Кэтрин Арден

Мертвые голоса

Гаррету – другу, соседу, почти брату,

потому что я обещала

тебе камео в этой книге,

но не говорила, что тебе достанется

роль хорошего парня

Katherine Arden

DEAD VOICES

All rights reserved including the right of reproduction in whole or in part in any form.

This edition published by arrangement with G.P. Putnam’s Sons, an imprint of Penguin Young Readers Group, a division of Penguin Random House LLC.

Перевод с английского Веры Анисимовой

В оформлении издания использованы материалы по лицензии © shutterstock.com

Copyright © 2019 by Katherine Arden.

Design by Eileen Savage

© В.Б. Анисимова, перевод на русский язык, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2021

1

В Эвансбурге стояла зима. В вечерних сумерках пятеро путешественников выехали из города на старенькой «субару» и нырнули в метель. Снег и соль полетели из-под колес машины, когда она свернула на шоссе, направляясь на север. Кроме этих пятерых на дороге почти никого не было. «Продолжительная снежная буря частично накрыла северные районы Вермонта. Ожидается около двадцати сантиметров осадков, – с треском раздалось из радиоприемника. – Будьте осторожны на дорогах».

«Субару» продолжила путь. Впереди ехали двое взрослых, на заднем сиденье – трое детей.

Коко Цинтнер, как самой маленькой, досталось место посередине. Она была невысокая, худенькая, с голубыми глазами и светлыми волосами необычного розоватого оттенка (ее главная гордость). Коко встревоженно всмотрелась в лобовое стекло. Дорога показалась ей очень скользкой. По ней им предстояло ехать целых три часа.

– Круто, – сказала девочка, сидевшая слева. Ее звали Оливия Адлер. Это была лучшая подруга Коко, и она ни капельки не нервничала. – Двадцать сантиметров за одну ночь. – Олли прижалась носом к окну. У нее были большие темные глаза и кудряшки, расчесывать которые было нельзя, потому что они начинали пушиться. Она с восторгом уставилась на метель. – Завтра здорово повеселимся!

Лучший друг Коко, сидевший справа от нее, широко улыбнулся в ответ. Он протянул руку в багажник «субару», доверху заваленный сумками, и погладил свои зеленые лыжные ботинки.

– Оторвемся по полной! – согласился Брайан. – Не нервничай, Кроха.

Последние слова были обращены к Коко. Она нахмурилась. Брайан вечно раздавал всем прозвища. Сам он ей нравился, а вот прозвище – нет. Может, потому что она и впрямь не вышла ростом. У Брайана была самая красивая улыбка из всех, кого Коко знала. Он родился на Ямайке, но еще в младенчестве переехал с родителями в Вермонт. Чернокожий, среднего роста, Брайан был звездой школьной хоккейной команды, любил читать не меньше, чем забивать шайбы, и пусть иногда он и вел себя как тупой хоккеист, зато умел подмечать все, что происходит вокруг.

Вот и сейчас Брайан заметил, что Коко беспокоится. Если бы еще он ее не поддразнивал!

Это был первый день зимних каникул, и все пятеро отправились кататься на лыжах: Олли, Брайан и Коко, а также папа Олли (он сидел за рулем) и мама Коко, которая ехала на переднем пассажирском сиденье.

На самом деле недельный отдых на лыжном курорте был им всем не по карману. Мама Коко работала в газете, а отец Олли торговал солнечными батареями. Но однажды, месяц назад, он вернулся с работы, загадочно улыбаясь.

– Что такое? – спросила Олли. Они с Коко сидели на кухне в Яйце, старом странном доме, где жила семья Олли. Девочки налили себе по кружке горячего шоколада и теперь бросали в него маршмеллоу, соревнуясь в том, чья пирамидка получится выше.

Мистер Адлер широко улыбнулся в ответ.

– Кто хочет покататься на лыжах в зимние праздники?

– А? – хором удивились обе девочки.

Как выяснилось, папа Олли выиграл приз за то, что продал очень много солнечных батарей: недельный отдых на горе Хемлок для него и еще четверых гостей.

– Гора Хемлок? – озадаченно переспросила Олли. – Но ведь ее еще не открыли!

На горе Хемлок располагался самый новый лыжный курорт в Вермонте. Раньше его территория принадлежала какой-то школе и была закрыта для посещения. Но новые владельцы решили превратить гору в базу для зимнего отдыха.

– Да, – с довольным видом ответил мистер Адлер. – На праздники они готовы принять небольшое количество гостей еще до официального открытия. Ну что, поедем? Коко, вы с мамой хотите с нами?

Коко только-только научилась кататься на лыжах и по-прежнему считала, что нестись на полной скорости вниз по склону горы – это холодно и страшно. Так что она сомневалась, что хочет поехать. Но Олли уже принялась скакать по дому, радостно приплясывая, и Коко не хотелось ее расстраивать.

– Конечно, – тихонько ответила она. – Я поеду.

И вот они уже были в машине, в пути, и у Коко в животе встревоженно метались бабочки от мыслей о снежной буре, скользкой дороге и большой холодной горе, ждущей их в конце. Она бы предпочла сейчас сидеть в домике Олли возле печки по имени Огнесса и строить пирамидки из маршмеллоу. Ветер остервенело бросал снежные хлопья в лобовое стекло.

Коко ответила Брайану уверенным тоном, в который, вероятно, никто не поверил:

– Я нервничаю не из-за лыж. – Она махнула рукой, указывая на окно. – Просто страшновато вести машину во время такой сильной бури.

– Ну, – спокойно отозвался мистер Адлер с водительского сиденья, – если уж быть точным, машину веду я, а не ты. – Он переключил передачу.

Волосы у него были такие же темные, как у Олли, но прямые, а не кудрявые. На зиму он отрастил огромную рыжеватую бороду, заверив нас, что так теплее.

– Ты отлично справляешься, пап, – сказала Олли. – И Сузи тоже молодец. – Сузи – так звали «субару». – Папе часто приходилось водить машину в метель, – заверила она Коко. – Все в порядке.

На выезде из Эвансбурга вереница фонарей оборвалась, и теперь дорогу освещали только фары машины.

– Ничего страшного, Кроха, – добавил Брайан. – В канаву, скорее всего, не скатимся.

– «Скорее всего»? – переспросила Коко.

– Точно не скатимся, – отозвалась ее мама с переднего сиденья. Она обернулась и строго посмотрела на Брайана, но тот принял самый невинный вид. Мама Коко была такая же голубоглазая, как и дочь, только намного выше ростом, и волосы у нее были просто светлые, не розоватые. Сама Коко надеялась, что еще успеет подрасти.

– А если мы скатимся в канаву, – заявила Олли, – ты, Брайан, будешь толкать машину.

– Не-а, – ответит тот. – Ты крупнее меня, так что толкать будешь ты.

– Или вы займетесь этим вдвоем, – перебила Коко. – Есть чем перекусить?

Все трое тут же отвлеклись на еду. Приближалось время ужина, и перекусить действительно было чем: мистер Адлер знал в этом толк. С собой он завернул большие сэндвичи с арахисовой пастой и джемом на домашнем хлебе.

Разделавшись с сэндвичами, ребята съели по яблоку и принялись за огромный пакет картофельных чипсов. Их тоже приготовил мистер Адлер.

– А жарить чипсы сложно? – спросила Коко, облизывая соль с пальцев.

– Нет, – с чувством собственного превосходства ответила Олли. Она помогала их готовить и, как подозревала Коко, успела наесться еще до поездки. – Только масло брызгается.

– Теперь я знаю, что мы приготовим, когда в следующий раз придем к тебе, – сказал Брайан, хрустя чипсами. – Очуметь как вкусно!

Они уже доедали последние чипсы, когда «субару» наконец свернула с магистрали. «ПРОЕЗД к ГОРАМ» – гласил указатель на повороте. Дорога пошла вверх. По одну ее сторону росли деревья, с другой виднелась долина с замершим ручьем. Папа Олли вел машину через бурю и как ни в чем не бывало травил дурацкие шутки.

– Под каким деревом прячется заяц во время дождя? – спросил он.

Олли вздохнула. Ее папа обожал нелепые шутки.

– Под мокрым! – торжествующе выкрикнула Коко, и все застонали сквозь смех.

«Просим автолюбителей быть осторожнее в пути, избегать нерасчищенных дорог и, если возможно, вообще воздержаться от поездок», – объявили по радио.

– Прекрасно, – сказал мистер Адлер, ничуть не встревоженный. – Чем меньше людей на дорогах, тем больше чистого снега достанется нам!

– Ну, если ты так уверен, – протянула мама Коко и с сомнением всмотрелась в бушующую бурю. Коко хорошо знала этот взгляд. Они с мамой проявляли осмотрительность во всем, в отличие от Олли с отцом, которые не привыкли осторожничать.

– Хотите еще шутку? – спросил мистер Адлер.

– Пап, можно мы установим ограничение по количеству шуток на одну поездку? – вздохнула Олли.

– Только не тогда, когда я за рулем! – ответил ее отец. – Давайте еще одну. Почему пугало всегда занято?

Повисло неловкое молчание. Олли, Брайан и Коко переглянулись. Они не питали совершенно никаких теплых чувств к пугалам.

– Ну? – спросил папа Олли. – Кто-нибудь? Ну же, я как будто сам с собой разговариваю! Потому что у него большое поле деятельности! Поняли? Большое поле! – Он рассмеялся, но ребята к нему не присоединились. – Господи, ну и буки.

Трое на заднем сиденье промолчали. Папа Олли ничего не знал, но у них были веские основания для того, чтобы не любить пугала.

В октябре они вместе с остальными шестиклассниками из их школы исчезли на двое суток. Только Олли, Брайан и Коко помнили все, что произошло в те дни, но никому ничего не рассказали. Родным и полиции они сообщили, что просто заблудились.

На самом деле ребята вовсе не заблудились. Но кто бы им поверил, расскажи они правду?

Их похитили и перенесли в иной мир – мир по ту сторону тумана. Они столкнулись с живыми пугалами, которые хотели утащить их с собой и превратить в таких же пугал. Они побывали в доме с привидением, которое предложило их угостить, пробежали через лабиринт в кукурузном поле и наконец встретились с тем, кого называют Человеком с улыбкой на лице.

Он выглядел совсем обычно, но внешность обманчива. Человек с улыбкой на лице готов исполнить любое твое желание, но цена за его помощь высока. Ужасно высока.

Олли, Брайану и Коко удалось перехитрить его. Они выжили по ту сторону тумана и вернулись домой. Ребята попали в этот жуткий мир, будучи едва знакомы, а вышли из него лучшими друзьями. Теперь был уже декабрь, а они продолжали дружить и даже отправились вместе на каникулы. Все шло хорошо.

Но даже два месяца спустя им все еще снились кошмары. И пугала им по-прежнему не нравились.

Молчание в машине затянулось, а дорога продолжала идти в гору. Внезапно радио затрещало и затихло.

Все ждали, что оно вот-вот снова оживет. Тишина. Мама Коко протянула руку и постучала по приемнику – безрезультатно.

– Странно, – сказала она. – Наверное, это из-за бури.

Коко не жалела о том, что радио замолчало. После бутерброда с арахисовой пастой ее начало клонить в сон. Девочка положила голову на плечо Олли и задремала. Брайан читал «Покорителя зари». Он обожал морские приключения. Они с Олли оба прочитали «Одиссею капитана Блада» и потом еще несколько недель спорили о концовке. Коко тоже прочитала эту книгу, дабы понимать, что обсуждают ее друзья, но оказалось, что там про пиратов. Роман ей не понравился, и в разговорах она чувствовала себя немного лишней. Если честно, Коко вообще не нравились романы. Она любила книги про что-то настоящее: про насекомых, динозавров, про историю космических полетов.

Брайан принялся читать, подсвечивая себе телефоном. Олли прислонилась щекой к окну, вглядываясь в ненастную ночь. Коко, засыпая у нее на плече, начала вспоминать свою последнюю шахматную партию. Она сыграла ее по интернету с пользователем, которого звали @begemot.

Коко обожала шахматы. Первое место в списке ее любимых книг занимали биографии знаменитых шахматистов и описания легендарных партий. А одним из любимых занятий была игра в шахматы онлайн. В интернете никто не насмехался над ней, полагая, что маленькую девочку с розовыми волосами легко будет победить. Сквозь сон Коко вспомнила первые ходы своей недавней партии. Она играла белыми, которые всегда ходят первыми, и начала с ферзевого гамбита[1]…

Машина ползла все выше и выше.

Коко заснула, все еще думая об игре.

Ей приснился сон. Но шахмат в нем не было.

Во сне она шла по темному бесконечному коридору. Полосы лунного света падали на ковер, перемежаясь тенями, но окон не было – только лунный свет. Стоял жуткий холод. По обе стороны коридора шли ряды одинаковых белых дверей. Краска на них подгнила и облупилась. Из-за одной двери доносился чей-то плач.

Но из-за какой? Казалось, их тут несколько сотен.

– Где ты? – позвала Коко.

– Я не могу их найти, – всхлипнул голосок, явно принадлежавший девочке. – Я повсюду искала, но никак не найду. Матушка говорит, что домой без них не пустит.

Коко показалось, будто где-то у нее за спиной раздались тяжелые, неровные шаги. По коже поползли мурашки. Но Коко знала наверняка: нужно найти плачущую девочку. Она должна отыскать незнакомку, прежде чем шаги настигнут их.

Коко побежала по коридору.

– Что ты ищешь? – крикнула она. – Я могу тебе помочь. Где ты?

Вдруг Коко резко остановилась. В коридоре возникла худенькая девочка примерно одного с ней роста, одетая в белую ночную рубашку. Ее лицо скрывала тень.

– Я здесь, – сказала незнакомка.

Отчего-то Коко почувствовала, что ей не хочется видеть лицо девочки.

– Привет, – произнесла Коко, и ее голос надломился.

– Я ищу свои косточки, – прошептала незнакомка. – Поможешь мне?

Она шагнула на свет, и Коко вздрогнула. Лицо девочки было серым и исхудавшим, вместо глаз зияла пустота, губы и нос почернели, будто обмороженные. Ее губы сложились в жутковатое подобие улыбки.

– Здравствуй, – сказала она. – Холодно здесь, правда? Поможешь мне? – Незнакомка протянула руку, и луна осветила ее длинные черные ногти.

Коко отшатнулась и врезалась спиной во что-то твердое. Огромная рука легла ей на плечо. Коко повернулась и оказалась лицом к лицу с пугалом. Его вышитый рот широко улыбался, а рука оказалась всего лишь острым садовым совком. В конце концов пугало все-таки настигло ее, подумала Коко. Настигло и теперь утащит за собой. Она больше никогда не вернется домой…

Коко открыла рот, чтобы закричать, и проснулась с резким вдохом.

Она была в машине, за окном бушевала метель, они ехали на гору Хемлок, а мама сидела впереди и разговаривала с мистером Адлером. На заднем сиденье было холодно: даже в зимних ботинках у Коко онемели пальцы ног. Несколько секунд она сидела неподвижно, тяжело дыша от испуга. «Просто сон», – сказала себе Коко. За прошедшие месяцы ей много раз снились пугала. Олли и Брайану тоже. «Просто сон».

– Далеко еще, Роджер? – спросила мама Коко.

– Вроде бы мы уже близко, – отозвался мистер Адлер.

Коко, все еще под впечатлением от кошмара, уставилась в лобовое стекло. Метель только усиливалась. Дорога превратилась в желтовато-белую полоску, покрытую толстым слоем снега. Деревья по бокам гнулись под тяжестью белых шапок.

«Субару» медленно ползла вперед. Снег скрипел под колесами, а мистер Адлер, кажется, с трудом справлялся с машиной на скользкой дороге.

– Вот так ночка, а? – сказал он.

– Может, мне сесть за руль? – предложила мама Коко.

На этот раз в голосе мистера Адлера уже не слышалось привычного веселого расположения духа:

– Все в порядке. Я лучше знаю машину. – Чуть тише он добавил: – Молитесь, чтобы мы не увязли.

Машина начала спускаться в долину. Дорога слегка поворачивала.

Но только вот на ней уже не было пусто. У Коко внутри все сжалось, и на мгновение она подумала, что это тоже происходит во сне. Прямо перед ними посреди дороги возникла высокая фигура в потрепанной синей лыжной куртке, похожая на пугало. Фигура стояла, не двигаясь, подняв одну руку в предупреждающем жесте. Как будто умоляя: «Остановитесь!» Лицо незнакомца скрывала лыжная маска.

Коко вздрогнула от страха, но потом заметила: руки у фигуры самые обычные, а вовсе не садовые инструменты. Это не кошмар, и перед ними не пугало.

Отец Олли и не думал тормозить.

– Стойте! – закричала Коко, подскочив. – Смотрите! Смотрите!

Мистер Адлер ударил по тормозам. Машину закрутило и развернуло к черной кромке деревьев у дороги. Коко сжалась, ожидая, что вот-вот раздастся звук удара чьего-то тела о боковую дверцу машины. Человек стоял так близко…

Ничего.

Машина вздрогнула и остановилась всего в метре от ближайшего дерева.

На секунду все оцепенели.

– По-моему, мы ничего не задели. – Голос мистера Адлера звучал так, будто он тяжело дышал, пытаясь успокоиться. – Что ты там увидела, Коко?

Она испуганно вздрогнула.

– Вы не видели? На дороге был человек! Мы его, наверное, сбили! – Ее голос превратился в писк; она ненавидела такие моменты. Неужели они переехали кого-то? Неужели они убили…

Отец Олли поставил машину на ручной тормоз и включил аварийную сигнализацию.

– Ребята, я хочу, чтобы вы остались… – начал было он, но Олли уже открыла дверь со своей стороны и выскочила на снег. Сугробы были ей по колено. Брайан тут же распахнул свою дверцу и тоже вылез наружу. Коко, хоть у нее и тряслись руки, поспешила вслед за ними.

– Коко! – закричала мама. Они с мистером Адлером тоже выбрались из машины. – Коко, не смотри, вернись! Осторожно…

Та сделала вид, что не слышит; она достала телефон и обошла машину, подсвечивая фонариком. Брайан сделал то же самое. Олли достала налобный фонарик из кармана в дверце машины. Ребята встали плечом к плечу, осматривая машину со всех сторон. Снег сыпал так густо, что невозможно было ничего разглядеть за пределами круга, освещенного фонариками. Над головой ветер с едва слышным шелестом покачивал ветви сосен.

Мистер Адлер взял фонарик из бардачка, а мама Коко стояла рядом и, прищурившись, вглядывалась в метель. Четыре луча шарили по снегу. Дорога была абсолютно пуста. Коко рассмотрела две колеи в том месте, где машина съехала на обочину, и большой неровный след в том месте, где машину развернуло. Но больше ничего.

– Я никого не вижу. Даже следов нет, – объявила ее мама. – Слава богу.

– Но я видела кого-то! – возразила Коко. – На дороге. Человека. Он стоял с поднятой рукой. – Она выставила ладонь, повторяя жест незнакомца. – В синей лыжной куртке, но без перчаток. Олли, ты не видела?

– Может, что-то мелькнуло, – ответила та с большим сомнением. – Как будто тень. Но я не уверена. Метель такая сильная. Брайан?

Тот покачал головой.

– Но, – добавил он из чувства солидарности, – нам с Олли было не так хорошо видно лобовое стекло. Коко ведь сидела посередине.

Мама Коко показала на снег, совершенно нетронутый, если не считать следов, оставленных машиной и их собственными ботинками.

– Мне кажется, тут никого не было. – Она уже начинала дрожать от холода. Из машины все выскочили без курток, как сидели, а теперь снег уже начал скапливаться у них на плечах.

– Я видела человека, – продолжала настаивать Коко, но остальным не терпелось вернуться в тепло, и ее уже никто не слушал. Она поспешила вслед за ними. – Я точно видела человека.

– Может, это была просто тень, Кроха, – рассудительно заметил Брайан. – Или олень. Или ты просто задремала и перепутала сон с явью.

– Я ничего не выдумываю! – воскликнула Коко. Ну почему ее голос вечно звучит так пискляво?! – И не называй меня Крохой!

– Но там же явно никого не было… – начал Брайан.

– Эй, – перебил их папа Олли, – успокойтесь оба. Давайте просто порадуемся, что никого не сбили. Возвращайтесь в салон, здесь небезопасно.

Коко расстроенно уселась в машину. Ей казалось, что все немного злятся на нее. Из-за нее мистер Адлер ударил по тормозам, и машина вылетела на обочину. Но ведь она точно кого-то видела!

С другой стороны, она и вправду дремала. Может, ей действительно это приснилось?

Когда машина снова тронулась с места, Коко оглянулась и посмотрела в заднее стекло.

На мгновение ей почудилась темная фигура, освещенная красными задними фонарями машины. Незнакомец стоял лицом к ним прямо посреди дороги, по-прежнему вскинув руку без перчатки.

Словно взывая к ним.

Словно предостерегая.

– Ребята, – прошептала Коко, – он там. Он прямо за нами.

Олли и Брайан обернулись.

Оба помолчали.

– Я ничего не вижу, – объявила Олли.

Коко снова оглянулась.

Фигура исчезла.

Коко вздрогнула. Она открыла было рот, чтобы сказать что-то еще, но машина с ворчанием поползла в гору, и долина осталась позади.

Через минуту сквозь деревья блеснули два желтых огонька. Коко была настолько взволнована, что этот свет показался ей зловещим. Как глаза, высматривающие путников. Поджидающие их. Ей хотелось попросить мистера Адлера развернуть машину.

«Ну что за глупости», – сказала она себе.

– Смотрите! – воскликнул Брайан, указывая на огни. – Что это там?

– Должно быть, лыжная база, – ответил отец Олли. В его голосе слышалось облегчение. – Почти доехали.

Они проехали под новенькой самодельной вывеской, освещенной старомодными газовыми лампами.

«Глаза? Ну да, конечно, – подумала Коко. – Просто лампы».

«ГОРА ХЕМЛОК, – гласила вывеска. – ЦАРСТВО ПРЕКРАСНОГО и ВЕЧНОЙ ЗИМЫ».

– С грамматикой у них не очень, – заметила Олли.

Остальные промолчали. Подъездная дорога была ужасно узкой, а снег на ней лежал особенно толстым слоем. Мотор «субару» надрывно завыл, когда отец Олли нажал на газ. Дорога повернула, и машину начало заносить. Колесам не хватало сцепления.

– Пап… – начала Олли.

– Не сейчас! – рявкнул мистер Адлер таким тоном, какого Коко никогда от него не слышала. Он переключил передачи, не дал машине закрутиться, и наконец они въехали на заснеженную парковку. Все вздохнули с облегчением.

После долгой дороги один только вид особняка показался им желаннее всех рождественских подарков. Теплый золотой свет лился из окон. Правда, не из всех.

– Мы добрались, – радостно объявил Брайан.

Сквозь метель и темноту им не удалось рассмотреть дом, но Коко он показался довольно большим. Здание было… внушительным. Оно буквально нависало над ними.

– А вам не кажется, что светлых окон как-то мало? – спросила Олли.

– Наверное, электричество отключилось, – предположила мама Коко, задумчиво теребя кончик своей светлой косы. – Приходится обходиться генераторами. Осветить весь дом не получится.

– Я даже слышу, как они шумят, – заметил Брайан.

Мистер Адлер проехал через парковку и поставил машину под навесом. Теперь Коко тоже расслышала шум генераторов: они издавали монотонный рокот, как будто это дышал сам дом.

– Что ж, – сказал папа Олли, – на парковке пусто. Видимо, мы единственные, кто доехал.

– Другие, возможно, застряли в пути, – вздохнула мама Коко. – Надеюсь, они найдут, где спрятаться от метели. Еще час, и мы сами бы увязли. Давайте в следующий раз все же будем слушать, что говорят по радио о погоде, ладно?

– Договорились, – сказал папа Олли, судя по его тону, совершенно искренне. – Идем! – добавил он, обращаясь ко всем. – Мы добрались, все на месте, преодолели дистанцию без потерь. Хватаем сумки. Чем скорее вылезем из машины, тем скорее ляжем спать.

Олли и Брайан нашарили ручки дверей и вывалились в холодную ночь. Все пятеро сонно побрели к дверям особняка Хемлок.

Вдруг Коко резко остановилась в дверях, уставившись прямо перед собой. Олли врезалась в спину Коко и едва успела ухватиться за нее, чтобы обе смогли удержать равновесие.

– Коко, что такое?.. – начала она, но потом тоже увидела то, что так удивило ее подругу. – Ничего себе!

– Очуметь, – пробормотал Брайан. – Куда мы попали?

Единственным источником света в холле был ревущий огонь в огромном камине. По стенам плясали тени. Потолок затерялся так высоко в темноте, что его невозможно было разглядеть. Стены же были увешаны головами мертвых животных. Коко на глаза попалась голова лося с рождественской гирляндой на рогах. Оленья голова – нет, множество оленьих голов – собрали в одном месте. На полу в небольшом каноэ сидели три енота с веслами в лапках. В витрине стояло чучело олененка. Четыре койота выли на игрушечную луну. Черный медведь выпрямился на задних лапах, подняв лапу.

Пляшущие отблески огня словно приводили чучела в движение. Их стеклянные глаза поблескивали, как живые. У медведя были острые белые зубы.

– Миленькие украшения, – встревоженно пробормотал Брайан. – Крутое местечко выбрал твой папа.

На полу лежал огромный ковер из медвежьей шкуры. Когти зверя блестели в свете очага.

Олли обошла Коко и зашагала вперед.

– Здесь здорово, – с нажимом произнесла она. Олли всегда вступалась за отца. Коко на ее месте делала бы так же, если бы у нее был такой классный папа, как у Олли. Сама Коко никогда в жизни не видела своего отца – он ушел еще до ее рождения.

Олли обвела рукой чучела.

– Некоторым такое нравится. И вообще, мы тут не для того, чтобы сидеть в холле. Мы приехали кататься на лыжах.

Брайан повеселел.

– Это точно, – согласился он. Зеленые лыжные ботинки висели у него за спиной поверх рюкзака. Брайан протянул руку и снова погладил их. Он обожал любой спортивный инвентарь, особенно тот, что принадлежал ему лично. Они с Олли постоянно обсуждали заточку лыж и коньков. Иногда Коко думала о том, насколько было бы проще, если бы ей нравилось то, что так любят ее друзья. Книги про пиратов, зимние виды спорта. Тогда ей было бы что сказать во время этих разговоров.

Возле стойки их ждали мужчина и женщина. Теперь они поспешили навстречу гостям. На веснушчатых лицах обоих сияли счастливые улыбки. Коко была рада их видеть. Их присутствие придавало холлу более обыденный вид.

– Ох, вы добрались, как замечательно! – воскликнула женщина. Она была худой, как английская борзая, с волосами песочного цвета, а дружелюбное и гостеприимное выражение, казалось, намертво приклеилось к ее лицу. – Вы, должно быть, Роджер Адлер, – обратилась женщина к отцу Олли. – Я Сью Уилсон. Вы приехали первыми. Многие гости, наверное, и вовсе отказались от поездки. Ну и буря! Извините, что так темно. – Она обвела рукой холл. – Мы подумали, что хватит света от очага. Электричество отключилось, а мы стараемся экономить газ на случай, если все подъездные дороги окажутся засыпаны на несколько дней. Зато дерева у нас полно! – Женщина повернулась к ребятам. – Можете звать меня Сью. – Она улыбнулась Коко. – Устала, деточка?

Коко уже привыкла, что взрослые называют ее «деточка», «солнышко» и «милая». Те, кто ее не знал, обычно думали, что ей лет восемь. Все из-за розоватых волос. Поскорее бы уже вырасти!

– Да, – вежливо ответила она сквозь зубы. – Устала. А что случилось с электричеством?

– Это все буря, – сказал мужчина, выходя вперед. – Скорее всего, ветер повалил деревья, и где-нибудь порвались провода. – У него была такая же пышная борода, как у мистера Адлера, и рождественский свитер. Над поясом нависал небольшой животик. – Я Сэм Уилсон, – представился мужчина. – Мы с женой – владельцы курорта. Приятно с вами познакомиться. Полагаю, вы уже видели моих зубастиков? – Он обвел рукой стену. – Сам всех подстрелил. Давайте мне багаж. – Сэм забрал все три сумки, не дожидаясь ответа. – Ну, довольно болтать. Вы наверняка устали. Лестница там. Лифт не работает, уж простите. Электричества-то нет. Идемте. Добро пожаловать в особняк Хемлок!

Коко с радостью пошла следом. Ей хотелось как можно скорее убраться подальше от чучел и лечь в кровать.

– Ну и метель, Сью, – сказал мистер Адлер. – Завтра здорово покатаемся на лыжах, но добраться было непросто. – Спокойной ночи, дети! – крикнул он. – Ведите себя хорошо.

Взрослые продолжили разговаривать, но Коко уже не могла разобрать слова. Она поднялась по ступенькам вместе со всеми.

Они остановились на втором этаже. От лестницы шел длинный темный коридор, освещенный немногочисленными настенными лампами. Их свет был желтоватым и слабым. «Наверное, это все тоже ради экономии газа, – решила Коко, – поэтому так темно». На последней ступеньке она споткнулась и врезалась в спину Олли, которая чуть не упала вместе со своим тяжелым рюкзаком.

– Коко! – зашипела та. Обычно Олли не злилась на неуклюжую Коко, но сейчас они все очень устали.

– Прости, – прошептала та. – Тут плохо видно.

Они побрели по коридору. Коко внимательно смотрела под ноги, чтобы не споткнуться еще раз.

– Вас, девочки, мы поселим в большую спальню, – объявил Сэм, обернувшись через плечо. – А тебя – Брайан, верно? – прямо напротив. Это в конце коридора. Идем.

Они шли, наверное, целую вечность. Было прохладно. Коко надеялась, что в комнате теплее.

Сэм остановился возле двери с надписью «Большая спальня», составленной из крупных латунных букв.

Коко услышала шаги за спиной: кто-то поднимался по лестнице. Наверное, мама и мистер Адлер шли в свои комнаты.

– Спокойной ночи, ма… – начала было она.

Вот только мамы там не было. Коридор оставался пустым.

Нет… Что это? Ближайшая тусклая лампа рисовала на полу пятно зеленоватого света, и сейчас это пятно пересекала чья-то тень. Широкоплечая фигура.

Одну руку тень протягивала к ним.

Словно взывая.

Словно предостерегая.

По спине Коко пробежал холодок.

– Мама? – позвала она, и в это мгновение открылась дверь их спальни. Сэм включил лампу, работающую от батареек. Свет пролился в коридор, и тень исчезла. У них за спиной совершенно точно никого не было.

Тогда Коко вспомнила странную фигуру на дороге и почему-то еще длинный коридор из сна.

Чувствуя, как колотится сердце, Коко вошла в спальню вслед за Олли.

2

– Ванная в конце коридора, – сказал Сэм, указывая в ту сторону, откуда они пришли. – Надеюсь, вам тут понравится. Ну и буря, а?

Да уж. Олли была счастлива, что они наконец добрались, а комната порадовала ее еще больше: здесь было намного теплее, чем в коридоре. Лампа излучала яркий теплый свет. Стены были приятного желтого цвета. В комнате стояли двухъярусная кровать с красными одеялами, кресло-качалка и большое зеркало над комодом. На стенах висели картины с медведями на лыжах.

Олли бросила рюкзак возле комода, опустилась на колени и принялась искать зубную щетку и пижаму.

– Хочешь спать на верхней полке? – спросила она у Коко. Та обожала забираться куда-нибудь повыше. Олли надеялась, что это поднимет ей настроение – Коко все еще выглядела встревоженно.

– Да, – с благодарностью согласилась Коко. – Было бы здорово. – Она тоже расстегнула сумку.

– Ну, спокойной ночи, девочки, – сказал Сэм, стоя в дверях. – Что-нибудь еще нужно?

Олли и Коко покачали головой.

– Спокойной ночи, – сказала Брайан, и они с Сэмом пошли в комнату напротив. Олли закрыла за ними дверь.

– Пойдем чистить зубы? – спросила Коко. Ей явно не хотелось возвращаться в темный холодный коридор. Олли была с ней согласна, но ложиться с нечищеными зубами она тоже не любила.

– Секунду. Подождем немного, – ответила она.

– Чего подождем?

– Три, два…

В комнату заглянул Брайан.

– Как раз вовремя, – объявила Олли.

– Мистер Уилсон ушел вниз, – сказал Брайан. – Ну что, как вам? В смысле, как вам база? По-моему, тут странно. – Он сел на нижнюю полку кровати. – Просто… эти головы!

– Мне тоже кажется, что тут странно, – поддержала его Коко. – Я видела… – Она осеклась и села на кресло, не договорив. – Не важно, – пробормотала Коко. – Просто тень.

– По-моему, здесь здорово, – твердо произнесла Олли, продолжая копаться в рюкзаке. – Ну, кроме голов. Тут я с вами соглашусь. – Она вытащила коробку с печеньем, которое испек ее отец, и протянула каждому угощение. – Вот это поднимет вам настроение. Уилсоны вроде милые. И они не виноваты, что электричество отключилось.

– Но тут так темно, – пожаловалась Коко, взяв печенье. – Разве нельзя поставить больше генераторов? Чтобы было посветлее?

– Они же экономят газ. Миссис Уилсон сама сказала, – рассудительно возразила Олли.

– Надеюсь, завтра получится покататься, – вздохнул Брайан. Он уже снова вскочил на ноги и подошел к окну, пытаясь разглядеть лыжную трассу сквозь метель. Брайан просто обожал кататься. – Какой ветер, вы послушайте! – Подъемник вполне мог работать и от генератора, но не в такой шторм.

Все смолкли и продолжили жевать печенье. У ветра был голос. Он плакал, выл и шептал что-то, кружа возле особняка Хемлок. Олли заметила, что Коко вздрогнула. Та все еще опасалась катания на лыжах. Ничего, сказала себе Олли. Завтра они покажут Коко, как это здорово.

– Утром будет лучше, – объявила Олли вслух, слизывая крошки с пальцев. – Повеселимся как следует!

– Да, надеюсь, – сказал Брайан и отвернулся от окна. – Итак, боевая задача: почистить зубы. Отправимся вместе или предпочитаете выходить в этот страшный холодный коридор по одному?

Олли и Коко покачали головой. После октябрьских событий им не нравилось оставаться в темноте в одиночестве. Не то чтобы они боялись – просто знали, что может случиться. Ночью. Когда ты один. В темноте. Хотя в коридоре ничего ужасного не было, напомнила себе Олли. Но ребята все равно предпочитали держаться вместе. Они старались не отходить друг от друга с тех пор, как преодолели лабиринт в кукурузном поле, спаслись от пугал и встретились с Человеком с улыбкой на лице.

Иногда Олли, Брайан и Коко спорили. Порой даже злились друг на друга. Но продолжали держаться вместе. Даже в таких мелочах, как поход в ванную через пугающий темный коридор. Коко заметно приободрилась.

– Да, давайте сходим вместе, – сказала она.

Олли была ужасно рада, что у нее есть друзья.

Этой ночью Олли приснился сон.

Во сне кто-то дергал ее за рукав.

– Отстань, – пробубнила Олли. Даже во сне ей хотелось спать. Но ее продолжали будить.

Слабый голосок прошептал:

– Пожалуйста, помоги мне!

Во сне Олли открыла глаза. Возле кровати стояла девочка примерно ее возраста, одетая в длинную белую ночную рубашку. Лицо незнакомки скрывала тень.

– Поможешь? – снова прошептала девочка тоненьким скрипучим голосом. – Никто не хочет мне помочь.

Олли поняла, что лежит на одной из белых кроватей, стоящих в ряд. Ряд был такой длинный, что его конец терялся в сумраке. Олли посмотрела на себя и увидела, что тоже одета в белую ночную рубашку.

Она все еще не могла рассмотреть лицо девочки, стоящей возле кровати. Зато видна была ее рука, держащая Олли за рукав, – костлявая, серая, с длинными черными ногтями. Кончики пальцев тоже почернели, как будто девочка окунула руки в сажу.

Олли вырвалась, чуть не упав с кровати.

– Пожалуйста, – захныкала из темноты маленькая незнакомка. – Я ищу свои косточки. Поможешь мне их найти?

Косточки?! Олли поняла, что нужно уносить отсюда ноги, и принялась озираться в поисках выхода. Но двери не было. Только множество узких белых кроваток. Комната была вся заставлена ими.

В кроватках лежали девочки. Их веки были сомкнуты и покрыты коркой инея, словно скованные морозом. Кожа у всех девочек казалась серой. Они лежали неподвижно, будто замерзли насмерть.

Олли очень хотелось убежать, но выхода нигде не было. Сердце стучало все быстрее и быстрее.

– Мне нужны мои косточки, – снова прошептала девочка. – Без них мне отсюда не выбраться.

Олли попыталась ответить что-нибудь, но не смогла произнести ни звука.

Внезапно девочка схватила ее за руку. Пальцы были холодными, худенькими и ужасно сильными.

– Она идет! – зашипела маленькая незнакомка. – Ты должна мне помочь. Если попадешься, она и тебя уложит в кровать. И меня тоже. И тогда уж точно никогда не отпустит. Как остальных. – Она указала на девочек, чьи веки покрылись инеем. – Уснешь здесь навечно.

