать им пройти, разведчики подожгли баррикаду и отступили. А мы уже почти бегом двигались в сторону переправы через Малую Аирену, надеясь успеть к тому времени, когда туда на кирри доберутся наши противники. Каменный мост через быструю, холодную и глубокую горную реку можно было легко перегородить как телегами, которые должны были нас там ожидать, так и просто брёвнами.

Однако погони не было. Разведчики донесли, что преследователи не стали спешить — и остались на тракте даже после того, как догорели телеги. За мостом тракт разветвлялся: одна дорога уходила на юго-запад к Тури, а другая – прямо к Мобану. Когда-то это был оживлённый торговый перекрёсток, но теперь об этом напоминали лишь руины строений, разваленный частокол и следы колёс.

Мы продолжили свой спешный марш и шли без остановок до самого вечера. Переночевали у разрушенной деревушки, где сохранился колодец, а к вечеру следующего дня достигли лагеря войск Форта Ааори, разбитого неподалёку от Мобана.

Город за стенами сильно изменился. Предместья перестали существовать. Трущобы нелюдей были выжжены и разрушены, как после нашествия. Стояли только башня сари и два форта. Однако и там, похоже, не было гарнизона. Что было крайне странно, поскольку в городе сейчас должны были находиться и мобанские войска, и армия Виора. Настроения в общем лагере тоже были странные и весьма противоречивые. С одной стороны, люди ждали решающего сражения, с другой — многие выглядели подавленно. И я отправился выяснять, что случилось, к тем, кто всегда отвечал на сложные вопросы. К имперским мудрецам.

– А, вы прибыли! – поприветствовал меня Соксон. – Все живы-здоровы?

– Живы все, а насчёт «здоровы» есть нюансы… — ответил я. — Но умирать пока не собираемся!

– А зря! – мрачно заметил Ксарг. — Возможно, придётся.

— Да уж… Видишь ли, с союзниками нехорошо получилось… – кивнул Соксон.

— А если поподробнее? – спросил я. – Виор и Мобан не собрали войска?

— Да всё они собрали… -- отмахнулся Ксарг. – Они просто не собираются покидать город, а нас пускать за стены. Так и сказали эрам: мол, сами сначала сражайтесь, а потом мы присоединимся.

– Они не выйдут… – кивнул я. – Будут ждать, пока мы все не поляжем.

– Вот и я так думаю, – кивнул Ксарг. – Но эры верят, что выйдут…

– Все эры?

– Да не все, конечно! – успокоил меня Соксон. – Но многие, в том числе и Ненари. Они даже с Энари перестали разговаривать: тот тоже не верит, что вам помогут. А нас просто к штабу не подпускают…

– Безумие какое-то… Неужели даже не рассматривают возможность отступить?

– Нет, готовятся к битве… – грустно усмехнулся Соксон.

– А вы?

– Завтра мы покинем лагерь, Шрам, и уйдём в имперский посёлок. Если что-то…

Ксарг запнулся, но ему на помощь пришёл Соксон:

– Если всё обернётся плохо – отходи туда. Прикроем ваше возвращение в Форт. А может, и сами туда попытаемся уйти…

– Проклятье! – только и смог сказать я.

Можно было возмущаться… Можно было прорываться к эрам и требовать… Можно было… Но я устал – безумно устал от того, что вокруг происходит непонятно что. Я устал от того, что, казалось бы, достаточно мудрые и здравомыслящие люди вдруг начали совершать странные поступки. Ещё несколько лет назад я не поверил бы, что такое может произойти. Однако всё происходило прямо у меня на глазах, заставляя выкручиваться из последних сил.

Я не пошёл спорить. Я пошёл к своему отряду, собрал всех тех, кто был со мной с самого начала – и объяснил, что происходит. Я приказал готовиться к битве, но сам признал, что этот бой для нас может стать последним.

– Если ты считаешь, что нам не помогут, и мы проиграем, то почему ты не готовишься к поражению? – в воцарившейся тишине спросила Пятнашка, глядя мне прямо в глаза. – Милый, а ты сам ещё не поддался тому безумию, что охватило Мобан и наше командование?

Я открыл рот, но возразить мне было нечего.

– Это будет дезертирство…

– Шрам, плевать! – поддержал Пятнашку Нож. – Ещё поди докажи в этой ситуации дезертирство! Если вообще будет, кому доказывать…

– Что тебе сказали мудрецы? Что нам делать, если мы проиграем? – спросил Пузо.

– Сказали отходить к имперскому посёлку, – ответил я.

– Вот и будем отходить туда! – кивнул Нож. – Ты против?

– Нет, но…

– Шрам! Знаешь что? Шёл бы ты отдохнуть, – посоветовал Эр-нори. – А завтра на свежую голову всё ещё раз обдумаешь… И мы тоже. Может, найдём решение… Несколько дней у нас в любом случае есть.

И он оказался прав: утром я уже воспринимал всё гораздо легче. Да, если союзники не покинут Мобан, нас не ждёт ничего хорошего. Но поражение в битве – ещё не конец войны. И если уж нас ждёт поражение, то надо к нему подготовиться. Бунт моих ветеранов подействовал на меня отрезвляюще. Когда я проснулся, первой моей мыслью было сняться и уйти сразу, вместе с Ксаргом. Однако через несколько минут я эту мысль отбросил. Пятнашка всё утро поглядывала на меня с подозрением, но я уже пришёл в себя. И когда меня вызвали в шатёр эры Заны, я был практически в полном порядке.

– Ну что ж, ребята! – эра начала сразу, как только вошли последние лори. – Нам определили место в строю. Пока неясно, с какими силами нам придётся столкнуться… И как поведут себя наши союзники…

– Как дерьмо! – хмуро заметил Скас.

– Скас! – эра с возмущением уставилась на него.

– Что? Зана, давай не будем строить из себя восторженных придурков и объясним всё, как есть, а?

– Скас… – эра тяжело вздохнула. – Раз ты такой умный, может, сам проведёшь это совещание? Хотя по-хорошему тебя бы связать и пристроить где-нибудь в теньке!

– Ну свяжи и пристрой! – усмехнулся лори. – Тебе можно…

Эра какое-то время молча смотрела на Скаса, а потом устало махнула рукой и опустилась на стул.

– Ладно… – проговорила она. – Дорогие мои… Наше великолепное командование всё ещё надеется на порядочность мобанцев и виорцев.

Среди собравшихся лори прокатились смешки.

– И я думаю, что это смешно… – кивнула эра. – А потому смотрим вот на этот план и думаем, что теперь делать. Кстати, мы вот тут – на правом фланге.

План был неплох. Армию собирались расположить лицом на северо-восток, прикрыв левый фланг обрывистым берегом моря и башней сари. Позиции были уже заготовлены. На башне собирались разместить стрелков и мудрецов. На центр я не смотрел – там наверняка всё хорошо – и рассматривал только наши позиции. А нам предстояло всеми правдами и неправдами сдерживать восставших, которые попытаются зайти в тыл… Поэтому все четыре тысячи бойцов эры Заны и расположили там, на холме, поросшим лесом – откуда было удобно делать вылазки и стрелять по противнику. Деревья должны были прикрыть нас от ответного обстрела.

– Всё это, – Скас указал на план, – хорошо только в одном случае… Если защитники города всё-таки выйдут за стены и ударят во фланг восставшим! В любом другом случае нам конец… Сами понимаете… Тем более, все всадники переходят в распоряжение эра Зола. Так что остаётся у нас чуть меньше трёх тысяч человек.

– Если на нас навалятся, мы фланг не удержим, – заметил лори, которого, как я помнил, звали Иган.

– А надо удержать! – строго оборвала его эра. – Вот и думайте: как?

– Давайте подступы окопаем, – предложил я. – Рвы там, колья, мудрые ловушки…

– И сколько ты всё это делать будешь? – скептически поинтересовался Скас. – Враг-то уже на подступах!

– Ну для мудрых ловушек много времени не надо, – я пожал плечами. – Ещё бы лучников побольше…

– А давайте не рвы копать, а просто засеки сделаем, как северяне? – предложил другой лори.

– Это как это, Ма-лас?

– Рубим по краям рощи деревья – валим линией и так и оставляем. Будет такой бурелом, через который пока переберёшься, успеешь устать. Кирри там тоже не пройдут, так что чем не защита? С пешими мы справимся.

– Тогда уж надо на деревьях и площадки для стрелков делать… – заметил Гун-нор.

– Если сделаете, будет неплохо! – проворчал один из двух сотников, командовавший охотниками аори.

Их передали под командование Заны прямо перед началом похода. Охотников звали Ле-ис и Берх, и в их подчинении было почти три сотни лучников – не чета моим. Луки были тугие, мощные, дальнобойные… Я как-то попробовал такой натянуть – и даже сумел, но трясло меня так, что о прицельной стрельбе и речи не шло.

– Вот сами и сделаете! – сказала Зана. – Так и так всем деревья рубить…

– И сделаем! И даже с запасом, чтобы и бойцов Шрама с их детскими луками разместить.

– Вот и хорошо… Ладно… – эра устало потёрла виски. – Ещё предложения?

– Надо бы в рощу телег загнать. Чтобы там госпиталь сделать, – заметил я. – Может, и кавалей туда взять, чтобы было с чем уходить?

– Хочешь обоз с собой в рощу утащить? – усмехнулся Скас.

– Хочу! Особенно на тот случай, если всё плохо обернётся, – ответил я.

– Обоз утащим… – согласилась со мной эра. – Я тоже не хочу с командованием его оставлять. Что ещё?

Предложений было ещё много. За пару часов обсуждения решено было превратить рощу в своеобразный форт, в котором нам придётся обороняться. Ещё через пару часов в расположение нашего отряда вернулся обоз, а к середине дня мы выдвинулись на место, где нам предстояло принять бой.

Поросший смешанным лесом холм был почти идеально круглым. Лес на вершине был светлый – и хорошо просматривался, но росшие по краям заросли кустов должны были надёжно укрыть бойцов. Работали мы не покладая рук. Даже ночью не утихал стук топоров и молотков. Высокие хвойные деревья валили в линию, делая засеку, а на разлапистых лиственных гигантах сооружались площадки для лучников. Перед засекой и вокруг обоза вкапывались заострённые колья.

Утром уже весь лагерь войска ааори принялся расползаться в линию. Всадники занимали позицию за будущим строем – они должны были прикрывать тыл войска. К югу от нашего холма расположился отряд из пяти сотен копейщиков-новобранцев. Им тоже предстояло сдерживать врага в случае обхода – и дать перестроиться центральным отрядам. Группы вэри и нори вырубали все деревья в округе, до которых могли дотянуться, пуская их на колья и заграждения. Нам с трудом удалось отстоять свой собственный холм.

Мы же укреплялись на порядок лучше… И успели доделать работу до того момента, когда к вечеру появились восставшие. Сначала передовые отряды на кирри – а потом всё больше и больше пехоты и телег обоза. Армия затапливала пространство между плато и равниной, образовавшейся на месте трущоб нелюдей. Лагерь всё рос и рос – и, казалось, не будет этому ни конца, ни края. Новые костры зажигались даже в ночи.

Весь следующий день мы ждали, как поступят враги. Будь я на их месте, то просто постарался бы сменить позицию – чтобы не оставлять на фланге Мобан с его армией. Но Вспомнивший, кажется, вознамерился показать нам свою смелость и удаль. Наплевав на всё, враги стали готовиться к атаке «в лоб».

На первый взгляд Вспомнивший вывел на поле боя почти всю свою армию – семьдесят-восемьдесят тысяч человек. Издалека сложно было разглядеть подробности, но вооружением бойцы не блистали. Вот только при таком их количестве это было уже неважно... Против наших тридцати тысяч человек сейчас встало вдвое большее число врагов. Если бы ещё была помощь от Мобана… но ворота города оставались закрыты.

А утром следующего дня начался бой. Бесконечные ряды, прикрывшись щитами, шли на наши укреплённые позиции, выныривая из утреннего тумана. Вдалеке, где-то у башни сари, уже мелькали вспышки, слышался звон оружия и крики. К нашему холму приближались несколько тысяч восставших. Как только они подошли достаточно близко, охотники и девушки из моего отряда засыпали их стрелами, но обстрел лишь замедлил их продвижение.

Восставшие стреляли в ответ, но кроны деревьев и ветви, а также укрытия на площадках, защищали наших стрелков. В сторону нашего холма всё быстрее и быстрее подтягивались несколько отрядов с большими щитами и топорами. За ними тянулись копейщики и лучники. Когда враги продрались через опушку, наткнувшись на засеку, они не растерялись – а просто полезли над завалом и под ним, где их уже встречали бойцы.

Наблюдая за ходом сражения, я не сразу обратил внимания на звуки грома. И внезапно брызнувший щепками ствол стал для меня полной неожиданностью. Снова гром – и в этот раз я уже успел заметить что-то серое, промелькнувшее в воздухе и влетевшее в засеку. Дерево брызнуло во все стороны, заставляя бойцов пригнуться и прикрыться щитами.

– Что за…

– Что это?

– Ложись!

Кто из бойцов крикнул: «Ложись!» – и почему большая часть ааори выполнила приказ, я не знал. Однако я оказался на земле раньше, чем понял, что происходит. И я был одним из тех немногих, кто мог это понять. Нас обстреливали! Снаряд, что разметал часть засеки, лежал совсем недалеко – половинка каменного шара, ещё горячая после соприкосновения с деревом. Ядро! Сидевший во мне Катуавр тревожно заворчал.

– Закрыть прорыв! – заорал я, вскакивая на ноги. – Держаться за деревьями! Нас обстреливают камнями! Поставьте щиты!

Секунды замешательства дорого стоили моему отряду: несколько убитых, десяток раненых, прорвавшиеся за засеку враги… Стоявшие в резерве бойцы Ножа успели остановить прорыв, но в широкую щель продолжали напирать.

– Держать линию! – я уже почти орал, перекидывая щит из-за спины и вытаскивая из ножен меч. – Держать!

Свистнувшее ядро сбило щепки со ствола под площадкой для лучников, где были девушки из нашего отряда – и одна из них с криком полетела на землю. В толпу врагов ударили мудростью, сжигая несколько человек заживо, а со стороны противника прилетело ещё одно ядро, снося сразу пять человек, прикрывавших пролом в засеке. Однако над рощицей уже воздвигался щит мудрости, прикрывая нас от обстрела – и следующие ядра бессильно упали, не долетев до цели.

Я огляделся и увидел Кри-ану с Зенкой, которые стояли, напряжённо глядя вверх. Щит, похоже, был их совместной работой. Я бросился к ним – и, как оказалось, вовремя. Со стороны соседнего отряда к нам приближались несколько восставших. И нацелились они явно на девушек, определив, что именно они мешают обстрелу. Все мои бойцы сейчас держали оборону у засеки. Встречать противника пришлось мне – при поддержке лучниц на деревьях.

Я бил мудростью, стараясь зацепить как можно больше врагов. За несколько минут я отправил пятерых истекать кровью на ковре из листьев и хвои. Ещё троих связали боем подскочившие бойцы Пуза, но оставалось ещё двое. Первого я встретил встречным ударом щита в щит. Он, видимо, рассчитывал опрокинуть меня массой, но вместо этого будто налетел на каменную стену. Я рассчитывал не только на свои силы и вес – но и вовремя пущенную в свой щит воздушную волну.

Второй попытался обогнуть меня справа, но не смог отбить удар – и повалился на землю, когда наконечник меча чиркнул по незащищённой части ноги. В следующую секунду пришлось встречать уже опомнившегося первого врага, принимая на щит удар топора. В ответ я совершенно не благородно проткнул его ледышкой – и сразу же накинулся на второго, который уже поднимался. До Кри-аны с Зенкой оставалось не больше десяти шагов.

Прорыв удалось остановить, снова сместив бой на линию засеки. Я успел даже подняться на площадку для лучников и посмотреть, что происходит слева от нас. Там, до самого моря, восставшие яростно рубились с ааори из Форта. Где-то строй ещё держался, а где-то наши уже бились, перемешавшись с врагами. Почти повсюду другим взглядом были видные мудрые щиты. Обстрел восставшие прекратили, но орудия, что они использовали, я увидеть успел. Я помнил, что это такое… Пушки… Пусть не такие изящные и хищные, как на кораблях Катуавра, но оттого не менее смертоносные.

Снизу мои бойцы оттаскивали раненых, и часть девушек перестала стрелять, занявшись перевязкой. Спустившись, я подозвал Пятнашку.

– Берите раненых и тащите их в центр. Под телеги! – приказал я.

– Выделишь людей? – спросила она.

– Извини, в этот раз самостоятельно… – я покачал головой. – Справитесь?

– Справимся! – кивнула она, закусив губу.

Я снова огляделся. Справа от меня Пузо и Суч с сотней бойцов и тремя десятками копейщиков Одноглазого пока что успешно держали наскоки врага. Сам Одноглазый, с пятью оставшимися десятками, и Нож, с шестью, удерживали дыру в засеке. Слева в едином строю бились десятки Эр-нори, Лысого и Хмура. На самом краю рощи соседний с нами в построении отряд пытался удержать натиск копейщиков восставших. И всё же большую часть врагов на фланге оттягивали на себя мои отряды.

То ли мы перестарались с укреплением, то ли противник готовил обход, но выбить нас пытались всеми правдами и неправдами.

– Кирри! – я подозвал разведчика. – Всех своих на защиту Кри-аны! Пока они держат щит, не давайте никому к ним подойти.

Тот кивнул, подзывая своих бойцов, а я, наконец, смог оставить девушек и подобраться к месту прорыва. Деревья сдвинулись внутрь, расцепившись, и образовали широкий проход, который надо было закрыть. Поймав нескольких бойцов, я приказал срубить дерево неподалёку так, чтобы оно упало прямо в разрыв.

Вдалеке заиграли рога, но что происходит, я увидеть не мог. За рощей послышался топот копыт – в атаку пошли всадники эра Зола. Поднявшись на площадку для лучников, я снова осмотрелся. Восставшие смогли продавить строй и оттеснить бойцов от башни сари, но далось им это тяжело. С башни летели стрелы и мудрости, выкашивая всех, кто оказывался под стенами. Центр войска тоже прогнулся в сторону берега. Очень скоро, если всё так и будет продолжаться, строй прорвут в нескольких местах – и мы окажемся отрезаны на своём фланге от основного войска.

Я никак не мог понять, куда отправились всадники – деревья скрывали от меня то, что происходило на другой стороне холма. И только вестовой от эры «порадовал» меня новостями.

– С востока пришло ещё войско. Пятнадцать тысяч человек. Нас почти окружили… – сообщил он. – Мы отправили сообщение командованию в башню сари.

– Не прорвутся… – кивнул я. – Готовимся к круговой?

– Не знаю. Пока тебе приказали ещё сильнее растянуть своих на восток…

Вестового прервал треск дерева, и высокий ствол под крики и ругательства рухнул на образовавшийся в засеке проход. Мои бойцы успели отскочить, а вот противникам повезло меньше. Десяток человек придавило мощными ветвями.

– На сколько надо растянуть строй? – спросил я.

– Шагов на триста, – снова посмотрев на засеку, вестовой развернулся и помчался куда-то в центр рощи.

В обед восставшие ненадолго отступили, выведя вперёд свежие силы. К тому времени большая часть соседних отрядов уже перешла под командование эры Заны. Эр, командовавший соседними отрядами со стороны моря, погиб, а его бойцы ушли в рощу. Основная часть войска была прижата к берегу, и если бы не всадники эра Зола, то их бы уже начали сбрасывать в море.

Во второй половине дня на наш холм насели всерьёз. Мне пришлось помогать Зенке и Кри-ане держать щит, лишь изредка отвлекаясь на сообщения вестовых. Линию засеки врагам прорвать не удалось, но мой отряд уже уменьшился на четверть. Большинство были ранены, но у меня просто не хватило бы сил поднять их на ноги. В центре рощи их грузили на телеги обоза. Все девушки уже были там, а на площадках лучников теперь оставались только охотники.

Подошедшее с востока войско попыталось под вечер окружить холм – но снова столкнулось с всадниками эра Зола и отступило. Но всегда кто-то сдаётся первым… У кого в бывшем центре войска не хватило смелости стоять до конца? Это так и осталось для меня тайной. Однако не успел эр Зол развернуть наездников, как охотники принялись кричать то, что я боялся услышать:

– Бегут! Они бегут!

Несмотря на усталость, я мгновенно оказался рядом с ближайшей площадкой для лучников. По канату я почти взлетел, не обращая внимания на тяжесть брони. Часть войска Форта Ааори действительно бежала. Часть – отходила на юг, стараясь сохранить строй. Однако накатывающее море врагов грозило захлестнуть и тех, кто в панике бежал вдоль берега, и тех, кто ещё держался…

Сотрясая землю, от холма в сторону берега решительно устремилась лавина всадников – эр Зол пытался в последний момент прикрыть отступающих. А из башни сари в сторону восставших потёк зеленоватый туман. Так же, как во время нашествия, он растекался по земле и убивал всех, кто не успел убраться с пути. А в тумане, в последних лучах заката, начинали шевелиться те, кто должен был ещё лежать без движения…

Последний довод мудрецов – поднять нежить… Ускорить то, что и так случилось бы в ближайшие дни, посеять хаос в рядах противника, вселить страх в сердца врага. Крики позади, грохот копыт и шипение остановили даже тех, кто приступом шёл на наш холм… И в этот самый момент в глубине рощи тревожно завыл рог – приказывая нам отступать.

Мои бойцы побежали раньше, чем я успел открыть рот. Скатившись с дерева, я оказался среди толпы, которая уже готова была запаниковать.

– Строй! Всем в строй! В круг! – надрывался я и слышал, как вторили неподалёку ветераны. – Копейщиков на первый ряд! Мечи и топоры – на подхвате! Бегом!

Нескольких замешкавшихся бойцов я даже приложил по шлемам – но порядок был восстановлен. Бойцы стягивались в единый кулак, отступая от засеки, где уже разгорался новый бой. Там поднималась нежить, кидаясь на восставших.

– Отступаем! На юг! – голос эры Заны доносился из внезапно наваливавшейся на мир темноты. – Прорываемся к имперскому посёлку!

Оказавшись рядом со своими телегами, мы буквально покидали туда тех раненых, кто ещё лежал на земле. С обиженным рёвом кавали потянули свою ношу и сдвинулись с места. Навалившиеся сзади бойцы помогали вытолкать телеги на опушку. Бойцы Ножа, Пуза, Суча и Хмура прикрывали их со всех сторон. То тут, то там из темноты выныривали обезумевшие от крови и человеческого присутствия низшие. Но бойцы не давали им подобраться к телегам.

Заминка вышла только у засеки, где кто-то успел растащить брёвна – но проход был слишком узким, чтобы протиснулись все. Толкаясь плечами с бойцами других отрядов, мы вытянулись к опушке, с треском проломили кусты и начали спускаться с холма. В темноте со всех сторон неслись крики, звуки ударов, звон, ругань и топот копыт. В идущий рядом отряд с проклятиями врезался десяток наших же всадников.

Однако главное – восставшие на нас не налетали, занятые истреблением неживых. С севера тоже неслись звуки рога и били в гонг. На фоне костров во вражеском лагере мелькали какие-то тени. Слева, со стороны моря, были видны фигуры бегущих на юг бойцов. А позади, за спиной, горела башня сари, звучал гром выстрелов и грохот камней.

Мы шли и шли вперёд. Лишь иногда в темноте зажигались мудрые искорки, подсвечивая дорогу. Рядом шли другие люди, а впереди порой раздавались голоса. По небу медленно ползли холодные блёстки звёзд. Когда в середине ночи стало достаточно светло, чтобы оглядеться, я увидел ползущие среди полей и заброшенных селений отряды разбитого войска. Под утро снова стало темно – хоть глаз выколи. Вдалеке прогрохотали копыта – видимо, отступали всадники эра Зола.

В предутренних сумерках я заметил пустое село, окружённое частоколом, и приказал свернуть туда.

– Занимаем дома. У нас пять часов отдыха, – приказал я, взобравшись на телегу. – Дежурим по часу у частокола! Посты проверяю сначала я, потом Нож, потом Лысый, потом Суч. Пятнашка, на тебе утро…

– Ладно, милый, – тихо сказала она почти у меня над ухом. – Утро моё…

Обернувшись, я встретился с ней взглядом. И, несмотря на усталость, было в нём что-то такое, что заставило меня улыбнуться. Мы всё-таки смогли выбраться. И теперь где-то впереди ещё маячила надежда…

Село на краткое время наполнилось грохотом и треском. Бойцы выбрасывали немногочисленную мебель из домов, освобождая пространство для сна. Многие укладывались прямо во дворах – под стенами, под телегами и на телегах. Те, в ком нашлись силы, встали на стражу у ворот и частокола, высунув только головы. Это был очень долгий час, но я ходил и проверял, чтобы никто не уснул. Светало… Восток окрасился алым… Прикинув, что времени прошло достаточно, я отпустил дежурных за сменщиками, а сам пошёл искать Ножа, который как специально спрятался так, что я потратил на его поиски десять драгоценных минут. И, наконец, найдя себе местечко, я закрыл глаза и провалился в глубокий сон.

Глава 20

«Мусорный ветер, дым из трубы», — строчки всплыли в голове сами собой. Мутная песня, но она как нельзя лучше подходила под открывшийся пейзаж. Где-то там, в политике, нарастали перемены, а Андрей Александрович, так и не привыкший к отчеству, смотрел, как по серому снегу ветер мотает пакет-майку в свете мигающего фонаря. Он грустно шуршал — то накидываясь на завалы снега у тротуара, то прижимаясь к асфальту и тревожа выцветшие бычки.

Андрей познакомился с Леной несколько недель назад. Замужняя дура, проводившая свободные вечера пятницы в сомнительной компании коллег и подружек. Сколько измен было на ней? Сколько раз она уже ставила свою семью на грань развала? Но Андрей всегда был осторожен… Сначала дождался, когда о нём забудет и Лена, и её окружение – а потом решился восстановить справедливость.

Он корил себя за то, что поддался на уговоры шефа и тогда пошёл в это кафе. Зачем? Выпить? Так он не пил уже несколько лет. Отдохнуть в хорошей компании? Его шеф был самоуверенным моральным уродом, за неделю до того вынудившим забеременевшую сотрудницу уволиться по собственному желанию. Девочка вылетела из кабинета в слезах и соплях… И какая тут хорошая компания, если тебе человек противен?

Ну да, противен, но оклад… Оклад! Ради таких денег Андрей готов был потерпеть неприятное общество. Однако он всегда был готов к тому, что и сам полетит с должности — стоит лишь однажды в чём-то провиниться перед шефом. Ну или просто не показать ожидаемых результатов по продажам. Но пока что он работал, получал деньги – и терпел шефа.

На какое-то время жажда крови оставила Андрея. Но эти чёртовы посиделки будто перевернули в нём что-то… Лена – красивая, умная, образованная. И замужняя. Она сразу приметила его шефа и принялась клеиться. И вечером куда-то отправилась с ним на такси. И несколько месяцев Андрей только и слышал от шефа, что про неё. Он знал, куда она ходит, знал, когда отправляется домой, чем дышит и что любит. Он всё про неё знал.

В тот день, когда Андрей очнулся в квартире матери с окровавленным ножом, он стал другим. Женские измены и пьянство – всё это стало для него синонимом боли и страданий. «Пока проклятые шлюхи веселятся – где-то рушатся жизни, ломаются судьбы, теряются семьи!» — думал он. И он мог это прекратить. Он теперь знал как!

Раз в два месяца он выходил на охоту. Ходил по городу, заходил в кафе и бары, околачивался у входов в клубы, изображая модного мальчика. Иногда его поиски длились всего пару дней, а иногда неделю и больше. Но рано или поздно всегда находилась Та, Которая Ломает Жизнь. И тогда он начинал искать, как к ней подобраться. И находил… каждый раз. Один удар ножом, вытащить кошелек — и исчезнуть.

Но камеры наружного наблюдения, которые всё чаще оказывались над входами в увеселительные заведения – это был неучтённый фактор. Однажды он чуть не стоил ему свободы. Лишь чудом, отвлёкшись на вызов, наряд не стал задерживать подвыпившего мужчину с женским кошельком в кармане. Нашли бы при обыске – и всё бы вскрылось. Да даже если бы не задержали, а просто проверили документы — это уже был бы провал. Два года назад, вот такой же холодной ночью, его почти поймали. Как он шёл в темноте за женщиной, потом даже в «Дежурной части» показали.

И тогда он решил остановиться. Сменил работу, взял себя в руки, и карьера пошла в гору. Если бы не тот вечер! Если бы не эта история!.. Сейчас бы он сидел дома, включив на видаке какой-нибудь фильм, а не дрожал бы на ветру, дожидаясь жертву. Но справедливость устанавливается кровью! Только так.

Дверь кафе распахнулась, и Андрей сделал шаг назад — глубже в тень арки. Краем глаза он продолжал наблюдать за тем, что происходит. На крыльце полуподвального бара появились две девушки – Лена с лучшей подругой. Они достали длинные тонкие сигареты и закурили.

— Лен, может такси?

– Да ну, только деньги тратить.

– Ты всегда так говоришь!

— Всегда, когда ходим в этот бар, -- Лена слегка покачнулась. – А до метро совсем чуть-чуть…

– Да ты на ногах не стоишь! – воскликнула подруга.

– Стою-стою! Ещё как! Ты же меня знаешь! Всё, Ритуль, пойду… А ты тут время не теряй!

– Ладно.

Лена зашагала прочь, пошатываясь на высоких каблуках, прошла мимо шуршащего пакета и покинула круг света от фонаря. Её подруга все ещё смотрела ей вслед. Андрей, чертыхнувшись про себя, тихо прошёл во двор, чтобы выйти через арку за углом – в тихий переулок, где по ночам никогда не бывает людей. Среди заставленных иномарками тротуаров жизнь закипит только через пять часов, когда местные работники выйдут прогреть моторы, чтобы заработать на новые авто, а дворник начнёт убирать снег. Ну а сейчас… Дорогие стеклопакеты окон в окрестных домах оставят без ответа тихий вскрик жертвы, когда перед ней возникнет тень – и блеснувший нож вонзится в сердце.

А потом он прогуляется пешком до своей машины, повернёт ключ, запуская мотор, и поедет домой. Никто никогда не свяжет смерть девушки с ним. Никто и никогда…

Сны всегда приходили ко мне невовремя. Особенно вот эти, про прошлые жизни… Однако в этот раз я проснулся в тот момент, когда с улицы уже доносились запахи еды и слышался голос Пятнашки. Выпутавшись из одеяла, скатав его и закинув в мешок, я пробрался между спящими бойцами и вышел из дома.

Мышцы на ногах и на руках болели, а голова слегка кружилась от недосыпа. Сейчас бы по-хорошему поспать ещё часок… Но солнце уже поднималось в небе, выпаривая росу на траве. Утренний туман лениво шевелился под порывами ветра с моря.

– Ты проснулся? – удивилась Пятнашка. – Что-то рано… Я сама недавно встала.

– Да я бы и сейчас всех поднял и погнал на юг… – признался я. – Нет ничего глупее, чем уйти от врага, а потом дать ему поймать себя, потому что спать захотелось.

– Шрам, думаешь, они будут за нами гнаться? – спросила девушка.

– Будут. Точно тебе говорю, – мрачно пообещал я и приобнял её за плечи. – Но мы опять уйдём.

– За ночь трое умерли… – неожиданно проговорила Пятнашка, прижимаясь ко мне.

– Ещё неизвестно, скольких мы там оставили… – ночью я мог попытаться спасти раненых, но сил на это у меня уже не было. Обняв девушку, я постарался сменить тему. – Разберёмся. Сколько ещё времени? Когда поднимаемся?

– Через полчаса, не раньше.

– Ладно, тогда пойду посты обойду. Узнаю, что и как.

Оказалось, что в этом месте, кроме нас, на ночёвку устроился отряд Игана. Они выбрали рощицу неподалёку и спали прямо на земле. Из неполных трёх сотен человек – ушли только двести. Точнее дозорные не сосчитали. А ведь мы были под защитой рощи и мудрых щитов. Страшно было представить, сколько потеряли отряды в центре построения.

Потери в моём отряде были большими – но значительно меньше, чем я боялся. Из старичков мы лишились Холода, Глухаря и Бе-лиона. Может быть, они и потерялись в пути, как надеялись их командиры и подчинённые, но я не слишком в это верил. В ночи мы все шли плотной группой, оберегая телеги с ранеными и припасами. А ребята они были выносливые – на ходу упасть не должны были. Кроме того, погибло шестьдесят восемь новичков. Особенно неприятно было слышать про нескольких девушек, которых мы не смогли уберечь. Их снесло с площадки для лучников, когда в неё попало ядро. Все разбились при падении насмерть – только одной повезло выжить с кучей переломов. В телегах было больше сотни раненых, которые не могли даже подняться. А ещё столько же пока не смогли бы идти с нужной скоростью…

Тех, кого удалось – я поднял, пока бойцы просыпались и собирались в дорогу. Остальных собирался лечить на ходу. Завидев наши приготовления, заспешили и подчинённые Игана. Кирри со своими разведчиками верхом ускакали на север – проверить, нет ли поблизости погони, а мы выдвинулись по дороге в Тури на юг. Жаль, вскоре нам предстояло сойти с неё и двигаться по бездорожью.

Собственно, кирри у нас осталось немного – только на разведчиков, и ещё парочку мы вели в поводу. Остальные разбежались во время бегства из рощи, и никто их тогда не стал ловить. Не до того было… Где сейчас находятся остальные беглецы-ааори – я тоже не знал. Но надеялся, что все выжившие подчинённые эры Заны двигаются с нами в одном направлении.

Пока мы шли по тракту, неподалёку мелькали разрозненные отряды. В основном, шли десятками, изредка попадались и группы побольше. Многие молча присоединялись к нам, растягиваясь на ходу в длинную змею. Днём мы сделали привал – и поделились запасами провизии с теми, кто потерял обоз и припасы. Предупредили всех, что уходим в имперский посёлок, но возражений не последовало. Уставшим бойцам было уже всё равно куда идти. Лишь бы подальше от врага...

Ближе к вечеру нас нагнал Кирри с нерадостными новостями. Всё тот же верховой отряд, что преследовал нас на пути к Мобану, теперь пытался выловить остатки нашего войска. Самых ленивых или обессилевших уже поймали. Если бы не всадники эра Зола, которые так и продолжали прикрывать отступающих, мы бы тоже с ними уже встретились. Однако в открытый верховой бой преследователи вступать пока боялись.

До темноты мы добрались до перекрёстка, где дорога пересекалась с торговым трактом, идущим к Тури от переправы через Аирену. Дальше предстояло идти напрямик – поскольку тракт шёл на юго-запад, а нам нужно было уходить на юго-восток. Многие из тех, кто присоединились к нам в пути, просили устроить здесь привал, но я отказался. Удивительно, но все бойцы молча приняли моё решение и продолжили путь.

Уже в темноте мы устроились на ночёвку – и так же в темноте покинули лагерь, снова шагая к своей цели. Припасы в обозе стремительно таяли. За то время, пока мы шли по дороге, количество людей выросло почти до двух тысяч человек – и почти все они были без запасов еды. Войсковой обоз так и остался в башне сари, где его укрыли перед началом сражения. Хохо утверждал, что еды хватит не больше, чем на неделю, но к этому времени я уже рассчитывал добраться хоть куда-нибудь.

Судя по тому, что на следующий день рассказал Кирри, преследователи выбрали своей целью именно нас– и продолжали идти по следу. Вот только всадники эра Зола ушли в Тури и теперь не могли нас прикрыть. Однако вечером того же дня ситуация изменилась: мы наконец догнали тех, кого потеряли при отступлении – отряды эры Заны. Лагерь они разбили на острове посреди болота, из которого брала своё начало речка, впадающая в море рядом с Тури.

До берега мы добрались грязные от пяток до макушки. Но при этом очень счастливые, что, наконец, нашли своих. Уже вечером мне пришлось отчитываться перед эрой и другими лори. Новости про преследователей вызвали беспокойство среди собравшихся.

– Сколько их, Шрам? – нетерпеливо спросила эра.

– Мои разведчики говорят о нескольких тысячах. Но не больше шести… – ответил я. – К сожалению, все верхом. До этого они побаивались быстро идти – их всадники эра Зола беспокоили, но теперь сдерживаться не будут.

– Уходить надо… – заметил один из лори.

– Пешком от кирри? – удивился Ма-лас. – Ну давай, Ти-но, попробуй!

– А ну тихо! – прикрикнула эра. – У нас сейчас хорошая позиция, чтобы принять бой…

– Это если они сейчас в бой полезут, – возразил Скас. – А если будут ждать подхода основных сил?

– Сколько ты с собой привёл, Шрам? – спросила эра.

– Почти две тысячи, – ответил я. – Большей частью, прибившиеся по дороге.

– У нас тоже таких много, – кивнул Гун-нор. – Значит, мы привели с собой почти десять тысяч человек. Это хорошо…

– Это плохо. Еда заканчивается! – буркнул Скас.

– До имперского посёлка всего три дня ходу, – заметила эра. – Еды должно хватить, а вот тащить за собой «хвост» не хочется. Ладно, попробуем через болото уйти. Оно вроде мелкое, так что утонуть не должны.

Утром продолжился изнурительный марш, похоронивший надежды на передышку. На этот раз идти пришлось по трясине – толкая телеги, помогая кавалям и тем раненым, кто шёл свои ходом. Болото было довольно широким и заросшим высокой травой. Иногда попадались рощицы невысоких деревьев на длинных корнях. На сушу удалось выбраться только к обеду. И там же объявили привал.

Загорелись костры, над лагерем поползли запахи еды – и в этот самый момент показались наши преследователи. То ли они не оценили нынешние размеры отряда, то ли решили, что мы слишком деморализованы, чтобы сопротивляться – но в бой враги кинулись сразу, попытавшись пустить кирри в галоп. И прямо перед берегом увязли – топь там была почти по грудь взрослому человеку. С нашей стороны полетели стрелы и мудрости, выбивая из сёдел замешкавшихся врагов. А я с непередаваемым удовольствием убил командира в золочёном шлеме и красном плаще…

Западня оказалась просто идеальной – мы бы и нарочно лучше не организовали. За несколько минут боя, пока отряд верховых ещё продолжал рваться к нам, несколько сотен человек было выбито из сёдел. Даже с лёгкими ранениями многие так и не смогли выбраться из ила и воды. А из зарослей камыша выходили всё новые и новые наши бойцы, желающие пострелять.

Зана организовала линию обороны прямо по краю трясины – и даже если кто-то из всадников добирался до суши, то тут же попадал под удары копий, мечей и топоров. Потеряв командование, дезориентированные враги развернули кирри и попытались уйти, но им мешали напирающие сзади, а в спину продолжали бить стрелы и мудрости.

В этом бою мне толком не пришлось командовать бойцами. Успел отдать пару приказов, а потом, как на тренировке, бил по мишеням – вымещая на преследователях всю злость и страх, что испытал перед битвой, во время неё и после отступления. Я посылал одно плетение за другим, пока вокруг просто не осталось мудрости – а потом схватился за лук. Буквально за пару часов от отряда преследователей осталась лишь пара тысяч счастливчиков, успевших скрыться за деревьями.

Правда, обед, так и оставленный в котелках, был безнадёжно испорчен. Но настроение у всех бойцов было приподнятым. После сокрушительного поражения под Мобаном я впервые увидел улыбки на лицах – вызванные столь же сокрушительной победой. Пусть нас было больше, пусть враг тоже устал, преследуя нас – но в этом бою мы обошлись совсем без жертв, в то время как преследователи потеряли несколько тысяч. И пусть природа приготовила ловушку за нас, мы всё-таки победили.

Вечером того дня мы впервые устроились на нормальную ночёвку. Хотя лагерь всё равно разбивали в темноте. Эра приказала уйти от болота как можно дальше, потому что похоронить убитых, вылавливая их из трясины, мы не смогли. Не было ни сил, ни времени. Через пару дней они наверняка поднимутся и отправятся искать добычу, но мы уже рассчитывали оказаться от них как можно дальше.

Утром нам дали поспать подольше – и, если честно, я был безумно рад, что теперь мне не надо решать, когда спать, а когда идти. Даже те несколько дней, пока приходилось догонять основные силы, меня полностью вымотали. Смотреть в обиженные, усталые, раздражённые и злые глаза бойцов и повторять им, что нельзя останавливаться – это ещё то удовольствие… Теперь же я спокойно спал в шатре, который так и проездил в обозе всё это время – и Пятнашке ещё пришлось меня будить.

На следующий день войско – а мы теперь снова были войском, а не отдельным отрядом или потерпевшими поражение беглецами – выбралось из болотистой низины и оказалось в знакомых по службе в Линге местах. Густая зелёная трава покрывала широкие луга. Вокруг, покуда хватало глаз, росли густые лиственные рощи и виднелись цветы – красные, сиреневые, синие. Иногда взгляд выхватывал остовы селений, оставшихся здесь со времён нашествия, разорившего княжество. А впереди местность спускалась всё ниже и ниже – и где-то в туманной дымке горизонта уже виднелась лента дороги на окраине освоенных имперским посёлком земель.

Впрочем, идти нам пришлось ещё два с половиной дня. На второй день показались встречающие – барон Бекс с егерями. Узнав его, я отвязал от телеги одного из незанятых разведчиками кирри и выехал навстречу, лишь немногим опередив эру Зану и Скаса.

– Шрам! Когда мудрецы сказали ждать гостей, я не поверил, что вы вырветесь! – радостно хохотнул он. – Что, поражение из поражений? Или всё не так плохо?

– Поражение из поражений! – ответил я, подъезжая. Мы оба спешились и обнялись. – Но мы живы, а значит, всё не так страшно…

– Эра! Рад приветствовать! – поздоровался барон. – Позвольте представиться – барон Бекс.

– Здравствуйте, барон, – кивнула эра. – Меня зовут Зана, а это лори Скас.

– Наслышан! – барон слегка поклонился. – Сколько вас?

– Около десяти тысяч, – ответила Зана.

– И всё? Ну тогда, Шрам, это и вправду катастрофа!

– Многие ушли в сторону Тури, – успокоил я его. – По моим расчётам, почти четыре тысячи всадников и ещё много пехоты.

– А, ну тогда ладно!.. Рад приветствовать вас в имперском посёлке. Казармы нори всех вас не вместят, но в крепости пока хватает места. И не расстраивайтесь: без поражений нельзя научиться побеждать! Хотя вам об этом лучше расскажут пехотинцы, ха-ха! Драпают они не реже, чем празднуют победу.

Глава 21

— Я выслал к Тури егерей, — проговорил граф Ленгет, дослушав рассказ эры Заны. Мы сидели в зале совещаний, где ещё недавно проводились переговоры с мобанцами. – Если они найдут ваших, то сообщат о вас. Даже десять тысяч человек — уже немалая нагрузка, но я бы пригласил их сюда.

С момента нашего прибытия прошёл день. Мы успели выспаться, отмыться и теперь решали, что делать дальше.

– Что бы вы нам предложили, граф? – хмуро спросила эра.

– Я бы на вашем месте отступил в Форт Ааори и носа оттуда не показывал, эра, – граф пожал плечами. — И формально, и на деле вы выполнили свои обязательства перед Мобаном и Виором. Не ваша вина, что они совершенно спятили и отказались выходить из города. В случае вопросов со стороны Империи я могу быть вашим свидетелем защиты.

— Это не мне решать… Пока не мне… – эра покачала головой. – Нужно найти всех эров, кто выжил в той битве и смог уйти. И только тогда можно будет принимать решение. Пока мы воюем, отступать нельзя.

— Ну, тогда стоит объединить силы и искать место, где вы сможете защищаться, несмотря на численное превосходство противника. Будь я на вашем месте — захватил бы Тури или Аанг.

– Граф, вы специально даёте такие советы? — не выдержав, возмутилась эра Зана.

– Я всего лишь говорю, как есть, эра… – граф усмехнулся. — Вы в меньшинстве, половина вашего войска находится в растерянности, а моральный дух солдат сломлен. Половина готова сражаться, но это всего десять тысяч человек! Командование пропало, врагов больше… Вся военная наука Империи говорит, что пора отступить, засесть в какую-нибудь крепость и ждать помощи.

-- А если не будет помощи? – спросила Зана. – Пока Империя придёт…

– У вас есть неприступная цитадель Форта Ааори, – граф, казалось, даже не заметил шпильку в сторону Империи. – Можете там хоть пять лет сидеть!

Я был согласен с графом: снова лезть в бой казалось мне плохой идеей. И не только потому, что не хотелось терять людей, хотя в гибели каждого своего бойца я всё ещё винил себя – а потому что я пока не видел, как можно победить. Стоит восставшим отправиться на юг, и они просто раздавят здесь всех. Разве что имперский посёлок устоит…

– В любом случае, вам стоит хотя бы узнать, чем заняты восставшие, – заметил Ленгет. – Я взял на себя смелость отправить разведчиков на север. Так что через несколько дней у нас будет информация о том, что там происходит.

– Если их поймают, вы окажетесь втянуты в эту войну, – заметила эра Зана.

– Моих лучших ребят так просто не поймаешь! – усмехнулся барон Бекс. – Не беспокойтесь, эра, они вернутся.

– Получается, мы на грани поражения в войне? – снова уточнила эра Зана.

– Ваше положение, эра, – ответил граф, – это уже и есть поражение. А теперь вам надо думать, как превратить его если не в победу, то в ничью. Но тут я вам не помощник: Империя выигрывает, проигрывает и берёт реванш. Но Империя не совершает чудес…

– Стало быть, нам нужно чудо? – уточнила эра.

– Если в такой ситуации вы всё-таки вырвете победу, это уже будет чудо, – пояснил граф Ленгет. – Я не заметил у ваших ааори навыков боя против людей, а вот восставшие уже неоднократно показывали себя неприятным противником. Неприятным, вероятно, даже для нас, имперцев. Что уж говорить про ааори и местных ополченцев…

– Не слишком высокого мнения вы о войсках княжеств! – на этот раз эра выдавила из себя улыбку.

– Войска… Это не войска – это именно ополчение, – граф отмахнулся. – Выучки, может, и побольше, чем у ааори, но не сказать, чтобы сильно. В любом случае, эра, сейчас я предлагаю вам и вашим людям отдохнуть и набраться сил. И только потом, когда прояснится ситуация с восставшими, принимать дальнейшие решения.

– Спасибо, граф! – эра поняла, что правитель посёлка уже намекает на завершение разговора и вежливо выпроваживает нас. – Так мы и поступим.

Мой отряд в казармы нори не влез. Вместе с прибившимися бойцами получалась почти полная тысяча бойцов. А я не был приближённым эры, как те же Скас и Гун-нор – поэтому рассчитывать на место внутри городских стен не мог. Мы расположились лагерем рядом с лабораторией алхимиков. Во-первых, они сами предложили использовать для размещения этот пустырь, во-вторых, так можно было всегда с ними посоветоваться.

Пока ждали новостей, мы пополняли припасы, чинили снаряжение и ставили на ноги раненых. Привычка таскать за собой собственный обоз помогла избежать совсем уж непоправимых потерь. Удалось даже сносно вооружить присоединившихся к нам бойцов. Однако на этом, собственно, хорошие новости и заканчивались. У имперцев просто-напросто не хватало на складах брони и оружия, чтобы ещё что-то докупить даже за большие деньги. Подскочили даже цены на еду – и, если бы не Ка-ра, чья эскадра стояла в порту с моими личными сбережениями на борту, отряд остался бы совсем без средств. Капитан, к слову, отправил «Бернаси» в сторону Мобана, чтобы узнать, что там происходит. Но «Фифка», «Улитка» и «Сагламад» пока были на месте.

Первые новости пришли от Тури, куда ушла немалая часть войска при отступлении. Выжило около двенадцати тысяч бойцов, командование над которыми перешло к эру Золу. В город их не пустили, что, в принципе, уже никого не удивляло. Но им повезло перехватить несколько караванов с провизией, идущих из Аанга, так что голод войскам в ближайшие несколько дней уже не грозил. Эр не требовал нашего немедленного выступления – и, напротив, интересовался, можно ли остаткам войска уйти к имперскому посёлку.

Граф отказывать не стал и даже собрал для них обоз с провизией, который моему отряду предстояло доставить к войскам. Почему моему? Потому что он был одним из самых больших – и потому что Скаса и Гун-нора, у которых подчинённых было не меньше, эра от себя отпускать не захотела. Я честно был вынужден признать, что подобное отношение мне не нравилось. Если объединённое войско ааори затыкало дыры отрядами эры Заны, то сама эра затыкала дыры моим отрядом. Хорошо, что мой отряд такой полезный, но плохо, что постоянно бегать приходится.

Утром перед нашим выступлением меня нашёл барон Бекс. Вид у него был задумчивый и немного растерянный.

– Шрам, на пару слов! – попросил он меня, отводя в сторону.

– Что-то случилось, Бекс? – спросил я, когда мы оказались чуть в стороне.

– И да, и нет… – барон неопределённо мотнул головой. – Утром вернулся один из моих егерей из тех, что отправились на север. Принёс новости…

– Из-за них ты такой задумчивый?

– Ага, из-за них… – Бекс кивнул. – В общем, восставших пока можете не опасаться, они сильно заняты… Они штурмуют Мобан.

– Кто-то уже знает? – подобрался я.

– Граф знает. Мудрецам сейчас расскажу, а потом вашу эру удивим.

– А есть чем удивить?

– Оказалось, что да… Граф попросил меня узнать, не знаешь ли ты, как можно за несколько дней пробить стены и посносить башни, не используя мудрость?

Я оглянулся на свой отряд. До конца сборов оставалось совсем немного времени.

– Догадываюсь, – признался я. – Давай-ка вместе сходим к Ксаргу и Соксону… Сейчас только своим скажу, чтобы не спешили со сборами.

