Кунадзе Георгий

Нам их пример не стал наукой

Георгий КУНАДЗЕ

НАМ ИХ ПРИМЕР НЕ СТАЛ НАУКОЙ

ВВЕДЕНИЕ

По сложившейся с некоторых пор традиции, к концу каждого года в российском сегменте Фейсбука оживляются споры о том, почему у нас опять ничего не получилось. Крокодил не ловится, не растет кокос, экономика в руинах, цены скачут строго вверх, бедные беднеют, богатые богатеют, коррупция – норма жизни, честные менты и прочие былинные герои всем скопом переехали в телевизор, никто, кроме собственных пропагандонов, о России и слова доброго не скажет, о ней сразу думают плохо вместо того, чтобы покопаться.

Ответственность за все эти напасти абсолютное большинство спорящих склонно возлагать на бездарную власть России и даже, страшно сказать, на ее пожизненного правителя лично. Который тоже переехал в телевизор, откуда без устали высказывается за всё хорошее и против всего плохого.

Верящих в мудрость, честность и общую безупречность правителя из телевизора среди моих читателей, полагаю, нет. Изредка, правда, попадаются оптимисты, которые, даже зная ему цену, надеются, что рано или поздно жизнь в России наладится как бы сама собой. Снова наступят перестройка и гласность, справедливость восторжествует, невиновных выпустят на свободу, виновных накажут. И будет нам всем демократия.

«В конце концов, – рассуждают оптимисты – чем мы хуже южных корейцев? Они, вон, десятки лет жили при жестокой диктатуре, а потом враз от нее избавились. Построили демократию. И зажили по-человечески. Богато, свободно и в меру счастливо».

Кто лучше, кто хуже, спорить не стану. Просто попробую рассказать, как южные корейцы это сделали.

ПЕРВЫЙ БЛИН КОМОМ

Сразу после Второй мировой войны бывшая японская колония Корея была разделена победителями на Северную и Южную. Индустриально развитая Северная Корея стала КНДР и попала в сферу влияния СССР, а отсталая аграрная Южная (Республика Корея или РК) – в сферу влияния США. Результат оказался вполне ожидаемым: быстро став тоталитарным государством сталинского типа, КНДР в июле 1950 года напала на коррумпированную азиатскую деспотию, которую при явном попустительстве американцев создал в РК замшелый реакционер Ли Сын Ман.

Кровавая война длилась три года и закончилась вничью. А Ли Сын Ман еще дважды «избирался» президентом, столько же раз переписывал конституцию и казнил за «измену» одного из своих соперников. Страну он окончательно довел до ручки, заслужив жгучую ненависть южных корейцев.

На своих последних президентских «выборах» в марте 1960 года Ли Сын Ман оказался единственным кандидатом и набрал ровно 100% голосов. (Для получения такого «выдающегося» результата чуть ли не половину поданных избирательных бюллетеней пришлось признать недействительными.) Протестные выступления «радостных» избирателей охватили всю страну, вынудив Ли Сын Мана подать в отставку и спешно эвакуироваться в Гонолулу.

Целый год после бегства своего первого диктатора РК находилась в состоянии фактического безвластия. А затем в мае 1961 года в стране произошел военный переворот, который возглавил профессиональный военный, генерал Пак Чон Хи (Такаги Масао), с отличием окончивший японскую Академию сухопутных войск, участник Второй мировой войны (на стороне Японии) и герой Корейской войны.

Два года спустя Пак Чон Хи, исполнявший обязанности президента и председателя Высшего совета перестройки нации, ожидаемо победил на президентских выборах.

ДВА В ОДНОМ: РЕФОРМАТОР И ПАЛАЧ

Став полноправным хозяином страны, Пак Чон Хи с головой ушел в экономику. Большую часть двух своих первых президентских сроков он провел в поездках по стране, вникая в любые детали новых проектов, смело продвигая способные молодые кадры и избавляясь от бездарей. Именно Пак Чон Хи провозгласил лозунг «опоры на собственные силы» и внедрил практику составления пятилетних планов развития народного хозяйства, сохранявшуюся в РК до 1996 года. Он не побоялся взять за образец стратегию экономическую развития ненавистной корейцам Японии: экспортная ориентация промышленности; девальвация национальной валюты как средство стимулирования экспорта; неуклонное повышение сложности готовой продукции на основе широкого импорта технологий; поддержка конкурентноспособных крупных производителей и т.д.

