Алексей Макаров

Ангелами не рождаются

Книга первая

Две вакансии в Раю

Пролог

Бастион напоминал диковинный цветок: «бутон» имел форму средневекового замка, а многочисленные «стебли» – тросы шириной в несколько обхватов – прочно вросли одним концом в фундамент циклопической конструкции, а другим ныряли в ватную глубину облаков. Над конусовидными башнями не развевались флаги – неотъемлемые замковые атрибуты с родовыми цветами феодалов, в стенах не было бойниц. Материал стен матово переливался, как редкая слоновая кость, и не обнаруживал стыков, поэтому казалось, что бастион выточен из целикового гигантского бивня слона. Но в здравом уме сложно представить бивни размером с город и конечности, способные их удержать. Однако на здоровье пенять не стоило: были времена, когда размер конечностей не играл роли, а великие архитектурные творения не возникали путем нагромождения блоков и плит.

Гладкую поверхность стен портили овальные вмятины транспортных порталов, словно кто-то хватал замок-цветок жадными пальцами и вертел, чтобы рассмотреть со всех сторон и насладиться ароматом.

К одному из порталов со стороны внутреннего двора примыкала витая лестница. На стертых черно-белых ступенях неожиданно послышался легкий шорох, а затем и неприятное «шиканье» невидимой метлы. Портал загорелся пурпурным цветом и пропустил на территорию Бастиона две высокие тени. Не заметив лестницы, они мгновенно слетели во двор, на резные плиты, плавно обретя объем и озарив пространство золотом длинных волос и умиротворяющими взглядами необычайно крупных глаз: изумрудных и сапфировых.

Зеленоглазый, по-юношески худой и легкий, переполнялся энергией, заставившей дрожать стены. Алый костюм, рубашка с пасторским воротничком и оливкового цвета туфли придавали своему владельцу особый шарм. Синеокий, настоящий гигант, мог сравниться с отколотой от скалы глыбой, облаченной в свободное кипенно-белое одеяние. Ноги гиганта до колен оплетала сложная шнуровка кожаных сандалий.

Прибывшие долго изучали друг друга, всматриваясь в гладко выбритые лица, избежавшие появления морщин, одинаковые прямые носы и твердо сжатые губы, как будто прежняя встреча происходила тысячелетия назад и сейчас непременно требовалось оценить перемены в облике.

– В который раз убеждаюсь, что время над Попечителями не властно, – в голосе зеленоглазого, первым уставшего от дуэли взглядов, преобладали высокие и чистые ноты. Окажись поблизости стайка птиц, они обязательно подпели бы любителю алых тонов, но пташек Бастион не жаловал (не переносил птичьего помета).

– Странно слышать о времени от приручившего сие измерение, – раскатистый бас гиганта едва не оглушил зеленоглазого. – Или где-то что-то изменилось? Просветите меня, Изначальный.

– Поверьте, и мои века движутся, чтобы однажды подвести итог долгих странствий, – задумчиво изрек зеленоглазый. – Но не будем о старости, есть темы важнее… и тревожнее…

– По радостным поводам сюда не приглашают, – понимающе кивнул гигант. – Чем же огорчите?

– Мергону рекомендована Сфера Абсолютов, – с искренним сожалением произнес зеленоглазый. – Он покинет нас не сразу, но бесконечно затягивать Переход не в силах.

– Это немыслимо! – воскликнул гигант. – Мы сразу же станем плотом, попавшим в бурю! Вам ли не знать, что темные проявления хаотично размножатся и истончат Поле, а исполнители переключат внимание с подопечных на щит, что окончательно развяжет руки нашим оппонентам…

– Имей Искры нерушимую ауру, мы бы давно оказались не у дел! – с чувством произнес зеленоглазый, пытаясь прервать гиганта, но тот не умолкал:

– Если желаете обсудить замыслы Создателя, то сначала раскройте причины реставрации Хора!

При упоминании Создателя глянцевый лоб зеленоглазого разрезала морщина-впадина, способная посоревноваться размерами с Марианской.

– Все намного серьезнее, – прошептал он и подозрительно осмотрелся: – Очень скоро к Мергону присоединится Лекрония, и подозреваю, что возраст здесь – не решающий фактор.

– Только что вы лишили нас хранителя щита, а теперь у нас не будет и «пряхи»? – дыхание гиганта сбилось. – Кто станет отвечать за целостность материи между Вселенными? – синеокий выразительно посмотрел себе под ноги: – Как быстро мы окажемся в пропасти, на дне которой давно скалится Старая планета? Ее Хозяин не забыл о прошлом…

– Не сотрясайте эфир, – потребовал зеленоглазый. – Пока Вершители Земли не расстались с реальностью Постоянного Участия, следует задуматься о новых помощниках.

– Вершители уникальны, если не сказать больше, – сбавил обороты гигант. – Как же мы отыщем новых? Или у вас готовый рецепт имеется?

– Почти… – зеленоглазый протянул гиганту блестящий предмет: – Проведите Отбор.

– Это действительно ОН? – не поверил гигант. На его ладони желтый металлический обруч смотрелся колечком с девичьего пальчика. Гигант провел своим похожим на бревно пальцем над обручем, и тот отозвался веселым рождественским колокольчиком.

– Работает… – удивленно пробормотал синеокий.

– Технология кволлингов сбоев не дает, – заверил зеленоглазый. – Вариатор обязательно выявит претендентов, но поиск может затянуться.

– А если ускориться? – осторожно спросил гигант. – Инициируем исполнителей требуемого уровня подготовки…

– Опять протежируете своих «самородков»? – возмущенно выдохнул зеленоглазый. – Или забыли о недавних попытках усилить Совет?

– Достойнейший был кандидат, – возразил гигант, и сапфиры в его глазах почернели.

– Но не был согласован с нами! – выпалил зеленоглазый с еще большим недовольством.

– Я обязан подбирать кадры! – чувствуя нарастающее напряжение, гигант предусмотрительно отступил назад. По ближайшей стене пошли трещины, и сверху посыпалась белая крошка.

– Вот, едва сединой не наградили, – пробурчал гигант, отряхивая плечо.

– Не шутите, Попечитель, момент не располагает, – сказал зеленоглазый, продолжив колыхать пространство. – Да, вы ответственны за развитие воплощений, но прошу навсегда усвоить – Хор Терры-Земли обновится легитимно!

– Учту… – изобразил покорность гигант. – Но вернемся в русло беседы, пусть и неприятной.

– По Отбору будут особые пожелания, – от лица зеленоглазого отхлынула краска, – и одно из них – ограничить его Искрами неполного цикла.

– Вы предлагаете прервать программы чьих-то воплощений? – скептически заметил гигант. – Не сосредотачиваясь на Искрах, накопивших нужный опыт? А не уподобимся ли мы Врагу?

– Уверен, вы найдете безболезненное решение, – зеленоглазый отвел взгляд. – С вашими-то талантами… мы получим почти неизрасходованный потенциал на фоне слабого отравления социумом. А если добавить физические параметры, то кратно повысятся оперативные показатели.

– А вдруг кандидаты не справятся? – продолжал сомневаться гигант. – Совмещение и металл ломает, как баранки…

– Вы же как-то смогли… – напомнил о чем-то зеленоглазый, и, судя по тому, как передернуло гиганта, о чем-то сугубо личном и болезненном.

– Я – из другого сплава…

– Избавьте от подробностей, – поморщился зеленоглазый, – и запомните еще кое-что: для будущей «пряхи» летальный исход недопустим.

– Цельный Подъем невозможен без Белого кластера, а это ослабит щит, – снова возразил гигант. – Тем более в свете грядущих событий…

– Боюсь, у нас нет выбора, – отрезал зеленоглазый.

«Странная игра затевается, – подумал гигант. – Скорее бы понять правила…»

– Не ищите скрытых смыслов, – зеленоглазый посмотрел в небо и остановил взгляд на самой яркой звездочке. – Мне пора. Готовы активировать перемещатели?

Гигант изобразил на лице муку и показал на портал:

– Скажите, Изначальный, когда здесь организуют продажу обратных билетов? Сюда – мгновенно, а обратно – вспотевшим воробьем?

– Пренебрегаете Полетом? – натянуто улыбнулся зеленоглазый.

– Полет велик, но технологии берегут силы, – прикрыл глаза гигант, – а они слишком быстро уходят.

Зеленоглазый одернул идеально сидящий пиджак.

– Не хандрите, Попечитель, лучше порадуйтесь прозрачности облаков. В этой части Вселенной ее не передать ни мыслью, ни словом.

– Пропеты оды конденсату пара, но их безухий ни одной не услыхал… – продекламировав строки неизвестного стихотворения, гигант накинул на златокудрую голову капюшон и расправил плечи. Казалось, с нагретого за тысячи лет места стронулась гора – живая, страшно ворчливая и не постеснявшаяся оставить за собой последнее слово: – Сейчас даже облакам не хватает прозрачности…

Зеленоглазый предпочел отмолчаться.

На стену упали крылатые тени: шесть крыльев принадлежали длинной и плоской и всего два – бесконечно широкой, однако их размах поражал воображение.

Пространство приготовилось колыхнуться, но гости исчезли так быстро, что оставили его в состоянии штиля.

Часть 1. Знакомство

Глава 1. Испытательный срок

– Что мне с этим делать? – возмущался Игорь, не веря, что белое платье в руках – его униформа: чистенькая, с вешалки, на неопределенный срок. – Я же не девчонка!

Кладовщик в окошке, не реагируя на протесты, протянул регистрационный журнал и показал на привязанную к подставке ручку.

– Здесь тоже воруют? – спросил Игорь, пытаясь освободить ручку от намотанного шнурка.

– Еще один умник на наши перья! – недовольно буркнул кладовщик. – Давай расписывайся и одевайся.

Игорь нехотя расписался и направился в раздевалку. «Не ходить же голышом, в конце концов, – решил он. – Хотя какая теперь разница?»

Когда Игорь вышел из раздевалки, кладовщик попытался его утешить:

– Ты, парень, не расстраивайся. Немного поработаешь, и этот наряд на модный костюмчик сменишь. Всему свое время.

– Вашими молитвами.

– Теперь уж больше твоими…

– Как это?

– Так это… – хмыкнул кладовщик. – Тебе в ту дверь.

Попрощавшись с кладовщиком, Игорь вышел через указанную ему дверь в большой холл с высоким потолком и полным отсутствием окон. Зато зеркал хватало. Игорь подошел к самому большому, в раме с резными цветочками. В нем отражался парень возрастом чуть за двадцать, одетый в белую хламиду, худой, с ежиком светлых волос, залегшими под серыми глазами тенями, ироничной усмешкой меж впалых щек и скептическим настроем.

«Увидела бы меня в этой простыне бабушка… – подумал Игорь, нервно поправляя на плечах обновку. – Потерю дочери она пережила, но переживет ли внезапное исчезновение внука?»

Может, Игорю и показалось, но его отражение произнесло:

– Не дрейфь, ангелок! Не самый печальный расклад.

Сначала Игорь раскрыл от изумления рот, а потом быстро сжал губы: он же не в Королевстве кривых зеркал! Действия Игоря отражение не повторило, но, несомненно, услышало от прообраза:

– Приплыли…

– Вернее сказать, прилетели! – громкий голос заставил Игоря отвлечься от самосозерцания и с любопытством посмотреть на мужчину в белоснежном костюме.

«Наверное, такой вот фильдеперсовый костюмчик имел в виду кладовщик», – подумал Игорь, протягивая щеголю руку:

– Здравствуйте!

Руку сдавили до хруста костей.

– Привет, новенький, я смотрю, ты еще в физическом проявлении?

– Не понял вас…

– Не беда, скоро научишься чередовать материи, – улыбнулся щеголь. – Иначе ВНИЗ нельзя, да и просто ЛЕТАТЬ не получится. Но со временем от «физики» придется отвыкать.

– Совсем-совсем? – спросил Игорь, сделав вид, что все понял.

– За исключением отдельных случаев…

– Как я пойму, что наступил именно такой случай? – уточнил Игорь, осознавая, что происходящее с ним становится все интереснее и интереснее.

– Много вопросов задаешь, ответы – позже, – сказал щеголь, поманив Игоря за собой.

Они быстро шагали по длинному коридору: широкому, чистому, ярко освещенному. Перед глазами мелькали потолки с лепниной, белые стены, золотые канделябры, картины с красивыми пейзажами и портретами серьезных дядек с опять же белыми бородами. Под ногами был свежевымытый мраморный пол.

– Куда мы? – поинтересовался Игорь, потирая ноющую ладонь и еле поспевая за белым костюмом.

– В мой кабинет, за первым заданием, – бросил в ответ незнакомец не оборачиваясь.

– Извините, а как мне вас называть?

– Михаэль, но можешь называть Михаилом, тем более что ты из России.

Они дошли до высокой белой двери, открывшейся под взглядом Михаэля.

– Проходи, присаживайся, – Михаэль показал на плетеное кресло рядом с таким же письменным столом. Стол стоял напротив полуоткрытого окна, через которое виднелось покрывало молочных облаков, разрываемое шпилями серебристых башен с флюгерами-стрелами.

Михаэль взял со стола журнал в кожаном переплете и протянул Игорю:

– Сначала распишись вот здесь.

«Одни журналы! Если отменят бюрократию, отменят и мир», – подумал Игорь и непонимающе посмотрел на Михаэля:

– А где расписаться? Тут же места свободного нет!

– Найди на семнадцатой странице запись: «Обеспечение безопасности Сони Градовой», – подсказал Михаэль.

После обнаружения нужной строки глаза Игоря забегали в поисках ручки.

– А чем расписаться?

– Сто тысяч вопросов… – вздохнул щеголь, закатив к потолку глаза.

– А как вы хотели, я же новенький! – не растерялся Игорь. – Так чем?

– Мыслью, конечно! – в тоне Михаэля не было и намека на шутку.

– Простите…

– Ска-жи про се-бя: «под-пись»! – по слогам произнес Михаэль. – Давай же…

«Под-пись», – подумал Игорь, следуя совету Михаэля.

В графе с поручением медленно появилась знакомая Игорю закорючка.

– А для чего тогда ручка в каморке кладовщика? – недоумевал Игорь. – Издевательство какое-то!

– Чтобы от дома не сразу отвык, – ответил Михаэль. – Думаешь, здесь с ума не сходят? Маленькие хитрости – необходимая мера.

– Чем же мне предстоит заниматься?

– Простое задание: взять «под крыло» одну девушку, – сухо объяснил Михаэль. – Неблагоприятный день у нее завтра… Вот и проследишь, чтобы не случилось чего. Детишек-то спасать ты у нас мастер, теперь попробуй спасти ровесницу.

– А что «детишек»? – голос Игоря заметно дрогнул. – Должен был им кто-то помочь из перевернувшегося автобуса выбраться, когда другие только себя спасали!

Но щеголь решил продолжить экскурсию в прошлое.

– А мальчугана на крыше? С несчастной любовью. Не каждый психолог справится!

– Случайно вышло, просто нашло что-то и на одной волне поговорили, – отмахнулся Игорь, но Михаэль решил еще немного поворошить память: – А девочку Нину от двух мразей тоже случайно спас?

– Представляете, что бы они с ней сделали! – воскликнул Игорь, с дрожью вспомнив тот неприятный октябрьский вечер…

Игорь возвращался домой с тренировки по боксу. Около автобусной остановки он заметил вазовскую «шестерку» с «обвесом» и «заряженным» движком. Красная машина притормозила рядом с девочкой, изучавшей ржавую рамку расписания маршрутов. На вид девочке было лет двенадцать. Симпатичная, зеленоглазая, не по возрасту высокая, в оранжевой куртке, черных джинсах и полосатой шапке, из-под которой выбивались длинные светлые локоны. Начавший оформляться подросток.

Из шестерки выбрались двое подозрительных типчиков и, приторно улыбаясь, подошли к девочке.

– Чего скучаем? – спросил долговязый парень в кожаной куртке. Лицо его, серое и невыразительное, запомнилось Игорю холодными синими глазами, уколовшими девочку нетающими льдинками. Второй парень – коренастый, с бычьей шеей и глубоко посаженными свиными глазками – кутался в синее драповое пальто. Волосы на его голове отсутствовали, придавая ей сходство с очищенным яйцом.

– Сейчас автобус приедет, и я в магазин… – ответила девочка, явно смутившись от неожиданного внимания взрослых парней.

– И родители тебя так спокойно по магазинам отпускают? – еще шире улыбнулся родственник Снежной королевы. – Не рановато?

– А мама не в курсе, – спокойно сказала девочка. – И я давно самостоятельная…

Долговязый изобразил удивление:

– Вот как? А что в магазине решила купить? Подожди-ка! Дай угадаю… Куклы новые появились?

– Да! – радостно воскликнула девочка. – Хочу пополнить коллекцию, но вы о таких куклах не знаете. «Эвер Афтер Хай» называются.

– Почему не знаю, моя сестренка их собирает! – произнес долговязый не моргнув глазом.

– Правда? – искренне удивилась девочка. – А какие именно?

– Ну, я в них не сильно разбираюсь, а вот моя сестра – очень даже… – сказал парень, не стирая с лица фальшивой улыбки. – Может, тебя подвезти? Мы как раз за сестренкой едем… А потом тоже в магазин… Составишь компанию?

– Мне не разрешают садиться в машину к незнакомцам, – сказала девочка. В ее взгляде возникла тень недоверия.

Долговязый подошел к девочке вплотную.

– Ты же говорила, что давно самостоятельная! Не бойся, прокатимся, купим вам по кукле, тем более мой друг недавно в лотерею выиграл… Представляешь, в кои-то веки выпал счастливый билет!

– А это быстро? – продолжала сомневаться девочка.

– Мигом обернемся!

Пока долговязый пытался развеять последние сомнения девочки, «бык» зашел ей за спину. Девочка судорожно оглянулась:

– А знаете, я передумала, на автобусе доеду!

– Чего? – нахмурился худой и подал знак подельнику. Тот схватил девочку за рукав и потащил в сторону автомобиля. Девочка хотела закричать, но широкая ладонь «быка» крепко зажала ей рот. Люди на остановке, женщина в наушниках и уткнувшийся в мобильник студент, словно ничего не замечали. В этот момент в ситуацию вмешался Игорь:

– Ребенка отпустите, на дворе не девяностые годы!

– Шел бы ты, заступник, мимо… – осклабился долговязый. – Проблем в жизни мало?

Тем временем «бык» уже запихивал девочку в салон «шестерки».

Игорь понял, что слова бесполезны: «гоблины» слов не понимают, только действия. А действовать тренеры научили.

Коротким прямым ударом он сломал долговязому нос. Не ожидая подобного от субтильного паренька, «ледяной глаз» ойкнул и упал на асфальт. «Бык» отвлекся от девочки и пропустил смачный хук справа. Девочка не растерялась: выскользнула из лапищ похитителя и не чуя под собой ног побежала во дворы. Игорь с облегчением посмотрел ей вслед и уже собирался откланяться, но почувствовал болезненный укол в бок. Кололи чем-то острым и холодным. С трудом оглянувшись, Игорь увидел долговязого, с остервенением режущего «чудилу», сорвавшего план похищения. Тело налилось свинцом, темнота поглотила разум, а спустя неопределенное время перед глазами возник невозмутимый кладовщик.

– Нина была твоим последним испытанием, – подвел итог архангел. – Теперь ты знаешь, что ничего просто так не случается.

– Только не знаю, куда мой ангел смотрел? – насупился Игорь. – Отпуск взял за свой счет?

– Оставь сарказм! – оборвал Игоря Михаэль. – Ты сам себе ангел. Бывает и такое…

Игорь еще раз осмотрел не воодушевляющее «обмундирование» и поморщился:

– С трудом верится…

– А ты поверь, – Михаэль протянул Игорю серебристый прямоугольник. – Это рабочий планшет, на первое время, в нем найдешь всю информацию о подопечной.

Игорь удивленно распахнул глаза: «Гаджет, здесь? До чего дошел прогресс!»

Незаметно перевернув планшет, он увидел абсолютно ровную поверхность без опознавательных знаков.

– Не старайся, надкусанных фруктов не обнаружишь, – сказал Михаэль, прочитав взгляд Игоря. – Все местное.

– А я подумал, раз рядом тот самый сад…

– Здесь на эти темы не шутят! – глаза Михаэля метнули недовольные искры.

Игорь понял, что сглупил, и густо покраснел.

На экране планшета застыло фото и данные биографии миленькой брюнетки.

«Как в полицейской картотеке, – подумал Игорь. – Нигде не скрыться. И я эту брюнеточку точно видел раньше, надо только вспомнить…»

Он решил ознакомиться с данными о Соне позже, гадая, куда спрятать планшет на платье без карманов. Не найдя решения, он временно положил его на рядом стоящий диван и задал вполне резонный вопрос:

– А как я на работу, то есть вниз, попаду?

– Вспомни подпись в журнале: надо только подумать, – подмигнул Игорю Михаэль. – И не забывай об ответственности, ведь сегодня начинается твой испытательный срок.

– А вдруг не справлюсь?

– Давай после выполнения задания поговорим, – ушел от ответа Михаэль. – Пробуй, не торопись, и все получится.

Игорь вздохнул, зажмурился и мысленно произнес слово «вниз». В этот момент Михаэль что-то незаметно прошептал и, заметив забытый на диване планшет, странно улыбнулся.

Пол рванул куда-то с огромной скоростью. Игоря словно затянуло в воронку Гольфстрима, но вращение было недолгим. Воздушный вихрь вместе с парнем ударился о землю, с хлопком колыхнув пространство, заполнившее шумом весь доступный объем ощущений.

«Знакомые места! – обрадовался Игорь. – Мой не так давно оставленный дом…»

На улице стояла зима, но снега почти не было. Зима – «европейская», не кусачая. Но мороз или его отсутствие Игоря больше не волновали – холода он совсем ощущал. Новая жизнь…

Мимо шли люди, переговаривались, радовались чему-то или спорили.

Игорь встал на пути пестро одетой парочки, весело размахивающей яркими рекламными флажками, но странного босого парня в белом одеянии даже не заметили и бесцеремонно шагнули сквозь него…

«Вот и все, пернатый, вот и примчали, – внутренне сжался Игорь. – Не сказочка это, не дурной сон!» И хлопнулся в ангельский обморок на асфальт в тот самый «евроснег».

* * *

Когда Игорь очнулся, вокруг никого не оказалось. Судя по теням на асфальте, вторая половина дня. Еще светло, но скоро вечер выглянет из-за облачных кулис.

«Надо торопиться, зимой дни короткие, – забеспокоился Игорь. – А то вдруг часы, которые я провел в отключке, как прогул засчитают. Наверняка и на Небесах табель учета рабочего времени существует. Или я себя накручиваю и надо проще относиться к новым реалиям?»

Игорь поочередно заглянул через левое и правое плечо и, не заметив даже намека на крылья, себе же пожаловался:

– Ангел в обмороке, нарочно не придумаешь, а еще – прозрачный и бескрылый.

Сзади раздался громкий лай. Маленькая рыжая дворняжка со свалявшейся шерстью уставилась на Игоря крупными коричневыми глазами, не прекращая возмущаться странному существу в белой «простыне».

– О, песик! – обрадовался Игорь. – Хоть ты меня видишь!

Наконец, дворняге надоело гавкать – возможно, почуяла другой объект для выражения недовольства. Огрызнувшись на прощание, собака юркнула в ближайшие кусты.

– Хватит сидеть! – попытался подбодрить себя Игорь. – Нужно приступать к выполнению задания Михаэля, а между делом – крылья и костюмчик зарабатывать. Но как найти свою «подопечную»? Ах да: «Просто подумать!» Только у архангелов все просто, а тут – сплошная импровизация… Ладно. Помыслим. Например, так: «Перенестись как можно ближе к Соне Градовой!»

Никаких лишних вибраций, волшебных порталов и танцев с бубнами. Одно неуловимое движение воздуха – и продуктовый магазин под носом. Вот она, телепортация воочию! Высокие, нет, небесные технологии! И почему с Землей этими инновациями по крупинкам делятся? Боятся, что люди через пару лет прямо из окна квартиры на облака запрыгнут? Как сумасшедшие блохи, с портативными реактивными ранцами?

«Ну что, теперь в магазины можно с любого входа заходить, – напомнил себе Игорь и прошел сквозь скучающего охранника. – Все пропуска уже заранее выписали».

В магазине была суета. Люди набирали в тонкие целлофановые пакеты овощи и фрукты, создавая очереди у электронных весов, толкались и цеплялись друг к другу по мелочам. «Откуда только набежали? – удивился Игорь, а потом вспомнил: – Новый же год на носу! Новый год, и без него! Как так?»

Игорь заметил симпатичную брюнетку в меховом полушубке, строгих черных брюках и сапогах на высокой шпильке, обсуждавшую с моложавой, спортивного вида женщиной, имевшей с девушкой явное сходство, аккуратно разложенные на прилавке кабачки.

– Мам, за что тут столько платить? – негодовала брюнетка.

– Соня, а что тебе не нравится? – спокойно произнесла женщина.

– Мелкие они какие-то, может, новый сорт – «карликовые»?

– Ну, не уродились чуть-чуть, – не сдавалась мать Сони. – Нажарю вот, и пальчики оближешь! И не вспомнишь, какими были!

– Ладно, уговорила, – сдалась девушка, – возьмем их и пойдем дальше, еще картошку не выбирали. Потом тебя провожу и к Ваньке поеду…

Конечно, Игорь догадался, что перед ним объект «попечительства». Женщины еще долго ходили по магазину, споря то о йогуртах, то о фисташках, пока не набрали полную корзину и не выгрузили ее содержимое на кассе. Выйдя на улицу, они положили продукты в багажник старенького «Ниссана Микра». Женщина села за руль, завела двигатель и напутственно сказала:

– Соня, постарайся не задерживаться!

– Хорошо, мам, успею к ужину…

– Приходите с Иваном, хватит его от меня скрывать! – осторожно добавила Сонина мама.

– О, мамуля, у нас прогресс! – воскликнула Соня. – Я подумаю над твоим заманчивым предложением!

Соня наклонилась к открытому окну машины и поцеловала мать. Та довольно лихо дала по газам и умчалась с парковки. Соня вздохнула и пошла к пешеходному переходу. Ваня жил в соседнем квартале, за небольшим сквером, заснеженным и уютным.

Светофор у перехода мерцал зеленым сигналом, приглашая поторопиться. Соня не заставила себя ждать. Пересекая дорогу, она вдруг услышала справа от себя сильный рев мотора. Резко повернула голову и оцепенела: даже не пытаясь притормозить, на нее несся огромный белый внедорожник. За рулем сидел мужчина с совершенно пустым взглядом. «Либо „дурью“ обдолбался, либо с головой не дружит», – мелькнуло в сознании Сони. Шансов на спасение лихач не оставил: ни вперед прыгнуть, ни назад отойти… Доли секунды до столкновения! Соня успела лишь сильно зажмуриться. Однако в тот момент она еще не знала, что у Небес на нее свои планы…

Буквально из ниоткуда посреди перехода возник белесый вихрь и, окутав собой девушку, быстро покинул опасное место.

* * *

Вот как, скажите, спасти красивую девушку из-под колес машины, управляемой самоуверенным идиотом? Не учились такому? Тогда записывайте: поднатужиться, мелькнуть молнией и представить себя бешеным шмелем.

«Простое задание, значит? Собраться и не нервничать?» – злился Игорь, но понимал, что нервоз на «испыталке» – нормальное состояние.

Эфемерное тело снова ощутило все физические свойства и возможности (тот самый «отдельный случай»), слегка дрожащие руки схватили девушку в охапку и вынесли из эпицентра смертельной воронки.

Соня казалась невесомой. Словно и она временно перевоплотилась…

«Мне бы такую напарницу, – решил помечтать Игорь, – но ее время не пришло. Повезло ей. Но так ли повезло с ангелом-хранителем? Можно ли было рисковать, приставляя к Соне стажера? Ох эта небесная канцелярия… Может, напутали чего?»

Остро чувствуя приятный парфюм, Игорь наивно подумал: «Еще разок вдохнуть и проснуться у себя в комнате…»

Осторожно приземлив Соню, Игорь посмотрел в небо и закричал:

– Задание выполнено, Михаил! Что дальше?

* * *

– Парадокс! – щипала себя за щеку Соня, не веря глазам.

Только что она стояла на пешеходном переходе и готовилась к неизбежному столкновению, а вот уже замерла около лавочки в сквере, на… другой стороне улицы.

За переходом дымились следы протекторов шин. Лихач выбрался из автомобиля и изумленно вытаращился на девушку: пешеходы так просто перед капотом не исчезают, обычно о лобовое стекло ударяются или через крышу перекатываются и лежат потом бездыханными…

– Эй, как ты там очутилась?! – крикнул лихач и направился к Соне, но она рванула от него прочь, а когда пришла в себя, за поворотом показался ее дом. Тут и прояснение в голове наступило, и снова спасительный вихрь вспомнился. Странный вихрь. На мгновение Соне померещилось внутри мужское лицо, но не бывает лиц внутри вихрей. «Видимо, от пережитого крыша поехала, – испугалась Соня. – Но стресс стрессом, а лицо там отчетливо просматривалось! Знакомое! Точно! Я его помню! Лицо парня с параллельного факультета, о котором в районной газете писали – детей из горящего автобуса спас! Герой! Но исчез месяц назад. Внезапно, словно растворился. Искали, даже тела не нашли. А если тела нет, то человек считается не погибшим, а пропавшим без вести. Фамилия у парня книжная – Строчкин, а имя – Игорь. Так и есть – Игорь Строчкин. Дела-а…»

Глава 2. В Китай по обмену

На площади Женьминь Гуанчан было людно. На Таганской, Трубной или Павелецкой площадях людей не меньше, но Москва далеко, а Шанхай – вот он, тяжело дышит в спину остатками угольного смога.

Карта города всплыла перед глазами, заботливо подсказывая: тут – театр, здесь – музей, а там – уютный, ухоженный парк.

Не замечая друг друга, работники расположенных рядом офисов и магазинов ритмично пересекали покрытую серой плиткой площадь, а любопытные туристы вертели головами, пытаясь запечатлеть на фото наиболее удачные ракурсы. Голова кружилась от звуков «птичьей» речи.

На макушку давили небоскребы, подсматривающие из облаков за небом стеклянными глазами начищенных окон. Но жизнь кипела не только в облаках. От многочисленных ярких вывесок разбегались глаза. Рекламные иероглифы остались непонятными, несмотря на ангельские «фишки». Но по витринам ясно, что прохожих приглашали выпить, закусить, одеться и познакомиться с местными достопримечательностями. Особенно – одеться. Бутиков, способных удовлетворить модные притязания, по обеим сторонам улицы огромное множество. Однако времени на знакомство с ними не было (да и незачем это вроде бы): приближался момент События, помня о котором, Игорь мысленно прокрутил последний разговор с Михаэлем.

– Испытание прошел на «отлично», – Михаэль с чувством пожал Игорю руку. – Благодаря тебе Соне еще жить и жить.

– Я встречал ее до прихода к вам – в институте пересекались, но не общались, – сжал губы Игорь. – Не простое ведь совпадение?

– Встречи с Соней тебе еще предстоят, но давай об этом позже, – ушел от объяснений Михаэль. – Сейчас на горизонте другая тема. Ты участвуешь в программе обмена с китайским сектором. Это как иностранный язык учить в стране носителей. Специалисты, курирующие другие сектора планеты, у нас стажируются, а мы – у них. Способствует межпространственному восприятию реальности, приобретению опыта кураторства, оттачиванию приемов поддержки человечества и вообще расширению кругозора.

– Но тут не совсем так, как иностранный учить, – засомневался Игорь. – Я в Китае никогда не был, как ориентироваться буду? Кого спасать?

Михаэль попытался успокоить Игоря:

– Подожди паниковать. Буду краток: подстрахуешь одного торговца специями. Зовут Ку Цин Ян. Ровно в полдень подойдешь к нему и переместишь на середину улицы. На этом все. Об ориентации на местности не беспокойся – все карты будут у тебя в голове и активируются в нужный момент.

– Я не паникую, но удивлен минимумом необходимых действий, из-за которых нужно прибыть в далекую точку планеты, а еще тем, что и у них ангелы есть, – сказал Игорь. – Иные ведь здесь и культура, и религия, и мировоззрение.

– Людей везде опекают, – серьезно произнес Михаэль, – а слишком оперативное, на первый взгляд, решение проблемы не уменьшает ее значимости. Поэтому стажер Ван Ли летит к нам, а ты – в Шанхай. Всего на пару часов. И предупреждаю, что возможность перемещения будет ограничена несколькими кварталами.

С чем это связано, Михаэль не объяснил, но уточнять Игорь не стал – начальству виднее. Однако к своей цели, торговым рядам на Нанкинской улице, Игорь направился с пониманием, что «расширение кругозора» доступно далеко не всем.

* * *

Ку Цин Яна Игорь заметил сразу: единственный торговец с прилавком на колесиках на полной бутиков улице. Прилавок скромно приткнулся к стене одного из магазинчиков.

«Ему бы на рынок! – удивился Игорь. – Как его вообще сюда пустили? Может, кто-то из арендаторов родственником приходится?»

Ку Цин Ян неспешно раскладывал на прилавке коробочки со специями и бутылочки с соусами. Тут и острый соус «Лаоганьма», на основе соевых бобов и кунжутного масла, и приправы: «Вэйцзинь» – для максимального улучшения вкуса и запаха блюд, «Маласянь» – для приготовления мяса, и много другого полезного на кухне, только покупай. Но в последние несколько дней торговля шла из рук вон плохо. Покупатели исчислялись единицами, да и были привередливыми. Придирчиво обнюхивали товар, желая как можно глубже засунуть в него любопытные носы. Ку Цин Яна это откровенно раздражало: «Чего нюхать-то? Товар высококачественный – бери не глядя! В родной деревне все давно это признали».

Ветер сегодня был неспокойным, приносился с лихим свистом с самой Хуанпу или сразу с залива Ханчжоу и снова улетал, сильно раскачивая навес. Изображенный на нем дракон раскрывал при новых порывах страшную желтую пасть, а когда воздух вдруг переставал колыхаться, внезапно захлопывал, пряча длинные клыки в складках плотной материи.

Торговое место Ку Цин Яна располагалась у подножия высотки, в которой в момент восхищения Ку Цин Яном собственным товаром происходили драматические события.

* * *

По Юн Лин, когда-то успешный менеджер, пришел к своему кредитору – мистеру Ху и признался, что не сможет вернуть сумму, взятую на лечение старшего брата Тенгфея.

Брат много лет работал на мистера Ху поваром. Поехав однажды за недостающими на кухне продуктами, Тенгфей разбился: его мотороллер был задет превысившим скорость мусоровозом. Потребовались дорогостоящая операция и лечение. Мистер Ху, приняв во внимание заслуги Тенгфея, ссудил младшему брату большую сумму денег под высокий процент. Лечение и операция Тенгфея не спасли, а долг остался. К несчастью, По Юн Лин потерял работу: компании потребовались более эффективные и молодые управленцы. К повторному несчастью По Юн Лина, мистер Ху был боссом одной из китайских триад, а они должников не прощали. Включился «счетчик»…

Мистер Ху выслушал По в последний раз и, отвернувшись от горе-просителя, некоторое время рассматривал картину, на которой юная девушка с букетом лотосов замерла около пагоды. Воздушное создание с круглым личиком и немного заостренным подбородком притягивало к себе внимание темными миндалевидными глазами, проникающими таинственным взглядом в душу, тонкими татуированными бровями и едва заметными румянами на нежных щечках. Длинные черные волосы юного очарования разлились темной волной на узеньких плечиках. Присутствуй она в кабинете мистера Ху, возможно, и смогла бы найти нужные слова и уговорить деда простить должника или, на худой конец, дать ему очередную отсрочку. Однако красавица Лу Чинь уже год как покоилась на кладбище Фу Шоу Юань. Случайно попала под шальную пулю криминальных конкурентов деда.

Закончив созерцать картину, мистер Ху вынес По приговор:

– Лимит доверия исчерпан, неудачник.

– Мистер Ху, умоляю вас дать еще один шанс, – взмолился По, упав на колени.

Мистер Ху кивнул охранникам. Те быстро подняли По с колен и потащили к отрытому окну. По упирался ногами в дорогой ковер, вырывался и кусался, но охранники оказались сильнее. Раскачав должника с двух сторон, они беспощадно сбросили его в серый смог…

* * *

До полудня оставались считаные секунды.

Игорь уже приготовился переместить китайца на середину улицы, но, услышав сверху нечеловеческий крик, поднял голову и замер. Сверху падал истерично размахивающий руками и ногами незнакомец в черном костюме…

«Неоднозначная, мягко говоря, ситуация, – слегка растерялся Игорь. – Ну и кого спасать прикажете? Нет, конечно, задание по Ку Цин Яну, но когда с небес ракетой к поверхности несется несчастный, чтобы через доли секунд раздавить ничего не подозревающего торговца и разбиться самому, хочется прокричать: „Так дело не пойдет!“. Может, я сейчас самодеятельность проявлю, но наблюдать, как кто-то превратится в кровавую лепешку, не стану…»

Материализовавшейся спиной Игорь осторожно толкнул китайца, а сам рванул навстречу незнакомцу, но в пяти метрах над землей вдруг застыл, ощутив странную волнообразную преграду. Она сильно давила на голову и плечи, обтекая их противным желе. «Вот и действие обещанных Михаэлем ограничений? – разозлился Игорь. – Приговорил кто-то наверху одного китайца ради спасения другого?»

Торговец, едва не клюнувший носом тротуар, извернулся и присел на скамью рядом со своим прилавком, подняв взгляд, чтобы понять, кто его толкнул. И тут он вытаращил глаза и истерично заорал при виде падающего сверху мужчины в черном костюме…

Есть такое понятие – сверхзадача. Это когда надо, несмотря ни на что, ни на кого, любыми силами, цепляясь и царапая грунт, на последнем вздохе, поставленную задачу решить.

Игорь понимал, что он ангел без крыльев, а крылья для ангелов – это не крылья птицы. Летать начинающему ангелу можно и без них, а вот действительность изменять – не получится. Поэтому и не сразу их выдают, и не всем. Вдруг дел нехороших натворят? Кто потом исправлять будет? Ведь крылья ангелов позволяют манипулировать тканью пространства.

Но как получить их вне очереди? Элементарно. Почувствовать за спиной – они там были всегда, но в ином полевом состоянии. Затем «проявить», ощущая приятную тяжесть и тепло золотого свечения, взмахнуть широко-широко, словно желая накрыть целый мир. И вот они уже касаются преграды и раздается звук лопающегося в огне стекла – бзыньк! Раз, и нет препятствия! И это еще не все! Волны от крыльев расходятся в стороны и многократно расширяют возможности ангела. Своеобразный безопасный контур создают, внутри которого действуют правила Игоря и временно отменяют чужие ограничения. И падающий незнакомец вдруг редко замедляет падение, и его уже несложно подхватить, а затем осторожно опустить напротив изумленного Ку Цин Яна…

* * *

Ку Цин Ян все еще не верил глазам – обладатель черного костюма каким-то образом плавно перевернулся в воздухе и спокойно приземлился на ноги. После чего вдруг сел на тротуар, схватившись за сердце. Вокруг уже собралась любопытная толпа. Люди громко кричали, активно жестикулировали и удивленно показывали пальцами на мужчину. Ку Цин Ян подошел к незнакомцу, чудесным образом избежавшему смерти и от растерянности задал глупый вопрос:

– Вы как, уважаемый, не ушиблись?

– Пушинкой приземлился, – отстраненно ответил По. Посидев с минуту, он вскочил на ноги и стремительно побежал к противоположному концу улицы. Толпа зевак еле успела расступиться, но продолжала смотреть ему вслед.

– Между прочим, уважаемый, вы падали на меня… – пробормотал себе под нос Ку Цин Ян, но его никто не услышал. Люди еще какое-то время стояли на месте падения По, обсуждая странное происшествие, после чего разошлись по своим делам.

Через несколько минут и сам Ку Цин Ян поспешил упаковать товар и убраться подальше от несчастливого места. По дороге он все время ворчал: «И куда только мой небесный защитник смотрит? Совсем разленился! Если бы я случайно не отошел в сторону, этот чудной парень свернул бы мне шею! Даже представлять не хочу. Буквально второй день рождения сегодня! Надо срочно всем знакомым рассказать! Какая торговля? Домой-домой-домой…»

Через прозрачное фойе высотки за событиями наблюдали и люди мистера Ху. Они переглянулись и доложили о случившемся боссу.

Мистер Ху молча выслушал подчиненных, а потом бесцветным голосом произнес: «Второй раз мы его летать не заставим. Видимо, у богов свои планы на должника, а кто мы такие, чтобы им препятствовать?»

* * *

«Уф-ф… Сделано!» – Игорь вытер со лба несуществующий пот и вдруг заметил еще одного «пернатого» персонажа. Местного, худощавого, с перекошенным лицом и негодующим взглядом узеньких глазок. С безвольно повисшими крыльями: он влип в пространство, созданное Игорем посреди улицы, на приличной высоте. Застыл в нем, как жук в янтаре. Куда-то, видимо, спешил, но Игорь случайно спутал его планы…

«Надо срочно исправлять ситуацию!» – Игорь приготовился освободить пленника из ловушки, но что-либо исправить и заодно поближе познакомиться с китайским коллегой ему не дали… Видимо, благоприятный гороскоп стажера на сегодня пожелали серьезно скорректировать.

Игоря выдернуло из реальности Шанхая куда быстрее, чем он туда добирался. Болезненно и бесцеремонно. В уютное кресло у стола Михаэля.

Глава 3. Разбор полетов

Атмосфера в кабинете архангела Михаэля была напряженной. Мебель ходила ходуном, дрожали стены, дребезжали окна.

– И что это было? – опасно искрясь, произнес Михаэль. – Что за чудесное двойное спасение?

– Я не мог поступить иначе, – ответил Игорь. – Людей ведь «везде опекают», сами говорили, а тут сразу двое в беде оказались. Но одного из них почему-то в расход пустить решили?

– Ты мне мои же слова не повторяй! – нахмурился Михаэль. – Вот Ван Ли молодец, все сделал, как ему велели, и не полез другого спасать…

– Ого, а ситуация-то зеркальная? – иронично заметил Игорь. – «Двое на двое»? Но не сложился пазл – двое живы, один нет! Жаль, что я не такой послушный! Все лезу на рожон, потому и здесь до срока оказался…

– Знаешь, какую цепочку причинно-следственных связей потянуло за собой спасение По? – продолжал негодовать Михаэль. – Не понимаешь пока, что есть еще и определенные дни, завершающие жизненный путь! И в Книге Судеб они у каждого свои! У По Юн Лина такой день был сегодня!

– Ну, перенес я ему «особый» денек на неопределенное время… – опрометчиво ляпнул Игорь.

– Мальчишка! Широкое сердце! А знаешь, что при падении По Юн Лин временно повредился рассудком? Что его убить хотели за долги? Что он от места несостоявшейся гибели к набережной Вайтань отправился и в Хуанпу бросился, а парень, который решил его спасти, утонул! А ему еще целых сорок лет жизни полагалось! Ангел же, который к пареньку спешил, не смог прорваться через твою преграду…

– Как это «спешил к пареньку»? – у Игоря сел голос.

– Вот так это! – придавил его словом Михаэль. – Ты же весь квартал «переформатировал», юное дарование со скрытыми резервами!

– Но я ведь освободить его хотел, исправить ситуацию, а вы мне помешали… – снова сказал не то Игорь.

– Помешали? – побелел Михаэль, заставив Игоря испуганно вжаться в стену. – У меня за дверью пять старейшин Азиатско-Африканского сектора дожидаются неприятного разговора. Что я им скажу? Великих спасателей воспитываем? Вы к нам адекватных ребят направляете на стажировку, а мы вам кого? Своенравных летунов, не способных слышать указаний? Или сам им объяснишь, как все хотел «исправить»? – архангел вдруг замер. Его взгляд оказался обращенным в другое пространство.

Пользуясь передышкой, Игорь сделал глубокий вдох и попытался унять тремор в крыльях.

Неожиданно вернувшись из дальних далей, Михаэль строго посмотрел на Игоря:

– Между прочим, По Юн Лин на берег выбрался и снова разум обрел. Сидит он сейчас на ступеньках под мостом, за голову схватился, из стороны в сторону раскачивается и рыдает: «Что же я, несчастный, натворил? Как мне теперь с этим жить?»

Игорю вдруг стало неудобно за созданные проблемы, но он по-прежнему считал свой поступок правильным. На лишние смерти он не подписывался…

В дверь постучали, и в кабинет заглянул высокий и широкоплечий шатен, на вид молодой, в таком же, как у Михаэля, строгом белом костюме. Кареглазый, немного скуластый, с аккуратно подстриженной испанской бородкой.

Вошедший ангел удивленно посмотрел на размахивающего руками Михаэля:

– Остудите пыл, архангел, мальчик не знал реального положения вещей. А с китайцами мы попробуем договориться. Отправим к ним на недельку нескольких ребят и закроем аврал.

– Мальчику нужно научиться послушанию, – уже спокойнее сказал Михаэль и представил Игорю незнакомца. – Это Гиранэль, начальник отдела оперативного противодействия деструктивной корректировке. По земному – начальник службы безопасности.

– Короче, небесный спецназ, – резюмировал Игорь.

– Похоже, но возможности шире… – улыбнулся шатен. – О них позже поговорим, а сейчас хочу поздравить тебя с досрочным обретением крыльев Седьмого уровня. С ними тебе уже творческие задания поручать можно.

– Ах да… – повернулся к Игорю архангел. – С досрочным оперением вас, юный герой. Правда, до творческих заданий еще далековато – нужно контроль эмоций освоить, иначе получим на своем уровне дисбаланс сил.

– А что, есть и другие уровни? – наивно поинтересовался Игорь. – Я думал, на вершине айсберга нахожусь…

– Уровней много, – ответил за Михаэля шатен. – Мы присматриваем за Землей, которую называем Поверхностью. Небесный город, как и обычный земной мегаполис, поделен на кварталы-сектора, имеющие отношение к соответствующему региону Земли. Каждый над региональный сектор курирует свой архангел. Михаэль – Европейский сектор, Гавриил – Азиатско-Африканский, Рафаил – Американский. Архангел Уриил – персональный куратор России с ее уникальным менталитетом и развитием. Архангелы планируют работу секторов, ангелы-старейшины отвечают за выполнение запланированных мероприятий перед архангелами. Но и у нас есть свои Начальства – архонты-Просветители, а у них – Совет Хоров. Это представители Хоров Земли и других планет Солнечной системы – защитники планет в целом и, частично, ваятели межпланетного пространства. И так до уровня Создателя.

– Почему «частично»? – спросил Игорь. – Что мешает ваять без ограничений?

– Полностью пространство-поле генерирует Создатель, а Совет Хоров поддерживает его бесперебойное функционирование – энергетическую целостность щитов планет и пространственной ткани, предотвращающей проникновение в нашу галактику дестабилизирующих законов и намерений.

– Пока это для меня сложно, – почесал переносицу Игорь.

– Освоишь, – успокоил его шатен. – Мы еще Схрон-миры внутри нашего пространства не упомянули. За их безопасность отвечают еще четыре архангела – Иегудиил, Селафиил, Иеремиил и Варахаиил. Каждый такой Мир служит для своих задач. Например, полигонами персонального развития ангелов, схронами артефактов или местом для безопасных переговоров.

– Так и знал, что Небесным городом все не ограничивается, – сказал Игорь.

– Границы Небес вообще сложно провести. Когда-то и для меня все было сложно и непривычно…

Посмотрев на умолкшего Гиранэля, Михаэль решил продолжить лекцию об устройстве Небес:

– Если рассматривать структуру Небесного города детальнее, то здесь находятся: отдел адаптации, обучения и развития, канцелярия входящих запросов по проблемам Поверхности, подразделение мониторинга Нижних уровней, оперативный штаб реагирования и база оперативников. От аналитиков поступает запрос на ведение субъекта, по результатам рассмотрения запроса выделяется оперативник-опекун, решающий различные вопросы субъекта. Уровень сложности ситуации требует соответствующей квалификации исполнителя. Ты, например, умудрился повысить квалификацию самостоятельно…

– Самородок! – воскликнул Гиранэль.

– Еще учить и учить, – отмахнулся Михаэль. – Разок с поглотителями встретится, узнает, какова реальность…

– А кто это? – заинтересовался Игорь.

– Деструкторы, – сказал Гиранэль с особой серьезностью. – Создания с другой стороны реальности. Негативной. Питаются людской и даже ангельской энергией. – Темные глаза ангела приобрели неестественно холодный блеск.

– Наверняка слышал, что за каждую душу ведется борьба? – спросил у Игоря Михаэль.

– Конечно, ангелов и демонов, – не раздумывая, выпалил Игорь. – Если победят вторые, душа отправится в Ад…

Гиранэль закашлялся, а Михаэль сказал:

– Примерно правильно, но не всегда так и не для всех душ. Противостояние усиливается, когда душа начинает по скользкой дорожке катиться… Зло другим приносить, спиваться, наркотики пробовать, чернить себя…

– А что с ангелом-хранителем в этот момент происходит? – возмутился Игорь. – Куда он-то смотрит? Должен же он как-то влиять на происходящее, ведь такие возможности имеет!

– Мы не призваны корректировать поведение людей, напротив – мы помогаем только в критических ситуациях, – вздохнул Михаэль.

– Человек свободен в выборе действий, – добавил шатен, – но от их характера зависит коррекция Судьбы, уготованной ему при рождении. Мы действительно лишь компенсируем сложные моменты. Следим, чтобы из истории досрочно не уходили необходимые для развития человечества личности, решившие максимально усложнить себе жизнь, которой в большинстве случаев отмерено достаточно для гармоничного развития и недоставления проблем окружающим. К сожалению, развернуть каждого с пути саморазрушения не имеем права…

– И вполне естественно наличие у нас противников, – сказал Михаэль. – Они подпитывают свое существование энергией душ, поддавшихся соблазну, утративших веру или, не удивляйся, самых светлых, и происходит это, когда нам не удается выиграть схватку.

– Я правильно понимаю, что светлая душа Сони могла оказаться глубоко под землей, не вытащи я ее с того пешеходного перехода? – предположил Игорь.

– Сониной светлой душе пока рано куда-либо отправляться, – сказал Михаэль. – Несмотря на наличие серьезного «заказа» с Нижних уровней… А что касается спасения, то в одиночку ты вряд ли справился бы…

– Не понял, – растерялся Игорь. – Как это?

– Позволь, я ему объясню, – предложил Михаэлю Гиранэль. – Игорь, пока ты крутил свой спасательный «вихрь», а этот прием именно так называется, мой сотрудник сдерживал агрессивные действия сразу двух поглотителей, которые от тебя даже нимба не оставили бы.

– Дай Снежину отгул, – сказал Михаэль шатену. – После такой стычки необходимо серьезное восстановление сил.

– Конечно, дам, – кивнул тот. – Досталось Степке капитально… Обычно, за ценными душами присылают одного подземного «энергетика»…

– Представляешь, Игорь, насколько важна для них Соня? – спросил Михаэль.

– Пока смутно, – пробормотал Игорь. – Получается, без соответствующего сопровождения я – ноль без палочки?

– Результат по Китаю показал, что ты способен на большее, – подбодрил Игоря шатен. – Но, как верно заметил Михаэль, еще учиться и учиться…

Когда шатен умолк, Михаэль отечески похлопал Игоря по плечу:

– Вот мы и подошли к главному – вопросу твоего обучения. С этой минуты поступаешь в распоряжение Гиранэля.

Шатен сделал приглашающий жест:

– Пойдем, покажу твою парту.

– Я-то думал, с учебой финиш, – проворчал Игорь, – а меня опять за какую-то парту сажают.

Когда Игорь с Гиранэлем вышли, перед Михаэлем материализовался очень высокий и массивный ангел. Настоящая гора.

Гость откинул расшитый золотом капюшон и посмотрел на архангела огромными синими глазами:

– Как оцениваешь перспективы мальчика?

– Достаточно серьезно, архонт, – ответил Михаэль. – Разбудить себя со второго проявления активности… дорогого стоит…

– Новость хорошая, – сказал гость без особой радости, – но необходимо усиление. Продолжайте Отбор по ранее установленным параметрам.

– Пока мы не отстаем от графика, – ответил Михаэль и подумал: «Отбор завершен, но об этом доложу позже, сначала кое-что проверю…»

– Прошу ускориться, – гость рассматривал на потолке медленно угасающий квадрат, из которого недавно появился. – Я рад, что здесь много персональных порталов, но все же попрошу вас открыть окно – хочется ощутить Небо.

– Как пожелаете.

Мгновение спустя окно кабинета растворилось вместе со шторой, оставив проем под немалые габариты гостя.

– Полет – это подарок Вечности, – в оконном проеме мелькнула стремительная тень, сразу же превратившись в едва заметную точку. Следивший за ней Михаэль не успел услышать ни одного хлопка крыльев.

Глава 4. Учись, пернатый!

Сквозь круглые окна аудитории виднелись облака. Создавалось впечатление полного погружения в густой молочный кисель. Утонуть в нем не давали только уверенные голоса преподавателей.

Игорь все еще не верил, что снова сидит за партой. В аудитории их было десять. Не парт, ангелов. И у каждого – своя история.

Егора Теребникова, розовощекого петербуржца, из потерпевшего крушение поезда «подняли». Вытащил Егор из покореженного купе уцелевших пассажиров, а затем полез за выпавшим из разбитого окна младенцем, прямо под опасно накренившийся вагон. Даже успел на руки родителям малыша передать, а через две секунды обрушился тот вагон на Егора всей своей немалой железной массой…

Симона Кюаре, парижанина, большого любителя путешествий, доставили из Атлантического океана. Круизный лайнер тонул, шлюпки заклинило. Симон не растерялся, разобрался с креплениями одной из них, детишек с мамами в шлюпку посадил, а самому места не хватило…

Дэвид Керник, американский пожарный из города Орландо, «прибыл» с места работы. Вывел он из горящих квартир двадцать человек, а когда покидал здание сам, попал под сорвавшуюся потолочную балку…

Леньку Моха, каменного на вид пермяка, с войны сюда принесло. Гранату телом накрыл, но бойцам своим вторые дни рождения подарил…

У других ангелов что-то похожее, за исключением Диего Карденаса – дрессировщика из Каталонии. Он тоже спасал из огня, но… цирковых животных. Когда конкуренты подожгли цирк, клоуны, акробаты и прочие сотрудники сбежали, а животные остались. Помог Диего львам и тиграм, слонам и мартышкам, а сам надышался угарным газом и навсегда остался в одной из клеток. Выходит, и гибель за братьев меньших на Небесах засчитывается.

И всегда одной жизнью оплачивается несколько. И каждый кого-то уже опекает: женщин, детей, пожилых дядечек и вполне еще молодых. И кто-то хочет учиться, а кто-то не стремится – и так «умный и начитанный». С неохотой учился Ленька Мох, с которым сдружился Игорь. Ленька считал, что свои «институты» он прошел в горячих точках, а здесь – что-то странное, непонятное и необязательное; защитить же от хулиганов своего Петю Фролова из седьмого класса он сможет и без премудрых небесных наук. Не понимал только Ленька, почему раньше взрослых мужиков в бою прикрывал, а сейчас школьника поручили? Перспективного математика.

Игорь посоветовал Моху воспринимать все спокойно: ведь Ленька не знает всех планов руководства, а Петя может стать впоследствии великим ученым, совершить великое открытие. Надо не задавать лишних вопросов и хорошо делать свою работу.

Воистину везде все устроено одинаково. И тут, на верхнем верху, так же ходят между рядами занудные преподы, заставляя скрупулезно конспектировать каждое умное и важное изречение. Самое обидное, после первого прочтения материал волшебно не усваивается, его, как и раньше в институте, надо вдумчиво поглощать…

Игорю вспомнились фокусы Михаэля при первом знакомстве. Когда, не заметив быстрых движений архангела, Игорь «сам» и подпись представил, и тут же воспроизвел, и «сам же» в первый полет отправился. Что поделать – начинающего ангела страховали при первичной адаптации. Всем премудростям и эффектным приемчикам надо долго и упорно учиться. Иначе – никак.

Особенно тягостной оказалась «История Небесных миров» от момента сотворения до появления первых небесных Владык, с их сложной иерархией и войнами с Нижним миром. Возможно, предмет и мог оказаться интересным, не будь его преподавателем старый Кастэль. Маленький, сморщенный и вечно брюзжащий. Он настолько монотонно вещал об архангелах и демонах каждому в ухо, что сознание отключалось, пряталось в вынужденную дрему, совсем не желая впитывать знания.

Среди других зануд-«коучей» выделялся Коринэль – преподаватель по «Безопасному перемещению в пространствах». «Вы видели себя со стороны, молодой человек? – с раздражением спрашивал он Игоря. – Летаете, как подбитый истребитель, разве можно на таких шикарных крыльях в такое позорное пике входить?» – «А я не вижу себя со стороны, – отвечал Игорь. – Просто лечу к цели, тоже шикарно». – «Не паясничайте, молодой ангел, – грозил пальцем Коринэль. – И тонкое тело можно серьезно потрепать…» – «И как с таким спорить? – расстраивался Игорь. – „Можно“ у него означает „нельзя“. – И тут же коротко себя подбадривал: – Учись, пернатый!»

С преподавателем «Пространственной и подпространственной геометрии» Тавакаэлем было немного проще, но и он иногда назидательно вещал: «Хорошенько подумайте, как спасаемый субъект или объект для спасения субъекта впишете в координаты спасательного объема! Структуру объема учитывайте! Возможности ее преобразования. Иначе перемешаются одни с другими при перемещении…» «Вот так! – чесал затылок Игорь. – Как хочешь, так и понимай. Иными словами, ангел сквозь дом пройдет, а подшефный субъект в кирпичной кладке всеми атомами и молекулами застрянет…»

Преподавательнице «Ангельского музыкального воспитания», Вите-Анэль, можно в Голливуде сниматься: глаз не оторвешь. «С такой красавицей никто не откажется денно и нощно исполнять арии и гимны», – благоговейно задерживал дыхание Игорь.

Их хор смотрелся довольно колоритно: потрепанные жизнью молодые люди в белых одеждах, такие разные по воспитанию и менталитету, характеру и настроению, выражению лиц и отношению к происходящему, но честно надрывающие голоса. Особенно старался Дэвид Керник, пытавшийся воспроизвести свое «сладкое пение» на мессах в графстве Ланкашир в далеком английском детстве. Диего тоже не отставал от пожарного, начиная очень тихо, а потом сотрясая стены. Симон же считал, что поет лучше всех и может выступать под Рождество не где-нибудь, а в соборе Парижской Богоматери. Но после его восстановления…

Понимая, что качество вокала оставляет желать лучшего, Вита-Анэль терпеливо занималась с каждым «певцом», ставя голос и требуя повторять песнь снова и снова.

«Эти старания необходимы для повышения умиротворяющего влияния на пространство и приобщения к музыке Небесных Сфер», – говорила она своим чудесным хрустальным голоском.

«Посмотреть бы вблизи на эти сферы!» – вспыхивал Игорь, постоянно срываясь на фальцет. Но однажды и он запел чисто, отпустив голос под свод храма и приятно удивив необычным тембром не только Виту-Анэль, но и остальных хористов.

«Браво! – похвалила Игоря преподавательница. – Теперь и ты можешь вносить свою лепту в поддержание стабильности щита».

«А мы?» – спросили другие певцы.

«Рекомендую взять у Игоря несколько дополнительных уроков…» – безапелляционно ответила Вита-Анэль приунывшему хору.

Что тут скажешь? Всегда приятно осознавать свою полезность обществу, а не просто мотыляться с одного конца города на другой, пробуя силу «перемещателей».

Слова Виты-Анэль хористы без внимания не оставили: заходили в келью Игоря с ироничной мольбой «подтянуть по всем нотам»… Особенно зачастили Егор и Ленька. Игорь говорил, что всегда открыт к сотрудничеству, но дальше мягкого подтрунивания дело не заходило.

Интереснее всего проходили уроки Гиранэля. На «Боевом оперировании» никто никогда не скучал. Взлетит Гиранэль над доской и всем скомандует: «Нападайте!» И вот он, рядом, а приблизишься, исчезнет, а затем ка-а-к протянет по спине раскаленной ладонью! Или просто скажет: «Виси!» – и безвольно висишь-болтаешься, примагнитившись к воздуху пятками.

Забавным было создание энергетических двойников: вместо десяти ангелов в аудитории появлялись сразу пятьдесят, удивленно смотревших друг на друга и не сразу способных вычислить подделку.

Гиранэль мог попросить всех незаметно собраться на отдаленном облаке с заданными координатами. Кого вычислит, незачет. Поначалу невидимость Игоря не выдерживала и минуты, но потом он научился быстро определять самого Гиранэля во внутренних слоях пространства и вежливо предлагал ему занять место на лавочке, крепко принайтованной к облаку.

Гиранэль обучил их многим методам защиты: «зонтику» или «пелене» – созданию силового поля вокруг субъекта, «солнечному щиту» – генерированию безопасного объема, одновременно ослепляющего врага, «подушке» – компенсации падения субъекта с большой высоты, «вееру» – распределению сил сразу на несколько субъектов, «иголочкам» – болезненным энергетическим уколам для поглотителей.

Оказалось, что в Китае Игорь интуитивно применил «липкую сеть», выполнив прием правильно: в полмига развернул смазанную особым удерживающим составом «сетку» и повесил ее между небоскребами. И случайно поймал заморского ангела…

В перерывах между лекциями они играли в «Соседские перья». Добровольно менялись крыльями. Они же у каждого были разных уровней и полетных возможностей. Выигрывал тот, кто правильно определял расстояние, преодолеваемое в заданное время на крыле соседа.

Игорь не ожидал, что крылья Моха окажутся такими тяжелыми и закрутят подобно волчку. Игорь продырявил собой десяток туч, совершенно забыв о названном Моху времени. Мох, напротив, остался доволен «семимильными движками» Игоря, преодолев дистанцию вдвое быстрее спрогнозированных секунд. «Отдавая» крылья обратно, он вздохнул: «Н-да, Игорян… Красиво жить не запретишь».

* * *

После нескольких месяцев занятий Игорь понял, что теперь умеет гораздо больше, чем раньше: может планировать свои действия и правильно «дозировать» степень влияния на реальность. Но ему хотелось поскорее опробовать полученные знания на практике. Ленька Мох советовал немного придержать «крылатых коней», а по поводу новых «ангельских возможностей» шутил, что он и раньше мало чего боялся, а сейчас ему вообще никакие хулиганы и отморозки не страшны, поэтому «Петя может быть абсолютно спокоен».

А еще Мох хорошо пел и играл на гитаре. Упросил кого-то из оперативников принести ему инструмент с Земли. Просьбу его выполнили, потому что руководство в лице Гиранэля не возражало: «Пусть играет, разворачивает и сворачивает душу».

Пел Ленька в основном армейские песни, но была в его репертуаре одна вне военной тематики – об ангеле, преданно опекающем своего подшефного. Называлась песня «Если с ангелом повезло», и услышал ее Игорь, зайдя как-то после занятий в келью Моха. Песенка Игорю понравилась. Она имела следующее содержание:

За плечами – там крылья отбитые,

Оперенье удар смягчило.

Мы вдвоем, моей кровью умытые:

Ангел, я. «Тачка» вдрызг – случилось…

Он ворчит, что права-то куплены.

Говорит: «Вдруг когда не успею?

Ты был весел? Теперь насупленный.

Всё спасаю тебя, уж лысею…»

Да, у каждого есть свой «приставленный»

И счастливое есть число.

От глобальных проблем вы избавлены,

Если с ангелом повезло.

И до дома, плечо подставляя,

Залепив мою рану пером,

Тащит ангел, от смерти спасая,

Ободряя: «Сейчас не умрем!»

Он спокойный и очень скромный,

В снежно-белом таком прикиде,

К людям мчится сквозь мир огромный,

Чтоб никто-никто не обидел.

Куплеты вполне в духе Леньки. Парня серьезного, конкретного, но не утратившего способности шутить, несмотря на все пережитое и трагический финал…

* * *

Мысли о Соне занимали во внутреннем мире Игоря все больше места. Молодой ангел чувствовал серьезную ответственность за девушку и что-то еще… Странное, едва распознаваемое притяжение. Чувства, которых не было раньше. «Почему я не замечал Соню в институте? – удивлялся Игорь. – Почему не рассмотрел тогда веселых карих глаз, приятной улыбки, красивых волос, не пригласил на свидание? Почему раньше Игоря Соню встретил другой? Иван, кажется? Потому что отвлекали другие проблемы? Учеба – спорт – учеба? Или излишняя скромность? Что постоянно мешало строить свое счастье? Какие отговорки? „Все еще придет?“ А если не успеет прийти и произойдет что-то? Как произошло со мной…»

Игорь решил, что попытается снова сосредоточиться на учебе и выбросить из головы навязчивые фантазии! Разве можно думать о чувствах, если он и Соня находятся на разных жизненных планах? Да и правильно люди говорят: «Работу с личной жизнью не смешивают». Но Игорь сомневался, применимо ли к нему в текущих обстоятельствах понятие «личная жизнь»? Сомневался и снова тянулся к конспектам, бесконечно повторяя мантру: «Учить, учить, учить…» Но все равно постоянно прерывался и думал: «Жаль, что нельзя вниз до конца обучения. Вдруг Соне на самом деле опасность угрожает, а я здесь, макаю в чернильницу бледный нос!»

«Старшие товарищи», заметив душевные муки ангела, пообещали присматривать за девушкой на время его отсутствия. Но Игорь снова переживал: «А если не справятся? Хотя что это я о себе вообразил? Один разок крылья широко расправил – и все? Звезда? Как бы „звезде“ оземь не грохнуться, с такой-то высоты! Тонкое тельце не трепануть…»

Во время отмены одной из лекций Игорь проходил мимо кабинета Михаэля. Дверь была приоткрыта, из-за нее доносился разговор архангела с Гиранэлем.

– Всерьез полагаете, изменения линии судьбы – это новый риск? – уточнил Михаэль.

– Риск присутствует, – подтвердил Гиранэль. – Мы фиксируем резкие колебания фона: нижние «коллеги» беспокоятся – скорее всего, они снова предпримут в отношении Сони нежелательную акцию.

– Они всегда в беспокойстве, – сказал Михаэль. – Вектор развития Сони не оставляет им выбора. Кто заинтересован в сильном противнике, пусть и в будущем?

– Нужно срочно принимать меры, – добавил Гиранэль. – Иначе проявлять свои возможности девушке придется в подземных приделах…

– Кого направим вниз? – спросил Михаэль.

– Колю Белова предлагаю, но он для другого задания запланирован. Не только оперативный функционал на нем…

– Зачем тогда предлагаешь?

– Все заняты, – задумался Гиранэль. – Хорошо бы Игоря, но он в учебном процессе, да и Правила…

– Несмотря на способности, Игорь пока не оперативник, – строго произнес Михаэль. – И я временно запретил ему посещать Землю: учеба не завершена, и шанхайские кульбиты еще не все забыли… У Игоря ограничены действия по курируемому субъекту.

– Какой тогда выход из ситуации? – не сдавался Гиранэль.

– Выход? – Михаэль понял, что безопасник не отстанет. – Ладно, пусть Белов подстрахует. По возможности…

Игорь неподвижно застыл у двери. Выходящий из кабинета Гиранэль едва не ударил его в живот массивной дверной ручкой в форме трубящего ангелочка.

– Игорь? Ты почему не на занятиях?

– У нас «окно» – Коринэль на Поверхности.

– Ты все слышал?

– Ничего я не слышал…

– Не вздумай!

– А никто и не собирается…

– Смотри, добьешься полного отлучения!

Игорь промолчал. Гиранэль хмыкнул и ушел. В этот момент Игорь вспомнил, где слышал фамилию Белов, – в пионерском лагере. Санька Чижевский, ровесник Игоря, упоминал некоего Николая Белова, с которым познакомился при непростых жизненных обстоятельствах.

* * *

Спать после отбоя не хотелось. Особенно бодры были обитатели второго корпуса барачного типа. Несмотря на утомительную уборку территории, когда вожатые снова скинули на пионеров часть обязанностей, и непростую игру в городки до этого. Лучше поговорить о чем-нибудь…

Например, о добавке, которой в столовке перепадает все меньше и меньше. Или о Варьке-поварихе, сводящей с ума своими аппетитными формами и никому, кроме своего Юрасика, до этих форм дотрагиваться не позволяющей. Или о Маринке-медсестре и ее романе с вожатым седьмого отряда. Или о главруке Борисе Борисовиче в роли Нептуна, которого разыгравшиеся детишки неосторожно «утопили», скинув с хлипкого плота вместе с закрепленным на палке от швабры трезубцем. Уборщица Марь Ванна накануне целое расследование проводила, куда исчезла та швабра.

Но об этом говорить не стали.

Серега Аракчеев опять завел пластинку о своем обожаемом Цое, а лежащий на соседней койке Санька Чижевский сначала спорил с ним о смысле песен «Генерал» и «Бездельник», а потом умолк, повернувшись к Игорю. Загрустил. Посмотрел на стены, выкрашенные дешевой синевой, на паучка, карабкающегося на грязный потолок по занавескам, вылетевшим за окно от внезапного ветра. Санька отдернул их, стряхнув паучка. Потом придвинулся ближе и произнес полушепотом:

– Я завтра на турнире в настольный теннис играю.

– Играй, что мешает? – не понял Саньку Игорь.

– Женька Каракин пригрозил: если выиграю, побьет за елками… Ты знаешь, там всегда отношения выясняют. Каракин вообще спит и видит грамоту и медаль, они победителю турнира полагаются. А еще требует отдать ему сухой паек, что к отъезду нам отпускают…

– Что? – возмутился Игорь. – Каракин из первого отряда? Он с ума сошел?

– Не кричи… – разволновался Санька, оглядываясь на примолкшего и «греющего уши» Серегу. – Я… опасаюсь.

– Дай в нос разок.

Санька критически посмотрел на свои тонкие руки и вздохнул.

– Не могу я, как ты: раз – и апперкот… не смотрите, что худой. А Каракин, он большой и грузный, еще и регби занимается – сразу меня сомнет…

– Приедешь в город – обязательно запишись на борьбу или бокс. Попробуй, иначе всю жизнь пинать будут!

– Мать говорит, лучше в теннис играй или на лыжах бегай, а борьба травмоопасна…

– Эх, Санька, так и будешь разных упырей сторониться. Нельзя позволять себя гнуть. Мама, конечно, за тебя правильно боится, на то она и мать, но отсутствие боевых навыков может еще больше навредить. Ладно, постараюсь тебе помочь. Завтра вежливо поговорю с Каракиным, чтобы не мешал спортивным достижениям…

– Получается, я сам не решаю свои вопросы. Вопросы безопасности. За чужую спину прячусь.

– Не переживай, постараюсь сделать все правильно. Трусом тебя никто считать не станет.

– Правда? – Санька облегченно выдохнул.

– Правда.

– А мама… Ты не думай. Это она после того случая за меня слишком бояться стала…

– Какого случая?

– Могу рассказать, если у тебя глаза не слипаются.

– Не слипаются, валяй!

– Отдыхали мы год назад в Крыму. На машине поехали на Ай-Петри. Уже почти на плато были, когда навстречу «козлик» вырулил. Может, он радиус поворота неверно рассчитал, но наша машина, уходя от столкновения, подала вбок так резко, что зависли мы над краем серпантина.

– Ничего себе…

– Представляешь, вниз уже кренимся, еще пара мгновений – и прощальный привет тебе, Ялта… Сердце в пятки уходит, мама белая, как платок, а водитель глаза выпучил, в баранку вцепился и, как рыба, воздух ртом хватает. Растерялся. Да любой растеряется!

– Серьезная ситуация, – согласился Игорь и услышал за плечом нарастающие звуки: Серега успел уплыть в царство Морфея. Раскатистый храп Аракчеева вынудил Саньку продолжить рассказ громче:

– Короче, прощались мы уже с жизнью, когда вдруг капот волшебно вынырнул с края пропасти и снова принял горизонтальное положение.

– Да ладно!

– Слушай дальше. Оглядываюсь назад и вижу коренастого мужика с легкой бородкой, в сером костюме и водолазке, который положил всего одну руку на багажник машины и спокойно замер. А багажник к ладони мужика прилип.

– Вот так, взял и прилип? – не поверил Игорь.

– Представь себе! И этот мужик, без особых усилий, нашу машину обратно на дорогу возвращает. Улыбается почему-то и на маму сквозь окно салона пристально смотрит. А улыбка у него странная, такая бывает, когда человека много лет знаешь и довольно близко. Когда мы с мамой из машины выбрались, мужик подошел к нам, по затылку меня зачем-то потрепал, а маме подмигнул и сказал, что совсем рядом целебный родник расположен, где и освежиться можно, и силы восстановить…

– Восстановили?

– Вода, холодная-холодная, на самом деле вернула к жизни. Но это после было, а до того, мама успела имя нашего спасителя спросить. «К сожалению, Анна, вам мои имя и фамилия в этом времени ничего не скажут, – ответил он, но все же назвался: – Николай. Белов». Улыбнулся еще раз и растворился, как дым. Словно во сне приснился, но только нам с мамой: водитель-то в машине в ступоре находился, пока Белов не улетел. Но так ведь не бывает! И что он имел в виду, сказав ту фразу? Откуда знал, как маму зовут? Она после этой истории долго задумчивой ходила. Говорила, что неспроста этот человек на пути встретился, как будто знает она его. Точно знает, но вспомнить не может. А я почему-то подумал, что он за нами от самого подножия горы поднимался и в нужный момент возник так же, как исчез потом. Мистика?

– Мистика. Но, несмотря на это, вам очень повезло. Ты в Бога веришь?

– Теперь да…

В ту ночь Игорь еще долго ворочался, пытаясь уснуть, а рано утром отправился в корпус первого отряда. Бескровно, но доходчиво объяснил одному зарвавшемуся «регбисту», что в вопросах спорта следует вести себя по-спортивному…

После той смены Саньку (кстати, честно выигравшего турнир), Игорь больше не встречал, но имя Санькиного спасителя почему-то запомнил.

Очнувшись от воспоминаний, Игорь быстро зашагал к противоположному концу коридора. «Вот тебе и „присмотрим за Соней“, – нервно думал он. – Нет, я ждать Белова не стану…» Подумал и полетел. В пике, «подбитым истребителем». Невзирая на правила и запреты.

Глава 5. Враг из ниоткуда

Часы показывали десять утра, но Соне не хотелось выбираться из теплой постели. Весна. Тишина. Суббота. Надо перевернуться на другой бок и еще часик вздремнуть. Правда, вчера она пообещала Ивану совместный поход в кино. Новая комедия, и наверняка опять ни о чем. Но, раз обещала, динамить не будет – обидится еще Ванька. Он иногда таким обидчивым бывает. Поэтому сегодня придется покинуть уютный мирок…

Но долго быть в полудреме не пришлось: на кухне раздался настойчивый телефонный звонок. «Странно, кому приспичило на городской звонить? – удивилась Соня. – Опять навязчивая реклама? Самый быстрый Интернет, самые надежные счетчики на воду и самые теплые пластиковые окна? С космическими скидками для пенсионеров? Развелось мошенников!»

Трубку снять было некому (мама уехала на дачу к подруге), и Соня поплелась на кухню. Подавив зевоту, выдохнула в трубку:

– Слушаю…

Грубый мужской голос сразу же вывел ее из сонного состояния:

– Когда долги платить будем, дамочка? Кредиты берем, а возвращать не хотим?

Соня временно впала в ступор. Какой еще кредит? Не берет она кредитов, и мама не брала, а о кредитной истории Ивана она ничего не знает. Но с Иваном они пока не женаты и общих финансовых обязательств на себя не брали. Что за бред?

– Извините, – как можно вежливее ответила Соня неизвестному абоненту. – Это какая-то ошибка…

– Никакой ошибки – тачку дорогую приобрела, ездишь – радуешься, а банк кинуть решила? – не унимался голос.

– Банк назовите! – почти крикнула Соня, прекрасно помня, что ездит по очереди с мамой на подержанной бюджетной легковушке, купленной на отложенную заначку, и сразу услышала:

– Инвест-Инжиниринг.

– Не знаю о таком банке! – уверенно произнесла Соня, а голос повысил тон:

– Не строй из себя забывчивую! Не врубаешься, что задолжала два «ляма» с процентами и исчезла с горизонта?

– Очевидно, что вы меня с кем-то перепутали… – пыталась сопротивляться Соня.

– Ты же Софья Андреевна Градова? – спросил вкрадчиво голос.

– Да, но… – замялась Соня.

– Но должна ты нам теперь по-крупному! – озверел голос. – Не отдашь бабло, применим специальные меры…

– К-какие еще меры? – сдавленно пролепетала Соня.