Мэтры восприняли новости с интересом – и, по сути, повторили вопрос графа. Пришлось рассказывать про обстрел позиций во время битвы и упоминать о том, что видел нечто похожее в воспоминаниях про прошлые жизни.

– И как это что-то называлось? – уточнил Ксарг.

– Бёбард[2], мастер… – ответил я.

– Долго тренировался это произнести? – хохотнул Соксон.

– Да, мастер. Уже минуту репетирую себе под нос, – усмехнулся я.

– Так как эти бобарды действуют? – Ксарг заменил слово на более удобное и теперь, похоже, сгорал от любопытства.

– Ну, как и имперские орудия… Бросают камни на дальние расстояния, – ответил я. – Отличие только в способе… отправки камня[3]. Да и камень должен быть шарообразной формы…

– Почему? – удивился Ксарг.

– Бобарда – это металлическая труба, – пояснил я. – Внутрь насыпается порошок, сверху – круглый камень. Если порошок поджечь, будет… Взрыв, наверно. Взрыв выталкивает по трубе камень.

– А! Я понял! – обрадовался Соксон и пояснил в ответ на удивлённые взгляды Бекса и Ксарга. – Это что-то из алхимии. Уксус и сода дают похожий эффект! Если смешать их в толстой реторте, заткнув горлышко пробкой, то либо реторту разорвёт, либо пробка вылетит.

[2] Шрам вспомнил Катуавра, который был французом. А в 16 веке все орудия назывались бомбардами (bombard). Однако во французском языке «m» в данном слове не произносится, а первая «o» читается ближе к русскому «ё». Вот и получается слово «бёбард».

[3] Первые пушки стреляли ядрами из камня. Во-первых, в те времена металлические изделия стоили дорого. Во-вторых, камень есть почти везде, и при наличии каменщиков в войске сделать каменные ядра можно было прямо на месте, а возить с собой нужно было только порох.

– Не сказал бы, что содой можно разрушить стены… – усомнился Ксарг.

– Содой и уксусом, конечно, нет… – отмахнулся Соксон. – Но суть та же! Видимо, этот порошок, про который говорит Шрам, при поджоге даёт более сильный взрыв. Вот снаряд и летит быстрее. Только вопрос, из чего делают трубу этой бобарды?

– Тут не смогу помочь… – признался я. – Похоже, какая-то смесь из железа и меди. Точнее не смог разглядеть[4]. В воспоминаниях мелькала и бронза. Но это всё не точно…

– Литая из бронзы? – Ксарг задумчиво посмотрел в окно. – Захватить бы эти орудия… Или мастеров, что их делали… Так, значит, именно бобардами они стены и сносят?

– За несколько дней осады? – спросил я. – Если не мудростью, то ими… Других версий у меня нет. Стена у Мобана была крепкая…

Наверно, я мог бы рассказать и про воспоминания двух других жизней – летающие машины и снаряды, стирающие целые города с лица земли. Однако если мудрецы ещё могли себе представить подобное, то у Бекса уже вид был такой, будто ему сказали, что небо, на самом деле, не твёрдое[5].

[4] Первые пушки в Европе делались из скреплённых свинцовой сваркой железных полос, а для крепости обтягивались медными обручами. Конструкция по прочности была так себе – долго не постреляешь, но даже в таком виде значительно обгоняла всякие катапульты и требушеты по эффективности.

[5] Местные считали, что шар планеты укрыт непрозрачной сферой неба. Оси, удерживающие сферу, соответственно, расположили на полюсах, куда не могли добраться.

С выходом мы, конечно, задержались, но не слишком. В сторону Тури выехал обоз из более чем сотни телег. Нам предстояло двигаться на запад – пока не встретимся со второй половиной войска, идущей от Тури к имперскому посёлку. Кирри со своими разведчиками сразу оторвались от нас, исследуя местность вокруг, а оставшиеся бойцы не спеша шли рядом с телегами по дороге.

Дорога здесь появилась не так давно – когда в имперском посёлке начала развиваться сухопутная торговля, но уже сейчас идти по ней было легко и удобно. Сразу чувствовалась рука имперцев, превративших обычный просёлок в утоптанный тракт. Пусть не очень широкий, пусть не слишком утоптанный, но вполне крепкий и основательный.

Эр Зол с войском, скорее всего, находились ещё под Тури. Пойти к нам навстречу они могли только тогда, когда получат известия от егерей. А тем до Тури от посёлка ходу было три дня. Нам с обозом и пешком – и все шесть дней. Первые три дня прошли спокойно: нас никто не тревожил, восставшие не появлялись, редкие прохожие уступали дорогу. К реке, текущей к Тури, мы вышли в середине четвёртого дня пути.

Река была мелкая, но широкая. Берега её поросли тростником. На юге местность была равнинная, а на севере – холмистая. Мы вышли на южный берег и продолжили движение вдоль русла. И уже к вечеру увидели первых разведчиков восставших. Они, не скрываясь, наблюдали за нами с другого берега.

Ночью нас попытались обстрелять из луков, но особых успехов в этом не достигли. А на следующий день мы встретились с передовыми отрядами эра Зола. Мой отряд охранял обоз до тех пор, пока эр лично не принял телеги. Вернувшись в имперский посёлок, наш отряд снова расположился рядом с лабораторией алхимиков – прежде чем удобный пустырь займут вновь прибывшие.

А уже на следующий день стало известно, что Мобан взят. Новости эти доставил «Бернаси», вернувшись в порт, а мне повезло узнать их одним из первых, ещё и в подробностях. Ка-ра сам зашёл к нам в лагерь вместе с Гоксаром, своим бывшим боцманом, который и был капитаном вернувшегося корабля.

Мобан продержался двенадцать дней. В первые дни осады и штурмов, которые восставшие устраивали почти постоянно, были снесены башни и пробиты стены. И тут надо сказать, что восставшие провозились так долго лишь потому, что в башне сари всё ещё сидело командование и мудрецы Форта Ааори. Один раз восставшие предприняли попытку штурмовать башню, но оставив там почти три тысячи человек, откатились.

После этого они перенесли своё внимание на стены Мобана – так, чтобы их нельзя было достать из башни. В итоге заняли оба форта, затащили пушки на стены и принялись стрелять по городу. Я думал, что смертоносные орудия приведут в ужас Гоксара и Ка-ра, но сильно ошибся – они оказались в восторге.

– Будь у меня на «Фифке» пара таких… – грустно вздыхал капитан, и я не стал ему объяснять, как изменился бы мир, если бы здесь были пушки, и их можно было бы ставить на корабли.

Это я уже видел в своих странных снах. Видел дым пушек, стелящийся над гладью моря, слышал крики абордажных команд и стоны раненых, наблюдал, как скрывается в глубине подбитый ядрами корпус судна… Если бы в этом мире были пушки – это был бы совсем другой мир. И я почему-то был уверен, что и твари, что противостоят местным защитникам, были бы совсем другие…

Так или иначе, но пушки были только у восставших – и ими они вскрыли укрепления столицы княжества, основательно разрушив ближайшие к стенам постройки. А с четвёртого дня начался непрекращающийся штурм. В первые три дня войска Виора, Мобана и ску ещё успешно сдерживали все попытки врага прорваться в город.

Вот только восставшие, хоть и потеряли немало людей в битве с ааори, всё-таки были в большинстве. А из междуречья Аирены к ним подтягивались всё новые и новые отряды подкреплений. Штурм не прерывался даже на ночь, а бои на остатках стены шли постоянно. Через три дня усталость защитников заставила их отступить, бросая бесполезные каменные руины.

Когда восставшие ворвались внутрь, началась кровавая резня. Взаимная ненависть восставших и мобанцев втянула в круговорот смерти всё население. На улицах Мобана восставших старались убивать все, от мала до велика. А те, в свою очередь, не оставляли выживших и сжигали целые кварталы. Такое отчаянное сопротивление горожан дало защитникам города передышку. Но она была недолгой… Как только восставшие разбирались с очередным занятым кварталом, они немедленно шли на штурм баррикад, чтобы занять следующий.

На шестой день внутри городских стен было уже три противоборствующих стороны: мобанцы с союзниками, восставшие – и расплодившаяся нежить. В первые дни неживые больших неудобств не доставляли, пока в одной из стай не появилась мудорь, начавшая подминать под себя всех низших. Похоже, в Мобане теперь нельзя было высунуть нос из дома без боя.

Гоксар не мог подплыть слишком близко – корабли ску с галерами Мобана и Виора заполонили гавань и её окрестности, но даже так с «Бернаси» было неплохо видно, что творится в городе. На восьмой день выжившие жители удерживали только порт и рыбацкие кварталы. Бои шли во дворце князя, в особняках богатых жителей, на Торговой и Портовой площадях. Администрация порта и Академия мудрецов полыхали.

Утром девятого дня остатки защитников стали спешно грузиться на корабли. «Бернаси» пришлось уйти ещё мористее, и подробностей оставшихся трёх дней штурма Гоксар уже рассказать не мог. Дольше всех держался портовый бастион, который местные удерживали из последних сил.

– Башня сари всё ещё держится, – закончил он свой рассказ. – Мобан горит… Горит весь. Там ещё остались защитники, но, кажется, это ненадолго… И ещё: защитники города ушли в Тури, и туда же двигаются передовые отряды восставших. Так что скоро пойду туда – смотреть на новый штурм.

Я покивал, а потом стал решительно собираться.

– Пойдёмте! Расскажем об этом мудрецам, графу Ленгету и эрам… Кажется, нам недолго осталось тут сидеть.

Глава 22

Командование, а точнее, то немногое, что от него осталось — пятеро эров, добравшихся до имперского посёлка — обсуждало новость ещё пять дней. Пока не стало понятно, что простыми обсуждениями здесь ничего не добьёшься. Всё вокруг так стремительно менялось, что никакие совещания не способны были поспеть за происходившими событиями.

Не успели в войске ааори понять, что на севере больше нет такого города, как Мобан – а восставшие уже вышли к Тури. Разведчики возвращались в посёлок с севера, сообщая о передвижении огромного войска, но каждая такая новость запаздывала на три-четыре дня. А восставшие ждать не собирались… В Мобане им достались все склады и припасы, а также часть кораблей, не успевших покинуть гавань. Эти-то корабли и достигли Тури первыми, заблокировав гавань — и через пару дней покинуть город стало уже невозможно. Передовые отряды восставших заполонили предместья, а основные силы уже были на подходе.

Пять дней! Бывало, я по месяцу сидел в Форте Ааори и ничего не делал, не замечая, как утекает время сквозь пальцы. А теперь за пять дней всё изменилось настолько, что волосы вставали дыбом. Эры – видимо, осознав, что так и будут сидеть в имперском посёлке, пока восставшие не придут под его стены – выбрали нового командующего войском. Эра Зола. Теперь он почти единолично принимал решения, касающиеся войны. И первым делом эр попросил помощи у графа Ленгета, но тот ему отказал.

Всё это рассказали мне Ксарг и Соксон, возвращавшиеся в лабораторию из города. Соксон ещё шепнул мне на ухо, весело посмеиваясь:

– Правда, посланнику Вспомнившего он тоже вчера отказал!

– Посланнику Вспомнившего? — я отказался верить своим ушам.

— Да, представь себе! – засмеялся Ксарг. – Приехал вчера на кирри и сразу потребовал провести его к графу… Весьма самоуверенный тип!

— И смелый тоже… весьма! — шёпотом поддержал учителя Соксон. – Настаивал, чтобы имперский посёлок был вывезен в Империю, а вас требовал выдать восставшим…

— Шрам, у вашего командования очередное собрание намечается. Так что сразу не приглашаю, но как освободишься – заходи! – предложил мне Ксарг. — Расскажем подробнее.

Собрание и вправду намечалось. И впервые на него пригласили выживших лори. Как оказалось, командование всё-таки решилось выступить и попытаться разбить восставших. Однако, как обычно, ничего полезного на таком собрании узнать не удалось. Большую часть времени эры сетовали на то, что имперцы отказались к нам присоединяться, а потом ознакомили с простым планом: дойти до Тури, напасть и победить. И вот надо было для этого всех собирать? Я был в этом не уверен. Но и плана получше у меня в голове не было…

Совещание проходило в полутёмном зале казармы нори имперского посёлка. Раньше я тут бывал, но этот зал видел впервые. Чтобы не попадаться лишний раз на глаза, я специально сел в самом тёмном углу -- и теперь имел возможность наблюдать за происходящим, не опасаясь встретиться с кем-то взглядом. Скас, Гун-нор, эра Зана, эр Зол, знакомые и незнакомые мне лори… Мне вдруг ясно представилось, как они все лежат под стенами Тури с остекленевшими глазами: пробитые стрелами, мечами и копьями, поломанные камнями пушек…

Старик рядом со мной недовольно крякнул, поворошив угли, и в темноте ярко затрепетали языки пламени. Костёр, почти уже потухший, встрепенулся и жадно вцепился в подкинутые ветки.

– Огонь… Люди часто сравнивают с ним собственные чувства, – заметил старик, посмотрев на меня раскосыми глазами. – Любовь и ненависть… Надежду… Но ведь нужно не только надеяться, но и ветки подкидывать. Как ты думаешь?

– Вроде считается, что головой думаю… – сонно ответил я, а старик улыбнулся.

– Я вот в этом иногда сомневаюсь, – заметил он. – Впрочем, это весьма спорный вопрос, чем думают люди. Некоторые утверждают, что принимают решения сердцем.

– Может, и сердцем… – не стал спорить я. – А чем лучше принимать решения?

– Лучше их просто принимать! – старик нахмурился, а я обиделся, решив, что он на меня намекает.

Из леса, окружавшего каменистую поляну, раздался громкий рёв. Какой-то крупный хищник настигал свою жертву в темноте, собираясь перекусить. Тёмный небосвод мерцал холодным светом звёзд, и только костёр горел ярко и тепло, разгоняя ночные страхи и заставляя их отступить. Нужно было что-то сделать… Я всё не мог вспомнить, что именно. Может быть, старик сможет помочь? Я только раскрыл рот, как тот уже начал отвечать:

– Мы не можем уметь всего. Один умеет строить, другой умеет выращивать пищу, а третий – убивать. Ты умеешь выращивать пищу?

– Нет, – ответил я.

– А что же ты тогда ешь? Откуда получаешь еду?

– Покупаю…

– Покупаешь у того, кто умеет её выращивать, а сам – делаешь свои дела?

– Да…

– Так почему же ты сидишь со мной, а не с тем, кто может тебе помочь? Попроси еды, или помрёшь с голоду!

Старик, костёр, поляна, лес вокруг и тёмный небосвод, полный звёзд, задрожали и зарябили в глазах... Я пытался вспомнить, где же я сижу. Почему тут?

– Я сижу… сижу…

– Шрам!..

Я открыл глаза за мгновение до того, как собравшиеся в зале начали оборачиваться в поисках меня.

– Ты где там? Чего забился в самый тёмный угол? – эра Зана пыталась разглядеть меня в темноте.

– Чтобы не отсвечивать… – ответил я первое, что пришло в голову, и пристыженно закрыл глаза ладонью под дружный хохот собравшихся.

– Твой знакомый капитан ещё не вернулся? – спросила эра, отсмеявшись.

– Нет, эра… – ответил я, сбрасывая остатки сна.

Гоксар увёл Бернаси к Тури почти сразу, как сообщил о взятии Мобана, но так пока и не вернулся. Впрочем, я сильно сомневался, что он сможет рассказать что-нибудь интересное. Город был окружён с суши и с моря – и подобраться близко к нему будет сложно даже опытному пирату.

– Жаль! – заметил эр Зол. – Нам бы пригодились любые сведения. Надо выступать, и будь что будет… Не думаю, что Тури продержится дольше Мобана…

Я уже не слушал эра. Я вспомнил свой сон и слова старца – и теперь напряжённо размышлял. Раньше я слишком редко прислушивался к советам странного старика. Но ведь однажды я уже послушался – и избавился от долгов. Так почему бы не сделать это снова?

Дожидаться конца совещания было тяжело. Особенно, когда понимаешь, что не на нём будет решаться судьба этой войны. Не на этом совещании и не этими людьми… И не мной. Стоило только эрам всех распустить, как я, с трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на бег, отправился в лагерь своего отряда. Однако задерживаться там не стал – отмахнулся от всех вопросов Пятнашки и сразу отправился в лабораторию.

Ксарг и Соксон меня ждали, но в этот раз я сумел их удивить. Наверно, этим я мог бы гордиться – не часто удаётся ошарашить стариков.

– Мастер Ксарг… Помните, вы однажды сказали, что если я очищу Линг, вы как-нибудь поможете мне?

– Эм… Конечно, а ты придумал, в чём тебе помочь? – мудрец вскинул брови, с интересом глядя на меня.

– Да… Помогите мне и другим ааори победить в этой проклятой бойне! – я произнёс всё на одном дыхании, боясь услышать в ответ смех.

Если бы я мог – я бы ещё и глаза закрыл. Но мне пришлось в упор смотреть на Ксарга, на лице которого отражалась целая гамма чувств. Если бы не моя эмпатия, может, я и не понял бы их. Но я настолько удивил старика, что тот всего на краткий миг перестал сдерживаться. И все его чувства обрушились на меня…

А потом он засмеялся. Всё-таки засмеялся… Но это был не тот смех, который я боялся услышать. Люди умеют смеяться по-разному: зло, презрительно, счастливо. Вот Ксарг смеялся так, будто ему удалось решить какую-то сложную задачу – отчего ему было весело и радостно.

– Знаешь, мой мальчик, не ожидал… Не ждал, что ты когда-нибудь воспользуешься этой помощью! – мудрец внимательно посмотрел на меня. – Однако я рад, что, решившись, ты воспользовался ей с умом…

– Ксарг, ты что… э… серьёзно решил вмешаться? – удивился Соксон. – Минуту назад был против, и тут вдруг решился?

– А что, я не могу поменять своё мнение? – Ксарг развёл руками.

– Раньше не замечал за тобой подобного… – проговорил Соксон. – Уж не старческое ли это слабоумие?

– Не надейся! – мудрец погрозил ученику пальцем. – Я предпочту спрыгнуть со скалы, как Са-лан, чем быть остаток дней дураком!.. Знаешь, Шрам, а ведь я могу тебе помочь… Только есть условия.

У меня не было плана, как победить восставших. Да и не могло быть – ведь никто не учил меня стратегии и тактике. У меня не было знакомых полководцев. Однако у меня были два имперских мудреца – а у них уже были знакомые полководцы, один знакомый Император и единственная Империя в этом сломанном и испорченном мире. А значит, я мог помочь своим. И не важно, примут они мою помощь или нет. Важно, что я хотя бы попытался…

– Мастер, я не смогу обещать, что ваши условия будут выполнены. Вы же понимаете… – заметил я.

– Понимаю, – Ксарг усмехнулся. – Но условие будет двойным… Ведь сейчас ты попросил у меня помощи? И ты готов за это отвечать?

– Да, мастер, – кивнул я.

– И понимаешь, что каким бы ни было моё условие, тебе придётся его выполнить? – серьёзно спросил мудрец.

– Да, мастер! – я снова кивнул, понимая, что сейчас моя просьба станет моим же проклятьем.

– Ну так вот… Либо все ааори примут мои условия помощи, либо воевать будут без тебя и твоего отряда, Шрам.

– Как это? – не понял я.

– А очень просто, Шрам! – ответил Ксарг. – Тут в посёлке есть один граф, который с пятнадцати лет воевал на границах Империи. Правда, он очень устал от этого. А поскольку человек он не только смелый, но и весьма сообразительный, то я помог ему сменить, скажем, место работы… Однако граф Ленгет не откажет старику в помощи. Как думаешь, ученик?

– Я бы такому старику отказывать не стал! – заметил Соксон. – Нет, учитель, не из-за вашей природной красоты, а…

– Да ну тебя, никакой серьёзности! – отмахнулся Ксарг. – Так вот, Шрам! Граф Ленгет, конечно, вытянет эту войну, что бы он сам ни говорил… Однако есть условие: командовать должен он. Не эр Зол, не другой эр – а лично Греск, граф Ленгет. И какой бы приказ он ни отдал, все должны послушно его выполнить.

– А если эры откажутся? – поинтересовался я.

– Тогда, Шрам, ты воспользуешься своим правом выбирать место службы… – ответил Ксарг. – И, собрав свой отряд, навсегда покинешь Мобан и уедешь в Империю. Ты никогда больше не приблизишься к Форту Ааори. Ни ты, ни твои бойцы, сколько бы их там в твоём отряде ни было… Ты поступишь на службу к Императору и всю свою жизнь будешь служить ему, куда бы он тебя ни послал.

– А если кто-то из бойцов захочет остаться? – спросил я.

– Это их право, – Ксарг прикрыл глаза. – Пускай сами решают. Даже если Пятнашка останется, тебе всё равно придётся уехать, Шрам. И, если честно, я очень надеюсь, что эры откажутся от моей помощи. Во всяком случае, в Империи ты хотя бы не будешь прозябать в праздности, подлечивая аристократов и бездарно прожигая свою жизнь. На службе Императора обычно не приходится скучать…

А я стоял и пытался понять: кто тут кому был должен? Ксарг мне? Или я Ксаргу? Своей просьбой я сам загнал себя в ловушку. Мне было хорошо в Форте! Я никуда не хотел уезжать. Но был ли у меня выбор? Вести свой отряд на верную смерть под Тури? Согласиться с тем, что почти все, кого я знаю, погибнут? Был только один путь, двигаясь по которому, я мог сохранить бойцов и свою жизнь. Вот только смогу ли я по нему пройти – зависело уже не от меня.

Когда-то я мечтал сам принимать решения. В те дни я был растерянным безымянным, которому казалось, что стоит ему получить имя и искупить грехи – и после этого он сам будет решать, что ему делать. И я добился даже большего, но получается, что вот права решать так и не получил… Мне показалось, что моя жизнь – это коридор с невидимыми стенами. Там, за стенами, текут реки, колышется трава на лугах, шумят деревья, проходит жизнь. Но я не могу подойти и посмотреть – я натыкаюсь на невидимые стены и вынужден всё время идти вперёд.

Плохо это или хорошо? Я не знал. Но как бы я ни загрубел за последние годы – мой отряд был мне всё так же дорог, даже если большую часть бойцов я теперь и не пытался запомнить по именам. Мне был дорог и Форт Ааори, и те, кто там живёт – включая самого распоследнего нори. Чтобы попытаться их спасти, я был готов заплатить своей свободой. Так стоило ли теперь жалеть?

– Пусть так, – кивнул я. – Однако, мастер, всё-таки стоит спросить эров, согласны ли они на ваши условия…

– Ха-ха! Уел он тебя, учитель! – совершенно несолидно заметил Соксон. – Слабоумие всё-таки…

– Тебя не спросил, молодь! – не остался в долгу Ксарг. – Когда там, Шрам, следующее ваше бесполезное совещание?

– Завтра с утра… – ответил я.

– Ну тогда, мальчик мой, иди отдыхай и набирайся сил. Только о нашем разговоре пока молчи! Никому не говори, даже Пятнашке. Если тебе придётся уходить, то пусть с тобой идут те, кто тебя любит и кто тебе верен. А не те кто, взвесив все «за» и «против», нашёл свою выгоду. Тебе же потом легче будет…

– Хорошо, мастер, – я кивнул. – Я никому не скажу.

– Вот и славно. До завтра, Шрам!

Сколько ни забивайся в самый тёмный угол – но если про тебя вспомнили, то уже не забудут. Когда Ксарг вошёл в зал совещаний и предложил помощь, поставив условием передачу командования, у него потребовали объяснений.

– Мы просили войско, мастер! – заметил эр Зол. – А не командира...

– На эту просьбу вам уже дали ответ: войска не будет, эр! Во всяком случае, в том виде, в каком вы его просите. Я здесь и сейчас по просьбе Шрама, эр… – Ксарг совершенно по-хозяйски устроился на одном из стульев, хотя вроде бы и не был приглашён. – Принимать моё предложение или нет, решать вам. Но если примете и передадите командование – тогда и войско получите!

– Мастер, мы не можем принять такое предложение! – заметила эра Зана. – Ааори подчиняются ааори…

– Оставьте, эра! – отмахнулся Ксарг. – Все эти высокопарные слова не имеют никакого смысла. Чтобы победить в войне, нужны люди, ресурсы и грамотное командование.

– Значит, по-вашему, мы не грамотное командование? – уточнил эр Зол.

– А вы, эр, в скольких сражениях участвовали? – поинтересовался Ксарг. – Сколько городов взяли, какие армии разбивали?

В наступившей тишине мудрец поднялся со стула и оглядел всех собравшихся.

– Я предложил. А решение за вами! – он улыбнулся. – Если вас оно устроит, вы знаете, где меня найти.

Стоило ему выйти, как все взгляды устремились в мой тёмный угол. А меня и так уже трясло мелкой дрожью… Ещё вчера я понимал, что так и будет. Я был уверен, что мудрец не станет скрывать, кто попросил его о помощи. И заранее ожидал, что мне и самому придётся говорить. Но одно дело – знать, а совсем другое – отвечать за свои решения. В лаборатории Ксарга и Соксона я положил на чашу весов всю мою жизнь – отношение ааори, друзей, возможность «бездарно прожигать свою жизнь». Абсолютно всё… И теперь наступал момент истины.

– Объяснись, Шрам! – голос эры Заны обдавал холодом.

Вот только я всё ещё умел читать эмоции – и когда вставал, чтобы выйти на свет, то чувствовал вокруг лишь растерянность, удивление и страх. А когда знаешь, что боишься не только ты, уже не так страшно и самому.

– Каких объяснений вы ждёте, эра? – я решил изобразить непонимание и собраться с мыслями.

– Что значит «по просьбе Шрама»? Почему ты договариваешься с имперским мудрецом за спиной у командования? Кто тебе вообще дал…

– Подожди, Зана! – придержал её эр Зол. – Я тоже хочу услышать объяснения Шрама, но не надо кричать. Шрам?

– Вы же сами и просили, – я пожал плечами, огляделся и сел на тот же стул, на котором сидел Ксарг.

– Мы просили?! – эра уставилась на меня.

– Вы просили на вчерашнем совещании! – кивнул я. – Спрашивали, какие есть предложения, кто чем может помочь. Ну вот я и помог…

– Помог вот этим?! – эра указала на дверь, но явно намекала на мудреца.

– А что, здесь есть кто-то ещё, кому согласен помочь высший имперский мудрец и советник Императора? – я удивлённо поднял брови и даже картинно оглядел собравшихся. – Нет…

– Мы вчера спрашивали про настоящую помощь, Шрам… – заметил эр Зол.

– И не просили кидаться в ноги имперским мудрецам! – зло добавила эра.

Но ответ они получили от совсем другого человека. От Скаса. Он всё совещание просидел тихо и молчал, что уже было на него непохоже. Но теперь, видимо, не выдержал:

– Зол, а настоящая помощь – это что, по-твоему?

– Скас! – эра гневно уставилась на него.

– Да я уже давно Скас! Сотни лет уже… – отмахнулся лори. – Так какой должна быть настоящая помощь?

– Это помощь, которую мы можем получить здесь и сейчас! – ответил эр Зол.

– Так что тебе мешает, Зол? – удивился Скас. – Слушайте, то ли мир вокруг стал глупее меня, то ли я поумнел. Но к вам сейчас, по просьбе Шрама, зашёл имперский мудрец и предложил: хорошего командира, пять тысяч имперских пехотинцев, егерей, себя и своего ученика в союзники. Ах да, забыл, ещё и план от настоящего полководца…

Эра Зана открыла было рот, чтобы возразить, но я уже и сам нашёлся с ответом:

– И я не кидался в ноги! Я всего лишь попросил выполнить обещанное мне, эра! Ваше право – решать, соглашаться на помощь или нет.

– И мы не согласимся, Шрам! – эра посмотрела на меня и прищурилась, но так и застыла с открытым ртом, когда я просто встал со стула и направился к двери. – Мы ещё не закончили!..

– Ну так заканчивайте! Я не буду мешать… – ответил я, не замедляя шаг.

– Это… Шрам! – эра не нашлась, что сказать, но явно была возмущена.

– Послушайте меня! – я обернулся у двери и обвёл взглядом собравшихся лори и эров. – Я не имперский командир, и у меня нет планов, которые бы вам подошли. Кого из нас учили воевать с другими людьми?

– Из тех, кто здесь есть, только меня… – ответил Скас.

– Тогда почему ты, Скас, молчишь который день?

– Потому что попросили… – улыбнувшись, ответил мне лори.

– Ну вот… А я попросил помочь нам выиграть войну с восставшими, – кивнул я. – Мог бы попросить пристроить ко двору Императора, найти мне собственное владение в Империи, но попросил это… Да, эра, это!..

Я посмотрел на Зану, и та отвела взгляд.

– И тратить время на бесполезные обсуждения я больше не хочу! Сколько бы вы ни сидели тут, вы не придумаете, как победить восставших. Закончится всё тем, что мы просто придём к Тури – и поляжем там все! Потому что все мудрецы и командиры заперты в башне сари у Мобана. Если вообще ещё живы…

Я снова обвёл взглядом собравшихся эров и лори. Кто-то смотрел прямо, кто-то опускал взгляд… Растерянность и страх никуда не делись. Никто в этом зале не знал, как победить…

– Вы боитесь! – кивнул я. – Вы не знаете, что делать… Что вы тут планируете, и что вообще можете придумать? Вчера полдня, сегодня полдня… За целый день ни одного предложения! За целый день совещаний не появилось даже набросков плана! Мы – сброд! Такой же, как те, кто нам противостоит. Можно нацепить на себя титулы и регалии, но сбродом мы и останемся. Потому что пока одни убивают тварей, другие – воюют с людьми, третьи – землю пашут, а четвёртые – строят.

Сначала я и сам не заметил, что начал говорить, как старик из сна. А когда заметил, не стал себя останавливать. Ведь меня же он убедил!

– Мы же не идём пахать, когда нужна еда. Мы идём к торговцу и покупаем еду, а сами делаем своё дело! Так почему сейчас вы занимаетесь тем, что не умеете делать? И зачем мы все этим занимаемся?.. Не тратьте время на ерунду, ааори!

Закончил я как-то скомканно – не нашёл больше слов. Но всё, что мог, я уже и так сказал… Зал я покинул в полном молчании. Добравшись до лагеря, я не стал отмахиваться от вопросов своих бойцов. Просто пересказал, о чём договорился с Ксаргом – и что будет, если эры не согласятся на его предложение. Бойцы слушали и молчали.

– Те, кто захочет, могут уйти со мной… – закончил я. – Так или иначе, отряд «Баржа» после этой войны перестанет существовать.

– Не перестанет, друг… – сказал Пузо, подходя ко мне. – Как я понимаю, нас уже четверо.

Подошла Зенка и встала рядом с ним. А потом как прорвало – мои сотники и десятники по очереди подходили и вставали рядом.

– Мы пойдём вместе, Шрам! – негромкий голос Молчка остановил бесконечное передвижение. – Все вместе, как отряд. Мы вместе победим или вместе уйдём. Мы с тобой, командир, что бы там ни нарешали эры.

– Спасибо...

И всё… Больше слов у меня не было: они закончились ещё на совещании эров и лори. Бойцы расходились по своим делам, и только Зенке я не дал сразу отойти.

– Протяни руку ладонью вверх! – попросил я.

– Ладно… – девушка неуверенно выставила руку.

Я аккуратно нащупал в кошеле на поясе брошь, найденную у восставших. Прикрывая сверху своей ладонью, вытащил её и положил Зенке на руку – давая понять, что она получила. И только убедившись, что поняла – подмигнул ей и перевернул руку, заставляя её саму придерживать полученную вещицу.

– Уничтожь это, пожалуйста! Вместе с другой, если она ещё у тебя… – шепнул я ей на ухо.

– Хорошо, Шрам. Спасибо… – растерянная девушка убрала руку.

– О чём вообще речь? – Пузо в растерянности переводил взгляд с меня на свою жену.

– Не важно, Пузо! Это уже неважно… – ответил я, хлопнув его по плечу. – Да и не было ничего…

– Да было же! – не понял тот, посмотрев на Зенку. – Что было-то?

– Пузо, ничего не было. Шрам просто пожал мне руку! – Зенка с совершенно невинным видом подхватила его под локоть и потащила прочь. Пузо ещё пытался что-то спрашивать, но ответа так и не получил.

– Мне тоже не скажешь? – спросила Пятнашка.

– Нет… – я покачал головой. – Не скажу. И сам забуду… Уже забыл.

– Ну раз забыл, то пойдём. Знаешь, Шрам, а ты ведь скрытный… гад!

– Знаю, – кивнул я на ходу.

Глава 23

За вечер и ночь я успел смириться с тем, что дальше в войне с восставшими я не участвую. Впрочем, смириться с подобным было легко. Сбежать всегда легче, чем идти в бой. А утром в лагерь пришли эра Зана, Скас и эр Зол. Глядя на последнего, я понимал, что ночь у него выдалась тяжёлая: фингалы под обоими глазами как бы намекали, что нашёлся кто-то, не побоявшийся их поставить.

— Устали, эр? — не удержался я от нахального вопроса.

– Не выспался… — эр Зол хмуро посмотрел на Скаса, а тот довольно улыбнулся. – Пошли к мудрецам, Шрам. Мы приняли их условия.

– Даже жаль… – пробормотал я себе под нос.

Получив согласие эров, Ксарг повёл их к графу, а я вернулся в лагерь, но долго пробыть там не удалось. Через пару часов прискакал егерь-вестовой и вызвал меня в имперский посёлок. А тот уже гудел, наполняясь телегами и пехотинцами, покидавшими казарму. Меня привели всё в тот же особняк Бекса, где теперь разместили штаб командования.

– Шрам! Вот и ты! — обрадовался барон, увидев меня у дверей. — Пошли, с тобой дойду. Видишь, нет мне житья в собственном доме… То место переговоров, то штаб…

– Сам виноват. Слишком удобным сделал! – улыбнулся я.

— Это не я… Это всё Воргот! — барон хохотнул.

В просторной гостиной граф Ленгет разъяснял свой план эрам, лори и мудрецам.

– Стоит на них надавить, и восставшие побегут, — он ткнул в расстеленный на столе план Тури. – Сейчас город в блокаде с моря и с суши. Как я понимаю, они решили не только с городом разобраться, но и князя с ближниками вырезать. А это означает, что после того как их войско прорвётся за стены, им придётся высаживаться в порту и удерживать его. Вот в этот момент их и надо бить.

– А как нам время подгадать? — хмуро поинтересовался эр Зол.

-- Вам, эр, ничего подгадывать не надо! Этим я займусь… – граф усмехнулся. – И, поверьте, подгадаю. Сложнее будет скрыть наше приближение. Но с этим тоже разберёмся… Мы найдём способ подобраться незаметно.

– Незаметно? – даже Скас был настроен скептически. – Почти тридцать тысяч человек, если учитывать вашу пехоту и егерей…

– Нет, пехота с нами не пойдёт, – граф покачал головой. – Пехоту погрузим и отправим морем. А твоего знакомого капитана, Шрам, отправим вперёд. Дадим сфиввов, чтобы мог нам сообщения писать. По суше пойдут только ааори и егеря. Но за егерей можно не переживать – они умеют подбираться скрытно. А вот за вас я переживаю… Переживаю… Не переживаю! Будете месить грязь по болоту!

– Ой, только не в болото… – проворчала эра Зана, но её услышали.

– По болоту, по нему родимому! Заканчивается оно в дне пути от Тури. А значит… – граф расстелил на столе ещё одну карту. На этот раз уже княжества. – …Значит, если выйдете в ночной марш, то прямо к обеду и успеете.

– А что будет делать ваша пехота? – спросил Скас.

– Они вместе с северянами и ополчением высадятся за спиной у врагов и отобьют стены города, – граф улыбнулся и покивал своим мыслям. – Да, общий план такой… Вы выдвигаетесь в самую западную часть болота – и там скрытно ждётё сигнала к атаке. Как будет сигнал – выдвигаетесь к Тури и бьёте в тыл противнику. По пути берёте лагерь и уводите обоз. Ваши передовые отряды должны встать на улицах города и стоять там как можно дольше.

– А если не устоим? – поинтересовался эр Зол.

– А вы и не устоите! – граф удивлённо посмотрел на собеседника. – Эр, вам надо говорить не «если», а «когда». Вот когда не устоите – тогда начинаете отходить. Скорее всего, до вечера вы протянете, а дальше отходите. Врагам будет тяжелее: солнце будет бить в глаза. Вы, эр, со своими всадниками и егерями будете ждать к югу от города. Пешие ааори будут отходить на север. Как только восставшие полезут за стены – наездники бьют наскоками в тыл. А егеря будут стрелять с седла. Битва переместится на поля у стены, и вот тогда… Тогда в порту высадится десант пехоты и северян.

– Зачем нам лезть в город? – спросила эра Зана.

– Чтобы не дать восставшим реализовать численный перевес. На узких улицах он не поможет им победить. Город невелик, и обойти вас у них не получится.

– Хорошо… И чем всё закончится, по вашему мнению? – спросил Скас.

– Когда мои пехотинцы ударят в тыл, а на стенах появятся северяне – восставшие не смогут здраво оценить количество. Они подумают о больших силах, и тот сброд, что они набрали в свои ряды из жителей Виора и Мобана, побежит сверкая пятками. Шрам!

– Да, граф?

– Ты тоже пойдёшь со своей полутысячей на кораблях. Вы будете прикрывать мэтров при высадке. Как я понимаю, у вас сложившаяся компания, вот и занимайтесь привычным делом. Вы высаживаетесь в порту и сразу идёте на стены. Мастер Ксарг сам выберет позицию. Ваша задача – стрелять и держать свой участок. Пойдёте вы раньше пехоты, поэтому врагов у вас будет предостаточно. Мастер Ксарг?

– Да, Греск?

– Вы служили, так что знаете, что делать и когда начинать… – граф снова посмотрел на план. – Действуйте по отработанному плану для паники.

– Будет, граф, паника! Не беспокойтесь.

– Ну в общих чертах так… – граф огляделся. – Если всё пройдёт гладко, к вечеру две трети восставших начнут разбегаться во все стороны, а оставшаяся треть – попытается отойти. Так вот, не трогайте эту треть!

– Но… – попыталась возразить эра Зана, но граф не дал ей договорить:

– Не трогайте. Пускай уходят! Ваша цель – выловить и убить как можно больше бегущих, чтобы через несколько дней они снова не собрались в кулак вокруг тех, кто не побежал. И заниматься этим будут все! Потому что эту победу надо будет использовать полностью! Запомните, чем больше убьём – тем меньше придётся встречать в бою! Что касается…

Граф задумался всего на секунду.

– Если всё пойдёт не по плану, – решительно продолжил он, – в этом случае пехота грузится на корабли и уходит. Егеря прикрывают отход ааори назад в болото. Эр, ваши всадники – тоже. В этом случае наша задача – сохранить силы для будущих боёв, поэтому сделайте так, чтобы ушло как можно больше бойцов. Сбор здесь, в посёлке. Будем готовиться к штурму. Но если всё сделаем правильно, то и отступать не понадобится.

– А как же те восставшие, которые уйдут? – поинтересовался эр Зол. – Мы можем их замедлить… Гнать с помощью верховых…

– Нет. Они побегут в свою крепость в горах – и вот там мы их и возьмём. Ещё раз, не трогайте их. Преследуйте только тех, кто бежит. Никуда они не денутся – некуда им уходить, кроме как в Дикие Земли. Тогда для Шрама и вас, мэтры, это всё. Собирайтесь и грузитесь. И пришлите сюда капитана, как его…

– Ка-ра! – подсказал я.

– Вот его! И удачи вам!

Погрузку мы закончили только к ночи, и Ка-ра отказался выходить, пока хоть немного не рассветёт. Он вообще ворчал весь день, что его втянули в эту войну, но, видимо, оплата ему полагалась неплохая – вот и не стал отказываться. В этот раз разместились мы в тесноте: людей было много, а «Бернаси» ушёл к Тури раньше. Однако моя каюта осталась за мной и Пятнашкой.

До Тури добирались пять дней, попутно сигналя другим пиратским кораблям. Я не сразу понял, что делает Ка-ра – и только когда тот объяснил, мне стал понятен смысл этих действий.

– Это «присоединись или уходи». Такой сигнал фонарём подают, если предлагают найм. Пираты помогут, если придётся устраивать морской бой в порту. Граф пообещал каждому кораблю по пятьдесят тысяч. Для пиратов здесь соперников в абордаже нет. Так что порт падёт, кто бы его ни защищал, если мы наберём хотя бы десяток кораблей.

– А зачем «уходи»? – спросил я.

– А затем, чтобы под руку не лезли! – Ка-ра усмехнулся. – Имперские красоны, которые повезут пехоту, особо не будут разбираться, пират мимо идёт или нет. А полиболы бьют далеко и больно. Кстати, в пехоте есть трое мудрецов четвёртой ступени. Так вот, они тоже не станут разбираться…

«Бернаси» встретил нас южнее города, и оттуда нам просигналили дальше не ходить. Поэтому ещё несколько дней мы стояли на якоре вместе с шестью другими пиратами, решившими присоединиться. «Бернаси» то уходил, то возвращался, сообщая новости. К тому времени, как появились красоны с пехотой, город ещё держался. Стену в одном месте сумели пробить, но горожане за ночь завалили пролом.

А вот пушки у восставших подходили к концу. Конечно, сила у снарядов была потрясающей, да только материалы, из которых делали орудия – подвели. Четыре штуки уже разорвало при выстреле. Оставалось ещё три. Но стрелки, занимавшиеся орудиями, теперь отбегали в заранее подготовленные укрытия – чтобы не зацепило при взрыве. Во время обстрела Мобана пушек ещё было значительно больше.

Ещё через пару дней настойчивость осаждающих была вознаграждена: стена была пробита в трёх местах, завал тоже разметали – и всю ночь били по проломам, не позволяя защитникам их заделать. Граф объявил, что на следующий день будет штурм. И не ошибся. Утром Ка-ра было приказано идти к городу, а моим бойцам готовиться к высадке и защите мудрецов.

Корабли неспешно шли к городу, и когда мы вошли в гавань, в порту уже шёл бой. Большая часть восставших высадилась с началом штурма – и теперь пыталась выдавить стражу и городское ополчение с пирсов. А вот стены уже пали: удержать их не получилось, и сражение переместилось на улицы. Судя по тому, что удавалось разглядеть с палубы «Фифки» – восставшие повторяли свои мобанские подвиги.

Странно, но пока мы шли через гавань, пока готовились к высадке, я не волновался и почти не боялся… Похоже, я уже просто устал от этой войны, от постоянных плохих новостей и от людей, сходящих с ума. Хотелось побыстрее всё закончить и вернуться к привычной спокойной жизни. Тем временем в городе творилась настоящая бойня. И таких зверств за всю свою жизнь видеть мне ещё не доводилось…

Высадились мы на краю порта. Вперёд выдвинулись отряд разведчиков, за ними – сотни Ножа, Пуза и Хмура и Суча, а за ними, в окружении копейщиков – девушки, мы с Пятнашкой и мудрецы. К стене пробивались с боем: хотя войска Форта и начали наступление на узких улочках, но захватчики уже растеклись по всему городу. То тут, то там начинались бои на баррикадах и в крупных домах. Защитники старались укрыться, где только могли. Порт уже почти пал, и если бы не появление нового врага в тылу – к вечеру город был бы разграблен.

Для своей позиции Ксарг выбрал единственную сохранившуюся башню. На её вершине не было крыши, а укрыться на открытой площадке можно было только за каменными зубцами. Но именно это Ксарга и привлекло в ней больше всего.

– Меня защищает мудрость, – пояснил он. – Ну а за крышей ничего не видно.

Башня была далеко от проломов, и ждать там своих не было смысла. Поэтому пока что десятки моих мечников и бойцов с топорами успешно зачищали по пути улицы от отдельных групп врага. Большая часть захватчиков уже устремилась навстречу новой битве – и путь был относительно свободен. И даже так нам пришлось отбивать нападения из боковых улиц, когда, не сумев оценить численность отряда, на нас выскакивали группы врагов.

Повсюду попадались тела убитых защитников и захватчиков. Видны были и следы грабежа. Со всех сторон доносились крики, стоны, плач и проклятья. Один раз пришлось вступить в бой со стражниками, потому что те перекрыли улицу, по которой двигалась толпа женщин и детей. Стражники успешно сдерживали копьями передовые десятки, но Ксарг просто смёл их в стену ближайшего дома – а мои бойцы пересекли поток беженцев и прошли дальше.

Когда мы проходили мимо горожан, то, кроме злости и усталости, в их глазах я не мог прочесть ничего. Даже сейчас, породив восстание и проигрывая, они ненавидели всех ааори – даже тех, кто уже дважды пытался их спасти. Впрочем, не буду врать – спасали мы, в первую очередь, себя.

Башня оказалась захвачена восставшими, которые совсем не ожидали нашего появления. Они как раз пытались затащить одну из пушек на крышу. Видимо, успели спасти перед ударом войска Форта. Когда к башне подошли мудрецы – бой с ними был уже закончен, а ребята Ножа выбрасывали на улицу трупы.

– Я наверх! – предупредил меня Ксарг. – А вы тут готовьтесь обороняться…

Готовиться долго не пришлось. Входов в укрепление было три: две двери на стену и один выход в город – который мы за несколько минут завалили камнями и мебелью из ближайшей баррикады. Участок стены, ведущий к руинам следующей башни, тоже заняли – оттуда удобно было наблюдать, что происходит в городе и окрестностях, а подняться на него можно было только через занятое нами укрепление. Второй выход на стену пришлось завалить: нам легче было оборонять узкий проход, чем широкую лестницу.

Девушки взялись за луки и принялись стрелять во всех, кто пытался приблизиться. А я поднялся выше, куда ушли мудрецы – и нос к носу столкнулся со своим «знакомым», лори Ла-раном. Тот крался к лестнице, постоянно оглядываясь назад, где слышались голоса мудрецов, и меня не сразу увидел. А я не стал медлить и ударил мудростью. За мгновение до того, как в него врезалась острая ледяная игла, Ла-ран всё-таки успел выставить щит. Но пущенная следом огненная стрела оказалась для него невидима, потому что к ней примешались белесые искры, которые наводняли места, где было много боли и страданий. Я их видел, а вот Ла-ран – нет.

Он с удивлением посмотрел на меня, перевёл взгляд на свою грудь, где из-под доспеха били языки пламени – и заорал, метнувшись ко мне. Я отскочил, давая горящему лори проход. Ла-ран, продолжая кричать, выскочил на лестницу, оступился и с грохотом покатился вниз. Не знаю, суждено ли ему было выжить в пламени, но шею он себе сломал раньше, чем это удалось проверить.

– Что там за вой? – поинтересовался выглянувший с крыши Грапп.

– Всё в порядке! Один недобиток попался, – успокоил я его. – Теперь уже… добиток…

– Поднимайся! Взгляни на это… – предложил ученик Соксона, и я последовал за ним.

Открытая всем ветрам крыша теперь представляла собой самую высокую точку в городе – если не считать крышу храма, которой осталось недолго гореть.

Дворец правителя города тоже горел… Горели термы, особняки знати и часть ближайших домов. Там, в пламени, все ещё шло сражение: гвардия князя Мобана пыталась защитить своего правителя. Однако закованные в тяжёлый доспех враги с длинным тяжёлым оружием – то ли топор на длинном копейном древке, то ли копьё с приделанным топором – уже завершали свою кровавую работу. Восставшие в броне попроще вовсю грабили занимающиеся особняки, вытаскивая на площадь всё самое ценное. Несколько человек развлекалось, распластав на богатом письменном столе какую-то знатную горожанку.

Впрочем, насилия, издевательств и убийств вокруг хватало. И всё-таки большая часть восставших уже пыталась выдавить из города ааори Форта, за спинами которых в проломы убегали женщины и дети. Те, кто остались внутри городских стен, могли бы позавидовать беглецам, но очень скоро, когда кончится еда, тем придётся как-то выживать в округе – по соседству с бежавшими восставшими и поднявшейся нежитью. И я честно даже представить не мог, что им придётся пережить. Дай боги, появится у них толковый предводитель, который поможет наладить быт.

Нас восставшие заметили не сразу – лишь после того, как Ксарг и Соксон вызвали на их головы разряды молний. Несколько групп устремились к башне и попытались нас выбить. Тут мне пришлось отвлечься от наблюдений и пойти командовать своими бойцами. На крышу я вернулся, когда солнце уже клонилось к закату.

К этому времени все восставшие стянулись к проломам и выдавливали бойцов Форта за стены. Но, как и предсказал граф Ленгет, получалось у них из рук вон плохо. Только те самые бойцы с копьями-топорами и в тяжёлой броне временами показывали свою удаль. Однако в бою они отчего-то участвовали редко, всё чаще оставаясь за спинами рядовых бойцов. И вскоре я понял почему – заметив среди них фигурку воина в золотой маске. Вспомнивший… И его личная охрана.

Оглянувшись на море, я увидел причаливающие имперские красоны. Вот с одного бросили сходни – и на пирс, под удивлёнными взглядами восставших, посыпались пехотинцы, на ходу формируя строй колонной. Вот радостно закричала группа стражников, засевшая на каком-то складе. Вот восставшие начали стягиваться к месту высадки…

В воздух полетели виденные мною уже дротики имперцев, и враги стали валиться на землю. Лёгкая кожаная броня не спасала от тяжёлых снарядов. А коготь плотным строем выкатился с пирса, уступая место новому отряду. Отсюда, с высоты башни, пехотинцы казались сплошным красным приливом, неумолимо заполнявшим улицы. А когда все пять тысяч оказались на берегу, прилив разбился на отдельные красные капли и устремился к стене.

Там всё шло по плану. Выдавленные из города ааори Форта отходили на север, отбиваясь от наседающего врага – а с юга налетали всадники эра Зола, и кружились в верховом хороводе егеря, посылая стрелу за стрелой в тех, кто осмеливался пройти за пролом. И всё-таки восставших было очень много… Целое море вооружённых людей. И после каждого налёта верховых за стеной их становилось всё больше и больше. В какой-то момент они начали охватывать строй ааори с флангов, и только эр Зол и его наездники на кирри спасали союзников от окружения.

