Юлия Бузакина

Вакансия для маленькой леди

Пролог

— Здравствуйте, я насчет вакансии, — девушка неловко вжимается в кресло. Руки подрагивают. Коротенькое красное пальто смотрится совсем не к месту в офисе банка, где все служащие, как на подбор, одеты в черно-белой гамме. Ее не спасает даже отсутствие макияжа и стянутые в строгий тугой узел светлые волосы. Сбербанк — не самое лучшее место для работы, но у нее на руках еще нет диплома, поэтому она будет рада любой должности, даже с мизерной оплатой. Лишь бы работать по специальности.

— У вас есть рекомендации?

— Нет. Я только…

— Может, у вас еще и диплома нет? — резко перебивает ее сотрудник банка, принимающий собеседование.

— Пока нет, но очень скоро я его получу, — жалко улыбается соискательница. — Я могу поработать испытательный срок совершенно бесплатно. Я отлично разбираюсь в финансовой системе. Я создала несколько бизнес проектов, и все они могут приносить достойную прибыль. Вот, посмотрите мои работы.

— Извините, нам не нужны практикантки. Приходите на следующий год.

— Вы что же, даже не взглянете? — с отчаянием в глазах пытается всунуть в руки сотрудника банка папку с файлами девушка.

— Мы не берем на работу студентов. Вы отнимаете мое время.

— Ладно, простите за беспокойство. До свидания.

Она неловко сгребает со стола свои наработки, ксерокопии документов, запихивает их в объемную черную сумку и оказывается на улице. Прохладный осенний воздух освежает пылающие досадой щеки. Она готовилась к собеседованию всю прошлую ночь. А менеджер даже не захотел посмотреть на ее работы.

Она шагает по усыпанному золотыми осенними листьями тротуару. В ушах звенит однообразный набор фраз менеджеров среднего звена.

«Извините, нам не нужны практикантки».

«Простите, но мы не нуждаемся в студентках. У нас в очереди люди с красными дипломами стоят».

На глаза наворачиваются слезы. Она не выдерживает и, прикрыв рот рукой, всхлипывает. Растирая слезы по щекам, все быстрее бежит по улице. Главное, чтобы никто не увидел, что она плачет. Не начал расспрашивать и сочувствовать. Жалости она точно не вынесет. Остался один шанс — на повышенную стипендию. Надо только сдать задолженность по английскому языку.

Часть первая. «Любовь — наше самое большое безумие в этой жизни»

Глава 1

В этот темный осенний вечер студенческий городок Костромского госуниверситета праздновал Хеллоуин. Карену, веселому балагуру и старосте группы экономического факультета, удалось достать пригласительные билеты в ночной клуб.

— У меня четыре билета! Кто идет со мной? — ворвавшись в тесную комнатку студенческого общежития, завопил парень. — Ну, кто самый лучший друг на свете?!

Милая стройная шатенка Дарина, беспрерывно целующаяся с другом Мико на узкой казенной кровати, вскинула голову.

— А что там будет?

— Стриптиз точно будет! От зомби и вурдалаков! — приплясывал Карен. — Леся, ты в деле?

— Отстань, мне к английскому готовиться надо, — махнула рукой симпатичная блондинка, сидящая в потертом кресле у окна. Она была уже достаточно взрослой девочкой и знала, чем закончится очередная попойка с Кареном. Если их не заберут в местный отдел полиции, то охранники точно не останутся равнодушными к молодому человеку с кавказской внешностью и взрывным темпераментом. Отделают так, что мать родная не узнает. Другие на собственных ошибках учатся, а вот Карен, увы, нет. Те, у кого много денег, вообще плохо поддаются обучению.

— Ну же, Леся! Хеллоуин нынче! Страшный праздник! — не отставал Карен. — Мне родители кредитку пополнили. Если пойдешь с нами, шампанское за мой счет!

— Отстань, Карен, — равнодушно выдохнула Леся. — Не до веселья мне нынче. Не сдам долг по английскому, не видать повышенной стипендии.

Она нахмурила свой хорошенький лобик и снова сосредоточилась на учебнике.

— Ох, ну ты и зануда, Карен! — не удержалась Дарина. — Ладно, мы в деле. По сколько скидываться будем?

— С меня пригласительные, с вас выпивка.

— Ну, ты и козел! Ты хоть представляешь себе, сколько стоит бокал пива в ночном клубе? — поморщился Мико. — За эти деньги можно купить ящик текилы и отметить праздник здесь, в общаге!

— В общаге стриптиз не танцуют! — распалился Карен. — Пить текилу в общаге скучно!

— Леська стриптиз танцевать умеет! — озорно хихикнул Мико. — Лесь, станцуешь нам?

— Отвали, придурок! — Леся потянулась за пачкой сигарет, одиноко лежащей на подоконнике. — Все отвалите! Я не могу с вами здесь баламутиться, пока не выучу текст!

Она открыла форточку и уже собиралась прикурить тонкую дамскую сигарету, но Карен галантно подскочил к ней и щелкнул собственной зажигалкой 1ез1а с витиеватым узором на серебристых стенках.

Блондинка окинула его оценивающим взглядом. Изящно склонившись над огоньком, затянулась сигаретным дымом.

— Ну, же, — вальяжно положив руку на потертое кресло, в котором сидела интересующая его подружка, ухмыльнулся Карен. — Соглашайся, кошечка. Без тебя нам будет скучно.

— Разве? — она вытянула свои стройные ножки, обтянутые потертыми джинсами и сладко затянулась сигаретой второй раз. — А мне казалось, что тебе, Карен, после второй бутылки пива и самому с собой не скучно.

— Вот ты язва, — начал кипятиться Карен. — Неужели не можешь отложить свой английский ради друзей? Завтра он не выучится?

— Хорошо, уговорили! — со злостью хлопнув книгой, затушила начатую сигарету в пепельнице, сделанной из жестяной банки, Леся. — Губы хоть дайте накрасить!

Она сгребла с небольшого туалетного столика, который делила на двоих с Дариной, свою косметику и заперлась в общей ванной комнате. Ей совсем не улыбалось ехать с Кареном в ночной клуб этим вечером. Но сегодня Хеллолуин. Друзья от нее не отстанут. Даже если Карен, Дарина и Мико отчалят втроем, на пороге замаячат следующие желающие отметить праздник. Лучше уж провести время в ночном клубе. Без пользы, зато весело.

Леся провела тонкими пальцами с красивым маникюром по длинным светлым волосам, нанесла на чуть припухшие губки алую помаду и лукаво подмигнула своему отражению в зеркале. Гулять, так гулять.

Когда она вышла из ванной комнаты, друзья уже во всю готовились к походу в ночной клуб. Карен приволок откуда-то венецианские маски с блестками и перьями, Мико весело примерял на голову колпак колдуна, а Дарина без смущения рылась в их с Лесей общем шкафчике.

— Лесь, можно я надену твою черную блузу из шифона? Можно, можно?

— Можно. Только лифчик под нее соответствующий поддеть не забудь. Иначе — полный провал.

— Ты в джинсах идешь? — недовольно покосился на девушку Карен.

— А ты хочешь раскошелиться мне на новое платье? — ее бровь угрожающе приподнялась.

— К чему? Ты все равно мне не дашь, — поморщился Карен.

— Верно. Так что, не буксуй, — снисходительно хмыкнула Леся. — Джинсы, облегающая черная майка, высокие ботфорты и кожаная курточка — вот и весь мой прикид. Кто-нибудь заказал такси?

— Клуб в паре остановок отсюда. Стоит ли платить за такси? Праздник же, сдерут две цены, — Мико взял в руки невесть откуда взявшуюся волшебную палочку и взмахнул ею. — Желаю, чтобы Карен превратился в моего верного слугу!

— Отвали, придурок! — Карен подхватил стоящую на столе бутылку пива и отхлебнул. — Поторопитесь, девчонки! Будет весело!

Дарина, наконец, отыскала нужные вещи и скрылась в ванной комнате. Леся закинула в небольшую красную сумочку свои сигареты, зажигалку и проверила наличие кошелька. Денег было немного, но на оплату коктейля должно хватить. Напиваться она не планировала, а вход в клуб Карен обещал свободный. И надо успеть вернуться домой до полуночи. Она все еще хранила призрачную надежду поучить текст. Как ни крути, а английский предстоит сдавать завтра в полдень.

Они вчетвером выскользнули из студенческого городка и веселой стайкой двинулись в сторону ночного клуба «Старая карета».

Погода стояла самая что ни на есть октябрьская. Сырость и туман пробирали до костей, заставляя подрагивать от холода. Согреться не помогали даже остроумные шутки, которыми сыпал направо и налево взбудораженный пивом староста. Леся уже жалела, что согласилась на их глупый план идти две остановки пешком. Она замерзнет и простынет. А ей сдавать английский, будь он неладен. Болеть никак нельзя. Никто из преподавателей не приветствует пропуски на последнем курсе.

Карену и Мико все равно, за них в любом случае заплатят родители. А за Лесю платить некому. Она обязана все знать, чтобы получить диплом.

Вдалеке, приветливо мигая разноцветными огнями, показалось двухэтажное здание ночного клуба. На входе ярким фонарем горела огромная тыква, от зловещей улыбки которой по коже бежал мороз.

— Сегодня Хеллолуин. У вас есть с собой приглашения и карнавальные костюмы? — хмуро посмотрел на молодых людей охранник.

— Полный пакет! — помахал у него перед носом бумажным пакетом с масками и шляпой колдуна Карен. — И четыре приглашения.

— Тогда добро пожаловать, — суровое лицо охранника слегка смягчилось, и вновь прибывшие участники вечерники проскользнули внутрь.

Внутри помещения царила дикая суета. Коричневые стены с отделкой под кирпич были увешаны зловещими картинами. На сцене в свете софитов мерцала паутина, а под потолком парил огромный призрак.

Карен крепко взял Лесю под руку и повел за собой сквозь толпу беснующейся под громкую клубную музыку нечисти. Мико и Дарина засеменили за ними следом.

— Вот это да! — когда друзья вчетвером заперлись в раздевалке, выдохнула Леся.

— Я и не знала, что можно так рядиться на Хеллоуин!

— Возьми маску, — Карен озабоченно рылся в бумажном пакете. — Без костюма могут выставить за дверь.

— Мне черную! — потянулась Дарина к пакету.

— Эй, я хотела черную, — нахмурилась Леся.

— Тебе будет венецианская маска из красного бархата с сеточкой по краям. Подойдет под алую помаду, — Карен протянул блондинке маску. — И не вздумай снимать ее до самого конца вечеринки.

Пока Мико и Карен рядились в костюмы колдунов, Леся и Дарина надевали свои маски.

— А что, — усмехнулась Леся. — Я очень даже инкогнито в этой бархатной маске. Жаль, не хватает перчаток.

— Радуйся, что я это достал, — пыхтел Карен. — А то от тебя вечно нет никакой благодарности.

Вырядившись в костюмы, молодые люди ввалились в зал.

Музыка оглушала. Клубы цветного дыма обволакивали помещение, и ряженые посетители казались настоящими мистическими существами.

Карен уверенно распихивал зомби и прочую нечисть, двигаясь в сторону свободного столика перед сценой.

— Мико, раскошеливайся на напитки! — достигнув желанной цели, скомандовал он.

— Давай через раз, а? Иначе я останусь без средств к концу вечера!

— Эй, не позорьтесь, — Леся иногда ненавидела своих однокурсников. — Я оплачу свой заказ сама. Мне все равно надо к двенадцати часам ночи быть в общаге. Завтра сдавать долг по английскому.

Она поднялась из-за столика. Ловко лавируя между клубами дыма и жуткими посетителями вечеринки, зашагала в сторону барной стойки. Села на высокий стул в ожидании бармена.

Музыка настраивала на веселье. Учить английский совсем не хотелось.

От нечего делать она посмотрела на сидящего на соседнем стуле вампира. Он сверкнул голубыми глазами и пробежался по Лесе оценивающим взглядом.

— Идеальный образ, — одними губами произнес вампир.

— Что? — непонимающе склонила голову в его сторону Олеся.

— Вы — идеальная спутница для одинокого вампира, — его губы дрогнули в улыбке.

— Не составите мне компанию?

— Возможно, — нерешительно пожала плечами девушка. Внимательно присмотрелась к незнакомцу. Сквозь грим проступали правильные черты лица. Голубые глаза, будто рентген, сканировали ее образ. Крепкие руки и широкие плечи выдавали любителя спорта.

— Только я плачу за себя сама, — тут же спохватилась она.

— Чтобы потом не возникло никаких недоразумений.

— Вы так плохо обо мне думаете? — приподнял густую, обильно намазанную черной краской бровь незнакомец.

— Я вас не знаю.

— Тоже верно. — Он сканировал ее еще пару секунд, а после усмехнулся и протянул свою широкую ладонь. — Не составите ли мне компанию на этот вечер, маленькая леди?

— С удовольствием, — улыбнулась Леся.

Она внимательно посмотрела на своего случайного знакомого. От него веяло пороком и авантюризмом. Он совсем не был похож на тех мужчин, с которыми ей приходилось общаться раньше. Все в нем — броская внешность, подтянутая спортивная фигура, взгляд и манера говорить — отчего-то вводило ее в замешательство. А самое страшное — он очень располагал к себе, вызывая невольное восхищение и желание разделить с ним вечер.

— А вон тот веселый парень за столиком разве не с вами? — указав на сверлящего Лесю недовольным взглядом Карена, ухмыльнулся голубоглазый незнакомец.

— Это мои однокурсники, — пояснила Леся. — Никак не могут решить, кто из них будет платить за выпивку. Поэтому я предпочитаю платить за себя сама.

— Что ж, верное решение, — продолжая сверлить ее голубыми глазами, согласился незнакомец.

Глава 2

Бармен наконец подошел к стойке. Леся заказала коктейль «Пина Колада». Когда она снова повернулась к своему собеседнику, его атаковал молодой человек в маске Халка.

— Руслан, идем скорее! Наверху сейчас начнется конкурс между нашими сотрудниками! Кто выпьет больше текилы, тот король сегодняшней вечеринки!

— Не могу, — поморщился голубоглазый незнакомец. — Разве ты не видишь, я разговариваю с девушкой?

— Девчонки без тебя не хотят конкурс начинать! Бери спутницу с собой!

— Идем? — лукаво посмотрев на Лесю, предложил незнакомец.

— Я не знаю, — замешкалась она. Слово сотрудники означало корпоратив. Если привлекательный вампир, без которого девушки не хотели начинать конкурс, притащит с собой студентку, будет неловко.

— Пойдем! Тебе с нами понравится! — Халк приобнял Лесю за плечи, словно они были давними друзьями, и потянул в сторону соседнего зала.

Голубоглазый незнакомец, которого, как выяснила из разговора Леся, звали Русланом, с легкой усмешкой подхватил ее коктейль и бросился следом за ними.

— А как вас зовут, прекрасная незнакомка? — все еще сжимая ее плечи, поинтересовался Халк.

— Олеся.

— Я Костя, сегодня просто Халк. А с Русланом вы уже знакомы.

— Немного, — скептично потерла переносицу Леся.

Руслан поравнялся с ними и протянул Лесе ее напиток.

— Я не успела оплатить заказ! — спохватилась она.

— Сегодня платит наша компания, — подмигнул ей Руслан. — Одним коктейлем больше, одним меньше. Счет все равно выставят не нам лично. Так что, думаю, мы не нарушим золотое правило маленькой леди платить за себя самой.

— А что за компания? — насторожилась Леся.

— Ювелирная компания «ДРАГМЕТ».

Ну, да, Кострома — ювелирная столица России. И как Олеся могла забыть?

— А где ты учишься? — оживился Костя.

— В госуниверситете. На экономическом факультете.

— А тема диплома какая?

— Финансовый менеджмент.

— Руслан, мне кажется, ты встретил интеллектуалку, — рассмеялся Костя.

— А мне всегда нравились умные женщины, — отозвался Руслан.

— Жаль только, что умных женщин без диплома никто не берет на работу, — на мгновение вспомнила о своих недавних неудачах Олеся.

Такую обаятельную девушку, и не хотят брать на работу?! Не может быть, — Халк-Костя изумленно заглянул ей в глаза.

— Увы, очень даже может, — вздохнула Леся.

Они подошли к большой барной стойке, утопающей в полумраке и клубах цветного дыма. За стойкой сидели три дамы и еще один мужчина. На дамах были жилетки из голубой норки, скрывающие дорогие платья, а их красивые пальцы были унизаны кольцами с драгоценными камнями.

Леся тут же почувствовала себя не в своей тарелке. Пусть она и хорошенькая, но совсем не чета этому коллективу, занимающемуся производством и сбытом драгметаллов.

«Допью свою Пину Коладу и тихонечко улизну к однокурсникам», — с тоской посматривая на успешных женщин за стойкой, обреченно думала девушка.

— Знакомьтесь, дамы, это Олеся, сегодня вечером она — идеальная спутница для одинокого вампира, — с задором произнес Руслан, отодвигая для Олеси свободный стул.

— Отлично! Олеся пьет текилу? — оживились за столом.

Только сейчас Леся заметила тонко нарезанный лайм на блюдце, выстроенные в ряд стопки и большую бутылку текилы в руках у симпатичной барменши с нарисованными шрамами на лице.

— Нет, только коктейль, — попыталась приветливо улыбнуться она.

— А жаль, — переглянувшись, хихикнули дамы. Видимо, неопытность Леси их развлекала.

— Да вы не смущайтесь, Олеся, — приободрил ее мужчина, все это время сидящий за столом. — Мы вас научим!

Она подняла на него глаза. Холодный и властный взгляд ореховых глаз прожигал ее насквозь. Небольшой рост компенсировался роскошным костюмом и нестандартной внешностью — незнакомец был обладателем густых усов. На указательном пальце красовался золотой перстень с огромным изумрудом. Он один из всей компании был без карнавального грима, что говорило об особом положении.

— Спасибо, я лучше допью свой коктейль и пойду, — мягко отказалась девушка от приглашения поучаствовать в конкурсе.

Дамы в норковых жилетках тем временем попросили барменшу разлить текилу по стопкам.

— Конкурс на самого стойкого сотрудника компании «ДРАГМЕТ» начался! — под всеобщие аплодисменты воскликнул Костя и придвинул к себе порцию горячительной жидкости.

Руслан последовал его примеру. Дамы тоже не заставили себя ждать.

Леся потихоньку потягивала свою «Пина Колада» и все больше чувствовала себя не в своей тарелке. Она с тоской посматривала на зажигающих под сценой в клубах цветного дыма Дарину и Мико, и ей тоже хотелось танцевать.

Возгласы за столом становились все громче. Бутылка текилы почти опустела и одиноко поблескивала темным стеклом. Взгляды незнакомого ей мужчины приобретали все более хищный оттенок.

— Руслан, я, наверное, пойду, — интуитивно чувствуя угрозу, приподнялась со своего места Леся. — Было приятно со всеми познакомиться.

— Подожди еще немного. Я пойду с тобой, — приподнял руку тот.

— Нет! Наше соревнование в разгаре! Мы тебя не отпустим! — наперебой начала возмущаться женская половина компании «ДРАГМЕТ».

— Хорошо. Я найду тебя позже, — сдался Руслан.

Леся подмигнула ему на прощание и с радостью вернулась к своим однокурсникам.

— И куда ты пропала? — приплясывая вокруг нее под шумную музыку, поинтересовался Карен.

— Познакомилась с симпатичным вампиром, — допивая коктейль, удовлетворила его любопытство Леся.

— Вообще-то, это я тебя сюда привел! — обиженно сверкнул взглядом Карен.

— Ага, и тебе жалко денег даже на коктейль для меня, — подмигнула ему Олеся.

— Мне не жаль! Ты сама убежала!

— Слушай. Уже поздно. Мне пора возвращаться. Английский сам себя завтра не сдаст.

Ей вдруг стало нестерпимо скучно от его подкатов. У родителей Карена столько средств, что они при желании могли бы купить для сына собственный институт. А он жалеет денег ей на коктейль. И при этом еще требует взаимности. Как противно.

Олеся подхватила свою красную сумочку и бодрым шагом направилась к выходу.

— Леся! Постой, Леся! — услышала она свое имя и обернулась.

Едва пробившись сквозь ошалевшую от коктейлей и музыки ряженую в нечисть толпу, напротив нее остановился симпатичный вампир.

— Ты что же, уходишь уже? — разочарованно покачнувшись от большого количества текилы, выдохнул Руслан.

— Да. Мне пора. Приятно было познакомиться.

— Ну, может, мы хотя бы телефончиками обменяемся?

— Для чего? — она посмотрела на него непонимающим взглядом. — Ты — сотрудник процветающей компании, а я — нищая студентка, мечтающая о должности практикантки.

— Он не сотрудник, он — генеральный директор зарубежного филиала, — позади Руслана из клубов дыма вырос Костя в маске Халка.

— Тем более, — с печалью в глазах усмехнулась Леся.

— А ты разве в детстве не читала сказку про Золушку? — пьяно хмыкнул Костя. — Там прекрасный принц влюбляется в бедную девушку.

— Сказкам нет места в настоящей жизни. Я реалистка, уж простите. — Она повернулась к выходу.

Нет, ей определенно ни к чему такой мужчина. Она влюбится, а потом он разобьет ей сердце. Однажды так уже было. Ей едва удалось склеить себя по кусочкам. Она хорошо учится на ошибках. Больше промахов Олеся не допустит.

— Все Золушки делают это, — усмехнулся ей в спину Руслан.

— Что делают? — непонимающе обернулась Леся.

— Сбегают с бала в полночь, — с вызовом смотрел на нее вампир. Она задела его своим отказом. — Туфельку хоть оставь. А то, как я тебя потом искать буду?

— Туфельки нет. Могу оставить вам мою венецианскую маску, — она протянула ему красную маску, добытую где-то Кареном.

— Отлично. Я найду тебя завтра, — подмигнул ей на прощание Руслан.

«Ага, когда протрезвеешь, ты вряд ли вспомнишь мое имя», — выскользнув на темную, туманную улицу, ухмыльнулась Леся.

Глава 3

— Тhe problem you are discussing is undoubtedly important. But your answer isn't good enough to give you an excellent grade. I'll have to give you «Good». — Преподаватель всегда объяснялась со СВОИМИ студентами на английском.

«Я не могу поставить вам отлично. Уровень ваших знаний недостаточно высок для этого».

Проклятый английский! Его никак не одолеть!

Леся чуть не плакала. Она пошла ва-банк, надеясь победить. И в очередной раз проиграла.

Комкая тетрадь с переводами в руках, девушка быстро бежала по просторному коридору института. И зачем она вчера вечером пошла в ночной клуб? Лучше бы выгнала Карена взашей и учила. А теперь ей не видать повышенной стипендии, как собственных ушей. Толкнув плечом массивную входную дверь, Олеся оказалась на улице.

Дул промозглый ветер. Он безжалостно трепал ее длинные светлые волосы и пробирался под одежду. От холода не спасало даже серое шерстяное платье и высокие ботфорты. Зябко передергивая плечами, девушка посмотрела по сторонам и осторожно шагнула на проезжую часть.

У обочины тротуара мягко притормозил роскошный черный «ЗадиагХЗ».

— Леся! — дверца автомобиля распахнулась, и оттуда выглянул симпатичный мужчина. — Неужели это ты?

Она вздрогнула. Присмотрелась к говорящему. Голубые глаза и правильные черты лица узнала сразу, заулыбалась.

— Ну, предположим, я, — посматривая в его сторону, проговорила она.

— Так садись скорее в машину. На улице холодно, я подвезу тебя, — широко улыбнулся Руслан.

Лесе, замерзшей от ветра, не требовалось дополнительного приглашения. Она с удовольствием юркнула в теплый салон.

— А что, генеральные директора не сидят на рабочем месте в разгар рабочего дня?

— Через два часа я улетаю в Москву с деловым визитом. Мне хотелось увидеть тебя, прежде чем я исчезну на несколько дней.

— А это обязательно?

— Что обязательно?

— Сближаться со мной?

— А ты не любишь сближение?

— Не то, чтобы не люблю. Просто я привыкла все время быть начеку. Я реалистка, извини.

— Вот как? — он откинулся на спинку водительского сидения и несколько секунд смотрел на нее. — А что, если нам выпить по чашечке кофе, прежде чем я отправлюсь в аэропорт? Чашка кофе ведь ни к чему не обязывает?

— С удовольствием приму твое приглашение, — на душе потеплело. А она-то думала, что он не вспомнит про нее утром.

Руслан привез ее в кофейню рядом с центральной площадью. Они заняли столик у большого окна, заказали кофе и сладкий десерт.

Было что-то незабываемо уютное в этих мгновениях. В веселой болтовне ни о чем, в терпких нотах кофейного аромата, в его обворожительном голосе и голубых глазах. В правильных чертах лица, в коротко остриженных темно-русых волосах. В приторно-сладковатом аромате мужских духов. В той предупредительной вежливости, с которой он отнесся к ней и ее правилам.

— Так я могу впредь рассчитывать на твою дружбу? — протягивая ей свой локоть в теплом кашемировом пальто, уже на выходе из кофейни улыбнулся Руслан.

— А разве можно отказаться от такого галантного мужчины? — посмеиваясь, черкала Леся ему в деловой блокнот номер своего сотового.

Он отвез ее к общежитию и быстро растворился в промозглой осенней сырости.

— Ничего себе! — удивленно воскликнула Дарина, сидящая в шерстяных носках и теплой кофте на казенной кровати. — Скажи-ка на милость, кто тот идеальный мужчина, что привез тебя на такой крутой тачке к общежитию?

— Его зовут Руслан, — загадочно улыбаясь, скинула с себя кожаную курточку Леся.

— И он просто мой друг. Ничего личного.

— Да ладно! Не рассказывай сказки! У тебя на лице написано, какой он тебе друг! Цветешь, словно майская роза!

— Мне было приятно его отношение. Он ни на чем не настаивал. Ему была интересна я. Я сама, понимаешь? Не мои длинные волосы и то, что скрывается под одеждой, а моя душа.

— Ой. Плохо дело, — прикрыла рот рукой Дарина.

— Кажется, я встретила родственную душу, — пропустив мимо ушей причитания подруги, мечтательно выдохнула Леся. — И пусть я его больше никогда не увижу, те мгновения за чашечкой кофе были божественны. Таких моментов стоит ждать целую вечность.

Звонок сотового телефона вырвал ее из приятных фантазий, заставив опуститься с небес на землю.

— Леся, привет! Ты домой не хочешь приехать на выходные? — мачеха на проводе.

— Нет, ма. Дел много, — солгала девушка. Ехать домой хотелось меньше всего на свете.

— Послушай, но неужели ты не можешь выкроить для родителей два свободных дня? У нас очень важное событие назревает. Игорь жениться надумал.

— Игорь? — Леся даже дышать перестала. Старший брат всегда был убежденным холостяком. Что подтолкнуло его к такому серьезному шагу?

— Ну, ты даешь! А кто же еще? — весело хмыкнула мачеха. — Помолвка в следующую субботу, так что у тебя есть время купить красивое вечернее платье для торжества и взять выходной!

— Ладно, я подумаю. Перезвоню позже, — заметив, что на линии пробивается второй звонок, откланялась Леся.

На этот раз звонил сам жених.

— Леська! Привет! Ты когда приедешь?

— Что, жених, похвастаться невестой не терпится? — заулыбалась она. — И кто та счастливица?

— Скажу, если обещаешь не критиковать.

— Ладно, обещаю. Кто она?

— Марина Кортикова.

— Что? — Леся удивленно посмотрела на трубку. — Да как тебя угораздило?!

Марина Кортикова. Та самая Кортикова, которую Леся на дух не переносила. Родители Марины владели сетью продуктовых магазинов «Марьяночка». Именно там Игорь работал начальником охраны. Доработался, Кевин Костнер чертов!

— Как, как! Любовь, она, знаешь, разрешения не спрашивает, — обиделся брат. — Слушай, приезжай поскорее, а?

— Я подумаю. Завтра тебе перезвоню, ладно?

— Ладушки.

Леся выключила телефон и нахмурилась. Хорошее настроение медленно угасало. Она не любила ездить к родителям. Эти поездки, даже на короткое время, отнимали все хорошее, что она успела создать за время проживания в студенческом городке.

Глава 4

Туман. Густой и непроглядный. Багряные осенние деревья скрашивают суровые Адыгейские горные склоны. Они — словно живые. Будто шепчутся, нагнетая атмосферу.

Брат и сестра бодро идут по горной дороге. Оба одеты в теплые дутые куртки и брюки, за плечами тяжелые рюкзаки. У них при себе навигация для спортивного восхождения. Они — профессиональные альпинисты. Они знают адыгейские склоны и ущелья, как свои пять пальцев. Здесь, в горах, их настоящий дом. Дом Руслана и Иды.

Им предстоит трехдневное восхождение на массив Фишт-Оштен. Фишт — высшая точка уникального нагорья Лаго-Наки. Здесь начинается главная река Адыгеи — Белая.

В этот раз все идет не по плану. Они с сестрой замешкались из-за регистрации в майкопском отряде МЧС — никак не могли найти документы одного из участников восхождения. Первый гид увел группу слишком далеко. Теперь придется связываться с ним по рации.

Девушка волнуется. «Мы не догоним их, Руслан. Не догоним!»

«Догоним, Ида. Надо только ускорить шаг». Он хватает сестру за руку, увлекая за собой.

Они почти бегут. Вдалеке уже видно группу. Руслан чувствует тепло руки сестры, знает, что она здесь, рядом. В полной безопасности.

— Ида! Ида! — он подскочил на постели в холодном поту. Кромешная темнота вокруг неприятно резала глаза.

Она давно не приходила к нему в снах. А сегодня пришла.

Руслан сел в постели. Сердце бешено колотилось, он задыхался. Скулы свело от напряжения. Из груди рвался крик. Дикий, нечеловеческий крик.

«Включить свет! Включить свет!» — крутилось в голове.

Главное, не оставаться наедине с тишиной.

Он нащупал в холодном гостиничном одеяле пульт от плазменного телевизора. Щелкнул. Попал на круглосуточный новостной канал. Диктор рассказывал про курсы валют. Время на экране — четыре десять.

Руслан кое-как сполз с постели. Подошел к окну. Внизу яркими огнями мерцала Москва. Здесь жизнь не затихала ни на миг. Всегда носились машины, горели уличные фонари и о чем-то переговаривались люди за стенкой.

Ида. Его маленькая сестричка. Скулы снова свело, из груди вырвался глухой стон.

Глубоко дышать. Вдох-выдох. Еще раз. Вдох-выдох. Так учили в закрытой клинике для наркоманов, решивших завязать.

Он начал дышать по отработанной методике. Паника понемногу отступала.

Руслан взял пачку сигарет, щелкнул зажигалкой и затянулся. Печально посмотрел на свои дрожащие руки. Жалко дрожащие руки бывшего альпиниста.

В шестнадцать лет она погибла у него на глазах. Дурацкая тинейджерская привычка делать селфи в самых опасных местах и выкладывать в сеть, а потом гордо читать восторженные комментарии оказалась роковой.

В тот день они так и не добрались до вершины массива Оштен-Фишт.

Ида сорвалась вниз в одно мгновение. Сначала ему показалось, что сестра шутит. Но она лежала у подножья острого выступа, словно сломанная тряпичная кукла. А он стоял, и не мог пошевелиться. Ему казалось — это не Ида лежит там, внизу со сломанной шеей.

Она знала маршрут, как свои пять пальцев. Каждый выступ, каждый склон. Она не могла вот так глупо оступиться на почти ровной платформе.

Руслан винил себя в ее гибели. Не мог смотреть в глаза матери, в один миг потерявшей любимую дочь. Его не обвиняли, нет. Но что может быть страшнее самобичевания? Казалось, горе от потери малышки Иды превратило в пепел всю семью.

Руслан пытался забыться в алкоголе. Алкоголь не приносил должного облегчения. Он перешел на наркотики. Шлялся по притонам, заводил сомнительные знакомства. За год из молодого, привлекательного спортсмена он превратился в тощего наркомана, живущего одной дозой.

Однажды он не рассчитал дозу и чуть не умер.

Мать случайно заглянула в спальню и успела вызвать неотложку. Его откачали. Руслан видел глаза матери тогда в больнице.

«Мне казалось, что разрушая себя, я избавляюсь от чувства вины. Но на самом деле я все только усугубляю. Я не смог уследить за сестрой, а теперь своим эгоизмом я каждый день понемногу добиваю мать», — пробивались слабые мысли в его отравленном сознании.

Он твердо решил соскочить с иглы. Боже. Руслан и представить себе не мог, как трудно отказаться от наркотиков. Ему пришлось провести в клинике почти год, прежде чем он смог снова встать на ноги. Но на альпинизм и его профессиональную работу был наложен запрет. Он уехал из Адыгеи.

Салим Шабаев, один из родственников по отцовской линии и по совместительству президент ювелирной компании «ДРАГМЕТ» в далекой Костроме, позвал Руслана работать к себе.

У Руслана началась новая жизнь. Как будто смерть Иды провела невидимую черту между страстной привязанностью к горным ущельям и его нынешним амплуа успешного делового мужчины.

Желая стереть из памяти прошлое, он работал на износ. В ювелирной компании Салима Шабаева не было более ценного сотрудника, чем Руслан. Его счет в банке каждый месяц пополнялся такими суммами, которые и не снились обычным работникам.

Он нравился женщинам. Периодически заводил любовниц. Но очень скоро его начинало тяготить их общество. Они могли согреть его постель, но не одной из них не удалось согреть его душу.

В компании «ДРАГМЕТ» его не оставляли без внимания ни на миг. О нем судачили, его мечтали видеть рядом с собой. Но они ничего о нем не знали. А он никогда не открывал свою истинную сущность. Он привык к тому, что он — одиночка. И до недавнего времени менять свою жизнь Руслан не собирался. Смерть Иды забрала с собой его душу.

Случайная встреча в ночном клубе на Хеллоуин перевернула с ног на голову его представления. Та студентка, что предпочитает платить сама за себя и всегда ждет подвоха, напомнила ему его самого. Такая же одиночка, сквозь острожные фразы которой чувствуются осколки разбитой надежды — не принята на работу без диплома, не сдала на высший балл английский язык, не доверяет мужчинам.

А самое главное, ее взгляд и цвет глаз — в точности, как у Иды. Только Ида могла так смотреть — ничего не ожидая взамен.

Сначала он думал, что в клубе ему показалось. Что он ошибся. Что не может быть одинакового взгляда у двух совершенно разных девушек.

Он разыскал ее в студенческом городке на следующий же день. Для Руслана не было никаких сложностей в розыске нужного человека. Стоило сделать лишь один звонок — и он знал про нее все. Она повернута на высших баллах, в свободное время ищет работу по специальности, и категорически отказывается от отношений. За то время, что она живет в студенческом городке, у нее не было ни одного романа.

Ему захотелось узнать ее поближе еще сильнее, чем раньше. Он решил разыграть ее. Сделал вид, что проезжал мимо и случайно заметил знакомое лицо. Пригласил на чашку кофе. Нет, ему не показалось. Олеся смотрела на него так же, как когда- то Ида.

Руслан затянулся сигаретой и посмотрел на табло айфона. Четыре тридцать. Паническая атака прошла. Ему захотелось увидеть этот взгляд снова. Почувствовать, что он живой, а не мертвый уже несколько лет.

Он крепко задумался. Возможно, он пригласит ее на работу в качестве своего помощника. В зарубежном филиале ему потребуются сотрудники. А президент ювелирной компании вряд ли откажет ему в просьбе.

Глава 5

Осенний дождик тихо барабанил по крыше серебристого автобуса, растекаясь мутными каплями по окнам. Леся, утомившись от долгой поездки, рассматривала скучный пейзаж за окном. Этим дождливым днем она ехала домой.

Пробка на трассе заставила автобус сбавить скорость, и девушка прикрыла глаза. Воспоминания о прошлом, никак не желающем оставлять ее сердце, тут же подхватили расслабленный разум, унося все дальше от режущей глаз неприглядной реальности.

Вот папа о чем-то весело переговаривается с мачехой, а они с Игорем, как обычно, спорят за завтраком. Брат вернулся с ночного дежурства, Леся спешит на работу в кафе.

— Слушай, Леська, все не решаюсь спросить. Может, вместо подработки в кафе по выходным оглядишься вокруг? — наливая себе кофе, ухмыляется Игорь. — Ты ведь хорошенькая. Мои друзья интересуются тобой.

— А Миша интересуется? — с робкой надеждой посматривает в его сторону Леся, наивная первокурсница, только что зачисленная на экономический факультет и с нетерпением ждущая отъезда из родного дома.

— Мишка? Смеешься? Нужна ты ему! У него таких, как ты, на каждом шагу по две штуки, штабелями к ногам падают.

Перед глазами все меркнет. Господи, как же больно это слышать.

— А мне он и подавно не нужен! — у нее внутри все сжимается, словно пружина. — Любая нормальная девушка будет бежать без оглядки от такого кавалера!

Она поднимается из-за стола, берет сумочку, тщательно отутюженную форму официанта и направляется к выходу.

— Ну да, куда же нам до вас… — прихлебывая кофе, фыркает ей вслед Игорь.

Леся прикрыла глаза. Горько вздохнула. Сердце сжалось от этих воспоминаний. Ведь она лукавила тогда. С шестнадцати лет ее сердце принадлежало Мише Воронцову, однокласснику и лучшему другу брата. Миша идеален. Высокий, широкоплечий, волосы черные, глаза синие — заглянешь в них и пропадешь навсегда.

Жаль только, идеал этот был с червоточинкой. Отец Миши владел всеми заправками в городе, и единственный сын привык получать желаемое на блюдечке с голубой каемочкой.

Вот и Лесю, без памяти влюбленную, получил.

Тем вечером в кафе считали выручку, и Леся задержалась допоздна. Игорь дежурил в ночную смену в охране супермаркета, встретить ее не мог. Мишу попросил.

Миша приехал в кафе на своем коричневом «ВМ\Л/х6» с белоснежным кожаным салоном. Как же часто Леся представляла себя рядом с Мишей в этой шикарной машине! Как ласкают его мускулистые руки, как нежно целуют чувственные губы.

В тот теплый летний вечер ее мечта исполнилась.

— Красивая ты, Леська, — открывая ей дверцу, с придыханием отметил Миша. Залюбовался на мгновение коротким платьем с открытыми плечами, длинными стройными ножками, светлыми волосами почти до пояса. Синие глаза внезапно потемнели. — Покататься хочешь? — спросил беспечно, вальяжно положив руку на кожаное сидение.

— Конечно, хочу! — замирая от страха и предвкушения, осторожно села на сидение рядом с его рукой.

— А шампанского хочешь? — уже улыбался он. — У меня на заднем сидении Асти Мартини, розовое, лежит.

— Хочу! — глаза цвета крепкого кофе вспыхнули озорной радостью.

Машина быстро набирала скорость, неслась по ночным дорогам, а рейв в колонках и искрящееся розовыми пузырьками шампанское взрывали мозг. Миша поглядывал на нее с вожделением, и Лесе казалось — еще немного, и она улетит к мерцающим в небе звездам.

Он привез ее на пустынный песочный пляж. Тихая гладь реки в отблесках неровной луны завораживала. Прохладная вода нежно ласкала босые ступни. Миша прижимал Лесю к себе, осторожно касался губами ее рта, гладил ладонями обнаженные плечи. Ее тело отзывалось сладкой судорогой на каждое его движение.

— А знаешь, ты дьявольски сексуальна в этом платье, — шептал он. Она же медленно таяла в его объятиях.

Они оказались на песке, и Леся ощутила жар его крепкого мускулистого тела.

Еще никогда она не испытывала такого вихря чувств. Его руки скользили по ее стройным бедрам, губы жадно впивались в шею и плечи.

Осмелевшая от шампанского, она крепко прижималась к его сильному телу.

Все произошло слишком быстро. Леся успела только вскрикнуть.

Напуганная собственной дерзостью, после его горячих объятий она сидела на остывшем песке, обхватив колени руками, и слушала едва заметный шум речного прибоя.

— Леся, знаешь, лучше Игорю не говори о том, что между нами произошло. — Чувствуя неловкость от того, что позволил похоти взять вверх над благоразумием, попросил Миша. — То, что между нами сейчас было, это просто внезапный порыв, понимаешь? Завтра ты и я будем считать взаимное влечение легким недоразумением. Так что, давай просто сделаем вид, что между нами ни чего не было.

В тот миг ей показалось, что ее сердце разлетелось на тысячу осколков.

Неловко переминающийся с ноги на ногу возле открытой дверцы своего автомобиля, он так и не понял, что стал ее первым мужчиной. Он не догадывался, как сильно она любила его несколько лет подряд.

Розовое шампанское, белоснежный кожаный салон автомобиля и прохладный песок навсегда остались в ее памяти крушением самых сокровенных надежд.

Она еще долго не могла смириться со своей участью. Ненавидела себя за минутную слабость, проявленную под воздействием шампанского на прохладном песке. Не знала, как бороться с болью, поселившейся в сердце после того, как Миша, которого она считала идеалом, так подло воспользовался ее телом, а потом, как ни в чем не бывало, продолжал дружить с ее братом.

Пробка тронулась с места, и Леся, очнувшись от своих мыслей, посмотрела на табло сотового телефона. Оказывается, все это время она жутко тосковала по семье. Но очень скоро она окажется дома. Обнимет отца и брата.

Она улыбнулась своему отражению в телефоне и заметно повеселела.

Спустя два часа вдалеке показался город. Пробка на въезде заставляла ерзать от нетерпения.

Когда ехала по центральному проспекту, усаженному высокими соснами и кустами роз, сердце сжималось от странной, щемящей тоски.

Родная улица почти не изменилась. Частные дома прилипали друг к другу, высаженная у заборов в разнобой растительность выглядела неряшливо.

Добротный родительский дом из светлого гладкого кирпича приветливо выглядывал из-за высокого деревянного забора.

Она толкнула калитку и нерешительно остановилась. Во дворе пахло пожухлой травой. У самого забора затерялись нежный тысячелистник и мелкая хризантема. Три яблони с почти осыпавшимися листьями склонились перед крыльцом.

Да, вне всякого сомнения, это был ее родной дом.

— Леся! — входная дверь отворилась, и на порог вышел брат. — Мы уже замаялись ждать! Ну же, иди скорее ко мне, сестренка!

Он протянул к ней свои руки, и она поспешила ему навстречу.

Глава 6

В доме жениха царило жуткое волнение — в честь помолвки семья невесты устроила шикарный прием в ресторане «Золотая гавань».

— Такое чувство, что вы все немного не в себе, — заваривая чай, посмеивалась над родителями и братом Леся.

— Я посмотрю на тебя, когда ты замуж соберешься, — с недовольством отозвалась Мариса, родная мать Игоря и по совместительству мачеха Леси. Она почти все утро проторчала в салоне красоты, разглаживая морщинки и увеличивая губы на идеальном, лишенном возрастных признаков лице, один в один схожем с общепринятым стандартом, будто под копирку создаваемым косметологами.

«Прихорашивается так, будто это она замуж собирается», — пригубив горячий чай из кружки, подумала Леся.

Ей самой совершенно не хотелось ничего менять в собственной внешности. У нее имелось в наличии маленькое черное платье из очень дорогого магазина. Каждый раз, посматривая на платье, девушка украдкой вздыхала, что его совершенно некуда надеть. А помолвка брата — идеальное мероприятие. На этом приеме будет куча кичащихся нарядами и украшениями богачей. Красивому платью там будет самое место.

— Ты хоть волосы покрась, что ли, — не унималась мачеха.

— Зачем? Мне нравится моя внешность.

— Хоть раз в жизни ради брата можно что-то сделать?

— Лесь, — шепнул Игорь. — Ну, что тебе стоит сходить в салон красоты? Я оплачиваю. Сделай маме приятное.

— Вы меня с ума сведете, — насупилась девушка. — Я сделаю это только потому, что ты просишь.

— Я запишу тебя, — спохватилась мачеха и принялась что-то набирать в сотовом телефоне. — Иначе ты снова забудешь туда заглянуть! А, вот еще. Дресс-код для девушек на вечеринке — длинное белое платье.

— Я пойду в черном, — покачала головой Леся.

— Отец! — взвилась Мариса. — Ну, скажи хоть ты этой дурёхе, что дресс-код на вечеринке обязателен!

— Леся, — родной отец, наконец, оторвался от огромного экрана плоского телевизора и лукаво посмотрел на дочь. — Не доводи до белого каления маму. Видишь же, она сама не своя.

— О чем вы говорите? Я английский завалила! Я не могу позволить себе тратиться на наряды!

— Я куплю тебе платье, — улыбнулся отец.

— Я уже достаточно взрослая, чтобы оплачивать свои покупки сама, — нахмурилась девушка. — Поэтому пойду в том платье, которое у меня есть. Если кого-то не устраивает мой наряд, я могу не идти.

— Ты обязана идти! Там будут папарацци! Марину и ее родителей знает весь город! Они на третьем месте в списке самых богатых людей нашего города!

— А мы, что, пыль пускать в глаза будем? Всем же ясно, что Корольковы — обычная российская семья со среднестатистическим доходом. Со всеми вытекающими последствиями. — Заняла оборонительную позицию Леся.

И всем стало ясно, что скандала не избежать.

— Вот! Так всегда! Стоит тебе приехать домой на выходные, и наше благополучие летит кувырком! — взвилась мачеха.

— Могли бы не приглашать! Мне и в общаге университетской хорошо жилось!

— Стоп! Успокойтесь, обе! — не выдержал напряжения Игорь. — Леся, собирайся, я отвезу тебя в салон красоты. А насчет платья я поговорю с Мариной. Думаю, мы найдем устраивающее всех решение.

— Ненавижу выходные в кругу семьи! — фыркнула Леся и пошла наверх, одеваться.

Облачившись в джинсы и мягкий серый свитер, девушка вернулась в холл. Игорь ждал ее рядом с отцом на диване. Мачехи нигде не было видно.

— Я готова, вези меня в ваш хваленый салон, — натягивая ботфорты, сдалась Леся.

— Отлично, — брат подхватил с журнального столика ключи от машины и они с Олесей вышли во двор.

Ноябрьское солнце с осенней грустью грело усыпанные сухими листьями дорожки и еще зеленую траву.

— Знаешь, мне кажется, тебе надо быть мягче с мамой, — отпирая сигнализацию на своем черном пикапе, сказал Игорь. — Она очень волнуется.

— Я стараюсь, — вздохнула Леся. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы выходные пролетели как можно быстрее. Она вернется в студенческий городок и снова окунется в поиски работы. Конечно, идеальных вакансий не бывает, но рано или поздно найдется нужное объявление.

В салоне красоты Лесе, несмотря на скептицизм в отношении родных, все же понравилось. Ее не оставила равнодушной милая стилист с доброжелательной улыбкой.

— У вас такие длинные волосы! Я подравняю кончики и окрашу их в цвет «Голливудский блондин». В такой оттенок красят волосы многие знаменитости. На сегодняшнем вечере вы будете идеальны!

— Согласна, — пожала плечами Олеся. Она еще ни разу в жизни не красилась в такой оттенок блонда, но фото на картинке ей очень понравилось.

Прием, устроенный в честь помолвки, поражал своим размахом. Все прибывшие девушки, как на подбор, были в длинных платьях светлых оттенков.

— Ты здесь — как белая ворона! Привлекаешь внимание коротким черным нарядом! — шипела мачеха, когда любезный метрдотель встретил семью жениха и повел к столику.

— А мне плевать на ваши правила! Я не из инкубатора! — нацепив на лицо дежурную улыбку, огрызнулась Олеся.

Игорь сиял, словно ясное солнышко, рядом с невестой на подиуме. Отказавшись от джинсов и свитера, в стильном темном костюме, он действительно начал смахивать на Кевина Костнера из фильма «Телохранитель».

Папарацци из местного отдела новостей то и дело ослепляли фотовспышками всех присутствующих, и Леся едва дождалась завершения официальной части, после которой можно было тихо затеряться в баре с видом на реку, где прятались такие же одинокие и не желающие общаться с публикой посетители ресторана.

Ей не хотелось признаваться, что на самом деле она чувствовала себя неловко среди шика и богатства, которым кичились вокруг.

Закат над водой поражал своей красотой. Река, будто застыла алой массой, в которую медленно погружалось огромное круглое солнце. Вдалеке мелькали белоснежные чайки. Это была идеальная картина беззаботной жизни, которой предавались состоятельные люди маленького городка.

Увы, такая картина была совсем не про нее. Она чувствовала себя чужой на этом празднике, устроенном в честь помолвки Марины Кортиковой.

Завибрировал сотовый телефон. Номер высветился незнакомый.

— Привет, — мужской голос с легкой хрипотцой. По коже побежали мурашки. Сердце гулко застучало от удивления и радости.

— Руслан? Приветик, — мягко касаясь подушечками пальцев прохладной барной стойки, заулыбалась Леся.

— Как поживает моя маленькая леди?

— Вроде, хорошо, — она продолжала глупо улыбаться. Он сказал «Моя маленькая леди». Как будто все решил и считает ее своей. — Как там в Москве?

— Холодно. Снег уже выпал. — Она почувствовала, как он морщится на другом конце провода. — Я терпеть не могу холод. Думал, может, вечером чашечка кофе и твоя улыбка согреют мое сердце.

— Руслан, я не в городе.

— О, извини, я не знал.

— У брата помолвка сегодня. Я у родителей.

— Жаль, — в его голосе послышались нотки разочарования.

— Послезавтра вернусь. Позвони мне, если не передумаешь.

— Обязательно позвоню. — Пообещал он.

…Пасмурный день. Такой же, как и все дождливые, пасмурные дни ноября. Ветер порывами дует с реки. Одинокие прохожие бегут по набережной, торопливо поднимаются по ступеням каменной лестницы, желая как можно скорее укрыться от непогоды.

Олеся никуда не спешит. Ей хорошо и спокойно. Ей нравится серый пейзаж за окном. Ее вдохновляют рваные облака, носимые ветром по небу.

Девушка с улыбкой смотрит в залитое каплями дождя окошко маленького уютного банкет-холла и касается пальцами чашечки принесенного официантом кофе. Впервые воспоминания не причиняют ей боли. Та злополучная ночь, розовое шампанское, проклятый песок и эгоистичный подонок, притворившийся другом ее сводного брата — все это смывают капли осеннего дождя. От чего-то вспоминается голос Руслана. «Моя маленькая леди» — как же красиво это звучит!

Леся стряхнула с себя наваждение и посмотрела на экран телефона. «Маленькая леди ищет вакансию», — напечатала в поисковой системе и улыбнулась. Тут же выпал ответ: «Кофе-леди. Частичная занятость. Поддерживать чистоту и порядок в кофе-уголках. Требования: аккуратность, трудолюбие, ответственность. Место работы торгово-развлекательный центр «Пчелка».

«А почему бы и нет?» — подумала Леся и отправила резюме на указанный электронный адрес.

В общежитии за выходные ничего не изменилось. Карен с Лесей не разговаривал. Все дулся на нее за вечеринку в ночном клубе. Пил чай, манерно расхаживал по комнате и делал вид, что не замечает ее.

Щелкнула электронная почта в телефоне. Ответ на запрос о вакансии.

— О! Я иду на собеседование завтра утром, — оживилась девушка.

— Что за вакансия? — подняла голову от конспекта Дарина.

— Ничего престижного. Кофе-леди. Убирать за клиентами чашки с недопитым кофе и стоять у кофе-машины.

— А сколько платят?

— Неполная занятость, что-то около десяти тысяч. Как раз покроет мою потерянную стипендию.

— И как ты будешь там работать, леди с запросом на банковского служащего? — насмешливо поморщился Карен.

— Элементарно. Если удастся договориться с начальницей смены, буду подрабатывать по утрам и вечерам. Состыкуюсь с расписанием занятий. «Пчелка» совсем недалеко от общежития, рядом с площадью, на Пушкина. Что я теряю?

— А знаешь, я тоже хочу! Пойдем вместе на собеседование? Вдруг и меня возьмут? — вскинулась Дарина.

— Да без проблем, — согласилась Леся.

— Тебе с таким цветом волос по подиуму ходить надо, а не чашки за посетителями кафе собирать, — фыркнул Карен и, шумно допив чай, покинул комнату девушек.

— Сохнет он по тебе, Леська, — хихикнула Дарина.

— Странно он как-то сохнет, — покачала головой Леся.

Часть вторая.

Глава 7

Если умерить запросы и немного прикрутить гордость, то в подработке по утрам и вечерам три раза в неделю нет ничего страшного. Перед поступлением на первый курс Леся работала официантом в летнем кафе, и ей нравилось ни от кого не зависеть в материальном плане. Вот и сейчас, переодевшись в форму кофе-леди, она с усердием готовила кофе-машину к началу утреннего наплыва посетителей. Ей удалось договориться с начальницей смены на три часа утром и на четыре часа вечером. Конечно, с таким небольшим количеством часов и зарплата небольшая, зато удобно. И у родителей лишние деньги просить не надо после того, как не сдала английский.

Отец, конечно, волновался за нее. Звонил накануне, перевел пятнадцать тысяч рублей на кредитную карту. Просил мачехе про деньги не говорить.

— Свадьба Игоря на носу, Леся. Представляешь себе, какие это затраты? Моя автомастерская столько денег не приносит, во сколько обойдется торжество. У невесты непомерные запросы. Теперь каждая копейка на счету. Не обижайся, что денег так мало. Как только появится возможность, вышлю еще.

— Да ты не переживай, пап. Я пока устроилась подрабатывать в кафе, думаю, справимся.

— Смотри, чтобы эти подработки не сказались на учебе. Последний год все же. Надо выдержать испытание с честью.

— Я справлюсь, пап.

Леся вздохнула и сосредоточилась на кофемашине. Все складывалось вполне сносно, даже неплохо. Все, кроме одного. Ей не перезвонил Руслан. Было бы странно надеяться на его повторный звонок, но в глубине души она все равно ждала этого.

Понедельник сменил вторник, за ним пришла среда, потом всплыл четверг, внезапно нагрянула пятница. Надежда на повторную встречу с привлекательным мужчиной из другого мира таяла, словно дым.

— Лесь, а, Лесь, — этим пятничным утром Карен снова улыбался, словно кот, объевшийся сметаны. — После твоей смены идем в кино? На ночной сеанс? «Оно» в самом разгаре. По Стивену Кингу. Дарина с Мико идут. Если согласишься, с меня билеты и поп-корн.

— Ладно, идем, — взмахнув кистью для румян, сдалась Олеся.

— Ты — красотка с этим цветом волос, — потирая руки от предвкушения веселого вечера, выдохнул Карен.

Леся хихикнула и сосредоточилась на своем отражении в зеркале. Впереди выходные. Есть ли смысл сидеть в тесной комнатке на двоих с Дариной? Ведь ясно, как белый день — Руслан больше не появится. К чему состоятельному мужчине нищая студентка из общежития? Вокруг него полно других женщин — зрелых и состоятельных. Без дурацких правил маленькой леди.

На этот раз Карен превзошел самого себя — перед началом фильма он позвал друзей в Суши. Приобнимал Лесю за плечи, сыпал пошлыми шуточками направо и налево. Дарина и Мико покатывались со смеху, да и Леся тоже.

Фильм «Оно» не понравился решительно всем. Кино закончилось почти в одиннадцать часов вечера, и в сторону общежития шло всего одно маршрутное такси. Молодые люди разместились на заднем сидении и продолжали веселиться, бурно обсуждая режиссерский ход.

— Я не люблю такие фильмы, — покачала головой Леся. — В них больше отвратительных подробностей, чем самих ужасов.

— Но ты же разрешишь сегодня проводить тебя до самой двери комнаты? — притягивая ее к себе, смеялся Карен.

— До двери, и не дальше! — пригрозила расходившемуся кавалеру Леся.

— Почему ты такая противная? Я ночами не сплю, по тебе страдаю! — схватился за сердце Карен.

— Ты и так топчешься в нашей комнате днем и ночью! — фыркнула Дарина с теплых коленей Мико.

— Персеи пей, — подал голос Мико. — Помогает заснуть! Три таблетки сразу и тебе даже сны сниться не будут!

— Жестокие вы, — обиделся Карен.

— А давайте на вермут скинемся и коктейли сделаем? — вдруг пришла в голову Дарине интересная мысль.

— Круглосуточный мини-маркет через дорогу от общаги есть. — Тут же перестал обижаться Карен.

— Я в доле, — Лесе понравилась идея с вермутом. — А еще можно купить замороженные морепродукты и приготовить в микроволновке. Будет угощение к вермуту.

— Лимон и оливки не забудьте, — пробираясь к выходу по пустому маршрутному такси, напомнил Карен.

В мини-маркете оказалось все — и большая бутыль вермута, и зеленые оливки, фаршированные корнишоном, и даже зеленый лайм.

— Осталось добыть лед, — потирали руки друзья, неся в сторону общежития объемный пакет с провизией.

У железного забора перед входом одиноко стояла темная иномарка. Молодые люди веселой стайкой проскочили мимо. Всем хотелось поскорее согреться в теплой комнате с помощью коктейлей этой ноябрьской ночью.

Побросали купленные продукты и вермут на столик в комнате Карена и Мико, врубили музыку. Дарина послала Мико мыть высокие стаканы под вермут, Леся побежала в комнату девочек за формами со льдом.

Морепродукты запекли с тертым сыром в микроволновке. Получилось очень даже аппетитно. Коктейли из вермута со льдом расходились быстро. Погасили верхний свет и танцевали в полумраке под клубную музыку.

— Леся, станцуй стриптиз! — уговаривали друзья.

— Ни за что! — глаза цвета крепкого кофе горели озорным огнем. — Да и здесь шеста нет.

— Я буду шестом! — взмолился захмелевший Карен.

— Отлично, только без раздевания. Согласны?

— Ну, хоть пуговицы верхние на рубашке расстегнешь?

— Две. — Подмигнула Леся.

— Три! Умоляю! — сложил руки домиком Карен.

— Ладно, три, — хихикнула Леся. — Мне еще коктейль и медляк какой-нибудь найдите!

Дарина и Мико бросились к музыкальному центру. Карен звонко сыпал лед в бокалы и щедро поливал его терпким вермутом.

Леся распустила волосы и подкрасила губы алой помадой. Поправила клетчатую рубашку, затянула подвороты на облегающих джинсах.