– Сожжем «хату» твою, и с мамой откровенно побеседуем о плохом воспитании дочурки, – зловеще выдохнул голос.

Соня не стала дослушивать тираду о неприятных перспективах для себя и своих родных. Бросила трубку и лихорадочно начала соображать, что делать дальше: «Для начала глубоко вдохнем и успокоимся. Потом позвоним в банк. Как хам-коллектор его назвал? Инвест-Инжиниринг? Сейчас загуглим. Ага… вот он! Звоним».

В банке ей ответили, что подобной информации по телефону не дают и посоветовали подъехать в офис для выяснения всех обстоятельств. Соня собралась за считаные минуты, трясущимися руками закрыла квартиру и, словно забыв о существовании лифта, пробежала с одиннадцатого этажа до первого, не замечая быстро мелькающих лестничных пролетов.

«Странные события происходят со мной в последнее время, – думала она. – То машина чуть не сбила и я волшебным образом спаслась, то звонок от коллекторов с угрозами… Совпадение? Или чей-то злой умысел? И кто теперь поможет? Померещившийся на пешеходном переходе парень?»

Добраться до банка Соне не дали. Из «Ленд Крузера», закрывшего въезд во двор, вылезли амбалы в черных кожаных пальто и бесцеремонно прижали ее к стене.

– Какая встреча! – сказал один из амбалов. – Еще недавно по телефону лялякали, и вот она ты, как на ладони. Рассчитаться спешишь? Похвально.

С внутренним содроганием Соня узнала голос в трубке.

– Садись в машину, без звука, – сказал другой обладатель черного пальто. – Прокатимся немного.

– Никуда я не поеду! – Соня попыталась продавить надвинувшуюся черную стену. – Я сейчас буду орать, благим матом! Вы еще не знаете, как я визжать могу!

– Да ори! – нарочито громко заявил амбал, предложивший «прокатиться». – Как хочешь ори, все равно никто не услышит…

И такая уверенность была в его словах, что Соня поверила: действительно не услышат. И двор подозрительно пуст, и ни одного любопытного лица из окон не выглядывает.

Происходило что-то страшное.

* * *

Приземлившись перед подъездом Сони, Игорь заметил угрожающего вида парней. Один осматривал двор, другой в грубой форме общался по телефону. «Настоящие бандиты, – подумал Игорь. – Убьют – и сразу забудут, что был такой…»

Парни стояли около огромного внедорожника и не видели зависшего над ними облачка, постепенно материализовавшегося в очень худую фигуру, скрытую дымным саваном. На ее безносом лице проступили красные глаза и квадратный рот, откуда в ухо сыплющего угрозы бандиту стелился желтый дымок. В данный момент Игорь наблюдал самого настоящего поглотителя, подсказывающего бандиту нужные слова. Поглотитель на секунду отвлекся от коварного занятия и посмотрел на Игоря.

Если кто-то рассуждал об адовом огне, то, скорее всего, делал это голословно. Такого оттенка красного Игорю видеть еще не приходилось. Как будто в глазницы плеснули искр со дна адской жаровни! А раздвоенный язык сразу снял все сомнения в существовании библейского змея-искусителя.

Поглотитель гипнотизировал Игоря, намереваясь отвлечь его от сути происходящего и уничтожить.

Внезапно из подъезда выбежала раскрасневшаяся Соня. Бандиты сразу же бросились к ней, а поглотитель сначала неспешно, а потом все быстрее поплыл к Игорю…

Игорь вышел наконец из оцепенения и проявил ангельский щит. Точнее, представил, как сделает это. Но золотого сияния, способного на короткий миг отпугнуть тварь, не случилось…

Чудом увернувшись от выставившего клешни поглотителя, Игорь предпринял попытку броситься к Соне, чтобы в «вихре» вырвать ее из рук парней. Но и этот прием спасения не сработал. Гиранэль предупреждал Игоря не просто так… Блок Михаэля на защитные действия «для своего субъекта» с Игоря никто не снимал.

«Вот засада! – немного растерялся Игорь. – Что же придумать?»

Время уходило. Соню зажали в клещи бандиты, а к Игорю снова подбирался поглотитель.

Игорь почувствовал очень болезненные вибрации. Его стало кривить и сжимать. «Почему не спешит Белов? – недоумевал Игорь. – Выполняет другое поручение? По-своему расставляет приоритеты?»

Игорь решил, что надо выкручиваться самому.

«Блок стоит на помощь Соне, но стоит проверить иные способы воздействия…» – с этими мыслями Игорь поспешил убраться со двора.

Поглотитель следом за Игорем не отправился. Видимо, решил не отвлекаться на сбежавшего ангелочка и спокойно завершить начатое дело.

Внезапно Игоря осенило: «Надо срочно найти и доставить сюда тех, кто отвечает за общественный порядок, и попробовать поработать с объектом, а не с курируемым субъектом». Игорь полетел над районом в поисках полицейских машин. Наконец заметил одну, подъезжающую к светофору оживленного перекрестка…

В автомобиле двое полицейских отстраненно наблюдали за сигналом светофора. Его цвет вот-вот должен был смениться с красного на зеленый.

«То, что доктор прописал», – обрадовался Игорь, применив «перенос объекта в заданную точку»… Затем и сам переместился во двор Сони.

* * *

Сержант Дубцов до сегодняшнего дня не воспринимал фантастику. Называл этот жанр литературы бредом сивой кобылы. Всем полетам к далеким звездам, историям про телепортацию, встречи с пришельцами и прочей «лабуде» Дубцов предпочитал журналы с красивыми девицами и шаурму в кафешке Радика. Дубцову нравилась работа, вращение баранки «Приоры» и патрулирование района. Напарник Дубцова, лейтенант Сомов, напротив, и фантастику и приключенческую литературу уважал, но и от глянцевых журналов с шаурмой тоже не отказывался. Как иначе, ведь без общих интересов сработаться сложно. А когда становишься с коллегами участником внезапных и крайне странных происшествий, сплоченность коллектива бьет все мыслимые рекорды. Потом и не знаешь точно, во что верить и что читать. Особенно когда стоишь на светофоре и готовишься стартовать, а широкий проспект на глазах сменяется заставленным машинами двором.

– Что за ерунда? – открыл рот Дубцов. – Мы же только что на проспекте были!

– Ага, а сейчас в каком-то дворе-колодце оказались, – сдавленным голосом прошептал Сомов.

– Может, нам в шаурму чего добавили? – не унимался Дубцов. – Как мы смогли сюда заехать? Здесь все джипами перегорожено!

– Может, и добавили… – ответил Сомов, осматриваясь. – Но двор-то знакомый, наша земля…

Сомова сержант не услышал, отвлекшись на окруженную коллекторами Соню:

– Смотри, там девчонку прессуют!

– Вылезай, работа нарисовалась, – сказал Сомов, закидывая на плечо автомат.

– Может, подкрепление вызвать? – предложил Дубцов. – Серьезные там ребятки…

– Сами справимся, – отмахнулся Сомов.

Дубцов тяжело вздохнул.

Полицейские выбрались из машины и направились к подозрительной троице.

– Что тут происходит? – окликнул Сомов мужчин.

– Ничего, командир, – ответил один из коллекторов. – Девушка моя разнервничалась, вот и успокаиваю.

– Не верьте ему! – закричала Соня и попыталась вырваться. – Это коллекторы, деньги у меня вымогают за несуществующий кредит!

– Какой кредит, лейтенант? – коллектор придержал Соню за рукав. – Расстаться со мной решила, изменила с каким-то кренделем, по-нормальному решить вопрос не хочет, а чтобы избежать разговора, несет всякую пургу. Личное это дело, не бери в голову.

– Сомневаемся, что она ваша девушка, – сказал Сомов. – Отпустите ее и предъявите документы!

– Зря ты, начальник, могли мирно разойтись… – скривился другой коллектор и резко толкнул Сомова. Лейтенант едва устоял на ногах, но не растерялся: отступив на пару шагов, скинул с плеча автомат и передернул затвор. Дубцов сделал то же самое и рявкнул:

– Девушку отпустили, руки из карманов медленно вынули и на землю легли!

– Ага, отпускаем уже… – первый коллектор прижал Соню к себе еще крепче и больно сдавил ей шею.

Раздался выстрел, и в кармане пальто второго коллектора появилась небольшая дырочка. Что-то обожгло живот Сомову, взорвавшись внутри нестерпимой болью. Падая, лейтенант услышал звук автомата Дубцова, свалившего стрелка меткой очередью.

Державший Соню коллектор вдруг охнул, отпустив Соню и обхватив руками затылок, словно его ударили сзади чем-то тяжелым.

На секунду Дубцову показалось, что за спиной коллектора мелькнул силуэт человека. Сержант сплюнул, решив все списать на разыгравшееся воображение.

Дезориентированный бандит через мгновение пришел в себя и выхватил пистолет. Дуло угрожающе смотрело в спину Соне. Палец Дубцова на спусковом крючке дрогнул, и на груди коллектора расплылось бесформенное пятно. Бандит выронил пистолет и, оглянувшись на Соню, выдавил сквозь зубы:

– Это еще не все…

– Что «не все»? – спросила Соня, но тот уже не дышал.

А потом двор ожил. Приехали вызванные Дубцовым по рации полицейские и медики. Двор оперативно разгрузили от перекрывших его машин. Как-то быстро нашлись их хозяева… «Крузер» коллекторов эвакуировали на спецстоянку, их самих упаковали в черные мешки и затащили в перевозку. В стоявшую рядом «скорую», широко распахнувшую белые дверцы, санитары погрузили носилки с раненым Сомовым. Дубцов в это время докладывал мрачному начальству детали произошедшего. Подробности волшебного появления во дворе и появления странной быстрой тени он скромно опустил…

* * *

Игорь понимал, что без вовремя подоспевшего Белова все могло закончиться иначе. Ведь именно Белов «приложил» бандита-коллектора и виртуозно рассек поглотителя сверкающим мечом. Пылающие части поглотителя снова срослись, но ответного нападения не последовало. Поняв, что перед ним не юный ангел с «неполным комплектом опций», а матерый оперативник, поглотитель свернулся в точку и растворился в эфире.

Облегченно выдохнув, Игорь услышал за спиной характерное покашливание:

– Что, герой, справился? – среднего роста и лет мужчина с французской бородкой, в сером костюме и такого же цвета плаще наблюдал за Соней. Медики заботливо накрыли девушку пледом, а полицейские уже усаживали ее в свою машину.

– Героем себя не считаю, – не глядя на Белова, ответил Игорь.

– Да ты не пыжься, – примирительно сказал Белов, – Я тебя не осуждаю – иногда надо… Подшефный объект цел, работа сделана. Можно домой.

– Правда не осуждаете?

– Сам был молодым и горячим… – признался Белов.

Игорь заметил искорки сочувствия, мелькнувшие во взгляде оперативника.

– Если не возражаете, хочу побыть один.

– Как знаешь, а мне пора – еще своему начальнику отчет строчить, – Белов запахнул плащ и свечой ушел в небо.

Игорь в красках представил себе, какой нагоняй получит наверху, а потом помахал рукой облакам:

– «Полное отлучение», говорите? Делайте, как считаете нужным. Главное, Соня жива.

* * *

Соня вышла из районного отдела полиции ближе к вечеру. После того как она рассказала все, что смогла вспомнить, ее отпустили домой, пообещав вести тщательное расследование. Ведь дело касалось покушения на убийство, совершенного группой лиц, в том числе на сотрудников правоохранительных органов.

Гибель исполнителей серьезно осложняла выход на заказчика. Вспоминая последние слова едва не застрелившего ее коллектора, Соня опасалась, что неведомый «кукловод» решит повторить сегодняшнюю «акцию». А еще она не понимала, чем смогла заинтересовать представителей криминала: студентка, ни бизнеса у матери, ни серьезного наследства в перспективе, ни долгов.

Мать Сони подъехала к отделу испуганная и заплаканная. Сорвалась из-за стола подруги, отмечавшей на даче юбилей. Иван примчался еще раньше, беспокойно сидел под дверьми кабинета начальника полиции, часто выходил на воздух, делая короткие и нервные затяжки. Обещал, что больше никогда не оставит Соню одну…

Когда все сели в машину, Соня увидела, как сильно дрожат на руле руки матери. Она погладила ее по взъерошенным волосам и крепко обняла. Мать перестала всхлипывать, вытерла платком слезы и попросила Ивана пересесть за руль. Тот молча выполнил просьбу и повернул в замке зажигания ключ.

Игорь смотрел вслед автомобилю, увозящему Соню, и радовался.

Сегодня он снова ее спас. Не испугался последствий. Нашел альтернативное решение проблемы. Немного отвлек врага. И все это – раньше Белова.

Глава 6. Белов

К Аннушке он не успевал. Голова болела нещадно, и Аннушка смогла бы, как всегда, помочь, положив сухие теплые ладони на пульсирующие болью виски. Придется растирать самому, если выдастся свободная минутка.

Аннушка – диво востроглазое, его Василек (потому что Васильева), многим так помогает, но, будучи по роду занятий портнихой, все больше заказчикам. Обещала сшить и ему кафтан, в котором и во дворце не стыдно показаться, но он отказался, потому как в казенном платье определенно спокойнее.

Умение снимать боль Аннушка связывала с бабкой, что сильной ведуньей была, но не черной колдовской породы, а «от светлого духа врачующей», а самой Анне, стало быть, ведовства только «по сусекам наскребли». Вот на днях просила Василек проявить осторожность, вроде как непростой день для него может случиться. Но он потусторонние материи не воспринимал до упрямства: бесов всяких, небесные трубы и цветок папоротника. Зато в силу духа русского верил, в Государя – Петра Алексеевича, в новое развитие государства российского (вон какой город на Неве царь воздвиг, и шведов подвинул, и в Европу устремился).

Если не продолжать дальше, а понять причину, по которой Николай Белов не успел к дорогому сердцу человеку, то причиной той был Яшка Дыбень – человек «на осведомлении» по важным для исполнения службы вопросам!

Яшка – глаза хитрые, цыганские. Как всегда, засален и неопрятен, в одеже, дурно пахшей, был сродни сказочному дьячку, знавшему о других такое, чего иные даже не нюхали. После непродолжительного разговора, не забыв выклянчить на оплату рюмашки, Дыбень «вспомнил» разговор портовых о голландском шкипере по имени Кунрад, приютившем у себя на корабле некоего недавно прибывшего в город австрияка, а после добавил, что о других шкиперах ничего такого не ведает, но шкипер тот облюбовал трактир на Троицкой площади.

Возможно, на упомянутом Яшкой корабле и правда притаилась важная для Белова личность – с бумагами, содержащими государственные тайны. В подробности Николая не посвящали, его роль сводилась лишь к розыску подобных личностей.

Узнали о тех бумагах, когда один графский отпрыск, изрядно набравшись, проговорился «верному» приятелю о шантаже со стороны торгового представителя из Австрии и переданных этому торговому представителю (под нажимом) бумагах отца, имеющих «некоторое отношение к внешней политике». «Приятель», не будь глупцом, донес, куда полагается. Отпрыска тотчас задержали и допросили. Во время допроса прояснилось, что когда-то на чужбине, где отпрыск постигал азы заморских наук, австрияк спас его от серьезных неприятностей. Напился тогда отпрыск с другим студентом и на улице кинулся защищать симпатичную барышню от преградившего ей путь грубияна. Пустил отпрыск грубияну кровь что петуху и барышню спас, но оказался грубиян сынком тамошнего вельможи. Схватила под белы рученьки отпрыска невесть откуда возникшая охрана поверженного, а тут и господин торговый представитель выскочил, как черт из табакерки. Решил вопрос как уважаемый в том городе человек. Естественно, неприятности с отпрыском случились не просто так, и звучная должность была «благодетелю» отпрыска только ширмой.

Еще после пары несильных оплеух отпрыск распустил красные нюни и дал примерное описание своего шантажиста. Облегчала положение особая примета «торгового представителя» – большая родинка на лбу. Сразу после допроса руководство Тайной канцелярии наказало «с особым рвением отыскать и австрияка и бумаги и доставить лично в руки при любых обстоятельствах». Следствием наказа явился прибежавший ошпаренным гусем майор Либергофф. Начальник Белова поручил своему подчиненному безотлагательно, но с допустимой осторожностью (дело иностранца касаемо, а Ушаков, если чего, так спросит, что костей не соберешь) перетряхнуть всех осведомителей и портовых и выяснить, кто мог слышать про обладателя родинки. По выяснении, а еще лучше по обнаружении тащить оного «обладателя» на аркане в Петропавловскую крепость.

Или звезды в тот день сошлись для Белова в правильном танце, или еще что-то нашло свое верное место в мозаичном полотне Судьбы, но шкипер оказался в названном Яшкой питейном заведении.

Голландец, в куртке-бостроге, коротких зеленых штанах и синих чулках, рассеянно слушал назойливого русского купца, слегка постукивая по полу башмаками с квадратными пряжками. Широкополая шляпа лежала на самом краю стола и могла свалиться на пол, потому что раскрасневшийся купец давил окладистой бородой (и охота ему по сто рублей пошлины в год уплачивать), наседал на шкипера, беспорядочно размахивая руками. При этом шкипер так сильно втянул голову в плечи, что едва не макал свою реденькую бородку в пузатую кружку.

Шкипер изъяснялся по-русски с незаметным акцентом, а из обрывков фраз, долетавших до Белова, было понятно, что товар купца на голландский борт не берут. Купец негодовал, пытался быть убедительнее, но шкипер осторожно отодвинул от себя купеческие «грабли», уже изволившие взять иностранную персону за грудки и, оставив на столе несколько монет, но забыв шляпу, выбежал из трактира. Купец презрительно сплюнул в сторону исчезнувшей на глазах спины шкипера. Николай спешно направился следом за голландцем.

Петербург погружался в ночной мрак, на улицах освещения было столько, что хоть глаз коли. Несколько раз мимо Белова прошли пьяные гвардейцы и проскрежетали плохо смазанными колесами кареты, развозившие господ с увеселительных мероприятий. Но силуэт шкипера Белов из виду не упускал, а «объект преследования» ни разу не осмотрелся…

Шкипер уверенно двигался к причалам. Скоро показались корабли. Они едва заметно качались на воде, отбрасывая горбатые призрачные тени. На причале шкипер остановился у высокого трехмачтовика. «Голландцам Государь благоволит (ведь торговые пути налаживают), а они этим пользуются, позволяют себе нехорошие игры», – думал Николай, наблюдая, как по опущенному с корабля трапу к шкиперу спускается закутанный в плащ человек с факелом в руке. Перебросившись парой неразборчивых фраз, шкипер и встречающий поднялись на корабль. Пока Белов решал, как попадет туда же, по затылку что-то ударило. Тупое и железное. С таким приложением силы, что треуголка слетела с головы на мостовую, а сознание полностью отключилось.

* * *

– Ко-ля Бело-о-ов… – кто-то звал его сквозь звон трещавшего по швам затылка.

Белов почувствовал запах пота и приоткрыл глаза: над ним навис мужчина в темно-зеленом заштопанном кафтане с почти отсутствующими медными пуговицами в петлях на обшлагах, в кюлотах, за которыми начинались давно не белые чулки, и разношенных ботфортах. Растрепанные черные волосы, подбородок с глубоким шрамом, тревожные огоньки во взгляде, большой нос… Знакомый профиль. Не может в одну ночь быть таких совпадений.

– Степа? – голос Белова хрипел.

– Признал, шельмец? – обрадовался большеносый. – Ну, не смотри так, не совсем опрятный я, не то что ты – свежий, в камзоле справном, новеньком.

Конечно, Белов его признал. Сколько питейных заведений они посетили с этим молодцем в гвардейском прошлом, в скольких драках участвовали!.. Не перечесть. Даже девушку одну любили, но она Степку не выбрала.

– Не чудится ли мне? – с сомнением спросил Николай.

– Не чудится, – Степан заключил Белова в крепкие объятия, – только тише говори, услышать могут: проник я сюда тайно, пока все спят… окромя вахтового.

Затылок Николая заныл сильнее, еще нестерпимее ныли связанные за спиной руки и предусмотрительно обездвиженные ноги.

– Где я? – спросил Белов, безнадежно подергав ногами и руками. – Не в раю, случаем?

– А ты все тот же, – прищурился Степан, – не без озорства.

– Без озорства иногда тошно, – признался Николай.

– Мы на корабле, следующем в Голландию, – сказал Степан. – Я узнал, что на горбу какого-то шпиона принесли. Когда к «шпиону» присмотрелся, глазам не поверил.

– Сам не ожидал такой «оказии», – вздохнул Николай. – Но у меня-то – обстоятельства, а ты как здесь очутился?

– «Обстоятельства»… не у тебя одного могут быть, – сглотнул вставший в горле ком Степан.

– Бывший гвардеец Преображенского полка подался в матросы? – с сомнением произнес Николай. – Не развяжет ли он меня, наконец?

– Неприятная история, – опустил глаза Степан, – проигрался в пух и прах, вот и закабалили. Плаваю теперь на судне иностранном, соленым воздухом дышу…

– Только воздухом свободы его не назовешь.

– Не рви душу, Коля.

– Помоги мне разобраться с одним делом. – Николай решил использовать выпавший ему шанс.

– Тем делом, что в вонючий трюм привело? – хмыкнул Степан.

– Если выберемся, могу помочь… – многозначительно сказал Николай.

– Как? – с недоверием посмотрел Степан. – Если вдруг вернусь, сразу под трибунал попаду.

– Постараюсь привести начальству нужные доводы… – сказал Николай с непонятной Степану уверенностью.

– Слышал о тебе… незадолго до своей «одиссеи», – поморщился Степан. – В политический сыск занесло?

– Было дело…

– Про «дело» и толкую, – сказал Степан с недоверием. – «Словом» и этим самым «делом», значит? По любому доносу, на дыбу?

– Я только розыск веду… – осторожно сказал Николай.

– Государев цепной пес, значит? – возмутился Степан. – Цепку ослабили и понесся на все деревья мочиться? Превыше всего – дела государственные, и для исполнения – всяк способ дозволен?

– Не время, Степа, кости мне мыть, – вспыхнул Николай. – Но странно от гвардейца крамольные речи слышать.

– В прошлом гвардия, – ударил кулаком по своему колену Степан. – А что до крамолы, то она не сразу преданность сжигает, а по одному сомнению за другим. Мучиться приходится, менять норд на ост. – Степан немного остыл и продолжил: – Случайно тут услыхал, что важный гость нашего шкипера сначала побеседовать с тобой желает, а после – за борт выбросить.

– Чего? – подался к Степану Николай.

– Того! – почесал под мышкой Степан и оглянулся. – Вот и мучаюсь: помогать ли? Вроде как приятель старый, а вроде бы – шпион…

– На этом корабле шпион один – важный гость твоего шкипера, – на щеках Николая перекатились крупные желваки. – Тот, кто секреты наши выведывает и в своих грязных целях использует. За ним я шел!

В дальнем углу трюма кто-то зашевелился и застонал в несколько голосов.

Степан шикнул:

– Тише, окаянные.

Николай сразу напрягся:

– Кто там еще?

– А… – махнул рукой Степан в сторону голосов. – Трех девиц нетронутых в деревне похитили и везут к османам. Передадут в ближайшем порту на другой корабль. Девки нашенские, ладные, везде в цене…

– Тут и работорговцы плывут? – удивился Белов. – Даже у нас в этом году холопство отменили.

– Разные тут, Коля, разные, – уклончиво сказал Степан.

– Потопить бы этот вертеп греха, – побагровел Николай.

– Как это? – открыл рот Степан.

– Принять правильное решение, Степа. Пра-виль-ное.

– Что мы сделаем-то? – Степан приблизил лицо к щеке Белова, уколов показавшейся железной щетиной. – Пусть и хорош ты был в рукопашной и со шпагой обращался дельно, но поди растерял полезные навыки в конторе ищейской?

– Не растерял, Степа, – уверенно ответил Белов. – Главное, решение правильное прими.

– Ладно, Коля, более таиться не стану. – Снежин оглянулся по сторонам и сильно понизил голос: – Мне на самом деле может помощь понадобиться… Недалеко от нас российский двадцатишестипушечный фрегат, параллельным курсом следует…

– Чего же ты молчал? – Белов попытался приподняться, но завалился набок. – Что он здесь делает?

– Так море под нами пока еще Балтийское…

– Вот как? – обрадовался Белов. – Недалеко, значит, ушли!

– Да тише ты… – Степан вдруг шмыгнул в темноту трюма, но через минуту вернулся, вытирая со лба пот. – Уф! Показалось… Зная о фрегате, мы с Мотей, еще одним русским матросом, бежать решили. Подкупили вахтового, он глаза в нужный момент закроет.

– Почему же в Петербурге сбежать не пытались? – с сомнением в голосе спросил Белов. – Суша все-таки, а как на море качнет, не всегда угадаешь…

– Была мысль в порту скрыться, но едва успели пришвартоваться, как боцман нас с Мотей в кладовой запер.

– Бережет господин Элбрехт подневольных русских? – не удержался от иронии Белов.

Степан задумался, а потом посмотрел на Степана потухшим взглядом:

– Не совсем я доверяю своему подельнику. Потому, как тебя увидел, надежда во мне возродилась. – Степан неожиданно смолк. – А о трибунале я так сболтнул, все равно мне уже…

– Что с тобой? – обеспокоенно поинтересовался Николай.

– Заболел я сильно – с легкими что-то приключилось… – Степан закашлял, сплюнув под ноги черный сгусток. – Если решишь мой вопрос, хоть помру спокойно. Дома…

– Не раскисай, – подбодрил Николай. – Поживем еще…

– Всегда твоей уверенности удивлялся, – сказал Николай. – Морду тебе в кровь разбивали, а все равно кружку пива просил – умыться…

– Надо пробовать, Степа, – снова настоял на своем Николай. – Если побег удастся, подам фрегату сигнал, но сначала хочу гостя шкипера навестить. Проводишь?

– Рисковый ты, – покачал головой Степан.

– Развязывай уже, – потерял терпение Николай, – пока утро не зашло. Если меня за борт выкинут, так вместе с Мотей и сгинешь.

– Тьфу на тебя. – Снежин снова сплюнул и с заметным кряхтением принялся ослаблять путы.

Корабль легко покачивало на волнах. Море нисколько не было взволновано тем, что происходило на деревянной посудине, отважившейся выйти на большую воду.

Команда спокойно спала в гамаках на своих палубах. Нервно оглядываясь по сторонам, Снежин провел Николая к нужной каюте. Охранявшего ее дюжего мужика в выпущенной поверх коротких штанов рубахе, с кинжалом за голенищем сапога, пришлось осторожно устранить. Получив по затылку, мужик кулем осел на пол.

– Будь на страже, а этого сейчас уберем, – показав на охранника, Белов передал Степану его кинжал и осторожно приоткрыл дверь каюты.

В каюте стоял тяжелый запах рома. Выставив волосатое пузо, торговый представитель громко храпел на койке. Белов затащил бездыханного охранника в каюту и начал обыскивать помещение. Во время обыска тот даже не шелохнулся.

Не найдя бумаг, Николай решил обшарить австрияка. Неприятно копаться в чужих штанах, но именно там, под правой брючиной, обнаружилась причина злоключений Белова. Когда Николай вытащил конверт, торговый представитель беспокойно заворочался. Почесывая зад, он вдруг дернулся, широко открыл глаза, но закричать не успел: сильный удар в лоб отправил австрияка в небытие. Спрятав конверт с бумагами в карман и прихватив со стола подзорную трубу и шпагу, Белов вышел из каюты.

Степана в коридоре не оказалось…

Такого расклада Белов не ожидал.

«Выходит, струсил Снежин? – подумал Николай. – Но на него это не похоже…»

Ответ пришел через мгновение: дверь с палубы приоткрылась, и перед каютой австрияка снова появился Степан. Тяжело дыша, он умоляюще произнес:

– Идем к шлюпке! Мотя ее уже спустил и ждет. Нервничает сильно…

Но произнесенные Беловым слова заставили Степана занервничать еще сильней:

– Надо за девицами вернуться… Негоже русским людям соотечественниц на произвол судьбы бросать.

Степан побелел, но подчинился. Ошеломленным девицам он объяснил, что нужно вести себя тихо-тихо, иначе из трюма их ждет только одна дорога – в рабство…

На лестнице, ведущей на верхнюю палубу, им встретился зевающий матрос. Не успев позвать на помощь, он получил от Николая под дых и свалился в трюм. Мягко, прямо на мешки с какими-то сыпучими продуктами. Но дальше возникли сложности…

Когда подкупленный вахтовый заметил странную процессию, он подбежал к Степану и непонимающе на него уставился. Девицы замерли в ужасе, Белов тревожно осмотрел палубу, а Степан что-то прошептал на голландском. Или голландский у Степы никуда не годился, или вахтовый решил все переиграть, поскольку еще за четверых ему никто не уплачивал, но понимания Снежин не достиг: вахтовый потянулся за пистолетом. Взъерепенившегося голландца пришлось оглушить и забрать его пистолет.

Через борт был сброшен штормтрап. Посмотрев вниз, Белов увидел шлюпку. В ней, с факелом в руке и задрав голову, сидел Мотя.

Степан быстро спустился в шлюпку, на ходу рассказывая Моте о незапланированных пассажирах. Не захотев ничего слушать, Мотя предложил уходить одним. Когда Степан не согласился, его попытались сбросить в воду, тыча в лицо факелом и едва не подпалив кафтан. Еле сохранив равновесие, Степан вырвал у Моти факел и вышиб подельника из шлюпки. Пытаясь вернуться обратно, Мотя получил веслом по лбу и с громким бульканьем скрылся под водой…

Наверху Николай помогал девицам спуститься за борт. Услышав, что они не смогут, а руки их обязательно соскользнут, Николай вспылил, попросив девиц сразу утопиться…

Спустя некоторое время, Степан уже усаживал трясущихся от страха беглянок на свои места. Когда шлюпка была готова к отплытию, Белов нос к носу столкнулся с кем-то разбуженной командой.

– Степа, отплывай! – крикнул что есть мочи Белов и схватился сразу с несколькими матросами. Он успел отбросить ногой одного, заколоть другого и располосовать щеку третьему, но, парируя удар очередного рубаки, получил ранение из фузеи. Бок сразу залило липким и горячим. Понимая, что разъяренная толпа его сейчас разорвет, Белов бросился за борт.

Обжигающе холодная вода едва не перекрыла дыхание. Николай с трудом преодолел несколько метров, когда под аккомпанемент гневных криков и выстрелов, к нему подплыл Степан.

– Давай руку, преображенец!

– Налегай на весла, не успеем!

– Я один много не нагребу!

– Я помогу!

– Как? Кровища вон, течет…

– Отставить болтовню, гвардии сержант Снежин! – приказал Николай, проскрипев зубами и переваливаясь через борт шлюпки. Сев на корме, он со стоном взялся за весла. Глядя на него, две девицы прекратили стучать зубами от страха и холода, и тоже разобрали по веслу. Третья девица распласталась было по дну шлюпки, но была посажена вперед, с врученным факелом. Белов забрал его, когда шлюпка немного отплыла от трехмачтовика. Николай встал, делая факелом круговые движения и наблюдая в подзорную трубу за фрегатом.

Глядя на Николая, Степан замедлил темп. Белов замотал головой:

– Греби, сейчас присоединюсь, только нашим условный сигнал подам.

– Нас же оттуда в трубу не зрят…

– Больше веры в себя, гвардия! – Николай размахивал факелом, пока не увидел в окуляре повторяющий его движения факел и спускаемые на воду шлюпки.

– Получилось! – радостно крикнул Белов, и они снова налегли на весла.

Белов чувствовал, что безнадежно слабеет. Степан же греб без остановки. Николай удивлялся, откуда в ослабленном пленом человеке столько сил.

В это время к борту голландского корабля подкатили две пушки. Команда зарядила ядра, подожгла фитили и начала охоту.

Когда ядра со свистом плюхнулись в воду, вздымая вверх брызги и опасно раскачивая шлюпку, девицы завизжали. Степан успокаивал девиц и продолжал грести, а обессилевший Белов опирался локтем о банку.

Но вдруг обстрел прекратился. Беглецы не могли видеть, как очнувшийся австрияк приковылял к шкиперу и потребовал прекратить пальбу:

– Не глупи, Кунрад! Ты повредишь документы, украденные бессовестными русскими ворами, и привлечешь внимание фрегата. Как мы объясним, зачем торговый корабль палит из пушек в границах русских вод?

– Бумаги, бумаги! – рассвирепел шкипер. – Людвиг, я предупреждал тебя, как опасно связываться с русским медведем! Своими метровыми клыками он всегда вгрызается нам в зад!

– Кто знал, что русский шпион окажется настолько прытким и найдет себе сообщников? – закричал торговый представитель.

– Замолчи, Людвиг! – отмахнулся от австрияка шкипер. – Я уступлю твоим мольбам, и пушки смолкнут, но терять «живой товар» не намерен! Или ты предлагаешь мне вернуть Йылдырыму полученный за дев аванс? – Шкипер подозвал нескольких матросов и приказал направить вдогонку еще одну шлюпку.

Вскоре за спиной беглецов вместо ядер засвистели пули. Они падали в воду рядом с бортом длинными, но неточными плевками. Степан заставил девиц пригнуться как можно ниже и бросить весла. В лопатку Снежину больно ударило раскаленное и смертельное, но он все равно греб, пока не упал вперед лицом…

Матросы с фрегата быстро сокращали расстояние между собой и шлюпкой. Испугавшись превосходящего числом противника, голландцы вернулись на свой корабль. Наблюдая за спешно меняющим курс трехмачтовиком, капитан фрегата спросил у старпома:

– Голландец не Летучий?

– Никак нет.

– Тогда далеко не улетит…

В шлюпке обнаружили смертельно раненого Степана и пребывающих в полуобморочном состоянии девиц. На месте, где сидел Белов, остались кровавое пятно и пустой камзол со штанами…

Умирая, Степан успел подумать: «Неужели во время лихой болтанки Колька из шлюпки выпал? Но когда же успел полностью освободиться от одежд?»

* * *

Уже на облаках Белов набрался смелости и спросил у старейшин, почему стал ангелом. Ведь агнцем божьим на Поверхности он не был, как и людским благодетелем. Чего-либо выдающегося, кроме побега с другим гвардейцем и несколькими девами, не совершил, даже государственные бумаги не вернул.

Белову ответили, что бескорыстное спасение трех невинных душ от рабского унижения и еще одной, заблудшей, но не потерявшейся окончательно – это серьезно, а «важные» бумаги, пусть и напрямую касающиеся внешнеполитической возни, просто тлен. Вот и оценивай после этого логику Чаши Небесных Весов.

А из Степана неплохой оперативник получился: и Гиранэль им доволен, и Михаэль.

Глава 7. «Коллеги снизу»

Город распластался на дне полости вальяжным черным китом. Назвать полость пещерой не поворачивался язык, поскольку пещер подобных размеров не бывает. По крайней мере, в книжках, а на самом деле под землей существуют такие отверстия, в которые не стоит заглядывать даже в четверть глаза.

Надежным основанием городу служила идеально ровная плита, небом – мрачный свод, где располагались имитирующие свет секции. Псевдонебо и контур безопасности города питались от раскаленного ядра планеты, порождавшего на улицах и в домах нестерпимый жар, спадавший лишь к условному вечеру.

В городе работали фабрики и заводы, производились оружие и доспехи, техника и одежда, заряженные темной силой товары. Они высоко ценились на Поверхности и в иных мирах. Были в городе свои телеканалы, газеты, театры и клубы для развлечений демонов и их слуг. Город жил «адски интересной» жизнью.

Основную массу горожан составляли заблудшие души. Они посменно обслуживали предприятия, сложные системы и коммуникации, беспрекословно отдавая почти всю энергию хозяевам города. Энергия душ поддерживала демонов в постоянном тонусе и накапливалась на случай перебоев в поступлениях с Поверхности. Тогда простым демонам приходилось питаться мясными консервами и концентратами с местных фабрик и очень редко перепадающими к обеду «тощенькими» душами. При этом столы приближенных к владыкам ломились от фруктов и сыров, дорогих вин и зажаренного лучшими поварами мяса, добываемого прямо с пастбищ Поверхности. Однако по-настоящему поддерживала демонов в Вечности вольготного существования восхитительно омолаживающая и придающая неограниченные возможности энергия души. Она находила выход через тончайшие шпили домов-игл. Белесые нити стягивались в единый энергоинформационный узел над окруженной неприступной стеной Крепостью Владык. Выше самых высоких башен Крепости раздавался противный клекот призрачных стай птеродактилей, умерших миллионы лет назад. Иногда они спускались вниз, чтобы унести зазевавшуюся душу в свои гнезда.

Демоны ценили рациональность и всегда помнили о вопросах функционирования города. Поэтому часть энергии душам дозволялось тратить на поддержание комфорта в узких кельях-пеналах, на включение света, прослушивание скучной музыки и вечерний просмотр передач, главными героями которых были известные демоны, их блудливые жены и бестолковые отпрыски. Зрелищ отупляющих, но отвлекавших невольников от мрачности бытия…

Подземный город имел пять уровней-горизонтов. Первый вмещал с себя все инженерные конструкции и мрачные трущобы душ-самоубийц, второй – души насильников, убийц и воров. Третий уровень переполняли закончившие свои дни в пьянстве или ушедшие в мир иной от злоупотребления наркотическими веществами. Уровнем выше находились умершие от тяжелых заболеваний, погибшие в войнах или катастрофах, которых затянуло сюда за допущенные в течение жизни, но полностью не искупленные пережитыми страданиями грехи. Пятый горизонт населяли отдавшие «долги» на нижних уровнях – души, полные надежд на пересмотр приговора к адскому прозябанию или на его отмену. На пятом находились и ошибочно осужденные из-за допущенных наверху бюрократических ошибок, а также городское начальство и его многочисленные слуги. Были и уровни под городом. Уровни «темных дел», экспериментов над возможностями душ по увеличению дойного потенциала… Уровни тюрем для некоторых душ, например похищенных с Поверхности. О точном количестве тайных горизонтов доподлинно известно не было. Некоторые архангелы говорили о пяти, другие о двадцати… Ад безграничен.

Души, впервые попавшие в город, не сразу осознавали бесполезность попыток побега, безнадежно отдаляющих избавление от страданий. Когда еще бежавшая душа поднимется на заседание Коррекционной комиссии! До пересмотра статуса могли проходить тысячелетия бесконечных циклов безрадостного и стабильно мерзкого существования.

Город требовал запредельного труда. Город выжимал все соки. Словно вереницы понуривших головы муравьев тянулись к рабочим местам души-невольники. Никто не стоял за прозрачными спинами, не стегал плетьми: поведение корректировали мотивирующие браслеты. При минимальном отклонении от ежедневного маршрута, проявлении непокорности браслет накалялся добела, и нестерпимый огонь пожирал тонкоматериальное нутро.

Некоторым трудоголикам удавалась «карьера» слуг. Одни получали должности охранников, другие – перевертышей и шептунов.

Перевертыши умело имитировали любую личность, шептуны обладали способностями внушать суицидальные мысли. И тем и другим дозволялось выбираться на Поверхность на время, необходимое для выполнения отдельных поручений.

Особенно целеустремленные (черные до бездонной мглы) души «эволюционировали» в поглотителей и наделялись правом длительного посещения Поверхности. Поглотители приближались к уровню абсолютного зла, доступному демонам-Владыкам. Их недавно (по меркам Ада) назначенный координатор Ренмарох уже целые сутки стоял у панорамного окна своей башни, наблюдая, как грязный, обволакивающий дома, мосты и машины туман поднимается от бесконечных улиц к скупо освещенному своду. Демон ушел в себя, обдумывая неприятную ситуацию.

Ренмароху нравилась строгая одежда. Он не признавал немодных балахонов братьев, от которых несло нафталиновым душком, неухоженных, веками избегающих рук цирюльника волос. Отдавал предпочтение коротким стрижкам, легким классическим брюкам и шелковым сорочкам с воротниками-стойками. Стрелки брюк были такими острыми, что, казалось, могли использоваться для нарезания тортов на вечеринках, затеваемых по случаю значительного поступления душ, которые в особенно больших количествах прибывали во время войн на Поверхности. В пряжке ремня, сплетенного из кожи грешников, мерцал кровавыми огоньками огромный рубин. Рубинами были и пуговицы сорочки, и запонки на манжетах.

Не будучи настолько близок к Люциферу, как Вельзевул, Асмодей или Астарот, Ренмарох надеялся однажды занять место рядом с ними. Сейчас Ренмарох добросовестно исполнял отведенную ему роль наместника города, координируя местные процессы и умело дергая за всевозможные ниточки. Господин с ближайшими заместителями редко посещали Подземный город, ссылаясь на «плотный рабочий график», поэтому Ренмарох считал, что все здесь по умолчанию принадлежит ему…

Утро Ренмароха начиналось с раннего пробуждения под музыку Вивальди («Нерона, ставшего цезарем», «Торжествующую Юдифь» или «Времена года»), чашки крепчайшего кофе с Поверхности (колумбийского «Эксельсо» с крупным зерном и присутствием винной ноты), освежающего душа, принимаемого в истинном обличии (в кабине, соответствующей немалым размерам демона). Затем он завтракал, с аппетитом уплетая заряженную под завязку душу. После чего следовали просмотр файлов с новостями, составление плана действий на день, вызов подчиненных в зал совещаний (для раздачи «пряников» и заданий), небольшой отдых, активный контроль выполнения поручений (с возможностью вылета на место), полное отсутствие обеда (диету никто не отменял), подведение итогов дня. Вечер наместник проводил в казино, за игрой на души, в компании раскрепощенных демониц. По возращении в башню Ренмароху подавали ужин из сытных душ и огненного коктейля для снятия стресса перед сном. Последним поводом для волнения стала одна маленькая, но важная для него душа, таящая в себе энергию, способную качнуть в их сторону давно устоявшееся равновесие, но пока ничего не знающая о собственном потенциале… Душа пока еще принадлежала хрупкой и почти беззащитной земной девушке Соне. И все бы ничего, захватил бы Ренмарох давно эту душу, но выскочка-ангел не в первый раз путал Ренмароху карты: в самый ответственный момент вмешивался в процесс изъятия души. Из-за сумбурных вмешательств страдали исполнители – Ренмароху приходилось в гневе сжигать их за невыполненное задание.

Конечно, ангелы имели на Соню свои виды, но Ренмарох привык добиваться поставленных целей. Он решил собрать советников и обсудить дальнейшие действия.

Ренмарох прошел в зал для совещаний и позвонил в маленький колокольчик. Окна в зале имели овальную форму. Невесомый потолок покоился на шести черных колоннах и был украшен фресками с изображениями эпизодов битвы Темного и Небесного воинств. На стенах висели портреты погибших героев той межзвездной баталии.

Через мгновение зал наполнился бесплотными тенями. Они образовали круг и проявили физический объем. Семь огромных демонов в длинных черных одеждах. Ренмарох обратился сразу ко всем:

– Нашим планам по инициации перспективной души Сони Градовой снова мешают! Особенное рвение проявляет ангелок по имени Игорь. Считаю это недопустимым и жду ваших предложений по устранению проблемы.

Из круга вышел синеволосый демон с желтым бугристым лицом. Из пустых глазниц валил серый дым…

– Следует наказать везучую девчонку, – прошипел он. – Нельзя позволять ангелам садиться на шею…

– Это я и без вас понимаю, Тиалтанар, – сказал Ренмарох. – Сформулируйте позицию конкретнее.

– Предлагаю направить к ее дружку Ивану шептуна с посылом немедленно закончить земные дни, – высказался другой демон, похожий на престарелого грифа.

– Шептуны убеждать умеют… – согласился Ренмарох. – Сколько здесь их жертв, которые влачат жалкое существование вместо выполнения на Поверхности полезных программ?

– Не счесть! – подтвердили все и засмеялись.

– А сколько ангелочков остались при этом без работы? – спросил Ренмарох.

Вторая волна смеха напомнила затяжной собачий лай.

– Поддерживаю уважаемого Зираота: устраним ухажера, озлобим девчонку! – включился в разговор третий демон. Его единственный угольно-черный глаз немигающее уставился на Ренмароха.

– И я поддержу коллегу, – сказал четвертый демон, с крупной козлиной головой, украшенной обломанными рогами.

Тем временем одноглазый вышел на середину зала и стал рассуждать:

– Душа девчонки начнет портиться, как мясо вне морозилки, перестанет верить в «светлое и чистое», в проклятые голубые Небеса, откуда однажды сбросили обожаемого Господина и его воинство…

– Попрошу без упоминаний о Господине! – оборвал одноглазого Ренмарох. – Ближе к делу!

– Надо позвать сюда этого ангелочка! – высказался пятый советник. Корой наростов на сморщенной коже он напоминал высохший столетний дуб. Сквозь «кору» проступали крошечные поросячьи глазки.

– Идея здравая, Харкелеон, – одобрительно кивнул Ренмарох демону-дереву.

Наместник и сам жаждал «познакомиться» с Игорем, рассмотреть поближе чудака, досрочно поднятого Михаэлем. Ренмароха раздражал напор ангела, едва попробовавшего полет, но раскрывавшего внутренние возможности не по дням, а по минутам! Наместник не понимал, почему Игорь не был замечен его агентами раньше ангелов, посчитал это результатом плохо организованного мониторинга студенческой среды и решил наказать виновных: «Сегодня же вызову бездельников на ковер! Сначала всыплю по первое число, а затем испепелю! Но кем бестолочей заменить? Другими бестолочами? Все делал бы сам, но с мудростью своей всюду не успеть… Сил не хватит. Ладно, урежу пока рацион…»

– Для приглашения ангела нужен веский повод, – осторожно заметил синеволосый Тиалтанар.

– Обмен, – коротко прозвучало от подобного грифу Зираота. – У нас находится Караваев – важная персона, о которой часто вспоминают ангелы. У ангелов томится в камере ваш брат Заттар, обмен которого до появления Караваева был затруднителен. Почему бы сейчас их не обменять? Сделаем два важных дела.

– Ох и засиделся Заттар на Небе! – изобразил сочувствие брату-неудачнику наместник. – Обмен на оперативника возможен, но почему уважаемый Зираот решил, что в числе сопровождающих Заттара пришлют наше «юное дарование»?

– Во-первых, Хартия обмена пленными дает нам право составить список конвойных, во-вторых, в последний раз ангелок сильно проштрафился – полез спасать девчонку вопреки запрету…

– И что же? – усомнился Ренмарох. – Архангел сразу отправит Игоря на перевоспитание? Михаэль тоже имеет право скорректировать список.

– По регламенту «Раскрытия потенциала грядущих воплощений» архангел должен испытать молодого ангела во всех критических ситуациях, особенно в случаях нарушения запретов высшего руководства… – Зираот вдруг закашлялся.

– Дальше… – поторопил Ренмарох демона.

– Для искупления непослушания архангел обязан выбрать самое трудное задание, а сложнее поручения, чем поход к нам, не придумать… – продолжил убеждать Ренмароха Зираот.

Ренмароху нравился ход мыслей Зираота, но он знал, как редко взаимодействия с ангелами проходят по задуманному плану.

– Не забывай, что Михаэль способен просчитать несколько линий развития событий, – выразил свои опасения наместник. – Предполагая, что обмен – прикрытие умышленного вызова Игоря, архангел усилит группу конвойных…

– Мы справимся с любым конвоем! – самоуверенно произнес Зираот.

– Очень на это надеюсь. – Ренмарох вопросительно посмотрел на присутствующих: – Итак, все ли голосуют за визит шептуна с целью устранения дружка девчонки, и все ли поддерживают приглашение ангела, пусть и с возможной защитой?

Демоны согласно закивали.

– Тогда решено! – Ренмарох посмотрел на Зираота: – Найди самого толкового шептуна.

Демон-гриф поклонился и поспешил выполнять приказ.

– Харкелеон, смастери быстрый запрос на обмен пленными. Только оформи воздушно: коллеги с облаков неравнодушны ко всяким завитушкам и высокому слогу…

Харкелеон тут же исчез. Следом за ним испарились и остальные советники.

Когда все разлетелись, Ренмарох окинул вопросительным взором портреты великих демонов прошлого и сказал:

– Вы ведь тоже согласны, что с едва оперенным защитником нужно поскорее разделаться и забыть о досадном недоразумении? Лишившись небесной защиты и земной любви, душа девчонки легко отдастся поглотителю. Просто устанет жить! Что интересного в противоречивом существовании на Поверхности, постоянных сомнениях и нереализованных ожиданиях. Разве сравнить Поверхность с Подземным городом, где все подчинено строгому порядку: никакой самодеятельности и отступлений от канонов. Именно здесь душе Сони найдется рациональное применение.

Великие демоны строго смотрели на Ренмароха с искусно написанных холстов и молчали. Но Ренмарох не расстроился. Демон думал, как лучше подготовиться к встрече с ангелами. Чтобы и лишнего не отдать, и при своих остаться.

Глава 8. Лифт в Пекло

С небес Игоря не отлучили. Вызвали в кабинет Михаэля и дали новое задание. Сказать честно, не совсем стандартное. Решить архиважный вопрос в… Аду.

По спине Игоря сразу побежали несуществующие мурашки размером со слона.

Михаэль разговаривал с Гиранэлем. Игоря архангел принципиально не замечал.

– Дело очень серьезное, – обрисовал задачу Михаэль. – Снизу поступило предложение обменять «подземного сотрудника» Заттара на нашего Караваева.

– Я не ослышался? – удивился Гиранэль. – Клима? Он жив? После того неудачного спуска?

– Меня заверили, что Клим все еще здравствует, – сказал Михаэль. – Таких профессионалов, как он, всегда можно выгодно обменять, несмотря на причиненный демонам урон. Например, на сводного брата Ренмароха. Тебе ли не помнить его набег на Небесный город?

– Как забыть? Ввалился со своей «кавалерией»… – потемнел Гиранэль. – Слишком много энергии тратим на эту персону!

– Не переживай, скоро Заттар отправится по адресу постоянной прописки.

Игорь не совсем понимал, о чем говорит руководство, но чувствовал: предстоит нечто далеко не радужное.

– А не рано Игорьку в Преисподнюю? – спросил Михаэля начальник отдела безопасности.

Архангел скользнул сердитым взглядом по неловко мнущемуся Игорю.

– Я понимаю, что его туда не просто так позвали. Демоны хотят зайти по вопросу Сони с другой стороны. Но Игоря оставить здесь не могу: действует правило Искупления. Не высадись он самовольно во двор Сони, все можно было бы переиграть.

– А если демоны провокацию предпримут? – предположил Гиранэль.

– Думаешь, я не опасаюсь? – сказал Михаэль. – В рекомендуемом списке конвойных указаны Игорь, Дэвид Керник, Симон Кюаре и Егор Теребников. Все новенькие, не завершившие обучение. Понимаешь, на что бьют, супостаты?

– Понимаю: не получилось достать на Поверхности, получится под ней. Странно еще, что Карденаса не затребовали.

– Когда это демонов интересовали защитники животных? Души кошек и собак до «высоких» стандартов Преисподней недотягивают. Зато нам братья меньшие помогают зло распознавать и вносят свой вклад в укрепление планетарного поля.

– Мы что, и кошаков с бобиками опекаем? – не удержался от вопроса Игорь.

– Объясни ему, – попросил Гиранэля архангел. – Он же не отстанет…

Гиранэль сразу «завел лекторскую пластинку»:

– Да, мы помогаем животным: защищаем их, в первую очередь бездомных, от мелких созданий низшего порядка, не даем замерзнуть и погибнуть от голода, подбираем ответственных хозяев. Я уверен, что из Диего достойный энджел-анимале получится.

– Недостойные за животных не умирают, – сказал Игорь.

– Недостойные слишком долго живут… – выдал странную фразу Михаэль и добавил: – Пусть я не вправе исключить Игоря, но в силах заменить Теребникова на тебя, Гиранэль.

– Почему именно Егора?

– Пока он слабее всех, – объяснил Михаэль. – Не нужно ему глупо исчезать. Что до остальных… – Синие глаза архангела подернулись мутной пеленой. – Кернику к огню не привыкать. С французом, на удивление способным малым, вы уже давно нашли общий язык, а Мох – бывший спец, накопил опыт, чтобы прикрывать тылы.

– Под Поверхностью военное прошлое не сильно помогает, – возразил Гиранэль.

– Новички давно в бой рвутся, дадим им такую возможность.

– Как скажете, – пожал плечами Гиранэль.

– Но за Игоря несешь личную ответственность, – поставил точку Михаэль.

Выйдя из кабинета, учитель и ученик некоторое время молчали.

– Ну что? – наконец спросил Гиранэль:

– Что? – скосил под дурака Игорь.

– Что-что? – взмахнул крыльями безопасник. – Пойдем знакомиться с «подземным сотрудником»!

* * *

Изолятор постоянного содержания демонов находился в обособленном крыле квартала Раскаяний и не имел ни одного реального охранника. Гиранэль что-то упомянул о «мега сильнейшем» контуре ангельской защиты, а Игорь сделал вид, что поверил.

Их встретил смотритель в белых шортах и футболке и провел по запутанным коридорам к нужной камере.

Тяжелое дыхание слышалось даже за толстенной дверью из неизвестного Игорю сплава. В маленькое смотровое окошко виднелась широченная спина с буграми шипов, натыканных вдоль позвоночника. Длинный хвост тянулся до самой двери. Через гриву спутанных черных волос просвечивали угли глаз. Игорю объяснили, что это истинный облик плененного демона. А в миру он вполне себе приятный человек. Смотритель отпер камеру и зашел внутрь. Обратно он вышел вместе с молодым мужчиной с рыжей бородкой и внимательным взором совсем не таящих злобы глаз. Запястья поменявшего обличье демона стягивали алые браслеты.

Едва увидев Гиранэля, демон раскрыл объятия:

– Сколько лет, сколько зим, ваше главное безопаснейшество! Уже и не чаял встретить…

– Не ерничай! – напрягся Гиранэль. – Будь моя воля, ты бы отсюда не вышел.

– К счастью для меня, любитель цепей, твоя воля не все здесь решает, – злорадно заметил Заттар и тут же пожаловался: – Браслеты жгут, неплохо бы снять.

Естественно, никто не удовлетворил его просьбу.

Игорь решил, что после возвращения из Преисподней расспросит Гиранэля, при каких обстоятельствах тот познакомился с Заттаром. Вдруг безопасник снизойдет до рассказа интересной истории?

В точке прыжка их уже ждала группа скучающих недоучек.

Наконец все вместе они приземлились за городом, на картофельном поле. Игорь окинул взглядом бесконечные борозды. «Десятки гектаров земли, и ни души, – подумал он. – Хочешь – пой, можешь – танцуй, мало кто увидит и услышит».

– Попасть под земную кору «по щелчку» и с поправкой на ветер не получится, – расстроил всех Гиранэль. – Это вам не «небеса обетованные» и не Поверхность. Придется воспользоваться подземным лифтом.

– А если через подледные полости Антарктиды спускаться? – спросил Мох. – Ведь фашистские подлодки как-то умудрялись туда заплывать…

– Мысли проще, Леня, – сказал Игорь. – Зачем нам петлять в поисках дырки во льду, когда можно стартовать прямой наводкой, с родного картофельного поля…

Демон в этот момент хмыкнул, что-то промычав себе под нос. Предчувствуя возвращение домой, он снова решил предстать в истинном обличье. Браслеты тут же подстроились под увеличившиеся запястья…

Долго ждать не пришлось. Раздалось оглушающее гудение, потом свист, и на поле появилась абсолютно ровная дыра пяти метров в диаметре. Раздалось шипение, словно на станцию прибывал древний чугунный паровоз. Затем над дырой появился пар, в котором обозначился цилиндрической формы контейнер с круглыми иллюминаторами и дверьми, как у лифта в любом многоквартирном доме. Любуйтесь, лифт в Пекло! Двери лифта бесшумно открылись, из них выглянул мальчик с торчащими во все стороны пепельными волосами, сажей на щеке, в серой залатанной жилетке от костюма-тройки и галстуке-бабочке на голое тело.

«Вот это да! – про себя удивился Игорь. – Или там узаконили эксплуатацию детей или он совсем не ребенок, просто нас решили не пугать очередной мерзкой рожей?»

– Приветствую вас! – сказал мальчик крепким юношеским баском. – Меня зовут Харончик, и сейчас мы с вами проследуем в Подземный город.

– Что это за шибздик? – шепнул Игорю Ленька. – Подозрительный, жилет надет, как на беспризорнике…

– Малолетний люмпен, – поддержал Леньку Кюаре.

– А может, он с улиц Паррамора сбежал? – добавил Керник. – Это, кстати, преступный пригород моего Орландо.

– Орландо? – переспросил Кюаре. – Эта там, где огромный парк Диснея расположен?

– Совершенно верно, – кивнул Дэвид. – Но если отъедешь немного от парка, ряженый Дональд Дак за твой же хрустящий доллар прострелит тебе череп…

– Хватит о грусти болтать, – не выдержал Игорь. – Вероятно, внизу узнали, что Ленька теперь детишек опекает, вот и прислали своего пацана…

– Да идите вы… – надулся Мох, не оценив юмора.

Мальчик подошел к Заттару и бесцветным голосом попросил ангелов снять с демона браслеты.

– Кабина лифта находится под юрисдикцией Подземного города, – важно проговорил Харончик.

– Демон может быть опасен, – возразил Гиранэль.

– Там, куда мы сейчас направимся, опасны все… – заметил Харончик и поспешил успокоить присутствующих: – Заверяю вас, Заттар будет вести себя прилично. Правда, пушистик?

Услышав подобное обращение, Заттар побагровел, но ограничил недовольство лишь паром из раздувшихся ноздрей.

Не отрывая от мальчика взгляда, Гиранэль демонстративно долго избавлял демона от оков.

– Прошу вас проходить и располагаться, – на этот раз высоко и звонко сказал мальчик. – В наличии современные охлаждающие системы и удобные диванчики.

«Зачем НАМ охлаждение? – подумал удивленно Игорь. – Прикол какой-то?» Позже он понял, что нет…

Когда все разместились на своих местах, двери лифта медленно закрылись, и кабина сразу ухнула вниз. Не пристегнись Игорь и другие специальными энергетическими захватами, их тонкие тела приплющило бы к зеркальному потолку кабины, прямо к лампе в форме пентаграммы…

– Нравится тебе твоя работа? – спросил Игорь у мальчика.

– Папка к делу приставил, – ответил Харончик. – Чтобы мамку дома не доводил…

– А кто твой папа?

– Так… один влиятельный демон.

– И на что он влияет?

– На качество душевного комфорта…

– Это как?

– Устанет, например, какая-нибудь сознательная душа страдать на своем уровне и думает: «Что же мне дальше делать?» А знает она, допустим, о сговоре нескольких особо ретивых душ и их полнейшем нежелании помогать городу, достижению общего блага. Тогда сознательная душа через специальный канал связи сообщает помощникам моего отца о факте сговора и, если это подтверждается, получает возможность служить в отцовском департаменте. А служба там, ангел, совершенно другое качество существования души – и усиленный эрг-паек, и работа легче, и статус выше.

– А что же с душами-заговорщиками происходит?

– Отец удаляет их с уровня и на неопределенный срок делает донорами богатых демонов или их детей. Представляешь, что означает стать почти вечной едой?

Задавать новые вопросы Игорю расхотелось.

Они спускались все ниже и ниже. Игорь ощущал на сложенных крыльях горячее дыхание земного ядра, способного плавить разные субстанции. Умей ангелы потеть, кабину лифта давно бы затопило… «А если без систем охлаждения? – мелькнула тревожная мысль. – Как бы физика от жары не сработала, иначе превращусь в крылатый бифштекс…»

Гиранэль с Мохом чувствовали себя не лучше, Керник и Кюаре тоже не были исключением. На Харончике жара не отражалась. Он невозмутимо сидел рядом с кнопкой открывания дверей. Ни одной капли пота на его высоком лобике не проступило. Как и у демона. Заттар блаженно зевал, разминая затекшие лапы.

* * *

К прибывшему на место лифту подкатил серебристый минивэн. Дверь его плавно и бесшумно отъехала в сторону.

Мох первым заглянул в салон. За рулем никого не было.

– И тут автопилоты внедрены? – хмыкнул он. – Илон Маск, часом, не ваш засланец?

– Не знаю, о ком вы, – не понял вопроса Харончик. – И что значит «тут»? Вы же опустились сюда на сверхсовременной скоростной кабине, всего за полчаса прошедшей планету насквозь. Она является частью сложнейших технологий. Или вы думали, что у нас здесь только котлы с грешниками кипят?

– Технологии современные, а души закопченные… – неразборчиво пробурчал Ленька.

– Что вы сказали, не расслышал? – Харончик приложил к уху ладонь. – Так вот… в школе мне объясняли…

– Он сказал: «Не будем терять время», – прервал мальчика Гиранэль. – Мы здесь надолго задерживаться не планируем.

– Всегда мне не дают договорить, – расстроился Харончик.

– Какие могут быть разговоры, мы не на экскурсии или увеселительной прогулке, – в голосе Гиранэля появился металл.

– Дело не ждет, да и духота у вас страшная! – подтвердил Кюаре.

– Главное, чтобы пожаров не пришлось тушить, – как бы между прочим сказал Керник, и все очень внимательно на него посмотрели. Слова «пожар» и «огонь» в этом недобром месте приобретали особый смысл. Вечный…

– Мобиль, – Харончик сделал ударение на букву «о», – отвезет вас в башню наместника, а я, раз ангелы так нервничают, поспешу удалиться. – Он зашел в лифт, двери за ним закрылись, и кабина взмыла вверх по прозрачному желобу.

– Почему на машине? – удивился Игорь. – Встали на крыло или сразу в башне вышли…

– В этой локации ни полет, ни перенос через шлюз не работают, – ответил Гиранэль. – Здешним пространством могут оперировать только архангелы и высшие иерархи.

Игорь заметил, что и Гиранэлю такое положение вещей не нравится категорически, к тому же в память конвоиров не загрузили ни местных карт, ни выходных координат. Игорь ощущал легкий мандраж, Кюаре втянул голову в плечи и предусмотрительно занял место рядом с автоматической дверью, а не обнаруживший огнетушителя Керник постоянно ворчал. Только Мох спокойно развалился на сиденье. Самостоятельно вращающийся руль его нисколько не смущал.

В отличие от лифта, в мо́биле кондиционер отсутствовал. Можно было назвать это пробелом в «сложных технологиях», но жаркое приключение продолжалось.

Они ехали по высокому мосту, под которым бурлила настоящая огненная река. Мост был узким, с низкими, не внушающими уверенности ограждениями, и, вильни машина вбок, поездка могла завершиться катастрофой. Над мостом во все стороны разбегался бескрайний каменный «небосвод», поблескивающий слабыми точками ламп, вмонтированных в единый циклопический светильник. На Подземный город опустилась «ночь», почти скрыв за свинцовой дымкой его мрачные неприступные стены, о которые с шипением разбивались высокие огненные волны.

Когда минивэн подъехал к стенам вплотную, в темно-красной кладке стали видны глубокие выбоины. «Следы вечного противостояния добра и зла, – подумал Игорь. – Даже страшно представить, что здесь когда-то творилось…»

На центральных вратах, выкованных из блестящего красного металла, были приварены тощие фигуры двух Смертей. На узких плечах они держали острые, загнутые косы. Лик одной Смерти не был виден из-под капюшона, другая же не стеснялась демонстрировать прибывающим в город свою металлическую лысину. Громко скрипя, врата поднялись, впуская «гостей» в город. Мобиль еще долго петлял по улицам с редкими, еле отсвечивающими душами-прохожими, между однотипными домами-«муравейниками», скверами с металлическими деревьями, полутемными административными зданиями и непонятными абстрактными конструкциями, напоминающими пауков, пока не подкатил к башне необъятной ширины и высоты. Игорь попытался ее рассмотреть, но даже не увидел ее край. Минивэн выпустил пассажиров и поехал в нутро гаража, возникшее слева от входа в башню.

Из башни вышли слуги в парадных ливреях и монотонными голосами пригласили конвойных проследовать внутрь. Слуги казались обычными людьми, но взгляды их были пустыми. «Словно заводные куклы, – нашел сравнение Игорь. – Никому не пожелал бы тут работать…»

Подталкивая в спину Заттара, ангелы поднялись по лестнице из черного мрамора на третий этаж, где за массивными черными дверьми находился зал для гостей.

«Спектакль» начался сразу же.

– И кто же к нам пожаловал? – спросил высокий худощавый мужчина, распахнув двери зала и объятия, а когда в них никто не бросился, обиженно произнес: – Ну что же вы, лучшие небесные защитники, да еще в сопровождении лучшего небесного охранника, не проходите в мою просторную берлогу?

– Ваша берлога может оказаться капканом, – сказал Гиранэль. – Вы же не на утренник нас позвали…

– О, это вечное недоверие, – закатил глаза мужчина. – Предлагаю временно о нем забыть.

От мужчины исходила бешеная энергетика. Игорь чувствовал ее навязчивые, неприятные прикосновения, пытавшиеся раскачать защиту, а если получится, сорвать, как простыню с кровати.

Да, это был он – наместник Подземного города, Владыка Ренмарох собственной персоной: глаза горят, тонкие усы закручены вверх, в кармане рубашки серебристый шелковый платок, на брюках с синим отливом можно отчетливо разглядеть свое отражение, как и в начищенных до блеска лаковых туфлях.

– Кстати, как вас встретил на Поверхности мой сынок? – спросил Ренмарох, улыбаясь, и буквально источая любезность. – Обожаемая кровиночка, пятнадцать годиков всего, но такой деловой.

– Сынок? – переспросил Игорь. – Харончик? Не похож… папка рослый…

Гиранэль шикнул на Игоря, но тот не остановился:

– …да блестит, как карп, а сынок в заштопанном жилете на голое пузо обычным лифтером работает?

Керник усмехнулся в кулак, а Кюаре, закрыв ладонью лицо, задергал плечами и крыльями.

– А что здесь особенного? – воскликнул мужчина. – В деда пошел: такой же дробненький… Как на Поверхности говорят? «Мал золотник, да дорог». А к труду сызмальства надо приучаться, не важно, лифт это или место в престижном офисе, тогда и хозяйство сыпаться не будет. А то некоторые особи до тысячи лет на шее у родителей сидят. И на то им дай, и на это, а когда сами зарабатывать на паек начнут, забывают подумать о предках. А одежда – просто фикция. Одежду любую изобразить можно. Хочешь – пацанскую, а не желаешь – классическую.

– Игорь у нас парень прямой, – сказал Гиранэль. – Молод еще…

– Не ограничивай подчиненных, вояка, – сказал Ренмарох, вскинув к потолку руки. – Сам вообще разговор с капканов начал. Расслабься, посмотри, какая тут у меня красота!

Зал был огромным, над головой висели хрустальные люстры, тяжелые портьеры закрывали уходящие под потолок окна. Пол переливался розовыми, черными и желтыми цветами, вдоль окон находились столики с закусками и вином. Рядом со столиками замерла очередная команда слуг. Все было на высшем уровне, вот только Караваева в зале не было…

– Предлагаю перейти к делу, – сказал Гиранэль, заметно помрачнев.

– Да бросьте, Гиранэль! – не снял с лица наигранной улыбки Ренмарох. – Расслабьтесь и чувствуйте себя свободно. Может, вина бокальчик? Могу предложить лучшее, сделанное двадцать тысячелетий назад… Правда, горьким может быть, но вы, французы, и не любители сладенького, в отличие от соотечественников этих молодых людей. – Демон показал на Игоря с Ленькой.

– Мы если только по горькой, – вставил свои пять копеек Мох. – Сладенькое, знаете ли, для девочек…

Кюаре приподнял брови и тоже хотел что-то сказать, но Гиранэль оборвал его порыв метнувшим искры взглядом.

– Приведите Клима, – потребовал безопасник. – Заттара передадим, как только увидим нашего сотрудника, а пока твой братец побудет у меня на прицеле.

Заттар недобро посмотрел на Гиранэля.

– Уж больно грозен стальной ангел, – нахмурился Ренмарох. – Но нет повода переживать. Сейчас вашего Клима приведем и во всей красе покажем…

– Уж будьте так добры… – выдавил Гиранэль, еле удерживаясь от крепких выражений. Свой лимит вежливости он сегодня исчерпал.

– Привести Караваева! – приказал Ренмарох слугам.

Они быстро покинули зал, а хозяин башни сам закрыл двери.

Игорь чувствовал что-то неладное. Он увидел изменившиеся лица Моха, Керника и Кюаре. Ангелы-новички занимали оборонительные стойки, готовя под плащами проекции щитов. Игорь стал формировать свой щит, опустил ладонь на рукоять виброна. Только Гиранэль сохранял олимпийское спокойствие, буравя сердитым взором Ренмароха.

Долго ждать не пришлось: двери широко распахнулись, но вместо Караваева в зал влетели… поглотители. Около двадцати тощих фигур. Сразу стало зябко. Заттар рванул в сторону текучих саванов. Гиранэль провел прием под названием «возврат», но Ренмарох щелкнул пальцами, и петля, едва не затянувшаяся на шее демона, была перерезана.

– Вы ведете нечестную игру! – крикнул Игорь, заметив, что Гиранэль закрыл его спиной. Мох встал рядом с Гиранэлем. Дэвид и Симон усилили фланги. Игорь не понимал, почему о нем так пекутся.

Поглотители захохотали.

– Мальчик шутит, – не стал останавливать поглотителей Ренмарох. – Он прибыл в самое лучшее место для честности!

Демон взмахнул рукой, и плечо Игоря больно обожгло через щит. «Как такое возможно?» – успел подумать Игорь, когда прилетел второй обжигающий удар. Щит замерцал и исчез, а рука повисла плетью. Мох встревоженно посмотрел на Игоря и запустил в Ренмароха «иголки». Они пролетели сквозь демона, не причинив вреда, но в зависших над ним поглотителях оставили дымящиеся отверстия. Керник добавил поглотителям дырок от своих игл, а Кюаре направил в сторону пепельно-серых плащей слепящие диски. Несколько сущностей разрезало пополам, они временно растерялись и тут же были настигнуты Гиранэлем. Безопасник настолько виртуозно обращался с мечом, что он не был заметен даже ангельскому взгляду, но поглотители сумели быстро опомниться и контратаковать.

Выставив щит, Мох продолжал осыпать противников колючими искрами. Несмотря на множественные раны, поглотители с оглушительным воем подбирались все ближе. С трудом сдерживая натиск, Ленька прикрывал своих, пока Заттар не свалил его с ног огненной плетью. Когда и как плетка материализовалась в пустых руках демона, Игорь разглядеть не успел. Как и вовремя среагировать.

Гиранэль же был слишком занят поглотителями.

Плеть превратила лицо Леньки в нечто неразборчивое. Раздался короткий крик, и обездвиженный Мох растянулся на полу. Держа меч здоровой рукой, Игорь наотмашь резанул Заттара по животу. Демон завыл от боли и прикрыл лапами рану, из которой заструилась черная кровь. Теряя силы, Игорь ждал ответного нападения, но тут вмешался Керник. Нецензурно выражаясь по-американски, он отогнал Заттара от Игоря и заставил спрятаться за спины поглотителей.

Большеротые сущности разделились. Первая группа напала на Гиранэля, а вторая принялась расшвыривать по углам Кюаре и Керника. Ангелы вставали, но снова оказывались на холодном мраморном полу. Но для тел ангелов совершенно не важен материал и температура полов, в отличие от рвущей на части энергии поглотителей, забирающей последние силы и снова приближающей к смерти, теперь уже ангельской. Вскоре и Кюаре с Керником застыли в метре друг от друга, полностью лишившись крыльев. Обугленные, утратившие небесную красоту, любитель морских круизов и бесстрашный пожарный стали головешками адского костра.

Игоря поглотители не трогали, не замечали в упор. Игорь яростно размахивал мечом, но одни твари уверенно уклонялись от горящего лезвия, а другие оттесняли его от Гиранэля. Безопасник усилил вращение виброна и противостоял поглотителям до момента, когда плеть незаметно подкравшегося Заттара вырвала из руки меч. Гиранэль не растерялся и сгенерировал голубое поле «купола». Раздался громкий хлопок. Заттара и поглотителей отбросило назад. «Купол» Гиранэля разорвали через минуту. Твари присосались к защитной сфере жадными ртами и выкачали всю энергию. Гиранэль скрылся под поглотителями, ставшими сплошным черным клубком… Игорь, у которого уже темнело в глазах, поспешил на помощь, но наткнулся на непреодолимую стену.

– А с тобой я договорю сам! – страшным голосом проскрежетал наместник, отстраненно наблюдавший за избиением «гостей». – Мне не нравится, когда под ногами путаются пернатые сопляки!

Игорю заложило уши, но не из-за слов Ренмароха, а по причине внезапно раздавшегося звучного гласа. Словно разом запели все ангельские трубы.

– Оставь его! – рявкнул на демона неизвестно откуда появившийся Михаэль. – Умирать во второй раз он не будет!

Во все стороны от архангела расходилось ослепительное сияние, заставляя нечисть прятать глаза и закрываться капюшонами. Ренмарох тоже отступил и зажмурился. Клубок поглотителей покрылся шипящими синими молниями и с истошным криком отпрянул от Гиранэля. Лицо ангела изуродовали черные язвы, а руки и ноги оказались неестественно вывернуты. Михаэль провел над безопасником ладонью. Гиранэль конвульсивно дернулся, в его горле что-то клокотало, как в кипящем чайнике.

– Почти уничтожили… – осуждающе посмотрел на Ренмароха архангел. – Разнесли в пух и прах.

– Не смертельно, – пришел в себя часто моргающий наместник. – Он крепкий, быстро пойдет на поправку под чутким присмотром ваших чудесных докторов…

Тогда Михаэль указал демону на оседающую мыльной пеной фигуру Моха, фигуры-«угли» Керника и Кюаре:

– Им ты тоже лечение порекомендуешь? Появись я позже, до клиники бы никто не добрался.

– Знаете что, вы не у себя дома! – прошипел Ренмарох. – Отсюда запросто можно не успеть… Правила такие! Все не избегут смерти! Раньше, позже, на Поверхности или в Небесах! Смерть – великий Закон Уравнения.

– Не возводи Смерть в абсолют! – погрозил пальцем Михаэль. С пальца сорвалась молния и ударила Ренмароха в лоб. Наместник взвизгнул и прикрыл поджарившееся лицо ладонью:

– Что бы ты там ни говорил, а Смерти здесь всегда рады!

– Караваев тоже «радовался»? – голос Михаэля был подобен грому. – Восемьдесят лет гнил в вашем остроге, чтобы стать удобным поводом заманить Игоря?

– Неприлично долго дух испускал, – цинично произнес Ренмарох, растирая лоб. – И правда крепок оказался! Но Климушке все припомнили… Главная стена и сейчас в дырах…

Архангел раскалился и ударил демона световой волной. Перед падением Ренмарох успел закрыть голову порванной рубашкой и выкрикнуть:

– Почему же сразу не спасали златокрылого! Потому что не собирались?

– За все приходит ответ, демон…

– Расскажи эту кармическую сказку просветленным индусам, – сказал Ренмарох, не поднимая головы. Он пытался плотнее свернуть рубашку, накалившуюся от нестерпимого света. – Однажды и вы ответите за хитрые манипуляции сотрудниками…

– Мы заканчиваем разговор! – сказал Михаэль, пылая самым ярким костром. – Я забираю своих ангелов, а в качестве компенсации за грязные игры снова отправляю Заттара в заключение. И никаких обменов-обманов на сто лет вперед! А о сегодняшнем инциденте проинформирую Совет Хоров.

Услышав последние слова архангела, демон помрачнел. Он признал, что план устранения Игоря не сработал, и на Сатурне теперь оформят серьезный штраф, запретив приближаться к определенным душам на Поверхности, да еще предпишут досрочно освободить определенное число душ, томящихся в Пекле. Понимая, что штрафы – мера временная, и он вскоре решит, как отыграться, Ренмарох молча наблюдал за быстро исчезающими ангелами и братом.

Когда Игорь пришел в себя, то осознал, что этот день мог оказаться для него последним. «Хорошо, что архангелам лифты без надобности, – радовался Игорь. – Как всегда, спасибо Михаэлю. Дяде Мише…»

Глава 9. Караваев

Поглотители напирали со всех сторон. Невообразимо быстрые и обманчиво невесомые, заунывно воя и кружа над Климом, они пытались разрушить защиту клешнями, вырастающими до размера кувалд. Клим огрызнулся в ответ стрелами, пробившими полупрозрачные саваны, и тогда бесплотные твари выпустили из рукавов шипящие молнии. Неуловимые красные росчерки преодолели слабеющее поле, плавя тело. Зная, что энергии на собственную материю не хватит, Караваев проявил физическое тело. «Несгораемая» форма обуглилась, подошвы ботинок приварились к пяткам, а от меча-виброна осталась одна рукоять. Прожигая кожу золотыми каплями, по предплечью растекался приказавший долго жить щит. Поглотители над головой закружились быстрее, сливаясь в гудящее черное кольцо. Караваев знал: когда в колчане закончатся стрелы, «большеротые могильщики» подлетят ближе и порвут купол в клочья.