Я так увлёкся зрелищем, что забыл про имперскую пехоту. А те уже докатились до стен, смели немногочисленных восставших, выкатились за стены – и ударили в тыл основной армии единым кулаком «когтей». Сначала в самую гущу врагов полетели дротики. Заревели имперские рога и трубы, а на стенах я разглядел северян, которые начали стрелять вниз. Имперская пехота врубилась в ряды восставших и, как раскалённый нож сквозь масло, двинулась в центр строя.

Их пытались разделить, их пытались задавить числом, их пытались окружить – но когти каждый раз меняли строй, встречая противника стеной ростовых щитов. И даже немногие умелые бойцы среди восставших ничего не могли сделать с этим строем. Я видел, как личная охрана Вспомнившего попыталась остановить один коготь. Они даже убили нескольких пехотинцев, но потом красные щиты оказались совсем близко – и несколько странных копий упали на землю, выпав из холодеющих пальцев.

По коже прокатились мурашки, но я не стал оборачиваться – лишь перешёл на другой взгляд. Десятки плетений, созданных за это время мудрецами, налились искрами и ударили в восставших. Какие-то из узоров я знал – но были и такие, которые видел впервые. Они никак не проявлялись внешне, зато под другим взглядом частой сетью облепляли головы восставших. И даже на таком расстоянии до меня донеслись отголоски охватившего врагов ужаса… А когда всадники эра Зола ударили со своей стороны – их ужас будто волной раскатился во все стороны.

Рог северян на стене, Воргот, вскидывающий огромный топор, рёв сотни лужёных глоток… И где-то внизу какой-то бывший бродяга, а теперь восставший под командованием Вспомнившего, закричал: «Имперцы! Северяне! Бежим!». Всегда кто-то сдаётся первым… И в этот раз сдалось почти шестидесятитысячное войско, разбившее силы Форта, Мобана, Виора и ску, но ужаснувшееся при виде пяти тысяч имперцев и сотни северян.

Кто-то внизу побежал, увлекая за собой тех, кто и так был уже сломлен... Помогли ли мудрости Ксарга – или был так силён страх перед Империей и северными воинами, но восставшие отступили. Сначала отдельные бойцы, а потом целый поток людей... А за ними летели егеря, всадники эра Зола и бойцы в лёгких доспехах. И только слитный кулак из десяти-пятнадцати тысяч, сплотившийся вокруг Вспомнившего, продолжал пробиваться на север. Но им уже никто не мешал…

Этот бой продолжался ещё сутки. Мой отряд, покинув стену, где нас сменили воины Воргота, бегал по окрестностям и убивал, убивал, убивал… В ночи, в темноте, в сумерках, при солнечном свете – каждый восставший и каждый подозрительный бродяга, встреченный нами, был убит. И, возможно, среди убитых могли быть и мужчины-горожане из Тури, но приказ графа был полностью выполнен. Если в окрестностях города ещё и оставались восставшие – то исключительно нежить. А это уже был привычный и понятный противник… И вовсе не страшный враг – просто несчастные твари…

Пока мы гоняли восставших, в городе жгли трупы. Дымные столбы устремлялись к небу и были видны за много переходов вокруг. Уже потом, вернувшись, я узнал, что трупов было так много, что не все успели сжечь. Лагерь разбили за кольцом городских стен. Внутри Тури теперь хозяйничала нежить.

Князь Мобана был убит. Как и его эрлы. Все, кто сумел добраться до Тури – погибли во время штурма. Город ещё жил и пытался очиститься. К нам даже пришла делегация от горожан, требовавшая привлечь ааори к зачистке. Но им выдали копья… Те самые, которые выдавались ааори. Граф Ленгет лично выкатил несколько повозок из обоза восставших и передал их горожанам.

– Вы больше не делаете ааори, мобанцы! И вы больше не интересны Империи. Вот оружие, которым можно убить неживых, но сложно убить человека. Теперь оно ваше! – сказал он, усмехнувшись. – Это ваш город, и вам его чистить! А ааори пойдут усмирять восстание, к которому привела ваша гордость и спесь.

Горожане попытались возмутиться, но вид подтянувшегося когтя быстро сбил с них и спесь, и гордость.

А копья они взяли. И пошли убивать нежить. Как обычные ааори…

Глава 24

Летом всегда было тяжело. Ночная охота на гулящих женщин стала для Андрея смыслом жизни. Слишком уж въелась она за прошедшие годы в сердце, и теперь он не мыслил без неё своё существование. С годами жгучая ненависть к матери утихла, но внутренняя жажда справедливости толкала его выходить на охоту хотя бы раз в месяц. Иногда, когда после новой жертвы поднималась волна возмущения в СМИ, Андрей заставлял себя потерпеть — месяц, два, три…

И это были мучительные месяцы. Жажда, сидевшая глубоко внутри, требовала взять нож и идти на улицу, а осторожность заставляла терпеть, оставаясь дома. Вся его жизнь превратилась в те редкие дни ночной охоты… То, что происходило между ними, было похоже на спячку медведей зимой — Андрей снова становился обычным добропорядочным человеком. Не нарушал правил дорожного движения, не мусорил на улице, избавлялся от подхваченных вредных привычек. Ни один человек, что знали его как соседа, коллегу, приятеля – не смог бы себе представить, что раз в месяц-два он превращается на несколько дней в безжалостного вершителя правосудия.

Все свои убийства Андрей маскировал под ограбление. Да и жертву всегда выбирал такую, чтобы было что снять. Ни разу ещё не видел он в прессе, на ТВ или в интернете, чтобы найденных девушек как-то связали с ним. Большой город дарит иллюзию защищённости и заставляет думать, что от всех проблем и конфликтов можно убежать. Но мало ли людей ежедневно гибнет на его улицах? Если ты не работаешь в бывшей милиции (а ныне в полиции), то вряд ли обратишь внимание на статистику, промелькнувшую в очередной глупой передаче.

Хотел ли Андрей славы? Хотел. Как и «Ужас Битцевского парка». Однако слава проходит быстро — кто сейчас помнит, кто такие «Зюзинская маньячка» или «Убийца по объявлениям»?.. Нужны ли были ему деньги, как той парочке, которую прозвали «Ховринским маньяком»? Нет, Андрей и так неплохо зарабатывал. Что ему было нужно? Андрей нашёл для себя ответ на этот вопрос. Справедливость, всего лишь справедливость.

Если поначалу убийства в центре города воспринимались обыденно, и милиция хоть и рыла носом землю – но не слишком рьяно, то с нулёвых ситуация изменилась. Чем больше камер становилось в центре, тем сложнее было находить себе жертву. Теперь подготовка занимала очень много времени. Мало было найти падшую женщину – нужно было за ней ещё незаметно проследить: в метро ли она или на машине, куда ходит и во сколько возвращается домой. Частенько он упускал возможных жертв, но Андрей никогда не устраивал повторную слежку: если ушла – значит, ей пока рано. Вместо этого он быстро находил очередную гулящую девку. Последние годы выдались особенно тучными – люди вовсю прожигали деньги в ресторанах и барах.

Раньше он всегда бил в сердце — так милосерднее… Однако теперь нередко наносил несколько ножевых ранений. Каждый раз Андрей становился в момент своей охоты совершенно иным человеком, не похожим на себя в обычной жизни — и не похожим на себя во время предыдущих убийств. Важно было не попасться и не вызвать подозрений, и в этом он стал виртуозом. Каждый раз другой район, другой удар и другой типаж жертвы… И не забыть ограбить.

Однако всё-таки летом было тяжелее: слишком много людей было на ночных улицах. Поэтому приходилось действовать с особой осторожностью. Новую девушку он выслеживал уже неделю. За эти дни жажда внутри буквально сжигала все его силы изнутри – и больше он терпеть не мог. Надо же, а в первый раз девушка ему даже понравилась… Она вышла из кафе с двумя подружками и обнимавшим её молодым человеком. Андрей сидел в машине и невольно залюбовался ею – симпатичная, гибкая, с коротким каре каштановых волос.

Спутник девушки уехал раньше. А подружки принялись уговаривать её пойти в клуб. И тогда прозвучала роковая фраза: «Нет, я поеду к своему мужчине. Домой». Всё, с этого момента её участь была решена. Андрей просто не смог пройти мимо… Он отследил, где работает девушка, когда она уходит из дома и когда возвращается. И теперь, пока офисный планктон привычно веселился в барах и ресторанах, он собирался закончить её никчемную жизнь.

Обычная детская площадка во дворе кирпичных домов. Самый север города. Из необычного — разве что наличие в такое время на детской площадке ребёнка. Мальчика лет семи-восьми. Андрей прятался в тени подъезда, в который должна была зайти жертва, и ребёнок его не видел. Густые кусты под окнами надёжно скрывали чужое присутствие. Когда девушка пройдёт мимо, он просто ударит ей в сердце — и аккуратно спрячет тело в кустах. Тогда и жертва умрёт, и ребёнок ничего не увидит.

Стук каблуков своей жертвы Андрей услышал задолго до того, как она появилась. Но услышал его и мальчик на площадке. Он неожиданно соскочил с качелей, на которых сидел уже час, и кинулся в сторону. Андрей не видел, что происходило там, но голоса слышал вполне отчётливо:

– Мама! Мама!

— Сашка, что ты тут делаешь?!

– Я тебя ждал!

– Ждал он… Ты время видел? Кто в семь лет по ночам на площадке гуляет? А бабушка где?

— Бабушка спит! А я тебя вышел встречать!

-- Зачем ты меня встречать вышел? – в голосе девушки прорезалось едва заметное раздражение.

– Мам, а ты время видела? – совершенно серьёзно спросил мальчик. – Двенадцать уже… А вдруг с тобой что-нибудь случится?

Жертва и ребёнок показались в поле зрения. Андрей растерялся всего лишь на миг, принимая решение. Оставить ребёнка как свидетеля или убить двоих? Но что светит в этой жизни мальчику, если его мама изменяет мужу? Какой будет его жизнь? Он уже вытащил тонкий нож, припасённый специально для этого дня – и замер… Девушка с каштановыми волосами опустилась на корточки, обняла сына и тихо проговорила:

– Мужчина ты мой… Тебя пока самого защищать надо…

И внутри всё оборвалось. Андрей сидел в кустах, боясь выдать себя неосторожным движением, но внутри него плавился внутренний стержень, много лет заставлявший его идти вперёд. Не тот мужчина! Нет никакого мужа… Есть бабушка и ребёнок. И это всё… И никому эта девушка не изменяла… Если вспомнить, она и задерживалась после работы крайне редко… Потому что дома её ждал сын.

Несостоявшаяся жертва и мальчик скрылись за металлической дверью подъезда. Конечно, Андрей давно выяснил код и, если бы было надо – уже прошёл внутрь. И ему даже показалось – да, надо зайти. Вот сейчас! Зайти, познакомиться… Как просто это звучало, и как тяжело было сделать…

Нож легко вошёл в мягкую землю у корней кустов. Перчатки Андрей стянул и сунул в карман. Он выбрался из укрытия и двинулся к своей машине по тёмным улицам спального района. У ближайшей «Пятёрочки» выкинул комок перчаток в урну. Ночной ветер овевал лицо, проникал под майку, но не мог остудить сжигающий его внутренний жар. И даже прогрохотавший по рельсам в середине улицы трамвай лишь на секунду привлёк его внимание. Весь мир вокруг потускнел, посерел и стал каким-то невероятно унылым…

Тёмный купол деревянного храма на окраине парка, пешеходный переход… Но Андрей проигнорировал его. Ему вдруг стало стыдно переходить улицу и приближаться к церкви. Будучи атеистом, он всегда относился к религии со снисходительным сочувствием, но именно сегодня ему почему-то стало совестно. Он прошёл в сторону – туда, где на другой стороне стояла его машина, рассеянно осмотрелся и сделал шаг на дорогу.

Свет фар и рёв мотора он заметил в последний момент. Лихач, совсем молодой парень, топил под сто пятьдесят, вылетая из-за поворота. Обернись Андрей всего на секунду – и успел бы заранее убраться с проезжей части, но он был слишком погружён в себя, чтобы обращать внимание на такую мелочь, как рёв мотора. Последнее, что он помнил – это удивлённый взгляд водителя и несущийся прямо на него капот автомобиля.

Страшный удар, мгновение боли, сковавшей всё его тело, и темнота…

Когда я открыл глаза, первой моей мыслью было: «Слава богам, больше ни одного сна про этого урода…». Рядом спала Пятнашка. Девушка почти скинула одеяло, и я застыл, любуясь изгибами её тела. Желание её разбудить было настолько сильным, что я едва взял себя в руки. Мне стало смешно: всего один день отдохнул, и теперь все мысли об одном… А ведь с утра снова в поход…

Под Тури войско задержалось ровно на один день. Как бы спокойно граф Ленгет ни относился к уходу части восставших, но давать им время собраться с силами он не планировал. О чём и сказал, когда его вчера пытались убедить свернуть к Мобану – где в башне сари могли оставаться живые эры и мудрецы. Нам предстояло двигаться по тракту на север: мимо Мобана и сразу к горам. И там, воспользовавшись растерянностью врага – окончательно добить восставших.

В ту ночь я так и не смог больше уснуть. Когда за стенами моего с Пятнашкой шатра зазвучали голоса, я предпочёл одеться и выйти на воздух. Утро ещё не наступило, но до рассвета оставалось не больше часа. Мимо нашего лагеря проехало несколько егерей, перекинувшись парой фраз с дозорными моего отряда.

– Это разведчики, командир! – ответил мне боец, когда я подошёл и поинтересовался происходящим. – Уходят вперёд. Будут составлять карту окрестностей крепости в горах.

Войско выдвинулось следом. Мы шли на север, покинув окрестности Тури. За то время, что длилось восстание, местность вокруг тракта пришла в запустение. Даже в дне пути от города живых людей уже не встречалось. Зато нежити было много. Тысячи трупов поднимались, заполняя окрестности – и было неясно, сколько же лет придётся потратить ааори и местным, чтобы очистить княжество.

Когда мы подошли к горам, нам пришлось несколько раз биться с крупными отрядами восставших. Первый бой случился прямо на переправе через Аирену. Несколько тысяч врагов закрепились на другом берегу и попытались нас остановить. Однако в этот раз вперёд пошли не ааори, а имперские пехотинцы, поэтому в бою мне не довелось поучаствовать. Когда мой отряд подошёл к переправе, там уже вовсю жгли трупы. Потом я узнал, что пехотинцы просто продавили строй восставших, давая всадникам эра Зола обойти врага с флангов. Когда восставшие поняли, что надо бежать – их уже окружили. Бой длился несколько часов, но наше войско с обозом растянулось в длинную линию – и арьергард ещё не успел подойти, когда всё закончилось.

Во втором бою я поучаствовать успел. Однако сам бой был коротким. Восставшие сумели вывести из междуречья Аирены около двадцати тысяч человек. В основном – местные, аори. Нас собирались бить на марше, но егеря вовремя донесли о приближении врага. Наше войско успело собраться и встретить восставших плотным строем. Однако и противники усердствовать не стали, быстро отступив.

– Интересно, мы так и будем гонять восставших по всему княжеству? – поинтересовался Нож, когда отряд готовился выдвигаться дальше.

– Понятия не имею… – честно ответил я.

– Никто за ними гоняться не будет! – замахал руками Ксарг, гордо восседавший на телеге. – Пусть этим Мобан и Виор занимаются. Возвращаясь, просто вычистим междуречье и оставим их без припасов. Ну и, конечно, освободим захваченных жителей!

Через несколько дней мы добрались до крепости восставших на тракте. К этому времени уже было известно, что от крепости там одно лишь название. Сложенный из деревянных брёвен форт напоминал тот, который сделали ааори в степи в начале похода. Укрыть там всех беглецов было попросту невозможно. А уж защититься от мудрости – представлялось вдвойне невозможным...

Восставшие и не стали прятаться за стенами. Однако и убегать они больше не собирались. Восставшие не успели сделать новые пушки и не смогли стянуть все остатки сил, но они решили принять бой. То ли у Вспомнившего были заготовлены какие-то сюрпризы, то ли ему просто надоело бегать… А, возможно, он был настолько самоуверен, что и сейчас рассчитывал на победу. Однако если и так, то для его самоуверенности были некоторые основания. Восставших было всё ещё больше, а с начала войны Вспомнивший пока не встречал полководцев и солдат, способных перемолоть его войско. Вполне вероятно, что он даже поражение под Тури списал на трусость союзников-аори.

Вечером меня пригласили в палатку графа, где тот раздавал указания для эров и лори. Егеря успели набросать план местности, где будет проходить битва. Это была обычная горная долина – с тем лишь отличием, что на востоке в неё вдавался узкий клин морского залива. Неподалёку, в начале горного склона, и располагался форт. Тракт здесь делал петлю, огибая гору с двойной вершиной – и уходил в широкое ущелье на северо-запад. Восставшие расположились строем поперёк ущелья, уперев фланги в горные склоны и форт.

Мне и моим бойцам досталось место в самом центре строя. Мы почти не пострадали во время боя под Тури, и теперь были самым многочисленным отрядом. По плану графа Ленгета, в центре надо было расположить мечников. За ними – стрелков. Копейщики должны были прикрыть нам левый фланг и затыкать дыры. Справа от нас шли северяне, и за это направление можно было вообще не переживать. За северянами шёл строй ааори, которые после поражения под Мобаном бежали под Тури, под командованием одного из эров. Слева должны будут наступать разномастные отряды под командованием эры Заны.

А вот дальше, за ааори эры Заны, располагался строй имперской пехоты, которому нужно было продавить противника, рассекая его силы надвое. И пока мы будем сдерживать врага, тесня его к форту, егеря и всадники эра Зола помогут пехоте с другой частью войска восставших. При этом если егерям предстояло биться на горных склонах до конца, то верховые ааори через некоторое время должны были присоединиться к правому флангу.

– На мудрецов не рассчитывайте! – предупредил нас граф Ленгет. – Они будут помогать на левом фланге. Центру и правому флангу придётся держаться до тех пор, пока на западе не перебьём всех. Тогда возьмём оставшихся восставших в кольцо и загоним в крепость.

– У них много лучников, – заметил Бекс.

– Большая их часть либо в крепости, либо на твоём фланге. Вот и разберитесь с ними! – сказал граф. – Да и, судя по тем лукам, которые принесли твои егеря, вооружены они так себе. Воргот, ты помогаешь отряду Шрама. Вы будете по самому центру – и вас с места сдвинуть не должны! Понял меня?

– Сделаем, граф!

– Всё, идите… Готовьтесь.

Десятки я сохранил в прежнем составе. Однако для наступления распределил бойцов Кри-аны по всему строю, а саму девушку отправил к Ворготу – чтобы била мудростью и держала мудрый щит. Надо сказать, Воргот такой подход одобрил.

Ночь выдалась беспокойная, да и не могла быть другой. Два лагеря, вставшие друг напротив друга, собирались всего через несколько часов приступить к взаимному истреблению. И в каждом лагере считалось правильным не дать врагу отдохнуть и выспаться. Восставшие подкрадывались в темноте и стреляли в наши палатки – пока егеря кружили по будущему полю боя, не оставаясь в долгу.

Имперская пехота пару раз сделала вид, чтоб собирается наступать, а восставшие один раз подняли всё войско. Так или иначе, но в темноте воевать неудобно – хотя те же имперцы, бывало, устраивали и ночные сражения. Но не в этот раз. Когда на востоке забрезжил рассвет, наше войско начало быстро строиться.

Хотя с утра бойцам хотелось есть, но тратить время никто не стал. Еда вгоняет в сон и заставляет расслабиться. А ещё раны, нанесённые в сытое брюхо, хорошо гниют… Вчерашний плотный ужин сохранил нам достаточно сил, чтобы сегодня хватило на весь день.

Мои бойцы строились без меня: каждый уже знал своё место и свою роль. Я стоял рядом с Ворготом и смотрел вперёд – понимая, что скоро, наверно, приму участие в самой страшной битве за всю свою жизнь.

– О чём задумался, Шрам? – спросил северянин.

– Да вот… О судьбах мира и о своей… – я решил не нагружать друга лишними переживаниями.

– Так всегда бывает перед сражением… – усмехнулся тот. – Начинаешь вспоминать, что сделал и что не успел, а что и не собирался делать, но придётся… Ну это у меня так, а у тебя, может, иначе…

– И почему так? – я с интересом посмотрел на Воргота, а тот пожал плечами.

– Может, потому что принимаешь, наконец, возможность умереть. Вот прямо здесь и сейчас. Оттого и вспоминаешь всю свою жизнь… Однако, может, всё от скуки и долгого ожидания? Стоишь, ждёшь сигнала к атаке, вот и лезет всякая чушь в голову…

– Второе мне больше нравится, – кивнул я.

А над строем разнёсся звук имперского рога, призывавшего бойцов выдвинуться вперёд.

Глава 25

Камни шуршат под подошвами сапог, мерно грохочет поступь пехоты, и этот звук успокаивает. Казалось бы — там, на склоне долины, застыл враг. Сейчас он начнёт в тебя стрелять, затем начнётся бой, а ты берёшь и успокаиваешься. Уходит страх, уходят сомнения, уходит слабость: и надо просто идти вперёд внутри огромного живого организма — войска.

И даже когда со стороны врага в нашу сторону устремились сотни стрел, я только влил побольше мудрости в щит. Загрохотали обычные щиты, поднятые над головой. И только дробный стук по ним, да вскрики немногочисленных раненых напоминали о том, что мы под обстрелом. Из-за наших спин захлопали тетивы, пуская первые «подарки» в сторону обороняющихся, но я только досадливо поморщился. Рано ещё стрелять было – не долетят стрелы.

Только через сотню шагов наши лучники смогли добить до первых рядов восставших. А я потеснил бойца со щитом, вглядываясь вперёд. Перед нами застыл строй копейщиков. У всех на груди поблёскивают броши — значит, скорее всего, аори. Восставшие безымянные часто ходили вообще без брошей. Лица под кожаными шлемами напряжённые, а у некоторых – испуганные. Аори уже боятся, потому что где-то слева алыми рядами шагают когти имперцев.

Я видел, что наши враги устали, что они боятся, что многие из них хотели бы оказаться как можно дальше отсюда – скорее всего, уже жалея, что поддержали восставших. Наверняка многие из них раньше беззастенчиво пользовались ааори, требуя выказывать им уважение, а потом, когда ааори не выдержали – переметнулись на их сторону. И мне никого из них сейчас не было жалко.

Вооружение врага – это собранное отовсюду оружие и доспехи. Хилые копья с деревянным древком и дрянным наконечником. Сколько их было сделано Мобаном для безымянных? Я даже представить боялся. Грубо сколоченные из кривых досок щиты — явно самодельные. Доспехи у большинства были кожаные, с металлическими заклёпками. В бою они почти ничем не могут помочь. Один из десяти в бронзовом нагруднике — десятники, наверно.

Обстрел со стороны восставших почти не наносит вреда нашему войску. Стрелы втыкаются в прочные щиты, отскакивают от металлических частей доспеха – и бессильно падают, с трудом преодолев мудрую защиту. Наши ответные залпы более смертоносны. Даже то, что лучники стреляли на ходу, почти не замедляясь для прицеливания, не умаляло последствий обстрела. То тут, то там в строю врагов падал какой-нибудь боец. Было бы больше стрел – можно было бы остановиться и расстреливать противника почти безнаказанно.

Но стрелы заканчиваются, припасы подходят к концу, да и сил у бойцов почти не осталось. Граф Ленгет чувствует это не хуже меня, хоть он и не эмпат. Просто много лет воевал, водил в бой пехоту и знает, когда можно требовать и гнать войско, а когда — дать отдохнуть.

Строй восставших плотнее нашего — людей у них много больше. Если первые ряды построились и выставили стену щитов, то позади них топчется совершенно не организованная толпа. Молодых лиц немного – всё больше мужчины в возрасте старше тридцати. Бродяги, воры, бездомные — все собрались здесь, чтобы попытаться вырвать у мира местечко под солнцем. Нашли, как им казалось, лёгкий путь добиться богатства и уважения. Но если один раз они уже опустились на самое дно, так и снова повторят. Однако понимали ли они это?

Отрывистые команды имперских рогов заставили нас в последний момент перейти с шага на бег. В плотном строю сложно следить за тем, что происходит на других участках боя. Но я знал, что в этот момент где-то слева взмывают в воздух дротики пехоты, а за спиной останавливаются стрелки, и начинают своё сближение всадники. Воинственные крики северян и грохот ударов с правой стороны возвестили о том, что строители Воргота достигли врага.

– Копейщики, давим! – крикнул я, когда бойцы моего отряда врезались в строй врага.

Теперь нужно было создать тесноту, и я первым навалился на спину одного из бойцов, ещё плотнее сжимая строй. Вокруг меня копейщики, шедшие в резерве, делали то же самое. На линии столкновения сейчас образовалась плотная масса людей, в которой сложно было пошевелиться. И в такой ситуации короткие мечи первых рядов были гораздо удобнее копий восставших. Однако долго давить было нельзя — иначе раненые в первые же минуты боя истекут кровью.

Бой уже превращался в бойню. Впереди, в строю восставших, вспыхивал огонь -- туда летели стрелы и мудрости. Я и сам не удержался – и запалил стену огня где-то там, где был враг. Но основной задачей было держать щит над бойцами. Об этот щит бились стрелы и камни, в нём застревало оружие – и прошло совсем немного времени, прежде чем я вынужден был просто встать, а потом и вовсе сесть на землю. С другими бойцами, державшими щит, происходило то же самое. Каждый удар частично бил и по нам.

Впереди наметилось движение, и мне всё-таки пришлось подниматься. Оказалось, что первые ряды уже совершенно перемешались, и теперь восставшие прорывались через моих мечников. В бой вступила часть отрядов копейщиков, а я не успел отступить и оказался в гуще схватки. Прямо на меня вывалился здоровенный мужик с топором, рубанул одного из бойцов – и наткнулся на мой меч. Силы в нём было немало: он даже с дырой в боку отмахнулся от меня и только потом упал. Но я успел увернуться от его топора – и сразу кинулся на вражеского копейщика.

Тот не потерял копьё, но теперь оно значительно укоротилось – дрянное древко треснуло, и в руках врага остался только короткий обломок с наконечником. Парень был ловким. Он успешно теснил одного из моих мечников, и я успел вовремя – подбежал и рубанул по спине. Не дожидаясь, пока враг умрёт, крутанулся и принял на щит копьё и топор. На меня навалились вдвоём, а боец, которому я помог, не успел прийти мне на помощь. Отмахиваться от врагов у меня получалось, но вот самому атаковать было сложно: щит я всё ещё держал. Действовали эти двое восставших очень слаженно: копейщик норовил зайти в тыл, а мужчина с топором не давал мне перевести дух, постоянно нанося удары.

Победить этих двоих удалось, используя мудрость. Я просто дождался, когда враги окажутся на одной линии – и ударил обоих воздухом. Копейщик на ногах устоял, а вот мужик с топором покатился кубарем в сторону. Я бросился вперёд, прикрывшись от удара копья, а мой враг сделал шаг назад и снова попытался меня достать, но споткнулся о тело, лежащее на земле. А встать я ему уже не позволил, перерубив горло. И как раз успел обернуться ко второму врагу. Но тот до меня не добрался – огромный стальной топор Воргота разрубил его почти до пояса.

– Шрам! Ты решил податься ко мне в артель? – рыкнул здоровяк.

– Меня вынудили! – коротко объяснился я.

Двое противников, и в самом деле, загнали меня к северянам. Здесь тоже строй уже смешался – и рубились все и со всех сторон. Однако северян вокруг явно было больше, потому что и восставших через их первые ряды проходило меньше.

– Давай выбираться отсюда! – предложил Воргот, и с ним сложно было не согласиться. Вместе мы пробились в тыл, и я сумел вернуться к своим.

Дела у моего отряда шли из рук вон плохо. Полторы сотни человек уже были в лазарете, и с пару десятков бойцов пришлось вытаскивать сразу, отвлекаясь на лечение.

Закончив с ранеными, я осмотрелся и понял, что единого строя уже практически не существует. Бойцы Воргота и моего отряда оказались в полукольце врагов. Восставшие попытались разделить наш строй – и им это частично удалось. Бойцы эры Заны были разбиты на две части, и их тоже брали в кольцо. Тяжелее всего было справа, где наши приняли на себя удар тяжёлых бойцов из личной охраны Вспомнившего.

Однако и план графа Ленгета начинал приходить в исполнение – имперская пехота и всадники уже почти добили ту часть армии, которую отсекли в начале боя. Эор Зол уже разворачивал своих подчинённых в нашу сторону. Надо было держаться, хотя сил ни у кого уже не оставалось. Я едва успел приказать копейщикам вступить в бой, как плетение моего щита лопнуло, а меня отбросило на землю. Ударившись о каменистую почву, я потерял сознание всего на несколько секунд. Мудрости оставалось вокруг всё меньше, и поддерживать мою защиту стало почти невозможно. Другим взглядом я видел, что мудрые щиты начинают угасать по всему строю.

Я ещё пытался прийти в себя, когда грохот копыт, крики и лязг возвестили о приходе эра Зола и его всадников. Они врезались с фланга в ряды восставших – опрокидывая врага на землю, втаптывая копытами, сбивая с ног и пробивая копьями.

– Поднажали! – приказал я. – Давайте, ещё немного! Кирри, пробегись по нашим!

Мои бойцы выполнили приказ, да и северяне последовали нашему примеру – и строй, почти уже сомкнувшийся в кольцо, начал раскрываться. Враги не выдерживали натиска и начинали бежать. Пока немногие – и их ещё вернут в бой командиры, но страх уже поселился в их сердцах.

– Пятнашка, уводи всех девушек с ранеными! – я повернулся и посмотрел на лазарет. – Быстрее!

Пятнашка молча кивнула и кинулась отдавать распоряжения. Не знаю, что заставило меня именно сейчас отдать такой приказ, но он оказался очень своевременным. В деревянном форте раздался скрип, а потом в гущу сражения полетели дымящиеся снаряды, сделанные из соломы. При попадании они, конечно, калечили бойцов, но их основное назначение было не в том, чтобы убивать. А в том, чтобы дымить. Всё-таки Вспомнивший не был дураком – и, видимо, понял, что пока наше войско следует приказам командира, кем бы он ни был, победить восставшим будет сложно. А затянутое дымом поле боя превращается в беспросветную бойню, где победит тот, кто превосходит числом и кто увереннее в своих силах.

Вот с последним он и просчитался. Не было его войско уверенно в своих силах. Я перевесил со спины щит, вытащил меч и кинулся вперёд. Теперь чем больше мы убьём в первые минуты, тем лучше. Я что-то кричал своим – приказывал рубить, колоть, давить. И, узнав голос, меня послушались. Вокруг образовалось ядро из бойцов Ножа, Суча и Пуза. Эти трое тоже были рядом. Вместе мы пошли вперёд. Прежде чем наш прорыв завяз в массе врагов, я успел убить человек десять – правда, и самому досталось. Царапина, но лечить её времени не было.

Слева и чуть впереди слышали крики, ругань, топот копыт и грохот. Эр Зол успел развернуть верховых и ещё раз врезаться во врага. И новая атака сломила волю восставших на нашем участке боя. Враги побежали, а мой отряд устремился вперёд.

– Соберитесь в десятки! Пробиваться группами! Давим к форту! – приказал я и вскоре остался один. У меня-то не было десятка.

Плюнув на всё, я двинулся в дыму вперёд, осторожно перешагивая через трупы. Бил чужих, помогал своим, влезал в местные стычки. Доспех, любовно собираемый несколько лет всем отрядом, был весь иссечён случайными ударами. Несколько порезов болели и кровоточили. Но я упорно двигался на восток. И сам не заметил, как добрался до верховых. Понял я это уже по громкому рёву впереди.

Ревел и рычал эр Зол, уже спешенный, как и его бойцы, но всё ещё на ногах. Увидел я его шагов со ста – дым постепенно рассеивался, и видимость становилась лучше. Оправдывая своё имя, эр в каком-то жутком исступлении рвался вперёд, убивая всё, что казалось ему врагом. А сейчас его врагом была личная охрана Вспомнившего и сам их предводитель. Его золотая маска уже однажды мелькнула в дыму.

Когда я приблизился – бежать уже не мог, шагом подходил – на ногах с обеих сторон оставалось лишь несколько человек. Я стянул последние остатки мудрости, и прямо в группе, окружившей Вспомнившего, вспыхнула стена огня. Крики восставших будто подстегнули эра – и тот рванулся, отправляя на землю сразу троих врагов. Ко мне кинулся один из восставших и попытался достать мечом сверху, но я ушёл в сторону и сам рубанул в ответ. Враг принял мой удар на щит – меня толкнуло в грудь слабенькой воздушной волной, и я упал, споткнувшись. Совсем как один из моих противников в самом начале сражения.

Понимая, что сейчас произойдёт, я перекатился, уходя от удара, поднялся на ноги – и успел выбросить далеко вперёд руку с мечом. Навстречу набегающему противнику. Тот не успел остановиться и напоролся по самую рукоять. Когда восставший упал, его закрытый шлем сдвинулся, открывая лицо. Это лицо я уже видел, и никаких добрых чувств к нему не испытывал. Моим противником оказался лори Кремень – первый из тех, кто покинул Форт Ааори и ушёл к восставшим. И он был ещё жив.

– Ну что, лори, помогли тебе твои восставшие? – спросил я, упираясь ногой ему в живот и хватаясь за рукоять.

Он хотел мне что-то ответить, но уже не смог. Когда я потянул меч, изо рта у него вырвалась только кровь. А я уже отвернулся, оглядываясь. Как оказалось, очень вовремя. Ещё пару секунд – и был бы мёртв. Вокруг меня лежали враги и союзники, страшно ревел эр Зол, пытаясь подняться, но ему мешало странное копьё-топор, которым его тело прибили к земле. А со спины ко мне подкрадывался Вспомнивший, чудом выживший в этой жуткой бойне. Впрочем, я ведь тоже каким-то чудом выжил.

Осознав, что он обнаружен, предводитель восставших вскрикнул и кинулся ко мне. В руках у него было то самое странное копьё-топор. Мне даже показалось, что я вспоминаю название – но я просто не успевал на этом сосредоточиться. Я тоже бросился навстречу, а не ожидавший такого Вспомнивший смазал первый выпад, отступил вправо, стараясь уйти от моего меча – и получил кромкой щита в лицо. Я думал всего лишь сбить его с толку, ошарашить, не дать разорвать дистанцию. А получилось всё очень удачно – маска погнулась, вдавливаясь в месте удара, а затем прозвучал хруст и глухой вскрик. Вспомнивший выронил оружие, обеими руками хватаясь за голову, щёлкнул чем-то и сорвал с головы шлем. Затем схватился за маску и скинул её.

Слишком долго он избавлялся от своего украшения… Именно украшения, потому что маска и вправду была золотой. Потому так легко и прогнулась от несильного тычка. Мой удар щитом сломал несколько зубов, нос и разорвал врагу губы в кровь. Маска глубоко вошла в раны, и боль, видимо, был такая, что Вспомнивший забыл про бой. Он только сделал несколько шагов назад. Но за эти секунды я успел развернуться, подскочить к нему и даже замахнуться. Бить пришлось наотмашь. Меч самым кончиком острия пробил броню, пропорол мышцы и кожу, со скрежетом прошёлся по ребрам, резанул мышцы на животе и зацепил ногу. Все раны по отдельности были не слишком опасными. Но вместе они представляли собой длинный и страшный порез.Вспомнивший отшатнулся и упал, а подняться уже не смог. Он пару раз попытался, но со стоном свалился на землю.

Надо было добить врага, но, похоже, я вложил в удар последние крохи сил. Если бы он вышел неудачным, то убить меня не составило бы труда. Но победителем был я, а не мой противник. Я устало опустился на землю и проговорил:

– Знаешь, ведь я догадывался, что это можешь быть ты, Беани… Ведь всё началось сразу после твоего ухода из Форта…

– Это легко… говорить… сейчас… – слова давались ему с трудом. Дышать приходилось ртом, а тот был порядком изуродован. – Когда… маску… я снял…

– Придурком ты был и без неё, и с ней, – усмехнулся я.

– Я просто хотел помочь нашим… – Беани перевернулся на спину и повернул окровавленную голову ко мне. – Ты-то им чем помог?

– С этого года Форт начал бы выкуп ааори из Мобана, – я устало вздохнул. – А чтобы было на что, я плавал на юг и рисковал жизнью… А ты тысячи людей обрёк на смерть… Много помог?

– Я не знал…

– Да-да, просто не знал, – я покивал. – Как будто бы это тебя остановило…

Беани ответил не сразу. Несколько секунд он просто молча смотрел на меня.

– Ты прав… не остановило бы, – согласился он. – Я хотел мести… Как в прошлой жизни… Я тогда, когда к тебе подходил – уже начал вспоминать.

– Мы все что-то вспоминаем, – отмахнулся я. – Это не повод резать всех, кто тебе неприятен.

– Повод… – не согласился Беани. – Я в прошлой жизни был солдатом. Наёмником. Мой командир… Он отказался вырезать какую-то деревню. Он сказал тогда, что пускай наниматель сам этим занимается… А мы будем воевать за правду… За то, чтобы все эти богатые уроды оплатили кровью страдания других… И мы хорошо воевали. Я умер… Прикрывал отступление своих перед большим делом… Жаль, что ты тогда не пошёл со мной… Мы бы…

– Мы бы добились прихода рук Императора, и тогда бы все легли! – зло бросил я.

– Мы могли бы победить…

– Победить он мог… – внезапно мне стало горько и обидно. – Ты даже одну руку победить не мог, Беани… Вон, слышишь, наступают!.. Пять тысяч пехотинцев и один имперский командир оказались тебе не по зубам! Как ты, дурень, собирался сражаться с целой Империей?

Но Беани мне не ответил. Не мог. Он был ещё жив, но лужа крови под ним намекала, что осталось ему недолго. Что-то важное я ему всё-таки зацепил, и грозный Вспомнивший потерял сознание. А лечить я его не собирался.

– Жил как дерьмо, так и подыхай так же… – вздохнул я, поднимаясь на ноги.

Дым почти рассеялся. Вокруг меня сплошным ковром лежали мёртвые. Кирри, ааори из Форта, восставшие нерождённые и их союзники. И эр Зол, так и не сумевший выдернуть странное копьё и подняться на ноги. В дымке было видно, как на поле боя накатывает сплошной строй имперских пехотинцев, захлёстывая последние очаги сопротивления восставших. Совсем неподалёку, за тёмным частоколом форта ещё рубились, но я туда идти не собирался.

– Шрам!.. Шрам…

Голос Беани был совсем слабым. Но я так и остался стоять.

– Добей…

Предводитель восставших посмотрел на меня с болью и мольбой.

– Не хочу на костёр….

– Сам сдохнешь, раз не хочешь… – ответил я.

– Сволочь ты…

Беани закрыл глаза, подтянул руку к шее и, прежде чем я успел ему помешать, сделал замысловатое движение пальцами. Из брони на запястье выскочило лезвие, пробивая кожу – и хлынула кровь. Её и так немало натекло – я даже и не думал, что она ещё может так из него хлестать. Но вот хлестала, хоть и недолго. Шестнадцать долгих ударов сердца я наблюдал, как умирает Вспомнивший. Беани-пьяница, который решил круто изменить свою жизнь. И изменил всю жизнь княжеств Виор и Мобан.

– На костре ты бы порадовал людей куда больше… – устало сказал я трупу и побрёл в сторону наступающей имперской пехоты.

Этот день казался бесконечно долгим. Когда закончилась битва, солнце только клонилось к горизонту. Весь вечер и ночь бойцы искали раненых, а на следующий день занялись мародёрством: выжившие таскали припасы из форта и обирали трупы, складывая всё добро в кучу. Трупы и срубленные на склонах гор деревья – наоборот, тащили в форт, который и должен был стать большим погребальным костром. Я в этом участия не принимал – лечил тех, кому требовалась срочная помощь. И на следующий день мы занимались тем же. Мудрости вокруг было так мало, что никто из погибших так и не поднялся за два дня.

От моего отряда осталось едва ли три сотни человек. Из ветеранов погибли в бою Са-ин, Ла-ба и Юн-кан. Просто не хватило сил, хотя я почти час пытался заставить его организм выжить. Пусть погибли, в основном, новички, но даже их было бесконечно жалко. А от уныния меня спасало лишь то, что сил не осталось даже на то, чтобы унывать.

Остальные тоже потеряли немало. Имперская пехота потеряла четверть от изначальной численности. Егеря остались без трёх сотен человек. От войска Форта Ааори осталось чуть более десяти тысяч. Если бы не задымление, устроенное восставшими, мы бы, наверно, побежали в бою, увидев такие потери.

Выяснилась и причина, по которой восставшие приняли бой – войско из Виора в двадцать с лишним тысяч человек. Оно шло с севера по торговому тракту и добралось до места битвы как раз к тому моменту, как заполыхал погребальный костёр. Граф отправил их дальше – чистить от восставших окрестности Тульи и междуречье Аирены.

Глава 26

Остатки объединённого войска смогли выдвинуться на юг только спустя несколько дней, когда идти смогла большая часть раненых. До Мобана добирались десять дней. Когда подошли — нас встретили только обгоревшие руины, заполненные нежитью. Город, столица княжества, частично выгорел, а частично вымер. Пара тысяч восставших, стоявших лагерем неподалёку от башни сари, при нашем появлении снялись и ушли в горы. Преследовать их мы не стали. Хотя эр Ненари поначалу и требовал этого, но, пообщавшись с графом Ленгетом, он как-то сразу поубавил командный настрой.

Забрав из-под Мобана обоз и командование Форта Ааори, войско снова вышло на восток. На полпути к Тулье свернули на юг и двинулись по бездорожью в междуречье Аирены. И уже через пару дней пути наткнулись на засеянные поля. Виорцы тут уже побывали: в первой же деревушке, обнаружились следы похоронного костра, а дома стояли совсем пустыми.

Встречались по пути и бывшие работники, возделывавшие поля восставших — из тех, кто решил податься в Тулью. Завидев нас, они останавливались и ещё долго смотрели нам вслед. Я не особо пытался понять, о чём они думают, но в их эмоциях проскальзывало столько всего, что обычными словами не передать. В какой-то момент я просто понял, что они теперь – больные и сломленные люди, которым ещё многие годы придётся приходить в себя.

Те немногие восставшие, что смогли избежать встречи с виорским войском — также избегали и встречи с нами. Однако егеря настигали и добивали без жалости почти всех. Граф всё-таки не собирался оставлять за спиной будущие банды разбойников. После восстания те, кто в нём участвовал, становились изгоями. И далеко не сразу им удастся вернуться к обычной жизни. А те, чьи имена были установлены – не смогут никогда. Всех их ждал костёр.

Войско разделилось у развалин Линга. Здесь мы устроили днёвку, разбив большой лагерь, а меня вызвали в шатёр командования, где уже находились все выжившие эры, лори, командиры графа Ленгета и мудрецы. Когда я вошёл, на меня устремились взгляды всех присутствующих. Первым, как это ни удивительно, заговорил Ксарг.

– Ну что же… Вспомнивший убит, а восстание растоптано. Значит, война для ааори и имперского посёлка закончена, – мудрец улыбнулся. – Шрам, ты согласен с этим?

— Да, мастер, — кивнул я, догадываясь, почему ко мне приковано столько внимания.

– Я своё обещание выполнил. Ты это подтверждаешь? Обещанная услуга выполнена?

– Да, мастер Ксарг. Подтверждаю, что обещанная вами услуга полностью выполнена, — кивнул я.

— Ну что же… – граф Ленгет повернулся к эру Ненари. — Принимайте под своё командование войско Форта, эр.

Я уже не слушал. Вместо этого я просто подошёл к мудрецу, чтобы тихо и искренне поблагодарить его.

– Пустое, Шрам… – Ксарг устало улыбнулся. — Кстати, если тебе не сложно… Съезди со мной в имперский посёлок.

-- Я попробую договориться, мастер, – пообещал я.

– Я уже договорился, – отмахнулся мудрец. – Решил поторопиться до того, как командование Ленгета закончится. Твой отряд может пойти с нами. В их распоряжении будет вся казарма нори – там всё равно пусто. Обоз у вас свой, так что…

– Хорошо, мастер.

Дальше пошёл делёж добычи, захваченных ценностей и продуктов из обоза. Однако меня это мало интересовало. Почему-то я был уверен, что если моему отряду что-то и перепадёт, то совсем немного. Надо мной не было эров, которые продвигали бы мои интересы. А всех тех, кто пришёл в шатёр командования, я, похоже, сильно обидел. Однако я ошибся, и добычей нас нагрузили хорошо: Скас и эра Зана всё-таки вступились за мой отряд. Однако теперь я точно знал, что путь мой лежит в Империю – ведь только там, из рук Императора я смогу получить титул эра. Иначе придётся мне искать себе покровителя, а из тех эров, кто сейчас жил в Форте – ни один мне не приглянулся.

На следующий день вместе с имперскими пехотинцами, егерями и северянами мы отправились на запад. А там ещё несколько дней пришлось решать накопившиеся вопросы. В первый день я размещал свой отряд в казарме. Потом состоялись поминки по погибшим северянам, на которых мне, по просьбе Воргота, пришлось присутствовать вместе с Пятнашкой. А ещё два дня я вместе с Хохо мотался по торговцам, сбывая ненужные вещи. И только к вечеру четвёртого дня мне удалось добраться до лаборатории.

Соксон усадил меня в одной из комнат, а сам отправился за Ксаргом, который, по его словам, после возвращения ещё отлёживался. Сидели мы долго: Ксарга интересовало всё про сны ааори, про сны Вспомнившего, про пушки и про любое другое оружие. Всё, что я мог вспомнить… Даже Соксон и Грапп под конец не выдержали и ушли спать.

– Как много всего интересного открылось… – усмехнулся Ксарг, когда мы остались вдвоём. – Мобанцы своими запретами многого нас лишили.

– А как там ваше исследование, мастер? – спросил я.

– Я победил, – Ксарг усмехнулся. – А знаешь… Наверно, пора тебе о нём рассказать. Ты ведь помнишь: всё началось именно тут, когда Соксон решил понять, что же такое мудрость…

– Да, мастер. Конечно! – кивнул я.

– Так вот, Шрам… Мудрость – это вовсе никакая не мудрость, – пояснил мне Ксарг. – Всего лишь какая-то сила, что проникла в наш мир. Сама по себе сила не злая и не добрая – она просто есть. Теперь есть. Помнишь поговорку сангари? «Изменение – не смерть, а жизнь». Они подобрались к разгадке так близко, что даже представить страшно, что было бы, будь у них ещё хотя бы столетие для исследований.

– И что же это за сила?

– А это сила жизни, Шрам… – Ксарг посмотрел в мои широко раскрытые глаза и усмехнулся. – Всё, что мы называем мудростью – это часть жизненных сил.

– И чья же это жизнь? – не понял я.

– А вот на этот вопрос я точно ответить не смогу… – Ксарг покачал головой. – Раскол существует, и из него в наш мир льётся жизненная сила, но чья? Кто знает…

– А как она вообще могла появиться? – спросил я.

– Понимаешь, всему в мире отмерен свой срок, Шрам, – Ксарг пожал плечами. – Человек редко живёт больше ста лет. Именно столько сил ему и даровано. Конечно, можно травить своё тело или тратить больше сил – тогда и умрёшь раньше. Можно, наоборот, заботиться о своём теле, и тогда протянешь дольше. Но тело всё равно постареет и умрёт. Рано или поздно.

– А как же тогда мудрецы продлевают жизнь? – спросил я и сам же ответил. – Заёмная жизнь… Взаймы… Мудрость – это часть жизни, да?

– Да, именно так. Именно так, мой мальчик… – Ксарг покивал. – Мы берем заёмную силу жизни и вливаем в себя. А можно отнять чужую жизнь – и забрать силы себе. Говорят, в дораскольные времена были те, кто использовал такие ритуалы… Но, знаешь, в этом кроется немалая опасность…

– Опасность?

– Конечно! Ведь если продлевать жизнь, убивая других – потеряешь душу… – пояснил Ксарг. – А если использовать мудрость… То ты просто получаешь жизнь, чуждую нашему миру. Силу, что начнёт изменять тебя. И чем больше в тебе заёмной силы – тем меньше в тебе человеческого. Я прожил долго, Шрам, и я это прекрасно понимаю… Ведь каждый день своей жизни я сопротивляюсь изменению. Каждый день…

– А как с этим связано то, что среди мобанцев перестали рождаться мудрецы?

– Мобанцы слишком долго живут бок о бок с изменением, Шрам! – мудрец усмехнулся. – Эта сила перестала быть для них чужой. Они теперь все немного изменённые.

– Значит, эта сила не разумна? – уточнил я.

– Боги с тобой, Шрам! Конечно, она разумна! Ещё как разумна! – мудрец потянулся к поясу и достал три пузырька.

Это были те самые пузырьки с кровью ааори, которые нам показали в школе нерождённых. Жидкость в них была разного цвета. В одном пузырьке была оранжевая кровь, с вкраплениями белого – и этот пузырёк привлек моё внимание больше остальных. Я протянул к нему руку, собираясь рассмотреть поближе.

– Это твоя кровь, Шрам… – сказал мудрец. – Правильно тянешься.

И я отдёрнул руку, уставившись на свою кровь, как на ядовитую тварь.

– Не бойся! Бери и никому его не показывай… – Ксарг усмехнулся. – Я не знал, что станет с коллекцией мобанских мудрецов, и позаимствовал твой пузырёк. Я же знаю твою историю. Бери… Можно, конечно, вылить, но лучше сохрани: в этой крови много силы твоей жизни. Вдруг понадобиться – не резать же себе руку…

Я осторожно взял пузырёк и убрал его в пояс.