Одним словом, генерал Пак Чон Хи неожиданно оказался выдающимся реформатором, заложившим основы корейского «экономического чуда». Начиная с 1962 года, ВВП страны стабильно увеличивался на 8-10 % в год. А ВВП на душу населения, составлявший в 1961 году жалких 72 доллара, достиг 301 доллара в 1971 году, и 1889 долларов в 1981 году. Динамичное развитие страны быстро преобразило южных корейцев, вдохнув в них невиданную прежде энергию и породив очень высокие общественные ожидания.

Тут, однако, и случился облом: военный до мозга костей Пак Чон Хи оказался плохим политиком, склонным к репрессивным, точнее, сугубо полицейским методам управления государством. У него были для этого некоторые основания: в паре часов езды от Сеула лежала коварная и мстительная КНДР, мечтавшая убить нового южнокорейского лидера и уничтожить его режим.

В январе 1968 года группа северокорейских диверсантов, отправленных для ликвидации Пак Чон Хи, была перехвачена в Сеуле буквально в 800 метрах от его резиденции. (В этом квартале Сеула водителям до сих пор не разрешено ездить с включенными ближним светом фар, мешающим идентификации автомобиля.) В 1974 году во время одного из своих публичных выступлений Пак Чон Хи чудом избежал пули очередного северокорейского диверсанта, жертвой которого стала, однако, жена президента.

Северокорейская разведка активно работала в РК, вербуя агентов из числа рабочих, учителей и студентов. Однако, даже в таких, по сути, военных условиях, жесткое ограничение демократических прав и свобод не способствовало популярности президента. Впрочем, ближе к концу своего второго и по конституции последнего президентского срока Пак Чон Хи был склонен беспокоиться не столько о популярности, сколько о сохранении власти любым путем. Президент РК превращался в диктатора, а они, как известно, в отставку не уходят.

В 1969 году Пак Чон Хи инициировал фейковый референдум, имея в виду переписать конституцию, увеличив срок президентских полномочий и отменив ограничения на их общее количество. C хорошо понятной нам сегодня легкостью он добился поставленной цели и в 1971 году в третий раз вступил в борьбу за пост президента, не сомневаясь в уверенной победе. Тем неожиданней оказался итог выборов: Пак Чон Хи победил на них лишь с минимальным перевесом над своим главным соперником, левым либералом Ким Дэ Чжуном.

Напуганный таким результатом Пак Чон Хи ввел в стране чрезвычайное положение, распустил парламент и приостановил действие конституции. Не обошел он вниманием и самого Ким Дэ Чжуна, который в 1973 году попал в «странную» автомобильную аварию и, став в итоге инвалидом, был вынужден бежать в Японию. Откуда его не замедлили похитить агенты южнокорейской разведки.

Благодаря вмешательству США, Ким Дэ Чжуна не утопили по пути на родину, а лишь отправили в тюрьму за «нарушение избирательного законодательства». Проведя пять лет за решеткой, он вышел на свободу. Однако, после случившегося два года спустя убийства Пак Чон Хи (о чем речь ниже) Ким Дэ Чжуна вновь бросили в тюрьму и без проволочек приговорили к смертной казни за «антиправительственную деятельность». Опять вмешались американцы, в результате он был помилован и выслан из страны.

В октябре 1979 года выдающийся реформатор и по совместительству кровавый диктатор Пак Чон Хи был застрелен своим другом, директором южнокорейской разведки KCIA, по официальной версии, обидевшемся на жестокий разнос, устроенный ему президентом за отказ применить силу против очередной студенческой демонстрации.

ПАЛАЧ КВАНДЖУ

Без малого два месяца спустя, в результате нового военного переворота к фактической власти в стране пришел очередной генерал – Чон Ду Хван, ветеран Вьетнамской войны, прошедший курс спецподготовки в США по специальности «операции психологической войны». «Учёный» генерал взял под контроль все силовые и разведывательные ведомства РК, а также центральные телерадиовещательные компании и газеты.

Ответом на это стали массовые протестные выступления, крупнейшее из которых в мае 1980 года в Кванджу, городе центрального подчинения на юго-западе страны, переросло в народное восстание, продолжавшееся четверо суток. Для подавления восстания властям пришлось провести войсковую операцию, унесшую жизни около 2 тысяч человек. Руководил операцией генерал Чон Ду Хван, возглавлявший в тот момент KCIA. Слава «палача Кванджу» не помешала ему в августе того же 1980 года победить на безальтернативных президентских «выборах», набрав 92 % голосов.

Едва успев стать как бы «легитимным» президентом, Чо Ду Хван уже в октябре 1980 года ухитрился провести очередной референдум по проекту новой конституции, устанавливавшему семилетний срок полномочий президента, его право на объявление чрезвычайного положения, роспуск парламента и на прямое государственное финансирование правящей партии. Проект конституции был одобрен голосами 92 % участников голосования. Всего четыре месяца спустя, в феврале 1981 года состоялись новые выборы президента РК, победу на которых Чон Ду Хван одержал, набрав все те же «сакральные» (?) 92 % голосов, правда, не избирателей, а выборщиков.