Что-то запела Тони Брекстон. Высокие стаканы звонко стукнулись друг о друга. Карен замер посреди комнаты.

Леся танцевала божественно. Светлые волосы мелькали в такт плавным движениям. Руки мягко скользили по бедрам и по стройной талии. Тело ловко прогибалось в полумраке, ладони окольцовывали шею Карена, касались его волос и колючих щек. Тонкие пальцы медленно нащупали пуговицу на рубашке. Затем вторую.

Староста группы замер. Ноздри раздувались от напряжения.

— Боже, как же я хочу тебя… — медленно проговорил он.

Стоило Лесе расстегнуть третью пуговицу, песня закончилась.

Карен не удержался. Резко притянул танцовщицу к себе и впился губами в ее губы. Она смешно барахталась в его руках, пытаясь освободиться от цепких и жадных губ.

Мико и Дарина, давясь от смеха, аплодировали Лесе.

— Эй, Карен, ты там не кончил еще? — выпалил Мико.

Олесе наконец удалось вырваться из объятий Карена и она возмущенно уставилась на него.

— Все, Карен! Это была твоя последняя дерзкая выходка! Больше тебе не видать моих танцев!

— Нет, только не уходи от меня! — пытаясь выровнять сбившееся дыхание, застонал староста. — Ты так хорошо пахнешь! У тебя такая мягкая кожа! Ну, же, дай тебя еще раз поцеловать, Леся!

— Ни за что! — разъяренно выдохнула она. Подхватила свой стакан с почти растаявшими льдинками и села рядом с Мико на узкую кровать, подальше от пышущего страстью Карена.

— Ты невыносимая эгоистка! — обиженно выкрикнул он, и, хлопнув дверью, ушел из комнаты.

Глава 8

Раннее ноябрьское утро. Начало рабочей недели. В торговом центре «Пчелка» еще не успел начаться рабочий день. Продавцы лениво стекаются к стеклянным витринам магазинчиков и открывают автоматические двери. Охранник медленно прохаживается по пустому, сверкающему холлу, проверяет рацию. Олеся уже переоделась в форму кофе-леди и усиленно протирает кофе-машину. Сейчас все сотрудники торгового центра сбегутся к ней на кофе. Она успела подметить эту их особенность, и заранее готовила чашки.

Вскоре за кофе и чаем выстроилась очередь.

— Мне зеленый чай без сахара и вон то пирожное.

— А мне капучино.

— Мне кекс с черникой и американо.

— Приятного аппетита, — приветливо улыбаясь, Леся раздавала горячие напитки и десерт.

Вообще-то работа кофе-леди — убирать за клиентами, а не стоять на раздаче. Но вторая девушка застряла в пробке, и Олеся любезно согласилась ее подменить на ближайшие тридцать минут. Возможно, когда-нибудь и ей кто-то протянет руку помощи. Например, согласится посмотреть на ее бизнес проекты, и мечта стать банковским служащим исполнится.

Толпа понемногу рассеивалась, и у Леси появился шанс перевести дух. Она посмотрела на табло айфона. Сообщений от опаздывающей сотрудницы не поступало.

Из динамиков лились романтические песни Эда Шермана. Раскачиваясь в такт музыке, Леся собрала грязные чашки и унесла их к посудомоечной машине. Подпевая Эду, вернулась на раздачу напитков и десертов.

— Мне эспрессо. Без сахара, пожалуйста. — Услышала знакомый голос с хрипотцой и удивленно подняла глаза. Широко улыбаясь, в мягком кашемировом пальто перед ней стоял Руслан.

— Ой, — от напряжения задрожали руки. Сердце гулко забилось у самого горла. Меньше всего на свете ей хотелось, чтобы успешный директор компании «ДРАГМЕТ» увидел ее за стойкой в форме кофе-леди.

С трудом выровняв дыхание, Леся взяла чистую чашку и нажала кнопку «Эспрессо».

— Привет, — он продолжал улыбаться.

«Как будто перед ним не уборщица кофейных чашек, а девушка мечты», — с досадой подумала Олеся.

— Привет. Какими судьбами? — напустив на себя самый равнодушный вид и пряча под стойкой дрожащие руки, поинтересовалась она.

— Тебя ищу, — он оперся локтями на стойку и заглянул ей в глаза. — Твоя соседка по комнате сказала, что по утрам ты подрабатываешь в торговом центре.

— А что тебе мешало позвонить мне?

— Я был слишком занят. Мы создаем новый филиал «ДРАГМЕТА» в ближнем зарубежье.

— Ясно, — она поставила перед ним чашку «эспрессо».

Близость Руслана, сладковатый запах его духов кружили голову. Воображение против воли рисовало фантазии о том, чего не может быть в реальной жизни. О том, что она не ошиблась, заметив в нем родственную душу.

— У меня есть к тебе предложение, — выдернул ее из размышлений Руслан.

Ну вот. А она уже размечталась о родственных душах.

— И какое же? — сейчас он пригласит ее в какой-нибудь гостиничный номер, чтобы провести вместе время. А она, как и обычно, гордо передернет плечами и откажется.

— Мы готовы открыть новый филиал. Мне нужен помощник.

— Что-что?

— Мне нужен помощник с экономическим образованием. — Внимательно посмотрел на нее Руслан. — Зарплата достойная. График работы ненормированный. Конечно, мы не банк, но если нам с тобой удастся разработать успешный проект по добыче и экспорту драгоценных металлов, все будут в шоколаде.

— То есть, ты предлагаешь мне работу в твоей компании?

— Да. Твое собеседование в среду. Я позвоню дополнительно. Если ты согласишься, конечно.

— Я буду ждать, — с трудом переводя дыхание, произнесла девушка. Руки подрагивали от волнения. Что, так бывает? Вот так просто — прекрасный принц находит тебя среди гор кофейных чашек и предлагает вакансию помощницы?

Щелкнула кофе-машина. Леся принялась за работу.

Он не спешил уходить.

— Я думал о тебе все это время.

— Правда?

— Правда.

— А сейчас тоже думаешь?

— Да. Сейчас тоже.

— Эй! Вы долго любезностями обмениваться собираетесь? — полная дама бальзаковского возраста в длинном розовом пуховике протиснулась к стойке с вожделенными пирожными и оттеснила Руслана.

— Я позвоню, — он неловко усмехнулся и взмахнул рукой.

Мелькнул у выхода статной фигурой. Обернулся и подмигнул ей.

Она растерянно улыбнулась и почувствовала, как горят щеки.

Леся волновалась так сильно, что не находила себе места весь оставшийся день. На занятиях с трудом могла сосредоточиться на речи преподавателя, вечером в общежитии никак не могла успокоиться, все перебирала свои наработки. Они казались ей смешными. Что может предложить она ювелирной компании? Леся создавала проекты для малого бизнеса. Она никогда не имела дела с драгоценными металлами и ювелирными изделиями.

— Сегодня ты отлично выглядишь. Настоящая маленькая леди. Прежде чем я поведу тебя на собеседование с Салиму Ахмедовичу, президенту ювелирной компании, я должен знать, что ты умеешь. Покажи мне свои разработки. — Руслан откинулся в водительском кресле и внимательно посмотрел на девушку.

— Да, конечно. — Олеся протянула ему свою папку. Ей был приятен его комплимент.

Она ждала собеседования так, будто это последняя свободная вакансия на Земле. Надела свой лучший брючный костюм цвета кофе с молоком, собрала волосы в аккуратный узел, сделала не броский и благородный маникюр в тон нежной помаде натурального оттенка.

Все же, как уютно в его шикарной машине. Улица покрылась инеем — первые заморозки постарались. А рядом с Русланом было тепло и хорошо.

Он полистал папку и задумчиво потер подбородок.

— Ладно. Посмотрим, что скажет Салим.

Лесе стало не по себе. Она поверила в реальность исполнения мечты о работе, и напряженное выражение лица Руслана ей совсем не нравилось.

Салим встретил их в роскошном кабинете, обставленном в соответствии с последним словом дизайнерского искусства. Белоснежные кожаные диваны в зале ожидания, огромные прозрачные вазы на полу, зеркальный потолок, панорамные окна — Лесе показалось, что она попала в маленькую сказочную страну, где всем правят ювелиры. Сам президент ювелирной компании был худощав и невысок, но сидящий с иголочки темный костюм от известного модельера, густые усы и располагающая белоснежная улыбка полностью компенсировали отсутствие высокого роста. Она вдруг вспомнила, что уже видела его в ночном клубе.

— У нас есть определенные требования к сотрудникам, — сцепив цепкие пальцы, сверлил ее взглядом со своего кресла из натуральной кожи и дерева теплого оттенка Салим. — Располагающая внешность, готовность много общаться и опыт переговоров на различных уровнях. По некоторым параметрам вы не дотягиваете.

Она с трудом заставила себя подавить разочарованный вздох. И на что она надеялась, в самом деле? Что ее возьмут к себе на работу в такую процветающую компанию без диплома?

Руслан, скрестив руки на груди, стоял возле широкого панорамного окна. Леся чувствовала, как сильно он напряжен.

— Когда вы получите диплом?

— Через три месяца я выйду на защиту дипломного проекта.

— Хорошо. На эти три месяца я могу взять вас на работу в свой отдел младшим помощником менеджера по связям с общественностью.

— Но помощник нужен мне, а не менеджеру по связям с общественностью! — возмущенно взревел Руслан. Его голубые глаза метали молнии.

— Ты хороший управленец, Руслан. За пять лет мы с тобой через многое прошли. Но наш новый филиал в Казахстане требует пристального внимания. Ангелина — ведущий менеджер этого проекта. До тех пор, пока твоя протеже не получит диплом, ты будешь разрабатывать новое направление с Ангелиной.

— Тебе прекрасно известно, что нам с Ангелиной очень сложно уживаться на одной территории! Ее амбиции не знают границ! Она во всем пытается переиграть мои решения! Соперничая, мы просто завалим проект!

— Или выведете его на новый уровень, — лукаво сверкнул ореховыми глазами президент. — Конкуренция — двигатель прогресса!

Несколько секунд родственники смотрели друг на друга такими взглядами, что Олесе показалось — в личном кабинете президента компании произойдет ядерный взрыв.

— Катерина! — нажал кнопку громкой связи на добротном столе из темного дуба Салим. — Войди ко мне в кабинет!

Дверь бесшумно распахнулась, и на пороге появилась сияющая брюнетка в синем платье-футляре, обтягивающем огромную грудь и не в меру пухлые бедра. Помощница президента прощеголяла мимо Олеси с зажатой ручкой и блокнотом в ухоженных руках.

— Отведи девушку в отдел кадров. Пусть оформят ее младшим менеджером в отдел рекламы и маркетинга, — даже не поинтересовавшись согласием соискательницы, скомандовал Салим.

— Пройдемте, — пробежавшись по девушке оценивающим взглядом, мягко улыбнулась секретарша.

Леся растерянно посмотрела на Руслана.

«Иди», — мрачно кивнул он. И она, чувствуя очередное крушение надежд, засеменила за чувственной секретаршей следом.

Глава 9

— Для чего ты отправил ее в отдел рекламы и маркетинга?! — как только захлопнулась дверь, яростно сверкнул голубыми глазами Руслан. — Неужели было так сложно выделить мне еще одного сотрудника?!

— Не сложно, — ухмыльнулся в густые усы Салим. — Но ты слишком печешься об этой девушке. Хочешь превратить ее жизнь в ад?

— Почему в ад?

— Потому что Ангелина не вынесет соперницы рядом с собой! У твоей новой протеже устойчивая психика?! Я не уверен. А у Ангелины железные нервы и очень сложный характер.

— Я просто хотел, чтобы рядом со мной был кто-то, кто способен понять и поддержать. Олеся идеально подходит на должность моей помощницы!

— Ангелина испепелит ее в первый же день! Твоя Олеся слишком нежная, чтобы выстоять против тяжелой артиллерии! Таких, как она, ревниво охраняют от жестокого мира дома, окружив роскошью! А ты хочешь выставить ее против нашей стальной леди, которая сгорает по тебе страстью?!

— Так переведи Ангелину на другой проект!

— На данном этапе это невозможно, мой дорогой! Проект уже запущен и Ангелина лучше всех разбирается в его тонкостях!

— Я разбираюсь в тонкостях экспорта и золотодобычи не хуже нее!

— Я не стану отстранять Ангелину только из-за твоей прихоти! Ее отец владеет тридцатью процентами акций компании. Отстранение может повредить нашим доброжелательным отношениям. И я не понимаю, отчего ты был так беспечен, заводя интрижку на рабочем месте? Это против правил компании! Надеюсь, теперь ты понимаешь, почему.

— То есть, Олесю ты мне не отдашь?

— Олеся не останется без работы, можешь не волноваться. До получения диплома она будет работать в отделе рекламы и маркетинга. Валентин за ней присмотрит. А видеться с ней ты будешь в актовом зале во время презентаций и конференций, — насмешливо подмигнул ему Салим.

Руслан покинул кабинет президента в полном негодовании. Внутри все бурлило от ярости. Еще утром он наслаждался мыслью о том, что рядом с ним будет работать Леся, а теперь ее оформляют на работу в совершенно другой отдел! И что может быть хуже, чем снова работать с Ангелиной?

Когда-то, по неосторожности он повелся на обаяние этой расчетливой стервы, считающей, что весь мир вращается вокруг нее. Теперь приходилось расхлебывать последствия. Их связь не оставила в его душе ничего, кроме раздражения. С тех пор, как они расстались, прошло больше года, но Ангелина почему-то упорно считала, что Руслан принадлежит ей одной, и что так будет всегда. Его презрительное отношение и холодность только раззадоривали ее.

Сгорая от ярости, Руслан спустился на второй этаж и направился в отдел кадров.

Олеся сидела на месте для посетителей, Катерина нависала над ней своими огромными объемами, а кадровичка Меланья Борисовна, милая старушка с окрашенными в фиолетовый цвет седыми волосами, что-то вбивала в компьютер.

— Мне жаль, что так вышло, — хмуро встал рядом с Олесей Руслан.

— Знаешь, для меня сейчас важна любая должность. Все равно, это лучше, чем разносить кофе по утрам, — улыбнулась девушка. Но в ее глазах цвета крепкого кофе читалась грусть от того, что Руслана не будет рядом.

Ему был невыносим этот взгляд. Казалось, он предает Иду, оставляя Олесю в отделе рекламы и маркетинга без своей опеки.

— Не расстраивайся. Через три месяца ты получишь диплом, и все изменится. — Ободряюще улыбнулся он ей в ответ. — Я заберу тебя к себе.

— Хочется в это верить, — вздохнула она.

Тот хмурый почти зимний день стал новой точкой отсчета в жизни Олеси. Она окончательно освободилась от иллюзий и приняла неизбежность. Если хочешь достичь чего-то в карьере, надо начинать с самого низа. Впрочем, ничего плохого в ее новых обязанностях не было. За две недели она выучила специфику своей работы и старалась не ударить в грязь лицом. Она всегда приходила раньше остальных сотрудников, чтобы успеть заказать кофе для рекламного отдела и проверить наличие офисных принадлежностей. Она очень тщательно подбирала свой гардероб и следила за внешним видом. Главный менеджер по связям с общественностью, Валентин, мужчина с женоподобной внешностью и модной бородкой, одевающийся в яркие, вызывающие костюмы, оставался ею доволен и иногда даже хвалил.

Руслана Олеся видела всего один раз, и то мельком. Новый филиал в Казахстане требовал его личного присутствия. Они даже не успели перекинуться парой слов. Ее это огорчило. Каким-то образом этому загадочному статному мужчине с голубыми глазами удалось пробраться в ее сердце. Но офисные сплетни не оставили ей ни единого шанса занять место рядом с ним. Девушки из рекламного отдела постоянно судачили о нем, и Олеся знала, что там, в Казахстане, рядом с Русланом другая женщина.

Сплетничали обычно в курилке. Сотрудникам ювелирной компании разрешалось курить в специально отведенном для этого месте. Конечно, Салим Ахмедович больше приветствовал, когда сотрудники проводили перерыв в спортзале, оборудованном специально для разгрузок, но он, как и Леся, был реалистом, и понимал, что возможность выкурить сигарету — другую намного привлекательнее, чем занятия спортом.

Как только появлялась возможность улизнуть из просторного светлого офиса в помещение для курения, девушки тут же пользовались ею. Со временем Олесю тоже начали брать с собой.

Они постоянно упоминали Руслана в своих разговорах. Он был самым желанным мужчиной в ювелирной компании. После президента, разумеется. Но Салима Ахмедовича боялись, как огня, поэтому не судачили о нем. Даже его имя произносилось шепотом, и при этом все многозначительно переглядывались друг с другом.

О Руслане же мечтали все. Он был недоступен и холоден, но это только подогревало девичий интерес. Говорили, что у него был роман с Ангелиной, дочерью совладельца ювелирной компании, и что Ангелина испепелит любого, кто посмеет переступить черту дозволенного в отношении Руслана. Леся тихо курила у маленького окна, слушала разговоры и понемногу начинала понимать, насколько недостижим для нее Руслан.

В середине декабря планировалось выступление президента компании перед широкой аудиторией, и отдел по связям с общественностью тщательно готовил материал для этого мероприятия. Валентин нервничал, швырял о стены скомканные листы бумаги, и никак не мог сбить текст. Олеся была его правой рукой. Она вносила правки в ряд новой продукции для экспорта и успокаивала его истерики. Кроме нее никто в рекламном отделе не мог вынести капризного Валю, поэтому девушки были безмерно благодарны Олесе за ее терпение.

Накануне выступления президента компании все тексты и слайды были готовы. Но случилось страшное — Валентин свалился с высокой температурой. Важное мероприятие находилось под угрозой срыва. Сначала Валя выпил жаропонижающее и явился на работу, убедив всех, что справится с недомоганием.

Но в разгар репетиции предстоящего события, в огромном актовом зале, сияющем роскошью и красотой, у проектора со слайдами Валентин вдруг покачнулся. На глазах у аудитории, состоящей в основном из сотрудников, он упал на холодный мраморный пол и потерял сознание.

Все в ужасе замерли.

Президент компании громко выругался и нервно потер густые усы.

Гул и шепот перепуганных людей резко оборвала старший эксперт Изабелла Борисовна.

— Немедленно вызывайте скорую помощь! — скомандовала она.

Сотрудники засуетились, достали телефоны и начали неопределенно тыкать в экраны.

Вскоре приехала скорая. Валентина госпитализировали с воспалением легких и о его присутствии на завтрашней презентации речь уже не шла.

— Что же делать? — в курилке девушек из отдела Валентина потряхивало от напряжения. Все с ужасом ждали вызова в кабинет президента.

— Из-за скверного характера с Валей никто близко не работал! — всхлипывала Соня, милая шатенка в шелковой блузке и приталенной юбке кофейного цвета. После отбытия Вали в больницу ее назначили главной в отделе.

— Ну, да, — с досадой вторила ей брюнетка с короткой стрижкой по имени Оля.

— Никто, кроме Олеси! — вдруг вспомнила Соня. И девушки разом уставились на Лесю, которая, скрестив руки на груди, медленно курила у маленького окошка.

— Блин, Леся, как у тебя получается так красиво курить? — Оля нервно поправила пуговицы на черном пиджаке.

— В смысле?

— Ну, ты когда затягиваешься своими сигаретами с гадким ментоловым вкусом, у тебя это так манерно и рисовано получается, будто ты киноактриса!

— А. Не знаю, само собой как-то выходит. — Потерла переносицу девушка.

— Леся, идем со мной к президенту! — взмолилась Соня.

— Идем, — обреченно согласилась Леся и затушила сигарету в пепельнице.

— Вот! Ты даже тушишь ее не так, как все! — тут же подпрыгнула на своих тоненьких шпильках Оля.

— Как могу, так и тушу, — буркнула Леся. Поправила пиджак брючного костюма и с ожиданием уставилась на Соню.

— Идем, — кивнула та.

Салим Ахмедович был обескуражен и сбит с толка. Он поглаживал свои роскошные усы, расхаживал по кабинету, посматривал в панорамное окно.

— Салим Ахмедович, к вам отдел рекламы прибыл, — проговорила секретарша в переговорное устройство.

— Пусть заходят! — коротко ответил президент.

На пороге кабинета нерешительно замаячили Соня и Леся.

— София, вам придется заменить Валентина на завтрашнем мероприятии! — сверкнул ореховыми глазами Салим Ахмедович. — Вы достаточно знакомы с рядом изделий, которые мы будем показывать?

— Слайды есть. Думаю, за ночь выучу, — нервно подергивая пуговицы на своей шелковой блузке, едва слышно проблеяла Соня.

— Думаете, или знаете материал?! — зловеще взглянул на девушку президент. — Если мы завалим представление нашей компании на главных российских каналах, я уволю вас к чертовой матери!

— Я не знаю! — Соня всхлипнула. — Он никого к себе не подпускал! Работал самостоятельно!

В кабинете воцарилась неловкая пауза.

— Я знаю. — Прорезал тишину подрагивающий от волнения голос Олеси.

— Вы? — удивленно приподнял густую бровь Салим Ахмедович.

— Да. Я помогала Вале со слайдами. И мы вместе выбирали нужный ряд продукции для показа.

— Хм. — Салим Ахмедович задумался на мгновение. Пробежался по Лесе оценивающим взглядом. Потом подошел к ней вплотную и взял за подбородок. Она недоуменно хлопала глазами.

— А вы уверены, что не растеряетесь перед камерами?

— Нет. В юности я посещала курсы актерского мастерства. Позировать перед камерой мне не сложно.

— Катерина! — тут же крикнул в переговорное устройство президент. — Ко мне в кабинет!

Секретарь мгновенно появилась в дверях.

— Возьмите служебную машину и сейчас же отвезите Олесю в магазин, где продаются костюмы от ведущих брендов. Если завтра в десять часов утра она будет представлять компанию вместе со мной, ее внешний вид должен соответствовать мероприятию!

— Стилиста заказывать? — приподняла темную бровь Катерина.

— Конечно! В восемь чтобы был здесь!

— Будет исполнено, — кивнула секретарь и что-то черкнула в своем блокноте.

— Но я… — беспомощно вскинула руки Леся. Сколько стоят эти костюмы от ведущих брендов?

— Что? — оглянулся на нее президент.

— У меня нет таких денег, чтобы оплачивать дорогостоящие костюмы.

— Ох, что за ерунду ты сейчас говоришь, детка? Все за счет компании. Считай, это корпоративный подарок за смелость. А справишься завтра с презентацией — пойдешь на повышение. — Подмигнул ей он.

— Пойдем, — кивком головы позвала Лесю с собой секретарь. — У нас мало времени. После возвращения из магазина тебе предстоит подогнать презентацию и слайды под себя.

— Х-хорошо, — заикнувшись от неожиданности, под горящим завистью взглядом Сони Леся вышла из кабинета.

Глава 10

Небольшой магазин дорогой брендовой одежды сверкал стеклянными витринами.

— Тебе обязательно понравится в этом магазине, — покидая корпоративную «ауди» последней модели, говорила Катерина Олесе.

А она старалась поменьше смотреть на ценники, чтобы не переживать. Ведь ясно, как белый день, что покупать такие дорогие вещи она сможет позволить себе очень нескоро. Но на размышления ей не дали времени. Услужливые продавцы- консультанты обступили Лесю со всех сторон и наперебой предлагали варианты цветовой гаммы. Видимо, Катерина была частым покупателем и ее знали в лицо.

— Нам нужно что-то сногсшибательное, элегантное и в то же время не вызывающее, — озадаченно потирала подбородок Катя. — Какой у тебя размер одежды, Олеся?

— Сорок второй, — снова почувствовала дрожь в голосе девушка. Ей казалось, все происходящее нереально. Разве может президент компании, пусть даже и ювелирной, покупать подчиненной костюм стоимостью две ее зарплаты и предлагать оставить его в качестве бонуса? Но Салим Ахмедович отличался от других людей нестандартностью подхода к решению казалось бы, неразрешимых ситуаций. Именно поэтому он был именно Президентом, а не менеджером среднего звена. И поэтому его имя произносили шепотом.

— Бордо! — однозначно решили консультанты и Катерина после примерки десятка костюмов. — Брючный костюм и алая шелковая блузка.

— Алая? — сглотнула Олеся. — А не очень вызывающе?

— Алый бывает разных оттенков, — подмигнула ей Катерина. — Та, что будет на тебе, идеально сочетается с темной тканью пиджака. Сейчас подберем туфли, обязательно на шпильке, и вообще шик!

— Туфли? — простонала Олеся. Теперь она точно не расплатится с ювелирной компанией до конца своих дней.

— Конечно же, туфли!

— У нас есть туфли под этот костюм. И бижутерия. Сейчас принесу, — приподняла палец вверх консультант.

— Просто идеально, — потирала руки Катерина. Лесе же хотелось провалиться сквозь землю.

В общежитие Олеся добралась к десяти часам вечера. Она так устала, что не могла даже говорить.

— Хочешь, я приготовлю бутерброды? — с сочувствием посмотрела на нее Дарина.

— Приготовь. Я пока приму душ, — не чувствуя ног и рук, согласно кивнула Олеся.

Когда она выбралась из ванной, в комнате уже аппетитно пахли горячие бутерброды с ветчиной, запеченные сыром и зеленью.

— Что планируешь делать завтра вечером? — загадочно улыбаясь, посмотрела на нее подруга.

— Если выживу после грандиозного мероприятия, лягу спать, — придвинула к себе кружку горячего чая Олеся. — Я так устала, что даже разговаривать сил нет.

— А как же день рождения?

— Чей?

— Твой! Завтра восемнадцатое декабря, ты что, забыла?

— О, Боже… — прикрыла рот рукой Олеся.

— Не мудрено, с твоим-то графиком, — рассмеялась подруга. — Если не хочешь никуда идти, можем просто выпить шампанского. Я куплю, у меня завтра вся вторая половина дня свободна.

— Даже не представляешь, как я буду тебе благодарна! — кивнула Леся и включила сотовый телефон, чтобы перевести на счет кредитной карты Дарины деньги для маленького студенческого банкета.

— Тогда организация с меня, а присутствие с тебя!

— По рукам.

С восьми часов утра здание ювелирной компании гудело, как улей. Сотрудники носились по лестницам, словно сумасшедшие, а в актовом зале уже выставили образцы новой продукции, готовой на экспорт в ближнее зарубежье.

Олеся сидела в кресле, нервно сжимая руки, и терпела укладку от известного стилиста. Он собрал ее волосы в тугую, элегантную прическу и они сияли бриллиантовым блеском. Наконец он ее отпустил, и девушка ускользнула в дамскую комнату. Посмотрела на свое отражение в зеркале и невольно отшатнулась. Она себя не узнала. Еще ни разу в жизни Олеся не выглядела так сногсшибательно. После работы стилиста ее внешность настолько преобразилась, что она составила бы конкуренцию любой красотке с обложки журнала. Алая блузка плавно перетекала в пиджак цвета бордо. Брюки облегали стройные бедра и стекали клешем вниз, к бордовым туфелькам на высокой шпльке.

— Я идеальна, — выдохнула в зеркало Леся. — С днем рождения меня!

Актовый зал был битком набит людьми. Сюда прибыли все работники компании, журналисты и заинтересованные в капиталовложениях бизнесмены. Пестрая, жизнерадостная публика гудела. Все ждали начала выступления президента компании.

Леся взглянула на всех этих людей, и у нее на миг замерло сердце. Что, если она не справится? Если не сможет достойно описать нужные образцы? Конечно, выступать и давать интервью будет президент, но ее часть со слайдами, где рассказывается про образцы, тоже важна. «Я справлюсь», — скрестив пальцы, мысленно сказала себе Леся, и смело шагнула к трибуне, за которой возле большого проектора уже стоял Салим Ахмедович. Рядом с ним топтались журналисты, которые что-то быстро помечали в своих записных книжках.

Президент окинул ее долгим оценивающим взглядом и одобрительно хмыкнул.

— Познакомьтесь, друзья, эта милая леди будет моей правой рукой на сегодняшнем мероприятии, — махнув Олесе рукой, приглашая подойти ближе, сказал Салим Ахмедович.

Она застенчиво улыбнулась и почувствовала, как от волнения задрожало все внутри. Ей вдруг стало ясно: сегодняшнее мероприятие — ее счастливый шанс показать себя в ювелирной компании. Если она справится с возложенной на нее ответственностью, ее могут повысить, и она окажется на один шаг ближе к своей мечте о престижной работе.

Презентация началась. Салим Ахмедович рассказывал про новые веяния в ювелирном бизнесе, про перспективы и будущее компании. Каким-то магическим образом президенту удавалось удерживать интерес публики вокруг своего доклада. Он говорил, а Олеся только и успевала следить за его бархатным голосом и щелкать мышкой.

В самый разгар мероприятия, когда ее нервы были натянуты, словно струнки, двери актового зала распахнулись, и на пороге появился Руслан. Все знали, что Руслан и Ангелина немного запаздывают, потому что самолет из Казахстана вылетел немного позже назначенного срока.

Статный и красивый, одетый с иголочки в серо-голубой гамме — своим появлением Руслан заворожил всю женскую часть аудитории.

Рядом с ним стояла хрупкая миловидная женщина в шикарном платье-миди цвета горького шоколада. Ее светлые волосы были подстрижены в удлиненное каре и тщательнейшим образом уложены. Тонкие шпильки черных лаковых туфелек взорвали воцарившуюся благоговейную тишину вокруг президента громким цоканьем. «Ангелина, старший менеджер по новому филиалу, интересы которого мы сейчас представляем», — промелькнула мгновенная догадка у Олеси, и ее сердце сжалось от несправедливости. Это она должна была сейчас зайти в зал вместе с Русланом. Она, а не капризная дочка совладельца ювелирной компании.

«И о чем я только думаю! Надо радоваться тому, что я стою рядом с самим президентом компании и на меня обращены восхищенные взгляды всех мужчин в этом зале. На меня, а не на Ангелину. Ее здесь ненавидят», — Олеся выдохнула, собралась и отвела взгляд от Руслана и его спутницы.

Со своей частью презентации она справилась. Голос, правда, немного дрожал вначале доклада, но потом Леся взяла себя в руки. Салим Ахмедович стоял тут же, и отчего-то интуитивно она знала, что если собьется, он бросится ей на выручку — слишком высоки были ставки на этой презентации.

Она не сбилась. Ни разу не запнулась. Показала образцы и даже не испугалась, когда на нее нацелились огромные видеокамеры прибывших с первого и второго канала телевизионщиков. А когда презентация образцов ювелирной продукции подошла к концу, и Салим Ахмедович взял инициативу в свои руки, Олеся наконец посмотрела в зал.

Ее с любопытством рассматривало такое количество людей, что она вмиг побледнела. От напряжения желудок свернулся в тугой узел. К горлу подступила тошнота.

«Как хорошо, что я не смотрела в зал, когда делала доклад», — пришла в голову спасительная мысль. — «Иначе я бы уже хлопнулась в обморок от страха».

Где-то глубоко внутри зашевелился интерес. Руслан тоже здесь. Смотрел ли он на нее? Произвела ли она на него впечатление в своем новом амплуа деловой и успешной дамы, выступающей рядом с президентом?

— А теперь предлагаю послушать непосредственного разработчика нового направления, связанного с добычей и экспортом нашего продукта в ближнем зарубежье, генерального директора филиала — Руслана Соболева, — объявил Салим Ахмедович.

И шепнул Олесе: «Ты пока можешь спуститься в зал. Сядь в первый ряд, рядом с прессой и жди, когда я подам тебе знак».

Олеся кивнула и быстро спустилась.

Руслан вышел на трибуну. Голубые глаза горели холодным блеском, бесстрастное лицо выдавало силу воли и способность владеть собой и аудиторией. Костюм от известного дизайнера сидел на нем настолько ладно, что у нее захватывало дух от одного взгляда в его сторону.

Красавец директор прочистил горло, обворожительно улыбнулся публике и начал свою часть презентации. Леся заворожено смотрела на него и не могла отвести глаз. Теперь, после долгой разлуки она наслаждалась его голосом с той особой хрипотцой, что делает мужчину обаятельным.

Кто-то шумно сел рядом с ней. Она обернулась и тут же столкнулась с колючим взглядом зеленых глаз Ангелины. Откинувшись на спинку сидения, главный менеджер проекта окинула ее ледяной волной высокомерия и презрения.

Олеся вздрогнула. Сразу же вспомнилось все, что девчонки из рекламного отдела рассказывали про Ангелину в курилке.

«Я не позволю ей испортить мне карьеру!» — мелькнула мысль. И она ответила Ангелине равнодушным, непонимающим взглядом, будто спрашивая: «А вы, собственно, кто? Я вижу вас тут впервые, и вы мне совершенно неинтересны». После чего отвернулась к трибуне, с которой вещал красавец генеральный директор. На миг их глаза встретились. У нее замерло сердце. Его губы дрогнули в чуть легкой улыбке. Это продолжалось всего пару мгновений, но она отчетливо поняла, что улыбка была подарена ей лично.

«Подарок на день рождения, — невесело подумала про себя Олеся. — Легкая улыбка с трибуны».

После выступления Руслана окружили журналисты, и к нему было не подобраться. Салима Ахмедовича тоже атаковали корреспонденты с первого канала, и он галантно отвечал на интересующие их вопросы. Олеся вместе с другими девушками помогла собрать документы и аппаратуру, оставшуюся на трибуне.

К трем часам дня публика разошлась, и девушкам из рекламного отдела удалось выкроить минутку, чтобы передохнуть. Они сбились в курилке с пластиковыми стаканчиками горячего кофе и сигаретами.

— Ну, ты даешь, Леся! — Соня покачала головой. — Железная выдержка! Я бы и двух слов связать не смогла перед таким количеством людей!

— Я специально не смотрела в зал, — призналась Олеся. — А когда после своего выступления подняла глаза, мне показалось, что я теряю сознание. Так страшно мне еще никогда не было.

Только сейчас у нее началась реакция на грандиозное событие. Все тело била нервная дрожь, и успокоиться не помогала даже привычная сигарета.

— Ты молодец, — улыбнулась Соня. — Мне кажется, тебя ждет большая карьера.

— А вы видели Руслана Зауровича? — с придыханием произнесла Оля. — Он был великолепен.

— Да уж, этого не отнять, — согласно кивнула Олеся.

— Говорят, сразу после нашего мероприятия он сел в служебную машину вместе с Ангелиной и куда-то уехал. Он был мрачнее тучи.

Олеся вздохнула. Стало больно. Им даже не удалось перекинуться парой фраз. Он не спросил, как у нее дела. Он снова уехал. В день ее рождения он уехал с другой женщиной.

Глава 11

Леся устало подняла глаза на огромные дизайнерские часы, ярким ляпом висящие на стене рекламного отдела. Почти шесть часов вечера. Казалось, этот трудный день на работе не закончится никогда.

Уже успели отзвониться родители с бурными поздравлениями и просьбой приехать домой на выходные, чтобы отметить день рождения. Неумело фыркал в трубку Игорь — брат никогда не умел красиво говорить. Но семья пополнила ее кредитную карту на целых десять тысяч рублей, и это было приятно.

— Теперь ты в новом амплуа и тебе просто необходимо забить гардероб приличными вещами! — вещала на другом конце провода Мариса.

— Мы гордимся тобой, ты такая молодец, что устроилась на работу! — умилялся отец.

Ровно в шесть часов Олеся потянулась за сумочкой. Она так устала, что хотелось только одного — поскорее оказаться у себя в комнате.

Дверь рекламного отдела приоткрылась, и на пороге появилась Катерина. Девушки испуганно посмотрели на секретаря Салима Ахмедовича.

— Я что-то сделала не так на презентации? — сглотнула Олеся.

— Все так, — послышался голос президента из-за спины Катерины.

В офис вкатили поднос с большим квадратным тортом, украшенным розовой глазурью и алыми розочками из мастики. На торте красовалась двадцать одна красная свечка. Свечки горели ярким пламенем. Рядом с тортом на втором подносе стояли разноцветные пластиковые стаканчики и бутылка шампанского «Чинзано Асти».

— С днем рождения, Олеся! — Салим Ахмедович подошел к торту и взмахнул рукой, приглашая девушек присоединиться к нему.

— У тебя день рождения?

— И ты молчала все это время?

— С днем рождения!

— С днем рождения!

Олеся растерянно встала и подошла к торту с горящими свечами. Она и подумать не могла, что президент решит поздравить ее лично.

— Ну, за успешную презентацию! — Салим Ахмедович подхватил бутылку шампанского и ловко откупорил пробку. — И за самую очаровательную помощницу из всех, которые мне встречались!

— Задувай свечи скорее, Олеся! — смеясь, позвала Катерина.

— Не забудь желание загадать! — Салим Ахмедович уже разливал шампанское по стаканчикам. Его ореховые глаза поблескивали лукавым блеском.

«Пусть Руслан сегодня придет», — зажмурилась Леся, и, понимая весь абсурд своего желания, с силой дунула на свечи.

— С днем рож- де-нья! С днем рож-де-нья! — закричали вокруг.

Это был самый вкусный торт из всех, что она когда-либо пробовала.

По дороге домой ей хотелось петь и танцевать. Звонила Дарина, сказала, что в общежитии все готово к вечеринке. Они с Мико и Кареном обо всем позаботились. Правда, появилось много желающих поздравить Олесю, так что придет человек двадцать.

«Ничего себе! Главное, чтобы консьерж ни о чем не догадалась. Иначе нам всем конец после такой веселой попойки», — озорно улыбнулась именинница. Наверное, она соскучилась по веселью за этот жутко напряженный месяц на новой работе. Хотелось оторваться по полной. Надеть красивый наряд, пить шампанское и танцевать, танцевать с друзьями до самого утра, позабыв на время о том, что она теперь сотрудник ювелирной компании, а не бесшабашная студентка.

«Начало вечеринки в восемь. Мы все организовали в комнате Мико и Карена. Там просторно, все поместятся», — пришло еще одно сообщение от Дарины.

Часы в телефоне показывали начало восьмого. «Я успею привести себя в порядок!» — обрадовалась Олеся и протиснулась к выходу маршрутного такси.

Прочь невидимый макияж, строгие прически и костюмы! Сегодня она будет веселиться. Двадцать один — это самая крутая дата из всех, что только могут быть. Короткое красное платье, распущенные волосы, туфли на шпильках и дерзкая алая помада на губах. Ну и что, что она блондинка и избыток красного смотрится вульгарно? Ей плевать! До самого утра плевать на рамки и правила.

Комнату Мико и Карена украсили шариками и фонариками. Поставили столы, на которых разместилось нехитрое угощение — канапе и шампанское. Карен где-то раздобыл несколько бутылок коньяка и тем самым внес лепту в праздник Олеси. Когда именинница появилась на пороге в своем красном платье, приглашенные на день рождения уже успели распробовать чудесный коньяк.

— С днем рождения! С днем рождения! — нацепив на головы яркие колпаки и дуя в смешные свистки, кричали Карен и Мико. Дарина тоже постаралась с макияжем и распустила темные волосы. В отличие от Олеси на ней было черное длинное платье, но оно делало хрупкую девушку очень привлекательной.

Гости все прибывали. Коньяк расходился с удвоенной скоростью.

Музыка оглушала веселыми мотивами. Конфетти из взрывающихся хлопушек путались в длинных волосах, прилипали к одежде и усыпали собой весь пол.

Леся окунулась в веселье с головой. Она уже не помнила, сколько рюмок коньяка выпили они вместе с Дариной, и какой по счету был зажигательный танец.

Карен налил две стопки коньяка.

— Девчонки, на брудершафт! — воскликнул он.

Мико подмигивал. Толпа танцующих расступалась.

Олеся и Дарина рассмеялись и подхватили стопки. Под музыку сцепили руки, быстро выпили коньяк и крепко поцеловались.

— Целуйтесь еще! По-настоящему! — требовали вокруг. Коньяк напрочь отключил комплексы, и девушки целовались еще. А потом танцевали, прижавшись спинами друг к другу. Уже хорошо опьяневшая толпа гостей ревела веселым воем и аплодировала двум потерявшим голову танцовщицам. Именинница и ее подруга так отжигали, что казалось, под ними задымится и воспламенится пол.

Олеся не помнила, как под утро оказалась в своей комнате. Она забылась крепким сном, и казалось, ничто не сможет заставить ее встать.

Утром едва разлепила глаза. Вспомнила, что на работу в связи со вчерашним мероприятием сотрудникам разрешили прийти чуть позже, и выдохнула. Голова гудела после дикой вечеринки. И как у нее не остановилось сердце после такого количества коньяка?

Она села в постели и потерла глаза. На соседней кровати тихо сопела Дарина.

«Надо принять душ и сделать себе кофе», — рассыпались остатками разума первые мысли, и Олеся проскользнула в ванную комнату.

После контрастного душа стало немного легче. Закутавшись в теплый халат из флиса, Леся подошла к окну и включила чайник. Взглянула на стол и удивленно вздрогнула. В разрезанной пластиковой бутылке стоял букет нежных розовых орхидей, упакованных в дорогую серебристую бумагу. Из букета торчал небольшой конверт.

Рука сама собой потянулась к конверту.

«Самой обаятельной девушке ювелирной компании «ДРАГМЕТ». С днем рождения! Рад, что у тебя все хорошо». А внизу мелким подчерком подписано: «Руслан Соболев».

— Что за… — сердце отчаянно заколотилось. Он был здесь? Был — и не нашел ее?

— Дарина! Дарина, проснись! — бросилась к спящей подруге Олеся.

— Нет… Не будите меня… — отмахивалась та.

— Проснись! Умоляю! — продолжала трясти ее Леся.

Дарина еле смогла разлепить глаза.

— Что случилось?

— Откуда букет орхидей у нас на столе?

— Не знаю. Спроси у консьержа.

Глухо застонав, Дарина упала обратно в подушки, а Леся бросилась вниз, туда, где еще дежурила круглая и мягкая, как сдобная булочка, Александра Михайловна.

— Александра Михайловна! Александра Михайловна! Скажите, откуда орхидеи у меня в комнате? — взмолилась девушка.

— Орхидеи? Посыльный принес. Мне их жалко стало, вот я в воду и поставила вчера. А потом к тебе отнесла. Вы, девочки, если уходите, то хотя бы на ключ комнату запирайте. А то — заходи, кто хочешь, бери, что хочешь…

— Посыльный… — огорченно повторила Леся. Он прислал посыльного. А мог приехать сам. Но не приехал.

Зазвонил сотовый в кармане халата.

— Сестренка, да ты популярна! — вопил на другом конце провода брат Игорь. — Мы вчера видели тебя в новостях! Ты так изменилась! Папа даже прослезился после просмотра! А сегодня в Аргументах и Фактах появилась фотография, где ты стоишь рядом с Президентом компании! Мы так гордимся тобой!

— Класс. Рада, что вам понравился мой новый образ, — кисло проговорила Олеся.

Он не приехал сам. Он прислал посыльного. А этот набор стандартных фраз в письме — доказательство его равнодушия. Он не собирается работать с ней в будущем. Его устраивает, что Леся рядом с президентом компании. Еще вчера у нее в сердце пылала надежда, что Руслан не останется равнодушным к ней после того, как она мелькнула перед ним в новом образе. Она хотела, чтобы он полюбил ее. Мечтала о его объятиях и поцелуях.

А теперь ее надежды снова рухнули. Ей не переплюнуть Ангелину.

Олеся вернулась в комнату и с горечью посмотрела на орхидеи. Что-то померкло внутри. Вспомнился пляж, песок, розовое шампанское и мерзкие слова, сказанные первым мужчиной.

«Они все одинаковые!»

Девушка резко схватила нежные розовые цветы, жестоко смяла и бросила в мусорное ведро вместе с запиской. Села в потертое кресло, прикрыла рот рукой и всхлипнула.

— Лесь… Ты что? Это же орхидеи… Ты только что убила их… — протирая глаза, села в кровати Дарина.

— Это цветы, отравленные деньгами и властью! В них нет ничего человеческого! — срывающимся голосом проговорила Олеся. — Ничего, поверь мне! И в душе того, кто их передал, тоже ничего нет!

Глава 12

Казахстан. Пыль, ветер, жуткий холод и плоские, как стекло, степи. Руслан задыхался в степях. Дышать полной грудью можно только в горах. А степи — наказание для альпиниста.

Когда он останавливался в Астане, столице Казахстана, ему было комфортно в ее мнимой роскоши. Но стоило доехать до золотых приисков вдали от цивилизации, где работа велась вахтовым методом, и он чувствовал себя намного хуже. Какая-то часть его самого, та часть, которую он сознательно умертвил несколько лет назад, тосковала по горным массивам.

Руслан приказал ей заткнуться. Раз и навсегда. Ничто не сможет воскресить его прошлого. Ничто и никто.

Одно из месторождений золота совсем недавно выкупила ювелирная компания «ДРАГМЕТ». Здесь, в Казахстане, золото спрятано глубоко в руде, поэтому его не видно невооруженным глазом. На глубине под сто метров над добычей трудились карьерные самосвалы и буровые станки, с помощью которых отбирали пробы. Ценную руду везли на фабрику, а пустую породу — в отвалы. За смену водители совершали множество рейсов. В карьере могли работать десятки единиц разной техники одновременно. По дорогам круглосуточно ходили поливальные машины, они боролись с пылью. Жизнь в карьере не прекращалась ни на минуту. И месторождение, и фабрика работали 365 дней в году при любой погоде. В огромных мельницах, внутри которых металлические шары, руда перетиралась в порошок.

Все процессы на фабрике происходили в закрытом режиме, трудясь ради конечного продукта — слитков сплава золота и небольшого количества примесей.

Руслан, скрестив руки на груди, стоял на металлических ступенях в плавильном отделении. Защитная одежда скрывала лицо и руки.

Это его филиал.

Здесь, в закрытом для посторонних глаз месте, не просто добывали драгоценный металл. Здесь отмывались огромные деньги. Простым работягам нищего Казахстана, стоящим у плавильной печи, даже не снилось, какие суммы пропускают сквозь счета в банках Астаны умелые бухгалтера Салима, дабы не платить налоги.

Доходы, которые приносит добыча золота, превышают все мыслимые и немыслимые зарплаты стандартных офисных директоров в России. Если бы Руслан захотел, он бы выложил золотом полы и лестницы в своем новом доме, который купил пару месяцев назад в Астане. Но он не хотел. Все золото, что сейчас текло жидкой горячей рекой в плавильной печи и доходы от него приносили ему лишь легкое удовлетворение и тешили его тщеславие. Ему нравилось, когда счета в банке с каждым месяцем пополнялись на круглые суммы с несколькими нулями. После того, как заработал их собственный карьер, суммы обещали становиться еще больше.

Руслана боялись. Ему это нравилось. В его сломанной душе не оставалось места для сочувствия и жалости. Стоило ему пронзить ледяным взглядом голубых глаз кого-то из подчиненных, и они сразу же сжимались, готовые упасть перед ним на колени, если этого потребуют обстоятельства. Он же лишь упивался своей властью. Здесь, в Казахстане, на закрытой фабрике, Руслан Соболев был почти богом.

Он посмотрел на плавильные печи еще немного и вышел из цеха. К нему тут же бросились двое рабочих, чтобы помочь снять защитный костюм.

— Руслан Заурович, вас спрашивала Ангелина Сергеевна, — предупредительно улыбнувшись, сказал один из них. — И принесли новый выпуск журнала из России.

— Хорошо, спасибо. Я посмотрю, — он освободился от остатков защиты и широкими шагами двинулся в сторону просторного кабинета, который на данном этапе они делили с Ангелиной.

Ему не было никакого дела до того, что она его спрашивала. Как только фабрика заработает в полную силу, и Руслан получит свои пятьдесят процентов акций в обмен на полную безнаказанность Салима в отношении налоговой системы Казахстана, Ангелина покатится с фабрики ко всем чертям. Никакие милые улыбки и заискивания не смогут заставить его поменять решение в отношении нее. Кем бы не являлся ее отец Салиму, Ангелине здесь не место.

— Руслан!

Он остановился. Оборачиваться не хотелось до тошноты.

— Руслан, дорогой! Ты даже не хочешь посмотреть, какую шубку я сегодня себе купила? Это голубая норка!

Он резко развернулся на каблуках и свирепо уставился на надоевшую ему женщину.

— Ты отвлекаешь меня от работы, Ангелина! И какого черта ты делала в бутике, если я послал тебя в Астану забрать почту и документацию?

— Одно другому не помеха. Здесь так тоскливо, — ничуть не смутившись гнева, Ангелина мягко коснулась его руки.

— Если тебе тоскливо, убирайся обратно к Салиму!

— Не смей так разговаривать со мной! — ее тонкие брови сошлись на переносице, но тут же разгладились. — Кстати, когда ты устроишь новоселье? Все наши друзья готовы идти к тебе на вечеринку! А ты даже ни разу не пригласил меня. Может, в субботу я загляну к тебе домой? Прихвачу с собой бутылку хорошего сухого вина, и мы поужинаем вместе? Твоему дому просто необходима очаровательная женщина, способная согревать твою душу долгими зимними вечерами…

— Мой дом не готов встречать гостей! — оборвал ее фантазии Руслан. — Так что потрудись пока просто выполнять свои обязанности, а не мечтать неизвестно о чем! И если тебе нечем здесь заняться, я сегодня сообщу Салиму, что фабрика более не нуждается в услугах ведущего менеджера проекта. А она действительно больше в этом не нуждается, Ангелина.

— Ты не сможешь выселить меня с фабрики! Пока проект не заработал в полную силу, я здесь — твой полноправный партнер!

— Я постараюсь смириться с этим, — согласно кивнул он. И подчеркнуто добавил:

— Пока.

Повернулся к ней спиной и направился в кабинет.

Ярость бушевала внутри. Ангелина раздражала Руслана своим присутствием. Все в ней — резкий запах дорогих духов, манера говорить и держаться — вызывало отвращение.

Он сел в кресло и включил компьютер. На столе лежал новый журнал, который доставили утром. Журнал компании «ДРАГМЕТ», в котором писали обо всех новшествах и изменениях на рынке драгметаллов. Там должны были напечатать о презентации, проходившей в Костроме.

Ему стало интересно, что написали о его персоне. Он подвинул к себе журнал и посмотрел на обложку. На главной странице красовался Салим. А возле него стояла привлекательная помощница в строгом костюме цвета бордо и алой блузке, очень выгодно оттеняющей ее светлую кожу.

«Леся», — что-то дрогнуло внутри. Девушка, которую подло забрал себе Салим. И видимо, доволен своим приобретением, раз взял ее с собой на такое важное мероприятие.

Леся очень изменилась за прошедший месяц. Она была непередаваемо прекрасна в тот день. Она оставила неизгладимый след в его сердце.

Он знал, что у нее день рождения. Он хотел разыскать ее после мероприятия. Ему так не хватало ее взгляда — того самого взгляда, которым когда-то смотрела маленькая Ида.

Но обстоятельства сложились иначе. Карьер и фабрика требовали его присутствия здесь, в Казахстане. Он успел перед отлетом на частном самолете компании заказать ей орхидеи. Ему казалось, ей обязательно должны понравиться нежные и хрупкие, как она сама, цветы. Написал какую-то чушь в письме. Для чего? Он сам не понимал, слишком расстроился из-за быстрого возвращения в Казахстан, в эти проклятые стеклянные степи.

А теперь, когда он смотрел на фото, где Олеся стояла рядом с президентом, ему хотелось испепелить последнего. Салим отнял у него единственную ниточку, связывающую его с Идой. И пока Руслан не в силах это изменить. Сколько бы денег не капало на его счет, и как бы не сиял роскошью его дом здесь, на чужой земле, получить Лесю обратно не в его власти.

«Пока не в моей власти», — голубые глаза сверкнули стальной решимостью. Руслан потер подбородок и еще раз посмотрел на вытянувшуюся по струнке от напряжения девушку. Он вернет ее себе. Чего бы это не стоило. В сердце есть только она одна. Его маленькая леди.

Он осторожно отложил в сторону журнал. Мысли неумолимо возвращались к трагедии. Если бы Ида была сейчас жива, они с Лесей могли бы стать лучшими подругами. Хорошо, что он полетит в Россию только на выходных. Здесь, вдали от цивилизации, на золотых приисках, ему не снились сны. А значит, у Иды нет шансов пробраться к нему в подсознание и вызвать очередной приступ паники.

В эту ночь, опасаясь новых видений, Руслан не спал почти до самого утра. Перед рассветом ему удалось забыться коротким, напряженным сном.

Она все же пришла.

Ида стояла в просторном холле его нового дома. На ней было длинное платье цвета крепкого красного вина. Русые волосы почему-то стали намного светлее и рассыпались по плечам.

Она растерянно осматривалась по сторонам.

«Зачем мы здесь, Руслан?».

«Как же, Ида? Это наш новый дом».

«Мне здесь не нравится».

«Тебе обязательно понравится».

Ему хотелось показать ей красивые, светлые спальни наверху. У Иды будет самая лучшая спальня из всех, что только могут создать дизайнеры.

Широкая, белоснежная лестница завораживала. Девушка недоверчиво остановилась. Он рассмеялся. Ну, конечно! Ида еще не привыкла к роскоши, вот и растерялась.

Руслан взял ее за руку и потянул за собой на второй этаж.

«Помнишь, когда тебе было восемь, ты мечтала, чтобы у тебя была такая же спальня, как у твоей куклы Барби? Розовая спальня, набитая розовой мебелью и красивой одеждой? Мы тогда бедно жили, и ты могла только фантазировать о том, как это будет, — сжимая ее тонкое, почти невесомое запястье, сбивчиво говорил он. — А теперь у нас с тобой столько денег, что я могу купить тебе любую спальню, сестренка!»

Он не ощущал тепло ее руки.

«Любую! Какую захочешь! — в отчаянии прокричал Руслан. — Только не уходи! Не уходи от меня, Ида!»

Она медленно таяла на лестнице.

— Только живи! — крикнул он в темноту и подскочил на смятой постели. По суровому лицу покатились горячие слезы.

Он поднялся с кровати и подошел к окну. За стеклом мела настоящая метель. Руслан вытер мокрое лицо и прикурил сигарету. С наслаждением затянулся едким, горьким дымом. Глубоко внутри зрело решение. Впереди новогодние праздники. Поездка в Россию — его шанс забрать Олесю у Салима и увезти в Казахстан.

«Таких, как она, ревниво охраняют от жестокого мира дома, окружив роскошью», — сказал Салим в тот день, когда Олесю принимали на работу.

От этих воспоминаний лицо исказила ярость.

Она больше не будет ни на кого работать. Его новый, сверкающий роскошью дом нуждается в милой хозяйке.

Двадцать шестое декабря. Весь город замело снегом. Транспорт стоял в одной огромной пробке — снегоуборочные машины не успевали чистить трассу. Олеся куталась в длинное дутое пальто с оторочкой из натуральной норки. Пальто — подарок папы на день рождения. Родные в этом году решили приодеть младшую дочь, даже несмотря на то, что свадьба Игоря состоится шестого января.

«Не могли придумать дату глупее?» — с нетерпением посматривая в заснеженное окно маршрутного такси, вставшего в мертвой пробке, размышляла Олеся.

Представила безмятежное лицо невесты брата, ее щенячий восторг. «Игорёша, это так романтично! Поженимся в канун рождества!»

— Тьфу, — передернула плечами девушка вслед своим мыслям. Набрала номер телефона Сони, из отдела рекламы.

— Соня, пробка стоит. Я катастрофически опаздываю. Предупреди Валентина.

— Не волнуйся, половина сотрудников стоит в этой жуткой предновогодней пробке. Салим Ахмедович приказал, чтобы люди не спешили. Не дай Бог, попасть в аварию.

— Хорошо, а то я себе места не нахожу, — на сердце потеплело.

— Я делаю горячие напитки для прибывающих сотрудников. Катерина приказала.

— Что угодно бы отдала за стаканчик горячего кофе!

— Как приедешь, я тебе налью. Могу даже коньяка туда плеснуть. — Хихикнула Соня. — Работы сегодня все равно не много. Все витают в облаках по поводу предстоящих рождественских каникул и завтрашнего корпоратива. Надо украсить наш кабинет к новому году и рождеству.

— Точно, — Леся вспомнила, как накануне Валентин, едва поправившийся после больницы, топал ногами по этому поводу.

Все же, хорошо, что в ювелирной компании будет целых десять выходных дней. Жаль только, что Леся не сможет поехать домой. У нее накопилось столько работы по дипломному проекту и предстоящим госэкзаменам, что голова шла кругом.

Маршрутное такси подъехало к остановке рядом со сверкающим стеклом и металлом бизнес-центру, в сердце которого жила ювелирная компания «ДРАГМЕТ». Олеся расплатилась с водителем и поспешила в здание.

Отряхивая от снега пушистый воротник пальто, проскользнула в пустой лифт. Кто-то вошел следом за ней. Не отрывая глаз от айфона, Олеся нажала кнопку шестого этажа.

— Привет, маленькая леди, — услышала за спиной знакомый голос и вздрогнула. Ее тут же обдало знакомым ароматом приторно-сладкой мужской туалетной воды, и сердце ушло в пятки.

Она медленно подняла глаза. Руслан возвышался над ней в строгом черном костюме и улыбался.

— Привет, — сглотнув ком, что встал от волнения в горле, ответила Олеся. Сердце заколотилось, как сумасшедшее. Лифт поднимался слишком медленно. Они не виделись всего неделю, а ей казалось, прошла вечность. И чувства к нему никуда не делись. А это очень плохо. Мало того, что на новый год она почти одна останется в студенческом городке, так еще и придется страдать из-за неразделенной любви.

— Как поживаешь? — он стоял так близко от нее, что казалось, еще немного, и они коснутся друг друга.

— Как всегда. Работа, учеба, снова работа. А ты к нам надолго? — предательский вопрос. Зачем ей это знать? Чтобы мучиться потом мечтой, что он пригласит ее на чашечку кофе? Он не пригласит, это и так ясно. У него все хорошо с другой. С Ангелиной. Да и Олеся в последнее время стала очень дорожить местом в рекламном отделе. Ничто не заставит ее рисковать работой ради сомнительной интрижки.

— Еще не решил, — он протянул руку к ее волосам и стряхнул не успевшие растаять снежинки. — А ты?

— На новый год я остаюсь в студенческом городке. Слишком много долгов накопилось по учебе, — стараясь не обольщаться интимным жестом его руки, грустно вздохнула она. — К родителям поеду только на рождество. У брата свадьба шестого января.

