Вячеслав Бец

Заблудшие

Пролог

1

Зима в этом году разошлась не на шутку. Снег беспрерывно сыпал уже третий день, заставляя людей и снегоуборочную технику работать почти круглосуточно.

Высокий, широкоплечий мужчина, одетый в зимнюю камуфляжную форму, не без труда пробирался через сугробы, но совершенно не раздражался из-за этого. Он всегда любил снег и не роптал, даже когда снегопад доставлял ему проблемы.

Несмотря на то, что погода полностью владела инициативой, небольшая площадка перед крыльцом невзрачного серого здания все-таки была убрана. Мужчина, топнув ногами и стряхнув с бушлата снег, бегло осмотрелся, а затем резким движением открыл дверь и скрылся в темном коридоре. Температура внутри здания была лишь немного выше, чем на улице, но в кабинете, где работал старенький масляный радиатор, было по-настоящему тепло.

– Доброе утро, – произнёс вошедший, плотно закрывая за собой дверь.

Он снял бушлат и аккуратно повесил на стоящую возле двери древнюю вешалку. Затем по привычке окинул взглядом кабинет. Помещение четыре на четыре метра, оклеенное выцветшими обоями, еле-еле вмещало, собственно, саму вешалку, два таких же древних письменных стола, стеллаж для папок с документами и небольшой сейф. За одним из столов, склонившись над бумагами, сидел его старый друг и коллега Павел Гронин.

– Здарова, Витек. Рановато ты сегодня, – не поднимая головы, ответил Гронин, и взглянул на именные наручные часы. – Хотя нет, как всегда вовремя. Это я что-то с самого утра заработался.

Мужчины были довольно похожи: оба высокие, крепкого телосложения, с тяжёлым сосредоточенным взглядом, который, казалось, просверливает собеседника насквозь. Оба выглядели так, что любой, кто когда-либо имел с ними дело, подсознательно чувствовал ‒ с этими ребятами лучше не шутить. И это было правдой. Они прошли такую школу и имели за плечами такой опыт, который навсегда изменил их взгляды и на жизнь, и на людей.

– Что-то я не припомню за тобой пылкой любви к работе по утрам, – Виктор внимательно взглянул на товарища. – Что-то случилось?

Павел поднял глаза и слегка прищурился. Он не спешил с ответом, потому Виктор сделал шаг и протянул другу руку для приветствия.

– Как тебе сказать, ‒ Павел ответил на рукопожатие, затем собрал бумаги, сложил в папку и пододвинул её на край стола. ‒ Лучше сам глянь.

Он откинулся на спинку стула и беззаботно потянулся, делая вид, что разминает затекшее тело, а сам принялся внимательно разглядывать Виктора. Пока тот пробегал глазами по нескольким документам, Павел с большим вниманием отмечал про себя реакцию товарища на прочитанное.

– О как, – крякнул Виктор, складывая просмотренные бумаги обратно в папку. – Почти полсотни тысяч инфицированных и без малого тысяча жмуров. Так быстро?

Он многозначительно поднял палец и добавил:

– И это в Японии, где медицина на уровне, а не то, что у нас. Хреновые у них дела.

Гронин, который на секунду отвлёкся, снова пристально посмотрел на товарища.

– Там дальше есть сводка – ты, наверное, до неё не дошёл. В ней речь идёт о нескольких случаях у нас, – сообщил он.

– Да-а?

Виктор ещё раз пересмотрел документы в папке, на этот раз более внимательно. Некоторое время он сосредоточенно читал один из документов, затем отложил папку в сторону и ненадолго задумался. Павел не торопил его и терпеливо ожидал, когда товарищ выразит свое мнение.

– Полсотни тысяч за две недели, Паша, это не шутки. Не тысяча и даже не десять – полсотни.

Павел медленно кивнул.

– Да, официально наши ещё не отреагировали, но неофициально во Владивостоке уже начали разворачивать прибывающих из Японии.

– Откуда знаешь?

– Звонил тут одному товарищу.

Павел почему-то решил ограничиться таким неопределенным ответом, но Виктору хватило и его.

– Ясно, – он погладил ладонью подбородок и задал следующий вопрос. – Что ещё он говорит?

– Ничего такого. Никто ничего не знает. Кашляет человек, как при любом ОРЗ, температурит, врачи делают анализы и находят возбудитель болезни, только вот убить его не могут. А он убивает.

Оба затихли и некоторое время молчали, обдумывая складывающуюся ситуацию. Они были неглупыми людьми, обладали аналитическим умом, но ни один не представлял себе истинного масштаба проблемы, и потому оба в эту минуту ошиблись в выводах.

– Два болезных у нас… И дальше может пойти по стране… – задумчиво сказал Виктор.

– Может. Ещё как может, ‒ в том же тоне ответил Павел и посмотрел на белую пелену в маленьком окошке. ‒ Если честно, я начинаю немного напрягаться.

Виктор несколько секунд сверлил товарища недоверчивым взглядом, но затем его лицо разгладилось.

‒ Ладно, отставить, товарищ полковник! ‒ шутливо скомандовал он и натянуто улыбнулся. – Прекращай нагнетать.

Гронин повернулся к нему, и выражение его лица сменилось на вопросительное.

‒ Ну его к черту, ‒ продолжил Виктор. ‒ Давай решать проблемы по мере их поступления. На востоке уже не в первый раз вылезает очередная болячка, и со всеми из них справлялись – справятся и с этой. Давай лучше о хорошем – мне дали две недели отпуска. Хочу повидать Иру с пацанами, пока они в Волгограде, а то опять уедут по бабушкам-дедушкам.

– Жаль терять товарища, – искренне расстроенным голосом сказал Гронин, а потом уже веселее добавил. – Признаюсь, чисто из эгоистических соображений, мне будет скучно, да и работы прибавится.

Оба засмеялись, но не так весело, как могли бы, поскольку предыдущий разговор наложил на их настроение неприятный отпечаток.

– Ну, спасибо, старый друг, – улыбался Виктор. – Работы ему прибавится… Засранец ты.

Обстановка в кабинете до конца рабочего дня оставалась лёгкой и непринуждённой. После обеда Виктор передал немногочисленные дела и, попрощавшись с другом, ушёл домой, чтобы утром отправиться в городок неподалёку, а оттуда выехать на поезде в Волгоград. На душе стало легко и спокойно – впереди предстояла встреча с дорогими и близкими людьми.

2

На улице снова пошёл густой, пушистый снег, преследовавший его всю дорогу из части до самого Волгограда. Виктор выглянул в окно на кухне, но белая пелена закрыла собой всё вокруг, и с шестого этажа высотного дома улицы было совсем не видать. Казалось, что её там и нет вовсе, но кое-где сквозь падающий снег пробивались чуть заметные огоньки фар проезжающих автомобилей.

– Пап, думаю на этот раз тебе точно не выкрутиться.

Сидевший за столом русоволосый мальчишка лет десяти, хитро улыбаясь, передвинул фигуру на шахматной доске.

– Сейчас узнаем, Андрюша, – задорно ответил Виктор, возвращаясь к столу.

Он помнил всю ситуацию на доске и намеренно надолго отвернулся, желая проверить станет ли сын жульничать. Андрей не жульничал. После проверки Виктору понадобилось лишь несколько секунд, чтобы просчитать всю угрозу чёрному королю, на которого метил мальчик. Но от исполнения его плана мальчика отделял ещё один ход, а сам Виктор видел отличную возможность проверить сына ещё и на выдержку, и если он провалится – быстро победить.

Он сделал ход ферзем, явно подставляя его под удар белого коня. Андрей увидел это и, радостно улыбнувшись, ухватился за свою фигуру. Он замер лишь на секунду, будто начал что-то подозревать, но затем возобладало желание убрать с поля сильную фигуру противника, и мальчик сделал свой ход.

Виктор тихо хмыкнул и снисходительно улыбнулся. Может, он слишком многого ждет от мальчишки, все-таки он ещё совсем малец.

– Шах, – Виктор немедленно перешёл в контратаку.

Андрей, недолго думая, отошёл белым королём. Победоносно вскрикнув, Виктор походил ладьёй, заставив белых капитулировать.

– Шах и мат!

Мальчик, словно не веря в происходящее, внимательно осмотрел расположение фигур и с кислой миной признал своё поражение. Очередное, и оттого ещё более досадное.

– Так не честно. Ты всё время выигрываешь, – обиженно пробубнил он.

– В шахматах, как и в жизни: чтобы чего-то достичь – нужно чем-то пожертвовать.

Виктор, тепло улыбаясь, похлопал сына по плечу. Ему бы очень хотелось, чтобы это правило не коснулось его детей, чтобы обошло их, пощадило, чтобы они никогда ничем и никем не жертвовали, как приходилось ему.

Он знал, что дети, которым не хватает мозгов и характера жить собственным умом, которые обожествляют и чтут своих родителей, как неоспоримый кладезь мудрости и жизненного опыта, не анализируя их решения и ошибки, часто неосознанно повторяют их путь. Поэтому Виктор старался учить своих мальчишек всегда думать собственной головой и поступать соответственно. Он знал, что это поможет им в жизни.

Вдруг в кухню, где они играли, заглянул ещё один мальчишка, примерно того же возраста, но темноволосый. Его звали Игорь.

– Папа, иди скорей! Ты просил позвать на новости, – выпалил он.

Игорь умчался, а Виктор вместе с Андреем прошли в гостиную следом. Там на диване сидела женщина, лет сорока, черноволосая, с приятными чертами лица. У неё были большие и выразительные, слегка печальные тёмные глаза, которые сразу притягивали взгляд, заставляя растворяться в них, тонуть. Эти глаза в своё время и покорили Виктора. Сейчас они смотрели на него с особенным теплом и радостью, которую только он способен был разглядеть, потому что предназначались они ему одному.

Игорь уже вернулся за стол и продолжил складывать пазл. Он вообще очень любил логические игры, головоломки или пазлы и мог сутками сидеть за какой-то математической задачкой, которую обычно задают на школьных олимпиадах для старших классов. Игорь любил создавать и придумывать всякие планы, но очень редко доходил до их воплощения в жизнь. Андрей был из другого теста. Он предпочитал ставить цели и действовать ради их достижения. Например, если братья хотели «похитить» у бабушки варенье, то Игорь разрабатывал сложный, слишком уж заумный план, из которого Андрей выбрасывал все лишнее и шел исполнять. Оплеухи, конечно же, получали оба, но старший – всегда больше.

Виктор остался стоять и переключил внимание на телевизор, на экране которого ведущий новостей как раз приступил к интересовавшей его теме.

– По последним данным, – сообщал ведущий, – эпидемия охватила почти весь северо-восточный регион Китая. Напоминаем, что в Японии зарегистрировано около ста тридцати тысяч случаев заболевания, но врачи сообщают о крайне низком количестве осложнений или летальных исходов. Несколько часов назад стало известно, что японские ученые создали экспериментальный препарат, который сейчас проходит испытания. По заявлениям доктора Арата Миури, руководителя группы исследователей, первые испытания препарата прошли обнадеживающе, и скоро он поступит в массовое производство. Это стало первой радостной новостью и немного воодушевило мировую общественность, с напряжением следящую за борьбой отважных японцев с этой неизвестной ранее формой вируса. В превентивных целях в Токио, Киото и ещё нескольких японских городах объявлен карантин. В Российской Федерации случаев заражения не зафиксировано, но медики внимательно наблюдают за всеми пациентами, обращающимися в медицинские учреждения Владивостока с подозрением на ОРВИ. Границы с Китаем закрыты, а министерство здравоохранения настойчиво рекомендует воздержаться от поездок в восточные регионы страны и за рубеж. Оставайтесь с нами и будьте в курсе последних событий.

– Ну, слава Богу, – вздохнула Ира. – Наконец-то придумали, как это лечить. Даже не припомню такой страшной эпидемии в наше время. Хорошо хоть, что умирают немногие.

Виктор, до этого стоявший, опустился в кресло и задумался. Он умел читать между строк, плюс обладал некоторой информацией, поэтому быстро сложил в своей голове примерную картину.

Опасения Павла подтвердились – вирус в России. Фразы диктора «внимательно наблюдают» и «воздержаться от поездок в восточные регионы страны» означали именно это. Даже если не учитывать вранье СМИ ‒ у вируса бешеная скорость распространения: позавчера они с Пашей читали в сводках про пятьдесят тысяч инфицированных в Японии, а сегодня диктор озвучил сто тридцать… А если устанавливают карантин, значит, реальная ситуация ещё хуже и продолжает ухудшаться.

Также сказали, что есть лекарство… Это тоже больше похоже на хорошую мину при плохой игре – при такой скорости распространения и относительно недавнем обнаружении вируса так быстро сделать лекарство почти нереально. Но люди поверят. Яркий тому пример – его собственная жена. Виктор взглянул на Иру, сидевшую на диване рядом, и встретил её вопросительный взгляд. Она хорошо знала мужа и поэтому его задумчивость настораживала её.

– Что ты об этом думаешь? – спросила она, выпроводив детей играть в их комнату.

– Пока ничего, – Виктор с легкостью скрывал волнение. – Но вирус распространяется очень быстро. Гронин даже предполагает, что эпидемия коснётся всех.

– Не думаю, – Ира отрицательно покачала головой. – Вспомни все предыдущие вирусы, которые проявлялись на востоке. Например, вирус САРС, или птичий грипп, да и все прочие ‒ разве они сильно навредили в России? К тому же уже создали лекарство.

– Да, тут я с тобой согласен, но разве САРС распространялся со скоростью восемьдесят тысяч инфицированных за два дня?

На лице женщины отразилось замешательство, и Виктор пожалел о сказанном. Это она ещё не подумала о том, что СМИ, конечно же, будет умалчивать о реальных масштабах проблемы.

– Пожалуй, это я упустила. Ты тоже считаешь, что мы в опасности?

Виктор пересел с кресла на диван и обнял жену.

– Нет, не считаю, – убедительно ответил он, хотя сам в своих словах уверен не был. – Медицина сейчас на высоком уровне… ну, по крайней мере, в остальном мире, так что нечего опасаться. Видишь, уже даже есть какой-то препарат. Посмотришь – вирус остановят гораздо раньше, чем он сможет сюда добраться.

Виктор и сам хотел бы верить в то, что говорит, но слова диктора и Павла Гронина звенели у него в ушах. Паша оказался прав: всё гораздо серьёзнее, чем кажется. Если сопоставить все факты: новый вирус – далеко не первый, просочился из восточных стран в Россию – тоже не первый случай, но сорок тысяч, а на самом деле гораздо больше инфицированных в среднем за день, сводки от командования по армейским частям… Что власти собираются делать?

Будто в подтверждение его мыслей, в последующие несколько дней СМИ назвали ещё более ста тысяч инфицированных в Японии и Китае, а также сообщили о закрытии на карантин нескольких крупных городов в юго-восточной части Китая. Учёные всего мира забили тревогу, но уже пора было подумать и о панике…

3

Виктор вместе с женой внимательно смотрели очередной выпуск новостей, когда в дверь позвонили. Ира пошла открывать, а через полминуты позвала мужа. Тот нехотя поднялся с дивана и прошёл в коридор. Там, переминаясь с ноги на ногу, ожидал военный курьер, которого Виктор уже встречал раньше. Заметив, и скорее всего, узнав Виктора, он уточнил для проформы:

– Подполковник Виктор Романов?

– Так точно, – по-военному, но с явным огорчением ответил тот – появление курьера означало досрочный конец его отпуска.

– У меня для вас срочное письмо, а также телеграмма из штаба дивизии. Распишитесь о получении, – посыльный протянул Виктору бумагу.

Отключенный телефон и намеренное, несмотря на запрет, игнорирование электронной почты не помогло – в штабе вспомнили о старой доброй почте с курьером.

Виктор молча расписался и вернул курьеру документ. Парень отдал почту, козырнул и ушёл восвояси. Закрыв дверь, Ира недовольно посмотрела на мужа, но он не обратил на неё внимания. Сама она по его лицу не смогла бы точно сказать, что из полученной корреспонденции беспокоило его больше.

– Я так понимаю, ты уже не в отпуске, – слегка раздраженно сказала она после непродолжительной паузы.

– Наверное.

– А что за письмо?

– Не знаю. Походу, Паша решил добавить что-то от себя, – пояснил Виктор, умело скрывая своё недоумение и снова взглянул на конверт.

Адрес отправителя и способ доставки сужал круг возможных корреспондентов до нескольких человек, и интуиция подсказывала Виктору, что автором письма был именно Паша. Они служили вместе уже почти два года, и за это время Гронин ни разу не писал писем и не слал смс-ок или сообщений в мессенджерах во время отпуска коллеги, даже если случалось что-то экстраординарное. Он всегда говорил, что в их работе нет проблем, с которыми он не смог бы разобраться сам. Поэтому теперь получение бумажного письма от него само по себе выглядело странно, и факт этот настораживал.

Ира вздохнула и ушла в гостиную, решив не мешать мужу, а Виктор прошёл на кухню, небрежно бросил телеграмму на стол и взялся распечатывать конверт. Из него он вынул небольшой листок и стал внимательно его читать.

«Здарова, Витёк. Не хочу нагнетать, но ситуация, похоже, выходит из-под контроля. Вирус распространяется очень быстро и практически не поддаётся лечению: медики могут только немного притормозить его развитие в организме. Разумеется, правительства не хотят паники, поэтому вовсю кочегарят СМИ, отсюда и басня про волшебный препарат. Знакомые «наверху» говорят, что дело чрезвычайно серьёзное, а количество жертв достигает сотни тысяч. Количество инфицированных вообще уже никто не в состоянии посчитать. Но самое плохое то, что никто не знает, что делать.

Теперь главное. Нас отрезали от любой связи, кроме войсковой ‒ ни мобильников, ни интернета, а войска начали перебрасывать под крупные города.

Вчера я получил приказ о переводе на соседний объект (тот самый) и назначении командиром охраны. Здесь есть несколько башковитых мужиков и все они утверждают, что эпидемию остановить уже не удастся. Они предлагают в случае подтверждения их опасений закрыться в бункере здесь, на базе. Говорят, что ограничение контакта с внешним миром поможет избежать заражения, а в случае активного распространения вируса по воздуху ‒ система вентиляции оборудована многочисленными фильтрами и не должна пропустить заразу извне. Правда, я даже не представляю сколько мы так сможем просидеть, но всё же.

Знаю, о чём ты первым делом подумаешь, но если эти ребята окажутся правы – никакие трибуналы нам с тобой будут не страшны. Нас просто некому будет судить.

Сейчас мы готовим запасы. Того, что у нас есть должно хватить на четырнадцать-шестнадцать месяцев, а это более, чем достаточно. Поэтому бери семью и приезжай сюда. Не знаю есть ли у нас лучший вариант. Поспеши».

Подписи не было, но Виктор и без того прекрасно понял, кто автор письма. Работа требовала умения контролировать эмоции, но если бы Ира видела мужа во время чтения, она пришла бы в ужас от выражения его лица, настолько потрясли Виктора новости Паши. Получается, что апокалипсис всё-таки наступил, и теперь не ядерная война, не метеорит, не землетрясение и не цунами уничтожит мир. Смерть будет косить человечество с помощью маленьких невидимых организмов, которые так просто убивают людей…

Несколько минут потрясённый Виктор простоял в глубокой задумчивости, но потом вспомнил о том, что помимо письма ему пришла ещё телеграмма из штаба. Он положил конверт с листком и взял со стола телеграмму, предварительно догадываясь, о чём в ней говорится.

Достаточно было одного взгляда, чтобы понять, чего от него хотят. Нужно явиться в штаб не позже двадцать третьего числа. Вопрос, к чему такая спешка, отпал сам собой. Теперь всё и так было ясно. Что ж, придётся ехать прямо сегодня, а то можно не успеть на место вовремя. Виктор нехотя поднялся со стула, засунул письмо Павла в карман и направился в комнату, но остановился на полпути. Подумав пару секунд, он вернулся на кухню и вышел на балкон, стараясь прикрыть за собой дверь так, чтобы жена его не услышала. Затем достал мобильник и набрал нужный номер.

Через несколько секунд холодный неживой голос сообщил ему, что в данный момент связь с абонентом отсутствует. Виктор набрал другой номер ‒ то же самое. Такой же ответ был и после третьего. Вот теперь он заволновался. Поколебавшись немного, он набрал четвертый номер… Послышались гудки, но трубку долго никто не брал.

‒ Да, ‒ наконец, ответил решительный голос.

‒ Привет. Это Витя Романов, ‒ назвался Виктор.

‒ Здарова, Витек. Извини, друг, времени в обрез, так что давай оперативно ‒ что там у тебя? – собеседник говорил быстро: то ли был занят, то ли очень спешил.

‒ Ответь на пару вопросов. Первый – что происходит? И второй – кто и зачем отдал приказ вырубить нашим мобильную связь и интернет?

Невидимый абонент молчал. Пауза длилась секунд пять, после чего из динамика донесся хлесткий приказ оставить его на пару минут. Виктор был слишком уважаем даже на таком уровне, чтобы его могли игнорировать без причины. Он знал это, но никогда не пользовался ни своими связями, ни заслугами. Это был первый такой случай и потому, наверное, ему собирались ответить, даже несмотря на большую занятость.

‒ Витек, расклад такой, ‒ напряженно заговорил собеседник. ‒ Мы закрываем границы и все виды транспортного сообщения, чтобы не допустить заразу к нам. Для этого нам сейчас нужны все без исключения, особенно такие надежные люди, как ты. А по поводу связи ‒ не мне тебе объяснять, что в такой ситуации нужен информационный вакуум, иначе скоро получим панику и дезертирство. Зомбоящик сейчас тоже подрихтуют и выпуски новостей станут «нормальными».

На последнем слове собеседник сделал особое ударение.

‒ Понял тебя, Николаевич. Но ответь честно ‒ закрытие границ и карантин реально могут помочь?

Николаевич, как его назвал Виктор, снова выдержал короткую паузу.

‒ Не знаю, Витя. Честно. Утром был на совещании у Самого ‒ там собрали всех светил нашей сраной науки и задали им конкретные вопросы, жестко задали. В итоге получили ответ, что да, карантин поможет. Главное ‒ локализовать и не выпускать тех, кто уже заражен, а также минимизировать перемещения людей в приграничных регионах, а для этого мы должны мобилизовать все силы…

Собеседник вдруг умолк, но через секунду снова заговорил. В его голосе появились сомнение и подозрительность.

‒ Слушай… Только не говори мне, что ты или Гронин подумываете спрыгнуть с поезда…

‒ Не подумываем, ‒ уязвленным тоном соврал Виктор. ‒ Просто волнуемся за семьи.

‒ Ну и ладушки. Я даже думать не хочу, что такие заслуженные и уважаемые люди способны на нечто подобное. Кто угодно, но только не вы.

От таких слов Романову на мгновение стало стыдно за друга, да и за себя тоже. Однако потеплевший было голос собеседника снова стал подозрительным.

‒ Слышишь, а ты как вообще звонишь? Где находишься?

‒ В отпуске я. В Волгограде. Только что получил письменный приказ возвращаться в часть, вот и решил тебе позвонить.

‒ Понятно. Ну, лады тогда. Давай, дуй на свое место, а меня труба зовет.

‒ Спасибо, Николаевич.

‒ Да не за что. Ну, бывай.

Из трубки полились короткие гудки. Виктор выключил телефон и задумчиво уставился в окно. Кто же был прав? Гронин или человек, с которым он только что разговаривал? Человек этот находится в самых верхах, ежедневно общается с президентом и наверняка знает ситуацию. То, что его голос звучал честно и уверенно это, конечно, ничего не означает ‒ их учили так делать, но все же…

Что ж, в первую очередь Виктор – офицер, о чем Николаевич ему вскользь и напомнил, а офицер должен выполнять свой долг при любых обстоятельствах, невзирая ни на что. Да и реально ‒ не было ещё такой заразы, с которой бы ученые не справились. Справятся и с этой. Надо скорее ехать в часть, связаться с Пашкой и отговорить его от опрометчивых решений. Меньше всего Виктору хотелось, чтобы его друг после всего, что он сделал для страны, попал под трибунал, да ещё и за дезертирство и неподчинение.

Размышляя над этим, Виктор вернулся к жене.

– Ну? Что там? – нетерпеливо спросила Ира, поднимаясь с дивана и делая пару шагов навстречу мужу.

– Да вот, в штаб вызывают. Похоже, что-то срочное, – сообщил Виктор, скрывая свои настоящие мысли. – Придётся тебе, родная, собирать меня в дорогу. Займись этим, а я пока гляну в инете расписание поездов.

– Да, конечно.

Странно, но Ира согласилась с мужем без малейшего ропота, хотя на её лице можно было прочитать неприкрытую досаду и печаль. Небольшие отпуска мужа часто заканчивались именно вот так – срочными вызовами. Этот раз не оказался исключением, но за годы совместной жизни она так и не сумела к этому полностью привыкнуть.

– Игорь! Нужно срочно сходить в магазин! – крикнула она сыну.

Из дверей соседней комнаты показался недовольный Игорь.

– А почему я? Пусть Андрей идёт, – заканючил он.

– Пойдёте оба, – тоном, не терпящим возражений, сказала Ира и с грустной улыбкой глянула на мужа. – Вредные, спасу нет. Ничего друг другу не уступят. Вроде бы и взрослые уже, а ума нету.

Виктор тоже улыбнулся, но улыбка получилась вымученной и какой-то неестественной. Ира поняла, что мужа что-то тревожит, но не стала ни о чем спрашивать – она знала, что если бы он мог, то рассказал бы обо всем сам.

Ира пошла на кухню, чтобы приготовить нехитрую еду мужу в дорогу, сыновья быстренько оделись и побежали в магазин, а Виктор быстро просмотрел расписание поездов и принялся собирать в дорожную сумку тот минимум вещей, который он всегда возил с собой в поездки.

Тревожные мысли никак не уходили из головы. Виктор никогда не верил в глобальные катаклизмы. Он считал их чем-то невероятным, невозможным. Только не в нашем мире, не при нашем уровне технологий. Он всегда смеялся в лицо предрекателям гигантских цунами, извержений вулканов, столкновений с астероидами и прочей чепухи, но в этот раз все выглядело более чем серьезно.

«А что, если Гронин окажется прав? Что тогда ждет меня, моих близких? Что, если отказываясь от его предложения, я обрекаю их на гибель?», – думал он.

Какой ответ правильный? Что дороже ‒ собственное я, честь, достоинство и принципы, которым всю жизнь был верен до конца, которые являются твоим наполнением, твоим характером, твоей сутью, как человека? Принципы и честь, которые были главнее всего даже перед лицом смерти, которой ты не раз заглядывал в глаза? Или семья ‒ родные и близкие люди, без которых ты не представляешь своей жизни, потеря которых кажется невосполнимой, такой, что ты не чувствуешь в себе сил пережить? Близкие люди, ради которых ты так же готов сойтись лицом к лицу со смертью и даже проиграть, если это им поможет?

Победить в этой борьбе могло только что-то одно.

Приняв решение, Виктор быстро собрался. Семья вышла за ним на лестничную площадку. Словно неумолимые судьи смотрели на него три пары глаз, будто зная, что происходит у него в голове и в душе.

– Я так надеялась, что ты ещё хоть немного побудешь дома, – с грустью сказала Ира.

– Я тоже, котёнок.

Виктор нежно поцеловал жену, потом детей. С печальной улыбкой погладил мальчуганов по головам, взъерошивая волосы.

– Папа, когда ты снова приедешь? – спросил Игорь.

– Надеюсь, что скоро, – бодро ответил Виктор. – Ладно, бегите в комнату, мне ещё нужно сказать несколько слов маме.

Мальчишки послушались и, по очереди пожав отцу руку, наперегонки умчались к себе, оставив родителей наедине. Проводив их тоскливым взглядом, Виктор снова взглянул на жену.

– Послушай. Я бы хотел, чтобы ты собрала самые необходимые вещи и приготовилась уехать.

Ира хотела было спросить, почему и куда нужно уезжать, но этот вопрос оказалось не трудно предвидеть, что Виктор и сделал.

– Ситуация с эпидемией меня немного волнует. Всем нам будет лучше, если вы уедете к родителям. Может, я впадаю в паранойю, но сейчас будет лучше держаться подальше от больших скоплений людей. Так, на всякий случай. Ну… не волнуйся, всё будет хорошо. Я люблю тебя.

Ира ничего не сказала. Лишь кивнула в знак согласия.

Виктор ещё раз крепко обнял и поцеловал её. Ему не хотелось оставлять семью, не хотелось уходить, но долг звал его. Долг… На миг Виктору захотелось забыть про приказ, забыть про то, что он офицер, забыть о своем слове и принципах. Россия стала уже не той, какой была когда-то, в ней мало что осталось от той страны, которой присягали его отец и дед, а затем и он сам: у властей совсем другие желания и ценности, им плевать на людей… но ведь он давал присягу. Кем он будет, если нарушит свои принципы, нарушит слово, данное себе? Что сказали бы его отец, дед и прадед ‒ кадровые боевые офицеры, каждый из которых жертвовал жизнью за эту страну?

Ответив на поставленный самому себе вопрос, Виктор отпустил жену, ещё раз заглянул ей в глаза, тихо попрощался и пошёл к лифту. Непонятное ощущение ожило и крепло внутри него. Что-то подобное чувствовала и Ира.

– Счастливого пути, – кротко, что было для неё не характерно, сказала она.

Ира стояла в дверях и пристально смотрела на мужа, ожидая, что он ещё хоть что-то скажет, пока не вошёл в лифт, но он лишь помахал на прощание рукой.

Выйдя на улицу, Виктор уже не чувствовал сомнений. Желание вернуться, забрать семью и уехать к Гронину было, но оно больше не могло взять верх.

«Время ещё есть, так что не нужно торопиться с выводами», – с этой мыслью он сел в подъехавшее такси и направился на вокзал.

Когда Виктор уехал, Ира ещё долго стояла на площадке возле лифта и размышляла о словах мужа. Она догадывалась, что это именно письмо Павла так подействовало на него, но о содержании письма она, разумеется, знать ничего не могла. Неожиданно вышедший на площадку сосед вывел её из задумчивости. Она поздоровалась с ним и вернулась в квартиру.

Сообщения новостей стали выравниваться. С каждым выпуском дикторы рассказывали о новых успехах в борьбе с вирусом, и Иру это почему-то начало настораживать. Взяв в руки телефон, она решила посмотреть, что об этом пишут в интернете, но к её удивлению, большинство новостных сайтов говорили либо то же самое, либо оказались недоступными. Заблокирован был даже Youtube. Решив, что проблема может быть только у неё, Ира позвонила нескольким знакомым, но у них с интернетом творилось то же самое.

Ира никогда не было глупой. Она сразу догадалась, что происходит, и первой её идеей было позвонить мужу, но здесь её ожидало разочарование: телефон Виктора оказался отключен, электронная почта и мессенджеры тоже молчали. Тогда она попыталась связаться с коллегами мужа, но и здесь оказалось то же самое.

Через два дня бесплодных попыток связаться с Виктором, испуганная и взволнованная Ира вместе с детьми уехала к родителям в Брянскую область и сделала это как раз вовремя, потому что ещё через три дня Волгоград закрыли на карантин.

Она так и не дождалась весточки от мужа, а скорое, скомканное прощание на площадке у лифта оказалось их последней встречей…

Глава 1. Цена жизни

Лениво поднимаясь из-за гор, солнце разбрасывало лучи света по ещё сонной земле. Только-только отступила суровая зима, отдав природу на попечение нежной весны, которая, впрочем, нежной быть не желала и началась с обильного снегопада, а затем оттепели, превратившей свежий снег в жидкую грязь. И это обстоятельство заставляло некоего человека передвигаться по открытой местности, чего ему очень не хотелось.

Вероятно, это весеннее солнышко, хоть оно и не было таким тёплым, как хотелось бы, кому-то грело душу, но определенно не этому человеку. Его больше волновали порывы пронизывающего, холодного ветра, проникающие сквозь плохонькую одежду. И как бы ни хотелось ему верить, что солнце сможет его согреть – грязь и голые деревья продолжали напоминать, что до настоящего тепла ещё очень далеко.

Этого человека вообще не радовали ни наступление весны, ни, тем более, наступление дня. Весна на улице, зима, лето или осень – сейчас это не имело для него никакого значения. А вот наступление дня таило в себе скрытую опасность, ощущение которой не оставляло его уже несколько дней, постоянно нарастая. И солнечный свет означал для него лишь одно – вероятность быть обнаруженным, а вместе с тем и убитым…

Человек этот брёл по поросшей прошлогодней травой дороге. Сквозь пожухлую траву можно было видеть остатки асфальта, разбитого за долгие годы в каменную крошку. Когда-то эта дорога часто использовалась, а сейчас, размытая дождями и снегом, разрушенная замерзшей водой и добиваемая упорно пробивающейся травой, на первый взгляд была совсем незаметной.

Мужчина, бредущий по ней, если присмотреться ближе, был молодым парнем, лет двадцати-двадцати двух, худой и высокий, с сильно осунувшимся лицом, запавшими щеками и болезненным взглядом, полным смертельной усталости. Порой он падал, но вскоре поднимался, собирая в кулак последние силы, и ковылял дальше. Весь его вид источал слабость и опустошение, почти полное отсутствие жизненных сил.

Он был обут в старые видавшие виды ботинки, на теле, под распахнутой истертой курткой, тряпкой болтался грязный, рваный и растянутый вязаный свитер, из-под которого торчало какое-то подобие то ли не заправленной рубашки, то ли футболки, а довершали картину потёртые джинсы непонятного цвета. В таком виде парень более всего был похож на бродягу. Если обратить внимание на грязное лицо, синяки под впалыми глазами и ошметки прошлогодних листьев в светло-русых волосах, то можно прийти к выводу, что это попросту пьяный бомж.

Зацепившись за что-то ногой, парень в очередной раз упал, но сил подняться у него больше не было. Он даже не двигался, и со стороны могло показаться, что он умер. Однако жизнь ещё теплилась в нём, выдавая своё присутствие слабым еле заметным дыханием, которое лёгким, чуть заметным паром вырывалось изо рта.

Ветер засыпал его пожелтевшей листвой, ворошил сухую траву вокруг, постоянно вертелся рядом, словно жалел своего мимолётного друга – такого же бродягу, как сам. Казалось, что он хотел помочь человеку подняться на ноги, не дать ему пропасть, но несмотря на все его старания, парень так и продолжал неподвижно лежать. Убедившись, что его усилия напрасны, небесный дух решил оставить всё как есть и стремглав помчался дальше, поднимая в воздух всё новые и новые редкие порции грязно-желтой прошлогодней листвы. Этот человек был лишь одним из многих непонятных ему существ, присутствие которых ничего для него не значило.

Спустя непродолжительное время издалека принесло звуки рычания автомобильного двигателя, и через полдесятка минут рёв мощного мотора заполнил окрестности. Вскоре возле парня притормозил военный джип «Хамви». В люке у пулемета торчал человек в камуфляже, но когда машина остановилась, он скрылся внутри машины.

Мотор заглушили и практически сразу же из «Хамви» вышли трое мужчин, двое из которых были в камуфляже, а третий – в дутой зимней куртке ярко-желтого цвета. Громко переговариваясь на блатном жаргоне, они все втроем подошли к лежащему на дороге человеку. Тот по-прежнему не двигался. Один из вояк с силой пнул парня ногой, и, не увидев никакого движения, достал пистолет и навёл на него. Грянул выстрел. С деревьев неподалёку поднялась стая ворон и с шумным карканьем закружила над дорогой. Теперь лежащих стало двое – незнакомый парень и мужчина с пистолетом. Грянул ещё один выстрел. «Попугай» в желтой куртке отправился на тот свет вслед за своим товарищем.

Последний из троицы что есть духу бросился назад к «Хамви», схватил с заднего сидения автомат и спрятался за машиной. Лицо его перекосилось от ужаса, руки дрожали, широко раскрытые от страха глаза безумно вращались. Страх смерти не позволял бедняге сдвинуться с места, но и стрелять тоже перестали.

Вороны кружили над дорогой в предвкушении обеда, но пока не осмеливались приступить к трапезе. Вояка продолжал сидеть за джипом, пытаясь успокоиться и понять откуда пришла смерть к его товарищам. Он до боли в пальцах зажимал в руках автомат, и боялся даже пошевелиться, надеясь лишь на то, что его каким-то чудом пронесёт и он останется жив. Лишь глаза, всё ещё широко раскрытые от страха, по-прежнему нервно двигались. Так прошло несколько минут.

Когда бедняга немного успокоился, взял себя в руки и собрался предпринять какие-то действия для своего спасения, первым, что пришло ему в голову, было абсолютно нелепое решение выглянуть из-за машины, чтобы оценить обстановку. Сразу за этим решением ему в голову пришла и доза свинца – раздался ещё один выстрел. Тело мужчины безжизненно повалилось набок, а глаза навеки застыли, выражая страх ещё недавно живого человека.

Вороньё продолжало, шумно каркая, кружить над дорогой. Через пару минут из небольшого леска, находящегося рядом, на прилегающую к дороге поляну вышли двое уже немолодых мужчин. Один высокий, плотно сложенный, с тёмно-русыми волосами, в которых уже было немало седины, был вооружён снайперской винтовкой Драгунова, а второй, такой же крепкий, черноволосый, с глубоко посаженными глазами – автоматом «Калашникова». Как и двое из убитых, оба были одеты в камуфляж, но рисунок у них была совсем другой. Уверенным, неторопливым шагом, соблюдая небольшую дистанцию и не говоря друг другу ни слова, они направлялись к машине.

Выбравшись на дорогу и ещё раз осмотревшись, один из них, наконец, подал голос.

– Макс, осмотри тела на дороге, все полезное тащи в машину, а я здесь разберусь, – сказал снайпер напарнику.

Тот отправился выполнять указание. Кроме двух автоматов, пистолета и пары запасных магазинов у убитых вояк ничего полезного не оказалось. Осмотр карманов помог разжиться парой зажигалок и несколькими пачками сигарет, при виде которых Макс восхищенно присвистнул. Подойдя к последнему, мужчина присел, и внимательно осмотрел его. Не обнаружив ран, он пощупал пульс.

– Паша, бродяга живой, – возвестил он напарника.

– О! А почему не встаёт? Ранен? – поинтересовался тот, кого назвали Пашей, и выглянул через окно.

– Леший его знает. Без сознания, кажется, – Макс пощупал шею парня. – Пульс слабоват. Чего делать с ним будем?

Паша выбрался из машины. Открыв заднюю дверь, он начал деловито наводить порядок, будто это была его машина и вещи в ней тоже принадлежали ему. Здесь обнаружился пистолет Макарова, который сразу попал в поле зрения опытного солдата, потёртая кожаная куртка, и ещё какие-то лохмотья. Всё это, скомканное могучими руками, быстро перекочевало в багажник. На месте осталась только куртка, а рукоять ПМа теперь торчала из-за пояса. Все его движения были неторопливыми, но чёткими и уверенными. Каждое из них наводило на мысль, что этот человек всегда знает, что делает. И всегда готов к любым неожиданностям.

– Положим его в машину. Нам нужна информация о происходящем вокруг. Может, удастся из него что-то вытянуть.

Труп солдата, убитого возле машины, без малейшего сожаления бросили в кусты, а вскоре за ним последовали и тела его напарников. Парня в лохмотьях хотели сначала связать, но он был так немощен и жалок на вид, что после недолгих раздумий его, словно мешок с картошкой, просто бросили на заднее сидение. Паша только сейчас получил возможность рассмотреть своего будущего пассажира, но на грязном, осунувшемся лице парня, покрытом недельной щетиной, особо не было что рассматривать, и он вернулся на водительское место.

Напарник уже занял сиденье рядом. Паша завел двигатель, который сразу же отозвался мощным рыком, нажал на педаль и машина тронулась.

Джип бодро двигался по заросшей дороге, его пассажиры чувствовали себя спокойно и порой непринуждённо перекидывались короткими фразами. Похоже, им было абсолютно всё равно, что они только что отправили на тот свет троих, ничего не сделавших им людей.

Спокойствие нарушила внезапно заговорившая рация, установленная в машине. Хриплый, прокуренный голос требовал выйти на связь. Водитель и его напарник равнодушно переглянулись, ожидая друг от друга каких-то действий, но ни один так ничего и не предпринял. Паша продолжал молча вести машину, а напарник без особого интереса прислушивался к голосу, костерившему кого-то из рации. Рация ещё немного пошипела, изрыгая проклятия, угрозы и разнообразные ругательства, что лишь вызвало самодовольные улыбки на лицах мужчин, и угомонилась.

Тем временем, от постоянной тряски на неровной дороге, парень на заднем сидении пришёл в себя. Прислушиваясь к мощному рёву мотора, он с трудом заставил себя подавить страх и открыть глаза. Этот страх, который обуревал его с момента, когда к нему вернулось сознание, сменился ужасом, когда он осознал, что бандиты поймали его и везут обратно. Он внимательно осмотрелся: два мордоворота сидели спереди, даже не удосужившись связать его. Самоуверенные типы. Впрочем, его состояние слишком бросалось в глаза – он не представлял для них никакой угрозы. Даже сбежать он был не в силах.

Некоторое время парень пытался ответить самому себе на вопрос, почему его до сих пор не убили. Затем, прежде чем он смог решить собрались ли его пытать, или показательно казнить, его внимание привлекла одежда мужчин впереди – те, кто мог гнаться за ним, обычно одевались иначе. Он рассматривал их меньше десяти секунд, прежде чем сидевший на пассажирском месте здоровяк заметил это и повернулся к нему.

– Тормози, – бросил он водителю.

Машина резко остановилась, да так, что парень свалился с сидения на пол. Раздался протяжный стон, и он предпринял слабые попытки подняться. Эти попытки не принесли никакого результата, но довольно скоро могучая сила подняла его за шиворот, заставляя трещать одежду, и усадила на сидение. Парень повернул испуганное лицо и увидел, как в открытую дверцу лезет небольшой «шкаф», занявший добрую часть пространства на просторном заднем сидении.

«Шкаф», окинув парня внимательным взглядом, сделал первое, чего не сделали бы бандиты, гнавшиеся за ним ‒ он просто сел рядом и положил себе на колени АК, направив ствол в сторону пленника. Его колючий взгляд сверлил парня и казалось, видел его насквозь, а палец лежал на спусковом крючке, готовый к любым неожиданностям. Бандиты скорее всего вырубили бы его и связали. Затем последовало второе, чего они бы никогда не сделали:

– Пить хочешь? – вопрос оказался неожиданным, но очень своевременным.

– Да, ‒ просипел парень и его глаза загорелись.

Пленник ухватил протянутую флягу и принялся жадно пить. Вода была прохладной и казалась невероятно вкусной. Утолив жажду, он закрыл глаза, пытаясь преодолеть внезапно нахлынувшее головокружение. «Шкаф» тем временем закрыл дверь и сделал водителю знак трогаться. Машина снова поехала.

– Как звать? – строго спросил «шкаф», когда парень закончил пить.

Тот слегка затуманенным взглядом осмотрел своих новых знакомых, пытаясь сообразить кем же они могут являться и что им отвечать. Его преследователи вряд ли стали бы задавать ему подобные вопросы.

– Андрей.

– Я – Макс, – представился «шкаф». ‒ Если будешь вести себя хорошо – мы тебя не обидим. Даю слово.

Андрей попытался совладать со своим телом, которое била дрожь то ли от холода, то ли от волнения. Он не сильно верил в такое понятие как «слово», кто бы ему его не давал. Лишь бартер нынче мог иметь какой-то вес, но ему нечего было им предложить в обмен на свою жизнь.

– Ладно, – смиренно ответил он, когда дрожь, как ему показалось, немного уменьшилась. – Что вам от меня надо? И как я здесь вообще оказался?

Водитель разглядывал его в зеркальце заднего вида. Его взгляд был острым и пристальным, иногда он хмурился, но Андрей готов был поклясться, что это добрый взгляд.

– Случайно успели отбить тебя у плохих ребят, – ответил Макс. – Они хотели тебя завалить, но на твое счастье нам понравилась эта тачка и мы решили завалить их. Так что в благодарочку ты ответишь на некоторые вопросы. Идёт?

Андрей некоторое время немигающим, полным недоверия взглядом, смотрел на Макса, затем все же кивнул. А что ещё он мог сделать? Другого выбора у него не было.

«Эти странные и, судя по внешнему виду, определенно опасные дядьки, убили «волков» просто ради машины. Серьёзно?!», – думал парень.

Не в силах принять такой ход событий, он с изумлением озвучил свои мысли вместо ответа.

– Конечно, нет, – ухмыльнулся Макс и, подумав, признался. – Ну ладно, из-за неё тоже, но в основном, потому что тебя пожалели.

– Нам показалось, что гораздо проще будет найти общий язык с тобой, чем с ними, – подал голос водитель.

– Во-от, – протянул Макс, все ещё ухмыляясь. – Ну что, ты будешь отвечать или придется тебя пытать?

Андрей поежился и инстинктивно немного отодвинулся. Улыбка Макса казалась искренней, но совсем не совпадала с его словами, и Андрей волновался по поводу того, что не может разгадать что же именно на уме у этих двоих. Слишком уж необычно для бандитов они себя вели. Чтобы упростить для себя картину Андрей решил отталкиваться от мысли, что они его не убьют. Пока что, по крайней мере.

– Конечно, буду говорить, – сказал он и попытался улыбнуться, но улыбка вышла уж чересчур натянутой.

– Ок. Тогда для начала расскажи откуда ты взялся на этой дороге? И почему тебя хотели завалить хозяева машины?

Андрей собрался с мыслями. Это оказалось не так уж просто.

– Я бежал от них. Три дня шёл на юг. Старался держаться в лесу, чтобы не попасться им на глаза, но в конце концов настолько устал, что решил выйти на дорогу.

– От кого бежал? ‒ уточнил Макс.

– От «волков», от кого же ещё.

‒ Что за «волки»?

Впервые Андрей позволил себе сомневающийся взгляд. Что же все-таки здесь происходит? Что это за вопрос? Как могут люди, находящиеся в самой глубине территории местной банды, не знать кто такие «степные волки»? Может, это какие-то разведчики банды конкурентов? Но как может быть, чтобы они пришли на чужую территорию, не владея вообще никакой информацией?

‒ «Степные волки», – объяснил он и стал перечислять варианты. – Бандиты, сукины дети, ублюдки, не знаю как ещё их можно назвать…

«Стоп! Это что, какая-то новая извращенная игра «волков»?», – от такой мысли у Андрея внутри снова все похолодело, но Макс задал очередной вопрос и на него следовало отвечать.

– Бандиты? Расскажи подробнее, – заинтересовался он.

– Эм-м-м… – Андрей все ещё был в замешательстве.

Подумав немного, он принял решение просто ничему не удивляться и отвечать на любые вопросы как ни в чем не бывало. Такая тактика показалась ему наилучшей. И будь, что будет – все равно деваться ему уже некуда.

– «Степные волки» – местная банда. Они хозяева территории на сотню километров вокруг или около того – не знаю сколько точно. У них много оружия, они всех держат в страхе и регулярно требуют дань.

– Ого. И почему они гнались за тобой?

Андрея передернуло, когда он подумал о причине ненависти к нему «степных волков» – от воспоминаний о произошедшем его до сих пор бросало в дрожь.

– Я убил одного из их людей… Кажется… В порядке самообороны. Но они такое не прощают и устраивают показательные казни.

‒ Тебя хотели убить не показательно. Собирались пристрелить, как собаку, когда ты валялся на дороге.

‒ Непохоже на них. Может, думали, что я уже и так не жилец? Впрочем, не знаю…

– За что убил? – впервые подал голос водитель.

Его интересовало насколько быстро парень ответит на этот вопрос. От скорости ответа зависело правду он говорит или нет. Разумеется, никто не станет верить, основываясь только на такой простой проверке, но всё же это могло быть началом.

Андрей ответил сразу.

– Пытался спасти девушку. Эти уроды когда приехали в Прохоровку…

– Прохоровку? – перебив его, уточнил Макс.

– Моя деревня. Я жил там долгое время…

– Ты сказал приехали в Прохоровку. Что дальше? ‒ снова бесцеремонно перебил Макс.

– Дальше… Дальше начался кошмар. Такого ещё никогда не было. Они приехали за людьми и забирали всех, кто попадался им на глаза. Стариков убивали. Изнасиловали нескольких женщин. Мы с братом прятались в сарае и один из них затащил туда девушку… я не мог смотреть на это и застрелил его из ружья. А после нам оставалось только бежать.

На лице автоматчика не отражались никакие эмоции. Выглядело это зловеще.

‒ И где же тогда твой брат? – буднично поинтересовался он.

‒ Не знаю. Мы разделились. Так было больше шансов спастись хотя бы одному из нас.

Возникла короткая пауза.

‒ Окей. Давай дальше. Что значит «забирали людей»? Куда? Зачем? ‒ продолжил свой допрос Макс.

Андрей задумался, но совсем ненадолго.

‒ Я не знаю. Они просто сажали людей в грузовики и увозили.

‒ Куда увозили?

‒ Говорю же ‒ не знаю.

‒ А кто знает?

Манера, с которой сейчас задавал вопросы Макс больше походила на издевательство, но Андрей старался на это не реагировать и отвечать дальше.

‒ Не знаю. Поверьте, я действительно ничего не знаю об этом. Как-то раз кто-то в деревне рассказывал о подобном. Что «волки» приехали в какое-то поселение, погрузили всех в машины и увезли. Но никто не знает куда. И ни один из тех, кого увезли, не вернулся.

Оба мужчины молчали. Вопросы на короткое время перестали сыпаться, словно из рога изобилия, но ненадолго.

– Твоя Прохоровка ‒ далеко отсюда?

– Да, – коротко ответил парень.

– И много там жителей?

– Теперь не знаю, – вздохнул Андрей. – Наверное, уже ни одного.

Его ответы становились все более расплывчатыми. Водитель допускал, что парень им не доверяет, и размышлял стоит ли надавить на него, но решил пока этого не делать.

Вскоре Макс продолжил прервавшийся было допрос.

– Расскажи-ка нам ещё раз, кто такие эти «волки» и где берут такую технику, – предложил он.

Андрей, за время разговора почувствовавший себя чуть свободнее, скептически посмотрел на собеседника. Эти странные вопросы все равно вызывали в нем сомнения, хоть он и обещал себе ничему не удивляться.

– Это шутка? – недоверчиво спросил он.

– А я похож на шутника? – вопросом на вопрос ответил автоматчик и в голосе его прозвучал металл.

Андрей снова задумался о том насколько странные эти двое. Со времён эпидемии прошло уже почти десять лет. Все вокруг изменилось до неузнаваемости. «Степные волки» уже лет восемь контролировали все территории в радиусе километров, наверное, ста, если не больше. За эти годы с ними невозможно было ни разу не иметь дела, но эти двое вели себя так, как будто только сегодня узнали о том, что Деда Мороза нет, как будто почти ничего, что происходило: голод, бандитские разборки, убийства, грабежи и вымогательства ‒ их не коснулось.

– Что-то я ничего не понимаю, – Андрей почесал затылок.

– Понимать не надо – надо отвечать, – жестко направил его Макс.

От такого напора Андрей немного струхнул. Да, лучше ему не забывать кто здесь кто.

– Конечно, я буду, – он энергично, насколько мог в своем ослабленном состоянии, закивал головой. – С чего начинать?

– Начни с того откуда взялись эти парни в НАТО-вской форме и откуда у них «Хамви».

Несколько непонятных слов запутали Андрея, но не нужно заканчивать «Гарвард», чтобы понять о чём спрашивал Макс. Догадался и Андрей.

– Повторюсь ещё раз – эти, как вы выразились, парни, называют себя «Степные волки». Они хозяева всего, что я знаю на ближайшие километров сто… и те ещё отбросы, – в голосе парня чётко слышалась нескрываемая ненависть. – Они управляют всем, заставляют работать на них, отнимают часть заготовленной еды, могут увезти с собой женщин из деревни, причём не брезгуют ни женщинами в возрасте, ни малолетними. Иногда потом привозят их обратно, еле живых. Иногда мертвых. Чаще не привозят вообще… Могут приехать пострелять ради забавы, пугать, угрожать, насиловать. В общем – делают то, что им вздумается.

– Беспредельщики, – вставил водитель.

– Что? А, да… наверное, – согласился Андрей, которого голос водителя выдернул из нахлынувших вдруг воспоминаний.

Прохоровка всегда была под защитой Акима и «волки» ни разу не позволяли себе нападать на неё. Это было частью сделки – Прохоровка неприкасаема, но она не принимает к себе беженцев и переселенцев из других деревень, потому многое из того, что он только что описал этим двоим, он знал лишь по рассказам самого Акима и редких мимолетных гостей деревни. Что же изменилось?

Он снова вспомнил свою деревню и приезд «волков», вспомнил тот кошмар наяву, который никогда уже не сможет забыть. Сначала, не обращая внимания на просьбы и мольбы, они заставили отдать им абсолютно все припасы, даже то, что хранилось для посева. Затем стали загонять людей в грузовики. Не щадили никого – мужчин били, над женщинами издевались, некоторых насиловали прямо на глазах у их детей и мужей, а пытавшихся заступаться просто убивали. Всех способных работать взрослых, а также здоровых детей, словно скот погрузили в грузовики и увезли. Стариков и маленьких детей убили. Жестоко, на глазах у всех. Крики и истерики матерей… Он никогда этого не забудет.

– Рассказывай дальше, – поторопил автоматчик. – Я так и не услышал, откуда у них посреди российской глуши американский военный «Хамви» и НАТО-вская форма?

– Этого не знаю. Одежда, как одежда. Разумеется, качественная, не то, что наша, ну и тёплая очень.

– От-ку-да? – по слогам повторил свой вопрос автоматчик.

Андрей от такого давления разволновался и задумался ещё сильнее. Он вспомнил, как однажды кто-то из бандитов пожалел мальчишку из его деревни и подарил ему свою куртку, бушлат кажется… Такой одежды им точно было не достать – прочная, тёплая, приятная на ощупь… Внезапно Андрея осенила догадка.

– Знаете что – может, они получили всё это через гильдию? – то ли спросил, то ли констатировал он.

– Гильдия? Это что ещё такое? – чуть ли не в один голос спросили водитель и его товарищ.

Взгляд Андрея был достоин картины. Однако он не осмелился задавать вопросы.

– Торговая гильдия, – пояснил Андрей очевидный для себя факт, – занимается торговлей.

– Парень, да ты гений! Ну, прям все встало на свои места! – воскликнул Макс, а затем его тон стал жестким. ‒ Я тебе прямой вопрос задал ‒ отвечай нормально ‒ что за гильдия? Чем торгуют? Неужели деньги до сих пор в ходу?

Андрей покачал головой, в очередной раз напоминая себе свой зарок ничему не удивляться. Всё происходящее, все, к чему он привык и что является для него обычной картиной, для них – новость. Что ж, хотят ответов – получат.

– Нет, денег уже нет. Ну, по крайней мере, в том значении, какое они имели когда-то. С торговцами расплачиваются бартером: территориями, сырьём, произведенными товарами, техникой, информацией, услугами, много чем ещё. И-и… Их армия – одна из самых лучших. Уже лет пять никто не рискует диктовать гильдии свои правила.

– Хм… И что именно они поставляют?

– Гильдия? – переспросил Андрей.

– Да.

– Подумайте, что вам надо и подайте запрос торговцам – у них это есть. Вопрос только в том, что вы готовы дать взамен, – парень, глядя в пол, вскинул брови и покачал головой. – Да, у них есть все. Даже дрожжи, если надумаете открыть хлебопекарню.

Андрей кисло усмехнулся, но улыбка быстро сползла с его лица – при словах о еде он почувствовал, как неприятно выворачивает наизнанку его желудок.

– Я давно не ел. У вас есть что-нибудь съестное? – с надеждой спросил парень.

Водитель какое-то время испытующе смотрел на Андрея через зеркало заднего вида, а потом, пожав плечами, остановил машину и полез в бардачок. Макс всё это время, не моргая, следил за пассажиром.

– Извини, парень, – вскоре развёл руками водитель. – Тут ничего нет. Наши запасы тоже закончились. Накормим тебя как приедем.

Андрей сокрушенно вздохнул и бросил на бардачок разочарованный взгляд.

Машина снова заревела двигателем и тронулась с места, быстро набирая скорость.

– Скажи, а регулярная армия ‒ от неё что-то осталось? – спросил автоматчик.

Андрей не заметил, как напряглись его собеседники. Оба они с нетерпением ждали ответа на этот вопрос.

– Это военные? Которые были до эпидемии?

– Да.

– Не знаю. Я слышал, что большая часть выживших военных создали банды или растеклись по ним. Хотя, говорят, что некоторые остались там, где их застала эпидемия, и те, кто выжил, сейчас держаться автономно и очень дружны с гильдией. В нашем регионе военных не осталось совсем, хотя… – Андрей подумал несколько секунд, стоит ли говорить, и, указав рукой на скалы, возвышающиеся впереди на горизонте, продолжил. – Когда-то говорили, что где-то в этих местах есть долина, она находится прямо между скал, в своеобразном природном колодце.

Он слегка нахмурился, вспоминая что-то. Никто его не перебивал и не торопил.

– Ходили слухи, что там есть военная база, но единственный тоннель, ведущий сквозь скалы, завален и попасть в долину невозможно. Ещё говорили, что база заброшена. Поначалу некоторые пытались туда забраться, но скалы оказались неприступными. Несколько таких деятелей даже не вернулись с вылазки. Надо сказать, что находится эта база далеко от населённых деревушек и главных дорог, которые используют банды, поэтому сейчас об этом месте никто даже не вспоминает.

Автоматчик взглянул на напарника. Эти их взаимные взгляды заставляли Андрея нервничать. Он не знал, что они могут значить и, на всякий случай, ни к чему хорошему не готовился.

– Похоже, нам просто очень сильно, невероятно повезло, что никто не пожелал пробиться через завал, – задумчиво сказал автоматчик.

– Похоже на то, – согласился водитель.

После этого обмена репликами Андрей начал догадываться, что его спасители пришли именно оттуда, с той базы. Но почему они настолько плохо ориентируются в новом мире оставалось для него загадкой.

В прошлом большая дорога, по которой они сейчас ехали, уходила в сторону от высившихся скал. Они свернули на поросшую травой, еле заметную асфальтовую дорожку, проехали по ней ещё километр-полтора и остановились у небольшого углубления в скале. По команде Макса Андрей вышел из машины и с интересом заглянул в это углубление. Там был проход, в который легко мог протиснуться человек. Неужели эти люди пробились через завал?

Выпотрошив из машины все ценное, включая ленту из пулемета, установленного на крыше, водитель загнал «Хамви» в кустарник. Кустарник на такое безобразие ответил лишь укоризненным треском.

– Дальше пешком, – сказал Макс, делая Андрею знак идти вперед.

Он проследил за Андреем, пока тот решался войти в тоннель, и пошёл следом. Лаз в скале был немаленьким, лишь метров через двадцать, а может, даже тридцать, они оказались в просторном тоннеле, укреплённом плитами и бетоном, удивительно хорошо сохранившимся за все эти годы. Конечно, в некоторых местах отделка раскрошилась и с потолка свисал какой-то странный мох, но в остальном тоннель казался надёжным.

На вопрос Андрея о тоннеле, водитель, шедший последним, рассказал короткую историю о том, как они создали завал в начале эпидемии и о том, как сами же потом потратили очень много времени, пытаясь через него пробраться. Но кое-какие вопросы до сих пор остались для Андрея открытыми. Получалось, что эти люди жили в долине со времён катастрофы, а это целые десять лет. Почему они не выбрались оттуда раньше?

Пройдя длинный, почти стометровый тоннель, они снова вышли на солнечный свет. Окрашенные пятнами мха скалы уходили в стороны, охватывая долину большим, диаметром километра в полтора, кольцом. Почти сразу за тоннелем показался КПП с поднятым ржавым шлагбаумом, скрытый разросшимися деревьями. Прямая дорога проходила через него и вела прямиком к бетонному ограждению военной базы, виднеющейся впереди.

– Интересно, с чем вернётся Дьяков? – спросил Макс товарища. – И кто мог услышать взрывы?

– Наверное, мы повели себя слишком опрометчиво, полагая, что остались почти одни на весь мир, – не глядя на напарника, ответил тот. – Впрочем, чувствую, что мы скоро всё узнаем.

Андрей задумался, пытаясь представить сколько же с этими мужчинами ещё людей и кто они вообще такие. До базы добрались быстро, и, миновав ворота, Андрей принялся внимательно рассматривать всё вокруг. База оказалась достаточно обширной и вмещала много объектов. Здесь были большие бараки, несколько складов, боксы, лазарет и прочие строения, включая вертолётные площадки с несколькими ангарами.

Постройки казались Андрею огромными, и он с интересом их рассматривал. Они были совершенно непохожи на те маленькие, срубленные кое-как домики, которые вот уже много лет являлись самыми изысканными архитектурными сооружениями, что ему приходилось видеть. Эти здания хоть и выглядели не новыми, но всё же внушали трепет, чувство защищённости, монументальности того, что тебя окружает.

А вот с людьми на базе дела обстояли не так хорошо. Андрею вскоре удалось насчитать от силы человек тридцать, и почти все, в отличие от Макса и его напарника, были в привычной Андрею грубой деревенской одежде. Эти люди странно себя вели, будто бесцельно слонялись туда-сюда, дико и ошарашено осматривались. Несколько человек сидели просто на асфальте, кто-то даже лежал. Вокруг суетились какие-то двое мужчин в непривычных белых халатах, будто врачи. Спутники Андрея, похоже, искренне удивились, увидев этих людей, из чего парень сделал вывод, что их здесь раньше не было.

Андрей настолько углубился в созерцание и размышления, что не сразу обратил внимание, что они остановилась возле небольшого двухэтажного здания, и лишь резкий голос водителя вернул его в реальность.

– Видишь, Дьякову точно будет что рассказать, – сказал Максу водитель.

– Ага, – только и сказал Макс, скептически оглядывая толпу.

Андрей хотел что-то спросить, но им навстречу вышел высокий худощавый мужчина с острым подбородком и таким же острым взглядом из-под бровей, который словно буравчики, проникал вглубь тебя, чтобы увидеть самые потайные мысли. От этого взгляда у Андрея по спине пробежал холодок. Что-то было в его глазах не только излишне внимательное, но и злое, неприятное.

Мужчина тут же по-военному поприветствовал водителя и Макса, бегло осмотрел Андрея, а потом обратился к водителю:

– Товарищ полковник, у нас куча новостей, – с серьёзным видом оповестил он.

«Полковник? Неужели они действительно из военных?», – спросил сам себя Андрей.

– Отстань со своей субординацией, Коля, – отмахнулся водитель-полковник. – Зайди ко мне минут через двадцать.

– Так точно.

Коля снова покосился на Андрея, чей бомжеватый вид привлёк его внимание, но времени на долгие смотрины у него не было, и он удалился по своим делам. Войдя в здание, именуемое, как потом узнал Андрей, штабом, они с полковником поднялись по скрипучей лестнице, прошли до середины коридора и вошли в приоткрытую дверь. Макс куда-то запропастился.

В кабинете, если обшарпанное с выцветшими грязными обоями помещение ещё можно было назвать этим громким словом, было вымыто и проветрено. Полковник сел за стол, а Андрей устроился на одном из нескольких ветхих стульев напротив. Ещё ряд таких же стульев стоял у стены. Вскоре явился Макс с миской пшеничной каши, заправленной малюсенькими кусочками мяса неизвестного происхождения, и передал это сокровище Андрею. Какому животному принадлежало это мясо парень не смог разобрать ни на вкус, ни на запах, но и бог с ним. Он был поглощен едой и не обращал внимания, что самой каше присутствующие удивлялись не меньше, чем Андрей всей этой базе.

Затем пришёл Коля в сопровождении какого-то седого, но добродушного на вид старца, высокого рыжеволосого и слегка угрюмого мужчины по имени Сергей, и молодого парня, которого звали Олег. Старик был одет в не совсем белый докторский халат, накинутый поверх старенького свитера, черные, в некоторых местах рваные штаны, и носил очки. Высокий морщинистый лоб, густая седая борода и светлый взгляд больших серых глаз придавал ему вид мудрого старца. Звали его, как представил старика Макс – профессор Эрик Бернштейн. Такое странное имя ввело Андрея в некоторое замешательство.

Когда все собрались, и хозяин кабинета представил им Андрея, Коля Дьяков, тот который встретил их у входа в штаб, начал рассказывать о событиях последних трёх дней. Рассказ шел активно и по-деловому, с частыми уточняющими вопросами. В кабинете вообще все держались довольно просто, можно было даже сказать, по-братски, что тоже немного удивляло Андрея.

В ходе разговора Андрей узнал, что полковник Павел Гронин, майор Максим Родионов и ещё трое людей покинули базу три дня назад с целью разведки и в поисках выживших в результате эпидемии. Безрезультатно проблуждав некоторое время, группа разделилась, и дальше Паша с Максом пошли вдвоём. Во время своего небольшого путешествия они видели пепелище маленькой деревеньки и тела людей, но вот живых встретить им не посчастливилось. Лишь в самом конце, по пути назад они случайно наткнулись на Андрея и его преследователей.

Ещё одна группа во главе с капитаном Николаем Дьяковым отправилась в противоположную сторону и оказалась намного удачливее. Дьяков рассказал, что они обнаружили целых два небольших селения. После короткого знакомства с тамошними обитателями, он узнал о «Степных волках» и их нравах, и сразу понял, что драки не избежать. Но куда в драку без людей? Вот он сходу и предложил жителям примкнуть к нему. Переговоры были тяжелыми, но Дьяков смог одержать в них верх – он мог предложить скрытое и неизвестное банде безопасное место для жизни, а также оружие для самозащиты и возможность поквитаться с обидчиками. Нельзя сказать, что последнее сильно воодушевило людей, но вот первые два аргумента имели немалый вес.

– Это здорово, что ты добыл людей, – похвалил его полковник, – пусть и необученных. Вопросы к тебе такие – чем будем их кормить и чем вооружим?

– Они перебираются сюда со всеми своими запасами, – ответил Дьяков, явно довольный собой. – Так что на первое время мы кое-как обеспечены. А с оружием – кое-что у нас есть, а что-то возьмем трофеями.

– Ну, допустим, – кивнул Макс. – А подготовка? Что толку от зеленых мужиков, никогда не державших в руках даже пистолет?

– Это как раз не главная беда, – не согласился с ним Паша. – Хоть немного, но обучим. К тому же зря ты так – там наверняка много охотников. Вон, даже Андрей вроде бы кого-то пристрелил из ружья, как ты помнишь. И вообще, не хотелось бы заблуждаться, но судя по повадкам, что я успел заметить, «волки» эти – типичные гопники. У таких обычно беда с навыками и дисциплиной, так что если это подтвердится – будем с ними на равных. Я вот только не пойму – как люди решились бросить все и уйти с тобой, Коля?

– Все просто. Говорят, что бандиты в последнее время совсем озверели – раньше они просто собирали дань, а сейчас тупо зачищают деревни под ноль. Это всех очень пугает, вот люди и согласились с моими доводами, что в скрытой от посторонних глаз скалами и достаточно просторной для такого количества людей долине, у них действительно будет больше шансов выжить, чем в их деревнях, о которых бандиты прекрасно знают.

Полковник согласно кивнул.

– Ясно. Ну, что сказать – молодец, Коля. Судя по обстановке, люди нам сейчас будут нужны, как воздух. Кстати, а почему они сами не организовали сопротивление? Андрей, что скажешь?

Андрей вздрогнул от неожиданности, совершенно не ожидая, что его станут ещё о чем-то спрашивать.

– Не знаю. Я слышал рассказы о подобном, но в них бандиты всегда побеждали – сопротивленцам каждый раз не хватало то оружия, то ещё чего-то. К тому же в местах, где возникало и действовало сопротивление, бандиты жгли деревни и убивали жителей, так что в итоге сопротивление теряло всякую поддержку. Я мало что знаю – к нам банда до этого приезжала только поторговать, но другим было сподручнее платить дань и жить дальше, чем начинать заранее безнадежную войну.

– Интересно. А чем это Прохоровка была такой особенной, что банда вас не трогала? – поинтересовался Макс.

– Так у нас был Аким.

Андрей ответил так, будто всем все сразу должно быть понятно. Увидев по их лицам, что это далеко не так, он, не дожидаясь дальнейших вопросов, разъяснил.

– Аким – представитель торговой гильдии, а с торговцами «волкам» не справиться. Аким жил в Прохоровке, и потому деревня была под его защитой.

– Кажись, хреноватая из него крыша, – скептически заметил Макс, и спросил. – Но вопрос пока другой – почему тогда жители местных деревень не перебрались в Прохоровку?

Это был простой вопрос и Андрей сразу же ответил.

– Нельзя было. Это территория банды – они устанавливают правила, и гильдия это поддерживает. Прохоровку не трогали, потому что таково было требование Акима. Но банда согласилась на это только из уважения к нему и с условием, что Прохоровка не будет принимать переселенцев. За это Аким отвечал лично. А жители деревни благодаря слухам знали, что творится у соседей, и не желая повторить их судьбу, сами охотно выставляли всех непрошенных переселенцев.

– Мда-а… Очень интересно. А как связаться с этим твоим Акимом? – поинтересовался полковник.

– Не знаю. Банда, наверное, сожгла деревню, а людей увезла. Акима тогда в Прохоровке не было, но где он сейчас и жив ли – я не знаю.

– Секундочку! – воскликнул Макс. – Так это что же получается – этот твой Аким продавал банде «Хамви» и оружие?

И снова Андрей вздрогнул от бурной реакции. Покачав головой, он ответил.

– Вряд ли. Во-первых, Аким не единственный торговец в мире. А во-вторых – он техникой никогда не торговал. Как он сам говаривал – не тот масштаб. У него другие вещи можно было выменять – топливо, лекарства, еду, одежду, запчасти, инструменты. Из оружия разве что порох и патроны, да и то под заказ.

– Окей, – кивнул полковник. – Кстати, такой ещё вопрос – а в банду людей принимают?

– Очень редко, – ответил за Андрея Дьяков. – И только если новенький может доказать свою полезность. Банде новые рты не нужны, там их и так хватает.

– Понятно. Андрей, расскажи, пожалуйста, ещё о новом мире и его устройстве. Все, что знаешь.

Дальше присутствующие с интересом слушали, как позже выяснилось, довольно поверхностный рассказ Андрея об обстановке в мире, а в частности, в округе. Исходя из этого рассказа, современный мир оказался под завязку набит бандами. И хоть людей на планете поубавилось раз эдак, в пять, плотность населения оказалась немалой, раз Дьякову удалось обнаружить сразу две деревни на достаточно небольшой площади. Эта же плотность населения прямолинейно влияла и на количество и численность банд. Каждая группировка располагала приличным количеством оружия и живой силы, имела свои базы, склады, опорные пункты, а некоторые особо крупные обладали даже серьезной военной техникой и кое-каким производством. Торговая гильдия, как самая большая из всех, владела даже собственными шахтами, нефтедобычей, заводами и электростанциями. И бог знает чем ещё.

Присутствующие слушали парня с таким неподдельным интересом, что ему хотелось говорить ещё и ещё, но, к сожалению, скудный запас его информации довольно быстро иссяк. Правда, теперь он почувствовал за собой право и самому задать интересующие его вопросы. Почему Павел и Макс направились на поиски только сейчас? Почему так долго ждали? Так же было непонятно почему они не попытались вступить в контакт с «волками», если не знали кто они такие.

‒ Мы собирались, как ты выразился, вступить в контакт, с тобой, ‒ ответил Макс. ‒ Но потом появились эти «веселые ребята». Опыт подсказывал, что они те ещё «плохиши» и, как видишь, мы не прогадали. Впрочем, если бы они не решили замочить тебя, то вероятно, мы бы попытались как-то с ними сговориться. А вот по второму вопросу ‒ история длинная…

‒ Поэтому к ней вернетесь позже, ‒ прервал его полковник. ‒ Сейчас я хочу выработать план наших дальнейших действий. Мы покинули свое убежище, вышли в мир и досадили зверю, который нам пока что не по зубам. Во всей этой ситуации мне ясно одно ‒ в новом мире выживут только сильные, а мы к ним пока не относимся. Так что я хочу услышать ваши мысли по поводу того, как это исправить.

Люди задумались. В размышлениях прошло около минуты. Слово снова взял Макс:

– Скажу очевидное, но так, для старта. Мы на территории банды, замочили их патруль, и нам в любом случае придётся иметь с ними дело. Если они такие отмороженные, как утверждает парнишка, то пытаться договариваться с ними – херовая затея, значит, придется выжечь их гнездо калёным железом. И поскольку силушки для лобовой атаки нам ещё долго будет не хватать, то сперва придется здорово попартизанить.

‒ Принимается. Я того же мнения. На нашей стороне все ещё остается фактор внезапности. Дьяков ‒ выясни у своих «переселенцев» все ли переехали. Может, кого-то не хватает? Вдруг кто-то остался, чтобы настучать этим «волкам». Мы должны быть уверены, что они все ещё не знают о нашем существовании и не узнают как можно дольше.

– Понял, – кивнул Коля.

– Наша главная задача ‒ нарастить мускулы, – продолжил полковник. – Для этого нам нужны люди, оружие, техника – все, что сможем добыть. Многим мы сможем разжиться в деревнях, в которые приезжают бандиты. Какими силами они это делают?

– Небольшими, – медленно ответил Андрей. – В Прохоровку прибыла группа из трех-четырех грузовиков и легковой машины. А самих бандитов человек пятнадцать.

– Если так, то можно устроить засаду в одной из деревень или даже в нескольких, и застать их врасплох, обогатившись трофеями, – вставил Дьяков.

– Именно, – поддержал его полковник.

Андрея удивляла их сплоченность. Никогда прежде, ни в одной деревне или даже группе людей он не видел такого единомыслия. Тут никто ни с кем не спорил, не лез во что бы то ни стало с критикой для того, чтобы показать свою важность и значимость на фоне остальных. Все они будто совершенно не боялись безумных идей, которые здесь сейчас рождались. Создавалось впечатление, что все тут размышляют одинаково. Или наоборот, вообще не размышляют, а слепо следуют за своими лидерами, которые заблуждаются и будто совсем не понимают, что не просто рискуют жизнями, а что все они умрут, если попытаются тягаться с бандой. И он решил сказать им это.

‒ Вы что, действительно собрались биться со «степными волками»? ‒ спросил он, не пытаясь скрывать изумления. ‒ То есть, вы сейчас не шутите? Все это всерьез?

– Ясен пень, – кивнул Макс, нахально улыбаясь.

Андрей обвел всех недоверчивым, изумленным взглядом.

– Вы понимаете, что у вас нет ни единого шанса? У них там горы оружия, у них даже есть боевая техника, даже танки! Они всех вас перебьют! – закончил он свою мысль.

Повисла тишина. Кто-то смотрел на Андрея снисходительно, кто-то – недоверчиво. Кое-кто даже укоризненно. Взгляд Макса выражал нескрываемую нотку презрения, а улыбка с его лица исчезла.

‒ Наш новый друг ещё не понял, где оказался, ‒ не сводя с Андрея тяжелого взгляда, холодно разъяснил он всем. ‒ Он думает, что повстречал кучку слабаков-землепашцев, которых выстрел пугает, как зайца треск ломающейся ветки.

Он сделал короткую паузу, но никто не стремился ничего добавить и тогда он сам продолжил.

– Да, Андрей, мы вступим в бой с этими «волчинами», потому что среди нас нет слабаков и ссыкунов. И потому что все здесь понимают, что выжить, пряча голову в песок, нельзя. Можно только перегрызать глотку врагу, чтобы завоевать себе место и показать другим, что с тобой лучше не иметь дела. И мы будем драться за свое будущее. Мы не для того почти год прятались под землей, а потом ещё много лет просидели в заложниках в этой долине, чтобы выбраться и стать молчаливым скотом, который погрузят в грузовики и увезут неизвестно куда. И, к сожалению, мне всего лишь показалось, что ты тоже не из ссыкунов.

Андрея эта речь задела за живое. Напомнила ему, что он тоже ещё недавно мечтал отплатить банде за их бесчинства, но потом, заглушенное страхом за собственную жизнь, это желание притупилось.

– Я не ссыкун, ‒ смущенно сказал он, потупив взгляд.

‒ Может и так. Но теперь тебе придется это доказывать.

Голос Макса на версту отдавал сталью. В нем не осталось ничего от того строгого, но все же доброго и справедливого тона, которым он обращался к Андрею раньше. Парню стало очень стыдно. И хоть никто из остальных ничего не добавил, он почувствовал, что они разделяют точку зрения Макса.

‒ Если вы закончили, ‒ продолжил полковник, ‒ то я хочу ещё кое-что добавить. Во-первых, раз в новом мире всем управляют бандформирования, то хотим мы этого или нет, а нам тоже придётся стать бандой, иначе никак. А во-вторых: у меня есть кое-какие планы на ближайшие пару дней, но я изложу их в более узком кругу. Все свободны. Макс, Коля, Эрик – останьтесь.

Выйдя в коридор, Андрей чувствовал на себе пренебрежительные взгляды остальных. Он правильно понял, что утратил кредит доверия, который был ему предоставлен Максом и Павлом. Он ещё не верил, что они могут победить в схватке с бандой, но их самоуверенность была достаточно заразной и настойчиво подталкивала его к мысли, что возможно, у них есть шанс. А вместе с ними и у него. Ему захотелось доказать им, что они ошиблись на его счет, что рано списали его в трусы. Доказать без кредитов доверия. В честной драке.

В это время оставшиеся в кабинете полковника Родионов, Дьяков, доктор Бернштейн и хозяин кабинета обсуждали своего нового знакомого. В отличие от Андрея, большинство из остальных жителей деревень на поверку оказались затюканными крестьянами, которые хорошо знали с какой стороны держать лопату, но мало что смыслили в том, что происходит в мире вокруг них. И эта разница между ними и Андреем была слишком уж заметной для того, чтобы оставить её без внимания. Самым логичным объяснением казалось то, что парень как-то связан с бандами. И похоже, что не говорит им всей правды. Подумав, они решили поручить кому-то надежному приглядывать за ним.

Андрею, как и всем недавно прибывшим, отвели место в обветшалой казарме, давно требовавшей ремонта. Условия были не намного лучше, чем на улице: было холодно, сильно донимали сквозняки, но зато хотя бы на голову не капало. Улегшись на проржавевшую кровать, издавшую дикий скрип, и укутавшись в старое, немного подранное колючее одеяло, Андрей ещё долго думал о том, что произошло.

Ему несказанно повезло, что Павел и Макс спасли его, но не для того ли, чтобы он сгинул в безуспешной попытке свергнуть установившийся порядок? Кто знает. Что же ждёт его впереди? Увидит ли он брата, и вообще, выживет ли сам в этом мире анархии? Эти вопросы будоражили настолько, что сон ещё долго не шёл, хотя смертельная усталость и требовала закрыть глаза и дать телу отдых.

Андрею даже стало немного страшно от всех этих мыслей. Люди, с которыми он сегодня познакомился, были не такими, как он привык – в них не чувствовалось сомнений, они не боялись. Здесь, на этой сильно потрепанной временем базе, он увидел и ощутил мир людей, для которых не могла идти речь о том, чтобы прятаться, прозябать, страдать и молча сносить издевательства из-за боязни расстаться с полной лишений жизнью. Для них существовал только один сценарий – выжить во что бы то ни стало и ответить на удар. Именно эта мысль приводила к выработке адреналина и разгоняла сон – Андрей понимал, что ему тоже хочется участвовать в нанесении этого удара, быть на его острие, лично мстить ненавистным бандам. Но вместе с тем понимал он и уровень риска, и свою слабую подготовленность к такому.

Как сказал Гронин – выживут только сильные. А чтобы стать сильным, нужно здорово потрудиться и пролить немало крови. И не исключено, что это будет своя собственная кровь…

Глава 2. Крещение огнём

1

Из тех, кто присутствовал на совещании, большинство теперь смотрели на Андрея либо с пренебрежением, либо со снисходительностью, а кое-кто даже с презрением. Один только старик-доктор по-прежнему относился к парню с теплотой, как, впрочем, и ко всем остальным. Кроме него разве что Сергей Воробьев ‒ молчаливый мужчина лет тридцати, с вечно устремленным сквозь собеседника взглядом, тоже никак не изменил своего отношения к Андрею.

Впрочем, для самого Андрея Воробьёв выглядел довольно странным субъектом, поскольку ко всему относился как-то отрешенно, абсолютно индифферентно. Казалось, что он всегда думает о чем-то своем, находится где-то в другом месте. Однако, несмотря на впечатление, будто он совершенно не слушает, о чем идет разговор, слушал он всегда внимательно, в чем Андрей очень скоро убедился.

Когда на следующий день они вместе в составе небольшого отряда, продирались через густой бор, Андрей завел с ним беседу. Вернее, монолог, потому что Сергей отвечал крайне редко, а сам рассказывал что-то ещё реже.

Отряд, состоящий из шести человек, направлялся в сторону расположенного относительно недалеко военного аэродрома, в надежде, что там осталось что-нибудь полезное после многих лет разграбления куда более проворными охотниками. Руководил походом сам Павел Гронин, но и майор Родионов тоже был с ними. Андрей, конечно, был ещё слаб и не восстановил даже половины сил, но желание участвовать в борьбе с бандой в целом, и доказать Максу свою полезность в частности, прибавляло парню сил.

Аэродром находился в двенадцати километрах севернее «Убежища», как с не совсем легкой руки Макса Родионова теперь именовалась их база. Андрей не верил, что после десяти лет бардака и разграбления они найдут там хоть что-то полезное, но после конфуза на совещании обсуждать приказы или выражать вслух сомнения он теперь не решался.

‒ Как вы выжили во время эпидемии? ‒ поинтересовался у Сергея Андрей, когда монолог ему окончательно надоел.

Воробьев не торопился с ответом и по его виду Андрей не мог понять собирается ли тот вообще отвечать. Вместо Сергея до ответа Андрею снизошел шедший впереди сын полковника Гронина Олег – высокий голубоглазый блондин. Вероятно, эта тема была для него наболевшей, и ему хотелось кому-нибудь об этом рассказать.

Говор у Олега был специфический. Как позже узнал Андрей, такую манеру изъясняться Олег перенял у одного из живших с ними в «Убежище» солдат, но тот человек скончался примерно год назад.

– Это длинная история. Мне было всего девять лет, когда началась вся эта движуха с вирусом, – тоном одолжения начал рассказывать Олег. – Батя уже тогда был главным на этой базе. Прямо перед началом эпидемии меня привез сюда один чувак по его просьбе, мы зашились в бункере и проторчали там чуть ли не год. Стремное было время. Сидишь, как крыса, развлекухи почти никакой, нифига, ваще нифига нет. Только пол, потолок и стены. Ну, и мебель кое-какая, но заняться ваще нечем. Если бы не старик Бернштейн, мы бы, наверное, все котелком двинулись. Через какое-то время жратва стала заканчиваться, и старшие долго терли, что делать, но в итоге таки решили выбраться наружу. Оказалось, что это была офигенная идея. Ну, а потом мы жили в этой долбаной долине долгих восемь лет, большую часть из которых даже не подозревая, что выжило ещё много народу. И поверь, очень скоро эта новая тюрячка стала ничем не лучше старой. Разве что солнце и воздух свежий. Солярка всегда была дефицитом, так что генератор врубали только по большим праздникам, но каждый раз Бернштейн садился за радиостанцию: он все надеялся поймать сигналы или какие-то разговоры выживших. Наконец, позапрошлым летом ему это удалось. Тогда-то мы и просекли, что не одни, хотя я и до этого говорил, что это так, но только никто ж меня не послушал. Короче, долго решали какие есть риски, если выбираться из долины, и что вообще делать, потому что не врубались, что там снаружи. Та передача, что мы поймали, была стремной – там речь шла о каком-то бое, а других передач не было. Самим выходить в эфир батя запретил, пока не станет ясно, что за хрень творится. Но выбираться решили полюбэ. Сам подумай: когда ты чуть ли не десять лет зыришь на одни и те же хари, через силу впихиваешь в себя рыбу, от которой давно тошнит, дикие ягоды и кое-какие овощи, которые подфартило вырастить, то желание послать всё это куда подальше и посмотреть, что ещё осталось от мира, побеждает даже здравый смысл. Охотиться в долине уже давно не на кого – дичи и зверей почти не осталось. Только долбаная рыба, да и той, кажется, все меньше. Мы и до этого помаленьку разгребали завал, а когда приняли решение – бросили на это почти все силы. Но самая мякотка была в конце – там были такие каменюки, которые достать или сдвинуть мы не могли. Тогда батя с Максом придумали раскрошить их направленным взрывом. Это было рисково – можно было заново все завалить, но терять нам все равно уже было нечего, и в итоге мы оказались фартовыми. Ну, а дальше ты знаешь.

Олег вел свое повествование с таким видом, будто это лично он принимал все самые важные решения, влияющие на жизнь его отца и людей вокруг. Будто все, что произошло ‒ его непосредственная заслуга.

– И много вас было в начале? – поинтересовался Андрей, для которого, несмотря на раздражающие манеры Олега, мозаика начала более или менее ровно собираться только сейчас.

– Пятнадцать человек, – ответил за него Сергей, – двое из них не дожили до освобождения и покончили с собой через пару месяцев после начала. Ещё один умер от болезни год назад.

Андрей промолчал, не зная что сказать. Выждав некоторое время, он решился задать следующий вопрос.

– А как среди вас оказался иностранец? – поинтересовался он, подразумевая профессора.

– Профессор не иностранец. Просто у него редкие имя и фамилия, – сразу ответил Воробьев.

Сергей умолк. Видя, что он не собирается продолжать, эстафету перехватил Олег.

‒ Когда начались карусели именно Бернштейн уболтал всех остаться. Расчехлил, что спасти близких не выйдет, да и самим ласты не склеить шансов мало. Правда, сначала все боялись трибунала – военного суда, но потом стало ясно, что наказывать их тупо некому. Так что теперь на профессора никто не в обиде, а даже наоборот, ведь это он всем шкуры спас.

Олег слегка улыбнулся, показывая желтоватые зубы, и продолжил.

– Конечно, как теперь стало понятно, выжили многие, но, по предположению профессора, процентов семьдесят народу нашей планетки таки загнулось. После начала эпидемии, пока мир окончательно не скатился в канаву, профессор ещё какое-то время поддерживал связь с некоторыми своими корешами, получал от них всякую инфу, и таким макаром наскреб кое-какие знания о вирусе, что если и не помогло нам выжить, то хотя бы позволило понять, что творится в мире, – закончил он.

Дальше каждый погрузился в свои мысли. Андрей обдумывал услышанное, остальные тоже не были особо словоохотливыми и лишь иногда обменивались репликами, предупреждая друг друга о скосах, оврагах, и чересчур густых зарослях. Андрея ходьба по пересеченной местности не пугала ‒ в этом мире почти все дороги были таковыми. А вот что его действительно волновало, так это снова разгулявшийся живот, который после трехдневной голодовки мстил ему, как мог ‒ вчера парень набил его до отказа, за что сегодня и расплачивался.

Собственно сам аэродром оказался со всех сторон окружён минным полем, и плюс с двух сторон – с севера и востока – лесом, который, как выяснилось, тоже был в некоторых местах обильно заминирован. Об этом им сообщил полковник, когда они подошли совсем близко. Выбравшись на опушку, они увидели в трех сотнях метров правее покореженный и покрытый ржавчиной остов бронетранспортёра, который, вероятно, пытался когда-то преодолеть минное поле. Теперь он стал назидательным примером для других подобных камикадзе. Бегло осмотрев его через бинокль, Гронин удрученно хмыкнул.

Как-то раз Андрею приходилось видеть, что случается, если наступить на мину, и те воспоминания ещё долго стояли у него перед глазами. Поэтому теперь он не был в восторге от перспективы прогуляться по минному полю, в результате чего поднявшийся адреналин временно решил проблемы с кишечником. Но Гронин не собирался вести группу по минному полю. Зачем это делать, если можно, сделав небольшой крюк, войти по дороге через главные ворота?

Впрочем, даже от опушки к дороге шли медленно, след в след за полковником. Фантазия рисовала разнообразные малоприятные перспективы, и Андрей из-за этого сильно переживал. Ему казалось, что стоит сделать лишь шаг в сторону и кто знает, может, его останки будут клевать вороны рядом с этим остовом…

– Перед самой катастрофой охрану военных баз снимали, и живую силу приходилось заменять разнообразными альтернативами, – зачем-то стал объяснять полковник. – Не то чтобы кто-то боялся вражеского вторжения, но оставлять военные объекты совсем без охраны всё-таки было нельзя.

– Что-то не вижу нигде табличек, – осматриваясь, заметил Родионов. – Не парились, что можете гражданских положить?

– Макс, всё происходило в такой спешке, что мы даже и заминировали то не всё, что хотели, иначе хер бы мы прошли по лесу, – посетовал Павел. – А колючку и таблички ставить уже вообще было некому. Так и бросили всё, убегая.

– Ну, слава богу, а то я уж было подумал, что спёрли, – весело сообщил Макс.

Все засмеялись, и только Гронин ограничился коротким смешком.

– Да, в нашей стране возможно и такое, – покачал головой полковник.

Само лётное поле окружало ограждение из натянутой рядами колючей проволоки, выполняющей формальную роль обозначения периметра. Ворота у въезда на аэродром отсутствовали, поэтому группа вскоре рассматривала взлётно-посадочную полосу, которую понемногу оккупировали вездесущие сорняки, пробиваясь сквозь трещины в асфальте. Прямо перед ними находился ряд сильно потрёпанных ангаров с дырявыми крышами и раскрытыми настежь воротами. Не во все ангары можно было отсюда заглянуть, но те, которые были перед ними, откровенно говорили о состоянии остальных. Никаких летательных аппаратов там явно не было. Были кучи ржавого хлама, дырявые крыши и абсолютно унылая атмосфера.

В стороне от ангаров находились несколько бетонных построек и башня управления полётами. Олега, Воробьева и Джери полковник отправил обследовать ангары, а остальные направились к башне.

Андрей оказался прав, ожидая увидеть внутри полнейшее запустение. Здесь не было ничего. Совсем ничего. Даже диспетчерское оборудование кто-то демонтировал и вывез. Остались только металлические остовы, обрывки проводов да обломки сломанных стульев. Через разбитые окна внутрь со зловещим воем врывался ветер, будто хотел напугать и прогнать вошедших.

Гронин молча покусывал губы, глядя на все это с порога диспетчерской. Непоседливый Родионов прошёлся вокруг обломков, пнул ногой непослушные провода. Затем бросил на Павла вопросительный взгляд.

‒ Да, Макс, уходим, ‒ вздохнув, согласился тот. ‒ Заглянем в жилой блок.

Прежде, чем уйти, они окинули взглядом весь аэродром, который с высоты казался ещё больше.

‒ Если немного подшаманить, то в принципе, можно пользоваться, ‒ сказал Макс, имея в виду взлетно-посадочную полосу.

‒ Ну да. Осталась только самая малость – найти самолет, пилота и топливо, ‒ съязвил полковник.

Макс на мгновение вскинул брови, пожал плечами и вышел из диспетчерской. Остальные двинулись за ним.

Жилой блок находился немного в стороне и был обычной казармой с длинными рядами двухъярусных коек и арсеналом в конце. Арсенал отделяла от остальной части казармы решетка с толстыми стальными прутьями. Кто-то вырезал замок и оставил решетчатую дверь открытой настежь. Внутри под ногами повсюду хрустела каменная крошка, а стены в некоторых местах были сильно выщерблены. Целый ряд стальных шкафов кто-то вскрыл тем же грубым методом, что и решётку, но вот с одним из них такой фокус окончился плохо ‒ его дверца была сорвана с петель и сильно деформирована, вторая вообще валялась в конце арсенала, и тоже выглядела не очень презентабельно.

‒ Ой, придурки! ‒ смеясь, воскликнул Макс. ‒ Там определенно хранилось что-то взрывчатое, а они, похоже, газовым резаком решили вскрыть сейф.

Осмотревшись, они нашли потрёпанный шланг от резака, остатки баллона и несколько крупных пятен въевшейся в стены и пол крови.

‒ О! А вот и мозги. Теперь ясно, где они были, ‒ заметил Макс, указывая на кровь.

‒ Мда-а-а, ‒ протянул Гронин. ‒ Тяжело в деревне без нагана…

Андрей не понял, что значит его фраза. Да и не сильно пытался понять ‒ его внимание привлекли два сейфа в конце арсенала. Они были закрыты и, казалось, никем не тронуты. Он обратил на них внимание остальных.

‒ Оп-ля! ‒ обрадовался Родионов. ‒ Кажется, нам тоже что-то оставили.

Не успел Андрей спросить как они собираются открыть сейфы, как Павел достал из кармана связку ключей, выбрал нужный, и вставил в замок. Оказывается, он все эти годы хранил ключи от арсенала. С тех самых пор, как лично его закрыл.

Замок ожесточенно сопротивлялся, не желая открываться. Паша и Макс по очереди пытались открыть его, но тот не поддавался. В неравной борьбе прошло минут десять, во время которых Родионов произнес, наверное, все известные ему увещевания, угрозы, матерные выражения и даже одну молитву. Удивительно, но замок открылся именно после молитвы.

В сейфе ожидали двадцать заботливо выложенных в два ряда АК-74М. На полке вверху лежали коробки с патронами. Лицо Родионова было мрачным. Бог его знает, что он ожидал там увидеть.

‒ Ты что, думал там Анджелина Джоли? ‒ спросил Павел, но Родионов промолчал.

Второй сейф открылся почти сразу. И его содержимое обрадовало Макса куда больше. Тут были гранатомёты, боекомплекты к ним и гранаты.

‒ О! А вот и артиллерия, ‒ удовлетворённо отметил он.

2

Пока Павел с компанией ходили к аэродрому и таскали оружие в «Убежище», Дьяков сформировал из местных несколько маленьких отрядов по три человека и направился с ними на поиски деревень, в которые бандиты ещё не наведывались. Два дня от разведчиков не было никаких вестей, но на третье утро они, наконец, вернулись.

Андрей уже второй день ходил в предвкушении новой вылазки. Ему не терпелось вновь покинуть базу и заняться делом. Ожидание здорово облегчали инструктажи Воробьёва по владению оружием и взаимодействию с отрядом. Стрелять, правда, не разрешали ‒ боялись, что выстрелы могут привлечь посторонних. Тот факт, что восемь лет они стреляли в долине дичь и никто этого не услышал Макса не переубедил. То, что они взрывали проход в тоннеле и этого тоже никто не услышал ‒ так же его не убедил. «Волки», по его мнению, могли искать пропавшую машину и исчезнувших вместе с ней людей, а значит, могли шнырять поблизости, чего раньше не делали. С таким аргументом спорить было невозможно.

Помимо тренировок и обучения в «Убежище» было немало и другой работы. Люди ремонтировали сооружения, переоборудовали некоторые из них в амбары и сараи, расчищали территорию, которая раньше не использовалась и поэтому руки коренных обитателей убежища к ней не прикасались. Многие к тому же предпочитали молоток и лопату оружию. Очень многие не желали идти в бой и никакие увещевания на них не действовали. За долгие годы «волки» нагнали на людей такого страха, что одно их упоминание заставляло несчастных трепетать. Чтобы перебороть этот страх, предстояло проделать серьезную, просто титаническую работу.

Андрей был уверен, что свой-то страх он переборол. Во всем, что делали Гронин и Родионов ощущалась уверенность, и она передавалась остальным. Рядом с ними он чувствовал защищенность, верил в свою безопасность, поэтому «волки» больше не пугали его, а перспектива применить против них свои новые умения горячила кровь. Убийство, конечно, всегда претило ему, было противоестественным его натуре, но он оправдывал его, если человек, по его мнению, заслуживал смерти. Так что теперь он частенько представлял, как будет убивать «волков», как отомстит им за все обиды и унижения, которые испытал по их вине, как восстановит справедливость. Наивный ребенок.

Андрей с немногими бойцами занимались на плаце, когда там появились первые разведчики. Люди тут же оживились и несколько из них поспешили навстречу вернувшимся друзьям. Андрей тоже потянулся следом.

Разведчики выглядели сильно уставшими, были грязны и наверняка голодны, но в глазах их светились гордость за выполненное задание и радость от возвращения домой. Позади них тащились четверо мужчин и женщина, вероятно, жители одной из деревень, пожелавшие присоединиться к новой банде. Один из них показался Андрею знакомым, он внимательнее пригляделся к плохо скрытому под капюшоном старого плаща лицу, а серые глаза из-под капюшона внимательно присматривались к нему самому. Обмен взглядами продолжался нескольких секунд, а затем человек в плаще решительно направился к нему.

‒ Ах ты чертов сукин сын! ‒ заорал он, бросаясь с кулаками на Андрея. ‒ Я просил, я умолял тебя, кретина, не стрелять! Я просил, твою мать! Мы оба могли сдохнуть! Ты долбаный кусок идиота!

Люди вокруг с недоумением уставились на странного человека в плаще, пытавшегося ударить Андрея в лицо, но тот ловко уворачивался от его неуклюжих попыток. Возможно, многие бы кинулись на помощь Андрею, если бы не странное выражение блаженного идиота, которое застыло на его лице и заставляло окружающих ещё больше недоумевать от этой сцены.

‒ Арргх! ‒ человек в плаще зарычал, сбросил капюшон, явив всем копну немытых русых волос, а из его глаз полились слёзы. ‒ Ты, говнюк, живой, твою ж мать! Ненавижу тебя!

Он перестал махать руками и полез к Андрею обниматься. Это оказался Игорь ‒ его родной брат. Несмотря на все злоключения они оба выбрались живыми из лап «волков» и даже более того ‒ смогли вновь воссоединиться, а это было уже немало.

После нескольких секунд объятий Игорь таки изловчился и заехал Андрею кулаком в скулу. Тот отшатнулся и ошалело глянул на брата.

‒ И все равно ты говнюк, ‒ оправдывал свой поступок Игорь. ‒ Никогда, слышишь? Никогда больше не смей рисковать моей жизнью! Если тебе, балбесу, твоя недорога, то это не значит, что я такой же дебил.

Поначалу Андрей хотел дать брату сдачи, но быстро передумал и вместо этого снова обнял его. Не верилось, что это действительно он, что он жив, что они снова вместе.

– Я думал, что ты уже на том свете, – сказал Андрей, крепко обнимая брата.

– Ты почти отправил меня туда, – невесело ответил Игорь.

Они отошли друг от друга на шаг, чтобы получше рассмотреть, всё ещё не веря своим глазам.

– Перестань ныть, мы ведь живы! Лучше расскажи, как ты тут оказался?

Разведчики ушли почти сразу. Окружающие тоже стали понемногу расходиться, вдоволь насмотревшись на встречу братьев, и с сожалением понимая, что ожидаемой драки все-таки не будет. Осталось только несколько зевак, которым хотелось послушать рассказ Игоря.

– Ногами пришел, как. Вот этими, ‒ Игорь показал пальцем на потертый ботинок с рваной, вязаной на узлы шнуровкой.

‒ Троица эта… ‒ он огляделся в поисках разведчиков. ‒ О, а где они? А, неважно. В общем, наткнулся я на них в Огарке. Они там пытались втихаря сагитировать старосту присоединиться к новой банде, но, заразы, не раскрывали никаких деталей. Сказали только, что если кто-то не захочет воевать, то людям мирных профессий тоже всегда рады. Я случайно их подслушал, подумал и решил рискнуть ‒ чего терять? Сидеть в Огарке или ещё где, и ждать пока эти ублюдочные «волки» притащатся за мной ещё раз? Ну нет, думаю, первое апреля прошло, больше я так не лоханусь. Присоединился к ним и пришел сюда, а тут на тебе ‒ ты.

Игорь осмотрелся и, выпятив губу одобрительно закивал головой.

‒ А ты неплохо устроился, как я посмотрю, ‒ заметил он.

‒ Долго рассказывать, ‒ махнул рукой Андрей. ‒ Чуть позже поделюсь впечатлениями. Расскажи лучше, как до Огарка добрался?

Игорь вздохнул. По лицу пробежала тень.

‒ Наверное, они погнались за тобой, ‒ сказал он, ‒ потому что за мной не было никого. Я отбежал, может, на километр, и выдохся. Пришлось залечь в рощице, чтобы отдышаться. Знаешь, это были одни из самых ужасных минут в моей жизни… Бежать нет сил, а прятаться страшно – вдруг они ищут меня? Вдруг я их просто не заметил? Ох-ох, аж дрожь пробирает как вспомню… Короче, пролежал я так часа два, наверное, успокоился немного и стал думать, что дальше делать. Думал-думал, да и решил вернуться обратно в Прохоровку. Не спрашивай меня чем именно я думал и как вообще на такое решился, но почему-то тогда мне это показалось хорошей идеей.

Андрей ждал, вопросительно и с волнением глядя на брата. Он догадывался, что услышит, но все равно хотел знать. Прохоровка долгие годы была его домом, а люди, жившие в ней – его семьей. Особенно Аким, о котором теперь вообще ничего не известно. Однажды Андрей уже потерял родителей, и сейчас снова ощущал себя брошенным. Родители – это тыл, к которому ты всегда можешь прийти за помощью или советом, это люди, которые всегда тебе рады, но в их с Игорем короткой жизни они уже второй раз теряли такую возможность.

‒ Короче, к вечеру добрался я туда, ‒ ответил Игорь на немой вопрос, ‒ и застал пожарище. Кое-где ещё дымилось, но всё уже было кончено. Остатки домов и несколько обгоревших тел… Если бы ты слышал этот запах… О, господи… Это ужасно, Андрюха, мерзко, подло. Зачем они так поступили?

‒ Не знаю, Игорь, ‒ опустив голову, согласился Андрей, ‒ но мы отомстим. За всех. За Машу, за Сергея Павловича, за Свистуна ‒ за всех отомстим.

Игорь ничего не ответил. Лишь стоял и молчал, низко опустив голову, чтобы Андрей не мог видеть вновь набежавших на глаза слёз.

3

‒ Нет-нет-нет! ‒ яростно упирался Игорь. ‒ Андрей, ты совсем больной, что ли? Тебе мало того, что ты рисковал моей головой, и мы оба лишь чудом спаслись, так ты хочешь ещё и самостоятельно в пасть к тигру влезть? У тебя голова как, не болит нигде? Может, тебя кто-то ударил чем-то по ней, а ты не заметил? Лопатой, может? Нет? Точно?

‒ Перестань ехидничать, ‒ нервно осадил его Андрей. ‒ Эти люди ‒ профессионалы. Они из бывших военных, знают что и как нужно делать…

‒ Да хоть инопланетяне с бластерами ‒ им конец! Ты будто не знаешь, кто такие «волки» и что они делают с теми, кто пытается им противостоять. От твоих профессионалов останется только испорченный воздух. Ну, может, куча ещё коричневая. Нет, братец, ты точно башкой двинулся.

Андрей сделал несколько глубоких вдохов, успокаивая нервы и собираясь с мыслями. Он уже битый час пытался убедить Игоря в правоте Гронина и его позиции.

‒ Ладно. Я тебе вот что скажу. Я тоже недавно ныл, как ты сейчас, что вот де «волки» страшные-ужасные, противостоять им смерти подобно, всех половят и кожу живьем сдерут. Выл, как побитая шлюха, в общем.

Игорь недовольно поморщился, но промолчал, хоть ответная колкость и рвалась наружу.

‒ Майор Родионов сказал мне кое-что на этот счет, ‒ продолжал Андрей. ‒ Он сказал, что когда засовываешь голову в песок ‒ задница остается неприкрытой, и тебя в нее обязательно поимеют. Для тех, кто в бронепоезде, поясняю: это значит, что прятаться, скулить и умолять о пощаде ‒ удел слабаков. И побитых шлюх. Майор сказал, что лучше умереть стоя, чем жить на коленях. И знаешь, Игорь – я с ним абсолютно согласен.

Брат хотел что-то вставить, но Андрей жестом остановил его и продолжил.

– Мы с тобой полгода бродили, как два малолетних идиота, не зная в какую сторону идти. Мы вообще ничего не знали и блуждали бы всю жизнь, тщетно пытаясь добраться до Волгограда, а по окончании лета – просто умерли бы от голода. Наше решение остаться в Прохоровке стало самым верным, какое мы с тобой когда-либо принимали самостоятельно. Может, мы бы прожили там всю жизнь, копаясь в земле, охотясь и собирая ягоды в лесу, одичали, смогли бы, наконец, забыть, что когда-то обладали мозгами, а не с детства разбирались только в сортах говна… Зная тебя я уверен ‒ ты был бы дико «счастлив» до конца жизни ковыряться в коровьих лепёшках.

Он выделил жестом слово «счастлив», сделал небольшую паузу, снова жестом заткнув Игорю рот, и продолжил.

‒ Но «волки» не дали нам даже такой никчемной жизни. Даже ее они хотели отнять… и чуть было не преуспели. Но, несмотря на твой сарказм, на твои выпады и глупости, которые ты тут нёс, я знаю ‒ ты не дурак, и прекрасно понимаешь, что где бы мы не спрятались, где бы не осели, убежав от них ‒ «волки» придут туда. А если не они, то какие-нибудь «тигры», «кабаны» или «дикие скруджи мак-даки» ‒ придут, и снова все у нас отнимут. И возможно, тогда они будут удачливее, и мы с тобой уже никуда не сбежим.

Игорь сосредоточенно глядел в точку на стене и больше не пытался ничего говорить. С его губ не слетело ни одно едкое замечание. Андрей понял, что его слова доходят до адресата, и это ещё больше воодушевило его.

‒ Люди, которые заправляют здесь ‒ не такие, как «волки». Да, они суровые, возможно даже не менее жестокие, чем бандиты, но добрячкам типа нас с тобой в этом мире не выжить. Если бы нам не повезло попасть к Акиму – мы давно бы уже сдохли. Но несмотря ни на что, эти люди не используют свою силу для зла. Да, они убивают, но убивают, защищая других, как убили троих, спасая меня. В них нет ни капли того безумия, которое есть у бандитов. Они не увозят людей непонятно куда, угрожая оружием, не похищают, не грабят, не насилуют. Они хотят достойной жизни. Для всех. И я верю, что они способны нам её дать, и поэтому хочу им помочь. И очень хочу, чтобы ты присоединился к нам… ко мне, в этой борьбе за лучшую жизнь.

Игорь перевел взгляд на брата. Его губы дрогнули, какое-то слово хотело сорваться с них, но он так и не издал ни звука.

‒ Но я ещё не сказал тебе самого главного, ‒ Андрей слегка понизил голос. ‒ Тут есть учёный, да и все остальные тоже не деревенские тупицы. Они могут многое нам дать, научить нас. С их помощью мы, возможно, сумеем добраться до Волгограда, и тогда, если повезет, сможем найти отца.

Глаза Игоря расширились при упоминании отца. Его поиски были их единственной целью долгие годы. Эта цель придавала им сил, не позволяла пасть духом, разувериться в жизни. Используя такой аргумент, Андрей был уверен, что теперь-то брат точно согласится с его доводами.

Игорь сосредоточенно смотрел на него. Было заметно, что внутри него происходит сильное внутреннее противоборство.

‒ Ты ослеплен их самоуверенностью, братец. И в глубине души знаешь, чем все это закончится, ‒ наконец, выдавил он. ‒ Поэтому НЕТ. Нет, Андрей. Я не стану рисковать жизнью за безнадёжное дело. И тебе тоже горячо советую отказаться.

Андрея словно током ударило. Волна напряжения прокатилась по всему телу и остановилась в груди, угрожая вырваться мощным толчком ярости. Внезапно он почувствовал, как ярость сменилась на отвращение. Он всегда знал, что Игорь, скажем так, чересчур осторожен. Но сейчас он своим осязанием ощутил липкую и мерзкую сущность труса, смог дотронуться до неё и в ужасе отпрянул. Теперь Андрей знал, что почувствовал на совещании Родионов по отношению к нему самому, и сейчас устыдился ещё больше, чем тогда.

‒ Ты просто трус, Игорь, ‒ сказал он с нескрываемым презрением. ‒ Иди, прячься, сиди в углу. Ты будешь до конца жизни оглядываться, бояться каждого шороха и дрожать от страха. Мне жаль тебя, брат.

Андрей поднялся со стула и, больше не глядя на брата, вышел из комнаты. Игорь остался сидеть на своём месте, словно каменный истукан, так и не проронив ни звука.

4

У Гронина и его товарищей не было времени, чтобы долго раскачиваться – еда, несмотря на серьезные запасы, перевезенные на лошадях из деревень, все равно быстро заканчивалась. Необходимо было действовать и как можно скорее.

Всего три дня смогли выделить Гронин и Родионов для подготовки своей маленькой армии. Из людей, которые послушались Дьякова и пришли в «Убежище» лишь немногие выразили желание взяться за оружие. Из них лишь двое знали, как это оружие выглядит и что с ним нужно делать. И как ни сокрушались командиры над уровнем подготовки своих бойцов, но ждать дольше было нельзя, ведь никто не мог точно сказать, чем сейчас заняты «волки» и как скоро они выйдут к «Убежищу».

Помимо нападения на бандитов, Гронин рассчитывал получить дополнительные ресурсы и от жителей других деревень. Ожидалось, что когда они увидят и убедятся, что бандитам можно эффективно противостоять, то охотнее согласятся примкнуть к нему. Да, люди и ресурсы ему сейчас нужны были как воздух, но не стоило забывать, что могут появиться такие, кто захочет выдать бандитам всё, что увидят в долине. Именно поэтому из «Убежища» без специального разрешения и надежного сопровождения никого не выпускали, а тоннель усиленно охранялся сразу шестью хорошо вооруженными бойцами под надзором Олега Гронина. Разумеется, нужно было сделать сильную поблажку понятию «хорошо вооруженные», учитывая уровень обеспеченности Гронина и его парней оружием.

Это было одной из причин, почему добыча трофеев стала второй по важности задачей, возложенной на Родионова и Дьякова. А первой было ‒ дать первый серьезный бой бандитам и выяснить на что они способны.

Поднятое на рассвете отделение готовилось выступать. Новоиспечённые солдаты подшучивали друг над другом, пытаясь скрыть нервозность и волнение перед первым боевым заданием. Кому-то это удавалось лучше, кому-то хуже, но в целом решимости хватало всем. Оно и не странно, ведь среди них почти никто не сталкивался с тем, что убивает эту решимость: с тяжелыми, ужасными ранениями, разорванными органами и иссеченными осколками в кровавое месиво телами товарищей.

Нет, все это им только предстояло. Наконец, оружие и снаряжение были в очередной раз проверены, и ничто больше не могло задержать отряд в долине.

Андрея зачислили в отделение, которым командовал Родионов. Всего лишь одиннадцать человек, вооруженные автоматами Калашникова, двумя пулеметами и сразу четырьмя противотанковыми гранатометами «Муха», которыми заведовали Воробьев и сам Родионов. Не так уж много, учитывая сложность задачи и уровень подготовки личного состава.

«Убежище» покидали с первыми лучами скудного мартовского солнца. Некоторых бойцов вышли провожать родные и всхлипывания двух женщин заставили мужчин немного приуныть. Несмотря на разногласия и на то, что после последнего разговора они с Игорем избегали друг друга, Андрей все же надеялся, что брат придет проводить его. Тщетно вглядывался он в предрассветную мглу, ожидая увидеть силуэт Игоря – тот так и не показался.

Погода им не слишком сопутствовала. Дважды в пути их застал кратковременный, но мерзкий и холодный дождь. Затем, промокших, обдул ветер в поле. К вечеру, когда они, наконец, добрались до деревни, в которой должны были укрепиться, ни у кого зуб на зуб не попадал, а отогреться оказалось непросто. Но, несмотря на это, настроение осталось боевым.

Люди в деревне были предупреждены разведчиками о прибытии солдат новой группировки, которые собирались защитить население от посягательств банды. Верилось им в это с трудом, ведь все, кто до этого пытался дать отпор «Степным волкам» – были убиты. Жестоко, в назидание другим. Ещё полгода назад предложение, наподобие того, что сделали люди Гронина, в любой деревне встретили бы в штыки, и с высокой долей вероятности сдали бы их «волкам» в надежде на то, что последние хотя бы не будут вести себя ещё более жестоко, чем обычно.

Но сейчас кое-что изменилось. Слухи о бесчинствах, которые банда устраивала в последнее время, распространились почти по всей территории «Степных волков», и все боялись их появления и того, что может за этим последовать. Находилось много страусов, которые верили, что беда обойдет их стороной, что бандиты насытятся другими деревнями, а к ним не доедут, но не меньше было и тех, кто понимал – отсидеться не выйдет.

Эти люди понимали, что с одной стороны позволить конкурирующей банде дать отпор «волкам» именно в их деревне означает навлечь на себя тяжелые последствия, но с другой ‒ ещё неизвестно, что хуже: последствия, или то, что «волки» творят безо всякой причины. Из-за этого прибытия солдат Родионова в деревне ждали с нервозным нетерпением, а староста и его самые надежные помощники обещали проследить, чтобы никто из жителей не улизнул и не доложил банде о засаде.

Разумеется, Павел с Максом слабо верили в эти гарантии и пытались разработать запасной план на случай, если что-то пойдет не так. Но проблема заключалась в том, что ни один из этих планов не коррелировал с планом «А», а он, в свою очередь, был наиболее эффективным, если рассматривать уровень подготовки бойцов отделения, их количество и качество вооружения. Да и Родионов выразил упрямую решительность пойти ва-банк, когда понял, что другие варианты заметно ухудшают их шансы.

Само поле битвы, если так можно назвать малюсенький, спрятанный в лесу хуторок, представляло из себя двенадцать расположенных полукругом одноэтажных бревенчатых домиков и несколько ветхих сараев. Жило здесь немногим больше сорока человек и почти все они скрылись в лесу. Все, кроме двух мужчин, которые выразили желание присоединиться к Родионову в предстоящей заварушке.

Хоть это были отец и сын, выглядели они совершенно непохоже. Отца звали Толя. Он был широкоплечим, истинно деревенского могучего телосложения, лет сорока пяти на вид. Недельная щетина, хмурый взгляд карих глаз и огромные, словно кузнечные молоты, кулачищи многое говорили о твердом и решительном характере этого человека. Кроме природных данных он внес в огневую мощь отряда небольшое дополнение в виде двуствольного охотничьего ружья. Его сын – Кирилл был ну совершенно непохож на отца: невысокий, щуплый, молчаливый, он выглядел скорее как деревенский простачок, и некоторые бойцы даже пошутили, что он, наверняка приёмный.

Слушая их шутки, Андрей невольно подумал о том, что Толя ответит на них, если услышит. Сам Толя присоединился к основному составу, но пока отсутствовал, а Кириллу Макс дал задание укрыться неподалеку от деревни и следить, не появятся ли собственно те, кого здесь так напряжённо ждали.

Прежде, чем бойцы разошлись оборудовать позиции, Родионов обратился к ним с небольшой речью.

‒ Ну что, салабоны, готовы к драчке? ‒ улыбаясь, поинтересовался он.

В ответ раздался слабый неоднородный гул голосов. Энтузиазма было маловато, но Родионова это не смутило. Его вообще, похоже, мало что могло смутить.

