Цифровой призрак

Глава 1

Я встал с постели, даже не бросив на девушку взгляда. Подхватил с пола джинсы, потянулся за футболкой с моими любимыми «моторхэдами». Она зацепилась за стопу обнаженной нимфы.

«Как ее зовут–то хоть?»

Забыл… Но это не важно, потому что возвращаться я не планирую.

Я дернул ткань чуть сильнее, и тут же подумал, что могу разбудить ее этим. Но она не проснулась, лишь лениво подобрала под себя край одеяла и согнула ногу, обнажив бедро.

Красивое тело. Но, наверное, именно в этом и проблема. Не в красоте, а в том, что я воспринимаю ее как «тело», как «объект».

Я усмехнулся собственным мыслям. Объект чего? Страсти на одну ночь? Не скажу, что это была страсть. Но девушка — красивая. И если открытье ее «профиль», оценить статы, то и неглупая. Поумнее тех, что попадаются мне обычно. Если посмотреть биографию, можно увидеть, что она окончила ВУЗ и сейчас работает в гостиничном бизнесе. Замужем не была, детей нет. В общем, приятная, симпатичная. Вот только есть одна проблема — возможно, она энписишка.

Поначалу, когда я очнулся в больнице, думал, что все вокруг ненастоящие, а сам я — застрял в какой–то нереально крутой симуляции. Потом пришло осознание, что удар мизинчиком о кровать доставляет столько же боли, сколько и должен, а прыжок из окна — может закончиться вполне реальной смертью, а не выходом из игры. Впрочем, проверять последнее я точно не собирался — мой порыв дать оценку пределу своих возможностей охладил вывих плеча.

Попытки выяснить, насколько реальны люди, я тоже оставил. Их охладил Юрка, заявивший, что Матрица давно поимела нас, и нужно просто расслабиться и получать удовольствие. Ну а что еще может сказать человек, который от компа почти не отходит? Сидит днями на одном месте, с людьми общается преимущественно в виртуале, а из дома выходит только в случае крайней необходимости. Но в том, что Юрка настоящий, у меня сомнений никогда не возникало. В его компании я даже порой забываю, что все изменилось. Мир кажется прежним, а я себе — нормальным.

Ну и рядом с детьми еще такое бывает. На днях мальчишка с детской площадки напомнил каково быть обычным. Залепил мне мячом прям в лицо (а я не ожидал такого подвоха, не успел увернуться) и потом спросил: «Вам не больно?»

Не извинился, не испугался, что сейчас я ему задам, а подошел, сел рядом и спросил еще раз: «Вам не больно? Вы как будто не здесь».

А я и был «не здесь». На меня иногда накатывает странное звенящее чувство, что я должен быть где–то еще. Или делать что–то, о чем не подозреваю. Но оно не удивительно — я ж ведь нифига не помню, что со мной случилось и почему я начал видеть мир иначе. С другой стороны, а так ли это важно, если теперь я могу делать, что захочу?

Девушка в постели зашевелилась, простонала что–то сладкое себе под нос и зарылась лицом в подушку.

Пусть спит. Я, наверное, даже не буду копаться в ее памяти и что–то подкручивать: блокировать воспоминания, стирать лишнее. Просто уйду. В конце концов, мы отлично провели время, чего бы ей жаловаться?

Я натянул футболку и бросил взгляд на привлекательное обнаженное бедро.

«Да-а, красивое тело».

Если бы край одеяла не прикрывал белые упругие ягодицы, я бы, возможно, вернулся в постель, протянул к ним руку. Погладил, провел по бедру. Вдохнул запах ее волос — какой–то очень девчачий, чуть более сладкий, чем мне нравится, но вполне ничего, — затем бы стащил с нее одеяло и прижал к себе. Она бы застонала, изогнулась. Все началось бы сначала, и мне, вероятно, второй раз понравился даже больше. В первый раз, как бы это смешно ни звучало, не успеваешь притереться. Но я не хочу притираться к ней. Ни к кому не хочу.

Входная дверь ее квартиры негостеприимно скрипнула и холодно захлопнулась за моей спиной.

Двери лифта с дребезжанием распахнулись, а подрагивающий свет лампы, дышащей на ладан, намекнул, что в этом доме всем так же на все наплевать, как обычно и мне.

Выйдя в прохладную ночь, я поежился. Мог бы усилить себе нечувствительность к холоду, но не стал. Ночной воздух должен меня взбодрить и заставить соображать лучше. Надо как–то добраться до Юрки, а я даже не помню, что это за улица.

Я включил навигатор. Не в смартфоне, как это делают нормальные люди, а просто перед собой силой мысли. Впереди, на расстоянии метра возникла карта города, с красной точкой по центру.

А вот и я! Маленькая круглая хреновина возле набережной.

Я пошел вперед по направлению к другой точке, к кругляшку с белой буквой «М» — к метро. Карта пошла вместе со мной. Я уменьшил ее и сдвинул в левый верхний угол, чтобы обзор не загораживала, ускорил шаг. Так передвигаться было удобней всего. Я вообще многое под себя адаптировал. Не хочу хвастаться, но для человека без инструкций я довольно быстро во всем разобрался. Теперь я — бог этого интерфейса!

Мобильный в кармане вздрогнул, и я вздрогнул вместе с ним.

Кому это не спится в три часа ночи?

Я смахнул карту влево, чтобы убрать с «экрана», и пошел к гранитному парапету набережной. Рука потянулась к смартфону, нужно было проверить, кому понадобилась моя тушка в такой поздний час.

Облокотившись о парапет, я разблокировал экран.

«Хакнул ей память?» — нахально интересовался кто–то с неизвестного номера.

Я поежился не то от порывистого ветра, который, казалось, усилился в несколько раз с момента моего выхода из дома, не то от неприятного липкого ощущения, что с этим сообщением что–то не так.

Может, номером ошиблись?

Не успел я додумать эту мысль, как на экране появился следующий вопрос:

«Стер ей воспоминания о себе?»

Бред какой–то! Я почувствовал себя инженером, которого расспрашивают насчет его навыков. Вот только навыки мои были секретными, и я еще не встречал ни одного человека, который мог бы проделывать что–то подобное, или вообще подозревал, что такое возможно.

«Кто ты?» — задал я банальный вопрос. Вдруг это какой–нибудь студент спрашивает у своего друга насчет жесткого диска своей сестры, например. Ну или мало ли что там еще может быть. Скорее всего, это глупая ошибка и просто странное совпадение.

Но интуиция подсказывала, что все не так просто.

Я нахмурился, напряженно глядя в экран, который так и норовил погаснуть.

«У меня к тебе просьба», — пришло в ответ.

— Нормально… Не ответа, ни привета! — возмутился я. — Сразу просьба у…

С языка чуть не сорвалось «у нее».

Хм… И с чего я решил, что на другом конце женщина? По уровню наглости? Или просто чуйка включилась? Интересно… Попробую посмотреть.

Я крепче сжал смартфон не то из–за сосредоточенности, не то из–за подсознательного страха уронить его в воду.

— Кто же ты у нас? — прошептал я и раскрыл информацию, привязанную к номеру. Перед глазами всплыло окошко меню. Не телефонного, а моего, внутреннего.

— Как же тебя звать?

Информации было катастрофически мало: сим–карта зарегистрирована два месяца назад. В Питере, в салоне на Гостинке. Принадлежит… Хм…

Информации не было. Вместо ФИО и других данных — иксы.

— Шифруешься, зараза!

Все это было слишком странно и запутано. Хотя если учесть, что она…

Да с чего я взял, что это именно она? Ну да Бог с ней… или с ним. Кем бы незнакомец ни был, он явно знал обо мне больше, чем окружающие. И не исключено, что знал даже больше, чем я сам.

Когда новое сообщение отобразилось на экране, я дернулся. Не от внезапного звукового сигнала, показавшегося инородным в ночной полутишине, не то от нетерпения. Я же искал ответы? Вдруг это они?

«Поможешь мне?» — вопрошали по ту сторону экрана.

«В чем?» — решил выяснить я.

На экране появился ответ. Просьба была, мягко говоря, странной.

«Хакни меня», — светилось на экране.

В это мгновение я понял, что был прав. Писала женщина. Мне не нужно было видеть ее саму или ее профиль. Я явственно осознал, автор послания — странная барышня со странными просьбами.

И еще почувствовал, что влип. Впутался во что–то, что мне аукнется. Наверное, не стоило вступать в диалог. Нужно было просто проигнорировать сообщение и выкинуть сим–карту. Но я понимал — врожденное любопытство все равно взяло бы верх.

Наверное, я был даже рад. Что–то новое зашевелилось во мне. Жизнь сытого полубожка, который делает что хочет, была прекрасна, но всегда интересней, когда что–то необычное приходит извне. И в данном случае это не только приключение, но и возможность получить ответы.

Кто–то знал меня. Знал о моих способностях. Знал, чем я занимался сегодня ночью, и как поступаю обычно. Кто–то знал все самое секретное. И вычислил меня по номеру, а может даже, по Юркиному адресу.

Я огляделся. Рядом не было ни души, только редкие машины сновали по улицам, и подвыпившая молодежь ненавязчивым фоном галдела на противоположной стороне канала.

Что ж, интересно… В голове начали роиться вопросы.

Где же ты? Кто ты? Как нашла меня? И смогу ли я провернуть такой же финт с тобой в ответку?

И словно услышав мою мысль, смартфон задымился. Я сначала не понял, что происходит, но когда экран зарябил черными косыми полосами, а руку обожгло, догадался — абонент на том конце знал, что я начну искать и подстраховался, чтобы усложнить мне задачу.

Оранжевый язычок пламени скользнул по руке, и я выронил гаджет, который с глухим коротким бульком скрылся в темной толще воды. Несколько секунд я еще наблюдал всполохи экрана, бьющегося в предсмертных конвульсиях и все глубже погружающегося в воду. Затем опять воцарилась тихая размеренная ночь с подвывающим питерским ветром, который подгонял редкие силуэты людей, слонявшихся по улочкам.

— Ну и на фиг было такое устраивать? — расстроено спросил я в пустоту и начал подкручивать настройки устойчивости к холоду.

Придется нырять. Бросать смартфон с единственной зацепкой я не собирался. Юрка выжмет из него все, что может помочь. Любые данные пригодятся.

Есть шанс, он со своими хакерскими навыками узнает по номеру больше, чем смог узнать я. В конце концов, если кому–то обо мне все известно, то он мог оставить какой–то блок. А от Юрки блок фиг поставишь.

Я, может быть, и хакнул реальность, а Юрка — с детства ее нагнул.

Глава 2

Я недовольно перевернулся на сложенном диване на другой бок. И кто придумал их таким узкими? На дюймовочек что ли этот мир рассчитан?

Я попытался повернуть голову в сторону кухни, с которой доносились грохот и позвякивание (это Юрка там, наверняка, над кофе и завтраком колдует), но шея не поддалась — откликнулась болью в затекших мышцах и хрустом в уставших позвонках.

Ох, не надо было вчера так напиваться, но кто ж знал! Я‑то рассчитывал, что Юрка меня поддержит, но тот отказался, свалив на свое виртуальное свидание с подружкой. Ну а я что? А я не гордый! Принес бухла выпить — выпил!

И вообще, мне надо было заглушить стресс. Я ж пока так и не узнал, кто слал мне те эсэмэски и спалил мой смарт. Юрке не удалось ничего нарыть, да и на связь со мной больше никто не выходил.

— Ты встал? — послышался голос с кухни.

— Угу, — пробубнил я.

— Жив?

— Угу, — опять пробубнил я, и добавил: — Жив! Цел! Орел!

— Давай, лети на кухню, птица гордая. Пока пинать не пришлось.

Я сел на диване и окинул взглядом комнату.

Ну и бардак! Тут ни одна домработница не выживет. Затеряется в завалах, придется поисковую экспедицию отправлять. Все дело в том, что у Юрки — здоровенная двушка, бывшая когда–то трешкой. Мелкая комната используется сейчас как серверная, а сдвоенная — как жилая. Хотя какая она жилая? Долбанный захламленный подвал! Плотные шторы постоянно задернуты, поэтому света белого не видно. Я иногда расшториваю, но этот вампир потом все назад возвращает. И ладно еще темнота, тут все помещение — сплошной лабиринт. В одном из углов так и валяются не разобранные с момента переезда коробки, а скудная мебель, типа книжных шкафов, тумбочек и комодов стоит в хаотичном, одному только Юрке понятном, порядке. Зато огромные старые кожаные кресла напротив телевизора — просто прекрасны. Ничего удобнее в жизни не видывал.

Я потер лицо руками и провел по волосам до самой макушки. Затем пригладил взъерошенную шевелюру, которая начала отрастать длиннее, чем стоило бы.

Поднялся. Перед глазами всплыл восклицательный знак. Это мне вместо доброго утра.

Я уже знал, что сейчас будет, и мысленно потянулся к пухлому мерцающему символу, выражая согласие. Появилось уведомление:

Вы приняли задание «Снятие похмельного синдрома». Если болят даже волосы, значит, вы вчера хорошо отдохнули.

По традиции любое задание всегда сопровождал заголовок, не отражающий сути, но задающий тон последующим поручениям. Этот был моим любимым.

Вообще я довольно крепкий и похмельем страдаю далеко не всегда, но за выполнение задания, которое относилось к разряду периодических, давалась интересная абилка. Я счел ее весьма полезной. Сегодняшний квест был десятым по счету, юбилейным. Если выполню его — смогу убирать последствия похмелья без всех этих банальных манипуляций, а просто попив водички или сходив в душ. В общем, вместо полного списка действий, мне нужно будет выполнить лишь один пункт.

Да… вот такой я дурак. Мог бы язык иностранный выучить, а я антипохмелин качаю. Ну что ж, каждому свое.

Я открыл уже привычный список действий для выполнения задания.

Произведите детоксикацию.

Восполните баланс жидкости.

Замедлите распространение вредных веществ в организме.

Восстановите силы.

Мне уже даже не требовались подсказки, я хорошо знал, что делать.

— Кушать подано! — раздалось с кухни. — Садитесь жрать, пожалуйста, — спародировал Юрка героя одного старого советского фильма.

— Иду! — крикнул я. — Только рожу умою.

* * *

Выпив упаковку угля, найденную в аптечке в ванной, я выполнил первый пункт квеста. Наскоро приняв контрастный душ — выполнил третье. Оставалось только нормально позавтракать и выпить потом пару стаканов минералки или воды с лимоном — уж что попадется.

На кухне Юрка одарил меня снисходительным взглядом.

— Да-а, оре–ел… — протянул он и помотал головой. — Как движется прокачка профессионального алкаша?

— Шикарно! Сейчас пожру, минералки дерну, и первая похмельная абилка будет взята.

Юрка все знал о моих способностях и даже если слегка завидовал мне, то не настолько, чтобы это испортило нашу дружбу. Тут скорее наоборот — он себя Робином при Бэтмене чувствовал. И наверное, именно поэтому часто на меня ругался, что я сволота и бабник, и вместо того, чтоб спасать мир, бухаю, с девчонками зажигаю и делаю, что хочу.

— Садись, поешь, тунеядец, — усмехнулся Юрка, подхватил со стола тарелку и направился в комнату.

— Ты куда опять? — возмутился я. — Мне компанию не составишь?

— Не, мы с Никой сейчас «Футураму» смотреть будем. А потом по сети во что–нибудь зарубимся.

— Ну понятно. «К ужину не жди», — усмехнулся я. Это была одна из наших коронных фраз, означающая, что абонент теперь надолго не абонент.

Юрка угукнул и прошмыгнул мимо меня в комнату.

Мелкий он и шустрый, как ниндзя. Перемещается по квартире почти неслышно, вот только на кухне всегда гремит как слон. Но зато завтраком кормит почти каждый день, за что ему огромное «аригато». Это я, кстати, у него выучил. Это «спасибо» по–японски. Так что языки я тоже учу, просто не так успешно, как бухаю.

Я взял со столешницы свою тарелку с яичницей и уселся выполнять четвертый пункт из списка — восстановление сил. Позади меня приветливо дзынькнула кофеварка.

«О, а вот это половину пункта о восполнении баланса жидкости покроет. Ну или нет… — я рассеянно почесал затылок. — Но кофе все равно попью».

Я, кстати, не только антипохмелин качаю. Заживление ран тоже ускорил. Еще в больничке начал прокачивать. Теперь ссадины и синяки на мне за полчаса рассасываются. Да и вообще, я ж здоровый лось. Мне грех свои физические характеристики не прокачивать. Это Юрка у нас мозги, вот он пусть интеллект и качает, даже если у него квестов и шкалы прокачки нет — он в нашей банде голова, а я сила. Но это не значит, что я тупой. Просто мне вполне хватает того, что есть, а в шашки ИИ обыгрывать у меня желания нет.

Я, когда только очнулся, в первые две недели тестил себя как мог. И с высоты прыгал (чуть ногу не сломал), и бегал как ненормальный, и мешки с цементом таскал. Жизнь моя превратилась в прохождение игры с открытым миром и отсутствием линейного сюжета. Хотя насчет последнего я не уверен. Если я чего–то не знаю или не вижу, это еще не значит, что этого нет.

А «игра» моя похожа больше всего на бродилку–выживалку. Хотя нет, вру. Я б не сказал, что мне приходится выживать. Я вообще тот еще читер. Жить мне есть где — Юркин диван всегда мне рад, так что за жилье даже платить не надо. Да и в бабках Юрка не ограничен практически. В свое время разжился на биткоинах, а потом еще и вложил во что–то часть финансов. Терпеть биты у него в загашнике валяются, а рубли крутятся в каких–то акциях и вкладах. И с них проценты капают. Так что Юрка и без особых способностей реальность нагнул. А то, что он еще и хакер нефиговый лет с тринадцати, делает его супергероем без мутантской составляющей.

Единственная его слабость — техника. Он на нее только и тратится в основном. Но это его дело. Я б тоже деньги транжирил, если б у меня столько было. Но не на технику, а скорее на тачки, мотики, лодки, баб и отменный коньяк. Но в целом на барышень и пивас мне и так хватает, а тачку я беру любую, какую захочу во временное пользование без спроса у владельцев. Угоняю в общем.

Да и деньги я добываю не так чтобы законно. Но сидеть полностью у Юрки на шее не могу, я ж не содержанка какая–то. Правда и работать в офисе теперь тоже не собираюсь. Что я, дурак совсем, сидеть с удавкой–галстуком на шее в душной клетке с моими–то способностями? Да и вообще я у мамы бунтарь. Я вышел за пределы обычной системы и возвращаться другую систему — семья, работа, ипотека — не имею никакого желания.

Я выскреб остатки яичницы с тарелки хлебом и поднялся закинуть грязную посуду в раковину. Что–что, а посудомойку Юрка так и не купил. Говорит — мытье тарелок это почти медитация. Сам медитирует и меня заставляет. Кстати, это мозги действительно прочищает неплохо.

Я налил себе кофе и вернулся к столу. Кухня была небольшая, но вполне уютная. Захламленная, правда, как и весь «подвал», но уютная. Только тут на окне не висела шторка. Не было здесь ни компов, ни теликов — нечему было бликовать, поэтому кухня днем оставалась светлой за счет большого окна, к которому был пододвинут узкий обеденный стол. Я откинулся на спинку диванчика и уставился в серое питерское небо. Передо мной всплыло уведомление о погоде: справа появилось изображение солнышка, прикрытого тучкой, а рядом цифры — «21» и значок градуса.

Тепло, но скорее всего, душно. Ветра почти нет, если верить информации ниже.

Нужно будет выйти сейчас и раздобыть деньжат, а то последние я спустил вчера на пиццу и пиво.

Я постоянно Юрку едой и выпивкой угощаю, чтоб хоть как–то отблагодарить, потому что деньги за жилье он брать отказывается. Во–первых, потому что они «грязные», во–вторых, потому что ему от меня ничего не нужно.

В общем, мы с ним мирно живем как два холостяка в захламленной берлоге, где по углам распиханы бутылки и упаковки от заказной еды, которые я периодически выношу. Сам Юрка на улице бывает редко. Не видит в этом необходимости. Ну да и фиг с ним. Его дело. Я ж ему не мамка, чтоб лекции читать и на улицу «поиграть» выгонять.

В дверь позвонили, прервав поток моих мыслей. По коже сразу побежал холодок. Я явственно представил, что незнакомка вычислила меня еще и по адресу и теперь стоит в коридоре. Ждет и чего–то хочет. И явно не того, что я обычно могу предложить женщинам.

Я поднялся из–за стола и сбросил с себя иконку тревожности мотнув головой. Этот простой жест приводил к использованию нужной абилки и плотно вошел в привычку, всегда помогая собраться. Надо бы накинуть брюки и выйти открывать в полном спокойствии — в боевой режим переключиться всегда успею. За дверью, наверняка, ничего непривычного. Может там со мной о Боге поговорить хотят, а я в трусах и не причесался. Хорошо хоть рожу умыл, а то совсем неловко бы вышло.

Но как бы я себя ни уверял, что все хорошо, странные эсэмэски не шли из головы. Если обо мне кто–то все знает, то предостережение, оставленное самому себе перед потерей памяти, которое я нашел в своих вещах, когда очнулся в больнице, не дало нужных плодов. Где–то я облажался, где–то все–таки наследил.

Но где?

Очередной вопрос без ответа…

Глава 3

Когда я вышел в гостиную (она же наша жилая комната), Юрка крикнул, вставая из–за компа:

— Это ко мне!

«И чего я сразу не догадался? — усмехнулся я. — К Юрке кто–то пришел, а я уже нафантазировал себе и свидание с Богом, и свидание с незнакомкой».

Мысль о том, что писала мне именно женщина, только крепла. Сама появилась из ниоткуда, сама попросила помощи, сама пропала. Да еще и смартфон мой сожгла. Ни один мужик так себя не повел бы.

Я прислушался к бубнежу в коридоре, ничего не расслышал и решил просто подождать, на всякий случай перебирая в памяти основные боевые абилки. Спустя полминуты увидел довольную Юркину рожу.

— Держи!

Он кинул мне небольшую коробочку. Я рефлекторно поймал.

— Что там?

— Твой новый телефон.

— Телефон? — опешил я.

— Спасибо, друг. Что бы я без тебя делал! — передразнивая мой голос, произнес Юрка.

— Спасибо. Хм… А я что–то и не подумал себе новый заказать… — я плюхнулся в кресло и начал распаковывать подарок.

— Будь на связи, медведь. А то подцепишь опять кого–нибудь и ищи тебя потом по пабам или по моргам.

— Эй! — возмутился я. — Чего это по моргам сразу?

— Ну а вдруг ревнивый муж у новой подружки нарисуется?

— Не, я с замужними не связываюсь. Я ж не последняя сволота.

— Ага, — кивнул Юрка и сел за комп. — Не последняя. А первая! Самый топчик в рейтинге.

— Завидуй молча! У тебя просто подружка ненастоящая, вот и бесишься. Гормоны выхода не находят.

— Алло! — теперь возмутился Юрка. — У нас, может, любовь!

— Ага… Ты ее не видел ни разу. Не удивлюсь, если у тебя роман с ИИ. Девчонка, может, цифровая насквозь.

— А в мире все на двоичном коде, — парировал Юрка, — я всегда в это верил! Математика мать всего, — он наставительно поднял указательный палец вверх. — И ты тому прямое подтверждение!

— Ага, только ты тему–то не переводи. Цифровая подружка это еще полбеды. Вы тут все можете быть энписишками. Но если энписишная девчонка вовсе и не девчонка, а толстый бородатый пятидясетилетний одинокий гей, не говори потом, что я тебя не предупреждал.

Юрка швырнул в меня пустой банкой из–под Принглс. Я ловко увернулся и кинул в него в ответ коробкой от нового смарта.

— Сим–карту вставь, чудовище, — сказал он и кивнул на край стола, где обычно валялся всяких нужный хлам. — Я тебе номер восстановил.

Я послушно поднялся с кресла за сим–картой и, подхватив ее с Юркиного стола, направился на кухню. Мне нужно было завершить утренний квест на похмелку и выдвигаться по делам. Внизу в шкафчиках среди скудных запасов какой–то консервированной еды стояла минералка — последняя, между прочим, бутылка. Я налил себе полный стакан доверху и, осушив его, с удовольствие взглянул на всплывшее уведомление.

Возле надписи «Восполните баланс жидкости» появилась галочка, а ниже загорелась строчка:

Получена способность «Снятия похмельного синдрома».

«Алкаш прокачан!» — с усмешкой подумал я и, поставив стакан в мойку, двинулся в гостиную одеваться.

* * *

День выдался пасмурным, как и предупреждал меня мой дружелюбный интерфейс, который я иногда звал Джарвисом. Не потому что ассоциировал себя с Железным Человеком, а просто так, по приколу. Да и Джарвис у меня был не совсем Джарвис. Он со мной не разговаривал и был максимально тихим. Но тут уж я над ним поработал: повыпиливал большинство всплывающих окошек, кроме самых необходимых, и убрал шкалы с «экрана».

Зачем мне, например, постоянно видеть, сколько у меня здоровья? Я и так знаю, что шкала не полная — 96 процентов из 100. Но при моем образе жизни — это еще и много. А если я вдруг поранюсь, могу развернуть нужную шкалу только подумав о ней, а затем также мгновенно могу свернуть обратно. Поначалу, конечно, не выходило проделывать это быстро, но я ж не первый день осваиваюсь.

Прошло уже около полугода, как я очнулся в больничной палате с катетером в руке. Никаких серьезных травм у меня не было, но по какой–то причине больше суток я провел в полной отключке. Придя в себя — ничего не помнил. Документов при мне не было, мобильного телефона или еще какой–то вещи, которая бы помогла установить мою личность — тоже. Я был полным анонимом и ничего о себе не знал. Только спустя пару часов вспомнил, что зовут меня Артем.

Всплывающие окошки и менюшки я поначалу принял за побочку от лекарства, которым меня накачали, хоть медсестра и заверяла, что ничего способного вызвать галлюцинации, мне не давали. А я мог и головой неправильно приложиться, или вообще быть психом. Такой вариант не исключал никто, поэтому о своих менюшках я в итоге решил помалкивать.

Единственное, что у меня имелось из вещей, это измятый флаер какой–то забегаловки в кармане толстовки и подвеска для ключей без ключей. На флаере, как я позже заметил, когда собирался выкинуть его в урну, было написано моей рукой: «Не бойся! Твои способности это нормально. Не высовывайся, не светись. Развивайся и улучшай себя. Никто не знает, что ты выжил, но могут».

Послание обрывалось на слове «могут». Буквы расползались и сползали вниз, как будто мне резко поплохело. О ком шла речь — оставалось загадкой, о том, что они могут — тоже. Хорошо, что я вообще этот флаер в карман сунуть успел, иначе не знал бы и этого. Не то чтобы послание что–то проясняло, но так я хотя бы понимал, что эти способности мне не в новинку, и в Супермена играть, светя рожей направо и налево, не стоит.

С другой стороны, на Олимп я лезть в любом случае и не собирался. Куда приятнее применять свои способности для радостной и спокойной жизни, без особых выкрутасов.

Вот только кто–то меня все–таки нашел…

* * *

Я вышел из автобуса на своей остановке и свернул во дворы. Над одной из дверей красовалась яркая подсвеченная табличка: «Деньги для Вас!»

Проворачивать такие делишки мне доводилось уже не один раз — конторки по выдаче различных займов заполонили город! — но теперь я выбрал самую паскудную из всех имеющихся. Они ломали людям жизни, ломали ноги, били машины, поджигали балконы, запугивали детей.

Нет, я не строил из себя мстителя, не собирался никого наказывать. Просто если уж грабить кого–то, то почему бы не отъявленных сволочей?

Я прошел в маленькое душное помещение предварительно накинув на себя «Цифрошум» — простой бафф, позволяющий выбивать любую отслеживающую технику на пятнадцать минут. Пока я под его действием, меня нельзя прослушать никаким видом техники: ни дистанционным, ни расположенным совсем близко. Меня также невозможно заснять на камеру или сфотографировать. В аудио вместо моего голоса будет сплошной шум, на видео — размытое пятно.

Предположив, что оформлять кредит будет девушка, я еще на ближайшие пятнадцать минут усилил обаяние.

— Добрый день! — прочирикала барышня за столом.

Я улыбнулся и проследовал к ней. В офисе больше никого не было, только поблескивала камера в уголке комнаты, и приветственно раскинул листья фикус в горшке.

— Мне нужны деньги, — добродушно признался я.

Девушка покраснела и расплылась в улыбке. Кажется, с обаянием я перестарался.

— Какую сумму хотите взять? У нас есть несколько предложений для новых клиентов… — затараторила она заученный текст, но я ее прервал.

— Все, что есть в сейфе, — мягко сказал я.

Она слегка нахмурилась.

— Да–да, все, что есть, — подтвердил я. — Мне нужен крупный займ.

Она убрала руки от клавиатуры и растерянно посмотрела на меня.

— У вас очень красивая блузка, — сказал я, совершенно не представляя, красивая у нее блузка или нет. Я смотрел ей прямо в глаза и старался сделать так, чтобы она их не отводила.

Мне всегда с легкостью давались такие манипуляции. Первое, что я стал прокачивать, придя в себя и еще не покинув пределы больницы, это волю.

Если я хочу чтобы человек принял определенное решение, мне достаточно просто захотеть, и тогда я увижу, во сколько кредитов это мне обойдется.

Почему кредитов? Наверное, от фразы «кредит доверия». Обычно люди манипулируют друг другом и заставляют окружающих делать то, что им нужно, используя свое влияние. Почти то же самое делаю я. Язык у меня подвешен, воля прокачана, поэтому мне довольно легко подтолкнуть человека к тому или иному выбору. В сложных случаях, когда мне попадается человек сильной воли или воздействие оказывается из ряда вон выходящим, требуются не только кредиты, но и особые действия. И тут уже вступают в силу мои реальные обаяние и смекалка. Но в серьезные дела я ввязываться не хочу. Чревато это. Если воли не хватит, можно вляпаться по самые уши, а я еще не настолько крут, чтобы потом из этого выбраться без последствий.

Ну а сейчас все довольно банально. В ходе беседы нужно просто подталкивать девушку к правильным реакциям при помощи тех самых кредитов. Наверное, было бы проще взять пушку и заставить ее отдать деньги (меня–то все равно по камере не отследят), но я так не хочу. Я хочу, чтобы владелец этой дерьмвой конторы обосрался от страха и пересмотрел свое отношение к жизни.

Я придвинулся ближе и применил на девчонку тридцать кредитов. Она растерянно ответила:

— Вы знаете, я не в курсе, сколько денег есть в сейфе.

— А это ничего, — сказал я, — ты напиши, что я беру рубль.

– 20 кредитов.

Она смахнула со лба челку, и принялась бодро что–то печатать в бланке.

С ней будет просто. Она совсем молодая и податливая. Не любит конфликты. Я это понял по тому, что для влияния требуется не так много воли. В прошлой конторе мне попалась та еще заноза. С ней пришлось повозиться, даже обаяние не помогало. Я и в профиль ее залез, чтоб понять, что к чему. Оказалось, она в разводе, в отношениях не состоит, да еще и на низкокалорийной диете сидит. В общем, всем на свете она обиженная и обделенная. А эта миленькая, улыбчивая. Странно, что ее вообще сюда занесло. Зато будет умнее в следующий раз. Сто раз подумает, прежде чем к подонкам идти работать.

— Давайте паспорт, — попросила она, и я протянул лист бумаги, который мне распечатал Юрка.

Девушка посмотрела на меня, затем на листок. Там в уголке над необходимой мне информацией вместо фотки я нарисовал свой портрет в стиле палка–палка–огуречик.

– 35 кредитов.

Девушка кивнула и удовлетворенно уставилась в монитор, вбивая данные.

— Ух ты! А вас зовут так же, как гендиректора нашей сети отделений!

— Да вы что? — поддельно удивился я. — Вот это совпадение!

Она угукнула и добавила:

— Бывает же!

На листке, с которого она брала информацию, были пропечатаны данные, раздобытые Юркой. Для него не существовало закрытых баз, поэтому нарыть информацию не составило труда.

Одно дело, когда кредит берет несуществующий человек, и другое — когда кто–то предоставляет личную информацию о генеральном директоре: фактический адрес, паспортные данные, домашний телефон.

Когда девушка закончила и вернула мне «документ», а протянул ей новый листок.

— А вот это данные моего поручителя.

Это обошлось мне еще в двадцать кредитов, а шкала была еще достаточно полной.

Должен признаться, все это доставляло мне удовольствие. Когда начнут разбираться, в чем дело, естественно, всех очень сильно напряжет тот факт, что займ оформлен на начальство. Но больше всего удивится само начальство, когда увидит в графе поручителя данные своего восьмимесячного внука.

Он сразу почует, что попахивает серьезной угрозой, и ему вряд ли понравится этот запашок. Тут все привыкли запугивать людей, взявших деньги не подумав или от безвыходности, но никто не привык испытывать нечто похожее на своей собственной шкуре.

Девушка развернулась к принтеру и протянула мне свеженапечатанный договор.

— Распишитесь внизу на всех экземплярах.

Я поставил везде значки перевернутого смайлика.

— Нет–нет! — возмутилась девушка. — Нужна ваша подпись.

– 10 кредитов.

— У вас красивый почерк!

— А то! — отозвался я, возвращая ей договор. — Я и сам ничего, — и подмигнул.

Она смутилась, не зная как реагировать на заигрывания, и убрала бумаги в папку.

— Деньги можешь не пересчитывать, я сам дома все сосчитаю.

– 35 кредитов.

Она поднялась с места и прошла к сейфу. Я отметил, что фигура у нее ничего, но не достаточно изящная на мой вкус. Попа почти плоская, как и грудь, талия тоже не сильно выделяется на фоне общей худобы. Приятная стройная девочка, но без изюминки. Что в характере, что во внешности. Хотя Юрке могла бы понравиться, наверное, если б на горизонте, а точнее за экраном, не маячила его мифическая «большая и чистая». Это я про любовь, а не про девушку. Та, если и существует, то вроде тоже тощая.

Девушка вытащила из сейфа две пухленькие стопки денег и положила на стол.

— Спасибо большое! — поблагодарил я. — С вашей компанией так приятно иметь дело!

— Обращайтесь еще!

— Это вряд ли, — сказал я, запихивая деньги в рюкзак. — Очень–очень вряд ли.

Вышел не попрощавшись. Действие «Цифрошума» заканчивалось через полторы минуты, и мне нужно было торопиться. Камера внутри меня точно не записала, но снаружи полным–полно других устройств. Мне следовало как можно скорее убраться отсюда и смешаться с толпой. Кто знает, какие еще записи они потом просмотрят. Шуму–то будет ого–го!

Наверное, действительно стоило просто взять пугач и забрать деньги из сейфа, но я не мог отказать себе в удовольствии щелкнуть по носу очередного беспредельного мудака. Так я хоть как–то оправдывал свой поступок, давая понять зажравшимся дядям, что они не всесильны, что их точно так же, как и любых других людей, можно найти и запугать. Да еще и веселился, заодно прокачивая волю. Стоит представить вытянувшееся лицо их начальника, как на душе становится легче. А перед испуганной девчонкой пушкой махать — одно расстройство. Меня и так Юрка периодически пилит, что способности во благо не использую, а тут еще хрупких девочек стращать. Нет уж. Я, может, алкаш и свинья, но даже у меня есть грань, которую я не собираюсь переступать.

Я свернул за угол, выходя к проспекту и запоздало сообразил, что оставил в офисе листок с данными моего фейкового поручителя.

«Вот дебил!»

Возвращаться было поздно, но я все равно замешкался на несколько секунд.

«Это ж каким надо быть бараном, чтоб оставить улику?»

Найти меня по распечатке они не смогут, но такой просчет просто непростителен. Что я оставлю там в следующий раз? Юркин номер телефона?

Сегодня я облажался, но исправить ситуацию уже никак не мог. Действие баффа заканчивалось через тридцать секунд, и я уверенно зашагал к остановке. К ней как раз приближался автобус с четким намерением забрать пассажиров.

Я не разглядел номер его маршрута, но в целом — мне было плевать куда ехать, а с этих улиц нужно было убираться подальше. Возможно, девчонка уже нажала тревожную кнопку и к ней на помощь на всех парах мчатся головорезы.

Скользнув в распахнутые двери старого видавшего виды городского автобуса, я плюхнулся на сиденье, вытащил новенький смарт и понял, что так и не включил его, после того, как вставил сим–карту.

«Вот и дари тебе подарки, черствая ты скотина», — сказал я себе и нажал на кнопочку сбоку. Пока на экране яркие картинки сменяли друг друга, выдавая веселую приветственную трель, я прикрыл глаза.

Нужно было заскочить куда–нибудь и купить новые кеды, потому что мои вот–вот попросят жрать, обнажая пальцы ног, словно зубы.

Смартфон завибрировал, и я разблокировал экран. Собирался позвонить Юрке, отчитаться, что я жив, а злодеи наказаны, но телефон в руках коротко и мелодично дзынькнул.

«У вас 3 новых сообщения», — гласила надпись.

Я замер, уставившись на нее.

Юрка никогда не писал мне эсэмэсок…

Глава 4

Юрка никогда не писал мне эсэмэсок, поэтому я удивился, увидев целых три. Раскрыв, понял, что это не от него. Номер был незнакомым. Хотя для меня любой номер — незнакомый. Кроме Юрки у меня нет друзей, а девчонкам если я номер и даю, то потом стираю. А у этой не стер.

«Зря ты ночью ушел, утром могли бы повторить. Мне понравилось», — гласило первое сообщение и оканчивалось подмигивающим смайликом.

«Пыталась тебе позвонить, но ты недоступен. Может, сходим куда–нибудь? Я угощаю».

Хм… На первых порах, когда я так сваливал, на меня сыпались одни оскорбления. Я после этого и начал хвосты подчищать, во избежание, как говорится. А тут — все нормально. Даже «угощаю»! Интересно…

«Ладно, если ты решил испариться, то я не злюсь. Все равно было весело», — и смайлик с поцелуем.

Я почесал трехдневную щетину и еще раз перечитал сообщения. Неужели мне попалась интересная, симпатичная и адекватная женщина? Чудеса!

Еще повертел телефон в руке и убрал. Все это, конечно, было здорово, но я ни с кем не планировал начинать отношения. Я вор, алкаш и вообще, возможно, в коме. Да и по духу я — вольный ветер. Нет у меня ни адреса, ни паспорта, ни жены, ни воспоминаний, ни работы. «Мой адрес не дом и не улица», как в песне поется. И это меня вполне устраивает.

Зато у меня есть лучший друг. А это уже очень много. Для полного счастья остается только кота завести. И с проблемами разобраться. С памятью, например.

Я ведь пытался восстановить некоторые свои воспоминания, нашел карту событий. Она как календарь выглядит. Насколько понял, значимые события отображаются там красными прямоугольниками. Есть еще желтые и оранжевые, уровнями поменьше. Я пока могу открывать только желтые. Но проблема в том, что до попадания в больницу на моей карте видны в основном красные. Остальное — под знаком вопроса. Как будто не просто заблокированы, а повреждены.

У меня вообще в интерфейсе нередко встречаются такие знаки вопроса. На некоторых способностях, при открытии некоторых квестов. Иногда и всплывающие уведомления из одних сплошных вопросов — как хочешь, так и понимай. Будто система моя крякнула в какой–то момент, а отдебажить ее некому. Если б Юрка был не простым хакером, а со способностями типа как у меня, он бы точно меня починил. Но фиг там. Не повезло моему Джарвису. Мало того, что я его затыкаю, чтоб уведомлениями не надоедал, так еще он и сам по себе ломаный.

В какой–то момент я даже думал, что меня поместили в игру с багами и тупо все на мне тестируют. Если это так, то выкусите, ребятки. Амбиций у меня нет, и я не особо–то к чему–то стремлюсь, а только развлекаюсь, как мне захочется.

Автобус остановился и распахнул двери. Я выглянул в окно, улочка показалась мне знакомой. Я был где–то в центре и решил, что пора выходить, пока меня не завезли на другой конец города. Ехать в подземке мне будет лень, значит, опять потянет угнать тачку.

Обычно я ненадолго брал «в аренду» чье–нибудь авто на час–два, пока не доберусь до нужного мне места. Владелец, конечно, ее находил не сразу, но вскоре она возвращалась к нему без единой царапины.

Но сейчас угонять ничего не хотелось. Я шел мимо домов–колодцев и разглядывал фасады зданий. Была в них какая–то магия, хотя никакой особой любви к центру я не испытывал. Подворотни темные, улицы грязные. Если зайти в какой–нибудь особенно отдаленный дворик, можно наткнуться на бомжей, которые едят что–то прям из помойки. И самый прикол в том, что пройди метров сто и сверни на тот же Суворовский проспект, и ты уже в другом мире. Вокруг сияют витрины, иномарки носятся, не различая светофоров, красивые женщины куда–то спешат, молодежь галдит, нахваливая только что опробованные бургеры, которые стоят дороже, чем мои кеды.

Питер — город контрастов. Только что ты захлебывался от отвращения, а через секунду — уже почти в Раю.

Я шел, придерживая рюкзак, болтающийся на одном плече. Стоило бы надеть его как полагается, у меня там все–таки приличная сумма денег, но никому ведь и в голову не придет, что у мужика, идущего в мятых джинсах и потертой толстовке есть при себе что–то ценное. Ни часов, ни перстней, на которые можно было бы позариться, я не ношу. Только новый телефон кто–нибудь заметить в автобусе, но ради такой фигни никто бы стал меня пасти, я ж не тощий студентик, витающий в облаках, который ни слежку не спалит, ни защитить себя не сможет. Да и в целом — габариты у меня не те, чтоб мобилу отжимать.

Однако, на краю сознания, а именно — в уголке «экрана» появился значок тревоги. Я мотнул головой, и иконка пропала, но не прошло и секунды, как появилась вновь.

«Что за хрень?»

Я осмотрелся по сторонам. Трафика машин почти нет, людей тоже. Поднял голову вверх — балконы вроде не собирались на меня падать, но я на всякий случай отошел от стены подальше. Лишь спустя пару метров заметил впереди пошатывающийся силуэт — мужик лет сорока пяти. Я прищурился и попробовал прочитать его профиль.

ФИО: Забодаев Олег Иванович.

Пол: мужской.

Возраст: 43 года.

Состояние: пьян, зол.

«Фамилия–то какая говорящая», — подумал я.

Стоит и ищет жертву, впивается взглядом, выискивая, к кому докопаться.

Я не видел этого детально, все–таки мужик был еще достаточно далеко, но поведение таких субъектов предугадывал на раз–два. Он принадлежал к типу злых алкашей, которые бьют жен, детей и соседей, которые ответить не могут. Они спокойно мучают животных, винят в своих бедах окружающих и всячески пытаются самоутвердиться за счет слабых.

Я отметил, что одежда на нем не самая лучшая для потасовки — шорты футболка и плохо зашнурованные кроссы. А вот расположение выбрал удачное — стоит, прислонившись к углу арки, что ведет во внутренний двор дома–колодца.

Пока я его рассматривал, мужик смахнул пепел с сигареты на землю, сплюнул. Девушка шедшая навстречу, завидев его, перешла на другую сторону. Почувствовала видать, или разглядела в нем опасность. Ну и умница. А я переходить не стал.

Плевать, что у меня полный рюкзак денег. Ко мне он все равно вряд ли прицепится — крупноват я для обычной его жертвы. Вот к субтильному Юрке бы точно прикопался.

Словно в подтверждение моей мысли, мужик проводил девушку плотоядным взглядом, опять сплюнул на землю и затушил окурок о стену. Почему–то этот факт меня раззадорил. Мне очень захотелось, чтобы он прикопался ко мне, чтобы нашел к чему прицепиться.

Я активировал боевой режим. Сразу накинул на себя понижение чувствительности и усилил атаку.

Уровень вашей угрозы повышен. Это будут чувствовать люди с повышенной интуицией, эмпатией и тревожностью.

«Если он разозлит меня еще чем–нибудь, в дело вмешается адреналин. И тут уже для активации станут доступны самые вкусные боевые плюшки, — с предвкушением подумал я. — Ну давай, спроси у меня закурить».

Когда дистанция между нами сократилась метров до пяти, мужик повернул голову в мою сторону. Я был готов поклясться, что заметил нездоровый блеск в его залитых дешевым пойлом глазах. Странно, конечно, испытывать презрение к пьяному, когда сам порой заливаешься до отключки. Но я не ищу приключений, ни к кому не цепляюсь и не пугаю женщин на улицах.

Он окинул меня придирчивым взглядом, словно приценивался: подойду я на роль мальчика для битья или нет.

Не подошел.

Мужик вытащил еще одну сигарету из пачки и, лениво сунув ее в рот, перевел взгляд на пешеходов на другой стороне улицы.

Я прошел мимо него — «подраться» не случилось. Он не затронул меня, а значит, не дал мне повода для нападения. У меня принцип: я никогда не провоцирую драки. Я не прочь почесать кулаки, но либо в спарринге, либо когда кто–то сам настойчиво просит.

— Эй! Пс-с… Пацан… — услышал я подхриповатый, надсаженный крепким алкоголем голос.

Перед глазами появилась и почти тут же пропала шкала адреналина. Она была заполнена светло–голубой полоской всего на одну пятую. Это значило, что я был слегка взволнован, но ни капельки не напуган.

Обращался мужик явно не ко мне, но я решил обернуться.

Позади меня шел и теперь замешкался тощий как тростинка подросток лет шестнадцати–семнадцати — старшеклассник или может быть даже абитуриент какого–нибудь местного ВУЗа.

Мальчишка вынул наушники.

— Сигареты есть?

Пацан мотнул головой и уже собирался опять вставить наушники, как мужик сделал шаг к нему навстречу.

— Да че ты мне гонишь? Я тебя постоянно тут вижу, дымишь как дышишь.

— У меня электронная, — словно оправдываясь, ответил пацан.

«А вот и повод!» — радостно подумал я.

Развернулся в их сторону и поймал жалобный взгляд мальчишки, который не понимал, что ему делать: бежать или звать на помощь. Пьяный придурок меня пока не замечал, стоял спиной и был слишком занят запугиванием своей жертвы.

— Электронная? Сигарета электронная? — он усмехнулся. — А баба у тебя резиновая что ли?

— Да я…

— Че ты мямлишь? Давай сюда свою электронную.

— Зачем? — голос еще не дрожал, но было видно, что парень напуган.

А таким жлобам нельзя показывать, что ты напуган. Сомнут и перемелят, глазом не моргнув.

— Попробую, что это за дрянь…

Мужик попер на мальчишку, и я понял, что дольше тянуть нельзя.

— Эй! — таким же вызывающим тоном, какой был у пьяного задиры, окликнул я. — А кулака электронного не хочешь?

Мужик обернулся и вперился в меня непонимающим мутным взглядом.

— Ты это мне?

— Тебе, тебе. Ты чего к пацану прикопался?

— А тебе–то че?

Он уже развернулся в мою сторону всем корпусом и демонстративно сплюнул на землю.

«Это у тебя брачные игры такие что ли? — подумал я. — Ну так мы сейчас с тобой поворкуем…»

Поймав взгляд пацана, я едва заметно кивнул в сторону, давая понять, что ему пора уходить. Тот все понял и кивнул мне в ответ — отрывисто, с облегчением, выражая признательность.

Я быстро просканировал мужика на предмет уязвимостей. На нем подсветились бледно–красным три области: правый бок, левая рука в районе предплечья и левое колено. Я еще не успел прокачать скан как следует, а то сейчас бы знал уже и о причинах, по которым эти области уязвимы, и о степени их уязвимости. По опыту я предположил, что зарядить ему кулаком в бок будет оптимальным. Заломить руку — тоже. Ну и коленке может достаться, если уж совсем меня разозлит.

Мужик двинулся на меня, расправив плечи и выпятив грудь. То, что в нем гуляют первобытные инстинкты, и так было очевидно, но теперь он вел себя совсем как шаблонный бычара.

— Ты че, чудило? Нарываешься?

Грудь колесом, подбородок задран, руки расставлены — прям боевой петух перед нападением.

Его попытки выглядеть больше, выше и страшнее и раньше ничуть бы меня не напугали, ведь я всегда знал, что тем, кто умеет драться, весь этот выпендреж ни к чему, если они, конечно, не на адреналине, наркотиках или под действием ярости. А теперь с моими способностями я видел этого отморозка как открытую книгу.

— Это ты нарываешься. К людям пристаешь. Тебе спокойно не живется?

Он еще выше задрал подбородок — пытался смотреть на меня сверху вниз, при том, что был меня ниже. И у него могло бы получиться, будь он нормальным мужиком, а не куском говна, который цепляется к детям. А вот смотреть сверху, когда ты на дне — очень проблематично.

Одним легким «касанием» воли я открыл менюшку доступных боевых способностей. Адреналин все никак не включался, хотя я был вполне на взводе.

«Да что ж такое–то?»

И тут — то ли на мой вопрос, то ли звезды так сошлись — мой внутренний Джарвис среагировал, и перед глазами появилась надпись:

Открыта способность «Ментальный удар».

«Здрасьте–приехали! — подумал я. — Это еще что?»

Благо, мне не приходилось читать описания, как это бывает в компьютерных играх, в которые постоянно рубится Юрка. Насколько я знаю, в таких случаях игра уходит на паузу, пока игрок читает описание новой абилки. Мне все это было ни к чему. Я просто послал своему мозгу команду прочитать, и в ту же секунду знал, что именно находится в описании.

Ментальный удар. Вы «бьете» противника, используя волю и выявляя его уязвимости.

«Не зря я волю качал», — подумал я и саданул по алкашу.

— Ты чего, собака дикая, детей обижаешь? — спросил я, удивляясь своему голосу.

Я ничего такого спрашивать не собирался, хотел проучить мужика, чтоб он не выискивал себе жертв возле подворотни, а вместо этого — задал вопрос. Да еще и прозвучал он совершенно в моем стиле, хотя и не совсем по моей инициативе. Вот значит, как этот «удар» работает. Невысказанное озвучивает, и, как я понимаю, еще и бьющее точно в цель.

И правда, мужик как–то сразу скуксился. Плечи поникли, рожа из самодовольной превратилась в самокопательную.

«Джарвис, помогай!» — подумал я, запрашивая подсказку у интерфейса.

В уголке появились две иконки со способностями: «Сыворотка правды» и «Исповедь грешника».

Сывороткой я пользовался пару раз, когда мне нужно было информацию выудить, а на исповедь еще никого не вызывал.

Применена способность «Исповедь грешника».

Шкала кредитов пустела, но я решил «добивать» мужика волей. Навалять я ему всегда успею, а вот таким образом «в драке» побеждать мне еще не доводилось. Я застыл в предвкушении.

Мужик как–то странно крякнул, как будто опал. Посмотрел на меня совершенно ошарашенным взглядом и дрожащими губами произнес:

— Да не собирался я… — и отвернулся.

Я опять открыл его профиль. Теперь в графе состояния было написано:

Пьян. Усиливает «Исповедь грешника» на 25%.

Подавлен.

«Зол» сменилось на «Подавлен», отметил я.

— Это сын Варьки из соседнего подъезда, — промямлил он, пряча взгляд. — Жена моя с ней дружит. Это Варька и надоумила ее от меня уйти. А я…

Голос мужика дрогнул.

Я смотрел на него совершенно ошалело. Такого поворота событий совершенно не ожидал. Вот тебе и ментальный удар. Я бы даже сказал нокаут. Такая фигня, конечно, вряд ли прокатит с кем–то трезвым и сильным духом, но этого идиота размазала с полпинка.

— Я ж не хотел чтобы так, я ж в ней души не чаял… Ну бухал, да. Ну нарушил обещания. С работы еще поперли, но это ж не повод…

Он привычным, годами наработанным жестом, похлопал себя по карманам, ища пачку сигарет, и не найдя оной, посмотрел на меня каким–то чересчур жалобным взглядом.

Я мотнул головой, мол, нет у меня, я не курю, и мужик поник еще больше.

— Ты это… — начал я, — ты чего от пацана–то хотел?

Он развел руками.

— Ты шпану не обижай, — сказал я и самому стало тошно от менторского тона.

— Да я б его не тронул… — промямлил мужик.

Я еще не успел прокачать способ проверки фраз на ложь, но и без того был уверен, что он не врет. Незачем.

Мне стало стыдно. Это что выходит, я во всем ошибся? Наагрился на мужика без особого повода? Он просто ждал пацана и искал повод с ним заговорить. И не потому, что кулаки чесались, а потому что его жена бросила, и вероятно, связь с ним не поддерживает. А пацан — одно из звеньев в цепочке, что может как–то связать его с ней. Поэтому школяр и не убежал, когда Забодаев до него дободался. Он его знает, вот и не дал деру. Но при этом — испугался. Мало ли что у пьяного в башке.

Я бросил на мужика оценивающий взгляд, чтобы понять, не ошибаюсь ли в своих выводах, и, заметив иконку «Печаль», расстроился и обрадовался одновременно.

Я ошибся.

Но не в своих выводах, а в том, что судил по обложке. Судил, не имея такого права. Не имел достаточного количества данных, и все равно вынес вердикт. Позорище.

— Пацана не пугай больше, — сказал я сухо. — Хочешь с женой поговорить, найди нормальный способ. Если парня будешь стращать, она тебе за это уж точно спасибо не скажет.

Мужик кивнул.

Я поправил рюкзак на плече и развернулся. Нужно было уходить отсюда как можно скорее. Не потому, что я чего–то опасался. Просто было тошно.

Я такой весь из себя крутой, столько всего вижу, столько всего умею, а что получается по факту?

А то, что во всей этой истории злобный алкаш это я.

Глава 5

Я достал мобильный и глянул на время. Не было даже семи часов, значит, домой идти рано. У Юрки там виртуальная свиданка со своей барышней. Не то два, не то три месяца «отношений». Насколько я понял, он планирует ее сегодня на Скайп уломать. Интересно, в виртуале это какая база? Вторая? Или первая?

Хотя какая вообще мне разница? Лишь бы Юрка доволен был. Он ее, насколько я знаю, только на фотку развести сумел, и то — там лица не видно. Так что кто его знает, кто там сидит по ту сторону экрана. Фотку можно прислать любую, а вот в Скайпе уже будет ясно, какого пола и возраста Юркина любовь.

Мне придется послоняться еще хотя бы часа два, чтоб не обломать другу виртуальное рандеву. В любой другой день я б завалился в Моллиc, но сегодня — просто не мог. Все из–за встречи с этим пьяным мужиком — тошно было до жути. Еще и иконка опять появилась в углу — «Печаль». Как будто от него заразился.

Но на самом деле она появляется у меня периодически все эти полгода с того момента как я очнулся в больнице. И это не потому, что я расстраиваюсь часто — такое вообще не в моем характере. «Печаль» — она сродни проклятью. Как будто на меня какую–то фигню повесили, и мне от нее полностью никак не отделаться. Она мне характеристики снижает: минус по прокачке, минус по эффектам от примененных абилок. Раньше я ее, просто помотав головой и встряхнувшись, скидывать мог, а теперь она как будто тоже развивается. Алкоголем ее глушил, девочками. Прогулками по крышам, играми в Плейстейшн с Юркой. А теперь от нее фиг избавишься. Наверное, дело в том, что я так и не раскопал ничего о себе. Что–то могло случиться в прошлом, чего я не помню. И оно меня гложет. Там, где–то глубоко внутри. А я и не знаю, что…

Я свернул к площади Восстания. Надо придумать, как развеяться, но чтобы при этом не пить.

Можно угнать тачку, рвануть на залив. Или покататься по Неве на лодках. В ресторан какой–нибудь элитный забрести, заставить официанта перевернуть поднос на какого–нибудь сноба. Или вывести в торговом центре на мониторах порно. И звук еще врубить в колонках на максимум.

Но что–то ни одна из сгенерированных мозгом идей не нашла во мне отклика. Еще пару месяцев назад меня б устроил любой из вариантов, особенно с порно в торговом центре. Я уже даже такое проворачивал. Суматоха началась — жуть! А я сидел и ел мороженое на лавочке напротив входа, наблюдая за реакцией людей. Мужики в зале ухмылялись, девушки краснели и морщились, некоторые тянули своих кавалеров к выходу. Подростки ржали и похотливо разглядывали творившееся на экранах, а сотрудники носились с выпученными глазами и приносили извинения, не понимая, взломали их или это просто неудачная шутка кого–то из персонала.

Но теперь это уже не казалось таким веселым. Не то из–за того, что на мне опять повисла эта долбанная «Печаль», не то из–за того, что все это на самом деле так глупо и по–детски и может быть весело только один раз.

«В кино что ли завалиться? — подумал я. — В Галерее всегда что–то крутят. И время скоротаю, и хоть как–то отвлекусь».

Идея мне понравилась. Я перешел на другую сторону улицы и вдруг запнулся. Не потому, что под ноги что–то попало, а просто физически ощутил, что должен остановиться. Замер, доверяя своим инстинктам. Передо мной на расстоянии полуметра стоял припаркованный стальной конь — Ямаха Драг Стар. Классическая версия с удлиненными крыльями и литыми дисками. Красавец поблескивал на солнышке обилием хромированных деталей и словно зазывал прокатиться наперегонки с ветром.