– А вот это кровь моего давнего недруга… – Ксарг с улыбкой взял второй пузырёк. – Брагота. Мне с ним уже не встретиться, но тебе, Шрам, тоже пригодится.

Я принял фиолетовый пузырёк и посмотрел на последний, светившийся сиреневым.

– Да, Шрам… Познакомься – это и есть сознание мудрости. Всей мудрости и изменения… – кивнул Ксарг. – Га-ра-ан, или Гаран, если на современный лад переделывать. Первый мудрец-ааори, первый среди ааори, первый восставший и первый ушедший… Как так получилось – не спрашивай, я не знаю. Однако он зашёл так далеко, как не заходил ещё никто. И там, в этой неведомой дали, он победил дикую волю изменения, прекратил Приливы и ввёл новые правила. Правила, что действуют до сих пор…

Я смотрел на этот пузырёк с кровью, и внутри всё переворачивалось: передо мной стояла живая история. Подтверждение разумности изменения. Кровь, сохранявшая свои свойства многие годы.

– Надеюсь, тебе не придётся с ним встречаться. И всё равно возьми эту кровь, Шрам, – кивнул Ксарг.

– А как же доказательства? – удивился я.

– Мне для доказательств хватит и того, что есть. А кровь… Ну кровь и кровь… Что над ней трястись, как мудрецы Мобана?

Я спрятал дар Ксарга в пояс и замолчал, подавленный тем, как прошёл этот разговор. Наша беседа с каждой фразой не нравилась мне всё больше и больше.

– Шрам, тебе надо будет сплавать в Империю… – сказал Ксарг. – И передать несколько документов людям, которых я укажу. Тем более, если ты решил бороться за титул эра, как сегодня сказал.

– Да, мастер, – кивнул я. – Но мой отряд…

– Вернёшь бойцов в Форт Ааори и поедешь.

– Так не получится… Ка-ра собирается на днях уплывать.

– А ты найми Ворчуна, – посоветовал Ксарг. – Он согласится. Вот, возьми.

Передо мной появился свиток.

– Передашь ему письмо, и он согласится тебя доставить.

– Хорошо, мастер.

В коридоре послышались шаги, и на пороге комнаты появился сонный Грапп.

– Мастер Ксарг, уже поздно…

– Волнуешься за старика? Да, Грапп? – весело уточнил Ксарг.

– Есть такое, мастер…

– Мы уже закончили. Ну что ж, Шрам, был безумно рад с тобой пообщаться. Если бы не Грапп и не ты, я бы уже давно разочаровался в своей долгой жизни… Спокойных тебе снов.

– И вам, мастер!

– Грапп, проводишь гостя?

Я покинул лабораторию мудрецов и отправился в казарму. И как мне и пожелал мудрец – спокойно проспал до утра.

Утро началось со стука в дверь. Когда я накинул одежду и вышел из комнаты, то обнаружил там встревоженного Хохо, десяток имперских пехотинцев и егерей.

– Лори Шрам? Прошу проследовать вас со мной! – как-то слишком официально сказал мой старый знакомый брин Факс.

– Что-то случилось? – спросил я, заражаясь общей тревогой.

– Шрам, считай, ты под следствием! – проговорил мне Факс, а потом дополнил. – Прости, не могу пока ничего сказать. Думаю, просто формальность.

Мы вышли из казармы нори и отправились к воротам. Меня вели в лабораторию мудрецов. По пути я прикидывал все варианты, почему такое могло произойти. Было ли это связано с тем, о чём я общался с Ксаргом? Или случилось что-то ещё?

В лаборатории был граф Ленгет, Соксон, Грапп, чиновник имперской администрации и ещё множество незнакомых мне людей. Меня провели в одну из комнат и усадили на стул. Туда же вскоре пришли чиновник и [A1] правитель посёлка ещё с парой человек.

– Шрам… – произнёс граф. – Знаю, ты удивлён… Но я обязан тебя опросить. Ты был здесь вчера вечером?

– Да, я посидел с мэтрами и Граппом. Потом мастер Соксон и Грапп ушли, и я побеседовал с мастером Ксаргом. Потом вернулся Грапп. Мастер Ксарг пошёл спать, а Грапп проводил меня до дверей.

– Ты заметил что-то странное?

– Нет, граф… Ничего странного я не заметил, – признался я, внутренне замерев.

– Может, в поведении? – уточнил чиновник.

– Ну, мастер Ксарг был уставшим и грустным, – ответил я. – Раньше я таким его не видел… Граф, что случилось?

– Сегодня ночью мастер Ксарг покинул нас, Шрам… – ответил граф. – Умер во сне, как мы полагаем… Но всё равно опрашиваем всех, кто с ним общался в последние дни. Он слишком важная фигура, знаешь ли…

– Нет! – я замотал головой. – Он… умер?..

Я не поверил. Совсем! Я даже посмотрел на дверь, ожидая прихода Ксарга. Но тот не пришёл.

– Отдавал ли он какие-то распоряжения? – снова спросил чиновник.

– Только передать документы указанным людям, – я покачал головой. – Сумка и список людей в моей комнате, в казарме.

– Список покажешь нам! – кивнул граф. – Ещё что-то важное можешь вспомнить?

– Ну, он как-то странно со мной прощался… – признался я, вспоминая фразу Ксарга.

– Как, помнишь?

– Он сказал, что был очень рад пообщаться со мной, и что если бы не я с Граппом, то давно разочаровался бы в своей долгой жизни. Как-то так…

Граф посмотрел на чиновника, и тот кивнул.

– Хорошо, пока будь в посёлке и не покидай его… – кивнул Ленгет. – Это чистая формальность, Шрам. Я не верю, что ты или Грапп в чём-то виновны, но так надо… Понимаешь?

– Да, граф… Понимаю, – кивнул я.

– И если ты хочешь, то можешь попрощаться с ним, – граф поднялся и тяжело вздохнул. – Если расследование ничего не даст, то похороны состоятся послезавтра.

Мне было неимоверно тяжело подняться в комнату старика. Грапп и Соксон уже были там. Тело Ксарга лежало на кровати, укрытое тёплым одеялом. И казалось, что он ещё спит. Но мышцы на лице так расслабились, что сомнений не осталось – старый мудрец покинул любимый им сломанный мир, чтобы отправиться куда-то далеко-далеко, куда отправляются все те, чьи дни уже вышли.

Два дня, что я провёл в имперском посёлке после смерти Ксарга, прошли в каком-то сплошном тумане, который не позволял вспомнить подробности. Но я хорошо запомнил огромный погребальный костёр, который мудрецу собрали имперцы – высотой шагов в сорок. На его вершине почти не было видно тела старика. Воргот даже соорудил какую-то специальную лестницу, чтобы можно было торжественно занести носилки.

А потом были поминки. В какой-то момент я подошёл к Соксону и спросил, что теперь он собирается делать.

– А ничего, Шрам! – тихо ответил мудрец. – Теперь… Всё теперь… Нет Ксарга – и придётся отложить исследование.

– Но у вас же есть доказательства…

– Доказательства… – Соксон грустно усмехнулся. – Много ли они значат, если Ксарга нет? Я – не мой учитель… Не смогу я уболтать столичных мудрецов. Чтобы стать таким же влиятельным, мне нужно ещё долго жить на этом свете… Ехать в Империю, делать карьеру, заводить знакомства…

– Но ведь то, что вы открыли, всё меняет…

– Всё… – кивнул Соксон. – А никто не любит, Шрам, когда меняется всё. Особенно те, кто на этом всём поднялся. Никому там не нужны эти изменения…

– Мастер, в порту стоят корабли Ка-ра. Они могут вас довезти… – предложил я.

– Спасибо, Шрам! – Соксон вздохнул. – Воспользуюсь твоим предложением.

– А вы сможете сойти на берег в Таффтоне и повидаться с Амо-они?

– Той девочкой, которую ты спас в Линге? И которая потом стала женой наследника правителя?

– Да, ей надо будет кое-что неофициально передать… – сказал я. – Может, я даже догоню вас там. Мне ведь тоже плыть на север.

– Хорошо, Шрам, – кивнул мудрец. – Сообщи мне потом, что и как. Может, я даже задержусь в Таффтоне… Да, я определённо задержусь там и дождусь тебя. И капитана попрошу этого твоего… Ка-ра, да?

На следующий день после похорон я ещё раз пообщался с Ка-ра и Соксоном. Объяснил, что надо сделать и зачем. И написал длинное письмо своей бывшей подопечной. Из казны я забрал только сто тысяч ули. Мне с Пятнашкой этого хватит надолго, а вот девочке ещё понадобятся деньги. Я собирался после возвращения собрать остатки отряда и официально его распустить. Те, кто пойдёт со мной в Империю в следующем году – должны сделать это добровольно, а не по приказу.

Соксона и Граппа я проводил до корабля и попрощался с ними и с Ка-ра. А потом сидел с кувшином эля на берегу и смотрел, как исчезают паруса на горизонте. Я вспоминал Ксарга, старого мудреца, взявшего меня под крыло неоперившимся юнцом. Я не научился плакать в этом мире, а вот теперь у меня получилось как-то само собой… Я сидел, пил и плакал. И хорошо, что рядом не было больше никого, кто мог бы это увидеть. Так горько мне в этой жизни не было ещё никогда… И это единственное, что я мог с уверенностью утверждать в тот момент.

ЧАСТЬ II

Глава 27

На следующий день Хохо сумел зафрахтовать пару барж, чтобы отряд смог добраться до Форта. И уже через несколько дней мы были там. Новичков разместили в нашей казарме, а ветераны отправились по домам. Лето ещё не закончилось, и многие бойцы горели желанием подзаработать денег. Я не был уверен, что у них получится, но почему бы и нет? Я же с Пятнашкой отправился к Ворчуну.

Старик встретил нас на пороге, отвёл в столовую своего большого дома и долго расспрашивал, что да как. Как усмиряли восстание, как воевали, кто отличился… Новость о смерти Ксарга привела его в ступор, но возмущение эрами пересилило даже печальную весть.

— Боги меня миловали в этот раз от участия! — заметил он. – А сыновья — не ааори. Да и не воины, так что их не привлекали. Земля слухами полнится, а тут вы пришли… Вот я и решил узнать всё из первых рук!

– Ворчун, мы вообще по делу… – замялся я. – Нам надо до Империи добраться.

– Нет, не поеду! — замотал головой старик. — Тревожно мне что-то…

– Вот, Ксарг перед смертью передал мне свиток. Сказал с ним к тебе обращаться, – я достал послание для Ворчуна.

Старик неуверенно взял свиток, покрутил в руках, но всё-таки раскрыл. Долго просматривал и, судя по всему, перечитал текст раз пять, а потом вздохнул:

— Ладно, уговорил меня старый! — Ворчун покачал головой и позвал сыновей. – Готовьте баржу, скоро выходим… Но что же мне так тревожно-то?

Перед отъездом я поговорил с Хохо, Ножом и Одноглазым, которых оставлял командовать вместо себя и Пятнашки. Объяснил, что моих денег и казны отряда не хватит на то, чтобы продержать отряд ещё хоть год — и если мы хотим потом плыть в Империю, то надо искать подработки. Все трое со мной согласились, и Хохо даже собрался сходить в Дикие Земли на пару заданий, чем меня несказанно удивил. Конечно, он так уже делал, но почти всегда с неохотой – так что пользы от него было больше в городе.

Так или иначе, но через три дня мы с Пятнашкой сели на баржу Ворчуна, загруженную припасами – чтобы не останавливаться в Виоре или Мобане — и вышли в море. Старик заметно нервничал и постоянно смотрел за корму, где скрылись родные берега. В первый же день он беспричинно сорвался при мне на семейство из-за какой-то мелочи. Несколько раз я пытался с ним поговорить, но старик каждый раз выдавал новую причину для беспокойства: то за жену волнуется, то за внуков, то вообще за судьбу Форта.

На второй день пути старый капитан стал нервничать ещё больше. Надо сказать, что мне с Пятнашкой тоже было неспокойно. Я переживал за бойцов и надеялся, что они не наделают глупостей в моё отсутствие. По крайней мере, не ввяжутся в какое-нибудь рискованное предприятие. Но раз уж обещал Ксаргу доставить документы, то надо было довести дело до конца во что бы то ни стало. Сумка, врученная мудрецом, всегда была у меня при себе.

За успокоение Ворчуна взялись сыновья, и на третий день он, наконец, взял себя в руки. Тем более на море стало неспокойно, и все силы команды уходили на то, чтобы держать неповоротливую баржу на курсе. К вечеру мы подошли ко входу в залив Линга, и капитан приказал причаливать к берегу.

-- Ночью с таким волнением не пойдём! – объявил он. – Собьёмся, снесёт мористее – и отправимся к фифам на корм… Не будем рисковать. Мне и так волнений хватает…

Ночь прошла спокойно. Я задремал, убаюканный качкой, и проспал до утра без сновидений. А утром проснулся одновременно с Пятнашкой – из-за криков на палубе. Выйдя из каюты, я с удивлением выслушал новость о том, что капитан баржи попросту сбежал.

Пока все спали, Ворчун собрал вещи, спустил на воду маленькую лодочку и отправился на берег. Лодочка так и стояла на пляже, вытащенная из воды. Камень не сохранил следов старого капитана, но и я, и его сыновья были уверены, что Ворчун отправился в Форт. Баржу подогнали к берегу: я и Пятнашка отправились искать Ворчуна на суше, а сыновья повели баржу назад вдоль берега, высматривая незадачливого главу семейства.

Странная эта была погоня. Двое молодых, полных силы ааори, шли вдоль берега по следу беглеца, но не могли настичь – хотя и останавливались лишь на ночь. У Ворчуна, казалось, крылья отросли на ногах. Будь со мной Кирри, наверно, мы бы узнали, в чём дело. Но разведчик был в Форте, и приходилось искать следы самостоятельно.

Четыре дня мы шли вдоль скалистого берега, забирая на север – пока не вышли к степи. Дальше путь до Форта был знакомым, но следы Ворчуна найти не удавалось, и мы, расстроенные и обескураженные, просто отправились домой. Дорога до Угеля была пуста и безлюдна, хотя обычно тут хватало и отрядов разведчиков, и обозных телег. Правда, обитателей Угеля в начале похода против восставших выселили в Форт, и вряд ли в крепость уже вернулись работники. Однако разведку степи-то никто не отменял…

Стража на воротах города смотрела на нас с удивлением. Старший стражник, крупный парень из местных, даже спросил:

– А вы чего не на Стене? Ваших туда уже много ушло!

– Да вот, странная история вышла… – отмахнулся я. – Плыли с поручением на север, а капитан с баржи сбежал.

– Это какой-такой?

– Ворчун, если знаешь…

– Знаю, – стражник кивнул. – Дети его уже несколько дней как вернулись. Только это, лори Шрам… Не возвращался Ворчун…

– Как не возвращался? – ахнула Пятнашка. – А куда же он делся? Мы же его до степи проследили!

– Не знаю, – признался стражник. – Но на воротах он не появлялся.

Дома у Ворчуна нам сказали то же самое: не был, не появлялся, и где он – неизвестно. А без него сыновья никуда плыть не собирались. И не потому, что не умели. Умели, но баржа-то была его. И капитаном был сам Ворчун. А без капитана баржа плавать не могла. Наше предложение поискать старика его семья отвергла.

– Где вы его искать будете? – спросил старший сын. – Сколько лет он тут землю разведчиком топтал! Каждый изменённый куст знает. Идите домой, а потом ищите новый транспорт. Дело-то выполнить надо!

Так мы с Пятнашкой и поступили. Сначала отправились домой, а утром я пошёл в казарму к своим бойцам. Однако по пути решил позавтракать и посоветоваться с Воасом. В «Старике вэри» было пусто. Всего трое посетителей, чего я не видел уже последние лет пять… Растерянно оглянувшись, я нашёл глазами девушку-разносчицу. Но та уже сама бежала ко мне.

– Лори Шрам! Будете что-нибудь?

– Да, мне бы поесть и с Воасом пообщаться, – кивнул я.

– А его нет… – сказала девушка. – И когда будет, не знаем... Ещё четыре дня назад поехал какие-то травы искать для кухни. И с тех пор мы его не видели…

– Ну тогда просто завтрак! – ответил я. – Как же Воас невовремя уехал…

– Да всё как-то не вовремя… – ответила девушка. – Вон и посетителей совсем мало!

Я не очень понял, что именно «всё невовремя», но уточнять не стал. И своих дел хватало – ещё чужими голову забивать.

Однако самое удивительное открытие ждало меня после завтрака – казарма была пуста. Ни одного ветерана, ни одного новичка. Кавали стояли в стойлах, но припасов явно поубавилось. Возникало ощущение, что в наше отсутствие весь отряд ушёл на заработки. Причём, далеко и надолго.

Это уже оказалось выше моих сил, и я отправился разыскивать своих ветеранов по домам. Зашёл к Ножу, но дома никого не было. Зашёл к Хохо, к Одноглазому, к Сучу, к Эр-нори – везде двери были заперты, и на стук никто не откликался. Вздохнув, я отправился через весь город к Пузу.

По пути я внимательно осматривался по сторонам. И уже скоро понял, что в городе почти нет ааори. Точнее, я вообще не видел ааори – но предполагал, что где-то они должны быть. Вокруг меня были только местные: стража, торговцы, ремесленники. Казалось, город жил своей обычной жизнью, вот только на улицах внезапно оказалось слишком мало людей.

Дверь в дом Пуза и Зенки была заперта. Я немного постоял перед ней, а потом начал спускаться с крыльца.

– Ушли они! Третий день ужо… – оповестила меня старушка из соседнего дома. – Ключ мне отдали, чтоб посадки Зеночки поливать, и ушли… Сказали, есть работа в Диких Землях!

– А… – я открыл рот и не сразу нашёлся, что спросить. – А не знаете, куда другие ааори делись? Меня просто не было дней десять…

– Да все куда-то побёгли! – сказала соседка. – А куда, и не знаю. Не говорит никто… Наверно, опять воевать или работать. Тебе-то, лори, лучше знать!

– Да, пожалуй, надо узнать… – кивнул я, провожая словоохотливую старушку взглядом.

Прислонившись к двери, я задумался о том, что вообще перестал что-либо понимать. Видимо, пока меня и Пятнашки не было, в Форте случилось нечто важное. И вполне возможно, что мои люди сейчас на Стене отражают очередное нашествие из Диких Земель. Обычно именно в такие дни Форт Ааори вот так и пустеет. Но куда пропали Воас и Ворчун? И почему никого ещё не обеспокоила пропажа ааори?

Без Пятнашки идти и узнавать, что случилось, я не стал. Сделал крюк и зашёл на рынок, где купил немного еды и опросил торговцев. И узнал сразу с десяток версий происходящего. И главное, я понял, что пропажу заметили все жители Форта – но у каждого ушедшего ааори нашлось своё объяснение для местных.

Кто-то говорил о грядущем нашествии, кто-то бежал зарабатывать деньги, кто-то просто заскучал, а кто-то отправлялся на массовые работы… Уходившие из города ааори, не сговариваясь, выдавали десятки различных причин для своего бегства. И пока ещё эти причины принимались местными. Однако в глазах горожан уже появилась смутная тревога.

После рынка я на всякий случай свернул к дому эры Заны, где сейчас жил и Скас. Это была последняя проверка, которую нужно было провести. Эра жила в небольшом особняке в центре, и особняк, как и десятки стоявших рядом, был пуст.

– Отбыла вместе с лори Скасом на какой-то смотр, на Стену! – ответил стражник у ворот особняка. – Многие уехали…

– Смотр… – растерянно повторил я.

– Ну так сказали… Мне тоже странным показалось, – стражник пожал плечами. – Может, у вас там какой-то сбор объявили? После войны решили армию серьёзную сделать…

– Может быть… – согласился я. – Меня просто не было в городе…

– Так сходи в Цитадель! И там уточни! – стражник дал, наверно, самый полезный совет за весь этот странный день.

– Завтра с утра так и сделаю… Спасибо!

Начинало смеркаться, и я отправился домой, к Пятнашке. Но стоило мне войти, как она кинулась ко мне.

– Шрам, что-то странное происходит! Многие ааори ушли, а наш отряд даже не позвали. Мне всё это не нравится, Шрам!

– Наш отряд тоже позвали, милая, – ответил я, обняв девушку. – Никого нет. Я за весь день не встретил в городе ни одного ааори. Даже Воас куда-то делся…

– Что происходит? – непонимающе спросила Пятнашка, но у меня не было ответа на этот вопрос. Мне и самому хотелось разгадать загадку внезапной пропажи ааори.

Вечер и ночь мы провели как на иголках – и чуть свет отправились в Цитадель. С каждым шагом росло и моё беспокойство. У ворот Цитадели ааори тоже не оказалось – только стража и десяток местных, что-то громко требовавших.

– Да пускай хоть скажут, куда они делись! – кричала женщина в почтенном возрасте. – Пусть хоть кто-нибудь выйдет!

– Эй, вон лори! – крикнул мужчина, указывая на меня и Пятнашку.

Нас в мгновение ока окружила толпа людей и завалила вопросами. И все эти вопросы были примерно одинаковыми: «Куда делся мой муж?», «Куда отправили мою жену?», «Куда погнали всех ааори?». Я переглянулся с Пятнашкой и поднял руку, стараясь успокоить людей.

– Подождите! Подождите! Не все сразу, пожалуйста! – прокричал я, перекрывая гомон. – Вы все пришли сюда узнать, куда делись ваши близкие. Так?

– Да! – ответил тот мужик, что первым заприметил наше появление.

– А что говорят в Цитадели? Мы пришли сюда с той же целью. Сами ничего не знаем: только позавчера вернулись в город.

– Говорят, никого нельзя пускать в Цитадель! – крикнула одна из женщин, чуть не плача.

Я подошёл к стражникам и спросил:

– Могу я увидеть Энари или эра Ненари? Или хоть кого-нибудь из эров?

– Не велено, лори Шрам! Простите уж… Цитадель ещё шесть дней назад закрыли… Сказали, будут какое-то собрание устраивать… – ответил десятник стражи, явно смущаясь.

– И что же… Так там и сидят? И не выходят? – поинтересовался я.

– Так и сидят, лори Шрам! – кивнул тот. – И мы тоже внутрь попасть не можем! Изнутри ворота заперли.

– А что они там едят? – удивилась Пятнашка.

– Сразу как все с войны вернулись, туда войсковой обоз пригнали… – пояснил стражник. – Сказали, как ааори соберутся, можно будет за долями в трофеях приходить. Ну так вот, в обозе вроде и еда была… Наверно, её и едят.

– А мужа моего куда услали?..

– А где моя жена?!

Мы с Пятнашкой отступили от ворот, стараясь не привлекать внимания расстроенных людей. Только наблюдательный мужчина отошёл вместе с нами.

-Ты вы и есть лори Шрам и лори Пятнашка? – спросил он.

– Да, – кивнули мы.

– А меня Пхат зовут, – представился он. – Вы понимаете, что случилось?

– Пхат, честно? Я ни… чего не понимаю… – признался я. – Кроме нас, за последние дни ты видел хоть одного ааори?

– Нет, лори, не видал! Все куда-то пропали… Знаю, что многие из города уходили.

– На Стену? – уточнила Пятнашка.

– На Стену, – кивнул Пхат.

– Ладно, будем выяснять… – пообещал я. – Думаю, мы просто пропустили какой-то приказ, пока нас в городе не было…

Мы с Пятнашкой отошли подальше и остановились на мосту. Куда идти и что теперь делать, мы на самом деле даже не представляли. Я боролся с острым желанием собрать вещи и те припасы, что мог унести – и бежать на Стену искать своих бойцов.

– Шрам, надо срочно собирать вещи и искать наших! – твёрдо сказала мне Пятнашка.

– Согласен, милая. Давай только спешить не будем! – ответил я, хотя внутри всё требовало сделать именно так, как предлагала моя женщина.

– А если там бой? А если там нашествие? Шрам, а вдруг каждый день убитые? – Пятнашка в отчаянии посмотрела на меня, ища понимания.

А я посмотрел вокруг другим взглядом. Почему эта простая мысль не пришла мне в голову сразу? Теперь, глядя на мир мудрости, я понял, что вокруг и вправду происходит нечто донельзя странное. Мудрости почти не было… А те одинокие искры, что были – летели на юг. И все они исходили из огромного плетения, укрывшего Цитадель. Мир вокруг был лишен мудрости.

– Это не нашествие, милая… – я покачал головой. – Нет. Это нечто совсем другое…

– И что же это? – спросила Пятнашка.

– С твоим трудолюбием, Пятнашка, ты могла бы откопать ответы в библиотеке Цитадели, – пояснил я. – Но войти внутрь мы не сможем. Даже если будем брать ворота штурмом… Посмотри сама!

Несколько мгновений девушка непонимающе смотрела на меня, а потом перевела взгляд на Цитадель.

– Проклятье! Что это такое?

– Ну, разобрать плетение я не могу… Однако здесь явно какая-то сложная многослойная защита, – пояснил я девушке. – И защищает она от всего, что только возможно. Вижу плетения от мудрости, от нежизни. Я…

– Всё равно надо идти искать наших! – заметила Пятнашка.

– Надо, – согласился я с ней и вдруг понял, что все доводы против, которые я подобрал, не стоили ни одного медного к-ки. Что бы там ни случилось, что бы ни происходило, но где-то на Стене сейчас были мои люди! Мой отряд! Моя семья! И я должен был идти к ним, я должен был им помочь, я должен был быть там, а не здесь – в Форте Ааори…

– Письма… Письма Ксарга! – простонал я. – Надо их передать нужным людям!

– Милый, Ксаргу уже всё равно… – проговорила Пятнашка. – Даже если ты передашь их позже, ничего не изменится. А для наших всё может быть очень плохо! Очень, понимаешь?

– Пошли домой. Надо собираться… – кивнул я.

Не было смысла спорить с очевидным. Письма можно было доставить и в конце лета или в начале осени. Тогда же можно было и отправиться в Империю на службу. Забрав с собой тех из своих бойцов, кто готов пойти. Однако сначала нужно было вытащить свой отряд оттуда, куда он отправился. Иначе совесть будет мучить меня всю оставшуюся жизнь… А на ней и так висел целый список из имён людей, которые мне доверились. И увеличивать этот список я больше не собирался.

Мы с Пятнашкой снова переглянулись, уже без слов – и скорым шагом отправились домой. Я ещё оглядывался вокруг в надежде встретить других ааори, но город был наполнен только местными. Ни одного ааори по пути нам так и не попалось.

Глава 28

Сборы были недолгими. Два мешка, с которыми мы искали Ворчуна, все ещё стояли в гостиной нашего дома. Комплекты нашей брони, починенные и приведённые в порядок, лежали там же. К палатке, двум тёплым одеялам и небольшому котелку с мисками и кружками мы добавили продукты. Брали только самые лёгкие и питательные: сушёное мясо и мешочки с крупами. В последний момент я ещё закинул в сумку четыре амулета для защиты от мудрости. Честно признаться, взял я их, только повинуясь какому-то внутреннему голосу.

На рынке мы прикупили пару стареньких кирри, потёртые сёдла — и отправились прочь из города. Стражники у ворот ничего нам не сказали, выпустив без вопросов и проверок. Только ещё долго смотрели нам вслед — наблюдая, как мы скачем по дороге в сторону Стены. Ещё проезжая мимо, я почувствовал их эмоции: грусть, тревогу и растерянность. Но что я мог им сказать, чтобы успокоить – кроме обычного для последних дней: «не знаю», «не понимаю» и «разберусь»? Ничего… Пожалуй, уже ничего.

До постоялого двора мы добрались достаточно быстро — к вечеру, обгоняя телеги торговцев, крестьянские длинные подводы и группы работников, которые шли кто в Форт, а кто из Форта. Хоть мы и выехали довольно поздно, но кирри позволяли двигаться много быстрее, чем обычно. В таверне ночевать не стали – проехали дальше и устроили привал уже в темноте. А в утренних сумерках отправились дальше. Мы с Пятнашкой почти не разговаривали, занятые своими невесёлыми мыслями.

Дорога к Стене уже начала порастать изменёнными растениями. Кирри тревожно фыркали и норовили встать на дыбы, но пока подчинялись и шли. Судя по количеству пробившихся через утоптанную землю кустов, за несколько последних дней здесь никто не проезжал. Хотя это было в высшей степени странно – ведь на Стене всегда был гарнизон, который надо было кормить, снабжать оружием и бронёй. Обычно здесь регулярно скакали вестовые и проезжали обозы телег с запряжёнными в них кавалями. И все путники считали своим долгом вырубить изменённую растительность, облегчив путь другим.

Засохшие остатки трав и кустов по обочинам дороги говорили о том, что ещё несколько дней назад дорогу основательно чистили. Да и места стоянок несли на себе следы недавнего пребывания людей. Вот только все эти люди ушли в один конец – и не вернулись. И с каждым шагом наших скакунов беспокойство в моей душе только крепло.

На третий день пути я надел на кирри защитные амулеты: без них животные отказывались идти дальше, протестовали и раздражённо фыркали на меня с Пятнашкой. С амулетами они успокоились, и мы продолжили путь вперёд. Зато перед нами встала новая проблема: чем кормить животных. Чем дальше на юг, тем меньше оставалось обычной, неизменённой травы. Да и подъели её уже кавали и кирри тех, кто проходил по дороге до нас.

А на четвёртый день, к вечеру, впереди показалась Стена. Ещё на подъездах стало понятно, что в её окрестностях подозрительно пусто. И, уже добравшись, мы с Пятнашкой окончательно убедились, что Стена совершенно пуста. Из живых существ там были только те самые кавали и кирри. Из обычных живых существ… А вот изменённых тварей там хватало. Первая выскочила на нас, когда мы только добрались до ворот. Прямо из проёма ворот навстречу нам вылез гор-кирри – и сразу попытался на нас напасть.

Я успел выхватить притороченное к седлу короткое копьё и встретить его ударом, так и не слезая со своего скакуна. Пожалуй, это меня и спасло. Получив смертельную рану, гор-кирри не остановился и разорвал моему животному бок. Я успел выскочить, упасть на землю и откатиться, прежде чем меня придавило бьющейся в агонии тушей. Пятнашка тем временем добила гор-кирри и спешилась.

— Откуда он здесь взялся? — тихо спросила она, но в этот раз я уже знал ответ на её вопрос.

– В стойле стоял… И изменился… – пояснил я, указав на внешние загоны, откуда горестно ревели голодные кавали, брошенные своими хозяевами.

— Надо их отпустить! — заметила девушка.

– Они не успеют дойти до Форта… — я покачал головой. – Будь у нас время, я бы их убил. Это было бы милосерднее… Они уже изменяются, милая.

– Я вижу... Вон тот чёрный ещё держится! — девушка указала на здоровенного каваля чёрной масти. -- Давай попробуем взять его собой, чтобы тащил поклажу?

– Это если ворота сможем поднять… – покачал я головой. – Поедем. Надо осмотреться!

Мы честно осмотрели целый пролёт Стены, с нижнего по самый верхний ярус. Стена была пуста. Больше всего я боялся обнаружить внутри кучи трупов или нежить, но мы нарвались только на пару каких-то хищных зверюг, бессильно бившихся о мудрые щиты, пока я не полоснул мечом по глотке каждой из них. Ужас заключался в том, что ворота были подняты ровно настолько, чтобы под каменной плитой мог протиснуться человек – что было совершенно возмутительно и непонятно. Создавалось ощущение, что их просто некому было закрыть.

Сев вдвоём на кирри Пятнашки, мы доскакали до следующих ворот, но те были закрыты. И следующие – тоже были закрыты. Чем дальше мы удалялись от входа на Стену со стороны Форта – тем меньше признаков пребывания людей нам встречалось. Люди здесь, на Стене, были совсем ещё недавно, но ушли… Все ушли через одни-единственные ворота, которые так и не смогли закрыть. А я – мог. Но сперва их надо было приоткрыть достаточно, чтобы за них вышел каваль с телегой.

Кирри мы отпустили, сняв с него амулет. Какое-то время умное животное задумчиво разглядывало нас, а потом рысью двинулось на север. Дадут боги, и бедняга найдёт себе нового хозяина – получше, чем я и Пятнашка. Чёрный каваль был запряжён в телегу и стоял дальше от Стены, что его и спасло: сытый организм был гораздо более стоек к изменению. А у каваля, в отличие от его собратьев в стойле, трава не закончилась. Только ярмо телеги натёрло спину, но этот вопрос мы решили при помощи целебной мази. На каваля мы надели амулет, защищающий от мудрости, и теперь он выглядел вполне довольным жизнью – ещё не зная, что вполне возможно, ему придётся очень скоро умереть. Иллюзий по поводу того, как долго он продержится в Диких Землях, я не испытывал. Но тащить припасы на себе, отправляясь туда вдвоём, я тоже не хотел.

Мы отыскали подходящее помещение рядом с воротами и там устроились на ночлег. Весь вечер мы с Пятнашкой собирали по пролёту Стены то, что могло нам пригодиться в походе – «тошнилки», припасы, медикаменты. Всё это в небольшом количестве было на складах башни. Нам с Пятнашкой на двоих хватило с лихвой. Однако заметно было, что те, кто покидал Стену, тоже набрали с собой запас.

– Я не понимаю… – задумчиво проговорила Пятнашка, когда мы сидели и ужинали. – Куда они все пошли?

– Какая разница? – спросил я. – Значит, так было нужно, а нам надо просто найти своих. Помочь им в этом деле или вытащить, если что-то пошло не так…

– Всё равно не понимаю…

– Милая, ты ведь сама настаивала, что надо срочно догонять их! – удивился я.

– А теперь сижу и сомневаюсь… Впрочем, нет, Шрам, я не сомневаюсь! – она вдруг улыбнулась. – Отряд надо догнать! Но меня удивляет, что Стену оставили без присмотра, да ещё и с открытыми воротами…

– Ну их же не распахнули! Просто оставили щель, чтобы человек пролез, – я пожал плечами. – Да и тварей в округе я особо не вижу, кроме тех, что в стойлах изменяются. Но вообще ты права, всё это странно...

– Ты придумал, что мы будем делать завтра? Как откроем ворота?

– Видишь ту кучу? – я указал на несколько мотков верёвки, сложенных в углу. – Завтра каваль сам откроет себе ворота, а я поставлю мудрости, которые через полчаса перережут крепежи, и плита опустится.

– А как мы вернёмся назад? – удивилась девушка, поставив меня в тупик.

– Ладно… Согласен, глупая идея, – кивнул я. – Тогда давай выйдем через соседние ворота, которые и так закрыты! А в этих оставим щель, как и было.

– Хорошо. Давай тогда спать…

– Иди! Я подежурю пока. Дикие Земли совсем близко, да и на Стене теперь небезопасно…

Однако ночью так ничего и не случилось. Дикие Земли молчали – безмолвствовала и темнота во внутренних помещениях. А утром мы запалили мудрые светильники и отправились к соседним воротам. Там при помощи верёвок я соорудил упряжь для каваля, которая крутила бы ворот ворот. Пятнашка повела животное прочь, а верёвка привела в движение деревянный подъёмник. Я посильно помогал, одновременно следя за подъёмом плиты. Пару раз мы останавливались и проверяли, можно ли уже пройти. На второй раз каваль сумел пролезть под створкой. Пятнашка осталась с ним снаружи, я снова поднялся в караулку и оставил там мудрости, которые закроют ворота.

Перед тем как идти вглубь Диких Земель, мы постояли рядом со Стеной, собираясь с силами – и только осознав, что стоим уже очень долго, двинулись в путь. Не успели мы уйти далеко, как грохот за спиной подсказал нам, что ворота закрылись. Для нас ещё был обратный путь, а вот для каваля – уже нет… Но тот, не подозревая об этом, радостно жевал выданное сено прямо на ходу.

Вскоре наш путь пересёкся со следами уходивших от Стены ааори. Не заметить этот след было сложно – широкая вытоптанная полоса земли, выжженные пятна на месте опасных растений и трупы тварей, видимо, попытавшихся напасть. Похоже, ааори шли по Диким Землям так, будто каждый из них был высшим мудрецом Ксаргом.

Каваль подозрительно обнюхивал всё вокруг, таща телегу по бездорожью, а иногда начинал требовательно фыркать – особенно, когда понимал, что ничего съедобного для него здесь нет. Тогда я или Пятнашка залезали в телегу, доставали припасённое сено и принимались его кормить. След ааори вёл нас на юго-восток, всё дальше и дальше. По нему, как по дороге, мы и шли. За весь день мы не увидели ни изменённых, ни ааори, а на привал устроились поздно ночью, чтобы утром снова продолжить свой путь.

Так прошёл и второй, и третий день в Диких Землях. А на четвёртый мы услышали впереди голоса. И уже через час увидели своих. Чуть в стороне от основного пути ааори у костра сидели Нож с Лентой, Пузо с Зенкой и Молчок с Ри-эной. При виде нас они радостно вскочили и бросились навстречу.

– Я же говорил! Я говорил, что они пойдут за нами! – радостно повторял Пузо.

– Откуда вы знали? Что вы тут делаете?

Все наши с Пятнашкой вопросы оставались без ответа. Первым делом нас усадили к костру и накормили – и только потом принялись рассказывать.

– Это что-то странное… – сказал Нож. – После того, как вы уехали, мы все разом нашли подработки в Диких Землях. Удивительно, но все ааори в Форте будто бы решили сюда переселиться. Каждому здесь было что-то нужно…

– А мы с Зенкой и не искали подработку! – признался Пузо. – Мы вдруг поняли, что не можем больше сидеть в городе. Ну и решили поохотиться на тварей в Диких Землях. Странно, да?..

– Вспоминая, как вы не любили выезжать… Да, очень странно… – согласился я.

– Ну вот… А тут однажды вечером поняли: надо ехать! – кивнул Пузо. – И знаешь, вот всё было понятно, ясно и… И только пока мы здесь тебя ждали, до нас вдруг дошло, что как-то всё это очень странно…

– И так почти с каждым, Шрам! – пояснил Нож. – Когда мы к Стене подъехали, то увидели, что здесь собрались все ааори. Я видел старого Мети-Воаса, обряженного в плащ для Диких Земель, обмазанного «тошнилкой» и страшно довольного. Он ещё собирался искать какие-то травы для кухни. За Стеной! Представляешь? Я ещё подумал: кого он собирается кормить этой стряпнёй? Ладно ааори, но что если местный попробует? Это же прямая дорога к изменению…

– Похоже на бред или помешательство… – заметил я. – Если бы не был в Мобане, сейчас не поверил бы. А других наших вы видели?

– Мы нашли весь отряд, Шрам! – сказал Пузо. – Все были здесь. Мы даже выбили себе отдельные помещения на Стене, так все вместе и сидели. Кто-то успел разок сходить на заработки, кто-то службу нёс, но жили мы все вместе. Понимаешь, Хохо подсуетился и нашёл знакомого, который нам общие комнаты устроил.

– Многие начали задумываться, что происходит нечто странное! – добавила Зенка. – Здесь же ааори было столько, что не протолкнуться: молодёжь, старики… Эры даже были!

– Кстати, эры-то нас всех за Стену и вывели… – заметил Нож. – Дозорные заметили, что твари собираются в лесах, и мы стали готовиться к тому, что придётся Стену оборонять. Многие ещё ходили радостные… Всё улыбались – вот мол как вовремя на Стене собрались! О том, что мы все в одни и те же дни покинули город, многие вообще вспоминать перестали…

– А вы? – спросил я. – Вспоминали?

– Я вспоминал разок, – заметил Молчок. – Они нет.

По мере рассказа бойцов, брови у меня и Пятнашки ползли всё выше и выше, грозя вытеснить лоб с лица. Себя я со стороны не видел, а вот у Пятнашки глаза были круглые и растерянные.

– Да, не вспоминали… Тоже радовались, как умалишённые, – кивнул Нож. – А потом все твари как рванули на юго-восток! Разом. Целый исход был. Они шли, шли, шли... Мы всё на мудрость смотрели, а она – туда же утекала. Ну и тут этот эр… Вспомнил, Ат-ан… А ещё эра Зана и Скас… Они и сказали всем лори, кто здесь был: надо идти за ними. Вроде как там что-то происходит, и добром это не кончится…

– Дай догадаюсь! – остановила его Пятнашка. – И все радостно побросали свои работы и пошли?

– Так и было… – грустно вздохнул Нож. – Открыли ворота настежь и строем кинулись на юго-восток. А ещё все радовались, что и за тварями гонимся, и по пути работы свои будем выполнять. Звучит как бред, но я такой же был… Только вот как-то мы, когда сидели на ночёвке, про тебя с Пятнашкой вспомнили…

– А как вы вообще про нас узнали? Мы же должны были в Империю плыть! – удивился я.

– Правильно… Мы знали, что вы плывёте, и знали, с кем! – кивнул Пузо. – И когда увидели Ворчуна среди других ааори, то поняли, что никуда вы не поплывёте.

– Он тут?! – хором спросили мы с Пятнашкой.

– Тут… Прибежал, как говорит, защищать свою семью. Сказал, что ему тревожно было… – кивнул Нож. – Вот тогда мы и подумали, что ты тоже придёшь… Не спрашивай!.. Мы уже пятый день пытаемся понять, что со всеми нами произошло. И до сих пор не получается…

– Так… А почему все остальные не остались ждать? – удивился я.

– Шрам, ты просто не понимаешь! – зачастила Ри-эна. – Просто надо было быть тут, чтобы понять, что мы все чувствовали, когда сидели на Стене. И потом, когда здесь общались! Мысли путаются, внутри какая-то радость непонятная! Эйфория! Всё время весело – и это в Диких Землях! И всё кажется правильным и понятным. И все думают о своих заданиях – о том, что надо тварей ловить, о том, что денег пора заработать, а голова не включается…

Молчок прервал словарный поток, прикрыв своей девушке ладонью рот.

– Ну… В общем и целом, Ри-эна правильно всё описала, – заметила Зенка. – Мы просто немного посидели здесь и успели в себя прийти. А вот остальные, как восторженные дебилы, пошли дальше в Дикие Земли – бить тварей, делать работу, спасать мир… И весь ужас в том, что мы были такие же…

– Мы кинули жребий… – продолжил Нож. – Среди ветеранов. Выпало оставаться мне и Пузу. Только Молчок упёрся и сказал, что тоже останется. Ну и наши девчонки без нас не пошли...

– Ага, хватило мозгов! – кивнула Лента. – Хотя иногда мелькала мысль уйти за всеми…

– Скажешь, так не бывает? – спросил Пузо.

– Скажу, что перед тем, как пал Мобан, с местными нечто похожее творилось… – ответил я. – Если бы я не видел, как обычные горожане кидаются в огненную стену, чтобы добраться до ааори и убить нас, я бы, может, и не поверил… И если бы не видел, как эры в Форте Ааори заперлись в Цитадели и накрылись куполом какой-то невиданной защиты – тоже засомневался бы…

– Эры спрятались в Цитадели? – Молчок презрительно скривил губы.

– Спрятались! – кивнул я. – Думаю, что там сейчас сидят только ближайшие соратники эра Ненари. Что-то этот гад знал, вот и успел подготовиться! Жаль, не оставил я ему прощального подарка, а ведь была мысль…

– Подарка? – не поняла Пятнашка. – Что за подарок ты хотел им оставить? Мне ты ничего не говорил…

– Мелькнула мысль… Оставить мудрость с отсроченным действием и сломать их купол… – признался я. – Там мудрость-то простая, быстро из плетения всё высосала бы… Только надо было совместить плетения, а на это ушёл бы целый день. А ты торопила, ну я рукой и махнул…

– Жаль, не оставил! – сказал Нож. – Если всё так, я бы с радостью полюбовался на них в Диких Землях. Ну так или иначе, мы остались, а остальные – прямой дорогой дальше пошли. Видишь, как идут?

– Вижу, – кивнул я. – А быстро?

– Сюда мы за пять дней дошли, – ответил Пузо. – Однако скорость у войска постепенно падает. Там и единого командования нет... Идёт себе куча отрядов – и все примерно в одном направлении. Если пойдём дальше, то за несколько дней кого-нибудь догоним.

– Значит, пойдём дальше… – кивнул я. – Надо догнать и развернуть всех. У меня такое странное чувство, что этот безумный поход добром для нас не закончится…

Глава 29

Пустыня! Как же Саше надоела эта пустыня! Рыжий песок, палящее солнце и местные жители… И если бы здесь не располагались урановые рудники компании, Саша бы никогда и не подумал сюда приезжать. Вот что людям надо? Огромное побережье моря, постоянная жара, белоснежные пляжи — строй курорты да жди туриста. Нет, чтоб их! Им лучше захватить чужой урановый рудник и потребовать деньги… А если захватить не удалось — так хоть оборудование попортить… Дорогое, между прочим, оборудование!

Саша оглянулся на напарников в тройке: Лёха присел, поглядывая в оптику на винтовке, а Рома копался в запасах взрывчатки. На горизонте виднелись халупы посёлка, скучившиеся вокруг руин, оставленных здесь на память о конце «жирного» 20-го века. Сколько таких построек за последние пять лет видел Саша? Не то чтобы он мечтал о туризме такого рода, но, когда служишь в корпоративной охранке, приходиться мотаться и туда, куда нормальный гражданин не поедет.

Энергия – это кровь современного мира. И не суть важно, как эта энергия была получена: нефть, газ, солнышко, ветер или уран — все они стоят одинаково дорого. Без энергии не поедет автомобиль, не полетит челнок, не осветится город, не заработают роботизированные заводы. Без энергии не запустятся вычисления, не заработает VR, не включится глобалнет. Не выйдут новые гаджеты и сериалы, и нечем будет занять миллионы людей. А незанятые люди, лишённые средств к существованию, быстро станут похожи на местных.

Это в развитых странах можно пройтись по улице со словами «Эника не найдётся?» – и настрелять на перекус. Тут, посреди пустыни, еду придётся растить под палящим солнцем, возделывая неплодородную землю, поливая её потом, кровью и слезами… Такого ли желал Саша своим соотечественникам? Нет! Такого он никому не желал… Но что делать с селением, в котором засели диверсанты? Ведь стоит на горизонте появиться рейду, как все мужчины в посёлке пропадают. Причём, совсем!

– Вон… Вижу мужиков! – пробормотал Лёха. – Красавчики с «калашами» наперевес… Ходят орлами, попинывают всех…

— Осталось понять, куда эти красавчики потом деваются! — хмуро бросил Саша.

И ведь так уже было неоднократно. Раз за разом при наблюдении они видели в селении мужчин. И раз за разом, приходя на место, находили только детей, стариков и женщин. Пятый обстрел за месяц! И в этот раз, несмотря на все предосторожности, они всё-таки случайно уничтожили комбайн. То, что Саша и безопасники остались без премий – это ещё ладно. Но ведь опять не удалось поймать диверсантов. Какие-то неуловимые партизаны…

Ну куда им прятаться? Ну куда? Пустыня кругом! Селение просвечивали сканерами группы безов, когда так же, как и Сашина тройка, приходили сюда. Искали мужчин и специальные дроны, и даже вертушку пригоняли с базы. Их нет! Мужчины с «калашами» исчезали ровно в тот самый момент, когда их пытались засечь.

– База — седьмой, приём! — с лёгким треском помех ожила рация на груди Саши. Чертыхнувшись, он активировал связь.

– Седьмая — Базе, на связи!

– Что у вас там?

– Как обычно.

— «Углей» наблюдаете?

-- Есть визуальный контакт…

– Выдвигайтесь!

Угли. Так местных диверсантов прозвали безопасники. Днём чернеют, ночью искрят, так чем не подходящее прозвище?

Саша заметил, что подчинённые смотрят на него, и кивнул.

– Поползли! Попробуем подобраться незаметно.

Костюмы повышенной защиты, маскировочные блоки – всё оказалось бессильно. Саша видел на демонстрационных выступлениях, как появляются при такой защите безы – будто из воздуха материализуются. Но когда он сам появился на улице поселения, активировал переводчик и потребовал, чтобы все покинули дома… На улицу вышли женщины, дети и старики. Теплики, сканеры биообнаружения, сканеры пустот – ничто не могло найти диверсантов. Не было в селении мужчин… Глядя на выстроившихся местных, Саша активировал связь.

– Седьмая – базе, приём!

– База на связи. Что у вас, седьмая?

– Как обычно – бабы, дети, «пенсы». Мужчин нет…

– Ждите!

Рация отключилась. Саше уже приходилось бывать в такой ситуации. Командование спускает на тебя всех собак – требует быть незаметнее, быть аккуратнее, найти и покарать. И как результат – возвращение к руднику. Безы уже ставки делали, кого полкан следующим отправит искать диверсантов, чтобы потом устроить в кабинете головомойку.

Рация снова ожила, и в ухе у Саши и его бойцов зазвучал совсем другой голос. Слышать его никому из них раньше не доводилось, но не узнать его владельца было невозможно… Чуть скрипучий, безэмоциальный голос спеца – или специально уполномоченного представителя дирекции – как и рассказывали бывалые служаки, вызывал мурашки на коже и заставлял бойцов замереть, как кроликов перед удавом.

– База – седьмой. Начинайте расстрел местных.

Этого Саша не ожидал. Совсем не ожидал. Он покосился на датчик блока связи и наблюдения – и ожидаемо увидел, что тот «умер». Его разговор, прозвучавший приказ и всё, что Саша будет делать после – всё это не будет записано. Единственным записывающим устройством в округе остался только Сашин мозг. Саша внимательно посмотрел на местных, а те смотрели в ответ – испуганно и настороженно. Они не понимали, что говорит рация, но по реакции Саши чувствовали, что сказанное ему не понравилось.

– База – седьмой. Приказ ясен? – рация снова ожила, и в ней опять зазвучал холодный голос спеца.

Саша посмотрел на матерей, прижимавших к себе грудных детей, на детишек постарше, на печальные глаза стариков… Он перевёл взгляд на своих подчинённых и увидел, что Лёха нахмурился и едва заметно покачал головой. Да Саша и сам понимал, что не сможет выполнить приказ.