В коридоре раздались шаги. Девочка поморщилась, как от боли, но не отпустила рукав Олли.

– Хорошие девочки не сбегают, – пробормотала она, будто разговаривала сама с собой. – Они остаются с матушкой. Только дрянные девчонки пытаются сбежать. Я дрянная девчонка. Я не готова остаться здесь навсегда.

Луна осветила ее лицо. В отличие от остальных девочек, ее глаза были широко раскрыты, хотя их тоже окружали морозные узоры. Как будто она замерзла с распахнутыми веками, а не с сомкнутыми. Она даже не моргала. Эти широко раскрытые глаза придавали ее лицу крайне испуганное выражение.

Олли едва дышала от ужаса. Быстрые, клацающие шаги снаружи все приближались.

– Я не знаю, где твои косточки, – выдавила она.

Девочка покосилась на дверь глазами, полными страха.

Потом она наклонилась и произнесла совершенно другим голосом, так тихо, что Олли с трудом расслышала:

– Это не важно. Не слушай голоса.

– Что?! – переспросила Олли высоким от испуга голосом. – Какие голоса?

– Мертвые голоса, – сказала девочка. – Все эти мертвые голоса. – Ее ледяные пальцы ущипнули Олли за руку. – Не заходи в чуланы. И не смотри в зеркало.

В это мгновение дверь комнаты с грохотом распахнулась.

Девочка вскрикнула, отскочила и скрылась во мраке.

В дверях что-то было. Точнее, кто-то. Силуэт напоминал женский. Олли не видела лица, только высокую фигуру в черном платье. Женщина приблизилась к Олли и протянула к ней костлявую руку.

– Не спишь? – спросила она.

Олли не ответила. Она попыталась вскочить и убежать, но не смогла пошевелиться.

– Дрянная девчонка. Попалась! Как ты смеешь не спать! Живо ложись! Ложись в кровать и не вставай. – Костлявая рука женщины вцепилась в нее.

Олли наконец обрела голос и закричала.

И проснулась, хватая воздух ртом, на нижней полке двухэтажной кровати в спальне особняка Хемлок в непроглядный предрассветный час. Коко, наверное, ходила в туалет, потому что Олли услышала, как она забирается по лестнице и устраивается на верхней полке.

Олли поняла, что тоже хочет в туалет, но продолжала лежать, надеясь отвлечься. Ей ужасно не хотелось выходить в темный холодный коридор.

Отвлечься не получилось.

Злясь на себя и все еще не оправившись от кошмара, Олли встала, сунула ноги в тапочки и вышла из комнаты. За дверью ее ждали чернильная темнота и жуткий холод. Олли почти бегом бросилась в женский туалет. «Это не от страха, – сказала она себе. – Просто здесь холодно».

Из-под двери ванной просачивался свет. Олли нахмурилась. Разве они его не выключили, когда пошли спать? Она не хотела признаваться себе в том, что боится. Ну что за глупости? Кошмары – это просто кошмары. Пора бы уже это усвоить. Они ей снились постоянно.

Олли решительно шагнула вперед и как раз в этот момент услышала, как в одной из кабинок кто-то нажал кнопку смыва.

– Эй! – позвала Олли. Ее голос слегка надломился. – Кто здесь?

Коко вышла из кабинки, нахмурившись.

– Это я, – ответила она. – Кто тут еще может быть?

Олли уставилась на нее.

– Но… я же слышала, как ты вернулась в кровать.

– Нет, еще не вернулась. В туалет захотелось. Ты, наверное, слышала, как скрипит дом. – Одетая в клетчатую пижаму Коко казалась совсем маленькой и замерзшей. – Он постоянно скрипит. Я всю ночь слышала какие-то странные звуки. – Девочка сказала это так, будто старалась храбриться, но на самом деле тоже нервничала.

Олли кивнула.

– Да, – согласилась она. – Хотя я была уверена, что слышала… Подождешь, пока я схожу в туалет?

– Ладно, – кивнула Коко, и Олли порадовалась, что не нужно оставаться в одиночестве.

Когда она вышла из туалета, девочки вместе отправились в комнату.

Но в дверях Олли застыла, уставившись на верхнюю полку кровати.

Там кто-то был. На мгновение она отчетливо увидела девочку с коркой инея на широко раскрытых глазах. Она сидела в кровати, уставившись на Олли. Губы девочки шевельнулись и беззвучно произнесли два слова: «Не слушай».

Ахнув, Олли подскочила к лампе и включила ее. Наверху никого не было. Коко встревоженно уставилась на подругу.

– Что такое? Ты что-то увидела?

– Нет, ничего, – покачала головой Олли, хотя ее сердце бешено колотилось. – Воображение разыгралось.

Коко не сразу смогла снова заснуть. Ей не нравился этот дом. Старое дерево скрипело и стонало под слоем штукатурки. Ветер выл под стрехой крыши. Коко лежала на верхней полке и всматривалась в каждую тень, ожидая, что та вот-вот шевельнется. Что так встревожило Олли? Просто темнота? Дурной сон? Или что-то еще?

Но в какой-то момент Коко, должно быть, все-таки заснула, потому что в следующий раз она проснулась, услышав, как Олли на нижней полке подскочила, резко втянув воздух ртом. Сквозь занавески в комнату проникал бледный утренний свет. Коко была рада солнцу. Она свесилась с верхней полки и посмотрела на подругу. Лицо Олли было белым, как бумага, а кудряшки торчали во все стороны.

– Олли, – позвала Коко, – все в порядке?

Лоб Олли блестел от пота.

– Кошмары, – ответила она, протирая лицо ладонью. – Парочка крайне скверных кошмаров.

– Мне тоже приснился, – призналась Коко. – Вчера в машине. Не хочешь рассказать?

– Возможно, – сказала Олли и решительно выбралась из кровати, как будто ей не терпелось убраться отсюда. – Но сначала мне нужна чашка горячего шоколада.

От горячего шоколада Коко и сама не отказалась бы.

– И огромная булка с корицей. – Она начала выбираться из-под одеяла. – Что тебе приснилось?

– Точно не помню. – Олли, похоже, еще не до конца пришла в себя.

– Не пугала?

– Нет. Что-то про… кровати. И зеркала. – Она подошла к окну и отодвинула занавеску. Коко тоже посмотрела в окно, все еще сидя на верхней полке. Снаружи все было такое холодное. И белое. И снежное. Снег продолжал падать так же густо, как вчера вечером. Ветер поигрывал тросами подъемника, словно струнами, как будто вся гора была для него гигантской скрипкой.

– Кататься нельзя, пока ветер не ослабнет, – мрачно объявила Олли и отпустила занавеску. – В такую погоду нельзя запускать подъемник. Идем разбудим Брайана. – Похоже, ей отчего-то очень хотелось поскорее уйти из комнаты.

Брайан спал и был не в восторге от того, что его разбудили. Но девочки все же выманили его из комнаты и потащили к лестнице. Одет он был в серую толстовку и пижамные штаны, а на его лице красовалось недовольное выражение.

– В ваших же интересах, чтобы здесь нашелся горячий шоколад, – пробурчал Брайан по пути.

Свет проникал в коридор только через два окна, расположенные в его концах, так что утром было ненамного светлее, чем вечером. Олли по-прежнему оставалась бледной и напряженной. Что же такое ей приснилось?

В холле все трое обнаружили Сью Уилсон за стойкой. Она была одета в свитер с оленями и широко улыбалась. Увидев их, миссис Уилсон вскочила на ноги.

– А, ранние пташки! Вы пятеро, кстати, по-прежнему наши единственные гости. – Хотя Сью и улыбалась, Коко подозревала, что это ее совсем не радует. – Завтракать будете? – спросила она.

– Да, если можно, – тут же ответил Брайан. – А горячий шоколад есть?

– Еще бы! Сэм ушел готовить. Он тот еще повар. Мы наняли шефа, но он не смог до нас добраться. Как и остальной персонал. Вот это нас замело!

Тут тоже радоваться было нечему.

Олли, похоже, не слушала. Очень странно, учитывая ее любовь к горячему шоколаду и завтракам в целом. Нахмурившись, она смотрела на чучела койотов в углу.

– Олли, ты идешь? – позвал Брайан, который уже устремился в столовую.

– Ага, – отозвалась та, продолжая хмуриться.

– Ты чего? – спросила Коко.

– Да ничего. Просто я была уверена, что вчера насчитала только четырех койотов. Хотя было темно.

– Нет, я тоже видела четырех, – сказала Коко и оглянулась на чучела. Их было пять. – Ну, наверное, пятого мы просто не заметили? – предположила она.

– Наверное, – согласилась Олли. Пожав плечами, она пошла в столовую вслед за Брайаном.

Коко в последний раз оглянулась на койотов. Все они скалили большие белые зубы, будто насмехаясь над ней. Пять собачьих ухмылок. Разве вчера вечером они выглядели так?

Ну конечно. Как еще они могли выглядеть? Коко прибавила шагу, чтобы догнать Олли.

Оказалось, что столовая находится прямо за холлом. Попасть в нее можно было через любую из двух арок, соединявших помещения. Отапливалась она все тем же камином, который они видели в холле. Огонь уже пылал в очаге. Стены, явно свежеокрашенные, были чистого белого цвета. На стене напротив камина висело зеркало, отчего комната казалась еще больше.

Мама Коко сидела в одиночестве за столом у камина, потягивая кофе и листая ленту новостей в телефоне. Она воткнула зарядку в ближайшую розетку. Коко обрадовалась, потому что розетки в спальне не работали.

Обычно мама Коко бывала не в духе, пока не выпьет две чашки кофе, но сейчас она подняла взгляд и улыбнулась им.

– Вы рано, ребята. Вас ветер разбудил?

– Нет, – ответил Брайан, который все еще немного сердился. – Меня разбудили эти двое. Начали ломиться в дверь и попытались подкупить меня горячим шоколадом.

– И вполне успешно, – заметила Олли.

Брайан вздохнул.

– Ах, горячий шоколад, мой криптонит.

Из кухни, словно кролик из шляпы фокусника, выскочил папа Олли.

– Я слышал, тут просят горячего шоколада? Сейчас будет подано!

Олли застонала сквозь смех и плюхнулась на стул рядом с Брайаном.

– Папа уже просочился в кухню. Почему я не удивлена?

Коко тоже рассмеялась и села рядом с мамой. Это было вполне в духе мистера Адлера – захватить кухню лыжной базы, едва оказавшись здесь.

Мама Коко снова улыбнулась. Сегодня она казалась веселее, чем обычно по утрам.

– Я смотрю, твой папа и впрямь обожает готовить, – обратилась она к Олли. – Когда я спустилась сюда, он уже был на кухне. Говорит, услышал, как Сэм Уилсон ругается на плиту, учуял запах гари и, разумеется, тут же кинулся на выручку. – Она рассмеялась и покачала головой. Коко уже не помнила, когда ее мама в последний раз так беззаботно смеялась. Наверное, отпуск пошел ей на пользу, пусть даже пока они всего лишь переночевали на странной лыжной базе.

Мистер Адлер снова выскочил из кухни, на этот раз с кувшином в одной руке и большой тарелкой блинчиков в другой, и подошел к столу.

– Завтрак на подходе! – громогласно объявил он, словно ведущий в цирке. Все захихикали, даже мама Коко.

– Все сюда, налетайте, – продолжил мистер Адлер. – Вашему вниманию представляются… блинчики! Для мисс Оливии Адлер, любимейшей дочери, у нас блинчики с бананом и шоколадной крошкой. Для мисс Коко Цинтнер, любимейшей почти дочери, с черникой. А для мистера Брайана Баттерсби, любимейшего почти сына и героя нашей хоккейной команды, со сливками. Ну и для нас кое-что останется, – добавил он, подмигнув маме Коко. Затем поставил тарелку с блинчиками в центр стола, сел рядом с ней, театральным жестом вытер лоб и положил себе три блинчика.

– Сэм принесет яичницу с беконом, – добавил мистер Адлер обычным голосом, махнув вилкой в сторону кухни. – Так что ешьте.

– И масло? И кленовый сироп? – с надеждой спросил Брайан, положив себе блинчик со сливками.

– И еще кофе? – поинтересовалась мама Коко.

– Вас четверых накормить – все равно что обеспечить завтраком целую армию, – пожаловался мистер Адлер. – Но да. Как можно есть блинчики без кленового сиропа? И я уже понял, что ты без пяти чашек кофе день не начинаешь. – Он улыбнулся маме Коко, сжал ее руку в своей, а затем принялся за блинчики.

Олли посмотрела на этих двоих со странным выражением. Коко и сама уставилась на мистера Адлера и свою маму. С каких это пор они держатся за руки?

Коко взяла блинчик с черникой, размышляя, не следует ли ей сказать что-нибудь, и передала тарелку Олли. Та положила себе порцию, поджав губы и не глядя ни на кого.

В итоге Коко решила, что не стоит ничего говорить, раз Олли молчит. Лучше потом спросить у мамы.

Коко уставилась на свой блинчик и вдруг осознала, что впервые после отъезда из Эвансбурга снова почувствовала себя счастливой. Ароматы бекона, кофе и блинчиков наполняли столовую. В камине трещал огонь, в доме было тепло и уютно. Мистер Адлер всех смешил, а мама улыбалась. И они с папой Олли взялись за руки. Пусть даже на секундочку. Коко была в восторге. Она обожала папу своей подруги.

Может быть, поездка на гору Хемлок окажется не такой уж неприятной.

Только вот почему Олли избегает смотреть в глаза остальным?

– Ну же, налетайте на блинчики, – велел мистер Адлер. – А то я опять начну шутить.

– О нет, – сказала мама Коко, продолжая улыбаться.

Все тут же бросились за добавкой. Сэм Уилсон принес огромную тарелку с яичницей и беконом и кувшинчик с золотистым кленовым сиропом, несколько кусков сливочного масла и кофейник, который висел у него на мизинце, опасно покачиваясь. Папа Олли поприветствовал его аплодисментами, а мистер Уилсон умудрился поставить еду на стол, ничего не пролив.

– Уф-ф, – сказал он мистеру Адлеру. – Вы, Роджер, настоящий шеф. Спасибо, что помогли! Не то чтобы я сам не справился бы…

– Угощайтесь, Сэм, – великодушно предложил папа Олли. – К чему эти формальности? Кроме нас семерых тут никого!

– Что ж, не откажусь, – кивнул мистер Уилсон и сел за стол.

– Я так понимаю, сегодня мы не покатаемся? – спросил Брайан, расправившись с первым блинчиком и угрюмо поглядывая за окно. Коко стало жаль его. По пути сюда он с таким восторгом болтал о ботинках, лыжах, сугробах и трассах.

– Сегодня нет, – вздохнул мистер Адлер. – Ветер слишком сильный. Вы, ребята, наверное, слышали, как он выл с утра. Просто ревел! Мы с Зельдой из-за этого и проснулись. – Зельдой звали маму Коко. – К тому же Сэм говорит, у них технические неполадки, верно?

Мистер Уилсон прожевал кусочек бекона и ответил:

– Никогда такого не видел. Подъемник все время ломается. Генератор вырабатывает вдвое меньше электричества, чем должен, но я не могу найти никаких поломок. Просто не работает и все.

Эти новости еще больше расстроили Брайана. А вот Коко, услышав слова «сегодня нет», почувствовала, как сердце радостно подпрыгнуло в груди.

«Никаких скользких холодных склонов, – подумала она. – Замечательно. Можно остаться здесь и поиграть в шахматы. Или в «Скрэббл». Порисовать. Почитать».

Олли тоже хорошо играла в шахматы. Коко чаще тренировалась, но Олли была очень умной: математика давалась ей лучше всех в средней школе, а играть в шахматы ее научила мама еще в раннем детстве. Брайан иногда тоже играл, но шахматы он не любил. Зато в «Скрэббл» мог порвать любого. Коко была совсем не против провести день в уюте, сидя возле камина и играя с друзьями в настольные игры.

– Придется нам самим себя развлекать, – сказал мистер Адлер, вторя ее мыслям.

Но Брайан продолжал печально смотреть в большое окно столовой. Коко почувствовала себя немного виноватой из-за того, что радуется невозможности покататься на лыжах. А Олли как будто и вовсе не слушала, о чем они говорят, только косилась на своего отца и маму Коко.

Неужели ее расстроило то, что они взялись за руки?

– Можно устроить набег на кухню и испечь печенье, – предложил мистер Адлер. – Или я научу вас всех вязать. Сэм, у вас есть настольные игры?

– Несколько штук найдется, – ответил мистер Уилсон. – После завтрака схожу за ними.

– Может, хотя бы на санках покатаемся? – сказал Брайан, продолжая смотреть на белизну за окном. – Уж тут-то нам ветер не помешает.

– Может быть, – с сомнением протянул мистер Адлер. – Но метель уж очень сильная.

Коко налила себе еще горячего шоколада.

Внезапно Брайан воскликнул:

– Ой, смотрите! Кто это там?

Все повернулись к окну и увидели машину. Черный автомобиль, присыпанный снегом, медленно полз по парковке.

– Ого, – произнесла Коко. – Кто-то прорвался через бурю.

– Удивительно. Я думала, сюда сможет забраться только снегоуборочная машина, – сказала мама Коко. Все отвлеклись от еды, чтобы понаблюдать за происходящим.

Черный автомобиль, то и дело буксуя, преодолел парковку и остановился возле белого холмика, в который превратилась «субару» по имени Сузи. Водитель, одетый в черную лыжную куртку, вышел из машины.

Все ждали, что будет дальше. В следующую секунду раздался звук открывающейся входной двери и снаружи донесся вой ветра. Перекрикивая вьюгу, миссис Уилсон торопливо поприветствовала нового гостя.

Ей ответил незнакомый голос. Дверь захлопнулась.

Миссис Уилсон сказала что-то еще. Незнакомец рассмеялся. Затем хозяйка базы возникла в дверях столовой. Водитель черный машины вошел вслед за ней.

Он на ходу принялся снимать с себя слои одежды, отряхивая тающий снег. Это был невысокий мужчина – ниже, чем папа Олли. У него были веснушки на переносице, серьезное лицо с широкими скулами и очки в черной оправе. Незнакомец напомнил Коко их учителя истории.

Он улыбнулся присутствующим и сказал:

– Здравствуйте! Как же я рад, что добрался. Я присяду, не возражаете?

Не дожидаясь, пока кто-нибудь кивнет, новый гость плюхнулся на стул рядом с мистером Уилсоном.

– Всю ночь ехал, – объяснил он. – Ну и буря! Уже боялся, что не доеду. Думал, достанут меня из реки по весне. Это кофе? – Незнакомец снова не стал ждать ответа, просто схватил чистую кружку, наполнил ее и сделал глоток.

Коко заметила, что миссис Уилсон, похоже, озадачена. Пожалуй, их всех сбило с толку внезапное появление этого человека.

– Извините, так как вас зовут? – спросила владелица. – Мне нужно найти ваше имя в списке гостей…

– А, – отмахнулся незнакомец, – его там нет. Меня зовут Дон Воланд. Я журналист, приехал по заданию редакции. Приятно познакомиться. – Он потянулся через стол, чтобы пожать взрослым руки, а ребятам подмигнул. Коко вздрогнула, заметив, что его глаза разного цвета. Один зеленый, второй какой-то темный. Разноцветные глаза особенно странно смотрелись в сочетании с веснушками.

Миссис Уилсон и мама Коко обе вдруг просияли.

– О, – воскликнула владелица базы, – журналист! Вы приехали сделать репортаж про наш лыжный курорт? Как чудесно! Мы с Сэмом с удовольствием ответим на любые вопросы. – Она села, сложив руки перед собой, и широко улыбнулась Дону Воланду.

– А для какого журнала вы пишете? – встряла мама Коко. – Я тоже работаю журналистом.

Мистер Воланд окинул их слегка извиняющимся взглядом и почесал затылок. Коко обратила внимание на еще одну странную особенность: его указательный и средний палец были одинаковой длины.

– Ну… – протянул он, – наш журнал называется «Свет», и о лыжных курортах я не пишу. Уж простите, мэм, – объявил мистер Воланд, кивнув миссис Уилсон, – я пишу о привидениях.

Он отпил еще кофе. Все присутствующие молча уставились на него.

Миссис Уилсон тут же растеряла все дружелюбие.

– О привидениях? В каком смысле?

Мистер Воланд, не спрашивая, подтянул к себе тарелку и принялся за блинчики. Мистер Уилсон, похоже, хотел сказать ему, что завтрак только для гостей, уж извините. Он даже открыл рот, но в итоге промолчал.

– Да, я пишу о привидениях, – ответил мистер Воланд, поливая блинчики кленовым сиропом. – О домах с призраками, о странных мистических происшествиях, о необъяснимом. В общем, о привидениях! – Он откусил кусочек блинчика и прожевал. – Какие вкусные.

– Это мой папа приготовил, – встряла Олли.

– Мои комплименты шеф-повару, – сказал мистер Воланд мистеру Адлеру, с интересом рассматривая столовую и продолжая уплетать блинчики.

Олли с недоверием поглядывала на нового гостя. Как и Брайан. Сама Коко, наверное, тоже выглядела настороженно. Им троим довелось увидеть призраков и другие необъяснимые вещи. В октябре. По ту сторону тумана. Интересно, известно ли мистеру Воланду о подобном?

– А с чего вы взяли, что в особняке Хемлок… – начала миссис Уилсон.

Мистер Воланд, продолжая улыбаться, ответил:

– Ну, об этом месте ходило столько легенд! Пока дом стоял закрытым. Вы не знали? Уверен, кто-нибудь вам говорил перед покупкой особняка. У сиротского приюта была не лучшая репутация. – Он съел еще кусочек.

Коко вспомнила темную фигуру на дороге и тень в пустом коридоре.

Олли, сидевшая напротив, прикусила губу.

– Сиротский приют? – выпалила она. – Я думала, здесь находилась школа.

– Так и было, – вмешался мистер Уилсон. – Достойное учебное заведение! Не знаю, на что вы намекаете… Как, вы сказали, вас зовут?

– Можно просто Дон. – Мистер Воланд откинулся на спинку стула, обхватив ладонями кружку с кофе. – И, отвечая на предыдущий вопрос, да, здесь находилась школа. Школа-интернат для сирот. Судя по всему, их тут ждал далеко не райский сад. Ходили слухи, что детей запирают в чуланах и все в таком духе. В то время, разумеется, разбираться никто не стал – всем было наплевать на сирот. А потом, когда приют закрылся, в окнах начали замечать странные огни. Однажды кто-то даже вызвал полицию, услышав крики внутри здания. Но никого так и не нашли. Истории про этот особняк разошлись по всей долине. Самая распространенная легенда была о девочке по имени Гретель и женщине, которую называли матушка Хемлок. Слышали когда-нибудь?

Все покачали головой. Мистер Уилсон уже раскраснелся от возмущения, а миссис Уилсон смотрела на незваного гостя ледяным взглядом. Зато Олли слушала его очень внимательно.

– Так вот, если верить легенде, Гретель была сиротой и училась в этой школе, – начал мистер Воланд. – Училась она не очень хорошо, любила забираться куда не следует, а на уроках зевала. Иногда Гретель даже бродила по дому по ночам. Некоторые говорят, что она была лунатиком, другие считают, что виной тому излишнее любопытство. – Он прервался, чтобы положить в рот кусочек бекона, а затем продолжил: – Матушка Хемлок работала учительницей в этой школе и отличалась крайней строгостью. Каждый раз, когда в коридоре ей попадалась Гретель, бродившая там вместо сна или уроков, учительница злилась все больше. Однажды ее терпение лопнуло. Она поймала Гретель, поволокла наверх и заперла в чулане. «Будешь знать, как убегать с уроков! – сказала она. – Посидишь тут и поймешь, что бывает с дрянными девчонками!» Матушка Хемлок ушла. Гретель боялась темноты. Она кричала, звала на помощь, но никто не пришел. Вечером матушка Хемлок вернулась, чтобы выпустить ее, и обнаружила, что девочка умерла от испуга.

Олли широко раскрыла глаза.

– В чулане? – неожиданно переспросила она.

– Да, если верить слухам, – ответил мистер Воланд. – Говорят, с тех пор призрак Гретель бродит по особняку. Некоторые слышали, как она дергает двери чуланов, вприпрыжку бегает по коридорам и насвистывает. Легенда гласит, что матушка Хемлок выбросилась из чердачного окна, не выдержав груза вины. Ее призрак тоже остался здесь. По некоторым версиям, она собирала души всех девочек, которые умирали в приюте. Другие считают, что матушка Хемлок обречена вечно ловить Гретель, мешая ей убежать, а та, в свою очередь, вечно пытается выбраться отсюда.

Никто не ответил. Воцарилось неловкое молчание. Коко внезапно вспомнила свой сон про длинный коридор и мертвую девочку в лунном свете.

Мистер Воланд с улыбкой откинулся на спинку стула, пожал плечами и глотнул кофе.

– По крайней мере, – добавил он, – такова легенда.

Коко заметила, что мистер Уилсон злится все сильнее.

– Прошу прощения, – начал он, – но нельзя так просто заявляться и рассказывать эти жуткие…

Его перебила Олли, которая вдруг выпалила:

– Как они выглядят?

Мистер Воланд нахмурился.

– Кто?

– Привидения! Гретель и… матушка Хемлок. Как они выглядят?

Мистер Воланд посмотрел на Олли поверх очков, явно озадаченный ее вопросом.

– Не знаю. Судя по рассказам, их скорее слышат, чем видят. – Он прищурился. – А почему ты спрашиваешь?

Действительно, почему она об этом спросила? Мама Коко и папа Олли наблюдали за происходящим со снисходительными улыбками. Они оба не верили в привидений.

– Просто так, – ответила Олли, как показалось Коко, слишком быстро. Может, она все же видела что-то странное в особняке? А Брайан? Коко решила, что им троим нужно как можно скорее поговорить.

За столом все немного помолчали. За окном выл ветер.

– Разумеется, – продолжил мистер Воланд, виновато кивнув миссис Уилсон. – Я прошу прощения за то, что испортил вам завтрак историями о привидениях. Но когда я услышал, что старый дом снова открыт для посещения, на этот раз в качестве лыжной базы, то решил, что нельзя упускать такую прекрасную возможность расследовать это дело. Приехать на чудесный лыжный курорт намного приятнее, чем нарушать закон и ломиться в заброшенный приют. Кормят точно лучше. – Он с удовольствием проглотил кусочек яичницы.

На словах «нарушать закон» мистер Уилсон снова начал раздражаться.

– И я очень рад быть здесь. Вы чудесно преобразили этот особняк, мэм, – закончил мистер Воланд и отпил кофе.

– Спасибо, – холодно ответила миссис Уилсон. – Хочу сразу сказать вам, что все это невероятная чушь. Когда-то этот дом был приютом, но теперь здесь лыжная база. Не знаю, что вы рассчитываете здесь найти.

– И я не знаю, – спокойно признался мистер Воланд. – Пока не начнешь искать, ни за что не узнаешь.

Коко вдруг отчетливо вспомнила, как мертвая девочка произносит сухим шепотом: «Я ищу свои косточки». Несмотря на пылающий в очаге огонь, в столовой как будто резко стало холодно. Лучше бы этот мистер Воланд не приезжал, подумала Коко и бросила взгляд в окно. Метель только усиливалась. «Субару» по имени Сузи совсем скрылась под слоем снега.

– Не беспокойтесь, мэм, – заверил мистер Воланд. – Хорошая история с привидениями пойдет вам на пользу, и не важно, правдива она или нет.

Как раз в это мгновение свет в столовой мигнул. Коко подняла взгляд. В камине, разбрасывая искры, надломилось бревно, а за стеной кто-то начал насвистывать.

– Что это? – спросила Олли. – Я думала, кроме нас здесь никого нет.

– О, – уверенным тоном ответила миссис Уилсон, – это просто генераторы барахлят. А свист – это мои часы пробили. Они издают звуки птиц каждый час. Здо́рово, правда?

«Ничего не здо́рово», – подумала Коко. Так могла бы свистеть маленькая девочка, гуляя по коридорам. Олли, Брайан и Коко переглянулись. На их лицах явно отразилась одна и та же мысль.

– Ну ладно, – решительно произнесла миссис Уилсон, – хватит с нас историй о привидениях. Мы с Сэмом уберем со стола, а вы можете выпить еще по чашке чего-нибудь горячего.

Но в эту секунду свет в столовой снова замигал и погас. Затем что-то зашипело, как клубок змей. Огромная куча снега провалилась в печную трубу и погасила огонь в камине.

3

Коко уставилась на потухший очаг. Вилка в руке мистера Воланда застыла на полпути ко рту. Олли вскочила на ноги.

– Ну-ну, – тут же принялась успокаивать всех миссис Уилсон. – Незачем так беспокоиться.

Олли медленно опустилась на стул.

Миссис Уилсон встала из-за стола.

– Ничего страшного, – сказала она. – Подумаешь, снег попал в трубу! Я сейчас все выгребу. Ох и не везет же нам!

Миссис Уилсон вышла из столовой. Как показалось Коко, она была рада поводу убраться подальше от мистера Воланда.

Сэм Уилсон тоже встал.

– Я присоединюсь к ней, пожалуй. Спасибо за помощь с завтраком, Роджер. – Он пожал руку мистеру Адлеру. – Зельда, – добавил мистер Уилсон, кивнув маме Коко. Мистеру Воланду он ничего не сказал.

– Не за что, Сэм, – ответил отец Олли, допивая кофе.

Мистер Воланд поднял голову и нахмурился.

– Вы это слышите? – спросил он.

– Нет, – сказал папа Олли. – О чем вы?

– О том, что ничего не слышно, – произнес мистер Воланд. – Кажется, генератор отключился. Надеюсь, отопление работает на газу. В противном случае сегодня ночью придется здорово померзнуть.

Коко тоже на это надеялась. В доме и так было прохладно.

– Да, здесь газовое отопление, – сказал отец Олли. – И я уверен, что очень скоро генераторы удастся вернуть в строй. Не беспокойтесь. Пожалуй, помогу Сэму с посудой. Приятно было познакомиться, Дон. Дети, доедайте блинчики. – Он схватил последний кусочек бекона и направился на кухню, напевая себе под нос.

Утренняя идиллия почти рассыпалась.

– Уверена, у вас есть куча интересных историй об охоте на призраков, – обратилась к мистеру Воланду мама Коко, наливая себе еще кофе. Она сказала это вежливым тоном, но было заметно, что она разочарована. Ей бы, наверное, хотелось пообщаться с настоящим журналистом, а не с каким-то охотником за привидениями.

– О да, несомненно, – с энтузиазмом отозвался мистер Воланд. – А сегодня у меня, возможно, появится еще одна. – Он окинул столовую заинтересованным взглядом. Коко не понимала, чему тут радоваться. Снег скапливался на внешних подоконниках, заслоняя свет, и столовая начинала казаться серой и унылой.

Мама Коко скептически пожала плечами.

– Возможно.

Мистер Воланд усмехнулся.

– Да ладно вам. Чем еще заняться в старом доме без электричества, если не охотой за привидениями?

– Испечь печенье? – тут же предложила мама Коко, но тоже улыбнулась. Мистер Воланд казался странным, но его энтузиазм был заразителен. – По-моему, закончить день с целой тарелкой овсяного печенья намного приятнее, чем в компании призраков.

Коко была с ней согласна и очень надеялась, что сегодня мистеру Воланду не удастся пополнить свою коллекцию захватывающих историй об охоте за привидениями.

– Что ж, возможно, мы успеем заняться и тем, и другим, – сказал мистер Воланд, причмокнув. – Сверхъестественное отлично сочетается с печеньем и арахисовой пастой!

Мама Коко фыркнула.

– Как скажете. У Роджера получается великолепное печенье. Может, уговорим его испечь для нас что-нибудь. А пока я, пожалуй, помогу Сью почистить камин. Ты не возражаешь, солнышко? – спросила она у Коко.

– Все в порядке, – ответила Коко. Ее немного смутило, что мама обращается с ней как с маленькой прямо в присутствии друзей.

Мама Коко встала и размяла шею.

В очаге образовалась каша из пепла и слякоти. Миссис Уилсон выгребала эту массу, тихо ругаясь себе под нос.

– Удачи с охотой на привидений, Дон, – сказала мама Коко и поспешила к камину. – Вторая лопата найдется, Сью?

За столом остались четверо. Олли, Брайан и Коко уже наелись и лениво ковыряли остатки блинчиков. Мистер Воланд с задумчивым видом доедал яичницу. Коко уже хотела предложить друзьям спрятаться куда-нибудь втроем и все обсудить, когда мистер Воланд вдруг резко повернулся к Олли.

– Почему ты спросила, как выглядят привидения? – поинтересовался он. – Это странно.

Олли помедлила, а потом ответила вопросом на вопрос:

– Мистер Воланд, а вы когда-нибудь видели привидение?

– Видел, – сказал тот. – А ты?

Олли нахмурилась и едва заметно кивнула. Взгляд мистера Воланда стал острее.

– Как тебя зовут?

– Олли, – ответила она. – А это Брайан и Коко.

– Приятно с вами познакомиться, – кивнул мистер Воланд. Его разноцветные глаза будто видели их насквозь.

– Вам было страшно? – спросила Коко. – Когда вы встретили привидение?

– Да, – сразу же ответил мистер Воланд. Его губы сжались в тонкую линию, как от неприятного воспоминания. Но потом он пожал плечами, промокнул рот салфеткой и сказал: – Это было очень давно. – Его глаза заинтересованно сверкнули. – Судя по всему, вы трое имеете неплохой опыт общения с призраками. Пойдете со мной осматривать дом?

Интересно, почему он не спросил, где они видели привидений, подумала Коко. Осматривать дом ей совершенно не хотелось. Она и так уже тревожилась из-за странных снов и пугающих силуэтов, которые прятались в тени. Добавлять к этому всему еще и привидений ей не хотелось. Коко уже открыла рот, чтобы отказаться…

Но Олли ее опередила.

– Я с удовольствием, – объявила она.

– Чудесно! – воскликнул мистер Воланд и вскочил на ноги.

Олли тоже встала со стула.

– Давайте начнем прямо сейчас, – решительно сказала она.

Брайан посмотрел на Олли, нахмурившись, но потом просто пожал плечами и кивнул.

Коко молча закрыла рот и поникла. Ее друзья и так уже знали, что она боится кататься на лыжах. А теперь еще и это. Что о ней подумают?

В итоге Коко тоже кивнула. Но на самом деле она готова была расплакаться, думая о теплом камине, своем блокнотике и шахматной доске. Почему ее друзья так хотели заниматься чем-нибудь опасным?

– Мистер Воланд, – произнесла Олли с неожиданным интересом, – а вы когда-нибудь разговаривали с привидением?

Тот достал из кармана куртки термос и принялся переливать в него остатки кофе.

– Да, – ответил он, не поднимая взгляда. – Для этого есть специальные приспособления. Поговорить с призраками, на самом деле, удается намного чаще, чем увидеть их.

– И как это можно сделать? – спросила Олли. Ее голос звучал непринужденно, но взгляд в это мгновение скользнул к часам на запястье.

Коко заметила это и тут же поняла, почему Олли так не терпелось отправиться на охоту за привидениями.

Это были необычные часы. Нет, с виду ничего особенного: просто большие электронные часы с компасом. Но именно они были на руке у ее мамы, когда та погибла, разбившись на самолете в прошлом году. Экранчик треснул, а компас не показывал на север.

Но недавно, в октябре, когда Олли, Брайану и Коко грозила ужасная опасность, мама Олли начала говорить с ней, оставляя подсказки на экране часов. Она помогала им, направляла и спасала. Разумеется, Олли ухватилась за шанс узнать больше о призраках. Она хотела получше разобраться в том, как работают ее часы.

Мистер Адлер вернулся из кухни. Миссис Уилсон и мама Коко возились возле камина с лопатами, швабрами и ведрами.

– Зельда, – позвал папа Олли, – с посудой мы вроде бы разобрались. Я подумал, может, нам с тобой выйти на улицу и посмотреть, что случилось с генераторами? Если ты в них разбираешься, потому что я – ни капельки.

Мама Коко присела на корточки. У нее на щеке остался пепельный след.

– Как ни странно, да, разбираюсь. Не ожидал? Дедушка Коко работал электриком. Так где стоят генераторы? Я только куртку надену.

Она повернулась к Олли, Брайану и Коко и строго посмотрела на них.

– Вы трое, не вздумайте выходить из дома. Не хватало нам еще вас искать. Метель непроглядная. Ты меня поняла, милая? – добавила она, обращаясь к Коко.

Та кивнула. Неожиданно мама обняла ее и сказала:

– Веди себя хорошо. Люблю тебя.

Коко выпрямилась и успела заметить, как Олли отвернулась, закусив губу.

Она, наверное, вспомнила свою маму. Коко стало жаль подругу. Олли ненавидела, когда ее пытались утешить, но Коко все равно попыталась.

– Олли… – начала было она, но та не слушала.

– Что нам понадобится? – отрывисто спросила Олли у мистера Воланда.

Мистер Адлер и мама Коко пошли за куртками и ботинками. Мистер Воланд закрыл крышку термоса, взял последний блинчик, завернул в него кусочек яичницы, все это обернул салфеткой и положил в карман.

– Вам понадобится только свежая голова, – ответил он. – Может пригодиться блокнот с карандашом, чтобы записывать впечатления. Возможно, еще фонарик.