– Готовы, стало быть. Ну и ладненько. Я вот что хочу сказать. Вы сейчас боитесь, не скрывайте – я-то знаю. Но это означает только то, что вы осознаете, что справитесь, иначе вы бы просто не взяли в руки оружие. Для тех же, кого ещё грызут сомнения, если такие есть, я вот что скажу – я знаю, что такое убийство и как оно влияет на человека, знаю, что бой ‒ это безумие, которое навсегда останется в сердце. И знаю, что все вы думаете об этом. Но когда он начнется… – Макс обвёл всех взглядом. – Не забывайте ни на секунду, что если вам не хватит духу стрелять ‒ вы подохнете, потому что враг стрелять будет, в этом не сомневайтесь. Помните, что ваш враг – это не люди, а зверье, отребье, мрази, которые грабили вас, убивали и насиловали, угоняли в рабство, издевались над людьми, такими же, как вы. И если не убить их всех до единого – они проделают все это с вами, с вашими женами, дочерями, друзьями и родственниками, возможно даже, на ваших глазах. Поэтому мы всех их убьем! За дело!

5

Едва они укрепились на хуторе, как вновь пошёл дождь и не прекращался уже второй день. Бойцы сидели без дела и явно скучали. Напряжение немного спало, но не настолько, чтобы люди смогли расслабиться. Лишь Родионов мог откровенно томиться от скуки ‒ для него предстоящее не было чем-то новым. Хоть с даты его последнего боя прошло больше двенадцати лет, но инстинкты и рефлексы, выработанные за годы службы, никуда не делись – они просто дремали, а теперь вновь проснулись. Макс намеревался принять самое активное и непосредственное участие в бою, хоть Гронин и просил без весомой причины в самое пекло не лезть и жизнью не рисковать, поскольку потерять такого профессионала организация не имела права.

Просьбы просьбами, но Макс не мог себе позволить не выкладываться на полную, особенно, когда он шёл не просто в составе отряда, а являлся его командиром.

Родионов понуро ковырял ножом столешницу деревянного стола, вырезая на нем разную белиберду. Рядом, облокотившись на стол и зажав голову руками, сидел задумчивый Андрей. Родионов иногда косился на парня, но не разговаривал с ним. Вообще.

Так прошло около часа. То ли Максу надоело истязать стол, то ли надоело молчать, но он почему-то заговорил. Впервые после памятного для Андрея совещания у Гронина, майор обращался к нему.

‒ Волнуешься? ‒ внезапно спросил он.

Андрей вздрогнул от неожиданности.

– Что?

– Спрашиваю, как настрой?

Несколько секунд Романов отрешенно смотрел на командира, затем снова опустил голову и уставился в столешницу.

– Волнуюсь, – коротко бросил он.

– Боишься помереть?

Андрей подумал немного, прежде, чем ответить.

– Нет. С этим я как-то смирился и осознанно принимаю риск. Меня пугает то, что мне самому придется убивать…

‒ Ты же говорил, что уже убивал раньше? В Прохоровке.

‒ Да, и позже меня это мучило. Но тогда я заступился за беззащитную девушку, а здесь мне самому предстоит быть на их месте ‒ стать хищником и убийцей.

Родионов смотрел на Андрея с недоумением.

‒ Ты понимаешь, что они убьют тебя, если ты не убьёшь их? ‒ будничным тоном поинтересовался он, словно речь шла о копании картошки.

‒ Да. И я надеюсь, что готов убить их раньше. Но мне всё равно страшно представить, что я стану таким как они.

Выражение лица Макса изменилось на мгновение, стало более дружелюбным. Но лишь на секунду, поэтому Андрей ничего не заметил.

‒ Ты никогда не станешь таким как они, если тебя волнуют такие вещи, ‒ уверенно сказал он. ‒ Конечно, если сам этого не захочешь. Эти скоты убивают ради удовольствия, из прихоти, а ты будешь убивать, чтобы защитить угнетенных… Говоришь, они хищники? Ты не прав. Хищник убивает для того, чтобы выжить. Он не выйдет на охоту, будучи сытым. Убийцы же убивают, потому что это им нравится, они кайфуют от самого процесса, от осознания совершаемого. А мы вообще третья категория – солдаты. Мы убиваем, защищая то, что нам дорого: родину, дом, родных и друзей, свои принципы или идеалы… У каждого свои причины.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями и вскоре продолжил.

‒ Моя первая боевая операция проходила далеко от дома. Это была разборка на ближнем востоке, в которой мы участвовали неофициально. Я поехал туда добровольцем. Был полон юношеского дебилизма, называемого идеалами – хотел сделать что-то полезное для родины. Но больше всего, наверное, хотел отличиться, показать всем, всему миру, чего я стою. Вернулся оттуда я уже другим и на всю жизнь уяснил один урок ‒ когда начинается бой все свои амбиции и страхи нужно засунуть поглубже в задницу, потому что отвлекаясь на них, ты рискуешь не только своей собственной жизнью, но и жизнями своих товарищей. Любая твоя необдуманная самодеятельность, любая нерешительность может стоить им жизни. Поэтому помни первое ‒ под моим командованием все сражаются, никто не прячется и не бежит. И второе ‒ если ты зассал и не стреляешь, это значит, что враги в это время стреляют в твоих товарищей, и прямо сейчас кто-то из них умирает. А если ты не готов рискнуть жизнью за товарищей, то кто захочет рискнуть своей за тебя?

После этого разговора слова Родионова постоянно крутились у Андрея в голове.

Справится ли он? Сможет ли? Сможет. К тому же, однажды ему уже приходилось убивать… Правда, тогда он выстрелил неожиданно даже для себя самого и толком так не понял как это вышло, а сразу после выстрела они с Игорем бросились бежать и еле унесли ноги от погони. Из-за этого у Андрея не было возможности увидеть результат своих действий и обдумать произошедшее. Но как бы он реагировал, если бы увидел, что натворил? После того Андрей не раз возвращался к той ситуации, но эмоции, владевшие им в момент выстрела, уже прошли, и он не мог даже вспомнить убил ли на самом деле того бандита, или всего лишь ранил.

Сейчас, когда каждая минута приближала его к реальному бою, его смелость давала все большую слабину. Даже несмотря на аргументы Родионова и сильное желание отомстить бандитам за погибших или потерянных друзей, Андрея все равно раздирал внутренний конфликт. Было что-то, что заставляло его сомневаться, мешало легко принят необходимость убивать. Совесть или человечность… или что-то ещё.

На следующий день, сидя в ветхой хибарке, гордо именуемом «избой», Андрей с интересом наблюдал за молчаливым Воробьевым, который за все три дня не обмолвился ни словом. Сергей сидел на столе, упершись в него руками у себя за спиной, и сосредоточенно наблюдал через окно за дорогой. Иногда он доставал одну из самокруток, не без труда добытых у местных, и с наслаждением курил. Тогда его лицо приобретало вид нескрываемого удовольствия.

Воробьев отличался своей флегматичностью и абсолютно бесстрастным отношением к происходящему вокруг. Над ним иногда даже подшучивали, называя Сергея Чаком Норрисом из-за его невозмутимости, поэтому Андрею непривычно было видеть выражение эмоций на обычно бесстрастном лице Воробьева. Ему вообще казалось, что Сергея совершенно не волнуют никакие продлемы этого мира, даже смерть, с которой они скоро могут встретится.

И действительно ‒ в возможность своей смерти Воробьев не верил, как не верил в неё никто из тех, кому не приходилось побывать на краю жизни и осознать чужую смерть, как свою собственную. Увидеть её в смерти другого человека, возможно, оттянувшего на себя роковой удар судьбы, который предназначался вовсе не ему. Да, он видел мертвецов, знал, что в бою люди гибнут, но ни разу не наблюдал, как именно это происходит.

‒ Что? ‒ с претензией спросил Сергей, заметив, что Андрей смотрит на него.

‒ Ничего, ‒ пожал плечами Романов и отвернулся.

Воробьев затянулся, закрыл глаза и откинул голову назад. Подержав дым в лёгких, выпустил несколько колышущихся колечек.

‒ Стремаешься? ‒ внезапно спросил он, не меняя позы и не открывая глаз.

Андрей снова взглянул на него. Это прозвучало не как вопрос, а скорее как утверждение, заданное вопросительным тоном.

‒ Да, есть такое, ‒ честно признался он.

Воробьев ухмыльнулся, по-прежнему не открывая глаз. Затем сделал ещё одну глубокую затяжку и выпустил очередную пару колечек.

‒ Я тоже, ‒ сказал он.

‒ Я думал, ты бывал в таких переделках, ‒ удивился Андрей.

‒ Не-а. Для меня это тоже впервые.

‒ Как же так? Ты ведь с Родионовым с самого начала всего этого?

‒ Во-первых, мы жили в долине, забыл? В кого там стрелять?

Андрей кивнул, мол, понятно.

‒ А во-вторых, Родионов ‒ спецназовец. У него большой опыт, он даже воевал в горячих точках. Он нами командовал на базе, пока Гронина не прислали. А я ‒ простой солдат. До эпидемии четыре года служил в армии, много раз бывал на полигоне, так что стрелять умею, но не в людей.

Он замолк и подался вперед, сосредоточенно всматриваясь в дождь – с холма немного неуклюже, но быстро спускалась одинокая фигура.

‒ Они здесь, ‒ бросил он, вскакивая со стола.

У Воробьева, как одного из самых обученных бойцов их отряда, кроме автомата Калашникова были два из четырёх гранатометов. Он уверенным движением закинул их на плечо, схватил автомат и полез по лестнице на чердак. Андрей поднял свое оружие и подбежал к окну. Руки, словно по команде, бешено затряслись.

Кирилл буквально ворвался в дом, где находился Родионов, чуть не сорвав с петель дверь.

– Едут, – откашлявшись и тяжело дыша, еле выговорил он.

Макс тут же вскочил и схватил оружие.

– Сколько их? ‒ хлестко спросил он, надевая шлем.

– Бронетранспортёр, машина и грузовики, может, ещё что-то было – дождь сильный, не смог разобрать.

Макс скривился, словно от оскомины. Затем махнул рукой и выскочил на улицу, оставив Кирилла отдышаться.

‒ Пора обедать! ‒ громко прокричал он.

Это был сигнал, означавший скорое начало боя.

Дождь ещё больше усилился и буквально заливал дома. С крыш текло потоком, и майора сразу же искупало. Он выругался, но отряхиваться и сушиться было некогда, особенно если учесть, что Кирилл обогнал бандитов буквально на минуту. Свет фар маячил метрах в двухстах впереди, и оттуда, заглушаемый шумом дождя, периодически рывками доносился рев двигателей. Кирилл наблюдал их приближение с холма, и выиграл время лишь благодаря тому, что дорога, по которой они ехали, огибала этот холм и сильно раскисла.

Шесть человек отделения были рассредоточены по двое по нескольким домам. Ещё две пары с пулемётами засели на чердаках по разные стороны хутора, чтобы обеспечить перекрёстный огонь. Внутри полукруга образовывалась большая площадка, на которую по плану должны были попасть «волки». Вдоволь наслушавшись рассказов очевидцев о бандитах и их привычках, Родионов не без причины надеялся на их самоуверенность и наглость. Именно на этом была построена стратегия боя.

Макс окинул взглядом дома: ставни чердаков закрыты, значит пулемётчиков не видно. В одном из них находился Сергей с гранатомётом. Родионов возлагал надежды сразу на обоих, но и сам не собирался расслабляться.

Когда, несмотря на шум дождя, стало хорошо слышно рычание двигателей, Макс заскочил обратно в дом, притаился у окна, у которого заблаговременно были сложены «Мухи», и принялся внимательно следить за колонной бандитов, въезжающей в деревню. Уверенные в своих силах бандиты действительно вели себя расхлябанно и самонадеянно, всей колонной вваливаясь на площадку. Значит никто из местных все же не сдал. Ва-банк оправдался.

Первым двигался БТР-80, за ним УАЗ с самодельной железной крышей, на которой был установлен пулемёт. Вслед за ними – крытый рваным тентом «Камаз», а за ним ещё один. Машины по-хозяйски, чтобы удобнее было загружать, расположились на площадке, и из них, беспечно оглядываясь по сторонам, начали выбираться разномастно одетые бойцы в бронежилетах. До этого момента всё шло по плану.

Но осмотр Максу закончить не удалось. Ствол КПВТ на БТР-е был развернут как раз на один из чердаков, и у кого-то из новобранцев не выдержали нервы – началась стрельба. По плану в случае наличия у врага бронированной техники, бой должен был начаться с выстрела Воробьёва или Родионова, в зависимости от того, кто быстрее сориентируется, или у кого будет лучше позиция. Они должны были первым делом обезвредить боевую технику, и только потом бандитов планировалось накрыть кинжальным перекрестным огнем. Но планы часто оказываются бесполезными.

Первые выстрелы на несколько секунд привели «волков» в замешательство. Похоже, такой прием им явно оказывали нечасто: один из бандитов упал, остальные кинулись за бронетранспортёр. А вот сам БТР отреагировал на удивление быстро – в мгновение ока орудие немного скорректировали и к быстрой автоматной и пулеметной стрельбе присоединились громкие, ритмичные хлопки КПВТ. Крупнокалиберные пули буквально в щепки разнесли чердак вместе с находившимися там людьми. Ещё до того, как БТР развернул свое грозное оружие, Макс нажал на спуск гранатомета, но ничего не произошло. Осечка. Недолго думая, он схватил второй, но и здесь его ждало разочарование.

Что же до Андрея, то с первыми же выстрелами границы осязаемого мира для него сузились до стука бешено колотящегося сердца. Конечно, звуки стрельбы никуда не делись, но уши их совершенно не воспринимали. Казалось, тело старалось ужаться до размеров лесного орешка, который мог легко провалиться в любую трещину в земле. В этот момент вокруг него творилось черт знает что, но позже он готов был поклясться, что не слышал даже и малейшего звука, ничего, кроме гулкого стука собственного сердца.

Воробьев не успел всего лишь немного, каких-то четыре-пять секунд. Поначалу из-за отсутствия боевого опыта он растерялся, озадаченный тем, что бой начался не по плану, но затем опомнился, прицелился и выстрелил. В отличие от Родионова его гранатомет сработал и выпущенный заряд попал в цель, но жизнь обстрелянных бронетранспортером товарищей к тому моменту уже оборвалась.

Полностью игнорируя безопасность, Воробьёв с волнением и каким-то даже благоговением наблюдал, как дверцы БТР-а под воздействием сильного давления слетели с петель, словно кеглю сбив с ног одного из бандитов, как погнуло и выворотило крышки люков и вспышки пламени лизнули машину со всех сторон. Так был повержен самый опасный противник.

Близкий взрыв кумулятивной гранаты выбил хлипкое окно и грохотом прокатился в голове Андрея, выводя его из оцепенения и обдавая осколками стекла. Ведомый непонятно какими эмоциями, он во весь рост поднялся в окне и с неистовыми воплями принялся стрелять в дождь. Если бы перекрёстный огонь открывших стрельбу обороняющихся буквально не скосил застигнутых врасплох бандитов, Андрей скорее всего, не прожил бы и пяти секунд.

Автомат быстро выплюнул весь боезапас и затих, но Андрей не замечал этого и продолжал неистово жать на спуск с такой силой, что палец побелел. Он совершенно не отдавал себе отчет, что все уже кончено, а автомат не стреляет.

Стрельба стихла. Весь бой занял от силы полминуты и теперь лишь дождь всё не унимался и продолжал лить, пытаясь потушить огонь на БТР-е.

Прежде, чем его бойцы смогли осознать, что бой окончен, Макс выбрался из своего укрытия, держа автомат у плеча, и направился к бронетранспортёру. Что бы там, в БТР-е, не взорвалось, экипаж вряд ли мог выжить, но у Макса имелся печальный опыт, когда это каким-то непостижимым уму образом оказывалось не так. Удостоверившись, что живых нет, он направился к УАЗу, заглянул внутрь и быстро вынул оттуда всё, что могло пригодиться. Сам УАЗ представлял из себя сплошное решето и для езды больше не годился. Из радиатора ближайшего грузовика валил дым, и он, как и УАЗ, тоже был весь истерзан пулями.

Когда стрельба затихла, Андрей медленно опустился на пол и прислонился спиной к стене, а оружие выпало из дрожащих рук. Парня трясло, как припадочного, но он не понимал этого. В голове не было ни одной мысли – полное отупение. Он даже не обратил внимания на неуверенно спускающегося по лестнице Воробьева. На середине лестницы Сергей сорвался и с грохотом свалился на пол, но и это осталось для Андрея незамеченным.

Выругавшись, Воробьев встал на четвереньки, дополз до стола и, ухватившись за него дрожащими руками, поднялся на ватные ноги. Сергей снова уселся на стол и не с первой попытки, но все же достал из кармана сигареты. Кое-как он вынул одну, но вот спичку достать не получалось. Зарычав, он отбросил спички, туда же хотел отправить и сигарету, но, подумав, спрятал её обратно в карман. Затем повернул свое снова ставшее невозмутимым лицо к Андрею, с видом полнейшего отрешения сидевшего под окном.

‒ Живой? ‒ спросил он.

Ответа не было.

В ушах звенело, и Воробьев решил, что он просто не слышит Андрея. Он слез со стола и, слегка пошатываясь, подошел к товарищу. Повторил вопрос. Снова тишина. Тогда он дал Романову пощёчину. Это подействовало, Андрей рефлекторно прислонил ладонь к щеке и поднял на Сергея мутный взгляд.

– Ты цел?

Шум в голове начал понемногу проходить. Романов кивнул и попытался встать. Не без труда, но у него это вышло. Он выглянул в окно: дождь лил, как и раньше, но теперь перед его глазами появился искореженный взрывом, слабо горящий бронетранспортер, изрешеченный пулями УАЗ, дымящийся грузовик и десяток трупов, разбросанных вокруг них. Лужи вокруг понемногу окрашивались в цвет крови. У одного из домов стоял Родионов и с сожалением разглядывал остатки растерзанного чердака. Андрей почувствовал новый прилив адреналина.

– Мы сделали это, – задыхаясь, выдавил он.

– Да, сделали, – вздохнув, подтвердил Воробьев.

– О, господи…

Они медленно, будто два инвалида, вышли на улицу и присоединились к остальным бойцам, тоже покинувшим свои позиции. Все, ведомые странным стадным инстинктом, растерянно столпились возле одного из домов и молча созерцали результаты своих действий, не в силах отвести взгляды от трупов и не обращая никакого внимания на дождь. Некоторые чувствовали отвращение, некоторые сомнения, но большинство ощущало радость победы, прорывающуюся через треснувшую корку страха. Родионов медленно отошёл от изувеченного дома и взглянул на своих солдат. Одному богу известно, о чём он подумал, глядя на них – ошарашенных, с дикими глазами и дрожащими руками.

Кроме Родионова абсолютно спокоен, по крайней мере по виду, был только Толя Черенко. Он медленно переходил от одного убитого бандита к другому, переворачивая ногами трупы, подбирая оружие и проверяя карманы. Вдруг он что-то увидел и быстро приблизился к одному из трупов. Никто не заметил, когда именно в руках у Толи успел появиться большой охотничий нож, но прежде чем хоть кто-нибудь успел сообразить что происходит, Черенко одним мощным ударом разворотил горло ещё живому человеку. Затем таким же образом он добил ещё двоих.

Какой-то слабонервный дядька принялся блевать. Остальные смотрели на Черенко выкатывающимися из орбит глазами. Андрей тоже с трудом сдерживал рвоту.

Родионов же созерцал сие действо совершенно спокойно. Со стороны даже казалось, что он полностью одобряет действия Толи. Так на самом деле и было.

– Молодцы, – коротко бросил майор, отвернувшись от кровожадного охотника.

Затем он указал на распотрошенный бронетранспортером чердак.

– Вот к чему приводит глупость! – громко сказал он всем, а потом, ткнув пальцем на горящий БТР, добавил. – У нас за неё заплатили двое, а у них – все.

Люди все ещё таращились на трупы и охотника с окровавленным ножом, и не двигались с места. Как только последний добитый перестал хрипеть, захлёбываясь кровью, самочувствие Андрея начало мало помалу улучшаться.

Он понял, что скорее всего, не успел никого убить и теперь смотрел на валяющиеся в грязи тела так, будто лично он не имел к ним абсолютно никакого отношения. Парень понимал, что это были плохие, злые люди, которые без раздумий расправились бы с ним и его товарищами, если бы знали о засаде, но с другой стороны – всё-таки ведь это были люди… думающие, желающие жить, имеющие какие-то планы… Хотя нет, Родионов был прав – они были убийцами, кровожадными маньяками, а их планы – очередной жестокостью. И не стоит их жалеть.

Когда шок у большинства начал проходить, Родионов принялся раздавать приказы.

– Ты и ты, – тыкал пальцем Макс, – займитесь нашими убитыми на чердаке. Воробьев, проверь можно ли ещё использовать грузовик. Кирилл, дуй за людьми в лес и веди сюда – пусть полюбуются. Остальные – помогите Черенко и соберите все, что может нам пригодится.

Грузовик, замыкавший колонну, хоть и был на вид при смерти, но критических повреждений не получил, и к всеобщей радости за полчаса Воробьев сумел его завести. Тела погибших товарищей погрузили в него вместе с добытым оружием и пожитками деревенских жителей. Максу не пришлось даже объяснять им, что бандиты рано или поздно вернуться и всё равно заберут или убьют их – все это они и сами знали, поэтому выбор у них был небогатый.

Обратно шли все вместе, одной колонной, под неутихающим дождем. Грузовик поехал другим маршрутом – по расквашенной дороге до асфальтового шоссе, где Родионов намеревался замести следы и не дать поисковому отряду банды, который обязательно будет тут рыскать, выследить нападавших. Размокшая земля, сильно затрудняла переход, предательски разъезжаясь под ногами. Насквозь промокшая одежда противно липла к телу, совсем не согревая, но мало кто замечал это – вышедшие из шокового состояния, солдаты осознали, что могут противостоять бандитам, могут дать им отпор и даже победить их. Это чувство передалось и жителям деревни, и теперь оно согревало всех.

Воробьёв тоже окончательно пришёл в себя. Хоть он и был солдатом еще до эпидемии, но убивать людей ему не приходилось. Всю дорогу он молчал, находясь в глубокой задумчивости, и не реагировал на попытки Андрея завязать разговор. Он обдумывал свою теперешнюю жизнь. Обдумывал уже в сотый раз и приходил к одному и тому же выводу…

Сергей Воробьёв оказался в бункере случайно. Он остался служить по контракту после «срочки», потому что не знал, куда податься на гражданке, но в один из отпусков встретил девушку, ради которой решил попытать счастья вне армии. Ему оставалось отслужить всего полтора месяца, а после его возвращения они собирались пожениться, но вирус изменил эти планы. Войска спешно передислоцировались, всюду была неразбериха и каждый день поступали новые приказы, часто противоречащие друг другу. Все его друзья, которые служили вместе с ним в одной части, были переведены в карантинные зоны, и вероятно, там встретили свою смерть. Сергею же несказанно повезло – его и ещё одного парня зачислили во взвод, который оставили для охраны базы. Там он узнал о планах профессора и после сильных внутренних колебаний все же примкнул к нему.

Но теперь не было ничего, что привязывало бы его к жизни. Никаких желаний, никаких целей. Всё, что он любил и что было для него дорого осталось там, наверху. Вернее, погибло наверху. Когда они решили выйти на поверхность из опостылевшего бункера, державшего их в себе долгие, бесконечные месяцы, которые казались ему вечностью – лучше не стало. Радость от временной свободы быстро улетучилась – ведь они по-прежнему находились в тюрьме, хоть она и стала просторней бункера. Рацион сменился, но и новый скоро приелся. Новые занятия тоже со временем осточертели, и тогда Воробьева впервые в жизни посетили мысли о самоубийстве.

Но когда «узники» случайно узнали, что они не последние люди на планете, Сергей понял, что можно ещё пожить. Ему стало интересно, как теперь устроен мир. Да и если случай, или судьба, или бог – кому что больше нравится – зачем-то дали ему шанс выжить, то он не мог просто так его потратить. Стоило доиграть свою роль до конца.

Теперь он окончательно утвердился в своих выводах. Он знал, что нужен людям, которые его окружают.

Глава 3.1. Гильдия

1

Аким был давно не молод. Павел не знал его возраста, но на вид ему можно было дать лет шестьдесят пять. Однако, несмотря на бросавшиеся в глаза старость и дряхлость, во взгляде и движениях Акима было достаточно энергичности и это немного сбивало с толку. Возможно, на самом деле он помоложе, чем выглядит, а его внешность – следствие непростого и наверняка нервного образа жизни.

Аким стоял под одиноким деревом посреди поля, прислонившись к стволу спиной. Поскольку стороны плохо знали друг друга, то специально выбрали место, позволяющее избежать неприятных сюрпризов. Гронин приехал в сопровождении Воробьева, но Сергей остался возле машины и в разговоре не участвовал.

Встреча стала возможной, благодаря Игорю, который узнал Акима среди жителей одной из деревень, в которой бандиты ещё не побывали. Он знал, что их группировка заинтересована в контакте с торговцами, а в разговоре с названым отцом с удивлением выяснил, что и сама гильдия проявляет точно такое же желание. Стало быть, интересы сторон совпали.

– Рад, что нам удалось встретиться, – пожав протянутую руку, сказал Павел.

– Я тоже, – кивнул Аким, внимательно разглядывая Гронина.

– Наслышан о вас от Андрея Романова.

Аким поначалу не отреагировал, но вскоре позволил себе легкую улыбочку.

– Надеюсь, только хорошее?

– Разумеется, – Паша тоже улыбнулся. – Итак, с чего начнем?

– Давай наперво поясню цель нашей встречи, – Аким сразу перешел на «ты». – Мне поручено познакомиться с вами, оценить и ежели оценка будет положительной – устроить тебе или иному вашему представителю встречу с моим начальством.

– О как, – Гронин скривил губы. – Даже не знаю, что сказать. И как же будешь оценивать?

– Старым проверенным методом – загадки буду загадывать.

Аким снова улыбнулся. Паша улыбкой не ответил.

– Шутю я. Задам пару вопросов.

– Что ж… – теперь Гронин позволил себе ухмылку. – Стреляй по готовности.

Аким не понял суть фразы и на мгновение нахмурил одну бровь. Затем его лоб снова разгладился, а взгляд стал оценивающим. Он был не так прост, как хотел казаться, но Гронин и не считал его простаком. Простакам в этом мире при такой работе было не выжить.

– Откуда вы тут взялись? – задал, наконец, первый вопрос Аким. – Имею в виду – на этой территории, на землях «волков»?

– Хех… – Павел медлил с ответом, пытаясь подобрать слова. – Не знаю, как ответить, чтобы и корректно, и тайну не выдать… Материализовались.

– Хм… Ладно, – Аким принял этот ответ и сделал какой-то вывод – Паша видел это по изменению в мимике старика. – Вы укусили зверя – что дальше собираетесь делать?

Гронин на мгновение потупил глаза и пожал плечами, будто его вынуждали отвечать на очевидные вещи.

– Все по инструкции – укусим его ещё раз, а потом ещё и ещё. Столько, сколько понадобится, чтобы его свалить, – жестко ответил он и поднял взгляд на Акима, оценивая эффект.

– А не боитесь, что зверь может укусить в ответ?

– Не боимся. Нам терять нечего. Да и волков бояться… Извини за каламбур.

В этот раз мимолетная улыбка Акима оказалась теплее.

– Опыт подсказывает мне, что самоуверенность может быть признаком силы и глупости, а может – одной только глупости. Я про вашу банду мало что знаю, но все равно сдается мне, что силы за вами немного.

Гронин хладнокровно выдержал это заявление.

– Не хочу вступать в философские дебаты. Скажу только, что в отличие от «волков» мы – понимаем с кем имеем дело, знаем чего от них ждать и что с ними делать, а они о нас не знают вообще ничего.

– Ну… ладно. Принимается. Тогда такой вопрос – для чего все это? Что будете делать потом, когда с «волками» разберетесь?

Гронин молчал. Не хотелось ему забегать так далеко вперед, да и не было у него готового ответа. Кто знает, как все сложится…

– Не знаю. Я серьезно. Для начала надо перебить этих отмороженных и отобрать у них все, что они награбили, а там разберемся. Если ты имеешь в виду какие у нас цели, то могу ответить – жить хотим по-человечески, а те порядки, что тут установлены, нам не по нраву.

Аким в ответ на эти слова рефлекторно сделал несколько слабых кивков головой, затем поймал себя на этом, и на его лице проскочило выражение легкого испуга, что позабавило Пашу.

– Лично мне такой ответ очень по душе, – решился объяснить свою реакцию старик. – Эти, как ты говоришь «порядки», мне и самому уже во где сидят.

Он приложил пальцы к своему горлу. Паша в ответ лишь сделал рукой жест, как бы говорящий: вот видишь, мы одного мнения. Аким задал следующий вопрос.

– Зачем тебе торговая гильдия? Чего хочешь от неё?

– Хочу сотрудничать. Мне нужны ресурсы и оружие.

Гронин ответил уверенно, с налетом наглости, будто диктовал условия. Аким слегка изогнул бровь, услышав это.

– Хех, а вы-то гильдии зачем? – усмехнулся он.

– Были бы не нужны – мы бы не разговаривали, – Паша тоже улыбнулся. – Ведь так?

Аким слегка качнул головой и потупил взгляд.

– Да, тебя не проведешь, полковник.

Он медленно и бережно, будто боялся повредить, достал из внутреннего кармана сложенную вчетверо карту и протянул Гронину.

– Завтра в одиннадцать ноль-ноль по координатам, туточки отмеченным, вашего посланника будет ждать вертолет. Вернут или на то же место, или как договоритесь.

Ни по выражению лица, ни по глазам старика Паша не смог определить ничего из того, что его интересовало, а интересовало его многое. Придется спрашивать в открытую.

– Посланнику может что-то угрожать?

Вопрос был наивным и Паша это знал, но его интересовали форма и тон ответа, а также возможные изменения в мимике и поведении Акима, когда он будет отвечать. Конечно, Аким мог и не знать ответ, но попробовать стоило.

Старик задумчиво скосил глаза и выдержал короткую паузу.

– Всяко бывает, но не должно. Мы в первую голову торговцы. Во вторую – со всеми ведем дела одинаково, и ко всем относимся нейтрально. Ежели твои люди не делали нам пакостей – мы вам тоже не сделаем.

Гронин кивнул и принялся сверлить Акима взглядом, обдумывая формулировку следующего вопроса. Он хотел задать его по возможности так, чтобы получить ответ, а не завуалированный отказ или тем более посыл на три буква.

– Аким, не сочти за наглость, но можешь теперь ты ответить мне на пару вопросов?

– Не забывай, что я в первую голову торговец, – без раздумий ответил Аким и, хитро подмигнув Паше, спросил. – Что я с этого буду иметь?

Павел засмеялся.

– А просто по доброте душевной не ответишь? – вопросом на вопрос ответил Паша, отсмеявшись.

– Что ж я буду за торговец, ежели буду все по доброте душевной раздавать?

Паша, посмеиваясь, покачал головой.

– Давай так – я задаю вопрос, а ты устанавливаешь цену, и тогда я решаю – хочу я ответ или нет.

– Справедливо. Как там ты говорил? Стреляй по готовности? – Аким показал, что хоть и с опозданием, но верно понял смысл выражения.

– У меня простые вопросы. Так сказать, хочу понимать с кем имею дело. Конкретно о тебе. Я думал, что иметь дело с гильдией – это наладить контакт с тобой, а тут выясняется, что все куда серьезнее.

Морщины на лице Акима на пару секунд стали глубже. Он размышлял то ли над формой ответа, то ли над самой необходимостью отвечать.

– На такой бесплатно отвечу. Я – простой представитель. Это в гильдии самый младший чин. Мое дело – обмен проводить, поддерживать контакт со всеми желающими сотрудничать на доверенной мне территории и знать об этой территории все. Переговоры я могу вести только если сверху поручат.

– Ясно. И как же ты один со всем справляешься?

– Я не один. У меня всегда есть помощники. Поначалу жена была, но умерла. После взял пацанят – Романовых. Жаль их было, бедолаг. Сначала сомневался, думал ещё кого-то постарше брать придется, но они молодцы оказались: и научились быстро, и справлялись со всем, что поручал.

– Это ты красавчик, Аким, – искренне похвалил старика Паша. – За это мое тебе почтение. Ну, а над тобой тогда кто стоит? К кому я поеду на переговоры?

– Надо мной – координатор. Начальник района. Ему такие, как я отчитываются обо всех торговых делах, находках и прочем, у него же находится большой склад. Над ним и такими, как он стоит начальник региона. То уже большое начальство, которое серьезные вопросы решает. Думается, к нему и поедете.

– Так, понял. А скажи, Аким, как такое может быть, что «волки» тебя чуть не убили, разрушили твой дом, деревню сожгли, а гильдия молчит? Что ж она с ними разобраться-то не хочет?

Аким молчал, но по его реакции и мимике Паша заподозрил, что старик что-то знает. Почему же не хочет говорить?

– Торговая гильдия такое безнаказанным не оставляет, – выделяя каждое слово, медленно ответил торговец. – Посмотришь – так или иначе, а «волки» за свои дела будут покараны.

Несколько секунд Паша оценивающе смотрел на собеседника, затем продолжил.

– Понял. А про самих «волков» можешь что-то рассказать?

– Могу, но не стану. Даже за плату.

– Странная позиция. Они же тебя убить хотели…

– Торговая гильдия ко всем нейтральна, – напомнил Аким. – Ну все, устал я. Пора заканчивать. Бывай, полковник. Приятный ты человек, авось, свидимся ещё.

Гронин хотел бы ещё позадавать вопросов, но Аким отвернулся и сложил руки на груди, давая понять, что отвечать больше не намерен.

– Бывай Аким. Мне тоже было приятно поболтать и спасибо за все.

Пожав друг другу руки, они разошлись каждый в свою сторону. Вдруг, Паша понял, что кое о чем забыл.

– Аким! – позвал он, обернувшись.

Старик остановился и медленно развернулся.

– Как с тобой связаться?!

– Пока никак! – крикнул в ответ Аким. – Если что – я сам с вами свяжусь!

Старик повернулся и продолжил путь. Паша некоторое время задумчиво провожал его взглядом, а затем поспешил к машине.

Разумеется, обратно в «Убежище» Гронин сразу не поехал. Вместо этого они с Воробьевым некоторое время петляли по заранее согласованному маршруту, потом спрятали машину и несколько часов скрытно наблюдали за ней, проверяя нет ли хвоста, но его не было.

2

Год выдался «урожайным» на весенние дожди. Лило часто и интенсивно. Это мешало как бойцам Гронина, так и «волкам». Первые дважды с опозданием приходили в ещё вчера обитаемые деревни, и застали в одном случае пожарище, а во втором – пустые дома. Бандиты же «удачно» застряли на превратившейся в кашу грунтовке, разделились и были под корень уничтожены отрядом Дьякова.

Но глобально погода не могла ни на что повлиять. Численность и вооруженность группировки продолжали медленно, но уверенно расти, а главное ‒ росла уверенность людей в своих силах. Годами они жили в страхе и не могли предпринять ничего действенного для обеспечения собственной безопасности и свободы. Годами их угнетали, каждый раз вдалбливая в головы, что сопротивление повлечет за собой только жестокие репрессии и наказания. И вот мало-помалу, день за днем эта порочная установка в сознании людей сдавала позиции. С каждым новым успехом боевых отрядов в них вливались новые добровольцы.

Андрей долго обдумывал свой первый бой, и каждый раз сгорал со стыда, осознавая, как ничтожно и бесполезно он выглядел со стороны. Хорошо, что Воробьеву было не до него, иначе позора было не избежать. Хотя… Сергей не был желчным или любителем над кем-то смеяться. Наверное, он не стал бы никому рассказывать, но Андрею в любом случае было стыдно, как минимум перед ним.

Романов тогда испугался, позволил коктейлю из страха и адреналина взять верх над собой, диктовать разуму свои условия. И теперь он страдал из-за своей слабости. Когда Андрей решил присоединиться к вооруженной борьбе, он не так себе это представлял. Он не знал, как все будет, но точно не ожидал, что с трудом сможет вспомнить хоть что-то из первого боя, кроме оцепенения и отстраненности.

После произошедшего Андрей сделал выводы и дал себе слово в следующий раз во что бы то ни стало сохранить рассудок и не позволить страху овладеть им. Неплохо было бы побеседовать на эту тему с Родионовым или с полковником Грониным, но Андрею было стыдно признаваться им, что он действовал, как перепуганный слабак. Оставалось лишь готовиться к следующему бою, в котором он не позволит себе снова опозориться.

Ночью дождь, ливший без устали несколько дней, наконец, закончился, и Андрей решил прогуляться по базе. Он по-мальчишески дурачился, наступая в лужи, выгребал из них воду ботинком, разглядывал своё отражение, а один раз даже попытался уцепиться за ветку раскидистого дерева и использовать её в качестве турника, но руки соскользнули, и он чуть было не свалился в грязь. Ему был всего двадцать один год, полжизни он провел в страшном и опасном мире, но, несмотря на это парню все равно хотелось побыть ребёнком… Вернуться хоть на миг в детство, которое у него украли. Дурачиться оставалось недолго ‒ менее, чем через час на плаце будут проводить всеобщий сбор и явка обязательной.

Жаль, что Игорь не захотел с ним погулять. Брат был хмур и задумчив: в последнее время это стало его обычным состоянием. А ещё он научился брюзжать и постоянно жаловаться.

Но даже несмотря на это Игорь все равно оказался полезен – принимая участие в рейдах разведчиков, именно он встретил Акима и дал группировке такой жизненно важный контакт. После этого отношения между братьями вновь потеплели.

Андрею не хотелось бы, чтобы его брат отсиживался на базе в то время как многие другие готовы драться с врагом. Слова Родионова возымели на него такой эффект, что теперь Андрей примерял их на каждого мужчину в группировке и вешал ярлыки. И если бы брат оказался в числе тех, кто предпочел трусливо прятаться за чужими спинами, Андрею стало бы так же стыдно, словно он сам так поступал.

Пока Андрей гулял и дурачился в кабинете у Гронина, кроме самого полковника собрались Родионов и Дьяков, и атмосфера в помещении была очень далека от приятной. Паша со свирепым выражением лица сердито стучал огрызком карандаша по столу. Видя настроение полковника и зная его характер, Дьяков молчал и старался даже не смотреть в его сторону. Сказать что-то в такой обстановке мог только Родионов, но Макс, сидя на подоконнике, лишь задумчиво посматривал то в окно, то на Пашу и открывать рот не спешил. Он и так уже сказал достаточно.

Именно он принес неприятное известие, из-за которого Паша теперь скрипел зубами. Гронину понадобилась минута, чтобы успокоиться, потому что поначалу ему сильнее всего хотелось достать пистолет и немедленно пойти решать проблему. И это несмотря на то, что он осознавал: его просто обуяла ярость и скоро это пройдет. Именно этого «скоро» он и ожидал.

Успокоившись, Павел вздохнул, и, наконец, заговорил.

– Что меня больше всего убивает, так это то, что мы ещё ничего не достигли, а они уже взялись за интриги. Суки неблагодарные.

Макс лишь пошевелил бровями в ответ. Дьяков молчал.

– Замочить бы их, и дело с концом, – зло добавил Гронин.

Коля поднял глаза и посмотрел на полковника, пытаясь оценить насколько серьезно тот говорит. Все в кабинете понимали, что такой шаг приведет к неприятным и совсем не нужным в сегодняшней ситуации последствиям.

– Всеобщий сбор, конечно, оказался очень кстати, – продолжал Павел, – только тему теперь поднимем другую. Повтори-ка ещё раз, что у них там на уме?

– Из того, что мне рассказали, я понял следующее, – ответил Макс, – несколько деревенских старост скучковались и втихаря подминают под себя народ. Они разделяют нас – тех, кто вышел с этой базы, и всех пришлых. Ясное дело, что в боевых отрядах подавляющее большинство людей повязываются между собой, многие из них хорошо знают этих старост и ясен пень, что они друг другу понятнее и ближе, чем мы. Вот с их помощью старосты и подбивают остальных выступить на их стороне против нас. По их словам мы – жестокие убийцы и сволочи. Для победы над бандой мы им нужны, но потом мы сами, по их словам, станем новыми бандитами, так что лучше после победы от нас избавиться, либо если не получиться, то навязать нам свою волю силой. Как-то так.

Гронин снова в ярости сжал кулаки и заскрипел зубами. Такие обвинения он не мог простить или подарить. Он ещё не знал, как он отплатит этим ублюдкам, но то, что возмездие будет – это точно.

– Фамилии, имена этих старост есть?

– Есть.

– Кто рассказал вообще?

– Да один охотник. Толя Черенко зовут.

Паша хмыкнул, почесал затылок.

– А чего он вообще решил рассказать? Почему их не поддержал? – подал голос Дьяков.

– Вот и я его о том же спросил. Если дословно, то он ответил, что мы – волки. В хорошем смысле. А эти – стадо баранов. А сам он на заклание не спешит.

– Да уж, сравнение, конечно, не самое удачное, – снова хмыкнул Паша. – Ладно. Действуем так – проследите, чтобы все боевые отряды были разоружены. Четверых надежных парней, кого-то из наших, кому точно доверяем – поставьте охранять арсенал. Еще шестерых я проинструктирую, чтобы держались немного в стороне и были готовы в случае чего оперативно вооружиться и прийти нам на помощь. А вот что делать с зачинщиками… Ладно, разберусь во время сбора.

Гронин задумчиво уставился в стол. Остальные молчали, ожидая, что он что-то добавит. Выждав с полминуты, Паша вновь поднял глаза и посмотрел на друзей.

– Ну, за дело, мужики, – сказал он, вставая.

3

На плаце установили небольшой помост, возле которого крутились Макс и Паша. Дьяков стоял несколько в стороне вместе с маленькой группкой верных людей. Большинство обитателей «Убежища» уже собрались рядом с помостом и непринужденно болтали, изредка бросая взгляды в сторону командиров. Ещё несколько небольших групп направлялись к ним от бараков. Не было только четверки из охраны тоннеля, ведущего из долины, и четверых людей, оставленных охранять арсенал.

Гронин выглядел спокойным и уверенным в себе. Если его в этот момент и обуревали какие-то эмоции, то он их мастерски скрывал. Он взглянул на наручные часы и вскочил на помост, чтобы всем было хорошо его видно. Он повторно осмотрел людей и убедился, что к плацу больше никто не торопится. Что ж, можно начинать.

– Здравствуйте, друзья! – начал Павел громким, уверенным голосом.

Толпа бодро поприветствовала его в ответ. Паша обвел людей внимательным взглядом, пытаясь прикинуть сколько же их тут. Глазомер подсказывал, что не менее сотни.

– Уверен, все знают кто я такой, – продолжил он, – так что не вижу нужды представляться, а сразу перейду к делу. Итак, почему же я вас собрал. На сегодняшний день у нас на повестке есть два очень важных вопроса. Первый из них: структура нашей организации.

Гронин выдержал небольшую паузу, то ли собираясь с мыслями, то ли давая людям возможность понять смысл последней фразы.

– Когда мы вас сюда пригласили, то понятия не имели, что со всеми вами делать. Хотели для начала просто защитить, но нужных ресурсов для этого у нас не было, да и сейчас нет, это вы и сами знаете. Все делалось по наитию – мы просто чувствовали, что так надо, не могли бросить вас на произвол судьбы. Но не буду кривить душой – пока что мы никого из вас не спасли. Даже самих себя мы ещё не спасли. Пока существуют «Степные волки» – мы все в опасности. Более того – не факт, что мы будем в безопасности, когда «волков» не станет, ведь сейчас не известно, кто ещё может претендовать на эти территории, но мы работаем над тем, чтобы никто больше не смел творить здесь беззаконие. Наша цель – нормальное, вменяемое и адекватное общество, главными принципами которого будут порядок и безопасность. Мы все объединились для достижения этой цели.

Паша снова сделал паузу, во время которой внимательно оглядывал толпу, полукругом огибающую помост. Пока что все молчали, внимательно слушая его. Никто даже не пикнул – их внимание всецело принадлежало ему.

– Но в хаосе мы ничего не достигнем. Нас стало много и появилась потребность все систематизировать и привести в порядок. Для этого нам нужна четкая организационная структура, такая, в которой у каждого будет своя роль и зона ответственности. Я, как человек в прошлом военный, с точки зрения дисциплины и порядка не вижу ничего лучше армейской формы организации. Поэтому объявляю, что с сегодняшнего дня, с этой минуты, в нашей группировке будут действовать порядки и правила, схожие с армейскими.

Павел принялся в общих чертах описывать правила, как он их видит, внимательно наблюдая за реакцией людей. По большей части все слушали с интересом, но были и такие, на лицах которых читалось неодобрение, и Паша с нетерпением ожидал, когда же они достаточно созреют для того, чтобы выразить свои мысли.

– И как главный на этой базе, я беру на себя ответственность за жизни всех нас, – в конце своей речи заявил он. – По крайней мере, пока не появится кто-то, кто сможет делать это лучше меня. Это мое требование, как человека, в дом которого вы пришли. Если такое положение вещей вас не устраивает – сообщите об этом сейчас.

– Полковник, это неправильно, то что ты говоришь, – почти сразу подал голос высокий мужчина по фамилии Табунин – один из старост-интриганов.

– И что же именно неправильно?

– Это узурпация! Вот что! Вы обещали нам свободу и безопасность, а сейчас ты говоришь, что хочешь сделать из нас армию. Разве ж мы хотим воевать? – последний вопрос он задал толпе.

Из толпы донеслись как одобрительные, так и неодобрительные возгласы. Похоже, особо большой поддержкой Табунин пока не пользовался.

– Не армию я хочу сделать, – ответил Гронин, когда гул голосов пошел на убыль. – А организацию, построенную на армейских принципах. Все просто – у каждого своя зона ответственности, свои обязанности и свои допуски. Отличился, показал незаурядные навыки или сделал что-то стоящее для общества – получил награду и повышение. Только вместо названия «бригадир» будет, например, «сержант». Здесь уже собралось много людей – если не создать четкие правила и порядки мы получим бардак.

– И кто же будет главным, когда бандитов прогоним? – влез в разговор ещё один староста с седыми волосами.

Гронин попытался вспомнить фамилию этого седого, но не смог. Его фамилии, в отличие от Табунина, Макс не называл, стало быть седой либо был малоактивным, либо ни на что особо не претендовал и никого ни к чему не понукал, а просто плыл по течению. Тем не менее, именно он задал самый главный для них вопрос.

«Что ж, нужно поиграть с ними и выяснить, что они прячут в своих мелочных душонках», – решил полковник.

– Ты как это видишь? – задал седому встречный вопрос Гронин. – Или все вы?

Под пристальным взглядом Гронина седой замялся и опустил глаза, что-то бормоча. На выручку ему пришел Табунин.

– Выборное все должно быть, – ответил он. – Кого люди выберут, тот и будет главным.

– А из кого выбирать будут? – послышался грубый голос из толпы. – Кто готов отвечать за всех?

Табунин замялся, скосил взгляд на седого, который стоял в паре шагов от него.

– Да хоть бы и я, – сказал он, поймав взгляд седого. – Я староста уже пять лет. Все меня знают, что я за человек…

– Вот именно! – зло крикнул все тот же голос. – Мы тебя знаем! Ты за пять лет только жопу «волкам» подставлял! Вертел я тебя, лидер сраный.

Толпа зашумела, поднялся крик. Кто-то защищал Табунина, кто-то поддерживал его критиков.

– А ну тихо! – видя, куда идет дело, прервал спор Паша. – Отставить балаган!

Толпа понемногу стала затихать, но прежде, чем это произошло, кто-то успел получить по морде от агрессивного крикуна.

– Мы к этой теме чуть позже вернемся, – продолжил Гронин. – А сейчас я хочу рассказать и о втором вопросе нашей повестки. Это единство.

Он снова выдержал короткую паузу, давая людям возможность подумать над этим словом.

– Сейчас мы объединены только одной целью – выжить в борьбе с бандой. Казалось бы, мы боремся за свои жизни – что может сильнее сплотить людей? Но нет, даже сейчас среди вас есть крысы, которые уже пытаются колотить, засирать людям мозги и плести интриги против нас – людей, которые дали вам приют и занимаются тем, что спасают вас, причем по собственной инициативе. Так вот, эти крысы строят планы на счет того, как устранить меня, майора Родионова и других людей, в чьем доме вы сейчас находитесь. Они хотят захватить власть, когда мы вместе с вами решим проблему с бандитами. Такова их благодарность.

Паша смотрел прямо на Табунина, как одного из главных зачинщиков. Он видел, как меняется в лице староста, как под действием презрительного взгляда полковника он непроизвольно делает маленький шажок назад, видел страх и недоумение в его глазах.

– Так вот. Хочу сообщить этим крысам. Ребятки, без нас – вам конец. Если за пять лет вы не придумали ничего для того чтобы справиться с бандой, то даже когда её не станет – вы просрете все следующим бандитам, которые неминуемо придут сюда, узнав, что «волков» больше нет. Вы погибнете или будете проданы в рабство, но точно не выживете. Поэтому отдать свой дом и жизни в руки придурков типа Табунина, которые…

– Что за оскорбления? – поднял голову Шпичко – ещё один староста, ближайший сподвижник Табунина.

– Закрой пасть! – рявкнул на него Гронин, и Шпичко сразу съежился. – С тобой и с Табуниным у меня будет отдельный разговор. Персональный. Наш корабль идет в шторм, а вы двое ломаете его, помогая стихии взять верх. Вы своими действиями вносите разброд в умы людей, и тем самым помогаете банде. Уже только за это я бы пристрелил вас прямо сейчас, на этом месте.

Табунин и Шпичко испуганно переглянулись.

– Но не стану, – продолжал Гронин, сверля их по очереди взглядом. – Потому что я не убийца. Вашу участь решат люди, жизни и благополучие которых вы поставили ниже своих собственных интересов.

Многие взоры обратились сейчас на пару старост, но лишь некоторые были злыми, а остальные – удивленными и осуждающими. Люди порой бывают слишком добры.

– Итак. Дальше расклад у нас будет такой. Главным, как вы выразились, с этого момента будет человек с самым высоким званием, а пока что это я. Чтобы вам не казалось, что что-то несправедливо, напоминаю ещё раз – именно в наш дом вы пришли, именно мы дали вам защиту и благодаря нам вы все ещё живы, и я надеюсь, что будете жить ещё долго. Повторюсь – для получения любого звания нужно будет доказать, что вы его достойны. Служили в армии? Разбираетесь в технике? Обладаете особыми навыками? Имеете специальные знания? Квалификацию? Организаторские способности? Покажите себя и вас оценят. Да, звание не будет давать преимуществ – никто, даже я, не будет лучше питаться или не получит лучших жилищных условий, по крайней мере пока мы не покончим с «волками» и не почувствуем, что можем дать достойные условия каждому. Но ваши умения могут значительно приблизить нашу победу, а потом мы поговорим о наградах особо отличившимся. Если кому-то ещё есть что сказать – я готов выслушать.

Паша подождал немного, но никто не рвался возражать. Возможно, из-за его угроз в сторону старост, а может, толпа просто была с ним согласна… Или же им просто нечего было сказать, ведь большинство людей предпочитают следовать за кем-то, даже если это будет нести риск для жизни.

– Если так – решаем последний вопрос. Что делать с этими двумя гнидами? – он указал на Шпичко и Табунина. – Видите, никто из вас, даже они сами не отрицают моих обвинений в их сторону, потому что большинство или даже все вы знаете, что я не лгу. Мне немного обидно, что среди вас нашелся только один человек, решившийся сообщить мне о готовящемся предательстве. Это…

– Неправда!

Раздался в толпе сильный молодой голос. Присмотревшись, Паша узнал Андрея Романова.

– Я ничего не знал об этом! Иначе и я бы рассказал.

Из толпы раздалось ещё несколько десятков голосов людей, одобряющих слова парня, но ни одного, порицающего его. Что ж, может, не так уж все и плохо, как Гронину показалось. Конечно же, это если они говорят правду.

– Ну, тогда я извиняюсь перед теми, кто ничего не знал. К таким людям у меня претензий нет. Итак, что будем с ними делать?

Толпа молчала.

– Сразу скажу, что изгнать их мы не можем, потому что есть риск, что они подадутся к «волкам» и выложат им местоположение «Убежища».

– Мы этого не сделаем! – смог выдавить Табунин.

– Может и так. В любом случае варианты есть такие: мы можем либо закрыть их в камере, что глупо, ведь их все равно придется кормить; либо оставить их под чью-то поруку, пока мы не сможем их изгнать без риска для нас либо принять какое-то другое решение.

После озвучивания второго варианта из толпы послышались одобрительные возгласы.

– Есть и третий вариант, но в этом случае я его не предлагаю – это казнь. За предательство, – толпа в ошеломлении затихла. – Раз уж здесь собрались почти все, то я хочу вас предупредить – если среди вас заведутся новые крысы, если я кого-то заподозрю в предательстве – наказание будет неминуемым и жестоким. Хочу отметить, что я никому не угрожаю. Просто это справедливая кара за предательство всех, кто здесь находится.

Люди молчали. Табунин и Шпичко, в мгновение ока растеряв всю поддержку, выглядели особенно подавлено. Дуралеи думали, что хитрее всех, но на деле выяснилось совсем другое. Чем бы они ни руководствовались, они явно недооценили ситуацию и людей вокруг.

Не услышав ни вопросов, ни предложений, Гронин подытожил все, что сказал ранее, и распустил людей. Несмотря на его опасения все прошло намного скучнее, чем он рассчитывал. Он-то ожидал от старост яркого сопротивления, упорства, а они оказались самыми обычными слабаками, да ещё и дураками.

После сборов Паша поручил Дьякову, как главному идеологу, по своему усмотрению организовать иерархию и весь рабочий процесс, а так же создать службу внутренней безопасности. Такую, которая будет контролировать всех сомнительных личностей, пытающихся расшатать пока ещё слабое единство молодой организации. Таким образом Гронин хотел развязать себе руки для стратегического планирования, которое с каждым днем требовало все больше сил.

4

Андрей старался быть пунктуальным. Эта черта казалась ему правильной, особенно в полувоенной организации, которой они являлись. К тому же он где-то вычитал, что точность – вежливость королей, и эта фраза так пришлась ему по нраву, что с тех пор он и сам всегда старался быть точным и пунктуальным.

Он пришел в штаб специально на пару минут раньше назначенного времени и, выждав в коридоре оставшееся время, постучал в дверь нужного кабинета. Услышав бодрое «войдите!», он решительно шагнул внутрь. Полковник, о чём-то оживлённо беседовавший с Родионовым, жестом указал Андрею на один из стульев, стоявших возле огромного дубового стола, который притащили сюда для проведения совещаний.

– Есть дело, – коротко бросил Павел, а Макс отошёл к окну и закурил.

Андрей опустился на указанный стул, перевел взгляд с Макса на полковника и обратился в слух.

– Ты уже в курсе, что через Акима мы наладили контакт с гильдией?

Романов кивнул.

– Хочу, чтобы ты ещё раз рассказал мне о ней.

– Не вопрос. Но мне особо нечего добавить к тому рассказу…

– Не беда. Тогда меня это не интересовало так, как сейчас, я мог что-то упустить. Расскажи-ка ещё раз всё, что знаешь о гильдии. Вообще всё.

Андрей кивнул и подумал немного, решая с чего начать.

– Впервые я услышал о гильдии ещё когда мы с братом скитались в попытках добраться до Волгограда, но тогда я не сильно обращал на это внимание. Покинув Рёвны – деревню, куда мы с матерью приехали во время эпидемии, мы много чего наслушались и насмотрелись в пути. Но про гильдию большая часть моих воспоминаний приходится на Прохоровку, когда мы устали от скитаний и решили там остаться. Селяне пообещали со временем соорудить нам домик, а на первое время выделили один из сараев. В принципе, их дома были не намного лучше.

Он взглянул на полковника и тот кивком велел ему продолжать.

– Вскоре мы поближе перезнакомились со всеми жителями и быстро влились в их коллектив. Аким, которого вы уже знаете, жил особняком. У него был хороший, добротный дом с зарешеченными окнами и крепкими дверьми, не чета халупам остальных. И стоял он на отшибе. Ещё у него была машина – он ласково называл её «Нивкой». Старая и потрепанная, но проехать могла где угодно. Аким не принимал участия в жизни деревни, но жители его очень уважали и старались во всем угодить. Он со снисходительностью принимал их помощь, но к дому никого не подпускал. Когда мы спросили односельчан, что он там хранит, нам строго настрого запретили подходить к дому Акима и пригрозили поколотить, если ослушаемся. Потом мы узнали, что Аким был членом «торговой гильдии» и что благодаря ему «волки» не трогают деревеньку. Тогда же стало понятно откуда у него берутся самые удивительные вещи, например, сахар или лекарства.

Полковник внимательно слушал Андрея. Макс давно докурил и тоже сверлил Романова взглядом.

– Ты говорил, что в деревню не принимали беженцев, – напомнил Макс. – Как так, что вас взяли?

– Не знаю. Может, для нас сделали исключение, потому что мы были подростками. Или на тот момент соглашение Акима ещё никем из банды не контролировалось. А может оно вообще никогда не контролировалось, но в Прохоровке его все равно на всякий случай соблюдали. Не знаю – мы с Игорем никогда не задавали этот вопрос. Даже боялись задавать – вдруг нас бы вышвырнули или выдали бандитам? Знаю только, что никого, после нас в деревню не приняли.

– Понятно. Продолжай.

– Как-то раз Аким привез неудобные и тяжелые ящики. Я проходил неподалеку и увидел, как он пытается в одиночку перенести их в дом, ну и предложил помощь. Аким согласился. Я тогда впервые увидел как выглядит его дом изнутри – там было шикарно: ковры, картины, мебель. Но самое главное – у него была большая библиотека! Кроме всего этого в одном из углов в полу Аким сделал люк, а внизу устроил небольшой подземный склад. Мне он запретил спускаться – залез туда сам и принимал у меня ящики. После того я ещё несколько раз помогал ему, иногда по своей инициативе, а иногда и по его. Вскоре он предложил мне перебраться к нему и помогать, но без Игоря я не соглашался. Это ему не понравилось, но со временем он все же согласился, чтобы мы оба переселились к нему, и выделил нам комнатку на чердаке. С этого момента у нас началась совсем другая жизнь.

Андрей замолк. Павел, видя, что парень предался воспоминаниям, попросил его не отвлекаться и продолжать.

– Аким оказался очень умным, – продолжил Андрей. – Иногда в свободное время он учил и нас. Мы подтянули позабытые школьные знания и научились много чему новому. Кроме того он много рассказывал о прошлой жизни, о том, как всё было раньше. И вот с первых дней, что мы жили у него, нам стало регулярно попадаться слово «гильдия». Это было лет восемь назад, а может, чуть больше… Дом у Акима был не маленький, но и не сильно большой. На первом этаже находилась большая комната и кухня, где жил он сам, а в комнате на чердаке жили мы с Игорем. Разумеется самым интересным местом в доме был подвал, но мы никогда там не бывали. Аким строго-настрого, под страхом изгнания из деревни запретил нам лезть туда в его отсутствие, и велел тщательно прятать вход, если бы в дом внезапно пожаловали незваные гости. Впрочем, даже при желании, что-то сделать с двумя хитрыми замками и тяжеленной металлической дверцей, которую даже сам Аким поднимал не без труда, мы бы не смогли. Но часто, когда он сам забирался внутрь, а потом тащил оттуда тяжёлые ящики, мы видели на них знак гильдии. Сначала мы не знали, что это за знак, но потом он нам объяснил. Ещё позже, за пару месяцев до того, как на деревню напали «Степные волки», Аким начал понемногу знакомить нас со своей работой. Оказалось, что в доме он хранил только самое ценное. Для габаритного и менее ценного товара у него был склад, но я не помню как называется место, где он находится. Кажется, что там даже работал кто-то ещё. Наверное, Аким хотел сделать нас своими помощниками, потому что в эти последние месяцы мы узнали большую часть из того, что я позже смог рассказать вам, когда вы отбили меня у «волков».

По лицу Павла можно было догадаться, что рассказ Андрея хоть и был интересным для него, но никакого света на интересующие его вопросы не пролил. Он не пытался скрыть своего разочарования, но поглощенный воспоминаниями Андрей ничего не замечал.

– Ну а что-то особенное? Что-то, чего ты ещё не рассказывал, ты не припоминаешь? – с надеждой спросил Павел.

Андрей пожал плечами.

– Я рассказал всё, что знал о гильдии. Можно ещё поспрашивать Игоря, но вряд ли он что-то добавит, – Андрей на мгновение задумался, и тут же его осенила догадка. – А почему не расспросить самого Акима…

– Во-первых, подумай сам, как отнесётся Аким к такого рода расспросам, – перебил Андрея Павел. – А во-вторых, я не смогу найти его. Контакта с ним у нас нет, а ваш дом в Прохоровке был взорван…

– И скорее всего им самим, – впервые с начала разговора подал голос Макс.

– Не суть кем он взорван. Суть вот в чем – я еду на встречу с его руководством. Мне нужен кто-то, кто хоть как-то разбирается в гильдии. Я надеялся на тебя, но уже понял, что зря. Беда в том, что взять с собой все равно некого, поэтому несмотря на то, что я ошибся, ты полетишь со мной. Скажем так – в качестве прогулки.

– Ты сказал, что рассказал все, что знаешь, – вдруг заметил Макс, делая ударение на последнем слове. – То есть все, что узнал от Акима и видел сам. А может, ты вспомнишь какие-нибудь слухи? Истории?

Андрей задумчиво посмотрел на Макса.

– Они хотят сделать нам предложение, – добавил Паша. – Как ты думаешь – с чего вдруг? Что у нас есть такого, что может быть им нужно?

Теперь Андрей изумленно уставился на Гронина. Он хотел знать его мнение? Впервые в жизни люди уровня Гронина и Родионова интересовались его мнением. Это было приятно, поэтому Андрей изо всех сил напряг память, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь.

– Из того, что я помню, получается, что гильдия сотрудничала со всеми, кто мог оказаться ей хоть немного полезным…

– Они могут быть заодно с «волками» и пригласить нас на встречу, чтобы выяснить где находится «Убежище»? Или чтобы убить меня и обезглавить группировку? – спросил Гронин.

– Я не знаю.

Андрей пожал плечами, опустил глаза и снова задумался. Лицо Родионова помрачнело. Гронин тоже с досадой отвернулся.

– Но по поводу вашего предыдущего вопроса – я, может, не так хорошо разбираюсь в гильдии, как вы ожидали, но одно я знаю точно – они никогда не пойдут на поводу у кого либо. По крайней мере, точно не у «Степных волков». Они предпочитают делать дела чужими руками, а не самим делать что-то за других.

Гронин оценивающе взглянул на парня, затем обменялся взглядами с Максом. Некоторое время все молчали. Макс закурил ещё одна самокрутку, а Павел поигрывал карандашом, перекручивая его между пальцами. Андрей лишь переводил взгляд с одного на другого.

– Ну, что скажешь? – озабоченно спросил Гронин, поворачиваясь к Максу.

– Я поеду, – коротко бросил тот.

Павел покачал головой и взглянул на Андрея.

– Нет. Поедем мы с Андреем.

– Ты – мозг организации, Паша. Уверен, что это хорошая идея – рисковать собой? – попытался было возразить Макс.

– Моя затея – мне и рисковать… и расплачиваться, если что. А ты останешься. Судя по всему, там сидят хитрые ребята, а с такими надо разговаривать на их языке. Без обид.

Паша улыбнулся, а Макс поначалу состроил угрожающую гримасу, но потом тоже улыбнулся.

– Да, альтернативы у нас нет. Ну а чтобы не рисковать, как ты сказал, «мозгом» – я поеду с Андреем, а не с тобой или Дьяковым. Даже если с нами что-то случится – вы вдвоем дело точно не запорете.

Макс скривил губы и отвел глаза, что означало «как знаешь». Это выражение лица в спорах с Грониным он использовал не впервые.

«Был бы здесь Витька, он бы дал дельный совет», – подумал Гронин. Родионов – толковый мужик и отличный боец, но он человек действия, а когда у тебя на руках почти ничего нет – нужна хорошая стратегия, иначе действия могут быстро закончиться в какой-нибудь яме. И вот тут уже Родионов мастером не являлся.

Андрей вдруг понял, что дело предстоит рисковое, раз Гронин говорит такие вещи. А вдруг их там убьют на этих переговорах или что оно там такое? У него даже появилась мысль попросить не брать его с собой, но он тут же сам себя заклеймил трусом и представил выражение лиц Макса и Павла, когда они услышат эту просьбу. Нет, будь что будет, но он больше так не опозориться. Ни в их глазах, ни в своих. Раз Гронин – старый тертый калач – готов рискнуть, то рискнет и Андрей. К тому же, это ведь можно рассматривать, как проявление высокого доверия, раз его хотят взять с собой на такое дело. Этот момент Андрей решил уточнить.

– Павел Константинович, а… – начал было он и тут же поправился. – Товарищ полковник…

Гронин покачал головой и снисходительно улыбнулся. Затем кивком предложил Андрею продолжить.

– Так вот, – неуверенно выдавливал Андрей, – я лишь хотел уточнить – возможно, среди новоприбывших есть люди, которые получше меня разбираются в вопросе и подходят для такого дела?

– Боишься, что ли? – тут же спросил Родионов, подозрительно косясь.

– Нет, – поспешно ответил Андрей, который опасался, что Макс или Паша могут такое подумать. – Вопрос чисто рациональный. Хочется, чтобы результат был как можно лучше.

– О, какие словечки знает, – хитро щурясь, бросил Макс.

– Может, и есть такие, – серьезно ответил Павел, проигнорировав реплику Родионова. – Но вопрос в том, кому мы можем доверять?

– Мне, стало быть, доверяете? – не сумел скрыть самодовольства Андрей.

– Пока да, – с нажимом ответил Гронин.

Такой ответ опустил Андрея обратно на землю.

– Завтра на рассвете выезжаем, – добавил Павел. – Будь готов.

– Так точно, – твёрдо ответил Андрей.

Глава 3.2

5

Как и сказал полковник, они выехали на рассвете. Трофейный «Хамви», захваченный Максом и Павлом, когда они спасли Андрея, бессовестно выжирая дефицитный бензин, бодро вез их по неровной дороге. Романов развалился на заднем сидении. В люке стоял Воробьев, одной рукой облокотившись о крышу, а другой держась за установленный там пулемет. Сергей, помимо самого Павла, в их компании был единственным, кто хорошо разбирался, как не только стрелять из пулемета, но ещё и попадать, потому водительское место доверили другому человеку.

Сам Гронин сидел возле водителя, а машину вел Толя Черенко – крепкий, как Родионов, суровый охотник. Он хмуро смотрел на дорогу и прислушивался к урчанию мощного двигателя, распугивающему, по его безусловно важному мнению, всю дичь в округе. Еще он постоянно комментировал происходящее в стиле «вертел я что-либо или кого-либо». Если долго послушать Толика Черенко, то могло показаться, что он вертел вообще все, и нет ничего на свете, что не было бы близко знакомо с его гениталиями.

На машине проехали около тридцати километров на северо-восток. Оттуда их должен был забрать вертолет гильдии. Даже когда их привезут обратно… если привезут, потому что Павел все ещё не был в этом уверен, то высадят в другом, заранее оговоренном месте, откуда Черенко и Воробьев должны будут их забрать.

Ехали осторожно, часто останавливались и высылали вперед Андрея, чтобы тот разведал обстановку, особенно если впереди наблюдался какой-нибудь холм. То ли им повезло, то ли бандиты из-за навалившихся на них в последнее время проблем не были особо активны, но никто им по дороге не встретился, поэтому до места назначения добрались быстрее, чем рассчитывали, и пришлось немного подождать.

Вертолёт прилетел точно в назначенное время. Это был старый «Ансат», слегка покарябанный, но вполне приличный на вид. На сером корпусе красовалась эмблема в виде круга, в центре которого был изображен кулак. Пилот не стал глушить двигатель и поднял машину в воздух, как только пассажиры заняли свои места.

Вертолёт взлетел плавно, повисел несколько секунд на одном месте, пока пилот что-то нажимал, и направился в нужную сторону. Андрей с неподдельным интересом наблюдал за действиями пилота, но вертолёт после взлёта спокойно летел в заданном направлении и пилот вскоре перестал привлекать внимание парня. От нечего делать, он уставился в окно.

Машина быстро летела на восток. Внизу ещё черные или грязно-желтые поля перемежались с начинающим зеленеть лесом, изредка попадались небольшие речушки и озёра. Андрей несколько раз замечал плохо замаскированные укреплённые точки и небольшие колонны разнообразной техники. Кому они принадлежали было открытым вопросом, но скорее всего – «Степным волкам».

Вертолёт не мог быть незамеченным. «Волки» видели его, и похоже знали, кому он принадлежит, потому что не стреляли. Гронин не знал, что вертолеты в новое время – непозволительная и дорогостоящая роскошь, диковинка, доступная очень немногим, но в первую очередь – торговцам. Впрочем, Паша особо о таком и не задумывался. Вместо этого он пытался на основе информации, полученной от Акима, выстроить максимум возможных вариантов развития событий и разработать план действий. К слову сказать то, что в итоге вышло, он тоже предусмотрел, но немного не в таком виде и не отработал до конца, но польза от этого в итоге все равно была.

По пути им попался небольшой городок. Павел с Андреем впились в него взглядами, жадно рассматривая остатки строений – городок был полностью разрушен, и лишь кое-где среди руин попадались частично уцелевшие дома. Сгоревшие машины, поваленные столбы линий электропередач, заваленные горами обломков и мусора улицы… Серость и уныние царили в этих руинах, когда-то бывших человеческим муравейником… Разрушения, которые принёс вирус, впечатляли. А самым неприятным было понимание, что сам вирус ничего не разрушал – это сделали люди, которых он не смог убить. Действительно: самый страшный враг человечества – это оно само.

Подлетая к территории гильдии, картина немного изменилась. И хоть городов больше не было видно, но организация войск была совсем другой. Тщательно замаскированные и изредка замечаемые даже опытным взглядом Гронина позиции разительно отличались от показа мод, наблюдаемого у бандитов чуть ли не кем угодно. Здесь все было сделано четко и качественно. Это был совсем другой уровень.

Наконец, вертолёт приземлился на специальной площадке базы гильдии. Она находилась в маленьком городке, который выглядел вполне прилично. По сути, весь городок и был базой. В нескольких стареньких пятиэтажках точно кто-то жил, потому что окна здесь были застеклены, во многих из них виднелись тюли или занавески, а изредка на подоконниках можно было увидеть даже цветы в горшках. Все это выглядело для Андрея настоящей диковинкой, ведь в последний раз он видел такое в далеком детстве.

Ещё несколько многоэтажек были сильно повреждены, а местами разрушены почти до основания, потому для жилья не годились. Эти дома больше смахивали на укрепления – на уцелевших этажах выше первого здесь оборудовали огневые точки. Явно жилыми были и небольшие одно- и двухэтажные дома, с внешней стороны окружающие пятиэтажки, а сами многоэтажки в свою очередь окружали базу по периметру, как будто были здесь для этого специально построены. Сама база представляла собой больше даже не военную базу в прямом смысле этого слова, а, скорее, большие склады.

Как только Андрей и полковник вышли из вертолёта, к ним направился незнакомый пожилой мужчина в сопровождении вооруженного бойца. Если гильдия переняла военные знаки различия, то погоны на хорошо выглаженной форме говорили о том, что их хозяин пребывает в чине генерал-полковника. Он был тучен и неприятен на вид: с небольшой головой на широких плечах, низким морщинистым лбом, большим носом с горбиной. Но наиболее неприятно на его выглядели глаза – глубоко посаженные, они смотрели на прибывших нагло и высокомерно.

Генерал шёл навстречу и широко улыбался, но даже издалека было заметно, что улыбка не искренняя. Да и вообще, весь его вид не располагал, а наоборот – отталкивал. Непонятно как такой человек мог вообще вести переговоры, если любое желание иметь с ним дело он отбивал уже с первого взгляда. Разве что в этом конкретном случае он делал это специально, чтобы показать гостям, что они для него никто. От такого человека можно было ожидать чего угодно.

– Добро пожаловать, – сказал он, стараясь придать своему скрипучему голосу побольше фальшивого дружелюбия, – надеюсь, вам у нас понравится.

– Спасибо. Я тоже искренне на это надеюсь, – ответил полковник. – Полковник Гронин. Это – мой помощник. С кем имеем честь говорить?

– Люблю деловых людей. Знаете, с ними приятней иметь дело, – уже более холодно продолжал генерал. – Я генерал-полковник Леонелли – управляющий торговой гильдии в этом регионе.

Шум вертолёта усилился – он начал взлет.

– Если с формальностями покончили, то прошу за мной, – перекрикивая гул, предложил Леонелли.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и вальяжной походкой пошёл вперед. Охранник подождал, пока Андрей с Павлом пойдут следом, и замкнул процессию.

Идя за генералом по улочкам между складами, Андрей с Павлом всё время осматривались, пытаясь запечатлеть в памяти любые детали, которые попадут в их поле зрения. Бывшая военная часть, а теперь база гильдии очень хорошо охранялась и была буквально забита людьми и техникой, по большей части ещё советского производства.

Генерал вошёл в одно из зданий, попросив гостей остаться на улице. Сопровождающий их боец тоже остался там. Он все время держался на некотором расстоянии, явно для того, чтобы успеть среагировать, если гостям придет в голову выкинуть какой-нибудь фокус.

– Будь на чеку, – шепнул Андрею Павел, когда они остались одни.

Андрей с тревогой посмотрел на него, но Гронин больше ничего не добавил.

Через несколько минут к зданию подъехал большой бронеавтомобиль. Тут же появился и Леонелли.

– Теперь можно отправляться ко мне, – повелительным тоном сказал он.

Машина, несмотря на брутальный внешний вид, внутри оказалась очень комфортабельной, и Андрей рассматривал её с большим интересом. Понятие комфорта совершенно отсутствовало в его сознании. Долгое время для него существовали только параметры полезности и надежности любого предмета, от ножа до автомобиля, поэтому сейчас Андрей оказался всецело поглощен изучением машины.

Покинув пределы городка, машина ехала по хорошей асфальтированной дороге, а вокруг в радиусе примерно километра отовсюду виднелись таблички «Осторожно! Заминировано!». Кроме этого минные поля преграждали многочисленные ряды колючей проволоки и траншей соединения, попадались даже хорошо оборудованные ДОТы. Гронин все мотал на ус, пытаясь понять по какой причине гильдия превратила это место в укрепрайон.

Дорога заняла минут десять. Усадьба генерала находилась недалеко от города, но охранялась не хуже, чем склады. Она представляла собой большой трехэтажный дом, целый ряд хозяйственных построек, находящихся на расстоянии, и небольшой парк. По лужайке слева, лениво помахивая хвостами, ходили лошади. Рядом с домом был даже бассейн, чего Андрей вживую вообще никогда не видел.

Снаружи дом выглядел большим, но изнутри он оказался ещё больше. Из просторной прихожей, в которую они попали, войдя в большую парадную дверь, наверх вела широкая мраморная лестница, а сама прихожая была обставлена не хуже, чем жилище аристократа: по бокам от лестницы стояли две большие мраморные статуи красивых обнаженных женщин, на стенах висели картины с пейзажами в шикарных рамах, огромные декоративные пальмы в больших расписных горшках… Там было ещё много всего, но одной лестницы и статуй с лихвой хватало, чтобы понять, что Леонелли тот ещё сноб. Андрей всего этого не понимал, а просто таращил глаза, пытаясь ничего не пропустить. Особенно ему понравились статуи. А вот Гронин искренне удивлялся такой роскоши, которую ему нечасто доводилось видеть даже в прежние времена.

Леонелли подождал немного, давая гостям прийти в себя от изумления, а затем свернул в короткий коридор справа, увлекая их за собой.

– Я проголодался, а у меня есть правило – сначала обед, потом дела. Так что прошу в столовую, – пригласил он, дойдя до массивных дубовых дверей и пропуская своих гостей вперёд.

Столовая не сильно отставала от прихожей по роскошности. Она была небольшой, но тоже хорошо обустроенной: старинная или, по крайней мере, выглядящая так, мебель с причудливой резьбой и утонченными изгибами, в углу ещё одна мраморная статуя, похожая на пару из прихожей. В конце столовой находился камин, возле которого стояли две огромные фарфоровые вазы. Назначение этих ваз Андрею было решительно непонятно, но он не бросал попыток разобраться, как именно их можно использовать в хозяйстве. Воду в них наливать что ли? Или это для вазонов?

Стол был прекрасно сервирован, и забывшие вкус нормальной пищи Андрей с Павлом уплетали за обе щёки, почти не обращая внимания на колкости генерала, постоянно делающего разнообразные замечания, в основном Андрею. За обедом им прислуживали две молоденькие служанки, не старше семнадцати, что окончательно добило и так с трудом державшегося на ногах от впечатлений Андрея. Никогда в жизни ему никто не прислуживал! Он даже понять не мог как такое может быть. Девочки старались улыбаться и быть приветливыми, но по их лицам Гронин прекрасно видел, что живется им здесь нелегко, а спектр их обязанностей куда больше и гораздо тяжелее в психологическом плане, чем прислуживать за столом.

После обеда Леонелли сразу же приступил к делу, но в свой кабинет он пригласил только Гронина, а Андрей в обществе ещё одной милой девушки, которая тоже находилась в доме в качестве прислуги, провёл время в гостиной, размышляя о том, какие ещё функции ей приходится выполнять при старом генерале. Додумался далеко не до всех.

Он пытался убить время расспросами, но девушка была тихой и немногословной, отвечала неохотно, в основном ограничиваясь односложными ответами, и постоянно натянуто улыбалась, будто кто-то следил за тем, чтобы она это делала. После ряда бесплодных попыток её разговорить, Андрей бросил это дело и дальше сидел тихо, периодически нагло разглядывая красивую девушку.

Генералу и его гостю понадобилось более двух часов, чтобы прийти к согласию, и Андрей не понимал о чем там можно было так долго разговаривать. Когда переговорщики вышли из кабинета, Леонелли выглядел самодовольно, а вот Гронин наоборот – подавленно. По его виду было заметно, что разговор был не из приятных, и сказанное там Павлу не сильно нравилось – он то и дело кидал на Леонелли взгляды, полные откровенной неприязни. Создавалось впечатление, что он готов в любой миг расторгнуть заключенное в кабинете соглашение, но пока сдерживался.

Пока они ехали обратно в город, оба не проронили ни слова, и по их лицам Андрей больше не мог ничего понять, хоть как бы ни старался. Расставались ещё прохладнее, чем здоровались. В вертолёте и Андрей, и Павел тоже молчали – присутствие пилота совершенно не располагало к откровенной беседе.

На месте их должны были ожидать Черенко и Воробьев на машине, но их там не было. Полковник озабоченно осматривался, пока вертолет шел на посадку, но молчал. Высадив пассажиров на широкую поляну у опушки леса, вертолет незамедлительно поднялся в воздух и быстро улетел.

– А где наши? – вертя головой, решился спросить Андрей.

Словно в ответ на его вопрос, из леса, как подстреленный выскочил перепачканный Толик, на плече у которого болтались сразу три автомата «Калашникова». Он махнул им рукой, приглашая следовать за ним, и снова скрылся в чаще.

– Где машина? Где Воробьев? – строго спросил Павел, когда они догнали Толика.

– Машины нет, – коротко ответил Черенко, жестом показывая, что нужно двигаться.

– Ты просто сама очевидность! Докладывай, – тон Павла стал ещё холоднее.

– По дороге сюда мы нарвались на «волков». Я высадил Серегу, а сам дал ходу от них. Они погнались было за мной, но вертел я этих уродов…

– Хорошо, что вертел, но где машина?! – перебил его словоблудие Гронин.

– Её нет.

– Да я, б. ть вижу, что нет! Где она?!

Остановились. Черенко был здоровый черт, он превосходил Гронина в массе и телосложении, но несмотря на это весь сжался под грозным взглядом Павла и казался загнанным в угол зверьком.

– Я её взорвал парой гранат. Так вышло, иначе пришлось бы им оставить, – сглотнув, промычал Толик.

Павел прикрыл глаза ладонью и застонал.

– А Воробьев? – спросил он через пару секунд.

– Скорее всего возвращается в «Убежище». Сюда ему пешком было не успеть.

Гронин думал недолго. Тяжело вздохнув, он отобрал у Толика два автомата, один из которых протянул Андрею. Черенко с виноватым видом молча передал им по два запасных магазина и по гранате.

– М-да, негусто, – промычал Павел. – Ладно. Карта есть?

Толик достал из-за пазухи сильно помятую карту и передал Гронину. Тот быстро пробежался по ней глазами, затем осмотрелся и, сложив её, вернул Толе. Это была старая карта, каких осталось немало на складах в «Убежище». По приказу Гронина на десяток таких карт перенесли все пометки с захваченных карт «волков», поэтому она годилась не только для общего ориентирования на местности, но и предоставляла более менее сносное понимание районов возможной концентрации сил противника.

Двинулись строго на юг, периодически сверяясь с картой и компасом, который у Толика был всегда с собой. По дороге предстояло обойти несколько скученных деревень, которые банда использовала в качестве ферм, и маленький городок, где находилась одна из их баз и стоял сильный гарнизон.

Около деревень прошли легко. Это был один из двух известных, и, скорее всего существующих, аграрных районов банды. Разведчики Дьякова уже не раз бывали здесь и хорошо изучили как саму местность, так и объекты, которые на ней находились. Здесь скучились четыре густонаселенные деревни, в одной из которых был небольшой элеватор, цех для помола муки, миниэлектростанция, а также пекарня. И серьезный гарнизон. Ещё в двух деревнях занимались животноводством: разводили свиней, крупный рогатый скот и птицу. В последней базировалась техника для сельхозработ. Везде было полно народу, как простых сельских жителей, так и вооруженных бандитов. Отношения между ними на первый взгляд выглядели вполне мирными.

Ещё сутки добирались до второго района активности банды, который был на их пути и который тоже нужно было проходить особенно осторожно. С момента высадки прошло уже больше двух дней. Запасы воды пополняли в лесных ручьях, а вот с едой дела обстояли гораздо хуже. Черенко на ходу мастерил силки, пытаясь расставлять их на стоянках, чтобы поймать какое-нибудь подходящее животное, и, мастеря, однажды попутно рассказал свою историю жизни.

Родился, вырос и половину жизни он прожил на Урале. С раннего детства отец брал его с собой на охоту и рыбалку, и вскоре Толя пристрастился к этим занятиям чуть ли не больше, чем сам отец. Затем он уехал учиться в Москву, нашел там работу и женился, но идиллия продлилась недолго. Шумный перенаселенный город, скучная работа и тоска по любимому образу жизни толкнули его на радикальные перемены – он вернулся обратно в родную деревню, бросив в Москве работу и жену, которая ожидаемо не разделяла его интересы и не захотела ехать вместе с ним. В деревне он во второй раз женился и стал одним из самых успешных охотников в округе. Благо, крепкое телосложение, стальная хватка, упёртый характер и умение добиваться своего позволяли ему преуспевать в выбранном деле. А когда родился сын, а за ним второй, Толик осел окончательно и бесповоротно и был уверен, что точно знает, что такое счастье.

Но вирус внёс в его жизнь, как и в миллиарды других, свои коррективы. В результате эпидемии жена умерла, а он с сыновьями, после того, как их деревня с невероятной скоростью начала вымирать, подался на юг. То были чёрные времена для Черенко. Страх заразиться настолько глубоко сидел в них, что сначала они даже не могли похоронить Асю – жену Толика. С болью в голосе он вспоминал, как искал в себе силы для того, чтобы прикоснуться к тому, что когда-то было его женой – огромному раздутому куску человеческой плоти, который с большим трудом можно было назвать человеком. Теперь он был уверен, что именно за это Бог оградил его от вируса.

Затем были странствия. Долгие, изнурительные походы в поисках лучшего места. В этих походах, в схватке с бандитами погиб старший сын – Артем. Спасаясь, Толя с Кириллом даже не смогли похоронить его, и он так и остался лежать там, где его настигла бандитская пуля. В дальнейших скитаниях Толя видел ещё немало звериной жестокости двуногих хозяев планеты, видел деревни, под ноль выкошенные эпидемией, а видел такие же, но выкошенные уже людьми. И редко когда они сильно отличались друг от друга.

Нетронутыми вирусом в итоге оказались лишь самобытные медвежьи углы, которые редко контактировали с остальным миром, да немногочисленные новые поселения, которые основывали выжившие уже после эпидемии.

– Значит, вирус не смертелен на 100 %? Были те, кто излечивался? – изумился полковник.

– Нет, – одновременно ответили Андрей и Толик.

– Во всех случаях, что я видел, – продолжил Толик, – не было ни одного излечения. Просто некоторых болезнь почему-то не брала.

– Да, я тоже хотел это сказать, – добавил Андрей.

На ночь устроились в глубоком овраге. Толик на каждой стоянке искал подходящее место неподалеку, и расставлял силки. На этот раз ему повезло – к утру в силок попал заяц. Наконец-то у них будет нормальная еда.

После завтрака они продолжили путь. Сытость приятно согревала и придавала сил, поэтому шли заметно быстрее, чем накануне. Городок, как и продрайон, лежавший прямо у них на пути, собирались оставить в стороне, но событие, которому они стали свидетелями, немного изменило планы.

Выбравшись из очередного оврага, они несколько часов продирались сквозь густые заросли кустов и молодых деревьев, местами по косточки утопая в прошлогодних листьях. К часу дня они подошли к опушке, по которой проходила грунтовая дорога, двумя светлыми змейками петляющая с юга на северо-запад. За дорогой чернело пока ещё голое, обработанное поле, через полкилометра опускающееся в балку. По другую сторону поля вдалеке виднелся лес.

– Хреново, – брякнул Гронин, разглядывая поле.

– Почему? – поинтересовался Андрей.

Гронин выдержал короткую паузу, все ещё разглядывая поле, а затем перевел взгляд на Андрея.

– В балку спустимся без проблем. Тут недалеко. А вот когда начнём карабкаться на противоположную сторону – будем хорошо видны любому проезжающему болвану. Ещё и дорога с хорошо выбитой колеей, травы в середине почти нет – значит, загруженность у неё хорошая.

Словно в подтверждение его слов, через несколько минут до них донесся рокот двигателей. На всякий случай все трое отползли подальше в начинающий зеленеть кустарник и стали наблюдать. Вскоре мимо них проехала колонна, состоявшая из шести грузовиков, двух бронеавтомобилей «Волк» и БМП-3 без каких-либо опознавательных знаков. Рядом с автоматическими гранатометами из люков бронемашин торчали очень хорошо экипированные бойцы, совсем не чета боевикам «Степных волков», которых они встречали раньше. Эти были в качественных касках новейшего образца, бронежилетах и темной камуфлированной форме без шевронов, за спиной у каждого можно было разглядеть короткие антенны приборов индивидуальной связи, чего за «волками» не водилось.

– Ого, – восхитился Черенко при виде БМП.

– Кто это такие? – поинтересовался Павел, но оба его спутника в ответ лишь покачали головами.

– На технике «волков» нарисованы волчьи головы, а здесь ни на одной машине их не было, – поделился размышлениями Павел, когда колонна удалилась. – И у бойцов отличное снаряжение. У «волков» такого не замечалось.

– Стало быть, не «волки», – ляпнул Черенко.

Паша одарил его взглядом, полным сожаления. Ему постоянно хотелось переименовать Черенко в капитана Очевидность.

– Так что дальше делать-то? – Толя значения взгляда не понял.

Паша коротко вздохнул и задумался на пару секунд.

– Они поехали на юг, в городок банды. Это километров пять отсюда. Идем, глянем что там.

– А разве мы не знаем что там? Городок же осматривали разведчики, – напомнил Андрей.

– Кажется мне, что хреново осматривали. Пошли.

Двигались по лесу, чтобы не быть замеченными с дороги. Лес ещё был серым и невзрачным, пахло прелыми листьями, но на ветках уже набухали почки, а на некоторых кустах даже начинали распускаться. Иногда приходилось прорываться через кустарник, а в некоторых случаях он был таким густым, что проще было его обойти, несмотря на значительные крюки. Черенко шел далеко впереди, иногда останавливался, опускался на колено и к чему-то прислушивался. Павел с Андреем шли рядом, делая остановки вслед за Черенко. Во время одной из остановок Андрей решился задать вопрос.

– Товарищ полковник, разрешите обратиться?

– Андрей, давай без этого. Если нет посторонних можешь обращаться ко мне по имени-отчеству.

– Почему так? – удивился Андрей.

– Всю жизнь только это и слышу. Поднадоело оно мне уже. Да и отвык за годы, проведенные в долине. Хочется хоть на старости пожить, как все нормальные люди.

– Хорошо. Павел Константинович. Хочу спросить, что вам сказал Леонелли?

Гронин взглянул на Андрея, но лишь на миг, потому что Толик продолжил движение, и Павел тоже поднялся.

– Позже, Андрей, – ответил он. – Как вернемся – все узнаешь.

Через минуту Толя вновь остановился и пригнулся. Он что-то слышал, и чем ближе они подбирались к городку, тем чаще он останавливался.

– Ответь-ка лучше ты мне на пару вопросов, – предложил Гронин во время очередной такой паузы.

– Спрашивайте.

– Как звали твоих родителей?

– Отца звали Виктор, маму – Ира, – не раздумывая, ответил Андрей.

– Чем они занимались?

– Мама работала учительницей, а отец был военным.

Павел замолчал, следя за Черенко. Тот что-то слишком уж нервничал.

– Где служил? – уточнил Паша, когда Толя медленно пошел вперед.

– Я не знаю. Он никогда не рассказывал, а если я спрашивал – менял тему. Отец не любил говорить о работе.

– А где вы жили до эпидемии?

– В Волгограде.

– Значит, он там и служил?

– Не-а. Он служил где-то в другом месте. Мы редко его видели.

Павел медленно шел, несмотря на то, что Толик ещё оставался на месте. Он хотел скрыть волнение, которое охватило его, и с которым он почему-то не мог совладать. Было очень похоже, что он случайно спас сына своего друга – одного из немногих людей, которым он по-настоящему доверял. Андрей шёл следом и они немного приблизились к Толику. Тот развернулся к ним и недовольным жестом показал, что хочет, чтобы они остановились и не шумели.

Пока ждали, Андрей, отвечая на вопрос Гронина, шепотом кратко описал отца, каким он его помнил. Черты лица сильно расплылись в памяти, но его привычки и манеры Андрей помнил хорошо. Выслушав парня, Павел был почти уверен, что Андрей и Игорь – сыновья Виктора Романова. Это открытие взбудоражило его, чего не происходило уже очень давно. Неужели такие чудеса и совпадения действительно бывают?

Гронин начал внимательнее приглядываться к чертам лица Андрея, силясь найти в них черты Виктора, но после десяти лет детали внешности товарища несколько смазались. Казалось, что он видит сходства между отцом и сыном, но через секунду Павел уже не был так уверен. Впрочем, после рассказа Андрея даже без внешнего сходства сомнений на счет родства братьев и Виктора Романова у Гронина почти не оставалось.

На жалкие пять километров ушло больше двух часов. За это время они ещё дважды слышали гул двигателей на дороге, что в очередной раз подтверждало слова Павла о значительной активности в этих местах. На подходе к городку лес сильно поредел, и идти дальше было просто опасно. Теперь стало понятно, почему разведка оказалась, как выразился Гронин, «хреновой».

Со стороны дороги в очередной раз зарычали моторы. Новую колонну, быстро следовавшую по ней, было хорошо видно даже с их позиции. Гронин и остальные залегли за большим кустом и стали наблюдать за проезжающей в ста метрах от них техникой. Павел сразу узнал бронеавтомобили, виденные ими ранее, узнал грузовики, которых стало на один меньше. БМП не было вообще. Он готов был руку дать на отсечение, что это не колонна «волков». Вероятно, грузовик и БМП были платой за что-то. Но за что банде могли так хорошо заплатить?

Гронин не решился рисковать, пытаясь пробраться в городок. Предложение Толика сделать это ночью он тоже отбросил. Вместо этого он отдал приказ, который понравился его отряду больше всего – возвращаться домой. Такая дорога всегда кажется легче, поэтому троица выдвинулась в путь с радостью и шла довольно быстро.

До «Убежища» оставалось около сорока километров. К югу от городка, в который они так и не смогли попасть, у бандитов не было ни одного объекта, и сами они в те места заявлялись крайне редко по той простой причине, что там нечего было взять. Поэтому по прикидкам Павла, по пересеченной местности переход должен был занять около полутора дней и пройти без приключений. Но приключения так не думали.

Они появились словно из-под земли – ни чуткий и зоркий Толя, ни чуть ли не задницей чувствующий опасность Гронин не заметили, как двое вооружённых людей подкрались к ним, пока они ужинали остатками зажаренного на костре зайца. Впрочем, ничего странного в этом не было – в темноте разглядеть что-то было очень трудно, а слабенькие отблески догорающего костра давали мало света и лишь ещё больше сгущали окружающую тьму. Вероятно, когда костёр горел сильнее, огонь привлёк внимание посторонних, случайно оказавшихся неподалёку. Двое невысоких, вооружённых автоматами мужчин выскочили из темноты и в два прыжка оказались возле расположившихся у костра Гронина и Черенко. Они непростительно расслабились после ухода с территории банды, думая, что в глухом лесу их никто не заметит, и теперь предстояло расплачиваться за беспечность.

– Всем поднять руки! Так чтобы я видел! – целясь из АКМС, взвизгнул один из нападавших – невысокий, смуглый, с большим носом и хитринкой в огромных черных глазах, отчего Павел про себя назвал его «армянин». – Кто рыпнется – стреляю без предупреждения!

Толик и Паша повиновались и нехотя подняли руки. По нападавшим трудно было определить, кто они такие, но оба не сомневались, что это «волки». Их испачканная, видавшая виды одежда не была похожа на форму, а скорее смахивала на тряпьё обычных крестьян, но манеры и речь не были крестьянскими. Гронин ещё до конца не понял, как они их вычислили, и теперь гадал сколько бандитов на самом деле. Эти двое взяли их на прицел и теперь несомненно чувствовали себя хозяевами положения. Либо они не знают про Андрея, ещё полчаса назад ушедшего в лес, либо они убили его, либо за ним охотятся их друзья.

– Кто вы такие и чего хотите? – спросил Павел.

– Слышь, Серж? Он не знает, кто мы, – хмыкнул армянин.

Его напарник что-то пробубнил в ответ, закидывая на плечо два стоявших у дерева автомата. Третий – Андрея – стоял в другом месте и его, похоже, не заметили.

– Которого из них замочим, а которого оставим? – снова спросил армянин. – Не тащить же обоих в Рыбное?

Этот вопрос армянина с АКМС почти ответил на вопросы Павла. Названный Сержем напарник снова что-то промычал, затем отхаркался, выплюнул струю мерзкой черной гадости, и наконец, заговорил членораздельно.

– Кто вы такие? – тяжелым прокуренным басом прохрипел он.

– Я задал вам тот же вопрос, – ответил Гронин, сверля Сержа взглядом.

От такой наглости тот немного растерялся, но быстро вернулся к первоначальному настрою.

– Мы хозяева этого края, этого леса… и твои, – с нажимом объяснил Серж. – Я вижу ты сильно дерзкий, но это ничего – я это из тебя выбью. Ты, сука, будешь башмаки мне лизать, ты…

Он не успел договорить, что еще, по его мнению, должен будет делать Гронин, потому что позади них что-то просвистело и с шелестом упало в листья. Оба на секунду развернулись на звук, но этого времени хватило, чтобы Гронин в два прыжка доскакал до армянина и могучим ударом кулака в голову свалил того на землю. Серж успел развернуться и выстрелить, но только в набегающего на него Черенко. Тот кулем свалился к ногам бандита.

Добивать армянина не было времени, поэтому Гронин уже развернулся к Сержу, сделал шаг, и хорошо отработанным движением попытался выбить оружие из рук противника, но добился лишь того, что тот раскинул руки в стороны и сделал два случайных выстрела. Пули вспороли листья, разбрасывая их и поднимая в воздух облачка их обрывков, но не причинили никому вреда. Гронин прыгнул на Сержа и повалил на землю, завязалась борьба. Краем глаза Павел видел как с трудом, медленно, но все же поднимается армянин, и понял, что проиграет, если немедленно не расправится с его напарником.

Армянин поднялся на четвереньки и стал шарить по земле руками, пытаясь нащупать оружие. В голове у него все гудело, в глазах рябило. Гронин уже не обращал на него внимания – он вырвал из рук Сержа нож, который тот успел достать, и силился вонзить противнику в горло. Несмотря на свою внешнюю хилость, Серж оказывал достойное сопротивление, но с Павлом ему было не справиться – сантиметр за сантиметром лезвие неумолимо приближалось к кадыку бандита.

Армянин, наконец, нащупал автомат и хотел издать торжествующий вопль, но вместо этого противно захрипел и забулькал. Гронин не мог отвлекаться, но внезапный окрик заставил его ослабить усилие.

– Товарищ полковник, не убивайте его! – голос принадлежал Андрею.

Павел все так же пристально смотрел в преисполненные страха глаза Сержа. Он помедлил несколько секунд, затем ослабил нажим, но совсем немного – ровно настолько, чтобы Сержу хватило сил сопротивляться.

– Малейшее подозрительное движение, – угрожающе процедил полковник, – и нож в горле покажется тебе божьей благодатью. Ты понял?!

Тот чуть заметно кивнул. Павел ослабил хватку. У Сержа промелькнула мысль, что можно выхватить из кобуры на бедре пистолет, но не успел он её додумать, как получил сильнейший удар кулаком в район виска. Взгляд его помутился, и было хорошо заметно, что он полностью дезориентирован. Павел знал, что это ненадолго и быстро принялся разоружать противника. Он вынул пистолет Сержа из кобуры и отбросил в сторону, затем схватился за разгрузку, рывком перевернул его на живот и прижал коленом. Автоматы, захваченные Сержем слетели с плеча ещё во время борьбы и во многом поспособствовали Гронину. Павел заломил правую руку Сержа да так, что тот моментально пришел в себя и завыл, словно дикий пес.

– Вставай, – грозно скомандовал Павел, убрав колено со спины пленного.

Серж, не переставая выть, быстро поднялся на колени, но дальше не смог – Павел не дал. Гронин только сейчас мельком взглянул на Андрея – парень стоял над трупом армянина. Даже в отблесках костра было видно, что лицо у Романова белое, словно мел. Армянин лежал на земле, уставившись стеклянными глазами в своего напарника. Лицо его было в крови и грязи, из шеи на затылке торчала рукоять ножа.

Гронин снова переключился на Сержа. В одном из карманов его штанов он с некоторым удивлением нашел пластиковые наручники.

– Какая удача, – недобро промолвил он и затянул их на руках Сержа, а потом поднял его на ноги.

Затем последовал мощный пинок в район таза, от которого Серж за счет чистой инерции пролетел добрых три метра и грузно плюхнулся на землю, не подавая признаков жизни. Гронин окликнул Андрея, но тот не ответил. Обернувшись, Паша увидел, что пацан все так же пристально пялится на труп. Он понимал, что чувствует Романов, но времени на сопли не было – нужно было срочно решить две важнейшие задачи: осмотреть Черенко и допросить пленного.

– Романов! – повторно окликнул Гронин.

Андрей обернулся и отрешенно уставился на Павла.

– Присмотри за пленником. Пошевелит хоть пальцем – убей.

Вторая часть приказа предназначалась больше пленнику, чем Андрею, потому что Романов в данный момент был не полезнее качественно сделанного манекена. Гронин понимал в каком состоянии находится парень, но ему остро нужна была его помощь.

Убедившись, что Андрей выполняет его приказ, он подошел к Толику и, склонившись над ним, пощупал шею. Раздался слабый стон.

– Толя, ты меня слышишь?

На этот раз Черенко промычал что-то нечленораздельное, вероятно, означающее согласие или, что гораздо вероятнее, рассказ о том, как и на чем он вертел всех этих «волков».

Гронин аккуратно перевернул его. На земле под Толиком оказался бронежилет. Из всех троих бронежилет был только у него, потому что свои Паша с Андреем оставили в машине ещё перед посадкой в вертолет. На каждой стоянке Черенко снимал жилет, чтобы отдохнуть от его веса, но когда он бросился на Сержа, то успел схватить его и прижать к телу. В результате пуля попала в бронежилет, что и спасло Толе жизнь, но все равно доставило целую гамму «приятных» ощущений. Павел уже догадывался, что Черенко цел, но все равно внимательно осмотрел его – ран не было.

– Будешь жить, – констатировал Гронин и, похлопав Черенко по щеке ладонью, вернулся к пленному.

Тот лежал ничком и не издавал ни звука. Андрей стоял рядом, но был в такой прострации, что не будь пленник скован страхом, он мог бы просто встать, пожать Романову руку, обнять на прощание и не спеша уйти в лес. Мог бы, наверное, даже сигарету перед этим выкурить и поболтать за жизнь.

У Андрея перед глазами стояло перекошенное лицо армянина. Если оно начинало исчезать, Романов просто поворачивал голову и картина обновлялась. Он почти не помнил, как убил этого человека. Он услышал агрессивные голоса и шум и заподозрил неладное. Тихо подкрался и стал наблюдать, пытаясь заглушить страх и придумать, как помочь товарищам. Он никогда так и не вспомнит, что творилось в тот момент у него в голове, и как он придумал отвлечь бандитов, бросив кусок земли, но главное – что он собирался делать после этого?

Ну, а когда Гронин и Черенко среагировали, все происходило настолько быстро, что Андрей замер и просто оцепенело смотрел на происходящее, будто был зрителем в театре. Оцепенение прошло, когда до него стало доходить, что Черенко только что получил пулю и, возможно, умер. Только тогда внутри Андрея за короткую секунду образовалась и стала закипать ненависть. Именно она толкнула его на тот поступок, благодаря ей он подбежал и хладнокровно всадил в шею армянину нож, непонятно когда оказавшийся у него в руке.

Паша подошел к Андрею и похлопал его по плечу.

– Молодец, парень. Хреново бы нам пришлось, если бы не твоё пищеварение и смекалка.

Андрей промолчал. Павел проследил направление его взгляда, но ничего больше не добавил. Затем ухватил пленного за воротник и бесцеремонно поволок к ближайшему дереву. Там он усадил его и присел рядом, глядя ему в глаза.

– Сколько вас тут? – голос Павла был холоднее арктического льда.

– Двое, – прохрипел Серж.

Гронин никогда не любил допросов, но имел богатый опыт их проведения. Основной причиной его неприязни к ним были ограничение в способах, продиктованные якобы моралью и человеколюбием системы. Условно. Однако система давно перестала существовать, и никакие принципы и мораль Гронина больше не сдерживали, а главное – он не желал тратить много времени на такую мерзость, как этот Серж.

Недолго думая, Павел приставил острие ножа к ноге бандита чуть выше колена и нажал. Острие легко прошло через холщовые штаны и вошло в плоть.

– Не надо! Двое! Двое нас! – истошно заорал Серж, чувствуя, как твердая сталь упирается в кость, и превозмогая боль.

– Ты уверен?

Павел легонько повернул нож в ране, не ослабляя давления и таким образом ковыряя кость. Серж завыл так, что будь в округе настоящие волки – они бы немедленно его поддержали, а затем бросились наутек.

– Да, сука! Не надо! Богом клянусь! Двое только. Мы разведчики. Возвращались из рейда. Засекли ваш костерок и решили проверить, – Серж вываливал все, что только знал, лишь бы проклятую сталь хотя бы перестали проворачивать.

Павел ослабил давление, подождал немного, с презрением глядя на поверженного противника, и вынул нож. Потом оставил Сержа и подошел к Андрею.

– Хорошая оказалась идея, Андрей, – похвалил он. – От живого ещё может быть польза.

Романов по-прежнему молчал. Гронин вздохнул, положил руки ему на плечи и заглянул в глаза.

– Ты все сделал правильно, – вкрадчиво сказал он. – Или мы – или они.

Взгляд Андрея немного прояснился. Самую малость.

– Я понимаю. Просто… я впервые умышленно убил человека… Осознанно, понимаете? Я хотел его убить. Я… я желал этого, стремился… Я знал, как я это сделаю… – тихо говорил он.

– Исходя из того, что я уже успел повидать – я удивлён, что за десять лет ты только сейчас впервые с этим столкнулся.

Андрей сделал несколько глубоких вдохов, помотал головой, будто отгоняя наваждение, и заговорил уже более твердо, но все ещё с сильным волнением.

– Понимаете, у меня с детства внутреннее отвращение к членовредительству и тем более убийству. А тут… странно все. Мне не хочется убивать. Отняв жизнь, обратно уже не вернешь… Но с другой стороны – вы правильно сказали: или мы, или они. Вот и пытаюсь привыкнуть и разобраться, как же все-таки будет правильнее.

– Мир изменился, люди изменились – ты привыкнешь, парень, – Павел по-отечески похлопал его по плечу. – А теперь – возьми-ка у Толика веревку.

Сержа ещё раз тщательно обыскали, затем забинтовали рану на ноге, заткнули рот и привязали к рукам длинную веревку. Поначалу его вел Андрей, потом уже немного пришедший в себя Толя, который не стеснялся дергать пленника и всячески над ним издеваться. Для бандита этот поход был особенно мучительным.

6

Утром, когда в «Убежище» уже давно разгорелась ежедневная суета, в ворота вошли трое людей, которых сразу было и не узнать – грязная, потертая и ободранная одежда, небритые, осунувшиеся лица, но с радостным блеском в глазах. После возвращения Воробьева постоянно шли споры на тему: вернутся остальные, или нет. Некоторые успели причислить их к погибшим, другие не хотели в это верить и продолжали надеяться. Больше всех радовался возможной кончине Гронина Табунин, но радовался недолго.

Троица вела за собой на веревке хромающего человека. Пленный имел жалкий вид: грязный, с затравленным взглядом, на лице – длинная кровавая ссадина, на ноге чуть выше колена – грязная, пропитанная кровью повязка. Он испуганно и с удивлением озирался, пытаясь понять, где находится. Было заметно, что о существовании «Убежища» он и не догадывался. Руки у него были крепко связаны, от них тянулась верёвка, которую держал Толя Черенко. Когда пленный сбавлял шаг, Толя, не церемонясь, сильно дёргал верёвку, да так, что пленник чуть не падал, но это действовало, и он шёл быстрее. Толя же в такие моменты даже не смотрел на пленного, и многим было интересно, что было бы, если бы пленный упал – поволок бы его Толя за собой, как упирающуюся на поводке собачонку, или нет.

Новость о том, что Гронин и остальные вернулись, да ещё и схватили живым одного из бандитов, мигом облетела базу, и когда Толя дотащил пленника до штаба, Родионов и Дьяков уже ожидали их на улице, издалека рассматривая схваченного «языка» и кидая друг другу короткие реплики. На лице у обоих можно было прочитать радость и удивление.

– Гронин, старый ты хрен, – Макс сделал шаг навстречу и крепко обнял Павла. – Я верил, что ты жив, но ты заставил меня поволноваться.

Дьяков был куда более сдержанным в выражении эмоций и ограничился сухим приветствием.

– Что это у вас? – поинтересовался Родионов, указывая на Сержа.

– Плата за неудобства. Забирай его. Потом поговорим.

Макс выхватил верёвку из рук Черенко и снял её с пленника, но рук ему не развязал. Потом вынул пистолет, обошёл его сзади и толкнул к двери штаба.

– Давай иди. Дернешься – прострелю ногу, – спокойным голосом пригрозил он, и пленник, низко опустив голову, побрёл в здание.

Полковник проводил их взглядом и, когда бандит и его конвоир скрылись в коридоре, обратился к Андрею.

– В двадцать ноль-ноль у меня. А теперь идите, отдыхайте.

Полковник развернулся и скрылся в дверях штаба вслед за Родионовым. Андрей посмотрел на Толю – тот пытался потянуться, но закряхтел и опустил руки – ребра сильно болели.

– Вертел я такие походы, – потрогав рукой ребра, серьёзным тоном заявил Черенко. – Все, спать.

– Да, это будет не лишнее, – согласился Андрей.

Впервые с того памятного вечера, когда Родионов назвал Андрея трусом, его снова позвали на совещание. Он с волнением переступал порог кабинета полковника, и встретился взглядом с шестью парами глаз. Некоторые из них смотрели на него тепло, некоторые безразлично. Во взгляде Дьякова читалось пренебрежение, а Олег Гронин смотрел с вызовом и не стремился ничего скрывать.

– Я все-таки против! – сказал он, обращаясь, вероятно, к отцу, потому что смотрел он по-прежнему на Андрея.

Романов смутился от такой встречи и остановился в дверях, догадываясь, что речь идет о его присутствии в этом кабинете.

– Последний раз повторяю – твое мнение в этом вопросе никого здесь не волнует, – холодно и строго ответил Павел.

Бернштейн сидел в углу у стола для совещаний. Рядом с ним со своим фирменным усталым флегматичным взглядом сидел Воробьев, и ковырял в ухе мизинцем. Через одно пустующее место от него, хмуро глядя на Олега, развалился на стуле Макс. Дьяков сидел напротив него, а Олег стоял возле стола полковника.

– Садись, Андрей, – дружелюбно пробасил полковник, – ждали тебя одного.

Андрей, слегка задетый поведением Олега, присел возле Макса. Тот скосил на него глаза и подмигнул, таким образом выражая доброжелательность и поддержку. Полковник, стоявший у стола, занял свое место, и Олег последовал его примеру.

– Итак, если все успокоились – начнем.

Олег демонстративно фыркнул в ответ на реплику полковника, чем моментально вызвал реакцию Павла.

– Вон отсюда! – вскипел Гронин.

Олег посмотрел на отца изумленным взглядом: он понял, что переборщил.

– Немедленно! – крикнул полковник.

Парень медленно поднялся, с силой задвинул стул.

– Из-за кого? Из-за этого… – процедил он, все ещё держась за стул руками и сверля Андрея неприязненным взглядом.

Гронин поднялся и Олег, хорошо зная своего отца и понимая, что сейчас его запросто могут спустить с лестницы, быстро покинул кабинет, громко хлопнув дверью. Павел некоторое время свирепо глядел ему вслед, затем повернулся и окинул присутствующих суровым взглядом. Его черты понемногу стали разглаживаться, и дальше он заговорил своим привычным, спокойным и деловым тоном.

Поначалу Андрей чувствовал себя не в своей тарелке, но по ходу совещания понемногу отвлекался от неприятных ощущений: обсуждаемые вопросы были важнее, а главное – интереснее его проблем с Олегом. Их он как-нибудь позже будет решать.

В первую очередь обсудили проблему провианта. В «Убежище» не было значительных запасов еды, а ртов прибавилось. Новоприбывшие, конечно, пришли не с пустыми руками, но много унести они не могли, поэтому Дьяков регулярно отряжал людей по покинутым деревням, чтобы вывезти оттуда оставшиеся припасы, пока это не сделали бандиты. Это были опасные поездки – «волки» искали их, желая выяснить, кто нападает на бандитов, но вопрос добычи провизии стоял остро, поэтому приходилось рисковать.

Дальше разговор пошёл о пленнике. Когда Макс рассказал, что ему удалось выяснить, в комнате воцарилась тишина. Исходя из полученной информации, «волки» не просто так начали заниматься набегами на деревни, которые раньше посещали редко. Они вывозили людей с определённой целью – продать, как рабов, то есть, как скот. Что интересно, особого спроса на рабов в этих краях нет. Мелким бандам они ни к чему, а вездесущая гильдия почему-то предпочитает наёмную рабочую силу. Возможно, потому что люди, обеспеченные в такие суровые времена всем необходимым, работают с полной отдачей и более надёжны, чем безвольные рабы. А, может, причина в чём-то другом.

Короче говоря, спрос на рабов «волкам» обеспечивают две неизвестные банды. Одна уже давно периодически покупает у них небольшие партии, но только сильных и здоровых людей. Другая – недавно объявилась откуда-то с юго-запада. Эти скупают людей в больших количествах и им подходят почти все. Что это за банда пленник не знал. Да и лидер «волков», по его словам, тоже смутно понимал, кто они такие. Приезжали обычно пара каких-то монахов в рясах в сопровождении охраны, осматривали товар, грузили в грузовики и уезжали. По крайней мере, на вид они были похожи на монахов, а вот их охрана выглядела очень внушительно, причем настолько, что у «волков» сразу отпал интерес пытаться диктовать монахам условия. Тем более, что платили они щедро, даже слишком щедро.

За двух рабов давали десять автоматов, за двадцатерых – военный «Хамви» или тонну солярки, а за сотню – что угодно, вплоть до танка. Боеприпасы, снаряжение, горючее, медикаменты, провиант – купить можно было все. Чем была вызвана такая щедрость, где монахи все это брали и зачем им столько людей – оставалось загадкой. Но то, что гильдия, скорее всего, не одобряла дальнейшего усиления «волков» стало понятно сразу. Особенно когда Макс рассказал, что монахи предложили «волкам» союз и щедрую награду, если «волки» согласятся изгнать гильдию со своих территорий и прекратить с ней сотрудничество.

– Теперь все становится более менее понятно, – подытожил Павел. – У гильдии есть сильный и влиятельный оппонент, который не боится настраивать против нее других игроков и снабжать их. Соответственно, гильдия решила действовать теми же методами и снабжать нас.

Он обвел присутствующих взглядом и добавил с кислой иронией.

– Отличная идея загребать жар чужими руками. Никогда не обожжёшься.

Бернштейн поинтересовался может ли пленник лгать, на что Павел и Родионов ответили такими ухмылками, что ответ стал очевиден. Похоже, методы допроса Родионова исключали это. К тому же бандит вряд ли мог быть подослан с целью сдаться в плен и подать дезинформацию организации, о существовании которой «волки», как оказалось, даже не догадывались.

– А как с ним теперь быть? – поинтересовался Андрей. – Он же видел «Убежище», знает где оно находится. Будем держать его здесь?

Гронин снисходительно улыбнулся наивности парня.

– Ему конец. Его нет смысла содержать, и тем более нельзя отпускать. Не забывай, что он собирался допрашивать и убить нас всех.

Андрей согласно кивнул. Ему сейчас такое решение казалось жестоким, но он не рискнул высказывать свое мнение и поступил абсолютно правильно.

Далее полковник рассказал о результатах своей встречи с Леонелли. Как он сказал ранее, гильдия желала ни много ни мало, а полной ликвидации «Степных волков». Торговец предлагал для начала ликвидировать лидеров банды и таким образом обезглавить её. Чтобы помочь исполнению этой задачи Леонелли даже не пожалел карты с отмеченными на ней укреплёнными пунктами «волков», их базами, инфраструктурой и местами, где могут находиться их главари. Стоит ли говорить, что карта торговцев оказалась гораздо более детальной, чем захваченная людьми Павла ранее. Ну и, разумеется, гильдия пообещала в недельный срок снабдить Гронина оружием, снаряжением и даже четвёркой бронетранспортёров. А как дополнительную награду за выполнение Павлу пообещали так же доставить медикаменты, топливо, провиант и два танка. Причём Леонелли смеялся и обещал дать танки и топливо авансом, намекая на положение дел с техникой у Гронина.