– База – седьмой. Как слышно?

– Слышно хорошо, – ответил Саша.

– Приказ ясен?

– Так точно.

– Выполнять.

– Приказ выполнять отказываюсь, – ответил Саша, и от повисшей тишины ему стало холодно, хотя солнце палило так, что даже охлаждение в бронекостюме не справлялось.

– Нам конец… – тихо прокомментировал Рома.

– Не ссы, боец! – ответил Лёха. – Нас не пишут, а значит, никакого приказа не было.

– А как же?..

Саша посмотрел на Рому и очень вкрадчиво ему объяснил:

– Война против некомбатантов, боец? Против детей, женщин и стариков?

– Мы наёмники, Саш! – Рома упрямо покачал головой.

– Мы люди, Ром… – ответил Саша. – Если им надо вырезать село, пускай присылают боевых дронов и сами убивают. Я этого делать не буду.

– А партизаны так и будут бомбить рудник? – спросил Рома.

– А их спрашивали, хотят они у себя рудник или нет? – не остался в долгу Лёха.

– Уволят нас… – голос у Ромы совсем сел.

– Пофиг… – отмахнулся Саша. Весёлым огоньком мигнул и сразу потух блок слежения. – Найдём другую работу. Или ты хочешь пострелять в детей и стариков, Ром?

– Не хочу, – мрачно ответил тот.

И в этот момент мир вдруг перевернулся и вспучился. Броня взвыла дружным писком тревожных сообщений, информируя о многочисленных повреждениях и внешнем воздействии, а Саша полетел кувырком. Сначала в воздухе, а потом по песку опостылевшей пустыни. Когда он, преодолевая головокружение, поднялся на четвереньки, селение местных уже перестало существовать. На его месте царил огненный ад, сжиравший остатки неказистых построек. Рядом поднимался с земли Лёха, матерясь как сапожник. И только Рома лежал у россыпи красноватых камней и не подавал признаков жизни.

– Рома! Ромка, *** мать! – Саша подобрался к бойцу и запустил внешний интерфейс его медицинского диагноста. Но блок не ожил: видимо, что-то серьёзно поломалось у Ромы в броне. – Чтоб тебя, сука, давай!

Саша вырвал разъёмы на своём диагносте и подключил к Роминой броне, подавая питание от собственного источника. Пока проклятое устройство попискивало, запускаясь и собирая анализ, он успел понять, что всё зря. Через затемнённый лицевой щиток Саша сумел разглядеть застывший взгляд друга.

– Отказ жизненных функций…

– Ромка!.. – рядом опустился на колени Лёха, срывая шлем. – Ромка…

Ожила рация.

– База – седьмой. Усвоил урок?

– Да пошёл ты!.. – ответил Саша, но это было только начало всей трёхэтажной фразы, которую он выдал в эфир.

Но база издевательски молчала в ответ. А Саша с Лёхой смотрели на однокашника и друга детства. Втроём они росли и учились, втроём работали, и вот теперь – Ромки не стало. И никакая суперсовременная встроенная реанимация не смогла бы его спасти.

– Я их достану… – прошептал Саша, сам не веря, что говорит это. – Я достану этих уродов, которые убили Ромку, и убью их родных… А потом я доберусь до тех богатых уродов, которые жируют на чужой крови, и заставлю их платить за все страдания, что они причинили простым людям…

– Я с тобой, бро… – Лёха посмотрел на Сашу и серьёзно кивнул. – За это, ять, кто-то должен заплатить…

Пискнул блок слежения, показывая наличие связи, а потом рацию будто прорвало:

– База – седьмой, приём! Что у вас происходит!? База – седьмой, приём! Сканеры слежения зафиксировали взрыв в секторе! База – седьмой…

– Найду и убью… – повторил Саша, прежде чем активировать связь и ответить надрывающейся рации:

– Шрам!

Я вынырнул из сна, и где-то внутри меня хором взвыли Катуавр, Касан и Андрей. Взвыли зло, недовольно и испуганно. Даже псих, резавший женщин в подворотнях, не был готов вспоминать эту странную жизнь. Жизнь Саши и жизнь Лёхи. Лёхи, которого здесь звали Беани. Или Вспомнивший…

– Я в прошлой жизни был солдатом. Наёмником. Мой командир… Он отказался вырезать какую-то деревню. Он сказал тогда, что пускай наниматель сам этим занимается… А мы будем воевать за правду… За то, чтобы все эти богатые уроды оплатили кровью страдания других… И мы хорошо воевали.

Я не хотел знать, что значит «мы хорошо воевали». Не хотел, но, похоже, сны не оставляли мне выбора. Раньше они всегда были последовательны и показывали прошлые жизни моей души, раскрывая все поворотные моменты – от начала и до конца. И если уж сон начался, то он продолжится. А я итак уже начинал бояться спать.

– Шрам! Ты в порядке? – Пятнашка склонилась и заглянула мне в глаза.

– Сон плохой… Кошмар… – почти не соврал я.

Сев, я выпутался из одеяла и полез наружу. Я хотел как можно скорее оказаться под открытым небом и вдохнуть воздух Диких Земель. Понять, что я не Саша, который «хорошо воевал», а всё тот же Шрам. Я ещё пока ничего не знал про будущее Саши и Лёхи, но и реакция моей памяти, и поступки Вспомнившего были слишком красноречивы.

Бойцы сворачивали лагерь. Занималось утро, окрашивая окружающий мир в невообразимую палитру цветов, которой, казалось бы, не место под солнцем. Однако вот они, Дикие Земли – цветут и буйствуют. Вещи мои бойцы скинули на телегу, амулет на кавале я поменял – я его вообще теперь менял два раза в день. Очень хотелось, чтобы чёрная зверюга протянула как можно дольше. Да и чувствовал я перед ним свою вину, ведь не по своей воле каваль отправился в эти гиблые места…

Мы двинулись дальше по следу ааори, хорошо заметному даже в утренних сумерках. Прямому как стрела, направленному на юго-восток и постепенно расширяющемуся.

– Сначала все строем шли… – пояснил мне Нож. – Но чем дальше, тем больше разбредались. Вот и след становится шире. Я вообще не представляю, чем всё это закончится. Мы, конечно, перед уходом со Стены припасами мешки набили, но они же не бесконечны…

– Жить захотят – и изменённых будут жрать! – жёстко заметил Пузо.

– И где ты их видишь-то? – удивился Нож, – Тварей ещё догнать надо. Ты вспомни, как они драпали!

Но тварей иногда догоняли, а иногда и твари догоняли ааори… К концу дня нам повстречались остатки погребального костра. На чёрной проплешине хорошо отпечаталась тварь, что устроила здесь бойню. Бурые пятна на земле и остатки металлических доспехов указывали, что поблизости погибло не меньше двух десятков ааори. А огромные комья земли и пара поваленных деревьев прозрачно намекали и на размеры, и на немалый вес неизвестного врага.

Весь следующий день нам встречались похожие пепелища, где вместе нашли свой последний приют ааори и твари из Диких Земель. Незваных гостей здесь всегда было кому встречать. Оставалось только надеяться, что из моего отряда в этих кострах ещё никого не оказалось. Но с каждым новым найденным пепелищем надежды оставалось всё меньше…

Местность вокруг начала меняться спустя ещё пару дней. Неспокойная область осталась позади, а впереди раскинулся лес исполинских деревьев, покрытых толстой зеленоватой корой, чьи ветви сплетались в один сплошной ковёр зелени. Вьющиеся растения взбирались по неохватным стволам, устремляясь куда-то в полумрак крон. Это лес напомнил мне тот, где Брагот принял бой с преследовавшими его по пятам ааори. Вот только в том лесу пахло хвоей и дышалось легко. А здесь, под сенью исполинов, землю укрывал ковёр преющих листьев – и было душно и сумрачно. И хотя прошедшие ааори уже вытоптали широкую тропу между стволами, но я внутренним чутьём понимал, что осторожность здесь терять нельзя.

Бедолага-каваль наотрез отказался входить в этот лес. Мы не меньше получаса потратили на то, чтобы уговорить его сдвинуться с места. Он фыркал, ревел, топтался, но под сень деревьев входить отказывался. Нечто в этом лесу пугало его настолько, что проще было пойти на открытый бунт против людей, которые его кормили. И только волшебство Пятнашки, умевшей ладить с животными, помогло нам не потерять телегу и тягловое животное прямо здесь.

На ночёвку остановились почти на опушке, не побоявшись разжечь костёр и приготовить еду. Мне показалось, что так мои спутники пытаются сбросить страх перед Дикими Землями, доказывая себе и друг другу свою храбрость. Пламя весело плясало, пожирая дрова и разгоняя мрак – и лес вокруг казался уже не таким страшным и чуждым.

Но стоило нам утром затушить костёр, как ночные страхи вернулись с утроенной силой. Каждый шаг в этом лесу давался с трудом, будто невидимая сила требовала от нас развернуться и уходить. Мы шли и шли сквозь коридор с зелёными стенами, поминутно озираясь и прислушиваясь. Но лес, казалось, был полностью пуст. И тем неожиданней и громче прозвучали крики и грохот где-то впереди, в стороне от тропы.

Не сговариваясь, мы кинулись на голоса. Пятнашка и Лента сзади погоняли каваля, а я Пузо, Нож, Молчок, Зенка и Ри-эна вырвались вперёд. Спустя несколько сотен шагов мы наконец увидели, что происходит. Между стволов мелькали серые туши странных тварей, покрытых жёсткой серой щетиной и быстро перебиравших суставчатыми лапами-ногами. Это были то ли гигантские пауки, то ли просто очень необычные звери. Всего три особи, которые натолкнулись на очень опасного противника – Скаса.

Седоусый лори с весёлым гиканьем пытался подрубить лапу одной из них, в то время как эра Зана прикрывала ему спину от двух оставшихся. Но было видно, что и Скас, и Зана устали, а твари всё ещё были полны сил. Наше неожиданное появление изменило расклад боя. Три мудрых плетения, два меча и топор, обрушившиеся сзади на одно из чудищ, пытавшихся добраться до эры, были достаточным поводом переключить внимание на нас. Причем, всем трём тварям сразу. Чем и воспользовался Скас, подрубив своему противнику пару лап.

Покалеченная тварь обиженно заверещала – и это будто скинуло оцепенение со всех участников схватки. Неравный бой вспыхнул с новой силой и ожесточением. Каждая тварь имела десять лап, оканчивающихся тремя длинными и острыми когтями – и интуиция подсказывала, что попадать под удар этих когтей не стоит. Даже натолкнувшись на мудрый щит, когти могли дотянуться до цели и нанести серьёзную рану. Так и произошло с Ножом, который, сильно рискуя, добрался мечом до серого брюха – и оставил в нём глубокий порез, из которого потекла бежевая слизь. Но ответным ударом он был сбит с ног и глубоко ранен в плечо.

Однако его рискованный прорыв позволил мне и Пузу подобраться ближе – и повторить удар. Пузо засадил внутрь разреза топор, а я ударил мудростью-ледышкой в морду, где чернело три пары глаз – а мечом в брюхо, оставляя второй порез. Тварь завизжала, дёрнулась в сторону, отскакивая подальше от нашего оружия, и сбила с ног свою хромую товарку. Скас не стал терять время и отрубил одной из них голову. К сожалению, не своей, хромой – а нашей, которой и так уже недолго осталось.

Хромая успела подняться за спиной у Скаса и отбросить его в ствол ближайшего дерева, но на этом её успехи и закончились. Молчок умудрился запалить у неё под брюхом огненную стену, которая мгновенно подпалила серую щетину – и взбесившееся чудище принялось бессильно кататься по земле и визжать. А мы переключились на последнего непострадавшего врага и довольно скоро добили его.

И только когда к месту боя выкатилась наша телега, я понял, что весь бой занял от силы минуту. Одна тварь не сгорела, но обожглась так, что перестала шевелиться, а две другие уже лежали на земле с отсечёнными головами. Ещё час ушёл на то, чтобы поставить на ноги Скаса и Ножа. Всё делали молча, и даже эра Зана хмурилась, но не произнесла ни слова. Пока мы приводили в чувство Скаса, она подошла к обожжённой твари и отрубила той голову одним ударом меча. И только Скас, придя в сознание, нарушил напряжённую тишину.

– Как удачно вы на нас вышли, Шрам! А мне сказали, что ты в Империю укатил…

– Укатил… Вот только капитан сбежал в Дикие Земли, – буркнул я, улыбнувшись. – А вас чего сюда понесло?

Эра Зана нахмурилась ещё больше, а Скас явно не мог подобрать слова.

– Не то чтобы я горел желанием узнать истинную причину… Понимаешь, я просто решил, как и ты, собирать свою коллекцию. И она на удивление быстро пополняется! Знаешь, из чего она состоит? Из надуманных причин, которые казались достаточно вескими, чтобы ни с того ни с сего отправиться прямиком в Дикие Земли… – пояснил я.

– Я скучал, Шрам! – признался Скас. – Что касается Заны... Она очень переживала, куда это все пошли.

– Эра, а вы не знаете, что происходит? – поинтересовался я.

– Нет, Шрам, не знаю… – покачала она головой. – Но пару раз слышала в Цитадели, что к чему-то надо готовиться… Но к чему? Что там в Форте творится?

Пришлось пересказывать всё с самого начала. Заодно удалось услышать и историю Заны со Скасом. Они бодро шли вместе со всеми остальными бойцами, пока на одном из переходов куда-то не подевался Гун-нор. Скас немедленно отправился его разыскивать, а эра ушла вместе с ним. К концу первого дня поисков им стало понятно, что происходит нечто необычное – и они решили вернуться назад, к ааори, но потеряли след… Ночь они коротали в чаще, а утром отправились дальше. Тут-то на них и вылезли эти серые твари, которых нам удалось убить.

Жечь убитых тварей не стали, чтобы не терять время. По своим же следам мы со Скасом и Заной отправились назад, но очень скоро поняли, что… заблудились. И это казалось немыслимым, ведь мы удалились от следа всего лишь на несколько сотен шагов. На помощь мы бежали прямо и никуда не сворачивали. А на обратном пути по собственным следам шли почти четыре часа, но так и не смогли найти потерянную тропинку…

– Думаю, надо идти на юго-восток! – наконец предложил Скас. – Тогда мы выйдем из леса и сумеем найти своих. А сейчас у меня ощущение, словно мы ходим по кругу…

Откровенно говоря, у меня возникало такое же чувство. Однако был в плане Скаса один изъян – не видя солнца, определить юго-восток было невозможно. А лезть на деревья никто не решился: именно так Скас утром и наткнулся на трёх тварей, напавших на него и Зану.

– Смотрите, вот эти мхи растут лишь на одной стороне деревьев. На северной, – привлёк наше внимание Пузо. – Давайте ориентироваться по ним.

Я бы нашёл в этом предложении с десяток недостатков, но лучшего у меня не было. Да и ни у кого не нашлось. Поэтому пошли так, как предлагал Пузо. Но сколько бы мы ни шли, лес всё не кончался и не кончался. Однообразный, бесконечный и очень опасный… Из кроны здесь постоянно раздавалось скрежетание и потрескивание. Похоже, местные обитатели пока не собирались без лишней необходимости покидать насиженных мест.

На ночь мы снова развели костёр. Похоже, твари, напавшие на Зану и Скаса, боялись огня – уж слишком хорошо полыхала жёсткая щетина. Так что пока остальные спали, кто-то один сидел и поддерживал огонь, который в этом лесу защищал путников гораздо лучше, чем плащи и «тошнилка».

Глава 30

Утром над землёй поднялся настолько густой туман, что разглядеть можно было только один — и то самый ближайший — ствол дерева. Чтобы не потеряться, мы шли плотной группой, постоянно оглядываясь и проверяя, все ли на месте. Как оказалось, туман ещё и глушил звуки. Когда Зенка ненадолго отстала, то её крики доносились будто бы издалека – хотя между отрядом и потерявшейся девушкой была всего лишь пара десятков шагов. Когда она добралась до нас, её и без того большие испуганные глаза, казалось, занимали пол-лица. Вцепившись в руку Пуза, теперь Зенка не отставала ни на шаг.

Мы шли сквозь туман, внимательно оглядывая каждый ствол, чтобы не потерять направление. Но в тот краткий миг, когда уже пройденное дерево скрывалось за спиной, а новое только начинало появляться, казалось, словно мир разворачивается — и мы снова идём по кругу. Однако туман пока не спешил рассеиваться, а просто стоять на месте было страшно.

Бедный каваль дрожал всем телом и постоянно фыркал, но пока держался. Пятнашка ни на шаг не отходила от него. Я даже пару раз подумал, что стоит снять поклажу с телеги – ведь если каваль побежит, мы просто не сможем за ним угнаться. Но лес так давил на плечи, что сама мысль нагрузиться ещё и поклажей вызывала нервную дрожь.

К середине дня за нами увязался «хвост». Мы пока не видели преследователей, но где-то в чаще позади нас был слышен жалобный скулёж. Может быть, мы бы и пошли проверить, кто там скулит, но каваль неожиданно бодро принялся переставлять ноги, тревожно ревя – и всякое желание возвращаться отпало. По поведению животного становилось ясно, что по нашим следам идёт опасный враг.

Преследователи не отставали. Скоро скулёж слышался уже почти со всех сторон. Неведомые твари сжимали кольцо, хотя и не могли пока нас обогнать. Первая и самая смелая из них показалась лишь спустя несколько часов преследования. Она выступила из тумана, прожигая нас взглядом больших и совершенно круглых глаз. Размером тварь была невелика – с половину человека. Округлое кожистое тело было покрыто слизью – и то ли шипами, то ли свалявшейся шерстью. Недлинные, но очень гибкие лапы неторопливо приминали листву. Морда была короткая, вытянутая сверху вниз и с массивной челюстью, как у рыбы — а выпуклые глаза располагались почти на самой макушке. Ровно посередине между пастью и глазами вверх смотрел отросток большого носа.

Тварь производила впечатление почти безобидного существа, но тут ей захотелось снова поскулить. Во время этого процесса она приоткрыла пасть, наполненную острыми зубами. Зубы шли как с краю пасти, так и неплохо просматривались в глубине. Впрочем, зубы были не единственным её оружием. Из пальцев на лапах твари иногда показывались кончики когтей, знакомиться с которыми совсем не хотелось.

Тварь внимательно осматривала нас, пока мы проходили мимо. Потом немного посопела и как будто торжественно застонала — словно нараспев. Её сородичи вторили ей из клубов тумана нестройным хоровым пением. А эра Зана не выдержала и выдохнула:

– Бежим!

Мы побежали. Не быстро – слишком быстро не мог идти каваль, но как раз с его скоростью, помогая телеге преодолевать препятствия в виде корней. Наверно, эра бы давно нас обогнала, но Скас вовремя схватил её за руку, не давая потеряться.

Твари оказались недостаточно проворными, чтобы нас догнать, но очень упорными и выносливыми. Они всё гнали нас вперёд и вперёд, пытаясь окружить и заставить петлять. Нескольким даже удалось обогнать нас и напасть. Но убивали мы их на ходу — не давая даже шанса раскрыть полную острых зубов пасть.

Лес сменился внезапно. Вот мы ещё бежим в сплошном тумане между огромных стволов — а вот стволы замелькали чаще, а телега затряслась, с хрустом подминая кусты своими колёсами. Сквозь листву всё ещё больших, но уже не настолько страшных деревьев пробилось солнце, и мы буквально замерли от изумления, стоя в прекрасном изумрудном свечении – посреди прекрасной рощи, неизвестно как выросшей здесь, в самом сердце сумрачного леса.

Удивительно, но и наши преследователи отстали. Они всё ещё жалобно стонали за нашими спинами, но пройти в светлое пятно так и не решились. А мы пытались отдышаться — и только каваль неожиданно громко принялся хрустеть сочными побегами у корней деревьев.

– Понимаю, что мне никто не ответит… – заметила Пятнашка. — Но вдруг кто-нибудь знает, где мы оказались?

Как и ожидалось, ей никто не ответил. Пузо отошёл чуть в сторону, скрывшись за кустами, а потом вернулся и пожал плечами.

-- Какой-то круг из небольших деревьев, – оповестил он. – Может, разойдёмся и проверим, что тут и как?

– Не стоит…

– Не стоит так не стоит! – согласился Пузо. – Но вообще, эра Зана, каваль ведёт себя как в обычном мире.

– А причём тут я? – удивилась эра. – Я молчу… и пытаюсь отдышаться…

– Тогда кто сказал «не стоит»? – обиженно спросил Пузо.

– Эра и сказала… – ответила Пятнашка, глядя в сторону.

– Я молчала! – поправила её эра Зана.

– Другая эра… – пояснила девушка. Она всё ещё сидела на козлах телеги и явно видела нечто, пока незаметное всем, кто находился на земле. И только когда кусты расступились, и под солнечные лучи вышла наша невидимая собеседница, я удивлённо открыл рот.

– Рада вас всех здесь видеть! – поприветствовала нас Эл-оли.

Она была одета в длинное светлое платье, которое почти светилось под солнцем – и потому казалось, что сияет она сама. Но даже без игры солнечных лучей я видел, что Эл-оли сильно изменилась. На лице не было обычной озабоченности и усталости. Голос её был спокойным и безмятежным – и словно растерял привычные командные нотки. А взгляд Эл-оли стал удивительно умиротворённым, будто на эру перестала давить какая-то тяжесть.

– Оли? Надо же… – Скас расплылся в улыбке. – А я думал, никогда больше не увижу вас…

– Увидел бы! – ответила ему Эл-оли, улыбнувшись. – Если бы согласился уйти.

– Я не хочу уходить! – немного обиженно ответил Скас. – Я хочу прожить жизнь и умереть, Оли. Тянуть лямку, столетие за столетием… Это явно не моё…

– Ты же не пробовал… – мягко заметила она.

– И не хочу! – Скас упрямо покачал головой. – Но ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть!

– Я тоже, – кивнула Эл-оли и обвела гостей взглядом. – Я рада всех вас видеть в нашем со Скаэном убежище. Однако если вы не против, то мне очень хотелось бы восстановить границу, которую вы растоптали. Поэтому пройдите немного вперёд.

Мы, как завороженные, сделали несколько шагов вперёд. В изумрудном свете солнца, просвечивающего сквозь листву, между зарослей высоких кустов, усыпанных белыми цветами, между широкими листьями папоротников… А позади нас будто сомкнулся невидимый полог, отсекая убежище от Диких Земель.

Эра Эл-оли нагнала нас спустя минуту, поманила за собой и вывела на утоптанную дорогу, где легко проходила телега.

– Не ожидала вас здесь увидеть, Шрам и Пятнашка… – заметила она.

– Почему, эра? – не удержался я от вопроса.

– Ни за что не поверю, будто Ксарг не понял, что происходит!.. – она улыбнулась.

– Я не знаю, эра, – признался я. – Он умер и, может быть, просто не успел понять…

– Печальная новость… – эра вздохнула. – Весь мир много потерял с его уходом.

Мы прошли по утоптанной тропинке между двух деревьев и оказались на маленькой поляне. Ветви деревьев всё так же смыкались над головой – и лишь в центре листва пропускала столп солнечного света. И там, прямо посреди поляны, совершенно невероятным образом оказался длинный стол, укрытый скатертью. В центре стола расположилась ваза со свежими фруктами и кувшин. По краям стояло два стула, на одном из которых сидел Скаэн, потягивая что-то из кубка. При нашем появлении он обернулся, насмешливо поднял бровь и произнёс:

– Мир тесен! Никогда не знаешь, где доведётся встретиться… Однако придётся вам тащить из дома стулья! Гостей мы не ждали.

– Вот поднимись и покажи, где брать! – посоветовала ему Эл-оли. – А то совсем разленился…

Но первым делом Скаэн подошёл к нам и крепко обнял сначала Скаса, а потом меня. Девушки остались во дворе с Эл-оли, а все мужчины пошли с эром за стульями в дом. В самый настоящий дом посреди Диких Земель. Он был сложен из массивных брёвен, имел два этажа и крепкую входную дверь. Сквозь высокие стрельчатые окна, составленные из цветных кусков стекла, внутрь проникало столько света, как будто ты и не уходил из-под открытого неба. Я никогда не видел таких красивых построек в землях людей…

Стулья мы собирали по всем комнатам, но их всё равно не хватило – поэтому пришлось брать ещё пару лавочек. Эр прихватил ещё пару кувшинов с вином и набил мешок какой-то снедью, собранной на кухне – и уже со всем этим мы вернулись назад.

-… Здесь нечего опасаться, Зана! – застали мы конец разговора двух эр. – В ближайшей округе вы не найдёте в Диких Землях места безопаснее. К тому же, вы под нашей защитой. Сюда нет ходу тварям…

Стол мы накрыли быстро – и так же быстро расселись. Мы с жадностью накинулись на выпечку, свежие фрукты и мясо. Хозяева не прерывали нас и лишь о чём-то перешёптывались. И только когда первый голод был утолён, Скаэн наконец заговорил:

– Мы с Оли рады приветствовать вас здесь, в нашем скромном жилище! – сказал он. – Не буду спрашивать, что вы тут делаете. И без того знаю… Поэтому если у вас есть вопросы, не стесняйтесь и задавайте.

Вопросы у нас были. Миллион вопросов, миллион миллионов вопросов… Первой оказалась эра Зана, и волновало её совсем не то, что беспокоило меня:

– Почему вы ушли? Вы были очень нужны нам в этом году!..

– Зана, мы были вам нужны почти пять сотен лет! – мягко заметила Эл-оли. – Но мы не можем вечно решать вопросы Форта… Нам уже немало лет, а каждый долго живущий ааори рано или поздно покидает мир людей.

– И почему никто этого не говорит?! Почему я не знаю об этом?!

– Зана, потому что всему своё время… – сказал Скаэн. – Потому что понимать это начинаешь не тогда, когда живёшь полной жизнью, а когда жизнь превращается в череду повторяющихся событий. Когда слышишь Зов ааори из Диких Земель… Когда каждый день сдерживаешься, чтобы не раствориться в потоках мудрости… Ты обращаешься к нам, к тем Скаэну и Эл-оли, которых знала в Форте, но мы – это уже не они!..

– А кто вы? – обиженно, как маленькая девочка, спросила Зана.

– Мы уже почти не люди… И пройдёт совсем немного времени перед тем, как мы просто исчезнем, – мягко ответила ей Эл-оли. – Впрочем, немного – это все ещё несколько столетий…

– Ты знал? Да? – повернулась Зана к Скасу, и тот развёл руками.

– Ну догадывался… Но я-то и не собирался уходить!

– Почему ты мне не сказал?..

– Зана! – на долю секунды Скаэн снова стал таким, каким я его помнил – жёстким лидером и суровым командиром. – Не всё можно рассказывать, и не всё обсуждать! Пока никто не знает, чем заканчивают ааори – к нам нет вопросов у местных, и молодые ааори не забивают головы ерундой. Мир – это раскрытая книга, в которой всё узнаешь лишь тогда, когда добрался до нужной страницы.

– Я всегда любила сначала прочитать последнюю страницу! – хмуро заметила Зана, на что эры только спокойно пожали плечами.

Над поляной повисло затянувшееся молчание. Только Скас беззастенчиво налил себе вина из кувшина и принялся его пить.

– Эра Эл-оли, а почему… – я решился задать свой вопрос, но не сразу смог подобрать слова. – Почему вы решили, что Ксарг обязательно сделает всё, чтобы я и Пятнашка тут не оказались?

– Ксарг ценил тебя! – ответила эра. – Очень ценил… И он был слишком умён, чтобы не догадаться, что происходит. Он бы всё сделал, чтобы ты оказался как можно дальше от Диких Земель… и не услышал Зов.

– Зов? – не понял я. – Дальше от Диких Земель?

– Шрам, а Ксарг случайно не поручал тебе никаких дел перед смертью? – усмехнулся Скаэн.

– Сказал доставить письма адресатам… – ответил я.

– А письма и список адресатов у тебя с собой? – не унимался эр.

И ведь они были с собой… Всё так же лежали в сумке на поясе. Я отвязал сумку и положил её на стол. Скаэн достал оттуда сложенный лист с именами. Пробежавшись глазами по списку, он усмехнулся.

– Все эти люди давно уже мертвы, Шрам… – заметил он.

– Все восемь человек? – не поверил я.

– Все. Достань послания и разверни! – посоветовал мне эр.

Я вытряхнул послания и с удивлением обнаружил, что их не восемь, а девять. Я сломал печать на первом, развернул и уставился в пустой лист. Ещё не веря, я вытащил второе – и оно тоже оказалось пустым. Тогда я взял единственное неподписанное послание и развернул его. Когда перед глазами возникли строчки, написанные знакомым почерком, я едва сдержал слёзы:

«Шрам, дорогой мой мальчик! Тебе, наверно, кажется странным, зачем я отправил тебя объезжать дома тех, кто давно уже покинул этот мир. Надеюсь, что ты не обижаешься за эту маленькую хитрость на старика. А если ты уже почувствовал, как срочно тебе нужно оказаться в Форте и сходить в Дикие Земли, то тем более меня поймёшь.

Когда-то давно, когда ааори только появились, всё и случилось впервые. Они выиграли то первое восстание ааори, что произошло почти три тысячи лет назад. И весь Мобан и Виор оказались под их властью. Не было в те времена Империи, которая могла бы их остановить. Отсюда и пошло такое отношение к вам у жителей княжеств. Князья и эрлы никогда не забывали, что однажды вы уже победили.

А вот как они снова взяли власть – от вас всегда скрывали. Да и от других людей тоже. А всё очень просто, мой дорогой Шрам! Как всегда, всё просто. Пока лишь скажу, что ваши предшественники услышали Зов ааори и отправились на него. Все. Разом. Они ушли в Дикие Земли и больше не вернулись. А Мобан сделал новых ааори – и с тех пор всегда старался, чтобы их количество было невелико, а воспитание было крайне строгим.

У Зова есть признаки, что сообщают о его приближении. Когда я разбирал документы по вашему созданию, я и узнал о них. Впрочем, многие были известны мне и раньше. Прости старика, я лишь хотел уберечь тебя и Пятнашку! И я очень надеюсь, что у меня получилось. Живи и будь счастлив, мой мальчик».

– Не получилось… – вздохнул я. – Он пытался отослать меня и Пятнашку.

– В этом весь Ксарг! – усмехнулась Эл-оли. – Видишь, я была права… Он сделал всё, чтобы ты не услышал Зов.

– Что такое Зов? – спросил я.

– Забегаешь в эпилог? Пытаешься узнать, чем всё закончится? – спросил Скаэн.

– Нет, эр… Пытаюсь понять, как мне дочитать до конца… – ответил я.

– Ты слышал, как скрипят от ветра деревья, Шрам? А как шумит листва, и как журчит ручей? – спросила Эл-оли.

– Да, – ответил я, всё ещё не понимая, к чему она клонит.

– Тогда почему бы тебе не слышать, и как мудрость проникает в этот мир? – спросила эра с улыбкой, заставив меня глубоко задуматься. – Мудрость всегда проникала волнами. Здесь это называлось Приливом. Можно было бы назвать как угодно, но назвали именно Приливом. Знаешь почему?

– Нет, эра… – признался я. – Никогда об этом не задумывался…

– Потому что за Приливом всегда следует Отлив, Шрам. Волна накатывает на берег и снова откатывается… – пояснила эра. – И когда мудрость стремится обратно туда, откуда пришла, ты слышишь Зов ааори. Впрочем, ты же слышал его раньше? Я права?

– Шёпот! – догадался я. – Шёпот мудрости…

– Лишь внешние проявления Зова! – отмахнулся Скаэн. – Есть ещё и внутренние. Внезапно меняется настроение, а ещё становится сложно принимать решения… Можешь не отвечать!.. Я замечал за тобой подобное…

Я просто кивнул.

– Изменение – это ещё не конец жизни… – сказал Скаэн. – Да ты и сам знаешь, ведь лично Брагота видел! Изменение – всего лишь другая форма этой самой жизни. Когда мудрость начинается отступать, те, кто сильно зависел от неё, начинают вести себя странно…

– Мобанцы слишком сильно зависят? Поэтому они и стали такими злыми? – удивился я.

– Да, Шрам, так и есть. Их лютая ненависть к ааори – это тоже последствия Зова… Презрение, пренебрежение – всё это было в них давно, но вот ненависть… – кивнула Эл-оли. – Зов заставляет тебя стремиться вслед за мудростью, но долгое время скрывается за пеленой человеческого сознания. Зачем ты здесь?

– Хотел остановить свой отряд… Или помочь…

– Разве это не странное желание, Шрам? – спросил Скаэн. – Разве не правильнее было бы дождаться их возвращения и выполнить просьбу Ксарга? Или ты знал, что твой отряд не должен быть в Диких Землях?

– Я забеспокоился, когда не нашёл в Форте ни одного ааори… – признался я.

– А потом?.. Когда понял, что происходит нечто странное? – поинтересовался Скаэн. – Неужели эр Ненари ещё не спрятался в коконе мудрости?

– Спрятался… – я понял, что Скаэн говорит о том самом мудром щите, что висел над Цитаделью.

– И ты должен был поступить так же! Надо было задуматься, что раз кто-то защищается от жгучего желания идти в Дикие Земли, то и ты должен спасаться! – закончил Скаэн. – Однако ты нашёл причину пойти. И все остальные тоже… Но как бы ни были благородны эти причины, какими бы правильными и уместными они вам ни казались – это всё Зов…

– А сейчас? – спросила эра Зана. – Сейчас мы чувствуем Зов?

– А как вы думаете, эра? – спросила Эл-оли.

– Думаю, нет… – призналась эра Зана.

– Всё верно. Вокруг нашего убежища я возвела кокон, – кивнула Эл-оли. – Правда, вы его чуть не нарушили. Но я восстановила границы. Здесь вам не грозит Зов. И вы можете оставаться здесь столько, сколько будет надо. Пока не закончится Отлив.

– Ешьте и пейте!.. – пригласил нас Скаэн. – Еды здесь вдоволь, да и комнат хватит на всех. Вечером я разожгу костёр, чтобы осветить двор. Ничего не бойтесь и отдыхайте!

И мы последовали совету эра – ели, пили и отдыхали. А когда на землю опустилась ночная тьма, неподалёку от стола в небо взвились языки пламени. Ветви деревьев разошлись, и сквозь прореху в листве засияли ночные звёзды. Мои спутники разбрелись по своим комнатам, а я всё сидел в гордом одиночестве и глядел на пламя, пока не показался эр Скаэн.

– Как ты был полуночником, Шрам, так и остался!

– Иногда мне кажется, что я могу бесконечно смотреть на огонь…– признался я с улыбкой.

– Да, есть в пламени что-то такое… – кивнул эр.

– Этот прекрасный дом построили вы? – спросил я.

– Нет, этот дом достался нам в наследство, – ответил Скас. – Здесь долгие годы жил один мой знакомый, весьма старый эр… Не так давно он растворился в мудрости, и мы с Эл-оли решили тут поселиться…

– Значит, эров в Диких Землях много?

– Хватает… – кивнул Скас. – Знаешь ли, при такой долгой жизни приходится искать уединённый уголок, чтобы спокойно провести старость…

– А почему было не сделать свой дом? – спросил я.

– А это лучше у Оли спросить! – усмехнулся эр. – Однако суть в том, что здесь само место особое. Тут словно тихая заводь… Мудрости мало, и всё замерло – время, жизнь, искры, весь лес вокруг. Здесь даже твари Зова не слышат. А ведь это самое сосредоточие… Тут мир не изменился – и не изменится ещё очень долго. Здесь и такие, как мы, не боятся изменения... И можно спокойно уйти и раствориться в мудрости…

– Почему так? Почему приходится уходить?

– Ты пока не поймёшь, Шрам… – Скаэн прикрыл глаза. – Наша двойная природа тому виной. Мы – часть мудрости и одновременно часть этого мира. Теперь, после ваших рассказов о создании ааори стало ясно, почему так получается. Но человеческая природа конечна, Шрам… Ей отмерен свой срок. А мы его тянем слишком долго… И с каждым годом человеческого в нас остается всё меньше и меньше.

– Ксарг говорил то же самое… – сказал я.

– Да. Вот только Ксарг был человеком и мог уйти по-человечески, – усмехнулся Скаэн. – А мы даже этого сделать не можем… Либо изменяемся, либо растворяемся. А выбор… Выбор всегда за тобой.

– А Скас? – спросил я. – Разве ему не тяжело?

– Скас живёт, Шрам! – пояснил мне эр. – Живёт как аори, дышит как аори и чувствует как аори… Как только он понял, что начинает становиться другим – сразу погнался за чувствами. Он решил, что будет жить как аори – и тогда не потеряет себя… Знаешь, может, он и прав… Пять столетий быть балагуром и при этом найти себе достойную женщину… У него получается!.. А уж как будет дальше – кто знает… Ладно, отправлюсь-ка я на боковую, Шрам! И ты тут не задерживайся…

– Да, эр… Спокойной ночи!

Костёр продолжал гореть, ровно потрескивая, а я всё думал о том, что теперь делать и что дальше с нами будет. Ведь те, кто ушёл, никогда уже не вернутся. Почти весь мой отряд – все те, кто был со мной с самого начала. Неужели я никогда их не увижу?

– Как будто у тебя с самого начала был выбор… – заметил старик с раскосыми глазами, сидящий рядом со мной на бревне. – Ну что, готов к последнему рывку?

– Не хочу я рывка!.. – недовольно ответил я.

– Помнишь, с чего я начал? – в глазах старика затаилась усмешка.

– У меня нет выбора…

– И вправду нет! – старик кивнул. – Надо дойти до конца…

– Я не хочу никуда идти… Я устал! – пожаловался я.

– Думаешь, сможешь тут отдохнуть? – насмешливо проговорил мой старый собеседник. – Нет! Тут ты будешь и дальше уставать… Нужно идти!

– Хорошо…

– Когда будешь там, в конце пути, постарайся не потерять себя!.. – посоветовал мне старик и вздохнул. – Ведь путь должен закончить именно ты, а не кто-то другой… Понимаешь? А как ты его закончишь, если потеряешь сам себя?..

– Я постараюсь…

– Ну тогда просыпайся, Шрам!

Я открыл глаза и увидел в мерцании угасающих углей своих спутников. Скас и Зана, Пузо и Зенка, Нож и Лента, Молчок и Ри-эна… И моя Пятнашка…

– Шрам, мы ведь сейчас не слышим Зов? – спросила Зана.

– Не должны, эра.

– А мы все ещё переживаем за наших! – заметила Пятнашка.

А ведь я тоже переживал… Как раз думал о них перед тем, как уснуть.

– Их надо остановить! – твёрдо сказала Зана. – Кого сможем… Мы теперь знаем, в чём дело. Мы пойдём налегке. Выступим прямо сейчас. Догоним ааори – и кого убедим, вернём назад. Мы всё объясним им!

В общем-то, всё было правильно. Я подумал, что мы сами всегда сможем вернуться под защиту кокона Эл-оли.

– Хорошо. А каваль?

– Пускай тут остаётся… – ответила Пятнашка. – Ему тут хорошо!

– Тогда собираемся и пошли…

В ночной темноте мы покинули убежище Эл-оли и Скаэна – и отправились на юго-восток.

Глава 31

Лес отпустил нас не сразу, но и не слишком препятствовал. Вспоминая, как приходилось искать путь до убежища Скаэна и Эл-оли, я ещё считал, что выйти нам удалось очень легко. Уже к середине дня мы оказались на опушке, а к вечеру нашли следы уходящих ааори и двинулись за ними.

За лесом тянулась каменистая равнина с чахлыми зарослями колючего кустарника, песчаными косами и изредка встречавшимися руинами построек, не затронутых временем и буйством природы Диких Земель. К развалинам мы не приближались, чтобы не тратить время — хотя уверен, там можно было бы найти немало интересного.

Следующие дни мы продолжали двигаться на юго-восток, всё больше забирая к югу. Уже тогда у меня появилось подозрение, что сбежали мы из Убежища неспроста, и что внезапный порыв спасти своих был не более чем Зовом ааори — который каким-то образом прорвался сквозь защиту Эл-оли. Однако царивший в голове туман не позволял сосредоточиться на этих мыслях. Я каждый раз давал себе обещание вечером рассказать бойцам о своих подозрениях – и каждый раз забывал после утомительного марша.

Поклажа давила на плечи, а вокруг становилось всё жарче и жарче. Вспоминая путешествие в земли бывшей Империи Сангари, можно было с уверенностью сказать, что это ещё не предел — и очень скоро жара возьмётся за нас в полную силу, расплавляя и лишая сил. Я всё ещё надеялся быстро догнать свой отряд и успеть повернуть на север, уходя и от Зова, и от жары – но с каждым днём надежды оставалось всё меньше.

У ааори дела шли откровенно плохо. Вытоптанная тропа была теперь шириной шагов в триста, разветвляясь на небольшие тропки и еле заметные следы. Мы всё ещё отставали от основной группы – и судить, как у них дела, могли только по следам. Чёрные проплешины похоронных костров попадались всё чаще, и остатков дров вокруг видно не было – видимо, трупы тварей и тела бойцов сжигали мудростью.

В один из дней на горизонте показалась растительность – редкие вкрапления деревьев и сухая трава на потрескавшейся от зноя земле. Прошедшие здесь бойцы вырубили деревья, выдрали траву и не оставили нам ни шанса на костёр вечером. Мои спутники были вымотаны, но упорно вставали ни свет ни заря, чтобы продолжить путь.

И наше упорство, наконец, было вознаграждено. Мы догнали группу, немного отставшую от основных сил. Это не были бойцы из моего отряда, но от них я узнал, что мы отстаём от основных сил совсем немного. В этот же день, за несколько часов до нашего прихода, здесь состоялась битва ааори со стаей каких-то хищных тварей. В группе, которую мы догнали, было слишком много раненых — они не стали разделяться и вместе дожидались, когда можно будет идти дальше.

За следующую пару дней марша мы, наконец, покинули сухую равнину и углубились в заросли джунглей. И я сразу заскучал по равнинам. Джунгли густым ковром уходили за горизонт и буквально кишели жизнью. В предыдущие дни путешествия мы не встречали животных и насекомых, но здесь, среди зелёных зарослей, сполна оценили местное гостеприимство. Хотя изменённые и старались не есть обитателей этого мира, но всяким насекомым это не мешало пробовать нас на зуб. Каждое утро мы обнаруживали следы укусов и трупики дохлых мелких тварей.

Теперь каждый раз приходилось искать подходящее место для лагеря, выставлять часовых на ночь и постоянно ждать нападения. И враги не заставили себя долго ждать. Несколько раз ночью на нас выходили местные хищники, а однажды в темноте на лагерь напало трое ног-крипитов. Во время дневного марша на Скаса свалилась огромная змея, и если бы бойцы не сумели её в секунды обезглавить — старому лори пришлось бы туго. Он и после нескольких секунд крепких объятий кряхтел и держался за рёбра.

Когда мы находили какое-нибудь дерево – достаточно высокое и разлапистое, чтобы на него забраться – кто-нибудь лез на разведку. И каждый раз впереди обнаруживались дымы погребальных костров… А следы похорон встречались уже слишком часто… Охватившее ааори безумие толкало их вперед и вперёд, и только какие-то остатки дисциплины, годами вбивавшиеся в бойцов, заставляли их раз за разом хоронить трупы. Только один раз ааори сменили направление движения — обходя по широкой дуге неспокойную область.

Догнать свой отряд мне и моим спутникам помогла случайность. Несколько дней мы пробирались через джунгли, всё дальше и дальше на юг, а потом неожиданно вышли в вековые леса. Я ещё помнил их по морскому путешествию. Огромные деревья возносились к небу на невероятную высоту. Между ними пытались расти мелкие деревца и кустарники, но не слишком в этом преуспевали. Неохватные стволы требовали так много пищи и воды, что на мелочь здесь почти ничего не оставалось.

Рёв и крики мы услышали издалека. И очень скоро вышли к месту сражения. Закончилось оно весьма быстро и не в пользу ааори — пара десятков тел лежали на земле, а выжившие отступили. И теперь прятались в небольшом овраге, по дну которого тёк ручей. Командиры до хрипоты о чём-то спорили, и я решил уточнить – о чём:

— Хмурый, Арми, что вы там не поделили? – спросил я, показываясь над краем оврага.

– Шрам! Пятнашка! — раздались возгласы со всех сторон.

Не прошло и нескольких секунд, как нас окружили, стали наперебой приветствовать и принялись хлопать по плечам. А я смотрел на знакомые лица и радовался, что сумел их догнать, несмотря на все препятствия.

-- Ну и что у вас там был за спор? – спросил я, когда с приветствиями было покончено.

– Мы отстали от основных сил! – пояснил мне Хмур. – А потом на пути встала стая каких-то огромных зверюг. Попытавшись прорваться, мы потеряли новичков. Сам видел, наверно... Стрелы этих тварей не берут, да и мудрость – тоже.

– А как они выглядят-то? – спросил я.

– Как помесь мудори с волосатыми… – ответил мне Арми. – Руки с огромными когтями, длинные, почти до земли, а ноги короткие и кривые. Стрелы их не берут, мечи и копья – тоже. Я предлагал набрать смолы и поджечь их мех. Но Хмур говорит, что надо уходить, а всё остальное – потеря времени.

Я было открыл рот ответить, что нужна разведка – и что необходимо выявить уязвимые места у тварей. Однако вспомнил, зачем вообще гнался за своими бойцами, и, пересиливая муть в голове, проговорил:

– А зачем вам спешить?

– Догнать основные силы! – хором ответили Ша-арми, Хмур и ещё несколько человек.

– А зачем вам их догонять? – не сдавался я.

– Ну как же, Шрам… – неуверенно ответил Эр-нори. – Ведь поход!.. Все в походе…

– А кто его объявил? Кто призвал вас в этот поход? В конце концов, где приказ на участие? – не сдавался я. – Хохо, не надо на эру Зану показывать. Где приказ?

– Нет у нас приказа… – глухо ответил Ша-арми. – Но все же в походе…

Вокруг нас скапливались удивленные и растерянные бойцы. Как мало их было!.. Из огромного отряда, что вернулся с войны с восставшими, осталось чуть больше ста человек. Усталые, грязные, перемотанные самодельными бинтами…

– Нет никакого похода, Арми! – оборвал я его. – Нет и не было! Вспомни, вы пришли на Стену подзаработать. Вы все! Не было ни нашествия, ни похода…

Я потратил почти час, чтобы вернуть своим людям способность мыслить здраво. И ещё почти полчаса разъяснял и отвечал на вопросы. И по мере объяснения всё больше и больше бойцов устало опускалось на землю. Кто-то обхватывал голову руками, кто-то начинал смотреть в одну точку. Кто-то просто плакал от внезапно нахлынувшей усталости…

– …Нам надо вернуться. Не надо идти дальше! – объяснял я.

– Это хорошее предложение, Шрам! – раздался со склона оврага голос. – Но уже слишком поздно.

Мы обернулись и увидели, что к нам спускаются эр Скаэн и эра Эл-оли. Они сменили простые одежды, что носили в своём доме, на броню и оружие. А от умиротворения, что мы видели, не осталось и следа. Это снова были эры.

– Что… Что вы здесь делаете? – растерянно спросил я.

– Ну как же… – Эл-оли грустно улыбнулась. – Шли остановить вас!

– Нас?

– Конечно, нам надо было срочно вас догнать. И вернуть… – кивнула эра, покачав головой. – И как ты понимаешь, это был лишь предлог…

– Предлог?

– Зов, Шрам… – пояснил Скаэн. – Видимо, Оли пропустила какой-то разрыв в защите. Утром мы обнаружили, что вас нет. И побежали вас догонять и возвращать… Но всё это был только Зов…

Я вспомнил свои сомнения в первые дни – после того, как мы покинули убежище эров – и как пытался рассказать о них остальным, но так и не смог. Я перевёл взгляд на своих спутников и понял, что они испытывали похожие чувства. Мы все были под влиянием Зова…

– Тот самый Зов, который описывал Шрам, эр? – уточнил Суч.

– Да, боец, тот самый… – кивнул эр. – Он путает мысли и выдаёт очень веские причины идти в Дикие Земли…

– Значит, нам надо повернуть назад! – уверенно заявил я.

– Слишком поздно! – горько ответила Эл-оли. – Слишком поздно поворачивать, никто уже не сможет…

– Почему? – не поверил я, вставая на ноги.

– Ты хочешь попробовать? – Скаэн развёл руками. – Я пытался вчера. Теперь попробуй ты…

И я попробовал: развернулся на северо-запад и двинулся прочь. С каждым шагом мои мысли путались всё больше и больше, а идти становилось сложно, потому что приходилось следить за движением ног – будто я забыл, как ходить. Я сумел сделать пару десятков шагов, прежде чем запнулся о корень, торчащий из земли. А когда я восстановил равновесие и выпрямился, то понял, что буквально шагаю спиной назад – в обратном направлении.

Сжав зубы, я снова попробовал уйти, но результат был тем же – стоило отпустить своё тело, как оно упрямо возвращалось на юг. Забыв про засевших неподалёку тварей, бойцы моего отряда поднимались и повторяли эксперимент за мной. И даже поддерживая друг друга, мы сумели пройти не больше ста шагов. И только когда все почти без сил опустились на землю овражка, Скаэн продолжил объяснять.

– Видите, вы зашли слишком далеко… Обратного пути больше нет. Ваше тело само стремится туда, куда зовёт мудрость.

– Мы сами поняли совсем недавно, – кивнула Эл-оли. – И всем нам теперь придётся смириться…

– А куда нас зовёт мудрость? – спросил кто-то из новичков.

– К тому месту, откуда она выходит! – объяснил Скаэн. – К Разлому. К той самой точке, где был сломан наш мир. Ну, наверно, всё-таки туда… Я же в первый раз иду. А оттуда ещё никто не возвращался…

– Мы умрём? Боги, я не хочу умирать!..