Рука сама потянулась, чтобы погладить расписанный огненными всполохами каплевидный бак. Возникло четкое ощущение, что если я его коснусь, он заурчит. Я умел заводить машины без ключа, научился буквально две недели назад, а тут, мне кажется, смог бы сразу, без прелюдий. Вот так просто: сяду на него, и ничего больше не потребуется. Он заведется по одному моему желанию. Прикажу ему ехать — поедет.

— Ты тоже верхом? — послышался голос сзади.

— Что? — я не понял, был полностью поглощен предвкушением полета вдоль дороги.

— Я спрашиваю, ты тоже мотоциклист? Или просто коняга мой понравился?

— А… Простите, — улыбнулся я. — Невежливо так пялиться. Просто у меня когда–то был точно такой же, — соврал я.

Или нет?

— Я к своему еще привыкаю. Первый сезон на нем езжу. До этого был Ниндзя, но я его жене отдал. Она как раз в мотошколе отучилась. А себе… — парень погладил байк по баку и продолжил, — себе взял его. Не прогадал.

— Это точно! — подтвердил я, и почувствовал что–то вроде ревности при виде того, как парень надевает шлем и усаживается верхом.

— Ладно, бывай! — дружелюбно произнес он, натягивая перчатки.

Доступны новые воспоминания.

Я проигнорировал сообщение, провожая взглядом уносящегося вдаль мотоциклиста.

Что–то было не так.

Когда я впервые угонял тачку, понятия не имел смогу управлять ею или нет. Не знал, есть ли у меня права, но когда завел мотор, понял, что машину уже водил. Сейчас, глядя на мотоцикл, именно на эту модель — меня пробрало.

Я раскрыл уведомление. Наверняка воспоминание как–то связано с мотоциклами. Может, я на нем в аварию попал и память потерял? Хотя как бы тогда записку написал? Не сходится… Но что–то с этим мотоциклом было связано важное. И мне нужно выяснить что.

Раскрыл мысленно календарь. Несколько точек в разные месяцы моей жизни вспыхивали разноцветными кружками. Значит, открывшиеся воспоминания имеют разный уровень значимости. И мне нужно их просмотреть. Осталось только найти уединенное место, где меня никто не потревожит.

* * *

Я свернул в первую попавшуюся кафешку. Дверь звякнула по колокольчикам, а лицо мне обдал пряный запах корицы, смешанный с ванилью и еще какими–то неведомыми мне специями. Внутри было тепло и уютно, несмотря на то, что обычно для меня самым уютным местом являются затененные пабы, наполненные ароматами разных сортов пива и эля. Что ж, сегодня нешаблонный вечер.

Я прошел к стойке и бегло просмотрел меню.

— Кофе…

— Эспрессо, капучино, латте…

— Черный кофе, немного сливок.

Девушка снисходительно на меня посмотрела.

— У нас в меню…

— Да видел я ваше меню, — чуть более раздраженно, чем следовало, произнес я. — Мне нужен просто кофе и немного сливок.

Девушка насупилась, но старалась держаться профессионально. Я смягчился. Мне не терпелось заглянуть в воспоминания, но срываться на окружающих было неправильно. Будь со мной Юрка, уже извинился бы за меня и заставил дать даме на чай.

— Дайте мне кофе со сливками, пожалуйста, — сказал я уже мягче, — и посчитайте его, как захочется.

Договорив, не удержался от джедайского взмаха рукой. Оби Ван хренов.

Разучился я с людьми нормально общаться. Но спорить с ней не хотелось, и разбираться в сортах и названиях кофе — тоже. Это ж не пиво.

Пока девчонка возилась, я окинул взглядом кафешку: трое подростков что–то увлеченно обсуждали за угловым столиком, молодая мать с ребенком пила чай с булочкой и листала ленту смартфона, две девушки лет двадцати пяти цедили молочные коктейли и шептались о чем–то, то и дело хихикая.

Людей было мало, и мне это было на руку. Забрав свой кофе, я прошел в дальний угол уселся за стол лицом к стене. Пусть при желании разглядывают мой затылок, а мне нужно будет уйти в себя. Сделав глоток из маленькой белой чашки, я отставил ее подальше, чтобы ничего не мешало сосредоточиться. Закрыл глаза, мысленно раскрыл календарь.

Новые воспоминания, вызванные видом байка, все также пульсировали цветастыми кружочками. Ни одна другая попадавшаяся мне модель не вызывала подобных эмоций и уж точно не приводила к разблокировке событий. Мне, конечно, нравятся все виды транспорта, что быстрее самоката, но все же только красавец Драг Стар с алыми языками пламени на баке смог всколыхнуть что–то глубоко спрятанное в моем сознании.

Я мысленно потянулся к яркому желтому кружочку, пытаясь почувствовать хоть что–то. Поначалу это напоминало погоню за собственным хвостом: как только перед глазами начинали всплывать образы, что–то отталкивало меня, и приходилось вновь к ним тянуться. Я уже проделывал нечто подобное со своей памятью, пытаясь посмотреть, что делал, когда напился в пабе и разодрал кожаную куртку. Оказалось — ничего интересного. Просто запнулся и влупился плечом стеклянный стеллаж.

В этот раз настроиться было сложнее. Картинка то вспыхивала, то почти полностью пропадала. Лишь одно разобрал четко — я ехал. Если не на таком же байке, как у парня, то на очень похожем. Я смотрел на происходящее словно сквозь исцарапанное стекло и пытался отключить все свои нынешние чувства: абстрагироваться от звуков, запахов и ощущения твердой деревянной столешницы под локтями. Мои руки были на руле, голова в шлеме, а перед глазами яркими кадрами сменялся пейзаж. Неизменным оставалось одно — серая змейка дороги с белым пунктирным узором.

Когда картинка наконец перестала от меня убегать, я подумал, что ничего интересного так и не увижу, но Артем–из–прошлого вдруг начал притормаживать — он раньше меня заметил, что на дорогу вышел пошатывающийся силуэт.

К моменту, когда байк вырулил на обочину и там же остановился, шедший по дороге мужчина уже повалился на землю. Картинка стала дерганой. Я понял, что бегу.

Упавший не был похож на пьяницу, но что–то с ним явно было не так. Кровь на простеньком тканевом плаще все прояснила — он был ранен и, возможно, серьезно. Я потянулся к телефону, лежащему в кармане куртки, но мужчина махнул рукой и протянул ее мне, чтобы я помог ему подняться.

Видимо, я решил, что еще успею вызвать скорую, поэтому убрал телефон на место. Затем — протянул руку. Не успел еще и рта открыть, чтобы спросить мужика, сможет ли он встать, как тот вцепился мне в предплечье. Меня словно током шарахнуло. Я отпрянул, но хватка была железной. Рванул руку, но освободиться не получилось.

Затем все перед глазами залило белым.

Ни мужика, ни байка, ни дороги. Только ослепительная белая пелена, боль в висках и оглушительный звон в ушах.

Наверное, я дернулся за столиком, потому ложка в чашке звякнула о край. Раскрыл глаза и понял, что закрываю руками уши, пытаясь перестать слышать этой непрекращающийся разъедающий звон, выворачивающий мозги наизнанку.

Я не видел, пялится ли на меня кто–нибудь, но спинным мозгом чувствовал, что привлек внимание. Опустил руки, сел ровно.

Мне потребовалось еще не меньше пяти минут и еще одна чашка кофе, чтобы привести себя в чувства. Следующее воспоминание было подсвечено красным, и открыть его я не мог. Но даже если бы мог — не факт, что попытался бы. Неслышимый звон до сих пор разливался едва ощутимыми вибрациями по всему моему телу.

* * *

Я продолжал сидеть за столиком, мысленно пролистывая календарь. Было еще несколько неоткрытых «желтых» событий, но на сегодня лимит исчерпан. Кулдаун, мать его.

Идти домой все еще было слишком рано. Я опять окинул кафешку взглядом. Нужно отвлечься, чтобы не ломануться домой к Юрке и не запороть ему свиданку, рассказывая, что со мной приключилось. Нужно чем–то себя занять и заодно скоротать время.

Юрка всегда говорит, что чем больше инвестируешь в добрые дела, тем больше шанс, что Вселенная отплатит тебе тем же. Я в это не верил, но сегодня все–таки что–то хорошее, ну или как минимум важное, со мной произошло, и я чувствовал себя обязанным. Нужно было внести свой вклад, чтобы не попасть к Мирозданию в должники.

Да и от моего так называемого проклятия нужно было избавиться. Но заливать «Печаль» в буквальном смысле не хотелось. К тому же пьянки–гулянки стали помогать все меньше, и пора было искать новый подход к избавлению от этой черной метки.

Девушку на углу барной стойки я заметил не сразу. Возможно, этот затемненный край, ведущий к уборным, был слишком затемнен, а может, ее острое желание быть незаметной сказалось на моем восприятии.

Быстро считав основную информацию профиля, я понял, почему она не хотела, чтоб ее видели. С парнем поругалась.

История древняя как мир.

— Привет, — сказал я, садясь рядом. — Чего грустишь?

Она отрывисто глянула на меня и сжала в ладонях кружку с зеленым чаем.

— Я не грущу.

— Врешь! Видно же. Хочешь, я тебе погадаю? — весело спросил я.

Она непонимающе уставилась на меня. Я заметил, что за стеклами очков прячутся красивые серо–голубые глаза. Короткая стрижка, прямые крашенные белым волосы и очень наивное детское выражение лица заставили меня испытать не влечение, а чуть ли не отеческую нежность.

— Я не цыганка и не шарлатан! — Я задрал руки в жесте а-ля «сдаюсь, мне нечего скрывать». — Просто хочу развеселить тебя и самому скоротать время. Я, правда, кое–что умею.

Опять глянул в ее профиль.

«Двадцать один год. Студентка».

— Тебе… Двадцать два года сказал я, — намеренно завысив ее возраст. Я где–то слышал, что девушки до двадцати пяти любят, когда мужчины считают их более взрослыми. Возможно, так они кажутся себе более опытными и интересными. А вот после двадцати пяти завышать возраст строго запрещено, если, конечно, намеренно не планируешь подкалывать. Мне же сейчас нужно было просто расположить ее к себе.

Девушка усмехнулась и притянула кружку ближе, не выпуская из ладоней.

— День рожденья в мар… — я специально замешкался, делая вид, что «нащупываю» информацию благодаря своим экстрасенсорным способностям, — нет… не в марте. У тебя день рожденья в апреле. Ты овен. Угадал?

Шкала доверия поползла вверх, интерес тоже.

— Да-а… — протянула она, голос казался растерянным. — Как ты узнал?

— Я же говорил, что кое–что умею, — горделиво выпалил я. — Ты с парнем поругалась?

— Угу… — Она поникла.

— Да не грусти. Хочешь, расскажу, что к чему и как исправить?

— Издеваешься, да?

— Даже не думал. Я, правда, вижу больше, чем кто–либо.

— Не врешь? — с недоверием, но не совсем искренним, скорее просто, чтобы убедиться в моих словах, спросила она.

— Зуб даю! Я умею такое, что тебе и не снилось, — двусмысленно произнес я и подмигнул.

Все–таки, от некоторых привычек сложно избавиться.

Не надо было даже поверять ее настрой, чтоб понять — шутка ей не понравилась. Я быстро вернулся «на исходную» и доброжелательно произнес.

— Да расслабься ты. Хочешь, подскажу тебе, как вернуть твоего дурака?

Она продолжила смотреть с недоверием, потом тихо произнесла:

— Хочу…

Она вся съежилась, и стало понятно, что плотину сейчас прорвет.

Я взмахнул рукой.

— Дайте нам самый вкусный десерт, который у вас есть. Две порции.

Девушка за стойкой бросила взгляд сначала на меня, затем на мою соседку, уже начавшую всхлипывать, и кивнула, все правильно оценив. Отложила бокал, который протирала бумажным полотенцем, и отправилась к стойке с десертами.

— Ну не реви, — мягко сказал я, — он еще поймет, что сам дурак.

Девчонка помотала головой.

— Не поймет. Мужики тупые, — выпалила она и потупилась, вспомнив, видимо, что я тоже мужик.

Я улыбнулся.

— Ты права. Но иногда даже до жирафов доходит. А если до твоего не дойдет, я всегда могу поймать его в переулке и вколотить ему нужные знания прямо в мозг.

— Нет–нет, не надо — испугалась она, но всхлипывать перестала.

— Да ладно, — я улыбнулся как можно добродушней, — я же слегка. Помну и верну почти как нового. Зато с правильно настроенными мозгами.

Она едва заметно улыбнулась и опять помотала головой, пряча взгляд под светлыми прядями волос.

Нам принесли десерт, я расплатился за две порции ароматного вишневого пирога и подумал, что, наверное, было бы правильно, если б у каждой девушки был старший брат, способный навалять любому мудаку, решившему ее обидеть.

Интересно, у девушки, строчившей мне эсэмэски, есть брат? — запоздало подумалось мне.

— Отойду на минуточку, — сказал я, вставая с места. — Сейчас вернусь. Налетай пока на десерт.

Мне почему–то и в голову не приходило, что Лариса (я все–таки вспомнил, как ее звали) может также сидеть где–то и грустить из–за того, что я сбежал от нее, да еще и сообщения проигнорировал.

Я вышел из кафе на полупустую улицу, освещенную тусклым мягким светом уличных фонарей, вытащил телефон.

— Привет! Это Артем.

— Артем? — Голос на том конце невидимого провода казался смущенным и растерянным.

— Извини, что не отвечал. Столько всего навалилось, — соврал я. — Может, сходим куда–нибудь завтра?

Это не входило в мои планы, но если уж пытаться сделать что–то правильно, то почему бы не начать с заглаживания вины. В конце концов, второе свидание с симпатичной девушкой — не самое худшее, что может случиться с обалдуем вроде меня.

Глава 6

Я названивал ей каждый день в течение всей недели, но по–прежнему слышал в трубке одно и то же: «Аппарат абонента выключен…»

«Да–да, знаю, знаю, — раздраженно скинул вызов. — Или находится вне зоны действия сети… Гадина!»

Таинственная незнакомка, спалившая мой смартфон, так и не объявилась. Зачем вообще просить помощи, если потом пропадаешь?

Новые воспоминания, которые мне удалось открыть за эти дни, ничего не дали. Одно было связано с нарушением ПДД, когда я чудом избежал аварии, а два других — с приятными впечатлениями от поездки. Эти воспоминания помогли прояснить только одну вещь — местом моего проживания в тот период был точно не Питер. Но на этом откровения заканчивались. Ни незнакомца, схватившего меня за руку, ни каких–либо других полезных сведений о моем прошлом выяснить не удалось. Все самые «вкусные» воспоминания были подсвечены красным и рыжим, но открыть их у меня пока не хватает навыка. Поэтому — вся надежда была на незнакомку.

Разыскать ее Юрка так и не смог. Второй раз в жизни у него случился облом. В первый раз он так обломался, когда я вышел на него и попросил найти информацию обо мне. Он перенапряг все свои хакерские мозги, перетряс все возможные базы, применил все свои программы по отслеживанию и распознаванию лиц, но ничего до момента моего выхода из больницы так и не выяснил. Меня как будто просто и не существовало.

Юрка всегда был уверен, что вломится в любую дверь, найдет любую спрятанную инфу, а тут я — без паспорта, прописки и каких–либо данных. В итоге, разуверившись в своей всесильности, он пристал ко мне как банный лист. И пока ломал голову над загадкой, мы с ним и сдружились. Я, конечно же, несколько раз пытался его отфутболить, но Юрка, когда ему нужно, бывает очень настойчивым. В итоге, мне пришлось рассказать все, что знал сам: звать меня Артем, я нифига не помню, но зато умею вытворять такие штуки, из–за которых меня могут запереть в лаборатории и начать разбирать по винтикам.

Юрку, кстати, мои способности ни капли не удивили, и очень обрадовали. По его мнению, они оправдывали облом в поиске информации. Он решил, что я просто вычеркнут из всех записей на уровне «регистрации персонажей», что наш мир всегда был цифровым, а я в нем — что–то вроде сбоя. Вышел за рамки обычных настроек, ну и заодно из всех логов и баз выпилился.

Я больше склонялся к версии, что провалился в мир, являющийся очень крутой симуляцией. Но то было в самом начале, когда очнулся. Сейчас — понятия не имею, что вообще происходит.

Есть еще вариант, что я в коме и никак не сдохну. Хотя это вряд ли, потому что, все кругом выглядит слишком реальным и логичным. Если б мне это снилось, я б уже рассекал океан на своей собственной яхте и жарил Эмму Роберст на шелковых простынях. Ну или играл в блэкджек с говорящим дельфином Валерой. Сны они такие…

Я еще раз набрал номер, но опять услышал опостылевшую мне фразу.

Чтобы выманить незнакомку на контакт, Юрка посоветовал мне чаще бывать в людных местах. Вдруг она подойдет ко мне среди бела дня, заговорит. При свидетелях мне будет сложно что–нибудь отчебучить. Хотя мне кажется, он просто пытается склонить подружку к общению в Скайпе, и чтобы мной поблизости даже не пахло, если она вдруг согласится. В прошлый раз она его обломала, и они весь вечер рубились в червяков по сети.

И вот теперь я сижу в пабе и пытаюсь дозвониться до призрака. Последние четыре дня таскался по разным выставкам, музеям и кафешкам, куда фрилансеры приходят работать. Даже в одну библиотеку зашел, книжки полистал. Ну и как итог — я сорвался и приперся выпить пива, потому что получил культурный передоз.

Допив второй бокал темного нефильтрованного, я откинулся на мягкую спинку дивана и прикинул что делать дальше. Мог бы заказать еще пива, например, или набрать Ларису, встретить ее с работы, напроситься в гости. Оба варианта были сносными, но казались какими–то пустыми, не вписывающимися в картину происходящего — словно детали пазла, которые подходят по рисунку, но не подходят по форме.

Я зажег экран смартфона и глянул на время. В ту же минуту почувствовал, как гаджет в руках завибрировал, а перед глазами появилось предупреждение.

Внимание! Код ?? — ??

Ваш выбор повлияет на дальнейшее развитие событий.

Принять звонок?

«Да»/«Нет».

Нормальные дела! Такого со мной еще не случалось.

Из–за надписи, которой Джарвис ткнул мне в лицо, я не сразу понял, кто мне звонит. Когда увидел — не поверил. Мой «абонент не абонент» сама меня вызывала.

Конечно же, я приму вызов. Я ловил эту рыбку несколько дней, не могу же теперь ее проворонить.

Мысленно сказал Джарвису «Да» и свайпнул вправо по экрану, принимая звонок.

— Слушай меня очень внимательно, — затараторил женский голос (а ведь я знал! Знал, что это будет «она»). — Они идут за тобой, и тебе нужно бежать пока есть время, понял меня?

— Опять сожжешь мне смартфон?

— Обиделся? — я услышал, как она усмехается. — На это нет времени. Вставай с дивана и иди к выходу. Понял?

— С чего я должен тебя слушаться?

— С того, что они следят за тобой уже не первый день. И я не думаю, что намерения у них добрые, поэтому отрывай свою задницу от дивана и топай на выход.

То ли ее властный тон, то ли нотки тревоги в голосе, заставили меня встать с места. Я еще секунду–другую осматривал помещение, неуклюже выбираясь из–за стола, и пытался попутно найти видеокамеру, через которую она могла бы меня видеть.

— Ой, да шевели ты булками! — рявкнула она. — «Костюмы» уже совсем близко.

Я не стал уточнять, кто такие «костюмы», и решил, что над ее тоном мы поработаем позже. Протиснулся между столиков, направился в соседний зал.

— Назад! — опять рявкнула она. — Развернись! Видишь кепку на спинке стула? Хватай незаметно и иди к уборным.

— Сдурела что ли?

— А что? Ты можешь только МФО-центры грабить? Хватай! И иди к уборным.

Я мысленно выругался, осторожно смахнул кепку и сунул за пазуху. Неужели меня нашла одна из обчищенных мною контор? Как им это удалось? Единственное место, где я облажался — это «Деньги для вас!», в котором забыл листок с рапечаткой. Но как? Там же не было никаких зацепок!

— В уборную, — скомандовала она, и я повиновался.

Когда выберусь, найду ее и заставлю ответить на все мои вопросы.

— Запри дверь, сними толстовку и надень кепку, — она продолжила командовать и какой–то части моего сознания это даже понравилось. Непривычные ощущения.

— А стриптиз тебе не станцевать?

— Размечтался. Толстовку снимай!

Даже не улыбнулась. Серьезная, как училка на экзамене. Видимо, дело плохо.

— У меня под толстовкой только майка–алкашка! Куда я в таком виде попрусь? — возмутился я.

— Ты не на свиданку идешь, а рвешь когти от серьезных дядек! Слушай, что говорю.

Я кинул толстовку на бачок унитаза и напялил на себя кепку. Красавчик, ничего не скажешь! В таком виде только деру и давать.

— Теперь жди, — сказала она и замолчала. Так продолжалось еще секунд тридцать, и я уже решил, что она сбросила вызов, а все произошедшее — просто телефонный пранк. Но тут голос в трубке опять отдал команду:

— На выход! Быстро!

Я бросил взгляд в зал, из которого вышел, и краем глаза успел заметить, что в проходе стоят двое в строгих костюмах никак не подходящих под формат заведения. Значит, она не врала. Мне пришлось быстро и незаметно просачиваться сквозь часто расставленные столики в направлении выхода.

— Джинсовку хватай, — сказала она, и я заметил впереди пустой стул, с висящей не спинке джинсовой курткой. Теперь сомнений в том, что она видит происходящее в режиме онлайн, не оставалось.

Спорить не стал, лишнее внимание мне ни к чему. Блондинка, сидящая за столиком с противоположной стороны, залипла в телефон, видимо дожидаясь, пока парень вернется от барной стойки. Куртка легла мне в руку, и затем отлично села по фигуре, а девушка так и не оторвалась от экрана.

Я уже миновал зал и вышел к бару, как услышал в телефоне очередную команду.

— Стой!

Но было поздно.

Мужик, одетый так же как остальные, которых я успел заметить краем глаза, стоял на выходе из паба. Он засек меня и что–то шепнул в браслет на запястье.

— Драться умеешь? — без особой надежды в голосе спросила она.

— Сейчас узнаем, — без особого энтузиазма отозвался я и сунул телефон в карман.

Внимание! Код ?? — ??

Ваш выбор повлияет на дальнейшее развитие событий.

Затеять драку?

«Да»/«Нет».

Конечно же, да!

Мужик рванул в мою сторону, и я сделал первое, что пришло мне в голову — схватил барный стул и запустил в него. Он каким–то чудом увернулся — стул пробил стеклянную витрину. Визгу поднялось — аж уши заложило. Я хотел запустить еще одним, но «костюм» кинулся на меня. Он был чуть ниже, но крепкий. И сильный. Это я понял, когда получил кулаком под ребра.

Я всегда знал, что боль — это не плохо. Не самое худшее, что можно чувствовать. Если тебе больно, значит, ты еще жив. И иногда боль даже помогает — раззадоривает, заставляет действовать. У меня вот благодаря ей — боевой режим активировался. А еще она приводит в действие «Злость», что неплохо увеличивает силу, с которой я могу вдарить противнику. А это как раз очень кстати, ведь некоторые абилки притупляются алкоголем.

Еще не до конца разогнувшись от удара под ребра, я бросился на мужика и повалил его на барную стойку. К несчастью, это сыграло ему на пользу — он оперся спиной и пнул меня в живот. Я отлетел назад, свалил несколько деревянных стульев. Упасть мне не дал стол, который под тяжестью моего веса с отвратительным скрипом проскользил по полу.

Визгу поднялось еще больше. Кто–то из толпы завопил «Вдарь ему!» и присвистнул. «Костюм» под звуки подбадривания бросился на меня.

— Ну давай! — рявкнул я и подхватил стоявшую на столе стеклянную пивную бутылку.

Звук, с которым она прилетела ему по лысине, я бы мог назвать самой приятной мелодией за весь вечер, но в этот момент заиграл припев песни «F*** You I'm Drunk». Если есть что–то, способное подбодрить меня в драке лучше, чем боль и злость, то это песни группы Dropkick Murphy's.

К моему удивлению, удар по голове не только не вывел мужика из игры (он, казалось, удара вообще не заметил), но и спровоцировал крикуна из толпы на очередное «Вда–арь!»

Мне нужно было срочно избавиться от «костюма», ведь когда его дружки прорвутся из соседних залов через зевак — мне может прийтись туго. Вдруг у кого–то из них есть пушка, или шокер.

«Костюм» схватил меня за грудки, встряхнул и ударил со всей дури кулаком в челюсть. Если б не повышенная защита в боевом режиме, звездочки перед глазами могли бы превратиться в свет в конце тоннеля.

Следующее, что я увидел, это как с барной стойки разлетаются бокалы — я тараню их своей физиономией. «Костюма» я явно недооценил. Под наркотиками он что ли?

Проехав моей щекой по столешнице, он на секунду ослабил хватку. Этого мгновения мне хватило, чтобы вывернуться и отпихнуть его.

Он опять бросился на меня, а я не нашел ничего лучше, кроме как заорать:

— Стоя–ать! — и шепотом добавил: — Собака сутулая…

И он замер. Как в детской игре, когда нельзя шевелиться, если на тебя смотрит ведущий. Застыл и уставился на меня каким–то ошалелым взглядом. А потом дернулся, словно через силу. Совсем немного: едва заметно дрогнула рука и чуть согнулась нога в колене. Во взгляде читались недоумение и злость.

— Стоять! — опять рявкнул я, и в этот раз, не желая терять ни секунды, бросился к выходу.

* * *

Не знаю, применил ли я подавление воли или случайно активировал какую–то способность — разбираться было некогда. Лишь в одном был уверен наверняка — такое на моей памяти впервые. Я мог обманывать девочек в МФО, мог запудривать мозги кассирам или официантам, мог даже подчищать воспоминания спящим, но глядя в глаза приказать человеку не шевелиться или сделать что–то, чего он не хочет — никогда не умел. Да что там! Я даже не думал, что такое возможно. «Костюм» ведь точно понимал, что происходит, это читалось в его глазах. Он все осознавал, но сдвинуться с места не мог. Скорее всего, когда я выбежал, его «разморозило», но мне вполне хватило этого времени, чтобы дать деру.

Забежав за угол, я вытащил телефон, чтобы проверить, на связи ли еще незнакомка. Экран блеснул паутинкой трещин, и я выругался. Недолго прожил Юркин подарочек.

— Ты тут?

— Да. Видишь арку напротив? — Моя собеседница сохраняла деловой настрой.

— Ага.

— Ныряй в нее, — скомандовала она, и я подумал, что ей ведь это нравится. Вести меня, указывать, что делать.

— Это же тупик! Они зажмут меня в подворотне, как крысу в клетке. — Я выглянул из–за угла. «Костюмы» приближались. И видимо разделились, потому что в моем направлении бежали двое: лысый из паба и какой–то помоложе и посубтильней.

— Там нет тупика, ты пробежишь насквозь через дворы. Упрешься в решетку, она не заперта.

— Ты увере…

Она меня перебила:

— Да беги ты уже! Некогда трепаться.

И я побежал. Арка была на противоположной стороне дороги. Мне нужно было добраться до перехода — останавливать автомобили силой мысли я не умел, а рисковать своей шкурой и ломиться через поток с воплями «Стоять!» в надежде, что они остановятся, как остановился несколько минут назад лысый «костюмчик», было слишком самонадеянно.

Я лавировал между размеренно идущими людьми, слыша возмущенные вопли и даже ловя посылаемые мне в спину проклятия. На переходе я взял левее и даже почти никого не сбил. Заветная арка была уже не за горами.

Я не фанат бега, но кое–что из способностей успел разучить. Применил почти инстинктивно, не задумываясь.

Применена способность «Порыв ветра».

Захотел бежать быстрее ветра и побежал. Всего секунд на десять, но побежал. Как вспышка. Шустрый, неуловимый. Обернулся назад на одно мгновение, надеясь обнаружить преследователей еще на другой стороне улицы, но молодой почти не отставал от меня.

Какого хрена? Легкоатлет ты долбанный!

Зато второго не было видно, либо отстал, либо… Либо помчался куда–то в обход или за тачкой.

Я выругался сквозь зубы. Проскочил между заболтавшимися девушками, не заметившими, как я несусь прямо на них. Одну случайно задел плечом, и у нее из рук выскочил стаканчик с кофе, крышка отлетела в сторону, девушка обожгла руку и проорала что–то мне вслед. Мне тоже обожгло запястье, и я обернулся выкрикнуть неловкое «прости».

Мой преследователь мчаться следом. И второй тоже! Лысый явно уступал молодому в скорости — он только перебегал улицу. Но это было хорошо, теперь я точно знал, что не нарвусь на него, вбегая во дворы.

Я применил «Порыв ветра», но теперь всего на пять секунд — дольше было нельзя, «штраф» за слишком короткий интервал перед использованием одной и той же способности. Метнулся в арку, должен был от него оторваться, но почувствовал, как молодой «костюмчик» уже пытается ухватить меня за куртку — пальцы соскользнули по ткани.

Я решил рискнуть. Налетел на капот машины припаркованной во дворе, оперся об нее и пнул летящего на меня мужика ногой в грудь. Удар получился сильный, я рассчитывал, что тот отлетит шага на три, но он лишь слегка пошатнулся, а потом в одно мгновение вцепился мне в ногу словно питбуль.

— Ну хор–рошо–о… — процедил я зверея, и пнул его свободной ногой, на этот раз — в челюсть. Он ослабил хватку, и я пнул еще раз, опять в грудь. Теперь его отбросило, но равновесия он так и не потерял.

Я оттолкнулся от капота и рявкнул:

— Стой! — Надеялся, что подействует. Но мужик как ни в чем не бывало просто «поправил» челюсть, повертел головой, словно проверяя работает ли шея, и бросился в мою сторону.

Делать было нечего. Я опять побежал.

Решетку, перекрывавшую проход с другой стороны извилистого двора, я выбил плечом, о чем пожалел в то же мгновение. Боль разлилась по телу — тягучая, насыщенная как дорогое вино. Разбираться с ней не было времени. Я опять послал Джварвису команду запустить «Порыв ветра», но отклика не получил. Уведомления о невозможности использования абилок я сделал фоновыми.

«Что же мне еще применить? — я судорожно пролистывал в памяти все способности. — Не алкаша надо было качать, а качка. Сейчас бы одним ударом отправил его в нокаут…»

Но пилить себя времени не было, да и не по мне это. Прорываясь через возмущенную массу людей, я искал взглядом варианты. Улица была переполнена, нормальные люди возвращались с работы.

«Что же делать?»

Я вытащил телефон.

— Тут? — задыхаясь спросил я.

— Наконец–то! — раздраженно произнесла незнакомка. — Беги прямо, на перекрестке направо, забежишь в первую же дверь и сразу в подвальный зал. И еще… — она на мгновение замешкалась, — купил бы себе гарнитуру…

Я был готов поклясться, что она сейчас добавит «а то бегаешь как лох» — слишком снисходительно–язвительным был ее тон.

Отвечать я не стал, сжал телефон крепче и понесся, что было сил. Дверь, в которую я заскочил, принадлежала ресторанчику, славящемуся своей фирменной пиццей. Конечно, мой преследователь поймет, куда я забежал, но мне нужно было оторваться хоть на чуть–чуть, получить хоть немного форы. Я смахнул с себя кепку и бросил ее между столиками в сторону, уводящую посетителей в затененные уголки небольших сменяющих друг друга залов. Сам бросился по лестнице вниз, свернул за угол и замер, приложил трубку к уху.

— Жди, — почти шепотом сказала она, как будто стояла тут вместе со мной, совсем рядом.

Я услышал, как распахивается дверь, услышал замершие на входе шаги, услышал, как «костюмчик» бросился дальше, вперед, задевая стулья.

— Жди… — мягко повторила она.

Теперь голос показался шелковым, то ли от азарта погони, то ли от радости, что нам удалось обудрить лысого.

— А теперь — бегом! — скомандовала она. — Слева будет метро. Затеряйся, — и нажала отбой.

Шелковый голос исчез с радаров.

Глава 7

Я ввалился в квартиру к Юрке, наскоро скинул кеды у входа, прошел в комнату и рухнул на диван лицом вниз. Спинным мозгом почувствовал, как он пялится на меня.

— День не задался? — тактично спросил он.

— Ммм… — промычал я в подушку.

— С Ларисой поругался?

— Ммм, — я попытался возразить, но не думаю, что Юрка понял.

— Жрать будешь?

— Ммм-м… — в этот раз я выражал согласие.

— Как хочешь. А с рожей–то что?

— М…

— Наваляли?

— М-м…

— Так тебе и надо.

Я услышал, как Юрка подвинулся в кресле на колесиках ближе к компьютеру и застрочил по клавиатуре. Льда к синякам мне никто не предложил. И я, вместо того чтоб встать и взять его самостоятельно, улегся поудобнее, раскрыл меню. Нужно было оценить ущерб.

Рожа опухла, глаз подбит. На ребрах синяки. Впрочем, я знал это и так. Боль служила индикатором, для которого не нужен никакой интерфейс. Потрепали меня знатно, учитывая, что защиту я усилил.

Оторваться в подземке удалось довольно быстро, использование «Цифрошума» защитило на выходе из метро. Повторное использование помогло запутать следы, когда садился в автобус до дома. И уже в лифте получил эсэмэс от незнакомки–проводника: «Не ищи. Не найдешь. Я сама позвоню». Вся такая загадочная и внезапная! Впрочем, как и всегда.

Придушил бы!

Я раскрыл непросмотренные уведомления в своем внутреннем меню.

Получена способность «Проблесковый маячок».

О–хо–хо! Что–то новенькое. Не зря я столько мотался сегодня. Одна незапланированная стычка, а уже бонусы сыплются.

Проблесковый маячок. Толпа, через которую вы бежите, будет расступаться перед Вами и смыкаться позади Вас.

Полезная штука, и это не все сюрпризы на сегодня.

Усилена способность «Порыв ветра». Повторное использование способности не сокращает время ее действия.

Стандартное время действия увеличено до 15 секунд.

— Эй, чудовище. Ты живое? — спросил Юрка, нависая надо мной.

— Ммм… — по традиции промычал я.

— Аптечку держи. Вдруг помрешь, а мне тебя закапывать некуда. В цветочный горшок ты не влезешь. Да и удобрение из тебя так себе, кактус загнется наверняка. А до Невы я тебя не дотащу даже по кускам.

Я сел, потер шею и выхватил из Юркиных рук аптечку.

— У–у–у… — прогудел он, наклоняясь ко мне, чтобы разглядеть мою рожу.

— Совсем плохо? — просил я.

— Да не, ты всегда страшный. Сойдет.

Юрка вернулся к компьютеру, а я раскрыл аптечку и уставился на свое отражение в зеркале на внутренней стороне крышки. Выглядело плохо, но не так страшно, как могло бы.

— А мне сегодня она позвонила, — начал я.

— Кто? Лариса?

— Да нет же. Ну та, спалившая мне телефон.

Юрка откинулся в кресле.

— И ты молчал?

— Вот, говорю.

Он прищурился.

— И кто она? Чего хочет?

— Не знаю, — я пожал плечами и тут же наморщился, потому что движение отдалось болью в ребрах.

— Так это она тебя… — Юрка выдержал паузу и усмехнулся, — хакнула? Я, конечно, предполагал, что дамочка тебя травмирует, но скорее бы продумал про царапины на спине, а не вот это вот все.

— Это не она. Это они.

— Кто? — не понял Юрка. — Несколько дамочек? Мужик, бабы тебя погубят. Историю почитай, все проблемы из–за них!

Я вздохнул, доставая из аптечки гепариновую мазь от ушибов. Если меня что и погубит, то это непонимание того, во что я вляпался.

* * *

Я сел возле Юрки, чтобы ничего не упустить, когда он раскопает что–то полезное. Он творил свою хакерскую магию, а я крутил оригами из исписанных стикеров, ел чипсы и обкусывал ногти пока не получил от Юрки по рукам и не перешел на маникюрные ножницы, которыми он в меня запустил. Ниндзя хренов, вместо звездочек ножницами кидается!

Когда магия принесла плоды, мы оба прилипли к экранам. Юрка подключился к камерам в пабе и пролез в архив, чтобы посмотреть на мои боевые подвиги. Особенно он был впечатлен тем, как моя физиономия прокатывается по барной стойке, снося все на своем пути. Гаденыш ржал чуть ли не до хрипоты, постоянно перезапуская этот фрагмент. А потом еще и в арсенал ругательств обращенных ко мне добавил слово «бронерожа». Так что я теперь кабан, медведь, алкаш, сволота и бронерожа. И это только вершина айсберга!

Когда Юрка наконец проржался, я спросил снисходительно глядя на него:

— Ты сможешь узнать, связаны ли как–то эти мужики с одним из ограбленных мною МФО?

— Думаешь, тебя как–то вычислили? Ты что, «Цифрошум» накинуть забыл?

Юрка был в теме моих навыков, следил за их развитием, и мне даже порой казалось, что я для него что–то вроде персонажа, которого он пытается прокачивать в нормального человека, но настройки игры при этом выбрал самые жесткие. Я — слишком уж трудно поддающаяся воспитанию скотина.

Пришлось признаваться:

— На последней точке лоханулся чуток. «Цифрошум» накинул, но листок с распечаткой забыл.

— Ну и как они тебя по листку вычислили? Ты же там не писал: «Я Артемка, найти меня можно в пабе или в чьей–нибудь постели, если там не занято. Мое описание укладывается в три слова на букву «б».

— Это что за слова такие? — на всякий случай возмутился я, прерывая поток Юркиных мыслей. Когда его начинало нести, в нем просыпался кухонный философ.

— Бухарик, бабник и балбес.

— Еще балагур и бродяга, — невозмутимо дополнил я.

Юрка вздохнул:

— И как только на тебя барышни ведутся?

— Природный магнетизм, — пожал плечами. — Ты мне мужиков лучше разыщи.

— О-о, а барышни сударю уже приелись. На мужиков потянуло. Смотри, Казанова, скоро на овечек перейдешь.

Я исподлобья глянул на Юрку.

— Понял. Каюсь. Был не прав. Мужики так мужики.

Он вбил что–то в строке поиска одной из своих шайтанских программ.

— Погуляй, деточка, — сказал он мне. — Я буду их рожи по базам разным сверять. Это надолго.

Уговаривать меня не пришлось. Пока Юрка ищет инфу, мне не помешает заняться собой. Сегодняшний день показал, что ни сбежать я нормально не могу, ни люлей навешать. Пора уже брать свою жизнь под контроль, разобраться хотя бы со своими умениями.

Я развалился в кожаном кресле и раскрыл панель с навыками. Первыми шли ментальные, на которые расходовались кредиты. Я мог навязывать свою волю тем, кто слабее меня характером или максимум на уровне. Раскрыл список основных способностей. Так… «Ментальный дар», за ним «Исповедь грешника», рядом «Сыворотка правды»…

Правда — это как раз то, что мне сейчас нужно. Я раскрыл ветку. Следующим умением, которое я смогу открыть, будет «Чистый поток».

Чистый поток. Вы сможете чувствовать, когда собеседник недоговаривает, преувеличивает или лжет.

Фильтрует от 30 до 75% реплик.

Следующий уровень навыка «Кристальный поток».

Кристальный поток. Вы сможете чувствовать, когда собеседник недоговаривает, преувеличивает, подменяет правду или лжет.

Фильтрует от 55 до 100% реплик.

Особенность: есть небольшой шанс узнать статус реплики даже когда способность не активирована.

Интересно, чем отличается подмена правды от лжи? Ну да ладно, с этим мы еще разберемся.

Способности действуют до отключения или пока не будут исчерпаны кредиты.

Вот это как раз то, что мне нужно. До встречи с незнакомкой было бы неплохо изучить хотя бы «Чистый поток». Мало ли какой лапши она может мне навешать. Надо срочно прокачивать.

— Юрка! — позвал я, набросив на него «Сыворотку правды». — А ты девчонок в школе за косички дергал?

— Не-а, а что?

— Да ничего. А в училку какую–нибудь был влюблен?

— Было дело… А ты чего заинтересовался вдруг? — Юрка оторвался от монитора и обернулся ко мне.

— Я тоже был, — проигнорировал я вопрос. — В химичку нашу. В седьмом классе. Она только после универа пришла. Молоденькая, красивая. Я уже тогда выше нее ростом был. Даже проводить до дома как–то предложил. Она аж раскраснелась. А ты в кого?

— В учительницу по литературе. Тоже молоденькая была. Как из сказки: щеки румяные, русая коса через плечо, юбка до колена… — Юрка замялся, а потом возмутился — Ты чего меня расспрашиваешь–то?

— Навык прокачиваю, — честно признался я. — К встрече с незнакомкой готовлюсь. Если разучу «Чистый поток», буду понимать, когда мне врут. Не на все сто, но хотя бы частично. Как антивирус у тебя на компе. Ляпнула брехню — мне уведомлялка. Сразу узнаю, что к чему.

— И поэтому про влюбленности мои расспрашивать начал?

— Угу. Ну не про компы же твои. Мне б еще длительность действия увеличить, а то так толком и не расспросишь ни о чем. Еще и срабатывает не на всех.

— Хочешь сказать, что я безвольный? — теперь уже возмутился Юрка.

— Хочу сказать, что ты добрый и доверчивый. Алкаша вот к себе жить пустил. Девочку по сети завел. Или мальчика… Или дедушку… Кто их там за стеклом разберет.

— Ты сам–то уши не развешивай. А то повелся на свою загадочную. Названиваешь, встречи с ней ждешь. Может она тебя на органы продаст. Хотя… Какие там у тебя органы–то? Все пробухал уже.

Когда обмен любезностями завершился, я опять сосредоточился на своих способностях. Раскрыл подсказку, чтобы узнать, что еще нужно для открытия навыка «Чистый поток».

Прочитайте статьи о языке жестов.

Выучите 5 любых признаков лжи.

Вот чем нужно было заняться, когда в библиотеку ходил. Все равно ерунду какую–то листал, а так хоть с пользой было бы. Да, планирование, явно не моя сильная сторона.

Я встал с кресла, ощущая, что ребра болят уже значительно меньше.

— Юр, у тебя книжки по психологии водятся?

— Угу, в коробках слева поищи. Вместе с университетскими книжками должны валяться.

— А про язык жестов есть что–нибудь?

— Да, я по невербалке пару книжек покупал, чтоб понять, нравлюсь девчонке или нет. —

Юрка вдруг вскинулся. — Слушай, выруби ты уже свою сыворотку правды, а то я тебя на балкон жить отправлю.

— У тебя нет балкона.

— Вот именно, бро, вот именно.

* * *

В первой коробке оказалась совсем не то, что я рассчитывал найти, хотя находка меня не разочаровала. С обложки журнала «MAXIM» на меня смотрела красотка в купальнике, только что вынырнувшая из воды. Я просмотрел всю стопку и остановился только когда дошел до журнала «Men's Health» с усмехающимся Джейсоном Момоа. Бородатый здоровяк вернул меня в реальность, напомнив, зачем я вообще сюда сунулся.

Журналами Юрка баловался, но не так уж активно. Следующая коробка порадовала меня подборкой фантастики. Еще одна — бестселлерами.

— Пятьдесят оттенков? Серьезно? — спросил я. — Чего еще я о тебе не знаю?

— Это не мое. Мне подбросили! — нашелся Юрка. — Наверняка одна из твоих подружек забыла.

— В твоей коробке? И вообще, ты не разрешаешь мне никого сюда водить.

— Конечно! У меня же не притон.

— Где уже твои учебники? Задолбался искать, — я закрыл коробку и отодвинул ее в угол. — Тут черт ногу сломит. Ничего не найти.

— У меня своя система. Поищи слева, с краю.

— С твоего лева или с моего? Хоть бы подписывал их что ли. Или еще лучше — купил стеллаж и расставил.

— О, — Юрка откинулся в кресле, — здоровяк задумался об уюте. Это на тебя Лариса так влияет? Завел серьезные отношения, начал вить гнездо…

— Что ты несешь?

Но Юрка уже не слушал.

— Она наверняка уже вашу свадьбу вашу спланировала. Медовый месяц продумала.

— У нее карьера на первом месте.

— Знаешь, а свадьба осенью — это даже красиво, — невозмутимо продолжил Юрка. — Будете купаться в опавших листьях. Или бегать с зонтиками по лужам… Тут уж как с погодой повезет.

— Она собирается на стражировку в Германию, — в пустоту произнес я.

— Мальчишник закатим! Со стриптизершами, чтоб как надо.

— Да хва–атит! — не выдержал я. — Лариса сама говорила, что работа — это сейчас самое главное в ее жизни.

— Ага, а какие чудесные у вас будут детишки! Она наверняка уже им имена придумала.

— Она даже собаку заводить не хочет.

— Ну и правильно. Она уже одного блохастого с улицы подобрала.

Я показал Юрке средний палец, и тот победоносно отвернулся к компьютеру. Я встал, отряхивая джинсы от пыли, прошел к креслу и рухнул в него всей своей тушей. Проще было найти что–то в телефоне и прочитать с растрескавшегося экранчика, чем продолжать поиски мифических книжек.

Интернет выплеснул на меня статьи и видео различного уровня вменяемости. Разные инстаграмерши и «супер крутые» коучи предлагали научить меня распознавать язык жестов, перестать быть ведомым и стать королем своей жизни. Я пролистал первую страницу поиска и остановился на книге, с обложки которой на меня смотрел мужчина средних лет. Очки в тонкой ораве, внушительный профиль, пронзительный взгляд с едва заметной усмешкой. То ли выражение его лица, то ли приписка с перечнем дипломов внушили мне доверие.

Книжка оказалась приятной, легкой в чтении. Первое, что я усвоил — ложь легко может выдать поза. Если после вопроса собеседник разворачивается полубоком или отворачивает голову в сторону — велик шанс, что он врет.

Попытка спрятать ладони — тоже не сулит ничего хорошего. Как и ответ, дублирующий вопрос.

А ведь кто–то интуитивно чувствует такие вещи. Даже без умных книжек. У женщин, наверняка, по умолчанию встроен «Чистый поток», а они об этом даже не догадываются. Жаль, чужие способности я посмотреть не мог, как ни пытался.

Листая книжку дальше, узнал, что бегающий взгляд или попытка заглянуть в глаза — тоже могут быть признаками лжи. Но все это лишь намеки, которые по факту можно трактовать как–то еще. Как там Достоевский говорил: «Психология — это палка о двух концах». Вот и тут — ничего не поймешь однозначно. Наверное, поэтому даже «Кристальный поток» не дает постоянного стопроцентного результата.

Я потер лоб и отложил телефон. Нужно было отвлечься.

Применена способность «Сыворотка правды».

— Юрка? А когда ты впервые с девчонкой поцеловался?

Он посмотрел на меня поверх очков.

— Господи, только не снова…

Я ответил ему ехидной улыбкой.

Глава 8

Я рассчитывал, что она позвонит мне на следующий день или хотя бы через день, но она опять выдерживала паузу. Это начинало меня раздражать. Она, конечно, вывела меня из того паба, предупредила о том, что меня пасут, но при этом вела себя как последняя негодяйка. И я бы ни за что не стал так изводиться из–за женщины, не будь она источником такой важной для меня информации. И ведь она наверняка знает, что мне этой информации катастрофически не хватает. Знает и молчит. Молчит, чертовка. Как будто все в норме, а мы с ней старые приятели, которые общаются, лишь когда появляются общие темы.

Я перевернулся на другой бок, и тут же цепкие пальчики Ларисы пробежали по моей груди.

— Проснулся? — промурлыкала она и прижимаясь ко мне обнаженным телом.

— Угу, — я перехватил ее ладонь и поднес к лицу, коснулся губами тонких пальцев.

— О чем думаешь? — спросила, заглядывая в глаза.

Я потер лоб и взъерошил волосы. Врать ей глядя в глаза не хотелось, но и признаваться, что думаю о другой женщине — тоже.

— Да ни о чем особенном.

— Завтракать будем? Если да, то надо вставать, иначе я на работу опоздаю.

Я притянул ее к себе.

— А может черт с ним с этим завтраком, и ты все–таки слегка опоздаешь на работу?

Она рассмеялась и, оттолкнувшись от меня, выскользнула из–под одеяла.

— Некогда мне с тобой аэробикой заниматься. У меня, между прочим, уйма дел, в отличие от некоторых, — она одарила меня многозначительным взглядом, и я почти прочитал в ее глазах слово «бездельник».

По факту им я и был. Хотя по наспех состряпанной мною легенде — я обычный фриласер. Ей нравилось подкалывать меня на эту тему, и меня самого поначалу это забавляло, но то ли свою роль сыграли дурацкие книжки по психологии, то ли какой–то мой внутренний монстр начал ершиться, но в словах Ларисы за каждой подколкой я начал видеть не дружескую шутку, а вполне определенную претензию. Еще и разговоры Юрки о детях, свадьбах и медовом месяце нервным тиком отдавались в висках. Мне начало казаться, что Лариса чувствует свое превосходство, имея контракт и приглашение на стажировку, а я одним своим видом ее позорю и это надо как–то срочно исправлять. А я исправлять ничего не хотел, потому что то, что умею я — не умеет ни один ее знакомый зануда в пиджаке. И из–за этого меня так и подмывало рассказать ей все. Показать, что счет в банке и офисная удавка в виде галстука — далеко не предел мечтаний.

— Тогда пойдем завтракать? — спросил я, поднимаясь с постели.

— Займешь столик? — вопросом на вопрос ответила она. — Мне нужно минут пятнадцать, чтобы собраться.

— Тебе кофе и круассан? — по привычке уточнил я.

— Как и всегда.

Лариса скрылась за дверью в ванную, а я занялся поисками своей одежды, разбросанной вчера где–то по пути в спальню.

* * *

Я по обыкновению спустился в кафе, располагавшееся на первом этаже ее дома. Мы никогда не завтракали у нее, потому что она «не хотела форсировать события и разрушать атмосферу романтики». Я делал вид, что верю, хотя склонялся к мысли, что она просто не любит готовить. Сам я завтрак готовить тоже не собирался — меня вполне устраивало такое положение дел, к тому же в кафе кормили вполне сносно.

Я наскоро осмотрел зал на предмет наличия хвоста и, убедившись, что все спокойно, принялся изучать уже знакомое мне меню.

Когда принесли кофе и круассан для Ларисы, я уже умял картошку и крылышки и даже подумывал заказать омлет с двойной порцией бекона.

Телефон на столе зажужжал, и ложка на блюдце звонко ему подпела.

«Меня срочно вызвал начальник. Завтракай без меня. Целую. Твоя Л.»

Уже второй раз на неделе она срывалась по рабочим вопросам, оставляя меня одного в этом кафе. Ну что поделать. Деловая женщина.

Я покосился на кофе и круассан. Кажется, омлет с беконом отменялись.

— Здесь свободно? — услышал я молодой приятный голос.

Поднял взгляд и увидел симпатичную девушку в короткой кожаной куртке и узкой юбке чуть выше колена. Она поставила стаканчик с кофе на стол и уже прицеливалась повесить сумку на спинку стула.

— Да, свободно… — Я заблокировал экран телефона и переключил внимание на незнакомку.

Девушка приветливо улыбнулась и села напротив.

Воздушный голубой шарф, небрежно раскинувшийся на плечах, оттенял блеск задорных огоньков, пляшущих в такого же цвета глазах.

Я отставил на край пустую тарелку и сам сдвинулся назад, хотя в этом и не было никакой необходимости. Сел ровнее.

Она расстегнула куртку, и я волей–неволей оценил приятные глазу формы, чуть оголенные вырезом кофточки. Девушка продолжила устраиваться поудобнеей, убрала сумку на широкий подоконник, а затем одарила меня пристальным изучающим взглядом. Мне пришлось ответить тем же — продолжать бесстыдно пялиться на ее грудь даже у меня не хватило бы совести.

Не отрывая взгляда, она отпила из стаканчика кофе и откинулась на спинку стула.

Легкая улыбка, хитрые глаза. Ждала, что я перехвачу инициативу и заговорю о чем–нибудь. Я убрал телефон в карман и тоже уставился на нее. Глаза в глаза. В молчании.

Хрупкая, нежная, прямые волосы чуть ниже плеч, минимум косметики. Если бы не Лариса, скорее всего я бы сам с ней познакомился.

Она не выдержала первой, отвела взгляд, коснулась волос, заправляя за ухо непослушную прядку цвета коньячного цвета.

И тут во мне что–то щелкнуло, какой–то внутренний маячок. Она не знакомиться со мной пришла. Она за мной пришла!

Я опять окинул взглядом кафешку в поисках «костюмов», но никого не увидел. Первое, что захотелось сделать — вырубить девушку и бежать, набрасывая на себя все возможные плюшки, включая «Проблесковый маячок», выученный несколько дней назад.

— Я думала, ты меня узнаешь, — она смутилась, и мне показалась, произнесла это слегка разочарованно.

— А мы знакомы?

Я начал перебирать в памяти девушек, с которыми успел познакомиться за эти полгода.

— Ну… — она замялась. — Только по телефону.

И тут до меня дошло…

Ну конечно! Это была она! Та самая рыбка, которую я неделей раньше ловил на крючок, выманивая в общественные места. Я слышал ее голос только один раз, и тогда она была гораздо жестче, увереннее. Возможно потому, что была напугана. Но голос–то был тот же самый.

— Ну здравствуй, загадочная незнакомка, спалившая мой смартфон…

— И спасшая тебя от преследователей! — весело произнесла она и расплылась в улыбке. Кажется, смущение уступило место гордости.

— Меня зовут Алена. — Она протянула мне руку над столом.

— Артем. — Я пожал руку в ответ.

— Ар–ртем, — как–то странно произнесла она, словно пробуя имя на вкус. Мне показалось, оно ей понравилось, по крайней мере после того, как распробовала. — Артем, — увереннее произнесла она и села ближе, обхватывая ладонями стаканчик с кофе, словно у нее замерзли руки. — Красивое имя. Настоящее?

Кивнул.

— Люблю мужские имена с буквой «Р». Они звучат мужественно.

— Да? — усмехнулся я.

— Ага, а еще их можно рычать.

— Но ты же не рычать сюда пришла?

— Нет, — она склонила голову на бок, оценивая меня, — но если придется — буду. Мне нужна твоя помощь.

— Какая? Хакнуть тебя? — рассмеялся я, пытаясь смягчить неосторожно выскользнувшую фразу, но кажется, сделал только хуже.

Она отстранилась.

— Мне действительно нужна твоя помощь. Я пыталась решить все сама, поэтому постоянно откладывала встречу, но как видишь… — она пожала плечами, — теперь я здесь.

— Ну и чего же ты хочешь?

— Мне нужно кое–кого разыскать. Я знаю, что ты можешь влезть в голову почти к любому и достать нужную информацию.

— С чего ты взяла, что я это умею?

— Да брось! — она всплеснула раками. — Я видела тебя в действии. Вернее, видела последствия твоих действий. Ты можешь подчистить память, а значит, можешь ее и считать. Должен же ты как–то выбирать, что стираешь.

— С чего мне помогать тебе?

— С того, что я помогла тебе, — она сказала это не резко, но так посмотрела мне в глаза, что я кожей почувствовал, насколько сильна ее воля. Вибрации, исходящие от нее почти заставили меня поежиться.

— Я не просил тебя об этом. — Теперь я откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди.

— Я знаю. Считай — это был аванс. Я дам больше. Дам информацию. Расскажу все, что знаю сама.

Я усмехнулся. Она отреагировала на это снисходительным взглядом и добавила:

— У тебя нет особого выбора. Либо тебя поймают те парни в костюмах, и сотворят с твоей тушкой, что захотят, либо мы объединим усилия и выясним, что случилось с нами полгода назад.

— С нами? — я пододвинул к себе кофе и блюдце с круассаном.

Кажется, разговор получится долгим.

Она последовала моему примеру, отпила кофе, уселась удобнее.

— Полгода назад я очнулась в той же клинике, что и ты. Правда, к тому моменту, когда я пришла в себя, ты оттуда уже смылся. И что удивительно, никто про тебя ничего не помнил, кроме одной медсестры. Девчонка скромная, тихая, на вид — серая мышка. Видимо поэтому ты не подчистил ей память, не обратил внимание. А она тебя запомнила. И рассказала мне.

— Хорошо-о… — заинтересованно протянул я. — А нашла–то ты меня как? Я же все подчистил. Все сведения о том, что вообще был в больнице.

— Медсестричка мне и помогла. Она тебя сфоткала, пока ты спал.

— И? Как это тебе помогло?

Алена кокетливо дернула плечом.

— Я тоже кое–что умею.

— Так ты такая же как я? У тебя тоже этот интерфейс, подсказки, ветки развития?

Она показалась мне озадаченной. Я решил пояснить.

— Ну как в играх, знаешь? Шкала здоровья, иконки примененных способностей, прокачка навыка…

— Не-а. Я разное могу, но никаких иконок и шкал не вижу. И на людей влиять, как это делаешь ты, не умею.

