Медина Мирай

Межвремье

© Медина Мирай, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2021

Часть 1

Непризнанное время

Пролог

С тех пор как пропал Настоящее, прошло больше двух тысяч лет. Остальные времена: Прошлое, Будущее и Межвремье – все эти годы сохраняли хрупкий мир, пока он не вернется. Но у них больше не осталось сил.

Шел две тысячи тридцать шестой год.

Небольшой городок Сноудонии спит непробудным сном. Говорят, что по ночам в этой уэльской обители можно услышать шепот убитой ведьмы, чья душа заточена в дереве возрастом почти тысяча лет в самом центре городка. Каждый день редкие туристы любуются его красотой, не подозревая, какая история стоит за его происхождением.

Высокий юноша прошел мимо закрытых магазинов. Холодный весенний ветер играл с его вьющимися волосами. Он дошел до единственного работавшего в эту ночь кафе и поправил пальто. Через витрину виднелось пустое помещение. Из-за двери доносилась дивная, убаюкивающая музыка.

Юноша снял темно-бежевое пальто и повесил его на крючок вешалки у входа. Он оглянулся. Возле витрин, наполненных пирожными, он заметил невысокую девушку с седыми волосами, собранными в массивный аккуратный пучок. На ней были черный брючный костюм и черные классические туфли на высоком каблуке. Ему показалось непривычным видеть знакомую в таком наряде: обычно она носила старомодные платья.

Официантка выдала ей поднос с заказом, и та, схватив его, наконец обернулась. Темно-серые глаза смотрели на молодого человека с нескрываемым презрением, темные губы скривились в ехидной улыбке.

– Ну здравствуй, непризнанный оборванец.

В ответ последовала лишь ухмылка, но по его взгляду она поняла, что попала в центр мишени его самолюбия.

– И тебе привет, Праетаритум.

Она пропустила приветствие мимо ушей и прошла к столику. «Непризнанный» последовал за ней.

Праетаритум отпила кофе, поставила чашку на поднос, сложила пальцы в замок и начала разговор:

– Больше медлить нельзя, Ариан. Еще немного – и мир, в котором мы сейчас находимся, исчезнет.

– Где же вы с Инпастерией были последние две тысячи лет? Королевские дела замучили?

– Негоже непризнанным шавкам на старших словесно замахиваться. – Она окинула его надменным взглядом и улыбнулась.

За тысячи лет своего существования Ариан привык к подколам и к тому, что он непризнанный, что он Межвремье.

Он молчал, не прекращая улыбаться. Королева закончила игру в гляделки:

– Две тысячи лет мы искали Настоящее везде: в прошлом, будущем, в самом настоящем, в межвремье и в иных вселенных. Даже Самния, будучи королевой пространства и вселенных, не смогла найти его.

– Раньше смертные называли ее королевой снов.

– Это лишь потому, что они считают, что сны – плод их воображения.

– Самния однажды рассказывала, что из-за ее снов в день умирает не меньше тридцати человек. Вернее, из-за того, что она не успевает их разбудить.

Королева осушила чашку и зажмурилась из-за случайно выпитого горького осадка.

– Ты отвлекся. Альмента нужно найти.

– Мир не падет, если он не найдется.

– Нет, но может начаться хаос. Настоящее – разграничитель между моим миром и миром Инпастерии. Если не найти его в ближайшее время, то будущее и прошлое объединятся. Можешь хоть на секунду представить, что тогда произойдет?

– Какое мне дело до ваших миров? – Ариан откинулся на спинку стула. – Меня это никак не коснется. У меня своя жизнь. С чего бы вдруг тебе, о величайшая, обращаться ко мне, – как ты там сказала? – к непризнанному оборванцу?

– Ты прав, – удивительно быстро согласилась Праетаритум. – Ты можешь нам не помогать, но как насчет сделки?

– Это другое дело. Что ты можешь мне предложить? – Ариан вскинул брови от наигранного удивления.

Праетаритум выпрямилась, манерно поднесла белоснежную салфетку к губам, сложила ее и ответила:

– Если поможешь, мы с Инпастерией и Альментом признаем тебя.

Владычица прошлого ждала положительного ответа сразу, но Ариан не спешил выражать интерес. Он вспомнил первое правило торговли: никогда не показывай, что ты заинтересован товаром, и правило второе: запрашивать цену за товар куда большую, чем требуется.

– Если мы признаем тебя полноценным временем, твои терзания окончатся навсегда.

Улыбка незаметно исчезла с лица Ариана. Он сглотнул и опустил задумчивый взгляд.

– Знаю, ты ненавидишь меня и Настоящее, но в межвремье есть то, что нам поможет. Если найдешь это, мы признаем тебя. Тогда бремя, которое ты носишь тысячелетиями, падет с твоих плеч, – последние слова Праетаритум произнесла почти шепотом, но Ариан был так заворожен заманчивой наградой, что внимал каждому звуку, что слетал с ее губ.

– Что ж, – он оттолкнулся от спинки стула, пряча печаль и задумчивость за маской азарта, – догадываюсь, чего ты хочешь, но один я не справлюсь.

Праетаритум вздохнула с облегчением, чувствуя пьянящий вкус победы.

– Можешь найти себе помощников, но учти, что все они должны быть сильны, умны и прозорливы. Не больше одного человека из каждого времени, включая твою вселенную. Выходит всего четверо. У тебя будет в запасе два года.

«Два года? – задумался Ариан. – У меня нет столько времени. Нужно управиться за год».

– Скажи, Праетаритум, вы настолько отчаялись, что решили доверить свои миры в руки… «непризнанного оборванца»?

Праетаритум ответила улыбкой. Она забрала клатч и направилась к выходу.

Уже уходя, она произнесла:

– Даже когда станешь признанным, как мы, никто из нас не будет считать тебя равным себе.

Глава 1

– Пообещай мне, Кален, что не сбежишь с концерта. Хорошо?

Пробка. В Сноудонии они настолько редки, что люди уже забыли, когда в последний раз им приходилось наблюдать скопления машин на дороге. Возможно, никогда.

Водители сигналили впереди стоящим уже больше двадцати минут. Не привыкшие к подобному жители городка мгновенно стали взвинченными и агрессивными. Прямо посреди дороги мужчины выходили из машин поругаться.

Пожалуй, единственной женщиной-водителем была Алиса. Ее руки вспотели из-за того, как долго она сжимала руль. Алиса поглядывала на своего сына через зеркало заднего вида и вдруг заметила, что фиолетовые тени и ярко-красная помада ее старят.

– Кален…

Парень взъерошил черные волосы и вновь принялся играть на приставке. Огромные наушники, в которых раздавались кличи героев и звуки ударов, казались больше его головы.

– Кален! – вновь позвала мать. На этот раз парнишка ответил:

– Подожди, еще пару минут.

Женщина не выдержала: резко выдернула приставку из его рук и стянула с головы сына наушники.

– Эй! – Кален не успел возмутиться, как вещи уже оказались в женской сумке.

– Получишь их после концерта, – голос Алисы звучал спокойно, но Кален знал, что ее секундную решительность легко смести настойчивостью.

Но не в этот раз:

– Ты, конечно, хорошо учишься, но и вести себя должен соответствующе, иначе наступит день, когда ни одна школа Англии тебя не примет. А поход вместе с классом на концерт – такой редкий для этой глуши – превосходный способ заявить о себе как о послушном ученике.

Пока Алиса отчитывала его, смотря на дорогу, Кален пародировал ее, закатывая глаза, высовывая язык и качая головой.

– И еще… – продолжила Алиса, но от очередного замечания сына спасло резкое движение впереди, из-за которого она переключила внимание на дорогу. За углом показалась концертная площадка. – Ох, давно у нас такого не было. Тебе нужно сходить хотя бы из интереса. Так, о чем я хотела сказать?

– Наверное, о том, что я снова что-то натворил? – с издевкой подсказал Кален, посматривая на маму с кислым выражением лица.

– Да, точно. – Алиса уже искала свободное место на парковке. – Я же говорила тебе больше не надевать эту рубашку. Она старая.

– Она мне нравится.

– У тебя таких рубашек в клетку – половина шкафа.

– Но малиновая в фиолетово-белую клетку только одна, а это мои любимые цвета. Кроме белого.

Алиса тяжело вздохнула, не только из-за упертости сына, но и из-за того, что упустила свободное место и его занял другой водитель. Пришлось объезжать всю концертную площадку. На задней стороне нашлось место, и Алиса с облегчением припарковала машину.

– Я тебя провожу к классу, – сказала она, закрывая дверцу.

– Не маленький, сам доберусь. – Кален потянулся к сумке за наушниками и игровой приставкой, но Алиса вовремя схватила его за руку.

– Знаю я твое «сам доберусь». Как обычно, сбежишь.

– Но сегодня я правда схожу… – он только начал врать, когда мать резко его оборвала:

– Конечно, сходишь, ведь я отведу тебя за руку, как малыша, а игрушки свои получишь дома.

От злости Кален ударил ногой фонарный столб. Прохожие смотрели на него с осуждением, и дело было не только в поведении: парень был одет как голодранец. В ношеных кедах, растянутых темно-синих джинсах, любимой расстегнутой нараспашку старой рубашке с небрежно подвернутыми до локтей рукавами и темно-синей майке. Алиса заметно контрастировала с ним, в своем классическом светлом костюме, но заставить Калена последовать ее примеру ей не удалось. Парень не умел ухаживать за вещами и, еще хуже, не умел правильно их носить.

Они обошли всю концертную площадку. За высоким забором виднелись крыши гастрольных автобусов. Лишь отметив их красочность, Кален впервые задумался:

– А чей это концерт?

– Разве ты не знаешь? – Алиса разглядела классного руководителя сына в толпе за входом. Она же вместе с Каленом стояла в очереди со своими билетами. – Сегодня ведь день основания города. В честь этого наша администрация решила созвать звезд со всей страны и устроить концерт. Такое происходит крайне редко.

– И мне придется два часа стоять на улице и смотреть на то, как кто-то дерет горло и кривляется? – Хмурое лицо Калена становилось все мрачнее и страшнее. Особенно жутко смотрелись его большие зеленые глаза.

Без разрешения охранника парень прошел на территорию концертной площадки. Алиса звала его, но он не слушал.

– Ну не передергивай так, – продолжила женщина, догнав сына.

На сцене уже стояло оборудование, светился огромный экран. За всю жизнь, проведенную в этом захолустном городишке на севере Уэльса, в сказочной Сноудонии, он видел мало из того, что было доступно жителям крупных городов. Калену крутые гаджеты и любые новинки электроники вообще казались чем-то неземным и роскошным. Но и цены на такие девайсы были соответствующими, что для бюджета их маленькой семьи из двух человек стало бы непозволительной расточительностью. Существовал еще и отец, но он так часто торчал на работе в Лондоне, что Кален начал забывать о его существовании.

– О, Кален Холмс, ты все-таки пришел. – Перед парнишкой появилась невысокая, практически дошедшая до анорексии женщина средних лет.

– Хоулмз, – поправил ее Кален.

Ему уже не нравилась новая классная руководительница. Уж слишком она приветливая и миловидная, какими были и ее предшественницы. Вот сейчас они тебе улыбаются, а завтра за грубые ругательства, драки и чрезмерную прямолинейность напишут жалобу директору – и собирай свои вещички, вали из школы, никто на твои оценки даже не посмотрит.

Кален почти не сомневался, что в новой маленькой школе так и произойдет.

Иногда ему казалось, что у него врожденная ненависть ко всем представителям человеческого рода. Отсюда и происходили причины хамского поведения.

– Оставляю его вам, – сказала Алиса, подталкивая сына к классу.

Кален оскорбленно бросил на нее очередной злобный взгляд. В те секунды, когда мама обратилась к классной руководительнице, он, для отвлечения внимания смотря в другую сторону, незаметно вытащил из ее сумки свои вещи и вытянул руку с ними вперед, так, чтобы стоявшая позади Алиса ничего не заметила.

– Пока, Кален! – Она махнула ему и поспешила к выходу.

– Пока-пока.

Парень не смотрел ей вслед. Он надел наушники, подключил их к игровой приставке, как вдруг та выключилась. Кончился заряд.

– А-а-а! – От возмущения и злости он был готов разбить и приставку, и наушники о землю, но людей столпилось настолько много, что появился риск в кого-то попасть.

Кален положил приставку в большой карман джинсов, но наушники снимать не стал. Они хоть как-то заглушали надоедливый человеческий гомон.

Он закрыл глаза. Чем дольше парень стоял в толпе, пока его задевали случайными прикосновениями окружающие, тем больше ему хотелось убежать. Кален чувствовал себя запертым в клетке. Ему казалось, что все смотрят на него, обсуждают его одежду, запах и прическу и обливают потоками грязной ругани.

От сумасшедших мыслей его спасла болтовня одноклассниц:

– Ну когда же они уже начнут? Так хочется посмотреть на выступление Дакоты. Вы бы слышали ее исполнение песни «Chandelier»!

– По-моему, она уже устарела.

– Это новая версия. Вроде бы Иона Красс будет под нее танцевать.

– Правда?

– Да, а чего ты так удивляешься? Она же здесь живет. Ну, недалеко отсюда.

– Я никогда ее не видела.

– Она же звезда. Постоянно гастролирует по Европе. Танцует в разных музыкальных шоу. Ее недавно даже приглашали в шоу Стивена Теслы. Ну, знаете, куда еще всяких звезд зовут, чтобы поболтать.

– Не знаю, но таких шоу миллион.

– Она такая милая и веселая. На папу своего похожа.

– На которого?

– На обоих.

Концерт должен был начаться с минуты на минуту. Подогреваемые этой мыслью люди ждали на площадке больше двадцати минут.

Наушники больше не спасали от нарастающего гула. Кален оглянулся. Вокруг только утомленная ожиданием толпа. Он правда хотел побыть здесь и угодить маме, потусовавшись с новым классом, хотя бы ради того, чтобы больше не получать бесконечные замечания, но постепенно Калена начинала охватывать паника.

Пока классная руководительница отвечала на вопросы одноклассников, он решил незаметно уйти.

«Если что, – думал Кален, – скажу, что потерялся в толпе, но на концерте был».

Он приближался к выходу. Всего пара метров – и свобода. Кален собирался выйти, как вдруг охранник схватил его за руку и толкнул обратно в толпу.

– Эй! – Парень не растерялся. – Я хочу уйти отсюда. Прямо сейчас.

На это мужчина, брюнет среднего телосложения в черной форменной одежде, состроил недовольную гримасу и пояснил:

– Отсюда никто не выйдет.

Слова охранника долетели не только до изумленного Калена, но и до других зрителей.

– В смысле? – Он не видел, кто спрашивает, но голос был женским.

– В прямом.

Мужчина вытащил из пиджака пистолет и направил его на Калена. Сзади раздался протяжный женский крик. Толпу охватила паника.

– Заткнитесь! – Подошел второй охранник. Он был крупнее первого, но ниже на голову. – Если будете вести себя тихо, никто не пострадает.

Толпа отхлынула назад, и Кален, пожалуй, впервые последовав стадному инстинкту, тоже попятился. Ему не очень хотелось получить пулю.

«Ну, вот еще одна причина не ходить на концерты! – с долей иронии думал он. – Зато если меня вдруг убьют, мама поймет, что была неправа».

Особого удовольствия последняя мысль Калену не доставила.

Он услышал неприятный свист микрофона. Люди закрыли уши, а Хоулмз, забыв о наушниках, прижал их к ушам. Все устремили взгляды на сцену, на которой стоял третий охранник. Он постукивал по микрофону, проверяя звук.

– Добрый день, – несмотря на вежливое приветствие, его голос звучал грубо и резко. Кален не разглядел мужчину, если не считать его черных сапог: за годы, убитые на игры, он испортил себе зрение. – Никакого концерта не будет, как не будет и вас, если правительство не выплатит сто пятьдесят миллионов фунтов стерлингов за ваши жизни.

По толпе пронеслась волна криков ужаса и пораженного аханья. Все старались прижаться друг к другу. Кален остался на своем месте. Удивляясь самому себе, он понял, что не разделяет общего страха. Он еще не до конца понял, что находится в опасности. Калену даже казалось, что все это розыгрыш или постановка.

– Мы дали им время до полудня завтрашнего дня. Как вы проведете эти двадцать четыре часа, нас не касается. Молитесь, чтобы уже сегодня вы смогли отправиться домой.

Кален не понимал, как такое могло произойти. Если устраивались какие-либо мероприятия, то всегда с разрешения администрации.

Ему вдруг жутко захотелось найти свой класс, но он уже не помнил, где именно или хотя бы в какой стороне он находился.

Притвориться, что плохо? Бежать напролом?

Все бесполезно. Оставалось только ждать.

– Сто пятьдесят миллионов фунтов стерлингов! Где же они столько найдут? – слышал он, сидя на корточках на земле.

Ноги покалывало с непривычки. Чем ближе к земле Кален находился, тем спокойнее он себя чувствовал. В какой-то момент ему даже удалось убедить себя, что террористы их не захватывали, а просто люди уже второй час ждут концерта.

За забором послышалась полицейская сирена. И даже не одна. Толпа затаила дыхание, ожидая спасения, но Хоулмз знал, что ничего не получится. Кого-то возьмут в заложники и будут держать на мушке, угрожая полицейским и напоминая о выкупе; кого-то, возможно, убьют для убедительности.

– Эй! – окликнул Калена один из псевдоохранников, подходя. – Иди сюда.

Сильная рука схватила его, но не за руку, а за волосы, и резко потянула вверх. У Калена вырвался крик. От боли слезы выступили на глазах, в глубине которых полыхал гнев, смешанный с испугом. Боковым зрением он заметил, что другие террористы выбирают из толпы детей и подростков, угрожая их родителям. Повсюду слышались плач, жалостливые просьбы прекратить этот кошмар и бесконечный гомон множества голосов, от которого уже закладывало уши.

– Идем, я сказал! – Мужчина на секунду отпустил Калена и вдруг с размаха ударил его по ребрам так, что у парня искры полетели из глаз.

Никто из взрослых заступаться за него не стал: террорист держал автомат на случай, если кто-то решится бунтовать. Мужчина отошел от своего заложника, ожидая, пока тот встанет. И он встал. Дерзость в глазах Калена заслонила страх. Он внушил себе, что не боится, что останется невредим. И Кален пошел впереди террориста.

Бок, по которому заехал мужчина, болел, и кожа горела так, словно к ней поднесли разогретую железную пластину. Псевдоохранник передал Калена другому мужчине, высокому, в черной маске. Тот схватил заложника за плечи не так грубо, как Кален себе представлял. Хоулмз поднял голову и заметил чистые голубые глаза своего временного надзирателя, выглядывавшие из прорезей в маске. Они смотрели на него пристально и завораживающе. В эти секунды Кален забыл, в какой беде оказался.

– Стой тихо, хорошо? – голос был молодой, будто говорил парень лет семнадцати.

И Кален, сам того не желая, послушался.

Парковка у концертной площадки была забита: на дороге хаотично замерло около пяти полицейских машин. Один из полицейских вышел с громкоговорителем, который был совершенно ни к чему: с небольшого расстояния террористы вполне могли все расслышать и так. Скорее, подумал Кален, он сделал это, чтобы заложники услышали голос правосудия и успокоились.

– Немедленно бросьте оружие и сдайтесь полиции!

«Конечно. Разбежались они сдавать оружие и запрыгивать в камеры!» – Хоулмзу хотелось произнести это вслух, но он вовремя вспомнил, на чьей стороне. На своей. Ведь ему хотелось еще дожить до выхода продолжения любимой игры.

Кален вдруг понял, что не испугается, даже если всех остальных заложников перестреляют: это слишком напоминало эпизод из игры, чтобы вызывать реальные эмоции. Из-за замкнутости и дистанцированности от остальных людей он плохо мог представить чужое горе и потому едва ли сопереживал близким потенциальных жертв.

В свои тринадцать лет он твердо стоял на такой позиции: всегда нужно думать о себе, жить для себя, при опасности спасать себя, а не жертвовать своей жизнью ради незнакомых людей. Его всегда забавляли фильмы, в которых герой погибал ради других.

Он стоял, выслушивая бесполезные разговоры полицейских. Тревога отступила, сменившись интересом. Как и людей, Кален не до конца понимал реальность происходящего и масштабы опасности, которая могла его поджидать. От этой абстрагированности ему становилось гораздо легче жить. И все благодаря играм.

– Если не прекратите эту болтовню, мы по одному будем убивать их прямо у вас на глазах. И не думайте глупить. На концертной платформе установлена взрывчатка. Если что-то пойдет не так, то все взлетят на воздух. Нам от этого ни жарко, ни холодно, а вот вам стоит задуматься! – послышался насмешливый ответ главаря.

Полицейский опустил громкоговоритель и сел обратно в машину. Через лобовое стекло автомобиля Кален видел, как он подносит рацию к лицу и передает слова террориста начальству.

Хоулмз поднял взгляд на стоящего рядом голубоглазого террориста. Сейчас он уже не казался ему таким высоким.

– Кален!

Кален не хотел верить своим глазам и ушам: мать, не замечая террористов, бежала напролом, пока ее не схватили. От удара в живот она вскрикнула. В тот момент, когда террорист заломил ей руки за спину и потянул за черные волнистые волосы, Кален впервые в своей жизни испытал настоящий страх – страх потерять маму. Раньше он всегда думал о ней как о мешочке с деньгами, человеке, которому можно выговориться, который обнимет и скажет, что он лучший на свете, даже если все вокруг считают его плохим.

Что-то всколыхнулось в Калене, заставило вырваться из рук террориста и побежать к Алисе с такой горячностью, что наушники слетели с шеи, а игровая приставка вывалилась из кармана и разбилась о землю.

– Не трогай ее!

– Кален, нет! Не подходи ко мне!

Но он ее не слушал.

Краем глаза Кален заметил, как один из террористов направляет дуло пистолета в его сторону. Несколько секунд отделяли его от мамы и смерти. Кален больше не хотел смотреть на этот пистолет. Он глядел в полные ужаса глаза мамы, на ее бледное лицо, взъерошенные черные волосы.

Выстрел. Кален бросился к Алисе и сжал ее в объятиях. Он почувствовал привкус крови во рту и головокружение. Красное пятно разрасталось сбоку на его любимой рубашке.

Жарко. Все поплыло перед глазами. Он слышал мамины мольбы, стрельбу – это полицейские, воспользовавшись моментом, открыли огонь. Потом все ненадолго стихло.

Силы покидали Калена. Вместе с ними его покидала душа.

Он чувствовал, как чьи-то руки укладывают его на землю. Точно, это мамины руки. Он узнал бы их где угодно и когда угодно, даже умирая.

Затем он увидел толпу, ринувшуюся с концертной площадки, слышал вздохи облегчения, плач детей и истеричные мужские и женские голоса.

«Если бы я неосознанно не отвлек их внимание, у полицейских не появился бы шанс всех спасти. Я же буквально только что думал никогда не жертвовать ради других…»

Рядом опустился юноша. По голубым глазам он узнал в нем своего сопровождающего, но уже без маски. У него оказались золотистые, слегка вьющиеся волосы, такие же взъерошенные, как у Калена.

Над ним нависла мама, повторяя лишь одно:

– Все будет хорошо!

И Кален ей не верил. Еще пару следующих мгновений ему удалось разделить с ней. Затем под звук ее плача она исчезла во тьме пришедшей к Калену смерти.

Глава 2

Кален лежал в постели в своей комнате. Он протер глаза, взъерошил волосы и потянулся, как обычно. Перед глазами возникли последние секунды жизни, ощущавшиеся так реально, что еще около минуты он убеждался в том, что это был лишь сон.

Солнце еще не встало. В комнате все так же, как и всегда, – бардак. Вещи висели на стуле у рабочего стола, на нем самом – хаос из ноутбука, тетрадей, книг, компьютерных кабелей и канцелярского барахла.

Во рту пересохло. Кален направился на кухню за водой. По дороге заглянул в комнату к маме. Она спала.

«Все это мне только приснилось».

Чтобы окончательно отпустить тревогу, он подошел к ней и поцеловал в лоб, чувствуя сладкий, не присущий больше никому на свете запах.

Когда он в последний раз целовал ее? Если бы Алиса не спала, вряд ли он решился бы на это. Калену было неловко и даже стыдно нежничать с мамой, но кошмарный сон заставил его задуматься о его любви к ней и времени, данном для ее проявления.

Он улыбнулся матери и пошел на кухню. Налил воды в стакан и выпил. По дороге обратно в свою комнату, чтобы еще раз убедиться в нереальности сна, заглянул в контейнер с грязной одеждой, ища ту самую рубашку, и не нашел ее. На сушке – тоже ничего. Рубашка, в которой он себе приснился, висела на вешалке у него в шкафу, без пятен крови. Такая же мятая, как и в последний раз, когда Кален ее видел.

С облегчением Кален вновь уснул. Аромат свежеиспеченных вафель с малиновой начинкой разбудил его, когда солнце стояло уже высоко.

– Доброе утро! – приветствовала сына Алиса. Она напевала легкомысленную песенку через сомкнутые губы. – Хотя уже двенадцатый час. Я проспала. Слава богу, сегодня конференция только к часу… Ты какой-то невыспавшийся.

– Кошмар приснился. – Кален помассировал глаза, что всегда помогало ему избавиться от ощущения сухости.

– Мне тоже приснился страшный кошмар. – Алиса поставила тарелку с вафлями на стол.

– О чем?

– Нельзя рассказывать кошмары, иначе они сбудутся. Я пошла собираться.

После завтрака Кален ждал ее в коридоре, чтобы проводить. Его не покидало какое-то тревожное чувство.

– Так о чем сон? – спросил он сразу, как только Алиса появилась в офисном костюме, с сумкой на плече.

– Я же сказала, что нельзя…

– Ты правда веришь в суеверия? Это же все выдумки.

– Но ведь так не зря говорят.

– Говорили, что земля плоская и стоит на трех китах. И если следовать суевериям, то тот мотив, который ты напевала, пока готовила, предназначался дьяволу.

Алиса обреченно вздохнула, сдаваясь.

– Это был сон о террористах. Ты был там. И ты… – она замялась, явно не желая произносить что-то вслух. – А еще там был голубоглазый парень, блондин… Доволен? Я пошла.

Она вышла из дома, громко хлопнув дверью.

Разве сны могут совпадать?

Кален кое-как уложил волосы, оделся и вышел из дома, не закрыв дверь. В этом маленьком городке никто не запирал дом, потому что, во‐первых, все знали друг друга, а во‐вторых, красть все равно было нечего.

Кален добежал до места, на котором, судя по сну, располагалась концертная площадка. Сейчас она пустовала. Глупо надеяться увидеть то, что приснилось, но Кален чувствовал: что-то не так. Он видел слишком реалистичный сон, чтобы посчитать его просто вымыслом собственного сознания. Сон был реалистичнее всех, что он видел.

Хоулмз решил пройтись в магазин техники. Вдруг привезли новые видеоигры или новую модель игровой приставки? Но магазин только что закрылся на перерыв. До открытия оставалось пятьдесят минут.

Ждать Кален не стал: для этого он был слишком нетерпеливым. Любил, когда получалось все и сразу. К счастью, в городе было еще одно место, куда он любил заглядывать, – зоомагазин. Стоило ему зайти внутрь, как легкие заполнил тяжелый, едкий запах корма, но Кален адаптировался к нему не хуже работающей здесь продавщицы-консультантки.

– Привет! Рада тебя видеть.

– Привет, Тесс.

– Ты пришел наконец-то кого-нибудь купить?

– Нет. Мама не разрешает.

– Нам привезли джунгарских хомячков. Они такие маленькие и пушистые. Еще совсем детки. – Девушка, казалось, вот-вот сорвется на визг от восторга.

– Где? – Кален оживился и побежал к последнему ряду. Хомяки всегда находились там.

Но помимо пушистых малышей в пластиковых вольерах его ждал еще один сюрприз: дети, мальчик и девочка, близнецы лет десяти, явно из обеспеченной семьи.

– Давай купим всех? – спросила девочка с волнистыми каштановыми волосами. Она была похожа на живую куклу: в нарядной рубашке, бархатном пиджачке, пышной юбке, колготках и балетках.

– А давай, – согласился ее брат.

Кален и раньше где-то видел этих малолеток, но не мог вспомнить, где именно.

– Эй!

Близнецы оглянулись.

– Чего тебе? – огрызнулся мальчик.

– Вы собираетесь купить их всех?

– Да, Амелия любит хомяков, особенно этих. – Мальчик указал на вольер.

– Оставьте хотя бы одного.

«Чтобы я мог смотреть на него и играться с ним, приходя сюда».

Мама не разрешала заводить животных, объясняя это безответственностью Калена. Как бы он ни уговаривал, Алиса всегда отвечала отказом. Запрет на животных был единственным, которому Кален следовал. Возможно, потому что в глубине души знал, что мама права.

– Но ведь ему будет грустно одному, – протянула девочка. – А ты хочешь его купить?

– Ты же сказал, что мама тебе не разрешает. Зачем тогда оставлять одного, отрывая его от остальных?

Кален не знал, что ответить. Он мог бы нагрубить, как делал всегда, но обычно его оппонентом становился либо сверстник, либо кто-то старше.

Тут показалась Тесс, и девочка объявила:

– Я куплю у вас всех этих хомяков!

Кален стоял, уткнувшись взглядом себе в ноги и испытывая непонятную ненависть: то ли к себе, то ли к богатым детишкам. Чтобы не стать свидетелем их радости, когда они расплатятся и станут законными владельцами хомяков, он ушел первым.

Кален шел по улице в сторону дома. Рядом остановилась черная дорогая машина. Стекло задней дверцы опустилось, и из машины выглянула девочка из зоомагазина.

– Подожди! Андерсен, дай мне…

Кален остановился. Амелия протянула ему маленький пластиковый контейнер с джунгарским хомячком.

– Это тебе.

В ее глазах читалось столько неподдельной доброты, что сердце Калена заныло от болезненного тепла. И все же он отвернулся, горделиво ответив:

– Мне не нужны ваши подачки.

Тут из машины выглянул Андерсен.

– Амелия, ну зачем ты… Он же плохой и злой, сразу видно. Поехали домой. Нас ждут.

Возражений не последовало, только удаляющиеся звуки шуршащих по асфальту шин.

На улице было малолюдно. В этом городке субботний день не освобождал от тягот работы, а выходной в воскресенье не баловал развлечениями. Хоулмзу было на руку первое и безразлично второе. Он всегда находил чем заняться: играми, сном, играми, снова сном, походом в зоомагазин, играми, играми, играми…

– Кажется, ты что-то потерял.

Голос прозвучал над самым ухом. От испуга Кален обернулся. Перед ним стоял высокий парень шестнадцати-семнадцати лет, с удивительно чистыми голубыми глазами, взъерошенными золотистыми волосами, в обтягивающей темной футболке, светло-голубых джинсах и кедах.

«Чувак из сна».

Но что привело Калена в еще большее оцепенение, так это протянутые незнакомцем сломанные приставка и наушники.

– Как?

– Разве ты не ронял свои безделушки?

С хитрой улыбкой парень пихнул потерянные девайсы Калену в руки и ушел, бросив напоследок:

– Увидимся во сне.

Кален оглянулся не сразу. Тело пылало от страха и непонимания. Он рванул домой, забежал в комнату и обнаружил наушники и приставку на столе. В руке у него были такие же, только сломанные.

Глава 3

Вечером вернулась мама. Она была в хорошем настроении – значит, сегодня дали зарплату. Об этом говорила не только широкая улыбка, но и пакеты с едой: замороженная пицца, творожки с малиной и черникой, которые так любил Кален, фрукты, салаты в контейнерах и многое другое.

Но парнишку едва ли это обрадовало. Весь вечер он провел в раздумьях о прошедшем дне. Кален стоял, прислонившись к дверному косяку и смотря в пол, пока мама стягивала обувь и радостно рассказывала:

– Скоро в нашем городе откроют новые магазины и какую-то фирму. У людей появится работа. Может, я найду работу бухгалтером с зарплатой повыше, тогда точно не придется месяцами откладывать на твое обучение.

Алиса была так воодушевлена, что не сразу заметила мрачное настроение сына, а прошла с пакетами мимо и стала разбирать продукты уже на кухне. Кален поплелся за ней и опустился на стул. Из головы все не выходил блондин с его завораживающим голосом.

«Увидимся во сне».

– Что-то случилось? – наконец-то спросила Алиса. Она привыкла, что сын обычно пытается ее заткнуть.

– Рад, что заметила.

Пока мама ставила пиццу в духовку, Кален включил чайник и достал кружки. Он все думал, рассказать ли о волшебном совпадении их снов и встрече с парнем из них в реальности, но вовремя одумался: Алиса могла списать эти события на его бурную фантазию. Взрослые всегда найдут скучные объяснения необычным явлениям, и черта с два ты их переубедишь.

– Так что? – спросила Алиса. Она достала тарелки, включила телевизор и понизила звук.

– Да ничего, депрессия. – Кален залил кипятком чайные пакетики в кружках.

Алиса проверяла готовность пиццы через стекло дверцы духового шкафа.

– Как всегда, – бросила она небрежно. – Мне кажется, у тебя что-то с организмом. Знаешь, недавно в журнале читала про Иону Красс. Она тоже половину детства провела в депрессии и часто плакала. Ей даже было сложно улыбаться, а потом родители поняли, что их дочери, возможно, чего-то не хватает. Сдали анализы, и оказалось, что так и есть: девочке не хватало всего капельки какого-то витамина в организме. Она стала принимать эти витамины и… – Алиса протянула Калену раскрытый журнал. – Вот, взгляни.