За поглотителями бесконечной толпой лезли демоны. Омерзительные рыла в оспинах, шрамах и нагноениях закрывали Климу обзор и брызгали из оскаленных ртов ядовитой слюной. Демоны хлестали по мосту оранжево-алыми плетьми, высекая длинные искры, истончающие силовое поле колючими языками.

Все происходило в момент наведения тоннеля-моста в Небесный город. Благо чудо-перстень, «экспроприированный» у наместника Преисподней, дистанционно не отключался и сейчас снова сработал. Будучи универсальной отмычкой дверей и пространств, перстень сгенерировал узкий портал, ведущий за пределы Преисподней. Оставалось расширить оконце пробойником, зафиксировать стенки тоннеля и отправиться домой.

С каждым ударом поглотителей Клима все более снедали сомнения. В своих скрытых резервах, в надеждах на «максимально подробный» план. Да, они наметили точки входа и возможного отступления, прошли вдоль и поперек карты, но… собираешься в Ад – готовься гореть! На давно добытых картах не начертано всех ловушек. Что в сухом остатке? Пять уровней «сюрпризов», не говоря о провалившихся на неизвестную глубину горизонтах. Всего не предугадать, обязательно упустишь маленькую, но архиважную деталь. Например, маячок, встроенный в перстень на субмолекулярном уровне и предательски сигнализирующий из любой точки пространства своему хозяину – наместнику Подземного города, так удачно отлучившемуся по делам и так некстати объявившемуся. И тогда опергруппе Караваева, спасшей души с тайного горизонта, не помогли маскирующие режимы… Неожиданное нападение демонов вынудило ориентироваться по ситуации. Пришлось «упаковать» души в накопительную капсулу и прикрывать «груз» до активации тоннеля. Караваевцы успели разрушить одну из башен демонов-владык и нагромоздить из ее обломков баррикаду, а после проломить небесными кинжалами кладку городской стены, считавшейся нерушимой…

Какой ценой? Когда безостановочно поливают огнем – текучим, прожигающим насквозь, как напалм, – а во все места жалит огромный злодейский рой, силы уходят незаметно. Из двадцати оперативников Клима до моста через огненную реку добрались двое. Сейчас они тлеют под копытами разномастных уродцев из недетских кошмаров. Да и не бывает в снах подобных экземпляров: их негде увидеть, чтобы потом они приснились, а художники-иллюстраторы от реальных обликов адовых слуг сразу бы поседели.

Разверзнув подземную твердь, Караваев открыл капсулу и направил в тоннель изможденные издевательствами души. Сколько же в них было радости – после избавления от участи невольных доноров созданий, не способных утолить голод, ежесекундно пожирающий гнилое нутро.

Если души были отправлены в Подземный город по решениям Небесного Суда, то их «доили» по лимитированной – «исправительной» – квоте. Отношение к захваченным душам в Аду было совсем другим, именно такими являлись освобожденные группой Клима – в Подземном городе их использовали в любое время, с минимальным периодом на восстановление… Преступно и мерзко! Не удивительно, что старейшины санкционировали операцию спасения, но рассчитывали-то они на иное развитие событий.

Караваев видел сотни маленьких искорок, приобретающих форму прозрачных человечков, взмывающих все выше к спасению. «Это еще не провал…» – радовался Клим, наблюдая на лицах бывших пленников ликование. Он мог последовать за ними, но подъем замедлился: местные законы блокировали попытки добавить скорости.

«Останусь, иначе все бессмысленно… – решил Клим. – Может быть, прав мой начальник-француз, и нечто, однажды спасшее от верной гибели танковые экипажи, впечатав в землю „тигров“ и „пантер“, не даст загнуться и сейчас?» – вспомнив Курскую дугу, Караваев с трудом увернулся от очередного энергетического плевка.

Неведомая сила проснулась тогда в обычном красном командире, который и в Бога-то не верил, не то что в чертей.

После войны он часто летал на Землю, слышал разговоры однополчан, убежденных, что фашистские танки «просто заглохли или были умело подорваны». А по поводу боевых машин, словно побывавших под пятой пьяного циклопа, ветераны расплывчато говорили: «В боевой горячке чего только не примерещится, снарядами и сплющило…» И все жалели командира: «Страшная смерть… Прямой наводкой, места мокрого не осталась…» Не знали, что снаряд только воздух «поцеловал», да и зачем знать?

Караваев слышал, что совсем на другой войне у его начальника случилось что-то похожее, но без сумасшедшего выхода энергии. Зато была сумасшедшая любовь к красавице Адели, а француженки, рассказывали, толк в любви знают… У Караваева же, как до отправки на фронт, так и после, любви не случилось. Были разве что редкие, ни к чему не обязывающие встречи.

Предвидя скорую развязку, Клим снял с пальца раскалившийся перстень и швырнул в тоннель:

– Попробуйте отыскать, чернокрылые, – ухмыльнулся он. – Души притянет приемный шлюз Небесного города, а неживой предмет затеряется на необъятных просторах Земли.

Демоны и поглотители растянули поле, словно пуховое одеяло, а затем растащили в стороны быстро гаснущими угольками. Караваев сжал зубы и расправил крылья. Серебряное оперение сложилось особым образом, образовав по краям лезвия опасных бритв. Клим врезался в подземников вихрем торнадо, и адская свора прочувствовала всю остроту ангельских «украшений»: поглотителей резало на части, а демоны лишались голов и конечностей.

Израсходовав оперативный резерв, Караваев не выдержал натиска.

Клима ударили об ограждение моста, подняли на несколько метров и бросили на каменные плиты. Внутри ангела клокотал гейзер, обессиленное тело готовилось разлететься на атомы. Не желая валяться кулем смятой бумаги, Клим со стоном привстал на колено. Демоны вокруг вдруг замерли и расступились, пропуская вперед мужчину с холеным лицом: худого, коротко стриженного, с закрученными вверх усиками, облаченного в приталенную черную рубашку, блестящие шелковые брюки со стрелками и начищенные до зеркального блеска туфли. От обычного человека его отличали глаза: два излучающих огонь рубина, при полном отсутствии зрачков. Приторно улыбаясь, мужчина не поленился наклониться к уху Караваева, чтобы издевательски прошептать:

– Что же вы, Клим, хаос тут устроили, да еще с воровскими намерениями пожаловали? Ангел и воровство? Несовместимые понятия! Не укладывается даже в моей голове. Трудно оформить приглашение? Стандартным запросом, через канцелярию? С белым голубком прислать? А уж мы бы организовали вам незабываемую экскурсию! С хлебом-солью и демоническим размахом…

С трудом приподняв голову, Клим посмотрел в опасную глубину «рубиновой бездны»:

– Не тебе меня, Ренмарох, в воровстве упрекать. В нарушение седьмого пункта Всеобщей Хартии вами незаконно удерживались украденные с Поверхности души, изменены линии их развития и прерван естественный процесс воплощений.

– О, это трудно доказуемо, – произнес демон без тени смущения. – Выдав желаемое за действительное, ваша разведка дезинформировала доверчивых старейшин, а мы случайно перепутали клейма грешников и очистившихся, поместив последних в исправительный бокс. Не знали вы, что кандидаты на пересмотр статуса грешника фонят так же, как души на Поверхности!

– Мы отследили маршрут перемещений, – сказал Клим слабеющим голосом. – Налицо наглое извлечение и грабительское пользование незадекларированной энергией.

– Казенно рассуждаете, – картинно зевнул Ренмарох. – Пора мне с вами, коммунякой, заканчивать.

– Тогда заявляю по-коммунистически: ваши преступления пора рассмотреть на Небесном Суде!

– Размечтался, подобных мне не судят… – заявил Ренмарох, перейдя на «ты»: – Сам перед судом предстанешь, ПОД-ЗЕМ-НЫМ! А до заседания придется пострадать…

Армейская закалка не позволила Климу смолчать:

– Я вижу, у вас не судят, воин Люцифера, а уничтожают!

На скулах Ренмароха заиграли крупные желваки, он молча развернулся и ушел. Вокруг Караваева захрюкали, заблеяли и плотоядно зашипели жаждущие мести демоны. Отпихивая друг друга, они радостно набросились на Клима. Он не закрыл глаз, даже полностью скрывшись под их зловонной массой.

Глава 10. Горе

Шептун Кисляк имел на счету триста вылазок на Поверхность. Он обожал летать вместе с вечерним ветерком, представляя, как в прошлой жизни при такой скорости заложило бы уши и размазало о бетон. Сейчас крыши домов мелькали внизу неразличимыми квадратиками, а настырные птицы не могли его обогнать. Он же нагло ввинчивался в спокойно парящий в небе косяк и переворачивал птичек вверх тормашками. Подниматься выше облаков шептун опасался: могли срезать острым крылом ненавистные ангелы… «Что им, небес жалко? – негодовал он. – Все облака узурпировали! Да и что у них за крылья? Один гламур. Я-то свои блестящие черные крылышки никогда не сменю на девчачьи ангельские…»

Кисляк гордился своей миссией – помогать выбранным начальством людишкам расстаться с бренным земным существованием. Наградой была недельная подпитка от недавно прибывшей в Подземный город души. В этот раз ему поручили уболтать целеустремленного юношу Ивана – студента с далеко идущими планами на жизнь. Студент встречался со студенточкой, и та отвечала ему взаимностью. Везунчик!

Кисляку никто и никогда взаимностью не отвечал. В школе родного штата Миннесота ему плевали вслед. Зажимали в угол и били. Пару раз симпатичные девчонки целовали, но по-дружески, за решенные примеры, а Серена Дойл, соблазнительная «шоколадочка», даже пригласила разок домой. Заставив раздеться, закрыть глаза и не подсматривать, не спеша удалилась в ванную, а когда он открыл глаза, оказался под камерами телефонов непонятно откуда набежавших одноклассников… Видео, где он в костюме Адама удивленно открывает рот и пытается прикрыться судорожно скомканной простыней, распространилось по школе, как вирус. Его стали дразнить «бледным недоразвитым додиком». Что он тогда пережил! Теперь-то его никто так не назовет… Он избавился от обидчиков! Взял из сейфа карабин отца и… Кровавые брызги так и летели, раскрашивая стены школы… Он бы успел больше, но проворный снайпер успел остановить «операцию возмездия» точной пулей. А после – мрак, никакого Небесного Суда, и город, запечатавший падшую душу в свои неприступные стены.

Внутренний маяк привел шептуна к оранжевой многоэтажке. Кисляк быстро нашел нужное окно и просочился через приоткрытую форточку в квартиру.

Иван сидел в своей комнате за компьютерным столом, а его родители что-то горячо обсуждали в соседней. Был вечер. Все вернулись с работы и учебы. Завтра – долгожданные выходные.

Кисляк заглянул Ивану за плечо. Сосредоточенно кликая мышкой, Иван строил на экране монитора разноцветные графики. Кисляк глубоко вдохнул, наполняясь дремлющим в ауре ядом, а потом стал медленно нашептывать на ухо жертве нужные фразы: «Соня снова сослалась на плохое самочувствие? Когда в последний раз вы с ней куда-нибудь выбирались? В кино, театр, кафе? Когда она в последний раз оставалась на ночь? Точно встречается с другим, а тебе врет! Играет в любовь! И ты ей не нужен! Зачем быть все время обманутым? Какой смысл в жизни, где все постоянно врут и предают? Где с каждым днем только хуже. И у тебя так будет всегда! Вспомни Вику! Она ведь тебе изменяла! Марину, которая до Вики была, вспомни! Почему Марина выбрала Никиту и вышла за него замуж, а над тобой лишь посмеялась? Потому, что ты, Ваня, вечный неудачник. Потому, что женщины, Ваня, любят сильных и успешных, а не тихонь, слюнтяев и нищих студентов… Может, пора прекратить бесполезную жизнь?»

Иван напоминал восковую куклу, взгляд которой устремился в необозримую глубину сознания… Он встал с кресла и на негнущихся ногах подошел к окну, распахнул, взобрался на подоконник… Шептун в этот момент довольно потирал призрачные ладони.

Рядом с Иваном стоял совершенно беспомощный ангел и с ненавистью смотрел на шептуна:

– Я доложу об этом наверх!

– Докладывай, что ты еще можешь? – Кисляк показал ангелу неприличный жест. – Как бы само собой происходит, а? Как бы его собственное решение, да? И не подкопаешься! И никакого физического воздействия, чтобы включить механизм защиты. Ха-ха-ха!

Ангел подбежал к Ивану, попытался схватить за ноги, но руки прошли насквозь…

Кисляк с удовольствием наблюдал за бесполезными действиями крылатого.

Затем Иван спокойно спрыгнул с пятнадцатого этажа. Ангел спикировал за ним. Раздался глухой удар, чей-то испуганный визг… Приземлившийся ангел упал на колени и схватился за голову. Он плакал и все время повторял: «Почему так ограничены возможности физического тела? Почему так несправедливы законы Вселенной?»

Когда мать Ивана заглянула в комнату сына, чтобы позвать на ужин, ее встретило распахнутое настежь окно, по которому били приподнятые сквозняком шторы. Почувствовав неладное, женщина подбежала к окну, посмотрела вниз и замерла: около подъезда, вниз лицом, лежал молодой человек в желтой футболке, так похожей на любимую футболку Ивана. Комнату наполнил долгий пронзительный крик…

Кисляк смотрел на изломанное тело вместе с матерью Ивана и прибежавшим на крик отцом. Рядом с телом наплывала вязкая красная лужа. «Теперь, Иван, будешь ходить по Земле неприкаянным до конца положенного тебе судьбой срока, а потом – милости просим в особый квартал Подземного города…» – злорадно прошипел шептун.

Помахав ручкой подавленному ангелу, Кисляк, весело насвистывая, полетел прочь. Его уже ждала обещанная душа: свежая и полная сытной энергии.

* * *

После обеда Соне позвонил отец Ивана и сухо сказал, что сына больше нет. Услышав это, она вскрикнула, но ничего не смогла ответить. Выронила телефон и зарыдала.

В последнее время среди тревожных раздумий она несколько отстранилась от Ивана, не реагировала на его приглашения и теплые слова. И теперь спрашивала себя, не могла ли косвенно стать причиной трагедии? Она не понимала, что с ней происходит, лишь чувствовала, что кто-то понемногу выкачивает жизненные силы.

На кладбище собрались только близкие Вани. Его мать тихо плакала в платок, наблюдая, как кладбищенские рабочие усердно роют яму. Пронизывающий осенний ветер трепал выбившуюся из-под платка седую прядь… Соня приобняла женщину, и та заплакала сильнее. Отец стоял чуть вдали, пряча небритый подбородок в приподнятый воротник куртки. Он не проронил ни слова. Только мокрый след на щеке говорил о внутреннем состоянии человека, навсегда потерявшего единственного сына.

Ивана не отпевали. «Не положено их отпевать, – строго сказал батюшка в церкви. – Очень тяжкий это грех. Самоубийца в содеянном не может покаяться. Отказался он от дара жизни. Сильно согрешила душа, долго страдать ей придется. Некоторые родственники утаивают факт самоубийства и отпевают родных как убиенных, а душа стократно мается. В сельской местности вообще за оградой общего погоста самоубийц хоронили, потому как не выбрали они своего срока в этом мире, не отстрадали положенного…»

Поминки прошли в тяжелой, натянутой тишине, разбавляемой надрывными женскими рыданиями. Отец Ивана снова молчал и глушил водку. Стопку за стопкой…

На кладбище Соня сильно простыла и слегла на две недели с температурой. Она давно не появлялась в институте, накопила хвостов. Учеба воспринималась туманным фоном, сквозь который размытой картиной проступала шумная аудитория и любимое место Ивана на самом верхнем ряду, занятое кем-то другим…

Не продвигалось и расследование по уголовному делу. Соне снова обещали во всем разобраться, но она почему-то не верила, что заказчик будет установлен. Что-то нечистое сопровождало это дело…

А потом случилась еще одна неприятность. Мама упала с лестницы подъезда и сильно разбила колени о ступеньки. Коленные суставы беспокоили маму и раньше, но теперь все было сложнее. Пришлось срочно везти маму в больницу. Нервы, нервы, сплошные нервы. В коленях собралась жидкость… Маму оставили в больнице для обследования – ситуация не предполагала скорейшего выздоровления.

Соня одиноко сидела на давно не крашенной лавочке больничного скверика и думала о происходящих в последние дни событиях: «Я, Игорь, мама… Кто источник наших несчастий? За что мы прогневали небеса? Я лично никого не обижала, не воровала, старалась жить по совести. Срочно нужно в храм, но ноги почему-то идут мимо…»

Соня не могла видеть Игоря за своей спиной, а он не представлял, как помочь девушке. Облегчать внутренние терзания людей ангелы не могли. Игорь видел, как ранее стабильно голубое поле Сони теперь чернеет, покрываясь щепками ядовитых заноз. Разрушение поля приводит к сложным заболеваниям. Многие напрямую связаны с изменениями в психике. И от этих переживаний Игорю, еле сбежавшему пару дней назад от небесных докторов, становилось все хуже.

Глава 11. «Не ваша она, архангел…»

Если Игорю быстро вылечили покалеченную руку, то дела Гиранэля шли не лучшим образом. Пока докторам удалось восстановить только израненное тело ангела, едва не отдавшего за Игоря жизнь. С душой же все обстояло сложнее. Гиранэль долго никого не узнавал, рвался в зримый ему одному бой, по-французски выкрикивал команды солдатам и требовал привести девушку по имени Адели. Главный безопасник Небесного города просил у нее прощения, кричал, что только она способна поставить его на ноги, и отключался лишь после очередной дозы лекарств. Говорили, что Адели была земной женой Гиранэля, но в подробности семейной жизни сложного пациента Игоря посвящать не стали.

Игорь переживал и за Гиранэля, и за погибшего Моха, которого считал единственным приобретенным здесь другом, но больше всего не находил себе места из-за страданий Сони. Он чувствовал, что с каждым днем она становится ему ближе, а любым способом разделить ее боль не получалось. Ко всему прочему он стал видеть странные сны.

Да, ангелы тоже спят, и во сне Игорь часто был с Соней на большом облаке, где они долго смотрели на безграничный воздушный океан, держась за руки. Игорь что-то оживленно рассказывал, а она звонко смеялась. На девушке был серебристый комбинезон с широким золотым поясом, ее черные волосы почему-то оказались платиновыми, собранными в тугой замысловатый узел, на лице, выглядевшем немного старше, чем сейчас, никакой косметики. На лбу девушки светилась диадема, украшенная многоцветными опалами.

Себя Игорь видел не в белом костюме, а в униформе защитного цвета и без погон.

Несбыточная встреча или картинка призрачного будущего?

Игоря еще долго не нагружали новыми заданиями, давая возможность восстановиться после неудачной командировки. Поэтому он летал к Соне ежедневно и видел, что она почти перестала выходить из дома (брела в магазин и обратно), проводя все время с матерью, с трудом передвигавшейся по квартире на костылях… Игорь несколько раз ходил к Михаэлю, просил о помощи. Тот обещал разобраться и мягко выпроваживал из кабинета раскрасневшегося ангела. Игорь негодовал и снова улетал на Землю.

* * *

Архангел Михаэль надеялся на скорейшее включение у Сони внутреннего механизма отторжения зла и верил, что девушка справится с грузом навалившихся проблем. Архангел всегда выступал за естественный процесс активации новых возможностей. Искусственное побуждение к существованию в иной реальности означало неизбежное нарушение многих вероятностей.

Судя по активному вмешательству подземных в судьбу девушки, ее время для самостоятельного выхода из непростой ситуации утекало сквозь пальцы… Подтверждение этому прилетело вчера вместе с черным голубем. Предложение о встрече на нейтральной территории.

«Что ж, выслушаем врага, – подумал Михаэль, рассматривая оставшийся от приглашения пепел. – Вдруг что интересное расскажет?»

Они прилетели на застывшую в мертвом сером небе площадку, представлявшую собой серебряный диск метров десяти в диаметре, с круглым шатром на поверхности. Для безопасности переговорщиков возможности каждого ограничивались законами Схрон-мира. Только до скрипа белое пыталось поглотить мрачное и черное, но обиженно застывало на границе цветности. Вечное домино.

– Зачем позвал, темный? – начал разговор Михаэль.

– Не прикидывайся, – сузил глаза Ренмарох. – Если бы не важность девчонки, ты поручил бы встречу преданному боевому псу. Ой, запамятовал, он ведь лечится и пока не может исполнять свои обязанности. Дошли до нас слухи, что в бессвязном бреду войну вспоминает? А знаешь почему?

– Не жду услышать мудрости, – без интереса произнес Михаэль.

– Только на войне, на манящей грани жизни и смерти, чувствуешь себя по-настоящему живым, только там раскрывается истинный потенциал души, и только там действуешь без моральных ограничений, забирая чужие жизни и ощущая всеми клетками абсолютно недостижимую в состоянии мира свободу, – важно заявил Ренмарох, обожающий ораторствовать. – Именно я помог Гиранэлю снова почувствовать себя свободным от сотен надуманных обязательств.

– Для всех нас, а для Гиранэля в особенности, война никогда не заканчивалась, – раздраженно произнес Михаэль. – И это из-за вас… А то, что шепчет сейчас Гиранэль, – обычный бред раненого.

– Война – часть нашей работы, – сказал Ренмарох. – Иначе вы обленитесь… Станете не нужны…

– Не испытывай мое терпение, – сверкнул очами Михаэль. – Я имею право запросить у Селафиила разрешение на деконсервацию этого пространства.

– Не пугай братьями, мне одного тебя в прошлый раз хватило: навсегда исчезло звено отборных поглотителей, – расстроенно сказал Ренмарох. – Раз завел речь о братьях, передавай мой пламенный привет Заттару.

– Я военным преступникам приветы не передаю, – медленно и отчетливо произнес Михаэль.

– Тогда и мы не станем передавать их Соне! – вспылил Ренмарох. – Ведь очень скоро мы заберем ее к себе! Проведем девчонке полный курс демонического мастерства и создадим себе новое преимущество, а то твои крылатые педанты чересчур увлекаются насаждением справедливости. Даже соревнования между собой устраивают. Не знал?

– Мы инициируем новых исполнителей для обеспечения равновесия, а не для развлечений.

– Поищете другого защитника Высших Сфер, – пожал узкими плечами демон.

– Опасаетесь вы Соню, – сказал Михаэль. – Уже сейчас, потому что подсуетились и просчитали все варианты.

– Что может сделать маленькая искорка? – пожал плечами Ренмарох.

– Не лукавь, – отмахнулся Михаэль. – Многое может, ты знаешь историю.

– Стареют ваши начальники, – Ренмарох аккуратно поправил запонку на манжете сорочки. – Но оперативно заменять их некому: по пальцам одной руки пересчитать чистеньких, честных и самоотверженных, с горящими сердцами и душами. Потому и ангелочков ваших единицы, отдающих свои жизни за человечков, в большинстве своем этого недостойных. Мелковато войско!

– Зло плодится быстрее, – вздохнул Михаэль, – не мне тебе доказывать.

– А мы все наседаем, скоро в Коррекционной комиссии в большинстве окажемся, – довольно потер холеные руки Ренмарох. – Так в ваш Рай вообще никто не поднимется правильным и перевоспитанным.

– Ты меня за этим позвал? – нахмурился Михаэль. – Рассказывать о безрадостных перспективах неиссякаемых «источников питания»?

– Нет, подтвердить, что забираем Соню себе, – злорадно улыбнулся Ренмарох. – Чтобы лишних иллюзий на ее счет не возникало.

– Очень самоуверенно, демон.

– Не ваша она, архангел! – Ренмарох нагло уставился на Михаэля. – Слишком много в ней внутренних изменений, по большей части негативных. Соня озлоблена на мир, совсем не думает о теплом дождике и радуге, только минор в мыслях и похоронные тона. Поэтому служить Соня будет нам – прагматикам, а не вам – вечным защитникам Вселенной.

– Время покажет, темный иерарх, – Михаэль расправил крылья. – Мне пора! И напомню, что мы не отказываемся от прошедших Отбор душ.

– До нескорых встреч! – крикнул Ренмарох вслед улетающему архангелу.

В рубиновых глазах демона корчили рожицы маленькие чертики…

* * *

По сложившейся традиции архонт ожидал возвращения Михаэля в его кабинете. Взяв со стола статуэтку древнегреческого метателя копья, архонт повертел ее в руках, провел пальцем по рельефно выступающим мышцам воина, курчавым волосам…

Фигурка напомнила архонту правнука – Актеона, победителя Олимпийских игр, любимца женщин, веселого, всегда правдивого, желавшего жить до ста пятидесяти и пронзенного в день совершеннолетия персидской стрелой. «Давно это было… – расчувствовался архонт. – Мои потомки давно ушли с планетарных планов, только их пращур выпал однажды из круговерти жизней и смертей. Как же нелегко осознавать себя в Реальности, помноженной на бесконечность…»

Когда Михаэль появился на рабочем месте, архонт поставил статуэтку обратно и спросил:

– Что решили с кандидаткой?

– Поднимать.

– Вот как? Но срок еще не подошел.

– Раньше срока…

– Поддерживаю, но сначала зажгите ее Искру.

Глава 12. Архонт

В Океане был Остров. Он соперничал размерами с Материком и отличался от других островов широкой и горбатой спиной, пробитой посередине золотой горой. Легко отражая от блестящих боков солнечные лучи, гора стремилась к облакам. Казалось, протяни руку, и свободно коснешься белизны и их рыхлых и влажных тел. Перед всяким прищурившим от солнца одно око и посмотревшим на вершину горы возникал рогатый шлем, начищенный до блеска. «Шлемом» была обитель Каратоса – бессменного повелителя Острова, «рогами» – дозорные башни. Между ними время от времени проскакивали молнии статического напряжения, передавая голубые зигзагообразные блики на главный визорум. Из него открывался панорамный вид на хитросплетенные улицы, изогнутые мосты, зеленые парки и разноцветные дома. Высокие, под стать своим жильцам, они упрямо карабкались к обители, заполняя примыкавшие к горе уровни-террасы.

Остров опоясывали водные и земляные кольца, сквозь невидимые врата которых по широкому каналу проплывали торговые суда. Материк поставлял островитянам специи и горячительные напитки, обменивая их на быстрорастущие зерна, чудодейственные бальзамы и прочные ткани.

Территория Острова разделялась на кобусы, управляемые сыновьями Каратоса. Он воздвиг Остров очень давно, при помощи верных соплеменников, но без поддержки отца – Владыки Океана. Старик считал, что его дети должны развивать подводное пространство, а не стремиться к покорению бесполезной суши (которая однажды поменяется с водой местами), а «рукотворный булыжник» видел проявлением слепого эгоизма, плоды которого не способны к долгому существованию.

Каратос не внял советам отца, пожелав видеть Солнце не через мутную призму воды и чувствовать под ногами твердую, а не вечно скользкую поверхность.

В гневе Владыка Океана ударил по волнам трезубцем и скрылся в водных пучинах. С тех пор так и не возвращался к сыну. Будь он сегодня рядом, бремя судьбоносных решений не воспринималось бы Каратосом настолько непосильной ношей.

В рекоруме обители повисла тишина. В совещательном зале физически присутствовали только Каратос и его военный советник Сар Атен. Сыновья Каратоса предпочли остаться в кобусах, мерцая над оперативной декой слабым светом проекций.

Больше других сыновей походил на отца внешностью Ютол – лидер кобуса Развития. Он сразу же выразил беспокойство остальных:

– Отец! Напряжение нарастает! Народ хочет знать будущее, а сейчас оно не так радужно, как мы представляли ему раньше. Предлагаю включить крикумы и оповестить всех о приближении Шат.

– Шат не создают благ цивилизации, – голос другого отпрыска Каратоса, Нуола, идейного вдохновителя кобуса Созидания, немного дрожал. – Поэтому они не интересуются землями Материка, не имеющими инфраструктуры для комфортной жизни.

– Нуол прав! – поддержал брата Леол, отвечающий за кобус Отдыха. – Зачем разжигать огонь на голых камнях, если можно пользоваться теплом уютных домов, генерируемым эн-кристаллами?

– Свой флот они тоже не строили, – добавил Таол, куратор кобуса Снабжения. – Быстрые гравиаты, многопалубные тиремы и тяжелые мортоги проектировали плененные ученые. Шат только их оставляют в живых…

– Не будем отчаиваться! – твердо сказал Сиол, которому отец доверил кобус Обороны. – Стражи уже погрузились на платры и летуны и ждут указаний. Серый котолан плотно облегал мускулистое тело Сиола, полное молодости и нерастраченной энергии. Если Ютол взял от Каратоса внешние данные, то Сиол – характер. Недаром именно он командовал Стражами.

– Повелитель, прислушайтесь к сыновьям, мы теряем драгоценное время, – Сар Атен поглаживал белую бороду и безуспешно пытался прочитать взгляд Каратоса.

Молча слушая грустные речи, гигант в золотой тоге продолжал отстраненно смотреть на круглую линзу визорума. Каратос не хотел многого, лишь продолжения простых и привычных вещей: цветения садов, детского смеха на площадках, чтения стихов в беседках и даже сплетен жен на балконах о своих (и не только) мужьях. Каратос хотел мира, но синий взор все больше застилала мрачная пелена. Последний визит Шат оставил в прошлом многочисленные циклы спокойного развития и научных прорывов.

«Мне у вас нравится, – надменно сказала Каратосу бой-командор Ата Чи, по-хозяйски осматривая обитель. – Хотела бы остаться! Навсегда…»

Даже в кошмарах нельзя было представить на Острове женщин с зеленой кожей и блестящей чешуей. Возможно, по меркам своего народа желтоглазая Ата Чи считалась красавицей, но один вид длинного лоснящегося хвоста сводил на нет все сравнения с жительницами Острова. К тому же они не поедали своих мужчин по случаю военных поражений…

Шат предъявили права на половину Острова. Нагло заявили, что часть Океана под ней принадлежала их предкам. Ложь! Народ Каратоса владел этими водами задолго до появления зеленокожих на Терре. Но все доводы оказались бесполезны: бесконтрольно плодящимся рептилиям не хватало пространства для воспитания молодняка. Уступи Каратос, и территориальная принадлежность второй половины Острова оказалась бы лишь вопросом времени. Каратос не мог допустить геноцида, и разозленная отказом воительница не заставила долго ждать.

Каратос понимал, что Стражи не остановят Шат, но замедлят вторжение и выиграют время для эвакуации детей, женщин и ученых на Материк. Там их встретят исследователи Молодой земли и разместят в полисе, построенном на горном плато и закрытом для местных жителей.

Каратос радовался, что жена с младшим сыном не успели вернуться с Материка. Возможно, без мужа и отца они смогут завершить работу с материей для перемещения вне левитонов, и группу исследователей однажды провозгласят богами маленькие и суеверные создания, отчасти способные на поглощение знаний, но все еще воспринимающие природу живым существом. Когда-нибудь для них тоже станет доступной наука, но пока предпочтение отдавалось гуляньям в лесах и непомерному поглощению горячительных жидкостей, а среди достижений были примитивное земледелие, ремесла, зачатки архитектуры и искусства. Почти все, возникающее на картинах, скульптурах и вазах Материка, было подсмотрено на Острове. Корабелов Материка Каратос не критиковал намеренно, ведь плавать на их посудинах могли или герои, или сумасшедшие. С другой стороны, все прекрасное для взора и технологичное для применения всегда имеет отправную точку. Некоторые представители Материка слушали исследователей очень внимательно и неустанно записывали информацию на тонких свитках. Утверждали, что стараются для потомков, которые с интересом послушают рассказы об Острове. Наверняка повествование обрастет лишними и неправдоподобными деталями. Но здесь Каратос был спокоен: если не приукрашивать, красивой легенды не создашь.

– Действуйте! – распорядился Каратос, очнувшись от дум. – Заблокируйте входы в гавани. Опустите силовые поля колец до уровня дна и объедините в единый контур. Накройте библиотеки кубами повышенной герметичности и поместите в глубинный архив, он выдержит взрывы. Отправьте летуны навстречу воздушным силам Шат. Разверните батареи шахтонов, включая законсервированные и снабдите дополнительными эн-кристаллами. Организуйте погрузку женщин и детей в левитоны и прикрывайте огнем, пока не переместятся на безопасное расстояние. Затем перегруппируйтесь и отходите к Материку. Обессильте Шат настолько, чтобы они еще долго не захотели высовываться из своих нор…

– А как же ты, отец? – взволнованно спросил Сиол.

– Я оставлю за собой управление глобальными процессами, – уклончиво ответил Каратос.

– Что ты имеешь в виду? – встревоженно произнес Сиол.

– Скоро все узнаете! – ответил Каратос. – А сейчас действуйте!

Когда образы сыновей растворились в приглушенном свете рекорума, Каратос увидел, как со стороны статуи Золотого Исполина приближается черный рой.

– Они в пятнадцати стадиях, – помрачнел Сар Атен. – Скоро начнут громко жужжать и больно клеваться…

– Гравиаты подобны назойливым насекомым, скрещенным с остроклювыми птицами, – тяжело вздохнул Каратос. – Летунам придется пробиваться сквозь них с серьезными потерями.

– Они выведут левитоны через анклав Обороны, а там, как вы знаете, сосредоточены сдвоенные батареи шахтонов, – Сар Атен немного смягчил пессимистичный прогноз Каратоса.

– А шахтоны мы усилим черными лучами, – добавил Каратос, наткнувшись на хмурый взгляд советника.

– И к закату оставим Остров без энергии? – недоуменно произнес Сар Атен.

– Я все предусмотрел… – Каратос демонстрировал непонятную уверенность.

– Могу ли я спросить… – по выражению лица советника Каратос догадался, что тот обязательно вспомнит прошлое.

– Сейчас вы вольны задавать любые вопросы, – заявил Каратос и через мгновение понял, что был прав.

– Почему бы не забыть прежние обиды и не попросить помощи Владыки Океана? – выпалил Сар Атен. – Он укажет Шат их место.

Каратос странно улыбнулся и произнес слова, которые не успокоили Сар Атена, скорее еще больше озадачили:

– Однажды отец сказал мне: «Сын, не прими мои слова как банальность, но все запланированное свыше обязательно произойдет, и, поверь старику, бесполезно предотвращать события, лишь кажущиеся нам, не понимающим подоплеки этих событий, несправедливыми».

– Надеюсь, это не наш случай? – спросил Сар Атен, надеясь услышать нечто вселяющее надежду.

– Проводите меня в операторий, – приказал Каратос советнику, не пожелав пускаться в дальнейшие рассуждения. – Без ваших инц-камней невозможна полная активация оборонительного контура.

– Последняя воля правителя? – уточнил Сар Атен.

– Последней будет твое спасение, Сар, – ответил Каратос, и в его синих глазах ясно читался намек на скорое прощание.

– Решили, что брошу вас умирать? – с нескрываемой обидой произнес советник.

– Ты нужен мне там… – сказал Каратос. – Присмотришь за Шин-Дис! Не забывай, что ты еще и наставник моего младшего сына, – его лицо на миг просветлело. – На Материке Кеолу потребуется поддержка.

– Я сделаю все от меня зависящее, – заверил Сар Атен.

– И пусть больше не называет себя Гелиосом, – добавил Каратос. – Мне не по душе это наречение.

– Что-то еще, повелитель?

– Еще? – усмехнулся Каратос. – Посоветуй ему не смешивать кровь с местными красавицами. На этом с перечнем указаний все.

Советник натянуто улыбнулся и молча пропустил Каратоса вперед.

Когда они вбежали в операторий, на Остров сбросили Пламя, но его сумели погасить шахтоны. Вместе с советником Каратос активировал защиту Острова. Сар Атен еще раз поинтересовался, не изменил ли Каратос приказа покинуть его. Услышав прежний ответ, советник с сожалением удалился.

Вскоре с подводных постов сообщили о мортогах. Эти жуткие металлизированные туши медленно ползли по дну, безжалостно давя рыбные фермы… Каратос представил, как мортоги подбираются к силовым полям, выпускают многосуставные дробители и полностью уничтожают защиту колец. Затем появятся обтекаемые корпуса тирем, уничтожат Быстрыми Огнями последние шахтоны и, словно скользкую зеленую икру, начнут метать из трюмов захватчиков. Несмотря на страшные картины, Каратос уже решил, как опередит Шат…

– Когда левитоны вырвутся из окружения, Шат ничего не получат, – сказал себе Каратос. Он наблюдал, как из глубины Океана поднялись и раскрылись широкими лепестками высокие столбы. Из центра столбов взметнулись черные потоки энергии, расчистившие левитонам треть Неба. В этот момент сапфировые очи Каратоса тоже метали молнии, летевшие далеко за пределы Острова, за край Океана, за границы матери-Терры, в миры, откуда не предвиделось помощи…

– Великая Волна, которую я вскоре призову, расколет Остров надвое! – крикнул Каратос в пустоту оператория и, задрожав массивным телом, упал на колени. – И уничтожит всех врагов…

* * *

Звезды, наблюдавшие за событиями с завешенного тьмой небосвода, все еще благоволили Острову: уцелевшие летуны оторвались от преследователей и увели левитоны на Материк. Стражи на платрах продолжали таранить гравиаты, а уцелевшие шахтоны – срезать раскаленными лучами носатых «стрекоз», с противным стрекотом пикирующих на позиции защитников Острова. На этом звездная «доброта» закончилась: прикрывая отход островитян, погиб Сиол, а Ютол был уничтожен в своем левитоне еще на взлете. Другим сыновьям Каратоса удалось покинуть Остров, но разве могло это унять боль, навсегда поселившуюся в сердце скорбящего отца?

Очень скоро на Острове остался один Каратос. Все, что было создано им с великим трудом, горело, плавилось и разрушалось. На визоруме оператория мелькали горки пепла, еще недавно бывшие островитянами, черные сады, невообразимо изуродованные огнем, тлеющие крыши и рухнувшие стены домов.

Переключившись на визорумы Стражей, Каратос окунулся в хаос движений противников, неистово кромсающих друг друга излучением, запечатанным в тонкие цветные линии. Несколько фиолетовых росчерков оставили на месте Золотого Исполина одни стопы. Обезноженная статуя равнодушно смотрела на свои циклопические сандалии и медленно погружалась в воду…

Поняв бессмысленность ожидания печальной развязки, Каратос вставил инц-кристалл в крестообразное отверстие синей пирамидки.

Вот так, одним движением утопить свое детище.

Остров тряхнуло. Толчки и вибрации усилились, плиты пола приподнялись и треснули, и Каратос еле устоял на ногах. Он не слышал и не видел, как со страшным скрежетом накренилась гора и стала оседать вместе с Обителью в бушующий Океан. Волны поднялись высоко-высоко в небо и упали на Остров, сметая все на своем пути.

Когда обрушился потолок, Каратос зажмурился, но удара не почувствовал: кто-то быстро и аккуратно вытащил правителя Острова из оператория.

Когда Каратос открыл глаза, взору предстали заполненный туманом коридор и кружащие над головой создания. Маленькие и тщедушные, они напомнили Каратосу крылатых тэоров из древних сказаний его народа.

– Сразу на спутник, – произнесло одно из созданий на понятном Каратосу наречии.

– А сможет ли он заменить того, выбывшего? – сомневалось другое создание.

– Сможет, очень крепкая порода! – убеждало первое создание.

– Как о псе сказали… – скривилось второе.

– Я в хорошем смысле, – слегка обиделось первое создание.

– Как будем транспортировать? – недоумевало второе. – Он же огромен!

– Не страшно! – уверенно взмахнуло крыльями первое создание. – Воспользуемся грузовым шлюзом.

– Не пройдет ведь! – откуда-то извлекло линейку второе.

– Отставить, молодежь! – скомандовало первое создание и щелкнуло пальцами. Тотчас же из пустоты материализовался массивный куб, накрыл прозрачными стенками Каратоса и исчез в тумане.

Дальше была тьма. Когда она отступила, послышался нежный детский голосок, тихо произнесший:

– Просыпайтесь! Столько дел впереди!

«Откуда здесь дети? – про себя удивился Каратос. – Или я умер и прохожу этапы следующей жизни?»

Отчасти он был прав: «следующая» жизнь обещала быть насыщенной.

Каратос открыл глаза и со вздохом поднялся на ноги. Источник голоса оказался белесым облаком. Оно опустилось на пол, превратившись в босую девочку в коротком лазоревом платье. Курчавые волосы необычайно светлого оттенка, веснушки на щеках, серебристые брови и ресницы, умненькие зеленые глазки, а еще белые губы не позволяли оторвать от девочки глаз. Никогда за свою долгую жизнь Каратос не видел таких детей. От губ девочки как будто отлила вся кровь, почти сравняв их по цвету с кожей лица.

Девочка хихикнула и с любопытством посмотрела на Каратоса:

– Да… До вас Попечитель Терры был менее рослым, с оч-чень большими круглыми глазами и ма-а-леньким забавным хвостиком.

– Не могу похвастаться аналогичными параметрами, – мягко ответил Каратос, – но, судя по упоминанию о некоем Попечителе в прошедшем времени, предположу, что с его «маленьким и забавным» хвостиком произошла совсем не забавная неприятность. Хвост, случаем, не был зеленым, а то у меня к этому цвету особое отношение…

– Нет, что вы, – девочка задрала остренький подбородок еще выше, – ничего такого странного или страшного с хвостом прежнего Попечителя не произошло. Попечитель выбыл по вполне естественным причинам… И давайте больше не касаться в беседе чужих рудиментарных отростков. Лучше переведем ее в русло, имеющее отношение к вашему будущему.

– Пока я еще в прошлом, и очень печальном, – с горечью произнес Каратос.

– Не печальтесь! – попыталась успокоить его девочка. – Скоро вы узнаете нашу Вселенную получше и по-иному взглянете на ваши… потери.

– Некоторые потери невосполнимы! – излишне эмоционально объявил Каратос.

– Но при этом их можно переосмыслить, – поспешила заверить его девочка. – Со временем.

«Пора познакомиться с необычным ребенком», – подумал Каратос.

– Как вас зовут?

– Утро, – ответил «необычный ребенок».

– Утро?

– Да! – немного высокомерно произнесла девочка. – Обычное имя в моем мире. – Она сделала акцент на слове «моем» и продолжила: – А вы, красивый и печальный великан, представиться не хотите?

– Каратос, – сухо сказал «печальный великан». – Будем знакомы.

– Назовите и второе имя, или наречение, как у вас говорят, – попросила девочка, и Каратос непроизвольно вздрогнул.

– Говорилось…

– Пусть так, но все равно назовите, – настаивала девочка. – Ведь оно такое красивое и созвучно названию целой планеты.

– Может быть, и созвучно, – сказал Каратос, – но в записях звездных наблюдений такого небесного тела нет.

– Совершенно верно, – согласилась девочка и показала на потолок, на котором вдруг зажглась объемная звездная карта. – Эта планета находится не в нашей галактике, да и не могло быть в хронарии Острова названий всех планет. Это в принципе невозможно…

– Мне уже кажется, что невозможного нет, – вздохнул Каратос. – Особенно после встречи с вашими крылатыми «носильщиками».

– Прошу извинить их за лишнюю откровенность, – захлопала девочка пушистыми ресницами, на которых крепко держался серебряный иней, но… – она выставила вверх тоненький указательный палец, – в большой Звездной Семье, членом которой вы скоро станете, принята максимальная открытость…

– Получается, мои наречения здесь знают, но требуют соблюсти некий ритуал? – сказал Каратос, чувствуя определенную неловкость, словно он стал вдруг букашкой и попал под увеличительное стекло любопытного ученого.

– Лично представляясь, вы фиксируете звуковую идентификацию имени, – учительским тоном произнесла девочка. – Иными словами, вы официально представляетесь космосу, давая ему возможность привыкнуть к тембру вашего голоса, его волновому «отпечатку». Чтобы он не считал вас чужеродным элементом.

Недетские речи девочки заставили Каратоса усомниться в реальности ее образа. Возможно, Утро была слишком натуралистичной проекцией ребенка, за которого сейчас говорил кто-то другой.

– Скажите, есть ли поблизости старшие представители вашей… хм… семьи? – спросил Каратос, испытывая острое желание узнать истинные причины своего появления здесь. – Или меня так и будет допрашивать несовершеннолетнее создание?

– Я – из старших в Семье, – гордо ответила Утро, чуть выставив вперед ногу и выпрямив спину.

– Прошу пояснить, – потребовал Каратос, не удовлетворившись ответом.

– Все просто, – сказала Утро. – Я прекратила бренное существование в этой физической форме. Вполне логично, что она могла показаться вам несерьезной для адекватного восприятия и полноценного общения.

– Глазам не верю, – сказал Каратос, не желая снова поддаваться наваждению.

– Неужели вы доверяете только зрению? – удивленно воскликнула Утро. – А как же ощущения? Все мы – дети Солнца!

– Я скорее дитя воды.

– Вода – вторичная материя, – не согласилась Утро. – Солнце – наш основной созидающий источник. – Утро подошла ближе, и Каратос вдохнул ее необычайно приятный аромат. – Вот вы как его чадо чувствуете силу энергетического потока, идущего от меня к вам?

– Я скажу вам, что чувствую, – проскрипел зубами Каратос. – Словно мне сломали все кости, а потом склеили, облили горячей водой и окунули в холодную…

– Не волнуйтесь, это скоро пройдет, – сказала Утро, успокаивающе махнув ладонью. – Когда космос примет вас, то компенсирует неприятные ощущения от возникшей разницы уровней бытия… – Утро на миг замолчала, а затем вытянула губы в тонкую линию. – Но я думала, что сын планетарного бога способен различать оттенки энергии, а не делать вид, что забыл или не понимает, о чем речь.

– Сын бога знает, что чем старше воплощение, тем большей силой эн-потока обладает, – сказал Каратос, поняв, что его больше не должен смущать образ ребенка. – Однако эн-поток неизвестного мне существа, нареченного Утро, закрыт непроницаемым коконом.

– Вот видите! – обрадовалась Утро. – Мы в вас не ошиблись. – Она на миг сосредоточилась на платье, поправляя оборку. – Теперь о «коконе». Мне известно, что вы одобряли исследование энергии особого рода.

– Ее секретом мы так и не овладели, – нехотя признался Каратос.

– Я раскрою его позже, – пообещала Утро, не обратив внимания на удивление Каратоса. – Пока же постарайтесь отвечать на мои вопросы. Итак, – выжидающе замерла Утро. – Ваше второе имя…

– А-ни-рон…

Когда отец нарекал так Каратоса, то думал вовсе не о планете в иной галактике, а о своем отце, получившем от Создателя за верную службу водные просторы Терры.

– Наконец-то! – хлопнула в ладоши Утро. – Добро пожаловать в Семью, новый Попечитель.

– И все же? – не успокаивался Каратос-Анирон. – За что же мне такие почести?

– Вы все еще не поняли? – развела руками Утро. – За десять тысяч спасенных жизней, которые дадут Материку новое развитие.

– Уже успели подсчитать? – внезапно поскучнел Каратос. – Или падение Острова было предопределено?

– Наша канцелярия работает четко, – уверенно ответила Утро. – Все события отражены в графиках развития планет. Остров отстрочил бы эволюцию Материка на пять столетий, но нам необходимы новые возможности его жителей. До печального события вы представляли им дозированную информацию об окружающем мире, но теперь ваши исследователи перезапустят процесс. Вы верно предполагали, что они станут «богами» молодой цивилизации.

– Могу ли я быть спокоен за их судьбы? – спросил Каратос, приготовившись услышать любой ответ.

– В какой-то степени… – неопределенно выразилась Утро. – Но вам придется помогать и этой цивилизации, и следующим, и даже воздействовать на природные явления.

– А увижу ли я снова своих сыновей и жену? – задержав дыхание, Каратос почувствовал гулкие удары сердца.

– Даже правнуков, – сказала Утро и сразу же уточнила: – Но они вас не увидят.

– Жаль… – угрюмо протянул Каратос. – А с природой мне что делать? Дожди вызвать и бури останавливать?

– Исключительно во спасение Человечества, – заверила Утро. – Потерпите, вы все скоро узнаете…

– Хватит ли у вас терпения все мне объяснить?

– С терпением порядок, – улыбнулась девочка. – Оно просто ангельское. Поэтому прошу вас присесть, а то вдруг упадете с высоты своего роста от того, что предстоит услышать…

– Не упадет, – сказал кто-то позади Каратоса. – Он не из тех, кто падает.

Голос принадлежал белокурому мальчику в свободном одеянии апельсинового цвета. Как и Утро, мальчик появился из облачка. Он обладал и похожей внешностью: зеленые глаза, вытянутое бледное лицо, белые губы. Но от девочки его отличали… четыре крыла за спиной.

«У тэоров всего два, – удивленно подумал Каратос. – Кто же он?»

– Привет, мой светлый День, – сказала мальчику Утро и перевела взгляд на Каратоса: – Не удивляйтесь, у меня такие же перемещатели, просто забыла похвастаться…

– Привет, моя лучезарная сестричка! – широко улыбнулся мальчик и повторил: – Он не упадет, но выслушать нас придется. Теперь на нем вся Терра.

Часть 2 Небесный дуэт

Глава 13. Адели

Она старалась вывести из горящего госпиталя как можно больше больных. Задыхалась в едком дыму и глупо надеялась, что перекрытия выдержат попадание очередной бомбы. Это был ее третий заход. Сначала она организовала шестерых, способных хоть как-то передвигаться, потом нашла еще нескольких, чтобы помогли успеть до нового удара. Были и другие, как она, но куда-то исчезли, и Адели осталась наедине с уцелевшими и лишь частично мобильными людьми. Располагай госпиталь нормальными антисептиками, многие больные выбрались бы сейчас на своих двоих. Но как без эффективных препаратов исключить быстрый некроз тканей, остановить инфекцию, из-за развития которой в грязи окопов почти любое ранение приводит к ампутации?

Все произошло внезапно. А как еще может быть на войне? Бомбардировок никто не объявляет… Но зачем, в здравом уме, бомбить медицинские учреждения? Понятия чести и разума в военных умах уже не присутствуют? Или надо без разбора и до основания разрушить все, снова искалечить калек, не оставив от них даже воспоминаний среди тлеющих руин?

А ведь еще с утра ничего не предвещало налета на тыловой объект. Милое солнышко подняло настроение и вселило небольшую надежду на благополучный исход противостояния в многоруком и многоликом вареве внутри адского котла.

Солнце вселило и в Адели надежду на возвращение с Западного фронта любимого Рина, бравого и красивого капитана. Нежного ангела-хранителя, а по совместительству – мужа и надежного друга. Как же она ждет этой встречи! И когда Рин вернется, то крепко прижмет ее к себе и обязательно скажет: «Я страшно соскучился, моя синеглазая кудряшка! Так бы всю и съел…» И они пройдутся по родному Марселю. Обязательно посидят в открытом кафе мадам Берзэ, наведаются к булочнику Фабрису, перекинутся с ним парой слов, купят хлеб, еще дышащий, которым, прогулявшись по набережной Старого порта, накормят разомлевших от тепла уток и, обнявшись, будут долго стоять у самой воды, провожая взглядами многочисленные яхты и катерки. А после, оставив воде свои отражения, вернутся домой, в теплую постель. Опять мечты. В разбитом зеркале войны.

Муж Адели – кадровый офицер. Где-то на передовой он поддерживал железобетонную мощь Антанты, интересы Франции, задумавшей на волне реваншизма вернуть потерянные во Франко-прусской войне территории, встречая штыком черствых, экспансивных представителей молодого германского рейха, помешанных вместе со своим кайзером на величии нации. Адели понимала – каждая такая «встреча» могла оказаться для мужа роковой…

Адели Гиро была обычной медсестрой, ценила чистоту и домашний уют, стихи раннего Бодлера и вышивку бисером. Сейчас она честно пыталась выполнить свой долг: увести подальше израненных мальчишек, не видевших жизни и, возможно, не целовавших ни одной девушки… Почему они должны платить жизнями за чье-то донельзя раздутое эго, не иметь шанса на уникальное развитие и применение дремлющих талантов? Обожженные, потерявшие руки и ноги, зрение и слух, почти сломанные пережитым в боях. Но не сдаются, имея простое желание – еще немного пожить, вдохнуть полной грудью, но не запах пороха, гари и пота… Человеку на самом деле для счастья многого не надо. Достаточно чистого неба и свежего воздуха. Но как же поздно это осознаешь…

Что же не давало Адели сдаться самой, позволяя ежедневно выживать, приняв все ужасы войны трезво и без лишних сомнений?

Любовь – живущая где-то слева, в упрямо пытающемся огрубеть сердце, продолжающая гореть неугасимой свечой, согревая одинокими вечерами…

Когда они шли (бежать на костылях с пробитыми или отсутствующими ногами не получалось) по длинному задымленному коридору, Адели задержала взгляд на стене, за которой раньше находилась соседняя палата… Части стены и палаты теперь не было, за обломками вился оранжево-черный дым, приоткрывая вдали неровные очертания костела. Но на молитвы времени не оставалось, и, признаться, она не была уверена, что будет услышана…

Они свернули вправо, с трудом спустились по чудом уцелевшей лестнице, вышли на улицу, где все тоже пылало и плавилось. Поставить бы сейчас рядом тех, кто идеализирует войны, наслаждается каждым моментом кровавых событий, обожествляет огонь, пожирающий жизни в чреве безразмерной человеческой мясорубки. И спросить: «Сколько еще смертей насытят ваше воспаленное воображение? Когда наступит предел?» Может, и их пробьет, и они ответят хоть что-нибудь вразумительное? Всегда хочется надеяться на понимание. Хотя бы минимальное…

Словно из ниоткуда появились молоденькие санитары, подхватили больных под руки, и повели в сторону. Она кричала санитарам, что на третьем этаже еще есть те, кому требуется помощь, но ее не слышали и как будто грезили единственной мечтой – поскорей отсюда убраться. Получается, что для некоторых главная медицинская клятва – пустой звук? Не для того Адели столько лет училась, воспитывая в себе гуманные принципы, чтобы сейчас бежать и где-нибудь отсиживаться… И будет ли в найденном укрытии абсолютно безопасно?

Она снова пошла на третий этаж выполнять данный себе обет – помогать во что бы то ни стало. Ведь там оставались люди, не способные выбраться без посторонней помощи.

Когда вошла в палату, которую полностью заволокло дымом, она закрыла нос и глаза нарукавником и на ощупь приблизилась к ближайшей койке. Наклонилась над солдатом, приложила ухо к груди, но он уже не дышал. Она побежала к следующему, но он также не подавал признаков жизни: угарный газ сделал свое темное дело… Уже почти отчаявшись, она услышала откуда-то со стороны уцелевшего окна слабый стон. Значит, еще был шанс кого-то спасти. Среди дыма совершенно неожиданно возникло светлое пространство, из которого вдруг появился среднего роста голубоглазый офицер в странно новенькой среди этого хаоса серо-голубой форме с лейтенантскими знаками различия на обшлагах и начищенных сапогах со шпорами. Привычного кепи модели «сомюр» на голове офицера не было. Возможно, потерял в бою или не хотел, чтобы его вьющимся и аккуратно подстриженным золотым волосам мешал головной убор. На ремне из черной кожи крепился футляр для блокнота и кожаный планшет. Офицер возник перед ней настолько внезапно, что Адели, подставившая плечо больному с перевязанными после ожога глазами, едва не свалилась вместе с ним обратно на койку.

– Почему вы вернулись? – спросил офицер, быстро оказавшись рядом и подхватив обоих. – Надо уходить: сейчас будет последний удар…

– Кто вы и откуда взялись? – удивилась Адели, не понимая, куда подевался дым, без которого палата предстала страшным зрелищем оборванных судеб. – И откуда информация опоследнемударе? Или вы германский шпион во французской форме?

– Не важно откуда, всюду сейчас неразбериха, – опустив глаза, лейтенант уже помогал Адели тащить больного к двери, сорванной с петель.

– В таком случае и я не собираюсь говорить с незнакомым человеком о внутренних побуждениях, – тяжело дыша, ответила Адели. – Будем считать мои действия профессиональным долгом. Вопрос вызывают ваши устремления.

– Долг – это похвально, но оставьте парня, он уже мертв… – сказал лейтенант, осторожно опуская на пол бездыханное тело. – У вас, кстати, рассечение…

Адели вытерла со лба пот и заметила на пальцах кровь. Пощупала лоб – там была большая, слегка кровоточащая гематома. Адели вспомнила, что сильно ударилась при взрыве (и в ушах возник неприятный звон), но в возникшей беготне не придала этому значения. Адели и сейчас решила не думать о гематоме и оценивающе посмотрела на офицера:

– Спасать больше некого. И мы еще не сгорели в огне «последнего удара».

– Вы сегодня уже перевыполнили план по спасениям.

– Какой непроходимый цинизм!

– Я лишь озвучиваю факты и, пока время до полного уничтожения госпиталя искривлено и замедлено, предлагаю вам работать с нами.

– Говорила же – шпион! – презрительно отрезала Адели. – Давайте уже с французского на германский перейдем!Und was ist es, lassen Sie mich neugierig sein, für Geschichten mit der Zeit? Herbert Wells haben gelesen? Сказки сейчас неуместны, и я, пожалуй, оставлю вас наедине со странными высказываниями – может, еще поживу…

– Ich bin kein Deutscher! Но все же, прошу задержаться на секундочку! Вы упомянули Уэллса. Так вот, здесь и сейчас произойдут события, подобные описанным им совсем недавно в романе «Война в воздухе». Только вместо дирижаблей над нами сейчас заходят на следующий для атаки круг германские самолеты. А что до вашего искреннего желания «пожить», то в текущих условиях – оно почти не выполнимое.

– Но я попытаюсь, всего хорошего! – Адели повернулась спиной к офицеру, но тот неожиданно оказался перед ней:

– Понимаете, нам необходимы люди, способные жертвовать собой ради благополучия других. Искренне. На планете их очень мало.

Адели наблюдала за странно рассуждающим офицером, не понимая, что за контуженный на голову ей встретился. Она уже решила, что контузия у нее (вон какая шишка на лбу), и все происходящее – последствия, не позволяющие адекватно воспринимать действительность.

– Хорошо, представим, что я согласилась, – подыграла офицеру Адели. – Какова моя роль?

– Помогать в лечении больных, как и сейчас. Мы откроем вам новые возможности… Они находятся за пределами достижений земной медицины.

– Странно все это… «Мы» – это кто?

– Буду краток – Небесные посредники.

– Между кем и кем?

– Человечеством и Создателем…

– Создателем? – позволила себе улыбнуться Адели. – Вы серьезно? Может, мне все это снится или я умерла утром, при первом ударе, а здесь с вами разговаривает не успевший вознестись дух?

– Так и произойдет, – с сожалением произнес офицер. – И если откажетесь от моего предложения, вам предстоит пройти совсем другой путь.

– И как вы представляете дальнейшее развитие событий, месье пророк? – Адели стало любопытно. Совсем чуть-чуть. Но она не была готова полностью погрузиться в этот бред.

– Просто возьмите меня за руку, – офицер протянул холеную, совсем не офицерскую ладонь.

Любопытство все же перевесило иные доводы внутреннего голоса. Адели решила выполнить просьбу лейтенанта, а когда ничего сверхъестественного не произойдет, сразу же поспешить на выход…

– Хорошо, – Адели протянула лейтенанту испачканную в крови и копоти руку.

– Верное решение, – несмотря на внешнюю ухоженность руки, хватка у офицера была крепкой. Внутри разлилось необычайное тепло, пробежало ласковой волной по телу, поглотило полностью, заставив почувствовать что-то невероятное, необычайно близкое к новому рождению…

Раздался мощный взрыв. Точнее, несколько взрывов, камня на камне не оставивших от еще недавно стоявшего на улице госпиталя. Многомоторные бомбардировщики взмыли в небо и направились к базе.

Но Адели взрывов не слышала. Она была уже слишком далеко от его эпицентра.

* * *

Адели и офицер стояли посреди выкрашенной в белый цвет комнаты. Узкая, металлическая кровать у одной из стен, круглый одноногий столик и высокий стул с гнутой спинкой – у другой. Рядом с дверью расположилась серая кабина. «Возможно, ванная или шкаф», – подумала Адели, уже не веря, что сон может быть настолько реальным.

Офицер посмотрел на противоположную от кровати стену, и та приобрела прозрачность. Адели не удержалась, подбежала к внезапно возникшему «окну» и увидела сплошную черноту, из которой редкими вспышками выстреливали искорки маленьких звездочек, а внизу, заполняя солидное пространство, висел лимонный шар, опоясанный гигантскими полупрозрачными кольцами.

– И кто же вы, простите? – снова спросила у офицера Адели, оторвавшись от созерцания похожей на Сатурн планеты. – На самом деле…

– Николай Белов. Агент по специальным поручениям.

– Так вы русский? Союзник? Подданный императора Николая Второго. Зачем же французскую форму нацепили? Для чего весь этот спектакль?

– Скорее подданный первого Императора Всероссийского – Петра Великого, – уточнил офицер, не смутившись вопросу Адели. – Служил в Тайной канцелярии, но это было очень давно. Форма – часть операции. Долго объяснять…

– Вы уж потрудитесь, раз притащили меня непонятно куда! – внезапно вскипела Адели.

Видимо, сказывалось нервное напряжение сумасшедшего дня…

– Вас скоро введут в курс дела. Все ответы со временем, а пока – располагайтесь, обживайтесь, – несколько смущенно улыбнулся офицер, внезапно начав исчезать…

– Постойте, куда же вы? – бросилась к нему Адели.

– Мне пора. Место моей службы очень далеко отсюда… Красивый город. Прилетайте, как-нибудь…

– Простите, а как же я? – развела руками Адели. – Оставляете меня одну? Вы видели мое состояние? Помыться здесь хотя бы можно? А если перекусить захочется?

– Эти мелочи жизни, мадам, вам больше ни к чему… – офицер кивнул на прощание еще оставшейся в поле зрения головой. Наконец, он полностью растворился в пространстве комнаты.

«Он все же оставил ее одну! Просто взял и оставил? Или в этом – загадочная русская душа? Представиться французом, напоминать поведением германца и, оказавшись русским, бросить посреди неизвестности? Немыслимо!» – Адели сжала кулаки до глубоких следов ногтей на коже, истерично топнула ногой и выдала за минуту все известные ей французские (и не только), ругательства. Затем она разрыдалась, обессиленно упав на жесткую кровать.

Вытирая слезы, Адели коснулась лба, но почему-то не ощутила гематомы, потом внимательно разглядела руки: чистые и хорошо пахнут, словно она не утопала все утро в дыму и копоти и ей не сыпалась на голову штукатурка. Кто ответит, когда душистое мыло отскоблило до розового оттенка ладони?

В дверь комнаты осторожно постучали.

– Войдите! – спокойно сказала Адели, не понимая, зачем вообще стучать, если здесь из ниоткуда появляются и в никуда пропадают. Но внутренней дрожи стук не вызвал – после пережитого Адели была готова ко всему.

Глава 14. Гиранэль

В холодных и скользких окопах, тянувшихся вдоль линии фронта вспоротыми венами, царил упадок боевого духа. Нервозное состояние усугублял дерзкий осенний ветер, дующий со стороны реки во все щеки. На первый взгляд поставленная командованием задача не была сложной: основываясь на принципе внезапности, перейти реку Урк и, выйдя в тыл противнику, помочь в разгроме первой германской армии южнее Марны. Но уверенное продвижение бойцов Пятой республики безнадежно остановилось под массированным и не прекращавшимся огнем переброшенных к реке дивизий и корпусов генерала фон Клюка. Французы не могли прорвать оборону бошей, те нещадно огрызались, утюжа противника снарядами, поливая из пулеметов, делали быстрые вылазки в окопы и снова уходили под защиту не желавшей умолкать тяжелой артиллерии. Так и не пройденный рубеж, почти прямая полоса старой «тополиной» дороги, стал камнем преткновения. Под нескончаемым градом выпущенных из гаубиц снарядов от тех тополей ничего не осталось, а поле впереди сплошь усеяли трупы людей и лошадей. Бесчувственная Смерть, своей остро наточенной косой почти выкосила бравых парней, с которыми капитан шестой французской армии Рин Гиро прибыл на правый берег узкого притока вольной и красивой Марны.

Усталые и угрюмые, обожженные и ослепшие, обмотанные багровыми от крови бинтами или тряпками из порванных в клочья рубах, они держались на «морально-волевых», едва справляясь с не знающим усталости врагом. «Мы верим в тебя, капитан…» – нарочито бодро говорили Рину бойцы. Но он-то видел постепенно гаснущую веру в почти мертвых глазах. Не в своего бодрого капитана, а в победу в принципе, да и просто в помощь английских союзников.

Вот у сержанта Антуана де Вилля в Париже остались трое маленьких детишек и больная жена. Если он сейчас погибнет, кто их будет содержать? Единовременного пособия «по утере кормильца» надолго не хватит. А седой ветеран Фредерик Дюруа втайне признался Гиро, что у него есть еще одна семья и он хочет обязательно увидеть, за кого выскочит замуж семнадцатилетняя Жозефина, чтобы, «в случае чего», лично оторвать уши нерадивому муженьку… Или рядовой Кристоф Леру, серьезный, похожий на девушку парень, понимающий толк в такой сложной науке, как физика, заявил себя полгода назад на грант и имел все перспективы делать важные открытия… «Как тебя на фронт занесло? – спросил Рин. – С такой-то внешностью? Спокойно бы занимался наукой». На это замечание Кристоф только обронил: «За интересы страны, в которой родился…» Патриот. Но что оставят боши от перспективного физика-патриота? Можно не отвечать. А рядовой Анри Жаспар, прищурившись и подув прямо в дуло своей «Лебель-Бертье», сказал: «Спасибо военному коменданту Парижа – некоторые марокканские резервисты добирались сюда очень оригинально – на бесплатном такси и с попутным ветерком, я же за обратный вояж заплатил бы любые денежки и даже следовал бы к дому против ветра…»

Да, они не хотели умирать. Кто по своей воле жаждет оказаться выдернутым из мирной жизни, заброшенным в плавильную печь фронта? Всегда хочется вернуться к матерям, невестам и женам. Рин тоже не желал оставить тут хаотично разбросанные по полю кишки. Ему хотелось к жене: уткнуться в ее теплые колени лицом и обо всем забыть. Он все чаще обращался к ней в мыслях: «Адели, Адели. Как ты там, моя обаятельная кудряшка? Трудишься в госпитале не покладая рук? Конечно, ведь сейчас столько раненых…»

Хотелось немного любви. Как и любому солдату на войне. Совсем чуть-чуть родного тепла, способного согреть очерствевшее сердце. В мирное время, когда любовь не покидает дни подряд, такого не ценишь.

Они познакомились на дне рождения общего приятеля. Приятель тогда коротко представил ему Адели и удалился. На Адели было потрясающее синее платье с «хромой» юбкой, элегантная черная шляпка, украшенная короткими перьями, и полусапожки со шнуровкой. Он тогда подумал, как мог бывший торговец зонтами заставить прогрессивных французских женщин носить неудобные, заставляющие семенить, наряды? Даже икры тесемкой перевязывать, чтобы юбку не порвать! Но мода упрямо диктовала свои законы желающим выглядеть современно и эффектно.

Виновник торжества принес чемоданчик с патефоном и поставил пластинку. Заиграла легкая, романтическая мелодия. Рин решился пригласить Адели на танец. Заглянув в чудесные карие глаза, слегка коснувшись вьющихся волос и смугловатой кожи, он понял, что пропал. На миг по обонянию ударили нотки цветущей сирени, несколько диссонирующие с общим тоном. Но только на миг. Аромат девушки окончательно пленил Рина, заставив раствориться в нахлынувших ощущениях бесконечной радости, подъема и стремительно возникающих чувствах нежности, доверия и желания.

Танцуя, они разговорились. Он, жаждущий приключений лейтенант, только окончил военное училище и рассказывал о забавных случаях во время учебы, она рассказала о сестринской работе. Он посвящал ей стихи, а она скромно переводила тему, рассуждая, насколько продвинулась медицина в оперативной помощи раненым бойцам. Потом он предложил проводить ее до дома, и она неожиданно быстро согласилась. По дороге он рассказывал о Морисе Равеле и музыкальном импрессионизме, хвалился, что способен станцевать канкан не хуже девиц из «Красной мельницы». Она не пыталась его остановить и смеялась, а у Равеля выделила пьесы для фортепиано – «Моя Матушка Гусыня». Сказала, что они незаметно уносят слушателя в добрую и светлую сказку, в так быстро ушедшее детство. Он назначил ей свидание и снова получил согласие. Их отношения развивались, как у всех нормальных влюбленных: цветы и театры, кафе и прогулки под марсельской луной, дни ожиданий встреч и горячие ночи. Утром он не хотел выбираться из теплой постели, а Адели уверяла, что никуда бы его не отпустила, будь чуть больше свободного времени и чуть меньше операций, при которых она должна ассистировать.

Через месяц он подарил ей кольцо с бриллиантом и сделал предложение. Она таинственно улыбнулась, сказала, что подумает, и… уже через минуту крепко прижалась к его груди, сказав, что подумала и согласна.

Свадьба была скромной, с ближним кругом родственником и друзей, но долго наслаждаться семейной жизнью не получилось – началась война, разбросавшая их по разным городам.

Чертова война!

С наступлением сумерек в окоп внезапно запрыгнули незваные гости – вооруженная до зубов штурмовая группа. И сразу – колоть, резать, рубить! В узком пространстве окопа со штыком на винтовке не развернешься, а с его укороченной версией – окопным ножом или заточенной саперной лопаткой – сражаться очень удобно (можно от ключицы до середины груди «развалить»).

В завязавшейся схватке пришлось столкнуться с особенно жестоким штурмовиком. На лице его, испачканном в земле и пыли и перекошенном от ненависти, пылали бешеные глаза. В сторону штурмовика пару раз выкрикнули: «Лампрехт!» – и затем грубо подбадривали: «Коли лягушатников, Лампрехт! Убей всех!»

Виртуозно владея техникой ножевого боя, Лампрехт ранил троих, затем еще нескольких. В быстрых руках штурмовика «полуштык» почти не был заметен. Взгляд слишком поздно выхватывал нервные блики жаждущего крови металла. Бойцы хрипели, держась за пробитое горло, пытаясь зажать раны, но алые струи били между слабеющими пальцами горячими фонтанчиками. Фредерик Дюруа оказался одним из тех несчастных.

«Не гулять тебе на свадьбе дочери, Дюруа», – вздохнул Рин, несколько раз выстрелив из револьвера по «мяснику». Сзади вдруг навалились, пытаясь придушить, и Рин промахнулся. С трудом сбросив опасный груз, Рин дважды выстрелил вниз и услышал тяжелый стон. Нажав на спусковой крючок снова, капитан понял, что патроны кончились. Но кто бы дал ему время на перезарядку? Заметив проявленный к себе «интерес», Лампрехт отвлекся от расправы над очередным бойцом и бросился на капитана. Отшвырнув бесполезное оружие, Рин выхватил стилет, но в попытке остановить подобного молнии боша едва не остался с перерезанным горлом… Каким-то чудом отпрянув от острого лезвия, Рин сделал короткий выпад, но Лапмпрехт легко ушел в сторону и резанул капитана по плечу. Взбесившийся адреналин не дал почувствовать боль. Лампрехт снова оказался в опасной близости, и его следующий удар мог стать последним. Однако выжившие бойцы стали остервенело палить по штурмовикам. Особенно отличился сержант де Вилль, потерявший при нападении каску. Бровь сержанта была разрублена, нос сломан, а левый глаз заплыл.

Словно мартовский кот, удирающий от взбесившихся сородичей по крышам, Ламперхт выпрыгнул из окопа и скрылся в ночи. Запоздавшие выстрелы бесцельно ушли в темноту. Немного придя в себя, оставшиеся в живых бойцы перевязали раненых и закурили. Сил на то, чтобы оттащить убитых в сторону и накрыть чем-нибудь, не осталось.

Смяв тлеющую папиросу подрагивающими пальцами, Рин снова прокручивал в голове скоротечный бой. Капитан понимал, что лишь на короткое время отсрочил смерть для нескольких молодых ребят. Самому Рину, по странной случайности, везло: ни одного серьезного ранения. «Как заговоренный! – поражался он всякий раз. – Может, это Адели, добрая душа, за меня молится?»

Пряжки бошей украшала надпись: «Gott mit uns». Рин уже сомневался, есть ли сейчас с ними Бог, и даже подумал, что он решил отсидеться в стенах собора Парижской Богоматери, совсем недалеко отсюда. Еще несколько дней назад собор вместе с городом хотели сдать врагу и продолжить бой за Сеной. Не вмешайся смертельно больной генерал Галлиени, не обеспечь он свежими силами фронт, так бы и случилось…

Светало. Боши вытянулись в серо-голубую цепочку и снова шли к окопам. На шлемах с острыми навершиями уже виднелись зеленые номера.

Поправив мундир и пригладив усы, Рин поднял револьвер. В этот момент заговорили вражеские орудия.

* * *

В экстремальных ситуациях субъективное время меняет ритм своего течения. Видя летящий навстречу снаряд, Рин не понимал, почему тот вдруг замедлился. Рассмотрев со всех сторон веретенообразный объект, капитан захотел отойти в сторону, но остался на месте, словно загипнотизированный железной болванкой…

Бабахнуло сильно. Рин не успел ничего почувствовать и даже удивиться, когда увидел себя под собой… Хотя от «себя» остались лишь фрагменты изорванного снарядом мундира, почему-то не запятнанного кровью и внутренностями. Как будто из него сначала вынули тело, и только потом подставили под снаряд. Рину это показалось странным, ведь лежащее рядом тело Анри Жаспара никуда не исчезло: наполовину засыпано землей, голова неестественно вывернута, и все еще открыты глаза…

«Прощай, Анри…» – вздохнул Рин, заметив новую странность: от тела Жаспара отделился крошечный «светлячок», задержался на миг перед капитаном, будто прощался, и полетел в небеса. Рин заметил и других «светлячков», вылетающих из окопов и воспаряющих ярким роем к свинцовым тучам…

В миг собственной смерти капитан Рин Гиро не мог знать, что в Марнском сражении французы с союзниками-англичанами победят, потеряв четверть миллиона солдат и не имея никаких сил двигаться дальше. И точно не предполагал, что для него эта битва не главная, а там, куда он вскоре попадет, тоже испытывают боль – физическую и душевную. Боль эта ледяным огнем разлилась по обновленному телу, когда, вернувшись на Землю, Рин узнал о гибели любимой. Ему хотелось взлететь под облака и упасть оттуда Икаром. Рин не понимал, кому мешают медики? Они же спасают людей…

А сейчас, рассматривая свой дырявый мундир, Рин не сразу услышал голос, оторвавший его от этого занятия.

– Верное решение, капитан, – сказал зависший рядом Кристоф. – Вы дали тем мальчишкам в окопе будущее. Один станет успешным политиком, другой – писателем, третий – отцом известного ученого. Нам нужны такие, как вы, – люди чести, способные на самопожертвование. За спиной «рядового» возникли и развернулись во всей красе широкие белые крылья… Лицо Кристофа было странно чистым, как будто он успел где-то умыться колодезной водой, а форма – новенькой, какой, возможно, не была при получении со склада…

Рина не удивила «крылатость» Кристофа: война еще и не такое демонстрирует. Капитан пока не осознавал, что перешел в новое состояние…

– Давайте вашу мужественную руку, – протянул узкую ладонь Кристоф. – Нам придется немного полетать…

Они поднялись над полем битвы, над армиями, непонятно зачем истребляющими друг друга, над несмолкаемым грохотом, дымом и гарью, оставили внизу уменьшившиеся до размера конфетных фантиков квадраты земли, страдающей от ран.

Полет был долгим, сквозь раскаты грома и облака разной формы, цветов и плотности. Рин почему-то решил, что сейчас они поднимутся над Землей, и он рассмотрит планету во всей красе, даже замер в предвкушении фантастической картины, но этого не произошло. На недосягаемой для самолетов высоте они вдруг скрылись в некоем подобии широкой трубы с многочисленными треугольными отверстиями. Кристоф назвал «трубу» внутрипространственным хабом. Рину это странное название ни о чем не говорило. Он только спросил, зачем столько треугольников? Кристоф уклончиво ответил, что это проходы-шлюзы в разные области пространства, по большей части – закрытые. На следующий вопрос Рина: «От кого и для чего?» – Кристоф лишь вскользь отметил: «От нежелательных глаз и для тайных переговоров и некоторых экспериментов».

Когда они вынырнули из «шлюза», перед Рином открылся вид на большой белый город, обнесенный высокой стеной, выраставшей из белого воздушного океана.