— Кто устраивает свадьбу в канун рождества? — Руслан фыркнул и едва сдержал смешок.

— Мой братец-охранник и его глупая, упакованная деньгами невеста, — уже не сдерживала смех Олеся.

Двери лифта распахнулись, и они вышли в просторный холл, украшенный снежинками. Им навстречу бежали девушки из отдела бухгалтерии. Заметив Руслана, жадно впились в него глазами. Леся, опасаясь сплетен и домыслов, отпрянула от него. Отчего-то ей стало неловко от того, что их увидели вместе.

— Я заберу тебя после работы, — едва слышно шепнул рядом с ней Руслан, и зашагал в сторону кабинета президента компании.

Олеся недоуменно замерла посреди холла. Он сказал, что заберет ее? Сказал, или ей послышалось?

«Послышалось», — решила она и побежала в отдел рекламы и маркетинга, где ей обещали горячий кофе.

В отделе царило праздничное настроение. Соня раскачивалась взад-вперед на раздобытой где-то стремянке и клеила фонарики на карниз. Оля стояла у основания стремянки и держала коробку с украшениями. Валентин висел в компьютере.

— Явилась, не запылилась! — обрадовался Валя. — Кофе горячий будешь?

— Конечно! Мне кажется, в этой пробке я получила обморожение конечностей! — снимая пальто, поделилась своими чувствами Олеся.

Они болтались без дела весь день. Пили кофе, плескали в него коньяк, жевали мандарины из вазочки на окне, украшенном фонариками и снежинками. Сто раз выходили покурить.

— Лучше бы я отправился за рождественскими подарками! — стонал Валентин. Но, в очередной раз выглядывая в окно на дикую пробку на главном проспекте, беспомощно взмахивал руками и снова плескал в кофе коньяк.

— Валя! — взвизгивала Соня. — Прекращай коньяк лакать! Ты разве не за рулем?

— Нет. Я на такси, — расплываясь в блаженной коньячной улыбке, отвечал слегка захмелевший глава рекламного отдела.

К пяти часам вечера снегопад усилился.

— Минус четыре всего за бортом, — почесывал модную бородку Валентин. — Настоящая зима, — восхищенно выдохнула у него за спиной Леся. — Вы как хотите, а я — домой.

— Не забудь, завтра в театре корпоратив. Встречаемся у входа в половину шестого.

— Хорошо, — Леся застегнула пуговицы на успевшем высохнуть после снегопада пальто, подхватила сумочку и вышла из офиса.

Сразу ожили чувства. Интересно, Руслан здесь? Или уехал к своей красотке Ангелине? Сердце сходило с ума от желания увидеть его еще раз. И это было очень плохо. Она знала наперед, что ее сердце будет разбито. Хеппи эндам нет места в реальной жизни. А если ей не послышалось, и его шепот утром окажется правдой — на пороге ее жизни маячит перспектива потерять место в рекламном отделе. С ней не станут церемониться, если узнают, что она позволяет себе вольности с Русланом.

Леся вызвала лифт. Вошла в пустое пространство. Снова воспоминания о Руслане. Вот он касается ее волос. Так, будто она создана для него одного. Она прикрыла глаза и шумно втянула в себя воздух.

Погода на улице стояла сказочная. Крупные и мелкие снежинки кружились в свете фонарей, в полумраке, мягко падали на асфальт и на лавочки. Олеся протянула руку в черной кашемировой перчатке и поймала снежинку.

— Как красиво, — улыбнулась девушка. Тоже захотелось кружиться вместе со снежинками, ведь впереди каникулы. Целых десять дней тишины и покоя в стенах университетской библиотеки.

У обочины плавно притормозил черный <Оадиаг Х*Ь>. Дверца машины приоткрылась, и изнутри выглянул Руслан.

— Привет, красавица. Садись, — сверкнув белоснежной улыбкой, кивком пригласил он ее внутрь.

Леся застыла на месте и сжала ремешок сумочки. Все же, ей не показалось утром. Он действительно решил забрать ее после работы. Интересно только, зачем она ему?

Радость от предстоящих каникул таяла, словно дым.

Стараясь ничем не выдавать свое волнение, она осторожно села рядом с ним в машину.

<^адиаг ХЗ» тут же тронулся с места, увозя их прочь от бизнес-центра и любопытных глаз.

— Как же я скучал по твоему присутствию в моей машине, — продолжая улыбаться, скользнул по ней взглядом Руслан. — Весь этот месяц на золотых приисках я чувствовал себя так, будто задыхался.

Олеся сжала ремешок на сумочке еще крепче. Сердце бешено заколотилось от страха. Еще ни разу в жизни она не сидела так близко к мужчине, которого втайне желала, и влечение к которому было сравнимо только со смертным приговором. Он разговаривал с ней, как с близким человеком. Но она знала, что он принадлежит другой.

— Почему? — едва слышно поинтересовалась Леся.

— Что «почему»?

— Почему ты скучал по моему присутствию? Разве рядом с тобой нет достойной женщины?

— Я одиночка, — покачал головой он. — Ты — единственная девушка, которая может подарить мне радость общения.

Посмотрел на нее и вдруг понял, что слишком поторопился с откровениями. Она была напугана. Вжалась в кресло и старалась не дышать.

— Я сказал — общения, Леся. Просто чашка кофе и разговор, — тут же бросился оправдываться Руслан. — Разве я когда-нибудь требовал от тебя большего?

— Руслан, мне опасно с тобой дружить. Ты принадлежишь другой женщине. Если кто-то в компании узнает, что я села в твою машину, мою жизнь на работе превратят в ад. И я ее потеряю. А я так хотела иметь достойную работу! — понемногу ей удалось справиться со страхом, и она посмотрела ему в глаза.

— Что за?.. — Руслан не договорил. Машину повело, и он сосредоточился на скользкой дороге.

Олесе захотелось выйти из машины. Прямо здесь и сейчас. Выйти, и не навлекать на себя неприятности. Но на оживленной трассе, занесенной снегом, это было невозможно.

— Я никому не принадлежу, Леся, — выровняв ход, повернулся к ней Руслан. — Если кто-то и владеет моими мыслями в последнее время, так это только ты одна.

— В моей жизни нет места интрижкам и тайным развлечениям, пойми, — взмолилась она. — Если ты думаешь, что сейчас наговоришь мне сказок, нальешь самого дорогого шампанского, а потом отвезешь в ближайший отель, то хочу тебя огорчить — этого не будет. Моя честь мне дороже. Так что, будет лучше, если ты высадишь меня на ближайшей остановке.

— Ты что же, думаешь, что я?.. Нет, подожди, ты считаешь меня сексуально озабоченным идиотом?! — в его глазах сверкнула такая ярость, что Лесе снова стало страшно. — Я ведь искренне скучал по тебе, Леся! По твоему взгляду, по улыбке, по голосу! Если в мои планы и входило то, что ты сейчас нарисовала, то не сегодня и уж никак не таким подлым образом!

— Высади меня! Немедленно! — бросилась она открывать запертую наглухо дверцу. — Я задыхаюсь в твоей машине!

— Здесь запрещено останавливаться! Так что, пристегнись и сиди смирно, — пытаясь переварить сказанные ею гадости, хмуро отозвался он.

Олеся сглотнула. Стараясь не смотреть в его сторону, отвернулась к усыпанному снегом окну. Машина медленно двигалась по заснеженной дороге, в длинной пробке из вереницы автомобилей и транспорта. Воцарившееся молчание давило на виски и казалось невыносимым.

Уже совсем стемнело, когда Руслан остановил машину возле уютного итальянского ресторанчика.

— Видишь, здесь нет отеля, — посмотрев в ее сторону, ухмыльнулся он.

Судя по предупредительному тону, он уже не злился так сильно.

— Очень смешно, — избегая его взгляда, насупилась она.

— Не вижу ничего смешного, — он вышел из машины и открыл ей дверцу. — Выбирайтесь, маленькая леди. Вас не собираются ни к чему склонять. Но кроме кофе я осмелюсь заказать для нас с вами лазанью. Я бы мог предложить вам бокал вина, но, так как вы опасаетесь, что я опою вас им, придется ограничиться минеральной водой.

Сквозь напускной сарказм в его голосе явно чувствовалась обида.

Ощущая предательское желание пригубить бокал вина, Олеся выбралась из машины и осмотрелась по сторонам.

Снег почти закончился. У подножья яркого, мигающего цветными фонариками входа рассыпались горы поблескивающих белоснежных сугробов.

Руслан первым шагнул на ступени ресторанчика.

— И, между прочим, многие женщины готовы отдать все, что угодно просто за то, чтобы я опоил их вином и завлек в какой-нибудь отель, — распахивая перед девушкой дверь, ехидно фыркнул он.

— Будешь продолжать в том же духе, и я уйду! — выпалила она.

— Ты не уйдешь, — помогая ей снять пальто, усмехнулся Руслан.

— Почему это? — вконец растерявшись, захлопала глазами Олеся.

— Потому что на самом деле тебе хочется выпить бокал вина, — пытаясь сдержать смех, сказал он.

«И всего остального тебе тоже хочется. Только ты еще не готова это признать», — говорили его голубые глаза.

— Ты невыносим! — пнула она его локтем под ребра.

От неожиданно сильного удара он вздрогнул, но быстро взял себя в руки и мертвой хваткой вцепился ей в локоть.

— Идем, Леся. Я готов на уступки. Будем считать, что я не расслышал твои жестокие слова в машине. Обещаю за это не тащить тебя сегодня в ближайший отель, — он не удержался, и громко рассмеялся.

Они выбрали маленький столик с мягкими, уютными диванчиками, обтянутыми темной бархатной обивкой. Теплое освещение, приятная музыка и снежный фон за окном создавали романтическое настроение.

Олеся села за столик и нахмурилась. Руслан был совершенно прав — ей очень хотелось выпить с ним вина. Хотелось расслабиться, слушать его рассказы и никуда не спешить. Рядом с ним вообще не хотелось никуда спешить. Хотелось быть рядом всегда. Всю жизнь. Это было так странно, что Олеся даже не уловила, откуда к ней пришло это ощущение.

Но Руслан, видимо, уловил ее настроение, потому что он прекратил издеваться, и вместо этого сосредоточился на винной карте.

— Шампанское, я так понял, тебе предлагать нельзя? — приподнял бровь он.

— Никогда!

Ответ прозвучал настолько резко и серьезно, что он замер.

— Так уже было, и это плохо кончилось, — против воли вырвалось у него.

Олеся побледнела.

— Как бы странно не звучала твоя догадка, но да. Так и есть. — Сегодня ей не хотелось лгать.

• И как давно шампанское не в почете? — понимая, что речь идет совсем не о напитке, а о ее личной жизни, осторожно поинтересовался он.

— Очень давно, — отмахнулась она.

— Я понемногу начинаю понимать, отчего ты не любишь сближаться. И даже то, почему ты вылила мне на голову кучу обвинений в машине, — раскрывая меню, сказал Руслан. — Вино сухое или сладкое?

— Сухое.

— Тогда я выберу для тебя французское «Бордо». Сухое красное вино лучше всего подойдет к лазанье. Советую попробовать.

— Как скажешь, — ей больше не хотелось препираться.

— Это самое лучшее, что ты могла произнести за сегодняшний вечер, — Руслан улыбнулся ей своей самой лучезарной улыбкой и подозвал официанта.

Лазанья действительно оказалась восхитительной. А в сочетании с французским вином она просто таяла во рту.

Руслан развлекал ее веселыми шутками. Она от души смеялась в ответ. Вино постепенно сметало барьеры, и ей не хотелось с ним расставаться.

Пока он оплачивал счет, она искала дамскую комнату. Оставшись наедине с собой, посмотрела в зеркало. «Что я делаю? Весь вечер сижу с ним, слушаю его шутки, улыбаюсь. Как будто, так и должно быть то, что я рядом с ним. Но на самом деле это ведь невозможно, — она с горечью улыбнулась себе. — Интересно, Ангелина уже ищет его по всему городу? Или еще нет?»

Когда Олеся вернулась в зал, Руслан ждал ее с пальто в руках.

— Одевайся, маленькая леди. Я отвезу тебя в студенческий городок, — помогая ей, усмехнулся он.

Она промолчала в ответ на его усмешку. Ей больше не хотелось в студенческий городок.

Руслан включил радио и сплит-систему, чтобы согреть прохладный салон.

— Мороз крепчает. К утру все дороги скует лед, — он задумчиво потер подбородок и завел машину.

Олеся погрузилась в свои размышления.

— Ну, что ты замолчала, Леся? — посматривая в ее сторону, улыбался Руслан. — Или все же поедешь со мной в какой-нибудь отель?

— Отстань, — устав от его подколок, слабо отмахнулась она.

Пробки рассосались, и обратная дорога не заняла много времени. Вот и студенческий городок. Руслан остановил машину. Повернулся к Олесе. Не спрашивая разрешения, притянул ее к себе и мягко коснулся губами ее губ.

— Но… — беспомощно взмахнула руками она.

— Никаких «но». Пока я в городе, я хочу, чтобы мы узнали друг друга получше, — ласково проведя ладонью по ее щеке, покачал головой он. Олеся, обескуражено хлопая ресницами, смотрела в его голубые глаза. Сердце бешено заколотилось в груди от неожиданно нежного поцелуя. Его близость завораживала ее, лишая способности мыслить.

Он снова притянул ее к себе. Осторожно коснулся губами рта. Не встретив сопротивления, улыбнулся. Поцелуй стал настойчивым и уверенным.

Она тонула в омуте его глаз, чувствуя, как колотится сердце от поцелуя, и как в его объятиях растворяются остатки ее собственного разума.

Его руки гладили светлые волосы. Губы продолжали целовать с необузданной страстью, вызывая в ней ответные чувства.

Насладившись вкусом ее губ, он с неохотой отпустил ее.

— Боюсь, если мы с тобой продолжим, я не смогу держать себя в руках. Ты слишком желанна для меня, — с трудом выровняв дыхание, проговорил он. Голубые глаза горели огнем от желания обладать ею.

Все еще немного хмельная от вина и поцелуя, Олеся потрясенно взглянула на него, толкнула дверь и без лишних слов выбралась на морозную улицу.

— Я приеду к тебе, как только освобожусь, — приоткрыв дверцу, с насмешкой сказал ей вслед он.

Она не помнила, как добралась до своей комнаты. Мысли путались. Казалось, Руслан в один миг околдовал ее и затянул в свои умело сплетенные сети. Как она будет смотреть в глаза сотрудникам завтра в театре? Как вести себя с ним?

«Это не может продолжаться. Я должна поговорить с ним начистоту. Я не хочу быть тайной любовницей. Он должен знать, что с моими чувствами нельзя так играть», — бессильно поливая себя горячими струями воды в душе в надежде унять разгоревшиеся чувства, размышляла Леся.

Выбравшись из ванной комнаты, она заварила себе чай и села в потертое кресло у окна. Жаль, что Дарина уехала накануне. Теперь Лесе даже не с кем поделиться своими сомнениями.

На плечиках одиноко висело черное платье-футляр с красивым бантом на поясе. Этот наряд Леся купила и подготовила заранее. Сейчас он висел, дожидаясь завтрашнего вечера в театре. Ах, как же она была счастлива до сегодняшнего дня! Беспечно бродила с Дариной по торговому центру, мечтала красиво выглядеть на корпоративе. И все ее маленькие радости в одно мгновение испортил Руслан. Теперь не будет никакого наслаждения от этого платья! Весь вечер Леся будет, как на иголках. Потому что Руслан сказал, что пока он здесь, он хочет, чтобы они узнали друг друга получше. Для чего? Чтобы потом подписать приговор ее рабочему месту? Ее карьере?

Девушка сжала в руках теплую кружку, и ей впервые стало по-настоящему страшно. Перед глазами стоял его образ — образ успешного, притягательного мужчины. Ее безумно влекло к нему. Но у нее была одна маленькая тайна — она боялась близости. И ее глупые слова в машине про шампанское и про ближайший отель были лишь отголоском этого дикого страха. Несколько лет в университете она выстраивала свой собственный мир, в котором нет места ничему, кроме успешной карьеры. А Руслан вторгся сюда без приглашения. И если Карена и ему подобных товарищей было легко держать на расстоянии, то с Русланом ее правила не работали.

В театре было шумно. Сотрудники ювелирной компании, приветствуя друг друга, собирались в сияющем мрамором холле. Олеся сдала пальто в гардеробную, после чего подошла к Валентину и Соне. Оли еще не было.

— Ты сногсшибательно выглядишь! — Валя теребил лацканы на ярко-желтом пиджаке и не переставал сверлить Олесю восхищенным взглядом.

— Спасибо, — Леся поправила черное платье с красивым черным бантом. Она провела в салоне красоты почти все утро, и ей было приятно, что начальник оценил затраченные силы и средства. Теперь волосы и ногти будут радовать ее целый месяц. Перед предстоящим свадебным торжеством на рождество это очень удобно. И приятно — не надо волноваться, что покрытие испортится в самый неожиданный момент. Например, когда у невесты Марины Кортиковой стащат туфлю подвыпившие родственники.

Вчерашняя встреча с Русланом заставляла нервничать. Ничто не могло вернуть душе гармонию.

Мимо представителей рекламного отдела, отстукивая стальную дробь тонкими шпильками, пронеслась деловитая Ангелина со своей свитой. Олеся на миг зажмурилась. Соперница, как всегда, безупречна. Лесе никогда не выстоять против стальной Ангелины.

— Говорят, Руслан Заурович угрожал Ангелине вышвырнуть ее вон с нового проекта, — будто читая мысли своей помощницы, зашептал совсем рядом Валентин. — И что он ненавидит ее. Руслан Заурович купил новый дом в Астане, и даже не пригласил ее к себе в гости. Ты не представляешь, как Ангелина бесится из-за этого, ведь она мечтала стать хозяйкой его нового дома. Вчера вечером она вошла в бухгалтерию и крушила там все подряд из-за того, что девчонки не успели добить отчет по ее приказу. Разбила две вазы и один ноутбук.

— Да ладно… — испуганно захлопала глазами Леся.

— Точно тебе говорю. Ангелина — психопатка. Салим Ахмедович это знает, но спускает ей все с рук, потому что они с ее отцом — партнеры по бизнесу. Видно кто- то появился у Руслана. Иначе бы Ангелина так не свирепствовала, — продолжал бормотать Валя.

«Мне конец», — обреченно зажмурилась Олеся. Мало того, что у Ангелины в руках безграничная власть, так она еще и душевнобольная.

— Кстати, если возьмешь меня под руку, я буду счастлив, — коснулся ее руки начальник.

— С удовольствием, — отозвалась она и с готовностью взяла его под руку. Рядом с Валей ей будет не так страшно.

Новогоднее представление казалось слишком долгим. Соня и Оля аплодировали артистам и деду Морозу с особым рвением, а вот Олесе было все равно. Может, дело было в ее душевном состоянии? Она все время ожидала подвоха. Искала глазами Руслана. Боялась его найти.

Но ее переживания оказались пустыми — Руслан не появился в театре. Его не было и на фуршете после представления. Уставшая от не покидавшего ее напряжения, к десяти часам вечера Олеся уехала из театра вместе с Олей и Соней.

Ночью ей снились тревожные сны. Будто Руслан стоит на пороге и смотрит на нее. «Я заберу тебя», — говорят его глаза, горящие холодным голубым блеском.

«Я не хочу! Не хочу!», — пытается оттолкнуть его от себя она. Но он крепко держит ее за руки. «Ты хочешь. Просто ты еще не готова это принять», — продолжает говорить он одними глазами. И она медленно оседает в его крепких объятиях.

— Приснится же такое, — Леся потерла глаза и осмотрелась. За окном светило солнце. На окнах поблескивали красивые ледяные узоры.

«Как хорошо, что Руслан вчера не появился. Видимо, он забыл про меня», — сладко потянувшись, девушка покинула теплую постель. Она собиралась целый день провести в библиотеке. Впервые за последние недели не надо было заботиться о макияже и о дресс-коде.

Она заварила себе крепкий чай, сделала бутерброды. Расчесала длинные волосы и даже не потрудилась собрать их в прическу. Макияж в такой день тоже отменялся. Лишь немного блеска для губ, румяна и легкий взмах тушью.

— Я надену длинное платье с карманами, — окрыленная идеей, распахнула шкаф Леся. — То самое, кофейного оттенка, в стиле кэжуал, которое я приобрела на распродаже в прошлом году, поспорив с Дариной. Я убедила ее, что смогу надеть такой балдахин на занятия!

Леся натянула платье, посмотрела в зеркало и рассмеялась. Оно делало ее совсем не похожей на себя.

Библиотека располагалась в том же здании, что и комнаты для студентов. Надо было лишь перейти в другое крыло. Пожалуй, за годы обучения библиотека стала ее самым любимым местом. А теперь, когда все разъехались, там будет еще лучше и тише. И Руслану туда ни за что не попасть — в отличие от театра, вход в студенческий городок строго запрещен.

Кропотливо отобрав литературу в каталоге, Леся получила ее на выдаче. Обложившись книгами из раздела финансового менеджмента, полностью погрузилась в тематику. Находя нужные выдержки в тексте, заносила их в свою толстую тетрадь, чтобы потом отразить в дипломе. Немного старомодный метод, но он хорошо срабатывал.

— Идеальный почерк. — Донесся до нее знакомый голос.

Она подскочила на месте от неожиданности, и стопка книг чуть не разлетелась по полу.

— Как тебя пустили в библиотеку?! — распахнув глаза от удивления, вскрикнула девушка и судорожно прижала тетрадь с конспектом к груди. — Сюда пускают только студентов!

— Ну, у каждого свои методы, — лучезарно улыбаясь, Руслан придвинул стул и сел напротив нее. — Вчера в театре ты была неотразима в том черном платье.

— Ты был там? — сконфуженно положила тетрадь обратно на стол девушка.

— Совсем недолго. Но я успел заметить, как смотрел на тебя твой начальник. Он не отходил от тебя ни на шаг.

— И что?

— Мне хотелось его задушить. — Признался Руслан.

— И что тебе помешало? — приподняла бровь Леся.

— Ты бы этому не обрадовалась, — усмехнулся он и, будто невзначай, коснулся подушечками пальцев ее руки.

Сердце дернулось и забилось сильнее. Ей вдруг захотелось, чтобы его пальцы двинулись выше. Чтобы коснулись шеи, губ. Особенно губ.

— А ты сегодня другая, — каким-то непостижимым образом поймав ее ощущения, проговорил Руслан. Его пальцы скользнули выше, коснулись запястья и начали нежно массировать его.

— Из тебя ушла резкость, — сжигая ее взглядом, продолжал тихо говорить он. — Ты стала такой женственной, такой желанной…

Ее захлестнула волна незнакомых чувств. Кожа вспыхнула огнем от прикосновений. Сердце стучало в висках, как сумасшедшее.

— Ты даже не представляешь, насколько желанна сейчас. Я бы отдал все, что угодно, чтобы оказаться с тобой в другом месте. В нашем с тобой доме…

Она подняла на него растерянный взгляд.

— У нас нет дома, Руслан.

— У меня есть, — он усмехнулся и отпустил ее руку.

— Разве там не живет твоя Ангелина? — вспомнив вечерний шепот Валентина, осторожно спросила Леся.

— Что за чушь?! — взорвался он. — Кто тебе снова наговорил всякой ерунды?

— В ювелирной компании все об этом только и говорят, — отстранившись, холодно пожала плечами Олеся. Романтический настрой в один миг разбился вдребезги.

— О чем? Обо мне и Ангелине? Да я ее на дух не переношу!

Леся испытующе заглянула в его пылающие яростью глаза.

— Давай начистоту, Руслан. Я не хочу быть твоей игрушкой. Мне это ни к чему. Я, конечно, безгранично благодарна тебе за то, что ты привел меня в ювелирную компанию. Но если ты будешь продолжать в том же духе, мне проще уволиться оттуда.

— То есть, я тебе совершенно безразличен?

— Не безразличен. Но в моих правилах нет пункта, позволяющего быть чьей-то…

— Послушай! — он схватил ее за руки. — С тех пор, как я нашел тебя в студенческом городке, в моей жизни нет другой женщины. Все мои мысли только о тебе. Все мечты — о тебе. Я хочу быть вместе с тобой всегда. Мне не нужен никто, кроме тебя. Так сложилось, что я не смог забрать тебя с собой в качестве сотрудницы. Но это ничего не изменило. В моем сердце есть только ты. Ты одна, понимаешь?

Она снова испугалась. Он прочитал это в ее взгляде, и в том, как она снова вжалась в стул.

— Дай мне шанс доказать тебе это, — уже мягче произнес он.

— Я потеряю работу, — отрицательно покачала головой она. — Ангелина сотрет меня в порошок.

— К нам с тобой Ангелина не имеет никакого отношения. И никогда не будет иметь.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга. В ее взгляде сквозило недоверие и страх. Его глаза излучали уверенность и желание, во что бы то ни стало, добиться цели.

— Я хочу, чтобы ты переехала ко мне в Астану.

Эти слова прозвучали, словно приговор. Приговор ее привычной жизни. Приговор ее мечтам о достойной работе. Леся моргнула. Почувствовала, как от напряжения пульсируют болью виски.

— Я не поеду, — зажмурившись, выдавила из себя она.

По тому, как он побледнел, ей стало ясно, что ее ответ стал приговором для него.

— Почему? — в отчаянии посмотрел он на нее.

— Потому что у нас в семье так не принято. Мой отец не переживет этого.

— А кто тебе сказал, что я хочу увезти тебя с собой просто так, не спросив ни у кого разрешения?

Его глаза метали ледяные молнии. Лесе казалось, у нее расколется от боли голова. Напряжение, повисшее в пустой библиотеке — ее личном храме покоя и гармонии, стало невыносимым.

Он выдохнул первым. Подвинулся к ней ближе и, стараясь не выдавать овладевшего им отчаяния, улыбнулся.

— Все будет так, как ты захочешь, моя маленькая леди. Для начала я приглашаю тебя встретить новый год в моем новом доме. Частный самолет будет ждать нас с тобой завтра в полдень. Соглашайся. Обещаю, ты не пожалеешь.

Она растерянно смотрела на него. Он не понимает. У нее другие планы на эти праздники. Как она может лететь в другое государство завтра в полдень, если у нее завалы научной работы?

— А это кто будет за меня учить? — цепляясь за последнюю надежду на спасение от него, указала она на книги по экономике.

— Оставь это здесь. Книги никуда не денутся, — Руслан поднялся, подошел к ней сзади, положил руки на плечи и мягко поцеловал в макушку. — Завтра в двенадцать я приеду за тобой. Если хочешь, можешь не брать с собой вещи. Там, дома, я куплю тебе новые.

Не желая слушать ее жалкие попытки отказаться, он направился к выходу. Олеся с отчаянием наблюдала, как его статная фигура исчезала в фойе библиотеки.

Она подвинулась к столу и уронила голову на руки. От него не было никакого спасения. Он решил, что она должна принадлежать ему. Даже если она спрячется в казенном шкафу с библиотечными книжками, он заберет ее с собой в самолет вместе со шкафом. Так кропотливо создаваемый, ее собственный мир, в который был запрещен доступ мужчинам, рушился на глазах.

Частный самолет медленно набирал высоту. Олеся, сжимая ладони, нервно смотрела в маленькое круглое окошко. Так много успокоительных таблеток она еще ни разу не принимала, а ночью все равно не могла сомкнуть глаз. Ей было дико страшно лететь с Русланом. Для чего она согласилась? Почему не позвонила вчера вечером брату и не бросилась домой вместо того, чтобы сейчас со страхом взирать на почти незнакомого ей мужчину? У нее самой не было ответа на этот вопрос. Возможно, потому что она просто боялась его озвучить — брат ее не поймет. Потом будет намного сложнее объяснять семье, кто такой Руслан, и для чего приехал за ней следом. Лучше уж разочаровать его тайно, без огласки. Как бы он не нравился ей, и как бы ни замирало сердце каждый раз, когда его статная фигура появляется в ее поле зрения, а они все равно друг другу не пара.

Дверь кабины пилота приоткрылась, и оттуда вышел сам виновник ее бед. У него в руках был поднос с шампанским, плиткой какого-то шоколада с иностранной надписью на обертке и двумя бокалами на тонких ножках.

— Прости, — улыбаясь, сел он напротив нее и поставил поднос на маленький столик у окошка. — Здесь есть только шампанское. Я знаю, что ты его не любишь, но больше скрасить часы перелета нечем.

Олеся обреченно посмотрела на него. Он явно решил добить ее этим шампанским.

— Лесь, ну правда, хватит переживать. Тебя никто не обидит у меня дома. Мы встретим новый год вместе, а со второго по четвертое января я отвезу тебя на голубые озера. Тебе понравится в Боровом, обещаю, — он разлил шампанское по бокалам и протянул ей один из них. — За тебя, моя маленькая леди. И за наше первое совместное путешествие.

Олеся приподняла бокал и отпила глоток шампанского. Она не понимала, о каких озерах он говорит, а времени поискать информацию у нее просто не было. Да и теперь все равно ничего не изменить. Она в самолете, и ей предстоит провести с ним новый год.

— Руслан, я лучше посплю, — глаза закрывались сами собой. — Я всю ночь не спала. Мне даже успокоительные таблетки не помогли. А теперь, похоже, они начинают действовать.

— Зачем ты их пила? — удивленно посмотрел он на нее. — Неужели приятное путешествие может доставлять столько тревог?

— Я лечу в другую страну с мужчиной, о котором почти ничего не знаю. Разве этого мало для волнений?

— Олеся, со мной ты в полной безопасности, — он достал с верхней полки мягкий клетчатый плед и заботливо накинул ей на плечи. — Я не собираюсь пользоваться твоим доверием. С тобой не произойдет ничего такого, чего бы ты сама не одобрила.

— Я хочу тебе верить, — ее губы дрогнули. Она поставила бокал обратно на столик и устроилась поудобнее. Стоило закрыть глаза, и девушка провалилась в неглубокий тревожный сон.

Руслан откинулся в кресле и задумчиво посмотрел на свою гостью. Ему удалось совершить почти невозможное — он везет Олесю к себе домой. Как бы она не сопротивлялась, удача на этот раз на его стороне. Если бы только Олеся знала, сколько сил пришлось затратить ему самому накануне для того, чтобы дом был готов к приезду гостьи, она бы очень удивилась.

С самого раннего утра дом натирали до блеска нанятые мастера чистоты. Приглашенные дизайнеры доводили интерьер до совершенства, в соответствии с пожеланиями заказчика. А Руслан пожелал, чтобы просторную гостиную с камином на первом этаже украсили самым романтичным образом. Чтобы огромная голубая ель сверкала новогодними огнями и дорогими игрушками у панорамного окна. Чтобы на полу был пушистый ковер почти на всю комнату, а на журнальном столике с короткими ножками из прозрачного стекла у перетянутого белоснежной кожей дивана стояли свечи, угощения в хрустальных вазочках и вино. Ведь Леся не любит шампанское.

Он узнал размер ее одежды у Катерины, секретаря Салима, и гардеробную в их будущей общей спальне на втором этаже заполнили наряды нужного размера. Он приказал не покупать ей деловых костюмов. Его Леся никогда не будет носить вещи, похожие на те, что она носила у Салима. Только платья, блузки и юбки самых нежных расцветок, как она сама. Руслан видел ее в библиотеке. Даже в том ужасном платье, без напряжения и резкости, присущих всем деловым женщинам, она сразила его сердце своей непосредственностью и мягкостью. Он хотел, чтобы его маленькая леди оставалась такой всегда. А уж он позаботится о том, чтобы она ни в чем не нуждалась.

Было кое-что, что омрачало его радость. Ему никак не удавалось выяснить, отчего она не любит шампанское. Он догадывался, что у нее был мужчина, и что произошло что-то очень нехорошее. Иначе она бы не обвиняла Руслана в желании напоить ее дорогим шампанским и отвезти в ближайший отель в тот вечер в машине, и не сторонилась бы мужчин так долго. Он сходил с ума от неизвестности, рисуя себе самые разные картины того, как это было, но спросить у нее не решался. Он знал наперед, что своим любопытством может разрушить то хрупкое доверие, которое зарождалось в ее душе.

Леся проспала почти весь перелет. Когда она открыла глаза, солнце клонилось к закату. Девушка сладко потянулась и осмотрелась по сторонам. Шампанского на столике уже не было.

— Привет, — улыбнулся Руслан. — Выспалась хоть немного?

— Да. Я чувствую себя лучше, — она улыбнулась ему в ответ. — Только очень хочется пить. И мне нужна дамская комната.

Он указал ей на дверь с пометкой «служебное помещение». Олеся с благодарностью кивнула и скрылась за дверью.

Когда она вернулась, на столике стояла красивая стеклянная бутылочка минеральной воды и вазочка с сахарными орешками.

— Скоро мы пойдем на посадку, — наливая ей воду, сказал Руслан. — А дома нас будет ждать вкусный ужин.

— Разве ты живешь не один? — снова насторожилась Олеся.

— Один. Но у меня в распоряжении есть штат сотрудников. Они следят за домом и знают, что сегодня я возвращаюсь. Ужин обязательно приготовят.

— То есть, у тебя дома работает обслуживающий персонал? — Олеся снова растерялась. Она знала, что Руслан далеко не нуждается в средствах. Но что настолько не нуждается… Обслуживающий персонал она видела только в бразильских сериалах.

— Ну, да, — пожал плечами Руслан. — А как же иначе? Дом слишком большой. Даже если бы я захотел, не смог бы справиться с ним в одиночку.

Леся снова почувствовала себя жалкой Золушкой. А она-то сегодня с утра ему назло надела потертые джинсы и старый свитер в дорогу! Нет, она, конечно, взяла с собой красивое белье и пару платьев из совсем недешевого магазина, но в его доме она и в этих вещах будет выглядеть, как нищенка.

"Хорошо, пусть состоятся эти несколько минут позора, когда мы приедем к нему домой, — жадно отпивая минеральную воду из стакана, успокаивала она себя. — Чем быстрее выяснится, что я выгляжу хуже, чем его обслуживающий персонал, тем быстрее он разочаруется во мне и отправит обратно в общежитие. Я закончу дипломную работу в срок, и меня не выгонят из ювелирной компании».

Самолет приземлился на небольшой запасной площадке международного аэропорта, когда солнце исчезло за горизонтом.

Жуткий ветер вперемешку с мелкой снежной сыпью неприятно ударил в лицо. Тело тут же сковал ледяной холод. Шокированная таким приемом со стороны погоды, Олеся остановилась на трапе.

— Руслан, мы что, на северном полюсе?! Почему так холодно?

— Здесь зимой всегда так. Идем скорее в машину, — он крепко взял ее за руку, и они побежали к одиноко стоящему джипу.

Впереди сидели два мужчины в теплых дубленках.

— Кто это? — со страхом взирала на мужчин Леся.

— Это моя охрана, — усаживаясь рядом с ней, пояснил Руслан. — Пока ты у меня в гостях, и твоя тоже.

— Охрана? — ужаснулась девушка. Ей, привыкшей передвигаться по родному городу на общественном транспорте, было невдомек, для чего Руслану охрана.

Машина тронулась с места и плавно двинулась в столицу.

— Тебе понравится Астана. Завтра вечером мы обязательно отправимся на прогулку. Город сияет сказочной красотой. Ты будешь в восторге. — В отличие от Леси Руслан заметно повеселел. Дом, который ждал их, был совсем близко.

После недолгого путешествия огни центральных улиц остались позади, и джип въехал в небольшой элитный поселок. Дом, о котором говорил Руслан, оказался огромным коттеджем за высоким забором из светлого кирпича.

Один из охранников что-то сказал в переговорное устройство, и автоматические ворота медленно отворились.

Леся прилипла к замерзшему окну машины. Просторный двор и всю растительность занесло снегом. Но дорожки, выложенные мраморной плиткой, были аккуратно почищены. У массивной входной двери горели фонари. Их здесь действительно ждали.

— Давай сразу в дом. Двор я покажу тебе завтра, — читая любопытство в ее глазах, предложил Руслан. — За бортом метель и минус тридцать два градуса.

— Минус тридцать два? — округлила глаза Олеся. В своих тоненьких джинсах и пальто она превратится в глыбу льда за считанные минуты на таком холоде. И никакой воротник из норки ее не спасет.

— Да. Поэтому быстро в дом. Проблему с теплой одеждой решим завтра.

Ей не потребовалось повторное приглашение. Выбравшись из машины, она последовала за хозяином дома.

В просторном светлом холле горела огромная, сверкающая хрустальными подвесками люстра. У стены стоял маленький диванчик, перетянутый неизвестной Лесе шелковой тканью с золотистыми узорами. На диванчике поблескивали декоративные подушки с вышитыми золотыми нитками птицами и елями. Мраморный пол, начищенный до блеска, поражал своей чистотой.

— Добро пожаловать домой, Руслан Заурович. Все ваши указания выполнены в лучшем виде, — приветливо улыбаясь, в холл вышла женщина средних лет в длинном шерстяном платье. На ее лице читалась едва заметная тревога. Если хозяину не понравится их работа, он может всех уволить. Руслан не церемонился со штатом домашних работников.

— Спасибо, Айбике, — едва заметно склонил голову Руслан. — Мы устали с дороги и очень голодны.

— Ужин уже готов.

— Мы приведем себя в порядок и спустимся через полчаса… Да, и еще. Олесе потребуется теплая одежда. — Он повернулся к неловко жмущейся у стены девушке. — Какой у тебя размер одежды?

— Сорок второй.

— Завтра нам понадобятся самые теплые вещи сорок второго размера. Иначе моя маленькая леди замерзнет и превратится в ледяную статую.

Айбике мягко улыбнулась Олесе и склонила голову в знак согласия.

— У вашей милой спутницы будут самые теплые меха из всех, что можно найти в Астане.

Руслан повернулся к Лесе и помог ей снять пальто. Девушка зажмурилась. В старых джинсах и свитере на фоне роскошного интерьера его коттеджа она в очередной раз почувствовала себя нищенкой.

Он взял ее за руку и повел за собой через арку к белоснежной полукруглой лестнице с витиеватыми перилами.

— Наверху есть несколько спален и мой рабочий кабинет. Еще там есть зимний сад, но пока в нем нет цветов. Для начала предлагаю нам с тобой привести себя в порядок.

— О, да. Больше всего на свете я бы хотела согреться в горячей ванне и переодеться.

Они поднялись на второй этаж. Руслан распахнул перед ней дверь спальни. Леся заворожено остановилась. Посреди просторной комнаты стояла огромная кровать из светлого дерева, спинка которой была перетянута белоснежной кожей. «Настоящее королевское ложе», — восхищенно подумала девушка. Ей показалось, или дом Руслана — это храм роскоши, созданный из стекла, света и самой лучшей мебели?

Кровать была застелена покрывалом из расшитой шелковыми нитями золотой ткани. На полу лежал мягкий пушистый ковер, в котором приятно утопали ступни. Окна украшали легкие портьеры из тончайших, почти воздушных тканей сиреневых и золотистых оттенков. Еще одна хрустальная люстра, немного меньше той, что заметила Олеся в холле, висела под потолком, отражаясь в зеркалах, которыми была украшена одна из стен.

— Здесь потрясающе, — выдохнула девушка.

— Тебе правда нравится? — улыбнулся Руслан и мягко положил руки ей на плечи.

— Да. После моего общежития среди той роскоши, которая меня окружает, я чувствую себя странно.

— Все, что здесь есть, создавали ведущие дизайнеры, — его губы осторожно коснулись ее макушки. — Я привез тебя сюда лишь для того, чтобы ты знала, какой может быть наша с тобой жизнь, если ты позволишь себе доверять мне.

Она повернулась к нему лицом. В глазах цвета крепкого кофе плескалась тревога.

— Руслан, я… Я не знаю, что ответить.

— Тебе ничего не надо отвечать. Посмотри сюда, — он взял ее за руку, подвел к белоснежному шкафу ручной работы и открыл дверцы с золотыми круглыми ручками. — На самом деле я знаю размер твоей одежды. Катерина мне подсказала. Мне казалось, тебе понравится, если в моем доме у тебя будут собственные вещи. Здесь стоит твоя дорожная сумка. А все эти наряды, что висят на вешалках, ты можешь носить в свое удовольствие.

Она замерла за его спиной с вытянувшимся от удивления лицом.

— Ты купил мне только наряды?.. Или и белье тоже? — судорожно сглотнула она.

— Есть хоть что-то, о чем ты не позаботился в этом доме?

— Есть. Я не подумал, что у тебя нет теплой шубы для астанских морозов, — по его лицу пробежала легкая тень. — Но я исправлю это завтра же.

— Я не об этом, Руслан! Мне кажется, это слишком! Ты привез меня в роскошный дом, забил шкаф самой прекрасной спальни из всех, что можно только представить, дорогими нарядами! Я никогда не смогу расплатиться с тобой за такие подарки!

— Послушай. Я просто хочу, чтобы в новый год ты была счастлива, только и всего! Мне так нравится, когда ты улыбаешься…

Он явно расстроился. Огорчение сквозило в его голубых глазах, и в один миг опустившихся плечах.

— Ладно, прости меня, — теперь уже расстроилась и Олеся. — Просто… Я параноик. Я всегда жду подвоха.

— Я уже заметил. — Хмуро отозвался Руслан. — Ужин через полчаса. Прими горячий душ, приведи себя в порядок и спускайся.

Он стремительно вышел, оставив ее наедине со шкафом одежды и с собственными сомнениями.

Они так долго находились вместе за последние сутки, что Лесе вмиг стало одиноко без него. Стараясь не думать об этом, она выдернула из шкафа свою дорожную сумку, достала принадлежности для душа, самый красивый комплект нижнего белья из черного шелка и пошла в ванную комнату, примыкающую к роскошной спальне.

Распахнув дверь, она снова застыла на пороге. Ванная комната была настолько большой, что в первый момент Олеся растерялась. На подиуме стояла огромная четырехугольная ванна-джакузи цвета темного золота с огромным количеством кнопок. Мягкая подсветка освещала борты джакузи, приятно лаская глаз. В одну из стен был встроен плоский телевизор.

«Телевизор можно смотреть, принимая ванну?» — жалобно прижала к груди комплект черного белья Леся. — «А где же обычный душ?».

К счастью, душевая кабинка оказалась здесь же, замурованная в кафель цвета темного золота. Рядом с кабинкой стоял шкафчик на коротеньких ножках, заполненный косметическими средствами и полотенцами. Раковина и круглое зеркало, обрамленные в металлические рамы в тон джакузи, создавали дополнительный уют.

Леся украдкой вздохнула и торопливо шагнула к душевой кабинке. К счастью, все краны в кабинке были обычными, и ей не пришлось долго гадать, как настроить воду.

Горячие струи приятно расслабляли, ласкали спину и плечи, а мысли предательски возвращались к Руслану. Теперь, когда стресс от перелета остался позади, она жаждала его прикосновений больше всего на свете. И еще никого так сильно не боялась. Ему было невдомек, что в ее жизни не было мужчин. Тот единственный раз на песке, когда ее опоили шампанским и просто воспользовались доверчивостью, отбил у нее всякое желание строить отношения. Она не верила в сказки. Ей казалось, стоит поддаться обаянию Руслана, и он поступит с ней также. Воспользуется и бросит в снег, словно ненужную игрушку.

«А что, если нет? Что, если на этот раз все будет по-другому?» — забрезжила в душе предательская надежда. Ведь он привез в свой дом в канун нового года ее, а не стальную Ангелину.

Ей вдруг захотелось произвести впечатление на Руслана. Предстать перед ним в самом соблазнительном образе за предстоящим ужином. Показать ему, какой привлекательной может быть она на самом деле. Не оставить проклятой Ангелине ни единого шанса стать хозяйкой этого прекрасного дома.

Леся поспешно выбралась из ванной. На ходу вытираясь полотенцем, бросилась к шкафу. Распахнула дверцы и зачарованно замерла. Платья, длинные и короткие, всех цветов радуги, юбки, блузки — манили ее блестящей мишурой и будоражили воображение.

Возможно, он будет рад, если она использует предложенные им вещи по назначению. Она зажмурилась и протянула руку к красивым вещам. «Я хочу, чтобы он горел желанием продолжить наши отношения», — она выдернула длинное платье из мягкой шерсти. Приложила к груди и подошла к огромному, на всю стену зеркалу. Цвет темной вишни. Ей всегда нравился красный и его оттенки. Бросив платье на постель, Леся поспешила к своей дорожной сумке. Собираясь в поездку между приемами успокоительных таблеток, она умудрилась засунуть в сумку пару черных туфель на высокой шпильке.

Да, туфли лежали на самом дне, упакованные в коробку.

Леся надела платье. Снова подошла к зеркалу. Платье было таким мягким и так приятно ласкало кожу, что ей больше не хотелось его снимать. Глубокий вырез в области груди, длинная, струящаяся ткань и тонкий поясок на талии делали ее хрупкой и женственной, а туфли на высокой шпильке лишь подчеркивали этот образ.

Она открыла косметическую сумочку. Достала расческу, черную тушь и алую помаду. Распустила волосы. Подкрасила губы и ресницы. Отошла от зеркала, покрутилась перед ним. Улыбнулась своему отражению.

«Духи. Мне нужны мои «Channel»», — спохватившись, она снова принялась рыться в дорожной сумке. Духов нигде не было.

«Как же так?», — огорченно перебирала вещи Леся.

В дверь спальни постучали. Потом осторожно повернули ручку.

— Лесь, у тебя все в порядке? Прошел почти час, а ты так и не спустилась, — заглянул в спальню Руслан.

— Я готова, только духи не могу найти. Похоже, я забыла их дома, — в отчаянии вскинула голову Олеся.

— Эти тебя устроят? — обворожительно улыбаясь, он шагнул в комнату, открыл одно из маленьких отделений в шкафу и протянул ей небольшую светлую коробочку. — Я собирался подарить их тебе на новый год.

Она подняла на него глаза. «Роиде Виппу Роиде», — гласила надпись на коробочке.

— Ух, ты. Спасибо, — она протянула руку за подарком. Глаза против воли остановились на массивных часах у него на запястье. На тонких темных волосках, покрывающих кожу. На широких ладонях. Поднялись выше. Сконцентрировались на Руслане. Она впервые видела его без делового костюма. Классическая темно¬синяя рубашка из хлопка обтягивала широкие плечи. Верхние пуговицы были расстегнуты, обнажая темные волосы на груди. Черные узкие джинсы сидели так ладно, что она невольно сглотнула непрошеный ком. Теперь ясно, отчего Ангелина так мечтала быть рядом с ним всегда. Руслан не просто мечта. Он — самая привлекательная фантазия для любой женщины.

Фантазия помогла ей подняться и вложила в ладонь подарок.

— Ты прекрасна в этом платье. Настоящая маленькая леди, — нежно коснулся ее волос он.

От неожиданного прикосновения сердце забилось сильнее.

— Ну же, Леся, открывай духи, — улыбаясь одними глазами, пропустил ее шелковистые волосы сквозь свои пальцы Руслан.

Она спохватилась, открыла коробку. Быстро брызнула духи на шею и волосы.

— М-мм, как очаровательно пахнет, — Руслан притянул девушку к себе и с наслаждением втянул цветочный аромат. — Интригующе и чувственно. Как ты сама.

От его прикосновений кожа вспыхнула огнем. Сразу захотелось утонуть в омуте голубых глаз.

— Идем, ужин накрыт в гостиной у камина, — мягко шепнул Руслан совсем рядом и взял ее за руку. — Надеюсь, тебе понравится, как нарядили елку к новому году.

Олеся едва заметно подавила разочарованный вздох. Видимо, объект ее тайных желаний не торопился получить ее в свои объятия.

Но разочарование быстро рассевалось, уступая место любопытству. Ей уже не терпелось увидеть гостиную и елку.

Они спустились вниз, в просторный холл, освещаемый огромной люстрой с хрустальными подвесками. Руслан подвел гостью к двойной светлой двери и повернул ручку.

Гостиную заполнил праздник. На столе, у камина и на журнальном столике стояли свечи в золотистых подсвечниках. Огромная голубая ель рядом с камином мерцала серебристыми огнями. У ее подножья были сложены разноцветные коробки, перетянутые алыми и синими бантами. В глубине настоящего белоснежного камина ровным пламенем горели угли. Два дивана манили присесть у камина, разлить в бокалы вино и попробовать восточные сладости, манящие к себе на журнальном столике с короткими ножками.

Посреди гостиной, напротив панорамного окна, в котором отражался снег, был сервирован небольшой стол, застеленный алой шелковой скатертью.

— Как здесь празднично, — загорелись восторгом глаза Олеси. — Настоящий новый год! Все же, хорошо, что у тебя хватило стойкости выдернуть меня из старой библиотеки.

Руслан, улыбаясь, подвел ее к столу и помог сесть. Открывая вино, несколько мгновений невольно любовался ею. Длинное платье очень подходило к оттенку ее нежной кожи, щеки горели румянцем, а в глазах цвета крепкого кофе отражалось пламя камина. Ему вдруг захотелось, чтобы она оставалась такой всегда — непосредственной, милой, ждущей его здесь, в просторной гостиной.

Только сейчас они оба почувствовали, как сильно проголодались за этот нескончаемый день. Новогодние салаты аппетитно зазывали попробовать их, а мясо по-французски манило горячим ароматом.

Руслан разлил в хрустальные бокалы красное сухое вино.

— Приятного аппетита, — приподнял бокал он. — За мою маленькую гостью, которая преодолела свой страх и решилась приехать ко мне в гости.

— Спасибо, — она тоже взяла свой бокал. В этой праздничной атмосфере больше не хотелось бояться.

Поленья в камине тихо потрескивали. Полумрак навевал гармонию. Ту самую гармонию, которой так не хватало в последние дни Олесе. И разноцветные огни на елке, плавно переключаясь, будто убаюкивали. Мягкие объятия Руслана, запах его кожи и едва ощутимой приторно-сладкой туалетной воды будоражили расслабленное вином воображение, и вызывали едва осознаваемое желание принадлежать ему.

— Лесь, — его губы нежно коснулись ее шеи. — Почему ты так боишься сближаться? Тебя кто-то обидел в прошлом?

Она тут же сжалась, словно стальная пружина. Отстранилась. Плечи выпрямились, на лбу резко проступила тонкая складка. Гармония разрушилась, и вместе с ней такой желанный покой обратился в прах.

— Твое молчание только подтверждает мои догадки. Но мы не сможем двинуться дальше, если не будем доверять друг другу.

Он отставил в сторону свой хрустальный бокал, и его руки легли ей на плечи.

— У тебя уже были мужчины? — горячее дыхание обожгло шею.

Она крепко зажмурилась. Как же неприятно это вспоминать. Тот позор, падение, которое она допустила однажды по собственной оплошности. Но Руслан ждал ответа. Он прав — они не смогут пойти дальше, если не будут честны друг с другом.

— Да. Однажды. — Не выдержала, закрыла лицо руками.

— И что произошло? — его руки продолжали лежать на ее хрупких плечах.

— Я никогда в жизни никому об этом не рассказывала. — Покачала головой она.

— Но мне же ты можешь рассказать?

Олеся резко сбросила его руки со своих плеч и отодвинулась.

— Прости, я не люблю об этом вспоминать. Это слишком неприятно.

— Он напоил тебя шампанским и воспользовался твоим телом?

Она вздрогнула. Слова Руслана, будто звонкая пощечина, вмиг отрезвили окутанный вином разум.

— Да, — руки дрожали. Уже ничего не изменить. Руслан теперь знает. Пусть же знает обо всем до конца. — А потом он отряхнулся и попросил меня никому не говорить о том, что произошло. Иначе ему будет неловко перед Игорем, моим старшим братом, за допущенную оплошность в отношении его младшей сестры. Они с Игорем были лучшими друзьями.

— То есть, он напоил тебя шампанским, лишил невинности и попросил об этом никому не говорить? Лучший друг твоего брата?

— Да. На тот момент мне еще даже не исполнилось восемнадцати.

— И продолжал приходить к вам домой, как ни в чем не бывало?

Она молча кивнула.

Все тело била дрожь. Казалось, не было этих лет в университете. Как будто она снова там, сидит на песке, а Миша, удовлетворив свое похотливое желание, брезгливо ухмыляется возле машины.

Руслан задумчиво потер подбородок. Внешнее спокойствие было обманчиво — в голубых глазах плескалась ярость. Если бы такое допустил кто-то из его друзей по- отношению к Иде… Руслан даже представить себе не мог, что бы он сделал с таким другом. Кости бы переломал однозначно. Видимо, брат Олеси тот еще болван, если даже не заметил, что с сестрой творится что-то неладное. Сразу стало ясно, почему она так дорожит работой, и переживает за диплом. Ей просто не хочется возвращаться в то место, где с ней так жестоко поступили.

— Лесь… Иди ко мне, — он взял почти пустой бокал у нее из рук и поставил его на журнальный столик. Осторожно развернул ее к себе. Красивое лицо было мокрым от слез.

— Ты — самое приятное, что могло произойти в моей жизни, — он взял со столика красивую салфетку с новогодними узорами и принялся вытирать слезы. — Ия больше никому не позволю тебя обидеть. Никогда.

Крепко прижал ее к своей груди. Они долго сидели, почти не шевелясь.

Вдыхая аромат его кожи, чувствуя тепло его тела, она понемногу успокаивалась. Как же ей было нужно, чтобы кто-то сказал эти слова. Такой желанный покой медленно возвращался. Неровным и едва заметным пламенем в сердце разгоралось доверие.

… Шуршащие в темноте спальни шелковые простыни завораживали. Нежная девичья грудь приподнималась, лишь учащенное дыхание выдавало волнение. Сильные руки Руслана мягко опустили Лесю на постель. Губы скользили по телу, наслаждаясь прикосновениями к нежной коже.

Он целовал ее губы, шею и плечи, со страстью впиваясь, желая обладать ею так сильно, как никем другим. Леся, ощущая, как его руки умело освобождают ее от белья, подалась ему навстречу. Все тело охватило горячим пламенем. По коже побежали мурашки. Щелкнула застежка на черном лифчике, и Руслан потянул его вниз, обнажив округлую белоснежную грудь. С его губ сорвался едва слышный стон, и он, склонившись над ней, поочередно приник губами к тугим соскам. Острые ощущения, словно тонкие иголки, пронзили все ее существо, заставив сжимать ладонями простынь. Она тихо всхлипнула и подалась ему навстречу. Ему хотелось овладеть ею, сделать своей. И она уступила. Обняла его за шею, и прогнулась вперед, приглашая.

Он прижал ее к себе крепче, жадно поцеловал, и она, тут же ощутив саднящее ощущение внутри, громко вскрикнула.

Их тела сплелись, он вторгался все глубже, и она уже не чувствовала саднящей боли, заполонившей ее с самого начала. Его горячие, влажные поцелуи покрывали шею, плечи, и она тонула, растворялась в омуте его страсти, чувствуя безмерное счастье от того, что отныне принадлежит ему одному.

…Лесю разбудил легкий шорох и аромат крепкого зернового кофе. Она приоткрыла глаза. Яркое солнце залило светом спальню, заставив прищуриться. Руслан стоял у окна, рассматривал снег и чему-то улыбался. Слегка влажные темные волосы и тисненный золотыми узорами черный махровый халат говорили о том, что он только что выбрался из душа. Она не удержалась, и тоже улыбнулась.

— Привет. Я все проспала? — девушка села в постели. У прикроватной тумбы стоял серебряный поднос, на котором дымился кофе. Свежеиспеченные булочки, посыпанные корицей, кружили голову ароматом.

Она потянулась было за сводящей с ума чашкой кофе, но тут же осознала, что на ней нет одежды и, залившись румянцем, вместо того, чтобы взять кофе, натянула на себя одеяло.

— Нет, ты ничего не проспала, — все еще улыбаясь, повернулся в ее сторону Руслан.

Заметив ее смущение, он отошел от окна и распахнул шкаф. Выдернув оттуда длинный шелковый пеньюар золотистого цвета, протянул гостье.

— Держи. Только не задерживайся в ванной, кофе стынет.

Леся соскользнула с кровати и накинула на себя предложенный Русланом пеньюар. По вспыхнувшему вслед ее обнаженной фигуре взгляду она догадалась, что стынет не только кофе. Тело предательски заныло, желая вернуться в постель и в его сладкие объятия.

Пересилив себя, достала из ящичка в прикроватной тумбе косметичку и быстро исчезла за дверью ванной комнаты.

Когда она, посвежевшая и румяная после горячего душа, вернулась в спальню, Руслан все еще пил кофе у окна, продолжая созерцать красоту, созданную природой из снега и низкой температуры.

— Ты очаровательна в этой золотистой штучке, — выдохнул он и поставил чашку на поднос.

Леся улыбнулась, взяла свой кофе и тоже подошла к окну.

— Как много снега, — восторженно пробормотала она.

— Жаль только, очень холодно. Долго не погуляешь.

— Сегодня снова минус тридцать два?

— Теплее. К обеду обещают минус двадцать четыре. — Его руки уже притянули ее к себе сзади и скользили по талии.

Она отпила глоток терпкого кофе и, прикрыв глаза от наслаждения, прижалась к нему спиной. Тут же ощутила жар его сильного тела, и по коже страстным огнем полыхнуло желание.

Его правая рука скользнула под шелковую ткань и, не встретив препятствия в виде тонкой полоски трусиков, уверенно легла на живот.

— Ты только моя, — его шепот обжег ей шею. Такая теплая и желанная, рука опустилась ниже, сжимая нежную, податливую плоть и скользнула внутрь.

Сердце гулко застучало в висках. С губ сорвался тихий стон. О, как она желала его сейчас. Как хотела, чтобы он терзал ее тело поцелуями и страстными прикосновениями!

Словно читая мысли, Руслан развернул ее к себе лицом и дернул пояс на шелковом пеньюаре. Его язык скользнул ей в рот, а руки, нетерпеливо освобождая хрупкие плечи от остатков золотистой материи, продолжали ласкать вмиг ставшее податливым тело.