— А смартфон мой зачем спалила? — все–таки не смог удержаться от глупого вопроса, обжигавшего мне язык.

— Запаниковала. Долго думала, связываться с тобой или нет. И в порыве — написала. Но три часа ночи — это три часа ночи. В это время люди совершают самые глупые поступки.

— А потом, значит, все–таки решилась?

— Ага, не такой ты и страшный.

«Юрка бы с тобой не согласился», — подумал я и понял, что настало время для действительно важных вопросов.

— Ты знаешь, откуда у тебя эти способности?

Она помотала головой.

— Все эти полгода я пыталась понять, что случилось со мной, и почему я умею вытворять то, что нормальные люди не могу. И пыталась найти таких же как я. Подумала, может есть какой–нибудь аналог института Ксавьера, а мы что–то вроде Людей Икс. Но ничего не нашла. Только тебя. Но ты, как оказалось, тоже ничего не помнишь.

— С чего ты это взяла?

Она улыбнулась, потянулась к стаканчику и вместо ответа — допила свой кофе.

— Хорошо-о, — опять протянул я, пытаясь разложить все по полочкам у себя в голове.

Значит, я не единственный человек, который может манипулировать реальностью. Она — почти как я, но наши способности различаются. Она, как и я, ничего не помнит, знает явно больше, чем собирается мне рассказать.

— И как же нам выяснить, что с нами случилось? Расскажешь, какие у тебя есть зацепки?

— Если ты обещаешь помочь мне найти одного человека.

— Сделаю все, что смогу.

— Пообещай! — Она протянула мне руку. — И я обещаю рассказать все, что знаю.

— Сделка есть сделка, — кивнул я, скрепляя уговор рукопожатием, уже вторым за сегодня. Но если в первый раз она пожимала мне руку кокетливо, то в этот раз хватка была что надо. Как по мне — для девчонки даже слишком.

Когда рукопожатие затянулось, и я попытался высвободить руку, она вдруг накрыла ее второй ладонью и сказала:

— Не надо… я не буду рассказывать, я покажу, — и закрыла глаза.

В первые несколько секунд я не знал, как реагировать, но когда наши руки опустились на стол и Алена прошептала: «Считывай», я тоже закрыл глаза.

Поначалу не видел ничего кроме непроглядной тьмы за сомкнутыми веками, затем, обругав себя за нерешительность, попытался сосредоточиться. Мне было не впервой заглядывать кому–то в голову, но сейчас — почему–то настроиться не получалось.

— Ты волнуешься? — как–то почти машинально спросил я и почувствовал, как она ерзает на стуле.

— Сейчас… секунду… — шепотом отозвалась она.

— Я могу делать такое только с теми, кого достаточно близко узнал. А мы с тобой только что встретились. Мне нужно, чтобы ты сама пошла мне навстречу, иначе ничего не получится.

Я почувствовал, как она покивала и нервно выдохнула.

Еще мгновение не происходило ничего, а потом — она сделала свой «шаг».

Я уловил отголоски каких–то мыслей или мелодий, вспышки картинок, калейдоскоп воспоминаний и образов. Меня захлестнуло словно водоворотом кадров из фильма, появляющихся вразнобой на такие короткие доли секунд, что было невозможно что–либо разобрать. Это было похоже на то, как просыпаешься с перепугу от того, что в комнату врывается толпа людей, и все они что–то делают и громко кричат, а ты не успеваешь сообразить, кто они и чего им всем нужно.

— Не так быстро… — растерянно сказал я, почему–то тоже перейдя на шепот. — Думай о том, что хочешь мне показать.

И она подумала.

Откинув вереницу ярких картинок, я раскрыл карту ее воспоминаний. На календаре событий маленькой желтой точкой пульсировал огонек. Я потянулся к нему, пытаясь раскрыть, нырнуть в тот фрагмент ее памяти, где должны были крыться ответы.

За тусклым стеклом экрана ее памяти, я увидел стоящую напротив медсестричку в очках с собранными в мышиный хвостик волосами. Она что–то говорила, и я попытался усилить звук.

— Почему–то его никто не помнит, кроме меня, — расслышал я. — И в записях его нет. Но я знаю, что человек был. Точно знаю.

— Откуда? — Я узнал Аленин голос.

Медсестра покраснела и плотнее сжала в руке телефон.

— Я его сфотографировала. И даже подруге отправила, потому что он на ее любимого актера похож.

— А откуда его привезли?

— Из сквера, который недалеко от того торгового центра, где вся эта кутерьма была.

— Какая кутерьма? — Алена явно не понимала, о чем идет речь, а вот я уже знал. Правда пока не понимал, как это все может быть связано.

— Да во всех новостях это было, — ответила медсестричка. — На главу компании «ТехноДрайв» было совершено покушение. Прям на презентации их новой линейки смартфонов, где он объявил, что будет баллотироваться в гебернаторы, и сделает город самым технологически развитым. Потом писали, что его подход не нравится истерично настроенным противникам прогресса. Боятся, что искусственный интеллект уничтожит планету.

— А причем тут искусственный интеллект?

— Так в «ТехноДрайв» и такими разработками занимаются, не только технику производят. А теперь их глава еще и в политику полез. В итоге столько народу пострадало… Ужас просто! Какое–то химическое оружие применили. К нам таких пациентов не поступало, мы далеко находимся, их всех в ближайшие больницы развезли. А вас — к нам. Вы оба без сознания были, но без признаков отравления. Тебе скорую какая–то женщина с ребенком вызвала, подумала, что ты в обморок шлепнулась от увиденного. Ты прям напротив входа в торговый центр лежала. Могла видеть тех, кто пытался оттуда выбраться. А они в таком состоянии были, что… — девушка перешла на шепот, и я еле–еле расслышал, что она сказала, — даже некоторым медбратьям стало плохо от увиденного.

— А парня этого со мной нашли?

— Нет. Его привезли позже, уже после тебя. Думали, наркоман. Его трясло как–то странно, а потом он еще и про галлюцинации всем рассказывать начал, когда в себя пришел. Только никто теперь об этом не помнит. Только я.

— Так может, мы тоже от этого химического оружия пострадали? Раз нас нашли неподалеку.

Медсестра помотала головой.

— У вас симптомов нет. У всех, кто был в торговом центре — волдыри жуткие по телу. Если б вы отравились — кровь бы все показала.

Она говорила мягко и тихо, и если Алена тогда слышала ее хорошо, то мне приходилось постоянно прислушиваться, чтобы разобрать слова.

В целом, я не был удивлен, что не запомнил ее. Слишком неприметная, и всеми силами старается быть такой.

— У вас все анализы были в пределах нормы. И скорее всего, если б вы были в том центре — ты бы меня сейчас ни о чем не расспрашивала.

— И как ты думаешь, что с нами случилось?

Девушка пожала плечами.

— Ушибов нет, присутствия в крови посторонних веществ — тоже. Да и в разном состоянии вы оба были. Он почти сразу в себя пришел, а ты еще три дня провалялась. Так что даже не уверена, что вы от чего–то одного пострадали. Хотя… — она повертела в руках телефон, — я уже и в чем не уверена.

— А никого похожего на нас к вам не поступало больше в тот день? Или, может, днями раньше? Позже?

Медсестра усмехнулась.

— Может, и поступали, да кто ж вас вспомнит? Я не удивлюсь, если и от тебя следов не останется. Заберешь при выписке вещи и исчезнешь.

— А что у меня из вещей, покажешь?

Медсестра развернулась, кивая, чтобы Алена шла за ней, и тут картинка прервалась.

Алена выдернула руки, и вот я уже видел не медсестру в белом халате, а пустую чашку из–под кофе и тарелку всю в крошках с парой скомканных салфеток на ней.

Я поморгал, настраиваясь на реальность.

Алена пристально смотрела на меня.

— Увидел? — как–то напряженно спросила она.

— Да. Но ты так больше резко не дергайся. Нырять в чужие воспоминания это, знаешь ли, не телевизор смотреть. Я как будто в аэротрубе или в открытом космосе нахожусь. И так бодро выскакивать — не самые приятные ощущения.

— Извини. Для меня это тоже непросто. Когда кто–то копается в твоих мозгах… — она замолчала, подбирая слова, — странные впечатления. Еще хуже, чем голышом по городу пройти.

— А что, есть с чем сравнивать? — не удержался я.

— Только в твоих фантазиях! — ответила она и тут же добавила: — Лучше скажи, что про все это думаешь?

— Да даже не знаю. Я про эту ситуацию слышал, но не знал, что меня нашли неподалеку оттуда. Да и как сказала медсестра — симптомов отравления у меня никаких не было.

— Я была в том торговом центре после, когда по твоему примеру сбежала из больницы. Ничего не нашла! Но что меня удивило, записи с камер волшебным образом исчезли. Причем под ноль. Никаких следов ни на одном носителе. А уж я‑то с техникой умею ладить.

— Это и есть твоя суперсила?

Она кивнула, затем махнула официантке и попросила счет.

— Расскажешь? — не удержался я. — Ты меня в действии видела. Теперь моя очередь наблюдать.

— Сейчас все увидишь, — Алена улыбнулась.

Официантка подошла с аппаратом для оплаты картами, и Алена, опередив меня, поднесла невесть откуда взявшуюся карточку. Словно фокусница, вытащившая козырь из рукава.

Приложила кусочек пластика и как–то особенно нежно провела по аппарату рукой.

Выскочил чек, официантка положила его на стол передо мной и как–то странно на меня посмотрела. Сначала я подумал, что она так намекает на чаевые, но потом до меня дошло, как сильно я сейчас накосячил. Официантка, словно прочитав озарение в моих глазах, медленно развернулась и, вильнув крупными бедрами, направилась к другому столику.

Мы с Ларисой завтракали в этом кафе каждый раз, когда я оставался у нее на ночь, и официантка неплохо ее знала, ведь та завтракала здесь еще до меня. А сегодня… Сегодня я сидел за ее столиком и держался за руки с новой «подружкой».

— Заметил? — воодушевленно спросила Алена, и я не сразу понял, о чем она. — Видел как я ловко?

— Ловко оплатила мой счет? Ага. Я оценил жест. Спасибо.

Она фыркнула, прижала карту к столешнице и пододвинула в мою сторону.

Я взял карточку в руки.

«Магазин кожаных изделий: куртки, сумки, обувь».

— Ты этим расплатилась? — не поверил я.

Алена потянулась за кожанкой, накинула ее на плечи и кокетливо поправила воротничок.

— Ага. А за эту красотку я расплатилась карточкой магазина косметики.

— Интересная у тебя колода, — с наигранной завистью произнес я и вернул Алене кусочек пластика. — Но дело же не в самих картах, так?

— Ловишь на лету!

Она застегнула молнию и оценивающе посмотрела на меня.

— Что? — ничего умнее в ответ на ее хитрый взгляд не придумал я.

— Боялась, что будет хуже.

— Что именно?

— Ты… — честно призналась она.

Глава 9

Я ходил в этот торговый центр уже три дня подряд и ничего не мог выяснить. Ни воспоминаний, ни чьих–либо откровений на меня не свалилось, а с техникой я даже не пытался разобраться. Если уж Алена ничего не нашла, то и мне соваться бессмысленно. Я, конечно, рассказал все Юрке и дал ему задачку все выяснить, но он лишь подтвердил слова Алены — записи таинственным образом исчезли не оставив никаких следов. Впрочем, я этому не удивлен.

Чему я дивился, так это тому, что долбаная «Печаль» набрасывалась на меня тут же, как только я переступал порог этого места. А сегодня было даже хуже — накинулась на меня сразу на подходе.

Конечно, снижение статов расстраивало, но в этом был и хороший момент — если мое проклятье активируется именно здесь, значит, и какие–то ответы прячутся именно здесь. Истина где–то рядом, осталось только ее найти.

Я сидел на лавочке и наблюдал за потоком людей, пытался представить, что происходило тут полгода назад. Наверняка все здесь было уставлено елками, украшено мишурой и прочей дурацкой новогодней атрибутикой. Играли новогодние мелодии, а в центре зала шла презентация техники. Разыгрывали гаджеты, развлекая и завлекая народ. А потом начался хаос.

Я достал телефон, раскрыл присланные Юркой видео. Кто–то успел заснять то, что происходило внутри, как раз перед тем, как был выпущен отравляющий газ. Я уже раз двадцать пересматривал запись, но так и не нашел никаких зацепок. На видео люди ждут итогов лотереи, о чем–то болтают, смеются. Некоторые пары стоят, держа за руки детишек.

Ни Алены, ни меня на видео нет, но я все равно не мог оторваться и вглядывался в каждое лицо.

Когда видео кончилось, Ютуб предложил мне следующее. С пальбой в торговом центре где–то за пределами России. Я взглянул на превью, и мой внутренний Джарвис тут же подал сигнал.

Я раскрыл уведомления и увидел два сообщения.

Теперь Вы можете раскрывать воспоминания второго уровня значимости.

Чтобы открыть воспоминание выше первого уровня, необходимо получить впечатления от ключевых образов, связанных с ним.

Открыто воспоминание, связанное с двумя триггерами:

Мотоцикл – ✔

Кровь – ✔

Наверное, чтение воспоминаний Алены добавило мне опыта, а новые впечатления помогли проскочить на следующий «уровень». Я еще раз вгляделся в превью: на нем были силуэты людей, а поверх были наложены нарисованные брызги крови. Какой–то блогер рассказывал о трагедии, используя часть кадров снятых камерами видеонаблюдения. Не скажу, что наспех сляпанная превьюшка вызывала у меня бурю эмоций, но видимо впечатлений хватило, чтобы раскрыть что–то сокрытое в моей памяти. Галочка, пульсировавшая возле пункта «Кровь», подтверждала мою теорию.

Воспоминание теперь от меня не убежит, а вот торговый центр порядком мне надоел. Мне нужно было разобраться с ним как можно скорее, чтобы больше сюда не приходить, поэтому я в очередной раз перезапустил видео.

— Довольно цинично смотреть видео о трагедии, произошедшей в этом торговом центре, сидя в зале, где все началось, — донесся откуда–то сверху незнакомый мужской голос.

Я поднял взгляд и увидел мужчину чуть старше меня. Не из персонала, просто посетитель. Об этом говорила футболка с эмблемой Бэтмена на груди.

— Довольно неприлично заглядывать в чужой смартфон и потом комментировать, — отрезал я.

Он сел на мою скамейку, видимо расценив это как приглашение к диалогу.

— Не хотел вам грубить, — спокойно произнес он. — Просто произошедшее в голове не укладывается. Столько людей погибло.

— Кого–то потеряли? — прямо спросил я.

Он помотал головой.

— Разве только личная потеря может заставить человека сочувствовать?

«Ну вот, попался философ на мою голову», — подумал я.

Зацепок нет, а болтовня есть. Еще и осуждающий взгляд поверх очков.

Я заблокировал экран, и собрался подняться, чтобы найти себе другое место, но он перехватил меня за предплечье и произнес:

— Заметите что–то необычное — доложите охране.

Это несколько выбило меня из равновесия.

— Что я должен такого заметить? — с вызовом спросил я, не понимая, что ему вообще от меня нужно.

Он посмотрел мне в глаза, затем, словно нехотя, расцепил пальцы на моей руке, но свою не убрал.

— Что я должен заметить? — уже громче повторил я.

— Ничего… — Он наконец убрал руку и добавил: — Просто нужно быть бдительными. И сообщать обо всем подозрительном.

— Например, о тебе? — рявкнул я.

Меня всегда раздражало вторжение в мое личное пространство, а этот пижон сейчас нарушил все возможные границы: влез с комментариями о том, что я смотрю, начал раздавать непрошенные советы и самое главное — схватил меня за руку.

И что меня разозлило еще больше — на только что заданный мною вопрос он рассмеялся. Ни мой вид, ни мой тон, ни то, что я могу его сейчас спокойно сдать охране, совершенно не пугали этого идиота.

— Я играю на светлой стороне, — миролюбиво произнес он.

Я раскрыл его профиль и бегло пробежался по доступным пунктам. Передо мной сидел Андрей Иванов, тридцати двух лет отроду. Информации о месте работы нет, окончил МГУ, женат не был, подруги нет.

Наверное, его сходство с Юркой меня слегка охладило, потому что вместо едкого комментария, я произнес:

— Значит, Готэм в надежных руках, — и, сунув смартфон в карман, двинул к уборным.

Торговые центры я никогда не любил. Как мне кажется… Точно–то я знать не могу. Но вся эта суета, все эти мельтешащие перед глазами люди, навязчивые мелодии и слепящие витрины приводили меня в состояние подвисания. Я надеялся, что хотя бы на лавочке смогу как–то сосредоточится, чтобы понять, куда двигаться дальше в расследовании о своем прошлом, но даже тут до меня докопался какой–то сознательный чудик.

Я зашел в отсек «для мальчиков» и прошел в кабинку. Опустил крышку, сел. Все что мне было нужно это немного тишины и отсутствие внешних раздражителей.

Я раскрыл карту воспоминаний. Триггеры сработали на событие, шедшее сразу за тем, как я повстречал раненого мужика на дороге. В прошлый раз у меня мозги чуть не поплавились: меня ослепило, голову пронзила боль, а в ушах стоял оглушающий звон.

Открывать воспоминание было как–то не по себе, но хотя бы одно успокаивало — я выбрал крайне удачное место, если вдруг ощущения повторятся. По крайней мере, никто не решит, что я наркоман в припадке и не сдаст меня местной охране.

Сделав глубокий вдох, я нырнул в пульсирующую оранжевым круглую точку на карте.

— Что ты со мной сделал? — Я едва узнавал собственный голос.

— Нет… Нет! Черт! Ты из этих…

Раненый мужик, прижимал окровавленными пальцами рану, я почти ничего не видел, кроме белых вспышек перед глазами и темно–красных пятен повсюду.

— Из кого? — прохрипел Артем–из–прошлого, заваливаясь в сторону, но каким–то чудом сохранив равновесие.

Мужик не отвечал, только пыхтел и бормотал что–то себе под нос.

— Из кого, мать твою?! — взревел я по ту сторону воспоминания, а голову пронзило болью и здесь, и там. Картинка перед глазами опять поплыла, белые вспышки перекрыли все вокруг, и, словно вторя им, кровь в висках начала отплясывать пульсациями в каком–то безумном ритме.

Мужик оторвал руку от раны и проскулил что–то жалобное. Мне было не до него, но он опять вцепился в меня.

— Ты должен помочь мне! — прохрипел он.

Но я уже его не видел — куча всплывающих окошек, шквал надписей, подсказки и ветки развития заполнили весь окружающий мир.

«Так вот кому я обязан своими способностями! — догадался я. — Что ж, спасибо мужик».

Но я–из–прошлого, кажется, не был этому рад.

— Что ты сделал?! — вопил я, но вместо ответов слышал лишь причитания:

— Помоги мне! Ты должен… Я же истеку кровью…

Но я, кажется, сам бы был рад помощи. Я упал на одно колено, закрывая глаза рукой.

— Что ты сделал со мной? Что это?

— Че–ерт… — мужик уже почти выл, — мне нужно, чтобы ты помог мне! Я ранен… Я все тебе объясню, просто помоги мне не умереть…

Дальше раздался стук и наступила тьма. Я попытался рассмотреть, что–то еще, но стук повторился, и я понял, что стучат по ту сторону кабинки. Дернули ручку.

Я раскрыл глаза. В первые секунды зрение меня подводило — никак не могу настроить фокус. Все плыло, а размытые очертания двух кроссовок, торчащих из–под тонкой дверцы кабинки общественного туалета, намекали на то, что в мое личное пространство сейчас опять кто–то ворвется.

Раскрыл профиль.

ФИО: ??? ??? ???

Пол: мужской.

Возраст: ???

Состояние: ??? ??? ???

Вопросики в графах профиля ничего хорошего предвещать не могли. Нередко случалось так, что даже в моем собственном меню не отображалась какая–то информация. Такие вопросики не были редкостью или чем–то неожиданным, но допустить вероятность, что профиль стучащегося ко мне в кабинку мужика случайно оказался почти весь закрыт — слишком легкомысленно в моем положении. Да и окружающий фон заставлял волосы на загривке встать дыбом. Не от страха, а в виде предосторожности. Первобытные, почти звериные инстинкты обострялись всякий раз, когда я чувствовал опасность. Что–то было не так: отсутствие голосов и шорохов, никаких признаков движения в соседних кабинках и шумно льющаяся вода (и это в торговом центре, где она льется, только реагируя на движение), а я что–то не слышу, чтобы кто–то мыл руки.

В третий раз постучали глуше, чем в прежние два, и уже с большим интервалом. Я понял, что стоящий там, прислушивается, приложив ухо к двери. И еще я понял — это мой шанс.

Набросил боевой режим. С понижением характеристик от печали, он был мне просто необходим.

Тихо, почти не дыша, я поднялся с места, одной рукой оперся о стену, второй — тихонько выдвинул шпингалет. Тот, кто стоял за дверью кабинки, это услышал, но было уже поздно.

Я со всей дури двинул по двери ногой, и мужика отбросило к раковинам.

В нем я узнал того лысого из бара, но теперь он был умнее — пришел по мою душу в спортивной одежде.

Интересно, ждет ли меня на выходе еще кто–нибудь?

Если и да, то хотя бы от лысого у меня будет фора. Я рванул к дверям, и, выскочив из уборных, буквально уперся в толпу, которая собралась, пока мы тусовались за запертыми дверьми. Наверное, это единственный раз, когда мужская очередь к туалетам была длиннее женской.

Шустрого, преследовавшего меня в прошлый раз, я не заметил.

Применена способность «Проблесковый маячок».

Народ передо мной расступался с попеременным ворчанием. Кто–то жаловался, что я повесил табличку о перерыве на уборку, кто–то о том, что я задел его плечом. Когда позади возмущение вспыхнуло с большей степенью, я понял, что за мной началась погоня.

Опять.

Я засветился в этом торговом центре, и теперь вынужден бежать. А ведь мне так и не удалось ничего узнать о том злополучном дне!

Миновав коридор, я уперся в перила второго этажа. На расстоянии пары метров передо мной висела поблескивающая кристалликами странного вида конструкция, призванная украсить пустое пространство между внутренними балконами всех этажей здания.

Решение я принял в ту же секунду, когда понял, что вполне могу до нее допрыгнуть.

Применена способность «Цифрошум».

Бегать я уж точно никогда не любил, и попадать в видео на Ютубе — тоже.

В расчетах я не ошибся. Допрыгнуть было несложно. Когда пальцы вцепились металлопластиковый каркас, конструкция покачнулась под весом моего тела, весело позвякивая отражающими свет стеклянными подвесками всевозможных форм и размеров.

Внизу под собой я услышал и восхищенные «Вау!», и «Смотри, смотри, во дебил», и даже почти заботливое «Е*нешься же…»

Когда добавили «дурачок», я вообще умилился. Хотя умиляться было некогда, рама, в которую я вцепился, под весом моего тела начала гнуться, и меня потащило в сторону и вниз. Женщины подо мной начали вскрикивать, верхняя часть конструкции трещать, а динамики разразились голосом легендарного Фредди Меркьюри. Я медленно летел вниз под «We are The Champions» и ощущал себя рок–звездой.

Судя по выражению лиц, каждый третий мужик в зале хотел быть на моем месте, и каждая вторая девушка, моложе тридцати пяти, была готова дать мне номер своего телефона.

Прежде чем мои ноги коснулись пола, я обернулся и увидел своего лысого преследователя. Его взгляд был самым осуждающим в этом зале.

* * *

Уже выбегая в сквер, я получил эсэмэску от Юрки, в которой он настойчиво просил, чтобы я срочно вернулся домой. А мне домой совсем не хотелось. Действие «Печали» растворилось само по себе. Наверное, благодаря тому, что я сейчас испытывал по–детски глупую гордость за свой сомнительный побег из торгового центра. Мне почему–то это очень понравилось.

С преследователями нужно было что–то решать, но кайф от того, как я оттуда смылся, грел мое эго и поднимал настроение.

Я шел чуть ли не приплясывая, периодически бросая взгляд за плечо. Погоня могла продолжиться, и я, если честно, даже не знал, хочу я этого или нет.

К тому же в расследовании я все–таки продвинулся. Теперь наверняка знал, откуда получил свои способности. Значит записка, набросанная мной на флаере не фейк. Способности мне не в новинку, и светиться мне действительно нельзя. Но это я и так уже понял. «Костюмчики» нашли меня второй раз, а это уж точно не случайность. Как они меня вычисляют — пока загадка, но во мне почему–то крепла уверенность, что и с этим я как–нибудь разберусь.

Сейчас бы понять, о чем говорил окровавленный мужик в моем воспоминании.

«Ты из этих», — сказал он.

Из каких?

Ответы порождали новые вопросы. Интересно, Алена тоже повстречала кого–то подобного?

Я набрал ее номер. Гудки в динамике разливались гулким боем.

— Алло! — наконец произнесла она, и я порадовался, что меня не продинамили.

— У меня есть новости. Не так чтобы очень важные, но я немного продвинулся в расследовании. И Юрка тоже что–то раскопал. Не хочешь зайти к нам?

— Через сколько? — спросила она.

— Да как соберешься. Я буду дома минут через сорок. Сейчас скину адрес.

Она рассмеялась.

— Скидывай, — произнесла с улыбкой.

— А что смешного? — не понял я.

— Тема, — мягко произнесла она мое имя, — я знаю все твои адреса.

Глава 10

— А я думал, тебя собаки съели. Не отвечаешь. Не перезваниваешь, — поприветствовал Юрка и тут же умолк, увидев позади меня Алену.

Таскать подружек сюда мне не дозволялось, но ведь Алена и не подружка, так чего бы ей не зайти?

— Здрасьте, — произнес Юрка, испепеляя меня взглядом.

— Это Алена, — бодро произнес я, — пришла послушать, что я разузнал, ну и заодно посмотреть, что там у тебя. Ты же нашел что–то важное, да?

— Угу, — прогундел Юрка и ретировался к компу.

— Слушай, а тапочек у нас нет, — повернулся я к Алене, — к нам так–то гости не ходят. Так что не разувайся. Я сам тут часто в кедах хожу.

Алена пожала плечами и натянула назад балетки, а я поспешил предупредить:

— Юрка к обществу дам не привык, так что не обращай внимания, если будет вести себя странно.

Чтобы как–то разрядить обстановку, заварил чай и притащил завалявшуюся пачку печенья. Мои откровения насчет раненого мужика на дороге, который стал причиной появления у меня необычных способностей, Юрку не удивили. Алена, казалось, тоже не очень впечатлилась, зато мой рассказ о засаде в торговом центре повеселил обоих. Юрка сразу полез искать видео, но ничего не нашел — «Цифрошум» сработал на отлично.

— Как же они тебя находят? — Юрка крутанулся на стуле и посмотрел почему–то не на меня, а на Алену. Та заерзала в кожаном кресле, уплетая печенье.

— Ты же тоже Артема как–то нашла. Как? — спросил он с вызовом. — Какие у тебя фокусы?

Алена отряхнула руки от крошек и села, подобрав под себя ноги. Светлые лакированные балетки остались на полу.

— Наверное, Артем уже рассказал, что я в ладах с техникой. Она слушается, когда мне что–то от нее нужно. Я могу заставить двери открыться, если они на электронном замке, могу заставить компьютер включиться и пустить меня в систему, даже если он запаролен. Много чего могу. И признаюсь, что за Артемом я слежу давно. Сейчас везде понатыканы камеры, так что слежка — дело простое, если техника тебя любит. А меня она любит.

— Ты и Пентагон взломать можешь? — чуть ли не с завистью спросил Юрка.

— Да не-е, — она рассмеялась, — я ж не настолько крута. В теории, конечно, возможно все, но иногда техника глуха к моим просьбам. Наверное, от навыка зависит. Иногда от дополнительных факторов. Например, чтобы влезть в запароленный комп, мне нужно что–то знать о владельце.

— А с камерами в кафешке как? Нужно знать весь персонал?

— Наоборот, с общественными устройствами в этом плане обычно проще, у них нет хозяина. Они сами по себе.

Юрка зыркнул на меня поверх очков, как бы говоря «ну давай, теперь ты расспрашивай», и я перехватил инициативу.

— А про «костюмов» ты как узнала? Как поняла, что они по мою душу?

— Мне кажется, они тебя давно пасут. Я спалила одного в этом же пабе еще за неделю до нападения. Сначала решила, что это какой–то разгневанный бойфренд одной из твоих подружек, но он делал заметки и кому–то отзванивался. Как будто изучал тебя. Даже сфоткал. А когда ты вышел из паба — пошел за тобой, но потерял по дороге к метро. Наверное, хотел выследить, где ты живешь.

— А потом они меня как вычислили, когда я мордой об стол летал?

— Да проще простого же! Скорее всего, дали какому–нибудь бармену на лапу, ты ж там зависаешь регулярно, примелькался. Ну и пришли брать тебя тепленького. В костюмы даже приоделись, чтоб выглядеть солидно. Собирались, небось, лапши тебе навешать, заманить куда–то.

— А в торговом центре?

— Да откуда мне знать! — не выдержала Алена. — Я на допросе что ли? Если вы думаете, что я с ними заодно, то я лучше пойду!

— Никто так не думает, — спокойно произнес я, и заметил, что Юркино выражение лица совсем не соответствует озвученному. Алена, кажется, не обратила на Юрку внимания, но все равно нахмурилась и добавила:

— Да! Я за тобой следила! Это неправильно, я знаю! Но я должна была представлять, с кем связываюсь. И если честно — то, что узнала, доверия не внушает. Но как вышло, так вышло.

Она потянулась за пеньем, давая понять, что жевать ей приятней, чем говорить с нами.

— А у тебя что? — я повернулся к Юрке, позволяя Алене остыть. — Что нарыл?

Юрка пару секунд молчал, наверное, раздумывал, стоит ли озвучивать новости при нашей гостье.

— Сейчас покажу… — вздохнул он и забарабанил по клавишам.

Я боялся, что неловкое молчание затянется настолько, что печенье кончится раньше, чем Юрка что–нибудь выдаст, но он развернул монитор, и стало ясно, что сейчас нам будут что–то показывать.

— Когда я изучал материалы по торговому центру, наткнулся на видео о гендиректоре «ТехноДрайв». Слушал фоном, поэтому что видос оказался никаким: упоротый блогер рассуждал о случившемся, приплетая теории заговоров и рептилоидов. Я уже собирался выключать, но обратил внимание на видеоряд.

Юрка чуть откатился от стола, приглашая нас подойти. Запустил видео.

Поначалу шли фото из офиса «ТехноДрайв», затем отрывки видео с их гендиректором.

«Владимир Петрович всегда был подающим надежды молодым человеком. В школе учился на отлично, затем окончил МГУ…» — бубнил блогер.

Юрка клацнул по пробелу и видео замерло. С экрана, улыбаясь во все тридцать два, на нас смотрел выпускник, прижимающий к груди диплом. На заднем плане дурачились его однокурсники: одни шутливо дрались, другие гримасничали. Кто–то просто прятал лицо за диплом.

— И? Что тут такого? — не выдержал я. — Ну умный, ну МГУ. Нам–то что с того?

— А ты вон туда глянь, — Юрка ткнул пальцем в экран.

— Ну пацан какой–то за шмотками приглядывает, обычное де… — я не договорил. Алена, кажется, поняла все раньше меня, потому что уже прилипла к экрану.

— Офиге–еть… — только и сказала она, затем повернулась ко мне и опять уставилась в монитор.

На экране позади всего этого балагана возле пары рюкзаков и нескольких женских сумок стоял пацан, отдаленно напоминающий меня нынешнего. Он был худее, моложе и куда патлатей, но не заметить сходство было невозможно.

— Это кто? — спросил я растеряно. — Я что ли?

С одной стороны было круто наконец найти следы своего присутствия в этом мире, но с другой — признавать, что этот длинноволосый заморыш я, не очень–то и хотелось.

— Да вылитый же! — восторженно произнесла Алена. — Одно лицо! — Она помолчала, затем похлопала меня по руке, и с усмешкой добавила: — А жизнь–то тебя помотала.

Ну спасибо! И эта туда же. Они с Юркой могли бы составить отличную команду по выстебыванию меня.

— Насладились? — спросил Юрка. — Или еще поржем?

Алена выпрямилась, отрываясь от экрана.

— Если есть что–то еще, то я в предвкушении!

— Фоток этого красавчика, к сожалению, нигде нет, — разочарованно произнес Юрка. — Откуда фотка у блогера — загадка. В сети я ничего не нашел: ни одна из моих программ не нашла соответствий. Зато, — он поднял вверх указательный палец, — я раскопал заброшенную страничку нашего успешного гендиректора, пока он был простым студентом.

Юрка раскрыл сохраненную вкладку и ткнул нас в один из постов на стене. Под незамысловатой картинкой с дурацкой подписью шла переписка. Обсуждали какую–то вечеринку, список участников и затраты на горячительное.

— Часть диалога явно удалена, — произнес Юрка и прокрутил ниже, — но кое–что все–таки осталось.

Ткнул в комментарий.

«Артемка у нас дурачок, но я без него не пойду», — писал будущий гендир.

— Ну это точно не про меня, — отмахнулся я. — Все ж знают, что я умный.

— И скромный, ага, — буркнул Юрка.

— Что это нам дает? Можно как–то разыскать информацию, если ее потерли? — вклинилась Алена, и Юрка пожал плечами.

— Поглядим. По крайней мере, хоть что–то я уже раскопал. А ты нам что расскажешь, принцесса?

Он развернулся в кресле и сложил руки на груди. Его серые глаза, казавшиеся из–за ледяного тона почти стальными, впились в Алену. Мне даже стало ее жалко — Юрка совсем с ней не церемонился. Хотя он и со мной не церемонился, но я‑то привык. Я толстокожий, мне–то до фонаря.

— Спрашивай, — отозвалась она, — все, что знаю — расскажу.

— Кто ты? — Юрка начал с главного.

— Алена… — она пожала плечами.

— Это я знаю. Почему ты следила за Артемом?

Она развернулась, сделала пару шагов и плюхнулась в кресло, вцепившись в кружку, словно та была ее щитом, а само кресло — неприступным фортом, где можно быть полностью в безопасности.

— Я хотела убедиться, что Артем сможет мне помочь.

— Помочь в чем? — Юрка стал совсем серьезным. Пристальный взгляд поверх очков так и сверлил гостью.

Алена потянулась к брошенной у кресла сумке и вытащила оттуда небольшого плюшевого зайца. Кинула мне.

Я поймал и несколько секунд непонимающе смотрел на игрушку.

— Что это? — спросил Юрка, опередив меня.

— Это было в моих вещах, когда меня привезли в больницу. Это… и детская сумочка с маленькой гигиенической помадой. Еще, кажется, блестки и чупа–чупс. Я думаю, у меня есть дочь. Но из–за того, что я ничего о себе не знаю, не могу ее разыскать.

Дочь…

Такого поворота не ожидал никто. Какое–то время все молчали.

— И что, это действительно так? — резко спросил Юрка, и тут уже я удостоился сверлящего взгляда. До меня вдруг дошло, что я забыл включить «Чистый поток», чтобы проверить говорит ли она правду, а Юрка хочет убедиться, честна ли она.

Применена способность «Чистый поток».

Предупреждение! Вы будете получать уведомления, когда собеседник недоговаривает, преувеличивает или лжет. Помните, что проверяться будут не все реплики.

— Ты хочешь, чтобы я помог тебе найти дочку?

Она кивнула, на мгновение замешкалась, но потом добавила:

— И в целом хочу, чтобы ты помог мне понять, кто я, и почему техника меня слушается.

Никакого сигнала о лжи не поступило. Либо она говорила правду, либо реплика не подверглась проверке.

— У тебя есть скрытые мотивы?

Она рассмеялась и посмотрела на меня как на дурачка.

— Какие у меня еще могут быть мотивы?

Способность опять не сработала, но я же не зря читал книжки! Отвечает вопросом на вопрос. Подозрительно.

— Ты обратилась ко мне только потому, что тебе действительно нужна помощь?

— Да. Мне действительно нужна твоя помощь.

Никаких сигналов. Джарвис молчит. Либо я что–то делаю не так, либо она умело обходит мой фильтр. Нужно спросить что–то, что собьет ее с толку.

— А может, я тебе просто понравился?

— Что? — Глазищи Алены широко распахнулись, а на щеках появился румянец. — Да я даже звонить тебе не хотела! Если б не «костюмы», никогда бы не объявилась!

Чистый поток: преувеличивает.

Ага! Значит, работает все–таки. Мадам преувеличивает! И щеки покраснели. Значит, понравился все–таки? Или это она от моей наглости раскраснелась? Ладно, с этим разберемся позже, нужно подобраться ближе к делу.

— Зацепки какие–то у тебя есть? Родственники? Имена, явки, пароли?

— Стала бы я обращаться к тебе, если б было хоть что–то? Мне кажется, единственный ключик — это мои воспоминания, которые тебе придется раскрыть.

— Значит, ни документов, ни памяти, ни знакомых?

Она помотала головой и залпом допила чай.

Я раскрыл ее профиль.

ФИО: ??? ??? ???

Имя скрыто, как у мужика, напавшего на меня в торговом центре.

Пол: женский.

Возраст: 25 лет.

Я попробовал пролезть глубже, но ничего не вышло.

— Алена, ты не против, если я попытаюсь считать информацию о тебе?

Она кивнула, и я подошел к ней, отдал игрушку, взял за руку.

Семья: ???

Дети: ???

Образование: техническое. ??? ???

Состояние: напряжена.

Подавленные эмоции: тоска.

А вот это уже интересно. Что за подавленные эмоции, и чем они вызваны? Я влез в параметры. «Тоска» оказалась наиболее частым состоянием, которое Алена пыталась контролировать и подавлять.

Тоска. Вызвана утратой близкого человека.

Видимо это из–за дочки. Я попытался заглянуть в воспоминания Алены, но все было закрыто. Единственное, что я мог увидеть, это кусочек дня в больнице, который она уже показывала мне раньше.

— Ален, — позвал я, — постарайся сейчас расслабиться и дать мне доступ к своей памяти, я не буду копаться без разрешения, где нельзя, но мне нужно, чтобы ты позволила мне увидеть хотя бы «список» того, до чего я могу дотянуться.

Она вздохнула и закрыла глаза. Я продолжил смотреть на нее — для открытия воспоминаний мне всегда требовалось узнать человека поближе. А тут мало того, что я едва знал ее, так она и сама себя знала не намного лучше.

Я попытался вглядеться в ее лицо. Мягкие черты, коньячные волосы, тонкая шея, красивые ключицы, игриво выглядывающие из выреза кофточки. Грудь, вздымающаяся чуть более нервно, что в целом понятно — обстановочка у нас та еще. Изящные руки, тонкие пальцы, нежная кожа… Шрам у запястья…

Я закрыл глаза.

Карта событий раскинулась передо мной и запестрела оранжево–красным. Естественно! Я и не рассчитывал, что мне сразу откроется хотя бы часть ее памяти, ведь мы виделись всего пару раз. Я пролистал календарь. Как и в моей собственной карте, у Алены все было заблокировано до момента пробуждения в больнице.

— Что–нибудь видишь? — спросила она.

Я выпустил ее руку и сел в соседнее кресло.

— Вижу, но прочитать пока ничего не могу.

— Но есть шанс, что сможешь в итоге?

— Для этого мне придется узнать тебя ближе. Гораздо ближе.

Меня одарили презрительным взглядом, кричащим «даже не мечтай!»

— Нет, на самом деле. Чтобы что–то посмотреть, мне нужно узнать тебя лучше, — серьезно произнес я, но вдаваться в подробности не стал. Сам еще не до конца понимал, как это работает.

Мои заблокированные воспоминания становились доступными для чтения после того, как я испытывал сильные эмоции. Например, увидев мотоцикл, как две капли похожий на тот, что был у меня когда–то, я испытал чувство сильной, едва сдерживаемой зависти. Все, чего мне хотелось в тот момент, это отослать пацана куда подальше и угнать коня. Но как открывать скрытые воспоминания Алены — оставалось загадкой, ведь мои личные впечатления в ее памяти вряд ли что–то пробудят.

— Может, в торговый центр вместе сходим? — предложила она. — Поговорим, посмотрим. Это поможет?

Я кивнул, и она пообещала позвонить мне на днях. Было видно, что после нашего допроса, оставаться здесь дольше она не собиралась. Я хотел проводить ее хотя бы до лифта, но Алена так шустро проскользнула за дверь, помахав мне рукой на прощание, что догонять ее, показалось уже бессмысленным.

В комнате меня ждал нахмуренный Юрка.

— Не начинай… — сразу предупредил я. — Мне нужна была информация, и я пригласил ее в гости. Как видишь, она не задержалась.

Юрка уже раскрыл было рот, собираясь разразиться очередной тирадой, но я его перебил:

— Лучше расскажи, что еще нарыл? В жизни не поверю, что ты нашел зацепку и остановился на этом.

Юрка все еще недовольно косился на меня, но было видно, что азарт открытия не давал ему покоя.

— Ну давай уже, не томи! Получилось найти стертые комментарии? Или откопал и мою страничку? Я же знаю, что ты можешь и стертое восстановить.

— Искать нужно не то, что стерто, а то, что осталось, — сдался Юрка, и мне даже волю применять не пришлось. — Искать нужно побочные ветки.

— Это как? — спросил я.

— Ты же умный, догадайся.

Ехидная ухмылка украшала его лицо только в тех случаях, когда он находил что–то по–настоящему важное.

— Юр, ну давай уже ближе к делу.

— Ладно, медведь, выдыхай. Я уже слышу, как у тебя шестеренки скрипят.

В следующее пять минут Юрка расписывал, как шерстил списки студентов МГУ. Ни в одном, естественно, меня не нашел. Мне сначала вообще эта мысль показалась глупой, потому что, где я и где МГУ? Но зацепка есть зацепка. На видео на мне молодом и тощем была надета футболка с эмблемой универа, и вряд ли бы я стал расхаживать в ней просто так. Поэтому Юрка перебрал все списки учащихся, и перерыл все дела попадавшихся ему Артемов. Ни один и них не был похож на меня. Тогда он нашел общие выпускные фото, но и тут случился облом.

— Если ты поступил в МГУ, — самодовольно произнес Юрка, — это ж еще не значит, что ты МГУ окончил, так? — и не дав ответить, продолжил: — Поэтому я прошелся по всем студенческим объединениям: КВН, студсовет, танцевальные и музыкальные коллективы. И знаешь, что нашел?

— Клуб любителей пива? — без особого энтузиазма отозвался я.

— Это было бы больше похоже на правду, но нет. Студенческая газета! — Юрка и клацнул по еще одной вкладке, и на экране появилась отсканированная копия выпуска за февраль. — Внемлите! — Юрка махнул рукой в сторону монитора. — Артем Семенович Васнецов в своей колонке рассказывает о бесплатных местах тусовок для студентов, о живой музыке в окрестных пабах и о летнем рок–фестивале, который проходит сразу после сессии. На этом работа гениального журналиста заканчивается, видимо, автор потерял интерес. Ну или просто вылетел из универа как самый талантливый.

Юрка еще что–то бубнил, но я его уже почти не слышал.

Артем Семенович Васнецов. Мое полное имя. Мое ли? Я прислушался к своим ощущениям. Джарвис молчал, подсознание тоже. Я еще раз прокрутил его про себя и понял — легло как влитое, отозвалось где–то в глубине моего «я» ясным пониманием, что зовут меня именно так и никак иначе.

— Значит, все? Я опознан? — опасливо спросил я.

— Фотографий мне найти не удалось, но то, что Артема Семеновича нет ни в каких списках, кажется мне весомым аргументом.

— Значит, как минимум имя мое мы знаем. Осталось узнать год, город и раскопать, откуда я нарисовался такой красивый. Должны же быть у меня какие–то родственники. Может у меня тоже — семья, дети.

— У тебя–то? — Юрка хмыкнул.

И был прав. Как минимум, насчет детей. В моем профиле об этом черным по белому было написано.

Дети: нет.

И это радовало — хотя бы алименты я никому не задолжал.

— А чего ты Алену–то так прессанул? — спохватился я. — Она нам ничем не угрожает. Просто хочет, чтобы я ей помог дите разыскать.

— Подозрительная она, — нахмурился Юрка.

— Да почему? Нормальная девка. Насчет «костюмов» меня предупредила.

— Ага, предупредила. Про ребенка сопливую историю рассказала. Глазки тебе строит. А ты и повелся.

— Да ничего она не строит! — заершился я. Признавать, что действительно слишком близко подпустил незнакомку, ни капельки не подстраховавшись, не хотелось.

— Дело твое… — Юрка безразлично пожал плечами.

— А торговый центр? Что про него скажешь? — Этот аргумент казался мне самым весомым. — Если б она наводку не дала, хрен бы ты что про меня раскопал.

— А ты не думал, что она может давать только те наводки, которые выгодны ей?

— И что прикажешь мне теперь с ней делать? Послать?

— Да делай что хочешь! — теперь вспылил Юрка. — Только не вздумай за ней приударить.

Он как будто хотел вывести меня из себя. Конечно, в его словах была доля правды. Алена очень легко втерлась ко мне в доверие, а я легкомысленно привел ее сюда (обрадовался, что она такая же как я), но это же не значило, что я буду безоговорочно ей доверять или потащу ее в койку при первой возможности. Ей нужна информация от меня, мне — от нее. Поэтому деловые отношения — единственный благоприятный сценарий.

— Да делать мне больше нечего, как приударять… — отозвался я.

Юрка фыркнул.

— А то я тебя не знаю! Вон уже слюни на кулак намотал, уши развесил. Девочка притворилась жертвой, прикинулась особенной, а ты и рад. Может, у нее и способностей–то никаких нет. Такую фигню с карточкой любой дурак провернуть может.

Тут я слегка опешил.

— Подожди, подожди… Хочешь сказать, что она ничего на самом деле не умеет?

— Может и не умеет. Она ж интерфейса не видит, влиять на людей не может, в воспоминания влезть — тоже не может. Так?

— А как она тогда счет оплатила?

Юрка вздохнул.

— Ты такой здоровый лось, а наивный как золотистый ретривер. Любую карточку можно стилизовать под что угодно. Я такое сам за пятнадцать минут сделаю.

— А воспоминания? Ну те, из больницы, — я схватился за эту мысль как за спасительную соломинку. Все сыпалось на глазах.

— А что воспоминания? — Юрка был непреклонен. — Они могли разыграть эту сценку ради тебя. Ты же видел только то, что она тебе позволила, так?

— Угу, — хмуро отозвался я.

Получалось, что все, на чем выстраивалось мое представление об Алене, на проверку могло оказаться мыльным пузырем.

— И как мне ее проверить? — Если Юрка углядел западню там, где я оказался слеп, то наверняка мог уже придумать, как этой западни избежать. Но он меня удивил:

— Да не надо ничего проверять. Делай вид, что веришь, но присматривайся. Если она что–то задумала, наверняка себя выдаст.

Глава 11

— Лариса, я это не надену! — я посмотрел на себя в зеркало, и мне стало страшно. Обтягивающие модные брюки смотрелись на мне нелепо. Слишком обтягивали, слишком отдавали лоском. Я чувствовал себя нелепо, словно школьник, которому мама купила шмотки, за которые могут побить.

— Ну хватит! Тебе очень идет! — Лариса хлопнула меня ладошкой по заднице и самодовольно улыбнулась мне из зеркала.

— Да это даже не брюки! Это… — я не знал, как правильно обозвать это узкое безумие. — На тебе самой такие же надеты. Только тебе идет, а я как будто собрался искать случайной любви в баре «Голубая устрица».

— Артем! Хватит, ты отлично смотришься.

Я скинул брюки и потянулся к своим джинсам.

— Нет, Ларис, даже не уговаривай. Отнеси туда, откуда взяла. Или лучше давай я возмещу расходы и похороню это в ближайшей урне.

— Но это же костюм! — не унималась она. — Ты будешь шикарно выглядеть. К брюкам еще и пиджак есть. Смотри, какой красивый!

Она подошла сзади и, разворачивая меня к зеркалу, выставила передо мной странное нечто в мелкую светлую полоску.

— Смотри, какой ты красавчик! Представительный такой. В таком виде ты всем понравишься, — проворковала она мне на ухо и чмокнула в шею, надеясь, что я тут же сдамся.

— Кому это всем? — с подозрением спросил я.

— Моим друзьям. Разве я не сказала?

Здрасьте, приехали… Так ведь и знал, что она эти игры с переодеваниями неспроста устроила.

— Помнишь, я говорила про вечеринку по случаю открытия нового клуба? — Лариса кинула пиджак на кровать и провела коготками по моей груди, собирая ткань футболки складками. — Его владелец мой давний приятель.

— Так может, ты сама туда сходишь, а?

Что–что, а переться на открытие какого–то клуба, где будет уйма людей, папарацци и громкая музыка, мне совсем не улыбалось. «Костюмы», преследующие меня; вопросы, оставшиеся без ответа; Алена, которую я игнорировал уже второй день, и которая может следить за мной, когда ей вздумается, да еще и то предупреждение на флаере «не светись» — настраивали меня против этой затеи.

— Артем, ну что ты как ребенок? Мне что, надо тебя уговаривать?

Я погладил ее по плечам, поцеловал в лоб и сел на кровать, чтобы надеть джинсы.

— Давай обсудим ближе к делу, хорошо? Я не могу сейчас обещать, может быть, у меня будут дела.

— Ладно, — миролюбиво сказала она. — Но обещай, что подумаешь.

Пришлось согласиться. Лариса, довольная собой, подняла брюки с кровати, закинула на вешалку под пиджаком и убрала в шкаф.

— Насчет костюма тоже подумай! Нельзя чтобы ты шел туда в джинсах, мы не будем смотреться.

Она выпорхнула из комнаты, чтобы принять душ, а я сел за компьютер.

Вечер субботы и все воскресенье мы провели вместе. Юрка был рад, потому что их виртуальные свиданки с девочкой из сети все–таки дошли до Скайпа. Она даже показала ему свою кошку. И если я все правильно понял, Юрка действительно говорил о кошке, а не использовал эвфемизм.

Телефон на столе завибрировал, и я глянул на экран.

Звонила Алена. Уже в третий раз с момента, как побывала у нас в гостях. Я все еще не знал, что ей говорить, поэтому выключил звук.

Вбил в поиске на компьютере «ТехноДрайв» и перешел на их сайт. По официальной информации они занимались производством отечественной электроники «сверхнового», как они сами говорили, поколения. Кроме того, в стенах их компании проводились различные исследования по вживлению в тело чипов, электронных имплантов и устройств. Но об этой стороне деятельности информации имелось с гулькин нос. Исследования были дорогостоящими, и руководство боялось утечки.

Об их гендире информации тоже было негусто. Он работал в компании несколько лет без особых подвижек, потом начальство обратило внимание на перспективного молодого сотрудника, и тот быстро взлетел по карьерной лестнице. Затем еще и удачно женился — на дочке держателя контрольного пакета акций.

«Ларисе бы он понравился, — подумал я. — Талантливый, амбициозный, успешный».

Почему она связалась со мной — оставалось для меня загадкой. Потянуло на экзотику? Она ведь явно не из тех, кому нравятся кеды и рваные джинсы.

Со слов самой Ларисы я знал, что ее бывший парень — владелец танцевальной студии, а с фото на ее страничке был в курсе, что выглядел тот, словно тратил на увлажняющие крема не меньше, чем она сама.

Владимир Петрович «гендир» тоже за собой следил. Модная стрижка, дорогие костюмы. За всем этим было не разглядеть бывшего ботана, хваставшего дипломом на фотографии.

«И как же мне к тебе подобраться, Владимир Петрович?» — спросил я в монитор.

Офис компании — неприступная крепость. После нападения в торговом центре охрана наверняка проверяет все так, что ни мышь не проскочит, ни комар не пролетит. У меня, конечно, есть фора. Я могу задурить голову девочке на ресепшене, возможно, даже смогу узнать, как мне пройти к кабинету гендира. Скорее всего, и его секретарше я смогу навешать лапши. Но вряд ли все будет так просто. Здание у них огромное, кто–то наверняка обратит внимание на человека, разгуливающего по коридорам. Тем более в такой фирме все должно быть напичкано камерами.

Телефон на столе тренькнул.

«Перезвони, когда сможешь. Со мной сегодня произошло странное. Нужно поговорить».

Эсэмэска от Алены меня заинтриговала, но сейчас я был занят решением других вопросов. К тому же, если она пудрит мне мозги, подпускать ее близко — опасно. Да и Лариса явно не оценит, если Алена свалится как снег на голову. К тому же я все еще не был уверен, что официантка меня не сдала. А сцены ревности — последнее, к чему я вообще когда–либо был готов.

Я вернулся к листанию страничек сайта, пытаясь рассмотреть фото снаружи и внутри, чтобы понять, как там все устроено. План здания сильно облегчил бы мне задачу, но у конторы, занимающейся какими–то полусекретными исследованиями, такая информация хранится если не в бронированном сейфе, то уж точно в закрытых архивах.

«Искать нужно не то, что стерто, а то, что осталось», — вспомнил я Юркины слова, произнесенные на днях. Взгляд упал на надпись в шапке сайта…

«Медведь–тугодум», — признался я себе.

Ответ все это время был у меня перед глазами.

Я кликнул по кнопке «Вакансии», и начал пролистывать предложения.

Программист, программист, дизайнер. В теории можно прикинуться кем угодно, но требования выглядели так, словно были написаны на китайском. Можно взять консультацию у Юрки, но не факт, что он одобрит эту идею. Скажет, что нужно подготовиться, нарыть больше информации, последить за гендиром. Но это не мой подход. Я просто не усижу на месте! Если Юрку захватывает азарт поиска разгадок, то я люблю импровизировать.

Поэтому вариант с программистом я сразу отмел. Раскрыл требования, предъявляемые к дизайнерам. Тут требуют портфолио. Сразу нет. Можно, конечно, нарыть чужие работы и выдать за свои, но если у них сидит толковый кадровик, а он наверняка у них именно такой, мою ложь раскроют на раз–два–три.

Я прокрутил список дальше.

«Помощник разработчика».

«Секретарь».

«Стажер в отдел тестирования (вакансия для студента старшего курса или выпускника)».

«Охранник на парковку».

Ну что ж, охранник так охранник. Это может прокатить, по габаритам я подхожу. Портфолио не пригодится, страшные «китайские» слова — тоже. Убедительно наврать в резюме точно смогу.

«Тем более с моим–то журналистским опытом, — усмехнулся я и покосился на шкаф. — И в костюме идти не придется».

Пока Лариса плескалась, я успел сфоткаться, набросать насквозь лживое резюме и откликнуться на вакансию. И раз уж Лариса все еще оставалась в душе, подумал, что это выглядит приглашением присоединиться.

В конце концов, я неплохо потрудился и заслужил немного веселья.

* * *

Когда в Питере задавались солнечные деньки, город пестрел обилием красок. Казалось, все вокруг оживало после серой спячки, окрашивалось во все цвета радуги и наливалось соком. Лица светились улыбками, улицы бурлили жизнью, а туристы отсвечивали дулами объективов.

Питер жил, дышал и цвел. А я был тем самым серым пятном, которое всеми силами пыталось слиться с пыльными закоулками и затененными стенами зданий.

Солнце как будто дразнило меня, выхватывая и подсвечивая мой силуэт на перекрестках. Оно насмехалось, не давая мне погрузиться в тень. Но видимо мое желание скрыться было настолько сильным, что каким–то образом действовало на людей. На меня то и дело натыкались, случайно задевали плечом и толкали, принося затем сбивчивые извинения.

Я прятался за стеклами очков и под кепкой в надежде, что ни Алена, ни «костюмы» сегодня меня не разыщут.

Утром мне пришло приглашение на собеседование из офиса «ТехноДрайв» и я решил не откладывать дело в долгий ящик. Лариса ушла на работу, Юрку я все выходные не видел. А это, как я рассчитывал, должно было дать мне фору. Чем меньше люди знают о том, что я задумал, тем больше шанс, что мне это удастся осуществить. Никогда ведь не знаешь, откуда случиться утечка информации.

Я снял кепку, кинул ее в рюкзак и, пройдя сквозь распахнувшиеся передо мной двери, оказался в просторном холле. Здесь все было как в кино: футуристическая отделка, странного вида фонтанчик, манящие плавными изгибами скамейки, напоминающие скорее детали инопланетного корабля, чем обычные элементы интерьера. Единственное, что казалось привычным — это стойка контроля возле лифтов. Здоровенный стол, несколько мониторов и широкомордый охранник, следящий за порядком. Конечно! И с чего я решил, на входе посадят девочку? Странно еще, что стойки с металлоискателем нигде нет. Хотя, если я чего–то не вижу, это еще не значит…

Перед глазами всплыло уведомление.

Увеличены показатели восприятия, повышена усидчивость. Вы видите больше, чем обычно. Лучше улавливаете настроение и состояние собеседников.

Причина: азарт расследования.

Ну и чудненько. Это как раз то, что мне сейчас пригодится.