«От кого защищаться в небесах?» – удивился Рин, любуясь невесомыми мостами, тонкими полупрозрачными башенками, светлыми круглыми площадями, аккуратными парками и благоухающими садами, а еще удивительными зданиями, превосходившими по высоте даже нью-йоркский Вулворт-Билдинг. Рина всегда удивляли и восхищали возводимые американцами небоскребы. У местных строителей проблем с целующими тучи домами тоже не возникало.

На главной площади Небесного города находилось здание Совета Старейшин. Оно напоминало металлический шар для игры в петанк. Шар этот спокойно висел над площадью и мог становиться полностью прозрачным. В нем отражалось синее небо и забавно искривленные фрагменты города.

* * *

Рин долго не мог осознать, что в скрытом над Землей пространстве есть жизнь, со своими радостями, проблемами и сложными законами. И если раньше бывший капитан французской армии гадал, кем рассматриваются прошептанные в Небо просьбы, то сейчас сам созерцал Поверхность в готовности на такие просьбы откликнуться. По первому велению Начальств. Но всем подряд не помогали. Вмешивались, когда «подземники» забирали (или пытались забрать) чуждые соблазнам души тех, кто не усомнился в Вере.

Праздно свесить ноги с облака тоже не давали: день имел плотное расписание, которому требовалось следовать. Поэтому миф о беззаботной жизни Небес быстро разрушился.

Кельи-комнаты были крохотными и скромно меблированными компактным столом (с монитором для анализа событий на Поверхности и приема входящих поручений), складным реечным стулом и кроватью, подобной больничной. Кроватями и стульями комплектовались только кельи ангелов, сохранивших тела. Утратившие плоть спасатели человечества засыпали под потолком, а работали, надолго зависнув над столом. Двери существовали (без петель, появляясь и исчезая по желанию), обеспечивая возможность хотя бы на время уединиться. Света в кельях было в избытке и без ламп. Допускались проекции нескольких картин, ведь воспоминания никуда не деть. Гиранэль «повесил» над кроватью картины с Булонским лесом и видом с моста на Марсель. На противоположной стене «висела» картина с бегущей по набережной девушкой: Адели поселилась в его сердце навечно.

Каждый ангел проходил курс обучения. Казалось бы, летай и спасай, чего здесь непонятного? Но приобретаемые по умолчанию способности к полету и невидимости (не говоря о долго постигаемом управлении реальностью) без развития и правильного направления могли быть небезопасно применены.

Необходимость учиться испортила Рину настроение, но он покорно уселся за конспекты, рассудив, что появился в Небесном городе неспроста. Да и предметы несколько отличались от земных, будучи ближе к светлой магии, чем к математическим формулам и правилам грамматики.

Сначала с изрядными сомнениями, а потом все больше втягиваясь в процесс, Рин с радостью замечал происходящие в себе изменения. Умей он раньше перенастраивать законы пространства, исход военной кампании на Марне мог быть другим. Но сводом местных Правил-Хартий не допускалось «создающее неравные условия манипулирование». С посылом: всякому существу – свои время и возможности.

Успешно окончив «учебку», Рин понял, что может быстро осваивать приемы ангельской самообороны и преподавать их новичкам. Только методы купольной защиты давались не сразу: на энергетическом выдохе не хватало концентрации для создания силового поля. Преподаватель по боевому оперированию советовал «разгрузить» разум от тяжелых дум о прошлом и чаще медитировать, а очистившись, представить военную палатку командования, быстро собираемую перед сражением. Мысленно компонуя свой персональный «штаб» и по сто раз «запечатывая» его образ объемной проекцией, Рин добился создания осязаемых энергетических копий «палаток» и «шатров».

Приобретя охранный опыт, Рин стал первым помощником начальника ангельской стражи. Вскоре тот познакомил Рина с начальником службы безопасности города. Опытный, искусный в бою Далаэль спас множество жизней на Поверхности, а бойцов всегда прикрывал собственной спиной. Оценив успехи Рина, Далаэль доверил ему кроме охраны городских стен обучение патрулей и говорил старейшинам, что когда-нибудь Рин займет его место. Работу Рин выполнял добросовестно, дисциплину поддерживал железную и однажды применил все полученные навыки на практике.

В тот день архонт и архангелы находились на Сатурне: подводя итоги года, Совет Хоров проводил очередную коллегию. Демоны не преминули воспользоваться отсутствием главных сил и во главе с братом Ренмароха, Заттаром, атаковали оплот Небес. Далаэль сразу передал на Сатурн сигнал о нападении. Получив ответ, он приказал воинам держаться до возвращения архангелов. Учитывая отдаленность столицы Солнечной системы от Земли, на обратный путь требовалось значительное время.

Появившись сразу из нескольких «шлюзов», чернокрылые закрыли Небо подобно пятну нефти на поверхности моря.

Дьявольская кавалерия восседала на жутких тварях и золотых колесницах, запряженных черными пегасами. Всадники приняли облик римских легионеров, надежно укрывшись скутумами. Предводитель «легионеров» досрочно нацепил венок победителя. Своей довольной мордой, прикрытой преторианским шлемом с позолоченной чеканкой и красным гребнем, и мощным торсом, запакованным в лорику мускулата, из-под которой торчали «перья» птериг, Заттар напоминал Марка Красса, только что повергшего Спартака. Только у Красса отсутствовал толстый хвост, усеянный колючими шипами. Заттару он, ко всему прочему, служил грозным оружием.

Оборону развернули в считаные секунды. Над стенами возникли проекции сотен огромных баллист – стрелометов. Механизмы баллист самостоятельно натягивали тетиву и выпускали сияющие стрелы по пикирующим на стены тварям. Вместе со стрелами навстречу черному воинству прыгнули крылатые белые львы. Лапами со страшными когтями они выбивали демонов из седел, разрывали пополам их «коней». Затем демонов встретили «трубачи» – особый заградительный отряд. Нежные и милые, подобные феям создания с лицами неописуемой красоты, прозрачными крыльями без оперения и точеными фигурками балерин. Их трубы издавали низкочастотный звук, от которого враг терял ориентацию в пространстве, а его внутренние органы кровоточили, не выдерживая все нарастающих вибраций.

Так был отбит первый натиск зла, но очень скоро город заключили в плотное кольцо тьмы, внутри которого еле удалось распределить изрядно потрепанные силы.

Враг давил числом.

Лопнули мыльными пузырями стрелометы, на облаках, почерневших от крови демонов, лежали порубленные на части львы; смертельно раненными падали сверху обожженные «трубачи», теряя неземную красоту и тонкие крылья…

Везде кипели схватки, сверкали мечи-виброны, раскалялись и исчезали от перегрузок энергетические щиты, летели во врага стрелы, создавались локальные защитные поля. Но все меньше и меньше оставалось на стенах защитников. Прорвав в нескольких местах оборону, демоны летели по городу, почти не встречая сопротивления, постепенно вынуждая ангелов отступать к центральным кварталам.

Пройдя огнем и мечом городские строения, демоны напали на здание Совета Старейшин и на комплекс генераторов, без которых ангелы могли лишиться «оперативных» возможностей.

В начале битвы Далаэль сразился с Овотеусом, правой рукой Заттара, шестируким, обнаженным по пояс гигантом с накинутыми на плечи волчьими шкурами. Бой был долгим, противники оказались примерно равны в силах, но Далаэлю удалось смертельно ранить демона, поднырнув под его огненный топор. Наблюдая, как падает вниз поверженный Овотеус, ангел не заметил Заттара, метнувшего ему в спину копье, и отправился вслед за шестируким… Брату наместника ада было не занимать подлости.

Бывших военных не бывает. Все накопленные знания и опыт однажды пригодятся. Не на Земле, так на Небесах. Увидев гибель Далаэля, Рин не растерялся и взял на себя координацию отрядов. Он разделил их на группы, и, пока первая защищала здание Совета, другая рассредоточилась у генераторов, не давая демонам забросать сорок серебряных кубов раскаленными добела копьями. Третью группа, в режиме невидимости, отправилась к дому Приемов с приказом ждать сигнала.

Чтобы отбить штурм генераторов, пришлось напрямую подключиться к их энергетическим входам. Сто ангелов поддерживали необходимый уровень защиты, еще три сотни самоотверженно обороняли «подключенных». Демонам, в прямом смысле слова, обломали рога…

Под зданием Совета Старейшин находилось Хранилище боевых артефактов, отобранных архангелами у демонов в ходе прошлых войн. Желая заполучить боевые вещицы обратно, Заттар бросил сюда почти всех боевиков.

Рин задействовал терпеливо ждавшую в резерве группу. Появившись из пустоты, ангелы свалились на голову противника, варварски разрушающего шар Совета. Рассеяв чернокрылых, ангелы заняли периметр вокруг здания и спустились в Хранилище. Пока оттуда «выкуривали» начавших хозяйничать демонов, Рин метнулся в сторону колесницы Заттара. Врезавшись в строй «центурионов» и разметав их по сторонам, Рин наконец встретился с инициатором нападения на город. Перед этим пегасы пытались затоптать Рина, но он поднырнул под крылатые тела, перерезал упряжь, и колесница перевернулась в воздухе, едва не накрыв собой Заттара.

Самоуверенный демон напрасно понадеялся на свою неуязвимость. Назойливый оперативник чересчур резво просчитывал ходы Заттара, уверенно контратаковал, выдумывая немыслимые финты. «Откуда принесло этого вертлявого?» – злился Заттар, снова делая выпад в пустоту. Вдруг что-то невидимое заставило демона согнуться от боли. Выронив от неожиданного удара плеть, он увидел затянувшийся на торсе узел цепи смирения. Когда цепь прожгла панцирь раскаленными звеньями, запахло паленым мясом и поражением темного воинства. Ведь к моменту пленения Заттара с Поверхности прибыли все оперативники. Оставляя подопечных, они сильно рисковали, но ситуация была чрезвычайной. Сотни ангелов набросились на вечных оппонентов, блокируя попытки перегруппироваться.

С другой стороны неба из распухшего оранжевым бутоном «шлюза» появились архангелы и архонт.

Многотонная булава Анирона разбрасывала демонов по облакам, а разящие мечи архангелов без остановки крошили любую демоническую защиту вперемешку с доспехами, головами и хвостами. Теперь уже демоны оказались в постепенно сжимающемся кольце светлых сил и, уже без своих лидеров, дрогнули.

Битва завершилась. Одних, как Заттара, пленили, другие позорно бежали. Многие ангелы превратились тогда в серебристый пепел. Но такова ангельская судьба – жертвовать собой ради защиты Неба и людей.

* * *

Город восстанавливали нескольких лет. Материал для стен и домов доставляли из миров за пределами Земли. Приди вдруг с Заттаром поглотители, финал противостояния мог оказаться еще печальнее. И не факт, что удалось бы защитить генераторы. Но сущности, пьющие энергию, как газировку, подчинялись только Ренмароху.

На предъявленное обвинение в организации масштабного нападения Ренмарох вальяжно ответил, что как официальный представитель Люцифера в Солнечной системе не санкционировал выступление взбалмошного братца, поэтому не собирается нести ответственность за горе-родственника и его боевиков-кретинов.

После длившегося несколько дней суда демонов заточили в тюремный изолятор.

За особую доблесть, проявленную при обороне города, старейшины предложили Рину возглавить отдел «Оперативного противодействия необоснованной корректировке», занять пост погибшего Далаэля.

«Теперь я в ответе за этот город, сроднился с его защитниками. Теперь я здесь свой», – решил Рин и согласился.

Рина нарекли именем, созвучным фамилии – Гиро, добавив к ней «эль». Получилось певуче и приятно на слух – «Гиранэль». «Эль» означало «близкий к Создателю». Более чем серьезное признание заслуг.

Позже Гиранэля познакомили с новоявленным ангелом по имени Клим. Представили заместителем Гиранэля, намекнув, что о таком «приобретении» он не пожалеет.

Гиранэль не пожалел: толковым сотрудником оказался бывший командир Красной армии. «Выдернули» Клима Караваева прямо из пекла танкового сражения. «Как под копирку работают, – сравнил Гиранэль. – Меня – из окопа на реке Урк, Клима – из-под танка на Курской дуге…»

Большинство будущих ангелов с войн выдергивали. Прямо во время гибели или посмертно. Чтобы на Небо попасть, страдать требуется. Боль – необходимая плата, «платиновый» пропуск. А кто не страдал, что тогда в жизни (и после нее) поймет?

Рассмотрели в Климе необычайный потенциал – вольготно живущую энергию, происходящую от самых корней человечества. Говорили, что такие «уникумы» воплощаются на Земле раз в несколько тысяч лет. Носились с Климом, как с писаной торбой, и все испытывали: туда – спасти, там – рельс взглядом согнуть, здесь – состав, сформированный из цистерн, потушить. Нашли «железного Самсона»… Крылья он имел необычные, боевые, что ни перо – опасная бритва. И решал Клим любые вопросы, не боясь ответственности, широко и проникновенно, по-коммунистически: раз махнет по врагам – «улочка», два – «переулочек». Может, и неправильно так было Рину думать? Но удержишь ли их, мысли?

Гиранэль часто общался с архангелом Михаэлем и после таких бесед делал выводы, что прочат Климу высокую миссию. Настолько, что до Сатурна можно дотянуться. В Совет Хоров, возможно, примут, чтобы усилить позиции сообщества под названием Земля. Зачем? Чтобы влиять на прогресс Человечества, расширять квотирование ускоряющих эволюцию технологий, открывать новые миры для исследований и обмена опытом и, самое важное, в любое время инкарнировать «нужные» души…

С финального задания Клим не вернулся. Не сдюжил. И группа Клима не вернулась. Сильно расстроили архангелов. Повергли в шок. «Как же так? Такого гиганта потеряли!» – переживали они.

«Спасал (и спас) души жертв демонического произвола, а сам… тоже жертвой стал. Чьей же? Грешно подумать, но у танка не правильней было ему остаться и после пройти стандартный путь убиенной в сражении души?» – у Гиранэля накапливалось все больше вопросов к возникшей головоломке.

Постепенно история Караваева легла под сукно. «Может, придется извлечь когда-нибудь и сделать новые выводы?» – надеялся Гиранэль, все чаще задумываясь о своем предназначении и понятии «свобода» в местных условиях. Он же был представителем республики победивших свобод! Как не задуматься о свободе принимать собственные решения, манипулировать реальностью, отказываться от некоторых поручений…

Однажды, паря в облаках, Гиранэль с грустью признался себе, что свобода – лишь красивая иллюзия. Вот сильные крылья за спиной, вот непередаваемых ощущений Полет, воспеваемый ангелами, а вот и Небесный город, со своей иерархией и строгими правилами. «Строже, чем в городе под Поверхностью, – осторожненько шептал кто-то из молодых и смелых, все равно оглядываясь по сторонам, – но там можно скрыться физически (или нематериально), в мыслях, снах или на тайных подуровнях…»

«То есть у вечных „чистильщиков душ“, скрыться допустимо, а здесь? – рассуждал Гиранэль. – Стеклянная действительность, где все, как с белого листа, считывается когда-то создавшими по своим законам, стандартам и распорядку и этот мир и другие, считывается за пределами нашей звездной системы и галактики вообще. А люди и ангелы – только карты небесного расклада большого любителя пасьянсов, сидящего перед зеркалом, отражающим все движения, чувства и мысли. Затуманишь зеркало темным или немного отвлеченным потоком сознания и рискуешь застрять на Поверхности без капли энергии на обратный подъем. А летать-то хочется. Полет – велик!»

До момента знакомства с особенным ангелом по имени Игорь было еще слишком далеко.

Глава 15. Белое кафе

Заканчивался март. Природа освобождалась от зимних оков, возвращаясь к активной жизни. Но Соне жить совсем не хотелось. Все воспринималось пресным и неважным. Соня даже не задумывалась, как существовать дальше, с неподъемным грузом на душе, как сбросить его со спины и шагать вперед. Воспоминания о Ване не давали покоя. Соня продолжала связывать его гибель со своими проблемами. Убедила себя, что парень пострадал именно из-за нее: «В него же не пытались стрелять! Значит, отомстили мне за неудавшееся покушение». Соню давно не беспокоило, куда заведут подобные мысли, в какую пучину погрузят и заставят ли ощутить дно. Где-то близко ко дну оказались воспоминания об учебе. С кафедры давно уже не интересовались о перспективах появления Сони в институте.

«Наверняка, отчислили и аннулировали пропуск, – безразлично думала Соня. – И ладно. Решу эту проблемку как-нибудь потом».

Выглянув в окно, Соня отстраненно наблюдала за прохожими, неизвестно зачем и куда спешащими со своими целями, надеждами и чувствами, иногда перерастающими в любовь. Субстанцию скоротечную, эфемерную, нафантазированную, представляющую собой лишь химическое взаимодействие бестолковых молекул. Это в лучшем случае, а ведь у многих даже «химия» отсутствует, заменяясь сплошной «физикой»… Зовом тела, не более. Инстинктом продолжения рода. И где там чувства? И зачем вообще об этом думать? Ведь все прошло! В некогда увлекательной игре под названием «Девочка полюбила мальчика» правила оказались слишком жестокими. Печально? Но такова жизнь. За удовольствие порой приходится платить слишком высокую цену.

На фоне темной навязчивой пелены небольшим позитивом мелькала только одна мысль: «Маме немного легче от уколов в колени». Когда Соня представляла длинную иглу, протыкающую колено, ей становилось дурно. Но временами боли в коленях были незначительными, и Соня хотела помочь матери по-настоящему, чтобы совсем прошло, а не на неделю.

Соня могла бы размышлять еще очень долго, но в дверь два раза позвонили.

«Кого еще нелегкая принесла? Не желаю видеть гостей!» – недовольно подумала девушка, но все равно пошла к двери.

На пороге стоял низенький мальчик лет девяти-десяти и держал перед собой букет: стандартный конус упаковки, внутри – пионы и розы, между которыми застыли зеленые бутоны фрезии. На мальчике был отглаженный матросский костюмчик и бескозырка.

«Что за явление? – удивилась про себя Соня. – В таком прикиде в прошлом веке ходили. И как малютка до звонка дотянулся?»

Чудесный аромат начинал просачиваться в квартиру.

– Что ты хотел, мальчик? – вежливо поинтересовалась Соня.

– Вам просили передать… – Мальчик обезоруживающе улыбнулся и протянул букет Соне.

– Кто просил?

– Не знаю, – честно признался мальчик. – Он представился вашим давним знакомым.

– И как же выглядел этот «давний знакомый»?

– Молодой… Светленький, плотненький…

«Светленьких» и «плотненьких» Соня не помнила. Были в основном «темненькие» и «худенькие».

– Ничего не перепутал? Может, тебя просили зайти в другой подъезд?

– Вы же Соня? – уточнил мальчик, придвинув букет еще ближе.

– Соня… – окончательно сбитая с толку девушка машинально взяла протянутые цветы.

– Ну, я пошел, – сказал мальчик, быстро сбегая по лестнице. Соня еще минуту стояла у распахнутой двери, потом закрыла ее и направилась в свою комнату.

– Что за аромат? – восхитилась Соня. – Так только розы и только пионы не пахнут. Здесь многое перемешалось, несколько цветущих полян.

Едва микроскопическая пыльца попала в нос, как Соню «накрыло». В голове взорвался настоящий калейдоскоп ярких ощущений. Словно все запахи и краски мира оказались внутри. Бум! Взрыв! Такого не бывает! Отчетливо слышать, как разговаривают за стеной, как сжимается пружина в механизме напольных часов, как лопается разварившаяся картофелина в кастрюле и начинает просыпаться застрявшая между оконных рам муха, чувствовать через дверь ванной запах мыла и пасты в незакрытом тюбике, а подойдя к окну, улавливать колыхание вывешенного во дворе белья и бодрую перекличку птиц на недосягаемой взгляду высоте…

«Сомнительно, что шизофрения передается вместе с букетом цветов, пусть и полученным при посредничестве довольно странного мальчишки, – разнервничалась Соня. – Значит, это что-то другое! Может, меня превратили в вампира или оборотня? Ерунда голливудская! Как бы разобраться? Но сначала следует успокоиться. Но как успокоишься, когда мама видна насквозь, как на анатомической картинке? Когда внутренние органы „подкрашены“ зеленым, сетки сосудов – синим, и отчетливо слышен шум крови в ее венах и частый стук сердца».

А еще Соня увидела очаги маминой боли. В шее, желудке и коленях. Не удержалась, подошла и погладила распухшие коленные суставы.

– Руки, как сковородка! – воскликнула мама и внезапно затихла, добавив только: – Не может быть…

– Что с тобой? – снова испугалась Соня, но потом поняла, что повода для испуга не было. Был другой повод. Для радости. Мама встала с кресла и свободно выпрямилась. В коленях отсутствовал знакомый хруст.

– Что ты со мной сотворила? – только и смогла выговорить шокированная женщина. – Когда успела окончить курсы молодых волшебниц?

«Точно схожу с ума! Проветриться нужно! Срочно! На улицу, на воздух, сменить обстановку, может, легче станет…» – встревожилась Соня.

«А если нет? – возразил Соне гадкий внутренний голосок. – Если это навсегда?»

«Тебя мне еще не хватало! – заткнула голосок девушка. – Разберусь как-нибудь…»

Соня быстро оделась под взглядом удивленной мамы. Еще бы! Дочь, которая столько времени никуда не выбиралась, теперь носилась по комнате как заведенная и спешно натягивала джинсы и толстовку…

– Мам, я прогуляюсь немного, на продуктовый рынок зайду…

– Конечно, прогуляйся, не то скоро затворницей станешь. И кошелек, кстати, не в том месте, где ты его пытаешься сейчас найти, и кроссовки не забудь, иначе при таком темпе босой убежишь!

Соня вышла на улицу, но ничего не прекратилось.

«Что же мне делать, к каким докторам обращаться?» – недоумевала Соня. Она побежала вдоль улицы, стараясь не слушать настойчиво стучащихся в виски и ноздри голосов и ароматов.

Добравшись до рынка, Соня твердо решила купить овощей и фруктов, не обращая внимания на какофонию в голове.

* * *

При открывшихся возможностях Соня все равно не могла догадаться, что глубоко под землей владыка Ренмарох снаряжает к ней гостей. Демон вызвал в зал для совещаний с низшими исполнителями трех слуг-перевертышей и объяснил им роли:

– Сегодня вы доставите ко мне душу девчонки по имени Соня! Мне жутко надоели заигрывания с нею ангелов. Ждать, пока душа Сони окончательно почернеет и протухнет, я не намерен. Действуйте быстро и не обращайте внимания на возможные препятствия со стороны белокрылых. Все вы на время обретете плоть, исчезающую только через несколько часов. Использовать тела земных доноров пока не хочу: ангелы и так предъявляют слишком много претензий по каждой потенциально полезной душе. Как видите, времени на исполнение моего приказа достаточно.

При слове плоть перевертыши стали радостно менять очертания, невесомые фигуры проявляли различные образы, не фиксируемые взглядом даже на пару мгновений.

Не обращая внимания на заигравшихся слуг, демон продолжил:

– На месте один из вас обернется цыганкой и заманит Соню в глухую подворотню, двое других станут не контролирующими своих действий наркоманами и, при попытке грабежа, нанесут девушке несовместимые с жизнью увечья. В усиление даю двух поглотителей. Приступайте, и поскорее возвращайтесь с новой душой!

Перевертыши поклонились наместнику почти до пола, вылетели за двери зала, где к ним незаметно присоединились две тощие тени.

* * *

Выбирая морковь, Соня заметила цыганок, пристающих к покупателям. Одна из цыганок, в цветном платке и кожаной куртке с оттопыренными карманами, под которой развевалась на ветру длинная зеленая юбка, отошла от своих товарок и приблизилась к Соне:

– Ай, девонька-красавица, дай ручку, погадаю тебе, всю судьбу предскажу!

Было в гадалке что-то нечеловеческое, тянущее во мрак. Соня, как ни старалась, не могла оторвать от цыганки взгляда. Как примагнитился!

Заглянув глубже в черные, без зрачков, глаза, она вдруг услышала: «Попалась, душа, наша ты, наша…»

Соня не успела среагировать на угрозу, и гадалка цепко ухватила ее за запястье, сжав пальцы с такой силой, что вырваться не получилось.

Девушка закричала на цыганку, стала звать на помощь, но снующие между торговыми рядами люди словно не замечали происходящего.

Перед глазами Сони все плыло, цыганка тянула девушку куда-то во дворы позади рынка.

«Почему я не могу сопротивляться?» – беспомощно спрашивала себя девушка, теряя контроль над ситуацией…

Подворотня оказалась мрачным тупиком с облупившимися красными стенами, провонявшими от мусорных контейнеров, стоящих нестройным рядком.

Из темноты появились двое типчиков в спортивных штанах и клубных куртках, из-под капюшонов торчали надвинутые на носы козырьки кепок.

Цыганка вдруг выпустила руку Сони и ретировалась. Типчики достали ножи.

– Пошалим, девчуля? – заржали они. – Но, извини, в последний раз! Пора тебе вдохнуть сумеречного воздуха…

Соня, в своем полусонном состоянии, даже не смогла им ответить, только безвольно смотрела, как к лицу, словно в замедленной съемке, приближается бесчувственная сталь…

Наблюдая неприглядную картину «похищения души через убийство тела», Михаэль понял, что Ренмарохом нарушены все допустимые границы.

Архангел решил вмешаться, иначе ангелы потеряют девушку навсегда. Объяснение этому простое: Искра Сони разбужена посыльным Михаэля только утром, поэтому новые способности еще необходимо осознать и прочувствовать, чтобы уверенно противостоять злобным сущностям. Конечно, здесь давно бы материализовался Игорь и, как рыцарь на белом коне, с ходу бросился бы в бой, но он был отослан в библиотеку (на поиски «важной для обучения книги»). В храме книг Игоря незаметно заперли, но он этого не почувствовал, упорно продолжая искать фолиант…

«Пусть ищет, а то наделает свойственных ему глупостей», – думал архангел, пресекая действия слуг Ренмароха.

Ножи перевертышей почти достигли цели, но неизвестная сила увела жертву прямо из-под лезвий… Девчонка испарилась вместе с драгоценной душой, оставив после себя невыносимо яркое свечение. Разлившись по подворотне обжигающей волной, оно вынудило поглотителей зарыться в темноту контейнеров и поджарило до уровня «медиум» временную плоть перевертышей. Превращаясь в «стейк», один из них вспомнил, что когда-то давно так же пылал в бензовозе, угнанном с нефтеперерабатывающего завода и перевернутом на трассе фурой.

Провал операции означал гарантированное уничтожение команды Ренмарохом, поэтому исполнители-неудачники предпочли сойтись врукопашную с группой зачистки, а до этого еще немного побыть на когда-то родной Поверхности.

* * *

Помещение было настолько стерильным, что поначалу Соня перепутала его с больничной палатой. Она совсем не помнила, как оказалась здесь, но не забыла парней, подкарауливших ее в подворотне. Осторожно ощупала себя – ни царапинки. «Надо же, – облегченно выдохнула Соня, – повезло, а ведь меня хотели не просто порезать а, назовем вещи своими именами, убить». Присмотревшись, она поняла, что это не больница, а самое настоящее кафе, с барной стойкой и круглыми столиками.

Кроме Сони, в помещении находилась официантка с белым подносом, в белом переднике и кокошнике и бармен в белых брюках, жилетке и рубашке с закатанными рукавами.

Прекратив разглядывать персонал кафе, Соня повернулась и чуть не налетела на мужчину. Он был красив: шатен, волосы до плеч, синие глаза, прямой нос, твердая линия губ и слегка заостренный подбородок. Одет в белые костюм, галстук, держал белую трость и белые перчатки.

«Жених, каких поискать, – оценила незнакомца Соня. – Может, у входа меня уже ждет запряженная резвыми лошадками карета?»

– Кто вы и как я тут оказалась? – спросила у франта Соня. – Что здесь вообще происходит?

– Подождите, подождите, столько вопросов сразу, – попытался остановить Соню франт. – Цыганка вас загипнотизировала, сейчас отходите от наваждения…

– Какая еще цыганка? – Соня запомнила вооруженных подонков, но не цыганку, и это не на шутку беспокоило.

– С рынка, – сказал мужчина. – Вы отправились за продуктами на рынок и встретили там цыганку, применившую по отношению к вам эриксоновский гипноз. Знаете о таком?

– Читала статьи по нейролингвистическому программированию…

– На самом деле умение цыган задурить голову старше всяких НЛП. Якоришь собеседника и делаешь с ним, что душеньке угодно. Этакий вариант послушной куклы, только живой и выполняющей все указания гипнотизера.

– То есть вы меня благородно спасли, не дав превратить в послушную куклу?

– Понимаю ваш сарказм, но он скорее от временной растерянности, чем от вредности… – незнакомец подозвал официантку и попросил кофе для себя и Сони (кофе появился в белых чашках на удивление быстро). – Я действительно вас спас, но пригласил сюда не только поэтому.

– Зачем же? – уже немного теплее произнесла Соня.

– Хочу предложить вам работу, – сказал мужчина, сделав большой глоток и поставив чашку на стол.

Соня к своей чашке даже не притронулась. Ей было не до кофе: дрожь в руках, все внутри нервно сжалось. Она пыталась успокоиться и рассуждать трезво: «По факту злоключения продолжаются. Неведомый заказчик проявил себя вновь. Чем же она ему мешает? Как выберусь отсюда, сразу позвоню следователю…»

– Работу? Вот так, просто? Среди растущей безработицы? Позвольте полюбопытствовать, откуда вы вообще обо мне узнали?

Внезапно Соне пришла в голову мысль, что сидящий перед ней франт может быть тем самым заказчиком. Сначала одурманил ее чем-то, затем подстроил нападение, а после якобы спас и предлагает работу. «Любопытная цепочка событий выстраивается, – с дрожью в коленках думала Соня. – Нет, прочь отсюда! И незамедлительно к следователю! Но как вырваться?»

Незнакомец внимательно смотрел на Соню.

– Навел справки, – сказал он. – Вы интересная, умная, красивая, а наша фирма как раз набирает новых сотрудников…

– Я еще учусь!

– На этой работе будет возможность доучиться.

– В чем же заключается работа?

– Помогать попавшим в беду людям.

– Вы не из собеса, случайно?

– Нет, но мы действительно помогаем людям в сложных жизненных ситуациях…

– Типа юридической конторы?

– Если так будет понятнее, то что-то похожее…

– Да это розыгрыш какой-то! – воскликнула Соня. – Кафе это… нереально белое. Вся эта странная, мягко говоря, ситуация. И вы, как с обложки журнала. Непонятно откуда появились… Предлагаете мне совершенно не нужную работу. Но я предполагаю, что сейчас сюда обязательно войдет кто-то знакомый, непонятно зачем все это устроивший, и непременно скажет: «Соня, не парься, мы тебя разыграли!»

– Поверьте, это не розыгрыш… – серьезным тоном проговорил мужчина и вздохнул. – Лучше возьмите мою визитку и подумайте. Но недолго. Мое предложение крайне важно для вас…

Соня машинально опустила глаза на картонный прямоугольник. На визитке были вытеснены имя Михаил и телефонный номер из одних единиц. Странно, но мыслей мужчины она не слышала. Может, и внезапно проснувшаяся телепатия лишь наваждение?

Когда Соня подняла взгляд, в кафе никого не оказалось. Ни персонала. Ни франта. Даже чашки, из которой он пил. Полуоткрытая стеклянная дверь вела на улицу, где все тоже было белым. «Что за снежная галлюцинация? – негодовала Соня. – Зима же совсем недавно закончилась! Или я очень крепко сплю и скоро проснусь? И не будет никакого мальчика с букетом, похода на рынок, цыганки, отморозков с ножами и красавца в белом, а мама растормошит и погладит по теплой после сна щеке».

Соня вышла из кафе на улицу. Такой улицы она не видела даже на праздничных открытках! Там другие цвета добавляли в палитру, а тут? Белая-белая, под белым небом, с белыми фонарными столбами, белыми часами, белыми витринами магазинчиков под трехэтажными домиками с низкими черепичными крышами, тоже белыми. Так и хотелось назвать ее улицей Вечного Рождества. В марте…

А дальше – только полет, показавшийся приятной вечностью, в конце которой – круглое окошко маленькой каморки и мужчина в нарукавниках, но совсем не похожий на бухгалтера, скорее на кладовщика – хмурого и придирчивого, источника разных ворчалок. И точно, на каморке серебристыми прописными буквами вилась надпись: «Кладовая». Оттуда сердито спросили:

– Ну, чего смотришь? За одежку будешь расписываться?

Глава 16. «Он не мираж!»

Ее, растерянную и облаченную в несуразное молочное платье, тихо окликнули:

– Привет, Градова.

Оглянувшись, Соня не поверила глазам. Перед ней смущенно замер тот самый без вести пропавший Игорь Строчкин. Парень из спасительного вихря, только сильно осунувшийся. «Не кормят его, что ли, или переболел чем?» – предположила Соня, пытаясь унять дрожь и бешеный ритм сердца.

– Привет! Я правда не сплю? – решила уточнить она.

– Правда, – ответ Игоря ее совсем не успокоил.

– Ты какими судьбами здесь? – Соня зачем-то задала вопрос, но который не ожидала получить развернутого ответа.

– Теми же, что и ты.

– Тоже через белое кафе? – вспомнила Соня свое приключение.

– В кафе меня не приглашали, – растерялся Игорь. – Мне двое отморозков «помогли»… Точнее, один. Чик-чик, и все…

– Это как – «чик-чик»? – не поняла Соня.

– Убили меня… – припечатал он ее двумя простыми словами.

– Что? – спросила Соня севшим от изумления голосом.

– Не предусмотрел всех рисков, когда маленькую девочку спасал: надругаться над ней хотели или чего похуже, – подтвердил факт своей смерти Игорь. – Представь только, у тебя ребенок, которого ты отпустила погулять на улице, а обратно не дождалась, потому что им заинтересовался кто-то больной на голову или еще хуже – безжалостный торговец органами. Преступно отстраняться от подобных зверств, иначе духовно выродимся уже на Земле, и поднимать сюда нечего будет, кроме бесполезной оболочки.

– На Земле? – растерянно спросила Соня и тут же выпалила: – А где же мы сейчас? В космосе?

– В другом пространстве, – ответил Игорь, понимая, что может психологически травмировать девушку. – Не буквально в облаках над Землей, а в незримом для людей измерении. Но облака здесь тоже есть! Перистые, кучевые. Понимаешь, существует много уровней бытия, но доступ к ним очень непрост.

– Везде все сложно, но ты так спокойно говоришь о собственной смерти? – Соня пыталась сопоставить получаемую информацию. – Выходит, я тоже мертва?

– Тебя просто выдернули с Земли, но живую. Скорее всего, использовали Белый кластер. Такой кусок пространства, содержащий комфортный буфер Перехода. Представляю, сколько энергии со щита сняли, чтобы тебя сюда переправить, значит, ты очень важна для Небес.

– Буфер, кластер, переходы… – помотала головой Соня. – Совсем запутал: ты мертвый, а я с тобой разговариваю как с живым, а я – живая, но такое чувство, что умерла. В чем подвох?

– В предназначении, – с грустью произнес Игорь. – Раймонд Моуди не просто так написал книжку о посмертном опыте переживших клиническую смерть. Кое-что ему приоткрыли, чтобы отдельные личности задумались о распространяемом мифе конечности жизни. Но в книжке говорится только о «предбаннике» врат межпространственного аэропорта – «хаба» на местном языке, только без самолетов и взлетно-посадочных полос. Если человеку не время СЮДА стартовать, то заглушка «предбанника» не даст пройти дальше тоннеля с ярким светом. А проекцию родственника иногда демонстрируют, чтобы сгладить эффект от нетипичных переживаний. Люди же все разные. Кто-то и в Преисподней все философски воспринимает, а кто-то при виде половины белого крыла инфаркт заработает… Ладно, не смотри на меня так, скоро сама во всем разберешься.

– У меня настоящий взрыв мозга! – призналась Соня. – Я тебя слушаю, а глубоко внутри обреченно шепчу: «Наверное, я схожу с ума…»

– Не сходишь ты с ума… – медленно проговорил Игорь. – Думаю, ты уже начала осознавать, что мир совсем не так устроен, как это желают преподнести обществу некие ученые мужи. Но пока ты сама себе боишься в этом признаться. Слишком много в нас сидит навязанных стереотипов с ярлыками: «можно», «нельзя», «существует», «не существует», «все решено до нас», «ничего нельзя изменить»…

– Можно еще вопрос? – не успокаивалась Соня, пытаясь одновременно впитать пока еще невообразимую информацию. – Ты тоже летел в теплом воздушном потоке, не понимая, когда закончится полет?

– Полета я не помню, сразу здесь в себя пришел…

Если бы Игорь знал, как долго его лечили в Клинике Небесного города, прежде чем пробудить и поставить перед окном кладовщика. В теле Игоря, получившем тринадцать ножевых ранений, отчаянно билась испуганная душа, желая поскорее выйти… Без местных врачей Игорь продолжил бы путь исключительно тонкоматериальной структурой.

* * *

– Познакомились уже? – за спиной, как всегда, внезапно возник Михаэль. – Мне с Соней поговорить нужно или договорить, что правильнее.

– Ой, а вы тот самый, из кафе… – открыла рот Соня и поняла, что прозвучало это несколько глупо. Как будто не было белоснежной карусели, а стоящий перед ней франт вернулся допить свой кофе.

– Ты права, тот самый Михаил, – согласился архангел. – И прошу ко мне. А этот нетерпеливый отрок, встретивший тебя раньше всех, немного подождет. Хотя, знаю, попытается подслушивать…

– Подслушивать низко! – возмутился Игорь.

– Да-да, но разные бывают ситуации… – туманно ответил Михаэль, взяв Соню под ручку и уводя в сторону своего кабинета.

Соня непонимающе пожала плечами и слегка улыбнулась Игорю, которому показалось, что ни в одном пространстве ничего теплее этой улыбки не существует.

Кабинет Михаэля показался Соне излишне просторным: высота потолка позволяла любому гиганту почувствовать себя карликом. Через окна все снова виделось белым-белым, и только кое-где проглядывали из облаков острые шпили зданий. В кабинете стояла плетеная мебель, как в номере отеля на тропическом берегу. Оставалось взять солнцезащитный крем, полотенце и выйти к океану. Но упомянутые Игорем перистые и кучевые облака намекали, что до побережья лететь и лететь (или быстро падать).

Соню удивил монитор на столе Михаэля запредельным количеством дюймов. На «Мак» глаз в небесный мир похож не был, но выглядел значительно белее. От белого цвета у Сони уже в глазах чернело.

«Так все же это Офис в Небесах или нечто другое? – спрашивала себя Соня и тут же предлагала себе сценарий для поиска ответа: – Факс надо поискать и кулер для воды. И секретаршу заодно, наверняка красящую за стенкой ногти».

Соня присмотрелась к длинной трубе в дальнем углу, покоившейся в стеклянном ящике, и представила, как «белый костюм» трубит с понедельника по пятницу с высоких башен Небесного города, а по выходным играет в земном оркестре…

В кабинет без стука вошел стройный, как тополь, юноша. В слепящем золотом одеянии: тоге и плаще. На ногах – высокие плетеные сандалии. «Молоденького» архангела выдавали глаза – слишком мудрые, пристальные, много чего повидавшие. Светился Уриил так, что Соне пришлось зажмуриться. «Настоящий Гелиос!» – восхитилась она.

– Знакомься, Уриил, – сказал «юноше» Михаил. – Это Соня, из вверенной тебе России. Я решил не отдавать девочку Ренмароху, а Игорь один не потянет…

– О Игоре Бесстрашном уже на всех горизонтах и вертикалях рассказывают, – сказал Уриил и устремил пристальный взор на Соню: – Пока не верится, что передо мной будущий Вершитель. Не представляю, как вдруг вспорхнуть на уровень Господства или Силы? Но я рад, что доверил ребят именно тебе, брат Михаил. Ты архинадежный.

– В стране, постоянно окруженной враждебными силами, сложно не родиться защитником, – сказал Михаэль.

– И силы эти напирают день ото дня! – нахмурился Уриил. – Демоны изобретают все новые способы просочиться в реальность, притом что возглавляемая Ренмарохом «кухня» не единственная в системе… Первый Падший совсем не контролирует свое зарвавшееся «воинство», уйдя на высоту, где один Хаос ему собеседник.

– Но мы, как всегда, справимся, – твердо сказал Михаэль. – Наш удел – опекать, развивать и защищать.

– Простите, – не совсем понимая, о чем говорят мужчины, Соня решилась на очень важный для нее сейчас вопрос: – Что теперь будет с моей мамой?

– Мы дали тебе нужный импульс и возможность исцелить мать, – сказал Уриил. – Вскоре постараемся обеспечить ей достойную охрану. Но на Землю ты пока ни ногой. Небезопасно. И Игоря не спрашивай, как…

– Как у вас просто все: импульсы, охрана… – недоверчиво сказала Соня. – А что дальше? Как мне со всем этим жить? Кто я теперь? Куда мне и с кем?

– Потерпи, – успокоил Соню Уриил. – Ты все осознаешь сама.

– Ты больше не человек, Соня, – бодро, без малейшей нотки грусти сказал Михаэль. – И теперь тебе двигаться – только вверх. Вместе с Игорем. Он будет во всем тебе помогать и станет напарником. Но прежде надо выучиться.

И Соня вдруг поняла, что назад дороги не будет. И ей действительно пришлось многому научиться и привыкнуть к новому распорядку дня.

Просыпалась она рано. Сразу же требовалось прочесть Стих Высшим Сферам. Затем зарядиться от шара Рац – висящего над столом кельи, окутанного белесой дымкой. Шар Рац менял цвета в зависимости от планов на день, статуса и заданий ангела. Зеленый цвет шара оповещал о получении энергии для учебы, желтый – для городских работ и службы в различных учреждениях, красный сигнализировал о предстоящем оперативном задании, передавая ангелу максимальный заряд для боевых манипуляций.

Сонин шарик пока горел зеленым, а значит, ее ждала учебная аудитория.

Девушка быстро освоилась, легко запоминая новые и подчас странные понятия, удивляя преподавателей скоростью усвоения материала и особой въедливостью. Она умудрилась переспорить даже Коринэля, вдалбливающего ученикам аксиому о неизбежных трудностях преодоления пространства. Градова через пятнадцатые руки раздобыла манускрипт с описанием процесса «схлоп-точек» и уверенно выдала древнему ангелу-перемещателю, что фактически и перемещаться никуда не надо – стой себе на месте, а пространство будет вращаться вокруг послушным волчком. Выслушав «ересь», Коринэль на несколько секунд потерял дар речи и только потом пробубнил, что чрезмерно любопытным стажерам не следует слишком увлекаться полулегальными текстами времен, когда и крыльев-то не было. «Действительно, – парировала Соня. – Зачем они, когда пространство так удобно крутится?»

Историку Соня сказала, что надо освещать все страницы истории, а не только радужно-победные, и приготовила расширенный доклад о забытой битве, состоявшейся между Скользкими горами, где ангелы проиграли демонам и еще долго не могли повернуть удачу на свою сторону. Сморщившись еще больше, Кастэль попросил Соню найти другие наглядные подтверждения неуспехов ангелов. И Соня нашла! После этого предмет стал даваться объемнее, причем исчезла обычная монотонность старика.

Геометру Соня смоделировала такой объем «пространства для спасения субъекта», в котором одна грань замысловато перетекала в другую, позволяя обезопасить не только подшефного, но и спасателя. Тавакаэль долго бегал вокруг доски с универсальной линейкой, вымерял углы и диагонали, а потом даже присвистнул, признав право на существование неожиданно эффектного варианта спасения.

С «музыкантшей» Соня захотела непременно спеть дуэтом, но такую оду Высшим Сферам, текст которой Игорь и остальные ученики ангельской школы и произносили-то с превеликим трудом. Язык оды был исчезнувшим, что не помешало Градовой откопать файлы с «верным произношением», и красавица Вита-Анэль, дабы не выглядеть бледно, покорно повторяла за Соней текст восхваляющего Небо песнопения.

Гиранэль Соню просто обожал: «Боевое оперирование» давалось ей не на пять с плюсом, а на все десять баллов с двумя плюсами. «Никто еще так быстро приемы не усваивал», – с чувством гордости за ученицу заявлял безопасник. У Игоря даже определенная ревность возникла. «Где это я Соню не догоняю? – спросил он как-то Гиранэля. – И у меня те же выкрутасы на ура идут».

Все диву давались, откуда все это проявилось в Соне, но прекрасно понимали, что из-за обычных душ «бело-черные» противники не устраивают соревнования по перетягиванию каната, один конец которого привязан к самой высокой башне демонов-Владык, а другой – к Вратам Небесного города.

Во время перерывов в учебе Соня возвращалась в келью и по совету педагогов впадала в состояние, именуемое здесь Ви-Ро и похожее на земную медитацию. Тонкое тело быстро очищалось и готовилось к дальнейшим делам.

За процессом Ви-Ро следовали прогулки по городу и общение с другими ангелами. Соня нашла себе двух подружек и, пока еще осторожно, делилась с ними впечатлениями от пребывания в новой реальности.

Впечатления были. Ангелы не только спасали людей. У них тоже был свой досуг, праздничные мероприятия. Например, праздник Терры, во время которого на главные улицы и площади Небесного города слетались представители всех секторов. Гордо шествуя, ударяя в барабаны и играя на тонких флейтах, они несли перед собой яркие транспаранты с изображением диковинных птиц, животных и цветов, достойных Эдемского сада. Тысячи белых и розовых голубей показывали в воздухе замысловатые фигуры, взлетали до облаков разноцветные ленты и шары, кругом были смех и улыбки, играла поистине небесная музыка. Одни певцы и музыканты сменяли других, переходя от спокойных песен и мелодий, к произведениям, уносящим в недосягаемые приделы Сфер Абсолютов, и поэтому возвращаться в кельи совсем не хотелось.

Жили и учились ангелы и ангелессы отдельно. Келья Игоря и других парней находилась этажом выше. Игорь иногда зависал над окном Сони и приветственно махал рукой. Неугомонный мальчишка, он всегда старался что-то объяснить и куда-то сопроводить. Иногда Соне надоедало его чересчур пристальное внимание, но она не сердилась – Игорь был по-настоящему добрым и умеющим рассмешить. Еще Соня заметила, что смотрит он на нее необычно, не как ангел-друг. Но взглядами все и ограничивалось. Проявлять чувства Игорь не спешил, но Соне было и не до «проявлений»: Иван все еще стоял перед глазами, да и количество учебных предметов не оставляло времени на романтику.

После возвращения с прогулок Соня пела Вечернюю Песнь Высшим Сферам и готовилась ко сну. Вдоволь напевшись, Соня не замечала, как отключается. Она так же не замечала, что спит уже не в тонком проявлении, а в физическом. Возможно, это был зов Земли, а может быть, Соня еще не научилась себя контролировать. Но «физика» упрямо продолжала заявлять о себе. Благо было где ее разместить: кровать в келье имелась настоящая – с подушками, простыней и одеялом.

Освоенные приемы сделали ангелессу-отличницу уверенной в себе настолько, что она была готова спасать всех не только на Поверхности, но и в Преисподней. Энергия возможностей била через край. Если бы раньше Соня могла такое осуществлять! И машину на полном ходу остановила бы, и коллекторов раскидала бы вмиг, и Ивана не дала бы так подло уничтожить… «Бы-бы-бы»! «История не терпит сослагательного наклонения» – избитая фраза. Однако Соня дала себе зарок, что однажды поближе познакомится с мерзкой сущностью по имени Кисляк. Пускай и нельзя ангелам задумываться о мести, но элементарную справедливость никто не отменял.

«Может, и душу Вани удастся разыскать? – надеялась Соня, представляя себе страшную картину страданий Ивана. – Бродит она сейчас по Земле, несчастная, среди таких же досрочно ушедших горемык, застрявших между мирами живых и мертвых. Им и общаться между собой запрещено… Интересно, какой Ивану срок в Книге Судеб отмерили до перехода в иной мир и до следующего рождения? А если сто лет? Выходит, так и придется ходить еще почти восемьдесят годков, пока не получит разрешения спуститься в Подземный город? А там сколько ждать? Еще сто, тысячу лет? Пока пройдешь карантин особого уровня, поднимешься на следующий, получишь шанс на очищение… И все это время душой будут питаться демоны. За что? За подстроенный самими же суицид? Вот кошмарное наказание! И что я лично смогу сделать? Возможности ангелов тоже ограничены…»

Соня решила обязательно помочь Ване, но пока не придумала как. А к маме она все-таки слетала, и не раз. Тайно, помня запрет Уриила.

Визиты домой оказались для Сони тяжелым моральным испытанием. Мама была заплаканной, находилась в угнетенном состоянии, ведь тело дочери так и не обнаружили. Соня хотела сбросить невидимость, обнять мать и произнести простые, лечащие душу слова: «Мама, у меня все хорошо».

Но суровые законы существуют не только на Земле.

Глава 17. Дебют в Гогенцоллерне

Некоторое время спустя Михаэль позвал к себе Игоря и Соню.

– Пришло время прогуляться, – сказал он. – Для вас нашлась совместная работа.

– Куда на этот раз? – спокойно поинтересовался Игорь, но на самом деле его распирало изнутри: «Он с Соней! Вместе! На задание! Ура-а!»

– В замке Гогенцоллерн во время экскурсии планируется похищение детей влиятельных лиц, – сказал Михаэль. – Надо спасти всех. На тебе, Игорь, дети. Соня отвечает за отвлечение сущностей…

Не задавая лишних вопросов, они сорвались двумя острокрылыми птицами на Землю, где сейчас наслаждалось своим временем лето.

Замок Гогенцоллерн красуется на вершине горы в предгорьях швейцарских Альп. Прежнее название этой горы – Цоллерберг, сейчас она называется так же, как и замок, – Гогенцоллерн. Величественные бастионы, высокие башни и башенки-пристройки, неприступные стены, массивные ворота, над которыми на века застыл хмурый рыцарь с орлом на щите, просторный двор, несколько храмов, дворец и сплошная зелень, покрывающая густым мягким ковром склоны горы.

Они сидели на башенках, расположенных по четырем углам донжона – главной замковой башни. Игорь подлетел к бойнице и представил, как когда-то преодолевшие ворота захватчики поднимались вверх, по вьющейся серпантином дорожке к главным строениям замка. Все как на ладони… Непросто было идти на штурм под меткими прицелами стрелков… К тому же пробивная сила арбалетного болта делала доспех совершенно бесполезным… Отвлекшись от фантазий, Игорь посмотрел на внутренний двор, где дети замерли около гида – курчавенькой и очень симпатичной девушки в строгом бежевом платье и простых кедах.

Соня в это время простирала руки к небу. «Мне не верится! – кричала она. – Не верится, что я так могу!» С этими словами она слетала с башни и замирала в полуметре от земли, затем поднималась обратно и повторяла падение. Так она пробовала новую силу. Какое счастье, что Соню никто не видел: посетители замка забыли бы про все местные достопримечательности, едва увидев свободно парящую в воздухе девушку…

– Соня, мы сюда не развлекаться прилетели… – сказал Игорь, краем уха слушая размеренную речь гида:

– Среди выставленных в замке экспонатов представлены корона последнего германского императора Вильгельма Второго, огромная картинная галерея и личные вещи Фридриха Великого.

– А я читал, что в девятнадцатом веке король Фридрих Вильгельм Четвертый перестроил замок в неоготическом стиле для представителей династии Гогенцоллернов, – сказал экскурсоводу субтильного вида паренек в очках на пол лица.

– Совершенно верно, – подтвердила гид. – Замок и сейчас остается в частной собственности потомков этой династии, правившей в Пруссии до конца Первой мировой войны. Может быть, ты еще что-то знаешь о замке?

– Да, – важно ответил очкарик. – Еще знаю, что великая княжна Кира Романова, вышедшая замуж за принца Германского и Прусского, тоже являлась представителем рода Гогенцоллернов.

– Правильно, какой умный ребенок, – довольно улыбнулась гид. – Для нее, кстати, здесь специально православную часовню возвели. А сейчас предлагаю пройти внутрь замка. Десятки красиво украшенных залов и комнат ждут нас…

У входа во внутренние покои собралась толпа. Над входом располагалась статуя человека с моделью замка в руках. Гид назвала его одним из строителей замка.

Народу было много, посетители медленно поднимались по лестнице.

Внутри Игорю понравилось. Раритетные предметы обстановки: мебель красных, зеленых и голубых цветов, мягкая и деревянная, дорогой фарфор, изящная настенная роспись, яркие шелковые гобелены с изображением различных бытовых сцен и битв, величественные картины представителей династии, запечатленных и в полный рост, и на лошадях, парадная одежда, словно только что с бала или с поля боя. Особенно порадовал ангела оружейный зал, где среди мечей, сабель и алебард стояли десятки рыцарских доспехов. Молчаливые металлические оболочки, хранящие дух рыцарей, доблестно защищавших честь семьи и ордена.

Соня меньше отвлекалась на обстановку и каждую секунду ожидала наступления главного события. Ангелы облетели вслед за медленно бредущей и слегка зевающей группой все комнаты, коридоры и залы, пока не остановились около дверей в сокровищницу.

– Сейчас мы увидим не только корону Вильгельма Второго, но и погнутую пулей табакерку, спасшую в тысяча семьсот пятьдесят девятом году королю Фридриху жизнь во время Кунерсдорфского сражения, – сказала гид. Она немного устала, но сохраняла голос и настроение бодрыми.

В просторном зале сокровищницы гиду не дали закончить интересный рассказ о Вильгельме Завоевателе. Непонятно откуда появившиеся люди в военной форме, в балаклавах и масках зверей окружили детей и наставили на них стволы автоматов… От страха и неожиданности дети онемели, а Игорь с Соней приготовились действовать.

– Продолжим экскурсию? – с усмешкой спросил начитанный мальчик, отходя от группы и присоединяясь к автоматчикам. Те расступились, и мальчик, сорвав с носа очки и бросив в сторону, вдруг перестал быть мальчишкой, превратившись в крепкого, длинноволосого и смуглого мужчину в черном джинсовом костюме. – А еще здесь есть казематы, вход в которые расположен со стороны внутреннего дворика. Раньше подвальные помещения использовались для содержания заключенных, хранения провизии и боеприпасов. И в качестве бомбоубежища. Из казематов секретные коридоры ведут в некоторые залы. Например, в этот…

– Не знаю, как вы это проделали… – на удивление смело проговорила гид, пытаясь закрыть собой детей. – Но идиотским фокусам тут не место, как и угрожающим детям идиотам! Вам придется ответить за свои действия!

– Откуда ты такая бесстрашная взялась? – спросил преобразившийся «мальчик».

– Не бери в голову, шеф! – сказал одни из автоматчиков. – Адреналин у нее зашкалил…

– Я служила в армии Израиля и подобных вам не боюсь.

– Значит, и боли тоже? – смуглокожий неожиданно ударил девушку кулаком в живот. Она вскрикнула от боли и упала на каменный пол…

– Нам нужны дети, а не ты, солдатка, – прошипел мужчина в маске смешного кролика. – И они сейчас пойдут с нами. Здесь есть не только секретные коридоры, но и тайный ход, по которому мы выйдем из горы, спокойно спустимся по тропе и исчезнем. Но ты об этом уже никому не расскажешь.

– А состоятельные родители детишек заплатят нам выкуп, если захотят их снова увидеть, – добавил другой, в маске оскалившейся обезьяны.

Соня почувствовала, что главарь похитителей – не человек. Под покровами тела дышала иная энергия. Разрушения и мрака. Она сняла защитную вуаль и подошла к главарю:

– Прекратите бесчеловечную акцию!

– А… ангелочек прилетел? – не удивился появлению девушки главарь. – С подмогой? – он указал на зависшего под многоярусной люстрой Игоря. – И как мы учимся, Софья? Пятерки одни?

– Не поняла…

– Ренмарох просил передать тебе пламенный привет и сказать: «Мое моим и останется!» – «шеф» скинул очередную человеческую личину и, глядя на Соню, широко растянул потрескавшиеся губы. Дыхание демона принесло запах гнили. Соню передернуло от отвращения. Не только от почерневших клыков. От кожи, покрытой волдырями и наростами, носа, почти упирающегося кончиком в нижнюю губу, частокола черных бровей, сквозь которые ненавидяще смотрели огненно-красные глаза.

Демон стремительно приближался к ней, и действовать надо было так же быстро. Пройденный материал она помнила хорошо. Мальчикам очень нравится применять мечи и щиты, но у девчонок другие методы. Проще. Миролюбивее. Например, можно мило улыбнуться страшному созданию Преисподней и мысленно попросить застыть. Навсегда…

Демон наткнулся на невидимую преграду, против воли прекратил движение и вдруг по колено врос в пол, откуда, пробивая столетние плиты, появились крепкие древесные корни и надежно оплели могучую фигуру. В сокровищнице раздался закладывающий уши вой. А потом демона разорвало на куски.

Тем временем Игорь занимался эвакуацией детей. Прием назывался «Хоровод». Группу экскурсантов вместе с гидом закружила неведомая сила, переместила за толстые стены и, немного подержав в воздухе, опустила к водонапорной башне у подножия замка. Рядом с автобусной остановкой.

Перед «Хороводом» Игорь применил еще одну хитрость: «Дематериализацию», или «Демилитаризацию», как он ее назвал, обратив в воздух автоматы похитителей. После неожиданного ангельского вмешательства они ошарашенно разводили пустыми руками. Куда подевались дети? И почему исчезли шеф и оружие? Нужно скорее бежать из сокровищницы, через дверцу к потайному ходу…

Соня не дала несостоявшимся похитителям детей сбежать, накрыв мелкоячеистой энергетической сетью. Похитители не понимали, что за горячий и плотный туман не дает им пошевелиться. При любом резком движении ячейки сети начинали впиваться в тело еще сильнее и больно жечь…

Соня посмотрела на кнопку аварийной сигнализации. Под ее взглядом кнопка утонула в черной пластиковой коробочке и раздался громкий дребезжащий сигнал.

Спустя несколько минут внизу уже гудели сирены полицейских машин. Спецназ быстро взбирался по подъездной дороге в замок. Но это уже не было важным.

«Неплохой у нас дуэт получился, – подумал Игорь, смотря на детей, не верящих в спасение, обнимающих друг друга и гида. – Слаженный».

«Шустренький ангелочек… – решила про себя Соня – Можно в разведку ходить. Например, к Ренмароху – нашедшемуся заказчику моих злоключений».

Глава 18. Достать Ключника

После боевого крещения в Гогенцоллерне молодым специалистам дали передохнуть всего несколько часов. Новое задание было не совсем обычным: найти ангела по имени Раэль-Ключник – библиотекаря Небесной библиотеки, пропавшего со всей связкой ключей.

Хватились Ключника не сразу. Коррекционная комиссия потребовала для решения спорного вопроса древнейшие фолианты (которых даже пыль боялась) с нижних уровней библиотеки. Ключи от них были в единственном экземпляре и выдавались узкому кругу лиц, среди которых числился Раэль. Каждое лицо обслуживало свой уровень. Отсутствие Раэля вынудило Комиссию перенести заседание и оперативно решать вопрос поиска ангела.

Последний раз его видели в районе пирамиды Хеопса, где находился портал в один из Схрон-миров. Михаэль предположил, что Раэль отправился на родину, поностальгировать. По словам очевидцев, Ключник притворился обычным туристом. Ходил, фотографировал, что-то обсуждал с местными. Не исключили, что Ключник решил провести там «отпуск без сохранения содержания» (с ума ведь можно сойти среди книжных стеллажей!). Но порталом пирамиды пользовались не только ангелы, и сошлись под Египтом дорожки светлые и темные.

Пирамида Хеопса заставляла с уважением отнестись к древним строителям. Ее начали строить еще при жизни фараона, по проекту Хемиуна, племянника самого Хеопса. Ответственные и заботливые были племянники в Египте, дядям при жизни усыпальницы создавали. Племянники двадцать первого столетия только и ждут, когда им дядюшки недвижимое имущество отпишут, а потом дядюшек, без зазрения совести, оформляют в дом престарелых – без посещений и финансовой помощи…

Игоря поразило, как точно подогнаны друг к другу несколько миллионов многотонных известняковых блоков.

– А среди них есть и тридцатитонники! – рассказывал он Соне. – А в высоту их как сумели приподнять? На почти сто сорок семь метров! И все это – без современной техники! Да и с помощью современной такое вряд ли получится. Может, пирамиду на самом деле гиганты строили? Тогда что-то логически выстраивается. Просто сведений об этом не сохранилось, или до простых людей они не доводятся. Но в наше время находят останки таких гигантов, и тогда представления о Древнем мире переворачиваются вверх дном…

– Что, уроки истории за пятый класс? – спросила Соня напарника, внимательно рассматривающего одно из семи чудес света. – Нам сюда. Внутрь. По подземному ходу в недостроенный зал, за самую неприметную стеночку. Надо же, куда выход с Земли «зашифровали»… И даже времени на осмотр гробницы нет…

– Все бегом, бегом! – недовольно пыхтел Игорь. – Я бы посмотрел и гробницу фараона, и его жены, и других жен, что в пирамидах рядом погребены, и к «безносому» слетал бы.

– Мы же над Сфинксом на «посадку» заходили!

– Но это же – вид сверху, а надо пощупать все…

– Пользуйся любым моментом для экскурсий. Тут раньше не пустыня, а вода была, и Сфинкса по горло скрывала. Что в голове у него специальная дверца имеется, а в ней помещение. Лодка к дверце подплывала, и служители в помещении дела свои делали. Я читала про это.

– Одного читателя мы сейчас как раз ищем! Наверняка тоже зачитался…

– Циник ты, Игорек.

– Не-а, прагматик.

– Скучный – все по регламенту: «от сих и до сих».

– Не начинай… – скривился Игорь, словно съел кислятину. В моей вот книжке сказано, что из нужного нам зала ведет ход наверх, к статуе фараона. Местные жрецы считали, что в эту статую попадала душа умершего фараона. Думаю, сильно удивились, когда их собственные души отправились в один из известных тебе пунктов, осознав, что обожаемый фараон просвистел ветерком мимо своей красивой статуи и предстал перед строгими очами Судей на общих основаниях…

На желтых блоках пирамиды, свесив ноги, расположились усталые, разморенные жарой туристы. Выше второго «этажа» их не допускали, а у входа, «куда дозволено», стоял улыбающийся араб и «стриг» купюры с желающих приобщиться к «внутренностям» одного из семи чудес древности. Ниже забавлялись погонщики верблюдов, проворачивая свой излюбленный мошеннический прием: деточка залезает на «корабль пустыни» за один египетский фунт, а спускается за десять… Бесполезно говорить мамочкам и папочкам (бабушкам-дедушкам, тетям-дядям) капризных чад: «Осторожно, развод…» Все равно они будут потом ругаться с наглым погонщиком, а когда ничего не выйдет, звать гида: «Разрули, мы же не знали и вообще – за все уплатили…» И хорошо еще, если верблюд не «обидится» на «вопиющую туристическую жадность» и не харкнет смачно прямо в загорелые физиономии мамочки или папочки (и иже с ними)…

Напарники пролетели скрытым в толще пирамиды тоннелем в зал, где обнаружилось маленькое отверстие. Пришлось превратиться в носовой платок или, как выразилась Соня, в привидение.

На выходе из пирамиды пустыня исчезла, сменившись рощей ядрено-зеленых деревьев с крупными коричневыми листьями, на которых можно было качаться, как в гамаке. За рощицей открылось неширокое синее озерцо. Вдали виднелась надувная оранжевая лодка. «Интересно, кто тут еще находится, друзья или враги? – Игорь помахал лодке, но ответа не получил. – Может, унесло? Но здесь и ветра не чувствуется. Ладно, не до лодки сейчас. Но вообще тут тишь да гладь. Хижину ставь и отпуск проводи, рыбачь или плавай в свое удовольствие».

На другом берегу озера невысокая скала частично перекрывалась серебристым полотном водопада. Красивое зрелище падающих со скалы прозрачных струй заставило Игоря остановиться.

– Можем искупнуться, – предложила Соня.

– Ага, а кто разрешил перевоплощаться?

– Какой ты правильный, Строчкин!

– Предлагаю перелететь.

Перелететь не получилось: крылья не работали. Просто исчезли…

Решили не паниковать и «пройтись по водной глади»… Но здесь начала чудить «физика». Стило только Соне опустить в озеро пятку, как она взвизгнула:

– Ой, я ее чувствую, чувствую! Холодная! Игорь, холодная, как на Земле!

– Как это «чувствуешь»?

– Подойди, сам узнаешь! Хватит наблюдать.

– Сейчас… – Игорь зачерпнул в ладонь воды. – Холодная, конечно, но терпимо. Получается, мы тут – обычные люди? Интересно…

Соня вдруг коснулась его плеча:

– Ой, тепленький…

– Что ты как маленькая? – Игорь отдернул плечо.

– Может, останемся? – Соня расплылась в широкой улыбке.

– Заманчивое предложение…

– Да расслабься ты! Не замуж зову…

Переплыли озеро не сразу. Пришлось сильно постараться. Он – кролем, она – брассом, потом он брассом, а она – в стиле баттерфляй.

После неприятно тянуло в мышцах. «Так и атрофируется все», – переживал Игорь. – «Тренажерного зала на облаках нет. Зачем он, когда „прозрачных“ большинство?»

Соня беспокоилась не меньше: «Я думала, пока в тонком теле находишься, все прокачивается автоматически… Так воплотишься однажды, и вот вам, мадам, сплошной целлюлит и обвислая попа…»

– Отвернись, – попросила Соня.

– Зачем?

– Хочу в костюме Евы под водопад встать…

– Тебе озера мало?

– Озеро – не водопад! Полюбуйся, какой каскад! Настоящее серебро! Напоминает водопад Джур-Джур в Крыму. Попробую, раз в натуралочке.

– Но…

– Не спорь, отворачивайся!

– Как прикажете, мэм.

Он хотел повернуться, но воспитание пересилило секундный позыв. Потом Игоря едва не оглушил визг Сони. В нем звучали недоумение и обида.

Водопад оказался красивой проекцией! Объемной открыткой.

– Красота, а пощупать нельзя, как и бутафорскую скалу… – пожаловалась Соня.

Игорь просунул сквозь «ледяные струи» голову и, вместо услаждающего взор пейзажа, увидел пустыню. Из красного песка поднялась круглая белая башня без окон. В основании башни появились две двери, из которых вышли сразу двое Ключников… Они соответствовали визуальному прообразу Раэля: лысого, с татуированными глазами и обветренными лицом.

Соня переглянулась с Игорем:

– Начинается песня веселая! Нам не говорили, что Раэль раздваивается…

– Кого с собой забираем? – хихикнул Игорь.

– Мне левый больше симпатичен.

– А мне – правый! Как договоримся?

– Я тебе уступлю.

– Благородная… Ничего не чувствуешь?

– Чувствую, крылья появились.

– И все остальное…

– Фу! Игорь!

– Я о наших способностях! – возразил Игорь и вдруг услышал противный писк.

«Давно мечтал о комаре-подселенце! Вз-з? Вз-з? Прочь, гундоска!» – подумал Игорь, испуганно отгоняя жужжащий фантом.

– Ты чего головой трясешь? – спросила у напарника Соня.

– В ухе жужжит… – Игорь показал на Раэлей. – Они нашептали! Не Раэль это раздвоенный, а подземники! Приняли облик, чтобы с толку нас сбить.

– Я с такими мимикриями встречалась в одной подворотне. Перевертышами зовутся.

– А если они настоящего Раэля в башню заточили?

– Вот и проверь, пока я с «лицедеями» буду общаться, – Соня повернулась навстречу Раэлям. – Надо избавляться от плохих воспоминаний.

Когда близнецы приблизились, левый спросил:

– Что ищут усталые путники в жаркой пустыне?

– Флягу с водой, – не моргнув глазом ответил Игорь.

– Так банально? – расстроился правый Раэль.

– А вы сложные желания исполняете?

– Нет, но чужаков видеть не желаем…

– А мы желаем вернуть похожего на вас ангела домой, – сказала Соня. – Раэлем звать.

– Раэль – это мы! А еще об одном ничего не знаем.

И тогда Соня тихо сказала:

– Снимем маски, господа…

«Раэлей» согнуло пополам. С них начала слезать загорелая кожа, а вместо нее показалась черная и пупырчатая. Лица пропали, сменившись туманными образами, неспособными застыть даже на мгновение… Соня произнесла еще одно слово: «Юла». И обнаживших свою сущность перевертышей начало крутить на месте до тех пор, пока они не превратились в веретена, с которых еще какое-то время срывалась непостоянная оболочка. Вскоре от перевертышей не осталось и следа.

Игорь прошел в башню. Благо двери остались открытыми. Поднялся по лестнице на второй этаж, заглянул в несколько комнат. Кроме откровенного бардака, там ничего не было. Он поднялся выше. В единственной на этаже комнате, обнаружился зеркальный шкаф, в котором кто-то осторожно скребся. Отодвинув дверцу шкафа, Игорь увидел Раэля – прозрачного, голого, свернувшегося в позу эмбриона и связанного энергетическими ограничителями крест-накрест. «Ничего себе страховка, – удивился Игорь. – Обычно и одного достаточно…»

– С тобой все в порядке? – спросил Игорь у Ключника, слегка похлопав по спине.

Раэль выпучил глаза то ли от страха, то ли от радости внезапного освобождения и заорал:

– Ты кто? Тоже из этих? Изыди, демон!

От неожиданности Игорь отскочил в сторону.

– Не бойся! Не демон я! Прилетел из Небесного города, где срочно потребовались чудесные ключи некоего Раэля: в Комиссии Процесс буксует.

Ключник задергался сильней:

– Почему некоего? Это я, Раэль!

– А я уже не уверен – за пределами этой башни еще двоих Ключников встретил…

– Я это! Я! Хочешь, крылья расправлю?

– С таким «навесным оборудованием» вряд ли что-то расправишь… – скептически произнес Игорь. – Но уже начинаю тебе верить – не стали бы подземники своих так связывать.

– Изверги! – подтвердил Раэль. – А что ты там о Процессе сказал?

– К нему какие-то фолианты нужны с твоего подуровня…

– О, Создатель! – Раэль стал корчиться на полу. – Ты понимаешь, как я их подвел? Что теперь будет? Они ведь накажут! Они ведь не простят…

– Прекрати истерику! – прикрикнул Игорь. – Давай лучше подумаем, как снять путы.

Ограничитель оказался серьезный: с тройной кодировкой и отвлекающим шумом. Помог пройденный курс по приемам нестандартных освобождений.

Когда путы спали, Раэль вцепился Игорю в руку и стал благодарно трясти. Он спешил все рассказать и сильно заикался:

– Они ме-меня обма-а-ном сюда зата-а-щили, под видом а-а-нгелов, на лодке своей ре-зи-зи-новой, там же у о-о-зера, снова че-че-ловеком становишься, не-не-важно, кто ты. Обещали показ-а-ать волшебный водо-па-пад с живо-мертвой во-во-дой, и клю-у-чи потом от дверей нижних у-у-ровней библио-о-теки тре-тре-бовали. Книга им одна ну-ну-жна, где о свойствах тка-а-ни Все-се-ленной говорится. О том, как ее осла-а-бить можно… За-за-думали опять что-то, те-те-мные.

– Мы обязательно расскажем Михаэлю, – пообещал Игорь. – Связка, на которой ключ от нужного Комиссии уровня, цела?

– Забрали ее, – перестал нервничать и заикаться Раэль. – Но без меня ключ не работает. Они пытались меня клонировать, в образ входили, но генетический код иной, хоть разбейся. Поискать связку придется…

– Я поищу, а ты пока оденься, – Игорь снял с пояса круглую коробочку, расстегнул клапан и вытащил компактный шарик. Нажал, и через секунду в его руке расправился невесомый белый комбинезон – повседневная рабочая одежда ангелов. Вспомнил свое первое «девчачье платье» и слегка скривил уголок рта: такие наряды выдавались только новичкам при первом прибытии. Не удержался от иронии. – Извини, Ра, передник, схенти и ускх предложить не могу. – Игорь протянул комбинезон Раэлю. Тот быстро схватил его и начал натягивать, смешно прыгая на одной ноге и ворча, что названную Игорем одежду в Египте давно не носят. Разве что ряженые под фараонов аниматоры.

Игорь осмотрел все комнаты, даже под полы и ступеньки заглянул внутренним зрением. Но увидел не ключи, а поднимающуюся по лестнице Соню.

– Соня, при перевертышах не было связки с ключами?

– Нет, надо в башне лучше посмотреть.

– Уже везде пролез…

– Надо еще раз. Зови Раэля. Он свои ключи лучше чувствует.

В башне ключей не нашли. Тогда настроили артефактный поиск, который проявил на дне озера сигнал предметов, структурно близких ключам. Пришлось снова нырять в «физике». Ключи успели зарыться в грунт. Игорь вытащил связку и растянулся на берегу:

– Проверяй, Ра! Вдруг не те?

– Те, те! Но нужно снова за водопад перейти. Требуется синхронизация, а на физическое тело код ключа не сработает. Не узнает меня. Главное, чтобы те демоны их не перекодировали.

– Как все сложно! Переходи тогда!

– Не кипятись, обсыхай лучше, – сказала Соня. – Это в эфемерк как с гуся вода, а обычное тело к себе дополнительной заботы требует.

– Все работает! – ликовал прибежавший обратно Раэль, потрясая вновь обретенными ключами.

– Он на них, как на любимую девушку, смотрит, – шепнул Игорь напарнице. – Расцеловать готов.

– Некоторые девушки искренне завидуют таким ключикам, – подмигнула Игорю Соня и громко спросила: – Ну что, мальчики, собираемся по домам?

И они двинулись обратно: через рощицу, недостроенный зал пирамиды, скрытый подземный тоннель, пространство над пирамидами. Наконец прибыли на Небеса.

Когда Игорь снова пролетал над Сфинксом, на миг показалось, что каменный человек с телом льва недовольно оскалился. Может, за недоверие рассказам о своем прошлом? Да кто разберет то прошлое? В своем бы разобраться…

Несколько дней спустя на Земле Игорь случайно услышал песенку, удачно подходившую к их египетской истории:

Заблудился однажды в большой пирамиде,

По кривым коридорам неделю ходил,

Пока узкий портал там я вдруг не увидел,

В измеренье иное я не угодил.

А здесь реки такие же, как на Земле,

А здесь горы, повыше, быть может, чуть-чуть.

Алый парус вдали на большом корабле,

Говорит, что и тут свой у каждого путь.

Я с вершины высокой на небо смотрел,

Очень ярко светили четыре луны,

А внизу водопад, разбиваясь, шумел,

Словно разом сбылись необычные сны.

Мне наука открыла дорогу сюда,

Как обратно, ответа пока не дает.

Может, стоит совсем позабыть города?

Помахать кораблю, а то он уплывет.

Вернувшись, Игорь напел ее Соне. Она засмеялась и сказала, что народное творчество не проведешь: некоторые ситуации списывают с реальных событий, как под копирку. Если, конечно, уравнять в возможностях парусник и резиновую лодку.

А если ничего не списывать? Просто случаются иногда похожие истории. Это ведь жизнь. Что на Земле, что на Небе.

Глава 19. Соблазнить демона

После возвращения Ключника Михаэль поставил перед Игорем и Соней новую задачу: добыть карты Шеромота. Демон-катала забирал души игроков через колоду, распахивающую скрытый канал в Подземный город, а несчастные «носители» после этого оказывались в коме. Из-за длительного периода перезарядки пропускная способность карт была невысокой: три партии в неделю, три вырванных из течения Жизни души, двенадцать Искр в месяц. Улов небольшой, но стабильный и пойманный крысятнически – без Небесного Суда. И ангелы здесь помочь не могли – человек сам принимал решение играть на деньги. По собственному желанию толкал себя в бездну безумной алчностью или игровой зависимостью. Недаром говорят, что азартные игры до добра не доводят.

Под каждую душу резервировалась своя карта. Для дам светленьких – дамы червовые и бубновые, для темных – пики и крести, для чинов военных – валеты, для гражданских – короли. Дамы-чиновницы и дамы-военные забирались дамами и валетами. Джокер забирал душу любого, но мимикрическая карта накапливала силу захвата тонкой материи несколько недель. Мелкие карты душ не забирали, но усердно помогали подбору выигрышных комбинаций.

Шеромот «трудился» в подпольном казино. Раньше оно действовало открыто и гремело на весь город, а после запрета государством игровой деятельности официально занялось продажей нарядов различных кутюрье. Заходишь в такой бутик и не подозреваешь, что глубоко под ногами – игровые столы, крупье и комнаты для особой публики.

Проход в казино Игорю и Соне должен был обеспечить Борваэль – ангел под прикрытием, в миру – Борван. Соне предстояло сыграть роль «мажорки», от скуки спускающей деньги родителей, а Игорю – ее охранника.