На первой же странице новомодной белиберды о знаменитостях красовалась четырнадцатилетняя сероглазая блондинка. Ее улыбка заставила Калена на миг замереть. Он неоднократно видел Иону по телевизору в различных шоу, даже в тех, которые никак не относились к ее роду деятельности, – танцам.

– Я понял, что она мегапопулярная, классная и так далее, – хмуро заключил он, откидывая журнал на столик возле окна.

– Дело не в ее популярности. – Алиса натянула кухонные перчатки и вытащила противень с ароматной пиццей «Четыре сыра». Она переложила ее на круглую деревянную доску, поставила на стол и стала разрезать. – Просто думаю: может, нам тоже так сделать?

– Нет.

Кален любил маму, но не любил долгие беседы с ней. Лучше несколько значимых слов, чем часовая болтовня о том, чего все равно не случится.

– Подумай, тебе же будет лучше.

Они сели ужинать. Как и всегда, в тишине и покое. Кален съел половину пиццы, а мама – два кусочка.

Сразу после еды он заперся в своей комнате. Оказавшись в тишине наедине с собой, Кален вновь и вновь прокручивал в голове слова незнакомца и поглядывал на часы.

Восемь. Еще далековато до сна.

Кален уже точно знал: он видел не обычный сон. Возможно, приснившееся произошло и в реальности. Тогда как можно объяснить одинаковые наушники и приставки?

Сериал скрасил часть вечера. Кален подключил наушники к телефону через вай-фай и стал слушать подряд песни Адама Ламберта. Правда, одну он все же пропустил: песню «Choke» – саундтрек к «Пятидесяти оттенкам серого». Он ненавидел этот фильм, как и любой другой о любви. Особенно Кален не любил те фильмы и сериалы, в которых любовная линия развивалась со скоростью света.

«Лишь бы для галочки».

Сначала герои переглядываются, спустя два часа болтают и вдруг понимают, что это любовь до гроба, а на следующий день у них уже развиваются серьезные отношения.

«Идиотство».

Кален какое-то время смотрел в потолок, потом выключил музыку, снял наушники, перевернулся на бок и почувствовал, как на душе становится легче. Вдохнув полной грудью, он закрыл глаза и свернулся калачиком, подложив руки под голову.

Сладкий сон вырвал его из этого мира.

* * *

Бескрайнее белое пространство. Над головой расстилалось звездное небо, но вокруг почему-то было светло. Дыхание отражалось от стен, но, сколько бы Кален ни оглядывался, он не мог их найти.

В воздухе разлилась космическая симфония, чем-то напоминающая сакральные песнопения и хор китов. Эта музыка расслабляла, но в то же время сводила с ума и заставляла на время забыть обо всем: кто он, как его зовут, откуда он и сон ли это на самом деле.

Холодный, но приятный ветер слишком реалистично трепал волосы, обдувал руки, заставляя Калена дрожать. Он и не надеялся, что после сна о терроризме увидит что-то более удивительное.

Ночное небо было так близко к нему, что, казалось, достаточно протянуть руку – и дотянешься до звезд. Кален так и поступил: встал на носочки, поднял руку и коснулся одной звезды, самой яркой и большой, холодной, мягкой, выскальзывающей из рук. На ощупь она казалась материальной, но стоило немного надавить, и пальцы его сомкнулись, убеждая Калена, что звезда – всего лишь сгусток света.

Приглядевшись к маленькому шару, Кален понял, что это не просто звезда, а маленькая вселенная со своим Млечным Путем, скопление блестящих частичек, плывущих по спирали.

– Ничего здесь не трогай, – услышал Кален грозный женский голос, но не смог понять, откуда тот доносится. Он звучал словно отовсюду.

Кален прижал к себе маленькую вселенную и оглянулся. Перед ним возникла высокая девушка, внешне похожая на гречанку. Ее темно-каштановые волосы, достающие до пояса, украшал золотой венок, а худое тело тонуло в белоснежном платье без рукавов.

– Вы… кто? – спросил Кален. Незнакомка напомнила ему богиню из учебника древней истории. Он сильнее прижал к себе маленькую вселенную, и девушка дернулась с места, протягивая к нему руку:

– Прошу, не прижимай ее к себе. Это может быть очень опасно. Судьба этой вселенной – в прямом смысле слова в твоих руках. Верни ее на небо, Кален!

– Откуда вы знаете мое имя?

– Верни ее на небо.

Он вновь встал на цыпочки, протянул руку с маленькой вселенной к небу, и шарик сам запрыгнул на свое законное место.

– Вот теперь можно знакомиться. – Девушка подошла к нему ближе. – Меня зовут…

– О, Самния! Смотрю, вы уже подружились! – прервал их чей-то задорный голос.

Вдали показался уже знакомый Калену силуэт.

– Вообще-то, Ариан, мы только собирались знакомиться, но ты нас прервал.

– Прошу меня простить.

Межвремье подошел поближе к Калену и протянул ему руку:

– Ариан. А ты Кален, верно?

Хоулмз неуверенно ответил на пожатие и тихо произнес:

– Да.

Если еще вначале, как только появился в этом странном пространстве, Кален думал, что ему все это снится, то теперь он понял: происходящее реальнее любых реальностей.

– Но…

– Погоди, погоди, – прервал его Ариан. – Прежде чем ты задашь свои вопросы, хочу рассказать кое-что. Интересно узнать, почему тебе приснился сон со мной, а потом ты встретил меня же в реальности?

– Вот именно! Разве такое возможно?

– Да, но сам я подобное не провернул бы, – признался Ариан, потирая затылок и почему-то виновато смотря в сторону. Кален почувствовал, что ему что-то недоговаривают.

– Я ему с этим помогла, – присоединилась к разговору Самния, перебирая свои волнистые волосы. – Вам все-таки стоило бы меня признать.

– Я тебя признал, дорогая, а вот другие пока не спешат, – ответил Ариан. – Мы ведь оба с тобой изгои…

– Только ты официальней меня.

– С этим спорить, конечно, не стану, – и снова наигранный смешок.

Иногда Кален даже жалел о том, что настолько хорошо разбирается в людях. Так и хотелось сказать едва знакомому Ариану: «Может, прекратишь кривляться и будешь вести себя естественно?» – но он сдержался. Сейчас Кален пытался переварить услышанное. Заметив его озадаченный вид, Ариан и Самния переглянулись.

– Почему бы нам не присесть?

Межвремье развел руками, вероятно, ожидая, что из пола вырастут диваны, оглянулся на Самнию, та закатила глаза, щелкнула пальцами, и из пола действительно появилось то, на что можно сесть, – бронзовая скамейка, украшенная древнегреческими орнаментами.

– Прошу. – Ариан уселся первым.

Кален опустился рядом.

– Как так произошло, что ты мне приснился?

– Приснился? Да, вы, люди, так это называете. На самом деле во время сна душа каждого человека перемещается в альтернативную вселенную, в тело своего альтернативного воплощения, коротко – альтерната. А следит за тем, чтобы каждая душа перемещалась и возвращалась обратно, королева снов и повелительница вселенных Самния. Но если в альтернативной вселенной ты попадешь в ситуацию, заканчивающуюся смертью, а она не успеет тебя вытащить…

Самния нахмурилась:

– Не будем о плохом.

– Но зачем это было нужно?

– Затем, чтобы испытать тебя. Та вселенная, в которую тебя перекинули, кишела террористами, и в ней ты погиб, так и не дожив до четырнадцатилетия. Если бы наша жемчужинка помедлила еще пару секунд, ты бы погиб вместе со своим альтернатом, но она вовремя тебя вернула.

Кален уставился на Самнию с нескрываемым осуждением.

– Теперь понятно, почему абсолютно здоровые люди умирают во сне.

Королева развернулась, чтобы уйти.

– Я приведу кое-кого, – бросила она.

Ариан оглянулся, встал с бронзовой скамейки, поднял голову к звездному небу и продолжил говорить уже без былого наигранного энтузиазма, смотря на небо и в то же время в пустоту, словно перед глазами его возникали воспоминания:

– Существует четыре времени: прошлое, настоящее, будущее и я – межвремье. Меня не признают потому, что у моей вселенной нет ни одного альтерната. – Он указал на самую яркую звезду прямо над головой Калена. – Она мала, население составляет всего пару миллионов человек, но у них нет ни одного альтерната. Все они, как и межвремье, уникальны. Как правило, мы боимся тех, кто не похож на нас, вот и времена меня боялись.

Объясняя, Ариан ходил кругами, будто пытался развеяться, но чем дольше он так расхаживал, тем мрачнее становился и тем больше Калену хотелось забрать назад свои мысли о фальшивом поведении своего нового знакомого. Прежний вариант ему нравился больше.

– Когда-то давно пропал Настоящее, – продолжил Ариан громче, так, что его голос еще долго отражался эхом от невидимых стен. – И вот теперь Будущее и Прошлое забили тревогу. Если Настоящее не объявится в ближайшие два года, то прошлое и будущее смешаются, и наступят хаос и крах, – Он повернулся к Калену и злорадно улыбнулся: – Конечно, мне всегда было плевать на своих «коллег» из-за их отношения ко мне. До сих пор они надеялись лишь на свои силы и искали Настоящее сами, но в итоге сдались. Они предложили мне найти его за вознаграждение: они признают меня.

Кален верил каждому слову. Он был одним из немногих подростков, веривших во все мистическое, но лишь в детских мечтах видел себя в центре этих событий.

– Тебе настолько важно признание?

Ариан остановился. Он почти не дышал. Взглядом уткнувшись в пол, сжал руки в кулаки и тихо произнес:

– Да, важно. Если они признают меня, я буду свободен.

И продолжил спокойнее, с легкой улыбкой:

– Но мне выставили одно условие: я должен выбрать себе помощников. По одному из каждого времени. Я решил начать с настоящего. – Ариан смотрел в сторону Калена, на что-то или кого-то у него за спиной.

Кален оглянулся: сзади стояла Самния, но не одна. Рядом с ней оказалась до боли знакомая Калену девушка. В обтягивающие джинсы с высокой талией и подвернутыми штанинами была заправлена белая футболка с рисунком оленьих рогов, на ногах – обычные кеды. Кален узнал и эти светлые волосы, собранные в низкий хвост, и серые глаза. Перед ним оказалась не кто иная, как Иона Красс, любимица общественности, звезда и известная танцовщица.

Несмотря на то что Калену всегда было плевать на знаменитостей, он все же раскрыл рот от удивления. В реальности она не выглядела такой взрослой, как на обложках журналов. Там она была размалеванной, отфотошопленной, а здесь – реальной, естественной и оттого красивой.

– Привет, – голос Ионы оказался светлым, громким, но Кален в ответ лишь кивнул, потеряв дар речи. Слишком много удивительного на него свалилось за последние десять минут. Одноклассницы отдали бы многое, чтобы оказаться на его месте.

Иона обратилась к Ариану:

– Родители одобрили.

– Было бы глупо с их стороны отвечать отказом.

– Так ты хочешь выбрать кого-то из нас? – решился спросить Кален.

– Нет, зачем? Я уже сделал свой выбор. – Ариан подошел к Ионе и положил руку ей на плечо.

Кален был в ступоре.

– Зачем же тогда нужно было звать меня сюда и испытывать? Да еще посылать те страшные видения моей маме?

– Я же сказал, что мне поставили условие: взять только одного, – безразлично отвечал Ариан.

– Ты же сразу выбрал ее, так ведь? Тогда зачем нужно было устраивать все это со мной? В чем смысл?

Ариан вновь помрачнел. Он взглянул в зеленые глаза Калена, полные недоумения, обиды и явно читающегося чувства оскорбленного достоинства.

– Есть причина, по которой ты должен быть с нами. Но я пока не могу тебя взять, потому что иначе нарушу условия. Нужно подождать.

– А в чем причина, по которой я должен быть с вами? – Кален почувствовал, что его охватывает злость.

– Это все, что я могу тебе сказать. Идем, Иона.

Она махнула на прощание, но Кален лишь сильнее разозлился. Рядом с ним осталась Самния. Она положила руку ему на плечо и шепнула:

– Еще увидимся.

И Кален проснулся.

Глава 4

Если бы мама не осталась дома в то воскресенье, Кален разнес бы весь дом. Он был взбешен и обижен. Эти чувства у него всегда шли рука об руку.

Отчего-то Кален чувствовал себя брошенным, преданным и забытым. Он не понимал, зачем с ним поиграли, напугали, удивили, а потом кинули обратно в обыденность, с самого начала планируя найти ему замену.

А может, все это к лучшему? Может, на самом деле у Калена галлюцинации или разыгралось воображение?

Нет, он слишком отчетливо помнил дыхание Ариана на своей коже, его хитрые глаза, надменные, тяжелые взгляды. Они словно отпечатались на нем, и из-за этого Хоулмз вспоминал о Межвремье буквально каждую минуту. Он считал его раскрытой книгой, но так ошибся, что разочаровался в себе. Он не чувствовал Ариана как человека, не понимал хода его мыслей. Кален словно стоял за прозрачной стеной, через которую видел лишь образ Межвремья.

Только сейчас, лежа в своей постели, свернувшись калачиком, он понял: кривляния Ариана свидетельствовали о его тайном желании быть похожим на людей хотя бы по поведению. Кален не знал, как сильно Ариан в то же время их ненавидел.

Впервые за всю свою нудную, монотонную жизнь Хоулмзу захотелось совершить нечто значимое и запоминающееся. Когда повелитель межвремья посвятил его в свои грандиозные планы, в нем вспыхнула какая-то искра.

Он не обращал внимания на передвижения матери по квартире: ее возню в кухне, зале, коридоре, какие-то звонки, разговоры с подругами.

Его одолевала смертная тоска. Завтра он снова пойдет в школу, вернется, посмотрит какой-нибудь фильм, поест, понудит и ляжет спать.

Кален вдруг задумался о самых важных событиях в жизни, но не смог ничего вспомнить: ни одного запоминающегося момента не хранилось в копилке его памяти, потому что никакое из них не было ярким и живым, достойным запоминания.

– Сынок, – в комнату без стука зашла мама, – выйди, пожалуйста.

– Что еще? – спросил он из-под одеяла.

– Выйди.

Кален нехотя встал с постели и поплелся в коридор, но застыл, когда увидел на пороге своего дома Иону.

– Привет. – Она помахала ему так же робко, как и тогда, во сне.

Кален кивнул.

– Не знала, что вы знакомы. – Алиса сдержала нервный смешок. – Что ж, Иона, располагайся. Чувствуй себя как дома. Хотя, конечно, наш дом раз в двадцать меньше твоего.

Она скрылась в своей комнате. Кален уставился на робкую гостью, спрятал свою растерянность за напускной бравадой и скрестил руки на груди, язвительно спросив:

– Зачем пришла?

Девушка пожала плечами. Она уловила нотки раздражения в голосе потенциального друга и не смогла закрыть на это глаза, но вместо ответной язвительности решила ответить легко и весело, как всегда:

– Ариан хотел, чтобы я тебя проведала.

– Передай ему, чтобы шел в одно место.

Иона удивленно выпучила глаза, поджала губы и покачала головой:

– Хорошо, так и передам.

– И передай ему, что я его ненавижу. Пусть не сможет найти свое настоящее и стать свободным. – Кален вновь входил в роль хулигана и обидчика. Но сейчас им двигало желание выговориться кому-то, кто мог понять его чувства.

– А это за что? – Иона удивленно вскинула бровь.

– Он кинул меня. Поиздевался и кинул. А еще я не понимаю его, а я не люблю людей, которых не понимаю. Хотя… он, конечно, не человек, наверное.

После недолгого молчания Иона ответила:

– Ты странный.

– Это ты странная. Ты сказала, что родители одобрили решение пойти с ним. Как?

– Я его правнучка.

Пыл Калена иссяк. Он ожидал другого ответа: «Они ему хорошенько заплатили» или «У меня просто классные родители».

– Он же… – время.

– Да, но когда-то давно он познакомился с одной девушкой и…

– Я понял.

Значит, Ариан не такой уж и бесчеловечный и непонятный, как казалось. Он ведь наверняка любил ту девушку. Выходит, не такой уж он и сверхъестественный. Калену полегчало.

– Теперь понятно, почему выбрали именно тебя. – Он слабо ухмыльнулся и прислонился к стенке. Красс продолжала стоять в коридоре. После неприятного приветствия она убедилась, что ей здесь не рады.

– Нет, совсем нет… – начала возражать она, хотя глубоко в душе признавала правоту Калена.

Иона стала шарить в сумке. Все это время Хоулмз мерил ее высокомерным взглядом. Ему, обычному парню из среднестатистической семьи, нравилось давить на выходца из богатой известной семейки. Красс находилась в его доме, и он был вправе облить ее грязью хоть в прямом смысле этих слов и ничего за это не получить. Иногда Кален задумывался над гнусностью своих мыслей, но они доставляли ему слишком много удовольствия, радости, облегчения и ощущения власти, которой на самом деле не было.

– Вот. – Иона протянула ему маленькую колбу с фиолетовой жидкостью. – Ариан просил тебе передать.

– Это еще что?

– Выпей ее, когда будешь в своей комнате, возле постели или на ней. Он так сказал.

– Чтобы я сдох, упал на кровать, а мама думала, что я сплю? Нет уж, спасибо. Жизнь ужасна, но я пока не намерен с ней расставаться.

– Нет же! – И вот наконец-то Кален увидел в глазах Ионы раздражение, которое проступило и в ее голосе. Этим девушка его удивила: он не рассчитывал, что она продержится так недолго. – Это не яд. Ты должен это выпить, выполнив условия.

Кален все же принял колбу.

– А если я захочу выпить ее сейчас?

– Нет, не нужно это делать.

– Давай я сделаю это прямо сейчас? – Он уже вошел во вкус, забавляясь своей игрой, и совсем забыл о правиле: не выходить за рамки. – Я умру, если выпью?

– Нет, не умрешь, но…

И Кален залпом выпил все содержимое колбы. Иона застыла с протянутой рукой, широко распахнутыми глазами и раскрытым ртом.

Жидкость была сладкой и прохладной. После нее во рту осталось ощущение вязкости. Хоулмз не успел усмехнуться Красс, как она стала расплываться у него перед глазами.

– Что?.. – Собственный голос казался отдаленным и приглушенным. – Что ты мне дала?

Ноги начали неметь. Руки лихорадочно цеплялись за стену. Калена успели подхватить, прежде чем он упал. Из комнаты вышла Алиса. Иона спрятала колбу в карман джинсов.

– Что с ним?

– Не знаю. Возможно, ему стоит отдохнуть.

«Врунишка», – только и подумал Кален, перед тем как веки сомкнулись и странная, тянущаяся пустота скрыла его в своей пучине.

Глава 5

– Ты оказался куда непослушнее и нетерпеливее, чем я думала, – говорила Самния. Ее голос был везде и слышался даже в самых дальних закоулках разума.

Кален распахнул глаза. Он лежал на белоснежном полу, над головой растянулось уже знакомое ему звездное небо. Космическая симфония вновь убаюкивала и закладывала уши, накатывая на него сладкую дрему.

– Эй, – Самния провела ладонью перед его глазами, – вставай. У нас мало времени.

Кален схватился за живот и зажал рот, боясь, что его вывернет наизнанку прямо на колени королевы. Тело тонкими нитями опутывала слабость.

– Это пройдет.

Калену стоило больших усилий поднять на нее взгляд. Только сейчас он заметил золотой венок, венчавший ее голову.

– Что я здесь делаю?

Самния помогла ему сесть на бронзовую скамейку, выросшую из пола прямо на глазах. Она встала в центре зала и взяла самую яркую звезду с неба.

– Что происходит? – Из-за дурного состояния Хоулмз не мог толком возмутиться. Эмоции были словно заблокированы.

– Это межвремье. – Девушка протянула ему звезду.

– Видел… – прохрипел Кален и откашлялся. От гадкой жидкости, которую принесла Иона, першило во рту, и именно ее противный сладкий вкус вызывал тошноту. – Разве Ариан не списал меня со счетов?

– Он сказал, что хочет, но не может взять тебя с собой. – Самния поглаживала холодную звезду. – Но он не говорил, что ты сам не можешь к нему прийти.

– Хочешь отправить меня к нему? – Дурнота стала спадать, и Хоулмз выпрямился, испытывая трепет.

– Ты сам это проделаешь, а я лишь помогу.

– Но почему он хочет, чтобы я тоже был в команде? Он ведь сказал, что по одному человеку – от каждого времени.

Самния вышла в центр бескрайнего зала со звездой в вытянутой руке. Немного помедлив, она отпустила ее, и та разбилась. Осколки засверкали так ярко, что Калену пришлось зажмуриться. Небрежными акварельными мазками на полу сами собой вырисовывались деревья, дома, улицы и даже люди, образуя карту.

– Верно. Ему поставили такое условие, но есть один факт, позволяющий обойти это правило. Ариан сам тебе расскажет, когда захочет, так что не спрашивай.

Самния опустилась на колени, положила ладони на карту и сжала пальцы. Рисунок уменьшился, и теперь стали видны не только дома, но и весь город. Процесс чем-то напомнил Калену изучение карты местности на смартфоне.

– Невероятно.

Он был околдован живым морем, волны которого набегали на пустынный песчаный берег, и шумом городов. Он решился провести ладонью по карте – и локация изменилась: перед ним появилось королевство, состоящее из пяти частей. Самая маленькая из них ютилась в центре.

– Это королевства равновесия. Вся вселенная Ариана состоит из них.

Кален не мог описать свои чувства словами. Самния видела на его лице безграничное восхищение и улыбалась.

– Ариан рассказывал мне, что ты непробиваемый.

– Если дело касается людей. Но обожаю все остальное.

– Боишься людей?

– Боюсь и… возможно, ненавижу. Просто чувствую себя среди них ужасно, хотя сам человек. Это странно, наверное, да?

– Нисколько. Странно было бы любить всех людей.

– Ты так говоришь, словно сама – человек.

Кален внезапно услышал ее чистый смех.

– Нет. Просто я двадцать четыре часа в сутки пропускаю через себя миллиарды людей и знаю их повадки, желания и мысли. Исходя из этого, отправляю их во время сна в нужную вселенную. Поэтому вам кажется, что если вы накануне подумали, допустим, о конце света и он вам приснился, то этот приснившийся сон – плод вашей фантазии. Но конец света правда был, просто в другой вселенной, в которую вам посчастливилось попасть и вернуться из нее целыми. – Она захихикала, прикрыв рот рукой. – Ну ты меня и насмешил, мальчик.

– А ты помогаешь Ариану в выборе… избранных? – спросил Кален и пробубнил себе под нос: – Звучит как-то глупо.

– Да, помогаю. Я выбрала для него нескольких кандидатов на места этих самых «избранных» из прошлого и будущего, а вот вас с Ионой он выбрал сам.

Кален собирался спросить, почему именно его, но вспомнил, что ответа все равно не получит.

– И… что теперь? – спросил он, покачиваясь на месте.

Самния усмехнулась и указала на карту:

– Прыгай.

– Что?

– Прыгай.

– Что? Прямо взять и прыгнуть?

– Ты не разобьешься. В какое бы место ты ни прыгнул, проход приведет тебя в королевство радости.

– А почему именно туда?

– Потому что там самые адекватные люди.

Кален растерянно поглядывал на карту, уже не любуясь ее красотами, а думая, действительно ли безопасно в нее прыгать.

– Когда окажешься там, доберись до королевства Ариана. Если повезет, пересечешься с Ионой, и она поможет тебе войти. Она должна быть там. Если что, пробивайся сам или зови Ариана во все горло. Может, он и услышит.

Кален прищурился.

– Какие-то хреновые советы.

– Зато проверенные. – Самния щелкнула пальцами. – Кстати, если будет совсем плохо, отыщи городскую библиотеку. Там работает один паренек, он знает Ариана и сможет с ним связаться. Он тебе поможет.

– А у паренька есть имя?

– Ариан мне его даже не называл, если не ошибаюсь.

– Ты же знаешь буквально всех на свете. – Кален развел руками.

– Тебе не рассказывали о том, что у жителей межвремья нет альтернатов? Следовательно, я не имею с ними никаких связей.

– Им не снятся сны?

Самния наклонилась к Калену. Он рассчитывал на поддержку перед первым прыжком в неизведанную реальность, но девушка толкнула его к карте, и парень, не успев и ахнуть, потеряв равновесие, скрылся в ней.

Глава 6

Пока Кален падал в непроглядном бездонном пространстве, он вспомнил весь известный ему мат и готовил большую ругательную речь для Самнии.

Ступнями он почувствовал под собой твердую поверхность. Дыхание отражалось от стен тесного железного ящика. Тьму раскололи солнечные лучи, проникшие через отверстия в двери. Ржавая ручка не поддалась. Кален прижался к стенке и ударил по двери ногами.

Свет заполнил весь ящик. Снаружи оказались людная европейская улица и толпы горожан в одеждах разных эпох. Мимо проходили парочки из восьмидесятых, а позади них шли компании, пришедшие из начала двадцатого века. По дороге разъезжали не только новейшие машины, но и самые первые образцы автомобилей и кареты, запряженные лошадьми.

Все жители королевства радости – блондины и блондинки.

Улица, как и сам город, была до безобразия светлой: ни одного черного, коричневого, оранжевого или красного здания.

Кален вышел на тротуар и заметил исчезновение маленького железного «гробика», но был так поглощен красотой и чистотой желтого города, что закрыл на это глаза и забыл, зачем пришел.

Несколько раз он сталкивался с людьми, когда переходил дорогу. Водители сигналили, а кучера поторапливали:

– Мальчик, иди же быстрее!

И лишь когда прохожий сбил Калена с ног, он опомнился. Необычайность главного города королевства радости околдовала его так, что он не вспоминал о своей социофобии. Но теперь, оглядываясь и видя вокруг людей, он понял, что его охватила паника.

Он вбежал в первое попавшееся здание. Всего два посетителя. Огромные стеллажи с книгами, уютная атмосфера и тишина заполняли все пространство книжного магазина.

Кален вздохнул с облегчением. Через окно он посматривал на пугающе бесконечное течение людей. Его взгляд переметнулся на золотые башни вдалеке, возвышавшиеся над всем городом.

«Как же я раньше не замечал огромного золотого замка прямо перед носом, буквально в пяти кварталах от меня?! Мне нужно туда».

Конечно, орать во все горло или пробиваться через вооруженных охранников он не собирался. Оставалось найти паренька «без имени» и спросить у него. Но для начала нужно набраться смелости выйти наружу.

Сзади послышались шаги. К Калену приближался худой высокий юноша лет пятнадцати. Он держал поднос с двумя чашками кофе. Если это место – книжный магазин, значит, парень – продавец-консультант.

Хоулмза удивили его пышные пепельно-розовые волосы, зачесанные набок. Они выглядели как настоящие.

«В этом мире возможно все».

Незнакомец сел на низкий мраморный подоконник возле гостя и уперся спиной в колонну.

– Будешь кофе?

Их разделял поднос. Кален заметил в движениях консультанта завораживающую грацию и ленивую медлительность, когда тот брал чашку.

– Разве в книжных можно есть и пить? – Он старался говорить уверенно, но собеседник вызывал у него противоречивые чувства.

– Это библиотека. В нашей можно. – Юноша протянул руку. – Меня зовут Санни. Я работаю здесь. А тебя как?

– Кален.

Он пожал руку и вспомнил слова Самнии. Она говорила о некоем пареньке из библиотеки, который знает Ариана.

– Ты из королевства мудрости? – спросил вдруг Санни. – Пей кофе, пока не остыл. Он с экстрактом клубники.

– Королевство мудрости?

– Да. Там у всех такие же черные волосы, как у тебя.

– А, точно… Э-э-э, слушай…

– Да?

– Ты знаешь Ариана?

Санни оторвался от чашки и поставил ее на поднос.

– Господин… – задумчиво прошептал он, сжимая подол серого свитшота. – Зачем он тебе?

– Мне нужно к нему попасть. Меня послала Самния, королева вселенных и снов… что-то в этом роде. Ариан организовал мое проникновение сюда, но мне нужна помощь, чтобы попасть к нему в замок.

С нарастающей угрозой в голосе Санни спросил:

– Кто ты и откуда?

Когда Кален открыл рот для ответа, лязгнула входная дверь. В здание проник прохладный ветер, и вместе с ним вошли четыре человека. Один из них был знаком каждому в межвремье.

– О, кто же это? – Ариан, собственной персоной, остановился на пороге, пока остальные топтались в зале. – Здорово, что ты добрался сюда живым и невредимым.

Иона улыбнулась Калену и махнула в знак приветствия, но не получила ответа. Кален оглянулся на остальных гостей, стоявших рядом с ней: парня лет пятнадцати-шестнадцати и девушку в синем бальном платье, которой нельзя было дать меньше двадцати.

– Ты все же нашел и других.

– Да, Самния помогла. – Ариан поманил их к себе. – Знакомьтесь, ребята, это Кален. Он зануда, но, думаю, вы подружитесь.

Первым подошел поздороваться парень. Он был чуть ниже Межвремья, среднего телосложения, со светлыми русыми волосами, с челкой, зачесанной вправо и спадающей на лоб.

– Это Тревис Станли. Он из недалекого будущего. Тревис, это Кален Хоулмз. Вы станете хорошими друзьями.

– Привет!

– Да, привет.

Взгляд Ариана переметнулся на девушку. Она стояла позади остальных, словно избегая новых контактов, и смотрела на всех с высоко поднятой головой. Ее волнистые русые волосы спускались до самого пояса. Карие глаза казались словно медовыми, едва заметные веснушки усыпали все лицо. Тонкие губы были сжаты, а руки скрещены на груди, окаймляя глубокий вырез платья.

– Это Ларалайн Даффи. Она из прош…

– И ради чего ты сорвал меня с концерта?

– Но, Лара, ты ведь сама согласилась…

– Ларой меня вправе называть только муж.

– Прости, но мужа у меня нет.

– Я не об этом… Ох, какая грязная и глупая шутка!

Она уперла руки в боки, и Кален убедился, что девушка являлась обладательницей не только волшебно приятного голоса, но и скверного характера. Пожалуй, в этом она ему не уступала.

– Послушайте! – Ариан вскинул руки. – Через три часа в моем замке состоится собрание времен и представителей всех королевств. Я представлю им вас – свою команду.

– Стоп, – прервал его Хоулмз. – А я что здесь делаю?

Ариан поглядел на него как на сумасшедшего.

– Ты будешь с нами. Что же еще?

– Но ты же говорил…

– Я говорил, что не могу лично выбрать двух человек из одного времени, но не говорил, что тебе нельзя самому прийти ко мне в команду.

– Да, я понял это. Мне рассказала Самния. Я имею в виду: почему именно я?

– Так, ребят, все собрались? Да, все.

Хоулмз насупился и скрестил руки, как это сделала Ларалайн. Его интересовало, как эта девушка оказалась в команде, как Ариану удалось ее заманить и как он объяснял новичкам их задачи и настоящее устройство мира. Или они тоже, как Иона, с самого начала были немного в теме?

– Подожди, разве всех собрали? – подала голос Иона.

В ответ на замечание Межвремье прошел вглубь зала и заглянул в комнату отдыха для персонала. Не обнаружив там никого, он удовлетворенно кивнул и вернулся к остальным. Санни все это время так и сидел за столом, спрятав лицо за руками.

– Зачем вы пришли? – спросил он, не оглядываясь.

Ариан сел на край стола, оказавшись совсем близко к юноше. После недолгого молчания он ответил:

– Хочу, чтобы ты представлял мое время.

Библиотекарь выглянул из-за сомкнутых ладоней. В его глазах читался шок, через секунду сменившийся печалью.

– Зачем?

– Ты вполне подходишь.

– Я ничего не умею. В межвремье полно достойных: сильных, умных, способных, ловких. Я… меня не существует для остальных. Или вы решили набрать команду чудиков, чтобы найти Настоящее?

– «Команда чудиков» – хорошо сказано.

Санни нахмурился и вновь закрыл лицо руками.

– Твои родители будут гордиться тобой. Ты же хочешь этого. Хочешь, чтобы они снова были с тобой, а ты – с ними?

Санни дрожал. К его глазам подступили горькие слезы.

– Хочу, – признался он.

Ариан подошел к нему ближе и похлопал по плечу. Санни поднял на него мокрые глаза.

– Мы ждем тебя в коридоре. Я свяжусь с твоим начальником. Он оформит для тебя небольшой отпуск.

Говоря это, Ариан знал, что лжет. «Отпуск» мог продлиться месяц или даже год, для кого-то – вечность.

«Пожалуй, лишь два человека из этой команды помогут мне достичь цели и стать полноценным временем».

Глава 7

До замка Ариана компания добралась на позолоченном лимузине с затемненными стеклами. В нем Кален чувствовал себя в безопасности, как в темной капсуле, спрятавшей его от желтого города. Он видел верхушки зданий и высокую башню замка.

Ему «посчастливилось» сидеть между Санни и Ионой: первый его сторонился и явно не доверял ему, вторая после тщетных попыток завести дружбу остыла. Она реагировала на игнорирование крайне остро. Когда люди, с которыми Иона хотела подружиться, поворачивались к ней спиной, словно не замечая, она чувствовала себя брошенным в море ребенком. Вокруг ни души, только бескрайняя вода, готовая проглотить ее с первой же волной. Равнодушие отрывало от нее кусочки человечности.