Президентом он оказался вполне заурядным: изобрести велосипед даже не пытался, продолжив экономический и политический курс своего яркого предшественника. Динамичный рост экономики в какой-то мере «скрасил» дежурные мерзости военной диктатуры, но мало повлиял на настроения образованного класса, требовавшего политических свобод и, в частности, пересмотра Закона о национальной безопасности, впервые принятого еще в 1948 году по образу и подобию того, что действовал в Японии до ее капитуляции во Второй мировой войне.

После очередного покушения на жизнь президента РК, совершенного северокорейскими агентами в 1983 году во время его визита в Бирму – Чон Ду Хван чудом уцелел, но 20 членов его делегации погибли – призывы к демократизации немного поутихли, но вскоре зазвучали с новой силой. В качестве жеста примирения президент РК специальным указом помиловал лидера оппозиции Ким Дэ Чжуна, триумфально вернувшегося на родину в феврале 1985 года. Но это не помогло: вопрос политической демократизации встал для РК чрезвычайно серьезно. Тем более, что в ее поддержку неожиданно для южных корейцев высказался и президент США Рональд Рейган, направивший Чон Ду Хвану личное послание на этот счет в июне 1987 года.

Буквально через несколько дней после получения послания Рейгана, президент Чон Ду Хван огласил программу политических реформ: уважение общепринятых прав и свобод человека; переход к прямым президентским выборам; отмена запрета на участие в политике деятелей оппозиции; проведение референдума для одобрения демократической новой конституции. Руководителем штаба реформ Чон Ду Хван назначил своего давнего соратника, генерала Ро Дэ У, тоже отличившегося при подавлении восстания в Кванджу в мае 1980 года.

Кроме того, Чон Ду Хван объявил о своем намерении уйти в отставку сразу после принятия новой конституции. Своим преемником на посту президента РК он назвал Ро Дэ У.

Дальше все было сделано по-военному быстро. Обещанный президентом референдум состоялся 28 октября 1987 года. Новая конституция была одобрена и вступила в силу 19 декабря того же года. При этом, еще 16 декабря, в соответствии с «переходными» положениями новой конституции, состоялись выборы президента страны. На которых, вы не поверите, победил именно Ро Дэ У, получивший поддержку всего 36 % участников голосования, больше, чем каждый из трех других кандидатов в президенты. 25 февраля 1988 года Ро Дэ У, последний генерал на посту президента РК, был приведен к присяге. По новой конституции, он был избран на пять лет, без права баллотироваться на второй срок. Какие же красавцы эти военные, могут, когда захотят.

МИРНЫЙ ТРАНЗИТ ВЛАСТИ

Президенство Ро Дэ У пришлось на период тектонических перемен в мире, во многом вызванных банкротством экономической модели и идейно-политической системы СССР и пропорциональным этому укреплением международных позиций США. Новому советскому руководству в лице Михаила Горбачева хватило ума и воли протянуть руку своему главному антагонисту – США, а администрации Рональда Рейгана – здравого смысла и уверенности в себе, чтобы ее не оттолкнуть. Начиналась эра всеобщего примирения, крайне неуютная для «сукиных сынов» эпохи конфронтации, взращенных по обе стороны разделительной линии. В таких обстоятельствах военный режим Ро Дэ У был обречен на демократизацию. В которой и преуспел, приступив к осторожному демонтажу полицейских рестрикций прошлого, успешно проведя летнюю Олимпиаду 1988 года в Сеуле и начав наводить мосты с СССР и его «социалистическими лагерниками».

Проблема, однако, состояла в том, чтобы осуществить демократизацию без фанатизма, то есть не допустить революции, сохранив видимость эволюции. Корейцы – народ хороший, трудолюбивый и талантливый, но поговорка «кто старое помянет, тому глаз вон» – это совсем не про них. Им куда ближе ее шуточное продолжение – «а кто забудет, тому два». Желающих свести счеты с ненавистным военным режимом в РК всегда хватало.

Выход из положения удалось найти благодаря гибкости партийной системы РК. Политические партии в этой самобытной стране – не есть величины постоянные, они легко перетекают одна в другую, меняют свои названия и состав руководящих органов, приспосабливаясь к текущей конфигурации сил. Так вышло и на этот раз. Когда срок полномочий Ро Дэ У уже близился к концу, его преемником стал не очередной генерал, а сугубо гражданский политик и к тому же известный в прошлом диссидент Ким Ён Сам. Он был менее радикален, чем уже упоминавшийся Ким Дэ Чжун, но тоже успел пострадать от военных режимов, как-то раз мужественно держал голодовку в знак протеста против чего-то, всегда жил в Корее и «патриотично» не владел английским языком.