Когда они получили у кладовщика «спецодежду», Игорь сразу примерил темно-синий костюм, голубую рубашку, узкий галстук в сине-лиловую полоску и ботинки «под крокодиловую кожу». Образ ему явно шел. Почти Джеймс Бонд…

Соне досталось длинное красное платье с открытыми плечами и зоной декольте и смелыми разрезами «от бедра». Наряд дополнялся остроносыми вишневыми туфлями на тонкой и высокой шпильке.

Соня кокетливо покрутилась перед Игорем, признавшись, что очень себе нравится. Игорь вытянул большой палец вверх и подумал: «Некоторым женщинам достаточно просто показать вот так ножку, и все – рухнул простой и монохромный мир мужчины…»

Когда Соня спросила, кто ее обучит премудростям покера, архангел ответил, что играть она будет так, словно уже умеет, мол, игра сама пойдет.

– Не жизнь, а сказка, – проворчала Соня, многозначительно посмотрев на Михаэля.

Михаэль ее взглядом не проникся и попросил ребят провести операцию по возможности тихо, а Шеромота не уничтожать. Зачем Небесам понадобился демон, архангел не уточнил, но с некоторой неловкостью, чуть ли не со смущением произнес:

– Соня, тут такое дело… Шеромот падок на молоденьких девушек, поэтому для получения колоды тебе придется подумать, как гарантированно привлечь внимание мошенника.

– Как странно это слышать именно от вас, – недовольно произнесла Соня. – Чуяла ведь, не просто так выдали платьице с разрезами в нужных местах…

– Реквизит выдан для конструирования романтической обстановки, – честно признался Михаль, – поэтому оставаться на задании в «физике» – еще одно условие его выполнения. Как и для тебя, Игорь. Придется морально, физически и энергетически поддержать хрупкую девушку.

– Как сложно-то… «Конструирования…» Сказали бы проще – для соблазнения, – начал было ворчать Игорь, но Соня быстренько вывела его из кабинета.

В коридоре Игорь долго возмущался:

– Надеюсь, мне никого не придется соблазнять?

– Не заводись, пернатый! – Соня с силой тащила Игоря к его келье.

– Нет, пусть ответит! Хорошо устроился – девочкам и мальчикам на облаках задания раздавать!

– Не кричи, а я что-нибудь придумаю, – успокаивала импульсивного напарника Соня.

Сначала они стартовали в квартиру Борваэля. «Берлога» ангела напоминала склад забытых вещей. Бытовая техника, ковры, кастрюли и даже аквариумы лежали на полу вместе с удочками и полуоткрытыми коробами с одеждой.

«То ли бюро находок, то ли костюмерная… – сморщилась Соня. – Настоящая свалка!»

От Игоря комментариев по царящему вокруг бардаку не последовало. Он разглядывал нестандартную обстановку с интересом и назвал ее «неплохой инсталляцией». Соня отказывалась понимать подобные «творческие выпады», считая, что происходят они от элементарной лени.

Борваэль, имевший вид махрового бандита, выдал парочке банкноты, затянутые в целлофан, и вместительный саквояж. Глаза Игоря довольно загорелись, и он тут же сравнил себя и Соню с Бонни и Клайдом. Соня намекнула, что известные грабители трагически завершили «карьеру», а ей с Игорем на пути к статусу Вершителей – свои еще строить и строить.

Вместе с Борваэлем напарники перенеслись из квартиры во двор, примыкавший к игорному заведению. Двор был пуст, и никто не удостоился чести увидеть, как утонченные ангелы перевоплощаются в грубых людей.

* * *

Девица улыбалась во весь фарфоровый рот и блефовала так нагло, что Шеромот диву давался. «Откуда у нее комбинации выгоднее моей? – возмущался демон. – Какой „Флеш рояль“, если червовой десятки в колоде след простыл?»

Однако девица на голубом (а точнее, карем) глазу заявила о повышении ставок и демонстративно подложила в горку на зеленом сукне деньжат.

Насторожила и недоступность разума кареглазой. Другие игроки слепо подчинялись воле Шеромота и в нужный момент сдавали карты, но фурия в красном платье на ментальные внушения не реагировала. Что-то с ней было не так… Что-то… требующее скорейшей проверки.

Девица была с охранником, бросавшим на демона строгие взгляды. Надувался «бодигард», как воздушный шар под горелками. Того и гляди, в небеса взовьется. Но пример с небесами не показался Шеромоту удачным.

«Парень молодой, интересный, но слишком злой… – думал Шеромот. – К девице меня приревновал? Вдруг амуры с ней крутит? Не разберешь эту молодежь – кто с кем, кто на работе или после…»

Удачливую парочку в игорном заведении раньше не видели, но появилась она по рекомендации Борвана – не раз проверенного «мена». И «мани» занесли прилично, только расставаться не желали…

Несмотря на подозрения, Шеромот запал на уверенную в себе картежницу. «Испепели меня ад! – облизывался он, мысленно раздевая девицу. – Какие у чертовки формы! Какой задор! А огненного цвета платье! Эту сочную шкурку надо изучить с пристрастием, а позже и душу пощупать! Будь главная колода в силе, не пришлось бы от скуки на интерес играть…»

Колода дожидалась «паразитического» выхода в барсетке. Шеромот нежно поглаживал ее – крайне ценный артефакт доверили ему на хранение.

– «Флеш рояль»! – довольно произнесла девица и сгребла деньги в саквояж, заботливо распахнутый охранником.

У Шеромота отпала челюсть. Он решил не поднимать шума, но обязательно затащить девицу в номер.

– Не соизволит ли очаровательная счастливица угоститься коктейлем? – сладенько спросил Шеромот. – Можем начать в баре, а продолжить у меня в номере…

– Вот так сразу? – Девица быстро переглянулась с охранником и захихикала: – А дяденька обижать не будет?

– Не переживайте, просто мило побеседуем.

– О чем же? – изобразила удивление девица.

– Хочу кое-что предложить. Поработать по-взрослому. Талант к игре у вас имеется, но ставки могут быть неизмеримо выше, как и доходы – на новые шубки и автомобильчики… Однако детали за этим столом обсуждать не принято.

– Интересно-интересно… – дурашливо повторила девица и обратилась к охраннику: – Как думаешь, заглянуть мне к дядечке или ну его, и домой?

– Дома вы снова заскучаете, – сказал охранник, не забыв смерить Шеромота грозным взглядом.

– В бар не хочется, а плюхнуться в мягкое креслице очень даже, – улыбнулась Шеромоту девица. – Раз в номер заманиваете, мой телохранитель все равно подопрет стеночку, но ухо приставлять не будет, обещаю. А еще бы мне носик попудрить. Подготовиться к разговору…

– Пудрите сколько угодно, – ощерился Шеромот, – но знайте, что я уже в нетерпении.

* * *

Пятикомнатный номер встретил Шеромота и уцепившую его за локоть девицу оценивающим взором панорамных окон, помпезностью белых кожаных диванов, жарким дыханием огромного камина и холодным хрусталем люстр. Ванная же горела розовым румянцем итальянского мрамора.

– Президентский? – спросила девица.

– Лучше, – ответил Шеромот. – Императорский! А кровать в соседней комнате – незабываемо мягкая и воздушная! Матрас для нее в НАСА разрабатывали… Так что просто космос!

– А вы меня не разыгрываете? – прищурилась девица.

– Лично оттуда заказывал… – убедительно покивал Шеромонт.

– Что, прямо с орбиты?

– А вы шутница, – захихикал Шеромонт.

– А вы сразу о постели заговорили, а как же о предложенной работе? – захлопала длинными ресницами девица. – Все мужчины одинаковы: при виде нас, хорошеньких, мозг отключаете и другим местом думаете…

– Будем и о работе, я от своих слов не отказываюсь.

Через стену номера слышалось недовольное сопение.

«Пусть сопит, охранничек, все равно ничего не сделает, – думал Шеромот, изучая выпуклый зад гостьи. – Да и ребятки мои не дадут…»

– Может, на «ты» перейдем? – Шеромот положил руки на талию девицы.

– А мы на брудершафт не пили! – девица легко вырвалась из объятий и направилась в ванную. На пороге обернулась:

– Пять минуток подождите, и прошу ко мне…

– Зачем, чертовка, старика томишь?

– Старики на дев так не смотрят, – промурлыкала девица. – Может, маска на вас старческая, а на самом деле вы юноша?

– Я лучше!

– Проверим… – донеслось из-за двери.

«Юноша» зашел в ванную через две минуты.

Девица нежилась в пушистой пенке, вытянув стройную ножку с золотым лаком на пальчиках:

– Папенька, ну что же вы так долго? Ближе подходите… Чего оробели? Или маникюр мой ослепил?

– А… у нас игра намечается? – Шеромот присел на краешек ванны и провел рукой по гладкой коже красавицы. – В папу и шаловливую дочурку?

– Ай, щекотно! – убрала ножку девица. – Но чего же вы ждете? Или прямо в одежде нырнете?

Нырять Шеромот не собирался. Мысли в его голове были для девицы совсем не радужными: «Сейчас эту куклу из воды вытащу и все сделаю, а после заберу „джокером“ душу: сегодня карта полностью зарядилась. Нельзя у меня выигрывать!»

– Папенька, ну что же вы так долго? – зачем-то повторила девица и снова вытянула ногу из пены. – Ближе подходите…

– Не понял… – Шеромот сжал точеную лодыжку, но она растеклась желтым воском…

Демон выбежал из ванной и кинулся к барсетке. Она лежала на комоде открытой и свободной от колоды. Шеромот перевернул барсетку и долго тряс, но старому катале отозвалась только пустота. Тяжело дыша, Шеромот пронесся через все комнаты и выбежал в пустой коридор. Ни охраны, ни девицы… Коридорный ковер был испачкан красными пятнами и сбит в сторону, словно по нему тащили грузные тела…

– Бестия! – рвал на себе волосы демон. – Плутовка! Обвела старика вокруг пальца!

* * *

– Осторожнее, вдруг они и на нас негативно влияют? – Игорь взволнованно наблюдал, как напарница тасует карты Шеромота.

– Не паникуй: душа ангела от них застрахована, – уверенно сказала Соня. – Лучше полюбуйся – не красками прорисованы, а энергией, нарушающей связь Искры и «носителя».

– Умельцы! – усмехнулся Игорь. – Их бы возможности нам на благо, но твои меня сильнее впечатлили. Подменить себя на полноценную тактильную копию и, пока дяденька слюну в ванной ронял, спокойно умыкнуть колоду…

– Стараемся, – скромно произнесла Соня.

– Будь мы в «прозрачности», у демона сразу бы тревожная кнопка сработала, – сказал Игорь. – Странно только, что охрана Шеромота – из людей. Экономит на услугах сородичей? Или даже они не хотят с этим мошенником работать?

– Кто ж их, гадких, разберет? – пожала плечами Соня.

– В борьбе с охраной очень пригодились боксерские навыки, но мне ребра тоже посчитали, – потер Игорь мерцающее тело. – Получается, мы не совсем тихо операцию провели. Михаэль ругаться будет.

– Попробовал бы сам в твердом теле отжечь, – призналась Соня. – Та еще каторга – перед демоном человеком притворяться! На генерацию экрана за игровым столом знаешь сколько энергии вылилось? Море! А на подбор выигрышных комбинаций? Еще больше. Это к слову, это я про «игра сама пойдет»… Поэтому и на бокс твой ничего не осталось.

– Естественно, я же честно помогал: двойной щит верстали! – гордо сказал Игорь.

– Но едва не сломали «верстак»: как только Шеромот начал проигрывать, он почти в открытую попытался содрать с меня защиту, – неохотно вспомнила Соня. – К счастью, безуспешно. А модель имени меня тоже не совсем прочной вышла: не удери я вовремя в пену, уже в комнате расползлась бы по швам. Вода немного стабилизировала материал, подобный пластилину. И управлять «манекеном» оказалось трудно.

– В пульте батарейки отсырели? – пошутил Игорь.

– Его вообще не выдали, – фыркнула Соня. – Практически на ощупь себя вела…

– Все равно молодчина! Настоящая оперативница!

– Отставить хвалебные оды! – остановила Соня воодушевленного победой напарника. – Куратор заждался. Пойдем, порадуем.

– Пойдем, но сначала ответь… – понизил голос Игорь. – Ты, случаем, не Сонька Золотая Ручка?

– Она самая! – засмеялась Соня. – В четвертом поколении…

Глава 20. Приют «Убиенные крылья»

Куда уходят ангелы после своей смерти? Не той, что следует за выполнением всех задач на Небе и сопровождается переходом на новый духовный уровень, а насильственной. Да, ангелы тоже не вечны, и часто бывает так, что они умирают в битвах за Человечество. В этом – обет Создателю и великая ангельская миссия. Но куда-то же души ангелов попадают? Чтобы перекодироваться, переосмыслить, перековаться и снова воплотиться? Или для них все по-другому? Эти вопросы давно мучили Игоря.

Юный ангел спрашивал о смерти крылатых братьев Михаэля, выздоровевшего Гиранэля и даже пробовал вывести на разговор наисветлейшего Уриила. Руководство умело обходило щекотливую тему стороной, но Игорь не успокаивался: «Где же сейчас мой погибший в Преисподней друг Ленька, где Симон и Дэвид, где обрели вечный покой (и покой ли) их души? И где, позвольте снова поинтересоваться, душа мученика Караваева и души его бойцов? Что, души их превратились в пепел, и все? А как же утверждение, согласно которому ничто во Вселенной бесследно не исчезает? Почему лица, обладающие нужным мне знанием, упрямо молчат? Мал я еще для таких разговоров? Или что? Кто бы объяснил?»

Игорь и «ботаничку» Градову нагрузил своей проблемой.

«А вдруг при своей неуемной тяге к обучению успела Сонька прочесть что-нибудь по интересующей меня теме?» – думал Игорь, поражаясь невероятной интенсивности, с которой девушка «грызла гранит науки», и полагая, что так «грызть» нельзя – слово «наука» может синим штемпелем на лбу отпечататься, и вдобавок зубы выпадут.

По поводу щекотливого вопроса Игоря отличница сказала, что еще не разобралась во всем окружающем ее порядке вещей, а уж лезть в «специфические ангельские дебри» пока и не думала, и предложила не переживать, поскольку не вся информация должна открываться по сиюминутному желанию. Открытия нужно заслужить, выстрадать. Делами, например. На это Игорь фыркал и, надувшись, уходил в свою келью, называя Соню (пусть и красивую, и с гипер-бипер-потенциалом) высоколобой занудой. Смотря вслед Строчкину, имеющему дурную привычку не закрывать за собой дверь, Соня только вздыхала и продолжала читать конспекты.

Игорь тоже читал, подолгу просиживая в библиотеке и надоедая старому хранителю книжного фонда – Карлеосису (который от него уже прятался), требовал все новые книги, хоть сколько-нибудь приближавшие к ответу на волнующий вопрос. Кстати, все присутствующие в библиотеке ангелы по этой теме тоже ничего не знали. «Просто немыслимо! – снова возмущался Игорь. – Сговорились все, вот что! Знают, а молчат! Но ничего, я сумею докопаться до истины…»

Однажды Игорь пришел в читальный зал, а там никого не было, даже старика Карлеосиса. Но тот, понятно, снова избегал встречи или же на самом деле отлучился по делам.

Игорь сидел за столом и раздумывал, какую же книгу выбрать на этот раз. Внезапно за спиной послышалось сильное колебание воздуха. Он повернулся и увидел незнакомца, рассматривающего пожелтевший фолиант. Посетитель библиотеки отличался от всех, кого Строчкин встречал за время своего нахождения в Небесном городе: слишком высок даже по меркам ангелов, даже сидя – еще немного, и макушкой достанет до потолка. Михаэль ему до середины груди не дотянется, если этот «снежный человек» решит вдруг встать в полный рост. Да и колени «бигфута» уже из-под стола на два метра торчат… А крылья! Ущипнул бы кто, чтобы проснуться! Скажи кто другой, не поверил бы Игорь, что такой размах вообще существует. Размерчик был таков, что хозяин крыльев разложил их по всей ширине читального зала… И оперение необычное: слишком густое и металлизированное, будто сплошная броня. Еще незнакомец слишком широк в плечах и длинен в руках. На крупных пальцах – несколько массивных перстней с ярко горящими камнями: белыми, красными и желтыми. Белая туника расшита золотыми нитями, образующими странные витиеватые орнаменты. Волосы светят золотом в разы сильнее Урииловых, от такого света сразу утомляешься. Широкие брови, тонкий нос, почти слившаяся со лбом переносица, красиво выточенные скулы и подбородок, длинная шея. Глаза невероятные: глубокие, синие-синие – два самых искусно ограненных сапфира. И вибрации от незнакомца исходили сильные, до колокольного звона в ушах.

– Слышал, Запретным Знанием интересуешься? – низкий голос великана, отвлекшегося от созерцания фолианта, ощутимо качнул Игоря на скамье.

– Простите, а вы кто? – спросил, не растерявшись, Игорь, продолжая беззастенчиво разглядывать обладателя баса. «Шаляпин отдыхает, – с некоторой завистью подумал Игорь, потом поправился: Три… три Шаляпина!»

– Будем считать, что я – твой крестный, – ответил незнакомец.

– Чего? – Игорь от неожиданности едва не поперхнулся. – Не помню таких крестных…

– Не в плане родства, – серьезно заметил синеокий, – а в смысле определения тебя сюда и заодно одной перспективной особы по имени Софья. Но с ней разговор состоится позже…

– То есть я тут из-за вас? – спросил Игорь. – Ну, спасибо преогромное, что дали возможность полетать.

– Михаэль говорил, что ты не привык за словом в карман лезть, – великан изобразил подобие улыбки. – И правда, строптив будущий воин-Вершитель.

– Вершитель? – удивился Игорь.

– Он самый, – сказал великан. – Ангел Силы.

– Очень пафосно звучит.

– Пафос… Что за слова у молодежи? Ты в этом городе Афродиты был когда-нибудь? Хотя не буду развивать тему.

– Не был, – ответил Игорь. – Не успел. Но на самом деле помпезно. Объясните лучше, что этот ваш серьезный ангел делает?

– Функционал у него обширный… – Великан начал загибать длинные пальцы: – Ангел Силы управляет энергией космических объектов, перемещает их при необходимости, корректирует орбиты планет.

– Зачем двигать тысячетонные камни или планеты? – удивился Игорь. – Что должно произойти?

– Блуждающий астероид или комета могут задеть планету, или она может столкнуться с другой, или по чьему-то нездоровому желанию на планете резко поменяется климат.

– А… чтобы не наступил новый ледниковый период! Тогда – крутяк!

– Еще какой, но основная функция ангела Силы – контроль состояния щитов. Внешних, граничащих с другими звездными системами и галактиками, и внутренних – в твоем случае щита Земли. На спутниках планет и в космическом пространстве живет множество злобных тварей и сущностей, и питаются они планетарными полями, предпочитая образованные биополем мыслящих существ. На биополе ангелами накладывается дополнительная защита – «броня», «кокон», «купол», – и тогда твари и сущности ломают об эту защиту зубы и убираются восвояси. Но есть и такие экземпляры, что из другой галактики лезут, рвут космическую ткань, а бывает, целыми планетами прорываются. Вершитель ступени Сила имеет собственный потенциал по поддержанию прочности щита, но использует его, когда Хор планеты в лице архангелов и старейшин не может справиться с пробоями брони. Пробои устраняются с помощью Песни в Храмах, транслирующих ее посредством куполов-передатчиков на щит. Ангел Силы обязан оповещать архангелов и других Вершителей о проблемах со щитом. Даже о подлежащих устранению исключительно его силами.

– Получается, ангел Силы – главный хорист?

– Да. Он – Соло Хора. Я слышал, ты неплохо поешь…

– Я иногда думаю, как же мне хорошо на Земле жилось, без знания таких карьерных перспектив.

– Ты давно не там, – строго произнес великан. – И у тебя есть Предназначение. Непростое, но только твое. И еще тебе придется оберегать ангела Господства.

– А это что за персона?

– Знакомая тебе. Соней звать.

– Сонька – ангел Господства? Да вы меня разыгрываете! Она, как и я, только выучилась! Может в крыльях путаться.

– Не наговаривай на Соню, – попросил с нажимом великан. – Какие могут быть розыгрыши? Я очень надеюсь, что Соня скромнее и спокойнее тебя будет.

– Мне иногда кажется, что меня незаслуженно с кем-то путают. Видите, я один сейчас нахожусь в читальном зале, а остальные по городу гуляют…

– Не набивай себе цену!

– Хорошо, хорошо… – Игорь примирительно выставил ладони вперед. – Но раз начали, подробнее расскажите мне о Соне, то есть об ангеле Господства. Что он… она умеет?

– Это оператор следующей ступени после уровня Силы. Ангел Господства превращает космическую материю в иные виды материи, полезные для безопасности звездных систем, восстанавливает ее целостность при разрыве разными сущностями.

– Серьезный сотрудник, – многозначительно сказал Игорь. – Но если мы настолько важны для Солнечной системы, то кто же тогда вы?

– О, я значительно проще… – великан скромно потупил глаза. – Отвечаю за стабильность и комфортную среду развития обитателей планет. В данном времени – Земли. За природные явления, соблюдение графика воплощений, приход просветленных и просто выдающихся личностей в нужное время и место. В некотором смысле я – Пастырь Пастырей человеческих. Ангельская ступень под названием Начала. Архонт по имени Анирон. Также координирую работу архангелов и ангелов.

– Сила, Господство, Пастыри! – не выдержал Игорь. – Я обычный ангел, случайно отрастивший крылья Седьмого уровня. Мне до Вершителя или Пастыря как до…

– Не продолжай! – архонт резко остановил Игоря, которого в этот раз едва не опрокинуло на спину от зычных обертонов новоявленного «крестного». – Ничего случайного на всех уровнях бытия не происходит, а крылья Седьмого уровня оперирования – не предел: бывают и Сорок Девятого.

– Как о размерах ботинок рассказываете.

– Опять ты за свое? Что за неуемное облачное создание? Мне уже и Уриил на днях намекнул: «Где обычный ангел смолчит, Строчкин обязательно взбрыкнет…»

– Извините, – слегка сбавил обороты Игорь. – Постараюсь молчаливо внимать.

– Тогда снова спрошу: зачем тебе знание о том, куда мы уходим в конце своего времени?

– Простое любопытство.

– И только?

– Не совсем. Хочется понимать, что и здесь не конечен Путь, что не зря мой друг Ленька душу в аду оставил.

– Успокойся, не оставил он там ничего. Много чести будет чернокрылым!

– Так вы знаете? – обрадовался Игорь. – Я же чувствовал, дурят меня!

– Никто никого в заблуждение не вводил, – сказал Анирон. – Это на самом деле – закрытая информация.

– Но вы ведь неспроста тут появились? – не унимался Игорь. – Наверняка мне, как будущему Вершителю, положено знать немного больше. Да вы уже начали говорить, почему бы не продолжить?

– Неугомонный ангел Игорь, – неожиданно тихо сказал великан. – До Вершителя требуется пройти еще немало испытаний. И нигде не споткнуться…

– Сколько еще нужно испытаний? – возмутился Игорь. – Визита в Преисподнюю недостаточно? Век буду помнить адский жар!

– Ты только легким прикосновением отделался… Да и не совсем это ад. Скорее, филиал в Солнечной системе… Для душ. А есть еще для тел, но об этом потом поговорим.

– Два ада? – Игорь не до конца понял смысл слов архонта.

Синеглазый вздохнул и наклонил к Игорю огромную голову:

– Не два, а множество, и не все они наши. Создатель мудро разделил сферы ответственности с другими Создателями. Предлагаю ад больше не вспоминать, а слетать кое-куда.

– Куда? – напрягся Игорь. – Меня Михаэль не отпускал: полечу, снова штраф влепит.

– Полетим к некоторым ответам на твои вопросы о смысле жизни ангелов, – загадочно ответил архонт. – А насчет Михаэля не беспокойся: я тебя «отпросил».

– Ого…

– Так ты готов?

– Всегда готов! – ответил Игорь, как пионер давно не существующей страны.

И читальный зал сменился черной вуалью космоса.

* * *

Игорь едва поспевал за архонтом. Мимо проносились сумасшедшие кометы с искрящимся оперением и тяжелые астероиды, под ногами ярко пылали светила и тускло мерцали звезды. На фоне завораживающего пейзажа Игорь чувствовал себя песчинкой, отчаянно пытавшейся махать крылышками, чтобы вернуть себе хотя бы крошечную уверенность в силах.

Они находились уже очень далеко от Земли. Ангел напряг оперение и догнал, наконец, уверенно парящего архонта.

«Не торопись, нам еще лететь и лететь», – начал мысленную трансляцию гигант.

«Куда же мы летим и почему нельзя телепортироваться?» – мыслефонировал Игорь в ответ.

«К Сатурну, там нас встретят… – ответил Пастырь Пастырей. – А вышли мы из промежуточного шлюза, потому что в непосредственной близости от Сатурна шлюз отсутствует – мера безопасности».

Игорь сделал вид, что все понял, и молча продолжал путешествие в кильватере архонта.

Когда они подлетали к Сатурну, Игорь на несколько мгновений задержался, чтобы полюбоваться потрясающей красоты планетой, важно демонстрировавшей величественные, покрытые синевато-серой дымкой кольца. Еще немного, и раскрутит их, как спортсменка обручи. Над кольцами висел белый куб, поочередно поворачивающий к звездным путникам гигантские грани. На одной из граней появилась черная точка, она увеличилась и стала достаточным для пролета проемом. Они быстро скользнули внутрь и оказались в сплошном белом тумане. Проход затянулся, и туман сразу рассеялся, открыв взору овальную комнату, где находилась босоногая девочка лет тринадцати, в легком лазоревом платье-рубашке. Девочка сидела в бесформенном белом кресле и смотрелась в маленькое зеркало. Сказать честно, было что рассматривать: длинные платиновые кудри, непередаваемо красивые зеленые глаза, курносый носик, белоснежный бутон губок и тонкие брови, усыпанные серебристыми звездочками.

Девочка отвлеклась от самолюбования и посмотрела на гостей:

– Привет вам, солнечные лики, как прошел путь? Без происшествий? Слышала, на дороге между Землей и Сатурном шалят темненькие.

– Все прошло спокойно, лучезарная, – почтительно склонил голову архонт. – Проявления зла мы стараемся контролировать.

– Это же чудесно, когда без происшествий! – театрально взмахнула руками девочка. – Я как раз собираюсь проверить другое пространство, где появились проблемы, но пространство это так далеко отсюда!

– Пользуюсь случаем и прошу об услуге, – поднял взгляд архонт. – Можешь ли во время экспедиции показать юному Игорю Приют, а затем отправить в Небесный город?

– Не уговаривай, Анири, я слишком тебя уважаю и помню былые времена… – Девочка легко поднялась с кресла, подвесила в воздухе зеркало и вырастила из кресла некое подобие шкафа с множеством полок. С одной из них была извлечена небольшая круглая сумочка с ремешком. Набросив его на плечо, девочка мило улыбнулась: – Надо быть во всеоружии.

Убрав зеркало в сумочку, девочка присмотрелась к Игорю:

– О, передо мной кандидат на замену Определившимся? Маленький такой Вершитель. И миленький. Сероглазик. Искренне надеюсь, что он станет настоящим Воином.

– Да, удачно найденный, – подтвердил архонт, добавив: – И не только он…

– Вы еще используете древние технологии Поиска? – округлила глаза девочка. – Дорогие мои, вы совсем не меняетесь…

– Куда же без возможностей, рожденных с Мирозданием?

Девочка подошла к Игорю и протянула руку:

– Берись, Игари, иначе придется долго порхать по галактическим просторам.

Игорь украдкой посмотрел на архонта, и тот успокаивающе кивнул. Ангел взял девочку за руку, оказавшуюся неожиданно горячей.

– Да не дрожи, со мной надежно, – засмеялась девочка. – У меня не только сумочка есть, но и большой сверкающий меч, и в придачу тысяча невидимых глаз…

– Глаз? – не понял Игорь.

– Ага, чтобы все везде видеть! Я же туда-сюда летаю, одна Вселенная, другая… Космос так широк! Ладно, не буду грузить! – девочка говорила так быстро, что Игорь не успевал воспринимать ее слова. – Кстати, Анири тебя мне представил, а меня тебе забыл. Исправляю упущение – Утро.

– Игорь… еще раз, но сам…

– Тогда еще раз привет! И давай сразу на «ты»: ТЫ молодой и Я! Пусть выкают друг другу пенсионеры. – Хихикнув, Утро многозначительно взглянула на Анирона. Он легко вздохнул.

– На «ты» проще, я к лишним поклонам не привык.

Услышав последнее замечание Игоря, архонт нахмурился. Строчкин представил, что архонт опять подумал о его воспитании. Но тот лишь подтвердил, что полет будет безопасным:

– Утро права. В компании с херувимами полет проходит без проблем.

– Херувим? Она херувим? Высший ангел? – воскликнул Игорь.

– Ты нас по-другому представлял? – спросила Утро. – Ты еще моих братьев не видел. День и Полдень произвели бы на тебя особенное впечатление: умелые рассказчики, но они вечно в делах – во Вселенной столько мест, где необходимо наше присутствие. В какой-то мере я завидую Анири: тысячелетиями сидит в одной звездной системе. Приятной, за исключением отдельных неровностей…

– А Вечер и Ночь? – спросил Игорь. – Существуют такие?

– Не произноси лишнего, ангел! – строго сказала Утро. – Никому не желаю повстречаться с названными тобой персонами.

– Ладно, не буду о Ночи, ой… – Игорь прикрыл ладонью рот, но снова не удержался от высказываний: – Я читал, что херувимы – сплошной божественный свет, ведь рядом с Престолом самого Создателя стоят… А на самом деле просто красивые дети. На вид…

– Не только мне определено место рядом с Престолом, – сказала Утро. – Есть еще несколько архангелов, и с одним ты хорошо знаком. А что касается того, как меня видят, то форма может быть абсолютно любой, потому что важно содержание. Смотри! На месте девочки возникло белое сияние. Игорь посмотрел на опустевшую ладонь и задержал дыхание. Архонт оставался невозмутимым. Его сложенные крылья лишь слегка подрагивали. Сияние Утра было каким-то домашним, обволакивало теплой морской пеной, грело, словно руки матери. Из сияния выбираться не хотелось, Игорь грелся бы в нем вечно.

– Потрясающе! – заметил очнувшийся ангел, когда Утро снова приняла облик девочки. – С херувимами я никогда не летал, но уверен – получу незабываемый опыт.

– Все когда-то бывает в первый раз, – сказала Утро и совсем не по-детски сжала ладонь Игоря. Комната в белом кубе сразу пропала. Игорь невольно зажмурил глаза, а когда открыл, Утро тянула его сквозь облака на поверхность неизвестной планеты.

* * *

– Куда мы прилетели? – спросил Игорь, разглядывая через немного рассеявшиеся облака горы и зеленые равнины. На Землю похоже, только на доиндустриальную, не загаженную человеком.

– Мы прибыли в мир «Четыре точки», – ответила Утро, качаясь на воздушных волнах. – Здесь находится Приют.

– Что за Приют? – Игорь старался не отставать от херувима. – Анирон не объяснил.

– Старый интриган! – прокричала сквозь ветер Утро. – Карт не раскрыл, а просто передал ангелочка мне? Хорошо. Речь о Приюте «Убиенные крылья». Здесь живут погибшие ангелы в ожидании новых воплощений. После этих слов Игоря накрыла мелкая дрожь: «Вот оно! Скоро я все узнаю! Ай да молодец архонт».

– Зачем мы друг другу кричим? – повысил голос Игорь. – Не лучше ли перейти на мысленный обмен? Мы с Анироном уже так общались: больше информации усваивается и быстрее.

– Не обязательно! – снова крикнула Утро. – Просто я хочу ощутить себя максимально открытой пространству и не расходовать лишнюю энергию на «майнд-посылы»: много дел впереди. К тому же мы скоро будем на месте. Там тихо и кричать больше не придется. Но твое время будет ограничено, поскольку я очень тороплюсь.

Они приземлились около поселения, расположенного у подножия невысокой горы и окруженного деревьями с широкими стволами и изумрудными кронами.

Ряды одинаковых домиков с плоскими крышами, улицы, разбегающиеся строгими прямыми линиями от круглой площади, где стояло здание, слепленное из нескольких геометрических фигур. Кроме здания, площадь украшал памятник ангелу, пронзенному стрелой и на последнем издыхании разящему мечом две безликие тени.

Кубически-треугольный объект казался необитаемым, в отличие от домиков, в которых горел свет, карикатурно преломляющий силуэты жильцов. Каждый домик был обнесен высоким забором, поэтому даже при желании нельзя было рассмотреть, что происходит у соседей.

– Это и есть Приют? – уточнил Игорь. – Похоже на коттеджный поселок, жители которого почему-то изолированы друг от друга…

– Таков местный порядок, – сказала Утро. – Жители Приюта не общаются. Даже мысленно. Каждый должен автономно восстанавливать утраченные в бою силы. Ни один больше не встретится с другими… Но они могут перенестись в здание на площади и поговорить там с Искрой Единого Разума. Единый Разум выслушает и подскажет, как действовать дальше, как смириться с утратами прошлой жизни. Успокоит, если настроение восстанавливаемого имеет низкий психологический настрой. При необходимости, поделится новостями из родного ангелу мира, а при наступлении полного выздоровления поможет определиться с миссией в новом мире.

– Что-то мне расхотелось погибать, – хмыкнул Игорь. – Подумаю лучше, как себя поберечь, а то все слишком туманно и неопределенно…

– Не выйдет, Игари… – со странной грустью сказала Утро. – Все и для всех уже определено, и, если тебе вдруг суждено погибнуть, нельзя будет изменить этот финал… Каждый из нас – часть Большой Игры, и нет ничего плохого в том, что ты пока не понимаешь в ней своей истинной Роли. Иначе неинтересно…

– Почему же? – начал спорить Игорь. – Мне уже конкретно сказали, что я двигаюсь к роли Вершителя, чтобы, пройдя ряд испытаний, научиться управлять энергией космических объектов.

– Но пока ты не понимаешь, зачем ею управлять и какова конечная цель, – сказала Утро, показав на домик в самом конце улицы. – Тебе туда…

– Кто там живет?

– Ты же очень хотел кое-кого увидеть? – удивилась Утро. – Иди же в дом и поговори с тем, кого так часто вспоминал в последнее время.

– Одни загадки, Утро! И посмотри, какой забор! Как я туда попаду? Даже ворот или калитки нет.

– Просто постучись, – сказала херувим. – «Стучитесь, и откроют вам…» Помнишь, надеюсь?

– Помню, но не понимаю, как в Небесный город потом попаду?

– После завершения разговора тебя сразу перебросит к месту текущего обитания, – Утро достала из сумочки какой-то предмет и протянула Игорю.

– Что это? – спросил Игорь, увидев узкий браслет из материала, напоминающего металл.

– Коннектор, – ответила Утро. – Пусть это и против правил, но я так решила. Мне позволено кое-что решать. Если тебе будет совсем плохо, щелкни по коннектору дважды, и я постараюсь помочь. Но это можно сделать один лишь раз… А мне уже пора. Было приятно познакомиться. И… Береги Соню…

– Почему? – крикнул вслед почти исчезнувшей девочке Игорь, услышав в ответ только обрывки фразы:

– Судьба… другой… не будет…

«Вот и Утро намекнула на тесное переплетение наших судеб, – подумал Игорь, надевая на руку браслет, согревший тем же теплом, что исходило от сияния Утро. – Так… сейчас будем напрашиваться в гости».

Он не стал стучаться, как велела Утро, а попытался просочиться сквозь преграду. Не сработало. Преграда не позволяла тонкому телу преодолеть свою непонятную структуру.

Повторив попытку, он все же сдался и постучал. В заборе возникла дверь, плавно отворившаяся внутрь.

Воистину, иногда нужно слушать других…

* * *

Около домика с одним окном и настежь распахнутой дверью стояла деревянная беседка. В ней, читая красочно оформленный журнал, сидел Ленька, одетый в водолазку и полуспортивные брюки серых тонов. На ногах вместо любимых военных ботинок – белые домашние тапочки. Была еще одна важная деталь: отсутствие крыльев за спиной…

Когда Игорь вошел в беседку, воскресший ангел поднялся с лавки. Все такой же: синеглазый, седой, с наметившимися залысинами на лбу. Оценивающий прищур, губы сжаты в тонкую линию. Однако нет обычного задорного огонька во взгляде…

Мох отложил журнал в сторону и распахнул объятия:

– А мне сказали, что ты придешь…

– Кто сказал? – сразу уточнил Игорь.

– Не важно… – махнул рукой Мох. – Возмужал ты, Игорян, несерьезную хламиду на практичный «комбез» сменил.

– Принимаем окончательную боевую форму, – пошутил Игорь. – Выбрался из правильной «отливки», осталось «облой» снять.

– Ага! Герой! Только жилета-разгрузки и гранат не хватает. Да боевого маскировочного грима на лице. Тогда настоящим коммандос будешь смотреться. Всех демонов из их нор выкуришь. Но все равно красаве́ц: крылья вон какие – здоровенные… Мои вот не выросли пока. Ждем-с… Чем ты там питаешься? Спортивной едой?

– Исключительно положительной энергией. – Игорь обнял Моха, подумав, что чувства юмора тот все же не утратил, в отличие от огоньков в глазах… – Но все же кто сказал тебе о моем визите?

– Тот, кто в здании на площади… – нехотя ответил Мох. – Ты же видел это странное архитектурное безобразие… Хотя что мы понимаем в архитектуре?

– Единый Разум… – еле слышно пробормотал Игорь.

– Что ты сказал, не расслышал?

– Говорю, как ты тут? – не стал уточнять Игорь.

– Скука ужасная, а ведь нас здесь очень много… – взгляд Моха совсем потух. – Но только один собеседник у меня… Живой ли? Вот вопрос.

– Главное, дружище, что тыживой! – расплылся в улыбке Игорь, но вышла она ненатуральной, и он быстро убрал ее с лица. Момент не совсем соответствовал улыбкам до ушей…

– Вижу себя живым, но чувствую ли? – Ленька погладил себя по бокам. – Вот вроде и я, а как бы и не я, словно ушло навсегда из меня что-то важное и незаменимое…

– Может быть, ты слишком в себе копаешься и нужно немного отпустить ситуацию?

– Может, и нужно отпустить, но когда знаешь, что пропадал в местечке без времени и координат, в «нигде», в странном холоде, а потом будто склеили по частям, собрали, как мозаику… Но части те или пазлы кажутся мне… ненастоящими, что ли? Это нужно пройти… Сгореть там, слышишь? Пеплом стать! Трудно мне объяснить, ты же знаешь – мне автомат гораздо милее и понятнее, чем философские рассуждения о скрытых смыслах бытия.

– Я помню. Ты за простые решения вопросов.

– Вот и я говорю…

– А что читаешь? Картинки яркие.

– Справочник «Звездные системы и планеты».

– У нас такого издания не было.

– А здесь – в порядке вещей. Надо выбрать, где работать потом…

– Выбрал?

– Нет пока. Но, скажу сразу, везде одно и то же: добро, зло, равновесие, борьба. Вся Вселенная по одним лекалам скроена. На Земле воевал, защищал… И снова по кругу… Вопрос: когда выпустят отсюда?

– Интересно, Караваев тоже поблизости живет? – закинул удочку Игорь. – А Кюаре, а Керник? Здесь наши ребята?

– Я так и спросил у того, на площади… – Мох скатал справочник в рулон и зачем-то стукнул себя по колену. Ответного звука не последовало. – Вот, слышишь? Вроде я из плоти, а не резонирую.

– Тебя еще что-то удивляет? – спросил Игорь. – Не копай так глубоко, иначе что-нибудь тебя сломает.

– Трудно не ломаться, когда однажды тебе в этом уже помогли.

– Пробуй.

– Ежечасно.

– Ты не договорил, что ответили на площади о Караваеве и других? – замер в нетерпении Игорь.

– О Симоне и Дэвиде навязанный мне собеседник ничего не ответил, а о Караваеве, пусть и нехотя, выдал: «Мученики быстро восстанавливаются и находят новую миссию, такая привилегия». Так что Клим где-то уже работает… Кого-то «окружает», злого и нехорошего.

– Ого! Не страдая, не заслужишь?

– Примерно так, но, знаешь, что еще волнует – как там мой подопечный? Кто его теперь защитит, математика великого?

– Все нормально: ему толкового парнишку в опекуны назначили…

– Видишь, везде уже заменили… – Мох швырнул справочник за пределы беседки. – Я и говорю: собрали что-тонеживое, но болтающее без меры…

– Не хандри, прорвешься! – подбодрил Игорь. – Ты бывалый, огни и воды прошел.

– Я сейчас одну вещь скажу… – Мох положил Игорю на плечо крепкую ладонь. – Все можно пройти, но адский огонь – самый страшный, когда гореть не прекращаешь… Ладно, поверю, уговорил.

– Не знаешь, кстати, почему этот мир «Четыре точки» назвали?

– А ты на забор мой, квадратный, сверху смотрел? По скольким точкам построен? То-то. Наколка есть у сидельцев одиночных камер – пять точек. «Один в четырех стенах» означает. Вот и я – один…

– Мох, посмотри на меня! – попросил Игорь все больше бледнеющего друга.

– Ну? – Мох уставился на Игоря, как совершенно незнакомый человек, которого вдобавок нечаянно задели локтем.

– Мы все уже умирали… И было страшно. Но только сначала. А когда осознаешь, что жизнь бесконечна, появляются силы. Переломи себя, найди силы жить дальше. Я прошу. По-человечески. Никак не могу убежать от земной ипостаси. С одной стороны – ангел Игорь, с другой – студент Строчкин: обычный человек, слабый, но живой и теплый (а не от случая к случаю).

– Я постараюсь… – неуверенно ответил Мох. – Но все равно, хочу тебе кое-что показать. – Мох положил ладонь на грудь Игорю, и тот увидел всю «картину». Узрел, как восстанавливаются убиенные ангелы, как обрастают частицами, формирующими новое тело, как их корежит, как сопротивляются они новой реальности, как осознают, что уже не вернутся на ту планету, где когда-то родились. Как терпеливо ждут своего часа и затем, сотнями быстрых разноцветных искр, направляются к обитаемым мирам других галактик.

Поэтому дорога в галактику Млечный Путь для Леньки Моха, Дэвида Керника и Симона Кюаре заказана. Будут однажды делать свои добрые дела, но в месте, где они с Игорем больше никогда не встретятся.

Видение растворилось вместе с Мохом… Игорь даже не успел попрощаться, потому что, уже разбросанный на атомы, несся со свистом по широким космическим просторам.

В конце сверхсветовой гонки Игоря вытолкнуло из тучи над шпилем самого высокого здания Небесного города. Быстро сориентировавшись, он полетел в сторону жилой башни, где вместо тесной кельи совсем недавно получил комнату с видом на Совет старейшин. Игорь чувствовал сильнейшую усталость. Хотелось только одного – упасть на койку и несколько дней не вставать. Прежде чем отключиться, юный ангел подумал: «Стало легче. Какое-то время смогу спать чуть спокойнее…»

Глава 21. Мох

Ленька стоял напротив психолога и молча слушал нравоучения. Психолог не имел материальной плотности, мерцал голубой, плохо сохраняющей контуры проекцией. Воспринимался неким собирательным образом: большой нос от одного, тонкие губы от другого, темные глаза с длинными, явно женскими ресницами от третьей. И все это не соответствовало грубому голосу, глянцевому лбу, будто елеем намазанному, на котором застыла перевернутая козырьком назад бейсболка… Пародия. Проще было бы один голос слышать, а не видеть странную «мозаику».

Бывший спецназовец чувствовал себя сейчас очень неуютно или, называя вещи своими именами, мерзко. Из-за того, что не мог влиять на ситуацию, что не решился сказать Игорю всю правду. Из-за того, что испугался совсем исчезнуть. Так много всего перемешалось в сознании и событиях последних дней.

Разве мог предположить капитан Мох, что внеплановая командировка во всемирно известный город Пальмира, что находится более чем в двухстах километрах от Дамаска, окажется последней в его жизни, а чересчур жаркий декабрь – роковым в Судьбе? Кто же старается думать о плохом, когда отправляется в такие командировки? Мох планировал как можно скорее к своей Ленке вернуться – красивой, понимающей его, как никто другой. А еще ему нравилось созвучие их имен: Ленька и Ленка. Их знакомые так и говорили: «Красиво звучите». Всегда оставалась Ленка стимулом домой возвращаться, из самых дальних и страшных далей. Надежная. Спокойная. Умная. Не то что он, «дуболом». Прямой, конкретный и настырный. Однажды один лейтенант за спиной его шершнем назвал. Он, конечно, поговорил по душам с тем лейтенантом, но сильно не обиделся. Как есть! Просто он не признавал, когда за спиной обсуждают, и придерживался принципа: «Хочешь высказать, говори в глаза, а не шепчи на задворках!»

Перед «командировкой» они с Ленкой всерьез задумывались о детях, о счастливом будущем. «А сейчас, получается, все прошлым стало? – недоумевал Мох. – Интересно, как она живет? Даже толком навестить не успел. Все дела! ДЕ-ЛА! ВЕЗДЕ только крутимся, а о главном часто забываем. О родных».

Мох читал где-то, что город Пальмира создавался еще до нашей эры как крепость, как перевалочный пункт для караванов, следующих бесконечными вереницами через Сирийскую пустыню. Если бы основавший город хурритский царь Кирта или самая известная правительница Пальмирского царства, Зенобия, увидели сейчас, что оставили боевики ИГИЛ от величественных руин «невесты пустыни», пришли бы в ужас. Так зверски разрушить и разграбить бесценный памятник истории! Сколько же теперь все восстанавливать? Взорванные храмы Бэла и Баалшамина, Триумфальную арку, башни-гробницы… Но это уже не будет тем истинным материалом, ощущавшим прикосновение рук давно ушедших строителей. Варвары! Старые ценности (или те, что нельзя продать на черном рынке) никак не вписываются в новую идеологию? Твори собственную историю с нуля, и только она имеет право на отражение в новых… варварских учебниках? А о железных клетках, в которых мучили перед казнью нарушителей новых законов, в тех учебниках напишут?..

Когда боевики решили отвоевать город, он был уже в значительной степени разминирован. Взрывные устройства оставались преимущественно на стенах, крышах и колоннах. Уничтожать тысячи оставленных мин и снарядов было нельзя, чтобы не повредить остатки культурных ценностей. Их следовало разминировать. Осторожно, скрупулезно, продвигаясь по сантиметру. Поэтому искали способы именно сохранить чудом неразрушенное.

Боевики не только историческую часть города щедро начинили фугасами, но и жилые дома. Ожидали, что прямо на пороге дома люди взрываться станут… Вот здесь – если нажать кнопку звонка, а там – просто приоткрыв дверь родной квартиры…

Для прорыва обороны боевики нанесли удар начиненными взрывчаткой «шахид-мобилями» – танками без башен, применили минометы и противотанковые управляемые ракеты, полили город пулеметным дождем с модернизированных пикапов, которые бронированным «обвесом» больше напоминали автомобили-монстры из фильма «Смертельная гонка».

Массированный огонь с воздуха по позициям боевиков замедлил их наступление, но с утра оно продолжилось. Из города успели вывести основную часть жителей. В числе военных, обеспечивающих их отход, была группа Моха. В горячке боя она оказалась на территории Старого города. К тому времени рядовых Савицкого и Турина легко контузило, и они шли между руинами, опираясь друг на друга и не замечая упавшей мины. Распушив железные перья хвостовика, мина ожидала, когда ее заденет армейский ботинок…

«Оторвет ведь сейчас все, что есть, разлет осколков – полкилометра!» – чертыхался тогда Мох, видя смертельную перспективу бойцов, потом быстро приблизился и за шиворот оттащил рядовых назад, но сам вдруг споткнулся о некстати подвернувшийся осколок античного камня и упал животом на мину, полностью накрыв ее собой… Так и остался на раскаленной арабской земле. А позже на Небесах очнулся…

Вроде спас парней, а вроде и намеренно жертвовать собой не собирался. Но ангелом его сделали, к умному школьнику приставили. Всего за две души (другие по пять-десять спасают)? Какая же у тех двух душ ценность? Только сейчас начал понимать Мох, что и у него в этом непрекращающемся небесном спектакле своя роль. Совсем не комедийная.

* * *

– Леонид, вы все правильно сделали, – бесцветно вещал психолог, переместив козырек кепки на свое законное место. – Лишняя информация могла навредить вашему другу.

– Не разделяю подобной «правильности»…

– Игорь не должен раньше времени узнать о праве Избранных на одну смерть. Земную. В последнем воплощении. Это может изменить его уверенность в своих действиях. Создать в тонком теле отрицательный энергетический заряд. А нужен только положительный: не все испытания еще пройдены.

– Странно это. Простые ангелы имеют шансы жить после гибели, пусть и торчат здесь годами, а Избранные…

– Немотивированный отказ от обязанностей, а тем более Предназначения, никого не устроит. К тому же Игорь может передать информацию второй Избранной и также запустить в излагаемых сведениях цепочку неверных причинно-следственных выводов. Пусть сначала пройдут инициацию.

– После инициации что-то изменится?

– Возникнет дополнительная защита. Просто так уничтожить Избранного уже не получится…

– Но это не отменит его уязвимости.

– Да. Многие лета прибавит, но не даст абсолютного бессмертия. Не должен быть Совет Хоров бессменным. Опасная системность возникает. А сменность происходит через естественное Вознесение. И это уже не смерть в понимании данного явления. Иной уровень реальности, не предполагающий ВОЗВРАЩЕНИЙ на любые ПОВЕРХНОСТИ. Скорее, их высшую опеку. Но до Вознесения нужнодожить…

– Не понимаю, почему мне все это рассказали? Я далек от высших сфер и сложных моментов с Вознесением и обретением смыслов жизни. Сначала подружиться попросили, защищать по мере сил, потом безжалостно в Преисподней «слили», чтобы после малоприятного погружения в безвременье «проявить» как негатив, в замкнутом периметре. В месте, где Макар телят не пас. Так кто же я?

– Еще одна фишка на бескрайнем игровом поле. Не более.

– Кто-то играет, а я при чем?

– При ком, – поправил психолог. – При Игоре Строчкине. Вы еще будете связаны с ним… с ними… в будущем.

– С НИМИ? – Мох был ошарашен. – К Соне меня не приставляли…

– Потом поймете, Леонид… – не договорив, когда именно Мох что-то поймет, психолог перенес его в поселок.

«Крылья-то убиенные, – думал Мох, с прищуром рассматривая забор соседнего коттеджа. – Но не все они – белые…»

Глава 22. Перстень Ренмароха

Антонина Николаевна Строчкина вышла из отдела полиции и неожиданно схватилась за сердце. Другой рукой расстегнула пуговицу на кофточке, сделала несколько глубоких вдохов. В серых слезящихся глазах застыла боль потерь: дочери Марины, единственного внука – Игоря. Внезапное исчезновение отца Игоря, Александра Матвеевича Кирняка, она потерей не считала. Ветреный был тип. Ненадежный. Хотя и в органах служил. Но пыль в глаза пустить умел: галантный, с правильно поставленной речью, ручку поцелует, там – букетик, тут – коробочка конфет… Прямо-таки идеальный мужчина. Но яркая обертка не соответствовала содержимому. «Невкусно» оказалось. Совсем. Александр тихо испарился еще до рождения внука. По слухам – к Маринкиной подружке отчалил. Все крутилась та рядом, все подмигивала, ручки нечаянно на плечо прикладывала. Вот так – ни мужа, ни подруги разом. Лапшой Маринка была, царствие ей небесное, но так сильно любила своего непутевого Сашку, что все равно дала Игорю его отчество. Но не фамилию: Антонина Николаевна настояла. Много чести будет таким папашам. Пусть фамилию деда носит, героя войны, который на боевом катере всю Отечественную прошел в составе Дунайской флотилии. К тому же фамилия Строчкин благозвучнее, чем Кирняк. Не так хлестко и сучковато.

Антонина Николаевна надеялась, что хотя бы над внуком не нависнет дамоклов меч, и в который раз спрашивала себя: «За что? Умный ведь мальчишка, добрый. И на вот тебе, Тоня, „счастливую“ старость! Почему не меня, старуху, свое пожившую, а молодое поколение забирают? Или молодежьтам очень востребована? Кто объяснит? И почему сама так рассуждаю? Получается, уже списала Игорька с земных счетов? И полицейские эти… сегодня снова ничем не обрадовали. Год прошел, а воз и ныне там. Сплошные отговорки и отписки: „Ищем. Тело не обнаружено, значит, есть некоторые шансы“. Прихожу к ним за помощью, а впечатление, что надоедаю…»

От горестных размышлений Антонину Николаевну отвлекли всхлипывания поблизости. Она увидела женщину, вытирающую слезы желтым платочком: короткая кожаная куртка и джинсы идеально сидят по фигуре, модная сумочка на плече в тон легким полуботинкам. По виду молоденькая студентка, расстроенная из-за несданного зачета или испортившего настроение молодого человека. Если бы не одна деталь – шапка седых волос…

«На Маринку мою похожа, такая же ладная и подтянутая была…» – подумала Антонина Николаевна, решив полюбопытствовать о причине слез «студентки»:

– Прости, дочка, я тебя в отделе видела… Расстроили чем-то?

Женщина на секунду перестала рыдать:

– Точно не обрадовали… Дочь исчезла полгода назад. Ушла из дома за продуктами… Гарантий найти мою Сонечку полиция не дает.

– Похожие у нас истории, – сказала Антонина Николаевна. – Мой внук Игорь тоже ушел, только не в магазин, а на тренировку по боксу. В институте учился, на экономическом факультете. Рядом, на «Алексеевской».

– Моя Соня там же училась, только по направлению юриспруденции.

– Вот так совпадение, – пробормотала Антонина Николаевна. – Вдруг они знакомы были?

– Возможно, но Соня мне о парне по имени Игорь не рассказывала. – Женщина снова разрыдалась.

– Горе-то какое, – Антонина Николаевна подошла к женщине и погладила по плечу. – Давайте связь поддерживать – вдруг вместе сможем господ полицейских раскачать?

– У вас есть мобильный телефон? – спросила женщина. – Меня, кстати, Нина Витальевна зовут.

– А меня – Антонина Николаевна, – представилась бабушка Игоря, доставая из куртки черную трубку в прозрачном чехле. – А телефон имеется: я еще не совсем древняя…

– Тогда запишите мой номер. Занести в «память»?

– Сама… – Антонина Николаевна добавила новый контакт в записную книжку.

Решив сообщать друг другу о продвижении компетентных органов в поисках детей, женщины разошлись по домам. Узнай они, чем сейчас заняты дочь и внук, были бы сильно удивлены.

* * *

– Я никогда не был в Индии, – сказал Игорь, рассматривая бурлящий мегаполис страны факиров и йогов, слонов и Тадж-Махала, Шивы и Индиры Ганди.

– А где был? – спросила Соня. – Я, например, в Турции и Вьетнаме отдыхала.

– На даче был, в пионерлагерях, на Селигере, в Питере и под ним – в Солнечногорске, – перечислил Игорь. – В Китае недавно побывал, в Германии и Египте…

– Понятно все с тобой, – улыбнулась Соня. – Китай, Германия и вотчина пирамид не считаются! Ты же в них пролетом побывал…

– Да какая разница? – возмутился Игорь. – Сверху, снизу… Был и был! Давай лучше о делах.

– Как же мне с деловым напарником повезло! – закатила глаза Соня.

– А мне с тобой, необычайно дотошной… – проворчал Игорь, обогнав Соню на десяток метров. Расположенные в центре Дели руины города Фирузабада, который был некогда пятой столицей Делийского султаната, уже показались в поле видимости.

На днях им поручили сущий пустяк – достать перстень Ренмароха. Перстень был не только генератором внепространственных порталов, но и ключом от любых дверей Подземного города, в том числе от замков тюрем на его нижних уровнях. Туда заточались похищенные с Поверхности души, тщательно скрываемые от Коррекционной комиссии и лишенные законного права на Небесный Суд. Выпавшие, по выражению ангелов, из вселенского оборота.

Однажды ангел по имени Клим, спас эти души, заплатив за них жизнями опергруппы и собственной. Перед гибелью он бросил перстень Ренмароха в тоннель-мост, наведенный в Небеса. Души благополучно прибыли в Небесный город, а что происходит с погибшими ангелами, Игорь узнал после встречи с Мохом.

О найденном в Индии перстне Михаэлю поведал архангел Гавриил.

Гавриил (или Габриэль, или Джабраил) ростом был чуть ниже Анирона. Вот уж действительно «ноги на земле, голова в небесах». Рядом с этими мегагигантами Игорь чувствовал себя крайне неуютно: «Как привыкнуть к „дядям Степам“? Взять пример с Утро? Вся такая миниатюрная, а на „гулливеризм“ внимания не обращает».

Лик Гавриил имел серьезный, шуток в свой адрес не предполагающий. У архангела глаза были строгими, темно-карими, чем он резко отличался от ангелов и архангелов, у которых в основном глаза были синими или голубыми. На левом кармане его строгого бежевого пиджака застыло изображение свечи внутри светильника. Негасимый райский свет. В петлице пиджака прописалась живая лилия. Плаща куратор Азиатского сектора не носил. Не менее внушительно, чем рост, смотрелись белые туфли неизвестного обувной промышленности размера. Ладонями Гавриил мог спокойно накрыть земной шар…

Игорь и Соня при встрече с Гавриилом молча переглянулись, признавая абсолютную мощь еще одного архангела, имеющего право стоять у Престола Создателя.

Оказалось, что во время сканирования аномальных участков Земли в районах Южной Азии разведчики Гавриила на территории Дели наткнулись на артефакт устойчивой негативной силы. Соотнеся характеристики обнаруженного предмета с записями «Классификатора артефактов Поверхности», разведка поняла, что перед ней – тот самый перстень.

О находке незамедлительно доложили архангелу Гавриилу, не забыв упомянуть, что она находится в разрушенном дворце в Фирузабаде, а точнее, на дне баоли – колодца, вода которого до сего момента экранировала встроенный в перстень передатчик. Внутреннее чутье Ренмароха и передовые технологии подземников в этот раз отстали от возможностей ангелов по зондированию Поверхности. Однако после обнаружения перстня начались проблемы. Поле сканера засекла разведка Подземного города, дешифровала передаваемый из Индии сигнал и уже снаряжала бойцов… Задача по возвращению находки из развалин дворца усложнялась наличием джиннов, обожающих селиться на руинах и развалинах и абсолютно не интересовавшихся отношениями между ангелами и демонами. Появившись гораздо раньше человечества из бездымного огня, джинны, несмотря на проживание рядом с людьми, не жаловали на своей территории ни их защитников, ни мучителей и неохотно расставались со своими вещами. Перстень, пусть и случайно свалившийся с небес в их логово, фактически стал собственностью древнейшего магического сообщества… Защищая собственность, джинны сразу же навели на воду чары непроницаемости.

Но перстень срочно понадобился Небу. До старейшин дошла информация о продолжающемся воровстве душ с Поверхности. Это был результат постоянной нехватки небесных сотрудников, когда уже не получалось приставить защитника к каждому беззащитному субъекту.

Из-за воровства душ нарушался цикл прохождения душой необходимых этапов развития: «Внедрения» и «Жизни» в теле (для исполнения нового Предназначения), «Освобождения» от тела (по естественным или насильственным причинам), «Небесного Суда», «Подъема» (в Небесный город) или «Спуска» (следующей инкарнации в тело), «Очищения» (в Подземном городе в случае приговора Суда), «Рассмотрения результатов коррекции» (на Коррекционной комиссии Небесного города) и принятия решения о перспективах функционирования («Дополнительном очищении» или «Подъеме» – «Спуске»).

Нарушение действующего порядка приводило к срыву планов Создателя по реализации миссий душ, являясь прямым вмешательством в Промысел Божий и стабильную работу колоссального вселенского механизма. Поэтому ученые Гавриила сделали все, чтобы найти перстень. И теперь подвиг Караваева кто-то должен был повторить – при содействии двух перспективных ангелов…

Игорь сразу догадался, кого отправят за «универсальной отмычкой» и где ее вновь испытают… В глубокую дыру под кодовыми названиями Пекло, или Преисподняя, возвращаться не хотелось: хватило и одного раза… Слова Моха о не прекращающем жечь огне не давали сосредоточиться. Пусть Игорь и понимал, что будущему Вершителю так думать не подобает, ведь его кредо: «К новым высотам без лишних сомнений!» В поведении Сони подобных сомнений не наблюдалось, но Игорь предполагал, что она просто не подает виду.

Как бы то ни было, «перспективные» ангелы зависли сейчас у ворот Фирузабада, называемого местными Фируз-Шах Котла или крепость Фируз-шаха.

* * *

Рядом с городом когда-то текла река. Оставшись в воспоминаниях, она сменилась залитой в бетон и всегда оживленной автострадой Ринг-Роуд. Среди построенного в четырнадцатом веке нашей эры Фируз-шахом Туглаком ансамбля дворцово-крепостных сооружений: стен, площадей, мавзолеев, дворца и мечети из красно-желтого, местами грязно-черного камня – лучше всего сохранилась мечеть. Купол, грани периметра и лестницы имели запах замшелой древности, перемежающийся кисловато-сладкими нотками благовоний. На ступенях сидели и стояли люди в традиционных сари, платках и тюрбанах. Верующие тянулись отовсюду. Грузные и изящные женщины, седовласые мужчины, молодежь и мелкие ребятишки с немытыми физиономиями.

Люди желали задобрить джиннов, отдать свои подношения для исполнения желаний. Они шли сюда по утоптанным красным тропинкам, напоминая числом птиц, что беззастенчиво кружили над старинным комплексом. Птиц щедро подкармливали: везде под ногами лежало зерно. Говорили, что птицы пропали лишь однажды, после набега на Фирузабад Тамерлана. Великий воитель забрал в плен многих жителей, а из черепов непокорных сложил высокие горы…

В отличие от мечети дворец лежал в руинах. Кое-где еще стояли стены и гордо выгибались арки, претендуя на первозданную геометрию линий, но упадок нещадно пожирал былую архитектурную гордость. Оставалось и некое подобие здания пирамидальных контуров. Над ним торчала покрытая древними письменами колонна царя Ашоки, когда-то покорившего значительную часть Южной Азии. Колонну, обнаруженную однажды на охоте Фируз-шахом и водруженную здесь по его приказу, называли колонной Счастья. В надежде обрести частицу Счастья верующие пытались изловчиться, чтобы дотронуться до обнесенной круглой решеткой колонны.

Не только в стенах мечети, но и в подземных задымленных коридорах бывшего дворца были ниши, где горели свечи, а вокруг лежали дары и крепились кнопками или гвоздиками записки с прошениями о помощи. Чтобы попасть в подземелье, нужно было и тут как-то пролезть через едва приоткрытую решетку. Право, издевательство над людьми.

Колодец находился на территории дворца. Тоже за решетками, которые за отдельную плату отворяли предприимчивые служители. Но что такое решетки для ангелов? Пустота. Иное дело – джинны.

* * *

На пути к колодцу ангелов что-то остановило. Игорь попытался обогнуть преграду, но она продолжалась в бесконечность; решил прорвать, но ощутил слишком упругий и тягучий материал. Напарники увязли в нем, как в густой патоке.

Упираясь головой в проем арки, за ними наблюдал молодой мужчина, восточный красавец из сказок Шахерезады. В белом пагри на голове, расшитом блестящими оранжевыми нитями удлиненном пиджаке – шервани, узких брюках-чуридар и красных туфлях с загнутыми мысками. Мужественный, темноглазый, совсем неулыбчивый и опасный. Джинн во плоти!

«Как на свадьбу собрался… – подумал Игорь. – Где же невеста?»

– Какой красивый, – прошептала Соня. – На Чагатая Улусоя похож – актера, из турецкого сериала «Защитник». Вылитый.

– Может, он и играет? – также шепотом высказался Игорь. – Дожил до эры сериалов, пробы прошел… Чего ему стоит до Турции смотаться и обратно? Поиграл, посторожил.

– Всё бы тебе иронизировать.

– Ты лучше подумай, как нам к колодцу пробраться, а не мужиков разглядывай…

– Зачем пришли? – грубо поинтересовался джинн. – Здесь наши законы действуют. Потомкам сынов Адама, даже в следующей проявленной форме, тут делать нечего.

– У вас есть интересующая нас вещь, – осторожно начал Игорь. – И мы хотели бы…

– Перстень шайтана Ренмароха? – бесцеремонно перебил ангела джинн. – Мы и ему не вернем! За своим имуществом нужно пристально следить, а не разбрасывать где попало.

– Нам для доброго дела, – изобразила просительную интонацию Соня. – Страдающим душам помочь.

– Нет нам дела до ваших душ! – отрезал джинн. – У дыма души не бывает. Разбирайтесь между собой в другом месте, а нас оставьте в покое.

«Он тебе все еще нравится?» – мысленно спросил Игорь у Сони. Она отправила ему образ сжатого кулака.

В этот момент пространство загудело, наполняясь объемными фигурами. Игорь увидел высоченного рыцаря в шлеме с ярким плюмажем и треугольным забралом. Лапы без рукавиц, с кривыми позеленевшими когтями, сразу выдали демона. Над ним грациозно парил поглотитель, свесив почти до земли полы савана.

Игнорируя ангелов, поглотитель начал выкачивать энергию из поставленной джинном преграды. Рыцарь приблизился к джинну и попытался ударить. Джинн уклонился от оплеухи и превратился в желтую дымовую завесу, обернувшую рыцаря в непроницаемый кокон. Доспехи покрылись тяжелым песочным налетом, заставив демона присесть… Рыцарь беспокойно завертел головой. Неожиданно материализовавшись, джинн ударил демона по груди раскаленным добела кинжалом. На доспехе остались узкие огненные борозды. Взревев раненым медведем, демон, словно фокусник, извлек из ладони длинную искрящуюся плеть, но замахнуться не успел – пылающее лезвие молниеносно вонзилось в щель между шлемом и железным воротником. Из щели повалил черный дым, и через пару мгновений на земле остались только пустые доспехи.

– Демон стал мной! – рассмеялся джинн. – Ступай же в безмолвную Вечность, не воплощаемый дух!

Эфир загудел снова, и рядом с Соней возник еще один демон, похожий на мрачного ворона с металлическим клювом и когтями. Он вцепился в крыло Сони и рванул. Во все стороны посыпались моментально почерневшие перья… Победивший первого демона джинн с улыбкой наблюдал за ситуацией и не пытался вмешаться. Соне еле удалось высвободиться из страшных когтей, несколько раз ударив «ворона» по клюву и покрытому жесткой чешуей телу…

В уничтожаемой поглотителем преграде появилось «окно», в которое спокойно мог проскользнуть Игорь. Вместо этого он намертво вцепился в короткое крыло Сониного обидчика и, наступив «ворону» на спину, оторвал у него крыло. Черная кровь брызнула несколькими фонтанчиками…

Демон заорал благим матом и отвлекся от Сони, не забывшей метнуть в него серебристые иглы. Завертевшись на месте, «ворон» пытался одной лапой достать до кровоточащего обрубка, а другой – извлечь иглы.

«Не жди меня, я справлюсь, – прилетела мысль Сони. – Лети к колодцу!»

«Но я обязан! – не согласился Игорь, держа демона за другое крыло. – В нашем тандеме роль защитника исполняю я!»

«Позже пофилософствуем! – мысленно негодовала Соня. – Давай к цели, а я закончу с птичкой и нейтрализую поглотителя!»

Успев заметить, что демон лишился и лап, а в сторону поглотителя уже летит сгенерированное копье, Игорь воспользовался брешью в преграде. Неестественное для него действие, но что-то подсказывало: «Соня – давно не беззащитная девочка»…

Пролетев несколько метров, Игорь завис над баоли. Собираясь нырнуть в колодец, он увидел перед собой женщину с обворожительным «ореховым» взглядом больших миндалевидных глаз, чувственными губами и красными шелковыми лентами в умащенных ароматным составом черных волосах. На женщине была расшитая синими и зелеными цветами туника-камиз с длинными разрезами по бокам и широкие шальвары, из-под манжет которых виднелись маленькие босые стопы.

«Не удивительно, что таких красавиц под паранджой прячут, – подумал Игорь. – Такую сразу уведут…»

– Куда разлетелся, ангелочек? – спросила женщина чудесным певучим голоском. – Неужели я не привлекла твоего внимания? Я та, с кем можно непринужденно побеседовать, приятно провести вечер или послушать интересную сказку. Я – ненавязчивая и разносторонняя гуль.

– Гуль? – переспросил Игорь, удивившись странному слову.

– Джинн женского начала, который при всей внешней мягкости не даст тебе нырнуть в баоли.

– Разве гуль не желает помочь другому джинну?

– Рандар – ифрит, поэтому спокойно справится с любым врагом. Ифриты необыкновенно сильны.

– Я не был бы так уверен. Там, уважаемая гуль, усиленная гвардия прибыла.

– У каждого из нас своя зона ответственности, о потомок созданного из глины… Мой брат сторожит дворец и мечеть, я же никого не пускаю в колодец, но при хорошем настроении могу попросить отгадать загадку, чтобы позволить в нем поплавать. Местные зовут меня феей, но встречать боятся, якобы слепнут от моей красоты. А еще сюда магнитом тянет желающих расстаться с жизнью. Потом их души бесцельно бродят по дворцу… Может быть, демоны, что сражаются сейчас с Рандаром, заберут к себе несколько десятков неприкаянных?

– Не заберут, их срок на Поверхности не вышел, – ответил Игорь.

– Пусть так, – погрустнела гуль. – Так что насчет загадки?

– Для загадок сейчас не место и не время…

– Время – величина относительная, – прощебетала гуль. – Слушай:

Давно придя в пространство это,

Был создан из материи особой,

Любил и лампы, и пещеры, и дворцы.

Просили его лучшие особы,

Желанья их он исполнял:

Одним коня вел под уздцы,

Других дамасской сталью одарял,

Предметы охранял.

Его неисчислимы лета,

Всегда он между Тьмой и Светом…

– Джинн, – без особой радости ответил Игорь.

– Верно, ангел. Загадка отгадана, но я все равно не отдам тебе вещь…

«Древняя кокетка», – подумал Игорь, начиная нервничать.

– Сам ты древний! – возмущенно воскликнула гуль. – Ты хотя бы представляешь количество миров, пройденных якобы случайно избранной душой перед проявлением «ангела Игоря»?

– Я этого не помню. Меня к Ин-каналу не подключали… Может, на слово тебе поверить? Или джиннам вообще верить не стоит?

– Может быть, но и Соня не так юна, как кажется. Но ты ведь не расстроишься? Не помнишь же ничего…

– А Соня тут при чем?

– Риторический вопрос, – поскучнела гуль. – А ты производишь впечатление неглупого небесного солдата. Главное, не влюбись сильно, иначе тяжко будет.

– Нам не до амуров, – возразил Игорь. – Работа почти не оставляет минутки на личную жизнь.

– И все же не привязывайся к ангельской женщине! – посоветовала гуль. – Любовные переживания в облаках во сто крат острее, чем на Земле. Душа от них страдает, словно кипятком ошпаренная.

– Моя душа кипятка и пламени не боится, – отшутился Игорь. – Взят курс на огнеупорность.

– Тебе виднее, но я заговорилась – пора выпроваживать «огнеупорного» ангела… – подмигнув Игорю, гуль стала что-то нашептывать.

Игорь улетел бы восвояси, не появись у колодца раскрасневшаяся и очень разозленная Соня. Без лишних слов она сбила восточную красавицу с ног и вместе с ней бултыхнулась в колодец. Следом нырнул Игорь. Вода была грязной и мутной, обычный человек в ней вряд ли что-нибудь разглядит.

Пока «девочки» барахтались на поверхности колодца и топили друг друга, Игорь опустился на дно. Кроме нескольких обглоданных скелетов он заметил предмет, испускающий неприятные флюиды. Игорь создал специальный контейнер, в который поместил находку. Вынырнув, Игорь увидел следующую картину: у колодца обтекала вымотанная Соня, а рядом с ней, в позиции руки по швам, лежала гуль. Тело женщины-джинна стянули плотные белые нити: последствия приема «гусеница-в-бабочку».

Спеша на выручку напарнику, Соня не далеко отогнала поглотителя. Разверзнув бездонную пасть, он неожиданно возник на краю колодца: в сочащемся дымом саване, изрядно уменьшившийся в размерах, но не растерявший боевых способностей.

Ловко выбив из рук зазевавшегося Игоря контейнер, поглотитель поймал его и попытался спрятать под рукавом. Ангел опомнился и ударил наглеца крылом. Отлетев на несколько метров назад и выронив контейнер, поглотитель тут же угодил в сплетенную Соней «сеть». Извиваясь и зловеще стеная, он безуспешно пытался выскользнуть из ловушки, но в итоге ограничился грязными ругательствами в адрес ангелов. К сожалению, специальные сотрудники демонов более жизнестойки, чем их господа, поэтому «сеть» уменьшила поглотителя еще вдвое, но не уничтожила…

Игорь мгновенно подхватил контейнер и положил в карман.

– Надо уносить крылья! – крикнула Соня. – Когда я летела к тебе, у ворот во дворец появились еще пять демонов и два новых ифрита! Скоро они будут здесь…

– С каждым разом все горячее? – спросил Игорь, поднимаясь над колодцем и догоняя Соню: – Кто же мы с тобой, если влезли во все это? Агнцы на заклание? Один мой друг сказал: «Все уже определено, нужно лишь дождаться своего часа».

– Потом договорим, ищи лучше точку переноса в хаб! – ответила летящая крыло в крыло Соня.

– Принял! Ищу!

По пути к зафиксированному Игорем выходу с Поверхности Соня призналась:

– Еретическая мыслишка меня посетила: почему сюда направили только нас двоих? Чтобы с такими громадинами справляться, целая группа нужна!

– Наверху виднее, как испытывать ангелов…

Соня странно посмотрела на Игоря, но ничего не сказала.

Сегодня джинны невольно помогли ангелам решить непростую задачу и потеряли оберегаемую, пусть и не свою, вещь. Враг становился злее и беспощаднее, а задания усложнялись.

«Совершенствоваться надо быстрее, – оценивала происходящее Соня. – Иначе как взаимодействовать с космической материей, тем более „шить“ и „латать“? Или мы напрасно слишком перенапряглись, и все само собой образуется? Нет, глупо на это рассчитывать…»

А освобожденный коллегами поглотитель долго не отрывал ненавидящего взгляда от неба, где скрылась кем-то заговоренная белокрылая парочка.

Глава 23. Поглотитель

Опять чертов будильник по нервам! Зачем выставляю таймер, если просыпаюсь раньше звонка? Уже по лбу себе стучу! Но сегодня лучше не стучать, потому что больно, а еще – тяжело и мерзко! Работа вчера непосильной ношей оказалась – пришлось много качать и гораздо больше получать… По горбу! Сейчас бы ноги с койки скинуть и доползти к донору на завтрак. Не ждет ведь, надеется: «Без сил совсем, пиявка…» Увидит меня, сожмется ботинком с батареи и заскулит придавленной болонкой. Жаль их иногда. Мне-то эти экзекуции удалось проскочить. Но я – это другой разговор, а донору постараться сейчас придется сильнее, чем обычно, придется терпеть: восстановиться мне позарез надо, хотя бы наполовину. Но, с другой стороны, чего так сентиментальничаю? Кто его на Поверхности заставлял безобразничать? Сами себе все портим. Делаем, потом думаем, а иные и вовсе безо всякого соображения живут…

Несмотря на усталость и болявость, я сейчас не злой. Твердо себе пообещаю: у донора много не забирать, а то вдруг иссякнет раньше срока? Выбивай потом новую подпитку, квота моя и так почти выбрана… Ренмарох – скупердяй: от каждой премиальной души и себе отпилить готов. Куда ему столько? Интересно, Самый Главный знает, как наместник фонды распределяет? Денди чопорный! Всегда гладок, и человеческий облик неограниченное время держит. Видел я его разок в натуре, передернуло всего: ну и страшен! Только стрижка модная, на бриолине, а остальное… Зеленая кожа ссохлась, клыки с палец, губы в ниточку, вместо носа – провал, на лбу – морщины, что борозды на распаханном поле, а мочки ушей до плеч свисают. Скоро Коррекционная комиссия будет заседать, наведется тогда, как баба, щелкнет каблуками, и в момент на нем разгладится прикид модный. Некоторым утюг без надобности! Ну ладно, страшный ты, не доплачиваешь, но зачем постоянно кадрами разбрасываться? Чуть что не так, в расход! Пока из подающей надежды души хорошего бойца вылепят, столько времени проходит. При нашем-то исчислении в сотни и тысячи годочков… Нерациональный подход! Жаль, наш «Светильник» за пределами этой глобальной помойки вьется. И не придерешься – большие вопросы решает! Но вернуться ему пора: к ногтю некоторых прижать…

Между прочим, я еще свою чу́дную физиономию не лицезрел. Надо прямо сейчас в зеркало посмотреть. А вдруг испугаюсь? Нет, сначала выгляну в окно. Что там у нас? Светло уже – на центральном своде лампы зажгли. Вдали – карандаши высотных башен-«муравейников». По сто сорок – сто пятьдесят этажей. Душ там – немерено! За высотками стена высится. Монолит, но, бывает, осыпается из-за ангелов буйных. Я на восьмом этаже десятиэтажки обитаю, ближе к Главной башне. К центру то есть. Дома тут ниже, уютнее, с мансардами, слуховыми окнами, люкарнами, флюгерами и острыми башенками над крышами, стилизованными под черепицу. Летал я по делам во Франкфурт-на-Майне – здесь похожая архитектура. Красота! Театр рядом. Души актеров выступают. Боулинг тоже имеется, но я не любитель шары гонять. Это низшие демоны, неугомонные, шары мечут. Ипподром еще есть, ездовые души в упряжках скачут… Конские, к нам не попадают. На тротуарах – металлические деревья. Листочки на стальных ветках как настоящие. Кузнецы – молодцы! Но на Земле деревца лучше. Зачем сравнил? Ностальжи. Смотрим дальше. О! Машинки первые поехали: красивые, вместительные, мощные, с хищными решетками радиаторов. Демоны в офисы спешат. Раньше меня встали, трудяги… По обеим сторонам улицы души на объекты шагают. Ровно, как я когда-то в роте своей. Ценю рвение. Труд важен: спасает от ненужной боли. Болеют только ленивые. Когда работаешь хорошо, и всем вокруг хорошо, и прогресс вперед летит. А там и до Освобождения рукой подать!