Сказала это Ветка, прижимаясь к Сучу, но вскоре испуганные восклицания доносились уже отовсюду. И мне пришлось подниматься и приводить бойцов в чувство. Если бы я не умел чувствовать эмоции, то у меня просто не нашлось бы слов, чтобы успокоить отряд.

– Но ведь можно просто остаться на месте! – предложил Пузо. – Зов не будет длиться вечно, и рано или поздно мы сможем пойти назад.

– Интересное предложение! – согласился Скаэн. – Но если не получится, то Зов вытолкнет нас прямо к тем тварям, которые, как я понял, вас остановили. Значит, надо разобраться с ними раньше, чем это случится.

– Но как?! Их ничто не берёт! – воскликнул Кирри.

– Как… Думать надо, как… – проворчал Скаэн.

– У сангари были стрелы, которые при попадании могли разорвать врага, – проговорил Пузо. – Может быть, вы умеете?..

– Нет, Пузо. Это только сангари умели… – улыбнулась Эл-оли. – Мастерства у них было значительно больше, чем у нынешних мудрецов. Сколько там особей?

– Мы пять насчитали, эра, – ответил Кирри. – Три здоровых и пара помельче.

– Они выходят все вместе? – спросил Скаэн.

– Да, впятером в бой и бросаются.

– Оли? Есть мысли на этот счёт? – эр повернулся к жене.

– Есть одна мысль… Кто тут владеет мудростью, поднимите руки! – Эл-оли осмотрела лес рук и удивлённо вскинула брови. – Поздравляю, Шрам, ты многому научил отряд. Все умеют делать плетения воды?.. Хорошо. Все, кто умеет – готовьтесь.

– К чему, эра? – не удержался Суч.

– Вы все попытаетесь окатить тварей водой. Как можно большим количеством воды. Они должны быть мокрыми с головы до ног. У даже них под ногами должна быть лужа. Впрочем…. Лужу я и сама сделаю. Главное – намочите им шерсть! И сделайте это до того, как они до вас доберутся. А по команде вы побежите в овраг.

– А что потом? – спросил я.

– А потом сами увидите! – эра улыбнулась.

Пока мы готовились покинуть укрытие, эра готовилась к бою. Она создавала плетение, которое мне раньше не доводилось видеть. Были в нём и знакомые элементы, были и совершенно неизвестные. Она полностью сосредоточилась на нём, и командовать взялся Скаэн. К слову, эр тоже собирался пойти с нами, что вселяло определённую уверенность. Всего тех, кто владел мудростью, собралось чуть больше шести десятков.

Эл-оли подала знак, и наш отряд начал выбираться из оврага – скапливаясь на краю и сбиваясь в плотный строй. Необходимости в этом не было: мы не собирались принимать тварей на копья, но чувство плеча вселяло уверенность. Нам надо было буквально залить противника водой, но самим остаться сухими – и не подпустить врага к себе.

Твари долго не показывались, словно почуяв ловушку. Однако спустя три минуты первая из них не выдержала – вылезла из-за дальних стволов и начала приближаться. Ростом она была шагов десять, покрыта серо-коричневым мехом, который под солнечными лучами отливал металлом. С таким отблеском неудивительно, что их не брало оружие. Если такой металлический отлив встречался в Диких Землях, то можно было быть уверенным, что это не игра воображения – а настоящий металлический мех.

Пока мы готовились к бою, медленно отходя от края оврага, твари тоже собирались в плотную стаю в отдалении. Вожак – а это был несомненно вожак – выделялся как ростом, так и телосложением. Он напоминал какую-то каменную глыбу: массивный, с длинными передними лапами и очень злыми, глубоко посаженными, глазками. Он внимательно следил за нашими действиями и будто оценивал, что мы собираемся предпринять. Однако мудрость не одарила его сообразительностью, и разгадать план Эл-оли он так и не смог.

Впрочем, во всём отряде была всего пара человек, кто понял задумку эры – Скаэн и Скас. Они встали плечом к плечу, и было сразу видно – так они делали столь часто, что уже не задумывались, кто с какой стороны и кто что делает. Двум старым друзьям было привычно воевать рука об руку.

Скаэн оглянулся на жену, получил в ответ кивок и поднял руку.

– Как махну, выдвигаемся вперёд! – сказал он. – Как только твари побегут на нас, льём воду!

Рука опустилась, и отряд сделал первый осторожный шаг… Потом ещё один… Преодолевая страх и нерешительность, мы двинулись на тварей, а те продолжали стоять. И только когда расстояние между нами сократилось до сотни шагов – они дружно рванули навстречу.

Сначала я ощутил пробежавшие по коже мурашки и только потом увидел, как поднимаются мудрые щиты – а прямо перед нами возникают ледяные булыжники, появляясь прямо в воздухе. Вперёд устремились ледяные и огненные стрелы, которые не причинили нашему противнику никакого вреда. Но к тому моменту, когда твари врезались в мудрые щиты, под ногами у них уже всё хлюпало, пропитавшись водой.

Ударили твари дружно, будто имперская пехота. Часть мудрых щитов лопнула, остальные выдержали, но весь строй сдвинулся на шаг назад.

– Держим! Больше воды! – закричал Скаэн.

Лёд, вода и огонь устремились к тварям. Густой пар повалил от земли и от шкур. Лёд быстро плавился, стекая потоками по шерсти. Твари снова ударили в мудрые щиты – и снова. Не каждый раз у них получалось пробить плетения, но ещё пару шагов они себе отвоевали.

– После следующего удара бежим! – крикнул Скаэн.

Будто услышав его, твари отступили, а потом навалились на нашу защиту, не давая передохнуть.

– Шрам, умеешь делать мудрости на большом расстоянии? – закричал мне эр.

– Да!

– Отбегай и делай самый сильный щит, на который способен!

Я выполнил приказ. Добежал почти к оврагу, прижавшись спиной к огромному стволу, развернулся и стал плести щиты – слой за слоем. Один за другим, прямо за щитами отряда. Удивительно, но, когда я не думал о возвращении в Форт, тело меня покорно слушалось и не стремилось увести в нужную сторону.

– Готово!

– Бежим! – эр первым кинулся в укрытие, а за ним устремились бойцы.

От удара по мудрым щитам меня вжало в ствол так, что захрустели кости, а большая часть моих щитов лопнула на глазах. Тем не менее, я сумел подарить отступающим несколько секунд. Бойцы уже не видели, что произошло дальше – а я вот сумел разглядеть сквозь боль и красную пелену перед глазами. В воздухе – по границе облака пара, в котором находились твари – пробежали всполохи, а потом в самом центре вспыхнул ослепительный столб молнии, впиваясь в землю.

Если бы там не было воды – нам бы точно пришлось ещё и пожар тушить. Но мокрая земля не стала гореть. Зато молния перекинулась на воду и тварей, сотрясая их огромные тела и заставляя совершать какие-то странные движения. За первым разрядом последовало ещё два, и ещё один послабее – видимо, эра не успела больше подготовить.

Тем не менее, их оказалось достаточно. Когда мелькание и всполохи прекратились, посреди почти высохшей лужи остались лежать массивные дымящиеся тела странных обитателей Диких Земель. Если бы мы собирались идти дальше, то путь был свободен.

Глава 32

Туши тварей и погибших соратников сожгли на костре вечером того же дня. Для лагеря выбрали удобный холм неподалёку. Я постоянно опасался, что Зов не даст нам сходить с пути, но он захватывал тело только тогда, когда сам человек противился ему. Я и Скас даже проверили, а получится ли вернуться, если твёрдо решить идти к Пролому — но повернуть в другом направлении. Однако всё было не так просто, как мы надеялись. Мы сумели удалиться на полперехода от лагеря, а потом наши тела попросту отказались нам подчиняться. Конечно, мы остановились — и попытались снова повторить такой способ возвращения, но в этот раз Зов захватил нас почти сразу. К сожалению, обмануть самого себя было настолько непосильной задачей, что заниматься этим дальше не имело смысла.

Пока бойцы обустраивались, у нас с Пятнашкой, эров, Скаса и Хохо состоялся незапланированный совет.

– Припасов нам хватит дней на двадцать пять. Может, даже на тридцать, — доложил Хохо, обойдя лагерь. – Этого достаточно, чтобы пересидеть Отлив?

– Знать бы, у кого спросить – я бы спросил, – усмехнулся Скаэн.

— Сколько Отлив может длиться? — спросил я.

– Никто тебе не сможет дать на это ответ, – эра Эл-оли сокрушённо покачала головой. — Длится ли Отлив какое-то точное число дней? Или Отлив длится, пока не будет что-то достигнуто? Насколько связаны Отлив и Зов?.. Никто не знает…

— А раньше? Сколько длились Отливы раньше?

– Про Отливы слишком мало упоминаний в книгах, — ответил Скаэн. – И в сроках разные авторы в своих трудах постоянно путаются. Возможно, Отливы были совсем разные. Возможно, они зависели от силы Прилива. Это, Шрам, настолько малоизученное проявление мудрости, что никто ничего толком и рассказать не может. К тому же, за всю мою жизнь Отливов не было. Последний из них состоялся ещё до моего появления в этом мире.

– Нет ни одного живого свидетеля… — кивнула Эл-оли. -- Конечно, некоторые эры в Форте в прошлый Отлив сумели сделать кокон для себя и некоторых помощников, но они просидели в нём почти целый год – и только тогда решились выйти. Закончился ли Отлив быстро, умолк ли Зов через несколько дней, или всё это продолжалось почти полгода – никто из них так и не узнал.

– За три тысячи лет было всего пять или шесть Отливов, Шрам… – добавил Скаэн. – Большая часть – в первые века после того, как закончился Прилив. Многие считали, что их больше и не будет, но, как видишь, по крайней мере, один случился…

– Меня лично волнует хозяйственная сторона вопроса! – заметил Хохо. – Что нам делать с едой? Может, стоит ввести ограничение на пайки и поискать подножный корм? Тогда сразу заявляю – тварей жгли зря, в них было мясо!

– Думаю, что надо ограничить размер дневной порции, – заметил Зана. – Если получится достать еду – хорошо, но рассчитывать на это не стоит. Есть изменённых – последнее дело…

– Иначе можно переждать Отлив, но не переждать Зов… – мрачно кивнул Скас.

– Вводим ограничение на еду! – кивнул Скаэн. – Треть от обычной порции.

– Мы так очень быстро с голоду помрём, – заметил я.

– Надо просто меньше двигаться, – успокоила меня Эл-оли. – Если не двигаешься, то и еды много не требуется. Это, конечно, плохая мера, но ничего другого не остаётся. Так мы сможем протянуть немного дольше…

– Может быть, поискать какую-нибудь растительную пищу? – спросила Пятнашка.

– Нет, в Диких Землях только в самом крайнем случае… – покачал головой Скаэн.

Лагерь окружили хлипким заграждением, проломить которое смогла бы любая тварь – но при этом она наделала бы столько шума, что её появление сразу бы заметили. Утеплять палатки было пока не нужно – погода была такой мягкой и солнечной, что бойцам, наоборот, не хотелось уходить из-под открытого неба. Однако здесь часто случались небольшие дожди, поэтому укрытия всё-таки пришлось организовать.

Еда была изъята у бойцов и сложена в одном месте. Готовили теперь всё в общем котле, а выдавали совсем немного. Радовало лишь то, что бивший неподалёку ключ позволял хотя бы напиться вдоволь. Однако уже на второй день я начал чувствовать, что еды мне не хватает. Чувство голода теперь стало обычным спутником всех бойцов в лагере. Однако не оно было самым страшным врагом – ещё страшнее была скука…

Заданий для бойцов было немного – собрать дрова для костра да приготовить еду. Всё остальное время мы лежали и сидели. Оставалось только развлекать себя разговорами и воспоминаниями. К счастью, с нами были эры, у которых был почти бесконечный запас баек и историй. Но даже это занятие, как оказалось, может надоесть.

А на пятый день пришёл Зов… Началось всё незаметно, исподволь. То один, то другой боец, встрепенувшись, спрашивал, чего это мы всё лежим – надо же сделать то или это. И каждый раз предложенные дела оказывались на удивление нужными и важными. Поначалу бойцов удавалось легко успокоить и убедить, что это просто действие Зова. Но с каждым днём сдерживать людей было всё тяжелее и тяжелее…

Зов туманит разум: он не даёт воспринимать мир таким, каким ты его привык видеть. В голове у тебя рисуется совершенно иной мир, где возможны самые невероятные вещи. К примеру, девушка Ша-арми – Цветик – была уверена, что нужно идти вперёд, чтобы вернуться домой. Она совершенно не могла понять, почему обязательно нужно двигаться на север, чтобы попасть в Форт, потому что в том мире, что соткался в её мыслях – дом, напротив, был на юге. Кирри вообще три раза порывался идти в разведку, потому что был уверен, что мы всё ещё воюем с восставшими, которых немало осталось в Мобане даже после окончательной победы.

Это и в самом деле напоминало безумие. Зов проникал в самую суть человека, медленно пропитывал его тело, разум и душу. И в какой-то момент ты вдруг начинал видеть мир совсем иным… На восьмой день я проснулся в палатке – однако был уверен, что нахожусь у себя дома. Я не увидел Пятнашку, спящую рядом. Перед моими глазами стояла пустая постель. Я точно «знал», что Пятнашка отправилась в казарму, которая теперь располагалась за городом. Нужно было пройти за ней всего пару переходов на юг от стен.

Когда меня поймали, я уже почти покинул лагерь – и вырваться из безумного бреда, застившего глаза, удалось только после увесистой оплеухи. Но я был не единственным, кого в тот день одолел Зов. Пара новичков ещё ночью покинули нас: их палатки были пусты, а вещи – не тронуты. Они ушли в лес и так и не вернулись. После этого мы выставили не одиноких дозорных, а целые отряды охраны. Охранники тоже большую часть времени лежали, но хотя бы следили, чтобы никто не пытался уйти. В том числе, и они сами.

На девятый день в лагере умолкли разговоры и перестали звучать весёлые истории эров – а все силы уходили на то, чтобы не провалиться в странные видения или не придумать себе очередную причину отправиться в дальний путь. На десятый день эра Зана стала призывать бойцов, чтобы усмирить воображаемый бунт – и всё бы хорошо, но многие откликнулись на призыв и взялись за оружие. Остановить это сумела Эл-оли, сотворив какое-то плетение, которое развеяло наваждение. Но после этого эра впала в долгий и странный сон, проспав без пробуждения почти сутки.

И всё-таки мы держались. Мы не шли на юг, хотя весь мир, казалось, затягивал нас туда. Даже ветер поменял направление и дул теперь с севера. Искры мудрости текли на юг – и туда же шли твари, которые сумели удержаться от Зова в первые дни. А наш лагерь продолжал стоять, и бойцы пока держались, поочерёдно приводя друг друга в чувство и успокаивая. Хотя и давалось это уже с большим трудом.

Всё чаще на краю сознания я улавливал невнятный шёпот. Шёпот мудрости, который мне уже давно не доводилось слышать. Иногда меня охватывало бешенство – и приходилось, стиснув зубы, успокаиваться, чтобы не наброситься на бойцов. Изменение, отступившее, когда я перестал ходить в Дикие Земли, возвращалось снова… И теперь мне приходилось сдерживать ещё и его.

Зов, голод и изменение – не лучшие спутники. Я начал терять связь со временем и миром. Я впадал в полузабытье, которое могло длиться до нескольких часов. Я потерял счёт дням и не замечал времени суток. В обычной ситуации моё состояние рано или поздно вызвало бы тревогу, но сейчас всем было тяжело – и на мои личные мучения никто не обращал внимания.

Весь мир вокруг сжался для меня в тугой комок из собственных переживаний, потолка палатки и страдающей рядом Пятнашки. Каждый раз я смотрел на неё, вспоминая свои первые дни после Порки в этом мире. Как она поддерживала меня тогда… И сейчас я преодолевал безумие, только увидев её лицо – худое, усталое, с синяками под глазами, но такое родное и светлое.

А Отлив всё не заканчивался и не заканчивался… В какой-то момент безумие отступило, и я смог выбраться из палатки на свежий воздух. Стояла ночь. В разрыве ветвей светили яркие южные звёзды: такие огромные, что, казалось, протяни руку – и дотянешься. Костёр в лагере почти потух – никто не подкладывал туда ветки, никто не ворошил угли… Лагерь спал, и даже те, кто должен был дежурить – дремали на посту. И я не мог их в этом обвинить. Меня самого тянуло в сон, хотя я уже успел проспать несколько часов.

Но сейчас хотелось насладиться уже почти забытым ощущением власти над собственным телом и разумом. Я стоял, задрав голову, и любовался ночным небом. Не было Зова, не было изменения, не было видений… «Отлив закончился», – понял вдруг я, улыбнулся и пошёл спокойно досыпать.

За спиной осталось пятнадцать лет долгой и кропотливой работы, поиска союзников и покровителей… Это тогда, в пустыне, на охране урановых рудников, казалось, что достаточно просто принять решение – и всё сложится. Но мир – штука сложная, и ни одно серьёзное дело не получится выполнить в одиночку. Оглядываясь назад, Саша всё чаще понимал, что взвалил на плечи бремя настолько тяжёлое, что знай он об этом заранее – простил бы Ромкиных убийц, пусть ему и пришлось бы всю жизнь договариваться с совестью.

Но принятое решение толкнуло его вперёд, на опасный путь. И в конце пути он уже не ждал спокойной старости и мирной смерти в окружении родных. Сейчас было самое время вспоминать… До штурма лаборатории оставались считанные минуты. А потом… А потом в его руках окажется такой аргумент, равного которому никто из его предшественников не получал. Аргумент, перед которым склонятся все сильные мира сего. Аргумент, не знающий разницы между богачами и бедняками…

Однако и без него Саша и Лёха немалого добились за свою жизнь. Поиск убийц Ромы занял пять лет. Очень осторожно, не привлекая лишнего внимания, они искали информацию про спеца, который устроил ракетный удар. Лёха служил в полиции, а Саша пошёл работать в другую корпоративную структуру. Их так никто и не обвинил в невыполнении приказа, их даже не собирались увольнять – они сами ушли, когда закончился контракт.

Собирая по крупицам информацию, друзья нашли Виктора Петровича Панина – человека, посвятившего свою жизнь служению родине и корпорациям. Большую часть времени он проводил в разъездах – и лишь иногда возвращался домой, чтобы навестить жену и сына, который учился в ВУЗе. Это Виктор Петрович тогда следил за их операцией, и именно он принял решение ударить ракетами, погубив Рому. И сейчас он продолжал спокойно жить и работать, хотя руки у него были по локоть в крови.

Лёха и Саша долго не могли решить, как к нему подобраться. Виктор Петрович был на хорошем счету у федерального правительства – за его убийство следаки будут землю носом рыть, распахав всю Россию. И это друзья понимали. Но к тому времени они уже наши хорошего поставщика оружия, хакеров и отставных бойцов, обиженных на систему – и была немалая надежда, что их так и не поймают.

Сейчас Саша понимал, насколько наивными были те мечты – убить Виктора Петровича и вернуться к нормальной жизни. Тогда он ещё не знал, что они с Лёхой были к тому моменту под колпаком – и не брали их только потому, что пока было не за что. Но им повезло… Когда стало понятно, что просто подловить Панина во время визита домой будет практически невозможно – они спровоцировали этот визит. В машине его сына в один день отказало автоматическое управление, и электрокар на полном ходу влетел в стену дома на Т-образном перекрестке. Спасти парня медики не смогли. А узнать, где будут проходить похороны – было гораздо легче, чем узнать, когда Панин вернётся домой.

Тогда они разминулись со следователями и группой захвата всего лишь на пару часов. И как раз в тот момент, когда дверь их квартиры вынес полицейский бот, Лёха плавно надавил на спусковой крючок снайперской винтовки – отправляя свинцовый подарок Панину, скорбевшему о сыне.

Домой, на съёмную квартиру, они не вернулись: друзья успели предупредить их о захвате. С тех пор Лёха и Саша оказались по ту сторону закона, но сумели бежать из страны и скрыться. А уже через пару лет в одной латиноамериканской республике вспыхнула революция, живо напомнившая миру двадцатый век. И в результате революции одна корпорация лишилась в этой стране всех своих активов.

Всё это было наивно и глупо: прикрываясь идеями о социальной справедливости, два друга поднимали на уши то одну страну, то другую. И, конечно же, никакая социальная справедливость там не наступала. Стоило одним корпорациям покинуть пламенеющую войной страну, как на её место приходили другие – «правильные». И главное – связанные с заказчиками Лёхи и Саши.

Да, не будь у них спонсора и покровителя, и разъярённые соотечественники дотянулись бы до друзей за несколько месяцев. Но судьба распорядилась иначе. А потом, как в калейдоскопе, перед глазам Саши понеслись воспоминания бунтов, революций, силовых и террористических акций. Они встряхнули задремавший в застое мир, сорвали пелену застоявшейся системы…

Три месяца назад они впервые узнали о нановирусе. Новое слово в биологической войне – агент, работающий по принципу нанороботов. Вирус был весьма летуч, живуч и убивал очень быстро. Единственным его ограничителем было заложенное в агента время. И самое забавное, что разрабатывали вирус покровители Саши и Лёхи. Одной операцией можно было теперь избавиться от надоевшей опеки и обезопасить себя.

Громыхнувший в воротах лаборатории взрыв прервал поток воспоминаний. Боевики, покинувшие канализацию, начали штурм, который занял всего десять минут. Сверхсекретная и защищённая лаборатория была полностью захвачена и взята под контроль. А через десять минут Саше в руки отдали пробирку, заполненную каким-то тёмным порошком.

– Это он? – только и спросил Саша.

– Да, брат. Это наш вирус! – Лёха улыбнулся, как в детстве. Искренне и радостно.

Именно таким Саша и запомнил его. Взрыв в соседнем помещении бросил людей на пол. Каменная крошка и дым заполнили помещение. Там, за стеной, разом погибли три четверти группы захвата, которая могла обеспечить им спокойный отход.

– Уходим! – Саша поднялся на ноги и бросился вниз.

За ним устремился Лёха и оставшиеся в живых бойцы.

– Командер, к вам двигаются военные! – оповестила рация.

– Принял. Много?

– Дохрена! – совершенно не по-уставному ответил один из хакеров.

– Далеко?

– Три минуты!

Новости не радовали. Выскочив на улицу, Саша оценил их положение как незавидное. Пусть банановые республики и замерли в своём развитии, едва дотянув до первой четверти двадцать первого века, но недооценивать их не стоило. А уж когда за тебя взялся весь ближайший гарнизон, то рассчитывать на победу и вовсе не приходилось…

– Свяжитесь с местными! Свяжитесь с заказчиком! Пригрозите им! – приказал он, ныряя в канализационный люк.

– Не отвечают… Сигнал… Просто… хотят…

– Мать! – ругнулся Саша, когда связь начала сбоить.

И в тот же момент наверху застрекотали выстрелы. Лёха почти свалился вниз с простреленной ногой.

– Лёха, давай! – Саша помог другу, и они заковыляли прочь. – Всего пять километров! Протянешь?

Лёха не отвечал. Он морщился и с трудом двигал ногами, но пока шёл. Вот только кровь текла уж слишком сильно, а сзади слышался топот преследователей. В какой-то момент Лёха резко оттолкнул Сашу, снял с плеча пулемёт и стал укладываться на грязный пол.

– Что ты делаешь? – возмутился Саша.

– Я, брат, собираюсь прикрыть тебя… – Лёха спокойно посмотрел в глаза друга и снова улыбнулся. – Давай, вали! Мы с тобой знали, что рано или поздно это случится.

– Но не сейчас!..

– Сейчас! Вали, брат!

Первые преследователи показались из-за поворота, и Лёха резанул в коридор очередью.

– Беги, Саша! – в тишине, заполнившей вонючий коридор, произнёс он. – И гранаты оставь. Встретимся на том свете.

И Саша побежал по коридору к спасительному выходу в джунгли, где ждали верные боевики и новая эра революций… Бежал один, оставив Лёху на смерть. Когда он вышел из канализационного туннеля – пискнула связь. Заказчик желал с ним пообщаться. Слишком поздно…

– Слишком поздно… – так и сказал Саша далёкому богатею. – За Лёху тебе придётся ответить!..

– Алекс, вы же понимаете… Это всего лишь эмоции… Шрам!

Я открыл глаза и понял, что иду. Очень сосредоточенно иду между неохватных стволов. А рядом идёт Пятнашка, и другие бойцы – с закрытыми глазами. На плечах у нас мешки с поклажей, в руках – оружие.

– Я проснулась, а мы все идём, – дрожащим голосом сказала девушка. – Что делать?

– Будить всех! – ответил я, понимая, что Зов всех нас снова перехитрил.

Глава 33

Разбуженные бойцы смогли остановиться. Но возвращаться в лагерь пришлось с ухищрениями. И только для того, чтобы свернуть палатки, забрать оружие и припасы. Зов толкал вперёд всё настойчивее, и стремившейся к Пролому мудрости было совершенно всё равно — умрём ли мы с голоду по пути или доберёмся до цели.

Первое, что мы сделали, удалившись от лагеря на расстояние, при котором Зов уже отпустил — это приготовили нормальный завтрак. Сытный, плотный и питательный. Все понимали, что экономить провизию смысла уже не было. Я смотрел на бойцов, эров и Скаса – и в глазах каждого видел понимание, что обратного пути у нас не будет. Только вперёд, к неизвестной цели… И, может быть, там мы найдём ответы на свои вопросы — и там же получим шанс на спасение.

– Впереди будут горы, – заметила эра Зана. – Мы проплывали их на кораблях. Потом будет пустыня. Потом берег Сапфирового моря. Интересно, доберёмся мы туда? Или нам суждено сгинуть в горах или в пустыне?

– Если бы речь шла о пешем походе в обычное время, то мы не дошли бы даже до гор, Зана… — ответил Скаэн. — Но во время Отлива всё изменилось. Тварей уносит в ту же сторону, что и нас. Вполне может так случиться, что и дойдём. Я не слишком изучал карты. Оли, а ты?

– Я тоже не особо… – призналась эра Эл-оли. — Но помню, что дальше на восток Пески Экватора становятся не такими широкими, как на западном берегу континента. Так что, возможно, и пустыню мы пройдём. Если через горы живыми переберёмся…

— Горы-то высокие! – заметил я. — Как мы пройдём?

– Пойдём по следу, – отмахнулся эр Скаэн. — Ааори гнались за тварями, а твари знали, куда идти. Надо только будет по пути искать еду… Как бы ни хотелось этого избежать, но припасы подходят к концу.

-- Я скажу Кирри, чтобы он со своими ребятами подсуетился, – пообещал я.

Марш обречённых – это то ещё зрелище. Никто не спешил вперёд по собственной воле: мы шли не спеша, лишь изредка все вместе сбиваясь на бег. Это происходило в те моменты, когда Зов начинал подгонять нас. Как только его действие заканчивалось, отряд снова переходил на шаг. На ночь устраивались, не разбивая лагерь. Многие бойцы боялись снимать поклажу, чтобы не потерять её, если во время сна тело соберётся в путешествие. После четвёртой такой ночёвки у меня болели все суставы. Себя с Пятнашкой я ещё кое-как подлечил, но остальным приходилось совсем несладко.

В тени леса было жарко, но терпимо. Совсем плохо стало, когда мы вышли в предгорья – и перед нами встали высокие горы с белоснежными шапками снега на вершинах. Местность здесь медленно повышалась, а леса сходили на нет. И без укрытия из ветвей на нас обрушилась вся сила южного солнца. Все, у кого шлем был металлическим, вынуждены были обмотаться тряпками. Железо и бронза разогревались под палящими лучами так, что волосы начинали тлеть.

Первый день в пекле дался очень тяжело. Впрочем, не только нам. Через несколько переходов по краям вытоптанной ааори земли стали попадаться трупы тварей. Они лежали на земле и гнили, источая запах разложения. И, что ещё более удивительно, они не поднимались и не становились нежитью. Я не удержался от любопытства, когда рядом с тропой попались два человеческих тела.

Я подошёл поближе, замотав тряпицей нос, и остановился. А со мной остановился и весь отряд.

– Почему они не встают? – спросил я больше у самого себя.

– Нежизни слишком мало… – ответила мне Эл-оли. – И мудрости тоже. Вот и не встают. Как мудрость вернётся, так и встанут все. Не завидую я тем, кто сейчас на севере…Такой орды нежити там, наверно, давно не бывало.

Я склонился над трупом, брезгливо перевернул его ногой и вытащил мешок. Часть мешка пропиталась жидкостями, выступившими из мёртвой плоти, но немало содержимого и уцелело. Порадовали меня съестные припасы. Крупа, конечно, провоняла мертвечиной, но после варки должна была освободиться от запаха.

– Предлагаешь мародёрствовать? – поинтересовался Хохо.

– А ты предлагаешь кушать изменённых? Так вон Кирри за всё время никого не поймал. Трупы тварей все в таком состоянии, что их не то что есть не хочется… От одного вида тошнит. А на фруктах, собранных по пути, мы через горы не пройдём! – ответил я.

– Следите за окрестностями! – кивнул Скаэн, поднимая второй мешок, который лежал в стороне. – Припасы нам очень нужны. Увидите трупы людей – обыскивайте.

Мы двинулись дальше, теперь уже внимательно поглядывая по сторонам. Ааори в этом месте окончательно разбрелись, и след вытоптанной земли, что вёл нас долгие дни, исчез. Не хранила его каменистая почва. Но останки тварей и людей, разбросанные вещи и брошенные то тут, то там объедки не давали нам сбиться с пути.

Весь день мы поднимались, огибая овраги и разломы. В предгорьях почти ничего не росло: сухие кустарники, колючки, жёсткая трава – вот и всё, что удалось найти. Припасы пополнялись, и к концу дня стало ясно, что протянем мы ещё дней десять. Горы теперь были совсем близко. Я уже видел леса, росшие на середине склона и заканчивавшиеся недалеко от снежных шапок, ручьи, стекавшие вниз и низвергавшиеся водопадами с отвесных круч, расщелины в каменных склонах… Я не видел только пути через горы.

На следующий день путь нашёлся. Мы прошли между двух горных склонов к пологому подъёму, за гребнем которого обнаружилась узкая долина, в центре которой лежало голубое озеро, наполнявшееся горными ручьям. Следы тварей и людей вели к нему, и мы не стали искать другого пути. Похоже, твари и в самом деле знали путь на ту сторону.

В долине у озера стало понятно, что впереди лежит не слишком высокий перевал с удобным подъёмом и достаточно пологими склонами – хотя часть пути и придётся идти по снегу. Опередившие нас ааори также ушли на перевал, но перед этим бросили все лишние припасы. Часть их них была свалена в кучу на берегу.

В отличие от них, мы, наоборот, шли налегке – поэтому припасы быстро разобрали по мешкам отряда. Лагерь разбили тут же, решив набраться сил перед штурмом горных круч. Полдня мы отдыхали, отъедались и набирались сил. Впервые за долгие дни меня покинуло чувство сосущего голода. Спал я крепко и без сновидений, проснулся рано и принялся будить отряд.

Стоило нам начать подъём, как стало понятно, что перевал этот был не настолько удобен для людей и тварей, как нам представлялось. Многие не одолели его, так и оставшись лежать там, где их настигла смерть. Погибшие твари были всех видов и пород. Волосатые, серые люди, огромные насекомые, лесные хищники, рогатые, с копытами и когтями, с мехом и чешуёй… Многие из них остались лежать на склоне, даже не добравшись до кромки снегов.

Склон был изрезан почти незаметными трещинами и изобиловал неустойчивым грунтом, грозившим осыпаться под ногами. Добраться до леса оказалось очень тяжело, но и в лесу трудности не заканчивались. Мы забирались всё выше и выше, местами обходили обрывы и быстрые горные реки. По мере того, как мы поднимались, дышать становилось всё сложнее. Невольно мы все стали двигаться медленнее и осторожнее. Несколько бойцов упали в обморок. Но самым опасным был холод. Чем ближе становились снега на вершинах, тем холоднее становилось вокруг.

– Нельзя лезть в снега без дров! – заметил Скас вечером, когда мы разбили лагерь на краю леса. – Если перевал долгий, то нам придётся там ночевать завтра. Без костров мы замёрзнем насмерть.

– А с дровами у нас будет слишком много поклажи! – возразил Скаэн. – Впрочем, ладно… Соберём дрова на одну ночёвку.

Прав оказался Скас. На следующий день мы перевалили к обеду через хребет между двух высоких горных пиков и увидели впереди пологий спуск, упиравшийся через несколько переходов в отвесный склон ещё одной горы. Нечего было и думать пройти этот путь за один день. На подъёме мы потеряли одного новичка, который шёл впереди – и просто провалился сквозь снежный наст в глубокую трещину. Пока мы вязали верёвки, чтобы его вытащить, парень был ещё жив. И только спустившись, мы обнаружили, что он успел умереть.

Это заставило нас обвязаться верёвками и двигаться цепью. Отряд растянулся на три сотни шагов, но зато теперь, если кто-то падал или начинал проваливаться – его могли вытащить соседи в живой цепи.

Весь день мы двигались по снегу. Ноги и руки у меня занемели от холода. Мы обмотались всем, что нашлось в поклаже, но тёплых вещей с собой никто не брал – так что это нас слабо спасало. К концу дня половина отряда покашливала и хлюпала носами. Лагерь мы разбили у той самой горы, склоны которой видели сверху. След тварей и ааори в снегу огибал склон с запада. Там, на каменном плато, был путь дальше.

От холода не спасали ни жаркие костры, ни палатки, ни одеяла. Ещё за два дня до этой ночи мы жаловались на удушающую жару, а теперь мечтали о ней, пытаясь согреться. Эл-оли сжалилась над бойцами и сотворила плетение, которое должно было согревать лагерь ночью. Но мудрости вокруг было так мало, что плетения хватило лишь на то, чтобы просто слегка ослабить мороз. Трое бойцов так и не проснулись с утра, замёрзнув за ночь. Мы оставили их там, в снегах, даже не став сжигать.

Два парня и девушка – все из новичков… Они лежали на спинах в снегу, с закрытыми глазами. А я всё стоял, смотрел на них и пытался понять – почему они не стали кутаться в одеяла? Почему не закрыли на ночь палатку?

– Они просто устали и захотели умереть, – сказала Пятнашка, будто прочитав мои мысли.

– Тебе тоже кажется, что они нарочно? – спросил я.

– Я уверена… Смерть от холода во сне – не самая плохая, – ответила она, прижавшись ко мне. – Может, они единственные здесь сделали правильный выбор…

– Мы дойдём… До самого конца, обещаю, – ответил я. – А они ошиблись…

– Шрам, мы не знаем, что там в конце! – Пятнашка улыбнулась. – Но я с тобой …

Снег и холод сохранили тела тех, кто шёл здесь до нас, нетленными. Множество туш и человеческих тел. Сколько мы уже видели погибших ааори? Тысячу, две?.. Но те, кто прошёл здесь, не думали о потерях. Зов толкал их всё дальше и дальше – так же, как толкал и нас. С того момента, как мы продолжили путь, он не давал о себе знать. Но я точно знал, что стоит остановиться, как он проявит себя в полную силу. Потому что так надо… Потому что иногда мудрость и все её создания должны вернуться туда, откуда появились. Кто-то из тварей доходил, а кто-то умирал в пути. Но нечто глубоко внутри мне подсказывало: те, что возвращались, становились сильнее и выносливее. Не возвращались только ааори…

Обогнув горную вершину по широкой дуге, мы оказались у спуска в долину. Путь приходилось искать очень тщательно. В одном месте, где, казалось, можно пройти – мы увидели внизу в ущелье сотни трупов. Видимо, твари шли по уступу и падали вниз. Теперь каждый проход мы тщательно проверяли, но так и не успели до ночи преодолеть склон. К счастью, спустились мы достаточно, чтобы перестать страдать от холода – но ночи в горах нередко бывают морозными.

Утро встретило нас раскатами грома и тучами у самых вершин гор. Собиралась гроза, и встречать её на склоне было чистым самоубийством. Мы заспешили вниз, высматривая подходящее укрытие, с которого нас не смоет струями дождя. И, конечно же, мы не успели… Пусть гроза длилась всего пару часов – но тем, кто пережидал её, отчаянно цепляясь за камни на каменном склоне, эта пара часов показалась вечностью.

Только вечером, продрогшие, промокшие и усталые, мы разбили лагерь в лесу, спустившись в долину. Она вилась между горных склонов, и след шел по ней, уводя нас дальше на юг. По дну долины текла горная река – холодная, быстрая и шумная. Вдоль её берега мы и продолжили свой путь. С каждым пройденным переходом становилось всё жарче и жарче. Горы оставались позади, а вершины становились всё ниже. И на второй день мы вышли к предгорьям, которые плавно спускались к наносам ржавого песка.

Пустыня впереди простиралась настолько, насколько хватало глаз. Воды реки, вдоль которой мы шли, разогнавшись на горных склонах, врывались в песок и текли на юг, но созданного ими островка жизни хватало ещё на пару дней пути. Было видно, что русло становится всё уже и уже, а зелени вокруг него всё меньше – и так до самого горизонта. Где-то там, вдалеке, река должна была пересохнуть. И тогда нам придётся ступить прямо на земли пустыни, под палящее солнце…

Спускаться мы не спешили. Все мы разрывались между желанием сэкономить припасы и оттянуть неизбежную встречу с тем, что ждало нас у Пролома. Никто уже не сомневался, что даже если за спиной у нас Отлив уже закончился и Зов не действует – то здесь от него не спастись. Нам придётся идти всё дальше и дальше на юг. На полуостров Свани, к городу Керити – туда, где в небо бьёт столб зеленоватого света и где в наш мир приходит мудрость.

Три дня мы шли вдоль берега пересыхающей реки. Всё ближе и ближе были ржавые дюны и каменистые пустоши Песков Экватора. В конце концов, река не нашла в себе сил, чтобы и дальше пробиваться через пустыню – в конце своего пути она образовала озеро и небольшой оазис вокруг. Здесь мы и разбили лагерь перед тем, как уходить дальше. Здесь же разбивали лагерь и другие ааори. Здесь же давным-давно торговцы, что шли караванами на юг, останавливались перед тяжёлым переходом.

Каменные руины на краю оазиса, почти засыпанные песком, напоминали о том, что когда-то тут тоже жили люди. И у них хватало решимости перебираться через песчаное море. А значит, хватит решимости и у нас. К переходу отряд готовился тщательно. Водой было наполнено всё, что можно было. Даже котелки после завтрака. Еду наготовили заранее, чтобы не тратить на это время. Всё, что можно было замотать тряпками – замотали.

– Мы выйдем ночью, – предупредил эр Скаэн. – В пустыне не походишь в разгар дня. А значит, пойдём в темноте. Будем идти до тех пор, пока солнце не начнёт нас поджаривать. Тогда мы разобьём лагерь, укроемся в тени и будем пережидать.

– Я что-то не пойму… Откуда ты всё это знаешь? – удивился Скас. – Мы с тобой в пустынях никогда не бывали.

– Знаешь, я умные книжки читал, пока ты искал приключений на свою пятую точку… – ответил Скаэн. – Вот и нахватался.

– Значит, сказанное тобой – это лишь предположения! – ухмыльнулся Скас. – Мол, если верить книжкам, именно так и надо сделать. А как будет на самом деле – ты не знаешь. Потому что я помню, что стоит солнцу показаться над горизонтом, и тут воцаряется страшное пекло.

– Ага! – догадался Скаэн. – Теперь ты решил поумничать. Ну, старик, мешать не буду! И не проси!

– То есть, без спора обойдёмся? – насупился Скас.

– Без спора, – кивнул Скаэн. – В горах я ещё готов был препираться, а тут – смысла не вижу.

Остаток дня мы отсыпались, дожидаясь темноты. Мы с Пятнашкой растянули палатку наподобие тента и улеглись в тени. Вокруг царила тишина, прерываемая только сопением спящих. Уже много дней бойцы отряда почти не разговаривали друг с другом. Перебросятся ничего не значившими фразами – и снова молчат.

Я понимал, что говорить сейчас просто не о чем. Впереди тревожная неизвестность, а назад пути нет – Зов не даст. Все мы шли вперёд в ожидании неизбежной боли и смерти. Ведь недаром ааори никогда не возвращались. Все мы устали, все выбивались из сил: сначала война с восставшими, потом изнурительный марш, а затем борьба с Зовом и постоянным голодом. Больше не о чем было говорить, нечего обсуждать, незачем строить планы…

Но я не собирался сдаваться. Пусть Ксарг не сумел спасти меня от Отлива, пусть у Скаэна и Эл-оли не получилось укрыться – но это не значит, что я сдамся и покорно пойду навстречу судьбе. Я собирался дойти и остаться человеком, как и просил меня старик во сне. Я ещё не знал, какой ценой – но упрямо верил, что смогу. Вдоль пустыни мы плыли одиннадцать дней. Но здесь, как сказала Эл-оли, Пески Экватора были уже, чем у побережья. А значит, за несколько дней их вполне можно преодолеть.

Я старался не думать, что ожидает нас за пустыней. О тех местах никто и ничего не знал. Пока вокруг было пусто – ни тварей, ни нежити. Но я понимал, что где-то впереди нам придётся с ними столкнуться. Ведь там хватает и мудрости, и нежизни…

Глава 34

Стоило солнцу начать клониться к горизонту, как наш отряд выдвинулся в путь. Идти было тяжело — ноги тонули в песке, и приходилось постоянно огибать дюны и барханы. Несмотря на то, что уже начинало темнеть, в пустыне всё ещё было жарко и душно. И даже ночной ветер не приносил долгожданного облегчения. Темноту ночи мы разгоняли несколькими тусклыми мудрыми светильниками — лишь бы разглядеть, что у нас под ногами.

Утро встретило нас ещё большей жарой. Чем выше стремилось в небе солнце, тем сложнее становилось идти. И настал момент, когда мы принялись обустраивать лагерь. Тенты растянули низко над землёй – их просто нечем было подпирать. Не росло в пустыне деревьев — только чахлые кустарники да камни. Вот камни и собственные копья мы и использовали, чтобы немного приподнять навесы над землёй.

А ещё вокруг было множество трупов… Твари не выдерживали длительный переход и падали замертво. Весь путь впереди был выстлан тёмными останками. Путь к пролому был долог, труден и опасен. Лишь самые сильные могли его преодолеть. Днём мы проходили мимо места, где осталось лежать целое войско кочевников и гор-кирри. Все Дикие Земли рвались сейчас в одну точку, и заблудиться теперь уже было невозможно.

Чем дальше мы шли, тем больше мёртвых тварей обнаруживалось. Теперь они были и впрямь повсюду. Пески Экватора превратились в бесконечные поля мёртвых. И даже умирая, твари стремились к Пролому – и так и лежали указателями для нашего отряда. Вода у нас закончилась на третий день пути. Перед тем, как устроить привал на время жары, все, кто владел мудростью, заполняли пустую посуду льдом. За пару часов тот успевал растаять, превращаясь в воду. К несчастью, много воды с помощью мудрости добыть не получалось. Слишком мало мудрости было вокруг…

И всё-таки нам пока хватало того, что удавалось добыть. И как только солнце начинало клониться к горизонту, мы снова вставали и шли. Мы все смертельно устали, и даже эры перестали разговаривать друг с другом. Скаэн как-то внезапно постарел, Скас заметно похудел, а Зана и Эл-оли сильно осунулись. Впрочем, все бойцы отряда выглядели не лучше. Мы потеряли надежду и лишились понятных целей. Кажется, что в те дни только я ещё сохранил в себе веру в лучшее. И каждый раз, когда заканчивался привал, я поднимал людей на ноги и вёл вперед.

Десять дней мы шли по пескам, пока впереди не показались то ли высокие холмы, то ли очень низкие и стёртые ветрами горы. И ночью над ними разливалось зеленоватое свечение, обозначавшее конец пути.

«Жизнь! Мы дарим жизнь!».

Шёпот мудрости зазвучал так резко и чётко, что я вздрогнул от неожиданности. А потом раздражённо отмахнулся от голосов, попросту перестав обращать на них внимание. Когда небо на востоке начало светлеть, я остановил отряд и обернулся, оглядывая бойцов.

– И что теперь, Шрам? – спросил Нож.

– Теперь вперёд. До конца! — я пожал плечами.

— Зачем? – спросил кто-то из толпы.

– За победой, понятное дело! — ответил я и неожиданно улыбнулся. — Выше нос! Чтобы нас там ни ждало, это ещё не повод сдаваться!

Ни эры, ни Скас мою речь не поддержали, но я почувствовал, как многие из моих людей воспряли духом. И пусть этот душевный подъём быстро закончится, но его хватит ещё на несколько дней. А там – будь что будет…

К тому моменту, когда солнце начинало припекать так, что было сложно дышать, мы преодолели почти половину пути до возвышенности. За холмами начинался полуостров Свани. Там была вода, там росли деревья — и море билось о скалистые берега. Осталось совсем немного пройти и, наконец, выбраться из проклятой пустыни…

Переждав жару, мы снова отправились в путь. Чем ближе мы подходили к холмам, тем отчётливее были видны зелёные заросли у их подножия. Но до первых деревьев мы добрались уже ночью – и там же остановились, пережидая темноту. С ночными прогулками пора было заканчивать. Я и в пустыне все пальцы о камни отбил, а уж в лесных зарослях кто-нибудь точно ногу сломает.

После дневного сна удалось подремать совсем немного, но утром я упрямо поднял отряд – и мы двинулись дальше. Низкие горы, что отделяли Свани от континента, были сплошь покрыты трупами — буквально усыпаны ими. Видимо твари, стремившиеся к Пролому со всех концов Диких Земель, столкнулись тут, стараясь прорваться на ту сторону гор -- и на северных склонах разразилось ожесточённое сражение. Я не понимал почему, но все пришедшие сюда до нас стремились первыми перевалить хребет. На северных склонах произошла страшная битва изменённых с изменёнными, и те, кому не повезло – скатились вниз. Под склонами гор вырос целый вал из гниющих трупов.

– И как мы пройдём? – поинтересовалась эра Зана, зажимая нос. – Прямо по трупам не пойдём… Задохнёмся…

– Надо выжигать проход, – ответил я. – Мудрости тут побольше, чем было. Так что нам хватит…

Так и поступили. Пять часов мы поддерживали пламя, сжигавшая до пепла погибших тварей Диких Земель – пока между горами трупов не образовался устланный пеплом путь. Намочив в ближайшем ручье тряпки, мы повязали их на лица и бросились вперёд, стараясь преодолеть страшные завалы как можно быстрее.

И только взобравшись вверх по склону на триста-четыреста шагов, мы наконец пошли медленнее. Впрочем, тряпки мы не снимали – тут тоже не цветами благоухало. Далеко не все, кто погиб, скатывались вниз. Многие твари остались на склонах и тоже гнили, больше никому не нужные. И только добравшись до плоской вершины, мы смогли наконец вздохнуть свободно.

Южнее горные склоны становились более отвесными, и единственный проход на полуостров пролегал в горной седловине, заканчивавшейся широким ущельем. И там, в седловине, приняли свой последний бой ааори, шедшие впереди. Как они преодолели склон, как выжили в устроенной на подходах бойне – оставалось загадкой. Но здесь, между каменистых горных круч, они наконец встретились лицом к лицу с врагами…

И это была страшная бойня, выжить в которой если кому и довелось – то разве что единицам. Ааори заняли позицию на склоне горы, прижавшись спиной к отвесному склону. Твари лезли на них со всех сторон – их трупы лежали вокруг, щедро укрывая землю. Но никакой бой не мог длиться вечно. Тварей было несоизмеримо больше. И всё больше изуродованных трупов оказывалось на земле.

Я бы постарался похоронить как можно больше погибших, но проблема была в том, что из седловины ушли ещё не все твари. Многие из них продолжали бродить меж горных склонов, с интересом поглядывая на узкий вход в ущелье. Почему они не совались туда – оставалось загадкой. Зато прекрасно было понятно, что нам без боя в ущелье не пройти. И бой этот вряд ли закончится лучше, чем для ааори, пришедших раньше.

– Ложись! – приказал я, первым падая на землю.

– Что там? – спросил Скаэн.

– Очень много злых изменённых… – ответил я.

Мои ветераны, эры и Скас подползли к краю спуска и стали смотреть. Картина была безрадостная. Чтобы попасть в ущелье, надо было преодолеть два перехода. И не дай боги нас заметят…

– Это конец… – пробормотала эра Зана.

– Нам не пройти! – кивнул Скас.

– Даже если бы мудрости хватало, мы бы не прошли… – кивнул Скаэн. – Тут наш путь и закончится.

– Мы пройдём! – уверенно заявил я. – Пройдём!

– Даже интересно, как ты это провернёшь… – улыбнулась Эл-оли. – Не поделишься?

– Тут вокруг лежит то, что не привлекает тварей – трупы! – ответил я. – Возможно, они и заинтересуются, почему некоторые трупы стали двигаться… Но приближаться вряд ли станут.

– А! – догадался Скас. – Ты хочешь самоубиться всем отрядом да?

– Нет, я хочу снять шкуры с тварей на склоне, укрыть ими всех бойцов и пройти, – ответил я.

– И ты понимаешь, какой запах нам самим придётся переносить? – поинтересовалась эра Зана, но её брезгливость никто не поддержал.

– Вонь у тушек такая, что перебьёт все наши запахи… – согласился со мной Пузо.

– А чтобы и самому не стать одной из тушек, запах можно и потерпеть! – поддержал его Лысый.

Нам было из чего выбирать. Туш вокруг было столько, что можно было бы и сотню тысяч человек укрыть. Выбор пал на больших рогатых тварей. Шкуры у них были тонкие и гладкие – почти без шерсти. Мы снимали их с туш, оставляя куски мяса и жилы – и складывали у вершины. Вонь от трупов была такая, что почти все в процессе разделки успели опорожнить желудки. Провозились до вечера, и ночевать пришлось на склоне.