– Мы сбегаем в комнату за вещами, – объявила Олли. – Ждите нас в холле. – С этими словами она побежала вверх по лестнице, оставив позади Коко и Брайана, и растворилась в темноте второго этажа. Друзья поспешили вслед за ней.

Мистер Воланд остался внизу.

– Похоже, придется отправиться на охоту за привидениями, – печально вздохнула Коко.

– Я и сам не в восторге, Кроха, – признался Брайан.

Коко подняла на него удивленный взгляд. За завтраком он вроде бы ничего не имел против такого занятия.

– Олли расстроена, – добавил Брайан. – Ты же заметила, да? Наверное, из-за того, что твоя мама и ее папа взялись за руки. – Он сказал это так, будто говорил об очевидных вещах. Для Брайана, возможно, это и было очевидно. Все думали, что его суперспособность – это хоккей, но Коко считала, что его самая сильная сторона – это наблюдательность. – А мама Олли в каком-то смысле призрак. Отсюда и интерес к охоте за привидениями. Мы не можем отпустить ее одну, да еще и такую расстроенную.

– Не можем, – согласилась Коко. – Но ведь мы не знаем, действительно ли ее папа и моя мама друг другу нравятся.

Брайан бросил на нее скептический взгляд.

Коко прикусила губу. Она боялась поверить, потому что мечтала, чтобы это оказалось правдой. Ей так хотелось переехать в Яйцо вместе с мамой к Олли и ее папе. Чтобы стать ей не просто подругой, а сестрой. Но Олли…

– Олли не нужна моя мама, – грустно произнесла Коко. – Она хочет вернуть свою.

– Разумеется, – вздохнул Брайан. – Кто бы не хотел, оказавшись на ее месте?

Коко не стала отвечать на вопрос. Вместо этого она сказала:

– Просто… я все еще не уверена, что отправляться на охоту за привидениями – это хорошая идея. – Внезапно все накопившиеся у нее тревоги посыпались наружу. – Вчера вечером на дороге я, кажется, видела призрака. Серьезно. Я видела человека в синей лыжной куртке, а потом он исчез. И еще… – Коко сглотнула. – В коридоре на втором этаже я видела тень человека. Но там никого не было. Только тень. А Олли всю ночь снились кошмары. Она не сказала, про что, но утром у нее был очень напуганный вид. И генераторы отключились, а мы не сможем уехать, пока метель не прекратится. Может, тут и правда живут призраки. Брайан, ты правда готов снова встретиться с привидениями? Остаться здесь с ними, кто знает, насколько?

Брайан замер перед лестницей.

– Серьезно? Ты правда видела призраков? И ничего не сказала?

– Да я сама не знала, что вижу! Вчера на дороге мне никто не поверил. А сегодня нас отвлекли блинчики, этот незнакомец, который вдруг заявился сюда, и то, что наши родители решили взяться за руки! – возразила Коко.

– Ну да, – согласился Брайан. – Прости за вчерашнее. Я правда подумал, что тебе все приснилось.

– А теперь? – уточнила Коко.

– Теперь я тебе верю. – Он помедлил, задумавшись. – Нам втроем срочно нужно все обсудить.

– Ага, – кивнула Коко. – И лучше держаться вместе. Как всегда, верно? Мы будем держаться вместе, и с нами ничего не случится.

Брайан усмехнулся.

– Как всегда, Кроха, – сказал он, и Коко почувствовала, что ей одновременно хочется улыбнуться и наступить ему на ногу.

– Хватит называть меня Крохой, – возмутилась она уже в который раз. – Пойдем, надо найти Олли.

Они начали подниматься по лестнице, но на второй ступеньке Брайан остановился и оглянулся, нахмурившись.

– Разве медведь раньше стоял не на задних лапах? – спросил он.

Коко обернулась. Чучело медведя стояло на четырех лапах, а голова была повернута, как будто зверь смотрел прямо на них. Коко сдвинула брови.

– По-моему, да. Сейчас уже не помню.

– Не важно, – решил Брайан.

Они поднялись по лестнице. В коридоре было темно: лампы на стенах не горели. Свет проникал сюда только через окна на концах коридора. Олли не было видно, и они решили, что она уже ушла в комнату.

Посреди коридора Брайан замедлил шаг, а потом и вовсе остановился.

– Кроха, – позвал он, – ты… ничего не слышишь?

Коко замерла и прислушалась.

– Нет… – начала она.

– Послушай, – настоял Брайан.

Тогда она наконец услышала. Какой-то тихий скрежет.

– Может, это Олли? – предположила Коко и только потом заметила, что говорит шепотом.

– Возможно… – сказал Брайан, но в это мгновение прямо рядом с ними раздался грохот, как будто кто-то ударил кулаком по стене. Ребята подскочили на месте.

Все затихло. Они прислушались. Ничего.

– Откуда донесся этот звук? – спросила Коко. Ее голос стал совсем тонким от страха.

– Не знаю… – начал Брайан.

Снова скрежет. Коко обернулась.

– Там? – спросил Брайан, указывая пальцем. Справа от них находилась дверь с надписью «ИНВЕНТАРЬ».

– Кто там может… – Коко осеклась. Дверь начала трястись, гремя петлями, ручка закрутилась, как будто кто-то пытался повернуть ее, но мешал замок. Кто мог быть внутри?

– Олли? – позвал Брайан. – Олли, это уже не смешно.

Ответа не было. Дверь снова вздрогнула.

Брайан уставился на нее.

– Думаешь, это…

– Не знаю, – ответила Коко. – Мне показалось… Слушай!

Брайан умолк. В коридоре снова воцарилась тишина. Дверь больше не двигалась.

Потом Коко услышала голос.

Тихий скрипучий голосок донесся из-за двери чулана.

– Есть здесь кто-нибудь?

Ребята замерли.

– Можно мне выйти? – продолжил голосок. – Тут страшно. – Ручка двери дернулась вверх-вниз.

– Но, – произнес Брайан, – если это не Олли, то кто с нами говорит?

Коко не ответила. У нее во рту пересохло.

Дрожащий голосок продолжил:

– Я буду хорошей. Я клянусь. Клянусь! – Дверь затряслась намного сильнее. – Выпустите меня! Выпустите!

Коко и Брайан переглянулись.

– Может, в доме был кто-то еще? Кто-то, о ком мы не знаем? – спросила Коко, хотя уже знала ответ.

– Нет, – прошептал Брайан.

– Может, попробуем открыть дверь?

– Ни в коем случае.

– Кто бы там ни был, ему страшно! – возразила Коко.

Дверь чулана снова затряслась.

Коко протянула руку, потом помедлила.

– Коко! – закричал Брайан.

Но, пока смелость не изменила ей, Коко повернула ручку и распахнула дверь. Та была не заперта. Ребята отшатнулись. Брайан тяжело дышал от испуга.

Они уставились в чулан. Внутри ничего не было.

4

Тем временем в спальне Олли натягивала на себя второй свитер. Вчера вечером в комнате было тепло, но сейчас она успела остыть. Похоже, во всем доме становилось холоднее. Как будто буря давила на него снаружи и пробиралась в трещины.

В душе Олли тоже воцарился холод, и снег тут был ни при чем. Она просто расстроилась. И запуталась.

Олли успела забыть, каким был ее отец до авиакатастрофы. Она забыла, как нелепо и забавно он мог себя вести. Это касалось не только дурацких шуток. Раньше папа много смеялся и радовался всякой ерунде вроде банановых блинчиков на завтрак. Олли успела все это забыть.

Но сегодня утром ее отец словно стал прежним. Он готовил, смеялся, объявлял блюда, будто ведущий в цирке. Плюхнул на стол тарелку с блинчиками, подмигнул маме Коко и взял ее за руку. Неужели… Неужели она ему нравится? Олли не хотела задумываться об этом. Может, ей показалось? В маме Коко нет ничего особенного! Это мама Олли была особенной. Самой особенной на свете.

Но ее уже не было в живых. А Олли не знала, как ей реагировать на происходящее.

Она подумала о Коко, которую любила как сестру. Было бы здорово, если бы они на самом деле стали сестрами. Но это такой большой шаг! И Олли не хотела, чтобы у нее появилась новая мама. Ни в коем случае!

Но, может, она просто ошиблась. Сама себе все придумала. Что будет, если Олли прямо сейчас пойдет вниз и скажет отцу, что думает по этому поводу, а он не поймет, о чем она? Будет ужасно неловко. Может, это все неправда, и Олли зря нервничает.

Больше всего на свете ей хотелось поговорить с мамой. Возможно, мистер Воланд знает, как это сделать? Было бы неплохо. Олли решила, что поможет ему осмотреть дом, заведет разговор и в нужный момент задаст вопрос. Осторожно выведает, как можно поговорить с привидениями.

В это мгновение часы Олли запищали.

Она замерла.

Часы не издавали звуков и не меняли изображение на экране с тех пор, как Олли с друзьями преодолела кукурузный лабиринт. И вот часы снова запищали.

Олли посмотрела на экран.

С октября на нем горело, не меняясь, одно-единственное слово: «ЛЮБЛЮ». Это было последнее послание ее матери, которое появилось, когда Олли и ее друзья были уже в безопасности.

Но теперь слово исчезло с экрана, словно кануло в серые волны. На его месте замелькали буквы и цифры, как будто какое-то слово пыталось прорваться сквозь помехи. Но разобрать его было невозможно. Буква С? Т? Прочитать ничего не получалось.

– Мама? – прошептала Олли, окинув комнату взглядом. Но, разумеется, в спальне больше никого не было. Сердце колотилось в груди. – Ты здесь? – Может быть, мама все же решила ответить на ее вопросы. Если бы только удалось прочитать… – Что ты пытаешься сказать?

На короткое мгновение на экране появилось одно слово, но очень быстро растворилось. Писк прекратился.

Олли потрясла часы. Постучала по экрану. Бесполезно.

Слово «ЛЮБЛЮ» не вернулось. И другое тоже. Новое слово, которое Олли едва успела прочитать.

«ОСТЕРЕГАЙСЯ».

Олли вдруг заметила, как тихо вокруг. В комнате не было слышно ни звука, кроме воя ветра за окном. Куда делись Брайан и Коко?

Экран часов оставался пустым.

Олли подождала. Ничего не произошло. Ее начало трясти. Оставаться на месте уже не было сил.

Она выскочила за дверь, пробежала вниз по лестнице.

Чего нужно остерегаться?

Олли сжала пустой экранчик часов.

В холле не было ни Брайана, ни Коко. Мистер Воланд стоял, прислонившись к стене возле камина, и разговаривал с миссис Уилсон. Та продолжала выгребать золу. Ее руки по локоть покрылись сажей, а уголки губ были недовольно опущены. Повсюду стояли лужи от растаявшего снега, а вот огонь все еще не развели. Света тоже не было.

Олли обошла ковер из медвежьей шкуры и нахмурилась, бросив взгляд на медведя в углу. Разве он раньше не стоял на задних лапах? Может, у мистера Уилсона было много чучел в разных позах, и он постоянно заменял одно на другое?

– О, – сказала миссис Уилсон мистеру Воланду таким тоном, будто старалась оставаться вежливой, но на самом деле предпочла бы, чтобы ее не отвлекали, – я и не знала, что дом с привидениями может привлекать туристов.

Мистер Воланд добродушно рассмеялся.

– Еще как может, – заявил он с энтузиазмом. – Распустите слухи, что в особняке водятся привидения, сочините парочку леденящих кровь легенд о некоторых комнатах, и люди толпами к вам повалят.

– Лучше бы они прямо сейчас повалили, – буркнула миссис Уилсон, а потом заметила Олли. – Привет, милая моя! Все хорошо?

– Отлично, миссис Уилсон, – ответила Олли. Все еще тяжело дыша после пробежки, она повернулась к мистеру Воланду. – Можно вас на минуточку?

Тот вскинул брови.

– Олли, верно? Конечно. – Он подошел к кожаным креслам, стоявшим в другом конце холла, и опустился на одно из них. Олли села на соседнее. Она чуть не дрожала от нетерпения. Слово «ОСТЕРЕГАЙСЯ», мелькнувшее на экране часов, стояло у нее перед глазами.

Не успев сесть, она выпалила:

– Если привидение хочет поговорить с живым человеком, как ему ответить? Можете рассказать?

Мистер Воланд бросил на нее удивленный взгляд и помедлил, задумавшись, а затем произнес:

– Я расскажу тебе все, что мне известно. – И внимательно всматривался в ее лицо. – Только объясни, почему тебя это интересует. Если это праздное любопытство, вынужден тебя предупредить, что разговоры с призраками – не лучшее развлечение.

– Это не для развлечения! – вырвалось у Олли намного резче, чем она планировала. Но мистера Воланда это, похоже, совсем не разозлило. Он молча ждал продолжения.

Олли не знала, что сказать. Часы были ее тайной, ее сокровищем – даже теперь, когда экранчик погас и она боялась, что с ними что-то случилось.

– Я знаю, что привидения существуют, – осторожно начала Олли. – Вы говорите, что видели их. Мы с Брайаном и Коко тоже. Поэтому я хочу знать, как можно с ними поговорить. Вот и все.

– Я не смогу помочь тебе, – мягко произнес он, – если ты не расскажешь мне правду, Олли.

Она бросила на мистера Воланда недовольный взгляд, но тот лишь приподнял брови в ожидании.

Помедлив, Олли начала заново:

– Моя мама погибла. Разбилась на самолете.

Ее взгляд метнулся к его лицу. Больше всего на свете Олли ненавидела, когда на нее смотрели с сочувствием. В глазах взрослых, которые знали, что она потеряла мать, всегда читалась скорбь. Однако мистер Воланд продолжал смотреть на нее все так же невозмутимо, если не считать легкой заинтересованности.

– Мне очень жаль, – ответил он. – В таком случае, полагаю, ты рассчитываешь поговорить с матерью? Ты же понимаешь, что это ее не вернет?

– Я знаю, – процедила Олли сквозь зубы. – Я не для этого…

– Если ты поговоришь с ней, – безжалостно продолжил мистер Воланд, – то не перестанешь завидовать подруге, чья мама рядом, заботится, готовит сэндвичи и всегда будет любить ее больше, чем тебя. Так чего ты хочешь добиться?

Олли уставилась на него, разинув рот.

– Завидовать? Подруге? Вы про Коко? Но я… я бы никогда… я не поэтому… – Она умолкла, ошеломленно глядя на мистера Воланда.

– Неужели? – спросил Дон. Он упер локти в колени и наклонился поближе, внимательно всматриваясь в нее разноцветными глазами. – Тогда начни сначала и расскажи мне правду, Олли.

Она закусила губу и бросила на мистера Воланда еще один сердитый взгляд. Ей не хотелось рассказывать ему про часы. Теперь ей вообще ничего не хотелось ему рассказывать. Почему он считал себя вправе говорить такое? Олли не завидовала Коко. Она любила свою подругу. Пусть даже иногда Коко раздражала ее, когда жаловалась на маму или обнималась с ней, не задумываясь о том, что чувствует Олли…

– Я… – начала она, но в это мгновение часы снова яростно запищали. Девочка посмотрела на экранчик – по-прежнему ничего.

Потом на лестнице раздался грохот шагов. Олли подняла взгляд: Брайан и Коко влетели в холл. Оба были бледны и что-то бессвязно бормотали.

Мистер Воланд, прищурив глаза, посмотрел на часы Олли, которые продолжали пищать, а потом на испуганные лица Брайана и Коко. Однако про часы он ничего не сказал, повернувшись вместо этого к ребятам.

– Что-то случилось?

Брайан и Коко заговорили, перебивая друг друга. Дон поднял руку, останавливая их.

– По одному, пожалуйста.

Ребята по очереди принялись рассказывать историю о шуме из чулана и голосе, который умолял отпереть дверь.

– Но когда мы открыли ее, – закончила Коко, тяжело дыша, – там никого не было.

Олли нахмурилась. Слово «чулан» странно отозвалось в памяти. Может, ей что-то снилось об этом?

– Что ж, – объявил Дон, – проще всего будет пойти и осмотреть чулан. – Его глаза заинтересованно заблестели. – Чем скорее, тем лучше. – Он вскочил и пошел к лестнице. Брайан и Коко, помедлив, встревоженно последовали за ним, оставив Олли внизу.

Часы прекратили пищать, но экран оставался пустым.

– Что ты пытаешься мне сказать? – прошептала она.

Ответа не было. Олли сжала кулаки и поспешила за Брайаном и Коко. Она не позволит, чтобы что-то случилось с ее друзьями. Нужно срочно найти способ связаться с мамой!

На верхних ступеньках Олли догнала остальных и с недоверием осмотрела коридор, но там больше никого не было.

– Вот этот чулан? – спросил мистер Воланд у Брайана и Коко.

– Вон тот, – ответил Брайан, показывая на простую белую дверь с надписью «ИНВЕНТАРЬ». Они с Коко смотрели на чулан так, будто в нем прятались змеи.

– Отлично, – сказал Дон, потирая ладони. – Для начала проверим, не повторится ли ситуация. Говорите, в дверь стучали? Тише, давайте послушаем.

Все притихли. Олли снова покосилась на пустой серый экран часов. При виде этой пустоты ей становилось холодно и страшно, как будто исчезла направлявшая ее рука.

Тишина в доме была почти осязаемой, но не пустой. Сейчас она казалась тяжелой. Осмысленной. Как будто кто-то следил за ними из-за угла. Олли почувствовала, как волоски на затылке встают дыбом, и посмотрела в конец коридора, но там все так же никого не было.

– Пока ничего, – объявил Дон после нескольких минут напряженного молчания. Его глаза сияли от предвкушения. – Теперь посмотрим, что в чулане.

Как только он протянул руку к двери, Брайан и Коко попятились.

Но в чулане было пусто, если не считать швабр и нескольких средств для уборки.

– Ничего, – объявила Олли.

– Нет… Погодите, – возразил Брайан. – А это что? – Он вытащил телефон и посветил фонариком в чулан. Олли, стоявшая у него за спиной, заметила изогнутую линию, неровно нацарапанную на дальней стене и наполовину скрытую швабрами. Над линией виднелись две вертикальные полоски. Вместе они образовывали…

– Лицо, – прошептала Коко. – Что-то вроде смайлика.

– Старое граффити, – объяснил Дон. – Не все на свете связано с привидениями. Даже сильный призрак не станет выцарапывать рисунки на стенах.

– Все равно странно, – сказал Брайан и попытался пролезть в чулан, отодвигая в сторону швабры.

В памяти у Олли промелькнуло целое предложение: «Не заходи в чуланы». Не думая, она бросилась вперед, схватила Брайана за толстовку и потянула его назад.

– Эй! Там может быть небезопасно.

– Да это же просто чулан, – пожал плечами Брайан.

Коко, стоявшая у них за спиной, вдруг вскрикнула дрожащим голосом:

– Смотрите! Смотрите!

Все обернулись. В конце коридора стояла высокая черная фигура.

Олли сразу узнала ее. Этот силуэт пришел к ней во сне и называл ее дрянной девчонкой. Призрак был одет в черное платье в пол, а лица было не рассмотреть – окно находилось прямо за спиной у фигуры, которая отбрасывала длинную тень.

Призрак указал на них пальцем. Сверкнула широкая костлявая улыбка. Ребята вздрогнули.

Затем привидение отвернулось и исчезло так же быстро, как появилось.

Все они застыли в ошеломленном молчании.

– Кажется, – пролепетала Коко, – я больше не хочу охотиться на призраков.

– Что это было?! – закричал Брайан.

– Вероятно, матушка Хемлок, – восторженно отозвался мистер Воланд. – Ну, либо у нас всех галлюцинации. Продолжим? – Он нетерпеливо вглядывался в темноту коридора, будто охотничья собака, учуявшая птицу. – Обязательно записывайте свои впечатления на будущее.

– Ни за что, – неожиданно твердо объявила Коко, не двигаясь с места. – Я хочу вернуться вниз.

– Я тоже, – столь же решительно добавила Олли. – Здесь что-то не так.

5

– Да бросьте, – недовольно произнес мистер Воланд. – Очень жаль, что первое появление потустороннего существа встревожило вас, но…

– Никаких «но». – Олли была непреклонна. – Это было жутко и, возможно, опасно. Мы вернемся в холл.

– Призраки, пусть иногда и выглядят пугающе, редко оказываются опасными на самом деле, – возразил мистер Воланд. – С чего ты взяла, что этот нам угрожает?

Олли бросила взгляд на свои часы. Экран был пуст.

– Просто предчувствие, – сказала она.

Мистер Воланд, похоже, не поверил. Не дожидаясь, пока он скажет что-нибудь еще, Олли повернулась и зашагала к лестнице. Друзья последовали за ней.

– Как хотите, – пожал плечами Дон и в одиночестве пошел по коридору.

Олли оглянулась и успела увидеть, как его силуэт теряется во мраке в той стороне, куда ушла призрачная фигура с жуткой улыбкой. Девочка вздрогнула.

Трое ребят поспешили вниз по лестнице. Брайан, похоже, не ожидал, что Олли передумает. Коко просто радовалась, что подруга ее поддержала.

– Знаете, – сказал Брайан, пока они спускались, – это было… жутко, но мы вроде как сами на это подписались, когда отправились на охоту за привидениями. Не то чтобы я против, но, Оллиненок, почему ты передумала?

Коко и Брайан были единственными, кто знал о часах Олли. Она торопливым шепотом рассказала им о том, как на экране промелькнуло слово «ОСТЕРЕГАЙСЯ».

– Я подумала, что нам нужно быть осторожнее, – объяснила Олли. – Пока мы не поняли, что имелось в виду. – Помедлив, она добавила: – и еще… я узнала это привидение. Сегодня ночью я видела эту женщину во сне. – Олли опасливо покосилась на полутемную лестницу. – Я решила, что это плохой знак.

– Тебе приснилась… матушка Хемлок? – удивился Брайан. – Это она?

– Думаю, да, – ответила Олли. – Но до сегодняшнего дня я о ней даже не слышала.

Внезапно Коко сказала:

– А мне по дороге сюда приснился кошмар. Про маленькую девочку, которая повторяла, что не может найти свои косточки. И еще там было пугало.

– Мне тоже снилась девочка! – воскликнула Олли. – И она тоже искала свои косточки. А потом предупредила, чтобы я «не слушала».

– Не слушала что? – не поняла Коко.

– Мертвые голоса, – прошептала Олли. Ее руки и губы внезапно похолодели. – Она сказала: «Не слушай мертвые голоса».

Ребята переглянулись.

– Но что за голоса? – озадаченно произнес Брайан. – Вам ведь никогда раньше не снились призраки?

Девочки покачали головами.

– А перед этим, – продолжил он, – Коко призналась, что видела привидение на дороге. Но оно было в лыжной куртке. Это что же, три разных призрака?

– Наверное, – пожала плечами Коко, но на ее лице отразилось сомнение.

– Может, это просто совпадение? – предположил Брайан. – Что вам обеим приснилась девочка, которая ищет кости? Вы же много времени проводите вместе. Может, поэтому вам и снятся одинаковые сны.

– А потом появляется мистер Воланд и рассказывает легенды, которые гласят, что здесь живут призраки женщины и маленькой девочки? – возразила Коко. – Прямо как те, которые нам приснились? Слишком невероятное совпадение.

Олли не понимала, как все это объяснить, но ни за что не поверила бы, что это просто совпадение.

– Призраки по ту сторону тумана не представляли опасности, – продолжил Брайан. – С чего вдруг твои часы решили тебя предостеречь?

– А потом еще и погасли, – напомнила Коко. – Такого раньше не было.

– Не знаю, – покачала головой Олли. – Мне это не нравится. Нужно найти новый способ связаться с мамой. Я подумала… Мистер Воланд вроде бы знает, как это сделать. Но теперь он ушел туда. – Она снова оглянулась на полутемную лестничную площадку.

– Мистер Воланд какой-то странный, – сказал Брайан. – Я бы не верил всему… – Он не стал заканчивать фразу.

Ребята дошли до первого этажа. Коко обхватила себя руками.

– Мне кажется, или здесь похолодало?

Брайан натянул капюшон на голову, и Олли последовала его примеру.

– Похолодало? Да тут просто морозильник!

Действительно, за десять минут в холл проникла ледяная стужа, будто через широко распахнутую дверь. Но нет, входная дверь была плотно закрыта.

– Видимо, отопление отключилось, – вздохнула Олли.

– Но разве не странно, что дом так быстро остыл? – заметила Коко.

– Ага, – согласился Брайан.

Они переглянулись.

В двери было окно, через которое можно было посмотреть на метель. Снег падал стеной. Казалось, кто-то специально возвел ее, чтобы не выпустить их отсюда. В камине все еще не развели огонь, но ребята все равно подошли поближе к очагу.

– Я поговорю с мистером Воландом, когда он вернется, – решительно объявила Олли. – Объясню ему про часы и спрошу, как поговорить с привидением. Мне нужно как можно скорее узнать у мамы, что происходит.

Коко кивнула, а вот Брайан нахмурился.

– Оллиненок, не лучше ли сперва обратиться к твоему отцу? И к маме Коко. Они умные. Расскажи им про часы. Может, им удастся понять, что здесь творится.

– Папа не верит в призраков, – возразила Олли. – И мы его не убедим. Придется самим разбираться. Причем быстро! Когда мои часы в прошлый раз начали подавать сигналы, нас чуть не поймали и не превратили в пугала! Мы поговорим с мамой, она нас выручит.

Несмотря на страх, при мысли об этом Олли почувствовала прилив надежды и радости.

– Ладно, – сдался Брайан. – Просто… как-то странно, что мистеру Воланду ты готова рассказать свою тайну, а родному отцу – нет.

– Папе я тоже расскажу, – пообещала Олли. – Но не сейчас. Мы еще слишком мало знаем.

Брайана это явно не убедило.

В это мгновение со стороны лестницы донесся тихий свист.

Ребята резко обернулись. На ступеньках никого не было.

– Это… Это что, часы миссис Уилсон? – произнесла Коко.

Олли покачала головой.

– Нет.

– Откуда ты знаешь? – спросил Брайан.

– Они издают звуки только раз в час, – объяснила Олли. У нее внутри похолодело от страха.

– Тогда что? – прошептала Коко. Все трое уставились на лестницу и внезапно услышали хихиканье. Тихий детский смех, он как будто доносился со всех сторон одновременно. По холлу пробежал порыв ледяного ветра. Олли вдруг показалось, что все чучела уставились прямо на них, скаля острые зубы.

– Медведь стоит на задних лапах, – пробормотал Брайан. – Разве он не…

– Что происходит? – шепотом спросила Коко.

Свист повторился, превращаясь в тоненький противный звук. Затем все стихло, воцарилось молчание. В холле стало еще холоднее. Снова раздался смех, который сменился испуганным детским плачем, а потом вдруг послышался торопливый топот маленьких ножек.

Коко ахнула, указывая наверх. На лестничной площадке второго этажа возник силуэт. Силуэт девочки в длинной белой ночной рубашке. Ее лицо было бледно-серого цвета, а нос почернел. Огромные, широко раскрытые глаза не моргали, покрытые коркой инея.

Темный коридор у нее за спиной можно было разглядеть прямо сквозь нее. Девочка подняла руку. Пальцы тоже были обморожены дочерна. Ее губы шевельнулись. Ребята не услышали ни звука, но Олли угадала слова по губам: «Не слушай».

За спиной у девочки послышались другие шаги. Она испуганно оглянулась и растворилась.

В следующую секунду из коридора выскочил мистер Воланд. Он с диким взглядом пробежал вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Его очки где-то потерялись. Уже в холле он резко остановился и согнулся пополам, дрожа и уперев руки в колени.

Олли, Брайан и Коко тут же окружили его.

– Мистер Воланд, – позвала Олли. – Мистер Воланд, что случилось? Вы ее видели? Девочку?

Дон глубоко вдохнул и выпрямился. Его лицо было бледным, как снег за окном. Он уставился на лестницу, потом поднял руку и закатал рукав. У него на предплечье остались белые следы, похожие на легкое обморожение.

– Какую девочку? Нет, я нашел ее, – мрачно сообщил он. – Матушку Хемлок. Кажется, у нас проблемы.

6

Мистер Воланд не успел больше ничего объяснить. В холл ввалилась миссис Уилсон с охапкой дров.

– Боже мой! – бодро воскликнула она. – Вы посмотрите на эту троицу! Уже устали охотиться за привидениями?

Все молча уставились на нее. Миссис Уилсон бросила свою ношу на пол возле остывшего камина и опустилась на колени.

– Ну вот и все, – объявила она, достала спички, зажгла одну и поднесла к хворосту. Один завиток дыма поднялся над очагом. Огонек полыхнул и погас.

– Позвольте мне, – предложил мистер Воланд. Он присел рядом с миссис Уилсон. Коко заметила, что у него трясутся руки.

С чем же он столкнулся на втором этаже?

Несмотря на дрожь, ему все же удалось подпалить хворост, после чего он подул в очаг. Коко не раз видела, как папа Олли умело разводит огонь. Мистер Воланд явно знал, что делает. На этот раз хворост разгорелся, а через минуту огонь перекинулся не небольшие веточки. В конце концов у мистера Воланда получилось развести небольшой костерок.

Он встал и отряхнул колени. В его глазах все еще читался страх.

Коко вздохнула с облегчением. Огонь в очаге казался ей маленькой победой в войне с тенями, холодом и… тем, что пряталось наверху. За это она была благодарна мистеру Воланду, несмотря на все его странности. Коко протянула руки к камину, чтобы согреться.

– Спасибо, Дон, – натянуто поблагодарила его миссис Уилсон. – Вы не могли бы последить за огнем? У меня еще столько дел!

– Не беспокойтесь, – ответил тот. – Конечно, я послежу.

Миссис Уилсон снова вышла.

– Почему у нас проблемы? – спросила Олли у мистера Воланда. Тот стоял, уставившись в камин и наблюдая за медленным танцем огненных язычков.

– Мистер Воланд, что произошло наверху? – добавила Коко.

Дон пожал плечами и ответил сразу на оба вопроса, не сводя глаз с огня.

– Большинство призраков… Они просто существуют. Обычное привидение – это не человек. Скорее, воспоминание о нем. Осколок прошлого, застрявший в настоящем. Но иногда – изредка – они оказываются чем-то бо́льшим. Такие призраки не просто существуют, они действуют. У них есть цель. Вот когда они становятся опасны: когда у них есть цель.

– А у матушки Хемлок есть цель? – уточнила Коко.

– Да.

– И какая же? – спросил Брайан.

– Мне кажется, – сказал мистер Воланд, покосившись на лестницу, – что она хочет удержать нас здесь.

– Зачем? – спросили все трое.

– Через несколько часов стемнеет. В темноте призраки становятся сильнее.

Коко прижалась поближе к друзьям. Пугала по ту сторону тумана тоже охотились в темноте.

– Ладно, – сказала Олли, озвучивая их общие мысли. – Но что она хочет сделать? Когда наберется сил в темноте?

– Хороший вопрос, – улыбнулся им мистер Воланд, но это была невеселая улыбка. – Боюсь, ответ нам не понравится.

– Но вы же говорили, что привидения не опасны, – заметил Брайан.

– В большинстве случаев так и есть, – произнес мистер Воланд, чеканя слова. – Но некоторые могут представлять опасность. Нужно поддерживать огонь как можно дольше. Они его не любят.

Больше ничего из него вытянуть не удалось. Он опустился на колени и занялся очагом. Через некоторое время Олли, Брайан и Коко ушли в столовую. Утренний свет уже не бил в окна. На улице был день, а в комнате стало серо и мрачно. В углах сгущались тени, которые не мог разогнать слабый огонек. Напротив камина мерцало большое темное зеркало.

Вдруг Брайан резко произнес:

– Что это? – И уставился в зеркало. Коко и Олли тоже посмотрели, но не успели ничего заметить. В зеркале отражались только столовая и их собственные напряженные лица.

– Я ничего не вижу, – сказала Олли. – Брайан, что там было?

Тот помотал головой, продолжая пораженно смотреть в зеркало.

– Я видел ее. В зеркале. Девочку в ночнушке. Она уже исчезла.

Коко посмотрела в большое окно столовой. В это время года солнце садилось рано. Оставалось всего несколько часов до темноты. Метель не прекращалась.

Несмотря на старания мистера Воланда, огонек едва теплился, слабый и угрюмый. Дрова в камине шипели.

– Что не так с огнем? – спросила Коко. У Олли дома стояла печка, так что она много знала о разведении костров.

– Он ведет себя так, будто дерево сырое, – сказала та, потом встала и потрогала поленницу, – но оно сухое.

Очередная странность. «Слишком много странностей», – пронеслось в голове Коко. Больше всего на свете ей хотелось вернуться домой. Но это в любом случае было невозможно. Они застряли здесь надолго.

«Ловушка, – подумала она, опасливо посматривая на лестницу. – Мы в ловушке».

Когда входная дверь с грохотом распахнулась, все трое вздрогнули. Мама Коко и папа Олли вошли в дом, отряхивая снег с курток и шапок. Борода мистера Адлера покрылась инеем. Снежинки налипли на ресницы обоих.

– Боже мой! – воскликнул мистер Адлер. – Ну и пурга! – Он потопал ногами, счищая снег с ботинок, и осмотрелся. – А тут ненамного теплее, чем на улице, – добавил он. – Сью, неужели и отопление не работает? И что с огнем?

Миссис Уилсон вернулась в столовую.

– Дон только что развел костер, – сказала она, кивком указав на мистера Воланда. Ее взгляд стал чуть более доброжелательным, чем раньше. – Сэм пытается починить отопление, но…

– Да уж. Мы тоже не смогли ничего сделать с генераторами, – признался мистер Адлер. – Ужасно странно.

– Что именно странно? – встряла Коко.

– Странно то, что они не сломаны, – объяснила ее мама. Она сняла лыжную куртку и продолжила стряхивать снег с волос и одежды. – По крайней мере, я не нашла никаких неисправностей. Они просто не работают. – Она обстучала подошвы ботинок и подошла к Коко, чтобы тоже погреть руки у камина. – Как ты тут без меня, солнышко?

– Все в порядке, – тихо ответила Коко. Она подумала, не рассказать ли маме о том, что случилось на втором этаже, но так и не решилась. Та только рассердится на мистера Воланда за то, что он их напугал. Мама ни за что не поверит, что они встретились с призраком.

Миссис Уилсон закивала:

– Да, должна признаться, с отоплением та же история. С виду все хорошо, никаких поломок, баллоны с газом наполнены. Но обогрев не работает. Надо бы вызвать мастера, но…

– Но сегодня к нам никто не прорвется, – закончил папа Олли. – Сюда не добраться, пока не закончится буря. – Все повернулись и посмотрели в окно. Судя по всему, метель и не думала прекращаться. Даже при том, что в очаге горел костерок, в холле и столовой стоял жуткий холод. Коко очень хотела бы сходить в комнату за курткой, но боялась, вспоминая длинный темный коридор, гремящую дверь чулана, черный силуэт в конце коридора и слова мистера Воланда: «Она хочет удержать нас здесь».

Коко заметила, что взрослые тоже встревожены.

Она достала телефон. Батарея показывала двадцать процентов. Надо было захватить из комнаты провод для зарядки, но, увы, ей помешал грохот в чулане. Коко присела возле камина и набрала в поиске: «гора Хемлок привидение».

Может, в интернете что-то найдется?

Пришлось очень долго ждать, пока страница загрузится. Сигнал сети был слабым, а вай-фай не работал без электричества. Коко с тоской подумала о том, как сидела в Яйце, делала домашнее задание, пользуясь быстрым интернетом, и уплетала булочки с корицей.

Как ни странно, первый результат в поиске вообще не касался сиротского приюта. Это была заметка о мальчике, который пропал пять лет назад.

«ИСЧЕЗНОВЕНИЕ НА ГОРЕ ХЕМЛОК: ГАБРИЭЛЬ БУВЬЕ», – гласил заголовок.

Коко нажала на ссылку и прочитала:

«Гора Хемлок долгое время была закрыта для горнолыжного спорта, так как ее территория принадлежала сиротскому приюту Святого Сердца. Но, поскольку здание интерната уже несколько десятилетий стоит заколоченным, ничто не мешает местной молодежи подниматься на склоны в надежде покорить безлюдную вершину и покататься на лыжах.

Похоже, опасное развлечение привело к первым жертвам».

Коко продолжила читать. Она увидела фотографию подростка – если верить статье, ему было семнадцать, – одетого в синюю лыжную куртку, рыжеволосого, с веснушками на лице и широкой улыбкой.

«Габриэль Бувье исчез после того, как отправился в одиночестве кататься на лыжах в районе горы Хемлок и приюта Святого Сердца. В данный момент продолжаются его поиски».

Из любопытства Коко просмотрела еще одну, более позднюю, статью. И еще одну. «Его так и не нашли», – осознала она.

– Что ты там читаешь? – спросила Олли.

Коко подняла взгляд и протянула телефон.

– Странно, – заметила она. – Я погуглила гору Хемлок, чтобы найти что-нибудь о призраках. Но если вбить «гора Хемлок привидение», то первым делом вылезает статья о парне по имени Габриэль Бувье.

– Кто это? – заинтересовался Брайан, глядя на экран через плечо Олли.