Идя по залу, я решил притвориться, что у меня развязался шнурок. Прошел к скамейке, уселся и принялся делать вид, что шнурую кеды. Охранник поглядывал на меня с каменным выражением лица, и как будто лениво. Весь его вид говорил, что он полностью контролирует ситуацию. Мы находимся в крепости, где все предусмотрено и продумано, и если я замыслил что–то дурное, меня прихлопнут как муху.

Я раскрыл профиль здоровяка.

ФИО: Соколов Семен Иванович.

Пол: мужской.

Возраст: 36 лет.

Семейное положение: женат.

Дети: Дочь, 5 лет. Сын, 2 года.

Я достал из рюкзака распечатанное в спешке на Ларисином принтере резюме, поправил толстовку и двинул к стойке.

— Добрый день! Я на собеседование. На вакансию «охранник на парковку».

— Паспорт, — без интереса произнес широкомордый.

Я полез в рюкзак, изображая, что волнуюсь.

— Такая компания! — произнес я восторженно. — Жена не поверила, что меня пригласили.

— Паспорт, — повторил охранник.

— Да–да, секунду. Где–то тут, сейчас найду, — отозвался я и продолжил: — Я сам три года в охране работаю, но о том, чтобы попасть в такое место даже не мечтал.

Мне надо было прощупать здоровяка, как–то расположить к себе. Конечно, можно ломануться напрямую, сразу задавить кредитами, но что если он не поддастся? Что если его дзюцу, как говорит Юрка, выше моего?

Покажу ему сейчас свою подделку, которую таскаю «на случай важных переговоров» с полицией, а он хай поднимет. Нажмет тревожную кнопку, и меня повяжут прям в этом футуристическом зале за подделку документов.

— У нас только недавно сын родился, — не затыкался я. — И тут — такая возможность! Может, хоть в садик его приличный отдам.

Охранник хмыкнул.

— Ты про условия работы вообще ничего не читал что ли?

Попался! Вышел на диалог.

Я вытащил фальшивый паспорт и, глядя охраннику прямо в глаза, положил на стойку.

— А что такое? Что я упустил? — произнес я и мысленно послал ему команду «не приглядываться к документам».

– 65 кредитов.

Прожористый. Не то что девочки в МФО, для которых и бумажка с каракулями прокатывала. Интересно, сколько бы он сожрал, если б я ломанулся без прелюдий?

— Да тут же для детей сотрудников, работающих от года, — заговорил он, не обрывая зрительный контакт, — лучшие условия по детским садам, школам и секциям. Не говоря уже о медстраховке.

— Не знал, — усмехнулся я. — Вот жена обрадуется.

В его взгляде что–то изменилось, он опустил глаза и посмотрел в паспорт. Я решил проверить, что пошло не так. Тем более «азарт расследования» как раз должен был позволять мне отслеживать все перепады в настроении собеседника.

Состояние: сомнение.

И чего это мы вдруг засомневались? Неужели так видно, что не похож я на семейного? Неужели пропалился в чем–то?

Нужно больше личного, больше деталей. И жену надо было по имени назвать. Широкомордый спинным мозгом почуял фальшь в моих словах. Либо глаз наметан, либо, что называется, чуйка работает.

Применена способность «Затуманивание взгляда».

На эту абилку потратил еще 70 кредитов. Теперь смотри не смотри, увидишь в паспорте фигу.

— А медстраховка на родственников действует? Или только на сотрудников? — спросил я, еще больше осложняя ему задачу.

Охранник, приглядываясь к документам, как–то отвлеченно ответил:

— От года — для близких тоже…

Было видно, что он пытается сосредоточиться, но это дается ему с трудом.

Я попытался считать его еще глубже.

Место работы: «ТехноДрайв».

Предыдущее место работы: ночной клуб «Эверест».

Уже хоть что–то. Я продолжил его грузить:

— Лариска моя от счастья пищать будет, если меня возьмут! — мечтательно заговорил я. — А если продержусь годик, так и вообще загордится. А то я сейчас не совсем тот муж, которым можно похвастаться. Денег зарабатываю мало, еще и с синяками пару раз домой приходил. Устроился в ночной клуб, называется.

— У–у–у, — произнес охранник, отложив паспорт. — Знакомая песня. Моя мне весь мозг вынесла, пока я… — и осекся. Все–таки не настолько я ему башку затуманил. — Ты на парковке что ли будешь, если возьмут?

— Угу, — я изобразил на роже подобие улыбки.

— Но сильно–то губу не раскатывай, вас таких на собеседование много приходит. — Охранник что–то клацнул на компьютере, сунул паспорт в аппарат контроля подлинности документов и добавил: — Но если возьмут, буду к тебе на перерыв покурить выходить.

Ну и компания! Еще и паспорт на подлинность проверяют. Главное, чтоб куда не нужно с фонариком не полезли.

Аппарат издал неприятный сигнал, подсветка загорелась красным.

— Что за… — Охранник поправил страницы и приложил еще раз.

Опять неприятный звук, красная подсветка.

— О! Прошло! — сказал я.

– 85 кредитов.

— Кра–асным же горит, — заплетающимся языком произнес он.

Что за дела? Сопротивляется что ли? Но придется дожимать.

— Да где же красным? — уверенно произнес я. — Вон же зеленым подсвечивается.

– 95 кредитов.

Если так пойдет дальше, меня рассекретят. А потом размотают и, возможно, разберут на органы. Узнай они, что я умею — наверняка заинтересовались бы. Наверное, Юркин подход все–таки был более верным. Я полез в логово зверя без подготовки и с минимумом козырей на руках.

Но отступить сейчас — значит сдаться в первом же раунде. А я так не привык. Я истратил почти половину шкалы кредитов, но уходить раньше, чем найду кабинет гендира в этом муравейнике, не собирался. В крайнем случае, шкала за ночь восполнится на все сто, и я смогу повторить попытку, если сильно не облажаюсь сегодня и меня не внесут какие–нибудь черные списки.

— Точно, зеленым… — вяло отозвался охранник, потирая лоб. — Глючная техника, да еще и башка сегодня плохо соображает.

Я протянул руку за паспортом, чтобы он не вздумал проверить еще раз.

«Давай, отдавай!» — приказал я.

– 35 кредитов.

С легкой долей сомнения сквозящей во взгляде, он все–таки убрал документ от аппарата.

— Держи, — произнес он, и я еле сдержал облегченный вздох. — Тебя ждут на третьем этаже. Кабинет триста восемь. Главный корпус, никуда не сворачивать.

— А что за система–то у вас такая суровая? Даже паспорта у кандидатов проверяете.

— Безопасность, — он безучастно пожал плечам.

— Конкуренты шпионят?

– 25 кредитов.

— Да ходят иногда всякие, — заговорил он без особого энтузиазма. — То журналисты прутся, то другие любопытные. Один раз даже частный сыщик приходил. Мы ему до приезда полиции знатно отвесили.

— Намек понял. Не буду испытывать терпение, — отшутился я.

Охранник хмыкнул, нажал что–то на пульте, и кнопка лифта, к которому сотрудники прикладывали карточки, сменила цвет с красного на зеленый.

Передо мной распахнулись двери и я вошел в просторную кабину — одолел первый уровень цитадели «электроники сверхнового поколения».

Оставалось только надеяться, что мне хватит смекалки, абилок и кредитов для дальнейшего ее покорения, потому что перебираться из футуристической крепости в крепость не столь отдаленную в мои планы никак не входило.

Глава 12

Кабинет триста восемь оказался обычной переговоркой типа «стекляшка». В нем меня ждала женщина очень похожая на Ларису. Светлые аккуратно подхваченные невидимками волосы, хороший костюм, неброский, но явно дорогой маникюр и такой же цепкий взгляд.

Лишь подойдя ближе понял, что она лет на семь, а то на десять старше Ларисы. Встреть я их обеих на улице — решил бы, что они сестры.

— Добрый день! — поздоровался я. — Я на собеседование.

— Здравствуйте. Присаживайтесь, пожалуйста, — дружелюбно произнесла женщина. — Вы у нас Артем Петрович, правильно?

— Он самый, — я сел в кресло по левую сторону от нее.

Артемом Петровичем окрестил меня Юрка, когда делал мне липовый паспорт, который не выдержал бы ни одной реальной проверки, если б не мои уникальные способности.

— Меня зовут Анжелика Александровна. Я начальник отдела кадров.

«А вот сейчас и проверим», — подумал я и раскрыл ее профиль.

ФИО: ??? Анжелика Александровна.

Пол: женский.

Состояние: любопытство.

И все? Ни места учебы, ни семейного положения? Скрытная какая. Ладно, попробуем зайти с шутки.

— Первое собеседование, — начал я, — и уже с начальником отдела! Я особенный или вы всех лично собеседуете?

Она улыбнулась уголками губ, но взгляд остался холодным.

— Не хочу вас расстраивать, — заговорила она, — но всех, кто собирается работать у нас в сфере безопасности, я собеседую лично. С программистами, дизайнерами, — она небрежно махнула рукой, — беседуют мои коллеги. А охрана — слишком серьезное дело, чтобы доверять это кому–то еще.

У меня мороз по коже пошел от ее взгляда. Баба явно непростая: взгляд как у ищейки, в голосе уверенность, а лицо — как керамическая маска. Посерьезней мужика на входе будет.

Сходство с Ларисой должно было смягчить ситуацию, ведь обычно, когда видишь что–то знакомое в других людях, это располагает. Будто повстречал старого приятеля после долгой разлуки. Но все почему–то было наоборот — сходство напрягало.

— А разве охранник парковки так сильно влияет на безопасность сотрудников? — спросил я первое, что пришло в голову. — Я думал, мне придется только за машинами приглядывать.

— Все не так просто. Выход на парковку — это еще один вход в здание. — Она пододвинула ко мне папку. — Здесь анкета и парочка психологических тестов. Вы не против заполнить их прежде чем мы побеседуем?

Я потянул к себе папку, раскрыл. На небольшой стопке листов лежала ручка.

— Конечно, — отозвался я. — Сколько у меня времени?

— В среднем это занимает около часа. Если вам потребуется уборная — это третья дверь слева напротив. Светлана, — она указала рукой на девушку за стеклом, сидящую за огромной стойкой кольцеобразной формы в центре зала, — подскажет Вам, как туда пройти, если запутаетесь.

— Думаю, я разберусь.

— Замечательно, — она поднялась с кресла и одарила меня мягкой улыбкой. Как мне показалось, ей пришлось приложить максимум усилий для этого. — И если закончите раньше — попросите Светлану позвать меня. Я буду в своем кабинете.

Когда она выходила, мне стало любопытно, и я еще раз считал ее.

Состояние: разочарование.

Отлично! И как мне удалось разочаровать женщину ничего еще, собственно, не сделав? Всего минуту назад ей было любопытно, а теперь — она уже разочарована. Кажется, я сильно переоценил свое врожденное обаяние. Приди я сюда на самом деле устраиваться на работу, услышал бы всем знакомую фразу «мы вам перезвоним».

И тогда разочарование появилось бы не только в глазах кадровички, но еще и в глазах моей воображаемой молодой жены.

Вот и еще один повод не возвращаться в систему, из которой я каким–то чудом выпал.

Чтобы не облажаться со Светланой, я подкрутил обаяние на максимум и двинул в коридор. Абилка действовала пятнадцать минут, и я рассчитывал, что мне этого хватит. В крайнем случае, как и с другими своими способностями, я мог использовать ее повторно с понижением длительности действия в два раза. Но если этого не хватит, пройдет еще пара часов, прежде чем я смогу опять ею воспользоваться.

К счастью, мне хватило и первой попытки. Света оказалась девушкой двадцати четырех лет, которая работала в этой компании всего пару месяцев. Потратив всего сорок пять кредитов, я узнал, что Света чатится на рабочем месте со своим парнем, мечтает съездить на Бали и выскочить замуж не позже чем в следующем году. Все это всплыло в беседе, потому что я слишком сильно расположил к себе девочку, которая и без того любила выставлять себя напоказ. Все эти странички в соцсетях, бесконечные фоточки в инстаграм и записи сторис — делали доступной не только личную информацию в интернете, но и ослабляли «настройки приватности» самого человека.

— А вот это мы с Настькой в Солнечное ездили, — с блеском в глазах произнесла она, перелистывая очередную фотку в галерее изображений в своем телефоне. Ткнула мне экранчик чуть ли не к самому носу и перелистнула дальше. — А вот тут нас Сашка серфить учил. Так весело было!

— Угу, — прогундел я и смахнул всплывшее уведомление, раскрывшееся у меня перед глазами уже из–за Джарвиса. Они сговорились что ли? Одна мне в лицо картинками тычет, другой уведомлениями закидывает.

— Надо будет тоже как–нибудь попробовать, — произнес я и тут же, не теряя времени, перекинулся через стойку и заговорщически произнес: — Слушай, а ваш гендир тут? Или Элвис покинул здание?

— Не знаю, — она пожала плечами и убрала телефон. — Он вообще выше этажом, к нам сюда редко приходит. Обычно все сами к нему идут, если он зовет или намечено совещание.

— А можешь мне экскурсию провести, как новому сотруднику?

— Не-е, — она замялась. — Экскурсии проводят обычно после приема или с успешными кандидатами на втором или третьем собеседовании.

— У меня хорошее предчувствие, — я подмигнул. — Меня наверняка возьмут. Давай быстренько пробежимся, никто не будет против.

– 20 кредитов.

— Я не знаю…

— Да всего пять минуточек. Ты же и так весь день тут сидишь, надо иногда пройтись, размяться. У тебя же должны быть перерывы.

— Ну да, — замялась она. — Мне можно уходить ненадолго, если нет важных поручений. Я тут что–то вроде общего секретаря для всех на этом этаже. Печатаю документы, разношу копии, на звонки отвечаю, кофе иногда делаю.

— Незаменимый человек в общем, — польстил я. — Но незаменимым иногда тоже нужно отдыхать.

Долго уговаривать болтушку-Светочку пришлось. Накинув сверху пятнадцать кредитов, я попросил ее отвести меня сразу к кабинету гендира. Светочка всю дорогу болтала, рассказывая мне о других сотрудниках и о том, как мечтает из общего помощника стать чьим–нибудь личным, желательно у какого–нибудь начальника, а в перспективе и у самого Владимира Петровича.

Я слушал Свету вполуха, мысленно набрасывая план здания и пути отхода. Вдруг мой старый приятель окажется не совсем приятелем? Может, я ему денег должен или подружку у него увел (если верить Юрке, я, гад, и не на такое способен).

Возле дверей большого босса, я прервал поток Светочкиных откровений и, применив еще десятку кредитов для надежности, отправил ее попить чай с печеньками в общей кухне. Сам же, прежде чем войти в кабинет большого босса, раскрыл панель с уведомлениями. Их оказалось целых два. Первое, как я понял, было связано с фотографиями, которые демонстрировала мне чересчур общительная Светочка.

Новая связка воспоминаний, открыта на 1/2:

Серфинг – ✔

??? — …

Любопытно. Я получил впечатления от случайной Светочкиной фотки и почти раскрыл целую связку воспоминаний. Неужто я еще и серфить умею?

Второе уведомление порадовало меня не меньше.

Вы можете улавливать фрагменты чужих воспоминаний, если человек испытывает сильные эмоции.

Интересно, а как это работает? Ладно, со временем разберусь. Сейчас нужно сделать то, ради чего я собственно сюда и пришел — поговорить с Вовкой. Оставалось только надеяться, что мне хватит кредитов для подпитки «Чистого потока» хотя бы минут на двадцать нашей беседы.

* * *

— Артем?

То ли мне показалось, то ли я на самом деле увидел страх в его глазах.

— Вовка? — произнес я, ничего лучше не придумав.

Он сидел в большом кожаном кресле на колесиках и не отрывал от меня взгляда.

— Что ты тут делаешь? — наконец произнес он, поднялся с места и тут же замер, не зная, что делать дальше.

Ну а какой еще реакции я ожидал? Он увидел призрака и, естественно, растерялся.

— Слушай, — миролюбиво произнес я и дурацким голосом добавил: — Мы пришли с миром!

Вовка не улыбнулся.

Я продолжил:

— Я потерял память полгода назад, очнулся без документов и какой–либо реальной связи с миром. Вот только сейчас разыскал тебя, потому что случайно увидел нас на одном фото. И решил проверить, действительно ли мы знакомы. Раз ты меня узнал, значит, я был прав.

— Извини, я просто не ожидал… — голос у Вовки потеплел. Он вышел из–за стола, протянул мне руку и, когда я подал свою в ответ, похлопал меня по плечу.

— Сто лет тебя не видел…

Чистый поток: преувеличивает.

Либо мой фильтр не знает этого расхожего выражения, либо мой старый друг действительно намеренно искажает информацию.

— Вов, ты случаем, не в курсе, что со мной могло приключиться?

Он как–то дергано посмотрел на часы, и я решил проверить его профиль.

Состояние: нервничает.

Либо из–за меня (что в целом не удивительно), либо по каким–то своим причинам.

— Ты всегда был мастером, находить приключения, — он как–то хитро на меня посмотрел. — Мы так давно не виделись, может быть, встретимся где–нибудь и спокойно поговорим? У меня просто назначена встреча, и я бы не хотел опаздывать на нее.

Применять кредиты, принуждая старого приятеля остаться, я не решился. Все–таки это как–то по–свински, и что бы ни говорил Юрка, совесть у меня где–то да завалялась.

— Вов, — я решил честно выпросить себе немного времени и задать пару вопросов, — я целых полгода ничего о себе не знал, даже в какой–то момент решил, что кукухой двинулся, а теперь нашел тебя. Хотел бы узнать хоть что–нибудь о себе, прежде чем уйду.

Вовка потер ладони, затем указал рукой на диван.

— Ладно, давай присядем, у меня есть еще пара минут. Что ты хочешь узнать?

— Раз ты не знаешь, что со мной случилось, может, расскажешь немного о моем прошлом? Мы с тобой в МГУ учились?

Вовка покивал.

— Учились, но недолго. Ты потом перевелся, я пошел в аспирантуру. Мы общались, пока жили в Москве. Потом ты начал путешествовать, работая по удаленке. А я перебрался в Питер, устроился сюда, — он провел ладонью по подлокотнику кожаного дивана.

— Неплохой у тебя получился карьерный рост, — усмехнулся я, рассматривая кабинет.

Обставлено все было со вкусом и в одном стиле: самурайские мечи на подставках, несколько кинжалов разных форм и размеров, плюс китайские (или японские?) вазы, наверняка стоившие не меньше, чем любая из машин в его личной коллекции.

— Я много трудился, чтобы достичь этого, — Вовка пожал плечами, и мне показалось, что мои слова его задели. — У тебя своя история Золушки, у меня своя.

— О чем ты? — спросил я, но у него заиграл мобильный. Он встал и отошел к огромному во всю стену окну.

Вот так встретились со старым другом! Поговорить толком не поговорили, а нахамить я уже успел, причем сам не понял как. Интересно, что он под историей Золушки имел в виду?

— Нет, — рявкнул Вовка в трубку, — не надо этого делать. Я уже в курсе. Да. Встретимся, как договаривались. Жди, где обычно. Нет, охрану усиливать не нужно. Иду.

Он сбросил вызов и развернулся ко мне.

— Очень рад был увидеть тебя, но мне пора бежать, — он протянул мне лист бумаги, подхваченный со стола. — Запиши мне свой номер, я тебя наберу, как будет время.

Я чиркнул номер, и мы вышли в холл. Вовка передал меня в руки одному из своих сторожевых псов в форме (наверное, чтобы я не разгуливал, где не нужно) и слился, даже не попрощавшись.

— Выйду через парковку, — бросил я охраннику, когда мы спустились вниз. Он кивнул, провожая меня взглядом — должен был убедиться, что бронированная дверь с электронным замком захлопнется у меня за спиной.

Теплый пыльный воздух, пропитанный запахами бензина и шин, ударил в лицо. Я медленно шел вдоль ряда новеньких иномарок, пытаясь максимально оттянуть момент, когда полностью выйду за пределы здания.

Отправляясь сегодня в «ТехноДрайв» я рассчитывал, что узнаю что–то важное о своем прошлом. Был просто уверен, что единственная зацепка должна дать хоть какой–то результат, а по итогу — получил пшик, завернутый в фантик. Столько людей, столько препятствий! И ради чего? Единственным приятным впечатлением за день стала Светочка, которая хоть как–то оживляла это футуристическое, но почти мертвое по духу место.

И кстати…

Я поднялся по ступенькам, и встал, прислонившись к одной из колонн, поддерживающих здание над парковкой, развернул карту событий. На ней пульсировало несколько оранжевых точек, которые я не мог раскрыть без второго триггера.

Всплыло уведомление.

Вы подвержены состоянию «Печаль».

Все характеристики снижены на 25%. Способности работают вполсилы.

Отлично! Вот только этого мне еще и не хватало. Я начал звереть.

Мое проклятье опять обо мне вспомнило и более того — стало сжирать двадцать пять процентов вместо двадцати! Прогрессировало во всех смыслах. Мои опасения, что оно усиливается из–за моей неспособности разобраться в собственном прошлом, подтверждались. Сегодняшний облом усугубил ситуацию. Если так пойдет и дальше, я превращусь в безвольного овоща, который не сможет встать с дивана, а если попадусь «костюмам» — и вовсе могу оказаться разобранным на детальки в глубоких подвалах секретных лабораторий.

Дико захотелось курить, и я машинально похлопал себя по карманам в поисках пачки, которой там быть не должно. Что это, дурная привычка из прошлого?

Вместо пачки я достал тренькнувший телефон. Раскрыл эсэмэс, писала Лариса:

«Я уезжаю на открытие новой гостиницы. Коллега заболела, придется экстренно подменить. Не скучай без меня. Целую. Твоя Л.»

Если вселенная решила надо мной посмеяться, то ей это удалось на все сто. Весь этот день обернулся одним сплошным разочарованием. Что ледяная Анжелика, что мой старый приятель — оказались из серии «мы вам перезвоним», а теперь еще и Лариса скрылась в неизвестном направлении на неизвестный срок. Придется идти глушить мою печаль старым и единственным доступным мне сейчас способом — алкоголем в сочетании с хорошей музыкой.

Если б у меня была сигарета, можно было еще постоять здесь, понаблюдать, не вызывая никаких подозрений. Вместо этого я накинул на себя «Цифрошум» — на десять минут хотя бы для техники я невидимка.

Что–то внутри стопорило меня, не позволяя просто так взять и уйти. Не покидало ощущение, что я упускаю какую–то очень важную деталь.

Бронированная дверь раскрылась, и на парковке показались Вовка с Анжеликой в компании парочки бугаев. Я отошел дальше за колонну, чтобы меня не было видно. Прищурился. Автоматически сработала абилка «Соколиный глаз», разученная мной, когда я только вышел из больницы и как параноик присматривался ко всем и вся. Способность была крайней полезной в условиях слежки — она усиливала зоркость не хуже дула объектива.

Вовка за что–то отчитывал Анжелику, стоящую ко мне спиной. Я не мог видеть выражения ее лица, но сразу заметил, что с ней что–то было не так. Она как будто стала мельче и даже стройнее. Немного съежилась.

Что за?..

Ответ пришел, когда она повернулась, и я смог внимательно все рассмотреть.

Светлый костюм, темно–зеленая блузка с бантом на шее, округлые солнцезащитные очки в широкой оправе — именно то, в чем сегодня Ларисы вышла из дома.

* * *

Они сели в машину и уехали, а я еще с десяток раз перечитал отправленное мне эсэмэс. В том, что с Вовкой сейчас уехала моя (вроде как) девушка, я не сомневался. Зато сомнение вызывало все, на чем строилась моя реальность.

Алене я верить не мог, потому что она появилась невесть откуда и привела на хвосте «костюмов».

Ларисе, получается — тоже. В любой другой ситуации я запросто мог представить, что у нее отношения с Вовкой, а со мной она просто развлекается, когда нам обоим это удобно. Но какое–то слишком странное получалось совпадение. Почему именно он? Можно было бы предположить деловые отношения, но о том, чтобы что–то связывало «ТехноДрайв» с сетью гостиниц, я не слышал. Быстрый серфинг в сети тоже результатов не дал.

Я шел по тротуару, сжимая в руке телефон, и не знал какого еще пинка ожидать от судьбы. Можно было позвонить Ларисе, спросить с кем она, куда едет и зачем, но она, скорее всего, списала бы все на приступ ревности. Скажи я, что видел ее в компании Вовки — отмазалась бы, что он деловой партнер.

Нужно было все хорошенько обдумать и действовать по Юркиному методу. Собрать информацию, набросать план. Но для начала хотелось хотя бы просто избавиться от проклятья. Скинуть с себя эту чертову печаль, которая снижает мне статы и, кажется, даже не дает здраво мыслить.

Я махнул рукой, чтобы поймать такси.

— Куда едем, молодой человек? — с колоритным с акцентом спросил водитель.

— В Пойзон на Рубинштейна.

— Понял, — с улыбкой произнес он. — Травиться так со вкусом?

— Со вкусом разочарования, — процедил я.

Глава 13

Я лениво потянулся и понял, что нахожусь не у Юрки. Обшарив рукой спинку кровати, понял, что и не у Ларисы. Приоткрыл один глаз. Рыжие занавески едва закрывали половину окна, из которого вовсю светило летнее Питерское солнце. Так и хотелось протянуть руку и по–джедайски заставить ткань на карнизе сдвинуться, чтобы избавить себя от ярких солнечных лучей столь безжалостных к моему настоявшемуся похмелью.

Голова безбожно раскалывалась, но встать и найти где–нибудь водички, чтобы применить свою читерскую способность и избавить себя от мучений, казалось невыполнимой миссией. К тому же нужно было сначала разобраться, где я.

Я повернул голову и смог раскрыть уже оба глаза. Справа от меня зарывшись в одеяло кто–то сладко посапывал. Не сложно было понять, что это не Лариса. Попытался напрячь память, но от скрипящих шестеренок, голова заболела еще больше.

Тельце рядом зашевелилось. Коньячного цвета пряди ярким пятнышком выделились на белой наволочке.

«Але–ена…»

Вот и держи врагов близко. Кажется, я сильно перестарался. Но как так вышло?

Я приподнял край одеяла.

«В трусах…»

Уже хорошо. Хотя это совсем не гарантия того, что ночь прошла целомудренно. Решил проверить в каком виде спала Алена. Зная себя — наверняка не оставил бы на ней ни сантиметра одежды, если, конечно, это не чулки или какое–нибудь специальное шаловливое белье.

Увиденное и порадовало, и расстроило. Алена спала в светло–серой футболке, задравшейся до талии и обнажившей красивые кружевные шортики и красивое фигуристое тело. Изгиб талии, приятные глазу округлости, нежная светлая кожа — все манило вытянуть руку и прикоснуться.

Чтобы не истечь слюной, опустил одеяло, укрылся.

Как нас угораздило оказаться в одной постели? Вряд ли мы вчера порезвились, значит, когда она проснется, не будет никакой неловкости. И никаких угрызений совести, что я затащил в постель новую девушку, как только Лариса куда–то свалила. И тем более никаких проблем, если Алена все–таки за «злодеев». По крайней мере, никаких алиментов на темную сторону.

Как только я об этом подумал, темная сторона сама пришла по мою душу. Точнее прыгнула на кровать, прошлась мягкими лапками по ногам и завалилась мне на грудь, обнюхивая щетину. От меня разило перегаром, поэтому пушистая черная кошачья морда фыркнула мне в лицо, удобней уложила тушку и, отвернув мордочку в сторону хозяйки, замурчала.

«Ну и что мне с тобой делать?» — мысленно спросил я.

Абилки для разговоров с животными у меня не имелось, по крайней мере, в просмотренных мною ветках прокачки. Согнать кошку не позволяла совесть — пушистая мурчала так, словно мы с ней закадычные друзья. Я попытался осмотреться не вставая. Алена жила в студии чуть меньшей по размеру, чем Юркина берлога. И в гораздо менее захламленной — в комнате не наблюдалось ни избытка мебели, ни каких–либо лишних вещей. Комфорт без лоска и накопительства. Эдакий аскетичный небрежный уют.

Слева от кровати у окна стоял стол с двумя стульями, на спинку одного была наброшена кофта, дальше в центре комнаты — журнальный столик с ноутбуком и кресло мешок, справа от кровати — комод с зеркалом, возле двери — небольшой шкаф. Напротив кровати в противоположном конце квартиры располагалась кухонная зона, которую я не мог нормально рассмотреть из–за мохнатой черной морды, преграждающий обзор.

— Эй, наглое животное, может, ты пойдешь? — шепотом спросил я.

Откуда–то снизу раздалось тихое «мя». Еще один пушистый комок запрыгнул на кровать и бесцеремонно побрел лапами по одеялу, обнюхивая ткань, на которой наверняка отпечатался мой запах.

— Ну и сколько вас здесь?

Рыжая морда не ответила, подошла ближе к моему лицу, прищурилась.

«Да знаю я, знаю, что перегаром шмонит. Дали б мне встать, привел бы себя в порядок».

Немного постояв, принюхиваясь ко мне, рыжик щекотнул меня усами и плюхнулся на кровать между мной и Аленой.

Я кое–как выбрался из непрошеных кошачьих объятий, пытаясь не разбудить хозяйку дома, и впал в небольшой ступор. Если после веселой ночки мои джинсы обычно оказывались скинутыми на пол, то сейчас я даже не представлял, где их искать. Ни возле кровати, ни на спинке соседнего стула их не наблюдалось. Я прошлепал босыми ногами в сторону ванной комнаты, и обнаружил свои вещи висящими на сушилке для полотенец. По приятному запаху сразу стало понятно, что Алена их постирала. Потрогал ткань. Джинсы оказались все еще влажными, а вот футболку и носки вполне можно было надеть.

Красавец просто! К трусам и носкам только галстука–бабочки не хватало. Ну да и фиг с ним! Производить приятное впечатление на Алену после того, как оказался в ее квартире пьяным в бессознательном состоянии, все равно было поздно. Но разобраться с помятой щетинистой рожей стоило.

Я обернулся к зеркалу и понял, что вчера весело провел вечер: под глазом красовался синяк, нижняя губа немного припухла. Не знаю, каким я был до того как потерял память, но за последние полгода умудрился подраться уже четыре раза. Один раз, стоит отметить, вступившись за честь дамы, так что, наверное, это не в счет.

Осмотрев потрепанную физиономию, накинул на себя «Собачью шкуру» — единственную доступную мне лечилку, которую выучил почти сразу, как сбежал из больницы. Она ускоряла заживление, но не гарантировала, что раны затянутся, ушибы перестанут болеть, а синяки рассосутся. Обычно, когда мне не хватает действия абилки, я применяю ее повторно со штрафами — это сокращает время действия и качество эффекта на пятьдесят процентов, но этот раз применять ее дважды необходимости не было. Я был не так сильно потрепал, и Алена, кажется, уже успела чем–то обработать мне раны.

Давно следовало выяснить, расходуется ли какая–либо шкала, когда я применяю способности не за кредиты. Если она и есть, то я просто ее не вижу. Мой косячный интерфейс не дает мне такой возможности. Раньше меня это не особо и напрягало, но теперь, когда на хвосте у меня «костюмы», следовало бы прокачать лечилки и выяснить, каков предел применения всех моих абилок. Если я не могу его видеть, то могу хотя бы попытаться нащупать.

Начать стоит с изучения «Первой помощи», которая открылась мне для прокачки еще месяц назад и которую руки никак не доходили выучить.

Первая помощь. Заживляетраны. Применение — локальное. Сильные повреждения требуют повторного применения и в некоторых случаях выполнения дополнительных заданий для усиления эффекта. Кулдауна не имеет. Может привести к потере сознания при интенсивном использовании и большом расходе энергии.

Побочные эффекты — головокружение, потеря сознания. Шанс возникновения побочного эффекта 25%.

Чем чаще применяете способность, тем искусней становитесь в ее использовании.

Отличная штука, особенно если применять не к себе. Для самолечения тоже неплоха, но повышает риск грохнуться в обморок в процессе лечения. На первое время сгодится идеально, особенно при учете, что я уже когда–то выполнил одно из требований — прочитал справочник по первой помощи. Мало что запомнил, но галочку получил. Теперь еще нужно отсмотреть несколько часов видео подобной направленности и приступить к практической обработке относительно глубокой раны. И дело в шляпе! А пока обойдусь тем, что есть.

* * *

Умывшись и наспех почистив зубы зубной пастой, которую выдавил прямо на палец, я отправился на кухню в поисках живительной жидкости. Взяв стоявшую возле мойки чистую кружку, налил из–под крана воды.

Похмельный синдром снят.

Жизнь явно налаживалась. Теперь следовало приступить к разведывательной операции в логове… врага? Или друга?

Я прошел к журнальному столику и тихонько клацнул по пробелу на ноутбуке. Винда встретила меня окошком пароля. Что ж, на то, что все будет просто я и не рассчитывал. В отличие от Алены или Юрки, пароли ломать я не умел.

Прошел к столу у окна и сел на стул вполоборота к спящей на кровати Алене. На столешнице лежали наши с ней смартфоны, пара блокнотов, календарь, исписанный непонятными шифровками, меню с пиццей–роллами на дом, какой–то скидочный купон и перевернутая косметичка, с торчащими наружу «внутренностями» — кисточками, баночками, тюбиками.

Телефон тоже оказался на пароле. Облом! Покопаться не получится.

Начал смотреть незапароленные носители. В блокнотах пестрели какие–то даты, записи про торговый центр, имена, непереводимые схемы. Все исчеркано, частично заштриховано, некоторые листы выдраны либо полностью, либо до середины.

Нет. В этих каракулях я ничего не пойму.

Во втором блокноте — тоже даты, названия улиц…

Что за?..

Эти записи заинтересовали меня куда больше. Как минимум, взгляд цеплялся за знакомые слова. Вот название моего любимого паба, вот Юркин адрес. Я пролистал в начало. На первой странице — адрес больницы, где я лежал, имена врачей, какие–то числа.

Так это все про меня! Я знал, что она следила за мной, но теперь оказалось — еще и все подробно записывала.

Начал листать по порядку. На страницах блокнота были отмечены мои передвижения. Короткие заметки, чем я занимался, с кем виделся. И ее комментарии, обведенные в кружок.

«Не использует способности напоказ».

«Много пьет».

Еще несколько страниц наблюдений.

«Подрался».

Возле описания Юрки пометка «Друг».

Еще записи. Название торгового центра, куда я частенько заглядывал.

«Кино».

«Развлекается, не ищет себя».

Сбивчивый почерк. Места, встречи, даты.

«Тиндер».

«Бабник».

Особенно красноречивым было жирное «фу», несколько раз обведенное в кружок и дополненное тремя восклицательными знаками сразу за ним. Я вгляделся в неровный сбивчивый почерк. Кажется, в этот день (а точнее ночь) я впервые стер себя из памяти у одной из моих случайных подружек.

Ну здорово…

Захлопнул блокнот. Что Алена, что Юрка умели очень емко меня охарактеризовать. И если Юрка просто придумывал мне прозвища чтобы поржать, то Алена бодро накидывала на меня ярлыки.

«Фу»…

Вот что в целом она обо мне думала. Всего две буквы, но так много говорят о ее отношении. Я сел на стул, бросил взгляд на кровать. Кошки спали, развалившись в вальяжных позах, Алена посапывала в одеяле. Если до блокнота еще имелась доля сомнения, что между нами сохранялась какая–то игривая недосказанность, то теперь все стало предельно ясно. Если я как–то неправильно пошучу, она наверняка двинет мне по лицу или просто выскажет свое «фу» глядя мне прямо в глаза.

Телефон на столе тренькнул, и я лениво протянул к нему руку. К моему удивлению в нем было уже три непрочитанных эсэмэс.

«Темочка, угадай, кто заключил сделку? Не буду томить! Я! Я! И еще раз я!»

«Что, даже не спросишь что за сделка?» — вопрошала Лариса, завершая сообщение расстроенным смайлом.

«Ладно, ты, наверное, спишь… В общем, в нашей гостинице теперь новая система безопасности. Я заполучила в партнеры «ТехноДрайв»! Аве мне! Предвкушаю размер своей премии!»

Ха! Вот и очередная отгадка.

Я отложил телефон и потер лицо руками. Кажется, я так загнался в своей паранойе, что начал видеть врагов там, где их нет. Хорошо хоть на Юрку это не перекинулось. А то ведь и его мог заподозрить хрен пойми в чем. Кому я вообще так–то нужен? Каким–то непонятным мужикам, которые гоняются за мной, но при этом даже пушкой ни разу не пригрозили? Был бы очень нужен — уже скрутили бы. А Алена? Похожа она на шпиона–разведчика? Домой меня пустила, рану обработала? А Лариса? Женщина, которую все друзья наверняка стебут за связь с таким обалдуем как я, она тоже шпион? У нее карьера в гору прет, а я ей уже Вовку в любовники записал…

Идиота кусок.

Взял в руки телефон, наспех набросал эсэмэс.

«Поздравляю! Ты умница! Когда планируешь вернуться?»

Лариса не заставила долго ждать:

«Пока не знаю. Ближе к делу все напишу».

Ну и славно. Кажется, во всем разобрались. Почти…

Поговорить нам с Ларисой все равно придется. И о Вовке, и обо всем остальном. Как бы ни хотелось спрятать голову в песок, дальше запускать ситуацию нельзя. Пора все это дело аккуратно заканчивать. Мы слишком разные, да и в целом — мне сейчас просто не до нее.

Теперь бы еще понять, зачем я приперся к Алене? Нет, у меня, конечно, имелись догадки, но как я выяснил адрес?

Я откинулся на спинку стула, закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Карта событий распахнулась передо мной, поблескивая разного цвета огоньками. Я раскрыл желтое пятнышко вчерашнего вечера. Перед глазами пронеслось такси, белые кирпичики стен бара, целующаяся парочка возле гардероба, орущий из динамиков ZZ Top, реки алкоголя. Я видел как переворачивал стопку за стопкой. Перед глазами поблескивала подсвеченная вывеска с названием бара.

«ПОЙ… ЗОН…» — пронеслось в моей голове, когда настало время караоке. Это не только от слова яд, это еще и призыв к действию.

«ПОЙ… это ЗОНа певческих действии».

Но мне не хотелось петь. Мне хотелось орать, потому что я попал в паутину, и чем больше барахтался, тем плотнее становился кокон.

Но я молчал.

А потом кому–то что–то сказал. Мне сказали в ответ. Я среагировал. Слово за слово… И понесло–ось!

Кулаки летящие мне в лицо, мои кулаки, летящие кому–то под ребра. Смещение кадра. Огни перед глазами.

Лицо Алены. Такси.

Из такси меня вынимает какой–то татуированный здоровяк. В квартире сидит такая же татуированная девушка. Розы на руках, шипы. Черепушки и завитки.

Кошки на коленях. Но уже не набитые, настоящие, мурчащие.

Аптечка.

Кровать.

Дверь за татуированной парочкой захлопывается.

Аленино лицо. Хмурая морщинка у брови.

Темнота.

«Ну, хорошо хоть на ковер не наблевал», — подумал я выходя из транса.

Из тех обрывков воспоминаний, которые задержались в моей голове, я понял, что Алена опять следила за мной. И приехала, чтобы забрать, когда поняла, что дело пахнет керосином. В благодарность за то, что возилась со мной, я решил накормить ее завтраком. Да и самому уже жрать хотелось, как волку. Поэтому я не долго думая прошерстил холодильник, нашел посуду и принялся за дело. Разбил в сковородку несколько яиц, добавил бекона, пару сосисок, кинул хлеб в тостер.

Она проснулась, когда вскипел чайник. Сначала не поняла, что за странный вор орудует у нее на кухне, потом признала меня, поздоровалась и, укутавшись в одеяло, потопала в ванную. А жаль. Я бы не отказался еще раз понаблюдать ее кружевные шортики.

Пока мы завтракали, Персик и Вишенка (так, оказалось, звали котов) терлись о ноги и всячески клянчили еду.

— Расскажешь, что с тобой случилось странного? — спросил я, напоминая о ее эсэмэске, отправленной мне на днях. Она на секунду подвисла.

— А… Да… — отпихнула обнаглевшую Вишенку, норовившую влезть к ней на колени, и неуверенно произнесла: — Мне кажется, я что–то вспомнила. И не то чтобы это было прям воспоминание, но какая–то вспышка в сознании…

— Вспышка? То есть ты сама не поняла, что это было?

— Не-а, не поняла… Просто какой–то образ возник, когда рассматривала на компьютере фото. Но что за образ, не знаю.

— Какие фото? — спросил я, почесывая подбородок Вишенке, переключившей свое внимание на меня.

— Да разные, — ответила уклончиво. — Из торгового центра… те, что сделала в больнице… твою, которую нашел Юрка. Всякие в общем.

Алена встала, убирая со стола посуду, и ее место тут же занял Персик.

— То есть ты что–то вспомнила, но сама этого не видишь?

Она залила тарелки водой и вернулась за стол, усадила кота на колени.

— Это странное ощущение. Не знаю, как объяснить. Так бывает, когда хочешь чихнуть и не можешь. И тогда советуют посмотреть на свет, чтобы все получилось.

— И?

— И я не знаю, где этот свет. Но ощущение, что чихну — есть. Я думаю, ты сможешь увидеть все вместо меня. Попробуешь?

Она по привычке протянула мне руку и закрыла глаза, чтобы сосредоточится.

— Ну давай, — произнес я, — настройся на свой чих.

Теплый солнечный свет из окон, шум проезжающих за окном машин, мурчание кошки у нее на коленях и мягкое едва слышное взволнованное дыхание создавали почти медитативную обстановку. Я сжал тонкие пальцы в руке, пытаясь уловить, что же такое всколыхнулось в ее памяти, но вместо этого растормошил что–то в себе.

Джарвис прислал очередное важное уведомление.

Открыта связка воспоминаний:

Серфинг – ✔

??? — ✔

Глава 14

Больше двух лет назад.

Я ехал.

Ехал на арендованном мотоцикле, рассекая воздух. Только я и дорога. И никого больше. Ни ботана Вовки с его вечными советами и идеями, ни назойливых мыслей. Ни опасений, что кто–нибудь придет за мной так же, как пришел за тем мужиком, перепрошившим мне мозги.

Только я. Маленькая мчащаяся вперед песчинка. Без забот и тревог.

Стальной конь гнал гладко, дорога была ровной, а трафик малочисленным. Я почти лениво обгонял одинокие машины, позволяя себе припустить там, где другие не стали бы этого делать. Наверное, следовало бы сначала собрать «Искру жизни», а уж потом вытворять то, что вытворял я, но отказать себе в удовольствии не мог. Если в моей жизни и была какая–то слабость — то это дорога. И чем больше я поддавался ее магнетизму, тем сложнее было сдерживаться. Конечно, расслабляло и то, что теперь я умел вытворять немыслимые для нормальных людей вещи. Правда на данный момент одна из наиболее интересных штук все еще оставалась мне недоступной.

Я припарковал свой байк среди поблескивающих на солнце разноцветных машин, которых хозяева бросили на площадке, чтобы провести это прекрасный теплый денек на пляже. Надел солнцезащитные очки и медленно побрел по песку.

«Искра жизни» позволяла создать уникальный предмет, который мог вернуть меня практически с того света. Мне доводилось слышать истории о людях, которые падали без парашюта с огромной высоты, напарывались на арматуру, пробивавшую насквозь тело, и даже умирали на операционном столе, а потом чудесным образом оказывались живы–здоровы. Теперь я подозревал, что спасали их артефакты с «Искрой жизни». И не факт, что они знали о том, что вообще их создали.

Я раскрыл интерфейс, чтобы еще раз глянуть, чего хотела от меня система.

Чтобы создать «Искру жизни», необходимо:

— собрать пять базовых эмоций: страх, гнев, печаль, счастье, отвращение;

— вдохнуть искру в дорогой сердцу предмет.

Страх – …

Гнев – ✔

Печаль – …

Счастье – …

Отвращение – ✔

Как ни смешно, но мне никак не удавалось собрать страх, который числился первым в списке. По какой–то странной причине на дороге он меня почти никогда не охватывал. Адреналин дурманил кровь, когда я разгонялся выше положенного, но это был совсем не тот страх, который требовался для выполнения задания.

Поэтому сегодня я пришел сюда, чтоб арендовать лодку. Завтра погода должна была испортиться, так что, если пугаться, то пугаться по полной.

Прыжок с парашютом, экстремальные аттракционы, бой с профессиональным боксером на ринге — все эти мероприятия должны были добыть мне заветную галочку, но не сделали этого. Видимо, тут как и с быстрой ездой — врубались лишь адреналин и азарт. А системе требовалось что–то помощнее. Какой–то более глубокий, животный страх. И возможно трепет. А это всегда ассоциировалось у меня со стихией. Ее не победить, ее не одолеть, она бесконтрольна и неподвластна людям. Наверное, именно такой страх, идущий параллельно с ощущением своей беспомощности и беззащитности, я должен был испытать.

Только чистые эмоции. Никаких суррогатов.

Я уже забронировал небольшую симпатичную яхточку. Оставалось только внести оплату. Хозяин был слегка озадачен тем, что я решил оплатить все наличкой, но иначе было нельзя. Счет в банке у меня был, но денег в нем хранилось по минимуму. Средств на карточке хватало на бронь билетов и прочие транспортные расходы. Для всего остального у меня был кэш.

Билет до Италии я взял чуть ли не на последние безналичные деньги, но оно того стоило. Задница просила приключений, голова желала выполнить квест, а уши просто устали от Вовкиного нытья, когда он по сотому кругу заводил одну и ту же заезженную пластинку — просил сделать его таким же как я.

Как будто я мог!

В стандартных ветках прокачки я не видел ничего похожего, а спонтанные квесты, как с «Искрой жизни», я получал каким–то рандомным образом.

В любом случае, оказаться на юге Италии поздней весной стало чудесным решением. И поводом проветрить голову.

Жаркий раскаленный песок обжигал ноги даже сквозь тонкую ткань моих кедов. Я шел сквозь многочисленные зонтики, лежаки и тела, забившие берег. Весной здесь было не так многолюдно, но я бы, конечно, предпочел прогуляться по пляжу в одиночестве. Хотя изредка на глаза попадались симпатичные женские фигурки, и жаловаться на вид я не мог.

Одну из множества я приметил издалека. Она выделялась какой–то странной уверенностью. И было видно, что пришла не просто развлечься, а получить свое. Собственно, как и я. У нее тоже была какая–то важная цель, и я это почувствовал, даже не применяя своих способностей.

Когда подошел ближе, отметил, что она — очень симпатичная. На ней был яркий розовый купальник, а рядом лежала пестрая, кричащей расцветки доска для серфинга.

Девушка смотрела за горизонт будто бы свысока, задрав подбородок. Смотрела с вызовом, чуть прищурившись, как будто сверху вниз, вопрошая «чем же ты меня удивишь?». Перебирала в пальцах ракушки, не глядя на них.

Возможно, я бы не стал так нагло на нее пялиться, но просто не мог оторвать взгляда от вальяжной, но при этом какой–то напряженной позы. Она производила противоречивое впечатление и этим приковывала.

Ее взгляд лишь на мгновение задержался на моей фигуре, но, казалось, этого ей вполне хватило, что все обо мне понять. Она вновь вернулась к горизонту, который привлекал ее куда больше чем я.

Мне захотелось подойти и сесть с ней рядом, узнать, что она видит там, позади границы, где встречаются небо и земля. Она бы мне не сказала, потому что я, скорее всего, смотрел бы не на горизонт. Я бы разглядывал ее ноги. Как она впивается пальцами в песок, как неловко сводит колени, как кладет одну руку на внутреннюю часть бедра, подсознательно стараясь защитить ее от моего взгляда.

Но я не подошел к ней.

Она осталась сидеть на песке, продолжая оставаться самой грустной и уверенной в себе девушкой на всем южном побережье.

При других обстоятельствах, я бы познакомился, несмотря на то, что обычно предпочитаю не задумчивых, а веселых. Но что–то внутри меня подсказывало, что веселья в ней хоть отбавляй. Просто день сегодня выдался пасмурный. Не снаружи, а где–то внутри.

И я прошел мимо. Поправил рюкзак на спине и двинулся дальше.

К человеку, с которым у меня была назначена встреча.

* * *

Страх – ✔

Я разглядывал галочку в строке и меня до сих пор потряхивало. Затея оказалась более чем дурацкой. Самоубийственно дурацкой! Если по квесту мне нужно было испытать страх, то я хапнул его по полной. Если с печалью понадобятся такие же сильные впечатления, то я, скорее всего, должен буду выкосить какой–нибудь редкий вид диких кошек, а потом сидеть и смотреть в глаза последнему оставшемуся в живых котенку, обреченному на одинокое существование вне своего вида.

Хотя на деле, конечно, начну с просмотра Хатико. Вряд ли поможет, но лучше следовать старому доброму правилу — повышать градус, а не понижать его.

Обо всем этом я раздумывал лежа на пляже, попивая коктейли. Медитативный шум волн, ласкающие теплотой солнечные лучи и легкий, едва заигрывающий итальянский ветерок должны были сгладить все негативные впечатления.

Вовка, конечно, уже ждал моего возвращения, но я никуда не торопился. Он все равно уже дулся, что я поехал один, хотя сам прекрасно понимал, что отпуск ему все равно бы не дали. В «ТехноДрайве» все было серьезно и правильно, все было по–взрослому. Никаких незапланированных отпусков, никаких лишних отгулов без веской причины, лишь здоровая (или нет) конкуренция, стремление к вершинам и полная отдача делу.

А я — вполне заслужил передышку и от Вовки, и от городской суеты.

К тому же, мне еще нужно было заработать галочку возле строки «Счастье». Так что… почему бы не попытать удачу на роскошном итальянском пляже? Изначально я не думал, что с ним тоже возникнут проблемы, но все оказалось не менее туманно, чем со страхом.

Вроде кажется, когда весь мир лежит у твоих ног — этого должно быть достаточно. Но я, видимо, пока чего–то не знаю о счастье. Оказалось, ни хороший виски, ни уйма налички, ни дорогие шмотки, тачки, ни даже внимание красоток с картинки счастья мне не добавили. Радость — да! Восторг, восхищение, кураж. Но не счастье. С другой стороны, я еще не пробовал добиться чего–то настоящего. Не сделал ничего, от чего сносило бы крышу.

Может быть, мне нужно написать хит, покорить Эверест или спасти чью–то жизнь.

Может быть, только какие–то значимые поступки помогут добыть мне очередную галочку.

А потом… Потом я сконцентрирую в себе весь спектр испытанных эмоций и волью их в мой артефакт.

Передам ему частичку своей души, засейвлюсь на этой планете. Это не бессмертие, не «сохранялка» в прямом смысле, но если моя душа решит покинуть тело, у нее это так просто получится. Она будет держаться за предмет, который мне нужно будет везде носить с собой. Конечно, если мне отрубят голову, ничто меня уже не спасет, но любые сложно сопоставимые с жизнью травмы можно будет побороть. Мое сердце перезапустится, если по какой–то причине откажется биться; я смогу оклематься, если кто–нибудь добавит мне в чаек крысиного яду; ну а если я вдруг решу сделать себе сеппуку — врачам вполне хватит времени чтобы меня подлатать.

Из размышлений меня вырвал прилетевший в живот мяч. Стайка ребятишек разразилась визгливым смехом, а я разразился отборным русским матом.

Коктейль, который я держал в руке, разлился по телу, на животе остался красный отпечаток от мяча. Женщины, намазывающие друг друга кремом неподалеку от меня, недобро зыркнули в мою сторону. Стряхивая с пуза остатки виски с колой и радуясь, что лед остался в бокале, а не разлетелся по мне, я не сразу заметил, что на меня пристально смотрят.

— Тоже русский? — девушка сделала несколько шагов мне навстречу. — Услышала, как вы ругаетесь… — она улыбнулась. — Приятно слышать родную речь.

— Эм-м… — растерялся я. — Не думал, что кому–то может быть приятно такое.

Она пожала плечами.

— Иностранцы совсем не изобретательны в ругани. А тут — что–то родное.

Она достала из сумки пачку влажных салфеток и протянула мне.

— А я вас знаю? — спросила она с улыбкой и легкой тенью недоверия на лице.

— Это вряд ли, — отозвался я. — И давай на ты.

— Твое лицо… — всматриваясь, произнесла она. — Мы точно не знакомы?

— Не-а. Но думаю, мы сейчас это быстро исправим.

— Твои глаза… — произнесла она, словно меня не слыша. — Мне кажется, я их где–то видела.

Я уже вспомнил ее, сидящую на пляже, гладящую за горизонт, но она, кажется, еще не поняла, где мы виделись.

— Артем, — представился я.

— Алена… — Крохотная ладонь крепко сжала мою руку. — Я рисую, — пояснила она. — В основном портреты людей. Я точно не могла рисовать тебя? Может, не в этом городе, а где–то еще. Может даже несколько лет назад? Я много езжу, и порой развлекаюсь рисованием людей на улицах. Мы могли пересечься даже в другой стране.

— Нет. Что–что, а уж позировать — это точно не мое.

— Катаешься? — спросила она, кивнув в сторону доски. — Волны сегодня чудесные. И солнце не палит. Ты за волнами сюда?

— Я слишком… — с языка чуть не сорвалось «стар для этого дерьма», но вовремя спохватился, это могло прозвучать по–хамски, — я слишком увесистый и, возможно, неуклюжий для таких развлечений.

Она лишь отмахнулась.

— Дело в балансе. Даже медведь в цирке может одолеть одноколесный велик, а ты… — оценивающе пробежалась по мне взглядом, — а ты просто в себя не веришь.

Она коснулась моего предплечья в знак поддержки — мягко, почти невесомо, одними лишь кончиками пальцев — и мне захотелось, чтобы этот контакт продлился дольше. Но она отвела руку так же стремительно, как и дотронулась до меня.

— «Life is ours, we live it our way[1]» — процитировал я, читая с доски.

— Моя любимая песня, — Алена провела ладонью по надписи. — Впрочем, как и остальные.

Я пробежался взглядом по строчкам из рок–хитов разных лет.

— Мне сделали под заказ, — улыбнулась она. — Татухи я набивать не хочу, а вот моя девочка вполне может стерпеть все фразы и узоры, которыми я могла бы украсить себя.

Теперь уже я изучающие пробежался взглядом по ней — не по доске, по девушке, которую назвать доской язык бы точно не повернулся. Вообще я не любитель забитых татушками тянок, но почему–то в моем воображении вид Алены с надписями и шипастыми розами на теле не вызвал привычного скептического сочувствия, которое я обычно испытывал к подобным персонажам. Мне показалось, что ей бы все это очень пошло. Но в то же время было приятно смотреть на ее чистую, почти прозрачную кожу, выбивающуюся из общей картинки загорелых тел.

Наверное, это было, мягко говоря, не вежливо, стоять и пялиться на нее, но почему–то очень хотелось, чтобы она видела, что я ее изучаю. Стало интересно, смутится ли она.

— Ну хва–атит, — она, наконец, не выдержала. И выгнула спину, чуть откинулась назад. Не согнулась, инстинктивно пряча грудь, спрятанную под тонкой тканью купальника, а именно выгнулась, демонстрируя мне ее.

«Красивая. И знает это, чертовка».

— Кто последний до воды, — вдруг игриво толкнув меня плечом, произнесла она и сбросила на песок сумку, — с того лимонад!

Я не сразу побежал к воде. Точнее, вообще не побежал, а пошел. Во–первых, я был совершенно не против угостить ее освежающим напитком, во–вторых, мне нравилось наблюдать, какой передо мной открывался вид. Нравилось смотреть, как она забегает в воду, разбивая ее на множество светящихся на солнце брызг, и плюхнулась на доску всем своим хрупким тельцем.

Вероятно, в тот момент я даже жалел, что на месте доски был не я. Но если уж быть откровенным, я собирался как можно скорее это исправить.

[1] «Жизнь принадлежит нам, и каждый живет ее по–своему» — строчка из песни «Nothing Else Matters» группы Metallica.

Глава 15

Лариса сообщила, что возвращается вечером. Ей выпишут премию за сделку, а черную работу повесят на другую сотрудницу, поэтому она сможет вернуться раньше срока.

Я ждал ее возле парадной. С цветами. Стоял, как дурак, вот уже пятнадцать минут. Соседи уже узнавали меня и поэтому здоровались, дети поглядывали как на лузера, который накосячил и теперь поджидает свою барышню возле дверей, чтобы извиниться.

Отчасти, так оно и было. Я протаскался непонятно где, пока она была в отъезде, да еще и в первую же ночь угодил в постель к Алене, с которой у меня хоть ничего и не было, но вполне могло быть… Да еще и поговорить нацелился на тему, которая ей не понравится. В общем, цветы купил определенно не зря. Может быть они как–то смягчат то, что я хочу сказать.

Коллега должен был довести Ларису прямо к парадной, поэтому я послушно выполнял команду «стоять и ждать». Хороший, блин, мальчик.

На самом деле — нет.

Лариса опаздывала, а я переминался с ноги на ногу, прокручивая в голове все случившееся.

В те три дня, что ее не было, я пытался прокачать все способности, до которых мог дотянуться. Из полезного — получил галочку за просмотры видео по первой помощи, но пока так ее и не одолел. Подкачала практика. Я нигде не ранился, а поучаствовать в деле обработки относительно глубокой раны мне не довелось. Зато выучил «Кристальный поток», измотав Юрку расспросами и листая книжки по психологии.