Леся не проследила, куда делся кофе. Ей казалось, она задохнется от внезапно нахлынувших чувств. В глазах потемнело от желания слиться с ним в едином порыве, и она даже не успела понять, как они снова оказались в постели. Он нависал над ней, что-то шептал, а она, окончательно забывшись, захлебнувшись в темной волне сжигающего желания, впивалась ногтями в его плечи, царапала спину и умоляла не останавливаться. Их тела сплетались в едином порыве, разум тонул, растворялся в криках и стонах, желая только одного — принадлежать друг другу. Не дожидаясь приглашения, он овладевал ею снова и снова и с губ срывались хриплые стоны наслаждения — с приездом Олеси в Астану его внутренний мир обрел долгожданный покой.

— Поехали в город. Я хочу показать тебе Байтерек. Тебе понравится, — придирчиво осматривая ее в новой длинной дубленке нежно-голубого цвета с рукавами, отороченными густым белым мехом, предложил Руслан.

Олеся только развела руками. Она уже не пыталась размышлять о том, сколько вещей он приобрел для нее, и как дорого они стоят. Было видно, что эта дубленка стоит не меньше хорошей норки. Сначала она пыталась отказаться. Руслан смеялся в ответ. «Если моя маленькая леди не желает надевать дубленку, мы можем остаться в спальне. Но мне казалось, ты хочешь посмотреть город. Купить сувениры. Сделать селфи на фоне настоящего снега. Иначе, что ты будешь рассказывать друзьям, когда вернешься в студенческий городок? Я не против селфи в спальне и на фоне камина, но разве ты об этом мечтала?»

И Олеся сдалась. Ведь ей так хотелось увидеть Астану. Руслан успел заразить ее своим восхищением этим пока неизведанным для нее городом.

Охрана, как и в прошлый раз, сидела впереди, А Руслан занял место рядом с Лесей на заднем сидении.

— А что такое Байтерек? — уже в машине поинтересовалась она.

— Байтерек — это символ современной Астаны. Башня в футуристическом стиле. На самом деле это развлекательный центр. Там есть рестораны, художественные галереи, а на самом верху расположена смотровая площадка.

— А я смогу там купить сувениры?

— Ты сможешь увидеть город с высоты птичьего полета. На смотровой площадке почти все сделано из стекла, — Руслан улыбнулся.

Машина ехала по заснеженной дороге, а Леся с жадностью осматривалась вокруг. В ее семье было принято встречать новый год дома. Такое новогоднее приключение случилось в ее жизни впервые, и мысленно она радовалась тому, что Руслан привез ее сюда.

Они поднимались на смотровую площадку на панорамном лифте. Круговой обзор города через прозрачное стекло на немыслимой высоте заставлял сердце замирать.

— Какая она современная… Астана, — зачарованно глядя вниз, на небоскребы, произнесла Олеся.

Отпечаток руки президента страны, положив руку на который, можно было загадать желание, не оставил ее равнодушным.

— Что ты загадала? — лукаво посматривал в ее сторону Руслан.

— Не скажу.

— Ну же, скажи! — не унимался он.

— Если сбудется, ты сам об этом узнаешь, — Олеся взяла его за руку и потянула к лестнице.

Здесь, на высоте птичьего полета, ей было страшно смотреть вниз.

— Ты боишься высоты? — притянув ее к себе, заглянул ей в глаза он.

— Очень боюсь. Здесь высота особенная. — Призналась она. — И сам город необычный. Его архитектура не похожа на то, к чему я привыкла дома.

— Здесь всем правит ислам. Поэтому все вокруг так не похоже на то, к чему ты видела раньше.

— Ислам? — насторожилась Олеся. Она была православной. Правда, в церковь почти никогда не ходила. Времени на это не оставалось. Но в исламе есть правила, которые неприемлемы для православных.

— Аты… тоже…

— Мусульманин? Нет. Я признаюсь тебе честно, Леся. По большей степени я атеист. В мире много религий и каждая из них в чем-то права по-своему. Я же придерживаюсь правил, только и всего. Здесь, в Казахстане, свои законы. Я стараюсь их уважать.

На обратном пути в прозрачном бесшумном лифте Леся притихла. Она никогда не думала, что рядом с Русланом ей придется соблюдать какие-то непонятные правила.

В уютном ресторанчике он угощал ее местными блюдами. Оказывается, здесь не принято подавать к мясу овощной гарнир. Только лепешки. Зато сладкий чай с сухофруктами и пряностями пришелся Лесе по душе.

— Все, Байтерек посмотрели, теперь можно отправиться в Ледяной городок, — Руслан помог своей спутнице с верхней одеждой, и они двинулись к выходу.

— Ледяной городок? — едва поспевая за ним, переспросила Олеся.

— Да. Самый настоящий. Под открытым небом.

На улице почти стемнело. Сильный мороз обжег легкие. Башня, будто провожая их, засветилась яркими огнями.

— Какая красота! — заворожено воскликнула Олеся. Руки стыли даже в перчатках. Кое-как достала телефон, сделать фото.

— Я сфотографирую тебя на свой телефон, — Рулсан достал айфон последней модели. — Встань ближе ко входу. Так… Да, улыбайся… Еще разок… Идеальная фотография. Я выложу ее в инстаграмм.

— Эй, без моего разрешения?

— Я подпишу что-нибудь под фото, — увлекая ее за собой, смеялся Руслан.

— Попробуй только! — пихала его в бок Леся.

В центре Ледяного городка работал большой каток. Удивительно, в такой мороз были желающие кататься. Скульптуры, подсвечиваемые изнутри разноцветными иллюминаторами, казались живыми. Чего здесь только не было! Настоящий ледяной замок, сказочные герои из популярных фильмов и даже маленький мост.

Глаза Олеси горели восторгом. Она не успевала делать фотографии. На одной из них запечатлела Руслана. Он стоял возле ледяной скульптуры огромного грифона. В удлиненной дубленке, статный и красивый. Его привлекательность не смогли испортить даже мороз и усилившийся ветер.

— Пора возвращаться, — он подошел к ней и прижал к себе. — Становится совсем холодно. Да и сегодня канун нового года.

— Ой, а как же праздничные салаты? — заглянув ему в глаза, спохватилась она. — Их же надо еще приготовить!

— Их давно приготовили, — усмехнулся Руслан. Достал сотовый телефон и попросил охрану подогнать к Ледяному городку машину.

В джипе она постепенно отогревалась. Руслан привлек ее к себе и задумчиво смотрел в окно на мелькающие огни Астаны.

— О чем ты думаешь? — заглянула ему в глаза Леся.

— О тебе. — Отозвался он.

— Это хорошо или плохо?

— Рядом с тобой не может быть плохо. Для меня точно, — он ласково коснулся ладонью ее щеки и губы дрогнули в улыбке. — Я бы хотел, чтобы всегда было это чувство. Покоя, тихой радости. От того, что ты рядом. Что я могу сжимать тебя в своих объятиях.

— Сегодня новый год, — она, улыбаясь, обвила его шею руками. — Загадай желание.

— Хочу, чтобы так было всегда — тепло, уютно и ты рядом. Слушать твое дыхание, чувствовать, как стучит твое сердце… Оказывается, для настоящего счастья надо так мало.

«А ведь и правда…», — греясь в его теплых объятиях, думала Олеся.

Дома никого из обслуживающего персонала не оказалось — Айбике и ее помощники уехали к своим семьям. Зато столик в гостиной у камина был уже сервирован, а холодильник в просторной кухне на первом этаже ломился от наготовленных за день вкусностей.

— Неужели мы в доме совсем одни? — от этой мысли Леся заметно повеселела. — Мы можем делать все, что захотим?

— Мы и вчера могли делать все, что хотим, — подмигнул ей Руслан.

Она посмотрела на него и не смогла сдержать улыбку.

Он успел переодеться после поездки. Коричневая футболка-поло с длинными рукавами, модные джинсы, мягкие туфли из коричневой кожи. Голубые глаза горят радостью. От того, что в этот новый год Леся рядом.

Она тоже сменила наряд. В этот вечер на Лесе было собственное платье. То самое, черное, из-за которого у нее произошла стычка с мачехой в канун помолвки Игоря. Из бижутерии она выбрала короткие бусы из крупных горошин в бежево-розовом цвете, и они выгодно оттеняли глубокий вырез в области груди. Черные туфли- лодочки на высокой шпильке и длинные распущенные волосы делали ее похожей на маленькую принцессу, а запах подаренных Русланом духов кружил голову нежным ароматом.

Пока девушка доставала салаты из холодильника, Руслан взял из буфета бутылку полусухого шампанского.

— Новый год без шампанского ведь не отмечают? — приподнял густую темную бровь он.

— Конечно, нет, — согласилась она. Рядом с Русланом шампанское больше не казалось ей ужасным.

В канун нового года отзвонились родителям. Оказывается, у Руслана родители тоже далеко — в Адыгее. Он долго разговаривал с мамой, с отцом, поздравлял с новым годом, и Леся чувствовала, как сильно он скучает по своей семье.

За пять минут до боя курантов ей позвонил Игорь.

— Сестричка, ты совсем пропала, — возбужденно говорил брат на другом конце провода, и по веселым воплям Леся поняла, что новый год отмечают на широкую ногу, вместе с Кортиковыми. Скорее всего, у Кортиковых дома.

— С наступающим новым годом, — прижимаясь к крепкому плечу Рулсана на диване у камина, улыбнулась Олеся. — Шумно там у вас.

— Так у Маринкиных родичей на даче веселимся! Бассейн настоящий на первом этаже! У нас не новый год, а гавайская вечеринка! Все в купальниках и с коктейлями! — захлебывался от восторга брат. Судя по немного заплетающемуся языку, в нем самом был уже не один коктейль. — А ты как? Я надеюсь, не в библиотеке до сих пор сидишь?

— Не в библиотеке, — заулыбалась Олеся.

— Ну, ты там, это, не скучай шибко. Пятого числа, хочешь — не хочешь, а чтобы была дома.

— Обязательно буду.

— С наступающим тогда!

— И тебя тоже.

Леся улыбнулась и выключила телефон. Похоже, Игорь получил все, о чем мечтал — упакованную невесту, которая будет оплачивать его счета.

Куранты пробили полночь, и за окном разноцветными огнями начал взрываться новогодний салют.

— Я бы пригласил тебя на набережную, но за окном снова минус тридцать. Не хочу, чтобы ты у меня замерзла, — сказал Руслан, когда они вдвоем с бокалами, наполненными шампанским, стояли у панорамного окна, наблюдая, как в темном небе вспыхивают и рассыпаются на тысячу искр маленькие яркие точки праздничного салюта.

— А я и не хочу туда. Мне хорошо здесь, рядом с тобой, у теплого камина, — прильнула к нему Олеся.

— Я собирался везти тебя и на голубые озера. Но боюсь, из-за сильного холода поездку придется отложить. Я привезу тебя весной. Мне кажется, ты влюбишься в здешнюю природу. Озера притягивают, как магнит.

— Весной, — тихо повторила за ним она. Отчаянно захотелось, чтобы его намерение исполнилось.

Он убрал бокалы и мягко коснулся ладонями ее лица. Его рот опустился на ее губы. Поцелуй, страстный и нежный, околдовывал ее, обволакивая и обжигая одновременно. Руки скользили по талии, по спине и плечам, нащупывая застежку на платье.

— Я хочу тебя, — шепнул он, запуская пальцы в ее волосы и прижимая ее к своему сильному телу.

Она ощутила дрожь во всем теле. Стала податливой в его умелых руках. Сердце забилось сильнее, у самого горла, когда он дернул замок на платье, и оно, едва задержавшись на хрупких плечах, упало к ее ногам.

Он замер на мгновение, любуясь ею. Шелковое белье в тон крупным бежево¬розовым бусинам сводило его с ума. Рассыпавшиеся по обнаженным плечам светлые волосы вызывали дикое желание привлечь ее к себе и бесконечно целовать.

Он резко потянул ее к себе и жадно впился губами в ее губы. Руки гладили обнаженные плечи, освобождая их от тонких бретелей отороченного кружевами лифчика.

По спине побежали мурашки. Тело отозвалось сладкой судорогой, желая его ласок снова и снова. Тонкие пальцы сами собой нащупали край футболки, мечтая поскорее прикоснуться к темным жестким волоскам на сильной груди, прильнуть щекой и вдохнуть запах его кожи с примесью сладковатой туалетной воды, пропитаться этим запахом и ощущать его на своих руках.

Он больше не сдерживался. Сорвал футболку и бросил на пол. Потянул Лесю на себя, увлекая к пушистому ковру у камина, и вскоре уже нависал над нею в отблесках пламени, освобождая ее и себя от остатков одежды. Он целовал ее губы, шею, терзал и покусывал нежную грудь, заставляя стонать, выгибаться, открываться ему навстречу.

Еще ни разу Леся не испытывала такого накала чувств. Руслан разжигал в ней огонь. Его ненасытные губы были повсюду. От грубых, первобытных поцелуев кожа покрывалась красными пятнами, горела огнем, а ей хотелось еще. Его руки сжимали нежную грудь, бедра, гладили живот, скользили ниже, бесстыдно вторгались внутрь, уверенно и властно.

— Какая ты горячая там, внутри, — срываясь, хрипло выдохнул он. — Горячая и сладкая. Как сладкий мед…

Прижал к себе крепче. Пальцы продолжали ласкать в самом горячем месте. Ее щеки пылали от легкого смятения, а ладони судорожно впивались в густой ворс белоснежного ковра. Каждая клеточка тянулась к нему, желала его.

Руслан не удержался, подмял ее под себя и резко ворвался в нее.

С ее губ сорвался крик. Руки вцепились ему в плечи. Он вторгался еще и еще, резко и глубоко, упиваясь ее стонами и всхлипами, растворяясь в ней, желая ее больше всего на свете.

Она подалась ему навстречу, обхватила за талию ногами. Вскрикнув, сжалась вокруг него. Волна горячего тепла, сводя сладкими спазмами, прокатилась по позвоночнику, бедрам и между ног.

Он хрипло вскрикнул, вошел еще глубже, заставив ее содрогнуться под ним, и острое наслаждение полностью поглотило остатки сознания.

— Какая же ты сладкая, — пытаясь выровнять сбившееся дыхание, шепнул ей в шею Руслан.

Леся лишь обессилено сжала его плечо тонкими пальцами. Чувства настолько поглотили ее, что на разговоры не осталось сил. Отныне ее душа и тело окончательно принадлежали Руслану.

Второе января.

— Леся, поднимайся, — Руслан, давясь смехом, откинул покрывало и коснулся тонких девичьих ступней.

— Пусти, щекотно, — дернула ногой она. — Я хочу спать!

— Уже полдень! Если встанешь, я отвезу тебя на пляж, — плотно обхватив правую ступню рукой и щекоча пятку, продолжал давиться смехом Руслан.

— На замерзший? Я больше не хочу на улицу! — взвизгивая, дергала ступней она.

— Нет, на самый настоящий Мальдивский пляж! Пока ты спала, принесли купальник.

— Что? — Олеся подпрыгнула на постели. — Каким образом мы с тобой попадем на настоящий пляж?

— Поедем в Хан-Шатыр, — бросая Лесе белоснежный совместный купальник, улыбался Руслан. — С трех часов дня и до шести вечера я выкупил для нас с тобой целый пляж. Пальмы, песок и морская вода — настоящие. Их привезли с Мальдивских островов. Мы едем в «Скай бич», крытый аквапарк. После того, как ты соизволишь привести себя в порядок и позавтракать, разумеется. Или пообедать, судя по тому, что уже полдень.

— Ух, ты! Там, правда, все с Мальдивских островов? — она уже позабыла, что хотела спать и прикладывала к груди купальник с плотными чашечками.

— Правда, правда, — лукаво подмигнул ей Руслан.

— Я всегда хотела на Мальдивы! — мечтательно выдохнула Леся. — Валяться на лежаке в дорогом купальнике и лениво потягивать какой-нибудь тропический коктейль!

— Когда-нибудь я тебя туда отвезу, — настойчиво спихивал ее с постели Руслан. — А сейчас марш в ванную комнату! Иначе мы опоздаем!

Хан-Шатыр — огромный торговый центр, построенный в форме шатра. Фишка Шатыра — настоящий морской пляж, единственный в Центральной Азии. Здесь действительно постарались создать маленькие Мальдивские острова. Температура воздуха — тридцать градусов, воды — двадцать восемь. Сам пляж окружен тропическими растениями, глубина изумрудно-голубой воды в бассейне не больше полутора метров. Вокруг бассейна, приглашая полежать, стоят белоснежные лежаки.

Леся заворожено бродила по золотистому песку. Светлые волосы были собраны в высокий хвост, белоснежный купальник соблазнительно обтягивал стройную фигуру. Они уже достаточно поплавали в воде, и даже катались с горок, но ей еще не верилось, что все в этом месте привезено с Мальдивских островов.

Руслан посматривал на нее с лежака и улыбался. На влажных темных волосах и на груди мерцали влажные капельки соленой морской воды. Леся — настоящая леди. Как с картинки. Он так не хотел ее ни с кем делить, что выкупил пляж на три часа. Ему казалось, на этом псевдо пляже он не вынесет вожделенных мужских взглядов ей вслед.

— А ведь действительно, этот пляж — как настоящий! — повернулась к Руслану девушка. — Здесь даже гамак, как в рекламе «баунти». И не верится, что за стеклом под тридцать градусов мороза.

— Иди сюда, — поманил ее кивком головы он. — Я принесу тебе коктейль, и ты можешь сколько угодно представлять, что находишься на Мальдивах.

— Неси, — оживившись, рассмеялась Олеся.

Руслан принес безалкогольные коктейли и сел рядом.

— Я отвезу тебя на настоящие Мальдивы, обязательно, — протягивая ей бокал с трубочкой, пообещал он. — Мы с тобой снимем настоящее бунгало на берегу океана, и каждое утро будет начинаться с солнечного пляжа.

Леся пригубила коктейль и улыбнулась. Ей хотелось верить в то, что все так и случится. Несмотря на множество противоречий, вращающихся вокруг их взаимной привязанности.

Четвертое января. Снова студенческий городок. Как же пусто и неуютно здесь после Астаны. Никого нет. Даже консьержа на месте нет. Все разъехались на праздники.

Олеся вернулась, чтобы подготовиться к предстоящей свадьбе. Ее рейсовый автобус отходит от вокзала через два часа.

Она поставила сумки. Достала сувениры, чтобы не разбились. В самолете все переживала за них. Да и Руслан был сам не свой. Чувствовалось, что не хочет отпускать ее от себя.

— Это всего пара дней. Как только хлопоты со свадьбой завершатся, вернусь в общагу, — ей казалось, что она больше уговаривает сама себя, чем его.

Руслан был мрачнее тучи. Он отпускал ее в то место, где ей причинили боль. Ему не хотелось, чтобы она ехала без него.

Привез ее в студенческий городок на своем черном «иадиаг ХчЬ>, помог с вещами.

— Как приедешь, позвони мне, — понимая, что она его с собой не позовет, попросил он на прощание.

— Да, конечно, — она привстала на цыпочки и нежно коснулась губами его губ. Ласково коснулась ладонью колючей щеки. Подошла к обшарпанному лифту. Обернулась. Он все стоял, смотрел ей вслед. Ушел, только когда за ней захлопнулись двойные двери.

Олеся вздохнула. Посмотрела в окно. Его машины уже не было. Уехал. А у нее всего два часа, чтобы собраться на свадьбу. Он все-таки заставил ее взять из Астаны голубую дубленку. «Я хочу, чтобы ты ее носила. Считай, это мой подарок на новый год».

«Руслан! Ты подарил мне духи! А я ничего тебе не подарила! Это нечестно!»

«Ты подарила мне себя. Твое присутствие наполнило мой дом радостью. Я жду не дождусь, когда мы снова вернемся сюда».

«Теперь только весной».

Сейчас без Руслана на душе было пусто. Она знала, что после проведенных вместе днях в Астане, без него так будет всегда. «Это всего пара дней. Я вернусь восьмого января, и все будет по-прежнему», — продолжала уговаривать себя она.

Посмотрела, все ли на месте. Подарок брату на свадьбу — красивый конверт с десятью тысячами рублей — положила на дно сумочки. Предательски захотелось надеть подаренную Русланом дубленку. Только как объяснить родителям, откуда у нее взялась такая дорогая вещь?

«Скажу, что дали на работе премию, а в торговом центре была распродажа», — все же решилась на маленькую ложь девушка. Подумаешь, купила себе дубленку? Она ведь работала эти два месяца. Может позволить себе маленький каприз. Все равно никто в ее семье особенно не разбирается в тонкостях верхней одежды. Игорь даже искусственный мех от натурального вряд ли отличит. А родителям будет все равно. Они по уши заняты предстоящей свадьбой.

Она подошла к висящей на вешалке обновке и с улыбкой погладила мягкий белоснежный мех. Решено, она возьмет частицу Руслана с собой.

Дома все будто сошли с ума. Мариса носилась по лестнице, беспрерывно разговаривая по сотовому телефону. Отец еще утром уехал в ресторан, в котором планировали праздновать свадьбу. Игорь, словно привидение, расхаживал по кухне с чашкой крепкого чая в руках.

— Скоро приедет мой почетный свидетель, и я немного успокоюсь, — жалко улыбаясь, обещал он сестре.

— А разве эту глупую традицию брать свидетеля на свадьбу еще не отменили? — приподняла тонкую бровь Олеся.

— У нас не отменили.

Зазвонил сотовый телефон. Игорь бросился отвечать.

— Ну, где ты, Ворон? Давай, дуй скорее сюда! Дел невпроворот надо еще порешать! Мальчишник вечером!

Олеся на мгновение замерла. Ей не послышалось? Он сказал «Ворон»? Он что, пригласил в свидетели Мишу?

Руки задрожали. Сердце гулко застучало в висках.

— Игорь, а кто свидетелем будет?

— Как, кто? Лесь, ну ты будто с луны свалилась. Кто мой единственный лучший друг, который никогда не предаст? Ты ж сохла по нему одно время, помнишь? — повеселел Игорь.

— Не сохла я ни по кому, ясно?! — взорвалась она. — И друзей твоих наперечет, не припомню!

Щеки пылали от досады. Знал, значит, что Леся Мишу тогда любила. Жаль только, не догадывался все это время, какой на самом деле друг ему этот Ворон. И как с его младшей сестрой поступил, пусть даже и сводной.

— Лесь, ну что ты сразу разобиделась? Такая взрослая стала, красавица — глаз не оторвать, работаешь уже, а в душе все никак не повзрослеешь. Обижаешься на глупые детские шутки.

— Глупо друг друга до сих пор школьными прозвищами называть! — буркнула она.

— А обижаться не глупо!

Игорь хихикнул и присел рядом с ней на край диванчика кухонного уголка.

— Лучше подумай, что сегодня вечером наденешь. У нас мальчишник намечается. Ну, это так, одно название. На самом деле я в баре собираю всех друзей, в последний раз. Марина тоже сегодня со своими гулять будет. Мы так договорились. Пойдешь с нами? Я обижусь, если не пойдешь.

— Хорошо, пойду.

Она действительно пойдет. Еще как пойдет. Безумно интересно посмотреть на этого кобелину — почетного свидетеля.

Леся даже не успела додумать на щекотливую тему предстоящего вечера, как хлопнула входная дверь, и спустя несколько мгновений Игорь уже сорвался с места.

Она повернула голову и ее лицо вытянулось. Игорь обнимался с Мишей.

Высокий, все такой же подтянутый, в короткой черной дубленке и джинсах, Михаил стал еще привлекательнее. Сколько она не видела его? Три, нет, четыре года.

— Боже, это что, Леська? — отстранившись от нервного жениха, Миша восторженно двинулся в ее сторону. Пахнуло ароматом свежей хвои и кардамона. Незнакомый, раздражающий запах.

Не церемонясь, лучший друг жениха сгреб в охапку опешившую от неожиданности Олесю и крепко поцеловал в губы.

— Ну, здравствуй, Леся! Сколько лет, сколько зим! Ты где пряталась все это время?

— Я не пряталась ни от кого, — холодно отстранившись, она вытерла губы рукавом свитера.

— Поехали в торговый центр? Выберем тебе что-нибудь для сегодняшней вечеринки! — оживился брат.

— Я могу отвезти, — слегка растерянный от такого ледяного приема, предложил Миша. — Мне все равно в ту сторону.

— Нет, спасибо. Я пойду в джинсах и свитере.

— Не загоняй, сестренка! Не хватало еще, чтобы я потом выложил в сеть фотографии, на которых все девушки красиво одеты, а моя сестричка в старом свитере и джинсах! Ворон, подожди нас здесь пару минут.

Игорь бросился следом за Олесей.

— Никаких отказов! — уже на лестнице сжал ее запястье брат. — Едем вместе. Я за все плачу!

В душе Леся негодовала. Она и сама могла оплатить себе новое платье. Ей просто не хотелось наряжаться перед друзьями Игоря. Они все здесь — как на подбор. Главное — выпендриться друг перед другом. Кто круче одет и у кого дороже сотовый телефон. А уж про тачки и вовсе особый разговор. Только тачки у всех подержанные. Разве что у Миши, хваленого друга, по-настоящему крутая машина. Но у Миши папа — барон местных заправок. Тут уж ничего не попишешь.

На уговоры Игоря пришлось поддаться. «Иначе его инстаграмм будет захламлен моим неподобающим видом», — застегивая свою дубленку, мысленно подкатила глаза она.

Новенькая «Тойота камри» сверкала темным серебром у забора. Игорь с важным видом забрался вперед. Олеся нерешительно остановилась. Сесть? Или повернуть обратно в дом?

Миша, позабыв о друге, тут же подскочил к ней и галантно открыл заднюю дверь. Понимая, что ей больше ничего не остается, Олеся села на заднее сидение.

Всю дорогу она слушала рассказы про новую, недавно купленную «тойоту». Михаил хвастался, синие глаза горели. И не просто горели. Он с Леси глаз не сводил, все время в зеркало заднего обзора на нее посматривал.

Она чувствовала себя неловко. Закуталась посильнее в голубую дубленку Руслана, как в защиту. Ей не нравились эти взгляды. Наглые, вызывающие. Как она могла так долго любить этого мужчину? Что в нем можно было так сильно любить? Хвастовство? Бандитские замашки и наглость? Всем же известно — отец Миши — бандит. И Ворон такой же. По стопам отца пошел. Маленький городок недалеко ушел от лихих девяностых. Здесь время, словно остановилось и в две тысячи шестнадцатый как-то не спешило. Годы летят, а нравы у местных все такие же. Как собирали дань с ларечников, так и сейчас собирают.

Леся поежилась и уставилась в окно на однообразные пейзажи вперемешку с грязным, серым снегом. Ей совсем не хотелось общаться с Мишей. С некоторых пор ее сердце принадлежало другому мужчине.

Все же, в торговом центре она немного оттаяла. Игорь и Михаил наперебой предлагали ей купить какую-нибудь жуткую вещь с манекена на витрине, заставляя давиться смехом против собственной воли. Битых полтора часа они таскались по магазинам, ровно до тех пор, пока Игорь не вскрикнул:

— О, Господи! Это оно! Платье, которое я хочу видеть на своей сестричке сегодня вечером!

Олеся с опаской уставилась на короткое платье, сияющее золотом, словно новогодняя мишура.

— Я не уверена, что готова надеть на себя такое, — занервничала Олеся.

— Ну, Лесь! Оно потрясающее!

— Нет.

— Не будь врединой!

— Игорь. — Миша, все это время молча наблюдающий за перепалкой брата и сестры, подал голос. — Она же сказала тебе, что не хочет!

Впервые за этот бесконечно длинный день девушка ощутила внутри что-то, слегка похожее на благодарность.

— Ну, оно же такое блестящее! — не унимался брат.

— Лучше вон то, темно-синее, с глубоким декольте. — Указал Михаил на вешалки в правом углу магазина.

Там висело длинное платье из гладкого атласа, украшенное вышивкой из пайеток. Стильное и благородное.

— Да оно почти пять штук стоит! — дернув ценник, возмутился Игорь. — А золотое полторы всего! Можно отлично выглядеть и в золотом платье!

Леся растерялась. Вот так всегда. Сначала говорит, что за все заплатит, а потом хочет на ней сэкономить. Захлопала глазами, чувствуя, что сейчас расплачется прямо в магазине. Не от того, что ей хотелось дорогое платье. Просто Игорь никогда не думает, прежде чем что-то сказать. И перед Мишей стало неудобно. Да он и сам рот приоткрыл от неловкости, хоть и бандит. Потом двинул друга локтем.

— Я настаиваю, чтобы ты купил сестре хорошее платье. Она заслуживает большего, чем дешевую мишуру.

— Не нужно мне ничего покупать! У меня свое платье есть, — губы предательски задрожали, и она бросилась к выходу.

— Игорь, ты совсем тупой? — брезгливо фыркнул Михаил и кинулся следом за Олесей.

Догнал ее уже у самого выхода.

— Лесь!.. Ну, постой, пожалуйста!

Схватил ее за локоть, развернул к себе.

— Не плачь, Леся. Игорь просто накануне свадьбы совсем мозги растерял…

Подвел ее к своей машине, усадил на переднее сидение. Сам рядом сел.

«Господи, как глупо все вышло!», — растирая слезы, судорожно полезла в сумочку за сигаретами Олеся. И что она расплакалась в торговом центре? Как дурочка, честное слово.

Миша достал зажигалку, помог ей прикурить. Надо же, не курила с того дня, как Руслан ее в Астану привез. И вот, снова закурила.

— Лесь, ты только не расстраивайся, ладно? Хочешь, я тебе платье куплю? В этом захудалом торговом центре ничего хорошего нет. Я могу тебя в другие магазины отвезти, туда, где нормальные шмотки продают, а ни этот ширпотреб.

Олеся подняла на него заплаканные глаза. Затянулась сигаретным дымом.

— Спасибо. У меня есть платье. Маленькое черное платье, пригодное для любого торжества. Только дело не в платье, Миша. Игоря ведь совсем не интересует, что я на самом деле чувствую. Ему важно только, чтобы фотки в инстаграмме получились на зависть друзьям. Даже если я буду выглядеть, как клоун, в сияющей короткой мишуре.

Он развернулся к ней. Заглянул в глаза. В тот миг в нем будто что-то надломилось. Слетела вся наглость и бандитская спесь, оставив в синих глазах нечто человеческое, искреннее.

— Знаешь, ты не такая, как все. Ты другая. Настоящая.

Он смотрел на нее и еще не мог понять, что делать с новым, неведомым ему доселе чувством, которое шевельнулось в сердце.

«Интересно, он помнит, что было между нами тогда на песке?», — промелькнуло у Леси. Но додумать она не успела. Игорь начал ломиться в машину.

— Блин, я весь торговый центр оббегал, пока вас искал! А вы тут сидите! — возмущенный тем, что Олеся заняла его место рядом с водителем, плюхнулся назад брат. Рядом положил большую серую коробку. — Все, можем ехать. Я его купил.

— Что купил? — не понял Миша.

— Платье купил. То, синее, что тебе понравилось.

— Как, купил? — захлопала глазами Олеся. — А размер?

— А что размер? Сорок четвертый, там другого не было.

— У меня сорок второй!

— Да ладно, подвяжешь чем-нибудь. Времени в обрез. До вечеринки всего два часа осталось! Трогай, Миха!

Леся выбросила в окно сигарету и прикрыла лицо рукой. Она уже не плакала, нет. Ей было досадно за очередную глупость, которую совершил Игорь.

— Игорь. — Резко развернулся к другу Миша. — Никогда больше так не делай. Олеся не ребенок. Она женщина. Маленькая и хрупкая женщина. Только что своим глупым поступком ты сделал ее несчастной. Так что вернись в магазин и отдай товар обратно.

— Еще чего! Не пойду я позориться!

— Пойдешь. Иначе я не приду на твою свадьбу.

Брат, шипя от ярости, распахнул заднюю дверь и побежал обратно в магазин.

— Лесь. Не расстраивайся, пожалуйста. Игорь действительно растерялся накануне свадьбы. Я еще ни разу не видел его таким, — коснулся ее руки Михаил. — И знаешь, в чем бы ты не пришла сегодня вечером, для меня ты останешься самой очаровательной девушкой.

— Спасибо, — жалко улыбнулась она. После всего, что произошло в торговом центре, ей хотелось как можно скорее оказаться дома. Закрыться в своей комнате и не видеть больше брата и его закадычного друга.

Игорь вернулся, раскрасневшийся и пыхтящий.

— Вернул. Еле приняли, — тяжело выдохнул он. — Трогай, Миха. А то точно опоздаем!

Михаил включил зажигание, и вскоре серебристая «Тойота камри» двинулась с места.

— Счет?! Откуда такой счет?! — слышала Олеся вопли брата в холле. — Я никогда не заказывал международные разговоры!

«Что снова не так у нашего жениха?» — поморщилась она. Посмотрела на часы — раннее утро, едва рассвело. Села в кровати, вспомнила прошедший мальчишник.

Вечеринка в баре отняла у нее все силы. Она надела свое маленькое черное платье. Водки и шампанского было слишком много. Миша не отходил от нее ни на шаг. Вел себя, правда, прилично, подчеркнуто вежливо. Но от него не было никакого спасения. И эта его вежливость, она пострашнее наглости. Точно задумал что-то.

Местные девчонки смотрели на Лесю волком. Ясное дело — Миша здесь царь и бог. И каждая, если еще не испытала счастье оказаться у него в руках, то мечтала об этом. А он вьется вокруг Олеси, на которой и из шмоток крутых нет ничего, только строгое черное платье. Глазами синими по сторонам стреляет, не подпускает к ней никого. Даже на медляк пригласил. А Ворон никогда не танцует. Никогда. Это тоже все в баре знали.

Леся думала, девчонки местные из бара ее живой не выпустят из-за Михаила. Что дубленку порежут или еще что-нибудь вытворят. Здесь никто не церемонился с соперницами. Ей даже в дамскую комнату идти страшно было. Но Ворон провожал ее и туда. Скрестив руки на груди, ждал возле двери, когда она вернется.

И Леся, вконец потерявшаяся в событиях, не знала, что хуже — Миша, тенью следующий за ней повсюду, или выходка Игоря в торговом центре с дурацким платьем.

Он лично отвез ее домой. В машину свою посадил на переднее сидение. Даже Игоря, пьяного вдрызг, в баре чуть не забыл, так за Лесю волновался. Игорь следом за машиной бежал. Миша его в зеркало заднего вида случайно заметил. Выругался, машину остановил. Погрузил пьяного друга на заднее сидение, и машина тронулась с места.

Леся передернула плечами вслед воспоминаниям и стряхнула с себя остатки сна.

— Леся! Лесяяяя! — прорезал тишину дома вопль брата и следом он ворвался в комнату. — А ну, просыпайся!

— Тебя что, стучаться не учили? — вскинулась она. — Я, между прочим, не одета еще!

— Ты где новый год отмечала? — сверкая глазами от негодования, схватил ее за руки брат. — Отвечай!

— В общаге, — испуганно сглотнула девушка. По спине пробежал холодок.

— В общаге, да?! А почему у меня разговор с Казахстаном был?!

Она захлопала глазами. Села испуганно на кровати. Судорожно соображала, что бы такое солгать. Но от испуга в голове, как назло, было пусто.

— Это ошибка, Игорь.

— Да, что ты?! — брат схватил со столика ее сотовый телефон. Открыл фотогалерею. Астана, Руслан на фоне льда и снега. Она сама рядом с башней. — В общаге?! В общаге?! — тыкал в экран телефона Игорь. — А это кто такой? Кто это рядом с тобой, Леся?!

— Ладно, не истери. — Сдалась она. — В Астане я была. Если тебе денег жалко, я оплачу тот счет.

— Что ты делала в Астане?

— В гости ездила.

— К нему?! — слегка опешив, ткнул в экран телефона брат.

— Да. А что? У меня не может быть личной жизни?

— Но это другое государство! Ты хоть понимаешь, что такое пропасть без вести в Казахстане?! Мы даже тело твое не найдем, чтобы похоронить! Там ислам всем правит, Леся! У них другие законы!

Она сглотнула. Руки тряслись.

— Но я люблю его, Игорь.

— Кто он?

— Руслан Соболев. Работает у нас в «ДРАГМЕТЕ». В Казахстане новый филиал открылся, он им руководит. И меня на новый год в Астану пригласил. Город показать.

— А ночевала ты где? У него же, верно?

— Какое тебе дело до того, где и с кем я ночевала?

— Я твой брат!

— И что? Мне уже есть восемнадцать!

Игорь швырнул телефон ей на подушку.

— Выбрось его из головы сейчас же! В нашей семье никогда не будет никакого ислама! Боже, но почему в день моей свадьбы ты преподнесла мне такой жуткий сюрприз?! — он сжал кулаки, стукнул по стене. — Избавься от своего Руслана до того, как отец обо всем узнает. Иначе мало тебе не покажется, уж поверь мне.

Хлопнул дверью и вышел.

Леся вздрогнула. Обхватила плечи руками. Ее трясло крупной дрожью. В горле стоял ком. О чем она думала, когда летела с Русланом в Астану? Игорь же прав. На все сто процентов прав. Другое государство. Другие правила. Другое отношение к женщинам.

Впрочем, очень скоро ее поглотили предсвадебные хлопоты и тревога, помешанная на страхе, немного притупилась.

По настоянию Марисы с раннего утра в доме топталась парикмахер. Мачеху уложили безупречно. Черные длинные волосы сияли, как в рекламе. Короткое сиреневое платье обтягивало стройную фигуру. На шее и руках мерцали золотые украшения.

Олесе сделали прическу в греческом стиле. Закрепили густые локоны у основания искусственной розовой орхидеей. Ей очень понравилось. Прическа сочеталась с элегантным пепельно-серым платьем в пол, которое она привезла специально для свадьбы.

— Какие духи! Дашь побрызгаться? — проходя мимо падчерицы, зачарованно остановилась Мариса.

— Конечно, — передавая белоснежный флакон, улыбнулась Леся. Туалетная вода — новогодний подарок Руслана. И, что бы ни говорил Игорь, Олеся любит его.

— Ух, ты. Дорогие, наверное? — щедро поливая себя туалетной водой, вопрошала Мариса.

— Не знаю, мам. Мне их подарили.

— Класс. Я буду неотразима! — Мариса вручила падчерице флакончик и побежала вниз по лестнице.

Леся поправила прическу и шагнула следом. Посмотрела вниз и на миг замерла. Заворожено рассматривая ее, основания лестницы стоял только что прибывший Михаил. Дорогой светлый костюм, синяя рубашка в тон глазам — он выглядел потрясающе.

— Доброе утро! — откровенно рассматривая Лесю, улыбнулся Миша.

— Доброе, — мягко улыбнулась она в ответ.

Он взбежал по лестнице и поднес ее руку к своим губам.

Смутившись, Леся высвободилась. «И где ты был четыре года назад? Когда я сходила с ума от твоего равнодушия и скотства?», — пронеслось в голове.

На ее счастье, в дверном проеме появился Игорь.

— Миха! Иди скорее сюда! Надо водку с собой взять! Ящик точно! От родственников Маринкиных, чем откупаться будем?

— Водкой, а чем же еще? — кинулся вверх по лестнице Миша.

А потом все смешалось в одну нелепую картину стандартной свадьбы уездного города Н. Гости, ресторан, фотографии у памятников, распитие шампанского и водки у каждого монумента, пьяный гармонист, во всю глотку орущий похабные песни. Хорошо еще, что монументов у них в городе всего три — центральная площадь, небольшая набережная, и городской парк. Потом ресторан, где гуляли на широкую ногу. Когда часы пробили полночь, молодых погрузили в такси и отправили в подаренный родителями свадебный номер люкс местной гостиницы.

Все же, хорошо, что Миша был свидетелем. Подружка невесты пускала от такого привлекательного мужчины слюни, вешалась ему на шею, и у местного короля бензоколонок просто не оставалось времени на ухаживания за Олесей. Ей достались лишь его долгие, наполненные нескрываемым интересом взгляды. Иногда он потакал виснущей на нем пассии, и Леся инстинктивно понимала — он хочет вызвать ее ревность. Девушка была уверена — после того, как молодые отчалили, а она сама села в такси с родителями, Миша не побрезговал подружкой невесты, и вовсю развлекался с ней на заднем сидении новой серебристой «Тойоты камри».

Когда Леся добралась до своей комнаты на втором этаже, уже начинало светать. Смыла с себя остатки свадебного веселья под горячими струями душа, надела теплую ночную рубашку. Телефон, брошенный Игорем на подушку еще утром, так и лежал на своем месте.

Руки сами собой потянулись к почти разряженному экрану. Включила его. Увидела три пропущенных вызова от Руслана и зажмурилась. Как же захотелось снова оказаться в его теплых объятиях, в их постели. Пошло всего два дня, а она уже скучала по нему. Ей вдруг стало не хватать его дома в Астане. Того уюта и тепла, которые она ощущала, засыпая каждый вечер в его руках.

Не удержалась, нажала кнопку вызова. Длинные и долгие гудки. Он, наверное, спит. Не слышит звонка. Нажала отбой. Написала сообщение: «Я скучаю по тебе. Завтра вернусь». Положила телефон рядом с собой, забралась под одеяло и закрыла глаза. Перед лицом все еще кружились гости в пьяном угаре, вопили жених с невестой, покачиваясь, висла на Мише нетрезвая подружка невесты.

Тихо завибрировал телефон рядом с рукой. Леся вздрогнула. Посмотрела на экран. Руслан. Видимо, она все же его разбудила.

— Привет, — улыбаясь, шепнула в трубку девушка.

— Привет, пропащая. Что на звонки не отвечаешь? — пробурчал Руслан. В голосе сквозила обида.

— Прости. Я телефон дома сегодня забыла.

— Ты когда приезжаешь?

— Около пяти часов вечера. Автобус в три отходит от вокзала.

— Я пока еще в городе. Встречу тебя на вокзале.

— Правда, встретишь? — обрадовалась Леся.

— Ну, конечно, правда. Послезавтра улетаю в Казахстан. Хочу провести с тобой вечер перед отъездом.

— Надолго улетаешь? — загрустила она.

— Надолго, Леся.

— Я буду ждать тебя. Хоть вечность.

— Нет, ну вечность — это ты загнула, — в трубке раздался смешок. — Ладно, завтра обо всем поговорим. Я скучал по тебе.

— Я тоже.

Короткие гудки в трубке. Она нажала отбой. Открыла галерею, где сохранились фотографии из Астаны. Полюбовалась Русланом на фоне морозов. С нежностью коснулась пальцами его статного образа на экране телефона. Как бы Игорь утром ей не угрожал, а сердцу не прикажешь. Оно ждет встречи с Русланом. Ждет, захлебываясь от радости, что очень скоро это произойдет. И душа, словно наивный мотылек, летит на призрачный свет сомнительного огня.

Олесю никто не провожал. Игорь все еще отсыпался в номере для новобрачных со своей молодой женой, мачеха закрылась в спальне наверху. Леся подумала, что так даже лучше. Она едет к Руслану и лишние разговоры с братом ей сейчас ни к чему.

Сумка стояла у входа. Она уже застегнула дубленку, когда вниз спустился отец.

— Леся, ты, что же, даже не прощаясь, уезжаешь? — бросился к ней родитель.

— Да, пап. Уже почти половина второго. Пока доберусь до вокзала, пока билет на автобус куплю. Сам знаешь. — Ей было неловко смотреть ему в глаза из-за того, что она ехала к Руслану.

— Я сам отвезу тебя до вокзала.

— А ты за руль сможешь сесть? Вчера выпили много.

— Я не много пил, Леся. У меня сердце уже не то, что раньше, чтобы лошадиными дозами спиртное хлебать. Подожди, кофе хоть вместе в привокзальном кафе выпьем. А то, когда еще ты приедешь.

— Тогда ладно, подожду.

Она присела на ступени лестницы, ведущей на второй этаж. Отец вернулся довольно скоро, на ходу застегивая потертую кожаную куртку. Сгреб с комода ключи от своих «Жигулей», подхватил сумку и махнул дочери рукой: «Идем».

Вдвоем с отцом вышли на морозный воздух. Конечно, здесь мороз не такой, как в Астане, легкие не обжигает. Но все равно зябко.

Пока отец прогревал мотор, Олеся села в машину. Смотрела, как папа возле машины хлопочет, и ей вдруг стало тоскливо. Ведь прав он, когда еще они увидятся. Разве что на вручении дипломов.

Доехали до вокзала быстро. Леся купила билет. До рейса осталось свободное время, и они с отцом сели в маленьком привокзальном кафе, выпить по чашечке кофе.

— Красивая ты у меня стала, дочка. Глаз не оторвать. Мама твоя такая же красивая была, когда мы с ней встретились. — Посматривая на девушку, вздохнул отец.

— Я почти не помню маму, — с горечью отозвалась Леся. — Совсем не помню.

— Тебе было всего четыре года, куда там помнить.

Леся уткнулась в чашку с дешевым растворимым кофе.

Она знала, что мама утонула. Это была очень нелепая случайность. В разгар лета выехали с друзьями на пикник у реки. Шашлык жарили, загорали. Мама заплыла далеко, и ногу свело судорогой. Никто даже не заметил, что она тонет, знали, что она плавает очень хорошо. И внимания не обратили. Пока не стало поздно.

Целых три года Леся жила у бабушки. Ровно до тех пор, пока отец не встретил Марису и не забрал дочку в их общий новый дом, где девочку ждала не только новая мама, но и двенадцатилетний сводный брат. Про утонувшую мать при Лесе больше никогда не говорили. И к чему папа сейчас этот разговор завел? Годы берут свое, вот он и становится сентиментальным.

— Лесь, — прервал ее размышления отец. — Миша, он так смотрел на тебя вчера. Весь вечер глаз не сводил. Только знаешь, с гнильцой он. Не одну девку несчастной сделал. А горбатого, сама знаешь. Вряд ли исправишь.

— Миша? — усмехнулась Леся. — Папа, мне такой, как Миша, даром не нужен. Пусть продолжает править у себя на районе.

— Ну, хоть успокоила отца немного, — выдохнул родитель и принялся допивать свой кофе.

Еще ни разу в жизни Леся так не стремилась поскорее приехать в Кострому. Мысль о том, что скоро она снова окажется в теплых объятиях Руслана, заставляла сердце трепетать. Два часа пути тянулись бесконечно. Она пыталась дремать, но ничего не получалось. Все желания сводились к одному — поскорее увидеться с Русланом. Снова остаться с ним наедине, раствориться в нем. Почувствовать вкус его губ, таких властных, мягких, манящих, заставляющих кожу покрываться мурашками.

Автобус, наконец, прибыл. Расталкивая полусонных пассажиров, Леся первой бросилась к выходу.

Уже почти стемнело. Руслан стоял у автобуса. Длинную темную дубленку и статную фигуру было невозможно не узнать.

— Леся! — он выцепил ее взглядом из толпы, и от этого лицо вспыхнуло радостью.

Она не заставила себя ждать, бросилась ему навстречу. Он крепко прижал ее к груди, расцеловал.

— Как же я скучал по тебе…

Она прильнула к его груди, вдыхала ставший родным терпкий запах и таяла от счастья.

Он забрал ее дорожную сумку и погрузил в свою машину. Торопливо распахнул перед Лесей переднюю дверь, помог сесть. Сам рядом сел.

— Проголодалась? — улыбаясь, коснулся ее щеки.

— Ужасно. Я с утра даже позавтракать не успела.

— Тогда мы едем в ресторан, — улыбка стала шире, и Руслан включил зажигание.

Он привез ее в «Старую пристань», маленький ресторанчик с видом на Волгу. Правда, учитывая время года, летняя веранда была закрыта. Руслан толкнул дверь, и они оказались в небольшом уютном помещении с квадратными столиками, покрытыми белоснежными скатертями. Вышколенный персонал тут же предложил меню исконно русской кухни.

Сделали заказ. Пока готовились горячие блюда, официант принес чай.

— Как прошла свадьба? — Руслан достал сигареты и закурил.

— Как и все свадьбы. Пьянство, веселье, конкурсы, — пожала плечами Леся. Тут же тоже захотелось курить. Но при Руслане она отчего-то это сделать не решилась. — Сейчас я тебе фотографии покажу. Как раз на моего брата посмотришь.

Она достала телефон и открыла галерею.

— Какая ты была красивая в день свадьбы, — заулыбался Руслан. — Но на моей фотографии ты красивее.

— На какой?

— На той, где ты стоишь на фоне Байтерека. Я ее в инстаграмм выложил.

— Правда?

— Правда. Хочешь, покажу?

— Хочу.

Он достал свой айфон. Что-то набрал и показал ей экран. Леся с любопытством вытянула шею. Точно, она. Стоит в длинной голубой дубленке. На голову накинут капюшон, из-за этого лицо видно не очень четко. За спиной разноцветными огнями сияет башня. А внизу под фотографией подпись: «Моя маленькая леди». Заулыбалась. Как же приятно читать такую подпись. Сразу становится ясно, кто у Руслана в сердце.

— А ты ведь завтра уедешь, да? — возвращая телефон, загрустила Олеся.

— Уеду. Тебя бы с собой к себе домой забрал, да у тебя сессия начинается. Вот получишь диплом, тогда заберу.

— В Астану?

— В Астану, куда же еще.

— А как же моя работа? Я же в банке работать всегда мечтала, — сразу стало немного не по себе.

— Ну, если захочешь, можешь работать, — усмехнулся он. Нежно коснулся ладонью ее волос. — Не бери в голову. Лучше скажи, ко мне в гости поедешь после того, как поужинаем?

— В отель? — легкая тень пробежала по лицу.

— Нет. Здесь, в городе, я снимаю квартиру. По-моему, в холодильнике для тебя есть мартини.

— Я люблю мартини, — улыбнулась Олеся.

— А что на новый год не сказала? Я бы купил тебе мартини вместо вина.

— На новый год я так волновалась, что забыла обо всем на свете.

После ужина он привез ее на квартиру. Пока Руслан возился на кухне с бутылкой мартини и льдом, Леся прошла в гостиную. В глаза бросились старые обои в цветочек, небольшой угловой диванчик, журнальный столик и плоский телевизор. Дверной проем ведет в маленькую спальню, где есть застеленная пушистым покрывалом кровать и шкаф. Стандартный интерьер съемного помещения.

Девушка осторожно села на диван. Вскоре вошел Руслан с бутылкой мартини и красивыми плоскими бокалами на тонкой ножке.

— Моя маленькая леди, ты так сидишь здесь, как будто пришла в гости, — подмигнул он ей.

— А разве нет? — растерялась Леся.

— Я хочу, чтобы в моем доме, пусть и съемном, ты была хозяйкой. Потому что, когда ты со мной, это и твой дом тоже.

Леся улыбнулась. Залилась румянцем. Он протянул ей руку.

— Идем со мной на кухню. Возьмем угощение.

Обычная маленькая кухня. Ничего особенного. Но для Леси все казалось волшебным. Любая, ничего не значащая вещь рядом с Русланом становилась важной.

Он повернулся к ней. Прижал спиной к кухонной тумбе, взял лицо в ладони и коснулся ртом нежных девичьих губ. Леся потянулась к нему. По телу побежали мурашки. Его губы были желанными и настойчивыми. Язык, дразня, уверенно скользнул в рот. Руки, лаская, приподнимали короткую драповую юбку. Она обвила руками его сильную шею. Сердце гулко застучало где-то в горле.

— Останься у меня до утра, — усаживая ее на тумбу, срывающимся на хрип голосом попросил он.

— Останусь, — обхватывая его ногами, согласно прошептала в ответ она. Не было ничего дороже, чем заснуть снова в его крепких объятиях, а утром проснуться вместе.

Его руки продолжали ласкать, медленно освобождая ее от одежды. Он сорвал с нее свитер, сжал ладонями небольшую грудь, спрятанную в черном лифчике. Она тихо всхлипнула. Потянула вверх его черную футболку, прижалась щекой к обнаженной груди, к жестким темным волоскам, с наслаждением вдохнула запах его кожи.

Он гладил руками обнаженные плечи, спину, осторожно расстегивал замок на лифчике.

От его прикосновений тело трепетало. Внизу живота пульсируя, разливалось тепло.

— Я хочу тебя. Прямо здесь… — выдохнул ей в шею Руслан, и она позволила ему сдернуть с себя колготки и трусики. Он слегка приподнял ее и одной рукой быстро расстегнул пуговицы на джинсах. Где-то рядом зашелестела обертка от презеватива.

Олеся, прикрыв глаза, подалась ему навстречу, и уже через мгновение ощутила, как он заполнил ее собой. Тепло его тела, его запах, голос, крепкое тело. Все это обволакивало, сводило сладкой истомой, заставляло сходить с ума от желания ощутить его внутри еще сильнее, еще глубже.

— Как же я скучал по тебе, моя сладкая, — словно чувствуя ее желания, хрипло бормотал он. Вторгался все глубже, насаживая ее на себя, заставляя вскрикивать от острого наслаждения.

В глазах все потемнело от внезапно накатившейся темной и страстной волны. Леся громко вскрикнула. Прижалась к его груди еще крепче. Уже совсем ни к чему были лед и мартини. Хотелось лишь одного — взрываться в его объятиях снова и снова.

Она снова не уловила, как они плавно перенеслись в спальню, на постель.

— Как жаль, что завтра я не смогу забрать тебя с собой, — с грустью говорил Руслан. — Мне будет так сильно тебя не хватать, Леся.

— Нас выпустят на защиту только в конце марта, как срочников. Ты придешь ко мне на вручение диплома?

— Конечно, приду, — он провел пальцем по ее губам. — А потом я отвезу тебя на голубые озера. Весной там будет очень красиво.

Леся улыбнулась ему и перевернулась на живот.

— Моя семья может быть против, — задумчиво произнесла она. — Но я обязательно что-нибудь придумаю.

— К тому времени тебе уже не надо будет ничего придумывать. — Потянул ее на себя Руслан. — В следующем месяце фабрика заработает в полную силу, и я ненадолго вернусь сюда. Мне хотелось бы, чтобы ты познакомила меня со своими родителями.

— Хорошо.

На тот момент ей казалось это самым правильным решением. Она не сможет уехать с ним, если ее родители будут против.

Утром пришлось рано встать. Пока Руслан был в душе, Леся приготовила скромный завтрак. Яиц в холодильнике не нашлось, и она по студенческой привычке запекла в микроволновой печи хлеб с сыром и колбасой. Включила чайник, достала из шкафчика простые жестяные кружки, которые берут с собой в походы. Случайно наткнулась глазами на надпись на дне одной из кружек: «Адыгея — мир альпинизма».

«Руслан занимался альпинизмом?» — удивилась она. Покрутила кружку, но, не найдя больше никаких надписей, поставила на окно рядом с чайником.

Руслан вышел из ванной комнаты, вытираясь пушистым полотенцем. Мелкие капельки еще не успели испариться с его груди.

Леся разливала чай у окна. В его длинной футболке, под которой, он точно знал, ничего не было, и с рассыпавшимися по плечам еще слегка влажными после душа волосами, она выглядела самой желанной для него.

Он не удержался, подошел к ней сзади и привлек к себе. Нежно поцеловал в шею, куснул обнажившееся из горловины майки плечо и руки сами собой скользнули под майку.

— Кажется, я хочу тебя снова, — хрипло проговорил он. Не дожидаясь согласия, подтолкнул ее к окну. Руки сжали упругую грудь. Губы жадно скользнули по губам. Леся всхлипнула, подалась ему навстречу, и обвила его шею руками.

— Как же я не хочу, чтобы ты уезжал, — прикрыв глаза от наслаждения, что он рядом, такой теплый и сильный, прошептала она.

Ее шепот резанул ему по сердцу, словно нож.

— Совсем скоро все закончится, и мы с тобой больше не будем расставаться, обещаю, — зарываясь лицом в ее мягкие светлые волосы, пробормотал он.

Усадил ее на край подоконника, впился губами в ложбинку у основания шеи. Нежная, как бархат, ее кожа была солоноватой на вкус.

Она, чувствуя, как по коже побежали мурашки, обхватила ногами его за талию и притянула к себе.

— Возьми меня… прямо сейчас, здесь, у окна, — выдохнула Леся.

И Руслан, не имея сил сдерживаться, с глухим стоном погрузился в нее.

Она вскрикнула и, желая ощутить его как можно глубже, подалась вперед.

Он запустил пальцы ей в волосы и крепко прижал к своему сильному телу. Дыхание сбилось, он вторгался в нее резко и глубоко, словно желая остаться в ней навсегда.

Волна тепла пробежалась по позвоночнику, окатила низ живота и бедра, и Леся растворилась в сладкой истоме. Он содрогнулся и с губ сорвался хриплый стон.

— Я люблю тебя, — против воли вырвалось у нее, и она обмякла в его руках. Сердце пронзило странное, болезненное чувство.

Руслан взял ее лицо в ладони и заглянул в глаза.

— Я тоже тебя люблю, — едва слышно шепнул он и нежно коснулся губами ее губ. Щелкнул чайник. Леся вздрогнула, будто очнувшись от сладких грез.

— Чай готов, — тихо сказала она. Соскользнула с подоконника, взяла кружки и осторожно, чтобы не обжечься, поставила их на стол.

Руслан замер. Как он забыл про эти кружки? Привез их с собой из дома, как самую дорогую память. Две кружки — его и Иды. Он никогда не пил из них чай. Старался не открывать шкафчик, в котором они стояли. А Леся нашла их. И чай заварила.

— А ты альпинизмом занимался? — усаживаясь за стол, спросила Леся.

— Было дело, — криво усмехнулся Руслан. Сел рядом с ней и подвинул к себе горячие бутерброды. — Но с тех пор уже много лет прошло.

— А в горах красиво?

— Красиво. Там свобода вокруг. Чем выше поднимаешься, тем ярче краски.

— Свозишь меня в Адыгею? Я в горах не была. Родители нас с Игорем только в Сочи летом всегда возили, да однажды в Санкт-Петербург на десять дней. А в горы ни разу не возили.

— Ты только диплом получи, а потом, конечно, свожу. С родителями познакомлю.

— Твои родители в Адыгее живут?

— В Майкопе. Иногда я по ним очень скучаю, Леся. Но бизнес здесь, и в Казахстане. Поэтому и дом у меня в Астане.

— Понятно, — кивнула она. — А почему ты альпинизмом перестал заниматься?

— Некогда, — наигранно равнодушно пожал плечами Руслан. — Когда-нибудь я тебе обо всем расскажу подробнее. Только не сейчас, ладно? Мне ехать скоро надо.

— Ладно, — улыбнулась Олеся.