– Он исчез на этой горе несколько лет назад, – объяснила Коко. – С приютом эта история никак не связана. А парня так и не нашли.

Брайан и Олли вместе прочитали статью. Закончив, Брайан поднял голову.

– Коко, а разве ты не говорила, что тот человек… или призрак на дороге был…

Коко только и ждала, чтобы кто-нибудь об этом спросил.

– В синей лыжной куртке, – закончила она. – И лыжной маске, но без перчаток.

– Габриэль Бувье был одет в синюю куртку в день исчезновения, – добавила Олли, просматривая еще одну статью.

– Еще одно привидение? – вздохнула Коко, озвучивая то, о чем подумали все.

– Что-то их многовато, – мрачно произнес Брайан.

Олли попыталась открыть еще одну ссылку и нахмурилась.

– Эй, Коко, твой мобильник теперь показывает, что сети нет. Ни одной палочки.

Коко забрала телефон. Олли и Брайан достали свои. «Нет сети» – гласили надписи на экранах.

По спине Коко пробежал холодок. Она вспомнила, как они оказались по ту сторону тумана. Тогда телефоны тоже перестали ловить сеть. «Нет, – напомнила она себе. – В этот раз все не так. Тогда мы были одни, а теперь с нами родители, Уилсоны и мистер Воланд».

Из холла раздался грохот: это миссис Уилсон бросила трубку телефона, стоявшего на стойке администратора.

– Связи нет, – объявила она. – Похоже, буря оборвала заодно и телефонные провода. Если так и будет продолжаться, нас тут просто завалит снегом.

Миссис Уилсон произнесла это так, будто пыталась пошутить. Никто не засмеялся.

Папа Олли прищурился, глядя на экран своего телефона.

– Сегодня утром сеть была, – сказал он. – А теперь нет.

– А радиоприемник у вас есть? – спросила мама Коко у миссис Уилсон. – Или спутниковая связь?

Миссис Уилсон вернулась в столовую и покачала головой.

– Их должны были привезти в четверг, – объяснила она. – Я и подумать не могла… – В ее глазах читалась беспомощность. Вероятно, владельцы готовились встречать толпы гостей, а не выживать во время бури без электричества, отопления и связи с внешним миром.

– Ладно, – твердо произнес мистер Адлер. – Все в порядке. Слышите, ребята? У нас все хорошо. Сейчас не время паниковать. Вы же не нервничаете?

Они нервничали, но совсем не из-за того, о чем думал мистер Адлер.

– Нет, пап, – ровно ответила Олли. – Мы не нервничаем.

Она угрожающе посмотрела на Брайана и Коко, как будто бросая им вызов: «Только попробуйте ляпнуть что-то, что еще сильнее встревожит папу». Ребята промолчали, хотя у Брайана был такой вид, словно ему действительно очень хотелось что-то сказать.

– Сью, вы ведь говорили, что дров у нас полно? – спросил мистер Адлер.

Та кивнула.

– Отлично, – ответил он. – И еды, я полагаю, тоже много, раз вы ожидали большое число гостей. Давайте-ка, пока еще светло, принесем побольше дров к очагу. Соберем одеяла, запасные аккумуляторы и будем спать здесь, в тепле, у камина, пока не…

Мистер Адлер продолжил излагать свой план, но ребята уже не слушали. Олли решительно направилась к мистеру Воланду. Брайан и Коко последовали за ней. Он стоял в стороне от остальных взрослых, никак не участвуя в планировании. Вместо этого он следил за лестницей.

– Мистер Воланд, – начала Олли, остановившись перед ним, – как вы думаете, это привидение? Это оно сломало отопление и электричество?

– Думаю, да, – ответил тот, не сводя глаз со ступенек.

– Матушка Хемлок?

– Возможно.

– Зачем? – спросила Коко.

– Я не знаю, – признался мистер Воланд. – Может, просто хочет напугать нас. Ослабить. Призраки любят, когда мы их боимся. Это означает, что мы признаем их существование.

Где-то за стеной засвистели часы, отмеряя время.

А часы на руке у Олли снова принялись лихорадочно пищать.

7

Все четверо вздрогнули. Остальные взрослые стояли слишком далеко, чтобы что-то услышать. Мистер Воланд уставился на часы Олли.

– Тебе лучше рассказать мне, что за устройство ты носишь на руке, – сказал он.

Олли прикрыла экранчик ладонью, заглушая звук. Брайан и Коко молча стояли рядом с ней.

– Зачем? – спросила она.

Взгляд мистера Воланда стал суровее.

– Мне кажется, нам грозит опасность, – объяснил он. – Уехать мы не можем. У нас нет ни света, ни отопления, а привидение, которое прячется наверху, очень сильно́ и продолжит набирать силу с приходом темноты. Я не знаю, чего оно хочет. Как думаете, какова вероятность, что оно окажется безобидным?

Ребята промолчали.

Мистер Воланд продолжил уже мягче:

– Нам дорого любое преимущество. Вот это, – он вытянул длинный палец, указывая на часы Олли, – явно необычное устройство. Готов поспорить на свою жизнь. – Часы пищали так часто, что звуки почти сливались в один непрерывный. Олли опустила взгляд и увидела, что буквы замелькали на экране еще быстрее, чем до этого. Но они не задерживались ни на мгновение, и Олли не успевала ничего прочитать.

И все же она медлила. Никто, кроме Брайана и Коко, не знал тайну ее часов. Олли даже отцу не рассказывала. Это был слишком странный, слишком драгоценный, слишком болезненный секрет. Но, заглянув в разноцветные глаза мистера Воланда, она почувствовала, как слова сами рвутся наружу.

– Эти часы помогают мне, – сказала она. – Когда я… когда мы в прошлый раз были в опасности, они подсказывали мне, что делать. Они… принадлежали моей маме. Думаю, она говорит со мной через них. И, кажется, сейчас она пытается нас предупредить.

Ее друзья молчали, хотя Брайан нахмурился.

– Ах вот оно что, – вздохнул мистер Воланд. – Это все объясняет. В твоих руках очень сильный объект, Олли. Надеюсь, ты его бережешь?

– Да, – ответила Олли. Она готова была расплакаться, хотя обычно это было ей совершенно не свойственно. – Но я не знаю, что делать. Не понимаю, что она пытается мне сказать.

– Не волнуйся, – успокоил ее мистер Воланд. – Мы свяжемся с твоей мамой и спросим. Может, она подскажет нам, что здесь происходит и как нам быть.

Брайан еще сильнее нахмурился.

– И как мы это сделаем? – поинтересовался он одновременно с Олли, которая спросила:

– Прямо сейчас?

– Сегодня вечером, – сказал мистер Воланд. – Я знаю способ. К сожалению, это возможно только после заката. При свете не получится. Но, как только солнце сядет, постараемся сделать все побыстрее. Я покажу, как это работает.

Брайан открыл рот, но потом снова закрыл, так ничего и не сказав. Олли коротко кивнула.

– Давайте. Только… не говорите моему папе. – Она не знала, что сделал бы отец, если бы узнал, что его дочь хочет связаться со своей погибшей матерью. Обрадовался бы он, расстроился или разозлился? Запретил бы ей или предложил свою помощь? Нет, лучше его не тревожить, решила Олли. Сначала надо все выяснить наверняка.

– Договорились, – ответил мистер Воланд. – Но, кажется, там уже строят планы ночевать в холле. Из-за того, что нет отопления. Придется делать все очень тихо, если ты хочешь скрыть это от отца, Олли.

– Мне это не нравится, – вдруг выпалил Брайан. – Зачем нам врать мистеру Адлеру?

– А ты хочешь попробовать ему объяснить? – холодно возразил мистер Воланд.

– Можно попытаться, – не сдавался Брайан. – Может, он прислушается.

– А может… – начал мистер Воланд, но в эту секунду их прервал папа Олли.

Они с мамой Коко таскали охапки дров к камину.

– Оллиненок, – крикнул он, – не могли бы вы втроем сходить наверх и принести всю теплую одежду и одеяла с кроватей? Сегодня придется спать возле камина. Раз отопление не работает, тепло будет только здесь.

Ребята замерли. Никому не хотелось идти на второй этаж. Но папа Олли уже снова выскочил на улицу за следующей охапкой дров, не дожидаясь ответа.

– И что нам делать? – прошептала Олли.

– Мы еще очень многого не знаем, – заявил мистер Воланд. – Лишний раз лучше не рисковать, но и панике поддаваться не стоит. Куртки и одеяла нам действительно нужны. А также чистые носки и зарядки для телефонов. Лучше сходить наверх сейчас, чем после заката.

Ребята были вынуждены согласиться. Олли посмотрела на ступеньки, которые уходили во мрак второго этажа. «Почему там так темно? – подумала она. – Неестественно темно. Закат еще не так скоро».

– Пойдем прямо сейчас, – решил мистер Воланд. – Чем раньше, тем лучше. Не беспокойтесь, я схожу с вами. – Он внезапно тепло улыбнулся ребятам, и Олли почувствовала себя немного увереннее. – Советую вам взяться за руки, – сказал мистер Воланд, когда они направились к лестнице. – И, – добавил он уже себе под нос, так что остальные с трудом расслышали, – что бы вы ни увидели, ни за что не отпускайте.

Гремящий чулан не подавал никаких признаков активности, когда они прошли мимо. На полу не возникали странные тени, а в конце коридора не маячили мрачные силуэты. Все четверо держались за руки и шли быстрым шагом.

Все шли.

И шли.

И шли.

Коридор и не думал заканчиваться.

Брайан первым прошептал, дергая их за руки:

– Ребята! Ребята, разве мы не должны были уже дойти до наших комнат?

Все остановились.

– Действительно, мы как-то долго идем, – с сомнением произнес мистер Воланд. – Но…

Он осмотрелся. Вокруг стоял темно-серый полумрак. Не абсолютная чернота, но все же было очень темно. Тускнеющий дневной свет проникал в коридор только через большие окна в его концах.

Внезапно Коко спросила:

– У кого-то из вас мокрые ноги?

– С чего вдруг? – удивился Брайан. – Мы же не ходили на улицу.

– Тогда, – тихо продолжила Коко, – кто оставил эти следы?

Олли обернулась и увидела то же, что и Коко: цепочку влажных следов у них за спиной.

– Может, кто-то занес снег с улицы? – предположил мистер Воланд.

– Нет! – резко ответил Брайан. Его голос надломился от страха и раздражения. – Мы же сказали, что нет. На улицу никто не ходил.

Олли проследила взглядом за цепочкой следов.

Они заканчивались прямо рядом с ней.

Олли подняла взгляд. На стене рядом с ними висело большое зеркало. Было так темно, что в нем виднелись только их силуэты.

Силуэтов было пять.

Но в коридоре их было только четверо.

Олли потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что происходит. Она завертелась на месте, озираясь.

– Ребята! – воскликнула она. – Смотрите, в зеркале! Здесь кто-то есть! Прямо рядом с нами!

Коко стиснула левую руку Олли, а правую сжимали холодные пальцы Брайана. Но в коридоре никого больше не было. Только она, Брайан, Коко и мистер Воланд. А в зеркале с ними был пятый силуэт.

– Что это такое? – закричала Коко.

– Оно только в зеркале, – заметил Брайан.

Он стоял слева от Коко, осознала вдруг Олли, а вовсе не справа от нее.

– Кого я держу за руку? – прошептала она и посмотрела направо, но никого не увидела. – Кого я держу за руку? – повторила Олли уже громче.

Там ничего не было, но ледяные пальцы крепко сжимали ее руку. Олли заглянула в зеркало и с трудом рассмотрела рваную синюю куртку и лицо, скрытое лыжной маской.

Все четверо увидели то же самое и застыли на месте.

Мистер Воланд дрожащим голосом обратился к пятому отражению:

– Кто бы ты ни был, ты можешь говорить?

Ответа не последовало. Только темный силуэт в тусклом зеркале.

– Оно может нам навредить? – прошептала Коко.

– Я не знаю, – ответил мистер Воланд и шагнул ближе, пытаясь разглядеть лицо под маской.

– Бегите! – закричала Олли. – Бегите, ребята… я не могу пошевелиться… Оно держит меня за руку! – Она дернулась, но призрак не отпускал. Ее охватил ужас. Казалось, если она еще какое-то время постоит здесь, то сама превратится в отражение. Олли почувствовала, как против собственной воли делает шаг к зеркалу, а потом второй…

Сделать третий она не успела. Мистер Воланд оттолкнул ее в сторону, обернул руку курткой и ударил по зеркалу.

Холодная хватка разжалась и отпустила руку Олли, оставив на коже белые следы, будто от обморожения. Зеркало разбилось. Они снова остались в коридоре вчетвером. Олли дрожала.

– Смотрите, – произнесла Коко напряженным шепотом. – Мы все-таки дошли до конца коридора. Наша дверь… Вот же она! Мы все это время стояли рядом с ней.

Олли наконец вспомнила предупреждение, которое слышала во сне.

«Не заходи в чуланы. И не смотри в зеркало».

Она посмотрела на экран часов, но тот был по-прежнему пуст. Рука болела, а дрожь все не прекращалась.

8

Они похватали одеяла, куртки, вязаные шапки и теплые носки и поспешили обратно в холл, не глядя в зеркала и не останавливаясь возле чуланов. Мистер Воланд шел последним, то и дело опасливо оглядываясь через плечо. Олли была ему благодарна. Разбитое стекло оставило порезы на костяшках его пальцев.

Первым, что заметила Олли, спустившись в холл, было дурацкое каноэ с енотами. Она вздрогнула, наткнувшись взглядом на их острозубые ухмылки. Каноэ стояло рядом со стойкой администратора, как будто еноты охраняли стоявшие на ней миски с конфетами и коробки спичек. Разве эти чучела раньше были не возле камина? Хотя, возможно, их подвинула миссис Уилсон.

Да и какая разница. Олли, устав от странностей, подошла прямо к ним, схватила коробок спичек и горсть конфет и сунула свою добычу в карман. Спички никогда не лишние. И пусть она еще не отогрелась и не пришла в себя после того, что случилось наверху, Олли никому не позволит себя запугать, тем более дурацким чучелам енотов.

Еноты как будто смеялись над ней. Олли отвернулась, направилась к двойным входным дверям, толкнула их и вышла на улицу. Обутая в кроссовки, она постояла на сухом холодном крыльце, радуясь свежему воздуху, несмотря на метель. Ветер стих, но снегопад не прекращался. Даже не ослабевал. Снег шел стеной, густо, как ливневый дождь. Сугробы почти доходили до окна столовой. Два холмика, в которые превратились Сузи и машина мистера Воланда, были неотличимы друг от друга. Олли окунула в снег правую руку, за которую ее держал призрак, и потерла.

Коко высунула голову за дверь.

– Олли, иди к нам! – позвала она. – Все в порядке? Пойдем внутрь. Тут так холодно. – Коко успела натянуть лыжную куртку поверх свитера, но, судя по всему, это не помогло ей согреться.

Но Олли не пошевелилась. Она с тоской посмотрела на парковку. «Может, – подумала Олли, – лучше откопать Сузи и переночевать в ней, включив обогреватель?» Но она и сама знала, что это невозможно. Бензин потребуется им на обратную дорогу. Выбора нет, придется ночевать в доме. Олли нехотя вернулась внутрь вслед за Коко.

Папа Олли был в куртке и вязаной шапке. Кончик его носа покраснел от холода.

– Закрывай скорее! – крикнул он, когда Олли вошла.

Она захлопнула дверь. Отец стоял на коленях перед камином со стороны холла. Ему удалось немного расшевелить огонь. Пламя из красного выросло в желтое и отдавало уже больше тепла. Дрова уютно трещали. Кто-то собрал все лампы, работающие от батареек, и расставил их вокруг камина. Они отгоняли тени, создавая круг теплого света. Олли подошла поближе.

Брайан, Коко и мистер Воланд уже были там. Они сложили на пол все, что принесли со второго этажа.

– Спасибо, что сходили за вещами, – сказал папа Олли, поднимаясь на ноги. Он помог им сложить одеяла и подушки в ровную стопку возле очага. – Ребята, можно доверить вам подготовку спальных мест ближе к вечеру? Вот и славно, замечательно.

Ответа он ждать не стал, вместо этого направившись на кухню поговорить с мистером Уилсоном. Поскольку газовая плита тоже не работала, нужно было решить, что из холодной еды подойдет для ужина.

– Запасы арахисовой пасты еще не иссякли? – бодро спросил папа Олли.

– Спасибо, что разбили зеркало, – неловко поблагодарила она мистера Воланда. – Оно… то, что там было, не хотело меня отпускать.

Мистер Воланд встряхнул одеяло.

– Не за что, – ответил он. – Ты держалась очень храбро.

– Мы еще и не такое видели, – вздохнула Олли. Да уж, случай с зеркалом привел ее в ужас, но пугала по ту сторону тумана были намного страшнее.

Мистер Воланд прищурился, но допытываться не стал, и Олли была этому рада. Он расстелил одеяло рядом с камином и размял порезанную руку.

– Вот только, – произнес мистер Воланд со слабой улыбкой, – не знаю теперь, как объяснить Сью, зачем я разбил зеркало.

– Свалите все на привидение, – предложила Олли.

– Видимо, придется, – кивнул он, и оба тихо рассмеялись. – Вы трое, больше не ходите наверх и держитесь вместе весь день, – добавил мистер Воланд, обращаясь ко всем ребятам. – Обещаете?

Они пообещали. Но затем Брайан с угрюмым видом направился к стойке администратора и схватил миску с карамельками.

– Ладно, но я хочу конфет, – заявил он.

– А нам можно? – засомневалась Коко.

– Сегодня можно, – решительно сказал Брайан, поставив миску перед камином. Он принялся сооружать себе гнездо из одеяла. – Лыжи отменились, да еще и призраки? Сегодня я имею право есть сладости без ограничений.

– Поддерживаю, – сказала Олли и потянулась за конфеткой с арахисовой пастой. – Меня вообще схватило за руку привидение.

Коко пожала плечами, соглашаясь с ними, и взяла «Сникерс». Когда они ходили за одеялами, она успела захватить свой дорожный набор для игры в шахматы.

– Олли, хочешь поиграть?

По правде говоря, Олли не очень хотелось играть, но это было лучше, чем вглядываться в тени по углам или следить за тем, как дневной свет неумолимо тает за окном.

Девочки сыграли несколько партий без особого старания. Брайан наблюдал за ними, читая «Покорителя зари». Олли бросала тоскливые взгляды на корабль с головой дракона, нарисованный на обложке. Как бы ей хотелось оказаться на палубе, где нет никаких стен, только вода и жаркое солнце над головой!

Мистер Воланд уселся за один из столов, за которым можно было следить за лестницей сквозь арку. Иногда он что-то записывал в блокнот, но в основном просто вглядывался в арку. Один раз Олли подняла голову, поставив шах и мат рассеянной Коко, и заметила, что мистер Воланд смотрит на них.

– Вы умеете играть в шахматы? – спросила у него Олли.

– Давайте с нами, если хотите, – позвала Коко. Она всегда искала новых соперников.

– Да, – ответил тот. – Умею. – Он улыбнулся девочкам. – Я вообще люблю разные игры. Но, боюсь, вам со мной не тягаться. Развлекайтесь.

Коко, кажется, готова была тут же вызвать мистера Воланда на шахматную дуэль, но не успела. В столовую из кухни вошел папа Олли, держа в руках огромную тарелку со сладкими крекерами, шоколадками и маршмеллоу.

– Зефирки! – тут же отвлеклась Коко.

– Хм-м, – протянул отец Олли, – не могу поверить, что у вас еще остался аппетит после того, как вы уплели столько конфет. – Он окинул взглядом гору фантиков.

– Пап… – начала Олли.

– Но я все же оставлю здесь тарелку, – продолжил он, опустив блюдо на пол возле камина. – Присмотрите за ней?

– Даже не сомневайтесь, – отозвался Брайан, и все собрались у огня. Жарить зефирки – это всегда весело. Ребята аккуратно насадили маршмеллоу на шпажки. Олли и Коко посмеялись над Брайаном, у которого никогда не получалось пожарить зефирку так, чтобы она не загорелась.

– Ну и что, – отмахнулся тот. – Она все равно отлично прожарилась. – В доказательство этого он положил почерневшую зефирку между двух крекеров и откусил. Девочки, продолжая смеяться, поспешили поднести свои палочки к огню.

Они закончили есть только тогда, когда в рот уже ничего не лезло. Маршмеллоу отвлекли их от неприятных событий. Но в конце концов ребята отставили остатки сладостей в сторону. Веселье закончилось, а тем временем незаметно подкрались сумерки.

Свет за окном был синевато-лиловым. Где-то за горами солнце опускалось за горизонт. День закончился странно и серо.

Папа Олли и мама Коко весь вечер бегали туда-сюда, возились с генератором, проверяли камин. Если они и видели что-то странное, то ничего об этом не сказали. Но, судя по всему, все же не видели. Мистер Адлер держался так же оптимистично, как всегда. Похоже, только Олли, Брайан, Коко и мистер Воланд замечали странности.

Хотя последний старательно поддерживал огонь, дом продолжал остывать.

– Почему так холодно? – спросила Олли у мистера Воланда. Тот весь вечер не сводил глаз с лестницы, когда не был занят возней с очагом. Олли подозревала, что остальных взрослых его поведение раздражает. Мистер Воланд не помогал таскать дрова и не охотился на призраков, как планировал утром. Но Олли чувствовала, что тот явно чем-то занят. Он словно стоял на страже.

– Холод – это признак паранормальной активности, – ответил мистер Воланд. – Думаю, термометр показал бы в этой комнате гораздо более высокую температуру, чем мы сейчас ощущаем.

– И что нам делать?

– Держаться вместе, – отозвался тот. – Не давать огню погаснуть. И надеяться, что эта ночь принесет с собой не только опасность, но и ответы на наши вопросы. – Он подбросил еще одно бревно в слабое пламя.

Олли тоже на это надеялась. Она коснулась часов: те уже довольно долгое время молчали, но Олли надеялась, что еще получит через них какую-то подсказку. Надеялась, что сегодня ночью ей удастся поговорить с мамой. При этой мысли ее охватило радостное волнение.

– Олли! – позвал ее отец из кухни.

Она с некоторой неохотой отошла от камина и мистера Воланда. В кухне с маленькими окнами было еще темнее, чем в столовой. Папа Олли работал при свете лампы на батарейках, намазывая арахисовую пасту и джем на хлеб.

– Достань банку с майонезом, – велел он, – и сделай сэндвичи с ветчиной. Жаль, что мы уже второй вечер подряд едим холодные бутерброды на ужин, но с газом проблемы, так что плита не работает. По крайней мере, тут много сухих запасов. – Он дернул Олли за кудрявый локон. – Одними зефирками сыт не будешь.

На самом деле, Олли была вполне сыта после такого количества маршмеллоу. Но она послушно взяла нож и хлеб. Помогать папе с готовкой было для нее привычным делом. Это вернуло ей присутствие духа.

Папа Олли обожал всех кормить, так что мистер Уилсон оставил его на кухне за главного. И правильно, с гордостью подумала Олли. Ее папа готовил намного вкуснее.

Олли намазала майонез на хлеб и разложила на него аккуратно нарезанную ветчину, одновременно рассматривая кухню. Здесь стояли большие новенькие разделочные столы с металлическими столешницами и металлические раковины. Огромная газовая плита с восемью конфорками. Как жаль, что нельзя просто включить ее и сварить суп. Увы, сейчас ничего не работает.

В углу Олли заметила узкую дверцу с помятой ручкой. В полумраке ее сложно было разглядеть.

– А куда ведет эта дверь? – спросила она.

– Сэм говорит, что в подвал, – ответил папа. – Но там только горы ржавых гвоздей, старых топоров и прочих острых штуковин. Так что давай ты отложишь исследование подвала до завтра?

– Меня даже уговаривать не придется, – с чувством произнесла Олли. У нее не было ни малейшего желания лезть в старый заплесневелый подвал.

Они доделали сэндвичи и отнесли их остальным вместе с чипсами, яблоками и апельсинами. Мисс Цинтнер пыталась вскипятить воду в котелке, криво подвешенном над огнем, но ничего не выходило. «Моя мама точно знала бы, что делать», – промелькнуло у Олли в голове, но она постаралась прогнать эту мысль. Мисс Цинтнер была не виновата в том, что у них нет возможности вскипятить чайник. Огонь никак не хотел разгораться. Он все так же еле теплился и дымил, и этот дым, вместо того чтобы подниматься вертикально, расползался по сторонам и щипал глаза.

– Пап, как думаешь, метель до завтра закончится? – спросила Олли, когда они доели сэндвичи. На дом уже опустилась чернильная ненастная ночь. Некоторые лампы, работавшие от сменных аккумуляторов, успели отключиться, и даже с новыми батарейками отказывались включаться. Все восемь человек, находившиеся в доме, собрались у камина, в маленьком круге тепла и света возле него. Олли устроилась на одеяле возле кресла, на котором сидел отец, и прижалась к его колену, как маленький ребенок. Даже ее папа уже не мог скрывать усталость. Весь вечер он шутил и напевал себе под нос, пока дом продолжал остывать. Все это время отец поднимал им настроение. Но теперь у него под глазами появились темные мешки.

– Я не знаю, Оллиненок, – просто ответил он. – Я никогда в жизни не видел такой бури. Но все будет хорошо. Рано или поздно метель закончится. У нас есть стены, крыша, одеяла, куча еды и дров. Все будет в порядке.

– Пап… а ты когда-нибудь верил в привидений? – продолжила Олли.

Отец нахмурился, глядя на нее сверху вниз и ковыряя занозу, застрявшую у него в большом пальце. Олли тут же пожалела, что спросила. Он ведь тоже весь день волновался, пусть и о другом – о том, как накормить, обогреть и успокоить ее, Брайана и Коко.

– Я верю в память, – серьезно ответил папа. – Верю в то, что, если помнишь и очень сильно любишь кого-то, это воспоминание становится своего рода призраком. Можно так хорошо помнить человека, что будет казаться, будто он прямо сейчас сидит где-то в соседней комнате, ждет за углом, вот-вот войдет в дверь. Но если ты о привидениях, на которых охотится мистер Воланд… которые ходят по земле, как Джейкоб Марли в «Рождественской песни»[2], то нет. В таких привидений я не верю. Рано или поздно приходится разобраться в том, во что веришь, Оллиненок. Это приходит с возрастом. Но… – Он наклонился и зашептал ей на ухо: – я бы поменьше слушал, что говорит мистер Воланд. Те, кто умер, ушли навсегда. С нами остается только их частичка, которую мы храним в своей душе.

Олли кивнула.

– Ладно, – тихо произнесла она, и оба уставились на тускло мерцающие угли в очаге. – Я люблю тебя.

Отец ласково погладил ее по волосам, глядя на огонь, который все слабел и тускнел, отступая перед темнотой.

Еще несколько ламп погасли. Осталось всего две. Тени от слабого пламени плясали по стенам столовой, но Коко старалась на них не смотреть. Ей все время казалось, что она вот-вот увидит человеческую фигуру, которая тянет к ним длинную руку.

Коко очень не хотела, чтобы становилось темно.

– Эй, Коко, – позвала ее мама, – поможешь мне расстелить одеяла?

Коко подошла к ней. Мама раскладывала одеяла и подушки таким образом, чтобы каждому досталось спальное место как можно ближе к очагу. Было решено, что Олли, Коко, Брайан, а также мама Коко и мистер Адлер лягут спать со стороны столовой, а мистер Воланд и Уилсоны – со стороны холла.

– Как ты, милая моя? – спросила мама у Коко, пока они расправляли одеяла. – Давай-ка устроим вас троих поближе к огню. – Она криво усмехнулась. – Да уж, ничего себе у нас каникулы.

– Мам, мне страшно, – сказала Коко.

Она не хотела признаваться в этом Олли и Брайану. При них Коко старалась быть смелой, ведь они сами держались очень храбро. Ее друзья обменивались шутками с папой Олли и незаметно посматривали на лестницу, ни словом не обмолвившись о своих страхах. Но маме Коко могла признаться.

– Здесь нечего бояться, – ответила та, разглаживая уголок одеяла. – Удовольствия, конечно, мало, потому что тут холодно и мы заперты в четырех стенах. Но бояться здесь точно нечего.

– Мы видели призрака в коридоре на втором этаже, – тихо произнесла Коко.

Ее мама поджала губы.

– Воображение обладает огромной силой, солнышко, – сказала она, бросив сердитый взгляд на мистера Воланда. – Наверное, не стоило отпускать тебя на охоту за привидениями.

– Но почему тогда так холодно, почему в доме все ломается? – возразила Коко. – Мы правда видели привидение. Мне… мне кажется, это все из-за него.

– Ломается все из-за бури, – объяснила мама, откладывая последнее одеяло. Ее тон смягчился. – А вам ничего не грозит. Мы с Роджером не допустим, чтобы с вами что-то случилось.

Коко приободрилась. Совсем капельку.

– Роджер ведь сказал, – продолжила мама, – у нас предостаточно запасов. Их хватит, чтобы переждать бурю.

Коко хотелось в это верить. В конце концов, они вместе. С ними целых пять взрослых. Все не так, как в прошлый раз, когда они с Олли и Брайаном остались одни и плутали по лесам, скрываясь от опасности.

Но страх не отпускал.

Когда предпоследняя лампа погасла, папа Олли, упрямо сохраняя оптимизм, объявил:

– Что ж, полагаю, это знак, что нам пора ложиться спать.

Несмотря на огонь в камине, в столовой было так холодно, что они все выдыхали облачка пара, напоминая драконов.

– Я еще немного посижу, – отозвался мистер Воланд.

– Как хотите, – пожал плечами папа Олли.

Все сходили в ванную на первом этаже, чтобы почистить зубы. На обратном пути Олли вполголоса спросила у мистера Воланда:

– И что теперь?

– Попытайтесь немного отдохнуть, – посоветовал он. – Но не спите. Будьте начеку. Я позову вас, когда придет время.

Олли кивнула. Тени подступали со всех сторон, пока ребята укладывались под одеяла. Отблески пламени плясали по стенам и потолку столовой.

Олли, Брайан и Коко устроились рядом, закутавшись поплотнее. Когда они улеглись, Брайан прошептал:

– Олли, я все еще сомневаюсь, что разговаривать с призраками – это хорошая идея.

– А у тебя есть план получше? – спросила та. – Мистеру Воланду можно верить: он разбил зеркало ради меня, а потом весь день стоял на страже. Думаю, если бы не он, мы бы по-настоящему вляпались.

– Может, и так, – с неохотой признал Брайан, – но все же это как-то неправильно. Мертвые… Они ушли навсегда. Мы не должны к ним обращаться.

Коко вспомнила, что Брайан из семьи католиков. Иногда его взгляды давали о себе знать.

Олли перевернулась на спину и уставилась в потолок, упрямо выпятив подбородок.

– Не хочешь помогать – можешь просто остаться в кровати, – заявила она.

– Да я же не говорю… – начал Брайан.

– Перестаньте, – прошипела Коко. – Как я понимаю, нам предстоит чертовски непростая ночка. Не хватало еще, чтобы вы ссорились. Мы должны поддерживать друг друга. И да, Брайан, мне тоже это не нравится, но у меня нет других идей. Олли, Брайан хочет помочь. Даже если он с тобой не согласен, это не повод грубить ему.

Все помолчали.

– Прости, – прошептал Брайан.

– И ты меня прости, – отозвалась Олли.

Больше никто ничего не сказал. Где-то за стеной часы с птичьими голосами просвистели, отмеряя время. Ребята лежали на спине и смотрели, как постепенно тускнеет огонь и свет из золотистого становится красным.

9

Олли, не смыкая глаз, неподвижно лежала на жесткой постели из одеял. Импровизированная подушка у нее под головой пахла новым ковром. Папа выключил последнюю оставшуюся лампу, не дожидаясь, пока она погаснет сама. Олли легла спать в толстовке, шапке, кофте с длинным рукавом, пижамных штанах и длинных толстых носках. Даже под одеялом этого едва хватало, чтобы не замерзнуть.

Огонь был тусклым и темно-красным. Олли, не шевелясь, наблюдала за медленным танцем алых бликов на потолке.

Уснуть она не могла. Ее нервы были натянуты, как тросы подъемника, которые сейчас трепала буря на склоне горы. Олли ждала. Прислушивалась. Друзья лежали рядом с ней, такие же напряженные, с широко раскрытыми глазами. Какое-то время до Олли доносились едва слышные голоса взрослых. Один раз раздался тихий папин смешок.

Но постепенно разговоры стихли: взрослые заснули. В холле и столовой особняка Хемлок воцарилась тишина, нарушаемая лишь воем бури. Удивительно, подумала Олли, как сильно эти звуки напоминают человеческий голос. Вот сейчас ветер тихо, беспрерывно плакал, будто вокруг дома ходил человек и искал способ проникнуть внутрь.

А потом Олли, наверное, заснула, хоть и обещала мистеру Воланду не спать. Потому что внезапно она осознала, что плачет вовсе не ветер. Это была девочка в длинной белой ночной рубашке. Она сидела в углу столовой и всхлипывала, обхватив колени руками.

Во сне Олли встала и подошла к девочке. Вместо красивых, недавно отделанных стен лыжной базы их окружали руины. В стенах были дыры, под ногами хрустело битое стекло. Носки цеплялись за щербатые доски пола. Во сне Олли дрожала от холода.

– Почему ты плачешь? – спросила она у девочки в углу.

Та подняла голову. Олли невольно вздрогнула, увидев обескровленную кожу и почерневший нос.

– Я хочу домой, – ответила девочка.

Олли опустилась на колени рядом с ней.

– А где твой дом?

Девочка закусила губу.

– Не знаю, – прошептала она. – Не помню. Но он где-то есть. Он обязательно где-то есть, правда?

– Конечно есть, – успокаивающим тоном сказала Олли. – Я помогу тебе найти его.

Девочка издала странный надтреснутый звук, что-то между смешком и всхлипом.

– Но как? – возразила она. – Мой дом не здесь. Здесь только темнота. Я не могу выбраться! – Ее голос вдруг сорвался на крик. – Я не могу выбраться! Я не могу уйти, пока не найду свои кости. Но их нигде нет!

Олли отчаянно хотелось успокоить девочку.

– Нет, – выдавила она. – Нет, не плачь. Я помогу тебе выбраться. Помогу. Я помогу тебе найти кости.

Девочка уставилась на Олли огромными глазами, черными, как потухшие угли, а потом жутковато рассмеялась.

– Поможешь? – прошептала она ледяным насмешливым тоном. – Это ты-то мне поможешь? Как? Ты в ловушке, точно так же, как и я.

– Нет, – начала было Олли. – Неправда, я не…

Но девочка уже вскочила на ноги.

– В ловушке! – заверещала она, широко раскрыв рот и показывая почерневшие зубы и язык. – В ловушке, в ловушке, в ловушке! Глупышка! Ты не выйдешь отсюда, как и я, пока от тебя не останутся одни кости!

Она развернулась и побежала через столовую. Ее рубашка мерцала во мраке белым пятном. Олли тоже вскочила и попыталась последовать за ней, но не смогла. Ей преградила путь женщина, одетая в черное.

– И куда это вы собрались, маленькая мисс? – Костлявая рука сжала ее плечо.

Олли попыталась закричать и проснулась, втянув воздух ртом. Несколько мгновений она тяжело дышала, не понимая, где находится. Потом воспоминания вернулись. Олли лежала на постели из одеял. «Столовая. Особняк Хемлок. Гора. Буря. Призраки».

«Мама».

С этой мыслью у нее в голове прояснилось. Как же надоели эти кошмары! Олли медленно приподнялась.

Мистер Воланд по-прежнему сидел за столом на довольно большом расстоянии от камина, так что свет, исходивший от огня, едва доставал до него. Алое мерцание углей бросало на его лицо странные тени и окрашивало кожу в красноватый оттенок. Все вокруг словно застыло.

Олли не знала, как долго проспала. Ее отец едва слышно сопел во сне. Мисс Цинтнер спала, свернувшись клубочком и прикрывая голову рукой.

Мистер Воланд увидел, что Олли проснулась, приложил палец к губам и молча поманил ее к себе.

Олли кивнула и повернулась к Брайану и Коко, чтобы разбудить их. Те поднялись, не говоря ни слова и сонно потирая глаза. Нужно было действовать бесшумно, чтобы никого не разбудить. «Только тихо», – произнесла Олли одними губами, а потом встала и подошла к мистеру Воланду.

– Что-нибудь уже случилось? – спросила она.

Мистер Воланд ничего не ответил. Вместо этого он поднес одну руку к уху, а указательный палец второй прижал к губам, как бы говоря: «Молчи и слушай». Брайан и Коко подошли к столу вслед за Олли.

Все прислушались.

В доме было тихо. Хотя… а это что? Звук напоминал вой ветра. Буря плакала, кружа возле особняка Хемлок, точно так же, как весь день.

Но во сне, который приснился Олли, так плакала девочка-призрак с обмороженным лицом, сидевшая в углу. Вот и сейчас звук напоминал чей-то плач. Будто кто-то невидимый рыдал на втором этаже дома. Олли посмотрела на друзей и поняла, что они подумали о том же.

«Ветер», – одними губами произнес Брайан, глядя на мистера Воланда.

Дон пожал плечами. «Возможно».