При поддержке Ро Дэ У и всей государственной номенклатуры в феврале 1993 года Ким Ён Сам одержал победу на президентских выборах. (Чем лично меня очень обрадовал, поскольку еще летом 1989 года я каким-то образом «вычислил» его хорошие политические перспективы.)

По случаю избрания нового президента, правящую Демократическую партию справедливости переименовали в Демократическую либеральную партию, «усилив» руководство несколькими соратниками Ким Ён Сам. И мирный переход от военной диктатуры к демократии совершился.

Демократия, кстати, была самая настоящая. О чем, в частности, говорит тот факт, что следующим после Ким Ён Сама президентом РК 25 февраля 1998 года стал наш давний знакомый Ким Дэ Чжун, заклятый враг генералов-диктаторов, которого в 1973 году чудом не утопили агенты южнокорейской разведки по приказу Пак Чон Хи, а в 1979 году по случаю убийства того же Пак Чон Хи приговорили к смертной казни по указанию Чон Ду Хвана.

Заняв пост президента, Ким Дэ Чжун, будучи не совсем «правильным» корейцем, не стал мстить своим мучителям. А наоборот, немедленно помиловал бывших президентов Чон Ду Хвана и Ро Дэ У, которых в 1996 году, то есть еще при президенте Ким Ён Саме, все-таки приговорили к смертной казни и тюремному заключению на 22 года, соответственно. Но здесь ведь речь не о «правильных» корейцах, а о самой южнокорейской демократии.

НА КОРЕЙЦЕВ СМОТРИМ СВЫСОКА?

Южные корейцы встали на путь демократии в начале 90-х годов ХХ века, то есть в одно время с Россией. Но боролись за демократию еще в лихие времена диктатуры. Боролись по-корейски упорно, даже фанатично, не жалея себя и рискуя, порой, всем, что имели – жизнью, свободой, счастьем детей.

При этом, однако, с началом реформ Пак Чон Хи многие рядовые оппозиционеры принялись трудиться как черти, внося посильный вклад в корейское «экономическое чудо». И трудились не за страх, а за совесть, не для диктатуры, а для своей страны, успехами которой гордились вместе со всем народом.

Этот частный пример не хуже сложных научных выкладок позволяет объяснить, каким образом молодая южнокорейская демократия получила в наследство от уходящей диктатуры не руины экономики, как некогда советская, а хорошую базу для ее дальнейшего развития. Оказавшуюся настолько прочной, что стране в рекордные сроки удалось оправиться от последствий двух тяжелейших экономических кризисов, азиатского во второй половине 90-х годов ХХ века и мирового – в начале следующего.

Говоря об особенностях перехода РК от диктатуры к демократии, нельзя не отметить роль, которую сыграли в этом процессе США. Роль эта была неоднозначной, но чаще позитивной. Являясь стратегическим союзником и гарантом безопасности РК, американцы тем не менее редко оставляли без внимания эксцессы ее внутренней политики, по мере сил вступаясь за южнокорейских оппозиционеров.

Достаточно вспомнить о том, что только вмешательство администраций президентов Ричарда Никсона в 1973 году и Джимми Картера в 1979 году спасло сначала от бессудного убийства, а затем и от смертной казни видного южнокорейского оппозиционера и будущего президента РК Ким Дэ Чжуна. Или о том, как в 1987 году «реакционный», по советской классификации, президент Рональд Рейган направил «палачу Кванджу» Чон Ду Хвану послание с требованием демократизации его режима. И в виде наказания даже отказался принимать его в Вашингтоне. Кто знает, не было бы этого послания, не было бы, возможно, и демократизации.

В целом, конечно, нельзя не подчеркнуть, что южные корейцы свою демократию выстрадали и в полной мере заслужили. И сегодня имеют полноценную работающую демократию, пусть даже и с поправкой на национальную специфику.

С началом нынешнего века на посту президента РК побывало уже пять человек, представлявших разные партии и придерживавшихся разных политических взглядов. Два и.о. президента, недолго замещали своих президентов, когда против них была начата процедура импичмента. Одного фигуранта импичмента – Но Му Хёна – обвиненного в коррупции, в итоге оправдал Конституционный суд РК. Но Му Хён вернулся на пост президента, доработал свой пятилетний срок, в феврале 2008 года ушел в отставку, а в мае следующего года покончил с собой, бросившись со скалы в пропасть неподалеку от родной деревни. В предсмертной записке он принёс извинения всем, кому доставил неудобство своим коррупционным скандалом.