Разглядывая танцовщицу, Кален заметил, что она не отличается от остальных девчонок. У нее обычная одежда, разве что на этикетках красуются логотипы элитных фирм.

Из школьной жизни он помнил, как его одноклассницы хвастались новой дорогой одеждой, туфлями, сумками, прическами.

«Если даже они ведут себя так, то могу себе представить, как выпендриваются дети из богатых и известных семей», – думал он тогда.

Он не жалел о своей грубости и не собирался извиняться, однако отметил, что не все богатеи, как оказалось, конченые эгоисты.

«Возможно, когда-нибудь мы подружимся».

Заметив на себе взгляд Калена, Иона обернулась. Он не успел обратить внимание на что-то другое и принять невозмутимый вид. Вместо ожидаемого «Чего уставился?» он услышал:

– Тебе удобно так сидеть?

Кален почти лежал на кресле, сложив руки на груди.

– Ну… да.

– А почему, как мы, не сядешь?

– Я не обязан делать то, что делают все.

Уголки рта Ионы дрогнули в снисходительной улыбке.

– Ты прав. Каждый волен делать то, что желает, если это не вредит другим.

Она отвернулась к окну. Чтобы отвлечься от тяжелых раздумий, Хоулмз обращал внимание на особенности салона машины, изредка задевая взглядом сидевших перед ним новичков. Ариана и водителя с задних сидений видно не было.

Тревис достал из небольшой кожаной сумки книгу и сосредоточился на чтении. Кален выглянул через спинку сиденья. В глаза бросилась туча маленьких букв.

– Что читаешь?.. Эй! – Кален ткнул его пальцем в затылок, и Тревис испуганно оглянулся. – Что читаешь?

– «451 градус по Фаренгейту», – с улыбкой ответил тот. – Вернее, я его уже перечитываю. Пятый раз.

– А времени не жалко?

– Совсем нет. Я люблю читать. – Юноша закрыл книгу и спрятал ее в сумку.

– А в чем смысл?

– Ты не любишь читать?

– Нет. Это бессмысленно. Не понимаю, как можно читать книги, особенно когда по ним есть фильмы.

На лице собеседника пробежала тень осуждения. Кален понял, что задел чувства Тревиса, и решил продолжить, не давая ему раскрыть рта.

– В чем смысл пялиться на эти буквы, читать их, пытаться представить, что тебе хочет донести автор? Все равно картинка будет неправильной, а в фильмах все показано так, как и должно быть. К тому же книги очень дорогие и на них уходит много времени. Что лучше: читать книгу шесть часов или посмотреть фильм за полтора часа?

– Фильм и книга – вещи абсолютно разные, – услышал он голос Санни.

– Да, – согласилась Иона. – В книгах раскрывается все подробней и эмоциональней, а в фильмах многие вещи передать нельзя. Например, тайный подтекст истории.

– И еще в фильмах зачастую меняют сюжет.

Тревису не пришлось отвечать, хотя он приготовил лекцию о пользе чтения. Кален ощутил себя ущемленным и проигравшим, но не собирался это показывать:

– Не знал, что богатеи читают книги.

– Не знала, что, для того чтобы читать книги, нужно быть бедным, – парировала Иона.

– Когда же вы находите время? Вы же такие популярные и занятые люди.

Иона насупилась, зная, что любое произнесенное слово обернут против нее.

– Еще больше не понимаю людей, которые пишут книги. Тратят на это годы, чтобы читатель прочитал ее за пару часов и поставил на полку. Писателям не жалко времени?

– Нет, если это того стоит. Книги – это искусство. – Голос Санни становился тверже, но Кален не мог воспринимать его серьезно из-за милой внешности и отпечатавшегося в его памяти первого впечатления: розововолосый высокий парень с красивыми бирюзовыми глазами, от которого пахнет клубничным пирогом и кофе.

– Там, откуда я родом, – начала Ларалайн, – писатели тратят десятки лет на написание книги вручную и только потом печатают на машинке, а это безумно долгий и затратный процесс.

– Это лишь подтверждает мои слова о том, что писательство и книги – идиотство, – с довольным видом заключил Кален, опустившись на свое место.

– Сколько людей, столько и мнений, – завершил разговор Тревис.

С минуту они ехали молча. Лимузин, несмотря на внешнюю роскошь и явную дороговизну, ехал со скоростью больной клячи. Дома закончились, перед машиной открылась площадь. Вблизи замок Ариана казался в десятки раз больше и величественнее.

У замка было четыре входа, по одному для каждого королевства, а сам замок отделяла не только пустующая площадь, но и высокие каменные стены, золотые четырехметровые ворота с таким же орнаментом, как и на плитке в главных городах королевств. Увидев рисунок вблизи, Кален заметил не только закругленные линии, но и четвертинку солнца, нарисованную будто дрожащей рукой.

Лимузин подъехал к воротам, и те неспешно открылись. Внутри двора располагался целый сад с фонтаном, чьи струи били из концов каменных лучей полусолнца.

На пороге замка их встретил дворецкий – девушка с каштановыми волосами, собранными в высокий хвост. Она окинула гостей бесстрастным взглядом, продолжая стоять у дверей в ожидании, когда они преодолеют путь в двенадцать мраморных ступенек.

Кален заметил, как забавно Ларалайн приподнимает подол платья и с какой гордостью следует к входу, не глядя под ноги. Он хотел поставить ей подножку, но Тревис схватил его за руку и покачал головой.

– Не нужно это делать. А если она ударится головой о ступеньку и умрет? Думай о последствиях, а не только о своем удовольствии.

Ларалайн уже стояла возле дверей. Хоулмз поднялся последним.

– Здравствуйте, дорогие гости, – поприветствовала их дворецкий. Черная радужка ее глаз сливалась со зрачком. Девушка манерно спрятала одну руку за спиной, вторую положила на грудь и поклонилась. – Меня зовут Кейтелин, и я старшая прислуга в замке госпо…

– С ними можно без официоза, Кейт. – Ариан выпрямил ее, взяв за плечи, и похлопал по спине. – Идем, ребята, а ты, Кейт, будь проще. Я же, в конце концов, не как Прошлое или Будущее, поэтому дисциплины не требую. Ко всему нужно относиться легче и с юмором.

Он присоединился к своей команде, застывшей в центре парадного зала с задранными вверх головами. Потолок украшал все тот же орнамент. Золотые шторы, мраморный позолоченный пол, золотые вазы с цветами и деревьями, хрустальная люстра с золотыми подсвечниками. У Калена болели глаза от количества золота.

– Это потрясающе! – восхитилась Иона, кружась на месте. От трения ее кед о мраморный пол по залу разнесся короткий писк. В этой части замка она еще не была.

– Да, такого даже во дворце королевы нет. – Ларалайн все с тем же горделивым выражением лица расхаживала по залу, обращая особое внимание на картины.

Тревис просто ахал и охал с немного глупым, но радостным выражением лица.

– Жарко тут, – сказал он, распахивая воротник рубашки, надетой под свитер.

– Конечно, нарядился, блин, – брякнул Кален.

Лишь Санни не разделял чувства общего восхищения. Он пребывал в прострации. Находиться в замке Ариана для него было мучением. Все равно что добровольно войти в клетку, зная, что следующей остановкой будет разделочный стол.

– Ты уже бывал здесь? – спросил его Кален.

– Я здесь жил. Таких входов четыре, от каждого королевства равновесия, и потолки каждого украшены орнаментами определенного королевства. Здесь мы видим символ королевства радости – четвертинку солнца. В королевстве мудрости, к примеру, четвертинка луны. В королевстве храбрости – четвертинка скалы.

– А в королевстве любви? – спросил Тревис.

Повисло молчание. Санни напрягся.

– Тебе не идет это, – заметил Кален.

– Что?

– Хмуриться. – Он не собирался улыбаться, но улыбка вырвалась сама.

Юноша пожал плечами.

– А откуда ты знаешь Ариана? – спросил Кален без задней мысли.

– Тебе-то какое дело? – огрызнулся Санни.

– Итак, детишки. – Ариан хлопнул в ладоши и принялся потирать руки, приближаясь к остальным. – Налюбовались прихожей? Тогда идем дальше.

– Прихожей? – уточнил Тревис.

– Детишки? – возмутилась Ларалайн.

– Мы будем есть? – спросил Кален.

Все посмотрели на него как на нежеланное чудо. Только Ларалайн уставилась на паренька как на идиота.

– Неприлично спрашивать о еде, – подметила она.

– Неприлично огрызаться направо-налево, – вскинулся Кален.

– Неприлично задерживать всех остальных своим идиотством.

– Именно этим ты сейчас занимаешься, дылда.

Ларалайн застыла. Их разделял метр, но Кален чувствовал себя маленьким рядом с ней и чуть не растерял весь пыл. Чтобы придать себе уверенности, он широко улыбнулся и повторил:

– Дылда.

По всему залу разнесся звук шлепка. Лишь спустя мгновение все поняли: это была пощечина.

Левая щека Хоулмза горела огнем. Казалось, кожа вот-вот лопнет. На глазах выступили слезы боли, но с ними смешались и слезы… позора, поражения? Неужели ему стало стыдно перед всеми за то, что ему прилюдно дали пощечину?

– Держу пари: если бы это сделала не я, то обязательно сделал бы кто-то другой.

Ладонь Даффи покраснела от удара. В ее глазах больше не было злости. Только никому не понятная грусть.

Сначала Кален потерял дар речи. Все его насмешливые слова и оскорбления исчезли. Он стоял со слезами на глазах и с той же застывшей на лице усмешкой, а внутри разгоралось позорное желание дать сдачи.

– В следующий раз, когда решишь поиздеваться над человеком из-за того, что ему дано с рождения, хорошенько подумай.

Ларалайн демонстративно развернулась и двинулась уверенной походкой впереди всех, будто была здесь хозяйкой.

Кален не мог сдвинуться с места. Из-за слез он ничего не видел, но не мог позволить себе их смахнуть. Ариан, как и Санни с Ионой, прошли мимо и остановились возле дверей.

– Держи, – прошептал Тревис, протягивая пачку салфеток. – Они охлаждающие…

– Заткнись, – эти слова стоили Калену силы воли и боли, раздиравшей его горло.

Он не успел отвернуться, когда слеза скатилась по щеке, и Тревис ее увидел. Он хотел положить руку ему на плечо, но Кален отскочил с яростным:

– Отвали!

Никто не произнес ни слова. Хоулмз смотрел на них через пелену слез и не мог представить, как дальше будет с ними жить. Одним резким движением Ларалайн разрушила его образ в глазах остальных. Она разрушила самого Калена. Теперь он не сможет разбрасываться своими колкими замечаниями. И все знают, какой он на самом деле.

Плакса и трус. Последнее он доказал, убежав из замка. Кален выскочил наружу и закрыл двери с ужасным грохотом. Его лицо изуродовали румянец и слезы.

Он выбежал со двора и устремился вперед по улицам. Людей было все так же много, но Кален уже не замечал их. Ему бы только найти тихое место, чтобы скрыться от позора, своего настоящего, жалкого, беспомощного «Я».

* * *

– Зачем ты взял в команду ребенка?

Темноволосая девушка поднесла чашку кофе к губам. Ее черное свободное платье, казалось, было на три размера больше положенного. Зоркие глаза были устремлены на Ариана.

– Причем он ребенок во всех смыслах этого слова. Ему нет четырнадцати, и ведет он себя как капризный, плаксивый малыш. Праетаритум это не понравится.

– Он нужен нам, Инпастерия, – ответил Ариан, разлегшись на бархатном диване рядом с ней.

Комната, в которой они находились, была одной из немногих, где в цвете преобладал серый оттенок. Холодный одинокий цвет и простота интерьера. Почти пустая комната, заполненная напряжением, тоской и ароматом кофе.

– Это потому, что он такой же, как и она?

– Да. – Ариан поднял на нее задорный взгляд. – Почему бы тебе хоть немного не приоткрыть завесу нашего будущего, а? О великая и могущественная королева будущего!

Инпастерия улыбнулась, смотря вниз.

– Ты никогда не умел мне льстить.

– Но я умел и умею побеждать.

– Ты не раз проигрывал и проиграешь еще не однажды.

– Вот видишь! Ты все же что-то рассказала.

Инпастерия в напряжении свела густые брови, выпрямилась и прижалась к спинке дивана.

– А ты имеешь что-то против них? – спросил Ариан.

– Нет, но у Праетаритум будет к ним много вопросов.

– Значит, я поступаю правильно?

– Кто знает?

– Ты знаешь.

Она вытащила из рукава платья черный бархатный мешочек, легким движением развязала узелок, высыпала на ладонь круглые камешки размером с бусину, пересчитала их и протянула Ариану. Он неуверенно принял подарки и стал подбрасывать их в руках.

– В моей команде пять человек. – Он поднял на Инпастерию долгий взгляд. – А здесь шесть камней.

– Думаешь, я ошиблась? – Королева будущего завязала узелок и опустила мешочек в свой широкий рукав. – Обижаешь меня.

– Один камень для меня?

– Нет. Он для шестого участника твоей команды.

– Но я больше никого не возьму. – Ариан сжал камни, и те, соприкоснувшись, издали приятный скрежет..

– Верно, не возьмешь. – Инпастерия закинула ногу на ногу. Ее лицо расплылось в довольной улыбке. – Зачем тебе брать шестого, если он уже в твоей команде?

Ариан больше не старался выдавать озадаченность за хорошее настроение, вытащил из кармана джинсов шелковый лоскуток с вшитой в него лентой, бережно завернул камни в него и завязал крепкий узел.

– Уже понял, о ком я?

– Возможно.

Вместе они дошли до выхода из замка. Закат очертил контур далеких гор, которые были границами межвремья. Во дворе стояла черная карета, запряженная черными лошадьми. Кучер в темном одеянии, цилиндре, кожаных перчатках и черной маске любезно открыл дверцу кареты. Ариан не видел, что внутри нее, и знать не желал. Он старался не вглядываться в маску кучера: она постоянно меняла нанесенные на нее рисунки. Однажды, когда он сконцентрировал внимание на этой чертовой маске больше чем на пятнадцать секунд, в его глазах все потемнело, и он увидел страшные картины прошлого.

Инпастерия села в карету, раздвинула сетчатые шторки и выглянула из окошка.

– Встретимся вечером. К твоему счастью, Праетаритум не придет. Благодаря этому ты сможешь приступить к своим делам до того, как она начнет возмущаться… Ариан, ты не так могуществен и хитер, как кажется тебе самому. Скоро ты вспомнишь мои слова.

Глава 8

Солнце скрылось за склоном, день уступил место ночи. Город засыпал. В магазинах, торговых центрах и забегаловках гас свет. Люди спешили домой.

Так странно было наблюдать за тем, как в этом диковинном мире полицейские разъезжают на современных машинах и останавливаются возле шумных людей в винтажных одеждах.

Кален почти улыбнулся этому. Он сидел на обочине дороги и ждал, когда его случайно собьет машина. Холодало, а на нем были только любимая клетчатая рубашка с короткими рукавами, черная майка, свободные потертые джинсы и кеды, совсем не согревающие ног.

Он чувствовал странную бездонную пустоту. Ему хотелось домой. Его больше не привлекала жизнь, полная приключений. Он был готов променять ее на серые будни за сериалом, тетрадями, учебниками и партой.

Полицейские заметили его издалека:

– Эй, мальчик!

Хоулмз не собирался убегать. Он даже не оглянулся. Сидел и покорно ждал, когда к нему подойдут, быть может, схватят и увезут в участок. Или как он у них называется? Неважно. Главное – чтобы там было тепло.

Калена грубо схватили за руку. Он ощутил неприятный запах и понял, что это далеко не полицейский.

– Есть деньги? – спросил мужчина лет сорока. – Чего молчишь? Или хочешь, чтобы я сам тебя обыскал?

Резким движением ноги Кален зарядил ему ниже пояса и рванул прочь, слыша мат вперемежку с завываниями. Он оглянулся, чтобы убедиться, нет ли погони, как вдруг столкнулся с прохожим и упал на землю. Увидев вдалеке приближающегося грубияна с его компанией, а позади еще и свистящих в свистки полицейских, он бросился на дорогу.

Красный свет остался незамеченным. Он пробежал мимо сигналящей машины, лихорадочно оглядываясь в поиске новой. Внезапно все тело прошила нестерпимая боль. В глазах потемнело. Ноги не удержали, и Калена откинуло на два метра от сбившей его машины. Удар был несильный: в последний момент водитель успел затормозить.

На помощь прибежали взволнованные полицейские. Из машины выскочил возмущенный, но напуганный водитель – это оказалось такси с пассажирами. Прохожие собирались вокруг, все что-то говорили, спрашивали, кричали, и голова болела не столько от перенесенного удара, сколько от их голосов.

Глаза вновь наполнились слезами. Кален продолжал лежать на земле, спрятав лицо за руками и сдерживая плач. Он ненавидел себя за это. Стоило лишь раз показать свою слабость, как она повлекла за собой череду неприятных открытий.

– Отстаньте… Со мной все… хорошо, – шептал он.

Над ним нависла тень. Нежная рука взяла его за локоть и убрала ладонь с лица. В глаза ударил свет фонаря, рядом маячили тени прохожих. Приглядевшись, Хоулмз заметил волнистые волосы. Девушка подхватила его на руки и прижала к себе.

– Кален!

Иона. Она стояла рядом с Тревисом и Ларалайн, которая держала его.

– Я в порядке.

Несмотря на дурноту, Кален пытался встать на ноги.

– Отпусти! – Он отталкивался от нее, но руки девушки лишь сильнее сжали его ноги и бок.

– А ты легче, чем я думала, – заметила Ларалайн с усмешкой.

Кален слышал нескончаемый гомон голосов прохожих, звуки сирены: это подоспела скорая помощь.

– Плохо, – сказал Тревис.

– Ему нужен врач, – заметила Иона. – Надо позвать Ариана. В замок нас просто так не пустят.

– Пустят. – Санни достал из кармана золотую карту с продолговатой белой полосой.

Из кареты скорой помощи выскочили врачи с носилками. Полицейские просили ребят отойти от Калена и позволить передать его в руки медиков.

– Послушайте, мы из замка господина Ариана. Там ему помогут. – Санни уверенно предъявил золотую карточку.

Разговоры стали стихать. Кто-то все же выключил сирену. Кален больше ничего не соображал, а лишь наблюдал за тем, как меняются лица окружающих.

– Так вы… тот самый… – прошептал полицейский. – Прошу прощения. Вы можете идти.

– Спасибо.

Полицейские стали разгонять толпу. Врачи уехали. Улица мгновенно опустела. Ларалайн уложила Калена на скамейку. Он испытывал противоречивые чувства: был рад снова встретить знакомых, но страшно стыдился своего поведения днем.

– Дурачок, – тихо проговорила Ларалайн. – Совсем еще ребенок. Плачешь как ребенок. Убегаешь как ребенок. Дуешься как ребенок.

– Заткнись, – бросил Кален.

– Чем ты думал, когда бросался на дорогу? – В разговор встряла Иона. Друзья впервые слышали, как она говорит на повышенных тонах. – Включай свои мозги. Мы, вообще-то, волнуемся.

– Да, – согласился Тревис более спокойным тоном. – Подумаешь, дали пощечину.

– Знаешь, сколько я давала их в своей жизни? – Ларалайн хохотнула. – Не сосчитать. Ты не первый такой мерзавец и не последний, так что будь спокоен. Правда, половину я отвесила незаслуженно, но было весело.

Кален не знал, что делать: послать всех куда подальше или, заливаясь краской от смущения и непонятного душевного тепла, лежать и слушать их лекции.

Тревис снял куртку и укрыл его. Она была теплой и большой, пахла странно, но приятно.

– Мне это не нужно.

– Хватит выделываться. По лицу видно, что тебе нравится. – На секунду Иона нахмурилась. – Иногда напоминаешь моего младшего брата. Только ты хуже.

– Иногда ты меня очень сильно бесишь, – пробубнил Кален, слегка улыбаясь.

К счастью, Красс восприняла его слова со смешком:

– Взаимно, Холмс.

– Хоулмз.

К ним подошел Санни и сообщил:

– За нами скоро приедет машина. До встречи правителей королевств и времен осталось полчаса. Мы еще должны успеть привести себя в порядок. – Серьезность совсем не шла библиотекарю. Так решил не только Кален, но и остальные.

– А ты ничего не хочешь нам сказать? – Ларалайн поправила куртку на Калене.

– А должен?

– Все так удивились, когда увидели твою карточку, – решился конкретизировать Тревис. Он потирал руки и изредка вздрагивал от холода. Клубы пара вырывались изо рта при каждом его слове. – Мы так поняли, ты уже давно знаешь Ариана.

В ответ Санни вздохнул и переступил с ноги на ногу, надеясь, что вот-вот появится машина и разговор придется отложить.

– На той карточке что-то написано? – спросила Ларалайн.

– Неужели это вас так волнует? – В голосе Санни проступили нотки раздражения.

– Ребята, возможно, нам не следует об этом знать, – заступилась за библиотекаря Иона. – Если Санни захочет, сам расскажет. Главное – что все в порядке, и сейчас нас увезут в замок.

«Наверняка эта карточка – золотой пропуск от Ариана. Санни уже жил в его замке, и можно прийти к выводу, что их связывают или связывали особые отношения», – пришел к выводу Кален.

– Кстати, – начал Тревис, обращаясь к Ларалайн, – а как получилось, что ты оказалась здесь?

– Ариан сорвал мне концерт. В перерыве между выступлениями очаровал меня за кулисами своими сладкими речами так, что я потеряла голову и даже не заметила, когда мы очутились на улице, а потом здесь. Он сказал, что всем грозит опасность, что у меня, как и у каждого из нас, есть что-то объединяющее и делающее нас сильнее, а также то, что может всем помочь, и я могу изменить свою жизнь, выбравшись из серой пелены обыденности. Не знаю, почему он выбрал именно меня для спасения сразу нескольких миров, но я поверила ему. Поэтому я здесь.

– И ты так просто согласилась? – удивился Кален.

Даффи улыбнулась воспоминаниям.

– Он сказал про то, чего мне не хватало. Знаете, у меня были прекрасное детство, добрые родители, богатая жизнь. Но я не знала о долгах, в которых тонула моя семья. Они всегда старались ни в чем мне не отказывать. – Ларалайн сгорбилась, складывая пальцы в замок. – А потом произошло то, что лишило меня всего. Я была разбита, я была одна. Пусть не звучит как бахвальство, но я сама прокладывала путь к уважению и славе. Из грязи в князи и обратно. А слова, сказанные Арианом… – то, что я мечтала услышать все годы страданий. Но никто мне не говорил их, потому что люди привыкли поддерживать лишь тех, кто сможет материально поддержать их.

Кален удивился услышанному:

«С веками ничего не изменилось. Люди стали жестокими уже давно. А может, они были такими всегда».

Ларалайн не любила много рассказывать о себе, потому что считала это признаком дурного тона и испорченного характера. Сейчас пережитые события казались ей вымыслом, тяжелой сказкой со счастливым концом.

«Через что ты прошла?» – спрашивали ее.

«Через человеческую жестокость и равнодушие. Через нищету, холод ночей и зим, грязь городских улиц и сырых, зловонных улочек, где можно было спрятаться от суеты людей, которые в жизни не оглянутся на тебя, даже если будешь кричать от боли и умирать».

– Поэтому эти события вдохнули в меня еще одну жизнь и заставили поверить, что я здесь не просто так. Я хочу быть нужной, быть с вами, – она перевела взгляд на Калена, – даже если поначалу у меня совсем не будет получаться.

Друзья смотрели на нее с нескрываемым восхищением. Но каждый из них прятал в себе печаль и жалость. Возможно, это ночь позволила ей так легко разговаривать. Уже утром она будет вести себя как всегда, а Кален будет вести себя иначе, и они вновь начнут бросать колкие словечки.

– Это так… чувственно, – не выдержала Красс. Она почти прослезилась.

Каждый хотел сказать какие-то слова поддержки, но все знали: лучшее, что они могут сделать, – это промолчать.

– Мне тоже хотелось что-то изменить в себе и в своей жизни, – начал Тревис, – и меня Ариан пленил своими словами. Он умеет интриговать…

– И манипулировать людьми, – вдруг добавил Санни.

Вдали мелькнули фары. Такси остановилось рядом с друзьями и увезло их в замок. По дороге туда никто ни с кем не разговаривал. Все ждали возвращения.

Кален больше не чувствовал ни стыда, ни ненависти, и никто не испытывал к нему неприязни. Он был готов поклясться, что это временное перемирие и днем они снова начнут скандалить. Ларалайн вновь влепит ему пощечину, но на этот раз он не убежит, а засмеется ей в лицо и выдаст порцию оскорблений. А остальные будут наблюдать. Все, кроме, пожалуй, Ионы, которая будет разнимать их. Думая об этом, Кален чувствовал в душе покой.

Глава 9

– Быстрее! Быстрее! Быстрее! – спешили служанки.

Калена и остальных провели в богатую, увешанную картинами комнату. Едва Санни открыл дверь, пообещав вернуться, как из коридора донесся шум: гости собирались в главном зале.

– Тебе точно не нужен врач? – спросил Тревис, подсаживаясь рядом.

– Точно.

Ларалайн задумчиво ходила вокруг стеклянной столешницы с позолоченными ножками. Ее синее платье волочилось по полу. Иона сидела на подлокотнике кожаного дивана.

Санни привел Ариана. В темном костюме и белой рубашке с золотым галстуком, он не выглядел таким раздолбаем, но непричесанные волосы и беспечная улыбка выдавали его несерьезность. Служанки завезли одежду на передвижной вешалке.

– Итак, выбирайте себе, что нравится, и переодевайтесь. Дамы, – Межвремье почти наигранно поклонился им, – можете пойти со служанками. Они проведут вас в свободную комнату с уже готовыми платьями. Или переодевайтесь здесь, если хотите.

Даффи вновь вошла в роль высокомерной девицы.

– Что ж, ведите.

Девушки скрылись за дверями.

– А вы, джентльмены, – Ариан осмотрел Тревиса, Санни и Калена, – переодевайтесь. – Он артистично взмахнул рукой и удалился.

В основном на выбор юношам предоставили классические костюмы разных фасонов и цветов.

Недолго думая, Тревис вытащил рубашку болотного цвета, галстук, черный пиджак с брюками и черные брюки дерби.

Санни выбрал розовую рубашку, темно-розовый галстук и темные брюки. Пиджак ему не шел.

Кален тщетно пытался найти среди классического старья что-то менее строгое и более современное, классное и стильное. От безысходности он надел обычные черные брюки, фиолетовую рубашку, расправил воротник и небрежно закатал рукава.

– Давай я, – предложил Тревис.

– Мне не нужна твоя помощь.

После переодеваний лакей направил их в зал, уже битком набитый людьми, и усадил в первых рядах. Кален представлял, что на них накинутся гости, но они даже не заметили главных звезд вечера.

В зале было светло, как днем. Слева от сидений тянулся накрытый к ужину стол, рассчитанный более чем на сто человек. Справа, рядом со сценой, находилась парадная дверь.

– Такое чувство, что я пришла на свой концерт.

Рядом с Каленом села Ларалайн. Ее новое синее платье отличалось от предыдущего лишь большим количеством блесток и напоминало платье Золушки из старой экранизации студии «Дисней».

К Даффи подсела Иона. Она выбрала платьице молочного цвета длиной до колен, со спускающимися почти до локтей, свободными рукавами. Светлые волосы девушки были собраны в пучок, украшенный заколками с молочно-белыми розами.

Кален то и дело оглядывался на Санни. Друг выглядел взволнованным и прикусывал нижнюю губу.

– Что-то не так?

– Все хорошо.

Из-за кулис на сцену вышел Ариан.

– Всем добрый вечер, дорогие гости!

Лакей закрыл главную дверь и замер рядом с ней. Повелитель межвремья дождался полной тишины и продолжил без былого энтузиазма:

– Как вы знаете, когда-то давно пропал Настоящее. До сих пор его никто не нашел. Я созвал вас сюда, чтобы объявить о начале новых поисков, но, прежде чем мы приступим к основной части собрания, поприветствуем королей, королев и их наследников из четырех королевств равновесия!

Зал взорвался бурными овациями. Кален и его друзья неуверенно похлопали неизвестным им правителям. Дверь рядом со сценой распахнулась, и в зал вошли женщина и мужчина. Из-за черной одежды старинного покроя, темных волос и бледной кожи они напоминали Калену вампиров. Позади них, держа идеальную осанку, шла девушка лет восемнадцати в кружевной рубашке, юбке выше колен, колготках и ботильонах.

– Такая красивая, – вздохнул Тревис.

– И стильная, – добавила Иона.

Ариан представил вошедших:

– Король и королева королевства мудрости вместе со своей единственной наследницей. Поприветствуем!

Правители гордо и быстро прошли на сцену, поклонились залу, спустились с обратной стороны и сели в первом ряду. От Калена и его друзей их отделяла красная дорожка. Проходя мимо, принцесса оглянулась на них и улыбнулась холодной улыбкой.

– Ее зовут Джелвира, – пояснил Санни. – Джелвира Роберте.

– Правители королевства храбрости и их наследники!

На сцену поднялась довольно странная семейка. Калена больше удивили не размахивавшие руками король и королева, а их подозрительно спокойные взрослые дети, всем своим видом дававшие понять, что они попали сюда не по собственной воле.

Следующей была семейка из королевства любви.

– У них розовые волосы! Прямо как у тебя. Так вот откуда ты, – обратился к Санни Кален, но тот его не слушал. Он старался не смотреть на сцену. Когда семья проходила мимо, одна из двух дочерей на секунду остановилась рядом с ним. Короткие темно-розовые волосы подчеркивали резкие черты ее широкоскулого лица. Она была в нежно-розовом жакете, рубашке, классических шортах и ботильонах.

В ту секунду, когда она взглянула на Санни, в ее бирюзовых глазах промелькнула беспомощность. Правители сели на свои места.

Кален догадался:

– Они… твои родители?

Санни едва не вскочил со своего места, но сдержался и отвернулся.

Тревис присмотрелся к ним и поймал надменный взгляд, устремленный на их сына. Вторая принцесса поглядывала на брата со скорбью в глазах.

Последним вышел представитель королевства радости. Он улыбался искреннее всех, оглядываясь на старшую дочь и младшего сына лет десяти.

– Что ж, раз все собрались, хочу представить вам тех, кто поможет нам с поисками Настоящего. – Ариан махнул своей команде.

Ребята поспешно встали. У Хоулмза немного кружилась голова. Ноги подкосились от страха, когда он оглянулся на зал и понял, что все разглядывают его, подмечая мельчайшие детали.

Ларалайн не испытывала особого волнения. Это было ясно не только по ее спокойному выражению лица, но и по уверенной походке, когда она первой поднялась на сцену, встала в центре, окинула перешептывающийся зал томным взором и присела в реверансе. Зал начал ей аплодировать.

– Ей легко, не в первый же раз, – бубнил Кален, замыкая их маленькое шествие.

Правители королевства любви о чем-то шептались. Ариан устроился в сторонке и провозгласил:

– Ларалайн Даффи, Тревис Станли, Иона Красс, Кален Хоулмз…

– Чувствую себя как на церемонии вручения «Оскара», – прошептала Иона.

– А ты была на церемонии вручения «Оскара»? – Кален спросил буквально уголком рта.

– Я была там с папой. Нас пригласили в качестве почетных гостей.

Кален понял, что это было недавно. Если верить журналу, который давала мама, в детстве Иона была неактивным ребенком, но благодаря приему определенных витаминов вернулась к полноценной жизни.

«Может, мне тоже такие принимать?»

– … и Санни Уоллинс.

Имя последнего члена команды Ариан произнес без особого пыла. Не хотел акцентировать внимание на нем. Но волны шепотков, пронесшейся по залу, было не избежать. Санни готовился сорваться с места и убежать за кулисы.

– Имена героев названы. Готов поделиться планом после вопросов.

Ариан надеялся на их отсутствие, но зал вновь загудел, и поднялись десятки рук. Его одолевало щекотливое чувство, что хотя бы один из людей в зале найдет к чему прицепиться, поэтому он старался выбирать вопросы знакомых.

– Вы уверены, что пять человек достаточно?

– Сколько времени осталось для того, чтобы найти Настоящее?

– Почему раньше не были приняты меры?

– Вы уверены в своем успехе?

На все Ариан отвечал без запинки, словно несколько дней учил ответы на любой возможный вопрос. Так и было. Когда вопросы закончились, он кивнул ребятам, дав понять, что они свободны.

Поднялась еще одна рука.

– У меня есть вопрос, – раздался в зале громкий голос, от которого тело Ариана обдало жаром.

Команда застыла на сцене рядом со спуском. Гостья в черном плаще встала и откинула капюшон. Гости ахнули. Кален впервые видел эту белобрысую женщину, но по лицу Ариана понял, что они крупно влипли.

– Я думала, ты окажешься мудрее и умнее. И зря.

Королева прошлого вышла на красную дорожку и медленно направилась к сцене. Из-за волочащегося за ней шлейфа синего шелкового платья казалось, что она плывет по полу.

– Четырех человек! Столько ты должен был найти. Четырех умных, сильных, волевых, ловких и непобедимых. На выбор у тебя были миллиарды из всех времен. – Она прищурилась и направила презрительный взгляд на Калена и остальных. – И что же я вижу здесь? Дети!