Эти два часа были не самыми приятными в жизни Павла. Он вдоволь наслушался насмешек, издевок и заносчивости «хозяина жизни», и не раз удерживал себя от намерения немедленно задушить Леонелли. В итоге ему пришлось переступить через себя, принимая условия торговца. Стать наёмником для него всегда считалось позором, и он много лет отстаивал свою офицерскую честь, неоднократно отказываясь от подобных предложений, но новая суровая реальность требовала переступить через эти принципы ради будущего многих людей. К тому же он больше не был офицером: теперь он был обычным человеком, ответственным за множество чужих жизней и, к счастью, интересы торговой гильдии и его собственные совпадали.

– Итак. Что мы имеем: «волки» – от трехсот до четырехсот человек по прикидкам гильдии. Это не всего людей, а количество стволов. Наши засады проредили их ряды человек на шестьдесят, допустим, их осталось триста сорок. По числу бойцов это в три раза больше, чем у нас. Засады в деревнях больше не приносят результата – бандитов теперь прибывает слишком много, поэтому, чтобы не рисковать людьми, нужно менять тактику. «Волки» пока ничего не знают о нас наверняка, но они понимают, что их потери не случайны, что кто-то дает им организованный и эффективный отпор. Нам нужно в кратчайшие сроки нанести им максимально возможный ущерб перед решающим сражением. Уровень их подготовки невелик, организации – тоже, дисциплины практически нет. Разница между ними и простыми жителями деревень – наличие оружия и желания его применять. Это значит, что у нас хорошие шансы.

Он сделал паузу, ожидая вопросов, но их не последовало.

– Масштабы действий вырастут, поэтому нужно доформировать новые соединения, – продолжил Гронин. – Коля, Макс – вас двоих мало. Нужны люди, которые смогут командовать отделениями. Надежные люди. Да, я знаю, что у нас дефицит кадров, что много толком необстрелянных бойцов, но время не терпит. Сейчас мы находимся в ситуации, когда количество важнее качества.

Павел отхлебнул воды из стакана, стоявшего у него на столе, и продолжил говорить.

– В течение недели гильдия организует две колонны подальше от глаз «волков» и доставит нам обещанное. Мы получим провиант, амуницию, топливо, оружие и технику. За эту неделю мы должны как следует подготовиться, поэтому нужно сделать следующее: Родионов – организуешь учебку для командиров отделений. Возьмёшь людей – проверенных, которым можно доверять, но желательно с наличием логики и мозгов. Навскидку могу предложить Петрова, Чурко, Олега и Андрея Романова. Воробьев пройдёт подготовку для повторения, заодно сможет что-то подсказать новичкам. Ещё троих выбери сам.

Андрей непроизвольно раскрыл рот, слушая Павла. Макс легким движением руки помог ему его закрыть.

– Товарищ полковник, – подал голос Воробьев.

– Явление Христа народу! Он говорит! – пошутил Макс.

– Слушаю, Сергей? – Гронин не обратил внимания на шутку, хотя остальные, включая самого Воробьева, засмеялись.

– Прошу исключить меня из списка. Я понимаю, что нам не хватает командиров, но я не гожусь. Вы знаете это не хуже меня.

Гронин медлил с ответом. На его лице не отражалось недовольства замечанием Сергея, как ожидал Андрей. Или же Гронин очень хорошо скрывал свои истинные эмоции, но похоже, Воробьев действительно не годился.

– Ладно. Тогда пойдёшь в отделение к Романову. Будешь помогать. А до того поступаешь в помощь Дьякову. Коля – на тебе подготовка рядовых бойцов. Физическая, но главное – тактическая и стрелковая. Постарайся обучить их взаимодействию в парах, в группах и в отделении.

Андрей тоже намеревался возразить, но прежде чем снова открыть рот, вспомнил о том, что однажды он уже умудрился неприятно удивить всех в этом кабинете. Он хорошо помнил и свои собственные ощущения после этого, и отношение остальных тоже, поэтому решил рискнуть и в этот раз просто плыть по течению. Хотят, чтобы он что-то делал? Хорошо. Посмотрим, что из этого выйдет.

Знай он к чему это в итоге приведет – вряд ли согласился бы. Лишь через много месяцев спустя он смог принять свой выбор, сделанный в тот день. И ещё больше времени у него ушло на то, чтобы смириться с ним.

– Я займусь разведкой и сбором людей и провианта, – продолжил полковник. – Вопросы?

Вопросов ни у кого не было. Задачи были поставлены и каждому предельно ясны. Оставалось засучить рукава и работать, чем все и занялись.

Глава 4.1. "Освобождение"

1

Обучение оказалось чересчур насыщенным. Андрей ожидал, что будет трудно, но Родионов превзошел всякие ожидания. Макс совершенно не жалел парней. Буквально по восемнадцать часов в сутки они сидели над картами и образцами оружия, учились ориентироваться на местности, грамотно выбирать, оборудовать и маскировать позиции, отмечать ориентиры, наступать и обороняться. В качестве отдыха для мозгов он гонял их по округе в темпе напуганного хищниками стада антилоп, и сам носился с ними, матом и затрещинами подгоняя отстающих. В конце концов постоянный недосып и усталость начали сказываться на его подопечных и они всё чаще теряли концентрацию и, как говорил майор, «тупили». Казалось бы – не пора ли ослабить давление? Нет! От этого Родионов становился ещё свирепее.

Лично для Андрея сложности добавлял ещё и Олег Гронин. Он всячески демонстрировал своё презрение к Андрею, позволял себе нападки в его адрес и даже откровенно провоцировал. Сначала Романов пытался по-хорошему поговорить с ним и разобраться в чем дело, но когда несколько попыток закончились неудачей, он тоже стал испытывать к Олегу ненависть. И чем дальше, тем больше все усугублялось. Макс почему-то игнорировал их грызню, встревая только когда дело могло дойти до драки.

Поэтому окончание обучения Андрей встретил не без радости. Он с гордостью смотрел на себя в зеркало. Оттуда на него глядел уставший, с осунувшимся лицом и кругами под глазами парень, во взгляде которого сквозила покорность судьбе. Теперь он – командир отделения, наспех обученный, неопытный, не совсем уверенный в том, что готов к предстоящим испытаниям, но все равно полный решимости эти испытания пройти.

Он много размышлял о том, как все это будет. Пытался предугадать сложности, придумывал варианты их решения, но все равно был катастрофически далек от реальности. Больше всего его волновала ответственность за жизни людей. Справится ли он с ней? Сможет ли отбросить свои страхи в трудную минуту? Но в любом случае отступать было некуда, так что он разумно решил разбираться с проблемами по мере их поступления.

Гронин испытывал серьезные сомнения на счет того насколько хорошим командиром может стать парень, который боится и не хочет убивать? Впрочем, время покажет. Сейчас он испытывал большой дефицит людей, которым можно было доверять, и которых можно было допустить к маленьким тайнам их организации. А навыки и психологическая готовность Андрея – здесь он перестраховался, зачислив к нему в отряд Воробьева. Тот тоже был не лучшим вариантом, но в критической ситуации мог взять дело в свои руки и хотя бы не допустить катастрофы.

Людей в своё отделение Андрей набрал ещё до курсов. Разумеется, первым делом он пригласил Игоря, перед этим долго и тщательно продумывая свою речь, но к его удивлению она не понадобилась. За время, проведенное в организации, Игорь сам сменил свое мнение. Теперь он тоже верил, что успех в борьбе с бандой возможен и чувствовал в себе готовность внести свой вклад. Не то чтобы он рвался в бой, но его подзадоривали достижения Андрея – он немного завидовал и не хотел уступать брату.

Также в отделение попали оба Черенко. Толя был лёгким, честным и отзывчивым человеком, впрочем, как и многие деревенские жители. Он легко шёл на контакт, всегда был готов помочь и моментально вскипал, если кто-то пытался его зацепить. К тому же он говорил то, что думал и этим вызывал симпатию. Ещё семерых набрал Воробьев, высмотрев во время учений самых толковых парней, и выдернувший их буквально из-под носа у Олега, которого как и Андрей, тоже не любил, хоть и никогда не показывал этого открыто.

Подготовка к проведению большой операции была почти завершена. Несколько дней назад удалось захватить в плен ещё одного бандита. Он повторил историю Сержа и добавил ещё несколько незначительных, но дополняющих общую картину деталей. Исходя из полученных разведданных и опыта боёв с бандитами, командование во главе с Грониным окончательно убедилось, что банда является плохо организованной структурой, со слабой дисциплиной и боевой подготовкой. Старожилы из деревень в один голос утверждали, что изначально «степные волки» были шайкой бывших уголовников и отморозков – жестоких и беспринципных людей. Они грабили, насиловали и убивали, а поскольку их становилось всё больше и они были вооружены, то дать им отпор было делом нелегким. Поначалу многие пытались сделать с ними что-то, но такие попытки всегда заканчивались плохо – бандитов было больше, они были лучше вооружены и в итоге все равно побеждали. С годами банда стала еще более сильной, осела, окончательно подмяла под себя округу и ещё лучше вооружилась. Гильдии здешние территории были неинтересны, поэтому она здесь не активничала, да и конкуренты сюда почти не совались. Но паразитический образ жизни для банды оставался основным: они мало что производили и лишь потребляли, «доя» округу.

По-прежнему проблемой оставались скупщики рабов. О них почти ничего не было известно, но из слов пленников было ясно, что они отлично вооружены, обучены и организованы. Из серьезных структур, подходящих под описание, Гронину пока что были известны только торговая гильдия и остатки регулярной армии, о существовании которых поведали все те же «волки». Гильдия вряд ли стала бы покупать рабов – она могла их и по своим территориям «наловить». А вот бывшиевояки… бог их знает, что они теперь из себя представляют и на что способны.

В любом случае покупатели были серьёзной угрозой и играли роль тёмной лошадки. Слухи про них тоже ходили разные. Кто-то из новоприбывших деревенских слышал рассказы про монахов, которые таким образом набирают людей в свою секту, другие рассказывали про сатанинские ритуалы, культы, жертвоприношения и ещё какую-то чертовщину, третьи выдумывали своё. В таком бедламе «мистических» историй трудно было составить объективное суждение на этот счет.

Что же до «Убежища», то за последнее время сюда прибыло очень много нового народа и теперь в просторной долине обитало уже больше трех сотен человек, и Гронин немного опасался утечки информации. В целях конспирации о своих планах он рассказывал только Дьякову и Родионову, а они уже доносили до подчиненных ровно столько, сколько было нужно для выполнения задачи.

План, который Гронин и Родионов разработали совместно, был весьма амбициозен, что отображалось даже в названии операции: «Освобождение». Что же планировалось?

Во-первых, после проведенной большими силами разведки, Гронин проанализировал степень загруженности инфраструктуры бандитов и определил точки наиболее подходящие для нанесения ударов. Планировалось с помощью хорошо скоординированных засад истребить значительные силы «волков» вне их укрепленных пунктов. Тактика опиралась на атаку объекта «волков» или проходящей колонны, их ликвидацию, а затем уничтожение подходящих подкреплений. Сделать все это нужно было в минимальные интервалы времени, в идеале одновременно во всех точках, но достичь такого можно было бы только при сверхудачном стечении обстоятельств, поэтому полковник небезосновательно полагался на глупость «волков» и их неорганизованность. Из слов пленных выходило, что они все ещё не отдавали себе отчет, что у них появился реальный противник.

Во второй стадии «волки» после серьёзных потерь наиболее вероятно перестанут разъезжать, как хозяева жизни, и начнут концентрировать силы на базах и наиболее важных для них объектах. Это даст Павлу время для маневров. Вполне ожидаемо, что банда не захочет бросить районы с развитым сельским хозяйством и запасами продовольствия, а эти деревни были наименее укрепленными и оборонять их так же эффективно, как печально известное Рыбное, они не смогут. Да и сил им попросту не хватит. Главная ставка опять же делалась на недостатки организации и дисциплины. Допускалось, что основные силы будут сосредоточены в Рыбном, Волчьем логове, которое полковник считал их главной базой, и на старой военной базе, где они хранили и ремонтировали значительную часть своего небогатого парка военной техники. Рыбное и Волчье логово разделяло около тридцати километров, а военная база была почти за сотню от них. Поэтому оперативно перебрасывать силы, особенно не зная где будет следующий удар, «волки» не смогут. Все остальные укрепленные пункты волки либо бросят, либо быстро потеряют.

На третьей стадии полковник планировал захватить Волчье логово и по возможности взять в плен главаря банды.

В теории все звучало не так уж сложно. При условии, что Павел располагал хотя бы двумя взводами хорошо обученных бойцов. На деле же он имел чуть больше ста человек наспех обученных деревенщин, кто раз, а кто дважды бывавших в бою. Больше трети были совсем необстрелянными. Гильдия дала ему четыре миномёта, но у него не было обслуги для них; она дала ему четыре БТРа и два танка Т-72, но удалось наскрести только водителей и одного наводчика, и теперь этот куцый экипаж с напряжением всех сил пытался обучить ещё хоть кого-то. В общем, головной боли у полковника хватало с избытком.

Управлять ходом событий на местах предстояло Дьякову и Родионову, которые поделили зону проведения операции на две половины, а части, задействованные в ней – по четыре между собой. Андрей подчинялся Родионову. В его отряде было двенадцать человек, они были относительно хорошо вооружены и экипированы. Но главным оружием выступал их высокий боевой дух, насквозь пропитанный жаждой мщения.

Около половины четвертого утра перед началом операции отряды собирались на плаце, готовые выступать. Все были напряжены, но полны решимости взять у банды реванш за все прошлые обиды. Здесь присутствовали все, включая Гронина. Наблюдая за последними приготовлениями и настроем своих людей, он решил обратиться к ним с речь.

– Сегодня – важный день, – начал он громко. – Сегодня мы узнаем чего мы стоим. Мы в открытую бросим вызов несправедливости, алчности и жестокости. Мы завоюем свою свободу, завоюем право жить так, как МЫ хотим, гарантируем безопасность родным и близким. Вас отделяет от этого кучка зарвавшихся, отмороженных сволочей, которые годами издевались над вами и теперь вы отомстите им за все! Вперед! К победе!

Его слова были встречены одобрительным ревом, который не стихал несколько минут. Группировка Гронина в подавляющем большинстве случаев побеждала неорганизованного противника и ещё не несла серьезных потерь. Люди верили и в свои силы, и в талант своих командиров, и главное – что на их стороне правда. Но прочность своей веры им ещё предстояло выяснить.

В четыре часа утра отделения с интервалом в десять минут начали выдвигаться в путь. Покинув долину, отделение Андрея направилось строго на северо-восток, пробираясь через не сильно густые заросли кустарника в небольших лиственных лесках. Листочки на деревьях уже давно распустились и с восходом солнца начали радовать взгляд своей девственной зеленью. Андрей не раз останавливался, чтобы осмотреться и вдохнуть полной грудью чистого лесного воздуха.

Он был очень воодушевлен, покидая ворота базы. Он желал действовать, хотел проверить полученные знания и навыки в деле, мечтал отомстить «волкам» в конце концов. Но каждый сделанный шаг, каждый пройденный метр, порождали возрастающую тревогу: справится ли он? И чем ближе они приближались к цели, тем сильнее становилось волнение. Хотелось бы с кем-то поговорить об этом, но Андрей не решался. Ни в коем случае командир не должен давать бойцам поводов для сомнений в нем – одна из заповедей Родионова, которые он заставил курсантов зазубрить на зубок.

Привыкшие к частой ходьбе по пересечённой местности бывшие крестьяне, а теперь солдаты маленькой армии бодро, лишь с небольшими остановками на перекус и короткий отдых, преодолели неблизкий путь. К шести часам вечера отделение уже находилось в районе проведения операции. По дороге несколько раз попадались опорные пункты и редкие патрульные разъезды банды, поэтому отряду приходилось делать приличные крюки, чтобы их обойти. За день они преодолели почти тридцать пять километров по пересечённой местности, что было для них достаточно серьезным расстоянием.

Перейдя широкое поле и углубившись в лес, они остановились в небольшой ложбине. Было почти восемь и сумерки уже начали окутывать землю. Андрей решил разбить лагерь именно здесь – уж больно место было подходящее. Это был очень старый лес, заполненный гибкими, раскидистыми березами, ясенями с изящными, ажурными кронами и древними как сам лес дубами, которые и втроём-то вряд ли обхватишь. Такие исполинские деревья создавали впечатление, будто попал в сказку, где леса наполнены волшебными животными, говорящими человеческим голосом, живыми деревьями, феями, колдунами и прочими бессменными сказочными атрибутами.

Андрей с детства любил лес. Эту любовь ему привил отец, с которым они ходили за грибами и на рыбалку к лесному озеру. Это бывало в те редкие дни, когда Виктор бывал в отпуске. Зануда Игорь оставался в Волгограде вместе со своими задачками и головоломками, а Андрей с отцом ехали к бабушке в деревню.

Осмотрев ложбину, Андрей приказал остановиться.

– Здесь остановимся на ночь, – указал он. – Черенко! Осмотритесь вокруг ещё раз. После моего последнего ночлега в лесу у меня постоянно дурные мысли в голове вертятся.

– Понял, – криво ухмыльнулся Толя, затем сделал Кириллу знак, и оба удалились.

Вскоре они вернулись – вокруг все было в порядке. Выставив дозоры, отделение взялось за ужин, но Андрею есть не хотелось, и онвместо этого стал устраиваться под огромным дубом на ночлег.

Во время ужина, как водится, начались разговоры, в которые Андрею влезать не очень-то хотелось, но послушать, что за люди находятся рядом с ним было интересно.

– Наконец мы им врежем… – азартно бросил молодой парень по имени Саша, отпив из металлической кружки.

– Ага, смотри шобы тебе не врезали, – осадил его неприятный тип по кличке Кулик.

Это был типичный сельский мужлан лет сорока с неприятным взглядом маленьких поросячьих глазок и вечной вонью изо рта. Андрей бы в жизни не взял его в свой отряд, но в данном случае его мнения не спрашивали.

– Не врежут, не волнуйся, – парировал Саша. – И я б на твоем месте лучше помалкивал. Из-за таких как ты нас столько времени прижимали.

– Да прямо таки? – взвился Кулик.

– Э, братва, а ну-ка поспокойней.

Это Сева – высокий, крупный мужчина, почти не уступавший Толе Черенко нравом и телосложением, решил пресечь назревающий конфликт.

– Что мы могли сделать? – продолжил он, отвечая вместо Кулика. – С камнями партизанить? Вот сейчас да, другое дело. Спасибо Гронину и другим, что дали нам возможность освободиться.

– Ага, конечно, держи карман шире, – снова начал брюзжать Кулик. – Загребут они жарок нашими-то руками, ещё посмотришь.

– Счастье твое, что Толяна тут нет, – заметил Сева, который успел подружиться с Толиком. – Он бы тебе таких слов в адрес начальства не подарил.

Все притихли ненадолго, представляя себе реакцию вспыльчивого Черенко, известного своей лояльностью к руководству «Убежища». Даже Кулик не решился вставить никакой гадости, разумно опасаясь, как бы его слова не передали Толе.

– А я вот не пойму, – после паузы снова подал голос Саша. – А чего ж ты тогда тут делаешь, дядь Вань? Начальников хаешь, да и настрой у тебя какой-то не боевой совсем.

– Чего хочу то и делаю, – огрызнулся Кулик. – Мне бандюги тоже много нагадили. Только вот в отличие от вас, дубоголовых, я вижу, что начальство наше ничем не лучшее их будет. Такие же сволочи.

– Дядь Вань, прикройте-ка лучше рот, а то воняет. Аппетит портите, – грубо, но без агрессии предложил парень с необычной фамилией Вурц.

– Сопляк, я тебя научу старших уважать! – изо рта Кулика вылетел целый сноп слюней.

Неизвестно как именно Кулик собирался учить Вурца уважению, учитывая, что парень был явно покрепче, чем он, и большинство с интересом на это «учение» посмотрело бы, но появился Толя. Он ворвался в лагерь, с треском продираясь через кусты. Позади него, пыхтя, так же продирался Кирилл.

– Орете, как бабы на ярмарке, – зло прошипел он, обводя товарищей по оружию неприязненным взглядом. – Вы, бл. ть тут не на прогулке.

Андрей понял, что это должен был сказать он и укорил себя за промах. В любом случае все быстро и молча доели и разбрелись спать, и каждый получил возможность выучить свой урок, но вот воспользовались этой возможностью, как всегда не все.

2

С самого подъема Андрей был задумчив. Ему снился отец, снилось, что они снова бродят по чаще, собирая грибы, разговаривают, беззаботно дурачатся. Снились прежние времена, когда все было иначе, когда он ещё и понятия не имел, что такое голод, жестокость и насильственная смерть.

Проснувшись, он долго не мог прогнать из головы свой сон, хотя обычно наутро и близко не помнил, что ему снилось. В голове снова и снова всплывал образ улыбающегося отца.

«Профессор Бернштейн рассказывал, что часть людей обладает какими-то антителами и вирус им не страшен. То же самое и Толя говорил – не всех зараза берет. Раз мама умерла именно от вируса, а нам с Игорем хоть бы что, то иммунитет этот достался нам от отца. Получается, отец не мог заразиться и умереть… Но тогда где он? Почему не нашёл нас? Ох, знать бы откуда взялся этот чёртов вирус!»: так Андрей впервые подумал о том, что о вирусе ему действительно известно очень мало. Берншейн рассказал им с братом немало интересного об эпидемии и её причинах, но он сам знал не так уж много и потому новых вопросов тоже создал немало.

Помимо этого голову Андрея занимали и куда более прозаические, но от того не менее важные вопросы. Когда он соглашался стать командиром отделения он не отдавал себе отчет в том, что ему придется не просто командовать людьми, а отвечать за них. Позже, открыв для себя этот неприятный довесок, он был немало удручен. Ведь как можно нести ответственность за жизни других людей, если ты и за свою-то не сильно способен отвечать?

Неуверенности добавил и Кулик, который Андрею так не нравился. Он был единственным, кого им безапелляционно всучил Дьяков. И этот «элемент», как его тут же окрестил Игорь, сразу же принялся оспаривать решение командования поставить командиром отряда молодого пацана. К счастью Толик Черенко был на стороне Андрея, а против мнения охотника мало кто готов был идти. Он быстро заткнул Кулика, но зерно сомнения, посеянное в Андрее ещё во время курсов, после этого случая дало всходы. Он начал чаще колебаться.

В трех километрах от цели отряд остановился и укрылся в овраге. Выслав разведчиков, Андрей по рации доложил Родионову о готовности и получил приказ ждать выхода на позицию отделений Чурко и Стахова, задача которых была – отсекать возможные подкрепления «волков», спешащие к позициям Андрея.

Вернулся Толик. Он доложил, что в деревне очень тихо, «волков» там почти не видать, но у них есть два БТР. Правда, некоторые из бандюков пьяные или обдолбанные – издалека не разобрать. Возможно они все там не в себе. А вот население, похоже, почти все на полях.

Это были очень хорошие вести, но, несмотря на это, Толя вел себя немного нервно, а поскольку скрывать это он и не пытался, то Андрей быстро это заметил.

– Ты какой-то взвинченный, Толя. Все в порядке? – спросил он.

Черенко впился в командира взглядом. Затем неопределенно покачал головой, махнул рукой и ушел.

Через час на связь вышел Родионов, сообщил, что Чурко и Стахов на позиции и готовы. Так же он напомнил, что нужно всячески стараться избегать жертв среди мирного населения. Легко ему говорить!

Отключив рацию, Андрей осмотрел свой отряд – бойцы молчаливо поглядывали на него из-под низко посаженных шлемов. Никто не выглядел напуганным или подавленным, все хорошо понимали куда и зачем они идут, но все без исключения волновались, что не было удивительным. Да, их волнение бросалось в глаза, но решимости все равно было куда больше. Один только Воробьев был как всегда невозмутим – по нему никогда нельзя было разобрать, что творится в его рыжей башке.

– Все слышали приказ, – несмотря на сомнения, одолевавшие его в последнее время, в этот раз голос Андрея был твердым, как и полагается командиру. – Выступаем.

Часа за полтора отделение добралось до своей цели – расположенной рядом с лесом деревни. Поселение было по современным понятиям средних размеров, включало в себя около трех десятков домов, большой амбар и боксы для сельхозтехники. Для двенадцати человек это было многовато, но Родионов не ставил задачу захватить и удерживать деревню или вычистить её гарнизон – Андрей должен был лишь совершить неожиданный набег, а затем скрыться в чаще. «Волков» тут было человек двадцать, может двадцать пять и, застав их врасплох, можно было натворить немало дел, прежде чем они опомнятся. А там у страха глаза велики – бандиты вызовут подкрепления и Чурко со Стаховым дадут им прикурить. Впрочем, было ещё два направления, которые некем было прикрыть, но эти пути вели, по сути, в никуда, и Родионов был уверен, что оттуда на помощь «волкам» явиться просто некому.

Андрей долго взвешивал все за и против, пытаясь выбрать тактику для нападения. Его нерешительность чувствовали не все, но Кулик был среди тех, кто чувствовал. Он начал обращать на это внимание бойцов, чем подстегнул Андрея быстрее определиться с тактикой. Романов разделил свой отряд на четыре группы по трое. Одной командовал он сам, другой, несмотря на протесты, Воробьев, третьей – Толик. Четвертую Андрей доверил веселому и решительному Вурцу.

– Не пойму, почему не ночью? – недовольно ныл Игорь, когда они заняли позицию, готовясь к атаке. – Мы бы их как детей перебили.

– Потому что у нас неопытные бойцы, – резко ответил Андрей, не желавший слушать подобную критику, особенно от брата. – Ты ночью своих от чужих не отличишь. А ещё можно много жителей положить.

Группы окружили деревню и ждали заранее указанного Родионовым времени для начала штурма. Два отделения должны были одновременно начать атаку на разные объекты, а остальные – прикрывать их от вероятных подкреплений противника.

Игорь прикипел взглядом к стрелкам на наручных часах Андрея. Оба ощущали нарастающую внутри дрожь и изо всех сил старались сдержать её – куда там! Их просто захлестывало. Третьим в их расчете был тот самый Кулик. Андрей имел немало сомнений на его счет, но все же почему-то решил, что лучше всего будет держать его при себе. И из них троих пока что именно Кулик проявлял больше всего самообладания.

Часы показали двенадцать ноль-ноль. Пора.

– Вперёд! – скомандовал Андрей, и первым выскочил из чащи.

Кулик бежал следом, Игорь слегка отстал. Добежав до ближайшего дома, Андрей остановился и прислушался – в деревне уже началась редкая стрельба. Либо кто-то начал раньше, либо сразу же столкнулся с сопротивлением.

В группе Воробьева Сергей первым добежал до ближайшего дома и выглянул из-за угла – БТРы были припаркованы у большого сарая в пятидесяти метрах впереди. Сергей услышал, как дверь дома, рядом с которым он находился, отворилась, и на улицу прямо перед ним высыпали шестеро бандитов. Они столпились во дворе, озираясь и матерясь. Двое на ходу застегивали пуговицы на куртках.

– Чё за херня? Кто стреляет? – спросил один из них.

– Я тебе справочная или что? – огрызнулся другой. – Братва, дуемк бэтрам, пока не просечем, чё за беспредел творится.

Все они трусцой посеменили к БТРам. Воробьев быстро сообразил, что делать.

– Мочим их, – только и сказал он.

Втроем его группа выскочила из-за дома и в мгновение окаони расстреляли всю бандитскую шестерку. Те не ответили ни единым выстрелом.

– Ву-ху! Вот это мы им задали! – завопил Шелковский и тут же получил подзатыльник от Севы.

– Заткнись, балбес, это тебе не игры, – осадил его Сева.

– Кто сможет вести БТР? – спросил Воробьев, не обращая внимания на их возню.

– Думаю, я смогу, – ответил Сева. – В прошлой жизни я ездил на таком, когда служил в армии. Авось вспомню чего как.

Убедившись, что на подмогу бандитам никто не идет, расчет направился к машинам. Сева немедленно забрался в ближайший БТР, немного повозился в нем, прежде чем смог завести, и перегнал его. Воробьев и Шелковский прикрывали его во время этой процедуры, а затем Сергей бросил внутрь второго БТРа две гранаты и спрятался за сараем.

Расчет Андрея вел бой с закрепившимися в одном из домов бандитами, когда где-то неподалеку раздался взрыв, затем почти сразу же ещё один, а потом рвануло так, что бревенчатые дома вокруг затряслись мелкой дрожью. Причем Андрею показалось, что это была целая серия взрывов, больше похожая на оглушительный треск. Они шли один за другим с интервалом в какие-то сотые доли секунды.

– Что это было? – испуганно спросил Игорь.

Кулик высунулся из-за укрытия, намереваясь стрелять, но противник встретил его попытку шквальным огнем.

– Неважно, надо что-то делать, – сказал он. – Мы тут не справимся.

С неба вдруг начали сыпаться какие-то ошметки, куски дерева и разной формы обломки, заставляя людей недоумевать. Даже находившиеся в безопасности бандиты на короткое время прекратили огонь, изумленные внезапныминеобычными осадками.

Со стороны улиц слева и справа показались еще семеро бандитов. Прикрывая головы, они попрятались за постройками, но как только дождь из обломков начал стихать – выбрались из укрытий и открыли огонь. Ситуация быстро могла стать критической. Если до этого Андрей пытался придумать как справиться с бандитами, засевшими в доме, то теперь в голову приходила только одна идея, подкрепленная предложением Кулика.

– Отходим к гаражам! – приказал он.

Он первым отбежал за угол ближайшего дома и прикрыл отходящего Кулика. Когда тот перебежал, наступила очередь Игоря, но он не двигался с места.

– Игорь! Давай к нам! Мы прикрываем! – крикнул Андрей, но Игорь лишь испуганно оглянулся, держась рукой за шлем.

Бандиты начали наседать, плотность огня увеличилась. Двое из них предприняли попытку обойти Игоря с фланга, но Кулик вовремя их заметил и сумел ранить одного. Второй укрылся за поленницей и никак не реагировал на истошные вопли раненого товарища.

Кулик злобно матерился.

– Прикрой, я заберу его, – бросил Андрей и рванул к брату.

Игорь лежал на земле, закрыв голову обеими руками, автомат лежал рядом. Андрей со злостью треснул брата кулаком по шлему и резко перевернул – лицо Игоря было в грязи и мокрое от слез.

– Твою ж мать!

Если до этого Андрей ощущал смесь эмоций в виде страха, отваги и зашкаливающего адреналина, то теперь он не на шутку разозлился. Первой мыслью было хорошенько врезать брату и бросить его, но он не мог так поступить.

– Игорь, надо выбираться, иначе нам обоим конец, – начал Андрей, но Игорь не реагировал.

Тогда Андрей принялся тормошить его и бить ладонью по лицу.

– Игорь, твою мать! Нас из-за тебя убьют!

После пары увесистых пощечин в глазах Игоря, кажется, что-то промелькнуло. Он тряхнул головой и жалобно взглянул на Андрея.

– Я не готов к такому, – промямлил он. – Я не хочу умирать. Не хочу… Я не готов…

– Будешь сидеть тут и ныть – наверняка подохнешь! – срывающимся голосом крикнул Андрей. – Вставай, нам надо…

Пули засвистели настолько близко, что Андрей и сам придвинулся как можно ближе к укрытию. Они находились посреди остатков давно сгоревшего дома, прячась за огромной каменной печью. Один Кулик не мог обеспечить им должного прикрытия – бандитов было слишком много.

– Игорь, нужно стрелять или погибнем! – потребовал Андрей.

Он попытался высунуться, чтобы выстрелить, но как только сделал это – пули засвистели прямо у самого уха. Они вгрызались в печь, высекая из неё искры и осколки камня.

В этот момент очень вовремя на помощь подоспел расчет Вурца. Тройка ворвалась в бой внезапно, зайдя в спину бандитам, прячущимся за поленницей, и быстро расправилась с раненым и двумя его товарищами, таким образом ослабив давление на Романовых. Игорь, казалось, немного пришел в себя и даже взял в руки оружие, но по-прежнему не решался высунуться из укрытия, лежал и всхлипывал. Андрей же по мере сил помогал тройке Вурца и Кулику.

Один из бойцов Вурца попытался подбежать к дому, из которого велся самый интенсивный обстрел, и забросить в окно гранату, но был убит – бандиты, пришедшие с правой улицы, прикрывали своих товарищей. Заметив активные действия Вурца, они перенесли огонь на его расчет, укрывшийся за все той же поленницей, полностью подавив их.

Кулик был ранен и тоже не мог стрелять. А тут к бандитам подошло подкрепление – ещё пятеро бойцов, и ситуация снова из шаткого равновесия перешла в их преимущество. Андрей судорожно пытался что-то придумать, но в голову ничего не приходило. У него три боеспособных бойца, Кулик ранен, Игорь не способен вести бой, все они прижаты к своим укрытиям и с радостью слились бы с ними, если бы могли. Полное отсутствие опыта не позволяло ему оперативно принять какое-то адекватное ситуации решение.

А тут, наверное, чтобы окончательно добить его боевой дух и тактическую смекалку, позади бандитов показался БТР, медленно и чинно подползавший к месту боя. На «волков» он подействовал более чем воодушевляюще. Они начали улюлюкать, перекрикиваться и всячески демонстрировать уверенность в своей победе.

– Бросайте оружие и сдавайтесь! – уверенно и нагло крикнул кто-то из бандитов. – И мы гарантируем вам жизнь!

– Конечно, как же, – злобно прошипел за поленницей Вурц, но никто его не услышал.

Андрей вдруг четко осознал, что совершенно ничего не помнит из того, о чем только что думал. Все его попытки найти выход были абсолютно бесплодны из-за паники, незаметно охватившей его, и ни одна мысль в мозгу не закрепилась. Такое ощущение, что он вообще ни о чем не думал и даже не существовал последние пару минут.

Теперь, когда стрельба в непосредственной близости притихла, он сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь собраться и заново оценить обстановку. Выглянув ещё раз из-за своего укрытия и быстро оценив ситуацию, онсразу понял, что дело плохо. Вряд ли они выберутся отсюда живыми – даже если не обращать внимания на большое количество самих бандитов, то с БТРом им точно никак не справиться. Остается либо сдаться и, скорее всего, подвергнуться пыткам и издевательствам, либо драться до последнего вздоха.

Бандиты заметно расслабились, чувствуя свое превосходство, и некоторые даже опустили оружие, ожидая, что противник сдастся. Но беда пришла откуда не ждали – приводы автоматической пушки БТРа коротко прогудели, она навелась на цель, и округу заполнили уже знакомые Андрею грубые, пугающие звуки стрельбы КПВТ. Двоих бандитов буквально разорвало, ещё одному оторвало руку, другому – обе ноги. Остальные бросились врассыпную, но большинство из них были убиты Севой и Шелковским, до этого прятавшимися в БТРе. Ещё одного беглеца успели настигнуть крупнокалиберные пули, и его изуродованное тело упало у порога дома, в который в последний миг забежали двое его товарищей. Теперь в этом доме было восемь «волков», и это были последние бойцы гарнизона деревни, чего штурмующие, правда, пока не знали.

– «Убежище» рулит! – крикнул Шелковский, чтобы поднять боевой дух товарищей и развеять последние сомнения, что БТР на их стороне.

Сева вернулся в бронетранспортер и, подчиняясь указаниям Воробьева, принялся менять позицию машины. Почуяв перспективы кровавой бани, «волки» открыли по ней огонь из всего, что у них было, несколько пуль даже пробили броню, но БТР ответил им куда более весомо. КПВТ стал поливать дом длинными ритмичными очередями, разрывая в клочья старые брёвна, доски, и людей, укрывающихся за ними. Даже гранат ни у кого из бандитов при себе не оказалось и это, вкупе с потерей бронетранспортеров стало главными причинами их поражения.

За домом уже ждал комитет по торжественным встречам в составе Шелковского и Вурцасо своим бойцом. Попытавшихся выбраться в окно бандитов, они встречали по всем правилам гостеприимства, и оба таких хитреца теперь лежали в лужах крови – один внутри дома, а другой снаружи. Напоследок, когда Воробьев перестал стрелять из КПВТ, Вурц, помня опыт своего бойца, осторожно приблизился к окну и бросил внутрь две гранаты. От взрывов крыша пошатнулась и обвалилась внутрь дома, погребая под собой останки погибших бандитов.

Убедившись, что всё кончено, Андрей с огромным трудом поднялся на ноги, которые вели себя, будто ватные. Его немного занесло, но он быстро пришел в себя и как только почувствовал, что уверенно стоит на ногах, первым делом дал увесистого пинка Игорю.

– Вставай б…ть, и залазь в БТР, – в сердцах бросил он. – Потом с тобой разберусь. Вурц! Ву-урц!!!

Вскоре Вурц подбежал к командиру.

– Я здесь, командир! Вот это праздник! Ты только глянь…

– Иди ты нахрен с такими праздниками! – дикая смесь эмоций рвала Андрея на части и ему стоило больших усилий держать их в узде. – Медик жив?

– Да, – довольное выражение с лица Вурца словно ветром сдуло.

– Осмотрите Кулика, он ранен.

– Понял.

Вурц махнул рукой медику, который был в его расчете, и они поспешили к Кулику, а Андрей направился к Воробьеву. Тот находился внутри БТРа и рылся в находившихся там ящиках.

– Зачем расстреляли дом? – недовольно спросил Андрей. – Надо было дать им возможность сдаться! Они ведь нам предложили!

Воробьев секунд пять с легким недоумением смотрел на командира, затем оставил ящики и подошел поближе к Андрею.

– Ты в своем уме? – тихо, чтобы никто больше не мог его слышать, ответил он. – Они могли ещё долго там сидеть, решая стоит им сдаваться или нет. А сюда в любой момент могут нагрянуть чип-и-дейлы. А ещё они могли продолжать сопротивляться и увеличить наши потери. Решение было правильным.

Несколько секунд Андрей пристально смотрел в карие глаза Воробьева, затем махнул рукой, нехотя соглашаясь. Он не желал проливать лишнюю кровь, но Сергей был прав – у них не было времени на возню.

Очень вовремя появился Толик. Андрей как раз подумывал отправиться на его поиски.

– Рад тебя видеть, – холодно сказал Андрей, хотя радость была искренней. – Что у вас?

– Потерял Сашку, – немного подавленно доложил Толик. – Ну и рацию вместе с ним. Местные разбежались по лесам, когда началась стрельба, да и вертел я их!

– В последнем я и не сомневался. Что с бандитами?

– Уложили шестерых. Кажись, больше вроде бы нет.

– Хорошо. Значит, нужно забрать тело…

– Это далеко – у нас нет времени.

– У нас есть БТР, – отрезал Андрей.

Адреналин и ещё бог весть что в крови понемногу отпускали, но эмоции все равно ещё зашкаливали. Андрея трясло и он с трудом концентрировал свое внимание. Нужно было быстро определяться, что делать дальше, но в таком состоянии он не мог этого сделать, поэтому решил дать себе минуту, чтобы прийти в порядок.

– Отделение! Подбираем все, что можем унести, пополняем боезапас, и грузимся в БТР! Две минуты на сбор! – проорал Андрей, перекрикивая шум и треск разгорающегося пожара.

Сам же он присел у стены и, обхватив голову руками, будто задумавшись, принялся глубоко дышать. Где-то он читал, что это помогает успокоиться.

Раненого и матерящегося Кулика тем временем перетащили в БТР. Завидев Игоря, он разразился просто неимоверной бранью, обвиняя его во всем случившемся и угрожая оторвать ему яйца, когда поправится. Игорь молчал, опустив голову, и полностью ушёл в себя, ни на что не реагируя. Все произошедшее оказалось для него шоком. Ещё никогда он сознательно, по собственной инициативе, не влезал в передряги, где ему угрожала смерть, и теперь, когда сделал это – получил сильнейшее потрясение.

Что-то в нем надломилось. Нет, не сломалось совсем, но определенно его психика получила удар, оправиться от которого ему будет непросто.

Успокоившись, Андрей все таки признал, что метаться по деревне в поисках тела радиста – не самая лучшая идея, потому он изменил решение, и они направились прямиком через поле в лес на востоке. Толика и Кирилла выгрузили на опушке – они должны были наблюдать за деревней, пока Андрей не разберется в ситуации и не решит, что делать дальше. Углубившись в чащу настолько, чтобы густая растительность обеспечила им хорошее укрытие от обзора, бронетранспортер остановился.

Больше всего сейчас Андрей хотел бы связаться с Родионовым, чтобы узнать обстановку и получить дальнейшие инструкции. Это был самый легкий и правильный путь, но рация была уничтожена, а значит весь груз ответственности за дальнейшие действия в полной мере ложится на него. По крайней мере, пока он не найдет способ связаться с Максом. Словно подтверждая его мысли БТР наполнили матюги Севы, который вместе с Воробьевым некоторое время безуспешно пытался оживить рацию в машине.

Андрей тем временем сосредоточился на оценке обстановки. Он предполагал, что если подмога бандитам все-таки придёт – им понадобится время, чтобы сориентироваться что к чему, и ещё некоторое время, чтобы найти следы их БТРа и выслать погоню. Это при условии, что они вообще найдут эти самые следы. Он поймал себя на мысли, что назвал бандитов тупицами. Это был опасный прецедент. Никогда не смейте недооценивать противника, даже если он ведет себя как полный имбецил – ещё одна заповедь Родионова, которую он хорошо запомнил.

– Кто расскажет – что за взрыв был в деревне? – поинтересовался Чеканкин – выживший боец из расчета Вурца и по совместительству медик отряда.

Воробьев скорчил гримасу, показав ровные слегка желтоватые зубы. Вместо него ответил Сева.

– Это наш затуп. Мы перебили экипажи БТРов, но не докумекали заглянуть в сами машины. Один мы могли угнать, а в другой посадить было некого, вот мы и придумали его зафигачить. Серега забросил внутрь две гранаты и отбежал подальше. Но оказалось, надо было вообще уматывать из деревни к ебени матери – в БТРах были гранатометы и боеприпасы, может, ещё что, не знаю. Рвануло так, что мы просто охренели. БТР здорово разломало, избе рядом тоже влетело будь здоров, кругом ошметки всякие, бревна, опилки, дым – дурдом короче. Шелковскому вон один из осколков лицо рассек.

Саша Шелковский похвастался всем ровным, длинным рассечением на щеке и скуле, которое постоянно кровоточило. Небольшая ссадина была заметна и на ухе – пройди осколок на пару сантиметров глубже – Саша был бы мертв. И всё это его почему-то веселило…

– Нас чуть не прибило вашими ошметками! – недовольным тоном выкрикнул Кулик, и болезненно застонал.

– Это что же получается, у нас теперь есть ещё гранатометы? – уточнил Андрей, пропуская мимо ушей брюзжание Кулика.

– Так точно! – улыбаясь, довольно ответил Сева.

– И много?

– Четыре РПГ-7 и двадцать восемь выстрелов, – спокойно ответил Воробьев.

Вурц и Толя Черенко синхронно присвистнули.

– Воистину добрая новость. Кажется, это чуть ли не больше, чем было у всей нашей банды, – засмеялся Вурц.

– Ну ладно. Вроде бы все понятно. Теперь дальше – Серега, какие есть соображения? У нас нет рации и нужно подумать, что нам теперь делать? – поинтересовался Андрей.

– Если тебя интересует мое мнение – я думаю нам нужно двигаться. Сейчас нельзя останавливаться, – предложил тот.

– Согласен, – задумчиво покачал головой Андрей. – Но куда двигаться? По лесу на БТРе далеко не уедем. Выехать на дорогу все равно, что совершить самоубийство. Идти пешком – слишком много снаряжения – трудно будет его утащить, а бросать гранатометы, если честно, мне жалко. Ну и главное – погоня. Если «волки» пробьются через Чурко или Стахова, или придут с другой стороны, а мы окажемся неготовы – у нас будут бо-ольши-ие неприятности. Поэтому я предлагаю вот что: выбираем в лесу место для хорошей засады, выгружаем из БТРа боеприпасы и оружие и прячем. БТР оставляем приманкой – пусть думают, что мы его бросили. Сами маскируемся, ждем и наблюдаем. Если подмога придет сильная – уходим в лес и черт с ними с гранатометами. Если нет – оцениваем шансы и если они реальные – заманиваем их в засаду и бьем. Готов ручаться – у них найдется рация. А если нет – она может быть в деревне. Если помощь бандюкам не придет – сами идем в деревню и ищем рацию. А там нам уж точно скажут что делать. Что скажете?

– Ты командир – тебе и решать, – твердо сказал Сева.

– Говно он, а не командир! – снова заорал со своего места Кулик. – И братец его говно! Сука ссыкливая! Это из-за них меня ранили, а ещё двоих убили!

Андрей опешил от такого поворота, уставился на Кулика и не мог выдавить ни слова. Даже Игорь, после боя все время пребывавший в прострации, после слов Кулика приподнял голову. На помощь пришел все тот же Сева – он подошел к матерящемуся Кулику и недобро посмотрел на него.

– Закрой пасть, – угрожающе сказал он. – Откроешь ещё раз – разорву тебе её до ушей.

Затем обернулся к остальным.

– Кто ещё хочет высказаться о сержанте?

Он обвел людей тяжелым взглядом, но все молчали, переваривая сказанное.

– Да, командир у нас ещё молодой, в чем-то неопытный, – Сева продолжал сверлить всех недобрым взглядом, – и я тоже поначалу был не в восторге, что должен подчиняться пацану, но именно он придумал план атаки и именно поэтому мы смогли сделать все как надо и остаться в живых, хотя врагов было намного больше, чем нас. И именно его почему-то назначили командовать. Не меня, не Кулика, а его. Так что у кого там есть какие-то размышления на этот счет – идите нахрен. Как вернемся – можете свалить из нашего отделения.

– Сука, так и сделаю! – прорычал Кулик.

Сева развернулся и с силой врезал ему по морде. Кулик всхлипнул и потерял сознание. Андрею показалось, что Игорь украдкой взглянул на Севу с благодарностью.

– Все, хватит! Прекратить дрязги! – воодушевленный доверием Севы, Андрей вернул себе самообладание и резко поднялся. – Я не рвался командовать. Меня поставили перед фактом, как и всех вас. Заслуживаю я быть командиром или нет – сейчас неважно. Важно, что вместе мы – команда. Что Вурц со своими ребятами пришли мне на выручку, когда дело было плохо. Что расчет Воробьева спас нас всех, а возможно, и всю операцию, не раздумывая чем это может закончиться для них самих. Все что важно – это люди. И наше единство, желание приходить друг другу на выручку, быть командой.

Андрей сделал небольшую паузу.

– Я знаю, что у меня мало опыта, понимаю, что накосячил, что чуть всех вас не угробил, поэтому если кто-то недоволен, то Сева прав – вы сможете покинуть отряд по возвращении. Но пока что хотите вы того или нет – я остаюсь вашим командиром. Есть вопросы?

Послышалось дружное «Никак нет». Кулик не мог протестовать – он был в отключке.

3

Подмога «волкам» все-таки пришла. Им понадобилось около полутора часов, но они пришли как раз тем путем, который Родионов считал маловероятным. Игорь как раз уже почти уболтал брата идти в деревню на поиски рации и согласись Андрей на это – часть отряда сейчас застряла бы там в очень паршивом положении. Это был ещё один урок для Андрея, как командира: хочешь прислушиваться к чужому мнению – прислушивайся только к тем, у кого есть реальный опыт в вопросе, но решение все равно принимай сам.

Толик остался на своем наблюдательном пункте, а Кирилла отправил к Андрею с информацией.

– Шестнадцать человек насчитали, – сообщил он, – из техники не пойму что оно такое – то ли танк, то ли бронетранспортер. Вроде и похоже на наше, но с гусеницами. Идут по нашим следам.

– БМП, наверное, – догадался Андрей и содрогнулся от своей догадки. – Какое у него вооружение?

– Пушка… – озадаченно ответил Кирилл.

– Одиночная, сдвоенная? Большая, малая?

– Кажется одна, – все так же неуверенно отвечал Черенко.

На курсах Родионов хорошо обучил их какие бывают типы и разновидности техники, какие её слабые стороны и чем она опасна. Но имело большое значение с каким именно противником они имели дело. Старый БМП-1был опасен, но с ним легко было справиться, БМП-2 не так уж сильно отличался от него, но если у них БМП-3 – ситуация становилась куда сложнее. В любом случае Андрею ещё не приходилось иметь дела ни с одним из них. Поздно было что-то менять – придется ещё больше рисковать, надеясь на удачу.

Для засады Андрей вместе с Воробьевым выбрали место с густой растительностью, и оврагом с одной стороны. БТР поставили так, чтобы овраг был на фланге наступающих, и там легко было укрываться сидящим в засаде.

– Кирилл, дуй обратно – смени отца. Передай, что он мне срочно нужен здесь. Сам переберешься вон туда, – Андрей указал рукой на пригорок в двухстах метрах перед их позицией. – Оттуда будешь наблюдать их перемещения – если начнут что-то мудрить – дашь знать.

Кирилл стремглав бросился выполнять приказ. Андрей осмотрелся, оценивая позиции своих бойцов. Пятеро из них разместились на краю оврага, скрытые кустиками и прикопанные листвой. У них было два пулемета и гранатометы. Воробьев был самым опытным гранатометчиком, поэтому Андрей попросил его показать Шелковскому как обращаться с КПВТ в бронетранспортере, а самого отправил в овраг. По направлению движения «волков» встречал БТР, а на другом фланге, под углом достаточным, чтобы исключить стрельбу по своим, в густых зарослях находились Сева и сам Андрей с пулемётом и гранатометом соответственно.

– Самая опасная позиция у Саши, – Андрей поделился с Севой своими опасениями. – Если мы не сможем раздолбать БМП – Саша будет его первой жертвой.

– Мы справимся, командир, – Сева попытался поддержать и успокоить сержанта. – План толковый. Точно справимся.

– Спасибо, Сева, – с теплотой поблагодарил Андрей. – Ты очень меня выручил.

– Так и должно было быть. И все меня поддержали бы. Один Кулик – гнида. Но мы от него избавимся.

Наконец, послышался хриплый рев БМП. Он был ещё за пригорком, но глухой рык дизельного двигателя становился все отчетливее и поначалу от него по коже бежали мурашки. Андрей почувствовал, как внутри него снова зарождается страх, как тогда, в день его боевого крещения. Всеми силами он старался отогнать это неприятное чувство, понимая, что он может стать причиной беды, но бороться с пронизывающими, разливающимися по телу волнами страха было непросто.

Отряд приготовился. Заметив открытые люки БТРа, бандиты должны будут решить, что он брошен, и направиться к нему. Тогда им придется пройти примерно в пятидесяти метрах от Андрея и его ребят. Вот уже двое их разведчиков показались на пригорке, с которого наблюдал за ними Кирилл, давно сбежавший оттуда. Разведчики лежали в траве и разглядывали в бинокль грязно-желтого цвета БТР, противно контрастирующий с растительностью. Рёв БМП все ещё доносился откуда-то из-за холмика и, судя по звукам, бронетранспортёр объезжал его, как и ожидал Андрей.

Разведчики принялись осторожно спускаться с пригорка, направляясь к засаде. Это не входило в планы Андрея – они подойдут слишком близко и могут заметить его ребят до того, как они смогут уничтожить БМП. Но бандиты, решив, что техника брошена, вновь совершили свою уже классическую ошибку – расслабились. Они неторопливо, но с некоторой опаской двинулись мимо замаскированных позиций Андрея, совершенно не утруждая себя более тщательным осмотром местности на предмет засады. Пройдя немного, один из них махнул рукой, очевидно, подавая знак своим товарищам, находящимся на показавшемся из-за пригорка БМП. Затем разведчики направились к БТРу.

Расстояние между ними и бронетранспортёром быстро сокращалось, а выстрелить по БМП всё ещё не было возможности. Тип БМП сам Андрей все ещё не мог разобрать, но в этом ему помог Сева, который немного разбирался в военной технике – он определил, что это БМП-1. Это была старая, можно сказать – древняя модель. Их гранатометов будет более чем достаточно, чтобы с ней разобраться. Разумеется, если они попадут.

«Совсем скоро они дойдут до БТРа и увидят Шелковского. Или же Саша начнёт стрелять раньше времени»: нервничая, размышлял Андрей, пытаясь рассчитать успеет ли БМП выползти куда надо.

Обстановка накалялась, в руках вновь появилась лёгкая дрожь, которую он с таким трудом смог приглушить. Всё тело напряглось и сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди.

Разведчики бандитов были уже в каких-то двадцати метрах от БТРа… пятнадцати… десяти… БМП все так же медленно полз далеко позади них. Вот они уже в паре шагов… остановились. Осматриваются.

– Неужели что-то заметили? – разволновался Андрей. – Ну же, БМПшечка, давай, родная, ползи…

БМП успел. Прежде, чем разведчики заглянули в БТР, из-за деревьев, подминая кустики, выехал БМП с сидящими на нём бандитами и, проехав ещё пару метров остановился. Наверное, его водитель чувствовал что-то пятой точкой, потому что он навёл своё орудие на БТР. Вряд ли он мог знать, что в нем сидит Шелковский с нервами на пределе. Саша видел приближение «волков» и понимал, что его скоро обнаружат, но хорошо помнил инструкции Андрея и знал, что если начнет стрельбу раньше времени – гарантированно погибнет. На крайний случай он готов был убить незадачливых разведчиков с помощью автомата, если бы те подошли слишком близко, и попытаться укрыться в зарослях. Не знал водитель БМП и о прицелившихся в его машину гранатометчиках.

Андрей выстрелил первым. Громкий хлопок, с которым вылетает граната из РПГ, а за ним и ещё два услышали и солдаты на БМП и горе-разведчики. Три гранаты с негромким шипением устремились к бронетранспортеру. Прошло, наверное, меньше секунды до того, как граната Воробьева угодила в борт БМП и произвела просто катастрофические для бандитов последствия.

Немногих выживших бандитов, сброшенных с брони взрывной волной, ожидал неприятный сюрприз, который понять они, впрочем, не успели. Почти сразу после попадания БМП сильно дёрнуло, некоторые его люки вздулись, другие совсем были сорваны со своих мест и отброшены далеко в стороны, из машины повалил дым, и её начало буквально рвать на части – сдетонировал боекомплект. Начавшуюся канонаду, сердитое шипение разлетающихся осколков и вопли случайно выживших бандитов дополнил шквальный огонь БТРа и бойцов Андрея. Гранаты Черенко и Романова не попали в цель, а пролетели мимо и обе врезались в деревья неподалеку, взрывом разломив стволы. Деревья с треском упали на землю, поставив финальную точку в этом представлении.

Когда стрельба утихла, Андрей ещё какое-то время заворожено глядел на горящий БМП, затем передал разряженный гранатомёт Севе, и медленно поднялся с колена. Со стороны оврага послышался радостный возглас:

– До чего же красиво подохли, суки!

И тут же чуть менее громкий ответ:

– Вертел я их красоту!

– Скорее! – скомандовал Андрей. – Проверьте не осталось ли выживших и уходим!

Двое солдат осторожно подошли чуть ближе к горящему БМП, опасаясь, что не весь боезапас сдетонировал – никто из бандитов не подавал признаков жизни. Тишину нарушал лишь треск огня горящего бронетранспортёра и гул двигателей БТРа. Убедившись, что выживших нет, отряд, наспех собрав трофейное оружие, снова погрузился в бронетранспортер и тот, ревя мотором и, ломая молодые деревца и кусты, устремился в лес. Андрей снова отлично справился с ситуацией и думал об этом не без гордости, но проблему с рацией они пока так и не решили.

Пришлось снова спрятаться, обустроить засаду, и отправить несколько человек обратно в деревню, в надежде отыскать там работающую рацию. Потеряли на этом три часа, но рацию так и не заполучили – в деревню понемногу стали стягиваться жители, да и «волки», присланные на подмогу, додумались оставить там небольшой гарнизон с ещё одной БМП, а вступать в очередную драку в таких условиях Андрей опасался. К тому же его бойцы хоть и были в приподнятом настроении, но перенапряжение и усталость были заметны даже после первого боя, а теперь и подавно.

Поэтому он решил оставить эту деревню и штудировал карту на предмет других возможных целей. И они нашлись – в восьми километрах был небольшой блокпост, который контролировал лесной разъезд. Там можно было нарваться на большие проблемы или, учитывая беготню и неразбериху в рядах бандитов – добыть вожделенную рацию у слабого гарнизона. В любом случае других вариантов дальнейших действий у Андрея пока что не было.

Глава 4.2

4

Дважды БТР чуть было не застрял в лесу, и ценой невероятных усилий им удавалось спасти его. Кулик пришел было в себя, начал что-то требовать и повторно получил по голове, на этот раз от Толика. Шелковский с гордостью и никак не проходящим возбуждением в десятый раз пересказывал, какого нервного перенапряжения стоило ему не начать стрелять. Когда Вурц назвал его мистером «стальные яйца» Саша ощутил себя чуть ли не терминатором и все время твердил, что разорвет всех бандитов до единого чуть ли не голыми руками.

– Ну все, мужики, банде гайки, дальше можно не ехать, – смеялся Вурц. – Саня с Толиком и вдвоем справятся – один будет всех вертеть, а другой – рвать в клочья.

Шутку оценили и начали и дальше крутить тему. Веселье и хорошее настроение помогали людям легче переносить сумасшедший стресс, в котором они находились уже продолжительное время. Даже Игорь под воздействием такой позитивной атмосферы немного оклемался, но на вопросы по-прежнему не отвечал, и был раздражителен, поэтому его не трогали. Когда надо было вытаскивать БТР – он помогал наравне со всеми, но все равно молчал, погруженный в свои мысли.

Подобравшись поближе к нужному месту, БТР оставили на Игоря и Кирилла в полутора километрах от блокпоста. Кулик стал настолько неадекватен, что его решили связатьот греха подальше. Остальная часть отряда подошла к цели и ждала Толика, как обычно отправленного вперед. Ждали довольно долго.

По его возвращении узнали следующее: блокпост находился на небольшой высотке и был оборудован четырьмя пулеметными точками с крупнокалиберными пулеметами на них. Внизу у холма находились какие-то сараи, на самом холме среди боевых позиций под маскировочной сетью стояла большая палатка, из которой доносились голоса. Почему бандиты оставили свои посты и чем они там занимаются было неясно.

Где-то вдалеке ударила молния, на мгновение осветив небо вспышкой. Андрей взглянул на тяжелые тучи, которымионо уже некоторое время было затянуто, размышляя сколько времени у них есть, прежде, чем начнется ливень. Землю все сильнее окутывала темнота, снова послышались глухие раскаты грома. Не стоит дожидаться дождя – лезть под гору по хлипкому грунту под огнем пулеметов – слишком экстремальное развлечение.

Андрей осмотрел холм в бинокль и заметил бандитов. Вместо того чтобы находиться возле пулемётов в боевой готовности, что в условиях, сложившихся в данный момент для «волков» просто жизненно необходимо, они собрались возле палатки и занимались непонятно чем, изредка издавая громкие радостные возгласы, доносящиеся даже до бойцов Андрея.

Разделившись по двое, Романов и его люди осторожно, стараясь издавать как можно меньше шума, окружили блокпост. Раскаты грома раздавались все чаще, играя им на руку.

Блокпост, как и описывал его Толик, состоял из большой открытой палатки из грязно-зелёного брезента и маскировочных сетей, растянутых рядом с пулемётными позициями, ограждёнными мешками с песком и колючей проволокой. Каждая из позиций находилась по свою сторону холма, но в случае необходимости могла помочь огнем своим соседям. Для «волков» даже такая организация позиции была большой редкостью.

Каждая пара атакующих медленно ползком подбиралась к беспечным врагам, а те продолжали заниматься своими делами, ни о чем не подозревая. Подобравшись ближе, Андрей подтвердил свою догадку – бандиты были просто пьяны. К тому же они играли в карты, а это, ясное дело, увлекает куда больше, чем бдение у пулемета.

Захват превратился в детскую забаву – пока до пьяных вдрызг «волков» дошло, что происходит, Черенко и Сева уже крепко связали их, найденной тут же проволокой. Страх моментально протрезвил их головы, и в мутных глазах некоторых из них стали появляться проблески такого сложного в этих условиях умственного процесса. Все они судорожно вертели головами, испуганно вращали глазами, глядя на неизвестных им вооружённых людей, и с ужасом ждали развязки. Когда человек беспомощен и понимает, что его ждёт – становится ещё страшнее, ведь он не может сопротивляться, не может даже попытаться отстоять свою такую хрупкую и легко отнимаемую жизнь. Штабель пустых бутылок, несколько полных, ящик и карты на нём уже совсем их не привлекали.

– Рация. У вас есть рация? – громко спросил Черенко.

Никто из пленников не ответил. Андрей гадал почему – от страха или от алкоголя. Черенко, поняв, что они так и будут молчать, резко передёрнул затвор автомата.

– Я спрашиваю ещё один раз – потом один из вас помрёт. Рация есть? – рявкнул Толик так, что даже Андрей посмотрел на него с опаской.

– Д-да, – еле выдавил один из пленников и кивком головы указал на брезент в метре от него.

Ситуация ненадолго разрядилась. Толик сдёрнул брезент, и на лице у него появилось выражение облегчения.

– То, что нужно, – оценил Сергей и, положив рядом автомат, с видом знатока взялся за рацию.

Он что-то там крутил, переключал, клацал, рация в ответ шипела, затем хрипела, но никаких внятных звуков так и не издала. Толик скептически смотрел на задумавшегося Сергея, который никак не мог разобраться с ней. Андрей молча ждал, искоса поглядывая на пленных бандитов, которые по-прежнему не знали, какая участь их ожидает. Остальных бойцов Андрей отправил к пулеметам следить за дорогой, чтобы в случае чего их не постигла та же участь, что и нерадивых сторожей блокпоста.

– Ты же говорил, что умеешь пользоваться этой штукой? – начал нервничать Толик, когда Сергей спустя десять минут терзаний радиостанции так ничего от неё и не добился.

– Скажи спасибо, что я ещё спросил частоту, на которой связистобщался с базой, иначе ты бы с сосны орал, – огрызнулся Сергей и добавил. – И вообще, я не радист.

Черенко отошёл в сторону и, вытащив сигарету, добытую в карманах у пленников, нервно закурил. Сергей ещё немного повозился и, наконец, сумел связаться с отрядом Родионова. Правда, пришлось подождать, пока к рации доберется сам Макс.

– Романов?! Какого хрена ты пропал?! – послышался знакомый, но слегка раздраженный голос. – Где вас черти носят? Давай докладывай.

Андрей кратко пересказал о своих достижениях и потерях, а также о злоключениях, связанных с потерей рации.

– Ну, засранец, – радостно ответил Макс, когда Андрей закончил докладывать. – РПГ это хорошо-о. Значит так, обстановка следующая: на нас с тобой поперло много народу. Чурко справился со всеми, а Стахов осилил только первую волну – потом ему пришлось отступать, а из-за него и мне. Чурко ждал тебя сколько мог, но сейчас уже подошел ко мне. Ты тоже давай бери ноги в руки и дуй на Волчье логово. «Волки» сильно распылили силы, которые у них там были, поэтому мы перегруппировались и попробуем связать их тут и удерживать, пока вы все не соберетесь. Дьяков тоже на подходе. Будешь рядом – выйдешь на связь и я сообщу с какого направления можно входить в городок. Вопросы?

– Вопросов нет.

– Тогда удачи. Конец связи.

Родионов отключился. Похоже, обстановка складывалась в их пользу, и нужно было только поспешить, пока банда не опомнилась. Слушавшие разговор бойцы были очень воодушевлены услышанным.

Но Макс не сказал Андрею, что Стахов потерял восьмерых и чудом унес ноги. Не сказал, что Дьяков полностью потерял одно отделение, второе понесло большие потери, а Олег вместо «волков» случайно атаковал колонну скупщиков рабов и скорее всего огреб по полной, потому что после этого на связь больше тоже не выходил. Соответственно у Коли осталось всего лишь одно отделение.

Андрей и его бойцы всего этого не знали и искренне радовались успехам своих товарищей. До Волчьего логова от их позиции было не больше двадцати километров, и Андрей решил рискнуть и отправиться к Родионову на БТРе. Риск, конечно, был велик, но время поджимало и стоило попробовать. Он отправил Севу за бронетранспортером, и на всякий случай выслал разведчиков. Оставалось только ждать.

Оставшиеся бойцы были на улице. Внутри были только пленники, Воробьев и Андрей. Воробьев, сидя у выхода, достал последнюю сигарету и неуверенно теребил её в руках, поглядывая на пулеметы, установленные на позициях.

– Давай и пулеметы заберем, – предложил он. – Тяжелое оружие всегда представляет ценность.

– Хорошая идея, – кивнул Андрей. – Возьми это на себя.

Воробьев кивнул и вышел из палатки. Наконец, он остался в палатке один. Не считая пленных бандитов. Жалкие и испуганные, они со страхом и одновременно с надеждой смотрели на него.

– Что же с вами делать? – спросил он.

Бандиты молчали, наверное, понимая, что этот вопрос Андрей задал сам себе. Романов уселся напротив них, положил автомат на колени и принялся разглядывать небритые и осунувшиеся от постоянных пьянок лица пленников, пытаясь найти как можно больше аргументов, чтобы сохранить им жизни. Раньше, когда он был слаб, он ненавидел подобных им всей душой, и не раздумывая поубивал бы их всех, если бы имел возможность. По крайней мере, так он всегда думал.

Теперь, держа в руках оружие и имея возможность это исполнить, он по-другому смотрел на вещи. Теперь он имел власть над ними, имел право выбирать жить им или умереть. И когда у него появился такой выбор, ему не хотелось убивать. Он больше готов был защищать чужую жизнь с оружием в руках, чем с тем же оружием стремиться отнять её.

Но какой выбор будет правильным?

Севе понадобилось чуть меньше часа времени, чтобы вернуться. На звук двигателя подтянулись и разведчики. Шелковский, Чеканкин и Воробьев взялись грузить в БТР пулеметы и патроны к ним и остальные тут же к ним подключились – как раз начал накапывать дождь, поэтому они торопились, чтобы не дать оружию намокнуть. Когда дело было сделано, остался последний вопрос.

– Что будем делать с пленниками? – поинтересовался Андрей.

– Мочить, конечно, – удивленно ответил Толик не раздумывая ни секунды.

– Тебе лишь бы мочить…

– А что же тогда? – на лице Толика проявился трудный мыслительный процесс.

– Я предлагаю сохранить им жизнь, – ответил Андрей.

Все взгляды устремились на командира. Похоже, никто больше такую идею не поддерживал.

– Это глупо с нашей стороны, командир, – сразу же высказался Вурц. – Во-первых, эти ублюдки – наши враги. И они бы нас не отпустили, это я тебе гарантирую. А во-вторых, за все, что они творили…

Бойцы зашумели, обсуждая судьбу пленников. Те, слыша разговор, в свою очередь тоже взбудоражились, моля о пощаде и наперебой обещая никогда в жизни больше не брать в руки оружие. Неожиданно для всех слово взял Игорь.

– Они жгли наши дома, насиловали женщин, убивали наших друзей. А если не они – то те, с кем они заодно и кого они поощряли. Если мы их отпустим – они вернутся к своим, и завтра будут снова стрелять в нас. Просто потому, что другого они не умеют, не знают, и не хотят. Поэтому приговор им только один – смерть.

Он говорил громко и твердо, чего в свете последних событий никто от него не ожидал. В нотках его голоса Андрей расслышал твердый голос отца.

Некоторые раскрыли рты, слушая такую речь. Шире всех он был открыт, наверное, у Андрея, никак не ожидавшего от всегда благоразумного и совсем неагрессивного брата ни такой речи, ни тем более такой кровожадности. Никто не промолвил ни слова. Большинство – потому что были согласны, но при этом все равно все ждали, что ответит на это Андрей. Лишь пленники продолжали слезно умолять, но на их стенания, доносившиеся из палатки, никто не обращал внимания.

– Если честно, – после долгого молчания начал Андрей, – я в замешательстве. Вы предлагаете перебить их, словно мы какие-то мясники. Но я так не могу – мне мучительно трудно слушать их стенания и мольбы, и все равно хотеть их казнить.

– И что же будем с ними делать, командир? Выпьем на брудершафт и отпустим?

Это были слова Севы. Сказаны они были с плохо скрываемым недовольством. Этот тон и молчание остальных стало для Андрея сигналом к тому, что отделение не разделяет взгляды своего командира. Пошли бы парни на нарушение приказа или нет было тем ещё вопросом. Важнее было – насколько сильно пострадает авторитет Андрея, если он не их поддержит? Вероятно, катастрофически.

Поразмыслив немного, Андрей предпринял последнюю попытку переубедить своих людей.

– Я вот что скажу – убийцы они или нет сейчас неважно. Важно то, что они наши пленники и ничто не мешает нам погрузить их в БТР и отвезти Родионову, а потом, когда все закончится, мы отдадим их на суд всех людей, которых они угнетали. Но если мы казним их сейчас – мы будем ничем не лучше их.

Андрей выдохнул. Эта попытка подобрать нужные слова стоила ему больших усилий, но он чувствовал, что сделал все, что было в его силах. Пока что никто не ответил. И никто до сих пор не посмотрел ему в глаза.

– Итак, моё мнение вы знаете. Поскольку оно отличается от вашего и я в меньшинстве – отдаю их в ваше распоряжение, а вы уж решайте кто вы. У вас пять минут – жду всех в БТРе.

Закончив говорить, он сразу же ушел, не дожидаясь пока кто-то что-нибудь скажет и опасаясь, чтобы его не остановили. Пленные, понимая, что он ‒ их единственная надежда, осознали, что с его уходом потеряли последние шансы сохранить свои жалкие жизни. Двое принялись рыдать, что-то неразборчиво мямля, остальные сначала просили, затем умоляли, а потом уже сыпали проклятиями и угрозами, тем самым лишь ещё больше настраивая людей против себя.

Андрей поглядывал на часы – отведенное им время прошло, но бойцы не возвращались. Выстрелов тоже не было. Промелькнула надежда, что он подумал о своих парнях хуже, чем они заслуживали. Улыбнувшись краешками губ, он стал размышлять непойти ли поторопить их, но в дверях показался Воробьев. С мрачным взглядом он жестом показал Андрею, чтобы он оставался в машине. Длинная автоматная очередь окончательно развеяла уверенность, что рядом с ним вовсе не кровожадные убийцы, ведомые жаждой кровавой мести. Но самое ошеломляющее было ещё впереди.

БТР стремительно несся по ухабистой дороге. Воробьев находился в рубке, готовый к неожиданностям, Сева – за рулем. Остальные с угрюмыми лицами сидели в десантном отделении, молчали и избегали смотреть на командира, сверлившего их разочарованным взглядом.

– Кто исполнил? – не выдержав, спросил он, наконец.

Некоторое время никто не отвечал. Андрей уже собирался повторить вопрос, когда ответ дал Игорь.

– Я, – мрачно сказалон.

‒ Почему именно ты? – не веря своим ушам, выдавил Андрей.

– Сам предложил, сам и сделал. Они это заслужили.

Андрею было что сказать, было много эмоций, готовых выплеснуться, но он сдержался. Сделал пару глубоких вдохов, помолчал, и лишь чуть дрожащим голосом, сдерживаясь, спросил:

– А если нет? Если они годами пьянствовали на этом блок-посте и никому не причинили зла?

– Я в это не верю, – парировал Игорь. – И ты в это не веришь. И никто из наших не верит. Они убийцы, садисты и насильники. И получили по заслугам.

Скривив губы, Андрей покачал головой. Он сильно разочаровался в брате. Причем дважды всего лишь за один день! Захотелось спросить почему же он не был так храбр во время боя? Что, стрелять по безоружным легче, потому что они не стреляют в ответ? Но последняя мысль внезапно привела к другому выводу ‒ стрелять по безоружным гораздо тяжелее. Для этого нужна чистая, незамутненная ненависть. Ведь в бою ты защищаешь свою жизнь и поэтому там не нужно искать мотивацию, чтобы убивать. Но стрелять по беззащитным, слушая их мольбы и глядя им в глаза…

Внезапно он почувствовал страшную усталость. Будто у него отняли что-то, что давало ему силы, вынули батарейку. Расхотелось что-либо говорить.

– Пусть будет так, – выдавил Андрей, не глядя на брата.

5

Повторный сеанс связи с Родионовым вновь вернул напряжение. Отряд Андрея в глубине души наивно надеялся, что пока они доедут, бой уже закончится, но Макс быстро развеял их надежды.

Несмотря на большие потери и рассредоточение, банда все ещё располагала достаточными силами в Волчьем логове. И позиции для обороны у них были хорошо подготовлены, что немного удивило атакующих. Оказывается, «волки» разгильдяйски относились к чему угодно, но не к своей главной базе: тут у них все было оборудовано как надо, и бойцов везде тоже хватало. Оборонялись они хоть и тактически бестолково, но упорно, а порой и отчаянно. Нечего было даже надеяться, что они уступят и побегут. Возможно, потому что им просто некуда было бежать.

Бандиты имели чуть ли не пятикратный перевес в людях и могли запросто организовать контратаку и смести Родионова с позиций. Проблема и комичность ситуации была в том, что ни одна из сторон об этом не знала.

Макс, понятное дело, ожидал сопротивления, но совсем не такого, как ему оказали. Волчье логово оказалось слишком крепким орешком и слишком нужным банде, чтобы она вот так просто его сдала. Поначалу ребят Родионова встретили шквальным, но плохо организованным огнём легкого и тяжелого стрелкового оружия, бронетранспортеров и гранатометов, и отогнали обратно в лес. Со второй попытки маневрами и хитростью Родионов сумел подавить значительную часть огневых точек и уничтожить три бронетранспортера, включая один БМП, но в итоге все равно вынужден был снова отступить.

Защищавшихся было намного больше, они уже дважды имели возможность перейти в контратаку и разбить атакующих наголову, но ни разу не сделали этого. По мнению Макса либо командир у них был бестолковым, либо они, наученные горьким опытом попадания в засады, опасались что Родионов и тут припрятал какой-нибудь туз в рукаве. В любом случае их упертая усидчивость позволяла Максу немного расслабиться и начать диктовать противнику свои условия боя, издалека планируя штурм и подавляя огневые точки и технику «волков», чаще всего вообще без каких-либо потерь.

В результате бандиты заметно ослабли, и с третьейпопытки Макс таки вошел в город и даже сумел закрепиться в нем, но продвинуться дальше не мог – сказывался дефицит огневых средств и людей. Толковых, башковитых кадров Максу тоже сильно не хватало. Что уж говорить про профессионалов? Многое приходилось делать самому, а это сильно замедляло темпы наступления и временами даже бестолковым «волкам» давало время среагировать.

Один раз они все таки решились и предприняли массированную атаку, которая закончилась для них большими потерями как в технике так и в живой силе. Родионов заманил их в улицы, уничтожил с помощью гранатометов головную и замыкающую машины, а остальные забросал гранатами и трофейными коктейлями Молотова, которые его бойцы нашли в большом количестве на одной из захваченных бандитских позиций. После такого разгрома «волки» немного поумнели и технику в город больше не отправляли. Живой силы для ещё одной подобной операции им теперь тоже не хватало, но зато запасы позволяли сидеть в осаде очень долго.

Так они и сидели, грозно глядя друг на друга. С обеих сторон по позициям противникаизредкапроводилась беспокоящая стрельба, а от бандитов иногда прилетали и выстрелы из РПГ, чего Родионов позволить себе не мог – боеприпасов было критически мало. Но в остальном и бандиты, и бойцы Родионова вели себя пассивно. Положение должен был исправить Романов, поэтому его ждали с нетерпением.

Макс и ещё двое бойцов прятались за догорающим БТРом, перегородившим узкую улицу. В полусотне метрах впереди из окна второго этажа ободранной пятиэтажной «хрущевки» по ним изредка постреливал пулемет. Родионов, абсолютно игнорируя огонь пулемета, объяснял бойцам как снайперы выбирают себе позиции и как эти возможные позиции определять. Оба внимательно слушали и кивали, но только один пытался что-то понять. Другой просто слушал и с фальшивым заинтересованным видом кивал. Позже, когда они отправились выполнять задание, он погиб.

Рука Макса иногда показывалась из-за БТРа, указывая что-то на «хрущевке», но сам он не высовывался. Обозленный пулеметчик уже несколько раз открывал огонь по руке, но та мелькала совсем ненадолго, и попасть в нее он не мог. Один раз, правда, рука эта задержалась чуть подольше, демонстрируя пулеметчику средний палец, но, прежде чем тот открыл огонь, стремительно исчезла. Больше она не показывалась.

Вернувшись на свой командный пункт, Родионов испытующе взглянул на радиста. Тот виновато посмотрел на командира, будто все зависело от него.

‒ По-прежнему ничего, ‒ сказал он, исподлобья глядя на Макса.

Родионов вздохнул.

‒ Ладно, давай полковника.

Он достал сигареты, которые ему посчастливилось найти в карманах одного из погибших «волков» и принялся грязными руками выбивать одну из них из пачки. Где их взяли сами бандиты оставалось загадкой, но Макс с радостью взял бы адресок.

– Ну? Что там с помощью? У них там есть пара танков и мне нечем их бить, – голос Макса был совершенно спокоен.

– Дьяков сообщил о приближении колонны с юга, – ответил Павел совсем не то, что хотел бы услышать майор.

– И что мне с ними делать?

– Мы мчимся на всех парах, но вряд ли успеем раньше Романова. Продержитесь до его прибытия.

Макс на секунду отвлёкся, чтобы закурить сигарету. Потом снова взял в руки рацию, хотел что-то съязвить, но передумал.

– Сделаем. Конец связи.

Отложив рацию, Макс немного нервно докурил сигарету и отправился к площади, которая вот уже три часа была самым горячим местом в городе. Площадь была почти квадратной со стороной около двухсот метров. На одной её стороне по уши окопались «волки», удерживая ряд зданий, за которыми располагались их склады, на другой находились бойцы Родионова. «Волки» вели себя вольготно и в последнее время частенько постреливали в сторону противника, но атаковать и выбросить захватчиков из своего города все равно не пытались, вероятно, ожидая подкреплений.

Минометы бандитов притихли, но у них оставалось ещё два танка, которые постреливали прямой наводкой по позициям Родионова, убив осколками одного бойца и создавая серьезное психологическое давление на остальных. Но вскоре на продолжительное время утихомирились и они, а следом и вообще какая-либо стрельба. Бойцы удивленно переговаривались, пытаясь понять, что происходит. Ответ дали сами бандиты ‒ с их позиций медленным шагом через площадь шли трое невооруженных мужчин, один из которых размахивал большой белой тряпкой, привязанной к куску арматуры.

‒ А вот это уже интересно, ‒ улыбаясь во весь рот, Макс потер руки. ‒ Замаскироваться и повысить бдительность! Ерошин! Разведку на фланги, о любой активности докладывать немедленно!

Троица тем временем, удостоверившись, что их намерения поняты правильно и стрелять по ним никто не собирается, немного ускорилась. Двоим было лет по сорок пять, оба с пропитыми лицами, пустыми рыбьими глазами и наглыми мордами, одеты в форму с нашитыми на рукавах ощерившимися волчьими пастями, какую носили почти все боевики банды. Налицо были все признаки праздной и разгульной жизни, и Макс подумал, что на деле они могут быть лет на десять младше, чем выглядят. Третий же, судя по виду, был птицей повыше чином, одет в слегка потрепанную, распахнутую дубленку, утепленные штаны и тяжелые блестящие ботинки с болтающимися по бокам цепями. Все руки у него были в золотых перстнях и печатках, из-под дубленки тоже выглядывали толстенные золотые цепи, которые, казалось, должны были согнуть своего носителя пополам. На голове у него ничего не было. Волос тоже. Зато лысина блестела даже в такой пасмурный день, и Родионов не смог не подумать о том, чем именно, а главное ‒ зачем он её натер.

– Есть разговор! – тяжелым басом прокричал лысый. – Проведите нас к командиру!

Макс осторожно выглянул из-за разрушенной стены.

– Он не здесь! – с опаской крикнул он.

Его бойцы удивленно взглянули на него.

– Тогда отведи нас к нему.

– Можете мне все сказать. Я тоже могу вести переговоры.

Лысый смерил его презрительным взглядом.

– Я буду базарить токо с тем, кто все решает. Так что давай, говнюк, веди меня к главному.

– Не хотите говорить – не надо, – Макс пожал плечами и указал рукой на позиции бандитов. ‒ Ваши ‒ там.

Лысый задрожал от гнева, оглянулся на своих и неуклюже махнул рукой, вероятно, намереваясь что-то им сказать. Затем, немного подумав, согласился, потребовав гарантии безопасности. Просьба была наивной, особенно если учесть с кем именно Макс имел дело, но онничего не терял и потому заверил лысого, что с ними все будет в порядке.

Поразмыслив пару секунд, Лысый неуверенно двинулся внутрь разваленного огнем банды здания, а сам Макс спустился к нему, держась у стены, чтобы в случае чего можно было быстро укрыться. Бандит стоял напротив и веселил Макса блеском лысины. Его сопровождающие держались немного позади, опасливо осматриваясь.

– Ну, чем обязан? – торопливо спросил Родионов.

– Слушай сюда, говнюк… – начал лысый, но Макс тут же замахал руками.

– Я сегодня нервный, – без тени доброжелательности сказал он. – Так что, если собираешься меня оскорблять – предупреждаю: все зубы отсюда не унесешь. Если вообще уйдешь. И твои болванчики тебе ничем не помогут.

Лысый побагровел, сверля Макса злобным взглядом, потом сплюнул Максу под ноги. Тому вспомнился Черенко и его любимая фраза: «Вертел я тебя».

– Окей, братишка, – сказал бандит, выставив перед собой ладони. – Проехали. Короче, слушай сюда. Расклад такой, что мы хотим сохранить ваши жизни. Вы дерзкие, четкие мужики, шарите воевать, а нам такие пригодятся. Передай командиру, что мы предлагаем такую тему – вы всей бандой переходите к нам. Будете подчиняться нашему главному, а за это получите награду. Все что у вас было до того, как вы сегодня утром напали на Сосновку – оставим вам. Чисто потому что зауважали за ваш навык. Но все остальное – это уже не ваше и придется вернуть.

– И какая вам выгода? Мы вас неслабо поимели – вы вот так просто нам это простите? – поинтересовался Макс, когда лысый умолк.

Лысый снова сощурился и взглянул на собеседника из-под бровей.

– Расклад вокруг нас всех – вас и нас – накаляется. Учитывая ваши умения, мы согласны закрыть глаза на эти неприятные комариные укусы и один раз вас простить. Живите себе дальше, делайте что вы там делали, а когда понадобится – поддержим друг друга.

Макс отметил, что чем дольше они разговаривают, тем больше Лысый вспоминает нормальных слов, которыми явно давно не пользовался. Бандюкам в основной их массе вообще был присущ блатной жаргон.

– Угу. То есть ты предлагаешь драться за вас. А если мы не согласимся?

– То вам пи. ц, – спокойно заметил лысый.

– Да ладно? – недобро ухмыльнулся Макс.

Лысый смерил его презрительным взглядом.

– Сколько вы ещё продержите осаду? – спросил он. – К нам вот-вот подтянетсяостальная братва и перемешает ваши тела с землей. Меня прислали сюда только потому, что я вижу возможность сохранить вам жизни, чтобы мы все получили от этого пользу. Да, вы чего-то там шарите, застали нас врасплох, но вы бомжи, вы никто. И через день-другой мы вас всех вырежем, как свиней. Я предлагаю тебе единственное будущее, которое для вас возможно.

Макс задумался. Да, у «волков» ещё много сил, и они действительно имеют все шансы победить в этой войне, но так ли все радужно на самом деле, как говорит этот лысый хрен? Такая подмога, которую нельзя осилить – с военной базы – к ним придет не раньше поздней ночи. Если вообще придет. До того от «волков» в Волчьем логове не останется и следа. Как только подойдут Дьяков, Гронин и Романов, сил станет достаточно, чтобы смести «волков» к чертовой матери. А что могут значить слова лысого о том, что расклад вокруг них накаляется? Макс задал этот вопрос.

– Есть ребята, которые никому из нас не по зубам, – уклончиво ответил лысый. – Эти люди даже не заметят нас, если захотят сожрать. Но мы кое-что замутили в этом направлении и нашли годную крышу. Поверь мне, расклад такой, что без нас у вас вообще нет шансов выжить. Даже если случится чудо, и вы сможете выстоять против нас, то с тем, что скоро начнется, вам не справиться. Стычка с нами – это как поссать против ветра – вы окажетесь замоченными.

Лысый ухмыльнулся, довольный своим корявым остроумием.

– Ну а если струя у вас будет сильной, то потом придется ссать против бури. И тогда…

Откуда-то принесло глухое раскатистое эхо канонады. Лысый вздрогнул, но на его лице почти сразу же растянулась самодовольная улыбка.

– А вот и мы, – противно растягивая слова, елейным голоском протянул он и мерзко улыбнулся.

– Ерошин! – крикнул Макс.

Из-за угла выскочил боец с автоматом наперевес. Сопровождающие лысого напряглись. Как и он сам.

– Выясни что происходит. Если надо – от моего имени свяжись с полковником. Пулей! – резко приказал Макс.

Услышав командирский тон Макса, и заметив, как тот переменился, Лысый посмотрел на него иначе. Он начал догадываться, что Макс водил его за нос, но пока молчал, заново изучая оппонента. Родионов больше ничем не выдал своего волнения. Он просто оперся спиной о кирпичную стену и смерил взглядом троицу напротив, размышляя стоит ли отпускать их обратно. Парламентеры парламентерами, но бандиты не были похожи на людей чести. Они пришли к нему только потому, что проигрывают и Макс был уверен в этом, даже несмотря на то, что где-то на подступах к Волчьему логову шел серьезный бой, от результатов которого зависели жизни его людей и его собственная.

Сверля друг друга взглядами, провели минут пять. Максу даже курить не хотелось, хотя лысый очень медленно, чтобы не провоцировать, полез за борт дубленки, достал оттуда блестящую металлическую зажигалку и пачку сигарет, одну из которых предложил ему. Искушение было велико, но Макс проигнорировал предложение. Прикурив, лысый снова приковал все свое внимание к Родионову. Неопределенность волновала его. Родионов теперь был для него непредсказуем, а то, что он по сути был загнан в угол в глазах лысого делало Макса ещё более опасным.

– У тебя все меньше времени, – решил поторопить он. – Ты еще можешь спасти своюбратву. Отступите, и все будет тип-топ.

Макса невозможно было расшатать такой примитивной провокацией. В своей жизни он побывал во многих боях, так что начало очередного из них не могло заставить его нервничать. Поэтому ни во взгляде, ни в выражении его лица ничего не изменилось, и лысый немного смутился. Ещё больше он смутился, когда вернулся Ерошин.

– Полковник сообщает, – доложил он, – цитирую: ведем бой с большими силами «волков», Дьяков со мной, Романова отправил к вам. Не допустите прорыва «волков» из города.

При последних словах Родионов резко оторвался от стены и направил оружие на лысого и его людей. Ерошин, не понимая, что происходит, интуитивно сделал то же самое. Теперь лысый и его сопровождающие по-настоящему занервничали.

– Мы парламентеры. Вы не можете нас убить! – проревел он.

– С волками жить – по-волчьи выть, – спокойно парировал Макс. – Так что можем. Но не станем. Ерошин, позови кого-нибудь – нужно их связать.

Ерошин вышел и через минуту вернулся ещё с двумя бойцами и веревками. Парламентеров связали и перевели в более безопасное место.

– Это для вашего же блага, – с леденящим душу спокойствием сказал Макс, присев рядом с ними. – Вы же побежите к своим, расскажете, что тут слышали. Зачем нам эти проблемы?

Макс поднялся, глядя на пленников абсолютно безразличным взглядом.

– Ты, наверное, уже понял, что мы не отступим. Так что не обессудь. Поскольку вы парламентеры – обещаю, что ваши жизни мы сохраним, чем бы все ни закончилось.

6

Гронин со свежими двумя отрядами и Дьяков с остатками своих сил лоб в лоб столкнулись с подкреплением бандитов под Волчьим логовом и сумели уничтожить значительную их часть, а остатки рассеять. Победа не далась легко, но и трудной Гронин её бы не назвал. Бандиты были слабым противником, часто паниковали и делали ошибки там, где достаточно было лишь проявить характер и стоять до конца. Несмотря на всю свою браваду и показную крутизну, на деле они обладали психологией простейших гопников – беги, если противник тебя не боится. Поэтому во многих случаях достаточно было лишь надавить посильнее, и «волки» бросали все и бежали что есть духу с тактически выгодных позиций. И этот раз не оказался исключением.

Те, что окопались в городе, после разгрома так сильно ожидаемой помощи, заметно упали духом, и вечером, во время финального штурма, быстро сдались. Серьезное подспорье в обоих боях оказали гранатометы, добытые отделением Романова.

В так упорно удерживаемых складах было все, что душе угодно: провиант, топливо, оружие, техника, одежда, патроны, запчасти, медикаменты и ещё много-много всего. Но самое главное – там были люди. Четыре сотни людей, вывезенных бандой из деревень, были разделены по половому признаку и заперты отдельно в специально созданных больших камерах под охраной десяти вооруженных бандитов. Охрана, конечно же, сразу сдалась – что ещё ей оставалось?

– Да уж, полковник не промахнулся с названием операции, – с удивлением отметил Дьяков, когда увидел несчастных узников.

Помимо всех прочих радостей, удалось также поймать лидера банды. Понтов тот кидал столько, что хватило бы на всю банду. Макс с Грониным некоторое время забавлялись, слушая его пустые угрозы, а потом, наигравшись вдоволь, Родионов устроил ему допрос с пристрастием и узнал много интересного.

Лысый парламентер был полностью раздавлен. Он был уверен, что «волки» победят и с трудом смог смириться с тем, что они проиграли толпе оборванцев. Макс собирался сдержать слово и отпустить его. После допроса. Без пристрастия. И с напутствием никогда больше не попадаться на пути.

В итоге лысый легко отделался. В основном потому, что его слова полностью совпадали с тем, что говорил лидер банды и другие выжившие командиры. А говорили они весьма страшные и волнующие вещи.

Выяснилось, что недавно с ними связалась мощная группировка с юго-востока Украины. Называлась она «Чаян». Это большая и сильная банда, о которой в этих краях ходили лишь слухи. Она контролировала полуостров Крым, часть юга Украины по линии Херсон-Каховка-Мелитополь-Бердянск, а также значительную часть Краснодарского края вместе с самим Краснодаром. С «Чаяном» в свою очередь контактировала ещё более сильная организация, находившаяся в Европе. Её восточные территории заканчивались Карпатами. По эту сторону Карпат, начиная со Львова и дальше на север и восток, находились по большей части ничейные территории, поделенные между мелкими местными бандами, разделенные островками анклавов торговой гильдии. Так вот, банда из Европы предложила «Чаяну» союз с целью выпнуть торговую гильдию из Украины. Ну а «Чаян» в свою очередь начал подряжать под это дело всех заинтересованных соседей. «Степные волки», по их мнению, дураками не были, реально оценили, как выразился лысый, «расклад», и «быстро вкурили кто на районе будет смотрящим». Поэтому, недолго думая, записались в друзья к «Чаяну». С этого момента их рынок рабов сильно оживился. Помимо старых клиентов, которые периодически покупали небольшие партии, подключился сам «Чаян» и плюс ещё их европейские союзники – странные на вид монахи, которые приезжали вместе с бойцами «Чаяна». Эти хотели очень много рабов, и платили за них очень щедро. Зачем им возить рабов из такой дали «волки» не знали. То ли в Европе люди совсем закончились, то ли сам «Чаян» уже продал им всех, кого мог – неизвестно.

В общем, «волки» процветали. Правда, после заключения союза с «Чаяном» они перессорились между собой и часть банды, обретающаяся на старой военной базе, отделилась, не разделяя позицию основы. Именно поэтому они не прислали помощи, когда на Волчье логово напали Родионов с компанией.

Ещё удалось узнать, что от старой армии, которая теперь называется «Булат», остался неслабый кусок, и он очень дружен с торговой гильдией. А ещё в голову к Родионову пришла интересная мысль, и он тут же выразил её устно.

– Слушай, Череп, а что слыхать про эпидемию? Откуда взялась? Куда делась? – спросил он.

– Ну, мать твою, и вопросы, – удивился лысый, которого свои звали Черепом.

– Мы долго сидели в изоляции, – пояснил Макс. – Вылезли бы раньше – то и звездюлей вам вставили бы раньше.

Череп с кислым выражением лица глядя в пол, улыбнулся краешками губ.

– Да ничё толком неизвестно, – ответил он, прикуривая очередную сигарету. – Никто особо-то и не пробивал эту тему. Слыхал, правда, отдельные слухи, мол, то ли азиаты, то ли арабы, наваяли этот долбанный, сука, вирус, и выпустили где-то в Японии, а оттуда пошло по свету.

– А от кого слыхал?

– Да был тут один хрен из «Нового порядка» года два назад. Вот он и рассказывал.

– Обана, что за «Новый порядок»? – оживился Макс, услышав что-то новенькое.

Череп уже третий раз за время их беседы с ироничной улыбочкой уставился на Макса, словно перед ним был не опытный тёртый мужик, а какой-то малолетний идиот. Макс мимикой и жестами показал, что он уже объяснял – они находились в изоляции, мало знают.

– Есть такая банда… Или не банда… Короче, это типа объединения городов. Есть большие, укрепленные, обнесенные стенами города, и вот из них состоит «Новый порядок».

– Что ещё про них знаешь?

– Ну-у… – задумался Череп. – Варят химию. Крутую, в натуре крутую химию. Все остальные по сравнению с ними – лабухи безрукие. Но, сука, дорого за неё хотят.

– Что за химия? Наркота, что ли?

– Ну да… Хотя они и обычную тоже варят, в смысле лекарства.

– Они, наверное, лучшие друзья торговой гильдии, – предположил Макс.

– Щас, разогнался, – фыркнул Череп. – Они гильдию на дух не переносят. Даже этих, как их сука… Представительств, во! Не разрешают в своих городах открывать.

– Интересно. Так чего ж гильдия их не проглотит?

– А я знаю? Иди у них спроси. Да и «Новый порядок» – крутые мужики. У них армия не только сильная, но и прохаванная. Лохов, типа моих бывших бойцов-мудозвонов, к ним не берут. Так что, гильдия может и в торец выхватить, если к такому противнику залупнется.

– Ясно.

Макс докурил сигарету и с сожалением взглянул на пустую пачку, которую они с Черепом активно курили последние два часа. Череп заметил его взгляд.

– Не вешай нос, братуха. У меня ещё есть, – улыбнулся он, доставая из-за пазухи новую пачку Кемела.

– Вот все хотел спросить – где вы их взяли? – засмеялся Макс, беря предложенную Черепом очередную сигарету.

– Все те же монахи. Суки, знают же, чего хотят люди! – заржал Череп. – За очередную партию привезли нам шесть ящиков…

Макс изменился в лице и взглянул на Черепа своим неприятным буравящим взглядом. Череп смутился и опустил взгляд.

– Извини, братишка, – искренне попросил он. – Я восемь лет жил среди этого. Может, не все правильно делал, но что было, то было.

– Знаешь, Череп, – ответил Макс после недолгого раздумья. – Мне-то ты по сути ничего не сделал, и встреться мы при других обстоятельствах, я бы забухал с тобой, потому что нормальный ты мужик, когда вот так напротив сидишь, да за жизнь говоришь. Но я знаю твоих друзей, знаю, что они делали последние восемь лет и уверен, что ты от них не отставал. И за это вас всех надо отдать на суд людям, которых мы освободили из клеток.

Череп молчал, потупив глаза.

– Но я дал тебе слово, что отпущу, а я свое слово держу. Даже найду тебе одежду и жратвы на дорогу. Потому что если тебя так выпустить – ты и ста метров не пройдешь. И ты это знаешь. Поэтому цени мою доброту.

Макс и правда сдержал слово – Череп смог беспрепятственно выбраться из Волчьего логова. Лично проводив его до окраины, где ему уже ничего не угрожало, Макс остановился.

– Дальше ты сам, – сказал он.

Череп обернулся и, с тоской посмотрев на городок, который ещё недавно был его домом, спросил.

– Так и не врубаюсь – как оно так вышло, что мы проиграли?

Родионов криво ухмыльнулся, но лишь на мгновение, а затем стал серьёзным и ответил:

– Вы не поняли самого главного. И ты тоже до сих пор, похоже, так и не понял.

– Эт чего?

– Что мы не люди, маскирующиеся под собак. Мы волки, маскирующиеся под людей.

Время шло, а Череп все молчал и молчал, переваривая услышанное. Похоже, он недооценил этих оборванцев даже больше, чем мог себе представить. Макс не стал дожидаться его ответа и решил прекращать это бессмысленное прощание:

– Удачи тебе, Череп. Пусть тебе повезет больше никогда не попадаться на моем пути, потому что если мы встретимся ещё раз – ты эту встречу не переживешь.

Сказав это, Макс развернулся и пошел прочь.

7

Паралич оказался внезапным. Создалось ощущение, что все это время, все эти сумасшедшие сорок или сколько их там было часов что-то держало его, словно кукловод, дергало за ниточки, не позволяло упасть. Но как только все закончилось, как только затих шум последнего выстрела и оборвался крик последнего погибшего, кукловод будто исчез, и ноги Андрея подкосились. Он бессильно опустился на землю прямо посреди улицы, лег на спину и прикрыл глаза.

Он физически ощущал, как выходит из него напряжение и расслабляется тело. Остальные были далеко впереди и ничего не заметили. Лишь Кирилл Черенко, шедший замыкающим, остановился и с подозрением уставился на Андрея.

– Сержант? Все нормально? – с легким волнением в голосе спросил он.

Андрей приоткрыл один глаз и посмотрел на него. Худая, заросшая светлой щетиной, осунувшаяся физиономия с впавшими, покрасневшими глазами… Парню явно тоже досталось.

– Падай рядом.

– Посреди улицы? – засомневался Кирилл, оглянувшись.

– Да пофиг вообще, – безразлично ответил Андрей и снова закрыл глаза.

Кирилл постоял немного, размышляя, затем положил на потрескавшийся асфальт оружие и присел рядом. Он был почти ровесником Андрея, но лица обоих, несмотря на молодой возраст, выглядели сурово. Конечно, сказывалось влияние последних дней, оставившее на них отметины в виде синяков, царапин и рассечений, но и без них эти парни уже не выглядели желторотыми юнцами. В свои двадцать с маленьким хвостиком они давно не были детьми.

– Устал я, – тихо сказал Андрей после долгой паузы. – Ощущение, будто из меня вынули батарейку. Нет больше сил ни на что.

– Угу, – умкнул в ответ Кирилл.

Андрей приоткрыл глаза и лениво следил за свинцовыми тучами, медленно ползущими над ним. Эти тучи казались ему отражением его внутреннего состояния. Такие же безликие, неприятные, тяжелые…

Справился ли он? Возможно. Был ли полезен? Судя по результатам, похоже, что да. Может быть, Родионов и Гронин даже похвалят его. Полковник – скупо, но с теплотой, а майор – с присущей ему хитринкой и легкой издевкой, но тоже с теплотой… Однако у самого у него не было ощущения, что он был достаточно хорош. Наоборот, его грызли сомнения, раскаяние, что не смог уберечь всех, и стыд, что растерялся в ситуации, когда делать этого было категорически нельзя. А больше всего его беспокоило, что если бы не Воробьев и его БТР – они все бы погибли. Стало быть, его заслуги в успехе операции не было. Все, что он делал, приводило только к проблемам, которые за него решали другие, иногда ценой собственных жизней.

– О чем думаешь, командир? – заметив, что Андрей задумчиво смотрит на низкие тучи, спросил Кирилл.

Андрей скосил на него взгляд. Стоит ли отвечать? Может, лучше промолчать или ответить что-то нейтральное и прекратить разговор… Или все-таки сказать? Если выговориться, может, станет легче…

– Думаю, что облажался, – ответил он, отведя взгляд.

Кирилл в недоумении вскинул брови.

– Облажался? Это имеется в виду что?

– Хреново все было. Не так, как надо, – Андрей запнулся, не решаясь сразу добавить, то что хотел. – Не справился я.

Черенко отвернулся в задумчивости. Некоторое время молчал, грязной рукой почесывая щетину.

– Не знаю, чего ты ожидал и как было надо, – растерянно сказал он после паузы. – Мне кажется, что надо по результату на все смотреть. Мы живы, а бандитов поубивали много. Бронетранспортер захватили, много оружия. Разве ж это хреново?

– Нет, наверное. Но не я привел к этому. А должен был.

– Не знаю даже, – Кирилл опустил глаза и пытался подобрать правильные слова. – Как бы… М-м… Командир то ведь ты. Вот, например, мы с отцом когда на охоту ходим, то неважно кто больше подстрелил – важно, что мы вместе это делали. И решения куда идти, где искать зверя или птицу – их отец всегда принимал. И бывало, что возвращались с добычей, но всю её я добыл – это ведь никогда не означало, что он хуже меня, просто… В общем, ты не можешь делать все за всех, но ты указываешь направление. И как команда, идя в этом направлении, мы все делаем что можем, вносим свой вклад, складываем свою добычу в общий котел… Вот. И чем лучше результат – тем лучше команда и человек, задающий направление. Как-то так.

Андрей подумал, что Кирилл просто хочет его успокоить. Старается поддержать, как умеет. Но как оно все на самом деле…

Послышался шум гравия, по которому ступали тяжелые ботинки. Кирилл быстро схватился за оружие и взглянул в ту сторону, но затем отложил автомат. Андрей лишь приоткрыл глаза, наблюдая за ним – ему казалось, что у него нет сил ни на что другое.

Шаги приближались, а затем затихли рядом с ними.

– Чего разлеглись? – донесся хриплый и неприятный голос.

Пришедший закашлялся. Андрей перевел взгляд на него – это был Игорь.

– Чего тебе? – грубо спросил он.

Игорь с неприязнью посмотрел на брата, уязвленный таким обращением.

– Ничего. Ищут тебя все.

Андрей это заявление проигнорировал. Игорь закусил губу и повертел головой, собираясь с мыслями. Лучше было бы, конечно, если бы Кирилла тут не было, но и при нем Игорь говорить не стеснялся.

– Чего ты дуешься на меня? Чего шипишь? – спросил он, обращаясь к Андрею.

Тот выдержал долгую паузу, размышляя, а затем, не открывая глаз, ответил обычным тоном, без язвительности или упрека.

– Потому что ты палач.

– Сам ты…

Игорь начал было отвечать, но запнулся. Видя, что брат не собирается ничего говорить, он подумал немного и продолжил:

– Ты делаешь то, что считаешь правильным и я тоже. Так что давай без ярлыков.

Андрей молчал, по-прежнему не открывая глаз. Игорь ожидал какой-то реплики от брата, но, не дождавшись, развернулся, собираясь уходить. Сделав первые шаги, он услышал брошенную ему в спину негромкую фразу.

– Каждый сам выбирает на что направить свет, который он держит в руках.

Глава 5.1. Призрак

1

Чай. Настоящий чай. С бергамотом. Невероятно…

Андрей чувствовал себя, будто перенесся в прошлое. В то время, когда такой чай они вместе с матерью пили каждый день, иногда по три раза, а теперь это даже не дефицит… Это роскошь, доступная единицам, кнопка, прикасаясь к которой, ты переносишься назад во времени.

Он сидел в плетеном кресле на просторной мансарде потрепанного, но в его понимании роскошного дома, в котором, вероятно, раньше жил кто-то из «волков». В руках у него была чашка с напитком из прошлого, которым он наслаждался уже некоторое время, задумчиво поглядывая в окно.

Времени, которое можно было посвятить только себе, как правило, всегда было мало, и Андрей старался тратить его с пользой, но сейчас ему не нужно было ни латать вещи, ни ремонтировать или обслуживать оружие, ни заниматься личной гигиеной. Это был редкий случай, когда он мог просто посидеть и подумать, а подумать было о чём.

Хлебнув из кружки, Андрей оторвал взгляд от горизонта и взглянул вниз, где по двору, что-то увлечённо обсуждая, гуляли бойцы его отделения. До ушей парня доносились лишь сами звуки речи, а вот слов он разобрать не мог. У ворот стоял грузовик, возле которого Толик с блаженным видом курил последнюю трофейную сигарету – «Кемел», которому он так искренне, по-детски радовался, когда нашел пачку на теле убитого бандита. Неподалеку на лавке сидела Катя – дерзкая и порой свирепая девица, которая из-за своего непростого характера немного пугала Андрея. Её к нему в отделение назначили новым медиком.

Чеканкин, который выполнял функцию медика до неё, разбирался в медицине на уровне санитара-самоучки, а Катя училась у городского хирурга, пересиживавшего в её деревне эпидемию, потому знала о членовредительстве и способах исправления его результатов куда больше. К тому же эта светловолосая бестия хорошо дралась и неплохо стреляла, так что от её прихода отделение в любом случае выиграло. Был, правда, вопрос сексуального характера, но сама Катя быстро его разрешила, выбив Вурцу левый резец за попытку полапать её задницу. Вурц, правда, таки успел ее потрогать и потом заявил, что резец хоть и жаль, но он того стоил. Впрочем, на предложение Толика потрогать её ещё и за грудь и заплатить за это вторым резцом, он почему-то ответил отказом.

Что же до Андрея, то его не очень симпатичная, но обладающая характером девушка, конечно, тоже привлекла, но он старался этого никак не показывать. В любом случае опыта в отношениях с противоположным полом у него было немного, да и не хотел бы Андрей, чтобы в отделении из-за этого возникли какие-то сложности.

Однако если подумать, то раньше он как-то иначе на них реагировал, краснел, терялся, но теперь что-то изменилось. Может из-за стресса, может, из-за того, что он сосредоточился на командовании и развитии своих навыков в этом направлении, но Андрей перестал реагировать на женщин, как на объект первостепенного интереса. Подумав так, он вздрогнул и чуть не разлил чай. Где-то он читал о таком. Кажется, там это называлось импотенция. Ой-ой…

«Если бы не вирус, не вся эта каша с переездами и жизнью в постоянном страхе, может быть, я сейчас оканчивал бы институт где-то в Москве или Петербурге… И жизнь была бы совсем другая, безоблачная и полная надежд. А вместо этого радуюсь тому, что впервые за столько лет пью настоящий чай и что до сих пор жив», – с легким раздражением подумал Андрей.

Он осторожно, чтобы не обжечься, снова отпил из кружки.

Ситуация с Игорем была непростой. Разочарованный в брате, Андрей хотел по возвращении в «Убежище» выгнать его из своего отряда, но ничего не вышло.

Во-первых, самого Игоря будто подменили, он как-то совершенно внезапно превратился в абсолютно другого человека. Андрей догадывался, что это произошло после расстрела пленных, потому что после этого Игорь, сцепив зубы и преодолевая страх, дрался уже если и не наравне со всеми, то по крайней мере не сильно хуже. Андрей видел, что брату страшно, но тот сумел удержать себя в руках и больше таких срывов, как в начале «Освобождения», себе не позволял.

Во-вторых, сам Игорь не захотел покидать отряд. Когда после задания они вернулись в «Убежище», Андрей собрал своих бойцов и устроил разбор полетов. Кулик, как и обещал, к вящей радости остальных покинул отряд ещё до этого, а вот кандидатуру Игоря Андрей сам вынес на всеобщее обсуждение, и к его удивлению это предложение никто не поддержал. Игорь защищался, что-то доказывал, говорил, что все понял, что больше не подведёт, но это было лишним – люди сами всё видели, и как позже выяснилось, давно всё решили. Черенко постфактум рассказал об этом Андрею, мотивируя все короткой фразой: «он изменился». Потом, правда, добавил: «он же твой брат». Странно, что не сказал: «вертел я вас обоих».

Так что, несмотря на то, что отношения между братьями охладели, Игорь оставался в отряде. Пока что Андрей не решил для себя лучше это или хуже.

Сам Андрей тоже изменился. Стрессы, пережитые во время «Освобождения», потери, постоянный риск и ответственность поначалу выжали его досуха, но потом он понял, что именно они и мобилизовали его, заставили соображать быстрее, показали, что он на это способен, хоть результат и не всегда был таким, как ему бы хотелось. Во многом помогли сами бойцы – их поддержка, понимание, и то, что они не разбежались из отряда. К тому же никто не винил Андрея за погибших, чего тот очень боялся, более того – по результатам всей операции его отряд понёс наименьшие потери. Трудно сказать случайность это, везение или что-то ещё, но факт был налицо и благодаря такому результату во многом развеялись и его собственные сомнения в своих силах.

После генеральной битвы с бандой, когда они вернулись в «Убежище» на отдых, Андрей имел достаточно времени, чтобы переосмыслить произошедшее. Самым удивительным для него оказалось то, что он ни разу не задумался о том, что будет убивать. На фоне беспокойства о своих бойцах и об управлении отрядом он совсем забыл о себе и ему это понравилось. Если отбросить случай с пленными, то Андрей вообще ни разу не задумался о судьбе бандитов.

Очерствел ли он? Нет, вряд ли. И случай с пленными доказывал это. Но операция раскрыла ему глаза на очевидную для большинства вещь, которую он упорно не хотел замечать до неё – его люди для него ценнее, чем все остальные, и их жизни это всё, что его реально заботит во время боя.

Под повязкой на плече зачесалась рана, и Андрей осторожно помассировал её. Рука уже почти не болела – сквозная рана плеча, которую Катя классифицировала как «комар укусил», затянулась и лишь изредка напоминала о себе. Однако поначалу это стало для парня большим событием: он испытал боль и страх, были даже мысли о смерти, но на деле всё оказалось пустяком. Из-за этого в дальнейшем Андрей испытывал неловкость перед товарищами и пообещал себе, что больше так не опозорится.

Он допил чай и поставил кружку на стол. Затем вновь осмотрелся. Дом был неплохо обставлен вполне приличной мебелью, хоть и заметно уступавшей той, которую парень видел у Леонелли. Андрей подумал, что не только Леонелли любит всё красивое. Вероятно, здесь тоже жила какая-нибудь шишка, только из местной банды. Может, даже именно Череп.

Андрей спустился вниз по лестнице и уловил в воздухе отчётливый запах ржавчины. Он распространялся от большого пятна крови, которая впиталась в мягкий палас, расстеленный в одной из комнат. Там же лежало тело убитого бандита – единственную деталь, неприятно контрастировавшая с уютом дома. Окинув тело презрительным взглядом, Андрей покинул дом и вышел на улицу. Заметив командира, к нему подошёл Толик.

– Полковник где-то рядом. Велел ждать его здесь, – сообщил он.

– Ну и отлично, – ответил Андрей и посмотрел на дорогу, откуда как раз донеслись звуки мощного мотора «Хаммера». – Ты смотри, легок на помине.

Через полминуты «Хамви» остановился у ворот. Точь-в-точь такой же, как потерянный Толиком и Воробьевым. Из него немного неуклюже выбрался Гронин и, заметив Андрея, сразу направился к нему. Оглянувшись, Андрей нигде не мог заметить Черенко. Да уж, навык растворения в воздухе при появлении начальства у охотника работал исправно.

– Вижу, ты неплохо устроился, – вместо приветствия сказал Павел и на лице у него появилась улыбка.

– Ну что вы, товарищ полковник, – решил отшутиться в ответ Андрей. – Как можно? Наоборот – мы вам нашли кабинет попросторнее. Вот, как раз квартирантов закончили выселять.

Оба засмеялись.

– Молодец, Андрей. Не ошибся я в тебе, – внезапно похвалил парня полковник.

Андрей удивлённо посмотрел на него и немного покраснел. Похвала Гронина была для него самым приятным поощрением в мире.

– Ну-ну, не смущайся, ведь все заслуженно. Не хотел тебя раньше хвалить, но сейчас уже можно.

– Спасибо, – смущенно выдавил Андрей, глядя в пол.

– Во всей операции ты был одним из самых ценных звеньев. Твоё отделение уничтожило много бандитов, вы раздобыли транспорт, оружие, которое сыграло одну из решающих ролей во всей операции – что ещё добавить? Ты отлично проявил себя.

Полковник посмотрел на него, прищурившись. Затем перевел взгляд на дом.

– И думаю, что у меня есть для тебя задачка поинтереснее, чем бегать за прячущимися по лесам бандитами, – закончил он.

Договорив, Павел направился к дому и вошел в коридор первого этажа. Бегло осмотрев комнаты и их обстановку, он прошёл в гостиную, где запаха крови не было слышно. Андрей шёл за ним.

– Короче, организация у нас развивается малость быстрее, чем мы могли себе представить даже в самым смелых мечтах, – сообщил он. – И мы с майором Родионовым решили повысить тебя и доверить взвод. Понимаю, что это немного быстро, но у нас особо не из кого выбирать, а ты хорошо себя зарекомендовал. Думаю, справишься. Ты ведь справишься?

– Так точно!

Андрей давно решил, что впредь будет соглашаться со всем, чего от него потребуют Гронин и Родионов. Они уж точно лучше него понимают, что ему по силам, а что нет.

– Хорошо, – кивнул Гронин, разглядывая обустройство гостиной. – Так, а здесь у тебя что?

Полковник шагнул к красивой резной двери, и распахнул её. Андрей последовал за ним. За дверью оказалась большая кухня, на электроплите, питавшейся от солнечных батарей, расположенных на крыше, стоял всё ещё горячий чайник. Эти батареи стали, наверное, чуть ли не самым ценным трофеем организации за последние две недели.

Романов, уже немного ориентировавшийся на этой кухне, по-хозяйски достал из шкафчика кружки и взялся разливать чай.

– Этот чай… Для меня это прямо вкус из детства… – наливая, мечтательно поделился мыслями Андрей.

Услышав его слова, Павел подумал о том, как тяжела была жизнь Андрея, скольких обыденных вещей и элементарных детских радостей он лишился. И все равно, несмотря на это, парень не сломался, не стал безликим и безвольным слабаком. Вот Игорь – этот из другого теста. Пообщавшись с ним, Павел не сразу понял, как такого человека могла не сломить жестокая среда, в которой он оказался. Понадобилось время, чтобы найти ответ и теперь он знал – воля Андрея удержала их обоих на плаву.

– Да, Андрей, я и сам уж не помню, когда в последний раз пил настоящий чай.

– Жаль, что из-за банды так много людей уже не смогут этого сделать, – вырвалось у Андрея.

– Если ты о тех, кто погиб, то здесь твоей вины нет, – наставительно ответил Гронин. – Мы дрались за наше будущее, и каждый прекрасно понимал, что оно будет не у всех.

Полковник с шумом втянул немного горячей жидкости.

– Я тебе больше скажу. Фраза Наполеона «кто не хочет кормить свою армию – будет кормить чужую» в сегодняшних реалиях стала аксиомой. Жизнь и в те времена была не сахар, а теперь так и вовсе превратилась в сплошную войну, а война есть война, друг мой – она всегда одинакова. Люди будут умирать в боях ещё много лет, и мы ничего не сможем с этим поделать.