Руслан посмотрел на нее, сидящую рядом, улыбающуюся, слегка растрепанную, в простой футболке — и сердце, будто предчувствуя беду, заныло от того, что он уезжает.

Разметая клубы снега на нечищеной с утра дороге, к фабрике направлялся сияющий на солнце черный джип. Машина резко притормозила у центрального входа, и оттуда выскочил молодой человек в короткой черной дубленке и темно¬синих джинсах.

— Руслан Заурович у себя? — прокричал он в переговорное устройство перед входом на фабрику.

— У себя, — отозвался охранник.

— Передайте, что я жду встречи. Дело очень срочное.

— Как вас представить?

— Костя Беликов.

— Подождите немного. Я сообщу.

Переговорив с кем-то по рации, охранник согласно кивнул гостю.

— Проходите, вас ждут.

Константин едва дождался, когда двери откроются, и торопливо юркнул внутрь помещения. Стоящие на улице тридцатиградусные морозы не давали возможности даже спокойно дышать, не то, что стоять.

Руслан удивленно приподнял бровь. После той вечеринки на Хелллоуин они с Костей ни разу не виделись. Надобности не было.

Константин — сын очень большого человека в Казахстане. Через связи Кости Салим выкупил карьер и основал фабрику. Сам Костя, конечно, никогда делами не занимался. Прожигал жизнь в злачных заведениях и ночных клубах, и был настоящей болью родного отца, чтившего ислам и традиции родной страны. Иногда Руслану казалось, что Костя, оскорбляя своим поведением традиции истинных мусульман, таким образом подсознательно мстит отцу. Тот много лет не признавал его своим сыном. Косте приходилось жить вместе с родной матерью в России. Перебивались, как могли. Костя вырос, в армии отслужил. Пошел в полицию работать. Мечта у него была с детства — преступников ловить. Себя никогда не жалел, смерти не боялся. Под прикрытием много раз работал, криминальные группировки помогал отслеживать. В общем, в своей стихии Константин был незаменим. Пять лет назад мать умерла. Костя ее похоронил. А тут вдруг, как снег на голову, отец объявился. К себе в Казахстан в гости пригласил, дом подарил. У него, оказывается, кроме Кости наследников больше не было. Только Костя никакой благодарности к родному отцу не испытывал. Все больше нервы ему трепал в отместку за мать. Так и жил на две стороны. В России — образцовый агент национальной безопасности, а в Казахстане — сорви голова.

Зачем только сегодня Костя к Руслану пожаловал, неясно. Разве проблемы какие- то появились? Так у Салима вроде все схвачено перехвачено.

Руслан нажал кнопку переговорного устройства, приказал приготовить кофе и угощение. Достал хороший коньяк и серебряные стопки на коротких ножках.

Константин поспешно вошел в кабинет. Все такой же, как и обычно. В модных джинсах, толстовке. Рыжеватые волосы взлохмачены, зеленые глаза горят озорством и нетерпением. От отца Косте достался лишь подбородок — широкий, волевой. Все остальное, включая цвет волос и глаз — от матери.

Руслан не сдержался, заулыбался. Шагнул гостю навстречу. Они крепко пожали друг другу руки, обнялись.

Костя, потирая руки, плюхнулся на диван, перетянутый коричневой кожей.

— Давай, не томи, наливай! — радостно воскликнул он, заметив коньяк и серебряные стопки у Руслана на рабочем столе. — Так давно не виделись с тобой, за встречу обязательно надо выпить!

Руслана не надо было уговаривать дважды. Взял бутылку и стопки, сел рядом с Костей на диван. Разлил горячительную жидкость.

В кабинет принесли заказанные Русланом кофе и угощения — восточные сладости и тонко нарезанный лимон на блюдце.

— Разговор у меня к тебе есть, — опрокинув в себя полную стопку коньяка и подхватив тонкую дольку лимона, заговорил Костя.

Руслан тоже выпил. Ухмыльнулся. Он и не сомневался. Иначе Константин бы не примчался за тридевять земель от цивилизации. Телефонным звонком бы обошлись.

— Салим пользуется тобой, нарушая законодательство. Ты об этом знаешь?

— А разве с твоим отцом договоренности на этот счет не было? — насторожился Руслан.

— Изначально была. Но Салим обошел здесь всех. Он нарушает налоговую политику, проводя через банки Казахстана суммы, намного превышающие все возможные договоренности. Отец против жадности и наглости. И ему не нравится, что гости его родной страны так неуважительно себя ведут. Если ты в гостях, то будь добр, веди себя прилично. Аппетиты же Салима не знают пределов.

— Я поговорю с Салимом.

— Поговори. Но боюсь разочаровать тебя, Салим использует тебя здесь. Как только станет известно о его махинациях, ты пойдешь ко дну вместе с ним.

— И что ты хочешь от меня? — Руслану совсем не понравилось то, что он услышал. Он и не знал, что Салим пропускает суммы в обход него самого. С другой стороны, Косте лгать и темнить ни к чему. Личной выгоды у него в делах Салима и родного отца здесь, в Казахстане, нет.

— Мне нужна твоя помощь.

— Какая еще помощь?

— Мой отец готов пойти тебе навстречу, если ты продашь ему свои пятьдесят процентов акций с фабрики.

— Что?!

— Не кипятись, Руслан. Послушай меня внимательно. Твой дядя использует тебя и ему наплевать, что с тобой произойдет. Я же, после того, как завершится расследование о махинациях с налогами, увольняюсь из службы безопасности. Здесь недалеко есть один заброшенный карьер. Я хочу заниматься добычей золота и меди. Мне нужен напарник. Один я не справлюсь — я ничего не понимаю в золотодобыче. И денег моих не хватит, чтобы фабрику построить. А у отца много просить не хочу. Он сразу в обмен на услуги жениться меня заставит, законы исламские чтить. А я — сам знаешь, перекати-поле. Куда ветер дует, туда и качусь. Если ты продашь свои пятьдесят процентов моему отцу, вместе мы сможем новый карьер выкупить.

— Что значит, завершится расследование? — потер колючий подбородок Руслан.

— Спецслужбы давно Салимом и его деятельностью интересуются. Раньше он осторожничал очень, и поймать его было практически невозможно. Но в последнее время его жадность и наглость не знает границ. Если удастся сейчас его на махинациях поймать, он надолго в тюрьму за экономические преступления сядет. Пойми, он и тебя за собой потянет.

Руслан помрачнел. Такой расклад ему совсем не нравился. Нежели Салим действительно продал его? Интересно, какие суммы на самом деле пропускают через банки?

— У тебя есть две недели, Руслан. Ровно до того момента, как следующая партия денег не поступит на счета банков Астаны. Надеюсь, что твое благоразумие возьмет вверх над преданностью родственнику, который ведет себя в отношении тебя совсем неправильно.

Руслан снова разлил коньяк по стопкам. Он уже был не рад видеть Костю.

«Будь готов к предательству любого из своих людей, но особенно того, кому ты доверяешь больше всех», — сказал когда-то великий мафиози Аль Капоне. И он оказался чертовски прав.

— Вы видели это? Видели? — легкий шепот в коридорах ювелирной компании «ДРАГМЕТ».

— Надо же, как интересно, — снова бормотание, теперь уже в лифте.

Леся непонимающе пожала плечами и шагнула на мягкие ковровые дорожки, ведущие к рекламному отделу. Она не была на работе всего десять дней, а ей казалось, что прошло десять лет.

— Привет! Как прошли праздники? — снимая пальто, весело поздоровалась Олеся с Олей и Соней, прилипшим к экрану компьютера за рабочим столом Валентина.

— Как обычно, — отмахнулись от нее девчонки. — После такого количества салатов мы теперь на диете.

— А что вы там рассматриваете? — девушка подошла к рабочему столу.

— Представляешь, — оторвалась на мгновение от экрана Соня. — Ангелина сегодня утром обнаружила в инстаграмме Руслана Зауровича фотографию. Теперь в нашей компании объявлена охота.

— Что объявлено? — опешив, переспросила Олеся.

— Охота на блондинку. Ангелина сказала, что тому, кто даст хоть какие-то сведения о неизвестной девушке со светлыми волосами, она лично выпишет чек на пятьдесят тысяч рублей.

— Ничего не понимаю.

— Да ты сама взгляни!

Оля повернула экран с загруженным инстаграммом, и Леся увидела свою фотографию в голубой дубленке на фоне Байтерека. Внизу подпись: «Моя маленькая леди». Из-за капюшона и выбившейся пряди белых волос лицо видно нечетко, поэтому никто не может понять, что за девушка на фотографии.

Леся побледнела. Сердце бешено заколотилось в висках. Хорошо еще, что она не догадалась прийти на работу в этой дубленке.

— Ангелина сегодня с утра в таком бешенстве, что к ней все боятся подходить. Она, как ума лишилась, — опасливо осматриваясь по сторонам, сбивчиво заговорила Соня. — Оказывается, Руслан Заурович на новый год привозил в Астану какую-то девушку. Ангелину же, даже ни разу в свой дом не пригласил. А она так хотела стать хозяйкой этого дома. Все ждала, что Руслан Заурович изменит свое решение и вернется к ней.

— И что, все бросились помогать Ангелине искать соперницу? — пряча дрожащие руки за спину, как можно спокойнее поинтересовалась Олеся.

— Конечно! После праздников пятьдесят тысяч — хорошая прибавка в прохудившийся бюджет!

— Ясно. — Помрачнела девушка. Руки сами собой потянулись к сумочке, за сигаретами. — Я курить. Кто со мной?

— Мы уже там были, — махнула рукой Оля. — Сама иди!

Леся выскочила из кабинета, как ошпаренная. Закрылась в помещении для курения, достала сотовый. Звонить Руслану побоялась. Набрала сообщение. «Удали фото из инстаграмм, умоляю! Ангелина объявила на меня охоту! Теперь я точно потеряю работу!»

Отправила. Дрожащими руками достала сигарету из пачки, прикурила. Нервно затянулась. Один раз, второй. В голове шумело.

Зазвонил сотовый. Она аж подпрыгнула от напряжения. Руслан на линии.

— Привет, солнышко. Что случилось?

— То, что я написала в сообщении.

— Все настолько ужасно?

— Да. Она сказала, что заплатит пятьдесят тысяч рублей тому, кто узнает девушку на фото.

— Кошмар. Я уже удаляю, Леся. Прости, я даже не подумал, что она зайдет в мой инстаграмм.

— Меня теперь уволят, да? — жалобно всхлипнула она.

— Тебе в любом случае незачем там оставаться, моя хорошая. У нас на фабрике появились непредвиденные проблемы. Все очень серьезно. Сегодня веди себя спокойно, как ни в чем не бывало. Я сейчас выставлю другое фото, племянницы владельца Хан-Шатыра. Она тоже блондинка. Подпись оставлю. А завтра я прилечу в город. Увидимся и поговорим. До защиты полтора месяца, возможно, сейчас тебе будет лучше сосредоточиться на научной работе.

— Ладно, — рука, сжимающая телефон, дрожала.

Олеся вытерла слезы. Желая успокоиться, снова закурила. С работы придется уйти. Но может, так будет лучше для всех? Она отдохнет, спокойно завершит работу над дипломом. А после защиты наконец сможет исполнить свою мечту — начнет карьеру банковского служащего. Да, конечно, ей придется начинать с самого низа. Но она справится.

На душе стало немного легче, и она, потушив сигарету, вернулась в свой отдел.

Подошел Валентин. Руслан действительно выставил другую фотографию, и теперь все трое — начальник, Оля и Соня — захлебывались слюной от любопытства, рассматривая в профиль племянницу Астанского бизнесмена.

«Неужели пронесло?» — опускаясь за свой стол, с облегчением выдохнула Олеся.

До самого вечера все было спокойно. Леся даже не догадывалась, что буря может нагрянуть совсем из другого места.

Она уже надела пальто и сапоги, и нетерпеливо ждала Олю из дамской комнаты. Зазвонил телефон. Брат на проводе.

Игорь? Разве он не уехал в свадебное путешествие?

— Я слушаю, — выдохнула в трубку Леся.

— Привет, сестренка. Разговор к тебе важный есть. Ты с работы не ушла еще?

— Нет, собираюсь только.

— Отлично. Мы с Мишей тебя у входа на его тойоте ждем. Как только выйдешь, сразу к машине иди.

— С Мишей? А что случилось?

— В машине объясню. Просто выходи и садись к нам.

— Ну, хорошо.

Сердце сжалось в недобром предчувствии. Чтобы Игорь приехал в Кострому в разгар своего медового месяца? Да еще и Мишу с собой притащил?

Она не стала дожидаться Олю, бросилась к лифту. Видеть Игоря и Мишу почему-то не хотелось до тошноты. Но уйти, не повидавшись с братом, было бы некрасиво.

Подошла к машине. Игорь злой, напряженный. Миша задумчиво молчит. Ни один мускул не дрогнул на красивом лице. Но в синих глазах льдинки. Едва поздоровались с ней, буркнув что-то.

Она юркнула на заднее сидение.

— Трогай, Миха, — махнул брат рукой, и машина сдвинулась с места.

— Куда мы едем? — удивленно посмотрела на мужчин Леся.

— Куда-нибудь, где с тобой можно будет серьезно поговорить.

— Для этого необязательно куда-то ехать. Можем поговорить и здесь, в машине. — Напряженно сжала ремешок сумочки девушка.

— А ведь Леся верно говорит, — усмехнулся Михаил. — К чему ее куда-то везти?

— Нет, ну вы, конечно, можете довезти меня до общежития, — тут же подбросила идею она. Трястись в маршрутном такси совсем не хотелось. — И скажите, наконец, в чем, собственно, дело?

— Помнишь, в день свадьбы утром мы с тобой разговаривали насчет твоего новогоднего приключения? — недобро сверкнул глазами Игорь.

— Помню, — поникла Леся. Внутри все скрутилось в тугой узел. Сейчас начнется.

— Надеюсь, ты с этим фраером больше не виделась?

— Моя личная жизнь не касается вас двоих. Никак.

— Ошибаешься! — прошипел Игорь. Развернувшись, схватил ее за плечи.

— Слышь, полегче! — тут же швырнул его обратно на сидение Миша. Остановил машину.

— Лесь, — проговорил, будто извиняясь. — Никто не собирается вторгаться в твою личную жизнь. Просто Руслан Соболев — совсем не тот, кто тебе нужен.

— Это вы вдвоем за меня решили?! — взвилась она. — Не ваше дело, с кем я строю отношения! Не о чем нам с вами говорить!

Дернулась в сторону двери, но Миша щелкнул центральным замком, и она оказалась в ловушке.

— Ты что себе позволяешь?! — сжав кулаки, прокричала Олеся. — Немедленно дверь открой!

— Подожди, не кипиши. Дай сказать, — хмуро отозвался Игорь с переднего сидения. — Леся, фраер твой, прежде чем сюда переехать, год на наркоте сидел. Чуть от передозировки не сдох. Потом в клинике закрытой лечился.

— Нет… — прошептала она. — Вы врете оба…

— Не врем, Леся. — Мрачно покачал головой Миша. — Я отца просил, он по своим каналам через ментов пробивал. Соболев этот из Адыгеи. Раньше был профессиональным альпинистом, гидом работал. Потом на наркоту подсел. Его, естественно, с работы погнали. Говорят, с иглы соскочил. Но из родного края навсегда уехал. Конечно, с такой репутацией там таким, как он, не место.

— Этого не может быть… — опустив голову, прошептала она.

Но обрывки фраз Руслана, кружки с надписью «Адыгея. Мир альпинизма», пространные объяснения о том, почему он не может поехать к родителям — говорили совсем о другом. О том, что она практически не знает мужчину, которому отдала свое сердце.

— Леся, ты не дури, — Игорь уже успокоился, взял себя в руки. — Казахстан — чужое государство, пусть даже и дружественное. Там другие порядки и правила. Там ислам, Леся. Если он тебя туда заберет, мы помочь уже не сможем. Что ему стоит посадить и тебя на иглу, сестренка? Для того ли ты училась? Ты же о работе в банке мечтала, помнишь? Этот Руслан, он лишит тебя всего. А папа? Что будет с папой, если он узнает о том, что ты жизнь свою загубила и на игле сидишь?

Леся молчала. Слова брата каленым железом выжигали все внутри, заставляя сходить с ума от дикой боли. Сердце гулко стучало у самого горла, на глаза наворачивались слезы.

— Ты знаешь, будет лучше, если ты заявление об уходе напишешь. Мы с Михой тебя домой заберем.

— Отвезите меня в студенческий городок. — Тихо попросила Олеся. — Я сама решу, когда мне ехать домой.

— Как знаешь. Если что, мы до завтра еще здесь будем. У Михи дела, а я за компанию. У меня отпуск.

— Ясно.

Она не помнила, как вышла из машины и добралась до своей комнаты. Скинув пальто на пол, села на кровать и горько плакала. Судорожно всхлипывая, начинала медленно понимать — она почти ничего не знает о Руслане. Он так ловко задурил ей голову своим обаянием, подарками и окружающей его роскошью! Если они продолжат встречаться, он потянет ее за собой в Астану. Там его дом. Кто знает, что ждет ее на чужой земле? О том ли она мечтала? Ведь ей всегда хотелось достойную работу в банке и обычную семью. Квартиру на двоих с мужем, машину, детей. Отдых два раза в год на черноморском побережье, поездки к родителям на праздники. Все, как и у всех.

Руслан — другой. Он не вписывается в ее рамки и представления. И она не жадная, деньги ей совсем ни к чему. Особенно чужие деньги. На чашу весов были положены чувства ее семьи и ее будущее.

Глава 25

— Вы хорошо подумали, Олеся? — Салим Ахмедович растерянно теребил густые усы.

— Да. У меня было достаточно времени, чтобы принять решение.

Леся стояла перед президентом компании, нервно сжимая влажные от напряжения ладони. Заявление об увольнении было положено ему на стол ранним утром, после чего ее незамедлительно вызвали в его кабинет.

— Подумайте еще. Если вам нужен отпуск, мы подпишем необходимые бумаги. Мне чертовски не хочется терять такого ценного сотрудника.

— Я сожалею. Но, скорее всего, мне сейчас придется уехать домой, чтобы завершить дипломный проект. Будет лучше, если я не стану подавать вам ложных надежд.

— Обещайте, что примете окончательное решение уже после защиты. Ваша зарплата существенно поднимется. Я возьму вас в свой собственный штат помощников.

— Обещаю. — Ее губы чуть дрогнули в улыбке.

Салим Ахмедович, скрепя сердце, подписал заявление. Леся почувствовала, как радостно бьется сердце — она свободна от этой компании, где всем заправляет сумасшедшая Ангелина. А главное — скоро здесь будет Руслан. Он прижмет ее к себе и все расследования Миши и Игоря окажутся мифом, навеянным воспаленным сознанием и паранойей брата.

С легким сердцем Олеся вернулась в свой рекламный отдел. Собрала нехитрые вещи, что успела принести в компанию за недолгое время работы.

— Как жаль, что ты уходишь, — вздыхала Оля. — Без тебя будет все не так.

— Мне необходимо закончить дипломную работу, — улыбнулась Леся. — А там будет видно.

Валентин посмотрел на нее как-то странно, с легким оттенком разочарования и обиды.

— Жаль, Леся, жаль…

Зазвонил телефон. Игорь на проводе. Леся нахмурилась. Что еще ему нужно? Убирался бы поскорее к своей жене.

— Лесь, ты как?

— Да ничего вроде. Вещи собираю.

— Мы подъедем сейчас, заберем тебя. А то, как ты без машины все перевезешь?

— Да у меня вещей — пара наборов ручек, степлер и деловой блокнот.

— Все равно приедем. Через десять минут у входа будем ждать.

Леся нахмурилась. И что они к ней прицепились? Второй день никак уехать не могут.

— Договорились, — недовольно покачала головой она.

Оставила вещи на своем рабочем столе в пакете, решила забежать в дамскую комнату перед уходом. На выходе столкнулась с Соней.

— Лесь, — остановила ее девушка. — Это же ты на фото у Руслана Зауровича в голубой дубленке стояла, верно?

— У какого Руслана Зауровича? — сжалось сердце.

— Не придуривайся. Очень та первая девушка на тебя похожа была. — С вызовом посмотрела на нее Соня. — Ты и увольняешься из-за этого, верно? К нему, в Астану уезжаешь?

— Может, ты за неверную информацию и на премию от Ангелины претендуешь? — сжав кулаки, бросила холодный взгляд на бывшую подругу Олеся.

— А есть вокруг дураки, которые от денег откажутся?

Леся презрительно покачала головой и пошла в дамскую комнату. Все тело трясло мелкой дрожью. И как Соня умудрилась ее узнать? Все же хорошо, что Леся написала заявление об уходе. У нее впереди много свершений. Надо только защитить диплом. А потом ее обязательно примут на работу в банк. И ювелирная компания вместе с Ангелиной и президентом покажутся кошмарным сном.

Она подошла к раковине, открыла кран. Руки противно дрожали.

Плеснула холодной воды себе на щеки, чтобы хоть немного унять нервное напряжение.

«Надо взять себя в руки. Через десять минут я уйду из этого здания, и все закончится. Пусть думают про меня, что угодно!» — уговаривала себя она.

Металлическая дверь резко распахнулась. На пороге, с лицом, перекошенным от ярости, стояла Ангелина. Деловой костюм персикового оттенка смялся. Безупречно уложенное удлиненное каре разметалось по сторонам. Острые ногти с алым маникюром впились в ладони.

— Как ты посмела к нему приблизиться?! — взвизгнула она. — Ты, никчемная маленькая дрянь?!

Леся испуганно застыла возле раковины. Дикий страх парализовал все тело, лишив способности мыслить.

Ангелина, ни капли не церемонясь, бросилась на нее. Схватила за волосы и начала изо всех сил бить головой о раковину.

— Ты умрешь! Умрешь, мразь! Я не позволю тебе жить! — визжала она в патологической агонии. — Я забью тебя до смерти!

Леся дернулась, но удар был слишком сильным. Из носа хлынула кровь. В глазах потемнело. Ангелина, изрыгая ругательства, продолжала колошматить ее лицом о керамическую раковину, о металлические краны.

Возможно, Ангелине бы удалось исполнить свою угрозу, но в дамскую комнату вошла Изабелла Борисовна, которая имела неосторожность пить слишком много кофе по утрам. Эта нехорошая привычка спасла Лесе жизнь.

Она очнулась, сидя на холодном полу, в луже собственной крови. Лицо было разбито, голова дико болела.

— Господи, детка, да как у тебя зубы не повылетали? — бормотала Изабелла Борисовна, зажимая ватку с нашатырным спиртом у ее носа. — Ты сиди, не двигайся, скорая помощь сейчас приедет.

— Позвоните моему брату, — попросила Леся. — Брату позвоните… Он возле входа ждет…

Ждет ли еще? Сколько времени прошло с тех пор, как Ангелина напала на нее?

— Хорошо, хорошо, я звоню уже…

Она взяла у Леси из рук сотовый телефон и взахлеб начала расписывать Игорю происшествие.

Леся попыталась встать. Держась за стенку, кое-как поднялась на ноги. Перед глазами все плыло. Подошла к зеркалу. В ужасе отшатнулась от своего обезображенного лица. Все, что угодно, только бы Руслан не застал ее в таком виде здесь. Она не вынесет, если он увидит ее такой.

Спустя несколько минут в дамскую комнату ворвались Игорь и Миша. Михаил побледнел. Игорь выругался отборным матом.

— Где кабинет этой сучки? — схватил за грудки Изабеллу Борисовну.

— По коридору прямо, шестьсот пятая комната… — испуганно промямлила женщина.

Игорь бросился вон из дамской комнаты.

— Леся… — Миша нерешительно шагнул в ее сторону.

— Миша, миленький, уведи меня отсюда. Немедленно уведи. Пока эти любопытные вороны не слетелись… Я не вынесу, если мое лицо кто-нибудь увидит… — прикрывая лицо руками, умоляюще пробормотала она.

— Понял. — Кивнул Михаил. Ни капли не испугавшись ее жуткого вида, подхватил на руки. — Пригнись к моему плечу, чтобы никто рассмотреть лицо не мог.

Она повиновалась.

— А скорая, как же? — вскинула руки Изабелла Борисовна.

— Не нужна нам скорая! — открывая ногой дверь, бросил через плечо Михаил. — Сами справимся.

По коридору в шестьсот пятую комнату бежала охрана. Из-за открытой двери слышался девичий визг, мат и грохот падающей мебели.

Миша не стал задерживаться. Игорь и сам не маленький, справится. Нажал кнопку вызова лифта. Стальные двери распахнулись. Вышедшие сотрудники с любопытством посматривали в их сторону. Леся пригнулась еще ближе к его плечу. Все происходило в считанные секунды, но ей казалось, время в лифте тянется вечность.

— Ты такая легкая. Как пушинка, — мягко прижимая ее к себе, проговорил Миша. — Сильно больно?

— Не знаю, наверное… Я не чувствую ничего…

— Ты в шоке просто. Потом больно будет.

— Я тебе дубленку кровью вымазала.

— Глупости, Леся… Это все из-за него, да? Из-за фраера, который на наркоте сидел? Не думал, что он так популярен в вашей ювелирной компании.

— Не вспоминай больше при мне о нем, хорошо? Просто увези подальше от любопытных глаз.

— Сука, пусть только попадется мне в руки! Я ему устрою… А тебя прямо сейчас домой отвезу, к родителям. Там больница своя, врачи знакомые, у нас все схвачено.

Миша все держал, не выпускал Лесю из рук. На улице ее окатило ледяным холодом.

— Я пальто и сумку не взяла… И телефон у Изабеллы Борисовны остался…

— Я вещи заберу схожу.

Миша щелкнул кнопкой, отключающей сигнализацию, и осторожно усадил девушку на переднее сидение. Достал из бардачка бумажные салфетки, протянул ей и побежал обратно в бизнес центр.

Подъехала скорая помощь. Леся пригнулась.

«Только не привлекать лишнее внимание. Только не здесь, где камеры наблюдения на каждом шагу». Пока врачи скорой помощи разберутся, что к чему, Миша успеет вернуться.

Из здания двое охранников вытолкали Игоря. Он что-то орал им, размахивал руками, потом подбежал к скорой, о чем-то спросил. Леся отвернулась. Только бы к машине врачей не притащил.

Скоро вернулся Миша. Подошел к докторам, тоже что-то спросил. У Леси глаза закрывались сами собой. Начала дико болеть голова. Разбитые губы еще кровоточили, скулы тоже ныли. Залитая кровью одежда вызывала отвращение. Сколько времени ехать до дома на машине? Часа полтора, даже меньше. Миша быстро водит. Она выдержит. Главное, не оставаться в городе больше ни на минуту. Чтобы никто не видел, как страшно она выглядит после жуткого нападения ненормальной Ангелины. Все сердце заполнил стыд, помешанный на отвращении. К себе, к ситуации. Ко всему, что ее окружало.

Миша и Игорь подошли к машине.

— Сестренка, ты как? — обеспокоенно взглянул на нее Игорь. — Может, проедем в больницу?

— Нет, — отрезала она. — Отвезите меня к родителям.

— Уже едем, — хмуро протянул ей пакетики со льдом Михаил. — На, прикладывай к переносице и к губам. Кровь быстрее остановится.

— Спасибо, — сжала в руках пакетики Леся.

Серебристая «Тойота камри» сорвалась с места и быстро влилась в поток снующих по дороге машин. Миша и Игорь что-то возбужденно обсуждали.

Леся прикладывала холод к лицу. Ей никак не удавалось уловить суть разговора. Сквозь красную пелену крови и слез смотрела на дорогу, на грязный снег. Вот и конец истории. Постыдный, позорный конец. Окончание, в котором по иронии судьбы главную роль сыграл Миша. Как доблестный рыцарь в доспехах, вынес ее, избитую соперницей, из бизнес центра на руках, прикрыв своей широкой спиной от насмешек и злорадства работников ювелирной компании.

Частный самолет плавно приземлился в аэропорту. Руслан нетерпеливо сжал кейс с документами. Ему хотелось поскорее попасть в бизнес центр. И совсем не для того, чтобы вести разговоры с Салимом на щекотливые темы. Он мечтал увидеть Олесю. Прижать ее к своей груди, заглянуть в такие родные глаза, шепнуть еще раз, что он ее любит.

За ним прислали машину. Он запахнул длинную дубленку, торопливо сел внутрь и сразу попросил водителя остановиться возле цветочного бутика.

Руслан купил Лесе букет белоснежных орхидей. Хрупкие и нежные, цветы подрагивали на морозе. Желая сохранить их живыми, он бережно прижал букет к сердцу.

Оставил цветы в своем кабинете и поднялся на лифте к Салиму. Разговор предстоял не из приятных, но Руслан был к этому готов. За последние дни он почти свыкся с мыслью, что после нескольких лет совместной работы родственник его подставил. Конечно, где-то в глубине души еще тлела надежда на ошибку Константина. Но разум отрезвляюще намекал, что когда игра идет на такие большие суммы, места для наивности просто не остается.

— Руслан? Ты для чего прилетел? — удивленно вскинул голову родственник. Он сидел, вальяжно раскинувшись, в своем кресле, сжимал в тонких пальцах хрупкую чашку из белого фарфора. На роскошном рабочем столе стоял поднос с маленьким заварным чайником. Красивое блюдце украшали ароматно пахнущие ванилью сладости.

— У меня к тебе есть разговор. — Руслан хмуро сел на стул для посетителей и открыл кейс. — В Казахстане недовольны нашей политикой. Ты пропускаешь через банки слишком много нигде не учтенных денег.

— У нас с ними уговор. Не пойму, чем они недовольны?

— Ты многое делаешь в обход, без их ведома.

— Ну, так не пойман — не вор, верно? Пусть попробуют доказать что-нибудь, — самодовольно поглаживая усы, усмехнулся Салим.

— Если им удастся что-то доказать, то главным обвиняемым по делу пойду я! — голубые глаза Руслана сверкнули яростью.

— А ты разве не был предупрежден о рисках заранее?

— Не о таких рисках! Когда мы открывали филиал, разговор шел о совершенно других суммах и о договоренностях, при которых все стороны удовлетворены! То, что ты присваиваешь сейчас, нигде не учтено! Я от этого не получаю никакой выгоды!

— Мой дорогой племянник! Если сможешь хоть что-то доказать, я с удовольствием поделюсь с тобой доходами! Но пока этого не произошло, советую тебе сидеть на месте тихо и спокойно выполнять свои обязанности! У тебя на руках пятьдесят процентов акций с фабрики! Неужели ты так жадничаешь, что тебе этого мало? Для чего тебе больше?

Руслан сжал кулаки. Сердце бешено колотилось в горле. Глаза потемнели от ярости. Прав оказался Константин, ох, как прав.

— Хотя, я догадываюсь, для чего, — усмехнулся в усы Салим. — Час назад у нас на шестом этаже разыгралась жуткая драма из-за твоих очередных любовных интрижек! Твоя юная протеже, на которую ты никак не надышишься, все же попалась в стальные когти Ангелины! К счастью, она у меня больше не работает, и я не несу никакой ответственности за произошедшее!

— О чем ты говоришь? — побледнел Руслан. — Где Леся?

— Не знаю я, где твоя Леся. От услуг скорой помощи она отказалась, хотя весь пол в дамской комнате залит кровью. Ее увезли родственники.

— Что значит, кровью? — он едва дышал. Сердце похолодело от страха.

— На нее напала Ангелина. И все, между прочим, из-за твоей неуемной привычки заводить романы на рабочем месте! Знаешь же, что у нас это категорически запрещено!

— Где она?! — взревел Руслан. Подскочил с места и схватил Салима за воротник добротного клетчатого пиджака.

От удивления родственник выронил кружку из рук. Чай расплескался по столу и по белоснежной рубашке.

— Говорю же тебе, ее увезли домой! Брат и его лучший друг. Можешь в помещение, где камеры стоят, сходить, и сам все увидишь, — пытаясь освободиться, брезгливо убрал руки племянника со своего пиджака он.

Руслан не помнил, как выбежал из кабинета Салима. Как просматривал кадры с видеокамер вместе с начальником охраны. Как садился в свою машину — ни живой, ни мертвый. Как на бешеной скорости выруливал на трассу. В голове стучало одно — Олеся попала в беду из-за него. Когда-то он не смог сберечь сестру. А теперь не уберег ту, которую любил. Зато отныне он знал в лицо своего соперника. Того, кто давным-давно обидел Лесю, воспользовавшись ее доверчивостью, а теперь, как киногерой, вынес ее на руках из здания бизнес центра.

Уже на полпути к городу, где жили родители Олеси, ему позвонил Константин.

— Руслан, ты прилетел? У Салима был?

— Был я у Салима! Не до него сейчас, извини! Леся моя из-за Ангелины пострадала! Я должен ее увидеть!

— Подожди, Руслан. Ты за рулем, что ли?

— Да, за рулем. Не до тебя мне сейчас, Костя.

— Если едешь к той Лесе, которую ты в ювелирную компанию привел, то одному у нее в гостях тебе делать нечего. У городка того слава дурная. Чужаков там не любят.

— А ты умный самый, что ли? Все про всех знаешь?

— Представь себе! Мы прослушки на каждом углу в ювелирной компании понатыкали! Или ты думаешь, я шутки с тобой шутил, когда в последний раз на фабрику приезжал?

— Отстань, Костя! Я увидеть ее должен! Это все я виноват! Я не сберег ее!

— Не дури! Подожди меня! Я с тобой поеду!

— Некогда мне. В следующий раз вместе куда-нибудь съездим, — он отбросил айфон на заднее сидение своей машины и нажал на газ. Он знал, где ее дом лишь примерно. Но скорее всего она не дома, а в больнице. А больница, судя по болтовне навигатора, в этом захолустье всего лишь одна.

На огромной скорости припарковался у разбитых ступеней запущенного здания больницы, чуть не врезался в стену. Да ему было все равно, что с машиной. Руки жалко дрожали. В голове стучало одно — только бы увидеть ее, только бы увидеть. Обнять, прощения попросить.

Он схватил с заднего сидения айфон. Набрал ее номер. Телефон не отвечал. Руслан выскочил из машины. Взбежал по разбитым ступеням к главному входу больницы.

Стеклянная дверь распахнулась. На пороге, чавкая жвачку, стояли два огромных бритоголовых бандита в отороченных мехом кожанках и джинсах. За их спинами, зловеще усмехаясь, мелькнул тот, кого Руслан видел на камерах. Синие глаза горели недобрым блеском. А в руках — Олесин телефон с пропущенным вызовом от Руслана.

— Что, фраер, жить надоело? — усмехнулся Михаил. — К девушке своей пожаловал? Так к ней никого не пускают. Спит она, под сильнодействующим снотворным. После того, что с ней твоя вторая подружка сделала, она не скоро в себя придет. У вас там, в Казахстане что, принято гаремы создавать?

— А ты здесь кто такой, чтобы мне вопросы задавать? — опешив от наглости соперника, сжал кулаки Руслан.

— Кто я такой? — сверкнул глазами Михаил, и два его подельника весело хмыкнули. — Скоро узнаешь. А к Олесе я тебя и на километр не подпущу после того, что ей пришлось сегодня пережить! Моей она будет, понял?

Руслан замер. Тут же пожалел о своей горячности. Он здесь был один, без охраны. Один против бандитов, хозяйничающих на своей территории.

Миша швырнул сотовый телефон Олеси о сырую кирпичную стену. Корпус треснул и жалобно ударился о ступени. Бандит с презрением наступил на него каблуком зимнего ботинка и надавил. Раздался хруст ломающегося стекла.

— Вот и все. Больше нет никакого Руслана. Никаких фотографий из Астаны. Ничего нет. — Подойдя вплотную к сопернику, зловеще усмехнулся он. — И тебя через полчаса здесь уже не будет.

Руслан, приготовившись защищаться, распрямил плечи, сжал кулаки. Миша с силой столкнул его плечом со ступеней вниз, на грязный снег.

— Взять! — приказал бритоголовым подельникам. — Потом выбросите у дороги, в камышах. А машину разберете и на запчасти пустите. Это мой подарок за работу.

Набрал что-то в своем сотовом телефоне.

— Здравствуйте, мне нужен самый лучший букет из роз. В больницу доставьте. Для девушки, да, — проговорил так, чтобы Руслан это услышал.

Развернулся и исчез за стеклянными дверьми больницы, где его ждал наблюдающий за расправой из-под тишка Игорь.

Два бандита моргнули пустыми глазницами. Швырнули Руслана на землю, начали пинать ногами. По лицу, по голове, по спине и животу. Он не произнес ни слова. Не вскрикнул ни разу. Он понимал, что никто не выбежит ему на помощь. Никто не вызовет полицию. Настоящие хозяева города стояли перед ним, скорчившимся на промерзшей земле, и избивали. «Хорошо, что Леся под действием снотворного, — мелькнула мысль. — Она не увидит, что они со мной делают».

Его били, пока снег не окрасился багряной кровью, и сознание не потонуло в сплошной боли. Бандиты, не желая долго возиться под окнами больницы, погрузили его, едва дышащего, на заднее сидение собственного «Ягуара» и вывезли за город. Бросили тело у реки, на лед, на мерзлые, зловеще шелестящие камыши, и уехали. Им не терпелось поделить добычу — роскошный черный «Ягуар».

Удивительно, Руслан на время очнулся. Попытался приподняться, но дикая боль не давала шевелиться. Глаза застилала багровая пелена. Ледяной холод пробирал до костей, заставляя тело трястись. Он кашлянул, грудную клетку засаднило, и снег окрасился кровью. И он понял, что умрет здесь. Никто не проедет по этой снежной пустыне. Поблизости нет населенных пунктов. Соперник подписал ему смертный приговор — жуткую смерть на льду.

Руслан смирился. Просто лежал, постепенно замерзая, чувствуя, как отнимаются руки и ноги, и как остатки сознания понемногу угасают вместе с дневным светом. Спустя час начало смеркаться, и он, надеясь, что к нему придет хотя бы Ида, закрыл глаза.

На поле нечищеного снега появился черный джип. Водитель, открутив окно до основания, обеспокоенно вертел головой по сторонам. Рыжие волосы выбивались из-под вязаной шапки, зеленые глаза, переполненные отчаянием, нетерпеливо впивались в заснеженную местность, заледеневшую реку и зловещие камыши. Но вот он заметил что-то в сумраке на льду. Остановил джип, побежал по глубоким сугробам к бездыханному телу. Нащупал пульс, осмотрел повреждения. Задыхаясь от напряжения, потащил почти замерзшего насмерть Руслана к машине.

— Черт, говорил я тебе, не суйся сюда! Говорил же! — с трудом погрузив тело на заднее сидение, заругался Костя. Потом включил зажигание, и, продолжая ругаться отборным матом, сорвал джип с места. — Поговорил со своим родственничком, любимую спас! Герой хренов! Все, летим в Казахстан! Если выкарабкаешься, будем считать, что ты в рубашке родился!

Руслан провел в частной астанской клинике три недели.

Из Адыгеи в Астану прилетела мать. Меньше всего на свете Руслану хотелось, чтобы она узнала о том, что он попал в такую жуткую историю. За прошедшие шесть лет они виделись всего один раз. Чувствуя себя виноватым в смерти Иды, Руслан избегал общения с семьей. А теперь, когда он оказался прикованным к постели и не мог убежать, семья в лице матери уверенно вошла в его жизнь.

Она сильно сдала за эти годы. Горе незримой чертой подкосило эту женщину, подписав приговор привлекательности, навсегда забрав ее с собой, как трофей. Волосы стали почти белыми. Прежде красивое, моложавое лицо покрылось сетью глубоких морщин.

Но она была здесь, живая и теплая. Единственный человек на Земле, который мог поддержать его сейчас, ничего не требуя взамен.

Первые дни мать просто сидела рядом. Не плакала, нет. Просто шептала: «За что они так с тобой, сыночек? За что?» Он же лишь целовал сухими, потрескавшимися губами ее шершавые ладони и снова проваливался в долгий, глубокий сон.

Нанесенные повреждения постепенно заживали, но правая нога никак не хотела двигаться. Любые попытки опереться на нее вызывали сильную боль.

— Порвались связки. Требуется незамедлительное оперативное вмешательство, иначе в будущем вы практически не сможете опираться на ногу, — рассматривая рентген, хмурился палатный врач. — После операции придется пройти реабилитацию. Нога полностью восстановится через шесть-восемь месяцев, не раньше.

— Восемь месяцев? — потрясенно посмотрел на врача Руслан.

Тот лишь развел руками.

После операции на ногу наложили гипс, но спустя несколько дней с помощью костылей Руслан уже мог медленно передвигаться по палате.

За день до выписки мать позвала его в кафетерий на первом этаже клиники.

— Нечего в палате днем и ночью торчать, — проворчала она. — И так ты уже с кроватью сросся. Идем со мной, до лифта недалеко. Не забывай только на костыли опираться, чтобы ногу сильно не тревожить.

Он лишь улыбнулся ее наставлениям. Матери никогда не меняются. Даже если тебе уже далеко за двадцать, для мамы ты все равно маленький мальчик.

Они медленно спустились в кафе. Нашли свободный столик у окна. Сделали заказ.

— Русланчик, я уеду скоро, — с грустью посмотрела на сына мать. Ласково коснулась рукой колючей, небритой щеки. — Ты на поправку пошел, хорошо это. Только вот, так я и не поняла, зачем ты из дома родного так далеко уехал? Что хорошего на чужой земле?

— Не могу я вернуться, ма. Нестерпимо больно до сих пор сестру вспоминать. Годы идут, а я себя так и не простил, — он прижался щекой к ее ладони и горько вздохнул.

— Руслан, ты не виноват ни в чем. Ида сама сорвалась. Пойми, ни один человек не может предвидеть все. Ты не мог знать, что она оступится.

Руслан сглотнул. Опустил голову. Он столько лет боялся этого разговора. Боялся услышать, что он плохой сын и брат. Что не уберег любимую младшую сестру.

— Руслан, тебе уже тридцать один, — продолжала говорить мать. Взяла его за руки. — Посмотри на меня. Я старая совсем стала, а внуков так и нет. Женись, Руслан. Подари нам с отцом хоть немного счастья на закате жизни. Ведь Ида, она… в пепел нас превратила за эти годы. Если женишься, я уговорю отца сюда переехать. Купим здесь дом, помогать вам с женой будем. Только подари нам хоть кого-нибудь…

Не выдержала, отвернулась. Рот рукой прикрыла.

— Ты только не плачь, ладно? — в горле запершило. — Вот как только нога заживет, сразу женюсь. У нас в Астане завидная невеста есть — племянница одного из владельцев Хан-Шатыра. Девушка — хоть куда, только жениться на ней никто не хочет. Взбалмошная она и очень сладости любит. От этого весит слишком много. Хромать перестану, и пойду, посватаюсь. Обещаю.

Поднес ее руки к губам, поцеловал. В голубых глазах против воли загорелись озорные искорки.

— Вот все бы тебе шутки шутить! Годы идут, а ты не меняешься! — вздохнула мать. Но сквозь слезы промелькнула улыбка.

Потом она уехала. Руслан знал, что будет скучать по ней. И что постарается сохранить в душе то теплое и светлое чувство, которое она привезла с собой. Потому что мама — самый родной и близкий человек. И неважно, сколько морщин у нее на лице. Когда ты внезапно оказываешься прикованным к постели, обездвиженным и никому не нужным, начинаешь на многие вещи смотреть по- другому.

Руслан вдруг осознал, что ему совершенно не нужны пятьдесят процентов акций от фабрики и огромные суммы на счету в банке. Настоящие вещи никогда не купишь за деньги. Сколько бы незаконных средств не капало на его счет, ему никогда не купить Иде новую жизнь. Не купить маме счастье, ведь она хотела невозможного — чтобы родной сын женился и подарил ей радость общения с его детьми. Деньги не помогут ему вернуть Олесю. Его маленькая леди отныне осталась в той, прошлой жизни, когда он мог позволить себе все, что угодно. Чем обернется разоблачение Салима с его махинациями? К чему Олесе мужчина, которого упекут за решетку на долгие годы за пособничество родственнику? Ему просто нечего ей предложить. Он надеялся только на то, что Михаил не посмеет причинить ей вред, а будет защищать и ее тоже. С тем же рвением, как в тот день, когда приказал убрать с пути Руслана.

Странно, ему не хотелось отомстить. Казалось, все чувства внутри будто вымерзли после той ночи, когда он лежал и умирал на льду. Мысленно молил Бога только об одном — чтобы Лесю не тронули, и чтобы она снова научилась радоваться жизни после всего, что ей пришлось пережить по его вине.

— Руслан Заурович! — заглянула в палату медсестра. — За вами машина приехала.

— Отлично, я готов ехать домой, — улыбнулся он девушке. По-доброму улыбнулся, искренне. Ему больше не хотелось чувствовать себя богом. Нигде. Ни на фабрике, ни в больнице, ни дома.

Она засмущалась, улыбнулась в ответ. Простая медсестра с совершенно обычной, рядовой внешностью казахстанки.

В палату, словно вихрь, ворвался Костя.

— Неужели тебя выписывают? Ну, поехали отсюда быстрее, в машине виски трехлетней выдержки стынет! — подхватил сумку он. — Пойдешь сам или помочь?

— Сам, — отмахнулся Руслан. Взял костыли, похромал следом за спасителем. Не то, чтобы он был рад видеть Константина, но все же на данный момент это был его единственный союзник, который не побрезговал броситься на его поиски в ту злополучную ночь.

Дома их встретила Айбике.

— Руслан Заурович, добро пожаловать домой! Даже не представляете, как мы рады вас видеть поправившимся!

— Спасибо, — сдержанно улыбнулся он. — Мы с Константином будем обедать в гостиной.

— О, обед уже готов и ждет не дождется, когда вы сядете за стол! — расцвела экономка.

— Ну, с возвращением! — довольно потирая руки, разливал по стаканам из толстого стекла виски Костя. — Надеюсь, реабилитация пройдет успешно. У нас с тобой дел по горло впереди. Завтра поедем на карьер. Покажу тебе место, где будем фабрику по переработке меди и золота строить.

Руслан посмотрел на гостя. Взял виски и опрокинул его в себя. По горлу побежало приятное обжигающее тепло.

В душе было пусто. Он уже решил, что подпишет документы о продаже своей доли акций от Салима. Но начинать строить что-то новое у него просто не было сил. Как бы хорошо он не разбирался в драгметаллах и золотодобыче, жажда власти и стремления к обогащению покинули его сердце. Он бы отдал все на свете лишь за одно — за возможность снова обнять Олесю. Но на данном этапе в его жизни не было такой роскоши.

— Ты все из-за Леси переживаешь, да? — посматривая в его сторону, потянулся за закуской Константин.

— Я люблю ее. Но сейчас мне совершенно нечего ей предложить, — хмуро отозвался Руслан. — Для чего бередить ей душу?

— Верно, ни к чему все это. Она большая девочка, сама все поймет.

Костя махнул рукой, разлил еще по одной щедрой порции виски.

— Ты знаешь, что Салим тебя до сих пор считает пропавшим без вести?

— Никто не знал, где я?

— Никто. Только мой отец и я. Так что, до тех пор, пока все не утихнет с махинациями, тебе лучше залечь на дно. Судебные разбирательства затянутся не на один месяц. Салим сольет тебя на первом же допросе. Но к тому времени у фабрики будет другой владелец, бумаги о продаже подпишем задним числом. Здесь, в Казахстане, наши тебя не выдадут. А вот в России сразу под суд пойдешь. Так что, подпиши бумаги и сиди, не высовываясь.

— Подпишу, — Руслан снова потянулся за бутылкой. — Скажи отцу, хоть сегодня. Мне больше не нужна эта фабрика. Пусть Салим сам свои проблемы разгребает. Честно говоря, мне вообще больше ничего не нужно.

— Слышишь, ты это брось, Руслан! Я, конечно, из службы безопасности еще не уволился, но в будущем планирую карьер в оборот по-настоящему запустить! И без тебя мне его не потянуть.

— Я твой должник. Ты спас мне жизнь. Поэтому на карьер поедем. Посмотрим, можно ли там что-нибудь построить. Только завтра поедем. Сегодня я планирую напиться до синих чертей в глазах.

— А я что говорил? Я и говорил — завтра, — пожал плечами Константин и снова потянулся за бутылкой виски.

Руслан опрокинул в себя обжигающую горло жидкость. Сегодня он будет упиваться, пока не потеряет сознание. Пока образ Леси не померкнет перед глазами. Хотя бы до завтрашнего утра его сердце получит обезболивающее средство. А потом все начнется сначала. Боль, тоска и безысходность.

На следующий день они стояли в пустой степи, вдали от цивилизации, по колено в снегу. Карьер был почти не разработан. Кое-где виднелись обломки породы, примерзшие друг к другу. Руслан осторожно спустился вниз.

— Техника нужна, — растирая в руках подобранные куски руды, задумчиво проговорил он. — И план постройки фабрики. Со всеми особенностями. Будет очень хорошо, если фабрику запустить к концу весны удастся.

— Ладно, поехали к отцу, — пританцовывая на морозе, отозвался Костя. — Он нас на обед пригласил. В ресторане ждать будет. Чем скорее ты подпишешь бумаги, тем скорее мы закончим дело об экономических махинациях твоего дяди.

— Поехали, — согласился Руслан. Осторожно, опираясь на костыли, начал выбираться из карьера. Ему было ни капли не жаль Салима. Возможно, избавиться от акций сейчас — самое выгодное предложение из всех, что ему делали.

Весна совсем не торопилась в город. Начало марта, а в окно выглянешь, и кажется, январь. Талый снег и грязь вокруг. Дни — серые, одинаковые, безумно похожие друг на друга. Казалось, они тянутся бесконечно, словно бесформенная, жидкая масса. Без Руслана теперь всегда будет только так. И не важно, солнце за окном или мрачные тучи, лето или зима.

Леся ждала Руслана каждый день. Каждый час своего добровольного заточения в родительском доме мечтала только об одном — чтобы он приехал на черном «Ягуаре» и забрал ее отсюда. Прилипая к стеклу маленького окошка в своей комнатке, с тоской следила за редкими машинами, разбрызгивающими грязь и подтаявший снег на разбитой дороге.

Но дни шли, а Руслан все не приезжал. И надежда, такая яркая вначале, постепенно таяла и превращалась в призрак. Вместе с надеждой превращалась в призрак и Леся.

У нее не осталось практически ничего на память о нем. Телефон, в котором хранились самые трепетные воспоминания о совместных новогодних праздниках, был утерян вместе с его номером. Сувениры из Астаны остались в общежитии, но Леся не стремилась и туда. Было бы слишком больно снова держать в руках вещи, напоминающие о таком коротком и безвозвратно ушедшем счастье.

После нападения Ангелины ей вообще не хотелось выходить из дома. Раны на лице постепенно затягивались, стирались, но страх осуждения и насмешек, поселившийся в ее душе, не давал спокойно дышать.

Леся потеряла интерес к учебе. Писала диплом через силу, сквозь тошноту и неприятие окружающего мира, только ради того, чтобы дойти до желанной когда-то цели. Ей больше не хотелось возвращаться в Кострому. Не хотелось работать в банке.

А больше всего ее раздражало засилье Миши в доме. Он приходил ранним утром и мог сидеть вместе с Игорем на кухне целыми днями. Там же пустила корни Марина, и теперь каждый приход Олеси на первый этаж был сравним с пыткой.

Леся знала, что Миша приходит не просто так. Что с некоторых пор он поставил целью добиться ее расположения. Что с Игорем и Мариной это давным-давно оговорено, и эти двое не уехали в свадебное путешествие только потому, что хотят свести Мишу с Олесей. И чем явнее это становилось, тем большее отвращение к сложившейся ситуации она испытывала.

Миша изменился. Стал серьезнее. Ухаживал за Олесей идеально. Он никогда ни на чем не настаивал, но и не приходил в дом с пустыми руками. Приносил ей сладости в очень дорогих, красиво упакованных коробочках, иногда розы, обязательно красные, для поднятия настроения. Ему было невдомек, что теперь кроме розового шампанского Леся ненавидит еще и красные розы, а сладости складывает в отдельный ящик комода, не желая к ним прикасаться. Отчего-то его подарки казались ей ядовитыми.

Вот и сегодня тоже с утра на кухне веселье и гогот. Игорь, Марина и Миша чаи гоняют. Леся свесилась с лестницы вниз и раздраженно фыркнула. Как можно завтракать, если в доме полно чужих людей?

Миша тут же почувствовал шорох на лестнице и резко обернулся.

— Леся! Доброе утро! — синие глаза вспыхнули радостью.

— Леська, иди сюда, я блины пеку! — радостно, словно маленький бегемотик в сиреневом халатике с идентичной нашивкой на груди, подпрыгнула у плиты Марина.

— Доброе утро, — с трудом выдавила из себя улыбку Олеся. Одернула старый свитер, что в общаге носила, поправила джинсы и обреченно начала спускаться вниз по лестнице. Язык чесался брякнуть, что Марина и без блинов скоро не будет помещаться на их кухонном уголке, но она смолчала.

— Сестренка! Ну, что ты снова мрачная такая? — Игорь полез в буфет за новой чашкой.

— Не вижу ни одного повода для счастья, — пожала плечами она.

Миша подскочил, услужливо уступил ей место.

— А давайте в карты играть? — пришла в голову Марине мысль. — Под раздевание?

— Ну, нет… — опасливо покосился на сиреневого бегемотика, расплывающегося по объемной груди Марины, Михаил и тут же присел рядом с Олесей. — Лесь, пойдем в кино вечером?

— Не хочу, — она потянулась за чайным пакетиком и бросила его в кружку.

— А в торговый центр? — вытянул шею из-за объемной фигуры жены Игорь. — Мариша купальник новый хотела.

— Сплошной? — приподняла бровь Олеся.

Миша прыснул, едва сдержал смешок.

— Нет, раздельный! И чтобы обязательно золотистого цвета, и с бахромой по краям лифчика, — откинув блин, бросилась в пространные объяснения жена Игоря.

— А зачем тебе зимой купальник? — накладывая в блин начинку из творога и изюма, поинтересовалась Леся.

— Как? А для вечеринки у бассейна? Прежний купальник уже все видели.

— Хм, — Леся потерла переносицу. — Тогда точно надо в торговый центр ехать.

— Вот! И я о том же! — радостно хрюкнул Игорь.

Леся посмотрела на Мишу. Синие глаза горели озорством. Похоже, здесь только он понимал, что ее вопросы пропитаны ядовитым сарказмом.

— Лесь, — поймав взгляд, тут же мягко коснулся ее руки Михаил. — Идем вечером в кино. Или в бар. Куда хочешь. Нельзя все время дома сидеть.

— Миш, мне диплом доделать надо. — Осторожно убрала руку она.

— Ой, Леська! Ну что ты зациклилась на дипломе своем?! Много думать вредно! — хихикнула Марина. — Идем в бар вечером. Мартини выпьем, потанцуем.

— Чтобы потом поклонницы Миши мне зубы повыбивали? Нет, спасибо. Недавно я уже получила по полной за неосторожные чувства.

Есть сразу расхотелось.

— Ты что, Лесь? Никто тебя и пальцем не тронет, — вытаращил глаза Михаил.

— Знаете, я пойду наверх лучше, — она отодвинула тарелку, взяла кружку с чаем и поднялась из-за стола. — Потом поем. Аппетита нет.

Опрометью бросилась к лестнице, расплескивая по дороге горячий чай на пальцы.

Миша стукнул кулаком по столу. Не удержался, побежал за ней следом. Поймал уже у входа в комнату, перегородил дорогу.

— Леся, послушай! Он не вернется! Поверь, я знаю, что говорю. Не нужна ты ему. Брось страдать и запираться в комнате! Пойдем с нами в кино вечером!

Она подняла на него глаза. По сердцу, словно ножом резанули. Прав Миша. Не придет Руслан. Зачем она ему? Студентка, нищенка. Поиграл в любовь, получил свое, и бросил.

Она отставила на стол горячую кружку и опустилась на узкую девичью кровать, застеленную пушистым розовым пледом. Поверх покрывала сидели мягкие игрушки, еще из далекого детства. Девушка сжала белого плюшевого медведя, и по щекам против воли покатились слезы.

— Нет, не надо плакать… Ну же, Лесечка… — Миша сел рядом, привлек ее к себе. Осторожно погладил по растрепанным светлым волосам. Прикрыв глаза, с наслаждением вдохнул аромат ее духов.

— Зачем ты приходишь, Миша? — сквозь слезы задала ему прямой вопрос она. — Неужели мало тебе всего, что видел?

— Чего мало, Леся? Тебя? Тебя мне всегда мало будет. Знаешь, почему?

— Почему?

— Потому что ты — особенная. Я на тебя надышаться не могу с того дня, как ты на свадьбу к брату приехала. И видеть, как ты медленно умираешь каждый день, все ждешь, когда фраер этот приедет, сил моих нет. Позволь мне заботиться о тебе. Я все, что хочешь, для тебя сделаю. Любой каприз исполню.

— Миша, Миша, в моей душе угасло все, ты пойми, — в отчаянии взяла его за руки Олеся. — Один пепел вокруг. Я не то, что чувствовать, я думать сейчас спокойно ни о чем не могу. Мне на улицу выходить страшно. Даже в магазин, что за углом, я идти боюсь. Все кажется, на меня набросится кто-нибудь. И до сих пор в зеркало по утрам не могу смотреть, хоть следов и не осталось почти. А ты про кино, про бар…

— Тебе надо переступить через свой страх. Давай сегодня вечером сходим в кино. Я заеду за тобой и за этими пингвинами в шесть часов. Поедем в торговый центр, в кафе посидим. Потом фильм посмотрим. Тебе понравится, обещаю…

Он заглянул ей в глаза, вытер аккуратно слезы.

— Просто скажи: «Да».

Что-то дрогнуло внутри.

— Да.

— Отлично! Видишь, как это легко! — Миша улыбнулся, поднес ее руки к губам и поцеловал. — В шесть часов будь готова!

Опасаясь, как бы она не передумала, он поднялся с ее кровати и быстро вышел из комнаты.

Заглянул на кухню, шепнул победно: «Принцесса согласна». Сгреб ключи от машины и подмигнул заговорщицки улыбающимся друзьям.

Леся все сидела на постели, прижимая к лицу плюшевого медведя, и плакала. «Где ты раньше был, Миша? Когда я так сильно любила тебя? Ты смял меня и выбросил. А теперь поздно уже в любовь играть… Даже если Руслан не вернется, сердце мое ему принадлежит. Это уже никогда не изменить».