Последнее слово еще долго отражалось от стен зала. Никто не смел даже дышать, пока говорила королева. Она набрала воздуха и посмотрела на Тревиса:

– Умный, но несильный пятнадцатилетний мальчик из обеспеченной семьи… с ужасным прошлым и ужасной биографией.

– Что? – прошептал Станли. Он искренне не понимал, о чем говорила Праетаритум. – Ужасная биография? Вы меня с кем-то…

– Иона Красс, – буквально прошипела Праетаритум. – Твоя, Ариан, правнучка. Носительница крови непризнанного времени и непризнанного элемента – Святой Мелани, да еще и смешанной с кучей других смертных кровей. Ее кровь грязнее сточных канав.

На лице Ионы появилось оскорбленное выражение. Она разомкнула слегка подкрашенные губы, чтобы ответить, но Ларалайн остановила ее мягким взмахом руки.

– Ларалайн Даффи. Девушка с искалеченной жизнью и дырявой ширмой высокомерия, за которой она скрывает свои недостатки.

Выражение лица Даффи осталось холодным, но в глазах бушевала злость.

– Кален Холмс… – объявила Праетаритум торжественно.

– Хоулмз. Сколько можно путать?!

– …ты самый недостойный среди всех. Стыд и позор тебе, Ариан, за то, что взял такого оборванца, как он.

Кален сдержал пару вырывающихся матерных слов. Он ненавидел, когда его оскорбляли публично.

– И, наконец, Санни… – она произнесла его имя отвратительным, снисходительным тоном. – Мальчик, изгнанный родителями из собственного дома. Мальчик, лишенный будущего и престола.

Санни дрожал. Калену казалось, что он вот-вот разрыдается и убежит. Но библиотекарь стоял, упорно держался, пока не услышал:

– Мальчик, изгнанный из-за своей любви.

После слов, ставших гвоздями, заколотившими крышку его гроба, он ушел. Иона бросилась за ним. Кален сжал руки в кулаки.

– А вы та еще мразь, – слова сорвались с его языка сами собой.

Гости смотрели на него как на сумасшедшего.

– Как ты смеешь?! – вскрикнула Праетаритум. Самодовольное выражение исчезло с ее лица.

– Кален… – обратился к нему перепуганный Ариан.

– Помолчи! Если ты не решаешься сказать это в силу своей трусости, то это скажу я и ни капельки не пожалею! Знаешь что, королева хрен пойми чего? Да мне, в принципе, плевать, чем ты заправляешь, но если учесть твое ужасное отношение к людям – даже хуже моего, – то ни ты, ни твои жалкие владения ничего не стоят.

Праетаритум задыхалась от возмущения.

– Я королева прошлого! – В ее твердом голосе различалась дрожь. – И ты поплатишься за свои слова.

– Знаешь, сколько раз я слышал такие угрозы? А позже оказывалось, что эти люди ничего не стоят. Они питаются слабостью других. Я знаю это потому, что… сам такой.

Кален заметил в себе перемены. Его раздирала злость от осознания того, что кто-то публично оскорбил его друзей.

«Только я имею на это право».

Он перевел взгляд на родителей Санни.

– Вы ужасны. – Он сделал такое кислое лицо, словно собирался плюнуть на них. – Почему вы не защитили своего сына? Если вы не смогли сделать даже это, мне страшно представить, на что вы готовы пойти ради своего народа.

К всеобщему удивлению, оба правителя промолчали: не из соображений мудрости, а потому что нечего было ответить.

Одна из их дочерей, та, в чьих глазах отобразилась боль, когда она взглянула на Санни, сжимала подлокотники кресла. Сестра гладила ее по спине и что-то шептала.

Среди гостей поднялся гул:

– Да что вы слушаете этого сопляка?

– Он же еще совсем ребенок и несет какую-то чушь, а мы ее слушаем.

– Не обращайте на него!..

– Нет! – короткое, но твердое слово оборвало череду ругательств в адрес Калена. А сказала его принцесса королевства любви.

– Бэлл… – начала мать.

– Этот мальчик прав. Чего вы стоите, если прогнали Санни только за то, что он полюбил того, кто не из нашего королевства.

– Бэлл Уоллинс, как ты смеешь так с нами разговаривать? Почему-то Мелва всегда держит язык за зубами, а ты в последнее время слишком многое себе позволяешь, – возмутился ее отец. – Мы – твои родители!

Слезы блестели на глазах принцессы.

– Вот именно, – прошептала она и поспешила уйти.

Джелвира убежала вслед за ней.

– Раз на то пошло, Эремор, – начал басистым голосом король королевства мудрости, задумчиво потирая бороду, – давайте обсудим поднятый вопрос о запрете на любовь между жителями разных королевств.

– Здесь нечего обсуждать! Я ни за что не позволю произойти смешению кровей. Тысячелетия нашим предкам удавалось сохранять свою родословную чистой, и я не позволю нарушить эту традицию, даже из-за любви родного сына. – Правитель королества мудрости бросил злобный взгляд на Ариана.

Повелитель межвремья решился их прервать:

– Вы забываете, ради чего мы здесь собрались.

– Нет, собрание окончено. – Праетаритум успокоилась, но продолжала поглядывать на Калена. – Я разрываю с тобой уговор. Признания тебя как истинного времени не будет. Можешь забирать свой цирк уродов. Я проявила слабость, доверившись тебе, – признаю, но больше не допущу подобного.

Все смолкли. Ариан опустил взгляд. В его глазах не было ни злости, ни пыла. Только страх и растерянность. Калену, несмотря на всю его к нему неприязнь, Ариан казался чем-то вроде лампочки, чей свет в виде улыбки оповещал, что все хорошо. Но свет погас. Лампочка перегорела.

Преодолев себя, повелитель межвремья поднял взгляд, придав ему как можно больше уверенности.

– Так тому и быть.

Никто не представлял, насколько дорого ему признание времен, и потерять последний шанс на его получение в одно мгновение из-за дерзости мальчишки – это то, чего он не мог простить ни себе, ни Калену.

Праетаритум, довольная собой, последний раз осмотрела развалившуюся команду и ушла, растолкав дворецких и громко хлопнув дверью.

– Прошу прощения, что побеспокоил вас. – Ариан заставил себя улыбнуться. – Раз королева прошлого решила так, значит, у нее есть свои альтернативы. Хочу вас успокоить: если все же произойдет смешение прошлого и будущего, нас это не затронет. Все мы останемся целы и невредимы.

Пожалуй, последние слова слегка смягчили впечатление от падения Межвремья, но он чувствовал, как давит на него тяжелая аура присутствующих, как теряют они к нему доверие и как в любую минуту готовы опозорить его перед всеми королевствами, распространяя грязные слухи.

Гости расходились. Ариан покинул сцену, оставив Тревиса, Ларалайн и Калена одних. Родители Санни смотрели на него с нескрываемым омерзением.

Глава 10

– Катастрофа, – подытожила Ларалайн.

Служанка провела их в комнату, где до этого переодевались парни. Санни и Иона еще не вернулись.

Получается, это завершение приключений, которые закончились, не успев начаться. Если Кален раньше хотел в них поучаствовать, чтобы изменить свою жизнь, то, вновь услышав о смешении времен, осознал: это будет конец света. Есть надежда, что Настоящее найдется, но если нет, то единственным местом, где он сможет спастись вместе с мамой, будет межвремье. Однако теперь едва ли Ариан позволит ему укрыться в его владениях. Именно слова Хоулмза уничтожили его единственную возможность быть признанным.

– И теперь… – Тревис сидел на диване, ссутулившись, нависнув над своими коленями. – Мы все должны вернуться туда, откуда пришли, и оставить все как есть?

Никто не хотел говорить. Все знали ответ на этот вопрос.

Кален больше не мог сидеть в комнате и ждать, когда вернется Ариан. Ситуация сводила его с ума.

Он вышел. Решил развеяться, но, куда бы ни свернул, везде толпились недовольные, бубнящие себе под нос гости. Они уходили слишком медленно. Кален протиснулся между людьми, но на выходе образовалось столпотворение, и он решил вылезти через окно. Ему еще не приходилось прыгать с высоты трех метров, и ноги загудели от боли. Кален вышел на задний двор. Слабый свет фонарей играл на бьющей из фонтана воде. На водной, трепещущей от брызг ряби он представил печальное лицо Санни. Кален не знал, почему, но этот парнишка запал ему в душу.

«Парнишка… Ха-ха! Да он старше меня на два года!»

Хоулмз ухмыльнулся своему отражению.

«Наверное, это потому, что мы близки по духу. Или нет… С другой стороны, я ведь знаю его всего один день».

Кален все еще чувствовал слабость после столкновения с машиной. Особенно беспокоило болевшее плечо. Оно так и горело огнем. Кален снял рубашку и решил ополоснуть его холодной водой. Едва он дотронулся до плеча, как боль усилилась и стала «стрелять».

– Что за фигня?

На вид ничего необычного, но жгучая боль растекалась по всему телу, как капля нефти, коснувшаяся глади чистой воды.

– Тсс.

Дыхание участилось. На лбу выступили капельки пота. Рука немела вместе с плечом. Кален встал, и ноги его подкосились. Он упал на землю, не в силах пошевелиться. Кален хотел кого-нибудь позвать, но язык не слушался. Перед глазами все плыло, а затем он увидел звезды, Млечные Пути и услышал космическую музыку.

– Прости, Кален, но так должно быть.

Хоулмз не успел понять, кто к нему обращался: мир потемнел, и звуки исчезли. Когда он очнулся, больше не было залов, замков, странных домов желтого цвета и друзей.

Он снова был в своей комнате, слышал с кухни музыку, доносящуюся из телевизора, шум какой-то возни и разговоры. Это мама беседовала по телефону с подругами.

Слабость больше не ощущалась. Только сонливость. За окном уже спустился вечер. Или даже ночь. Часы Калена сломались давно, а купить батарейки он всегда забывал.

Он вышел на кухню. Теперь все пережитое действительно казалось ему нереальным. Может, ему все приснилось? Иона, Ариан и…

– О, ну и долго же ты спал. Иона говорила, что ты переутомился. – Мама была в хорошем настроении. Она натирала моцареллу для пасты. – Уже почти десять часов. Вечера.

– Я понял. – С жутким отвратительным звуком Кален отодвинул стул и сел. – А Иона…

– Она ушла домой почти сразу после того, как ты уснул. Я испугалась, что ты впал в летаргический сон. Бред, конечно, но такое бывает. Это страшно. Можно и через двадцать лет проснуться…

– Ты снова выпила пять чашек крепкого кофе? – без энтузиазма спросил Кален.

– Шесть, – весело ответила женщина.

– Это плохо.

Что ж, пожалуй, это конец. Через пару лет прошлое и будущее смешаются, в мире наступит хаос, в межвремье с мамой не укрыться хотя бы потому, что его, похоже, вышвырнули оттуда как минимум навсегда.

Но тот голос в голове… и космический шум…

У Калена появилось желание поскорее забыть об этом. Он вернулся в комнату и решил переодеться: одежда на нем успела пропитаться потом. Кален вытащил из шкафа со стеклянной дверцей новую футболку и стянул старую.

Вдруг в отражении Хоулмз заметил на плече уродливый рисунок. Это была перетянутая цепями измученная змея. От ужаса он выронил футболку. Рисунок вырисовывался на том самом плече, которое болело накануне.

– Нет… – прошептал он. – Нет-нет-нет… Что за?..

Кален надел кофту с длинными рукавами и выскочил на кухню. Нужно было что-то делать. Рисунок не мог появиться просто для красоты.

– Мам, – обратился он к Алисе, натягивая на себя куртку, – ты не знаешь, где живет семья Красс?

Алиса собиралась отправить пасту в духовку.

– Э-э-э, – она переваривала услышанное, не сводя глаз со своего драгоценного блюда, – насколько знаю, где-то на краю города. Богачи всегда выбирают такие безлюдные места…

– А улица?

Алиса наконец закрыла дверцу духовки, вытерла руки полотенцем и взглянула на сына.

– А куда ты собрался? – спросила она с легким осуждением в голосе.

– Мне нужно… к Ионе.

Кален пожалел, что начал этот разговор. Теперь хлынут сотни вопросов.

– Что ж, иди.

Быстрый положительный ответ означал, что, помедли он после одобрения хоть минутку, мать может передумать.

Итак, нужно просто найти дом богатой знакомой, зная лишь, что находится он на краю города.

– Окей. – Кален вздохнул, оказавшись на улице. – С какой стороны «на краю»?

Людей на улице уже не было. Следовательно, спрашивать не у кого, если только не зайти в какую-нибудь кафешку и не спросить у официантки: «Извините, а вы не знаете, на какой улице живет семья Красс?»

Плечо не болело, но Кален все равно чувствовал тяжесть рисунка. Змея, измученная цепью. Такая картина не предвещала ничего хорошего.

Он проходил мимо зоомагазина – до закрытия оставалось десять минут, и Кален зашел внутрь. Посетителей не было. Легкие вновь заполнил тяжелый запах корма.

– О, привет! – неуверенно поздоровалась Тесс.

– Да, привет.

– Прости меня за тот случай. – Она смущенно опустила глаза, смотря на зеленую коробку, которую заполняла кормом для крыс или хомяков.

– Все нормально. – Кален заставил себя улыбнуться. – Я бы и правда не смог купить их.

Он обратил внимание на белую бумажку на коробке с адресом и фамилией получателя.

– Красс… – прошептал Кален, не веря своей удаче.

Он внимательно прочитал адрес, сообразил, где находится дом, и продублировал координаты себе в блокнот на телефоне. Добираться пешком до края города поздним вечером, в холод было равносильно самоубийству. Но Кален уже привык к этому.

В детстве зимой он частенько гулял без теплой одежды. Милые нежно-розовые шапки, пуховик размером с шубу, уродливые меховые ботинки и шарф, скрывающий все лицо. Как же Калену было стыдно ходить в этом в школу! Дети пялились на него. Кто будет бояться мальчика с лицом, наполовину закрытым шарфом, и в розовой куртке?

Единственное, чего Кален не стыдился, – так это одежды малиновых и фиолетовых тонов. Это были его любимые цвета.

Он вспомнил, как однажды в детском саду противная одногруппница стала называть его неженкой и девчонкой из-за малиновых штанишек и футболки. Но Кален не растерялся и налепил ей на волосы красную жвачку.

Детская проделка, стоившая той девочке клока волос, стала началом череды его проступков, маленьких преступлений против человечества.

Он бегом добрался до края городка. От «обычного» мира район с элитными домами отделял высокий кованый забор. Охранник выглянул из окошка будки.

– Что тебе нужно?

– Мне нужно… к подруге. К Ионе Красс.

– Не могу тебя пропустить.

– У меня есть к ней дело.

– Лучше иди отсюда. Прошу по-хорошему.

– Но я…

– Нет!

– Чтоб вас!..

От злости Кален ударил забор. Охранник рявкнул на него, пригрозив задать трепку. Кален принялся забираться на забор.

– Эй! Слезай оттуда!

Он перелез на внутреннюю сторону ограды. Внизу его ждал охранник. Спускаться ниже Кален боялся – мужчина тянулся к нему, пытаясь схватить за штанину. Тогда в голову Калена пришла идея. Он спустился ниже и в момент, когда довольный охранник собирался схватить его за ногу, ударил его прямо в нос ногой. Мужчина взвыл от боли. Кален спрыгнул на землю и рванул что было сил.

Он бежал по улице, стараясь при свете уличных фонарей разглядеть номера домов. Впереди возникла девушка в белом пальто. Она остановилась, когда услышала крик охранника:

– Стой!

К несчастью Калена, плечо дало о себе знать. Ноги и руки отяжелели, в легких словно не хватало места для воздуха. Он склонился, чтобы отдышаться, и поднял взгляд. Перед ним стояла блондинка в белом пальто и брюках.

– Попался! – Мужчина-таки добрался до Калена и схватил его за шиворот. – Прошу прощения, миссис Маклин, это не повторится.

– Что происходит, Рональд? – Ее бархатный голос манил, но холодок в глазах отпугивал.

– Сказал, что пришел к вашей племяннице.

– Пусти меня, придурок! – Кален пытался вырваться.

В голубых глазах девушки появилось беспокойство.

– Отпусти его.

– Но…

– Отпусти. И можешь идти.

Кален почувствовал облегчение. Охранник поправил куртку и направился к своему посту.

– Значит, ищешь Иону? – разбила тишину миссис Маклин. Она заправила выбившуюся прядь волос за ухо. Длинная челка почти закрывала половину лица.

– Да.

– Оу, – она улыбнулась, – не думала, что у нее уже появился парень. Если ты собирался познакомиться с ее родителями, то сейчас не лучшее время. Они в отъезде.

– Что? – Кален почувствовал смущение, но выдал его за раздражение. Впервые его воспринимали как чью-то пару. – Нет, мне просто нужно с ней поговорить. А вы что… ее тетя?

– Ринальдика Маклин. – Она протянула ему руку для пожатия. – А тебя зовут?..

– Кален. Кален Хоулмз.

– Холмс?

– Хоулмз, – тверже повторил он. Обычно Кален рявкал, когда его фамилию произносили неправильно, но миссис Маклин заворожила его своей пугающей и одновременно притягивающей таинственностью.

– Что ж, идем. – Она развернулась и пошла по улице. Хоулмз следовал за ней. – Я приехала к ней в гости. Думала, побудем вместе, пошопимся, но она странно себя ведет. Не знаешь, с чем это связано? – Ее пронзительный взгляд, казалось, выжег в Калене дыру.

– Э-э-э…

Если исходить из слов Ионы, родители знали о ее похождениях в межвремье, но, похоже, тетя была не в курсе.

– Не знаю.

– Если это ты ее чем-то задел, то твоя судьба незавидна. У нее целых двое пап, и мой брат тебя из-под земли достанет.

Кален сглотнул. Он никогда ни перед кем не прогибался, дерзил и давал сдачи, но после всего произошедшего в межвремье почувствовал, что становится другим. И дело не в нравоучениях друзей, а в чем-то ином. Инородном. Кален физически и психологически не мог быть тем, кем был раньше. Едва подумав об этом, он почувствовал, как плечо с татуировкой запульсировало.

«Боже, неужели все из-за этой хрени?»

– Пришли.

Миссис Маклин вытащила из кармана что-то вроде брелока от сигнализации и нажала на кнопку. Двери во двор автоматически отодвинулись к высокой кирпичной стене.

– Проходи, не бойся.

Они встали у дверей. Миссис Маклин вновь нажала на кнопку, и дверь открылась. Внутри было светло. Из-за мятных тонов, в которых был оформлен холл, возникало ощущение свежести и прохлады разлетающихся морских брызг.

По лестнице слева к ним устремились две маленькие фигурки.

– Тетя Рика, ты так быстро! – голос, отражающийся от стен, отделанных штукатуркой под короеда, был Калену знаком.

Ну конечно, как же он раньше не догадался?!

– Ты? – Мальчик из зоомагазина остановился у подножия лестницы, в то время как его сестра побежала к тете с объятиями.

– Боже, Амелия, меня же не было всего десять минут. – Миссис Маклин погладила ее по каштановым волосам, собранным в хвост.

– Я успела соскучиться. – Девочка заметила Калена, и улыбка исчезла с ее лица. – Ты же…

– Эй, – обратился к Калену Андерсен, – не хочешь ничего сказать Амелии? Она хотела подарить тебе одного из своих хомяков, а ты ее послал.

– Пос… лал? – Сестра испуганно взглянула на брата. – У него, наверное, было плохое настроение. Ты сам постоянно чем-то недоволен.

– Но не когда мне вручают подарки.

Кален не знал, что сказать. Такого он не ожидал. Он уже забыл этих детей и наконец вспомнил, где мог их видеть: в одном детском телешоу, которое обожает смотреть его мама. Их пригласили туда в качестве гостей.

– Э-э-э… так вы брат и сестра Ионы?

– Сводные, – уточнил Андерсен.

– Приемные, – расстроенно поправила его Амелия.

– Ну же, дети, вы нам как родные. – Миссис Маклин с нежностью обняла их. – И ваши родители вас тоже очень любят.

– В школе надо мной из-за этого издеваются, – жалобно признался Андерсен.

– Да, говорят, что нам просто повезло.

– Они дураки и невежи. – Ринальдика погладила обоих по голове и улыбнулась.

– Да, – буркнул Андерсен и указал на Хоулмза: – Прям как он.

Кален вспомнил, как в одной из школ, из которой его, конечно же, благополучно выгнали, он высмеивал свою одноклассницу из-за того, что она внешне сильно отличалась от родителей. Девочка была азиаткой, а ее родители – европейцами, да еще и светловолосыми. Сейчас воспоминание об издевательствах над той одноклассницей было одним из немногих, которые могли вызвать у Калена чувство стыда и вины.

– Так, ладно. – Миссис Маклин встала с колен. – Где Иона?

– Плавает в бассейне перед сном, – ответила Амелия.

– Хорошо. Кален, идем.

Они двинулись вглубь коридора, пока не вышли на маленький мостик с ведущими вниз ступеньками. Прямо под ними находился бассейн, в котором плескалась Иона. Кален оглядел все великолепие зала: голубая плитка на полу и стенах, вместо люстры – десятки встроенных в потолок светильников, отдающих теплый свет. В одном углу зала расположился бар, в другом – аквариум с лягушками.

«Наверное, мой дом не стоит столько, сколько этот зал», – без капли зависти подумал Кален.

Неприязнь к Ионе из-за ее богатства исчезала. То ли дело было в том, что она оказалась его единственной надеждой узнать, что за татуировка появилась у него на плече, то ли ему надоело злиться. Кален не мог себя понять.

– Что ж, я вас оставлю. Если вдруг проголодаетесь, приходите на кухню, вас там накормят.

С этими словами миссис Маклин удалилась.

Иона вышла из бассейна. Вода стекала по ее волосам, закрытому купальнику телесного цвета – Калену на секунду показалось, что девушка голая – и стройным ногам.

– Привет. – Иона не удивилась его появлению. Она подошла к стулу, взяла с него полотенце и, не сводя сонных глаз с Калена, начала вытирать голову.

– Привет. – Перед ней Кален чувствовал себя неловко. Он вспомнил, как грубо отнесся к Ионе, когда она пришла к нему в гости.

– Что-то случилось? – беззаботно спросила девушка и направилась в закрытую комнату. – Погоди, я сейчас. Можешь говорить, я все равно услышу.

Она скрылась за дверями вместе с полотенцем.

– Случилось? – Кален нервно усмехнулся. – Мы все можем погибнуть – вот что случилось! Осталось максимум два года, и всему придет конец.

– Тебя это настолько волнует? – Безразличный тон Ионы его встревожил. – Ариан мне говорил, что тебе на все и на всех плевать. Я в этом уже убедилась.

– Тебе легко говорить. – Он подошел к двери комнаты, в которой переодевалась Иона. – Ты родственница самого Межвремья. В случае какого-нибудь апокалипсиса ты спокойно переедешь к нему вместе с семьей. А я останусь здесь, с мамой. Нет, конечно, смерть может решить многие мои проблемы, но мама…

– Неужели ты ее любишь? – спросила Иона тонким голоском с издевательскими интонациями.

– Да, люблю. Она же моя мама… Точно, у тебя ведь нет мамы, только папы. Тебе этого…

Дверь резко открылась. Кален не успел отпрыгнуть. Удар пришелся по лицу, и он упал на пол, взвыв от боли и прижимая руку к окровавленному носу.

– Меня сложно вывести из себя. – Иона говорила раздраженно. На ней уже были короткие джинсовые шорты и футболка с рисунком оленьих рожек. Волосы она успела заплести в свободную косичку. – Поздравляю, тебе удалось.

– Да я же просто пошутил. – Кален встал с пола, вытирая нос рукавами кофты. Иона протянула ему чистое полотенце.

– Мне рассказали, ты защитил Санни. – Иона начала остывать. В ее взгляде парень заметил проблеск благодарности. – Он просил тебе передать «спасибо».

– А Ариан? Что произошло?

Красс направилась к барному уголку, взяла с полки яблочный сок и налила в стакан.

– Какой будешь? – спросила она, стоя на носочках перед шкафом.

– Апельсиновый, – пробубнил Кален в полотенце.

– Мой папа тоже любит такой.

– Это который?

– Который старший. – Иона протянула ему стакан.

– Все равно я ни первого, ни второго не знаю.

Он осушил стакан в несколько глотков и поставил на стойку, Иона налила ему еще.

– Так что произошло после того, как я потерял сознание? Кстати… – Хоулмз снял с себя кофту и повернулся боком. Иона приблизилась к нему и стала рассматривать рисунок.

– Я как-то этого и не заметила, – прошептала она задумчиво. – Мы с Санни нашли тебя и принесли в замок. Конечно, застегнули на тебе рубашку, потому что она была почему-то нараспашку. Ариан сказал, что всех нас распускает. Поэтому мы с тобой и вернулись.

– То есть все? – Кален не верил своим ушам. – Он столько с нами возился и так просто все отменил?

– Для него нет выгоды в том, чтобы тратить силы на это предприятие, – объяснила Иона, подходя к окну. – Смешение прошлого и будущего его не коснется.

– Значит, Тревис и Ларалайн…

– Вернулись в свои времена. А твоя татуировка… как это произошло?

– У меня вдруг стало болеть плечо, я потерял сознание, а когда проснулся дома, обнаружил ее. И еще, когда я перенапрягаюсь, она начинает болеть.

– Нужно спросить у Ариана. Идем за мной.

Они вышли из зала с бассейном, прошли по широким коридорам и добрались до комнаты девушки. Размером она была с четыре комнаты Калена. Интерьер выполнен в молочном цвете. На кровати поместилось бы четыре человека, плазменный телевизор висел на высоте двух метров напротив кровати. У этой же стены стояли диван и кресла со столиком между ними.

Иона подошла к шкафу, набитому платьями и прочей одеждой. Кален был уверен, что половину этих роскошных нарядов девушка надевала максимум по разу. Она раздвинула вешалки с платьями, достала небольшой сейф и набрала код. Дверца открылась. Внутри стояли маленькие колбы с разноцветными блестящими жидкостями.

– Ариан подарил. Ему передала Самния.

– Так это что-то вроде космической жидкости, с помощью которой можно оказаться в другом времени? – Кален потянулся к одной из колб, но Иона перехватила его руку:

– Аккуратно. Они очень ценные. – Она вытащила две колбы и вручила одну Калену. – Нужно выпить – и мы мигом окажемся у Ариана.

– Почему ты раньше мне такую не дала? – Кален с недоверием смотрел на переливающуюся золотом жидкость. Больше походило на кучу блесток в прозрачном клее.

– Потому что ты мог не выдержать напряжения и тебя бы расплющило.

– Э-э-э…

Иона легла на кровать.

– Ложись куда-нибудь. Эта жидкость физически перенесет нас в межвремье, но не сразу.

Кален решил лечь на пол. Даже он был удобнее его кровати.

– На счет три, – скомандовала Иона. – Раз… два…

– Подождите секунду.

Ребята вскочили и оглянулись. Возле окна стояла Самния, королева снов и вселенных. Хоулмз вспомнил странные слова, смешавшиеся с космическим шумом, которые он услышал, прежде чем потерял сознание.

– Вы же… Я слышал ваш голос. Что значили ваши слова?

Самния смотрела на него с растерянностью.

– Прежде чем вы отправитесь к Ариану, я должна вам кое-что объяснить. Особенно тебе, Кален.

Глава 11

– Вы знаете, откуда у меня это?

– Эта татуировка сама появляется, когда нужно.

– Но из-за чего?

– Из-за него. Из-за Настоящего.

Кален запутался окончательно. Он прищурился, чувствуя, как его тело немеет от услышанного. Плечо кольнуло.

– Стой, – вмешалась Иона. Она больше испугалась, чем удивилась. – Так вы знаете, где сейчас Настоящее?

– Нет, но порой он ко мне приходит.

– Почему вы не сказали об этом Ариану?

Самния больше не могла оставаться на одном месте и начала ходить по комнате.

– Вы думаете, он не знает? Почему, по-вашему, он отправил Калена домой сразу после того, как на его плече появилась татуировка? Ты знаешь о своем прадеде лишь то, что он твой прадед, но ты не знаешь, как он был рожден, не знаешь его прошлого, о котором он рад забыть. Вы ничего о нем не знаете.

Королева снов подошла к Калену и провела рукой по его больному плечу:

– Настоящее уже никогда к нам не вернется. Он ослаб. Слишком долго пробыл в человеческой оболочке, и это отняло у него очень много сил. Потому он и не показывается. А ты… – Самния наклонилась и прошептала ему на ухо: – Догадываешься, почему он выбрал тебя?

Хоулмз вздрогнул. Плечо горело так, словно к нему приблизили горящую зажигалку.

– Настоящее решило сменить тело? – предположила Иона. – Разве время может просто взять и переместиться в тело человека?

– Может, но есть один нюанс, о котором вы узнаете, если Ариан решится о нем рассказать.

«Сменить тело?»

Кален с ужасом понял, почему в последнее время вел себя не так, как всегда. Он терял себя настоящего. Его разум и тело начинали подчиняться другому существу. Он закрыл лицо руками. Калену стало противно от мысли, что внутри него кто-то есть.

– Хотите сказать, – обратилась Иона к Самнии, – Ариан обо всем знает?

– Да. Но он не говорил об этом другим временам, потому что рассчитывал на то, что они его признают. Впрочем, если состыковка с Каленом не получится, есть еще один человек, который может стать оболочкой Настоящего.

– Что? – подал Кален голос. – То есть я могу еще и умереть от этого?

Самния сжала свое платье нервными пальцами.

– Классная новость. – Парень рухнул на кресло. – А меня спросить Настоящее не забыл? Почему именно я, а не кто-нибудь другой?

– Я же сказала, что таких людей двое. Не ной. Прими это. Ты же сам хотел спасти свою маму, вот тебе и шанс. Если не хочешь, чтобы все пошло не так, береги силы и не перенапрягайся.

– Но ведь, – прервала ее Иона, – если Настоящее переселится в тело Калена, – она громко сглотнула, и в ее глазах проскользнул ужас, – сам Кален… исчезнет?

– Не знаю. – Королева сложила руки. – Такого еще никогда не было. Могу предположить, что его жизнь сохранится, но разум и воспоминания будут уничтожены. Ариан хотел, чтобы ты, потенциальный сосуд для времени, находился при нем. Тогда ему будет проще скрыть правду. А распустив команду, он решил отправить тебя назад в надежде, что времена от тебя отстанут. Но он, похоже, не знал, что в настоящем Альмент будет лишь обретать силу. Единственная вселенная, в которой процесс вселения в тебя будет замедлен, – это межвремье.

Иона взяла с кровати колбы и протянула одну шокированному Калену.

– Я считаю происходящее несправедливым и даже жестоким. Если Кален здесь, это значит, Ариан боится, что Будущее и Прошлое узнают о передаче сил Настоящего Калену. А это значит…

– Ариан все еще рассчитывает на договор с другими временами, – закончил Хоулмз. Он откупорил колбу и поднес ко рту. – Значит, у него есть план. Значит…

«Ему плевать на меня».

Иона уловила его мысль и печально кивнула.

Кален обратился к Самнии:

– Если вдруг встретите Настоящее, то скажите ему, что он сволочь.

Королева уставилась на него так, словно он предложил ей съесть колбы с космической жидкостью, но улыбнулась:

– Возможно, ты найдешь способ спастись. Но это вряд ли. Хотя… есть один вариант, при котором все останутся живы.

Друзья ждали продолжения, но Самния разрушила их ожидания:

– Идите, идите. Ариан вам все расскажет. Не отчаивайся, Кален. Надежда есть, хотя она и крайне мала. Не падай духом… и не перенапрягайся, иначе умрешь.

– Как и прежде, прекрасные советы, спасибо.

Он залпом выпил космическую жидкость, которая была еще противнее предыдущей, и опустился в кресло. Мир погрузился во тьму.

Он очнулся на кровати. Голова гудела, пот стекал по лбу, одежда тоже им пропиталась.

Кален приподнялся на локтях. За окном светало. Едва увидев, как лениво встает солнце, Кален вспомнил, что ничего не сказал маме о задержке у Ионы.

– Ну вот.

Он плюхнулся обратно на мягкие подушки и зарылся в холодные одеяла. Ужасно не хотелось вставать, но спасение собственной жизни важнее сна.

На постели лежали сложенные свежие вещи. Но не только они: Тревис спал поперек кровати, свернувшись калачиком.

– Эй!

Кален ткнул юношу в плечо, но тот отмахнулся. К удивлению Калена, он был одет не в излюбленном классическом стиле, а в современные футболку и джинсы.

Пересилив себя, Хоулмз встал с постели и стал переодеваться. При свете проснувшегося солнца он заметил, что новая одежда – его самых нелюбимых цветов: зеленого и коричневого. Какое тошнотворное сочетание!

– Это больше в духе Тревиса.

Услышав свое имя, тот вздрогнул, открыл сонные глаза, вытянулся и подложил руки под голову. Кален наблюдал за ним с невыносимым желанием рассмеяться:

– Выглядишь как принцесса из диснеевского мультика. Только платья не хватает.

Тревис оценил шутку, закрыл глаза и улыбнулся:

– Тогда ты похож на типичную мачеху.

– Это еще почему?

– Потому что бываешь невыносим.

– Мы знакомы всего день.

– Но я уже знаю, что ты совершенно невыносим. А еще мне известно о тебе больше, чем, пожалуй, твоим родителям.