– Как-то жестоко это у вас звучит… Будто жизнь ничего не стоит.

– А разве не так? – с ноткой превосходства спросил Павел. – Что стоила твоя жизнь на той дороге? Ничего. Они просто хотели тебя убить, и будь мы чуть медлительнее – убили бы. Сколько раз ты чуть не погиб уже в наших рядах? А знал бы ты сколько раз в жизни я сам был на волосок от смерти… Жизнь – она обретает ценность только тогда, когда её не стремятся отнять, когда человек в безопасности, когда раскрываются его таланты помимо умения выживать. Выживание – всего лишь один инстинкт, а все остальные бесценные навыки: строить, выращивать растения, учить детей, писать музыку и многие-многие другие – они в условиях выживания в принципе бесполезны. Вот какая тебе в бою польза от архитектора?

– Никакой.

– Именно. В бою важнее умение этого архитектора воевать. И так для всех. Но в безопасной обстановке он может спроектировать укрепление, дом, школу, больницу. На войне же он просто ещё один солдат, единица. И почему его жизнь должна быть ценнее, например, твоей, особенно если ты более умелый солдат? А раз жизнь всех людей стоит одинаково – значит…

– Стоят они ничего? – перебив, закончил Андрей.

Павел вздохнул. Оглянувшись, он прошел обратно в гостиную и уселся на диван. Андрей присел на стул напротив него.

– Неужели ты думаешь, что для меня вы все – оловянные солдатики? – спросил Гронин.

Андрей вспомнил Кулика, его слова про то, что руководство их организации ничем не лучше «Степных волков». Павел, не дождавшись ответа, продолжил.

– Ты должен понять жестокую, но простую истину – вступая в бой, человек вне своей воли становится смертником, пешкой. Я, ты, Родионов – пуле все равно. И задача командира – сделать все возможное, чтобы погибло как можно меньше его людей.

– Меньше? Почему же не сделать так, чтобы не погиб никто?

– Можно, – кивнув, ответил Гронин. – Есть такой способ.

– Какой же? – удивлённо спросил Андрей.

– Не вступать в бой.

Полковник сделал паузу, глядя на реакцию Романов. Тот опустил лицо и молчал.

– Ты знаешь способ разобраться с угрозой без боя? С «волками», например?

Андрей отрицательно покачал головой.

– И я не знаю. А значит, победа будет стоить жизней, как бы нам не хотелось другого.

Романов вздохнул. Полковник прав – всем выжить не удастся. Андрей видел, что происходит в бою, как пули пролетают рядом с тобой, как ранят, как убивают. Видел, как угасает в глазах жизнь, которая мгновение назад била ключом.

– Когда мы разобьем банду – мы ведь остановимся?

На лице Гронина появилась грустная улыбка. Он давно уже понял, что остановиться невозможно, потому что остановка в этом мире теперь только одна – смерть.

– К сожалению, нет, – он покачал головой. – И не потому, что мне этого не хочется. Уж поверь, я за свою жизнь так навоевался, что сыт этим по горло.

Полковник вздохнул и отхлебнул чаю. Андрей терпеливо ждал, пока он продолжит свою речь. Ему было интересно послушать, почему же Гронин не видит возможности остановить кровопролитие.

– Все дело в том, что «волки» это низшие хищники – шакалы, падальщики. Они питались слабыми и беззащитными. Но как и в любой пищевой цепочке над ними есть другие – более развитые, более хитрые и более смертоносные. И единственный способ выжить – стать одним из них.

Вот она истина. Вот то, что так долго не мог уловить Андрей: чтобы выжить – нужно стать высшим хищником. Нет никакого смысла созидать, если ты не способен сберечь свое творение от уничтожения. Нет смысла рожать детей, если ты не можешь защитить и вырастить их.

Вообще невозможно создать что-либо, если нет возможности это сохранить. Сперва нужно приложить все усилия для того, чтобы ликвидировать угрозы. Вот как изначально размышляли Гронин, Родионов, Дьяков. Как, быть может, размышлял отец, когда ушел накануне эпидемии. Может, он тоже знал, что будучи крысой на тонущем корабле, пытаясь спастись самому, он тем самым не сделает ничего для того, чтобы спасти весь корабль и вместе с ним экипаж?

Андрей попытался восстановить в памяти последние слова матери об отце. Что же она говорила? Общие фразы, что он сильный и умный, у него очень важная работа, и он вроде бы что-то знал о происходящем. Но что именно? Эх, если бы спросить её сейчас…

– Наш отец уехал буквально за день до эпидемии, – внезапно начал делиться воспоминаниями Андрей. – А мы с матерью прямо на следующий день поехали к её родителям в деревню. Но это не помогло. Когда она заболела и поняла, что умрет, то постоянно рассказывала нам с Игорем об отце. Просила никогда не забывать ни его, ни её. Говорила, что он отправился исполнять свой долг, что не мог иначе. Позже я много раз думал о том, была ли у неё на него обида за то, что он нас бросил, потому что у нас с братом она была. Сейчас я думаю, что наверное, слишком плохо его знал.

Павел мог бы на пальцах одной руки пересчитать случаи в жизни, когда его чувства и эмоции были настолько сильны, что он не мог удержать их в себе, обязан был их выпустить. Сейчас был как раз такой случай – сын его друга открывался ему, но блуждал в потемках собственной души. Раньше Гронин не хотел говорить Андрею, что знал его отца, но теперь понял, что больше не должен этого делать.

– Она любила его как раз за это – за принципы, за честь, которой он дорожил, за нежелание быть винтиком, – с волнением сказал Павел. – Она с самого начала отдавала себе отчет, что всегда будет для него на втором месте, но этого ей было достаточно.

– Звучит так, – голос Андрея дрогнул, – будто вы знали их.

– Да, знал.

Андрей бросил на полковника взгляд полный самых разнообразных чувств. Были здесь и недоумение, и обида, и даже злость.

– Это правда? – спросил он после паузы.

– Да.

– О господи, почему же вы раньше не сказали?! – вскричал Романов, с грохотом поставив кружку и разбрызгав чай по всему столу.

– Я не был уверен, что ты именно его сын.

– Тогда в лесу, после поездки к Леонелли, вы расспрашивали меня о родителях, об отце. Я ещё тогда подумал, что вы можете его знать. Не знаю откуда… ай неважно, – во взгляде Андрея, направленном на полковника, было нескрываемое разочарование.

Почему он молчал? Если знал, то почему молчал? Но даже не это было сейчас главным вопросом.

– Расскажите мне о нем, – с напором потребовал он. – Где и когда вы его встречали, что о нем знаете? Где он служил? Я должен найти его…

– В первую очередь ты должен успокоиться, – резко и строго сказал Павел.

Андрей прикрыл рот, изумленно уставившись на полковника, хотя из горла стремились вырваться и другие вопросы.

– Так-то лучше, – тон Павла не стал мягче. – Я понимаю, что ты ошарашен, взволнован, но держи себя в руках. Если я не сказал тебе раньше, значит, у меня были на то причины.

Андрей повиновался и молчал, хотя эмоции внутри него неистовствовали. Павел тоже долго молчал, собираясь с мыслями. Он не любил вспоминать о погибших друзьях, но сейчас это нужно было сделать.

И затем он рассказал Андрею все, что помнил о Викторе Романове: об их дружбе, совсем чуть-чуть о службе, и о том, как предлагал ему укрыться в бункере. А после долгого рассказа несколько минут молчал. Растерянный Андрей тоже молчал, отрешённо глядя в стену.

– Ты не представляешь себе, как мне его не хватает, – сказал вдруг Павел, глядя в сторону. – Твой отец был для меня больше, чем другом, он был мне, как брат. Эх, ну и завертели бы мы здесь, будь он жив…

Гронин ненадолго умолк, задумавшись. Потом продолжил:

– Хоть я знал его не так долго, как хотелось бы, я могу с уверенностью сказать – он был отличным человеком. И я чувствую свою вину в том, что мы – я, ты, твой брат – потеряли его. Поверь, я сделал всё, что мог, чтобы помочь вам… и я не знаю, почему всё так вышло.

Андрей с трепетом слушал Павла, жадно впитывая каждое слово, сказанное об отце, ожидая чего-то ещё, но полковник усилием воли отогнал от себя воспоминания. В бункере у него было много времени и он долго горевал по своему другу, но теперь не мог позволить себе раскисать. Поставив кружку на столик у дивана, он взглянул на Романова.

– Павел Константинович, я должен найти его, – серьезно сказал Андрей.

– Как это понимать?

– Я должен отправиться за ним. Туда, где вы вместе служили…

– Ты не понимаешь, о чем говоришь, – холодно перебил его Павел. – Если ты что-то и должен, так это успокоиться. Прошло почти десять лет.

– Я могу найти там что-то, напасть на след, может, что-то узнать… – Андрей его явно не слышал.

– Ты был там.

От такой новости Андрей растерялся.

– Что? Когда?

– Аэродром, на котором мы раздобыли оружие перед тем, как вступили в первый бой с «волками». Там мы служили. Это было последнее место, где я его видел.

– Но… – глаза Андрея заблестели.

– Я не знаю где он теперь, Андрей, не знаю жив ли он вообще. И ты не знаешь. Так что сейчас не время гоняться за призраками. Вместо этого нужно сосредоточиться на более насущных проблемах, а к этой ты вернешься позже, когда появятся время и возможность.

Андрей отрешенно смотрел на Павла. Слышал он его или нет понять было невозможно.

– Я рад, что встретил тебя, – сказал Гронин. – За это короткое время ты стал мне, как сын. А если бы не вернулся Олег – ты мог бы остаться моим единственным сыном.

Романов дрогнул, потом дернул головой, будто прогоняя какое-то наваждение.

– А я рад, что он вернулся.

Андрей сказал это искренне, но Гронин все равно бросил на парня пристальный взгляд.

– Я знаю, что у вас хреновые отношения, – сказал он. – Отчасти в этом виноват я. Ты сам знаешь, что Олег вспыльчивый, и часто ведет себя, как пацан. И раз уж мы заговорили о нем, я хочу попросить тебя быть умнее и не реагировать на провокации с его стороны.

– Я понимаю. Постараюсь просто держаться от него как можно дальше.

– Хорошо.

Наступила долгая пауза. Гронин потягивал чай, Андрей постукивал пальцами по столу. Оба думали о своем: Андрей – об услышанном, Павел – о том, что стареет.

– Итак, – наконец, нарушил молчание полковник. – Как я уже говорил, у меня есть для тебя задание. Гильдия очень довольна нашими действиями и предложила ещё одно дело. Нужно сделать для них кое-какую работу, а за это они пообещали очень щедрую плату и, что интересно, как раз тем, чего нам катастрофически не хватает – топливом и медикаментами. Не знаю пока, кто информировал их о том, что именно у нас в дефиците, но собираюсь это выяснить.

Полковник сделал паузу, размышляя. Затем продолжил.

– Скажу сразу – мы не для того воевали за свободу, чтобы стать наемниками. Поэтому буду с тобой откровенен – дело вовсе не в вознаграждении, хоть оно нам и позарез нужно, а в том, что методы гильдии мне очень не нравятся. Они привыкли со всеми играть в игры, и мы – не исключение. А раз так, то неплохо бы узнать с кем мы играем и какие правила. В общем, все ваши текущие задания отменяются – пока что пару дней отдохните здесь, а вскоре я с тобой свяжусь и дам инструкции. Все понятно?

– Так точно, – задумчиво ответил Андрей.

– Ну и отлично. Тогда последнее – не забивай себе голову тем, что сейчас тебе не нужно, не теряй концентрацию. Знаю, это трудно, но ты должен это сделать. Договорились?

Андрей кивнул, не глядя на Павла. Полковника это, похоже, не устроило.

– Я могу на тебя положиться? – Гронин пристально смотрел на Андрея, ожидая ответа или хотя бы взгляда.

– Да, Павел Константинович. Конечно, можете.

На этот раз Андрей, понимая, чего от него ждут, посмотрел полковнику в глаза.

– Ну и ладушки. Все, давай, сержант, отдыхайте.

Полковник поднялся, поставил на стол кружку и быстрым шагом вышел.

Гронин изначально планировал уже во время этой встречи разъяснить Андрею суть предстоящего задания, но разговор о Викторе Романове оказался слишком трудным для них обоих. Особенно для Андрея, которому теперь нужно было дать время прийти в себя. Да и без этого Павлу стало ясно, что парню нужен отдых, как минимум для того, чтобы залечить рану под повязкой, вот полковник и решил отложить разговор на потом, тем более, что время позволяло.

Андрей и раньше верил, что отец жив, но тогда это была пустая, ничем не подкрепленная вера, которую он упорно лелеял в душе и благодаря которой шёл вперед. Это упорство иногда было настолько сильным, что больше походило на паранойю, но чем бы оно ни было – для Андрея это был сильнейший мотиватор, цель, к которой он стремился и ради которой был готов на всё. Именно она не дала ему сгинуть в пучине безнадежности.

Теперь же Гронин дал ему глоток чистого воздуха, подпитал эту веру, и за это Андрей был ему очень благодарен.

2

Два беззаботных дня пролетели, как весенний ветер: быстро и незаметно. Короткий отдых, больше похожий на передышку, закончился, и Андрей вместе с отрядом прибыл в «Убежище» для получения снаряжения и инструкций к предстоящему заданию.

Он ничего не рассказал Игорю о разговоре с Грониным – в последнее время он вообще почти не разговаривал с братом. Игорь тоже не стремился к диалогу, и такое положение вещей устраивало обоих.

Все два дня Андрей прокручивал в голове рассказ полковника, совмещал его с тем, что сам помнил об отце и строил в голове его новый образ. Конечно, Гронин ничего не рассказал о том, чем именно они с отцом занимались или какую выполняли работу, но зато он немного рассказал о том, каким был Виктор Романов. Это был честный, решительный человек, всегда уверенно отстаивавший свои взгляды. Он никогда не оставлял друзей в беде, никогда не отступал перед трудностями, а такие качества импонировали Андрею, и он решил, что будет стараться поступать так же.

Жив ли отец? Андрей всегда твердо верил, что да. Но сейчас впервые засомневался. Может, пришло время перестать тешить себя иллюзиями и смириться с реальностью? За десять лет отец не смог найти их с братом, не смог добраться до Гронина, хоть и знал, где искать. Возможно, он был возле «Убежища». Может, наткнулся на завал или даже смог преодолеть скалы, но уперся в запертые двери бункера и ушел? Что ж, в любом случае для того, чтобы искать его нужны зацепки, а пока их нет нужно делать то, что должно – выполнять приказы Гронина.

Для предстоящего задания в подчинение к Андрею попали ещё два отделения, которых он пока что даже не видел. Командовал ими Воробьев, которого специально для этого полковник два дня назад забрал с собой.

По прибытии в «Убежище» Андрей сразу отправил Толю Черенко разыскать Сергея и своих новых бойцов, а Игоря – разобраться с обеспечением. Сам же направился к Павлу, но в штабе выяснил, что тот куда-то уехал вместе с Родионовым. Значит, можно было самому заняться организационными вопросами, чтобы ещё до возвращения руководства уже подготовиться к действиям.

Первым делом Андрей отправился в арсенал, где встретил Игоря, показавшегося ему слегка подавленным.

‒ Как наши дела? ‒ сухо поинтересовался Андрей.

– Ты мне скажи, – буркнул в ответ Игорь. – Куда нас отправляют?

– Пока не знаю.

– Нам дают кучу оружия, БТРы, – голос Игоря соответствовал его виду. – Такое чувство, что нам предстоит новое «Освобождение».

Игорь был уверен, что после того, как они разделаются с «волками» боевые действия прекратятся. Он каждое утро настраивал себя, что это последние дни, что ещё денек-другой и всё закончится, и все они вернутся к своим делам. Потому набор оружия и снаряжения, которое ему показали в арсенале, его совершенно не воодушевил. Постоянное напряжение, риск быть убитым – всё это угнетающе действовало на любого человека, но Игорь оказался ещё более чувствительным к таким вещам. Он не рвался в бой, хоть и пытался скрыть это.

Андрей подумал, что возможно, стоит ещё раз предложить Игорю покинуть отряд. Меньше всего ему хотелось снова рисковать жизнями бойцов из-за того, что в критический момент Игорь опять расклеится.

– А ты чего ожидал? – резко спросил Андрей. – Прогулку? Это тебе не книжки. Здесь по скверам не гуляют. Даже сейчас, когда мы дали «волкам» под зад – они все ещё остаются силой, с которой стоит считаться, а ведь есть ещё куча других банд, есть гильдия, которая вообще смотрит на всех, как на еду.

Игорь молчал, опустив взгляд. Андрея это побудило продолжить говорить. К тому же ему было, что сказать брату.

– Может, думаешь, что мне легко? Думаешь, я рад снова лезть под пули и убивать людей, которые будут пытаться убить меня? А что ещё хуже – ты думаешь, что я прыгаю от радости от того, что на мне лежит ответственность за жизни других людей? Каждая смерть в нашем отряде ложиться на меня бременем, потому что они расплачиваются своими жизнями за мои ошибки, а тут взяли и навешали на меня ещё два отделения. Как мне ими командовать? Да, Родионов учил нас как должны взаимодействовать отделения во взводе, учил на случай своей гибели, как управлять взводом, но мне от этого ни хрена не легче! И несмотря на это я не ною, хоть мне и просто песец как стрёмно. Гронин и Родионов верят в нас, уверены, что мы справимся, значит, мы не имеем права их подвести. А ты… Если не готов – всегда можешь остаться здесь. Ты знаешь – я тебя осуждать не стану.

Игорь ничего не сказал. Даже не взглянул на брата. Просто развернулся и ушел.

От разговора с братом на душе осталось неприятное чувство, прогнать которое не удавалось. Чтобы отвлечься от него Андрей решил познакомиться со своими новыми бойцами. Это были переформированные на базе старых отделений Чурко и Стахова отряды, самой серьезной проблемой которых было то, что оба бывших командира погибли во время проведения «Освобождения».

Но половина бойцов в отделениях была обстрелянной, а вторая прошла обучение в три раза более интенсивное, чем то, которое проводилось до «Освобождения», а это уже было хоть что-то. Оставалась только проблема с командирами и пока что Андрей не знал как её решить и подумал, что, возможно, половник что-то подскажет.

Полковник Гронин, вопреки ожиданиям Андрея, приехал только на следующий день утром. Через несколько минут после того, как мощная фигура полковника исчезла в дверях штаба, Романов уже знал, что его ждут.

Дверь в кабинет Гронина была приоткрыта, чтобы создать в помещении хоть какой-то поток свежего воздуха – в начале мая жара уже была невыносимой. Андрей, остановившись на пороге, заметил, что Павел изучает карту, развёрнутую у него на столе. Сосредоточенный взгляд быстро бегал по карте, отмечая детали, которые тут же обрастали карандашными пометками.

– Проходи, проходи, – пригласил полковник Андрея, не отрываясь от карты. – Присаживайся.

Андрей подошел к столу и уселся на стоявший рядом стул. Затем взглянул на карту. Кажется, на ней был обозначен какой-то город и его окрестности.

– Мое задание? – уверенно поинтересовался Андрей.

– Да, – спокойно ответил полковник, не отрываясь от своего занятия. – Эту карту привезли от Леонелли. А тому её в свою очередь передал некто Штерн.

– Штерн? – задумчиво повторил Андрей, пытаясь вспомнить, мог ли он слышать ранее такую фамилию. – А кто это?

– Не знаю. Но тебе нужно с ним связаться, по прибытии на место. Это карта города, который находится примерно в двухстах километрах на севере. Называется – Ольховка. Суть задания изложат на месте, исходя из обстановки на момент прибытия. Скорее всего, предстоит боевая операция, потому что заявили, что требуется боевая группа не меньше взвода, но наверняка узнаешь только по прибытии.

Павел отпил из чашки, стоявшей на столе, прочистил горло, и продолжил.

– Я планировал отправить Родионова, но обстоятельства изменились – он нужен здесь, чтобы обучать сержантов, в том числе и для твоего взвода. Через неделю получишь своих и немедленно приступишь к делу. Ещё через неделю, думаю, Родионов подготовит новую партию и сможет освободиться. За это время мы доукомплектуем ещё один взвод, и с ним уже пришлю Макса, а ты перейдешь в его подчинение. Твоя задача: пока будешь ждать Родионова – выяснить чего хочет гильдия, провести разведку и оценить обстановку. Затем, если гильдия сможет обеспечить связь – доложишь, и мы вместе примем решение по поводу дальнейших действий. А если не сможет… Будешь ждать Родионова.

– Понял.

– Хорошо. Чтобы упростить путь гильдия даст тебе проводника, который поможет добраться до Ольховки. Майор уж как-нибудь сам доберется.

– Ну, вроде бы все понятно, – немного неуверенно сказал Андрей после короткого размышления.

Павел внимательно посмотрел на него. От него не ускользнуло настроение Андрея, но он сделал вид, что ничего не заметил. Скорее всего, парень боялся уходить далеко от «Убежища», ставшего ему домом, возможно, боялся потерять контакт с людьми, поддерживавшими его. И конечно же, боялся рисковать людьми, но что-то не позволяло Андрею признаться в своих страхах, а значит, он был готов бороться с ними.

– В таком случае собирайтесь. Я даю твоему взводу особый статус, и подчиняться ты будешь непосредственно майору Родионову и мне.

«Особый статус? Получается, меня выделили? Вау…», – подумал Андрей, но вслух это сказать не решился.

– Понял. Разрешите идти?

– Погоди. И вот ещё что…

Паша сделал короткую паузу, будто задумался, хотя на самом деле он заранее продумал, что скажет.

– Я хочу, чтобы ты собрал кое-какую информацию о гильдии. На месте держи глаза и уши открытыми, постарайся выяснить, как устроена их структура, как они организованы, чем конкретно занимаются, откуда везут то, чем торгуют. Но только так, чтобы гильдия не заподозрила, что ты копаешь, иначе у тебя могут возникнуть неприятности. Понимаешь меня?

Андрей одобрительно кивнул. Его и самого интересовали некоторые из этих вопросов, поэтому выполнять такое поручение будет вдвойне интересно.

Павел выдержал ещё одну паузу, на этот раз гораздо длиннее предыдущей: он всё же не решался сказать то, что хотел ранее. Возможно, это не входило ни в сферу интересов группировки в целом, ни в сферу интересов Андрея и его окружения в частности, но это входило в интересы Павла и Родионова.

Он вышел из-за стола и подошёл к приоткрытым дверям, отворил их и выглянул в коридор – там было пусто. Несмотря на жару, он закрыл дверь, потом прошел к окну, проверил не стоит ли кто внизу. Тщательно закрыв окно, он не спеша вернулся к Андрею и сел на своё место за столом.

– Как считаешь, какую роль в этом мире играет гильдия? – негромко спросил он вскоре и взгляд его, блуждавший по кабинету, устремился на Андрея.

– Какую роль? – переспросил Андрей. – Не знаю… Важную.

– Важную, – усмехнулся Павел. – Это понятно. Насколько важную? Что они из себя представляют? Какую реальную власть имеют? Откуда взялись вообще?

– Павел Константинович, мы с вами ведь уже говорили об этом и я тогда рассказал всё, что знал.

Гронин продолжал сверлить Андрея внимательным взглядом. Казалось, что ни одна мысль парня не могла проскользнуть мимо него.

– Да, было дело, – подтвердил он. – Но подумай ещё раз. Ты жил в этом мире последние десять лет, слышал больше, чем я, видел вещи, которых я не видел. Какие попадались слухи? Какие приходилось слышать истории? Ведь есть же люди, путешествующие по миру в поисках лучшей жизни, не оседающие в деревнях и не вступающие в банды. Попадались тебе такие?

Андрей задумался, пытаясь вспомнить всё, что он знал о гильдии, или что ему приходилось слышать о других краях, где он никогда не был. Когда началась эпидемия, он был слишком мал, чтобы успевать делать какие-то точные выводы или умозаключения, чтобы отмечать для себя действительно значимые моменты из того, что изредка удавалось услышать. Сначала он шёл за матерью, потом, когда её не стало, они с братом старались держаться поближе к другим старшим людям, которые внушали им доверие.

Конечно, многое доводилось слышать, особенно поначалу. Были и страшные рассказы о мёртвых городах, о трупах людей, напоминающих раздутые свиные туши, как описывали их очевидцы. Про жестокость выживших в городах, убивающих друг друга за сухари или флягу с водой. Мир будто взбесился в тот момент… сошёл с ума и, конвульсивно дергаясь, пожирал всё больше и больше жертв. Приходилось слышать и про конец света, о котором кричали религиозные фанатики, и другие не менее интересные версии происходящего.

Но в деревнях люди всегда были духовно и морально чище, сильнее городских жителей, расслабившихся на благах цивилизации, привыкших за деньги покупать всё, чего требовали их прихоти. Деревенские жители были добрее, дружнее, мудрее. Они ценили добродетели, которым не было места в сердцах и умах горожан. Отчасти именно поэтому Андрей с братом выжили – старшие люди просто не отвернулись от двух малолетних сирот. И по той же причине некоторые рассказы скитальцев позже, когда Андрей повзрослел, въедались в его мозг, привыкший к совсем другим идеалам и понятиям. Но гильдия… слышать о ней ему приходилось давно. Очень давно. Она просто была. Всегда.

Андрей озвучил свои мысли в надежде, что Павлу это хоть как-то поможет, но по взгляду полковника понял, что это было совсем не то, что ему хотелось бы услышать.

– Ладно. Вижу нужно объяснить тебе кое-что, – вскоре медленно заговорил Гронин. – Давай вместе посмотрим на торговую гильдию. Что мы видим? Сильная, хорошо организованная, вооружённая и обученная армия. Огромные территории, которые они контролируют. По слухам есть у них и добыча ресурсов, и переработка, и сложное производство. Они сами производят оборудование, оружие, медикаменты и много чего ещё. Границы их влияния мне неизвестны. Как далеко простираются их территории неясно, сколько сил имеют – тоже. Мне понятно одно – эта организация, преследующая неизвестные, хотя и вполне предугадываемые цели, сумела во всеобщем хаосе и беспределе построить такую мощную систему, что вряд ли кто-то может с ними сравниться. Но как они это сделали?

Полковник все это время смотрел на Андрея, отмечая реакции парня, но пока что тот выражал только замешательство и ничего полезного Гронин не разглядел.

– Кто был основателем? – продолжил он. – Вряд ли это был один человек, скорее всего группа, потому что для такого нужны единомышленники, причём сильные, с ресурсами. Как можно было предусмотреть…

Павел вдруг задумался. Надолго. Андрей смотрел на него в ожидании, но Гронин все молчал и молчал, уставившись в одну точку. Потом он встал и принялся ходить по кабинету, сложив руки за спиной. О чем он думал? Андрей пробовал гадать, но это было тыканьем пальцем в небо. Устав ждать, он решился заговорить.

– Павел Константинович? Все нормально?

Гронин остановился и перевел взгляд на Андрея. Прищурившись, он хмыкнул и вернулся на свое место за столом.

– Извини, просто надо было подумать. Наш разговор навел меня на одну мысль… Ладно, неважно. На чем мы остановились?

– О том, что торговую гильдию невозможно было создать в одиночку.

– Да… Так вот, как можно было из группы единомышленников за пару лет выстроить такую машину и так её организовать? Ведь они развиты всесторонне. Насколько я понимаю, они добывают ресурсы и строят всё сами, а значит нашли специалистов и не самых худших рабочих, организовали производство, добыли оборудование, восстановили заводы. Это процесс не одного десятилетия, ведь людей теперь мало, а специалистов, хорошо знающих своё дело, среди них и того меньше.

Андрей слушал полковника и его слова разжигали в нём такой же интерес, как и у самого Гронина. Конечно, Павел думал об этом не один день. Гильдия действительно слишком отлаженная организация, но почему Гронина всё это внезапно начало так волновать? Ну, не всё ли ему равно, откуда взялась гильдия и что там в ней происходит? Она дала им оружие, чтобы победить «волков», дала возможность завоевать себе авторитет и право жить. Она существовала до Гронина, и будет существовать после.

– Зачем вам всё это знать? – решился, наконец, спросить Андрей. – Гильдия ведь не представляет для нас угрозы. Они нам помогли.

Гронин встал из-за стола и подошёл к окну. Ему стало совсем душно, но он пока намерен был терпеть это.

– Святая наивность… – хмыкнул он. – Да, не представляет. И для «волков» не представляла, а нас всё-таки буквально наняла уничтожить их. А знаешь почему? Потому что «волки» заключили союз с организацией, способной бросить гильдии вызов. Поэтому сейчас гильдия занялась наймом таких, как мы, для зачистки своих рубежей и обрастания временным щитом. Но где гарантия, что мы не будем следующими «волками» и нас тоже не захотят уничтожить? Или что ещё хуже – не бросит ли гильдия нас на растерзание, если начнется какая-нибудь большая заваруха?

– Монахи, – вспомнил Андрей. – Они те, кто может бросить вызов гильдии?

– Да, – подтвердил Паша. – Но что за монахи, зачем скупают людей, куда увозят и откуда приезжают – «волки» не знают. Мы кучу времени гнили под землёй, сходили там с ума. Потом ещё много лет сидели взаперти в этой долине, пахали землю, охотились, ловили рыбу – выживали, короче говоря. И если тогда я наивно полагал, что мы чуть ли не последние люди на свете, то сейчас я понял, что мы по-прежнему песчинки в этом мире. Если гильдия играет другими, как куклами, то я хочу знать, зачем они это делают, и по возможности быть готовым к удару в спину. Я, Андрей, хочу жить среди людей, а не зверей, которых теперь называют бандами. И чтобы выжить – нужно знать в лицо своих истинных врагов и их возможности.

– Кажется, я вас понял, – после значительной паузы задумчиво произнёс Андрей, а потом немного смущенно добавил. – Что конкретно я могу сделать? Просто я не разбираюсь в шпионаже.

– Я хочу, чтобы ты внимательно осмотрелся в этом городе. Попытайся поговорить с простыми людьми, которые, вероятно, там живут, но будь осторожен – ни в коем случае нельзя дать понять гильдии, что мы наводим справки. Возможно, тебе удастся выйти на следы бывших военных частей – я знаю наверняка, что они существуют. Это тоже будет очень полезно. Так же меня интересуют эти монахи. Судя по поведению Леонелли, они действительно являются серьезной угрозой для гильдии. В таком случае было бы неплохо знать, что они из себя представляют. Хотя бы примерно. Нельзя исключать, что выгоднее будет принять их сторону в этом конфликте.

– Но ведь они покупают рабов! – изумился Андрей, не веря, что Павел действительно мог такое сказать.

– И мы до такого никогда не опустимся, – успокоил его Павел. – Но лучше быть живым союзником работорговцев, чем мертвым другом их противников.

– Согласен, ‒ Андрей опустил голову и легонько кивнул. – Простите.

В кабинете стало прямо невыносимо душно. Паша вытер пот со лба, затем взглянул на наручные часы.

– В дату, которую я тебе позже назову, в покинутой деревне в семи километрах севернее Волчьего логова будет ждать проводник. Он будет там с трех до четырех часов в течение двух дней. Дорога на север от Волчьего логова только одна, так что ошибиться или пропустить не получится – она проходит прямо через эту деревню. «Волков» поблизости вроде как нет, но не вздумай расслабиться, иначе какие-то недобитки могут наделать тебе проблем. Как получишь приказ – сразу выдвигайся.

– Понял. Ещё что-нибудь?

– Да. В арсенале и в боксах уже всё готово. Выделю вам два БТРа – используй осторожно и только при острой необходимости.

– Да я уже в курсе, – улыбнулся Андрей. – А что с пополнением? Что за парни?

– Толковые ребята, все – добровольцы. Сержантов назначь сам и пришли к Родионову. Он их немного поднатаскает, а в остальном пока что сам будешь с ними заниматься.

– Ясно.

– Меня может не быть на месте, когда будешь выступать, так что удачи тебе.

Полковник обошел стол, подошёл к Андрею и по-отечески обнял его: крепко, с душевным теплом, которого Андрей так давно не ощущал. Это на миг расслабило его, ввергло в какую-то странную эйфорию. Но лишь на миг.

– И вам удачи, – пожелал в ответ Андрей, когда полковник отошёл от него, и лёгкой походкой покинул кабинет.

Глава 5.2

3

Равнинная местность всё больше изгибалась. Колонна из двух грузовиков и двух БТР-ов всё чаще ныряла в овраги, а потом вздымалась на очередной холм. Лиственные деревья перестали преобладать и среди них все чаще стали появляться редкие группы хвойных. Чем дальше продвигались Андрей и его люди, тем больше и гуще становились леса, и тем меньше оставалось ровной местности.

Деревня, в которой они должны были встретиться с проводником, находилась в низине между тремя небольшими холмами, сплошь покрытыми лесом. Место отлично подходило для засады, поэтому Андрей не решился сразу же входить в деревню, а потратил более часа на разведку холмов. Ждать проводника предстояло долго и торчать всё это время на открытой местности было бы большой ошибкой, поэтому Андрей решил сам устроить засаду.

Убедившись, что всё чисто, он разместил отделения на холмах, тщательно укрыв в зарослях технику, и таким образом окружив деревню. Напряжение, которое он постоянно испытывал, решая тактические задачи, сильно давило на него, поэтому он радовался любой возможности хоть немного ослабить его. Покончив с приготовлениями, Андрей осмотрел позиции отделений и остался доволен – сунься сюда кто-то чужой и ему придётся не сладко. Довольный собой, Андрей, наконец, смог немного расслабиться.

А дальше потянулось скучное, томительное ожидание.

Многие сильно удивились, когда ни в указанное время, ни позже, никто не появился. Кто-то занервничал, кто-то обрадовался, кто-то просто вздохнул с облегчением, в надежде на то, что можно будет вернуться обратно. Но оставался ещё один день.

Даже находясь просто вблизи «Убежища», все ощущали себя в безопасности. Большинство верило, что даже случись что ‒ оттуда быстро придет помощь. Здесь же, вдали от дома, вне защиты его неприступных скал, ночь прошла очень напряженно. Немногие смогли нормально поспать, а большинство лишь тревожно дремало, просыпаясь от каждого подозрительного шороха или крика выясняющих отношения белок.

Пожалуй, один только Воробьев дрых, как сурок. Его даже не разбудила всеобщая беготня и суета, вызванные громким кашляньем, донесшимся далеко за полночь откуда-то с подножия холмов. Люди вовсю напрягали глаза, пытаясь разобрать, что там происходит. Добрых полтора часа они нервно всматривались в темноту, готовые в любой момент открыть огонь, а Воробьев продолжал спокойно спать в одном из грузовиков, в панике забытый всеми.

Кашель повторялся дважды, но потом до самого утра ничто, кроме белок, больше не нарушало тишины. Когда все немного успокоились ‒ принялись гадать, что это могло быть. Выражались самые разные идеи, но большинство бойцов придерживались мнения Толи Черенко, который авторитетно заявил, что скорее всего это кашлял лось. Лоси действительно издают странные звуки, сильно похожие на кашель человека, и многие это подтвердили, что сильно упрочило позиции этого предположения. Утром все прояснилось, причем весьма неожиданным образом: высланные на рассвете разведчики к десяти часам привели этого «лося».

На вид «лосю» было лет шестьдесят-шестьдесят пять, он был невысок ростом, имел жилистые, крепкие руки и весьма неплохую, как для своего возраста, физическую форму. Помимо этого обладал острым внимательным взглядом и носил небольшую ухоженную бородку. Бедро у него было обмотано грязным, испачканным кровью бинтом, но держался он уверенно, и даже можно сказать, что молодцевато.

Андрей уже понял кто это. Седые волосы, морщинистый лоб, такая же, как и волосы, седая бородка, сутулая, чуть-чуть сгорбленная осанка – Андрей хорошо знал этого человека, а вот разведчики стояли в недоумении, не понимая странного выражения лица своего командира. Игорь, стоявший рядом с братом, тоже расслабился и загадочно заулыбался.

– Где вы его откопали? – спросил Андрей разведчиков, не отводя взгляда от незнакомца.

– В зарослях у подножия холма, – ответил один из них, указывая рукой. ‒ Он был вооружен, но нам повезло застать его врасплох.

– Вернёте ему оружие, – приказал Андрей, удивив незнакомца, который после этих слов внимательнее взглянул на него.

На его лице тут же пробежало сначала выражение недоверия, затем облегчения, а потом и неподдельной радости.

– Вот те раз! – мужчина одной рукой протер глаза. – Не подводит ли меня зрение?

– Не подводит, – подтвердил Андрей и указал на рану на ноге. ‒ Тебе нужен медик.

‒ Ежели нужен, так нужен, ‒ мужчина пожал плечами.

Андрей распорядился позвать Катю, а сам подошёл ближе и обнял человека, бывшего ему почти как отец.

‒ Откуда ты здесь, Аким? ‒ спросил он.

‒ Дела, Андрей, дела, ‒ уклончиво ответил тот.

Катя, видимо, была где-то рядом, потому что уже явилась. Она осмотрела рану и немедленно уложила Акима на землю, а затем принялась ее обрабатывать. Аким морщился, иногда напрягался и стискивал зубы, но не издал ни звука.

– Рассказывай, ‒ предложил Андрей, когда Катя закончила.

‒ Что? ‒ Аким сделал такое выражение лица, будто действительно не понимал, о чем ему говорят.

‒ Так, старый еврей, перестань юлить, ‒ снова улыбнулся Андрей. ‒ Что здесь делаешь? Почему ранен? И где «Нивка»?

Аким пощупал заново перебинтованную ногу, удовлетворенно хмыкнул и теплым взглядом поблагодарил Катю. Девушка почему-то посмотрела на старика с прохладой.

‒ Обстреляли вчера рано утром мою «Нивку», ‒ пожаловался он. ‒ Недалеко отсюда. Пришлось её бросить и драпать. Еле ноги унес. Вот добрался как-то сюда, а тут меня твои молодцы сцапали.

Этот короткий пересказ событий целых суток был обычной манерой Акима, к которой Андрей уже давно привык. Сухо, кратко, но зато всё понятно.

– Кто обстрелял видел? – напрягся Андрей.

– Да кто? Эти самые, волки позорные.

– Как далеко? Они могли идти за тобой?

– Километров пять на юг, не боле того. Короче, сразу за вами.

‒ Обана. Черенко, Серебряков! Усилить бдительность! Всех поднять и приготовить к бою! – посыпались приказы.

‒ Думаю, это лишнее, – мягко заметил Аким. – Они очень слабые и не бросят свои машины ради того, чтобы погоняться по лесу за стариком. А раз они до сих пор тут не появились, стало быть или заметили вас и не рискнули связываться, или двигались в другую сторону.

Несмотря на уверенность слова старика Андрей приказы отменять не стал.

– Жаль машину. У меня с ней связано много воспоминаний, – продолжил Аким.

– Я думаю, ты переживёшь такую серьёзную потерю, – пошутил Андрей. – Твоя колымага всё равно давненько должна была отправиться на металлолом.

Аким сделал недовольную мину ‒ он всё равно жалел о своей, как выразился Андрей, «колымаге». Она была полна секретов, о которых знал только он. Рядом со своей машиной Аким не боялся ничего: спрятанный под задним сиденьем гранатомёт, гранаты, удобно прилепленные внизу возле рычага КПП, ПМ под сиденьем водителя, лист бронированной стали в левой передней дверце – это далеко не полный список самодельных «модификаций», проделанных Акимом. Но, к сожалению, ничто не вечно. И мудрый старик хорошо это знал.

Андрей вызвал Сергея Воробьева и приказал доложить в штаб о группе гастролирующих по округе «волков». Отсюда радиосвязь ещё должна была работать без проблем.

‒ Ты нам вот что скажи, ‒ попросил Андрей. ‒ Мы здесь ждем человека от гильдии ‒ он должен быть нашим проводником. Вчера в назначенное время он не появился. Ты что-нибудь об этом знаешь?

Аким смотрел на Андрея с таким видом, будто вообще не слышал, что тот сказал. Но и эту его манеру братья хорошо знали.

‒ Ну, стало быть, дождались вы своего проводника, ‒ наконец, ответил он.

‒ Даже так, – Андрей оценивающе глянул на стрика. – Хорошо. Раз так, тогда нечего больше тут рассиживаться. Куда нам ехать?

– На север отсюда ведёт только одна дорога, так что не ошибётесь. Где поеду я? – в свою очередь поинтересовался Аким.

– Со мной.

Стоянку быстро свернули, подготовили технику и выгнали на дорогу. Андрей забрался в один из БТР-ов и помог сделать то же самое Акиму. Старик проворно заскочил в машину, почти не обращая внимания на перевязанную ногу, и уселся поудобнее на скамейке. Затем вынул откуда-то из-за пазухи карту и передал Андрею. Тот вопросительно посмотрел на него.

– По ней доберёмся до пункта назначения, – коротко объяснил Аким очевидную вещь.

Романовкивнул в знак согласия, махнул рукой водителю и колонна двинулась в путь.

По дороге Аким по просьбе Андрея рассказывал о пункте назначения. Ольховка ‒ солидный торговый узел гильдии, в котором сходилось много путей, был аэродром и большие склады ‒ все, как любят торговцы. В ближайшей округе от городка обитали сразу две банды, одна из которых являлась осколком первой. Когда они были ещё одним целым, то назывались «Инквизиторами». Теперь такое название носила только одна, а названия второй Аким не знал. Банды враждовали между собой и регулярно устраивали стычки, но до серьёзных потасовок дело пока не доходило. Гильдия стояла в стороне и пока что их не трогала, хотя происходящее ей очень не нравилось. Собственно, это было всё, что Аким смог рассказать.

Вскоре холмы и лесистость закончились, и дорога потянулась по огромному, казалось, необъятному полю. Во время одной из коротких остановок Андрей в бинокль рассматривал горизонт, но сколько ни всматривался, а заметить хотя бы одно деревцо или лес так и не смог. И лишь через полчаса езды заветные деревья узкой полоской вырисовались на горизонте. Эта полоска становилась всё больше и больше по мере приближения и вот прохладная тень упала на их головы, а приятный лесной воздух заполнил лёгкие. После жары, которая уже долгое время мучила людей, тень деревьев показалась им раем.

Километра через полтора дорога разветвлялась, и было решено сделать остановку, дабы обследовать близлежащую местность и выбрать путь, по которому двигаться дальше. Судя по карте, особой разницы не было, но карта это всего лишь бумага, поэтому доверять ей в таких случаях – не самая лучшая затея. На разведку как всегда отправился Черенко с парой человек. Остальные принялись разгуливать по дороге, разминая ноги и негромко переговариваясь.

Тем временем разведчики вскоре нашли кое-что интересное.

Метров за четыреста от развилки, где остановился взвод, Толя увидел огороженную мешками с песком пулемётную точку, а за ней – большую, но очень старую брезентовую палатку. Оружия не было видно, да и сами укрепления выглядели заброшенными, но осторожность в таких вопросах – залог выживания, тем более, что кроме палатки и укреплений в глаза бросалось свежее пепелище костра, а в нос била вонь разложения: где-то рядом точно что-то сдохло.

Не увидев больше ничего подозрительного, они решили подобраться поближе. Пригибаясь, Толя быстро двинулся налево, а Кирилл – направо. Ещё двое разведчиков остались позади, прикрывая их. Передвижения по лесу были для Черенко обычным делом: тренированный, привыкший к частой ходьбе по пересечённой местности, прирождённый охотник, сейчас он был именно на охоте. И горе тем, кто должен стать его добычей.

Встретившись снова на другой стороне от укреплённой точки, оба Черенко поделились наблюдениями и сошлись во мнении, что возле палатки действительно никого не было. Они осторожно приблизились, затем Кирилл подал знак отцу заглянуть внутрь, а сам встал наизготовку, готовый стрелять по первому признаку опасности. Толя быстрым движением заглянул в палатку, а затем молнией бросился внутрь. Никакой борьбы не последовало, но послышалась возня, как будто что-то волокли, и из палатки показался сосредоточенный Толя и вытащил за ноги какого-то мужика. Тот ничего не понимал и даже не пробовал сопротивляться. У него было странное выражение лица, такое, будто он не понимает ни что с ним, ни где он, да и само лицо выглядело, как у распоследнего алкаша: сильно осунувшееся, худое и болезненное. В остальном внешний вид у него был настолько неопрятным, что невозможно было составить какое-то впечатление даже о том, сколько же ему лет.

Толя выволок его на середину периметра, отпустил ноги и ткнул стволом автомата в грудь.

– Ты кто? – жестким тоном спросил он.

– Я… я… я… – заикаясь, пытался что-то ответить мужик заплетающимся языком.

Он вращал глазами и все никак не мог сосредоточить взгляд. Похоже, он до сих пор так и не понял, что происходит.

– Кто ты такой и какого хрена торчишь здесь? – продолжал наседать Толя.

Мужик очень медленно приходил в себя и мутным взглядом пытался рассмотреть людей, которые осмелились ему угрожать. Рот его только беззвучно открывался и выдавить что-то членораздельное он смог только через какое-то время после ряда тумаков и тычков.

– Я ж-же сказал – живу я здесь…

– Не слыхал, чтоб ты такое говорил. И давно живешь?

На лице оборванца отразился труднейший мыслительный процесс и вскоре он изрек его результат.

– Н-ну да-а… – потом он попробовал было встать, но Толя ногой прижал его обратно к земле.

– Лежать! – рявкнул он.

Мужчина разочарованно и осуждающе уставился на него. Странно, но страха он, похоже, не испытывал.

– Что ты тут делаешь? Из какой ты банды?

И вновь на лице допрашиваемого возникло выражение мучительного мышления.

– Я-я просто ж-живу тут, – выдавил он, а потом в его речи появилось негодование. – Д-да что вы вообще п-прицепились?

В Толе негодование боролось с бессилием. Выдавить вменяемый ответ у этого чудика было чрезвычайно трудно, но очень хотелось. И как быть? Пока он размышлял, а скоростью мышления в таких случаях Толя похвастаться не мог, мужчина немного оклемался. Когда в дело решил вступить Кирилл, его речь уже была немного понятнее. Кирилл все это время сушил себе голову – пьяный мужик или нет. И если да – где взял алкоголь?

– Послушай, друг, где же ты тут живешь? Тут же ничего нет, – недоверчиво спросил Кирилл.

– А я не прямо тут живу.

– А где же?

Ответом был взгляд, полностью состоявший из подозрительности и сомнений.

– Говори, заячья ты душа, а не то яйца оторву, – пригрозил Черенко и показал кулак.

Похоже, эта часть тела была оборванцу важна, потому что он почти сразу ответил.

– Землянка у меня есть. Там и живу.

– А тут что делал?

– Вертался из города… Не все донес и часть тут оставил, а как вернулся… Туточки и выпил. Немного…

– А-а, ну я так и думал, да все не верилось, – улыбнулся Кирилл, но Толя не собирался так быстро верить.

Далее последовал короткий диалог на тему как давно этот странный человек обитает в этом лесу, и почему именно здесь. Ответы были малоинтересны и почти неинформативны, но у Толи был план. По крайней мере, он сам так думал.

– Ты про город говорил – Ольховку имел в виду?

Оборванец утвердительно кивнул. Его очень давно не мытые волосы качнулись.

– По дороге туда есть какие-то опасности? Вооруженных людей не видел?

– Нет, не людей видел, – замотал головой мужик, – скорее нелюдей.

Толя с Кириллом переглянулись.

– Нелюдей? Ого. Это как?

– Нелюди значит не люди, – серьёзно объяснил оборванец.

– Что за бред, – простонал Толя.

– Не знаю, но не люди это, – вздохнул мужчина.

Парадоксально, но речь его исправилась. Если раньше было трудно вытянуть из него хотя бы одно полностью вменяемое и членораздельное слово, но говорил он обыденные вещи, то теперь все стало наоборот – говорил внятно, но что-то совершенно невразумительное.

– Что. За. Бред? – беззлобно, но с раздражением спросил Толя.

Теперь уже мужчина посмотрел на Толю с раздражением. Он явно был недоволен, что ему не верят.

– Смейтесь-смейтесь, – обиделся он. – Да только то были порождения ада!

Он перекрестился, и прежде чем кто-то из Черенко успел что-то сказать, продолжил.

– У них из рук вылетал огонь. Прямо перед моими глазами они напали на ехавшие грузовики и всех убили, а потом на куски разорвали двух мужчин. Это самые нестоящие демоны, – в конце он перешел на шепот и закивал, глядя на Кирилла, который, видимо, казался ему более благоразумным.

Но Кирилл лишь рассмеялся.

– Ого, что-то забористое пьет, – сказал он. – Или головой ударился.

– Вот когда они вас поймают – вы мне поверите! Поверите! – недовольно крикнул мужик.

– Ладно, добрый человек, пойдем мы, пожалуй, – сказал Кирилл и повернулся к отцу. – Да?

– Пошли.

Толя ещё раз окинул мужика внимательным взглядом на предмет оружия и пошел прочь. Кирилл двинулся за ним.

По возвращении Толя рассказал обо всём Андрею. Тот почему-то задумался, чем развеселил Черенко.

– Да, давай, скажи ещё, что веришь в такую чушь, – ржал Толик.

Андрей немного надулся и ничего не ответил, но на всякий случай приказал бойцам усилить бдительность. Колонна снова двинулась в путь и совсем скоро проехала мимо оборванца, неуклюже что-то перебиравшего возле палатки. Больше по дороге им никто не встречался, и вскоре они выехали из леса.

Сразу за лесом дорога вошла в узкую ложбину между холмами и потянулась на запад. Приближаясь к городу, они проехали несколько укреплённых постов гильдии, на которых Андрей увидел большое количество солдат и оружия. Бойцы на постах были злы, агрессивны и в крайней степени подозрительны. Андрею быстро стало понятно, что не будь с ним Акима проблем было бы не избежать.

Андрей, а особенно Игорь с интересом наблюдали за поведением бойцов гильдии. Они по-прежнему не общались между собой, но выводы делали схожие – гильдейцы явно сильно обеспокоены. Что-то тут у них происходит. Что-то очень нездоровое.

– Что нас там ждет, Аким? – спросил Андрей, надеясь, что старик что-то расскажет.

– Откуда ж я знаю, Андрюша? – мягко ответил тот.

Старик часто называл его так. Кроме него так делала только их мама.

– Ну, ты же один из них. Должен знать.

В ответ Аким только ласково улыбнулся, сморщив лоб, и покачал головой.

– Я пылинка, – сказал он после долгой паузы, – просто маленький винтик в большущем, гигантском механизме.

Под вечер погода резко переменилась. Жара быстро куда-то улетучилась, небо затянуло тучами, и подул холодный, непривычный для этого времени года ветер. Он порывами налетал на машины, пробираясь под тенты грузовиков и пронизывая людей, не так давно изнемогавших от жары, а потом радовавшихся прохладе леса.

Наконец, к девяти часа вечера, когда солнце уже начало скрываться за горизонтом, впереди показался город. Он появился внезапно за одним из холмов и представлял собой тотальные руины. Глядя на все это, Андрей никак не мог понять, почему торговцы обосновались именно здесь, где нет ни одного целого здания, но вскоре, когда он увидел склады, о которых ему рассказывал Аким, то все стало ясно. Вероятно, раньше в городе был какой-то большой завод, а теперь его цеха переделали под огромные склады. Вполне возможно, что где-то в них даже что-то производилось, а руины города вокруг служили отличными укреплениями.

Колонна миновала небольшой район одноэтажных домиков и усадеб, затем полностью заброшенный центр города. Андрей с близкого расстояния смог рассмотреть, как умирают человеческие творения, когда людям нет до них дела, как мрачно выглядят пустые глазницы окон в давно брошенных людьми домах, как неприветливы и угрюмы серые стены древних панельных многоэтажек, которые, кажется, вот-вот развалятся, и как безжалостен дух времени, неумолимо разрушающий всё это. Помимо этого картину дополняли обветшалые двери подъездов, заросли кустарника прямо на тротуаре, навеки впечатанная в асфальт некогда белая, а теперь покрытая слоем пыли и грязи краска, которую нарисовали на площадке дети, игравшие здесь когда-то в «квадрат», останки детских площадок, качелей ‒ все это выглядело, словно оторванным от реальности и порождало странные, ноющие ощущения внутри, пугало.

Наконец, вырвав Андрея из молчаливого оцепенения, в которое он впал при виде города, колонна ещё раз круто повернула и въехала на тщательно охраняемую, освещенную фонарями территорию складов, а «УАЗ» гильдии, который ехал впереди с момента въезда в город, остановился возле небольшого и очень старого на вид здания. Обшарпанные стены этой постройки не позволяли понять, какую функцию она выполняла когда-то, но сейчас тут явно обитали люди.

Яркое освещение территории удивило Андрея. Он не понаслышке знал, что обходится оно очень дорого. В «Убежище» был генератор, но Гронин позволял включать его лишь на несколько часов в день или при экстренной необходимости, потому что он потреблял просто прорву драгоценного дефицитного топлива, которое было так нужно для транспорта. Ситуация изменилась только когда они захватили запасы топлива «волков», но и тогда электричество использовали в основном для мастерских и других важных зданий, потому что мощность генератора не позволяла использовать его для освещения территории базы. Гильдия же явно не заморачивалась такими проблемами, но откуда они брали эти драгоценные киловатты?

Андрей спрыгнул с БТР-а и осмотрелся. Затем прошёлся немного взад-вперёд, разминаясь и потирая затёкшую задницу.

– Не привыкли ездить на броне? – услышал он приятный мужской голос позади.

Андрей повернулся и присмотрелся к немолодому мужчине, который к нему обращался: умные серые глаза, внимательно разглядывающие приехавших людей, нос с горбинкой и широкий лоб с глубокими горизонтальными морщинами создавали впечатление о нём, как о человеке умном или, по крайней мере, много размышляющем. Короткая стрижка, которую в наше время назвали бы «полубокс», опрятное легкое пальто нараспашку, тонкая летняя рубашка под ним, аккуратно выглаженные штаны свободного покроя из какой-то лёгкой на вид ткани, совсем новые военные ботинки и резко контрастирующая со всем этим большая, затёртая кожаная папка для документов – дополняли его образ. В целом на вид мужчине можно было бы дать лет сорок пять, не больше. Позади него в расслабленных позах стояли двое вооруженных бойцов, но выражения их лиц свидетельствовали о готовности в любой момент отреагировать на опасность.

– С кем имею честь говорить? – ответил вопросом на вопрос Андрей.

– Игорь Алексеевич Владов, – немного растягивая слова, представился мужчина. – Считайте полковником. А кто вы?

– Старший сержант Андрей Романов. Я от полковника Гронина. Мы прибыли из «Убежища», – вежливым тоном ответил Андрей.

– Ну, вот и познакомились, – улыбнулся Владов.

Андрей про себя отметил, что этот человек намного приятнее Леонелли. Он опасался, что попадись ему и здесь подобная Леонелли нечисть, работать будет невероятно трудно, но теперь все его опасения развеялись. Возможно, преждевременно.

– Добро пожаловать в Ольховку, – продолжил полковник Владов. – А теперь прошу за мной. Сейчас перекусим чего-нибудь, а там и о делах поговорим.

– А как же мои люди? – замялся Андрей.

– Не волнуйтесь, о них позаботятся, – заверил Владов, жестом приглашая Андрея следовать за ним.

– Тогда вперёд, ведите, – повиновался парень и пошёл за торговцем, размышляя над тем, почему все в гильдии стремятся сначала накормить гостей, а после уже устроить им трудные, изматывающие переговоры, в чем он не сомневался.

Владов уверенной походкой вёл парня за собой. Всё в его облике и движениях говорило о том, что он здесь безоговорочный, авторитарный хозяин. Его слегка надменный, но вместе с тем вполне учтивый тон, которым он приветствовал встречающихся офицеров или отдавал им распоряжения, деловитая походка уверенного в себе человека, манера речи, добротная, но всё же очень необычная для новых времён одежда.

Андрей искренне заинтересовался этим человеком. То, с каким почтением все, кто встречался им на пути, относились к Владову, поражало парня. Это было не просто уважение, а какое-то прямо благоговение, поклонение, что ли.

«Наверное, он очень добрый и хороший человек, раз его так уважают», – подумал Андрей. Мысль о том, что всё наоборот и Владов может быть слишком злым и жестоким не пришла ему в голову в тот момент.

Некоторое время они шли по территории, проходя сквозь большие склады или обходя их, за ними неотступно следовала всё та же пара бойцов. Склады были просто огромны, и только сейчас Андрей окончательно разобрался, почему гильдия устроилась именно здесь: трудно найти место лучше этого, когда почти всё лежит в руинах. Странно было, что Владов вообще решил так долго идти пешком. Леонелли, например, сразу посадил их с Грониным в машину, а этот вот поступил наоборот. Почему? Может, решил похвастаться? Кто знает…

После довольно длительного перехода Владов завёл Андрея в какой-то командный пункт, который совсем не был похож на виллу Леонелли, чего ожидал Андрей. При входе парня тщательно досмотрели и отобрали всё оружие. Затем они с Владовым прошли дальше, а охрана осталась в коридоре.

Они вошли в просторный и удобно обставленный кабинет хозяина, который, несмотря на свою респектабельность, по сравнению с хоромами Леонелли выглядел так себе. Тут было два больших, сверкающих лаком стола. Один – рабочий, на котором лежали бумаги и стоял ноутбук – вещь, которую Андрей в последний раз видел перед катастрофой, и которая сейчас буквально приковала его внимание своей аурой старой жизни. У стола стояли четыре удобных мягких стула с одной стороны – для гостей полковника, и большое черное кожаное кресло с другой – для хозяина кабинета. Второй стол, за которым сейчас они сидели, выглядел попроще и использовался, наверное, для приёма пищи. В противоположном углу кабинета в большой кадушке росла красивая декоративная пальма внушительных размеров, с длинными и острыми на кончиках темно-зелеными листьями.

Также в кабинете стоял длинный книжный шкаф, заваленный папками с бумагами, о содержании которых Андрей мог только догадываться, и закрывавший собой буквально всю стену. Парень помнил о просьбе Гронина, поэтому мысль о том, что интересно было бы заглянуть в эти папки, не один раз посещала Андрея за время пребывания в кабинете. Почти сразу за ней возникали догадки о том, что ему за это будет.

Наблюдая за гостем, Владов пытался угадать его мысли, и вскоре на лице у него появилась кислая улыбка.

– Наверное, Леонелли принимал вас в более приятном месте?

Романов расценил вопрос как провокацию и побоялся ответить честно.

– Ну, не знаю, это как кому нравится, – неуверенно ответил он и добавил. – Лично я люблю, когда обстановка простая.

– Да ладно, бросьте. Люди любят роскошь, просто она не всем доступна. Дайте любому человеку пожить лучше, чем он привык, и старая жизнь покажется ему неполноценной. Впрочем, вернёмся к разговорам после ужина. Вы, наверное, проголодались с дороги?

Андрей сделал неопределённый жест, который можно было трактовать как угодно. Владов промолчал, крутнулся в кресле, а затем поднялся и подошел к окну. Андрей тоже робко встал, и видя, что хозяин кабинета ему не запрещает, осторожно выглянул из окна. Внизу рабочие разгружали какие-то ящики – ничего интересного.

Этот Владов… Он как-то странно себя вёл. Вроде бы гостеприимно, но чувствовалось в нём что-то не очень приятное, что-то такое, что заставляло Андрея нервничать. Возможно, такой эффект вызывала манера хозяина кабинета начинать разговор, а потом резко прерывать его.

‒ Кстати, ‒ сказал внезапно Владов, ‒ руки можете помыть вон там.

Он указал рукой на дверь рядом с входной. Предложение Владова было более чем уместным, ведь оно позволяло Андрею увеличить дистанцию от торговца и немного уменьшить охватившее его напряжение.

Открыв указанную дверь, Андрей удивленно открыл рот: это был полноценный, функционирующий, пахнущий чистотой санузел. Помимо умывальника с блестящим хромированным краном здесь были огромная ванна-джакузи и душевая кабина, в углу находился чистый, сверкающий белизной унитаз. Такого Андрей давно не видел и некоторое время он оцепенело глазел на все это великолепие, поражаясь тому, каким комфортом окружают себя шишки из гильдии.

Пока он был в ванной, дверь в кабинет отворилась и на пороге появилась симпатичная молодая девушка с подносом, на котором лежали столовые приборы и посуда. Закончив с мытьём, Андрей вышел и невольно замер, увидев девушку.

Таких красавиц он ещё не встречал. Она была среднего роста, худенькая и хрупкая на вид. Её вьющиеся тёмные волосы то и дело спадали на лоб и закрывали такие же тёмные миндалевидные глаза под пушистыми ресницами. Овал лица был точен и изящен, будто его вылепил искусный ваятель, а черные шнурочки бровей и пухленькие нежные губки гармонично довершали это прекрасное личико. Девушка буквально источала женственность настолько сильную, какой Андрей ещё никогда не встречал.

Одета она была довольно просто, но так, будто носила траур – лёгкая черная кожаная курточка с коротким рукавом поверх бежевой блузки с причудливым серебристым узором и светло-серые джинсы. На ногах ‒ кроссовки, чего Андрею давно не приходилось видеть.

Владов что-то говорил ей, но Андрей, полностью увлёкшись девушкой, не запомнил ни одного слова. Даже если бы полковник выдал прямо сейчас все свои тайны, которые так хотел бы знать Гронин, Андрей всё равно ничего бы не услышал. Когда девушка уходила, Андрей до последнего, пока она не вышла, смотрел ей вслед, что не укрылось от внимательного взгляда Владова. Уйдя, она больше не возвращалась, а еду в кабинет приносила другая девушка, гораздо менее красивая и одетая, как горничная. Кто была та девушка Андрей спросить не решался.

Ели молча. Андрей – потому что ждал, пока хозяин начнёт разговор, Владов – потому что имел привычку не обсуждать дела во время еды. Тем не менее, он внимательно следил за парнем, отмечая про себя, что и как тот делает, куда смотрит, как ест. В старые времена это было бы похоже на знакомство зятя-простака с будущим тестем из высшего сословия, только без привычных расспросов. Когда с ужином было покончено, они пересели за рабочий стол и полковник, наконец, заговорил:

– Я полагаю, вам не нужно объяснять, что вы приехали сюда не для того, чтобы отдыхать или бегать за женщинами? – он сделал паузу, давая понять, что от него не укрылись наблюдения Андрея.

Тон Владова, такой мягкий и приятный ещё недавно, стал жёстким и бескомпромиссным. Андрей, понимая о чем говорит хозяин кабинета, немного смутился, но тут же взял себя в руки ‒ он ждал подобной смены настроения от торговца.

– Да, конечно. Просто, очень красивая девушка, – честно признался он.

– Поговорим о деле, – полковник не собирался заострять внимание на девушке. – Вы знаете, что от вас требуется?

– К сожалению, нет.

– Задача следующая, – деловым тоном начал Владов. – В этом регионе существуют две банды – «Инквизиторы» и отколовшиеся от них неофашисты. И те и те сходят с ума, убивая себя наркотиками, орут всякую фашистскую ерунду с утра до ночи и занимаются прочей сомнительной деятельностью, которая нам очень мешает. В последнее время между ними произошёл конфликт. Не знаю, что они там не поделили, но теперь они воюют между собой, тем самым сильно мешая нам вести свои дела. Мне нужно чтобы вы разрядили обстановку. Любым путём. За неделю.

Андрей был ошеломлён услышанным.

– Неделя?! – возмутился он, когда шок от услышанного прошёл. – Но что я могу сделать с двумя бандами за неделю?

– Меня это не интересует, – невозмутимо ответил Владов и с лёгкой въедливой усмешкой посмотрел на Андрея. – У вас есть задача, у нас – плата за её выполнение.

– И все-таки – как мне это сделать? – не унимался Андрей. – У меня всего взвод – как вы себе это представляете?

Владов спокойно выслушал реплику Андрея и так же спокойно заметил:

– Да, я немного разбираюсь в военном деле и тоже думаю, что приехали вы налегке, но вы попробуйте – это не так трудно, как вам кажется.

Поначалу торговец казался Андрею человеком рассудительным, хоть и жестким, но сейчас он стал совершенно другим. Эта перемена казалась Андрею странной, но понять её причину парень не мог, как ни пытался.

Владов сверлил его взглядом. У него был план, что и как сделать, и рассчитывал он как раз на небольшую группу посторонних наёмников, которая бы не привлекла внимания со стороны местных банд. А ещё он не собирался говорить того, что только что наговорил парню, но кое-что в поведении Андрея ему очень не понравилось.

То, что только что случилось было редкостью. Владов имел железное самообладание и мог держать себя в руках в таких ситуациях, что любой позавидовал бы его выдержке, но существовало одно-единственное средство, способное вывести его из себя, и так вышло, что Андрей невольно это средство применил. Все без исключения в торговой гильдии знали, что при Владове ни в коем случае нельзя делать только одну вещь – неприкрыто и нагло позволять себе проявлять интерес к его дочери.

– Хорошо. Но если они вам так мешают – почему вы сами не хотите ничего с ними сделать? – спросил, наконец, Андрей.

– Это не ваше дело, – отрезал Владов, но добавил после паузы. – Мы предпочитаем созидание, а не стрельбу.

– А мы, по-вашему, стало быть, любители пострелять?

– А разве нет? Тогда что ещё вы умеете? – язвительно поинтересовался Владов. – Паяете электронные схемы? Или, может, сталь выплавляете? Нет?

Андрей промолчал. Плотно сжав губы, он смотрел в пол. Видя, что оппоненту нечего сказать, Владов надменным тоном победителя продолжил.

– Все свои возможности вы уже показали в драке со «Степными волками», а мы вас должным образом оценили.

Всё верно. Романов и его люди, как и все остальные в «Убежище» сейчас могли продавать только свои жизни. Больше у них пока что ничего ценного не было, и гильдия это знала. Именно поэтому она требовала их жизней в обмен на остро необходимые «Убежищу» товары, такие как топливо и медикаменты.

– Торговцы кровью… – вырвалось у Андрея.

– Как-как? – Владов сделал вид, будто прислушивается. – Замечательно сказано, старший сержант. Очень точно. Обязательно запишу себе, чтобы впредь только так вас и называть. Торговцы кровью.

Андрей очень жалел, что сказал это, но как говорится – слово не воробей. Ему очень не нравилась риторика Владова, хотелось встать и уйти, перед этим забив наглого торговца его же гребаным ноутбуком. И вдруг эта мысль зацепилась за какой-то переключатель в мозгу.

– Да чёрта с два! – взорвался он. – Плевать я хотел на вас и на вашу торговлю! Никто из моих людей не станет за вас умирать!

Он резко поднялся из-за стола, намереваясь уйти, но Владов остановил его буквально одним взглядом, от которого у Андрея внутри все похолодело. Позже, разбирая эту ситуацию, он ещё долго не мог поверить, что воля человека может оказаться настолько сильной, чтобы одним лишь только взглядом заставлять людей трепетать. Это был очень полезный урок.

– Ну-ну, – тон полковника был холоден, как могильная плита. – Присядьте, Андрей Романов, присядьте. Для вашего же блага.

Повинуясь его голосу, Андрей невольно сел. Если бы его спросили почему он это сделал – он не смог бы объяснить.

– Если вы ещё раз встанете из-за этого стола до того, как я вам разрешу ‒ это будет последняя ошибка в вашей жизни, – медленно продолжал Владов. – И никогда больше не смейте повышать на меня голос. Помните ‒ в ваших руках не только ваша жизнь, но и жизни ваших людей.

Тон его голоса был пугающим. Очень сильно, до смерти пугающим. Романов чувствовал себя кроликом, идущим в пасть к удаву. Эмоции, эта извечная человеческая слабость, взявшая над ним верх всего на какие-то мгновения, поставили его в крайне невыгодное положение, и теперь страх подсказывал ему единственный путь к спасению.

– Простите, я позволил себе лишнее, – опустив голову, сказал он.

Владов оценивающе смотрел на парня, но молчал. Впрочем, недолго.

– О да, позволили. Однако хоть я и торговец, но одну элементарную мудрость дам вам бесплатно – за всё в этой жизни придется заплатить.

Андрей поднял глаза и вопросительно посмотрел на Владова. Его слова пугали парня.

– Я прощаю вас, но это значит, что теперь вы мой личный должник. И долг я взыщу с вас тогда, когда он мне понадобится и в той форме, в которой захочу.

– А если я не захочу его вернуть? – само собой напросился вопрос.

Владов ничего не ответил. Он просто улыбнулся снисходительной, но очень неоднозначной улыбкой, оставив Андрею возможность придумать ответ самому, а подумать тут было над чем.

– Слыхали такое понятие как «банк услуг»? – спросил Владов после паузы.

– Не припомню.

– И правда. Откуда такому человеку, как вы, знать подобное? Объясню коротко: люди делают друг другу разные услуги. В долг. И когда нужно – должник возвращает долг ответной услугой.

Торговец выдержал короткую паузу, и испытующе глядя на собеседника.

– Вариантов множество. Например, кто-то сидит на наркотиках, а их сейчас не так просто найти, как когда-то. И вот, за бесперебойные поставки он платит чем-нибудь…

Снова короткая пауза.

– Например, в нужный момент убивает нужного человека.

Владов особенно выделил интонацией последние слова, открыто намекая Андрею. Тот молчал.

– А если он тоже не захочет выполнять свой долг?

– Хм… Люди, состоящие в банке услуг, как правило понимают его условия. И даже если нет… у них всегда есть близкие, друзья, репутация, что-то ещё, чем они дорожат и что можно отнять. Видите – все просто.

«Ничего себе просто!», – подумал Андрей, но вслух этого не сказал.

– И много у вас таких «должников»? – спросил он.

– Больше, чем вы можете себе представить. Торговля имеет свои преимущества.

Вот каким образом гильдия получала информацию – она тотально за всеми шпионила, содержа множество таких вот «должников». И, похоже, во времена глобального дефицита всего и вся стоило это для неё не так уж дорого.

– Что ж, вы ответили на мой вопрос, – задумчиво протянул Андрей, и, подняв глаза на Владова, продолжил. – Ответьте тогда ещё на один: почему при таких возможностях вы не решаете свои проблемы с этими «Инквизиторами» сами?

Владов прищурился, подумал немного, стоит ли отвечать. Решил, что стоит.

– Именно так мы и делаем – решаем эту проблему сами.

– Мы-то тогда здесь зачем?

– Это же очевидно – мы купили ваши услуги, или как вы сами выразились – вашу кровь.

Андрей стиснул зубы, не в силах сдержать эмоции. Владов, заметив это, криво ухмыльнулся.

– А если мы откажемся? – выдавил Андрей, и улыбка Владова исчезла.

– Тем хуже для вас, – прозвучал неопределённый ответ.

Парень пытался понять, что это значит, но Владов резко сбил его мысль.

– Одна неделя, старший сержант. Разговор окончен. Всего доброго, – холодно попрощался Владов.

Даже если Андрею и было что сказать, он не решился этого делать. За всю встречу он понял одно – Владову на его территории перечить ну никак нельзя, а он и так позволил себе наделать глупостей. Романов встал, сдержанно попрощался и вышел, ругая себя за сделанные ошибки. Молодость и вспыльчивость, неумение держать себя в руках, отсутствие опыта – все это сыграло против него, но кто же в молодости не делал ошибок? Правда, в случае Андрея цена была высоковата.

Ему нужно было подумать, просто погулять, подышать свежим воздухом, успокоиться и обдумать все до единого слова Владова. Если он что-то и понял из их разговора, так это то, что такие люди, как Владов, всё говорят и делают обдуманно. Они, словно калькуляторы – рассчитывают до мелочей каждое слово, каждую эмоцию, а значит, у них стоит поучиться.

Спускаясь по ступенькам, он заметил девушку, которая приносила ужин. Она как раз тоже выходила на лестницу и звучным, очаровывающим голосом крикнула кому-то в полуоткрытую дверь:

– Я к Тане ненадолго! Скоро вернусь.

Невероятная девушка. И внешне красавица, и голос такой, что уже от него одного можно голову потерять.

Андрей замедлил шаг, чтобы пропустить её вперед. Девушка заметила его, окинула беглым изучающим взглядом, какой обычно женщины уделяют мужчине при первой встрече, и, не заметив ничего интересного для себя, пошла по своим делам.

Настроения не было никакого. И хоть ещё недавно Андрей бы всё отдал за возможность познакомиться с такой красавицей теперь ему этого совершенно не хотелось. Гораздо больше он хотел обдумать произошедшее и понять, что именно ему сказал торговец, поэтому, забрав свое оружие при выходе из здания, он просто поплёлся следом за девушкой, пока она не скрылась из виду за одним из зданий.

Андрей медленно дошёл до угла, за которым скрылась девушка, тоскливо посмотрел ей вслед и пошёл в другую сторону. Он шёл куда-то, сам не зная куда, но в совершенно другом направлении от места, где находились его друзья. Более того – он даже не удосужился никого спросить где их, собственно, устроили.

В голове крутился одни и те же вопросы. Что и как делать дальше? Браться за это задание или нет? И что означает «тем хуже для вас» Владова? Вариантов ответов было много, от прекращения сотрудничества между организациями до смерти. Воображение Андрея, разумеется, рисовало только худшие исходы. Возможно, так было потому, что парень чувствовал – здесь, в Ольховке, Владов способен сделать всё, что угодно.

Значит, нужно браться за это дело. По крайней мере, хотя бы попытаться, а там посмотрим, как пойдёт. Но с чего начать? Нужна информация, данные разведки, и всё это у гильдии наверняка есть, только вот как попросить Владова… Вдруг он опять разозлится? А что, если он просто решил припугнуть другую сторону, чтобы сделать посговорчивее, и позже изменит своё решение? Черт его знает.

Звёзды и молодой месяц давали очень мало света, и что-то разглядеть можно было только на очень близком расстоянии. Вдалеке от охраняемой и хорошо освещаемой территории складов лишь изредка попадались одинокие фонари, да порой проходили патрули с собаками, освещая себе путь ручными фонариками. Но Андрею только того и надо было. Ему не хотелось никого видеть и тем более ни с кем разговаривать. Позже он даже придумал себе занятную игру, чтобы отвлечься: прятался от патрулей, стараясь быть к ним как можно ближе. Он долго играл в неё, один раз даже чуть не попавшись.

Так он развлекался, пока окончательно не успокоился. Пора было возвращаться. Только сейчас Андрей внезапно осознал, что не имеет ни малейшего понятия о том, где он и куда идти. Похоже, в игре с патрулями всё-таки придётся проиграть.

Он молча шёл по улице в поисках патруля, погружённый в свои мысли, и ни на что не обращал внимания – всё равно в темноте ничего не рассмотреть. Как назло, патрулей нигде не было видно, и у Андрея даже появились шуточные мысли: а не играют ли они сами с ним в его же игру? Проходя один из многочисленных тёмных переулков, он услышал какой-то шум, чем-то похожий на человеческий голос, но уж слишком приглушённый. Затем ночную тишину прорезал ужасающий вопль, оборвавшийся на середине, будто кто-то резко выключил звук.

Андрей остановился и оторопело уставился в темноту. По спине побежали мурашки. Судя по крику, человек чего-то очень сильно испугался, но его очень быстро заткнули. Романову стало до жути страшно и он уже готов был бегом припустить подальше от этого места, когда ему послышались звуки торопливых шагов. И тут же к ним прибавилась чья-то тяжелая, ритмичная поступь.

Кто это мог быть? Возможно, патруль, но тогда мелькал бы свет их ручных фонарей. И кто так страшно кричал? Андрей начал пятиться и на всякий случай достал пистолет. Шаги прекратились. Андрей снова остановился и, прислушиваясь, простоял ещё добрых полминуты, но всё вновь затихло, будто бы ничего и не было.

Внутренности начало переворачивать и завязывать в узлы. В бою и то не так страшно – там хотя бы все понятно и враг известен, а здесь…

Романов осторожно прошёл в узкий переулок между домами, скрылся в темноте и вновь вгляделся в переулок напротив – тщетно. Если там кто-то и был, то маскировался он очень хорошо. Андрею показалось, что где-то справа мелькнул фонарь, и он решил отправиться в ту сторону в надежде, что это один из патрулей, который тоже примчался на крики. Пройдя несколько метров, он снова отчётливо услышал громкий топот – кто-то бежал ему навстречу.

Внутри все похолодело, но не из-за того, что к нему направлялся незнакомый человек, который мог представлять опасность – страх вызвал новый душераздирающий вопль умирающего человека, резко прервавшийся, как и первый, который он слышал несколько минут назад. Сразу после этого к топоту вновь прибавились гулкие шаги. Где-то недалеко начала злобно лаять собака и к ней тут же присоединились другие чуть ли не по всему городу. Через несколько мгновений последовали выстрелы и собака, жалобно взвизгнув, затихла, но остальные начали лаять ещё агрессивнее.

Душа ушла в пятки, и Андрей замер, не зная, что делать. Краем глаза он что-то заметил в темноте, какую-то тень, что ли, но прежде чем парень приготовился обороняться, что-то выскочило оттуда, набросилось на него и ударило словно таран. Задыхаясь от удара и страха, Андрей повалился на асфальт и выронил пистолет. Сверху плюхнулся тот самый «таран». Андрей рывком сбросил человека с себя, вскочил и приготовился к драке. Незнакомец тоже быстро вскочил на ноги, но нападать даже не думал. Вместо этого он короткое мгновение тупо пялился на Андрея, пока тот, не сводя глаз с противника, пытался ногой нашарить в темноте пистолет.

– Бежим скорее! – услышал он испуганный женский голос, который показался ему знакомым.

«Так это девчонка!», – подумал Андрей, а вслух спросил.

– Куда? Что происходит?

– Беги, или умрешь! – с нотками истерики крикнула девушка и, не дожидаясь ответа, сорвалась с места и скрылась в переулке.

Растерянный Андрей нащупал, наконец, своё оружие, подобрал его и побежал вслед за девушкой. Он быстро догнал её и они какое-то время бежали друг за другом, пока она не выдохлась и не остановилась, тяжело дыша. Звук шагов преследователя, сначала такой гулкий, замедлился, а потом и вовсе исчез, заглушенный неистовым лаем собак.

– Сюда! – скомандовал Андрей и ухватил девушку за руку.

Она не сопротивлялась и позволила ему затащить себя в развалины старого дома. Там они притаились за кучей битого кирпича и стали напряжённо вглядываться в темноту, но по-прежнему ничего не видели. Сквозь собачий лай издалека пробивались звуки автомобильных двигателей, но вблизи ничего невозможно было разобрать. Даже если к ним кто-то шел, то они этого не слышали.

Самому Андрею было страшно, но не до такой степени, чтобы потерять самообладание. А вот рука девушки, которую он держал, сильно дрожала, и её тяжёлое, прерывистое дыхание и постоянные содрогания говорили о том, что она очень сильно напугана. Как известно страх – штука опасная, и если человек не один – становится заразным вирусом. Достаточно одному начать сеять панику, как все остальные тут же начинают ей поддаваться, а выдержать сумасшедшую атаку напуганной толпы, выстоять, не поддаться всеобщему настрою, способны только сильные духом люди.

Андрей же был не в толпе, а в компании напуганной девушки.

«Я ссыкло что ли? Стыдно будет перед девчонкой», – подумал он и вступил в борьбу со страхом, мерзким слизнем ползающим внутри. Немного вернув самообладание, Андрей шепотом обратился к девушке:

– Может, объяснишь, почему ты так напугана?

Девушка молчала. Не дождавшись ответа, Андрей легонько потряс её ладонь, но никакой реакции не было. Тогда он сильнее сжал ладонь девушки в своей.

– Эй, ты меня слышишь?

– Да, – содрогнувшись, еле выдавила она.

– Ну, так ответь, чего ты испугалась?

– Я не знаю, – медленно, чуть не плача, на выдохе произнесла она. – Я не знаю что это.

– Что значит «это»? – не понял Андрей.

Девушка сделала несколько глубоких вдохов, легонько всхлипнула и тоже сжала ладонь Андрея.

– Это не человек. Это просто не может быть человеком… Это какой-то кошмар. Боже, видел бы ты, что он с ними сделал…

Девушка заплакала навзрыд, и гулкие звуки шагов вновь прорезались сквозь начинающий понемногу затихать собачий лай. Похоже, человек стоял где-то неподалёку и прислушивался. Услышав их, девушка панически вздрогнула и резко поднялась на ноги.

– Теперь он знает, где мы, – быстро сказал Андрей, тоже поднимаясь. – Беги, а я выясню, что здесь происходит.

Девушка сделала пару шагов, их руки разомкнулись, и Андрей вдруг ощутил себя совсем одиноким. Но она не ушла.

– Ты ничего ему не сделаешь – бежим вместе! – давясь слезами, попросила она.

В её голосе девушки столько страха, что Андрей чуть было не передумал.

– Быстро беги! – прикрикнул он, слыша, что тяжелые шаги раздаются уже где-то неподалёку.

Андрей подтолкнул девушку и она побежала. Пару секунд он смотрел ей вслед, а затем развернулся и оказался лицом к лицу с… чем-то непонятным: по другую сторону оконного проёма была темнота, но в ней отчётливо светились два красных глаза. Это казалось безумием, но Романов готов был поклясться, что он отчётливо видел их… От ужаса Андрей заорал и инстинктивно сделал единственное, что мог ‒ тут же разрядил свой пистолет в оппонента. Пули высекали искры и непонятно было откуда – из стены позади или из самого противника. В обоих случаях это был нонсенс – промазать на таком расстоянии Андрей не мог, а высекать искры их живого человека пули точно были не в состоянии.

Что бы там ни происходило, к изумлению Андрея, противник просто исчез. Романов ещё не верил в происходящее, но нутром чуял – надо бежать. Он побежал к окну в противоположном конце развалин и выпрыгнул в него в момент, когда позади начал гулко стрелять ручной пулемёт. Пули свистели прямо у него над головой, высекая искры, откалывая осколки бетона и куски кирпичей. Ни одна из них в Андрея не попала, но град острых осколков бетона и кирпича немного посёк парня.

– Твою ж мать! – выругался ошеломлённый Андрей и бросился бежать по переулку всё ещё не понимая, каким образом противник пережил столько попаданий из ПМа в упор.

Пробежав пару сотен метров, Андрей прижался к стене спиной и прислушался к уже знакомым гулким шагам этого «нечто». Противник следовал за ним, поэтому парень сразу снова пустился бежать, стараясь как можно чаще сворачивать за углы. Преследователь спешил за ним, изредка успевая сделать несколько выстрелов. Пули вгрызались в стены, рикошетили, свистели за спиной, но каждый раз Андрей находился в поле зрения преследователя лишь считанные мгновения, так что ни одна из них не попала в цель. Романов дважды зацепился за что-то плечом, порвал одежду и даже сильно оцарапал плечо, но всё равно нёсся что было сил, а стрельба и топот позади не утихали и не отдалялись.

В таких бегах прошло минут пять, но Андрею они показались вечностью. С переменным успехом он то немного отрывался от преследователя, то тот снова настигал его и тогда округу вновь наполнял грохот пулемета. Адреналин зашкаливал, мобилизуя все силы организма, но Андрей начал понемногу уставать, а невозможность отдышаться начала сбивать дыхание, но его преследователь продолжал погоню, как будто он не знал усталости, и в какой-то момент Андрей понял, что ему не уйти.

Однако и сдаваться он не собирался. Новый магазин уверенным движением занял своё место в пистолете. Вокруг вовсю лаяли собаки, где-то неподалёку урчали двигатели и раздавались крики людей, но в темноте Андрей не мог точно определить направление. Он поднялся и выглянул из-за угла, готовый к любой неожиданности, но к его удивлению там никого не оказалось. Андрей прислушался, пытаясь выделить в сложившейся какофонии шаги преследователя и боясь их услышать, но тщетно. Впрочем, этот человек уже дважды обманывал его, находясь очень близко, но не выдавая себя.

Как только в голову пришла мысль, что преследователь оставил его в покое, пули снова просвистели рядом с ним, вгрызаясь в стену, извергая в свежий ночной воздух пыль и осколки, которые больно ранили лицо. Андрей выставил руку за угол и несколько раз выстрелил наугад. Затем снова побежал вдоль стены. Гул шагов позади сначала послышался отчётливо, но потом резко исчез, а через несколько секунд Андрей увидел впереди яркий свет фар. Парень из последних сил помчался туда, откуда доносился спасительный звук моторов и где брезжил свет надежды на спасение. Вынырнув из-за угла, он отшатнулся и почти ослеп от яркого света, излучаемого фарами бронетранспортёра и двух легковых автомобилей. Подняв руки, Андрей быстрым шагом направился к ним.

Возле БТР-ов было полно солдат. Проморгавшись, Андрей вроде бы узнал среди них Владова. Полковник стоял возле одной из машин и с кем-то разговаривал. Кажется, это была женщина.

«Господи, неужели спасен?», – с облегчением подумал Андрей.

Всё оборвалось внутри него, когда он почувствовал, как в затылок ему упёрлось нечто твёрдое и холодное. Первое, что пришло в голову – противник всё-таки настиг его. В голове, словно электрические разряды, хаотично заметались мысли о том, что теперь делать и как спастись, но все они перекрывали друг друга, заглушали, не давая выбрать что-то одно.

– Тихо, парень! – резко скомандовал незнакомый голос, от которого Андрею захотелось засмеяться – его преследователь вряд ли сказал бы эти слова. – Вот ты и добегался. Очень медленно, без глупостей отдай мне пистолет и иди вперёд.

Андрей повиновался и, не оборачиваясь, медленно протянул руку с пистолетом назад. Оружие из неё мгновенно вырвали, но Романову было все равно – он был невероятно рад, что вместо преследователя его настиг солдат гильдии.

– Иди вперёд. И без глупостей, – прозвучала жесткая команда.

Еле волоча ноги, Андрей доковылял до ближайшей машины и сразу же обратился к Владову:

– Игорь Алексеевич, что у вас тут творится?

Владов с нескрываемым подозрением уставился на Андрея.

– А ты как здесь оказался? И что за вид?

Андрей был весь в пыли и грязный, а по лицу сочилась кровь. Вид действительно был не самый презентабельный, но зато настроение было хоть в пляс пускайся. Хотелось смеяться, кричать, выть, танцевать… Да всё сразу.

‒ Просто гулял. Затем меня сбила какая-то женщина. Потом обстреляли. Потом гнались за мной и хотели убить, – словно из пулемета радостно выпалил Андрей.

Женщина возле Владова оказалась совсем молодой девушкой которая если и не билась в истерике, то очевидно, что пребывала в шоковом состоянии. Владов первым делом подумал, что в происшествии замешан Андрей и даже подумывал начать разбирательства с добротного превентивного избиения, но девушка нашла в себе силы, чтобы выдавить несколько слов.

– Пап, это он…

– Что он?! – в голосе Владова послышалась злость.

– Он меня спас, – всхлипывая, промямлила она.

Теперь уже Андрей, тоже прикинувший в уме, как всё выглядит и догадавшийся по хорошо заметному даже в плоховатом свете фар выражению лица Владова, чем все может закончиться, с интересом поглядел на него и его спутницу. Точно, вот откуда ощущение, что он уже слышал её голос – это та самая девушка, что приносила им ужин. Она его дочь?! Черт вас всех возьми, ревнивые отцы! Так вот почему он распсиховался во время ужина ‒ Андрей позволил себе глазеть на его дочь! Похоже, папуля этого не любит.

– Аня, ты уверена? – жестко спросил Владов, глядя Андрею в глаза. – Уберите оружие.

Солдат опустил автомат и отошёл на шаг в сторону. Девушка, обняв себя одной рукой, опустила голову и коротко ответила:

– Да.

Несмотря на слова дочери, Владов не спешил менять свою точку зрения, но и силовой метод решил пока отложить. Ему очень хотелось выместить на ком-то свою злость, но если Романов и правда спас её – не стоило делать это на нем. По крайней мере не сейчас.

– Поедешь с нами, – тоном, не предполагающим отказ, сказал Владов. ‒ До утра я выясню, кто всё это устроил. Вот тогда и поговорим.

– Договорились, – только и сказал Андрей.

Происшествие вытянуло из него все силы. Что бы сейчас ни сказал Владов ‒ у Андрея не было сил с ним спорить, даже если бы он знал, что это имеет смысл. Он даже не обратил внимания на то, что его буквально запихивали в БТР, словно какой-то груз, а отцы уж точно не ведут себя так с теми, кто спасает их дочерей.

Андрей не знал, что Владов живёт по принципу старой поговорки: «Держи друзей близко, а врагов ещё ближе». Торговец не верил Андрею – у него была собственная, куда более правдоподобная версия случившегося.

4

Резко и с грохотом отворилась дверь. Разбуженный внезапным шумом, Андрей вскочил с кровати, сонный и дезориентированный.

‒ Одевайся. Быстро!

Стоявший в дверях боец бросил Андрею одежду. Романов автоматически поймал её, но всё ещё стоял в растерянности, не понимая что происходит.

‒ Тебе что ‒ дважды надо повторять?! ‒ солдат сходу начал нервничать.

‒ Не надо, ‒ ответил Андрей, потирая глаза. ‒ Что за спешка?

‒ Сейчас все узнаешь. В твоих же интересах поторопиться.

Андрей пожал плечами и принялся одеваться. Куда делась его форма он не знал, а то, что ему сейчас дали было очень далеко от его замечательных форменных штанов и легкой летней куртки. Недружелюбный боец нервно переминался с ноги на ногу, ожидая.

Одевшись, Андрей последовал за ним. Они вышли на улицу и быстрым шагом пошли через склады. Вскоре у одного из них Андрей увидел кучу вооруженных людей. Напряжение прямо витало в воздухе и казалось, электризовало его. Бойцы гильдии нервничали, некоторые держали на прицеле одну из казарм, рядом с которой были припаркованы хорошо знакомые Андрею БТР-ы и два грузовика. Тут же неподалеку, но на безопасном отдалении крутился и Владов.

‒ Черт возьми, Романов, вы должны были решать мои проблемы, а не создавать их! ‒ вместо приветствия раздражённо заявил торговец.

‒ Простите, что? – Андрей с изумлением уставился на него.

‒ Твои подчинённые забаррикадировались вон в том здании, прихватив в заложники четверых работников склада. Угрожают, что начнут убивать их, если тебя им не вернут, а затем всех не отпустят. Иди и разберись, – Владов перешёл на «ты» и не пытался скрывать злость.

Андрей нахмурился. В перипетиях ночных событий он совершенно забыл, что его товарищи не имеют ни малейшего понятия о том, куда он подевался. Бог его знает, что они там решили, но действовали она весьма отчаянно, поэтому Андрею стало стыдно и перед ними, и перед Владовым.

– Простите. Сейчас я всё исправлю, – виновато сказал он и, оставив Владова, пошёл к одноэтажному зданию их красного кирпича.

Внутри здания рядом с замызганными окнами были заметны его бойцы. Они видели, как их командир шёл к ним, но когда Андрей потрогал ручку на двери та не поддалась – дверь оказалась заперта. Прежде чем он открыл рот, чтобы позвать кого-нибудь, замок щёлкнул, затем дверь приоткрылась, и могучая рука Толика, схватив Андрея за воротник, втянула его внутрь. Дверь вновь захлопнулась.

Прежде чем Андрей успел что-то сказать, на него вновь набросился Толик и заключил в короткие медвежьи объятия. Ободранное плечо немедленно отозвалось болью. Не успел Андрей вслух выразить своё мнение о происходящем, как тиски разжались, и Толя бегло осмотрел его, недовольно хмурясь. Ссадины на лице парня обработали ещё ночью, но они все равно были хорошо заметны, а вместо привычного камуфляжа он был одет в гражданскую одежду, скрывавшую поврежденное плечо.

‒ Что они с тобой сделали? ‒ подскочил Сева. ‒ Какого черта, командир? На тебе места живого нет!

Услышав его голос, Андрей, наконец, опомнился и принялся командовать.

‒ Так, спокойно! ‒ крикнул он, рукой делая Севе знак замолчать. ‒ Слушай мою команду! Всем опустить оружие и отойти от окон! Со мной всё в порядке! Случилось недоразумение! Гильдия нам не враг!

‒ Какое в порядке? Посмотри на себя! ‒ реплика принадлежала Игорю.

Большинство бойцов смотрели на Андрея с недоумением. Парень вернулся без формы, без оружия, с посеченным лицом, и при этом говорит, что с ним все в порядке. Звучало странновато.

‒ Повторяю ‒ опустите оружие и подойдите ко мне! Произошло недоразумение.

Сомнения продолжались секунд десять, затем поочередно бойцы стали опускать оружие и стягиваться к командиру.

‒ Мужики, прошу извинить меня! ‒ начал он, когда собралась большая часть бойцов. ‒ Всё выглядит так, будто я вас бросил, и мне стыдно за это, но у меня есть смягчающие обстоятельства. Ночью произошли события, участие в которых отняло у меня все силы. Возможно, вы слышали стрельбу: кто-то в городе охотился на бойцов гильдии, и я случайно чуть не попал под раздачу. Спасся просто каким-то чудом, но всё нормально, и гильдия тут ни при чем. Поэтому опустите оружие и приготовьтесь при необходимости выйти на улицу, чтобы они видели, что инцидент исчерпан.

Наступила гробовая тишина. Каждый переваривал услышанное.

‒ Кажется, кто-то погорячился, ‒ отметил Кирилл, взглянув в сторону отца.

Толя, впрочем, смотрел на Андрея с сомнением, явно не желая признавать, что ошибся в своих выводах. Казалось, что он скорее готов переубеждать командира, чем менять собственную точку зрения.

‒ Спасибо вам, что беспокоились обо мне, но вы действительно малость погорячились, – он обвёл всех взглядом и вздохнул, заметив четверых насупленных мужчин, что связанными сидели посреди большого помещения. – Отпустите заложников, а я пойду просить прощения у командира торговцев. Как закончу там ‒ сразу вернусь и все вам расскажу.

Андрей упустил из виду, что его бойцы в первую очередь беспокоились о себе. Находясь в логове потенциального противника и не понимая, что случилось с командиром, многие из них закономерно выражали опасения на счёт их собственной судьбы, хоть и была группа людей, которые действительно беспокоились об Андрее.

Успокоив своих товарищей, Андрей вернулся к Владову и не без труда смог найти нужные слова, чтобы успокоить разозленного торговца. Поначалу Владов требовал наказать «обнаглевшую солдатню», но Андрею удалось убедить его, что произошедшее – вина исключительно командира и если кого-то и нужно наказывать, то только его. После такого заявления Владов успокоился, ограничившись ещё парой колких замечаний. А затем в приказном порядке потребовал следовать к нему в кабинет, чтобы продолжить разговор в спокойной обстановке и без лишних ушей.

В кабинете Владова всё было без изменений. Лишь сам хозяин сегодня был в куда худшем расположении духа. Андрей с виноватым выражением лица сидел на стуле, а Владов – в кресле напротив с хмурым видом щелкал какой-то кнопкой на ноутбуке. Так продолжалось минут десять.

‒ Я всё ещё подумываю над тем, какие меры предпринять к вам после утреннего инцидента, ‒ голос Владова был спокоен, хотя этого нельзя было сказать по его виду.

‒ Я повторно приношу свои извинения, Игорь Алексеевич. Уверяю вас ‒ такое больше не повторится.

Андрей был настолько учтивым, насколько мог. Пришлось вспоминать все возможные речевые обороты, какие только он находил в книгах. Ему казалось, что с такими людьми, как Владов, разговаривать нужно только так.

Торговец оторвал взгляд от экрана и взглянул на Андрея.

‒ Допустим. А что скажешь по ночному происшествию? Зачем ты всё это устроил?

«Это что ещё за поворот?!», – изумился Андрей.

Его глаза, казалось, сейчас вылезут из орбит.

‒ Ч-что? ‒ еле выдавил он. ‒ Вы это о чем?

‒ Что ты собирался делать с моей дочерью? Похитить её, чтобы давить на меня? Или у тебя были какие-то более грязные мыслишки?

‒ Вы с ума сошли?! – воскликнул он.

Никогда и ни за что Андрей бы не стал издеваться над женщиной и тем более не пошел бы на насилие. Он вдоволь наслушался и насмотрелся на «Степных волков», чтобы понимать, насколько низки и ужасны такие действия, и ни за что в жизни сам не опустился бы до подобного. Андрей моментально забыл, что пытался быть учтивым, ведь речь шла о его чести и добром имени, а их он намерен был отстаивать. Позже он вновь будет жалеть, что дал волю эмоциям, но пока что ему было не до этого.

‒ Какие мыслишки?! – с негодованием продолжал он. – В темноте я понятия не имел на кого наткнулся. Я даже не знал, что это ваша дочь! А если бы и знал ‒ вы оскорбляете меня, приписывая мне такие подлости.

Владов прищурился, глядя на парня. Несмотря на возникшие между ними накануне сложности Романов ему нравился. Он был из людей со стержнем, честный и прямолинейный, хоть и глуповат. Молодой ещё, всё-таки.

‒ Ладно, ладно, успокойся, ‒ сказал он примирительно. ‒ Я знаю, что это не ты. Хотел посмотреть на твою реакцию.

Андрей фыркнул, пытаясь сдержать негодование. Хотел посмотреть?! Козел! Затем парень сделал несколько глубоких вдохов, стараясь расслабиться. Владов, глядя на него, чего-то ждал.

‒ Что вы выяснили? Что это было ночью? ‒ успокоившись, спросил Андрей.

Владов в ответ лишь нервно махнул рукой и вновь нахмурился. Андрей не понял, как трактовать этот жест и решил ничего больше не спрашивать – после вчерашнего разговора он кое-что понял о том, как общаться с этим человеком.

Торговец поднялся и нервно зашагал по комнате, потом вернулся обратно за стол и принялся оценивающе оглядывать Андрея.

«Прямо как Гронин», – подумалось Андрею.

Через какое-то время Владов заговорил.

– Вот ты спрашиваешь, что это было, а я ничего не могу сказать. Этот урод как в воду канул: никто его не видел, никто ничего не знает. Всё что удалось найти, так это два растерзанных тела патрульных, убитую собаку и около сотни гильз от калибра 7,62. Ночью я был уверен, что всё это устроил ты или кто-то из твоих, но сейчас знаю, что ошибался. Расскажи, что видел ты?

Слова Владова немного задели Андрея.

– А разве дочь ваша вам ещё ничего не рассказала? Она тоже была там.

– Рассказала, но ты остался с этим ублюдком один на один. Или ты хочешь сказать, что перепуганная девчонка опытнее и полезнее тебя?

С такими очевидными доводами и неприятными для него сравнениями Андрей спорить не стал и пересказал всё, что произошло после того, как Аня убежала, а он остался один. После этого Владов снова долго думал. Кое-что из того, что рассказал Андрей, звучало просто фантастически, поэтому он делал большущую скидку на то, что парень испугался, и добрую часть выдумало его разыгравшееся от страха воображение. Или же у молодого человека просто разгулялась фантазия.

Сам он знал чуть больше Андрея. Он видел зверски растерзанные тела патрульных и понимал: чтобы за короткое время сделать такое нужно быть, во-первых, невероятно сильным физически, а во-вторых ‒ с напрочь отбитой головой. Иначе как может обычный человек оторвать другому руку, а главное ‒ зачем это делать? Из того, что он знал сейчас, выходило, что в городе действовал либо псих-одиночка, либо группа людей, вооруженных ручными пулеметами. При этом они настолько сильны физически, что способны отрывать другим людям конечности и разбивать лица в неопознаваемую кашу, а значит, и психологических тормозов у них тоже скорее всего нет.

И тут опять вопрос ‒ патрульные ходят парами, а погибли они на одном месте. Причем у одного оторвана рука, а у другого напрочь отсутствует половина лица. Если Андрей не фантазировал, утверждая, что противник способен выдержать в упор выстрелы из ПМ, а потом, как ни в чём не бывало устроить погоню со стрельбой, тогда этот супермен мог бы и голову патрульному снести, и руку второму оторвать. Почему нет? Инопланетяне с Криптона всё могут. Владов мимолётно ухмыльнулся своим мыслям, чем озадачил Андрея.

Самым логичным казалось, что действует просто очень сильный физически и под завязку накачанный наркотой отморозок. Скорее всего, кто-то из банды. Но слабо верилось, что здорово вмазанный нарк способен совершенно бесшумно подкрадываться к патрулю с обученной собакой, и тем более быть в состоянии отрывать людям конечности. Вопрос с лицом был более очевиден – такой эффект мог дать какой-нибудь кастет или иное холодное оружие.

Андрей тоже недоумевал. Он разрядил в своего противника чуть ли не всю обойму. Какой бы ни был бронежилет или каска, а последствия должны быть самые неприятные, тем более парень был уверен, что минимум две пули попали в голову. Что-что, а вот это пережить уж точно невозможно. Андрею невольно вспомнился рассказ Толи Черенко про бредни о демонах, которые нёс пьяница в лесу. Может, он говорил правду? Может, он не напился?

– Ладно, – наконец заговорил Владов после долгого молчания, которое, как показалось Андрею, уже никогда не закончится, – кто бы это ни был ‒ он заплатит за все. Я найду его. Или, скорее всего, их ‒ вряд ли он действовал один. Что же касается тебя… Я благодарен за спасение моей дочери. Твой долг погашен.

Владову было очень непросто выражать постороннему человеку благодарность, а тем более ‒ свое признание. Андрей это почувствовал и решил как-то смягчить ситуацию.

– Спасибо, конечно, но я ведь в первую очередь свою шкуру спасал, – оправдался он.

Андрей пока не умел хорошо лгать, поэтому фальшиво-небрежный тон немедленно выдал его, заставив Владова проницательно взглянуть на парня.

– Да, конечно, – торговец задумчиво смотрел на Андрея, словно решая, говорить дальше или, может быть, не стоит. – Между нами ‒ я удивлен, что ты рисковал своей жизнью ради незнакомого тебе человека. Я бы совершенно не удивился, если бы ты оставил её как приманку, а сам сбежал. Это было бы больше похоже на правду. А так: то ли ты сумасшедший, то ли тормоз, то ли рыцарь. Я пока не понял, какой из этих вариантов.

Андрей приоткрыл рот, озадаченный сказанным. Затем закрыл, осознав, что самому сказать нечего.

– Ладно, оставим эту тему, ‒ предложил Владов. ‒ Вчера я немного погорячился. На то были причины, одна из которых ‒ твоя несдержанность, а я страх как не терплю несдержанных людей. Но в свете последних событий давай вернемся к твоему заданию. Сам видишь, почему его нужно выполнить как можно скорее. Неделя это, конечно же, было нечто вроде шутки, но в любом случае не затягивай дольше, чем на три недели. У меня есть кое-какие идеи, но я хочу, чтобы сначала ты сам осмотрелся и придумал, что делать, а потом мы поболтаем и посмотрим у кого предложения будут лучше. Например, послезавтра. Успеешь?

На лице Андрея промелькнула радость.

– Послезавтра? – переспросил он.

Владов утвердительно кивнул.

– Успею.

– Хорошо. Тогда у меня всё.

На этом разговор был окончен, но у Андрея всё ещё оставался один вопрос, который его очень беспокоил и он решил попробовать задать его снова.

– Позвольте вопрос?

– Давай.

– Не сочтите за дерзость – я просто хочу понять. Почему вы сами не разберетесь с бандами?

Выражение лица торговца не изменилось. Он выдержал длинную паузу, и Андрей уже успел разволноваться, что снова навлечет на себя его ярость, но всё закончилось благополучно.

– Мы торговая гильдия, а не военная. Вот тебе и весь ответ.

– Но армия у вас ого-го, так что вы кривите душой, когда так говорите.

– Эта армия – для защиты. Мы не агрессоры.

Андрей вздохнул, набираясь решительности, чтобы продолжить.

– Игорь Алексеевич, такими ответами вы только приводите меня в ещё большее замешательство, – как можно старательнее строил из себя дурачка Андрей. – Вот вы же нанимаете нас на разбирательство с этими «Инквизиторами», значит нападать вам всё-таки тоже иногда надо. Вот я и спрашиваю – почему так? Почему не своими силами? Ваши ребята ведь куда эффективнее нас. Можно даже банально пригрозить силой и тогда банды сами успокоятся. Разве нет?

Владов молчал. Он мог бы просто послать пацана на три буквы, но во-первых, он был ему обязан за дочь, хоть и не выразил этого, а во-вторых, вопросы сержанта были резонными и ответить на них стоило – чисто чтобы разъяснить позицию гильдии и сохранить репутацию.

– Гильдия не воюет, если это не действия защитного характера, – сказал он. – Все это знают. В принципе, это необходимое условие для торговой организации, иначе у нас было бы много врагов и воевать приходилось бы просто со всеми. Но иногда возникают случаи, когда утихомирить зарвавшихся надо, но сделать это без серьезного ущерба для репутации нельзя, потому что нет прямых доказательств их агрессивных действий, понимаешь? Но это не означает, что мы дураки или лохи и тем более не означает, что мы должны терпеть, потому что мы и не терпилы тоже. Вот в таких случаях бывают нужны наемники. Опять же не забывай, что мне нужно прекращение конфликта, а не массовое убийство среди банд, но если ты решишь, что прекратить конфликт можно только через убийства – делай, как знаешь.

Торговец сделал короткую паузу, прищурился и добавил:

– Твоё руководство в курсе, и я думаю ты тоже должен понимать, что о таких вещах лучше помалкивать, а за работу и за молчание мы щедро заплатим. Я ответил на твой вопрос?

– Да, пожалуй. Спасибо. А чем именно так мешают банды? Что делают? Спрашиваю чисто для того, чтобы понимать, чего лучше не делать нам самим, – улыбнулся Андрей.

Владов тоже улыбнулся в ответ. Парень молодец. У него определенно есть потенциал.

– Воюют между собой, часто на линиях наших коммуникаций, после чего в неожиданных местах наши колонны могут напороться на мины, либо дорога становится непроходимой, либо страдает посторонняя инфраструктура, которая нам нужна, но не принадлежит. Да много чего. Например, несколько раз на наши колонны были совершены нападения и мы понесли огромные убытки. Может, это случилось по ошибке, но обе банды отрицают свою причастность, а у нас нет доказательств, только вот проблема в том, что больше подобное устраивать просто некому.

– Странно. Ведь ваши бойцы могут подтвердить с кем вели бой. С той стороны ведь тоже должны быть потери, – заметил Андрей.

– Ага, только у нас выживших либо не было, либо они были в тяжёлом состоянии, либо вырывались всеми доступными методами, даже не оказывая сопротивления. Сам понимаешь как все это для нас выглядит. Ну, думаю теперь тебе точно понятно почему вы здесь.

– Нда-а, – задумчиво протянул Андрей. – Понятно, ещё как. Что ж, я могу идти?

– Да, иди.

Владов махнул парню рукой и тот покинул кабинет.

Закрыв за собой дверь, Андрей впервые за последние три дня почувствовал облегчение. Ожидание проводника, путь до Ольховки, переговоры с Владовым, ночное происшествие, конфликт между его людьми и торговцами ‒ все это отняло у него слишком много сил. Единственным желанием сейчас было просто прилечь и расслабиться. Хотя бы на час.

С утра над городом висели свинцовые тучи, но к обеду они поднялись выше и с запада на город уже наползало огромно черное пятно, грозящее разразиться серьезным ливнем. Первые порывы ветра заставили Андрея поторопиться ‒ до расположения его отряда было еще далеко, а дождь обещал начаться с минуты на минуту. Размокшая почва, наверное, усложнит разведку, но Андрея это не сильно волновало, ведь сейчас его переполняла радость и облегчение – кажется, дела налаживались.

Глава 6.1. Рассвет

1

Родионов приехать не может. Вместо него пришлют Олега Гронина. Двух этих предложений Андрею было достаточно, чтобы понять, что у него начинается новый виток сложностей.

Работать с Олегом он не сможет ‒ тот захочет командовать, а свои командирские навыки он уже показал, и далеко не с самой лучшей стороны. Павел объяснил, что отправить просто некого и предупредил, что по прибытии в Ольховку Олег поступит в полное подчинение Андрея, но Романов знал ‒ Олег будет ставить столько палок в колеса, сколько сможет, и повлиять на это, не устроив конфликт, вряд ли получится. Вероятно, предполагал подобное и сам полковник, потому что инструктируя сына, в жесткой форме предупредил его, что если он не будет подчиняться приказам последствия будут самыми суровыми.

Впрочем, Андрей не собирался выяснять будет Олег следовать приказам или нет, а решил попытаться закончить дело до того, как тот прибудет.

Информация Владова и проведённая собственными силами разведка давали Андрею некоторое представление о ситуации. Он выяснил, что город не полностью принадлежит гильдии ‒ его северо-восточная окраина была заселена, скажем так – «нейтралами», которые очень удачно прописались. Основными родами деятельности у них было производство патронов из сырья, получаемого от гильдии, охота и сельское хозяйство. Львиную долю произведенных товаров выкупала гильдия, остальное хорошо продавалось бандам. При этом торговцы защищали людей от произвола банд, потому чувствовали себя местные вполне свободно. У Андрея возник только один вопрос ‒ гильдия защищает гражданских, потому что они её соседи или потому что они ей нужны? И что с ними будет, если она вдруг перестанет в них нуждаться?

Ещё Романова заинтересовало то, что здесь намного уважительнее относились к женщинам, чем в тех местах, где он бывал ранее. Тут они не были низшим сословием и своеобразной собственностью, как даже в той же Прохоровке. К ним относились почти как к равным. До этого такое он видел только в «Убежище», да и то на этой почве там несколько раз разворачивались серьезные трения, которые удавалось успокоить лишь с помощью вооруженных солдат. Деревенские мужики, за годы после эпидемии привыкшие властвовать над женщинами, никак не хотели соглашаться с политикой Гронина, что женщина сама имеет право выбирать, что ей делать, и вообще в праве самоопределяться. Только когда это правило, несмотря на сопротивление, все же было насаждено силой, в боевые отряды начали поступать и женщины, например, такие как Катя. Парадоксально, что многие женщины хотели, чтобы старые порядки продолжали действовать, чем вводили Павла и его сторонников в ступор.

Что же до банд, то обстановка была следующей. Менее чем в двух километрах северо-восточнее Ольховки на территории почти полностью разрушенного завода железобетонных конструкций расположилась банда, называющаяся «Инквизиция», но простой народ в округе называл их «реквизиторами». Как выяснилось, это была лишь небольшая часть банды. Основные силы «Инквизиторов» располагались далеко на севере и в случае чего на помощь местным могло подойти сильное подкрепление. От местной группировки откололась большая её часть и ушла на вольные хлеба. Как они назывались Андрея не сильно волновало. Сам он называл их осколками, а Толик ‒ отколышами. Этих отколышей было значительно больше «Инквизиторов», но всё, что они имели, было здесь. Их база находилась в семи километрах восточнее Ольховки на деревообрабатывающем комбинате.

Как оказалось, у «нейтралов» в Ольховке была своя забегаловка, где можно было выпить и даже что-то поесть. Андрей случайно попал туда, возвращаясь поздним вечером с парой ребят из разведки. Небольшой серый оштукатуренный домик привлёк внимание Андрея цветной вывеской, освещённой самодельным фонарём, что в гражданском районе было редкостью. На погнутом куске ребристой жести, прибитой над входом, красовалась большая надпись «У Серого», написанная аккуратными буквами тёмно-зелёной краской. Романову стало интересно, что там, и он решил зайти внутрь.

Отворив тяжелую металлическую дверь, Андрей увидел просторный, вероятно, никогда и никем не убирающийся зал, в конце которого было что-то типа барной стойки и дверь, ведущая в подсобные помещения. В нос ударил неприятный запах давно немытых тел, курева и пролитого алкоголя. Посреди зала в хаотичном порядке были расставлены незатейливые деревянные столики явно собственного производства и такие же корявые стулья. Вокруг спящей на одном из столов ободранной кошки крутились мухи… по крайней мере Андрей хотел бы считать, что она всего лишь спит. Повсюду валялись пустые бутылки и мусор, а под стенкой в обнимку спали двое вдрызг пьяных мужиков, на которых всем, включая ближайших соседей, было наплевать. Их храп гармонично вплетался в общий шумовой фон и вносил в него свой неповторимый колорит.

Освещалось все это великолепие тусклым светом нескольких ламп, висящих под потолком в разных концах зала ‒ скорее всего, у хозяина был свой собственный генератор либо какой-то другой источник электроэнергии. Резкий запах перегара моментально впивался в ноздри вновь вошедшим, но к нему быстро привыкали. В целом, обстановка в заведении полностью соответствовала его контингенту.

Вошедших встретили с двадцать пар удивлённых глаз. Как не трудно догадаться, в основном тут всегда бывали одни и те же люди, и даже если иногда заходил кто-то из гильдии или бандиты, то их тоже всех знали. Андрей и его спутники были новенькими, а новенькие встречались здесь крайне редко и поэтому всегда привлекали всеобщее внимание. Сначала гул голосов затих и все не без интереса принялись разглядывать пришедших, пытаясь понять, кто это такие. Наступившую тишину прерывал только храп алконавтов у стены, который временно вышел на первые роли в этой опере. Они храпели в унисон, причём так, что казалось, дребезжат стёкла. Довольно быстро удивление прошло, и зал снова привычно загудел. Правда, обсуждали в основном пришедших.

Андрей переступил спящих мужиков и не без труда пробрался к стойке. За нею стояли двое – грузный бородатый мужчина лет сорока пяти, с нечесаными длинными вьющимися волосами, и женщина примерно такого же возраста и телосложения. Скорее всего, мужчина и был этим самым «Серым». Он был одет в видавший виды свитер и такие же старые и запачканные джинсовые штаны. Поверх всего этого был напялен засаленный передник, который когда-то очень давно наверняка был белым. Женщина же при виде вооружённых автоматами и экипированных людей сразу скрылась в подсобке, так что Андрей совсем не успел разглядеть её в тусклом свете.

– Вы кто такие будете? – сразу настороженно спросил хозяин вместо приветствия.

– У вас тут всегда так гостеприимны? – ответил вопросом на вопрос Андрей и впился взглядом в глаза хозяину.

Тот ещё раз изучающе осмотрел Андрея и двоих его спутников. По опыту он знал, что если человек позволяет себе сразу же отвечать дерзко или резко ‒ с ним лучше не задираться. Хоть он и у себя дома, и клиентура все свои, но всё же то был простой народ, хоть некоторые и вооружены, а эти выглядели совсем уж серьёзно. Не так, конечно, как ребята из гильдии, но всё же весьма внушительно. К тому же не ясно кто такие и чего пришли.

– Вам что подать? – снова спросил хозяин уже более дружелюбно хотя и по-прежнему с опаской.

– А что есть? – поинтересовался Андрей, указав своим ребятам на свободный столик неподалёку.

Хозяин пару секунд задумчиво смотрел на Андрея, затем немного порылся под стойкой и достал оттуда почти чистый лист картона, на котором такими же аккуратными буквами, как и на вывеске, с обеих сторон были написаны какие-то названия. Андрей догадался, что это было что-то наподобие меню, и принялся его изучать. Судя по относительно чистому виду, «меню» здесь никто никогда не смотрел и существовало оно именно для таких, как он.

– Чем заплатите? – поинтересовался хозяин, поняв, что Андрей таки собирается что-то заказать.

– А чем у вас тут платят?