В дверь постучали.

— Лесь, ты тут? — заглянула в комнату Марина.

— Тут, — поспешно вытирая слезы, отозвалась девушка.

— Лесь, ты, это, шибко не задавайся перед Мишей, ладно? — сноха присела на край кровати. — Он месяц за тобой тенью ходит, ни на одну девку не смотрит! Такого еще не было, чтобы Миша так сильно прикипел к кому-то. А ты все носом воротишь!

— Да не люблю я его, Марина! — всердцах отбросила медведя в сторону Олеся. — Как ты не поймешь? Другому мужчине я принадлежу!

— Другой мужчина тебя бросил, Леся! Посмотри ты, дуреха, правде в глаза — нет его! Как дым, растаял! Поиграл с тобой, а как только жареным запахло, испарился! Их, шибко богатых, сложно понять. У них свои законы. И женится он только на девушке своего круга. Не на тебе.

— Прекрати… — зажмурилась Олеся. Представила, как Руслан, даже не дрогнув после всего, что произошло в ювелирной компании, целует Ангелину, и сжала кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели.

— Нет, Олеся! Тебе пора прозреть уже! В этом городе все под отцом Миши ходят, слово против сказать боятся. И мои родители к нему на поклон ходят, и автомастерская твоего папы ладно работает только потому, что Миша — наш союзник. Разозлишь его своим отказом — и не ровен час, дотла сгорит отцовская мастерская. Этого своим высокомерием добиваешься? Кто тебя, всю в крови, из компании, прикрывая собой, вынес? Фраер твой казахстанский? Нет! Миша тебя от позора укрывал. Так что, кончай дурить и прими уже его чувства!

— Как мне через отвращение свое переступить, Марина? Как, если при одной мысли о его поцелуях меня воротит?

— А ты возьми, и пересиль себя! Я из-за твоих капризов медового месяца в Дубае лишилась! И ничего, терплю, на кухне вашей кисну. А медовый месяц, между прочим, только раз в жизни бывает. Так что сглотни гордыню свою и о семье подумай. Миша — парень, хоть куда. Красавец, денег куры не клюют. А чтобы отвращения не было, я тебя научу, как делать. Глаза закрываешь, и другого мужчину представляешь. Вот и весь секрет.

— От этого только больнее! А запах?! Обоняние ведь не обманешь!

— Подари ему духи, которые тебе нравятся! Не губи нас своими капризами, Леся! Поджав губы, сноха поднялась с кровати и вышла из комнаты.

Леся сгорала от ярости. Пришла жизни ее учить, раскудахталась! Курица чертова…

Но в словах Марины сквозила некрасивая, ничем не прикрытая правда. Все платят дань отцу Михаила. Все его боятся. На прошлой неделе у кого-то из пожелавших рыпнуться выгорели дотла два вещевых склада. Поговаривали, что это Мишиных братков, которые рядом с ним в кожанках, как охрана ходят, рук дело. Ничего ему не стоит спичкой чиркнуть и папину автомастерскую спалить. Здесь, в маленьком городке, нет законов. Все живут по понятиям, навязанным бандитами. И чем дальше Олеся будет упираться, тем меньше терпения останется у Михаила. Как долго он еще сможет в рыцаря играть? Потом психанет, камня на камне не оставит. Не только от мастерской, и от дома тоже. Недаром же Марина Дубаем во имя его личной жизни пожертвовала.

«Хорошо, будь по-вашему, — задумчиво расчесывала шелковистые светлые волосы перед зеркалом Олеся. — Только не все тебе, Миша, девок топтать и сердца им разбивать. Я твое сердце тоже разобью. Будешь привязан ко мне, и на себе испытаешь, каково это, когда тебе лишь позволяют любить. А уж я знаю, чем тебя к себе навсегда привязать».

Поднялась с кресла, приоткрыла дверь.

— Мама! — громко позвала Марису.

— Что такое? — прижимая к груди модный женский журнал, высунулась из своей спальни мачеха.

— Запиши меня в салон красоты, срочно! Мне до шести вечера надо успеть себя в порядок привести. Меня Миша в кино пригласил. Не могу же я, как серая мышка, идти!

— Неужели ты согласилась? — расцвела мачеха. — Слава тебе, Господи! Звоню уже, звоню…

Глава 29

В салоне красоты Лесе покрасили волосы в «Голливудский блондин», как и в прошлый раз. Ногти пылали ярко-красным, помаду она подобрала тон в тон лаку, и платье тоже красное надела. То самое, в котором отжигала в общаге на свой день рождения, в той, другой жизни, которая безвозвратно канула в прошлое, опалив ее на прощание несчастной любовью.

Миша потерял дар речи, когда ровно в шесть часов вечера Леся спустилась вниз. Он не ожидал, что за несколько часов из серой мышки в потертых джинсах и свитере она превратится в яркую красавицу и вел себя так галантно, что притихла даже Марина. Все боялся к Лесе прикоснуться. Не ожидала Леся, что яркий макияж и красное платье заставят Мишу впасть в ступор на весь вечер. Пришлось Игорю положение спасать и клоуна из себя корчить до самого начала сеанса в кинотеатре. Шутки у Игоря были плоские, рассказчик из него получался средненький, и Марина громко хохотала каждый раз, когда это было необходимо по тексту. Лесе на миг стало жаль сноху. Могла бы сейчас заграницей развлекаться в свое удовольствие, так нет же, сводницей заделалась.

Пришлось и ей самой спасать положение. Она не выдержала и по дороге в кинозал сама взяла Михаила под руку.

— Купи мне карамельный поп-корн, пожалуйста, — шепнула уже перед самым входом и потянула его к яркой стойке, за которой продавали сладости и напитки для желающих похрустеть во время просмотра кинофильма.

— Тебе какой? — стряхивая с себя наваждение, достал бумажник Миша.

— Средний. И воду, желательно, не холодную. И вон ту карамель на палочке, в форме большого сердечка, с клубничным вкусом.

— Игорь, я тоже хочу такую карамельку! — послышался откуда-то сзади голос Марины. И Лесе стало легче от того, что они с Мишей тут не одни. Она с улыбкой забрала свою карамель на палочке, распечатала обертку, и, засунув в рот сладкую конфету, позволила Михаилу тащить в зал все остальное. Он, как верный пес, покорно зашагал следом. Леся, на миг обернувшись, поняла — задумка сработала.

…Снова утро. Очередное засилье родственников на кухне. Гогот и веселье. Леся подкатила глаза, села в постели. Ну как можно спать, если они ржут внизу, как кони? Прислушалась. Вроде голоса Миши не слышно. Неужели после похода в кино он перестанет приходить по утрам? Можно спокойно спускаться?

Она соскользнула с постели, быстро умылась в ванной комнате и открыла шкаф. Не может такого быть, чтобы Миша с утра не заехал. Притащится, никуда не денется. Пусть смотрит на нее, пока глаза свои синие не сломает. Достала красивый шелковый халатик малинового цвета, волосы расчесала, у основания скрепила заколкой. Губы и глаза подкрасила поярче, духи на шею брызнула. Те самые, что Руслан дарил. На миг сердце опалила дикая боль. Сжала кулаки крепче, сглотнула ее. Не будет больше Руслана. Прислушалась к себе. Вроде не саднит, только тихо ноет. Надо гнать ее прочь, подальше, эту любовь проклятую. Чтобы не мешала с Мишей задуманное провернуть. Хватит ему всю ее семью в заложниках держать. Теперь он сам у нее заложником станет.

Только Леся на лестнице показалась, как раздался звонок в дверь.

— Я открою, — отец поднялся с мягкого дивана, отложил газету и очки в сторону. Мачеха недовольно поморщилась и уткнулась в очередную серию мыльной оперы. Игорь с Мариной высунулись из кухни.

Как и предполагала Олеся, на пороге стоял Михаил. Все присутствующие в доме тут же бросили свои занятия и с открытыми ртами уставились на гостя.

В руках он держал огромный букет алых роз, стянутых шелковой алой лентой. Еще никогда в своей жизни Леся не видела так много шикарных, крупных роз в одном букете. И как бы она ни ненавидела эти цветы, а сердце дрогнуло.

— Это мне? — прижав руки к груди, захлопала глазами девушка.

— Тебе, кому же еще? — сбрасывая туфли, улыбался Михаил. Взбежал по лестнице, протянул ей цветы.

— Ой, — растроганно воскликнула мачеха, — я даже не знаю, куда их можно поставить!

Отец хмуро потер подбородок. От Леси не ускользнул его расстроенный взгляд. Она помнила — отец не хотел ей такого жениха.

«Хотел — не хотел, а деваться некуда», — пожала плечами она. Обворожительно улыбнулась Мише, прижала цветы к лицу, вдохнула розовый аромат.

— Спасибо, — сказала застенчиво, так искренне, что румянец на щеках появился.

Он обрадовался ее улыбке, как мальчишка. Только у нее сердце даже не забилось сильнее в ответ на его роскошный подарок.

— Идем на кухню, вазу подходящую искать, — осторожно коснулась его руки Леся.

Синие глаза вспыхнули счастьем. И он снова покорно пошел за ней на кухню под удивленными взглядами семьи.

— Вот это розы! Обалдеть! — подпрыгивала на кухне Марина.

— Игорь! — свесилась с деревянной лестницы мачеха. — Иди, возьми вазу, я у себя нашла!

Игорь и Марина, переглянувшись, быстро вышли из кухни, оставив Лесю наедине с гостем.

— Чай будешь? — поглаживая тонкими пальцами с красивым маникюром бутоны лежащих на столе цветов, спросила Леся.

— Нет, мне ехать надо.

Он подошел к ней сзади, осторожно притянул к себе. Руки сомкнулись на ее талии. Губы чуть слышно коснулись волос.

Леся замерла. Сердце от страха бешено заколотилось у самого горла. Вот и началось. Только если решила задуманное исполнить, дергаться некуда. Она обреченно вздохнула.

Руки у него другие, не такие, как у Руслана. Обнимают жестче. И запах. Этот свежий запах хвои и кардамона вызывал в ней волну отвращения.

«Надо что-то с этим делать», — аккуратно положив голову ему на плечо, судорожно соображала Олеся.

— Сходим куда-нибудь вечером? — прижимая ее к себе все смелее, предложил Михаил.

— Вдвоем? — не отнимая головы от его плеча, сглотнула Леся.

— Вдвоем.

— Хорошо. Только в бар на районе, где девки твои развлекаются, не води меня, пожалуйста.

— Лесь! — он резко развернул ее к себе лицом. — Ну, к чему ты это сейчас сказала?

— Потому что я знаю тебя также хорошо, как и ты меня. Поверь, это не делает нас привлекательнее в глазах друг друга, — неотрывно смотря в синие глаза, ответила она.

— Нет больше девок никаких, Леся. Только ты есть. Ты одна.

Он тронул ладонью ее лицо. Провел пальцами по щеке, по собранным заколкой волосам. Снова привлек к себе, и, прежде чем она успела уклониться, нежно коснулся губами ее губ.

Оцепенев от изумления, Леся даже не пыталась освободиться. Она и представить не могла, что первый поцелуй Миша подарит ей прямо здесь, на кухне, когда вокруг полно родственников.

Резкая трель сотового телефона у него в кармане джинсов заставила их отпрянуть друг от друга. Он нащупал трубку и нажал соединение.

— Еду уже, еду, — посматривая на Лесю, извиняющимся тоном проговорил Михаил.

— Прости, отец ждет. Мне надо идти. В семь часов будь готова, я заеду за тобой. Посидим где-нибудь вдвоем, музыку послушаем.

Миша подмигнул ей и вышел. Леся так и осталась стоять с распахнутыми от удивления глазами посреди кухни.

Игорь приволок полную воды вазу.

— Какие цветы, — с восторгом поглаживая розы, встала рядом Марина. — Ты чего замерла, Лесь? От счастья в себя прийти никак не можешь?

— Ага, от счастья, — хмуро подошла к плите девушка.

— Слушай, хватит уже из себя страдалицу строить! — фыркнул Игорь. — Если у вас с Мишей все наладится, мы с Маришей сматываемся в Сочи в конце недели. Там погоду отличную обещали, до плюс девятнадцати и солнце.

Леся включила чайник. Ей вдруг тоже отчаянно захотелось к морю. До слез. Подышать соленым воздухом и сыростью, побродить по берегу, побросать в воду камешки.

— Возьмите меня с собой, — умоляюще посмотрела она на брата.

— Ни в коем случае! — отрезал Игорь. — Твое место здесь, рядом с Мишей. В конце концов, Леся, ты так долго по нему сохла! Теперь он твой. Весь, с потрохами. Поверь, я знаю, о чем говорю. Уж не знаю, чем ты его приворожила.

Она с яростью стукнула кружкой о стол.

— Боже, да это было еще в выпускном классе! С тех пор пять лет прошло!

— Ничего не знаю. Полюби его снова. — Злобно уставился на нее брат. — Вы оба нас с Маришей достали своим «люблю — не люблю»!

Олеся ничего не ответила. Взяла с тарелки нарезанную колбасу и сыр, положила их на хлеб.

Марина залила всем чай в кружки. Завтракали в полнейшем молчании. Потом Леся ушла к себе наверх. Заперлась в комнате. Взяла в руки сотовый телефон. Как умалишенная, загрузила соцсети и принялась искать Руслана. В фейсбук, вконтакте, в инстаграмм и даже в одноклассниках.

— Ну, где же ты, Руслан? Где ты?

«Такого аккаунта не существует».

— Забери меня отсюда, Руслан! Забери, умоляю! — давясь рыданиями, шептала она. Сотни Соболевых Русланов, и ни одного сотрудника ювелирной компании «ДРАГМЕТ».

— Ты же говорил, что увезешь меня к себе в Астану, п-помнишь? — вздрагивая от всхлипываний, бормотала Леся. — Хотел весной показать голубые озера. С родителями моими обещал познакомиться!.. Зачем ты оставил меня здесь? Я не хочу быть рядом с Мишей! Не хочу!

После нескольких часов тщетных поисков телефон выпал у нее из рук. Нигде не было пользователя Руслана Соболева. Соболевы были и Русланы были. Но ее любимый мужчина, словно провалился сквозь землю. И Леся вдруг осознала, что отныне она осталась одна. Никто не увезет ее отсюда. Никто не спасет от отношений с Мишей.

Она подобрала под себя ноги, обхватила плечи руками. Все тело колотило нервной дрожью. Можно собрать вещи, купить билет на автобус и уехать в Кострому. Комната в общежитии еще числится за ней. Только к чему бежать отсюда, если семья останется здесь и впадет в немилость к Мише? Она же не простит себя, если с папой или с Игорем что-то случится по ее вине.

Девушка медленно приходила в себя. Истерика отступала. Посмотрела на часы — почти шесть. Надо готовиться к свиданию.

Она сползла с кровати и пошла в ванную комнату. Приняла душ, вытянула утюжком волосы, накрасилась. Скоро ей предстоит снова целоваться с Мишей. Пока только целоваться. Зажмурилась. Это просто надо принять. Принять его руки, запах. Он другой, не такой, как Руслан. Может, это и к лучшему. И еще эти духи, которые подарил Руслан. От них надо избавиться. Они причиняют ей почти физическую боль.

Леся потянулась за флаконом. На мгновение прижала его к сердцу, поцеловала. Распахнула маленькое окошко в ванной комнате и наугад швырнула духи в большой мусорный бак во дворе.

Дикая боль пронзила все тело, сжала, согнула почти пополам, никак не желая отпускать.

Леся вскрикнула. Зажала рот рукой, чтобы не расплакаться снова. Сотовый телефон звякнул на полочке. Посмотрела на экран.

«Привет. Я уже освободился. Сижу на лестнице, жду тебя». И глупый смайлик от Миши.

Она едва остановилась, чтобы не расколотить телефон о стену. Включила ледяную воду, засунула под струи руки. Ей хотелось забраться под ледяные струи полностью, лишь бы сбить с себя чувства. Но Миша уже здесь, внизу. У нее нет на это времени.

Руки окоченели под ледяной водой, а боль в душе так и не утихла. Леся с яростью стряхнула воду. Подвела губы красной помадой, поправила черную шелковую блузку, затянула ремень на новых синих джинсах. Волосы сколола у основания заколкой. Посмотрела в зеркало. Красивая. Мише должна понравиться.

Взяла с полочки духи, что оставила Марина. Набрызгала их на волосы и бросила в маленькую красную сумочку.

Миша сидел на ступенях в пол оборота, подперев подбородок, и краем глаза следил за футбольной командой из Мадрида, отчаянно пытающейся отыграться на экране большого телевизора. Белоснежный свитер обтягивал его широкие плечи, черные брюки из мягкой шерсти ладно сидели на бедрах, черные кожаные туфли, начищенные до блеска, сияли. Он был потрясающе красив в этой задумчивой позе. Лесе на миг даже показалось, что ее мучитель сошел с обложки модного журнала и сейчас растает, словно мираж, созданный воспаленным воображением.

На ее шаги красавец обернулся, синие глаза вспыхнули радостью.

— Ты чего на сообщения не отвечаешь? — оценивающе рассматривая Лесю, заулыбался он.

— Не успела, — девушка спустилась вниз, положила руки ему на плечи. Запах свежести уже отталкивал не так сильно, как утром. Может, у нее получится привыкнуть к нему.

Вытянув шею, крикнула в кухню:

— Марин! Я твои духи взяла, те, что в ванной стояли! Мои закончились!

— Да ничего, бери! Они мне все равно не очень нравятся, — отозвалась сноха. — Кушать будете? Я котлет пожарила.

— Нет, мы ужинаем в ресторане, — Миша привлек Лесю к себе и с наслаждением уткнулся лицом ей в грудь.

— Мы поедем в ресторан? — запуская пальцы в его темные, жесткие волосы, поинтересовалась она.

— Да, в ресторан. Почему ты не сказала, что тебе нужны духи?

— Я обнаружила это пять минут назад.

— Отдай Марине ее духи. Я по дороге куплю тебе новые, — попросил Михаил. — А то у меня такое чувство, что я Марину обнимаю, а не тебя.

— Ты не обязан покупать мне подарки, — заглядывая в синие глаза, пожала плечами Олеся.

— Не обязан, согласен. Но я хочу их тебе покупать, — улыбнулся он. — По дороге заедем в торговый центр, выберешь те, которые тебе понравятся.

— Я хочу сладкие. С запахом ванили или карамели. А может, сандала. Интересно, есть духи с запахом сладостей? — натягивая на ноги высокие сапоги, болтала Леся. Наверное, это продолжение психоза — болтать без умолку. Сейчас они останутся наедине в его машине, и он ее поцелует. А она к этому не готова. Совсем не готова. Погладить его по жестким волосам еще можно, и терпеть его объятия можно, но поцелуй… Поцелуй — это уже слишком.

Глава 30

Они задержались в магазине. Перебрали все имеющиеся в наличии запахи туалетной воды и духов. Продавец-консультант хваталась за голову, а у Олеси слезились глаза. Вдруг взгляд остановился на туалетной воде с нарисованной на флаконе голубой волной.

— Ух, ты, — шагнула к красивой коробке Олеся. Видимо, ее бедная психика окончательно дала сбой. Утром ей хотелось к морю, и нарисованная вода притягивала, словно магнит. Открыла крышку, втянула в себя запах. Тут же повеяло морскими нотками, теплыми специями и тропическими фруктами.

— Как пахнет морем… И приключениями. Можно эти? — мечтательно прикрыв на мгновение глаза, попросила Олеся.

— Дай, — взял у нее из рук крышечку Миша. Поводил перед носом, задумался. — Да, пахнет морем. Пробейте их быстрее, пока моя девушка не передумала. Я есть хочу, — нетерпеливо полез в карман за бумажником Михаил.

Он привез ее в ресторан «Белый Лебедь».

Заведение открылось совсем недавно, но новость об этом уже успела облететь всю округу. Основная масса населения ругалась, что там слишком дорого и вычурно, но тем, у кого были средства, нравилось проводить время в ресторане. Самой главной достопримечательностью заведения был небольшой прудик, в котором плавали два белоснежных лебедя.

— Они живые? — с восторгом подошла к краю освещенного фонарями прудика Леся. — Их можно угощать хлебом?

— Можно. Как будем уходить, покормишь.

Он взял ее за руку и вскоре они оказались у двери ресторана. Приветливый официант услужливо склонил голову в знак приветствия.

— Михаил Евгеньевич, наш ресторан желает вам и вашей спутнице приятного вечера, — улыбаясь, он взял у гостей верхнюю одежду и провел на второй этаж.

Миша указал Лесе на столик у окна, и она устроилась на мягком диванчике.

Белоснежные обои, небольшие светильники, расположенные в неглубоких нишах в стене, круглые столики, застеленные скатертями из натуральных тканей, маленькие свечи в стеклянных подсвечниках, мягкие кожаные диванчики — несомненно, ресторан отличался оттого, что Леся привыкла видеть в их маленьком городке.

— Как тебе здесь? — протягивая ей меню, поинтересовался Михаил.

— Прекрасное место.

Его губы дрогнули в улыбке.

— Я все переживал, что тебе не понравится.

— Что ты! Так уютно. Интересно, готовят тоже вкусно?

— Мы с отцом сегодня обедали здесь. Нам понравилось. Это он посоветовал привести тебя сюда.

— Он знает, что у нас свидание?

— Да. У нас с отцом нет друг от друга секретов. А место здесь особенное. Знаешь, почему?

— Почему?

— Потому что лебеди выбирают пару на всю жизнь.

— Верно, — опустила глаза в меню Леся. Руки начали дрожать. Волна паники захлестнула с новой силой.

Подошел официант. По тому, как заискивающе он улыбался Мише, сразу стало понятно, что ресторан тоже открыт с подачи Воронцовых.

— Мясо и овощи на гриле только что подоспели. Вам даже не надо будет ждать, — вытянувшись по струнке, отрапортовал официант.

— Отлично. Лесь, ты выбрала что-нибудь?

— Салат «Цезарь» с креветками и кофе.

— А десерт?

— У нас отличные торты и пирожные. На любой вкус.

— Я не знаю. Может, шарлотку с вишней? — лорошо, записываю шарлотку.

— Две. Я тоже буду шарлотку. И принесите бутылку шампанского, — достал сигареты Миша.

— Самое лучшее шампанское за счет заведения! — официант, лучезарно улыбнувшись, удалился.

— Курить будешь? — предложил сигареты Лесе Михаил.

— Буду, — согласно кивнула девушка.

Пальцы подрагивали, когда Миша щелкнул зажигалкой, помогая ей прикурить сигарету.

Официант очень быстро принес бутылку «Чинзано Асти», кофе и шоколад.

— Этот ресторан наполовину принадлежал моему отцу, — откинувшись на диванчике, снова затянулся сигаретой Миша. — Сегодня утром хозяин второй половины приглашал нас, чтобы обсудить условия сделки — он предложил выкупить его долю. Я давно хотел свое дело. Бизнес, семью, все такое. Отец тоже хочет, чтобы я за ум взялся. Так что, документы мы подписали. Теперь ресторан наш.

— Поздравляю, — растерянно улыбнулась Леся. Надо же, из криминала в бизнесмены. Он даже как-то вырос в ее глазах. Свой ресторанный бизнес, поддержка в лице отца — такому, как Миша, в родном городе банкротство не грозит, это точно.

Михаил затушил сигарету и потянулся за шампанским. Откупорив пробку, осторожно разлил искрящуюся жидкость по бокалам.

— За нас? — приподняв бокал, улыбнулся он Лесе. — За первое свидание в нашем новом ресторане?

— И за новое дело, — взяла свой бокал она. — Пусть оно будет успешным.

Бокалы звонко стукнулись друг о друга.

Официант принес блюда с жареным на гриле мясом и овощами, соусы и мягкий лаваш. Миша подливал Лесе шампанское, и она его пила, позабыв о том, как сильно ненавидит этот напиток. Впереди ее ждала его машина, где он обязательно поцелует ее, и это надо будет пережить. Потом она привыкнет, у нее просто нет другого выхода. Но в первый раз всегда так сложно принять того, кто не заставляет сердце замирать при встрече. Ей повезло, что Миша хорош собой. Возможно, если он займется рестораном, у нее получится забыть то, чем он занимался до этого.

Всегда есть воображение, которое может помочь обмануть сознание.

— Лебедей кормить будем? — уже на выходе поинтересовался Михаил.

— Они уже спят. Не надо их будить, — покачала головой Леся. — Ведь это теперь… наши лебеди, верно?

— Наши… — заулыбался он и привлек ее к себе. Коснулся ее губ, сначала осторожно, нежно, будто опасаясь отказа, а потом все увереннее и настойчивее.

Под действием шампанского у Леси кружилась голова, и она совсем не противилась действиям его губ и языка. Руки сами собой потянулись к его шее. Ее бросило в дрожь. Не от отвращения, нет. Это было что-то другое. Что-то, не имеющее никакого отношения к любви. Какая-то первобытная тяга к его мужскому естеству, заставляющая тело против воли прижиматься к нему все крепче.

— Лесь… хватит, — не выдержав испытания, хрипло выдохнул ей в шею Михаил.

— Иначе я не смогу держать себя в руках. Ты же не хочешь, чтобы наше свидание закончилось на заднем сидении моей машины?

— Нет, — испуганно отстранилась она. — Только не первый раз.

Он прочистил горло и громко, отрывисто рассмеялся.

— Не волнуйся, я не собираюсь тебя разочаровывать.

По-свойски обнял ее за талию и подвел к припаркованной у ресторана тойоте.

«Наверное, это его первое свидание, которое не закончилось сексом на заднем сидении машины», — отчего-то подумала Леся.

Глава 31

Конец марта принес на хвосте настоящую весну. Природа, еще вчера хмурая и серая, внезапно распустилась под горячими солнечными лучами. В воздухе витали неповторимые весенние ароматы, окрыляя надеждами и нашептывая о чувственности.

Леся стояла перед зеркалом, старательно подкрашивая ресницы. Строгое платье цвета индиго с плиссированными рукавами висело на вешалке, ожидая своего часа.

Сегодня вечером в студенческом городке будет официальная церемония вручения дипломов.

Леся не сказала Михаилу про церемонию. Он с головой ушел в новый ресторанный бизнес и после их первого свидания уже второй день не показывал носа у них дома.

Правда, постоянно посылал ей сообщения с красивыми смайликами и сердечками.

Вот и сейчас телефон звякнул новым сообщением.

«Я хочу показать тебе кое-что сегодня вечером. Тебе обязательно понравится сюрприз, который я приготовил».

«Я сегодня не могу. Покажешь завтра?»

«Почему не можешь?»

«Мне надо съездить в университет, забрать диплом».

Она отложила телефон в сторону, сняла с вешалки платье, быстро застегнула змейку на спине и натянула на ноги новенькие лаковые туфли на высоченной шпильке.

— Пап! — крикнула в холл. — Я готова уже!

— Я жду внизу. Ты уверена, что не хочешь, чтобы мы поехали с тобой?

— Уверена, пап. Я сама заберу. Сяду на автобус, который отходит в семь часов вечера, и приеду обратно.

Говорила это, и понимала, что обманывает всех — родителей, Мишу, саму себя.

«Ты только диплом получи, а потом я заберу тебя с собой» — последний разговор с Русланом. Вдруг он придет на вручение диплома? Он же всегда про нее все знал.

«Если он придет, уеду с ним в Астану. Я даже за вещами домой не вернусь!» — кидая в сумочку паспорт, размышляла она. Ее изломанная болью душа, помешавшись от отчаяния и горя, все еще верила в чудо. Это было похоже на сумасшествие, самым страшным в котором была вера в свою легенду. Она уедет с Русланом без сожаления, сразу же. И больше не будет никакого Ворона. Ей не придется делить с ним постель, не придется заставлять себя любить его. Проще раствориться в чужой стране, чем терпеть нелюбимого человека рядом с собой всю оставшуюся жизнь.

Телефон настойчиво вибрировал в сумочке. Она знала, что это Миша. Если возьмет трубку, он никуда ее не отпустит. Никуда и никогда. Потому что он не дурак, сразу поймет, что к чему. Если уже не понял.

Леся не брала трубку. Она почти бежала к отцовской машине, натягивая на плечи кожаную курточку и мечтая лишь об одном — спастись от Миши.

Отец завел мотор, и его «Жигули» выехали на дорогу. До самого вокзала почти не разговаривали, но Леся чувствовала себя, как на иголках.

— Леся… — уже возле автобуса взял ее за руку родитель. — Уезжай от нас, Леся.

Не будет тебе счастья рядом с Михаилом. Не тот он человек, чтобы сделать тебя счастливой. Я тут денег немного скопил. На первое время тебе хватит. Потом на работу устроишься, зарплату получать начнешь.

— Я знаю, папа, — на глаза навернулись слезы. — Поверь, я все знаю. Только давай сегодня прощаться не будем? Если я уеду, ты сам все поймешь.

— Хорошо, дочка, — он крепко прижал ее к себе. Поцеловал. — Просто я хочу видеть тебя счастливой.

Губы дрогнули в жалком подобии улыбки, и Леся вошла в автобус.

Вот и студенческий городок. Как же чудесно пахнет весной и свободой! Красивая, в новом платье, она почти бежала в свою комнату, которую давным-давно, еще в прошлой жизни, делила с Дариной. Друзья были там. В последний раз собрались в общежитии. Носились, как сумасшедшие, с бокалами, с шампанским.

— Леся! Любимая подружка моя! — кинулась обниматься Дарина. — Ну, же, лей шампанское, Карен!

Шампанское шипело, искрилось и кружило голову от счастья, что они снова вместе.

Торжественная церемония для срочников была краткой. Поздравления декана, напутствия и вручение таких долгожданных документов, дающих право работать в коммерческих организациях. Снова шипящее шампанское искрилось в бокалах.

— Айда с нами в ресторан, Леся! — обнимая Дарину, предлагал Мико.

— Нет, я еще немного побуду здесь…

Друзья уехали.

Леся все ждала. Здание университета опустело, зажглись первые фонари, а она все стояла на ступенях у главного входа. Как безумная, высматривала статную фигуру Руслана среди толпы. Искала глазами черный «ягуар». И счастье, такое короткое, постепенно сменялось отчаянием. Он не придет. Никогда за ней не придет.

Осознание того, что Руслана больше не будет рядом, словно подкосило. Медленно, как во сне, Леся спустилась по ступеням и прислонилась спиной к колонне.

— Что, не пришел твой друг? — раздался ледяной голос из-за спины.

Она вздрогнула и повернулась. Скрестив руки на груди, у соседней колонны стоял Михаил. Внешнее спокойствие было обманчиво. Синие глаза превратились в льдинки, а ладони сжимались и разжимались.

— Миша, я… — вмиг стало страшно от того, что он с такой легкостью разгадал ее обман.

— Что, Леся? Хотела обмануть меня? А я же… почти поверил тебе! Поверил! — он подскочил к ней и грубо схватил за плечи. — Я же на тебя надышаться не мог!

Почему ты так поступаешь со мной?!

— Ты ведешь себя, как ненормальный! — дрожа всем телом, попыталась вырваться она. — Пусти!

— Пустить?! Черта с два! — он резко схватил ее за волосы и дернул на себя.

Она вскрикнула и вцепилась ему в пальцы. От боли на глаза навернулись слезы.

С ужасом взирая на своего мучителя, Леся понимала — именно сейчас перед ней настоящий Михаил, такой, как есть, без прикрас. Жестокий и хладнокровный.

Способный причинить боль, если это потребуется.

— Пожалуйста… Отпусти волосы… — жалобно всхлипнула девушка.

Миша, не выпуская волос из рук, подтолкнул ее вперед, к дороге. Только сейчас она заметила его серебристую «тойоту», припаркованную у обочины. От шока и боли шампанское почти перестало кружить голову, и теперь сердце бешено колотилось в груди от страха.

— Пусти! — изворачиваясь, попыталась освободиться от его стальной хватки она уже возле машины. — Я не поеду с тобой!

— Поедешь! — дернув ее к себе, прокричал ей в лицо он. — Еще как поедешь!

Слезы брызнули у нее из глаз.

Он с силой затолкнул Лесю на переднее сидение. Хлопнул дверцей так, что вздрогнули стекла. Быстро обогнул машину, сел за руль, и серебристая «Тойота Камри» сорвалась с места.

Всю дорогу она проплакала. Растрепанные волосы рассыпались по плечам жалкими, слипшимися лохмотьями, голова болела от шампанского и от грубого обращения. Макияж растекся по лицу черными потеками.

Миша не проронил ни слова. На красивом лице не дрогнул ни один мускул. Но Леся точно знала, что его молчание — нехороший знак. Если бы он всю дорогу кричал на неё, его злость выплеснулась бы наружу. Но он держал эмоции при себе.

Странно, она больше не боялась его. Оплакивая мираж, в который так искренне поверила утром, и который окончательно рассеялся вечером, в душе она мечтала, чтобы он убил ее. Ей больше ни к чему было жить. Любимый мужчина остался за той незримой чертой, где и студенчество. Реальная жизнь, жутко некрасивая и нежеланная, стояла перед глазами, вызывая тошноту.

Медленно, но верно они приближались к ее дому.

— В порядок себя приведи, а то родители не поймут, — с презрением швырнул ей пачку влажных салфеток Михаил.

Она вздрогнула от его грубого жеста, но ничего не ответила. Распечатала салфетки и вытерла тушь с глаз и щек. Смяла в ладони использованную салфетку и отстегнула ремень безопасности. Потянулась рукой к двери.

— Сидеть! — рявкнул Миша. Развернулся и с силой вдавил ее в кресло. Притянул к себе, впился губами в ее рот. Грубо, жестко, раня губы в кровь.

— Пусти… — задыхаясь, пыталась вырваться она. — Ты делаешь мне больно!

— Это еще не больно, поверь, — прижимая ее всем телом, прохрипел он.

Ей удалось выдернуть руку, и она с размаху влепила ему пощечину.

Воспользовавшись секундным замешательством, дернула ручку двери и выскочила из машины.

— А ну, стой! — взревел он и бросился за ней следом. Схватил за кожаную куртку и дернул к себе.

Леся не удержалась на высоких шпильках и полетела прямо на него. Он грубо впился пальцами ей в плечи и с силой тряхнул.

— Если еще раз…

Он не договорил. Калитка распахнулась, и на пороге появился отец.

— А ну, отойди от нее! Живо! Или я тебе башку прострелю, не посмотрю, что ты у нас тут в авторитетах ходишь!

Миша, опешив, медленно выпускал Лесю из рук. Она повернулась к отцу и увидела, что у того в руках старое, ржавое ружье.

— Папа, не надо! — бросилась к родителю девушка. — Мы сами разберемся!

— Ты себя видела? Что он сделал с тобой? — загородив дочь спиной, продолжал держать Мишу на прицеле отец.

Михаил стоял, не двигаясь. На скулах играли желваки, руки сжались в кулаки. Леся понимала, что ему ничего не стоит отнять у отца ржавое ружье, которое, возможно, и не выстрелит вовсе, а потом ради собственного развлечения добить их двоих прикладом.

— Убирайся прочь, Михаил! Нечего в нашем доме пороги обивать!

— Папа! — с отчаянием вцепилась в ружье Леся, понимая, что отец своими словами подписывает семье приговор.

Миша несколько секунд смотрел на нее диким, полным отчаяния взглядом, а потом выругался и зашагал обратно к машине. Хлопнув дверью, нажал на газ, и «тойота», на бешеной скорости сорвавшись с места, исчезла за поворотом.

— Что же ты наделал, папа? — всхлипнув, бросилась к отцу Олеся. — Что же ты наделал?

— Если наше благополучие в городе будет доступно только такой ценой, то мне проще уехать отсюда, чем продолжать смотреть на то, что он с тобой делает, — прижимая дочь к сердцу, отозвался тот.

Глава 32

Утром на кухне было подозрительно тихо. Леся даже не поверила своим ушам. Накинула малиновый халатик, затянула пояс, нащупала комнатные тапочки и распахнула дверь своей комнаты.

В холле перед телевизором сидела Мариса.

— Мам, привет. А где Игорь с Мариной? — спускаясь по ступеням, спросила девушка.

В торговый центр с утра уехали.

— Счастливые, — вздохнув, села рядом с мачехой Леся. — Тебе кофе сделать?

— Сделай.

Она прошла в кухню. Включила маленькую кофемашину, засыпала кофе. Все же, хорошо и спокойно дома без брата и его жены. Без страха, что Миша снова будет поджидать ее на ступенях.

— Леся, иди скорее сюда! — позвала мачеха. — Ты смотри, что в новостях показывают!

— Что там такое? — в глубине души зашевелился страх. Неужели Миша уже устроил расправу над папой?

В новостях показывали здание бизнес центра. Место, ставшее крушением ее личного счастья. Сердце жалобно заныло.

Прошлой ночью был произведен ряд арестов в связи с налоговыми махинациями президента ювелирной компании «ДРАГМЕТ» и его ближайшего окружения. Суммы, пропускаемые через банки дружественного государства Казахстан, превышали законные доходы компании в несколько раз. Дело о махинациях дошло даже до Нурсултана Назарбаева, и он лично руководил спецслужбами, работающими на его территории.

На экранах мелькали кадры, на которых несколько сотрудников службы безопасности выводили Салима Ахмедовича из собственного дома.

Впрочем, сам президент известной ювелирной компании утверждает, что все обвинения в его адрес — наглая ложь, и собирается подать ноту протеста. Также ничего не известно о Руслане Соболеве, руководителе казахстанского филиала компании, через которую отмывали все незаконные средства. Один из сотрудников пресс-службы высказал предположение, что генеральный директор, зная о готовящейся спецслужбами операции заранее, ударился в бега. Впрочем, его арест — дело времени.

— Боже мой… — прикрыв рот рукой, села на диван Леся. Все сразу встало на свои места. Вот почему он не пришел за ней. Он знал, что Салим Ахмедович незаконно проводил деньги через банки Астаны. А когда запахло жареным, растворился где-то в горах Адыгеи. Или в степях Казахстана.

— Поздравляю… — передернув плечами, фыркнула мачеха. — Даже не знаю, что хуже — ждать из тюрьмы великого махинатора или любить криминального авторитета.

Леся жалобно посмотрела на Марису. Все внутри переворачивалось от горечи. А она-то, дура, обманула Мишу накануне. Все ждала Руслана на ступенях у здания университета. А теперь что? Не ровен час, спалит Миша папин автосервис, а потом и дом. Камня на камне не оставит. Хоть папа и хорохорился вчера, а начинать жизнь с нуля, когда ты пенсионер, очень сложно.

— Мам, — едва слышно попросила Леся. — Не говори Игорю, что мы с тобой в новостях увидели. И папе не говори. Я к Мише поеду. Я все исправлю.

— Не надо, Леся! Не суйся ты к Михаилу сейчас! Под горячую руку попадешь, он с тобой церемониться не будет! Давно в больнице не лежала?

— Не тронет он меня!

— Ну, да, как же, не тронет!

— Говорю тебе, не тронет. Это он от отчаяния вчера так себя повел.

— Смотри, Олеся, не говори потом, что я тебя не предупреждала.

Наверное, она помешалась окончательно, что решилась на такой поступок. Но в голове уже зрел четкий план. Позабыв о кофе, Леся закрылась в ванной комнате. Вымыла и высушила волосы, затянула их в высокий хвост. Подвела губы алой помадой. Вульгарно, но вполне соответствует окружению и интересам Миши. Достала черную шелковую блузку (когда наденет, две первые пуговицы обязательно должны быть расстегнуты), стильную юбку-карандаш вишневого цвета, прозрачные чулки с черным витиеватым рисунком по бокам и новые туфли-лодочки на высокой шпильке. С затрапезным рестораном в заброшенном городке ее образ будет сочетаться идеально.

«И не забыть черное шелковое белье на тот случай, если этот придурок все же решится заняться со мной сексом на заднем сидении своей машины, — выбрасывая из шкафа вещи, лихорадочно соображала Леся. — Он, конечно, совсем не тот мужчина, с которым я хотела бы приключений, но, похоже, у меня совсем не осталось выбора».

Быстро оделась, закинула в красную сумочку флакончик новых духов и вызвала такси.

— Боже, Олеся… — поморщилась брезгливо мачеха уже у двери. — Сотри ты эту помаду! И юбка! Разве можно носить такие облегающие юбки?!

— Мам, ты что, забыла, к кому я еду?

— Нет, ну не может же быть, что у Миши все так плохо со вкусом…

Может, со вкусом у него и не плохо, но сейчас моей целью является его похоть. Это единственное, через что можно добиться его расположения снова. Он ведь так и не получил меня в свою постель.

— Леся, если отец узнает, куда ты поехала, он этого не переживет!

— А ты ему не говори.

— Что-то нехорошо у меня на душе.

— Понимаю, — тихо вздохнула Леся.

Она села в такси, назвала адрес ресторана. Миша точно там, где ему еще быть. Она сыграет роль маленькой дурочки. Попросит прощения, сделает вид, что раскаивается. А если он прогонит ее прочь, значит, так тому и быть.

Солнце припекало, и в открытые окна машины повеяло пробудившейся весной. Кое-где начала зеленеть свежая трава, и весь окружающий мир торжествовал от того, что холодная зима наконец покинула город. Только Лесе было не до веселья. Руки подрагивали от страха, сердце колотилось где-то в горле. Зачем она едет к нему? Разве можно построить что-то с мужчиной, который когда-то подло бросил ее на песке? «Тогда он не любил меня, — шептало сознание. — А сейчас любит».

Вот и «Белый Лебедь». Леся расплатилась с таксистом, вышла из машины.

У входа в ресторан за пластмассовым столиком играли в нарды два вечных спутника Михаила — его бритоголовые подельники с пустыми глазницами. Интересно, у них есть имена? Или просто клички, как у всех?

Увидев Олесю, они раскрыли рты. Ей даже показалось, пустили слюни.

— Эй, девушка, вы к кому?

— Мне Миша нужен.

— Он никого не принимает.

— Мне все равно, принимает он, или нет, — смело шагнула на ступени Леся.

— Слышь, а ты что дерзкая такая? — хмыкнул один из бритоголовых и перегородил ей путь. — Или никто еще не успел блатную пыль стряхнуть?

— Не пропустишь, тебе же хуже будет, — стрельнула Леся в его сторону глазами.

— Щас посмотрим, кому будет хуже. Он строго приказал никого не пускать. А с Вороном шутки плохи. Особенно, когда он злой, как черт, — хрюкнул второй подельник и достал сотовый телефон. — Слышь, Ворон, тут к тебе фифа одна пожаловала. Дерзкая какая-то. Может, ее проучить для начала?.. А, понял.

Он странно посмотрел на Лесю и убрал ногу.

— Ладно, иди. Он на втором этаже, в бухгалтерии. Считай, на этот раз легко отделалась.

— Еще раз меня фифой назовешь, я тебе яйца откручу, понял? — уже у входа прошипела Олеся и, не дожидаясь, когда он бросится за ней следом, с силой хлопнула тяжелой дверью.

Быстро поднялась по уже знакомой лестнице на второй этаж. Тонкие шпильки громко стучали в пустом помещении, нарушая утреннюю тишину и закладывая уши. Зажмурилась перед дверью с надписью «бухгалтерия». Сердце колотилось, как сумасшедшее, колени подгибались от страха. А что, если она ошиблась? Если он не хочет ее больше? Что тогда? Он же совершенно непредсказуемый, этот Ворон. Как ртуть. В одно мгновение может вскипеть и взорваться. Он может, что угодно с ней сейчас сделать.

Но бежать теперь поздно. Внизу ее поджидают его разъяренные дружки. Леся вдохнула поглубже, сжала кулаки и толкнула дверь.

Тут же утонула в сизом сигаретном дыме и замерла.

Миша сидел за большим дубовым столом в коричневом кожаном кресле. Перед ним лежали какие-то бумаги, стопки тысячерублевых и пятитысячных купюр. Рядом стояла пепельница с еще дымящимися окурками, стыли на четверть пустая бутылка крепкого виски и стакан. Солнечные лучи падали на красивое лицо, крепкие руки с тонкими, почти аристократическими пальцами, и пронизывали золотистую жидкость на дне стакана. Черный свитер, плотно обтягивающий плечи и горло, узкие черные брюки с тонким кожаным ремнем и туфли из черной кожи подчеркивали его мужественность и красоту. Лесе на мгновение даже показалось, что она попала в кинофильм «Крестный отец», так отлично Миша смотрелся на фоне созданного бандитского интерьера. И ему, черт бы его подрал, очень шло курить и манерно хлебать виски в свое удовольствие ранним утром.

— Зачем пожаловала? — небрежно затягиваясь сигаретой, поинтересовался он.

— Извиниться хотела. За вчерашнее недоразумение. — Сглотнула Леся. От дыма у нее начало щипать глаза.

— А мне твои извинения ни к чему. И здесь нет твоего казахстанского миллионера. Здесь всем правлю я. Так что, можешь ехать обратно домой. Если тебя мои друзья там, на входе, отпустят, конечно. Только я что-то сомневаюсь, что они проглотят то, что ты им сказала, прежде чем сюда подняться, — зловеще сверкнул синими глазами Михаил.

В глубине души темной волной поднялось возмущение. Подонок. Был таким, и навсегда им останется. Нет у него никаких чувств к ней.

— Как знаешь, — максимально равнодушно пожала плечами Олеся и повернулась в сторону двери. Дернула ручку и, уже было шагнула обратно к лестнице, как Миша вскочил со своего кресла и в одну секунду оказался рядом с ней.

— А ну, стой! — хлопнув дверью у нее перед носом, заорал он. — Ты что, думаешь, если оделась, как последняя шлюха, тебе можно продолжать носом крутить?

— А тебе, значит, не нравится, как я оделась, да? — уставилась на него сверкающими от ярости глазами она. — Не встал у тебя?! Так что ж ты мне тогда дорогу перегородил? К друзьям своим отпусти, чего здесь меня держать? Они слюни пузырями пускали, когда я мимо них к тебе поднималась!

— Я тебе сейчас покажу, как у меня не встал… — щелкнув замком на двери, прохрипел Михаил.

Схватил ее за горло, впился губами в рот, жадно, властно, не давая вдохнуть, и толкнул к столу. Завалил на спину, завел руки над головой и, ни капли не церемонясь, дернул юбку вниз.

— Ты меня еще умолять остановиться будешь, — не давая ей опомниться, рычал он.

— Не смей! — задыхаясь от возмущения, извивалась под ним она.

— Я тебе покажу, как к другим мужикам бегать! — проорал ей в лицо Михаил. Жалобно треснула шелковая ткань на блузке и пуговицы со звоном разлетелись в разные стороны.

— Ты… ты…

— Заткнись, Леся! Слышишь?! — снова впившись пальцами ей в горло, прохрипел Миша. — Или я задушу тебя прямо сейчас! Здесь есть только я. И только я буду решать, как поступить с тобой дальше!

Она зажмурилась, отчетливо понимая, что последует за его словами. В отчаянии изо всех сил оттолкнула его от себя. Миша на мгновение потерял равновесие и выпустил ее горло из рук.

— Придурок… — заплетающимся от страха языком пробормотала Олеся. Подняла голову, и сердце замерло. Миша, раздираемый яростью, нависал над ней, сидящей на краю стола, словно коршун над своей добычей. Синие глаза горели холодным, жестоким блеском и желанием обладать ею.

— Если сделаешь это со мной сейчас, я уйду навсегда, — дрожащим голосом проговорила она.

Он уже было дернулся в ее сторону, чтобы довершить начатое, но остановился. На миг в глазах мелькнуло что-то, похожее на отчаяние.

Осознав, что он на нее не бросится, Леся потянулась за вещами. Растрепанная, дрожащая, кое-как натянула обратно юбку, попыталась застегнуть блузку, на которой не хватало доброй половины пуговиц.

Взяла пачку сигарет со стола. Трясущимися руками достала сигарету, осмотрелась в поисках зажигалки. Миша, пригладив растрепанные черные волосы, нащупал зажигалку у себя в кармане брюк и швырнул ей. Потом, ругнувшись, плеснул на дно стакана успевшее нагреться на солнце виски и залпом опрокинул в себя.

Она соскользнула со стола, села на небольшой диванчик из коричневой кожи у самого окна и закурила. Затянулась горьким дымом один раз, другой. На лбу проступила глубокая морщинка. В голове крутилась страшная мысль о том, что она зря его остановила. Может, так даже было бы лучше. Без романтичных признаний и поцелуев.

Миша взял бутылку и снова плеснул виски на дно стакана.

Леся молча потянулась за стаканом и отхлебнула. Горло тут же обожгло. Заслезились глаза, и она закашлялась.

— Ты даже пить не умеешь, — брезгливо передернул плечами Михаил и забрал у нее стакан.

Она с таким отчаянием в глазах посмотрела в его сторону, что даже забыла выдохнуть сигаретный дым, отчего снова закашлялась.

Он отнял у нее сигарету и выбросил в окно. Сел рядом. Осторожно провел ладонью по щеке, коснулся пальцами припухших от его грубых поцелуев губ.

— Я не хотел, чтобы в первый раз у нас с тобой все получилось именно так. Тебе не стоило так наряжаться. У меня долго не было женщины, а ты повела себя слишком вызывающе.

У тебя не было женщины? — ошеломленно посмотрела на него Леся. — У тебя?

— Да.

Он привлек ее к себе. Прикоснулся к волосам, с наслаждением вдохнул аромат морского бриза и тропических фруктов.

— Лесь…

— Что?

— А поехали к морю?

— К морю? — опешив от резкой смены темы, пробормотала она.

— Ну, хоть на несколько дней? Так надоело все… Ты в Крыму была?

— Нет.

— Вот и я тоже еще не был. В Ялту хочешь?

— Хочу, — прикоснувшись ладонями к его колючим щекам, выдохнула Леся. — Даже представить себе не можешь, как сильно я этого хочу…

— Вот и отлично. — Его губы мягко коснулись шеи. Пальцы заскользили по шелковой блузке, освобождая плечи, прикасаясь к каждому миллиметру кожи, заставляя ее покрываться мурашками.

Леся не сопротивлялась. Не пыталась освободиться. Она тихо сидела, прислушиваясь к своим ощущениям. Вот он нащупал застежку на лифчике. Сжал ладонями обнажившиеся упругие груди, снова прижал ее к себе, на этот раз осторожно коснувшись губами рта.

Ее бросило в дрожь. Не от страха, не от отвращения. Это было совершенно другое чувство, и она уже испытывала его, когда он целовал ее раньше.

Его руки скользили по обнаженной спине, поглаживали, разжигали желание. Она несмело обвила руками его шею. Сердце заколотилось сильнее, горячая волна пробежалась по позвоночнику, и Леся инстинктивно прижалась к Михаилу всем телом.

Он мягко уложил ее на диван, быстро стянул через голову свитер и, склонившись над ней, усыпал горячими поцелуями шею и плечи.

Тело предательски откликалось на его ласки. Он потянул юбку вниз, отбросил ее в сторону. Провел пальцами по резинке черных шелковых трусиков, отодвинул тонкую полоску ткани в сторону. Она прикрыла глаза. Дыхание участилось, все тело свело сладкая истома.

Он целовал ее, ласкал, поглаживал, пока она не сдалась окончательно и не уступила. Бедра инстинктивно приподнялись, она прогнулась ему навстречу и впилась ногтями в широкие плечи. И только тогда он вторгся в нее, уже не сдерживая себя, срываясь на хриплые стоны, слыша ее вскрики под собой и от этого желая ее еще сильнее.

Где-то глубоко внутри она ощутила, как рухнула куда-то на дно своего сознания, окончательно освободившись от себя прежней. Теперь под его руками всхлипывала от наслаждения другая Леся. Больше не было той глупышки, которая плакала на ступенях здания университета накануне. Опаленная болью потери, она не любила своего нового мужчину. Но он был здесь, рядом, а дальше, вперед, она старалась не заглядывать.

Часть вторая. "Ялта. Забери мою боль."

Глава 33

Море. Бескрайнее, бесконечное. Бирюзовое, синее, изумрудное. Соленая вода настолько прозрачная, что режет глаза. Такое море может быть только в Крыму.

Леся стояла на Ялтинской набережной и никак не могла надышаться свежим соленым ветром, треплющим ее светлые волосы и полы длинного пепельно-серого платья. От яркого весеннего солнца у нее слезились глаза, но она не спешила надевать солнечные очки. Огромные волны бились о берег, осыпая ее ледяными брызгами, но она не отходила в сторону.

Миша бросил все дела в ресторане ради того, чтобы исполнить ее желание, и привез сюда на целых десять дней. Леся даже боялась думать о том, сколько денег у него ушло на то, чтобы успеть за сутки достать билеты на самолет и забронировать номер в отличной гостинице в самом центре Ялты. Но он это сделал, и теперь она стояла здесь, наслаждаясь каждым мгновением, впитывая в себя дикую, необузданную энергию взбунтовавшейся стихии. Боль, которой была пропитана ее душа последние два месяца, постепенно растворялась и отступала. Ей снова хотелось дышать полной грудью. Здесь, на солнечном побережье, хотелось жить.

Она больше не воспринимала своего нового мужчину как личного врага. Миша обладал удивительной способностью чувствовать ее душу и не навязывался каждое мгновение. Как будто знал, когда ей необходимо побыть одной, а когда можно предложить свою компанию. Вот и сейчас, в номере, он сказал, что если она идет гулять, то он присоединится к ней немного позже, после того, как сделает несколько звонков, и даже обещал принести кофе в пластиковом стаканчике.

Очередная волна накатила на берег и ударила по бетонному перекрытию. Олеся протянула руки к воде и улыбнулась. Как же хорошо здесь, в Ялте. Атмосфера праздника и счастья не покидает ни на миг. Миша обещал, что после обеда они поедут в «Ласточкино гнездо», на экскурсию, и ей не терпелось поскорее увидеть это произведение архитектуры, которое тысячу раз видела на картинках в интернете.

Она побродила в одиночестве вдоль побережья еще немного, и, ожидая своего мужчину, с нетерпением начала всматриваться в лица прохожих.

Он оказался совсем не таким, как она себе всегда представляла. Леся наконец поняла, отчего его так сильно любили женщины. Раньше ей казалось, что за внешность. Но в нем было еще кое-что, заставляющее возвращаться мыслями к его образу вновь и вновь.

Неискушенная в вопросах секса, Олеся с удивлением обнаружила, что его руки и губы способны заставить ее умолять не останавливаться, до тех пор, пока она, обессиленная, не провалится в глубокий сон на их огромной кровати в гостиничном номере. Михаил Воронцов был восхитительным любовником. Секс с ним оказался сродни наркотику. Попробовав один раз, отказаться от этого было невозможно.

Они занимались сексом везде — в душе, на постели, на полу, и один раз поздней ночью после двух бутылок вина, которым обильно запивали заказанных в номер запеченных мидий, на балконе. Правда, на следующее утро Лесе было невыносимо стыдно. Она даже из номера посмела выйти только ближе к вечеру, когда сменился гостиничный персонал, чем дико веселила Михаила, бессердечно подтрунивавшего над ней все это время.

А больше всего ее завораживал закат. Рука об руку, по вечерам они медленно прогуливались у моря, иногда под грустные звуки трубы или саксофона, в ожидании чуда, когда солнце утонет в оранжево-золотистом море, и вдоль набережной зажгутся красивые фонари. И Лесе хотелось, чтобы время остановилось, и чтобы это безмятежное счастье не заканчивалось никогда.

Однажды их остановил местный художник, продающий портреты у набережной.

— Вы так потрясающе смотритесь вместе. Я третий день подряд наблюдаю за вами. Классический образ — блондинка и брюнет. Я хочу запечатлеть вас именно такими — счастливыми, обнимающимися на фоне моря и чаек, — хихикнул в бородку мастер и потянулся за карандашом. — Позвольте за символическую плату вдохновению довершить начатое.

Миша и Леся переглянулись и нерешительно остановились.

— Только вы, молодой человек, обнимайте свою девушку сзади. Да, притяните ее к себе за талию… А вы, красавица, коснитесь ладонью его щеки и смотрите вполоборота… Улыбайтесь, улыбайтесь!

Они не выдержали и расхохотались, покачнувшись в неудобной позе на фоне яркого весеннего солнца, изумрудного моря и чаек.

Он их так и запечатлел — смеющихся до слез в объятиях друг друга.

Когда на город окончательно опустилась темнота, они получили свой портрет и пошли ужинать в ресторанчик рядом с гостиницей. Засиделись в уютном помещении до самого закрытия. Все обсуждали новую концепцию купленного недавно ресторана «Белый Лебедь».

— Лесь… Иди ко мне в ресторан работать, — попросил Миша. — Я тебя, кем хочешь, сделаю. На любую должность оформлю. Без тебя мне бизнес не потянуть. У тебя мозг под это заточен. Ты так ловко просчитала все проколы за один вечер, просто за бокалом вина. А я сам до этого бы только опытным путем дошел, теряя деньги.

— Не знаю, Миш. Ты уверен, что готов терпеть меня там с утра до ночи? Я же трудоголик, спуска никому не дам. И мордоворотам твоим, что при входе вечно пасутся, по первое число достанется.

— В смысле?

Они людей распугивают своим жутким видом. Это во-первых. Если без них ты никак не можешь, то пусть костюмы приличные купят и в глубине ресторана сидят, за порядком следят и на глаза никому не попадаются. А если попадутся, то вежливо улыбаются. Ресторан обязан дарить людям ощущение праздника, а не страха. И еще реклама нужна. И доступный сервис для населения…

— Стоп. Остальное дома, — остановил поток ее мыслей Михаил. — Должность директора тебя устроит?

— Директора? Я не знаю. Я почти ничего не знаю про ресторанный бизнес. Мне придется днем и ночью учиться.

— Шестьдесят тысяч рублей. До тех пор, пока ресторан не начнет приносить прибыль. Потом будет только больше.

— Шестьдесят тысяч? — обомлела она. — Это зарплата?

— Зарплата, — Миша подмигнул ей и подлил еще вина. — И я разрешу тебе делать с рестораном все, что пожелаешь, если это будет ему на пользу. Любое обучение, семинары тоже за мой счет. Просто скажи «Да».

— Да, — растерянно улыбнулась Леся. Она действительно никогда не планировала работать в ресторане. Но вряд ли банк захочет платить ей такую зарплату с самого начала трудового стажа.