Из боевки освоил «Каменную башку». При ударе головой она давала 65 процентную вероятностью отправить противника в нокаут.

В общем, провел время хоть с какой–то пользой.

Заодно попытался обдумать, к чему вели открывшиеся пляжные воспоминания. Теперь стало понятно, что мы с Аленой были знакомы задолго до теракта в торговом центре. Может, она была права, предполагая, что мы какая–то стремненькая команда Мстителей или Людей Икс. Но пока оставалось неясным, как мы связаны с тем терактом в торговом центре.

Уйма вопросов и минимум ответов.

Хоть я и тяну воспоминания одно за другим как звенья цепочки — все только еще больше запутывается. Лишь в одном я уверен наверняка — у кого информация, тот и сильнее. Я не стал рассказывать Алене о том, что вспомнил ее. Не стал рассказывать об этом и Юрке. Не потому что не доверял (Юрка был единственным, кому я точно мог верить), а потому что боялся прослушки. Мало ли кто и когда смотрит на меня через маленькие кружочки камер, понатыканные везде, где только можно. А моя волшебная шапочка из фольги — «Цифрошум» — сильно ограничена по времени действия. К тому же Юрка может ляпнуть что–то не вовремя, когда защиты на мне не будет, и тогда, кто знает, к каким последствиям это приведет.

В общем, чем меньше знают окружающие меня люди, тем лучше. По крайней мере, пока.

Я в сотый раз переложил цветы из одной руки в другую. Не скажу, что опоздание Ларисы сильно меня нервировало, ведь я понимал, что она не виновата, но я никак не мог избавиться от легкой доли раздражения. Какой–то червячок подтачивал изнутри. Мне начинало казаться, что она специально наказывает меня за что–то: может, официантка в кафе все–таки ее просветила про нашу с Аленой встречу, а может, Лариса просто не очень рвалась меня увидеть, потому что на фоне Вовки я выглядел неудачником и практически бомжом.

Достал телефон, глянул на время. Без десяти десять. Опаздывает на двадцать минут. Пролистал ленту, отписался Юрке.

Упаковка цветов раздражающе похрустывала, а я продолжал стоять как истукан, лениво разглядывая внутренний двор.

Период белых ночей уже кончился, и вечер мягко опускался на город. Напротив соседней парадной на лавочке уже собиралась местная молодежь. Девушки хихикали, парни шутили и пытались всячески произвести впечатление. Какая–то ребятня играла с собакой в палочку и звонко смеялась, выкрикивая команды.

Стройный пошатывающийся силуэт я заметил не сразу. Девушка в светлом брючном костюме шла медленно, припадая на правую ногу.

«Хорошо провела вечер, — усмехаясь подумал я. — Последний коктейль явно был лишним. А то и последние два».

То, что она не была пьяна, дошло до меня, когда девушка миновала резвящуюся ребятню. Чтобы опознать в девушке Ларису, потребовалось еще несколько лишних секунд.

Она шла, едва волоча ноги, не потому что вечер прошел хорошо, а потому что его ей беспощадно испортили.

Я побежал к ней на встречу, уже сканируя ее состояние. Ладонью она прикрывал одну половину лица, вторую прижимала к ребрам чуть повыше талии.

Она плакала.

* * *

Пока я обрабатывал ее ссадины на лице, она смотрела на меня зареванными пытливыми глазами.

— Почему ты не поехала сразу до дома, как собиралась, а? — спросил я расстроено.

— Потому что я хотела зайти в магазин!

— А меня попросить не судьба? Я же все равно ждал тебя у парадной. Мог купить все что нужно сам.

Она убрала мою руку, не дав мне закончить наносить мазь.

— Откуда я знала, что они нападут на меня!

— Лариса, — мягко сказал я, — дай я закончу. У тебя еще синяк под глазом, и его тоже нужно обработать. Где у тебя мазь от ушибов?

Она махнула рукой, в сторону коробки.

Я был расстроен, что не довел изучение «Первой помощи» до конца. Она бы мне сейчас так пригодилась! Злой на себя, я обернулся к аптечке, в поисках мази.

— Они напали на меня сразу как Леша уехал. Они меня ждали… — со злостью сказала она.

— Ждали? — отстраненно спросил я, перебирая злосчастные тюбики, разбросанные в пластиковом контейнере, который служил ей аптечкой. — Да где эта чертова мазь?..

— Ждали!

Я услышал, как ее голос опять задрожал, поэтому повернулся.

— Лари–иса… — Погладил по руке. — Я с ними разберусь. Только сначала обработаю твои раны, и ты мне все расскажешь. Как они выглядели, сколько их было…

Она не ответила, а я продолжил:

— Не бойся, все уже кончилось.

Она усмехнулась.

— Ничего не кончилось, Тема! Они ждали меня не для того, чтобы ограбить. Они ждали меня из–за тебя! — она опустила голову, светлые волосы упали на лицо, Лариса поджала губы.

— В смысле из–за меня? — Внутри все похолодело.

— А вот так, Темочка… Из–за тебя!

Она встала, подошла к столу и оперлась на него руками. Молчала.

— Ларис… — начал я, — расскажи, как было. Я не понимаю…

Она налила себе воды из графина, отпила, затем повернулась ко мне.

— Они сказали передать тебе, что это первое предупреждение. Что ты что–то им должен, и они не отстанут, — она помолчала, а потом растерянно спросила: — Во что ты втянул меня?

Если б я сам понимал!

Моя безответственность навлекла на Ларису беду, потому что в последние полгода вместо того чтобы прокачиваться и разбираться в своем прошлом, я бухал, развлекался и сбегал от проблем. Но теперь как бы быстро я ни бегал, на хвост мне постоянно кто–нибудь падал.

Я отложил коробку. Захлестнувшая меня злость туманила мозги.

Если это «костюмы» выследили Ларису, то зачем было нападать на нее? Почему было не взять меня тепленьким возле дома, пока я куковал тут как дурак целых двадцать минут? Раньше они находили меня и пытались поймать. А теперь? Сменили тактику?

Что–то не сходилось.

И что я должен им? Те, кто напали на Ларису, явно хотели мне подгадить. И напомнить про долг… Про какой? Неужели кто–то из МФО вышел на мой след? Они хотят вернуть деньги и поэтому действуют привычным им способом — запугивают и нападают?

Лариса подошла ко мне, села на диван и потянула меня за руку, чтобы я сел рядом.

— Тема… что ты натворил, а?

Щека пылала красным, синяк отдавал фиолетовым. Мне было невозможно стыдно смотреть ей в глаза. Но она как будто только этого и хотела, ловила взгляд, пыталась найти ответ.

— Расскажи мне все, — попросила она, и я как будто окаменел. — Тема, я должна знать, во что ты втянул меня.

Я понимал, что должен сказать ей что–то, но не мог произнести ни слова.

— Тема! — позвала она. — Скажи мне, что ты сделал? Почему они напали на меня?

— Расскажи, как они выглядели? — я попытался уйти от ответа, но это не сработало.

— Сначала я хочу знать, чем заслужила вот это? — она указала на синяк.

«Тем, что связалась со мной», — мысленно ответил я.

— Ларис, — погладил ее по плечу. — Я во всем разберусь, честно. И они ответят. Но ты должна рассказать мне все что знаешь.

Я мог бы просто соврать ей что–то, успокоить, подождать пока она уснет и попытаться считать ее воспоминания, но я сегодня уже раскрыл одно из своих. Вчера утром в гостях у Алены мне так и не удалось посмотреть, что вспомнила она, но зато удалось посмотреть, что вспомнилось мне. Но теперь из–за этого я не мог увидеть, как какие–то подонки напали на ничего не подозревающую Ларису.

— Он ударил меня! — с надрывом произнесла она. — По лицу! Видишь? — схватила меня за руку, поднесла к своей щеке. На глаза навернулись слезы. — Ударил из–за тебя. И не один раз! И я хочу знать почему!

Я был готов провалиться, но слова комом встали в горле.

На мое молчание она ответила обидой. Откинула мою руку.

— Я же знаю, что ты никакой не фрилансер. Я часто шутила об этом в надежде, что ты мне откроешься. Но ты как стена. Мы вместе уже сколько? Ты спишь в моей постели, ты остаешься у меня дома, пока я на работе, а я даже не знаю, кого пустила в свою жизнь!

— Я тебя не обижу, Лариса, — только и произнес я.

— Ты уже это сделал, — она встала с дивана, развернулась и махнула на дверь. — Уходи…

Я подошел к ней со спины, попытался обнять, но она вывернулась и, не оборачиваясь ко мне, произнесла: — Пока не будешь готов рассказать мне все — не появляйся.

Она прошла в ванную и, прежде чем закрыть за собой дверь, добавила:

— Звонить и писать мне тоже не нужно…

Дверь захлопнулась. Я остался один на один с собой.

В ванной зашумела вода.

Когда вышел на улицу, уже совсем стемнело. Я шел вдоль набережной, проклиная себя за случившееся. Меня не раз подмывало рассказать ей все, просто чтобы покрасоваться, но сейчас, когда это было действительно нужно — я почему–то заледенел. Как будто все тайны, что я хранил, покрылись толстой кромкой льда, застыли запечатанными в глубине моего сознания. Почему? Ответа у меня не было.

— Эй! — проорал я в ночное небо. — Ищете меня, ублюдки?

Несколько прохожих шарахнулись в стороны. Кто–то начал переходить дорогу, лишь бы не столкнуться со мной, а влюбленная парочка, зажимавшаяся на мостовой, настороженно уставилась на меня.

Я раскинул руки в стороны и проорал еще громче:

— Вот я здесь! Я готов к диалогу!

Но вопреки моим ожиданиям, никто не вышел навстречу.

* * *

Юрка слушал меня со скептическим выражением лица. Чем дольше я говорил, тем сильнее он хмурился. Когда я закончил, он еще долго молчал.

— Кем бы они ни были, они побили ее из–за меня, — резюмировал я.

Юрка ничего не ответил.

— Ну скажи хоть что–то. У тебя же всегда идей полно. Как мне разыскать этих уродов? Я теперь даже воспоминания ее считать не смогу, потому что она не захочет со мной разговаривать, если я во всем ей не признаюсь.

— Так признайся… — Юрка пожал плечами. — Расскажи, что ты не так прост, как она считала. Что теперь она под ударом, как и любая другая подружка супергероя. Или в нашем случае — недозлодея?

— Недозлодея? Серьезно?

— Ну а кто ты? — Юрка отвернулся на стуле к компьютеру и начал что–то печатать. — Ты что хорошего для этого мира сделал? Денег наворовал, тачек наугонял, девочек несчастных в своих целях использовал. Образцовый говнюк, не иначе.

— Я, может, и говнюк, но никакой не злодей.

— Серьезно? — Юрка даже печатать перестал, уставился на меня осуждающе.

— Серьезно! Деньги я воровал у козлов. Не раздавал бедным, конечно, но и не честных людей грабил. Тачки я тоже всегда возвращал. Может, не туда откуда брал, но в целости и сохранности. А девочки сами всегда были не прочь поразвлечься.

— Да ты что?! — воскликнул Юрка. — Какой благородный! А ничего, что ты обаяние себе баффами усиливал, чтобы они велись на тебя?

— А они не то же самое делают? Красятся так, что когда утром умоются — лица не узнать. Ресницы наращивают, волосы. Губы накачивают. И еще всякое…

— Но ты–то видишь, где подделка! А они нет.

— Да они часто сами подделки! Фальшивые фотки в инсте, фальшивая внешность, фальшивые чувства.

— Ой, вот только не надо! Ты сам–то настоящий? Фрилансер Артемка…

— Да какого хрена я должен перед тобой отчитываться?! — я начал заводиться. — Я ничего плохого не сделал!

— Да. Плохого не сделал, — как–то слишком легко согласился Юрка, что я заподозрил подвох.

И оказался прав. Через секунду Юрка добавил:

— Но и хорошего тоже!

Все сразу встало на свои места.

— Начало–ось… — протянул я. — Никому я ничего не должен!

Юрка не ответил. Отвернулся опять к компу, полностью меня игнорируя.

— Мне трико надеть и по крышам начать бегать? — спросил я. — Плащ нацепить? Нашлепку на грудь повесить? Дамочек в беде начать спасать?

— Мудаком хотя бы быть перестань, — будничным тоном произнес Юрка. — Начни хоть иногда думать о ком–то, кроме себя самого. Я ведь не прошу тебя быть супергероем. Я прошу тебя быть человеком.

Я понимал, что Юрка был во многом прав, но это бесило еще больше.

— Ты много раз парил мне про симуляцию, — продолжил Юрка, — про то, что все это ненастоящее. Но ты ведь понимаешь, что это всего лишь тупая отмазка, чтобы заткнуть свою совесть? Ты никакой не пришелец, не игрок в симуляции и не часть программы. Ты живая наглая скотина, которая берет что хочет.

— Будто ты бы не брал! — огрызнулся я.

— Не знаю, Фродо, кольцо у тебя.

— Теперь я еще и кудрявый полурослик с цацками?

— Ты мудак, которому пора повзрослеть и начать брать на себя ответственность.

Юрка бил по болевым точкам, и я чувствовал — еще чуть–чуть и взорвусь.

— Только про большую власть и большую ответственность мне не затирай! — бросил я с вызовом. — Твои тупые супергеройские цитаты у меня и так поперек горла стоят.

— Хорошо, не буду.

Что–что, а сохранять спокойствие Юрка умел. Единственное, что не умел — замолкать вовремя.

— Просто будь у меня такая сила, — продолжил он, — я бы понимал…

— Конечно! — перебил его я. — Если бы у тебя была такая сила! Я так и знал, что этим кончится… Ты давай–ка на улицу выйди для начала, а потом будешь задвигать мне про силу и ответственность. Сам как будто хоть что–то полезное в своей жизни сделал.

— Я деньги больным детишкам жертвую, — без эмоций ответил он.

— Ага! Которые оседают не там, где надо. Так что вот эта твоя дутая благотворительность — такая же заплатка на совесть, как и у меня ощущение нереальности всего этого долбанного мира.

— Речь не обо мне. Я, может, и не делаю ничего значимого, но хотя бы ничего не порчу. А ты…

Юрка замолчал и посмотрел на меня так, что мне впервые в жизни захотелось ему по–настоящему врезать, лишь бы не видеть этот разъедающий разочарованный взгляд.

— Ты человек, который может больше, чем остальные. Но при этом ты постоянно лажаешь. Хватит уже играть в игры. Начни, наконец, жить, а не играться в жизнь. И перестань портить жизнь другим.

— Хорошо… — я поднялся с кресла. — Пожалуй, начну с тебя.

Я потянулся к куртке, которую бросил на соседнее кресло, когда пришел. Оставаться у Юрки больше не мог. Если я все правильно понял из своих пляжных воспоминаний, то с Вовкой у нас были похожие терки. Он хотел быть таким же как я, но я не представлял, как это можно устроить. И с Юркой, видимо, теперь получалось то же самое.

Зависть разрушала все мои дружеские отношения. Если раньше я скептически воспринимал мысль, что путь героя, это путь одиночки, то теперь (даже не будучи героем) сам с лихвой хлебнул горькой правды — «на вершине горы всегда одиноко».

* * *

Я вышел из парадной, поглощенный своими мыслями. Куда идти, я не знал.

Пабы уже закрыты или вот–вот закроются, а ломиться к Алене среди ночи — показалось мне слишком наглым.

И пока я шел через двор и гадал, что делать дальше, обстоятельства решили все за меня.

Из тускло освещенной подворотни навстречу мне вышла черная тень.

Боевой режим включился сам по себе. Джарвис реагировал раньше, чем я успевал подать осознанную команду.

ФИО: ??? ??? ???

Пол: мужской.

Возраст: ???

Состояние: готовность к бою.

— Добрый вечер, — произнесла тень, преграждая мне путь.

«Чпок», — подумал я, вспоминая старый боянистый анекдот про вежливого лося.

Закралось предчувствие, что для меня, как и для несчастного зайца, вечер сегодня закончится плохо.

Глава 16

Ехать ночью в багажнике в лес — дурная примета. Ехать ночью парализованным в катафалке в гробу на кладбище — тоже.

Не факт, что мы ехали на кладбище, но насчет остального все было верно.

Меня парализовало. Меня везли в катафалке. И я лежал в гробу. В самом настоящем, причем видимо даже в очень недешевом. Внутри все было обшито шелком или какой–то другой очень приятной на ощупь тканью. Я не мог пошевелиться, но руки, лежащие вдоль тела, ощущали мягкость и гладкость ткани.

Паралич. Вы не можете шевелиться и разговаривать. Чувствительность снижена на 25%. Потребности снижены на 25%. Действие паралича длится 4 часа или до снятия тем, кто его наложил.

Кто именно баффнул на меня эту дрянь не скажу, но подкрался он со спины, когда я думал, что уже отбился.

Первый удар я отразил просто мастерски. Мужик собирался двинуть мне по уху небольшой (похожей на полицейскую) дубинкой, которую он ловко выпустил из рукава, бодро перехватил за рукоять и направил мне в голову, чтоб вырубить.

От удара я ушел. И даже успел ударить в ответ — в живот, прямо под ребра, от чего обычно противник складывается пополам и проигрывает едва начавшийся бой. Но этот терминатор даже не пискнул.

Второй удар я пропустил, не ожидая от нападавшего быстрой ответной реакции. Третий — тоже. Он пришелся в челюсть, но из реальности меня не выбил.

Теперь пропускать начал он.

«Каменная башка», разученная мной накануне, хоть и не дала мне нокаутировать противника, но на секунду–другую заставила его растеряться. Я бросился на него, как медведь — с ревом и совершенно без страха. Повалил на капот чьей–то машины. Ударил раз, другой, третий. А потом… потом кто–то подошел сзади. Я заметил тень, собирался повернуться, но не успел. Меня окутала тьма.

Продолжала окутывать и теперь, ведь каким бы мягким и удобным ни был гроб — он оставался гробом. Замкнутой жуткой коробкой, наполненной темнотой.

И если бы я не чувствовал как меня везут (то и дело подпрыгивая на кочках и буераках), и не помнил, что выходя во двор приметил черный длинный катафалк — я бы не на шутку испугался.

А пока — пугаться было рано. Раз мы куда–то едем, значит, у меня еще есть время из этого выпутаться.

* * *

Выпутаться не получилось. Когда мы притормозили, я все также валялся не в силах пошевелиться. Когда крышку гроба открыли, я увидел напавшего на меня мужика. Затем еще несколько лиц. А потом мне на голову надели мешок.

Волокли меня двое, подхватив под руки. Я чувствовал себя марионеточной куклой, которую несут в школу дети. Мои новые, прикупленные перед приездом Ларисы конверсы, царапали свои белые носы сначала о грязную землю, которую я мог видеть через щелку в неплотно надетом на меня мешке, затем об асфальт.

Тащили меня молча, целенаправленно. Судя по обычному «офисному» полу, помещение было нежилое. На склад не похоже, на заброшку тем более, а значит, волокут меня на разговор, а не хоронить, что уже не может не радовать.

Когда носы конверсов сосчитали четыре порога, меня протащили по тонкой ковровой дорожке мышиного цвета и закинули в кресло. Сквозь плотную сетку черной ткани я пытался разглядеть хоть что–нибудь: прикинуть, сколько в комнате находится людей, есть ли в ней окна, двери или пыточные инструменты. Разобрать получилось только темную тень, приближающуюся ко мне.

И что же будет дальше?

Щелчок пальцами перед моим лицом…

Резко сдернутый мешок…

От яркого света я поморщился. Потер глаза руками. Чудеса! Я снова мог шевелиться.

В комнате нас было трое, включая меня. Тот, что сдернул мешок, отошел и сел на край стола, второй — стоял у противоположной стены возле двери.

— Система доставки у вас так себе, — проворчал я, разминая затекшую шею. — Где у вас можно оставить отзыв? Я бы хотел выразить недовольство вашим сервисом.

Каменные рожи никак не отреагировали на мои слова, и я продолжил:

— Надеюсь, у вас есть книга жалоб. Я собираюсь разнести вас в пух и прах. Еще и в интернете отзыв оставлю. Гробы у вас неудобные, у меня вся задница затекла. Мешок для башки пыльный. А про пригласительный в виде полицейской дубинки я вообще молчу!

— Закончил? — спросил мужик, сдернувший с меня мешок, и я вдруг понял, что где–то его видел. Не то знакомые нотки в голосе, не то мимика заставили шестеренки в башке крутиться быстрее обычного.

— Откуда я тебя знаю? — в лоб спросил я, но мужик не ответил, лишь усмехнулся.

Я раскрыл его профиль.

ФИО: Иванов Андрей Сергеевич.

Пол: мужской.

Возраст: 32 года.

Фамилия и имя показались мне знакомыми. Откуда же я его знаю?

— Ну-у, — он с издевкой посмотрел на меня. — Соображай быстрее.

Он точно не нападал на меня в пабе, точно не мог быть нигде в МФО, потому что там со мной общались только девочки, и точно не мог быть сотрудником «ТехноДрайва» — я слишком хорошо помнил события того дня и не забыл бы такую наглую рожу.

— Что, я так сильно не похож на себя, когда надеваю костюм? — спросил он, и они со вторым мужиком обменялись усмешками.

— Если ты намекаешь, что я видел тебя без костюма, то это — очень вряд ли. Я предпочитаю девочек.

— А какую сторону силы предпочитаешь, уже определился?

И вот оно! Щелкнуло! Передо мной стоял хлыщ из торгового центра, который так бесцеремонно влез с расспросами, когда я смотрел видео на своем смартфоне. Без футболки Бэтмена и с зализанными назад волосами его было сложно узнать.

— О–о–о, — он покрутил пальцем у виска, — начал соображать, да?

— Тебе че надо? — рявкнул я, понимая, что «костюмы» не только пасли меня, они уже и вступали со мной в контакт, о котором я даже не подозревал.

— Сразу к делу, да? — ответил он вопросом на вопрос. — Хорошо… — потянулся к папке, лежащей на столе, и раскрыл ее. — Поговорим…

* * *

Алена была не единственной, кто записывал все мои передвижения. У Бэтмена, как я окрестил этого наглого тощего псевдо программиста, на меня тоже имелось досье. Рассказывать, что именно в нем содержится, он желанием не горел, но отчетливо дал понять, что знают они больше, чем мне бы хотелось.

— Значит, это вы приперлись в мой любимый паб, чтобы скрутить меня и привезти в свой клоповник? — спросил я, с наигранным презрением рассматривая окружающую обстановку.

— Именно мы, — спокойно ответил он, игнорируя мой выпад. — Только никто не собирался вести тебя силой. А ты почему–то напал на Сергея, который всего лишь должен был следить, чтобы ты не вышел из паба, пока тебя ищут двое других наших сотрудников.

— И зачем я вам сдался? Ну знаете вы, что я всякое умею, и что теперь — на винтики меня разберете?

Он усмехнулся.

— Ты такой же, как и мы. Нам нет смысла разбирать тебя на винтики. Только в отличие от тебя, мы знаем, как все работает. И для чего. А ты — случайная переменная в большом сложном уравнении.

— И зачем вы меня сюда притащили тогда?

— Мы решили провести инструктаж и обозначить границы.

— Вы это кто? Стремная группка избранных? Сверхлюдишки с завышенным ЧСВ?

Он развел руками.

— Мы простые офисные клерки, если можно так сказать. Работаем по восемь часов в день, иногда берем сверхурочные. У нас не совсем обычная работа, но работа. Семьи, дети, ипотека.

— У вас?

— У нас.

— При ваших–то способностях? Ничего печальнее и представить нельзя, — я бросил на него сочувственный взгляд.

— Ничего печального. Работа отличная, деньги хорошие. И нет риска, что нас обнулят.

— Обнулят? — Тут я занервничал.

— Ага, — буднично ответил он. — Всех, кто прошел инициацию по ошибке, обычно обнуляют. Лишают способностей, чистят память и вуаля! Никаких больше сомнительных колебаний во вселенной.

— Каких еще колебаний? — не понял я. Разговор начал съезжать с накатанных рельсов.

— Неестественных, выбивающихся из общего темпа, — он бросил папку с моим досье на стол позади себя, сел удобнее. — Понимаешь, каждый живой человек испускает вибрации. Все действия, так или иначе, влияют на других людей и вселенную в целом. Они имеют разный окрас и отличаются по интенсивности. Когда человек выходит за привычные рамки, вибрации становятся сильнее. Возникают колебания, влияющие на баланс.

— Какие колебания? Какой баланс? Ты дунул что ли, пока твой кореш не видел?

Бэтмен усмехнулся и глянул на товарища, который все так же неподвижно стоял у двери.

— Ты, — Бэтмен указал на меня пальцем, — тоже создаешь колебания. И тебя бы тоже стерли, но ты оказался слишком хитрожопым. Не светился особо, и колебания испускал слишком слабые, чтобы мы могли тебя сразу заметить и отыскать. У новичков обычно крышу рвет от открывшихся возможностей, и они быстро становятся видны на радарах. Мы их находим, и обнуляем. Но ты… Ты достаточно долго был в тени.

— И что вам теперь от меня нужно? — я опять перешел к главному. — Хотите обнулить?

— Мы хотим, чтобы ты не отсвечивал. Не играл в Супемена, не становился Доктором Зло. Чтобы не лез, куда не нужно, не менял ход вещей. Не светил свои способности на камеру, не пытался стать президентом и влиять на мировую политику и экономику.

— И все? — не поверил я. — Если я не буду путаться под ногами, вы оставите мне способности?

— Именно.

— Окей, — я потер ладони о колени. — Теперь вопрос на миллион. На Ларису вы напали?

Бэтмен усмехнулся.

— Серьезно? — он посмотрел на меня осуждающе. — Думаешь это мы?

— Не мог не спросить, сам понимаешь.

— Нажил врагов — разбирайся сам. Но! — он поднял вверху указательный палец.

— Но не отсвечивай?.. — продолжил я за него.

— Умница. Садись, пять.

— А почему ты сразу не вырубил меня в торговом центре и не приволок сюда? К чему была вся эта беготня?

— К тому, что воля у тебя прокачана больше, чем сила. Ты был закрыт для контакта, а после случая в пабе ушел в глухую оборону. Но теперь — сам нас позвал. А это как пригласить домой вампира. Одно единственное «да», и лазейки открыты.

— А что если я понавешу крестов на окна, разложу по подоконнику чеснок?

Он пожал плечами — «попробуй».

— А мужик, который меня обратил, он тоже из ваших?

— Да, был из наших.

— Был?

Бэтмен вздохнул.

— Паша выбрал не ту сторону… — начал он. — И инициировал тебя в общем–то случайно. Он был ранен и хотел тебя высушить, забрать твою жизненную силу и подлечиться за твой счет, но, к твоему счастью, что–то пошло не так.

— То есть, можно лечиться, используя чужие жизни?

— Нет! Нельзя. — резко ответил он, и я инстинктивно подался назад. — Если попробуешь, мы и о тебе очень скоро начнем говорить «был».

— Не та сторона силы?

— Вторая пятерка за урок! — Бэтмен обернулся к мужику у двери. — А он умнее, чем кажется, скажи!

Мужик хмыкнул, а я задал еще один вопрос, обжигавший мне язык:

— И как мне выбрать «ту» сторону?

— А тут все зависит только от тебя. Нет единой системы, нет единого развития для всех. Каждый инициированный — уникален. У каждого свои таланты, свои возможные ступени развития. И все видят их как–то по–своему. Паша один раз оступился. Случайно, не по своей вине. И это послужило тому, что он теперь — «был». А ты пока «есть». Понимаешь?

— Вы убили его за то, то он оступился? — спросил я не понимая, запугивают меня или просто вводят в курс дела.

— Понимаешь ли… Незадолго до встречи с тобой его сбила машина. Он был сильно ранен и с перепугу отнял часть здоровья у женщины, сбившей его и выскочившей затем ему на помощь. Он сам не понял, как так случилось, но часть ран затянулась, а женщина за пару секунд постарела лет на десять. Волос коснулась седина, на лице углубились морщины. Медики сказали, что это от стресса — она испугалась, перенервничала. Но Паша понял, что произошло, и скрыл это в своем отчете. Само сокрытие факта не стало бы серьезной проблемой, но он в тот день открыл для себя новые горизонты, к которым решил прикоснуться. Назовем их условно темными умениями. Они запрещены, и он это знал. И ты теперь тоже знаешь, — Бэтмен бросил на меня многозначительный взгляд. Я уловил очередную угрозу в его словах, но никак не среагировал.

Он продолжил:

— Ему захотелось выйти из системы, выйти из–под контроля. Захотелось самому создавать правила. Самому решать, что делать. И он начал развитие в направлении, за которое выносится высшая карательная мера — стирание.

— Смертная казнь?

Бэтмен кивнул:

— К сожалению, иногда у нас просто не остается вариантов.

— А обнулить? Разве нельзя просто лишить способностей и стереть память?

— Обнулить можно только на начальном этапе, а он этот рубеж давно переступил.

«Давно переступил»…

Эта мысль меня порадовала. Не потому, что меня радовала чужая смерть, а потому, что я свой рубеж тоже давно переступил, а значит — нарисовался, хрен сотрешь. Способности у меня отнимать точно не будут.

— А просто стереть память, не вариант? — начал прощупывать я.

Мои проблемы с памятью могли иметь схожие корни. Если я учудил что–то похожее, кто–то мог стереть мои воспоминания, чтобы не дать мне ступить на темную сторону.

— Нет, — категорично ответил он, мотнув головой. — Если начинаешь прокачиваться в определенном направлении, это меняет тебя. Твои пути развития становятся вполне определенными: ты видишь все меньше вариантов для развития в «свете», и все больше в «тьме». И поэтому нам иногда приходится принимать сложные решения, но мы никогда не делаем этого без особых причин и неопровержимых доказательств вины.

— Значит, вы просто пили кофе в свой обеденный перерыв, а потом собрали команду и пошли валить своего приятеля, который пошел качаться в другую качалку? Такая вот у вас обычная «офисная» работа, за которую платят хорошие деньги?

— Нет, не совсем так, — ответ прозвучал настолько буднично, что стало не по себе. — Команду мы собираем, когда нужно повлиять на колебания. А стиранием занимаются… Как бы объяснить, чтоб ты понял?.. — он на мгновение замер, подбирая слова. — Этим занимаются наши «фрилансеры».

Впервые в жизни от этого слова у меня по коже побежали мурашки.

— Они не входят в штат, но всегда готовы засучить рукава, — закончил он.

Я сразу представил себе вольных стрелков, способных из–под земли достать кого угодно.

Вот кого «костюмчики» спускают с цепи — наемников, делающих грязную работу.

— Слушай, мужик… — начал я, но Бэтмен меня перебил:

— Андрей. Меня зовут Андрей. Ты же меня уже просмотрел, к чему скромничать?

— Хорошо. Андрей… Ты дашь мне посмотреть мое досье? Мне кажется, мы с тобой отлично поладили, и ты мог бы существенно облегчить мне задачу.

Он усмехнулся и сцепил пальцы в замок.

— Мне кажется, я уже дал понять, что досье — только для сотрудников «офиса». Мы притащили тебя сюда не для того, чтобы решать твои проблемы, а для того, чтобы ты понял, чего от тебя хотят, и не создавал колебаний.

— Иначе что? Сотрете?

— Смотря насколько заколебешь.

Он вдруг поднес руку к уху, и я понял, что ему дают указания через наушник.

— Ладно, передам… — буркнул он и посмотрел на меня. — Готов отправиться домой?

Ответить я не успел, в глазах поплыло. Андрей подошел ко мне и поднял с подлокотника черный мешок.

— Что? Опя–ать… — Язык стал ватным, я начал заваливаться на спинку кресла.

— Она просила передать, что ты поврежден, — сказал он, натягивая мешок мне на голову. — Сказала, ты должен знать.

Кто такая «она» и почему поврежден, узнать я не успел. Тьма и забытие скрыли меня под своим покровом.

Глава 17

Он бросили меня спать на лавочке возле Юркиного подъезда, и если б не моя способность считывать воспоминания, я мог бы решить, что все это мне приснилось. Загадочные мужички с суперсопосбностями, работающие в офисе? Хрень какая–то! С другой стороны, если меня тошнит от мысли быть винтиком в системе, то нельзя исключать факт, что кому–то это может очень даже нравиться. Возможно, это придает им значимости, наделяет их жизнь смыслом.

А в моей жизни пока одна простая цель — понять, что случилось полгода назад. Понять кто я. Действительно ли недозлодей, как окрестил меня Юрка, или я… Кто?

В любом случае, кем бы я ни был, я уж точно не рядовой обыватель, а значит… Значит, мне нужен свой стиль. Модный прикид на все случаи жизни. А уж буду я геройствовать, перейду на темную сторону или буду жить в свое удовольствие — это не важно. Главное, чтобы костюмчик сидел.

Обаяние усилено на 25%.

Я завернул в ближайший ТЦ, в магазин мужской одежды. В первый попавшийся. В один из самых дорогих, где обычно толпиться меньше всего народу.

Налички у меня почти не было, она лежала в рюкзаке в Юркиной квартире, но проблемы я в этом не видел. Идти грабить очередной салон по выдаче «быстрых денег» не было ни времени, ни желания. Зато от Алены я кое–чему научился. Если она могла расплатиться библиотечной карточкой, заставляя технику думать, что платеж прошел, я мог сделать то же самое только с человеком, стоящим на кассе.

Я не привык одеваться в подобных местах. Мне куда комфортней ходить между стеллажей, когда из динамиков орет музло с определенным градусом алкоголя в нотах, и где продают шмотки с изюминой. Можно даже сказать, с душой. Удобные толстовки с забавными принтами, футболки с рок–группами и отшибленными мультяхами, брюки с карманами, а не вот это вот все. Да даже любой обычный мелкий магазинчик, где можно купить простые потертые джинсы, мне нравится куда больше этих пафосных мест. Но с другой стороны, всегда нужно пробовать что–то новое.

Зализанный тощий мальчик в обтягивающих брючках заметил меня и скептически осмотрел. На него мое усиленное обаяние явно не действовало. Потрепанные джинсы и мятая кенгуруха — совсем не то, что носят постоянные клиенты этого магазина.

— Прямые джинсы, какую–нибудь кофту и куртку, — скомандовал я.

Парень на мгновение подвис, не то прикидывая размер одежды, не то оценивая, во что меня можно нарядить, чтобы я стал похож на человека. Затем в его мозгах сошлись какие–то схемы, и он скрылся из виду.

Через пару минут я стоял перед широким зеркалом и смотрел на свое отражение: белая рубашка с черным галстуком; клепаный ремень, который я не просил, как и галстук; кожаная куртка (Алена бы одобрила) и прямые джинсы с креативно раскиданными по ткани дырками. От моих они отличались разве что нулевым пробегом, качеством ткани и ценой. Хотя, наверное, сидели все–таки немного лучше. Я даже секунду залюбовался, прежде чем телефон на пуфике тренькнул, и отвлек меня.

«Неплохо смотришься», — сообщала Алена через эсэмэс и подмигивала кошачьим смайликом.

«Хватит за мной подглядывать!» — ответил я и следом отправил негодующую рогатую морду.

«Чего я там не видела?!» — отреагировала она и показала мне язык.

«Ты нашла, что я просил?»

«Нашла. Что ты задумал?»

«Скинь адрес и не подглядывай! — ушел от ответа. — А не прекратишь, взломаю твой телефон!»

«Мечтай! Ты даже с тостером не справишься!» — Три смеющихся до слез смайла.

— Ну как? — раздался голос сзади. — Все подошло? Мне показалось, вам пойдет стиль Дэвида Бекхэма. Не хватает только часов, тогда образ был точно как с обложки.

Пацан явно мне льстил. Не то мое подкрученное обаяние все–таки его добило, не то кодекс сотрудников магазина обязывал говорить клиентам комплименты. До Бекхэма мне явно было далековато: трехдневная щетина выглядела не настолько опрятно, а общий помятый вид явно не дотягивал до глянца. Но раз уж даже Алена похвалила…

Я еще раз бросил на себя взгляд. Черно–белые кеды, черные джинсы, косуха и белый воротничок. Практически «мен ин блек». Останется только стереть сотрудникам магазина память, и все будет по канону.

— Да, все отлично, — ответил я. — В этом и пойду.

Я расплатился проездным и там же у кассы подхватил очки–авиаторы. Заботливо уложенную на кассе старую одежду я выбросил в ближайшую урну, не вынимая из пакета.

Алена скинула мне адрес и опять спросила, что я задумал. Я ответил ей «спасибо» и вырубил телефон. Нечего отслеживать мои перемещения и подглядывать за мной. Хватит уже, налюбовалась.

Когда вышел на улицу, меня захлестнул какой–то странный азарт. Не знаю, что меня так раззадорило. Не то новые шмотки из дорогого магазина, не то неожиданный комплимент от Алены, не то ощущение, что я наконец встал на правильный путь. И я сейчас не про «путь истинный», мне до него как до Луны пешком, но я наконец–то впервые почувствовал себя живым. Настоящим! Идущим к цели.

Предчувствие, что я вот–вот распутаю клубок из загадок, пьянило не хуже алкоголя. И печаль не появлялась уже несколько дней, а значит, я делал все правильно. Мое срезающее статы проклятье лечилось не алкоголем и прочими радостями, а простым поиском себя. И сейчас я чувствовал, что как никогда близок к разгадке. Кажется, дерну за ниточку — и пуф! Все вспомню.

Я посмотрел Вовкин адрес на карте смартфона, чтобы моя внутренняя навигационная служба сохранила маршрут, и когда оторвал взгляд от экрана — не поверил увиденному.

Люди вокруг запестрели данными. Возраст, статус, работа, состояние, настроение — все это окутывало их множеством надписей. Они шли по улице и несли облака информации вокруг себя. Все это подсвечивалось разными цветами, и впервые пасмурный Питер засиял не гирляндами, рекламой или огнями фар, а людьми.

Я перестал видеть серость улиц, увидел светящихся пешеходов и автомобилистов. Даже те, кто был явно не в духе — светились. Сияли эмоциональным фоном и багажом своего прошлого.

На меня сыпались тонны информации. Я видел, кого сегодня уволили, кого впервые поцеловали, кто стал отцом, кто предал своего лучшего друга и теперь не находил себе места.

Голова закружилась, и я остановился у пешеходного перехода, оперся о столб светофора. Сталь под ладонью слегка охладила меня. Я зажмурился.

Похожие ощущения я испытал в больнице, когда интерфейс засыпал меня уймой окошек и уведомлений. Я глубоко вдохнул и выдохнул, и так несколько раз. Затем открыл глаза и увидел, что информационные облака исчезли.

И что это было? Паническая атака? Или меня впервые переполнила сила, которую я едва мог сдержать. Нужно скорее добраться до Вовки, найти зацепку и остыть.

Можно попробовать угнать машину или взять такси, но тогда придется тащиться по пробкам, а это чревато очередным приступом. Или можно спуститься в подземку, но это теперь как–то мелко. Не солидно. Не только из–за того, что я ощущаю, будто еще чуть–чуть — и взлечу над городом как Супермен, но и потому что на мне чертовски дорогой и крутой прикид. Хочется какого–то драйва, хочется отчебучить что–то такое, что–то под стать тому, как я выгляжу.

«Дорогие петербуржцы и гости города, приглашаем вас на экскурсию по каналам и рекам Санкт–Петербурга…» — проорал в рупор уличный зазывала, и я принял это как знак свыше. Кататься с туристами по Неве я, конечно же, не собирался, но зато мог добраться по воде до нужной мне набережной.

Я облокотился на край, чтобы оценить перспективы. Люди загружались на теплоход, а очередь, казалось, не уменьшалась ни на чуть–чуть. И что же делать? Не угонять же его вместе с ними!

Думай, голова, думай!

За двумя, уже почти полностью наполненными теплоходами, я заметил небольшой катер, украшенный цветами.

«Вот оно! — сверкнула мысль и я почти увидел, как в уголке обзора загорелась лампочка идей. — Свадебный катер, ждущий приключений, как и я сам».

Я двинулся к женщине, пропускавшей всех на платформу. Сначала хотел сказать, что я жених, которого бросили у алтаря. Отчасти это была даже правда. Лариса бросила меня, пусть даже почти с моей подачи и совсем не у алтаря, но это уже детали. Я бы продавил своей волей эту историю, и женщина–контролер пропустила бы меня. Но когда запустил «Проблесковый маячок» и возмущенная очередь расступилась передо мной — плюнул на все.

Зачем мне что–то придумывать? Зачем что–то из себя изображать? Вообще, я люблю почудить, посочинять истории, я же писал статьи для каких–то колонок, если верить тому, что я знаю о своем прошлом. Но когда я приблизился к женщине, все что я сделал — это прошел мимо.

Не сказал ни слова, просто подумал: «Ты пропустишь меня, потому что это моя лодка».

– 95 кредитов.

И она пропустила. Растеряно посмотрела мне вслед, но не произнесла ни слова. Чтобы подстраховаться, я мысленно добавил: «Если спросят, куда она делась, скажешь, что пустила кататься друга».

– 60 кредитов.

И все… Ни слова, ни взгляда. Пошел не оборачиваясь.

Ступив на борт — замер.

Белоснежная палуба; белоснежные лилии, привязанные букетами где только можно; шелковые белые ленты; пластиковые усыпанные блестками голубки, прикрепленные к приборной панели.

Все суденышко — праздничное белое пятнышко в серых водах серого города. И оно жило. Едва ощутимо покачивалось на волнах. Как будто дышало вместе с водой. Дышало в такт всему городу.

Я положил ладонь на приборку. Не помнил, как управлять такого рода машиной. Когда я впервые угнал авто, было легко. Руки сами сделали все как надо. Тело все помнило. С мотоциклами — и того проще. А сейчас… Сейчас я растерянно стоял и пялился на руль, уйму индикаторов, дисплеев и кнопок.

Ну что ж… Если я научился открывать и заводить машины без ключа, то и с лодкой справлюсь. Наверное.

Закрыл глаза.

Прислушался себе. Перенес часть своего сознания в ладонь. Толкнул себя дальше. Вглубь этого белого маленького плавучего домика.

Прислушался к волнам. Попытался поймать их ритм, войти с ним в резонанс. Войти в резонанс с лодкой.

И она откликнулась мне. Прорычала мотором за то, что я побеспокоил ее, но потом мягко мурлыкнула. Завелась.

— Спасибо, красавица, — с улыбкой произнес я и погладил по белому гладкому пластику. — Давай покатаемся?..

* * *

Я гнал вперед, почти не отдавая себе отчета в том, что делаю. Впереди покачивались горбатые беспокойные волны, а мы с моей новой подружкой разрезали их так, как нам хотелось. Пару раз нас подбрасывало, но мне казалось, что нам обоим это по нраву. Мы мчали мимо других лодочек, и я иногда махал рукой веселым туристам, которые с радостью отвечали взаимностью.

Мы с моей крошкой летели быстрее других — я просто не мог себя сдерживать. Меня охватывал такой же азарт, как иногда случалось и на дороге, когда та открывалась мне отсутствием других машин.

На воде простора было еще больше, а препятствий меньше. Риск повышался тем, что меня иногда заносило, но это тоже доставляло мне удовольствие.

Теперь я очень хорошо понимал Алену, которая любила ловить волны и прорезать их своей доской для серфинга. Если выпутаюсь из всего этого дерьма живым, обязательно научусь серфить. А может даже, возьму пару уроков у Алены. По крайней мере, перед ней мне не будет стыдно, если я окажусь более неуклюжим, чем она обо мне думала. В крайнем случае, мы просто оба над этим поржем.

Моя внутренняя карта, выставленная слева от основного обзора, показала, что до цели осталось меньше километра. Я с неохотой начал движение к пристани, описывая слишком большой и ненужный, но такой желанный крюк по воде.

Вовка жил у метро «Черная речка» в одной из новостроек на последнем этаже.

Нехотя попрощавшись с белым суденышком, я вышел на нужную улицу и потопал в направлении нужного дома. Если б не карта — точно бы уже заплутал. Новые домики были похожи один на другой, а я не представлял, который из них нужный.

По словам Алены, прописано в квартире было только два человека: Вовка и его жена. И я понятия не имел, будет ли кто–нибудь дома. Вовка, по идее, должен был находиться в своей неприступной рабочей крепости, потому что сейчас будний день и послеобеденное время. А вот работает ли его благоверная — для меня оставалось тайной.

Она вообще была одной сплошной загадкой. Как я понял, никогда не любила СМИ и на всех не оговоренных заранее фото старалась прикрывать лицо. Наверное, детство в семье влиятельного бизнесмена сыграло свою роль — чтобы сохранить приватность, приходилось постараться.

О ее семье я знал только то, что отец с матерью погибли не то год назад, не то два Точно не помнил. Ну и еще то, что она стала женой Вовки и «нашла утешение в объятьях заботливого мужа». Кроме громких слезливых заголовков в сети не имелось никакой более толковой информации. Видимо, сыграло ее нежелание открываться миру и позволять папарацци копаться в личной трагедии.

Что ж, если она дома, мне придется взять у нее интервью и воспользоваться грязными методами — «Сывороткой правды». Если же ее дома нет, пороюсь в грязном белье так, чтобы никто не узнал. Но тогда придется как–то одолеть дверной замок, чего я раньше никогда не делал.

Я свернул в нужную мне парадную и набрал номер квартиры. Домофон пиликнул несколько раз, и женский голос спросил: «Кто там?»

— Я пришел к Владимиру Петровичу.

«Его нет, — отозвалась женщина. — Ему что–нибудь передать?»

— Вообще–то я его давний друг. Он пригласил меня зайти и дождаться его.

Женщина молчала, вероятно, обдумывала мои слова, затем обеспокоенно произнесла: «У меня так таких указаний. Скажите, как вас зовут, и я ему передам, что вы заходили».

У нее нет таких указаний… Это говорит точно не жена. Экономка? Горничная? Один фиг — прислуга. Значит, знать о Вовкиных друзьях она много не может и можно продолжать гнуть свое.

— Ну как же нет указаний, — начал осторожно я, — он же предупреждал, что я зайду.

– 45 кредитов.

Молчание.

— Ты, наверное, просто забыла, — продолжил я.

– 25 кредитов.

Молчание.

— Он говорил тебе утром, просто ты замоталась. Столько дел, столько хлопот, но теперь–то ты уже вспомнила, правда?

– 30 кредитов.

Из домофона раздался неуверенный голос: «Действительно… Я так забегалась… Проходите».

Раздался писк и дверь распахнулась.

Консьерж деловито посмотрел на меня поверх очков, и сдержано ответил на мое приветствие.

Девушка–горничная оказалась куда приветливее. Открыла мне дверь и сразу же улыбнулась.

— Простите, что доставила вам проблемы, сейчас я наберу Владимира Петровича и сообщу, что вы его ждете! — Она захлопнула за мной дверь и потянулась к мобильному.

«А все так хорошо начиналось…» — мысленно посетовал я и перехватил ее руку.

— Не надо…

Она растерянно на меня посмотрела, и я был готов поклясться, что заметил, как в ее глазах зарождается страх, начиная раскручиваться по нарастающей.

— Не будем никому звонить, — мягко сказал я и пожалел о скорости своей реакции. Стоило бы придумать что–то убедительное, а не грубо хватать даму за запястье. Пришлось действовать решительно.

Прежде чем она успела завизжать на весь дом, я дернул ее на себя, разворачивая и крепко прижимая к себе фигуристое тельце. Свободной рукой зажал девушке рот. Она пробовала брыкаться, даже попыталась меня укусить, но это ничего не дало — шансов у нее не было изначально.

Применена способность «Сыворотка правды».

— Я ничего тебе плохого не сделаю. Просто мне нужно тут слегка осмотреться. Ты не будешь кричать?

Она что–то попыталась ответить, но я услышал сплошное мычание. Стало интересно, если я попрошу ее кивнуть, сможет ли она мне соврать? Или сыворотка правды действует только на слова?

— Я не понимаю, что ты говоришь. Но даю честное слово, что не причиню тебе вреда. Мне просто нужно, чтобы ты не кричала. Кивни, если не будешь этого делать.

Она энергично покивала, и я отпустил.

Пронзительный звонкий вопль, раскатился по квартире.

Я опять зажал ей рот.

Значит, сыворотка действует только на слова. Ладно, будем иметь в виду.

Девушка предприняла очередную попытку вырваться, но я еще крепче сжал ее в своих далеко не романтичных объятиях, и она сдалась. Начала тихонько хныкать и что–то мычать мне в ладонь.

— Да не реви ты! Я же сказал, ничего тебе не сделаю.

Она опять замычала, и я начал потихоньку ослаблять хватку, чтобы показать ей, что говорю правду.

— Не дури, и все будет хорошо. Понимаешь же, что если б я хотел причинить тебе вред, уже бы причинил.

Аргумент оказался так себе, и она опять начала хныкать и брыкаться.

Да что ж мне с тобой делать–то?

— Пойдем… раз ты такая неугомонная.

Я потащил ее по коридору, наспех осматриваясь. Заглянув в первую раскрытую дверь, заметил массивное офисное кресло. Втянул девушку в комнату. Огляделся внимательнее.

— Я не хотел этого делать, но придется, — прошептал я… — Если закричишь — ударю. А это может вырубить тебя надолго. Еще и синяк останется. Поэтому не ори, поняла? — попытался вложить в слова максимум убедительности, хотя на деле вырубать ее даже не думал. Я, может, и сволота, но женщин бить — этот уже за гранью.

– 45 кредитов.

Она опять начала хныкать, и я медленно стал убирать руку от ее лица. Хныканье стало громче, но орать она, кажется, не собиралась. Усадил барышню в кресло.

Она уставилась на меня как затравленный зверек и вжалась в спинку, крепко вцепившись в подлокотники, как будто кресло могло защитить ее от меня.

— Ну, вот видишь, — улыбнулся я, — ничего страшного не происходит. Мне просто нужна информация. Поговорим?

Она нервно кивнула и опять уставилась на меня огромными зареванными глазищами — в выборе прислуги Вовка явно руководствовался не только ее профессиональными качествами. Интересно, как смотрит на это его молодая женушка?

— Владимир Петрович сейчас на работе, правильно? — начал я.

Кивок.

— Нет, так не пойдет… — Я повернул кресло на себя и сел на диван, напротив девушки. — Я спрашиваю, а ты отвечаешь. Словами. Поняла?

Она кивнули и затем быстро добавила:

— Да.

— Повторю вопрос. Владимир Петрович сейчас на работе, так?

— Да.

— Его не будет еще несколько часов?

— Да.

— Когда вернется его жена?

— Не скоро. Она в санатории на лечении. Загородом.

— Где Владимир Петрович хранит важные документы?

— В столе, — она кивнула на стол слева от себя, — и в сейфе. Вон там, — махнула ладошкой в сторону книжного шкафа.

— Знаешь код?

Она помотала головой.

— Нет…

— Хорошо, красавица… — Я выключил «Сыворотку правды», чтобы она не сжирала понапрасну кредиты, которые я не мог отслеживать в пассивных абилках, и уставился на девушку. Нужно было решить, что с ней делать дальше.

— Вы меня убьете? — испуганно спросила она, и тут же вздрогнула из–за раскатившегося по квартире звонкими переливами дверного звонка.

Затем уже вздрогнул я — она заорала так, что заложило уши.

Глава 18

Связывать девушку и заклеивать рот скотчем пришлось очень быстро. В звонок позвонили уже трижды. С каждым новым перезвоном большеглазая красотка взбрыкивала с новой силой.

— Да уймись ты, глупая… — прошипел я и включил телевизор на стене. Сделал погромче и едва услышал, что позвонили в четвертый раз. Пока шел к двери пытался представить, что меня ждет, и как я буду выпутываться.

Глянул в глазок и облегченно выдохнул.

— Какого хрена, Алена? — возмутился я, впуская ее внутрь.

— Да–да, я тоже рада тебя видеть. Куртка огонь, галстук дерьмо, кеды зачет, — протараторила она, проходя мимо меня и с любопытством осматриваясь.

— Ты зачем пришла?

— А ты что думал, я буду просто ждать, пока ты все распутаешь? Я тоже хочу во всем разобраться и не собираюсь сидеть, изображая даму в беде. Тем более, у тебя уже есть одна такая, — сказала она недовольно наморщив лоб.

— Ты что, за Ларисой тоже следишь? — разозлился я.

— Нет! — отмахнулась она. — Делать мне больше нечего! Юрка рассказал. Кстати, переживает за тебя. Волнуется, что ты свалил и не подаешь признаков жизни.

— И когда это вы уже успели спеться?

— Пока ты спал! — рассмеялась она, и тут же пояснила: — Фильм такой есть, старый, но очень хороший.

— Нашла–то ты меня как? Я же телефон выключил.

Алена уставилась на меня как на дурака.

— Тебя что Юрка ничему не научил? Батарейку–то ты не вынул… — заглянула в комнату, где сидела связанная девушка. Та сразу затрепыхалась. — О! А ты времени зря не теряешь, — усмехнулась Алена, — уже и тут подружку себе нашел. Я вам помешала, да? Самое веселье, наверное, обломала?

Она состроила невинные глазки, но я проигнорировал подколки и произнес:

— У Вовки сейф за книгами. Нужно узнать у барышни код.

— За книгами? — переспросила Алена, скользнув к стеллажу. — А он старомоден. Прятать важное за книгами — фишка прошедшая сквозь века.

Она по–хозяйски пробежалась пальчиками по корешкам книг, а я нагло пробежался по ней взглядом. Да и как было не пробежаться? Обтягивающие короткие джинсовые шортики и полупрозрачная кофточка отлично подчеркивали прелести фигуры. Мне подумалось, что она прекрасно смотрится в этой дорого обставлено квартире: красивая, со своеобразной гипнотизирующей грацией, с ловкими тонкими пальчиками и вздернутой вверх головой, увлеченно рассматривающая книжки. Было лишь одно «но» — золотые клетки не для вольных пташек.

Она потянула очередную книгу за корешок и самодовольно улыбнулась.

— А вот и сейф!

Мы освободили полку и оба зависли, не понимая, что именно нужно вводить на панели. Ни кнопок, ни цифр — только едва мерцающее поле. Алена ткнула в него пальчиком и панель моргнула красным.

— Ну чего ты руками–то лезешь? — проворчал я. — Сломаешь еще…

Она фыркнула и развернулась к связанной девушке.

— Ты допросишь нашу мадам или я? — спросила Алена, и я, не ответив, направился к креслу.

Применена способность «Сыворотка правды».

Рывком сдернул скотч — церемониться с дамой мне надоело. Она, заметив изменения в моем настрое и взгляде, вжалась в кресло и, не издав ни звука, затравленно посмотрела.

— Как нам открыть сейф?

— Никак, — пропищала как мышка.

— Как открывается сейф? — я изменил формулировку.

— Его может открыть только Владимир Петрович своим отпечатком пальца и голосом.

Я повернулся к Алене. Она пожала плечами.

— Попробую договориться. Это же техника, а техника меня любит.

Способность «Сыворотка правды» выключена.

Я заклеил девушке рот и выкатил в коридор, чтобы не мозолила глаза.

— Я обойду квартиру и просмотрю документы в столе. На тебе сейф. Если успеешь взломать еще и ноут, будет шикарно.

— Ладно, — Алена плюхнулась на диван и закинула ноги на пуфик, взгромоздила ноут на коленки.

— Его я взломаю быстрее, и заодно пороюсь в фотках и видео. Нужно вслушаться в речь, попытаться рассмотреть руки, раз уж панелька требует пальчики и голос, — пояснила она. — Тогда я смогу понять, как обмануть систему. Наверное…

— Действуй, сестра! — сказал я, и она странно на меня посмотрела.

— Фильм такой есть, — передразнил я ее, — старый, но очень хороший.

Квартирка у Вовки была ничего себе: две спальни, две ванные, гостиная, столовая, кухня, гардеробная жены, огромная лоджия. И кабинет, в который я вернулся, ничего полезного не найдя. В доме не было никаких фотографий в рамках, ни одного фотоальбома, даже свадебного. Видимо, Вовка с супругой были не очень сентиментальны.

Зато разного рода бумаг в ящике стола нашлось не меряно. Пока я в них копался, Алена хихикала или восторженно сообщала мне всякую ерунду. Например, какой у Вовки красивый костюм! Или часы. Или автомобиль. Или как классно он смотрится в окружении трех доберманов. Один раз даже сказала, что у него очень приятный голос.

— Остынь, пташка! — не выдержал я. — Вовка женат. А ты, возможно, замужем. И мы тут ищем зацепки, чтобы отыскать твою дочь.

— Да я же не про то вообще! — насупилась Алена и пододвинула ноут ближе к себе.

Нежная какая! Но меня ее комментарии тоже царапали. Большой босс был образцовым по всем показателям. Молодой, талантливый, амбициозный, выстроивший карьеру, в общем — весь из себя золотой. И полная моя противоположность.

— А где ты говорил сейчас его жена?.. — рассеяно спросила Алена.

— В санатории.

— Хм, — насупилась еще больше, но уже явно не из–за меня.

— Что?.. Ты что–то нашла?