Олли почувствовала, как потеют ладони.

Мистер Воланд указал на что-то, что он разложил на столе перед собой, а затем жестом пригласил их занять три стула. Ребята осторожно сели за стол. Олли покосилась на отца, но тот продолжал мирно сопеть у камина. Даже удивительно. У него всегда был такой чуткий сон. С другой стороны, они действительно очень старались не шуметь.

Нужно было поторапливаться. Холодными ночами отец Олли всегда вставал каждые несколько часов, спускался на первый этаж и подбрасывал дров в печку, чтобы дом не остыл к утру. Очень скоро папа проснется, чтобы проверить огонь в очаге.

Где-то у них над головами не смолкали всхлипы. Олли почувствовала, как волоски на руках встают дыбом.

На столе перед ребятами лежали три предмета.

Во-первых, пустая картонная коробка. Брайан поднял ее и повернул к огню, чтобы все трое прочитали напечатанные на ней буквы.

«УИДЖА» – гласила надпись.

Ниже буквами помельче было написано: «Доска для спиритических сеансов».

Брайан нахмурился.

– Доска Уиджа? – выдохнул он едва слышным шепотом. – Я думал, это… просто игра для вечеринок.

– Иногда да, – так же тихо ответил мистер Воланд. – Но она может использоваться и для того, для чего была создана изначально. Для общения с духами.

Сама доска тоже лежала на столе. Олли пришлось прищуриться, чтобы рассмотреть: она состояла из двух деталей. Первая представляла собой большую деревянную доску. Она была блестящей и гладкой, будто истертой множеством рук. В уголках располагались резные знаки: улыбающееся солнце, сердитый месяц, черная птица и спящая женщина со скрещенными на груди руками.

В центре доски был вырезан алфавит. Над ним справа и слева находились слова «да» и «нет». Под алфавитом располагались цифры от одного до девяти и ноль.

В самом низу было вырезано слово «ПРОЩАЙ».

Доска была первой деталью.

Вторая оказалась совсем небольшой. Она напоминала увеличительное стекло со стрелкой на одном конце оправы и лежала в середине доски.

– Это планшетка, – прошептал мистер Воланд. – Она показывает на буквы. Давайте поставим на нее указательные пальцы.

Все послушались, кроме Брайана, который с недоверием смотрел на происходящее. Он взял коробку, внутри которой была напечатана инструкция, повернул к огню и начал читать.

Мистер Воланд бросил на него слегка раздраженный взгляд.

– У нас мало времени.

– Я просто хочу знать, во что ввязываюсь. – Брайан тоже говорил шепотом, но не так тихо, как остальные. Олли сердито посмотрела на него. Он что, хочет, чтобы ее отец или мама Коко проснулись? Тихие всхлипы ветра – или не ветра – зазвучали ближе. Но Брайан продолжал невозмутимо читать инструкцию. Олли почувствовала, что и сама начинает раздражаться.

– Нужно поторопиться, – сказала она Брайану.

Тот продолжил водить пальцем по строчкам, пока не остановился в самом низу, нахмурив брови.

– Здесь четыре правила предосторожности.

– Предосторожности?! – повторила Коко.

– Да, – кивнул Брайан. – Первое: не используйте доску в одиночестве.

– Нас четверо, – пробормотал мистер Воланд. Кажется, его терпение подходило к концу. У них за спиной папа Олли фыркнул во сне и перевернулся на другой бок. Девочка умоляюще посмотрела на Брайана.

Тот продолжил читать.

– Второе: не используйте доску на кладбище.

Олли нетерпеливо помотала головой, как бы говоря: «Нет тут никаких могил». Коко промолчала.

– Третье, – прочитал Брайан. – Не все, что говорит доска, обязательно является правдой.

– Однако, – встрял мистер Воланд, – я смогу определить, когда доска… – Он осекся, услышав, как кто-то из взрослых снова пошевелился во сне.

– Четвертое, – закончил Брайан. – Всегда прощайтесь.

Все помолчали.

– Зачем? Что это значит? – спросила Олли. Ее взгляд невольно скользнул к слову «ПРОЩАЙ» в нижней части доски.

– Потому что, – отрывисто произнес мистер Воланд, – если не поставить планшетку на слово «ПРОЩАЙ», они могут и не уйти.

– Призраки не уйдут? – прошептала Коко.

Олли нахмурилась. Снаружи продолжал стонать ветер. Брайан, прищурившись, смотрел на мистера Воланда.

– Но, – продолжил тот, – мы обязательно попрощаемся. Ну что, достаточно с вас разговоров? Пора начинать.

Последовала длинная пауза, потом Олли встряхнулась и кивнула.

Брайан уставился на большое черное слово «ПРОЩАЙ», выжженное в нижней части доски Уиджа. Он наклонил голову набок, вслушиваясь в тихие странные всхлипы, которые, возможно, издавала вовсе не буря. Все ждали его.

Наконец Брайан кивнул. Ему явно по-прежнему не нравилась эта затея, но он все же положил руки на планшетку вместе со всеми.

– Итак, – произнес мистер Воланд. Он говорил так тихо, что едва шевелил губами. Ребята наклонились поближе, задерживая дыхание, чтобы расслышать его слова. – Закройте глаза, дышите ровно и сосредоточьтесь. Олли, теперь твой выход. Когда будешь готова, задавай вопрос.

Олли кивнула, закрыла глаза и подумала о маме. Это казалось несложным. Ее мама была самой лучшей. Смелой, безрассудной, гениальной. Профессором математики, искательницей приключений. Такой, какой мечтала стать сама Олли, когда вырастет. Мама вечно смеялась, бежала куда-то, летела. Когда папа принес новость, что ее самолет разбился, Олли долго не могла поверить, что мамы больше нет. Разве возможно, чтобы вся ее жизненная сила поместилась в сосновый ящик, который принесли в церковь? Нет, мама не могла лежать в нем. Она наверняка ждала где-то в другом месте: пряталась за деревом, за дверью или, может, на границе света и тени.

Олли резко открыла глаза. Крепко прижимая пальцы к планшетке, она выдохнула едва различимым шепотом:

– Ты здесь?

Светлый глаз мистера Воланда поблескивал красным, отражая тусклое красное пламя, темный же казался черным, как уголь.

Они подождали. Ничего.

Голос Олли надломился, когда она повторила:

– Мама, ты здесь?

Внезапно указатель шевельнулся. Он вздрогнул, а потом начал медленно переползать от буквы к букве.

– Б, – прочитала Коко вслух. – Л. И. З. К.

– Близко, она говорит, близко! – прошептала Олли. Ее сердце бешено колотилось. Ветер (или не ветер) продолжал стонать. Папа Олли вздохнул и снова перевернулся во сне. Планшетка скользнула к слову «ДА».

– Твоя жизнь была как-то связана с этим приютом? – спросил мистер Воланд.

Снова пауза. Затем планшетка сдвинулась к слову «НЕТ» и опять задрожала.

Странная, безудержная, невозможная надежда разгоралась в груди Олли.

– Тогда кто ты? – спросила она.

На этот раз планшетка задвигалась почти мгновенно. «ПРИВЕТ ОЛИВИЯ». Только мама называла ее Оливией.

– Мама? – шепотом произнесла Олли. – Мама? – Сердце билось все быстрее и быстрее. – Мама, где ты?

Планшетка помедлила, а потом снова задвигалась. «ОСТЕРЕГАЙСЯ», – сказала доска.

Руки Брайана, лежавшие на указателе, дернулись.

– Мама… Что происходит? – выдохнула Олли. Ее сердце трепетало, как крылышки колибри. – Почему… надо остерегаться? Что здесь творится?

– Задавай вопросы по одному, Олли, – одернул ее мистер Воланд.

Планшетка запрыгала по буквам: «ПРИЗРАКИ ХОТЯТ УДЕРЖАТЬ ВАС».

– Как? – прошептала Олли. – Зачем?

Брайан смотрел на доску, недоверчиво нахмурившись. Но Олли было все равно. Она сосредоточилась на планшетке. Жаль, что каждый ответ приходится собирать по буквам.

– Что мне делать?

«ЗЕРКАЛО, – ответила планшетка. – СМОТРИ в ЗЕРКАЛО. ОТВЕТ в ЗЕРКАЛЕ».

Все четверо перевели взгляд на мутное стекло. Оно висело почти прямо перед ними, напротив камина, большое и темное. В нем отражались красные угли и размытые очертания стульев, столов и их собственных лиц. И все? Что еще там могло быть?

– Олли, – тихо предостерег ее Брайан.

Та не обратила внимания. Она встала и сделала шаг к зеркалу. Тут же ей на плечо легла рука Брайана.

– Олли, ты куда? – Брайан уже даже не пытался понизить голос. – Помнишь зеркало на втором этаже? Осторожно!

Олли бросила испуганный взгляд на отца, но, как ни странно, взрослые продолжали спать. Она сбросила с себя руку Брайана и шагнула ближе к зеркалу.

– Я просто посмотрю, – прошептала она. – Это же моя мама. Она говорила со мной. Я буду осторожна.

– Олли, – не отставал Брайан, – «Не все, что говорит доска, обязательно является правдой».

– Это моя мама. Она назвала меня Оливией. Никто, кроме нее, меня так не называл, – возразила она. – Мы доверились моим часам, когда шли через кукурузный лабиринт. А теперь я готова довериться доске. Что еще нам остается? Как понять, что происходит? Я пойду и посмотрю. Идемте со мной, если хотите помочь.

Папа Олли пробормотал что-то во сне. Кажется, он звал ее по имени.

– Постой… – начал Брайан.

– Ребята, – перебила Коко. Судя по ее голосу, она уже долго пыталась привлечь их внимание. – Ребята, послушайте!

Олли и Брайан умолкли, и только тогда услышали.

Стук.

Но откуда?

Через мгновение Олли поняла, что звук доносится со стороны зеркала. Кто-то стучал по стеклу. Но кто? Олли сделала еще шаг и вытянула шею, вглядываясь.

Мистер Воланд наблюдал за происходящим, прищурившись.

Тук. Тук.

– Олли, – не унимался Брайан, – пожалуйста, будь осторожна!

– Все в порядке. Я осторожна, – прошептала она.

Олли так старательно всматривалась в мерцающую поверхность зеркала, что заслезились глаза.

У нее за спиной мистер Воланд произнес:

– Не волнуйся, Коко. С ней все будет в порядке.

Олли увидела свое отражение. И отражение Брайана. И еще чье-то – женскую фигуру.

Но отражение ли? Женщина внутри зеркала постучала по стеклу.

Тук. Тук.

– Оливия, – раздался шепот прямо у нее над ухом, как будто женщина, отраженная в зеркале, стояла прямо рядом с ней. – Оливия, я здесь.

– Олли, мне это не нравится, – пробормотал Брайан.

Это правда был мамин голос? Возможно.

– Мама? – прошептала Олли.

У женщины в зеркале были кудрявые темные волосы, как у самой Олли. Только лицо рассмотреть не получалось.

Но голос над ухом произнес:

– Оливия, иди ко мне. Тебе грозит опасность, а времени мало.

Олли приблизилась. Женщина в зеркале прижала ладонь к стеклу, как будто это было не зеркало, а окно, сквозь которое они смотрели друг на друга. Брайан, весь в напряжении, стоял рядом. Олли нерешительно протянула дрожащую руку и прижала ладонь к отражению. Стекло было ледяным.

– Мамочка? – прошептала она с надеждой и отчаянием в голосе. – Что ты хотела сказать?

В это мгновение огонь в очаге ярко полыхнул, как будто в тусклое пламя подбросили сразу три бревна.

– Олли, Олли! – закричал Брайан. Но его голос доносился как будто издалека.

Разгоревшийся огонь осветил комнату, а заодно и лицо женщины.

У нее были синие губы и черный нос, черное платье и черная вуаль на волосах. Женщина улыбнулась Олли жуткой острозубой улыбкой.

Это ее они встретили в коридоре.

Это ее Олли видела в кошмарах.

Девочка попыталась отшатнуться, но пальцы с черными ногтями прошли сквозь зеркало, поймали ее с руку и сжали.

– Попалась, – выдохнула матушка Хемлок.

В охваченном паникой разуме Олли пронеслось предупреждение, услышанное во сне: «Не заходи в чуланы и не смотри в зеркало».

«Надо было слушать, что говорят». Олли готова была закричать от ужаса и обиды. «Мама, где же ты?» Она попыталась высвободиться из крепкой хватки. У нее за спиной начался какой-то шум, но Олли не понимала, что происходит. Ее пронизывал холодный страх.

Матушка Хемлок дернула Олли на себя. Ожидая удара о зеркало, она закричала и вскинула свободную руку, чтобы защитить лицо.

Но удара не последовало. Олли почувствовала, что ее тащат все дальше и дальше, пока наконец не упала лицом в грязный, дурно пахнущий ковер.

Воцарилась абсолютная тишина. Полная неподвижность. Несколько мгновений Олли лежала, не шевелясь, слыша лишь быстрый, испуганный стук собственного сердца. Потом она поднялась на колени.

– Папа? – дрожащим голосом позвала Олли. – Коко? Брайан?

Ответа не было.

10

Олли вскочила на ноги. Вокруг царила тишина. Огонь в камине был красным и тусклым. Олли уже решила, что на самом деле ничего не было. Ей только показалось, что она упала вперед, сквозь…

Сквозь зеркало.

Как можно провалиться сквозь зеркало?

Потом Олли заметила странный запах. Пахло плесенью, сыростью и гнилью. Стоял жуткий холод. Она почувствовала, что дрожит.

В следующую секунду Олли поняла, чего не хватает. Огонь в очаге горел, но рядом с ним не было одеял.

На полу лежал прогнивший ковер, но столов нигде не было.

Сама Олли находилась здесь, но ее друзья исчезли.

Она осталась одна.

Олли закружилась на месте. Она по-прежнему была в столовой, но все вокруг изменилось. Так выглядело место из ее кошмара. Большое окно было разбито и заколочено. Под ногами хрустело стекло.

– Коко? – шепотом повторила Олли. Потом громче: – Брайан? Папа? – Куда они делись? И куда попала она сама? Олли сделал еще круг, отчаянно и без особого успеха пытаясь сдержать подступающую панику. – Мама?

Никто не ответил, но из зеркала донесся тихий смех.

Да, зеркало никуда не исчезло. Оно, в отличие от большинства предметов, оставалось на месте, на стене напротив камина. Вот только Олли в нем не отражалась. Вместо собственного лица она увидела, как ее друзья мечутся возле камина. Их губы шевелились, повторяя: «Олли, Олли», но голоса не достигали ее слуха.

Она и впрямь провалилась сквозь зеркало. И осталась одна. Никогда в жизни ей не было так страшно.

Но в следующую секунду Олли с облегчением поняла, что мистер Воланд стоит прямо перед зеркалом и смотрит на нее. Свет очага с той стороны, где находилась Олли, осветил его лицо.

– Мистер Воланд! – позвала она. – Мистер Воланд!

Олли прижала ладони к холодному стеклу. На ощупь оно было как обычное зеркало, твердое и неподатливое. Пройти обратно не получалось. Но если она сможет докричаться до мистера Воланда…

– Не нужно кричать, – спокойно произнес тот, будто подслушал ее мысль. – Я прекрасно тебя слышу, Оливия.

«Мистер Воланд, – хотела сказать она, – помогите мне». Но не сказала. Его губы неторопливо изогнулись в довольной улыбке, и слова застряли у Олли в горле. Вместо этого она спросила:

– Где я?

– По ту сторону зеркала, – ответил мистер Воланд, продолжая мягко улыбаться.

У него за спиной, заметила Олли, Коко отчаянно пыталась разбудить свою маму. Но мисс Цинтнер не просыпалась. Брайан тряс за плечо папу Олли. Тот тоже не реагировал.

Ледяной ужас охватил Олли. Она уставилась на мистера Воланда, который снова улыбнулся ей в ответ.

– Мой папа жив? – прошептала Олли.

– Просто спит, – ответил он. – Но разбудить его не выйдет. Сегодня ночью он будет спать.

У нее во рту мгновенно пересохло.

– Вы, – прохрипела она. Пришлось облизнуть губы и попытаться еще раз. – Кто вы такой?

– Думаю, ты и сама знаешь.

Она знала. И в то же время не хотела знать. Не хотела, чтобы это оказалось правдой. Но отрицать это было уже невозможно.

Заикаясь, Олли произнесла:

– Но вы… вы выглядели иначе. В прошлый раз.

Его улыбка стала холоднее, чем промерзший особняк.

– Я никогда не использую один и тот же облик дважды, – ответил он. – Иначе в чем была бы интрига?

Теперь Олли узнала эту улыбку. Она бы и через сто лет ни за что ее не забыла. Как она могла не понять? Почему не узнала его в ту же секунду, как он вошел в дом?

Но, наверное, он не хотел, чтобы его узнали, и умел тщательно скрывать свое истинное лицо.

– Вы… – Олли сама с трудом слышала собственный голос. – Вы Сет. Человек с улыбкой на лице.

Тот рассмеялся приятным, веселым смехом мистера Воланда. Но потом его улыбка растянулась в стороны, превращаясь в жуткий зубастый оскал.

– Сообразила наконец, – сказал он. – Я все думал, когда ты уже догадаешься.

Олли стукнула кулаком по зеркалу, но стекло было твердым, и биться в него было бесполезно. Мистер Воланд – Сет – даже не вздрогнул.

– Девочка моя, никто не способен меня перехитрить, – продолжил он. – И ты не смогла. В прошлый раз тебе помогали.

Сет поднял руку: между его пальцами был зажат небольшой темный предмет… Часы Олли. Он забрал их… Но когда? Олли коснулась своего запястья в том месте, где раньше были часы. Потом вспомнила, как сосредоточенно прижимала руки к доске Уиджа и следила за каждой буквой, не замечая, что…

– Это вы! – вдруг осознала Олли. – Это вы мешали ей связаться со мной! Из-за вас мои часы не работали! Когда она велела мне остерегаться, речь шла о вас! Вы нас пугали, водили за нос, обманывали! Все, что здесь происходило, подстроили вы!

Сет отвесил ей старомодный церемонный поклон.

– Конечно я. Ну, если не считать матушки Хемлок. Она действительно существует. – Он ухмыльнулся. – Эта старуха оказалась очень полезной. А в остальном – да, все это моя работа.

Олли снова ударила кулаком по зеркалу.

– Верните мне часы! Они мои! Верните!

– Не так быстро, дитя мое. – Сет приблизился к зеркалу и заговорил тихо, быстро и с убийственной серьезностью: – Мы еще раз сыграем в игру на смекалку. В ту самую игру, в которой ты победила нечестным образом, когда прошла кукурузный лабиринт с помощью вот этих часов. – Он поднял их повыше, сжав ремешок двумя пальцами. – В этот раз подсказок у тебя не будет. До рассвета ты должна пройти обратно сквозь зеркало. Не сумеешь – останешься там.

Олли в немом ужасе уставилась на него. Сет продолжил:

– Твои друзья могут попытаться помочь тебе, если захотят. Но если вы вместе потерпите неудачу, то все окажетесь по ту сторону зеркала. Однако если твои друзья сейчас лягут спать, как послушные детишки, то проснутся живыми и здоровыми, ничего не помня о тебе, и все спокойно поедут домой.

Сет потер руки в предвкушении.

– Что же они выберут, что же выберут?

У Олли настолько пересохло во рту и в горле, что говорить стало совсем трудно.

– А как же… – прошептала она. – Как же мой папа? Что будет с ним?

Сет слегка насупился.

– О, – произнес он, – взрослые в нашей игре не участвуют, милая моя. Все четверо будут спать до рассвета. Если вы с друзьями проиграете, ваши родители проснутся и обнаружат, что вас нет, но так и не узнают, что случилось. Как печально. Еще одна трагедия в особняке Хемлок.

Сет театральным жестом утер воображаемую слезу. Олли еще ни к кому и никогда не испытывала такой ненависти.

– Однако если твои друзья спокойно отправятся спать, – продолжил он, – то я позабочусь о том, чтобы взрослые забыли о тебе. Твоему отцу не придется тосковать. Для него все будет так, будто его дочурка погибла вместе с матерью в трагической авиакатастрофе. Он вернется домой и женится на маме Коко. Твоя подружка заменит ему дочь, и он проживет долгую и счастливую жизнь.

– А если я смогу победить? – спросила Олли. Увы, ее голос звучал далеко не так твердо и яростно, как ей хотелось бы. Он больше напоминал испуганный хрип.

Сет приподнял одну бровь.

– Тебе меня не победить, – ласково произнес он. – И нет, я не говорю, что победить невозможно. Иначе какая же это игра? Однако это крайне маловероятно. Разумеется, если маловероятное все же произойдет, то в качестве награды я верну тебя сюда, буря закончится, ты получишь свои часы, и друзья останутся с тобой, живые и здоровые. Победы тебе не видать, но должен же я назвать награду. А пока я буду великодушен и дам тебе минуту, чтобы поговорить с друзьями. Чтобы попрощаться. Убедить их не пытаться тебе помочь, чтобы они не застряли по ту сторону зеркала вместе с тобой. А потом… да начнется игра! – Его улыбка была широкой и злорадной. Так скалится волк, прежде чем кинуться на добычу. Отточенным театральным движением он застегнул часы Олли у себя на запястье. – И пусть победит сильнейший.

Олли, охваченная страхом и гневом, готова была кричать и колотить кулаком по зеркалу. Но вместо этого она застыла и заставила себя дышать ровно. Вдох, выдох.

Когда Олли была маленькой, мама постоянно учила ее преодолевать страх. Они забирались на высокие деревья и валуны, прыгали со скал в глубокую воду. «Оливия, – говорила мама, – если тебе страшно, это значит, что ты думаешь о будущем. Ты представляешь, что может произойти. Но когда делаешь что-то рискованное, о будущем думать нельзя. Только о настоящем. Когда думаешь только о нем, страх уходит».

«Но, – возразила маленькая Олли, – я не знаю, что сделать, чтобы думать только о настоящем».

«Дыши, – ответила мама. – Дыхание – это единственное, что всегда происходит в настоящем. Поэтому дыши. Думай об этом и ни о чем больше».

Олли постаралась дышать и больше ни о чем не думать, поэтому сумела не заплакать, когда Брайан и Коко подлетели к зеркалу, будто ядра, выпущенные из пушки. Как будто до этого мгновения Сет удерживал их силой. Олли вдруг поняла, что имеет лишь смутное представление о способностях своего врага. Она вообще почти ничего о нем не знала. Когда они благополучно вернулись домой в прошлый раз, Олли постаралась просто забыть о Человеке с улыбкой на лице.

Ей и в голову не могло прийти, что он о них не забудет.

Олли с трудом различала лица друзей в тусклом свете очага. Но это было и не нужно. Их черты она знала наизусть. Ребята стали ей ближе, чем брат и сестра. Это были ее лучшие друзья.

Брайан и Коко заговорили, перебивая друг друга, но Олли жестом остановила их. Ее друзья умолкли.

«Дыши». Ее охватило странное спокойствие.

– Мистер Воланд – это Человек с улыбкой на лице, – объяснила Олли. – Он вернулся и нашел нас. – Тот стоял неподалеку, наблюдая за ними. Возможно, он даже слышал, о чем они говорят.

Друзья уставились на нее. Глаза и рот Коко нелепо округлились от ужаса.

– Он говорит, что я останусь здесь навсегда, – затараторила Олли, стараясь не слишком задумываться над словами. – Если только не найду способ пройти обратно сквозь зеркало до рассвета. – Она прижала ладони к стеклу. – Но я не знаю, как это сделать. Он говорит, вы можете мне помочь, но, если ничего не получится, вы тоже окажетесь по эту сторону. Так что… – Олли тяжело сглотнула, – лучше не помогайте мне. Если ляжете спать, утром все будет в порядке.

– Олли, – возразил Брайан, – не глупи. Мы тебе поможем.

– Да нет же, нельзя! – сорвалась Олли, отчаянно прижимая ладони к стеклу.

– Брайан… Коко… Наши родители… Мой папа… Нельзя, чтобы они потеряли еще и вас. Лучше одна я, чем все трое.

– Олли, – покачала головой Коко, – Брайан прав: мы тебя не бросим. И вообще… почему ты веришь этому типу? Говоришь, это Человек с улыбкой на лице? Так он же самый бессовестный обманщик на свете! Он уже соврал, что его зовут мистер Воланд. Может, и про гору Хемлок наврал, и про призраков, и про все остальное. Кто знает, вдруг он и сейчас врет? Мы тебе поможем. Держись там, ладно? Потерпи немного. Мы тебя вытащим. – Коко прижала свои маленькие ладошки к стеклу прямо в том месте, где были руки Олли, но та не почувствовала прикосновения. Их разделяло зеркало. Огромные глаза Коко сияли решимостью. – Все будет хорошо, Олли. Непременно.

– Я люблю вас, – сказала Олли друзьям, чьи глаза вдруг раскрылись еще шире.

Коко и Брайан одновременно попытались выкрикнуть предупреждение, но Олли уже не услышала его. Все звуки, доносившиеся из зеркала, оборвались за секунду до того, как серая костлявая рука легла ей на плечо.

– Попалась! – произнес тихий, мертвый голос прямо у нее над ухом. – Дрянная девчонка, как ты смеешь говорить, когда не спрашивают? Будешь сидеть в чулане, пока не усвоишь хорошие манеры.

11

Коко увидела женщину с серым лицом, подкравшуюся к Олли, и вскрикнула. Губы ее подруги шевельнулись, спрашивая: «Что?» Но Коко ничего не услышала. Как будто она смотрела кино, и кто-то вдруг отключил звук. Брайан принялся стучать кулаками по стеклу.

– Олли! – закричал он. – Олли!

Коко успела увидеть, как женщина вцепилась в плечо Олли, развернула ее и потащила через столовую. Та сопротивлялась. Ее рот раскрылся в беззвучном крике. Брайан колотил по стеклу, как будто можно было прорваться за зеркало с помощью грубой силы. Но Коко уже понимала, что так у них ничего не получится.

И тогда она приняла самое трудное решение за всю свою жизнь: отвернулась от зеркала и не стала смотреть, как ее лучшую подругу волокут туда, куда им с Брайаном было никак не попасть. Коко поджала губы и вытянула руки по швам, чтобы они не тряслись. Крики тут не помогут. Поможет только одно: разобраться в том, что происходит.

Коко пересекла столовую и остановилась перед мистером Воландом… Сетом… Человеком с улыбкой на лице. Он наблюдал за сценой, развернувшейся по ту сторону зеркала, и так безудержно хохотал, что повалился на стул. Прежде чем посмотреть на Коко, Сет утер слезы, выступившие у него на глазах от смеха.

– Ну и? – фыркнул он.

Несколько секунд Коко молчала, чтобы справиться с собой. Ей хотелось то ли накричать на него, то ли по-детски умолять его вернуть Олли. Но она знала, что это не поможет. Нужно было хорошенько подумать.

В прошлый раз Коко так и не встретилась с Человеком с улыбкой на лице, в отличие от Олли, которая поднялась к нему на платформу в центре кукурузного лабиринта по ту сторону тумана. Коко и Брайан не присутствовали при этом разговоре. Пугала удерживали их внизу. Коко знала о Человеке с улыбкой на лице только по рассказам Олли и из старой книги под названием «Замкнутые пространства».

В общем, знала она не так-то много. Разумеется, Коко представляла его, и он снился ей в кошмарах. Но ее воображение рисовало страшный силуэт в окружении летучих мышей; ноздри, из которых валит дым; змей, обвивающих запястья; жуткий оскал черепа вместо улыбки. В ее кошмарах он разговаривал мерзким скрипучим голосом, а его лицо скрывала тень.

На самом же деле Человек с улыбкой на лице оказался совсем не таким. Он по-прежнему был похож на мистера Воланда с веснушками на переносице, но теперь его улыбка стала жестокой, самодовольной и дикой, а разноцветные глаза сразу приковывали к себе внимание. Теперь, глядя на него, Коко не понимала, как могла хоть на секунду поверить, что это обычный человек.

Она глубоко вдохнула и вдруг заметила, что мистер Воланд – Сет – забрал часы Олли. Они были у него на запястье. От одного этого вида ей стало слегка дурно. Мысли беспорядочно метались в голове.

– Значит, вы и есть Человек с улыбкой на лице. В прошлый раз у вас были светлые волосы.

– Что есть облик? – пожал плечами Сет. – Просто еще одна форма обмана.

– Вы специально явились сюда, чтобы запереть Олли по ту сторону зеркала?

– Да, – сказал он. – Она перехитрила меня в прошлый раз, а я не люблю проигрывать. – На его губах мелькнула улыбка. Коко уже ее ненавидела.

Брайан тем временем прекратил кричать и колотить кулаками по зеркалу. Шаги его ног, одетых в носки, прошелестели по полу. Он остановился рядом с Коко. Та покосилась на него и заметила, что на его лице, искаженном гневом, блестят слезы.

– Олли сказала, что есть способ вернуться из зазеркалья, – продолжила Коко, аккуратно подбирая слова и пытаясь что-нибудь придумать. – Что его можно найти.

– Способ есть, – кивнул Сет. – Но она его не найдет.

– Найдет. Мы ей поможем, – возразила Коко.

Улыбка Сета стала еще шире.

– Я на это рассчитывал. В конце концов вы все окажетесь по ту сторону зеркала.

Услышав это, Брайан издал крик и бросился на Сета, словно вратарь школьной футбольной команды на мяч.

И промахнулся. Человек с улыбкой на лице даже не пошевелился, продолжая сидеть на стуле и глядя на них ледяным, как зимняя ночь, взглядом. А Брайан с размаху ударился лицом о стол, стоявший за спиной у Сета.

– Брайан! – закричала Коко и поспешила помочь ему подняться. – Это было глупо, – сказала она, увидев разбитую губу, из которой сочилась кровь.

Брайан лишь помотал головой, вытер рот и снова повернулся к Сету, стиснув кулаки.

– Верните ее!

– Нет, – спокойно ответил тот.

Коко захотелось обнять Брайана, успокоить, сказать ему: «Это не хоккейный матч, не дуэль из твоих любимых приключенческих романов. Тут нельзя победить ловкостью, силой и храбростью. Нам нужен план».

Может, Коко и была крошечной, зато умела придумывать планы. Не зря же она столько играла в шахматы. По крайней мере, Коко на это очень надеялась, продолжая ломать голову над происходящим. Сет забрал часы Олли – значит, они важны. Возможно, без помощи часов им не удастся узнать, как выбраться из зазеркалья. Следовательно, нужно вернуть их. Но как?

«Я люблю игры», – сказал им мистер Воланд. Вот и сейчас он играл в игру. В страшную игру, понятную только ему. Но что, если Коко бросит ему вызов и заставит сыграть во что-нибудь другое?

Сет откинулся на спинку стула, не прекращая улыбаться. Он явно получал удовольствие от происходящего и вовсе не беспокоился, что его могут перехитрить. Возможно, Человек с улыбкой на лице был излишне самоуверен.

Коко облизнула губы. Брайан, похоже, готов был в любое мгновение снова сорваться на крик, так что она заговорила первой.

– Это не ваши часы, – сказала Коко Сету и сама удивилась тому, как твердо прозвучал ее голос. Он уже не был похож на слабый писк. – Они принадлежат Олли. Верните их.

– Теперь они мои, – усмехнулся Сет. – Я правильно понимаю, что вы предпочли помочь подружке и навсегда остаться по ту сторону зеркала вместе с ней? Прекрасно. Вперед, помогайте. Не тратьте время впустую.

– Без часов Олли мы никуда не пойдем, – ответила Коко.

– И как же вы рассчитываете их получить? – пожал плечами Сет. – Я их вам не отдам.

Коко тяжело сглотнула.

– Я попробую выиграть их у вас, – заявила она. – Если только вы не боитесь, что вас перехитрит ребенок. Вы же говорили, что любите игры.

Брайан изумленно уставился на нее, но промолчал.

Сет фыркнул.

– Многие мудрые и великие мужи пытались – как ты выразилась? – «перехитрить» меня. И все давным-давно мертвы.

– Что ж, – холодно произнесла Коко, – очень жаль. Но я-то не мудрый муж. Я девочка, и готова поспорить на что угодно, что обыграю вас в шахматы. – Она не забыла, как насмешливо он ответил, когда они с Олли предложили ему сыграть. Но тогда Коко не старалась. Может, Сет решил, что она совсем плохо играет. Коко очень на это надеялась.

И еще надеялась, что на самом деле играет неплохо.

Сет замер, прищурившись. У Коко пересохло во рту. Она дрожала от ужаса, как никогда в жизни.

– Если, конечно, вы не боитесь проиграть, – добавила Коко.

Сет приподнял бровь.

– В последний раз я играл в шахматы с рыцарем на берегу моря, и на кону была его жизнь.

– Отлично, – кивнула Коко. – Значит, играть умеете.

Тот недобро рассмеялся.

– Да, умею. И принимаю вызов. Одна партия. Выиграешь – забирай часы, раз они вам так нужны. Но что ты отдашь, если проиграешь?

Он снова фыркнул, когда Коко промолчала. В отличие от рыцаря на берегу моря, у нее не хватало смелости поставить на кон свою жизнь.

– Я так и думал, – вздохнул Сет. – Если тебе нечего поставить, я играть не буду.

– Меня, – сказал вдруг Брайан.

Коко повернулась к нему.

– Брайан, ты что?

Тот выдавил слабую улыбку.

– Если она проиграет, я пройду через зеркало, – объявил он. – И даже пообещаю остаться там навсегда. Потому что я уверен, что Коко не проиграет.

– Годится, – кивнул Сет. – Я согласен.

– Брайан, это твоя худшая идея в жизни, – прошипела Коко.

– Я много раз видел, как ты играешь, – возразил Брайан. – Я тебе доверяю. Или у тебя есть идея получше, Кроха?

Она по привычке бросила на него недовольный взгляд, и от этого ей стало немного лучше. Спокойнее. Коко вдруг поняла, что Брайан специально назвал ее так. Лучше уж злиться, чем бояться.

– Ладно, – согласила она, искренне надеясь, что не совершает большую ошибку. – Я принесу шахматы.

– Не нужно, – сказал Сет, указывая на стол.

Там уже ждала шахматная доска с черными и белыми фигурами, сделанными из гладкого, твердого, блестящего камня.

Брайан присвистнул.

– У тебя все получится, Коко, – подбодрил ее он. – Прямо как в «Гарри Поттере»!

– Я его не читала, – процедила она сквозь зубы. – Но если я выиграю и мы благополучно выберемся отсюда, ты больше никогда не будешь называть меня Крохой.

– Я бы и так не стал, – серьезно ответил Брайан. – Прости, что не прекратил раньше.

– Да ничего, – вздохнула Коко. – Но я скоро подрасту. Непременно.

Они посмотрели друг на друга и улыбнулись – пусть через силу, но все же это было лучше, чем ничего.

Сет хрустнул костяшками пальцев. Огонь красными точками отражался в его зрачках.

– Приступим.

Матушка Хемлок – по крайней мере, Олли предположила, что это она, – скорее всего, была призраком. Или нет. Как это определить? Олли вдруг поняла, как мало – ужасно мало! – знает о привидениях. И о многих других вещах. Они с Брайаном и Коко выбрались из мира по ту сторону тумана с одним-единственным желанием: поскорее забыть о нем. Вернуться в школу, стать обычными детьми, кататься на велосипедах, делать домашние задания, печь сконы[3] на кухне Яйца вместе с папой.

Олли даже не задумывалась о том, что они, возможно, совершают большую ошибку. Что их знакомство с миром по ту сторону тумана еще не окончено.

Но сейчас она оказалась не по ту сторону тумана, а по ту сторону зеркала, и серая дама тащила ее по полу столовой, злорадно бормоча себе под нос.

– Наверх! Живо наверх! Сперва в чулан, а потом сразу в кровать, юная мисс! Никакого ужина! Будешь знать, как перечить старшим! Я тебя проучу!

Олли попыталась вырваться.

– Я никому… не перечила… Отпустите! – Она заметалась в крепкой хватке, попробовала ударить призрака головой и укусить за мерзкую на вкус руку. Потом расслабила ноги, чтобы они волоклись по полу, усложняя матушке Хемлок задачу. Но пользы все это принесло не больше, чем если бы Олли была младенцем. Призрачная женщина и бровью не повела.

Олли почувствовала, как ее охватывает паника. Если она не сможет освободиться…

В арке между столовой и холлом их ждала еще одна темная фигура, одетая в синюю куртку и лыжную маску. Олли не могла ничего толком рассмотреть, ведь единственным источником света служил жутковатый тусклый огонь в очаге. Хотя бы он существовал по обе стороны зеркала, в отличие от всего остального. Однако Олли увидела, что на опущенных руках незнакомой фигуры нет перчаток. Пальцы были черными. «Это не сажа, – сообразила Олли. – Они обморожены».

Может, это Габриэль Бувье? Или, точнее, его призрак?

Он издал жуткий нечленораздельный звук и вскинул руку ладонью вперед, как будто умоляя: стойте!

Матушка Хемлок немного замедлила шаг.

– Я была добра к тебе, – сердито сказала она. Ее голос напоминал хруст старых костей. – Я дала тебе приют, путник. Но дом все еще принадлежит мне. Прочь с дороги! – Она тоже подняла руку, наставив на него палец. Призрак в лыжной маске отшатнулся, как будто его ударили, хотя матушка Хемлок даже не коснулась его.