А потом, уже перед рассветом, продрогшие от весенней сырости, они бродили по пустынной береговой линии и слушали старые песни Стинга у Миши в телефоне — интернет был только у него.

Она снова улыбнулась воспоминаниям и с нетерпением вскинула голову — Михаил наконец появился на горизонте.

Кофе отменяется, — весело махнул рукой он. — В гостинице мне сказали, что автобус с экскурсией отходит через пятнадцать минут! Поехали с экскурсоводом. Сразу три дворца посмотрим. Я уже оплатил нам билеты.

— Поехали, — обрадовалась Олеся.

Когда еще она попадет в Крым, чтобы увидеть все это?

Следом была экскурсия, показавшаяся ей бесконечной, и много фотографий, где они с Мишей счастливо улыбались на фоне дворцов, лазурного моря и скалистого побережья. Позже эти фотографии красовались в фейсбук и инстаграмм с одной единственной подписью: «Крым наш».

Они вернулись домой уже другими — посвежевшими, отдохнувшими. Море, которое так любила Леся, словно придало ей сил и открыло второе дыхание. Теперь она работала в ресторане «Белый Лебедь» не покладая рук. С приходом Леси ресторан преобразился. От него веяло покоем и уютом, а достойная кухня позволяла привлекать все новых клиентов. Мишины мордовороты были незамедлительно переодеты в стильные костюмы и спрятаны подальше от клиентов ресторана. Оказывается, у этих странных существ мужского пола с пустыми глазницами были имена — Гриша и Илья. Впрочем, внешне Леся так и не научилась отличать их друг от друга, но они даже немного побаивались ее и всегда были на подхвате.

Благодаря позитивным переменам к началу лета у ресторана появилась своя собственная клиентура. Теперь сюда приходили семейные пары, любящие хорошую кухню и уют.

Лебеди в пруду — о чудо — в начале июля привели потомство, и теперь рядом с двумя гордыми птицами плавали три смешных пушистых комочка. Леся и Миша не преминули использовать это событие как рекламный ход, и в ресторан хлынули новые посетители.

Шеф-повар и нанятый персонал сбивался с ног, а Лесе отныне даже по ночам снились названия блюд и нужные ингредиенты. Самым страшным сном был перебой с поставкой свежей продукции. К счастью, он ни разу не сбылся. Новая жизнь, которую можно было смело назвать «Леся плюс Миша», понемногу набирала обороты.

Глава 34

— Миша, мне нужна своя машина. Я просто обязана получить права в самые короткие сроки! — влетев в бухгалтерию как-то раз в разгар жаркого летнего дня, потребовала она. — Просто невыносимо все время от кого-то зависеть!

— Для того, чтобы получить права, надо научиться водить, — улыбнулся Михаил.

Ее длинный ярко-розовый сарафан с тонкими бретелями и глубоким вырезом в области груди резал глаза, будоражил воображение, вызывая дикое желание зарыться лицом в длинные светлые волосы, усадить ее прямо на стол, задрать подол и…

— Так научи меня! — резко прервала течение его расплавленных летней жарой мыслей она. — Иначе я свихнусь от того, что приходится постоянно просить твоих охранников возить меня на служебной машине!

И теперь по вечерам он разрешал ей садиться за руль своей новой «Тойоты Камри», чтобы она как можно скорее освоила правила вождения. Отныне Леся стала центром его вселенной. Никогда раньше Михаил не испытывал таких сильных чувств. Она была вдохновителем и самым лучшим управляющим. Она училась и учила его. Она была главой его ресторана, и он привык думать, что ресторан принадлежит ей также точно, как и ему. Потому что уже нельзя было разделить их чувства и совместную работу.

Однажды ресторан принимал банкет по случаю юбилея директора одной из школ. С полудня весь персонал был на ногах. Сервировали столы, носились с меню и спиртными напитками.

Именно в этот день Михаил впервые пригласил Олесю на ужин к себе домой.

— Лесь, сегодняшний ужин важен для меня, — выловив девушку в большом зале, сказал он. — Как бы тебе не хотелось держать под контролем все в ресторане, а в семь часов вечера папа будет ждать нас дома. Надень что-нибудь красивое и будь готова к половине седьмого.

— Хорошо, я только присмотрю за поставкой продуктов на кухню и отдам распоряжения шеф-повару, — холодея от страха, улыбнулась она.

— Я уезжаю в Кострому по делам нашей налоговой отчетности. Как только разгребу документы, сразу же приеду назад, чтобы помочь тебе здесь.

— Не переживай, мы пока справляемся, — проговорила она.

Михаил поцеловал ее в губы и быстро ушел, оставив наедине с собственными мыслями. Леся еще ни разу не общалась с его отцом. Жизнь под названием «Леся плюс Миша» вращалась вокруг ресторана «Белый Лебедь», и им двоим это нравилось. Это был их собственный мир, личная вселенная, в которой тесно переплелись отношения и работа. Здесь они строили свои планы, обсуждали текущие проблемы и даже сексом занимались тоже здесь, на втором этаже, в небольшой комнате, приспособленной под бухгалтерию. Домой к Олесе после ночной ссоры с ее отцом Михаил носа не показывал, и к себе до сегодняшнего дня тоже не приглашал.

Честно говоря, Олеся не горела желанием знакомиться с отцом Михаила. Она видела его всего пару раз в черном тонированном джипе и не понаслышке знала, насколько страшным человеком на самом деле является Евгений Валентинович Воронцов. Все в городе говорили про него с ужасом и странным благоговением. В молодости, в разгар девяностых, Евгений Валентинович отжигал по полной. Об этом свидетельствовала его репутация и длинный шрам на всю правую половину лица, уродующий некогда красивую внешность.

Сейчас, в разгар двухтысячных, Евгений Валентинович поменял амплуа. Он пару раз баллотировался на выборах в местное законодательное собрание, искренне посещал отстроенный в городе новый храм на Пасху и на Рождество, и даже заставил родного сына заниматься ресторанным бизнесом, дабы хоть как-то прикрыть темные пятна своей биографии.

Только как ни крути, а сущность изменить невозможно. И если Мишу Олеся после трех месяцев отношений воспринимала как близкого человека, с присущими всем достоинствами и недостатками, то приближаться к его отцу для нее было равносильно прикосновению к ядерному реактору без защитного костюма. Если сразу не убьет, лучевая болезнь все равно гарантирована.

После обеда Илья отвез Олесю в салон красоты, где она покорно вытерпела покраску и укладку волос. Хорошо еще, что ногти ей привели в порядок накануне, иначе пришлось бы торчать в салоне почти до самого ужина.

Дома нашлось красивое летнее платье — кремовое, прямого покроя, длинною до колен — оно выглядело элегантно и стильно. Светлые босоножки на высокой шпильке, маленькая белая сумочка, длинные серьги с крупным янтарем — Леся была прекрасна в своем милом образе.

— Ух, ты, — присвистнул Игорь, расползшийся под сплит-системой на диване в холле. — Куда собралась?

— Миша сказал, его отец нас на ужин приглашает. Надо выглядеть достойно, — пожала плечами Леся.

— О, так может, вам с Мишей уже и съехаться пора? А то все в ресторане, да в ресторане, — хмыкнул брат.

— Думай лучше о том, как научиться памперсы менять, — фыркнула Олеся.

— А чё учиться? Там же на упаковке инструкция есть, — поморщился Игорь.

Марина была на четвертом месяце беременности и все в семье Корольковых с нетерпением ждали, когда же на свет появится маленькое чудо, которое можно будет нянчить и баловать. К своему собственному удивлению, Леся тоже этого ждала. Родных детей ей еще не хотелось, но поиграть с пухленьким племянником или племянницей она была совсем не против.

Илья все так же покорно ожидал Олесю в служебной машине, чтобы отвезти обратно в ресторан.

— Олеся Владимировна, мне Михаил звонил. Сказал, что к шести часам вечера будет в ресторане, — приоткрывая переднюю дверцу, пробубнил охранник.

— Хорошо, я как раз успею кухню проконтролировать. На банкете пятьдесят человек будет. Надо еще раз все просмотреть. Так что поехали, нечего время зря тратить, — она села рядом с водителем и захлопнула дверь.

— Вы такая красивая сегодня. Просто загляденье, — расплылся в улыбке тот.

— Спасибо, — снисходительно ухмыльнулась Леся. Интересно, сможет она когда-нибудь привыкнуть к непроходимой тупости Мишиных подельников? Хорошо еще, что Илья и Гриша ее побаиваются.

В «Белый Лебедь» уже прибыло довольно много гостей. Некоторые чопорно прогуливались по выложенным белоснежной плиткой летним террасам, над которыми послушно склонили головы молодые ивы. У пруда, украшенного гибкими березами и кустарниками, детишки атаковали установленные недавно широкие деревянные качели.

Все это великолепие ресторанного двора было заслугой Олеси. Она с гордостью окинула взглядом свое детище и поспешила на кухню. Все же, как хорошо, что Миша не боялся вкладывать деньги в улучшение дизайна и доверял ей. В прошлом месяце благодаря умелой рекламе и появившимся на свет малышам двух гордо плавающих в пруду лебедей ресторан принес такую прибыль, что зарплаты самой Леси хватило бы на покупку новой машины. Она и собиралась приобрести ее в ближайшее время, после того, как получит права. Миша обещал договориться с местной автошколой на следующей неделе.

Леся открыла дверь в кухню. Вот где сейчас было действительно жарко. Как в аду.

Шеф-повар метался от плиты к плите, к холодильникам, что-то орал официантам и своим помощникам, отдавал все новые распоряжения, и казалось, кухня вот-вот взорвется от напряжения.

— Олеся Владимировна, надо выйти в банкетный зал, пожелать юбиляру здоровья и подарить подарок от заведения, — всунул в кухню огромную бритую голову Гриша.

— Ну, конечно, как же я забыла! — спохватилась девушка. Еще одно нововведение — подарок именинникам за счет заведения от хозяев ресторана. С этим ужином у Миши дома она совсем растерялась. Стоило представить пустую столовую, полумрак, свечи, длинный стол и во главе стола его отца со страшным шрамом на пол лица, и у нее подгибались колени.

Она взяла со столика плетеную корзину с дорогим шампанским и конфетами и поспешила в банкетный зал. Подошла к музыкантам, расположившимся на небольшом подиуме, и попросила микрофон.

— Уважаемые гости! Сегодня в нашем ресторане самый настоящий праздник, ведь нам выпала честь принимать у себя юбиляра и его близких. Примите поздравления и небольшой подарок от администрации нашего заведения.

Под взглядами уже хорошо подвыпивших гостей Олеся спустилась с подиума и подошла к юбиляру. Подала ему подарок в красивой корзине, обняла и расцеловала. Все аплодировали. Мельком среди гостей она заметила одну из бывших подружек Миши. Она запомнила эту девушку еще в баре перед свадьбой Игоря зимой. Жгучая брюнетка, ухоженная до кончиков ногтей, в откровенно вызывающем полупрозрачном платье и совсем без тормозов. Если бы тогда Михаил не ходил за Лесей следом, еще неизвестно, что бы она вытворила. Марина как-то обмолвилась, что с брюнеткой у Миши был самый долгий роман, и что ее чувства до сих пор полыхают ярким пламенем. Как же ее имя? Кажется, Инна. Да, точно, Инна.

Брюнетка окатила Лесю презрительным взглядом и медленно начала выбираться из-за стола.

Олеся вышла из банкетного зала. В окно увидела «Тойоту камри» и закрывающего ее на сигнализацию Михаила. Белоснежная рубашка с коротким рукавом, облегающая широкие плечи, классические светлые брюки со стрелками, летние туфли из мягкой кожи. Подлецу все к лицу — это про Михаила. То, что он не являлся стандартным образцом мужской добродетели, только играло ему на руку и делало еще привлекательнее. Леся невольно залюбовалась им, и паника по поводу предстоящего ужина ненадолго отступила.

Почувствовала, что сзади кто-то приблизился вплотную, и, вздрогнув, обернулась. Брюнетка Инна резко толкнула Лесю к стене.

— Что, хозяйкой тут заделалась? — грубо ухмыльнулась она. — Думаешь, если Ворон тебя трахает, можно раздавать подарки от его имени?

— Я вообще-то здесь директор, — сузив глаза, прошипела Олеся. В один миг вспомнилась Ангелина и боль от ударов о керамическую раковину. Но здесь не бизнес центр. Здесь она главная. Она не позволит Мишиным бывшим подружкам качать права в ее ресторане.

— Ну, да, директор. Как же, — усмехнулась соперница. — Или он так перед тобой вину загладить хочет?

— Какую вину? О чем ты говоришь? — сквозь захлестнувшее презрение поступила тревога.

— Говорят, ты по миллионеру казахстанскому сохла? Так вот, приезжал твой миллионер, когда ты в больнице лежала. Мне Илья с Гришей рассказывали. По приказу Ворона они выбросили твоего воздыхателя из города, предварительно хорошенько отмутузив. А машину его себе забрали, на запчасти пустили.

— Что? — еле слышно прошептала Леся. Перед глазами все поплыло. Резкая боль в сердце заставила вздрогнуть. Судорожно схватившись за стену, она в отчаянии вскинула голову. Глаза застилали слезы.

— Илья! — позвала громко.

Через несколько мгновений в коридоре показалась бритая голова подельника Михаила.

— Что произошло, Олеся Владимировна? — обеспокоенно посмотрел на усмехающуюся брюнетку он.

— Илья, скажи, когда я зимой лежала в больнице, ко мне приезжал мужчина?

Руслан, у него еще черный «Ягуар» был?

— О, ну… — маленькие глазки забегали по стене, по начищенному до блеска полу.

— Я не знаю, кто приезжал. А машина была, да. Но нам ее Ворон отдал, там все по честноку было.

— Леся! — по просторному холлу к ним спешил Михаил. — Что здесь происходит?

— Ворон, я ей ничего не говорил! — испуганно попятился в сторону Илья. — Это все Инна!

— Что не говорил? — растерялся Миша. Посмотрел на Олесю, сразу понял — неладно что-то. Перевел взгляд на бывшую.

— А что, не так было, что ли? — усмехнувшись, пожала плечами брюнетка. — Не били разве под окнами больницы миллионера казахстанского по твоему приказу?

Михаил побледнел. Вот оно что. Проговорились его подельники. Нашли, кому тайну доверить — шлюхе потасканной.

— Значит, вот как все на самом деле было? — Лесе казалось, что все происходящее — дурной сон. Сейчас она распахнет глаза и проснется.

Но сон не уходил. Ее начало трясти. В разгар жаркого летнего вечера, когда от духоты невозможно находиться на улице, ее била крупная дрожь.

— Олеся. — Миша шагнул к ней, протянул руки, но она отпрянула от него, как от прокаженного.

— Не прикасайся ко мне!

— А что ты хотела? — вспыхнул яростью он. — Чтобы после того, как мы тебя всю в крови и почти без сознания домой привезли, его хлебом-солью встречали?

— Вы не имели права суд над ним вершить…

— Имели, не имели! У нас здесь свои законы!

— По вам всем тюрьма плачет! А по тебе, Миша, особенно!

Леся с силой толкнула его в грудь и быстро зашагала к выходу. Тонкие шпильки громко отбивали дробь по начищенному мраморному полу, заглушая голоса музыкантов в банкетном зале.

Михаил схватил Инну за волосы, больно дернул. Прижал к стене.

— Сука! — со злостью выплюнул ей в лицо он. — Твое место на панели, а не в моем ресторане!

Брезгливо отбросил от себя и побежал следом за Олесей.

Он догнал ее уже на террасе. Схватил за плечи, резко развернул к себе.

— Леся, не уходи, — умоляюще заглянул в глаза цвета крепкого кофе.

— Ты подонок, Миша. Был всегда отморозком, им и останешься, — с презрением проговорила она. — Я думала, ты хоть немного исправился. Но нет… Люди не меняются, это точно. Что тогда, пять лет назад, лишил меня невинности и на песок бросил, как ненужную вещь, тут же открестившись от меня, что сейчас…

— На какой песок? О чем ты говоришь? — на миг замер Михаил.

— Ты даже не помнишь… Напоил шампанским, на пляж привез, похоть свою удовлетворил, а потом перед другом неудобно стало. «Не говори Игорю о том, что сейчас произошло…» Не помнишь, да? А я помню!

— Боже… — он вытер лицо рукой. От напряжения и духоты на лбу выступили капельки пота. — Я же не знал, что ты девственница… Ты вела себя совсем не как невинное юное создание!

— Теперь это все уже неважно… Я с Русланом свою жизнь, после того, как ты мне ее сломал, заново построить пыталась. Он меня доверять научил. Аты еще раз все переломал. Вставил свои пять копеек.

— Я же тебя защищал, Леся! — в отчаянии вскрикнул Миша. — Я лишь хотел, чтобы ты спокойно жила!

— Хочу тебя разочаровать — тебе и этого не удалось!

— Он бросил тебя, Леся! Как ты не можешь понять?! Он просто оставил тебя!

— Сейчас мне уже все равно… — Олеся с горечью взглянула на него. — Я ухожу от тебя, Миша. И не смей меня останавливать.

Она поспешила к выходу из ресторана. Он стоял, как вкопанный, и с отчаянием смотрел, как она подходит к таксисту, как называет адрес, как садится в машину.

Такси тронулось с места, и вскоре скрылось за поворотом. Он все стоял, оглушенный своим горем, сжимая в кармане брюк маленькую бархатную коробочку с изящным золотым колечком, усыпанным россыпью бриллиантов. По иронии все той же судьбы, этим вечером за ужином у отца он собирался сделать ей предложение.

Глава 35

Такси привезло Олесю домой. Пошатываясь, словно пьяная, поднялась она по ступеням. Резко распахнула входную дверь. Игорь все так же лежал на диване под телевизором. Рядом, в кресле сидел отец. Сердце пронзила еще одна догадка.

— Ты ведь знал… — приблизившись к брату, глухо проговорила она. — Знал, да? Ну же, говори, тварь! Шестерка вороновская!

— Лесь, ты чего? — опешив, с открытым ртом уставился на нее брат. — Ты почему еще не у Миши дома? Сегодня же ужин, забыла, что ли?

— Когда Руслана били, ты там же стоял?! Там?!

— Какого Руслана? — сев на диване, захлопал глазами Игорь. Потом резко вспомнил, сразу обмяк. — Тебе кто об этом рассказал?

— Остановить их не мог?! Мрази, вы же мне жизнь сломали!

Леся бросилась на брата. Как безумная, начала бить его по лицу, по плечам. Из горла рвались дикие крики и всхлипы.

Со второго этажа прибежали мачеха и Марина. Отец кинулся к детям, начал оттаскивать дочь.

— Леся! Леся, приди в себя! — крепко прижимая ее к своей груди, кричал он.

— Жизнь сломали?! А может, мы тебе жизнь спасли?! — растирая кровь из разбитого носа по лицу, прохрипел Игорь. — Что бы ты сейчас делала?! В тюрьму передачки бы носила?

— Леся! — прижимая руки к животу, всхлипнула Марина. — Он бросил тебя, Леся! Оставил Мише, как трофей! Неужели ты думаешь, что если бы он хотел с тобой быть, его бы напугали два придурка с бейсбольными битами? У него денег полно, и охрана собственная есть, похлеще, чем у Миши! Думаешь, он бы не вернулся за тобой? Смирись уже, Леся. Ты только Мише и нужна была всегда.

Игорь, прижав руку к носу, побрел в сторону ванной комнаты. Марина и мачеха засеменили за ним следом.

Олеся затихла. Резко обмякла у отца в руках, припала к его плечу и глухо зарыдала.

— Ну, же, не плачь, малышка. Иногда так бывает. К сожалению, жизнь не всегда только праздник, — поглаживая ее по голове, ласково говорил отец. — Порой она причиняет невыносимую боль. И на черное и белое ее тоже сложно разделить. Всегда есть мерзкая серая мешанина.

— Я ненавижу их двоих… Руслан ведь казался мне самым лучшим… Я так сильно любила его… А он оставил меня здесь, на растерзание Мише…

— Ты слишком идеализировала Руслана. Приписала ему качества, которых у него и не было.

— Я хочу умереть, папа…

— Не надо… Все образуется. Чему быть, того не миновать. Позволь времени все расставить на свои места. Отдохни немного. Вот увидишь, сердце само подскажет, кто тебе нужен. А если захочешь уехать отсюда, я помогу.

— Я не хочу уезжать. Как я буду жить без тебя, папа? — плакала она. — Я любила Руслана. Для меня он был почти святым. Но Марина права. Бросил он меня. Бросил… Господи, мерзко-то как… Получается, кроме Миши я действительно никому не нужна оказалась…

— Леся, — подошла к ним Мариса. — На вот, валосердина выпей.

Девушка взяла дрожащими руками стакан с каплями и залпом выпила. Взяла сумочку и, жалко опустив плечи, медленно побрела наверх, в свою комнату. Как подкошенная, рухнула на кровать. Зажмурилась. Перед глазами, словно калейдоскоп, крутились картинки яркого, красивого романа в Астане. Вот Байтерек, а вот ледяные скульптуры. Руслан, такой статный и красивый на фоне огромного грифона… Потрескивает огонь в камине, за окном снег и мороз. И любимые объятия, такие жаркие и сладкие, возносят ее на вершину блаженства.

— У меня даже не осталось твоих фотографий… Ничего от тебя не осталось, Руслан… — сжимая старого плюшевого медведя, прошептала она.

И дни снова превратились в сплошную серую массу. Леся почти не выходила из своей комнаты.

Удивительно, спустя неделю своего добровольного заточения она вдруг обнаружила, что ей очень сильно чего-то не хватает. Она никак не могла понять, откуда взялось это странное чувство потери чего-то важного. Чего-то настоящего, живого.

В этот день мужчин дома не было. Мариса и Марина позвали Лесю вниз, пить чай с ароматным яблочным пирогом. Надо же, как время летит. Уже начало августа. Яблочный пирог пекли только в это время года, когда поспевали сочные красные яблоки во дворе.

— В этот раз пекла Марина, — с гордостью сообщила Мариса, когда Олеся показалась в кухонном проеме. — На правах нового члена семьи.

— Класс, сейчас попробуем, — улыбнулась Леся и потянулась за кружками в буфет. Глаза скользнули в сторону холодильника. Магнитик из Ялты. Кораблик, чайка и надпись: «Крым наш». Сердце сжалось. И сразу стало понятно, чего ей так не хватает. Ее душа тоскует по жизни «Леся плюс Миша».

— Как там Миша? — робко посмотрев на Марину, спросила она.

— Не знаю. После вашей ссоры его никто не видел, — пожала плечами невестка. — Говорят, он не выходит из дома. Ресторан теперь кое-как работает сам по себе, и посетителей заметно поубавилось.

— Ясно, — сердце почему-то сковала странная тоска. Ее ресторан, ее лебеди, ее Миша. Интересно, он тоскует по ней? Или уже нашел замену и снова волочится за каждой юбкой во имя собственной похоти?

Пирог получился отменным.

— Когда родится наша маленькая радость, мы будем печь для нее, — притрагиваясь к животу, расплылась в улыбке Марина.

«Счастливая, — сглотнула Леся. — Любимый муж, малыш скоро появится. А я, со своими переживаниями, видимо, так и останусь одна-одинешенька».

После чаепития помыли посуду. Леся поднялась к себе, выглянула в окно. Пасмурно и грустно. Начало августа, а погода почти осенняя.

За окном внезапно потемнело, и разразилась настоящая гроза. Дождь поливал дорожки, траву и цветы, как из ведра.

— Лесь! — крикнула Марина из холла. — К тебе пришли, Лесь!

Девушка вздрогнула и оторвалась от созерцания непогоды за окном. Кто-то к ней пришел? В разгар проливного дождя? Интересно, кто.

Она распахнула дверь и почти врезалась в Михаила.

Он стоял на пороге. Осунувшийся, небритый. По черным волосам и майке-поло струями стекала вода от разразившегося ливня.

— Привет, Леся.

— Привет, — потрясенная тем, что сердце колотится, как сумасшедшее, выдохнула она.

Миша с горечью посматривал в ее сторону.

— Прости меня… За все прости. За все… Я без тебя не могу. Плохо мне очень, — в синих глазах плескались отчаяние и дикая тоска.

— И мне плохо, — против воли вырвалось у нее.

К горлу подкатился комок и она всхлипнула.

Он вмиг почувствовал ее. Тут же оказался рядом, прижал к себе резко, порывисто, крепко. Целовал руки, губы, глаза, что-то говорил срывающимся голосом. От нахлынувших чувств она даже не могла разобрать, что именно. Гладила мокрые волосы, прижималась всем телом к промокшей от дождя майке, с наслаждением вдыхала его запах, теперь отчего-то кажущийся родным.

Они каким-то образом оказались на ее кровати, и продолжали ласкать друг друга.

— Я не могу без тебя, Леся. Я так сильно тебя люблю. Меня будто самого важного лишили после того, как ты ушла от меня…

Она ничего ему не говорила в ответ. Но с души, будто упал огромный тяжелый камень.

— Я же тебе в тот вечер собирался предложение делать… Кольцо купил, отца предупредил… А потом это все выяснилось. Мне всегда казалось, что я тебя защищаю. А получилось, что сломал тебе жизнь. Я не хотел, Леся.

— Все получилось, как получилось… Ничего не исправить уже… — шептала она в ответ. — Я рада, что ты пришел. Без тебя мне было очень одиноко.

Ее слова потонули в объятиях и поцелуях. Он целовал ее страстно, нежно, доводя до исступления, заставляя вздрагивать от нахлынувших чувств.

Они не выпускали друг друга из объятий до самого вечера, и впервые у нее на душе было спокойно. Она смирилась со своим настоящим.

— Я не пью таблетки, Миша, — она спохватилась, когда было поздно. — Уже несколько дней не пью. Боже… Я же могу преподнести нам неприятный сюрприз…

— Почему неприятный? Если это будет наш с тобой ребенок, то приятнее сюрприза не может быть, — хрипло усмехнулся ей в шею он. — Через десять дней у меня день рождения. Я буду самым счастливым именинником на свете, если в подарок получу две полоски на твоем тесте.

Леся заулыбалась и прижалась к нему крепче.

Внизу хлопнула дверь. Судя по приглушенным голосам, из автомастерской вернулся отец. Зазвенела посуда на кухне — накрывали на стол.

— Лесь, одевайся, — усаживаясь на неудобной кровати, потянулся за джинсами Миша. — Пока твои все за ужином собрались, буду твоей руки просить.

— Прямо сейчас? — испуганно захлопала глазами она.

— А к чему тянуть? — пожал плечами он.

— Ну, х-хорошо, я только волосы в порядок приведу… — руки предательски задрожали.

Она соскользнула с кровати, быстро надела длинное летнее платье с крупными розовыми цветами на синем фоне и принялась тщательно расчесывать волосы перед зеркалом. Нанесла на губы блеск, взмахнула щеточкой для румян.

— Красавица, — подойдя к ней сзади, тихо шепнул Миша. Не удержался и нежно коснулся губами ее шеи. Руки сами собой сомкнулись на девичьей талии.

Леся посмотрела на их отражение в зеркале, улыбнулась.

— А ты что, правда попросишь моей руки? — провела ладонью по его колючей щеке она.

— Правда.

— И тебе совсем не страшно? У папы ведь ружье еще стоит за дверью на кухне.

— Страшно. Намного страшнее, чем ты можешь себе представить. Но думаю, ружье твоему папе сегодня не понадобится.

— Ладно, тогда пошли, — она сжала его руку своей и потянула к двери.

На кухне собралась вся семья. Игорь что-то показывал в сотовом телефоне Марине. Мариса стояла у плиты, мешала горячие макароны с мясом. Отец изучал содержимое холодильника.

Как только Олеся и Миша появились в дверном проеме, все замерли, с ожиданием впившись в них глазами. Крепко сомкнутые руки парочки не оставляли сомнений — они помирились.

Игорь торжествующе хмыкнул первым. Марина уставилась в его телефон, чтобы не выдать улыбки. Отец озадаченно потер подбородок и захлопнул холодильник.

— Мам, пап, нам надо вам кое-что сказать, — сжав руку Миши так крепко, что у него побелели пальцы, начала Леся. Растерянно оглянулась.

Он прочистил горло, шагнул вперед.

— Владимир Сергеевич, разрешите попросить руки вашей дочери. И еще прощения за все недоразумения, которые тут творились.

Отец кашлянул, взглянул на Олесю.

— Ты согласна, моя хорошая?

— Да, — едва слышно проговорила она. Язык от волнения совсем отказывался слушаться.

— Тогда я не имею ничего против. Но помни, Миша, ружье у меня заряжено. Если что-то пойдет не так, я буду стрелять без разбора.

— Понял, — заулыбался тот.

— Ур-раа! — завопила Марина. — Целуйтесь, немедленно!

— У меня есть шампанское в холодильнике! — спохватилась Мариса. — Отец, доставай его, срочно!

Родственники суетились вокруг стола, из буфета извлекали бокалы, новые тарелки, Игорь бросился обниматься с Мишей, а Леся так и стояла посреди кухни. Ей все еще не верилось, что она ответила ему «да».

Глава 36

День рождения Михаила собирались праздновать на широкую ногу. Наверное, в этот день, четырнадцатого августа, впервые за несколько месяцев Олеся стала клиентом ресторана, а не его вдохновителем. И все же, с самого утра она помогала украшать банкетный зал и редактировала меню. Никак нельзя было пускать все на самотек — на банкет собиралось прийти около тридцати человек. Всем партнерам по бизнесу хотелось поздравить сына Евгения Воронцова и посмотреть на его избранницу — новость о предстоящей женитьбе Михаила в считанные дни облетела всю округу.

Леся волновалась, как никогда раньше. Вечернее платье для банкета они с Мишей выбирали в Костроме, в открывшемся недавно бутике итальянской одежды «Sottovento». Нежное, цвета кофе с молоком, оно облегало фигуру и приятно ласкало глаз. Элегантное и стильное, в тон туфлям на высокой шпильке. Мише и его гостям обязательно понравится, как она выглядит.

Девушка придирчиво осмотрела банкетный зал. У окна забыли закрепить занавеску из прозрачного тюля. Она уже потянулась исправлять недочет, как дверь распахнулась, и на пороге зала появился сам именинник.

— Лесь, почему ты не дома?

— Я не могу сидеть дома, когда здесь готовятся к твоему дню рождения, — улыбнувшись, повернулась к нему она.

— Твое новое платье сидит на тебе идеально, — оценивающим взглядом пробежался по ее фигуре он. — А если мы добавим к нему украшение, будет еще лучше.

— День рождения у тебя, а не у меня, — лукаво посматривая в его сторону, усмехнулась она.

— А где твой подарок? Тот, что ты обещала? — доставая из кармана светлых летних брюк красивые бусы из крупного светлого янтаря, поинтересовался он.

— Это тоже украшение и оно надежно припрятано до самого вечера, — коснулась его гладко выбритой щеки девушка.

— Я про другой подарок, Леся. Ты обещала мне кое-что, помнишь? Когда мы с тобой мирились? Ты сказала, что можешь преподнести мне сюрприз. Ты делала тест?

— О, нет. Я еще не готова об этом говорить. И даже думать не хочу! Надеюсь, со мной все в полном порядке и никаких сюрпризов не будет.

— Ладно. Ты струсила, я понял. Тогда я сам куплю тест. Мы сделаем его вечером, когда гости разойдутся. Постарайся не пить слишком много шампанского.

— Как скажешь, — буркнула Олеся. Настроение сразу угасло. Стало не по себе. Надеясь, что концу вечера Миша забудет о своем желании выяснить истину о ее состоянии, она снова сосредоточилась на занавесках.

Банкет прошел на «ура». Так много поздравлений Олесе еще никогда не приходилось слышать. Все с интересом поглядывали на изящное колечко, поблескивающее на ее пальчике, и не уставали задавать вопросы о предстоящем торжестве. Ей даже начало казаться, что присутствующие собрались не на день рождения, а на помолвку.

В разгар банкета поднялся отец, Евгений Воронцов. Попросил микрофон.

Олеся прижалась к Мише и испуганно замерла. Она никак не могла привыкнуть к страшному шраму на лице будущего свекра. О его репутации она просто старалась не думать. Надеялась только, что после свадьбы они с Мишей будут жить отдельно и им не придется тесно общаться каждый божий день.

— Миша, сегодня у тебя день рождения, — прочистив горло, заговорил Воронцов- старший. — Двадцать восемь лет назад мы с твоей мамой получили самый ценный подарок. Тогда в роддом никого не пускали, и я сидел на лавочке под окнами ее палаты почти всю ночь. Никак не мог поверить, что у меня появился маленький сын.

Мамы с нами уже давно нет, и я очень сожалею, что сегодня она не сидит рядом со мной. Потому что ты не просто празднуешь свой день рождения. Рядом с тобой сидит прекрасная девушка, которая очень скоро станет твоей женой. И я хочу сделать тебе подарок. Вернее, это будет подарок для вас двоих. — Покачнувшись, отец полез в карман пиджака и вскоре извлек оттуда ключи. — Я дарю вам трехкомнатную квартиру площадью сто десять квадратных метров. Она расположена на четвертом этаже отстроенной совсем недавно шестнадцатиэтажки.

До вашего ресторана всего пара остановок. Надеюсь, в новой квартире семейная жизнь будет слаще и счастливее.

— Квартиру? — потрясенно прошептала Олеся.

Миша встал, подошел к отцу. Мужчины крепко обнялись.

— Спасибо, пап. Это самый лучший подарок, правда. Даже представить себе не можешь, как мы с Лесей устали ютиться в ресторане.

— Олеся, ну что ты там прилипла к стулу? Иди сюда, я и тебя тоже обниму, — вкладывая ключи от квартиры сыну в руку, повеселел отец.

Она вздрогнула, поднялась. Заулыбалась как можно искренне и, преодолевая страх и отвращение, подошла к будущему свекру.

Он сгреб ее в охапку и крепко поцеловал в губы. В лицо пахнуло перегаром и острым чесночным соусом, что подавали к мясу. Леся, содрогнувшись внутри, зажмурилась.

— Спасибо огромное. Даже не верится, что у нас теперь есть квартира.

Гости разошлись, когда часы показывали начало первого.

— Сегодня у меня ночевать останемся, — доставая ключи от машины, принял решение Михаил. — Ты же хочешь поздравить меня лично, наедине, Леся?

— Еще как хочу, — улыбаясь, прижалась к нему она. Мысль о том, что она будет таять в его страстных объятиях всю ночь, заставила кожу покрыться мурашками.

— Нас Илья отвезет тогда. Я за руль не сяду.

Дом, в котором Михаил проживал вместе с отцом, был еще одним местом, к которому, Леся думала, ей никогда не удастся привыкнуть. Огромный и вычурный.

Обставленный дорогой мебелью в коричневых тонах, своей мрачностью дом давил на психику, равно, как и его хозяин.

Скорее всего, такой интерьер соответствовал вкусу Воронцова-старшего. По- крайней мере, Олесе так казалось. Потому что вряд ли в мире существовал дизайнер, могущий создать такой дорогой и тяжелый интерьер по заказу. Именно поэтому девушка так обрадовалась подарку будущего свекра. Наличие новой квартиры избавляло ее от участи делить дом с Евгением Валентиновичем и его пошлой любовницей-брюнеткой, со всех сторон накачанной силиконом.

Илья привез их к дому. Уставшие и еще немного хмельные, они поднялись на второй этаж по кованной лестнице с витиеватыми перилами.

Спальня Миши на втором этаже была единственным местом, где Олеся чувствовала себя немного спокойнее. В его спальне было просторно — просто от того, что кроме огромной кровати, шкафа и пушистого коричневого ковра на полу ничего больше не было.

Перед дверью спальни Миша вдруг резко остановился и притянул Лесю к себе за талию.

— Стоп, мы идем не туда, — покачал головой он.

— А куда? — вскинула брови девушка.

Ее будущий муж полез в карман брюк и извлек оттуда небольшую картонную коробочку. Затем толкнул дверь ванной комнаты.

— Так, что там надо делать? В инструкции написано, надо открыть упаковку, собрать утреннюю мочу и поместить тест до нужного уровня.

— Что? — лицо Олеси сморщилось от отвращения. — Что ты там читаешь?

— Давай, милая, уже почти утро, — подтолкнул невесту к унитазу Михаил. — Просто пописай на него и скажи, что ждешь ребенка!

— Миш, ты свихнулся?! Я не буду это делать! — а она-то, дурра, отправляясь сюда, думала, что он хочет любовных утех.

— Я тебя не выпущу из ванной, пока ты не пописаешь на него! Ты должна подарить не ребенка! Я хочу сына, Леся! Ну, же! Неужели так сложно выполнить просьбу именинника?

— Я не могу, когда ты стоишь надо мной!

— Что в этом такого? Мы собираемся пожениться! Все ходят в туалет!

— Но не на глазах друг у друга!

— Я отвернусь!

— Нет!

— Хорошо, я постою за дверью. Пописай уже на него и отдай мне!

Содрогнувшись от возмущения и отвращения, Олеся вырвала у Миши из рук тест на беременность.

— Я не беременна, говорю же тебе! — выталкивая его за дверь ванной комнаты, говорила она.

— Тогда докажи мне это и идем в спальню делать ребенка!

— Да что ты прицепился ко мне с ребенком? Я еще не готова к материнству! Мне всего двадцать один год!

— Самое время! Я же не прошу у тебя троих детей! Я прошу сына, одного- единственного сына! Все няньки города будут в твоем распоряжении, если устанешь его воспитывать. Давай же, Леся!..

Она щелкнула замком, и его восклицания потонули за дверью. Боже, что может быть хуже, чем проверять тест, когда с другой стороны двери стоит мужчина, готовый вскрыть замок и ворваться сюда в любую секунду?

— Лесь, я здесь. Давай быстрее, — словно подтверждая ее слова, стукнул по двери будущий муж.

— Если будешь мне мешать, я не смогу сосредоточиться, — она зажмурилась и выполнила его просьбу.

Положила полоску на стеклянную полочку у зеркала. Почти не дыша, смотрела на результат. Первые секунды ничего не видно. Может, пронесет? Снова посмотрела на бумажку и обомлела от ужаса. Две полоски. Она залетела.

— Лесь, да что такое? — не удержавшись, вскрыл замок с обратной стороны и ворвался в ванную Миша. — Что ты не отвечаешь?!

Ее начало трясти. Прикрыв рот ладонью, она с отчаянием посмотрела на своего будущего мужа. Он с тревогой взглянул на нее, схватил с полочки тест. Спустя пару мгновений просиял.

— Да! Да! У нас будет ребенок! — Михаил сгреб трясущуюся невесту за плечи, притянул к себе и начал целовать. — Больше никакого шампанского, Леся! И никакой работы в ресторане на износ! С этого момента только покой и отдых!

Олеся жалко сглотнула. Его щенячья радость ее совершенно не вдохновляла. Она была совсем не готова к ребенку от мужчины, которого научилась принимать, но так и не смогла полюбить.

Глава 37

Леся и Миша поженились тридцатого сентября, в пасмурный и дождливый день. Может, для кого-то свадьба и являлась самым счастливым моментом в жизни, но только не для Леси. Ее тошнило, бросало то в жар, то в холод, корсет белоснежного платья сдавливал живот, мешая свободно дышать, обилие подвыпивших родственников раздражало, и по-настоящему в тот день радовался только Михаил. «Белый Лебедь» трещал по швам — еще ни разу ресторан не принимал у себя двести человек. Молодоженов засыпали подарками, веселье не прекращалось до самой ночи, и спокойно Олеся вздохнула только перед самым рассветом, когда такси привезло их с Мишей домой, в новую квартиру, и он освободил ее от жуткого корсета.

— Ну же, милая, давай, улыбнись! Сегодня наш день, наша первая брачная ночь, — плеская на дно стакана виски из бутылки, веселился Михаил.

— Принеси мне минеральной воды, — жалобно попросила Леся.

Она сбросила на пол дорогое свадебное платье от известного французского кутюрье и теперь, почти обнаженная и босая, сидела на краю огромной постели и растирала затекшие части тела руками.

— Конечно, конечно, — Миша исчез за дверью спальни и вскоре вернулся с минеральной водой и блюдцем, на котором лежали кружочки тонко нарезанного лайма.

— Брось лайм в воду, помогает сбить тошноту, — протягивая ей стакан, посоветовал он.

— Спасибо. — Она жадно отпила несколько глотков.

— Послезавтра мы вылетаем в Сочи. Бархатный сезон в самом разгаре, две недели в доме у пляжа пойдут тебе на пользу. Говорят, у моря токсикоз чувствуется не так сильно.

Михаил приподнял стакан с коричневой жидкостью и залпом опрокинул его в себя.

— Поскорее бы, — отбрасывая в сторону белоснежный бюстгальтер, пробормотала Леся. Грудь налилась и дико болела.

То, что Миша арендовал для них целый двухэтажный дом, приятно грело душу. Море всегда помогало ей справиться с душевными невзгодами. Поможет пережить и жуткое состояние.

Но две недели пролетели, словно один миг. Миша любил ее, по вечерам они долго гуляли по сочинской набережной, строили планы на будущее. Время, проведенное у моря, оказалось самым безмятежным в ее семейной жизни.

А потом дни снова слились в одну сплошную серую полосу. Беременность дала о себе знать по-настоящему. Теперь каждое утро начиналось с тошноты. Олесю выворачивало наизнанку по нескольку раз за день, и осознание того, что скоро она станет матерью, надолго лишало ее покоя.

Миша отстранил ее от работы в ресторане.

— Только покой, милая. Покой и уют. Читай романы, изучай рецепты новых блюд, занимайся обустройством нашей новой квартиры. Что хочешь делай, только в бизнес сейчас рваться не надо, — не уставал повторять муж каждый день.

— Я же свихнусь здесь от скуки! — сжимая кулаки, рвала и метала она. — Я привыкла все время работать!

— Отныне твоя работа — любить меня и дарить уют нашему дому. А когда появится малыш, тебе придется сконцентрироваться на его воспитании, — терпеливо, словно маленькому ребенку, объяснял Михаил.

Любить его? Разве Мишу можно любить? Она могла его принимать, могла возбуждаться от его прикосновений, но любить…

Теперь Миша бывал дома все реже. Ресторан требовал его постоянного присутствия, и вскоре Леся начала понимать, что осталась один на один со своим жутким состоянием и одиночеством.

От нечего делать в начале декабря она затеяла ремонт в квартире. Сама создавала дизайн интерьера в ноутбуке, и ей очень нравилось то, что получалось на картинке.

Стекло, простор, светлые тона, пушистый ковер и обязательно камин в зале.

Камин… сама того не желая, она по частицам воссоздавала элемент дома в Астане.

— «Храм стекла и света», — прошептала девушка, когда электрический камин наконец запустили.

— Какого стекла? — Миша, затаскивающий по приказу жены огромную ель в зал, на миг оторвался от своего занятия.

— Это я так, ассоциации подобрала к новому интерьеру, — жалко улыбнулась она.

Глаза застилали слезы. К горлу подкатили ярость и отчаяние. Если бы не жуткий поступок Миши и Игоря, в ее жизни все могло сложиться иначе. А теперь она навсегда привязана к нелюбимому мужчине ребенком, которого носит под сердцем.

— A-а, ну, да, чем-то похоже, — дернув на себя ель, согласился Миша.

В конце марта случилась беда, которая наложила отпечаток на всю дальнейшую семейную жизнь Воронцовых.

Олеся и Михаил возвращались с банкета в честь открытия нового ресторана.

Седьмой месяц беременности подходил к концу, одиночество Олеси стало невыносимым, и она очень радовалась тому, что муж взял ее с собой. Много шампанского, нескончаемый поток гостей, поздравления в адрес молодой семьи, ждущей первенца — к концу вечера Леся дико устала. Ноги отекли в неудобных туфлях на высокой шпильке, от дорогого черного платья с высокой талией у нее чесалось все тело, и она мечтала снова оказаться дома, в своем личном храме стекла и света. Утонуть в мягких подушках на огромном кожаном диване в гостиной и наслаждаться покоем.

Видя усталость жены, Миша торопился. Ему хотелось как можно скорее привезти ее домой. Он всегда водил безупречно, и Олеся ему доверяла. Она даже не пристегнулась, просто плюхнулась на переднее сидение рядом с ним, и начала причитать, что ощущает себя совершенно неповоротливым тюленем.

— Ты очаровательна в этом состоянии, дорогая.

Миша усмехнулся, на миг коснулся рукой ее щеки. Он был безумно счастлив — недавняя процедура УЗИ показала мальчика, и теперь все разговоры были только об этом.

Леся сморщила нос, не удержалась, и рассмеялась. Ее развеселило, что муж считает ее привлекательной в том желеобразном состоянии, в котором она пребывала в последнее время.

Именно в тот момент, когда она рассмеялась, из-за угла вылетела местами помятая отечественная «девятка». Миша вздрогнул, впился глазами в дорогу, резко вывернул руль, чтобы избежать столкновения, но было поздно. Их «тойоту» понесло, и в считанные секунды машины столкнулись друг с другом. От удара Олеся почувствовала резкую боль в животе, и в следующий миг воздух прорезал ее отчаянный, нечеловеческий крик.

Муж бросился к ней. Его руки дрожали, он гладил ее по волосам, спрашивал про самочувствие. По ногам растекалось что-то мокрое и горячее.

— Из меня что-то течет, Миша… Если это кровь, я не переживу… Не переживу, если что-то с ребенком…

Он задрал подол ее платья, коснулся рукой странной жидкости, которой было слишком много.

— Воды… У меня отошли воды… Еще слишком рано, — прикрыла рот рукой она.

Миша вдруг сообразил, что нельзя терять ни минуты. Он включил зажигание, вцепился в руль и повез ее в больницу.

— Звони доктору, Леся, — сквозь крепко стиснутые зубы прорычал он. — Бери телефон и звони! Для чего мы платим ему деньги?

Превозмогая боль, которая почему-то только усиливалась, она нажимала кнопки на своем телефоне и пыталась объяснить наблюдающему ее беременность врачу о случившемся. К счастью, семейство Воронцовых не зря боялись в городе. Миша привез ее в роддом в считанные минуты, и к этому времени врачи уже стояли на пороге родильного отделения, готовые принять пострадавшую женщину.

Последующие часы слились в одну сплошную картину дикой боли и ее собственных криков. Ее организм, травмированный ударом, запустил механизм преждевременных родов. Околоплодные воды отошли, и теперь остановить процесс было невозможно.

Ближе к утру врачи извлекли ребенка на свет и тут же увезли в реанимацию.

— Он живой? Живой? — судорожно цепляясь за стальные поручни родильного кресла, осевшим голосом шептала она.

— Живой, — кивнул анестезиолог. — Но послед не вышел. Я введу наркоз, хирургу еще придется вас чистить и зашивать.

— Спасибо, — благодарная за то, что ее сознание, наконец, отключится и боль исчезнет, одними губами проговорила Леся.

Она очнулась уже в палате.

Голова была тяжелой, словно налитой свинцовой тяжестью. Все тело, будто побывало в мясорубке. В горле пересохло и очень хотелось пить. Она попыталась шевелиться. Повернула голову и увидела мужа. Он сидел на стуле возле ее кровати, в полной прострации. Заметив, что Леся приходит в сознание, он встрепенулся и бросился к ней.

— Как ты, Леся?

— Я пить хочу… — язык не слушался. Голос как будто отняли.

Миша кинулся к тумбочке, достал бутылку воды, налил в стакан. Подсел к ней и помогал пить.

— Маленькими глотками пей, чтобы не похлебнуться… — приговаривал он.

— Что с сыном? — одними губами спросила Олеся.

— В реанимации, — также тихо ответил муж. И в синих глазах мелькнула такая дикая боль, что у Олеси на миг остановилось сердце. — Врачи молчат. Но к тебе меня пустили, разрешили быть рядом. Тебе наложили несколько швов там, внутри.

Так что пока придется очень осторожно садиться, могут разойтись. Вставать лучше, повернувшись на бок.

— А я… когда-нибудь смогу снова… Быть такой, как прежде?

— Конечно, сможешь. Через месяц все затянется, — ласково погладил ее по волосам Михаил.

Им разрешили посмотреть на ребенка только два дня спустя.

Он все еще лежал под барокамерой, маленький, сморщенный, похожий на старичка. Леся, прижавшись к мужу, горько плакала. В тот момент, когда она увидела своего сына, в ней что-то изменилось. Внезапно пробудившийся материнский инстинкт захлестнул сознание с огромной силой. Ей хотелось забрать ребенка, хотелось прижать к себе, приложить к груди, которую разрывало от прибывшего молока.

— Он молодец, цепляется за жизнь обеими ручками, — удовлетворительно кивнул подошедший врач. — У него сильное сердце и здоровые легкие. Возможно, вам принесут его уже сегодня вечером. Попробуете приложить к груди.

— Разве… авария прошла для него без последствий? — настороженно посмотрела в сторону барокамеры Олеся.

— У мальчика могут быть проблемы с нервной системой. Он ударился головкой, есть травмы. Нужны будут консультации специалистов.

— Но он же будет нормальным? — Миша сжал Лесю так крепко, что ей стало трудно дышать.

— Смотря что вы понимаете под словом «нормальный», — пожал плечами врач. — Легко вам с ним не будет, это точно. Первое время его придется выхаживать.

— Сука, попадись мне только, — едва слышно прошептал муж, и Леся, взглянув на него, поняла, что он говорит про водителя «девятки», так некстати выпрыгнувшей им навстречу на дороге.

Она наперед знала, что Михаил сделает с водителем машины. Отыщет с помощью Ильи и Гриши, а потом… О том, что сделают с виновным в страшной трагедии семьи Воронцовых, Лесе лучше не думать. Иначе у нее пропадет молоко.

Вечером, когда Миша уехал, ей принесли сына. Дрожащими руками она взяла его на руки, осторожно, едва дыша, приложила к груди. Малыш пытался сосать.

— Ты берешь ее… берешь… — из глаз снова хлынули горячие слезы, теперь уже от радости. Леся вдруг поняла, что никогда в жизни никому не отдаст это жутковатое, сморщенное существо с густыми черными бровками, как у отца. Она изо всех сил пыталась помочь малышу втянуть в себя хотя бы несколько капель грудного молока, ласково что-то приговаривала и знала, что сделает все, что в ее силах, для того, чтобы малыш рос здоровым.

На следующее утро она уже смело отдавала распоряжения мужу по телефону. О том, что необходимо докупить и принести в родильное отделение, как оборудовать место для сына в их квартире, и что принести поесть для нее самой.

В родильное отделение приезжали отец и Мариса. Напуганные почти до смерти происшествием на дороге, родители обнимали Олесю, плакали, причитали.

— Нечего драму разводить! Он живой, это самое главное. Наша семья не нуждается в средствах, остальное — дело времени и правильного лечения! — в Олесе откуда-то появились силы. Мысль о том, что в мире есть маленькое, беззащитное существо, нуждающееся в опеке и помощи, открыло второе дыхание.

Она быстро шла на поправку. Состояние ребенка тоже стабилизировалось, и спустя две недели пребывания в стационаре их выписали домой.

И только здесь начался настоящий ад, к которому оказалась не готова даже Леся.

Глава 38

Теперь в одну сплошную серую массу слились не только дни, но и ночи. Ребенок почти не спал, плохо прибавлял в весе и кричал так, будто его режут на части. Неврологи прописывали сильнодействующие лекарства, но улучшения так и не наступали.

К концу первого года жизни маленького Тимура выяснилась еще одна проблема — удар нанес травму коленному суставу правой ножки. Как врачи пропустили вторую травму, Лесе было невдомек. Вымотанная до предела бессонными ночами и криками, она и сама не сразу заметила, что малыш плохо сгибает коленку.

Бросилась к Мише, но он постепенно замыкался в себе. Муж все реже бывал дома, периодически отсутствовал по ночам, и Олеся догадывалась, что он нашел ей замену в лице бесконечной вереницы шлюх, готовых пасть к его ногам по первому требованию и удовлетворить его любое, самое извращенное желание. Ее отчаянный крик о помощи вызвал только глухое раздражение.

— Слушай, я устал! Устал от этого дурдома! — схватившись за голову, заорал на нее Михаил. — Я домой не хочу возвращаться от того, что это маленькое чудовище никак не хочет успокоиться! Он отнял у меня тебя, отнял счастливую, спокойную жизнь!

От его непонимания у нее сжалось сердце.

— Тимур не чудовище! Он наш сын! Я лишь пытаюсь поставить его на ноги!

— А когда ты пыталась в последний раз меня поставить на ноги, а? Когда ты в спальне в последний раз была? Ты живешь в детской, даже ешь и спишь в детской! Я так больше не могу!

— А я? — к горлу подкатил ком. — Думаешь, я могу? Когда ты в последний раз подменял меня ночью? Хоть на полчаса? Это твой сын!

Она уже не говорила, а кричала. Обида на Мишино равнодушие, эгоизм, неспособность понять, как ей тяжело, била через край. Привыкший все получать на блюдечке с голубой каемочкой, ее муж оказался неспособным бороться с трудностями. Его раздражало, что мир теперь вращается не вокруг него, а сосредоточен на маленьком орущем ребенке и на постоянных консультациях у докторов.

— Я не обязан подменять тебя ночью! — зло оборвал ее Михаил. — Ты сидишь дома и занимаешься ребенком. Это только твоя обязанность! Будь добра, справляйся с ней получше! И заставь его не орать!

— Неужели тебе сложно проявить хоть немного человеческих качеств и помочь мне? — всхлипнула она.

— У меня есть дела поважнее, чем менять памперсы нашему сыну! Для таких вещей существуешь ты, Леся! Я дал тебе свою фамилию не для того, чтобы ты перекладывала на меня обязанности по воспитанию ребенка!

— Ты мерзкий и жестокий, — выплюнула она ему в лицо. И тут же получила звонкую оплеуху в ответ.

— Еще раз посмеешь так меня назвать, одной пощечиной не отделаешься! — схватив ее за горло мертвой хваткой, прорычал Михаил.

Отбросил на диван, словно ненужную вещь, и Леся, давясь рыданиями, бросилась вон из гостиной.

Медленно она начала понимать, что осталась один на один с болезнями сына.

Михаил больше не являлся ее союзником. Его самолюбие не выдержало испытания нездоровым сыном. Жизнь под названием «Леся плюс Миша» дала огромную трещину.

И ей тоже стало все равно, как муж проводит свободное время. Мысленно она отпустила его на все четыре стороны. День за днем, месяц за месяцем Леся выхаживала своего малыша. Она любила его больше жизни. И сын, несмотря на свои недостатки — он плохо спал, устраивал истерики, боялся всего нового — отвечал ей тем же. Стоило ей отлучиться, как он начинал искать ее, звать, плакать.

И Олеся понимала — если она предаст сына, как это сделал родной отец, он не справится со своими болезнями.

К трем годам Тимур начал постепенно выравниваться. Но его коленка, которую так жестоко отказался показывать хирургу Михаил, так и не сгибалась полностью.

Мальчик ходил, прихрамывая на правую ножку. Время было упущено, на лечение нужны были деньги, поездка в Израильскую клинику, но Миша настолько самоустранился от воспитания сына, что Олеся боялась даже заикаться об этом.

Можно было попросить денег у свекра, но рядом со свекром ей было страшно даже дышать, не то, чтобы просить о чем-то.

Был самый разгар жаркого лета, и Леся, одолеваемая мыслями об очередном реабилитационном центре, приехала вместе с Тимурчиком погостить к родителям.

— Леся, в августе в Москву приезжает очень известный специалист из Израиля.

Хирург, одна из его специализаций — операции на суставах, — снимая очки, сообщил отец. — Возьми все документы, поговори с Михаилом, и поезжайте в Москву. Прием у Израильского доктора стоит бешеных денег, но возможно, дело того стоит. Сердце отчаянно забилось от радости. В душе засветилась надежда, что исправить дефект сына еще можно.

— Мам! — сгребая со стола проспекты, которые ей принес отец, крикнула Леся. — Мам, возьми Тимурку, я поеду к Мише в ресторан! Я хочу поговорить с ним об этом!

— Тима, — Мариса вышла из кухни и протянула к малышу руки, — Иди ко мне, Тимочка. Мама к папе съездит и вернется. А мы пока мультфильмы посмотрим. У меня «Лунтик» в ноутбуке есть.

Малыш недоверчиво посмотрел на бабушку огромными карими глазами. Засопел, густые черные бровки сдвинулись домиком. Он плохо разговаривал, а в гостях вообще по большей степени молчал.

— Ну же, Тимочка, у меня чупа-чупс на кухне есть, — продолжала заманивать внука Мариса.

Ребенок сдался и затопал следом за бабушкой. Леся с облегчением выдохнула, схватила с комода ключи от своего белоснежного «Ниссана» и бросилась к выходу, пока Тимурчик не передумал. Тащить его за собой в ресторан ей совсем не хотелось.

Она быстро доехала до «Белого лебедя». Припарковалась, включила сигнализацию. Поправила короткий светлый сарафан, подкрасила губы помадой.

Выхватила проспекты с рекламой и выскочила из машины. Высокие каблучки босоножек радостно отстукивали свой бодрый ритм по плитке на террасе. Миша просто не может ей отказать, ведь она так хорошо выглядит в этом сарафане и с яркой помадой. Он согласится, обязательно. Если надо, Леся будет снова дарить ему себя, лишь бы он дал денег на врачей.

— Олеся Владимировна… — лицо Ильи вытянулось, когда она вошла в ресторан. — Как это вы к нам, без предупреждения нагрянули…

— Мне Миша нужен. Срочно, — она проскочила мимо охранника на второй этаж.

— Не надо. Не ходите туда, Олеся Владимировна. Он сейчас очень занят…

— Чем он занят?

— Просто не ходите туда… Пожалуйста.

— Это мой муж. И ресторан тоже мой, — вспыхнув, оттолкнула охранника она.

Поднялась наверх, толкнула дверь бухгалтерии, где когда-то протекала жизнь «Леся плюс Миша», и в ужасе замерла на пороге. На столе стояла бутылка крепкого виски, пара стаканов, и тонкой дорожкой был рассыпан белый порошок.

Муж развалился в своем кресле, пуговицы на рубашке и ремень брюк были расстегнуты. Какая-то шлюха стояла перед ним на коленях и делала то, что делают все шлюхи в этой позе. Прикрыв глаза от удовольствия, Михаил крепко держал ее за волосы и что-то бормотал. Он был под кайфом.