– Отчасти согласен.

– Отчасти?

– Мой отец обо мне почти ничего не знает, а вот мама…

– У тебя неполная семья? – осторожно спросил Тревис. Не без усилий он оторвался от кровати и сел.

– Можно и так сказать. Родители еще вместе, иногда отец приезжает, но я уже не вижу ни в маме, ни в папе искр любви и прочей чепухи.

Тревис мог лишь сочувственно промолчать, и Калену этого было достаточно. Он впервые кому-то рассказывал о своих родителях. От этого на душе стало легче.

– А ты?

– Что?

– Я рассказал тебе о своих родителях. Теперь давай ты, а то так нечестно. Если вдруг решишь надо мной поиздеваться, у меня тоже должно быть что-то, чем тебя шантажировать.

Тревис рассмеялся, закрыв лицо руками:

– Ты меня не перестаешь удивлять. – Он встал с постели. – С чего ты вдруг решил, что я над тобой поиздеваюсь? Не нужно думать обо мне так же, как о себе.

Кален не знал, счесть ли это за оскорбление или за шутку, но на всякий случай нахмурился и ответил:

– Я все еще плохо тебя знаю.

– Но ты же поделился со мной сокровенным.

– С чего ты вдруг решил, что это сокровенное?

– Ариан мне рассказывал…

– Боже! – Кален схватился за голову и злобно рассмеялся: – Что еще он вам рассказал? Не удивлюсь, если он знает обо мне больше, чем я сам.

– Верно. – Тревис переменился в лице. – Как и то, что Настоящее решил забрать себе твое тело.

Хоулмз удивленно уставился на Станли.

– Ты уже знаешь об этом?

– Все знают. Еще со вчерашнего вечера. – Тревис опустил голову, уперев задумчивый взгляд в пол. – Правда, Санни и Ионы не было, а ты куда-то ушел, поэтому Ариан решил рассказать пока нам с Ларалайн.

– Так вы никуда не уходили?

– Нет.

– Но Иона сказала, что…

– Она уснула по велению Ариана. Вы единственные, кто не был в курсе дела, но вас уже, похоже, просветили.

Калену захотелось ударить Тревиса или толкнуть его за то, что он такой всезнающий и в чем-то даже хитрый. Этот парень ему не нравился. Кроме неприязни, он ничего не вызывал.

«Весь такой идеальный, а у самого, наверное, тысяча скелетов в шкафу. Так и не рассказал о себе. И вообще, если о Ларалайн и остальных я знаю уже прилично, то об этом Марти Сью [1] – ничего, кроме того, что он любит читать».

В дверь постучали.

– Ну вы и совушки, мальчики, – обратилась к ним Ларалайн, заходя в комнату. – Уже почти семь часов. Чего вы так долго спите?

– Я бы еще понял, если бы речь шла о семи вечера, – огрызнулся Кален.

– Идемте завтракать. Все уже собрались.

Золотое пространство замка освещали люстры. Служанки бегали с подносами, ставя столько блюд, что можно было бы накормить двадцать человек. Кален не сразу разглядел своих друзей. Они легко терялись за огромным столом в центре обеденного зала.

– Привет, – поздоровался Тревис и подсел к Санни.

– Доброе утро, – поприветствовала всех Иона.

Калену ничего не оставалось, кроме как устроиться рядом с ней. Она была приветлива, но растеряна. Ей, как и всем другим, не терпелось поскорее узнать о планах Ариана, восседавшего на своем позолоченном – опять этот цвет! – стуле во главе стола. Непривычно томно он оглядывал команду.

В животе у Хоулмза громко заурчало. Не дожидаясь, когда хозяин приступит к еде, он сделал это первым и вцепился в торт, положив себе в тарелку огромный кусок. Все уже привыкли к его распущенности и отсутствию такта и воспитания.

– Я снова приветствую вас. – Ариан встал из-за стола, противно улыбаясь. – Не буду тянуть и перейду сразу к делу: все мы в большой опасности…

– Вот это новость, – пробубнил Кален с набитым ртом.

Иона шикнула на него, приложив палец к губам.

Ариан пропустил замечание Калена и продолжил:

– Настоящее ослаб…

– И он решил забрать мое тело. Логичное решение!

– Да, спасибо, что подсказал, ведь я не знал.

Все напряглись: если обычно веселый Ариан раздражен, расстроен или рассержен, то это плохо. Серьезность обстоятельств ребята оценивали по выражению лица Санни, ведь тот знал своего повелителя лучше их всех вместе взятых.

– Прошлое и Будущее не знают об этом, иначе я потеряю шанс быть признанным ими, – продолжил Ариан. Он сел обратно за стол и принялся гонять ложкой розовую жижу по своей тарелке. – Конечно, Праетаритум разорвала со мной уговор, но если мы найдем выход из ситуации, то она может изменить свое решение.

– А ты не боишься, что, допустим, я им об этом расскажу? – поддел его Кален.

– Что ж, тогда я убью тебя вместе с Настоящим. И всем придет конец. Мне в этом случае терять нечего, но и приобретать – тоже.

Ариан говорил таким жутким голосом, что Кален не смог проглотить кусок торта и с набитым ртом еще несколько секунд смотрел на него.

– Полегче…

– Полегче? Ты хоть представляешь, что для меня значит это признание?

Ларалайн обреченно вздохнула и закатила глаза, Иона ударила Калена под столом по колену.

– Ты со своим ужасным характером спутал мне все карты. Если бы не ты, все могло бы сложиться по-другому.

– А ты решил меня использовать в личных целях и отправил обратно, не подумав, что там мне будет еще хуже!

– Я не собирался тебя оставлять. Сейчас в твоих интересах помалкивать. Последний способ спасет не только твое время, но и твою жизнь.

– На самом деле, – Тревис решился вмешаться, – исход был бы один. Я так понял, есть еще способ вернуть Настоящее так, чтобы Кален не пострадал.

Что удивительно, слова Тревиса подействовали на Ариана успокаивающе, и он, громко сглотнув, опустился на свое место.

– Да, есть кое-что, но вероятность того, что мы сможем достать эту штуку, крайне мала.

Ариан подошел к стене с задвинутыми шторами, раздвинул их и открыл карту межвремья.

– У каждого королевства равновесия есть свое сердце. – Он сдернул карту. За ней висело полотно с четырьмя разноцветными шкатулками, усыпанными драгоценными камнями. – Вот они – сердца четырех королевств равновесия. Каждое хранится в тайных местах каждого королевства.

– А в чем их особенность? – спросил Кален. – Кроме того, что они дико дорогие и так далее.

– Если открыть эту шкатулку и прошептать в нее свое желание, оно непременно сбудется.

– Значит, если мы найдем такую шкатулку и пожелаем, чтобы Настоящее вернулось, то…

– Королевство, которому принадлежит эта шкатулка, погибнет, – мрачно закончил Ариан.

После недолгой паузы Иона заговорила хрипловатым голосом:

– То есть в любом случае кто-то пострадает?

– Именно. – Ариан вновь задвинул шторы. – Ни одно королевство не отдаст свою жизнь ради спасения вашего мира.

– Тогда этот вариант не подходит, – заключила Ларалайн.

Ариан посмотрел на нее напряженно.

– Если правитель королевства добровольно отдаст эту шкатулку, то ее бремя ляжет на его плечи и будет передаваться из поколения в поколение. Крах королевства наступит, если украсть шкатулку и исполнить свое желание.

– А что в них лежит? – спросила Ларалайн.

– Лучше вам не знать.

Он вернулся к столу с легкой улыбкой и принялся за еду. Никому больше есть не хотелось.

– Ты… – Санни осекся. – Вы хотите поговорить с каждым правителем королевств равновесия?

– Точно.

Ариан не смотрел на него. Теперь он будто пародировал Калена и был увлечен завтраком.

– Они не отдадут свое сердце. – Санни сжимал шелковую скатерть. – Вы хотите его украсть?

Усмешку Ариана каждый воспринял по-своему.

– Всегда можно договориться, – поддержала Ларалайн. – Но я бы выгнала тебя с таким предложением.

Ариан засмеялся и качнул головой.

– Все равно есть надежда.

Его слова звучали неубедительно. На мгновение Кален вернулся в вечер прошлого дня, когда его команду буквально облили грязью, раскрыв неожиданные подробности про каждого участника. Он жалел, что это произошло не за банкетным столом. Тогда королева прошлого еще долго отмывалась бы от жирного крема.

Кален перевел взгляд на Тревиса. Тот еще не притронулся к еде. Его растрепанные светло-русые волосы скрывали лоб, руки были сложены на столе, а болотного цвета глаза смотрели на пустую тарелку.

«Умный, но не сильный пятнадцатилетний мальчик из обеспеченной семьи… С ужасным прошлым и ужасной биографией».

Тревис удивился этому слишком искренне, чтобы предположить, что удивлением он прикрывал дверцу шкафчика со скелетами.

Правда о Ларалайн из уст Праетаритум звучала слишком расплывчато. Представить ее прошлое отчетливо не представлялось возможным.

Иона же… – правнучка непризнанного времени и непризнанного элемента.

«Стоп. Элемента?»

Тогда Иона не стала задавать вопросы. Значит, она знала.

Калену захотелось распросить ее обо всем, но за то время, что он бездумно разбрасывался колкими замечаниями, она исщипала ему всю ногу, а под конец стукнула кулаком так, что он чуть не ударился коленом о стол. Злить ее сейчас – худшая идея.

– Все все поняли? – Ариан покончил с едой. – Тогда выходим через час. Спешить нам некуда…

– Да, ведь я всего лишь могу потерять разум или, например, умереть. Сущие пустяки! – Кален закатил глаза и вышел из-за стола.

Зря он съел столько сладостей с кремом: теперь живот неприятно крутило, хотелось лечь и не вставать весь день.

– Сначала отправимся в королевство любви, – услышал он объявление Ариана, но уже не вникал в суть его слов.

Кален считал себя самым эгоистичным существом на свете, но кудрявый блондин отсудил у него это право меньше чем за день.

Подумать только! Еще вчера он сидел в кухне своего дома, выслушивая бесполезную болтовню мамы, и представить себе не мог, что уже на следующий день окажется в мире, о существовании которого никто не догадывается.

Интересно, как там мама?

Глава 12

Бродя по просторным коридорам замка, Кален коротал время за поиском самой красивой двери. Ею оказалась дубовая белая дверь с вырезанным на ней затейливым орнаментом и бронзовой ручкой.

Открыв дверь, Хоулмз будто очутился в другой реальности. Он нашел второй вход на кухню: другой выходил в обеденный зал.

Он знал, что кухни богатеев огромные, с десятками столов, кучей холодильников и со странными приспособлениями, которые можно увидеть только в фильмах, но эта превзошла все его ожидания.

Через высокие окна падал яркий свет. В углу, в самом конце зала, стояла облицованная диким камнем печь. Десятки ножей свисали остриями вниз над разделочным столом. Десятки шкафчиков поднимались до самого потолка. И, к его удивлению, в кухне оказалось пусто. После приготовления завтрака поварихи ушли на заслуженный отдых.

Кален проходил мимо столов, проводя рукой по их гладкой поверхности и вдыхая аромат корицы. Он приблизился к печи и положил руку на ее изголовье. Еще недавно в ней что-то готовили.

«Тут можно сжигать трупы», – сейчас только такие мысли приходили в голову парня.

Дверь громыхнула. На пороге стоял Санни. При виде друга в таком неожиданном месте он хотел что-то сказать, но промолчал и направился к столам. Хоулмз молча наблюдал за тем, как принц достает с полок алюминиевую миску, миксер, вытаскивает из нижних шкафчиков пачку муки, тянется за яйцами в холодильнике, разбивает их над миской и кладет несколько ложек сахара.

Кален медленно подкрался к Санни и резко прыгнул к нему со словами:

– Что готовишь?

От испуга принц опрокинул всю миску со смесью на свою нежно-розовую свободную футболку с картинкой разбитого сердца.

На всякий случай Кален сделал несколько шагов назад.

– Извини. Не думал, что ты такой пугливый.

– Не думал, что ты такой несносный.

Санни осмотрел масштабы катастрофы на своей одежде и недовольно уставился на друга, но подавил желание опрокинуть миску с оставшейся смесью ему на голову. Он вышел из кухни и через несколько минут вернулся в серой тунике, с изображением россыпи маленьких розовых клякс, вновь достал все необходимые продукты и стал их смешивать.

– Э-э-э, – Кален взял в руку миксер, – а этой штукой не легче?

Санни забыл о существовании миксера из-за мыслей о Хоулмзе. Он промолчал в ответ на замечание и продолжил мешать ложкой, постепенно добавляя муку.

– Тебе что, еды на столе не хватило? И вообще мог бы поручить это поварам.

– Я люблю готовить сам и всегда это делаю для себя.

– Много что умеешь готовить?

– А что нужно? – Санни получил нужную консистенцию, достал формочки, включил плиту и поставил на нее тонкую сковороду с низкими стенками.

– Я спрашиваю в целом.

– Почти все. – Принц поставил формочки на сковороду и достал из холодильника малину в сахаре.

– В пятнадцать лет? – удивился Кален. – Круто.

Похвала была приятна для Санни. Не каждый день он ее слышал.

– Спасибо. – Он принялся заливать каждую формочку жидким тестом.

– Я не умею готовить. А вот ты… молодец. Весь такой… ну, молодец.

– Не умеешь хвалить? – Санни сдержанно улыбнулся. Он положил по ложке малины в каждую формочку поверх жидкого теста и залил вторым слоем.

– Я никогда этого не делал.

Санни перевернул формочки.

– Чем я тебя привлек? Своей… слабостью? Все так думают: что я беспомощный и слабохарактерный.

Кален молчал, боясь ответить так, что другу будет неприятно.

– Я был таким, – продолжил Санни. Он опустил формочки с готовой выпечкой на широкую тарелку и выключил плиту. – А потом все изменилось.

– Из-за Ариана?

Казалось, каждый раз, когда принц слышал это имя, он готов был разбить рядом с собой хоть что-нибудь, лишь бы заглушить говорящего. Он в очередной раз сдержался.

– Да, – выдохнул Уоллинс.

– А как твои родители узнали о том, что ты его любишь?

Санни бросил кухонную тряпку на стол.

– Ариан им рассказал, а отец не смог этого стерпеть и выгнал меня. Я был в таком отчаянии, что… принял помощь Ариана. Не знаю, зачем он предложил ее мне.

Он схватил булочку и откусил от нее добрую половину. Еда заглушала боль в горле от обиды. Кален осторожно взял в руки творение друга и попробовал. Малиновая начинка растекалась во рту, смешиваясь с мягким нежным тестом.

– Очень вкусно.

Принц лишь кивнул в ответ, смотря в пол и продолжая жевать.

– Будь осторожен с Арианом, – вдруг сказал он. – От него можно ждать чего угодно.

– Это я уже понял, едва взглянув на него.

Кален вспомнил, что первым королевством, куда они отправятся, будет королевство любви – родной дом Санни, – и забеспокоился за него.

* * *

Служанка вывела ребят в прихожую, ведущую в королевство любви. Кален заметил решимость на лицах друзей, словно те собирались не на переговоры, а на войну. В каком-то смысле так оно и было. От решения правителей зависела судьба их миров, которые, если их не спасти, станут одним целым.

– Готовы? – Ариан вышел в прихожую. На нем были белые кеды, белые джинсы и бежевая футболка. Не хватало только куртки.

Ребята не стали наряжаться, только Даффи напялила на себя очередное синее платье. Повелитель межвремья всех осмотрел. Его взгляд остановился на Санни. Он наклонился и прошептал ему на ухо:

– Если хочешь, можешь остаться. – Его слова звучали нежно, но в них сквозила хитринка. На секунду Уоллинс вновь поддался его чарам.

Кален втиснулся между ними.

– Можешь и нам сказать. Мы тоже здесь.

Ариан нахмурился и прошел мимо. Чтобы сгладить ситуацию и уберечь себя от пристального внимания, Санни ответил:

– Я в порядке. Ничего особенного. Иду с вами.

На лице Межвремья расплылась подозрительная улыбка.

– Вот и прекрасно.

Глава 13

Команда села в лимузин. Машина выехала со двора на людную улицу.

Столица королевства любви, Фонднес, выделялась своим цветом: розовые магазины и жилые дома, розовые скамейки, розовые одежды и волосы жителей, розовые тротуары и даже дороги. Если в «желтом городе» Кален мог сориентироваться, то здесь из-за специфики цвета легко терялся.

Иона с раскрытым ртом рассматривала улицы и дома, Тревис искал книжные магазины, а Ларалайн наслаждалась эстетикой города.

Они доехали до высоких кованых ворот, но те раскрылись не сразу. Ребята вышли из машины. Солнце над королевством любви было особенно теплым и приветливым, чего не скажешь о правителях этих земель. Едва узнав о приходе Ариана и его команды, король и королева повелели сообщить, что их нет дома. Пожилой слуга передал их слова.

Сердце Уоллинса обливалось кровью. За этими дверями находились его родители и старшие сестры, с которыми он не общался с тех пор, как покинул их. Они избегали его, отвергали, но одна из принцесс, Бэлл, противилась решению родителей. Кален вспомнил скандал, который она закатила накануне, и ее демонстративный уход.

– Прошу меня простить, – повторял слуга, и Ариан спорил с ним:

– У меня важный разговор. Передайте им.

– Ничего не могу сделать, извините.

Мужчина поклонился и скрылся за высокими дверями замка.

– Отличное начало. Поехали дальше. – Кален направился к машине, но его руку перехватила Иона:

– В твоих интересах, чтобы они пустили нас и выслушали. Хочу напомнить, что это ты можешь потерять разум, а не мы.

Почему-то теперь тема потери разума и самого себя казалась Калену пустяковой. То ли на него так действовало солнце, то ли это Настоящее вселял в него бесстрашие перед опасностью.

«Урод».

Ларалайн взяла ситуацию в свои руки: несмотря на возражения Ариана, подошла к дверям замка и постучалась. Открыл охранник. Высокий статный мужчина с каменным выражением лица. От такого пронзительного взгляда даже Кален растерялся бы, но Ларалайн была несгибаема:

– Здравствуйте, – поздоровалась она вежливо. – Прошу прощения, но мы к вам по важнейшему вопросу. Владыка вселенной, в которой вы живете, по сути, ваш родитель, желает переговоров с королем и королевой вашего королевства. Не стыдно ли вам отказывать в приеме своему владыке? Ариан очень вежлив, – Ларалайн поджала губы, – а посему не станет вам грубить, но вам же будет лучше, если вы впустите нас.

Мужчина недолго рассматривал Ларалайн. По его глазам девушка поняла, что ухватилась за нужную ниточку. Она уже праздновала победу, как вдруг охранник закрыл дверь прямо перед ее носом.

От возмущения певице хотелось показать свой истинный характер, но с большим усилием она сдержалась.

– После вчерашнего унижения они вряд ли станут с нами говорить. – Тревис прислонился к машине спиной и скрестил руки на груди.

– Точно, «мальчик с ужасным прошлым и биографией», – выпалил Кален.

– Знать бы мне, что она имела в виду.

– О, нашему пай-мальчику мозги отшибли?

Сильнее таких, как он сам, Кален ненавидел лишь идеальных людей: хороших, добрых, умных и отзывчивых в одном флаконе. Живых воплощений Марти Сью. Еще и таких красивых.

– Я понятия не имею, о чем она говорила, – ответил Тревис.

– Страдаешь амнезией?

Станли промолчал и поступил очень мудро. Спорить с Каленом было все равно что рубить головы гидры: от одной избавляешься – две вырастают следом.

– Ариан, ты же здесь главный, – заметила Ларалайн. – Почему бы тебе не применить свою власть?

– У нас в межвремье демократия.

– С твоим характером? – не поверил Кален.

Двери открылись. Ларалайн чуть не попали по лицу, но она вовремя отскочила в сторону.

На пороге замка стояла принцесса Бэлл. При виде Санни на ее лице отразился испуг. Растерянный принц подался вперед, но черты сестры неохотно исказила вынужденная отстраненность.

– Здравствуй, Санни. Ариан, надеюсь, ваши вести действительно важны. Мне едва удалось уговорить родителей.

– Спасибо. – Он кивнул ей.

– Я сделала это не ради тебя. – Бэлл явно сдерживалась, чтобы не ударить его кулаком по лицу.

Именно из-за Межвремья раскололась ее семья. Держи он язык за зубами, и Санни не сторонился бы ее сейчас. Но владыка времени был слишком болтливым, когда дело касалось тех, кто им восхищается: он любил унижать их прилюдно и наблюдать за тем, как в их глазах гаснет любовь.

Ларалайн прошла в замок первой. Над входом в тронный зал висела величественная картина. На ней были изображены все члены королевской семьи Уоллинс: словно безжизненные королева и король, рядом с ними с обеих сторон – Бэлл и Мелва.

Сердце Санни упало.

– А где ты? – бестактность Калена оказалась очень кстати.

Тревис поддержал его кивком.

Команда остановилась возле массивных дверей. Бэлл постучала и услышала безэмоциональное «войдите». Охранники впустили их в розовый зал. Бархатная красная дорожка вела к тронам правителей. Они восседали на них с застывшим на лицах высокомерным выражением, смотря на пришедших снисходительно.

Король был крупным человеком лет сорока пяти, с короной больше его головы и в смешных королевских одеяниях. Он хмурил темно-розовые брови и потирал подбородок, фокусируя внимание то на Ариане, то на Калене. На сына он старался не смотреть.

Королева же была худощавой женщиной с четко выраженными скулами. Темно-розовое платье с закрытой грудью, пышными рукавами и воротником до подбородка придавало ей лишь бо´льшую величественность, а нежные руки, аккуратно лежавшие на коленях, говорили о ее сдержанности.

– Приветствую, – голос Ариана отразился от стен зала, увешанного гобеленами от пола до потолка. – Вы, как всегда, прекрасно выглядите, миссис Элла.

Королева вытянула шею.

– И вы, Эремор, тоже.

– Прекращай, Ариан. Давай сразу перейдем к делу.

«Он даже не поздоровается с Санни?» – промелькнула мысль у всех членов команды.

Бэлл опустилась на трон рядом с матерью.

– Я хочу предложить вам кое-что. – Ариан сделал шаг вперед. – Ради спасения настоящего, как и его представителя, Альмента, нужно чудо, и это чудо есть у вас.

Король Эремор начал ерзать на месте.

– Нам нужно сердце вашего королевства. С вашего разрешения, конечно же…

– Ты сошел с ума! – Эремор вскочил с трона. – Я не готов жертвовать своим народом ради чужаков. Ради мира этих… – Он небрежно махнул рукой в сторону Калена и осекся: – Я отказываюсь.

Межвремье остался непоколебим. Его улыбка привела короля в замешательство.

– Я ожидал подобного ответа. Если вы разрешите, то ваше королевство останется в целости и сохранности.

– Но бремя его падет на мои плечи и будет передаваться моим детям. Я не желаю им подобной участи.

– Неужели она ужаснее той, на которую вы обрекли Санни? – съязвил Кален.

Ариан дрогнул.

– Вы так любите своего ребенка, что выгоняете его из дома, делаете изгоем и, чтобы от него не осталось и следа, перерисовываете картины с ним, а трон, принадлежавший ему, убираете куда подальше? Так вы их любите?

На растерянном лице Эремора на секунду проступило загнанное выражение.

– Не слушайте его. Он еще глупый ребенок, – вежливо напомнил Ариан.

Иона подошла к Калену и прошептала:

– Ты уже один раз все испортил. Так помолчи сейчас.

– Но ты же сама так считаешь!

Глубоко в душе он начал волноваться, что вновь все рушит, но был слишком прямолинейным, чтобы промолчать, а правда – слишком тяжелой и невыносимой, чтобы смириться с ней.

– Вы ведь все считаете, что это неправильно. Так не должно быть.

– Кален… – обратился к нему Тревис.

– Мы сейчас не об этом, – вмешалась Ларалайн. – Твое красноречие сейчас не к месту.

– Уверены? Да ладно вам. Я понимаю, правила и все дела, но какого…

– Заткнись!

Санни не смел шелохнуться, сжимая кулаки и не поднимая взгляда.

Кален хотел подойти к нему, но младший Уоллинс сделал несколько шагов в сторону и гневно произнес:

– Не лезь не в свое дело! Мы сейчас здесь не за этим. Не мой мир в опасности, а твой! Спасение нужно тебе, а не мне, а ты сам все портишь! Снова все рушишь, как и вчера. Если мое присутствие создает столько проблем, то я уйду. Жду вас на улице.

Он вышел из зала. Когда дверь захлопнулась, Кален осознал, что вновь поступил по-идиотски.

Не успели король и королева раскрыть рты, когда двери вновь распахнулись, и в зал влетела Мелва. Испуганная, запыхавшаяся, с блестящими от слез глазами.

– Мама, папа! – Она не сразу заметила гостей. – Санни…

– Успокойся, дочь. – Эремор поднял руку и обратился к Ариану: – Продолжай.

Мелва оскорбленно посмотрела на родителей и, развернувшись, скрылась за дверями.

Ариан с подозрением поглядывал на членов команды. Иона впервые видела его таким напряженным.

– Дальше нам придется продолжить разговор наедине с вами, король Эремор.

Мужчина на троне сжал подлокотники и издал задумчивое мычание. Его жена сидела все в той же позе. Она была словно неживая, ненастоящая, не человек. Все происходящее – даже истерики Санни – не заставили ее даже шелохнуться.

– Хорошо, – ответил король.

Он спустился к Ариану и махнул ему, указывая в конец зала. Там находилась скромная дверь.

Они вошли в комнату и погрузились во тьму. Эремор щелкнул выключателем. Тусклый свет озарил полки с многочисленными бутылками вина. В помещении было сухо, но пахло кислым.

Эремор откупорил одну из старейших бутылок с красным вином, вытащил из стеклянного шкафчика бокалы, вручил один Ариану и наполнил их напитком. На запах вино оказалось как испорченный виноград, но терпкий вкус ударял в голову и заставлял мыслить яснее. Ариан сделал всего глоток, пока Эремор осушал бутылку.

– Итак, – король вздохнул с облегчением, отставил бокал, сложил руки на груди и сел за столик, – я слушаю тебя.

Ариан не собирался садиться. Его сердце билось непривычно быстро.

– Я хочу предложить обмен на сердце вашего королевства.

– Хо-хо! – Вино раззадорило Эремора, и он хлопнул себя по колену. – Наше сердце бесценно. Ты не сможешь его выкупить. Я не продажный.

– Впервые слышу о таком. – Ариан ходил по комнате.

– Знаешь, чего я не понимаю? – Эремор налил себе еще. – Зачем ты набирал команду? Праетаритум права: они все никчемные, кроме той девчонки, твоей правнучки. Она хоть куда-то годится, и все же ты мог бы и один справиться.

– Во-первых, на то была воля Праетаритум. Хотя она, конечно, ожидала увидеть каких-нибудь сильных, умных, смышленых и отважных воинов. Во-вторых, она же Прошлое, а потому не воспринимает другие времена и не понимает, что сейчас все иначе.

– И все равно ты ослушался ее, – напомнил Эремор. – Взял этого парнишку. Смелый, но еще совсем зеленый. Возможно, когда вырастет, из него что-то получится, если, конечно, его раньше никто не убьет за дерзость. Уверен, там уже выстроилась очередь.

Эремор усмехнулся, наливая себе еще. Ариан выхватил у него бутылку и прошипел:

– Ты стал пить с тех пор, как выгнал Санни.

Казалось, король набросится на него, чтобы забрать драгоценный напиток, но вместо этого он сглотнул и опустил виноватый взгляд. Алкоголь обнажил его чувства, и теперь он выглядел жалко.

– Ты помнишь о нашем уговоре?

Ариан налил себе вина из отнятой бутылки и, усмехнувшись, ответил:

– Разумеется.

Повисло недолгое молчание, прерванное кашлем Эремора.

Ариан продолжил:

– Я предлагаю тебе новую сделку: души двух людей в обмен на ваше сердце. Они примут на себя его бремя, а ты и твоя семья будете свободны.

Сначала Эремор смотрел на него как на сумасшедшего, но затем его губы дрогнули в насмешливой улыбке. Он едва сдерживал смех.

– Две души? Ты издеваешься?

– Я же не сказал, какие души. Хотя… достаточно будет и одной.

– И чьей же? Интересно, чья же душа равноценна силе сердца моего королевства. – Король откинулся на стул, закинув руку за его спинку.

Ариан подошел к нему ближе и прошептал:

– Как думаешь, по какому принципу я выбирал в команду людей?

Он держал паузу, пока довольное выражение и насмешка не исчезли с лица Эремора окончательно.

– Ты готов принести в жертву одного из своих друзей?

– Отдал бы двоих сразу: первый абсолютно ни к чему. Так, для галочки. А вот второй… – Ариан говорил все тише и тише. – Он очень ценен. Такие, как он, рождаются лишь один раз больше чем в тысячу лет. За всю историю мироздания подобных ему было всего… три человека, и одна из них – моя бывшая жена.

Эремор едва не упал со стула от потрясения.

– Кто этот человек? Кто из них? – спросил он дрожащим голосом.

– Ты заинтересовался! Не скажу, пока не примешь решение. Получишь этого человека, когда ответом на мое предложение будет «согласен». Хорошенько подумай. Сердце твоего королевства не будет держаться вечно. Его поддерживает любовь среди людей, но с каждым годом ее все меньше, как меньше в людях мудрости, храбрости и радости. Рано или поздно все королевства падут. Я это чувствую. Сердце держится столько, сколько длится жизнь старшего наследника до определенного момента, а душа моего человека продержится больше тысячи лет. Это твой шанс, Эремор. Не проходи мимо него. Я все же представитель мира, в котором вы живете, и чувствую его гибель. Свою гибель к тому же… Если я получу признание времен, то окрепну. Это тоже поможет избежать краха.

Ариан подсел к нему, смиренно опустив взгляд.

– Я умираю, Эремор. На поиски Альмента дали два года, но мне самому осталось жить меньше года. Я бессмертен условно, в отличие от других времен. Это мое проклятие. А признание может сделать меня полностью бессмертным снова. Долго вы продержитесь, если я умру?

И Ариан вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Отчего-то в горле встал ком. В зале его ждали люди, которые считали его другом. Те, кого он сам не считал своими друзьями.

Король Эремор сидел за столом, поникнув головой. Он вдруг задумался:

«А что, если угроза королевствам грозит не из-за того, что Ариан бессмертен условно, а из-за того, что он сам не обладает ни храбростью, ни мудростью, ни радостью. Что, если все это потому, что он не умеет любить?».

Глава 14

В королевство радости друзья ехали молча. Даже Кален не выдал ни одного колкого словечка – его мысли были заняты принцем и его чувствами. Чтобы не попадаться ему на глаза, он сел на переднее сиденье.

Красоты королевства радости уже не радовали глаз, и дело было не только в том, что ребята вдоволь на них насмотрелись. Они задумались, зачем собрались, если их никто не слушает. После позора на том памятном вечере, слава об их никчемности разлетелась по всем королевствам, и вот теперь после первого же промаха в королевстве любви дух решимости улетучился.

Единственным человеком, кто еще не до конца растерял пыл, была Иона. Она разглядывала своего прадеда и считывала любое изменение выражения его лица.

Кален всегда прислушивался к велению сердца. Проблема заключалась в том, что оно далеко не всегда советовало, как правильно поступить.

Ему хотелось оберегать Санни. Он не мог понять, является ли это желание признаком дружеской симпатии или же привязанности, сравнимой с той, какую он испытывал к беспомощным животным. Санни был выше, старше, умнее, во всем лучше, мог постоять за себя. Лишь изредка он позволял себе секундную слабость.

– Ждите меня здесь, – заявил Ариан, выходя из машины.

– Что? – Кален выглянул в окно и открыл дверцу. – Зачем мы тогда приехали? Кстати, о чем ты говорил с королем?

– Уж кто-кто, а ты точно должен остаться, – произнес Ариан грозно. – Я не хочу новых проблем.

Калену нечего было ответить. Он почувствовал над собой теплое дыхание и поднял голову. Тревис навис над ним, положив руки на спинку кресла.

– Что?

– Ничего, просто ты сам не свой.

– Удивлен, что я не нахамил, Марти Сью?

Тревис недовольно поджал губы.

«Неисправимый грубиян».

Ларалайн томно вздохнула.

– У кого-нибудь есть книга? – спросила она, оглядываясь.

– Я не брал свою сумку. – Тревис пожал плечами. – Так бы сам почитал.

– Я тоже не брала, – отозвалась Иона.

Санни молчал, сгорбившись так, что ему уже, наверное, ломило шею. Кален не вынес его подозрительного молчания:

– Ты еще злишься?

– Нет.

– Да ладно!

Рука Ларалайн дернулась, чтобы влепить Калену подзатыльник. Иона нахмурилась, но промолчала.

– Кален, прекращай. Ты перебарщиваешь, – вмешался Станли.

– Мне все это надоело. Ариан возит нас, а решает вопросы сам. Зачем мы ему нужны? И хватит приставать ко мне по любому поводу. Я чувствую себя лишним. Нашли козла отпущения.

Иона взмахнула руками, словно сдаваясь, и покачала головой.