– Обычно жетонами гильдии. Но я могу взять патроны к автомату, – предложил хозяин, затем, осмотрев Андрея, кивнул на запястье. – Или часы. Может, что-то другое у вас найдется.

Андрей слегка улыбнулся. Про жетоны он слыхал, но пока что ещё ни разу не видел. Это была собственная валюта торговой гильдии, которая ходила на подконтрольных ей территориях. Она представляла из себя бумажные купюры, очень похожие на русские рубли, с такой же защитой и схожим дизайном. Разбирающиеся в вопросе люди готовы были поклясться, что эти купюры печатают на тех же станках, на которых раньше печатали рубли. Она даже название имела такое же ‒ рубль, только выглядела иначе. Почему в народе их называли жетонами Андрей не знал, но слово «жетон» он слышал всегда, когда речь заходила о деньгах гильдии.

После короткого опроса хозяина, он выяснил, что из меню у того почти ничего, кроме выпивки нет, зато как раз был готов тушёный заяц к собственному столу. После недолгих уговоров, которые больше были похожи на торги, он выторговал этого зайца, хлеб и три кружки пива. Отдать пришлось по полному рожку патронов на каждого из ребят и солнцезащитные очки одного из них. Слышавшие этот торг мужчины, сидевшие неподалёку, хитро заулыбались, покачивая головами – хозяин явно содрал с этих залётных лопухов тройную цену.

Андрей присел к своим парням и принялся внимательно изучать «население» зала. Запах перегара настолько принюхался, что ни сам Андрей, ни его спутники уже не обращали на него никакого внимания. На вопрос одного из парней, зачем они вообще сюда зашли, Андрей ответил, что просто хотел посмотреть, как живут люди на территории торговцев, а заодно проверить не удастся ли раздобыть здесь ещё какую-то информацию про банды. На самом же деле он гораздо больше хотел узнать что-нибудь интересное о самой гильдии. Хозяин явно должен быть неплохо информирован о делах в округе. Кто как не он знает все здешние слухи или домыслы?

Вскоре им поднесли заказанное. И если пиво было пивом только по названию, то заяц оказался воистину великолепен. Наверное, даже если бы Андрей знал, что хозяин здорово нагрел на них руки, он бы не пожалел об этом.

Заяц был уже почти съеден, когда Андрей оставил ребят доканчивать дело, а сам снова подошёл к хозяину заведения.

– Хотите что-нибудь ещё? – тут же с надеждой поинтересовался тот.

– Нет, спасибо, – поблагодарил Андрей. – Заяц просто объедение!

Хозяин самодовольно улыбнулся – его Ленка и не такое может приготовить.

– Мы тут проездом, – продолжил Андрей. – Хочу разузнать кое-что. А кто может знать, что творится в округе лучше, чем хозяин такого заведения?

Хозяин, которого Андрей сумел расположить к себе похвалами его зайца, благодушно кивнул и облокотился о стойку.

– Да, тут всё что угодно можно услышать, – согласился он. – Правда, я торчу тут чуть ли не сутками, так что не могу проверить, что из услышанного правда, а что выдумка.

– Ну-у мне не военные тайны выспрашивать, – улыбнулся Андрей. – Мне интересно, как тут живётся, какие порядки… и какие могут быть опасности. Нам надо дальше двигаться, на запад, вот и хочу быть в курсе возможных неожиданностей…

Разумеется, на запад Андрею было совершенно не нужно. Это был ещё один трюк, чтобы в случае чего Андрея нельзя было приплести к каким-либо из возможных событий. Хозяин поставил на стойку кружку пива, заказанную одним шумным клиентом. Тот забрал её и пошёл к своему столу. Андрей хотел уже повторить свой вопрос, думая, что Серый ничего не услышал, но оказалось, что слышит тот замечательно.

– Как живётся? – переспросил Серый, снова повернувшись к Андрею и снова облокотившись о стойку. – Это зависит от того, с чем сравнивать. Мне – неплохо. Кому-то другому, может быть, и не очень. Порядок тут поддерживается всеми нами, и правила у нас простые ‒ не трогай нас и мы не тронем тебя. Наша община ни к какой «конфессии» не принадлежит. «Инквизиторы» забегают иногда, но только горло промочить ‒ близкое соседство гильдии не позволяет им тут хозяйничать.

При слове «конфессия» хозяин заулыбался. Андрей догадался, что таким образом тот именует группировки.

– Гильдия? – с деланным удивлением спросил Андрей. – Тут есть гильдия?

– А вы не знали, что ли? – хозяин недоверчиво покосился на Андрея. – Путешествуете и не знаете, куда направляетесь?

Андрей понял, что прокололся. Ведь действительно – если они путешественники, то должны хорошо разбираться в картах и хотя бы номинально знать местность, по которой идут. Он никогда не отходил дальше пары километров от Прохоровки, а походы на «волков» в последнее время вряд ли можно было назвать путешествиями. Но хозяин сам спас положение.

– Вы в Ольховку попали, – подсказал он, истолковав удивленное выражение собеседника тем, что молодой парень неумело прочитал карту и немного заблудился.

– Вот оно что! – Андрей хлопнул себя по лбу. – А я думал мы пройдём южнее. То-то я думаю, что город великоват. А что гильдия? Хозяйничает, как и везде?

На лицо хозяина снова вернулось былое выражение.

– Да, гильдия тут все решает. Но в последнее время «Инквизиторы» что-то там не поделили, раскололись и начали бить друг друга. Говорят, разнесли в щепки конвой торговцев и они из-за этого теперь нервные. Если пойдёте на юг, то вряд ли нарвётесь на банды, а вот севернее это запросто. Впрочем, если вы двигаетесь с востока, от Коптиловки и тамошних деревень, то точно должны были повстречать кого-то из них.

– Было дело, – соврал Андрей. – Неподалёку от комбината.

– Да-а, – протянул хозяин, – там они сидят, эти отморозки.

Возникла пауза. Андрей по-прежнему ещё не услышал ничего, что могло бы его заинтересовать. Он быстро перебирал в голове варианты продолжения разговора, пока Серый не отвлекся.

– Ну, а вы-то давно здесь живёте? – спросил он, имея в виду самого Серого и его жену.

Серый задумался ненадолго, глядя в дальний угол зала, где один из клиентов вскочил, матерясь, и врезал другому по морде. Тот завалился на спину, поломав под собой стул. Закончилось всё тем, что потревоженные соседи наваляли обоим драчунам. За всё время, пока шла потасовка и ломалось вдребезги его имущество, Серый не проронил ни звука и ни один мускул не дрогнул на его лице. Кремень, а не человек.

– Да с тех самых пор, как эпидемия закончилась, ‒ сказал он так, словно совершенно ничего не произошло. ‒ Может, пару месяцев прошло после того.

Серому было интересно рассказать о себе, предаться воспоминаниям. Он пережил тяжелые времена, как и очень многие люди, и сейчас по нынешним меркам жил совсем неплохо. Андрей ещё не знал, но надеялся, что он на верном пути.

– Интересно послушать, – предложил он.

– Мы с Ленкой – женой моей – давно сюда перебраться хотели – старики её тут жили, – охотно продолжил Серый. – Правда, поздно собрались. Как приехали из своего захолустья, то умирали уже люди повсюду, как мухи. И старики её померли, ну а мы решили – будь что будет и поселились тут, в их старом доме. Думали, что раз уж людей тут больше, чем у нас в деревне, то и выжить будет легче. Но не так это оказалось на самом деле. Люди тут оказались плохие – грабили, убивали. Защита нашего добра забрала двоих моих сыновей, а третий ещё во время эпидемии умер, но не от болезни.

Серый вздохнул и выдержал небольшую паузу.

– Те, кто был понормальнее быстро смекнули, что выжить получится только объединившись. Так получилась наша община. Все вместе мы кое-как отстаивали своё, но скоро пришли солдаты гильдии. Эти не грабили, но вели себя жестко. Заняли почти весь город и объявили его своим, а нам запретили туда показываться. По нарушителям стреляли без предупреждения. Потом, когда мы немного друг к другу попривыкли, они повадились к нам, но не отнимать, а больше хотели купить, выменять. Ну и запросы у них были, конечно! Однако, мы неплохо с ними сработались. Ну и порядок более менее при них стал…

– То есть гильдия тут что, с самого начала после эпидемии была, что ли? – перебил его Андрей, почуявший, что разговор наконец-то заходит в нужное ему русло.

– Ну, почти, – Серый почесал голову, напрягая память. – Если мы приехали, считай под конец эпидемии, то… ну, может, полгода где-то прошло до того, как я их первый раз увидел.

– И что же им тут понадобилось? Город как все. Небось, и разрушен сильно? – Андрей делал вид, что действительно ничего не понимает и Ольховки в глаза никогда не видел.

– Хе-хе, – Серый криво улыбался, подавая очередное пиво новому клиенту и дождавшись, когда тот отошёл, продолжил. – Тут серьёзно всё у них, склады большие – перевалочная база, так сказать.

– А, ну тогда понятно. Если в городе были склады, то ясно, почему они сюда пришли, – согласился Андрей.

– Те склады, что были, насколько я помню, особо размерами не отличались, – не согласился Серый. – Достроили они тут много. Вот как пришли – так и начали строить. Долго строили. Года полтора. А мы им жратву поставляли: охотились, разводили скотинку, поля сеяли, а некоторые даже трудились на ихней стройке… Они нам тогда и технику дали, и топливо, и крышу. Если бы не эта связь с гильдией, то и не знаю выжили бы мы тут или нет.

«Вот оно!», – обрадовался Андрей.

Наконец-то он услышал что-то полезное.

– И что, их было так много, что они сразу же банды заткнули? – спросил он.

– Банд тогда ещё не было. Ну, или я про них тогда не слыхал. У нас было гораздо больше проблем с местными, которые всё пытались нашим добром поживиться. Вот они были настоящей бандой! – хозяин тихо выругался, вспоминая нешуточные драки тех времён. – А как гильдия пришла – почти сразу они нас и оставили в покое.

– Понятно, – коротко бросил Андрей.

Романов решил, что пора заканчивать разговор, чтобы не вызвать лишних подозрений – он и так уже узнал достаточно. Но чтобы окончательно отвести подозрения, он решил задать ещё пару вопросов, погрузившемуся в воспоминания хозяину бара.

– А банды откуда взялись? – поинтересовался он.

– Они позже появились. Сначала с севера стали приезжать сюда бандюки, потом небольшая часть здесь осела. Тогда местные, кто хотел легкой да вольной жизни, к ним потянулись.

Он сделал паузу, наблюдая за ситуацией у двери, в которую очень неуверенным шагом вошел странный посетитель, с трудом поднял голову и окинул всех мутным взглядом, а затем его понесло назад и он буквально вылетел обратно в дверь, открыв её собственным затылком. Серый лишь на мгновение скорчил изумленную гримасу, вскинув брови и скривив уголок рта. Андрей в свою очередь наблюдал эту ситуацию, вытаращив глаза. Такого он ещё точно никогда не видел.

– Ты смотри – там мозгов ни у кого нет, – посоветовал хозяин, когда стало понятно, что посетитель не сможет вернуться обратно. – Стреляют, не задумываясь. Лучше обходи их, если встретишь.

– Спасибо на добром слове, – искренне поблагодарил Андрей, делая своим парням знак, что пора уходить. – Я запомню ваши советы.

Он ещё раз поблагодарил хозяина забегаловки и вместе со своими бойцами направился к выходу, оставив хозяину ещё десяток патронов из рожка. Тот просиял от счастья – таких щедрот ему ещё не выпадало ни от заезжих, ни тем более от своих. Это стало причиной ещё одного тщательного осмотра «пришельцев», пока они выходили.

«Вряд ли пешком. Хоть и грязные, как будто своим ходом идут, да поклажи никакой нет – значит на машине», – подумал Серый.

Как только Андрей вышел, к Серому тут же подскочил один из клиентов. То был невысокий полненький человек, в расхристанной до пупа рубахе, бриджах и тяжёлых кирзовых сапогах. Маленькие тёмные глазки делали его щекастое лицо похожим на какого-то небольшого зверька вроде хомяка.

– Кто такие? – командным тоном бросил он хозяину.

Тот окинул подошедшего брезгливым взглядом.

– Проезжие, – ответил он, немного подумав.

– И чего хотели? – не унимался «хомяк».

– Спрашивали какая обстановка в округе. Им дальше двигаться, и они немного заблудились. Вот и интересовались, что да как, чтоб в передрягу какую не попасть.

– А чего тогда про гильдию выспрашивали? – мужичок показал хозяину, что слышал его разговор с Андреем.

– Да не выспрашивали они! Просто поговорили о прошлом и всё, – развёл руками хозяин, немного занервничав.

– О прошлом, говоришь… – тихо сказал клиент и тоже направился к выходу.

Серый провел его неприязненным взглядом. Он знал, что это за фрукт и кому он доносит всё, что удается разнюхать. Ох, хоть бы не было беды этим проезжим…

2

Гильдия в этот день что-то праздновала. Все были навеселе, ходили расслабленные, много улыбались и шутили. В обед солдатам накрыли большие столы, забитые разнообразной вкуснятиной и выпивкой. Бойцов гильдии и так кормили хорошо ‒ Андрей и его подчинённые смогли сами в этом убедиться, ведь они обедали вместе с ними, но в этот раз обед был особенным. Ещё до его начала Сева поинтересовался у одного из офицеров, что за праздник, на что тот с гордостью ответил.

– День основания торговой гильдии! – с пафосом сказал он, поднимая вверх руку с вытянутым указательный пальцем.

Сева по понятным причинам не чувствовал никакой важности в этом празднике, поэтому кивнул офицеру, и направился к своему отряду. Обед проходил шумно и весело. Рекой лилась выпивка и постоянно оглашались тосты типа: «За гильдию!».

Бойцы Андрея тоже немного поучаствовали в веселье, а затем направились обратно в свое расположение. Там, в небольшой комнатке, Андрей, Сева, Игорь, Толик и Воробьев изучали уже слегка затертую карту местности. Черенко с Севой присутствовали, как командиры отделений, Воробьева Андрей считал самым опытным среди всех, кто был у него под рукой, а Игорь… Несмотря на их разногласия, глупо было не воспользоваться его внимательностью к мелочам, когда дело касалось планирования.

Комнатка была скудно обставленной, вмещала только стол, пять стульев, маленькую тумбочку и лампу, свисающую с потолка на длинном шнуре, за которую кто-нибудь периодически цеплялся головой. Но Андрею и его друзьям этого было более чем достаточно. Подперев рукой голову, Воробьев в который раз не спеша разглядывал уже пройденную в действительности местность, в очередной раз сверяя данные на карте с реальным положением вещей. Все пятеро сосредоточенно думали, при этом Воробьев и Черенко курили, с умным видом пялясь в карту.

После очередной глубокой затяжки заговорил Черенко:

– Даже если Владов предлагает захерачить только одну банду, то это не сильно облегчает нашу задачу. Там куча народу, они хорошо вооружены и вряд ли полные идиоты. Не понимаю, почему торговцы сами свои проблемы не решают…

– Не могут, – перебил его Андрей. – Владов объяснил их позицию ‒ гильдия ни с кем открыто не воюет, кроме случаев, когда вынуждена защищаться. А в данном случае у них ещё и нет четких доказательств. В любом случае агрессивные действия, по словам Владова, вредят репутации торговцев в глазах других банд.

– Херня какая-то, – не понял Толик. – Если одна банда пропадет, то вторая только рада будет. Разве нет?

– Нет, – раздраженно заявил Игорь. – Наваляют одним – вторые поймут, что чуть что ‒ им тоже достанется. В этом фишка гильдии ‒ не нападать, чтобы со всеми в мире жить, но давать жесткой сдачи, если что. А иногда пользоваться услугами темных лошадок, типа нас.

– Крысюки, – индифферентно констатировал Воробьев.

– А если им договориться с одной бандой против другой? – не унимался Толик.

– Толик, прекрати тупить! ‒ не выдержав, раздраженно воскликнул Игорь. ‒ Тебе же сказали ‒ гильдия ни на кого не нападает. Если она выступит на стороне одной из банд, это все равно, что сама нападет. Они не хотят, чтобы их хоть как-то приплетали к этой ситуации.

Толик задумался и морщины на его лбу стали глубже. Но продлилось это недолго.

– Вертел я их приплетания! Пусть дадут нам пару «Градов» и мы сами все порешаем! – воскликнул он вскоре.

– Господи, дай мне сил… ‒ нервно простонал Игорь.

Воробьев, как всегда, воспринял всё гораздо спокойнее. Его не выводили из себя тупая упертость Черенко и выпады нервничающего от этого Игоря, потому его взгляд был чистым и, казалось, даже пустым. Андрей решил, что как-нибудь при удобном случае испытает пределы терпения этого человека.

‒ Толян, ну ты сам подумай, – спокойно заговорил Сева. ‒ «Град» – это тебе не граната. У кого ещё здесь, кроме гильдии, они могут быть, и главное – кто ещё может уметь ими пользоваться? Ты, например, умеешь?

Толя промолчал. Пользуясь его заминкой, Андрей, тоже начинавший понемногу выходить из себя, решил прекратить эти затянувшиеся бесполезные разговоры.

– Короче, нам нужен другой план, – вставил он. – И у меня он есть.

Все с интересом посмотрели на командира. Андрей откинулся на стуле, окидывая компанию задумчивым взглядом. Он немного волновался и никак не решался начать излагать свои мысли. Он впервые самостоятельно создал конкретный план, последовательность действий, от успешности которых зависело не просто выполнение задания, а жизни. Да, он опирался на некоторые идеи, полученные со стороны, но все равно на восемьдесят процентов это был его план и его ответственность.

Возможно, прямо сейчас, в этот момент, он решает судьбу своих людей… нет – друзей. И страх ошибиться создавал чудовищное давление. Вот она, истинная тяжесть этой непростой роли – вести за собой людей.

Напряженно вздохнув, Андрей отогнал от себя все посторонние мысли. Он командир, в него верят, и сам он в себя тоже верит. Значит, все получится.

‒ Мы не можем, как выразился Игорь, навалять бандам, – уверенно начал он. – Во-первых, у нас не хватит сил, а во-вторых, это не «волки» – эти при первых же признаках опасности не разбегутся. Поэтому нам нужно сделать другое…

Он выдержал паузу, оценивая лица товарищей. Все с интересом ожидали.

– Сейчас они периодически устраивают небольшие хаотичные перестрелки, в которых, бывает, даже потерь не несут, но мы стравим их по серьёзному. И сделаем это таким образом, чтобы им не оставалось ничего, кроме как уничтожить противника, либо свалить к чертовой матери. Оба варианта нас устроят.

‒ И как мы это сделаем? ‒ с сомнением в голосе поинтересовался Игорь.

Андрей не ответил сразу. Он выждал немного, переводя взгляд между присутствующими и нагнетая интригу, но делал он это не ради неё. Он просто не был уверен в плане, хоть в глубине души и понимал, что он хорош.

– Устроим диверсию, – сказал он, наконец.

– Чего? – энтузиазма в голосе Игоря не прибавилось. – Какую ещё диверсию?

‒ Такую. Маленькая группа проберется ночью на базу одной из банд и заминирует ключевые объекты. Ну, или хотя бы то, что сможет. Помните бар «У Серого», который я обнаружил? В одно время с подрывниками зашлем туда пару ребят. Это будет вечер, народу там будет много. Они там выпьют по кружке пива и, типа как по-тихому, между собой пошепчутся о том, что их якобы наняла одна из банд для разборок с конкурентами. Разумеется, шептаться будут так, чтобы пару «лишних» ушей в баре гарантированно услышала весь этот разговор. Если все пойдет как надо, то слух очень быстро распространится и когда ночью или к утру он дойдет до главарей пусть даже обеих банду сразу, то одна из них уже серьезно пострадает и ей не останется ничего другого, кроме как разобраться с конкурентом или окончательно свалить. Второй вариант был бы предпочтительнее, но это так ‒ мечты. Даже если «виноватая» банда попробует отрицать свою причастность, то переговоры вряд ли удадутся ‒ слухи штука серьезная, в них долго разбираться, а отвечать на агрессию надо быстро. Даже если они договорятся ‒ одна из банд сильно ослабеет, и мы сможем придумать что-нибудь ещё, чтобы добить её. Ну, и самый вкусный вариант ‒ уцелевшая банда захочет добить оппонента. Это было бы очень удачно.

Андрея не перебивали, и даже когда он закончил, остальные ещё долго молчали. В конце концов тишину нарушил Воробьев.

‒ Красиво звучит, ‒ бросил он. ‒ Но есть пару «но».

Все взгляды сосредоточились на нем. Молчаливый и замкнутый Воробьев редко когда желал выразить свое мнение.

‒ Во-первых, нужно тщательнее изучить поведение банд, схемы охраны, расположения постов, дисциплину этой охраны, вооружение и, конечно же, размещение и назначение объектов на базах.

Договорив, он замолк и над чем-то задумался. Некоторое время все ждали, что он продолжит, но когда ожидание затянулось, Сергея поторопил Толя.

– Ну? Спишь, что ли? А во-вторых что?

– Во-вторых… если запущенная легенда по какой-то причине провалится и не дойдет до банд ‒ всё могут свалить на гильдию…

‒ А могут и не свалить, ‒ грубо парировал Толик, намекая, что дальнейшее обсуждение его не интересует. ‒ Хороший план, командир.

Остальные его поддержали, и Андрей улыбнулся, довольный их реакцией.

‒ Как ты до такого додумался? ‒ спросил Игорь.

‒ Если честно, то меня натолкнул на эту идею Владов. Но он смотрел на это несколько иначе. Предлагал переодевания, засады… Мой вариант нравится мне больше.

– Наговорились? – внезапно спокойно уточнил Воробьев, пресекая дальнейшие вопросы.

Разговор оборвался и все взгляды снова сосредоточились на нем. Убедившись, что ему дадут говорить, он продолжил.

– Тогда дайте закончить. Итак, в-третьих – если в баре окажутся люди банды, то что будет с нашими «сливалами»? И если их там убьют или возьмут в плен, а мы этого не будем знать, то поставим под угрозу всё – и наши жизни, и саму операцию.

Замечание было очень серьезным, и оно заставило Андрея сомневаться. Почему он сам выпустил из поля зрения такой вариант?

Все напряженно молчали. Молчал даже Черенко, который за все совещание ещё ни разу не задумывался над ответами больше, чем на три секунды.

– Значит, придется выделить парням группу прикрытия, – вздохнув, сказал Андрей. – Человек пять, думаю, хватит.

– Ага, и памперсов, – саркастически вставил Игорь и тут же продолжил. – А вариант, что диверсанты провалятся ты рассматриваешь?

Звучало всё это как-то нагловато и с вызовом. Андрею это не нравилось.

– Рассматриваешь, – с легким раздражением ответил он. – Для того там и будут все наши.

Второй раз за всё совещание голос подал Сева.

– Если начнется бой – хватит нам людей? – уточнил он.

– Не знаю, – честно признался Андрей. – Но на нашей стороне будет всё, кроме численного превосходства: и преимущество атакующих, и факторы скрытности и внезапности, и пора суток, и позиция. Мы справимся. Обязаны справиться.

– Тогда, может, не стоит уменьшать эти силы ещё больше, оставляя прикрытие в баре? – осторожно предложил Игорь.

Андрей бросил на него презрительный взгляд.

– А если их там убьют?

– А если диверсанты провалятся, начнется бой и из-за нехватки людей убьют нас всех? – с легкостью парировал Игорь.

Андрей не нашелся, что ответить. Сева с Толей с интересом наблюдали за перепалкой братьев и встревать в неё не спешили. Воробьев, как всегда, сидел с таким видом, будто его тут вообще нет.

Понимая, что захватил преимущество, Игорь решил дожимать.

– Вот видишь? Не получится быть хорошим для всех, – с прижимом разъяснил он. – И раз жизнью рискуют все, я считаю, что силы надо сосредоточивать на самом важном направлении.

Первым делом Андрею захотелось отправить в бар к Серому именно Игоря. Раз такой умный, то пусть сам и рискует, может, тогда поймет какого это. Но подумав, он вынужден был согласиться с братом – у них тридцать два человека и нельзя оставлять шестую часть отряда в Ольховке в то время, когда на главной сцене на счету может оказаться каждый человек.

– Как ни прискорбно это признавать, но ребятам в баре действительно придется рискнуть, – согласился он, склонив голову. – Оставим одного человека с рацией им в прикрытие. Если что-то пойдет не так – он нас предупредит.

Возражений не последовало. Как и других замечаний.

‒ Итак – кого выберем козлами отпущения? ‒ задал вполне ожидаемый вопрос Толя.

‒ Думаю, осколков, ‒ сразу предложил Андрей, явно готовый к этому вопросу. ‒ Инквизиторы могут получить подкрепление и все вернется на круги своя, а у осколков больше ничего нет. От тяжелых потерь они могут и не оправиться.

Посыпались наводящие вопросы, уточнения деталей, сомнения. Но сколько они ни обсуждали, а в итоге все равно сошлись во мнении, что ничего лучше им не придумать. Самым ярым скептиком оказался Игорь. Он не был самым сильным тактиком, не все его вопросы и замечания были к месту, но все равно именно от него пришло их наибольшее количество. Как и ожидал Андрей, Игорь оказался самым внимательным к деталям.

Наконец, когда все задачи были поделены и расписаны, все, кроме Андрея и Игоря удалились, а братья остались наедине, чего давно не случалось. Некоторое время они молча и с безразличием разглядывали друг друга, словно давно не виделись, но встрече были не рады. Наконец, Андрей стал раздражаться.

– Если собираешься сидеть тут и молчать, то лучше иди делом займись, – не выдержал он.

– Не собираюсь, – твердо ответил Игорь.

Что именно из предложенного Игорь не собирался делать он не уточнил. Андрей воздержался от дальнейших расспросов и продолжал сверлить брата взглядом, ожидая, что тот будет делать дальше. Игорь же покачивался на хлипком стуле, рискуя сломать его и растянуться на полу, чего Андрей втайне желал. Взъерошив волосы, он перестал раскачиваться и взглянул на Андрея.

‒ Надо поговорить, ‒ сказал он.

Андрей на мгновение безразлично вскинул брови. Впрочем, ничего другого он и не ожидал.

‒ Валяй, ‒ бросил он в ответ.

‒ Тебе не кажется, что отношения между нами в последнее время испортились? ‒ начал Игорь.

Андрей неопределенно кивнул головой.

«В последнее? Уже больше месяца прошло», – проскочила у него в голове ядовитая мысль.

‒ То есть, тебя это не волнует? – спросил Игорь.

Андрей скорчил задумчивую гримасу и уставился в пол, но через пару секунд поднял взгляд и вперил его в брата.

‒ Я разочаровался в тебе. А затем привык к этому разочарованию и теперь уже ничего от тебя не жду, ‒ безразлично ответил он.

‒ И что же тебя так разочаровало? ‒ глаза Игоря блеснули, а в голосе прозвучали ядовитые нотки.

Это встряхнуло Андрея. В кровь будто кто-то впрыснул яд, который тут же проявился в словах.

‒ То, что мой брат ‒ убийца, ‒ с нажимом сказал он. ‒ А ещё, что он как баба ревел, обхватив ладошками свою бесценную головушку, в то время как его товарищи вокруг рисковали жизнями и даже умирали, пытаясь его спасти.

‒ Мы все тут убийцы… ‒ начал было оправдываться Игорь, но Андрей его перебил.

‒ Нет! Среди нас нет убийц ‒ только ты. Все мы убивали, потому что боролись за свои жизни, а это ‒ самозащита. И ни один из нас не убивал, глядя в глаза беззащитным жертвам, никто не становился палачом, чтобы что-то кому-то доказать. Кроме тебя.

‒ Иди ты к черту, моралист хренов! ‒ сжав кулаки, крикнул Игорь, вскакивая со стула. ‒ Да, я убил их, потому что так было нужно, потому что у тебя оказалась кишка тонка сделать то, что должно! Тебе не хватило духу отомстить!

Андрей выслушал эту тираду с пугающим хладнокровием.

‒ Отомстить кому, Игорь? ‒ спокойно уточнил он. ‒ И за что? Что конкретно ТЕ люди тебе сделали?

‒ Не они, так их дружки! Все они одинаковы и все заслуживают смерти! Твоя никому не нужная доброта доведет тебя до могилы.

Игорь кричал, наклонившись через стол, и с каждым словом все ближе приближался к Андрею. Тот лишь покивал головой, опустив глаза, затем снова впился взглядом в глаза брата и ледяным ядовитым тоном спросил:

‒ Что ж ты не был так смел, когда их дружки стреляли по тебе, а ты прятался за старой печкой? Что ж ты тогда ни разу не выстрелил?

Руки Игоря мелко задрожали, глаза предательски заблестели, но губы были плотно сжаты. Ему не было что ответить. По крайней мере в этот момент.

‒ Я тебе скажу почему, – ответил за него Андрей, ‒ потому что ты трус. И убийца. Потому что мой брат ‒ ссыкло и кровожадный палач. Мне больше нечего сказать тебе, Игорь.

По щеке Игоря медленно скатилась слеза, хоть взгляд был полон злобы. Слова Андрея резали его, словно нож, но он не мог найти в себе сил отвечать.

‒ Иди ты нахер, братишка, ‒ с трудом выдавил он, выпрямляясь.

‒ Прежде, чем ты выйдешь, ‒ ответил Андрей, подавшись вперед и схватив брата за рукав, ‒ хочу тебя предупредить. Наши взаимоотношения ‒ только наша проблема. Если узнаю, что ты мутишь воду среди бойцов ‒ вылетишь без всяких голосований. Ты меня понял?

Игорь рванулся, вырываясь. Затем бросил на Андрея испепеляющий взгляд, и вышел.

Через пару минут после его ухода в комнату заглянул Толик. Он просунул голову в приоткрытую дверь и виновато посмотрел на Андрея. Видя, что тот никак не реагирует, Толя кашлянул и постучал по двери.

‒ Можно? ‒ спросил он.

‒ Заходи, ‒ не глядя на него, ответил Андрей.

Толик тихонько прикрыл дверь и сел напротив Романова. Взгляд у него все ещё был виноватый, но теперь с оттенком жалости. Андрей посмотрел на него и сразу заметил это.

‒ Что? ‒ черство спросил он. ‒ Ты все слышал, что ли?

‒ Многие слышали, ‒ кивая, ответил Толя.

‒ И что? Осуждаете меня?

‒ Ну, теперь мы хотя бы понимаем твою позицию, ‒ Толя тщательно подбирал слова, чтобы было огромной редкостью.

‒ Хотя бы? Что это значит?

‒ Никто не понимал что между вами произошло, ‒ объяснил Толик. ‒ Но все видели, что у вас проблемы и считали, что ты несправедлив к брату. Теперь хоть ясно, почему.

Андрей вздохнул, успокаиваясь и подавляя разыгравшиеся эмоции. Толя продолжал.

‒ Андрей, он ‒ твой брат. Вы ‒ семья, важнейшая опора друг друга. Разве он так уж виноват?

Андрей вновь нахмурился. Ещё как виноват! Неужели только он один понимает это? Неужели для них всех Игорь не сделал ничего такого, за что его стоило порицать?

‒ Мы все могли погибнуть из-за него, ‒ ответил он совсем не то, о чем думал. ‒ Представь себе, что в его руках была бы судьба операции? Что это он оказался бы возле тех БТР-ов? Или должен был прикрывать твою спину? Что тогда случилось бы с нами?

Толя плотно сжал губы и слегка отвел взгляд. Андрей задал хороший вопрос, но была разница между ТЕМ Игорем, и этим.

‒ Он теперь ‒ другой человек. Больше такого не будет, – уверенно заявил Черенко.

‒ Разумеется. Потому что теперь он ‒ убийца безоружных. Палач. Смельчак. Герой.

Толик вздохнул и задумался. Его желание защищать товарищей во что бы то ни стало нравилось Андрею, но вот нежелание признавать факты и уперто стоять на своем – нет.

‒ Тогда после твоих слов никому из нас не хватило духу сделать это. Мы просто стояли, как валенки, и смотрели на них, но выстрелить никто не решался, хотя всем хотелось. Как в той поговорке – и на елку влезть и задницу не поцарапать. Тогда Игорь взял это на себя, и поверь ‒ он до сих пор мучается. Если бы он мог вернуть время назад, то не стал бы их мочить. Он надеялся, что так сможет доказать тебе и всем нам, что способен сделать что-то такое, что не могут сделать другие, даже ты.

‒ Что ж, у него получилось, ‒ криво усмехнулся Андрей. ‒ Такого я действительно сделать не могу.

Толик молчал, Андрей глядел в стену и, как недавно его брат, раскачивался на стуле, рискуя упасть.

‒ Ладно, ‒ махнул рукой Черенко. ‒ Это ваши дела. Но если хочешь знать мое мнение ‒ все совершают ошибки и потом расплачиваются за них. А я думаю, что вы должны помириться. Ведь он – твой брат…

‒ Это все? ‒ недовольно перебил его Андрей.

‒ Нет.

‒ Чего еще ты хочешь?

Последняя фраза прозвучала грубо и даже зло. Андрей начал раздражаться. Задумываясь над ситуацией, он и сам уже не знал, что правильно, а что – нет. Может, ошибался он, а все были правы? Может, действительно нужно убивать всех людей, творящих зло, не давая никому шанса искупить свою вину? Так сказать, рубить злу руки и ноги? Ведь люди не меняются. Или меняются?

Толя проигнорировал грубость Андрея.

‒ Есть ещё одно дело, ‒ сказал Толя уже более уверенно. ‒ Помнишь алкера, которого мы нашли в лесу по пути в Ольховку?

‒ Помню, ‒ буркнул Андрей, смягчаясь от того, что тема разговора переменилась.

‒ Я привез его тогда с собой.

‒ Охренеть. Зачем? Почему мне не сказали? И где он?

‒ Ну, его бредни показались мне странными, что-то в них было. Не знаю, как это объяснить… Чуйка, что ли. Вот я и решил поговорить с ним в спокойной обстановке. А тебе не сказали, потому что не успели ‒ ты тогда ушел с Владовым, а потом как-то было уже не до него. Ну, мы с Севой немного почирикали с ним и решили, что чердак у него напрочь снесло, но после того, как ты попал в эту переделку ночью…

Толя сделал паузу и поглядел на Андрея. Тот вопросительно смотрел на него в ответ.

– Не совсем понимаю, как всё это связано, – Андрей почесал затылок.

– Короче говоря, в его словах есть что-то… хотя и звучит оно нереально.

‒ Ты можешь объяснить нормально? – раздраженно спросил Андрей. – Вы тут сами пили, что ли?

Толя немного поразмышлял, складывая в уме факты, которые он считал наиболее значимыми. История и правда была совершенно фантастической, но что-то в ней было… до ужаса правдивым.

– Не кипятись, будь другом, – попросил Толя. – Сейчас все объясню. Мы с Севой думали над твоей историей. Вышло у нас вот что: крепкий мужик в бронике, с пулемётом и кучей патронов, скорее всего один, в городе, набитом солдатами, за здорово живешь вертит всех, как хочет, и мочит патрули гильдии, а заодно и чуть не убивает тебя – многовато для того, чтобы казаться правдой, да?

Толя говорил медленно, специально заставляя Андрея обдумывать каждое слово и следя за его реакцией. Пока что парень слушал с выражением легкого недоумения на лице.

– При этом никто его не видел, кроме тебя, а если тебе верить, то выходит таки правда… И если сравнить с рассказом алконавта, то… в общем истории у вас очень похожие. Я не понимаю только некоторых вещей. Например, как этот человек выживает при прямом попадании в лицо… Да и очередь из Калашникова ему ни по чём… – Толя на мгновение задумался.

– Но я не стрелял по нему из автомата, – поправил Андрей.

– Ты ‒ нет, но стреляли другие. По рассказу алкера ‒ какие-то люди в лесу.

– Ладно. Может, у него бронежилет какой-то особенный? Даже наши возьми ‒ их Калаш так просто не берет.

– Не берет-то не берет, но напяль на себя броник, а я в тебя выстрелю ‒ сразу все поймешь. Уж я-то знаю.

И правда, у Толи был практический опыт ловли пуль собственным телом, и к нему стоило прислушаться.

‒ Так, не понял, ты имеешь в виду, что этот человек не реагирует на попадание?

‒ Ну да. Ты же сам видел.

Андрей задумался. Он был уверен, что неоднократно попал в своего противника той ночью, но плохо помнил, как тот реагировал ‒ было темно и все происходило очень быстро. Но тот факт, что его оппонент бросился в погоню сразу после выстрелов Андрея, он помнил очень хорошо. А ведь многочисленные попадания с близкого расстояния как минимум должны были вырубить его или хотя бы на некоторое время обездвижить. Допустим, он избежал болевого шока, потому что был накачан наркотой, но физическое воздействие то должно было остаться? Ну там, сбить его с ног, или хотя бы отбросить? Ребра сломать в конце-то концов!

‒ В общем, прибавь к этому ещё и то, что и на постовых Владова, и на тебя он напал в одиночку, значит, либо псих, либо был уверен, что провернет вас на раз. А ещё при таком снаряжении он быстро бегает как по городу, так и по лесу, здорово ориентируются в тёмных переулках незнакомого города и потом – его так и не смогли найти. Куда он такой весь громыхающий и огромный делся?

– А если это был кто-то из своих? – предположил Андрей. – Съехала у кого-то из гильдии крыша? Вот и кинулся на своих же.

– Да? И заодно по-тихому забацал себе иммунитет к попаданию в тело пуль? И каску с защитой лица, которая выдерживает попадания из ПМа в упор и даже не озадачивает носителя? А ещё… хотя, нет, вот это уже точно полный бред.

– Что? Что ещё? – Андрей всё больше и больше переходил от скептицизма к живому интересу.

Толя прищурился и смотрел на Андрея с большим сомнением. То, что он собирался сказать и правда не укладывалось в его голове.

– Алконавт сказал, что видел, как этот человек исчез…

‒ То есть… как это? ‒ удивился Андрей.

‒ Типа вот он есть ‒ оп! И уже его нет. На ровном месте. Как-то так, ‒ объяснил Толик, скривившись.

Некоторое время Андрей молча смотрел на него, пытаясь разгадать шутит тот или говорит всерьез. Ответить ему определенно было нечего.

– Но даже без такой магической способности, представь себе, сколько силищи нужно иметь, чтобы тягать на себе весь этот металлолом и ещё и бегать с ним! – продолжал Толя.

Казалось, что Толика очень удручает тот факт, что есть кто-то, кто может быть сильнее его. Может, потому, что он впервые задумался о том, что на свете существует кто-то или что-то, что он не сможет вертеть.

Пауза затягивалась. Толя ожидал реакции, Андрей завис в собственных размышлениях. Наконец, он тряхнул головой и заговорил.

– Ерунда какая-то, – пробормотал он и уже гораздо внятнее продолжил. – Допустим, что в твоих словах есть доля правды. Тогда кто это был такой? Кто-то из банд? Вряд ли они могли… хотя, Владов говорил, что они там чуть ли не все сидят на наркотиках…

– Ага. Могли обожраться чем-то и йу-ху!

Андрей одобрительно закивал.

– Могли, да, но сдается мне, что это не они, – не согласился Толя. – Даже под наркотой надо быть недюжинной силы человеком, чтобы с такой лёгкостью выдерживать подобное да ещё и разделывать людей, как свиные туши.

– Ну, знаешь! Мы же не знаем легко или не легко ему все это давалось.

– Если он в своём барахле бежал быстрее тебя и ещё и на ходу поливал тебя из пулемета, не парясь об отдаче, то… Едрить тя в корень, да тут вообще как-то всё не клеится!

Толя уже и сам запутался и начал сомневаться во всём, что только что наговорил.

Андрей сидел на стуле и задумчиво глядел на Черенко, переваривая полученную информацию. С одной стороны, всё что они уже минут двадцать обсуждали, было полнейшим бредом и пустой тратой времени. С другой стороны, это было хоть и невозможно с физиологической точки зрения, но, тем не менее, вполне реально с точки зрения ощущений Андрея, когда он всё это переживал на собственной шкуре.

Черенко добавить больше было нечего. Все, чего он хотел – поделиться с Андреем их с Севой умозаключениями, и этого он достиг. Дальше пусть парень сам думает, потому что они больше ничего толкового на этом поприще родить не смогли. Так что Толя поднялся и подошел к двери.

– Ладно, я пошёл. Нам всем надо быть поосторожнее. Банды опасны, но новая встреча ночью с такой же… мифической хренотенью, – он сделал продолжительную паузу перед словом «мифической», пытаясь подобрать подходящее название, – ох, гребаный икебастус, не хочется мне такого.

Толя вышел. Когда он открыл дверь, легкий шумовой фон, постоянно доносившийся из-за неё, на короткое время превратился в довольно громкие голоса. Похоже, Вурц снова взялся подначивать Катю и, судя по её разъяренным ответам, рисковал лишиться ещё какого-то из зубов.

Оставшись один, Андрей некоторое время размышлял над рассказом Толи. Могло ли такое быть, существовать? Хоть они и нашли правдоподобные версии того, как все могло быть на самом деле, в душе Андрей в это не верил. Потому что даже от их правдоподобных версий веяло огромной кучей несостыковок. Многое было нелогичным, натянутым, а местами вообще не выдерживало критики. Он не мог понять, что это был за человек или существо, и невольно подумал о магии, о которой читал в книгах. И сразу вспомнил слова известного писателя: «любая достаточно развитая технология неотличима от магии». Но кто в новом мире может обладать такими технологиями?!

3

Олег со своим заместителем стоял во главе колонны на развилке в лесу, неподалёку от места, где Романов и его бойцы обнаружили пьяницу-выдумщика. Он хорошо помнил карту и знал, что особой разницы в выборе маршрута нет. Посмотрев сначала на одну дорогу, а затем на другую, Олег проговорил в уме детскую считалку и выбрал вариант. Затем знаком показал водителю головной машины направление движения и вернулся на свое место в одном из грузовиков.

Колонна двинулась. Ехали не очень быстро ‒ территория была чужой, и Олег побаивался сюрпризов. Впрочем, всё было тихо и ничто не предвещало проблем. Лес совсем как лес: деревья, кусты, снова деревья, снова кусты. Сквозь ветви пыталось пробиться солнце, но густая чаща слабо пропускала свет. Через час Олег приказал остановиться и снова развернул карту. К нему подошёл командир одного из отделений.

– Товарищ сержант, дорога сильно заросла, кажись, здесь давно не ездят. Вы уверены, что мы двигаемся правильно? – с некоторой озабоченностью поинтересовался он.

– Ясен пень уверен! – своеобразно заверил его Олег. – Скоро будет ущелье, а после него уже Ольховка нарисуется.

Олег вдруг почувствовал легкий холодок, пробежавший по спине, и неприятное липкое чувство охватило его целиком. Резко развернувшись, он осмотрелся, но заросли не позволяли ничего увидеть. Внезапно невдалеке зашелестел куст и хрустнула ветка, будто кто-то прошел. Боец рядом тоже услышал это и насторожился. Оба напряженно вглядывались в зелёную стену, но всё будто умерло: ни звука, ни шороха. В то же время ощущение опасности охватило Олега и волной разлилось по всему телу. Он быстро достал из грузовика автомат и начал медленно пятиться к середине колонны, продолжая напряженно вслушиваться. Боец последовал за ним.

Молчание продолжалось. Сколько Олег ни вслушивался, как ни напрягал слух ‒ он ничего не слышал, кроме далекого пения птиц. Кажется, все было тихо, но страх не покидал его. Некоторые бойцы, шушукаясь, с интересом наблюдали за ним, сидя в грузовиках, кто-то засмеялся. Олег разозлился на них и на себя, но все равно дошел до второго БТР, находящегося в середине колонны, и в этот момент звуки пулемётного огня моментально заполнили округу.

– Засада! – крикнул боец, стоявший неподалеку и тут же рухнул, словно подкошенный.

Стрельба не нарастала: огонь сразу же оказался не просто шквальным ‒ он был словно стена. Пули буквально в клочья рвали тенты грузовиков и тела несчастных людей внутри, с искрами отскакивали от брони БТР-ов, рикошетили, внося ещё больший хаос в панику, начавшуюся среди бойцов Олега.

С первыми же выстрелами Олег ощутил легкий толчок в спину и упал на землю. Не понимая, что происходит, в страхе он пополз к БТР-80 ‒ единственному средству, в котором он видел свое спасение. С грузовиков прямо на него вываливались трупы его солдат, двое пробежали рядом, вопя и стреляя по кустам, но вскоре упали бездыханные. Кто-то орал, звал командира или медика, кто-то спрашивал, что делать, но никто им не отвечал. С перекошенным от страха лицом Олег уверенно полз вперед, стараясь ничему не придавать значения и ни на что не отвлекаться. Ему было все равно, что происходит вокруг, судьба его людей – второе дело, а первое – добраться до спасительного БТР-а.

Ряды его бойцов стремительно редели. Солдаты пытались что-то делать, вслепую стреляли по кустам, но это не давало абсолютно никакого эффекта ‒ они всё ещё не видели нападавших. Заметны были только вспышки выстрелов, но разглядеть больше было невозможно, даже несмотря на то, что кусты измельчались пулями до малейшего листочка, а небольшие деревца просто распиливались и падали в разные стороны.

Олег лишь каким-то чудом до сих пор не был ранен. Он дополз до стреляющего наугад бронетранспортера и забрался внутрь. Со сторон головы и хвоста колонны послышались взрывы – это взорвались первая и последняя машины.

‒ Скорей! Ходу! ‒ закричал Олег водителю.

Тот был в легком шоке и отреагировал не сразу. Понадобилась ещё одна команда, прежде чем водитель нажал на газ, по касательной ударился в борт горящего перед ним грузовика, и рванул вперед. Несколько пуль пробили броню и пронеслись через десантное отделение. Тело стрелка остановило две из них, он обмяк и повалился на пол. Обернувшись, Олег заметил, что в десантном отделении тоже полно раненых. Только двое бойцов продолжали куда-то стрелять через шаровые установки.

Вдруг машину тряхнуло, да так, что она поначалу даже потеряла ход. Люди внутри полетели со своих мест, словно куклы, разбросанные детской рукой.

– Что это было?! – заорал Олег, тряся головой.

Но никто не ответил. Водитель снова нажал на газ и БТР, заревев, объехал пылающую главную машину и на всех парах помчался прочь из этого ада.

Олег всё ещё не верил, что остался жив. Взрывы и стрельба начали понемногу затихать и вдруг прервались так же внезапно, как и начались. Находясь в оцепенении, он непроизвольно опустился на лавку. Командир машины был легко ранен и возился с бинтами, водитель и один из бойцов были целы, все остальные ‒ погибли. Опустив взгляд, Олег с удивлением заметил, что тоже ранен: штаны на бедре намокли от крови и сделались липкими. Странно, но он не чувствовал боли, лишь легкое головокружение и тошноту. Но затем, словно от осознания своего ранения, с ним что-то произошло: краски вокруг стали понемногу тускнеть, а ощущение тела наоборот ‒ становиться четче. Наконец, начала проявляться и боль в ноге.

Командир БТР-а закончил со своей перевязкой и повернулся к десантному отделению. Увидев истекающего кровью Олега, он, шипя и отдуваясь, перебрался к нему и принялся перевязывать его рану. В этот момент Олег отключился.

Глава 6.2

4

Андрей постучал в дверь кабинета Владова, но оттуда никто не отозвался. Андрей повторил попытку, но результат не изменился.

– Отца нет.

Услышав приятный звонкий голос, Андрей обернулся и столкнулся с приветливым взглядом прекрасных черных глаз – на лестнице внизу стояла дочь Владова, Аня, такая же красивая, как и в тот день, когда он увидел её впервые. Андрей с удивлением отметил, как при виде неё внутри у него все сжалось.

– Он на складах, – добавила девушка, с интересом глядя на Андрея.

Сперва он впился в неё жадным взглядом, но тут же осознал, что Ане вряд ли по душе, когда её так откровенно разглядывают, и опустил глаза. Теперь он стоял в растерянности и не знал куда себя деть. Он несколько раз размышлял о том, что скажет ей при следующей встрече, придумывал как поведет разговор, чтобы показаться ей классным парнем, но теперь, когда эта встреча состоялась, стоял как столб, не зная что делать. На помощь пришло самое простое – рабочая необходимость.

– А ты не знаешь, где его можно найти? – слегка дрожащим голосом спросил Андрей.

Это был лишь повод не молчать, потому что меньше всего ему сейчас хотелось искать Владова.

– Нет, – ответила Аня. – Он тебе прям так сильно нужен?

Она вопросительно посмотрела на парня. Андрей снова замялся и немного покраснел. Аня это заметила и чуть заметно улыбнулась. Мужчины вокруг неё, как правило, делились на две категории – те, кто боялся её отца и лишь незаметно пожирали её глазами, и смельчаки, пытавшиеся приставать в надежде, что их наглости и упорства хватит, чтобы её покорить. Но ещё никогда никто из них не был так застенчив. Наверное, за это потом и расплачивались.

Аня росла в изобилии и вседозволенности, поэтому была не из тех, кто позволял себе плыть по течению, а предпочитала сама проявлять инициативу, когда это нужно.

– Смешной ты. Пойдём прогуляемся? Заодно и отца поищем, – предложила она, глядя Андрею в глаза.

– Давай, – обрадовался Андрей и робко начал спускаться к девушке.

Она не стала его дожидаться и первой пошла вниз. Чтобы не отстать, Андрею пришлось преодолеть свою робость и поспешить за ней.

Выйдя на улицу, он быстро поравнялся с девушкой и дальше они пошли рядом. Поначалу разговор не сильно клеился. После стандартных и довольно сдержанных благодарностей за спасение оба некоторое время молчали, лишь изредка вставляя короткие фразы, но затем постепенно разговорились, и вскоре Аня полностью захватила инициативу, что вполне устраивало Андрея.

Она оказалась интересным человеком. Независимая, активная, умная ‒ она разительно отличалась от тех, часто психологически травмированных, забитых девушек, с которыми Андрей контактировал до этого. Он и сам был травмирован, хоть и не понимал этого, вероятно потому, что такие травмы в мире после эпидемии стали таким же признаком обычного человека, как руки и ноги.

А вот Аня наоборот, выглядела и вела себя так, будто была из другого мира, в котором не было никаких эпидемий: она буквально заряжала своей энергией, увлекала рассказами и манерой говорить, умела непринужденно выпытать, что хотела и казалось, что может говорить о чём угодно. С каждым сказанным ею словом она очаровывала Андрея всё больше, а он радовался возможности открыто, а не украдкой, смотреть на неё и просто разговаривать. Порой она прикасалась к нему, когда хотела на что-то обратить его внимание, и в такие моменты Андрей переживал целую гамму эмоций и чувств.

Как ты выжил после катастрофы? Что делал? Как оказался в банде? Почему такой молодой парень командует оравой взрослых мужиков? Вопросы сыпались на Андрея градом, и он еле успевал отвечать. Наконец, девушка над чем-то задумалась, и Андрей воспользовался случаем, чтобы и самому что-нибудь спросить.

– Ты уже всё про меня выведала, расскажи что-нибудь и о себе, – невзначай предложил он.

– Например?

Андрей на миг задумался.

– Хм… про отца твоего я уже и сам кое-что знаю, а вот про маму ты пока ничего не рассказывала, – придумал он.

Аня отвернулась и выдержала короткую паузу.

– Её убили, – спокойно ответила она.

Когда в жизни человека есть кто-то, без кого эту жизнь невозможно представить ‒ это большое счастье. Когда теряешь такого человека ‒ это ещё большее горе. И оправиться после такого удара непросто. Нужно заставить себя подняться, заклеить возникшую в душе пустоту, закрыть её новыми картинами, обоями, шторами ‒ чем угодно, хоть заклеить скотчем, лишь бы её не было видно, лишь бы не мешала жить дальше, но каждый раз окружающие будут норовить снять эти картины или разорвать скотч, вновь обнажая зияющую пустоту.

Если бы Андрей мог заглянуть Ане в глаза, то увидел бы в них ещё не ушедшую боль утраты и блеск слёз, которые девушка изо всех сил старалась подавить. Память о матери была для неё ещё слишком свежа. Андрей понял это сразу, ведь сам прошел через такое, и замолчал, ожидая, что и девушка не станет больше ничего об этом говорить, но Аня смахнула слёзы и, как ни в чём не бывало, продолжила. Она просто должна была продолжать, потому что знала, что сделает только хуже, если будет сбегать от этих чувств.

– Я очень любила её. Она была для меня всем: мамой, другом, кумиром. Я во всём стремилась быть похожей на неё… Но её больше нет, так что теперь мои стремления могут равняться только на воспоминания и фотографии.

– Ты так спокойно об этом говоришь… – озадаченно отметил Андрей. – А я ведь совсем чужой человек…

– Спокойно… – девушка вздохнула. – Может и спокойно. Знаешь, если ты что-то пережил, принял и превратил в опыт… Что угодно, даже ошибки, за которые тебе стыдно – если ты сделал из них выводы, то нечего их стыдиться. Не скрывая их, ты делишься этим опытом, позволяешь другим использовать его, чтобы решить собственные проблемы. Таким образом я делаю добро, а заодно и сама постепенно отпускаю собственную боль.

Кое о чем она умалчивала. Она не рассказала Андрею, как после смерти матери несколько месяцев страдала, не в силах принять и переварить этот, как она сейчас сказала, опыт. И сколько сил и слёз было потрачено, чтобы прийти в себя.

Андрей задумался над её словами. Он всегда был иного мнения: открываясь чужим тебе людям, становишься уязвимым, даешь им оружие против себя, показываешь слабости. Он решил высказать эти мысли Ане, но девушка с ним не согласилась.

– Да ну? – она остановилась и посмотрела на него, как на глупенького мальчишку. – Не согласна. Даже наоборот – открытость как раз таки признак силы. Она показывает, что ты со всем способен справиться, что у тебя нет слабых мест. Она скорее дезориентирует противника, чем даст ему оружие против тебя.

Ничего не ответив, Андрей в задумчивости медленно пошел вперед, и девушка двинулась следом. То, что оба они потеряли своих матерей, помогало им понять чувства друг друга на этот счет, но в остальном их жизнь была совершенно разной. Интересно, от чего умерла её мать? Неужели тоже от вируса? Задумавшись, Андрей не заметил, как выдал это вслух.

– Почему она… – начал было он и тут же осекся.

– Умерла? – закончила за него Аня, сразу угадав, что он хотел спросить. – Командовала колонной с грузами и попала в засаду. Никто не выжил. Восемь месяцев назад.

Андрей молчал, боясь снова спросить или ляпнуть что-нибудь не то. Несмотря на все заявления Ани, по напряжению, появившемуся в её голосе, ему стало понятно, что это событие она пережить и превратить в опыт все ещё не смогла.

– Ну, ничего не поделаешь, – снова заговорила она. – К тому же – жизнь продолжается и нужно принимать её такой, какая она есть, а смерть – всего лишь одна из её составляющих.

Андрею такое отношение было близко. Он и сам давно уже смирился с тем, что люди смертны и нет никакого смысла зацикливаться на том, что кто-то умер. Но есть большая разница между смертью человека от старости или болезни, когда близкие видят, как он постепенно угасает, и имеют возможность подготовиться к этому, и внезапной и непредсказуемой гибелью в бою. Там у тебя нет времени ни на что. Вот он, этот человек – живой, здоровый, с какими-то планами… И внезапно его больше нет. Остаётся лишь пустой взгляд…

– Кстати – ты боишься смерти? – спросила Аня, выбив Андрея из его размышлений.

Она остановилась и уставилась на Андрея. Парень с удивлением отметил, что она почти угадала его мысли.

– Трудно ответить, – задумчиво протянул он, глядя на неё. – Если рассматривать все с точки зрения, какой смертью умереть, тогда да – я боюсь мучений, которые может вызвать, например, тяжелое ранение или неизлечимая болезнь. А если смотреть с точки зрения, что смерть это конец нашего существования, тогда все сложно. Например, раньше я не боялся умереть, мне просто было всё равно. Не смотри на меня так – я не выделываюсь. Просто мне нечего было терять, да и цели в жизни тоже не было, а в таком случае и сама жизнь становится чем-то малоценным.

Андрей умолк, задумавшись. Он сравнивал себя сегодняшнего с тем, каким он был еще полгода назад.

– Это ужасно, когда нечего терять. Я только сейчас это понял… – закончил он вскоре.

– Могу себе только представить, – сочувственно произнесла Аня. – А теперь? Что изменилось сейчас?

– Что теперь? – Андрей стряхнул с себя задумчивость.

– Теперь ты боишься смерти?

– Хех… Теперь я хочу жить. Теперь у меня есть, что терять, есть за что бороться и к чему стремиться. В моей жизни наконец-то появились цели.

– Расскажи мне, – настойчиво предложила Аня.

Романов немного замялся. Эта девушка призывала его к разговору о таких вещах, которые он мог сказать только себе. Его стремления и мечты касались только его, и ему казалось кощунством обсуждать это с кем-нибудь. Особенно с посторонними людьми, которых он почти не знает. Но он почему-то не мог ей отказать.

– Даже не знаю. Может, не стоит… – вслух раздумывал Андрей, не глядя на Аню.

– Ну, пожалуйста, – она обошла его кругом, повернула к себе и приблизила свое лицо к его.

Сердце парня затрепетало. Её глаза завораживали его, заставляли делать то, что он не сделал бы при других обстоятельствах. Они полностью околдовывали его, лишали воли. Хотелось сделать что угодно, лишь бы угодить этой необычной красивой девушке, поддержать её интерес к нему, чтобы она оставалась рядом ещё хотя бы чуть-чуть.

Андрей встрепенулся и немного отстранился от неё. Ох, пролетающие мимо пули пугали его меньше, чем она, когда подходила так близко. Глупость какая-то. И чего он так переживает?

– Хорошо. Попытаюсь, но ты не наседай, хорошо?

– Ладно, – согласилась девушка, подняв и разведя в стороны ладони.

Они снова перешли на медленный, прогулочный шаг. Андрей какое-то время молчал, а Аня не торопила его, опасаясь, что он снова упрётся.

– Если честно, – начал Андрей, – то я как-то не задумывался о том, как правильно сформулировать мои цели, пока ты не спросила. Просто в один момент в моей жизни появились вещи, которые меня не устраивают и которые я пытаюсь изменить. Это, наверное, и можно назвать целями. Как-то так.

– Слишком путано. О чем конкретно идет речь?

– Например, о том, что мир вокруг – мерзкая штука, что нигде нет порядка, что люди настолько ненавидят друг друга. Все это мне очень не нравится. Знаешь, вот я никак не могу понять: неужели намного проще убить другого человека, чем попытаться найти с ним общий язык? Ведь вместе можно добиться большего, чем поодиночке?

Аня не сразу ответила. Она тоже не раз задумывалась о природе такого поведения людей.

– Наверное, – неуверенно начала она, – это заложено в человеке от рождения. В генах что ли. Моя жизнь отличается от твоей. В моем распоряжении обширнейшая библиотека, учителя, благодаря которым я разобралась во многих вещах, в которых ни за что в жизни не разобралась бы сама. Так вот, из книг по истории и бесед с некоторыми из моих наставников я поняла, что жажда убийства в природе человека существует с самого начала времён. Всю человеческую историю люди воевали друг с другом. Даже когда они боролись за выживание, когда сама природа, казалось, хотела избавиться от них, они всё равно продолжали убивать друг друга. Чем больше развивалась цивилизация, тем более изощрёнными становились методы убийства, тем массовее и всё более жестокими они были. Наверное, так и должно быть. Может, так задумал Бог, или провидение, или такова судьба человечества… Не знаю, называй, как хочешь. Вот, например, та же эпидемия – она ведь не возникла из ниоткуда. Этот вирус не существовал где-то под землёй, а потом внезапно появился на свет. Я почти уверена, что его придумали люди. Вот только как они умудрились уничтожить им самих себя – это останется для меня вечной загадкой.

Андрей слушал Аню с таким неподдельным интересом, что чуть не ударился головой о трубу, коварно висящую между зданиями. Аня вовремя заметила его увлечённость и со смехом обратила на это его внимание.

Андрей опомнился и вовремя остановился прямо перед трубой, несколько секунд оторопело глядя на неё, прежде чем пригнуться и пройти дальше. Слова Ани об искусственной природе вируса стали для него в некотором роде шоком, озарением, и наглухо засели в голове. Почему он не размышлял об этом раньше? Почему не обсуждал эту тему с профессором Бернштейном? Ведь действительно – вирус не мог внезапно материализоваться из воздуха – это невозможно. Так же он не мог существовать ранее – о нём бы уже знали на момент эпидемии. Андрей хорошо помнил сводки новостей того времени, там говорилось: неизвестный новый вирус. Его действительно могли создать искусственно… Но кто? И зачем?

– Я знаю, что ещё я хочу сделать, – внезапно сказал Андрей, остановившись посреди улицы и глядя прямо перед собой.

Проходивший мимо солдат остановился и подозрительно уставился на парня. Аня схватила Андрея за руку и увлекла за собой, подальше от глядящего им вслед бойца. Андрей настолько задумался, что даже не заметил, что она крепко держит его руку.

– И что же? – спросила девушка, когда пристально наблюдающий за ними солдат остался далеко позади.

– Я хочу разобраться, почему возникла эпидемия, – серьёзным тоном медленно произнёс Андрей и перевёл задумчивый взгляд на Аню. – Знаешь, ты только что заставила меня взглянуть на мир по-другому… Что, если всё, что произошло в прошлом, не было случайностью? Хочу надеяться, что я ошибаюсь, и на свете нет человека, который виновен в таком количестве смертей, но что, если на самом деле он есть?

Тут Андрей замолчал и понял, что не так. Они стояли возле заборчика небольшого парка, глядя друг на друга, и Аня сильно сжимала его ладонь в своей. Пошевелив пальцами, он легко дернул рукой, намекая, что хотел бы её освободить. Аня озорно улыбнулась и разжала ладонь.

– Извини, – невзначай бросила она.

– Все нормально, – ответил он, опустив взгляд и краснея.

Возникла неловкая пауза. Нарушила её, конечно же, Аня.

– Так что ты намерен делать? – спросила она. – Как будешь искать то, не знаю что?

Андрей нахмурился, не понимая, что она сейчас сказала. Аня быстро догадалась, что именно на него так подействовало.

– Сказка есть такая, – объяснила она. – Называется – «Пойди туда, не знаю куда – принеси то, не знаю что». Вот и ты собрался сделать то же самое.

– У меня впереди вся жизнь, чтобы это сделать, – по-прежнему серьёзно заметил Андрей и уверенно добавил. – И если оно есть, это твоё «не знаю что» – я его найду.

Аня загадочно и несколько скептически смотрела на Андрея, размышляя над его словами. Его уверенность и целеустремленность могли вызвать восхищение, но утопичность его идеи с лихвой перекрывала любые достоинства. По крайней мере, на первый взгляд, но до второго взгляда она пока и сама не дошла.

Подувший ветерок принес нотки знакомого голоса, которые заставили Аню взглянуть в сторону.

– А вот и отец.

Она указала на одно из зданий, возле которого стоял Владов, и что-то записывал в свой блокнот. Ох, и дорого бы дал Гронин за этот блокнот!

– Пока, Андрюша, – пропела Аня и быстро пошла вдоль склада, оставив парня одного.

От такого внезапного прощания Андрей оторопел, но быстро понял, что Аня ушла и уже не вернется. Он с тоской заворожено глядел ей вслед, пока она не скрылась из виду, а затем вздохнул и направился к Владову. Поздоровавшись, он хотел заговорить о своих делах, но в ещё не начавшийся разговор вмешался посыльный, который буквально бежал к ним. Андрей решил подождать, пока посыльный уйдёт, прежде, чем начать разговор.

Парень-посыльный подошёл к Владову почти вплотную и, косясь на Андрея, принялся что-то шептать полковнику на ухо. Андрей заметил, как внимательно Владов слушал посыльного, заметил и косые взгляды самого посыльного, однако сам полковник не подавал вида, что речь идёт в частности и об Андрее. Когда посыльный ушёл, Владов, наконец, повернулся к Андрею. Пару секунд он молча смотрел на парня.

– Олег Гронин, – коротко бросил он. – Знакомо?

– Да, а в чём дело? – не подавая вида, спросил Андрей.

– Только что доставили. Ранен. Рвался сюда, так наши чуть не добили. Его бойцы рассказывают, что были в составе колонны – всех убили, а они сами чудом выжили.

Андрей онемел и изумлённо уставился на Владова. Как это может быть, чтобы разнесли их колонну? ИХ колонну? Это же и люди, и техника… Это ж какие потери…

– Чего молчишь? – спросил Владов.

– Не знаю, что сказать. Нужно его увидеть, – выдавил Андрей.

– Пойдём.

Владов отдал несколько распоряжений находившемуся неподалёку офицеру и направился в лазарет.

Лазарет торговцев выглядел гораздо чище, чем в «Убежище», в нём было большое изобилие медицинского оборудования и препаратов, хранящихся в холодильниках, шкафчиках с прозрачными дверцами и прочих местах, которых тут было великое множество. Впрочем, Андрей не сильно удивлялся, потому что с самого начала не сомневался, что гильдия и здесь покажет себя самой передовой организацией.

Олег, весь бледный, лежал на блестящем медицинском столе в окружении доктора и двух медсестёр. Они уже вынули пулю из бедра, и сейчас врач заканчивал накладывать швы. Местный наркоз, заранее вколотый Олегу, делал своё дело, и парень ничего не чувствовал, но всё равно то и дело кривился, будто от боли. Завидев в дверях Владова, врач пальцами правой руки показал ему растопыренную пятерню, что значило просьбу подождать. Так они и сделали. Владов вышел перекурить, а Андрей остался наблюдать через стеклянную дверь за работой врачей.

Хирург не соврал. Через несколько минут он действительно отошёл от Олега, снял окровавленные резиновые перчатки и махнул как раз подошедшему Владову рукой. Сам он помыл руки и вместе с медсёстрами удалился.

– Пошли, – приказным тоном бросил полковник Андрею.

Романова не надо было просить, они быстро вошли в помещение и остановились возле Олега. Тот выглядел измученно и хоть и был весь бледный, но, завидев Романова, таки не сдержался и смерил Андрея презрительным взглядом.

– Я управляющий этим регионом Игорь Алексеевич Владов, – быстро представился полковник. – Его вы думаю, знаете.

Олег кивнул.

– Расскажите – куда вы направлялись, зачем, и что произошло, – тоном приказа продолжил Владов.

Андрей заметил, что при знакомстве с новыми людьми Владов всегда начинал с учтивости, обращался на «вы» и так далее. Но потом довольно быстро он занимал жесткую позицию, начинал прижимать, повелевать и требовать. Это создавало эффект холодного душа и ломало первое впечатление, заставляя собеседника теряться.

Олег окинул полковника осторожным, малость испуганным взглядом. Стоящий немного позади Андрей мимикой и жестами показал Олегу, что надо отвечать.

– Сержант Олег Гронин, – по форме начал Олег, и Андрей отметил, как дрожит от нервного перенапряжения его голос. – Командир взвода. Направлялись в Ольховку в подкрепление старшему сержанту Романову. В состав колонны входили: два бронетранспортёра БТР-80 и один «БПМ-2», а также два грузовика. По дороге на колонну напали. Сколько было нападавших и кто такие – неизвестно. Нас накрыли шквальным, просто ураганным огнём. Ответить не смогли – буквально за пару минут взвод, как боевая единица был полностью уничтожен. Спаслись четверо: я и часть экипажа БТР-а, на котором мы и прибыли.

Андрей слушал Олега и не мог поверить в то, что он говорил. Как может быть, чтобы целый взвод при боевой технике вырезали за пару минут, словно на расстреле? Но он следил так же и за выражением лица Владова, и выражение это менялось по мере того, как Олег продолжал свой рассказ. В операционную через стекло заглянул доктор и, увидев, что Владов ещё не ушел, остался стоять снаружи.

– На подступах к городу ваши нас остановили и под конвоем привезли сюда, – закончил Олег.

Последнюю фразу Владов уже не слушал. Он медленно развернулся и пошёл в сторону двери, на ходу показывая доктору, чтобы вошел.

– Ухаживать, ничего не жалеть, поставить на ноги в кратчайшие сроки, – бросил он, обращаясь к нему, а затем уже шёл черёд Андрея. – Андрей – пройдёмся.

Покидая операционную, Андрей бросил на Олега сочувствующий взгляд. Несмотря на их вражду, ему было жаль Гронина – за последнее время тот потерял уйму людей, и наверняка теперь переживал по этому поводу. Но он ошибался. Олег не забивал себе голову подобными глупостями: главное, что выжил он сам, а люди… Люди будут другие.

Владов медленно, прогулочным шагом шёл по улице. На лице его можно было прочесть ярость и растерянность одновременно. Он что-то знал. Если бы Андрей умел так хорошо читать лица, как Гронин или как сам Владов, он бы без труда догадался, что похожий рассказ торговцу уже приходилось слышать. Возможно, неоднократно.

– Что думаешь? – задал он короткий вопрос, когда они с Андреем поравнялись.

– Я в шоке! – честно признался Андрей. – Как такое может быть?

Владов заскрипел зубами. Он с трудом сдерживался.

– За последние два месяца я слышал девять подобных рассказов, – сказал он через какое-то время.

Андрей удивлённо взглянул на полковника. Раньше Владов о таком не заговаривал. Может ли быть такое, что его жена тоже погибла в результате одного из таких нападений?

– Засада, в шести случаях – ночью, – Владов обрывками вёл рассказ. – В трёх – далеко от Ольховки и днём. В семи случаях никто не выжил. Специалисты выезжали по докладам патрулей, нашедших место боя, и устанавливали картину происшедшего. Засады не особо гениально спланированы с тактической точки зрения, но несмотря на это, командиры колонн в большинстве случаев даже не успевали отдать хоть один вменяемый приказ. Высокая плотность огня – нападавшие вооружены гранатомётами и пулемётами, в двух случаях было отмечено использование крупнокалиберных пулеметов, но под НАТО-вский патрон.

Заметив, что при незнакомом слове Андрей немного нахмурился, Владов разъяснил.

– Если ты не в курсе – это не наше, и здесь его не достать. И вообще это оружие используется в основном на стационарных позициях. Откуда и как его тащили и устанавливали в лесу, как туда доставляли, и почему нет никаких зацепок кроме гильз, скоб, пустых лент и вытоптанных позиций – совершенно непонятно.

Андрей зачарованно слушал Владова, стараясь не пропустить ни единого слова. Рассказ полковника звучал немного странно. Не верилось, чтобы гильдия при её размахе не могла разобраться ни в одном из девяти случаев нападения на свои колонны на своих же территориях. Но то, что рассказчиком был такой человек, как Владов, заставляло верить в каждое слово.

– В округе нет никого, кроме этих обдолбаных наркоманов, – продолжил полковник. – Поэтому, Романов, я не пожалею награды, поверьте. Я дам всё, что вам может пригодиться. В разумных пределах, разумеется. Сделайте то, зачем приехали. Как можно скорее.

Как раз об этом Андрей и хотел поговорить. Они ещё немного пообщались на улице, а затем прошли в кабинет Владова, где за картой и чаем просидели далеко за полночь, обсуждая план Андрея и внося коррективы. В целом идея была одобрена полковником и он ещё раз заверил, что выделит для её успешного осуществления всё необходимое.

5

Подготовка к операции заняла ещё почти целую неделю. К тому же два холодных дождливых дня вывели из строя Андрея и ещё добрую четверть бойцов взвода: все жаловались на головную боль, насморк и покашливали. Правда, была тут и обратная сторона медали – пару раз парня приходила навещать Аня, а это с лихвой компенсировало отрицательные стороны простуды.

Приходила девушка не с пустыми руками. Каждый раз после её визита у Андрея появлялась то баночка малинового варенья, то мёд, то витамины в таблетках, что вообще было невероятной диковинкой. Несмотря на простуду, они подолгу болтали, что временами здорово раздражало товарищей: не желая нарушать хотя бы временного счастья своего друга и командира, они были вынуждены обходиться без него на планерках, когда очередная группа разведчиков приносила какую-то новую информацию.

Что до Гронина, то его выписали из лазарета и теперь он отравлял Андрею жизнь в его «штабе». Впервые увидев Аню, он тут же выдал кучу пошлых шуточек, а позже спровоцировал конфликт с Андреем. Разумеется, из-за неё.

– Ну и телку ты себе отхватил, Романов, – гремя костылями, бросил Олег, входя в комнатушку, где проводились совещания. – Как такая красотка могла повестись на такого неудачника?

– Тебя сюда никто не звал, – стараясь держать себя в руках, ответил Андрей, вставая.

– Ты, вижу, подзабыл, кто я, – не обращая на него никакого внимания, Олег знаком приказал Воробьеву уступить ему место.

Сергей нехотя поднялся, окинув всех бессильным взглядом. Усевшись, Олег бросил костыли на пол рядом с собой и вновь, прищурившись, уставился на Андрея.

– Ну, не томи, рассказывай: вдул ей уже? И как она? Огонь-баба, наверное, да? Могу себе представить.

Андрей покраснел и стиснул кулаки. Внутри все кипело, руки задрожали, словно ему предстояло сейчас ринуться в бой. Глаза Олега округлились, затем он засмеялся, откинув голову назад.

– Что, не дала? Аха-ха-ха! Не-е, скорее, это ты просто не знаешь где у девки перед, а где зад. Слышь, если сам не пользуешь, то, как в следующий раз придет – не мешай, я сам её завалю и покажу кто тут настоящий мужик, ок?

Андрей сорвался с места и мгновенно подскочил к Олегу. Одной рукой он ухватил его за воротник футболки, а другую занес для удара. Вскочивший со своего места Толик успел ухватить его руку в последний момент.

– Ссыкло, – презрительно фыркнул Олег. – Ты даже мокрощелку свою не можешь завалить, куда ты скачешь? Или ты такой герой, потому что я ранен? А?

После этих слов Андрей почувствовал, что его руку отпустили. Он тут же, не задумываясь, что было сил врезал Олегу. Тот завалился на пол вместе со стулом. Прежде, чем он успел прийти в себя, Андрей насел сверху и врезал ему еще два раза, но затем Воробьев и Толик все-таки его оттащили.

В комнату заглянул взволнованный Сева, позади него маячили ещё несколько лиц. Они увидели Олега, барахтавшегося на полу и плевавшегося кровью, и Андрея со сбитым кулаком и налитыми кровью глазами, еле удерживаемого могучим Черенко. Между ними стоял Воробьев, помогающий Толику и пытающийся успокоить Андрея. Игорь безучастно сидел на своем месте, с интересом зеваки наблюдая за развитием событий.

– Зайди, – тяжело дыша, приказал Андрей, увидев Севу.

Тот вошел и тщательно прикрыл за собой дверь. Андрей указал ему пальцем на матерящегося Олега, только что выплюнувшего зуб.

– Это говно нужно убрать отсюда, – сказал он, даже не пытаясь скрыть ярость и презрение. – Закройте его где-то, если надо – свяжите, заткните рот кляпом, привяжите к батарее – мне все равно, но чтобы я его больше не видел и не слышал. Ясно?

– Так точно, – ответил Сева и рывком поднял Олега на ноги.

Олег застонал и выдал ещё порцию ругательств.

– Сука, я тебя сгною, – пообещал он. – Только вернемся обратно – тебе конец. Ты понял, падла?

Сева хотел помочь ему выйти, но после таких слов он просто поволок Олега из кабинета за шиворот. Тот продолжал угрожать карой всем, а особенно Севе и Андрею. Призывал других бойцов встать на его сторону, сулил им положение, какие-то привилегии, выгоды. Вскоре он затих, вероятно, Сева действительно заткнул ему рот кляпом. Или врезал ещё пару раз, отчего тот отключился. Про умения Севы на этом поприще многие знали не понаслышке.

Когда Олега стало не слышно, Андрей поднял упавший стул и сел на него.

– Урод. Ведет себя, словно он наш хозяин, – зло бросил Толик.

– Хуже, – поправил Воробьев. – Словно он ‒ самый главный и всё решает. Будто Павел Константинович и майор Родионов никто и делают всё, что он скажет.

– Так, всё! Забыли про него! – жестким тоном приказал Андрей, снова поднимаясь с места. – Перерыв пятнадцать минут. Тут многим нужно успокоиться.

Андрей вышел. Ему нужно было проветриться и привести мысли в порядок. Сцена, участником которой он только что стал, перевела на новый уровень их и без того сложные отношения. Олег был чрезвычайно злопамятным и мерзким. Это был опасный и непредсказуемый человек, от которого можно было ожидать чего угодно: и ножа в спину, и выстрела из-за угла, и нападения впятером на одного. И никакой авторитет Павла или Родионова здесь не поможет. Да Андрей и не стал бы обращаться к ним по такому вопросу – это дело касалось только его и Олега. И похоже, все шло к тому, что остаться сможет только кто-то один.

На улице было прохладно. Холодный фронт уже прошел, но его отголоски ещё были заметны. Температура воздуха по-прежнему не поднималась выше плюс двадцати градусов и частенько дул прохладный, порывистый ветер. Разозлённый Андрей не отошел от своей казармы и ста шагов, как лицом к лицу столкнулся с Аней. Она шла навстречу, неся в руках очередной презент. Её элегантный бежевый плащ и лёгкий цветастый шарф развевались вместе с волнистыми черными волосами. Легкий пуловер, узкая юбка до колена и высокие замшевые сапожки дополняли её образ. Стоило Андрею только увидеть её, как он забыл об Олеге и она стала для него центром вселенной.

За то короткое время, что они были знакомы, Аня успела немного изучить Андрея, и, подойдя ближе, сразу же заметила, что с ним что-то не так. Когда она протянула ему свой презент и увидела на его руке ссадины, то поняла, что не ошиблась с первым впечатлением, и её лицо омрачилось.

– Что произошло? – спросила Аня, держа его за пальцы и разглядывая ссадины.

– Ударился, – Андрей на мгновение отвел взгляд.

Он подумал всего лишь какую-то секунду, но этого хватило, чтобы Аня заподозрила его в обмане.

– Ты обещал мне…

Она смотрела на него с укором. Он смутился, опустил голову.

– Извини. Просто не хочу об этом говорить. Если честно, я и предписание твое нарушил, потому что мне нужно немного остыть.

– Тогда рассказывай, – потребовала Аня. – Выговоришься – станет легче.

Андрей замотал головой. Не хотел он обсуждать с ней свои разборки с Олегом. Особенно их причину. Потому что как только вспоминал, что тот наговорил, хотелось вернуться и стереть его в пыль.

– Я сказала – рассказывай. И не вздумай больше мне лгать. Никогда. Больше я не стану закрывать на это глаза. Ты меня понял?

Андрей кивнул. Строила она его построже командира.

– Так, кончай корчить из себя немого, – её брови сползлись к переносице. – Лучше тебе начать говорить, Романов, иначе…

– Хорошо, я все понял, – улыбнулся Андрей и взглянул ей в глаза. – Начинаю говорить.

Аня тоже улыбнулась, ухватила его под руку, и они неспешно пошли по улице, словно обычная парочка. Это было уже не в первый раз, и Андрей с интересом наблюдал, как вылезают из орбит глаза у некоторых бойцов или офицеров гильдии, которые, по-видимому, знали Аню Владову в лицо. Поначалу их реакция его пугала, но теперь стала веселить. В такие моменты его переполняла гордость, а сердце готово было взорваться от счастья.

Аня не торопила Андрея с рассказом, ожидая, когда тот сам начнет говорить. Он долго молчал, размышляя, как поступить. Лгать ей он не хотел, а рассказывать всю грязь – тем более.

– В общем, подрался с одним… – Андрей сделал паузу, подбирая слово, – придурком.

Аня придирчиво осмотрела его лицо.

– По тебе не скажешь, что ты участвовал в драке, – выдала она вердикт.

– Он не мог ответить. Он ранен…

– С Олегом Грониным подрался, что ли? – перебила его Аня.

Андрей остановился и посмотрел на девушку с подозрением.

– А ты его откуда знаешь?

Она игриво захихикала.

– Смешной ты. Отец рассказывал. Это же сын главаря твоей банды. И не стыдно тебе было бить раненого?

– Не стыдно, – твердо ответил Андрей. – Он заслужил гораздо большего, чем получил.

– Интере-есно, – протянула Аня. – Я видела его несколько раз, и каждый раз он пялился на меня, как будто я Мерилин Монро. Уж не из-за меня ли вышла драка?

Она хитро улыбнулась и взглянула на Андрея. Тот промолчал, но Ане хватило и этого.

– О! Благородный рыцарь защищал честь дамы!

Она снова захихикала, чем сначала вызвала у Андрея досаду и недоумение, но затем внезапно чмокнула его в щеку, что привело парня в замешательство. Он слегка покраснел, и покосился на мило улыбающуюся Аню, пытаясь совладать с собой.

– Ты такой милый, Романов. Спасибо за твою заботу. Это и вправду очень мило, – она внезапно запнулась, а улыбка на её лице сменилась волнением. – Слушай, а тебе ничего не будет за это? В смысле, Олег не наделает тебе проблем через своего отца? Если что оставайся в Ольховке – папа тебя пристроит куда-нибудь.

Андрей снова покраснел. Аня совершенно случайно попала в самое яблочко – больше всего на свете ему хотелось бы остаться рядом с ней, но сказать ей такое он не мог.

– Не волнуйся, проблем у меня не будет. В этом я уверен. А за предложение спасибо – оно очень заманчивое… Я над ним буду много думать, – пообещал Андрей, смущаясь.

– Думай-думай, – улыбнулась Аня. – Только смотри, как бы твое «много» не превратилось в «вечно».

Они ещё долго гуляли. Солнце окрасилось в ярко-оранжевый цвет и начало понемногу приближаться к горизонту, когда Андрей вернулся к своим товарищам.

Игорь, Толик и Сергей уже несколько часов сидели в «штабе», нервно ожидая Андрея. Увидев в каком расположении духа вернулся их командир, они сразу догадались, где и с кем он был. Наверное, это было самым лучшим средством от того состояния, в котором он вышел, но только слишком уж много времени отнимала у Андрея эта барышня.

Стрелки часов проскочили десять, но есть мужчинам, толком даже не обедавшим, совершенно не хотелось. Сто раз повторенный и обдуманный план пересказывался снова и снова, как на репетиции. Каждый уже настолько чётко знал, что должен делать и где быть, что казалось, можно разбудить их ночью, и они не просто без колебаний озвучили бы всё это, но ещё и моментально выполнили.

Но поскольку права на ошибку они не имели, Андрей без устали заставлял всех в который раз повторять план операции. Он уже знал, что всё никогда не идет по плану, но все равно надеялся, что хотя бы в этот раз будет именно так, как задумано.

– Ребята, которые будут работать в баре, хорошо проинструктированы? – Андрей задавал последние вопросы.

– Да, – кивнул Игорь – этот вопрос Андрей задавал ему только сегодня уже раза три. – Отобраны самые толковые и проверенные ребята.

– Хорошо. Взрывчатка в порядке?

– В полном. Детонаторы проверены. Спецы гильдии провели толковый инструктаж, – отвечал Сергей. – Даже я почерпнул для себя кое-что полезное. Да ты сам там был и всё слышал.

Андрей затих, пытаясь придумать, что бы ещё спросить. Ему постоянно казалось, что они что-то забыли.

– Ладно, – выдавил он, наконец, и окинул товарищей сомневающимся взглядом. – Похоже мы действительно готовы. Что ж, друзья, желаю нам всем удачи. Ни пуха, ни пера!

– К чёрту! – чуть ли не в один голос ответили присутствующие.

Взвод готовился к выходу. В расположении оставалось только двое бойцов, не считая Олега, их задача была держать связь с Грониным и сторожить его сына. Ясное дело, что самому Павлу никто ни слова не сообщил о том, что произошло между Андреем и Олегом.

Бойцы проверяли оружие, паковали в подсумки запасные магазины, бинты и гранаты. Владов снабдил их новыми, высококачественными бронежилетами с керамическими элементами и набором подсумков. Эти бронежилеты были не только качественнее с точки зрения защиты, но и легче и гораздо удобнее. Ещё они получили балаклавы, новые, более качественные шлемы, приборы ночного видения и самое главное – индивидуальные средства связи, гарнитуры с ларингофонами, водонепроницаемые, со сменными аккумуляторами на тысячу часов работы каждый – это был поистине королевский подарок. На всякий случай выдали ещё и простые рации, а ведь даже их у Андрея и его бойцов раньше не было. Привычные АК-74 предложили заменить на «Вал»: эти автоматы были бесшумными и не давали вспышек, поэтому Андрей быстро согласился, но таким оружием захотели вооружаться не все его бойцы. С таким снаряжением они уже не выглядели как земледельцы, охотники или тем более рабы, а скорее были похожи на отряд спецназа. Правда, к сожалению, спецназом они не являлись.

Андрей отобрал самых крепких и подготовленных бойцов для активной фазы операции. Остальные должны были находиться в засаде на случай непредвиденных обстоятельств или если что-то сорвётся. Как ни старались специалисты гильдии, а обучить хотя бы основам работы со взрывчаткой они так никого толком и не смогли. Единственный Воробьёв, который и до этого немало в этой области знал, смог улучшить свой навык, да Игорь с его природными способностями быстро учиться тоже кое-что запомнил. Но никто не смог постичь это рискованное ремесло настолько, чтобы Андрей оказался готов доверить ему самую важную часть операции. Впрочем, оно и не странно – за день таким вещам не научишься, тут нужна практика.

Проблему отсутствия в распоряжении Андрея опытных сапёров пришлось решать с помощью Владова. Скрепя сердце, он выделил им одного из своих спецов. Его, как и Воробьёва, звали Сергеем. Это был молчаливый, серьёзный мужик лет сорока, неразговорчивый, реально похожий на Воробьева по характеру. Он игнорировал всех, кроме Андрея, к которому относился с плохо скрываемой надменностью, но подчинялся беспрекословно. Было ли причиной такого поведения его презрение ко всем, кто не имел отношения к гильдии, или он сам по себе был таким – осталось загадкой.

Готовились бойцы без нервозности, и Андрея это радовало. Ему очень хотелось, чтобы его отряд стал самым профессиональным в организации и сейчас, наблюдая как серьезно и уверенно все готовят своё снаряжение, он не пытался скрыть, что доволен.

– Чего радуешься? – спросил Толя.

Он был единственным, кроме Игоря, кто позволял себе в дерзкой, а порой даже грубой форме разговаривать с командиром.

– В смысле? – вздрогнул от неожиданного вопроса Андрей.

– Сияешь, как медный таз.

– А-а… – протянул Андрей, а затем шепотом добавил. – Так заметно?

– Ага.

– Да просто радуюсь, что у нас такой классный, надежный коллектив.

Вурц стоял неподалеку и, хмурясь, проверял своё оружие. Он слышал отдельные обрывки разговора и решил присоединиться.

– Ну, надежность ещё предстоит проверить, – вставил он, а потом обернулся к Кате и добавил. – А что классный – то это да. Особенно задница у Катюхи классная. Да, мужики?

Он уже несколько раз получал от Кати на орехи за подобные подколки, но так и не усвоил, что отворачиваться от неё в такие моменты нельзя. Или же он делал это специально, провоцируя её на агрессию. Воспользовавшись тем, что Вурц на мгновение утратил бдительность, Катя взяла со стола нож в чехле и с силой швырнула в Вурца, попав ему в грудь.

– Охо-хо… – сдавленно простонал он. – Зачем же так жестоко…

– Нож принеси, – с нажимом потребовала Катя, глядя на него.

Вурц, потирая грудь, нагнулся и подобрал с пола нож. Задумчиво покрутил его в руках и бросил на Катю косой взгляд.

– Разбрасываешься тут… Я тебе слуга что ли? Приди и забери.

Народ сбавил обороты в сборах и стал вполглаза наблюдать за развитием ситуации, зная, что Катя обязательно что-то выкинет. Эта боевитая девчонка просто не могла оставить всё, как есть – она должна была ответить на вызов. Такой чертой она очень быстро заслужила себе уважение, как минимум, Толи и Севы, которые теперь считали её чуть ли не дочкой. Катю такое их отношение только подстегивало.

Но к всеобщему разочарованию в этот раз она просто пожала плечами и сделала вид, что ничего не случилось. Вурц ещё немного подождал и, бросив короткое «так я и думал», принялся одевать бронежилет. И в этот момент, когда Вурц был наиболее беззащитен, Катя, словно лань, в несколько прыжков подскочила к нему и, вложив в удар всю силу, на какую была способна, двинула в живот. Вурц заметил её движение, но не успел среагировать. Согнувшись пополам, он со стоном опустился под стол.

Катя презрительно хмыкнула, взяла со стола свой нож и развернулась уходить, но в этот момент Вурц вскочил, будто пружина, и обхватил её руками, зажав и её руки. Катя зашипела, рванулась, но ничего не изменилось. Она рванулась ещё раз и ещё, но вырваться не могла. Вурц задыхался, ещё не успев отойти после удара, но все равно нашел в себе силы на победоносный выкрик. Взбешенная Катя рванулась ещё сильнее и взвыла так протяжно и злобно, будто её тут пытались изнасиловать. Её голос моментально сбил всеобщее веселье и наэлектризовал атмосферу. Сева отреагировал немедленно.

– Все, Вурц, отпусти её! – прикрикнул он, отложив экипировку и сделав пару шагов к парочке. – Поиграли и хватит.

– Ок! – сразу же согласился Вурц, которому тоже стало не по себе.

Он бы и рад немедленно выполнить требование Севы, да вот только Катя этого так не оставит.

– Только пусть пообещает, что спокойно отойдет от меня.

Катя была с ними совсем недолго, но все уже знали, что его просьба вряд ли будет удовлетворена. Чтобы хоть немного застраховать Вурца от возможных неприятных последствий, Сева быстро подошел, встал перед Катей и заглянул в её дикие, как у кошки, глаза, намереваясь успокоить. Но в них он увидел не ярость и жажду отыграться, а страх и слезы.

– Вурц, отпускай или я сам тебе врежу, – жестко потребовал Сева.

Понимая, что Сева не шутит, Вурц собрался с духом, и разжал руки. Как только он это сделал, Катя рванулась, высвобождаясь, и с разворота врезала ему локтем по скуле, отчего Вурц завалился на пол и разумно предпочел не вставать. Кто-то выдавил смешок, кто-то похвалил девушку, но большинство промолчало.

– Ты как, дочка? – с теплотой спросил Сева, но Катя его не слышала.

Вурц только грохнулся на пол, а она оттолкнула плечом Севу и умчалась на улицу, оставив отряд в недоумении. Андрей, как и остальные наблюдавший за подобной сценой с участием Кати и Вурца уже не впервые, не ожидал такого финала и счел нужным что-то сказать.

– Какого хрена вы творите, придурки великовозрастные? – раздраженно спросил он. – У нас на носу серьезное дело, а вы устроили тут черт те что!

Вурц сидел на полу с виноватым видом и тер скулу. Сева стоял, опустив голову. Ему казалось, что в произошедшем есть и его вина. Заглянув в глаза Кати, он увидел в них что-то ужасное. Что-то такое, о чем она молчала, о чем ни с кем не хотела говорить. И он догадывался что это. Теперь многое в поведении девушки стало ему понятным.

– Вурц, – теперь Андрей обращался персонально к нему. – Иди и извинись перед ней.

– Не надо, – вмешался Сева. – Он её только ещё больше раздраконит.

– Я пойду, – вызвался Игорь. – Мы с ней ладим… Вроде бы.

Последние слова он сказал так тихо, что никто, кроме Вурца не услышал, но тот выдавать его не собирался.

Вернулся Игорь минут через пятнадцать. Все уже почти закончили сборы. Он вошел один и тут же приковал к себе взгляды присутствующих. «Ну что?», – без слов спрашивали они. Игорь ничего не сказал, а просто зашагал к своему месту у длинного стола и взялся за снаряжение. Катя вошла почти сразу за ним. Выглядела она немного подавленно, на лице были заметны следы слез, а привычной резкости в движениях не было. Глаза она старалась держать опущенными.

Что бы там ни говорил ей Игорь – он был молодец. Сумел успокоить её и заставить взять себя в руки. Андрей отметил про себя, что потом обязательно расспросит Игоря, что именно он ей сказал. Кто знает, быть может, когда-нибудь ему самому понадобится её успокаивать. Паршиво, конечно, что в отряде есть женщины – они были эмоционально менее стабильными, да и физически более слабыми, но иначе тоже было никак. Людей в боевых частях катастрофически не хватало, потому они вынуждены были использовать всех, кого можно, особенно тех, кто обладал специальными навыками, как Катя.

Как бы там ни было, а обстановка разрядилась, и все вздохнули спокойно. Вурц, немного помявшись, даже решился что-то сказать.

– Кать, прости меня, я поступил, как мудак… – сказал он при всех, чем заработал себе немало очков в глазах товарищей.

– Да, – только и ответила Катя.

– Что «да»? – уточнил Вурц.

– Как мудак.

Послышались смешки, но Вурц не обратил на них внимания. Он опустил голову, уходя в себя, и сосредоточился на своём деле. Катя, выждав немного, украдкой взглянула на него, а затем тихо добавила.

– Прощаю.

Услышал Вурц её слова или нет было непонятно, потому что он ничего больше не сказал.

Глава 6.3

6

Ольховку и базу «осколков» разделяло семь километров. В дополнение к этому Андрей на всякий случай решил сделать крюк побольше, выбрав такой участок, где встреча с местными оказалась бы минимально возможной – он не хотел светиться, потому что любая лишняя пара глаз, которая их увидит, могла сорвать все планы. Вышли, когда стемнело, это тоже влияло на скорость, так что путь к месту проведения операции занял более трех часов, но зато Андрей был почти уверен, что об их присутствии никто не догадывается.

Прибыв на место, отряд разделился. Паре подрывников предстояло выполнить самую трудную часть операции: пробраться на территорию банды, заминировать ключевые объекты и выбраться обратно незамеченными. Остальные бойцы были поделены на две группы, и заняли позиции с северной и южной сторон лесопилки – они были прикрытием для отступающих диверсантов на случай непредвиденных обстоятельств. Северной группой руководил Толя, а южной – сам Андрей.

Все находились на исходных позициях и ждали команды. Ночь выдалась не особо тёмной – луна уже набрала три четверти и не позволяла краскам мира полностью утонуть в ночном мраке. Впрочем, тускло горящие на территории лесопилки фонари и мерцающие в темноте костры тоже вносили свой вклад.

Гильдия снабдила их парой светосильных биноклей. Андрей периодически следил с помощью одного из них за бандитами, патрулирующими свою территорию, и с нетерпением поглядывал на часы. Чем дольше затягивалось ожидание, тем больше росло напряжение, но время ещё не настало, и парню приходилось задействовать своё уже немного тренированное самообладание, чтобы унять нервную дрожь в теле.

Прибор ночного видения лежал рядом. Андрей никак не мог привыкнуть к необычной цветовой гамме, которую давало это устройство. К тому же фонари и мерцания костров частенько засвечивали картинку, поэтому он решил пока что пользоваться более традиционными средствами наблюдения.

За последние недели Андрей видел лесопилку уже столько раз, что мог бы с закрытыми глазами нарисовать её план, поэтому очередной осмотр не принёс ничего нового. Разве что… Он внимательнее присмотрелся к троим мужчинам, появившимся из дверей одной из построек. Все были при оружии и одеты в длинные чёрные плащи, которые носили многие из членов этой банды. Один шёл немного впереди, а остальные следовали за ним. По вальяжной походке первого Андрей предположил, что это кто-то из руководителей. Вся процессия чинно преодолела расстояние между зданием, из которого они появились и небольшим сараем, расположенным неподалёку, и скрылась в нём.

«Что им там понадобилось?», – подумал Андрей, снова глядя на часы – ждать предстояло ещё около часа. Он вновь приник к биноклю. Взглянув на сарай, в котором скрылись бандиты, он заметил, что двери распахнуты настежь, хотя парень точно видел, что мужчины в плащах их закрывали, когда заходили внутрь. Двое из бандитов стояли теперь на улице рядом с сарайчиком, а третий буквально выволок изнутри какого-то мужчину в странной одежде, похожей на плащ бандитов, только светлый, и бросил на землю. Караульные с интересом наблюдали за происходящим, но не вмешивались. Расстояние не позволяло Андрею услышать хоть что-нибудь, но было нетрудно догадаться, что эти трое чего-то хотят от своего пленника – двое из них периодически били его, а третий угрожал пистолетом.

Раздалось несколько пистолетных выстрелов и казалось, что пленника застрелили, но это было не так. «Босс» нагнулся и что-то сказал пленнику, а потом один из его сопровождающих схватил того за одежду, затащил обратно в сарай и закрыл дверь на засов. Затем все трое удалились восвояси.

– Видел? – раздался в наушнике голос Толика, означающий, что он тоже следил за этими тремя.

– Да, – подтвердил Андрей.

– Похож на доктора, – снова коротко бросил Толик, имея в виду пленника.

«Точно! Это был докторский халат. Зачем они издеваются над врачом?», – подумал Андрей. Впрочем, пленник не имел никакого отношения к заданию, и очень скоро Андрей забыл о нём. Этому способствовало и движение на территории лесопилки – откуда-то появился видавший виды пикап с несколькими бочонками в кузове. Остановившись у здания, в котором скрылись «босс» и его спутники, водитель заглушил мотор и направился внутрь. Его напарник открыл борт кузова и принялся выкатывать бочонки. Вскоре из дверей с криками и улюлюканьем появился добрый десяток бандитов. Они радостно что-то вопили и изредка постреливали в воздух.

– Ах ты ж елы-палы, да им же бухло привезли, – с завистливым вздохом заметил Толик.

Похоже, он не ошибся. Бандиты ещё немного пошумели, а затем забрали привезённые бочонки и вернулись внутрь, бросив открытый пикап стоять там, где он остановился. Караульные с завистью смотрели им вслед.

7

Приближалось время «Ч». На лесопилке всё было спокойно, только изредка до ушей доносились какие-то странные звуки, издалека похожие на музыку, да отголоски гулянки проникали через периодически открывающиеся двери. О пленнике Андрей уже совсем забыл, но о нём неожиданно напомнил Толик.

– Слушай, а давай заберём его, а? – предложил он.

– Кого? – не понял Андрей.

– Терапевта, – со смешком в голосе уточнил Толик.

– Кого?! – снова не понял Андрей – такого слова ему слышать ранее не приходилось.

– Доктора.

– А-а. Зачем?

Толик притих ненадолго.

– Ну, не знаю. Чуйка у меня, что он нам пригодится, – снова возник в эфире его голос.

– Не занимайтесь ерундой. Мы тут не для этого, – в эфир ворвался недовольный тон Воробьёва.

Все умолкли. Сергей как раз вовремя пресёк дурацкие идеи Черенко, иначе Андрей мог бы согласиться, а менять план операции в последний момент было чревато плохими последствиями.

В воздухе появился небольшой ветерок, который порывами налетал на всё вокруг, создавая дополнительный шумовой фон. Он играл на руку парням Андрея, а особенно помогал им какой-то неизвестный предмет, который, расшатываемый порывами ветра, ударялся обо что-то металлическое, и тогда до уха доносился либо громкий удар, либо противный скрежет металла.

Время настало. По команде оба Сергея устремились к ограждению. Андрей с частью своих ребят, скрываясь за зарослями кустарника, подобрались ближе, чтобы в случае чего быстрее предоставить помощь. Ночные караулы у бандитов были не намного лучше организованы, чем у «волков». Они просто изредка и в случайном порядке шатались по территории или чаще всего стояли на постах, скучая и завидуя веселящимся товарищам. Такой подход значительно упрощал задачу Андрея и его бойцов.

– Метров двадцать справа от вас. Двое. Удаляются, – сообщил Андрей, следя за бандитами.

– Видим, – подтвердил Воробьёв.

Когда бандиты отошли достаточно далеко, Сергей с напарником с помощью мощных кусачек быстро проделали небольшой лаз в проволочном ограждении и через него проникли на территорию лесопилки. Они специально выбрали участок за одной из построек, куда не падал тусклый свет фонарей, чтобы проходящие тут караульные не смогли случайно заметить дыру в ограждении. Но вот дальше диверсанты разделились – у каждого была своя задача.

Скрываясь за постройками и густо разбросанными кучами разнообразного хлама, избегая освещённых участков, парни пробирались каждый к своей цели. Им нужно было заминировать по два объекта: большое здание, похожее на склад, мастерскую с техникой, две находящиеся рядом небольшие цистерны, в которых предположительно хранилось горючее и как раз ту постройку, из которой доносились звуки веселья, и в которой, вероятно, находился генератор.

Всё шло чётко по плану. Казалось, сам бог помогает им: ветер принёс откуда-то тучи, которых до этого нигде не было видно, и закрыл ими луну. Теперь всё вокруг, куда не проникал свет от фонарей и костров, находилось в кромешной тьме, и Андрей даже не различал своих ребят, залегших рядом с ним.

Караульные совсем расслабились. Одни стояли на постах, втупившись в темноту, другие бесцельно слонялись по территории, а несколько человек сбились в кучу и курили. Все было так здорово, что даже Андрей немного расслабился. А когда диверсанты без каких либо проблем закончили своё дело и доложили, что возвращаются, Андрей вообще удивился насколько просто всё оказалось. Воробьёву как раз предстояло миновать тот сарайчик, в котором находился пленный врач. В эфире появился Толя.

– Серёга – освободи его, – убедительно произнёс он.

Андрей как раз следил за Воробьевым, перебегающим в свете фонаря, и заметил, как тот остановился и прижался к стене, укрывшись во тьме. Романов лишь смутно видел очертания своего бойца и если бы не знал, что он там, то никогда бы его не заметил.

– Ты что, издеваешься? – прошипел Воробьёв.

– Просто сделай это, – не отступался Толя.

Сергей не отвечал. Андрей тоже молчал, взвешивая слова Толика. Пленник действительно был им ни к чему, тем более, не исключено, что он был одним из бандитов. Вдруг он просто провинился в чём-то? Сергей то ли ждал, что скажет Андрей, то ли сам размышлял, что ему делать, но его напарник уже находился возле лаза, а вот Сергею ещё нужно было преодолеть около сотни метров, чтобы оказаться снаружи. И те секунды, что он потерял, размышляя, стоили ему седых волос, потому что с этого момента все пошло уже совсем не по плану.

Громко сигналя к лесопилке приехала ещё одна машина – старенький УАЗик, на котором небось, ещё во времена Брежнева ездили. Машина быстро проскочила ворота, заставив постовых бежать за ней следом. Не переставая сигналить, она подъехала к пикапу, но водитель затормозил позже, чем было нужно, и УАЗ врезался в пикап. Впрочем, водителю было всё равно. Не глуша двигатель, он выскочил из машины, как ужаленный, и принялся палить в воздух из автомата. На улицу начали выбегать люди и только тогда стрелять перестали, но теперь на территории всё кишело бандитами, сбежавшимися на звуки пальбы, и выбраться оттуда стало трудной задачей.

Водитель УАЗ-а что-то кричал, и Воробьев, с трудом разбирая отдельные слова, понял, что ребята в баре «У Серого» справились со своей частью плана. Бандиты начали метаться по территории, кто-то отрывисто выкрикивал нечто, похожее на команды.

– Ребята в «рыгаловке» справились, – заметил Игорь, наблюдая за хаотичной на первый взгляд беготнёй бандитов.

Это действительно было так. На УАЗ-е приехал член банды, которому донесли «случайно» подслушанную информацию о возможной диверсии. Тот мчался во весь опор, чтобы предупредить «своих» и был уверен, что успел вовремя.

Андрей нажал кнопку на часах и взглянул на подсветившийся циферблат.

– Сергей, сколько до взрыва? – спросил он.

– Семь минут, – после небольшой паузы ответил Воробьёв.

– Выбраться сможешь? – спросил Андрей и заметил, что на территории зажглись дополнительные фонари.

– Вряд ли, – взволнованно ответил Сергей. – Их слишком много.

Внутри Андрея проснулось какое-то неприятное чувство и начало нагнетать напряжение, но ему сейчас было не до него. Андрей не знал, что предпринять. Он не мог оставить Воробьёва там, но и не мог ставить под угрозу весь отряд, пытаясь его спасти. Пока что бандиты ещё не знали наверняка, что к чему. Может, повезёт и всё как-то образуется?

– Спрячься где-то подальше от мест, где рванёт, – предложил, наконец, он Сергею. – Как взорвётся – беги. Мы прикроем.

Наверняка Воробьёву было что сказать на этот «шикарный» план, но он промолчал. А может, и сказал что-то, но не в микрофон.

Сергей осторожно выглянул из-за угла. Бандиты были повсюду и двое быстро направлялись прямо к нему. Он осмотрелся, затем отошёл немного назад и укрылся за стоящими у стены металлическими бочками. Ближайший к нему заряд находился метрах в пятидесяти. В принципе, не так уж далеко, но его прикрывал от взрывной волны тот самый небольшой сарай, за которым он прятался и в котором находился пленный врач. Андрей наблюдал за перемещениями бандитов и передавал Сергею информацию о них.

– Двое, идут к тебе, – предупредил Романов.

Сергей приготовил оружие. Эти двое остановились буквально в десяти шагах от него и принялись осматриваться вокруг. Сергея они не видели, но ещё пара шагов и они его заметят.

– Один двигается прямо к тебе – приготовься стрелять! – не в силах скрыть волнение, сообщил Андрей.

Сергей внимательно следил за обстановкой в небольшую щёлочку из-за своего укрытия и даже без подсказки легко заметил идущего в его сторону бандита. Второй остался стоять на своём месте, ничего не подозревая. Воробьёв понял, что нужно действовать, иначе они заметят его и даже если он обоих убьёт – успеют поднять шум.

Он рывком выскочил из-за бочек и открыл огонь. Глушитель делал выстрелы почти бесшумными, но звон гильз и особенно лязг затвора, казалось, слышат на всей лесопилке. Не ожидавший такого поворота событий и не успевший ничего понять бандит рухнул на землю, как подкошенный. Второй успел поднять свой АК и даже открыл рот, чтобы закричать, но слова застряли у него в горле – Сергей снова нажал на спуск, и бандит, как в замедленной съёмке, медленно осел на землю, так и не издав ни звука.

Андрей с волнением следил за происходящим, пытаясь даже не моргать чтобы ничего не пропустить. Он видел, как хладнокровно и решительно действует Сергей и каждое удачное действие товарища усиливало веру Романова в благоприятный исход.

– Молодец, – переведя дух, похвалил он.

– Сам знаю, – буркнул в ответ Воробьёв. – Что за углом?

– Подожди… Э, чёрт! Они заметили что-то – мы идём к тебе!

Кто-то из бандитов действительно увидел, как был убит один из его товарищей. Вскоре об этом знали почти все. Сразу десяток людей устремились к сараю, за которым притаился Сергей. Парень, предупреждённый Андреем, сменил магазин в автомате и приготовился к стычке. Надо было отвлечь врагов на другую сторону, и у Андрея был только один способ это сделать.

По его команде с севера ударили Толя и его бойцы. Они накрыли мечущихся по базе бандитов пулемётным огнём и посеяли в их рядах панику, отвлекая большую их часть от Воробьева. Впрочем, ненадолго. Бандиты быстро, не понеся потерь, попрятались в укрытия и открыли ответный, но неприцельный огонь по Черенко. В темноте они не могли видеть атакующих, но и это тоже продлилось недолго – прямо над головами у бандитов внезапно заработали два мощных прожектора и залили позиции Толика ярким светом.

– Назад! В лес! – занервничав, приказал Толя.

Его бойцы, отстреливаясь, поползли обратно к лесу, из которого пришли. Кто-то пытался стрелять в прожектора, но бандиты открыли плотный ответный огонь, пресекая эти попытки.

Чтобы хоть немного отвлечь противника от группы Черенко, отряд Андрея ударил с юга, заставив тех снова заметаться в панике. Но очень скоро противник окончательно пришёл в себя, и Романова встретил шквальный ответный огонь, дополнительные прожектора и пара БТР-80, появившихся под шумок и незамеченные Андреем ранее.

Впрочем, всё это уже было неважно. Раздался оглушительный хлопок и почти моментально за ним – взрыв. В воздух взлетело огромное вихрящееся облако пламени и на несколько секунд вокруг стало светло, как днём. Потом огненное облако стало таять, но огромный костёр на месте взорвавшихся топливных цистерн и вылившиеся остатки горящего топлива освещали округу получше любого прожектора. Многих людей накрыло взрывной волной и обломками, а последовавшее за ними облако гари и поднятой с земли пыли закутало часть базы густым туманом. Не успели бандиты понять, что случилось, как раздался второй взрыв – на этот раз не такой сильный, но нанёсший не меньший урон. Вокруг полетели щепки и обломки, а фонари и прожекторы погасли. Генератор был уничтожен.

Вот теперь среди бандитов началась настоящая паника. Стрелять почти перестали, раздавались лишь одинокие выстрелы. Погасшие прожекторы позволили Толику вернуться и забрать раненых. На лесопилке начался такой хаос, передать который словами просто невозможно. Ругань, вопли, причитания и стоны перемешались с треском огня, облизывавшего чудом уцелевшую стену мастерской, находящейся рядом с уничтоженными цистернами, рокотом двигателей и редкими выстрелами. Андрею казалось, что среди всей этой суматохи он слышит истерические команды и призывы к порядку, но чтобы остановить этот бедлам нужно было время, а третий взрыв и вовсе сделал эту задачу невыполнимой.

Теперь сработала взрывчатка у мастерских. Получилось эффектно, но таких последствий, которых ожидал Андрей, не возникло. Мастерские оказались построенными на совесть, или взрывчатка была заложена неудачно, в общем, по непонятной причине пострадала не такая большая часть здания, как рассчитывал Андрей. Но зато четвёртый взрыв удался на славу: склад с оружием и боеприпасами находился не в таком удачном месте, как мастерские, и после очередного оглушительного хлопка и последовавшего за ним облака пыли и обломков началась такая канонада, слышать которую Андрею и его ребятам ещё никогда не приходилось.

– Не поднимайте головы! – пронзила Андрея дельная мысль. – Шелковский, Чеканкин – остаетесь со мной. Остальные – отступайте в лес!

Тем временем Воробьёв, кашляя, свободной рукой сбросил с себя пустую бочку, поднялся с земли и, пригибаясь, добрёл до угла сарая, за которым прятался. Перед ним на сумасшедшей скорости с гулом пронеслось что-то черное и с грохотом плюхнулось на землю. Выйди он из-за угла на пару секунд раньше и его бы снесло к чертовой матери. Даже если Андрей что-то и говорил ему, Воробьев этого не слышал. В голове гудело, и он почти не различал звуков этого мира. Но, несмотря на это, он понимал, что всё ещё находится среди врагов и должен выбираться.

Покрутив головой и осмотревшись, Сергей понял, что во всеобщей суматохе до него уже никому нет дела. Стараясь следить за происходящим вокруг, он перебрался за угол и прижался спиной к дверям сарая, а левой рукой открыл засов. Затем шагнул внутрь…

Андрей видел в бинокль, что Воробьёв выводит из сарая того самого человека в докторском халате. Он дал Сергею несколько советов и велел Толику открыть неприцельный огонь со своей стороны, чтобы оттянуть бандитов подальше от Воробьева, но большой необходимости в этом не было: бандиты и без того в большинстве своём позабивались в щели и сидели тихо, офигевая и пытаясь понять, что произошло. Сергей без приключений добрался до лаза, пропустил вперёд доктора, и сам пролез следом. На этом операция, по сути, была успешно завершена. Дальнейший её ход от Андрея и его ребят уже не зависел.

Толик получил приказ отходить в сторону Ольховки и ждать остальной отряд в обусловленном заранее месте примерно в километре от лесопилки. Сам же Андрей со своими ребятами дождался Сергея и его спутника, и все вместе быстрым шагом направились к месту встречи. Созерцание последствий взрывов и возни бандитов в их планы не входило.

Черенко со своими парнями ждали в маленьком овраге, окружённом со всех сторон густой растительностью и удалённом от ближайшей действующей дороги на значительное расстояние. У него было двое легко раненых бойцов, но все могли передвигаться самостоятельно. Спустившись в овраг, Сергей сразу направился к Черенко и, прежде чем тот успел понять, что сейчас произойдёт, здорово врезал Толику по лицу. Удар был сильный. Многие от такого свалились бы на землю, но Толя был парнем крепким. Он выдержал удар и почти сразу кинулся в контратаку. Сергей приготовился защищаться, но подоспевший вовремя Сева и ещё несколько бойцов успели их разнять.

– Я чуть не погиб из-за тебя! – с нескрываемой яростью крикнул Сергей, пытаясь вырваться из крепко держащих его рук. – И парни из твоего отряда получили пули тоже из-за тебя!

Слова Сергея не сразу дошли до него, и Толик вырывался, желая съездить Воробьеву по роже. В разборку пришлось вмешаться и самому Андрею.

– А ну-ка быстро позакрывали рты! – приказал он. – Если хотите выяснять отношения – выясните их потом. Или вы хотите, чтобы нас тут накрыли, услышав ваши вопли?

Сергей и Толя замолчали, грозно глядя друг на друга. Воробьёв начинал понемногу остывать, видя, что Толя не оправдывается и не пытается ответить ему. Голос Андрея окончательно охладил его пыл. К Толику, кажется, начало доходить, что Воробьев в общем-то прав. Он опустил руки и как будто бы успокоился, по крайней мере, внешне так казалось.

– Если хотите искать виновных – валите всё на меня, – продолжил Андрей, убедившись, что участники инцидента держат себя в руках. – Я командир. И я должен был принимать решения. И за всё в ответе тоже я.

Ни Сергей, ни Толя ничего не сказали.

– Отпустите их, – приказал Андрей.

Бойцы повиновались и осторожно, готовые в любой миг снова кинуться разнимать драку, отошли на пару шагов, но драться уже никто не собирался. Толя потирал скулу, а Сергей молча отошёл в сторону и устало повалился на землю. Сильнейшее нервное напряжение уже почти отпустило его, а подпитывавшая до этого злость выплеснулась и поутихла, поэтому он почувствовал такую усталость, что стоять на ногах просто не было сил. Андрей, окончательно убедившись, что всё нормально, обратился к Толику:

– Что у тебя? Есть потери?

– Двое раненых, – глухо ответил Толя. – Оба могут идти.

– Хорошо. Привал десять минут, – известил Андрей не очень громко, но так, чтобы все его услышали. – А теперь давайте выясним ради чего Серёга рисковал.

С этими словами Андрей включил ручной фонарь и направился к давно небритому и нечесаному человеку в порванном, когда-то белом докторском халате. Этот человек лежал на земле под бдительным присмотром одного из солдат и даже не помышлял о бегстве. «Терапевт», как его назвал Толя, был невысоким худым мужчиной, лет тридцати пяти на вид, с заросшим лицом, испуганными карими глазами и взъерошенными длинными тёмными волосами, в которые забилась трава. На лице у него были видны следы побоев: рассечения, синяки и ссадины. Он лежал на боку на земле, закрыв глаза, и казалось, что пытался уснуть. Впрочем, оказалось, что он следил за происходящим вокруг и глаза его были закрыты не полностью, потому что он заметил, что к нему кто-то направляется, подтянул колени под живот, прижал локти к телу и весь напрягся, не ожидая ничего хорошего. Но, к его удивлению, бить его не собирались.