— Ах, ты, ублюдок… — кулаки сжались сами собой, и Олеся бросилась на мужа.

Проститутка вскрикнула, и испуганно хлопая глазами, отползла в сторону.

— Пока я с ребенком по врачам бегаю, ты здесь со шлюхами забавляешься?! — взвизгнула Леся. Швырнула на пол бутылку, следом полетели стаканы.

— Разве я не велел тебе оставаться дома? — объятый яростью, взревел Михаил. В синих глазах не было ничего, кроме дикого раздражения.

Он грубо схватил ее за шею и ударил лицом о стол. Леся вскрикнула, из носа хлынула кровь. Он даже не заметил этого. Швырнул ее на пол, словно ненужную тряпку. Пнул ногой в живот, потом еще раз и еще. На счастье Олеси, в бухгалтерию ворвался Илья. Кое-как скрутив хозяина, отволок его от жены. Подоспел и Гриша.

— Олеся Владимировна, как вы? — с ужасом взирая на залитый кровью пол, кинулся ее поднимать второй подельник мужа. — Он не в себе, Олеся Владимировна, простите его Бога ради…

Простить?..

На кухне ей кое-как остановили кровь. Позвонили отцу, Леся попросила вызвать именно его. Игорю она не доверяла. Он будет плясать под дудку лучшего друга.

— Леся, поехали в больницу, — насупившись, приказал родитель. — Так больше не может продолжаться. Требуется освидетельствование. Надо начинать бракоразводный процесс, иначе он и тебя, и ребенка загубит.

— Как его начинать, папа? У Миши здесь все куплено. Не отпустит он меня от себя никогда… — прикладывая лед к лицу, всхлипывала девушка.

— Если не пытаться, никогда не сдвинется ничего с мертвой точки. А в Москву с Тимуркой все равно поедете. В конце концов, машину свою продашь.

Леся молчала. Отец совершенно прав. Если ничего не делать, от самодурства и безнаказанности мужа ей никогда не избавиться.

— Я и не знала, что он наркотиками балуется, — уже перед поворотом на больницу поникла она. — Он себя не контролировал там, в бухгалтерии. Он же может нанести вред не только мне, но и Тимурочке. Пап, а давай не в больницу, а сразу в полицию поедем? У него ведь в крови еще наркотики остались? Пусть проверят его.

— Да поехали, — согласился отец.

В полиции у нее долго принимали заявление. Снимали побои, задавали вопросы о состоянии мужа. Леся понимала, что это спектакль. Они приедут в ресторан, и будет хорошо, если заставят его пройти освидетельствование на наличие наркотиков в крови. А потом отпустят. Свекр не позволит, чтобы любимого отпрыска задержали.

Но в тот вечер судьба встала на ее сторону. Следователь был новенький, присланный по обмену, местных нравов он еще не знал, а потому быстро направил своих сотрудников в ресторан.

Миша, привыкший к безнаказанности, не ожидал, что полиция нагрянет в его бухгалтерию на втором этаже. Сотрудники же полиции были немало удивлены, обнаружив наркотики в открытом доступе. Кровь еще не вытерли с пола, и ее тоже взяли на экспертизу. Бравого Ворона арестовали и заставили пройти освидетельствование. Впервые в жизни он попал под действие настоящего правосудия. Ему светило несколько лет лишения свободы.

Конечно же, глупо было верить, что Мишу посадят в тюрьму. Через два дня по требованию отца его выпустили на свободу.

Но к тому времени Олеся уже успела перевезти к родителям свои вещи. Она собирала документы на развод.

Свекр появился внезапно, поздним вечером приехал к ним домой. Зашел в холл, и вся семья обомлела от страха. Олеся подхватила Тимура на руки, прижала к груди так крепко, что одного взгляда в ее сторону было достаточно — ее будет легче убить, чем отнять малыша.

— Леся, — не здороваясь, махнул ей Евгений Валентинович. — Мне с тобой поговорить надо. Наедине. Идем во двор. И отпусти, наконец, ребенка. Ты его задушишь. Кроме тебя он никому не нужен.

Она затравленно посмотрела на отца и мачеху. Осторожно поставила Тимура на пол, но он вцепился ей в подол домашнего платья и никак не хотел отпускать.

Мариса неловко подскочила, дрожащими руками схватила мальчика на руки. Тут же раздался дикий рев.

Олеся, стараясь не слышать, как плачет сын, шагнула вслед за свекром на улицу.

— Ты молодец, Леся, — хмуро поглядывая в ее сторону, проговорил свекр. — Времени зря не теряла. Ты только скажи, из-за чего вы с Мишей повздорили, прежде чем ты полицию на него натравила?

— Я к нему поехала, чтобы денег на поездку в Москву попросить. В августе туда хирург из Израиля приезжает, я хочу Тимурку ему показать. У него ножка правая плохо двигается, после аварии что-то с суставом. А сын ваш только со шлюхами развлекается. Теперь еще и наркотиками балуется. А от нас он отрекся. И ничего для ребенка делать не хочет.

— Леся, Леся… Почему же ты мне не сказала, что деньги нужны?

— А Миша теперь все, сошел с дистанции? — с презрением фыркнула она. — Я же у него хотела попросить.

— Послушай, не горячись. Я дам тебе деньги на поездку. На проживание в гостинице, на консультацию и на дальнейшее лечение. Сколько потребуется.

Только в обмен на одну услугу, Леся.

— На какую еще услугу? — скрестив руки на груди, уставилась на него она. Евгений Валентинович никогда ничего просто так не просил.

— Ты остановишь свою бурную деятельность против моего сына и дашь Мише еще один шанс.

— Ни за что! — отпрянула от свекра девушка. — Я никогда больше не позволю ему прикасаться ко мне!

— Пожалуйста, Леся. Всего лишь один шанс. Если ничего не получится, значит, так тому и быть.

— Он не заслуживает ни единого шанса.

— И все же, он твой муж. У нас в семье не принято разводиться. Позволь ему приходить к вам домой и общаться с сыном.

— Да он его на дух не переносит! Его от одного крика Тимуркиного воротит!

— Пожалуйста, Олеся. Я в долгу не останусь. Расходы на израильскую клинику предстоят немалые, и я не стану тратить деньги, если ты уйдешь из семьи. Позволь Мише загладить свою вину. Он сейчас раскаивается, очень. Просто к тебе боится идти.

— Потому что рыльце в пушку у вашего Миши, вот и боится! — в сердцах прокричала она. Но подсознание уже предательски подсчитывало сумму — сколько денег понадобится на билеты, сколько на проживание в гостинице и как добиться платной консультации.

Свекр молчал. С усмешкой посматривал на нее синими, холодными, словно льдинки, глазами. Шрам на лице дергался от напряжения. Он знал — невестка не откажется от денег. Ради малыша она пойдет на что угодно.

— Хорошо, — сдалась Олеся. — Пусть приходит. Я не смогу его простить, но дам шанс исправить ошибки. Хотя бы перед сыном.

Торжествующая улыбка осветила некогда красивое, а теперь изуродованное шрамом лицо.

— Ты не пожалеешь, обещаю. Можешь уже сегодня звонить в Москву и договариваться о поездке.

Леся зажмурилась. Постаралась взять себя в руки и не нервничать. Пусть приходит, куда уж деваться. Она даст ему шанс. Один единственный шанс. Только вот горбатого, его могила исправит. А Мишу не исправит ничего. Он не продержится долго, сорвется во все тяжкие. Чувства у него к Лесе уже не те, а Тимурчик, когда-то долгожданный первенец, вызывает только раздражение. И тогда она с чистой совестью подаст документы на развод. А сыночка к тому времени уже, возможно, подлечат.

Миша пришел к ним домой на следующий день. Все попрятались по своим комнатам — никто не хотел с ним даже здороваться. Он, видимо, это чувствовал. Тихо поднялся на второй этаж, постучал в двери Лесиной комнаты.

Она стояла у окна, скрестив руки на груди. Бросила на мужа равнодушный, полный презрения взгляд и отвернулась. Он прикрыл за собой дверь, шагнул было к Тимуру, играющему на полу, но сын бросился матери в ноги и испуганно заплакал.

Леся подхватила ребенка на руки, от ее взгляда не укрылось, как сжал кулаки Миша.

— Чего ты хочешь? Да, он пугается тех, кого плохо знает. У детей короткая память в этом возрасте, — равнодушно пояснила она.

Миша нерешительно подошел к ней, встал рядом.

— Прости меня, — посмотрел на нее затравленно, словно загнанный в угол зверь.

— Я не хотел тебя бить, я просто не контролировал себя.

— Ты полетишь с нами в Москву? — не желая продолжать неприятную ей тему, перебила его Олеся. — Если полетишь, я закажу три билета на самолет.

— Лесь… Ты даже говорить со мной не хочешь? Как можно жить вместе, если ты думаешь только о врачах? Я попросил прощения, а ты даже ухом не повела!

— Прощения?.. Прощения?! А что тебе простить, Миша?! Шлюх? Равнодушие к сыну? Может, мне еще и то, как ты меня на полу ногами бил, забыть?!

— Говорю же, я не в себе был! Тебе не стоило бросаться на меня в тот момент!

— Это не оправдание! Попробуй теперь доказать, что ты готов измениться. Для этого тебе придется постараться, Миша! Я пообещала твоему отцу, что дам тебе шанс. Но это не значит, что я все забуду в один миг. Деньги, которые я получила от него в обмен на мое согласие помириться с тобой, должен был дать мне ты! Ты, а не он!

— У нас плохо все, Леся. Второй ресторан прибыли не дает, его придется в следующем месяце закрыть. «Белый лебедь» тоже едва сводит концы с концами. У меня просто нет таких денег сейчас.

— Ясно. — Она зажмурилась. — С чего твоему бизнесу процветать, если ты не занимаешься рестораном? В нем пахать надо. Пахать, понимаешь? А не шлюх трахать под кайфом.

— Прости меня, — он снова сделал шаг ей навстречу. Леся отшатнулась. Тимур тут же отреагировал испугом, вжался матери в шею и засопел.

— Я не могу… Пока не могу тебя простить. Извини, — из глубины души поднималось отвращение. Дикое отвращение. Нет, она не сможет больше его принять. Не сможет лечь спать с ним в одну постель. После того, что она видела в бухгалтерии, это уже невозможно. Но она вытерпит его присутствие в доме родителей до отъезда в Москву. Потому что ей очень нужно показать Тимурчика хирургу из Израиля.

Глава 39

— Руслан Заурович, машина подана, — отрапортовал охранник по телефону.

Руслан посмотрел на мать.

— Мне пора в аэропорт, мама. Я улетаю в Москву.

— Когда ты прилетишь еще, сыночек? Родители Даны ждут не дождутся, когда ты сделаешь ей предложение.

— Как только вернусь в Астану, сразу же позвоню ее отцу.

Мать заулыбалась, в глазах стояли слезы. Он посмотрел на нее, не удержался, крепко прижал к груди. Знал, с его помолвкой исполнятся ее самые сокровенные мечты.

— И мама… Я бы хотел, чтобы ты переехала в Астану. После смерти папы тут у тебя ничего не осталось. У нас с Даной появятся дети, и тебе будет, чем заняться в моем доме.

— Я перееду к тебе, Руслан. Как только вы с Даной назначите дату свадьбы, сразу же перееду, — она счастливо выдохнула, прижалась к нему еще крепче, но лишь на мгновение, чтобы потом надолго отпустить.

Он взял свою небольшую дорожную сумку и быстро вышел из дома. Было пасмурно и душно. Собиралась гроза. Руслан сел в машину, и та тронулась с места. Вскоре Адыгея осталась позади. А спустя два часа самолет уносил его в Москву.

Дана. Его невеста. Юная, красивая девушка из знатной адыгейской семьи. Волосы черные, длинные, глаза серые. Фигура, будто выточена из камня самым искусным скульптором. Как ее отец радовался, что Руслан обратил внимание на его младшую дочь! Он был готов стелиться перед ним. Руслан не любил слишком сладкую лесть.

Но мама так радовалась, что сын наконец решил остепениться после стольких лет одиночества. Он не имел права ее огорчать. Пожалуй, он женится на Дане.

Перевезет ее к себе в Астану, станет сдувать с нее пылинки, дождется от нее своего первенца. Иначе мама, единственный человек на Земле, который всегда был рядом с ним, останется несчастной. Мама не заслужила такой участи.

Сердце самого Руслана давно было мертво. С той самой ночи четыре года назад, когда его бросили умирать на льду в маленьком городке под Костромой, оно так и не ожило снова.

Они с Костей построили фабрику. О, чудо — карьер оказался богатым на золото и медь. За первые годы работы фабрика принесла такую прибыль, что опешил даже Руслан. Они стали миллионерами. Костя радовался, как ребенок.

— Я богат! Я богат! — он катался в пыли карьера, целовал грязную землю, и орал от счастья.

Только Константин мог так искренне веселиться шальным деньгам, которые посыпались на них с Русланом.

Через год закрыли дело о растратах в ювелирной компании «ДРАГМЕТ». Руслан пошел на сделку со следствием, и благодаря протекции со стороны казахстанских властей ему дали условный срок, а вскоре и вовсе сняли все обвинения. Он кинулся было в Кострому, но Олеся уже успела выйти замуж. Руслан не посмел тревожить ее и без того измученное неизвестностью и пережитой трагедией с Ангелиной сердце. У нее есть муж, другая фамилия и влиятельная семья. Ни к чему разводить войну. Это не сделает его маленькую леди счастливой.

Четыре года он прожил, вкалывая на карьере. В короткие отпуска мотался в Адыгею, к матери и отцу. Помогал по хозяйству, работал там на износ, будто он не миллионер, а простой рабочий.

Нога после стычки с бандитами никак не хотела заживать. Поврежденный сустав заменили на металлический, Руслан научился ходить без костыля, но периодические боли давали о себе знать каждый сезон. Его очень выручили в Израильской клинике. Здесь могла позволить себе лечиться только элита.

Президенты, известные звезды эстрады приезжали в Израиль, чтобы поправить расшатавшееся здоровье. По протекции самого министра Казахстана Руслана приняли в клинике, и в последний год он чувствовал себя намного лучше. Хирург действительно творил чудеса с поврежденным суставом.

После последнего курса лечения прошло полгода, и теперь Руслан летел в Москву, на повторную консультацию. Хирург проведет в Москве всего три дня, и к нему на прием будет пытаться попасть огромное количество людей. Руслан знал заранее — всех принять не смогут. Как ни печально, но этим миром управляли привилегии и связи.

Он остановился в гостинице «Националь». Секретарь забронировала для него огромный номер с вычурной мебелью из темного дерева. Руслан никогда не любил гостиницы. Ему не нравилась суета, круглосуточно царящая в Москве. Его душа требовала простора и высоты, а в столице России можно было задохнуться. Но ближайшие дни он проведет здесь, в роскошном президентском номере, и с этим придется смириться.

Его встреча с врачом назначена на завтра, а значит, сегодня он может провести время в свое удовольствие.

Руслан спустился в ресторан, внимательно изучил меню, прежде чем заказатьужин. С некоторых пор он стал придирчивым. Огромное количество денег на его счетах в собственном банке постепенно делали свое дело. По версии «Forbes» в прошлом году он увеличил свое состояние почти на пятьсот миллионов долларов и занял прочное пятое место среди пятидесяти богатейших бизнесменов Казахстана.

Официант вытянулся по струнке, предлагая фирменные ресторанные блюда. Руслан с легким пренебрежением заказал ужин и бутылку самого дорогого коньяка. Ему хотелось расслабиться в этот вечер.

Лед медленно таял на дне стакана с минеральной водой, коньяк стыл в красивом пузатом бокале на короткой ножке, а Руслан переписывался со своей юной невестой. Его смешила ее наивность и избалованность. Ему было уже тридцать шесть, и девятнадцатилетняя Дана казалась ребенком. Как она сможет воспитывать их общих детей, если она сама еще маленькая девочка?

Чем быстрее пустела бутылка коньяка, тем сильнее ныли раны, так и не затянувшиеся в сердце. Хоть Дана и была совсем юной, но она ни капли не напоминала Руслану Иду. Сестра так и осталась где-то глубоко в сердце. Она уже не снилась ему, нет. Не приходила по ночам. Он окончательно похоронил ее. Он тосковал только по одной женщине — его маленькой леди, ставшей женой жестокого Михаила Воронцова. По той милой и нежной Лесе, которая смотрела на него глазами Иды, и которую он хотел забрать в Астану.

От Даны приходили глупые сообщения, она слала ему смешные смайлики, но чем сильнее коньяк окутывал разум, тем меньше ему хотелось ей отвечать, и он просто отключил телефон, погрузившись в такую привычную за годы одиночества тоску.

Допил коньяк, расплатился по счету и поднялся в свой дорогой номер.

А потом, до самого утра, его мучили видения, в которых он бродил в густом тумане и искал кого-то близкого и родного. И этим близким и родным человеком была вовсе не Ида. На протяжении последних лет в кошмарах он мечтал обрести Лесю.

Знал, сердцем чувствовал — она в беде, тонет в непроглядной густой белой массе, что окутывала его со всех сторон. Только ему так ни разу и не удалось поймать ее за руку в этом густом тумане.

На следующее утро, раздраженный и не выспавшийся, Руслан приехал на встречу с израильским хирургом немного раньше назначенного времени. Прошелся по коридору арендованного офиса, с нетерпением постучал по наручным часам стоимостью несколько тысяч долларов, поправил серый пиджак из тончайшего хлопка. В приемной слышались женские голоса.

— Вы просто не можете нам отказать! Вы даже не представляете себе, на что мне пришлось пойти, чтобы привезти сюда сына! Пожалуйста, запишите нас на прием! — умолял сидящего за столом секретаря женский голос.

— Извините, все места на консультации были распроданы заранее.

— Я заплачу любые деньги, только примите нас, — продолжал звенеть дрожащий голос. Заплакал ребенок.

— Нет, ничего не получится. Свободных мест больше нет. Всего хорошего.

Дверь распахнулась, и Руслан едва уклонился, чтобы женщина с хнычущим мальчиком на руках не сбила его с ног.

— Простите, — не поднимая глаз, раздосадовано буркнула она Руслану.

И он узнал ее. Как в тумане, крепко схватил за руку.

— Леся! — против воли вырвалось из груди.

Она остановилась, как вкопанная. Пораженная случайной встречей, смотрела на него, не отрываясь. Ребенок у нее на руках на мгновение затих, и теперь на Руслана смотрели две пары заплаканных карих глаз. Мать и сын глядели на него именно так, как когда-то, десять лет назад могла смотреть Ида.

У Руслана что-то оборвалось внутри. Захотелось схватить ее, сгрести в охапку и осыпать поцелуями. Словно не было тех четырех лет, что он вкалывал на карьере. Была только она. Она одна, его маленькая леди.

— Что ты здесь делаешь, Леся? — едва дыша, выдавил из себя Руслан.

— Хотела показать сына специалисту. У него травма с рождения. А меня не приняли. Видимо, для таких, как я, здесь нет места. — Она с горечью взглянула на мальчика и прижала его к сердцу. Глаза цвета крепкого кофе против воли тут же наполнились слезами от отчаяния и разочарования.

— А где его отец, Леся? Почему ты здесь одна? — сердце прожгла ревность.

Сложись обстоятельства иначе — и этот малыш с глазами как у Иды мог бы быть его родным сыном.

— Его отцу все равно, что происходит с ребенком. Все, что он может, это поднимать на меня руку да трахать шлюх, попутно нюхая кокаин у себя в ресторане.

В ее голосе сквозило презрение. На лбу пролегла глубокая морщинка. Только сейчас Руслан заметил у нее под глазами темные круги, следы усталости и стресса.

Она стала еще тоньше, чем раньше. Видимо, замужество не сделало ее счастливой.

— Ладно, нам пора, — Леся взглянула на него с отчаянием и болью. В глазах блеснула дикая горечь от когда-то несбывшихся надежд.

Ее взгляд пробил в его сердце мертвую стену, и оно, будто очнувшись от долгого сна, забилось сильнее.

— Не уходите, я знаком с врачом лично. Я попрошу его о консультации для вас, — он мягко коснулся ее руки.

Леся вздрогнула.

— А так можно?

— Вас примут вместо меня. В конце концов, я могу и слетать в Израиль, если это будет необходимо.

— Даже не представляешь, как я буду тебе благодарна, если хоть что-то сдвинется с мертвой точки.

Он взял ее за руку и решительно потянул за собой обратно в кабинет. Он просто не мог себе позволить отпустить ее снова. Ему казалось, если она исчезнет за дверью лифта и растворится в шумной толпе, он этого не переживет.

О, чудо, их приняли через десять минут. Знаменитый хирург — невысокий, худощавый еврей в очках с толстой оправой и белоснежной улыбкой, долго изучал историю болезни мальчика, ощупывал ножку. Тут же, в соседнем кабинете, Тимуру сделали рентген.

— Как давно вы даете ребенку успокоительные средства, прописанные неврологом? — хмуро поинтересовался хирург, когда ему на стол легли результаты рентгена.

— Все время, — отозвалась Леся. — Он не спит почти.

— У него из-за этого есть небольшая задержка в развитии, вы это знаете?

— Да, он почти не разговаривает.

— Немедленно отмените таблетки! Ваш ребенок не спит совсем не потому, что у него не в порядке нервная система. Он не спит, потому что ему больно.

— Больно? — опешила Олеся. — Но он не жаловался на боль.

— Он с ней свыкся. Травма ведь у него с самого рождения?

— Да, на седьмом месяце беременности я попала в аварию.

— Я пропишу ему противовоспалительные и обезболивающие средства. Фенибут и остальные седативные таблетки немедленно отменить. Как только воспаление на суставе пройдет, ему потребуется операция. Иначе он навсегда останется инвалидом.

Хирург что-то писал размашистым почерком в истории болезни, выписывал новые лекарства, а Олеся пребывала в полной прострации. Она и подумать не могла, что ее маленький сын кричит по ночам от боли.

Руслан сидел рядом с ней и мальчиком на мягком кожаном диване, отстукивая пальцами дробь на подлокотнике. За те минуты, что они провели в кабинете врача, его мысли отчаянно крутились вокруг внезапной встречи с Лесей и ее маленьким сыном.

Как только они вышли из кабинета, он взял у нее список лекарств и внимательно пробежался по нему взглядом.

— У тебя есть деньги на лекарства, Олеся?

— Надеюсь, того, что перевел свекр, мне хватит, — уклончиво отозвалась она.

— Ты здесь совсем одна?

— Нет, с Марисой. Она ждет внизу.

У входа действительно стояла мачеха. В модных джинсах, свободной тунике, в туфлях на высокой платформе — она всегда была неотразима, бросая вызов времени и возрастным ограничениям.

— Ну, Леся? Есть надежда, что доктор снизойдет до нас?

— Он нас принял, — Олеся вдруг осознала, что ей все же удалось попасть на прием.

— Только я забыла оплатить консультацию, — тут же схватила она Руслана за руку.

— Мой прием давно оплачен. Пусть это будет подарком для Тимура, — заглядывая ей в глаза, улыбнулся он. — И я буду рад, если ты поужинаешь со мной сегодня.

Он сжал ее ладонь в своей. Заглянул в родные глаза, мысленно умоляя о встрече.

Тепло его руки резануло по сердцу, словно нож. Леся не удержалась, сжала пальцы его руки, когда-то такой желанной и любимой, в ответ. Прикрыла на секунду глаза, украдкой наслаждаясь мгновением счастья.

— Соглашайся, — кивнула Мариса, которую еще ни разу не подводила интуиция. — Я побуду с Тимуркой.

— Возьми визитку. Это адрес моей гостиницы. Ровно в шесть часов вечера я буду ждать тебя у входа. — Не отрывая взгляда от ее глаз, он достал из кармана пиджака бумажник и вложил ей в руку визитную карточку «Националя». — Возьмешь такси, я его оплачу.

— Х-хорошо, — сжав в руке визитку, сглотнула Леся.

Он остановил для них такси, помог забраться на заднее сидение вместе с ребенком. Леся обернулась, прежде чем машина двинулась с места. Ей все еще не верилось, что судьба столкнула ее с любимым мужчиной на пороге московского филиала израильской клиники. Руслан улыбнулся, взмахнул рукой.

— Я буду ждать тебя сегодня вечером, — сказал на прощание и захлопнул дверь.

Такси скрылось из вида, а он все стоял на тротуаре. В голове шумело, сердце бешено колотилось в груди. Ступор, в который он впал четыре года назад, замерзая на льду, прошел, будто с глаз резко упала вязкая пелена. Его маленькая леди одна борется за ребенка. Она несчастлива в браке. И она до сих пор любит его, об этом кричал ее полный отчаяния взгляд.

Решение пришло мгновенно, изнутри. Он даже не раздумывал над этим. Никакой помолвки с адыгейской невестой не будет. Руслан обязан вернуться в Кострому. Кое-кому пришло время платить по счетам.

Глава 40

— Это твой миллионер казахстанский, что ли? — усмехнулась мачеха, когда статная фигура Руслана скрылась из вида.

— Да. — Едва слышно ответила Леся. Тимурчик начал дремать, и она прижала его к себе крепче.

— Я так и поняла сразу, как только увидела, что вы вместе выходите из клиники. Иногда смотришь на двух людей и понимаешь — они созданы друг для друга. Это про вас с Русланом.

— Жаль только, что я жена Михаила Воронцова, — глухо отозвалась Леся.

— Сегодня жена, а завтра уже нет. У тебя хоть платье красивое есть для ресторана? Или не взяла ничего?

— Думаешь, мне стоит идти на ужин?

— Естественно. Он так на тебя смотрел, Леся! Позволь себе хоть в чужом городе на один вечер стать счастливой. Я прикрою, никто не узнает.

— Ладно, — сердце уже отчаянно билось, предвкушая счастье от предстоящей встречи. — Он у меня денег не взял за консультацию, бесплатно провел. Думаешь, я успею купить красивое платье и в порядок себя привести?

— Ну, так не зря же ты свекру продавалась, разрешая Мише приходить? Так используй деньги по назначению, — весело хмыкнула мачеха. — Купи красивое платье и поезжай к своему миллионеру в гостиницу. Глядишь, и на нашей улице будет праздник.

Мариса взяла спящего Тимура у Леси и вышла с ним возле гостиницы, а такси повезло девушку на Красную Площадь, в огромный торговый центр.

Олеся, будто сошла с ума. Как безумная, носилась по ГУМу, выбирая себе платье и туфли. Ей хотелось снова стать для Руслана той самой маленькой леди, которую он привез в Астану на новый год несколько лет назад. И плевать на то, что она все еще официально считается женой Михаила. Ей все равно. Ничего не изменилось за эти четыре года. Она любит Руслана также сильно.

Ровно в шесть часов вечера такси привезло ее к роскошной гостинице «Националь». Леся робко прижимала к груди маленькую черную сумочку. Дорогое черное платье с рукавами из шифона ладно облегало ее фигурку, а новенькие черные туфли на высокой шпильке с красивыми бантиками подчеркивали привлекательность. Переживая, она уже в сотый раз поправляла распущенные светлые волосы и в душе мечтала только об одном — поскорее увидеть Руслана у входа.

Он действительно стоял на ступенях. Его высокую, статную фигуру Леся бы никогда не спутала ни с кем другим.

На него с интересом оглядывались случайные прохожие. Классический черный костюм, светло-голубая рубашка, черные кожаные туфли, начищенные до блеска, массивные часы от известного бренда на запястье — весь его внешний вид подчеркивал статус, к которому Руслан теперь совершенно справедливо был причислен казахстанской версией «Forbes».

Сейчас он встревожено осматривался по сторонам и поглядывал на часы. Видимо, опасался, что Леся может не прийти.

Сердце билось от дикого, ни с чем несравнимого счастья, когда такси поравнялось с Русланом. Девушка щелкнула дверцей. Не удержалась, улыбнулась.

Он бросился ей навстречу, помог выйти. Всунул таксисту крупную купюру, махнул рукой: «без сдачи!». Поднес к губам ее нежные пальцы.

— Ты самая очаровательная на свете, моя маленькая леди, — улыбаясь, шепнул ей Руслан, и она знала, что он не лукавит.

С бьющимся у самого горла сердцем она взяла его под руку, и они вместе вошли в ресторан. Заказанный заранее столик уже был сервирован для романтического ужина.

Как только Руслан помог Лесе устроиться за столом, официант поднес меню и белоснежные орхидеи. Точно такие, как и в тот день, несколько лет назад, когда Руслан спешил из аэропорта в ювелирную компанию, больше всего на свете желая увидеться со своей маленькой леди. Тогда он так и не смог ей подарить цветы. А сейчас наступил момент, чтобы все исправить.

— Это мне? — Леся заулыбалась, прижала букет к груди, вдохнула их аромат.

— Тебе, — улыбнулся Руслан в ответ. — Знаешь, обычно за встречу пьют шампанское. Но я помню, что ты его не очень любила.

— Если можно, я буду коньяк. Слишком много переживаний за один день.

Они сделали заказ. Пока готовилось горячее, официант принес коньяк и блюдце с аккуратно нарезанным лимоном.

— За встречу? — приподнял бокал на короткой ножке Руслан.

— За встречу, — она улыбалась. Им даже не надо было ничего говорить друг другу, их глаза и улыбки говорили сами за себя.

Ужин прошел, как в тумане. Они все время говорили. К концу вечера Руслан знал о Лесе все. И то, как она ждала его каждый день, и про Мишу, который, не выдержав испытания на прочность, предал жену и собственного сына. Как бравый Ворон медленно скатывался в пропасть. Про свекра, который дал Лесе денег на поездку в Москву со страшным условием — принять обратно мужа, который безнаказанно бил ее ногами на полу и даже не раскаивался в этом.

— Леся, — целуя ее руки, расстроено проговорил Руслан, — моя милая маленькая леди, я даже не мог подумать, что ты так несчастлива на самом деле. Все эти годы я жил один, в короткие мгновения отдыха мечтая лишь об одном — чтобы ты была рядом. Чтобы делила со мной мою жизнь, ждала по вечерам у камина. Мне хотелось, чтобы мой огромный дом наполнили голоса и смех наших общих детей.

Но я понимал, что это невозможно, и в том, что обстоятельства сложились именно так, большая доля вины — моя. Я намеренно оставил тебя одну, не желая, чтобы ты делила со мной судьбу тюремного заключенного. В тот момент мне грозило до пяти лет лишения свободы с конфискацией имущества. Я знал, что ты безоговорочно последуешь за мной. Я просто не мог сломать твою судьбу.

— Я доломала ее сама, — горько усмехнулась Леся. — Знаешь, я бы разделила с тобой все твои беды. Я так сильно любила тебя, Руслан. Я ждала тебя каждый день, каждую ночь. Мне казалось, я умру без тебя. Но все вокруг убеждали меня, что такому, как ты, совершенно ни к чему такая, как я. А Миша, он словно коршун, всегда был рядом. Кружил, выжидая свою добычу. И я сдалась. Ведь рано или поздно время подтачивает даже самые тяжелые камни.

Она отстранилась и с горечью посмотрела на янтарную жидкость на дне бокала на короткой ножке.

— Ты переедешь ко мне в Астану? — с надеждой коснулся ее руки он.

— Все слишком сложно… Боюсь, Миша никогда не даст мне развод. Да и я не одна теперь. Предать своего сына я просто не имею права. Сейчас начну искать деньги на операцию. Продам машину. Может, помогут социальные сети. Иногда же люди переводят деньги на счет нуждающихся в операции детей?

— Тебе не надо этого делать. Твой ребенок никогда не будет мне чужим, Леся. Мы вместе отвезем его в Израиль, где он пройдет полный курс лечения и восстановит здоровье. А Миша даст тебе развод очень быстро, я обещаю.

— Ты не знаешь его, Руслан. Более подлого человека, чем Миша, надо еще поискать.

— Отчего же не знаю? Я чуть не замерз насмерть на льду реки, куда меня без сознания выбросили два его подельника. Меня чудом спас Костя. Я провел в закрытой Астанской клинике почти месяц, прежде чем смог самостоятельно подниматься с постели. Так что, я прекрасно осведомлен о том, кто такой Михаил Воронцов.

— Боже…

— Я знал, что ты ждала меня, Леся. Но я слишком сильно любил тебя для того, чтобы обрекать на страдания. Меня могли посадить в тюрьму. Я не хотел, чтобы ты связывала себя обещаниями со мной. Прошел год, прежде чем дело «ДРАГМЕТА» закрыли. К тому времени ты уже успела выйти замуж. Я не посмел рушить твою семью. Мне казалось, это было бы подло — лишить тебя покоя после того, как ты стала женой другого мужчины.

— Боже мой… — она прикрыла лицо руками.

— Я больше не оставлю тебя одну, Леся. Ты нужна мне также сильно, как и четыре года назад. Я усыновлю твоего маленького сына и дам ему все, что не смог дать родной отец. Скажи только, что согласна. Ведь без тебя моя жизнь не будет иметь никакого смысла, — целовал ее руки он.

— Согласна… Конечно, согласна… — с нежностью гладя его лицо, шептала она, и в глазах стояли слезы. — Но только с одним условием, Руслан.

— С каким? Только скажи, я… я все устрою.

— Ты больше никогда не станешь решать за меня, делить ли мне с тобой твою участь. И если в этот раз я скажу тебе свое твердое «да», мы пройдем наш путь вместе, рука об руку, до самого конца.

Он взглянул на нее, судорожно сглотнул ком в горле.

— Прости меня, родная… прости… Теперь только так. Вместе. До самого конца.

Олеся молчала. Она все смотрела в глаза своего любимого мужчины, и ей казалось, она утонет в их бесконечной голубизне.

Этой ночью она не поехала в гостиницу к сыну. Леся осталась у Руслана.

И словно не было этих четырех лет, ставших кошмаром для них двоих. До самого рассвета они тонули в объятиях друг друга на огромной вычурной кровати в его номере, наслаждаясь каждым мгновением. Где-то в глубине души Олеся понимала, что изменила мужу, и что отныне дороги назад больше нет. Недрогнувшей рукой она сожгла все мосты, связывавшие ее когда-то с Мишей, и ей даже не было больно. Она вернулась к Руслану и знала — теперь их уже будет невозможно разлучить.

На следующий день он провожал их в аэропорт.

— Я прибуду в Кострому сегодня ночью, следующим рейсом, — крепко целуя Олесю, сказал Руслан. — Тебе ничего не надо делать. Просто живи так же, как до поездки в Москву. Я сам решу проблемы с твоим мужем. В Астану мы вернемся уже вместе.

— Хорошо, — на глаза навернулись слезы. Ей все еще не верилось, что так может быть. — Я буду ждать тебя.

— Мы сделаем для твоего сына самую лучшую детскую комнату в нашем доме в Астане. Будем соблюдать все рекомендации врачей, и он выздоровеет. Я тебе обещаю.

Объявили посадку.

Леся улыбнулась, выхватила у Марисы из рук Тимура.

— До свидания, Руслан. Было приятно с вами познакомиться, — с интересом разглядывая нового мужчину падчерицы, кивнула та. — И спасибо огромное, что позволили нам оказаться на приеме у хирурга вместо вас.

— Это самое малое из того, что я мог для вас сделать, — покачал головой он.

Вскоре самолет взмыл в воздух, унося Олесю вместе с сыном и мачехой домой.

Руслан постоял еще немного в зале ожидания и пошел в сторону выхода. Ему предстояло совершить невозможное — вернуться в Кострому и вырвать Лесю из преступных лап ее жестокого мужа. Но он был уверен, у него получится сделать это за считанные недели.

Глава 41

Леся разбирала вещи в своей комнате и все волновалась, что Миша придет узнать, как прошла поездка. После того, как она побывала в объятиях Руслана, ей было противно даже думать о том, что муж снова будет ходить по ее комнате, словно хозяин. Будет предъявлять свои права, ведь согласие Олеси купил его отец, и теперь она никуда не денется.

Михаил пришел поздним вечером. Тихо поднялся в комнату, приоткрыл дверь.

Тимурчик уже спал у Леси на кровати, а она сама сидела перед зеркалом в одном халате и задумчиво расчесывала волосы.

— Привет, — тихо шепнул Миша и осторожно сел на край кровати. — Как прошла поездка?

— Никак. Нас отказались принять, — солгала Леся. — Я ничего не смогла сделать.

— То есть, ты потратила кучу денег впустую? — раздраженно приподнял бровь муж.

— Получается, что так, — она избегала смотреть ему в глаза. Просто не могла.

— Отлично! — всплеснул руками Михаил. — Покаталась по Москве в свое удовольствие и вернулась домой ни с чем!

— Возможно, я действительно получила от поездки удовольствие, — медленно проговорила Леся. — А ты мог бы поехать со мной!

— Мне, по-твоему, заняться больше нечем? У нас ресторан на грани банкротства!

Мне сейчас не до развлекательных поездок!

— В том, что ресторан на грани банкротства, виноват только ты один! Когда бизнес контролировала я, он процветал! То, чем ты там занимаешься вместо работы, никак не ведет к привлечению новых клиентов!

— Да, давай, начинай обвинять меня! Кто замкнулся на ребенке и забросил наши отношения?!

— А что мне оставалось делать?! Бросить его?! Тимурчик наш сын, Миша! Нет ничего важнее его состояния! Мое желание поставить его на ноги никак не оправдывает твое скотство и измены!

Муж вспыхнул, но не нашелся, чем ответить.

— То есть, на перемирие идти ты не собираешься, — сквозь зубы процедил он.

— А что ты сделал для того, чтобы загладить свою вину?! Попросил прощения?! Ты даже ни разу не позвонил мне, пока я была в Москве!

— Говорю же, я был занят в ресторане! У нас серьезные проблемы!

— Настолько серьезные, что они важнее родного сына и его здоровья?

— Ты просто непробиваема! Зациклилась на одном и том же, и не видишь ничего вокруг!

— Да мне плевать на твои проблемы! Расскажи о них шлюхам, которые удовлетворяют тебя в бухгалтерии!

Михаил резко поднялся. С яростью посмотрел на жену. Кулаки сжимались и разжимались. Она знала, ему очень хочется ударить ее. Чтобы заткнулась и не говорила такую некрасивую правду.

— Давай, Миш. Ударь меня еще раз! Прямо здесь, в доме у родителей!

— Сука, как же ты меня бесишь! — схватив ее за волосы, прошипел он. — Хочешь спровоцировать?!

— Нет! Хочу, чтобы ты убрался из моей жизни! — бесстрашно заглянула в синие глаза она. — А денег на операцию сыну я и через социальные сети соберу! Есть организации, которые помогают нуждающимся в средствах!

— Не дождешься, тварь. Я всегда буду рядом, и очень скоро твоя жизнь станет невыносимой! — он дернул ее еще сильнее, а потом резко отпустил и вышел, громко хлопнув дверью.

Голова запрокинулась, на глазах выступили слезы. Леся судорожно сглотнула. Ее трясло. Нет, она никогда не привыкнет к жестокому обращению. Пора начинать бракоразводный процесс.

Утром ее и сына разбудил звонок сотового телефона. Номер высветился незнакомый, но она инстинктивно почувствовала, что это Руслан. Подскочила на постели, нажала кнопку «принять вызов».

— Привет, родная, — такой родной голос с легкой хрипотцой в трубке. По коже сразу побежали мурашки. — Как дела?

— Я так рада тебя слышать… — на глаза снова навернулись слезы, на этот раз от радости.

— Я тоже. Безумно хочу тебя увидеть. Крепко прижать к себе и больше никогда не отпускать… Скажи, ты виделась с мужем?

— Да. Мы повздорили. Впрочем, как и всегда… Ресторан на грани банкротства.

— Я знаю. Сегодня в ресторан нагрянет инспекция. Кстати, костромские следователи очень живо заинтересовались тем происшествием в ресторане, когда твоего мужа застали рядом с рассыпанным кокаином. Думаю, Михаила выпустили совсем ненадолго.

— Мне все равно, как он будет выкручиваться перед следователями, Руслан! Я подам документы на развод. И плевать, что со мной сделает его отец за невыполнение договоренностей! Я продам машину и верну ему все потраченные на поездку в Москву деньги!

— Не горячись, Леся. Завтра утром я пришлю тебе своего адвоката. В суд пойдешь только с ним.

— Хорошо… — она сжала сотовый телефон и почувствовала, как тело дрожит от напряжения. — Я устала, Руслан. Я никогда не думала, что мне придется одной биться за здоровье ребенка и попутно отбиваться от собственного мужа!

— Как же я хочу поскорее забрать тебя отсюда, Леся!.. Ну, ничего, постараемся провернуть дело с разводом как можно быстрее. Думаю, Михаил не станет упираться.

— Мне плевать на Мишу! После всего, что он натворил, я не хочу иметь с ним ничего общего. И я хочу увидеть тебя, Руслан. Где ты остановился? Я могу приехать к тебе сегодня?

— Конечно, можешь… — его голос смягчился, и она почувствовала, как он улыбается на другом конце провода.

Понимая, что предлагая Руслану встретиться, уже в открытую изменяет мужу, Леся ничего не могла с собой поделать. Они с Русланом так долго прожили друг без друга, что теперь она не могла дождаться, когда снова окажется в его объятиях. Он был нужен ей, как никогда раньше. Ей казалось, она задохнется, если не увидится с ним снова.

К вечеру стало известно, что Михаила повторно арестовали за хранение наркотиков. Удивительно, он настолько привык к собственной безнаказанности, что не потрудился замести следы после того, как его выпустили. Следователь на этот раз попался резкий и жесткий, из центрального управления, не терпящий никаких пререканий и панибратства с местным криминалом. Мишу не отпустили под залог и категорически отказались идти на сделки с его отцом.

Воронцовы, напуганные неожиданным поворотом сюжета не в их пользу, не знали, что и думать.

Еще через пару дней под руководством опытного адвоката Олеся подала документы на развод.

Спустя две недели после ареста Михаила к Воронцову-старшему нагрянул адвокат, занимающийся делом о разводе.

— Если ваш сын незамедлительно подпишет документы, касающиеся его отношений с женой, следователь из центрального управления будет снисходительнее, — вальяжно развалившись в коричневом кожаном кресле, протянул бумаги Евгению Валентиновичу он.

— Насколько снисходительнее? — придавленный со всех сторон, прохрипел отец.

— Настолько, что даже позволит ему оказаться на свободе. До следующей оказии с наркотиками, разумеется, — поблескивая оправой дорогих очков, ухмыльнулся адвокат. — Но тут уже от нас ничего не зависит. Сами контролируйте своего отпрыска.

— Когда его отпустят?

— Сразу же после того, как он поставит свою подпись на документах.

— Так чего мы медлим? Поехали в СИЗО!

— Как вам будет угодно.

Олеся никак не могла поверить своему счастью — Миша вдруг подписал все документы! Переполняемая чувствами, она порхала по комнате, напевая себе под нос какую-то песню. На миг останавливалась, чтобы погладить нежные орхидеи, которыми был заставлен весь подоконник, а потом, снова прижимая руки к сердцу, медленно таяла от счастья. Она свободна! Свободна от жуткого брака, который давил на нее на протяжении четырех лет. А главное, вечером за ней наконец приедет Руслан, и они вместе с Тимуром отправятся в Астану, в ее любимый дом, который она когда-то мысленно назвала храмом стекла и света.

Почти все вещи уже были собраны, два объемных чемодана стояли у двери.

Руслан сказал, что Лесе ни к чему везти за собой много вещей — он все равно купит ей и Тимуру новые. Еще он сказал, что в комнате напротив их общей спальни вчера установили детскую, оформленную в соответствии с потребностями и интересами сына, и это тоже радовало Олесю до слез.

Сегодня вечером все в доме ждали появления Руслана.

Мариса приготовила праздничный ужин в честь отъезда. Правда, на ужин собрались только мачеха и отец. Игорь переехал к жене и дочери, и категорически отказался от общения с сестрой. Леся даже не расстроилась. Она тоже никак не могла его простить. Игорь знал, как жестоко Миша поступил с Русланом, и не сделал ничего, чтобы остановить его. Ему было проще предать сестру, чем перестать плясать под дудку лучшего друга. А теперь, когда Руслан был официально приглашен на ужин к родителям Леси, Игорь просто сбежал из дома.

Впрочем, этим он тоже никого не удивил.

— Леся! — крикнула у лестницы Мариса. — Иди сюда, Леся! Я никак не могу решить, какие тарелки лучше достать. Мы же будем принимать у себя миллионера, Леся! Боже, за что мне такое наказание… Как бы я не старалась, мы не сможем выглядеть в его глазах достойно.

— Что за глупости, мам? Нам ни к чему пускать пыль в глаза. Руслан знает меня слишком хорошо для того, чтобы я притворялась перед ним, — улыбаясь, спустилась вниз Олеся. По случаю прихода Руслана она принарядилась. Ситцевая рубашка с широкими рукавами цвета спелого миндаля выгодно оттеняла цвет глаз, а выбеленные джинсы подчеркивали стройность и привлекательность.

Папа с Тимуром тихо сидели на диване в холле и что-то собирали. На миг сердце сжалось от грусти — папа больше никогда не будет сидеть с Тимой на этом диване.

Они уезжают.

Леся присела рядом с отцом.

— Мне будет не хватать тебя, пап.

— Глупости, дочка! Мы сможем перезваниваться, а на новый год обязательно приедем к вам погостить. Сейчас самое главное — добиться операции для Тимы.

Чтобы он пошел на поправку и начал твердо ходить двумя ножками.

— Это верно. Даже не знаю, что бы со мной сейчас было, если бы я не столкнулась с Русланом в Москве.

Раздался звонок в дверь.

— Я открою, — поспешила к дверям Олеся.

Руслан стоял на пороге с огромным букетом белоснежных роз и бутылкой сухого вина в руках. Светлая рубашка-поло, мягкие брюки из твида — образ легкости и практичности, присущий только ему одному. Голубые глаза горели радостью встречи.

— Привет! — Леся заулыбалась, потянулась, чмокнула его в гладко выбритую щеку.

Взяла за руку и потянула за собой в холл.

— Папа, познакомься, это Руслан.

— Очень приятно, молодой человек, мы много о вас наслышаны… — папа крепко пожал Руслану руку. — Спасибо за помощь Тимуру.

Из кухни вышла Мариса. Руслан протянул ей букет роз и бутылку сухого вина.

— Подарок хозяйке дома, — улыбаясь, проговорил он. — И еще у меня есть подарок для вашей дочери. Я могу преподнести его ей, пока все здесь?

— Подарок? — приподняла тонкую бровь Леся. — Разве ты мало сделал для меня подарков за последние три недели?

— Ну, без этого подарка я просто не смогу увезти тебя в Астану, — он усмехнулся, полез в карман брюк и достал оттуда золотистую бархатную коробочку. Улыбаясь, опустился на одно колено перед любимой.

— Моя маленькая леди, я очень хочу, чтобы ты поскорее стала моей женой. Ты выйдешь за меня замуж?

— Конечно, — все это уже было оговорено заранее, но Леся все равно не смогла сдержать слезы. Кинулась Руслану на шею. Он надел кольцо ей ан палец, поднялсяс пола и только тогда крепко поцеловал свою невесту.

Никто не заметил, как маленький Тимур слез с дивана и проковылял к матери.

— Доктор, — внимательно посмотрев на Руслана, проговорил мальчик. — Ты — доктор.

— Нет… Я не доктор, — смутившись, попытался протестовать тот.

— Доктор, — уверенно кивнул Тима, и все рассмеялись.

— К сожалению или к счастью, но вместе с моей дочерью вам достанется и ее сын, — вытирая глаза, сказал отец.

— Это к счастью, — Руслан погладил мальчика по черным волосикам. — Мне очень не хватает большой, дружной семьи. Малыш никогда не будет лишним в нашем доме.

— Давайте же к столу! — всплеснула руками Мариса. — Ужин давно остывает!

За столом разговоры не умолкали. Руслан умел поддержать беседу с родителями Леси, и ей даже не пришло ни разу сглаживать неловкие паузы. Их просто не возникало.

Ужин пролетел, словно один миг. Пришло время прощаться. Руслан понес дорожные сумки невесты в прибывшее такси. Леся со слезами на глазах в последний раз посмотрела на родительский дом. На мгновение стало жаль, что с Мишей они так плохо расстались.

— Пап… Передай Мише, что если он захочет навестить сына, наш дом в Астане для этого всегда открыт.

— Леся, горбатого могила исправит! Вот увидишь, он даже не вспомнит о вас.

Хотел бы сохранить семью, делал бы что-то для сына. А так…

— И все же, я бы хотела, чтобы у Тимы был родной отец, — покачала головой она.

Вошел Руслан. Отец крепко обнял Лесю, прижал ее к себе.

Подошла Мариса, подняла на руки Тиму. На мгновение прижала его к груди и передала матери. Все четверо крепко обнялись, и Леся с мальчиком на руках шагнула к выходу.

Руслан помог ей сесть в такси. Сел вперед, и машина тронулась с места.

Родители все стояли у ворот, до тех пор, пока Леся и Тимур не скрылись за поворотом. Их дочь начинала жизнь с чистого листа.

Эпилог

Астана. Снежная, морозная зима. Канун нового года. Столица Казахстана распустилась во всей своей ледяной красе, готовая принять всех желающих окунуться в истинно зимние развлечения и попробовать национальные блюда в местных ресторанах.

Несмотря на сильный мороз, центр города заполонили веселящиеся горожане и туристы.

Олеся закуталась в длинную теплую шубку из голубой норки, накинула на голову меховой капюшон и зябко поежилась. Оглянулась на мужа. Руслан катал с ледяной горки маленьких Мари и Заура. Близнецы хохотали, красные щечки горели от мороза и восторга.

Малыши в их жизни оказались явлением совершенно незапланированным, они появились ровно через год после переезда Леси и маленького Тимура в Астану.

Руслан и Олеся поженились в январе, когда мальчик прошел курс лечения в Израильской клинике. Он стал хорошо спать, у него появился аппетит, и счастливые молодожены, оставив ребенка на попечение родителей Леси, на целый месяц рванули на Мальдивы. Собственный домик на пляже, покой и безмятежность — медовый месяц не прошел для Олеси бесследно. Поздней осенью на свет появились маленькие девочка и мальчик. Такой неожиданный сюрприз первое время выбивал из колеи даже Руслана.

Леся снова взглянула на мужа, веселящегося с близнецами, и улыбнулась. Нет, она никогда не привыкнет к диким морозам. Пять лет в Астане никак не приблизили ее к принятию этой жуткой погоды и ледяного ветра. Зато малышам — хоть бы что.

— Мам, — сзади подошел Тимур, взял ее под руку. — Ты обещала, что на Рождество я поеду к папе.

Леся посмотрела на сына. Как же он вытянулся за последний год! Скоро поравняется с ней. Ему почти девять лет. Черные густые брови и волосы, Тимур — копия родного отца. Только глаза как у Леси — цвета крепкого кофе. Скоро, совсем скоро в этих глазах будут тонуть юные красотки, начнут разбиваться девичьи сердца. Потому что кровь, взрывную и горячую, словно ртуть, ее не вытравишь никаким воспитанием. И как бы Руслан не мечтал выучить приемного сына на адвоката, а мальчишка тянется к родному отцу.

— Конечно, поедешь, милый, — улыбаясь, притянула она мальчика к себе за воротник дубленки и звонко чмокнула в ледяные щеки. — Только обещай мне, что будешь себя хорошо вести и на этот раз не станешь разыгрывать дедушкину любовницу.

— Ну, мам, она такая противная! Один силикон! — прыснул со смеху мальчик. — И лифчик не надевает!

Олеся закатила глаза. В прошлый новый год Тимур дернул замок на облегающем платье любовницы Воронцова-старшего в разгар вечеринки, когда дом был полон нетрезвых гостей. Ох, об этом лучше не вспоминать.

Стал ли Миша Тимуру хорошим отцом? Если смотреть на проблему с точки зрения Воронцовых, то он старался им быть. Его устраивало, что воспитание полностью взяла на себя Леся, и он никогда ничего не требовал. Не предъявлял претензий. Но с тех пор, как мальчику исполнилось семь лет, два раза в год — на летних и зимних каникулах — он приглашал сына к себе погостить. Леся не вмешивалась. Ей было достаточно того, что сын каждый раз ждет встречи с отцом, а значит, его там не обижают.

— Милый, постарайся хоть в этот раз не довести дедушку до истерики, — умоляюще посмотрела на сына она. Заглянула в карие глаза, горящие лукавством и предвкушением новых забав в отцовском доме, и обреченно вздохнула. Тимура не пронять слезными просьбами. Что ж, пусть тогда Миша сам с ним разбирается.

— Что-то я замерзла совсем. Надо сказать Руслану, что пора ехать домой, — спохватилась она. — Если твои братик и сестричка подхватят насморк в новый год, будет совсем нехорошо.

— Я позову их! — Тима бросился к ледяной горке. — Папа! Папа, мама говорит, что нам уже пора домой! Она замерзла совсем!

Руслан поднял голову, улыбнулся жене и подхватил на руки Мари. Тимур сгреб в охапку маленького Заура и поволок к матери.

Скоро огромный черный джип с сидящим за рулем охранником вез все семейство домой, к огромной елке, что сверкала яркими огнями в гостиной у камина. В таком составе Соболевы едва умещались на заднем сидении.

Леся вошла в дом первой. Тимур тут же обогнал ее, сбросил на пол обувь и бросился вверх по белоснежной лестнице.

— Мама, мы приехали! — крикнула Олеся в кухню, где под руководством свекрови готовился праздничный стол, и принялась раздевать близнецов.

Руслан ей помогал. Он всегда ей помогал, во всем. Вскакивал ночью к малышам, когда они плохо спали, подогревал смесь в бутылочках, качал поочередно на руках.

Он никогда не доверял собственных детей прислуге. Если в мире и существовал идеальный отец для своих детей, то Руслан однозначно заслужил это звание.

Вместе с этим в семейной жизни он был довольно деспотичен. Если принимал какое-то решение, его вряд ли можно было переубедить. Он никогда не наказывал детей, всегда говорил с ними мягко и спокойно, но его боялся даже Тимур. Лесе же порой казалось, что отстаивая свои интересы, она совершенно безуспешно пытается пробить в муже это странное сочетание мягкости и стали. Они могли резко поссориться, но быстро мирились. Руслан никогда не держал на нее зла.

«Моя маленькая леди, мы пережили слишком многое, и я думаю, нам не стоит гневать небеса нашими взаимными обидами, — мягко целуя ее в знак примирения, любил повторять он. — Я ни за что не позволю себе потерять тебя еще раз».

Да, небеса действительно позволили им начать все сначала, подбросив еще один шанс, и Леся не уставала мысленно благодарить их за это каждый день. Она также быстро прощала мужа и на ее лице снова появлялась улыбка.

Мать Руслана переехала к ним, только после того, как близнецы появились на свет.

До этого свекровь не принимала Олесю в роли невестки. Она так обиделась на сына за отмену помолвки с юной адыгейской красавицей, что отказалась лететь на их свадьбу. У матери не укладывалось в голове, что Руслан вместо помолвки, соответствующей обычаям, усыновил чужого ребенка и привел в дом чужую жену. И только когда ей сообщили, что новорожденную внучку назвали Мари, а внука — Заур, в точности повторяя имена родителей Руслана, свекровь решилась сменить гнев на милость.

Им со свекровью было сложно принять друг друга, особенно вначале. Леся никак не соответствовала требованиям, предъявляемым к невестам в тех краях, откуда Руслан был родом. Наличие в доме троих маленьких детей только накаляло ситуацию — Тимурчик тоже был далеко не подарок. Он ревновал мать к брату и сестре, устраивал истерики, и в тот период жизни Лесе казалось, что она свихнется в своем новом доме. Если бы не поддержка мужа, так бы и было. Все же, как хорошо, что дети подросли.

Когда малыши были раздеты и пустились бегать по просторному светлому холлу, из кухни выглянула свекровь.

— Леся, пусть идут кушать. Я бульон сварила. Поедят, и сразу спать уложим.

Вечером приедет дед Мороз, с ним фотограф для семейной фотосессии, и если малыши не поспят, они всех сведут с ума своими капризами.

— Заур, Мари, быстро мыть руки, — забирая у жены шубу, приказал Руслан. И уже громче, чтобы было слышно на втором этаже, прикрикнул: — Тимур, спускайся обедать!

Кое-как детей покормили. Свекровь сразу же увела малышей спать. Тимур закрылся у себя в комнате в предвкушении праздничной ночи и предстоящей поездки к родному отцу.

Олеся и Руслан остались в гостиной одни. Он принес вино и бокалы. Поставил у камина на столик сладости в красивой хрустальной вазочке.

— Иди ко мне, — позвал жену, улыбаясь. — Сегодня праздник, можно тихо посидеть у огня, пока дети спят.

Она поправила длинный белый свитер с объемным воротником, который носила дома как платье, и подошла к нему. Взяла бокал, сбросила с ног меховые комнатные тапочки и уютно устроилась в его теплых объятиях у камина. С наслаждением прикрыла глаза от удовольствия.

Это потом будет шумная фотосессия в гостиной, на которую она наденет длинное кремовое платье со стразами стоимостью целое состояние, что ждет своего часа в гардеробной. А пока можно немного расслабиться.

Руслан мягко коснулся ладонью ее лица. Поцелуй, страстный и нежный, околдовывал ее, обволакивая и обжигая одновременно. Руки скользили по талии, по спине и плечам.

Леся ощутила дрожь во всем теле. Стала податливой в его умелых руках. Сердце забилось сильнее, у самого горла.

— Я люблю тебя, — заглядывая в его голубые глаза, шепнула ему едва слышно.

— Любовь — самое большое безумие в нашей жизни. Пусть оно не заканчивается никогда, — улыбаясь, тихонько проговорил он в ответ, и их губы слились в новом поцелуе. Бесконечный и сладостный, этот поцелуй разжигал внутри яркий огонь и дарил ни с чем несравнимое наслаждение. И Леся знала, так будет всегда, каждый новый год — их шумные дети, гостиная, огромная елка у камина и теплые руки Руслана.

KOHEЦ

Content

Юлия Бузакина
Вакансия для маленькой леди

Пролог

Часть первая. «Любовь — наше самое большое безумие в этой жизни»

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 25

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Часть вторая. "Ялта. Забери мою боль."

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Эпилог