Всю ночь бойцы то засыпали, то просыпались от вони и рёва тварей в седловине. Костры мы не жгли – ужинали и завтракали всухомятку. Впрочем, особым аппетитом никто не отличался, даже Пузо. А некоторые бойцы вообще отказались завтракать.

Утром, накинув сверху вонючие шкуры, мы начали спускаться вниз. Наше появление вызвало у тварей в седловине оживление. Было их тут несколько видов, и самые проворные отправились к нам – узнать, кто это пожаловал. Наиболее любопытные подошли к нам шагов на пятьдесят, но никакое любопытство не способно было одолеть трупную вонь. Я наблюдал через дырочку, как они застывают, фыркают и начинают отступать.

Но и оставлять нас без присмотра твари не собирались… Как бы они ни были глупы, но даже их куцых мозгов хватало на то, чтобы обнаружить несоответствие учуянного и увиденного. Трупы ни в землях людей, ни в Диких Землях не ходят сами собой. Они превращаются в нежить – но ни одна нежить не воняет так, как воняли наши шкуры.

К слову, бойцы и сами еле шли, задыхаясь от вони. Многие спотыкались, удерживаемые товарищами. И я понимал, что если хоть кто-нибудь упадёт, никакая вонь уже не остановит тварей от того, чтобы наброситься на нас со всех сторон. Видимо, мои бойцы тоже это понимали и крепились из последних сил. Так мы и ползли сквозь седловину – под внимательными взглядами изменённых, готовых накинуться по малейшему поводу. Тридцать вонючих шкур и чуть больше сотни бойцов-ааори под ними…

Мы почти дошли. Перед самым ущельем, до которого оставалась сотня шагов, один из бойцов упал без сознания. Кажется, это был Го-ин – один из парней Одноглазого. Пара новичков дёрнулись из-под шкуры его подобрать, и в этот момент за спиной раздался удивлённый и возмущённый рёв.

– Бежим! – заорал кто-то из моих ветеранов, успев оглянуться.

Соседняя от меня шкура слетела на землю, и несколько человек рванули вперёд.

– Скидываем шкуры! – громко приказал я, подавая пример.

Лишь один взгляд назад я позволил себе, прежде чем кинуться к спасительному проходу. Один-единственный взгляд –и на меня нахлынул ужас. Седловина буквально зашевелилась от кинувшихся к нам тварей. Все, кто пропустил нас до того – теперь стремились догнать и растерзать. Го-ина и новичков из-под его шкуры уже разорвала в клочья набегающая волна изменённых – и времени, чтобы скрыться, у нас оставалось очень мало.

Бойцы устремились к ущелью на пределе сил и возможной скорости, но в этой безумной гонке мы явно проигрывали тварям. Самые быстрые ааори уже вбежали в тень между скалами, а самых медленных стремительно догоняли изменённые. Я остановился у тёмного прохода и обернулся, глядя на то, как твари настигают девушек, бежавших позади. На решение у меня было всего несколько секунд. И я сделал первое, что пришло мне в голову – сплёл на пути тварей огненную стену.

Вокруг было слишком мало искр, чтобы долго держать плетение. Ревущее пламя взметнулось за спинами девушек всего на несколько ударов сердца. Оно не могло сдержать лавину наступающих – лишь подарить бойцам несколько драгоценных секунд. Но этого оказалось достаточно. Первые ряды тварей замедлились перед огнём, вторые – толкнули их в пламя, и образовалась куча, об которую спотыкались всё новые и новые враги. А девушки добежали до ущелья и юркнули внутрь.

Мы всё ещё бежали, когда я уже понял: нас никто не преследует. Твари так и не решились пройти дальше в ущелье – и через несколько сотен шагов мы перешли на шаг, а потом и вовсе остановились. Мы пытались отдышаться, подсчитывали друг друга, искали глазами близких – и всё ещё не могли поверить, что смогли выжить.

– Кода ты, Шрам, предложил этот план… я не верил, что получится… – заметил Скас, первым пришедший в себя. – Но мы прорвались, чтоб мне провалиться на этом месте! Прорвались!..

– И что теперь? – спросила эра Зана, глядя на меня.

– Теперь я хочу помыться, – признался я, принюхиваясь.

Весёлый смех вокруг подтвердил, что хочу этого не я один. Но я готов был и повонять ещё какое-то время мертвечиной, лишь бы мои бойцы снова засмеялись. Внутри меня всё больше и больше крепла решимость добраться до Пролома во что бы то ни стало. И довести туда своих людей. Я знал, что сумею это сделать. Я вот только не знал зачем…

Ущелье постепенно расширялось – и вскоре объединилось с более широким, образованным бурной речкой, текущей вниз с гор. Мы двинулись вдоль её русла, так и не решившись сразу смыть с себя трупную вонь. Но тварей вокруг не было, нападать на нас никто не собирался – и вскоре мы успокоились.

Помылись мы под струями ручья, низвергавшегося водопадом со стены ущелья и сливавшегося с рекой. Полностью смыть с одежды и брони запах мертвечины не удалось, но теперь он хотя бы не бил в нос, отбивая аппетит и заставляя поминутно морщиться. Весь оставшийся день мы продолжали идти вдоль реки – пока, наконец, не достигли конца ущелья.

Впереди простирался каменистый, похожий на лестницу склон. Река каскадом водопадов стекала вниз, наполняя широкое озеро на последнем уступе. А ниже лежала холмистая равнина, поросшая низкорослыми деревьями, выжженная солнцем и теперь – заваленная трупами обитателей Диких Земель. То тут, то там взгляд выхватывал россыпи древних руин… А впереди, из-за горизонта, в небо бил столб зеленоватого света, видимый даже днём. Где-то там был легендарный Пролом, изменивший этот мир и почти уничтоживший мир людей. А между ним и моим отрядом были только мёртвые туши тварей…

– Если они все мёртвые, то кто их убил? – поинтересовался Эр-нори. – И почему другие твари не полезли за нами в ущелье? Шрам! Мне это очень не нравится…

– Мне тоже… У тебя есть предложения? – поинтересовался я.

– Нет! Разве что попытаться вернуться, – ответил тот.

– Нам не даст вернуться Зов, – возразила Эл-оли. – Да и второй раз через седловину перед ущельем нам не пройти…

– Давайте разобьём лагерь у озера и отдохнём? – предложил Пузо. – Не лезть же туда, на равнину, в темноте.

Так мы и поступили. Сначала, правда, пришлось спускаться с уступа на уступ. Это сверху казалось – шаг, и ты на месте. А на деле весь остаток вечера пришлось осторожно пробираться вниз. К озеру мы вышли уже в сумерках. Солнце стремительно катилось за горизонт. На мир наваливалась темнота. Но Пузо зря боялся – зеленоватое свечение вдалеке налилось силой. В его свете было отлично видно всё вокруг.

Мы всё-таки развели костры, нарубив деревьев вокруг озера. Зелёный свет был чужим, враждебным и вызывал отвращение. А яркое пламя костров привычно разогнало темноту и добавило тепла нашему лагерю.

– Я бы устроил тут днёвку, если позволит Зов… – заметил я за ужином. – Мы сможем отдохнуть, выспаться… И пойдём уже со свежими силами.

– Давайте попробуем, – кивнул Скаэн. – Думаю, один день ничего не решит, и Зов не успеет нами завладеть.

Весь следующий день мы отмывались, отсыпались и отъедались. Зов нас не тревожил, да и новые твари не появлялись. И даже их неведомый убийца не приходил к нам ни ночью, ни днём. Казалось, что всё вокруг вымерло, и в мире не осталось ни капли жизни. И только шёпот мудрости говорил, что это не так, что жизнь – она тут, совсем рядом…

Мы больше не обсуждали планы. Ни эры, ни Скас, ни мои бойцы. Они просто молча перевалили все вопросы на меня. Я пытался предлагать варианты, но в ответ получал только «делай, как знаешь».

– Шрам, нет смысла что-то обсуждать! – объяснила мне Эл-оли. – Ты привёл нас сюда. Значит, ты знаешь или чувствуешь что-то, чего не знаем и не чувствуем мы. Так уж вышло, что теперь ты наш командир. Хотя, наверно, мне, Скаэну и Зане должно бы быть стыдно…

– Я только хочу посоветоваться…

– Шрам, не о чем советоваться! Мы там, куда уже почти три тысячи лет не ступала нога человека. Про то, что происходит здесь, никто ничего не знает. Последние сведения об этом месте были получены ещё до первого Прилива. Смирись! Тебе вести нас вперёд, и тебе самому решать, что и как делать. Никто не даст советов… Прости.

– Ладно… – кивнул я. – Пусть так…

Я не был согласен с эрой, но нельзя же заставить других решать, если им уже всё равно. Я и не стал. А утром я поднял отряд и повёл его на юг через усыпанную трупами равнину. Туда, где вырывалось в небо зелёное свечение таинственного Пролома.

Дорогие читатели! История Шрама – увы! – подходит к концу. По плану осталось три главы и большой эпилог для всей серии. Как я и предупреждал, беру паузу на дописывание, вычитку и проверку. Срок возьму с запасом – пять дней. В воскресенье (08.11) будут разом выложены все последние главы книги.

Глава 35

Последний спуск мы преодолели быстро и оказались на равнине. У первого же холма я первым делом пошёл осматривать трупы тварей. Если мы хотели пройти здесь — нужно было понять, что произошло: умерли твари сами или были убиты? И почти сразу стало ясно, что массовая гибель была вызвана не менее массовой бойней. Вся равнина была местом грандиозного сражения, состоявшегося за несколько дней до нашего прихода. Твари пёрли вперёд, а кто-то убивал их, отступая.

И этот кто-то никуда не делся — и был где-то тут, ведь он явно победил.

– Интересно, кто их так?.. — озвучил волнующий меня вопрос Кирри.

Но не этому я удивился, ведь подобные вопросы должны были терзать каждого из пришедших со мной бойцов. Я бы не удивился, и если бы кто-нибудь сейчас спросил – как нам пройти дальше и не присоединиться к тварям. Но вот только Кирри, спросив, получил ответ.

– Стражи, конечно… Кто же ещё?

Голос я узнал сразу, но никак не мог поверить, что мне вновь довелось его услышать. Вскинув голову, я огляделся, пытаясь найти взглядом либо серую тварь, либо черноволосого человека. Но тут, в самом центре Диких Земель, изменённый был силён так, что не покажись он сам, я бы и не сумел его увидеть.

Брагот появился прямо посреди нашей группы, осматривавшей трупы. Эры и Скас стремительно отшатнулись, выставляя щиты, а мои ветераны схватились за оружие. Пятнашка молча встала рядом со мной, но изменённый ааори остался спокоен. Он только насмешливо оглядел всех и повернулся ко мне.

– Шрам, я же советовал тебе сдохнуть пораньше? – спросил Брагот.

— Было дело, — не стал я отрицать очевидного.

– Так почему ты всё ещё жив?

– Ну знаешь… Как-то так получилось! — развёл я руками. — Я пытался пару раз, но…

– Но мир держал тебя цепко и крепко! — кивнул Брагот. – И вот ты тут. Куда я бы тебе не советовал лезть никогда и ни при каких обстоятельствах. Поддавшись Зову, в самом хвосте Прилива, ты всё-таки вышел на равнину Самалан. И что же мне с тобой теперь делать?

– А что тут принято делать с теми, кто идёт через равнину? — спросил я.

-- А ты сам не видишь, что ли? – удивился Брагот, очертив рукой круг. – Но у нас с тобой взаимный счёт… Понимаешь, я тебя убить не могу. Вот твоих спутников запросто! А тебя – нет.

Я так и не понял, о чём он говорил, хотя честно попытался. Поэтому мне пришлось просить уточнений:

– Брагот, а почему ты меня не можешь убить?

– Ну как почему? – удивился изменённый. – Правила такие, Шрам. Тот, кто меня убьёт мечом – того я убить не могу. Такое вот правило…

– Ты уверен насчёт этих правил? – я скептически посмотрел на Брагота. – Я вот никаких таких правил не знаю. И никогда не слышал…

– Да ты много о чём не слышал! – отмахнулся тот. – Шрам, я давно слился с мудростью. Нет! Не так, как они планировали…

Брагот кивнул на Скаэна и Эл-оли.

– …Несколько иначе. Не буду я сейчас объяснять подробности этого слияния, уж извини! Ведь я даже нужных слов не подберу, чтобы всё объяснить. Но так получилось, что меня нельзя убить мудростью. И даже мечом меня убить нельзя!

– Но я убил! Ты этого сам просил! – удивился я, всё ещё не понимая, о чём толкует мой собеседник.

– Ну вот в этом и загвоздка… – кивнул Брагот. – Тот, кто убил меня мечом, должен был занять моё место. Я очень надеялся, что в тот момент, когда у тебя получилось, я наконец освобожусь от этого мудрого рабства и отправлюсь дальше. А ты постоишь на страже, пока не найдётся достойная замена тебе. Но почему-то я снова ожил, а ты отчего-то не стал изменённым.

– И почему же? Удалось выяснить? – заинтересовался я.

– Да потому что ты тянул в рот всякую дрянь! – взорвался Брагот. – Потому что изменяться ты начал, сожрав кое-что в землях сбрендивших алхимиков! Вот почему!.. Если бы ты, скотина неблагодарная, изменялся по всем правилам – был бы уже стражем Пролома! А я был бы свободен!..

– Вот не надо так кричать… – поморщившись, попросил я. – Будто я всё это специально подстроил…

– Да нет, конечно… Куда тебе до таких хитрых планов! – отмахнулся изменённый. – Я было подумал на бодрого старикана-мудреца, но и ему было бы сложно такое придумать… Но так случилось, что я уже мёртв, хотя и не мёртв, а ты все ещё не страж. И убить тебя, умерев от твоей руки, я не могу!

– Я всё ещё не понял почему, но приму на веру… – кивнул я. – А тварей всех ты поубивал?

– Нет, до меня они даже не дошли, – Брагот усмехнулся. – Стражей много, парень! Больше сотни. Я лишь предпоследний из них… Ну точнее, я второй по силе, но со мной можно встретиться только после них… Опять не очень понятно, да?

– Да нет, я понял… – кивнул я. – Получается, чтобы пройти дальше – надо победить стражей?

– Надо, – кивнул тот. – На равнине их ровно сто. Это Самаланская сотня. В проходе скал – ещё трое. А потом – мой пост. После него есть ещё один: вот он опасный, гад… Даже для меня.

– Что же это за пост, если ты его покидаешь, чтобы встретиться с родичами? – не удержался я.

– Ну, я парень видный. Могу и на некие преимущества рассчитывать, да? – Брагот развёл руками. – Да и пост у нас только во время Отлива строгий. А в обычное время тут скукота страшная, поверь! Ни одна тварь сюда по собственному желанию не полезет. Если только стражи привлекут. А ааори всё сидят на землях людей, и сюда давно никто не добирался. Да, эры?

– А зачем нам сюда? – спросил Скаэн. – Говорят, раньше ходили…

– Вот когда раньше ходили – не нужно было Отлив устраивать! – насупился изменённый. – А теперь чтобы всё в равновесие привести, пришлось вам два нашествия подряд устраивать, Посланника вызывать!.. И только потом Отлив… Ну сказано же вам было: коль уходите в Дикие Земли, то идите до самого Провала. А вы заперлись в своих убежищах и тихонько подыхаете… Тьфу, проклятье, мерзость какая!..

– Это где такое сказано? Я если бы прочитал, то пошёл бы! – встрял Скас.

– Ну вот, докатились… – Брагот оглядел нас хмурым взглядом. – Вы когда успели «Слово Гарана» утерять?

Ответить на это никто ему не смог. Конечно, я догадался, что речь идёт о какой-то книге или обращении, но я о таком никогда не слышал. И, судя по виду эров, они тоже.

– Понятно… – Брагот сокрушённо покачал головой. – Всё вразнос идёт. Ну так что же мне теперь делать с вами?

– А ты, значит, пришёл нас убить? – спросил я.

– Ну не тебя лично. С тобой и другие стражи разберутся… – Брагот поморщился. – Но надо бы, конечно… Не пускать же вас вперёд!

– Брагот, ты же умер. Какая теперь тебе разница? – удивился я. – Ну пройдём мы дальше и, может, даже доберёмся до тебя…

– Да не пройдёте вы Самаланскую сотню! – фыркнул изменённый. – Никто не пройдёт. Сто изменённых ааори! Парень, вы всей толпой меня одного гоняли несколько дней… и то случайно догнали. А тут сразу сто таких же, как я!

– Ведь драться с ними так и так придётся? – уточнил я.

– Ну почему же… – Брагот задумался. – Если немножко пофантазировать и представить, что равнину вам удалось пройти очень быстро или незаметно, то сотня вас трогать больше не будет. Не могут они к Пролому сунуться! Но чтобы пройти быстро – ты должен быть быстрее кирри, сильнее каваля и точно умнее обоих…. В чём я лично сомневаюсь….

– В быстроте или силе? – уточнил я весьма наивно, за что сразу и получил.

– В уме твоём я сомневаюсь! – буркнул Брагот. – Твоём и твоих спутников. Были бы умные, сдохли бы раньше… А чтобы незаметно пройти – надо быть кем-то из Стражей, что стоят дальше. Мной, например.

– Подожди-ка… – у меня появилась совершенно безумная идея. – Получается, они и на тебя нападут, если увидят?

– Они бешеные, на всех нападают! – Брагот покачал головой. – Но меня они не видят. Так здесь заведено…

– А почему они тебя не видят? – с интересом спросил я.

– Парень! – на этот раз в голосе Брагота появилось раздражение. – Да откуда я знаю? Мудрость так решила! Чуют мою кровь и отводят взгляд!

– Так, может, нам твоей кровью намазаться и пройти мимо? – предложил я.

– Ага, так я тебе и дал свою кровь! Разбежался! – Брагот усмехнулся. – Нет, идея хороша. Но только после того, как ты меня убил – кровь из меня больше не льётся. Внутри где-то есть, а добыть – не получается. Что это?..

Последний вопрос он задал, когда увидел в моих руках пузырёк.

– И где ты это взял, хотел бы я знать? – Брагот внимательно осмотрел свою собственную кровь. – Я понял, где ты это взял… Парень, ты в курсе, что воровать нехорошо? Мобанские мудрецы уже должны были на тебя охоту объявить!

– Ни мобанских мудрецов, ни карающих здесь нет, – пожал я плечами. – Да они и сами по себе уже почти вымерли…

– А кто теперь ааори делает? – удивился изменённый.

– Форт собирался делать, – ответила ему эра Зана. – Все артефакты сангари теперь там…

– Ничего себе новости! – Брагот ошарашенно огляделся. – Ааори делают ааори. Вам самим-то не страшно, не?

– Ну страшновато… – согласилась эра Зана. – А что нам ещё оставалось? Мобан пал, мудрецы их больше ничего не могут…

– Ужас берёт, как представлю, что вы там понаделаете… – Брагот передёрнул плечами. – Ладно, Шрам, уговорил… Моя кровь у тебя есть, и я даже помогу тебе и всем твоим спутникам пройти дальше. Ну почти всем… Ты серьёзно хочешь пройти к Провалу? Ты пойми: стать стражем сможешь только ты… Остальные – нет.

– Мы же не просто так спешим на Зов… – ответил я. – Что там в конце?

– Там? – Брагот пожал плечами. – Не знаю. Я туда не хожу. Так ты хочешь пройти дальше?

– Ну… Попробую.

– Псих ты, парень! Форменный псих, говорю тебе! – Брагот захохотал. – Жаль… Жаль, что не удастся посмотреть, если у тебя вдруг получится. Я умру раньше. Но свою смерть я не променяю ни на какие зрелища!..

– Так ты поможешь? – спросил я с надеждой.

– Кровь надо вылить в воду, – ответил изменённый. – Воды должно быть много, чтобы на каждого из вас хватило по глотку, а лучше по два. Я её немножко изменю, и она задержится внутри вас. Только учтите! Крови мало! Кому-то может достаться просто вода…

– И того убьют? – хмуро уточнил я.

– Да, – кивнул Брагот. – И обрекут страдать в мудрости. Может, потом даже поднимут какой-нибудь тварью… Этих-то всех поднимут!..

– Поднимут? – удивился я.

– Ну а что им тут гнить? – Брагот сделал большие глаза и весело улыбнулся. – Конечно, поднимут и отправят назад, в Дикие Земли. Приливом. Он до людей не докатится, как обычно. Но правила будут удовлетворены. Прилив был – всё нормально. Напряжение сброшено.

– А раньше Приливы были с границы Диких Земель… – догадался я. – Поэтому они и расширялись. А потом Приливы шли отсюда – из центра?

– Ладно, может, ты и в самом деле не глупее каваля! – кивнул Брагот. – Так и есть. Правила изменились, и теперь Приливы идут отсюда.

– А на окраинах происходят нашествия… – покивал я. – А Отлив?

– Отлив нужен, чтобы сохранить равновесие, – отмахнулся Брагот. – Нельзя же постоянно приливать, да?

– Да, видимо… – согласился я.

– Ну так и чего стоим-то? Вода где? – удивился изменённый, оглядевшись.

Брагот долго сидел с водой и кровью. Кровь пришлось лить мне – он до пузырька даже дотронуться не сумел. Но воду он изменил. Вместо неё внутри котелка теперь был какой-то странный кисель. Каждый боец отряда съел по чуть-чуть этого киселя. Эл-оли достала маленькую ложку для зелий – вот ей мы и черпали вязкую жижу. Прежде чем котелок опустел, каждому досталось по три ложки. Некоторым четыре.

– У вас есть два дня, – сказал Брагот напоследок. – Этого хватит, чтобы пройти равнину. Даже если в конце задержитесь… Бегите! Просто бегите, и вас не догонят. Как доберётесь до каменной гряды, так можете за тылы больше не переживать. Там вас уже будут ждать трое братьев. Как вы с ними справитесь – не знаю. Но вы уж постарайтесь… Устал я тут что-то…

И мы двинулись дальше. К зелёному свечению на горизонте. Сначала шли шагом, огибая руины и скопления мёртвых туш. Потом я понял, что мы за два дня просто не успеем добраться – и приказал перейти на бег. Так мы и двигались. И то ли Брагот постарался, то ли просто повезло – но никого из Самаланской сотни мы так и не увидели. Каждый боец всё-таки получил свою каплю изменённой крови…

Зато теперь не один я вздрагивал каждый раз, когда в голове начинал звучать шёпот мудрости. Даже Скаэн и Эл-оли иногда начинали озираться. Видимо, даже такой малой капли хватило, чтобы изменение охватило весь отряд. Я не понимал, почему так происходит, но не искать же объяснения тут – в самом сердце Диких Земель?

Весь день мы бежали вперёд, выбиваясь из сил, но наши старания были вознаграждены. Ближе к закату на горизонте показались вершины скальной гряды, про которую говорил Брагот. Казалось, что часть земли просто взяла и поднялась выше шагов на сто, образовав непроходимый барьер. Но ровно посередине этот барьер треснул и осыпался – и вот там можно было пройти дальше. А из-за скал в небо бил зелёный луч мудрости.

– Мне кажется, что можно уже… шагом! – крикнул мне Пузо. – Шрам, мы скоро с ног валиться начнём!..

– Ты первый свалишься? Да, пузан? – хохотнул Одноглазый.

– Пока толстый сохнет, одноглазый сдохнет! – не остался в долгу Пузо.

Я почувствовал, как настроение у отряда начинает подниматься. Что бы ни ждало нас впереди, теперь неизвестность уже не была такой страшной. Пусть большинство бойцов стояли далеко – и не могли услышать, что говорил Брагот, но им успели пересказать весь разговор. И теперь многие с надеждой поглядывали на меня. Я догадывался, что они верят мне и рассчитывают, что у меня есть план. Да вот только плана у меня не было… Я не знал, что там – за Браготом… И не знал, что нас ждёт впереди. Просто у нас не было иного выхода – надо было идти. А я пытался сохранить жизни своих бойцов. И, может быть,только для того, чтобы обречь их на мучения.

Но думать о таком и тем более признаваться вслух – я не собирался. Если нам и вправду лучше было умереть до прихода на полуостров, то бойцы ещё успеют меня возненавидеть лютой ненавистью.

На ночь мы остановились уже в зелёном сиянии мудрости. Костров не жгли, ели всухомятку. Может быть, и зря мы так сделали. Но я побоялся, что огонь привлечёт кого-нибудь из изменённых. А те, подойдя поближе, почувствуют обман. Поэтому я запретил жечь костры и готовить еду. Наскоро перекусив, бойцы улеглись спать прямо на земле. А мне не спалось… Я был полон сил и готов был бежать дальше. Впервые с того дня, когда Зов потащил нас вместе с Отливом, я не чувствовал усталости. Это было удивительно и странно.

Утром я, сгорая от нетерпения, поднял отряд – и мы побежали дальше. Возможно, Брагот нас и не обманывал – и даже если мы не успеем добежать, то изменённым понадобится время, чтобы добраться до нас. Но впереди нас ждали три новых противника, какие-то братья… Лучше уж остановиться сегодня пораньше на отдых – и встретить их со свежими силами, чем дойти усталыми и задыхающимися.

До скал мы добрались уже после обеда. Здесь, на границе скал и равнины, мы и остановились, разбив лагерь. Я разрешил запалить костры и приготовить пищу. А после отправил всех отдыхать и спать. Единственным часовым во всём лагере был я сам. Я всё ещё не хотел спать и готов был прыгать и бегать от переполнявшей меня силы. Другим взглядом я видел, что всё вокруг наполнено мудростью, но был уверен, что причина не в этом. Я даже догадывался, в чём дело, но старательно гнал от себя эти мысли.

– Ты изменяешься, – тихо сказала Пятнашка, перед тем как уснуть. – Милый, не изменяйся… Держись…

– Я постараюсь, Пятнаш, – ответил я, сам не веря в эти слова.

Я уже не старался… И даже не собирался сдерживать себя. Изменение – это не смерть, это жизнь… Теперь я это прекрасно понимал. Полный жизни и силы, я, как мне казалось, готов был встретиться с самыми опасными противниками.

Отряд я поднял только тогда, когда увидел на горизонте несколько фигур, что направлялись в нашу сторону. Перемещались они очень быстро – и пришлось чуть ли не бегом уходить в скальный проход, чтобы избежать встречи. Когда все бойцы покинули равнину, я оглянулся и посмотрел на первых изменённых Самаланской сотни. Они выглядели как сгустки тумана, но можно было не сомневаться – это только до начала боя. Стоит им приблизиться, и мы увидим их истинное лицо.

– От кого мы убегали? – спросил Пятнашка. – И на что ты смотришь?

– А ты ничего не видишь? Перед входом в проход! – спросил я, удивившись.

– Нет… Там ничего нет, – ответил девушка.

– Согласен. Там пусто, Шрам, – сказал стоявший рядом Скас.

– Да, – легко согласился я, сразу же отказавшись от идеи объяснять. – Просто показалось…

Глава 36

Проход в скале был довольно широким и тёмным. Впрочем, ещё вчера я заметил, что день здесь почти не отличается от ночи. Свет даёт столп мудрости, бьющий в небо. И чем ближе ты к нему подходишь, тем больше его свет перекрывает солнце и звёзды. Подобравшись так близко к нему, видишь вместо обычного голубого неба — зелёное. Вместо ночного неба — странную темноту без звёзд. Резкие переходы из света в тень и чёткое отражение малейших деталей… Так видно даже лучше.

Мне уже доводилось видеть такой свет, а точнее «не-свет». Его часто использовала нежить, избегающая солнца и ютящаяся в тёмных пещерах и чащах. Но раньше, когда я его видел, он резал по глазам и заставлял моргать, стараясь избавить взгляд от искажений. Здесь же я воспринимал его спокойно и радовался, что теперь света хватит и днём, и ночью.

Мы шли по восходящему проходу в скале, но никто нас не трогал. Обещанные братья то ли пока ещё не обратили на нас внимания, то ли их пост начинался дальше. Я иногда оглядывался на вход, но туманных фигур больше не видел. Вскоре пол прохода выровнялся, и начался каменистый спуск. Впереди, в неверном зелёном свете, было видно, что проход расширяется, образуя что-то вроде долины – из которой дальше ведёт множество проходов.

— Не нравится мне это… – подойдя ко мне, пробормотал Нож. – Посмотри, Шрам, всё это как-то странно…

– Ты про множество проходов? – поинтересовался я.

— Да, про них. Стоит ли туда соваться без разведки?

— Знаешь, если бы речь шла о Диких Землях, – заметил я, – я бы, не задумываясь, отправил Кирри и его ребят вперёд, но здесь… Мне кажется, надо держаться вместе, Нож…

Мои ощущение подтвердились, когда мы добрались до каменистой долины. Там я разрешил отряду передохнуть, решая, что делать дальше. И только тут стало понятно, что пока мы шли — пропали бойцы. Причём, двое из ветеранов отряда — Даник и Ла-нар – и все новички из их десятков. У Даника было четверо человек, у Ла-нара — трое.

– Как это произошло? Кто видел? – спросил я у Та-бана, Ге-ори и Мастера, чьи бойцы шли рядом, но они только пожимали плечами. — Да вы же рядом были! Неужели вообще ничего не видели?

И в этот момент в проходе, откуда мы вышли, раздался полный боли и страха вопль. Кричал кто-то из потерянных бойцов. Несколько человек вскочили на ноги, явно собираясь бежать на выручку, но я остановил их окриком.

-- Стоять! Не уходить от основных сил!

– Там же наши! – возмутился Ша-арми. – Их надо…

– Никого ты там не спасёшь! – поддержал меня Скаэн. – Скорее всего, их и в живых уже нет.

Крики раздались снова. На этот раз кричала одна из девочек-новичков. Потом снова отчаянно закричал мужчина.

– Шрам, так нельзя!.. – заметил Нож.

– Нельзя? – взвился я. – Нельзя не заметить, как пропадают бойцы рядом! Вот это нельзя! А если не заметили, то можно уже и послушать их крики. Тот, кто уйдёт туда – умрёт! И ничем никому не поможет.

– Можешь объяснить? – спросил Молчок.

– Да запросто! – ответил я, успокаиваясь. – Эти крики могли звучать всё то время, пока мы шли, но мы их так и не услышали.

– Это всё наваждение, – сказала Эл-оли, поддержав меня. – Мы слышим крики, что уже отзвучали. Бойцов убили сразу, как удалось их схватить. Сейчас же нам дают услышать крики, чтобы выманить ещё кого-нибудь. Братья не собираются нападать на всех нас вместе.

– Да вот только дальше лабиринт… – заметил Нож, указывая на проходы. – Чтобы его пройти, придётся много петлять. И на каждом повороте будут потери.

– Значит, будут! – зло ответил я. – И надо постараться, чтобы их было как можно меньше.

– И как это сделать? – спросил Пузо.

– Как в горах. Обвяжемся верёвками, – решил я. – Если кто-то чувствует, что соседняя верёвка ослабла – зовите остальных.

Под отчаянные крики, доносившиеся из покинутого нами прохода, мы обвязались верёвками и двинулись дальше. Лабиринт не был слишком уж запутанным, и в тупик мы попали лишь однажды. Но извилистые переходы позволяли неизвестным братьям выдёргивать бойцов по одному. И не всегда их попытки оказывались неудачными… Нескольких человек им всё-таки удалось вырвать из цепи. Но чаще стоило подобраться к одному, как следом прибегал весь отряд.

Братья атаковали из теней и старались захватить человека до того, как он успеет что-то понять. Вокруг места, где был боец, появлялся какой-то странный мудрый сгусток, глушивший все звуки вокруг. Криков человека слышно уже не было, и только дёрганье верёвки давало понять, что происходит нечто странное. Стоило же отряду развернуться и собраться вместе, как братья отступали в тень, скрываясь от бойцов.

Чем дальше мы продвигались, тем настойчивее они старались до нас добраться. Последние трое бойцов были зарублены на месте прямо на ходу – перед выходом из лабиринта. Я осмотрел трупы и обнаружил, что убивали их острыми, как бритва, когтями. Может быть, братья носили подобное оружие, но скорее всего – обращались в какую-то звериную форму, как Брагот.

За лабиринтом оказалась ещё одна долинка. Там нас братья и встретили уже в открытую. Все трое стояли в своих человеческих обличьях и улыбались. Одеты они были в какие-то простые одежды, заляпанные кровью, и я даже знал – чьей. На головах были надеты шлемы, из-под которых выбивались рыжие волосы. Все трое если и не были братьями, то отличались удивительным сходством.

– Далеко зашли! – заметил самый старший на вид изменённый. – С верёвкой придумали хорошо… Но дальше пути нет. Не знаю уж, как вы мимо сотни проскользнули…

Я сделал знак Ножу, Пузу и Сучу выдвигаться вперёд, а копейщикам занять позицию по флангам. Пятнашка и девушки отошли за строй. А я встал перед бойцами, обнажив меч. Рядом застыли Кри-ана, Молчок, Ри-эна, Скас и эры.

– О-хо-хо, какие мы грозные! – заметил второй брат. – Смотрите, братья, они нас бить собрались!

Все трое весело засмеялись. Глядя на них, я перешёл на другой взгляд – вокруг было столько мудрости, что от неё в глазах рябило. Были тут и искры алхимиков, которые не видел Брагот, а значит, скорее всего, не видели и братья.

– А как же поговорить? – спросил старший брат. – Неужели не хотите пообщаться?

– Поговорили бы… Если бы вы наших друзей не убивали, – хмуро ответил я, а потом махнул рукой. – Бей!

Вспыхнули мудрые щиты, и отряд бегом двинулся вперёд. А браться изменились, перекинувшись в трёх огромных человекоподобных тварей – покрытых рыжей шерстью, с длинными когтями на руках и шипами по всему телу. Их общий удар мудростью лишил отряд защиты, но второй удар я им нанести не дал – понимая, что так они всех нас и убьют.

Десяток плетений – простых и не особо опасных, но невидимых для стражей ледяных игл – прошёл через их защиту и впился в тела, вызвав возмущенный рёв. А ещё одно плетение я сделал прямо за их щитами, наполнив обычной мудростью – и под ногами врага вспыхнул огонь.

Братья не смогли сразу определить источник таких подлостей, но явно искали… Остальных бойцов они не посчитали достойными противниками и подпустили слишком близко. И это стало их первой ошибкой. Копья, мечи, стрелы, мудрости – всё это обрушилось на стражей в таком количестве, что отразить каждое из них они не могли. Хотя двигались братья очень быстро – выбивая то одного бойца, то другого. Раненых оттаскивали за спины бойцов, а на их место вставали те, кто ещё не получил ран.

Копейщики, шедшие на флангах, охватили тройку стражей – и теперь те оказались в кольце. А я продолжал осыпать братьев невидимыми плетениями, оставаясь в первых рядах и пытаясь одновременно дотянуться до них мечом. Следующий удар изменённые обрушили на Скаэна и Эл-оли, видимо, посчитав, что незаметные плетения – их рук дело. Эры прикрылись щитами, которые тут же лопнули, но удар выдержали.

– Все вместе! – крикнул я, первым делая шаг к противникам, и кольцо моих бойцов сжалось, не давая братьям ни секунды покоя.

Старший брат неожиданно повернулся к копейщикам и кинулся на них. Бойцы, что не успевали прикрыться щитами – оказывались просто разрублены острыми когтями и заливали землю кровью. Попытка бегства смешала всё построение, и враг мог теперь оказаться спереди, сбоку, сзади – где угодно. Бойцы, толкая друг друга, пытались снова сомкнуть кольцо. А я оказался перед младшим изменённым, который повернулся ко мне спиной – и, не удержавшись, ударил его мудростью всерьёз, одновременно подрубая ему ноги мечом. Тот заревел и отмахнулся от меня, откидывая на несколько шагов. Но оказавшийся рядом Пузо что есть силы опустил топор на голову опускающегося на землю стража. Тот перекинулся в обличье человека и послал в Пузо воздушный удар. Одновременно в тело брата вонзилось сразу несколько стрел – он закричал от боли, но явно не собирался умирать. Поднявшись на ноги, я подскочил к нему и вбил меч прямо в рот. Больно брату было, а умирать – он всё ещё отказывался. От ответного удара я отлетел на несколько шагов.

Метания младшего из братьев закончил Молчок. Он полоснул себя по руке и окропил стража кровью, которая в полёте превратилась в сгустки пламени, которые и прожгли тело изменённого насквозь. И теперь младший брат орал уже не от боли – от страха. Он умирал, и двое оставшихся стражей с яростным рёвом обрушились на мой отряд в полную силу.

Вокруг началась форменная бойня. Мы пытались держать строй, а я кричал, отдавал приказы, требовал… Бойцы пытались прикрыть раненых и девушек, но братья гоняли нас по всей долинке. Сами они уже казались смазанными бликами, которые едва улавливали наши глаза. Всем казались, но не мне… Я будто проваливался в трясину – воздух становился гуще и плотнее, двигаться стало тяжело. Зато я видел братьев и понимал, что они делают и куда собираются бить.

Подхватив с земли оброненное кем-то из бойцов копьё, я порезал себе руку, нанося на лезвие кровь и вливая во всё это мудрость – и успел ударить одного из стражей. Копьё пробило тело насквозь, а, когда тот перекинулся в человека – осталось в нём, продолжая убивать. А потом на меня налетел последний оставшийся в живых брат, и я уже мало что помнил… Меня он бил всем, что имелось в его арсенале. Мудрости, когти – а я просто не успевал отбиваться, мгновенно покрываясь порезами, ожогами и обморожениями. Сам я пытался отвечать изменённому своими невидимыми плетениями, щитами, мечом… Однако продолжалось это избиение недолго.

Накинувшись на меня, старший брат перестал обращать внимание на других бойцов. Он, наконец, обнаружил самого опасного противника – бросающего невидимые плетения – забыв, что и обычная мудрость для него опасна. И эти обычные мудрости посыпались на него в таком количестве, что мудрый щит, которым он прикрывался – просто исчез. А через несколько секунд его тело пронзили стрелы, мечи и копья. И некоторые из них тоже были смазаны кровью. Брат заметался, заревел, перекинулся в человека, но его продолжали упрямо добивать.

Меня подхватили и оттащили подальше от врага, в спешке накладывая на раны целебную мазь. Чем закончился бой, я не видел, но ещё через несколько минут ужасный рёв прекратился. Кряхтя как старик, я заставил себя встать и осмотреться. И быстро понял, что если это и была победа, то ещё одной такой мой отряд не выдержит. Мой приказ – защищать девушек – был выполнен… Собственно, на ногах оставались только девушки, Скас и десяток ветеранов. Остальные бойцы лежали, раскиданные по пещере. Даже Скаэну досталось, и над ним теперь хлопотала Эл-оли. И мне больше не оставалось ничего другого, как забыть про свои раны и приступить к лечению.

Я выбивался из сил. Каждый раз, когда мне подтаскивали очередное тело, я погружался в его боль, в его терзания, заново лишаясь самого себя. Но останавливаться было нельзя. Мои бойцы умирали, истекая кровью, и я просто обязан был им помочь. Потому что я один мог это сделать. Только через пару часов, оторвавшись от очередного больного, я не увидел нового.

– Что другие? – хрипло спросил я.

– Шрам, больше нет выживших… – ответила мне Пятнашка, и вид у неё был подозрительно виноватый.

– Я… Я человек тридцать вылечил, как больше нет?.. – не понял я, удивлённо оглядываясь, но девушка была права.

Выжившие лежали теперь с одной стороны, а раненые, не дождавшиеся помощи – с другой. На меня виновато смотрели все девушки до единой. И я всё не мог взять в толк, чем вызван такой взгляд. А потом понял!..

Злость захлестнула меня с головой, и чтобы не начать буйствовать, я сцепил руки и уставился в каменистый пол пещеры. Я лечил в основном ветеранов отряда! Моя вечная слепота в отношениях между людьми сыграла злую шутку, и виноват в этом был только я. Я один. Приказав нести раненых, я не сказал, чтобы несли самых тяжёлых. Я просто сказал нести раненых. Все раны, нанесённые стражами, выглядели страшно, и никто не стал в спешке разбираться – какая опаснее. А каждый из моих ветеранов давно уже имел свою пару из девушек отряда… Вот мне и подтаскивали тех, кто был дорог больше всех – своих. И пока я поднимал на ноги тех, кому повезло обзавестись парой, остальные просто истекли кровью.

Меня не трогали – поняв, в каком я состоянии – и дали успокоиться. Чтобы снова взять себя в руки, мне потребовалось ещё несколько минут. Да, я ошибся. Но даже если бы я не ошибся – как было определить, какая из ран страшнее? Опасными были все. Девушки поступили очень расчётливо, очень понятно и очень обидно. Но, положа руку на сердце, а как бы я сам выбирал – кого лечить? Кого из тех трёх десятков ветеранов, которых я поставил на ноги, я променял бы на одного из новичков, имена которых не всегда помнил?

И злость ушла… Только в самой глубине души застыло смутное чувство вины за произошедшее. Чувство, которое сильнее всего станет потом – спустя годы. Если у меня будут, конечно, эти годы... Чувство вины, которое будет накатывать перед сном или тёмными вечерами – и ты раз за разом будешь переживать, вспоминать и думать: а можно ли было этого избежать, можно ли было спасти всех… Но всё это будет потом, когда здесь и сейчас нам перестанет грозить опасность.

Я закрыл глаза и принялся «чинить» самого себя. По сравнению со многими бойцами, я оказался почти и не пострадавшим. Может быть, мой организм быстро залечивал раны, а может, просто повезло. Так или иначе, через пять минут я снова был здоров и голоден.

– Тащите тех, кто выжил! Надо ставить их на ноги… – проговорил я. – И займитесь едой кто-нибудь!

Я не помнил, сколько возился. Не помнил, как ел и как пил. Я торопился вылечить бойцов до того момента, когда услышу Зов.

– Ну вот… Мы снова как в самом начале, Шрам! – со вздохом сказал Пузо, пристраиваясь рядом, когда я уже отдыхал. – Даже хуже…

– Твой десяток – да, – кивнул я.

Пузо, Суч, Толковый, Орун, Бука, Каваль, Волосатый, Дубина, Сундук и Ко-лан – все они были живы. Единственный десяток уцелел за те годы, что нам вместе приходилось путешествовать. В десятке Ножа остались только Рыба, Дельный, Та-бан и Ге-ори. У Хмура – Мастер, Ласт и Жесть. У Эр-нори выжили Надо, Солид и Злобный. У Лысого выжил только Гвоздь, а у Одноглазого – Ве-син, Та-ан и Коротышка. С Хохо остались Нетник, Та-пин и Эл-дор. С Ша-арми дошли Ка-мир, а с Кирри – Ин-ано, Нытик и Га-мари. Кри-ана всё так же вела за собой Молчка. Ну и, конечно, были живы наши девчонки. Всего семьдесят шесть человек, не считая эров и Скаса.

– Остальным не повезло… – я вздохнул. – Хмур, ты со своими – под командование Ножа. Копейщики, все объединяйтесь в десяток. Командует Эр-нори. Ша-арми с Кирри, забирайте всех своих и Хохо. Кри-ана – у тебя без изменений. Пятнашка, на тебе все девушки, сама эту ораву организовывай…

– Наших бы похоронить! – заметил Нож.

– Если есть силы – хороните, – кивнул я. – Берём всё самое необходимое. Продукты, запасную броню, оружие… Остальное – в огонь. Если не сможете похоронить, оставляем так.

Похоронить мы своих не смогли. Мудрости вокруг было столько, что хоть залейся, но после боя мало кто мог заставить себя плести. Мы сложили бойцов вдоль стены долины, оставляя им всё, что не могли унести с собой. Впереди был Брагот, а потом – последний страж. Пора было сделать последний шаг, и уже не важно – справимся мы или нет. Главное, что мы дойдём до конца… Туда, куда давно никто не заходил. И кто знает? Может быть, это поможет тем, кто остался в землях людей…

Глава 37

Проход изгибался, забирая на восток. Столб зелёного света становился всё ярче и больше. Теперь он заслонял собой всё, затапливая мир вокруг зеленью и резкими тенями. В глазах уже начинало рябить. Но всё было лучше, чем остаться без света. Я не спал уже третью ночь. А то, что была ночь, я понимал. Мои бойцы успели поспать, пока я занимался лечением. Глаза у меня стали красные, как сказала Пятнашка. Она думала, что я вымотался, но я не чувствовал усталости.

Неожиданно проход расширился в очередную долину — и там, в самом её центре, застыл Брагот.

— Не заходите все! – крикнул он, улыбнувшись. — Только Шрам! Пока я не умру – в долине может быть только он!

– Ждите здесь! – то ли приказал, то ли попросил я.

Я вышел из прохода и направился к изменённому. За ним в монолите скал проход продолжался. Уклон там шёл резко вверх, а за ним, видимо, и была цель нашего путешествия. Зелёный столб мудрости занимал теперь почти всё пространство на горизонте.

– Ну и как тебе эта грандиозная колонна? — спросил Брагот. — Впечатляет?

– Уже надоела… – признался я.

— Ты и представить себе не можешь, как она надоела мне! — зло сказал Брагот. – О! Осталось совсем чуть-чуть…

Он поднял руку к лицу, глядя, как с кончиков его пальцев устремился прочь тонкой струйкой чёрный то ли песок, то ли прах.

— Даже не больно… – заметил древний ааори. – Это хорошо, что не больно. Не люблю я боль!..

Я промолчал. Говорить желания не было, да и что сказать, я не знал.

— Ты не передумал? -- спросил Брагот. – Собираешься пройти дальше?

– Нет, не передумал, – ответил я. – Здесь ведь могу только я остаться?

– Ну знаешь, Самаланская сотня ведь осталась… Да и рыжие братья как-то заняли место одного. Может, и твоему отряду место найдётся! – Брагот пожал плечами, и из-под его одежды вырвалась струйка чёрной пыли.

– Что там дальше? – решил я уточнить.

– Там последний страж. Пе-тор.

– Да я не о том… Что там, за обрывом?

– А, да я не знаю! – Брагот весело засмеялся. – Я никогда туда не заходил. Это Пе-тор выходит иногда, так я его и увидел. А что там находится, я никогда не смотрел. Как только переступишь границу – обратного пути не будет.

– Неужели тебе не было интересно? – удивился я.

– Было, но когда я решил остаться стражем – то уже физически, Шрам, не мог пройти. Ведь, на самом деле, я сам себе уже давно не принадлежу, – Брагот тряхнул головой, и его волосы начали исчезать. – Может, ты и прав… Прав… В чём ты прав?..

– В том, что пойду дальше? – предположил я.

– Точно… Дальше… И я тоже пойду дальше, – Брагот радостно улыбнулся. – Может, жену там встречу?

– Не боишься? – поинтересовался я. – Ты ведь умрёшь…

– Не боюсь! Смерть – это не страшно. Просто ещё одно путешествие… – Брагот потерял ногу, начал заваливаться, но я подхватил его и помог сесть на землю. – Путешествие… Ты путешественник? Кто ты?..

– Я... – у меня перехватило дыхание, и я не смог продолжить.

Да и не нужно это было. За считанные мгновения пылью обратилось всё тело древнего изменённого, и только одежда упала на землю там, где он ещё недавно сидел. Вот и всё… Наверно, вернись я в земли людей, то смог бы написать продолжение сказки про Брагота. Уверен, что среди ааори моя история пользовалась бы большой популярностью.

Сзади раздались шаги моих спутников. Они терпеливо стояли у входа в долину, пока не исчез изменённый, и только потом подошли.

– Что теперь, друг? – спросил Пузо.

– У нас только два варианта, – ответил я. – Я могу занять место Брагота и попытаться вас сделать стражами… Или туда – дальше. До конца…

– Быть стражем – не самая плохая мысль! – заметила Зенка. – Но я бы пошла дальше…

– Правильно, скукота тут!.. – согласился Скас.

Я обернулся и оглядел своих спутников, но ни у кого на лице не осталось сомнений. Пройти такой путь, потерять столько соратников и друзей – и не заглянуть за последний порог? Я улыбнулся, поднялся на ноги и первым пошёл к проходу. Рядом шла Пятнашка, за мной – Пузо, Нож, Одноглазый, Суч, Скас, Скаэн с Эл-оли, Хохо, Ша-арми, Эр-нори, Кирри и Кри-ана. За ними потянулись остальные бойцы. Не осталось страха и сожалений – и даже Зов отступил, позволяя нам решать самостоятельно. Но решать было нечего. Впереди была цель, равной которой невозможно было придумать – Пролом.

И именно так он и выглядел. Долина Пролома была похожа на треснувшую чашу. Мы находились примерно на середине склона. Ниже земля всё более полого устремлялась к широкому кругу провала, из которого бил зелёный столб. Вокруг царила тишина, и лишь на границе сознания звучало уже привычное:

– Жизнь! Мы – жизнь!

Между нами и Проломом застыла высокая фигура, закованная в чешуйчатую золотистую броню, в круглом шлеме с гребнем из красных перьев. Последний страж – Пе-тор. Он долго смотрел на нас, а мы на него. А потом Пе-тор направился к нам, вытягивая из ножен меч. Он не превращался в тварь, как Брагот, он просто и без изысков собирался нас убивать.

– К бою! – приказал я бойцам. – Не мешаемся друг другу. Мужчины вперёд, женщины – сзади. Мы будем его теснить в сторону Пролома и, надеюсь, победим. Не вырываемся вперёд, не геройствуем. Действуем в строю.

И ведь несколько минут у нас получалось держать строй… Поначалу Пе-тор был нетороплив. Не хватало ему скорости братьев и силы Брагота. Он подходил к строю и пробовал нашу оборону на зуб. Как бы ни кидались в него мудростями и ни пускали стрелы, он неизменно прикрывался каплевидным ростовым щитом – а потом отходил и снова приближался, чтобы попытаться пробить строй.