Вот и зеркало, от пола до потолка. Н-да… Поглотителю срочно надобно побриться, не то щетина поглотит! И вообще, что с носом происходит? Куда опять вытянулся? Губы синее и тоньше стали, лысина синюшными бликами отсвечивает, да и глазам не помешало бы цвета добавить, а то сплошная чернота. И зрачки на место следует вернуть! Тогда снова привлекательным стану и девчонки набегут…

Есть очень хочется. Что раньше, что сейчас – без жратвы никуда. И пашешь, чтобы не загнуться. И еще чего-то хочется. Неуловимого. Точно! Музыку сейчас включу! Музыкальная система у меня – самая современная. Шла бонусом за успешно выполненное дело. Вот он, любимый рок! Раскачивает стены комнаты. Не черные они, не депрессивные – желтые. И потолок не черный – серый. И сам я не депрессивный, как некоторые коллеги утверждают, и музыку уважаю! Внутри звенит все после рифов гитарных. Еще авторские песенки мне нравились. Такую даже помню:

Зачем замирают струны

Под мертвой рукой палача?

Зачем закипают руны,

И долго протяжно кричат?

Куда удаляются Тени,

«Хозяев» покинув навек?

Игра хитроумных сплетений

Себя назовет – Человек.

Дай гитаре просто допеть!

Играй, музыке не умереть.

И ангелы не заплачут,

Когда кто-то душу отдаст

За счет, что навечно оплачен

Не за «потом», за «сейчас».

Туман в кружку пены добавит,

Дурманя глаза киселем,

Бессмертных слова позабавят:

«Когда-нибудь все тут умрем…»

Дай гитаре просто допеть,

Играй, музыке не умереть…

Полегчало. Теперь в кладовку. Захожу – и с порога:

– Хай, душонка! Доброго, почти у́трица! Чего разлеглась, спускайся – хозяин пришел.

Встала, расправилась: в потрепанной тунике, босиком, глаза запавшие трет и дрожит.

Злюсь:

– Не дрожи! Бесишь!

– Можно не больно? – ручки свои хиленькие в мольбе тянет. – Хотя бы сегодня…

– Не думай о боли, – успокою, обниму почти полюбовно и присосусь к затылку. Только короткий стон в ответ. Терпи… Пошла энергия! О, это блаженство! И воспоминания сразу нахлынули. С чего бы?

«Заказов» брал много. Сейчас точно и не вспомню… Больше двухсот, примерно. Как из армии вернулся, понял, что ничего, кроме правильного обращения с оружием, не умею. «Поучаствовал» немного за Родину, но оказался никому не нужен… Работа везде – за гроши. Охранником сидеть и целый день тупить, кроссворды разгадывая? И чтобы каждый предприимчивый «ферзь» еще и недоплачивал? Короче, пошел я к братве. Дружок армейский (продли ему, Хаос, здоровье!) рекомендацию дал. Учли мои военные навыки, помогли не растерять. На хлеб хватало и на маслице.

Весь был в работе. Как сейчас. Мне на роду написано: пахать без отдыха! Завидовали успехам моим, зуб точили. Выследили однажды – за папу (крестного) отомстить решили. Догнали меня на загородном шоссе, на «корыте» своем, и «осой» ужалили… Профессионалы. Ух и разлетелся я вместе с «бэшечкой»! И на стекла, и на руль, и на крышу оторванную, и даже на асфальт! Несколько минут кровавой кашей стекал… Но взрыв полсекунды чуешь, а потом – сверху наблюдаешь. Забавно даже, когда уже все бестолковым кажется. А потом белокрылые по плечу хлопают: «Девять дней у тебя! Полетай, попрощайся, потом Небеса покажем, а потом будет Суд. Решение по тебе примут…»

Полетал. И прощаться особенно не с кем – детдомовский я. И вообще, одиночка по жизни. Посмотрел страны разные. Любопытно, как люди живут. Пока… И город Небесный увидел – ничего так: беленькое все, гладенькое, елейное. Потом в белом-белом пространстве оказался. Чуть не ослеп от сияния, посреди которого огромный трон, где абсолютный свет постоянно меняет контуры, а вокруг – восемь высоченных парней. Архангелы – после узнал.

Судили меня, но справедливо ли? Вот мой временный донор – черным риелтором работал. Нажился «выше крыши». Кутил бездумно. Девок – без счета, жрал в три горла, вырученные обманом деньги не на счет клал, а в матрас зашивал. Много хат отжал! Людей перевел – еще больше. Знал бы только, что здесь с любителями чужих квартир делают… Укладывают под доски пола и заставляют сквозь щелочку смотреть. Наблюдай, гадюка! До такой же щелочки мир обиженных тобой людей был сужен, и в такое же узкое и темное пространство оказались они загнаны: в подвал сырой или коробку картонную! И потом все по тем доскам ходят с особым нажимом, чтобы подошва душу гадкую плющила. И скрипят доски, скрипят, и воет под ними душа худая от боли и безысходности. Поделом. Гадких не жаль.

Я и сам много душ за Стикс перевел, но это не беззащитные старушки… Мои подопечные кончеными упырями были. Я же доброе дело делал: помогал родной Земле от злых людей избавляться. Потому и спал как младенец. Но никто не послушал меня на Суде! А еще судьями называются! «Гореть тебе долго, – сказали они, – гореть и исправляться!» И что же? Горю-прогораю. Не выбираем ведь, чтоб по-другому.

Сразу после Суда попал я в помещение с низким потолком, мрачное и безоконное, где ждал меня страшила – чернокрылый и зубастый, со свитком под мышкой. Гарпию злобную напомнил. Только меня увидел, радостно прохрипел: «Наш ты, дружище, наш, смотри, какой список грехов на тебя в хартии!» – и, с придыханием, свиток свой до пола раскатал. Хотел я ему ответить, что думаю по поводу этого «театра», но не успел – провалились мы на второй уровень Подземного города. Там убийцы, воры и насильники чалятся. Нашел я среди них тех, кто тоже за справедливость выступал, но не был Небесами услышан… Постепенно прижился. На фабрике по производству огненных плетей работал. Усердно. Качественные плеточки получались. Как махнет демон, в брусчатке колея остается! Или в ангеле. Плел-плел и до мастера цеха дошел. Потом предложили за усердие на пятый («золотой») горизонт перебраться, высокому руководству служить. Сначала на посылках был, почту оформлял, потом новый потенциал во мне рассмотрели: энергию первобытную, которая любую черноту «пережевать» способна. Костюмчик на складе выдали. Кладовщик в башне – юморист. «Проглотишь его, – сказал, – и уже не выплюнешь…» Прав оказался, козел. Не в смысле оскорбления, а реальный демон-козел, с бородкой жиденькой. «Проглотишь», потому что костюм упакован в таблетку. Как ее примешь, костюм внутри растворяется, а при подаче начальником кодового сигнала сразу изнутри проявляется. Ох и долго я к метаморфозам привыкал…

Куда-то меня понесло. Утро философское, так его! Ладно. Одна радость – работа интересная, полезная, но сложная. Много сил отнимает… Души ведь демонам-владыкам накопленную за день энергию почти полностью отдают. Остальное, мизер, на собственные нужды: до койки доползти, шоу по визору посмотреть. Скапливается энергия на шпилях домов, где души обитают, и идет в общий приемник. На Земле тоже не просто так шпили, громоотводы – на зданиях и домах жилых. Но кто там о необъяснимом задумывается? Только «бабки», как шальные, зарабатывают. А с утра не понимают, почему просыпаются опустошенными, с минорным настроением, словно силы кто-то откачивает… Ладно. Давно я не ТАМ…

На чем остановился? На общем приемнике. От него энергия льется к демонам в Крепость, а те распределяют, куда и сколько. Львиную долю себе, слугам же – по остаточному принципу. Но это опять лирика. Так вот, души по энергетическому наполнению бывают разными, как люди наверху. Кто-то позитив копит, а кто-то – такой негатив у какого-нибудь шпиля сгенерирует, который, передавшись дальше, создаст критический перепад напряжения, и в Крепости может произойти энергетическое отравление потребителей. Иногда с летальным исходом. Если для демонов вообще такое понятие уместно, упокой Создатель неинкарнируемые души. Или так долбанет «душевный» разряд, что и башня на части рассыплется. Несколько раз было. Адский Ад! Поэтому мы, поглотители, накопленное отрицательное напряжение со шпилей снимаем. Зависаем, оцениваем объем и размер гудящей «опухоли» и качаем. ПОГЛОЩАЕМ то есть. Рот наш приемным «колодцем» служит и расширяется почти до бесконечности. Так что местные «электрики» мы или, как вариант, «трубочисты» – чистим ЭНЕРГОПОТОК. Ценят нас за особую эффективность, исполнительность и результативность. А что до факультативных поручений, то всегда и с радостью. Представьте только: ПОВЕРХНОСТЬ! Смена обстановки! Новые впечатления! Как на курорт летаю. И дела приятные… Я же многие ангельские преграды разрушить могу! Могу и душу забрать из тела. Тоже ПОГЛОТИТЬ. Если назойливые, как мухи, ангелочки не помешают. Чем меньше в последние времена становится ангелочков, тем наглее они себя ведут. Могут некоторые правила нарушать. Превышать полномочия. Принцип «одного вашего за одного нашего» позабыли… Баланс в прошлом. Их же меньше! Надо это компенсировать, и свое «кривое» равновесие создавать. По двое, а то и по трое моих коллег их оперативники уничтожают. А уменьшается ангельская армия, потому что люди все больше деградируют, в животных превращаются, без сочувствия к ближнему. Но это не моя тема – про добро рассуждать! Мне важно, что скоро ангелов не из кого создавать будет и защищать некого станет! Идеальный мир для нас. Но пока это мечты, поэтому на всех фронтах все еще много работы. Я не только проблемы ангелам и их подопечным доставляю, но и внушаю любому («пока земному» жителю) не хуже шептунов. А шептушек не уважаю, душная у них специализация – суицидников плодить. Менять некоторые линии судеб в угоду демонам. Или просто по большому злу. Никогда не хотел бы на месте неприкаянной души оказаться. Ни ТАМ, ни ТУТ, а до СРОКА – бесконечная дорога без привалов… Жуть!

Но бывают и особенно сложные моменты.

Вчера на Поверхность отправили: перстень наместника забирать. В индийский Фирузабад, джиннами кишащий, как клопами, самоубийцами и неадекватными феями-гуль.

Как Ренмарох перстень свой профукал? Слышал от приближенных к нему демонов: в преферанс или покер вне города играл. С Геромотом-колодником они кого-то по-крупному развести решили… Доигрались, а ангелки-крысы сразу подсуетились: сумасшедшего Караваева прислали, с его «берсерками». Стольких достойных воинов положили! А сколько домов и башен потом восстанавливали? Караваев правильный очень был. Идейный. Помучили мы его потом, а он даже не крикнул. Я бы точно закричал, нет у меня стойкости подобной. Может, из титана Караваева выплавили? Мне думается, что такого материала, из которого он скроен был, не существует вовсе.

Хватит о враге! О себе надо думать!

Прилетели мы в Фирузабад и сразу на ангелов и джинна наткнулись. Начали работать. Я поле джинново, «кисельное», нейтрализовывал, а демон из силовой поддержки с джинном разбирался. Упертым «бездымник» оказался, опытным. Исчез, появился, кинжальчиком махнул, и только латы от коллеги моего оставил… Потом коллега Тюэллар подоспел и ангелочков трепать начал. Пытался трепать… Ангелочки эти не простые, к ним у наместника – особые счеты. «Приведите уже их, – говорит, – ко мне! Забодали! А я вам за это, такие премиальные выпишу, что пировать неделю будете…» Ангелок этот – сероглазый, с непослушным «ежиком» на голове и внушающими уважение боевыми крыльями – показался мне каким-то нервным и озлобленным. Зачем иначе бедолаге Тюэллару с такой силой крыло отрывал? Ну, потрепал тот чуток девицу ангельскую. На работе же, ничего личного! Ангел – изверг! Чего ему на Небе не хватает? Хотя я предполагаю чего… Он все на девицу влюбленными глазами посматривал. Ага, жди: симпотные фифы просто так взаимностью не отвечают… Нестандартна девица по цветности очей – кареглазка… Такие глаза у их главного безопасника – Гиранэля и одного из архангелов. Габриэля, кажется. Когда меня судили, он тоже присутствовал, вещал мне: «Только Создатель право имеет судить и решать – кто хороший, кто плохой, а кто – зло неисправимое…»

Никому не нужна справедливость. Везде бюрократы.

Фифа, кстати, чересчур воинственна. Тюэллара иглами забросала, руки ему отсекла, а потом и до меня добралась: костюм копьями в дуршлаг превратила, дымил потом в нескольких местах. Сильна, амазонка! И все равно не успокоилась, в размерах меня уменьшила! Да еще сеть обжигающую накинула, когда у ангела пытался перстень отобрать. Помешала – чума! Волосы взъерошены, гневные искры мечет! К нам ей надо! Ведь бабу джиннову как ловко спеленала! Ать-хвать, и руки по швам! Полезной станет, как я. А вообще фартовые ребятки! Не мог на них, в облака улепетывающих, насмотреться…

Душа уже под ногами. Затихла. Схуднула, как вылитая грелка… Скоро сигнал от наместника придет. Лампочка на потолке прикручена со свето-звуковым сопровождением. Как загудит и красным загорится, так в опаснейшую (но полезную для Города) тварь превращусь. Совсем не красивую. И в зеркало смотреть не захочется, да и некогда будет. Но сам захотел в башне служить и на Землю летать постоянно. Везде компромиссы.

О! Звенит уже! Разобью когда-нибудь это правдивое зеркало! Что показывает опять? Как саван черный из меня прорастать начал, как рот куда-то провалился, огнем наполнился, а глаза заалели, руки и ноги удлинились? Как тонкой «палкой» становлюсь, на жуткие дела способной? Только не покажет зеркальная гладь, как рвется все внутри от дикой боли. Слышал, у оборотней Поверхности такие же ощущения. Часть наказания за близость к Тьме.

Но вот и отболело… Готовность номер один. Его убийственность поглотитель к вашим услугам!

И ничего в этой комнате уже не нужно. Клетка бесполезная. На Поверхности некоторые, вообще из квартир выбираться не хотят. Чудаки! Живите, дышите, гуляйте, а то вдруг станете тварями жестокими! Тут их – миллионы…

И лифт, что в доме, не нужен: в форточку вылетел, и в Главной Башне через три секунды…

Здравствуй, нелюбимый город, я весь твой!

Глава 24. Болезнь

Соня бредила. У изголовья кровати ей мерещился Игорь. Напарник держал Соню за руку и старался нащупать в посиневшем запястье пульс. Впечатлительный ангел волновался, на покрытом испариной лбу надувались жилы. Физическое тело взяло власть не только над Игорем, но и над Соней, не давая ускорить течение живительных энергетических потоков. Игорь топал ногами от бессилия и проваливался сквозь пол, который быстро зарастал, превращаясь в дно перевернутой «банки». Игорь долбил в это «дно», как пойманный в банку жучок, судорожно сжимая и расправляя крылья, пока снова не поднимался над полом.

– Мой защитник не может мне помочь? – истерически хохотала Соня, понимая, что неправильно себя ведет, но не останавливалась. – Для чего тогда наш тандем? Для модели, чтобы все глядели? А если в самый ответственный момент Игорек «сдуется» и все проблемы придется разгребать самой, как кучу перегнившей листвы? Зачем бесполезно топорщить перья? Прекратил бы, черт возьми! Ой-ой! Нельзя так говорить? А то что? Дяденьки-архангелы отругают?

Затем крамольные мысли прерывались, потому что рядом с Игорем вдруг зажигались желтые светлячки и быстрой стайкой летели к стеклянной преграде, рассыпающейся на глазах на осколки. Игорь почему-то оставался на месте и тянулся к Соне. В ней снова проявлялась вредность: «Тянется он! Сколько еще тянуться будет? Сколько о работе разговаривать? Где решимость? Я женщина, в конце концов! Пусть пригласит на облако и скажет, что на самом деле чувствует…»

Игорь был интересен Соне, несмотря на не исчезающего из сердца Ивана, но имели ли они право на отношения?

«Ангелами ведь не рождаются! – убеждала себя Соня. – Или ангелы ЗДЕСЬ тоже рождаются? Для чего нам оставили неудобные физические тела? Якобы для решения разноплановых задач? Или ради призрачной надежды вернуться? Но кто возвращался? О таких неизвестно. Забрали, так работай…»

Игорь подпрыгивал к Соне, как баскетболист к корзине, начисто забыв о способности летать. Потом появлялись сердитые врачи, за руки вытаскивали Игоря из расколовшейся «банки» и уводили из кельи.

Наблюдая эти странные сцены, Соня все больше терялась: где настоящее, а где кем-то навязанная реальность. Далее в ее бреду возникали Михаэль и Анирон. Они выглядели обеспокоенно и спорили о чем-то на повышенных тонах.

«Почему картинка размыта? – не озвученный вопрос Сони вылетел в пустоту, вместе с другими вопросами: – Или глубокий сон всему причиной? Но когда можно проснуться? Эй, начальники, разбудите и ответьте, перестанет ли жечь правое крыло? Или это очередное испытание? Ладно, не будите, попробую отключиться и сбежать в темные закоулки царства Морфея, в успокоительный провал сознания размером с бесконечность».

С момента путешествия в Фирузабад прошла неделя, а Соне становилось все хуже. Легкое недомогание сменилось лихорадочным состоянием. Боль не давала Соне нормально спать и мыслить. Ныла, грызла, доводя до полного бессилия. Оперение медленно поглощалось чернотой, расползаясь все дальше от лопаток, от коротких и мягких перышек к длинным и жестким (почти титановым), когда-то сказочно белым и красивым…

Местные врачи говорили о сильнейшем яде в когтях демона – очередном «привете» наместника Подземного города. Небесные эскулапы перепробовали все лекарства, но запущенный механизм уничтожения не останавливался.

– Мы исчерпали свои возможности, при дальнейшем промедлении яд лишит Соню не только тела, но и души, – сказал Анирон, глядя на пугающую бледность девушки. – Соне требуется помощь иного уровня…

– Я уверен, за отравлением стоит не только Ренмарох. – Михаэль провел ладонью над головой Сони. – Чувствую отголоски внимания еще одного существа…

– Некогда взлелеянного Создателем? – нахмурился архонт.

– Вы правильно меня поняли. Новые Вершители могут спутать ему карты.

– На днях Утро поведала мне о своем визите в соседнюю Вселенную…

– Чем же она вас порадовала?

– Старая планета проявляет небывалую активность. Корабельные верфи вновь зажигают огни, а Интулги занимают очередь к Источнику.

– Надеюсь, Утро осталась незамеченной?

– Она знает свое дело.

– Что ж, причины отсутствия Люцифера в Солнечной системе понятны. – Михаэль сжал кулаки. – Полетел предлагать содействие.

– В порабощении носителей душ он мастер…

– Что попросит взамен?

– Вы знаете его лучше…

– Возрождение собственного величия.

– И все?

– Терру, и Сатурн в придачу… Не меньше.

– Полагаю, начался обратный отсчет печальным событиям.

– И их предотвращение без Сони невозможно.

– Предлагаю переправить ее на Сатурн.

– Согласен, Бирюзовая клиника – наш последний шанс.

– Я лично доставлю ее туда.

– Когда планируете отправиться?

– Прямо сейчас.

Соню погрузили в сон и завернули в невесомую ткань. Материал ткани позволил бы астронавтам навсегда забыть о скафандрах. Но звезды людей пока не ждали.

* * *

Архонт мчался, опережая кометы, и остановил стремительный полет, когда под ногами возникли стены Бирюзовой клиники. Она напоминала храм, но не белый, а сверкающий теплой бирюзой. Но где на Земле видели храм с целой сотней куполов да еще в километр высотой? В пору небесных войн работа в «Бирюзе» кипела, ведь от скорости восстановления ангелов напрямую зависел исход сражения.

Влетев в открытые ворота приемного покоя, архонт передал Соню врачам. Из-за «текучих» голубых халатов медики казались плавно струящимися тенями.

– Ее должна осмотреть Сирень! – крикнул одной из «теней» архонт.

– Другие целители вас чем-то не устраивают? – удивился врач, аккуратно укладывая Соню на медицинскую платформу. Прозрачность врача создавала впечатление, что спящая Соня все делает сама.

– Убедительно прошу вас показать больную Сирени! – настаивал гигант.

– Мы посоветуемся с главным врачом.

– Я сам сейчас загляну к Ла-Терде! – навис над медиками Анирон. – Вам не сообщили, кто прибудет?

– Нет, – ответил врач, проверяя показания приборов платформы. – Но мы видим, что доставили кого-то важного: не всех же сюда архонты сопровождают.

– У вас в клинике – будущий Вершитель, – раскрыл карты архонт. – Потребуете согласовать выбор целителя с Советом Хоров?

Врачи сразу утратили надменность:

– Мы услышали вас. Сейчас же сопроводим больную к Сирени.

Платформа скрылась в направлении целительных блоков, но архонт не успокоился. Свой долг он посчитал выполненным, когда лично услышал от Ла-Терды, что Соню будет лечить Сирень.

* * *

Соня медленно открыла глаза и увидела над собой женское лицо: брови вразлет, немного пухлые губы, глаза с необычной, сиреневой, подсветкой. И аромат от женщины исходил самой настоящей сирени, но не резкий, а расслабляющий, и крылья за спиной тоже были сиреневыми…

В общем, сплошное фиолетовое чудо.

– Как же я рада, что ты пришла в себя! – женщина поправила темные курчавые волосы, выбившиеся из-под медицинской шапочки.

– Где я? – спросила Соня.

– В месте, где тебя спасли.

– Спасли?

– Да, – улыбнулась женщина. – Соня, ты совсем ничего не помнишь?

– Совсем…

– Тебя сюда принес Анирон. Успел в последний момент.

– Сам Анирон? – искренне удивилась Соня. – Ничего себе! А где мы находимся?

– На Сатурне.

– А конкретнее?

– В Бирюзовой клинике, – женщина осторожно провела пальцами по крылу Сони, словно желая еще раз в чем-то удостовериться.

– А как же клиника Небесного города?

– К сожалению, там с твоей болезнью не справились.

– Интересно…

– Я думала, тоже не справлюсь – сложнейший случай.

– Что же со мной приключилось?

– Тебе впрыснули сильнейший яд. Такие яды изготавливали в Начале Времен, и совсем не человеческих. Видимо, кто-то сильно тебя не любит…

– Представляю кто…

– Постарайся пока о нем не думать – тебе нельзя волноваться.

– Постараюсь. А вас как зовут?

– Сирень.

– А обычное имя у вас есть?

Женщина странно улыбнулась.

Глядя на растерянную Соню, она вдруг вспомнила себя в тот день, когда псевдофранцузский офицер доставил ее из земного госпиталя на Гиперион, разместил в карантинном модуле и затем спешно покинул. Но долго быть в одиночестве не пришлось.

– Приветствую тебя, человек! – в дверях модуля стояла девушка, одетая в длинное розовое платье с открытыми плечами. Желтые глаза девушки смотрели изучающе, волосы были собраны в высокую «халу», нос казался выточенным из мрамора, а губы повторяли цветом «тигриные» глаза.

– Bonjour, madame! Позвольте набраться смелости и сразу уточнить: если я –человек, кто же тогда вы?

– Сущность высшего порядка.

– Что это означает?

– На планеты я больше не инкарнирую.

– Слышу отголоски индийской религии.

– Все души проходят этапы к Возвышению Разума, а некоторые больше не возвращаются на Землю или другую планету.

– Мне трудно это воспринять – голова кругом. Тяжелое выдалось утро, а день – еще сложнее. Или здесь нет дней?

– И дни, и ночи, и кофе по утрам! – желтоглазая позволила себе легкую улыбку. – Шучу. Сначала будет непросто, но втянетесь, тем более столько работы впереди.

– Мне один офицер уже намекал.

– Белов сказал вам правду. Мы обнаружили у вас дар, и он очень поможет здешним обитателям.

– Какой еще дар?

– Ваши руки! Пациенты, которых вы вели, быстрее выздоравливали… Не замечали?

– Я обычная медсестра. Магия – не мое.

– Не совсем, иначе упокоились бы сегодня под руинами госпиталя. Ваша линия Судьбы изменена.

– Спасибо, но я не просила.

– Гордыня – грех. Смиритесь. И вы нам нужны.

– Вы… Вы… а вы вот не представились.

– Простите! Мое имя Ла-Терда, и я – главный врач Бирюзовой клиники на Сатурне, лимонный лик которого вы сейчас наблюдаете.

Потом была клиника… И было много часов, проведенных с Ла-Тердой, раскрывшей целительный потенциал необычной медсестры. Ла-Терда рассказала, что на одной из планет есть сад, где растут кустарники, напоминающие земную сирень. Кустарники обладают особой силой, и каждый ребенок той планеты, вдохнувший их аромат, при наступлении совершеннолетия может лечить других от сложнейших болезней. Семена кустарников однажды попали на Землю и дали особенные всходы. Одна французская девочка, гуляя по дендрарию, по воле случая вдохнула чудесный аромат и была одарена силой, определившей для девочки выбор профессии.

Однажды Ла-Терда попросила свою ученицу подойти к зеркалу, и та заметила, как изменились ее глаза и естественный запах. Он был насколько необычен, что стал визитной карточкой целительницы, как и необычайно притягательные сиреневые глаза и крылья. Таких крыльев больше ни у кого не было.

Ее назвали Целительница Сирень, и она спасла многих ангелов, но, привыкнув отзываться на новое имя, почти забыла прежнее. Сейчас, собираясь его произнести, она сразу окунулась в прошлое, казавшееся таким далеким и нереальным:

– Адели…

– Та самая?

– Не поняла…

«А вдруг передо мной не жена главного безопасника»? – подумала Соня, замолчав и соображая, как вывернуться из ситуации.

– Вы случайно не знакомы с Гиранэлем? – невинным голоском спросила Соня.

Женщина улыбнулась:

– Была знакома, но звали его тогда по-другому.

Поняв, что интрига не удалась, Соня расстроилась, а Сирень не стала от нее ничего скрывать:

– Меня попросили вылечить его после неудачной командировки в Подземный город. Только он об этом не знает: был в бреду. К тому же здесь запрещено встречаться бывшим родственникам.

– Ох уж эти правила…

– Иначе все разрушится. Наши враги способны так искушать, что не сразу заметишь, как окажешься в силках.

– Не будем о врагах, – попросила Соня. – Ведь я тут из-за них…

– Извини, – Адели приложила ладонь к сердцу. – Давай лучше обрадую: ты идешь на поправку, и скоро мы тебя выпишем.

– Ура! – Соня попыталась вскочить с кровати, но почувствовала слабость и упала на спину.

– Не так резво, будущая Вершительница! – Адели принялась ощупывать Соню. – Еще несколько дней постельного режима придется потерпеть. Потом физические параметры снова уступят права тонкой материи.

– Ой как долго, – расстроилась Соня.

– Наша цель – полностью нейтрализовать яд, – сказала Адели не терпящим возражений тоном.

– Но вы еще побудете со мной? – умоляюще попросила Соня. – А то скучно…

– К сожалению, я вынуждена тебя покинуть – за стенкой ждет очередной больной.

– А с ним можно пообщаться? Будем перестукиваться. Азбукой Морзе.

– Нельзя. Правила.

– Жаль… – вздохнула Соня и зарылась носом в подушку.

Подойдя к двери палаты, Адели на пару секунд задержалась:

– Вернешься в Небесный город, не вздумай намекнуть Гиранэлю о нашей встрече.

– Снова правила?

– Правила.Au revoir.

Часть 3. «Прокачать» ангелов

Глава 25. Силуэты

После чудесного выздоровления Соня отпросилась на Землю. Сильно соскучилась по маме. Хотела увидеть, убедиться, что все нормально. А потом можно и дальше кого-то спасать, обретя внутреннюю гармонию. Пока же гармонию нарушало беспокойство об отсутствии у мамы ангела-хранителя. Гиранэль давно обещал организовать охрану, но не круглосуточную – «ввиду ограниченности трудового ресурса».

«Надо бы незаметно проверить надежность той охраны, – решила Соня. – Не оставляет ли она свой пост? Существует ли вообще?»

Открыто предъявить Гиранэлю претензии Соня не решилась, но поделилась своими опасениями с Игорем. Он странно посмотрел на нее и сказал:

– Охрана? А кто у нас, постоянно летая к матери и мониторя ситуацию, неосознанно создает сильнейший защитный фон, забывая, что давно не рядовой ангел?

– Я! Ой…

– Какие еще вопросы ты хочешь задать по поводу ангела-хранителя?

И Соня смущенно опустила глаза.

Игорь тоже решил не теряться и навестить, наконец, бабушку. Он постоянно думал: как она там, без него? Ответ напрашивался сам: не очень хорошо…

Порыву родственных встреч начальники препятствовать не стали, но рекомендовали не воплощаться. Таковы Правила нормального поведения на Земле. Ангелов люди видеть не должны. За редким исключением.

Тема воплощения была для Сони больной. Она часто на эту тему размышляла. Примерно так: «Вот большинство жителей Небесного города физического тела не имеют, и ничего? Спокойнее им, не как отдельным личностям типа архангелов или избранных, кому при Подъеме плоть удалось (или приказали) сохранить. Личностям, предназначенным для особых дел, как Гиранэль или Игорь. Но Игорь – это особый случай, как и она, впрочем. Чего скромничать? Что же дает „физика“? Банально, но экономию энергии. В главном городском генераторе, напоминающем Московский планетарий, тоже случаются перебои. Ангелы же солнечные создания! Вот вспышки на Солнце и влияют на непрерывную подачу потока. Правда, технология гибридная: энергия облаков тоже используется. Не только для красоты они здесь висят. Специальная служба снимает с облачков заряд на аккумулирующие пластины и наполняет ими приемник генератора. Но облака с целой звездой не сравнить – в лучшем случае, не дадут погаснуть свету в городе. Но это все – „административно-нутряное“, важное для тонкого тела и города, чтобы ничего не протекало и не отваливалось, чтобы тело шевелилось, желательно вместе с крыльями. Оперативно-оборонная тема сложнее. Храмы Небесного города сначала заряжаются от щита Земли, а потом его же и поддерживают: полученная во время песнопений Хора энергия преобразовывается и создает колпак для отражения внешних угроз. Иначе сущности с дальних спутников быстро уничтожат и биосферу, и обитателей Поверхности. Энергетическое наполнение щита зависит от стабильности образующего его биополя. Не просто так ангелы бьются за светлые души, которых с каждым столетием становится все меньше и меньше. Светлая и чистая душа формирует сильную ауру планеты, а темная наверх ничего не передает – только Преисподнюю питает…

Кроме щита, Храмы снабжают энергией и шары Рац, чтобы исключить ситуацию, когда ангел касается шара перед боевым вылетом, а он никакого импульса „потребителю“ не передает. Придется тогда ангелочку беспомощно размахивать крылышками…

Существующие лимиты энергии вполне логичны, а ей с Игорем и так значительно больше выделяют из общего потока, но есть такие окна и двери (не обязательно закрытые на замок), которые проще рукой открыть, чем „тонко и нематериально“ через них просочиться. И с некоторыми подопечными удобнее взаимодействовать „в натуре“: слова важные сказать, осторожно и ненавязчиво намекнуть на опасность, знак подать. Ведь не многие способны видеть ангелов…

В итоге, как ни крути, плоть – невыносимый соблазн вернуть все на круги своя.

А что, если не хочется признаваться в существовании надоедливого желания? Наверное, стыдно ангелу думать о таком? Но если думается и думается, как перестроиться с человеческого низменного на ангельское высокое? Будь у нее смартфон, отправила бы себе грустный смайлик. Но вот ведь „печалька“ – телефонов, мессенджеров и социальных сетей тут нет… Телефонов нет, но есть мониторы с оперативными данными на экранах, планшеты с информацией для заданий, демонстрируемые новоиспеченным ангелам при первой встрече. Опять же для экономии: на одну мыслепередачу в пределах города затрачивается столько же энергии, сколько ее необходимо для недельной работы монитора, а за пределами города – для месячной. На „полевых“ заданиях уже не сэкономишь – данные мгновенно перед глазами всплывают. Иначе провал операции».

Отбросив ворох навязчивых мыслей, Соня вышла на узкий балкончик своей кельи. В который уже раз подумала, что в ее новой «берлоге» неплохо бы занавески веселенькие повесить, цветочки в горшочках по стеночкам, статуэтки изящные расставить, кошечек и балерин, бокс с косметикой в тумбочку спрятать, журнальчики интересные с психологическими тестами. Хотя тесты – это лишнее: их в последнее время вдоль и поперек протестировали. А зеркало большое не помешало бы. В фигурной рамочке. Чтобы собой восхищаться и, пусть не покажется странным, иногда с собой пообщаться. Кто же тебя лучше поймет, чем ты? Прижаться к зеркалу горячим после сложного дня лбом, подышать, а в запотевшем кружке что-нибудь изобразить. Сердечко или улыбочку. Но нет, все по-армейски просто и бело. Стол, стул, кровать, монитор. Словно в граненом стакане живешь. Зачем ангелу красота? Он и так неотразим.

Соня надоело разглядывать «молочные» виды города, и она полетела к шлюзу. К старту Игоря она опоздала: напарник уже унесся на Поверхность.

* * *

Игорь стоял на балконе, наблюдая, как бабушка жарит картошку с луком. Картошка золотилась, а нарезанный крупными кольцами лук приятно шкворчал, постепенно поджариваясь и слегка чернея. Игорь не был сейчас в «физике», но ему казалось, что в животе сладко урчит. Хотелось войти на просторную кухню, сесть за деревянный стол с резными ножками и с удовольствием навернуть приготовленной бабушкой вкуснятины.

«А в холодильнике, наверняка, окрошка, – облизнул прозрачные губы Игорь. – Ждет своего часа. Даже проверять не надо. Бабушка тоже окрошку любит, холодненькую. С картошечкой бы ее, с лучком! Эх, жизнь земная, прошлая…»

После его внезапного ухода бабушка сильно сдала, но в глазах ее не читалось окончательное смирение с потерей внука. Она всегда была сильной: старая закалка, ребенок войны. Работала наравне со взрослыми на военном заводе, снабжала армию снарядами, и на каждом было написано: «Смерть фашистам!». Несладко им, фашистам, сейчас внизу. В Пекле…

«Может, показаться ей?» – прикинул Игорь, осознавая, что думает неправильно. – «На короткий миг… Раз, и все! Когда бабушка голову в его сторону повернет…»

И он не удержался… Когда бабушка посмотрела в окно, Игорь проявился. На миг. Как и хотел. Во всем «обмундировании». Вспомнив в последний момент, что не убрал раскинувшиеся по балкону крылья…

– Свят, свят, аминь! – воскликнула Антонина Николаевна, схватившись за сердце. – Это что же такое творится? С ума я схожу, что ли? Игорешка? Не может быть! А крылья-то откуда? Свят, свят…

Но Игорь уже пропал из видимости, он корил себя за внезапный мальчишеский порыв: «Дубина самовлюбленная! Покрасоваться решил! Перья показать! У нее же инфаркт мог быть! А ей еще рано „туда“, несмотря на почтенный возраст. Рано на судилища эти!»

Продолжая себя ругать, Игорь покинул балкон и быстрым голубем взмыл в небеса.

О нарушенных правилах и запретах он в тот момент не думал.

* * *

Соня сидела на залитой гудроном крыше. Под ней находилось административное здание – солидное, круглое, с широкими окнами и свежей краской на стенах. На верхних этажах по-царски разместилась окружная префектура, на нижних скромно притулились банковские офисы, магазины и фитнес-клуб, который Соня когда-то посещала. Аква-аэробика, приседания со штангой. Упрямо прокачивала «пятую точку». Для Вани старалась, а в итоге нашла на нее массу «приключений». Теперь фитнес у нее другой – демоническое многоборье.

Утро. Люди на работу спешат. В наглаженных строгих костюмчиках. Сосредоточенные. Соня еще некоторое время провожала их взглядом и машинально шептала: «Спешите, проходите свои, необходимые для выживания круги… Одни круги сегодня в голове. Главное, не шмякнуться. Что по факту? Тот же город, те же локации, любимые места, знакомые лица на улицах. Но без меня… Зачем прилетела, слезу пускать по прошлому? Хватит грустить! Договорилась ведь с собой!»

И Соня мгновенно сменила крышу на когда-то родную комнату.

Мама выглядела задумчивой, на лбу появились две новые морщины. Сейчас она рисовала. Всегда любила рисовать. Не профессионально, но для души. Получалось все равно красиво и очень достойно для любителя. Особенно удавались маме пейзажи, она рисовала их, а потом подрисовывала людей.

Соня долго смотрела, как мама прочерчивает на холсте контуры холма, где вскоре появились две женщины. Одна, постарше, тянула руки к другой, а та бежала ей навстречу. Бежала она… Соня, к своей маме.

«Может, проявиться прямо сейчас и на самом деле побежать навстречу? – задрожала Соня. – Нет. Сдержусь от подобных порывов, только штору колыхну. Вот так. Или… свой контур немного обозначить? Делаем!»

Словно лампочка вдруг вспыхнула и погасла. При вспыхивании «лампочки» мама резко дернула шеей и несколько раз моргнула. Нервно затрясла головой. Соня поняла, что немного переборщила.

Мама быстро подбежала к лампочке и осторожно прикоснулась. Потом провела рукой по шторе. Пожав плечами, снова взяла кисть.

«Хватит на сегодня! Как же невыносимы эти безмолвные встречи!» – Соня еще раз посмотрела на продолжившую рисование маму и покинула комнату.

* * *

После видения на балконе Антонина Николаевна позвонила Сониной матери и предложила встретиться в парке. Когда они увидели друг друга на сосновой аллее, бабушка Игоря сразу же сказала:

– Я или с ума сошла, или вчера утром на кухне мне показалось, что в закрытом помещении шторы колыхались, как при сильном ветре. И привиделся на балконе крылатый силуэт! Потом вместо силуэта – внук мой на мгновение показался: возмужавший, но очень бледный и усталый… Ладно, не слушай. Уж очень хотела я его увидеть! И не на балконе нашу встречу представляла. Думала, вот он в дверь позвонит, как обычно, – тремя звонками короткими, и войдет со словами: «Привет, бабуля! Извини, что долго отсутствовал, весточки не подавал – был на таких далеких сборах, о которых и рассказывать не положено…» – бабушка Игоря вдруг прослезилась. Платок доставать не стала, вытерла лицо рукавом кофты.

– Не плачьте, Антонина Николаевна, – сказала мама Сони. – Видно, нам обеим вчера утром примерещились и шторы, и силуэты… Мне изящный силуэт привиделся, и тоже крылатый. Что с нами происходит?

– Ты не смеешься надо мной? Может, и правда, знак какой? – очень серьезно спросила Антонина Николаевна. – В церковь пойду, а то во всякую чертовщину верить стала…

– Поневоле поверишь – детей до сих пор не нашли, а странные тени по квартирам бродят. Или у меня самой уже «ку-ку»?

Оценивать и дальше свое психологическое состояние женщины не стали и, пожелав друг другу крепкого здоровья и железного терпения, тихо разошлись по домам.

* * *

Соня твердо решила доделать одно недоделанное дельце. Для этого она подключила внутренний «поисковик» (вот опять несогласованно энергию расходует), чтобы отыскать душу Ивана. Она точно знала, что он все еще на Земле, и скоро убедилась в этом воочию.

Он медленно плыл над тропой, петляющей где-то у государственной границы. Контуры тела почти размыты, слабенькая проекция исчезала и появлялась вновь. За проекцией тянулся похожий на гремучую змею шлейф… Это надсмотрщик, чтобы ведомый с пути не сбился.

Соня приземлилась и сопровождала Ивана около минуты. Он даже головы не повернул. «Одет» в шорты и желтую майку, в которой из окна выпал… Образы одежды впечатались в ауру вместе с красным пятном на груди. И не переодеться…

Тогда Соня сняла с губ дыхание и отправила Ивану. Почувствовав касание невидимого облачка, Иван оглянулся в ее сторону и замер. «Шлейф» сразу же стегнул его по спине. Иван поморщился, но не сошел с места. Сделал над собой усилие и натужно улыбнулся. Она улыбнулась в ответ, понимая, что еще долго не сможет его забыть. Им было так хорошо вместе. Пусть она иногда и позволяла себе некоторые капризы. Но кто не капризничает? Это нормально. Без этого – пресно. Остался Ваня в ее ангельском сердце…

Вдруг откуда-то принесся образ Игоря. Один из первых встретил ее на небе, помогал, подсказывал, переживал. Иногда слишком серьезный, иногда – шутливый, а чаще – нервозный. Она еще не решила, что между ними проскакивает: живая искорка или сырая спичка? Проявляющий осторожные знаки внимания Игорь пока еще – кто-то иной… Может, внимание это со временем трансформируется в нечто, близкое к понятию «отношения». Сейчас нельзя однозначно сказать, да и времена наступают непростые – не до амуров.

Иван показал потерянным взглядом на что-то за ее спиной. Она непонимающе оглянулась, пожала плечами. «Шлейф» ударил снова… Не обращая внимания на повторные удары, Иван снова показал бывшей подруге за спину и вытянул вверх большой палец. «Крылья!» – дошло наконец до Сони, тоже оглянувшейся на восстановленное оперение.

Когда она повернулась, Иван уже скрылся за дальними кустами.

Расстроенная Соня села на траву. «Вот и еще одна безмолвная встреча, – подумала она. – Как печально. Сколько Иван так проходит с „провожатым“? Год или двести лет? Коварные же вы, демоны, и прислужники ваши не лучше. А я… все-таки найду того шептуна. Найду…»

Глава 26. День «П»

Соня вернулась в Небесный город со смешанными чувствами. С одной стороны, удачное исцеление, умиротворяющая встреча с матерью и волнующая – с Иваном добавили свежих сил и даже планов на будущее, с другой – появились новые сомнения в собственной избранности. Словно ее за волосы тащили вперед, к заветной для архангелов и Начальств цели. И, если известный барон когда-то справился сам, вытянув себя из болота (да еще вместе с конем) за косичку, то Соню волокли силком. И это напрягало: «Может, натура у меня такая? Слишком долго размышлять по любому поводу? Много анализировать. Возможно, следует чуточку расслабиться? Но не дают ведь! Попробуй расслабься, если завтра настанет день „П“, как его назвал Игорь, то есть день похода в Преисподнюю. За похищенными демонами душами».

Рано утром их с Игорем вызвали в кабинете Михаэля, где почти торжественно, с пожеланием «просто вернуться…» вручили перстень Ренмароха.

– Просто? – вздохнула Соня. – Неужели мы теперь настолько сильны?

– Мы очень надеемся, что все пройдет без «перегибов», – сухо сказал Михаэль.

– Мы тоже, – коротко и без особого энтузиазма выразился Игорь, нервно поправляя и так идеально подогнанные к поясу ножны.

Соня, как она часто в последнее время делала, изобразила на лице легкую улыбочку и молча активировала перстень.

Улетевшие напарники не услышали, как Анирон сказал архангелу:

– Ты же понимаешь, что в этот раз помогать нельзя? Снимай опеку.

– Вот так с ними НЕЛЬЗЯ…

– Иначе не раскроются! – Анирон был непреклонен. – Хотя бы один должен… Часы тикают.

– Одного уже пытались «раскрыть»… – напомнил Михаэль. – А вдруг повторится история?

– Пора уже забыть о той истории! – непривычно жестко ответил Архонт и помрачнел: – Фигурант давно не тут! И не в Совете…

* * *

«Красотами» Подземного города полюбоваться не пришлось. Перстень сразу выбросил их в полумрак ангара, у которого не было видно потолка. Этот подуровень тонул в собственной черноте, сквозь которую еле просматривалась тюрьма для похищенных душ.

Была она перевернутой набок колбой для химических опытов. Правда, колбой совсем непрозрачной. О том, какие «опыты» в ней проводятся, лучше не рассуждать…

«Колбу» сторожили лысые краснобородые стражники в утыканной острыми шипами броне, закрывавшей даже длинные хвосты. В лапах зажаты короткие огненные хлысты (чтобы души не взбрыкивали), за широкими спинами – железное оперение мощных крыльев, высокие кожаные сапоги со шпорами столбами вросли в пол, взгляды скрыты за непроницаемыми очками.

«Зачем очки в этой тьме? – не понял Игорь. – Используют встроенные сенсоры сканирования периметра? К сожалению, нас эти „фишечки“ рассмотреть не дадут: режим „пелена“ хранит незамеченными, пока не сядет внутренняя батарея, которую по самый вольт надули…»

– Маловато надзирателей, – шепнула Соня. – Или тут самые-самые?

– Сомневаюсь, но расслаблены они, словно сторожить некого, – не поверил внешнему спокойствию стражи Игорь. – Ладно, не будем нагнетать раньше времени.

– Не нагнетай, «насос», сама с ними «пообщаюсь»… – неприятно скривилась Соня.

Игорь даже не успел подключиться: стражники покрылись мелкими, а затем широкими трещинками и обрушились на пол ангара фрагментами омерзительно воняющей плоти.

«Как это у Сони получается? Раз-раз, и никого. Не любит девчонка вестерны, а ведь можно разойтись в стороны, эффектно покрутить „кольты“, пристреляться и неожиданно долбануть… Даже неинтересно – вдруг рассыпались калейдоскопом», – удивился Игорь, прикладывая перстень к круглой двери «колбы».

Дверь бесшумно отъехала в сторону. Сначала ничего не происходило. Видимо, внутри не понимали причин неожиданной «разгерметизации», выжидали и осторожничали. Наконец, навстречу напарникам выметнулась душа в васильковом платье. Льняные волосы падали на ее узенькие плечики, на бледном лице выделялись скорбные серые глаза с залегшими под ними тенями и посиневшие губы.

Тоненьким осенним листком, душа вспорхнула на шею Игорю. Ощущая нервную дрожь пленницы, он слегка погладил ее по спине, пытаясь хоть как-то успокоить.

– Спасибо вам, – прошептала душа, продолжая дрожать. – Здесь так невыносимо и противно, ведь нас опустошают в любое время…

– Рано благодарить, – сказал душе Игорь. – До Небесного города путь неблизкий…

– Я верю в тебя, ангел, – оторвавшись от Игоря, душа полетела к братьям и сестрам по несчастью.

Души выплывали из «колбы», постепенно заполняя ангар: сто, двести, пятьсот… Даже своим тусклым светом они смогли разогнать полумрак, создав слабое подобие ожившего пространства.

– Мы не транспортируем стольких в обычной метрике, – сказал Игорь Соне. – Надо капсулировать.

Соня согласно кивнула.

– Внимание! – сказала она собравшимся в огромную толпу душам. – Чтобы быстрее отсюда всех вызволить, мы временно переместим вас в транспортировочную капсулу, – Соня продемонстрировала пустой контейнер-кристалл. – Мера вынужденная, а процедура совершенно безболезненная. Поэтому прошу не беспокоиться.

Соня догадывалась, как страшновато стало после ее слов освобожденным: попробовала бы она сама из одной «колбы», огромной, переместиться в другую, миниатюрную. Но ропот по рядам не пошел. Сильно изможденные, как пленники концентрационных лагерей, и совершенно невесомые, души дисциплинированно поднялись над капсулой и быстрым ручейком стали вливаться в приемное отверстие.

«Словно множество джиннов летит в одну лампу», – применив подобное сравнение, Игорь невольно вздрогнул: перед глазами промелькнул Фирузабад…

Когда капсула заполнилась, ангар снова накрыла непроглядная темень. Игорь положил контейнер с душами в поясной чехол, крепко взял Соню за руку и скомандовал перстню: «Мост над огненной рекой». После этого в ангаре остались лишь тела поверженных демонов.

* * *

Их ждали. Черное воинство во главе с Ренмарохом заполнило мост, а над кипящими волнами огненной реки зависли антрацитовые саваны поглотителей.

– Все, как в плохом кино, – вздохнул Игорь.

– Точнее, в кино с плохим концом, – сказала Соня, с волнением рассматривая замершую напротив свору.

Сегодня наместник оделся во все белое. Как Михаэль. И костюм подобрал такой же – с удлиненным пиджаком. На черных напомаженных волосах Ренмароха уютно сидела фетровая шляпа, а каблуки лаковых туфель поочередно чеканили веселенький ритм. Образ дополнял обмотанный вокруг шеи шарф с кистями. Ни дать ни взять – шикарный денди из Гаваны.

– Вы всерьез думали, что я не отслежу свой перстень, а ваше хваленое экранирование позволит скрыться? – совсем незлобно спросил Ренмарох. – До чего же иногда наивна ангельская суть! Проникнитесь моментом, ребятки: где еще вас встретят таким дружным коллективом? Видите, как ценит вас его руководитель? Я, как ваш обожаемый архангел, в белом явился! Распахнул объятия шире, чем на пристани весь изголодавшийся город распахивает удачливой флотилии с уловом! Расстрою сейчас, но «улов» придется отдать. Бес-плат-но. Как взяли…

– Это вы «взяли», неуважаемый, – сказала Соня.

– Прямо с Поверхности! – добавил Игорь. – Незаконно!

– На твоем месте, ангелок, я бы десять раз подумал, прежде чем возвращаться в мои владения… Недостаточно оказалось первого раза, после которого долго под капельницей лежал? Не напугался? Ручка не бо-бо?

Игорь едва не кинулся на ухмыляющегося демона, но Соня схватила горячего ангела за капюшон…

– Правильно, держи, совсем не умеет себя вести в присутствии старших! – Ренмарох перевел взгляд с Сони на Игоря: – Что ты знаешь о законах, малыш? Мы же их и писали когда-то вместе с архангелами. Сами сочиняем, сами и нарушаем… Забавно?

– Кроме дешевого кривляния провокатора забавы не видим, – презрительно высказалась Соня.

– Как грубо, а на вид – девушка-пай, красивая, любить бы и любить… – Ренмарох послал Соне воздушный поцелуй. – Тебе мама разрешит с демонами встречаться? А то мы бы к ней наведались, благословения спросили…

И уже Соня не выдержала такой наглости:

– Если твои прихвостни хотя бы на сантиметр к моей матери приблизятся, сгорят!

– Тише, тише! Разве могут подобные выражения вылетать из ангельских уст?

– Здесь могут… – прошипела Соня.

– Коллеги мои! – Ренмарох театрально обратился к демонам. – Незаменимые мои соратники! Принесите-ка особый блокнотик и запишите там жирно-красным, что ангелок по имени Соня позволила себе ругаться и даже УГРОЖАТЬ, нарушив тем самым семнадцатую поправку к Закону «О Поведении на Небесах и не только…» Ай-ай-ай!

– Не паясничайте, Ренмарох! – попытался оборвать наместника Игорь. – Не для этого вы всех тут собрали…

– О важных вещах поговорить! – немного посерьезнел наместник. – О грехе воровства. «Не укради», не так ли? Не важно, что уже – украденное! Есть же заповедь?

– Есть, но зачем демону о заповеди спрашивать? – удивился Игорь. – Кощунство получается.

– Есть, так исполняй! А мое переключение на любовь распутную или матерь Сонину – это фон.

– Так не фони! – крикнула Соня.

– Вижу опасный накал настроений, кх-х… – слегка закашлялся Ренмарох, коснувшись горла. – Вот вы у меня где! Но все равно встречаю вас не во мраке тюремного подуровня и не гоню, как псов, по закоулкам, чтобы не разнесли к чертям город, как когда-то одни горе-герои… Даже военный оркестр для вас будет!

– Спасибо за белый костюм и оркестр, но мы очень спешим, – сказала Соня, стараясь снова не сорваться. – Расступитесь, или мы прямо тут начнем…

Никто их не пропустил, а Ренмарох продолжил ораторствовать:

– Ваши угрозы не страшны. Страшно другое – зачем поверили архангелам, бросившим вас здесь умирать? Они же и других сюда заманивали, продвигая в Совет Хоров своего кандидата! Неужели вы не догадывались? Сомневаюсь! А теперь, начинайте, с удовольствием понаблюдаю шоу!

Силы напарников за последнее время возросли, но враг был неисчислим, а фраза: «Имя им – легион» как нельзя лучше подходила надвигавшейся грязным облаком армии.

При виде готовых атаковать подземников Игорь не растерялся и задействовал «пятерню». Поглотителей по обеим сторонам моста ударило, будто растопыренными пальцами, и вдобавок искупало в реке. Послышались стенания и жалобные крики. Не теряя ни секунды, Игорь поставил широкую «завесу». По развернутому белой стеной полю ударили черные копья демонов. Игорь зарастил проколы поля, но копья прилетели в десятикратном количестве. Защита испарилась, но возникла снова.

Соня стоически держала «завесу», пока Игорь, с помощью перстня и пробойника (коим была рукоять виброна), прокладывал тоннель в Небеса и направлял туда души.

Взявшись за руки, они хороводами поднимались навстречу своему спасению. Игорь остро чувствовал, что подобное здесь уже происходило, и сейчас формируется новый виток истории.

«Куда тебя несет, Строчкин?» – бил в колокола внутренний голос.

«Закудакал, добра не будет! – мысленно ответил голосу Игорь, не забыв успокоить: – Не дрейфь, прорвемся!»

Неожиданно для Игоря Соня покинула безопасный объем «завесы»… Бросившись навстречу демонам, она раскрылась золотой «георгиной» с широкими и упругими лепестками. От удара цветка часть демонов оказалась на мосту, а остальные кубарем свалились в реку, откуда пытались выбраться те из поглотителей, что не сгинули в огненных волнах. Взмывая над брызгающими огнем волнами, они тушили в полете саваны и ранеными воронами падали на берег.

– Уходи, Игорь! – закричала Соня. – Сегодня наша миссия – в спасении душ, а не меня!

– Опять ты меня гонишь! – злился Игорь. – Это я должен тебя защищать, а не наоборот!

– Брось эти рыцарские принципы! Женщины давно научились себя защищать! Тем более женщины-ангелы! Лети же! Тоннель скоро захлопнется!

Игорь не сдвинулся с места. Он распределил энергетические потоки поровну: один на подпитку защитного поля, другой – на веер солнечных игл, поднявшихся гудящим роем над «завесой», чтобы отправить в небытие приходящих в себя демонов.

И тут Соня сыграла нечестно. Игорь не понял, как оказался внутри тоннеля и не сразу заметил накрывшую вход печать… «Наглухо! – безмолвно ахнул Игорь. – Что же она творит?»

Находясь в гуще тварей, Соня лишь мимолетно оглянулась и виновато пожала плечами.

– Типа «прости, Игорь»? – метался он в бессилии. – Зачем тогда я нужен? А-а-а!

* * *

Соня видела, как закрылся тоннель, из которого безуспешно пытался вырваться Игорь, но ее энергия не пускала его обратно… Конечно, он пробовал снять печать, но напарница была сильнее. Пусть Игорь и отказывался признать преимущество Сони в боевом оперировании.

Девушка отвернулась от растерянного напарника, открывавшего в беспомощном крике рот и лупившего кулаками по прозрачным стенкам: «Так надо, Игорь, так надо…»

Демоны не оставляли Соне времени на сантименты, снова пытаясь сломить, а она не сдавалась, даже применила прием «скобы», лишивший ее трети сил, но прибивший к мосту невидимым «мегастеплером» половину демонов. Ренмарох с другой половиной еле выстоял, успев опасно взмахнуть в сторону Сони руками. Его движение повторили остальные. Не успей Соня сгенерировать «парус», копирующий настоящий фор-марсель на фок-мачте бригантины, «огненный шторм» не оставил бы от нее даже воспоминаний. «Парус» честно выдержал натиск, отразив в демонов их же смертоносные языки пламени, и растекся на бесформенные куски, словно сожженная хулиганами пластиковая канистра.

Демоны, смахивающие с себя языки собственного огня, напоминали озлобленных и взъерошенных котов. Некоторые – даже внешне, громко шипя и выпуская из лап когти-крючья.

Не только «коты», но и «псы», «свиньи», «грифы» сыпали в сторону Сони проклятьями и снова готовились к атаке.

Ренмарох не ожидал от девчонки подобной прыти и был немного удивлен. Тем не менее он укрепился в своих размышления о нестандартных возможностях Сони. Игорю же демон пообещал припомнить гибель утопленных помощников: «Поквитаемся еще за поглотителей! Где, скажите, самому лучшему наместнику и хозяйственнику, набрать еще столько же квалифицированных электриков? Вдруг уже сегодня на каком-нибудь шпиле случится энергетический перепад? Лечи потом демоническую братию! На это же дополнительные средства выделять придется…»

Ренмарох вдруг заржал жеребцом и громко топнул возникшим вместо туфли копытом:

– Не торопись, девчонка, сейчас тебе твоей же мерой отмерим!

Откуда-то сверху на Соню устремилась тяжелая черная сеть с мелкими ячеями, напомнившая «кусачим» материалом противный шерстяной свитер, надетый прямо на голое тело. Сеть лишила малейшей возможности пошевелиться.

– Вот и попалась в мои силки, птичка райская! – воздел Ренмарох руки к своду-небу: – А твой недоделанный «защитник» пускай летит на свои Небеса, толку от него тут ноль. Не то что от тебя…

К сети бросились демоны, приподняли и поволокли к наместнику. Тот хищно всмотрелся сквозь ячеи:

– Не бойся, Соня, с тобой мы пообщаемся только ласково и только обходительно. Не как с Караваевым… А что до душ, сбежавших с Игорем, оборот их в темной природе всегда восполняем. И еще один нюанс – никто сюда по «льготному билету» больше не сунется, потому что мой перстень снова со мной! «Граница на замке» – так на Поверхности говорится?

Соня увидела перстень, мелькнувший в руке наместника и сразу исчезнувший в кармане его брюк. «Радуйся-радуйся, Черное копыто, – думала она. – Побрякушка свою роль уже сыграла, а я – еще нет…»

Глава 27. История спасенной души

На площади Александерплац всегда оживленно. Еще бы – главная площадь города! Прекрасный вид на шар телебашни и вращающиеся часы: футуристические, из эпохи ГДР, время разных стран отсчитывают. Кого здесь только нет! Бесконечные туристы и ждущие их кошельков карманники, мошенники-трюкачи, что «в танце» приближаются и обворовывают. Молоденькие девушки в подчеркнуто скромных или откровенных нарядах – и навязчиво желающие их общества похотливые типчики. Даже праворадикалы, часто затевающие здесь драки.

Бывают на Алекс и слишком яркие прохожие. Нацепив желтые колготки, сапоги на полуметровой платформе или серо-буро-малиновые перья, они важно курят легкие сигареты, наплевав на понимание… Кто-то толерантно молчит, закрывая возможный негатив в маленькие «ящички» сознания под названием «принятие», кто-то сваливает весь сарказм и обрывки недосказанного в шкаф, именуемый «непринятие». Берлин, наверное, самый свободный и прогрессивный город на планете. Вавилон наших дней. Осталось башню в небеса возвести. Но повторение этой аферы может быть опасным среди восточногерманского флера и послевоенного славянского налета, закатанного в бетон давно разрушенной Стены города, волшебно многоликого. И города многообещающего для желающих искренне верить обещаниям и одновременно тонко различать мягкими точками оттенки зубастой «многоликости». На других землях не так: строже, консервативнее, по-домашнему…

Сегодня Кристина Лампрехт возвращалась домой из университета и, вместо того чтобы пробежать Алекс дальше, снова отвлеклась на всех этих людей. А может, о Людвиге вспомнила, об их утренней ссоре, по причине повышенного внимания Агате Шульц – ядрено-рыжей девице с параллельного потока.

«Предатель, а такие приятные женскому уху слова напевал: „Малышка, миленький ангелочек, обожаемая, любимая, котенок, мур-мур-мур…“ А я и растаяла, и готова была ему многое позволить. Все парни на один профиль: увидят личико смазливее, ножки длиннее, грудь больше, сразу „обратный ход“ включают… Агата – сучка модельной внешности, многих парней заставляет к себе поворачиваться. Тьфу, одно разочарование!» – задумавшись, Кристина не заметила тяжелого красного грузовика марки «MAN», словно из ниоткуда выскочившего на площадь… Очередной «террорист без бомбы» за рулем металлического монстра безжалостно разметал, раздавил многотонной громадиной пешеходов – и очень ярких, и не очень…

Тупой удар – и полная темнота, в которой не отпускало ощущение долгого пути и оставления в безмолвии, а затем – плач рядом навзрыд, движения чьих-то вспотевших ладоней по рукам, щеке и поцелуй в холодный лоб. Потом пришла небывалая легкость, и хотелось воспарить в небо быстрой ласточкой, но кто-то насильно (как клещами вцепился) тянул назад, и небо уже не голубым стало, а мертво-черным, да и небом его не назвать – сплошной холодный камень. Головой бейся, ногами-руками молоти – не вырваться на свет божий.

Под каменным небом стены высокие и ворота кованые. Темный город за ними, и башни, и шпили, и флюгеры в форме чертей. Почти везде серые «многоэтажки», как у них в Марцане. А люди на улицах – прозрачные, с желтыми браслетами на запястьях. И свечение от людей исходило тусклое, бледное и больное.

А потом Кристина оказалась в подземелье. В здании-«колбе», где тоже были люди-тени. Еще тусклее, чем на улицах.

– Привет, – сказали они, – сестра по несчастью.

– Почему по несчастью? – спросила она у тусклых.

– Потому что обратно на Поверхность уже не вернуться…

– Постойте! – возмутилась Кристина. – Как не вернуться? Это же ведь сон, не так ли?

– Не сон, – огорчили Кристину тусклые. – Не сон… Душа ты – украденная, как и мы. И будут с тобой очень плохо обращаться. Совсем скоро…

– Кто будет? – допытывалась Кристина.

– Придут, и сама увидишь… – вздыхали люди-тени. – Ты пока свеженькая, каждой жилкой пульсируешь…

– Зачем придут? – все еще не понимала Кристина.

– Пить и есть, – бесцветно ответили ей.

– Меня? – негодовала Кристина. – Я не блюдо из меню…

– Не будь наивной…

И они пришли. Скоро, как и обещали соколбники. И сразу приказали Кристине:

– Подставляй, фройляйн, шейку сочную! Какая вкусная! Ням-ням! Мы работали много, теперь нужно подзаправиться…

За плечо грубо дернули, за волосы схватили, голову запрокинули, и клыки слюнявые в шею вонзили. И возникла боль нестерпимая, а затем – серьезная потеря жизненной силы. Кристину словно засасывало в темный омут, откуда никогда не выбраться, не сбежать. Не от вампиров из «ужастиков», а от тех, кто злее и опаснее. Кто в кошмарах является за тяжкие грехи. Но как в двадцать лет так сильно нагрешить? Разве это грех – обниматься в кино с мальчишками?

И началось… Счет был потерян страшным дням и ночам «кормления»…

А потом что-то случилось. Ангелы за ними пришли! И бросилась Кристина раньше всех к открывшемуся выходу из тюрьмы ненавистной, прямо на шею высокому ангелу с красивыми крыльями. На Людвига был он похож. Или показалось? Несмотря на подлый поступок бывшего приятеля, часто Кристина о Людвиге думала: «Развлекается там с рыжей… Когда же и я к нормальному существованию вернусь? Не к жизни даже…»

Успокаивал Кристину ангел. Показалось ей, что он растерялся немного.

Была с тем ангелом девушка – невысокая, в серебристом облегающем комбинезоне и белых ботинках, с ножнами на поясе, из которых пылающая желтым огнем рукоять выглядывала. Крылья у девушки нежные, лебединые, волосы удерживает обруч с тонкой инкрустацией. Милая, но серьезная. От мучителей клыкастых ничего не оставила… Есть Бог на свете!

Собрали их ангелы после освобождения и в капсулу предложили «запечататься». Они не раздумывали долго: не важно, что опять в емкость, лишь бы подальше отсюда…

Потом тоннель чистый и светлый открылся, куда они из капсулы выпорхнули, за руки взялись, и хоровод получился. Все выше и выше полетели. И ангел с ними, но злился очень. Видела Кристина, как бился он о стены тоннеля, к девушке рвался, а она в одиночестве осталась, среди чудовищ жестоких… Бедняжка! Зачем себя в жертву принесла?

А потом другой город появился, светлый-светлый, красивый-красивый, в облаках тонущий; легкой, непередаваемо тонкой архитектуры башни, мосты и белые-белые дома. И там тоже шпили и флюгеры, но яркие, праздничные – украшают их ангелочки трубящие. В таком месте и жизнь в радость!

А дальше была Комиссия. Коррекционной ее называли.

В невероятно просторном зале со стеклянной крышей, через которую виднелись красивые облака, и с панорамными окнами сидели за длинным столом на тронах седовласые старцы и мужчины моложе – строгие, невероятной красоты, в белых и золотых одеждах. Вел заседание Комиссии синеглазый гигант с крыльями невиданного размаха. Справа и слева от него – те самые красавцы ангелы, златокудрые, русоволосые, шатены. Все в свободных одеждах, а один – в щегольском кипенно-белом костюме. Щеголя называли Михаэлем и очень уважительно к нему обращались.

Но среди ангелов находились создания черные, хвостатые и тоже крылатые… ОТТУДА! Демоны!

Кристину всю передернуло, и тело в местах проколов застонало…

Но черные тут рассудительные были, на себя не похожи. И пеняли им за воровство душ, указывали на нарушение Всеобщей Хартии, грозили судом и даже полным уничтожением за повторение таких действий. Оказалось, сбивший Кристину на Александерплац грузовик именно демонами был направлен! И много таких фактов! Одних через аварии души лишали, других через угасание рассудка…

И делали демоны понимающее выражение на лицах, которые вместо злых рож натянули, но она хорошо помнила истинное обличье мучителей, их гнилые клыки…

На Комиссии слушали истории разных душ, прошедших круги Очищения и готовых в Небесах немного пожить или на Поверхности воплотиться. Но право полного Очищения признавалось не для всех…

Одна душа каялась, что больше не будет принимать наркотические вещества и не умрет так рано из-за глупого наплевательства на собственную жизнь. Ей возразили, что при достигнутом уровне очищения духовной матрицы отчетливо видны намерения снова и любыми путями найти «дозу»… Другая – душа бывшего маньяка, кроткая и лучистая на вид, мысленно представляла, как подкарауливает в подворотне очередную жертву. Третья кандидатка на Очищение – передовая работница на производстве «ограничивающих» браслетов, вынашивала план мести сестре, лишившей наследства и спровоцировавшей инфаркт.

И объясняли им, что невозможны подобные желания при Новом Воплощении, что не будет памяти о прошлом и лица прежнего. И сообщали, что требуется им продолжить Очищение. Рыдали они тогда горючими слезами. И ждали их за дверьми прилетевшие с демонами гарпии в грубых серых одеждах с белыми воротничками священников, брали бесцеремонно под руки и с протяжным свистом спускали ВНИЗ…

Дела Кристины и спасенных вместе с ней душ рассматривались Комиссией в особом порядке. Они не отбыли полностью земной срок, поэтому процедура Очищения на них не распространялась, а значит, имелись все шансы вернуться домой. При условии сохранности «носителя» души. К счастью, тело Кристины сохранилось. Иначе пришлось бы ей задержаться в небесах до очередного Воплощения.

И Кристину отпустили к родным, пожелав впредь быть предельно осторожной.

Как же она обрадовалась, хотела взлететь под крышу, станцевать зажигательный танец, но не решилась – постеснялась присутствующих. Очень уж они серьезны! Да и не место здесь для танцев души, пусть и безгранично довольной освобождением.

За день до отправки домой вызвали Кристину в заставленный от пола до потолка папками с именами кабинет и осторожно намекнули, что не просто так попала она в число похищенных душ. Оказалось, за бесчеловечные дела прадеда на давно минувшей войне. Много негативного фона он тогда создал, критическую массу разрушительной энергии высвободил, с особой жестокостью убивая людей. Даже когда не было к тому необходимости и можно было противника в плен взять. Хладнокровно прервал прадед десятки тонко выстроенных жизненных линий, и не успел он до смерти тот негатив погасить болезнью тяжелой, а после – не менее тяжкими исправительными работами в Подземном городе. Вот и пришлось остатки бед потомкам отрабатывать… Эхо войны!

И снова Кристина полетела с большой скоростью в бездонный провал, но уже не похожий на омут. Скорее на светлый тоннель, с греющими тонкое тело потоками воздуха. На всякий случай закрыла глаза, а открыла уже в больничной палате. И были здесь радостная мама и братья. И узнала Кристина, что в коме уже год находится, между мирами мертвых и живых. И забрали ее домой, где прямо с порога мопс Ганц на грудь прыгнул и все щеки от счастья собачьего ей облизал.

Позже Кристина узнала, что Людвиг с Агатой расстались. Полгода назад. Но ничего в сердце не отдалось. Даже не пискнуло. Да и не важно все это, не заслуживает внимания и переживаний, потому что по-настоящему важны иные ценности: когда родные рядом, живые и здоровые, и НАСТОЯЩИЙ свет в окно льется, а тепло милого солнца нежно гладит кожу. А что до произошедшего, пусть останется кошмарным сном. Все равно не поверит никто. Да и не надо.

Глава 28. Пятнашка

Под теплотрассой обитали бродяги. Они дрались друг с другом за право ночевать в тепле, зато щедро делились узким, отвоеванным у конкурентов пространством с кошками, такими же, как и сами, бездомными, в благодарность за отсутствие крыс, противно пищащих, ползающих по лицу, так и норовящих что-нибудь отгрызть.

Переночевав в обнимку с благородными, но слишком пахучими «соседями», кошки выбирались наружу, на приятно щекочущий шерстку ветерок, к лоткам с кормом, расставленным на грязном бетоне. Сейчас лотки были пусты, и хвостатые беспризорники, терпеливо ждали, как дети ждут волшебства. Кошки ждали девушку, ежедневно их подкармливающую, хорошо пахнувшую, в длинной куртке, в брюках с тремя полосками и кедах. Она же дала своим подопечным клички: Рыжик, Серыш, Марфа и Пятнашка. Последняя выделялись среди «квартета» мурлык необычным окрасом: по бокам и животу разбегались черные и белые пятна в форме почти идеальных кругов, и сложно было понять, где голова, а где что-то другое. Футбольный мяч, ни дать ни взять. Лапы Пятнашки были чуть коротковаты, но длинный роскошный хвост не имел конкурентов. От прежних хозяев Пятнашка не раз слышала, что ее папой был белый «перс» с множеством медалей, наградивший вдавленной мордочкой с приплюснутым носиком, а мамой – настоящая «сибирячка» черепахового окраса, подарившая длинную шерсть и бесподобный хвост. Прежние хозяева хвалились Пятнашкой перед другими людьми, часто приходящими в гости, вычесывали ее большой массажной расческой и обливали непонятными духами, от которых все время хотелось чихать. Затем случилось событие, навсегда перевернувшее судьбу Пятнашки: у хозяев появился ребенок. Кошку совсем перестали замечать и однажды предали… Выбросили, словно ненужную плюшевую игрушку, в белый снег, уже не такой красивый, каким представлялся из теплой и уютной квартиры. И откуда Пятнашке было знать смысл слова «аллергия», и почему именно аллергия стала причиной борьбы за выживание маленького пушистого комка, которому и полутора лет не исполнилось, как оторвали от теплого живота мамы. И, смотря со стороны улицы в эти яркие и прозрачные квадраты, за которыми снова шла своим чередом жизнь, но уже не ее, кошачья, Пятнашка не понимала, зачем некоторые люди заводят животных, зачем берут на себя ответственность, являясь по сути своей безответственными? А потом, видя как вынужденно бездомные испуганными стайками пробегают у них под ногами, злятся и даже рассыпают (или кладут в еду) отраву. Неужели умное, начитанное, построившее технологическую цивилизацию человечество настолько жестоко и недальновидно, чтобы осознать: и кошки имеют души, и отлично понимают людей, только говорить не умеют. Физиологически не приспособлены. Могут мяукнуть недовольно или радостно замурлыкать, зарычать при серьезной опасности, взвизгнуть от боли, когда отдавят лапы или хвост, – в общем, подать свой сигнал, обозначающий кошачье тело в людском пространстве. Зато кошки понимают все языки. Однажды к бывшим хозяевам приезжали знакомые-иностранцы, и Пятнашка их хорошо понимала, а вот хозяева изъяснялись с трудом. Пятнашка не ожидала, что у людей могут быть ограниченные способности к общению…

Девушку, которую ждала Пятнашка с друзьями, звали Наташа. Она всегда улыбалась и ласково подзывала своих подопечных, а они неслись к ней через всю улицу, радостно задрав хвосты. Наташа наливала в глубокую пластиковую миску молока, насыпала в лотки еду из картонных коробок или выдавливала ароматные мясные кусочки из маленьких пакетиков. Досыта наевшись, кошки благодарно терлись о ноги девушки, а когда она гладила всех по очереди, включали природные «моторчики», падали на спину и задирали лапки. После ухода Наташи лотки с остатками еды приходилось защищать. Стоило зазеваться, как дежурящая поблизости ворона Карача совершала стремительный налет, выхватывая громадным клювом корм прямо из лотков и унося куда подальше. Еще были вечно голодные голуби, улетающие, стоило громче зашипеть и выпустить когти, и бродячие собаки, не отступающие, пока им не расцарапают нос.

Кормление кошек нравилось не всем. Наташа часто ругалась с женщиной в черном плаще и платке, клятвенно обещавшей заварить все подвалы, чтобы «переносчики заразы передохли, как тараканы». Пятнашка навсегда запомнила, как сама прощалась с жизнью, будучи замурованной в подвале. Без света и еды. В тот раз повезло: спасли добрые люди, а в следующий раз кошачья фортуна может и отвернуться. Как от Маньки-Леопардихи, тоже «выписанной» из квартиры и брошенной за решетку полуподвального помещения, откуда несчастная так и не смогла выползти. Поэтому Пятнашка подбегала к Наташе и тоже возмущалась, громко мяукая на женщину в черном. Смысл гневного «мява» был примерно таким: «Что за унижение! Кошки – не тараканы! Кошки – полноправные жители планеты, отдельное шерстяное сообщество!»

Однажды парочка улыбчивых молодых людей захотела забрать к себе Пятнашку. Ее посадили в огромный автомобиль на мягкое сиденье и повезли в ветеринарную клинику. Пятнашка имела все шансы снова обрести хозяев, но вдруг оказалось, что взять милую кошечку в дом нельзя – обнаруженная болезнь под названием «лейкоз» не позволяла жить в том доме с другими животными. А у потенциальных хозяев они были. Вот незадача! В клинике Пятнашка познакомилась с Мишелькой, гладкошерстным котом неизвестной породы. При той же болезни, сопровождаемой (по умным фразам ветеринаров) высокой заразностью и летальностью, Мишельке повезло больше – его забрала семья «без котов и собак». Пятнашку же вернули в «естественную среду» – оставили «заразное животное» на крыльце клиники, спокойно сели в машину и укатили. Пятнашка глубоко вздохнула и неспешно засеменила к своей ночлежке. Ведь все эти странные люди, голод, холод, вороны, собаки и болезни не были чем-то особенно страшным. Существовала проблема, перекрывавшая собой остальные: кошек мучили сущности – черные, мохнатые и злые, с красными, наводящими жуть глазами. В отличие от животных, люди не видят сущностей, а они, напротив, видят всех и мучают, мучают, мучают…

Сущности появлялись на улицах в любое время, и если догоняли свою жертву, то вцеплялись в нее острыми когтями и прокусывали мелкими зубами тонкую кожу. Но Пятнашке по странной случайности удавалось не позволять питаться собой. Так происходило, когда сущностей было две, три, но от голодной стаи спасения не было, разве что в подвале. Туда сущности почему-то не совались. Может, у них была клаустрофобия? Спрашивать об этом желания не было.