— Кажется да, смотри!

Она подскочила на месте и наклонилась ко мне, разворачивая ноутбук.

— Нифига она не в санатории!

Я увидел высокий железный забор, кирпичные столбы которого обвевал плющ. За забором виднелось двухэтажное здание с решетками на окнах.

— Видишь? — пытливо спросила Алена. — На втором этаже!

Я провел по тачскрину и увеличил фото. Темноволосая девушка стояла у окна, прижимая ладонь к стеклу.

— И?

— Это не санаторий, — взволнованно сказала Алена, — это дурка!

— Что?

— Желтый дом. Кукушечная. Шизиловка. Палата номер шесть.

— Да понял я, понял. Она–то там что делает?

— Не знаю… Но они это явно скрывают.

— Ну знаешь, не удивительно. Кому захочется рассказывать, что у супруги проблемы с кукухой. Тем более, когда все так и норовят узнать все грязные подробности. А она родителей потеряла. Да и мало ли еще причин может быть.

— Ну да, — согласилась Алена, погрустнев.

— Ты про меня лучше что–нибудь нарой, у нас не так много… — я не договорил. Услышал щелчок из коридора — скорее всего, дверной замок.

Приложил палец к губам, и Алена все поняла. Махнул ей рукой, чтобы скрылась за мной. Она аккуратно положила ноутбук на диван и скользнула за меня, коснувшись пальчиками моего предплечья. Встала очень близко — я почувствовал отрывистое дыхание на своей коже.

— Не бойся, — прошептал и похлопал ее по руке, чтобы дать понять, что она в безопасности, — я разберусь.

Связанная девушка в кресле пошевелилась, но ни вопить, ни дергаться не стала. Она знала того, кто вошел, и наверняка решила, что уже спасена.

— За дверь, — скомандовал я Алене.

Если это не Вовка, а кто–то из его парней, нам может не поздоровиться. Такие ребята сначала стреляют и только потом спрашивают «кто там?»

Не знаю, что меня удивило больше: что Алена послушно скрылась за глухой дубовой дверью, открывающейся внутрь кабинета, или что сделала это настолько беззвучно.

Сам я встал с противоположной стороны, прижался к стене. Ослабил галстук, стянул с себя и бросил на диван — не нужно мне тут лишних удавок на шее.

Из разученных навыков у меня был «Соколиный глаз», но не было ничего связанного со слухом. Боевой режим позволял понизить чувствительность к боли и усилить атаку, а когда я входил в раж — обострялись интуиция и другие чувства. Но я почти никогда не отдавал себе отчета в том, что делаю. Это было похоже на творческий экстаз — действовал вне логики, на инстинктах, на волнах переполняющей меня энергии. И сейчас мне нужно было попытаться вогнать себя в такое же состояние до того, как в комнате появится, вошедший в квартиру человек. Я не знаю, один он или нет. Не знаю, вооружен ли. Не знаю, пришел ли защищать имущество Вовки или вытрясти из меня мозги. Тот, кто избил Ларису, точно не желал мне добра, но и условий своих не выставил, поэтому я все еще не до конца понимал в какую игру ввязался.

«Джарвис, помогай», — привычно подумал я.

Никаких подсказок в этот раз не высветилось. Джарвис не предложил воспользоваться какой–либо абилкой и не перекинул в боевой режим.

«Что ж… разберусь сам».

Сначала я услышал, как бьется мое сердце, как оно гулко отдается внутри глухим «бам, бам», словно метроном. А потом услышал шаги. Медленные, но недостаточно тихие. Паркетный пол и тяжелые ботинки — не самое лучшее сочетание. Кто–то шел к нам, и этот кто–то был один. Скрываться дальше не было смысла. С одним я точно расправлюсь, если сделаю все правильно.

— Во–ов? — крикнул я. — Это ты?

Шаги на мгновение замерли, но ответа не последовало.

Я сдернул с торшера абажур, наступил на подставку и дернул вверх — резная деревянная ножка хорошо легла в руку.

— Я без приглашения. Надеюсь, ты не против.

Потянулся к раскиданным по дивану бумагам. Ухватил стопку потолще. Опять прижался к стене. Вслушался.

Шаги в коридоре стали осторожнее, мягче, но я все равно их слышал.

Глубокий вдох.

Бам, бам.

Бам, бам…

Выдох.

Шаг, другой… Позади меня, ровно через стену.

Еще шаг.

Я рванул вперед, веером швырнул в проем документы. Белое неоднородное облако из листов формата А 4 сработало не хуже дымовой завесы.

Я услышал короткое «пу» и хруст пробитой бумаги слева от себя.

Отлично, теперь я знаю, где ты! Ждать, второго выстрела не стал, замахнулся и рванул вперед. Слепой удар пришелся мужику между шеей и плечом, и я услышал сдавленное полное боли «ах», и как хрустнула под ударом ключица.

Второе «пу» раздалось совсем рядом, но опять не достигло цели.

Следующий мой удар пришелся мужику в живот, от которого он согнулся. Третьим ударом я выбил из его руки ствол.

— Ну хватит! — услышал я раздраженный отрывистый Вовкин приказ. — Не надо калечить моих людей.

Я понял, что обращаются ко мне. Отступил на шаг от мужика, прижимающего руку к перебитой ключице. Свою импровизированную биту из рук не выпустил, покосился на Вовку.

Тот стоял, прислонившись к двери, держал в руках пистолет.

— Никаких больше драк, — убрал в кобуру и медленно пошел мне навстречу. — Давай что ли поговорим, раз ты настолько неугомонный.

* * *

Стреляли в меня, как оказалось, дротиками. Не пулями, а усыпляющими ампулами. Одна из их пробила мне куртку, висящую на спинке кресла. Юрка бы сказал, что я совсем не умею беречь обновки.

Пока я разглядывал мелкую круглую дырочку и дротик, оставивший мне ее, Вовка отдавал приказы своему человеку. После того как тот отвязал девушку и вызвал другого бугая себе на замену, получил команду направится к медикам в «ТехноДрайв» для осмотра ключицы. Девушку ему было велено взять с собой. Как я понял, штатный психолог в их команде тоже имелся.

Несмотря на будничный тон беседы, я все еще предпочитал оставаться в боевом режиме. Держал руку на пульсе, как говорится.

Когда с указаниями персоналу было покончено, Вовка вошел в кабинет и обратился уже ко мне:

— Что ж… у тебя, наверное, много вопросов?

— Много, — ответил я. — Ты не представляешь, насколько много.

— Хорошо, — сказал он, — хорошо…

Прошелся по комнате, разглядывая раскиданные по полу бумаги. Бросил долгий взгляд на ноутбук, наверное, оценивая, что я мог из него узнать, затем сел в кресло, где до этого сидел я и уставился на двери.

— Алена к нам не присоединится? — спросил он, чем слегка меня огорошил.

Во–первых, он знал, что она прячется в комнате, во–вторых, знал, как ее зовут. Либо все это время за нами наблюдали, либо кто–то сдал, что мы вломились в его квартиру. Но тогда все еще оставалось загадкой, как он узнал ее имя. Этот факт почему–то заставил меня нервничать. Создалось впечатление, будто я участвовал в пьесе, не понимая свою роль. Или в каком–то пранке, где все, кого я знаю — участники представления, и только я один — ничего не подозревающая жертва розыгрыша. Противное чувство. Зудящее. Ноющее.

Я инстинктивно дернул головой, пытаясь прогнать эти мысли, словно надоедливые сообщения интерфейса. Взял себя в руки.

— Ален, — постарался придать голосу невозмутимости, — все хорошо, выходи.

Дверь медленно сдвинулась, и Алена шагнула ко мне. Она тоже не хотела выглядеть растерянной и пыталась сохранить покерфейс. При всех ее талантах, именно это удавалось ей из рук вон плохо: газа блестели, оценивающе бегая по Вовкиному силуэту, и напряженные подрагивающие губы выдавали волнение.

— Присаживайтесь, — сказал Вовка, махнув рукой в сторону дивана. — Чувствуйте себя как дома.

Последнюю фразу он произнес так, чтобы мы с Аленой ясно услышали в ней укор.

Глава 19

— Ты прекрасно выглядишь! — Вовка расплылся в улыбке. — Хороша как майская роза. Впрочем, как и всегда… — Пробежал по Алене взглядом словно ощупывая. — И открытые плечи тебе идут. Подчеркивает шею и изящные ключицы. Чаще такое носи.

Алена смутилась, вопрошающе на меня посмотрела, как будто я мог объяснить ей, что происходит. Но и я сам не понимал. А Вовка все продолжал облизывать ее взглядом.

— Вы оба ничего не помните, да? — спросил он, явно наслаждаясь тем, что является хозяином положения.

— Нет. Но я знаю, что мы дружили, — ответил я. — Поэтому я и пришел к тебе.

— Ты пришел не ко мне, — голос Вовки стал холодным. — Ты пришел порыться в моих личных вещах.

— Я уже приходил лично к тебе, — парировал я. — И ты послал меня. Пришлось сменить тактику.

— В твоем стиле, — отрезал Вовка и перевел взгляд на Алену. — А ты? Зачем ты ему помогаешь? Ты же всегда была лучше него. Чище. Честнее…

— С чего ты взял? — с вызовом спросила она.

— С того, что хорошо знаю вас обоих, — ответил Вовка. — И мне жаль, что я не нашел тебя раньше, чем это сделал он. Тогда тебе проще было бы принять правду.

— Какую правду? — Алена подалась вперед, но руки скрещенные на груди не расцепила — осталась в «обороне».

— Что ты выбрала себе не того союзника.

— К чему ты клонишь? — я перехватил инициативу. — Ты сказал, что ответишь на наши вопросы, но только юлишь и еще больше запутываешь.

— Спрашивай! — Вовка откинулся в кресле и закинул ногу на ногу. — Я отвечу на все, но… — развел руками, — как бы тебе потом не захотелось опять все забыть.

Мне надоело его позерство. Нужно было заставить его говорить. Сыворотку правды я применить уже не мог — истратил на горничную, но у меня оставались «Кристальный поток» и «Исповедь грешника». Я решил пойти с козыря.

Применена способность «Исповедь грешника».

Ошибка: невозможно применить к выбранной цели.

Отлично! Ничего не скажешь! Слишком силен, слишком сопротивляется. Но если ему нечего скрывать и он действительно хочет дать ответы на наши вопросы, то почему так закрыт? Когда человек с готовностью рассказывает что–то, абилка действует, даже если его воля крепче моей.

Ладно… Придется сначала его разогреть, может быть, потом пойдет легче.

Применена способность «Кристальный поток».

— Скажи мне, — начал я, — откуда ты знаешь Ларису?

— По работе. У нас с ней деловые отношения.

Правда.

— Как интересно, что ты сразу понял, о какой Ларисе идет речь.

Вовка рассмеялся.

— Если уж ты узнал о том, что Лариса работает с нашей компанией, то неужели думаешь, мы бы не узнали, что ты спишь с ней? Как только я увидел тебя у себя в офисе, быстренько навел справки.

— Лучше бы выяснил, кто избил ее, — огрызнулся я.

— Я тоже обеспокоен произошедшим, но Лариса отказалась от помощи. Сказала, что виновата сама.

Преувеличивает.

— Откуда ты знаешь Алену?

— Ты познакомил нас.

В этот раз «Кристальный поток» не сработал, но скорее всего Вовка сказал правду. Я вернулся из той поездки в Италию, возможно, уже вместе с Аленой — глупо ведь было бы упустить такую девушку.

— Ты знаешь, что случилось в торговом центре полгода назад?

— Конечно. Ты же сам знаешь, что я там был. Зачем спрашиваешь?

Я не ответил, продолжил напирать.

— Я тоже там был?

Вовка не ответил. Посмотрел на меня долгим изучающим взглядом, как будто решал, что мне сказать.

— Ты был там, но лучше б тебя там не было.

Правда.

— Да уж конечно лучше, я бы тогда все помнил.

— Нет, — Вовка помотал головой, — дело не в этом. Дело в том, что ты напал на меня. — Посмотрел очень пристально, прожигающим взглядом. — То, что случилось в торговом центре, произошло из–за того, что ты хотел напасть на меня. Если бы мы уладили все мирно, трагедии бы не случилось. Если бы ты послушал меня, ничего бы этого не было.

Подменяет правду.

Вот тебе и ответы на все вопросы! Подменяет правду! Да что блин это значит вообще? Самое близкое, что мне приходило на ум — это подтасовка улик. Видимо он дает мне правду, но по сути — сбивает с толку.

— В смысле? — начал прояснять я. — Ты хочешь сказать, что из–за меня погибли люди?

— Люди, люди, люди… — он помотал руками в такт словам. — С каких пор тебя так волнует кто–то кроме тебя самого?

Я не ответил. Мне совершенно не нравилось то, к чему он вел.

— Ты, мой дорогой друг, — сказал Вовка, — хотел управлять мной, использовать мое положение и ресурсы в угоду себе. Быть в тени, но играть по–крупному.

— Что ты несешь? — начал заводиться я. Все внутри меня ершилось при каждом слове.

— Ты хотел, чтобы я делал то, что ты мне велишь, — продолжил Вовка. — Хотел, чтобы я слушался тебя. Но я не твоя игрушка! И Алена тоже. Но ты опять пытаешься подмять нас под себя. Притащил ее сюда, копаться в моих вещах. Вы, между прочим, не один закон сейчас нарушили. Вломились в частную собственность, заложника взяли.

— Я сама пришла, — холодно вставил Алена, — по своей воле. И прекрасно понимаю, что делаю.

— Конечно, милая, — с улыбкой сказал Вовка, — ты пришла сама. Но разве ты могла не прийти? Артем очень ловкий манипулятор, и никогда не берет ответственность на себя. А ты как всегда думаешь, что сама все решаешь, — Вовка усмехнулся. — Он просто тянет тебя на дно. Как обычно.

Преувеличивает.

— Да что ты несешь?! — я взорвался. — Не знаю, что я такого сделал тебе в прошлом, но сейчас я пришел как друг!

— Да? Как друг влез в мой дом? Влез в мой ноутбук. Я понимаю, что для таких как ты границы размыты и кажется, можно делать все что захочется, но, Артем… — голос стал мягким и вкрадчивым, и от этого стало противно, слишком сладкий тон всегда меня настораживал, а показанная забота заставляла все внутри вставать на дыбы. — Так нельзя… — участливо закончил он.

— А как еще я должен был узнать о том, кто я и что со мной случилось? Меня нет ни в одной базе. Алены тоже!

— Это потому, что ты позаботился, чтобы сделать из вас призраков. И тебе это удалось.

Правда.

— Зачем?

— Чтобы избегать правосудия. Чтобы делать, что хочется. Но когда мы с Аленой поняли, что ты летишь в пропасть, и попытались тебя остановить, ты не захотел останавливаться.

— Знаете, — Алена встала с места, — это все какая–то чушь собачья. Не знаю, что вы там не поделили, но я не хочу в этом участвовать.

— Постой… — Вовка повернулся к Алене. — Тебе же тоже нужны ответы, так?

— Да. Я просто хочу узнать, где моя дочь?

Вовка ничего не ответил, задумчиво глянул сначала на меня, затем на Алену.

— Если ты что–то знаешь, — взволновано произнесла она, — говори!

— Мне жаль, но ты ее потеряла… — сказал Вовка и я с ужасом глянул на панель уведомлений. «Кристальный поток» молчал.

— Что это значит?.. — Алена испуганно перевела взгляд на меня, ища поддержки.

— Мне жаль, но ее больше нет… — Вовка опустил взгляд. — Я не хотел, чтобы ты узнала вот так, но вы сами ворвались в мой дом, не оставив выбора.

Недоговаривает.

— Артем… — растеряно позвала Алена. — Что он говорит? — губы затряслись, голос стал низким и надрывным.

Я ничего не ответил, и она спросила еще раз, громче, жестче:

— Артем! Он говорит правду? Скажи мне!

— Я не знаю, — тихо отозвался я.

— Повтори! — крикнула она Вовке и голос дрогнул. — Повтори, чтобы я знала правду!

Она была зла и напугана, но пока еще пыталась держать себя в руках.

Вовка сделал печальное выражение лица, и мне показалось, что он ломает плохую комедию. Черную, грязную и ненатуральную, но «Кристальный поток» пока не позволял мне в этом убедиться.

Вовка повернулся к Алене и, глядя прямо в глаза, медленно произнес:

— Прости, что говорю это, но твой ребенок мертв.

Она опять умоляюще уставилась на меня, но я мотнул головой, уведомления не было, и я не мог ни подтвердить, ни опровергнуть его слова. А она знала, что я могу заставить его сказать правду, знала, что я это умею, и ждала, когда я это сделаю. Но «сыворотка» кончилась, а «исповедь» не сработала. Я рискнул еще раз.

Применена способность «Исповедь грешника».

Ошибка: невозможно применить к выбранной цели.

Хотелось заскулить от бессилия, но я запретил себе проявлять слабость. Если Вовка врет, я должен поймать его на этом.

— Скажи это еще раз! — прокричала Алена. — Повтори! — Сжала ладони в кулаки.

— Твой ребенок мертв, — отстраненно произнес Вовка, и внутри меня все сжалось. На мгновение подсознание попыталось подменить увиденное уведомление, но я моргнул и картинка прояснилась.

Правда.

И от нее не убежишь.

Алена пытливо уставилась мне в глаза.

— Он врет? Скажи, что он врет. Скажи, что он просто зол и мстит нам, за то, что мы вломились. — На глаза навернулись слезы, она уже знала то, что знал я. Она поняла, что Вовка сказал правду, но еще отказывалась это принять. — Скажи, что он врет, пожалуйста…

Я попытался не реагировать, сохранить каменное выражение лица, но она все считала.

— Господи, так это правда…

Вовка кивнул и очень мягким, участливым голосом произнес:

— И я знаю, кто в этом виноват. Знаю, кто в ответе. И мне больно это говорить.

Преувеличивает.

Вовка посмотрел на меня, и я поначалу не понял, к чему он клонит. Он сделал шаг навстречу Алене, встал на одно колено, будто собирался сделать ей предложение, но вместо этого взял ее ладони в свои и опасливо посмотрел на меня.

— Ты виноват в том, что ее ребенок погиб.

— Что?! — тут я совсем растерялся. — Да что ты несешь такое? — подорвался с места.

— Вот видишь? Видишь, с кем ты связалась? — произнес Вовка, глядя на меня уже не скрывая презрения. — Он всегда был таким, ты же в глубине души знаешь это, Алена. Он всегда делал то, что хотел он сам, не думая о других.

Я начал звереть. Почувствовал, как срезанные под корень ногти впиваются в ладони. Вовка выставлял меня виноватым, но я не верил ему. Не хотел верить.

Он вытащил телефон и что–то нажал, затем гипнотически уставился мне в глаза, и я понял, почему не смог применить «Исповедь грешника». Вовка был высоким, но довольно хрупким на вид, и я бы легко одолел его в драке, но точно не в силе духа.

Глаза не только зеркало души, это еще и щит. И я наткнулся на стальной, непробиваемый… Но я все еще мог заставить его говорить.

— Повтори! — рявкнул я.

Не отводя взгляда, он произнес:

— Твои действия стали причиной тому, что ее ребенок погиб, — проговорил Вовка, выделяя каждое слово.

Правда.

Внутри все похолодело. Такого я не ожидал.

— Нет… Алена… — начал я. — Я бы не смог навредить ребенку. Ты же знаешь, что я не злодей… я бы никогда… — мне самому слова показались пустыми, и Алена никак на них не отреагировала.

Сидела, застывшая как кукла. Не двигаясь, почти не дыша.

— Зачем мне это делать? Для чего? — не унимался я.

— Случайно… — Вовка погладил Алену по руке. — Ты не знал, что Алена в здании. Ты пришел за мной, угрожал мне и хотел добиться, чтобы я подчинился.

Правда.

Я застыл, не зная, что еще спрашивать. Полез в справку, ища информацию, может ли «Кристальный поток» давать сбой, но от волнения буквы путались перед глазами. А Вовка продолжил:

— Ты с каждым днем становился сильнее. Власть вскружила тебе голову, ты просто сошел с ума и не заметил этого. Ты стал подчинять себе всех, кто был тебе полезен.

Ложь.

— Ты врешь! — ухватился я за спасительную соломинку. — Алена, он врет! Я вижу, что он врет! Ты знаешь, я это умею.

Но Вовка как будто меня не слышал и продолжал нагнетать:

— Когда я отказался быть твоей пешкой, это тебя взбесило. Ты решил расправиться со мной и найти себе новую игрушку с возможностями и перспективами.

Я хотел ответить ему, но Алена поднялась с места, и я опять произнес:

— Он врет. Не слушай его.

Но она не хотела слушать никого из нас. Забросила лямку сумочки на плечо и двинулась к выходу.

— Алена, — я кинулся за ней, но Вовка перегородил мне путь.

— Оставь ее. Ей будет легче, если ты не будешь мозолить глаза.

— Прочь! — Я оттолкнул его с таким удовольствием, но почти сразу понял — перестарался. Вовка налетел на дверной косяк и поморщился от боли, но все равно перехватил меня за предплечье, когда я прошел мимо.

— Ты уже достаточно испоганил ей жизнь. Не усугубляй. Это мой дружеский совет.

Я выдернул руку.

— Не попадайся мне на глаза, если хочешь жить. Это мой дружеский совет.

* * *

Я побежал за Аленой по ступенькам. Знал, что не догоню — оба лифта ехали вниз, и в одном из них спускалась она. Мчался так быстро, как только мог. В голове гудело, в висках пульсировало.

Нужно было перехватить Алену и объяснить ей, что Вовка не все время говорил правду. А раз соврал один раз, значит, мог соврать и еще. Просто я не все отследил, не все понял.

Но внутри все равно было погано.

Я бежал, раздираемый вопросами и желанием понять, что же на самом деле случилось полгода назад, но мысли путались. Никогда я не был альтруистом или добряком, но и мудаком последним не был. Наверное…

Вовка все это время то преувеличивал, то юлил, но когда говорил об Алене, и том, что во всем виноват я — сказал правду. По крайней мере «Кристальный поток» так определил.

От осознания этого внутри все горело. На деревянных перилах под ладонями стали появляться черные пятна, запахло паленым деревом, но мне было некогда разбираться почему. Я мчался вниз, при поворотах налетал на стены, и они шли трещинами.

Когда выбежал на улицу в моросящий дождь — остановился. Вертясь по сторонам, стал взыскивать ее хрупкий силуэт в толпе.

Применена способность «Соколиный глаз».

Если она села в автобус или скрылась за углом, это мне не поможет. Но я продолжил вглядываться в толпу, и наконец–то заметил ее бредущую в сторону метро. Коньячного цвета волосы, разметавшиеся по открытым ее плечам, стали мои маяком.

Я должен было догнать ее до того, как она спустится в подземку, потому что там мне ее ни за что не найти.

Применена способность «Порыв ветра».

Шедшие мне на встречу девушки, шарахнулись к стене, одна из них подхватила маленькую собачку. Все они — и собачка и девушки — разразились мне вслед руганью. Но мне было плевать.

— Алена! — заорал я. — Постой!

Штукатурка с фасада дома слетела густым облаком хлопьев, будто кто–то ударил в стену. Мелкая пыль пеленой повисла в воздухе.

Алена на мой крик не отреагировала. Я выругался и, задев кого–то плечом, вспомнил про «Проблесковый маячок». Включил его, и бежать стало значительно проще.

Теперь все шарахались от меня еще до того, как я успевал приблизиться.

— Постой! — проорал я опять.

Большая собака, привязанная к лавочке на другой стороне улицы, ответила мне заливистым лаем, а стайка голубей взмыла ввысь.

Алена, не обращая внимания на мой зов, уже переходила дорогу, а я до сих пор был слишком далеко, что бы перехватить ее до того как она скроется за углом, а потом исчезнет в подземке.

Зеленый на светофоре уже начал мигать. Ничего не оставалось, кроме как ломануться через проезжую часть, срезав расстояние. Я удачно проскочил перед свистящей тормозами машиной, инстинктивно выставив руку, словно ограждая себя невидимым щитом, которого у меня не было. Водитель обложил меня трехэтажным матом, но я не замешкался ни на секунду. Бежал по диагонали, пытаясь нагнать Алену. Мне сигналили, мне что–то кричали, но все это было как будто в какой–то другой реальности. Мне показалось, что мир расслоился: в одном слое бежал я, в другом — ехали машины. Прочувствовать, что это не так, получилось, когда одну из них занесло при торможении.

Боль от удара проявилась не сразу. Сначала было похоже, как будто я просто выронил из рук телефон — картинка перед глазами сбилась и замелькала, а потом твердый шершавый тротуар раскинул мне свои объятья.

Боль пришла позже.

И мысль, что на «Проблесковый маячок», как ни странно, четко реагируют люди, но не их машины.

Глава 20

— Врача! Врача! Позовите врача! — проорала какая–то женщина, и я чуть не заржал. Фраза была знакомой, ситуация абсурдной, а нервы у меня, кажется, сдали. Возможно, я слишком приложился головой, а может, организм врубил защитные механизмы, но страх и смятение сменились нервозностью и желанием смеяться.

— Скорую надо, — прохрипел какой–то дед, видя, как на моем лице расплывается улыбка. — Башкой пацан долбанулся.

— Лежи, лежи, не вставай, у тебя рука в крови, — надо мной склонилась какая–то девушка, когда я попытался подняться.

В больницу мне точно нельзя. Я не в том состоянии, чтобы дурить кому–то мозги, мне б со своими–то разобраться. А то перед глазами все плывет, а в голове — гудит.

Я тряхнул чердаком раз, другой, и кажется, хоть немного стабилизировал картинку перед собой.

Когда встал — все на мгновение потемнело, но я сохранил равновесие.

— Спасибо, все хорошо, — буркнул я, игнорируя советы не двигаться до приезда скорой.

Двинул мимо лавочки с привязанным к ней псом, которого успел потрепать по голове здоровой рукой, и тот в благодарность лизнул мне ладонь.

— Дурак какой–то… — резюмировал хриплый дед.

— Ну куда же? Так ведь нельзя! — посетовала женщина, звавшая врача, но мне было не до них. Мне было не до кого. Единственный человек, который меня сейчас интересовал, это Алена, но ее мне было уже не догнать. Я поплелся подальше от места аварии, чтобы найти укромный уголок, где смогу себя подлатать.

Стресс и боль в пораненной руке меня раззадорили. Да и мысль о том, что я вселенское зло настолько не вписывалась в мое мироощущение, что меня изнутри разрывало: хотелось не то ржать, не орать благим матом, а может — все вместе.

Великий мегазлодей, алкоголик на полставки и балбес по совместительству — вот что в следующий раз можно вписать в резюме, если пойду устраиваться на работу.

Я шел по улице и не мог сдерживать нервный смех. Слишком шикарный злыдень из меня получался.

Ребра отбиты (или даже сломаны), джинсы разодраны на коленке (и это не дизайнерский ход), ладонь пропорота, и с руки густыми каплями падает кровь, несмотря на то, что рану я все–таки плотно прижал. На что налетел, я, кстати, так и не понял. Да и было не до того. И в целом — наплевать. Что важно, так это понять, мог ли я сделать то, в чем обвинял меня Вовка? До конца было не ясно, а заглянуть внутрь своей души — страшно. Случайно — может быть и мог. А вот намерено — очень вряд ли.

Я, если говорить честно, невысокого мнения о людях и в том числе о себе. Все мы на деле — припудренные кучки дерьма. Некоторые при этом стараются стать удобрением, чтобы принести пользу, некоторые маскируются, а некоторые — воняют так, что мухи, севшие на них, впадают в кому от первого вдоха. Любой человек, загнанный в определенные обстоятельства, способен на то, от чего в привычной обстановке у него зашевелятся волосы на загривке, но все–таки какая–то планка дна есть у каждого. И думаю, свою я бы не перешел.

— Эй, у тебя кровь что ли? — окликнул меня интеллигентного вида дедок с болонкой на поводке. — Тебе помощь нужна?

Я плюхнулся на лавочку рядом с ним и неплотно прикрыл глаза от вышедшего из–за тучек солнца.

— Машина сбила. Упал и руку продрал, — ответил я.

— Скорую вызвать?

— Не, хватит с меня больниц.

Я медленно повертел головой, разминая шею, и удобней устроился на скамейке. Включил скан.

Ушиб бедра. Неопасно.

Ушиб ребер. Неопасно.

Ссадина на правом колене. Неопасно.

Резаная рана на правой руке. Возможно заражение.

Сотряса вроде как нет. И то хорошо!

Раскрыл меню со способностями. «Первая помощь» так и висела недоученной. Раскрыл подсказку.

Обработайте относительно глубокую рану.

Что меня всегда забавляло, так это «точность» формулировок! Относительно глубокая рана это какая? И глубокой она должна быть относительно чего? Рана на моей руке достаточно глубокая, чтобы выучить эту абилку, или нужно долбануться сильнее?

Взглянул на порез. Выглядело не очень приятно. Обычно от таких травм остаются шрамы. Скорее всего, я напоролся на битые стекла.

— У–у–у, — протянул дедок. — Ты бы рану–то обработал. И платком перевязал.

— Да нечем обработать, дедуль… — отмахнулся я. — И платка у меня нет.

Он покачал головой.

— У джентльмена всегда должен быть платок во внутреннем кармане пиджака. И еще один — в кармане брюк.

— Так то ж у джентльмена, — усмехнулся я.

Дедок достал из–за пазухи платок и фляжку, протянул мне.

— А вот это я понимаю, по–джентльменски, — завидев фляжку, сказал я.

— Коньяк. Армянский! — самодовольно произнес дед. — Хочешь, отпей, хочешь — на рану плесни. Хоть какая–то дезинфекция.

Ну я и плеснул.

Лучше б при рождении сдох! От боли зажмурился — жгло так, что казалось, глаза от натуги лопнут.

— Эй! Фокусник, — испуганно произнес дед, — прекращай. Собаку пугаешь!

Я открыл глаза, увидел, что рука покрыта огненными всполохами. Не поверил, поднял, и лицо обдало жаром. Не галлюцинация! Руку окутывало пламя. Я помотал влево–вправо.

Пламя, отставая от ладони, склонялось как от ветра, словно на фитиле свечи.

— Вот это прикол… — только и произнес я.

— Ты из этих дурачков что ли, которые видео для интернета снимают?

— Не, дедуль, — отстраненно ответил я, продолжая наблюдать как пламя на ладони легонько колышется и словно бы дышит.

Болонка внизу заскулила, я оторвал от руки взгляд и понял, что за нами наблюдают дамы на противоположно лавочке, а проходивший мимо пацан уже остановился неподалеку и тянется за телефоном.

Я взмахнул рукой и мысленно попросил пламя погаснуть.

В мгновение оно исчезло, как будто и не было ничего. Рука выглядела обычной — ни гари, ни жара. Вот тебе и случайное самовозгорание! В жизни бы не подумал, что со мной такое может приключиться.

— И что за фокус? — с любопытством спросил дед. — И от раны ни следа. Это в гриме что–то было, да? Из–за него вспыхнуло и не обожгло?

И только сейчас я понял, что рана действительно исчезла. Обработал, называется. Еще и «Первую помощь», кажется, выучил — на панели уведомлений высветилось новое сообщение.

— У меня зять в технодыре каком–то работает, — продолжил дед, — тоже иногда показывает всякое. И тоже ничего не объясняет. В странное время живем, — закончил он и с серьезным видом уставился вдаль.

— Где–где? В техно–чем? — я не поверил ушам.

— Не знаю, технодвор, технодыр…

— Технодрайв может быть? — предположил я.

— Во–во, в нем. Правда он больше с техникой разные штуки вытворяет. Меняют мир, говорит. Медленно, но верно. Лишь бы до восстания машин не доменялись.

— И не говори, дедуль…

Он что–то еще сказал болонке, дал ей каких–то вкуснях, а я накрепко задумался о том, что совершенно недооценил Вовку. Его компания действительно могла медленно, но верно менять мир. И если бы я хотел вести свою игру по–крупному, то такой человек как Вовка стал бы очень полезной фигурой на доске. Вот только я никак не мог поверить в то, что действительно хотел этого. Сейчас мне такое точно было не нужно. Но кем я был полгода назад? Год? И что вообще делает меня мной? Моя память? Мои инстинкты? Заложенное воспитание? Выработанный характер? Или если уж переходить на более тонкий слой — душа? Что из этого всего — я сам? И без чего — я не я?

— Спасибо за коньяк, — поблагодарив деда и подмигнув болонке, поднялся с лавочки и поплелся к метро.

Нужно было разобраться с Вовкой, если уж с собой не получалось. Но не напрямую, хватит уже. Придется действовать тоньше.

Юрка как–то раз выдал: «Первый, кого будут подозревать в смерти жены — это муж. И собственно, это все, что нужно знать о браке, прежде чем на него решиться».

Вовкина жена, благо, была еще жива, и если уж кто мог рассказать о нем что–то, то это она. Осложняло ситуацию то, что мадам поплыла кукухой. Или же Вовка упрятал ее от людей подальше, чтобы не мешала. В любом случае, я собирался разобраться, что к чему.

* * *

Клиника, в которую Вовка упрятал свою благоверную, располагалась в области. Трястись в электричке мне пришлось почти столько же, сколько разыскивать ее в сети, сверяясь с фотками, выискивая здание похожее на то, которое показывала мне Алена. Двухэтажный дом, витой черный забор, кирпичные столбы.

Поначалу я хотел взять такси, но налички с собой почти не было (все осталось в рюкзаке у Юрки дома), а пудрить мозги таксисту я не хотел. Сыграло желание обелиться, доказать себе, что я не злодей и не монстр, каким меня выставил Вовка.

Пока ехал, несколько раз набрал Алену. Она молчала. Не скидывала звонок, не выключала телефон, просто не отвечала. Я записал ей несколько голосовых сообщений, но понял, что их она вряд ли прослушает, а вот прочитать эсэмэс — вероятно сможет. Сообщение высветится на экране, есть шанс, что основной текст она увидит.

Долго думал, что написать. Затем набрал:

«Он врал. Позвони».

Естественно, ни перезванивать, ни отвечать на звонок она не стала. Ни пока я спал в электричке, ни пока шел на свидание к Вовкиной жене.

Четкого плана у меня не было, я решил импровизировать. Подойдя к ограде, применил «Соколиный глаз» и нашел место, не просматриваемое камерами. Перемахнул через забор и пошел вдоль стены здания, пригибаясь у окон.

У заднего входа стоял санитар, курил. Шкала кредитов была практически опустошена, и пусть кредиты восполнялись с течением времени, этот процесс был недостаточно быстрым.

И я решил работать грязно. Подошел к санитару сзади, похлопал его по спине. Когда он обернулся, взмахнул рукой и произнес:

— Абракадабра!

— Че?

— Сморкнись через плечо!

Я бросил ему в руки свой битый смартфон, он рефлекторно поймал, и я, воспользовавшись заминкой, схватил его за грудки и двинул башкой.

Применена способность «Каменная башка». Вы бьете противника головой с 65% шансом отправить его в нокаут. Весь наносимый вам в голову урон во время боя снижен на 25%.

Удар вышел четкий. Мужик не успел даже крякнуть — вырубился и повалился на землю. Благо, я успел его затормозить, прежде чем он ударится затылком о бетонную дорожку или каменную клумбу.

Мой телефон из рук он уже выпустил, и паутинка на экране пополнилась новыми узорами. Не был бережливым, нечего и начинать.

Я отволок мужика в кусты и еще секунд двадцать смотрел на все это дело. Мне предстояло раздеть его и спереть форму, пока я не попался кому–нибудь на глаза. Пока проделывал это, точно понял одно: волосатое мужское пузо — совсем непривлекательное зрелище. И как женщины это терпят?

Переодеваться здесь же в кустах не стал. Почему–то подумалось, что если уж меня застукают со спущенными штанами, то и фиг с ним, но пусть я при этом буду хотя бы один, а не на пару с этим Чубаккой.

Я вошел в здание и попал в коридор с приоткрытой подсобкой, в которой, как я понял, санитар держал сигареты. В маленькой комнатке чего только не было: тряпки, швабры, заваленная всяким хламом тележка, перчатки, бутылочки, баночки. В общем, всякая ерунда.

Кожанку с рубашкой я спрятал внизу тележки под упаковками новых нераспечатанных резиновых перчаток. Ремень закинул туда же, а джинсы стянуть не успел — услышал шаги, причем совсем близко. Пожалел, что включил в каморке свет, но выключать его было уже поздно.

Замер, затаился.

Вот так со спущенными штанами меня и застукала медсестра.

Оба застыли, глядя друг другу в глаза. Она — рыжеволосая, в белом халатике и с папкой в руках, и я — в трусах, со спустившимися до щиколоток джинсами. Кожей почувствовал, еще мгновение и она заорет, вызовет охрану, и весь мой план полетит коту под хвост. И я сделал то, чего сам от себя не ожидал.

— Бу! — выдал я и спустил трусы. — А я новенький!

– 35 кредитов.

— Ещё один… — медсестра закатила глаза.

— Бибу–пибу, — я вильнул бедрами и расплылся в улыбке.

— Развелось голожопых, — проворчала она. — Вася! — крикнула в коридор. — У нас ещё одна сосиска. Нужно в палату отвести.

Вася оказался человеком внушительных габаритов с непробиваемым лицом. Когда я натягивал трусы под его суровым взором, пытался продолжать лыбиться, чтобы сохранить образ. Вася внушал чувство тревоги одним своим видом. Медсестра же, наоборот, казалась оплотом невозмутимости — не обращая внимания ни на что, методично листала записи.

— Вась, не знаешь, из какой он комнаты? Я с отпуска вышла, ничего в Машкиных записях понять не могу.

— Если из буйных, то могли в пятую, — и обратился уже ко мне. — Ты буйный?

Я невинно помотал головой, потом наклонился к охраннику и доверительно прошептал:

— В мир пришла система…

— У–у–у, — отозвался тот. — Да он совсем больной.

Я заговорщически подмигнул и продолжил:

— Матрица поимела тебя, Нео. Следуй за белым ковриком. Пластмассовый мир победил, ликует картонный батат! — я нес ахинею непрерывным потоком активно жестикулируя. — Кастуй пока молодая! Дамаж пока я хвораю.

Медсестра захлопнула папку.

— Да, пацан совсем ку–ку. Давай его пока в одиночку. Проверь, какой у него браслет? Из випов или так?

— Нет у него браслета. И одежки нет кроме джинсов. Куда дел? — Вася был явно мной недоволен.

— Паду–пиду, пу! — я послал Васе воздушный поцелуй, изображая Мерилин Монро.

— Мила, вколи ему расслабончик, — бесит меня этот дерганный.

Медсестра полезла в карман, и я отпрянул:

— Женщина, — возмущенно произнес я. — Я не танцую! Женщина… — договорить не успел, иголка вошла быстро и безболезненно. Голову почти тут же затуманило. Стало легко и светло. И даже дурака валять расхотелось. Захотелось попросить у нее рецептик или задержаться тут на пару дней, или даже недель. Просто отдохнуть, снять стресс…

Желание длилось недолго, всего пару секунд, ровно до того момента, пока руки Василия не начали натягивать на меня джинсы, а затем халат уборщика за неимением ничего лучшего.

— Топай давай, — обратился ко мне Василий, и повел в коридор в направлении лифта.

Несмотря на то, что ноги у меня были ватными, а голова легкой, соображать я все еще мог. На втором этаже, где как я понял, находились все пациенты. Клиника выглядела чистенькой, аккуратненькой. Кругом все современное и со вкусом. Через стеклянные двери я разглядел несколько залов, которые представляли собой что–то вроде творческих секторов. Пациенты там занимались кто чем: кто–то рисовал, кто–то лепил из глины.

— Вы оставите меня здесь и забудете обо мне на ближайший час, — скомандовал я, пытаясь высвободить руки.

Недостаточно кредитов.

— Мил, смотри–ка, он у нас еще и джедай!

Оба не удивились моим вывертам.

— Темную сторону силы чувствую я в тебе, — прорычал я на Василия.

— Ты главное мечем своим больше не мотыляй!

Он распахнул дверь в мое новое временное обиталище, и я с легким волнением вспомнил крылатую фразу: «Бойтесь своих желаний — они имеют свойство сбываться».

Хотел отдохнуть?

Отдыхай!

Главное, чтобы кредиты восполнились раньше, чем мне выдадут удобную рубашку с длинными рукавами. Хватит с меня уже на сегодня модных шмоток.

Глава 21

Никогда еще подушка не казалась такой манящей. Я только сейчас понял, как сильно устал. Но сейчас было совсем не до отдыха, я должен был найти жену Вовки и расспросить ее прежде, чем вырубленный мной санитар придет в себя. Все осложняло то, что я понятия не имел, в какой она палате. Благо — знал имя, и как она выглядит.

С тоской бросил еще один взгляд на гладко застеленную кровать, усилием воли развернулся и осторожно выглянул в коридор. Осмотрелся. Путь был чист и я аккуратно, стараясь не сильно топать, пошел вдоль коридора. До отбоя еще было далеко, поэтому я рассчитывал увидеть Настю в одном из залов, где пациенты занимаются творчеством. Вряд ли она спит и вряд ли заперта в палате для буйных.

С верой в успех операции я направился по маршруту, по которому минутами ранее меня вел Василий. Халат уборщика, накинутый в подсобке, сыграл роль плаща–невидимки. Никто не обращал на меня внимания: ни пациенты, ни персонал.

Несмотря на маскировку, я все равно старался держаться в тени. Пытался подражать Юрке, который, казалось, родился ниндзей. Он умел быть незаметным и легким, бесшумно появлялся в комнате, и сейчас я хотел максимально походить на него. Мешало то, что я был крупнее, но как мне когда–то сказала Алена — все дело в балансе. «Даже медведь в цирке может одолеть одноколесный велик». И я пытался. Благо все сотрудники, находящиеся в зоне видимости, были заняты своими делами: кто–то залипал в смартфон, кто–то вел пациента в палату, а кто–то флиртовал с коллегой. В общем, обычная жизнь в обычный вечер.

Залы для досуга оказались просторными и всем своим видом располагали к творчеству: светлые персиковые стены, удобные столы с мягкими креслами, диваны вдоль стен, стеллажи с книгами, новенькие наборы кистей, красок, пазлов и прочей ерунды. Все было по высшему классу. Если Вовка упек сюда свою жену насильно, то хотя бы на обслуживании не поскупился. Клиника явно была мажористая.

Настю я едва узнал, для уверенности даже считал ее профиль. Она сидела у окна, глядя далеко вдаль, и казалось, ничто происходящее ее не волнует. Да и волновать тут особо было нечему: почти пустой зал, тихая ненавязчивая мелодия, шумное сопение седого лохматого деда, который недружелюбно на меня косился, раскладывая на столе пазл с лошадью.

Я подошел к Насте со спины и на мгновение замешкался. Нужно было понять, с чего начать диалог. И сделать этот нужно было так, чтобы она не подняла шум. Начнет кричать она — дед наверняка завопит с ней вместе, а возможно, еще и костылем, прислоненным к столу, меня огреет.

Я прокашлялся, чтобы привлечь ее внимание, но она не отреагировала. Продолжила сидеть, глядя в окно.

— Настя? — позвал я, но реакции не последовало.

Состояние: грусть, обида.

Я даже не пытался ее сканировать. Информация всплыла сама собой, будто мой внутренний Джарвис понял, что мне нужно, и начал действовать самостоятельно. А может, я настолько сросся со своим интерфейсом, что мы стали неразделимы.

— Настя? — позвал я опять и сел рядом. Длинная софа вдоль окна вместила бы еще несколько человек, но я был рад, что в комнате кроме нас троих никого больше не было. Да и дед уже потерял ко мне интерес и сосредоточился на лошади, так что помешать нам было некому.

— Привет, — поздоровался я, и она, наконец, заметила меня. И даже, как мне показалось, вздрогнула. Видимо, была слишком далеко отсюда, где–то в своих мыслях.

— Я друг, — произнес как можно мягче и придвинулся ближе. Она не отстранилась (хороший знак!), но и настороженность с лица не исчезла. — Я хочу тебе помочь. Ты же не должна здесь находиться, правда?

Она сжала край кофты, в которую куталась.

Я вытащил из кармана фотографию, нагло прикарманенную из Вовкиной квартиры. Протянул ей. Она осторожно взяла и, поняв, что это фото с их свадьбы, задрожала. Сунула ее мне назад и замотала головой, махнула рукой в сторону выхода.

— Настя, я хочу помочь, — опять произнес я, — не волнуйся и не прогоняй меня. Мне нужно во всем разобраться.

Она хмыкнула, отвернулась к окну, уставилась вдаль, но, по крайней мере, перестала меня гнать. Я решил не давить. Она сидела тут такая беспомощная и беззащитная, без макияжа, со спутанными волосами. Совсем не такая, как на тех редких фото, что попадались в сети. На лице появилось больше морщин, в глазах — больше тоски. Единственное, что осталось как прежде — ее рассудок все еще был при ней. На всякий случай, я опять влез в ее профиль — опустошенная шкала кредитов при этом не тратилась, а продолжала потихоньку наполняться. Я знал, что не смогу сделать ничего особенного, не смогу заставить Настю все мне рассказать, не смогу подавить волю, если она взбунтуется. Я был «пуст», и она, кажется тоже, только совсем в другом, более безнадежном смысле. Она как будто потухла.

И почему–то не разговаривала.

Никаких признаков психических расстройств не наблюдалось ни во внешнем виде, ни в ее профиле. Но тогда почему она молчит? Она же не немая.

Вдруг Настя повернулась и выхватила фото, которое я так и держал в руках. Посмотрела на меня, потом со злостью ткнула пальцем в изображение своего мужа. Губы искривились, раздалось что–то вроде мычания. Затем она разорвала фото на части и бросила в воздух с такой ненавистью, что я почти физически ощутил волну гнева на своей коже.

Вы перехватили чужое воспоминание.

Отлично! Вот и первое воспоминание из новоприобретенной способности. Интересно, как это работает? Ответ не заставил себя долго ждать.

Лицо Насти раздвоилось, и я увидел, как она начала подниматься с кресла. Одна ее копия осталась сидеть у окна на диване, вторая — уже стояла. Новая Настя поправила юбку и сделала несколько уверенных быстрых шагов.

Я переводил взгляд с одной Насти на другую и не мог понять, что происходит. Как будто кто–то включил голограмму. Я сидел и смотрел, как все вокруг меняется и двоится: появился ряд прозрачных стен, которые в мгновение ока покрывались светлыми обоями в мелкий цветочек, из ниоткуда возникали кресла, столы, в углу появился торшер, причем очень знакомый.

Новая Настя, в юбке и на шпильках стояла теперь ко мне спиной, но я загривком чувствовал, что она тоже злиться, как и ее копия, сидящая рядом со мной. Когда к ней, также из ниоткуда, как в случае с мебелью, материализовался призрак, проходя сквозь больничный журнальный столик. Стало ясно, что я вижу Вовку, и все это — когда–то произошло в их квартире.

«Ты их убил! — глухо крикнула Настя в моей голове, будто откуда–то издалека, как через толщу воды. — Ты убил их! Я все знаю!»

Она бросилась на призрака-Вовку, но тот легко увернулся. Затем так же легко перехватил ее руки, развернул к себе и вышел на удушающий.

Я инстинктивно дернулся вперед, хоть и понимал, что это всего лишь иллюзия, что он ее не задушит, ведь она на самом деле сидит сейчас рядом со мной. Но инстинкт есть инстинкт…

«Ты бредишь, — прошипел Вовка ей в ухо. — Тебе нужна помощь».

Его голос звучал также глухо, но при этом словно с издевкой, будто Вовка был шулером, который только что ловко вытащил козырь из рукава с полной уверенностью, что это сойдет ему с рук.

Вовка прошипел что–то еще, но я не расслышал. Настя в его руках начала дергаться и вырываться, но поняв, что ничего не выйдет, захныкала как ребенок. Беспомощно и бессильно.

От этого желание вскочить с места и дать Вовке по роже только усилилось. Я сам не заметил, как сжались кулаки, но сразу почувствовал, как Настя (не та, что в видении, а сидящая рядом), дернула меня за рукав. Я не успел перевести на нее взгляд, как все исчезло. Никакой двойственности, все вернулось в нормальный вид.

И до меня вдруг дошло: я сижу в психиатрической клинике, с перекошенной от злости рожей, и пялюсь в одну точку — туда, куда только что веером было выброшено разорванное фото, которое сейчас обрывками валяется на полу.

Наверное, из нас троих в этой комнате, только я сейчас выглядел сумасшедшим.

Дед, собиравший изображение лошади, ехидно усмехнулся, вертя в пальцах кусочек пазла. «Да–да, ты такой же чокнутый, как и все тут» говорили его глаза.

Настя опять дернула меня за руку, в этот раз, разворачивая к себе и ловя мой взгляд.

— Это он сделал с тобой? — спросил я тихо, словно говорил с хрупкой птичкой, сидящей на ветке. — Из–за него ты не говоришь? Из–за него попала сюда?

Настя отрывисто кивнула.

— Он… — меня вдруг осенило, — он может больше, чем остальные люди?

Она недоверчиво прищурилась, пытаясь понять, стоит ли отвечать. Понурилась, начала неуверенным привычным движением тереть безымянный палец без кольца.

— Он умеет делать что–то, что другие не могут, да? — уцепился я за догадку, боясь, что Настя замкнется.

Она кивнула, не поднимая взгляда.

Не знаю, почему я это спросил. Не знаю, как такое пришло мне на ум, но когда я увидел ухмыляющегося Вовку, все как будто встало на свои места. Его взгляд, ее страх, вибрации в воздухе. Я просто понял, что он такой же. Не знаю, почему не заметил этого раньше, когда мы были лицом к лицу.

— Он… — я хотел спросить, но слова давались тяжело, как будто ее немота перекинулась на меня. Пришлось себя пересилить, чтобы вопрос все–таки прозвучал: — Это он виноват в том, что случилось с твоими родителями?

Она вдруг вскинула голову, убрала пряди с лица и покивала, спокойно и размеренно, как будто тоже пережевывала эту мысль вместе со мной.

Мне больше нечего было сказать. И нечего было спросить. Если бы у меня было время, а она могла говорить, возможно, мы бы многое обсудили. Но все сложилось так, как сложилось, и поэтому я произнес единственное, что казалось действительно нужным:

— Я тебя вытащу, слышишь? Я все исправлю, обещаю тебе.

И словно в подтверждение моим словам заорала сирена — подытожила, провела грань под сказанным. Настя красноречиво толкнула меня в плечо в сторону двери.

«Проваливай!»

Это было понятно без слов.

Настя догадалась, что сейчас придут по мою душу. Вряд ли ее каждый день посещают гости со странными вопросами, а потом врубается сигналка.

Я еще раз посмотрел на нее, чтобы как следует запомнить, в кого Вовка превратил ее. Чтобы, когда я до него доберусь, ее лицо всплыло перед глазами. И одобрило то, что я собираюсь с ним сделать.

— Попался, голубчик! — прогремел Василий, вынырнув из дверного проема. — А ну иди–ка сюда, сейчас воспитывать тебя будем.

— Мм-м, — испуганно прохрипела Настя позади меня.

— Не грусти, красавица, — я подмигнул ей, обернувшись, — встретимся на свободе! — Отсалютовал и проверил шкалу кредитов:

22 кредита доступно для использования.

Ну, берегись…

Я еще толком не знал, что буду делать. Василий уверенным шагом Тирана[1] обходил столы, которые преграждали ему путь ко мне, а я судорожно пытался придумать, как затормозить верзилу, не просрать кредиты и не поселиться потом в психушке под прозвищем «Артем Балбесович Потрачено».

— Вася!.. — вдруг подал голос дед, с которым Василий почти поравнялся. — Сзади! — проорал он, и начал махать костылем, указывая куда–то в сторону. — У него напарник!

Верзила на секунду замешкался, недоверчиво обернулся, и этого мгновения хватило, чтобы дед со всей дури орел его костылем по башке.

Вася как–то глухо крякнул, замер и через секунду, начал медленно оседать. Сказать, что я офигел — ничего не сказать.

— Да не стой ты как статуя, — проворчал дед, поправляя заношенную рубаху и торчащие во все стороны седые патлы, — беги давай!

Я только и мог сделать, что кивнуть. И в этот кивок я вложил и согласие, и благодарность, и даже чуть–чуть восхищения. Не знаю, прочувствовал ли это дед… Скорее да, чем нет, потому что усмехнулся еще шире.

— И придуркам тем офисным передай… — поднял костыль вверх, словно это был легендарный магический посох и хриплым ехидным голосом прогрохотал: — Побежден, но не сломлен!

Какой бы завораживающей не была картина, оставаться тут дольше я не мог. Метнулся к двери, и уже позади себя услышал раскатистый громоподобный хохот и лязг рассыпающихся по полу кусочков пазла. Мне казалось, вслед мне хохочет сам Тор, спустившийся с неба и решивший скоротать старость в комфортабельной психушке, собирая пазлы с лошадками.

И какой бы глупой ни была мысль, она казалась не такой абсурдной, как то, что сказал мне дед напоследок.

Каких офисных придурков он имел в виду? Мне приходили на ум только «костюмы», но разве он мог их знать? Он же просто чокнутый! Или это я чокнутый, потому что ищу логику в его словах?

— Аркадий Петрович! — пропищал возмущенный женский голос, и я услышал звук опрокидываемого стола и новые раскаты зловещего дедовского хохота. Следом очередной писк: — Да что ж вы творите?!

Дальше подслушивать не стал, рванул по коридору, игнорируя любые вопли. Если б не замешкался у разросшегося фикуса в широком горшке, сбил бы с ног, молоденькую медсестричку. Я и так налетел на нее со всей дури, но хотя бы смог удержаться на ногах и удержать ее. Девушка ошалело уставилась мне в глаза, губы дрогнули, и я понял — еще мгновение, и заорала бы что есть мочи. Пришлось действовать грубо и по–дикарски: закрыл ей рот ладонью и прижал к стене, очень вовремя навалившись на нее тушей, потому что милашка уже готовилась двинуть мне коленом по самому уязвимому и дорогому. Не вышло, я был проворней.

— Я только ключик заберу и отпущу тебя, честное пионерское, — бормотал я и свободной рукой обыскивал халатик на предмет небольшого пластикового прямоугольника, на подобие того, что использовала рыжекудрая Мила, когда меня конвоировали из служебных помещений в комфортабельную палату на втором этаже.

Пока не нащупал пропуск, нащупал много другого интересного. Не специально! Мамой, которую не помнил, был готов поклясться, хотя медсестричка вряд ли бы мне поверила. Гамма выражений на ее лице сменялась, будто летнее питерское небо. То гром и молнии, то озорные искры, то возмущенные грозовые тучи, то ясное солнышко в глазах, сопровождаемое облегченным вздохом, когда я наконец ее отпустил, вытащив кусок пластика из внутреннего кармана.

— Молчи! — приказал я, сделав грозное выражение лица и подняв указательный палец. Приложить к ее губам не решился, и так слишком много физического контакта для первой минуты знакомства.

– 23 кредита.

Выложился под ноль, шкала кредитов опять просела. Но оно того стоило.

Девушка не издала ни звука, лишь только, презрительно фыркнув, вздернула голову, резким движением поправила халатик и, бросив напоследок осуждающий взгляд, отвернулась.

Вот еще один пример — побежден, но не сломлен, часть вторая.

Залюбовавшись, не удержался от того, чтобы проводить барышню взглядом. Гордой походкой она направилась в сторону воплей, где неутомимый Аркадий Петрович давал чесу персоналу. Столы продолжали грохотать, а хохот то и дело волнообразно возобновлялся.

До каморки, где бросил одежду, я добрался, мигом одолев два лестничных пролета. Сложнее пришлось с дверью, через которую я пришел. Она была наглухо заперта, а ключ–карта не подходила. Видимо, перекрыли входы, когда охранник пришел в себя. Вылезать пришлось выбивая окно в комнатке напротив.

Видимо, я романтик–наоборот. Я не влезаю к женщинам в окна, я их через них покидаю.

Преследовать меня никто не пытался, но вой приближающихся сирен говорил о том, что на мой хвост присядут люди поопасней Василия. К тому же, если в клинике были камеры, моя рожа может появиться там, где не следует.

Не скажу, что эта мысль сильно меня беспокоила, скорее даже наоборот: чем больше я погружался в этот невероятный трындец, тем легче себя чувствовал.

Может, опять включился какой–то азарт, может, близость разгадки моего прошлого придавала сил, но сейчас я как никогда был на подъеме. И сбавлять темп не собирался.

Я перебежал улицу в неположенном месте и, спрятавшись от начинающегося мелкого дождя под крышей остановки, развернулся. Пробежал взглядом по окнам и сразу нашел в одном из них Настю. Она никуда не ушла, и возможно, пока Аркадий Петрович бегал от санитаров, оставалась для всех невидимкой.

Для всех, но не для меня.

Я махнул ей рукой. Она махнула в ответ.

[1] Тиран (Tyrant) — кодовое имя серии персонажей суперсолдат в играх и фильмах франшизы Resident Evil.

Глава 22

Около двух лет назад.