Однако, чтобы поднять руку, ей пришлось отпустить Олли. Камин был совсем рядом. Олли натянула рукав куртки на ладонь и пальцы и кинулась к очагу. Она схватила горсть горячих углей и бросила их прямо в разгневанное, мертвенно-серое лицо матушки Хемлок.

Та отшатнулась, крича и глотая дым, пытаясь стряхнуть угольки, попавшие в глаза.

– Очень глупо, – произнесла она пугающим ледяным тоном.

Олли решила не дожидаться, пока ей объяснят, почему именно ее поступок был глупым, и со всех ног кинулась во вторую арку.

Но там тоже что-то было.

Медведь. Чучело медведя. Мертвый зверь стоял на деревянной подставке, выпрямившись на задних лапах, и заслонял проход.

Олли помедлила. Пасть медведя была разинута, белые зубы оскалены. Одна лапа занесена для удара.

От чучела доносился какой-то звук – низкий, едва слышный. Сперва Олли не поняла, что это: звук был слишком необычным. Потом она сообразила: мертвый медведь рычал.

На глазах у застывшей от страха Олли медведь опустился на четыре лапы, облизнулся… а потом со скрипом кинулся вперед.

Олли резко развернулась и увидела, что матушка Хемлок уже у нее за спиной. Губы привидения исказила ярость, один из рукавов платья еще дымился. Костлявая рука попыталась вцепиться в Олли, но та увернулась и снова побежала через столовую. Мертвый медведь гнался за ней по пятам. Она уже чувствовала его запах: смесь пыли и формалина.

В дикой панике Олли принялась петлять и метаться. Медведь попытался цапнуть ее лапой. Когти зацепились за капюшон толстовки, раздался треск рвущейся ткани.

Чем больше Олли отдалялась от камина, тем темнее становилось. Она то и дело спотыкалась обо что-то, билась ногами об обломки на полу, которые не успевала разглядеть, цеплялась носками за щербатые доски пола и несколько раз едва не упала. Каждую секунду ей казалось, что когти медведя вот-вот вонзятся в кожу.

Где-то у нее над головой раздался пронзительный крик. Пронесся порыв ветра, пахнущего бальзамирующим составом, и в волосы Олли вцепились лапы одного из мертвых орлов, царапая кожу. Огромные крылья хлопали над ней, распространяя тошнотворную вонь.

Но Олли уже успела пересечь столовую. Она отбилась от птицы, толкнула дверь кухни и кинулась туда. Совсем рядом у нее за спиной слышался топот медведя и, что еще страшнее, клацающие шаги матушки Хемлок.

Олли захлопнула дверь и прижалась к ней спиной. Дверь вздрогнула, как будто медведь ударился в нее всем своим весом. В кухне было так темно, что Олли сама не понимала, открыты ее глаза или закрыты. Дверь снова содрогнулась.

«Свет, – подумала Олли. – Мне нужен свет».

В это мгновение она вдруг вспомнила про спички. Толстовка так и осталась на ней. Олли сунула руку в передний карман и вытащила коробок, плоский и ровный на ощупь. Руки тряслись. «Дыши, Оливия, – произнес мамин голос на задворках памяти. – Дыши».

Она понимала, что если выронит коробок, рассыпав спички по полу в кромешной темноте, то уже никогда не сможет их собрать.

Дверь кухни затряслась. Олли придавила ее всем своим весом, прекрасно понимая, что долго не продержится. Она была широкоплечей, высокой и сильной для своего возраста, но все еще оставалась одиннадцатилетней девочкой.

Сцепив зубы, Олли вытащила спичку и нащупала шершавую сторону коробка большим пальцем. Она не задумывалась о холоде с тех пор, как провалилась сквозь зеркало. Ее занимали другие вещи. Но теперь, заметив, как плохо слушаются пальцы, Олли осознала, что здесь с каждой минутой становится все холоднее.

Она вспомнила обмороженные руки призраков и невольно вздрогнула, чуть не выронив спички. «Со мной этого не произойдет, – пообещала она себе. – Ни за что».

Олли сделала глубокий вдох и чиркнула спичкой. Маленькое пламя осветило все вокруг. Это была совсем не та блестящая, современная кухня, в которой папа готовил блинчики этим утром. Олли увидела деревянные разделочные столы и тусклые кастрюли, похожие на музейные экспонаты. Здесь пахло залежавшейся едой, гниением и пылью.

Пламя спички уже дрожало, готовое погаснуть.

Олли поводила ею, высматривая дверь и молясь, чтобы она и впрямь здесь оказалась.

Внезапно во мраке мелькнуло лицо.

Олли застыла.

Она была здесь не одна.

В середине комнаты стояла маленькая девочка в длинной белой ночной рубашке. Она уставилась на Олли широко раскрытыми глазами, вокруг которых намерз иней.

Девочка указывала куда-то пальцем. Огонь уже начинал жечь Олли пальцы, но она поспешила осветить стену, на которую показывало привидение.

Там стоял слегка приоткрытый шкаф.

Спичка погасла, и Олли, дрожа, осталась в темноте в компании призрака.

Она по памяти кинулась к шкафу, на ощупь нашла его и успела забиться внутрь до того, как дверь кухни распахнулась.

Раздался рев. Потом зверь принюхался. Олли не успела плотно закрыть шкаф. Сердце бешено стучало, и ей казалось, что вместе с ним содрогается все ее тело. Оставалось лишь надеяться, что медведь ничего не услышит.

Она застыла.

Медведь снова зарычал. Его когти царапнули пол. Зверь прошел по кухне. Потом Олли услышала ледяной голос матушки Хемлок.

– Ну и куда она делась, эта крыска? Спустилась по ступенькам? Или… или она прячется?

Топот когтистых лап стих. Олли дрожащей рукой принялась ощупывать внутренности шкафа в поисках хоть чего-нибудь, что помогло бы ей выбраться.

Ее лихорадочно шарящие пальцы наткнулись на что-то плоское и керамическое. Тарелка? Блюдце? Неважно. Олли схватила посудину и изо всех сил швырнула ее из шкафа в стену напротив.

Медведь взревел и, стуча когтями по полу, кинулся… в противоположную от шкафа сторону, как собака, которая сорвалась на звук. В эту секунду Олли выскочила из шкафа, пересекла кухню и беззвучно нырнула в узенькую дверь в дальней стене. В дверь, которая вела в подвал.

И побежала по темной лестнице вниз, в темноту.

12

Сет захотел сыграть белыми. Странный выбор, больше похожий на злую шутку. Может, у него все-таки было своеобразное чувство юмора. А что, он ведь хохотал до упаду, когда заманил Олли по ту сторону зеркала. Коко предпочитала не задумываться о том, что еще может показаться ему смешным.

Черные и белые шахматные фигуры были аккуратно расставлены по местам. Коко провела кончиками пальцев по черным пешкам, коням и слонам. Они оказались ледяными на ощупь. Хотелось бы ей знать, откуда взялась эта доска. «Я ее не видела. А потом увидела. Это магия? Получается, магия существует?»

Коко не знала. Как много она еще не знала! Внезапно ей очень захотелось победить и выбраться отсюда просто ради того, чтобы вернуться домой, найти библиотеку и закрыть все пробелы в своих знаниях.

Знать бы еще, насколько хорошо Сет играет в шахматы. Не исключено, что он намного умнее, знает какие-нибудь невероятные комбинации и вообще поставит ей мат за пять ходов. Если это случится, расплачиваться придется Брайану.

«Не думай об этом», – велела она себе.

Коко играла хорошо и прекрасно это знала. Но это еще не означало, что она сможет тягаться с этим существом – древним, жестоким и хитрым. Поэтому ей было страшно.

Коко облизнула губы и в который раз вытерла вспотевшие ладони. Белые фигуры всегда ходят первыми. Сет передвинул вперед ферзевую пешку, откинулся на спинку стула и улыбнулся девочке.

«Ну все, начинается», – сказала она себе. Сжав свободную руку в кулак, Коко сделала первый ход. Как ни странно, пальцы даже не дрожали.

Сет играл хорошо. Чертовски хорошо. Но дебют плавно перетек в середину партии, и ни одна из сторон еще не растеряла все фигуры. Коко продолжала партию. Она все еще не проиграла. Улыбка постепенно сползала с лица Сета.

Они играли молча, быстро, и это была самая трудная партия в ее жизни. Во-первых, ей приходилось гнать от себя тяжелые мысли. Например, нельзя было думать о том, что происходит сейчас с Олли. Или о том, что будет с ее мамой и мистером Адлером, если утром они проснутся и не найдут своих детей.

Коко не могла даже поднять взгляд и посмотреть в глаза противнику, потому что каждый раз, когда она это делала, ее храбрость увядала. Каждый раз, когда он подносил руку к фигурам, Коко обращала внимание на его указательный и средний пальцы – тонкие, словно паучьи, абсолютно одинаковой длины – и вспоминала о том, что перед ней существо намного более древнее и коварное, чем она сама. Сет явно получал удовольствие от происходящего. Для него, в отличие от Коко, это и впрямь была игра.

Поэтому она перестала смотреть на его руки и сосредоточилась только на фигурах, которые он переставлял.

Коко попыталась мысленно перенестись в то мгновение, когда сидела в классе и играла с Олли на школьном шахматном турнире. Она так живо представила это, что почти почувствовала запах яблок и маркеров, которыми был пропитан кабинет мистера Истона.

Тем временем на доске разворачивалась настоящая битва. Фигуры покидали доску одна за другой. Коко заманивала противника в ловушки, но тот ускользал из них и, в свою очередь, тоже устраивал засады, которые она с трудом успевала заметить. Дело шло к концу игры, когда Коко наконец сделала ход ферзем, глубоко вдохнула, а потом переставила вперед пешку.

«Вот оно. Пожалуйста, – подумала она, – пусть все получится». Брайан, стоявший рядом, увидел ее ход, и с его губ сорвался протестующий возглас. Но Коко даже не посмотрела на него.

Сет забрал ферзя и расслабленно откинулся на спинку стула, ухмыляясь.

– Вот и все, – сказал он.

Коко не ответила. Вместо этого она сделала ход еще одной пешкой.

– Шах, – объявила девочка.

– Не сдаешься, значит? – спросил Сет, убирая короля из-под удара. Уголком глаза Коко заметила, как Брайан до боли сжал кулаки, вонзая ногти в ладони.

– Шах, – упрямо повторила Коко, сделав ход слоном, и на этот раз Сет уже нахмурился.

Коко задержала дыхание. Сет поставил своего ферзя между королем и угрожающим ему слоном. Коко неровно выдохнула, сделала ход конем и наконец произнесла:

– Шах и мат.

Брайан обхватил голову руками и очень некрасиво выругался, а потом добавил:

– Коко, это же просто потрясающе!

– Спасибо, – сказала она, продолжая следить за противником по другую сторону стола.

Его руки замерли. Над особняком Хемлок повисла густая, гнетущая тишина. Сет уставился на доску. Потом на Коко.

На этот раз она осмелилась заглянуть в его глаза с красноватыми бликами и ни с того ни с сего вдруг спросила:

– А он выиграл? Тот рыцарь на берегу?

– Он проиграл, – сказал Сет, снова уставившись на доску.

А потом рассмеялся визгливым, пугающим смехом.

– Прекратите! – не выдержала Коко.

– Почему это? – фыркнул он. – В последний раз я так чудесно развлекался, когда в Европе бушевала чума.

Но было непохоже, что ему весело. В его глазах затаилась злоба.

– Вы отвратительны, и вы проиграли, – сказала Коко. – Про-и-гра-ли. Отдайте мне часы Олли.

Тот не пошевелился.

Коко вскочила со стула.

– Вы обещали!

Сет тоже поднялся.

– Да, обещал, – согласился он. – Способ победить есть, но вы его не найдете. Даже это вам не поможет. – Однако часы он не снял.

– Мы все-таки попытаемся, – ответила Коко. Она подождала еще немного.

Наконец Сет медленно расстегнул ремешок часов. Его зеленые глаза сверкнули.

Коко поняла, что сейчас произойдет, за секунду до того как часы упали на ее раскрытую ладонь. Сет пообещал отдать ей часы, если она победит. Но не обещал, что не станет пакостить.

Не задумываясь, Коко протянула руку и выхватила часы у Сета. Другой рукой сгребла доску Уиджа и планшетку, повалив шахматные фигуры.

– Бежим! – рявкнула она Брайану. – Бежим!

И тут же кинулась через арку в холл, даже не оглядываясь, чтобы проверить, последовал ли Брайан за ней. Она в этом не сомневалась. Он лучше всех передавал пасы во время хоккейных матчей. Как любил повторять учитель физкультуры, Брайан умел играть в команде. К тому же все это время он наблюдал за Коко. Доверял ей. Надеялся, что она не подведет.

Даже сейчас, задыхаясь на бегу, Коко почувствовала, как ее переполняет гордость. Она ведь и вправду не подвела.

Ребята кинулись к лестнице в другом конце холла. Брайан бегал быстрее, но специально укорачивал шаг, чтобы Коко не отставала, так что до ступенек ребята добрались вместе. Посреди лестницы Брайан замедлился, глядя наверх.

– Ты уверена? – спросил он. В коридоре второго этажа чернела густая темнота. – Мы не знаем, что там.

– Да, – кивнула Коко. – Не знаем. – И все же она продолжила подниматься по ступенькам. Ей ужасно не хотелось идти туда. Брайан тоже явно сомневался, ведь мама Коко и папа Олли остались внизу, спящие и беззащитные.

Но Сет ведь сказал, что игра не касается их родителей. И Коко верила в это: у нее не было другого выбора. Потому что они не смогут спасти Олли, если придется стоять на страже, оберегая спящих взрослых. Им нужно было убраться подальше от Сета и его уловок. Найти спокойное место и подумать, что делать дальше. Составить план.

Поэтому Коко побежала вверх по ступенькам, в темноту, и Брайан последовал за ней.

– Зачем ты взяла доску Уиджа? – спросил тот на ходу, перепрыгивая через две ступеньки за один шаг.

– Потому что… – тяжело дыша, начала Коко. Нести доску под мышкой было неудобно. – Потому что я увидела ее в зеркале.

– И что? – не понял Брайан.

– Я увидела доску в зеркале. Она в нем отражалась. Там… куда попала Олли. И больше ничего не отражалось: ни я, ни ты, ни Сет, ни все остальное… Даже одеял там не было. А доска Уиджа была. Она валялась на полу за спиной у Олли. Это показалось мне странным, и я схватила ее.

Брайан кивнул и забрал у нее доску.

– Давай я понесу. Ты и так неуклюжая, тебе не нужен лишний груз.

Коко знала, что друг не хотел ее обидеть, – просто так действительно удобнее. Не хватало еще, чтобы она, ко всему прочему, где-нибудь споткнулась.

– Спасибо, – пробормотала она.

– Да не за что. – Брайан уже не называл ее Крохой. Коко снова испытала прилив гордости.

Лишь преодолев половину лестничного пролета, она осмелилась оглянуться. Сета не было видно. Холл оставался пустым и притихшим. Глаза чучел поблескивали, отражая слабое пламя очага.

Отчего-то эта тишина пугала намного больше любого шума.

– Брайан, – нахмурилась Коко, – медведь исчез.

Брайан остановился вместе с ней и теперь тоже окинул взглядом холл.

– И койоты, – заметил он. Его голос звенел от напряжения.

Коко прищурилась, вглядываясь в темноту. Брайан был прав.

Он облизнул губы.

– Слушай, Коко, если пугала оживали в темноте, то…

По холлу разнеслось тихое рычание. Потом снова. Такие странные глухие звуки, напоминающие рычание собаки, но звучащие полузадушенно, как будто у животного были повреждены голосовые связки.

Коко услышала клацанье когтей по полу. Звуки приближались. Рычание превратилось в хор. В холле зашевелились тени.

– Койоты! – прошептал Брайан. – Гонятся за нами! Коко, бежим!

Он потащил ее вверх по лестнице. Со всех сторон поднялся вой. Тени вдруг разом устремились к лестнице.

Брайан и Коко кинулись наверх, в темноту второго этажа.

Где-то внизу раздался лай, потом донесся ответный вой. Мертвые лапы скользили по полу первого этажа, клацая ногтями. Коко рискнула еще раз оглянуться. Она слышала тяжелое дыхание койотов, но ничего не видела, и это было хуже всего.

Они добрались до второго этажа. Конец коридора тонул во мраке. Но, как ни странно, здесь, в отличие от холла и столовой, работало электричество. Горели настенные лампы. Только вместо теплого желтого их свет стал совсем тусклым и зеленоватым. Пятна неприятного света на ковре перемежались полосками темноты. Брайан и Коко помедлили на вершине лестницы. Но потом у них за спиной снова раздалось рычание, все ближе и ближе. Ребята уже слышали шаги лап на лестнице и странный скрип пропитанной формалином шкуры.

Коко оглянулась, но по-прежнему ничего не увидела.

– Брайан… – начала она.

Но тот уже схватил ее за руку и потащил за собой по коридору.

– Нельзя дать им догнать нас! – выдохнул он.

– Брайан! – повторила Коко, едва поспевая за ним и тяжело дыша.

Брайан был намного спортивнее. Он отпустил ее руку. Коко постаралась не отставать, но Брайан бежал быстрее. Вот он уже оказался на шаг впереди, на два… а потом Коко споткнулась о ковер и упала. Шершавый половик оставил ссадины на ее ладонях.

– Брайан! Брайан! – позвала Коко.

Ответа не было. Но не мог же он так далеко убежать! Коко вскочила на ноги, обернулась, но койотов тоже не увидела.

В коридоре не было ничего и никого, кроме нее.

Полная тишина. Брайан тоже исчез. Коко торопливо пошла вперед, надеясь его догнать, выкрикивая имя.

Но никто ей не ответил.

Через несколько шагов Коко опять споткнулась обо что-то и упала.

И что же на этот раз? Она пошарила руками по полу и нащупала доску Уиджа.

– Брайан? – снова прошептала Коко, подбирая доску. Планшетка по-прежнему лежала у нее в кармане.

Брайана нигде не было. Как и койотов. В коридоре было пусто.

«Сет решил не гнаться за нами по лестнице, – подумала Коко. – Но это не значит, что он не попытается нам помешать. Может, койотов тоже прислал он. Или сделал так, чтобы мы поверили, будто они за нами гонятся. Чтобы мы испугались и разделились».

– Брайан! – снова позвала она.

Тишина. Коко осталась совсем одна. Жутковатые зеленые лампы горели вдоль стен, а между ними растекались лужицы темноты.

Внезапно совсем рядом с ней затряслась дверь.

Коко отшатнулась. «Ну уж нет, – подумала она. – На этот раз я не позволю никаким странным дверям меня отвлечь». И уже готова была продолжить путь по коридору в поисках Брайана, когда раздался знакомый голос.

Он доносился из-за двери.

– Коко! Я здесь! Выпусти меня!

Брайан. Это точно был его голос. Коко замерла, напряженно прислушиваясь. Дверь вновь задрожала.

– Здесь заперто, – сказал Брайан. – Коко, помоги мне!

Но как так случилось, что Брайан попал в чулан? Девочка протянула дрожащие пальцы к ручке двери, но в это мгновение чуть дальше затряслась еще одна дверь.

– Эй! – раздался из-за нее голос Брайана. – Эй, выпустите меня! Олли? Коко? Коко, ты здесь?

Теперь дрожали уже две двери, и из-за обеих доносился голос Брайана, полный отчаяния:

– Пожалуйста! Прошу тебя! Тут так темно… Коко, я не знаю, что мне делать. Выпусти меня! Выпусти! – Раздался грохот, как будто кто-то ударил в дверь двумя кулаками сразу.

В то же время затряслась третья дверь, еще дальше по коридору. И четвертая.

Коко с ужасом осознала, что теперь дрожат все двери в этом бесконечном коридоре, и из всех доносится голос ее друга:

– Коко, выпусти меня! Выпусти!

Дрожа, она застыла посреди коридора, с трудом сдерживая желание зажать себе уши. Брайан не мог находиться везде одновременно, но все голоса были точь-в-точь похожи на его. Был ли среди них настоящий Брайан? Храбрость, которая помогала Коко сохранять самообладание во время игры с Сетом, теперь окончательно покинула ее. Мысли бежали по кругу. Найдет ли она Брайана за одной из дверей? Или его там вовсе нет? И сколько всего этих дверей?

И правда ли, что за ними гнались чучела койотов?

Коко подозревала, даже была почти уверена, что где-то в тени сейчас стоит Человек с улыбкой на лице и смеется, наблюдая за тем, как она бьется над загадкой в коридоре и тратит драгоценное время, отведенное на спасение Олли, навсегда потеряв Брайана в недрах особняка.

«Успокойся, Коко, – одернула себя она. – Думай. Думай». Но думать не получалось. Отчаянный голос Брайана эхом отзывался у нее в голове, звал ее по имени.

«Вперед, – сказала себе Коко. – Нужно что-то делать».

Она подошла к ближайшей двери.

– Брайан? – спросила Коко. – Откуда мне знать, что это ты?

– Кроха, ну конечно я! – воскликнул голос за дверью. Ручка затряслась еще сильнее. – Тут так темно… Помоги мне!

Брайан обещал никогда больше не называть ее Крохой. Может, это и есть подсказка? Доказательство, что это не настоящий Брайан? Может, нужно проверить все двери, задавая каверзные вопросы тем, кто находится за ними? Но дверей было несколько дюжин. Сколько времени потребуется, чтобы проверить все? И что будет с Олли, если Коко потратит все время на поиски Брайана?

Она остановилась в нерешительности, с трудом сдерживая подступающую панику, и вдруг услышала тихий писк. Он доносился из ее кармана, того, в который Коко сунула часы Олли, прежде чем кинуться бежать.

Она достала часы и с надеждой посмотрела на экран.

Пусто. Часы ничего не показывали. Вот тебе и помощь. Может, Коко зря потратила столько времени на то, чтобы выиграть их у Сета?

Она уже готова была положить часы обратно в карман, но вдруг замерла. Часы продолжали пищать. Что это значит?

Коко облизнула губы и прошептала:

– Если вы меня слышите, перестаньте.

Часы притихли. Коко тихо выдохнула. Даже если Сет каким-то образом помешал экрану показывать слова, возможно…

Двери в коридоре загремели еще сильнее. Голос Брайана сорвался на исполненный ужаса крик:

– Коко! Коко!

Но она не позволила себя отвлечь. Девочка поднесла часы поближе и прошептала:

– Один сигнал значит «нет». Два сигнала – «да». А сейчас пропищите три раза, если вы меня поняли.

Часы не ответили. Коко задержала дыхание. Наконец раздалось три коротких сигнала.

Коко выдохнула, дрожа от облегчения, но потом ей в голову пришла еще одна ужасная мысль. Что, если это тоже уловка? Вдруг ей отвечает не мама Олли, а Сет? Коко ненадолго задумалась.

– Олли умеет играть в софтбол, да или нет?

Два сигнала. «Да».

– Олли боится собак.

Один сигнал. «Нет».

– Ее любимый цвет – синий.

«Нет». Правильно, Олли больше всего любит желтый.

Ладно. Проверка вышла не самая надежная, но Коко нуждалась в помощи, а обратиться было больше не к кому. Она поудобнее устроила доску Уиджа под мышкой и собралась с духом.

– Ну ладно, – начала Коко. – Мне нужно найти Брайана. В какой он комнате? – Она повернулась к первой двери. – В этой?

Дверь, на которую она показывала, тряслась изо всех сил. Коко было больно слышать отчаянные вопли Брайана.

Но часы пропищали один раз. «Нет».

Коко медленно и последовательно принялась двигаться по коридору, переходя от одной двери к другой. Из-за всех доносился голос Брайана. Каждый раз, когда она останавливалась и спрашивала: «Здесь?», часы отвечали «нет».

Постепенно в голосе Брайана появились злые нотки.

– Коко, что это за игры? Помоги мне! Коко, за что ты меня ненавидишь?! Коко! Кроха, в чем дело? Ты мне все равно никогда не нравилась. Ты такая скучная. Олли намного лучше, она храбрее и…

Голос Брайана продолжил отчаянно сыпать обидными словами.

Коко зажала уши и продолжила идти вперед. Коридор все не кончался. У каждой двери часы отвечали «нет». Сердце Коко бешено колотилось. Сколько времени прошло? Сколько у нее еще осталось? Ей начало казаться, что придется бродить здесь до рассвета, проверяя двери, а потом солнце взойдет и она навсегда останется в этом проклятом коридоре. Может, ее все-таки обхитрили. Может, с ней говорила вовсе не мама Олли.

В это мгновение часы лихорадочно запищали. Коко остановилась и заметила, что находится примерно в середине коридора, как будто за последние десять минут она совсем не сдвинулась с места.

Возможно, так и было. Коко не знала, где правда, а где обман зрения. Со всех сторон доносились крики Брайана. Неужели она осталась одна в темноте? Найдет ли она друга за одной из дверей? И где теперь Олли? Не прячется ли где-нибудь в тени Человек с улыбкой на лице, наблюдая за ней и смеясь?

Часы продолжили тихонько пищать. Они не говорили ни «нет», ни «да», а как будто пытались утешить ее, повторяя: «Успокойся и осмотрись».

«Спокойно, – сказала себе Коко. – Спокойно». Ее окружали грохочущие двери. «Это все обман, – подумала она. – Он вечно хитрит. Все не то, чем кажется. Не слушай».

Вдруг Коко заметила, что одна дверь прямо перед ней не дрожит. Из-за нее не доносилось никаких звуков.

– Сюда? – прошептала Коко.

Часы пропищали дважды.

Коко помедлила. Она знала, что нужно принять окончательное решение, доверять часам или нет, но воображение невольно рисовало всякие ужасы, которые могут ждать ее за дверью.

Но наконец Коко набралась храбрости, взялась за ручку и толкнула ее.

Оказалось, что это вовсе не чулан. Перед ней была лестница. Коко настолько не ожидала этого, что чуть не полетела вниз по ступенькам. Она ахнула и в последнее мгновение все же поймала равновесие.

Грохот в чуланах прекратился. Голос Брайана тоже смолк. Прямо от двери вниз вела скрипучая деревянная лестница. Ступеньки уходили в темноту.

Коко очень не хотела спускаться туда одна. Ей хотелось побежать к маме, разбудить ее и спросить, что делать. Или лечь в теплую кроватку и уснуть, а потом проснуться и узнать, что это был просто страшный сон. И еще ей хотелось, чтобы Олли и Брайан снова оказались рядом.

Но она потеряла своих друзей, и чтобы их вернуть, ей придется быть смелой. Иначе никак.

– Мне нужно туда спуститься? – прошептала Коко.

Часы ответили двойным сигналом. «Да».

Коко, охваченная тошнотворным страхом, подумала об Олли и Брайане, которые ждут ее где-то, и собрала волю в кулак. Поудобнее перехватив доску Уиджа, она пошла вниз.

В эту секунду где-то вдалеке раздался свист напольных часов миссис Уилсон.

Оставалось лишь надеяться, что время еще есть.

13

Олли побежала вниз по лестнице. Было ужасно темно, но где-то внизу мерцал слабый золотистый свет. Только он и не давал ей споткнуться и кубарем скатиться по лестнице. И в то же время свет пугал ее. Олли не знала, откуда он исходит. Не знала, что ждет ее внизу. Деревянные ступеньки скрипели, шерстяные носки цеплялись за выщербленные доски.

На полпути Олли поняла, что не слышит шагов за спиной. Она замедлила шаг, а потом остановилась.

Абсолютная тишина. Олли подождала, пока ее сбившееся от паники дыхание выровняется, а сердце перестанет колотиться. Что, если матушка Хемлок и медведь решили не гнаться за ней, потому что это и не нужно? Возможно, им достаточно просто посторожить у двери. Тогда Олли не сможет выбраться из подвала, а потом станет слишком поздно. Неужели она упустила свой единственный шанс выбраться отсюда?

Глаза защипало. Олли сглотнула слезы и заставила себя думать. Она еще не проиграла! К тому же Коко и Брайан где-то там пытаются ей помочь. Вот только ребята находились по другую сторону зеркала, и она не знала, что они там делают. И могут ли вообще хоть что-то сделать.

Олли посмотрела на смутные очертания двери, через которую она попала сюда. Идти ли ей дальше? Или вернуться? Долго еще до рассвета? Золотой огонек замигал где-то внизу. Олли не знала, что там.

Зато знала, что ждет ее наверху, в холле.

Ступая как можно тише, Олли пробежала вниз по лестнице.

Ступеньки закончились раньше, чем она рассчитывала. Ее нога так быстро и неожиданно уперлась в каменный пол, что Олли не удержала равновесие и упала, больно ударившись коленями.

Она с трудом поднялась на ноги и осмотрелась. Подвал был огромным и напоминал пещеру. Олли, всматриваясь в темноту широко раскрытыми глазами, встревоженно повертелась на месте. Чего здесь только не было! У стен стояли шкафчики с табличками: «ЛЕТНЯЯ ОДЕЖДА», «ЗИМНЯЯ ОДЕЖДА», «КНИГИ ПО ИСТОРИИ», «НОЧНЫЕ РУБАШКИ». На полу валялись ржавые инструменты и гвозди. Воздух был пропитан плесенью, сыростью и гнилью. Олли осторожно сделала еще несколько шагов, внимательно глядя под ноги.

Здесь царили тишина и полная неподвижность.

Или… почти полная. Источник света сдвинулся с места. Он находился за рядами шкафчиков. Огонек вздрогнул и выровнялся, словно пламя свечи. Но кто мог ее зажечь? Осторожно, напрягая слух и зрение, Олли подкралась к углу, выглянула и резко остановилась. Свет исходил от старой масляной лампы. Она стояла на деревянном столике с выщербленным краем.

Олли знала, как пользоваться масляными лампами. У них в Яйце хранилось несколько таких светильников на случай отключения электричества. Емкость внизу заполнялась маслом, туда опускался хлопковый фитиль, а его верхний конец закреплялся в стеклянной трубке. Если поджечь фитиль, он будет гореть медленно и ровно, а еще его можно подкрутить, чтобы отрегулировать яркость огня.

Но откуда здесь взялась зажженная масляная лампа? В темном подвале по ту сторону зеркала? Олли помедлила, прислушиваясь, но ничего, кроме звука собственных шагов, так и не услышала.

Она подошла поближе, чтобы рассмотреть лампу. С виду светильник был совсем обычным. Странным казалось только место, где он обнаружился. Неужели его зажег кто-то из призраков? Получается, у них здесь тоже есть лампы?

Или ее оставил Сет?

Может, это не так уж и важно, подумала Олли. Гораздо важнее понять, как ей пройти обратно сквозь зеркало. Когда Алиса попала в Зазеркалье, ей, чтобы вернуться домой, достаточно было просто проснуться. Олли сомневалась, что у нее получится сделать так же. В октябре они с Брайаном и Коко сумели вернуться домой из мира по ту сторону тумана благодаря тому, что у Олли была книга, существовавшая в обоих мирах. Но здесь не было ни тумана, ни книг.

Олли не знала, что ей делать.

«Думай, – раздраженно сказала она себе. – Ну же, думай!»

Итак, решила Олли, для начала нужно выбраться из подвала. Невозможно пройти сквозь зеркало в подвале, где, судя по всему, нет никаких зеркал.

Олли осторожно протянула руку к лампе. Свет ей пригодится. Но не успела она коснуться светильника, как ступеньки наверху лестницы заскрипели. Медведь? Матушка Хемлок? Все же решили догнать ее?

Шаг. Еще шаг. Кто-то спускался сюда.

Нужно было спрятаться. Олли принялась лихорадочно озираться. Глаза, привыкшие к свету лампы, уже не видели в темноте, и все тени казались обманчивыми. Но даже если она спрячется, вдруг медведь найдет ее по запаху?

Что ж, если так, то уже ничего не поделаешь. Олли нырнула за шкафчики, стараясь найти место, где до нее не достанет свет лампы.

На секунду она замерла, тяжело дыша, совсем одна среди теней.

А потом из темноты раздался тоненький, тихий голосок.

– Зря ты сюда пришла, – произнес он.

Коко осторожно спустилась по скрипучим ступенькам, крепко сжимая доску Уиджа.

– Брайан! – позвала она. В темноте ее голос казался особенно слабым и хрупким. – Брайан!

Ни шороха, ни ответа. Где-то вдалеке послышался вой. Койоты? Сердце Коко застучало быстрее. Она очень надеялась, что с Брайаном все в порядке. Ступеньки оказались узкими и деревянными. Ее носки цеплялись за щербатые края досок. Здесь царила почти полная темнота. Только далеко внизу мерцал желтоватый огонек. Его свет едва доставал до лестницы. Коко спускалась очень осторожно, чтобы не споткнуться. Один шаг, еще один…

В темноте стен почти не было видно, но Коко попыталась их рассмотреть. Она замедлилась, а потом вовсе остановилась.

На стенах были надписи. Очень много надписей.

«КОКО, – прочитала она. – КОКО КОКО КОКО». Буквы ее имени сливались друг с другом, повторяясь снова и снова. Чуть дальше: «ТЫ БРОСИЛА МЕНЯ ЗАБЫЛА НЕНАВИЖУ ТЕБЯ НЕНАВИЖУ».

Коко невольно отшатнулась от уродливых слов. Может, Брайан все же остался в одном из тех чуланов…

Стоп, но разве это почерк Брайана? Или Олли? Коко тяжело сглотнула. Ну что за глупости? И с чего вдруг кто-то из них стал бы писать на стене?

– Это обман, – прошептала она. – Обман, уловка.

Коко понятия не имела, на что еще способен Человек с улыбкой на лице. В очередной раз ей не хватало знаний. Она обыграла его в шахматы, но он обманом заставил их с Брайаном разделиться. Если Сет и впрямь мог создать бесконечный коридор, по которому разносится голос ее друга, отправить в погоню за ними койотов и нацарапать слова на стене подвала, то что он придумает в следующий раз?

Коко заставила себя задавить нарастающий страх. Если она поддастся панике, то будет ничем не лучше скалолаза, который замер от ужаса посреди восхождения и не может ни подняться, ни спуститься.

Коко снова зашагала вниз по лестнице. Все ниже и ниже. Ступеньки казались бесконечными.

Внезапно она почувствовала резкое дуновение ледяного воздуха откуда-то сверху. У нее за спиной раздались чьи-то торопливые шаги.

Коко развернулась и прижалась спиной к стене. Сердце стучало где-то в горле.

Она никого не увидела, но продолжала слышать шаги, поэтому постаралась слиться со стеной. Нечто невидимое пробежало мимо нее и устремилось вниз, в подвал.

Все вновь притихло. Коко замерла в нерешительности.

Часы снова издали писк. От ужаса она почти успела о них забыть.

– Мне нужно спуститься? – прошептала она.

Двойной сигнал. «Да».

Ей не хотелось идти вниз. Может, это все-таки был Человек с улыбкой на лице. Может, он знал про Олли все и сейчас управлял ее часами.

– Олли ненавидит брюссельскую капусту, верно? – шепотом спросила Коко.

Часы пропищали один раз. «Нет». Правильно. Эта ненормальная почему-то обожала брюссельскую капусту.

«Что ж, ладно», – подумала Коко. Не сказать, что это было неопровержимое доказательство. Может, Человек с улыбкой на лице просто угадал. Но выбора не было. Коко пошла вниз по ступенькам.

Наконец она сошла с лестницы на бетонный пол и оказалась в огромном зале. Здесь царили абсолютная тишина и полная темнота, если не считать дрожащего огонька. Коко обошла кучу старых тряпок и увидела зажженную масляную лампу, напоминающую светильники, которые были у папы Олли. Откуда взялась эта лампа? Кто ее зажег?

Коко окинула взглядом подвал. Полнейшая, жуткая тишина.

Лампа освещала пыльные шкафчики и горы коробок. Ржавые инструменты.

Коко еще посмотрела на лампу, напряженно думая. Она прихватила с собой доску Уиджа, потому что только ее одну можно было увидеть по обе стороны зеркала после того, как Олли прошла через него.

Но теперь Коко поняла, что это не совсем так. Она вдруг вспомнила, что по обе стороны зеркала было кое-что еще.

Огонь.

Допустим, и что? Она не знала, что это значит и можно ли это как-то использовать. Просто доска Уиджа была первым, что показалось ей… странным. Будто не на своем месте. И вот теперь эта лампа вызвала такое же чувство.

Коко уже протянула руку к лампе, когда тихие, осторожные шаги раздались снова. Она никого не увидела.

– Брайан? – прошептала Коко. – Брайан?

Ответа не было.

Но часы Олли вдруг начали громко и размеренно пищать.

Олли, сидевшая за шкафчиками, замерла, услышав тоненький голосок.

– Зря ты сюда пришла, – произнес он где-то совсем близко.

Олли очень медленно повернулась.

Это была девочка-призрак. Гретель, если ее и впрямь так звали. На расстоянии она выглядела пугающе, но вблизи все казалось еще страшнее. Ее нос был черным, как и кончики пальцев. На щеках тоже виднелись черные пятнышки. Остальная кожа была белой, как мел, а губы посинели. Широко раскрытые глаза не моргали.