– Ладно, Кален. Я с самого начала пыталась с тобой подружиться, закрывала на все глаза – и я уже говорила тебе об этом, помнишь? – но это предел. Ты не думаешь, прежде чем говорить. Ты вообще не думаешь. Ты просто говоришь все подряд, не задумываясь о чувствах других. Не будь таким эгоистом. Ты далек от нас, потому что все время сам нас отталкиваешь. Если это твой метод привлечения внимания, то у него только отрицательный эффект. Пойми это уже и начни вести себя нормально. В конце концов, ты в особой опасности, в отличие от нас. По сути, мы стараемся ради тебя. Не думай, что мы тебя не принимаем, но ты сам себе портишь жизнь. Мы пойдем тебе навстречу, но и ты иди навстречу нам.

Иона перевела дыхание и откинулась на спинку кресла.

Кален выслушал внимательно. Этот крик души уничтожил его оправдания. Он не стал устраивать истерику, спорить или отнекиваться. Он открыл дверцу машины, вышел под палящее солнце и, засунув руки в карманы, двинулся вглубь двора.

Зметив это, Иона вздрогнула. Тревис вышел из машины следом.

* * *

– Прошу прощения за неожиданный визит, – извинялся Ариан перед принцессой королевства радости – шестнадцатилетней Юнис Сондер.

Ротанговое платье без рукавов, висевшее на ней как балахон, придавало ей детскую невинность и оттеняло ее девичью бледность; светло-желтые волнистые волосы лежали на узких плечах, большие пурпурные глаза тепло смотрели на повелителя межвремья.

Она неспешно подошла к трону, находившемуся рядом с троном отца – короля Торена Сондера, троном королевы Саандер и младшего принца – девятилетнего Юдина.

Преодолев три ступеньки, она заняла свое место.

– Вам не за что извиняться. Папа с братом в отъезде. Можете сказать все мне, я им обязательно передам.

Ариан хмыкнул, опустив голову:

– Пожалуй, они мне не нужны, Юнис…

Он приблизился к ней и упер руки в подлокотники трона так, что девушке некуда было деться. Его дыхание стало обжигающим, голубые глаза – ярче, а шепот – слаще:

– …ведь у меня есть ты.

– Прошу, Межвремье, отодвиньтесь, – невозмутимо попросила принцесса. – Я не попадусь на ваши уловки, как это происходило с другими несчастными девушками.

Ариан улыбнулся, но почти сразу охладел и спустился.

– Несчастными? Они сами соглашались.

– Вы заколдовывали их.

– Это происходило лишь с теми девушками, чьи сердца никому не принадлежали. – В Ариане вспыхнул огонек задора. – О, так, значит, твое сердце уже кому-то принадлежит?

Дыхание Юнис участилось, но она не шевельнулась.

– Это принц королевства храбрости, если не ошибаюсь? Зейн, да? Красивый парень, у которого не менее красивая сестра. Знаешь, такого еще раньше никогда не было, но почему-то именно в этом поколении наследников все пошло наперекосяк: Бэлл и Джелвира, ты и Зейн, Санни и я. А ведь я сдал только Санни.

– Что вам от меня нужно? – спохватилась Юнис.

– Я хочу забрать свое.

Принцесса прижалась к бархатной спинке трона.

– Отдай мне эту вещь, мы разойдемся, и ничьи тайны раскрыты не будут. – Ариан сделал паузу, наблюдая за тем, как подергивается у принцессы веко на левом глазу. – Ты же не хочешь, чтобы все узнали о ваших с Зейном чувствах? Последствия даже представлять не нужно, есть наглядный пример – Санни.

– Вы поступили с ним крайне подло.

– Он сам виноват. Любовь ко мне погубила бы его окончательно. Я лишь помог ему придушить это чувство.

– Любовь продолжает его губить. Неужели вы этого не понимаете? – Юнис встала с трона. – И мне почему-то кажется, что… однажды она его погубит окончательно.

В зале сделалось жарко. Ариан переступил с ноги на ногу.

– Так что? – поторопил он принцессу.

– Дайте мне подумать. – Она не поднимала взгляда. – Только не говорите папе об этом разговоре.

– Рассказать, чтобы все пошло прахом? – Смех Ариана было слышно даже в коридоре. – Не смеши, Юнис. Я не глуп.

– Это радует. Простите, мне пора.

Она удалилась из зала, не закрыв двери. Она не поднимала голову, смотрела только вниз и боролась с желанием заплакать. В голове звучали предсмертные слова матери:

«Что бы ни случилось, береги сердце своего королевства».

* * *

Уютные беседки были разбросаны по всему двору и обвиты черным и белым виноградом. Кален развалился в одной из них и закинул ноги на стол.

– Отстань от меня. Не беси, серьезно.

Но Тревис и не думал его слушаться и молча сел рядом. От взгляда грязно-зеленых глаз Калену делалось дурно и почему-то стыдно.

– Зачем ты на меня так смотришь? – Он повернулся в другую сторону.

– Не знаю. Наверное, потому что ты взял и ушел от нас.

– Мне нужно все обдумать. Об-ду-мать. Понимаешь?

– Иона не хотела тебя обидеть.

– Я не тупой. По крайней мере, в плане правильного восприятия того, что говорят мне люди. Поверь, за всю жизнь меня тысячу раз отчитывали, так что отстань. Что ты ко мне приклеился? Смотришь на меня как влюбленный болван.

Тревис смутился и наконец обратил взгляд на ветви винограда.

– А ты хоть сам веришь в любовь?

– Ответь лучше сначала ты, – Кален среагировал удивительно быстро.

– Почему?

– Хочу твое «конечно, верю, ведь любовь спасет мир» разбить вдребезги. – Его лицо сохраняло недовольное выражение.

– Я верю.

Хоулмз подождал минуту, ожидая продолжения.

– И все? – Он изумленно выпучил глаза.

– А что еще? – Тревис улыбнулся.

– Назови причины, почему веришь.

– А должны ли быть причины для того, чтобы любить?

– Ой, только не начинай разбрасываться этими штампованными фразочками. Я не верю в любовь. Верю в привязанность, взаимовыгоду, но только не в любовь. Это не наша духовная часть. Ее можно объяснить научно. Обычный биологический процесс.

Тревис слушал молча и внимательно, затем ответил:

– А как же те люди, которые ради своей любви сводят счеты с жизнью?

– Они психи. У них произошел какой-то сбой в мозгу, так что…

– Хочешь сказать, что Санни из-за какого-то «сбоя в мозгу» просто безответно «привязан» к Ариану, несмотря на все, что тот ему сделал? – Тревис похолодел и выражением лица, и голосом.

– Да.

– Это нельзя контролировать, – голос Станли звучал жалостливее, но звонче.

– А ты это уже переживал?

– Нет, но… я знаю.

– Откуда ты можешь знать, если никогда не влюблялся?

– Не знаю. – Тревис пораженно опустил плечи. Доказательств своего утверждения он найти не мог. – Не знаю, откуда мне известно об этом чувстве.

Кален поерзал на месте.

– Пока ты был в отключке в настоящем, Ариан рассказал мне историю одного парня, который ради своей любви подорвал себя и тем самым спас ее…

– Вот идио-о-от. Говорю же, психи…

– … Он знал, что никогда с ней не будет, но… слишком сильно ее любил. Кажется, его звали Трой. Трой Маклин.

– Да мне все равно, как его звали. – Кален махнул на него рукой и убрал ноги со стола. – Ты всегда так чувствуешь людей, сострадаешь, входишь в их положение и грустишь с ними или вместо них, если они уже умерли?

– Разве все нормальные люди не так делают? – Тревис заставил себя улыбнуться. Гнетущая атмосфера начала на него давить.

– Нет. Это бессмысленно. Жалость ничего не изменит. Ты этого Троя… как его там… не вернешь, если будешь сидеть и грустить из-за его смерти. Живи ради себя и только ради себя, не думая о мертвых. Они уже никогда не вернутся.

Тревис выдержал паузу.

– Ты прав. Наверное, прав.

Кален хлопнул себя по коленям, встал и потянулся, издав облегченный стон.

– Пойдем? – спросил Тревис.

Он направился к машине, когда услышал металлический лязг. Кален лез на окно замка, цепляясь за решетки, украшавшие высокий фасад.

– Куда ты лезешь? А вдруг увидят?

Он подошел ближе к другу, уже добравшемуся до приоткрытого окна.

– Помолчи. – Кален встал на внешний подоконник, просунул руку в открытую форточку и схватился за ручку большого окна.

– Это плохая идея! – не унимался Тревис.

Кален влез через открывшееся окно и прыгнул в слабо освещенную комнату с десятками набитых до отказа шкафов. Он выглянул в окно, посмотрев на друга с высоты двух метров, и показал ему язык.

– Иди и пожалуйся на меня, если хочешь.

Вместо этого, чувствуя себя нянькой, Тревис влез в окно вслед за ним.

Глава 15

– И чего же ты хочешь?

– Мне не нравится, что Ариан мотает нас взад-вперед, но делает все сам. А еще мне не нравится, что он многого нам не рассказывает.

Кален проходил мимо книжных шкафов, пробегаясь взглядом по каждой полке. Он брал те книги или папки, которые привлекали его внимание либо своей новизной, либо старостью.

– И ты решил влезть в библиотеку? Зачем? – Станли не отходил от него ни на шаг.

– Я не знал, что здесь библиотека, но тоже хорошо. – Кален повернулся к нему с папкой в руке. – Вот, посмотри. Это история времен.

Тревис пролистал ветхие странички древней папки, похожей на мягкую бумажную, с разодранными краями тряпочку.

– Ничего особенного. – Он поставил ее на свободное место.

Кален увлекся книгой у соседнего шкафа.

– Ты же говорил, что ненавидишь читать.

– Если это выдумка. Я читаю те книги, которые будут для меня полезны. Например, книги о хомяках.

– Ты любишь хомяков?

– А что в этом такого?

– Ты такой грубый, а хомяки – милые.

– Да иди ты.

И Станли действительно пошел – направился к другому шкафу. Но не успел он взять привлекшую его папку, как услышал:

– Иди сюда.

Тревис заглянул через плечо Калена.

– Это история создания пяти королевств равновесия. Их сердца…

– Пяти?

Друзья переглянулись, вопросительно поднимая брови.

– Пипец, – резюмировал одним словом Хоулмз. – Вероятно, в каждой такой… фигне… типа времен, королевств и стихий есть пятый лишний. Хотя во временах четвертый – лишний.

– Нет, пятый. Я читал в библиотеке Ариана, что существовало пять краев: восточный, западный, северный, южный и непризнанный центральный. Пять времен: прошлое, будущее, настоящее, межвремье и иномирье, но последнее не признано даже частично, так что Ариан по сравнению с ним является полноценным временем. Пять элементов, пятый из которых не признан: огонь, вода, воздух, земля и человечность. И… выходит, пять королевств равновесия.

– А в тех книгах, которые ты читал, об этом не было сказано?

– Ни слова. Только о пятых лишних в остальных категориях.

– А Иномирье…

– Это Самния – королева снов. Так ее теперь зовут. У нее ведь нет своей вселенной с людьми, зато она имеет доступ к другим. – Тревис вчитался в написанное на открытой страничке. – Меня больше волнует, где сейчас пятое королевство.

– Это, случаем, не Ариан со своими богатствами? Вполне смахивает на целое королевство.

– Нет, у него просто замок.

Станли выхватил книгу и сосредоточился на чтении. Присутствие нежеланных гостей не прошло незамеченным для охранников: через скрытые камеры наблюдения они заметили двух парней, влезающих через окно.

Послышался приближающийся к двери топот ног.

– Эй! – Кален дернул друга за рукав. – Кажется, это за нами.

Он вырвал книгу у него из рук и рванул к окну с криком:

– Бежим, Марти Сью!

Они успели спрыгнуть до того, как в помещение ворвались охранники. Спрятав книгу под кофтой, Кален изо всех сил побежал к воротам.

– Что случилось? – спросила Ларалайн, когда беглецы запрыгнули в машину.

– Ничего, – невинно ответил Хоулмз, пытаясь отдышаться. Он незаметно сунул книгу под сиденье.

– Вот они!

Иона уставилась на Тревиса, так и говоря: «От тебя я такого не ожидала». В ответ парень пожал плечами и виновато улыбнулся.

К машине приближались двое мужчин в современной форме. Кален почему-то представлял их в смешных легинсах, дурацких костюмах с надутыми плечами, воротниками до подбородка, с идиотскими шляпами и копьями.

– Просим вас выйти из машины.

Кален не стал противиться, как обычно любил это делать, и вышел, надев маску приветливого юноши. Тревис слегка испугался. Он не умел прятать настоящие эмоции.

– Зачем вы влезли в наш архив? – спросил один из охранников.

– О, так это был архив? – начал Кален. – А мы думали, что столовая…

– Не несите чушь! – прервал его второй.

– Мистер, взгляните на меня. На мне кожа да кости, и мне хотелось есть, а мой дорогой…

Из замка вышел Ариан. Парни громко сглотнули, предвкушая долгие разборки.

– Так что же делал твой дорогой? – спросил охранник.

– Да не дорогой! – выпалил Кален. – В смысле, не в том смысле. Дорогой друг, а не дорогой, которое как существительное. Хотя на самом деле он мне не дорогой друг, а может, и не друг, но точно не дорогой в обоих смыслах.

Охранники переглянулись.

– Продолжай.

– Извините, – заступилась за них Иона, выходя из машины, – произошло недоразумение.

– Верно, господа, просто этот черноволосый мальчик немного идиот, – подоспел Ариан.

– Не немного! – крикнул Кален и тут же поправился: – То есть не идиот!

– А я надеялась, ты это признал. – Ларалайн облокотилась о крышу машины и смотрела на происходящее как на спектакль.

– Что произошло? – спросил Ариан намеренно громко.

Только сейчас охранники заметили, кто перед ними стоит, и сделали шаг назад.

– Так они с вами? – протянул один из них неуверенно.

– Просим простить. – Они поправили свои фуражки и удалились.

Межвремье сложил руки на груди и вопросительно уставился на воришек. Впервые в жизни Хоулмзу стало неловко перед кем-то, и он точно никогда не думал, что этим человеком станет Ариан.

Иона сочла нужным перевести разговор в другое русло:

– Что они сказали?

– Ничего. Короля не было в замке, но я поговорил с принцессой Юнис.

Хоулмзу больше не хотелось соседствовать с Арианом, но он вспомнил о книге, лежавшей под сиденьем. К счастью, на его место села Иона, а Тревис, Санни и Кален расположились между ними на задних местах.

Машина тронулась. Команда надеялась, что в следующем королевстве удача улыбнется им. Но их повезли в сторону замка Межвремья.

– Прошу всех выйти. – Ариан захлопнул дверцу машины и вышел во двор. Друзья последовали за ним.

– Зачем ты привез нас обратно? – спросила Ларалайн.

– На сегодня объезд завершен. – Он открыл двери в замок и, не оглядываясь, направился в свою комнату. – Отдыхайте. Через полчаса я сам поеду в остальные королевства.

Иона не выдержала, догнала прадедушку и встала перед ним:

– Если ты сам справляешься, без нашей помощи, зачем мы здесь?

– Я понял, что на стадии переговоров мне лучше быть одному. Вдруг вы все испортите. – Ариан взглянул на Калена. – Не переживай. Вы мне тоже нужны, но время еще не пришло. Я повозил вас по замкам, чтобы вы имели о них представление.

В холл вышла служанка. Ариан подозвал ее к себе и приказал:

– Проследи за тем, чтобы они попали в настоящее.

– Слушаюсь, мой господин.

Тревис и Ларалайн недоуменно переглянулись. Первый решил уточнить:

– Стой, настоящее? Но как же…

– Завтра кое у кого день рождения.

Иона посмотрела на Ариана с нескрываемым удивлением, словно впервые слышала об этом празднике.

– Ты что, забыла? Завтра двадцать восьмое мая. Тебе исполнится пятнадцать.

– Да, забыла. – Тема грядущего дня рождения заставила Иону расслабиться. Она сразу посветлела и обратилась к своим друзьям: – Я особо не праздную, но если вы придете, буду очень рада.

– Я не против, – Тревис пожал плечами.

– Почту за честь, – согласилась Ларалайн.

– Я так давно не бывал на таких праздниках, – протянул Санни. Тема пятнадцатилетия позволила ему отвлечься и расслабиться. – А ты идешь?

Кален не сразу понял, что спрашивают его. Он уже смирился с мыслью, что Санни не будет общаться с ним до конца жизни.

– Я… да, наверное. Никогда, правда, не бывал на таком.

– Там ничего особенного, если ты об этом. – Оптимизм Ионы грел души окружающих. – Людей будет немного: брат с сестрой, тетя, родители, конечно же. Я познакомлю вас с ними. Уф, тетя Рика, наверное, потащит меня в бутик. Это уже как традиция.

– Бутик? – переспросила Ларалайн.

– Это такие дорогие магазины одежды, – объяснил Кален, делая акцент на слове «дорогие».

– Что ж, тогда решили, – одобрил Ариан. – Подождите, нужно дать вам те гадкие штуки, чтобы вы могли перенестись в настоящее.

«У них что, нет названия?» – стоило Калену вспомнить привкус этой блестящей космической жижи, как сразу свело живот.

Ариан скрылся в своем кабинете, вышел с маленькими бутылочками космической жидкости и протянул каждому по одной. Принцу он вручил специальную жидкость для перемещения к Самнии. Это было его первое путешествие по вселенным.

Ларалайн с недоверием приняла бутылочку, откупорила и принюхалась. Ничем не пахло.

– Упс, кое-что забыл, – насмешливо протянул Ариан, когда с жидкостью было покончено.

– Что? – Ларалайн схватилась за голову. Перед глазами девушки, как и у остальных, все плыло.

– Я забыл вам напомнить, что надо куда-нибудь прилечь.

Глава 16

Калену снился странный сон.

Он был в старой ветхой хижине. Возле окна стояла кровать. Оконные перегородки покрылись темной липкой массой, кривой стол с одной короткой ножкой в центре стоял у противоположной стены. За ним сидел кудрявый мальчик с золотистыми волосами. Он дрыгал грязными босыми ногами и со скучающим видом смотрел на ливень, бушующий за окном.

– Ты не должен был приходить, – вдруг сказал он.

Тело Калена стало двигаться независимо от его желания. Пол скрипел под ним громко, словно Хоулмз потяжелел раза в два. На руках были кожаные перчатки, на ногах – кожаная обувь и чистые свободные штаны.

Спустя мгновение он понял, что это тело Альмента – Настоящего.

– Я не хочу тебя видеть, – продолжал мальчишка за столом. – Она умерла из-за тебя.

– Нет, – вдруг сказал Кален не своим голосом. – В этом виноват только ты. Сам понимаешь.

Все исчезло. Блеклые холодные огоньки вспыхнули на черном полотне. Они становились все ближе, больше и ярче, пока Кален не раскрыл глаза и не заметил, что это свет люстры. Он ненавидел состояние после перемещения в другую вселенную: клонило в сон, тело становилось неуправляемым и тяжелым, мысли еще долго приходили в порядок.

Он встал и, оглянувшись, узнал комнату Ионы. На кровати лежала свежая одежда. Короткая стрелка на настенных часах подползала к цифре «6». День за окном уходил на покой.

Кален переоделся, вышел в коридор и услышал знакомый голос, который приближался.

– Долго же ты спал. – С волосами, убранными в высокий хвост, Красс выглядела взрослее. На ней были длинный бежевый свитер с изображением оленьих рожек, легинсы и кеды. С лица не сходила радостная улыбка.

– Все уже здесь? – спросил Хоулмз, зевая.

– Да, проснулись где-то час назад. Иди, умойся.

Иона провела его в ванную и сказала после идти вниз. У Калена возникло ощущение, словно он что-то забыл. Он смотрел на свое отражение в зеркале. Перед глазами промелькнул минувший день, особенно момент с несанкционированным входом в архив.

Архив…

– Книга, – с ужасом прошептал он.

Он оставил ее под сиденьем машины Ариана.

Единственная зацепка потеряна.

Следующая мысль была, казалось, даже страшнее предыдущей: «Мама! Меня не было дома со вчерашнего дня!»

Кален выбежал из ванной и спустился на первый этаж. Он заметил раскрытую дверь справа и заглянул туда. Друзья сидели за обеденным столом и что-то обсуждали.

– Что такое? – спросила Иона, заметив его. – Ты в порядке?

– Где мой телефон?

Она достала его из кармана свитера.

– У тебя было много пропущенных звонков от мамы. Ты не против, что я ей перезвонила с твоего телефона?

От облегчения Калену хотелось обнять подругу.

– Спасибо, – тихо поблагодарил он. – Я уже готовился к смертной казни дома.

Иона хихикнула и провела друга к столу.

Гостиная была довольно уютной: выполненная в теплых оттенках с контрастирующим холодным серым, она чем-то напоминала комнату в старинном замке. Камин с потрескивающими дровами за стеклом в центре стены освещал помещение лучше каменной люстры с лампочками в форме свечей.

Свободных мест за уставленным ароматной едой столом было много, но Кален намеренно подсел к Тревису и едва слышно прошипел:

– Книга.

– Что? – спросил юноша, наклоняясь к нему.

– Книга, – чуть громче повторил Кален.

– Что? – Тревис приблизился вплотную.

– Книга. Я забыл ее в машине.

– Эй, – прервала их Ларалайн. – Что вы там шепчетесь? – спросила она, разрезая кусочек брокколи.

– Кстати, «дорогой – не дорогой», – присоединилась Иона, усаживаясь рядом с Санни и Ларалайн, – от кого-кого, но от тебя такой выходки в королевстве радости не ожидала.

Тревис мгновенно понял, что «дорогой – не дорогой» адресовано ему, и неуверенно ответил:

– Я же должен был оставаться с ним, чтобы он не попал в неприятности!

– В итоге в них попали вы оба. Что вы там делали? – редкие реплики Санни становились для друзей бесценными.

– Я же рассказывал, что хотел пойти в столовую. – Кален растерял дар убедительно врать.

– Через окно? – Иона вновь хихикнула. – Почему не по водосточной трубе или через подвал?

Кален был почти уверен, что если бы не день рождения и праздничное настроение, друзья отчитали бы их с Тревисом по полной программе.

– Значит, тебе уже почти пятнадцать.

– Да, сама поверить не могу. В этом возрасте познакомились мои родители… А у тебя когда день рождения?

– Двадцать девятого июня мне будет четырнадцать. – Кален и не помнил, когда его в последний раз спрашивали об этом.

В комнату зашла тетя Ионы, Ринальдика Маклин, на ходу застегивая белое пальто. По залу раздавался приглушенный стук ее высоких толстых каблуков. Длинная челка все так же почти закрывала половину лица. Губы были подкрашены алой помадой.

– Здравствуйте все, – поприветствовала она. – Иона, идем.

– А, да. – Красс вытерла рот салфеткой, скорее, по привычке: с того времени, как в комнату зашел Кален, она не притронулась к еде. – Ребята, извините, что оставляю вас. Надеюсь, вам не будет скучно.

Она скрылась за дверями, накинула пальто и выпорхнула из дома. Друзья смотрели через окно, как черная машина скрывается за поворотом.

– Ну и, – Ларалайн поняла, что осталась за старшую, – что будем делать?

– Ждать, когда вернется, – ответил Санни.

Пока они стояли у окна, Тревис увел Калена на второй этаж, завел в одну из пустых комнат, раскрыл шкаф и вытащил свои старые вещи, в которых он был в межвремье.

– Вот. – Он достал книгу, украденную из архива.

– Слава богу!

Они сели на пол. Хоулмз сосредоточенно перелистывал страницы. Станли не сводил с него печального, задумчивого взгляда.

– Ты действительно не считаешь меня другом, да?

– Что?

– Ты сказал тем охранникам, что я тебе не друг.

Кален не смог сдержать смешка. Отвлекаться на эту тему он считал бессмысленным.

– И что?

– Это правда?

– А ты думал, я вру? – Он вновь уставился в книгу. – Все это ерунда. Узнать мотивы Ариана – вот что важно.

Не успел Тревис отреагировать, как Кален зачитал:

– «Когда-то давно существовало пять королевств равновесия: мудрость, радость, любовь, храбрость и воля. В каждом были сердца, сохранявшие баланс. Но однажды повелитель межвремья счел ненужным существование королевства воли. Едва он объявил об этом на всю свою вселенную, как королевство воли стало терпеть крах, а его жители – исчезать. Эта величественная империя находилась между королевствами мудрости и храбрости. Сейчас на его месте мертвые земли, полные пепла, груд камней и мертвых душ ее прежних жителей».

По телу Калена пробежал холодок, когда он представил это место. Он вспомнил карты в замке Ариана и в царстве Самнии. Ни на одной из них не было мертвых земель королевства воли.

– Но ведь на карте его нет. – Тревис думал о том же. – Как такое возможно? Куда оно могло деться?

– Или, что еще страшнее, куда делось сердце этого королевства?

– Могу предположить, что оно погибло, ведь если правители, люди…

– А что, если Ариан прибрал его к рукам? – Кален захлопнул книгу и встал, решительно смотря на свое отражение в дверце шкафа. – Что, если он только ради получения этого сердца и погубил все королевство? Что, если он уже использовал его, а сейчас водит нас за нос? Что, если у него появилась новая цель, поэтому он ищет еще одно сердце? Что, если Ариан опасен для всех нас?

Кален не мог понять, как дошел до таких предположений.

«Неужели это ты мне их подкидываешь?» – спросил он у Альмента.

Тревис не мог долго сопротивляться. Он разделял мысли друга, который сам его таковым не считал. У него было много друзей в школе, но испытание временем проходили не все.

– Нужно рассказать об этом остальным. – Кален хотел выйти из комнаты вместе с книгой.

– Не сейчас, а когда придет Иона. Она тоже должна знать.

– Не удивлюсь, если давно знает.

– Это вряд ли. Я заметил, что она сама не особо доверяет своему прадедушке. И еще… – Тревис опустил взгляд, – меня кое-что пугает.

– Что? Говори, ну.

– Я слышу голос в голове. Он похож на мой, но я не помню, чтобы говорил такие слова.

– Какие слова?

Тревис сглотнул. Его почти трясло.

– «А давай умрем вместе?»

От этой фразы, произнесенной в устрашающей тишине, у Калена дрогнуло сердце.

– А давно?

– Сколько себя помню.

– Но почему ты говоришь об этом сейчас?

– Потому что… потому что он стал громче и четче после того, как я встретил Ариана и начались наши приключения. – Тревис плюхнулся в кресло. – Мне страшно. Мне снятся странные сны. Там кровь, много крови, тела, улыбки, школа, решетки ворот. Когда мы переместились сюда, мне приснились лес и странный ангар, еще черные машины. Я хорошо запомнил это место и почему-то чувствую, что… – Он поднял на Калена тяжелый взгляд. В горле встал ком. – Я почему-то чувствую, что это место где-то здесь, недалеко. Оно в Сноудонии.

– Тревис, успокойся.

Кален испугался за друга. Впервые. Он наклонился к нему и положил руки на плечи.

– Все нормально. Сегодня-завтра нам стоит расслабиться. Я понимаю, что вокруг происходит неведомая хрень, но мы должны успокоиться, иначе станет хуже.

– Ты прав.

– А еще нам нужно выбрать подарок Ионе.

– Точно. У меня есть немного денег. Надеюсь, за два года в моем мире ценность ваших денег не потерялась.

Он достал свернутые купюры и показал Калену.

– Нет, за два года они не изменились.

Ребята вернулись к остальным и стали дожидаться Иону. Брат и сестра девушки иногда выглядывали из коридора и смотрели на них. Пару раз Ларалайн подзывала их к себе, но те убегали.

– Какие пугливые дети. – Она вернулась на свое место за столом и положила себе немного салата.

– Они приемные.

– По правде сказать, я не понимаю, как двое мужчин могут воспитывать детей, да еще девочек?

– Как видишь, Иона хорошая, не мужеподобная, – заметил Тревис. – Если намекаешь на то, что при воспитании мужчинами девочка может вырасти мальчиком, то это ошибочное утверждение. Даже если бы она вдруг стала мужеподобной, я бы все равно с ней общался.

Ларалайн вытянула губы трубочкой и нахмурилась – ее фирменная фишка. Калена забавляло, когда она так делала.

– Там, откуда я, это неприемлемо. Таких людей сажают в тюрьму и даже убивают.

– Дикие времена. Как хорошо, что я родился в цивилизованном мире, в котором «необычных» людей и пальцем не трогают. Во многих развитых странах.

Кален поперхнулся бутербродом с красной рыбой и стал бить себя кулаком по груди, пытаясь откашляться. Он хотел что-то сказать, но при первой же попытке его атаковал кашель. Он залпом осушил стакан воды и произнес:

– Что это сейчас было?

– Что?

– Типа… – Кален стал мямлить, не зная, как бы сказать так, чтобы не обидеть Тревиса и чтобы Ларалайн не набросилась на него за это. – Ты… то есть… это было сейчас… признание?

– В чем? – Друг прищурился и покачал головой.

– Скрытый каминг-аут?

Тревис, казалось, вот-вот упадет со стула. Он с лязгом бросил вилку на тарелку, проглотил недожеванную еду, застрявшую в горле, резко встал и вышел из зала.

Санни злобно уставился на виновника очередной стычки.

– Молодец!

– Какой еще камин? – поинтересовалась Ларалайн.

Принц удалился, оставив ее наедине с Каленом.

– Я, конечно, не понимаю, о каком камине шла речь, но, если не ошибаюсь, в нашей команде ты наконец обидел всех. Всего за пару дней. А ведь наш книголюб относился к тебе снисходительнее всех. Ты мастер в своем деле. Пойдешь по второму кругу?

Кален бросил скомканную салфетку на стол и покинул зал.

Тревис выбежал на улицу. Ему смертельно не хватало воздуха. Он схватился за сердце, бившееся настолько бешено, что приходилось молиться о каждой следующей секунде жизни. Он оперся о перила и дышал полной грудью холодным вечерним воздухом. Тревис смотрел на включающиеся фонари, наблюдал, как мимо по району проезжают редкие машины соседей, и едва держался на ногах. Возникло ощущение, словно его вот-вот вывернет.

– Как ты? – Из дома вышел Санни. – Что с тобой?

– Все н-нормально, – язык заплетался. – Это пройдет. У меня иногда такое б-бывает.

– Боже мой! – Принц повернулся в сторону дома и крикнул: – Ларалайн!

Спустя несколько секунд гостья из прошлого уже стояла рядом с ними.

– Что такое? – Она едва успела подойти к Тревису, как тот, почти не дыша, упал в ее объятья. Его полуприкрытые глаза смотрели в пустоту.

Ларалайн подхватила парня на руки и невозмутимо обратилась к Санни:

– Нужно вызвать лекаря.

– Позвонить в скорую, – повторил для себя юноша и забежал в дом.

Он столкнулся с Андерсеном и изложил ему суть дела. Мальчишка вызвал врачей, которые приехали спустя десять минут. Все это время Тревис лежал в гостиной, измученный дрожью, холодом и сумбурными мыслями: снова решетки, качели, двери школы, сетка – совсем как в тюрьме. Голова гудела, на лбу появлялись бисеринки пота. Дышать было нечем. Растерянная не меньше остальных Амелия бросилась к окну и раскрыла его настежь. Подул холодный ветерок.

Врач измерила пульс, давление, послушала сердцебиение. Все это время ее лицо не теряло напряженного выражения.

– Что с ним? – спросила Ларалайн.

Девушка ответила, не глядя:

– Он абсолютно здоров, разве что переволновался, но пульс и сердцебиение сейчас в норме.

– Может, это приступ? – предположил Санни.

– Не вижу физических отклонений. Можно провести более детальное обследование, но точно не здесь. Нужно ехать в город покрупнее, в Лондон, например.

– В сам Лондон? – спросила Амелия.

– Нет, у нас нет на это времени. Нам нужно закончить начатое, – прохрипел Тревис.

Врач вскинула брови. Ее лицо озарилось.

– Вы ирландец?

– Да.

– У вас хороший британский акцент. – Ей тут же стало неловко за резкую смену темы разговора. – В любом случае лучше подстраховаться. В нашем городе медицина развита не так хорошо.

– Мне уже нормально, – с облегчением заверил Станли. – Такое бывает, ничего страшного.

Ларалайн возмущенно выпучила на него глаза и развела руками:

– Ты видел себя со стороны? Мертвецы выглядят лучше.

– То есть это не первый раз? – спросил Санни.

Тревис повернулся на другой бок, так, чтобы друзья не видели его лицо.

– Да, когда это происходит, у меня в голове возникает такой сумбур, что она начинает кружиться, меня тошнит, вылезают какие-то воспоминания и предметы, которые я раньше никогда не видел.

Врач сняла перчатки и положила их в свой чемоданчик.

– Значит, это связано с психикой. Не мой профиль. Но если бы это было что-то действительно серьезное…

– Вы просто не видели его, – не успокаивался Санни. – Я думал, он умрет.

– Вам нужно пройти более детальное обследование.

Амелия и Андерсен проводили врача. Принц поднес Тревису стакан воды, и тот жадно его осушил.

– Я думал, ты так переволновался из-за того разговора…

– Нет. – Тревис вспомнил неприятный диалог в гостиной и убрал волосы со лба. – Все нормально. Это не так важно. Просто совпало.

Кивнув, Уоллинс отошел к столу, чтобы дать другу больше пространства.

– Эй, – подал голос Андерсен, оглядываясь, – а где этот?..

Все поняли, о ком идет речь. Ребята лишь сейчас заметили, что Калена нет рядом.