Сегодня Наташа почему-то не пришла, а вот сущности ждать себя не заставили. Их было много, больше, чем когтей на всех лапах…

Шерсть встала дыбом, спины Пятнашки и друзей выгнулись полукругом, но это не сильно напугало сущностей. Ситуацию осложняло ожидание Марфой потомства. Кошки в особом положении для сущностей – настоящее лакомство. Серыш сильно переживал за подругу и сейчас закрывал ее плотным телом кота-бойца.

Сущности набросились на друзей разом. Пятнашка издала боевой клич, пару раз ударила по мохнатым телам и, получив сдачи, забралась на высокое дерево. Сущность поползла по стволу, превратив толстые лапы в щупальца. Они дотянулись до хвоста Пятнашки и затянули на нем петлю. Пятнашка вцепилась в кору дерева, но щупальца оказались сильнее. Сущность стащила Пятнашку с дерева и с размаха ударила о землю. Затем она забралась на Пятнашку и вонзила ей в бок конечность, вырастившую железный крюк. Боль была нестерпимой, и Пятнашка закричала так, что напугала Серыша и Рыжика, которым все труднее становилось отбиваться от сущностей. Лапы, уши и спины котов покрывали багровые пятна проколов. Марфа не пострадала только благодаря умелым кульбитам страшно рычащих защитников. Они оглядывались на подвал стоящего в десяти прыжках дома, но чувствовали – не успеют…

Вдруг в окружавшем их пространстве что-то изменилось. Так бывает: ощущаешь полнейшую безысходность, а потом все вмиг меняет настрой. Сейчас рядом появился кто-то ощутимо сильный и добрый. Он возвел невидимый барьер, отрезавший сущностей от собратьев Пятнашки.

Сущности бросились врассыпную, а сидевшая на Пятнашке вспыхнула свечкой. Сгорела, но дело сделала: крови в Пятнашке почти не осталось. Пятнашка сильно удивилась, увидев себя рядом с собой. Она пощупала себя, но лапа прошла сквозь шерсть и все остальное… И тогда Пятнашке стало по-настоящему страшно. Она вдруг захотела вернуться, снова наполнить собой этот все еще теплый, но уже бездыханный комок плоти, снова пробежаться с друзьями через весь район, поиграть в салочки, задать жару хитрым соседским котам – почувствовать принадлежность к жестокому, но такому… родному миру.

Серыш, Рыжик и Марфа хотели подбежать к Пятнашке, но только тыкали в барьер покрасневшими носами. Их спаситель стоял рядом, а за его спиной медленно разворачивались белые крылья. Пятнашка его так и назвала – Белокрыл.

– Не думал, что буду заниматься проблемами русских кошек, – сказал Белокрыл и добавил что-то совсем не по-русски. Пятнашка успела разобрать несколько слов: «Ирония судьбы, Диего: из каталонского цирка – в Россию…»

– Что, киса, полетаем? – спросил Белокрыл, присев перед Пятнашкой на корточки. – Иди-ка сюда. Поглажу, красавицу. Мурчи-мурчи, эту способность ты не потеряла…

И Пятнашка довольно замурчала, хотя и не представляла, как это – летать? Она же не воробей, не голубь и не Белокрыл, в конце концов! Но, если предлагают, можно попробовать. Что ей теперь терять?

Белокрыл погладил Пятнашку за ушком. С его пальцев сорвались маленькие теплые искорки и тоже начали ее гладить: под подбородком, между лопаток и по совсем не ощущавшей боли спине. Боль осталась в этой реальности, и Пятнашке хотелось надеяться, что в месте, куда она скоро полетит, боли тоже нет.

– Ты права, терять уже нечего, – ласково сказал Белокрыл, словно прочел мысли Пятнашки. – И боятся почти некого. А там, далеко и высоко, ты будешь мне помогать. Там, выше, чем можно себе представить, тоже обитают твои сородичи. Они помогают ангелам охранять миры от зла, и ты поможешь мне спасать своих сородичей, приводить к ним новых хозяев и просто незлых людей, а возможно, и еще кое-кому подсобишь… Есть у меня один знакомый… куда его только облака в последнее время не заносят по воле и без, а вы, пушистые, способны в любое измерение прошмыгнуть… Полезное умение, скажу я тебе.

И тогда Пятнашка запрыгнула Белокрылу на плечо, и вышло это намного легче, чем обычно. А уж прыгать-то она умела, несмотря на короткие лапки.

Белокрыл был непривычно горячим, притягивал, словно магнит, и, ничего не говоря, обещал доброту. Пятнашка чувствовала: он способен на большее, чем защита от злых и голодных сущностей.

Серыш и Рыжик дружно завыли, не понимая, как Пятнашка может быть сразу в двух ипостасях. Рыжик прошел через пропавший барьер к телу Пятнашки и начал его вылизывать, а Марфа вместе с Серышем бросились к слабо светящейся фигурке, застывшей на плече их спасителя кошкой-копилкой. Спаситель расправил крылья и взмыл вместе с Пятнашкой в небо.

Пятнашка даже не успела помахать лапкой, но очень надеялась, что друзья ее поймут.

Глава 29. Вершитель

Из-за высоких и острых гор, доходящих до желто-коричневого неба без туч и светил, планета Голосов напоминала раздутого ежа. Вращаясь по нестабильной эллиптической орбите на окраине пространства Кнадж, планета была пристанищем проекций вознесшихся старейшин, точнее их копий, способных делиться накопленным опытом и тестировать экзаменуемых. Проекции облюбовали бесконечную сеть пещер, проявляясь лишь голосами, вещающими о «тайных комнатах» сознания, бесцеремонно обнажающими прошлое и поверхностно обозначающими вариации будущего.

Если проникнуть в пещеры, вслепую вывалившись из подпространства, заблудишься и останешься здесь навек, потому что обратные координаты раскрывали не всем. Устроенные слишком «кулуарно» и «лабиринтно», Схрон-миры являлись удобными площадками для решения узких задач и проведения тонко настроенных экспериментов, микро-Вселенными внутри Большой или, как однажды выразился заумный Уриил, – «пространственными пазухами». Сегодня за «пазуху» попал Игорь, петляя в пути так, что едва не лишился крыльев. Благо адрес «экзаменационной» пещеры-аудитории был известен: добрый Михаэль подсказал.

«Портал выхода – здесь, далее, по условиям испытаний, действуешь только в „физике“», – немного смущенно проинструктировал Игоря архангел и, по привычке одернув идеально сидящий пиджак, удалился в свой кабинет.

«Может, мне показалось, что он смутился? – вспоминал Игорь, пытаясь сориентироваться во мраке ведущего к пещере коридора. – Или Михаэль тоже за Соню переживает? Или я все себе воображаю, и плевать они хотели и на нее, и на мое судорожное состояние? Главное ведь – экзамены, а не брошенная в Преисподней кандидатка в Вершители… Ладно. Ускоримся, пока просят вежливо, без намеков на увесистый подзатыльник, дожидаться которого никакого желания. Заодно поищу ответы наболевшим вопросам, повзрослею, раз этого без конца требуют. Изменюсь, наполнюсь новой силой и сразу к Соньке рвану… Пусть только попробуют задержать!»

Стены пещеры отсырели, сверху медленно падали капли черной вязкой жидкости. Из стен выступали колонны, сплошь покрытые мельчайшими клиновидными знаками.

«Вот так и бывает, – подумал Игорь, с интересом рассматривая знаки. – Одни пишут „мелким почерком“, другие уже не понимают, что написано первыми, зато важно рассуждают о величии… Можно „качнуть“ из Хранилища информацию для расшифровки „кряказяблей“, но я здесь не за этим. Не удивлюсь, если надпись на колонне означает: „Здесь был Вася“. Тогда страшно подумать, сколько же ищущих себя „Вась“ тут отметились? Не важно, сейчас здесь Игорь. Примем это за точку отсчета».

На вогнутом своде пещеры блестели многочисленные золотистые вкрапления, имитирующие звездное небо. Игорь проявил физическую оболочку и ощутил дуновение ледяного ветерка, встопорщившего перья. Крылья подрагивали, шурша концами по неровному полу. Тишина тяжело давила на затылок, но длилась недолго, до момента, когда с четырех сторон попеременно заговорили разные голоса.

Сначала, вкрадчиво и с претензией, прозвучало:

– Отчего подарком Утра не воспользовался? Девчонку в лапах зверей оставил? Настоящие воины так не поступают. Не справляешься, зови на помощь. Возможность-то была. Прилетела бы Утро, разбросала бы демонов по углам, ослепила! Знаешь, как они херувимов страшатся? Хвосты трясутся, и редкие перья выпадают…

О браслете херувима Игорь вспомнил только при передаче душ службе Карантина. Вспомнил и сильно расстроился, но, как говорится, близок локоток, да не укусишь…

– Я забыл про него…

– Забыл? – злорадствовал Голос. – Как на уроке, честное слово. Забывчивый… Об отношениях с Соней фантазировать не забываешь?

Игорь густо покраснел.

– И нервничаешь непозволительно много! – распалялся Голос. – Как дальше работать будешь? В космосе стальные нервы нужны…

– А я думал, другое…

Голос внезапно умолк. Но заминка была недолгой.

– Не груби старшим! Отрастил крылья, а уважения к возрасту – ноль?

– По вашему сбивчивому тембру количества веков не понять. – Игорь попытался представить говорившего с ним старейшину, но образ все время ускользал. – Лицо бы показали…

– Еще одна ошибка, – проигнорировал просьбу Голос, – все за чистую монету принимаешь. Когда полутона улавливать будем?

– Обязательно научусь… – машинально ответил Игорь. Он начал было делать ставки на время, через которое завершится этот балаган, но почти сразу отбросил эту затею: вряд ли сейчас что-то можно предугадать.

– Так-то лучше! – похвалил Игоря Голос. – Не затягивай, уч-че-ник…

Затем другой Голос, настолько приторно сладкий, будто он открыл невидимую банку с вареньем и начал зачерпывать его, но не ложкой, а суповым половником:

– Домой вернуться хочешь?

– Как?! – не удержался от восклицания Игорь, но сразу же взял себя в руки.

– Только скажи, – сладко продолжал Сладкий Голос, – и все закончится.

После короткой паузы Игорь услышал совсем запретное:

– И бабушка заждалась…

– Красиво поете! – с пренебрежением сказал Игорь. – Но оставьте бабушку в покое!

– И все же? – не отставал Сладкий Голос.

– Не верю в возможность возвращения! – скептически заметил Игорь. – Точка невозврата пройдена.

– Правильно не веришь! – подтвердил Сладкий. – Только иным способом можно вернуться…

– Назовите этот способ, – предложил Игорь, снова разглядывая пещеру и пытаясь уловить источник звука. Не уловив, выбрал произвольную точку и решил говорить в нее.

– В ДРУГОМ теле… – коротко произнес Сладкий Голос.

– Аферой попахивает, – сказал Игорь, давая понять, что ему не интересен небесный лохотрон.

– Брось! – сказал Сладкий Голос. – Не там гнилой запашок чуешь. Кстати, о телах… Знаю, взаимности от Сони хочешь.

– Прекратите… – попросил Игорь, понимая, что разговор нравится ему все меньше.

– Нет, – не умолкал Сладкий, – не так выразился: знаю, что хочешь, но как получить, не знаешь…

– Не ваше это дело! – Игорь почувствовал сильные удары сердца.

– Думаешь, просто так у вас тела остались? – подлил масла в огонь собеседник.

– Хватит… – взмолился Игорь.

– Почему? – продолжал соблазнять Сладкий. – Есть отличная возможность сразу появиться на Небе сильной душе, способной решить важные вопросы архангелов. Тем более что «сосуд» для появления уже подготовлен…

– В Небесном городе семьи не создаются, – продекламировал Игорь заученное правило, – только профессиональные союзы.

– Никто и не говорит о семье, – медленно, тягуче вещал старейшина, – только о сильной душе…

Подумать о смысле последних слов Игорю не дали. Сразу за умолкшим Сладким Голосом в пещеру ворвался еще один, низкий и грубый:

– Ты все равно умрешь. В одиночестве.

– Как? – удивился Игорь. – Мне же только что о семье говорили?

– Со мной ты о семье не говорил, – сказал Третий Голос. – Умрешь, умрешь…

– Заладил… – отмахнулся Игорь. – Ты не попугаям родня?

– Еще раз умрешь! – настаивал на своем Третий Голос. – Но страшнее! Вижу кого-то, давно переставшего быть человеком, с лицом белее муки, и нечеловек этот с легкостью повергает любого, кто встает на его пути. А ты, к пути этому медленно приближаешься. Показать?

– Кто ты? – спросил Игорь, почувствовав страх.

– Не услышал ответа на вопрос… – издевался Третий Голос.

– Я не хочу снова умирать, – зачем-то признался Игорь.

– Трус! – резанул по самолюбию Игоря Третий.

– Ангелы не умирают! – вдруг произнес Игорь то, чего не собирался произносить.

– Кто тебе такое сказал? – зацепился за слова Игоря Третий. – Друг Ленька? Лжец он!

– Не трогай его! – сжал кулаки Игорь и вскинул руки к своду пещеры.

– Давай на меня еще накинься! – злобно проговорил Третий. – Если найдешь, конечно. А что до Моха… Солгал он, потому и смотрел на тебя грустно. Запретили ему правду говорить. Переживает теперь…

– Иди ты куда подальше… – не выдержал Игорь.

– А правда в том… – не останавливался Третий.

– Что непонятного в словах «иди ты куда подальше»? – вопросил Игорь, понимая, что услышит сейчас что-то неприятное, способное разрушить кое-как сложенное представление о новой реальности.

– …что воплощения, предназначенные в Совет Хоров, не возрождаются… – торжественно закончил Третий.

– Не мож… – запнулся Игорь на полуслове.

– Такова цена Небес, – резюмировал суровый собеседник. – Ну, почему же ты замолчал?

– А что сказать?

– Правильно, – заявил Третий тоном, отбившим всякое желание возражать. – Молчи, доверчивый ангелок.

И сразу же предсказателя новой смерти сменил Четвертый Голос:

– Так что, ангел Гарик, продолжишь великий путь? – в голосе слышалась надменность. – В один конец… безвременья и забытья. Совсем как тот герой. Ты ведь понимаешь, о ком я? Шел он правильно, мыслил верно, и все зря…

Игорь снова не выдержал и заорал:

– Да пошли вы все подальше!

Отразившись от стен, эхо пошатнуло и оглушило Игоря.

– Я буду жить! – кричал Игорь, почти не слыша себя сквозь «вату» в ушах. – Вопреки всему! Жить, самостоятельно решать и выбирать!

Когда Игорь успокоился, из-под «потолка» вкрадчиво пробормотали:

– Один гордец однажды возомнил себя первой величиной, но упал и поджарился, как цыпленок табака… Работает сейчас чистильщиком искр. Копит злобу. На кого, позвольте спросить? На себя же! Будь он послушнее, усмири вовремя свою гипертрофированную гордыню, находился бы рядом с троном Создателя и пользовался всеми привилегиями. Себя нужно контролировать, не допускать вольнодумства и правильно оценивать систему, элементами которой ты порожден или создан.

– Я – не он! – Игорь почувствовал, как к нему возвращается самообладание.

– Кто же тогда? – спросил Четвертый.

– Я… – замялся Игорь.

– Не слышу ответа! – напирал Голос.

– Не дави́те…

– Эх! – вздохнул Четвертый с сожалением. – Вообще не представляешь, кто ты…

– Я – ангел, родившийся человеком, – сказал Игорь. – Обычная история: необходимая жертва, запрос на ангельские крылья, удовлетворение запроса и дальнейшая деятельность на благо Человечества.

– Нет, Игорь, – еле слышно произнес Четвертый, – ты – не «обычная история». Неужели тебе не интересно выйти за пределы стандартных знаний и разобраться в своей сущности? А вдруг ты – часть вирусной программы или бесконечно сложного уравнения? Представь только: кто-то решает, а ты постоянно страдаешь из-за принятых им решений и даже не осознаешь, за что. А еще прощаешь много… С чего бы?

– Я не злопамятный, – объяснил Игорь. – Нельзя копить в себе негатив, выгореть можно.

– Помнишь, как тебя обижали в детстве? – спросил Четвертый Голос, затронув неприятную для Игоря тему. – Как новые кеды гудроном мазали и серьезно говорили, что крепче станут и никогда не промокнут… А ты в лавку вцепился, смотрел, как мажут и ржут, и при этом слова не мог вымолвить, но гораздо больше боялся получить по шее от матери, чем от тех подонков. Мать ведь те кеды на последние деньги покупала…

– Я уже забыл такие подробности… – соврал Игорь. Перед его глазами снова появились Сига и Гудвин, опускающие в жестяную банку старую малярную кисть, чтобы «улучшить эксплуатационные качества» обуви пойманного ими пацаненка.

– Забыл? – рассмеялся Четвертый. – О, как? А Михея, который вымогал у тебя модели коллекционных машинок «made in USSR», не забыл? Ты собирал, а он решил отобрать. Решил он своими больными мозгами, что так положено сильным и наглым, к коим себя причислял. А самого папаша бил об пол и батарею, когда пьяным домой возвращался…

– Умер Михей, до меня еще… – сказал Игорь. – В квартире, где он с дружками передознулся, еще и пожар случился. Кто-то неаккуратно курил…

– Конечно, – подтвердил Четвертый, – когда запрещенные препараты употребляешь, всегда раньше уходишь. На отдельный уровень Подземного города…

– Кого еще вспомните? – внутренне ощетинился Игорь.

Через секунду Игорь понял, что Четвертый Голос решил его не щадить.

– Двух старшеклассников, гонявших тебя по двору или ловивших на лестничной клетке, потому что удовольствие испытывали от издевательств над теми, кто меньше и слабее. Один был старшим братом твоего странного приятеля, просившего над тобой поглумиться и наблюдавшего из окна за «воспитательными беседами»… Наказали потом тех «товарищей». У одного отнят разум: ходил, бормоча нечленораздельно, с бутылками кефира в авоське, а другому жена досталась «добрая и чуткая» – довела до алкоголизма…

– Ничего от вас не скроешь, – вздохнул Игорь. – Захочешь забыть, но так все прозрачно, как на лабораторном столе. Крысой подопытной себя чувствую…

– Нам интересно другое… – задумчиво сказал Четвертый. – Ты же опять к своим обидчикам шел – пытался понять причины нападений. Глобально мыслил, полагая, что можно спокойно разобраться и человеческие отношения сохранить. Пусть человечки и не желали очеловечиваться.

– Вода камень точит, – серьезно произнес Игорь.

– В работе над Прощением, и не только обидчиков, и есть твое отличие, – сказал Четвертый, начиная подводить пока еще непонятную Игорю черту. – Так сколько в тебе Прощения? И понимаешь ли ты, из чего оно трансформировалось? Осознал ли, почему задевали тебя постоянно?

– Насилие порождает насилие, – стал объяснять Игорь. – Всегда нужно пробовать разорвать злой круг. Обида иногда до психиатрии доводит. Но Прощение, которое самолюбие жгло, не помешало мне боксом заняться – это помогло мне повзрослеть. Добро ведь и с кулаками бывает.

– С кулаками, но такое добро постоянно по грани ходит, – уточнил Четвертый, – острой кромки, что способно надвое разделить тело, а добрую душу вниз спустить… Грань ты не перешел, порезался только, за бурное прошлое…

– Смерть – это «порезался»? – возмущению Игоря не было предела. – Цинично, однако! И, что обидно, «бури» прошлого для меня закрыты. Не окунуться вновь.

– Цинично? – недоуменно спросил Четвертый. – Хочешь, кое-что покажу? Несмотря на гриф «закрыто»? О смерти и «порезах»?

Не успев ответить, Игорь увидел шеренгу воинов в кольчугах, с короткими копьями и красными щитами. Воины выжидающе смотрели на него из-под высоких остроконечных шлемов. На нем такая же кольчуга, а на широком поясе висели пустые ножны. Меч, извлеченный из них, находился в правой руке. Не ощущая тяжести меча, он посмотрел вперед: с грязно-зеленого холма, оглушая окрестности звуками боевых рогов, сбегали сотни людей в грубых одеждах, вооруженные топорами и дубинами. Подняв меч над головой, Игорь устремился навстречу приближавшимся варварам. Ударяя копьями о щиты, воины плотным строем двинулись за ним.

Столкнувшись с первым варваром, он вспорол ему живот. Без замаха, как рыбе перед приготовлением ухи. Лезвие вошло в защищенную легким доспехом плоть по рукоять. Вытащив ее из обмякшего тела, он схватился с воином, едва не раскроившим ему череп. Уклоняясь от меча, воин отпрыгнул назад и поскользнулся на мокрой от росы траве. В тот же момент Игорь перерубил врагу шею. Наточенная сталь с безжалостным изяществом вскрыла аорту, оросившую свежей кровью щеку и потрескавшиеся губы Игоря. Слизнув горячие капли, он почувствовал острый привкус железа и распирающую изнутри ярость. С рыком голодного зверя он врезался в толпу, смешавшую лица в смазанное багряное пятно.

– Мы же там за правое дело бились? – ошеломленно бормотал Игорь, вернувшись с «исторической экскурсии». – Неужели я был настолько жесток?

– Каждый выступает за свою правоту, – сказал Четвертый Голос. – За истинный мир и справедливость! Но твоя сторона правее другой оказывалась и всех несогласных с правотой твоей слишком увлеченно резала…

– Времена такие были: и оружие грубое, и раны… – стал оправдываться Игорь. – Но если бороться за мир и комфортную среду существования, то как иначе?

– Было и без оружия! – ответил Четвертый. – Смотри…

Черная и белая армии, как на шахматной доске, готовились к бою. Без мечей, щитов, луков, другого оружия, только блестящие наручи до локтей, на которых объемно проступали витиеватые знаки. Игорь услышал свой призыв: «Хега! А-эн-тавор!», и его воины, все как один, подняли локти, словно ставили блок от удара. Первые ряды противника отбросило назад картонными солдатиками, перекрутило, разорвало пополам. Выжили только те, кто успел свести локти воедино…

– Как такое возможно? – снова очнувшись, спросил Игорь. – Бесконтактный бой?

– Это обычная реальность, существовавшая до мечей и копий, – сказал Четвертый тоном учителя истории, – по сути, продолжающих конечности «костылей». Тебя же не удивляют возможности ангелов? Как ты взмахиваешь рукой, перемещая предметы или людей. Прежнее человечество тоже так умело, но утратило знания, сгоревшие во Всеобщем огне вместе с носителями. Правда, есть и сейчас на Поверхности уникумы, которые «бесконтакт» применяют, но они скорее исключение, атавизм.

– Я что, везде и всегда воевал, да еще других за собой вел? – все еще сомневался в недавно увиденном Игорь. – Как давно это было, не подскажете?

– Не всегда и очень-очень давно, – уверенно ответил Четвертый. – В воплощении, предшествующем мирному, ты успел побывать задолго до создания Преисподней, поэтому преждевременная кончина в последнем воплощении – не самый плохой исход. Сразу в Небеса! В Подземный город уже не попадешь, разве что «проездом»…

– Я правильно понял, – Игорь осторожно подбирал слова, – что моя гибель от рук неудавшегося похитителя Нины – не только условие последнего испытания на должность ангела, но и своеобразная плата за потерю человеческого облика на пройденных войнах?

– Примерно так, но с тобой все гораздо сложнее, – ответ Четвертого снова озадачил Игоря.

– Я даже не сомневался… – пробормотал он себе под нос.

– Тебе предписывалось шагать по Поверхности дольше и умереть совсем по-другому, – сказал Четвертый Голос и зачем-то повторил: – Совсем по-другому…

– Что же произошло? – затаил дыхание Игорь.

– Определенная цепь событий запустила Отбор, перенеся Предназначение на более ранний период.

– То есть мою Судьбу переписали на несколько веков вперед? – спросил Игорь, предположив, что чего-то нового о себе больше не услышит.

– Для тебя уже все свершилось, – подтвердил догадку Игоря Четвертый. – Поэтому хочу спросить у землянина, досрочно принявшего новое Знание: кто же ты, пытавшийся сохранить любым способом баланс шаткого мира, спасти мыслящие формы и среду их комфортного существования?

Игорь хотел ответить первое, что придет на ум, но услышал тихий голосок, странно похожий на голос мамы, который шепнул: «Соберись, сынок… не все здесь с белыми…»

И очередной Голос, похожий на скрежет плохо смазанных шестеренок, вдруг просипел:

– Пусть подождет с ответом, давайте проверим его на интуицию…

Перед Игорем вдруг возникла крыша обычной высотки. На краю крыши стояли три женских силуэта с замотанными бинтами лицами. Платья на женщинах были из тех, что обычно покупают для похоронного набора: простые, прямые, черные…

– Надо же! – сиплый Голос сменился необычайно звонким. – Тебя твоя мать только что пыталась предупредить! С такой глубины пробилась… Представь только! А этого делать нельзя. За это наказание полагается…

– Зачем маму тронули? – разозлился Игорь. – Это подло!

– Всех тронем: маму, бабушку, Софью! – отрезал Звонкий Голос. – Кого и как задействовать, решаем мы! Но ты матери своей помочь можешь: угадай ее среди этих женщин, и тогда никто из них не упадет. Наоборот, быстрее поднимутся на новый уровень Подземного города. После авиакатастроф, знаешь ли, не сразу поднимаются, но это можно ускорить…

– Как они упадут, если душа бесплотна? – спросил Игорь, чувствуя подвох.

– Первый день на Небе? – хмыкнул Звонкий Голос. – Для чистоты эксперимента мы облекли эти души в плоть.

– Изверги! – крикнул Игорь и подлетел к женщинам.

– Не забывайся! – пригрозил Звонкий Голос. – Лучше выбирай поскорей! Ты же с матерью столько лет прожил, должен ее чувствовать. Как ты будешь чувствовать космос, если даже родную энергию не сможешь определить?

– Смогу…

– Тогда дерзай! – подталкивал Звонкий Голос. – Мы же не ради забавы это делаем, мы для Вселенной стараемся…

– Заботой так и веет, – сплюнул под ноги Игорь и попытался сосредоточиться.

От мамы всегда пахло ромашками. Может, Игорю так казалось, но именно этот запах ему запомнился навсегда. Сейчас он ромашек с полянки не чувствовал, но присутствовало нечто вторичное, как если бы цветок превратили в гербарий, а потом дали вдохнуть отголоски цветочного тлена. Такой отголосок шел от крайней справа женщины. Жаль, тела были чужими, и не услышать сердечный ритм мамы, ведь так часто Игорь прижимался к ней, когда она читала ему книжки. Все продумали экзаменаторы…

– Выбрал, испытуемый? – подгонял Звонкий Голос. – Долго ждать не имеем права: надо души на место возвращать.

– Подождете! – огрызнулся Игорь, снова и снова облетая женщин.

Звонкий Голос между тем не умолкал:

– Если ошибешься, они снова боль почувствуют, прежде чем по текущему адресу оказаться…

И вдруг рядом с женщинами появилась кошка. Времени на удивление, откуда здесь животное, не было. Кошка потерлась черно-белым боком, окрашенным большими круглыми пятнами, обо всех женщин, но симпатичную мордочку ткнула в ноги только одной.

– Первая справа! – сказал Игорь, вдруг осознав, что спонтанно положился на выбор кошки. «Надо своей головой думать…» – начал он мысленно себя корить, но сделанного было не вернуть, как и кошки, исчезнувшей в неизвестном направлении.

– Ай молодец! – похлопал в невидимые ладоши Звонкий Голос, и Игорь увидел, как все женщины падают с крыши…

Перестав дышать, Игорь схватился за сердце, которое сжалось тугим комком, «зацементировалось», как при сердечном приступе. Не справляясь с усиливающейся болью, Игорь едва не сбросил физическое воплощение.

– Погоди сдаваться, еще на устойчивость к стрессам не проверили… – услышал Игорь Четвертый Голос и перенесся с пустой крыши в пещеру.

– Ответьте мне! – взволнованно попросил Игорь, но Четвертый Голос ограничился лишь одной фразой:

– Идет обработка информации.

Игорь вздрогнул от удара, подбросившего его невидимой рукой к своду, словно собираясь грубо протащить через каменную преграду и вытянуть наружу…

Он понял, что сейчас его просто раздавят. Потому что ставки высоки, а размазанная по камню «букашка» не способна на большие космические преобразования. Она даже пылью космоса не является и не интересна ни начальству, ни Голосам-экзаменаторам, ни мирам, которые надо… Что там очередной Голос говорил? «Сохранить баланс… среду…»

Какая среда, если он мать не распознал и добавил ей новые страдания? Можно ведь все исправить, снова вернуться и выбрать правильно! Можно манипулировать и пространством и временем, и крылья эти не нужны! Надо только код разгадать… к устройству мироздания! Надо представить, как сильно он любил маму, как страдал, когда потерял, как начинал понимать, что энергия любви ребенка к матери, как и мужчины к женщине, накопившись, может преобразовывать реальность. Созидая и наполняя, используя предметы как элементы, необходимые для защиты космоса.

И через боль вдруг пришел ответ. И тело расширилось во все стороны. Не «физика», тонкое тело, проникло во все уголки пещеры, в каждую трещинку, каплю на стене, каждый непонятный значок на колонне. Игорь увидел между ними связь, естественный тысячелетний порядок, когда одно без другого не существует, не начинается и не завершается. Свой, уютный и логически оправданный мирок, который образует вместе с другими макромир, нуждающийся в поддержке и защите. При наличии способностей, дремлющих внутри до нужного момента, запрограммированных к высвобождению задолго до всех воплощений…

И тогда коротко Игорь ответил всем Голосам:

– Я ЗНАЮ, КТО Я!

– Кто же? – спросили Голоса хором.

– Я – ХРАНЯЩИЙ МИРЫ!

И снова он лежал на полу, и слева отпустило, и Четвертый Голос, произнес без иронии:

– Уже что-то. Уже КТО-ТО…

– Ответьте теперь, ошибся ли я? – с надеждой спросил Игорь.

– СВОЮ энергию ты распознал правильно, – ответил Четвертый Голос.

– Но они же упали! – хотел добраться до истины Игорь.

– Не было их на той крыше, – огорошил Игоря Четвертый Голос. – Физически не было. А точнее – ее…

– Как не было? – схватился за голову Игорь. – Как это НЕ БЫЛО? Это что, виртуальный симулятор? Или вы недоговариваете?

– Для тебя не было, – сказал Четвертый Голос. – Для нас – она есть и сейчас. На своем месте, проходит испытания для будущего перевоплощения. Это часть сложной системы мытарств: «Узнает вас родной человек или нет, а не узнает, тогда мучайтесь, думайте, почему так произошло…»

– Не понимаю! – Игорь почувствовал, как по щеке течет крохотная слезинка.

– Нужно было тебя разбудить, – терпеливо объяснял Четвертый Голос. – В покое и понимании важных изменений не происходит.

– Разбудили?

– Не до конца…

И вдруг Игорь оказался посреди незнакомого квартала, сотрясаемого подземными толчками. Рядом с собой он увидел кирпичный дом, на двух балконах которого замерли от страха дети. Этажи выше двадцатого. Балконные плиты ходили ходуном, как и весь дом, но оставаться в квартире, в бетонном мешке-ловушке, еще страшнее. На балконе, расположенном ниже, стояли две девочки пяти-семи лет, на другом балконе – такой же мальчик, за спиной которого был отец или дядя.

Дети визжали, пытались посмотреть вниз и тут же одергивали руки от ограждения.

– Кого спасать будешь? – вежливо поинтересовался Четвертый Голос.

– Спасать? – переспросил Игорь, вдруг осознав, что отправили его сюда не просто поглазеть.

– Совсем парня заклинило, – расстроенно пробурчал Четвертый Голос. – Игорь! Все по-настоящему, соображай быстрее, а то минута-другая, и катастрофа… Я бы девочек спас. Их родителей в страшный момент не оказалось дома. А мальчику вдруг родной отец поможет?

– Как он поможет, если дом вот-вот обрушится? – возмутился Игорь. – Это Земля, кстати?

– Так и будешь языком трепать? – разозлился Четвертый Голос. – Какая разница, Земля, не Земля? Пусть будет «некая населенная планета».

Не теряя больше драгоценных мгновений, Игорь возник рядом с девочками и осторожно взял обеих под крыло. Малышки даже не успели удивиться «дядечке» в белом, ловко забравшему их с балкона.

– Правильный выбор! – подбодрил Четвертый Голос. – Уноси их скорей.

Игорь не ответил и поднялся выше, к балкону, где оставались мальчик с отцом. И тут Игорь не поверил глазам: на балконе откуда-то появилась знакомая ему черно-белая кошка. Она встала на задние лапки, а передними почти дотянулась до локтя мальчика и посмотрела на Игоря совсем не кошачьими глазами. Так может смотреть человек, переживший серьезную боль или потерю и умоляющий не дать пережить их другим.

«Что за наваждение? – подумал Игорь. – Опять какая-то головоломка…»

Крепче прижав спасенных крох, он спустился на балкон и поместил под другое крыло мальчика. Прямо на глазах у шокированного отца и растворившейся в воздухе кошки. Игорю даже померещилось, что она улыбнулась. Довольно так, как обычно улыбался один коллега Игоря. Как раз специалист по животным… Горячая испанская кровь…

– Ого! Шанхай вспомнил? – хмыкнул Четвертый Голос. – Смотри, не выдержишь нагрузки, и дети разобьются. Еще раз повторяю – сейчас все по-настоящему!

Игорь не отреагировал на иронию экзаменатора и стремительно полетел за пределы города. Вскоре он опустил изумленных детей на крыльцо частного двухэтажного домика. Рядом с ним находилось кукурузное поле, и подземные толчки здесь почти не ощущались. Во дворе сушилось белье, среди которого висели детские вещи. Игорь подумал, что увидев детишек на пороге, хозяева обязательно позвонят, куда требуется. Ощущения, что тут живут недобрые люди, не было: от дома исходило безопасное тепло.

Прижав палец к губам, Игорь подмигнул детям и постучал в дверь домика. Когда дверь отворилась и на пороге показалась растрепанная молодая женщина с ребенком на руках, Игорь снова полетел в город.

Он успел в последнюю секунду. Дом уже начал проседать, когда Игорь выхватил с балкона отца мальчика и отнес к домику.

Женщина, едва пришедшая в себя после встречи с детьми, чуть не потеряла дар речи при виде упавшего с неба мужчины. Поднявшись на ноги, тот побежал к сыну и заключил его в объятия. Девочки, наблюдавшие за их встречей, испуганно жались к ноге женщины.

– Сегодня ангелы летают, – сказала женщина. – Приносят девочек и мальчиков. Как аисты…

– Я не ангел и не аист, – ответил отец мальчика. – Вы знаете, что в городе творится?

– Знаю, здесь волна незаметно прошла, но я не вас имела в виду… – вздохнула женщина, провожая взглядом улетающего Игоря. А он не мог взять в толк, как оказался видимым. Забыл включить впопыхах режим маскировки? Или все дело в другой планете, на которой все ангелов видят, как себя? Или женщина непростая попалась? И куда ее младенец подевался? В дом унесла?

– Всех спас, упрямец! – раздался уже не Четвертый Голос, а зычный Глас. – Верное решение! Ангел должен использовать все силы для защиты людей. Иначе, зачем он Небу?

И после этих слов гора раздвинулась. Что такое гора, великая и молчаливая? ПРОСТО МАТЕРИАЛ. Все во Вселенной из МАТЕРИАЛА создано. Разных свойств. Зная их, лепить можно что угодно, как из глины: горы, плато, планеты… ЗАЩИТУ планет. ЩИТЫ… А если войти в помещение многокупольного Резонатора и запеть, то можно из себя столько энергии извлечь, что ее с лихвой хватить, чтобы выставить Купол планете или беду от нее отвести. А еще можно окружить надежной защитой ту, которая в том же Резонаторе увеличит свою силу, и от его силы часть возьмет, а затем воспроизведенные энергетические «лоскуты» умело «сошьет» в единую ВУАЛЬ, согревающую, оберегающую звездные системы и галактики, не пропускающую ИЗВНЕ плохого.

И не было больше пещеры, а только небо цвета охры. Такое маленькое, что можно взять в ладони, свернуть, как носовой платок и положить в карман! Как и целую планету…

И кто же он теперь?

– КТО-ТО ДРУГОЙ! НО ТЕБЕ ЕЩЕ ОДНО ЗАДАНИЕ ИСПОЛНИТЬ НАДО…

– Еще одно? – с недоверием спросил Игорь у Зычного Гласа. – В чем оно заключается?

– Не дать ангелу совершить ошибку, – пробасил Глас.

– Любопытно. Кто же этот ангел?

– Его фамилия – Белов, – сказал Глас. – Помнишь такого? Пересеклись ваши линии… Спас он тебя во дворе Сони Градовой, от поглотителя отбил. Обязан ты ему.

«Опять Белов! – удивился Игорь. – История Саньки из пионерского лагеря неспроста мне была рассказана…»

– Что же с ним не так? – спросил Игорь.

– Задумал Николай Белов помочь новому воплощению бывшей возлюбленной, а нельзя! Это нарушит вновь созданные связи, и некоторые важные события не произойдут.

– Опять небесная «карусель»!

– Много говорим, а пора действовать!

– Говорите, что положено…

– Что ты имеешь в виду?

– Что-то типа «крэкс-фэкс-пэкс»…

– Все шутишь? Дошутишься…

И пещера исчезла.

* * *

Игорь здесь уже был. В далеком детстве. Счастливые времена… Берег Финского залива, потрясающий воздух – морской, с тонким вплетением еловых ноток. Рядом, за бесконечными аллеями корабельных сосен – санаторий, где они отдыхали, торчит белым парусом над деревьями. И колесо обозрения видно, и аттракционы. Точно, Зеленогорск. Дальше, по дороге – Комарово, потом – Сестрорецк. А если те же названия, но по-фински, то немного забавно на слух: Тирийоки, Келломяки, Сиестариоки. Игорь тогда в Комарово на велике гонял, насвистывая песню «На недельку до второго…», а в Сестрорецке экскурсовод рассказывал о Мосине и его знаменитой винтовке.

Вспоминать можно долго, а сейчас женский визг, раздавшийся почти у самых буйков, вернул Игоря в реальность.

Несчастная отчаянно махала из воды руками, захлебывалась, но пыталась выплыть. Получалось у нее не очень. Неужели по плану Небес?

По берегу бегала подруга женщины, вероятно не умеющая плавать, и отчаянно звала на помощь. Странно, но в благоприятное для купания время окунуться в волны пришли всего двое, и одна из них погибала сейчас на глазах у другой…

«Так, – прикинул Игорь план действий. – Женщину нужно срочно успокоить, подлетев и воздушно коснувшись головы. Пусть заснет на десять минут на теплом бережке, зачем лишние волнения и воспоминания? А вдруг у нее от рождения особенное зрение? Увидит лишнее, а с собой потом не справится? Нельзя показываться, как Белов когда-то показался тем, кто падал с горного серпантина в машине…»

Над беспокойной поверхностью воды мелькнул знакомый Игорю силуэт.

«Привет, Николай… Легок на помине. Что же мне с тобой делать? Двоякая ситуация. Второй раз ты правила нарушаешь. Или нет?» – задался вопросом Игорь, наблюдая за оперативником, устремившимся к тонущей женщине.

Странной кошки, пытавшейся помогать Игорю, в этот раз на горизонте не наблюдалось. Вероятно, сейчас можно принять решение и самому.

Игорь поднялся над заливом, «просканировал» сквозь толщу воды дно и сразу заметил причину внезапной судороги, приблизившей к женщине черное и холодное дно: «Конечно же! Подводник. Гаденькая сущность. Страшненький осьминог. Цепко держит за ногу покрытым крупными присосками щупальцем, почти вросшим в ткань икроножной мышцы. Щупальце медленно тянет жертву к себе и скоро полностью зароет в ил… Не по Судьбе, значит, тонет! С толку меня чудища подземные сбить решили, даже нужный голос сымитировали».

Опередив Белова, Игорь скрылся под водой, рассек щупальце сущности виброном, выдернул ее со дна и сжег. Уже не мечом. Простой мыслью: «Сгори»…

Белов же поднял женщину из воды и на руках осторожно отнес на берег. Положил, как самую важную в мире драгоценность, на желтый песок, провел над ней ладонями, и она, закашляв и выплюнув попавшую в легкие воду, прерывисто задышала, перевернулась на бок и приоткрыла глаза. «Вот ты какая, Санькина мама, – ни в пропасть тебе, ни на дно…» – думал Игорь, рассматривая спасенную.

Набежавшие на лоб Белова морщины разгладились, и он сел рядом с женщиной. Погладил по волосам, свалявшимся, покрытым песком и похожим на сосульки. Улыбнулся, провел пальцами по лбу, погружая в сон, и прошептал: «Живи, Аннушка, живи, любимая…» Волосы женщины высохли, дыхание выровнялось, и она задремала, совсем недалеко от своей подруги. Скоро обе проснутся, и ничего не будут помнить. Несчастья не произошло.

– Ангелы добру не препятствуют? – подошел к Белову Игорь.

– Спасибо, что понял, – Белов нервно теребил аккуратную бородку. – Важна Аннушка для Неба. – Он понизил голос: – Я же добился личной опеки.

– Не за что, Николай, – сказал Игорь. – Я тебе вроде как должен за того поглотителя…

– В расчете, – сказал Белов. – Ты вообще-то что здесь забыл?

– У меня вообще-то в самом разгаре инициация, а я ЗДЕСЬ едва не стал жертвой обмана, – поделился своим беспокойством Игорь.

– Бывает, – коротко сказал Николай и слегка прищурился. – Желто-голубым светишься, значит, всего в паре шагов от нового воплощения.

– Уверен? – зачем-то переспросил Игорь.

– У него спроси… – сказал Белов, бросив взгляд за спину Игоря.

Игорь оглянулся. Михаэль строго посмотрел на него и, завернувшись в плащ, обратился к Белову:

– Все родные места, Коля?

– Родные, – буркнул Белов.

– Искупаться не тянет? – продолжал Михаэль. – Почувствовать волну?

– Вам виднее…

– Не ворчи, гвардия, – примирительно сказал Михаэль, – лучше порадуйся смекалистости молодежи: не позволила похитить предназначенную в ангелы душу.

– Уже пять минут, как радуюсь, – сказал все еще напряженный Белов. – И радости моей нет предела.

– А я бы вот искупался, но ПО-НАСТОЯЩЕМУ, – сказал Игорь, пытаясь разрядить обстановку. – Заплыл бы во-он туда, где горизонт разрезал мир надвое. Красота!

– Как при поисках Раэля-Ключника? – зачем-то напомнил архангел. У него явно не ладилось с хорошим настроением. Словно и не Михаэль появился сейчас на берегу… – Снова плоть мучает?

– То озеро изменяло наши возможности, – сказал Игорь без тени оправданий, – независимо от желания перевоплощаться.

– Не сомневаюсь, но ты у нас на подъем легок… – заметил Михаэль и неожиданно сменил тему: – На удивление правильно голос демона распознал. Как удалось?

– Интуитивно: фальшью в уши «пискнуло», предателем-комариком, – признался Игорь. – Помог опыт при спасении того же Раэля. – Игорь посмотрел Михаэлю в глаза. – Вы же неспроста его вспомнили?

– Мыслишь верно! – согласился архангел. – Поэтому и прошел последнее испытание. А раз так, пора новое назначение оформлять.

– Прямо здесь? – воскликнул Игорь. – Хотя почему бы и нет? – Он задрал голову в небо. – Такая красотища вокруг! Одни приятные воспоминания останутся.

– Опять иронизируешь? – нахмурил брови Михаэль.

– Нет, – почти честно ответил Игорь, – пытаюсь в свою ауру теплых цветов добавить.

– Оформляю не я… – возразил Михаэль и неожиданно пропал.

Игоря же закружило быстрым ветром и унесло далеко-далеко… в знакомую пещеру. И имя его далеко осталось. Звучало оно затихающим камертоном на остановке, где он когда-то спас маленькую девочку. Растворялось в крови ножевых ран, распадалось мертвыми буквами. Всего пять их в его имени, а внутри незамысловатых крючочков – целая СУДЬБА. Вон куда забросила простого парня из спального района! Нет, врет он себе! Не целая судьба, а испустившая ДУХ. Но явно не зря…

«Остановка „Игоря Строчкина“, – объявляет водитель троллейбуса, – следующая – „Небесный город“…»

И Последний Голос раздался прямо с охрового неба, которое с потолком пещеры местами поменялось, и словно приговор зачитал:

– ПРИВЕТСТВУЮ ТЕБЯ, ВЕРШИТЕЛЬ! ПРИВЕТСТВУЮ, НОВАЯ СИЛА!

И все сразу отдалилось, сжавшись в точку, из которой когда-то Вселенная возникла. И он ту точку на ладонь положил и подул во всю мощь. И развернулась она новым ПРОСТРАНСТВОМ. Бескрайним. Красивым. Уютным. СВОИМ! Для НОВОЙ, бесконечной, и такой хрупкой, ЖИЗНИ.

А потом перед глазами возникла Соня: бледная, обессиленная, но с ярким огнем во взгляде. Страшным… Испепеляющим.

Зачем она отказалась от помощи? Что задумала? Выдержит ли все испытания?

В железных лапах зверей…

Глава 30. Четырехкрылая

Камера под Главной Башней имела форму шестигранника. Каждая грань отражала посеревшее от боли лицо, потухшие глаза и подобную папиросной бумаге кожу. Крылья безвольно висели, начав снова чернеть.

«Поможет ли снова Сирень?» – сомневалась Соня, рассматривая свой бледный «портрет».

Вчерашняя беседа с наместником (крайне утомительная и разрушительная) закончилась ничем. Попытки склонить Соню на свою сторону были тщетными. Пока она еще сопротивлялась силе демона, но собственная сила, по маленькой капельке, утекала сквозь крылья.

«И сколько капель там осталось? Одна, три, пять? Или „капли“ я себе уже придумываю, а на самом деле – выжата хитрым и расчетливым демоном досуха? И никто ведь не выручит! Сама так захотела… Дурында! Слишком себя переоценила. Понадеялась на якобы бездонный резерв, спокойно дремлющий внутри до счастливой поры? Но кто устанавливал уровень „бездонности“ и кто наверняка знает, на что способен? – скептически философствовала Соня, прижавшись плечом к холодной стене и поеживаясь. – И так воплотись, и по-другому – все равно холодно. Хоть бы отопление сюда провели, на котлы ведь не жалеют…»

Сегодня неугомонный демон снова велел привести Соню в зал Допросов – мрачное, вытянутое, как пенал, помещение с низким потолком и обшарпанными зелеными стенами.

«Мог и отремонтировать, не солидно целому наместнику самого светоподобного в таком каземате пленников встречать…» – подумала Соня, когда надзиратели закрыли за ней массивную металлическую дверь допросной.

Ренмарох уже был здесь. Сидел на обычном фанерном стуле с низкой спинкой. «Такие стульчики в школах стояли, в советские времена», – вспомнила Соня, стараясь не смотреть на Ренмароха. – «Даже присесть не предложил. Да не очень-то и хотелось…»

– Плохо вчера разошлись… – признался демон. – Надо мне пересмотреть подходы к убеждению.

– Я с тобой и не сходилась никогда! – брезгливо бросила Соня.

– О, леди-почти-Вершитель шутить изволят? – изогнул широкую бровь наместник. – Это же замечательно, долгий разговор выйдет. Значит, силушка у леди еще есть?

– Даже хватит, чтобы разнести тут все в пух и прах, – очень серьезно, как будто она могла свободно исполнить угрозу, произнесла Соня.

– Чего ты упрямишься? Я же о тебе забочусь. Вон ты какая красоточка! Ничего не пожалею! Будет у тебя персональная башня в сто двадцать этажей, безразмерный штат слуг, лучшие мо́били, наряды… В роскоши утонешь! А всего-то надо добровольно влить свою чудесную энергию в наш Источник. Снять парочку уровней защиты и влить. Поделись благом! Благо не только над Поверхностью обитает…

– В этих необычайно «уютных» стенах слово «благо» режет слух, – процедила сквозь зубы Соня.

Но Ренмарох невозмутимо продолжил:

– Есть и недобровольный вариант «пополнения», но не хотелось бы его применять. Подумай: смысл подключения к ангельскому Источнику и к нашему – тот же! Там работа и здесь. Там – НЕБО крепить, а здесь – СВОД. Сплошная стройка. Конечно, при условии внутренней перестройки…

– А я – ЗА НЕБО! Чтобы оно, не дай Бог, на землю не упало. А что до вашего Источника – не отравлю ли его? – усмехнулась Соня. – Разные ведь полюса.

– Не отравишь! Думаешь, исключительно добрым и светлым наполнена?!

– Все не без греха?

– А как же? – осклабился Ренмарох. – Иначе мы здесь без работы останемся, а снова НАВЕРХ, где можно и не работать, не приглашают… Рылом не вышли!

– Да, рыла те еще – нереально симпатичные…

– Ерничай, ерничай! И мы когда-то ангелами были… Божественно красивыми! Я сам немногим от Господина своего отличался. А ему по красоте равных не существовало! Даже Уриил не так ярко блистал. А какие у меня крылья были – пять размахов, а туники – белоснежные, а пояса – широкие, а сандалии – легкие. С тонкой отделкой золотом, драгоценными камнями, от лучших мастеров! А личная труба у меня знаешь какая была? Одна из сильнейших в Хоре. Громче всех о появлении Создателя возвещала, с самого высокого балкона его Обители. Вот и сейчас пробую соответствовать себе прежнему. Но иногда признаюсь себе честно, что остался только сгоревший «трафарет». Изменились мы, почернели… Вот и дискриминируют по цвету.

– Красиво поешь. Но неужели не понял еще: меня роскошь не интересует. И дела ваши темные, и прошлое – «чистое», «ангельское».

– Снова здоро́во! – вздохнул наместник. – Подумай хорошенько. По щелчку ведь перед тобой прыгать будут, до плинтуса кланяться и тоненькие пальчики лобызать.

– Сколько раз повторить фразу: «Не интересует»? Просто делай своей дело или отпускай. Вашей все равно не стану.

– Гордая! Как непокорная невеста! Ведь ничего плохого не предлагаю…

– Тебя послушать, так можешь претендовать на звание самого благодетельного благодетеля.

– Опять издеваешься?

– Это я так ТЕРПЛЮ.

– Ну, терпи, терпи…

– И я уже все сказала.

– Все так все. Уговаривать больше не стану. Не хочешь по-милому и по-хорошему, отправлю в машинный зал. Разбавим твою кровь адской чернотой! А после сама к Источнику прильнешь…

Дверь допросной открылась, вбежали два демона и, вцепившись в Соню мертвой хваткой, куда-то поволокли за руки и за ноги.

* * *

Машинный зал состоял из десяти прозрачных кабин-саркофагов, каждый в форме человеческого тела. Все они были пусты. Ее поместили в один, пристегнули и быстро подключили какие-то трубки. Закрыли сверху крышку.

«Вот так рождаются мумии, – решила не терять самообладание Соня. – Потом, где-нибудь в Каире, в очередь стоят ко мне будут, чтобы поглазеть».

Спину что-то укололо, и по трубкам потекла неизвестная субстанция. Как только первые капли попали внутрь, Соню ударило, словно током, и она закричала от невероятной тупой боли. Боль вцепилась острыми крючками в каждую клеточку и стала разрывать на части. Девушку трясло, кидало из стороны в сторону, но надежные крепления не давали удариться о внутренние стенки саркофага. Она пыталась хоть как-то стабилизироваться, но в сознании возник огромный провал. Соня плыла в сплошном черном тумане, и мимо скользили странные силуэты, бесформенные, тусклые или противно лоснящиеся. Они задевали ее колючими или скользкими боками, пытались придавить и лишить дыхания, но ей удалось вырваться из противно дышащей массы. Неизвестно, сколько прошло времени, пока в вечной темноте не появились две светлые точки. Постепенно увеличиваясь, они превратились в крылатых созданий, но не в утонченных фей, а в сильных и подтянутых атлетов с рельефными телами, одетых в белые сорочки и брюки чуть ниже колен.

– Э-эй, крылатая! – раздались бодрые голоса. – Ты жива?

Соня решила, что в своем плененном состоянии ничего не потеряет, если немного поговорит с маленькими «спортсменами». По крайней мере, убедится, что они не глюки.

– Не уверена. Мне какие-то феи мерещились, которые, судя по виду, из тренажерного зала не вылезают… – с трудом прошептала она, чувствуя тянущую боль в груди. Словно кто-то пытался забрать оттуда сердце. И пытался не раз…

– Мы не феи! – сказало одно из созданий, повыше и шире в плечах, длинноволосое и желтоглазое. – И не знаем, что такое «тренажерный зал». Просыпайся!

– Если вы говорите о сне, это означает, что я точно не умерла, и это должно радовать. Но радости я не чувствую. Предположу, что демоны отбили всякое желание испытывать приятные эмоции. И вообще… Раз нет желания, то зачем просыпаться?

– Пришло время действовать: твой сон вынужденно завершается! – пробасил спутник плечистого атлета. Он был лысым, с тремя волнистыми белыми полосками на глянцевом лбу. Соня окрестила его кришнаитом.

– Опять вы про сон! На Земле, на Небе или здесь? Я очень недолго жила на Поверхности, потом странным образом попала на Небо, откуда, по служебной необходимости, спустилась СЮДА. По-вашему мнению, я все это время спала?

– Мы говорим о СНЕ не в земном понимании, а в понятии продолжительного стазиса тонкоматериальной субстанции, живущей внутри не менее тонкой структуры, именуемого вами «душой». У вас еще говорят: «Душа развернулась…» И не зря. Внутренняя субстанция действительно способна «развернуть» душу в полный объем для управления пространством. Если физическое тело обладает силой мышц, которую можно раскрыть, подозреваем, в вашем тренажерном зале, то душа – скрытой силой. Здесь отдаленно подходит определение «воля». И разбудить эту силу способны немногие. Все зависит от уровня изначальной кодировки, сжатия силового объема и предназначения носителя души, – рассказал длинноволосый атлет, напомнив Соне монотонно говорящего преподавателя.

– Мудрено как-то: «объемы», «развороты», «сжатия», – заметила Соня. – Целый комплекс упражнений для несчастной Искры. В некоторых дремлют такие «пружины», что лучше их сдерживать, а вот без силы воли подвига точно не совершить.

– Это основы мироустройства, – важно проговорил лысый, коснувшись ладонью своего полосатого лба. – Тебя еще долго не должны были беспокоить. Не твое сейчас время. Но события внезапно ускорились, и, преследуя различные цели, тебя поместили в условия, из-за которых пришлось вмешаться нам. Иначе, сестра, имеем высокую вероятность тебя потерять. Потери же этой мы позволить не можем – информация, полезная для Мироздания, накапливалась в тебе целую бесконечность. Да и нас почти не осталось…

– Кто же вы? А то я все: «Феи, феи…»

– Мы – кволлинги, – ответил длинноволосый «препод». – Ты нас уже не помнишь, но когда-то все мы обитали на одном «тривайтере» и даже вместе трудились.

– Где-где обитали? – переспросила Соня, пока еще не до конца веря в происходящее и считая его следствием действия впрыснутой слугами наместника жидкости.

– В коллективном жилище. В мире под названием Игеллон, – назвал свою планету длинноволосый.

– Я этого не помню…

– Это в порядке вещей, – успокаивающе махнул рукой «кришнаит». Дальше с ней разговаривал только он, своим тяжелым баском, а его спутник отстранился от беседы и, закрыв глаза, на чем-то сосредоточился.

– Почему? И… Я что, такая же миниатюрная была? Ой, простите…

– Прежняя память почти всегда закрыта. И не извиняйся, просто ты нас воспринимаешь немного искаженно. По антропометрическим характеристикам мы соответствуем твоему новому воплощению.

– Любопытно рассказываете. Кем же «закрыта» моя память?

– Недоверие в твоем голосе, сестра. Зря. Высшими закрыта память твоя, корректирующими Предназначение и моделирующими Реальность Участия.

– Я читала об этом в книгах Небесного города.

– Естественно, читала, эти данные частично зафиксированы на различных носителях, ведь законы Мироздания в разных Вселенных схожи.

– Что вы собираетесь со мной делать?

– Будем растить дополнительные крылья.

– Крылья? У меня уже есть… – удивилась Соня.

– Не разговаривай много, это тратит силы понапрасну, а твой потенциал сильно истощен. Мы бы применили слово «грабительски»… Лучше попробуй сосредоточиться и отключиться от всего, мешающего свободно мыслить и создавать поле гармонии.

– Хорошо советовать «попробуй», когда адреналин зашкаливает… – проворчала Соня, закрыв глаза и пытаясь отстраниться от внешнего мира.

– Успокойся, и все узришь, – понизил тон обладатель баска.

С трудом отпустив сковавшее мысли и тело напряжение, Соня вдруг увидела себя в доме с открытыми круглыми окнами. В белой комнате, без дверей и зеркал, с появляющейся из пола эргономичной мебелью.

«Раз такие большие окна и можно летать без ограничений, то и двери не требуются, – подумала Соня и решила посмотреть, что же находится снаружи. Вылетела и увидела, что дом похож на яблоко (только бирюзовое), он висит на черенке рядом с такими же „яблоками“ на ветках гигантского древа.

„Или мне специально так показали: дерево, ветки, яблоки? – предположила Соня. – Чтобы вызвать понятные ассоциации“.

Только кора дерева и ветки не пластик напоминали, не металл, а неизвестный материал, что переливался приятными глазу цветами, казался живым, как будто под ним находились вспухшие вены, по которым циркулировала кровь».

Из других «яблок» вылетели крылатые существа в мерцающих искорками нарядах, длинных и коротких, и, собравшись на просторной площади под полусферической кроной древа-«тривайтера», долго обсуждали распределение участков предстоящей работы. Затем группы существ вместе с Соней летели по разным местам, и одни, на планете с красивыми городами и разноцветным небом, защищали от темных проявлений созданий, отдаленно напоминающих людей, а другие оказывались в космическом пространстве и оберегали покоряющих его на огромных кораблях путешественников и исследователей от различных опасностей. Работали кволлинги слаженно. Там отводят в сторону метеоритный рой, здесь не дают подобию солнечного паруса сгореть от пролетающей в опасной близости кометы, где-то еще – закрывают спасательные капсулы особым полем, когда на «опекаемые» корабли нападают представители других рас…

Предтечи современных ангелов. Используя их уникальный геном, слепил когда-то Создатель себе помощников – известных всем ангельских созданий. Ушли затем предтечи далеко за пределы этой Вселенной, но частично свое присутствие сохранили – оставили по одной крошечной искорке в каждой галактике. Искрам следовало дождаться своего часа, встретить однажды сестер и братьев, которые могут разбудить, рассказать истину, сделать сильнее, ускорить ПОЛЕТ!

И правда! Почему так мало крыльев? Два не так остро дают почувствовать пространство! У серафимов же их больше, чем два? Больше. Они с космосом и Создателем напрямую связаны. Больше, чтобы успеть везде и всюду! Два у Сони уже есть, а два, вероятно, на спине затаились, ждут особой команды проснуться и ВЫРАСТИ.

Сониной команды!

Так зачем же теряться? Соне осталось только подумать: «РАСТИТЕ, МАЛЕНЬКИЕ! Дайте способность и возможность заглянуть ЗА ПРЕДЕЛЫ ИЗВЕСТНОЙ ВСЕЛЕННОЙ! КОГО-ТО СПАСТИ».

И необычайно свежий воздух наполнил тело. И позади постепенно и осторожненько затрепетало что-то новое, пока еще слабенькое, но быстро растущее, с золотистой опушкой, всякую угрозу отражающей, везде свободно перемещающей, без дополнительной энергетической подкачки. Четыре крыла!

Кволлингов, вернувших Соне «дополнительный комплект» крыльев и представившихся древней родней, уже не было. Ни рядом, ни в голове. «Как во сне привиделись, но свое дело сделали. Ладно, дальше сама! – внутренне собралась Соня. – Что у меня по плану „Б“, которого не было, в отличие от плана „А“, по которому я тут очутилась? По плану „Б“ – визит к Ренмароху. Прощальный…»

Вместе с кволлингами исчезла и позолота на новых крыльях. Словно ветерок подул и принес с собой дождик, моросящий черной краской… Буквально на глазах новые крылышки потемнели.

«ЧЕТЫРЕ! НО ДВА – С ЧЕРНЫМ ОПЕРЕНИЕМ? – не зная, что и думать, напряглась Соня. – Как я их цвет архангелам объясню? Возьмут и выгонят взашей. Что же мне ввел Ренмарох, если часть перьев почернела? Н-да… но теперь, четырехкрылая, я буду весьма пикантно выглядеть в платьях».

Некоторые на Поверхности обязательно спросили бы, как надевать платья при наличии крыльев? Очень просто. Крылья эфемерны, несмотря на то что выглядят как физически плотные, и исчезают они по желанию. Они же ведь не сразу даются. Заслуживаются. И потом сзади проявляются, когда надо проявиться. Так же и убираются… Убрал, оделся, снова проявил. И никаких тебе дырочек в платье или костюме на месте лопаток. Чтобы не просквозило… Юмор, конечно.

А сейчас Соне было не до юмора, и она, со своим бинарным «крылелепием», захотела срочно выбраться из плена. Для этого следовало решить вопрос с саркофагом.

«Попробуем ослабить оковы. Представить, что они сами собой раскрываются, – внушала себе Соня. – Мысль материальна, мысль материальна… Мысль – в физическую реальность!»

«Оп!» – дернулась от неожиданности Соня, увидев, как надежные застежки звонко щелкнули и расстегнулись. Ничто больше не ее задерживало, и она покинула «пристанище для контрабасов»…

В зале было пусто. Возможно, демоны ушли обедать.

«Знаю, чем они обедают, – скривилась от омерзения Соня. – Фу-у…»

Она решила начать с зала для Совещаний, где Ренмарох обычно муштровал подчиненных, и чувствовала – наместник сейчас там…

* * *

У дверей зала Совещаний, в просторной рекреации, ее встретили поглотители. Дружно, в двадцать плащей набросились, попытались закружить и высосать своими энергетическими жвалами…

Но так случилось бы раньше. А сейчас Соня отбросила поглотителей от себя и забрала их силу. Потом собрала металл многочисленных поручней и балясин лестниц, изобразила абстрактную конструкцию с ветвями и аккуратно развесила на них поглотителей. Для красоты перевязала короткими светящимися жгутиками и зажгла, как звезды. Совсем не любуясь своим творением, распахнула двери. На нее набросились семеро демонов, но вдруг замерли в тех же атакующих позициях.

«Семь молчаливых статуй, – рассматривала Соня прибывших. – Целый местный Совет. Ни изящества, ни грации, будто из глины вылеплены. Может, мне в „художку“ податься, исправлять такое безобразие?»

Ренмарох тихо стоял за портьерой, под которой предательски торчали начищенные туфли. Наконец, он отдернул портьеру и смущенно произнес:

– Любовался пейзажем. Особенно красив наш город условным вечером, когда на своде загорается дополнительная иллюминация. Это немного радует спешащие с работы души.

– Какой ты сентиментальный, – не удержалась от сарказма Соня. – Не предполагала.

– Ничто человеческое мне не чуждо, – Ренмарох подошел к столику и налил вина. Сделал глубокий глоток и вздохнул. – Плеснуть, Вершительница? Отменное, полусухое.

Соня лишь поморщилась:

– Сам скажешь, что с тобой сделать, или дашь вволю пофантазировать? В уютном саркофаге, где меня напичкали какой-то ерундой, не было времени поразмыслить, как тебя порадовать…

– Никто не ожидал твоего странногопревращения, поэтому здесь оставалась только личная охрана. Но я дал сигнал, и сюда спешит целая армия… «Порадовать» не успеешь.

– Успею. Мне твоя армия не нужна. Только ты. И я постараюсь доставить тебя в Небесный город. Пора нести ответственность за темные дела.

– Один «товарищ» мне уже предлагал предстать перед вашим судом. Ничего у него не вышло…

Ренмарох закрылся вдруг черным коконом и начал перемещаться обратно к окнам, но Соня замедлила перемещение и стала терпеливо разматывать кокон, чтобы извлечь самоуверенного демона. Наконец, извлекла. Ренмарох тут же метнул в нее красные молнии. Соня спокойно уклонилась, ударив наместника о стену быстро созданной воздушной волной. Ренмарох со стоном сполз на пол, но сразу был поднят под потолок. Едва не расколотив головой красочные фрески, на которых демоны побеждали ангелов, и распростершись в неестественной позе на потолке, наместник захохотал:

– Вот видишь? НАША ТЫ! Я же говорил Михаэлю! Смотри, сколько ЗЛА в тебе! Ошиблись Небеса, не ту девчонку ангажировали! Ну не будет ни один НОРМАЛЬНЫЙ ангел меня так «мариновать»! Вон даже Михаэль обычно ослепляет просто, а не о стены стукает! Какая поза, какая экспрессия! Черная богиня! Медуза Горгона! Да еще четырехкрылая! У нас теперь будет свой «херувим»! Свой, свой, свой! Как же я рад неожиданному усилению… – На Соню смотрел отвратительный демон: лысый, с рогами винторогого козла, проблемной кожей и местами повылезавшей шерстью, широкими копытами, длинным хвостом и огромными чернильными крыльями (некоторые орлы точно могли хлопнуться в ущелье от зависти). Наглаженный костюм пропал, лаковые туфли исчезли вместе с виртуальным лоском.

– Замолчи, недолго тебе говорить осталось! – продолжала кипеть Соня, но ее вдруг ударили в спину. Предательски и очень больно. Оглушили, накрыв «бетонной» волной. Перед глазами все поплыло, в ушах зазвенело, но она вовремя стряхнула с себя ватное эхо. Повернулась, увидела летящие к ней хвосты раскаленных плетей и огненные шары. Удар пришел от подоспевшей на выручку Ренмароху армии, вливавшейся в широкие двери зала, заполнявшей его и пытавшейся обезвредить Соню всеми доступными способами.

«Пора исчезать! – она пыталась избавиться от налипшей, замедляющей движения „накипи“. – Даже моих новых возможностей может не хватить: измотают, а на все направления атаки ментально не распределишься. Надо сосредоточиться, действовать оперативно».

Заморозив наиболее активных нападавших, не дожидаясь прыжка следующих, она сформировала прозрачную преграду. Потом увеличила число граней преграды и накрылась кубом. Почти восстановив энергетический баланс, Соня почувствовала исчезновение Ренмароха: доминирующая здесь менто-матрица отсутствовала.

– Трус! – негодовала Соня, перемещаясь из куба за пределы башни. – Опять «шестерками» прикрылся!

Оглянувшись на циклопическую «сигару» – почти достающую до свода башню, – она отправила в нее силовой импульс.

Основание Главной Башни срезало невидимым серпом, она начала проваливаться внутрь себя, оставив через несколько мгновений на брусчатке тонны камней, мусора и непроглядной пыли. А еще – заваленную обломками армию наместника.

– Один – один, мальчики! – выдохнула Соня, пытаясь не утонуть в пыли.

* * *

Соня летела над Подземным городом. Препятствий для полета в этой галактике (а возможно, и в других) больше не существовало.

Но сначала она захотела кое-кого отыскать. За спиной послышался противный клекот. На Соню спикировали твари с зелеными кожистыми крыльями. Настоящие птеродактили-мутанты. Однако новым возможностям Сони скорости «птичек» не соответствовали. Да и зачем было с ними соревноваться? Соня приказала «птеродактилям» замереть, и они посыпались вниз окаменевшими тушками.

Соня поспешила забыть про них, ведь следовало сосредоточиться: «Где ты обитаешь, противный „шепоток“? Сколько еще улавливать твой душок? А… вот где, недалеко от Стены. В мрачном квартале скрюченных домиков и погнутых труб. В неприметной пристройке на крыше. С жилищем Карлсона сравнивать неправильно, но сравнение на ум пришло. Заглянем. О! Кого мы видим? Шептун Кисляк, собственной персоной! Опять кого-то сушишь? Нашептал нужные слова, чтобы получить очередное лакомство? Сейчас освобожу несчастную душу от кислой сущности…»

Смачно чавкая, Кисляк почувствовал, как онемел язык, и не понял, почему душа-донор налилась светом, словно приготовившаяся перегореть лампочка. И свет этот острым веером прошел сквозь Кисляка…

«Кто посмел?» – недовольно подумал Кисляк. И тут он с ужасом увидел, что начинает гореть, плавиться, расслаиваться тонкими пластами. А вот он уже и взорвался, как петарда, едва не ослепив душу, вытаращившую испуганные глаза.

– Адьос, поганец! – презрительно сказала Соне лужице под ногами. – Шепчи там, куда даже Тьма боится заглядывать!

Ей стало легче.

– Я ответила за тебя! – передала она Ивану прощальный привет.

И рванула вверх стремительной бабочкой, и полетела прочь из пещеры с Подземным городом, показавшейся такой малюсенькой, карикатурно искривившейся, как в обсыпанном искусственным снегом шаре.

«Здесь и сейчас – Новый год! – ликовала Соня. – Я родилась заново, и пусть до настоящего праздника далеко, но на импровизированной елке в Главной Башне успели повисеть зажженные, как свечи, поглотители… Цинично сказано, и не для детишек зрелище, но и не надо им некоторых вещей знать. Пусть радуются теплому, милому и плюшевому. ВСЕ-Е-Е! Теперь на Поверхность и дальше, к другим „поверхностям“ и „наднебесьям“. И ЛИФТ не нужен! Даже передовая техника – костыли для сознания. Костыли надо отбросить, чтобы нутром почувствовать Природу и Космос. Они всегда дают своим восстанавливающим частицам – Вершителям – дополнительные возможности. Например, для полета без хабов, шлюзов, промежуточных станций и… Без помощи архангелов? Стоп! Куда вас, четырехкрылую мадемуазель, занесло? В гости к Гордыне и Величию? Да это же самые настоящие грехи, мешающие Подъему и Очищению…»

Соня поднялась так высоко, что облака оказались под пятками. Внутри разлился свет: всепроникающий, озаряющий и такой чистый, что чище, казалось, и быть не может.

«И как мне теперь грешить? – не унималась Соня. – Не чувствуя угрызений совести? Не оглядываясь назад? Или таким и должен быть Вершитель уровня Господства?»

Глава 31. На облаке и после

Иногда нужна передышка от полетов и походов по «поверхностям». Право на выходной, на личное время никто не отменял, а враги подождут, тем более что некоторых уже и в помине нет.

Выбрав самое укромное облако, они сидели на белой скамеечке и молчали.

«Эх, Сонька, амбалы-коллекторы когда-то были для тебя чем-то ужасным, – мысленно оценивал напарницу Игорь. – Сейчас к тебе уже не подойдешь с „нажимом“: себе дороже. Ренмарох, сильнейший демон, и тот исчез после общения с тобой, а ты вернулась невредимой, но совершенно другой…»

Лицо Сони осунулось. Новый, временами холодный, взгляд отражал строгость и спокойствие. Волосы не изменили длины, но стали платиновыми, на лбу появилась неизменная диадема-фероньерка («Знаешь, Игорек, сама по себе возникла…»). В розетке диадемы переливались драгоценные камни, создающие дополнительную ментальную защиту. Глаза переключали режимы цвета – с карего на золотой, а за спиной… четыре крыла. Верхние – белые, нижние – черные. «Что же с ней подземники сотворили? – переживал Игорь. – Или не они?»

Бинарную особенность оценили по-разному, и подозрительные оказались в большинстве. «Неважен цвет, – объяснял им Михаэль, – важно разделение принципов Неба. Сомневаться в приверженности Сони у меня нет повода: став новой Вершительницей, она выбрала нашу сторону, а могла принять совсем другое решение…».

Взгляд Игоря переместился на комбинезон напарницы: серебристый, подчеркивающий все достоинства. Соня тоже рассматривала новую форму Игоря, точно подогнанный по фигуре серо-зеленый камуфляж, и кивала, проставляя в невидимой анкете зеленые галочки. «Очень ему идет, – признала она. – И никакого меча на поясе. Зачем он теперь? Дорос мальчик. Нет больше импульсивного юнца, исчез… Исчез в пещерах, о которых не рассказывает. Стал очень замкнутым. На своих орбитах кружится. Но и сама я хороша – не выдаю подробностей инициации… Непонятно, почему Ренмарох настолько живуч? Какая холера его возьмет? Не исключено, что скоро вместе с Люцифером явится…» Она представила этот дуэт: наместник, потирающий ушибленную макушку, зализывающий раны, как побитый пес, и его могучий, но уже не великосияющий Хозяин. Судя по напряжению в космосе, они придут обязательно.

Соня решила не думать о демонах и сосредоточиться на чем-то более приятном. Ей захотелось продемонстрировать что-то, способное вывести Игоря из ступора. Устроить парад солнечных лучей. Или созвать сюда всех перелетных птиц и попросить спеть. Или вырезать где-нибудь часть красивого пространства и повесить перед глазами вместо картины. Или растопить облако, на котором они упрямо молчали, и остаться на лавочке, подвешенной к небесам. Ребячество? Ненужный кураж? А разговор надо начинать.

– И что же дальше, Игорь? – тихо спросила она.

– Дальше? – вздрогнул он. – Э-э… дальше все сложнее скрывать взаимное влечение.

– Так не скрывай.

– Я что-то не так делаю?

– Просто ситуация не предполагает…

– Да брось!

– Что «брось»?

– Загляни в себя. Нам же хорошо вдвоем!

– Не скажу, что плохо…

– Вот видишь.

– Но и утверждать, что полностью уверена, не стану.

– А когда чувства связывали с «полной уверенностью»? Скорее с наплывом эмоций, спонтанностью, азартом…

– Как же у тебя все перемешано: и радость, и полет зигзагом, и казино…

– Я же образно, чего ты слова переворачиваешь?

– И я образно. Что же образуется в итоге?

– Нормальная душевная пара. Или ты не готова к новым отношениям? Иван навсегда останется между нами?

– Не говори про Ивана! – крикнула Соня. – Пожалуйста! Иначе разозлюсь. – Соне, и правда, захотелось запустить в Игоря чем-нибудь тяжелым.

– Не надо злиться, – взмолился Игорь, – иначе внизу десять лет дождей не будет: все облака испаришь…

– Опять ты пытаешься шутить, – взгляд Сони стал задумчивым. – Я только-только увидела серьезного парня… решила, что он и отношения может построить не менее серьезные.

– Не могу я рядом с тобой серьезно, – признался Игорь. – Щелкает что-то внутри. Раз, и глупею.

– А я люблю умных мужчин.

– Это значит «да»?

– Я сейчас с ума сойду, как еще намекнуть?

– Тогда полетели завтра на Кан-Ван, – загорелся Игорь. – Там суперский пляж.

– С каких пор тебе разрешили пользоваться Закрытым миром? – с подозрением спросила Соня. – Льготы Вершителя?

– Убедил смотрителя Кан-Вана, что мне передышка нужна, – сказал Игорь. – Морально устал.

– Тогда без релакса никак, – согласилась Соня, – чтобы окончательно не выгореть.

– Вот и я о том же! – обрадовался Игорь. – А Кан-Ван на Кубу похож. Словно с нее копировали. Песок белый-белый… Я всегда на Варадеро хотел слетать.

– Сейчас-то какие проблемы? – пожала плечами Соня. – Лети! Все лучшие места твои.

– Сейчас не то, – с грустью сказал Игорь. – Всякому воплощению и времени – свои локации.

– Ого! – воскликнула Соня. – Когда Вершитель стал мыслителем?

– Опять иронизируешь? – сказал Игорь без обиды. – Так что, летим на Кан-Ван?

– И каков план действий?

– Чего?

– Развлекать меня как будешь? – Соня не сводила с Игоря глаз. – Я, между прочим, грустить не люблю.

– Э… – почесал макушку Игорь. – Серфинг опробуем, волну поймаем…

– А если я не хочу ловить волну? – изобразила каприз Соня.

– Тогда просто поваляемся на песке, – предложил Игорь. – Тела проявим и поваляемся.