– Я же тебя предупреждала, – прошептала она. – Я пыталась. Но слишком поздно. Я прячусь. Ты здесь, и она охотится за тобой. Уходи. Если найдут тебя, найдут и меня.

Олли не сразу разобрала ее слова. Они звучали нечленораздельно, как будто замерзшие зубы девочки совсем не слушались.

– Матушка Хемлок? – шепотом переспросила Олли, стараясь подолгу не смотреть на широко раскрытые замерзшие глаза и не дергаться при виде почерневших пальцев. – Она тебя ищет?

– Всегда, – прошептала девочка. – Постоянно. Иногда ей удается меня поймать. Но я снова убегаю. Теперь она меня не найдет. Я нашла где спрятаться. И я больше не боюсь темноты. В ней можно прятаться. – Она посмотрела на Олли и поджала губы. – Теперь ты тоже здесь. Каждый сам по себе. Уходи.

– Ты ведь пыталась предостеречь меня, верно? – спросила Олли. – Ты сказала: «Не слушай». И ты показала мне, где спрятаться на кухне.

Девочка промолчала, но Олли и не думала уходить. Ей нужны были помощь и ответы на вопросы. Поэтому она попробовала зайти с другой стороны:

– Тебя зовут Гретель?

Девочка дернулась и отодвинулась от Олли. Ее дрожащие губы в сочетании с немигающим взглядом выглядели особенно странно.

– Гретель? Так меня звали? Я уже не помню. – Внезапно ее спокойный невыразительный голос наполнился паникой. – Мне больше нельзя ничего говорить! Он не разрешает! Сколько я здесь сижу? Час? Два? Не больше. Я уже не помню. Но это неважно. Это мое укрытие. Уходи!

«Час?» – удивилась Олли. Она открыла рот, чтобы задать еще один вопрос.

Но не успела. Снова послышались чьи-то шаги. Кто-то спускался по лестнице в темноте, и звук приближался.

Олли замолчала и присела еще ниже. Гретель, дрожа, отползла подальше в темноту. Шаги дошли до последней ступеньки. Такие звуки могло издавать только двуногое существо. Значит, не медведь. Но клацающие шаги матушки Хемлок тоже звучали совсем иначе. Кто же это?

Шаги замерли у основания лестницы.

Олли осторожно выглянула из-за шкафчика.

Но никого не увидела.

Однако шаги зазвучали снова – кто-то шел по подвалу.

«Что это за призрак, если его не видно в мире призраков?» – подумала Олли. По эту сторону зеркала она должна бы видеть всех привидений. С тех пор как Олли оказалась здесь, все призраки стали видимыми: матушка Хемлок, мертвый лыжник, эта испуганная девочка…

Олли показалось, что там, в тени, Гретель бормочет себе под нос.

– Не слушай, – повторяла она. – Не слушай, не слушай…

В эту секунду Олли услышала пищание.

Девочка напряглась. Эти тихие, равномерные сигналы могли издавать только часы ее мамы. Но как они могут быть здесь? В последний раз Олли видела их в руках у Сета. Неужели он пришел сюда? Она напряглась всем телом, готовая сорваться бежать, но пока оставалась на месте, прислушиваясь.

Сигналы доносились оттуда, где стояла масляная лампа. И где стихли шаги невидимого гостя.

– Кто здесь? – прошептала Олли так тихо, что сама едва расслышала свои слова. Потом громче: – Кто здесь? Мама?

Тишина. Олли помедлила, дрожа в ожидании.

Ничего.

А потом, прямо на глазах у испуганной Олли, из ниоткуда возникла доска Уиджа, с грохотом приземлившись на каменный пол.

Когда часы начали пищать, Коко дернулась и попыталась зажать их рукой, чтобы шум не выдал ее местоположение. Вот только она забыла про доску Уиджа, которую несла под мышкой, и та с грохотом упала на пол. Коко отскочила, тяжело дыша от испуга. Она готова была сорваться с места, но не знала, куда бежать. Часы продолжали подавать сигналы. Зачем они пищат? Неужели они все-таки ее предали? Неужели все кончено?

Внезапно часы смолкли.

На несколько секунд воцарилась тишина.

Потом Коко услышала шаги. Тихие, крадущиеся, они доносились из-за пыльных шкафчиков. Коко напрягла зрение, вглядываясь во мрак, пока не заслезились глаза, но так никого и не увидела. Шаги зазвучали ближе. Еще ближе. Коко попятилась, воображая, как к ней тянутся холодные невидимые руки.

Но шаги стихли, остановившись прямо возле доски Уиджа. А потом доска вдруг перевернулась правильной стороной наверх, поплыла по воздуху и плавно опустилась на стол.

Отчего-то Коко сомневалась, что это Сет.

– Это Человек с улыбкой на лице? – прошептала она часам.

Часы пропищали один раз. «Нет».

Снова тишина. Плотная, выжидающая. Шагов больше не было. Коко, повинуясь внезапному порыву, достала из кармана планшетку, положила ее на доску Уиджа, отступила на шаг и подождала. Ее сердце бешено стучало.

Планшетка сразу же задвигалась.

«Не доверяй ей», – напомнила себе Коко. В прошлый раз доска Уиджа обманула их и заманила Олли по ту сторону зеркала. Возможно, это тоже обман.

Она настолько задумалась о необходимости быть осторожной, что пропустила первые несколько букв.

«О ТЫ», – показала планшетка и остановилась.

Что? Коко на мгновение задумалась, но потом напрягла память и вспомнила, какие буквы промелькнули перед ней, пока она отвлеклась на размышления. Ага! «КТО ТЫ».

Ладно, решила Коко, даже если невидимка обманывает, она все равно может узнать что-нибудь полезное из разговора. Нужно просто оставаться начеку.

Но все же рука девочки дрожала, когда она положила пальцы на планшетку. «КОКО, – набрала она по буквам. – А ТЫ».

«КОКО», – ответила планшетка.

Олли сама не знала, чего ожидала, но точно не этого.

Может, это неправда? Уловка? Олли слишком живо помнила свою прошлую попытку воспользоваться доской Уиджа. «Не доверяй тому, что видишь», – напомнила она себе.

Но ей так хотелось, чтобы это была Коко. Может, придумать какую-нибудь проверку? Олли взялась за планшетку дрожащей рукой. «ОЛИ, – набрала она. – У ТЕБЯ ЧАСЫ МАМЫ КАК».

Несколько секунд планшетка не двигалась. Сердце Олли громко стучало. Ее переполняли надежда и страх. «ДОКАЖИ ЧТО ТЫ ОЛИ», – ответила планшетка.

Это было очень похоже на Коко. Надежда крепла, несмотря на все опасения. Олли задумалась на секунду. «ТВОЙ ЛЮБИМ ЦВЕТ ФИОЛЕТ, – набрала она. – ЛЮБИМ ДЕСЕРТ ПИРОГ».

«КАКОЙ ПИРОГ», – уточнила планшетка. В словах Коко все еще читалось недоверие.

«ЯБЛОЧ, – ответила Олли. – ДОКАЖИ ЧТО ТЫ КОКО».

Впервые с тех пор, как Олли исчезла по ту сторону зеркала, Коко почувствовала прилив надежды. Разве мог Человек с улыбкой на лице знать все это? «Олли, это Олли! Она говорит со мной».

«ПАПА ЗОВЕТ ТЕБЯ ОЛЛИНЕНОК. ЛЮБИМ ЦВЕТ ЖЕЛТ, – набрала Коко. – ЛЮБИМ ЕДА ПОПКРН. – Глаза защипало. – Я ВЕРНУЛА ТВОИ ЧАСЫ».

Планшетка помедлила, а потом коротко ответила: «СПС. КАК».

«ПОТОМ РССКЖУ». При мысли об этом Коко снова испытала гордость. Она была рада, что сумела вернуть часы. Олли так ими дорожила! «ТЫ КАК», – набрала Коко.

«ОК НО ЗСТРЯЛА ЗА ЗЕРКЛМ, – замелькал ответ. – ГДЕ БРАЙН».

«ПОТЕРЯЛА».

Олли уставилась на доску Уиджа. Только она успела порадоваться, что Коко смогла связаться с ней и даже вернула ее часы, и вдруг – такой ужас. Потеряла Брайана? Как это – потеряла?

«ОН ЦЕЛ», – спросила Олли.

Доска – точнее, Коко, которая ею управляла, – помедлила.

«НЕ ЗНАЮ», – появился ответ.

Олли настолько внимательно следила за планшеткой, которая плясала по доске, что не услышала новые шаги. Кто-то спустился по лестнице. Олли спохватилась только тогда, когда шаги звучали уже на нижних ступеньках. Она отскочила от стола и спряталась за шкафчиками.

Кажется, у нее за спиной всхлипнула от страха Гретель, которая продолжала прятаться в темноте.

Тишина. Олли выглянула из укрытия.

Тот, кто спустился в подвал на этот раз, оказался вполне видимым. Это был призрак лыжника – возможно, тот самый Габриэль. Он остановился возле лестницы, оглядываясь по сторонам, как будто не мог решить, куда пойти. Лыжная маска сделала его безликим. Обмороженные руки были вытянуты по швам.

Из-под маски раздался нечленораздельный звук. Он был похож на рычание и звучал довольно жутко. Но Олли подумала, что, возможно, у него просто замерзли губы и челюсти, поэтому он не мог говорить. Как Гретель, только хуже. В конце концов, этот лыжник пытался помешать матушке Хемлок, когда она тащила Олли в чулан. Может, это он не дал ей спуститься в подвал – например, успел как-нибудь забаррикадировать дверь. Олли очень на это надеялась. Приятно было бы знать, что она здесь не одна против всех.

Планшетка на доске Уиджа снова задвигалась, но Олли боялась отвести взгляд от призрачного лыжника.

– Ты Габриэль? – спросила она, набравшись смелости и шагнув на свет из укрытия. – Габриэль Бувье?

Ответом ей был пустой взгляд. Потом короткий, рваный кивок.

– Ты можешь говорить?

В ответ тот пожал плечами и неловко покачал головой.

– Ты пытался нас предупредить, да? Человек, которого видела на дороге Коко… Это был ты?

Он помедлил. Потом едва заметно кивнул.

– Ты пытался помочь мне? Там, в столовой?

Снова кивок.

Олли показала на доску Уиджа.

– Можно поговорить с тобой с помощью этого? – спросила она. – Сможешь двигать планшетку?

Тот замер, как будто сомневаясь.

– Мне нужно пройти обратно через зеркало до рассвета, – объяснила Олли, – иначе я здесь застряну. Пожалуйста, если ты можешь мне помочь… Прошу тебя. – Она не знала, что еще сказать. Ей нечего было предложить взамен. Заставить его Олли тоже не могла. Но, может, достаточно было просто попросить?

Он снова отрывисто кивнул. Олли предпочла бы смотреть на него без маски, из-за которой казалось, что у лыжника вовсе нет лица. Неловко переступая ногами в громоздких оранжевых ботинках, Габриэль подошел к доске Уиджа и посмотрел на Олли, как бы спрашивая: «И что теперь?»

Она подошла к столу с другой стороны. Уголком глаза Олли заметила движение в темноте – это Гретель выглянула из-за ящиков.

– Можно называть тебя Гейб? – спросила Олли у призрачного лыжника. – Меня зовут Олли.

Снова кивок. Его рука задрожала. Как давно он томится здесь? Кто в последний раз называл его по имени?

Олли решила, что лучше не спрашивать. От этого станет только страшнее.

– Погоди, – сказала она, взялась за планшетку и набрала: «ТУТ ПРИЗРАК ГЕЙБ БУВЬЕ МОЖЕТ ПОМОЧЬ ЕМУ НУЖНА ДОСКА ЧТОБ ГОВОРИТЬ».

Пауза. Олли представила, как на лице Коко отражается сперва удивление, потом тревога, а потом она хмурится, когда понимает, о чем речь. Через мгновение доска показала ее ответ: «ОК».

Гейб неуклюже положил руку на планшетку. Олли поставила пальцы рядом с его, черными и обмороженными. Рука Гейба напоминала руку мумии, но Олли не отдернула пальцы. Ей уже надоело бояться людей – точнее, призраков, – которые, может, и выглядят страшно, зато пытаются ей помочь. Для того чтобы попасть домой, она готова была принять помощь от кого угодно.

Медленно, с большим трудом Гейб начал двигать указатель.

«ОЛИ НУЖН ОТКРТЬ ЗРКЛ и ПРЙТИ».

– Ладно, – прошептала Коко. Разумеется, им нужно было открыть зеркало, чтобы вернуть Олли на эту сторону.

«КАК ОТКРТЬ», – набрала она.

«НАЙТИ КОСТИ».

Доска Уиджа – это худшее средство передачи сообщений на свете, раздраженно решила Коко. Потом она вспомнила, что говорила Гретель в коридоре, когда приснилась ей. «Я ищу свои косточки».

«КОСТИ ГРТЛ», – спросила Коко.

Планшетка показала на «ДА».

Оставалось еще много очень важных вопросов, которые нужно было задать. Коко выбрала один: «КАК КОСТИ ОТКРОЮТ ЗРКЛ».

«КОСТИ в РЕАЛЬН МИРЕ, – последовал ответ. – ПРИЗРК с ОЛИ. ПРЗРК и КОСТИ СОЕДИН ЧЕРЕЗ ОТРАЖЕН в ОДНОМ ЗРКЛ. ОТКР ДВЕРЬ СКВЗ ЗРКЛ».

«Ладно», – подумала Олли.

– Кажется, я поняла, – сказала она вслух. – Гретель на этой стороне, а кости находятся там, где сейчас Коко. Призрак и кости связаны между собой. Если Гретель встанет напротив зеркала с моей стороны, а кости отразятся в зеркале с другой, то дверь откроется.

Гейб медленно кивнул.

– Но где лежат кости? – спросила Олли. – Где Гретель, мы уже знаем. – Она махнула рукой в ту сторону, где пряталась девочка-призрак.

Планшетка снова задвигалась. Коко интересовал тот же вопрос: «ГДЕ КОСТИ ГРТЛ».

«НЕ ЗН, – последовал ответ. – МБ в ЧУЛАНЕ. 2 ЭТАЖ».

Коко сжала зубы. Она была сыта по горло всеми этими чуланами на втором этаже. Но в то же время ее сердце забилось быстрее, наполняясь надеждой. Это выполнимо! Коко сможет подняться обратно по лестнице и определить с помощью часов, в каком чулане лежат кости Гретель.

Планшетка продолжала двигаться: «СКОРЕЙ. СЕТ и МТШК ХМЛК ХОТЯТ ПОМЕШАТЬ».

– Расскажите мне что-нибудь новенькое, – пробормотала Коко, хватая планшетку.

Оставалось еще много вопросов. Она быстро набрала: «ККОЕ ЗРКЛ. КГДА ВСТРТМСЯ» и «ГЕЙБ НЕ ЗН ГДЕ БРАЙАН». Ледяной пол подвала холодил ей ноги сквозь носки, но Коко продолжала двигать указатель по доске.

Как же ей хотелось по-настоящему поговорить с Олли! Но все равно Коко была ужасно рада, что додумалась стащить доску. Иначе что бы она сейчас делала? Задав все вопросы, она расслабилась в ожидании.

«ЗРКЛ в СПАЛЬНЕ», – показала доска Уиджа.

«Допустим, – подумала Коко. – Но когда?»

Она подождала продолжения. Доска молчала.

«КГДА», – нетерпеливо набрала Коко.

Указатель не двигался.

– Олли? – прошептала она.

В эту секунду часы снова запищали, но на этот раз сигналы не были спокойными и медленными. Наоборот, они звучали громко и быстро, как звучит будильник, когда опаздываешь в школу. Будто предупреждая.

По подвалу пронесся порыв ледяного ветра, и планшетка вдруг снова задвигалась. Но на этот раз Коко сомневалась, что с ней говорит Олли.

«ЗНАЕШЬ ЧТО БЫВАЕТ с ВОРАМИ», – спросила доска Уиджа.

Со стороны лестницы в подвал проник новый порыв ветра, такой холодный, что у Коко онемели щеки. Из темноты, окутывавшей ступеньки, донесся звук шагов.

А потом послышался голос Сета:

– Воров наказывают.

И лампа погасла.

14

На самом верху лестницы раздались клацающие шаги. Из темноты донеслось тихое шипение:

– Маленькая мышка, где ты прячешься? Отзовись! Хорошие мышата не прячутся. Где же ты?

Шаг. Еще шаг.

Олли вскочила из-за стола, оставив на нем доску Уиджа. В это мгновение часы ее мамы снова запищали – громко, тревожно, – скрытые где-то по ту сторону зеркала.

Матушка Хемлок пришла за ней. Но почему она не явилась раньше? Это Сет велел ей подождать? Зачем?

Клац – еще один шаг по лестнице. Клац. От страха губы Олли онемели, а тело похолодело. Неизвестно, что выражало лицо Гейба, скрытое маской, но широкие плечи под истлевшей лыжной курткой тут же напряглись.

За спиной у Олли захныкала Гретель:

– Это ты ее сюда привела, это ты!

Где-то наверху раздался странный рев мертвого медведя, похожий на скрежет. Его одеревенелые лапы громко топали по ступенькам.

– Нет, – зашептала Гретель себе под нос, – я буду хорошей, я не буду шуметь, только не укладывайте меня к остальным.

– Кто это у нас разбалтывает секреты? – донесся с лестницы голос матушки Хемлок. Клац. Клац. Шаги приближались. – Кто это тут что-то замышляет? Кто хочет сбежать? Я знаю, что делать с беглянками.

Олли показалось, что очертания всех предметов вокруг вдруг стали отчетливыми, будто обведенные чернилами. Шаги звучали все ближе. Олли повернулась к Гейбу.

– Из подвала есть другой выход?

Тот молча показал куда-то в темноту.

– Хорошо, – выдохнула Олли. Она готова была мгновенно кинуться в указанном направлении, но пришлось задержаться. – Гретель, нужно уходить. – Если Гретель может помочь открыть зеркало, то терять ее никак нельзя. Человек с улыбкой на лице явно хочет, чтобы они разделились.

По подвалу пронесся порыв ледяного ветра, как будто сама матушка Хемлок дохнула на них холодом.

Масляная лампа вдруг погасла. Клацающие шаги продолжали раздаваться во мраке. Гретель тихонько заплакала.

– Нет! Моя лампа! Пожалуйста, не надо, я устала от темноты…

В подвале и впрямь было очень темно. Их окружала угольная чернота, мрак безлунной ночи. Темнота давила на веки, будто наделенная собственной силой. Лишенная зрения, Олли застыла. Она не знала, куда бежать. По полу были разбросаны ящики и коробки – ни шага не сделать, не споткнувшись. Олли судорожно нащупала коробок в кармане, зажгла спичку… и обнаружила, что матушка Хемлок стоит прямо перед ней, всего в полушаге, улыбаясь широкой мертвой улыбкой.

– Не спрячешься, – прошипела она.

Олли закричала.

Она не кричала, когда за ней гнался мертвый медведь. Не кричала, когда Дон Воланд оказался Человеком с улыбкой на лице. Но теперь Олли завизжала от испуга и неожиданности, отшатнулась и больно упала на холодный каменный пол.

Спичка погасла, и в темноте вновь раздался шепот матушки Хемлок:

– Что, теперь будешь слушаться? А ну-ка живо наверх…

Повеяло старыми могильными камнями. Матушка Хемлок потянулась, чтобы схватить Олли за ногу, но та отползла подальше, дрожащими пальцами достала еще оду спичку и зажгла, каждую секунду ожидая, что ее вот-вот сцапает холодная мертвая рука.

Но этого не случилось. Матушка Хемлок вдруг издала жуткий, хриплый вопль.

Спичка вспыхнула, и Олли увидела сразу много всего.

По ступенькам медленно спускалось чучело медведя. Его набитые ватой ноги, кажется, плохо слушались. Гейб набросил какой-то старый мешок на голову матушки Хемлок. Она яростно размахивала руками, пытаясь его сбросить. И, как истерично заметил внутренний голос в голове у Олли, матушка Хемлок казалась не такой уж страшной с мешком на голове.

Спичка начинала жечь пальцы. Олли лихорадочно схватила светильник, сдернула с него стеклянный колпак и зажгла фитиль. Огонек задрожал и выровнялся. Стоит прихватить лампу с собой. Свет, конечно, будет выдавать ее преследователям, но это лучше, чем бежать по захламленному подвалу в кромешной темноте.

Олли повернулась к лестнице. Медведь почти преодолел ступеньки. Его плечи практически касались стен. Нет, такую громадину точно не обойти, решила она. Оставалось надеяться, что Гейб не ошибся насчет второго выхода из подвала.

Гретель пряталась в углу, сжавшись в комок.

– Пожалуйста, – шептала она. – Пожалуйста, прошу тебя, пожалуйста, уходи! Она гонится за тобой. Уходи, и она тоже уйдет. Только не забирай у меня лампу. Она моя. Больше у меня ничего нет. Не забирай ее.

Задавив гнетущее чувство вины, Олли схватила девочку за запястье.

– Если ты не пойдешь со мной прямо сейчас, – сказала она, – тебя поймают. Пойдем со мной, и я не дам тебя в обиду. Обещаю. И лампа будет с нами.

Олли не могла избавиться от ощущения, что сейчас бессовестно врет. Она почти не сомневалась: матушке Хемлок гораздо важнее поймать ее, чем Гретель, поскольку у Олли еще был крошечный шанс сбежать отсюда. И еще Олли была совсем не уверена, что сможет защитить Гретель. Но ситуация складывалась отчаянная.

Да, обманывать нехорошо. Но это подействовало: Гретель кое-как вскочила на ноги, и Олли потащила ее туда, где ждал Гейб.

Матушка Хемлок наконец освободилась от мешка и, расталкивая ящики, пыталась добраться до них.

Застывшие глаза Гретель снова наполнились ужасом.

– Я сказала ему «нет», – прошептала она, глядя на Гейба. – Но ты… ты же сказал «да».

«О чем она вообще?» – не поняла Олли.

Гейб не двигался с места. Ладно, спросить можно и потом.

– Идем! – рявкнула Олли. – Нужно уходить.

Гейб уже подгонял их жестами: скорее, скорее. Подняв лампу Гретель повыше, Олли последовала за ним в темноту подвала, крепко сжимая иссушенную руку девочки-призрака.

За спиной у них раздавались шаги матушки Хемлок и тяжелая, шаркающая поступь мертвого медведя.

Коко застыла на месте, парализованная внезапной темнотой. Казалось, мир вокруг схлопнулся, и она осталась одна в открытом космосе.

– Воришек запирают в подвале, – насмешливо продолжил Сет, – где они сидят, пока не научатся хорошо себя вести.

Дрожа, Коко отшатнулась от этого холодного голоса, но потом собралась с духом и прокричала в темноту:

– Вы просто обманщик и хитрец! Это очередная уловка!

Но ответа не последовало. В подвале воцарилась тишина. Потом лампа снова ожила, загоревшись так же внезапно, как погасла. Она по-прежнему стояла на столе. Коко осмотрелась: Сета нигде не было. Теперь она уже не была уверена, что действительно слышала его голос. Часы притихли.

Но потом Коко поняла, что в темноте кое-что успело измениться. Лестница исчезла. Просто… исчезла. На ее месте возникла простая кирпичная стена.

Доска Уиджа тоже пропала.

«Наверное, он ее забрал, – подумала Коко. – Пока было темно». Она не знала, что расстраивает ее больше: пропажа доски или исчезновение лестницы.

Коко уставилась туда, где раньше были ступеньки, потом поморгала и посмотрела еще раз. Все выглядело так, будто их никогда и не было. Но… может, она просто запуталась? Успела развернуться в темноте? Может, лестница находится где-то в другом месте?

Это вполне возможно, попыталась успокоить себя Коко. Обычно ей ничего не стоило заблудиться в трех соснах.

Она взяла лампу, подняла ее повыше и покрутилась на месте, осматривая стены. Лестницы нигде не было видно.

Часы молчали. Коко посмотрела на экран – все еще пусто.

Ее губы начали неметь от страха. Невозможно, чтобы из подвала не было выхода. Сет просто спрятал его. Опять уловки, как его голос на лестнице и бесконечный коридор. Он просто пытался отвлечь ее до утра.

Коко нужно было найти кости Гретель до рассвета. Вернуться наверх, в коридор с чуланами на втором этаже. Как же ей не хватало Олли и Брайана!

«Ладно, – сказала она себе, – давай по порядку. Сначала нужно выбраться из подвала».

Но Коко понятия не имела, как это сделать, и с трудом сдерживала нарастающую панику. Ей казалось, что стены и пол вот-вот начнут сжиматься вокруг нее, пока не превратятся в гроб. Лампа погаснет, и Коко больше никогда не увидит солнца.

Усилием воли она подавила панику. «Это просто игра, которую придумал Человек с улыбкой на лице». Коко тоже умела играть в игры. Она ведь обыграла его в шахматы, верно?

«Однажды ты уже обхитрила его, – решительно напомнила себе Коко. – Придется делать это снова и снова. Ты найдешь кости, найдешь Брайана, и все вернутся домой целыми и невредимыми».

Чтобы победить, нужно было преодолеть страх. Сету выгодно, чтобы она паниковала.

Коко знала, что никто обычно не считал ее умной. Когда она получала хорошие оценки, учителя хвалили ее работы, не скрывая своего удивления. А все из-за того, что она такая маленькая. Все вокруг думали, что ей лет восемь, не больше. Взрослые снисходительно улыбались и гладили ее по розоватым волосам. И никто не думал: «Ого, какая умная девочка!»

Но на самом деле Коко была умной. По крайней мере, ей так казалось. Она умела составлять планы. Поэтому ей так нравились шахматы: нужно было думать на несколько ходов вперед и угадывать мысли противника.

И теперь Коко должна была разгадать замысел Человека с улыбкой на лице.

На шахматных турнирах противники, едва увидев ее, думали: «Отлично, я играю против этой крохи. Сделаю ее в два счета!».

Коко почти не сомневалась, что Сет подумал о том же, потому и принял ее вызов. И по этой же причине разделил ее с Брайаном – просто был уверен, что одна она не справится.

Но она справится. Непременно.

Из подвала должен быть выход, потому что все это часть игры. А какой смысл играть, если у противника нет шансов?

Коко решительно взяла лампу в руки. Действовать нужно по порядку, начиная с самого очевидного. Может, лестница осталась на месте, просто ее не видно? Коко подошла к стене и зашагала вдоль нее, ощупывая пальцами свободной руки грубую штукатурку.

Ничего.

Что дальше? Сколько еще осталось масла в лампе? И что будет, когда оно закончится?

Коко осмотрелась, пытаясь придумать выход, и вдруг заметила что-то странное на полу.

Нахмурившись, она наклонилась поближе. Это… снег? Коко протянула руку и потрогала его: ледяной на ощупь. Перед ней точно были следы от воды. Но откуда здесь взяться снегу? Может, его занес Сет, когда приходил в темноте?

Внезапно Коко вспомнила, как стояла перед зеркалом в бесконечном коридоре, как оглянулась и увидела следы – мокрые отпечатки призрачных ног. Ее сердце застучало быстрее.

Такие следы мог оставить призрак лыжника. Гейб. Он ведь был в подвале вместе с Олли по другую сторону зеркала. Значит, это его следы? Может, Олли сейчас с ним? Вдруг они нашли другой выход из подвала? Коко напрягла слух. Ей не показалось? Это звук шагов? Тяжелых, удаляющихся от нее шагов? Кажется, да, но она все еще сомневалась.

– Мне пойти по следам? – прошептала Коко, посмотрев на часы.

Тишина. Потом раздался двойной сигнал. Казалось, часы и сами сомневались, но в конце концов все же согласились.

– Ладно, – шепотом ответила Коко, стараясь унять бешеный стук сердца. Склонившись поближе к полу и напрягая зрение в поисках мокрых отпечатков, она начала пробираться через лабиринт подвала.

15

Олли, Гейб и Гретель торопливо петляли по лабиринту из ящиков. Время от времени светильник выхватывал из темноты какие-нибудь надписи. «ЛЕТНЯЯ ОДЕЖДА», «ЗИМНЯЯ ОДЕЖДА», «ДЕТСКИЕ ТУФЛИ». По прямой бежать не получалось, приходилось сворачивать то влево, то вправо, чтобы обойти преграды.

Подвал был огромным. Гейб и Гретель передвигались не очень быстро: у первого были неудобные лыжные ботинки, вторая просто постоянно спотыкалась. Все вместе они жутко шумели. Ботинки Гейба стучали по каменному полу, а Олли даже сама понимала, что слишком громко дышит.

С другой стороны, она держала в руках огромную лампу, так что их в любом случае сложно было не заметить.

Олли рискнула оглянуться, но не увидела матушку Хемлок, хотя за спиной по-прежнему слышались ее шаги, клац-клац. Они казались почти неторопливыми, но и не отставали.

Олли вспомнила фильмы про зомби: те никогда не бегали, но и не останавливались. Вздрогнув, она отогнала эти мысли и с новой силой потянула Гретель за собой.

– Ох, куда же мы идем? – прошептала та. – Куда? Там безопасно? Ты обещала защитить меня.

– Надо выбраться отсюда, – ответила Олли. – Надеюсь, получится. А потом моя подруга поможет тебе найти кости, и ты сможешь вернуться домой. Ты ведь этого хотела? Ты говорила об этом, когда приснилась мне. Что тебе нужно найти свои кости и вернуться домой.

Гретель тихонько вздохнула.

– Правда? – прошептала она, снова споткнувшись. Олли невольно вспомнила такую же неуклюжую Коко. Если бы только она была рядом! – Ты обещаешь? Если ты не врешь, можешь забирать мою лампу.

Олли была бы рада дать такое обещание. Ей хотелось узнать настоящую историю этой девочки, что вынуждена вечно прятаться, блуждая в темноте, пока матушка Хемлок неустанно преследует ее. Но Олли даже не знала, удастся ли ей самой выбраться, не говоря уже о Гретель. И ей не хотелось снова обманывать бедняжку, поэтому она просто сказала:

– Я сделаю все, что смогу. Но сейчас нужно поторопиться.

Гретель постаралась идти быстрее. Шаги матушки Хемлок у них за спиной звучали уже тише. Может, им все же удастся оторваться? Нужно всего лишь не дать ей догнать их, найти где спрятаться поблизости от зеркала в спальне, присматривать за ним и надеяться, что Коко найдет кости Гретель!

Гейб вдруг остановился. Олли пришлось поднять фонарь и прищуриться, чтобы разглядеть, куда он показывает. Там была еще одна дверь. Возможно, путь к спасению! Узенькая, спрятанная в нише, она была почти незаметной. Ее ручка потускнела, а краска облупилась.

Олли протянула свободную руку и открыла эту дверь.

За ней скрывались узкие, темные ступеньки, ведущие наверх. Да уж, за эту ночь Олли успела вдоволь насмотреться на темные лестницы. Хватит на всю жизнь.

Гретель медлила.

– Но, – начала она, – эти ступеньки…

Ее перебила матушка Хемлок, чей шепот раздался уже совсем близко.

– Где же вы? – прошипела она. – Где вы? Я чую вашу хитрость. Чую дрянных детей…

Матушка Хемлок буквально дышала им в спины, а впереди ждал длинный путь по лестнице, поэтому Олли уже не могла медлить. Она потянула Гретель за собой и начала торопливо подниматься. У них за спиной Гейб прикрыл дверь и начал медленно подниматься вслед за ними.

– Спасибо, что помог, – прошептала Олли, обернувшись к нему. – Все будет хорошо, – добавила она, обращаясь к Гретель. – Обязательно, непременно…

Гейб не ответил. Олли крепко сжимала запястье своей спутницы, волоча ее за собой. Но Гретель начала упираться.

– Нет, – забормотала она себе под нос. – Не слушай, не слушай, не слушай… я же пыталась тебе сказать. Но теперь я совсем запуталась. Он специально сделал так, чтобы я запуталась. Я не помню, почему… Не слушай!

Как только лестница закончится, решила Олли, нужно будет обязательно найти укромное место и попытаться понять, о чем говорит Гретель. Но сначала надо выбраться с лестницы. Матушка Хемлок вот-вот их догонит.

И они почти выбрались. В дрожащем свете лампы уже можно было различить очертания двери.

– Все в порядке, – сказала Олли. – Все будет хорошо, Гретель.

– Нет, не будет! – воскликнула та. Ее голос сорвался на крик, как будто она вдруг поняла что-то. – Не будет, потому что…

Олли не дослушала: она нашарила ручку двери, повернула ее…

И застыла.

Как только дверь распахнулась, Гретель тихонько всхлипнула от страха и притихла, застыв рядом с Олли.

Они оказались в незнакомой комнате. «Нет, – подумала Олли, – знакомой». Она уже видела ее раньше.

В кошмаре.

Это была их спальня, но в то же время и нет. Комната была узкой и длинной. Тишина покрывала все вокруг плотным одеялом. На окнах были толстые железные решетки, сквозь которые проникал белый лунный свет. Тени от решеток рисовали полосы на полу комнаты. После темноты в подвале лунный свет казался слепящим.

Прямо как в кошмаре, комната была заставлена кроватями, в которых спали девочки. Их замерзшие веки были плотно сомкнуты.

– Сюда? Зачем ты привела меня сюда? – прошептала Гретель. От страха ее голос звучал совсем тоненько и неровно.

В противоположной стене комнаты, чуть левее, виднелась еще одна дверь. Она, должно быть, вела в коридор.

Олли облизнула высохшие губы.

– Нужно просто пройти через комнату, – сказала она. – Скорее.

Но прежде чем они успели сдвинуться с места, кто-то спавший на ближайшей к ним кровати привстал. Это была маленькая девочка, очень похожая на Гретель. Такие же редкие волосы, заплетенные в косичку, такой же почерневший от холода нос.

Только ее веки были покрыты толстым слоем льда. Она замерзла с закрытыми глазами, а не с открытыми.

Но, несмотря на опущенные веки, девочка улыбнулась широкой бессмысленной улыбкой и повернулась к ним.

– Гретель, ты вернулась, – прошелестела она. – Ложись в кровать, и она даже не поймет, что ты уходила.

Гретель задрожала.

Еще одна девочка приподнялась с кровати.

– Гретель, ты привела подружку? После отбоя посетителей не пускают. Матушка разозлится.

– Очень разозлится, – отозвалась третья, тоже приподнимаясь. Теперь уже все девочки начали просыпаться, обращая замерзшие лица с широкими улыбками к Олли и Гретель.

– Все хорошо, – прошептала Олли. – Идем. Я вытащу тебя отсюда.

Она решительно зашагала через комнату.

Гретель поддалась, когда Олли потянула ее за собой, но ее рука ощутимо дрожала.

– Гретель, – прошептала одна из девочек. Она спустила ноги с кровати, выпрямилась и встала у них на пути. А потом так сделала и вторая. И третья. Они мешали беглянкам пройти к двери. – Гретель, почему ты сбежала?

– Пропустите нас! – не выдержала Олли и принялась расталкивать мертвую толпу. Рука Гретель продолжала дрожать, и Олли почувствовала, что ее саму тоже начинает трясти. Наверное, так чувствовали себя трофейные олени мистера Уилсона перед тем, как их застрелили и приволокли в особняк, чтобы повесить на стену. Олли продолжила проталкиваться вперед. – Ну же, Гретель! – рявкнула она. – Не отставай.

Внезапно девочки испуганно вскрикнули и расступились. Олли оглянулась и выдохнула с облегчением: в спальню вошел Гейб. Лунный свет рисовал полосы на его синей куртке. Склонив голову, он протискивался к ним сквозь толпу. Девочки отскакивали от него. Постепенно ему удалось проложить путь до двери для Олли и Гретель.

– Гейб, – выдохнула Олли, – спасибо тебе огромное!

Мертвые девочки вернулись в кровати и испуганно притихли. Матушки Хемлок не было видно. Все шло хорошо. Олли потянулась к двери.

Но призрачный лыжник стоял прямо перед ней, мешая им пройти.

– Гейб, – сказала она. – Гейб, подвинься.

Тот не пошевелился, глядя на нее сверху вниз. На этот раз он стоял совсем близко, да и луна светила ярко, так что Олли рассмотрела его глаза под лыжной маской.

Еще никогда в жизни она не видела таких грустных глаз.

Гейб скрестил руки на груди, но не сдвинулся с места, по-прежнему заслоняя дверь.

– Нет! – закричала Гретель. – Нет, пожалуйста, выпусти нас! – Она попыталась схватиться за ручку двери, но Гейб просто покачал головой. Он попытался сказать что-то, но с его губ сорвались жуткие нечленораздельные звуки. Олли ничего не смогла разобрать.

В это мгновение у них за спиной раздался другой голос. Это был Сет.

Олли медленно обернулась.

– Видишь ли, он тебе солгал, – объяснил Человек с улыбкой на лице. – Призраки не любят врать, но они на это способны. Если дать им вескую причину.

Он по-прежнему выглядел как мистер Воланд: зеленая рубашка, джинсы. Даже при свете луны можно было разглядеть веснушки у него на переносице. Но в его глазах мерцали красные блики, похожие на угли в очаге. Или, может, в них просто отражался дрожащий огонек лампы, которую Олли сжимала в руке.

Но в это верилось с трудом.