Глава 17

Кален брел по дому, заглядывая в его самые темные уголки. На втором этаже располагались комнаты для гостей и спальни хозяев дома, включая комнату Ионы, и заброшенная пыльная детская.

Он нашел спуск в цокольный этаж с бассейном, где недавно плескалась перед сном Иона. При виде воды ему захотелось окунуться, но одно его пугало: Кален не умел плавать. Пришлось спуститься к воде, чтобы поплескать в ней руками. Это отвлекало от дурных мыслей:

«Может, я действительно плохой человек? Но как мне измениться?»

Ему больше не доставляло удовольствия издевательство над другими, не нравилось ущемлять, задевать, указывать на недостатки. Он надеялся, это все из-за Альмента, ведь в межвремье его влияние было не столь сильным, а потому Кален творил то же, что и раньше, говорил так же, как прежде.

«Поскорее бы вернулась Иона».

Без нее картина его мира казалась неполной.

– Поплавать хочешь? – услышал он сзади знакомый голос.

От страха Кален едва не упал в бассейн. Возле окна стояла королева прошлого – Праетаритум. Она была в серебристом брючном костюме, с распущенными седыми волосами.

– Что вы здесь делаете?

– Наблюдаю за тобой.

Она села на небольшую скамейку и закинула ногу на ногу. Кален привстал с колен.

– Вернее, за своим супругом – Альментом.

– Что? Так вы с ним – муж и жена?

Хоулмз внезапно понял: не это должно его волновать в первую очередь. А вот другой волнующий вопрос:

«Откуда она узнала о том, что Настоящее у меня внутри?»

– Это ведь не так важно. – Праетаритум скривила губы и приблизилась к сосуду мужа.

– Откуда вы знаете, что он хочет переродиться в моем теле?

– Думаешь, я глупа? – Голос королевы стал выше, как и она сама возвышалась над Каленом. – Думаешь, Ариан водит меня за нос? Я ведь не идиотка. Уже давно Альмент рассказывал мне, что хочет переродиться, но не может найти подходящее тело. Никто не выдерживал его мощи. – Она провела рукой по вьющимся черным волосам Калена, спустила руку к щеке, нагнулась к нему и прошептала сладким голосом: – Кроме тебя и еще одного человека.

Кален сглотнул. Тело немело от волнения – это Альмент радовался встрече с женой. Он чувствовал его восторг, желание обнять ее и поцеловать, но держал себя в руках.

«Не хочу, чтобы первый поцелуй был насильным, да еще и с этой!.. Не хочу, чтобы он вообще был, мерзость какая!»

– Он рад меня видеть, правда?.. Как жаль, что тебе всего тринадцать.

– Вы намекаете на… Какой кошмар! – процедил Кален сквозь зубы. – Это отвратительно. Как вы можете?..

– Я пошутила, глупец.

– Так почему у меня это получилось? Самния говорила, что есть еще один человек, который может принять Альмента.

– Да. – Праетаритум шагнула назад. – Но это запасной вариант, если с тобой ничего не выйдет. Ариан хочет раздобыть еще одно сердце, чтобы спасти твой мир и получить мое признание, но он не знает, что я раскусила его с самого начала и признания он не получит. Есть три варианта вернуть Альмента: если он заберет твое тело, если заберет тело второго подходящего человека, либо если удастся раздобыть еще одно сердце.

– Еще одно? Значит, Ариан все-таки…

– Забрал его у пятого королевства. Приберег на всякий случай.

– Но если ему так важно это признание, почему он сразу не использовал его? Стал бы он тогда ввязываться во все это и добиваться вашего признания?

– Правильно мыслишь. – Праетаритум похлопала его по плечу. – Пусть я и недолюбливаю тебя, все же в тебе мой муж, и я не могу причинить тебе вреда, иначе наврежу Альменту. Да, ты прав. Ариан почему-то не использует то сердце, а ведь он, насколько я знаю, в смертельной опасности.

Кален не любил Межвремье каждой клеточкой тела. Он всегда вызывал в нем негативные чувства, но, услышав, что Ариану грозит опасность, юноша понял, что на его сердце словно опустился камень.

– Он может умереть?

– Он вам не рассказывал? – спросила Праетаритум удивленно. – Значит, не хотел вас в это впутывать.

– Что-то здесь не сходится. Не хватает одной детали или даже нескольких.

– Это все, что я знаю. – Праетаритум развернулась, чтобы уйти.

– Постойте! – Кален протянул к ней руку, и женщина остановилась. – Почему я могу принять Альмента? В чем причина?

Королева засмеялась с закрытым ртом, и смех вышел не только приглушенным, но и злорадным.

– Посмотри в свой фотоальбом. В нем чего-то не хватает.

Загадочное предложение ошеломило Калена. Он не успел ни о чем спросить: Праетаритум растворилась в воздухе.

От досады ему по привычке хотелось что-нибудь ударить или сломать, но если бы он тронул какой-то из предметов в этом доме, то расплачиваться пришлось бы до конца столетия. Кален подошел к бассейну и поводил рукой по водной глади. Вода нехотя пустила волны.

Собственное отражение казалось неприятным. Большие зеленые глаза, вьющиеся черные волосы, бледность кожи, узкие плечи. И все же Хоулмз помнил, как девочки с самого первого класса смущенно хихикали за его спиной и краснели, потому что он им нравился или казался смешным.

Над Каленом нависла тень.

Вглядевшись в отражение на играющей воде, он распознал женскую фигуру и не успел ахнуть, как его пинком сбросили в бассейн, в место, где глубина достигала двух с половиной метров.

Он камнем опускался на дно. Его одолевали паника и страх за свою жизнь. Подсознательно он уже прощался с ней.

Кален оттолкнулся от дна бассейна и на секунду выплыл на поверхность, набрал воздуха в легкие и вновь пошел ко дну. Сопротивление воде отнимало все силы. Долго он так не протянет, добраться до края бассейна не сможет, а с цокольного этажа его никто не услышит.

Кален не умел задерживать дыхание надолго, а страх отнимал половину сил. Он плескался, барахтался, бил руками по воде, когда на секунды выплывал и хотел позвать на помощь, но даже сейчас, в смертельные, возможно, последние секунды жизни, не желал этого делать. Не хотел в ком-то нуждаться.

Жизнь пролетала перед глазами. Ему одновременно и хотелось жить, и не хотелось. Его пугали мысли о желании кончины без мук и неприятных ощущений. Тогда Кален понял, что жить в нем хотел Альмент, а не он сам.

Воздух закончился. Силы покинули его тело. Он инстинктивно сделал вдох, и вода заполнила его легкие. Кален стал терять сознание.

Он не слышал, как кто-то погрузился в воду, не чувствовал, как его схватили руки, как тянули его к поверхности и укладывали на пол.

– Кален! – Тревис тряс побледневшего парня.

Рядом стояли Санни и Ларалайн. К бассейну подбежали испуганная горничная и Андерсен вместе с Амелией.

– Что, снова вызывать скорую? – спросил мальчик без единого намека на насмешку.

Тревис навис над Каленом и сделал ему искусственное дыхание. Кален вздрогнул и стал откашливаться. Вода вытекала у него изо рта.

– Слава богу. – Ларалайн положила руку на сердце, подняла взгляд вверх и выдохнула.

Тревис помог горе-утопленнику присесть и хорошенько откашляться. Дыхание Хоулмза восстанавливалось, и он поднял взгляд на взволнованных друзей.

– Даже представить не можешь, как ты снова напугал нас, – сказал Санни.

– Это точно. – Станли опустил руки на пояс и глубоко вздохнул. Он пригладил мокрые волосы назад, смотря в зловещий бассейн, где чуть не погиб его друг.

Калену было неловко благодарить его перед всеми, но никто его, к счастью, и не заставлял. Ребят провели в одну из гостевых комнат. Амелия вместе с Андерсеном и водителем отправились в город, чтобы купить гостям очередные новые вещи. Тревис силком впихнул им все имевшиеся деньги, забыв оставить на подарок Ионе.

Кален принял душ первым. Он хорошо запомнил силуэт на воде – его предполагаемой убийцы.

«Это был тот, кто знал, что я не умею плавать».

Но, кроме мамы, никто об этом не знал.

Тревис вышел из ванной уже с накинутым на тело халатом. Теплый пар проник в комнату, но растворился сразу после того, как «герой дня» закрыл дверь и сел рядом с Каленом, вытирая голову полотенцем.

– Так что произошло? Из-за чего ты упал в бассейн?

– Меня столкнули.

Ошеломленный ответом Тревис помедлил с вопросом:

– Кто?

– Девушка. Но я не разглядел ее лица и даже одежды. – Кален туже затянул узел пояса на халате. – А перед этим ко мне пришла Праетаритум…

Он рассказал о том, что произошло с ним в бассейне, включая все реплики королевы прошлого, кроме самых неловких.

– Может, она хотела тебе отомстить за свой позор? – предположил Тревис.

– Пришла ко мне, рассказала полезную информацию и решила убить? – Если бы не шок, Кален рассмеялся бы. – Нет, это не она. К тому же она – жена Альмента, а он сейчас во мне и пытается полностью завладеть моим телом. – Кален слегка покраснел. – Прозвучало довольно пошло…

«Можно ли считать искусственное дыхание первым поцелуем? Я же ничего толком не почувствовал. – Он раскраснелся лишь сильнее, отталкивая эту мысль. – Но почему именно Тревис? Почему не… Ладно, из всех присутствующих он – самый логичный вариант… И о чем я только думаю в такой момент?»

– Что? – Тревис вскинул бровь.

– Спрашиваю: зачем ей убивать мужа?

– Выходит, она все знает. – Глаза Тревиса расширились. – Это плохо. Еще хуже, что мы не знаем, где пятое сердце королевства равновесия. А еще нам не известны настоящие планы Ариана.

В дверь постучали. На пороге стоял Андерсен.

– М-м-м, это вам. – Он протянул пакет с вещами. Тревис принял одежду и поблагодарил мальчика, пообещав, что все вернет. В ответ Андерсен усмехнулся и махнул рукой.

Ребята сразу сообразили, где чьи вещи. Не успели они переодеться, как в комнату ворвалась вернувшаяся с шопинга, напуганная Иона. Но, едва увидев полуголого Тревиса, который был в одних джинсах, она смутилась, извинилась и поспешила удалиться.

Калену стало неловко: на нем была одна рубашка в клетку. Он не знал, радоваться ему или расстраиваться из-за того, что Иона не одарила его своим особым вниманием.

«Потому что он красивее меня. И не только лицом, – и Кален убедился в этом целиком и полностью после совместного переодевания. – С другой стороны, он же старше меня. Через два года я тоже буду таким».

Они вернулись к друзьям. Красс ввели в курс дел. При виде Хоулмза ее стали раздирать противоречивые чувства: во‐первых, ей хотелось поругать его за то, что он, возможно, задел чувства Тревиса, но она сочла нужным промолчать: вдруг Кален раскаялся. Во-вторых – обнять. За два дня знакомства они привязались друг к другу, и хотя зеленоглазый хам порой злил всех, в то же время его любили.

Кален и Тревис больше не медлили и рассказали обо всем: о пяти королевствах, пятом сердце, которое сейчас у Ариана, о том, что Праетаритум знает об их плане, о ее предостережениях, неудавшейся попытке убийства Калена и странных видениях Тревиса.

С таким набором загадок друзья не знали, что и думать. Они озадаченно смотрели друг на друга. Один Санни на протяжении всего разговора вел себя крайне спокойно.

– Знаете, что я думаю? – После спасения в Калене открылось второе дыхание. – Королевство воли находилось между королевствами мудрости и храбрости. Как раз между теми, куда Ариан нас пускать не стал.

– Думаешь, он боялся, что мы там что-нибудь откопаем? – предположила Иона.

– Да.

– Вполне возможно, – задумчиво протянул Тревис. – В его замке вряд ли есть что-то из книг или записей об исчезновении королевства воли.

Ларалайн, стоявшая у окна, обернулась к принцу. Тот сидел впереди на диванчике, низко опустив голову.

– Санни, ты ориентируешься в межвремье лучше нас всех вместе взятых. Что сейчас находится на месте королевства воли? И знаешь ли ты что-нибудь еще?

На лице парня появилась тревога, затем – злость.

– Зачем вам все это?

– Хотим понять, зачем мы здесь, – начала Иона. – Если Ариан справляется сам, то зачем ему мы?

Молчание Санни нагнетало обстановку, но никто не хотел на него давить.

– Нам нужно вернуться в межвремье, – начал Кален. – Кто знает, что там сейчас творит Ариан. Он ничего не рассказывает, держит все в тайне, и мне почему-то кажется, что он просто нас использует!

– В каком смысле? – Иона не узнавала в нем своего друга. – В последнее время ты странно разговариваешь. С тобой все в порядке?

Лишь сейчас Хоулмз заметил свое учащенное дыхание. Его неожиданно настиг приступ бешенства, но, как оказалось, не его, а Альмента. Он говорил его устами.

– Это… это все говорю не я.

Он схватился за голову, боясь, что Настоящее выбросит из нее все воспоминания и черты, делавшие его им. Кален терялся.

Тревис понимал это лучше всех:

– Возвращаемся. Здесь Альмент особенно силен.

– Нет, – противился Кален через силу, – Альмент хочет нам помочь. Он знает что-то и хочет это что-то донести до нас. Нам нужно остаться, пока он не расскажет мне об этом.

– Кален, – Иона опустилась перед ним на колени, – ты побледнел. У нас нет времени ждать.

– Поверьте мне! – Он схватил ее за плечи, больно впившись пальцами в кожу. Хватка принадлежала не ему. Это была хватка взрослого сильного мужчины. – Дайте мне немного времени.

Ларалайн вновь положила руку на сердце:

– А что, если… Кален уже потерял себя и Альмент завладел его телом? Может, это он сейчас велит нам остаться, чтобы полностью переселиться в новое тело?

– Это я!

Но в глазах друзей пропадало доверие.

– Это я – Кален Хоулмз!

– Я верю тебе, – успокоила его Иона.

Напряженные лица друзей расслабились. Они тоже были готовы поверить Калену, но нуждались в человеке, который решился бы сделать это первым.

– Остаемся еще на одну ночь, – скомандовала Красс холодно. – Попытайся связаться с Альментом, но не углубляйся. – Она улыбнулась. – Не хочу проснуться и узнать, что мой друг стал временем.

Калену стало легче. Власть Альмента над ним отступила.

– А завтра утром отправимся обратно в межвремье. – Иона перевела взгляд на изгнанного принца королевства любви. – Санни, мы рассчитываем на твою помощь.

В ответ тот слабо кивнул.

– И все же я не понимаю, – начала Ларалайн. – Выходит, Ариан может умереть?

От этой фразы Санни передернуло, на глазах вновь выступили слезы. Иона заметила это первой, но промолчала.

– А сколько ему осталось? – спросил Тревис.

Шея Санни уже болела от того, как низко он наклонил голову. Руки начинали трястись. Слеза скатилась по подбородку и разбилась о сжатую ладонь. Губы дрожали, как и его сердце. Он всегда старался отгонять мысли о кончине Ариана, но каждый день перед глазами плыли призрачные картины краха межвремья.

– Год, – это слово далось Санни с трудом, – или меньше. Он больше не может поддерживать свою жизнь, продлевая ее.

– Продлевая? – одновременно спросили все.

– Как он ее продлевает? – спросил Кален как можно мягче.

– Важно то, что он больше не сможет это сделать. Мой отец его проклял.

– Ты можешь конкретизировать?

– Не могу! – Санни вскочил с места и оглядел друзей безумными бирюзовыми глазами. – Это не ваше дело!

Он не дал Ларалайн ответить и выбежал из гостиной. Дверь громко хлопнула. Иона тяжело вздохнула и вышла в центр помещения, уперев руки в боки.

– Будем ждать появления Альмента.

– Но мне еще рано спать, – напомнил Кален с ноткой обиды. – К тому же я хочу зайти к маме.

– Попрощаться? – Ларалайн хихикнула, но шутку никто не поддержал, и она замолчала. В другой бы ситуации Кален прыснул и ответил ей: «Выкуси!». Но ему было не до смеха.

– Хорошо, – согласилась Иона, – я скажу водителю отвезти тебя, но одного не могу отпустить, сама поехать с тобой – тоже. Родители приедут максимум через два часа. Хочу их встретить вместе с младшими.

– Точно! – Тревис вдруг прозрел. – Иона, завтра ведь твой день рождения, а мы, выходит, пропустим его?

– К сожалению, придется. Если управимся до вечера, то еще отпразднуем все вместе. – Она перевела взгляд на Калена. – Поедешь с Тревисом.

– Я тоже не прочь прогуляться и посмотреть, что у вас здесь интересного, – присоединилась Ларалайн.

– Прекрасно. – Иона направилась к выходу. – Тогда идите втроем. Скажу водителю, а вы пока собирайтесь.

Ларалайн подошла к Калену и Тревису, положила руки им на плечи, наклонилась между юношами и прошептала с довольной улыбкой:

– Ну что, «дорогой – не дорогой» и мистер «это я – Кален Хоулмз», идемте, голубки.

– Я не голубок.

– Точно, ты хомячок, – заметил Тревис.

– Это еще почему?

– Хомяки кусаются, бегают по всей клетке и сносят все на своем пути, но при этом они очень милые.

Кален остановился возле окна холла, пока друзья обувались и готовились к выходу.

– Я не понял: это был комплимент?

– Возможно.

Кален невольно понял, что Тревис – первый друг, который назвал его милым. Он заметил, что стал думать о нем как о настоящем друге.

Глава 18

Друзья отправились в город. Кален уже успел соскучиться по нему. Он проезжал мимо любимых забегаловок, ненавистной школы, единственной в городке библиотеки и двухэтажного офисного здания, на одном из этажей которого работала Алиса.

«Мама» – по ней он особенно тосковал. Прошло два дня, а чувство такое, словно минула вечность.

– Вот, остановите здесь, – попросил он, когда машина подъехала к соседскому дому.

Водитель кивнул и припарковал машину. Хоулмз выбежал из нее, запрыгнул на ступеньки и нажал на звонок. Затем еще один раз и еще. Обычно мама открывала с первого раза.

Он приложил ухо к двери и прислушался. До него донесся плач.

– Мам! – Он забарабанил в дверь, продолжая ее звать.

Звук шаркающих по полу тапочек Кален узнал сразу. Замок хрустнул, и дверь открылась. На пороге стояла заплаканная Алиса. Ее черные волосы были собраны в пушистый пучок, ломкие пряди торчали в разные стороны, тушь текла по щеке, а с губ стерлась помада.

– Кален…

– Что случилось? – Он был так напуган, что обнял ее, не успела она сделать это первой.

– Ничего, – невинно прошептала Алиса. Она заметила за спиной сына взволнованных и озадаченных Тревиса и Ларалайн. – Ох, простите. Я не знала, что у нас гости.

Она старалась говорить увереннее, стерла слезы со слабой улыбкой и, казалось, слегка приободрилась.

– Пожалуйста, проходите. Надо же, Кален, у тебя столько друзей.

– Благодарим за приглашение, но мы не местные, – начала Ларалайн. – Хотелось бы пройтись по вашим краям.

– Оу. Что ж, заходите на обратном пути.

– Всего доброго, – попрощался Тревис и вместе с Ларалайн сел обратно в машину.

Крохотная семья Хоулмз прошла в дом. Кален вспомнил загадочный совет королевы прошлого и решил проверить свой фотоальбом, но для начала узнать, что же стало причиной маминых слез.

Едва зайдя в кухню и увидев на столе окурки сигарет, Кален понял все без слов. Рядом с пепельницей лежало три конверта.

Алиса робко подошла к столу, взглянула на конверты, вдохнула запах сигарет и вновь ощутила желание заплакать. На этот раз она поборола его.

– Приезжал твой отец. – Она опустилась на стул и взяла конверты.

Кален сел рядом.

– У него… новая женщина. – Алиса закрыла глаза. Слеза скатилась по щеке, и она сжала губы, притупляя боль в груди и в горле от подступившего кома. – Вот, это тебе. Деньги на то, что посчитаешь нужным.

Она положила один из конвертов рядом с сыном. Тот неуверенно взял его, раскрыл, увидел пачку денег и тут же откинул в сторону.

– Он счастлив с другой женщиной, – повторила Алиса, показывая младшему Хоулмзу следующий конверт, – но не забыл о нас, поэтому это тебе за учебу на год вперед. Третий конверт – мне.

Отчего-то Кален был зол на маму. Ему хотелось порвать деньги или выслать их обратно отцу с большим рисунком среднего пальца и надписью «Да пошел ты, ублюдок!»

– И ты… приняла от него деньги?

Алиса стыдливо спрятала глаза за густой челкой.

– Одна я не смогу оплачивать твою учебу в школе, а бюджетные заведения тебя не принимают из-за драк и испорченной репутации.

– Мы бы как-нибудь выкрутились без его помощи, – Кален повысил голос.

– Как? – Она смотрела на сына с осуждением. – Если бы кое-кто не ввязывался в драки и не хамил всем направо-налево, мы бы не тратили столько денег на твое образование, на эти уроки, которые ты постоянно прогуливаешь.

– Потому что я не переношу школу из-за людей! – Кален не выдержал напряжения и встал из-за стола. – Большинство из них ведет себя мерзко, и пока ты сам не станешь как они, о тебя будут вытирать ноги. Многие ходят в школу не ради обучения, а ради участия в гонке за популярность, за лучшую репутацию, за то, у кого было больше отношений. Школа – это постоянные соревнования, самоутверждение за счет чужих чувств и унижения, а я не хочу находиться в этом. Гораздо проще и дешевле было бы перевести меня на домашнее обучение еще на ранних порах, когда я просил тебя об этом и еще был на бюджете! Но ты решила, что мне нужен этот гнилой коллетив.

– Нельзя вечно жить затворником и прятаться от людей, иначе никогда ничего не достигнешь и останешься в лузерах! – Алиса встала из-за стола. Она говорила непривычным для нее строгим, повышенным тоном. – Тебе нужны образование, общение с людьми. Нужно учиться, работать, завести семью…

– А потом бросить их, когда надоест? Уйти к другой женщине, точно. Желательно моложе меня в два раза. Отличный сценарий! Я не хочу убить свою жизнь за учебниками и партой, а потом – за рабочим столом, трудясь на какого-то дядю, а после думать еще и о семье. Можно сойти с ума, а я хочу быть свободным. – Он схватил конверт и швырнул его на пол. Деньги выпали и разлетелись по полу. – И это мне не нужно. Надо будет – сам найду. А от этого подонка мне ничего не нужно. Так и передай ему!

Это была первая серьезная ссора из всех перепалок, что когда-либо происходили между Хоулмзами.

Кален выбежал из кухни в свою комнату, громко хлопнул дверью и бросился на убранную мамой кровать.

* * *

Багровое солнце опускалось за склоном.

Водитель припарковал машину возле кафе. Ларалайн вышла, потянулась и блаженно вздохнула. Тревис вдохнул свежего сноудонского воздуха, оглянулся на красоты ландшафта и почувствовал головокружение. Сердце вновь потяжелело, тело налилось свинцом, ноги подкосились. Ощущение дежавю сбило его с толку. От размышлений его оторвали Даффи и водитель, решившие зайти в кафе.

– Можете заказывать что угодно.

– Что вы, у нас нет денег, – забеспокоилась Ларалайн.

– Владелец этого кафе – давний знакомый семьи Красс, так что вам, нашим гостям, не стоит беспокоиться об оплате.

– О, благодарю.

От запаха заварного крема, корицы и шоколада можно было сойти с ума. С блестящими голодными глазами, обычно сдержанная, Ларалайн наблюдала, как девушка за стойкой отдает заказ в бумажном пакете.

Станли раньше не был в этом кафе и впервые вдыхал аромат кофе и ванили, но эти запахи словно пробуждали в нем давно забытые воспоминания.

Ларалайн заказала кучу круассанов, булочек, пирожных и кофе.

– Такого в моем времени нет. – Она поставила поднос с едой на стол, взяла стаканчик с горячим напитком и стала разглядывать изображенные на нем дерево, скамейку и мост через речку. – Ну же, давай есть.

Но Тревис смотрел в окно. Странные чувства захлестывали его.

У кафе припарковалась еще одна машина. Из нее вышел молодой светловолосый человек. Он был в футболке, джинсовой куртке, серых джинсах, кедах и с очками на голове.

Непонятное волнение захлестнуло Станли при виде него.

Новый посетитель зашел в кафе и подошел к стойке. Официантка улыбнулась ему и приняла заказ. Тревис не сводил с них взгляда. Он даже не обратил внимания на забавные аристократические манеры Ларалайн, которая медленно разрезала пирожное ножиком и, держа идеальную осанку, нанизывала на вилку равномерно разрезанные кусочки и отправляла в рот.

– Ты куда? – спросила она, когда Тревис приблизился к стойке.

Пару раз он бросал якобы случайные взгляды в сторону странного клиента, но тот не оборачивался.

– Тревис! – позвала его Ларалайн.

Взгляды всех посетителей обратились к ней. Молодой человек у стойки повернулся на ее зов с улыбкой, не исчезнувшей еще после разговора с официанткой. Тогда Станли увидел его лицо, а незнакомец увидел юношу. Его улыбка исчезла мгновенно, зеленые глаза выдали испуг.

Руки и ноги Тревиса перестали его слушаться. Все поплыло перед глазами, и только сердце колотилось в бешеном ритме, а мысли разбегались, являя ему странные воспоминания, которых никогда не должно было быть в его жизни. Он потерял сознание и упал прямо в руки загадочного незнакомца. Со страхом и трепетом тот опустил его на пол и положил его голову себе на колени. Люди зашумели и повскакивали со своих мест, доставая телефоны, чтобы позвонить в скорую помощь.

– Господи! – крикнула Ларалайн, падая на колени рядом с другом. – Да что же это за болезнь? Снова это происходит.

– Я позвонила в скорую, – заверила посетительница.

Молодой человек, державший Тревиса, все не сводил с него взгляда, полного сожаления.

– Точно. Ты ведь говорил, что мы с тобой еще встретимся.

Он убрал волосы со лба Тревиса и сжал губы.

* * *

Кален искал фотоальбом. Он перерыл весь недавно убранный мамой шкаф, переворошил полки тумбочек и шкафчиков. Заглянул даже под кровать. Ни единой фотографии. Обращаться к матери после ссоры не хотел, и дело было не в самой перепалке: среди фото были и те, на которых они запечатлены всей семьей, вместе с папой.

– Когда же в последний раз я видел эти фотографии? – задумчиво спросил себя он.

На ум пришла цифра «4» – четыре года назад, когда Калену было почти десять лет. Он нашел альбом у мамы в комнате, играя с ней в прятки, и отнес его к себе в шкаф, в котором его сейчас нет.

«Если учесть, сколько уборок она устраивала, могла уже давно найти и переложить в свою комнату».

Без одобрения матери влезать в ее спальню было все равно что проникнуть в чужой дом. Отцовская комната – другая песня. Дело не в том, что мама – женщина, а папа – мужчина. Мать всегда была ему роднее и дороже. В последние два дня, изменившие жизнь Калена, он стал особенно ее ценить.

К нему постучалась Алиса. Не дожидаясь ответа, она открыла дверь.

– Друзья вернулись за тобой.

Кален медлил. Не на такой тяжелой ноте он собирался вновь покидать дом.

– Ты не станешь спрашивать, куда я иду, зачем, когда вернусь и что делаю? – спросил он неуверенно.

– Это что-то срочное, поторопись.

Где-то снизу послышался голос Ларалайн:

– Кален, ради всего святого, выходи! Нам нужно возвращаться!

Алиса шире раскрыла дверь и отошла от нее, пропуская взбудораженного сына. Он закинул за спину рюкзак со всеми накоплениями и свежими вещами и бросился к выходу.

– Пока, я скоро вернусь! – крикнул он маме и скрылся за дверью.

Алиса осталась стоять у двери. В руке за спиной она сжимала фотоальбом.

– Что случилось? – спросил Хоулмз, закрывая дверцу машины. – И где Тревис?

– Ему снова стало плохо, когда мы были в кафе. Упал прямо в руки одного молодого человека, и мне показалось, они друг друга знают.

Машина тронулась.

– Как они могут друг друга знать? Конечно, такое возможно, но…

– Дослушай же меня! Это не просто молодой человек. Он отец Ионы. Вернее, один из них.

– Что?!

Водителю позвонили. После разговора он скинул вызов и сообщил:

– Сейчас едем домой. Ваш друг очнулся в больнице. Врачи никаких отклонений не видят, поэтому его отпускают. Он вернется отдельно от вас.

– Снова не нашли отклонений, – прошептала сама себе Ларалайн.

Кален вспомнил рассказы Тревиса о странных видениях, воспоминаниях, предметах, которые никогда в жизни не видел, и местах, в которых никогда не бывал.

– Когда ему стало плохо?

– Он подошел к отцу Ионы, они встретились взглядами, Тревис пошатнулся и потерял сознание. Чертовщина какая-то.

– Да, чертовщина.

Кален смутно догадывался о происходящем, но пока держал догадки при себе.

Глава 19

Тревис не любил, когда учителя сравнивали его с другими.

«Берите пример со Станли. Он отлично учится и успевает участвовать во всех школьных мероприятиях».

В такие моменты, стоя перед классом с очередной грамотой за первое место, лучший ученик чувствовал себя ужасно. Он знал: некоторые одноклассники его ненавидят.

– Мало того, что все девчонки клеятся к этому ботану из-за его красоты, так еще он и учится блестяще. Бесит! – слышал он за дверями в мужскую раздевалку, когда только собирался повернуть ручку и зайти. Но каждый раз передумывал и поспешно уходил.

Друзья Тревиса из параллельных классов испытывали к нему теплые чувства, но их дружбу нельзя было назвать близкой. В ней присутствовали приятные мелочи, уходившие на второй план сразу после слова «Пока!»

Физкультура – единственный предмет, который Станли ненавидел из-за коллективных переодеваний в душном помещении, заполненном запахом тел. Уход из школы с последнего урока не обошелся без последствий: классный руководитель был слишком суров, чтобы закрыть глаза на крохотное пятнышко на фоне ослепительных заслуг лучшего ученика.

– Что с тобой происходит? – спрашивала его мама в тот день, не отрываясь от компьютера.

Она была заботливой и миловидной женщиной, пока дело не касалось отчетов, за которыми мать могла сидеть целыми вечерами.

Отец относился к сыну снисходительно, постоянно звал его в свою шумную мужскую компанию, состоящую из офисных коллег.

– С такими мозгами ты обязательно куда-то устроишься, и, если что, я тебе помогу.

Но судьба офисного планктона не привлекала Тревиса. Всю жизнь провести за бумагами, пересчитыванием чужих денег и мольбой о том, чтобы компания внезапно не обанкротилась, – не то, о чем он всегда мечтал. Парень и сам не знал, чего хочет.

Ему уже пятнадцать. Одноклассники с кем-то встречались и зачастую делали это лишь для поднятия своего статуса. По этому пункту Тревис пролетал без задержек. Отношения с отсутствием любви только ради того, чтобы не отличаться от других, – одна из наивысших степеней идиотизма и стадного поведения человека.

Несмотря на минусы жизни, он старался видеть во всем хорошее:

«Меньше друзей – меньше проблем.

Нет любви – нет растерзанных нервов.

Не делаешь того, что делают другие, – остаешься индивидуальностью».

С этими мыслями после очередного выговора за пропуск физкультуры Тревис решился подойти к двери раздевалки. Он готовился к презрительным взглядам, напряженному молчанию, шепоту – к чему годно, как вдруг до него донеслось:

– Я слышал, что ему сделали выговор. Хотел бы я посмотреть на его лицо.

– Я бы тоже хотел посмотреть.

– Все бы хотели посмотреть, Майкл. Абсолютно все.

– Я слышал, он никогда ни с кем не встречался.

– Ха, для этого не нужно слышать. Достаточно наблюдать, мы же с ним с первого класса.

– А может, он на самом деле какой-нибудь садист или что-то вроде того? Тихони обычно оказываются такими пошляками.

– Все-таки он уязвим.

Они не прекращали засыпать его ложными теориями и фактами, словно знали, что он стоит за дверью и все слышит. Обсуждение Тревиса – их любимое занятие во время переодевания. Что может быть интереснее унижения одноклассника, да еще тогда, когда твое мнение разделяют все?

– Ходят слухи, что он встречается с некоторыми учителями.

– Тогда понятно, почему он так блестяще учится.

– Не думаю, что это правда. По крайней мере, – тихий смешок, – он всегда выглядит таким аккуратным. Никогда не видел его запыхавшимся.

– Откуда ты знаешь? Может, они встречаются после учебы.

Тревис вжался в стену, противоположную от двери в раздевалку. Каждое обидное слово припечатывало его к месту лишь сильнее. Он сжал кулаки.

Смириться с мыслью, что ты навсегда будешь изгоем в собственном классе? Перейти в другой, где к тебе относятся лучше? А может, хоть раз посмотреть в лицо опасности и попытаться изменить отношение обидчиков к себе? Тревис больше не мог мириться с первым и не собирался выбирать второе. Только третье.

Одноклассники удивились, увидев на пороге в раздевалку объект своих насмешек, прервавший их на полуслове. Он закрыл дверь с громким скрипом. Воцарилась тишина. Все взгляды были прикованы лишь к нему. Он собрался с духом и вложил всю свою храбрость в эти слова:

– Может, скажете мне все в лицо? Или от страха собираетесь вечно обсуждать меня за спиной?