– Та-ак, уже интереснее…

– Не понял?

– Так и будем валяться? – Соня еле сдерживала смех.

– А что не так? – насупился Игорь.

– Ты хотя бы раз попытался меня обнять? – вдруг спросила Соня.

– Ни разу… – растерялся Игорь, сжавшись маленьким испуганным воробышком.

– Эх, мужчины… – махнула рукой Соня.

– Ну, мало у меня опыта! – возразил Игорь. – Мало!

– Наконец-то! – Соня подняла вверх большой палец. – Прорвало…

– Да, прорвало, – согласился Игорь. – Мне же все некогда было: учился, боксом занимался, времени на амуры почти не оставалось.

– А девушки были?

– Конечно.

– Успех?

– Максимум – два свидания. Я ловил себя на мысли, что полнейшую ерунду несу, лишь бы понравиться, а так не должно быть. Взаимное притяжение изнутри должно идти, от сердца, а не от языка. После тех неудачных свиданий, я свой образ девушки создал. Идеальный. С ним и жил.

– Ой, Игорек, с другой стороны мне открываешься, – недоверчиво сказала Соня. – Оказывается, в идеалы веришь.

– А что в них плохого? – удивился Игорь. – Когда воспринимаешь женщин как существ с другой планеты, идеалы не дают потеряться. Ни там, ни тут. Некоторым вообще рассудок сохраняют. В Небесном городе ведь как? Воевать с демонами учат, а на курсы ухаживания за ангелессами не направляют…

– Курсы не помогут, – уверенно сказала Соня. – Если не секрет, каков он, твой идеал женщины?

Игорь сразу же покраснел.

«Вот это да… – удивленно подумала Соня. – Может, зря я полезла с этими идеалами?»

Игорь еще немного помялся и ответил:

– Мой идеал – это ты…

Соня замерла: «Она – чей-то идеал? Ничего себе история! Лестно слышать, но неожиданно!»

– Это правда? – зачем-то затребовала она подтверждения.

И тут Игорь раскрылся:

– Я когда на тебя посмотрел, в том продуктовом магазине, а после на злосчастном пешеходном переходе, то понял: «Все, Строчкин, пропал». Честно сказать, в институте пару раз тебя мельком видел и, признаюсь, не вспомнил даже, когда при получении первого задания твое фото на экране планшета появилось. А уже в вихре, когда тебя на руках нес, все всколыхнулось…

– За любовь бороться нужно! – сверкнула золотым взором Соня.

– Решил в Небесном городе с тобой объясниться, но то одно, то другое отвлекало. Плюс, как уже говорил, мало опыта.

– Мало опыта, мало опыта… – Соня значительно сократила дистанцию, подвинувшись ближе к Строчкину. – В свете последних событий твое замечание о «женщинах с других планет» самого не смешит? Когда можешь планетами жонглировать! Вместе со всеми обитателями женского пола.

– Да ладно тебе, – смутился Игорь.

– Вот тебе и «ладно», – передразнила напарника Соня. – Ждешь, вас, ждешь, и что ж? Все женщинам, даже ангельским, самим налаживать отношения приходится… – она придвинулась еще ближе, и тогда Игорь осторожно обнял ее за талию: с чего-то нужно начинать…

По его эфемерным пальцам скользнули голубые «змейки», напряженные ладони ощутили в тонком теле Сони необычное перераспределение энергии. Резкое повышение температуры указывало на подготовку к выплеску силы созидательного свойства. Игорь понимал, что и на этом уровне можно хорошо друг друга узнать, но хотелось других ощущений, доступных лишь при полноценном физическом проявлении…

Забронированный Игорем проход на Кан-Ван открывался только завтра. А ждать не хотелось.

Игорь спросил, была ли Соня на Мальдивах. Услышав отрицательный ответ, он предложил погреться на теплом песке одного из островов. Соня игриво улыбнулась, и они спрыгнули с облака.

И закрыло глаза Небо, и волны с осторожностью гладили золотой берег, а в ближайших зарослях с экзотическими растениями и птицами все на несколько часов замерло. Даже проказник ветер отгонял бесцеремонных братьев, осторожно прикладывая указательный палец к губам. Он столько странствовал по миру, что давно знал: бывают в жизни моменты, когда двоих никто не должен беспокоить. Ни шагом, ни взглядом, ни дыханием.

После успешных начинаний на воображаемом Игорем листе бумаге сами собой появились слова песни:

Где твои черные локоны?

Что же ты с ними сделала?

Ты теперь – златоокая,

Многокрылая, смелая.

Мы под небом качаемся,

На седых облаках,

И почти растворяюсь я

В твоих нежных руках.

Понимая, что счастлив я,

Для тебя я все сделаю,

Как иначе, любимая?

Многокрылая, смелая.

Я сорвусь с облаков,

Чтобы в роще земной,

Нарвать лучших цветов

Многокрылой, родной.

На Кан-Ван они тоже слетали, но немного позже. Да, море, да, пальмы и белый песок, но Мальдивы забыть не получилось. Их редко кто забыть может. Что за прекрасные острова!

Глава 32. Дела Люциферовы

Когда-то он был неописуемо красив, грациозен и казался продолжением самого Света, дарящего радость безоблачного бытия, ласкающего солнечное тело золотистыми лучами и шепчущего беззаботной душе только прекрасные слова. Его называли Несущим Свет, Светоносным.

Вытачивая чадо из податливой материи звезд – Люциды, Создатель не мог нарадоваться новой жизни, настолько она вышла стройной и лучезарной, игривой и доброй, всегда желающей услышать, что беспокоит других, заботливой, приходящей к Престолу со словами: «Как прошел твой день, Отец? Не расстроил ли кто? Нет ли усталости после создания очередного ландшафта или племени? Не требуется ли помощь?» Кто подумает, что такой чудо-ребенок попытается когда-нибудь навредить своему родителю? Но, как это часто бывает, полное отсутствие видимых изъянов не уберегло идеальное чадо от одного разрушительного качества – безмерной гордости.

Наделенный силой, равной силе отца, ребенок быстро рос и незаметно менялся, превращаясь в шестикрылого серафима, вздумавшего однажды, ни много ни мало, сместить Создателя с Престола. Чаду претило, что нужно всякий раз спрашивать разрешения на любое дело. Зачем, если можешь создавать миры сам? Светоносный сеял недоверие к Создателю среди своих братьев, объясняя, что они не станут свободными в выборе, пока считают себя рабами Отца. Настоящая Свобода возможна только с таким же Творцом, но имеющим более широкие взгляды. Несущий Свет рассуждал так: «Зачем абсолютная Власть и Знание старику, пусть и Создателю целой Вселенной? Надо давать дорогу молодым! Если вылеплен „по образу и подобию“, свети в полную силу, совершенствуй „образ“ и надолго не задерживайся в „подобиях“. Управляй Вселенной! Пусть старик поделится, а уж я власть преумножу, стану править рациональнее и создавать более совершенные миры». Обычно Несущий Свет не договаривал последней фразы: «Миры, где будут внимать только мне…»

Однажды Создатель отлучился по делам, а Светоносный взошел на Престол и приказал внимать ему так же, как и Отцу. Но искусителя не поняли.

Как он посмел? ИНАКОМЫСЛИЕ! ЗЛО, РАЗЛАГАЮЩЕЕ ПРАВИЛЬНО СКРОЕННУЮ РЕАЛЬНОСТЬ! Не поняли и разгневались. Отлучили от Престола и Хора, прогнали из родного дома вместе с верными братьями, которым он успел пообещать слишком много благ и возможностей.

В те далекие времена Несущий Свет и его братья еще были сильны и имели пылающее божественным огнем оружие. Впрочем, это не помешало сторонникам Отца сбросить с Небес отступников. Проиграв битву, Светоносный падал с товарищами ВНИЗ целую вечность. Падал и видел, как чернеют некогда роскошные крылья, обугливаются перья, как появляется на золотой коже противная чешуя, а на лбу вырастают острые рога.

Но Отец не стал уничтожать главного отступника и присягнувших ему на верность товарищей. А может быть, решил, что равного себе по силе не одолеть, а можно лишь максимально отдалить, придумав наказание, соразмерное худшим чертам падшей сущности: гневу и тщеславию.

Отец наказал нерадивому чаду самозабвенно служить в одном из недавно сотворенных миров, сплошь покрытом урожайными полями, цветущими садами, зелеными лесами, быстрыми реками, бескрайними голубыми морями-океанами, отвоевавшими у суши большую часть пространства. Но Отец запретил любоваться их великолепием, и под плодородной ПОВЕРХНОСТЬЮ этого мира определил чаду мрачное место, где повелел работать с тонкими проекциями тел местных жителей, некогда изгнанных из рая. С ДУШАМИ.

Отец наказал искушать их, дабы проверить силу Веры в Создателя, ибо каждый имеет выбор: поддаться соблазну и продать душу Тьме или вытерпеть лишения и подняться на Небеса. Многие проверку не проходили, поэтому получали дополнительное время подумать над опрометчиво сделанным выбором. Подумать под поверхностью Земли, где павшему серафиму предстояло бесконечно отделять в душах грешников Свет от Тьмы. Как иным грешникам во время прохождения мытарств приходилось отделять воду от молока…

Но что Отец оставил Несущему Свет от самого Света? Только упоминание в имени? Только звук, тревожащий глубины памяти, задевающий струны прокаженной души, с великим трудом выдыхаемый во мрак подземелья? И всякий раз больно произносимый, потому что возвращается коротким, оглушающим ударом. Безжалостной пощечиной СВЕТА!

ЛЮ-ЦИ-ФЕР!

Сам-то Люцифер решил, что давно пора все изменить и получить власть не только над душами грешников, но и над остальными, заслуживающими Рая своими деяниями еще при жизни. А после… взлететь выше звезд и забрать у Отца его Престол.

Но сначала надо призвать на постой Вечную Тьму. Когда находишься недалеко от ее первородного источника, это вполне возможно.

* * *

Планету уродовали бесформенные пятна городов. Постепенно умирая, они оставались под контролем Смотрителей. На фоне общего упадка мегаполис Анару еще пульсировал тусклыми огнями, раскинув железобетонные щупальца на целый континент, со зверским аппетитом переваривая в бездонном чреве спутанные клубки коммуникаций.

Анару существовал на остатках териниума. Синтез этого вещества требовал золота. Запас желтого металла, когда-то заготовленный на Терре, давно закончился. «Золотые» времена канули в Лету вместе с проигранной за Солнечную систему войной. Сейчас ресурсы менее удачливых звездных систем таяли вместе с возможностями новых завоеваний.

Териниум требовался и реактору, запускающему гибридные двигатели планеты. Основанные на биотехнологиях, они имели «жабры». Дыша ими в космосе, двигатели превращали его материю в энергию для межзвездных путешествий.

Анару неустанно чадил километровыми трубами производственных кварталов, где вкалывали в четыре смены сервусы, не знавшие развлечений, кроме работы. Сервусам предписывалось поддерживать смердящее дыхание мегаполиса, а чтобы воспоминания не отвлекали от полезной деятельности, их начисто стерли из памяти. Вшитый под кожу контроллер отслеживал все перемещения, а бесстрастный Координатор, заметив отход от станка или собрание числом более двух, подавал сигнал тревоги на болевые рецепторы. И тело обжигало огнем… Нерасторопность при погрузке в транспорт, следующий на завод, тоже наказывалась болью.

В барачных каморках сервусов были лишь жесткие койки и уборные, а под самым потолком находилось малюсенькое оконце. Единственным «послаблением» был короткий перерыв на сон, но над дверьми каморок висело табло с бегущей строкой: «Когда одни спят, другие уже работают». Применив специальные стимуляторы, можно было и вовсе обойтись без сна, но тогда тела сервусов изнашивались вдвое быстрей. Восполнение же потерь было проблемой: на покоренных планетах не осталось рабочих рук, а производство механических работников Владыка Старой планеты категорически отвергал. «Запомните! – говорил он. – Для меня, Рондура Единственного, особо ценно энергетическое поле сервусов. От поля можно „заряжаться“, а от „железа“ какой прок?»

Непрерывно функционирующие производства поставляли материалы для ремонта самих производств, домов, ветшающих без полноценного обслуживания, запчасти для кораблей поддержки воинов-инлунгов и транспортировки захваченных на других планетах пленников, синтетическую пищу и одежду для сервусов, Координаторов и Смотрителей.

Воинам-инлунгам не требовались пища, обмундирование и оружие. Инлунги сами были оружием – управляли пространством, а в космосе находились без дополнительных приспособлений. Для межзвездных перемещений инлунги использовали крылья, дарованные Источником – средоточием силы, извлеченной Рондуром из Черной дыры. Сила обеспечила Рондуру военное преимущество над остальными мирами, но за покровительство постоянно требовала свежую кровь. Синтезированным заменителем Источник не удовлетворялся: выплюнув подделку, он закрывался на долгое время, повергая Рондура в ярость и уныние. Без Источника Владыка и его воины дряхлели. Дряхлость – это неизбежная потеря силы и власти, а больше всего Рондур боялся лишиться трона.

Дворец, где стоял трон, напоминал коготь, выгнутой «спиной» цеплявший вечно свинцовое небо. К трону вели тысячи ступеней. Если поставим египетские пирамиды одна на другую, то получим такую же длинную лестницу. Преодолевая ступень за ступенью, к трону приблизишься измотанным, как после восхождения на Эверест.

Возможность Полета исключала проблему пешей усталости, а широкие взмахи крыльев приближали Люцифера к верховному жрецу, более древнему и кровожадному, чем все представители египетских и ацтекских божеств.

Невысокий и коренастый хозяин трона был облачен в доспех, напоминающий самурайский. Многочисленные щитки создавали эффект мокрой черепицы, открывая перевитые толстыми жилами руки, а за поясом, сплетенным из живых, мигающих желтыми глазами змей, торчало удлиненное подобие меча-катаны. На самом деле меч был больше антуражем, чем реальным помощником в бою. Рондур легко расправлялся с противником и без меча.

Когтистые пальцы Рондур украсил перстнями с красными и черными камнями. Кожа жреца была белее муки, а виски освещались расширителями возможностей «управления» – крошечными дисками-имплантантами. «Самурайская» харизма дополняли огромный нос, разрезанный по переносице неровным розовым шрамом, густые брови и почти полное отсутствием губ, поглощенных широким острозубым ртом. Подбородок же Рондура мог соперничать остротой со стрелами.

Сначала гостя заметили змеи на поясе Владыки, зашипев в три головы и высунув раздвоенные языки, затем и сам Рондур приоткрыл оранжевые глаза и едва заметно выразил Люциферу приветствие. Первые слова Рондура сразу же убедили повелителя Преисподней, что аппетиты некоторых властителей со временем не меняются.

– Не спрашиваю, как ты долетел: вежливость – атавизм, – без предисловий начал Рондур. – Но поскольку ты преодолел такое огромное расстояние и даже Барьер между Вселенными, я делаю вывод, что без меня с Небесами ты уже не справляешься. Растерял хватку. Раз решил просить меня о помощи, то наверняка понимаешь, что мне нужно…

– Кровь, золото и исполнители, – договорил за Рондура Люцифер.

– Именно, о несший когда-то Свет! – согласился Рондур. – Кровь наполнит Источник и восстановит силы, а золото вдохнет энергию в мои машины. Редкоземельные металлы Терры, вместе с золотом, возобновят синтез териниума, и это укрепит мощь стен и кораблей, а исполнители – перезапустят в городах все процессы, но сначала дадут мне самое важное – кровь! И тогда круг замкнется.

– Помню-помню, – сказал Люцифер. – Души вас не интересуют, хотя некоторые инлунги не гнушаются излучаемой ими субстанцией…

– Что ты, это крохи, – возразил Рондур, – маленький кубок игристого для боевого настроя. Тонким полям никогда не сравниться с силой Источника! Но я помню, что ты желаешь безграничной власти над Искрами, без надзора дотошных ангелов. Мои же слуги не хотят отвлекаться на бытовые мелочи: строить, создавать вещи и поддерживать порядок в домах. Поэтому мне и требуются носители душ! Отдав души здесь, они по откалиброванному каналу, польются в твое глубокое подземелье. Без всяких там Небесных Судов! – Рондур громко расхохотался. – Но для этого мне нужна самая малость… снова у вас появиться.

– Сейчас самый удобный момент, – с воодушевлением произнес Люцифер. – Ангелы ослабли, как и Совет Хоров. Детишки, выявленные с помощью морально устаревшей системы вариации, еще не готовы полностью заменить престарелых вершителей Терры…

– Не стоит недооценивать наших врагов, – остановил Люцифера Рондур. – Козырей в рукаве у них всегда достаточно… Ты сам когда-то переоценил собственные возможности, и где обитаешь? В глубокой дыре, откуда прилетел просить помощи…

– Сотрудничества! – воскликнул Люцифер.

– Ладно, черный серафим, это стариковское ворчание. Давай по делу. Кроме Земли-Терры мне также потребуется Сатурн. Последний – кладезь особенных ресурсов.

– Сатурн поделим… – возразил Люцифер. – У меня там свой интерес. В недрах планеты средоточие первоначальной СИЛЫ, а над ней – Титан, где и жидкость и атмосфера…

– И Ад номер два… – иронично заметил Рондур. – Бедный Эгонах. Скоро закроет свою лавку, в которой давно нечего предложить. Если Земля дает миллиарды кандидатов на перевоспитание, то на других планетах и тысячи не набрать. Не обитающие на Земле сообщества настолько совершенны в морально-этическом плане, что их душам не требуется «очистка».

– А как же Марс и Венера? – напомнил Люцифер. – Их сообщества еще воспроизводят способных на ошибки и… на оборону своих миров.

– «Конники» и «лучники»? – отмахнулся Рондур. – Оч-чень много «душевного» материала! А о «молотобойцах» Меркурия почему не говоришь? Крушат и грешат, но редко? Эгонаху давно пора сшить костюм для светских раутов, а не бесполезно бряцать доспехами. Не в пример трудяге Ренмароху. Как он, кстати, эксцентричный модник? Справляется?

– Не всегда безупречно… – ответил Люцифер.

– Не суди строго! – сказал Рондур. – Ценю предприимчивую молодежь. Но после твоего громкого выступления ваш Создатель определенно рассчитывал на большее. Даром что оставил повсюду запечатанные объемы для «очистных» городов…

– Но распечатаны они только в двух местах, – с сожалением заметил Люцифер.

– Не торопись с выводами, – усмехнулся Рондур. – Вдруг я помогу разочароваться в ангельском строе не только землянам?

– Вы на многое способны…

– Знаю, – сказал Рондур. – Кстати, мне еще Плутон нужен.

– Мне тоже, – вторил Рондуру Люцифер.

– Какой ты упрямый! – нахмурил свои широкие брови Рондур. – Тебе-то Плутон зачем понадобился? Ностальгия замучила?

– Он интересен мне с исторической точки зрения…

– Да уж, попели вы там славно! – обнажил острые зубы Рондур. – Только горячительного не разрешалось, чтобы еще громче псалмы исполнять… – Широко раздувшиеся ноздри Люцифера Владыка Старой планеты оставил без внимания.

– В пении нам равных не было, – немного обиделся Люцифер.

– Брось ты, Люц – предостерег Рондур. – Все давно прошло. Что ты сейчас можешь изобразить, кроме похоронного марша? Молчишь? А по поводу Сатурна и Плутона я решил так. – Владыка с энтузиазмом потер белые ладони. – Сатурн станет полной оплатой за требуемую тобой услугу, на Плутоне же можешь оставить себе свой Храм, а вот расположенный рядом с ним Источник станет моим.

– Мы еще вернемся к этому разговору, – напрягся Люцифер, – но вижу, вы уверены в скором прибытии. Тогда скажите, как преодолеете БАРЬЕР? Тихо, как я, просочиться не получится. Не опасаетесь ли случайно побеспокоить Создателя?

– Силы моих таранов и резаков хватит, чтобы проделать в соединяющей Вселенные стенке дыру, сквозь которую пройдет десяток подобных моему миров, – самоуверенно произнес Рондур. – И твой Создатель мне не страшен. Да, в прошлом ему удалось меня победить, но тогда и ты, БЕЛЫЙ СВЕТОЧ, был на ЕГО стороне.

– Дела минувшие… – сказал Люцифер, отводя взгляд.

– Но труба-то, затягивающая пространства в пасть черной дыры, до сих пор цела? – спросил Рондур.

Люцифер о чем-то вспомнил, но Владыке не ответил.

– Цела, я чувствую, – наседал Рондур.

– Слышал, она спрятана на Эриде и переведена в режим глубокой консервации, – неохотно признался Люцифер. – Я давно потерял доступ к ее возможностям. Понимаю, почему вы завели о ней речь: используя силу черных дыр, она помогла вышвырнуть Старую планету за пределы Солнечной системы. Неужели вы подумал о повторении сценария?

Рондур помрачнел:

– Мог разверзнуть дыру и поменьше… Вы, серафимы, в бою полностью теряете разум…

– Вы и сейчас используете подобную энергию?

Владыка стал еще черней.

– И природа ее происходит из Вселенной, близкой по характеристикам вашей, поэтому и помогает… – невозмутимо продолжал Люцифер.

– Зачем давить на больную мозоль? – надул щеки Рондур. – Признаю: Источнику не хватает питания, но, поверь, перед ударом мы обязательно изыщем резервы и досыта его накормим.

– И когда же нам ждать вашего… прибытия? – спросил Люцифер, ожидая реакции Рондура.

– Не будем торопиться, – ответил Рондур. – Сначала вышлю разведчиков. Пусть осмотрятся, измерят толщину пространства в слабых местах.

– Могу предложить своих. Даже «закладки» под пробои имеются. Ангелы о них не знают… Дернем с обеих сторон.

– Твоим я не доверяю, – сказал Рондур. – До меня дошли слухи, что разболтались они совсем: пиры, рулетка, дармовые души. Меня на них нет! Искры можно использовать рациональнее, а не раздавать в награду не пойми за что…

– У нас уникальная система стимулов, – не согласился Люцифер. – Лишнего никто не получает.

– На твоем месте я бы усилил дисциплину, – вздохнул Рондур. – Иначе получишь абсолютный хаос, а его даже я не приемлю. Но оставим в стороне бытовые проблемы! Предлагаю обговорить стратегию возвращения…

– Полностью в вашем распоряжении, – слегка кивнул Люцифер. Голову он ни перед кем не склонял.

Над головами властителей душ и тел развернулась объемная карта. На границах чужих Вселенных загорелись места будущих «пробоев» пространства.

Зло обсасывало каждый пунктик своих черных планов, как сахарную косточку. Главное, чтобы нашлись герои, способные эти планы разрушить. Ведь надежду еще никто не отменял.

Глава 33. Совет Хоров

У каждой планеты свое звучание. Земля раскладывает на несколько голосов красивые арии, Венера бесподобно воспроизводит контральто, Уран и Нептун хрустальными нотами щекочут отражаемое от ледяных тел эхо, исполин Юпитер из глубины кровавых штормов наращивает бесподобное крещендо, Марс отбивает в гонги боевые ритмы, а изрытый кратерами Меркурий поет красивые баллады о великих звездных рыцарях. Но все планеты уступают в силе звука своему королю – лимонному Сатурну, рычащему на низких тонах, постепенно переходя на неизвестные звуковые высоты и передавая на роскошные кольца раскачивающие космос вибрации.

Неповторимая музыка планет – заслуга Хоров, отпугивающих злые сущности, способные заполонить все вокруг, не исключая пространства ангельской столицы. Именно поэтому защита Кайтерии имела множество уровней. Игорь убедился в этом, отправившись с Соней и архонтом на заседание Совета Хоров – управляющего органа планет Солнечной системы. Пришлось преодолеть глухие посты четырех стационарных куполов, затем погрузиться в недра «обрученного» гиганта, где, под очередным куполом, располагались тысячи золотых сферических зданий. В самой большой из сфер находился гигантский зал. Материал его пола и стен напоминал мрамор, осторожно мерцал мелкими звездочками и казался живым.

У входа в зал стояли стражи ослепительной красоты, в простых белых платьях и открытых сандалиях, с обнаженными мечами за поясами и тонкими трубами в руках. В центре зала вокруг белого стола располагались семнадцать тронов с резными спинками. Три трона были свободными, на остальных восседали величавые представители планет Солнечной системы.

Хор каждой планеты делегировал в Совет двух кандидатов: «пряху», хранящую от разрывов космическую материю, и защитника «пряхи», отвечающего также за безопасность планетарного щита.

Анирон успел просветить Игоря, что карликовые планеты, Плутон и Эрида, обитателей, а значит, и Хоров, не имели. Однако Плутон хранил Источник силы голосов (почему, Игорь понял позже), а на Эриде находился музей артефактов, возникших при создании Солнечной системы. Хранитель музея Тогур был внештатным членом Совета Хоров и предпочитал затворничество. Обращались к старику лишь при необходимости извлечь на свет одну из заряженных космосом вещиц.

Получалось восемь Хоров. Цифра символизировала не только бесконечность Вселенной, но и неисчерпаемость силы голосов, поддерживающих звездную систему в состоянии стабильности.

* * *

Когда Вершители повернулись к гостям, архонт почтительно склонил голову.

– Словно вчера встречались мы с вами в стенах Бастиона, – сказал Анирону мужчина с изумрудным взглядом. На мужчине был строгий алый костюм, в руках – белая трость. – Но время не стоит на месте, и уже сегодня вы приводите к нам новых помощников.

– Вариатор не ошибся, Оэдор, – архонт слегка подтолкнул Игоря и Соню к столу.

– Не смущайтесь, – глава Совета Хоров поманил к себе стушевавшуюся молодежь. – Все мы здесь братья и сестры, все – в равных правах…

– Приветствую молодых Вершителей! – громко произнесла женщина в пышном алом, в тон костюму Оэдора, платье. – Я рада, что космос учел ваши старания и принял в нашу Семью!

«Солиантра, правая рука главного…» – вспомнил Игорь. «Правая рука» походила на Оэдора иконным ликом и властным взором.

Будучи серафимами, Оэдор и Солиантра имели равные возможности для преобразования космической материи и обслуживания планетарных щитов. Верные гвардейцы Создателя превосходили остальную ангельскую братию в возможностях и наводили порядок в самых проблемных секторах.

– Интересные Искры разбужены, – Солиантра не отрывала от Игоря оценивающего взгляда. – Для них юно само понятие «древность».

– А по виду не скажешь, – улыбнулся Анирон.

– Вид обманчив, вспомните херувимов. – Солиантра переключила внимание на Соню. – И новые Вершители скоро докажут это.

Почувствовав колоссальную силу «серафимши», напарники одновременно подумали, что с этой ангельской особой лучше не спорить.

В метре от Солиантры сидел Таданат Иклим – длинноволосый брюнет в зеленом балахоне, с черной повязкой на глазу и покрытым шрамами лицом. Представитель Хора Венеры буравил гостей единственным оком.

«Корсарша» в зеленом, без шрамов и повязки, но в черном платке и с бусами в виде клыков удостоила напарников надменным взглядом карих глаз. Возможно, предшественники Игоря и Сони нравились ей больше, или же причиной неприкрытого недружелюбия был скверный характер.

«Тигиза Отчаянная», – подсказала Соне память.

«Не представляю их с крыльями, – скрыто сообщил Соне Игорь. – На палубе шхуны – да, с абордажными крючьями…»

«На Венере комфортно существует целое пиратское сообщество…» – так же скрыто прошелестела Соня, объяснив вызывающий вид венерианцев.

«Слетаем туда и тоже кого-нибудь возьмем на абордаж», – предложил Игорь.

«Только злых пиратов, потому что перед нами – их противники…» – уточнила Соня, еще раз убедившись, как обманчив вид некоторых сил Добра.

«Как в целом ощущения?» – сменил тему Игорь.

«Как в зоопарке, – призналась Соня. – Только в клетке мы, а не мартышки».

«Не хочу быть мартышкой!» – Игорь отправил Соне образ обезьяны, швыряющей в зеркало камень.

«Придется потерпеть, мы же как бы на смотринах…» – расстроила напарника Соня.

Недалеко от венериан откинулся на спинку трона выходец с Урана – желтоглазый Крож Алет. Его длинные песочные усы свисали на мощную грудь, «плиты» которой обтянула янтарная кольчужная рубаха. Ничем не уступала Таданату в силе Жаватра Анига – раскосая уранианка с маленьким синим ртом, полным острых зубов.

«Подозрительная особа, – подумал Игорь. – Весьма опрометчиво подставлять такой мадам свою шею». Но Соня уже знала, что зубы части жителей Урана длиннее, чем у Жаватры, и жители эти ни в одном из воплощений не попадут в Совет…

По правую руку от Оэдора гордо восседал Артиний. Вершитель с Марса, подобный античному богу, поразил Соню бронзовой кожей и совершенством черт лица. Ожившая скульптура смотрела сейчас на представительницу Хора Земли антрацитовыми глазами, беззастенчиво срывающими с ангельской ауры слой за слоем…

На ухо Артинию с легким смешком что-то прошептала красавица в струящемся оливковом платье, марсианка Эрадиния. Обычаями и порядками марсиане напоминали спартанцев и готовили лучших в Солнечной системе воинов.

Темноглазая Суннири из Хора Нептуна была улыбчивым созданием, одетым в голубые одежды, хрупким, с белыми губами и коричневыми волосами. Густые локоны разбавлялись красными прядками. Суннири не переставала демонстрировать доброжелательность вместе со своим худощавым защитником – Толом Рагом, соперничающим с ней бледностью губ и шириной улыбки.

Юпитер представляла Халплада – плечистая и мускулистая обладательница огромного бюста. Напарник Халплады звался Хальпиулом и, будучи раза в три ее шире, обеспечивал паре особенную гармонию.

«За таким буквально как за каменной стеной», – вздохнула Соня, отводя взгляд от необъятных бицепсов Хальпиула. Игорь, напротив, взгляд на юпитерианине задержал, подумав, что на планете гигантских штормов и молний с менее колоритной фигурой просто не выжить.

За Хор Меркурия отвечали Атэллия и Ситарк. Немного сгорбленный, похожий на хмурого Гефеста, он был одним из проектировщиков Небесного города, а его рыжеволосая напарница когда-то руководила главным догматером (аналогом земного университета) своей планеты. Соню удивил пиджак Атэллии – ярко-желтый, с торчащими вдоль рукавов вороньими перьями. Для представителя расы, объединяющей не только воинов, но и ученых, наряд был весьма вызывающим.

Одежда и внешность Вершителей, их прошлое и настоящее говорили о том, что жизнь бурлила не только на Земле, но, по причине эволюционной и ментальной незрелости земной цивилизации, была скрыта от землян, особенно от электронных глаз «продвинутой» космической техники. Конечно, кое-что этой технике показывали: голые равнины, горы и подобия развалин как туманный намек на былое существование обитателей планет.

Вдруг за спиной Оэдора возникли две серебряные сферы, из которых молча появились те, кто навсегда изменил судьбы Игоря и Сони. Кандидаты на уход из Совета, претенденты на другой уровень Бытия, рожденные на Земле во времена, когда она еще называлась Террой, а Лемурия с Атлантидой еще не появились на картах.

Мергон, некогда великий воитель, сохранил армейскую выправку, а убеленная сединами Лекрония – первая жрица Светлых Храмов – располагала к себе добрым, приветливым взглядом, она напомнила Игорю его бабушку.

– Подойди ко мне, – обратилась Лекрония к Соне. – Значит, теперь космосу помогаешь ты? Точнее, тыправишь космос.

– Вы не оставили нам выбора.

– Не мы – механизмы Мироздания.

– Иногда мне хочется ничего о них не знать.

– Уже слишком поздно. Ты, со своим другом и защитником, – в Семье. Поэтому я с полным правом могу поинтересоваться у своей «сменщицы», понимает ли она, насколько совершеннымправи́лом обладает?

– Скоро появится отличная возможность испытать его совершенство, – ответила Соня.

– Звучит самоуверенно, – произнесла Лекрония с легким удивлением. – Но я узнаю в тебе себя прежнюю, бросающую вызов целой Вселенной.

– Для подобных «вызовов» нас хорошо подготовили, – спокойно парировала Соня.

Наблюдая за диалогом земных Вершительниц, Эрадиния снова приблизила к уху Артиния бронзовые губы. Выслушав «пряху», марсианин спрятал надменную улыбку и поднялся с трона:

– Не стоит ли опасаться, что милая ангелесса начнетправить космос в интересах ДРУГОЙ СТОРОНЫ?

– Вас смущает цвет моих крыльев или их количество? – Соня бросила на Артиния невинный взгляд и элегантно взмахнула сразу четырьмя «перемещателями».

– Цвет, темный колер! – Артиний нервно постукивал перстнями по отполированной поверхности стола. – А по количеству вы на два уступаете присутствующим здесь серафимам.

– Поймите, перекись водорода мне уже не поможет, – изобразила сожаление Соня. – И поверьте, резкая смена флагов меня не прельщает.

– Не шути, деточка-домино, ты еще не представляешь своей ответственности… – лицо марсианина приобрело темно-бордовый оттенок.

– Уже представляет, – сказал Оэдор, подходя к Соне. – В отличие от Игоря, в ней я не сомневался. Даже сейчас, несмотря на двойственность окраса. Соня в своем предназначении сомневалась, предполагая, что ее с Игорем используют. Но все испытания задумывались для полного раскрытия потенциала будущих Вершителей. К тому же Вариатор не находит случайных претендентов. Для каждой Искры все, или почти все, давно предписано. В данном случае, это защита Солнечной системы. Почетная миссия, не связанная с желанием сделать кого-то жертвой экспериментов. Другое дело, когда кандидаты отбираются инициативой снизу… – Оэдор многозначительно посмотрел на архонта. – Да, уважаемый Анирон? Есть что-то, снова не доведенное до нашего сведения? Или вы наигрались в местных героев?

Синий взгляд архонта посерел.

– Иногда местные герои создают базис для прихода героев глобальных, угодных Отбору и Вселенной, – возразил Анирон. – Не будь Клима Караваева, не было бы и зафиксированного сценария действий в Подземном городе, проторенной дорожки, которой последовали наши юные кандидаты. Пусть и с некоторыми отступлениями… Принцип цикличности событий никто не отменял: что не срабатывает в одном времени, повторяется, реализуясь с более высокой вероятностью, в другом. Вам ли не знать, что для этих Искр все планировалось давно и свыше. Не прими мы в свои ряды Николая Белова, кто-то другой не стал бы во время выполнения собственного задания инициативно лететь на Землю и спасать Игоря от поглотителя, а Соню от натравленных поглотителем коллекторов. Кто-то другой, не имеющий опыта работы в Тайной канцелярии Петра Великого, мог не справиться с инициацией Адели. Не будь у нас Адели, со всеми лекарскими талантами, Соня погибла бы от яда Ренмароха. Наконец, не «подними» мы с полей сражений Первой мировой Гиранэля, другой учитель по боевому оперированию не подготовил бы Игоря так, как это сделал француз. Он же отдал почти весь жизненный ресурс, защищая Игоря в башне Ренмароха. Возвращаясь к Адели, замечу, что она не имела бы мотивации ответственно исполнять врачебный долг, не зная о чудесно спасенном муже. Сама мысль о том, что любимый человек цел и находится поблизости, дает женщине силы сдвинуть с места не только горы, но и целые континенты. Допускаю, что у испытуемых могли возникать сомнения, но я верил в обоих. Нам действительно посчастливилось привести сюда Искры с древнейшей историей зарождения и воплощений, не всегда связанных с подшефной мне планетой. И причем тут, простите, перья? Бывает, я и о своих перьях нестандартно думаю: «Были бы темнее, выглядел бы стройнее», а иногда и хотел бы от них избавиться, особенно утром, когда они противно набиваются в рот…

После речи архонта у Сони и Игоря возникло чувство, что Попечитель Земли сказал не все. «Закрыл глаза на наши давно не романтические отношения и физические „кульбиты“? – размышляла Соня. – Это же табу! Не просто так архонт вещал о НОВЫХ ГЕРОЯХ, угодных Вселенной. Интересы в ней у всех разные…»

Игорь тоже не услышал от архонта некоторых имен.

«А почему же он про Моха забыл и про мой полет в другую Вселенную? Ох, непрост архонт…» – сделал выводы Игорь, но в его картине событий пока не хватало нескольких пазлов…

– Мой друг, вашей уверенности, рассудительности и чувству юмора может позавидовать любой, – сказал Оэдор архонту. – Это я вам как глава Совета Системы главе Совета Планеты говорю. Но, зная вас как неисправимого комбинатора, предположу, что история наших новых коллег может иметь неожиданное продолжение. А что до крыльев, прояви я сейчас свои шесть, они не закроют сразу столько окон…

Смутившись, архонт сложил свои необъятные «паруса».

– Насчет «древности истории» соглашусь, – добавил Оэдор. – Будучи воином в ста воплощениях, Игорь накопил колоссальный опыт воздействия на реальность, потому и стал Силой.

– А я? – спросила Соня.

– Твоя карта инкарнаций поражает нестандартностью носителей, – ответил Оэдор и обратился к Совету: – Когда в последний раз мы слышали о протоангелах?

Вершители всполошились, как один встали с тронов, и снова пронзили Соню взглядами. Она уловила быстро повторяющиеся мысли: «Неужели девчонка из существ, заложивших основы нашей деятельности? Невероятно! Соня – потомок кволлингов? Нонсенс!»

Когда все успокоились и расселись по местам, Соня захотела расспросить о таинственных предках, но Игорь задал свой вопрос:

– А почему Плутон не имеет Хора?

Оэдор непонимающе посмотрел на Анирона:

– Игорь не подключен к информационным полям?

– Абсолютное знание сводит с ума, – пожал плечами архонт. – Пожалейте мальчишку.

– «Мальчишку»? – вскинул брови Оэдор. – И «девчонку» заодно? Кто тогда пожалеет нас? Чернокрылые?

Соня понимала, что рано или поздно придется «подключаться» полностью, но была солидарна с архонтом: первая лавина данных едва не «погребла» под собой даже потомка протоангелов… Что говорить о воителе Строчкине, неделю отходившем от информационного удара?

В повисшей тишине раздался голос Лекронии:

– Когда-то Хор был и на Плутоне. Великий Хор! И пел он в ныне заброшенном храме Трубоглас. Под храмом до сих пор действует Источник Гул. Рядом с ним даже немой обретает голос.

– Сплошные чудеса, – вздохнул Игорь, – но бывшим хористам Плутона их больше не сотворить…

– Никто не знает, как он может измениться завтра, – сказала Лекрония, – но отчасти ты прав: серафиму, бывшему продолжением Света, а теперь проклинающему его, чудеса временно недоступны.

– Значит, это Люц…

– Здесь не принято произносить это имя! – предостерег Оэдор.

– Как скажете, – вздрогнул Игорь, – но я бы слетал на Плутон, прикоснулся к истории Великого Хора. Жаль, что не выдастся свободной минутки.

– Зачем ждать? – удивилась Лекрония. – Сейчас же отправлю тебя на место.

И Игорь «покинул» зал.

* * *

Перед взором Игоря предстало величественное строение, вырубленное в скале, с фасадом, разделенным галереями на четыре яруса, имеющее несколько глубоких порталов-входов со стрельчатыми арками. В арках – статуи трубящих ангелов. Острейшие шпили некогда фокусировали энергию для поддержания «обесточенного» ныне щита и дополнительной защиты остальных планет Солнечной системы.

Внутреннее пространство храма Трубоглас открылось Игорю разноцветными орнаментальными витражами, свободно пропускающими лучи света, и несколькими широкими нефами. Вдоль центрального нефа к нестерпимо сияющему алтарю тянулись ряды высоких черно-золотых колонн, перекрытых многочисленными сводами.

По обеим сторонам от алтаря, на просторном клиросе, появился ангельский хор. Все в белых искрящихся платьях, как на подбор высокие, стройные и красивые. Вперед вышел канонарх, за его спиной встали трубачи. Канонарх зычно возгласил строки молитвы, трубачи затрубили, а певчие протяжно запели. Взять любую из октав не составляло для них большого труда. Затем алтарь залил ослепительный свет. Источником его был подошедший к певчим регент. Ростом он доходил до середины колонн, золотыми крыльями отличался от остальных, а вся его одежда горела и переливалась яркими цветами. Возможно, регент забрал красоту у всех женщин сразу, но кого-то, подобного ему по внешнему великолепию, Вселенная не знала. Мужчина запел так, что его не смог бы заглушить и весь хор. Но этого и не требовалось, ведь Соло, способное менять миры и пространства, не заглушают.

Голосовые и инструментальными вибрации, сотрясающие храм, вырвались за его пределы. Разойдясь во все стороны широким веером, они ушли в небеса, покачали на высоких музыкальных волнах планету, зарядили щит и направились дальше – крепить пространственный «фундамент».

Картины храма и Главного Хора промелькнули в голове Игоря почти мгновенно, но впечатления оставили сильные. Игорь хотел промолчать и прокрутить «ролик» еще раз, но не удержался:

– Зачем он от этого отказался?

– И лучшего бывает мало, – с грустью ответила Лекрония. – Но давай прекратим разговор о Люцифере.

– Хорошо, – пообещал Игорь. – А я смогу так же петь? Уроки уроками, но только что я стал свидетелем совершенно иных вокальных возможностей.

– Странный вопрос, – удивилась Лекрония. – Вы являетесь главными певцами Хора. Опробуйте силы в Летароне – главном храме Небесного города. Его стены обязательно помогут настроиться на нужную тональность.

– Не забывайте, что вы и трубить способны, – добавил Мергон. – И даже «авторские» трубы создавать.

– Или сразу заказать у Тогуса, – посоветовала Лекрония. – На этот случай у него всегда припасена парочка реликвий.

– Но противостоять деструкторам придется не в храме, – напомнил Мергон, – а на просторах космоса.

– Хор поддержит вас, – подбодрила Лекрония. – От него очень многое зависит.

– Мы в нем уверены, – сказал Игорь, посмотрев на Соню. Та ободряюще кивнула, но для Игоря уже этого было достаточно, чтобы свернуть горы.

– Надо срочно включить вас во все контуры воздействия, – сказала Лекрония. – С полным информационным доступом. И не смотри на меня так, Анирон! Они со всем справятся. Но необходимо поторопиться: наше с Мергоном время на последних песчинках часов…

Мергон незаметно показал на потолок. Игорь его понял: подрастающее поколение однажды сменяет предыдущее. Таков закон Жизни.

Глава 34. «Оттуда уже дует…»

Планетоид затыкал собой поврежденную ткань космоса, словно «бутылочная пробка». По условиям задания требовалось вынуть ее и оперативно залатать «дыру», чтобы с ДРУГОЙ стороны не просочились токсичные субстанции. Анирон назвал это задание легкой «разминкой перед грядущими проблемами». Сам он подобных проблем не решал, ограничиваясь вопросами конкретной планеты, но советы давал мастерски. Понимая, что толку от его советов не будет, Анирон сослался на «архиважные дела» и поспешно удалился. Напарники сделали вид, что поверили загруженности Попечителя, и вежливо помахали ему ручкой.

Они успешно присоединились к Совету Хоров, но навыков управления космосом не имели. Чтобы восполнить пробел, молодых Вершителей направили в зоны локальных бедствий. Чужую среду пришлось сдерживать в условиях, максимально приближенных к боевым.

У планетоида общались мысленно. Соня пошутила, что некоторые могут надорваться от предложенной архонтом «разминки», и отправила Игорю образ человечка, тащившего на «полусогнутых» неподъемный груз. Игорь сделал вид, что не обиделся, и образом троса, закрепленного на поясе канатоходца, сигнализировал, что останется на подстраховке. Соня возразила, что Силе придется тянуть планетоид, а Господству, как положено, восстанавливать пространство. Следовало шустро создать вре́менную прослойку и еще шустрей уплотнить ее постоянной. Чтобы больше не «дуло». В общем, сплошные космические кульбиты…

«Давай, Игорек, – прилетела новая мыслепередача. – Жги…»

Игорь не заставил себя долго упрашивать.

Руки – удивительный инструмент, подаренный природой, повышающий функциональность до безграничности. Руки людей могут быть маленькими и большими, длинными и короткими, а руки Силы вобрали в себя все эти качества настолько, что бережно укроют в ладонях не только что-то крошечное и ценное, но и бесконечно громадное и великое – например, целую планету. Не то что небольшой планетоид! Его-то они запросто вытащат из надорванной ткани пространства и освободят Соне место для работы.

Планетоид недовольно «вздохнул» и задрожал, создав в ушах неприятную музыку. Сначала Игорь подумал, что оглох, но это быстро прошло. Он надежно зафиксировал планетоид на временной орбите, не заметив, как мысленно обещает куску камня вернуть его обратно. Соня при этом изобразила улыбочку, но от комментариев воздержалась. Впрочем, улыбочка мгновенно стерлась с ее лица, когда из огромной «дыры», возникшей за планетоидом, выскочила быстрая черная тень. Крылья ее ничем не уступали в размерах крыльям архонта.

«Это разведчик, задержи его, пока буду „шить“, – транслировала тревожную мысль Соня. – Аккуратнее, он по законам иной Вселенной существует…»

Игорь создал фантом и направил к разведчику: проверка возможностей противника. Тень не обратила внимания на фантом и, материализуясь на лету, устремилась к Игорю. Что сказать, что подумать об обретшей плоть «летунье»? Две руки, две стройные ноги в высоких ботинках без молний и шнуровки, одна голова и совершенное тело в подчеркивающем все достоинства черном костюме. Есть у них ТАМ девушки? Определенно, имеются, но что-то подсказывает – знакомства с ними опасны.

На лбу «летуньи» горел красным непонятный иероглиф из двух сомкнутых стрелочек, на затылке росли темные волосы, короткие и прилизанные, остальная часть черепа до блеска выбрита. Маленькие уши и нос, но слишком большой рот и широкие брови создавали забавную игру контрастов. Громадные темные глаза без ресниц уставились на Игоря, а большие и синие губы совсем не манили. Они чуть приоткрылись, и показались белые, ровные и остренькие зубки. Такой «девушке» палец в рот не клади – отгрызет руку по самый локоть…

После секунды безмолвия «девушка» хлопнула необычайно красивыми крыльями с иссиня-черным отливом, и на Игоря моментально накатила тяжелая волна. Она несла в себе стремительную силу, пытаясь накрыть, придавить и обездвижить, навязать чуждые для этой галактики условия. Он попробовал отстранить от себя сплошной поток неизвестной энергии, вдохнуть и выплыть из нахлынувшей волны. Не смог. Словно боксер резко ударил в грудь, не дав возможности выдохнуть.

«Где же моя новая Сила? – недоумевал Игорь, но не терял самообладания. – Главное, не паниковать! Надо собраться и думать! Что можно сделать?.. Развернуть тяжелые капли в сторону пробитой ткани местного пространства, рассеять, создав нивелирующий противоток и „вымыв“ волну обратно. Желательно вместе с разведчицей…»

Игорь покрылся жаркими и острыми лучиками, которые соприкоснулись с волной, размножились и выплеснулись поглощающим ее внутренним объемом. Сделав, наконец, вдох, Игорь полностью испарил энергетическую «плиту». Избавившись от преграды, он направил в сторону разведчицы, успевшей улететь на значительное расстояние, канат с широкой петлей на конце. Когда петля накинулась на горло чернокрылой, Игорь дернул за канат и потянул к себе. Чернокрылая не растерялась, схватилась за горло, и пальцы ее осветились малиновым. Натянув канат, разведчица остановила движение в сторону Игоря и спокойно сожгла «ошейник»…

Игорь не поверил глазам.

«Если за пределами наших миров все такие прыткие, несладко придется, – забеспокоился он. – Нет, больше я эту летунью не упущу…».

И он заблокировал разведчице путь. Она налетела на невидимую упругую стену, отпружинившую ее обратно. «Как на батуте», – мысленно улыбнулся Игорь. Задерживая разведчицу таким приемом, он действительно вообразил цирковой батут.

Летунья беспорядочно вращалась в пространстве, смешно размахивая конечностями. Тогда Игорь стабилизировал эту «мельницу», придав ей нужное ускорение метанием в спину солнечного «снежка»…

В это время Соня пыталась создать временный щиток и чувствовала: если промедлить, ее, как пушинку, выдует в чужое измерение. Ей уже казалось, что «дыра» становится все шире.

«Надо срочно моделировать! – дала себе нужную установку Соня. – Сначала вогнутый щиток-времянку, который отгонит поток чужого ветра. Затем многослойную заплатку, для точной подгонки под поврежденные концы материи. Так, еще собраться! Щиток пошел!»

Тысячи ярких точек, напоминающих звездочки, осветили место пробоя и соединились между собой тоненькими серебряными нитями. Слились в сплошную и изогнутую плоскость, застыли, перекрывая проем пробоя. Дуть стало слабее. Следом начала оформляться и «заплатка». На один слой находил другой, все больше утолщая ткань. Затем Соня растянула «лоскут» в огромное «одеяло» и набросила его на почти закрытую дыру.

Мимо снова промчалась знакомая тень, за которой тянулся искрящийся инверсионный след.

«Значит, Игорь справился! Какой молодец!» – обрадовалась Соня.

Тень едва успела прошмыгнуть в исчезающую щель.

«Прощай, разведчик! – проводила ее тяжелым взглядом Соня. – Летай там, у себя, а к нам не суйся больше…»

Следом прилетел разгоряченный Игорь.

«Ну и бестия!» – услышала его мысль Соня.

«И это только начало…» – заметила она.

«Хорошенькое начало…» – парировал он.

«Ты в смысле внешних качеств той красавицы? – поступило в ментальный эфир немного женской иронии. – А я ее даже рассмотреть толком не успела: мелькнула смазанным штрихом, и все…»

«Необычайно ловкий и опасный штришок!» – прислал он свое замечание.

«Ладно, СИЛА, не ворчи – водружай лучше планетоид на место – мы справились!» – прилетел резюмирующий посыл Сони.

«Поздравляю новую звездную швею с успехом!» – подбодрил Игорь напарницу и поволок каменную глыбу на предназначенный ей космический «пьедестал».

А чем еще заниматься Вершителям? Только «камни» и таскать.

Шутки шутками, а пришлось новым Вершителям в течение следующих двух недель еще много таких «дыр» заделать.

Анирон назвал ангельскую парочку звездными сантехниками… Но причин для юмора оставалось все меньше: катастрофически увеличивались малые пробои. Свое вторжение Создания с той Стороны готовили долго. Возможно, ожидали, что разлетится защитная ткань мелкими крошками, как стеклянный стакан при перепаде температур. Немного просчитались…

В процессе авральной работы и практика пришла, и сноровка. Чтобы выжить, надо совершенствоваться. Враг не дремлет!

Глава 35. Прорыв

Игорь инспектировал состояние Пограничного щита. Параметры поля оставляли желать лучшего. Сильнейшие вибрации не имели ничего общего с отголосками солнечного ветра, образуя на щите паутину мелких трещин.

«Пора всех оповестить, – Игорь повернулся в сторону крошечных искорок, скрывающих Сатурн. – Остальные восемь щитов не в лучшем состоянии. У Плутона и вовсе одно воспоминание о прежней защите, у Эриды – только поверхностный генератор для охраны музея. Возможно, у Земли ситуация лучше, но там и энергии больше. Чем многочисленней население, тем сильнее щит. Много нас, или уже… ИХ?»

Трещинки были следствием ускорения событий, случившихся после ухода из Совета Хоров двух постоянных и древнейших членов. С Вознесением вершителей космос стало «лихорадить». Солнечные протуберанцы сходили с ума, добавляя «короне» новые «зубцы», делая ее неровной и зловещей, совсем не королевской. На Земле начались затяжные магнитные бури, вспышки неконтролируемой боли, дикости и вседозволенности. Социальная и политическая напряженность преодолели допустимый порог, порождая масштабные конфликты. Откликнулась и побеспокоенная социумом природа, нарастив мощь катастроф…

Подземный город ликовал, предчувствуя долгожданное приближение союзников. На пике демонической эйфории души теряли больше энергии, ангелы же не успевали спасать подшефных от нападок демонов. Солнечной системе грозили полная дестабилизация и смена поддерживаемого тысячелетиями Света на Мрак.

Игорь «отпрыгнул» назад, к поясу Койпера, покружил над Плутоном, но сейчас было не до прогулок по древним развалинам. Следовало срочно переместиться на Сатурн. «Срочно» – это через три перехода: Плутон – Нептун, Нептун – Уран, Уран – Сатурн. С обязательной остановкой на орбите Урана, где «окно» открывалось довольно долго.

В пути Игорь вспомнил о Нептуне. Большой синий друг, космический изгой, удаленный от «родственников» на значительное расстояние, звал Игоря четвертый день подряд, будто хотел о чем-то предупредить. Представь Игорь раньше, что будет общаться с планетами, отмахнулся бы от такой перспективы и покрутил у виска пальцем. Но Судьба порой творит с некоторыми необъяснимые вещи.

* * *

До Сатурна Игорь не добрался. Выпав из «окна» над Нептуном, он увидел Суннири и Тола Рага. Вместо невесомых одежд девушка-статуэтка спроецировала длинную голубую мантию, а коричневые волосы заплела в подобие двух стрел. Тол Раг завернулся в нечто напоминающее саронг и согнулся, словно у него болел живот. Привычные улыбки нептуниан испарились. Вершители сильно волновались, что-то высматривали вдалеке и внезапно исчезали, чтобы возникнуть и снова удалиться на недосягаемое расстояние. Прекратив хаотичное движение, коллеги обратили внимание на Игоря.

«Планета призвала нас, – мысль Суннири сопровождалась образом воина, трубящего в боевой рог. – Она возвещает о скором начале печальных событий».

Тол Раг дополнил образ воина объемной гуталиновой тенью.

Игорь решил, что разгадал причину попыток Нептуна выйти на контакт, но, как оказалось позже, причина была иной…

«Я сообщил членам Совета о проблемах на границе, – Игорь передал Суннири мысленный отпечаток треснувшего зеркала. – Скоро понадобится их присутствие».

«Они уже летят, – нептунианка показала Игорю светлые точки, движущиеся в широком тоннеле. – Оэдор просил под…»

Суннири прервал титанический взрыв, взломавший пространство. Взрыв сменил звук ударившейся об пол хрустальной вазы. Вершители с содроганием наблюдали разметавшиеся в стороны осколки Второго щита Системы. Долетев до Нептуна, они врезались в его нестабильное поле. Потемнев до абсолютной черноты, планетарный щит сдержал удар. Игорь увидел Тола Рага, отдавшего щиту всю энергию: ни одежды, ни цвета, ни лица… Теперь Толу Рагу требовались столетия на восстановление.

«Я отдам Толу свою силу!» – беззвучный вопль Суннири всколыхнул эфир, заставив Игоря временно оглохнуть и покинуть волну мыслетрансляций.

«Сила понадобится для действия!» – возразил Игорь, приходя в себя.

Он оказался прав: в месте взрыва возникла гигантская брешь, и космическая материя, перекрутившись, как отжимаемая после стирки штора, стала затягиваться в пасть чужого пространства.

«Зачем дергать за хвост, когда можно сразу вспороть брюхо?» – оценил Игорь решение врага не атаковать границ.

Хвосты вспомнились не просто так. Из бреши раздался звериный вой. Так могли выть на Луну миллионы волков. Создания с противоположной стороны уже предвкушали колоссальную добычу. Игорь представил их: огромных, черных, крылатых, безжалостных ко всему живому, преклоняющихся лишь перед мощью своего Источника силы. По сравнению с инлунгами земные демоны казались не такими опасными…

Возникла дрожь, не связанная со страхом. В обновленном теле продолжалась перенастройка процессов, не имеющих ничего общего с зависимой от внешней среды человеческой природой. Игорь еще мог становиться слабым существом, но необходимость в этом возникала все реже: высшая сущность ангела Силы сосредоточилась на защите планет, почти не требуя выходных. Чувства стократно обострились, позволяя свободно пропускать сквозь себя космос, давно признавший нового Вершителя и дозволяющий поиграть своими безграничными возможностями. Находясь в резонансе со звуками воя, Сила ощущала чудовищное перенапряжение, близкое к еще одному взрыву, внутреннему. Сила расправила огромные крылья и, не стесняясь, орала от нарастающей боли.

Долго орать не пришлось – боль взяли на себя другие Вершители, появившись из еще функционирующего перехода в неполном составе: Солиантру и Тигизу задержала «штопка» пробоев у Меркурия.

Когда Игорь увидел Соню, стало еще легче. На ней был серебристый комбинезон с широким поясом, гладкие волосы собраны в узел, на голове – любимая диадема, в глазах – расплавленное золото, а черно-белые крылья величественно вздымались вверх-вниз. Волшебную палочку в руку – и вылитая фея. Но палочка Соне не требовалась, да и сказки давно закончились.

Соня приветственно кивнула Игорю и сразу же занялась делом: сверкающие серебром лоскутья мгновенно наслаивались друг на друга, формируя панцирную основу заплаты для поврежденной космической ткани. Помогали Соне Халплада и Суннири. Потеряв Тола Рага, нептунианка работала на пределе возможностей – второго удара родной мир не выдержит. Недалеко от первой тройки «прях» создавали свой фрагмент «ткани» Эрадиния, Жаватра и Атэллия.

Будь воля Игоря, он бы тотчас же унес отсюда Соню и спрятал так, чтобы ее никто не нашел и не дал новых заданий, чтобы в том тихом месте не выпускать любимую из объятий, гладить роскошные блестящие волосы и… навсегда утонуть в каре-золотых глазах.

Игорь спрашивал у Небес, почему все сложилось именно сейчас, в сложное время? Внутренняя гармония, непередаваемое умиротворение, мир в ярчайших красках, настоящих, а не сладких «акварельках» на мертвом ватмане.

Настоящие чувства – великий подарок Судьбы! Но чувства почти всегда берут верх, а следовало помнить о долге, правильном распределении обретенной Силы. А как же трудно соблюдать правила, когда на передовой она, его Соня!

Три дня назад она обещала рассказать Игорю о чем-то архиважном и радостном, но не успела: дела, обязанности, ответственность. Когда жить и радоваться? Даже Гиранэль недавно признал постоянный дефицит радости, а заодно сознался, что давно в курсе, где работает его Сиренька. Даже намекнул на тайные встречи. Как они отразятся на карьере, Гиранэль не уточнил, но отметил, что ситуация уже полгода подобна секрету Полишинеля. А значит, капитан Рин Гиро и медсестра Адели еще важны для Неба и о потере работы (переводе «на галеры») пока можно не беспокоиться.

А титаническая брешь все расширялась. Придется соткать из множества лоскутов безразмерную «вуаль», растянуть на всю ширину бреши, «взять» с разных сторон и нести к загнутым, обугленным краям. «Завесить», «заклеить», не пропустить чужое космическое тело в родную галактику. На словах все просто, но здесь не уроки кройки и шитья, а вопрос жизни и смерти планет.

Оэдор координировал действия Вершителей и мастерил для чужих «летунов» ловушки в виде сетчатых гамаков. Попал в такой и навсегда растворился.

Солиантра и Тигиза наконец присоединились к остальным, принеся с собой похожий на веретено предмет. Раскрутившись, «веретено» выбросило в стороны плазменные нити. Волшебные «клубки» сильно проредят вражеский строй.

Таданат Иклим генерировал колонны солнечных лучников с «бронебойными» стрелами. «Ни одной – мимо цели! – шептал венерианский „корсар“. – Ни одной…»

Бронзовый Артиний привел всадников на красных конях. Кони крутобедрые, высокие, но без грив. Марсианские лошадки растопчут иномирных тварей копытами, из-под которых, как из ракетных сопел, вырывался белый огонь. Случайно избежавших копыт врагов обязательно встретят копья, аннигилирующие любую материю.

Расправив согнутую спину, Ситарк воспроизводил великанов с истекающими синим огнем алебардами. На Меркурии нет слабых мужчин, и сражались они без лишнего хвастовства и даже лучше марсиан. Женщины быстрой планеты тоже не отставали от своих грозных защитников: Атэллия с невероятной скоростью создавала восстановительную «ткань», успевая помогать остальным.

Крож Алет, которого Игорь за суровый климат Урана окрестил антарктической персоной, готовился к проецированию циклопических ледяных объемов. Один прозрачный кирпичик подплывал к другому (как в «Тетрисе»), становился «стеночкой», а затем физически проявлялась глыба, подобная айсбергу. Скоро эти глыбы полетят во врагов, как из катапульт.

Хальпиул метал из ладоней росчерки быстрых молний и мог запросто воспроизвести сильнейший шторм. На родине Хальпиула вообще не следовало появляться без специального приглашения, иначе «безбилетник» рисковал пропасть в Большом красном пятне.

Игорю же предстояло прикрывать звездным «пряхам» спины и разрушать корабли противника. Он видел записи прежней войны ангелов со Старой планетой. Ее корабли были подобны толстым сучьям. Будет удобно брать их громадными ладонями и, как дубиной, бить другие корабли… Варварский способ? Но сейчас приемлемы все способы.

У Игоря были помощники: два безымянных фантома. «Парни» создавали своему прототипу экран, рассеивающий чужую разрушительную энергию. Сегодня Вершитель Строчкин испробует «близнецов» в деле.

К битве готовились и в облаках над Землей: зализав раны, Ренмарох прислал черного голубя. У ворот Небесного города должна была появиться армия, превышающая числом и умением заявившихся сюда однажды «легионеров» Заттара. Грозная, поддерживаемая извне, ведомая трижды опасным и злопамятным лидером – Люцифером.

В штабе уже инструктировал начальников оперативных групп Гиранэль. Старуха Война вновь догнала капитана Гиро, но он научился с достоинством принимать свое предназначение: стойко держать оборону на всех уровнях бытия. Однако вместе с уверенностью приходили и сомнения. Гиранэль пытался гнать их в три шеи, но они не отставали, предательски нашептывая о звездном часе Люцифера…

Пока Гиранэль справлялся с сомнениями, Михаэль извлекал из стеклянного саркофага боевую трубу. Когда такое было? Очень давно – в первую войну со Старой планетой, но тогда Люцифер назывался братом и стоял с Михаэлем в одном строю…

Михаэль вышел из кабинета на широкую террасу, приложил трубу к губам и заиграл общий сбор. Три коротких звука и один протяжный: «Все в ружье!».

Вместе с Михаэлем крылатых воинов призывали на битву еще три «гласа» – Гавриила, Уриила и Рафаила.

Когда к Михаэлю и братьям присоединились стражи Схрон-миров – Иегудиил, Селафиил, Иеремиил и Варахаиил, вместе собрались все архангелы, стоящие у Престола Создателя. Осталось применить военный Протокол: забрать из Хранилища свиток Защитной Хартии и приложить к нему ладони. Свиток оживет, нальется белым светом и распадется на огоньки, определяющие статус защитников. Каждому ангелу огонек сядет на плечо и по-своему загорится. И обладатели алых огоньков останутся оборонять город, а зеленых – встанут на стены блуждающего в космосе Бастиона. Огоньки-«звездочки», упавшие на Землю, попросят ее поддержать вновь обретенных Вершителей.

Несколько дней назад Игорь и Соня впервые пели в Первом Храме Небесного города. Храм исчезал в облаках, а его купола, в основании размером со стадион, возвышались над городом на целый километр. Многочисленные статуи на фасаде изображали трубачей.

Взрослые и совсем дети, с крыльями и без, жители Небесного города стояли стройной шеренгой и звуками труб отгоняли демонов.

Песнь рождалась внутри незаметно, наполняла теплом, окрыляла, одухотворяла, раскрывала пространство на сотни измерений, давала ощутить энергию создания миров, плотность производимой с ее помощью материи. Во время песнопений энергия биополя Земли проникала в Храм, преобразовывалась в тонкие лучи и через купола возвращалась обратно. За несколько циклов «подзарядки» Игорь многократно усилил биополе, и щит довольно загудел, обретя абсолютно ровную поверхность. На ней преобладал голубой цвет, но иногда в веселом танце переплетались золотистые ленты и подпрыгивали до Луны забавные розовые «пружинки».

Внешние щиты Солнечной системы тоже требовали внимания, поэтому Вершитель Строчкин не забыл пополнить свой личный «генератор».

Соне песня дала почувствовать силу, которая поможет сохранить в первозданном виде всю материю космоса.

– Ты помнишь, когда он в последний раз так светился? – спросил Михаэль у Гавриила, показав на утонувший в солнечном свете Храм.

– Во времена молодости Лекронии и Мергона, – ответил Гавриил. – Это все Свет найденных Искр. Он подарил нам надежду. Даже свеча на кармане моего пиджака ожила!

Сегодня Гавриил снова увидел метаморфозу ее пламени: отзываясь теплу тысяч земных храмов и природных мест Силы, оно разделилось на острые язычки. Скоро это тепло превратится в спасительные лучи, самые быстрые из которых преодолеют орбиту Земли-Терры и догонят ее хористов.

* * *

Постоянно посматривая на запястье, Игорь продолжал сомневаться: «Позвать или не надо? Зачем она ему этот браслет оставила? Одно искушение…» Но звать Утро он не стал, рассудив философски: «Происходящее сейчас, сегодняшние трудности – бремя Вершителей. Мое! Сонино! Иначе зачем опасная подготовка, „танцы с бубнами“, привлечение стольких лиц, изменение их судеб? К тому же среди нас есть двое серафимов, а херувимы, возможно, заняты – что, если в других Вселенных еще какой-нибудь враг прорыв замышляет?»

Игорю вспомнился стихотворный экспромт, сочиненный после знакомства с Советом Хоров:

Мы, словно Боги, бороздим космический простор

И звезды держим в кулаках. Споткнувшись на пороге,

Не ведаем, что значит страх, и не теряем свой задор.

Мы в прошлом – люди, а теперь – мы словно Боги.

Права умереть снова Игорь не имел. «Кто тогда Соньку защитит? – спрашивал он себя в сотый раз и с нерушимой уверенностью добавлял: – Пропадет она без меня, пропадет…»

Беспокойные мысли прервало важное сообщение Оэдора: «Нам кое-кто поможет, древний, как эта галактика».

Помощь лишней не будет. Никто не хочет оставаться наедине с бурей. Желание чувствовать локоть единомышленника, союзника, боевого брата или сестры является нормой. Одиночки выживают редко. Полноценно развиваться и сопротивляться опасностям способно сплоченное общество. Поэтому пусть «кое-кто древний» хотя бы замедлит тело, выставившее из бреши неровные контуры.

Вершители успели накрыть брешь, но не выровняли «ткань». Мегапланета продолжила движение, создав в застывающем «полотне» опасную выпуклость. Кто же застыл на пороге дома? Безжалостный космический хищник. Монстр. Он не замечает душ, нещадно эксплуатирует тела, выжимает из жил и вен все силы и кровь для добычи ресурсов и обслуживания машин, для вечного ублажения Хозяина и его многочисленной свиты.

Как встретят хищника? Как и в далеком прошлом – с боем!

И грянул БОЙ…

Эпилог

За годы существования Бастион повидал всякое. Будучи живым (и отчасти мыслящим) организмом, выращенным в экспериментальном пространстве (забытом ныне звездными картографами), он прошел сквозь горнила войн, периоды горьких поражений и ярких побед, развития и упадка великих цивилизаций. Он был свидетелем стольких достижений технологического и биологического прогресса, что и не помнил, когда получил самые совершенные доработки.

Были времена, когда разумные структуры забывали науку, почти переставая мыслить и бесконечно экспериментируя с собственной плотью. Тогда Бастион погружался в спячку, выставив длинные усы сторожевых сенсоров.

На стенах Бастиона всегда стояли Защитники, но не всегда они имели за спиной крылья. Да, в истории Вселенных были и не «крылатые» времена, когда Перемещение происходило мгновенно, при знании внутренних и внешних координат. Позже это окрестили «телепортацией», «м-переходом», «миг-вратами», в основе которых остался все тот же принцип «схлопнутого» отрезка пути, сложенного пополам «листка» пространства.

Но время подобных «абсолютов» однажды ограничили силы, отвечающие за создание Вселенных, чтобы разномастные боги не забылись в собственном величии, разрушая по-настоящему созидательные процессы, исключающие гордыню и алчность. И тогда крылья действительно понадобились, но наделялись ими не все желающие, а те, кто совершали добрые и правильные дела. Для быстрого перелета из точки «а» в точку «б», но не в целях праздного шатания. Мгновенное Перемещение осталось на пожелтевших страницах, вырванных из пыльных фолиантов для сохранения «скоростных» тайн.

Защитники приходили из разных времен и пространств, чтобы однажды занять свое место в строю, снять с плеч арбалеты, луки и более совершенное оружие, выставить из узких бойниц стены (только на первый взгляд сплошной и не имеющей оборонительных отверстий) и отправить во врагов меткие болты, стрелы или пули.

Для обороны планет Бастион делал рывок из зоны плотных, убаюкивающих облаков в холодное космическое пространство, но универсальной крепости холод страшен не был.

Сегодня в зоне ответственности Бастиона появился мир, возникший по воле Создателя иной Вселенной. Этот мир блуждал по другим мирам и агрессивно множил хаос. Питаясь хаосом, Старая планета стремилась к бескомпромиссному поглощению инакомыслящих обладателей бесценной Искры, помнящей былые «походы» по Вселенной, удачные и не совсем воплощения, обретающей необходимый для Вознесения опыт. Искрой обычно именовали бессмертную Душу, за которую на всех уровнях бытия велась битва взаимоисключающих сил.

И новое поколение Защитников встало на стены Бастиона. Защитники понимали, что эти мгновения могут стать последними в их необыкновенной жизни, но оставались верными Небесам. Иначе поступить они не могли – иначе все падет.

Все достижения, радости и надежды.

Все дома, города, леса, горы, моря и океаны.

Все улыбки, радостные мгновения, пережитые моменты, воспоминания о которых заставляли снова и снова двигаться вперед и радоваться каждому прожитому часу.

Весь долго и мучительно выпестованный и хрупкий МИР, рожденный и лелеемый, несмотря на боль, неуважение и вечную злобу, и оберегаемый, вопреки всему.

Бастион готовился к старту. В недрах крепости запустили процессы отстыковки фиксирующих тросов-стеблей от гнезд в основании двигателей. Словно старые драконы, просыпались двигатели от тысячелетней спячки, выныривая из горы обожаемого золота, чтобы на невидимых крыльях нести крепость мимо ярких звезд и туманностей.

Пока Бастион летел, пространство у бреши пылало, рыдая обиженным ребенком, не перестающим верить в родителей. Ведь они его обязательно защитят, закроют от беды теплыми и сильными руками.

И одни Защитники уже разили первых чужаков, вышедших на охоту на дарованных Тьмой крыльях или управлявших гигантскими кораблями, а другие – меняли законы пространства, не позволяя незваному гостю просочиться через накинутую на брешь «ткань».

Среди Защитников выделялась девушка с золотыми глазами. Поддерживая необходимую плотность «ткани», она беспокойно поглядывала в сторону юноши, надежно прикрывавшего ей спину. В какой-то момент нападавшие уподобились цунами и скрыли юношу под своими телами. Не ощущая присутствия напарника, девушка оглушила пространство истошным криком: «Иго-о-орь, отзови-и-ись! Ты нужен мне! Не должно же все вот так закончиться…»

Чернокрылые создания острыми крючьями стали разрывать «ткань». И златоглазка, замолчав, выставила в сторону чужаков ладонь, но враги почему-то не отреагировали на это воздействие. Ощутив ментальный удар в спину, она оглянулась и увидела мужчину в доспехах самурая, лысого, с лицом цвета пшеничной муки. На доспехах мужчины имелся пояс из переплетенных, непрерывно шипящих змей. Судя по активности «элементов пояса», космос был для них комфортной средой. Мужчина смотрел на девушку без злобы, сжимая в руке меч-катану. Направив лезвие в сторону златоглазки, он сделал несколько неуловимых взмахов. Несмотря на разделявшее их расстояние, девушка ощутила болезненные удары, как будто ей вернули плоть. Пытаясь отразить натиск, она поняла: еще немного и великую ценность, недавно появившуюся внутри, не спасти…

Завершить начатое «самураю» не позволил Бастион. Волна стрел далеко отбросила Владыку Старой планеты, и девушка получила время на восстановление. Стараясь не думать о судьбе напарника, она продолжила борьбу, ведь никто не отменял ее Предназначения – защищать от внешних угроз Солнечную систему и другие звездно-планетные сообщества галактики Млечный Путь.

Прежних и новых героев искренне поддерживали. Все светлые эгрегоры планет составили из идущих от сердца слов правильный код для высвобождения мощнейшей энергии. ЭНЕРГИИ великой СИЛЫ простой МОЛИТВЫ. Но молитву не шептали, а безудержно громко, надрывая связки, скандировали в бескрайнее Небо: «ПОМОГИ ЖЕ ИМ, СОЗДАТЕЛЬ! НЕ ОСТАВЬ БЕЗ СВОЕГО УЧАСТИЯ! ИБО НЕ УБОИТСЯ ЗЛА ТОТ, КТО СЛЕДУЕТ ПРАВИЛЬНЫМ ПУТЕМ, КТО НЕ ОДИН НА ЭТОМ ПУТИ, КТО ПРОДОЛЖАЕТ ИДТИ, ОСОЗНАВАЯ, ЧТО НЕ ВЕЧЕН…»

Слова молитвы помогли и юноше, перемещенному противником на огромное расстояние от Нептуна. Очнувшись у плотной серой туманности, юноша увидел, как чернокрылые бестии целятся в него огненными шарами. Юноша успел включить защиту, и скоро вывел из строя всех вражеских летунов. Затем из космической черноты вынырнули десятки кораблей-«сучьев». Выставив жерла орудий, они облили юношу черной пузырящейся лавой. Созданные юношей «близнецы»-фантомы быстро истончились под аннигилирующим материю потоком, разлетевшись на мелкие, застывающие на лету капли.

Лишившись дополнительной защиты, юноша не сдался: вырос в размерах и принялся сталкивать бортами корабли. Они сминались, как жестяные банки, горели, становясь космическим мусором. Крылатый титан не замечал уродливых пятен, расползавшихся по нему в местах попадания лавы. Не заметил он и белолицего мужчину с мечом в руке. Похожий на воина феодальной Японии, он смотрел на титана ничего не выражавшим взглядом, но тело юноши вдруг вернулось к прежним антропометрическим характеристикам, как будто разгулявшегося джинна насильно возвращали в лампу, а затем неестественно выгнулось и удлинило конечности. Мужчина размахнулся и швырнул в деформированную, дважды перекрученную фигуру юноши меч. В момент касания меча юноша покрылся сеткой синих разрядов, громко закричал и внезапно… взорвался сверхновой. За секунду до взрыва на запястье юноши нервно пульсировал браслет.

Недавно рожденная «звезда» вскоре угасла, сравнившись свечением и размером с кометой. Пылающий болид, внутри которого смутно различались руки и ноги, устремился к орбите Нептуна. Над планетой возникла еще одна вспышка. Превышая по яркости несущуюся навстречу «комету», она поглотила ее полностью.

Не на шутку встревоженный космос вторую вспышку не уловил, но краем одного из бесчисленных глаз рассмотрел несколько прозрачных крыльев. Сложно увидеть картинку полностью, когда постоянно отвлекаешься на болезненные уколы и, при отменном самочувствии, не понимаешь их смысла…

Космос, как, впрочем, и Бастион, преградивший Старой планете путь и облепленный врагом, как мошкарой, за миллионы лет так и не привыкли к изменчивому настроению наполняющих их созданий.

Конец первой книги

Content

Алексей Макаров
Ангелами не рождаются

Книга первая Две вакансии в Раю

Пролог

Часть 1. Знакомство

Глава 1. Испытательный срок

Глава 2. В Китай по обмену

Глава 3. Разбор полетов

Глава 4. Учись, пернатый!

Глава 5. Враг из ниоткуда

Глава 6. Белов

Глава 7. «Коллеги снизу»

Глава 8. Лифт в Пекло

Глава 9. Караваев

Глава 10. Горе

Глава 11. «Не ваша она, архангел…»

Глава 12. Архонт

Часть 2 Небесный дуэт

Глава 13. Адели

Глава 14. Гиранэль

Глава 15. Белое кафе

Глава 16. «Он не мираж!»

Глава 17. Дебют в Гогенцоллерне

Глава 18. Достать Ключника

Глава 19. Соблазнить демона

Глава 20. Приют «Убиенные крылья»

Глава 21. Мох

Глава 22. Перстень Ренмароха

Глава 23. Поглотитель

Глава 24. Болезнь

Часть 3. «Прокачать» ангелов

Глава 25. Силуэты

Глава 26. День «П»

Глава 27. История спасенной души

Глава 28. Пятнашка

Глава 29. Вершитель

Глава 30. Четырехкрылая

Глава 31. На облаке и после

Глава 32. Дела Люциферовы

Глава 33. Совет Хоров

Глава 34. «Оттуда уже дует…»

Глава 35. Прорыв

Эпилог