– Кто ты такой? Почему тебя держали взаперти? – «в лоб» спросил Андрей, устремив на «терапевта» хмурый взгляд.

Тот не отвечал и какое-то время испуганно щурился, пытаясь разглядеть людей, у ног которых он лежал. Его глаза быстро бегали от одного лица к другому, ненадолго останавливаясь на каждом из них, но направленный на него свет не позволял ему ничего разобрать.

– Ты будешь отвечать или нет?! – в голосе Андрея проскочили угрожающие нотки.

– Только не убивайте меня, прошу вас! – заскулил пленник, повернув голову и с мольбой глядя на Андрея.

– Отвечай на вопросы и останешься жить, – холодно ответил Романов.

– Хорошо, хорошо, – быстро согласился мужчина. – Меня зовут Саша.

– Просто Саша? Бесфамильный?

– Ильченко.

Чтобы лучше слышать разговор, к ним поближе подошли ещё пятеро бойцов.

– Чего от тебя хотели? Почему держали взаперти?

– Хотели, чтобы я варил наркотики, но я не умею, честно.

– А с чего они взяли, что ты умеешь это делать?

Глаза Ильченко снова забегали между лицами.

– Я не знаю, – ответил он.

– Лжешь, – угрожающе ответил Андрей и достал из кобуры пистолет. – Спрашиваю ещё раз – чего они от тебя хотели?

– Я же сказал ‒ чтобы я варил наркотики!

Андрей задумался на несколько секунд, но быстро придумал, что сказать дальше.

– Короче, вот как сейчас все будет происходить: ты мне быстро рассказываешь, кто ты такой, откуда, как и почему оказался в сарае и что от тебя хотели. Если нет – мы тебе прострелим ноги, потом руки, а потом убьем.

Будь все иначе Андрей был бы спокойнее и вряд ли пошел на такие угрозы, но после пережитого стресса он изменился, и привычный всем Андрей Романов ещё не вернулся.

Ильченко раздражающе захныкал. Андрей, видя, что тот не собирается начинать говорить, передернул затвор пистолета, но Ильченко лишь продолжал хныкать. Андрей помнил кое-что о допросах из рассказов Родионова, помнил как себя вёл с пленными «волками» Павел. Он пригнулся, крепко схватил Ильченко за ногу и приставил пистолет к его колену.

– Считаю до трех.

– Нет! Пожалуйста! – сразу завопил Ильченко и слабо задергался.

– Раз! Два!

Андрей прижал его лодыжку своим коленом и сильнее нажал стволом пистолета на ногу пленника. Это было неудобно, но Андрей все равно не собирался стрелять.

– Хорошо! Хорошо! Я скажу! О, господи, только не стреляйте, пожалуйста!

– Говори. Если усомнюсь хоть в одном слове – выстрелю без предупреждения.

– Хорошо-хорошо! Меня зовут Александр Иванович Ильченко. Я физик, ученый, вернее, ассистент. Два дня назад попал в плен к этой банде и они решили, раз я ученый, то должен хорошо разбираться в химии и умею варить наркотики. Но я не умею! Это не мой профиль.

– Ученый? Настоящий? Такой, который в лабораториях сидит и глядит в микроскоп? – удивленно произнес Толя.

– Нет, то есть да, ну… примерно такой.

Игорь, до этого стоявший в стороне и не проявлявший к Ильченко особого интереса, после вопроса Толи вышел немного вперед.

– У вас что, есть лаборатория? И там есть ещё ученые? – спросил он.

– Больше нет. Остался я один.

Наступила пауза, которую быстро прервал Андрей.

– Расскажи подробнее, – потребовал он.

– Что тут рассказывать… Место, где мы жили и работали нашли какие-то бандиты и напали на нас. Была тяжелая битва, мы победили, но ценой больших потерь. Наш лагерь очень сильно пострадал, многие погибли. В живых остались человек сорок. Мы собрали всё, что могли, и отправились искать новое место для жизни.

– Вот так просто? Как из Москвы в Питер переехать, что ли? – ехидно спросил Толя.

– Понятное дело, что все это не так легко. Мы планировали сначала остановиться в одном из городов «Нового порядка», продать кое-какое оборудование и наработки, и как-нибудь протянуть, пока наши разведчики не найдут подходящее место, но нам не повезло – по дороге мы попали в засаду и почти все погибли. Выжил только я и один из солдат. Прежде чем мы разобрались, что произошло, набежали бандиты, убили Толмакина, а меня схватили. Сначала и меня собирались убить, но потом их командир решил, что я могу пригодиться, и так я попал к ним, а потом вы меня освободили. Вот и вся история.

Наступила пауза. Толик с интересом слушал Ильченко, Игорь ‒ с сомнением, а Андрей сначала с недоверием, затем с сочувствием, а под конец даже с жалостью. Походило на то, что этот бедолага в халате действительно узнал почем фунт лиха. Молчание нарушил Игорь.

– Что-то ты темнишь. Ты сказал, что вы попали в засаду и почти все погибли. Потом сказал: прежде, чем мы разобрались, что произошло. Как это понимать? Когда по тебе стреляют – сразу все ясно, не надо ни в чем разбираться.

– Я объясню. Понимаете, когда нас начали обстреливать, я думал, что на нас налетела какая-то банда, чтобы ограбить. Но дело в том, что после того, как колонна была уничтожена, к ней никто не приблизился. Кто бы ни устроил засаду – он не вышел ни добить раненых, ни собрать трофеи. Да и если честно, раненых не было. Только Толмакин. А я ударился головой о борт грузовика и почти весь бой пролежал на земле без сознания. Придя в себя, сначала я долго лежал и ждал, что из леса вот-вот кто-нибудь выйдет, но время шло, а никто так и не появился. Тогда я рискнул подняться и сразу же обнаружил Толмакина. Он был легко ранен. Мы принялись искать других выживших, но все остальные погибли. А минут через сорок появились бандиты…

– Хочешь сказать, что колонну зафигачили просто так? Без какой-либо цели? – во фразах Игоря по-прежнему сквозило недоверие.

– Именно так.

– Не может такого быть. Какой смысл? – не унимался Игорь.

– Не знаю. Я все время над этим гадаю.

– Давай лучше вернемся к другой части твоего рассказа, – решил перевести тему Андрей. – Ты сказал, что у вас было место, где вы жили и работали, нечто вроде лаборатории, как я понял. Чем вы там занимались?

– Пытались сделать мир лучше, – кратко ответил Ильченко.

– Каким образом?

– Хотели возродить науку, восстановить утраченные технологии, может, изобрести что-то новое.

– Вот так новость! – изумился Игорь. – Вы возрождаете науку? Но как? И для кого? Мир одичал. Кому теперь нужна наука? Кто будет вам доставать сырье, реактивы, материалы, мощности? Или вы работаете на гильдию?

– Нет, – покачал головой Ильченко. – С гильдией мы не связаны. Так, поторговывали иногда – надо же на что-то жить.

Ильченко уже давно понял, что эти люди ошеломлены встречей с настоящим ученым. Они думали, что ученых больше нет. Глупцы! Он не знал, кто они такие, откуда, и что собираются делать с ним дальше, поэтому, пока они задавали ему вопросы и больше ничего не требовали, он решил им отвечать. Такая перспектива выглядела куда лучше, чем сидеть в плену у банды. Это успокоило его и прибавило уверенности.

– Говорите, наука не нужна? – менторским тоном продолжил он. – Наука всегда будет нужна. Всем. Да, вы правы, мир одичал, но остались люди, которые не хотят быть дикими, не хотят жить при свечах, которые ещё нужно достать, не хотят откатываться в каменный век. Вот эти люди и сбиваются в группы, находят единомышленников, и делают то, что могут.

– Нам пора двигаться, – прервал разговор Воробьев.

Он был прав. Они и так потратили на разговоры значительно больше времени, чем планировали. Быстро отдав распоряжения, Андрей вернулся к Ильченко и сам помог ему подняться. Он решил отвезти его в «Убежище» и передать полковнику Гронину. Если Ильченко говорил правду, он мог пригодиться их организации, а пока весь дальнейший путь к Ольховке Андрей шел рядом с ученым и продолжал расспросы. Игорь тоже старался находиться неподалеку.

– Расскажи, как ты попал в твою организацию? – поинтересовался Андрей.

– Да как… Случайно. Я был совсем ещё пацаном, только закончил химфак, когда началась эпидемия. Мне повезло – есть категория людей, которую вирус не поражает, и я оказался одним из таких счастливчиков. Я учился не в родном городе, так что моя семья была далеко. Возможности выбраться и уехать к ним не было… вернее, когда она была, я ею не воспользовался, а потом было уже поздно.

Ильченко глубоко вздохнул. Видимо, ему нелегко давались эти воспоминания. Или же он намеренно пытался вызвать такое чувство у слушателей. Игорь, внимательно слушавший их разговор, например, не верил почти ни во что из рассказанного ученым, больше склоняясь к тому, что тот очень хороший актер, поэтому на него вздохи Ильченко никак не действовали.

– В общем, когда всё рухнуло, я еле сводил концы с концами, – продолжил Ильченко. – Это продолжалось некоторое время, пока я совершенно случайно не столкнулся с группой людей, которые сумели буквально в последний момент до полного развала сплотиться и даже собрать вокруг себя небольшую охрану. Как сейчас я помню нашу встречу: это были двое учёных и пятеро солдат-охранников, все в химзащите и противогазах, вооружены. Я встретил их в лаборатории химзавода, где до эпидемии проходил практику. Они вывозили оттуда оборудование и разную лабораторную утварь, а я слонялся по территории в надежде найти что-нибудь полезное… В общем, так получилось, что они забрали меня с собой…

– Вот так просто? – прервал его Игорь. – Что ж они тогда всех подряд не брали?

Ильченко бросил на Игоря неодобрительный взгляд, но в темноте этого никто не мог увидеть.

– Ну, там была целая история. В общем, я сумел им доказать, что чего-то стою и могу быть полезным.

– Если ты ученый, то не можешь ничего не знать об эпидемии, – с надеждой в голосе сменил тему Андрей. – Ты слышал что-нибудь о вирусе? Откуда он взялся?

– Вирус! – с отвращением процедил Ильченко. – Эта тема оказалась довольно сложной… Никто в рассвете не хотел…

Внезапно он запнулся. Игорь, внимательно его слушавший и анализировавший каждое слово, уловил эту паузу и был тут как тут.

– Рассвет? Что ещё за «Рассвет»? – тут же вскинулся он.

– Что, простите? – Ильченко попытался исправить ситуацию.

– Ты, ублюдок, уже битый час морочишь нам голову!

Прежде чем Ильченко успел что-то сказать, Игорь схватил его за халат и с силой прижал к ближайшему дереву. Раздался глухой удар и сдавленный стон. Отряд остановился, обескураженный начавшейся в хвосте возней. Андрей сначала хотел было осадить брата, недовольный его поведением, но быстро передумал, решив посмотреть, что из всего этого выйдет. Игорь всегда был внимательнее него в деталях, возможно, он действительно уловил в рассказе Ильченко что-то такое, чего сам Андрей, сочувствующий ученому, не замечал.

– Ты сказал: «в рассвете». Что за «Рассвет»? Что это такое? Отвечай!

– О чем вы говорите? Какой рассвет? Может, вы что-то не так поняли?

Игорь бросил Ильченко на землю, затем пнул ногой по ребрам. И откуда только в нём взялась такая жестокость? Сева рванулся было отбивать ученого, но Андрей остановил его движением руки. Ильченко стонал, валяясь под деревом, а Игорь сначала достал пистолет, потом понял, что пистолет наделает много шума, позвал Воробьева, взял у него «Вал» и недолго думая выстрелил в землю рядом с учёным.

В воздух взлетели листья и пыль, а в лицо ученого ударили какие-то малюсенькие комочки. Он сразу же перестал стонать, поднялся на четвереньки и попытался уползти, но получил ещё один крепкий удар по ребрам, теперь уже от Вурца, который решил подыграть Игорю. Андрею показалось, что он услышал хруст ломающейся кости, а это уже был перебор. Он сделал шаг к Игорю, но теперь уже Сева его остановил.

– Помогите! Он убьёт меня! – сдавленно крикнул Ильченко, морщась и прижимая руки к ребрам.

– Да, убьет, – ответил ему Вурц. – Только скорее всего сначала ты будешь сильно страдать. Если, конечно, не ответишь на его вопрос.

– Я не знаю, чего он хочет, ‒ простонал Ильченко.

Он вел себя очень правдоподобно, но Игорь ему не верил. Он выстрелил ещё раз. Пуля прошуршала в траве, снова обдав Ильченко земляной крошкой, затем ещё раз, и ещё. Ильченко вскрикивал каждый раз, когда автомат выбрасывал очередную пулю. Наконец, Игорь прижал ствол к коленке ученого.

– Говори! – злобно процедил он. ‒ Или я прострелю тебе колено.

– Пожалуйста! Не надо! Я не понимаю о чем вы!

Игорь нажал на спуск, и Ильченко вскрикнул. Автомат выдал щелчок, но не выстрелил – магазин был пуст. Просчитал это Игорь или нет? Ошарашенный таким поведением брата Андрей не решился узнать правдивый ответ на этот вопрос.

Что же до ученого, то сначала Ильченко думал, что эти люди как-то связаны с гильдией и спасут его, поэтому он не верил в их угрозы. Теперь же до него дошло, что угроза расправы более чем реальна.

– Серега! Дай магазин! – решительно потребовал Игорь.

Его руки слегка тряслись, но в темноте никто, кроме него самого этого не видел. Воробьев подошел и без колебаний дал ему новый магазин. Игорь перезарядил оружие и снова приставил ствол к ноге ученого. Теперь тот понимал, к чему приведет дальнейшее сопротивление.

– Я скажу! Скажу! «Рассвет» – это научная организация! – быстро затараторил он.

– Вот видишь? Можешь, когда захочешь, – поощрил его Вурц.

– Что за организация? Как устроена? Где находится? – спросил Игорь, чуть сильнее прижав оружие к ноге Ильченко.

– Это сеть лабораторий, которые занимаются наукой! Она большая, никто не знает сколько точно существует лабораторий и как они управляются. Каждая лаборатория работает над одним проектом, иногда в связке с другой или несколькими, обмениваясь данными, ресурсами и в редких случаях, если надо – людьми. Есть лаборатории выше уровнем, лучше оборудованные или более крупные, мы перед ними отчитываемся, а они, может, ещё перед кем-то, я не знаю. Я простой ассистент в одной из таких лабораторий низшего уровня, я не могу знать сколько их всего, где находятся, что делают. Я всего лишь винтик! Пожалуйста, не убивайте меня, умоляю!

Его голос надорвался и он зарыдал. Никто, правда, больше не верил в его эмоции, но как раз сейчас они были искренними. Он только что сказал то, за что сотрудников «Рассвета» казнят без разбирательств. Если, вернее ‒ когда это всплывет – ему точно конец, но иначе боль и страдания ожидали его прямо сейчас, а их Ильченко боялся больше всего.

Небо уже слегка посерело – приближался рассвет. Настоящий.

– Игорь, подними его. Потащите его до города вместе с Вурцем, – приказал Андрей. – Готовимся к быстрому темпу! Нужно успеть в Ольховку пока не рассвело.

Затем он взглянул на рыдающего Ильченко.

– А с тобой мы закончим в Ольховке.

«Терапевт» ничего не ответил.

8

Путь в Ольховку преодолели быстро и без приключений. Главарь банды погиб, а оставшиеся не рискнули преследовать нападавших – командир, отправившийся в погоню, рисковал пропустить выборы, а соответственно, мог вернуться уже под нового главаря. А поскольку стать боссом было важнее, чем отомстить обидчикам, то никто за отрядом Андрея не погнался.

Андрей этого не знал и продолжал поддерживать высокий темп, постоянно подгоняя своих ребят. Координатор от Владова несколько раз связывался с ними, кратко посвящая в складывающуюся обстановку. Про освобождённого «рассветовца» он пока что не знал. Игорь пятой точкой чувствовал, что лучше про Ильченко никому не рассказывать и посоветовал это Андрею, а тот быстро согласился.

Но взбудораженные новой информацией люди не обратили внимания, что боец гильдии, который был с ними, давно исчез. Вспомнили о нем лишь когда прибыли в Ольховку. Он состоял в свите Владова, который лично вышел встречать их и сразу же бесцеремонно потребовал отдать «рассветовца». Бойцы торговцев в тот момент действовали так, что Андрей сразу же понял – если он не подчинится, то они запросто могут начать стрельбу. Такое положение дел вряд ли могло кому-либо понравиться, поэтому когда ближе к вечеру Владов, наконец, выделил время для встречи, Андрей тут же, без длительных вступлений высказал ему всё недовольство, что в нём накопилось.

– Как это называется? – возмущался он, стоя перед Владовым в его кабинете. – Ильченко – мой трофей! Мой человек рисковал жизнью, спасая его, а вы и ваши люди бесцеремонно забрали его. Ещё и угрожали нам!

– Во-первых – успокойся и присядь, – твёрдым, властным голосом, разделяя каждое слово, предложил Владов.

Когда голос Владова приобретал ледяной металлический оттенок, он действовал не только на его собственных подчинённых, но и на других людей. Подействовал он и на Андрея. Парень затих, немного помялся, но все же сел на стул.

– Во-вторых, – продолжил Владов, убедившись, что Андрей готов его слушать, а главное – слышать, – никто тебе не угрожал.

– Как же! Конечно! Не держите меня за идиота, пожалуйста.

– Именно потому, что я не считаю тебя идиотом, мы сейчас и разговариваем, – тон Владова немного смягчился, но все ещё оставался довольно жестким. – «Рассвет» – секретная организация. Мало кто знает о ней. Даже в гильдии для сохранения секретности за работу с «Рассветом» отвечает особый отдел, подчиняющийся только управляющему регионом. К счастью, вышло так, что Сергей оказался знаком с этой организацией, вовремя мне всё сообщил и теперь ты не наделаешь ошибок.

Владов имел в виду приданного к отряду Романова подрывника. Андрей недовольно фыркнул.

– К чьему счастью? Явно не к моему.

Владов прикрыл веки и закинул подбородок. Шумно выдохнув, он вновь открыл глаза и бросил на Андрея взгляд, полный раздражения и нетерпения. Увидев его, Андрей, наконец, понял, что это не диалог – это расстановка точек, которую Владов проводит исключительно потому, что он проникся к Андрею уважением или ещё по какой причине. Любому другому он, возможно, не стал бы ничего объяснять, а просто вышвырнул из города. В лучшем случае. А ещё Романов понял, что от перехода во вторую категорию его отделяет самое большее ещё одно любое выражение недовольства. Пусть даже одним словом или взглядом.

– «Рассвет» – слишком хороший клиент, чтобы я мог позволить себе закрывать глаза на их проблемы, – продолжил Владов после продолжительной паузы. – Поэтому я вынужден был так поступить. Ничего личного, Андрей. Просто смирись с этим.

Просто было это сказать, а вот сделать… Но у Андрея не было выбора, это он уже понял. Оставалось только глубоко вздохнуть, что он и сделал.

– Я понимаю, – пересилив себя, выдавил он.

– Недавно их колонну обстреляли примерно так же, как вашу. Многих убили. Мы думали, что всех. Ты доказал, что мы ошибались. Так что за спасение Ильченко с меня причитается.

Владов улыбнулся. Он буравил Андрея внимательным взглядом, пытаясь угадать, о чем думает парень, а Андрей размышлял над тем, какая именно связь существует между торговой гильдией и «Рассветом». Того, что он знал, было достаточно для построения логической цепочки: «Рассвет» является научной организацией с сетью лабораторий, явно очень самостоятелен и скрытен. Но им нужны ресурсы: продовольствие, материалы, оборудование. Гильдия дает им их, а взамен получает их наработки. И вряд ли в новом мире есть другие научные организации, поэтому вполне логично, что гильдия ценит «Рассвет» и отстаивает их интересы.

– Это хорошо, – вновь выдавил Андрей.

Видя, что парень явно не смирился с произошедшим, Владов нахмурился. Помолчав немного, спросил:

– Зачем он вообще тебе сдался? Чего ты от него хочешь?

Андрей задумался, не зная как ответить. Он понимал, что Гронин сумел бы получить нужные и полезные ответы от этого засранца Ильченко, но говорить Владову о том, что они собирались его расколоть для получения информации вряд ли было хорошей идеей.

– Я хотел расспросить у него о вирусе, – отвернувшись, выпалил Андрей.

– О вирусе?

Владов нахмурился, будто не мог понять, о чём говорит его собеседник.

– О том, который стал причиной эпидемии, что ли? – продолжил он.

Андрей кивнул.

– Но тебе-то оно зачем, друг мой? – теперь Владов улыбнулся. – Уж не хотите ли вы заняться поиском вакцины?

– Нет, – серьёзно ответил Андрей. – Меня гораздо больше интересует, почему погибло столько людей, и как возникла эпидемия. Жизни миллиардов оказались разрушены из-за неё. Мы с братом, например, потеряли всю семью, но понятия не имеем, как все это случилось. Так что назовем это обычным любопытством.

Владов уже не смотрел на Андрея. Он задумчиво разглядывал шкаф, в котором стояли папки с документами. Изредка он бросал на Андрея быстрые взгляды, но тут же возвращался к своему дубовому шкафу и сереньким папкам. Андрей понял, что торговец размышляет. Вдруг он хочет поделиться чем-то с ним? Рассказать что-то, что мог бы рассказать Ильченко? Владов ещё немного посидел, затем поднялся и отошёл к окну, сложив руки за спиной.

– С такими вопросами необязательно ходить к «Рассвету». Я тоже могу тебе кое-что рассказать.

– Тогда расскажите, пожалуйста. Что вы знаете об эпидемии? Как, где и почему она началась? Как все происходило?

Владов помолчал некоторое время, а затем заговорил, и Андрей сразу навострил уши, стараясь не пропустить ни одного звука из того, что скажет торговец.

– Известно, что вирус впервые появился на востоке. Быстро продвигался оттуда во все стороны, но по Азии распространялся просто с бешеной скоростью. Очень скоро ведущие страны мира поняли, что в краткие сроки изобрести вакцину не удастся, особенно когда количество смертей из поразительно большого превратилось в катастрофически огромное. Тогда многие запаниковали, очень многие. А когда от вируса умерла почти вся верхушка японского правительства, включая их монарха, паниковать начали даже самые ярые оптимисты, ведь многие верили, что кто-кто, а правительства развитых стран от заразы уж точно уберегутся. На тот момент эпидемия фактически только набирала обороты, но уже тогда было известно, что вирус поражает не всех и что даже после тотальной мировой пандемии представители человечества останутся на этой планете. Но что будет с самой планетой было неясно. Существовало много сложных и опасных производств, которые нельзя было остановить или законсервировать просто щелчком кнопки, а квалифицированный персонал таял буквально на глазах. Тогда ведущие страны на экстренном совещании, понимая, что мир ждет новый порядок, который они вряд ли будут контролировать, обязались ликвидировать все запасы ядерного и прочего оружия массового поражения, а также разрушить производственные мощности, необходимые для его создания. Кроме этого было принято решение попытаться заглушить все атомные реакторы, чтобы предупредить потенциально возможные новые «Чернобыли», и многие опасные производства в других отраслях, которые могли нести в себе угрозу глобального масштаба для людей или окружающей среды. Это делалось для предотвращения возможных катастроф техногенного и военного характера и для возможности дать людям, которые выживут, шанс снова восстановить общество. Формировались целые команды добровольцев, которых изолировали на этих производствах, чтобы они могли продолжать их вывод из эксплуатации без контакта с внешним миром. Разумеется, не обошлось без громких международных скандалов и взаимных обвинений, поэтому доподлинно неизвестно всё ли сделано так, как было задумано. Вполне возможно, что где-то есть и действующие атомные электростанции, и боеспособные ракеты с ядерным зарядом.

Владов повернулся к Андрею и увидел с какой жадностью парень впитывает каждое его слово. Он вернулся в кресло и продолжил.

– Вирус оказался довольно простым и к нему на удивление быстро смогли разработать вакцину, но когда это произошло, было уже слишком поздно. На тот момент уже не оставалось ни достаточно квалифицированного персонала для её производства, ни работоспособных производственных мощностей, ни нужных объемов сырья, ни тех, кто мог и готов был работать, чтобы его добыть. Да, вакцина нужна была гора-аздо раньше. Впрочем, вирус был дико кровожаден и быстр. Примерно за четыре месяца большая часть тех, кто мог заразиться, заразились и умерли. Вирус жил в воздухе очень недолго, поэтому, когда реальных носителей, не обладающих природным иммунитетом, сильно поубавилось, он исчез сам по себе вслед за ними. Видел бы ты то, что происходило после этого в больших городах, которые назывались когда-то сердцами и бастионами культуры! Там творился форменный хаос. В общем, на фоне всего этого бедлама находились те, кто не хотел умирать или драться в одиночку. Из них и выросли организации нового мира, такие как Торговая гильдия или «Рассвет». Но откуда взялся вирус – не знали тогда, и не знает никто сейчас. По крайней мере, Ильченко этого точно не знает. Я уверен.

Владов закончил своё повествование и продолжал наблюдать за эффектом, который произвели на Андрея его слова. Парень неподвижно сидел на стуле и, не моргая, смотрел в крышку ноутбука Владова. Если бы глаза не были открыты, то можно было бы с твёрдостью утверждать, что уставший после ночного боя и сильного нервного перенапряжения парень, просто уснул. Но это было бы ошибкой.

– Не знает Ильченко, но ведь кто-то в «Рассвете» должен был этим заняться? Иначе что же они за учёные, если не захотели разобраться в произошедшем? – выразил он вслух свои мысли.

Владов помедлил с ответом.

– Может и так, – скептически протянул он, и добавил. – Но мне кажется, что если бы они выяснили что-нибудь стоящее, то нашли бы способ рассказать об этом.

– Или они не собираются никому ничего рассказывать, ‒ парировал Андрей. ‒ Какое им дело до других людей?

Владов пожал плечами.

‒ А вы? У вас ведь есть связи в «Рассвете», вы можете запросто добыть такую информацию? – с надеждой спросил Андрей.

– Связи? Мои связи там заканчиваются списком товаров, которые им нужны, – ответил Владов. – Я даже приблизительно не знаю ни одного точного местоположения их опорных пунктов или лабораторий. И вообще ‒ хватит об этом. Я рассказал всё, что знал, но только потому, что я перед тобой в долгу, а тебя слишком задело, что я забрал Ильченко. Скажем так: справедливость восстановлена. А теперь вы можете отправляться обратно к вашему полковнику с гордо поднятой головой. Награду мы вам доставим сами.

Андрей не мог понять, почему Владов при своих возможностях сам не попытался ничего выяснить? Неужели ему совсем не интересно что к чему? Или он пытался, но понял, что здесь не в чем разбираться и всё получилось природным путем. Но если так, то идея Андрея о том, что у вируса была искусственная природа ‒ вымысел?

Владов открыл ноутбук и переключил на него свое внимание. Андрей понял, что разговор закончен и нехотя поднялся со стула. Он уже взялся за ручку дверей, когда Владов окликнул его и парень обернулся к хозяину кабинета.

‒ Кажется, я забыл тебе сказать ‒ не вздумай распространяться про «Рассвет» и передай это своим людям. Там не любят, когда кто-либо раскрывает их тайны. Очень не любят.

Последние слова Владов проговорил с особым ударением.

‒ Я понимаю, что ты не сможешь не рассказать о них своему командованию, но не забудь передать им то, что я тебе только что сказал.

Андрей кивнул и открыл дверь. Владов снова окликнул его.

– Ты сильно рисковал, допрашивая Ильченко. Рекомендую впредь быть очень осторожным, особенно если, не дай бог, твои пути с «Рассветом» снова пересекутся.

– Спасибо за совет.

– Не за что. Скажи… – Владов помедлил секунду. – Как далеко ты готов зайти, чтобы узнать ответы на свои вопросы?

На традиционно серьёзном лице Владова можно было прочитать живой интерес к заданному вопросу. Он не мог знать, что ответ на этот вопрос – чуть ли не единственная реальная цель Андрея в жизни. Он не предполагал, что стремление к этому «не знаю чему» захватит парня полностью и без остатка и будет вести вперёд даже если за это ему будет грозить смерть. И, конечно же, Владов не мог даже представить, к чему в итоге это может привести.

– Хоть в ад, Игорь Алексеевич, – несколько претенциозно ответил Андрей.

Владов хмыкнул.

– Прощайте, Андрей Романов.

Он переключился на ноутбук и больше в сторону своего гостя не смотрел. Парень вышел.

Спускаясь по бетонным ступенькам, Андрей размышлял об услышанном. Сначала ему показалось возмутительным, что такой человек, как Владов, имея такие возможности, даже не подумал попытаться выяснить, что нарушило его жизнь. Но обдумав все ещё раз, он пришёл к другому выводу – зачем это Владову? Для чего забивать голову тем, что ему на самом деле не нужно? У него есть всё: еда, семья, удобства, крыша над головой, власть, в конце концов. Ведь «от добра добра не ищут», как гласит старинная поговорка. Полковнику и так хватает забот, и Андрей не вправе его осуждать. Всё-таки Романов сам выбрал свой путь, а Владов выбрал свой.

Чтобы переварить услышанное и привести свои мысли в порядок, Андрей решил немного прогуляться. В любом случае спешить ему было уже некуда. Выйдя из здания он остановился в задумчивости и настолько погрузился в свои мысли, что не услышал, как его окликают. Из этого состояния его вывело лишь лёгкое прикосновение к его плечу женской руки.

– Ну? И как это называется? – деланно обиженным голосом спросила Аня.

Андрей повернулся и оказался лицом к лицу с девушкой.

– Я его зову, зову, а он не отвечает – идёт себе прямо и хоть бы что! – пожаловалась она. – Или ты хотел меня обидеть?

– Извини, Аня ‒ что-то я слишком глубоко ушёл в себя, ‒ попытался оправдаться Андрей. ‒ Рад тебя видеть.

Звучало это кисло, и для проницательной Ани не составило никакого труда это заметить. Она с привычной пристальностью посмотрела на Андрея, и этот взгляд напоминал парню Владова. Дочь определенно унаследовала его от отца.

‒ О чем это ты так задумался?

‒ Да так… Были кое-какие проблемы во время выполнения задания, ‒ Андрей решил уклониться от прямого ответа. ‒ Прогуляемся?

Аня согласно кивнула и они пошли вместе по улице.

Из окна своего кабинета Владов видел, как Андрей разговаривает на улице с его дочерью. Трудно было бы по выражению его лица в этот момент определить, о чём он думает. Владов был очень умным, хитрым и организованным человеком. Он редко показывал свои истинные эмоции, зато хорошо умел имитировать и всегда вводил людей вокруг в заблуждение. Многие находились в заблуждении, думая, что хорошо знают этого человека, но никто на самом деле его не знал. Даже его дочь.

Владов спокойно наблюдал за молодыми людьми на улице, перебирая в пальцах руки ребристый оранжевый карандаш. Он подолгу пережимал карандаш пальцами, затем проворачивал его между ними и зажимал уже фалангами других пальцев, помогая им гнуть карандаш остальными пальцами руки. Эта игра продолжалась несколько минут, пока Андрей с Аней не скрылись за углом одного из домов, а Владов не сломал ни в чём не повинный карандаш и не вернулся к своему столу. Сломанный пополам кусочек дерева без малейших колебаний полетел в мусор, а в руках у хозяина кабинета появился новый, точно такой же остро заточенный оранжевый карандашик.

Тем временем Андрей с Аней продолжали свою беседу.

– Расскажешь? ‒ спросила она.

‒ Уверена, что хочешь это слушать? Это не совсем женская тема.

‒ Не хотела бы ‒ не стала бы спрашивать. И вообще ‒ не решай за меня, что для меня интересно. Рассказывай уже.

Андрей помялся немного, не зная с чего начать. Он помнил последний совет Владова и меньше всего хотел бы впутать Аню в неприятности. Впрочем, она была дочерью большого начальника торговой гильдии, поэтому вряд ли ей могли грозить неприятности.

– Помнишь, я говорил тебе, что хочу разобраться в причинах эпидемии?

Девушка кивнула.

– Так вот, на задании мы спасли одного человека. Я думаю, он может что-то об этом знать.

– Ну так расспроси его?

– Не могу. По прибытии сюда твой отец забрал его у нас. Причем процедура изъятия была довольно жесткой и бескомпромиссной.

– Странно, – удивилась Аня. – Мой отец ‒ авторитарный человек, но в его действиях всегда есть логика. А в чем именно заключалась «жесткость»?

Андрей задумался на мгновение, как правильно ответить на этот вопрос. Ему не хотелось жаловаться на Владова его дочери и не хотелось втягивать Аню в его разборки с ним, но он уже начал говорить, а значит, Аня не отстанет, и если прервать разговор, будет только хуже.

– Мне показалось, ‒ осторожно начал Андрей, ‒ что люди твоего отца были готовы отнять у нас этого человека силой.

Аня остановилась и бросила на Андрея недоверчивый взгляд из-под нахмуренных бровей.

‒ Хочешь сказать, что он готов был приказать стрелять в вас?

Андрей смущённо отвел взгляд.

‒ Слушай, давай лучше оставим эту тему, ‒ предложил он, чувствуя, что попадает в ловушку. ‒ Я мог что-то неправильно понять, или чего-то не знать, и теперь делаю ложные выводы. Мы с твоим отцом уже все обсудили и…

‒ Нетушки – ты меня заинтриговал, Романов. Я хочу разобраться, что происходит. Зачем отцу угрозами заставлять тебя отдать твой же трофей? Расскажи мне все: кто этот человек, откуда взялся, что он вам рассказал?

Аня была настолько настойчивой, что Андрею не оставалось ничего другого, кроме как коротко рассказать ей историю Ильченко, упуская лишь самые пикантные детали типа побоев и угроз. Рассказал он ей и про то ли совет, то ли угрозу Владова держать рот на замке, который сам Андрей нарушил всего за каких-то полчаса.

– «Рассвет»? – Аня напрягла память, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь про каких-либо учёных или организацию с таким названием. – Странно, но я никогда ничего такого не слышала, а я неплохо знакома с политической картиной современного мира.

– Если они такие скрытные, то в этом нет ничего странного. Но я тебя очень прошу ‒ не говори об этом ни с кем, хорошо? Если слух дойдет до твоего отца, он легко догадается, что ты узнала от меня, а тогда добром это не кончится. Причем мне кажется, что для нас обоих.

‒ Не будь трусом, Романов, ‒ снисходительно сказала Аня, и похлопала его по плечу. ‒ Прорвемся.

Гуляли они ещё долго, предусмотрительно навестив бойцов Андрея. Отряд как раз заканчивал собираться в обратную дорогу, но поскольку спешить было некуда, Андрей предложил им немного отдохнуть, а сам решил, что просмакует каждую из тех немногих минут, которые он ещё может провести рядом с Аней.

Находясь рядом с ней, Андрей испытывал странные и не совсем понятные ему чувства: она ему не просто нравилась, в этом было что-то более глубокое, чего прежде он ещё никогда не ощущал. И чем дальше, тем сильнее он к ней привязывался. С ней было весело, с ней было интересно, она казалась такой… особенной. Был момент, когда Андрей всерьез задумался над её предложением остаться в Ольховке, но здравый смысл быстро взял верх, и парень понял, что слишком серьезно воспринял обычную шутку. Даже если бы это было не так – кто Аня и кто он? Ему никогда не быть с ней вместе. Даже если бы она влюбилась в него, даже при всем её напоре и упрямстве ‒ Владов человек с несгибаемой волей и стальным характером, он никогда не позволит Андрею строить отношения с его дочерью.

Да и сама Аня… Она немного заботилась о нем, была с ним милой и приветливой, но больше ничего. Им было интересно вдвоем, но как она сама сказала: в Ольховке давно закончились интересные люди. Андрей просто был для неё чем-то новым, может, даже другом, но скорее приятелем, с которым можно поболтать и весело провести время. Не более. Да и не может он подвести своих друзей ‒ они стали его новой семьей, а Павел Гронин так вообще отцом. Андрей не чувствовал за собой права бросить их ради девушки и теперь стыдился, что посмел всерьез об этом думать.

На улице давно стемнело. И Андрей, и Аня хорошо помнили ночное происшествие и старались не уходить далеко от центральной части города, набитой уличными фонарями и патрулями. Они совсем потеряли счёт времени и не замечали, что стрелки часов давно перевалили за полночь. Оба понимали, что это их последняя встреча, что новой может никогда больше не случиться, и им хотелось говорить и говорить, не останавливаясь.

Сначала они не обращали внимания на проходящие иногда патрули, потом эти патрули стали раздражать их. Тогда они, перебарывая страх и прижимаясь друг к другу от любого шороха, принялись бродить по закоулкам, превратившись в две серые тени, сливающиеся с такими же серыми в бледном свете луны бетонными стенами.

Смертельно опасное приключение, пережитое ими недавно, объединило и сблизило их, пусть и ненадолго, как объединяют людей яркие пережитые эмоции. Они часто прислушивались, инстинктивно боясь вновь услышать тяжелые, гулкие шаги, но желание ещё хоть немного побыть вместе было сильнее страха, да и здравый смысл подсказывал, что после произошедшего в ближайшее время никто с подобными намерениями в Ольховку не сунется. Хотя, если подумать, здравый смысл штука ненадежная – он работает только до того момента, пока не случится нечто, что ему противоречит.

Так они и гуляли дальше, болтая и взявшись за руки. И оба переживали. Он – потому что не мог понять нормально ли то, что с ним происходит. Она – потому что удивлялась тому, как её влечет к этому парню, ведь до этого она ни к кому ничего подобного не испытывала.

Спохватились уже ближе к утру. Андрей, наконец, вспомнил о времени и взглянул на часы.

– Чёрт! – воскликнул он. – Четыре часа утра – твой папа меня убьёт!

Они негромко захихикали, стараясь не привлекать внимания почти вездесущих теперь патрулей.

– Ты знаешь, как ни странно, но ты прав, – заметила Аня, перестав смеяться. – Мы совсем забыли о времени. Отец действительно может очень переживать.

– Тогда давай я проведу тебя? – предложил Андрей.

– Нет, – Аня покачала головой. – Мне кажется, что для тебя безопаснее будет просто исчезнуть. Он человек своенравный и очень меня бережёт. Как бы ему действительно какая-то ерунда в голову не взбрела. Давай лучше здесь распрощаемся?

– Ну, хорошо, – нехотя согласился Андрей, его голос дрогнул и оба замолкли.

Аня ждала. Она допускала, что у Андрея никогда не было девушки, и давно заметила, что парень немного теряется в её компании, но сегодня этого не было. Андрей вёл себя весело и непринуждённо – что-то рассказывал, что-то спрашивал, порой смешил её, а иногда они оба с увлечением обсуждали что-то, что интересовало обоих. Было удивительно, как он, при его-то нелегкой, полной лишений жизни, умудрился прочесть целую гору книг, которые теперь им было так интересно обсуждать, и вообще сумел сохранить в себе человечность. Он нравился ей. Чуть-чуть, совсем немножко, но нравился. Возможно даже, она им восхищалась, что было тем базисом, с которого начинаются сильные и серьезные отношения. Это восхищение привело к увлечению, а оно в свою очередь к желанию чего-то большего, чем просто общение. Теперь, когда настала пора прощаться, Аня ждала, что Андрей попытается её поцеловать. Или хотя бы сделает намёк, а она уже тогда проявит смелость и сделает шаг навстречу.

Однако неловкое молчание продолжалось. Андрей не предпринимал никаких попыток. Он стоял перед Аней, то опуская взгляд, то глядя ей в глаза с каким-то непонятным, двояким выражением, и ничего не делал. Даже не улыбался. С одной стороны Ане казалось, что в его взгляде можно прочесть напряжённое волнение, а с другой – он был растерянным и почти пустым. Но на самом деле внутри у парня тоже всё вибрировало. Создавалось ощущение, что каждая клетка организма пустилась в пляс и подбивала соседей делать то же самое. Ему очень хотелось поцеловать девушку, но он так и не смог решиться. Вот если бы она подала ему какой-то сигнал, попыталась сама, а он бы уже перехватил инициативу, ответил бы ей!

Так они и стояли, как истуканы, думая об одном и том же, и теряясь в нервных догадках.

– Прощай, Аня, – наконец, грустно выдавил Андрей, в очередной раз опустив взгляд. – Может, ещё увидимся когда-нибудь.

Аня молчала, не в силах поверить, что он ничего не сделал. Это уязвляло её самолюбие.

«Почему не пытается? Почему ничего не делает?», – думала она. Внезапно она подумала, что не нравится ему. Что она ошиблась. И чем она только думала? А он сам-то кто такой? И зачем ей нужен? Накрутила себе что-то и чего-то ждёт. Да посмотри на него – потерянный и перепуганный мальчик. Стоит перед ней и даже не шевелится. Тоже мне – мужчина! Ха!

– Прощай, Андрей Романов, – холодно бросила девушка, и, резко развернувшись, зашагала прочь, оставив парня в недоумении.

Андрей удивлённо смотрел ей вслед, пока она не скрылась из виду, не понимая, почему её тон вдруг стал таким холодным, ведь всё, казалось, было так хорошо… Пока что это будет для него загадкой никому не понятной женской души. Он не мог знать, что женщины – это удивительные существа, которые способны любить, а через секунду ненавидеть, уважать и презирать за одно слово, бережно хранить, а через минуту выбрасывать, смеяться и начинать плакать от одного-единственного взгляда. Он не мог знать, что ни одна женщина в мире сама толком не знает чего хочет. У него не было отца, который мог его этому научить, рассказать ему, как нужно действовать и чего можно ждать от этих коварных и непредсказуемых, но в то же время таких нежных, добрых, ласковых и прекрасных созданий. И помимо отца – у него не было юношества, не было отрочества – не было ничего из того, что так привычно для многих детей и о чём они с тоской вспоминают, повзрослев. Вместо этого у него была борьба за жизнь, закалявшая характер, изнурительная работа, укреплявшая мускулы и силу духа, и чужие люди, ставшие для него новым, искаженным подобием семьи.

Ани уже давно не было видно, а Андрей всё ещё стоял, чего-то ожидая. Чувство досады появилось где-то внутри, и начало разливаться по телу, пока не захватило парня полностью. Андрей был недоволен собой. Теперь, когда Аня ушла, он вдруг понял, как просто было сделать то, на что он не отважился. Нужно было всего лишь сделать полшага вперёд и всё! Как всё просто! Ну почему он такой болван? Как он мог не решиться на такую элементарщину? Ну как возможно, чтобы человек с большей легкостью шел под пули, рискуя умереть, чем пытался поцеловать девушку, которую, к тому же, он скорее всего больше никогда не увидит?

С этими мыслями он развернулся и, раздосадованный, медленно побрёл в свою сторону. Предстоял неблизкий путь домой.

Глава 6.4

9

В коридоре что-то гулко и ритмично стучало о дощатый пол, будто кто-то бил по нему молотком. Павел непроизвольно нахмурил одну бровь – старая привычка срабатывала рефлекторно, хотя когда-то давно, ещё до эпидемии, он с ней успешно боролся. В дверь постучали, но не дожидаясь ответа тут же стали её открывать. Людей, которые могли себе позволить такое можно было пересчитать на пальцах одной руки. Причем даже на руке инвалида с двумя пальцами. Либо это был Родионов, который обычно и не стучал, либо Олег.

В кабинет, гремя костылем, вошел сын. Ещё с порога он бросил на отца недовольный взгляд, а затем, не дожидаясь приглашения, закрыл дверь и поковылял к стулу. Гронину всё это не нравилось, но пока что он молчал, наблюдая за происходящим и ожидая, что будет дальше. Он долгие годы многое прощал своему сыну. Ему было жаль парня, который почти все время рос без отца, воспитывался улицей и был обижен за это на весь мир. Эта жалость была единственной слабостью, которую Павел позволил себе в жизни.

– Здарова, батя, – сухо бросил Олег, плюхнувшись на стул и с грохотом бросив костыль на пол.

Он ожидал, что отец поздоровается первым, но раз этого не произошло, значит он недоволен, а стало быть возможности давить на него, что и так случалось очень редко, не будет.

– Ну, здравствуй, сын, – так же без особого энтузиазма ответил Павел.

Паша отлично разбирался в людях и своего сына тоже знал достаточно хорошо. Если Олег вел себя подобным образом, значит, имел к нему какие-то претензии, и Павел спокойно ожидал, когда они будут озвучены.

– Как тебе мой видок? – Олег улыбнулся, показывая во всей красе челюсть без верхнего зуба.

– Получше видал. Читал твой отчет – чтоб меня молния ударила, если я хоть что-то понял.

Желая прояснить для себя картину, Павел начал задавать вопросы по поводу нападения на колонну в лесу. Олег долго, часто нервно отвечал на вопросы, иногда спорил, но Павел все жестче и жестче прижимал его и распекал за неудачу. Олег второй раз потерял почти всех доверенных ему людей, а это было уже чересчур. Такого Павел не мог простить никому.

– Пока будешь восстанавливаться мы найдем тебе работу. Боевые операции явно не твой конек, – решительно резюмировал Павел.

– Это ещё почему? Каким боком я виноват, что на меня устроили засаду? – недовольно нахмурился Олег.

– Вопрос закрыт.

– Вопрос закрыт? Вот так, да? Ну, ясен пень, у тебя же есть кого хвалить! Во, какой молодец, Романов! И дело сделал, и зубы родному сыну повыбивал – молоток!

– Это сделал Романов?

Гронин удивился, но никак этого не показал.

– Представь себе, да! А потом эти ссучата ещё и связали меня, прикинь? И я так сидел очень-очень долго. А ты нахваливай эту падлу, давай.

– Успокойся.

Павел все ещё сохранял хладнокровие, но чем более спокоен он был, тем больше распалялся Олег.

– Да не успокоюсь я, пока он не огребет за беспредел! Он напал на меня, а я был ранен, понимаешь? Как сука последняя напал, ублюдок.

– Зачем он это сделал?

– Из-за бабы, прикинь? Дебил. Она ему даже не дала, а он её защищал, как я не знаю кого.

– Бабы? Что за баба?

Олег пересказал Павлу все, что знал об Ане, не постеснявшись добавить столько мерзкой отсебятины, сколько мог. Разумеется, в его версии он Андрею ничего зазорного не сделал и не сказал, а Романов чуть ли не лег под Владова из-за девушки.

Павел знал, что в фундаменте произошедшего лежит личная неприязнь между Олегом и Андреем, во многом подпитываемая ревностью его сына, но как это решить он не знал. В его арсенале были суровая дисциплина и муштра, которые могла сломить и перепрограммировать человека, была психология, в которой он отлично разбирался по долгу службы, но не было ничего о любви или воспитании детей. Впрочем, воспитывать детей надо от рождения и всю жизнь, а не тогда, когда им двадцать три.

С выводами он спешить не собирался. Стоило послушать и вторую сторону конфликта, прежде, чем что-то предпринимать.

– И для чего все это? Чего ты хочешь? – спросил Павел, когда покончил с расспросом.

– Справедливости. Он должен ответить за всё. Ты же не допустишь, чтобы твоего сына опускали на глазах у всех, как последнего лошару?

Павел вздохнул. Если заслуженно – допустит. Ещё как. Возможно, даже добавит.

– Я выслушаю всех участников инцидента и тогда приму решение, – ответил он.

– Что тут слушать? Тебе что, мало того, что ты тут видишь? – нетерпеливо бросил Олег. – Или ты мне не веришь? Не веришь собственному сыну?

– Верю, конечно. Но чтобы всё было по справедливости, которой ты так жаждешь – мне придется выслушать обе стороны и всех свидетелей.

Олег смотрел на отца с недовольством и был похож на озлобленного, голодного волчонка. Может, ему и было что сказать, но он тоже неплохо знал своего отца и не решился.

– Ну давай, батя, – сказал он, поднимая костыль. – Как разберешься – свиснешь.

Олег доковылял до дверей и вышел в коридор, не закрыв их. Павел откинулся на спинку и тяжело вздохнул: за десять лет он так и не смог наладить отношения с сыном. Возможно потому, что поначалу пытался делать это с помощью дисциплины и потому лишь ещё больше обозлил парня. Или Олег просто такой, какой есть и его природу невозможно переиначить?

Грохот костыля стал ещё яростнее, и Павел невольно порадовался мысли, что темперамент сына не позволяет ему научиться конвертировать свою злость в коварство, иначе проблем от него было бы куда больше.

10

Краски мира постепенно прятались от глаз в медленно сгущающихся сумерках. Андрей наблюдал за этим процессом, периодически поглядывая в окно кабинета Гронина. Павел сидел за столом напротив, подперев руками подбородок и глядя на Андрея таким взглядом, что парню становилось немного не по себе: создавалось впечатление, что полковник смотрит прямо сквозь него и таким образом пытается заглянуть ему в душу. Но в действительности Павел впал в глубокую задумчивость, пытаясь систематизировать и переварить информацию, полученную от Андрея. Романов добыл гораздо больше информации, чем Гронин мог ожидать и он был этим очень доволен. Все, что позволяло ему внести очередную деталь в сложный пазл нового мира, приносило Гронину большую радость, потому что мало кто котировал фразу «осведомлен, значит вооружен» так высоко, как он.

Андрей давно допил свой чай, заботливо приготовленный лично хозяином кабинета, а вот напиток Павла так и ютился в стакане, уже совсем холодный. Андрей иногда поглядывал на давно потерявшую цвет чашку, отгоняя желание протянуть руку и выпить чай полковника.

Он пересказал Павлу почти всё, что происходило с ним в Ольховке. Умолчал только о встречах с Аней и о ночном происшествии. О первом, потому что не знал, как это правильно подать и как отреагирует полковник, а о втором, потому что решил, что полковнику подобное будет не интересно. Ну и о драке с Олегом он тоже пока что не решился говорить.

Всё остальное Павел теперь знал, и его задумчивость продолжалась уже достаточно долго, чтобы Андрею начало становиться скучно, а в голову стали забредать разнообразные глупые мысли, наподобие желания выпить чай полковника.

Гронин был недоволен, что Андрей умолчал об Ане и о драке с Олегом, но пока не спешил делать выводы. Он знал, что Андрей честен, и если парень молчит, значит у него есть на этот счет какие-то мысли. Нужно просто разговорить его, припереть к стене, и тогда он сам всё выложит.

Наконец, Гронин задвигался на своём месте, выбравшись из размышлений, и взглянул на чай.

– Если хочешь чаю – пей, – небрежно бросил он.

Андрей покраснел – от полковника не укрылись его мысли. Удивительный человек этот Гронин: кажется, что он полностью ушел в себя, что можно сделать что угодно, а он и не заметит, но нет ‒ Павел всегда начеку.

– Хорошо, Андрей, – начал Гронин, уже забыв про чашку. – Не буду скрывать, что ты сделал гораздо больше, чем я ожидал. Молодец. Хвалю.

Андрей смущённо заёрзал на стуле, опустив взгляд – всё получилось как-то само собой, и эта похвала полковника смущала его. Парень честно считал, что ничего особенного не сделал, он лишь использовал появляющиеся периодически возможности.

– Но вернёмся к рассказанному. Сам что думаешь?

– На счёт чего именно?

– Начнём хотя бы с этого Владова, – предложил Павел. – Как он тебе?

– Вроде бы неплохой человек, но очень строгий, властный, – отвечал Андрей, напрягая память, – не любит, когда ему перечат…

– А ещё бескомпромиссный, своенравный, деспотичный, – закончил за него Павел.

Андрей удивлённо посмотрел на полковника.

– Тебе не кажется, что при таких замашках он как-то высоковато забрался? – Павел бросил на Андрея внимательный взгляд, ожидая, что тот ответит.

– Я не совсем понимаю… – замялся парень.

– Ну, вот смотри. Гильдия – это организация, которая занимается торговлей. Так?

Андрей кивнул.

– Попробуй что-то продать или с кем-то договориться, если ты не только не собираешься ни в чем уступать, но ещё и давишь на собеседника.

Андрей задумался, а полковник продолжал.

– Даже если гильдия начала своё становление сразу после катастрофы, другие не менее сильные на сегодняшний день группировки, наподобие того же «Рассвета», не пошли бы на контакт, если бы к ним подъехали такие люди, как Владов. Его характер подходит только для случаев, когда у тебя явная инициатива в переговорах и ты можешь диктовать условия.

– Не понимаю к чему вы клоните, товарищ полковник, – Андрей всё ещё не мог уловить суть.

Павел непродолжительное время молча смотрел на Андрея, затем скривил уголок губ и перевел взгляд.

– Ладно, забудь, – безапелляционно бросил он. – Я могу ошибаться. Надо самому встретиться с ним, тогда и делать выводы. В любом случае ты молодец. Я никак не ожидал от тебя таких новостей.

Полковник всё-таки отхлебнул холодного чая и на мгновение скривился.

– Пока тебя не было мы тут тоже на месте не сидели, – продолжил он. – Удалось выяснить, что существует как минимум четыре очень сильных организации. Первая ‒ «Новый порядок» – что-то издалека похожее на описанный тобой «Рассвет», только без секретности. Пытаются заниматься сложным производством и науками, но не направленными на военную промышленность – в основном это сельское хозяйство, медицина, электроника. Также продвигают образование. Имеют много бойцов и техники. Содержат небольшие хорошо укреплённые города, аэродромы, инфраструктуру. Короче говоря, они пытаются возродить общество таким, каким оно было когда-то, но говорят, что гайки там затягивают жёстко, так что не всё так просто.

Полковник отхлебнул ещё раз с той же реакцией.

– Вторая – остатки регулярной армии. Я знал, что они не могли исчезнуть – уж слишком сильно в армии желание старшего состава ничего не делать за счёт младшего, – полковник криво улыбнулся. – Так что выжившие собрались и вернули всё на свои места. Теперь они тоже считай как банда и называются «Булат». Информации удалось получить немного, но ни у кого не вызывает сомнений, что это сила, с которой в современном мире считаются и ещё как. Третьи – наши знакомые монахи. Про них вообще почти ничего не известно, кроме того, что это очень-очень большая организация. Ну и четвёртая – гильдия. Информации когда и где она появилась собрать не удалось. Достоверно известно, что гильдия является одной из самых старых и могущественных, если не самой, организаций в современном мире. С ней считаются все – и сильные, и слабые. По структуре гильдия поделена на регионы. Во главе каждого региона стоит серьёзный опытный человек, который отвечает за работу всего региона и – внимание – ведёт ВСЕ переговоры от имени гильдии на своей территории. Лично. Никому не передоверяя. Таким образом, информация обо всех делах гильдии завязана на этих управляющих регионами ну и, разумеется, на верхушку, которая неизвестно где находится. Кто в гильдии главный, как его зовут, один он или это группа людей – неизвестно. На сегодняшний день у гильдии самые большие производственные и сырьевые мощности, самые большие территории, самые лучшие технологии, какие удалось восстановить, и самая сильная армия.

Полковник снова отпил чаю.

– Нет только ядерных ракет и космической лазерной пушки, – пошутил он и криво усмехнулся.

Андрей ошарашено смотрел на Гронина. Он то думал, что его информация будет чуть ли не глотком воздуха, а оказалось, что полковнику, сидя на базе, удалось выяснить куда больше, чем ему, проехавшему полтысячи километров.

– Ну и теперь приписывай сюда ещё свой «Рассвет» – интуиция мне подсказывает, что они тоже ребята не промах, – добавил Павел.

Он поднялся со стула и принялся ходить по комнате, на ходу разминая руки, то разводя их в стороны, то складывая вместе и закидывая за спину. Временами он бросал на Андрея быстрые взгляды, наблюдая за выражением его лица и пытаясь понять, о чём тот думает.

– Значит, вы думаете, что Владов главный в гильдии? – делая паузы, медленно произнес Андрей.

Полковник засмеялся.

– Нет, ну что ты, – возразил он. – Вряд ли сердце гильдии находится в Ольховке. Если честно, то я вообще не могу понять твою логику. В принципе, он мог вести себя заносчиво только с тобой – молодым, неопытным парнем. Впрочем, всё это неважно. Главное, что я теперь знаю достаточно, чтобы понимать: что бы ни задумала гильдия – мы ей ничего противопоставить не можем. И вряд ли сможем. По крайней мере, сами и, по крайней мере, в ближайшее время.

Да, тут Гронин Андрею Америку не открыл – это всем и так было давно понятно. Зато непонятно парню было кое-что другое.

– Павел Константинович, позвольте вопрос?

– Задавай.

– По сути – я никто. Зачем вы делитесь со мной этой информацией?

Полковник снова улыбнулся.

– Никто? – переспросил он. – Ты – доверенное лицо, Андрей. Проверенное и потому особенно ценное. Но это не значит, что у тебя есть какие-то привилегии, так что не вздумай задирать нос. Запомни навсегда – незаменимых людей не существует.

– Понял. Возьму на вооружение, – Андрей слегка покраснел.

– И раз уж мы об этом заговорили… Мы с Родионовым высоко ценим твои способности и твой отряд. И хотим выделить вас в отдельную единицу, которая будет подчиняться и отчитываться только нам. Как тебе такое?

У Андрея перехватило дух. Его оценили, выделили среди всех! И кто? Люди, которым он безраздельно доверял и которые являлись для него самыми большими авторитетами. Ничто не могло воодушевить парня больше, чем такая похвала.

– Готов и в огонь, и в воду! – вырвалось у него на радостях.

– Ну, хотелось бы сказать, что до такого не дойдет, – посмеиваясь, сказал Павел, – но как сам видишь за все время существования нашей организации мы в основном только в эти стихии и попадаем.

– Это уж точно.

Андрей тоже засмеялся, вспоминая сколько раз он уже мок под дождем и попадал под пули.

Внезапно в кабинет без стука ввалились Родионов и Дьяков. Завидев тут Романова, Макс сразу же подошел к Андрею, тепло обнял и пожал руку.

– Красавчик! – констатировал он, похлопывая парня по плечу.

Дьяков ограничился кивком. Гронин поздоровался с пришедшими и вернулся на свое место.

– Ну что, господа, Романов в очередной раз отличился и узнал кое-что интересненькое, – сообщил он. – Собственно потому вы и здесь. Ну-ка, Андрей, повтори ещё раз свой разговор с этим Ильченко.

Андрей пересказал все, что удалось вспомнить из разговора с «рассветовцем», а помнил он очень многое. Гронин слушал невнимательно, иногда отвлекаясь на какие-то свои мысли, а вот пришедшие, наоборот, ловили каждое слово. Вот только Дьяков почему-то частенько чуть заметно кривился.

– Вот – ты заговорил с ним о вирусе. Зачем? – остановил его посреди рассказа полковник.

Андрею не хотелось выдавать своего интереса к этой теме, но раз уж Павел обратил на это внимание, то нет смысла молчать, тем более, что с ним всегда можно было говорить открыто, поэтому колебался Андрей недолго.

– Я хотел знать известно ли что-то об эпидемии, – честно признался он. – Один человек, с которым я познакомился в Ольховке, навел меня на мысль, что катастрофа могла быть не случайной, что в ней есть что-то искусственное.

Все трое, не мигая, уставились на Андрея и молчали несколько секунд. Первым из оцепенения вышел Родионов. Он бросил на Павла долгий взгляд, потом достал неведомо где добытый портсигар и блестящую металлическую зажигалку с изображением орла на одном из боков, вставил в зубы сигарету и прикурил. Кабинет понемногу начал заполнять сигаретный дым, которого Андрей так не любил.

‒ Кто навел тебя на такую мысль? ‒ поинтересовался Гронин.

Он долго обдумывал услышанное и теперь серьезный тон его вопроса означал предельное внимание к нему.

Андрей вздохнул. Скрывать дальше было нельзя, поэтому, отвечая на вопрос, ему пришлось подробно рассказывать об Ане, его встречах с ней, а после отвечать на новые вопросы и более детально описывать ночное происшествие. Теперь полковник слушал очень внимательно, но было видно, что какие-то моменты вызывают в нём больший интерес, а какие-то меньший. Андрей догадался, что Павел откуда-то знал о девушке. Скорее всего от Олега.

– Как думаешь, она могла сдавать тебя Владову? – спросил Павел, когда Андрей закончил рассказ.

– С чего вдруг? – удивился Андрей. – Да и что сдавать? Мы с ней ни о чём серьёзном не разговаривали. Ну, разве что в последнюю встречу разговаривали про «Рассвет», но Владов о нем знает больше нас всех вместе взятых.

– Ты наводил справки о гильдии, как тебе и приказали. Возможно, Владов узнал об этом, и зная, что ты общаешься с его дочерью, использовал её, чтобы держать тебя на коротком поводке. Это легко было сделать после того, как ты спас ей жизнь и между вами возникла связь. Возможно, что и ночное происшествие было всего лишь инсценировкой, хотя, если верить твоему рассказу, то такой вариант маловероятен.

– Я не могу поверить, чтобы она меня закладывала, – неуверенно сказал Андрей. – Это невозможно. Этого просто не может быть. Между нами что-то было… Симпатия… или дружба. Нет, я не верю.

Павел посмотрел на Андрея с сочувствием, Родионов улыбнулся краешком губ. Дьяков сидел, словно изваяние, приложив руку к лицу.

– Эх, мой наивный друг! ‒ покачал головой Гронин. ‒ Ты ещё очень молод и не разбираешься в женщинах, а Владов ‒ хитрый старый лис. Он знал, что ты клюнул на его красотку дочь, и использовал её, чтобы тайно контролировать тебя. Вот только зачем? Мог ли ты как-то угрожать ему? Вряд ли. Сорвать операцию и сдать планы гильдии противнику? Допустим, но какой смысл? Да и вряд ли тебе бы кто-то поверил. Считал тебя шпионом? Вполне возможно, но если так, то чьим? Ильченко у тебя отняли не по её наводке, а жаль ‒ если бы к тебе в отряд не подсадили ещё более опытного соглядатая, то у нас была бы возможность наверняка узнать, кем на самом деле являлась Аня.

‒ Ещё интересно почему они так оперативно изъяли этого Ильченко? Что ещё он мог рассказать? ‒ добавил Дьяков.

‒ Не думаю, что что-нибудь ценное, но для лучшего понимания картины нашего террариума вполне подошло бы, ‒ вставил Макс, туша сигарету о подоконник.

Павел заметил это.

– Макс, я же просил!

Родионов скорчил гримасу пойманного на горячем злодея и наигранно потупил взгляд.

– Чего ты? Все равно же надо тут делать ремонт.

Павел лишь бессильно покачал головой и снова задумался.

– Хотел бы я знать какую роль играет этот «Рассвет» и как тесно они связаны с гильдией, – вслух размышлял он. – Может они являются каким-то их научным отделом?

– Ильченко говорил, что это не так, – напомнил Андрей.

Дьяков издал короткий смешок.

– Конечно, он категорически отрицал подобную связь. Ещё бы! – сказал он.

‒ Мы пытали его, угрожали ‒ я уверен, что он не врал.

‒ О, Андрей! Как мало ты ещё смыслишь в оперативной работе! ‒ покачав головой, сказал Павел. ‒ Если они действительно так скрытны и законспирированы, то их сотрудники должны быть очень хорошо подготовлены на случай попадания в лапы к противнику. Я сам не раз готовил таких людей. Если они попадают в плен, то рассказывают легенду с небольшой примесью правды, которую можно проверить. Когда их начинают допрашивать жестче ‒ легенда немного меняется, обрастает деталями, но все равно остается вымыслом. А когда начинают пытать ‒ она становится максимально четкой, появляются новые детали, все становится последовательно и логично, но она все равно остается всего лишь легендой! И пускает противника по ложному пути. Так же и Ильченко ‒ он рассказал вам одну историю. Когда вы его прижали ‒ эта история немного изменилась, к ней добавились новые детали. А в конце он выдал всю свою легенду… Или я слишком высокого о нем мнения, и он действительно сказал правду…

Полковник откинулся на стуле и принялся тереть давно поседевшие виски. Голова отказывалась думать. Отвыкнув за десять лет от аналитической работы, Павлу было трудно мобилизовать свой мозг и заставлять его по тридцать шесть часов усиленно обрабатывать и искать уязвимые места в планах, схемах, чертежах и картах, как это часто случалось в былые времена. А ещё до того разрабатывать планы операций оперативных групп и спецназа, с которыми он так блестяще справлялся. А ещё до того служить в группе «А»…

– В общем, послушай мой совет, – сказал полковник, продолжая массировать лоб и не открывая глаз, – никогда, вообще никогда не позволяй женщинам отвлекать тебя. Они будут часто попадаться на твоем пути, будут казаться самыми обычными и невинными и делать вид, что не знают или не понимают чем ты занимаешься. Природу не обмануть, и все мы здесь это понимаем, но делу время, а потехе час. Научись не обращать на них внимания, не позволяй им затуманить твой мозг, отвести тебя от правильного пути, сбить с толку. То же касается алкоголя. Алкоголь и женщины – два главных врага разведчика.

– Так я ж не разведчик? – заметил Андрей.

– А об этом чуть позже, – ответил Павел и открыл глаза.

Андрей с откровенным удивлением смотрел на полковника, и тот не стал долго молчать.

– Ты хочешь знать о вирусе и эпидемии? – многозначительно спросил Павел, и Андрей кивнул в ответ. – Зачем?

– Версия о том, что эпидемия была вызвана намеренно потрясла меня, ‒ честно признался Андрей. ‒ И мне очень хочется узнать действительно ли это было так.

‒ И что будешь делать, если выяснишь, что эпидемия и правда была искусственной? ‒ дымя новой сигаретой, спросил Макс.

Андрей задумался. В словах Макса был резон ‒ даже добыть информацию оказалось ой как непросто, но когда он её получит, и если его подозрения подтвердятся ‒ что тогда?

‒ Не знаю, ‒ ответил Андрей, не придя ни к какому выводу.

‒ Вот именно, ‒ Дьяков заерзал на стуле.

Гронин снова отпил чаю, посмотрев на Николая, но ничего не сказал.

‒ Твоя идея на счет эпидемии ‒ интересна, ‒ мягко сказал он. ‒ Я бы с удовольствием послушал, как все было, хотя бы из праздного любопытства, но в данный момент это ничего нам не дает, а значит, мы не станем тратить время и силы зря, и сосредоточимся на том, что действительно важно. А важно сейчас ‒ дожать «волков», до сантиметра изучить их территории и установить над ними надежный контроль. «Степные волки» были слабой бандой, и мы не должны повторять их ошибки, поэтому мы будем много и упорно работать и выжмем из наших территорий все, что сможем. У них не было почти никаких ценных ресурсов или производства, значит, во многом по-прежнему придется полагаться на гильдию. Торговцы всегда хоть и недорого, но с радостью покупают продукцию сельского хозяйства, значит, мы сосредоточимся на его производстве и купим у них то, чего нам не хватает. Наши задачи остаются прежними ‒ нам нужны люди, материально-техническая база и максимально возможная автономность. И напоследок ‒ мы будем собирать информацию. Всю, какую только сможем: о бандах, о гильдии, о «Рассвете» и других организациях, и о монахах – они меня интересуют больше всего. Занимаясь этим, ты по возможности сможешь продолжать свои поиски по эпидемии.

В дверь постучали. Павел разрешил войти и на пороге возник Лебедев ‒ он пришел за Дьяковым, который кому-то срочно понадобился. Николай нехотя поднялся, козырнул Максу и Павлу, небрежно кивнул Андрею и покинул кабинет.

– Хорошо, что он ушёл, – в свойственной ему манере заметил Макс. – Его кислая рожа портила здесь атмосферу.

– Майор, я тебя просил, – Павел был недоволен репликой Макса.

‒ Приношу свои извинения.

Макс изобразил какое-то странное движение, которое, по его мнению, должно было подкрепить извинения, но на самом деле больше напоминало павиана в брачный период. Гронин вздохнул и продолжил разговор.

– Значит так, наша задача сейчас ‒ окончательно решить проблему «Степных волков» и установить контакт с бывшими армейскими частями. Если удастся связаться с «Булатом» ‒ есть вероятность, что мы сможем присоединиться к ним и таким образом сразу решить целый ряд своих проблем.

Макс шумно затушил окурок, будто пытался пробить дыру в пепельнице, которой всё-таки воспользовался.

– Мы слабые, – немного раздражённо отметил он. – Отваги и желания добиться своего у нас немало, но по материальной части мы слабее даже этих драных «волков». «Булат» может нам пригодиться, так что ты должен прилагать максимум усилий, понимаешь?

Понимать-то Андрей понимал, но в голове у него было другое. Ему очень не понравилось, что ни Гронин, ни Родионов не разделяют его взгляды на проблему эпидемии. Они готовы были жить дальше, приспособиться к новым условиям, попытаться прогнуть их под себя, в крайнем случае ‒ бороться с ними. Он же чувствовал себя жертвой и жаждал мести, а Аня, сама того не ведая, совершенно случайно задала ему вектор движения, точно такой же сильный, как в случае с отцом. Вопрос Родионова, что он будет делать, когда получит интересующую его информацию, всколыхнул что-то внутри, но здравый смысл не смог возобладать, и Андрей все равно остался полностью поглощен своей идеей.

‒ Понимаю, – задумчиво кивнул Андрей. – А гильдия не может предоставить нам информацию по «Булату»?

‒ Леонелли делает вид, что понятия не имеет, что это такое, ‒ ответил Павел.

‒ Сукин сын, ‒ в сердцах бросил Макс.

‒ От Владова с нами разговаривает какой-то Штерн. У него любимый ответ ‒ «я не уполномочен предоставлять такую информацию». Если подытожить все наши разговоры, то создается впечатление, что он уполномочен только повторять эту фразу. Так что придется пробиваться самим.

Андрей вздохнул, догадываясь, что случится после того, как он озвучит вопрос, который сейчас крутился у него в голове, но все равно сделал это.

‒ Значит, эпидемия интересна только мне?

Родионов громко выпустил воздух через сжатые губы, а Павел прикрыл лицо рукой. Андрей почувствовал, что сейчас разразится буря. И не прогадал.

‒ Парень, во-первых, ты забыл, где находишься и с кем разговариваешь! ‒ внезапно взорвался Макс. ‒ Во-вторых, тебе уже объяснили ‒ мы не можем заниматься всякой хернёй, когда стоит вопрос об элементарном выживании. Особенно надо обратить внимание на тот факт, что все твои домыслы исходят от неудовлетворенного интереса некоей дамочки, которой что-то там примерещилось. Так что давай уже снимайся с этой туфты и начинай рассуждать здраво. Я даже тебе помогу и покажу в каком направлении ты должен думать ‒ одному Богу известно, кто и где располагает достоверной инфой об эпидемии. Допустим, только допустим, что ты найдешь эту информацию и даже подтвердится, что вирус создали чьи-то грязные ручонки – что дальше? Узнаешь ты, что вирус вырастил Вася Пупкин и жил он в Америке ‒ что делать будешь? Вплавь через океан попрешь? Искать Васю? А если окажется, что никто в эпидемии не виноват, и все сделала сама природа, что тогда? Огромные усилия, потраченные впустую? Всё, Андрей! Снимайся с этого дерьма! Нужно жить дальше, стремиться умереть от старости среди нормальных людей, а не страдать херней и из-за этого сдохнуть, как раб, в канаве.

Андрей сидел, низко опустив голову. Каждое слово, сказанное Родионовым, было абсолютно верным и логичным, а тон напоминал тот памятный для Андрея вечер, когда его назвали трусом. Макс, несмотря на свою показную прямоту и наигранную простодушность, умел подобрать слова и интонацию, когда это было нужно. Мало кто мог тягаться с ним в вопросах логики и мотивации. И допросов. Павел и бровью не повел, слушая его, чем окончательно разбил Андрея, надеявшегося хоть на какую-то поддержку.

– Извините. Я все понял, ‒ смиренно сказал Андрей, вздыхая. ‒ Есть последний вопрос – почему я?

– Потому что мы тебе доверяем, – ответил Павел без раздумий, словно Макс только что не выдавал никакой тирады. – Ты толковый парень. Хоть ты и молод, и иногда горяч, но я чувствую, что ты нас не подведёшь. Ведь я прав?

– Да, Павел Константинович.

– Тогда последний вопрос. Личного характера.

Павел выделил интонацией последние слова, и Андрей с волнением уставился на него, догадываясь, что речь пойдет об Олеге. Он бросил быстрый взгляд на Макса, и Павел понял в чем дело.

– Не переживай на счет майора, – успокоил его Гронин. – Он свой и в курсе событий.

– Понял. Тогда спрашивайте.

– Что у вас стряслось с Олегом?

Андрей опустил голову и чуть заметно вздохнул. Ему очень не хотелось это обсуждать, особенно с Павлом, и он в тайне надеялся, что этого не случиться. Глупо было с его стороны ожидать, что Олег не поднимет этот вопрос. Для Олега Гронина не существовало понятия чести или достоинства. Для него существовали только он и его интересы, которые он готов был отстаивать любыми методами. Андрею не оставалось ничего другого, кроме как рассказать свою версию случившегося.

Вчера Гронин спрашивал об этом случае Воробьева, которого за годы, проведенные в долине знал очень хорошо. Сергея он ценил за честность в делах и суждениях, а ещё Воробьев не умел лгать и знал об этом. Возможно именно потому он был всегда честен. Даже если бы он хотел прикрыть Романова, то Павел быстро бы его раскусил.

Андрей честно рассказал все, как было, описав свои эмоции и мысли на счет действий Олега и произошедшего в целом. Поделился чувствами и сомнениями, откровенно, как перед отцом. Даже Родионов, имеющий репутацию черствого и циничного, но справедливого человека, слушал Андрея с интересом и иногда даже вставлял добродушные замечания или давал советы, будто и ему Андрей приходился за сына.

Когда Андрей закончил рассказывать Павел ещё некоторое время сидел в задумчивости. Андрей, по сути, поступил по-мужски, когда врезал Олегу, но вот дальше это уже было слишком. И как поступать с этим Гронин не знал, да и не хотел знать. Пацанам не по десять лет, чтобы отец разводил их в стороны после драки. Они уже мужчины и должны сами решать свои проблемы.

– Что тут скажешь, – вздохнув, заговорил Паша. – Вы взрослые мужчины и должны сами разобраться в своих отношениях. Я бы очень хотел, чтобы между вами было взаимопонимание, потому что внутренние дрязги не идут на пользу общему делу, но понимаю, что добиться этого в данном случае непросто. У Олега тяжелый характер. И ни я, ни ты, и никто другой ничего с этим поделать не сможет.

– Понимаю, – согласился Андрей.

– Все, что могу сказать – постарайся больше не устраивать ничего подобного, хорошо?

– Постараюсь, – энергично закивал Андрей, чувствуя облегчение, что все так быстро и бескровно закончилось.

На том разговор был окончен. Родионов, конечно, ещё остался, но Андрея отпустили и он покинул кабинет Гронина не без облегчения.

В тот вечер Андрей долго не мог уснуть. Сначала ему мешало одеяло. Несмотря на тёплую летнюю ночь, без него почему-то было холодно, а под ним жарко, да к тому же оно ещё и кололось и жгло, как будто было сделано из крапивы. Кое-как приноровившись к одеялу и, наконец, уснув, на него навалилась другая напасть: ему приснилась Аня. Во сне они стояли рядом под цветущими акациями и беседовали. Она мило улыбалась, но при этом всё время держала руки за спиной. И стоило только Андрею отвернуться, как Аня вынула руки и быстро подняла их вверх. Как только Андрей снова повернулся к девушке, то увидел занесённый над собой нож и презрительную улыбку его убийцы…

Проснувшись в холодном поту, Андрей снова долго не мог уснуть, размышляя о сне и о том, что ему сказал Гронин, но ответов у него пока что не было.

Глава 7.1. Спец

1

Всё вокруг было зелёным и пахло свежестью. Листья колыхались в такт ветру, тихонько и загадочно шелестели. Андрей отогнул рукой мешающую пройти ветку и шагнул в заросли кустарника. Рядом шёл Игорь. Сразу за зарослями резво бежал небольшой ручеёк, журчание которого они услышали издалека. Им хотелось пить и они искали этот ручеёк уже минут пять. Наконец, они нашли его.

Игорь первым зачерпнул воды и жадно выпил. Затем ещё и ещё. Андрей последовал его примеру, засучил рукава и набрал в ладони воды. Вода была чистой, словно слеза, и Андрей сначала выпил несколько глотков, а потом умылся, стараясь смыть с лица липкий пот. Снова зачерпнул воды, а когда поднес её к лицу, ему показалось, что в воде что-то плавает. Он пригляделся внимательнее – там были какие-то маленькие тёмненькие точечки. Их было много и они кружили и кружили, словно в каком-то безумном танце. Андрей держал ладони сомкнутыми и не двигал ими, но несмотря на спокойствие воды, точечки продолжали танцевать, словно они были живыми. Внезапно они начали расти перед глазами Андрея, обретая форму. Сначала они вытянулись и стали похожими на малюсенькие стручки фасоли, затем у них начали расти ворсинки, похожие на ручки и ножки. Затем ворсинок стало много, они покрыли всё тело и стал просматриваться рот, уродливый и зубастый. Через мгновение он изогнулся в кривую ухмылку. Парню стало не по себе, и он выплеснул воду обратно в ручей.

«Что это было?», – подумал он и заметил, что весь ручей внезапно стал коричневым. Он бросил быстрый взгляд на брата и увидел, что тот ухватился за живот, упал на колени и судорожно кашляет.

«Игорь? Что с ним? Нужно помочь!», – всплыло в мозгу, но тело не двинулось с места. Андрей почувствовал лёгкое жжение где-то внутри. Оно нарастало и быстро распространялось по телу. Прежде чем он успел что-то понять, всё тело уже жгло, словно огнём.

«Вода отравлена!», – догадался Андрей. В животе начались спазмы и парень, как и Игорь, упал на колени и схватился руками за живот. Искажённое болью лицо обратилось к брату – тот лежал ничком и конвульсивно дергался. Андрей обвёл взглядом всё вокруг и увидел, что возле ручья лежат десятки, нет – сотни скрюченных в предсмертных муках тел. Как они с Игорем могли не заметить их раньше?!

Внутри всё буквально горело огнём, боль застилала глаза, на корню уничтожала мысли. Всё тело напряглось, из последних сил пытаясь защититься от неизвестной заразы. И тут Андрей заметил двух людей в белых халатах. Они стояли среди трупов, безразлично смотрели на тело Игоря и совершенно никакого внимания не обращали на умирающего Андрея.

– Все, как ожидалось, – бросил один из них короткую фразу.

Андрей рванулся в постели, словно на него вылили ведро холодной воды. Тело напряглось, готовое защищаться, но вокруг всё было тихо: люди в их казарме спокойно спали, никто не ходил, и тем более не было видно никаких белых халатов.

Он не смог заставить себя снова лечь – ужас, испытанный во время сна ещё не отпустил. Успокоив дыхание, Андрей поднялся с постели, подошёл к стоящему на тумбочке ведру и зачерпнул кружкой холодной воды. При скудном свете далекой слабой лампочки он долго смотрел в кружку, боясь обнаружить там что-либо и тщетно пытаясь отогнать приснившийся кошмар. Ужасно хотелось пить, но недавний сон настолько взбудоражил парня, что он не решался даже поднести кружку к губам. Проиграв в своей внутренней борьбе, он аккуратно поставил кружку на место и направился к выходу.

На улице стояла тёплая летняя ночь, и лишь лёгкий ветерок колыхал траву, да сверчки пели свои извечные песни. Для Андрея этот ветерок был как нельзя кстати. Он прислонился спиной к холодным металлическим дверям и прикрыл глаза.

С момента последнего разговора с полковником прошло несколько дней, но Андрей постоянно думал о том, что там было сказано. Да, он обещал, что отбросит свои глупые идеи, на время забудет о невыполнимых планах. Прежде всего, он обещал это себе, но, тем не менее, как раз себя и не мог обмануть. С помощью Ани, как бы она к нему не относилась, в его голове поселилась мысль, что мир, каким его все знали, был разрушен не случайно. Пусть другие не верят, относятся скептически или даже высмеивают ‒ ОН в это верил, а этого было достаточно.

Не найдя поддержки у Гронина, Андрей решил поискать её у тех, кто находился ближе к нему и поделился своими размышлениями с теми из них, кому доверял больше всего: с Толей, Сергеем и Игорем. Все они вроде бы разделяли его взгляды, попытаться узнать что-то про эпидемию, хотя бы между делом, казалось им неплохой идеей, но ни в ком из них он не почувствовал такого рвения, какое переполняло его самого. Что ж, не страшно. Просто пока что ему придётся идти по этому пути в одиночку.

Андрей услышал шуршание и шлепанье по полу босых ног. Вскоре из казармы вышел Толя и остановился рядом с ним. Не глядя на командира, он медленно набрал полную грудь прохладного ночного воздуха.

– Что, не спится? – тихо спросил он, выдохнув и устремив взгляд к небу.

– Кошмар приснился, – ответил Андрей после паузы.

Толя протяжно зевнул.

– Хлебни воды и ложись спать. Нам рано выходить, – по-отцовски посоветовал он и вернулся обратно в казарму.

«Хлебнуть воды? Ага, сейчас», – подумал Андрей, уставившись в землю.

Он постоял ещё немного, прислушиваясь к сверчкам. Ночь теперь часто напоминала ему его последнюю встречу с Аней. Вот и сейчас кошмар понемногу стал отходить на второй план, а на первый снова вышла она. Он вспоминал тепло её рук, звонкий голос, счастливое выражение её красивого лица… И не хотел верить, что она просто использовала его. Не могла она так. Не могла…

– Не обманывай себя, – почти беззвучно прошептал он.

Это так больно, понимать, что тебя предали. Захотелось закричать. Андрей уже даже набрал воздуха в грудь, но в последний момент опомнился и, шумно выдохнув его, опустился на землю у стены.

Неужели это может быть правдой? Как бы ни хотелось ему это отрицать, но Гронин обладал богатым жизненным опытом и скорее всего был прав. Андрей и сам мог бы догадаться. Он ещё тогда говорил себе, что по сравнению с ней он – никто. Она ведь тоже это понимала. Как и то, что он уедет и они больше никогда не увидятся, и ей никогда не придется ни за что краснеть.

«Глупо было даже мечтать о том, что между нами что-то может быть. Идиот», – злился сам на себя Андрей.

Сказав себе это последнее слово, он явственно ощутил, как на его и без того израненном сердце появилась ещё одна рана. Но спустя мгновение она затянулась, оставив вместо себя грубый, уродливый рубец. Уже не первый, но далеко не последний.

Андрей просидел у входа почти до самого утра. Рана, несмотря на то, что зажила, все равно доставляла ему боль.

2

Проводить их пришел только Родионов. Он стоял в углу помещения и, покуривая, молча наблюдал, как солдаты проверяют оружие перед выходом, осматривают снаряжение и докуривают самокрутки из самосада, который нынче так непросто раздобыть, что сигареты с легкостью могли стать валютой.

Их было девять человек. Большой отряд привлекал много внимания, поэтому решили отправиться «налегке». В группу вошли Толя и Кирилл Черенко, Игорь, Сергей Воробьёв, Сева, Вурц, Чеканкин и один из новичков с забавной кличкой Фигура. Снаряжались основательно: камуфляж, бронежилеты, подаренные Владовым удобные средства связи, большие вещмешки, набитые снаряжением и провиантом. Из подарков решено было отказаться только от оружия ‒ автоматы «Вал», конечно, были хороши, но только на ближних дистанциях, к тому же использовали дефицитные патроны, и Родионов на брифинге задал Андрею резонный вопрос ‒ что будешь делать, когда патроны закончатся? С этой точки зрения старый проверенный АК-74 был гораздо более рациональным выбором.

– Ни пуха, ни пера! – ответил Макс на доклад Андрея о готовности.

– К чёрту, товарищ майор.

Андрей нахмурился и скомандовал своим ребятам выдвигаться.

В качестве транспорта им выделили две телеги и по паре лошадей, да и то не на весь путь. Отряд Андрея шел к самым отдаленным территориям «Степных волков», а там транспорт мог только демаскировать их, так что на телегах они доедут до границ своих собственных территорий, а дальше – пешком. Да и сложности с топливом тоже сказывались – запасов у «волков» захватили немало, но все равно не так много, как хотелось бы, а выменивать горючее у гильдии было очень-очень дорого.

Последние оплоты «волков» находились достаточно далеко и были сильно разбросаны. В принципе, они уже не являлись «Степными волками» – банда после разгрома разбилась на отдельные группки, каждая со своими лидерами, и эти группки пытались жить независимой жизнью. Некоторые предпринимали попытки договориться с Грониным, но при этом ещё и чего-то требовали от Павла. С такими, разумеется, разговаривать было не о чем, и их судьба была предрешена. Другие шли на серьёзные уступки, лишь бы их не трогали, и таким образом две из этих групп всё же получили желаемый нейтралитет, хоть и временный, потому что мириться с ними Павел не собирался ни в коем случае.

Были и такие, что находились слишком далеко и пострадали от группировки из «Убежища» меньше всего. Такие осколки сохранили относительно серьёзные силы плюс к ним стекались группы недобитков. По причине редких встреч со своими принципиальными противниками попыток вести переговоры они не предпринимали, рассчитывая набрать силу и отомстить Гронину и его людям. Такие группы представляли самую большую угрозу и потому были первоочередной целью Павла на ближайшее время.

За самым крупным из таких осколков «волков» Андрей и должен был несколько дней внимательно понаблюдать: установить их численность, возможности и распорядки. Общая разведка, проводившаяся недавно, доложила лишь о местоположении укрепленной деревни, в которой базировались «волки», и примерном их количестве, а также о том, что бандиты продолжали контактировать как минимум с таинственными монахами.

Но это не было главной задачей группы Андрея. «Волков» ему поручили только потому, что путь к главной цели пролегал мимо их территорий, а основная задача состояла в налаживании контакта с организацией под названием «Булат». И вот для этого транспорт Андрею уже наверняка понадобится, но поскольку проехать через территорию «волков», не привлекая их внимания и не нарываясь на неприятности вряд ли получится, раздобыть его придётся чуть позже.

В этом Гронин рассчитывал на торговцев. Он намеренно не взял у Владова всю обещанную «плату» за операцию в Ольховке, чтобы иметь возможность без проблем получить её, когда она понадобится. На этот случай существовала заранее оговоренная фраза-ключ, с помощью которой Андрей должен был получить у гильдии все необходимое. В теории звучало неплохо, но Романов не безосновательно волновался на счет того, как все пройдет на деле.

Противника Андрей и его бойцы встретили почти сразу же, как ступили на территорию банды. Толя, шедший с Кириллом в авангарде, из леса заметил на полевой дороге «Камаз» с нарисованной на дверке ощеренной волчьей пастью. Возле него крутились двое мужчин, а присмотревшись, Толя увидел под машиной и ещё одного.

Андрей, шедший с основной группой, услышал, как зашипела рация на плече и остановился.

– Это я, – шипел в рации грубый голос Толи. – В полукилометре от вас «волчины» на дороге трахаются со сломанным грузовиком… Кажется, сломанным. Их всего трое.

– Понял тебя, – кратко ответил Андрей. – Наблюдайте пока.

– Принято.

Андрей совершенно спокойно отреагировал на обнаружение противника и был доволен своим хладнокровием. Прежде, чем он решил, как поступить дальше, рация снова зашипела.

– Командир, а давай их того… Мы с Кирюхой даже вдвоем справимся.

Андрей призадумался ненадолго. На первый взгляд идея казалась здравой. Почему бы и не уменьшить численность противника сразу на троих, ничем при этом особо не рискуя? Это уже станет подспорьем для ударной бригады, которая скоро сюда прибудет. Возможно, убийство этой троицы даже спасет чью-то жизнь.

– Хорош… – начал было Андрей, но его тут же перебил Воробьев.

– Нет! – он дернул Андрея за плечо, и тот недовольно обернулся.

– Подожди, – сказал Андрей Толику и вопросительно уставился на Сергея.

– Не надо их трогать. Нам поручили наблюдение, поэтому нам не надо светить своё присутствие, иначе разворошим улей.

– Согласен, дело говоришь. Спасибо, – кивнул Андрей и заговорил в рацию. – Толя, отставить. «Волков» не трогать. Повтори.

Некоторое время ответ не поступал. Андрей даже начал волноваться, что Черенко успел предпринять какие-то действия без приказа.

– Понял тебя, командир, «волков» не трогать, – наконец, с досадой ответил Толя, и у Андрея отлегло от сердца.

Черенко не знал, почему Андрей запретил убить врагов, но ему этот приказ не понравился. Эх, такая отличная возможность…

– Ничё, ещё увидимся, – зло бросил Толя, глядя на скучающих возле грузовика мужчин.

Сплюнув на землю, он сделал знак сыну и они, скрываясь в лесу, двинулись дальше вдоль дороги. Минут через десять по ней, поднимая в воздух столбы пыли, резво пронеслись две машины, быстро выскочили на пологий холм и умчались дальше на запад, вероятно, в расположенную в той стороне деревню.

– Кажись, здорово, что мы к ним не полезли, – сказал Кирилл, имея в виду троицу с «Камазом», но Толя не ответил.

Вскоре они добрались до одной из двух деревень, обстановку в которых должны были разведать. Деревня по новым меркам была очень большой. Как-то так сложилось, что после эпидемии она не оказалась заброшенной, покинутой или разрушенной временем, природой или боями. Непонятно что послужило этому причиной – сплочённость местных жителей, которые, даже умирая от вируса, пытались помогать друг другу, чем могли, словно одна большая дружная семья, или же сильное фермерское хозяйство, которое могло прокормить не только такую деревню, но заодно и ленивые банды. В любом случае люди в деревне и после эпидемии продолжили работать на фермах и сумели вернуть всё на круги своя. Почти всё.

Благодаря большим объёмам выращивания овощей и зерна, а также немалому поголовью скота, жители сумели наладить активную торговлю с гильдией, а заодно и со всеми желающими. Банды не могли диктовать тут свои условия – гильдия была заинтересована в местных людях и не позволяла никому их трогать. Впрочем, местные тоже были не лыком шиты и ещё до прихода банд успели здорово вооружиться с помощью гильдии. Таким образом, деревня превратилась в своего рода нейтральный перевалочный пункт, узловую станцию. Здесь можно было добыть провиант, относительно спокойно провести ночь или связаться с гильдией.

Минус же состоял в том, что гильдия хоть и гарантировала неприкосновенность местных жителей, но гарнизон здесь не держала. Солдат гильдии в деревне находилось от силы человек десять, да и то в основном для охраны небольшого склада и, собственно, самого торговца, поэтому реальной силой в деревне были «волки». Трогать местных они, разумеется, не рисковали, но всё, что к ним не относилось, бандиты считали своим. Ясное дело, что всего этого Андрей не знал, поэтому предпочёл начать осмотр издалека. Причем непременно захотел участвовать в разведке сам.

В прошлом деревня была большой – более чем на тысячу домов, сейчас же тут постоянно проживало около ста пятидесяти семей плюс остальные «гости». В основном они скучились в северо-восточной части поселения, а остальная его часть пустовала.

На окраинах преобладали заброшенные, разрушающиеся дома. Немного побродив вокруг, Андрей, Толя и Кирилл, оставив остальной отряд в лесополосе, отправились вглубь. Солнце клонилось к закату, но у них в запасе было ещё часа полтора.

Мужчины перебежками продвигались от двора ко двору, минуя заброшенные усадьбы, заросшие высокой травой и кустарником. Андрей уже успел повидать такие развалины, не раз видел повисшие на одной петле двери или распахнутые окна, растрескавшиеся, осыпающиеся стены, растущие прямо внутри домов заросли и обрушенные крыши. Но все равно этот вид вызывал у него мурашки, которые целыми «стаями» пробегали по телу при виде очередного символа чьей-то жизненной катастрофы. В каждом доме когда-то жили люди, целые семьи, а теперь их нет… Очаги не греют дряхлые кости мудрых старичков, выцветшие и потрескавшиеся стены больше не создают домашнего уюта счастливым молодым парам, заросшие дворы не становятся местами для игр шумной детворы, а насквозь прогнившая собачья будка не станет больше домом для верного сторожевого пса. И вроде бы не было Андрею никакого дела до всей этой энтропии, но почему-то созерцание разрухи нагоняло на парня тоску. К счастью, постоянно подгонявший его Толя не позволял надолго отвлекаться.

– Давай-давай, Андрей! – шептал Толя. – Скорее, не спи.

И Андрей забывал о своих мыслях, чтобы через несколько минут, оказавшись в следующем точно таком же дворике, снова лицом к лицу столкнуться с гнетущей пустотой заброшенного жилища.

Оставив позади безлюдную окраину, они вышли к заселённой части деревни. Здесь все выглядело иначе: домики по большей части были ухоженными, а дворы убранными. Такие старались обходить подальше, чтобы не засветиться или не нарваться на собаку, которая уже привлечёт ненужных свидетелей.

Вскоре троица вышла к крутому спуску и, засев в зарослях, стала разглядывать округу с помощью бинокля. У подножия склона оказался небольшой пруд, а рядом с ним серела маленькая заасфальтированная площадь. Возле неё находилась церквушка, а неподалёку ютились каменные домики, совсем непохожие на те, в которых жили местные ‒ в прошлом в этих домиках работали фельдшер, участковый, сельский совет и другие административные органы. Что там находилось сейчас было неизвестно, но две машины, стоявшие на площади рядом с БТР-ом, принадлежавшим, судя по опознавательным знакам, торговой гильдии, Толя сразу узнал.

Справа от их позиции неподалеку находился ветхий дом, который Андрей посчитал покинутым. Он понял свою ошибку, когда во дворе дома показался высокий, немолодой мужчина. Впрочем, судить о его возрасте было довольно сложно, потому как выглядел хозяин странновато. Он был одет в потрёпанную светлую рубаху, поверх которой накинул такой же затёртый чёрный плащ или какой-то балахон. На лицо спадали спутанные, давно не стриженные темные волосы. Солидная, но не в пример волосам ухоженная бородка и большой крест на шее вызывали ассоциации со священником. Мужчина медленно подошел к скамейке, стоявшей у стены, присел, достал из кармана небольшую деревянную дощечку, перочинный ножик и принялся что-то вырезать.

Романов некоторое время следил за ним, пока не убедился, что ничего интересного не увидит. Потом снова переключился на площадь внизу ‒ там как раз появились трое мужчин в гражданской одежде, шедшие за грузным бородатым типом в шортах и футболке. Они размахивали руками и громко переговаривались, на плече у одного висел карабин. О чем шла беседа Андрей разобрать не смог.

Он вновь направил бинокль на странного человека во дворе и содрогнулся ‒ тот смотрел прямо на него. У Андрея по коже пробежал холодок. Неужели мужчина увидел его? Романов настолько разволновался, что на миг ему показалось, будто сердце остановилось, но через пару секунд странный тип в плаще опустил взгляд и, как ни в чем не бывало, снова взялся за свою дощечку.

Люди на площадке тем временем погрузились в машины и уехали. Остался один лишь только БТР и копающийся внутри него боец гильдии. Андрей снова перевел взгляд на мужчину в плаще, и вновь тот смотрел прямо на него, отложив в сторону заготовку и ножик и сложив руки на коленях.

Заметил он их или нет, но пока что ничего не предпринимал: не поднимал тревоги, не спешил спрятаться в доме, а просто сидел и продолжал наблюдать.

‒ Странный тип у дома справа заметил нас, ‒ предупредил товарищей Андрей.

– Быть не может.

Толя посмотрел в ту сторону, потом попросил у Андрея бинокль.

– Ах ты ж курва, таки смотрит сюда, – Толя блеснул пополнением своего словаря оскорблений. – Может, увидел блик бинокля?

– Не знаю. Пойду, попробую поговорить с ним, а то ещё тревогу поднимет. Ждите здесь и будьте наготове драпать, если что.

Кирилл вообще никогда не встревал в разговоры «взрослых», а вот Толя нахмурился, не сильно довольный идеей Андрея.

– Хрень будет. Давай лучше свалим.

– Не будет, иначе он бы уже что-то сделал. Но если вдруг что – сваливайте.

Сказав это, Андрей ушёл, оставив Толю хмуриться в компании Кирилла.

– Автомат! – зашипел Толя, увидев на земле оставленное Андреем оружие, но тот был уже далеко.

Впрочем, оружие Андрей не взял с собой специально, чтобы не спровоцировать непредсказуемые последствия. В случае чего он надеялся на пистолет, спрятанный за поясом под курткой, и на товарищей.

Выбрав путь, при котором его не могли заметить с площади, Андрей быстро приближался к нужному дому. Двор вокруг него окружал ветхий дощатый заборчик, через который можно было без труда пролезть, но хозяин дома увидел приближающегося пришельца, поэтому, чтобы не вызывать у мужчины ещё больше подозрений, Андрей протопал лишние десять метров к калитке. Войдя во двор, он остановился, глядя на мужчину в плаще, но тот, игнорируя непрошеного гостя, вновь увлеченно взялся за свою работу. Его пальцы быстро и уверенно орудовали ножиком, послушно исполняя волю своего хозяина. Он часто косился на Андрея, ожидая, что тот будет делать, но сам никакой инициативы не предпринимал.

– Добрый вечер, – сделав вдох, решился заговорить Андрей.

Мужчина медленно поднял голову и взглянул на него, но на приветствие не ответил. Теперь Андрей увидел его глаза, настолько чёрные, что невозможно было даже выделить в них зрачки. Пронизывающий взгляд этих глаз заставил Андрея напрячься, но он постарался не подавать виду. К тому же выяснилось, что это вовсе не старик, как ему показалось издалека, но вот сколько ему точно лет Андрей определить не мог. Лоб у мужчины был ещё гладкий, лишь с чуть заметными бороздами, да над переносицей были две глубокие складки. Из-под густых черных бровей на Андрея смотрели те самые черные глаза, взгляд которых вызывал у него настороженность и волнение. В остальном разобрать черты лица мужчины было непросто из-за обширной, плохо ухоженной бороды и усов.

‒ Хочу пару вопросов задать. Можно?

Мужчина продолжил молчать, сверля гостя изучающим взглядом. Андрея обескураживало такое поведение.

– А вы разговорчивый, ‒ Романов попытался сменить тактику. ‒ Воды-то хоть можно напиться?

Мужчина кивком указал в угол двора, где находился колодец, на котором стояли ведро и кружка. Андрей направился к нему, размышляя уж не немой ли хозяин? Пить ему не хотелось, поэтому пришлось через силу заставить себя одолеть полкружки воды, а потом он принялся делать вид, что наполняет флягу. Хозяин молча наблюдал за ним, ожидая дальнейших действий. Ножик вновь был отложен в сторону и теперь сиротливо лежал на скамейке, а дощечка пока осталась в руке.

‒ Почему вы не отвечаете? ‒ вернувшись, немного эмоционально спросил Андрей, которого игра в молчанку начинала выводить из себя. ‒ Вы немой, что ли?

‒ Ты хотел задать вопросы, но так ни одного и не задал, ‒ голос мужчины был низким и тихим, словно шелест, но в нем ощущалась уверенность.

‒ Неправда… ‒ попытался возразить Андрей, но мужчина перебил его.

‒ Просьба – не вопрос, ‒ твердо сказал он. ‒ Чего тебе от меня надо?

Запал Андрея куда-то подевался. Этот человек совершенно выбил его из равновесия. Он вел себя очень странно, и Андрей не мог его разгадать.

‒ Вы ведь заметили меня, да? ‒ нашелся он.

Хозяин на мгновение вскинул брови, затем взял в руки ножик и вернулся к своему занятию. Андрей его совершенно не волновал, а вот он Андрея напротив ‒ волновал и очень сильно. Такого странного поведения Андрей ещё ни разу не встречал. Мужчина вёл себя так, будто совершенно не опасался странного, наверняка вооружённого незнакомца. И Андрея даже немного пугала такая его самоуверенность. Но чтобы понять, почему он так себя ведет и что вообще из себя представляет его нужно было как-то разговорить. Подумав немного, парень решил ещё раз сменить тактику.

– Послушайте, давайте начнем сначала, ‒ миролюбиво предложил он. ‒ Меня зовут Андрей Романов. Извините, что так нагло ворвался в ваш двор. У меня нет никакого умысла, я хочу просто поговорить с вами.

Мужчина уже в третий раз отложил ножик. Все его движения были медленными, плавными и точными, будто каждое из них он по нескольку раз продумывал заранее. Он вновь поднял на Андрея глаза и на этот раз оказался немного разговорчивее.

‒ Мне все равно кто ты и что здесь делаешь, ‒ спокойно, даже безэмоционально сказал он. ‒ Но я впечатлён, что у тебя есть манеры. Такая редкость в наши дни.

Андрей озадачился. Даже несмотря на то, что собеседник, наконец, ответил ему, парень всё равно остался в недоумении на его счёт.

‒ Я никому не скажу, что ты был здесь, – ответил мужчина, словно отгадывая мысли Андрея.

‒ Э-э… – растерянно протянул Андрей, поражённый, что его мысли действительно угадали.

‒ Взамен удовлетвори моё любопытство, – продолжил хозяин. – Я вижу у тебя хорошее снаряжение, но ты не из «волков», и уж точно не из торговой гильдии. Кто вы такие и откуда?

«Он засёк нас всех с такого расстояния и без бинокля? Но как?», – изумился Андрей.

Парень задумался, что ответить. Казалось, что все наружные признаки буквально кричат о том, что этому странному человеку лучше не доверять, что всё это какая-то хитрая игра, но вместе с тем, в душе что-то подсказывало Андрею, что всё как раз наоборот. Несмотря на суровые испытания, которым Андрей часто подвергался после катастрофы вот уже без малого десять лет, он все ещё оставался достаточно наивным, чтобы верить в людей, отчасти потому, что благодаря их доброте и человечности он и выжил. А ещё возможно потому, что в тот день, когда он окончательно разуверится в людях, жизнь потеряет всякий смысл.

‒ Давайте баш на баш ‒ я отвечу на ваши вопросы, а вы на мои. Идёт?

Мужчина кивнул, не раздумывая.

‒ Дам тебе аванс, ‒ добавил он вслух, опередив Андрея. ‒ Я мог поднять тревогу, как только заметил вас. Сколько вас там? Трое, кажется? Неважно, в любом случае вы вели себя более чем подозрительно.

«Действительно заметил всех троих, хотя мы старались передвигаться максимально скрытно… Кто он такой?!», – продолжил изумляться Андрей, но вслух сказал другое.

‒ Что же помешает вам сделать это после того, как мы поговорим?

‒ Здравый смысл, – без интонации и тени эмоций на лице ответил мужчина.

‒ Хех, – хмыкнул Андрей и улыбнулся.

Это был не тот аргумент, который мог убедить Андрея, но ничего другого он не получит – это парень уже понял. Этот тип и так уже знал, что они не местные и явно не по грибы сюда пришли.

«Может, не случится ничего страшного, если я отвечу на его вопрос? Все равно я не стану рассказывать ему ничего лишнего», – решил Андрей.

– Ладно. Вы правы – мы не относимся к бандам или торговой гильдии. Мы из новой организации, созданной совсем недавно. Думаю, до вас могли дойти слухи о нас ‒ это мы разбили «волков». О том откуда мы географически ‒ сказать не могу. Думаю, вы понимаете почему.

Мужчина согласно кивнул.

‒ Да, слыхал кое-что. Вы хорошо справились, ‒ похвалил он. ‒ Уверен, у вас должен быть кто-то из бывших военных в качестве координатора. Кто командует?

– Вряд ли вы их знаете, – уклонился от ответа Андрей.

– И все же. Обещаю хранить это в секрете, – мужчина чуть заметно улыбнулся.

Андрей задумался стоит ли отвечать, но думал недолго – вряд ли фамилии могли что-то сказать этому человеку. Тем более, если задаться целью их узнать, то это не составит никакого труда для любого желающего.

‒ Полковник Гронин и майор Родионов.

Андрей не ждал, что фамилии окажутся знакомыми его собеседнику, поэтому не удивился, когда тот никак не отреагировал. Однако спустя несколько секунд вместо ответа хозяин лишь коротко бросил:

‒ Войдем в дом.

Его плащ прикрывал часть лавки и когда он поднялся, под плащом оказался пистолет с глушителем. Отчасти Андрею стало понятно, почему мужчина был так уверен в себе. По телу парня пробежала дрожь, а взгляд панически заметался. Неужели он попал в ловушку?!

Пистолет хозяин показал Андрею явно намеренно, потому что сразу же пугающе спокойно сказал:

– Не волнуйся. Хотел бы тебя убить – давно бы уже это сделал. В деревне есть люди, работающие на банду, а мы тут и так уже наговорили лишнего. Дальше лучше разговаривать внутри.

Андрей заколебался.

– Если тебя оружие мое смутило, то у тебя ведь тоже оно есть, правда?

Андрей промолчал, глядя на него. Он был растерян и не знал что делать. Мужчина подождал совсем немного, а потом пожал плечами.

– Надумаешь продолжить разговор – я внутри. Только друзей не зови, их я не приглашаю.

Сказав это, он показал ещё и гранату Ф-1, которую тоже прятал под плащом, и скрылся за дверью.

«Черт, да этот мужик полон сюрпризов!», – подумал Андрей.

Он остался снаружи и первое, что сделал, это с облегчением вздохнул – кажется, пронесло. На трясущихся ногах он быстро вышел со двора и сделал несколько шагов к своим товарищам, но, почувствовав, что вырвался из западни, остановился.

Зачем этот тип предлагал продолжить разговор? Что он собирался выяснить? Что он сам мог рассказать?

Но все эти вопросы меркли перед предположением, что в доме есть кто-то ещё, что это ловушка, из которой Андрей уже не выберется. Однако же, что в действительности мешало этому человеку убить Андрея или, угрожая пистолетом, связать и допросить? Ничего. Но, тем не менее, он не сделал этого. Он вообще ничего плохого не сделал, а в конце концов ещё и отпустил его.

Инстинкт самосохранения твердил – риск велик, но здравый смысл говорил другое – в действиях этого странного человека нет угрозы. Возвращаясь во двор, Андрей постоянно повторял себе, что это бред, глупости, не надо входить в дом, там ловушка… И все равно вошел. У Толи, наблюдавшего за ним, вырвался возглас разочарования.

Из узких сеней вела только одна дверь, пройдя через которую, Андрей оказался в большой кухне, где при слабом свете свечи, рядом с печкой на табурете сидел хозяин и смотрел на него. Правую руку он держал в кармане плаща, и Андрей предположил, что там, скорее всего, граната. Романов остановился в дверях, не решаясь войти. Если это ловушка, у него есть последний призрачный шанс в неё не попасть. Хозяин снова прочел его мысли, чем в очередной раз напугал до чертиков.

– Если ты думаешь, что это ловушка, то можешь не волноваться, – в голосе мужчины не прозвучало ни одной эмоции. – Всё равно ты в неё уже попал.

Андрей рефлекторно потянулся к пистолету, но опомнился и убрал руку. Он помнил, что хозяин вооружен, и судя по его оружию, Андрею подумалось, что с подготовкой у него проблем быть не должно.

Что ж, назвался груздем – полезай в кузов. Андрей выдохнул и вошел, готовый ко всему. Осмотревшись, он увидел ещё двое закрытых дверей, но был ли кто-то в тех комнатах? Тусклое пламя свечи да слабые остатки света заходящего солнца не позволяли разобрать что-то ещё – только человека, сидящего на табурете и прислонившегося спиной к стене, да стол, накрытый скатертью. В дальнем конце комнаты стоял большой шкаф, вероятно, с кухонной утварью. Хозяин указал гостю на табурет возле стола – он сохранял дистанцию.

‒ Твой черед спрашивать, ‒ сказал мужчина, когда Андрей присел.

Поначалу Андрея ошарашило немедленное требование, но он быстро нашелся, что спросить.

– Ответьте честно – это ловушка, а я – круглый идиот?

Мужчина чуть заметно улыбнулся, по крайней мере при плохом освещении Андрею так показалось. Это было первое проявление эмоций с его стороны за всё время, что они разговаривали.

– Нет. Если хочешь – можешь уйти, – размеренно ответил он.

Правда это или нет? Кто его знает… Но само предложение уйти и тон, которым оно было озвучено, принесли парню некоторое облегчение. До этого он сильно жалел, что поступил, как тупая курица, а теперь сожаление и ощущение безвыходности стали понемногу спадать. Осталось только внутреннее напряжение.

‒ Как вас зовут? ‒ спросил Андрей, чтобы отвлечься и с чего-то начать разговор.

‒ Алексей.

‒ Вы… – Андрей запнулся, понимая наивность своего вопроса, но все равно продолжил, – состоите в какой-нибудь банде?

Он затаил дыхание, ожидая ответа, хоть и не поверил бы ему.

‒ Нет.

Андрей уже подготовил следующий вопрос, но Алексей перехватил инициативу.

‒ Зачем вы здесь?

Манера хозяина сходу задавать короткие, но точные вопросы постоянно выбивала Андрея из колеи. Вот и сейчас он немного замялся, но снова быстро нашел ответ.

‒ Я вас не знаю и не могу обсуждать такие вещи с посторонним человеком.

Хозяин не ответил сразу же, и Андрей подумал, что сейчас тот точно достанет пистолет и вся эта постановка закончится.

‒ Хорошо, – сказал Алексей после паузы. – Дело в том, что это мирная, нейтральная деревня. Она не принадлежит ни одной из банд и находится под защитой торговой гильдии. Всё население ‒ одна большая семья, а я ‒ её часть. Поэтому я хочу быть уверенным, что вы не затеваете какую-нибудь диверсию, и население не пострадает.

‒ Нет-нет, ‒ Андрей, помня про пистолет Алексея, осторожными, медленными жестами подкрепил свои слова. ‒ Никаких диверсий. Если эта деревня не относится к «волкам», то мы немедленно уберемся. Нас интересуют только они.

Алексей в этот момент смотрел в сторону окна с таким видом, будто его не особо интересовал ответ собеседника. Когда Андрей договорил, он поднялся и подошёл к окну, стоя к парню вполоборота. Алексей не поворачивался к гостю спиной и не выпускал его из поля зрения. Андрей в очередной раз насторожился, но хозяин лишь молча смотрел в окно.

– Так зачем вы здесь? – повторил он свой вопрос.

– Я же сказал – не могу ответить.

– Ладно. Давай я угадаю, но ты подтвердишь, если я буду прав?

– Попробуйте, – пожал плечами Андрей и честно предупредил. – Но я не стану подтверждать.

Алексей ничего не ответил. Секунд двадцать он молча всматривался в сумерки за окном и только потом заговорил.

– Вы собираетесь завершить начатое и добить банду. Ты и твои друзья – вы или собираете информацию о противнике, или являетесь разведотрядом ударной группы.

Глаза Романова невольно округлились. Этот человек сходу попал в яблочко. Как ему это удалось? Да кто же он такой?

Алексей вернулся на своё место, сел на лавку и как будто ненароком накрыл её плащом. Правая рука по-прежнему была в кармане.

– Допустим, вы угадали. Почему вы так решили? – поинтересовался Андрей, не слишком умело скрывая удивление.

– На месте вашего главаря я поступил бы так же.

Романов ощущал двоякие эмоции по поводу Алексея. Он то казался ему обычным человеком, то наоборот ‒ чрезвычайно опасным и непредсказуемым. Андрей не знал, как поступить. Он не мог раскусить этого человека, не мог понять, что у него на уме. Можно было бы просто уйти, если Алексей не врет и действительно его отпустит, но не пойдет ли он за ними, чтобы проследить или, что ещё хуже ‒ незаметно подкрасться и убить их? Андрей почему-то ни секунды не сомневался, что он может это сделать. Парень просто интуитивно чувствовал опасность, исходящую от его собеседника. В голове вдруг возник другой вариант: рискнуть позвать его с собой. Как говорится: держи друзей близко, а врагов ещё ближе.

‒ Сами-то вы как относитесь к «Степным волкам»? – издалека начал Андрей.

– Никак.

Для Андрея такой ответ звучал максимально непонятно.

– Это не ответ. Давайте по-другому – вы одобряете их действия? Образ жизни?

– Нет.

– Уже что-то. А вам никогда не хотелось с ними покончить?

– В этом мире ничего не зависит от воли и желаний одного человека, – снова пространно ответил Алексей.

Андрей кивнул, соглашаясь. Трудно было найти подход к этому человеку, но пока было рано сдаваться.

– Но если бы у вас были единомышленники? Много единомышленников. И в ваших силах было свергнуть банду.

– Ради чего? Чтобы её место заняла другая?

Быстрые и четкие ответы собеседника каждый раз сбивали Андрея с мысли, заставляя изменять последующие высказывания.

– Нет. Ради того, чтобы вместо насилия и беззакония установились свобода и порядок.

– Утопия, – Алексей ограничился коротким ответом.

– И почему же?

– Сам подумай.

– Здесь не о чем думать – я уже вижу результат действий полковника Гронина. И не только я.

Андрею показалось, что морщины на лице хозяина на миг углубились, отразив какие-то мысли. Все это происходило считанные мгновения, а затем лицо Алексея стало прежним. Может, ничего и не было, и Андрею просто показалось?

Алексей молчал. Казалось, у него пропал всякий интерес к дальнейшему разговору. Андрей тоже не знал, что ещё сказать. Прождав некоторое время, он сам решил продолжить.

– Хотите пойти с нами? ‒ без особой надежды спросил он.

‒ Нет, ‒ Алексей не раздумывал ни секунды.

‒ Так и думал. Тогда, может, расскажите нам о «волках»? Есть слухи, что они ведут дела с какими-то монахами? Вы слышали о них что-нибудь?

Алексей на мгновение опустил взгляд, левой рукой поглаживая бороду.

– Ничем не могу помочь, – покачал головой он. – На счет «волков» ‒ они «держат» почти всё в округе. Местных не трогают – они, как я уже сказал, под протекцией торговой гильдии. Раз знаете, что в округе базируется банда, значит, знаете где именно. Больше мне добавить нечего, кроме как…

Внезапно входная дверь с грохотом слетела с петель, и в дом влетел Толик с автоматом. Похоже, Алексей ждал этого, потому что в мгновение ока откинул плащ, и в руке у него оказался всё тот же пистолет с глушителем, который он навел на Толика раньше, чем тот успел открыть рот.

– Стоять на месте! – рявкнул обалдевший от реакции хозяина Толик и тоже взял Алексея на прицел.

– Спокойно, Толя! – вскочил с табуретки Андрей. – Всё в порядке! Это друг.

Толик недоверчиво покосился на своего командира, затем снова на бородатого мужчину с крестом на груди. Алексей еле заметно улыбнулся кончиками губ и опустил пистолет. Он действительно заметил попытку Толика незаметно прокрасться поближе к дому, и ждал его, потому и среагировал так быстро.

Толик, ничего не понимая, всё ещё держал Алексея на прицеле, но после того как Андрей подошёл и силой отобрал у него автомат, остался стоять на месте, как вкопанный. За плечом у него висел ещё один автомат – для Андрея. На всякий случай парень забрал и его.

Алексей в очередной раз спрятал пистолет под плащ и обратился к Андрею.

– Вам нужно уходить. На шум могут сбежаться люди, а они здесь разные. Как я и говорил, есть такие, кто работает на «волков», и вы можете вызвать у них нездоровый интерес.