Но чем ближе мы оказывались к Пролому, тем быстрее двигался Пе-тор, тем увереннее шёл в атаку – и тем опаснее удары наносил. Казалось, он что-то читал в наших глазах каждый раз, как оказывался рядом. И как оказалось – так оно и было. В нашем отряде и в нашем строю он нашёл его самое уязвимое место. Когда до Пролома оставалось не больше ста шагов, а земля под ногами начала колыхаться – будто не скальная поверхность, а подвесной мостик – страж атаковал всерьёз.

Пе-тор отступил от очередного обстрела, а потом вдруг кинулся на наш строй и высоко подпрыгнул. Никто из нас не предполагал, что он поступит так – и на несколько секунд все опешили. А потом с криком боли на землю опустилась Ладна, пытаясь остановить хлещущий из шеи поток крови. Со стоном и кровавыми пузырями осела на землю Пика. И план Пе-тора стал ясен нам всем. Строй распался. Каждый из нас бежал назад в надежде успеть – и защитить хотя бы свою девушку…

И стоило распасться строю, как страж ударил в полную силу. Он метался, бил, отступал, прикрывался – и снова метался и бил. Мои бойцы один за другим опускались на холодный камень, даже не успевая защититься. Я пытался догнать его, пытался поймать в момент перемещения, но всё было тщетно… Он действительно был страшен и неуловим. И только когда на моих глазах Пятнашка с подрубленной ногой упала на землю, я вдруг ускорился, заревел и кинулся к врагу.

В первый раз Пе-тор успел увернуться, продолжая собирать кровавую жатву. Но только в первый раз… Во второй раз я дотянулся до него и ударом отправил в полёт. Откуда только силы взялись? Он прокатился по земле, встал на ноги – и снова бросился на нас. Но на его пути вновь оказался я. Мы дрались, забыв обо всём… Мы дрались так, будто в этом был весь смысл жизни… Мы дрались, будто никогда не знали иного пути. В какой-то момент я вцепился в него зубами, пережёвывая доспех – и страж впервые за весь бой закричал. Закричал от боли, когда челюсти буквально оторвали ему плечо, а мои узкие когти вошли в живот. Его меч пробил мою шкуру в нескольких местах. И я откинул его, чувствуя, как теряю кровь.

В этот раз Пе-тор подняться не смог. А я всё ещё стоял и рычал. И страж усмехнулся.

– Хорош! Может, посильнее Брагота, – он отбросил меч. – Вот только что ты будешь делать теперь?

Я хотел спросить, что «теперь», но из моего рта вырвался только нечленораздельный рёв.

– Он не понимает тебя, милый… – прошептала Пятнашка, вскинув руки и обняв меня за талию. Вскинув руки? Обняв?

Только сейчас я понял, что стал выше. В отражении в глазах Пятнашки я увидел, что моё лицо превратилось в серую вытянутую морду, а из пасти выросли острые клыки. Мои руки выпустили острые длинные когти. Я изменился и стал перевёртышем… И моя звериная ипостась умирала.

– Давай. Перевернись и продолжим! – захохотал Пе-тор, харкая кровью.

И я вернулся в человеческое тело, успев подхватить Пятнашку. Она буквально висела на мне, но всё ещё улыбалась. Из обрубка её ноги хлестала кровь.

– Ты потерял всех! – проговорил Пе-тор и начал меняться. – А ведь я только начал…

Ещё мгновение – и перед нами встала огромная серая тварь, больше звериной ипостаси Брагота и моей. Шесть шагов ростом, с шерстью стального отлива и с красными глазами.

– Ну вот и всё, милый… – прошептала моя женщина, и в этот раз мне нечего было возразить.

Но страж не спешил, давая мне время оценить произошедшее. И я оценил, оглянувшись. Мы с Пятнашкой остались одни. Хоть и добрались до Пролома. До него было десять шагов. А на оставшихся тридцати шагах от нас лежали трупы моих бойцов, девушек, эров и Скаса. Всех. Все были мертвы.

Но я не готов был сдаваться… Я бережно опустил Пятнашку на землю, шепнув ей: «Держись!» – а потом перекинул щит со спины и вытянул меч. Я приготовился встретить последний бой в полной тишине Пролома.

Но не было уже никакой полной тишины… За моей спиной из скального прохода раздавался грохот. И только внимательно прислушавшись, я понял, что так эхо искажает оглушительный топот копыт. С рёвом обиды и отчаяния вниз устремился перламутровый восьмирогий каваль. А за ним – три самки, одна из которых отстала, подгоняя маленького телёнка с едва наметившимися рожками.

Пе-тор кинулся вперёд, ко мне и Пятнашке, поднимая лапу с острыми когтями, но не успел. Малыш, обдав меня потоком горячего воздуха, врезался ему рогами в живот и заревел. Невероятный каваль, непонятно как вырвавшийся из загона, прорвавшийся через стражей и пришедший сюда из Империи, поднял рогами огромную тварь и бросил на землю, ударив сверху копытами – а три самки довершили дело таранным ударом рогов. Пе-тор не успел даже зареветь от боли, буквально растоптанный за считанные мгновения.

Пролом полыхнул и начал трепетать. Я опустился на колени рядом с любимой, готовый вылечить её, вытащить из лап смерти, но не успел… Кавалей, меня и Пятнашку откинуло на несколько шагов. А из светящегося столба вышел черноволосый человек с перекошенным от злобы лицом. Он согнулся над стражем, попытался его растормошить, а потом дико закричал. Его крик словно захлёстывал всё вокруг волной злости, гнева и отчаяния.

– Пе-тор! Вы! Убили! Моего! Друга! – он повернулся ко мне и буквально засиял мудростью. – Кто ты такой? И зачем ты пришёл? Тебе нечем было заняться?

Я попытался посмотреть другим взглядом – но не смог. Мудрость перестала мне подчиняться, вся мудрость словно стала иной. Передо мной стоял именно тот, кто управлял ею.

– Я пришёл на Зов… – пробормотал я, поднимаясь к новому врагу.

– Да тебе надо было просто сдохнуть в пути! – заорал черноволосый человек. – Я создал эти правила! Я остановил Приливы! Я сделал так, чтобы мир людей не пал! Кто будет сдерживать тварей во время Зова?! Придурки!..

Он махнул рукой, и кавалей ещё на несколько шагов отбросило в сторону.

– Гаран? – спросил я, уже зная ответ.

– Да какое тебе дело, как меня зовут?! – прокричал тот, направляя на меня руку. – Сдохни…

– Извини, мне сейчас некогда… – пробормотал я, сжимая кулак с двумя пузырьками крови. Своей и его.

Капли, опережая мудрость Гарана, устремились вперёд, наливаясь огнём. В последний момент Гаран понял, что его ждёт – и даже попытался дёрнуться в сторону, но не успел. Готовясь к атаке и выкрикивая проклятья, он подошёл ко мне очень близко. Слишком близко. Сила, подаренная моей первой пролитой в сломанном мире кровью, превратила капли в огненные шары. А кровь Гарана прошла через все защиты и щиты, и неважно, какие они там были – я всё равно их не видел. Страшный враг просто исчез во вспышке огня. А я упал рядом с Пятнашкой, но было поздно.

Моя женщина, мой самый близкий друг и верный спутник… Она была мертва.

Хромая, ко мне приблизился Малыш и ткнулся носом в свою любимицу, но она уже не могла дать ему овощей.

Я заплакал. Заплакал Малыш. Заплакали самки каваля, и только телёнок стоял, ничего ещё не понимая.

«Мы жизнь! Мы жизнь! Мы жизнь!» – ревело в моей голове. Тысячи голосов, тысячи призывов…

«Установи правила! Ты достоин! Установи!»

– Я не хочу…

«Мы жизнь! Мы дарим жизнь!»

– Вы отнимаете её! Вы убиваете нас!

«Мы жизнь! Мы дарим жизнь! Мы строим новый мир! Ты направишь!»

– Нет, – прошептал я. – Нет…

«Ты знал, что мы жизнь! Мы меняем мир, мы дарим новую жизнь! Пора выплеснуть жизнь, изменить мир! Веди!»

– Нет… – повторил я. – Вы не дарите жизнь. Вы её уродуете. Вы её убиваете!

Голоса навалились, заполняя голову, шептали, умоляли… Я видел, что стоит мне захотеть, и я многое смогу изменить. Я могу остановить Приливы, я могу придумать новых тварей, я могу убрать старых и подарить, наконец, спокойствие сломанному миру. Я могу всё!..

«Жизнь! Мы дарим жизнь!»

– Хорошо! – сказал я, поднимаясь с земли с телом Пятнашки на руках. – Тогда оживите её!

«Мы дарим жизнь! Мы не воскрешаем!» – зашелестело в голове. Но теперь это были лишь отдельные голоса.

– Если вы дарите жизнь и отбираете её – то и вернуть смогли бы! Или нет?

«Жизнь!»

– Вы просто – сила… Просто стихия! Вы – ничто! Ни одной твари здесь вы не подарили жизни! Вы только трупы можете поднимать! ПРОЧЬ ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ!

И голоса смолкли. Я посмотрел на Малыша, но его даже спрашивать не пришлось. Он уже выдержал эту битву с голосами – и справился значительно лучше.

– Я обещал, что доведу их до конца… – сказал я ему, кивнув на Пятнашку и мёртвых бойцов, и каваль согласно фыркнул, как бы говоря: «Ну ты довёл, а дальше что?».

– Значит, осталось совсем чуть-чуть…

Я подошёл к Пролому и глянул вниз, окунувшись в зелёное сияние. Но там, внутри, всё кружилось бешеным водоворотом, выплёвывая на меня сгустки мудрости. Было ощущение, что я попал в поток горячего ветра. Меня откинуло назад, в сломанный мир – и я закричал, падая на землю. А потом я понял правила. Простые и понятные правила, что не мог изменить даже Гаран.

– Открой путь! – крикнул я. – Я хочу пройти в Пролом!

Столб погас. Зелёный поток света исчез мгновенно – будто кто-то закрыл дырку, из которого он бил. А потом я снова почувствовал и увидел мудрость. Всё быстрее и быстрее она устремлялась в Пролом в бешеном хороводе, закручиваясь по часовой стрелке, будто вода, будто вихрь…

Я поднял тело Пятнашки и бросил его вниз, в воронку мудрости. А потом упал на колени и зарыдал, не в силах сдержать слёз. Рядом встал Малыш и фыркнул, заставляя меня успокоиться. Он смотрел на меня грустными глазами и мотал огромной башкой, как бы спрашивая: «Шрам, ты чего творишь?».

– Это и есть конец пути! – крикнул я, пытаясь перекрыть поднимающийся вокруг рёв. – Пройти в Пролом! Это и есть конец нашего пути, Малыш! Помоги мне!..

И каваль понял. Он подошёл и пригнул ноги, позволяя перекинуть тело Скаэна через спину. К нему я забросил ещё несколько тел, и место на огромной спине закончилось. Но рядом уже ложились на землю самки. Я грузил тела своих друзей, а кавали сносили к Пролому, где я снимал их и кидал в воронку. Я не понимал, зачем делаю это. Но всё это казалось очень правильным и понятным. Мы вместе начали этот путь, увлекая друг друга вперёд. И мы все должны были шагнуть в Пролом. Именно там, на самом деле, и был конец пути.

И когда в зелёной воронке исчез последний боец, я повернулся к Малышу. Тот заревел тоскливо и грустно, но подтолкнул вперёд своих самок и сына – и шагнул следом. Я остался один. В каменной чаше, куда я привёл тех, кто был со мной до конца. Где я потерял ту, что продолжала меня любить даже тогда, когда я изменился, обратившись серокожей тварью…

«Не уходи! Мы жизнь!» – шепнула мудрость.

– Да умолкни ты уже… – устало ответил я, шагая вперёд. И голоса смолкли. Я летел вперёд, чувствуя, как меня разрывает в пыль, как я теряю голос, слух, зрение. Как исчезает мир вокруг. А потом наступила тьма…

Эпилог

Сначала появился звук. Грохот, ритмичный и равномерный… Совсем рядом он то накатывал, то снова затихал. Я знал этот грохот — так волны разбиваются о пологий берег. Большие спокойные волны. Я открыл глаза и зажмурился от яркого солнечного света. Полыхающий диск был прямо надо мной и слепил так, как я в этой жизни и припомнить не мог. Или уже не в этой?

В лицо мне ткнулся большой шершавый нос, выдохнув струю горячего воздуха. Я оттолкнул морду Малыша, но глаз не открыл.

— Если бы ты имел хотя бы чуточку ума и смелости этого каваля, – заметил голос неподалёку, — то ты уже открыл бы глаза и встал.

Я опустил руки на землю и почувствовал под пальцами песок. Я поднялся и сел, открывая глаза и оглядываясь. Я сидел на белоснежном песке широкого пляжа. Шагах в тридцати от меня лазурные волны обрушивались на берег. Именно такие, как подсказывала мне память в Мобане, когда я впервые увидел море – и именно такие, какие я видел во снах. Вода весело накатывала, поднимая песок – и отливала назад, чтобы набраться сил и снова обрушиться на пляж.

Каваль со своими самками и телёнком стояли неподалёку. Их я уже не интересовал – их больше волновала яркая зелень за пляжем. Там росли деревья, кустарники и трава, и это было буйство одного цвета – зелёного. По пляжу были раскиданы тела моих спутников. А на большом камне, утонувшем в песке у самого прибоя, сидел старик с раскосыми глазами и смотрел на меня.

— Огляделся? — спросил он. – Понял, где ты?

– Это сон или мир мёртвых? — предположил я.

— Не заслужил ты такой мир мёртвых! – засмеялся он. — Хотя не спорю, сюда ты всё-таки добрался, несмотря на все глупости и ошибки. Но нет – это просто мир. Другой мир, куда ты сам и шагнул.

– Другой мир, — я кивнул и попытался осмотреться другим взглядом, но у меня не получилось. Или получилось, но ничего вокруг не изменилось.

-- Нет, Шрам, тут мудрости нет и не будет! – засмеялся старик. – Весь этот мир, если можно так сказать – мир мудрости…

– Но её нет? – удивился я.

– Ну да, она как бы плоть от плоти этого мира. Она здесь везде и не видна. Так и есть. Так что это просто мир… Без мудрости и искр… – старик снова отвернулся от меня и уставился на море.

Я подошёл к нему и присел на край камня. Мы замолчали.

– Спрашивай, – предложил старик. – Сейчас самое время.

– А можно я похороню своих спутников? – спросил я. – Я ведь могу сделать могилы, раз тут нет мудрости…

– Ужас! – старик всплеснул руками. – Сначала ты привёл их на верную смерть, а теперь ещё и заживо похоронить хочешь? У тебя совесть есть?

– Но… – я открыл рот, а потом оглянулся и вновь посмотрел на старика.

– Какой бы был смысл отправлять сюда трупы, Шрам? – удивился старик. – Свои тела вы так запоганили в том мире, что легче было сделать новые. Конечно, все они теперь живы и здоровы. Просто спят. Но когда я разрешу – они проснутся.

– А я?

– Ты вроде тоже жив… – старик поморщился. – И, похоже, поглупел ещё больше.

– Нет, почему я проснулся? – задал я наконец правильный вопрос. – И Пятнашка… Она тоже жива? Она вспомнит меня?

– Да всё они вспомнят! И жива твоя женщина… Иди уже проверь и возвращайся! – проворчал старик и снова уставился на море.

И я пошёл проверять. Я склонился к Пятнашке и убедился, что она крепко спит. И хотя на её ноге всё ещё была повязана ткань, которой она пыталась перетянуть обрубок, но сама нога была цела. Я проверил каждого из бойцов, эров и Скаса – и убедился, что каждый дышит, каждый жив и здоров. А потом я вернулся к старику с раскосыми глазами.

– А тебя я разбудил, чтобы ответить на вопросы! И, как я понимаю, у тебя их сейчас тысячи. Но ты уж выбери те, что поважнее… – он усмехнулся. – Когда зайдёт солнце, я снова уйду туда, откуда пришёл ты. И где мне самое место…

– Твоё место там, где ты был Аон-аари и богом… Да? – догадался я.

– Фух!.. Я уж было думал, что ты совсем отупел! – обрадовался первый мудрец. – Да, моё место там, где я был Аон-аари.

– А другие боги сломанного мира?

– Они давным-давно его покинули, Шрам, – ответил старик. – Я остался один.

– А что там? – спросил я и, испугавшись, что по моим умственным способностям снова пройдутся бездушным катком, уточнил. – Что там произошло, когда я прошёл в Пролом?

– А там всё поправилось! – ответил старик. – Всё, что было сломано, стало целым.

– Но почему?

– Тут надо начать с самого начала, Шрам, – Аон-аари посмотрел на меня. – С того самого момента, когда сломался мир.

– Ты и это знаешь? – удивился я, припомнив, что мудрец жил несколько позже.

– Шрам, слушай, ну я вроде как бог в том мире! Наблюдающий, приглядывающий, помогающий… – рассмеялся старик. – Мне всё это положено знать. Как только я стал приглядывать за сломанным миром, я многое вспомнил из забытых жизней, а кое-что и узнал… Просто узнал, ведь мне по должности полагалось.

– Просто узнал?

– Помнишь, как восставшие восстанавливали память? – серьёзно спросил старик.

– Да, только… Ну я примерно понимаю, а описать слов не хватает…

– Ладно… Смотри, они подключались к тому, что называли «знаю-сферой». Она и выдавала им все необходимые воспоминания… – старик махнул на меня рукой, видимо, смирившись с тем, что всё придётся объяснять самому. – Если бы кто-то из них додумался, что можно увидеть сразу несколько своих жизней, то узнали бы всё и про них. Вообще-то людям не положено при жизни получать эти знания, но с вами, ааори, вопрос был отдельный…

– Мне пока не всё ясно… – признался я. – Давай просто вернёмся к тому, что случилось и как сломался мир.

– И это правильное решение, – согласился Аон-аари. – Надо же всё по порядку узнавать!

Он обвёл рукой всё вокруг – и улыбнулся:

– Это – другой мир. Сейчас его единственными разумными обитателями являетесь ты, твои спутники и кавали. Но когда-то здесь жило множество весьма мудрых и разумных существ. Они, как и полагается, называли себя людьми. Хотя и несколько отличались от людей, которых знаешь ты.

– У них голова была больше и пропорции другие, – предположил я, вспомнив тень, что видел в библиотеке сангари.

– Да, такие они примерно и были… – кивнул старик. – Но всё-таки это были люди. Просто вот такие они получились… Они любили свой мир, Шрам. Ты прожил все жизни в мирах, где на первом месте всегда стояло изменение мира. Скажем так, переделка его под себя… Если лес пугает тебя в ночи – жги лес в кострах. Если свободной пещеры нет – строй свою пещеру. Если нет острых когтей – ищи металл и создай свои когти.

Старик вздохнул и продолжил:

– Но местные были другими, Шрам. Они иначе думали и поступали. Мир сам дарил им всё, что им требовалось: огонь, дрова, крышу над головой, тепло. Это был долгий путь, занимавший десятки тысяч лет. Но они достигли больших высот…

Вокруг нас выросли призрачные дома, будто сотканные из деревьев, устремлявшихся на небывалую высоту. Сотни этажей!.. Я видел такие дома во снах, но они строились из стекла и металла, а эти – словно росли сами. По широким улицам проносились быстрые ящерицы, ничуть не уступавшие в скорости автомобилям тех миров, которые видел я до того. Горели выросшие на улицах фонари, зажигались тёплым светом окна…

– Местные знали, как добыть электричество, но для этого они использовали саму планету. Её природную энергию… – старик перешёл на более сложный язык, используя известные мне по снам слова. – Они почти не использовали металлов… Это был прекрасный мир. Чистый мир…

– Здесь ты прожил одну из своих жизней? – догадался я.

– Предпоследнюю. Перед тем, как прийти в сломанный мир и стать богом, – кивнул Аон-аари. – На этом малом материке был монастырь, где я был старшим послушником. Всё, что здесь было – было природным. И сама же природа уничтожила все следы местных, когда их цивилизация пала…

– Это случилось из-за Пролома? – спросил я.

– Это случилось из-за неуёмного любопытства… – с горечью ответил мне старик. – Оно свойственно всем людям. И даже местные ученые не были ему чужды. Три тысячи двести сорок три года назад, если считать в годах сломанного мира, они попытались дотянуться до других миров. В силу специфики своей науки они не могли построить огромные космические корабли, не могли обуздать силу светила, вытащить энергию из самых малых песчинок материи… Но они могли потянуться к другим мирам. И они вырастили Врата!

– Врата в сломанный мир? – уточнил я.

– В любой мир… Они нашли и посетили несколько… – Аон-ааори покачал головой. – Однако это была ошибка… Ведь миры не могут просто так пересекаться. Это ведь даже не пространство пронзить – это проколоть сам план бытия… Чтобы так переходить из мира в мир – надо уметь делать… фильтр, преграду, карантин… Выбери сам, какое слово тебе больше нравится.

– Все три. Я понял, что ты имеешь в виду, – кивнул я.

– Ну и хорошо, что понял! – кивнул старик. – Если соединить миры напрямую – начнётся смешение, взаимный обмен… И тогда… Поначалу у них всё было хорошо. Специально подготовленные разведчики проходили в открытые миры и возвращались. Тот недолгий период, пока они там были – сила их мира начинала перетекать в тот, другой. Разведчик возвращался и закрывал пролом. Но однажды в один такой мир прошёл увлечённый и восторженный учёный… Он не был готов столкнуться с жестокостью. Он верил, что во всех мирах люди добры и сознательны. В мире, откуда ты пришёл, на полуострове Свани, он вышел из Прохода и отправился к городу Керити. Через четыре дня он попался на глаза местным грабителям. Они не поняли, кто это, но оценили его богатую одежду и убили в тёмной подворотне. Ещё сутки он умирал… А всё то время из этого мира в другой мир перетекала жизненная сила. Ведь здесь её было больше, чем там…

– Жизненная сила? – уточнил я. – Это мудрость, ведь так?

– Мудрость – это только видимая для вас часть. Это жизненная сила, отмеренная живым в этом мире, Шрам… – старик нахмурился. – Когда где-то появляется жизнь, ей дарят энергию для развития. Не совсем энергию… Ну пусть она называется именно так – это слово тебе хотя бы понятно… И этой силы может быть много, а может быть мало, и ещё её можно преумножить и снизить. В самом начале её столько, что из малой твари, которых сотни на каждой песчинке этого пляжа, можно вырастить целый мир – появятся растения, твари земные и морские. И даже человек. Это одна из целей жизни – создать жизнь. И… Жаль, я не показывал тебе сны с уроками физики про сообщающиеся сосуды…

– Ну что-то я мельком видел… – заметил я.

– Всё не то… – старик отмахнулся. – Если коротко, жизнь тоже подчиняется определённым правилам. Если соединить два мира, то жизнь будет перетекать оттуда, где её много – туда, где её мало. Так вот…

– И любой, кто пройдёт в другой мир, подвергает опасности свой? – удивился я.

– Нет, Шрам, по-разному бывает… Обычно быстро догадываются поставить барьер, уравнивающий силу жизни. Но, бывает, миры гибнут…

– Это жестоко… – заметил я. – Неужели вы, боги или как вас там, следящие, не могли сами всё поправить?

– Мы всего лишь бывшие люди, Шрам… И у нас тоже есть правила.

– Кто же их устанавливает?

– Те, кто над нами, – старик улыбнулся. – Эта лестница настолько высока, Шрам, что даже я лишь догадываюсь, что будет на самой вершине. А я поднялся всего на несколько ступенек выше… Так что не жди от меня простых ответов и объяснений… Просто не получишь.

– Объясни хотя бы, почему нельзя помочь! – взмолился я.

– Да потому что вы самостоятельные, независимые и достаточно разумные, чтобы решать свои проблемы без посторонней помощи! – ответил старик. – Потому что ты не бежишь вытирать сопли взрослым мужикам, если тем вздумалось пореветь. Детям – ещё куда ни шло, но не взрослым же!

– Женщинам можно и повытирать… – заметил я.

– Это социальные условности, Шрам! – отмахнулся старик. – А я тебе про общие законы говорю. Нельзя вмешиваться в вашу свободу, даже если вы решили коллективно самоубиться. Это на дикарей с заточенными палками и в шкурах ещё можно чудесами влиять. А на тех, кто постарше – только намёками, только советами. Даже те сны, что я тебе посылал – это были танцы на краю пропасти. Нарушь я естественный порядок – и катастрофа была бы незамедлительной…

– Ладно, нельзя так нельзя… Так что случилось?

– Когда восторженный профессор был убит, он стал якорем, что оставил Пролом открытым. Чтобы его закрыть – нужно было вернуть в этот мир такого же человека, ему не чуждого. Понимаешь?

– Но как, если профессор умер? – удивился я.

– Ну вот так… – ответил мудрец. – Надо было найти и вернуть. Хотя бы его труп. Тогда можно было бы закрыть Пролом затратами энергии. Но местные об этом просто не знали – ещё не успели понять. Учёного хватились слишком поздно. А когда незадачливый бедолага умер, жизненная сила из этого мира продолжила течь в тот. В том самом здании, где учёные изучали врата – стали умирать люди, и всем сразу стало не до поисков. Сначала всё списали на неизвестную болезнь, искали возбудителя, пытались подобрать лекарство… Но люди умирали… Континент быстро закрыли на карантин, не понимая, что этим самым губят свой мир. Я остался тут, внутри карантина, и умирал от вытягивания жизни. Ужасная смерть, Шрам… Ощущать, как год за годом из тебя выходит всё больше и больше жизни…

– Вся жизнь переместилась в сломанный мир? – спросил я.

– Нет… Она перемещалась до того самого момента, как ты шагнул в Пролом…

– Почему же я смог его закрыть? Я ведь родился в том мире.

– Ты – ааори, Шрам! – наставительно сказал старик. – Твоя природа – двойственна. Твоё тело в равной степени принадлежит этому и тому миру. Твоя душа не принадлежит ни одному из них. Когда я умер здесь, меня отправили спасать эти миры. Выбрали место и время, и когда невинная душа новорожденного покинула сломанный мир, а тело начало меняться, пришёл я. Без памяти, без старых знаний – просто ребёнок двойной природы. Я показал людям мудрость, и на моём примере сангари открыли, как сделать ааори.

– Получается, что в тот мир высшие силы всё-таки вмешались…

– Нет, Шрам. Понимаешь, никто не заставлял и не наставлял меня! – старик засмеялся. – Просто отправили нужную душу в нужное тело и в нужное время – вот и всё...

– Тем самым предопределив, что произойдёт! – обрадовался я.

– Нет никого предопределения, Шрам… – старик вздохнул. – Есть строгий просчёт. Вероятность, что случится одно или другое. Однако случится не потому, что так суждено – а потому что людям свойственно поступать так или иначе в определённых обстоятельствах. Сами люди могут просчитать не так много, но кое-кто может учитывать миллионы вероятностей… Моя жизнь не была предопределена… Я мог и сам дойти до Пролома и закрыть его. Я мог бы больше раскрыть людям и большему их научить. Но меня убили служители Бога Огня, и я успел сделать только самую малость. Пойми, жизненная сила мира неразумна! Её цель – просто дарить жизнь. Но силы двух миров не могли смешаться. Чем больше силы из этого мира поступало в сломанный мир, тем меньше её оставалось здесь. Но и в сломанном мире жизненной силы становилось меньше, потому что росли Дикие Земли, наполненные чуждой для него жизнью. В результате получилось нечто совершенно противоестественное. Я бы даже сказал, отвратительное и непозволительное…

– А тут так и умирали люди? – спросил я.

– Здесь постепенно умирали все: люди, большие животные, сложные растения… Это была странная смерть. С каждым годом срок жизни живых существ становился всё меньше и меньше… Чем сложнее был организм, тем быстрее он исчезал полностью. Это стал почти идеальный мир, Шрам. Не осталось в нём крупных хищников и очень больших травоядных. Не осталось сложных и опасных тварей. Всё стало чинно и мирно…

– А люди?

– А люди пытались приспособиться. Поняв, к чему всё идёт, они пытались законами заставить всех рожать. Учёные смогли логически связать Врата с произошедшей катастрофой. Они даже готовились предпринять попытку закрыть Врата. Но слишком быстро уходили самые старые и мудрые, и слишком много становилось молодых и неопытных… Последние поколения рождались только для того, чтобы достигнуть возраста деторождения, родить детей и умереть. Смерть приходила всё раньше, но они держались… Последний из них перед смертью просил… А он был ребёнком – чистым и добрым – просил сделать так, чтобы он не стал последним человеком в мире… Его услышали.

– Почему же не помогли?

– Помогли… – возразил старик. – В этот момент одну пропащую душу мудрецы Мобана перехватили на её пути в Земли Боли, где ей и следовало оказаться. И рождение этой души придержали – на краткий миг, на сотые доли секунды… И эта душа получила возможность вспоминать и видеть сны. Так появился ты, Шрам… Тот, кому суждено было дойти до Пролома и закрыть его…

– И ведь я хотел сам определять свою судьбу… – я улыбнулся. – А получается, моя жизнь была предопределена.

– Да нет никакого предопределения, Шрам! Повторяю, есть только точный расчёт. Между прочим, и я тоже был в похожем положении, но я же не ною, что за меня всё решили! Шрам, тебе четыре шанса давали, а ты делал всё только хуже! – возмутился старик. – Скажи спасибо, что дали последний шанс…

– Да что я такого натворил в последней жизни?! – возмутился я.

– Отомстил за одного потерянного друга. Городу с населением в пятнадцать миллионов, – хмуро ответил старик. – Убил там всех: детей, женщин, стариков, мужчин, нерождённых младенцев. Ты даже всех кошек там убил, Шрам! А в том мире нельзя обижать кошек! Даже за одну можно сильно подпортить себе будущее!..

– Блеск… – пробормотал я. – Значит, Саша всё-таки сделал это. Распылил вирус…

– Это не какой-то там Саша сделал! Это ты сделал, Шрам! – Аон-аари строго посмотрел на меня. – К слову, твоя первая жизнь была совсем даже неплохой. И я не про пирата… Перед ним была ещё одна жизнь, в которой вы со второй половинкой набедокурили. И вам решили дать шанс всё исправить. Всё, что вам было нужно: встретиться, полюбить друг друга и прожить нормальную человеческую жизнь…

– Я её так и не встретил?.. – спросил я.

– Ну как же не встретил! Встретил… – старик засмеялся. – В первый раз она пряталась в трюме корабля, который ты взял на абордаж. И если бы Катуавр тогда смотрел не только на золото, а обыскал бы трюм – нашёл бы её! А так – пустил свою женщину на дно вместе с кораблём…

– Обидно… Но ведь во второй жизни я девушек вообще не интересовал…

– Да брось! Просто ты так радостно спешил на пенсию, что не заметил женщины, которая смотрела на тебя на улице. И ведь даже дёрнулась пойти за тобой… Нет, она, конечно, тоже хороша… Во время учёбы не вытащила и спустя годы не решилась. Но она хотя бы пыталась и прожила потом ещё не один год, а вот тебя забрали почти сразу, чтобы не набедокурил ещё больше.

– А Андрей?

– Андрей почти справился, хотя его изначально поставили в плохие условия. Если бы он не сделал шаг под злосчастную машину, а поднялся бы по лестнице и познакомился со своей несостоявшейся жертвой – то перестал бы убивать… Не навсегда, но просто умер бы раньше, чем начал заново. Но условие было бы выполнено!..

– А Саша?

– А Саша мог бы сдаться… Вместо того, чтобы уничтожать город, в котором она жила. И тогда бы они всё равно встретились…

– А я?

– А тебя к ней практически подсадили! – старик засмеялся. – При таком раскладе шансов упустить её просто не было. Даже у такого дуралея, как ты…

– Пятнашка! – понял я.

– Молодец! Долго доходило! Она – твой пропуск к хорошей жизни. И там, и здесь… А ты – её пропуск по жизни. Если бы ты оттолкнул её в сломанном мире – это был бы конец, Шрам… Без права на новые жизни, только муки и боль… А потом – ничто. Ничто – это страшный конец… Да и тот мир ты бы обрёк на смерть. Не успели бы мы больше ничего сделать. Но ты всё-таки дошёл… Не сказать, что идеально, но дошёл…

– А как это «идеально»? – удивился я. – Что я упустил?

– Выступив против восставших, ты допустил большую ошибку… – пояснил старик.

– Разве? Мне казалось, я поступил правильно…

– С точки зрения смертного, да. Но приди ты к ним – и смог бы перехватить управление восставшими. И удержал бы всех от войны. Ведь ты был легендой… А потом зазвучал бы Зов, и на этом пляже лежали бы сейчас тысячи человек.

– Мы ведь умерли?.. Я тоже умер, шагнув в Пролом? – спросил я.

– Тело умерло. Закрыло Пролом и запечатало его. Оно ведь только наполовину было из этого мира. И тела кавалей мертвы… Но вспомни, один здешний мальчик просил не делать его последним человеком в мире. И тебя перенесли сюда… А в награду, что ты не совсем дурак – дали кавалей и тех, кто был с тобой.

– А моего друга Гун-нора вы не могли бы перенести?

– Нет, ведь у него пары не было! – засмеялся Аон-аари. – Если бы была – перенесли бы и его, не сомневайся…

– Он умер…

– Он уже на пути к своему будущему, а вот тебе, Шрам, ещё предстоит доказать, что ты этого достоин, – ответил первый мудрец. – А плодить тут соперничество за женщин… Нет уж, уволь меня от этого!..

– А Гаран? Почему он не закрыл Пролом? – вспомнил я про своего последнего врага.

– Гаран… – Аон-аари тяжело вздохнул. – Самая большая надежда и самое большое разочарование… Гаран был очень талантлив. А ещё он помнил своё прошлое. Тогда ведь никто не следил, чтобы вы потеряли память. Но ему не хватило такта… Он настроил против себя местных и исключил какую бы то ни было возможность сохранить память будущим ааори. И всё-таки он дошёл до Пролома. Со своим помощником Пе-тором и сотней бойцов. И не шагнул…

– Шёпот мудрости? – понял я.

– Да, Шрам. Гаран поддался шёпоту мудрости и стал тем, кто направил изменение. Ему казалось, что это естественный ход вещей, а он – спаситель человечества. Хотя, на самом деле, Гаран его чуть не убил и там, и здесь. Но он и в самом деле придал изменению разум. Он сам этим разумом и стал, подарив тому миру почти три тысячи лет…

– Я только одного не пойму, – признался я. – Если мудрость – это просто жизненная сила, то почему она шептала? Ведь без Гарана, как ты сам сказал, она неразумна. Кто же шептал? Откуда эти голоса в голове?

– Вопрос в том, Шрам, что ты считаешь разумом! – засмеялся Аон-аари. – Если только способность говорить, то ты ошибаешься. Есть животные и птицы, которые умеют говорить, но при этом сами не понимают, что делают – просто повторяют. Жизнь из этого мира вырывалась из живых существ. Многие из этих существ были разумны. Многие обладали собственной волей при жизни. Отпечаток их сознаний лежал и на мудрости, которой они стали. Это их представления привели к тому, как выглядели изменённые твари. А ведь ты многих не видел – выжили только самые жизнеспособные. Иногда, когда мудрости в одном месте было очень много, появлялись Посланцы – образы людей из этого мира. Или образы ааори, лишившихся жизни в сломанном мире. Но это всё – только образы, Шрам.

– Образы… – повторил я, привыкая к новой мысли. – А почему Брагот говорил, что если мы проиграем стражам – наши души окажутся в плену?

– Это плохой вопрос, Шрам! – строго заметил Аон-аари. – Скажу лишь, что для ааори гибель во время Зова действительно была пленом не только жизненных сил, но и души. Я не стану подробно объяснять, почему так получилось. А если коротко, то во времена отчаяния в обоих мирах хватило тех, кто выбрал слепое поклонение. В этом мире многие посчитали происходящее гневом высших сил, утверждая, что происходящему не надо противиться. В сломанном мире вообще появился целый культ мудрости. Даже я добавил при жизни дров в этот костёр… Если тебе посылают испытание, то не для того, чтобы ты его принимал. Но отчаявшиеся не слышат доводов разума. Так или иначе, страдания и вера привлекли внимание таких сущностей, о которых не стоит лишний раз даже думать. И они пришли – и даже пытались вмешиваться в происходящее. Так и появились заблудшие души, ищущие пристанища… Ты одну такую видел в библиотеке сангари.

– Так что же с разумом у мудрости? Он был? Или нет?

– Разума в том смысле, в котором ты его понимаешь, до Гарана у мудрости не было. Но был ложный разум, – пояснил старик. – Смесь желаний и стремлений миллионов живых существ, смешанных в едином котле. Там же варились души, попавшие в плен мудрости, но лишённые памяти тела и знаний вечности. Единицы, как Брагот и три брата, сумели сохранить старую личность. Остальные растворялись без остатка, полностью теряя себя. Лишённые воли, подчиняющиеся общему желанию всех образов… Я не считаю их носителями разума… и не советую тебе! Хотя не буду отрицать: говорить, соблазнять и сбивать с пути, туманить разум – это они умели.

Мы снова замолчали. Я пытался уместить в голове картину, которую пытался до меня донести первый мудрец. Солнце клонилось к горизонту и не оставляло мне времени на долгие размышления. Но всё сказанное надо было уместить в голове, разложить, осмыслить и запомнить. Радовало лишь, что всё закончилось и что теперь я просто буду жить.

– Надеюсь, в этом мире у меня нет предназначения, – уточнил я.

– Как это нет? А человечество восстановить? – удивился Аон-аари. – Тебе предстоит взять свою Пятнашку в жёны и сделать с ней много детей… Тем более, вам тут помогут, чтобы вы сразу не выродились от близкородственных связей. Все вы, первые, будете не близких родственников делать. Но вы уж постарайтесь их наделать побольше…

– Ладно, вроде звучит несложно…

– Расскажешь это после двадцатого! – старик засмеялся, слез с камня и подошёл к прибою. – Мало времени у тебя, Шрам…

Он указал на заходящее солнце.

– Что ты ещё хочешь узнать?

– Я, между прочим, поздно проснулся… – насупился я.

– Так это чья беда-то? Кавали уже несколько часов траву лопали, а ты всё спал.

– А что сейчас в том мире? – спросил я.

– Об этом мой помощник расскажет. Он мне как раз помогает поднимать тот мир.

– Точно не останешься? – расстроился я. – Ведь ты и из этого мира тоже…

– Нет, Шрам. Этот мир теперь молод, полон сил и свежей жизни… Вы уж тут сами как-нибудь разбирайтесь. Кто знает, может, когда-нибудь ты и станешь тем, кому доверят этот мир… Ну если не будешь слишком рваться править...

– Пускай Скаэн с Эл-оли правят! – ответил я. – У них опыта больше.

– Не будет у них здесь их прошлого опыта, Шрам! – ответил старик. – Я ведь почему так откровенно всё рассказываю… Здесь у вас будет новая жизнь. А правила просты: для новой жизни надо будет забыть старую. И скоро вы её забудете. Но вообще… Честно говоря, Скаэн и Эл-оли просто поумнее будут!

– Спасибо за комплимент! – не удержался я от улыбки. Кажется, у Аон-аари было особое развлечение – топтаться по моим умственным способностям.

– Всегда пожалуйста…

– Что там… После смерти? – задал я новый вопрос.

– После смерти… Следующий вопрос! – старик отвернулся к морю.

– Нельзя отвечать? – спросил я.

– Да. Сейчас это не важно, Шрам. Вот какое было устройство отделов в Императорской канцелярии?

– Понятия не имею… Мне это было не нужно.

– Вот и что там, после смерти, тебе пока знать не нужно! – пояснил старик.

– Ну хорошо… Но ты можешь объяснить, почему я так странно вспоминал прошлые жизни?

– А это пожалуйста! – пожал плечами старик. – Если ты помнишь, тебе помогли сохранить связь со знаю-сферой. Задержали твоё появление. А ты, скрытный и хитрый, утаил это от проверяющего… Ну плохо утаил… Скорее, он тебя пожалел, но в итоге всё сложилось, как надо.

– Почему же в сломанном мире я не умел того, что умел в прошлых жизнях?

– Потому что умения – это память тела. И осталась она с телом. А то, что тело передало в знаю-сферу, вот это тебе и стало доступно. У души, когда она уходит, есть краткий миг сомнений… Тот миг, когда тело уже недоступно, и его память отрезана, а другие воспоминания, которые хранятся в вечности – ещё не получены. Мудрецы Мобана ловили именно этот момент при создании ааори. В этот раз переход от одной жизни к другой получился необычным. Но скоро ты забудешь свою прошлую жизнь, да и эту будешь отмерять от появления здесь… Ровно от того самого момента, когда все вы проснулись на пляже. Наш разговор тебе тоже суждено забыть…

– Жаль… Я бы хотел пойти дальше после этой жизни. С тем, что ты сейчас рассказал, может, и смог бы…

– Будешь хорошо себя вести – пойдёшь дальше. А будешь плохо вести – там посмотрим… Может, ещё шанс дадут, а может, и отправят в ничто…

– Обнадёжил…

– А кто сказал, что всё в жизни легко, Шрам? – удивился Аон-аари. – Расти над собой, подниматься выше – всё это сложно. И в одной жизни сложно, а в двух ещё сложнее. Ленишься исправлять себя и свои ошибки? Ну так придёшь к концу жизни с таким заплечным мешком из этих ошибок, что они тебя на дно и утянут.

Я вздохнул, а первый мудрец снова посмотрел на море. Так мы и просидели несколько минут.

– Так… Есть ещё вопросы? – не выдержал старик.

– Ты всё равно не отвечаешь! – ответил я. – А я всё ещё волнуюсь за Амо-они, Ка-ра, Соксона…

– Тогда я пойду, Шрам. А мой помощник тебе расскажет, как они там.

– Откуда у тебя помощник? Не было же? Ведь другие боги ушли… Ты же сам сказал! – удивился я.

– Так он совсем недавно пришёл… От вас ушёл, а ко мне пришёл… Да, Ксарг?

– Иди уже! И так тут наговорил столько… – раздался знакомый голос у меня за спиной.

Рывком развернувшись, я с радостью уставился на старого мудреца. А тот с улыбкой смотрел на меня.

– Мастер…

– Вот как вышло-то, Шрам… – заметил он и сел на камень. – Пытался тебя спасти, да чуть хуже не сделал. Да и какой я мастер? Я теперь – ого-го кто!

– Ну да… Так кто ты теперь, Ксарг?

– Ещё один наблюдатель за сломанным миром… Хотя теперь он уже целый! – Ксарг потрепал меня по плечу. – Благодаря тебе – целый. И не слушай ты этого зануду!

Я посмотрел на «зануду», но Аон-аари на том месте, где я видел его в последний раз, уже не было.

– Отличную ты жизнь прожил… И ещё одну отличную можешь прожить! – Ксарг засмеялся. – А ошибки… Да если начать хоть что-то делать, то всегда ошибёшься. Так и научишься… Я ведь тоже много ошибался.

– Поменьше моего…

– Просто ты про мою молодость мало знаешь! – засмеялся мудрец. – Но вообще только с тобой я допустил две серьёзных ошибки. И хорошо, что они не стали решающими… Я не должен был пытаться тебя спасти от Зова. И я не должен был увозить кавалей так далеко. Кавали тоже были подвержены Зову. Но пока они до вас добежали, вас уже чуть не перебили…

– Как они добрались? – спросил я.

– Да как-как… Сломали загон и галопом пошли на юг. Туши большие, бегают быстро… Пока вы пытались от Зова спастись, они бежали и бежали. Без продыха… Стражи, которых вы не убивали, их догнать не смогли. Они уже не ожидали, что кто-то появится… Хорошо, вовремя успели. Хоть кто-то добрался до этого мира… Хороший это мир – спокойный, безопасный… Живите себе тут и радуйтесь!

– А что там? В сломанном мире? – спросил я.

– А… Ну да… – мудрец кивнул. – Там уже прошло лет сто…

– Сколько?!

– Да, время течёт по-разному в разных мирах, – пояснил мне Ксарг. – Пока мы тут с тобой сидим, там и ещё сто лет пройдёт. Когда миры были вместе – они, скажем так, жили в одном времени. Но как только Пролом закрылся – каждый зажил в своём. Если бы я не мог быть в нескольких местах и временах одновременно, то наш с тобой разговор был бы уже непозволительной роскошью.

– Сто лет…

– Да, сто лет! Когда ты закрыл Пролом, мудрость начала пропадать. Соксона и Ка-ра это настигло в Таффтоне, где они дожидались тебя.

– Амо-они и Батя получили деньги?

– Конечно! – Ксарг улыбнулся. – И верно ими распорядились. Соксон лишился мудрости, но не потерял голову. Он был отличным советником твоей воспитаннице, хоть и недолго… Через десять лет он умер от старости. Но оставались ещё Батя и Ка-ра. Моранк помог Амо-они и её мужу удержать власть. Таффтонская Империя распространила своё влияние на Виор, Мобан и часть Диких Земель, когда они очистились.

– Таффтонская Империя? А как же Империя?..

– Там началась смута, продлившаяся почти полвека… – ответил Ксарг. – Но потом Империя оправилась от потрясений, распространившись далеко на восток. Люди двигаются к экватору. Моранки добрались до континента предков, но там было пусто, и они вернулись назад. А вот ску решили переселиться туда насовсем. Но в своей гордыне отправились туда в сезон штормов… Нет, в общем, больше ску.

– Нехорошо получилось…

– Дрянной народ-то был! – отмахнулся Ксарг. – Те, кто остался, теперь живут на своём острове совсем по другим законам. Нехорошо вот получилось с нелюдями… Выжили только воонги и подземные жители.

– А сангари?

– А что им сделается? Потихонечку разгребают руины, строят корабли, торгуют с севером… Всё у них хорошо. И будет хорошо. И у тебя всё должно быть хорошо, мой мальчик! Не зря же ты к этому так долго шёл…

– Не знаю…

– А ты верь – и всё получится! Как бы ни ломали вас мобанцы, но ведь появлялись среди вас такие, как Пятнашка и твои соратники. И даже когда ты всё это забудешь – просто постарайся быть человеком. Как старался им быть в прошлой жизни в сломанном мире… – улыбнулся старик и указал на солнце, заставив меня перевести взгляд на море, куда закатывался огромный багровый диск. – Прощай, мой мальчик!

Когда я повернулся назад – камень был пуст. А на песке зашевелились, просыпаясь, мои спутники. Я так и не рассказал им про свой разговор с Аон-аари и Ксаргом. Зачем? Мы были живы, здоровы и счастливы. Я и мои бойцы почти не изменились, а вот эры и Скас стали значительно моложе. И я точно знал, что даже у Скаэна и Эл-оли теперь могут родиться дети.

С наилучшими пожеланиями Шраму от Шрама!

Шрам, я немножко сжульничал. Недавно я понял, что всё хуже помню свои первые дни в сломанном мире. И то же самое происходит с моими спутниками и друзьями. Значит, пришло время нам всё забыть. И я решил записать свои воспоминания о прошлой жизни. Ведь мне не запрещали всё это записывать! Конечно, она была довольно короткой, но весьма познавательной. И знания о других прошлых жизнях могут тебе пригодиться…

Когда ты будешь это читать, тебе покажется, что всё это плоды больной фантазии или какая-нибудь нелепая выдумка. Перечитывая начало, я и сам уже так думаю. А ведь ты будешь уже совсем другим Шрамом и вряд ли сможешь сопоставить меня со мной. Но ты знай – мы с тобой один и тот же Шрам… И когда-нибудь, когда твоя душа отправится из этого мира дальше (возможно, в новый мир, а может, и дальше на ступеньку!) – мы снова соединимся. С тобой и всеми другими нами, из прошлых жизней. Всегда помни о них – ведь там, на той стороне, мы будем одной душой, которой нет разницы, как нас звали в том или ином мире.

Возможно, ты задашь свой любимый вопрос: страшно ли мне? Нет, мне не будет страшно умирать, потому что теперь я знаю, что это ещё не конец…

Надеюсь, ты сможешь это прочесть и не забудешь письменность. Надеюсь, но допускаю разное… В любом случае, я сделал всё, что мог, чтобы не забыть. А ты решай сам, как распорядиться этими знаниями.

Удачи, Шрам!

Традиционное короткое послесловие от автора:

Дорогие читатели! Вот так и закончилась история Шрама. В ней было много необычного и, наверно, много банального. Конечно, хотелось бы её продолжить и написать ещё пару книг про Шрама, Пятнашку и их спутников – я тоже не хочу с ними расставаться. Но, как и планировалось изначально – и как я и предупреждал – продолжения этой истории уже не получится.

Возможно, со временем, как и просили в комментариях, я всё-таки возьмусь описать историю Гарана и Пе-тора. А, может быть, доберусь написать книжку про историю трёх братьев, ставших стражами. Но предупрежу сразу – это будет немного другой сломанный мир, с другими настроениями и ещё с другим отношением ко всему происходящему.

Огромное спасибо всем, кто помогал работать над книгой, оставлял свои комментарии, находил ошибки и задавал вопросы, а также всем, кто просто читал, выражая молчаливое одобрение. Спасибо вам всем! Без вас эта книга и вполовину была бы не такой интересной.

И традиционная просьба: постарайтесь не оставлять спойлеры к финалу в комментариях. Если желание сказать автору гадость будет столь велико, что вы не сможете сдержаться – то пишите в личные сообщения. Всё прочту, всем отвечу… Может быть))

Если же ваш комментарий не содержит спойлеров, то смело пишите его на странице произведения – https://author.today/work/92086

Послесловие @books_fine

Эту книгу вы прочли бесплатно благодаря Telegram каналу @books_fine.

У нас вы найдете другие книги (или продолжение этой).

А еще есть активный чат: @books_fine_com. (Обсуждение книг, и не только)

Если вам понравилось произведение, вы можете поддержать автора наградой, или активностью.

Страница книги: Зов ааори

Content

Лео Сухов
Зов ааори

***

Пролог

ЧАСТЬ I

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

ЧАСТЬ II

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Эпилог

Послесловие @books_fine