Началу импичмента другого президента РК, дочери Пак Чон Хи – Пак Кын Хе предшествовала информация СМИ о махинациях ее близкой подруги, которая чуть ли не открыто торговала секретной информацией, которой незаконно делилась с ней госпожа президент. Не брезговала близкая подруга президента и продажей государственных должностей.

В ответ на такое неслыханное нарушение закона высшим должностным лицом государства, в Сеуле вспыхнули гигантские антипрезидентские демонстрации. В отдельные дни на них выходило свыше миллиона человек. В итоге, Пак Кын Хе подвергли импичменту, заключили в тюрьму, а через год, весной 2018 года судили обычным уголовным судом, приговорив к 25 годам тюремного заключения и штрафу в 20 млрд. корейских вон (около 1,36 млрд. руб.)

Предшественник Пак Кын Хе на посту президента Ли Мён Бак отработал свой пятилетний срок без видимых проблем, но пять лет спустя, осенью 2018 года тоже попал под суд по обвинению в коррупции, получив в итоге 15 лет тюрьмы и денежный штраф в 12 млрд. корейских вон (около 880 млн. руб.) Осенью следующего года его освободили из тюрьмы по состоянию здоровья.

Таким образом, в нынешнем веке только два президента РК из пяти, первый и нынешний, срок которого истекает в 2022 году, не обвинялись в коррупции. Тут, видимо, ничего не поделать: коррупция в РК явление довольно распространенное, овеянное традициями. Важно, однако, что при рассмотрении дел о коррупции, высшие должностные лица не пользуются в судах никакими привилегиями, что, конечно, является важным признаком демократии.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Если взять все изложенное выше за некую матрицу южнокорейской демократии и приложить ее к России, картина, боюсь, получится удручающая. Судите сами:

– При всем огромном уважении к тем, кто боролся за демократию при советской власти, их всегда было ничтожно мало. Что в общем понятно: тоталитарный советский режим значительно превосходил военные диктатуры РК в жесткости политического контроля над обществом и жестокости наказания инакомыслия. Постсоветские российские режимы неуклонно ужесточаются, но даже нынешний путинский режим пока еще не дотягивает до советских «стандартов» репрессивности. И что? Много ли борцов за демократию выходит в Москве на демонстрации протеста? Хорошо, если больше, чем в том же Хабаровске, но это не точно.

– О гордости противников путинского режима условным «экономическим чудом» говорить не приходится по причине его отсутствия. Об участии оппозиционеров в созидательном труде – тоже: в лучшем случае их удел низкооплачиваемая работа не по специальности. Или отчисление из учебных заведений, в которых они обучаются. К тому же, созидательный и тем более самоотверженный труд вообще не в почете в России. Старый совковый принцип «они (работодатели) делают вид, что нам платят, а мы делаем вид, что работаем» – вот и все, что остается абсолютному большинству россиян.

– О том, чтобы великая, всеблагая, высокодуховная и вечно правая во всем Россия прислушалась к советам других стран, говорить, конечно, не приходится. Агрессивное неприятие любой забугорной критики – норма нашей жизни и политики.

– Еще одна поразительная особенность России состоит в том, что, поучая и отчитывая весь мир, она проявляет какую-то особую деликатность к своим друзьям и даже клиентам, на многих из которых пробы ставить негде. Кого из близких ей тиранов и диктаторов Россия попыталась призвать к порядку, кому отказала в приезде в Москву в виде наказания за безобразия, которые он творит у себя дома? Ответ на этот вопрос известен. Никого и никогда. Россия своих людоедов холит, лелеет и в обиду не дает.

– И конечно, никому даже в голову не придет, что кто-то из высоких и высших российских коррупционеров может стать объектом уголовного преследования. Или, устыдившись содеянного, бросится в пропасть с ближайшей горы. Россия – страна равнинная, а посему к ответственности у нас привлекают только тех, кто в чем-то провинился перед российской властью. Не то сказал, не так посмотрел или, образно говоря, отказался есть какую-нибудь гадюку жареную. За это непременно накажут, а за воровство, в худшем случае, мягко пожурят.

* * *

Вот и подумайте, сможет ли Россия, со всеми ее богатыми культурными традициями, когда-нибудь повторить южнокорейский опыт мирного транзита от диктатуры к демократии? По-моему, вряд ли. Ну и кто на кого должен смотреть свысока?

Content

Кунадзе Георгий Нам их пример не стал наукой