Андрей не стал долго раздумывать. Хозяин был прав – им реклама не нужна.

– Спасибо. Вы точно не хотите пойти с нами? – спросил он.

– Нет, – ответил Алексей, невозмутимо разглядывая выбитую дверь.

‒ Тогда спасибо за помощь, – пожал плечами Андрей.

Направляясь к выходу, он задержал взгляд на валяющейся на полу двери.

– Извините за это, – искренне сказал он, переступая через неё.

Выбравшись из деревни и соединившись с остальными бойцами, они бегом отмахали километра три. Андрей надеялся уйти от возможного хвоста, особенно если там окажется этот до ужаса странный тип в плаще. Он даже запретил разжигать костер, когда они устроились в вымытом водой овраге на ночлег ‒ бережёного бог бережет.

Глава 7.2

3

У банды в этих краях было всего лишь шесть объектов. Три небольших поселения занимались сельским хозяйством, ещё два валили лес, который потом продавался все тем же торговцам, а последнее служило бандитам базой, домом и рынком, где они, похоже, сбывали рабов.

Андрей помнил, что полковника очень интересовали монахи, скупающие людей. Правда, пока что он только слышал о них, но ещё ни разу не видел. В отряде только он знал, что вскоре сюда должен был пожаловать Дьяков во главе ударного отряда, а до того Андрей надеялся, что монахи всё-таки объявятся и позволят хотя бы раз увидеть себя воочию. Остальные члены отряда были уверены, что находятся здесь исключительно на разведке.

Наблюдение за поселением, укромно спрятанным посреди леса и окружённым со всех сторон забором из бетонных плит, оказалась откровенно неприятным делом. Днём бандиты сидели тихо, вероятно, отсыпаясь и отдыхая после вечерней гулянки, а вечером они вылезали из берлог, пили, потом бродили по деревушке, горлопаня песни, орали и изредка стреляли в воздух, потом снова пили, и так, казалось, может продолжаться целую вечность. Почему при таком образе жизни их до сих пор не перебили было загадкой.

Деревня стояла на одном из холмов, и вести наблюдение из низины было невозможно, поэтому наблюдателям приходилось карабкаться на высокое дерево на соседнем холме. Долго высидеть на дереве никто не мог: затекали ноги и задница, поэтому раз в пару часов наблюдатели менялись. Всё, чем занимались бандиты и их распорядок тщательно систематизировалось с привязкой ко времени, после чего Андрей, а позже и заинтересовавшийся такой работой Игорь, анализировали полученную информацию, пытаясь установить закономерности в их действиях.

За три дня они сделали только один вывод: никаких закономерностей у «волков» не существовало, а слово «организация» напрочь отсутствовало не только в их головах, но и в словарном запасе. Единственное, что они делали хоть с какой-то последовательностью – каждое утро и вечер меняли караульных на вышках. Ещё ежедневно они по нескольку раз отряжали куда-то небольшие отряды, иногда на машинах, но чаще конные, но здесь никакой системы ни Андрей, ни Игорь обнаружить не смогли: отряды были разной численности и выезжали постоянно в разное время.

Андрей тоже вдоволь насмотрелся на бандитов, и его ненависть к ним за это время возросла на порядки. Поселок в основном состоял из домиков, построенных уже после эпидемии, то есть примерно таких же, как и в деревне Андрея, но помимо них были и старые кирпичные постройки, да и бетонные стены тоже вряд ли были построены недавно. Скорее всего, до эпидемии тут был какой-то либо военный, либо гражданский объект. Всё вместе оно занимало площадь гектара в три или даже четыре, то есть достаточную, чтобы нельзя было рассмотреть, что происходит в противоположном от наблюдателя конце деревни. Но и увиденного на одной стороне хватало за глаза.

«Волки» полностью оправдывали своё название. Только вот слово «степные» уместнее было бы сменить на «бешеные». В двух кирпичных постройках они содержали рабов, отдельно мужчин и женщин. Судя по всему, к женщинам-рабыням они относились, как к скоту и вряд ли считали их за людей. Вечером, когда гуляния «хозяев» достигали своего пика, «волки» приходили за женщинами. Отчаянные крики слабо отбивающихся, обессиленных от голода и постоянных издевательств девушек и женщин, которых бандиты волоком тащили на улицу, заставляли собирать в кулак всю выдержку, чтобы не ринуться туда на помощь несчастным.

Но лицезрение насилия и побоев – не всё, что ожидало наблюдателя. Несчастных женщин вытаскивали на улицу, кто-то из них был одет, некоторых выводили полуголыми. Затем под хохот и пошлые шутки их обливали водой из ведёр. А дальше пьяные отморозки начинали развлечения. Кто-то тянул рыдающих женщин в дома, кто-то просто курил в сторонке, наблюдая за происходящим и подбадривая «коллег», но большинство издевались и насиловали своих жертв прямо там, перед зданием, в котором находились остальные рабы, так, чтобы мужчины могли видеть зверства, творимые с их жёнами, матерями, дочерьми. Пошлые возгласы и смех «волков» в такие моменты тонули в жалобных криках и стонах их жертв и душераздирающих воплях отчаяния и бессилия тех, кто оставался внутри тюрьмы.

Бессилие жертв веселило бандитов, подбадривало на новые «подвиги». Они получали удовольствие, упиваясь безграничной властью над несчастными людьми. Разумеется, никто не утруждал себя вопросами морали, совести или жалости, ведь в их руках были живые куклы, которые танцуют так, как захотят их хозяева. Это был апофеоз скотства и мерзости, и вряд ли творящую подобное особь можно назвать человеком.

Андрей не смог сдержать слёз, когда впервые увидел творившийся в поселении беспредел. Теперь он был даже рад, что мать умерла во время эпидемии – он сошел бы с ума, если бы ему пришлось оказаться на месте запертых в тюрьме мужчин, сбивающих кулаки о бетонные стены и сдирающих кожу до крови, пытаясь голыми руками пробить себе путь наружу, чтобы защитить самых близких им людей. Они были всего в нескольких шагах от страдающих, а может и умирающих родных, но ничем не могли им помочь.

Желание ворваться в деревню и всех там перебить, остановить издевательства, становилось почти непреодолимым в такие моменты, но сделать это было невозможно – бандитов в деревне было не менее сотни.

Андрей не раз задавал себе вопрос, почему «волки» так себя ведут. Почему вдруг начали подчистую зачищать мелкие поселения, хотя до этого лишь изредка появлялись, чтобы собрать дань? Почему внезапно занялись работорговлей, причём так массово, если раньше ничего подобного не делали? И зачем они издеваются над своими жертвами?

Ответ он нашёл только на пару из них – чувство силы и безнаказанность. Именно они позволяют людям проявить себя во всей «красе». Это самая эффективная лакмусовая бумажка для человека – тандем власти и безнаказанности. Именно они позволяют узнать, кто перед нами – человек или беспринципная, алчная и жестокая мразь, достойная только гореть в аду.

За пять дней, которые Андрей и его бойцы провели, наблюдая за «волками», бандиты дважды устраивали свои звериные игрища. За это время однажды кто-то из пленных мужчин, видимо, попробовал напасть на тюремщика, когда тот вошёл к ним в камеру. Разумеется, нападавшего быстро обезвредили, выволокли на улицу, зверски избили и тут же расстреляли в назидание остальным.

Никакой выдержки не хватит, чтобы долго наблюдать такое. Настроение у бойцов Андрея было хуже некуда. Своего мнения на счет происходящего не озвучивал только вечно молчаливый Воробьев, да Фигура, бывший в отряде новичком и, вероятно, не спешивший становиться центром внимания.

Но болезненнее всех ситуацию переносил Сева. Примерно три месяца назад, когда Сева был на охоте, в его деревню заявились «Степные волки» и увезли его жену вместе со многими другими жителями. И теперь, когда он увидел, какова могла быть её судьба, ему заметно поплохело. Лучше бы тогда он был дома и убил её сам, чем позволил этим ублюдкам забрать её и сотворить с ней нечто подобное.

Вечером пятого дня почти весь отряд молча сидел у замаскированного в большой яме, слабо горящего костра. Отсутствовали только Кирилл и Сергей Воробьев, находящиеся на постах.

– Чего мы здесь сидим не пойму? – нервно спросил Сева. – Не хочу больше терпеть всего этого!

Он уже некоторое время крутил в руках пустую банку из-под тушенки, а теперь с силой бросил её на землю и придавил ногой. Такую тушенку, заполученную у гильдии, выдавали крайне редко и только особо отличившимся.

– А что предлагаешь? – вопросом на вопрос ответил Толя. – Задачу знаешь не хуже нас.

– Либо мы их убьём, либо сваливаем отсюда! – со злостью прошипел Сева. – Нет больше сил все это терпеть и ничего не делать!

Все члены отряда были с ним согласны, включая самого Андрея, но это ничего не меняло.

– Командуешь тут не ты, – Толя бросил на Севу недобрый взгляд из-под нахмуренных бровей, и тот немного умерил пыл.

– Сева, мы все здесь того же мнения, – Андрей вложил в свои слова все сочувствие, какое только смог, – но ты сам прекрасно понимаешь, что мы не можем с ними справиться. Наша задача – собрать информацию. За пять дней никто не появился – ни монахи, ни другие покупатели, а значит, если мы уйдем ни с чем, то получится, что просидели тут зря и зря терпели все это.

– Да нахрена нам сдались эти монахи? – не унимался Сева и его поддержал Вурц.

– Если мы не будем ничего знать о врагах, то кончим, как «волки», – ответил за Андрея Игорь.

– И что знать? Что знать?! Мы и так уже все знаем – лакают какое-то дерьмо, жрут, срут и издеваются над людьми! Дерьмовая жизнь сраных отморозков!

Сева не кричал, но голос опасно повысил и ему тут же зашипели, чтобы вел себя тише.

– Не так уж и плохо им живётся, – бросил кто-то из бойцов, сидящих чуть дальше в темноте.

Там сидели только Чеканкин и Фигура.

– Ну, так вали к ним, кто там такой умный?! – с неподдельной яростью в сердцах бросил Сева. – Но ты, сука, будешь первым, кого я порву на части, когда мы туда ворвёмся.

– Спокойно, ребята! – Андрей понял, что назревает драка, и поспешил разрядить обстановку.

Эта перепалка показала ему, что пора что-то делать. «Волки» много лет были бичом в этих краях, но с тех пор, как несколько месяцев назад они перестали просто брать дань, а начали зверствовать и похищать людей целыми поселениями ненависть к ним возросла на порядки. Поэтому в реакции Севы и остальных не было ничего странного. Но их реакция чётко давала понять, что и дальше находиться здесь и день за днём наблюдать, по сути, одно и то же нельзя.

Припасов оставалось ещё достаточно, но кто знает сколько времени им понадобится, чтобы потом найти гильдию и пополнить запасы? Андрей уже не раз задумывался о том, чтобы двигаться дальше, но каждое утро он надеялся, что вот сегодня появятся либо монахи, либо кто-то ещё, и у него будет возможность выяснить что-то стоящее, кроме рутинного наблюдения за отмороженными на всю голову сволочами.

– Мы останемся ещё на день-два, не больше, – стараясь быть убедительным, сказал Андрей. – Потом двинемся дальше. Я прошу вас взять себя в руки и продержаться ещё два дня.

Подумав немного, он решил добавить ещё кое-что.

– Я верю в то, что существует провидение. И в то, что оно воздаст по заслугам всем. Нашими руками или не нашими, сегодня или через месяц, но всем за все воздастся.

– Это называется карма, – вставил Вурц.

– Неважно, называйте, как хотите. Просто запомните мои слова – эти отбитые на всю голову твари будут наказаны.

Сева нехотя кивнул, поднялся и побрёл в сумерки, вероятно, на пост – они с Толей сегодня первыми заступали на охрану лагеря. Вскоре устроились на отдых и остальные. Толя дождался возвращения наблюдателей, немного посидел с ними, и тоже ушёл.

Но спали этой ночью недолго. Уже в четыре утра весь отряд был на ногах. Должна была быть веская причина, чтобы поднять людей в такую рань, и она была – пропал один из бойцов, который должен был стоять на часах. Игорь в эту ночь плохо спал и почти час лежал, прислушиваясь к звукам ночного леса. В четыре часа он должен был сменить часового, и Игорь сильно удивился, когда того на месте не оказалось. Парень не раздумывая поднял тревогу.

– Где Фигура?! – Толя вопросительно и с подозрением уставился на Севу. – Где Колян?

Накануне Фигура очень неудачно высказался про бандитов, и Толя первым делом подумал, что Сева ему что-то за это сделал.

– Да не трогал я его, – мрачно отозвался Сева, но Толе верилось с трудом.

– Он действительно пошёл к «волкам»! – предположил Чеканкин. – Вчера, когда Сева пригрозил Фигуре, тот ещё тихо ляпнул в ответ – «и пойду». Я думал он это не всерьёз…

– Ах ты ж курва! – воскликнул Черенко. – Что будем делать?

Семь пар глаз вопросительно впились в Андрея.

– Немедленно сворачиваемся и уходим! – помедлив несколько секунд, приказал Андрей. – Проверяем снаряжение, чтобы всё было на месте.

Бойцы поспешно бросились выполнять приказ. Многие заранее допускали, что рано или поздно им придется быстро сниматься со стоянки, поэтому собрались очень быстро.

– Нет радиостанции! – со вздохом констатировал Воробьёв после беглого осмотра. – И двух автоматов.

– Вот это урод! – разозлился Толя. – Порву его, когда встречу.

– И мне оставь немного, – добавил Сева.

– А кто стоял на часах с ним в паре? Неужто ничего не слышал? – спросил Игорь.

– Я, – в глазах Чеканкина появился стыд, только в предрассветной мгле никто этого не видел. – Не знаю, как так…

– Спал потому что, курва мать! Ух бы я тебе… – Толя погрозил Чеканкину кулаком.

– Отставить! – прикрикнул Андрей. – Собрались и ходу!

Толя злобно пробурчал что-то в ответ, забрасывая на плечо свой автомат. Теперь счёт шёл на минуты. Никто точно не знал, когда именно ушёл Фигура, и как скоро сюда нагрянут бандиты, поэтому действовать нужно было очень быстро. То, что Фигура отправился именно к бандитам ни у кого сомнений не вызывало. Потеря радиостанции стала серьезной проблемой, потому что хоть и с трудом, но они пробивались через помехи к ближайшей станции своей группировки и могли доложить обстановку, а те уже передавали дальше в «Убежище». Теперь, без связи, по сути, они были потеряны для командования, и у Андрея возник вопрос, как быть дальше: возвращаться в «Убежище», что было большой потерей сил и времени, или переключиться на приоритетную задачу – искать контакт с «Булатом»?

Бодрым шагом они двинулись в противоположную от поселка «волков» сторону, и как раз вовремя – кольцо окружения вокруг них не успело сомкнуться.

Часовые сменялись каждые три часа, поэтому у предателя было не больше этого времени, чтобы добраться до расположения бандитов, сдаться и убедить их, что он говорит правду. Как ни странно, но поверили ему быстро, потому что примерно через полчаса хода по Андрею и его людям начали стрелять с тыла и с фланга. Если бы они замешкались ещё минут на десять или бандиты оказались чуть-чуть проворнее – всё было бы кончено.

С первыми выстрелами отряд залёг и попрятался за деревьями. Толик и Сева готовили к стрельбе пулеметы, а Андрей попытался определить позиции противника. Это оказалось не трудно – подготовка «волков» не стала лучше со времени их последней встречи. Попутно Андрей отметил, что он сам как-то странно реагирует на то, что по ним стреляют: не было уже ставших привычными дрожи и волнения, не было столько адреналина, как в прошлые разы. Что-то с ним было не так.

– Отходим перебежками по двое, – решительно скомандовал Андрей. – Толя и Вурц – замыкаете. Игорь, Кирилл – двигаетесь впереди, выясняете нет ли и перед нами противника. Всем включить связь! Вперёд!

Отряд начал отступление, отстреливаясь от наседающих бандитов. Это было непростой задачей – нагруженные снаряжением и припасами солдаты физически не могли уйти от гораздо более легко экипированных «волков», которых к тому же было значительно больше. Андрей смог насчитать около пятнадцати человек в тылу, а Сергей ещё до десяти на левом фланге. И вероятность, что их окружат, росла с каждой минутой. Можно было попытаться бросить все лишнее снаряжение и таким образом ускориться, но Андрей сомневался, что даже такой скорости им хватит.

Холмистая местность и враг на хвосте не давали Андрею возможности тщательно выбрать подходящее место для возможной обороны. Одна группа противника шла следом за ними, другая пыталась двигаться параллельно и обстреливала отступающий отряд с фланга каждый раз, когда у неё появлялась для этого возможность. Андрей очень быстро понял, что просто уйти его группа не сможет – «волки» были легче и потому быстрее. Хорошо ещё, что они были трусливыми и не лезли на рожон.

Сознательно или нет, но «волки» загнали противника в относительно равнинную местность с не очень густым лесом. Отступать здесь стало труднее, но и преследователи не могли чувствовать себя совсем уж вольготно. Правда, с каждой минутой они приближались к бойцам Андрея всё ближе, а их огонь становился всё прицельнее. Наконец, впереди замаячила одинокая возвышенность, позволяющая занять на ней круговую оборону.

Отряд выскочил на свободную, поросшую высокой травой поляну перед возвышенностью. На возвышенности росли несколько больших деревьев, у корней которых лежала пара коряг. Вокруг приютились кустики, которые можно было использовать, как плохонькую маскировку. Толя и Вурц остались прикрывать, остальные бросились на возвышенность. Других высот в радиусе километра или около того не наблюдалось, поэтому хоть силы Андрея и были невелики, но позволяли принять бой хоть с каким-то преимуществом.

– Это Кирилл. Я на другой стороне поляны, – раздался в наушнике слегка взволнованный голос. – Тут чисто.

– Действуй по обстоятельствам, – приказал Андрей. – Мы принимаем бой.

Ситуация грозила стать критической в любой момент. По сути, она уже стала таковой. Восемь человек против, как минимум двадцати пяти. Ещё и на условиях наступающих, потому что деваться Андрею и его парням было уже некуда. Если они пройдут холмик и двинутся дальше, то уже противник будет стрелять им в спину с возвышенности и тогда всё, конец.

Группа быстро, игнорируя стрельбу, забралась на холм и заняла позиции. Пули свистели, пролетая мимо, вгрызались в землю у ног, шипели, но пока что ни в кого не попали. Андрей продолжал удивляться самому себе: привычная дрожь в теле все ещё не появлялась, он чувствовал себя нельзя сказать, что спокойно, но уверенно и был готов ко всему, что могло произойти.

Преследователи укрывались за деревьями и кустарником и стреляли вслед замыкающим Толику и Вурцу. Вурц несся впереди, Толик, немного сдерживаемый тяжестью пулемета, спешил за ним. Уже на подъёме он громко вскрикнул и, широко раскинув руки, упал на землю, выронив пулемёт.

– Черенко ранен! – крикнул Сева.

Не раздумывая, Андрей выбрался из укрытия, и, пригнувшись, быстро преодолел пару десятков метров.

Вурц, сразу не заметивший, что его напарник упал, тоже вернулся, плюхнулся рядом, одной рукой подхватил пулемёт, а другой принялся помогать тянуть раненого Черенко в укрытие. «Волки», почуяв запах крови, усилили огонь, но Сева немного остудил их головы плотным пулеметным огнем, хоть и израсходовал на это полную ленту.

Яростный треск «Печенега» заполнил холм и на некоторое время бандиты ослабили натиск, но все равно их пули свистели рядом, с глухим звуком вгрызались в землю, и лишь каким-то чудом ни в кого не попадали. Черенко протяжно стонал, изрыгал проклятья и свое фирменное «верчение» бандитов, их матерей и домашних животных, но был жив. Вместе с Вурцем Андрей затащил охотника наверх и упрятал под коряги. Там уже ждал Чеканкин, с которым Вурц поменялся местами. Как бандиты умудрились ни разу больше по ним не попасть, осталось загадкой и вопросом к их инструктору по стрельбе, если таковой вообще у них хоть когда-то был.

– Берегите патроны! – бросил вдогонку Вурцу Андрей, затем вернулся к Черенко.

– Куда попало? – спрашивал он, но Черенко только рычал что-то в ответ, неуклюже пытаясь стащить с себя продырявленный вещмешок.

Чеканкин помог ему стянуть его и принялся осматривать конечности. Наконец, Толя таки смог членораздельно выговорить, что у него болит.

– В бронике застря-яла-а, у-у-у-у, – выл он. – Ну и больно же, мать их! Ненави-ижу-у-у!

– Держись, счастливчик, – улыбался Андрей всё ещё немного взволнованный.

Может, жить им осталось недолго, но то, что с Толиком всё в порядке, не могло не радовать.

Оставив Толю на Чеканкина, Андрей присоединился к остальным бойцам, распределившимся на вершине возвышенности. Игорь был ближе Кирилла и успел забежать наверх почти одновременно с основной группой. Кирилл же присоединиться к ним не мог. Андрей приказал ему не выдавать себя, и наблюдать за противником. Бандиты, убедившись, что их цель уже никуда не денется, ослабили давление и лишь изредка вели беспокоящий огонь, будто чего-то ожидая.

Через некоторое время они и вовсе перестали стрелять, а их командир обратился к обороняющимся. Он находился далеко, поэтому надрывался что было сил. Звучало это смешно, но никому на возвышенности не было весело.

– Вы окружены! Сдавайтесь! – ревел голос. – Сдавшимся гарантируем жизнь!

– Как же, – язвительно прошипел Сева. – Я видел вашу жизнь, сукины дети.

– Вертел я такую жизнь, – зло процедил Толик, все ещё отдуваясь.

Игорь прислушивался к голосу, затем указал Андрею и Севе, откуда примерно он исходит. Чтобы было лучше понятно, решили заставить его ещё покричать, задавая разные вопросы. Потом накрыли тот участок плотным огнем из всего, что у них было. «Волки» в долгу не остались и вскоре ответили тем же, заставив обороняющихся прекратить стрельбу и вжаться в землю. Видя, что противник прижат, «волки» осмелели и, ведя постоянный беспокоящий огонь, пошли в наступление с той стороны, где растительность была гуще.

Но наверху не зевали, и как только бандиты подошли достаточно близко к холму, в них полетели гранаты, а вслед за взрывами, когда огонь наступающих ослабел, бойцы Романова тоже начали стрелять. После этой нелепой попытки под холмом осталось человек восемь бандитов и таким образом их численное превосходство значительно уменьшилось. Отступившие выжившие и те, кто их прикрывали вновь начали шквальную беспорядочную стрельбу из-за которой создавалось ощущение, будто патроны у них бесконечные.

– Черт, их там, наверное, вся сотня, – прикрывая голову руками, слегка визгливо посетовал Игорь. – Что будем делать?

Игорь не истерил, но определенно был не в своей тарелке. Андрей боковым зрением видел, что тот прикрывает голову.

– Руки от пули не спасут, – беззлобно ответил Андрей.

Он взглянул на брата и их глаза встретились. В мозгу проскочила фаталистическая мысль, напомнившая, что у них осталось одно незаконченное дело.

– Прости меня, Игорь. Я был несправедлив к тебе, – как бы между прочим выпалил Андрей.

Игорь завис на пару секунд, явно не ожидавший такого.

– Сейчас не время… – начал было он.

– Другого может не быть, поэтому хочу чтобы ты знал: ты был прав – все они заслуживают только смерти. Прости меня, брат.

Помедлив немного, Игорь протянул Андрею руку, и они обменялись крепким рукопожатием. И почему подобные разговоры люди всегда ведут только тогда, когда они теряют всякий смысл? Почему по-настоящему искренне можно поговорить только на пепелище, когда все уже уничтожено? Но вслух он сказал другое.

– Так что теперь будем делать?

Андрей пожал плечами – он действительно не знал, как выбраться из этой заварухи. «Волки» могли ждать вечно, на их стороне было численное превосходство и близость к их базе. Было лишь вопросом времени, когда они догадаются притащить крупнокалиберный пулемёт или миномет, если он у них, конечно есть, и разворотят холм до основания. А в том, что обозленные потерями, они выкинут что-нибудь подобное, Андрей не сомневался. Единственным выходом было оставить всё лишнее и попытаться прорваться из окружения, пока противник ослаблен и частично деморализован после неудачной попытки штурма.

Андрей минут пять обдумывал такой вариант. Начал даже советоваться с Кириллом по поводу того, с какой стороны врагов меньше, но прежде, чем принял решение, в рядах бандитов началась какая-то неразбериха. Огонь то прекращался, то снова начинался, причем казалось, что стреляют уже не по возвышенности, где находился отряд Андрея, а куда-то в сторону, потому что интенсивность огня вроде бы увеличивалась, но пуль в сторону холма летело явно меньше.

«Может, заметили Кирилла?», – подумал Андрей, но прежде, чем решил спросить, с левого фланга вообще перестали стрелять.

Появилась возможность высунуться и получше рассмотреть, что происходит, но лес хоть и не был густой, а нормально что-то разглядеть не давал. Через какое-то время Андрей смог заметить, что «волки» отступают, а звуки выстрелом удаляются. От такого парень сперва опешил и не мог в это поверить, но затем быстро принял решение.

– Кирилл, что у тебя? – спросил Андрей в микрофон.

– Вижу несколько убитых и пару раненых. Остальные, кажется, отходят. Неплохо вы их, – радостно ответил парень.

– Продолжай двигаться в том же направлении, но будь очень внимателен и осторожен, – предупредил Андрей. – Тут что-то не так.

Кирилл переспросил, что именно, но Андрей не ответил. Он и сам не знал. В поведении бандитов было мало логики: у них было преимущество в стволах, время играло на них, можно было вести осаду хоть неделю, но они отступили и бросили раненых. Бред какой-то. Может, это какой-то трюк, чтобы выманить их с позиции? Но зачем? С одной стороны «волки» не славились ни смелостью, ни умением вести бой, но с другой – ничего не мешало им поумнеть. Даже обезьяна смогла эволюционировать в человека… «Волки», правда, до человека вряд ли уже смогут дорасти, но кто знает…

Бойцы напряженно всматривались в растительность впереди, но врагов было не видать. Бандиты продолжали постреливать где-то в лесу, и иногда их короткие очереди прорезал резкий одинокий выстрел. Воробьев сразу заявил, что ему этот звук напоминает винтовку. Поскольку возле позиций Андрея все было тихо, стало ясно, что снайпер, если он действительно есть, работает не по ним.

«Действуй исходя из того, что делает твой противник, а не из своих представлений о том, что он должен делать», – вспомнил Андрей ещё одну «заповедь» Родионова.

‒ Уходим за Кириллом! В темпе! ‒ приказал он, показав рукой направление.

Отряд быстро собрался и начал спускаться с возвышенности. Толя тоже уже мог самостоятельно идти. Правда от пулемёта и вещмешка ему пришлось отказаться – сильно болела спина, но спасительный бронежилет он не снял. Сева, Чеканкин и Сергей вызвались рискнуть и поспешили к позициям бандитов, чтобы подобрать патронов и добить уцелевших. Через минуту Андрей услышал в наушнике, как Сева позвал Толю.

– Что там такое? У нас нет времени, – неодобрительно пробурчал Андрей.

– Нужна минута, командир. Вопрос принципиальный, – ответил ему Сева.

Ответ Андрею не понравился, но слишком уж настойчиво говори Сева, поэтому Андрей решил тоже посмотреть в чём там дело и направился к Севе. На земле, корчась от боли, лежал Фигура – пуля попала ему в правую ключицу, как раз в лямку бронежилета. Рука не слушалась, а из раны обильно текла кровь, быстро вытягивая из Коляна жизненные силы. Он противно корчился, пытаясь зажать рану рукой, но получалось плоховато. Никто из подошедших и не думал ему помогать.

– Ты гляди, какие люди! – тоном, который не предвещал ничего доброго, сказал Толя, доковыляв до Фигуры. – Я же тебя, курва твоя мать, предупреждал, что с тобой будет. Ох и повертим мы тебя…

– Пощадите… мужики, – взмолился Фигура, делая паузы между словами. – Вместе ж… кашу жрали и по бандюгам… стреляли. Вместе через огонь проходили…

– А потом ты, сука, уже по нам с ними стрелял, – процедил сквозь зубы Сева, передавая Андрею один из раздобытых запасных магазинов.

– Ты бы пощадил тех ни в чём не повинных девчонок в деревне, если бы они просили у тебя пощады, а? Что-то я сомневаюсь… – добавил Чеканкин.

‒ Пожалуйста, умоляю!

Лицо Фигуры исказилось от страха. На него было неприятно смотреть. Времени было в обрез, поэтому Андрей быстро сориентировался.

– Толя, Сева ‒ делайте, что хотите, но очень быстро. И смотрите как бы «волки» не вернулись, – холодно распорядился он. – Остальные – уходим. Парни нас догонят.

– Нет, пожалуйста, – корчился Фигура, увидев, как Толя с хмурым видом медленно достал большой охотничий нож.

– Ты будешь страдать, шлюхин сын. За то, что сделал, и за то, что собирался сделать. Недолго, но будешь, тварь, – надавливая на слова, пообещал Черенко.

Крики Фигуры наполнили лес. И хоть отряд постепенно удалялся от места расправы, они не становились тише. Наконец, раздался одинокий выстрел и крики затихли, а Андрей вздохнул с облегчением. Отдать живого человека на растерзание было непростым решением, но Колян получил именно то, чего заслуживал, а Сева сдержал слово.

Кирилл шел в авангарде, разведывая местность. Остальные двигались следом, соблюдая дистанцию от Кирилла в пару сотен метров. Андрей со странным выражением лица на ходу разглядывал свои руки ‒ они тряслись, как у алкоголика со стажем. Зря он удивлялся ‒ дрожь не исчезла, она просто ожидала своего часа. С другой стороны и ситуация, в которую они попали, была не чета тем, что были до этого.

Вскоре Толя и Сева догнали отряд. Оба были чернее тучи, но ни словом не обмолвились о произошедшем. Какое-то время шли молча, но долго так продолжаться не могло.

– Что вы с ним сделали!? – не выдержал молчания Андрей. – Может, не надо было прям так?

– Да пугал он его просто. А оно… Тьфу, не мужик даже. Обоссалось, – тихо ответил Сева.

– А потом помер он, – добавил Толя. – Но я все равно выстрелил. На всякий случай.

Отряд быстро удалялся от базы «волков», к сожалению, с пустыми руками – добыть какой-либо действительно ценной информации не посчастливилось. Даже таинственные спасители, а никто не сомневался в их участии, не показались на глаза, и это обстоятельство ещё больше озадачивало.

И как по закону подлости, на западной дороге, ведущей к деревне бандитов, показалась небольшая колонна. Приблизившись к стенам, она остановилась у главных ворот, и из одной из машин вышли двое людей в монашеских рясах, а Андрей со своими ребятами тем временем удалялись на северо-восток…

4

Целый день активного хода давал о себе знать. К вечеру ноги начинали подкашиваться сами собой, и много кто начал намекать, что пора сделать остановку. Андрей опасался останавливаться ‒ вряд ли бандиты успокоились после такой неожиданной развязки, и вполне вероятно, что прямо сейчас они могли быть где-то рядом. Об их активности свидетельствовали сильные патрули и посты на дорогах, так что Андрей предпочел действовать как можно осторожнее и поскорее оказаться подальше от злополучной деревни. Он вёл свой отряд на север, туда, где по идее должен был находиться город, контролируемый гильдией.

Ночь провели нервно. На часах стояли по трое, каждого шороха пугались. Часовые дважды поднимали на ноги весь отряд, услышав шаги какого-то животного. В итоге пришлось Толику занять дежурство на полночи, иначе из-за постоянных побудок весь отряд рисковал к утру быть напрочь разбитым из-за недосыпа. И даже это не сильно помогало, потому что утром Толик выглядел, как заправский параноик, ходил вокруг лагеря и постоянно твердил, что за ними ведут наблюдение, чем нагонял жути всем, кроме Воробьева. Хотя чего уж там, даже Воробьеву нагонял, просто Сергей был как всегда невозмутим.

Припасы истощались, не хватало воды, поэтому приходилось по ходу дела искать, где их пополнить. Как правило, в изредка встречающихся деревнях находились отряды банды, и входить в такие поселения было опасно. Но в лесу случайно наткнулись на небольшой хуторок на семь хат, две из которых были сожжены, а ещё три ‒ разрушены. Хутор выглядел крайне печально: не сушились на верёвках грибы, как это обычно бывало в любой обжитой деревне, не лаяли собаки, не было видно никакой живности. Только пара стариков возились на огороде возле одного из домов, да ещё одна пожилая женщина присела отдохнуть у дерева ‒ вот и все население. Не похоже было, что эти люди могли доставить проблемы, поэтому Андрей, недолго раздумывая, решил выйти прямо к ним. Единственное, что настораживало – отсутствие других людей.

Андрей и Сева вышли из чащи и направились к старикам. Шли медленно, внимательно осматривая пепелища и людей впереди. Старики были заняты своей работой и, похоже, не замечали «гостей». Но когда мужчины, одетые в камуфлированную форму и вооружённые автоматами подошли ближе, женщина у дерева заметила их и, не смотря на свой почтенный возраст, резво вскочила с земли и испуганно окликнула стариков. Те бросили своё занятие, выпрямились и устало, в бессильном ожидании уставились на своих «гостей».

Подойдя ближе, Андрей обратил внимание, что старики совсем худые и ослабевшие – буквально кожа и кости. В трясущихся руках у обоих были древние тяпки, а в глазах – смирение и спокойствие людей, которые в своей жизни видели уже все и ко всему готовы. У них не было сил бежать и не было никакого желания прятаться. «Будь что будет», – всем своим видом говорили они.

– День добрый, – поздоровался Андрей и выдавил благожелательную улыбку.

– Добрый, – скрипучим голосом тихо ответил старик, явно не ожидая от пришедших ничего хорошего.

– Нам бы водички набрать да еды какой-то выменять, – продолжил Андрей, – и спросить кое-что. Поможете?

На миг лицо старика просветлело, но потом снова помрачнело. Во взгляде легко читалось презрение, которое старик неумело пытался скрыть.

– С харчами никак, – развёл он руками, – ваши всё, что было, забрали. Ещё неделю назад. А воды да ответов – это пожалуйста.

– Наши? – удивился Андрей.

Старик, прищурившись, смотрел на Андрея. Парень действительно не был похож на тех бандитов, что изредка приезжали сюда. Тот второй, мордатый, конечно, подошёл бы, да тоже не сильно. Презрительный взгляд уставших, но внимательных и мудрых глаз постепенно сменился на вопросительный, а затем на заинтересованный.

– А вы кто будете? – спросил старик после коротких раздумий.

– Просто путешественники, – подключился к разговору Сева. – Не бандиты.

Старик издал какой-то звук, похожий то ли на смешок, то ли на кашель, ещё раз обвёл пришедших оценивающим взглядом, а затем обратился к бабке у дерева:

– Марья, покажи им, где колодец – пусть берут, что им надо.

Старушка молча побрела в сторону домиков. Андрей сделал знак Севе следовать за ней, а сам остался – нужно было задать старику пару вопросов.

– Где все? Почему вы одни? – начал он с самого главного.

– Нету, – коротко ответил старик.

Как и к любому чужаку к Андрею тут относились с подозрением и ожидали какого-то подвоха. Оно и не странно – Андрей и сам так относился бы к любому незнакомцу, объявись он в Прохоровке. Но сейчас такой ход событий его не устраивал.

– Послушайте, мы вас не обидим, – стараясь говорить как можно убедительнее, Андрей попытался успокоить стариков и таким образом наладить контакт. – Мы правда просто путешественники – идём мимо. И нам правда просто нужна вода, припасы и совет, и мы готовы за них что-то отдать. А то, что мы вооружены – сами понимаете, что без этого далеко путешествовать не получится.

Слова парня, его спокойный тон и уверения, казалось, возымели действие. Старик, может, всё ещё не верил Андрею, но отвечать стал более охотно.

– Воды наберете, сколько надо, и советом каким смогу помогу – это единственное, что у нас осталось, – сказал он, поразмыслив.

– Замечательно. Так расскажите, что случилось с остальными жителями? Или вы тут одни живете?

– Нет никого. Всех забрали… «Степные волки», – покачал головой старик. – Увезли, когда приезжали в последний раз, примерно неделю назад. Нас, старых, убить хотели, но потом пожалели… Токмо я бы не назвал это жалостью – запасы, что после зимы ещё оставались, они ведь тоже все забрали. Живность какая была, сухари да овощи, что ещё не погнило – всё увезли. А нас одних оставили. Наверное, думали, что сами помрём без молодых.

Старик вроде как сетовал на судьбу, но вместе с тем делал это с какой-то странной гордостью, будто пытаясь доказать, что все свалившиеся на них несчастья не способны их сломить.

– Вот, пока есть силы, обработаем землю, посадим, что наскрести удалось, да даст бог, протянем как-то ещё немного, – дед обвёл руками скудный огородик и пару фруктовых деревьев рядом.

Андрею стало их очень жаль. Старые, прожившие жизнь, мудрые и заслуживающие элементарного уважения люди вынуждены были из последних сил, чуть ли не на коленях, обрабатывать землю, лелея пустую надежду дожить до того момента, когда она сможет хоть как-то накормить их. Не было кому отстроить жилища, не было кому охотиться, не было кому пойти собирать грибы – уставшие глаза уже не видели так хорошо, а сморщенные руки не имели прежней силы. Но старческое упрямство, с которым эти люди цеплялись за жестокую и бессмысленную жизнь, поражало.

– Кирилл, – позвал Андрей в микрофон, немного подумав.

Кирилл тут же отозвался.

– Принеси мне пять банок тушёнки, немного сухарей и тот последний кусок вяленого мяса. И консервы пару банок захвати, – приказал Романов.

– Консервы закончились, товарищ старший сержант, – с досадой ответил Кирилл.

– Ну, значит, без них.

– И это, тушенка… У нас всего восемь банок осталось, – добавил он с сомнением.

– Кирилл, что в моем приказе тебе непонятно?! – строго спросил Андрей.

– Всё понял. Выполняю!

Через несколько минут Кирилл с вещмешком был на месте, а из деревни возвращался Сева с кучей наполненных фляг. Андрей вынул банки и прочую снедь из вещмешка и сложил у дерева.

Сева с Кириллом с неприятным удивлением наблюдали, как Андрей собирался просто так отдать львиную долю оставшихся припасов.

При виде еды у старика широко открылись и заблестели глаза. Одному богу и им самим было известно, как прожили они эту неделю, не имея практически ничего. Андрей заметил, что руки деда снова затряслись, но тот не сделал ни шагу навстречу, а лишь с надеждой смотрел на целое сокровище, лежавшее на земле.

– Двигай обратно, – приказал Кириллу Андрей. – Мы скоро догоним.

Кирилл удалился, а Сева, долгое время наблюдавший, с хмурым видом принялся прятать фляги в вещмешок, чтобы потом раздать бойцам. Андрей же продолжал разговор.

– Это мы оставляем вам, – сказал он старику, указывая на еду. – Но взамен ответьте на мои вопросы.

– Отвечу, на что смогу, – охотно кивнул дед, до конца все ещё не веривший в свое счастье.

Он смотрел на парня с недоверием. Ему, повидавшему на своем веку всякого, слабо верилось, что неизвестные люди могут вот так запросто взять и отдать другим свои припасы. Да, когда-то в этом мире были и жалость, и сострадание, и даже уважение к старшим, но те времена давно прошли.

– Мы направляемся в город торговой гильдии, но не знаем точно, где он находится. Подскажете, как туда добраться?

– Пойдёте на север, держась дороги, – ответил старик, указывая направление тонкой сморщенной рукой, – дойдёте до речки и свернёте на северо-запад вдоль русла. Вы ребята молодые, за два дня будете в Глухове. Только не идите по дороге – бандиты иногда здесь ездиют.

– Глухов – так называется город гильдии? – спросил Андрей.

Старик кивнул в ответ.

– А что ж вы сами туда не идёте? – не выдержал Сева.

– А кому мы там нужны? – резонно заметил старик. – Работать мы уже не можем, а кормить задаром нас там не станут.

В Прохоровке стариков точно не бросали, хоть и было их там двое за всю историю, но все равно их кормили и обходили до последнего дня. Старики развлекали детей, делали мелкую работу, в общем, помогали, как могли. Хоть пользы от них было немного, но никому даже в голову не приходило бросить их или выгнать. С другой стороны – чужих там ведь тоже не приняли бы.

– Ясно, – с легкой грустью подытожил Андрей.

– Вы их просто не знаете, – поучительно возразил старик. – Они не намного лучше «Степных волков», просто не грабят.

– Ясно, – задумчиво повторил Андрей.

В принципе ему было достаточно того, что он узнал. Но был ещё один вопрос, на который эти давно живущие здесь люди, возможно, могли ответить.

– Слышали вы что-то про организацию, которая называется «Булат»? – спросил он.

Старик поднял глаза, обернулся на своих, подумал.

– Нет, – покачал головой он. – Слыхали про банду со странным названием. Два слова там каких-то, не припомнить… Запомнилось просто, что говорили, будто они знают откуда болезнь взялась…

Теперь уже настала очередь широко раскрыть глаза Андрею. Если он не ошибался, то этот старик только что сказал про…

– Кто-то разузнал, откуда возникла эпидемия? – перебил он его, не веря своим ушам. – Или о какой болезни вы говорите?

– Такое говорили, – уклончиво ответил старик. ‒ Да, та болезнь, что десять лет назад была.

– Кто говорил? – Сева тоже оживился, услышав последние слова.

– Такие же, как вы, которые мимо проходили. Путешествуя.

Андрей прокрутил в голове все названия банд и организаций, что слышал от Гронина и Родионова, стараясь вспомнить любую с названием из двух слов. Но кроме «Степных волков» на ум приходила только одна.

– А организация эта случайно не «Новый порядок» называлась? – уточнил он.

Дед почесал голову, не сводя голодного взгляда со сложенных на земле банок с тушёнкой. Неясно было прочистил ему память вид еды или наоборот затуманил.

– Похоже, но точно уж не вспомнить, – проскрипел он.

Больше вытянуть из старика было нечего. В любом случае того, что он сказал, было более чем достаточно, и Андрей теперь совсем не сожалел об отданных припасах. Попрощавшись, они с Севой пошли обратно, но у опушки Андрей остановился и обернулся. Сева последовал его примеру. С минуту они наблюдали, как старики вертят в руках банки, будто ласкают их, как переглядываются и о чем-то разговаривают, и Андрею с расстояния показалось, что на их лицах проглядывает счастье.

– Почему все так? Почему люди отвернулись друг от друга? – смотря на стариков, грустно спросил Андрей.

– Всегда было так, – медленно ответил Сева. – И до эпидемии тоже. Просто тогда многие скрывали свою личину, потому что мнение окружающих имело для них какой-то вес.

Сева выдержал паузу и добавил.

– Но даже те, кто такими не были… Обстоятельства вынудили их стать такими, чтобы выжить…

– Обстоятельства? – не сдержавшись, перебил его Андрей. – Их вынудили люди, а не обстоятельства. Конкретные люди!

Во взгляде Севы, обращенном на Андрея, удивление смешалось с непониманием.

– Люди? Э-э… Что-то я не совсем понимаю. Ты о ком?

Андрей молчал, глядя на стариков, которые собрали свое сокровище и поковыляли к одному из домиков. Стоит разъяснить Севе свои слова или нет?

– Есть версия, что эпидемия была не природного характера, а искусственного, – опустив взгляд, сказал Андрей.

Сева молчал.

– Кто-то создал вирус, который потом каким-то образом выбрался из лаборатории и пошел по миру. И если так, то есть конкретные люди, из-за которых все стало так, как есть. Вот, что я имел в виду.

В голове у Севы крутились разные мысли. Парень не в себе или наоборот? Откуда он мог получить такую информацию? Может ли это вообще быть правдой или он фантазер? Но Сева все никак не мог определиться, какой из вариантов правильный.

– Откуда ты все это узнал? И когда? – спросил он в итоге.

– Неважно… Или…

Почувствовав скепсис Севы, Андрей задумался. Он мог назвать источник своих домыслов, но Сева наверняка раскритикует её. Сослаться на Владова? Но Владов не сказал ему ничего конкретного на этот счет. А зачем вообще ему что-то объяснять?

– Ладно. Забудь все, что только что слышал. Не важно веришь ты в это или нет.

– Как скажешь.

Развернувшись, они продолжили путь к своим бойцам. Возвратившись к отряду, Андрей не ожидал, что кто-нибудь поймет зачем он оставил старикам большую половину их еды, но к его удивлению всё оказалось наоборот.

– Я, конечно, немного расстроен, но ты правильно поступил, командир, – Толя пожал своей могучей ручищей руку Андрея. – Старики не протянули бы в этих разваленных сараях даже двух недель. Может, оно не поможет им прожить даже до того дня, как что-то вырастет на их огороде, но смотреть, как они мучаются я тоже не мог.

– Так-то оно так, да вот только теперь мучиться будем уже мы, – веселым тоном вставил Вурц, но всем почему-то показалось, что сказал он это не в шутку.

Новости про Глухов развеселили отряд. Люди почувствовали, что скоро смогут передохнуть от этой изнурительной гонки, и удвоили усилия, шагая в указанном стариком направлении. Добрый час только о городе и говорили, а потом у всех появилась новая тема, очень волнительная и неприятная.

Рация на плече Андрея, долгое время молчавшая, вдруг зашипела, а потом из неё донёсся голос. Но это был не привычный мягкий голос Кирилла, вместо него звучал кто-то другой: чужой, твёрдый и решительный.

– Романов, как слышно, приём, – сказал он.

Раций было всего три и две из них были у Толи и Андрея. Романов обвёл своих бойцов удивлённым взглядом, остановив его на побледневшем Толе, отцовское чутьё которого, работающее на уровне инстинктов, значительно перегоняло скорость мыслительного процесса Романова.

– Кирилл! – воскликнул Толя.

Сорвав с плеча оружие, он стремительно понёсся по лесу, причем так, будто у него не было никакой травмы ребер. Остальные спешили за ним, как могли, но куда там!

Пока они бежали, незнакомец не собирался ограничиваться одной фразой.

– Романов, ответь, приём, – с тем же леденящим душу спокойствием снова вызвал он.

– Кто ты? – прямо спросил Андрей, тяжело дыша от бега.

– Друг, – прозвучал короткий ответ.

– Это не ответ.

Отгибая ветки, Андрей спешил вперёд, пытаясь не упустить из виду быстро удаляющуюся мощную фигуру Толика. К счастью, лес здесь был не густой, да и местность ровная, но метров через триста деревья становились уже гуще, и там их могла, и наверняка, ждала засада. Толю стоило остановить. Того же мнения придерживался и незнакомец.

– Не суетитесь. Успокойте своего ретивого товарища, а то как бы беды не натворил. И сами поспешите, двигаетесь вы в правильном направлении, приём.

Спокойствие респондента пугало. Его голос звучал так, будто он был самим богом и управлял всеми, заранее зная поступки каждого. Андрей пробовал задавать вопросы, пытаясь отвлечь незнакомца и переживая за вырвавшегося вперёд Толю, но вскоре они сами его догнали.

Черенко стоял за деревом, приложив автомат к плечу, и не сводил немигающего взгляда с деревьев впереди. Там, метрах в сорока возле большого дуба, на коленях, держа руки за головой, стоял Кирилл. Он был очень напуган, бледен и мимикой и жестами головы умолял отца не подходить.

Андрей знаками раздавал указания бойцам, но невидимый незнакомец сам все видел.

– Всем стоять. Если кто-то двинется дальше – я убью разведчика, – по-прежнему спокойно приказал голос.

– Ты же сказал, что ты друг? Где ты?! – крикнул Андрей, знаками приказывая бойцам остановиться.

– Я не хочу стрельбы. Опустите оружие и я обещаю, что никто не пострадает, – поступил уверенный приказ.

Голос был тихим и было по-прежнему непонятно где может находиться его хозяин. Единственным намёком на его местоположение был до смерти напуганный Кирилл, который непонятно как позволил застать себя врасплох, обезоружить и использовать как приманку.

– Откуда мне знать, что тебе можно верить? И что это не ловушка? – задал логичный вопрос Андрей.

– Если это ловушка, то не стоит беспокоиться ‒ вы в нее все равно уже попали, – заметил незнакомец, и Андрея сразу резанула эта фраза. – Не нужно волноваться. Я просто хочу поговорить.

Где он это слышал? Кто недавно говорил ему эту фразу? Перебирая в памяти все, что произошло с ними за последние десять дней, Андрей очень скоро добрался до автора этих слов. Неужели это тот странный, до ужаса подозрительный тип с бородой и в плаще? О нет, только не это.

Однако поздно было искать варианты. Незнакомец был абсолютно прав: они уже в ловушке. И отчасти потому, что Андрей позволил себе не включать голову, а стремглав погнаться за Толей, который свою-то голову вообще включал крайне редко. Вздохнув, Андрей нажал кнопку вызова и сказал:

– Хорошо. Мы готовы к переговорам.

Он опустил оружие, махнул рукой бойцам, приказывая сделать то же самое, и подошёл к Толе, который стоял в прежней позе, но тот не собирался отступаться.

– Толя, так надо, – увещевал его Андрей. – Доверься мне. Пожалуйста. Ты же понимаешь, что у нас нет другого выхода.

Глаза Толи были налиты кровью, а челюсти крепко сжаты. Попадись ему сейчас этот умник с рацией – разорвал бы его голыми руками. Он уже похоронил одного сына и не собирался терять второго. Особенно без боя. За него он сам готов был умереть, но Андрей требовал другого, а за последнее время Толя научился доверять своему командиру. Однако ему пришлось собрать всю свою волю, чтобы подчиниться. Он нехотя опустил автомат и вышел из-за дерева, готовый чуть что кинуться вперёд и любыми средствами защищать Кирилла.

‒ Отлично, ‒ сказал голос. ‒ Теперь повесьте оружие за спины. Заметьте ‒ я не прошу его сложить на землю, я прошу просто убрать из рук. Так мне будет спокойнее.

Андрей нахмурился, но все-таки нехотя отдал соответствующий приказ и сам убрал оружие. Чем больше говорил этот человек, тем больше Андрей убеждался в том, что это именно он – Алексей. Тот странный тип из деревни. Только ему была присуща манера давать жертве, попавшей в его руки, видимое ощущение выбора, чувство, что она ещё может спастись.

– Ну все, ждите. Сейчас буду.

Секунд через двадцать впереди, метрах в тридцати за Кириллом, из-за большого дерева показался человек в странном костюме. Трудно было разобрать, что это за одежда: она напоминала накидку, сшитую из травы и листьев, в которые были вставлены несколько тонких веточек. Лица этого лесного чуда почти не было видно, только белки глаз, казалось, иногда угадывались за травой, когда он двигался. В руках он держал автомат, а за спиной висело ещё какое-то оружие, возможно, снайперская винтовка. Он медленно приблизился, легонько толкнул Кирилла прикладом автомата и, наверное, что-то ему тихо сказал, потому что Кирилл медленно поднялся с колен. Затем незнакомец сделал странную вещь: медленно повесил автомат на плечо Кириллу, и парень маленькими шажками двинулся к Толе. Сам незнакомец, медленно стянув с плеча винтовку, взял её за ремень и прислонил к дереву, тем самым давая понять, что он действительно не собирается ни в кого стрелять.

Андрей сделал несколько шагов к нему, но Толя рукой преградил ему путь. Романов бросил на товарища успокаивающий взгляд, решительно отвел его руку и двинулся дальше. Теперь не было никакого смысла бояться, самое плохое уже произошло и если это действительно ловушка и тут есть кто-то ещё – они в их власти.

Видя, что командир идет вперед, не отдав никаких распоряжений, остальные бойцы неуверенно заняли позиции за деревьями, хотя оружия никто пока в руки не брал. Незнакомец отбросил капюшон и открыл свое густо измазанное черными полосами лицо. Он знал фамилию Андрея, и теперь парень всматривался в его лицо, пытаясь понять знакомы ли они. Если это был Алексей, то где борода, усы, неряшливая стрижка? Где плащ и крест в конце концов? Остановившись в нескольких метрах от него, Андрей окончательно убедился, что не знает этого человека. Были лишь голос и та фраза по рации, да что-то знакомое в чёрных глазах.

– Ну, здравствуй, Андрей Романов, – первым начал незнакомец.

– Откуда вы меня знаете? – спросил Андрей. – И кто ВЫ такой?

– Опять ты на «вы», все та же учтивость, все те же манеры, – на лице незнакомца появилась легкая улыбка.

Андрей содрогнулся. Это действительно был Алексей. Он единственный человек, который за последнее время обращал внимание на его манеры.

Но если это он, то почему он совершенно не похож на того странного мужчину из деревни? Бороды не было и в помине, волосы коротко, по-военному острижены, форма одежды совершенно другая, обут в добротные, крепкие армейские ботинки, на груди вместо креста висел мощный бинокль, обмотанный коричнево-зелёной тканью, а рядом лежало грозное оружие ‒ ничего общего с черным плащом, ножичком и деревянной дощечкой. Да, определённо, внешне это были два разных человека. И при этом Андрей все равно был уверен, что это он.

– Алексей? – осторожно спросил Андрей.

Ответом был легкий утвердительный кивок.

– Выглядите иначе, – заметил парень.

– Обстоятельства изменились.

– Ясно. И зачем вы здесь? Чего хотите?

– Думал над твоим предложением. Хочу присоединиться.

– Э-э… – протянул Андрей, не зная, что ответить. – С чего вдруг?

– Так ты же сам предложил?

И правда. Андрей предлагал ему это, но тогда его предложение было вызвано совсем другими соображениями. Сейчас же Андрей уже не был уверен, что хочет держать при себе столь опасного человека, а в том, что Алексей опасен парень не сомневался ни на йоту. Аура опасности у этого человека сквозила отовсюду: из уверенности его позы, из его спокойного голоса, из всех его действий. Андрей не смог бы объяснить почему, но он чувствовал, что Алексей, даже если он один, способен справиться со всем его отрядом. Он не знал как, но чувствовал, что не знает и не видит многого из того, что скрывает этот человек.

Вдруг Андрея осенило – вот о ком говорил Толя, когда утверждал, что за ними наблюдают, хотя ни он сам, ни кто-то другой никого не видели. Наверняка это был Алексей, и Толя чувствовал его присутствие то ли интуитивно, то ли своим обострённым охотничьим чутьем.

‒ Почему вы раньше не пришли? Вы ведь были рядом в последние дни?

‒ О! Какая наблюдательность, – восхитился Алексей.

– Это не я, – без тени смущения сказал Андрей. – У нас есть другие одаренные специалисты.

– Да? Буду рад познакомиться. А что до твоего вопроса – да, я был рядом с вами. Наблюдал. Хотел понять что вы за люди и, разумеется, предполагал, что вы обязательно вляпаетесь в неприятности. Так и вышло. Пришлось вас спасать.

Андрей и бровью не повел. Только поинтересовался:

– С чего вдруг такое сочувствие к нам?

Алексей пожал плечами, размышляя над ответом.

– Показалось, что ты хороший парень, – вскоре ответил он. – Или я ошибся?

– Вам решать, – парировал Андрей. ‒ Разобрались, что мы за люди?

– Более менее. Я наблюдал за вашим лагерем возле деревни «волков», слушал ваши разговоры по вечерам. Единственное, что проспал – уход вашего товарища к бандитам, но мы с моей старушкой исправили свою ошибку.

Алексей кивнул на снайперскую винтовку, лежащую рядом.

Вот значит как. Стало быть, выстрелы из винтовки им действительно не показались. Бандиты, и правда, отступили, потому что их заставил это сделать невидимый снайпер, и был это – Алексей. Если так, то его как минимум следовало поблагодарить.

– Что ж, спасибо за помощь, большего пока сделать не могу, – развел руками Андрей.

Алексей лишь безразлично качнул головой, мол, не стоит благодарности.

– А что изменилось теперь, раз вы решились на открытый разговор? – спросил Андрей.

– Я изучил тебя.

Андрей вопросительно взглянул на собеседника.

– Меня? Только меня?

– Всех, но в основном – тебя.

– Почему именно меня?

Алексей помолчал, размышляя. Он не собирался ничего рассказывать Андрею ни о своей прошлой жизни, ни о причинах, почему он оказался в той деревне в том виде, в котором его застал Андрей. А не зная всего этого, Андрей не смог бы понять, какими аргументами руководствовался Алексей, когда решил покинуть свое многолетнее убежище.

– Наверное, меня заинтересовали гуманист и идеалист, живущие в тебе. Думаю, я удивился, что с такими качествами ты вообще дожил до этого дня, вот и стало интересно, сколько ты с ними ещё протянешь.

Звучало это, как шутка, но выражение лица у Алексея при этом было абсолютно серьезным. Вот и пойди разбери, как воспринимать этого человека.

– Кажется, я ничего не понял, – признался Андрей.

– Ладно. Давай проще. Мне нравится то, что ты делаешь. Ты совершаешь благородные поступки, тебе не чужды жалость и сострадание, и в то же время ты не слабак, а я мало встречал таких людей за последние годы. Потому я решил хотя бы на короткое время присоединиться к вам и посмотреть, что вы и ваша банда представляете из себя в целом.

– На короткое время?

– Да. Вдруг вы меня разочаруете?

– А если разочаруем?

– Тогда я просто уйду, – честно предупредил Алексей.

– Эт, курва, как интересно выходит, – впервые кто-то третий влез в их разговор, и это был Толя. – Ты посмотришь, кто мы и откуда, разнюхаешь все, а потом свалишь нахрен и заложишь нас бандюкам? Мы, по-твоему, дебилы?

Алексей бросил на него безразличный взгляд.

– Не стану подтверждать твою гипотезу. Просто скажу, что пожелай я получить озвученную тобой информацию – просто взял бы вот этого пацана и все узнал. Или перебил бы вас всех на стоянке, оставив кого-то одного в живых.

– Перебил всех? Ты крутой такой, да? – в словах Толи прозвучал вызов.

Скажи Алексей хоть слово и эффект, который он в итоге произвёл, уменьшился бы, но он промолчал. Просто посмотрел на Толю своим спокойным, безразличным взглядом. И этим сказал гораздо больше, чем любыми словами.

Андрей хорошо знал Толю и понимал, что происходящее может привести к дальнейшей эскалации. А ещё по реакции Алексея он почувствовал, что Толя ему вообще не соперник. И это пугало.

– Должен признать, ты умеешь эффектно отвечать на вопросы, – сказал он, сделав Толе знак успокоиться.

Тот, хоть и готов был принять молчаливый вызов Алексея, всё же в глубине души был рад, что Андрей не дал ему этого сделать. Интуиция подсказывала Толе, что пока что с человеком в странном камуфляже лучше не ссориться. Себе дороже.

Андрей в задумчивости смотрел на собеседника, о котором он почти ничего не знал. Главным был вопрос доверия. Незнакомый, загадочный человек, мотивы которого совершенно непонятны, скрытный. От него постоянно создавалось ощущение, что он что-то не договаривает. Теперь, когда Андрей лично убедился, насколько Алексей опасен, ему стало страшновато брать его в отряд.

Что если он шпион? Но чей? Гронин и Родионов натаскивали Андрея, что к нему будут втираться в доверие, предупреждали, что нужно быть осмотрительным в выборе друзей, думать, кому и что говоришь, но как реально определить правду говорит человек или лжет? Андрею казалось, что Алексей говорит правду, но что, если нет? Что если его помощь в бою с бандитами и сам бой были лишь инсценировкой, чтобы заслать в «Убежище» шпиона? С другой стороны, у «волков» было множество способов сделать это более простым путем – фактически любой желающий сейчас мог вступить в ряды группировки из «Убежища».

Андрей попросил время подумать и быстро промотал в голове последние события. Лучшим выводом в итоге осталось его старое мнение – держать друзей близко, а врагов ещё ближе. Пусть лучше Алексей идет с ними, пусть хоть в само «Убежище», а там его встретят Родионов и Гронин – уж они-то выяснят, кто он такой и что ему нужно.

– Так что, принимаешь мою помощь или мирно расходимся? – поднажал на парня Алексей.

Всё ещё колеблясь, Андрей сжал губы.

– Это решать не мне, – ответил он после коротких размышлений и повернулся к своим бойцам.

Алексей понял, что Андрей имеет в виду, но привычное спокойствие не сменилось ни настороженностью, ни волнением. Возможно, у него был ещё какой-то план или же он мастерски умел себя контролировать. В любом случае он и виду не подал, когда восемь вооружённых людей, недоверчиво косясь на него, подошли к нему почти вплотную, а лишь спокойно, с профессиональным интересом рассматривал их, составляя о каждом своё личное мнение, и ждал, что скажет Андрей.

– Я знаю, что некоторым из нас этот человек доставил пару неприятных минут, – обратился к своим бойцам Андрей, – но вы слышали его слова, и как и я, видели пользу от его действий. Я считаю, что он определенно заслуживает нашей благодарности, но примем ли мы его в свои ряды – решать всем. Я – за. Что скажете вы?

Все молчали. Кирилл смотрел на Алексея с опаской, а Толик и Игорь – с недоверием. Первым заговорил Сева.

– Командир здесь ты. Раз ты за, значит и мы все – тоже, – решительно заявил он. – Так что у меня только один вопрос – как тебя называть?

– Лёша, – ответил Алексей и протянул Севе руку.

Глава 7.3

5

Массивный «Волк» легко преодолевал вымытые водой ямы и колдобины сильно разбитой асфальтовой дороги. Мощный 4,4-литровый дизельный двигатель ревел, когда машина передними колёсами въезжала в очередную яму, и с лёгкостью толкал её вперёд. За рулём был Сергей, Андрей сидел рядом и созерцал абсолютно металлические, лишенные всякой отделки, поверхности машины. Остальные теснились в десантном отделении. Для такого количества людей и снаряжения «Волк» был слегка тесноват, но БТР им никто давать не собирался, а брать грузовик для их целей было бы глупо.

Добравшись до Глухова, отряд обзавёлся транспортом, провиантом и снаряжением. Как и опасался Андрей, легко это не далось. Торговцы развели бюрократию, ответственный два дня не принимал Андрея, затем ещё три дня «связывался» с кем-то и кормил Андрея «завтраками», потом два дня «готовили» необходимое. Какого-то черта отказали только в радиостанции и как ни бился Андрей, но ничего исправить не смог. Даже их радиостанцией воспользоваться не позволили. В общем, впустую потеряли целую неделю.

Впрочем, в таком длительном простое была и польза. Во-первых, отдохнули, а во-вторых, удалось выяснить и предположительное местонахождение «Булата» – от Глухова ещё около сотни километров на северо-запад. Сначала у Андрея вырвался вздох разочарования от услышанного ‒ целых сто километров по чужой территории! Но потом он изменил мнение – вся эта территория принадлежала торговой гильдии, поэтому в пути у них не должно было возникнуть проблем. Нарваться на неприятности здесь можно было только при условии, что сам их спровоцируешь. К тому же, на машине красовался специальный знак, наклеенный солдатами гильдии, обозначающий, что владельцы машины могут беспрепятственно посещать населённые пункты торговцев и путешествовать по их территории. О том же свидетельствовал и выданный Андрею пропуск.

В Глухове Андрей также узнал, что всего в сорока километрах западнее начинается территория «Нового порядка». Искушение немедленно отправиться туда было велико, но Андрей устоял. К тому же там действовали совсем другие правила, и лезть в их город сгоряча Андрей побоялся. Да и сами торговцы советовали без дела туда не соваться.

Когда Алексей немного обвыкся в коллективе, выяснилось, что он очень интересный собеседник и может рассказать много полезного. Он оказался весьма сведущ в устройстве современного мира и кое-что знал в том числе и о «Новом порядке». По его словам это была закрытая автократическая организация, держащая своё население под постоянным надзором. Там подозревают в шпионаже всех без разбора, а за чужаками почти всегда ведется слежка, им не доверяют и никуда, кроме специальных гостевых зон, не пускают.

У истоков организации стояла группа обеспеченных в прошлом людей, встретившихся примерно через полгода после эпидемии. До катастрофы они обладали достаточными ресурсами, чтобы суметь пережить её, а после решили объединить силы. Сначала всё было даже очень хорошо – они быстро начали собирать вокруг себя людей, сформировали коллегиальный управляющий орган, организовали боевые подразделения для защиты и принялись по очереди укреплять и отстраивать несколько маленьких городков. Основными направлениями развития в итоге стали электроника, фармакология, энергетика и сельское хозяйство, а чтобы обеспечивать все это рабочей силой они внедрили обязательное образование для всех новых жителей своих поселений, то есть, ребята работали на перспективу. А ещё поначалу они тесно сотрудничали с гильдией и развивались параллельно.

Спустя несколько лет в том самом коллегиальном органе, в который входили учредители организации, а также некоторое количество людей, принятых туда позже, случился раскол, приведший к переделу власти. Итогом стала внутренняя война и захват власти одним человеком, который в дальнейшем намного сильнее военизировал организацию, ввёл кучу разнообразных контролирующих структур и вообще установил тотальный контроль над жизнью простых людей, так называемых «граждан». Слежка, доносы, следствия и казни – все это стало там привычными вещами.

Но с другой стороны – если соблюдать законы «Нового порядка», то жить там гораздо лучше, чем под боком у кого-нибудь типа «Степных волков». Были у них и медицина, и образование, и работа, и еда. Было где жить, была, в конце концов, хоть какая-то уверенность в будущем, а не сплошная безнадега, присущая нейтральным деревням, прячущимся в лесах. Главное – никакого инакомыслия и слепое повиновение правителям, и тогда жизнь будет вполне сносной.

«Новый порядок» вкладывал много сил в развитие своих приоритетных отраслей, даже несмотря на то, что сменил структуру управления и стал диктатурой, а организация, не ставящая себе за цель банальное выживание, была интересной сама по себе. Андрею захотелось попасть туда и самому на все посмотреть, но Алексей посмеялся над его желанием и разъяснил, что обычному человеку там ничего не светит – гостевая зона и все. Хочешь больше – пытайся получить гражданство, а это теперь мало кому по плечу.

Узнав, что в «Новом порядке» развита фармакология, Андрей задал вопрос о поиске причин эпидемии. Алексей рассказал, что было много желающих найти ответы, но чем окончились их поиски он не знает, кроме слухов, будто «Новый порядок» продвинулся в этом деле дальше всех. Но правда это или нет – он опять-таки не знал.

Сергей остановил машину возле небольшой рощицы, словно оазис ютившейся посреди огромного поля. В обе стороны от неё веревочками тянулось грязно-серое дорожное полотно, испещренное ямами и поросшее травой. Андрей немного задремал, но почувствовав, что машина остановилась, проснулся и уставился на водителя. На немой вопрос командира тот ответил тычком пальца в приборную панель.

– Надо заправиться, – коротко пояснил он.

Андрей кивнул и повернулся к остальным.

– Остановка, народ! Можно выйти размять ноги.

Сергей достал из машины канистры с соляркой и принялся заливать её в баки. Андрей осмотрелся – бойцы группками прогуливались по дороге возле рощи, и только Алексей в одиночестве стоял у дороги и разглядывал поле в свой бинокль. Андрей решил составить ему компанию.

– Что делаешь?

Алексей просил обращаться к нему на «ты».

– Просто осматриваюсь, – ответил он, опуская бинокль. – Что-то случилось?

Андрей отрицательно покачал головой.

– Я вот что хотел спросить… – мялся он. – Ты говорил, что много людей интересовались причиной эпидемии. Неужели никто так и не выяснил, как это произошло?

– Я таких точно не знаю, – без раздумий ответил Лёша. – Мне и самому было интересно и я не один день ломал голову, собирая эту головоломку.

‒ И как? Собрал?

‒ Нет. Единственное, в чем я уверен, так это в том, что вирус искусственный.

Андрей удивился. Уже второй человек говорил подобное, но только в этом случае в глазах Андрея у собеседника было куда больше авторитета, чем у Ани. Во-первых, Леша был в сто раз опытнее и мудрее молодой девчонки, а во-вторых, он мог обладать определенными знаниями и информацией. Ну и в-третьих, ему не было никакого смысла лгать Андрею. По крайней мере на эту тему.

– Откуда такая уверенность? – спросил Андрей.

Алексей вгляделся вдаль, проигнорировав вопрос парня. Некоторое время он молча разглядывал бескрайнее поле, затем задумчиво посмотрел на терпеливо ожидающего ответ Андрея.

– Логика и факты, – сказал он, наконец. – Насколько мне известно, кроме людей глобально никто от вируса не пострадал. Люди – стадные животные. Чем многочисленнее стадо – тем сильнее эффект. Как только плотность населения значительно уменьшилась – вирус исчез. Именно исчез, это факт, иначе до сих пор в поселениях встречались бы очаги заражения. Отсюда вывод: он не способен жить сам по себе продолжительное время, например, в воздухе. Отсюда ещё один вывод – это не природная дрянь, а созданная вручную. Некоторые государства, несмотря на запрет Женевским протоколом и КБТО, могли себе позволить содержать лаборатории, в которых проводили исследования и вполне возможно, что доисследовались. Конечно, официально там разрабатывались средства обеззараживания, препараты для здравоохранения и ветеринарии и так далее, но реальность редко имела что-то общее с официальными документами. Думаю, причиной эпидемии была утечка образцов, а дальше… Вопрос только – кто именно допустил утечку: США, японцы-китайцы или наши? Или кто-то в Европе… – закончил свою мысль Лёша.

Андрей задумался, переваривая услышанное. Ему ничего не говорили разные сложные слова типа «конвенция» или «КБТО», но в целом мысль Алексея была понятной. Теперь уже Лёша решил спросить.

– А тебе это зачем? – резко выбил Андрея из задумчивости он.

– Э-э-э… – озадаченно протянул Андрей. – Есть причины.

– Какие? – не отставал Лёша. – Может, ты тоже из тех, кто хочет найти ответы?

По его лицу и в этот раз, как и все остальные разы до этого, было непонятно шутит он или спрашивает всерьёз. Подумав, Андрей решил ответить честно.

– Хочу, очень.

В выражении лица Леши ничего не изменилось.

– И что это тебе даст? Станешь спокойнее спать?

– Что даст? Зависит от того, что узнаю, – медленно ответил Андрей. – Эпидемия отняла у меня все: родителей, дом, будущее. Да и не только у меня – у миллиардов людей. Если в этом виноваты конкретные люди – я хотел бы знать почему с нами так поступили.

Алексей скорчил скептическую гримасу и, отвернувшись, задумчиво почесал затылок. Андрей смотрел на него, пытаясь угадать его мысли, но задача была неыполнимой.

– Отдает детской наивностью. Это ваша реальная задача? – Андрей уловил в голосе Леши нотки разочарования.

– Это моя задача. Личная. И ещё пары человек. Остальные не в курсе. А задачу отряда ты знаешь, – ответил Андрей.

Он умолк, задумавшись. Леша ничего не спрашивал и просто смотрел в поле. Андрей размышлял некоторое время и вдруг заговорил. Тихо, так, чтобы только Леша мог услышать.

– Понимаешь, Лёша, кто-то разрушил мою жизнь… наши жизни. Может, я сумасшедший, может, наивный, а может, действительно одержимый, но я хочу знать – кто и почему отнял у меня будущее. И я не сдамся, я буду искать везде, загляну под каждый камень, в каждое окно и за каждую дверь, и рано или поздно что-нибудь выясню.

Алексей смотрел на Андрея с жалостью. Нет, ему было жаль не парня, потерявшего все. Ему было жаль усилий, которые этот глупыш приложит, чтобы понять, что никто не отнимал у него будущее, потому что будущее – это жизнь, а она у него все ещё оставалась, но он собирался потратить её на безнадежное дело. Леша предпочитал не давать советы, как людям жить, но для Андрея решил сделать исключение.

– Ну, хорошо. Представь картину, – сказал он, снова повернувшись к Андрею. – Никто реально не знает, что произошло на самом деле. Куда идти? Где искать людей, которые могут знать что к чему? Какова вероятность, что те немногие, кто мог это знать, остались живы в течение стольких лет после эпидемии?

– Не знаю. Пока что, – уверенно ответил Романов. – Но хочу спросить об этом кого-то из «Рассвета».

– «Рассвет»? – переспросил Алексей.

Андрей кивнул в ответ и рассказал немного об истории с Ильченко. Парень сильно удивился, когда понял, что Алексей тоже может чего-то не знать, а то, что он не слышал про «Рассвет» ещё раз подтвердило, что эта организация является чрезвычайно скрытной. Нет, Андрей не забыл предостережения Владова, но в его отряде о «Рассвете» знали все, и раз Лёша стал членом этого отряда, то Андрей решил не скрывать от него эту информацию.

Алексей действительно никогда не слышал об организации под названием «Рассвет». Поначалу он даже подумал, что Андрей что-то напутал, но, похоже, парень ничего не сочинил и где-то действительно есть организация, в которой состояло множество ученых. И у них наверняка есть множество ответов.

Сергей давно закончил возиться с баками и крикнул, что у него все готово. Пора было продолжать путь.

– Ты точно ничего не путаешь? – серьезно спросил Алексей, имея в виду «Рассвет», когда они вместе с Андреем возвращались к машине.

– Нет, – твёрдо ответил Андрей. – «Рассвет» существует. Это подтвердил управляющий регионом гильдии, когда я с ним разговаривал.

– Владов… – задумчиво протянул Алексей, вспомнив рассказ Андрея. – Не припомню я такой фамилии.

– А Романов? Такая фамилия тебе знакома? – с надеждой спросил Андрей.

Алексей прищурившись посмотрел на парня.

– Ещё одного брата ищешь или отца? – спросил он.

Андрей объяснил.

– Слишком распространённая. Нужно больше информации про него, – заключил Алексей.

Андрей коротко рассказал всё, что знал об отце, его службе и прочем, в надежде, что Алексей встречал его и вспомнит, но тот лишь покачал головой.

– Я знал несколько офицеров с такими именем и фамилией, – ответил он. – Но во времена, когда я имел с ними дело, никто из них на юге не служил.

Больше не о чем было говорить и они сели в машину.

До территории «Булата» оставалось всего ничего. Максимум час даже по такой ухабистой и выбитой погодой дороге. Воробьев был как всегда молчалив, уверенно крутил руль и следил за дорогой. Бойцы за спиной тихо переговаривались, некоторые дремали, откинувшись назад. Андрей размышлял о себе, о своих друзьях, пытался предугадать, как дальше будут развиваться события.

Его удивляло, что он стал совсем иначе относиться к убийству. Оно перестало вызывать те эмоции, что были поначалу. Да и трупы убитых его руками тоже уже не пугали. Наверное, потому что эти люди сами пытались его убить, а он лишь защищался, а может и по какой-нибудь другой причине. Но в душе больше не было того ледяного ощущения, что перед тобой мертвый человек, что он уже не откроет глаза, не поднимется, ничего не скажет, что все его дела и привязанности исчезли вместе с осмысленностью его взгляда. Не было сожаления из-за того, что мир потерял ещё одну личность. Впрочем, такое отношение у него выработалось только к бандитам, других людей он будет жалеть…

Или не будет? Что с ним произошло? Он ожесточился или привык к смертям? Или упивается ощущением того, что вершит правосудие, уничтожая отморозков? Пожалуй, смена обстановки расставит все на свои места. Может, спросить об этом Алексея?

Леша… За этот короткий промежуток времени Андрей проникся уважением к нему. Было в этом человеке что-то, какой-то несгибаемый внутренний стержень, уверенность во всем, что он говорил или делал. От него буквально веяло не только опасностью, но и надежностью, и Андрей порой задумывался, что, возможно, он ошибся и никакой это не шпион. Просто ещё один забытый всеми, потерявшийся на бескрайних просторах нового мира, человек.

«Пытающийся втереться к тебе в доверие», – напомнил он себе.

6

Дорогу по обе стороны перегораживали бетонные блоки, сложенные друг на друга по два. Они стояли так, чтобы проезжающий транспорт не мог проскочить, не сбавляя хода, а вынужден был объезжать их, сильно замедляясь. Сразу за блоками находился выцветший на солнце белый шлагбаум с когда-то, вероятно, красными полосками. Справа от него стояла большая будка, за ней – двухэтажное кирпичное строение с облупившейся, оголившей красный кирпич штукатуркой, и широким окном на втором этаже. Слева, над бетонными блоками, точно такими же, как и на дороге, хищно выглядывал ствол 30мм автоматической пушки БТР-а. По обе стороны дороги торчали большие таблички с надписями «Заминировано!», указывающие, что съезжать с дороги крайне не рекомендуется. Кроме БТР-а дорогу охраняли два крупнокалиберных пулемета «Корд», так же, как и БТР, прикрытые бетонными блоками. Около пятнадцати бойцов, экипированных примерно как отряд Андрея, составляли пехотное прикрытие.

КПП расположили в таком месте, чтобы любой подъезжающий транспорт был заметен издалека, поэтому к тому моменту, как «Волк» добрался до бетонных блоков, все на КПП уже были на своих местах и ждали. «Корды» вели цель, и от этого Андрей немного нервничал – он знал, что могут сотворить эти штуки с их транспортом, а заодно и с людьми внутри, если что-то пойдет не так.

Андрей приказал Воробьеву остановиться перед первым заграждением. Оставив оружие в машине, они оба медленно вышли и направились к КПП. В отличие от пестрых и разношерстных «Степных волков» у бойцов здесь была одинаковая летняя военная форма, одинаковые бронежилеты, одинаковые каски – все снаряжение у них было абсолютно одинаковым, как и у бойцов торговой гильдии. В их взглядах не было агрессии, но они ясно давали понять: сделаешь так, чтобы мы заволновались, и тебе конец.

У шлагбаума в полевой форме стоял непонятного возраста пузатенький дяденька, с тремя подбородками, и с интересом наблюдал своими маленькими поросячьими глазками за приближающимся молодым парнем. Поза у него была абсолютно расслабленной, на ремне за плечом болтался автомат – он был хозяином ситуации и поэтому чувствовал себя уверенно. Андрей присмотрелся к его погонам и разглядел там две маленьких звездочки.

– Товарищ лейтенант, разрешите обратиться? – начал он, чем немного удивил толстяка.

– Разрешаю, – хрипловатым голосом ответил тот, заново измеряя Андрея взглядом.

Парень собрался с духом и выпалил заученную формулировку, продиктованную ему Родионовым.

– Я старший сержант Андрей Романов, прибыл по приказу командира части в/ч 00150 полковника Гронина. Мы ищем группировку «Булат». Полагаю, вы и есть «Булат»?

– Да, сынок, мы и есть «Булат», – подтвердил толстяк и скрестил руки на груди, – но кто вы такие и на кой ляд вы нас искали?

– Мы долгое время были в изоляции. Теперь вот хотим вернуться в родную структуру.

Лейтенант вскинул брови и снова смерил удивленным взглядом обоих парней. Черт его знает, что творилось в его голове.

– Чудо-чудное, диво-дивное, – сказал он, щурясь. – Я в войсках уже двадцать лет, но что-то не припомню, чтобы была часть с таким номером.

– А вы помните номера всех военных частей России? – деланно удивился Андрей.

– Это была секретная военная лаборатория, – пояснил Воробьев. – Занималась разработками в области химического оружия. Нет ничего странного, что о ней не писали в газетах.

Лейтенант начал хмуриться. Затем сделал шаг назад.

– Как вы узнали, где искать? – спросил он.

Андрей достал из нагрудного кармана пропуск торговой гильдии и открыл рот, чтобы что-то сказать, но толстяк перебил его.

– Не тычь в меня этой синей бумажкой, сосунок! Здесь вам не гильдия!

Романов быстро спрятал пропуск обратно и с недоумением уставился на лейтенанта.

– Держите их на прицеле! – приказал толстяк. – Дернутся – стреляйте!

Сам он скрылся внутри будки, затем оттуда перешел в кирпичную постройку и пробыл там минут десять. Потом вышел на улицу, остановился у дверей и закурил, подозрительно поглядывая на недоумевающих парней и ни слова не говоря.

– Мы что, во что-то вляпались? – тихо спросил Воробьева Андрей.

– Откуда я знаю? – слегка нервно ответил тот.

Лейтенант докурил сигарету, задумчиво и подозрительно глядя на парней, выбросил окурок и подошел к ним. Его взгляд немного смягчился.

– Короче, ждите и не бздите. Сейчас подъедет дежурный офицер и займётся вами.

Дежурного офицера пришлось ждать почти три часа. Алексей предупреждал, что у «Булата» ничего не делается быстро и тем более нормально, но Андрей ему не верил. А зря. Парни, чтобы отлить, выходили из машины медленно и с поднятыми руками, потому что автоматическая пушка БТР-а и оба «Корда» все это время смотрели в лоб «Волку». Андрею с Воробьевым разрешили присесть на один из блоков, но за ними постоянно следили бойцы «Булата» и поросенок-лейтенант. Все это время Андрей пытался разобраться, почему к ним относятся с таким недоверием, но ни лейтенант, ни его бойцы не собирались отвечать на его вопросы.

Дежурным офицером оказался немолодой плешивый подполковник с пропитым лицом и глубоко посаженными, окруженными темным ореолом, глазами. Он приехал на старом помятом УАЗ-е, буркнул что-то лейтенанту, одарил Андрея и Воробьева кислым, неприязненным взглядом, и пролаял им, чтобы они лезли в машину. Вместе с ним приехали двое бойцов, вероятно, эскорт. На вопрос Андрея, что делать его людям подполковник ответил, что лейтенант за ними присмотрит.

Андрею оставалось только пожать плечами и сесть в машину. Потрепанный, тарахтящий и ужасно визжащий на торможениях УАЗ, за полчаса довез их до населенного пункта, по пути надежно провоняв бензином. На все вопросы подполковник отвечал, чтобы задающие заткнулись. Тот же ответ был заготовлен и для его собственных бойцов, если те о чём-то спрашивали.

Населенный пункт оказался старым колхозом, с длинными рядами коровников, превращенных в гаражи и бараки. Несколько зданий достроили сравнительно недавно – это были двухэтажный и два трехэтажных кирпичных дома. Выглядели они не очень, но явно новее древних сараев и коровников.

Машина остановилась возле одной из трехэтажек и подполковник приказал всем выйти. На улице они столкнулись с солдатом, с обреченным видом подметавшим территорию веником, от которого осталось несколько поломанных прутиков и черенок. Черенок противно скреб асфальт, но никого вокруг это не заботило, а самого солдата и подавно. Андрей прилип взглядом к этому абсурдному занятию, но Воробьев ткнул его в бок, намекая, что нужно идти.

Подполковник пошел вперед, Андрей с Сергеем следом, а позади них боец с автоматом наперевес. Прием явно нельзя было назвать теплым, и Андрей из-за этого немного нервничал. Внутри здание оказалось таким же незаконченным, как и снаружи: не все стены были оштукатурены, в швах между кирпичами попадались большие просветы, через которые можно было без труда увидеть происходящее за стеной, везде было пыльно и грязно. Подполковник завел их в небольшой кабинет и усадил перед запыленным столом, а сам сел напротив. В кабинете кроме четырех стульев был только этот стол и лампочка, свисавшая с потолка на длинном шнуре, но сейчас она была выключена – свет попадал сюда через грязное стекло окна. Осмотревшись, Андрей обнаружил «выключатель» – провода, обмотанные синей изолентой. Рядом с ним у стены стал насупленный боец.

Подполковник не носил ни фуражки, ни даже кепки и его плешь делала его смешным, но Андрею с Сергеем было не до смеха – ситуация получила неожиданный оборот и ещё не ясно было, чем все закончится.

– Какого хера вы приперлись сюда, а? – сходу начал подполковник. – Наделали мне геморняка! Кто вы, бл. дь, такие, а?

Андрей хотел ответить, но похоже, подполковник желал выговориться, потому что между его вопросами не было ни малейшей паузы, которая бы намекала на возможность ответа или желание его услышать.

– Какой мудо. б дал вам наводку сюда ехать? Нахера вы его послушали, а? Чего молчите, упыри?

«Упыри» предпочли дождаться, пока эта плешивая истеричка не успокоится, но тот и не думал этого делать. Ещё минут пять он сыпал оскорблениями и отборнейшими матюгами, пока, наконец не начал орать фамилию какого-то Иванова. После второго раза в дверях появилось испуганное лицо невысокого молодого солдатика.

– Ты, тормоз ушастый, – пролаял подполковник, – где ты лазишь? Мне до утра тебя звать? Хочешь, чтоб я связки сорвал, дебил?

– Никак нет, товарищ подполковник, – пролепетал солдатик.

– Ты что – дебил? – спросил подполковник и тут же сам ответил. – Дебил. Так, принеси мне чаю! Мигом!

Реальным дебилом в этой комнате выглядел да и был только сам подполковник, и Андрей смотрел на него именно так. Даже на лице вечно невозмутимого Воробьева отчетливо стало проявляться изумление.

Пока Иванов бегал за чаем, подполковник продолжал короткими порциями костерить парней, не давая им ответить. Его лицо немного покраснело от натуги, жилки на лбу вздулись. Наконец, вернулся Иванов со стаканом чая и казалось, что вот сейчас подполковник немного успокоится, но нет. Отхлебнув из стакана, он тут же выплюнул все обратно прямо на стол. Несколько капель долетело до Андрея.

– Да ты вообще даун! – заорал он. – Я просил чая, а не этой мочи! Ты нассал туда, что ли?

– Никак нет, товарищ подполковник! – божился Иванов. – Сам могу выпить, если прикажете.

– Бери сам и пей, кретин!

Подполковник выплеснул горячее содержимое стакана на Иванова. Тот зашипел и пулей вылетел из кабинета, под проклятия командира. На вопли в кабинет заглянул высокий сутулый мужчина. Завидев подполковника и моментально сориентировавшись в обстановке, он начал уже закрывать дверь, но не тут-то было.

– О! Клеймин! Вот уж свезло так свезло! А ну иди сюда.

С порога послышался тихий вздох и Клеймин вошел в кабинет. Его лицо сразу же привлекло внимание Андрея и Сергея своей несимметричностью – глаза у Клеймина находились на разной высоте, отчего лицо выглядело неприятно. Погоны на плечах говорили о том, что он находится в чине майора.

– Нам на голову свалились эти два придурка, – подполковник указал на парней, сидящих напротив него.

Странно, но слово «придурок» показалось Андрею почти необидным на фоне всего, что он услышал до этого.

– Поручаю это тебе. Разберись – кто такие, откуда взялись, и реши что с ними делать.

Андрей вновь предпринял попытку что-то сказать, за что немедленно поплатился.

– Закрой пасть! – проорал подполковник. – Никто не разрешал тебе тут вякать!

Клеймин разумно молчал, понимая, что любое сказанное слово может обернуться против него, но этого оказалось недостаточно.

– А ты что молчишь, будто дерьма поел? – переключился подполковник. – Справишься с этими кретинами? Лучше бы тебе справиться, потому что если случится что – повешу на тебя сговор с этими диверсантами.

– Мы не диверсанты! – выкрикнул Андрей.

– Да мне пох. й, кто вы такие, бакланы! Иванов!

На этот раз Иванов появился мгновенно, будто дежурил под дверью. Вполне возможно, что так оно и было.

– Слушаю, товарищ подполковник!

– Что ты там слушаешь, идиота ты кусок? За то, что ты такой дол. ёб, будешь мести территорию, пока она не заблестит, ты понял? Бери метлу и за дело!

– Товарищ подполковник, но там же Лысюк метет и от метлы же только черенок остался, как же я…

– Как хочешь! Увижу без метлы – пойдешь сортир изнутри драить, понял? Вместе с этим дауном Лысюком! Руками голыми! Все ясно?

– Так точно, товарищ подполковник!

– Свободен.

Подполковник показал, что обладал незаурядной способностью заниматься двумя вещами сразу – пока он орал на Клеймина и обзывал Андрея и Сергея, он умудрился придумать наказание для «дебила» Иванова.

– Всё, Клеймин, какого хера вы ещё тут? У меня от вас давление поднимается. Вы что, хотите чтоб я сдох нахрен? Да? Не дождетесь! Выметайтесь уже отсюда и займитесь делом!

– Слушаюсь, товарищ подполковник!

Клеймин сделал знак парням и вышел из кабинета. В коридоре он достал из кобуры пистолет и приказал им идти вперед. Поднявшись ещё на один этаж, они увидели ещё двоих солдат, которые занимались абсурдным, на первый взгляд, делом – скребли голые кирпичные стены металлическими уголками. Андрей не удержался от вопроса.

– Что они делают?

– Стены ровняют, – снизошёл до ответа Клеймин.

– Зачем?

– Чтоб ровные были!

Андрей округлил глаза. Такого он ещё не видел.

– А не проще поштукатурить? – не удержался в свою очередь и Воробьев.

– А вам не похер? – спросил в ответ майор, вздохнул и добавил. – Эти тоже штрафники – отбывают наказание.

– Даже спрашивать не стану, кто их наказал, – вырвалось у Андрея.

– Вот и не спрашивай. Здесь направо. Последняя дверь.

Они вошли в такой же маленький, но зато гораздо более уютный кабинетик. Здесь стены были оштукатурены, но в остальном было так же пыльно и грязно, как и везде. У входа были вбиты два гвоздя, на одном из которых болтался кожаный планшет. В углу у окна стоял маленький столик и торшер, в другом – рабочий стол майора, три стула и большая тумба с семью выдвижными ящиками.

Мебель была старой и выглядела ненадежно. Садясь на стул Андрей не без причины опасался, что тот может развалиться прямо под ним. Из открытого окна доносились размеренные, неторопливые и очень тоскливые скребки черенков, уже двух.

– Итак, кто вы такие? – начал майор, когда все заняли свои места.

– Старший сержант Романов, а это сержант Воробьев, – представился Андрей. – Мы прибыли…

– Этого я не спрашивал, – бесцеремонно перебил Клеймин, и Андрей, немного удивленный такой реакцией, притих. – Кто вас направил именно сюда?

– В Глухове торговцы дали нам координаты. Мы сотрудничаем с ними, но хотим присоединиться к «Булату».

Во взгляде Клеймина не было особого доверия, но даже несмотря на свою резкость, он не казался таким придурковатым, как подполковник, и Андрей был уверен, что сейчас всё выяснится.

– Вас только двое? – спросил он.

– Нет. На КПП у вашего лейтенанта осталась наша машина и ещё семь человек.

Клеймин схватился руками за лицо, переключив внимание с пистолета, лежавшего на столе. У Андрея промелькнула мысль схватить пистолет, взять майора в заложники и заставить этих балбесов выслушать его, но он тут же её отбросил – пока что никто из них не выглядел в достаточной мере душевно здоровым, чтобы такой фокус не закончился печально.

– О, господи, ну откуда вы взялись на мою голову? – протянул Клеймин. – Это же теперь надо решать, что с вами делать, писать отчеты…

– Не надо ничего делать, – предложил Андрей. – Просто выслушайте нас.

Клеймин бросил на Андрея косой взгляд, полный скептицизма.

– Вы не поняли, куда попали. Если вас видел подполковник Муляр – все: без бумажек, допросов и разбирательства не обойтись, а то можно тоже загреметь убирать двор черенком. Это ещё в лучшем случае.

Майор ещё немного попричитал, но затем внезапно его лицо просветлело.

– Крюков! – позвал он.

Через пару секунд в кабинет вошел один из бойцов с уголком в руках.

– Найди Бондаренко и пусть немедленно явится ко мне. Все, давай! Одна нога здесь – другая там.

Боец исчез. Пока ждали, Клеймин без особого интереса разглядывал своих гостей. Андрей попробовал ещё раз достучаться до здравого смысла, но нет, майор ничего не хотел слушать, и это начало жутко раздражать парня. Минут через пятнадцать появился Бондаренко. Это был сравнительно молодой, лет тридцати, лейтенант, высокий, с кривым, поломанным носом и глубоко посаженными глазами.

– Разрешите, товарищ майор? – спросил он с порога.

– Ты что, хотел чтобы я умер от старости, ожидая тебя? Почему так долго? – вместо приветствия сказал майор.

– Явился сразу по вашему приказу, товарищ майор.

– Ладно, слушай сюда. Вот эти двое – нужно выяснить кто такие, откуда взялись, что задумали. Доложишься подполковнику Муляру. На все у тебя час. Учти – они опасны. Вопросы?

– Никак нет, товарищ майор, – лейтенант вытянулся по струнке.

– Тогда забирай их.

Удивленный и уже начинающий выходить из себя Андрей опять попробовал что-то сказать, но Клеймин бросил на него такой взгляд, что парень решил промолчать.

«Дурдом какой-то», – подумал он и вместе с Воробьевым пошел на выход.

Лейтенант Бондаренко оказался первым адекватным офицером, которого они встретили в «Булате». Он не орал, не затыкал рот, а обстоятельно выслушал и записал историю Андрея. Впрочем, это не сильно помогло.

– Вы видели Муляра? – спросил он, хотя по рассказу Андрея знал ответ.

Романов кивнул.

– Он помешанный на бумажках и отчетах. И на безопасности, за которую отвечает. Любой, кто попадает сюда, для него – потенциальный диверсант, которого нужно допросить с пристрастием и выяснить, что он замышляет. Но вам повезло – сегодня у него прихватило печенку и он бесится с самого утра. В такие дни он ничего делать не хочет, особенно вести допрос. Я только не пойму, какие черти понесли его за вами вместо Клеймина, ведь дежурный сегодня майор. Так что тут вам уже НЕ повезло. Майор бы такого не устроил. Ну, а мне не повезло, что вас спихнули на меня.

– Неужели нельзя просто проверить нашу информацию? Связаться с нашим командованием? Мы же дали вам частоты. Свяжитесь с торговцами в Глухове, в конце-то концов! Капитан Севастьянов – он дал мне координаты. Он сам все подтвердит.

– Мы – закрытая организация. Подполковник Муляр сказал бы, что мы – армия. К нам нельзя просто приехать, и торговцам это известно. Может, они нарочно устроили это. Вы их ничем не обидели?

Андрей отрицательно покачал головой, вспоминая всё, что делал в Глухове. Учитывая как долго и тяжко там все проходило, получалось, что обидел он Севастьянова уже хотя бы тем, что вообще обратился к нему.

– Короче, придется вас подержать в камере, пока мы будем разбираться.

– Но за что?! – вскричал Андрей. – Вы что тут, все на голову повернуты?

Бондаренко резко поднялся, достал пистолет и навел на Андрея. Во взгляде и голосе у него появилась сталь.

– Встать! – приказал он. – Вообще охренели. Наделали проблем и ещё выё. ваются.

Через пять минут Андрей с Воробьевым сидели в сырой, ободранной камере с толстыми металлическими прутьями, устроенной в подвале двухэтажки. Воробьев все время молчал, и это раздражало Андрея.

– Чего ты постоянно молчишь? – нервно спросил он. – А если бы они тебя на убой повели – тоже молчал бы?

– А что я должен говорить? – спокойно отвечал Сергей. – Ты говорил за обоих. Результат сам видишь.

Андрей фыркнул и замолк. Затем уселся на пол в углу и прикрыл глаза. Ему казалось, что он попал в какой-то сумасшедший дом: никто не хочет слушать, все бояться бесноватого Муляра, в которого действительно будто демон вселился. И как выбраться из этого дурдома Андрей не знал.

В камере провели остаток дня и всю ночь. Утром явился Клеймин с двумя бойцами. Он подошел к решетке и уставился на заключенных, а те – на него. Злость Андрея уже прошла, и он спокойно ожидал, что скажет майор. Отношение Воробьева тоже оставалось прежним.

– Доброе утро, балб… парни, – поправился майор, по привычке чуть не обозвавший заключенных балбесами. – Хватит расслабляться. Пора на выход.

Один из солдат открыл решетку и отошел в сторону. Никто не проявлял агрессии, оружие у всех было за спинами, майор так вообще улыбался.

– Нас отпускают? – с надеждой спросил Андрей, неуверенно шагая к нему.

– На все четыре стороны.

Парни осторожно подошли к выходу из камеры, все ещё не веря, что маразм прошел. Возможно, у Муляра просто отпустила печень? Обоих интересовало, почему планы Муляра изменились, но они не решались спрашивать. Клеймин догадался сам.

– Вам, наверное, интересно почему вас отпускают?

– Есть такое, – признался Андрей.

– За вас поручились. Не спрашивайте кто – я не знаю. И лучше бы вам поскорее свалить, потому что подполковник Муляр просто в бешенстве.

Андрей тяжело вздохнул – маразм продолжался, просто их временно от него оградили.

– Но наша задача не решена. Я не соврал ни одного слова – нам действительно нужно наладить связь с вашим командованием.

– Да, я читал доклад Бондаренко. Вот вам пропуск, – он дал Андрею бумагу, похожую на ту, что парень получил у торговой гильдии. – Машина и ваши бойцы уже тут. Поедете с нашим сопровождающим в Марьинку – это в тридцати километрах на северо-восток по главной дороге, просто никуда не сворачивайте. Там найдете полковника Тургенева, он нормальный мужик, выслушает вас и, возможно, поможет. От него поступил приказ вас отпустить. За вас поручился кто-то очень серьезный, потому что приказано вернуть вам всё, даже оружие, не чинить препятствий и оказать содействие.

Андрей задумчиво кивнул головой и прошел на выход. На улице неподалеку они с Сергеем увидели своих бойцов и машину. Поздоровавшись со всеми и выслушав несколько забавных реплик, Андрей услышал оклик. Это был Клеймин. Андрей подошел.

– Не поделишься, кто ваш большой друг?

– Не могу, – ответил Андрей и слегка улыбнулся. – Если бы мог – сказал бы сразу.

Клеймин не ответил улыбкой, разочарованный ответом парня. Он серьезно и несколько недоверчиво смотрел на Андрея.

– Ну и ладно. Но в случае чего – пеняй на себя, – предупредил он недовольным тоном.

– Договорились.

Андрей вернулся к машине и сел на свое место. Ему всё ещё не верилось, что весь этот ужас, наконец-то, позади. А ещё его и самого теперь мучил вопрос, кто именно поручился за них? И почему? Разумеется, парень обманул Клеймина – он не имел ни малейшего понятия о том, кто это мог быть.

Дороги на территории «Булата» были неплохие. Их старались латать, хотя все в машине и подозревали, что такое отношение здесь только к главным дорогам, соединяющим ключевые стратегические объекты. Пока ехали, Андрей расспрашивал парней о том, как с ними обходились, пока его не было. Черенко рассказал, что их долго мурыжили под прицелами. Потом разоружили, забрали машину и загнали в кирпичное здание. Оттуда до глубокой ночи их по одному водили на допрос, где идиот-лейтенант задавал всякие глупые вопросы, пока, наконец, утром все это не закончилось. Им вернули машину и оружие и сообщили куда ехать за недостающими членами отряда. Вот и вся история.

Выходило, что вообще никто в отряде не понимал, что произошло. Что ж, оставалось надеяться, что полковник Тургенев расставит все точки над «ё».

Но и это предположение не оправдалось. Тургенев оказался суровым, но толковым и справедливым мужиком. Он выслушал Андрея, принял от него информацию, которую Гронин просил передать, высказал предположение, что эту фамилию он уже где-то слышал и заверил, что передаст все куда надо. Но на вопрос, почему он за них поручился, Тургенев ответил лишь, что на то были причины. И всё. Больше ничего. На этом он закончил разговор и попрощался, намекая, что Андрею пора уходить.

Уже выходя из кабинета, Андрей решился спросить ещё кое-что.

– Товарищ полковник, разрешите задать ещё один вопрос? – попросил он.

– Задавай, сержант, – благосклонно разрешил тот.

– Вы сказали, что фамилия Гронин кажется вам знакомой. А не случалось ли вам слышать про подполковника Виктора Романова?

Тургенев скосил взгляд, нахмурился и задумался, между бровями собрались две глубокие складки.

– Тоже знакомое что-то. Кто это?

– Мой отец.

Андрей коротко описал отца.

– Романов… Виктор… Не могу вспомнить, но прям крутится в голове. Так стоп – а почему ты вообще спрашиваешь?

– Он исчез в начале эпидемии. Его вызвали из отпуска, он уехал и больше я никогда его не видел. Вот и расспрашиваю всех, кого могу.

Андрей добавил ещё факты, который рассказал ему Гронин плюс кое-что из того, что говорила о службе отца мать.

– Ты надеешься, что он ещё жив, что ли?

– Если нет, то может, хотя бы могилу кто-нибудь покажет.

Во взгляде полковника промелькнуло сочувствие. Он вновь нахмурился и задумался. Если не считать Гронина, Родионова и Лёши, то Андрей впервые встретил человека, который для ответа на его вопрос об отце тратил больше трех секунд. Значительно больше.

Подумав еще немного, полковник поднял трубку допотопного телефона. Ответили ему быстро.

– Да, это я. Ты не помнишь случайно, кто такой Виктор Романов, подполковник? Нет, у нас не служит – это до эпидемии ещё. Давно когда-то попадался кто-то с таким именем, может, лет десять назад, где-то в первый год после эпидемии… Ага… Слушай, зайди лучше ко мне и поговорим… Хорошо. Жду.

Тургенев положил трубку и посмотрел на Андрея, которого от волнения начал бить озноб. Парень вдруг почувствовал, что сейчас он, наконец, что-то узнает. Но хорошее или плохое?

– Присядь ещё на пару минут. Сейчас придет мой зам. Может, он нам поможет.

Зам пришел минут через пятнадцать. Пока ждали, успели обсудить жизнь Андрея после эпидемии, кратко поговорили о Гронине и об их организации. Но Андрея эти разговоры уже не отвлекали – он с нетерпением и плохо скрываемым волнением ожидал подполковника Дергачева, который мог помочь пролить свет на одно из важнейших дел в его жизни.

– Саша, это старший сержант Андрей Романов. Парень просит нашей помощи, – обратился к заму Тургенев, когда тот уселся на небольшой диванчик у стены. – Так что говоришь – помнишь этого Романова?

– Да. Помню его. Ты тоже должен помнить – он нам помог справиться с бандой ментов.

– Точно! – Тургенев хлопнул себя по лбу. – Вот оно! С ним ещё было около двадцати бойцов. Если это, твой отец, сержант, то он у тебя отличный мужик.

Взгляд Тургенева, обращенный к Андрею, стал намного теплее. Дергачев тоже смотрел на парня, как на старого знакомого.

– Да, это точно, – поддержал полковника Дергачев. – Как он выглядел, твой отец?

Андрей ещё раз описал отца. Дергачёв хмурился, вспоминая что-то и в конце концов заявил.

– По описанию, конечно похож. Вроде бы. Много лет прошло, точно уже не вспомнить, но вроде бы похож.

– Расскажите, пожалуйста, при каких обстоятельствах вы встретились? Что он делал или собирался делать?

Подполковник подумал немного, почёсывая подбородок и чуть заметно покачивая головой, а затем заговорил.

– Когда началась эпидемия из нашей части почти всех забрали на охрану очередного периметра, но потом, когда всё стало разваливаться – никто из личного состава не вернулся. К тому времени народ уже вовсю мародёрствовал и творил беспредел. А городские менты, сбившись в большую банду, вообще решили захватить нашу часть. Сначала переговоры вели, потом угрожали. Их было человек пятьдесят, а у нас – два офицера и пятнадцать зеленых солдат. Романов появился очень вовремя, и что самое важное – не бросил нас, хотя запросто мог это сделать.

Дергачев помолчал немного.

– Признаться честно, он сильно повлиял на меня своим поступком. Я тогда был молодым летехой, пороху не нюхавшим, уже в штаны наложил, думал конец нам. Он и такие, как он, показали мне, что такое офицер, что такое настоящий солдат – такие своих в беде не бросают, даже если для этого надо жертвовать собой. Я это на всю жизнь запомнил.

Даже если у остальных и были какие-то сомнения, то вот Андрей был точно уверен, что речь идет о его отце. Парня переполняла и гордость за отца, и печаль от того, что он может его уже не увидеть, но он даже думать не хотел, что возможна ошибка и в этом кабинете сейчас говорят о ком-то другом. Отец оставался для него ориентиром чести и порядочности, к которому он всегда будет стремиться.

– Куда он потом делся? – спросил Андрей, когда Дергачев закончил рассказывать.

– Ушел со своими бойцами на юг. Искать товарища. Он называл фамилию, но я не помню какую. Как-то… Бро- или Бра-…

– Гронин? – подбросил идею Тургенев.

– Да, может быть. Я точно не помню, но, кажется что-то подобное.

– Скорее всего это был он, потому что мне тоже показалась знакомой фамилия Гронин.

Похоже, уверенность Андрея начала подтверждаться. Подполковник Виктор Романов – раз, не так уж далеко от «Убежища» – два, ушел на юг в сторону «Убежища» искать товарища с фамилией Гронин или очень похожей – три.

– Вы не предлагали ему остаться? – спросил Андрей.

– Шутишь, сержант? Конечно, предлагали. Если я правильно помню – он семью искал, но все накрылось медным тазом и тогда он решил добраться до этого Гронина.

Они просидели ещё два часа, предаваясь воспоминаниям. Полковник достал бутылочку коньяка и они распили её втроем под нехитрую закуску, провозглашая тосты за офицерскую честь, отвагу и настоящих мужиков, которых, по их мнению, становится все меньше и меньше. Под конец у Андрея, до этого никогда не пившего столько алкоголя, здорово шумело в голове, но память ему не изменяла, и он точно помнил, кто и что говорил. Все это было для него слишком важно, чтобы он мог позволить себе что-либо забыть даже под влиянием алкоголя.

Утро оказалось сущим кошмаром. Он проснулся в десантном отделении машины, накрытый летней курткой. Под головой был вещмешок, и лежать было почти удобно, но в остальном… Машину раскачивало на неровной дороге и парню сразу же стало совсем плохо. Озноб, жуткий стук в висках… тошнота… страшно! Андрею случалось плохо себя чувствовать, но ничего подобного с ним ещё не бывало.

Бойцы сидели на лавках, откинувшись назад. Многие дремали, некоторые задумчиво глядели в одну точку, Кирилл уставился в окно.

– О! Проснулся наш юный алкоголик! – первым заметил Толя. – Курва мать, сколько же вы там вчера вылакали? Перегар такой, что мы все тут немного подвыпившие.

Раздались смешки, но Андрей оставил его реплику без комментариев. Ему вдруг стало страшно, что он вот-вот умрет, ведь мучение, которое он испытывал, не могло продолжаться бесконечно – организм же не железный. Вдруг он отравился и именно поэтому ему так плохо?

Тихо постанывая и не отрываясь от подушки, он попытался как-то собраться с мыслями и попросил остановить машину. Как только она остановилась, Андрей с помощью Толика выполз на обочину и сразу же вырвал. Немного придя в себя, он сделал несколько шагов к машине, но почувствовал, что залазить в неё рановато. Через минуту его снова рвало.

Он просидел у машины минут пятнадцать, пока не вырвал и в третий раз, и не дал себе зарок.

– Никогда больше не буду столько пить, – простонал он, залезая обратно в машину.

– Да, брат, мы все так говорим, – шутливо бросил Вурц.

Глава 8.1. Анархисты

1

Из-за отсутствия четких разведданных, которые должен был добыть Романов и его команда, ударная группа задержалась более чем на две недели. Все усложнялось ещё и тем, что кроме разведданных отсутствовал и сам Романов, и любая информация о его местонахождении, и можно было лишь гадать, какая судьба его постигла. Сперва Гронин на неделю отложил операцию, затем, когда Романов так и не вернулся, пришлось отправлять новую разведгруппу и ждать информацию уже от неё.

И все это время Павел волновался. Внешне он, конечно, этого не показывал и даже Макс, знавший полковника лучше всех, ничего не замечал. Впрочем, отчасти потому, что он сам был весьма твердолобым и даже в гораздо более открытых людях не всегда видел подобные вещи. Когда через десять дней разведгруппа вернулась, а от Романова так и не было никаких вестей, полковник, наконец, сдался.

– Ну, все, – мрачно сказал он Максу в один из вечеров. – Похоже, нет больше Романовых.

Макс вздохнул и прикрыл ладонью глаза.

– Не хочется этого признавать, но думаю, ты прав. Жаль, что нельзя узнать, как они погибли.

В нагрудном кармане у Макса лежала фляга. Один умелец наловчился гнать отличный самогон и, несмотря на то, что Павел был против этого, Родионов втихаря курировал лавочку, прикрывая самогонщика от Гронина. За это он был вечным номером один в очереди, которая всегда была очень длинной. От мыслей о Романове у Макса и у самого кошки на душе скребли, и идея с флягой сейчас показалась ему очень уместной.

Нисколько не заморачиваясь реакцией Павла, Макс достал флягу и отвинтил пробку. Сначала намеревался приложиться первым, но передумал и легким движением в сторону Гронина предложил ему.

– А вы все не сдаетесь…

Павел покачал головой, а в голосе прозвучала толика осуждения, но ни капли недовольства. Подумав пару секунд, он встал с места и направился к Максу, по привычке сидевшему на подоконнике.

– Давай сюда.

Пили по очереди и молча. О Романове говорить не хотелось – на душе и так было тоскливо. Чтобы отвлечься можно было бы поговорить о текущих проблемах, но и к этому душа почему-то не лежала. Светлым пятном в последнее время была успешная операция Дьякова по окончательному решению вопроса со «Степными волками», но и её уже давно разобрали по винтику.

Да и обсуждать там было особо нечего. Дьяков отлично себя проявил, принимал грамотные решения и не халтурил. Разве что Олег, которому опять выделили отряд, в очередной раз облажался, за что Гронин прилюдно пообещал ему, что это была его последняя попытка командовать, и если он и дальше желает служить в боевых частях, то только рядовым бойцом.

Это стало очередным поводом для осложнений в отношениях отца и сына. Павел никому не мог позволить в таких количествах терять людей, а собственному сыну и подавно. Олег же считал всё стечением обстоятельств и придирчивостью отца, негодовал и верил, что прав. Но свои разногласия с сыном с Максом Паша тоже обсуждать не собирался.

Жалкие двести пятьдесят грамм жгучего самогона закончились слишком быстро. Забрав у Павла опустевшую флягу, Макс поболтал ею, убеждаясь, что там ничего не осталось, и с досадой закрутил пробку.

– Ишь какой – меня упрекает, а сам как приложился, так за уши не оттащишь, – посетовал он.

Павел покачал головой, глядя в пол.

– Найду, кто это делает – прикрою лавочку, а тебя вместе с ним накажу, – без тени улыбки сказал он, отчего угроза звучала более чем серьезно.

Но Макса так просто было не запугать. Хоть Паша и был противником алкоголя, но даже он понимал, что нельзя отбирать у людей все радости жизни, даже когда эти радости разрушают их здоровье. Макс и сам понимал опасность массового пьянства, потому и «крышевал» самогонщика – так он мог контролировать объемы производства и точно знать, что «Убежище» не утопят в алкоголе. Более того, все в «Убежище» знали, что случись что на этой почве и виновником займется лично Родионов, а майора все здесь слегка побаивались, порой даже больше Гронина.

– Сначала найди. И вообще – вредные привычки делают жизнь приятной, – почему-то угрюмо заявил Макс, пряча флягу обратно в карман. – Да и чем тут ещё развлекаться?

Гронин не ответил.

2

Выводы Гронина и Родионова на счет Андрея были логичны и обоснованы, но через несколько дней выяснилось, что они рано похоронили Романова и его группу – все они благополучно вернулись обратно. После того, как Андрей побывал у полковника Тургенева, он попытался отследить возможный дальнейший маршрут отца, потратив на это почти две недели, фактически игнорируя приказ после контакта с «Булатом» возвращаться в «Убежище», чем после доклада вызвал огромное недовольство полковника Гронина. Наказание последовало незамедлительно.

Андрей был снят с командования отрядом и надолго стал «старшим-куда-пошлют». Дежурства в штабе, где Гронин, Родионов или старший сержант Лебедев гоняли парня взад-вперёд, сменялись нарядами по кухне, работой грузчиком и даже техничкой. Андрей настолько изматывался, что не имел сил даже задуматься и определить, что хуже: целый день метаться по базе как угорелый, приходить в казарму в седьмых потах и засыпать без задних ног, чтобы через шесть часов заново начинать метаться, или по четырнадцать часов в сутки мыть посуду, чистить овощи и помогать по кухне, чтобы трижды в день накормить почти четыреста человек, находящихся сейчас в «Убежище».

С каждым новым днём нервы у парня сдавали всё больше. Он искренне считал, что Гронин поступает несправедливо, наказывая его и больше всего парня задевало то, что Павел будто не понимал, насколько важно было для Андрея разыскать отца. Да, он не смог ничего найти, но он не имел права не попытаться, особенно когда, наконец-то, напал хоть на какой-то след.

Позиция Гронина была иной и гласила следующее: выполняй приказы при любых обстоятельствах. Личные интересы не должны становиться приоритетнее приказов. Это было аксиомой, залогом функционирования вертикали управления да и вообще всей организации, и Павел не собирался это обсуждать. Чисто по-человечески он всё понимал: и стремления парня, и его горячность, подпитываемую молодостью, но дисциплина – безусловная необходимость, и он решил научить Андрея её соблюдать. Ранее он совершил грубейшую ошибку, не дожав на этом поприще собственного сына, а Павел был не из тех, кто наступает на одни и те же грабли дважды.

Очередное утро тоже не обещало ничего нового. Андрей проснулся как обычно рано, протёр глаза, окинул взглядом серый, испещрённый трещинами потолок, и нехотя поднялся с кровати. Товарищи пили чай в дальнем углу и негромко разговаривали. Подойдя к ним, Андрей молча выслушал очередную порцию лёгких издёвок от Игоря, спокойно вытерпел сочувствующий и поучительно-безучастный взгляды Севы и Алексея, и отправился в очередной наряд по столовой. Именно здесь нарушился ставший привычным для него за последний месяц порядок – из наряда его внезапно, посреди дня, вызвали к Гронину. Андрей, опустив голову, молча направился в штаб, ожидая очередную порцию рутинных заданий.

Полковник ждал его. Он жестом пригласил парня войти и привычным движением указал на стул напротив себя. Ничего в его облике или выражении лица не изменилось со вчерашнего вечера, и Андрей по-прежнему смиренно ожидал типичных для последнего времени слов, но первая же фраза принесла парню огромное облегчение.

– Ну что? Усвоил урок? – поинтересовался Павел, пока Андрей отодвигал стул и садился.

Несмотря на внутреннюю радость, Романов ответил ему взглядом, полным бессильной ненависти. Гронин в ответ на это лишь рассмеялся.

– Вижу, что усвоил, – заметил Павел, улыбаясь, а затем, резко убрав с лица улыбку, серьёзным тоном добавил. – В следующий раз я поступлю, как положено. По всей строгости. Поблажек больше не жди. Понял?

«Ничего себе поблажки», – подумалось Андрею.

Он вздохнул и согласно кивнул. В глубине души он понимал, что виноват, но если бы можно было отмотать время назад и поставить его в ту же ситуацию – он сделал бы то же самое. Он обязан был хотя бы попытаться, иначе не смог бы жить с этим дальше.

– Уверен, наряды и работа «в каждой дырке затычкой» пришлись тебе по душе, – посмеиваясь, сказал Павел.

Андрей смотрел в пол и молчал.