— Смотри–смотри! Как я могу, а! — Вовка в джедайском жесте протянул руку к муравью, бежавшему по щербатому ссохшемуся деревянному столу, с которого уже давно облупилась краска.

В этом сквере ничего не обновляли уже лет десять. Странно, что здесь до сих пор осталось что–то из прошлых десятилетий. Никаких новомодных детских площадок, никаких развивающих турников, все родом из советских времен — деревянные страшные гномы, водящие свои странные хороводы вокруг дерева, выкрашенные зеленой краской старые качели, песочница, скрипучие карусели и стол с деревянными скамьями, за которым мы и расположились. Единственное, что было нового — лавочки, стоящие рядком. Их облюбовали молодые (и не очень) дамы с колясками.

— Слушай, ты б не орал так, — озираясь произнес я. — Не хочу, чтобы вон те мамаши сдали нас сотрудникам правопорядка, решив, что мы наркоманы.

— Да ты посмотри! — возбужденно гаркнул Вовка. — Смотри–смотри! Я повелеваю!

Муравей, над которым распростерлась рука, забегал кругами, словно его заперли под стаканом.

— Да все равно не ори, — продолжил я. — Мне нравится этот сквер, а мы тут единственные, кто не вписывается. У нас ни детей, ни собаки. А ты еще и орешь, словно закинулся чем–то.

— Пф, — скривился Вовка, — ну запудришь им мозги, как ты это умеешь, делов–то… — но распростертую над муравьем ладонь убрал.

— Да не хочу я. Не надо гадить там, где ешь.

Вовка начал озираться.

— Ни детей, ни собаки, говоришь? — Хитро уставился мне за плечо. — Сейчас исправим, раз ты такой нервный.

Я обернулся. Возле газетного киоска, повиливая хвостом, стоял чумазый кудлатый пес и клянчил еду у мужчины, ждущего зеленого сигнала светофора.

— Не надо, ты еще не тренировался на таких крупных существах. Помнишь, что было с тем голубем?

Вовка лишь отмахнулся. Мужчина у перекрестка тоже отмахнулся, газетой от пса, давая понять, что не собирается делиться едой, лежащей в пакете, в который пес тыкался носом.

— Иди сюда, шавка, — приказал Вовка, — и пес мотнул ухом. Не потому что услышал, а как будто его пчела ужалила. Тихонько заскулил. Мужчина с пакетом начал переходить улицу, и пес растерянно проводил его взглядом.

— Сюда… — гнусаво процедил Вовка, поглощенный процессом. — С–сюда–а, мальчик.

Пес опять мотнул ухом и встрепенулся, словно отряхивался от воды.

— Хватит. Если он пострадает, поведешь сам к ветеринару.

Я уже был не рад, что у меня все–таки вышло. Мы не один раз обсуждали это. И я не один раз обдумывал. И множество раз задавался вопросом, что может пойти не так? В голову приходило разное, но когда все получилось, оба обрадовались. Только теперь я всерьез начал сомневаться.

С Вовкой все было не так, как со мной. У меня будто сработала формула «all inclusive», а он — лишь отчасти раскрыл свой потенциал. И теперь я, кажется, даже был рад, что все сработало не на полную.

— К ноге, — прошептал Вовка, но пес даже не подумал повернуться в нашу сторону. Только тряс ушами и поскуливал.

— Хватит. Ты что, не видишь? Не выходит. Потренируйся на… — я пробежал взглядом по столу, но ни муравья, ни какой–то либо другой мелкой живности не увидел.

— Давай, я сам решу? — Вовка уставился на меня с каменным выражением лица, но мне без труда удалось считать его состояние — «обида», а Вовка добавил: — Я не указывал, что делать тебе, а ты не указывай, что делать мне.

— А как же наше коронное — «я и мой пи*дюк»? — шутка, прижившаяся с первого дня обретения им способностей. — Я ж за тебя в ответе.

— Ага, главное, чтоб обошлось без «я тебя породил, я тебя и убью», — вставил он как будто на автомате, а потом оторвал взгляд от пса, уставился на меня. Не то от того, как серьезно он произнес эту всем известную фразу, не то от пристального взгляда, не то от скулящей позади меня собаки, стало как–то не по себе. Но через мгновение, Вовка рассмеялся, хлопнул меня по плечу и поднялся с места.

— Во номер бы вышел, да? Прям по классике, — и тут же буднично произнес. — Буду тренироваться на кошках. Собаки пока явно не мой вариант.

Я нагнал Вовку у выхода из сквера. Задержался, покупая псу хот–дог.

— Опять мир спасаешь? — усмехнулся он, затягиваясь сигаретой. — Супергерой, которого заслуживает этот город. Кормит собак. Спасает муравьев. Хоронит голубей в мусорках.

— Да в чем дело–то? — не выдержал я. — Что с тобой творится? Ты же получил, что хотел, чего бычишь–то постоянно?

— Я? — он стряхнул пепел, и опять затянулся.

— Ты. И тебе нельзя курить. Не с твоей астмой.

— О, так ты и меня спасаешь? Я польщен, — огрызнулся он, щурясь от дыма. — Но давай обойдемся без этого. Ты мне не старший брат. Это я, — он усилил последнее слово, — я старший. У меня диплом. Аспирантура за плечами. Ответственная работа. Это я должен говорить тебе, что делать. И это я должен… — осекся. Опять затянулся.

— Это ты должен спасать мир, да? Ты должен уметь то, что умею я?

Вовка не ответил.

— Конечно… — я начал заводиться по сотому кругу. То, что Вовка так и не решался озвучить, проскальзывало в диалогах множество раз. — Я не заслуживаю своих способностей. Не заслуживаю денег, которые мне платят за статьи, что я пишу, не с девяти до шести, а когда сам хочу. Не заслуживаю девушки, которая меня, кажется, действительно любит. Не заслуживаю всего того, чего нет у тебя, так?

— Ой, да заглохни… — прошептал Вовка.

— Не понял? — я хлопнул его по плечу, о чем почти сразу же пожалел. — Разве не это ты никак не можешь высказать мне в лицо? Разве не в этом все время упрекаешь меня, не говоря прямо?

Ситуация накалялась, хотя совершенно не хотелось обижать Вовку. Я всегда старался защищать его, быть его крышей, особенно, когда его задирали, провоцировали или дразнили ботаном. Но теперь все внутри начинало кипеть.

В кармане звякнул мобильник, но я не стал его доставать.

— Ответь… — прошелестел Вовка и затушил окурок о витой металлический забор. — Не заставляй женщину ждать. Герои так не поступают.

Я проигнорировал выпад и все–таки глянул на дисплей. Действительно, звонила Алена. Пока я мешкал, Вовка уже отошел от меня к перекрестку.

— Куда прешь? — рявкнул он на велосипедиста, задевшего его привязанной к багажнику дорожной сумкой. — Эй! Извиниться слабо?

Парень на мгновение обернулся, и молча поехал дальше.

— С-стой… — произнес Вовка со злостью и сжал кулаки. — Стой, придурок!

Я в первый раз видел его таким — давшим волю эмоциям. Он всегда был тихим, всегда держался подальше от конфликтов, отмалчивался и, уж точно, никогда не лез в драку.

После его слов велосипедист вдарил по тормозам и вильнул в сторону. Я решил, что он действительно хочет затормозить и извиниться, но когда его повело, стало ясно, что он потерял управление. Переднее колесо уперлось в забор, ограждавший сквер от тротуара и проезжей части, а сам парень потерял равновесие. Кое–как удержавшись на ногах, оперся одной рукой о металлические прутья, второй коснулся уха и затем посмотрел на ладонь.

Пальцы были красными.

Коснулся еще раз, размазывая кровь по шее, и опять уставился на руку.

— Это ты сделал? — спросил я у Вовки, но тот лишь усмехнулся, отвернулся и пошел вдоль дороги по направлению к тележке с мороженым.

— Ты не можешь так себя вести, — крикнул я, двинувшись следом. — Не заставляй меня пожалеть…

Вовка не среагировал, выхватил шоколадный рожок из рук у девочки в розовом платье и пошел дальше, игнорируя возмущенный визг со стороны ее подружки — такой же нарядной и маленькой.

— Эй! — крикнул продавец. — Ти што делаешь? Вэрни рэбенку!

— Я разберусь… — произнес я, дойдя до тележки под цветастым зонтиком. Положил пару мятых купюр на прилавок. — Пусть девочки берут все, на что хватит. — И уже обернувшись к маленьким принцессам, добавил: — Не обижайтесь. Денек сегодня солнечный, дяденьке просто голову напекло.

* * *

— Что мы будем делать? — спросил Юрка, оторвавшись от экрана и развернувшись в своем компьютерном кресле ко мне.

— Мы? Мы ничего делать не будем. Делать буду я.

— Бла–бла–бла… — он прощелкал степлером перед моим лицом. — Надо собрать информацию, и потом решать что делать. А по информации у нас как раз я. Если Вовка упек благоверную в дурку, то он и тебя туда запихнуть может. И на лекарства посадит, что ты потом даже вспомнить не мог, действительно ли что–то умел или у тебя правда кукушка в теплые края отлетела.

— И что ты предлагаешь?

— Сначала нужно понять, чего ты хочешь. Цель, план, потом действие, — отчеканил Юрка и откинулся на скрипучую кожаную спинку кресла.

Если б я еще знал, чего я хочу. Ситуация была странная. Я точно был уверен, что хочу вызволить Настю из психушки — она такого отношения не заслужила. Еще хотелось, чтобы Вовка ответил за то, что сделал. Он явно добился карьерного роста не благодаря своим природным талантам. Я пробудил в нем силы, которые нельзя было выпускать, поэтому и разребать теперь нужно было мне. Во всех статьях, что мы с Юркой перелопатили было написано, что Вовка начинал свой путь в компании как неприметный сотрудник, затем его заметили и он резко пошел в гору. До кучи еще и очаровал дочку владельца компании. Стал его правой рукой, а после трагической аварии, сделавшей Настю единственной наследницей, стал главой семьи. Молодая жена никак не могла справиться с горечью утраты и «уехала на отдых».

Вот только такого отдыха врагу не пожелаешь. Вовка добился, чего хотел, и избавился ото всех, кто мог ему помешать. Неясным оставалось одно — почему он не использовал свои силы, когда мы с Аленой вломились к нему в квартиру. К чему все эти игры? Почему он не вырубил меня там же? И зачем ему понадобилось выставлять меня убийцей перед Аленой?

— О чем задумался? — вырвал меня из размышлений Юрка.

— Пытаюсь понять, что ему нужно было от меня. Или, может, от Алены?

— Да, с Аленой не очень понятно. Все, что умеет она, по сути, умеет любой толковый хакер. Учитывая, какие ресурсы у этого твоего супер–злодея, он может нанять себе в штат пару–тройку мозговитых парней, вроде меня, и никакая Алена ему не понадобится! — самодовольно произнес Юрка, а потом указал на меня пальцем. — А ты — совсем другое дело. Твои трюки даже гениям вроде меня не под силу.

— Трюки? — усмехнулся я. — Трюки делают собаки, я — творю волшебство[1].

— Кстати о волшебстве. Я нашел местечко, где ты сможешь раскрыть свои способности, — Юрка пошарил по столу и вытащил яркий буклет из стопки бумаг, протянул мне.

На белом фоне яркой красной лентой вокруг черного силуэта вилась надпись «Раскрой себя. Открой свой Путь».

— Бред какой–то. Ты серьезно?

— Совершенно серьезно! Ты живешь в иллюзии, что управляешь своей жизнью, но это не так. Тело управляет твоей жизнью, поэтому тебе нужно научиться управлять своим телом. Может, тогда и разумом управлять научишься. Возможно, взаимосвязь тут обратная — от мозга к телу, но ты у нас… — Юра усмехнулся. — Дурак ты у нас. Но это лечится.

Я раскрыл буклет на развороте. Степенный мужик в кимоно стоял в стойке и источал умиротворение и силу. Дизайнеры потрудились на славу, не поспоришь, но если Юрка считал, что я могу купиться на такую чушь, он сильно ошибся.

— Ну и что за клоун в кимоно?

— Это не кимоно, — поправил меня Юрка, — это ги. Кимоно это куртка, ги — вся форма в целом.

— Да один хрен, — отмахнулся я. — Что за бред? Ты меня еще к бизнес–коучу запиши. Или на курсы «открой свою школу супергероев онлайн».

Я отбросил листовку на стол, но Юрка тут же ее подхватил.

— Ты не понимаешь, — начал он. — Все не так, как бы думаешь, я узнавал. Это то, что тебе нужно. Их программы…

Юрку прервал телефонный звонок. Iron Maiden призывали меня наполнить свои дни пустотой[2].

Звонила Алена, и я тут же взял трубку. На другом конце слышались шум и потрескивание.

— Алена? — обеспокоенно спросил я. — Что–то случилось?

— Да-а, — на выдохе прошептала она. — Приезжай ко мне, пожалуйста… Они…

Снова шум, затем странный свист и звонок прервался.

— Что случилось? — спросил Юрка, глядя на мою обеспокоенную рожу.

— Понятия не имею, но мне нужно ехать. Алена в опасности, иначе не позвонила бы.

— Она сказала что–то конкретное?

Я поднялся, набрасывая свою простреленную кожанку поверх толстовки.

— Нет, не думаю, что она могла. Говорила шепотом. И еще странно… был какой–то грохот и, вроде как, звуки машин. Может, она шла домой, а ее преследовали. Мне нужно бежать…

Юрка нахмурился и тоже поднялся с места.

— А ты куда намылился? — опешил я. — Я еду один.

— Да–да, помечтай. Не знаю, что происходит, но отсиживаться тут не собираюсь. Тем более, пока будем добираться, я попробую ее отследить.

— Ты со мной не поедешь. Это опасно.

Он только фыркнул, полностью игнорируя мои слова. Напялил кроссовки и подхватил ключи из пепельницы на трюмо.

— Ты идешь или как? — Выжидающе уставился на меня.

— Хрен с тобой, золотая рыбка. На сегодня побудешь моим напарником.

* * *

Пока мы ждали лифт, Юрка уже выяснил, что звонила Алена из дома. Теперь сигнал был потерян.

— Думаешь Вовка прислал за ней кого–то? — спросил я, нервно нажав на кнопку первого этажа больше раз, чем требовалось.

Юрка пожал плечами.

— В классической истории про супергероя Алена должна быть либо подружкой в беде, которую захватывают как наживку, либо…

— Либо?..

— Либо злодейкой, заманивающий героя в ловушку на радость врагу.

— Хочешь сказать, что она поверила Вовке и теперь заманивает, чтобы расквитаться?

— Я хакер, а не гадалка. Поэтому и поехал с тобой. Если тебя заманивают, то я буду группой поддержки. Не то чтобы это сильно повышало твои шансы, но я хотя бы уверен, что выбрал верную сторону.

Я с удивлением посмотрел на него.

— А как же вся эта история, что я «недозлодей»?

Юрка хмыкнул и самодовольно произнес:

— Ничего, я еще делаю из тебя человека. Под моим чутким руководством ты еще прокачаешься от алкаша до героя.

— Трико не надену.

— Без трико тебя, боюсь, арестуют за первым же поворотом.

С этой фразой двери лифта распахнулись, и мы вышли во двор.

— Блин, надо было такси вызвать, — проскрипел Юрка и тут же умолк, глянув на меня. — Что ты задумал? Только не говори, что то, о чем я подумал…

— О да-а, — отозвался я и направился в сторону полицейской машины.

Геройствовать? Так с ветерком и мигалками!

[1] Цитата из фильма «Ужин у Фреда».

[2] «Spend your days full of emptiness». Строчка из песни группы Iron Maiden.

Глава 23

Угонять полицейскую машину было безрассудной затеей. Не то чтобы я думал об этом в таком ключе, но Юрка обозначил это минимум три раза. Признаю, я не особенно все просчитал, когда отправил полицейских к хипстерам на углу проверять их модный ларек с элитной шаурмой и митболами, которыми я на прошлой неделе себе весь свитшот заляпал (что такое свитшот и митболы меня как раз тут и просветили). А я теперь просветил сотрудников правопорядка, что хипстеры продают мет по кодовому слову «Двойная свиная с бонусом от шефа». Вряд ли это было хоть наполовину правдой, но что сделано, то сделано. Зато встряхнуться, твитов напостят, пацанам из барбершопа на углу поплачутся. В общем, получат незабываемых впечатлений абсолютно бесплатно.

Правда обошлось мне все это удовольствие аж в 432 кредита, что в свете странного звонка от Алены казалось расточительством, ведь неизвестно, с кем и в каких количествах мне придется столкнуться на месте.

Но и плюсы были тоже — мы с Юркой гнали по проспекту с мигалками, и все машины расступались у нас на пути.

Увеличены показатели восприятия, повышена усидчивость. Вы видите больше, чем обычно. Лучше улавливаете настроение и состояние собеседников.

Я поддался азарту, ведь гнать по городу без препятствий и хвоста мне еще ни разу не доводилось. И теперь так и подмывало проорать в окно «Сегодня я закон, детка!». Реальный проблесковый маячок работал на всю катушку. Не то что моя пародия, при которой даже люди не всегда расступались на пут, не то что машины.

Так что я все сделал правильно. Никакого другого способа быстро домчаться до Алены все равно не приходило в голову.

Парковаться пришлось за три переулка до дома, чтобы в случае, если придется надрать несколько задниц, поблизости не было людей в форме.

Бежали мы быстро, Юрка не отставал, и я понял, что зря недооценивал этого компьютерного крысеныша. Он был не в худшей, а может даже и в лучшей, чем я, форме. Спрашивается, когда только успевал? Спросить об этом не получилось: лифте мы домчались до нужного этажа, а потом пришлось пропустить улыбчивую бабульку, которая выходила из лифта дольше, чем мы в нем ехали. Благо, жила она в противоположном от Алены крыле.

Как в голливудском боевике, возле нужной квартиры, Юрка сразу припал к стене и махнул двумя пальцами в направлении двери. Это выглядело и смешно и умилительно, и если б Алене не грозила опасность, я бы обязательно что–нибудь отмочил на этот счет. Но хохмить было некогда, дверь была взломана, и никаких звуков и голосов изнутри не доносилось.

Я тихонько, двумя пальцами надавив на дверь, приоткрыл ее. В комнате было темно и тихо. «Соколиный глаз» ничем не мог мне помочь, и я просто обострил чувства на максимум. Это тоже ничего не дало. Если внутри кто–то был, я разберусь с ним как умею.

Тянуть не стал. Резко распахнул дверь и вошел, позвав Алену по имени.

Ответила тишина.

Юрка проскользнул за мной и включил свет. В комнате был кавардак. Все было совсем не так, как я помнил, когда был здесь в последний раз. С кровати скинули матрас, дверцы у шкафа сломали, стол перевернули.

— Кто–то хорошо здесь порылся… — произнес Юрка позади меня, и внутри что перехватило. Мы мчались на всех парах, но все–таки опоздали.

Я стоял и смотрел на этот разгром и понимал, что все из–за меня. Уже вторая девушка пострадала, потому что я не могу разобраться ни со своим прошлым, ни с настоящим.

— Окно… — тихо произнес Юрка, и я совсем похолодел.

Одна из створок окна была распахнута, и я почему–то нарисовал в голове самый страшный сценарий. Подошел, оперся о подоконник и глянул вниз.

Выдохнул. Асфальт был пуст. Только люди цепочками муравьев двигались по тротуарам. Никакой паники, ничего необычного.

«Мы ее упустили…» — раздался в голове голос совести.

— Артем… я тут, — раздался женский голос откуда–то справа. Задыхающийся, но такой знакомый.

Я повернул голову и не поверил глазам. Алена стояла на карнизе, выступающем сантиметров на двадцать над пропастью в одиннадцать этажей этаже. Прижималась спиной к стене, боялась пошевелиться.

— Господи! Алена! Что ты там делаешь?

— Я… — едва слышно произнесла она, — пряталась.

Юрка подскочил к окну и тоже ошалело уставился на нее.

— Медленно двигайся ко мне, — сказал я, не веря, что вообще вышел из оцепенения. Кажется, я потерял способность мыслить, но ее сохранил Джарвис и сейчас перехватил контроль. — Не торопись, осторожно.

Я протянул руку, понимая, что действую по наитию. И ни Джарвис, ни кто другой не справился бы сейчас лучше. Мои усиленные способности и адреналин делали свою работу.

Не отрывая руку от стены, Алена подняла ее выше, протягивая в моем направлении. Она осторожно переставляла подрагивающие ноги. Белая шелковая сорочка трепыхалась на ней от ветра, как натянутый на шесте флаг. Я высунулся в окно насколько мог и старался не думать о высоте, но ненужные мысли, как стайка пчел возле улья, так и роились в голове, создавая ненужный информационный шум.

Сколько тут? Метров тридцать? Одиннадцатый этаж… Значит, может быть больше. Если она сорвется…

— Главное, не смотри вниз, — сказал Юрка из–за плеча, и Алена словно назло, пошатнулась.

Не то Юркины слова, не то очередной порыв ветра чуть не выбили ее из равновесия, которое все–таки удалось сохранить.

— Отдышись, — мягко сказал я, — а потом потихоньку опять иди ко мне. — Хорошо?

Она покивала, закрыла глаза, и опять начала двигаться в мою сторону. Юрка, как настоящий напарник, страховал меня, вцепившись в меня мертвой хваткой, и я опять осознал, что сильно недооценивал его.

Наконец мне удалось дотянуться рукой до Алены, и она крепко ухватилась за нее своими пальчиками. Еще несколько шагов, один неудачный порыв ветра, из–за которого ей пришлось припасть спиной к стене на какое–то время, и я уже протянул к ней вторую руку, чтобы ухватить за талию.

Она была уже так близко ко мне, а я все еще не мог поверить, что она спряталась на карнизе: почти голая на ледяном ветру, боясь вернуться в комнату до нашего прихода.

— Я тебя ни за что не выпущу, — глядя Алене в глаза, произнес я.

Она кивнула и потянулась ко мне. Я обхватить ее за талию и осторожно притянул к себе. Она села на край подоконника, обвила мою шею руками. Втащить ее внутрь и подхватить на руки не составило труда. Она была стройной, почти невесомой. Тряслась в моих руках как воробушек, и я поспешил посадить ее на кровать, на которую Юрка уже взгромоздил сброшенный матрас. Мне стоило невероятных усилий, чтобы оторваться от нее и принести что–нибудь теплое. Меня вполне устроило бы, если бы пришлось согревать ее, обнимая и растирая плечи. Прижав к себе. Но ее тонкая полупрозрачная сорочка с кружевом на груди явно не предназначалась для приема гостей, поэтому я поспешил закутать ее в плед и скрыть от Юркиных и своих глаз.

— Спасибо… — прошептала она и ухватила за руку, когда я встал, чтобы поискать в этом бардаке чайник. — Без вас я бы вряд ли смогла забраться назад.

— Без проблем, — я улыбнулся ей своей самой мягкой улыбкой, на которую вообще был способен. — Расскажешь, что случилось, пока я буду искать чайник?

— Я поищу, — вызвался Юрка, позволяя мне продолжить разговор.

Я сел к Алене поближе, и она уткнулась головой мне в плечо. Прежде чем начала говорить, прошло около минуты, а я только и мог, что поглаживать ее по спине через тот кокон, в который сам замотал ее.

— Это были Вовкины громилы. Вломились и все тут перевернули, — начала она. — Искали меня, а когда поняли, что меня нет внутри, все перевернули. Ноут забрали, — пожаловалась, наморщив нос. — А телефон выронила, когда звонила.

— Не знаешь, зачем приходили?

Она помотала головой и поежилась.

— Я поеду к Вовке. На разговор… — чтобы не вызывать лишних вопросов произнес я. — А ты сейчас согреешься и поедешь с Юркой. Тут тебе оставаться нельзя. К тому же… — я положил ей руку на лоб, и мои опасения подтвердились, — у тебя поднимается температура. Это же Питер, детка. Тут же две минуты на ветру и привет, пневмония. А ты по карнизам гуляешь голая.

— Я не голая! — возмутилась Алена, и инстинктивно завернулась в плед еще сильнее.

— Вот неголая и поедешь с Юркой. Он конечно джентльмен, но я бы не рисковал.

Теперь возмутился Юрка:

— К Вовке я с тобой!

— Ну конечно! Может, все втроем поедем? Пиццу закажем, вина купим. Чтобы в гости не с пустыми руками идти. Заодно сразу места на кладбище забронируем. Ну так, на всякий случай.

— Ладно, я понял, — оборвал меня Юрка. — Но без меня ты все равно не справишься. Ты не знаешь, где он сейчас.

— В лаборатории, кажется, — подала голос Алена. — Когда громилы звонили ему с отчетом, они упоминали лабораторию.

— Ну вот, — развел я руками, — место напарника только что перешло к Алене!

— Нет, — спокойно возразил Юрка и отвернулся к закипевшему чайнику, — когда ты увидишь, что я для тебя припас — поймешь, что лучше, чем я, у тебя напарника никогда не будет. Но придется заехать домой, все равно почти по пути.

— Там полно охраны… — Алена потупилась и натянула плед до самого носа.

— Я же только поговорить! — соврал я и улыбнулся. На этот раз своей самой фальшивой улыбкой.

Ее умоляющий взгляд все–таки взял верх.

— Пообещай, что будешь осторожен. — Ее просьба польстила мне и я опять приобнял ее.

— Обещаю, — в этот раз произнес не зная, вру или нет.

— Врешь, как дышишь, — усмехнулась она и поцеловала меня в щеку.

Я скривился, но не потому, что было неприятно, наоборот, очень даже приятно! Самой плохой моей реакцией в такой ситуации могло стать удивление, но уж точно не та гримаса, которую я выдал. Просто перед глазами у меня все плыло, а в мозгах что простреливало, словно сотни маленьких тумблеров меняли свое положение.

Открыто новое воспоминание. Открыто новое воспоминание. Открыто новое воспоминание. Открыто новое воспоминание. Открыто новое воспоминание. Открыто новое воспоминание. Открыто новое воспоминание. Открыто новое воспоминание. Открыто новое воспоминание.

…

Шторка из множества мелькающих уведомлений почти полностью перекрыла обзор, но сквозь них я все–таки увидел испуганное лицо Алены.

— Артем, что с тобой? — спросила она из своего кокона.

— Кажется, я вспомнил…

— Что вспомнил? — вклинился Юрка.

— Все…

Глава 24

Оставив Юрку с Аленой дома и удостоверившись, что Вовка все еще в лаборатории в своей неприступной крепости, я мчался к нему на всех парах. Угонять в этот раз ничего не стал, просто сунул таксисту пачку денег, которой должно было хватить на любые штрафы, и пообещал все уладить, если нас остановят.

Пока мы гнали по ночным проспектам, я пытался обдумать план действий и как–то привести в себя в чувство. На меня свалились все воспоминания разом, и мне даже не пришлось их открывать. Я просто вспомнил все, что со мной случилось. Абсолютно все. И благодаря своей карте воспоминаний, мог опять вернуться в какие–то нужные мне моменты и просмотреть их в деталях. Не то чтобы мне это было нужно (все, что меня волновало, я и так уже знал), но чтобы разжечь боевой дух, все–таки раскинул перед глазами карту и нашел день, когда в торговом центре случилась трагедия.

Событие было подсвечено красным, как одно из самых эмоционально сложных и важных происшествий.

* * *

Торговый центр. Полгода назад.

Как же я на себя злился! Меня даже потряхивало от бешенства, в которое я впал, понимая, как сильно ошибся. Я шел в торговый центр, где Вовка собирался сделать новый шаг в своей карьере и был готов вытрясти из него дух при всем народе. Конечно, это вряд ли бы мне удалось, ведь он окружил себя охраной по самые уши, но спасти его сегодня не сможет никто, потому что я все решил.

Вовке было мало стать самым влиятельным человеком по части технологий, ему захотелось приложить лапу еще и к политике — громкие лозунги, отличная пиар компания и гнилая натура в придачу. От этого всего я собирался избавить северный город, так сильно влюбивший в себя Алену, которую утром мне пришлось обмануть, чтобы сохранить в безопасности.

Мне всегда льстило, что она серьезно относилась ко мне и всему, что было мне важно, но сейчас для ее же блага мне пришлось солгать ей. Хотя это она увидела Вовку в новостях, она привлекла мое внимание к тому, что он сделал, но теперь, когда с этим всем нужно было что–то решать, я оставил ее за бортом.

Потому что виноват во всем был я, и отвечать за все придется мне.

Я его раскрыл. Я инициировал.

Алена убеждала меня, что нужно разработать план, нужно поймать Вовку в сауне, в клубе или где–нибудь еще, когда он будет меньше всего этого ожидать. Но я ждать не мог. Все внутри просто выжигало меня насквозь. Чувство вины, сожаления, обида — весть этот терпкий коктейль из ощущений и чувств, которые нужно было погасить, исправив ситуацию.

Я вошел в торговый центр, где у Вовки была запланирована речь. На меня сразу обрушились звуки, вспышки и запахи. Новогодние мелодии доносились из разных закоулков, блестящая мишура и гирлянды слепили глаза, а кофе с корицей, продававшийся из украшенной искусственным снегом стойки в центре холла, казался неестественно приторным и вызывал легкое ощущение тошноты.

Я шел, радуясь тому, что не взял с собой Алену, ведь по дороге она бы еще сто раз спросила меня, как я намерен действовать, и у меня не было для нее ответа. У меня и для себя его не было, ведь я привык действовать по наитию, и надеялся, что оно и в этот раз меня не подведет.

Я вышел в центр зала, куда сходились основные крылья торгового центра, и смешался с толпой. Важно было не попасться на глаза ни Вовке, ни его вышибалам.

Поспрашивав у людей, почему заявленная в программе речь до сих пор не произносится с трибуны, узнал, что ее сдвинули из–за розыгрыша техники — «ТехноДрайв» разыгрывал смартфоны, планшеты и прочую ерунду в качестве новогодних подарков. Очень продуманно, если хочешь расположить к себе избирателей еще до того как ввяжешься во всю эту политическую кутерьму. В Вовкином стиле.

Я еще побродил среди толпы, выискивая удобные места, где можно было бы подобраться к нему, когда он появится в поле зрения, но ничего подходящего не нашел. Зато уловил звонок от Алены, который тут же сорвался — связь тут была никудышная — и порадовался, что не придется на него отвечать. Не хотел еще больше завираться.

После изучения плана здания и пожарных выходов, у меня начал вырисовываться хоть какой–то план. Слоняясь по залу, приобрел кепку, чтобы меньше светить лицом, и приметил деверь, у которой стоял высокий мужик в хорошем костюме. Он был словно бородатый накачанный указатель, отмечающий путь к моей цели. И пока я пытался лавировать между колоннами, обвитыми сетками светящихся огоньков, из двери вышло несколько человек, среди которых я узнал своего бывшего лучшего друга. Он был серьезен и сосредоточен, и довольно быстро шел к трибуне, украшенной шариками в цвета эмблемы «ТехноДрайва».

Поняв, что сейчас мне никак не удастся его перехватить, нырнул в толпу и, сопровождаемый редкими недовольными возгласами, начал пробираться к цели, не привлекая к себе лишнего внимания со стороны охраны. Я шел на него с неотвратимостью, с которой вокзальные хот–доги вызывают пищевое отравление у простых смертных, и желанием покончить со всем как можно быстрее.

Вовка, достигнув трибуны, широко улыбнулся, словно переключился из одного режима в другой. На поднявшийся одобрительный гул, он ответил залу аплодисментами и, продолжая скалиться во все тридцать два, приторно поздоровался, одарив зал одним из располагающих к себе жестов. Я не вслушивался в то, что он говорил, в моей голове, как птицы в курятнике, который проник голодный соседский пес, бились мысли, связанные с будущим нападением. Мне нужно было выбить его из толпы и отвести от охранников, но я совершенно не представлял, как это сделать.

Когда раздался первый хлопок, даже не понял, что что–то не так. Никто не понял. Только Вовка как по щелчку перестал улыбаться. Два последующих хлопка раздались почти сразу, но и тогда еще никто ничего не предпринял. По залу лишь разлетелся настороженный шепоток.

С четвертым хлопком раздался женский крик, и по толпе прокатились первые волны паники. Я отвернулся лишь на мгновение, чтобы, как и все находящиеся в зале, посмотреть, что случилось, и чуть не потерял Вовку из виду. Бугаи уже взяли его в кольцо и поволокли к двери, из которой совсем недавно сами же появились. Замыкающий лысый здоровяк на ходу распахнул дипломат и выдал Вовке, а затем и всем остальным, по респиратору.

Я начал прорываться сквозь беснующуюся толпу, теряя цель из виду, и надеялся, что уходить они будут так же, как пришли. И не ошибся.

Внимание! Химическая угроза! Вы подвержены воздействию вредных веществ.

Включен защитный фильтр. Невосприимчивость продлиться 15 секунд.

15…

14…

13…

Когда замыкающий начал прикрывать за собой дверь, я налетел на нее всем своим весом, и, кажется, повредил ему руку.

4…

3…

Он глухо крякнул от неожиданности, и я, воспользовавшись заминкой, содрал с него респиратор и надел на себя. На попытку вытащить пистолет я ответил ударом ноги: сначала пнул в колено, затем, когда он подался вперед от боли, применил излюбленный прием.

Применена способность «Каменная башка».

Включен боевой режим. Увеличены показатели силы, выносливости, ловкости. Уменьшены показатели чувствительности.

Я нередко применял этот удар на тренировках, и он уже практически перестал давать осечки — отправил мужика в нокаут с первой попытки. Остальные если и заметили какую–то возню позади себя, никак не отреагировали. Замыкающий на то и замыкающий, чтобы прикрывать тылы. Но к моему счастью, у него не получилось прикрыть даже свой.

Подхватив пистолет, которым здоровяк так и не успел воспользоваться, я побежал по узкому светлому коридору, в надежде нагнать Вовку. Понятия не имел, что произошло в зале, но понимал, если после такого упущу, мне будет гораздо сложнее к нему подобраться.

Когда я выбежал к развилке, их уже не было видно. Оставалось только довериться чутью: выходить на vip–паркинг или мчаться по лестнице. У этого урода был вертолет, но вряд ли они предвидели такой исход мероприятия, чтобы усадить его на крышу. Да и не факт, что торговый центр был пригоден к таким маневрам.

Я ломанулся в дверь на парковку и не прогадал: Вовка и Ко уже подбегали к машине.

Применена способность «Порыв ветра».

Один из свиты уже заметил меня и обернулся, потянулся к пушке. Но я был быстрее — в одно мгновение, просканировав его тело, прицелился в наименее опасную для восстановления область в районе правой руки. Так же вывел из строя второго, который уже тоже тянулся к пушке.

Заметив, что на них уже нет респираторов, сорвал свой.

Вовка кинулся на заднее сидение автомобиля и закрыл, дверь. Одновременно с этим, распахнулась дверца водителя, и тот бросился наутек, а третий бугай, заняв удобное положение за колонной, уже начал прицеливаться:

— Брось! — скомандовал я.

— 155 кредитов.

Пушку он не выронил, но рука в последнее мгновение дернулась, и пуля задела лишь рукав моей куртки. Из наполнителя вылетело несколько перьев. Усмехнувшись удачному стечению обстоятельств, я ощутил себя ангелом возмездия, который пришел карать за излишне проявленную когда–то доброту.

— Брось пушку! — повторил я приказ и прицелился мужику в плечо.

– 185 кредитов.

Прожорливый увалень. Пушка в его руках опять дрогнула, но он и не думал ее выбрасывать.

Опустив немного стекло, Вовка проорал ему:

— Уезжаем! Ты за водителя!

Как будто избавившись от чар, держащих его в оцепенении, бугай мотнул головой, и покинув укрытие начал оббегать машину.

Выбора не было, нужно было стрелять, пока они не ушли. Заметив не самую опасную для жизни область, в которую мог попасть — пальнул. Мужик дернулся, его повело на капот, который стал его единственной опорой.

— Брось пушку, — теперь уже спокойно сказал я.

— 70 кредитов.

Вроде ничего опасного я не задел, но сговорчивости в нем добавилось. Пушку он отбросил, зажал рану и поднял втору руку вверх.

— Вали отсюда, мы просто поговорил, — соврал я, и мужик кивнул.

– 30 кредитов.

Когда мы остались вдвоем на парковке, Вовка, запершийся в машине как крыса, уже перебрался на переднее сидение, шарил по машине, выискивая запасной ключ. Я подошел к дверце и наклонился. Выглядел он комично, и я кожей чувствовал, как это его деморализует.

Чем ниже падает воля, тем мне же легче.

Я накланился и ритмично постучал дулом в стекло.

Тук–тук–тук. Тук–тук.

Он не среагировал, и я выстрелил в окно, в надежде, что автомобиль не окажется бронированным. Мне повезло, осколки разлетелись по салону, и Вовка, зажав уши, в ужасе уставился на меня. Я распахнул дверцу и, схватил его за ворот, с силой выдернул из машины и прижал к тачке, в которой он безрезультатно искал спасения.

— Пришел убить меня? — выплюнул он слова мне в лицо. — Думаешь, я так легко сдамся?

Я молчал, смотрел ему в глаза, а он дергался, пытаясь вывернуться, взгляд блуждал то по мне, то по пространству парковки в поисках подмоги. Но кругом не было ни души. Тут стояло не так много машин, и если кто–то и следил по мониторам за тем, что происходит на территории торгового центра, то с учетом происходящего внутри, им было совсем не до нас.

— Оставь меня, — прохрипел Вовка, — оставь, и я скажу, как спасти ее…

— Кого? — не понял я, сильнее сжимая пальцы на его шее.

— Але–ену…

Я рассмеялся.

— Она тут, — продолжил он, — и скоро умрет…

— Что ты несешь? — прорычал я, ближе наклоняясь к нему. — Она дома, думает, что я поехал на встречу по работе.

— Она тут… — хрипло рассмеялся он. — Я позвал ее.

Вовка предпринял попытку скинуть мою руку со своей шеи, но я, хоть и ушел мыслями далеко, пальцев не разжал. Я вспомнил про неотвеченный вызов по телефону, и меня прошиб холодный пот.

— Где она?

— Внутри… — ответил он и, несмотря на то, что лицо его стало багровым, расплылся в улыбке. — Я переиграл тебя…

Я замахнулся и еле сдержал удар. Даже не потому, что не хватало духу его ударить, а потому что нашлось дело поважнее. Я вытащил телефон из кармана, набрал Алену. Она не отвечала.

— Она внутри. А у тебя не так много времени, — оскалился Вовка. — Или я, или она. Ты не сможешь получить все. Что выберешь?

Мысли метались по сознанию, пытаясь выстроить логическую цепочку. Если она тут, то времени у меня крайне мало. Но если он дурачит меня…

— Моя охранная служба, — начал он, видя мое замешательство, — выследила вас еще две недели назад. Вы спалились на камерах у отеля. Я знал, что ты станешь проблемой. И подстраховался.

— Ты блефуешь, — не желая верить в услышанное, произнес я.

— Тебе решать… — он инстинктивно попытался пожать плечами, — ее жизнь в твоих руках.

— В каком зале? — прорычал я, впиваясь коротко подстриженными ногтями ему в кожу.

— Обещай, что отпустишь?

— В каком. Она. Зале… — С каждым словом все сильнее впечатывал Вовку в новенький красивый автомобиль.

— Отпусти! Я скажу.

Я отдернул руку, и Вовка, схватившись за шею, начал ее растирать.

— Возле магазина с игрушками. На лавочке. По крайней мере, была, когда мы уходили.

— Спасибо, — выдавил я и улыбнулся. Специально, чтобы он понял, но ничего не успел сделать.

Дернувшись в сторону салона, он ударился ногой о порог, и я толкнул его вперед. Не хотелось превращать все в догонялки, поэтому я загнал его дальше в салон и опять перехватил шею.

— Ты же обещал?! — шипел он, хватая ртом воздух.

— Я и отпущу, — спокойно ответил я. — Только сделаю то, зачем пришел.

Я лез в его профиль. Где–то там, внутри, была информация об инициации, в которой стоит мое имя. И благодаря этому я получал уровень прав родительского класса, а значит, мог все отмотать назад.

— Что ты делаешь? Что ты делаешь? — взвился он. — Не с–сме–е-ей!

Он отбивался, как мог, но это никогда ему не давалось. После обретения сил, я оказался единственным, на кого его особые навыки не действовали. Они и на остальных действовали странно, если что–то и получалось, то он как будто при этом немного «ломал» людей: они то начинали заикаться, то получали «урон», в виде кровотечения из носа или судорог, теряли сознание или даже временно лишались рассудка. И чем сильнее было влияние, тем больший урон наносился. И каждый раз прокачиваясь, Вовка уверял меня, что научится делать все аккуратно, но судя по телам, которые выложили ему лестницу к вершине карьеры, этот вопрос на самом деле совершенно его не волновал.

Наконец, я нашел нужную информацию в профиле.

Инициация: проведена согласовано.

Отмена инициации: возможна. Метод: «родительский контроль».

«Добрался!» — возликовал я и положил вторую свободную руку Вовке на лоб. Перед моими глазами тут же побежали уведомления.

Внимание! Код 12–09

Инициатор опознан. Родительский класс определен.

Внимание! Код 67–54

Вы уверены, что хотите отменить инициализацию?

«Да»/«Нет».

О, да! Бык тебя дери! Еще как, да!

Вовка хрипел и извивался, но процессу уже пошел. Я видел, как бежали проценты, исправляя мою ошибку, и сожалел лишь о том, что нельзя отменить последствия этой инициации таким же образом.

Когда все было кончено, Вовка произнес:

— Я хотел… чтобы вы оба умерли… — Он почти задыхался, то ли от шока, то ли от того, что я слишком сильно передавил ему горло, пока держал. Он стянул с себя галстук, и продолжил: — Хотел, чтобы сдохли сегодня вместе с этой толпой! И я больше никогда бы вас не видел.

— И не увидишь… — отозвался и вылез из машины, захлопывая за собой дверь. — А если все–таки да, то это будет последний день твоей жизни.

Глава 25

Бойся!

Прячься…

Затаись.

Тебе уже все равно ничто не поможет.

Эти мысли занимали меня, когда я, покинув такси, шел по пустой парковке лабораторного корпуса Вовкиной футуристической компании, а ночь, окутавшая город, шептала, что станет мне надежным союзников.

Когда я в прошлый раз шел положить конец этой истории в торговый центр, я был слаб. Был уязвим и немного растерян. Все–таки, я считал Вовку своим лучшим другом. Но теперь — все осталось в прошлом. Мои руки пылали. Не в прямом смысле, как тогда на лавочке, когда я плеснул на ладонь коньяк и стал похож не человека–факела, но ощущения были сходными. Не зря говорят «у меня чешутся руки», когда хотя надрать кому–нибудь задницу.

Я кипел от ярости, которую не смог бы вместить даже целый мир. И я сбирался излить ее в полной мере. Офисные всезнайки в костюмах предупредили меня, что нельзя ступать на темную сторону, но каким–то образом, проворонили Вовку у себя под носом. Неужели он не вызывал этих, так называемых, колебаний? Неужели их радары не заметили человека, захватившего в свои руки власть, которую ему ни в коем случае нельзя доверять? Что–то в этой истории не клеилось: либо мне проехались по ушам, либо я чего–то не понимал.

В любом случае, я представлял свою задачу просто — если есть проблема, ее нужно устранить.

В прошлый раз я отнял у Вовки все способности, отобрал возможность влиять на людей, но он отнял у меня нечто большее…

В этот раз будет иначе. Я иду не один. Пускай физически рядом никого не будет, но со мной Юрка — а мы с ним братаны: как Бэтмен и Робин, Кэп и Баки, Ракета и Грут. В общем, все эти крутые ребята, которые могут и полгорода разрушить, и мир спасти. И пока не уверен, в каком именно соотношении действуем мы с Юркой.

Войдя в зону видимости камер, я нарядился в «Цифрошум» и примерил охранника, вышедшего покурить. Он был довольно молод, немногим старше меня, и мне совсем не хотелось его калечить.

— Добрый вечер, — улыбаясь, прошептал я, хотя он, конечно же, не мог меня слышать. Но и говорилась фраза не для него, просто это задавало мне правильный настрой.

Включен боевой режим.

— Эй! — окликнул я. — Вы мне не подскажите…

Охранник быстро потушил сигарету, выставил руку вперед, в запертительном жесте, и начал лопотать что–то о частной территории, о том, что мне тут не место и бла–бла–бла.

Я начал отводить назад зажатый в руке дипломат, выданный Юркой, когда мы отвозили Алену к себе. Размах получался приличный, но мужик пока еще не понял, что его ждет. Легким торопливым шагом он направлялся ко мне в полной уверенности, что сейчас развернет меня на сто восемьдесят и начнет заново то, на чем я его прервал.

— Простите, — улыбаясь, произнес я, — я заблудился… Мне нужно здание…

— Нет–нет! Вам нельзя здесь находиться, — перебил он меня.

— А я взял и пришел! — произнес я и одним четким ударом перебил ему челюсть. Не знаю, словил ли он звездочки в глазах, а по мне точно побежали мурашки.

Нет, мне не нравилось калечить людей. Мне не нравилось, что за поступки Вовки расплачивается кто–то еще, но он стоял у меня на пути, а у меня не было времени на разговоры.

Пока охранник хватался за челюсть и что–то мычал, я доставал кабельный хомут из кармана, чтобы связать ему руки.

— Прости мужик, ничего личного, но ты работаешь не на того человека. Руки сюда давай, — я мотнул головой, на что он ответил ненавидящим взглядом, но явно понял, чего я от него хочу.

— 45 кредитов.

Кредиты хотелось приберечь для Вовки, но выбора не было, сейчас другого способа подчинить его мне я не видел. Тут на улице даже с цифрошумовой защитой я был мишенью, которую видно из окон.

На запястьях, которые охранник под воздействием моей воли с неохотой все–таки протянул, я затянул пластиковую стяжку и выдернул пропуск из нагрудного кармана пиджака, толкнул мужика в сторону двери. Кроме карточки, где был указан уровень доступа, требовалась еще и идентификация по сетчатке глаза.

Когда дверь захлопнулась позади нас, я приказал охраннику не двигаться, а сам раскрыл дипломат. Юрка подготовил меня так, словно я шел брать Пентагон. В каком–то смысле, я почти этим и занимался, но уровень подготовленности все равно впечатлял. Я привык рассчитывать на то, что у меня подвешена метла, и кулаки повидали немало рож достаточно близко, чтобы я уверенно чувствовал себя в рукопашной один на один. И даже одни на два, а то и на три. Но теперь я чувствовал себя уверенно даже против нашествия инопланетян.

— Значит так, — наставительным тоном произнес я, — мы поступим следующим образом. Ты получаешь много денег, — я вытащил из дипломата увесистую пачку купюр, — а я иду на разговор с твоим дерьмовым боссом, который виноват в таких делах, которые тебе даже в страшном сне не приснятся. Идет?

Взгляд охранника стал настороженным, но заинтересованным.

— Ну и компенсация тебе за ущерб, считай, на больничный выйдешь. Где–то на полгодика. В отпуск слетаешь, жене шубу купишь. В общем, договорились?

Он кивнул, и я, разделив пачку, распихал деньги ему по карманам.

— Все, — больше никаких близких контактов. И считай, что ты меня не видел. А если и видел, то не меня. Поняли друг друга?

— Он кивнул.

Я не верил, что в случае чего, он меня не сдаст, но сейчас он был спокоен и не вызывал проблем, а это было самым важным.

Вытащив из дипломата что–то похожее на смартфон, только с кучей каких–то припаянных деталей, я запустил единственное установленное приложение. Поднял руку и покрутил им по сторонам. Теоретически, эта штука должна была показывать мне людей за стенами. Юрка предупреждал, что ловит она только на близком расстоянии, и я не смогу просветить этой штукой все здание, но ближайшие комнаты она мне просканирует. Не знаю, ловила ли фиговина тепло тел или звуки, но я был уверен, что она не подведет.

— Веди в каморку охраны, — приказа я, и мужик поплелся по коридору. — Сколько людей в здании?

Он проигнорировал мой вопрос, и я повторил:

— Отвечай, если не хочешь, чтобы я сломал тебе что–то еще, и до меня дошло, что вряд ли с перебитой челюстью из него получится хороший собеседник.

На стянутых хомутом руках мужик показал пять пальцев на одной руке и один на второй, а затем помотал ладонью, давая понять, что это приблизительна информация. Если он не врал, то никого кроме Вовки и его телохранителей в здании больше не должно находиться. И это шикарно, потому что ни лишние глаза, ни лишние жертвы мне тут не нужны.

Войдя в комнату поста охраны, я заставил мужика сеть, и привязал его к стулу. В моем арсенале имелись штуки на разные случаи жизни. Юрка предусмотрел все, что мог, с учетом объемов дипломата, естественно.

Вытащив второй гаджет, я почувствовал себя новым Джеймсом Бондом. На вид это был небольшой внешний диск. Его требовалось подключить к компьютеру и запустить процесс, который я про себя окрестил захватом вражеской территории.

Проверив по камерам коридоры, заметил несколько человек, возле двери к комнате, где, скорее всего, находился Вовка. К камерам, находящимся там у меня не было доступа, поэтому территория не просматривалась. Я провел карточкой по панели между экранам, но ничего нового не увидел.

— Фейоная… — пробормотал охранник и скривился от боли.

«Зеленая», — понял я и уставился на кусок пластика в руке.

Белая карточка, зеленая полоска, на ней имя, фотка охранника и большая латинская буква «Д» справа. Получалось, у «зеленых» просто не было доступа к камерам некоторых отсеков здания, а значит, и пройти внутрь по этому пропуску не получится. Благо, скоро у меня будет доступ любому помещению в этом здании.

— Как мне туда попасть, минуя охрану? — Постучал пальцем по стеклу монитора, на котором была заветная дверь.

Не повторяя прежней ошибки — не произнося ни слова — охранник мотнул головой. Я стал переводить пальцем с камеры на камеру, а он мычал, когда я попадал в нужную. Наверное, будь я собранней или мозговитей, как Юрка, то сложил бы весь путь у себя в голове, но мне нужна была карта, и четкие указания, чтобы не заблудиться. Выведя на экран план здания, тем же методом мы отметили нужный мне путь. Через секунду принтер уже выдал мне распечатку маршрута.

— Еще раз прошу прощения, но теперь мне придется обезопасить себя еще раз, — произнес я, вынимая из дипломата шприц. — Тут всего лишь снотворное.

Мужик начал дергаться на стуле, предвидя худшее, и мне почему–то стало не по себе, от того, что я отправлю его к Морфею в паникующем состоянии, в ожидании смерти.

— Я это снотворное, и ты мне веришь.

– 35 кредитов.

Взгляд стал спокойным, а потом веки закрылись. Морфей принял охранника в свои крепкие объятия.

* * *

Думаешь, я так легко сдамся? — спросил меня Вовка, разворачиваясь в компьютерном кресле в мою сторону, и дежавю прошибло меня с удвоенной силой. То же самое он спросил на парковке в торговом центре, и точно так же как Юрка, выглядел у компьютера бесконечно уверенным в себе.

— Думаешь, я не увидел червя, которого ты запустил в мою систему? — продолжил он. — На меня работают лучшие программисты, которых можно найти в Питере. Самые. Лучшие. Питер, как ты знаешь, полон талантами. Не только музыкантами, художниками и поэтами, но и гиками всех мастей. И самых–самых я сманил к себе.

— Ну, так имей в виду, — без доли напряжения в голосе произнес я, — скоро они все останутся без работы.

Вовка усмехнулся.

— Да неужели? И что ты сделаешь? Ты в курсе, что за этой дверью стоят люди вооруженные до зубов? А тут, — он махнул в сторону захлопнувшейся за моей спиной двери, — стоит Борис, которого ты не заметил.

Позор мне! Я ведь действительно его не заметил. Он стоял как тень. Огромная, мускулистая тень, у которой, как мне показалось, нет вообще никаких эмоций. Ни один мускул не дрогнул, ни одна мышца не напряглась. Мне подумалось, что он даже не дышит. Что это робот, которого собрали в лаборатории и запрограммировали на убийство.

Я отошел, занимая наиболее выгодную позицию, и все так же держа Вовку на мушке.

— Но Борис не помешает мне выстрелить тебе в голову, если только у него нет суперскорости или других сверхчеловеческих навыков.

Вовка усмехнулся и посмотрел на меня поверх очков.

— Не думаю, что ты пришел убить меня, понимая, что после такого живым отсюда не выберешься. Да и к тому же, ты не убьешь меня. Я знаю тебя лучше, чем ты сам, ведь моя память сбоев не давала.

Признаваться, что все воспоминания вернулись, я не стал. Пусть думает, что я до сих пор ощущаю себя слепым котенком.

Применена способность «Чистый поток».

— Тогда расскажи мне все, — я опустил пушку, и присел на край стола, за неимением лучшей опоры.

Комната была довольно просторной и чем–то напоминала убежище «костюмов»: большой монитор в половину стены; несколько столов с компьютерами и другой техникой, назначения которой я не понимал; небольшой угловой диван с передвижной доской, исписанной непонятными мне формулами; кулер с водой. В общем, никакой лишней мебели, абсолютный рабочий минимализм.

— Например, начни с того, что тебе нужно от Алены, раз ты приказал ее похитить?

Вовка отмахнулся от меня как от мухи.

— Дело никогда не было в ней! Ну, может отчасти, — замешкался он, и мне показалось, что к его лицу слегка прилила краска. Он же сменил тон на холодный. — Никогда не понимал, что она нашла в тебе. Но лучше поговорим о тебе. О том, что бы сделал для меня. И как этим распорядился. Ты же помнишь, что инициировал меня?

Я кивнул, отпираться не имело смысла. Я хотел услышать правду, а Вовка так раздухарился, что вполне мог сболтнуть лишнего.

— И наверняка уже помнишь, что ты лишил меня этого. — В голосе начала проскальзывать злость. — Я всегда был для тебя ботаником, который делает черную работу. А ты — снимал сливки со всего, до чего мог дотянуться. И почему–то именно тебе выпал шанс стать Суперменом? Не мне… Тебе! И девка досталась тебе. Почему?

Он замолчал на несколько долгих секунд, а потом вновь оживился.

— Знаешь, я никак не мог понять, почему тебе не давало покоя то, что я тоже обрел хоть какую–то силу. У тебя было все, зачем ты вернулся за мной? Зачем решил лишить меня того, чего я добился?

На слове «добился» я еле сдержался, чтобы не рассмеяться. Добился — это когда прошел сквозь огонь и воду и получил желаемое, а не когда погрузил в этот ад других и прошелся по их головам. Благо, Вовка не заметил моей реакции, потому что был слишком увлечен собой. Если бы я не был заинтересован в его рассказе, обязательно бы спросил, как долго он репетировал эту речь.

— У моих способностей были некоторые «побочные эффекты», но тебя это никак не касалось.

Я даже не знал, что ему на это ответить. У меня никогда не возникало вопроса, почему я вмешался. У меня был свой вопрос, который я не стал озвучивать — «а как я мог не вмешаться?»

— Если говорить начистоту, — продолжил Вовка, — то единственное, чего я хотел, это чтобы ты вернул все назад. Ты ничего не помнил, и я приставил к тебе слежку. Хотел расположить к себе. Чтобы мы вновь стали друзьями, и ты опять дал мне шанс стать особенным. Не таким, как эта серая масса вокруг! Но все пошло не по плану…

— Поэтому ты пытался выкрасть Алену? Чтобы заставить меня вернуть тебе силы?

Он всплеснул руками, как будто я сморозил какую–то чушь, и сухо рассмеялся.

— Думаешь, я бы стал играть так грязно? Нет, я, конечно, бы стал! — возразил он себе. — Но это был запасной план. Я бы даже сказал, самый крайний, — нервно произнес он и бросил взгляд на Бориса. Тот кивнул, и Вовка просиял. — Отлично! Мы кое–кого ждали, и теперь сможем поговорить конструктивно.

Я все меньше понимал, что тут происходит. Теперь чувство, что меня заманили стало слишком назойливым, и я даже начал немного нервничать. Пока, мне казалось, козыри у меня, но Вовка тоже что–то припас, чего я пока просчитать не смог.

— Поднимаются, — отчитался Борис, и отпер дверь. Не ту, из которой пришел я, а ту, за которой стояла охрана (что понятно, ведь тем, кого мы ждали не нужно было пробираться в обход через комнаты, используемые непосредственно для лабораторных целей, как это сделал я, чтобы сохранить хоть какой–то эффект внезапности).

Когда послышались шаги, мы втроем уставились на дверной проем, через который виднелся край куртки одного из громил: Вовка в предвкушении, я в ожидании, а Борис с бесконечно отсутствующим видом, словно его мозг только что отсоединился от сети Wi–Fi и потерял связь с миром.

Я все еще гадал, какой неприятный сюрприз ожидает меня с той стороны. Сюрприз оказался куда симпатичней и одновременно куда неприятней, чем я рассчитывал.

— Здравствуй, милый, — ласково произнесла Лариса, и мило мне улыбнулась. — Соскучился?

Ее палец лежал на скобе пистолета, приставленного к Алениному виску.