Олли моргнула, и мистер Воланд исчез. Теперь Сет выглядел так, как во время их прошлой встречи в центре кукурузного лабиринта: белые, как кость, волосы, холодные голубые глаза. «Кто знает, есть ли у него настоящее лицо, или он просто каждый раз выбирает подходящую личину?» – подумала Олли, дрожа.

– Гейб здесь уже давно, – сказал Сет. – Достаточно было пообещать ему свободу в обмен на то, что он соврет тебе и укажет неверный путь. А вы только упростили ему задачу, когда Коко стащила у меня доску Уиджа.

Гретель, стоявшая рядом, издала стон отчаяния.

– Она хотела вас предупредить, – добавил Сет, кивнув в ее сторону. – Кажется, даже попыталась. Но бедняжка провела здесь столько лет, что уже сама не понимает, что правда, а что нет. – Его улыбка была широкой и хищной, исполненной мрачного торжества. Он знал, что победил.

«Не слушай, – в ужасе подумала Олли. – Не слушай мертвые голоса». Гретель предостерегала ее, но Олли все равно прислушалась к ним – дважды. И дважды попалась.

Гейб издал еще один жуткий булькающий звук. Олли потребовалось несколько секунд, чтобы понять.

«Прости». Он просил прощения.

– Шах и мат, – объявил Сет. – Вижу, без часов противник из тебя никакой.

Олли облизнула губы, пытаясь придумать ответ, но в голову ничего не приходило. Ей нужно было во что бы то ни стало выбраться из комнаты.

– Прощай, – произнес Сет и растворился в воздухе.

В следующее мгновение в спальню ворвалась матушка Хемлок; она остановилась и улыбнулась. Олли развернулась и предприняла последнюю отчаянную попытку прорваться к двери. Гейб не пропустил ее, хоть и дрожал всем телом.

– Я должен, – прошептал он. – Я должен. – На нее смотрели темные глаза, полные тоски.

– Девочки, – обратилась матушка Хемлок к остальным призракам, и ее высокий, царапающий слух голос наполнился триумфом, – ваши одноклассницы вернулись. Но, похоже, они хотят снова нас покинуть! Так скоро! Мы хотим, чтобы они ушли?

– Нет, – отозвались девочки. Их голоса были похожи на змеиный хор.

Олли с силой швырнула масляную лампу в матушку Хемлок – ничего лучше она придумать не смогла. Но это ее не спасло: лампа пролетела мимо и закатилась под одну из кроватей. Стеклянный колпак разбился, и огонь погас. Теперь комнату освещала только луна.

– Нет! Моя лампа! – закричала Гретель и, рыдая, склонилась над осколками.

Олли посмотрела налево, потом направо. Бежать было некуда. Они оказались в тисках между рядами кроватей, Гейбом и мертвыми девочками, которые, казалось, смотрели на них прямо сквозь веки, покрытые льдом.

– Пора в кроватку, – проговорила матушка Хемлок, подбираясь все ближе. – Ложитесь спать, как хорошие девочки. – Теперь ее голос звучал даже ласково. – Я не стану сажать вас в чулан. Просто ложитесь.

– Нет! – закричала Гретель, подняв взгляд. – Нет, я не хочу!

Олли кинулась прямо на матушку Хемлок, надеясь проскочить мимо нее, спуститься обратно в подвал… Сделать хоть что-нибудь. Но большая холодная рука перехватила ее на бегу.

– Дрянная девчонка! – воскликнула матушка Хемлок. – А ну-ка ложись спать!

Олли с ужасом поняла, что ее веки тяжелеют. Она оглянулась на Гретель: та в отчаянии смотрела на нее. Иней расползался по лицу призрака, запечатывая веки. Олли почувствовала, что по ее собственному лицу тоже растекается холод, и закричала.

– Спи, – велела матушка Хемлок. – Скоро ты станешь нашей навечно, и его желание будет исполнено. Он отдаст мне это место, и оно будет моим всегда. Спи до рассвета.

«Нет, – закричала Олли, – нет, я не стану! Вы меня не заставите!»

И тут же поняла, что кричит только мысленно. На самом же деле она не могла произнести ни звука. Веки сделались тяжелыми, как камень, а сама Олли почувствовала, что падает на пол. «Папа, – подумала она, из последних сил сопротивляясь сну, – прости меня. Надеюсь, с Коко и Брайаном все будет хорошо. Я пыталась выбраться. Я правда пыталась».

Потом она подумала: «Если бы я застряла здесь, как Гейб, я бы, возможно, поступила так же».

И наконец: «Мама?»

А потом все исчезло.

16

Кажется, Коко разглядела дверной проем в стене подвала. Всего на мгновение перед ней мелькнула узенькая дверца с тусклой ручкой. Но порадоваться Коко не успела. Стоило ей протянуть руку, как вдруг светильник погас. Стеклянный колпак лопнул, осыпав ее пальцы осколками. Коко ахнула и едва не выронила лампу.

Воцарилась полная темнота. Коко не понимала, почему разбился светильник. Она застыла на месте, напрягая слух. Но на этот раз никаких звуков не было: ни ветра, ни странных голосов, ни шагов. Что сейчас произошло? Коко жалела, что не захватила спички со стойки администратора, как сделала Олли. Будь у нее спички, лампу можно было бы снова зажечь.

Что ж, по крайней мере, она успела найти дверь до того, как погас свет. Подниматься придется в темноте. Коко покрепче сжала разбитую лампу, не желая лишаться последней надежды на свет. Затем она на ощупь открыла дверь и начала карабкаться по ступенькам.

Света не было. Совсем. Подниматься пришлось наугад, прощупывая ступеньки ногами и напряженно прислушиваясь. Воображение превращало каждый скрип в чужие шаги, а шелест одежды – в призрачный шепот. Коко то и дело вытирала потные ладони о штаны и продолжала путь, сцепив зубы. Для такого неуклюжего человека, как она, нельзя было придумать худшей пытки. Лестница была очень узкой, а ступеньки – разной высоты. Коко постоянно спотыкалась о те из них, которые оказывались выше, чем она ожидала.

К тому же пальцы на ногах и руках онемели. В доме стоял жуткий холод.

Коко так сосредоточенно старалась не упасть, что дверь наверху лестницы возникла перед ней совершенно неожиданно. Коко влетела в нее с такой силой, что чуть не потеряла сознание от удара.

Она рисковала скатиться вниз по лестнице, однако все же поймала равновесие. Несколько секунд Коко просто стояла перед дверью, тяжело дыша. Она почувствовала привкус крови во рту и поняла, что разбила губу; мысленно выругалась, а потом, сердито нахмурившись, толкнула ручку двери и вылетела наружу.

И тут же удивленно остановилась. Она попала прямиком в их с Олли спальню.

– Так, – пробормотала Коко, – это странно. – Она дернулась от звука собственного голоса и решила больше ничего не говорить. Попробовала включить свет. Ничего не вышло. Вполне ожидаемо.

Однако она прекрасно видела все вокруг: комнату заполнял лунный свет. После чернильной темноты на лестнице он казался почти слепящим. Видимо, метель закончилась.

Аккуратно переступая, Коко пересекла комнату и раздвинула полуприкрытые занавески. Из окна открывался вид на склон, деревья и горнолыжный подъемник. Повсюду сверкали огромные нетронутые сугробы. Коко глубоко вдохнула. Приятно было наконец увидеть небо.

А потом она заметила, что даже с открытыми занавесками лунный свет падает на пол полосами, как будто на окне была решетка. Вот только ее там не было.

Коко обернулась и окинула взглядом комнату. Лунный свет был ярким, но обманчивым. Ей пришлось всматриваться в углы в поисках чего-нибудь необычного. Например, тени, которой там быть не должно.

Но все выглядело вполне обычно. Их сумки по-прежнему лежали на полу. Вещи были неаккуратно разбросаны, точно в таком виде, как она оставила их утром. Смотреть на них было больно.

Коко сжала кулаки и продолжила осматриваться.

Наконец ее внимание привлекло какое-то движение. Она резко подняла голову. В большом зеркале над комодом что-то мелькало.

Коко подошла поближе.

– Олли, – прошептала она.

Подруга была там, в зеркале. Она застыла перед матушкой Хемлок. За спиной у нее стоял парень в лыжной маске. Гейб. Он не пускал Олли к двери, мешая ей выйти.

«Значит, он все-таки не помогал ей, – с нарастающим ужасом осознала Коко, – а был на стороне матушки Хемлок, на стороне Сета».

Предатель.

Коко увидела, как Олли попыталась проскочить мимо матушки Хемлок. Но привидение протянуло руку и коснулось лица Олли.

Та еще пыталась вырваться, но тщетно. Ее веки тяжелели; она споткнулась и упала, будто засыпая прямо на ходу.

Коко задрожала, увидев, как по лицу подруги расползается иней, запечатывая ей веки. И вспомнила обмороженную девочку, которая явилась им на лестнице. Теперь Коко знала, что будет с Олли, если не удастся ее вызволить.

Та повалилась на пол, погруженная в глубокий сон. По крайней мере, Коко надеялась, что это сон.

Она прижала ладони к стеклу и закричала:

– Олли! Олли!

Но та даже не двигалась. Матушка Хемлок взяла ее на руки и уложила в одну из стоящих в ряд кроватей. В лунном свете лицо Олли казалось размытым, лишенным особых черт. Теперь Коко и не узнала бы подругу, если бы не ее пышные кудрявые волосы.

– Олли, – прошептала Коко, но та не повернулась к ней, даже не пошевелилась. Никто не обращал на нее внимания, кроме лыжника. Гейб поднял взгляд, полный грусти, и посмотрел прямо на Коко.

Часы тихо, тоскливо запищали.

– Они забрали ее, да? – спросила Коко. – Сет и матушка Хемлок. Вот так просто?

Двойной сигнал, медленный и печальный. «Да».

Коко вдруг охватило странное спокойствие. Казалось, она уже истратила весь свой страх перед темнотой и всем остальным. Осталось только спокойствие. Решимость.

Коко была одна – без Олли, без Брайана. Но зато на свободе. Гретель – девочку-призрака, которую Коко видела на лестнице и во сне, – уложили в кровать рядом с Олли. Если бы только можно было сбегать в коридор, найти кости и вернуться…

Но потом Коко подумала: «Стоп. Кости?» Про кости им рассказал Гейб. А он оказался предателем.

Как можно верить тому, что он говорил? Может, ей и не нужны никакие кости. Может…

Терзаясь сомнениями, Коко снова посмотрела в зеркало и отшатнулась. Матушка Хемлок стояла прямо за стеклом, наблюдая за ней.

Привидение улыбнулось и постучало по стеклу. Серые губы шевельнулись, и, хотя Коко ничего не слышала, она без труда угадала, что говорит матушка Хемлок.

«Скоро».

Коко хотела ответить ей, блеснув смелостью и умом. Но в голову ничего не приходило. Она замерзла и устала, ей было одиноко и ужасно страшно.

Однако даже теперь, глядя в мертвые глаза матушки Хемлок, Коко продолжала думать. Сет не хотел отдавать ей часы Олли и разозлился, когда она забрала доску Уиджа. Даже спустился в подвал, чтобы забрать ее. Но почему? Если Сету было выгодно, чтобы Гейб солгал им, то зачем забирать доску?

Коко подумала про кости Гретель. Они не раз слышали о них, в кошмарах и потом от Гейба.

Но ему нельзя было верить.

Может, Сет только того и добивался, чтобы Коко до рассвета бегала по дому, разыскивая кости Гретель.

Но если не они, тогда что?

Коко вспомнила мир по ту сторону тумана. Чтобы выбраться оттуда, им нужно было что-то, что существовало по обе стороны. В тот раз их выручила книга под названием «Замкнутые пространства». Именно поэтому ей показалась вполне логичной идея открыть зеркало, воссоединив Гретель с ее костями. Потому что Гретель в каком-то смысле существовала по обе стороны зеркала.

Но что если это не обязательно? Что, если вместо Гретель и ее костей использовать…

В это мгновение Коко заметила ее.

Масляную лампу, краешек которой выглядывал из-под кровати Олли. Ту самую лампу, которая разбилась у нее в руках. Значит, она упала. Светильник лежал на боку, наполовину скрытый кроватью. У него тоже был разбит стеклянный колпак.

Лампа существовала по обе стороны зеркала, сообразила Коко. Как и доска Уиджа.

«Способ победить есть», – сказал им Сет в самом начале.

Коко постаралась вспомнить все, что видела в тот момент, когда Олли провалилась сквозь зеркало.

В нем отражались только два предмета. Одним из них был огонь.

Коко все думала и думала. Потом она посмотрела на часы. Перевела взгляд на спящую Олли…

Но принять решение не успела: в зеркале рядом с матушкой Хемлок возник Сет.

– Что ж, – спокойно произнес он.

Его голос доносился не из зеркала. Коко обернулась: Сет стоял в центре комнаты по эту сторону зеркала, спрятав руки в карманы.

– Вот и все, – сказал он. – Теперь она не сможет вернуться, даже если ты откроешь зеркало. Будет спать до рассвета. Не повезло вам сегодня, а? Даже эта штука, которую ты носишь на запястье, вас не спасла. Хотя наблюдать за вашими попытками было интересно.

Коко промолчала.

Сет приподнял брови, глядя на ряды кроватей, в одной из которых лежала Олли.

– Оливия слишком доверчива. Сперва мистер Воланд, потом этот парнишка в лыжных ботинках… Честное слово, чуть меньше доверия, и она бы не попала в эту переделку.

– Где Брайан? – спросила Коко.

Сет ухмыльнулся.

– Заблудился. Ты бы удивилась, узнав, в какие интересные места сегодня ведут двери в этом доме. Он точно удивился. Я сделал так, чтобы он заблудился и не смог найти дорогу. Сомневаюсь, что ты успеешь найти его до рассвета. Если хочешь, – добавил Сет тошнотворно ласковым тоном, – можешь сдаться прямо сейчас. Пройдешь через зеркало, ляжешь спать рядом с подружкой и уже не будешь обращать внимания на темноту.

– Спасибо, но нет, – ответила Коко. – Рассвет еще не наступил.

– Нет, – согласился Сет, – но скоро наступит.

– И что, вы хотите прямо сейчас силой затолкать меня в зеркало?

– Ну уж нет. Разве так будет интересно? – Когда он улыбался, у него появлялись ямочки на щеках. От мысли о том, что Сет получает удовольствие от происходящего, было еще противнее.

– Ладно, – пожала плечами Коко, – тогда я пойду. Я еще придумаю, как спасти Олли. – Она повернулась к двери и поняла, что из комнаты теперь целых три выхода. Коко остановилась и обернулась.

Сет рассмеялся.

– Как тебе угодно. Можешь играть в мои игры до рассвета, если так нравится. Но потом – добро пожаловать по ту сторону зеркала.

Затем он исчез. Никаких клубов дыма и прочих спецэффектов. Вот он стоял перед ней, потом Коко моргнула – и в следующую секунду его уже не было.

17

«Ну, это просто глупо», – подумала Коко. Она не рисковала надолго застрять в спальне. У нее ведь были часы. Достаточно попросить их пропищать возле правильной двери, и можно будет сбежать отсюда, чтобы больше не видеть Олли, спящую беспробудным сном с инеем на сомкнутых веках.

Но… у Коко возникла идея. Очень рискованная, однако ничего лучше она придумать не могла. Правда, у нее оставалось еще несколько вопросов, но, кажется, Коко знала, как получить ответы. Возможно, подумала она, Сет совершил ошибку, когда сделал так, чтобы лестница вела прямо сюда. Наверное, он хотел, чтобы Коко увидела в зеркале, что произошло с Олли, и испугалась.

Она действительно испугалась, но еще у нее возникла идея.

Коко кинулась к своим вещам, которые по-прежнему были разбросаны по полу спальни. Пошарив немного, она нашла листок бумаги и маркер.

– Я задам несколько вопросов, – обратилась она к часам. – После каждого я буду зачитывать алфавит. Останавливайте меня на нужных буквах.

Часы ответили двойным сигналом.

Коко спросила как можно тише, едва шевеля губами, на случай, если Сет подслушивает:

– Как мне разбудить Олли?

Она начала перечислять все буквы алфавита. Дом вокруг нее погрузился в абсолютную тишину. Коко не нравилась эта тишина. Ей казалось, что в темноте кто-то прячется, наблюдая за ней, выжидая.

«ПОЗВАТЬ ПО ИМЕНИ, – ответили часы. – НО ТЛК НА ТОЙ СТОРОН ЗРКЛ».

Этого Коко и боялась. Она прерывисто вздохнула.

Следующий вопрос.

– Вы с Олли одно целое?

Она снова начала читать алфавит.

«ВСЕГДА», – ответили часы.

– Ладно, – сказала Коко. – Тогда я знаю, что делать.

18

Коко заплакала. Это было несложно – она и так долго сдерживала накопившиеся слезы.

Девочка упала на колени и начала всхлипывать, уставившись на три дурацкие двери, созданные Сетом, которые – возможно – вели из спальни в коридор.

– Я не могу, – прошептала она. – Не могу. Пожалуйста, хватит. Пожалуйста. Я больше не хочу играть!

В следующую секунду левая дверь распахнулась и в спальню, выпучив глаза, влетел Брайан. Он увидел ее.

– Коко! Я бежал по коридору, все бежал и бежал, и наконец добрался до двери, но за ней оказывались то кухни, то чуланы, то гостиная Уилсонов… – Брайан дрожал, уставившись на нее диким взглядом. – И я никак не мог тебя найти.

Коко крепко обняла его. «Получилось», – подумала она, чувствуя, как колотится сердце. Человек с улыбкой на лице не позволил бы Брайану найти ее, если бы не поверил, что Коко сдалась. Он обожал глумиться над проигравшими и наверняка хотел позлорадствовать в присутствии их обоих.

Может, они и впрямь потерпели поражение. В конце концов, у Коко оставалась только одна рискованная идея. Но, по крайней мере, с ней будет Брайан. Она была так рада его видеть!

– Это еще не конец, – как можно тише сказала Коко, но продолжила плакать.

– С тобой все в порядке? – тут же встревожился Брайан.

Коко не ответила: она следила за тенями на освещенной луной стене спальни. Среди них Коко заметила человеческий силуэт. Она перевела взгляд на зеркало и увидела Гейба, стоявшего за плечом у матушки Хемлок. Оба призрака наблюдали за ними. Матушка Хемлок смотрела на них выжидающе, с мрачным торжеством, а Гейб, похоже, был опечален.

Брайан поднял голову, проследил за взглядом Коко и отшатнулся от мертвых, неподвижных лиц в зеркале.

Внутренне Коко была напряжена, как сжатая пружина, но внешне не подавала виду, продолжая плакать.

– Прости, Брайан, – всхлипнула она. – Мне так жаль. Я не смогла найти кости Гретель. Прости.

Тот ошарашенно уставился на нее.

– Нет! – воскликнул он. – Какие кости? Все в порядке, до рассвета еще есть время. Мы еще не проиграли!

В шахматах есть прием, который называется «финт»: это когда игрок совершает агрессивный маневр, чтобы отвлечь противника. Именно такой ход Коко сделала ферзем, когда играла с Человеком с улыбкой на лице. Суть финта в том, что это просто уловка. Обманный маневр, чтобы незаметно подготовить другую, более изящную, простую и незатейливую атаку, которая застанет противника врасплох.

Поэтому Коко продолжила плакать. Скорее всего, этого и ожидал от нее Сет. На что еще способна маленькая девочка с розоватыми волосами?

Часы Олли холодили ей руку.

Коко, не прекращая рыдать, быстро стянула их с запястья и отдала Брайану.

– Не ходи за мной, – прошептала она между всхлипами. – Эта лампа, – она дернула подбородком, указывая на масляный светильник, – надеюсь, сейчас загорится. Не дай ей погаснуть.

Брайан уставился на ее покрасневшее от слез лицо. Коко ответила ему взглядом, полным решимости. Во время шахматной партии Брайан доверил ей свою жизнь. Но теперь игра была другая.

Хотя чем-то она все равно напоминала шахматы.

Брайан молча забрал часы и кивнул.

Коко повернулась к Гейбу.

– Если ты когда-то был человеком, – тихо и торопливо произнесла она, – если в тебе было хоть что-то хорошее, ответь мне: у Олли есть спички, верно?

Гейб уставился на нее с виноватым видом, а потом кивнул.

– Где? – спросила Коко.

– Передний карман, – прошептал он.

Больше ничего она спросить не успела. В комнату вошел Сет.

– Передумала? – небрежно бросил он. На лице Коко блестели слезы. Плакать было легко, даже не приходилось себя заставлять.

– Я сдаюсь, – прошептала она. – Мы сдаемся. Я так устала бояться. Я не хочу дрожать от страха до рассвета. Можно… можно я уже пойду туда? Я хочу, чтобы все закончилось. Пожалуйста, пусть все закончится! – Коко спрятала лицо в ладонях и надрывно зарыдала горькими слезами человека, который больше не может бороться.

– Неожиданно, – усмехнулся Сет. – Несмотря на твой внешний вид, я не думал, что ты так быстро сдашься.

Глаза Коко вновь наполнились слезами.

– Пожалуйста, – выдавила она. – Пожалуйста, хватит!

Брайан уставился на нее и с неподдельным ужасом произнес:

– Коко, ты что творишь?

– Я просто устала бояться, – всхлипнула Коко. – По ту сторону зеркала мы просто ляжем в кровать и уснем, как остальные дети. Им не страшно. Посмотри на Олли. – Она указала рукой на зеркало. Брайан заметил Олли и закусил губу до крови. – Во сне нам уже не придется бояться.

– Я не согласен! – воскликнул Брайан. – Я не пойду в зеркало! Вы меня не заставите!

– Увы, именно это я и сделаю, – сказал Сет. – В конце концов, таковы правила.

– Не бойся, – добавила Коко. – Очень скоро нам уже не будет страшно. – Напоследок она бросила на Брайана долгий взгляд. Сказать «Доверься мне» Коко не могла, поэтому попыталась передать эту мысль одними глазами.

Сет произнес одно слово, и в воздухе на мгновение повис запах тухлых яиц, а по зеркалу пробежала рябь.

Оно открылось.

Коко, чувствуя, что сердце вот-вот выскочит из груди, пересекла комнату, прижала ладони к зеркалу, сделала шаг вперед и очутилась в зазеркалье, залитом лунным светом.

– Твоя очередь, – произнес Сет у нее за спиной, обращаясь к Брайану.

Но Коко уже не обращала на него внимания. Ее занимали совсем другие вещи. Во-первых, Олли, которая лежала на кровати прямо возле зеркала.

Во-вторых, масляная лампа, забытая на полу.

В-третьих, матушка Хемлок, которая стояла поблизости в ожидании.

Коко сорвала одеяло с кровати Олли и набросила его на голову привидения, чтобы выиграть несколько секунд.

– Олли! – закричала она. – Оливия Адлер, просыпайся!

Когда она услышала голос подруги, ее ноги едва не подкосились от облегчения.

– Коко?! – в ужасе воскликнула Олли. – Я тебя не вижу! Ты… Не может быть, ты здесь?

Не тратя времени на ответ, Коко кинулась за лампой, валявшейся на полу. В ней еще осталось немного масла.

– Олли! Спички, живо! – крикнула Коко.

Подруга без лишних слов сунула руку в карман, вытащила коробок и дрожащими руками зажгла спичку. Ее глаза еще на оттаяли, поэтому пришлось действовать почти на ощупь. Коко поднесла лампу, и фитиль зажегся как раз в ту секунду, когда матушка Хемлок опустила руку ей на плечо.

Коко развернулась, выставив лампу перед собой, и увидела огонек, который расцвел по ту сторону зеркала. Лампы были связаны между собой. Она оказалась права.

И теперь огонь горел по обе стороны зеркала.

Матушка Хемлок отшатнулась от пламени, но у Коко внутри все похолодело: Сет тянулся к лампе, явно стремясь погасить ее. Его губы искривились в уродливой гримасе. Он понял, что задумала Коко.

Матушка Хемлок снова потянулась к ней. Коко сунула лампу ей в лицо, и привидение попятилось.

– Брайан! – закричала Коко, надеясь, что тот услышит. – Не дай огню погаснуть!

Брайан, как правило, мыслил весьма практично. Но сейчас, измученный долгой и жуткой ночью, он, вероятно, не успел подумать, прежде чем принял решение. Чтобы не рисковать, давая Сету шанс погасить лампу, Брайан просто-напросто подпалил занавески.

Шторы на призрачной стороне зеркала тоже вспыхнули, освежая живым золотистым светом ряды мертвых лиц. Коко решила, что хуже уже не будет, бросила лампу на пол, чтобы масло разлилось, и подожгла еще и его.

«Ну и ладно, – подумала она. От гнева, страха, тревоги и усталости у нее кружилась голова. – Ненавижу этот особняк. И теперь у нас пожар по обе стороны зеркала».

– Бежим, – сказала Коко, повернувшись к Олли. – Нам пора.

Олли все еще ничего не понимала. Талая вода бежала по ее щекам, как слезы.

– Где Гретель? – спросила она. – А как же кости?

– Некогда объяснять! – прокричала Коко. Пламя уже ревело со всех сторон. Она схватила подругу за руку и побежала прямо в зеркало.

«Либо я права, – промелькнуло у нее в голове, – либо мы навсегда застряли в горящем доме».

Они влетели прямо в стекло.

И проскочили сквозь него. От дыма у Брайана уже покраснели глаза.

– Но как?!

– Потом объясню, – отмахнулась Коко. – У нас тут дом горит!

Сет все еще оставался в комнате. Он смотрел на Коко со странным выражением лица, которое, пожалуй, можно было назвать смесью ужаса и восхищения.

Не удержавшись, она злорадно улыбнулась Сету, надеясь, что улыбка вышла не менее пугающей, чем у него.

– Шах и мат, – объявила Коко, указывая на Брайана, у которого на запястье были часы Олли.

Сет заметил их и поджал губы. Затем перевел взгляд с часов на саму Олли, которая все еще опиралась на Коко. Иней, покрывавший ее веки, постепенно таял. Коко увидела, как в глазах Сета отразилось осознание: он понял, как она решила задачу.

Комната наполнялась дымом, но это уже не имело значения. Из коридора уже доносился вой пожарной сигнализации. Сквозь горящую занавеску можно было разглядеть, что за окном разгорается розовато-жемчужный рассвет, освещая мир, укрытый белым одеялом нетронутого снега.

– Я перехитрила вас в шахматах, – сказала Коко Сету. – А вы, в свою очередь, попытались перехитрить меня. Отвлечь меня этими дурацкими костями, чтобы мы всю ночь бегали по дому и искали их. А на самом деле разгадка была проста: Олли и ее часы. Может, хватило бы даже доски Уиджа, если бы мы сразу догадались. Что-то, что существует по обе стороны зеркала, открывает дверь между мирами. И еще, судя по всему, нужен огонь.

Сет, похоже, разрывался между злобой и восхищением. Друзья Коко встали по обе стороны от нее.

– Мы победили, – твердо произнесла Олли. Вода стекала по ее лицу, как капли дождя. Оттаявшие глаза ярко сверкали. – Коко победила. Убирайтесь отсюда.

– Народ, – встрял Брайан с присущей ему практичностью, – не обращайте на него внимания. Он просто придурок, который хотел нам напакостить, но ничего не вышло. Кто-нибудь знает, где тут у них огнетушитель?

Коко ожидала, что Сет разозлится. Однако его лицо стало совершенно бесстрастным. Это отчего-то напугало ее намного сильнее.

Потом он вдруг отвесил им старомодный поклон, который в его исполнении выглядел совершенно непринужденно. Сет сверкнул глазами и улыбнулся им своей волчьей улыбкой.

– До новых встреч, – сказал он и исчез в клубах дыма.

В комнате и так уже было нечем дышать, поэтому ребята поспешили выскочить в коридор. Но в последнее мгновение Коко успела оглянуться на зеркало и увидеть, как призраки на другой стороне растворяются, превращаясь в дым. На их лицах читалось облегчение.

«Спасибо», – произнесла Гретель одними губами и растаяла в лучах света.

19

Олли, Брайан и Коко нашли огнетушитель как раз в тот момент, когда мистер Адлер, громко топая, взбежал по лестнице. Мама Коко и Уилсоны влетели на второй этаж вслед за ним. Папа Олли увидел огнетушитель, выхватил его у Брайана и принялся заливать горящий пол и занавески. Мистер Уилсон присоединился к нему со вторым огнетушителем в руках, а через несколько напряженных секунд заработала противопожарная система, обливая всех водой с потолка.

Когда огонь погас, на несколько секунд воцарилось молчание.

От дыма и бессонной ночи у Олли, Брайана и Коко слезились глаза. Ребята кашляли, стоя посреди комнаты и не зная, что сказать.

– Что случилось? – спросил папа у Олли.

– Мы услышали пожарную сигнализацию, – без запинки соврала та, продолжая кашлять, – и побежали наверх. Вы все так крепко спали… Но ничего страшного. Брайан бойскаут, он нашел огнетушитель. Ничего страшного не случилось. Ничего страшного. – С каждой секундой она бормотала все более бессвязно, пока вдруг не заплакала, кинувшись на шею папе. Отец слегка озадаченно заключил ее в объятия.

– Коко, – спросила ее мама, – что у тебя с губой?

Та облизнула ссадину, оставшуюся после удара об дверь.

– Да так, – отмахнулась Коко, – упала. Мы с Брайаном вместе упали.

У него тоже была разбита губа.

Мама недоверчиво приподняла бровь.

– По дороге в туалет, – продолжила сочинять Коко. – Мы, э-э, поскользнулись.

Брайан нервно кивнул.

– Ладно, – спокойно сказала мама. – Но надо обработать рану. – Она обняла Коко и Брайана.

За окном над горой Хемлок уже поднималось солнце. Все и впрямь закончилось. Они победили.

Она победила.

Олли отстранилась от папы, вытирая слезы.

– Не знаю, как остальные, – заявила она, – но я хочу поехать домой сегодня же. Простите. Ночь была… странная. Я хочу домой. – Олли бросила извиняющийся взгляд на Уилсонов, но те ее даже не слушали. Они осматривали спальню, причитая над разбитым стеклом и копотью, оставленной пожаром.

– Ладно, – сказал мистер Адлер, с тревогой глядя на Олли. Она была белая как мел, а щеки блестели от слез и талой воды. – Ты уверена, Оллиненок?

Олли кивнула.

– Тогда пойдем собираться, – объявил ее отец.

Олли, Брайан и Коко поспешили собрать вещи.

В тот же день они вернулись в Яйцо, без сожалений покинув особняк Хемлок, как только откопали Сузи и дождались, пока снегоуборочные машины расчистят дорогу. Ни мистер Адлер, ни мама Коко не возражали против отъезда.

– Мне снились странные сны, – сказал мистер Адлер дочери. – Будто ты пропала, и я никак не мог тебя найти. – Он помотал головой. – Это было ужасно. Наверное, виновата погода. Ну и холодная же выдалась ночь!

– Да уж, – вздрогнув, согласилась Олли. Сев в машину, она с облегчением прикрыла глаза. Коко и Брайан последовали за ней. Когда машина выехала с парковки, Олли спросила:

– А можно дома мы испечем вафли?

– Конечно, – ответил ее отец.

По пути домой ребята заснули в машине. Уже в Яйце они с трудом разлепили глаза, чтобы умять вафли, и сразу же расползлись спать по кроватям и диванам. Проваливаясь в сон, Коко услышала голос своей мамы:

– Бедные дети. Похоже, этот странный день на лыжной базе оказался для них настоящим стрессом.

«Ты даже не представляешь, мам», – подумала Коко.

Выспавшись, они проснулись и как следует поужинали, а потом расположились на креслах-мешках в комнате Олли, чтобы доесть яблочный пирог.

– Но… – жалобно произнесла Олли, – я все равно не понимаю. Получается, вся эта история про кости была…

– Не то чтобы ложью, как мне кажется, – закончила за нее Коко. – Скорее, отвлекающим маневром. Уловкой, как в шахматах. Ее просто… казалось, очень настойчиво нам подсовывали, как приманку. Все эти сны про кости Гретель, Гейб, который тоже рассказывал про них. Но только Гейб подчинялся Человеку с улыбкой на лице. Можно ли было верить его словам? А потом я подумала про мир по ту сторону тумана. Помните? Сет использовал пугала, существовавшие в обоих мирах, чтобы дверь между ними не закрывалась. Но, Олли, в тот раз тебе удалось вернуть нас домой, потому что книга под названием «Замкнутые пространства» тоже существовала в обоих мирах. И тут я подумала: а что, если есть еще вещи, которые открывают дверь между мирами и не дают ей закрыться? Почему это обязательно должны быть Гретель и ее кости? Почему, например, не Олли и ее часы? Я была не уверена насчет огня, но решила, что можно попытаться зажечь лампы, потому что, когда Олли прошла через зеркало в первый раз, по обе стороны горел огонь.

– Ого, – восхитился Брайан. – ЧР, это было гениально!

– ЧР? – не поняла Коко.

– Ты Черный Рыцарь, – торжественно объявил Брайан. – Победила верхом на черном коне!

Коко улыбнулась.

– И правда.

– Надеюсь, с ними все хорошо, – тихо сказала Олли. – С Гейбом, Гретель и остальными. Надеюсь, огонь их освободил.

– Думаю, так и было, – ответила Коко.

– Вот и славно, – кивнула Олли.

Все помолчали. Потом Брайан спросил:

– Не хотите завтра покататься на лыжах? Можем просто пойти на Большую чашу. – Так называлась местная лыжная трасса. Она была небольшой и уютной.

– Почему бы и нет, – ответила Коко. После прошедшей ночи ее уже не пугали лыжные склоны. – Только не бросайте меня, договорились?

– Ты же нас не бросила, – серьезно возразила Олли. – С чего бы мы так с тобой поступили?

Брайан кивнул, и Коко почувствовала, что ее губы сами расплываются в улыбке.

Но уже ночью, засыпая, она услышала голос Олли. Та лежала на кровати, а Коко устроилась рядом на надувном матрасе.

– М-м? – отозвалась она.

– Я говорю, – повторила Олли, – как думаешь, он правда вернется? Человек с улыбкой на лице?

– Не знаю, – вздохнула Коко, предпочитая не лукавить. – Наверное. Возможно. Но в следующий раз мы будем готовы к встрече.

– Да, – согласилась Олли. – Мы будем готовы.

Она достала свои часы. Коко отдала их еще в особняке Хемлок. Они снова показывали слово «ЛЮБЛЮ». Олли на мгновение прижала экранчик к щеке.

– Спасибо, мама, – тихо сказала она. – Я люблю тебя.

– Большое спасибо, – добавила Коко.

Затем Олли убрала часы под подушку, и обе девочки заснули в тишине безветренной зимней ночи под слабые отзвуки музыки, которую слушали мистер Адлер и мама Коко на первом этаже.

От автора

Создание книги – это работа далеко не одного человека. Да, слова выбирает один, но за кадром остаются все те, кто давал советы, поддерживал, верил в тебя, критиковал. Сейчас я бы хотела поблагодарить их.

Во-первых, спасибо моему редактору Стейси Барни и ее помощнице Кейтлин Таттероу за то, с каким терпением они перечитывали многочисленные версии этой книги. Также выражаю благодарность команде, отвечавшей за рекламу книги: Кэтлин Картер, Элиз Маршалл и Дженнифер Ди, которые помогли ей выйти в свет.

Спасибо талантливейшему художнику Мэтту Сондерсу за чудесную обложку и Айлин Сэвидж за оформление книги.

Спасибо моему агенту Полу Лукасу, без которого эти книги вообще не увидели бы свет, а также Элой Блифасс и всем сотрудникам агентства Janclow and Nesbit, которые очень много сделали для этой книги и для всей моей карьеры.

Владимир из Mitopeja и Елена из Dubidus Comics and Books – спасибо вам за то, с какой добротой и интересом отнеслись к моим страшилкам, и за то, что донесли мои книги до иноязычных читателей.

Я благодарна штату Вермонт и горнолыжному курорту колледжа Миддлбери за зимнюю атмосферу. Спасибо Джону, Дане и другим сотрудникам чайной Stone Leaf за то, что давали мне возможность часами работать за вашими столиками.

Спасибо друзьям, которые терпели меня, пока я страдала над «Мертвыми голосами»: Гаррету за шутки, Р. Дж. за то, что вдохновляешь меня, даже когда об этом не знаешь, а Поле – за шутки про постоянное вдохновение от Р. Дж. Люблю вас, ребята.

Спасибо Питеру В. Бретту и Кассандре Бретт за дружбу, за то, что читали эту серию и передавали книги другим. Я безумно благодарна.

Мои родители и брат Стерлинг – спасибо вам огромное. Как вы только меня терпите!

И, наконец, спасибо, Эван. Тебе приходится терпеть больше всех, когда я погружена в написание книги, но ты достойно переносишь все трудности. Я люблю тебя.

Примечания

1

Шахматный дебют, во время которого игрок делает первый ход пешкой, стоящей напротив ферзя, а затем жертвует соседней (прим. ред.).

2

«Рождественская песнь в прозе: святочный рассказ с привидениями» (1843) – повесть-сказка Чарльза Диккенса (прим. пер.).

3

Британский хлеб быстрого приготовления (прим. ред.).

Content

Кэтрин Арден
Мертвые голоса

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

От автора

Примечания