– Ладно. Не буду больше ёрничать. Я хочу верить, что больше ты не будешь ставить собственные интересы превыше интересов всей организации. Да, ты потерял рацию и вообще у тебя всё пошло не по плану, но ты должен был найти способ сообщить нам об этом, понимаешь? И даже это ерунда на фоне того, что от «Булата» ты не отправился сразу сюда, а потратил ещё целые две недели на решение собственных проблем, даже не попытавшись никого поставить в известность. Это неслыханно и безответственно. Ничего подобного я больше не потерплю.

Все это Андрей уже слышал во время доклада. Только тогда тон у полковника был совсем другой – пугающий до дрожи в коленях. После этого у Андрея было достаточно времени, чтобы обдумать слова полковника и осознать масштаб своего промаха.

– Я все понял, товарищ полковник. И сделал выводы.

– Надеюсь, правильные, – вздохнул Павел. – Ладно. К делу. Как ты знаешь мы избавились от непредсказуемых факторов в виде остатков банды, и теперь у нас есть чистый простор для дальнейшего развития.

Андрей поднял взгляд и внимательно слушал полковника, пытаясь угадать, что последует за этими словами.

– Но нельзя останавливаться на достигнутом, – продолжал Павел. – Почивать на лаврах – недопустимая роскошь в наше время. И глупость.

Похоже, предстояло что-то интересненькое. Андрей ещё больше обратился в слух.

– Пора двигаться дальше. Нужна информация об остальных организациях: «Новый порядок», «Чаян», загадочные монахи. Сразу отвечу на твой возможный вопрос – да, можно попытаться получить её у гильдии или «Булата», если мы сумеем с ними договориться, но я им не доверяю. Это большие организации и логично, что все они преследуют только свои интересы, значит, информация будет сильно субъективной. «Булат» вон вообще месяц с нами не связывался, хотя ты предоставил им всю необходимую информацию, стало быть, не сильно они в нас заинтересованы.

Павел сделал паузу, хлебнул воды из стакана, стоявшего на столе, и продолжил.

– Поэтому майор Родионов формирует отдельное соединение, которое будет заниматься особо деликатными или сложными задачами, в том числе и разведкой. Туда войдут самые тренированные и опытные бойцы из всех, что у нас есть. Это будет своеобразная элита нашей маленькой армии. Ты и твой отряд на очень хорошем счету… по крайней мере, были до последнего выкидона, поэтому если ты дашь слово больше ничего подобного не устраивать, то вы однозначно войдете в этот состав.

– Даю слово, – воспользовавшись короткой заминкой, быстро вставил Андрей.

– Хорошо. Посмотрим, как ты умеешь его держать, – с долей сомнения ответил Гронин.

Андрея такая реакция больно уколола. Очень неприятно было после ощущения полного доверия, почувствовать, что в тебе сомневаются. Гронин тем временем продолжал.

– Готовьтесь к тому, что вы постоянно будете находиться в длительных и дальних командировках, без возможности контакта со мной и без нашей поддержки. Поэтому удели особое внимание умению беречь людей и разумно их использовать. И команду собери надежную. Такую, на которую сможешь положиться в любой ситуации.

– Команда уже собрана, товарищ полковник, – в голосе Андрея все ещё звучала легкая досада. – Готовы хоть завтра в путь.

Полковник невольно улыбнулся. Он сразу понял, что парня задели его слова, но так оно даже лучше.

– Команда у тебя хорошая, – согласился Павел, – Но есть пара человек, которые могут стать слабым звеном.

– Например?

– Например, твой брат и Кирилл Черенко.

– Они справятся, – решительно ответил Андрей, не дожидаясь обоснований Павла.

– Ну… хорошо, – не стал спорить Гронин, почесав затылок. – Пока отдыхайте, а в субботу поступаете в подчинение к Родионову. Он разберется, кто из нас прав. Всё ясно?

– Так точно! – вскочил со стула Андрей.

Он готов был прямо сейчас бежать со всех ног и поднимать по тревоге весь отряд, сию секунду приступать к любому заданию лишь бы доказать полковнику, что тот зря в нем сомневается. А ещё чтобы оказаться подальше от тряпок и кухонных ножей.

– Ценю твоё рвение, – улыбаясь, похвалил Гронин, – но не спеши. Есть ещё вопросы.

Андрей сел обратно на стул и уставился на Гронина, как собака, ждущая, что её покормят. Павел, размышляя, как повести дальнейший разговор, пощупал подбородок, покосился на Андрея, прищурился.

– С последнего задания с тобой пришёл человек – Алексей, который снайпер. Что ты о нём знаешь?

Сразу по возвращении Андрей доложил об Алексее и своих подозрениях. Буквально в тот же день Лешу вызвал к себе Родионов и долго с ним беседовал. Романов уже подумывал, что Леша действительно шпион, и Макс его раскрыл, но Алексей вернулся, как ни в чем не бывало, и Андрей решил, что все в порядке и никаких проблем нет. Почему тогда Гронин снова возвращается к этой теме? Андрей с удивлением и некоторым волнением ещё раз пересказал всё, что узнал о Лёше.

– Понятно, узнаю Корнеева – меньше говорить, больше слушать, – подытожил Гронин с лёгкой улыбкой, когда Андрей закончил.

Романов продолжал взволнованно смотреть на Павла, догадываясь лишь, что Корнеев – это фамилия Алексея.

– Алексей Корнеев, твой новый боец, – продолжал Гронин, отвечая на немые вопросы Андрея, – мой старый знакомый. Он служил под моим командованием ещё до эпидемии. Честно говоря, я не удивлен, что он выжил, но зато сильно удивлен и рад, что мы снова встретились.

Павел не стал рассказывать Андрею о том, как к нему пришёл Родионов и с тревогой, что для Макса было крайне редким явлением, рассказал об этом странном новобранце. При личной беседе Родионов сразу же определил в Алексее хорошо подготовленного профессионала. Более того – оперативника. Алексей был не просто тренированным солдатом – он знал, что и как говорить, ловко уклонялся от неудобных вопросов, умело избегал прямых ответов, но при этом вел себя так, чтобы к нему невозможно было придраться. Заурядные личности таким набором качеств и знаний определенно не обладают.

Макс неплохо умел вести допрос с физическим воздействием. Хватало ему и решительности, и жестокости, и изобретательности, но к «своим» или условно «своим» такие методы применять было нельзя. По крайней мере не просто так. Поэтому когда Макс исчерпал весь свой достаточно скромный арсенал корректного допроса, он решил подключить к этому делу Павла, а тот, заинтригованный рассказом товарища, не откладывая в долгий ящик, сразу вызвал Алексея к себе. Каково же было удивление Гронина, когда перед ним предстал не кто-нибудь, а его бывший подчинённый – боец отряда специального назначения, которым в прошлом командовал Павел. Когда-то им вместе пришлось побывать в серьёзных переделках, оставивших память и шрамы на всю оставшуюся жизнь. Такое не забывается, и эта встреча стала для обоих приятным сюрпризом.

– Корнеев – очень опытный солдат, – продолжал Павел, окончательно добивая озадаченного Андрея. – Таких, как он, с радостью и счастьем приняла бы любая из существующих сегодня организаций. Тем более странным для меня выглядит тот факт, что он захотел остаться именно в твоём отряде и исключительно под твоим командованием. Не обижайся, но я сразу предложил ему возглавить отряд.

Андрей кивнул, мол я все понимаю. Внутри что-то укололо, но в целом он понимал, что личные амбиции приносят мало пользы общему делу, а если этот Корнеев так хорош, как его описывает полковник, то не только для Андрея, но и для всех остальных было бы только лучше, если бы он принял командование.

– Но он отказался, – продолжал Павел. – Категорически. Я не понимаю, и тем более не одобряю его выбор, но уговорить его изменить решение не смог. Поэтому в такой ситуации я не просто советую, а приказываю – прислушивайся к нему. У него огромный тактический и боевой опыт, так что он не подскажет глупости. В идеале – сделай его своим замом и советуйся по всем вопросам, по каким потребуется.

Андрей утвердительно закивал головой. Он и сам чувствовал что-то необычное в Алексее, как будто тот знал всё и обо всём. Иногда Романов замечал странности в его поведении, но при более близком рассмотрении эти странности казались ему обычными для характера его нового знакомого. И вот на тебе.

– Понял вас, товарищ полковник, – Андрей решил словами подтвердить свои жесты. – Что-нибудь ещё?

– Да. Не рассказывай никому, в том числе и самому Корнееву, о нашем разговоре. Он не хочет, чтобы кто-то знал, кто он на самом деле.

– Тогда зачем вы мне рассказали?

– Потому что для тебя и твоего отряда будет гораздо больше пользы, если ты будешь знать.

Это было логично. Если бы Андрей оставался в неведении, то ушло бы много времени, прежде чем авторитет Корнеева в его глазах стал достаточным, чтобы Андрей начал безоговорочно полагаться на его мнение. А так Гронин даже дал прямой приказ это делать, давая понять, что Алексей – надежный и опытный солдат.

– Я понял. Ни словом не обмолвлюсь, товарищ полковник, – заверил Андрей. – Но почему он отказывается командовать?

– Не знаю. Он против и всё тут.

– Не понимаю. Почему…

Павел выдержал небольшую паузу. На самом деле он и сам не знал, что ответить. Позиция Корнеева была более чем странной – он просто не желал командовать. Категорически. Более того – он вообще позиционировал себя, как свободного человека, что в реалиях этого мира было довольно странным и непривычным заявлением. Как он тогда сказал?

«Я не член твоей организации, Павел Константинович, – на «ты», но уважительно говорил Алексей. – Мне просто симпатичен этот парень и я захотел ему помочь. Могу уйти в любой момент. Да, понимаю, что такое заявление вызывает у тебя подозрения, но ты меня знаешь – я всегда был человеком принципиальным и себе не изменяю. Так что даже если уйду, то никто никогда ничего от меня о вас не узнает».

Своих бывших бойцов Гронин любил и уважал. Все они были лучшими из лучших в своем деле, хотя многие обладали набором весьма сомнительных качеств: жестокостью, безжалостностью, кровожадностью, но в бою все это не имело значения. Но Корнеев всегда выделялся. Он скорее был похож на Витю Романова: немногословен, но очень внимателен, суров, но человечен, честен и очень, очень хладнокровен. Конечно, после вируса многие люди сильно изменились, попав в новые реалии. Мог измениться и Корнеев, но пока Павел никак не мог это определить.

– Таков его выбор, – ответил Павел, и скривив губы, добавил. – Вбил себе в голову, что просто помогает тебе. Понравились ему твои жизненные ценности, видишь ли.

Во взгляде Андрея появилось изумление. Даже здесь Алексей оказался для него загадкой. Жизненные ценности? Он и сам не знал, что это такое, и тем более не понимал, какие у него эти ценности. Что же такого в нём увидел Алексей? Андрей склонил голову и приложил руку ко лбу, будто так ему лучше думалось.

– Странно это, – сказал он. – И с его стороны, и с вашей.

– Почему же? – заинтересовался Павел.

– Ну, вы говорите: он опытный очень. Я бы, например, не хотел будучи опытным, идти в подчинение к зеленому пацану, который наверняка будет делать кучу ошибок. Просто не смог бы это терпеть. Это ведь не просто ошибки – тут на кону жизни.

– Разумно, – согласился Павел. – А я в чем странный?

– В том, что создаете ему особенные условия. У нас тут все на равных правах и работают на общее дело, а он пришел и условия свои диктует.

Павел усмехнулся. Он ожидал, что подобный вопрос задаст кто-то уровня умудренного жизнью Родионова, но никак не молодой Андрей Романов.

– Объясню тебе, но только это должно остаться между нами, понятно?

Андрей кивнул.

– Корнеев – очень серьезный боец, уж поверь мне, я знаю, что говорю. Он один из лучших среди всех, кого я знал в своей жизни, а я знал очень многих крутых ребят. И нам, а в частности тебе, посчастливилось заполучить такого человека в свои ряды, пусть даже ненадолго. Так что любой опыт, который ты сможешь у него перенять, будет бесценен. Именно поэтому я и приказываю тебе прислушиваться к нему.

– Понятно. Но могу ли я в такой ситуации ему доверять?

Гронин молчал. Он и сам много задумывался над этим вопросом.

– Когда ты принял его в отряд, уже допуская, что он может быть шпионом, ты поступил разумно и размышлял тоже верно, – одобрил Павел. – Леша и правда мог бы, особо не напрягаясь, ликвидировать весь твой отряд и взять столько «языков», сколько захотел, поэтому позволить ему находиться ближе было верно. Так его было бы чуть проще контролировать.

Он подумал немного, прежде чем продолжить.

– Но я тебе вот что скажу: будь я шпионом – хрен бы кто меня раскусил. А Лёша Корнеев если в чем-то мне и уступает, то не так уж много, поэтому даже пожелай мы – так просто раскрыть его не получится.

Павел снова затих, поглядел в окно и потер подбородок, размышляя. В прошлой жизни, до эпидемии, он знал Алексея как принципиального и верного человека, которому не чуждо понятие чести. Остался ли он таким? Корнеев в данный момент выглядел для Павла, как хищное животное, взятое в дом в качестве питомца – вроде как все хорошо, но ты никогда не сможешь предсказать, останется ли все так же через минуту. И раз уж ты привел этого зверя в свой дом, то тебе остается лишь доверять ему, но все равно держать ухо востро.

– Если он тот Алексей Корнеев, которого я знал – нам не о чем беспокоиться, – снова заговорил полковник. – Если нет – мы этого не узнаем, пока он себя чем-то не выдаст, чего может и не случиться. Так что всё, что нам остается – это довериться ему и наблюдать. Если вдруг он выкинет что-то подозрительное – сразу сообщишь мне, ясно?

– Так точно, Павел Константинович.

– Ну и ладненько.

Гронин помолчал пару секунд, сверля Андрея взглядом, затем глубоко вздохнул, и продолжил.

– Тогда последнее, что хочу спросить – насчет отца. Что тебе удалось узнать?

Андрей более подробно, чем в первый раз пересказал беседу с Тургеневым и его замом, упуская пьянку. Ему почему-то стыдно было признаваться Гронину в своей слабости.

– После того, как он покинул Тургенева, его больше никто не видел. Я побывал в паре мест по пути сюда, везде о нем расспрашивал, но ничего не раскопал.

Павел вздохнул.

– Возможно, он не смог преодолеть утесы и пробраться в долину, – предположил он. – Куда бы он тогда подался?

Андрей пожал плечами. Он и сам хотел бы это знать, но кто может ответить, что творилось в голове его отца без малого десять лет назад?

3

Начало августа выдалось по-осеннему прохладным. После июльской жары, от которой не было совершенно никакого спасения, август изобиловал частыми порывами пронизывающего неприятного ветра и регулярными холодными проливными дождями. К счастью, до субботы ещё было время и взвод Романова, находясь в «Убежище», предавался беззаботному отдыху. В частности, играя в покер, которому всех достаточно быстро обучил Вурц.

Вурц сидел за столом с сигаретой в зубах, которую он слегка пожевывал. С видом большого знатока он глядел в карты, иногда поднимая прищуренные глаза на соперников. Андрей хмурился, Толик хитро поглядывал на всех, еле сдерживая улыбку, Игорь откинулся на спинку стула и положил карты на стол, Катя задорно улыбалась и подмигивала, Кирилл и Чеканкин сбросили карты и расстроено глядели на расклад – судя по выражениям лиц, обоим последняя карта подходила. Леша и Сева ограничились ролью наблюдателей – оба заявили, что не азартны и играть не будут, но, несмотря на это, следили за игрой с нескрываемым интересом.

– Десять дальше, – Толя подвинул к горке посредине стола ещё десять патронов калибра 5,45 мм.

Вурц взглянул на него с ненавистью.

– Пас, – прошипел он и сбросил карты в отбой.

– Поддерживаю.

Катя добавила пятерку патронов 7,62 мм, каждый из которых по уговору был равен двум 5,45 мм.

Андрей внимательно глядел на Игоря. Тот ходил первым, но ещё не поставил ничего, ограничившись сухим «дальше». После Андрея ход вернется к нему и что он тогда сделает было загадкой, потому что лицо брата ничего не выражало.

– Поддерживаю, – Андрей тоже подвинул к горке свою ставку.

Игорь рассматривал всех по очереди: улыбающихся Катю и Толю, и серьезного Андрея. Возле него лежало только два патрона калибра 12,7 мм, но зато каждый из них равнялся десяти 7,62. Лицо у него было абсолютно беспристрастным, но Толя был уверен, что сейчас Игорь сбросит карты.

– Ставлю все, – сказал Игорь, и высокие, привлекающие внимание крупнокалиберные пули перекочевали к горке.

Толик перестал улыбаться. Даже Катя взглянула на Игоря с недоверием. Тот смотрел на них без каких либо эмоций, прямо как Воробьев. Сам Воробьев, первым проигравший все, что имел, курил на улице.

– Ну, засранец, – вновь улыбнулся Толик. – Ну, спасибо.

Он сложил к горке все, что у него было – один патрон 12,7 и восемь 7,62. Этого было недостаточно, чтобы поддержать высокую ставку Игоря, но достаточно, чтобы поучаствовать в большой игре. Настала очередь Кати. Её запасы составляли пара патронов 5,45 и пятнадцать 7,62. Она сгребла их в ладошки и поднесла к горке в центра стола. Прежде чем высыпать, взглянула на Игоря и ей показалось, что уголки губ у него дрогнули.

– Если ты дашь этой улыбочке прорваться, я тебе живо отключу свет. Понятно? – угрожающе предупредила она и сложила ставку на кучу.

Игорь вскинул брови и уставился в стол. У Андрея почти ничего не оставалось, как и все, он мог пойти только ва-банк, но на совсем уж большой выигрыш рассчитывать не стоило. Так он и сделал.

– Ставлю все, – Андрей положил несколько патронов 7,62 и 5,45 рядом с основной ставкой.

Вот теперь Игорь засмеялся. Напряжение вылилось в затяжной веселый смех и многие за столом захотели сделать ему что-то плохое, но из всех лишь Катя пошла дальше одних только желаний и дала ему легкую затрещину. Игорь перестал смеяться и хитро взглянул на остальных.

– Ну что? Кто первый? – спросил он. – Пожалуйста, можно не я?

– Ты-ты, давай, показывай, – Толя наклонился вперед, чтобы лучше видеть, что окажется у Игоря.

На столе лежали восьмерка, две десятки, дама и король. Три карты были червовые. У самого Толика на руках были девятка и валет, но у остальных игроков могло быть все, что угодно.

– Нет, ну пожалуйста, можно я в конце?

– Так, ладно, – согласился Андрей и показал свои карты: две дамы. – У меня фул хаус.

– Забодай тя комар! – в сердцах бросил Толик. – Вертел я эти карты! И вас вместе с ними!

Он открыл свои карты. Стрит, на который он так рассчитывал, оказался значительно ниже.

– Да, я тоже проиграла, – у Кати был червовый флеш.

Игорь поднялся и принялся танцевать, что-то напевая. Остальные недовольно подгоняли его, требуя немедленно показать карты. Подергавшись в дурацком танце ещё несколько секунд, Игорь вернулся к столу и по одной выложил на стол две десятки.

– Черт, у него каре! Да чтоб меня! – Андрей откинулся на спинку стула. – Ну как такое может быть?

Сева и Леша зааплодировали победителю, а Вурц, Кирилл и Чеканкин давно уже многозначительно переглядывались – теперь они понимали, что вовремя сбросили карты и потому проиграли немного.

Игорь сгреб патроны, радостно глядя на свои сокровища. В дверях казармы кто-то мелькнул и он взглянул туда. У входа стояла невысокая светловолосая девушка, молоденькая, с немного застенчивым, вечно опущенным взглядом темных глаз. Её нельзя было назвать красавицей, но милой и симпатичной – определенно.

– Опять пришла, – бросил он остальным и все обернулись.

– Он же на улице должен был быть, – немного удивился Толя. – Увидел её и сбежал, что ли?

Все засмеялись. Светловолосую девушку звали Таня. Она часто приходила к ним, в надежде встретиться с Сергеем, но тот под разными предлогами избегал разговаривать с ней. Они познакомились совсем недавно, когда Воробьев стоял в наряде по кухне. Она работала с поварами, а он с другими бойцами помогал им. Была это любовь с первого взгляда или нет, но что-то в нем зацепило девушку, потому что несмотря на свою застенчивость, она проявляла немалое упорство, день за днем разыскивая его, как только у неё появлялась свободная минутка.

– Таня, иди к нам! – позвал Сева. – Его нет, но он скоро вернется.

– Спасибо, – чуть слышно ответила девушка, – я подожду на улице.

Сева не успел ничего добавить, потому что она тут же выбежала из казармы.

– Не понимаю, – поражался Сева. – Чего он ломается, как барышня кисейная? Хорошая ж девка, и что самое главное – сама за ним бегает!

– Ага, – поддержал его Вурц. – Это же единственный в его жизни шанс! Больше такой дурехи он нигде не найдет!

Все, кто находился в казарме и слышал этот диалог, засмеялись. Шутка действительно была неплохой. Сергей был неразговорчивым, никогда ни о чем не выражал своего мнения без острой необходимости, не активничал и обычно просто плыл по течению. Иногда казалось, что ему вообще ничего в этой жизни не нужно. В том числе и женщины.

Только Андрей не смеялся вместе со всеми, а лишь слегка скривил губы. Он разговаривал на эту тему с Воробьевым и знал почему тот так реагирует. Андрей был единственным, с кем Сергей изредка мог чем-то поделиться, кому мог открыться хотя бы в мелочах. Единственным, кому он считал нужным что-то объяснять. Почему он удостоился такой чести Андрей не знал, но дорожил ею.

Вчера они вдвоем занимались на спортивной площадке. Появилась Таня, поздоровалась с ними и присела неподалеку на лавочке, ожидая когда они закончат и украдкой наблюдая за Воробьевым, что не укрылось от Андрея. Сергей никак не реагировал, абсолютно игнорируя бедную девчонку, но та не отступалась. В надежде, что она сама уйдет, Сергей на треть увеличил свою обычную программу, но это не помогло – девушка все равно ждала. Тогда он подошел к ней и что-то сказал. Андрей не слышал, о чем они говорили, но через полминуты девушка встала, бросила кроткое «до свидания» и ушла. Сергей выглядел как обычно – абсолютно невозмутимым, но Андрей, уже немного знавший своего друга, чувствовал, что тому нелегко.

– Что ты ей сказал? – спросил он.

Воробьев вопросительно посмотрел на него, но промолчал.

– Я про девушку, – напомнил Андрей.

– Чтобы уходила, – ответил Сергей, понимая, что Андрей уже не отстанет.

– Мне показалось там было больше двух слов, – засмеялся Андрей. – Но если не хочешь говорить – так и скажи, не стесняйся. Для меня это не проблема.

Они зашагали к своей казарме. Андрей больше не задавал никаких вопросов и просто молча шел рядом, а Сергей был задумчив и глядел под ноги.

– Как её отвадить? – спросил вдруг Воробьев.

– Что? – удивленно переспросил Андрей.

Они проходили рядом со старой, сломанной лавочкой, от которой осталась всего одна узкая доска, но на ней можно было кое-как сидеть. Сергей присел на неё, жестом предлагая Андрею сделать то же самое.

– Она постоянно ходит за мной. Наверное, я ей нравлюсь, – сказал он.

Андрей ожидал, что Сергей скажет что-то ещё, но тот молчал.

– Похоже на то, – согласился Романов, желая прервать паузу.

Но пауза не прервалась и продлилась ещё с добрую минуту.

– Но я хочу, чтобы это прекратилось, – наконец, сказал Сергей.

– Почему? Она тебе не нравится? – удивился Андрей. – Вроде бы хорошая девчонка, симпатичная, милая такая.

И снова длинная пауза. Это раздражало, но Андрей быстро придумал, что таким образом можно тренировать свою выдержку и стал делать всё возможное для борьбы с раздражением.

– Ну… нравится, но… – мялся Сергей.

– Но что?

– Мне все это не нужно.

– Но почему? Это же природно.

Андрей прикусил губу. Он и сам не отличался большой активностью по отношению к женскому полу, и потому рассказывать Сергею, что природно, а что нет, ему было малость стыдно. В Прохоровке была одна дама, ей было уже далеко за тридцать. Она не выделялась красотой, но была настойчивой, а поскольку в деревне было не сильно много свободных мужчин, дважды Андрею случалось переспать с ней. Она была его первой женщиной, но это была просто физиология. Ничего к ней Андрей не чувствовал. Ну, может, немного нежности, но в любом случае за опыт он был ей благодарен.

А первой женщиной, к которой Андрей почувствовал настоящее влечение стала Аня Владова, и там были уже совсем другие эмоции. Несколько раз Андрей вспоминал их, переживал заново и боролся с желанием вновь с ней встретиться. Боролся, потому что в голове прочно засела фраза полковника Гронина: «тебя использовали». И все равно, даже несмотря на это, он что-то чувствовал к ней, потому что каждый раз, когда он закрывал глаза и вспоминал её, внутри начиналась настоящая буря.

– Ты можешь объяснить – почему тебе это не нужно? – попросил Андрей.

Сергей долго молчал, но не собирался уходить. Андрей понял, что тот размышляет и не торопил его.

«Тренируем выдержку», – напомнил он себе.

– Я… понимаешь, я… просто после эпидемии…

Паузы между словами были просто огромными. Сергею трудно давалась эта речь, но он говорил, и Андрей опасался вставить даже одно слово, чтобы по неосторожности не прервать товарища.

– У меня была любимая девушка, – тихо продолжал Воробьев, будто боялся, что кто-то кроме Андрея может его услышать. – Я… очень любил её. Очень… Эта потеря… это было даже больнее, чем потеря родителей. И, знаешь… я понял, что счастье… что оно делает нас слабыми. Когда мы становимся счастливыми у нас вдруг появляется что терять. Счастье – наш враг…

Он затих. Прежде, чем продолжить разговор, Андрей некоторое время переваривал его слова. Если не копать вглубь, то в них было очень много рационального, но на самом деле…

– Ты так думаешь? – задумчиво спросил Андрей и посмотрел на Сергея. – Но ведь счастье может быть и другом: может придавать сил, может мотивировать, может согревать и поддерживать в трудную минуту.

Андрей ожидал ответа, но Воробьев молчал. Тогда Андрей попробовал подтолкнуть его вопросом.

– Ты не согласен?

– Не знаю.

– Подумай сам – когда у тебя есть семья, она тебя любит, поддерживает – это счастье, а вместе с тем и стимул бороться за него.

– Вот именно, – согласился Сергей. – Но моя семья – это вы все. Мне важна ваша поддержка, ваша дружба – это все, что у меня есть, а больше мне ничего не надо. Любовь – вот что может все разрушить… Если я позволю Тане войти в мою жизнь – я могу полюбить её, и тогда, когда придется рисковать жизнью ради кого-то из вас, а такое рано или поздно случится, я буду думать о ней, буду колебаться… а это может стоить больше, чем одну жизнь. Такого я допустить не могу.

Андрей молчал. Трудно было быстро найти ответ, чтобы разбить такие серьезные аргументы.

– Мы все вместе делаем большое дело, я – часть команды, и не могу допустить, чтобы жизни всех вас стоили столько же, как счастье одного человека. И я тоже могу погибнуть. Зачем своей смертью разрушать жизнь ещё и ей? – закончил свою мысль Сергей.

Долго сидели молча. Каждый размышлял о сказанном. Воробьев погрузился в себя, а Андрей пытался переосмыслить слова друга и придумать, как ему помочь. Он не мог согласиться, что счастье и любовь – это враги. Да, друзья – это семья, которую мы выбираем, родственные люди: по духу, по взглядам, по убеждениям. Ведь настоящие друзья ничем не отличаются от кровных родственников – они так же рискнут всем, даже жизнью, если это спасет остальных. Андрей уже не раз задумывался, готов ли он пожертвовать собой ради своих товарищей и не раз давал себе ответ – готов. Готов, потому что чувствовал, что и они сделают то же ради него, а совесть и достоинство не позволяли ему быть другим в таком коллективе.

Но вместе с тем он оставлял в своем сердце место и для любви к женщине. И для неё тоже он сделает всё возможное. Так почему это должно мешать? Ведь ради чего ещё они сражаются с оружием в руках, если не ради того, чтобы обрести счастье самим и помочь сделать это другим людям?

– По-моему, одно не может мешать другому, – сказал Андрей и положил руку Сергею на плечо. – Я считаю тебя другом и хотел бы, чтобы ты был счастлив. Какой бы выбор ты ни сделал.

Сергей ничего не ответил, и дальше оба ещё долго сидели молча. Наконец, Сергей поднялся, давая понять, что больше не собирается ничего говорить. Андрей тоже поднялся и они оба по-прежнему молча пошли дальше.

Глава 8.2

4

Трава в прицеле немного колебалась, подчиняясь легким дуновениям ветерка. Сама цель – большая ржавая жестяная банка, стояла на огромном камне в двухстах метрах. Андрей неподвижно лежал на своей плащ-палатке и спокойно и размеренно дышал… уже два часа. Игорь, лежавший рядом в таком же положении, выцеливал свою цель, стоявшую неподалеку, но уже дважды спрашивал когда можно будет стрелять. Алексей отвечал односложно: «скоро».

От длительного лежания в одной позе с непривычки начало сводить руки и ноги, тело устало, будто долго работал в поле. Когда стреляли на пятьдесят и сто метров – Алексей не заставлял так долго лежать. Чего он добивался этим? Игорь, обладавший меньшим терпением, решил задать этот вопрос вслух.

– Чтобы стать снайпером недостаточно просто хорошо стрелять, – ответил, немного подумав, Леша. – Снайпер – это человек, обладающий большим набором качеств, которые есть далеко не у каждого спортсмена-стрелка или меткого охотника. Помимо навыков стрельбы неотъемлемыми качествами для снайпера являются сила воли, выносливость, психологическое и физическое здоровье, интеллект. Снайпер порой может сутки лежать на позиции, невзирая на погоду и потребности организма, дожидаясь «своей» минуты, а когда она наступит – нажать на спуск. Это невозможно без специальной жесточайшей подготовки, а вы пролежали всего лишь два часа и уже ноете. Как думаете – будут из вас снайпера?

– Но мы же только учимся, – попробовал протестовать Игорь.

– Тогда учитесь сразу, как положено, – отрезал Леша. – Если вдруг до вас дойдет, что неподвижное выжидание цели на протяжении полусуток или больше – не для вас, то пусть это случится сразу. Тогда я сэкономлю силы и время.

– Тогда я не хочу быть снайпером, – сказал Игорь. – Хочу просто уметь хорошо стрелять.

– Хорошо, тряпка, – шутливо согласился Алексей. – Можешь стрелять. А ты, Андрей?

– Сколько ещё мне лежать? – спросил Андрей вместо ответа.

Голос Андрея заглушил звук выстрела. Мишень Игоря осталась на месте, а маленькое облачко пыли поднялось от земли гораздо дальше. Игорь выстрелил ещё раз – результат повторился. Он помедлил пару секунд, вздохнул, снова выстрелил – теперь облачко поднялось перед банкой.

– Что я делаю не так? – нервно спросил Игорь.

– Психуешь, – ответил Корнеев. – Ты неплохо стрелял на сто метров, но здесь надо больше выдержки. Повторяю ещё раз – ты должен быть абсолютно спокоен и сконцентрирован, дыхание ровное и размеренное, выстрел только во время респираторной паузы… задержки дыхания по-вашему. Причем нужно стараться, чтобы дыхание не задерживалось более, чем на пять секунд, иначе организм начинает испытывать недостаток кислорода и посылает запросы в головной мозг на восстановление дыхания. Кроме того, если пауза длится больше десяти секунд – глаза начинают терять фокус. В идеале, конечно, нужно тренировать дыхание, но это пока вам не нужно. Вы не на тысячу метров стреляете.

Алексей затих, и Андрей, раззадоренный неудачными попытками Игоря, тоже выстрелил. Пуля попала в камень, но настолько близко к банке, что каменная крошка и осколки деформированной пули сбили её. Раздался радостный возглас.

– Не вижу поводов для радости, – бесстрастно заметил Корнеев. – Ты выстрелил без приказа. Ещё и не попал.

– Как это не попал? Она же упала!

– Вот именно. А должна быть снесена пулей.

– Можно мне ещё стрелять? – спросил Игорь.

– Давай.

Игорь сделал три выстрела – банка осталась на месте. Тогда он сделал ещё три – она все ещё стояла.

– Да что ж такое! Приклеенная она, что ли?

– Дай винтовку, – потребовал Алексей.

Игорь поднялся и осторожно передал ему свою СВД. Алексей сменил в ней магазин, занял место Игоря, несколько секунд целился, затем выстрелил – банка улетела куда-то далеко за камень. Леша поднялся, вынул магазин, передернул затвор и рукой поймал выброшенный экстрактором патрон, нажал на спуск – раздался щелчок. Он поставил винтовку на предохранитель и передал Игорю.

– Снайпер должен уметь расслаблять мышцы, насколько это возможно, используя различные положения для стрельбы. Чрезмерное напряжение мышц вызывает дрожание, которое передается оружию. Однако, в любом положении необходимо определенное, контролируемое напряжение мышц. Например, при быстром темпе ведения огня необходимо оказывать давление большим пальцем стреляющей руки на шейку приклада, – он указал место. – Нужна практика. Длительная, утомительная, но она необходима. Ну и опыт, конечно же.

Андрей слушал молча, впитывая каждое слово наставника. В отличие от Игоря он не собирался так легко сдаваться. Игорь, наблюдая за братом и раззадоренный соперничеством, тоже решил продолжить. Оба считали, что быть снайпером лучше, чем ходить в атаку на танки и пулеметы в пехотном строю, и видели в этом какую-то своеобразную романтику. Просто Алексей ещё не рассказывал им ни про жестокие контрснайперские меры, ни про ненависть к снайперам со стороны других родов войск, ни про то, что опыт начинающему снайперу очень часто дается в обмен на его кровь, а иногда и на жизнь.

5

Суббота началась в четыре утра. Всех участников учений – сто четыре человека – подняли по тревоге и погрузили в грузовики. Троим самым медлительным Родионов сразу же выписал подзатыльников и пригрозил отчислением. Грузовики были полностью крытыми, и посмотреть, куда они едут не было никакой возможности. В каждой машине сидел боец в чине сержанта и жестко пресекал любые попытки выглянуть из машины. Не помогли ни полушутливые угрозы Толика, ни увещевания Севы – нарушить приказы Родионова сержанты боялись, как огня.

Ехали почти час. Конечным пунктом оказалось маленькое поселение на опушке леса, в котором было три ряда коровников, около двух десятков видавших виды деревянных домиков и большая тренировочная площадка с полосой препятствий, которая сразу же привлекла всеобщее внимание. Там были палисад, проволочные заграждения, подземный лаз, разнообразные деревянные конструкции, канат и ещё много-много всего. Всех провели мимо к одному из коровников, в котором была устроена импровизированная столовая. На завтрак дали какую-то дрянь, похожую на суп, но с таким запахом и привкусом, будто в ней что-то сдохло. Вторым блюдом был салат из мелконарубленного черт знает чего растительного, горький на вкус. Многие отказались есть, на что сержанты никак не отреагировали.

После завтрака Родионов построил всех на небольшой площадке. Сержанты-помощники встали рядом с ним.

– Ну что, девчонки? Как настроение? – задорно начал Макс.

Из строя донеслись отдельные несвязные ответы.

– Попердываете, значит, – констатировал Макс. – Ну ладно. Слышал, многим не понравилась жратва – привыкайте. Вы здесь надолго, менять рацион я не планирую, так что если не будете есть – не сможете тренироваться, а слабаки мне здесь не нужны. Да и не протянут они долго. Если кто-то думает, что я хочу поиздеваться – вы заблуждаетесь. Сразу предупреждаю – обучение будет очень, очень трудным. И дай бог, чтобы хотя бы половина из вас, дохляков, его прошла.

Макс сделал паузу, бегло осмотрел строй и продолжил.

– В ближайшие два месяца вас ждет каторга. Да, я честно предупреждаю – легко не будет. Но те, кто осилят – станут настоящими бойцами. О, слышу недовольные голоса! Что вам не нравится? Почему так долго? Потому что подготовка нормальных бойцов в былые времена занимала по полгода как минимум. У нас столько времени нет, поэтому только два месяца. Но если кто-то немедленно хочет домой, к жене под юбку или ещё куда – я никого не удерживаю. Это кстати одно из правил – я никого здесь не держу. Все вы вольны в любое время покинуть это место. Только предупредите меня. Что там ещё вы спрашивали? Зачем все это? Ну да. Ведь вы победили самих «волков»! Это – ваша главная ошибка. «Волки» не были бойцами – они были быдланами, которым повезло раздобыть оружие. Победить их было несложно, а мы все равно понесли большие потери и чуть было не просрали дело. Но в мире, как выяснилось, существует огромная куча банд посерьезнее и большинство из них таких «волков» едят на завтрак. Так что если вы не хотите стать завтраком для следующих «волков» – вы должны быть готовы к этому, а значит – сильны, обучены, и готовы разорвать противнику глотку за себя и своих друзей даже голыми руками.

Родионов перевел дух, ещё раз осматривая строй. Стояла гробовая тишина. Никто больше не осмеливался ничего комментировать или спрашивать.

– Ну а теперь правила, девчонки, – продолжил Макс. – У меня их три. Первое – вы все делаете то, что я скажу. Я не собираюсь слушать ваше нытье: либо вы выполняете приказы, либо валите нахрен. Второе – кто чувствует, что не выдерживает, или не хочет больше здесь находиться – подходит ко мне, и мы решаем этот вопрос.

Макс снова сделал небольшую паузу.

– И третье. Эти парни, – он указал на сержантов возле себя, – ваши кураторы и командиры. Все мои приказы будут идти через них. Их вы будете любить и уважать, или как минимум делать вид, но перечить им – значит, перечить мне. Кто не подчиняется… Ну вы поняли – валит нахрен. На этом все. Сейчас будете организовывать себе места обитания, а завтра начинаем. Вольно!

Родионов развернулся и зашагал прочь, оставив сержантов разбираться с озадаченными бойцами. Почти всем очень не понравилось услышанное, а шестеро сразу поспешили за Максом с намерением уехать. Остальные недовольно потопали осваивать древние коровники с целью сделать из них хоть какое-то подобие казармы. Получалось так себе, но подавляющее большинство из бойцов испытывали в жизни и гораздо большие неудобства.

Макс специально вел себя так. По его плану на выходе он собирался получить минимум взвод, но действительно злых бойцов. Для этого и создавались с самого начала такие жесткие условия, чтобы всех слабаков отсеять как можно скорее, желательно в первые пару дней, и таким образом освободить инструкторов от лишней нагрузки, чтобы они могли сосредоточиться на подготовке тех, кто действительно этого стоит.

Прежде, чем приступить к обустройству своей временной казармы, отряд Андрея ожидала ещё одна новость.

Сержант, приписанный к их группе, указал им их секцию в здании, объяснил, что делать и куда-то пропал. Через десять минут он вернулся, но не один, а в сопровождении симпатичной светловолосой девушки. Мало кто поначалу обратил на них внимание, поэтому сержанту пришлось привлечь его иначе.

– Группа Романова, внимание! – громким командным голосом сказал он.

Все отложили свои дела и взглянули на них. Большинство, разумеется, на скромно потупившую взгляд девушку.

Она была среднего роста, худощавая, но явно не хрупкая, потому что хорошо подогнанная форма сидела на ней безупречно и подчеркивала, что барышня точно не относится к тростинкам. У неё были густые, пшеничного цвета волосы до плеч, но обстрижены так, будто это делали ножом и наспех, особо не задумываясь о том, как это в итоге будет выглядеть. Волосы с высокого лба были убраны в стороны. Симпатичное, точеное личико с выраженными плавными скулами, худыми щечками и небольшими розовыми губками выглядело гармонично и мило. Когда она подняла глаза, Игорь, стоявший рядом с Андреем, не удержался и охнул – большие, красивые голубые глаза смотрели на них холодным, отчужденным взглядом, полным флегматизма.

За плечом у неё висел АК-74 и вещмешок. На лямке в районе груди болталась небрежно скомканная балаклава.

– Что за куклу ты привел? – грубо поинтересовался Толя.

В его голосе проскользнуло недовольство, которое он то ли плохо пытался скрывать, то ли вовсе и не пытался.

– Это личный подарок старшему сержанту Романову от майора Родионова, – заявил сержант с ироничной ухмылкой.

– Что за бред? – буркнул Андрей, выходя вперед.

– Девчонка перспективная, но с ней надо возиться. Майор Родионов приказал включить её в состав вашей группы. Задача – приложить максимум усилий, чтобы она прошла весь курс обучения.

Бросив на девчонку ещё один быстрый взгляд, Андрей снова посмотрел на сержанта.

– Почему мы? – недовольно спросил он.

– Это наказание. Не знаю за что.

Ответ был короткий и мало что объяснял. Сержант повернулся к новенькой.

– Все, красотка, это твой новый командир, знакомься.

Девушка снова опустила глаза, сделала пару шагов вперед и остановилась, как вкопанная. Сержант развернулся и бодрым шагом быстро вышел из помещения, будто опасался чего-то.

Некоторое время группа откровенно разглядывала девушку, а та просто стояла перед ними, глядя на грязный земляной пол.

– Как звать? – первым обратился к ней Вурц.

Девушка, не поднимая лица, стрельнула в него взглядом, но промолчала. Вурц, не дождавшись ответа, приподнял одну бровь.

– Немая? Глухая? Всё вместе? – притворно нахмурился он, но выражение лица осталось озорным.

– Наказание же, – заговорил Игорь. – Вот и дали глухонемую. Раз наказание Андрея – ему и учить язык жестов.

Кто-то захихикал, но большинство на реплику Игоря никак не отреагировали. Чеканкин и Алексей, похоже, выяснили всё, что хотели, потому что отвернулись и снова взялись за обустройство своих спальных мест. Катя, все это время хмуро разглядывавшая новенькую, фыркнула и тоже отвернулась.

– Отставить смехуёчки, – скомандовал Сева, улыбнувшись. – Дочка, чего молчишь? Раз уж тебя к нам определили, так давай знакомиться. Этого балбеса зовут Вурц. Меня – Сева, а тебя?

Девушка самую малость приподняла лицо, коротко осмотрела Севу и тихо, но твердо ответила.

– Руми.

– Чего?! – Вурц с Игорем сказали это в унисон и широко раскрыли глаза, но Вурц пошел дальше и удивленно переспросил – Руми?

– Руми.

Тон девушки стал тверже, она подняла лицо и с претензией взглянула на Вурца. Тот саркастично кривился.

– Руми, значит, да? Что за имя такое?

– А Вурц тебя не удивляет? В жизни ещё не слышала ничего бредовее, – дерзко ответила девушка.

– Это фамилия, – пояснил Вурц слегка обиженно.

– Ещё хуже, – отрезала девушка и повернулась к Андрею.

Её взгляд был неприятным. Не злым, нет, но холодным, чуть ли не презрительным. Она ничего ему не сказала, но в целом её взгляд выражал вопрос. Андрей от всей этой ситуации вообще выпал в легкий осадок и смотрел на неё, не зная, что с ней делать.

– Представься нормально для начала, – наконец, нашелся он.

– Рядовой Монита, зовут Руми, – вот и все, что она сказала.

– Дикая какая-то, – бросил Вурц и тоже ушел устраивать свое спальное место.

Вслед за ним от них отвернулись все остальные и, открыто подшучивая над странностями новенькой, вернулись к своим занятиям. Один только Андрей по-прежнему смотрел на неё, а она на него. В её глазах были холод и напряжение. В его – усталость, непонимание и досада.

За что Родионов так с ним? Зачем он прислал ему эту своенравную куклу? Кому вообще пришло в голову её сюда взять? Ну видно же по ней, что её место на кухне, или на вещевом складе, или в медпункте – да где угодно, но точно не в окопе. Что за новый извращенный метод его наказывать? Все эти вопросы он твердо решил задать майору при встрече, а девушке сказал другое.

– Это наша зона, – Андрей указал Руми границы помещения, выделенные их группе. – Выбирай себе свободное место и устраивайся. Не знаю в курсе ли ты, но я старший сержант Андрей Романов.

Она лишь кивнула. Андрей, сдерживая раздражение, добавил.

– Послушай меня очень внимательно. Мы не просто отряд. Мы – одна большая семья. Так что сразу предупреждаю: тем, кто не хочет или не готов стать её частью – у нас не место.

Остальные были совсем рядом, кто-то чуть ближе, кто-то дальше, но хоть он говорил не громко, все слышали его слова и постепенно прекращали свои занятия и прислушивались.

– Я пока не знаю, за что именно тебя, меня или нас обоих наказал майор Родионов, но выясню у него. Это будет очень скоро. Если до этого момента ты не спрячешь свои зубы и не найдешь способа влиться в наш коллектив – я сделаю все, что будет в моих силах и даже больше, чтобы тебя перевели в другой отряд. Это понятно?

Руми молчала. Её взгляд не изменился, лишь глаза немножко сузились.

– Не слышу ответа, рядовой Монита! – громко и строго повторил Андрей.

– Так точно! – резко ответила она, сверкнув глазами.

Несколько секунд Андрей раздраженно смотрел на неё, размышляя над ситуацией, и в итоге ограничился сухим:

– Вольно!

Андрею не нравился официоз. В их отряде он не культивировался и не приветствовался, да и в глазах Андрея все это выглядел смешно, но почему-то с ней он не мог иначе. Она была дерзкой и вела себя вызывающе. Он чувствовал, как она подрывает его авторитет и ему это совсем не нравилось, но хуже всего было то, что он не знал, как это исправить.

Ему было нечего добавить к сказанному, поэтому он тоже оставил её и взялся за свои вещи. Руми некоторое время стояла на месте, глядя в спину своему новому командиру, затем нехотя поплелась в уголок и, сбросив в кучу оружие и вещмешок, стала устраиваться.

На работы по обустройству ушел почти весь день, с перерывом на ещё один приём противной на вкус пищи. Спальные места солдаты подготовили быстро, но дальше их погнали готовить полигоны, рыть окопы, оборудовать наблюдательные пункты, тренировочные зоны и прочее, так что к вечеру все здорово умаялись.

Пожелавших уехать никто больше не видел, значит, их желание исполнили. Кто-то даже пошутил, что видел, как их тела закапывали за полосой препятствий и это породило целую волну новых шуток как хороших, так и не очень. Вечером бойцы долго не ложились спать, обсуждая события этого дня и мерзкую жратву, которой их накормили уже трижды, причем вечером ели уже все, включая тех, кто воротил носом утром и в обед. Голод не тетка.

Руми вела себя отчужденно, ни с кем не говорила и вообще делала вид, что она – отдельное государство. В отряде это восприняли как чудачество и по большей части не обращали внимания, но Андрею такое поведение не нравилось. Эта красивая девчонка создавала в коллективе напряжение, хоть это и было пока что не очень заметно.

Когда стемнело, Андрею захотелось выйти на улицу. Недалеко от входа стояла бочка, в которой кто-то разжег огонь, чтобы устроить хоть какое-то освещение, а вокруг курили несколько групп бойцов из разных отрядов. Немного в стороне в свете огня Андрей увидел Толю и Севу. Заметив его, Сева махнул рукой, приглашая присоединиться.

Когда он подошел, Толя протянул ему недокуренную самокрутку. Андрей, разумеется, отказался.

– Ниче-ниче, – уверенно заявил Толя. – Ещё пара переделок и закуришь.

– Не учи его всяким гадостям, – шутливо упрекнул его Сева. – Успеет ещё здоровье попортить.

– Да я и так уже знаю триста тридцать три способа это сделать, – отшутился Андрей. – И все – разных калибров.

Все трое засмеялись.

– Ещё эту вон прислали, – сквозь смех добавил Андрей. – Так что уже триста тридцать четыре.

Смех и веселье продолжились. Окружающие с интересом косились на них, не понимая отчего им так весело.

– Кстати, вот серьезно – что с ней делать? – поинтересовался Сева, когда они перестали смеяться.

– Что-что – засунуть в мешок, подвесить к балке, взять лом… – тут же ответил Толя.

– Заслуженный педагог, – с напускным восхищением покачал головой Сева.

– Ну а че? Посмотри на неё – она же ж дикая, как рысь. С такими только так…

– Не так, – в голосе Севы прозвучала досада. – Тебе столько лет, а в голове одни драки да охота. Неспроста она такая…

– И что с того?

– Да ничто, старый ты болван. Тебе – конечно, ничего.

Андрей благоразумно не лез в этот диалог. Сева с Толей были примерно одного возраста и одного телосложения. Они давно уже дружили и как-то раз даже пытались выяснить кто из них круче, устроив драку, поначалу шуточную, а потом вполне серьезную, да такую, что еле разняли. Правда, после этого они стали друзьями не разлей вода. Никто другой в этот их узкий круг не допускался то ли по возрасту, то ли по физическим данным, но к Андрею оба относились очень уважительно и вообще во многом его авторитет среди бойцов даже других отрядов держался благодаря им. Все знали, что говорить что-то нехорошее об Андрее Романове в присутствии Севы, Толи или кого-то, кто может им передать – крайне опасная для здоровья затея.

– Я просто видел такое, – продолжал Сева. – Да зачем далеко ходить – на ту же Катю поглядите. У неё травма какая-то была. Психологическая. Зуб даю. А у этой видать что-то ещё посерьезней приключилось. К ней подход нужен.

– Подход-расход… – крякнул Толя, выстреливая окурок в сторону пары бойцов из другого отряда.

Окурок не долетел совсем немного, и Толя недовольно выпятил подбородок и сжал губы. Один из бойцов заметил эту попытку и недовольно взглянул на Толю, но, увидев кто это, сделал вид, что ничего не было. Толя нахмурился ещё больше, повернулся обратно к Севе и на мгновение вскинул брови, вспоминая что хотел сказать.

– Вертел я это все. Я им что, жилетка, чтобы проблемных ко мне присылать?

– Вот тут согласен, – наконец, Андрей нашел момент, чтобы тоже влезть в разговор. – Я всё понимаю, но у нас тут не реабилитационный центр для душевнобольных и травмированных. Нам и своих проблем хватает.

– Ну, давайте посмотрим, что она за птица, – не отступал Сева. – Дайте ей шанс, а там разберемся.

Толя как раз собирался закурить вторую сигарету и будто невзначай сделал пару шагов в сторону бойцов, вероятно намереваясь повторить попытку их зацепить, но те, хорошо зная, что из себя представляет Толя Черенко, теперь следили за ним и своевременно ушли. Черенко нахмурился ещё больше и осмотрелся, выискивая другую цель.

– Если устроишь драку – я за тебя не впрягусь, – предупредил его Сева, легко разгадав намерения друга.

Толя окинул его осуждающим и слегка обиженным взглядом, затем огляделся ещё раз – везде все стояли большими группами по пять и более человек. Оценив обстановку, он проявил благоразумие – спрятал самокрутку обратно в карман и предложил всем идти спать. Предложение поддержали, но внутри их импровизированной казармы продолжалось обсуждение кормежки и впечатлений первого дня, так что спать в ближайший час никто так и не лег.

Долго не ложиться было ошибкой. Все это поняли, когда на второй день их снова подняли в четыре часа утра и погнали на пробежку. Возглавлял мероприятие лично Родионов. Он с легкостью пробежал пять километров, но потом минут двадцать ждал, пока добегут те, для кого такая дистанция в четыре утра оказалась слишком тяжелой. Самые последние подверглись жестокому стебу и унижениям и несколько человек после этого заявили, что хотят уйти. Макс лишь пожал плечами и рукой указал им направление. Кто-то вновь пошутил, что в направлении, указанном Максом, находится та самая яма для трупов.

После пробежки и короткой зарядки сразу отправились на завтрак, за которым Родионов сообщил, что подъемов в четыре утра больше не будет. Этот раз был его своеобразной шуткой, с помощью которой он хотел отсеять ещё нескольких слабаков, что у него и получилось.

Всё утро Андрей наблюдал за Руми. Девушка без проблем справилась с пробежкой, прибежав к финишу в числе лидеров, на что Андрей отреагировал со смесью удивления и недовольства. Лучше бы она провалилась, собрала вещички и свалила.

После завтрака началось обучение. Оно состояло из теории, которую зубрили до позднего вечера. Изучали разнообразное оружие, способы его применения и всякие нестандартные подходы. Кое-что Андрей знал по опыту, ещё немного – по старым курсам, но очень многое было новым.

На второй день утро началось уже в шесть часов, но опять с пробежки. На этот раз дистанция составляла только три километра. За пробежкой следовали физические упражнения: отжимания, приседания и упражнения на пресс, что все, кроме женщин, прошли с легкостью. Некоторые сложности, хоть и небольшие, были и у Руми, что Вурц с Игорем тут же отметили не без злорадства.

Андрей же никак не отреагировал. Он решил последовать совету Севы и дать Руми шанс влиться в отряд. Конечно, она по-прежнему делала вид, что одиночка, но частенько посматривала в сторону остальных, особенно когда там начинался какой-то интересный разговор. Несколько раз с ней пробовали заговаривать, но все заканчивалось безрезультатно, так что на это неблагодарное дело вскоре все плюнули. Общалась она только с Андреем, да и то условно – отвечала «так точно» и «никак нет», когда он сам к ней обращался.

После был завтрак и вновь теоретические занятия до ночи. На этот раз тактика. Почти сразу инструктора начали особое ударение делать на слове «организация». Организация была во всем: в стрельбе, в походе, в окапывании, в приготовлении и потреблении пищи. Среди бойцов начались шутки типа: «дышать, отливать и даже смотреть на женщин надо организованно!». Но смысл Андрей уловил четко: лучше организованное соединение побеждает лучше вооруженное и более многочисленное.

Много было и психологической работы. Очень скоро Андрей усвоил, что высокая степень самоконтроля и крепкие нервы ‒ гораздо более важные качества для хорошего бойца, чем меткая стрельба, над чем раньше он просто не задумывался.

– В основном солдату приходится жить с постоянным пониманием своей уязвимости и возможности оказаться убитым, – рассказывал Родионов. – Многим не удается переносить такого психологического давления, и в бою их охватывает паника. Это проявляется в оголтелой беспорядочной стрельбе и в скрытой готовности чуть что встать на педали, которая становится неконтролируемой, как только противник подбирается ближе или солдат остается один перед надвигающимся врагом. Уверен, во время «Освобождения» многие из вас замечали такое за товарищами или даже прочувствовали подобное на себе. Соответственно, умение противостоять стрессу является гораздо более ценным качеством солдата, чем стрелковые навыки или специализированные знания.

Со второй недели теорию стали преподавать только до обеда, а после были полигон и практика. Ещё через полторы недели теорию начали рассказывать непосредственно на полигоне, а остальное время отходило практике. Бойцы практиковались с разными видами оружия, учились взаимодействовать в парах и группах с разным количеством людей, учились оборудовать окопы и огневые позиции, составлять карту огня, обороняться и наступать, вести разведку, маскироваться. Всё это отнимало много сил, но большинству очень нравилось – все, особенно те, кто принимал участие в боях с «волками», прекрасно понимали, как им пригодятся полученные навыки, и насколько меньше потерь они бы понесли, будь у них такие знания и умения уже тогда.

Именно на практике впервые и проявились навыки Руми, а для Андрея кое-что стало понятным. Девушка не обладала какой-то выдающейся силой, даже до уровня Кати, которая на фоне остальных женщин была в группе лидеров в силовых упражнениях, Руми не дотягивала. Зато в беге и в стрельбе Руми стабильно была одной из лучших. Причём вообще лучших, включая мужчин. Она входила в пятерку по стрельбе из автомата и пистолета, неплохо метала ножи и владела базовыми навыками в технике ножевого боя. Ещё она проявляла чудеса в маскировке, чем очень заинтересовала Корнеева. Правда, при всех своих успехах она так и осталась молчаливой и отстраненной снежной королевой, и ни на какие вопросы не отвечала.

Уже с первых дней отношение к подготовке у личного состава постепенно менялось. Медленно, но уверенно всё больше людей начинали понимать для чего все это делается, и с каждым днем все меньше находилось желающих уйти. А после первого месяца обучения таковых не осталось вовсе и всё стало с точностью до наоборот – уходить никто не хотел, но нагрузки доходили уже до таких значений, когда некоторые начинали не выдерживать и их отчисляли, несмотря на просьбы и протесты.

В процессе подготовки присутствовали и уроки рукопашного боя. Во время одного из них произошел неприятный инцидент: Олег Гронин неожиданно напал на Андрея и нанес ему несколько сильных ударов. Прежде чем Андрей пришел в себя и собрался для ответа, Олег выхватил тяжелый удар от Родионова и завалился на землю, ошалело глядя на майора. Макс стальным голосом пообещал отправить его обратно в «Убежище», если ещё раз увидит нечто подобное. Те же слова он повторил для всех остальных, после чего подал Олегу руку, поднял с земли и заставил извиниться перед Андреем. Разумеется, извинения были формальными, а взгляды обоих говорили гораздо больше, чем любые слова.

В целом занятия по рукопашному бою вообще были достойны отдельного упоминания. Как минимум их инструктор – явно человек с богатым боевым прошлым. Он учил убивать и выводить противника из строя всем, что попадется под руку и просто руками, ногами. Это был не бокс, не самбо и вообще не какие-то конкретные боевые искусства, а адаптированный под дилетантов курс для каких-то спецподразделений. Мрачная наука о том, что когда-то давно в мирное время проходило по серьезным уголовным статьям. Андрей с удивлением обнаружил, что искусство убивать и калечить так же формализовано, как алгебра: в нем были свои правила и теоремы, каждая из которых, если подумать, была выработана не в кабинетной или лабораторной тиши, а на практике ломания человеческих костей и разрывания плоти.

Вскоре выяснился и ещё один интересный момент. Толя Черенко был хорошо знаком с одним из сержантов. Разговорившись с ним однажды, Толе по большому секрету поведали, что всех, кто ушел из лагеря по собственному желанию или за нарушение дисциплины, в «Убежище» ждала неприятная новость – их отчисляли из солдат и отправляли на «мирную» работу, что никого из бойцов не радовало.

Дело в том, что солдаты пользовались некоторыми привилегиями перед «гражданскими»: их намного меньше использовали в хозяйственных работах, они всегда в первую очередь получали все необходимое, и при этом никто из «гражданских» никогда не роптал, даже если сами они испытывали неудобства или незначительные лишения. Такая ситуация сложилась от того, что как и в любом обществе большинство людей воевать не хотело, пусть даже ради защиты себя и своих близких, как бы парадоксально это не звучало, а после благополучно разрешенного конфликта с «волками» многие вообще предпочли сложить оружие и заняться хозяйственной деятельностью. Таким образом «армия» потеряла значительную часть бойцов – больше трети, и именно поэтому «мирные» ценили ту незначительную прослойку, которая осталась на страже их безопасности и спокойствия, но при этом, в отличие от бандитов, ещё и всячески помогала при возможности.

Павла Гронина устраивал этот расклад, ведь таким образом он получал и лояльных «мирных», и согласных с тяготами службы «боевиков». Отпадала текущая необходимость уговаривать кого-то брать в руки оружие и при этом он имел в распоряжении пусть небольшую, но армию, которую можно было обучить и подтянуть до более менее приемлемого уровня. Именно поэтому они с Дьяковым и Родионовым придумали тренировочный лагерь и программу подготовки. Поскольку в случае угрозы все должны были уметь обращаться с оружием, то была своя программа и для «гражданских», но значительно легче и короче.

Шло время, и казавшиеся поначалу легкими упражнения стали заметно тяжелее. Спустя месяц утренние пробежки были уже не по три, а по пять километров, и бегали бойцы уже не три раза в неделю, а пять, а в последние две недели обучения – каждый день. Отжиманий, приседаний и занятий с прессом становилось всё больше, прибавились занятия на турнике и отжимания на брусьях. Рекорд полосы препятствий стабильно улучшался дважды, а порой и трижды в неделю.

Но с ростом нагрузок многие стали сдавать. Даже могучий Черенко начал ощущать на себе последствия изнурительных тренировок, занимавших теперь чуть ли не полдня. Единственный, кого, казалось, все это ничуть не напрягало, был Корнеев: на нем никак не сказывались ни режим, ни ужасная еда, ни нагрузки. Андрей знал почему, но остальные недоумевали и часто выказывали Леше свое восхищение по поводу его физической формы. Однако, несмотря на свою выдающуюся выносливость, Корнеев ни в каких дисциплинах не был первым, хоть и стабильно держался в пятерке лучших, но Андрей предполагал, что Лёша делает это специально, чтобы не выделяться и не вызывать ни у кого подозрений.

Однажды с Лёшей произошел интересный случай, после которого он перегнал по обсуждаемости состав дряни, которой их кормили, и которая до этого уже почти месяц была главной темой для разговоров. Произошло это на занятиях по технике ножевого боя, которые вел лично Родионов.

Макс долго объяснял теорию, показывая на добровольцах, что и как нужно делать: как можно держать нож, как двигаться, за чем следить, куда и как наносить удары. Через несколько занятий он начал вызывать бойцов по одному, и с легкостью побеждал их, обращая внимание остальных на ошибки и причины поражения. Когда дело дошло до Корнеева, ситуация оказалась иной.

Лешу Макс вызвал специально, желая показать остальным, каким может оказаться бой, когда в нем участвуют профессионалы. Он прекрасно знал, кто перед ним, но был уверен в своих силах и начал бой на первый взгляд немного небрежно, будто с неопытным новичком, но внимательно наблюдая за противником. Леша включился в игру и тоже особо не старался. Некоторое время они обменивались хоть и опасными, но довольно вялыми ударами. Наконец, Родионову это надоело, и он пошел в более агрессивную атаку.

Тренировочные деревянные ножи засвистели в воздухе настолько стремительно, что бойцы разинули рты от удивления. Оба противника распалялись и наносили все более выверенные и спланированные удары, при этом блокируя выпады оппонента. Один раз Леша заблокировал рабочую руку Родионова, но Макс выкрутился и провел захват. Корнеев тоже был не лыком шит и, прежде чем Макс сумел развить успех, он в мгновение ока ловко вывернулся и отскочил, продолжив поединок. Родионов был активнее и действовал более агрессивно. Корнеев наоборот – больше защищался, периодически проводя убийственные молниеносные контратаки, которые Родионов отбивал с заметным трудом. Закончилось все тем, что Макс сумел выбить нож из руки Корнеева. Соперники, тяжело дыша, смотрели друг на друга: Корнеев спокойно, а Макс с вызовом, но отдышавшись, пожали друг другу руки, и бойцы восторженно зааплодировали.

Разговоры об этом бое ещё долго не утихали, обрастая слухами и теориями.

Солдаты жили в собственноручно оборудованных коровниках, а Родионов обитал в одном из домиков. Вечером после их с Лёшей боя он вызвал Корнеева к себе. Снаружи домики выглядели убого, поэтому Алексей не удивился, застав внутри соответствующую скудную обстановку: деревянный стол, два стула и кровать. Всё. За столом сидел хозяин и уныло ковырял ножом столешницу.

– Это я. Можно? – не по-военному спросил Леша.

– Проходи, не стесняйся, – ответил Макс в том же духе.

Корнеев вошел, аккуратно и плотно закрыл дверь, несколько секунд подождал, прислушиваясь к чему-то, затем подошел к столу, сел напротив майора и невозмутимо уставился на него. Макс наблюдал за ним не без интереса.

– Хороший вышел бой, – начал он. – Давно я так не развлекался.

– Опасное развлечение, – серьезно заметил Корнеев. – Не люблю его.

Макс захохотал.

– Ой, ну ты и шутник, Корнеев, – выдавил он, смеясь, а затем, отсмеявшись, продолжил. – Я вижу, как ты его не любишь. Я вот, например, не люблю признавать, что кто-то может быть лучше меня, но это как раз тот случай, когда мне не стыдно – ты очень хорош. Я даже удивился, когда ты позволил себя разоружить. Не вяжется это с твоей нелюбовью.

При словах о разоружении Леша и бровью не повел.

– Пришлось освоить, чтобы не закончить жизнь с ножом в сердце. Сам понимаешь – нож для снайпера – не последняя вещь.

– Ну, как инструктор и специалист по ножевому бою скажу тебе, что освоил ты его основательно. И раз уж ты сам заговорил о снайперах – у меня к тебе дело. Мы с Пашей хотим, чтобы ты взялся обучать стрелков. Здесь, в тренировочном лагере. Что скажешь?

Лицо Корнеева осталось невозмутимым, а речь – размеренной и спокойной.

– Паша знает мою позицию – я пришел не помогать вам что-то строить. Строек в этой жизни с меня хватит.

– Но ты же спец! Причем такой, который на дороге не валяется…

– Возможно, – перебил Леша, – но это ничего не значит. Я состою в отряде Романова и ничего менять не собираюсь.

Запал Макса немного стих. Он внимательно смотрел на Корнеева, обдумывая слова.

– Романов уже взрослый, сам справится. На кой черт он тебе сдался?

Корнеев немного помедлил с ответом.

– Я что-то разглядел в нем. То ли огонь наивного подросткового перфекционизма, то ли решимость бороться за правое дело, а может, просто излишние идеализм и человечность, которые в наши дни уже не встречаются. В любом случае он меня этим задел и мне захотелось ему помочь.

– Так мы тоже боремся за правое дело. И у нас нет ни наивности, ни, как ты выразился, подросткового перфекционизма.

– Именно поэтому вы и без меня справитесь. Я здесь – потому что решил помочь Андрею, а не для того, чтобы обучать вам снайперов. Так что лучше ищите других спецов.

Наступила пауза. Леша был категоричен и этим немного обескураживал Родионова, который не отличался особым даром убеждения и привык выезжать на авторитете. Макс верил, что напора и умения донести свою правоту до собеседника достаточно, чтобы склонить его на свою сторону. Это частенько срабатывало, но в львиной доле случаев весомым фактором был именно авторитет майора, а не его правота или упорство.

– Леша, давай пойдем на компромисс, а? Раз уж ты не хочешь оставаться у меня инструктором – обучи нам одну группу и больше мы тебя не трогаем, идет?

Леша задумчиво покачал головой. Он был сыт по горло «стройками» новых организаций и сопутствующими им обязанностями. События, произошедшие в его жизни за годы после эпидемии, напрочь отбили у него желание брать на себя ответственность. Особенно это касалось человеческих жизней. Но Паша Гронин не был для него чужим человеком, и Леша уважал его, потому готов был совсем немножко и только временно уступить.

– Компромисс, так компромисс, – задумчиво сказал он и поднял взгляд на майора. – Мы тут пробудем ещё три недели, значит, все это время я буду обучать группу стрелков. Не больше пяти человек. Знаю – за три недели из них получатся в лучшем случае стрелки-любители, но если будете с ними работать, то выведете на уровень… Максимум – могу разработать программу дальнейших тренировок и позаниматься с ними ещё пару раз, когда буду в «Убежище», но на большее не рассчитывайте.

– Идет, – недолго думая согласился Макс.

Леша вернулся в расположение как раз к ужину. После боя с майором все разговаривали только о нем, обсуждая его подготовку и навыки. Кто-то даже выразил предположение, что он может являться чьим-то шпионом. Андрею очень хотелось опровергнуть это и объяснить всем, кто такой Леша, чтобы предотвратить подобные разговоры в будущем, но он помнил свое обещание полковнику и сдерживался.

Когда Корнеев вошел в столовую, все взгляды устремились к нему. В ответ на немой вопрос товарищей он лишь чуть заметно улыбнулся и попросил передать ему его порцию.

6

Шел третий час напряженного ожидания. Сверху уже длительное время покапывал легкий дождик, но Андрей его почти не ощущал. Замаскированный, он лежал за небольшим кустом, ожидая «цель». Это была уже четвертая попытка – три предыдущих он провалил: дважды его заметили наблюдатели, а один раз он не попал по цели и она, как выразился Корнеев, «ушла». В этот раз парень был решительно настроен сдать установленный Лешей норматив.

Он все ещё не научился лежать так, чтобы длительная лежка не изматывала тело – оно ныло и страшно досаждало, но Андрей не сдавался, оставался почти недвижимым, и упорно высматривал цель через бинокль. Приклад стоявшей на сошках винтовки находился под правым плечом, слева лежала рация и фляга с водой. Наконец, парню показалось, что в четырехстах метрах впереди что-то зашевелилось. Андрей присмотрелся внимательнее, и заметил, что ветки дерева медленно отодвигаются и открывают сливающийся с желтеющими листьями мешок, который и был его «целью». Мешок, набитый сухими листьями, в нескольких местах уже был продырявлен предыдущими стрелками.

Андрей без резких движений, чтобы случайно не привлечь внимания наблюдателей, быстро, но осторожно отложил бинокль, упер приклад винтовки в плечо и приник к окуляру оптического прицела. Быстро определив расстояние, он сделал нужные поправки, выровнял дыхание, и мягко нажал на спуск. Выстрел уже не заставлял его вздрагивать, как в первые разы, и он увидел в прицел, что на мешке появилась новая дырка. Правда, она появилась сантиметров на пять левее от центра мишени, но все равно это было попадание.

– Неплохо, – раздался спокойный голос из рации.

Андрей отложил винтовку и на радостях позволил себе размять затекшие конечности.

– А вот это уже зря, – все так же спокойно сказал голос. – Тебя заметили.

О черт! Андрей быстро вернулся в позицию и ухватился за винтовку, но в глубине души он чувствовал – Леша этого не простит. Придется проходить испытание в пятый раз.

Глава 8.3

7

Группы продолжали редеть до седьмой недели. После большого оттока в первые две, теперь стабильно «отваливались» и уезжали в «Убежище» лишь два-три человека в неделю, но за всю седьмую потерь не было. И лишь в начале последней недели на отчисление попал Игорь.

Друзья давно заметили, что каждый новый день дается ему все труднее, и хоть Игорь старался изо всех сил, он стал много недотягивать на физических упражнениях. Несколько дней Родионов делал для него поблажки, принимая в расчет старания парня, но, в конце концов, Игорь совсем расклеился и его, несмотря на просьбы и протесты Андрея, отправили в «Убежище». Удивительным на этом фоне было то, что с физическими нагрузками справлялась Руми, хоть поначалу у неё с ними было больше всего проблем. Правда, ни в лидерах, ни даже в середняках она не числилась, но минимальный норматив вытягивала.

В предпоследний день обучения Родионов общался с каждой группой. Занятий не было, все отдыхали, и он по очереди собирал группы в столовой и разговаривал с бойцами. Для группы Андрея у него была своя тема. Она главным образом касалась управления и поднимал её майор уже не раз.

– Я помню отчеты Андрея, а те, которые не слышал лично, знаю со слов полковника Гронина, – вещал Макс. – Здесь на тренировках тоже были случаи, и везде у вас проскакивает один и тот же косяк – время от времени в отряде наступает анархия.

Макс внимательно осмотрел сидящих за столом бойцов. Паузой воспользовался Вурц – он уточнил, что именно тот имеет в виду.

– Я говорю про управление. Андрей вечно норовит учитывать ваши мнения, точки зрения, ещё какую-то хренотень…

– Вы так говорите, будто в этом есть что-то плохое, – снова вставил Вурц.

Макс измерил его свирепым взглядом, отчего Вурц немного сник. Катя злорадно улыбнулась, бросив на него косой взгляд.

– Если кто-то не понимает, то я объясню. Командир существует для того, чтобы принимать решения за весь отряд. Когда это простое правило выполняется – решение принимается быстро и эффективно. Когда не выполняется – в дискуссиях можно упустить время и в итоге просрать дело или даже потерять людей. Командир отвечает за ваши жизни и выполнение поставленных задач, а ваше дело – слушать и выполнять его приказы, а не разводить балаган. Все просто – никакой анархии.

Андрей молчал. Он имел на этот счет свое мнение, но понимал, что майор его не поймет и не поддержит, но Макс хотел его услышать и не собирался ждать.

– А что скажет сам Андрей?

Макс задал вопрос таким тоном, чтобы Андрей понял – отмолчаться не получится. Парень вздохнул и неуверенно взглянул на майора.

– Я все понимаю, но для меня важно, чтобы и люди понимали меня…

– Херня. Все херня, – резко перебил его Макс. – Потом будешь им объяснять, а в реальной ситуации тебе нужно оперативное и эффективное управление. Хорошо, что вам везло, но не забывайте, с кем вы имели дело. Таких слабаков, как «Степные волки», скорее всего, мы больше не встретим. Подарков судьбы больше не будет – в этом можете не сомневаться. И в сложных ситуациях твой, Андрей, метод управления может привести к гибели всей группы.

Несколько секунд висела гнетущая тишина.

– Вот и правильно – подумайте. И самое главное, что вы должны помнить – организация. Благодаря ей сейчас вы выиграете секунды, через час – минуту, а к вечеру – час. Будучи быстрее и организованнее, вы можете диктовать противнику темп, с которым он может не справиться, и тогда он будет дезорганизован, а вы получите большое тактическое, а возможно и стратегическое преимущество. Но если вы будете продолжать разводить анархию, то про адекватную организацию можете сразу забыть.

Он поднялся и сделал шаг к выходу, затем обернулся.

– Ну, все. Я пошел. А вы отдыхайте. Открою вам секрет – завтра вас ожидает небольшой сюрприз. Все, пока.

С этими словами он вышел. После его ухода некоторое время все молчали. Потом Андрей, собравшийся с мыслями, решил продолжить тему уже в своем кругу. Для него, как всегда, было важно, чтобы все четко понимали его позицию и одобряли её. Их группа была последней, потому не было необходимости освобождать помещение для остальных и можно было сидеть там сколько им заблагорассудится.

– Кто что думает по поводу слов майора Родионова? – в привычной манере спросил он.

– Я думаю, что ты командир и тебе решать, как поступать, – сразу ответил Сева в своей обычной манере.

– Спасибо, Сева. Понимаете, я интересуюсь вашим мнением, потому что хочу сохранить в отряде максимум взаимопонимания…

– Ерунда, – перебил его Корнеев. – Думаю, ты устраиваешь дебаты, потому что боишься ответственности.

Андрей, совсем не ожидавший подобного замечания, особенно от Алексея, онемел и уставился на него. Остальные тоже тихо наблюдали, ожидая, что Леша скажет дальше. И тот не молчал.

– Таким образом ты хочешь переложить на нас часть ответственности за наши жизни и возможные провалы, – продолжал Леша. – И я вот что тебе скажу: если ты не готов самостоятельно принимать решения и отвечать за результаты, то лучше откажись от этого сейчас, иначе мы все рискуем. Я гарантирую, что будет момент, когда тебе придется пожертвовать кем-то из нас: мной, Севой или даже собой, чтобы спасти остальных. Но если ты начнешь задаваться мыслью «а что там они думают?», а потом бегать и каждого спрашивать – погибнут все.

Андрей, опустив голову, слушал Корнеева. Тот попал в самую точку, открыв глаза даже самому Андрею – дело действительно было в ответственности. Андрей легко командовал, когда чувствовал, что бойцы понимают и поддерживают его приказы. В таких случаях ему казалось, что при неудаче виноваты будут все, а не только он, как командир, но он зашел слишком далеко, все больше полагаясь на мнение остальных и ожидая их поддержки.

Но и требование «начальства» тоже звучало, по меньшей мере, странно. Родионов, Корнеев, и, наверное, Гронин, хотят, чтобы он смотрел на своих бойцов, как на патроны или оружие, как на ресурс, который можно расходовать для выполнения поставленных задач. И, стало быть, для них самих и Андрей, и его люди тоже всего лишь расходный материал, единицы, как сказал когда-то Гронин. Он поспешил изложить свою мысль и взглянул на Корнеева, ожидая, как тот отреагирует.

– Ты молод, – и бровью не повел Леша, – и неопытен. Несмотря на это ты уже многое повидал, и думаю, согласен, что в бою ты либо собран, сосредоточен и целеустремлен, либо мертв?

Андрей ещё не понимал к чему клонит Леша, но он был прав, потому парень нехотя кивнул.

– Тогда ты должен принять и вот что – вступая в бой, все мы становимся боевыми единицами в руках командира, как ты выразился – ресурсом, а результат боя зависит от количества таких единиц, их организации, уровня подготовки и оснащения, и тактического гения самого командира. Твоя задача – выполнять приказы. И чтобы делать это эффективно ты должен забыть про дружеские отношения. Сегодняшний мир – это постоянная борьба за жизнь, почти неотличимая от войны, а война – никогда не изменится: люди на войне погибали и будут погибать вне зависимости от того, как ты к ним относишься.

Ко всеобщему изумлению за столом раздались одинокие аплодисменты. Кто-то хлопал и все повернулись, чтобы посмотреть, кто это делает. Это оказалась Руми. Она ничего не говорила и даже не собиралась, но короткие аплодисменты и взгляд выступали вместо слов. Алексей запнулся лишь на секунду и продолжил, не обращая на неё внимания.

– Поэтому перестань зацикливаться на важности мнения остальных. Командир – ты, задачи ставятся тебе, а мы всего лишь делаем то, что ты скажешь.

– Слушай, отстань от парня, – вдруг вмешался Сева. – Он и так вон весь сник.

– Нет, он прав, – перебил его Вурц, защищая Лешу. – Я не хочу, чтобы у кого-то из нас, а в первую очередь лично у меня, возникали сомнения в командире.

– Согласен, – Толя тоже посчитал нужным высказать свое мнение. – Давайте всё разрешим до конца.

Все перевели свои взгляды на Андрея, который, пользуясь возникшей паузой, обдумывал услышанное.

Прошлые потери не прошли для него без последствий. Поначалу он винил себя в гибели бойцов, но позже, много раз прокручивая в голове те события, пришел к выводу, что его вины в их смерти нет, что они сами принимали гибельные для себя решения. Тогда это принесло облегчение. Сейчас Андрей задал себе другой вопрос – что будет, если кто-то из его бойцов, его друзей, погибнет из-за его ошибки? Из-за неверных приказов? Готов ли он в двадцать лет взять на себя груз ответственности за этих взрослых людей? И почему вообще возникла такая глупая ситуация, когда молодой пацан должен командовать умудренными жизнью мужиками?

– Я раньше не спрашивал, но сейчас спрошу – почему вы, взрослые, прожившие жизнь мужики, вообще согласились находиться под моим командованием? – спокойно спросил Андрей.

– Мне двадцать шесть, так что я не сильно старше тебя. Но вообще – меня не спрашивали, – улыбнувшись, сразу же ответил Вурц. – Приказали и я пошел. Мы же типа армия.

– Та же фигня, – бросил Шелковский.

– А я вообще женщина, – шутливо сказала Катя.

Андрей поднял руку, прося тишины и заставляя остальных помолчать.

– Хорошо. Тогда давайте по-другому – почему вы остаетесь со мной? Почему не переходите в другие отряды?

– Потому что ты показал себя, как умелый командир, – ответил Сева, а многие одобрительно закивали.

– Потому что не хочу быть мясом у Гронина, – вставил Вурц, имея в виду Олега.

Некоторые засмеялись, но большинство неодобрительно посмотрели на Вурца – друзья и знакомые многих из присутствующих состояли в отрядах, загубленных Олегом.

– Я вот сразу сомневался, – сказал Толя, – но понимаешь, тебе-то двадцать, но в голове у тебя все тридцать, забодай тя комар. Вот и все дела.

Раздались возгласы одобрения. Пока люди высказывались, Андрей молчал и наблюдал за Руми, которая все это время смотрела на стол, но вдруг подняла взгляд на него. Встретившись с ним взглядами, она тут же отвела глаза. Андрей не придал этому никакого значения, и немного помолчал, собираясь с мыслями.

– Думаю, я понял посыл майора Родионова и Леши, – медленно выговорил он, но продолжил более уверенно. – Я всегда интересовался вашим мнением и учитывал его потому, что оно было для меня важно, ведь мне только двадцать, и у меня нет такого жизненного опыта, как у многих из вас. И как бы мне не хотелось это признавать, но Леша прав – я действительно боялся отвечать за ваши жизни и таким образом пытался перестраховать себя. Но сейчас я понял вот что: все вы – взрослые люди, которые понимают, чем рискуют, осознают, что могут погибнуть, но вместе с тем имеют выбор – остаться или уйти. Раз вы остаетесь, значит, осознанно принимаете на себя риск и поэтому сами в ответе за свой выбор. Со своей стороны я могу обещать лишь одно – я и дальше буду делать все от меня зависящее, чтобы мы не потеряли ни одного бойца, ни одного нашего товарища. Я готов отвечать за свои решения. И за их последствия.

Помещение наполнилось гулом веселых голосов. Всем понравились слова Андрея. Он звучал решительно и твердо, как настоящий командир, и ему все поверили. Только Леша смотрел на парня со снисходительной улыбкой. Он давно уже не верил ничьим словам – его могли убедить только действия. Это был тот редкий случай, когда не лице Леши отражались его внутренние эмоции, обычно скрываемые за непроницаемой маской невозмутимости и флегматизма.

Гудежь и обсуждение продолжались до темноты. Окончание учений было радостным событием, ведь они оказались изнурительными и требующими напряжения всех физических сил. Даже Руми не ушла как обычно в свой угол, а сидела вместе со всеми, хоть в разговоре и не участвовала.

Из-за своих холодности и отчужденности она вдруг стала интересна Андрею. Возможно, повлияли и слова Севы о том, что она испытала какое-то сильное потрясение и из-за него замкнулась. Андрей и сам не мог понять причину своего интересе к ней. Может, всё дело было в банальном любопытстве, а может, в жалости, но что бы это ни было – он хотел знать, почему она такая и по возможности помочь ей это преодолеть. Вот только как к ней подступиться?

Когда стемнело, Толик выразил мысль, которая поубавила всеобщую радость и прекратила их посиделки.

– Мужики, – начал было он и запнулся. – И дамы. Я предлагаю ложиться спать, а то сюрпризы Родионова ещё ни разу не были приятными и что-то у меня такое чувство, что этот раз – не исключение.

Толя оказался прав. Их ждал экзамен – сложная, изнурительная задача, на выполнение которой отводилось мало времени: за сорок восемь часов преодолеть пешком более ста двадцати километров и доставить в «Убежище» некую «посылку». Все оружие, включая ножи, отобрали – это был дополнительный риск в случае столкновения с затерявшимися в лесах недобитками «волков», но на него пошли, чтобы не испортить главный сюрприз – Дьякова во главе небольшого отряда, который устраивал экзаменуемым засады с целью захвата «посылки» или пленников.

Но это были не все сюрпризы, которые ожидали Андрея и его группу. Для последнего испытания в отряд решили вернуть Игоря. Это решение Родионов принял вместе с Павлом, и тому было несколько причин. Во-первых, Игорь выбыл на предпоследней неделе, а после него и неделю до него никто не выбывал, что имело некоторый вес в оценке возможностей младшего Романова. Во-вторых, был и психологический аспект – и Паша, и Макс понимали, что разделять братьев – плохая идея. Ну и, в-третьих, оставался главный экзамен, по результатам которого все равно выяснится реальная готовность всех, и Игоря в том числе.

В «Убежище», несмотря на Дьякова и его ребят, вернулись все, но только два отряда из четырех вернулись вовремя: сержант Елисеев – лучший стрелок по мнению Корнеева, условно «потерял» двоих бойцов, и отряд украинца Коваля, который «потерял» половину личного состава и «посылку». Третьими, уже после истечения отведенного времени, но с «посылкой» и без потерь вернулся отряд, доверенный Олегу Гронину.

Самыми последними, с опозданием почти в шесть часов, вернулись «анархисты», как теперь называл отряд Андрея Родионов. Они не только доставили «посылку», но и разжились транспортом и пленниками – Дьяковым и ещё четырьмя бойцами, которые до этого успели создать проблемы всем остальным отрядам, кроме Олега. На Романове они поломали зубы, хотя, если судить объективно, поломали они их на Корнееве, в чем Макс не сомневался.

Для Дьякова это было страшным оскорблением. Формально он проиграл сосунку Романову, а такого Коля простить не мог. Корнеев понимал это и сожалел, что сообразил слишком поздно, чтобы не допустить вражды. Сам Андрей по неопытности вообще ничего не заметил и был просто доволен собой: учитывая результаты даже несмотря на опоздание, победу засчитали именно ему.

8

Они сидели в тесном кабинетике Родионова и смотрели друг на друга. На лице Макса играла озорная ухмылка: Андрей уже некоторое время исходил пеной, негодуя по поводу Руми, и майора это явно забавляло, что распаляло Романова ещё больше.

– Почему ко мне?! – негодование уже просто невозможно было скрыть.

– А нефиг было херней всякой заниматься! Так что не ной и прими наказание, – с самодовольной миной ответил Макс.

– Это хуже, чем наказание! Она дезорганизует мой отряд! Она одиночка! С ней даже поговорить невозможно! – не в силах сдержать эмоции, Андрей сорвался на крик.

– Ты совсем уже охренел, Романов! Что за тон? Я кто, по-твоему, техничка? – беззлобно, но строго осадил парня майор, а ухмылка сползла с его лица.

От такого тона Родионова Андрей смутился и на секунду опустил глаза. Он действительно позволил себе слишком много.

– Извините, товарищ майор, виноват, – уже гораздо спокойнее сказал он. – Просто все это мало того, что несправедливо, так ещё и атмосферу в отряде портит.

Макс промолчал. Некоторое время он задумчиво стучал пальцами по столу, но недолго.

– Ничего она не портит и не дезорганизует. Приказы твои, даже несмотря на характер, охотно выполняет, а то, что не принимает участия в ваших посиделках – не вижу в этом проблемы. Дух товарищества это правильно и очень здорово, но не обязательно. Кстати, анархию она тебе тоже небось мешает разводить?

Макс улыбнулся, довольный последней фразой. Андрей пока никак не отреагировал.

– И вообще – ты видел её навыки? Она боец по характеру, да ещё и охренительный стрелок. Даже Корнеев это признал, а он, как ты знаешь, в этом деле дока.

– И что? – не сдавался Андрей.

– А то, что я нашел и дал именно тебе высококлассного стрелка, а ты тут ноешь, потому что не хочешь найти к ней подход. Ну и не забывай, что она красотка, – Макс состроил загадочную мину и многозначительно подмигнул.

Андрею захотелось выразиться каким-нибудь самым оскорбительным выражением из арсенала Толи Черенко, да вот только по отношению к Родионову этого ну никак нельзя было делать.

– Это-то здесь причем? – сдерживаясь, процедил он.

– Мы же тебя расстроили с дочкой Владова, да? Вот тебе компенсация.

Выражение лица Родионова надо было видеть. Бедолага чуть не лопнул от самодовольства. Андрей ответил ему снисходительным взглядом, достойным врача психбольницы.

– Ответьте серьезно – почему ко мне? Только не надо про наказание – я его уже отбыл с лихвой.

Макс перестал улыбаться и корчиться. Лицо его посерьезнело. Он осмотрелся в поисках чего-то, затем полез в карман и достал самокрутку с зажигалкой.

– Ладно. Расскажу тебе немного об этой девице.

Он прикурил и сделал глубокую затяжку. По маленькому кабинету поползло облако сизого дыма. Между Максом и Андреем после «Освобождения» установились теплые, можно даже сказать приятельские отношения, так что Андрей иногда мог позволить себе вести себя не по уставу. Вот и сейчас он нахмурил брови, а затем поднялся и распахнул окно – табачного дыма, особенно в закрытых помещениях, он очень не любил.

– Когда ты пропал – мы отправили делать твою работу ещё одну разведгруппу. На обратной дороге они наткнулись на «УАЗ» и четверых «волчин». Вернее, на тот момент их было уже двое, потому что один труп валялся на дороге, а второй – в машине. Свет им потушила наша мазель, которая теперь тебе отряд дезорганизует. То ли патроны у неё закончились, то ли как они её живой взяли – понятия не имею, но оставшаяся парочка упырей уже повалила девку на землю и раздела для употребления по назначению. Наши оценили ситуацию, вмешались, завалили любителей небезопасного секса и спасли девчонку.

Макс сделал глубокую затяжку и, прикрыв глаза, выпустил плотное облако дыма.

– Эта полуголая дура принялась брыкаться поначалу, даже чуть было не ранила одного из наших, но потом они её как-то успокоили. А когда она поняла, что никто её не тронет, унялась окончательно. Долго рассказывать, как дальше было, но девица эта в итоге увязалась за нашими. Мужики оказались, как мужики – не смогли прогнать красивую женщину и привели её сюда. Тут поначалу с ней не особо знали, что делать, начали определять на хозработы, но она заартачилась и заявила, что хочет служить в боевых частях. Над ней посмеялись, но девчонка не сдалась и начала описывать, как и скольких бандитов захерачила. Красочно описывать, с подробностями. Кому-то, говорят, даже поплохело. Тогда её послали к Коневому. Тот её выслушал, насколько это вообще возможно, а потом записал в группу на полигон, где она и показала всем класс. У девки талант к стрельбе. Это факт.

Сержанта Коневого знали все в «Убежище» – он был главным по набору в боевые части. Именно через него проходили все новобранцы. Андрей знал, что Коневой старался угождать Олегу Гронину, где только мог и отправлял в его отряды самых перспективных по его мнению новичков, которых Олег потом гробил, как сам он оправдывался – по чистому стечению обстоятельств. К счастью, Олег был отстранен от командования и теперь служил рядовым, так что бессмысленных потерь должно было стать меньше.

Макс сделал паузу и задумчиво потягивал сигарету. Андрей подумал, что он закончил.

– Забавная история, ничего не скажешь.

– Не спеши. Ещё не конец, – хитро подмигнул ему Макс и, сделав очередную затяжку, продолжил. – Коневой общается с Олегом Грониным, и хоть Олег уже не командует, но красивую барышню тот определил к нему в подразделение. Дальше знаю только пересказы, так что не ручаюсь, что все в рассказе правда, но подозреваю, что многое. В общем, Олег на красивых девок побыстрее тебя реагирует. Он оперативно сориентировался в обстановке и начал подкатывать к нашей девоньке, но она его игнорировала. Тогда Олежек решил взять быка за рога и ухватил её за задницу, и вот тут случилось самое интересное – наша тихоня Руми, кстати имя какое-то дурацкое… Короче, она выхватила нож и чуть не нарезала из Олега ремней.

Глаза Андрея невольно вылезли из орбит.

– Сделала что?

– Да-да, – улыбаясь, продолжал Макс. – Эх, жаль я этого не видел. Обожаю таких баб.

– И что было дальше?

– Ну что… Как-то её от него оттащили, хоть она и грозилась отрезать ему все выступающие части тела, кроме рук и ног. Командир его тут же прилетел ко мне, рассказал первую версию этой безусловно эпической истории, и начал с пеной у рта доказывать, что девчонка неадекватная и с ней надо что-то делать. Потом была версия самого Олега и, в конце концов, я чисто из праздного интереса и любви к искусству решил послушать ещё одного надежного человека, чтоб уже всю картину себе представлять.

– Удивительно, что ни я, ни кто-то из моих не слышали об этой истории, – сказал Андрей.

– Кстати, да, – согласно кивнул Макс. – Вероятно, Олег постарался не опустить свою репутацию ещё ниже.

Макс недолюбливал Олега и не скрывал этого. Возможно, это была ещё одна причина, почему он нравился Андрею.

– И что с Руми? Наказали?

– Шутишь? Нет, конечно – она же Олега опустила. Тут наградить бы, да нельзя. Пришлось вызвать к себе и пожурить, погрозить пальчиком. Она, конечно, тяжелый человек, но мне удалось заставить её улыбнуться. Эх, был бы я помоложе… – Родионов на секунду мечтательно прикрыл глаза. – Ладно. Оставляю её тебе.

Андрей улыбнулся и медленно покачал головой. Затем поставил локоть на стол и уперся лбом в ладонь.

– Мда. Конечно, вы тут и добавили ей плюсов, и отняли одновременно, – задумчиво сказал он. – То, что она сделала с Олегом, нас, конечно, сближает. В хорошем смысле слова. Но вот эта её своенравность…

– Романов, она тяжелая, но адекватная, – перебил его Макс. – Она понимает куда попала и готова выполнять приказы. Просто найди к ней подход.

– Как? Я что, практикующий психолог?

– Ты – командир. И твой долг, как командира, поддерживать моральный дух своих бойцов, а для этого надо наладить с ними контакт, понять, что это за люди, и уметь их правильно мотивировать.

– Так посоветуйте мне, что делать?

Родионов задумался и отвел взгляд. Немного подумав, он достал ещё одну самокрутку, и у Андрея невольно проскочила мысль, не о ней ли он вообще сейчас думал?

– Нужно завоевать её доверие, – развеивая сомнения Андрея, заговорил Макс. – Тут поможет только время. Относись к ней хорошо, покажи ей, что какая бы она ни была – пока она член твоей группы, она важна для тебя, и ты будешь помогать ей и отстаивать её, как среди собственных бойцов, так и среди других людей. Можно ещё попробовать Катю к ней подослать. Бабы между собой быстрее ладят… Иногда… Кажется.

Макс снова задумался, размышляя, так ли это на самом деле. Может, ему было что ещё сказать Андрею, но появился вестовой со срочным сообщением и на этом их встреча была окончена.

Пока у него в голове ещё был свеж разговор с Максом, стоило поговорить с новенькой. Поэтому, вернувшись в расположение своего отряда, Андрей сразу позвал Руми и, чтобы поговорить наедине, пригласил её пройти в небольшую, пахнущую оружейной смазкой каморку возле арсенала. Обычно бойцы чистили там своё оружие, но сейчас в каморке было пусто. Там стоял большой высокий стол и несколько стульев.

– Хочу с тобой поговорить, – объяснил Андрей, усаживаясь на один из стульев и указывая девушке на место напротив.

Руми подошла, присела на стул и опустила глаза. Это была её стандартная поза при разговоре. А, ну и ещё обязательно было молчать, только вот Андрея это не устраивало.

– Так не пойдет, – не пытаясь скрывать недовольство, сказал он. – Будь добра, смотри на меня, когда мы разговариваем.

В позе Руми ничего не изменилось. Андрей раздраженно вздохнул. Бесячая девчонка…

– Ты вообще хочешь остаться в нашем отряде? – жестко спросил он.

Она молчала, но поскольку он не видел выражения её лица, то не мог понять, размышляет она над ответом или просто его игнорирует.

– Я не слышу ответа?! – спросил Андрей, позволив раздражению прорваться.

Руми ответила с задержкой.

– Хочу, – тихо сказала она.

– Тогда я предупреждаю в последний раз – в разговоре со мной ты смотришь мне в глаза и отвечаешь на мои вопросы. Так будет всегда, пока ты будешь у меня в подчинении, а если ты не согласна – собирай вещи, а я пошел за приказом о твоем переводе.

Андрей сделал короткую паузу, давая Руми возможность переварить его слова.

– Мы друг друга поняли?

Руми снова не спешила с ответом, и Андрея это начинало натурально бесить. Что бы там она про него не думала, он должен с ней поговорить, иначе ей здесь просто не место. Как бы хороша в плане подготовки она не была, что бы там не утверждал Родионов – психи-одиночки ему в отряде не нужны.

Ответ Руми, как и во многих случаях до этого был бессловесный. Вздохнув, она подняла свои полные инея голубые глаза и посмотрела на него. Андрею показалось, что температура вокруг упала градусов на десять, но тем не менее он воспринял это как ответ. По крайней мере, ему хотелось так считать, потому что иначе разговор стоило прекратить: какой смысл разговаривать с самим собой?

Вздохнув и смягчив, насколько мог, тон, он заговорил.

– С этими учениями все как-то не хватало времени с тобой поговорить. Ты – новенькая, я мало что о тебе знаю, но считаю, что для того, чтобы избежать недопонимания в будущем, мы должны хоть немного знать друг друга. Так что я задам тебе несколько вопросов, а ты на них ответишь. Если вопросы будут у тебя – смело задавай. Договорились?

– Да.

Руми ответила почти сразу, что уже само по себе показалось Андрею хорошим знаком. Из всего, что он узнал о ней, он нарисовал себе некий образ и теперь пытался с ним работать, следуя советам Севы и Родионова. Сева был прав – Руми определенно пережила что-то травматическое и замкнулась. Он считал, что к таким людям не стоит лезть с расспросами, пока они сами не захотят поговорить, иначе можно нарваться только на агрессию. Родионов же считал, что Андрей должен наладить с ней контакт, найти общий язык, а как это сделать без нормального разговора? Умники блин… Вот сами бы с ней и возились.

– Хорошо. Слушай, мы почти не знакомы, а я не хочу ни к кому лезть в душу, особенно когда меня не просят. Так что если какой-то вопрос ты посчитаешь личным, то просто скажи мне и я не буду лезть не в свое дело, договорились?

Возможно, Андрею показалось, но после его слов холода в глазах Руми будто бы стало немного меньше. Впрочем, моргнув и присмотревшись внимательнее, Андрей никакой разницы уже не заметил.

– Да, – коротко ответила Руми после паузы.

Эти её паузы тоже немного нервировали. Все это напоминало Андрею Воробьева с его точно такой же бесячей манерой разговаривать на серьезные темы. Там тоже ответа от собеседника нужно ждать годами.

– Ладно. Начнем вот с чего: Руми – это ведь прозвище, да? Какое твое настоящее имя?

Взгляд Руми слегка ожесточился.

– Это важно?

Ещё даже не начали, а уже контратака. Под натиском её взгляда и холодного тона Андрей опустил глаза, но постарался сделать это как бы невзначай, чтобы она не поняла, что он поддался давлению. Разумеется, ничего у него не вышло.

– Назовём это личным любопытством.

– Значит, я могу не отвечать, да? – решительно спросила девушка.

Несмотря на вопрос в конце, прозвучало это, как утверждение. Что ж, начало не задалось. Андрей поднял слегка смущенный взгляд и перевел его на ветошь, обдумывая, на что перевести тему.

– Ладно. Не отвечай, если не хочешь. Тогда другой вопрос. Как командир подразделения, я видел отчет о результатах учений. Ты заняла первое место по маскировке. Где ты этому научилась?

Руми некоторое время смотрела в глаза Андрею, затем плотнее сжала губы и ответила.

– Охотилась.

– Хмм… Ты охотник? – с сомнением спросил Романов.

Девушка не спешила с ответом. Собиралась ли она вообще отвечать? Андрей уже хотел сказать ей что-то строгое, но вспомнил, что это вряд ли будет иметь положительный эффект, потому он решил немного скорректировать тактику.

– Толя Черенко – заядлый охотник. И вроде как очень хороший, так что в маскировке тоже специалист, но ты его обошла – он всего лишь четвертый.

Вдруг Андрей вспомнил слова Макса: «Мне удалось заставить её улыбнуться», и он решил кое-что добавить, прежде чем она ответила.

– Только не говори ему – от такого он и помереть может, а если так – мы станем соучастниками.

Андрей искренне улыбнулся и подмигнул девушке, но выражение лица Руми оставалось по-прежнему равнодушным. Однако почему-то Андрею показалось, что ледяная аура, исходящая от неё, почти сошла на нет. А потом, пока Андрей размышлял над следующим вопросом, Руми неожиданно ответила.

– Я охотилась на двуногих зверей. Они опаснее прочих, вот я и научилась прятаться, – медленно и тихо сказала она.

Услышав её слова, Андрей некоторое время задумчиво смотрел на девушку.

– Возможно, это личное, но все же спрошу – почему ты это делала?

– Это личное, – отрезала Руми.

– Но когда-нибудь расскажешь?

Прозвучало решительное «нет».

– Почему?

– Это личное, – теперь с нажимом ответила девушка.

– Хмм… Ты становишься предсказуемой, – Андрей изобразил улыбку, хоть ему ужасно хотелось запустить в Руми чем-то тяжелым. – Но настаивать не буду. Ты заняла четвертое место в стрельбе из автомата и восьмое в стрельбе из винтовки, но по мнению профессионала из винтовки ты можешь стрелять намного лучше, если набьешь руку. Где ты научилась этому? Только не говори, что тоже на охоте.

Руми ответила моментально, да ещё выдала весьма расширенный, по сравнению с предыдущими, ответ, чем сильно удивила собеседника.

– Мой отец был военным. До эпидемии я часто бывала с ним на полигонах и научилась стрелять. Так что когда я обзавелась оружием – все навыки у меня уже были. А почему получается… может, талант?

– Вероятно…

Разговор давался Андрею очень тяжело. Он чувствовал себя, словно на минном поле, где после каждого шага-другого подрывался. Ни на личные, ни на общие темы беседа не клеилась. Даже её последний ответ хоть и был похож на нормальный, но все равно в голосе девушки звучало недовольство и отчуждённость, будто она заставляла себя говорить. Оставался ещё один вариант – идти в лобовую и попытаться прямо объяснить ей, чего он от неё хочет.

– Послушай, я тебе уже говорил, что наш отряд очень сплоченный. Мы, как семья. Разве что, кроме Алексея. Он тоже любитель одиночества, но несмотря на это, все равно всегда готов прийти на помощь и дать совет, если его спросишь. Он не молчун и не псих-одиночка, чего пока что нельзя сказать о тебе. Могла бы ты вести себя хоть немного приветливее?

– Это как, например? – в голосе Руми внезапно появилось ехидство, которое Андрей уже однажды слышал. – Трепаться о жизни и делиться самым сокровенным? Так, что ли?

Андрей прикусил губу и нахмурился. Каждый раз эта бестия будто испытывала предел его терпения.

– Нет. Например, ты могла бы отвечать хотя бы на приветствие. Если ты не способна даже на такое элементарное проявление уважения к окружающим, то боюсь, у нас с тобой возникнут серьезные сложности.

Теперь губу прикусила уже Руми. Она снова ничего не ответила, но Андрей решил, что добьётся ответа во что бы то ни стало. План действий созрел моментально.

– Так, всё! Мне это надоело! – он решительно поднялся и раздражённо посмотрел на Руми. – Раз ты так хочешь остаться одиночкой, то можешь идти и дальше самостоятельно охотиться на своих двуногих зверей, а с меня хватит. Пакуй вещички, а я к майору Родионову.

Он вышел из-за стола и направился к двери, но не успел сделать и нескольких шагов, как был остановлен.

– Подожди!

Андрей остановился, медленно, будто нехотя, повернулся и устало посмотрел на девушку. Руми увидела, что он поворачивается к ней и опустила глаза.

– Что? – недовольно спросил Андрей.

– Я буду вести себя иначе, – пообещала Руми.

– Например? – всё так же недовольно продолжил Андрей.

– Постараюсь… быть приветливее.

Некоторое время оба молчали. Руми ожидала реакции Андрея, а тот размышлял над тем, готов ли он и дальше возиться с этой упрямой девчонкой.

– Ладно. Проверим, – сказал он, наконец, и снова уселся на табурет. – Тогда расскажи, почему ты нападала на бандитов в одиночку?

– Это личное, – пулей вылетел ответ.

«Опять двадцать пять?! – хотел было сказать Андрей, но вовремя спохватился. Возможно, сейчас она действительно не готова говорить об этом.

– Неужели не нашлось больше никого, кто хотел бы поддержать тебя? – решил не сдаваться Андрей.

– Нет.

В её голосе послышалось раздражение, но было ли оно направлено на Андрея, или на тех, кто не решился оказать Руми поддержку, Андрей не знал и решил пока что не выяснять.

– Ладно. Почему ты пошла за нашими разведчиками?

Теперь уже возникла пауза, но непродолжительная.

– Потому что они были лучше, – задумчиво глядя в сторону, ответила Руми.

– Лучше, чем бандиты?

– Нет, чем стая журавлей, летящая на юг, – съязвила она.

Андрей задрал голову, уставился в потолок и тяжело вздохнул. Услышав его вздох, Руми сразу поняла, что он сейчас сделает, поэтому поспешила исправиться.

– Извини, – добавила она.

Романов ничего не сказал и молча размышлял, как быть. Понятно, что ничего не понятно – единственное заключение, которое он мог для себя сделать. Кроме того, что хочет её убить. Налюбовавшись потолком, он опустил голову и снова взглянул на Руми. Девушка сидела прямо и смотрела на него холодным, безразличным взглядом, будто издевалась над ним. Бесячая баба!

Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Андрею вдруг вспомнилась Аня Владова, которая от такого молчания давно бы уже встала и ушла. Та терпеть не могла, когда он был молчалив и задумчив, а эта сидит себе и смотрит своими голубыми глазищами. Да, Родионов прав – она и правда красивая… Но бесячая.

– Почему ты вообще хочешь служить в боевых частях? – снова заговорил Андрей. – Зачем тебе рисковать жизнью? Ты… достаточно симпатичная – могла бы начать все заново.

Поначалу он хотел сказать, что она очень красивая, но почему-то не смог это выговорить. Даже «симпатичная» далось ему с трудом и некоторым волнением. Зараза, это все Родионов виноват с его тупыми намеками!

– А почему ты сам это делаешь? – сходу вопросом на вопрос ответила Руми, пропустив мимо ушей его слова о её внешности.

Она сказала это почти обычным тоном, но Андрей все равно воспринял сказанное, как нежелание отвечать на его вопрос. Но, подумав, он осознал, что кое-какой ответ она все же дала: «у меня на то свои причины».

Придя к такому выводу, Андрей позволил себе усмехнуться.

Он ведь тоже не стал бы отвечать ей на подобный вопрос. И у него были свои причины и свои цели, ради которых он сражался. И было кое-что более глобальное, чего он мог достичь, только путешествуя, а в данный момент его новые обязанности как раз давали ему такую возможность.

– Ты права – у меня на то свои причины, – не переставая тепло улыбаться, ответил он, говоря слова, которые приписывал ей.

– Не хочешь рассказать?

В голосе Руми снова появилась язвительность, но лишь немного. Хоть это и звучало как вопрос, но вопросом не являлось: таким образом она намекнула Андрею, что вряд ли он захочет раскрываться перед ней, а потому и она тоже не станет этого делать. Но Андрей ответил ей совсем не так, как она ожидала.

– Как-нибудь расскажу. Но только если ты заслужишь моё доверие.

– Вот как… – проговорила Руми, явно удивленная. – Тогда я тоже расскажу, когда ты заслужишь моё.

Взгляд Андрея немного потеплел. Да, на эту девчонку нельзя давить, от неё бесполезно требовать – такие проявления вдребезги разбиваются об её упрямство и сильное сопротивление, идущее откуда-то из глубины её натуры или раненой души. К ней действительно нужен был особый подход, и с таким человеком в своей жизни Андрей столкнулся впервые. Он читал о подобном, встречал похожих персонажей в книгах, но впервые разговаривал с настолько сложным, замкнутым и обороняющимся от всего мира человеком в реальной жизни. По сравнению с ней даже Воробьев казался совершенно нормальным.

И раз уж они заговорили о доверии, пришло время объяснить ей ещё одну часть его позиции.

– Руми, послушай, вопрос доверия… Он на самом деле очень острый. Дело не в том, что я хочу, чтобы ты ответила на мои вопросы или излила мне душу. Нет, я о другом. Понимаешь, никто из нас тебя не знает и не может узнать – сама ты, как мне кажется, этого не хочешь. А природа человека устроена так, что мы боимся того, чего не понимаем и стараемся оградиться от этого.

На середине речи Андрей отвел взгляд, а теперь ещё и выдержал паузу, продумывая дальнейшие слова. Он не видел, как взгляд Руми стал ещё более холодным и колючим. Она воспринимала его по-своему, додумывала его слова и мотивы, видела в них смысл, проведенный через призму её восприятия, но постигнуть её логику Андрей был бы не в силах, даже если бы читал её лицо.

– Так вот. Если ты не хочешь раскрываться – не нужно. У каждого из нас есть свои секреты, и насколько бы дружны мы не были, все равно полностью открыться мы готовы не каждому. Но я очень хочу понимать тебя достаточно, чтобы без сомнений оставлять тебя за спиной. Чтобы верить, что ты прикроешь меня даже если сама будешь под обстрелом. Чтобы доверить тебе свою жизнь.

Постепенно взгляд Руми менялся. До неё начинало доходить многое из того, что он говорил до этого, становились более понятными его мотивы. Она поняла, что снова ошиблась, опять поняла этого человека неверно. Впервые её проницательность, в которой Руми была уверена, настолько подводила её. До этого она безошибочно угадывала мотивы и желания людей, умела слышать скрытый смысл, читать между строк, видеть людей насквозь. Впервые это не работало. В словах Андрея отчетливо прослеживались и логика, и искренность. Возможно, дело именно в этом? В том, что он искренен?

Тем временем Андрей, ступивший на стезю откровенности, продолжал.

– Потому что все мы – каждый из нас, сделает это друг для друга. Каждый из нас готов рискнуть собой ради других. Именно поэтому я назвал нас семьей. Я молод, но успел понять, что для такой решимости нужно знать, что человек, ради которого ты рискуешь жизнью, стоит этого. И я хочу верить, что если мне придется за тебя умереть – ты тоже будешь этого стоить.

Андрею нелегко было это говорить. Никому ещё он не говорил таких слов и сейчас чувствовал себя, словно признавался Руми в любви, хотя на деле не знал даже её настоящего имени. Он покраснел, растерялся и, чтобы скрыть смущение, встал и направился к двери. Когда он уже схватился за ручку, её окрик во второй раз заставил его остановиться.

– Подожди! – негромко, но решительно попросила она.

Андрей остановился и ждал, смущаясь повернуться к ней. Сердце почему-то бешено колотилось, а руки дрожали. Он вцепился в ручку двери, надеясь таким образом унять дрожь.

– Чего тебе будет достаточно? – спросила Руми все так же негромко. – Что ты хочешь знать, чтобы без сомнений оставлять меня за спиной?

Романов не ответил сразу. Ему понадобилось некоторое время, чтобы сформулировать правильный вопрос.

– За что ты сражаешься?

На размышления ей понадобилась лишь секунда.

– За то, чтобы уменьшить поголовье подонков в этом мире. Настолько, насколько смогу.

Ответ звучал твердо и обдуманно. Руми хорошо осознавала свои возможности, понимала трудности, но все равно методично шла по выбранному пути. Андрей сразу вспомнил рассказанный Родионовым случай, когда разведчики нашли её – наверняка у неё тогда был план, потому что вряд ли она прожила бы так долго, оголтело бросаясь на всех подряд. Она не боялась, не убегала, не пряталась, а рисковала, наступала на врага, стремясь к своей цели. Просто в тот раз что-то пошло не так, но ей повезло и теперь она здесь. Она – боец. Такой же, как он.

Андрей вздохнул и повернулся к ней. На лице у него светилась усталая, но доброжелательная улыбка человека, удовлетворенного результатом длительного и тяжелого труда.

– В таком случае – добро пожаловать в мой отряд, – тепло сказал он.

Снова отвернувшись, он схватился за ручку, но дверь не открыл. Запнувшись на секунду, он добавил:

– Больше ты никогда не будешь одна в своей битве.

И, смущенный, вышел из комнаты.

9

Потянулись скучные осенние дни. Пасмурная, часто дождливая погода нагоняла тоску, а вынужденное временное бездействие только усиливало её. Пора года негативно сказывалась не только на Андрее – остальные тоже пребывали в летаргии и откровенно скучали. Активничали только Черенко, да порой примыкающий к ним Сева, которые втроем старались почаще выбираться на охоту. Впрочем, Корнеев тоже редко подолгу задерживался в расположении отряда и гораздо чаще подолгу пропадал на тренировках, отрабатывая и без того идеальные стрелковые навыки. Руми частенько составляла ему компанию, чуть реже с ними ходил Андрей, и совсем уж редко – Игорь.

Когда Андрей присоединялся к Леше, то тот, как правило, заставлял парня отрабатывать лежку и холощение. В такие дни они тепло одевались, брали с собой добытые у Акима специально для таких случаев карематы и шли занимать позицию на дистанции до километра от «Убежища». Устроившись, они выискивали в прицеле людей и «вели цель», что на такой дистанции было не так уж просто. В таких случаях Корнеев всегда лично проверял, чтобы ни у кого не оказалось патронов ни в магазине, ни в стволе, не доверяя ни Андрею, ни Руми. Иногда при длительной лежке Леша рассказывал разные стрелецкие премудрости или истории из личного или чужого опыта, и каждая из этих историй оказывалась весьма поучительной.

Но так они поступали редко. Гораздо чаще троица выбиралась в глушь и часами целилась в никуда, при этом часто сохраняя молчание. Бывало, что за целый день они могли перекинуться лишь парой слов, согласовывая позиции, и на том всё. Порой, бывало, стреляли, но случалось это нечасто. Лёша настаивал, что без всего комплекса изнурительных упражнений отработка стрелковых навыков заметно теряет в полезности и запросто может проводиться и без него.

Андрей видел, что Руми нравятся и тренировки с Корнеевым, и его подход к общению. Она, как и сам Лёша, в разговорах не нуждалась. Возможно, именно поэтому им было комфортно вместе – ни один не чувствовал неловкости из-за тишины, как и не чувствовал необходимости развлекать второго беседой. Говорят даже, что настоящий друг это как раз тот, с кем можно просто помолчать и это никак не отразится на ваших отношениях.

А вот Андрею в такие дни хотелось выть волком. Особенно поначалу. Потом он немного привык и уже более стойко переносил это условное одиночество, а через пару недель даже начал его ценить – можно было, будучи в компании, сосредоточиться на себе и подумать о всяком.

Жизнь в их казарме была скучноватой. Один лишь Вурц пытался хоть как-то я её разнообразить, выдумывая то карточные турниры, то соревнования по армреслингу, в финале которых всегда сражались Сева с Толей, то объявляя всеобщую попойку, после которой Андрей получил по шапке от Гронина.

И если Корнеев, по большей части пребывавший в тени, иногда принимал участие в некоторых из их развлечений, то Руми по-прежнему старалась держаться в стороне, будто находясь за кулисой. Единственное, что изменилось – все привыкли к ней и просто не обращали внимания. Разве что Игорь или Вурц иногда могли её чем-то поддеть, но девушка либо игнорировала их, либо отвечала метко и дерзко, выставляя в невыгодном свете их самих.

И хоть они и вели относительно беззаботную жизнь, разбавляемую нарядами, уборкой территории и другой хозяйственной работой, но все равно все с нетерпением ожидали нового дела. Никто не сомневался, что их бы не стали готовить и обучать просто так – им явно предстояли новые, более серьезные испытания. У одних это вызывало опасения, у других – воодушевление.

Андрей относился ко вторым: он жаждал действий и чувствовал, что готов к ним. Ему казалось, что теперь он может всё. Это было странное чувство, и он всё никак не мог к нему привыкнуть. Всю свою жизнь он был слабым: убегал, прятался, опускал глаза, когда видел зло и ничего не мог с ним поделать. Теперь всё было иначе, но Андрей не чувствовал удовлетворения. Чем больше сила, тем больше ответственность – вот, что беспокоило его. Этого ли он хотел, когда желал стать сильнее? Ответ на этот вопрос даст только время.

Content

Вячеслав Бец
Заблудшие

Пролог

Глава 1. Цена жизни

Глава 2. Крещение огнём

Глава 3.1. Гильдия

Глава 3.2

Глава 4.1. "Освобождение"

Глава 4.2

Глава 5.1. Призрак

Глава 5.2

Глава 6.1. Рассвет

Глава 6.2

Глава 6.3

Глава 6.4

Глава 7.1. Спец

Глава 7.2

Глава 7.3

Глава 8.1. Анархисты

Глава 8.2

Глава 8.3