Взгляд прожигал. Было понятно, если я дернусь — она выстрелит.

Глава 26

— Можешь забрать у него пистолет, — обратился Вовка к Борису. — Он ему ни к чему.

Глава службы безопасности — так было выгравировано на его значке — выхватил из моих рук пушку и одним только взглядом смешал меня с дерьмом. Не знаю, почему, но охранники нередко одаривали меня таким взглядом. Не то вид у меня был слишком раздолбайский, не то нутром чуяли, что есть во мне какой–то подвох, не то их на курсах учат такому специфическому взгляду. Это останется для меня загадкой на все времена.

— Ну что ж, — произнес Вовка, довольный тем, как развиваются события. Он задержал на мне взгляд, а потом перевел его на девушек. — Вот и дама, которую постоянно приходится ждать.

Алена! Что же ты не захотела ехать в компании моих ребят? Лариса тебе больше понравилась? — и не дожидаясь ответа, тут же продолжил: — Знаешь, а в прошлый раз мне тоже пришлось тебя ждать. Помнишь? В торговом центре? Я даже розыгрыш техники устроил только для того, чтобы дождаться, пока ты туда явишься. Рассчитывал, что доберешься быстрее, но ты все время оттягиваешь неизбежное. Это никогда не нравилось мне в тебе, — он разочарованно пробежался по ней взглядом, и я даже без помощи «кристального потока» сообразил, что он искажает правду.

Алена очень ему нравилась. Такая как есть. Ему не нравилось то, что она выбрала не его.

Она посмотрела на меня, и я понял, что девушке требуются объяснения. Она не помнила ничего из того, что открылось мне. Она понятия не имела, что тогда случилось, и что именно связывало нас задолго до того, как она меня выследила.

— Ты не помнишь… — на Вовкином лице растянулась улыбка, и он теперь глядел на нее свысока, наслаждаясь моментом. — А ты? — обратился ко мне. — Ты–то помнишь? Помнишь, как напал на меня в машине? Как стрелял в моих людей? Как бросил умирать всех тех людей в торговом центре? И как убил ее ребенка, ты же помнишь? — и тут же ответил сам: — Конечно, ты помнишь! Я по лицу вижу. И ты знаешь, что я не вру.

Я был готов к таким выпадам, а вот Алена — нет. Она занервничала, поежилась в объятьях Ларисы, а та лишь сильнее прижала ее к себе и плотнее уперла пистолет в висок.

Удовлетворенный зрелищем Вовка продолжил:

— Из–за тебя все это случилось! И тогда, и сейчас.

— Чего ты хочешь? — прервал я его в надежде, что он прекратит болтать.

— О, нет, — помотал головой он. — Нет, нет, нет. Я тут решаю. Я задаю вопросы, и я говорю то, что вам необходимо услышать. Ты тут никто. Ты не мой гость, ты даже не мой заложник. Заложник она, — Вовка указал на Алену дорогой ручкой, которую вертел в руках.

— И это возвращает нас к вопросу — что тебе нужно? — опять перебил его я.

Игнорируя меня, он обратился к Ларисе самым мягким, и одновременно хитрым тоном, на который был способен:

— Хочешь рассказать ему? Давай, расскажи. Я знаю, как он тебя бесит. Как был тебе противен. Но ты молодец, ты отлично справилась!

Лариса поморщилась, не то от того, что я действительно был ей противен, не то от комплимента, которым одарил ее Вовка.

— Что делать с девкой? — спросила она, переводя тему.

— Отведи в лабораторию, запри в клетке. Она нам пока не нужна.

Лариса послушалась, и, выпустив Алену из захвата, толкнула ее в спину рукой и уперла между лопаток дуло пистолета.

— Так что тебе нужно? — спросил я, начиная догадываться, почему все сложилось так, как сложилось?

— Я думаю, ты знаешь, — отозвался Вовка. — Мне нужен мой дар. Верни то, что отобрал.

— Ну, знаешь… — усмехнулся я. — Бог дал. Бог взял. Всякое бывает.

— А ты все такой же, — вголосе начали проскальзывать ледяные нотки. — Думаешь, что ты лучше всех.

— А я и есть — лучше. Я не убивал людей в торговом центре, чтобы заработать репутацию мученика и напичкать весь город своими камер под предлогом усиления безопасности. Я то понимаю, что ты все делаешь в угоду себе. Знаю, чем вы тут занижаетесь, какие делишки проворачиваете. Я провел расследование, и прекрасно помню твой любимый девиз — «кто владеет информацией, владеет миром».

— Браво! Молодец, Артем. Только тебе это ничем не помо…

— Ты жалок, — я специально оборвал его на полуслове, его всегда это бесило. — То, как ты пытаешься прыгнуть выше головы, выглядит смехотворно.

— Заткнись! — рявкнул он, и я понял, что иду по верному пути. Это было так же просто, как дергать кота за усы.

Применена способность «Ментальный удар».

— И цыпочки тебя никогда не жаловали, потому что ты лузер.

— Ещ–ще с-слово, — процедил он, — и я разберу твою ненаглядную Алену на запчасти. Ты хотел знать, зачем это все? Так слушай! У тебя два варианта: ты возвращаешь мне способности, или Борис вышибает тебе мозги, а Алена отправляется в исследовательский отдел на опыты. Она тоже инициирована. Только уровнем пониже тебя, и не сможет раскрыть мой потенциал. Но со временем мои ребята наверняка разберутся, что такого есть в ее мозгах, чего нет в моих.

— Я понял, — сочувственно произнес я, пытаясь тянуть время, — без способностей тебе ни одну бабу на свиданку не заманить, даже своими деньжищами. Даже жене, которой ты промыл мозги, ты был на фиг не нужен. Любопытно, в первую брачную ночь ты ее тоже при помощи своих трюков заставил с тобой в постель лечь? Или просто накачал транквилизаторами?

Его рот искривился и превратился в одну тонкую линию, прорезающую лицо, а я продолжил напирать:

— Что? Разве я не прав?

Левый глаз у Вовки начал подергиваться, что было главным признаком его сдающих нервов. Я пошел в наступление.

Применена способность «Затуманивание взгляда».

Ошибка: невозможно применить к выбранной цели.

Не подействовало. Зайдем с другой стороны.

— Отошли Бориса, давай поговорим, — сказал я в надежде, что задавлю его волей, даже если это будет стоить мне до фига кредитов.

Недостаточный уровень близости.

Я мысленно выругался, а Вовка как будто тоже это увидел — посмотрел на меня с прищуром и произнес:

— Я знаю, что ты пытаешься делать. Помню, все твои фишки. Знаю, как ты работаешь, и больше на это не поведусь.

— Брось. Давай поговорим. Один на один, — еще раз рискнул я, и опять вместо логов о списанных кредитах увидел ту же дурацкую надпись.

Недостаточный уровень близости.

Вовка сцепил руки на груди и, пронзив меня ледяным взглядом, произнес:

— Мы поговорим. Но только на моих условиях.

— Хорошо! — согласился я, понимая, что нужно менять тактику. Сел в ближайшее кресло, откинулся на спинку и крутанулся в нем так, чтобы мне было хорошо видно и Вовку, и Бориса, и дверь, за которой скрылись Алена с Ларисой.

Уж чего не ожидал, так это того, что девушки встретятся при таких обстоятельствах. А я ведь, дурак, еще тогда в кафе переживал, что меня официантка сдаст, а Лариса устроит скандал из ревности. Как же я был глуп. И слеп.

Вовка, словно считав мои мысли выпалил:

— Ты может и сильнее, чем я, но всегда был тупее. Тебе не подчинить меня, — и самодовольно улыбнувшись, добавил. — Ты слаб и жалок. И знаешь что? Ты не такой расчудесный, каким себя считаешь. Девки, с которыми ты уходил из баров вусмерть пьяный, были от меня! Я подсылал их! Три из четырех были подобраны и посланы мной. Правда, ты отфутболивал их быстрее, чем простыни успевали остыть. А потом вызвалась Лариса — очень уж хотела получить повышение. Я знал, что блондинки не в твоем вкусе, но решил рискнуть. И по какой–то причине это сработало! Ты не только не стер ей память, ты даже решил завести с ней отношения! Она что, так хороша, да?

Я пожал плечами, специально, чтобы ее позлить, если она наблюдает за нами из лаборатории, и самым равнодушным тоном произнес:

— Да так… Просто стечение обстоятельств.

— А я надеялся, что вы сблизитесь, что Лариса тебя разговорит, и ты расскажешь ей о своих способностях. Алене, же ты сразу открылся. Потом Лариса познакомила бы нас. Ты увидел бы меня с лучшей стороны, инициировал. Ради благого дела, разумеется. Но откуда–то вылезла Алена! — Вовка сжал корпус поблескивающей металлической ручки, которую вертел в руках, так сильно, что побелели костяшки пальцев. — А я ведь был уверен, что она мертва! Тебе отлично удалось это обставить. Наверное, подкинул ее телефон одной из жертв, сбив нас с толку. Другими способами трупы опознать было сложно, к тому же на вас с Аленой ни в одной базе не было данных. Ни пальчиков, ни документов, ни слепков зубов.

— Завидно, да? — с усмешкой спросил я, но Вовка проигнорировал вопрос, увлеченный своей версией произошедшего.

— Все могло получиться! Даже без подставных девок. Но ты приперся в офис! И что особенно смешно, увидел Ларису. Там, на парковке… — на этих словах Вовка рассмеялся. — До сих пор не верю, что она смогла отмазаться. — Он помотал головой. — Неужели ты ничего не понял?

В этой фразе умещалось все: и его самодовольство, и его пренебрежение ко мне.

— Значит, она все–таки хороша… — констатировал он с какой–то мечтательной улыбкой. — Мне даже жаль, что пришлось инсценировать нападение на нее, чтобы хоть как–то тебя подхлестнуть. Я не мог понять, почему ты молчишь, почему не пытаешься впечатлить ее. Супермена полюбить проще, чем фрилансера. И с Аленой ты красовался, как мог.

— Потому что Алену я любил, — коротко ответил я. — А Лариса была игрушкой на одну ночь.

Как и ожидалось, она все это время подслушивала. После моих слов не прошло и десяти секунд, как дверь распахнулась, и Лариса с наставленной на меня пушкой вошла в комнату.

— Игрушкой? Я? — голос был гневным, но лицо она пыталась держать — ни морщинки, ни нахмуренных бровей, только разгневанный пронзающий взгляд. — Ты был моей игрушкой! Ты был моим заданием!

На первом «ты» она побагровела, но, несмотря на это, стала выглядеть намного привлекательней, чем за все время нашего знакомства. Не знаю, что изменилось: то, что она переиграла меня, или то, что теперь я увидел ее настоящей.

Она сделала несколько шагов навстречу, не отводя от меня прицела. Аккуратно поправила за ухо выбившиеся из пучка на макушке пшеничные волосы и посмотрела так зло и так живо, что я не сдержал улыбку. Меня всегда умиляли хрупкие разгневанные женщины: я никогда не насмехался над ними, но почти всегда реакция была одинаковой — хотелось проржаться, а потом отобрать и спрятать все острые и увесистые предметы, дать шоколадку и укутать в плед. Алена в таких случаях обычно злилась еще больше, а потом оттаивала. Шоколадные конфеты и мятный чай — были волшебным средством, усмиряющим любую разгневанную фурию.

Но Ларису не нужно было усмирять, наоборот, я, как только мог, пытался ее раззадорить, хотя, кажется, она вполне справлялась сама.

— И вот эта твоя кривая ухмылка… — продолжила она, явно радуя Вовку, смакующего каждое слово, которое в теории должно было меня задеть. — Как же она всегда меня бесила! А твои шутки? Меня всякий раз мысленно выворачивало, когда приходилось смеяться над тупыми приколами или фразочками из никому не интересных фильмов и песен. И каждое утро я надеялась, что ты наконец сотрешь мне память, чтобы я никогда в жизни больше тебя не видела.

— Вот за фразочки обидно было, — произнес я и улыбнулся ей еще шире, а она продолжила закипать.

— Ты знаешь, какие у меня были очаровательные мужчины? Ты же видел моего бывшего! А он и бывшим–то стал, только потому, что я на задание подписалась! В реальной жизни я бы никогда его ради тебя не бросила. — Она сделала еще несколько осторожных шагов вперед, пока подбирала слова. — Да я бы даже надкушенный чизбургер ради тебя не бросила! Такие сравнения должны быть тебе понятны.

Я медленно, с чувством похлопал ей. Пока она испепеляла меня взглядом, а Вовка наслаждался шоу, в котором меня унижали, я просматривал ее состояние и ждал подходящего момента.

— Знаешь что, детка? — произнес я с расстановкой и сделал акцент на последнем слове, чтобы подогреть ее злость еще сильнее. — Ты не представляешь, как я рад, что ты сегодня пришла сюда.

* * *

Этот прием я научился применять еще в прошлой жизни, когда мы с Вовкой были друзьями. Если мы ругались, или он юлил, я выводил его на чистую воду, выведя из себя. Он терял контроль и проговаривался. Выдавал то, что на самом деле думал, делал или собирался сделать. Обычно это проводилось на уровне подколок и безобидных перепалок, и случалось редко, но всегда когда было нужно — срабатывало. Только потом, когда Вовка стал «особенным», он научился от меня закрываться. Благодаря тому, что сам получил способности к влиянию на других, он понял, как блокировать от меня свое сознание. Даже сейчас, когда он уже ничего не умел, я не мог пробиться через его защиту.

А с Ларисой все было иначе. Мы никогда не были близки с ней по духу, но были близки физически.

— Что происходит? — спросила она неуверенным голосом, дрожащим почти так же сильно, как и ее рука, которая быстро меняла цель с меня на Бориса, и мне показалось, что выстрел прозвучал даже раньше, чем она успела завершить вопрос.

«Достаточный уровень близости» — вот что сильно увеличивало возможности контроля. Плюс нервное напряжение и уязвимость, вызванная стыдом, что она связалась со мной, и не смогла заставить меня открыться. Все это открыло мне легкий путь к влиянию на нее.

Не знаю, училась ли она где–то стрельбе, но в руку Борису попала.

— Следующая будет в лоб, — произнес я и одним рывком преодолел расстояние, чтобы обезоружить Бориса.

— Держи его на мушке, — обратился к Ларисе, которая, кажется, сама не ожидала, что умеет так метко стрелять. — Целься в голову.

– 85 кредитов.

Мне даже захотелось ей подмигнуть — настолько ошалелый у нее был вид.

— Лариса?! — возмутился Вовка, прежде чем сообразил, что она действует исключительно под моим влиянием. — Ах ты… — он вскочил с места и обратился уже ко мне. — Ублюдок! Ты думаешь, вам с Аленой удастся уйти отсюда живыми? Сейчас сюда вломятся мои люди, и от тебя мокрого места не останется.

И в дверь действительно начали ломиться.

— Отличная у вас тут защита, — подходя ближе к Вовке, произнес я. — Шикарная просто! Ты в курсе, что эту дверь даже толпа десантников не выбьет?

Вовка заерзал в кресле, до него начало доходить.

— У вас настолько шикарная защита, что им понадобится несколько часов, чтобы вскрыть эту дверь. Я знаю, смотрел испытания на вашем канале на ютубе. Но знаешь, какая у этой двери уязвимость? Ее можно контролировать дистанционно.

— Чушь! — рявкнул он и тут же изменился в лице. — Червь…

— Ага, которого ты прихлопнул. Только знаешь, он как гидра. Отрубишь одну голову — вырастет три.

— Но мои люди разработали…

— Твои люди молодцы! — перебил я. — Но ты не учел одного — самый крутой хакер работает на меня.

Глава 27

Торговый центр. Полгода назад.

Когда я вбежал в зал, в котором проводилась презентация, у меня буквально подкосились ноги. От быстрого бега, недостатка кислорода и развернувшейся перед глазами картины — потемнело в глазах. Пол был устлан телами, некоторые еще шевелились, но большинство еще нет. Я чуть не сорвал респиратор, чтобы позвать Алену, но вовремя взял себя в руки. Накинул «Цифрошум», и усилил все характеристики, которые только были доступны.

Я понятия не имел, где находится магазин с игрушками, и действительно ли она была там. Метнувшись к интерактивной панели с картой торгового центра и быстро пролистав ее, нашел нужный мне корпус.

Видимо газ, который выпустили, чтобы отравить находящихся внутри людей, распространялся неравномерно, потому что кое–откуда с разных сторон все еще доносились крики и шум.

Выискивая среди лежащих кругом тел, пытался вспомнить, во что была одета Алена, когда я уходил. Глупо, конечно, ведь она наверняка переоделась, покидая номер, но других зацепок у меня не было. Перед глазами плыло, а я должен был найти знакомый силуэт в этом кромешном аду.

Какой–то мужчина, не способный уже подняться, схватил меня за штанину брюк. Я не разобрал, что он говорил — его лицо было покрыто страшными язвами, из уголка рта стекала кровь.

Вырвав штанину из захвата его слабеющих пальцев, сделал еще несколько шагов и замер. Все, кто попадался моему взгляду, были изуродованы так же как этот мужик. Охранник, лежащий на полу вверх лицом, раздулся под формой так, что у него оторвалась пуговица на воротнике.

— Где ты?.. — прошептал я, не понимая, что делать дальше… — Алена… — инстинктивно позвал, сохраняя иллюзию надежды, что она откликнется.

Маленькая собачка на небольшом кожаном поводке, который никто не держал, пробежала мимо в направлении выхода. Она и вывела меня из ступора.

— Алена! — крикнул я через респиратор, пытаясь взять себя в руки. — Я здесь! — Бросился в сторону магазина игрушек.

У входа было пусто, на лавочке тоже. Но дальше, ближе к выходу, я заметил край ярко–желтого платья за широкой клумбой, из которой торчало несколько украшенных гирляндами пальм.

Алена была еще жива, но я бы ни за что не узнал ее, если б не платье. Лицо раздулось, покрылось волдырями, а вместо знакомого звонкого голоска, слышался тяжелый гортанный хрип.

— Тише–тише, — сказал я, подхватывая ее на руки. За стеклянными дверьми уже слышался вой сирен. Если б не предпраздничные дни и сопутствующие им пробки, они были тут гораздо раньше.

Алена дернулась в моих руках, указывая в сторону рукой, и я понял, что она пытается обратить мое внимание на маленькую девочку, лежащую рядом с местом, откуда я поднял ее саму. Девочка обнимала розового медведя, заляпанного шоколадом. Не двигалась. По застывшим глазам я понял, что уже поздно что–либо предпринимать. Видимо Алена пыталась вывести к выходу потерявшегося в этом хаосе ребенка, но не смогла.

Обходя тела, я быстро, насколько мог, направился к выходу, чтобы успеть покинуть здание до приезда скорой. По этой же причине не стал разыскивать пальто, в котором она пришла: если врачи заберут Алену — у меня не будет шанса спасти ее. У них уйдет достаточно много времени на определение причин отравления, а такой риск недопустим.

Я выскочил на улицу и увидел людей, снимающих на мобильные пострадавших, которым удалось вырваться из здания. Кто–то сидел, пытаясь дышать, кто–то корчился от боли и неразборчиво звал на помощь. Подходить к ним боялись, но заснять с безопасного расстояния пытался каждый второй.

Толпа скопилась приличная, и я, расчистив путь проблесковым маячком, скрылся в ближайшем сквере за скульптурами оленей. Уложил Алену на лавочку.

День выдался теплый, но недостаточно. Я стащил с себя куртку и укутал ее. Погладил по волосам. Она что–то прохрипела и показала мне зажатую в руках розовую детскую сумочку.

— Мне тоже жаль, милая. Мне тоже жаль… — только и прошептал я, пытаясь понять, как действовать дальше.

Первым делом нужно было оценить уровень повреждений. Не отрывая руку от ее волос, просмотрел профиль. Телесный контакт всегда облегчал любую задачу, и я надеялся, что информация будет полной.

Состояние: критическое.

Внешние повреждения: критические.

Внутренние повреждения: критические.

Вероятность летального исхода: 94%. Оставшееся время — 15–20 минут.

Алена на скамейке дернулась несколько раз, словно захлебывалась, и я понял, что теряю ее.

«Собачью шкуру» я мог применить только на себя, но у меня была еще «Первая помощь». Я никогда особенно не прокачивал ее, потому что повода не было, но сейчас собирался выжать на максимум. Вывел перед собой описание.

«Первая помощь». Заживляетраны. Применение — локальное. Сильные повреждения требуют повторного применения и в некоторых случаях выполнения дополнительных заданий для усиления эффекта.

Если можно применять повторно, значит, я буду применять, пока она придет в себя.

Применена способность «Первая помощь».

Побочный эффект: не проявился.

Я и забыл, что при применении существует шанс заработать головокружения или потерять сознание. Применил еще раз.

Применена способность «Первая помощь».

Побочный эффект: не проявился.

Волдыри на коже начали уменьшаться в размерах.

— Отлично! Отлично, — прошептал я, — я спасу тебя. Не бойся…

Применена способность «Первая помощь».

Побочный эффект: головокружение.

А вот и первые последствия. Я глубоко вдохнул, закрыл глаза. Попробовал сосредоточиться, проверяя параметры.

Состояние: критическое.

Внешние повреждения: обширные.

Внутренние повреждения: критические.

Вероятность летального исхода: 94%. Оставшееся время — 20 минут.

Внешне Алена стала выглядеть лучше, но общая картина не менялась.

Применена способность «Первая помощь».

Побочный эффект: головокружение.

Отек начал спадать, Алена начала дышать ровнее, а я чуть не потерял равновесие, успел опереться о лавочку и отдышаться. Опять проверив характеристики, понял, что все бесполезно.

Сирены были уже совсем близко, и мной почти завладела мысль, чтобы отдать ее в руки медиков. Я не был против их вмешательства, только боялся, что они заберут ее, не смогут помочь, и не пустят меня, даже если я придумаю, как все исправить. Им ведь не объяснишь, как работают мои способности.

Нужно было думать быстрее, пока еще оставалось время. Я перебрал все свои способности, но среди лечащих, которые можно было применить к другому человеку, была только «Первая помощь», не дававшая сейчас нужного результата.

Состояние: критическое.

Внешние повреждения: обширные.

Внутренние повреждения: критические.

Вероятность летального исхода: 91%.

Здесь требовалась тяжелая артиллерия, и я, кажется, ее нашел. Вывел перед глазами описание.

Искра жизни. Позволяет произвести сброс повреждений, нанесенных незадолго до применения способности. От тяжести повреждений зависит количество и степень побочных эффектов. Может применяться только при наличии физического объекта, в который была помещена Искра. Применяется только к носителю изначальной Искры, частица которой вложена в объект. В редких случаях — к людям, имеющим близкую степень родства. В этом случае возможны побочные эффекты, как для донора, так и для реципиента.

Следуйте инструкции.

При создании «Искры жизни» мы только познакомились. В тот день, на пляже, я искал «Страх», я нашел… далеко не только его.

И теперь не имел права все это потерять.

Молясь, чтобы брелок с «Искрой» оказался у меня с собой, обшарил карманы и вытащил наконец ключи. На них на цепочке висела монетка из Италии, подаренная мне Аленой. Она сохранила сдачу, когда угостила меня мороженым в наш первый день знакомства, а потом отдала мастеру, который оформил ее сувениром. И теперь эта монетка должна была спасти ей жизнь.

Запущена способность «Искра жизни».

Внимание! Код 12–09

Объект опознан. Прямая родственная связь не зафиксирована.

Вы уверены, что хотите продолжить?

«Да»/«Нет».

Я хотел. И надеялся, что это сработает, потому что было кое–что, что должно было обеспечить нам родственную связь. Не прямую, но косвенную. И по сути — самую приоритетную, если идти по порядку.

Запущен анализ. Выполняется сканирование.

92%

76%

…

23%

12%

4%

Состояние: беременность.

Степень родства с плодом: первая.

Степень родства с объектом сканирования: определяется…

…

Возможные варианты: нулевая степень родства. Причина: общий ребенок.

Принять?

«Да»/«Нет».

Да!

Обновить данные и продолжить процесс применения «Искры жизни»?

Еще раз да!

Я выдохнул, и стер пот со лба. От напряжения, не смотря на холод и отсутствие куртки, меня бросило в жар.

Вероятность восстановления до исходных параметров: 73–95%.

Вероятность проявления побочных эффектов: 68%.

Если первый пункт меня вполне устраивал (так как долечить Алену могли уже в больнице), то второй довольно сильно тревожил. Но в свете отсутствия альтернатив, пришлось принять риски как данность.

Вероятные побочные эффекты у донора: частичная потеря памяти, откат некоторых способностей до исходного значения, сбои в системе управления, частичная блокировка системных данных, незначительные внешние и внутренние повреждения, повышенная нагрузка на некоторые органы, боли, галлюцинации, дискомфорт.

От обилия информации помутнело в глазах. Никогда не читал побочные эффекты на таблетках именно потому, что применять их после этого вообще не хотелось. Сейчас ситуация была намного хуже…

«У тебя, Нео, только красная таблетка. Без вариантов…» — сказал я себе, и заставил продолжить читать, чем это чревато Алене.

Вероятные побочные эффекты у реципиента: потеря памяти, сбои в системе управления, частичная блокировка системных данных, откат некоторых способностей до исходного, откат состояния организма на срок от 1 дня до 3 месяцев.

Продолжить?

«Да»/«Нет».

Я плотнее прижал монетку к ее груди и еще раз погладил по волосам.

— Не бойся, я все исправлю…

Она улыбнулась. Я знал, что ей больно, но она нашла сил на улыбку. Как находила всегда при любых обстоятельствах, какими бы паршивыми они ни были.

Предупреждение! Откат состояния организма на 1,5 месяца назад. Невосстанавливаемые изменения: беременность. Вероятность 75%.

Я опять вытер пот со лба, и еще раз попытался осмыслить информацию.

«Невосстанавливаемые изменения: беременность».

Вокруг стало очень шумно. Приехали скорые, началась суета, количество зевак превысило разумные границы. У Алены стал подниматься жар. Она сильнее прижала розовую детскую сумку, которую так до сих пор и не выпустила, и я будто окаменел. Вариантов не было, нужно было довести процесс до конца, а у меня тряслись руки, и плыло в глазах. Решение не было сложным, оно было единственно правильным, но я все равно медлил.

«Жизнь принадлежит нам, и каждый живет ее по–своему» — всплыла в памяти цитата из песни, прописанная у Алены красным на доске для серфинга.

«Каждый живет ее по–своему…»

И я буду жить, зная, что сделал все, что мог.

Продолжить?

«Да».

Я попытался…

Но я не всесилен.

Глава 28

— Свяжи ему руки! — Я протянул Ларисе несколько пластиковых стяжек, и она повиновалась. — Пистолет отдай мне, тебе он больше ни к чему.

Это обошлось мне довольно дешево — всего в 24 кредита. Она еще была в шоке, что выстрелила в живого человека, и была легко внушаема. Пока стягивала запястья, руки ее тряслись. Борис истекал кровью, а это не добавляло боевого духа. Все–таки она была обычной женщиной, несмотря на все коварство и отлично разыгранный спектакль, который тянулся несколько недель.

— Найди, чем перевязать ему руку, а потом сядь с ним рядом и не отсвечивай. Поняла?

Она кивнула, и я краем глаза заметил, что Вовка, которого я держал на прицеле, начал потихоньку пятиться назад, в надежде скрыться за распахнутой дверью, ведущей в лабораторию, где в одной из стеклянных клеток, больше похожих на аквариумы, была заперта Алена.

— Не так быстро, приятель, — произнес я. — У меня на тебя большие планы. Сейчас мы возьмем мой телефон, нажмем запись, и ты выступишь в прямом эфире. Расскажешь, что сделал. Про газ, про родителей своей жены. А потом, когда за тобой приедут, ты сядешь за решетку на долгое время и обдумаешь свое поведение.

Вовка рассмеялся, и, вторя его смеху, в дверь опять что–то ударилось.

— Серьезно? Вот это твой план, мальчик–бойскаут? — спросил он с издевкой. — Сдашь меня в полицию? Не смеши! Скоро сюда ворвутся, и от тебя мокрого места не останется!

— Я так не думаю. У меня нет прямой связи с Юркой, но он держит под контролем все здание. Открыл мне двери, после того, как я подсоединил его чемоданчик к твоей сети, а теперь держит их запертыми. Прорваться сюда никто не сможет. Ни с этой стороны, ни с какой–то другой.

— Может доступ твой человек и перехватил, но жить ему осталось недолго. — Вовка ядовито улыбнулся. — Лариса, скажи ему то, что сказала мне по телефону.

Она замешкалась, подняла голову, и будто ища поддержки, взглянула на сидящего рядом Бориса, который уже значительно побледнел от потери крови.

— Твой друг ранен. Сопровождавший меня телохранитель выстрелил в него, когда мы забирали Алену из вашей квартиры.

Применена способность «Сыворотка правды».

— Еще раз! — рявкнул я. — Скажи еще раз, что случилось с Юркой?

— Его ранили, когда мы пришли за Аленой.

Врать под сывороткой она не могла, но раз Юрка был в состоянии контролировать двери, значит, он еще жив.

«Или был жив…»

Я отмахнулся от этой мысли.

— Что–то это мне напоминает, — заговорил Вовка. — Не находишь ситуацию знакомой? Ты, я, человек в беде, которому стоило бы помочь как можно скорее. Разница только в том, что теперь у меня козырь в клетке. Алена.

Я подошел к Вовке на расстояние вытянутой руки, приставил дуло ко лбу.

— Открывай.

— Видишь эту ручку? — Он поднял ее на уровень груди, большой палец лежал сверху, на кнопке, помотал ею в воздухе и тут же убрал за спину. — Если я выпущу ее из рук, в камеру, где заперта твоя благоверная будет пущен тот же самый газ, что и в торговом центре. Но теперь ты ничего не сможешь сделать. Дистанционно клетку не открыть. Нужны код и биометрия. Заставить меня что–то сказать, ты не сможешь. Твои способности не сработают, пытки тоже. Я отпущу кнопку, Алена умрет.

— Ты блефуешь, — сдержанно произнес я, и испытующе уставился на него.

— Проверь. Спроси у Ларисы. Она же, в отличие от меня, не может тебе врать.

Я обернулся, лишь на мгновение, и этой заминки ему хватило. Ручка, которую он так крепко держал, вовсе не была пультом управления, она исполняла роль шприца, который Вовка всадил мне в шею, предварительно отбив резким движением пистолет, направленный в его голову.

Оружие я не выронил, но оно мне и не помогло — пуля, вырвавшаяся из дула в момент удара, угодила в стену.

У меня перед глазами все поплыло.

Внимание! Код ?? — ??

Вы подвержены химическому веществу и потеряете сознание через 60 секунд.

59

58

…

У меня подкосились ноги. Едва удержав равновесие и ощутив себя новорожденным теленком, я доковылял до ближайшей опоры и, не смотря на это, все равно рухнул на пол. Комната поплыла, а предметы начали распадаться на кусочки, словно были частями головоломки. Я как будто провалился в другую реальность, где не было ничего цельного и однородного. Только шум с другой стороны запертой двери слился в монотонный гул.

Единственное, что осталось реальным, это холодный гладкий ламинат под щекой.

52

51

…

Я попытался подняться, но не смог. Голова оказалась слишком тяжелой, время замедлилось. Командный голос Вовки, которым он отдавал приказы Борису, растекся по комнате и вязким густым сиропом потек по стенам вниз, на пол, ко мне.

Я не смог разобрать ни слова, лишь сощурился от того, что свет вдруг стал невыносимо ярким.

Лариса, сорвалась с места и бросилась к двери в лабораторию. Ее аккуратные белые туфли на невысоком каблуке коснулись пола чуть ли не возле моего лица. А может, они были на расстоянии нескольких метров. Я потерял способность ориентации в пространстве.

43

42

…

Темное громоздкое пятно возникло перед глазами, заслонив одно из слепящих искусственных солнц, вкрученных в потолок.

Применена способность «Первая помощь».

Мотнув головой, пытаясь взять ситуацию под контроль, и разглядел, как тень берет из ящика стола такой же темный предмет как и она сама. На пару секунд мне удалось прояснить взгляд, и я понял, что Борис вытащил оружие. От «первой помощи» лучше мне почти не стало, но стало ясно — выживет тот, кто выстрелит первым.

И на мое счастье, первым выстрелил я.

Доступна новая ветка способностей, недоступная ранее.

Бонус за открытие: на некоторое время повышены сила, ловкость, выносливость. Причинение боли противнику усиливает эти параметры еще в 1,5 раза на 5 секунд.

Не знаю, каким чудом я смог прицелиться, но Борис повалился на пол рядом со мной.

«Вот и мое первое убийство… — с ужасом подумал я. — Темная сторона раскрылась мне».

Вовка, поняв, что время игр закончилось, бросился вслед за Ларисой. Я не попытался дотянуться, схватить его за ногу, но он был далеко, а ощущение пространства обманывало меня.

29

28

…

Я выстрелил. Наудачу, почти не целясь. Попал ему в ногу. Вовка взвыл, упал и перехватил голень, пытаясь перекрыть кровь, льющуюся на пол, а я пополз к нему как в тумане. Он сорвал галстук, начал перевязывать рану, что–то выкрикивая в мой адрес. Обернулся за спину, обращаясь, видимо к Ларисе. Я не разбирал слов, полз, считая секунды.

15

14

…

Понимая, что не доползу, начал в панике перебирать любые безумные варианты, которые мне доступны. Еще немного и я отключусь, и стандартные лечилки это не предотвратят.

Даже раскалывающаяся голова не пришла в порядок после первой помощи. А еще этот разъедающий глаза свет, незатихающий гул под черепной коробкой…

Так. Стоп. Знакомое состояние, почти такое же как…

Я не раз ощущал нечто похожее, просыпаясь на Юркином диване, после очередного веселого вечера, которыми я пытался заглушить «Печаль» и все то, что не давало мне жить нормально в последние полгода.

Применена способность «Снятие похмельного синдрома».

Применена способность «Первая помощь».

Применена способность «Собачья шкура».

Если бы в моей голове, как в компьютерной игре, закадровый голос мог прокукарекать «к–к–к-комбо!» — это был бы самый подходящий момент.

Отравление снято. Получено достижение «Удачная комбинация».

Не знаю, что это был за препарат, но абилки сработали. Взгляд стал проясняться, мысли больше не распирали голову, а тело начало отвечать на команды.

В два резких рывка я преодолел необходимое расстояние, разделяющее нас с Вовкой, и ухватился за его раненую ногу, уже туго перевязенную галстуком. Он заорал, начал пинать меня здоровой ногой, но я был проворней. И я был сильнее. Рванул на себя. Он скользнул по светлому, заляпанному кровью ламинату, и я схватил его за горло, как тогда на парковке.

Открыта способность «Источник силы».

Причинение сильной боли противнику позволяет залечить мелкие раны: ссадины, порезы, ушибы.

Удержаться не было сил, я сжал пальцы сильнее, и почувствовал едва ощутимое покалывание по всему телу. Что–то похожее бывает, когда немеет нога от долгого нахождения в неудобном положении. Приятное ощущение, которое потом превращается в адское нечто, растекающейся по плоти сотней игл. Несмотря на мои опасения, ничего подобного не произошло, просто по коже побежали мурашки, и я словно слегка опьянел.

— Отпусти, — прохрипел Вовка, но мне было плевать.

Я смотрел на него как на источник проблемы, на вещь, которую можно использовать с пользой. Высушить дотла, выпить досуха. Я заглянул в его глаза и, наверное, улыбнулся, потому что на его и до этого испуганном лице отразился настоящий ужас. Он как будто не узнавал меня.

— Не надо… я отдам все… не…

Я не слушал. Вдавливал его в пол, желая продлить это приятное опьяняющее покалывание.

В реальность меня вернул одобрительный писк, ведущей к другим лабораторным отсекам. Наверное, у Ларисы сработал пропуск, и теперь она сможет выбраться из здания или привести громил, что сейчас ломятся с другой стороны. Если такое случилось, значит, Юрка потерял контроль над ситуацией. Насовсем или временно? Я надеялся, что верным окажется второй вариант.

— Я дам тебе денег. Много. Очень много… — откашливаясь затараторил Вовка. — Отпусти, я дам, что хочешь.

— Нет! — рассмеялся я. — Не-а! Ты так легко не отделаешься. Ты — болезнь, пожирающая все вокруг. И теперь попробуй сожри самого себя.

Я перехватил его голову как в тот раз, когда отменял инициацию. Он забился, пытаясь высвободится.

— Загляни в себя! — прошипел я, наклонившись ближе. — Помнишь, что ты сделал в торговом центре? Помнишь всех этих людей?

— Жжется… — прошипел он, вырываясь. — Жжется!

Я не понял, о чем он, но в целом мне было без разницы, и отвлеченным тоном произнес.

— Жизнь вообще боль. Хорошо, что это не навсегда…

Я прижал его голову к полу так сильно, что показалось, еще чуть–чуть — и она лопнет как арбуз.

Способность передачи воспоминаний разблокирована. Сосредоточьтесь на том, что хотите показать.

Я увидел изуродованные лица людей, покрытые жуткими язвами и волдырями. Вовка, еще пытавшийся держаться, начал кричать. Сначала я подумал, что слишком сильно надавил (из–за пьянящего покалывания я сам перестал что–либо чувствовать), но потом увидел, как кожа на его лице задымилась, а моя ладонь покрылась пламенем. Я даже почти решил, что и ладно, пускай. Пусть выгорит дотла, вместе со всей своей новомодной технологичной шарашкой. Он заслужил! Но тут еще была Алена, и я все–таки погасил пламя. Рука дернулась, а Вовка взвыл еще громче, и, вместо того чтобы прекратить, я излил на него поток воспоминаний, которые, если бы не потеря памяти, наверняка, снились бы мне в кошмарах.

Крики, разносившиеся по залам торгового центра. Люди, лежащие на полу, покрытые язвами и волдырями. Раздувшееся тело охранника с оторванной пуговицей на форме. Изуродованная Алена в желтом платье. Девочка, которую она пыталась спасти, но не смога. Ребенок, которого мы потеряли…

— Артем… — голос прозвучал откуда–то издалека, и я даже не сразу понял, что он принадлежит Алене. — Артем, хватит.

Я обернулся на нее, возвращаясь в реальность. Только что был там, в этом аду, где кричали люди, а теперь словно попал под поток ледяной чистой воды.

— Не надо, — она смотрела на меня, как Вовка минутой ранее. Будто не узнавала.

Усилием воли убрал руку с Вовкиного лица, и увидел, что кожа покрылась почти такими же волдырями, какие были у людей, ставших случайными жертвами его безумного плана.

Приходя в себя, поднялся на негнущихся ногах. Приятное покалывание сменилось чувством опустошения и наготы.

— Как ты? — спросил в надежде отвести ее внимание от Вовки.

Она потерла запястье, неловко огляделась, и ответила мне каким–то чужим растерянным голосом:

— Нормально. Лариса отпустила меня. Не знаю, почему. Ты сам–то как?

Я не знал, что ответить. Только что чувствовал, что весь мир может покориться мне, если захочу, а теперь мы стояли в светлой, испачканной кровью комнате, и я не понимал, что делать дальше. Алена переводила взгляд с Вовки на Бориса, затем обратно. Пятна крови испачкали белую подошву ее кед, и я даже не хотел думать, насколько сильно перепачкан был сам.

— Я могу тебе все показать, чтобы ты вспомнила, я это умею. Розовая сумка принадлежала девочке, которую ты хотела спасти. Она не была твоей дочерью, просто случайный ребенок. Но это не все, — я хотел передать ей всю информацию прямо сейчас, рассказать, чтобы она все вспомнила. И меня прежнего, и почему мы во все это ввязались. — Ты столько всего должна узнать.

Сделал шаг навстречу, чтобы коснуться ее, передать воспоминания, которые открылись мне, но она шагнула назад и инстинктивно выставила руку. Затем, спохватившись, натянуто улыбнулась.

— Думаю, этой информации пока хватит. Мне нужно время. Нужно прийти в себя, а тебе… — Она оборвала себя на полуслове, а потом добавила: — А тебе нужно умыться.

Я протер рукой по щеку, измазанной чужой высыхающей кровью (будто это могло помочь), и раскрыл последнее появившееся уведомление.

Действие негативного состояния «Печаль» отменено. Источник состояния устранен.

Как сказал бы Юрка — «гештальт закрыт».

И тут раздался писк — дверь в лабораторию, через которую сбежала Лариса, распахнулась. Я вышел вперед, закрывая собой Алену. В этот раз она не отстранилась.

Внутрь вошел охранник с разбитой челюстью. Оценив мой внешний вид, пятна крови и перепуганную Алену за спиной, сразу приподнял руки, демонстрируя пустые ладони, чтобы показать, что пришел с миром.

Я глянул на Вовку, распластавшегося на полу, и наклонился, чтобы просканировать.

Повреждения лица. Ожог. Повреждено 43%. Возможно заражение. Требуется обработка.

Повреждение мозга. ???

Щелкнул пальцами, привлекая внимание. Его взгляд смотрел в пустоту. С каким–то незнакомым холодом внутри себя отметил, «проблема решена», но вслух произнес другое:

— Кажется, его нужно отвезти в больницу.

Охранник кивнул и махнул рукой, чтобы я помог ему поднять Вовку.

— Выведешь нас, чтобы мы не попались? На крыше есть вертолет, и было бы чудно, если бы мы на него сели.

Убеждать не пришлось. Он проводил нас на крышу кратчайшим путем, удовлетворившись еще одной пачкой денег, которую я предложил. Алена, как мне показалось, сторонилась меня, но пошла за нами без уговоров.

Применена способность «Затуманивание взгляда».

Я не хотел, чтобы пилот вертолета поднял панику или начал артачиться. Потратив на него немного кредитов, я сообщил, что на Вовку напали и его срочно нужно вести в больницу, на крыше которой есть свободная посадочная полоса. Он тут же связался с отделением из своего списка и доложил, что мы везем Батаева Владимира Петровича, того самого, который спонсировал клинику и снабжал оборудованием.

Когда мы приземлились, и дошло до передачи Вовки медикам, я на мгновение замешкался. Алена, увидев это, погладила меня по предплечью и произнесла:

— Он больше никому не навредит. Пускай ему окажут необходимую помощь, ты поступаешь правильно.

Но я не был уверен. Почему–то мысль о том, что поступаешь правильно, всегда сопряжена с мыслью, что ты идиот. Но умником я никогда не был, идиот — мое естественное состояние. И я им почти горжусь.

— Поехали, проведаем Юрку?

На мое предложение Алена ответила отказом:

— Мне нужно какое–то время побыть одной.

— Тогда созвонимся?

Она кивнула, как–то странно на меня посмотрела, мягко улыбнулась и, махнув на прощание, развернулась, пошла вслед за медиками.

Внимание! Код ?? — ??

Ваш выбор повлияет на дальнейшее развитие событий.

Попытаться остановить ее?

«Да»/«Нет».

Нет. Если ей нужно время, то я не против его предоставить.

Глава 29

Ну что я за человек такой? Девушку спас, и упустил. Злодея почти убил, но в больницу отвез.

Невозможно противоречивый. Но у меня есть оправдание: виню во всем бунтарский дух, пусть будет он за все в ответе.

Из–за него я дела до конца не довожу. Или довожу, но как–то неправильно. А бунтарский дух, он на то и бунтарский, что его даже в детстве ремнем хрен выбьешь. Приглушить, конечно, можно, но изгнать — фиг там. Дух на то и дух, обитает, где хочет. И мой меня покидать пока явно не собирался. Поэтому мы с ним направлялись сейчас не в ирландский паб, а в новый навороченный клуб, в котором не собирался появляться даже под дулом пистолета.

Я шел с беззаботной улыбкой, разглядывая светящиеся огнями витрины. Угрозы ни для меня, ни для важных мне людей никто не больше не представлял. Вовку, после прожарки мозга, которую я произвел, перегружая своими воспоминаниями, держали на аппаратах, и прогнозов на то, что он когда–нибудь придет в себя, не давали. А это значило, что можно расслабиться и провести вечер в удовольствие.

Алена на мои звонки не отвечала уже несколько дней, а сегодня телефон вообще перестал подавать признаки жизни. Видимо, ей нужно чуть больше времени, чем я рассчитывал. Но если даже она решит слишком долго не выходить на связь — это не станет проблемой. Нашлись, когда оба потеряли память, найдемся и теперь. Планета круглая, бежать некуда.

Да и Юрка при помощи своей шаманской компьютерной магии всегда готов помочь. Все–таки, несмотря на всю схожесть с Вовкой, было между ними одно большущее различие — Юрка на светлой стороне, даже когда пьет самое темное пиво в городе.

И он, оказавшись жив и почти здоров, теперь тоже проводил вечера в удовольствие — вируталился с подружкой, выгоняя меня прогуляться. И я был не против, ведь благодаря ему удалось не только устранил Вовку, но и первую помощь подкачать. Когда Юрку подстрелили, он даже звонить в скорую не стал, ждал, когда я вернусь. Единственное, что предпринял сам — открыл бутылку коллекционного коньяка, хлопнул две рюмки и зажал рану чистым полотенцем. Медик уровня «Бог». Как ласты не склеил, не понятно…

Идти сегодня со мной в клуб праздновать не захотел, поэтому я, вырядившись в свой лучший шмот — кожанку с дыркой от дротика, футболку с дыркой от гвоздя и джинсы с дырками от «так и задумано», и пошел шокировать питерскую элиту в гордом одиночестве. К слову, на входе проблем не возникло. Меня пустили как родного, даже без применения кредитов. Видимо, в день открытия планку задирать не стали. Зато проблемы возникли с барабанными перепонками — они у меня чуть не лопнули. Музыка орала так, что все внутренности дрожали. Прорываясь сквозь разгоряченные тела, пропитанные алкоголем, надеялся, что внутренний компас не подведет, и мне удастся быстро найти свою цель.

Я заметил ее на одном из балконов, она выскользнула из уборной и скрылась в темноте закулисье одного из VIP-секторов.

Обтягивающее золотое платье смотрелось на ней превосходно — переливалось разными цветами при каждом движении, подобно чешуе, отражающей свет. Собранные на затылке локоны, игриво спадали вдоль шеи, и я уже представлял, как она расслабленно сидит на мягком диване, попивает принесенный коктейль и наматывает непослушные пряди на палец. Девушка–мечта!

Но у меня мечты другие.

Я поднялся на второй этаж, отсчитывая нужный сектор. Раздвинул шторки из бусин и вошел внутрь. Она улыбалась и что–то нашептывала своему парню в ухо.

— Эй! — встрепенулся тот при виде меня, и она перевела взгляд. Сначала не узнала, а потом заметно побледнела.

— Артем, не надо… — произнесла испуганно, на выдохе. Поставила бокал на низенький столик, который не доставал даже до коленей, обнаженных разрезом платья.

— Не стоит, — откликнулся я. — Не вставайте. Не нужно ставить чайник. В гостях я не задержусь.

— Кто это? — недоуменно произнес спутник Ларисы, одарив меня оценивающим взглядом. — Как его пустили?

Лариса, не желая вдаваться в детали, начала подниматься с дивана, чтобы меня увести.

— Не-а, — скомандовал я. — Сиди.

Она послушалась. Без кредитов. Без вопросов. Поняла, что сопротивление ни к чему хорошему это не приведет. Да и устраивать шум в день открытия клуба ей не хотелось.

— Я пришел с миром. Но мне кое–что нужно.

— Артем, я больше не работаю на «ТехноДрайв». Я отправила заявление на следующий же день. Меня с ними больше ничего не связывает! — затараторила она, и добавила: — И я освободила Алену. Я помогла тебе. Так что…

— Я знаю. Спасибо. Но этого мало, придется сделать кое–что еще.

Она посмотрела настороженно, поправила волосы (наверное, от нервов, так как на кокетство этот жест не походил) и спросила таким голосом, будто боялась услышать ответ:

— Что я должна сделать?

— Кто это? — опять встрял ее кавалер, и я отметил, что он совершенно точно вписывался в типаж, который ей нравится: аккуратный причесанный мальчик с модной бородкой и стрижкой из барбершопа.

Ни я, ни Лариса его ответом не удостоили, и он, почувствовав себя лишним, начал петушиться.

— Ты что еще за хрен с горы?

Он поставил свой мартини на стол, и начал демонстративно подкатывать рукава, светя мышцами. Не обращая внимания, я продолжил:

— Ты должна вытащить Настю из дурки. Хочешь, раздуй скандал — сейчас это придется кстати, ну и сама на экране засветишься. Хочешь — сделай по–тихому, напиши заявления, найми врачей для освидетельствования. Действуй, как пожелаешь, но главное — вытащи. Вряд ли кто–то станет сильно противиться на фоне того, что в скором времени раздуют в прессе. Юрка только что подкинул некоторые материалы по торговому центру своей бывшей сокурснице, которая работает в органах. Шуму будет много. А ты можешь стать героиней, спасшей его несчастную супругу. Это мой тебе прощальный подарок. За Алену, ну и так… в честь былых времен.

Я подмигнул ей, и она густо покраснела.

— Слушай, ты! — ее кавалер не выдержал. Поднялся с места, подался вперед и ткнул меня пальцем в грудь. — Уматывай, пока я ребят не позвал. У меня наняты лучшие вышибалы в городе. Костей не соберешь.

Лариса тоже поднялась, перехватила его за предплечье, пытаясь угомонить.

— Паш, оставь. Он уже уходит.

— Сядь, — он отбросил ее руку, толкнул назад на диван.

— Ай–ай–ай! — Я помотал головой. — Ну разве так с дамами обращаются?

Уязвленный кавалер отреагировал агрессивно — вцепился в отворот моей косухи и собирался, вероятно, разразиться тирадой, что это его женщина, и он сам решит, как ему с ней обращаться, но я дожидаться не стал.

Применена способность «Каменная башка».

Он пошатнулся, и если б в пальцах не был зажат край ворота, повалился бы на диван. Я перехватил его руку, а второй, свободной, повернул его лицо на себя, сжал подбородок.

— Веди себя вежливо, иначе найду и закопаю.

В мутном взгляде что–то промелькнуло, и я решил, что этого хватит. Оттолкнул его на диван, и переключил внимание на Ларису.

— Мы договорились?

Она кивнула, а парень, видимо, так ничего и не понял. Опять поднялся, бросился на меня через стол. Лариса, испугавшись, что он напорется на бокалы, подхватила их и залепетала:

— Хватит уже, хватит!

Бить его не входило в мои планы, но он сам напросился. Я наступил на край стола, получив необходимую точку опоры, и подался вперед. Удар вышел четким, и мне даже стало стыдно. Я как будто бил котенка. У парня были рельефные мышцы, но это ему не помогло. Видимо, он привык красоваться перед девочками, а не использовать их в драке.

Он грохнулся на диван рядом с Ларисой и та облилась. Содержимое одного из бокалов разлилось по груди, затекая в декольте, и заставляя платье сиять еще ярче.

— Да! Я ее вытащу! — выкрикнула она, раздосадованная происходящим. — Я вытащу Настю, только уходи, пожалуйста!

— Окей! А я вытащу это… — я наклонился к ней, вытащил оливку, запавшую в ложбинку между грудей, и опустил себе в рот. — Грязноватый вышел мартини! — еще не прожевав, констатировал я.

И пока Лариса еще не успела опомниться, скрылся за шелестящим звоном шторок из бус.

* * *

Я почти до утра слонялся по злачным заведениям в центре города, прежде чем выдвинуться домой. Юрка на звонки не отвечал еще с часа ночи, и я решил, что он слишком увлечен своей «цифровой» подружкой. Когда ближе к рассвету он таки не вышел на связь, и оказалось, что «аппарат абонента выключен», я впервые занервничал.

Этот номер был мало кому известен, и считался чуть ли не экстренным, поэтому Юрка всегда следил за тем, чтобы зарядка не опускалась ниже 40%.

Я взял такси, и поехал, надеясь, что подружка из сети его измотала, и он вырубился. Но червячок сомнения точил изнутри, и я продолжил попытки дозвона.

Когда такси начало притормаживать неподалеку от нашего двора, я удостоверился, что случилось что–то из ряда вон выходящее. Несмотря на ранний час, напротив подъезда столпилось приличное количество зевак, и все они увлеченно что–то обсуждали, заглядываясь наверх.

Я сунул водителю оплату и, выскользнув из салона, увидел, куда были устремлены взоры. Из окон верхнего этажа, как раз там, где находилась Юркина квартира, шел дым.

— Что произошло? — спросил я одного из зевак.

— Хата загорелась, но уже почти потушили, — сказал он, опуская мобильник. — Так полыхало! Красота.

— Ммм… красота, понял. А пострадал кто?

— Не знаю, — он без интереса пожал плечами. — Я вообще просто мимо шел. Увидел, решил заснять.

— Ясно… — произнес я, вглядываясь в выжженные оконные рамы.

Еще раз набрал Юрку, но телефон так и оставался выключенным. Мессенджеры и скайп так же не дали результата.

— Дядь! — позвал меня детский голос.

Я обернулся и увидел пацана на велосипеде — сонное веснушчатое лицо, растрепанные волосы, прищуренные из–за слепящего утреннего солнца глаза.

— Дядь, вас как зовут?

— А что? — насторожился я.

— Я должен вам что–то передать, если вас правильно зову.

— Правильно это как? — усмехнулся я.

— Это вы мне скажите, — нашелся пацан.

— Артем, — я протянул ему руку. — Правильное имя?

Он ответил на рукопожатие и, ничего не сказав, протянул мне белый конверт. Я покрутил его и, не увидев надписей, решил спросить, кто его передал. Пацана уже след простыл.

Вытащив из конверта брошюру, оторопел. Это была та самая программка какой–то непонятной школы, которую показывал Юрка. Ни записки, ни комментариев на полях. Что хочешь, то и думай. Но подумать не успел.

На конверт с неба упало несколько крупных капель.

— Это какой–то копец! — изумилась девушка, стоящая неподалеку. — Посмотри! — Дернула парня за рукав. — Дождь идет.

— Это Питер, детка. Чего ты хочешь?

— Он розовый! — воскликнула она, показывая мелкую рябь на своей белоснежной футболке.

Толпа начала расходиться: кто–то старался скрыться под крышей остановки, кто–то в подъехавшем автобусе.

— Что ж такое творится–то? — раздался неподалеку мужской басистый голос.

— Да-а, — отозвался я, не оборачиваясь, погруженный в свои мысли. — Дичь какая–то.

— Что–то с этим городом не так, — продолжал сетовать голос. — Теперь еще и дождь розовый.

Я наконец вышел из оцепенения, и бросил взгляд на бородатого мужика, стоящего позади меня на расстоянии пары метров. Темно–синяя униформа, тонкий плащ поверх нее, армейские ботинки, в руках какой–то футляр.

— Это все неспроста, — продолжил он. — Все эти сдвиги, колебания, все этого не должно быть.

— Ага, — опять отозвался я на автомате, начиная замечать, что улица как–то неестественно опустела.

Стоп. Что? Колебания?

Еще раз покосился на мужика. Вернее на тачку, к которой тот прислонился. Такая же синяя, как и его униформа, видимо, рабочий фургон. На ней ярко–желтый логотип «Клининговая компания Альфа и Омега».

— Что вы сейчас сказали? — переспросил я. О колебаниях мне что–то рассказывал «костюмчик». О равновесии или балансе. Может, он один из них. И как–то сам по себе на эту мусль организм среагировал агрессивно.

Включен боевой режим.

— Эх, Артемка… — вздохнул мужик, раскрывая футляр. — И чего тебе дома не сиделось?

От первых выстрелов из дробовика я увернулся буквально чудом. Вовремя заметил оружие, вовремя упал на асфальт и вовремя откатился за ближайшую лавку.

Еще один выстрел прогремел над головой, когда я на карачках, не поднимаясь, бросился между припаркованных автомобилей.

Обернулся оценить ситуацию, и снова чуть не словил пулю.

— Ты что творишь, мужик? — проорал я, спрятавшись за мусорными баками.

— Это я не я творю, это ты натворили, — ответил мужик, вынимая из кармана горсть патронов, часть из которых выпала на землю. Его, кажется, это совершенно не волновало.

— Я ничего не сделал! Давай поговорим, — пытаясь применить волю, выкрикнул я, одновременно ища пути отхода.

Ошибка: невозможно применить к выбранной цели.

Гадство!

— Я приехал не разговаривать, — отозвался он, и я услышал шаги его ботинок, хлюпающих по лужам. — Я приехал прибрать мусор.

— Ты приехал не по тому адресу! — раззадориваясь, откликнулся я.

Из подъезда вышла соседка с тремя детьми, которых каждое утро возила в элитную школу на другой конец города, и я понял, что вот он мой шанс.

Женщина замерла, дети с интересом уставились на дробовик, а я рванул через них к детской площадке.

— Я тебя все равно выслежу! — проорал мужик мне вслед.

— Это мы еще посмотрим, — пробормотал я себе под нос, экономя силы.

Перед глазами всплыло уведомление.

Вы приняли задание «Беги, Артемка, беги». Для тех, кому нечего терять, существует лишь один путь. Вперед!

Content

Цифровой призрак

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29