На пару секунд на лицах ребят появилась озадаченность. Некоторые из них переглядывались.

Тревис сглотнул, стараясь выглядеть как можно грознее и злее, что выходило у него никудышно и фальшиво. Он прошел к своей кабинке.

Замок щелкнул, и дверца открылась с приглушенным скрипом. Ребята внимательно, со сдерживаемым смехом наблюдали за своим одноклассником в ожидании его реакции. То, что Тревис увидел на одной из полок своей кабинки, повергло его в шок.

Это были отфотошопленные фотографии, на которых он якобы был запечатлен с некоторыми учителями-мужчинами. Фото были настолько хорошо склеены и отредактированы, что не каждый профессионал смог бы понять, подделка это или оригинал.

– У нас таких куча! – Одноклассник помахал перед ним пачкой поддельных фото.

Тревис не мог сдвинуться с места. Он понял, что ему конец.

Никто ему не поверит. Учителей в лучшем случае уволят, в худшем – их будет ждать суд, а сам он навсегда будет опозорен из-за таких ужасных чувств, как зависть и ненависть, присущих всем его недоброжелателям.

«Но если бы они хотели показать всем эти фотографии, то сделали бы это, не демонстрируя их мне. А может, они перед этим хотели посмотреть на мою реакцию?»

Он слышал их отвратительный смех. Кто-то не обращал внимания на конфликт и слушал музыку через наушники, кто-то, устроившись в уголке, болтал со своим другом. Не все были вовлечены в это грязное дело, но никто не собирался его прекращать.

– А-ха-ха-ха! Посмотри на его лицо!

– Бедненький! Что же ты теперь будешь делать?

– Отлично, Джошуилл. Я не ожидал от тебя такого.

– Это не я, а мой хороший друг. Он просто бог фотошопа.

«Неужели я и с этим должен смириться? – размышлял Тревис. – Неужели прямо сейчас мне нужно успокоиться, закрыть на это глаза, переодеться и пойти в спортзал? А там меня будут задевать мячами, ногами и кулаками, а потом скажут, что случайно».

Тревис не нашел в себе сил противостоять наглости одноклассников.

«Никто мне не поверит».

Вечером мать, Лолла, заказала праздничный торт в честь дня, когда они с ее мужем Карвином придумали имя Тревис. Это было в марте. Настроение в доме царило такое, будто наступал Новый год. Даже этот долгожданный праздник семья Станли не праздновала так, как день, когда они придумали имя своему единственному и горячо любимому сыну.

Они были идеальной семьей. Единственная причина, по которой у них мог возникнуть конфликт, – это пропуски физкультуры Тревисом. Но сегодня парень получил заслуженный праздник. Потирая синяк выше колена от якобы случайного удара одноклассника ногой, он раскладывал чайные столовые приборы, стараясь выглядеть как можно счастливее.

Настрой мистера и миссис Станли вдохновлял его, укрывая от реальности и ожидания завтрашнего позора. В какой-то момент ему захотелось рассказать обо всем родителям, но их улыбки и смех были такими чистыми и искренними, что нарушение их печальными новостями было сравнимо с грехом.

Тревис не сводил взгляда с мамы Лоллы. Она распустила русые волосы, поправила подол платья и протянула руки к мужу, который только что вытащил из духовки порцию пирожных собственного приготовления.

Мистер Станли был высоким, не сказать, что крепко сложенным, с большими карими глазами и морщинами, придававшими его лицу немного старческий вид. Хотя он и выглядел старше своего возраста, это его не портило.

Тревис часто задумывался над красотой и обращал внимание на каждую отличительную внешнюю черту человека с тех пор, как его единственная подруга Дженн стала впадать в депрессию, утверждая, что она некрасивая.

– Ты очень красивая, – неоднократно повторял ей Станли.

– Но другие так не считают. – Ее рыжие кудрявые волосы слипались на щеках от слез. Она неуклюже, совсем как ребенок, вытирала мокрые дорожки кулачками и продолжала хныкать.

– Для меня ты красивая. – Тревис протянул ей платок. – Тебе ведь важнее мое мнение, нежели мнение других людей?

Дженн задумалась: стоит ли верить лучшему и единственному другу? Может, он говорит это из жалости?

Но выражение его лица, тон, голос, эти мягкие движения пальцами, когда он заботливо вытаскивал салфетку из пачки и протягивал ей, не давали повода усомниться в искренности его слов.

Но она все упрямилась:

– Ты так говоришь потому, что жалеешь меня.

– Я так говорю потому, что это правда.

Глаза Дженн засияли. Она неуверенно приняла бумажную салфетку и вытерла слезы, вздыхая с облегчением. Она заставила себя улыбнуться и сказала:

– Когда я плачу из-за этого, я точно выгляжу страшной.

– С этим не буду спорить.

Вспоминая этот маленький эпизод, ставший очередной ступенькой на пути к их полному доверию, Тревис не мог сдержать улыбку. Он мог верить Дженн. Он любил ее как лучшего друга, но чувствовал ее особенную любовь к себе и не знал, что с ней делать.

На следующий день фотографии разлетелись по всей школе. Тревис не пришел. Он гулял по самым малонаселенным районам Лимерика, молясь, чтобы его не заметили знакомые родителей.

Телефон вибрировал чуть ли не каждую минуту от поступающих сообщений его одноклассников. Одни спрашивали, правда ли это, другие же сыпали унижениями. Тревис не отвечал никому.

Последнее сообщение пришло от мамы, которая, очевидно, узнала обо всем от классного руководителя. Но сын не стал читать его. Вместо этого он выключил телефон.

Он не видел смысла в том, чтобы отрицать правду.

«Никто мне не поверит».

Родители любили его, но верили фактам, а не словам. И если факты говорили против их сына, они принимали меры против собственного желания. Просто так устроены взрослые.

– Никто мне не поверит, – шептал Тревис, сидя на детской площадке.

Вдруг над ним нависла тень.

Глава 20

Тревис вернулся бледным и слабым. Незнакомец из кафе помог ему добраться до входа в дом. Там их встретили друзья.

Иона набросилась на папу с крепкими объятьями, следом подоспели и Андерсен с Амелией. Ларалайн смотрела на них с раскрытым ртом. Мысль о том, что этих детей вырастили мужчины, до сих пор не укладывалась в ее бедной голове.

Она была человеком строгих правил. Одежда, обнажающая руки и ноги, каблуки-шпильки, косметика – все это ей чуждо. В городе во время прогулки она видела женщин в шортах, брюках, джинсах, майках, топах и искренне недоумевала, как им позволили так вырядиться.

«Оденься я в такое – меня бы тут же засмеяли».

– Как ты? – спросил Кален у Тревиса.

– Все хорошо, – солгал тот. Казалось, его вывернет наизнанку. Он изредка поглядывал на отца Ионы, и тот с опаской посматривал на него в ответ.

– Спасибо, что позаботились о нем, – поблагодарил его Санни.

– А. Без проблем, да.

Он поспешил на второй этаж, не оглядываясь. О его присутствии теперь напоминал лишь сладкий запах корицы, не успевший выветриться из одежды.

Андерсен снова нахмурился, обращаясь к Амелии:

– Что это с ним?

Девочка пожала плечами.

Все направились в гостиную и начали расспрашивать Тревиса о произошедшем, но ничего толкового он рассказать не смог.

– Ему нужен отдых, – заключила Иона, вставая с дивана. – Идем, я провожу вас в комнаты.

«Отличная идея», – одобрил Кален. Плечи затекали от тяжелого рюкзака с вещами.

Каждому выделили отдельную комнату на втором этаже. Иона расселила друзей и убежала вниз, встречать второго родителя, заверив, что горничная принесет каждому ужин в комнату.

Дело близилось к ночи. Калену совсем не хотелось спать. Он был взбудоражен предполагаемой предстоящей «встречей» с Альментом. Ему хотелось с кем-нибудь поделиться переживаниями и ожиданиями. Он встал с кровати, отодвинул передвижной столик с пустыми тарелками, выглянул в коридор, чтобы убедиться, что никого нет, и постучался к Ларалайн. Она была единственной, кому он мог что-то рассказать: тревожить Тревиса – дико, а трогать Санни после их разговора – опасно.

Дверь так и не открылась. Кален опустился на колени, заглянул в проем между полом и дверью, но ничего не смог разглядеть из-за выключенного света. Даффи спала блаженным сном.

От переполняющих его мыслей Хоулмз ощущал себя накачанным воздухом шариком, который вот-вот лопнет. Тогда он решился постучаться к Санни. Принц не открывал, а дверь оказалась запертой.

– Санни, это я.

Хоулмз был почти уверен, что друг не спит, а лежит в постели и упорно не обращает внимания на стук из-за неутихающей неприязни к нему. Или плачет и не хочет, чтобы это кто-то увидел.

«А ведь именно он сделал первый шаг к нашему знакомству, но потом я стал его пугать».

Иона все еще находилась внизу с родителями и, вероятно, рассказывала им о будущей вылазке в межвремье.

– Тоже не можешь уснуть?

От испуга Кален подпрыгнул и взвизгнул. Его покой потревожил Тревис.

– А ты почему не спишь?

– Не могу. – Он сжимал в руках подушку, в его глазах разрасталась пугающая пустота. – Только начинаю засыпать – и снова эти видения.

Он кивнул в сторону своей комнаты. Кален пошел за ним.

– Так почему не спишь? – спросил Станли, опускаясь на кровать.

– Все думаю об Альменте. Если честно, мне даже немного страшно. Он знает, что я жду встречи с ним. От этого зависит все. Ариану я больше не доверяю.

– Если не ошибаюсь, ты ему никогда не доверял.

Кален поднял брови и закусил зубами губы.

– Да, ты прав… Слушай, тебя не напрягает отец Ионы?

Тревис мгновенно понял, к чему клонит друг, и лицо его приобрело холодное выражение.

– Напрягает, но что я с этим сделаю? Возможно, я его уже видел там, в своем времени, поэтому такие глюки.

– Ты же сам говорил, что они у тебя столько, сколько ты себя помнишь.

– Знаю, но… возможно, те глюки не связаны с сегодняшним случаем.

Кален решил идти напролом:

– Что ты видел в своих видениях сегодня?

Короткое молчание стало первым ответом. Тревис закрыл глаза и зажмурился, пытаясь вспомнить.

– Лес. Какой-то ангар, я его уже видел когда-то. Пистолет. Телефон. Рядом труп мужчины. И голос… – Он распахнул глаза: – «А давай… умрем вместе?.. Тогда мне уж точно будет все равно, жив ты или нет».

– Ты вспомнил продолжение фразы?

Тревис опустил взгляд. На его лбу появились капельки пота, а в глазах – слезы.

– Это говорил я. – Его голос дрожал. – Но не помню, чтобы такое когда-либо происходило.

Кален чувствовал: ответы на их вопросы – у отца Ионы.

– Нужно спросить у него.

– Нет. А если мы ошибаемся? Что он тогда?..

– А если не ошибаемся? – Хоулмз встал с кровати и направился к двери. – Если ты не можешь спросить, то спрошу я. Так будет лучше, не то снова грохнешься.

Он выбежал из комнаты, спустился вниз, зашел в гостиную, но никого там не нашел. Холл тоже пустовал. Кален ходил взад-вперед, не зная, что делать. Комната родителей Ионы находилась на втором этаже. Если бы они туда направились, он бы наверняка услышал. Он терял надежду и решимость узнать все от отца подруги.

«Даже имени его не знаю. Вернее, не помню».

Не зря лицо молодого человека казалось ему знакомым. Верно, пару раз он видел его по телевизору, а два раза для Хоулмза – это много, учитывая, что он не любил смотреть телевизор.

«Значит, знаменитость. Интересно, а кем работает второй?»

Кален проходил мимо спуска в цокольный этаж с тем самым проклятым бассейном, в котором ему чуть не случилось утонуть. Послышались голоса:

– Не думал, что это произойдет так скоро.

– Похоже, он тебя не узнал.

Кален спрятался за стеной.

– И это хорошо, – вновь говорил первый. – Рейден, я… мне страшно. Если он вдруг вспомнит все, что будет тогда? Он ведь не зря потерял сознание, когда увидел меня. Значит, он мог что-то вспомнить.

– Даже если так, Ангела, что с того?

– Еще девятнадцать лет назад я отпустил вину за…

– Тсс, – услышал Кален над самым ухом.

Он чуть не вскрикнул от неожиданности, но Иона вовремя закрыла ему рот ладонью.

– Подслушиваешь моих родителей, да? – Она медленно убрала руку с его лица.

– А ты?

– Я тоже. Теперь.

– Из-за тебя я пропустил важную часть их разговора.

– Я все равно собиралась поговорить с ними об этом.

– О чем поговорить?

От испуга Иона и Кален издали приглушенный писк. Перед ними стоял второй родитель девушки. Как понял Хоулмз, его звали Рейден. Он был высоким и совсем молодым, с черными, зачесанными набок волосами, серыми, как у Ионы, глазами, в черной рубашке с расстегнутым воротом, подвернутыми рукавами и в черных классических зауженных брюках. На безымянном пальце левой руки красовалось кольцо, на запястье – серебряные часы.

– З-здравствуйте, – произнес Кален неуверенно.

– Здравствуй, – ответил мужчина, поглядывая на вход в цокольный этаж. – Так о чем вы хотели поговорить?

– Н-ни о чем. – Иона улыбнулась. – Мы просто проходили мимо.

Рейден мрачно усмехнулся.

– Мой вам совет, – прошептал он, слегка наклонившись, – не лезьте в это дело. Серьезно. За ним лежит долгая и не самая приятная история. Как для меня, так и для Ангелы…

– Именно поэтому мы собираемся в нее влезть, – перебил его Кален.

Холодный взгляд старшего Красса дрогнул. Он сложил руки на груди. Калену казалось, отец его подруги и так хочет рассказать им правду. Но что-то его удерживает.

– Нам нужно знать, – настаивала Иона. – Возможно, Тревис в опасности.

– Если вы узнаете, то в опасности будут все. Идите спать. Уже поздно.

– Спокойной ночи. – Иона приобняла его и устремилась к лестнице, ведущей на второй этаж.

– Ага, спокойной, – бросил Кален.

Рейден недолго смотрел им вслед. Оказавшись на втором этаже, они наконец-то смогли вдохнуть полной грудью.

– Какой он у тебя злой, – прошептал Кален.

– Ты его совсем не знаешь. Он очень хороший, но я вижу своих родителей такими впервые.

«Девятнадцать лет назад… – вспоминал Кален слова Ангелы. – Выходит, он знал Тревиса еще тогда? Но это же невозможно! Тревису всего пятнадцать, и родился он в тот же год, что и я, то есть в 2022-м. С тех пор прошло четырнадцать лет. Сейчас Тревис – мой ровесник. Так как такое возможно?»

Иона вернулась к себе и прошептала другу, перед тем как закрыть дверь:

– Удачи на переговорах с Настоящим. – Она подмигнула и исчезла, щелкнув замком.

«Да, удача. Она никогда меня не любила».

Перед сном Калену хотелось проведать Тревиса и передать ему новую информацию. Он негромко постучал, но, не услышав ответа, открыл дверь.

Свет был выключен, высокие окна открыты нараспашку, занавески плыли на холодном ветру. Луна стояла высоко и освещала помещение серебряным пугающим светом.

– Эй! – Кален закрыл за собой дверь. – Ты спишь?

Он внимательно смотрел на кровать. Щелчок – и комната залилась теплым светом. Кровать пустовала.

Глава 21

Кален переворошил одеяла и подушки, думая, что ему показалось. Взволнованный взгляд упал на открытые окна. Он бросился к ним, выглянул, ожидая увидеть самое худшее.

Внизу никого не было.

Может, Тревис пошел в ванную, пока они с Ионой стояли у входа в цокольный этаж? Но зачем ему это, если в каждой гостевой комнате своя ванная? Друга там тоже не оказалось.

Выходить на улицу через балкон было рискованно, учитывая высоту второго этажа. Кален спустился по водосточной трубе, надеясь, что та не оторвется и ему не придется познавать всю прелесть приземления в колючие кусты. Когда до земли остался всего метр, он спрыгнул, огляделся и обошел весь двор. Никого.

– Тревис! – крикнул Кален. Его голос еще долго разносился по фешенебельному району.

У выхода со двора прошмыгнула высокая человеческая тень.

– Эй! – Кален приближался к ней. – Какого?..

Из кустов выглянул Станли. Его бешеный взгляд охватил насторожившегося друга, и тому почудилось, что перед ним дикая кошка, готовая атаковать, чтобы защитить свою добычу.

– Что ты здесь делаешь?

– Иди в дом. Сейчас же.

– Что с тобой происходит? – Кален подошел к нему вплотную.

– Иди в дом. Прошу тебя, – приказ превратился в мольбу.

– Куда ты собрался?

Тревис осознал: просить и уговаривать бесполезно. С глубоким вздохом он признался:

– Я кое-что вспомнил. Одно место. Оно находится где-то здесь.

– И ты решил пойти пешком? – Кален покачал головой. – Я думал, ты умнее. Нельзя это сделать утром или днем?

– Мне нужно сейчас! – От нетерпения Станли едва мог стоять на месте.

– Пойдем вместе.

– Нет, я должен пойти один. Ты можешь мне помешать.

– Помешать сделать что?

– Прости за то, что я сейчас сделаю.

Тревис сбил Калена с ног, навалился на него всем телом и зажал ему рот рукой. Отпихиваться, изворачиваться и бить кулаками было бесполезно: Тревис оказался куда сильнее, чем можно было предположить. Он достал сложенный лоскуток ткани и приложил его к носу Калена. Две минуты длилось жалкое сопротивление, но веки потяжелели, глаза закрылись, и сон медленно завлек его в свои чертоги.

Космический шум. Звездный купол над головой. Постепенно тьма рассосалась, и появился холодный свет.

– Рада, что ты явился, – голос Самнии отразился от невидимых стен бескрайнего белоснежного пространства.

– Где ты?

– Это не так важно. Важно то, зачем ты здесь.

– Но почему именно здесь?

– Потому что это единственное место, в котором вы с Альментом можете встретиться.

Из пола выросли бронзовые греческие скамейки, появились глупые статуи обнаженных женщин и мужчин; фонтан и колонны, увитые виноградом.

– Все это – настоящее. Если голоден, можешь перекусить, пока не придет Альмент.

Кален не доверял причудливой еде: огромные черные и белые ягоды винограда были подозрительно хороши, но после ужина хотелось чего-то свежего, и он съел одну, затем еще и еще. Так он расправился с целой виноградной кистью.

– Приятного аппетита, – услышал он за спиной.

Из-за старого пальто военного времени Альмент походил на солдата. Высокий рост и крепкое телосложение лишь усиливали это впечатление. У Настоящего были темно-рыжие волосы, выпирающие скулы и широкая челюсть.

Кален чувствовал силу и тяжелую ауру Альмента. Тот снял кожаные перчатки, сорвал одну виноградинку, закинул в рот и вдруг просиял.

– Как всегда, Самния, они сочны. Благодарю за то, что устроила нам встречу.

– Так вы… – Кален выпрямился, – тоже очень-очень хотели со мной встретиться?

– Очень-очень? – Альмент пригладил волосы, смотря на мальчишку снисходительно. – Я бы даже сказал, смертельно хотел с тобой встретиться. Уж прости, что выбрал твое тело, но тронь я второго кандидата, Ариан бы мне этого не простил.

Мужчина махнул в сторону скамейки, и они с Каленом уселись на нее.

– Знаешь, почему Ариан собрал именно такую команду?

– Для галочки? Чтобы отчитаться перед вашей женой?

Альмент закрыл глаза и улыбнулся:

– Нет, пожалуй, лишь одного человека из вас он выбрал случайным образом – Ларалайн. Остальных планировал забрать с самого начала.

– Но почему?

– Ариан хочет вас использовать. Каждому предназначена своя роль. Кроме, пожалуй, Ионы. Если он подвергнет ее опасности, его бывшая жена сдерет с него три шкуры. Остаетесь вы с Тревисом и тем изгнанным принцем – Санни.

– Понимаю, зачем я ему: чтобы держать при себе того, в ком может переродиться сам представитель настоящего, то есть вы. Но зачем ему Санни и Тревис?

– Как ты понял, мой мальчик, с Тревисом творится неладное. Он, пожалуй, самый ценный среди вас, после тебя, конечно же.

– И в чем заключается его ценность?

Альмент сложил руки на груди.

– Королева будущего отдала Ариану шесть камней, каждый из которых означает ваши сильные, доминирующие стороны.

– Но почему шесть? – Кален пересчитал участников команды. – Нас пятеро. Для кого шестой камень?

– Для шестого участника.

– Ариан планирует взять еще одного?

– Он уже среди вас, Кален. С самого начала. Просто вы его еще не заметили, но уже скоро он явит себя. – Взгляд Альмента потяжелел. – И тогда начнется катастрофа. Ариан сам не понимает, во что ввязался.

От услышанного закружилась голова. Кален не мог представить шестого участника-невидимку, который все это время был с ними.

«Все это время был с нами», – пронеслось у него в голове. И вместе с этой мыслью резко, словно удар молота по камню, к нему пришло осознание происходящего. Он понял, кто шестой участник, но не стал озвучивать догадку. Нужно во всем убедиться.

– Я хотел узнать о пятом сердце королевства воли.

– Да, из ваших разговоров я понял, что вы думаете, словно сердце – у Ариана. Но будь у него сердце, стал бы он возиться с королевствами и собирать команду? Он бы сделал себя признанным и закрыл глаза на крах миров. Ариан сейчас в лютой опасности. Он может умереть.

– Но что мы можем сделать?

– Вы должны найти королевство воли и узнать, куда пропало его сердце.

– Разве оно не исчезло вместе с его жителями?

– Нет, оно все еще на своем месте, но находится под сильной иллюзией, настолько мощной, что она смешалась с реальностью и королевство исчезло. Вам нужно найти лазейку и проникнуть в потерянное королевство без Ариана. Вы не должны ему доверять, особенно тот мальчишка, Санни. Скажи ему, чтобы он был предельно осторожен. Как только узнаете о расположении сердца, его необходимо использовать в правильных целях – вернуть мне мощь и предотвратить крах. Тем самым спасешься и ты.

Кален задумался, правильно ли красть сердце и бросать целое королевство. Не стоит ли вернуть королевство воли?

«Но зачем, если их сердце будет использовано и потеряно? Королевство воли погибло. Его не возродить».

– В межвремье мое влияние на тебя будет слабым. Я не смогу тебе помочь. – Альмент наклонился к Калену и прошептал: – Приглядывай за своими друзьями. Они даже не догадываются, что их ждет, – он шептал все тише. Холодные мурашки бегали по телу Калена. – Будь готов к потерям. Не вини в этом себя. Если придется выбирать между жизнью друга и жизнями миллионов, надеюсь, мне не нужно тебе объяснять, как и почему следует поступить.

Глава 22

Единственная подруга Тревиса, Дженн, девчонка из параллельного класса, была харизматичной, энергичной и целеустремленной. Максималистка, бомба замедленного действия и отличница в одном лице. Она порой бывала груба, недогадлива, вела себя неприлично и говорила все, что приходило на ум. Из-за этого ее всегда преследовали проблемы.

Природа обошла Дженн стороной, не даровав ей красоты. Круглое лицо, прямой нос, тонкие губы, маленькие глаза и бледная кожа. От нее пахло далеко не женским парфюмом, а, скорее, кухней и булочками. Она не умела и не хотела носить платья, ограничиваясь растянутыми футболками и старыми шортами с испачканными кедами.

Как это всегда бывает, одни неудачники тянутся к другим неудачникам. Обычно под этим словом подразумеваются ребята с плохими оценками, но Тревис был не из их числа.

Несмотря на неудачи на любовном фронте, Дженн никогда не жаловалась ему. Она считала, что ей крупно повезло дружить с таким парнем. Пределом ее мечтаний было узнать, что он к ней неравнодушен, но…

Когда Дженн держала телефон, на котором отображалось фото Тревиса и учителя, у нее замерло сердце. Она верила, что это неправда, но классная беседа лопалась от отрицательных и гневных сообщений. Вера Дженн пошатнулась из-за мнения большинства.

Она знала, где искать друга, и нашла его на детской площадке.

– Это же неправда?

Тревис не мог поверить своим ушам. Он считал подругу родственной душой, той, кто поймет любые его мысли еще до того, как они превратятся в слова, правильно закончит недосказанное предложение и расшифрует незаметные знаки. По отдельности они были неполноценными кусочками и лишь вместе создавали прочный союз. Но какой?

Станли давно догадался о чувствах Дженн. Его ранило осознание того, что она с ним не из-за дружбы. Она с ним из-за любви.

– Это ведь неправда? – повторила Дженн.

– Ты сомневаешься во мне?

Она должна была сказать это. Сейчас или никогда.

– Я давно хотела тебе сказать… – Девушка тысячу раз пожалела, что начала первое признание с банальной фразы, окончание которой мог понять любой идиот.

– Знаю.

Тревис проклял тот день, когда решил отдаться печали и отвернуться от чувств Дженн. Он поступал эгоистично, смотря пустым взглядом в ее ищущие, заполненные слезами глаза.

– Знаешь? – Ее голос дрожал.

Тревис молча кивнул и опустил взгляд.

– Но я не могу ответить тем же, потому что… – он не мог продолжить фразу в надежде, что Дженн поймет его правильно.

Но напрасно: ахнув, девушка указала на фотографии.

– Значит, это правда?

«Нет! Нет! Это все неправда! Я хотел сказать совсем не это!»

Но было поздно. Разрыдавшись лишь сильнее, Дженн убежала прочь. Тревис пытался ее догнать, звал по имени, просил прощения и умолял выслушать до конца, но она его не слышала, ибо собственный внутренний плач заглушал все мысли.

Она не могла мыслить здраво, не видела ничего перед собой и не заметила дороги. И машины.

* * *

Кален очнулся в холодном поту. Жар не отпускал его тело, даже когда он встал с нагревшейся от него кровати, открыл окно и ощутил холодный утренний ветерок.

Стоп.

Тревис. Двор. Тряпка. Сон. Тьма.

Кален схватился за голову. Он вспомнил произошедшее накануне и прокрутил в голове разговор с Альментом. Переодевшись в свежие вещи, он закинул за плечи рюкзак, выбежал в коридор и спустился в пустой холл, ожидая увидеть в гостиной друзей. Никого. Утро только начиналось. Все еще спали.

Внезапно он услышал шум и украдкой двинулся к его источнику. Медленно открыл дверь и выглянул.

Санни бегал по кухне, увлеченный готовкой. Держа в руках тарелку со свежеиспеченными булочками, он развернулся к внезапно появившемуся другу и выронил лакомства. Звон разбитой тарелки. От досады Уоллинс зашипел и принялся собирать еду с пола.

Кален подбежал к другу и принялся помогать с осколками.

– Сколько можно? – пробубнил принц.

– Почему не доверишь это дело поварам? Сейчас довольно рано, никто еще не проснулся. – Хоулмз поранился, но продолжил собирать куски фарфора. – Не стоило просыпаться так рано ради остальных.

– Я и не спал. Выглянул ночью в окно и увидел потасовку между тобой и Тревисом. Спустился вниз и притащил тебя. Что произошло?

Кален не знал, благодарить за то, что его принесли в дом, или перейти к основной части разговора. Он был так взволнован произошедшим, что выбрал второе:

– Мне бы самому хотелось знать. Тревис был не в себе. Ты видел, как он вернулся?

– Да. – Санни говорил удивительно спокойно, так, словно они обсуждали погоду. – Он был напуган, бледен, а еще испачкан в земле.

– В земле? – Кален выбросил осколки в мусорное ведро. – Почему?

– Не знаю. Я спрашивал, но он не отреагировал. Повторял, что все хорошо.

– Он что-то вспомнил, но не хочет рассказывать, – сделал вывод Кален. Он повернулся к разделочному столу спиной и схватился за него руками.

– Ты встретился с Альментом?

– Да. Он сказал, что нужно вернуться в межвремье, найти королевство воли и его сердце. А еще он сказал не говорить об этом Ариану и больше не доверять ему. А еще, – Кален поднял пристальный взгляд на Санни, – просил передать тебе лично: будь осторожен с Арианом.

На секунду ему показалось, что перед ним вновь прежний Санни: эмоциональный, разговорчивый парень, от которого словно исходил свет. Но в эту самую секунду принц показал новую эмоцию, кроме прижившегося хладнокровия, – любовный трепет, смешанный со страхом. Он ответил, стараясь сохранять спокойствие:

– Я знаю об этом лучше любого, поверь.

Кален не сомневался в этом. Порой он задумывался, каким был тот день, когда изгнали его друга. Как так произошло, что Ариан узнал о его чувствах и все рассказал его родителям? И как Уоллинс справлялся после позора? Несколько лет под тысячами презрительных и жалостливых взглядов прохожих, слыша шепот у себя за спиной, сгорая от стыда, когда на тебя указывали пальцем и говорили: «Смотри, это же тот самый!»

На месте друга он бы умер от ощущения безнадежности и размышлений над темным будущим, в котором больше не будет проблесков солнца.

Он пришел к Тревису и с громким ударом о стену распахнул дверь в его комнату. Друг спал в кровати так невинно, словно никуда не сбегал.

– Эй, просыпайся!

Станли промямлил что-то неразборчивое. С растрепанными волосами он выглядел забавно, но это не спасло его от надвигающегося скандала. Кален вздохнул и резко стянул с него одеяло. Тревис был все в той же одежде, в которой Кален видел его ночью. И она – в земле.

– Где ты был, Марти Сью? Отвечай! – Он схватил Тревиса за грудки и начал трясти.

Калену было плевать, что остальные услышат его.

– Что случилось? – в комнату зашла Иона. Ее светлые волосы были распущены, но даже после сна они лежали идеально. Попутно она завязывала пояс шелкового халата молочного оттенка.

Кален дождался, когда и Ларалайн, лениво зевая и столь же лениво заходя в комнату, изволит внимать ему. Она была в свободной ночной рубашке в цветочек до самого пола, напоминавшей мешок от картошки.

– Этой ночью наш герой куда-то уходил, а перед этим вырубил меня, чтобы я не смог помешать.

– Подтверждаю, – добавил Санни.

Иона проснулась окончательно. Она села рядом с Тревисом и положила руку ему на спину. Потерянный вид и взгляд друга убедили ее, что не стоит спрашивать его жестко.

– Что случилось? Ты что-то вспомнил?

– Да. Но не могу сказать, что именно.

– Отлично! – Кален взмахнул руками. – И как же я сразу не догадался, каким будет ответ.

– Успокойся, – вступилась Ларалайн.

– Ты меня ужасно раздражаешь. Строишь из себя хорошенького мальчика, а потом творишь непонятные вещи и говоришь, что ничего не можешь объяснить.

Он оглянулся на остальных и продолжил тише:

– А знаете, что я узнал сегодня от Альмента? У нас в команде есть шестой человек. Да, только представьте! И Ариан скрывал это от нас.

– Шестой? – Санни вскинул бровь. – Но нас пять. Откуда шестой?

Тревис поднял перепуганный взгляд. Он молча умолял друга молчать, впервые выглядя действительно невинным и беспомощным.

– Так кто же это? – поторапливал принц.

Осознавая свое превосходство, Кален не стал наслаждаться властью. Впервые за долгое время, если не за всю жизнь. Наблюдая за издевательствами над другими, он всегда словно питался энергией униженных. Причинение людям моральной боли было для Калена чем-то вроде употребления вкусной невредной пищи.

Он постарался придать голосу уверенности:

– Ариан нам его пока не представил, но собирался сделать это.

Иона наклонила голову вправо.

– Так мы его знаем с самого начала или?..

– Нет, я оговорился. Мы его еще не знаем.

Никто не заметил, с каким облегчением выпрямился Тревис.

Чтобы поскорее перевести тему в другое русло и не получить еще пару десятков вопросов следом, Кален рассказал друзьям обо всем, что узнал от Альмента, кроме шестого камня, олицетворяющего сильную сторону последнего участника.

– Нужно спешить, – закончил Хоулмз, поправляя рюкзак. – Собирайтесь.

Ближе к восьми часам все были готовы: голодные, сонные, но решительные. Иона попрощалась с родителями, братом и сестрой. Кален напоследок решил зайти к себе в комнату, чтобы проверить, все ли забрал. Он перерыл одеяла, как мог, заправил постель, проверил шкафчики, тумбочку, развернулся к выходу и столкнулся с Тревисом. Пора бы уже к этому привыкнуть.

– Спасибо, что не сдал. – Он переступал с ноги на ногу, мял руки и смотрел вниз. На лице читалась озадаченность.

– Это тебе за спасение. Я просто вернул должок. Не обольщайся. – Кален ткнул его пальцем в грудь.

Он не мог понять, почему остановился в тот момент и не рассказал правду.

«Может, страдания других больше не доставляют мне удовольствия? Или я начал вникать в чувства других людей и думать не только о себе, но и о них?»

– Идем.

– Стой. – Тревис перехватил его руку. – Прости за то, что было ночью.

– Да ладно. На меня постоянно нападают с тряпками, пропитанными вырубающей гадостью. – Кален отмахнулся от него, но Тревис вновь взял его за руку. На этот раз крепче.

– Помнишь, я говорил о месте, которое, как я чувствовал, находится здесь?

– Да, припоминаю такое.

– Я нашел его сегодня ночью. Ноги сами привели меня туда.

– И-и-и?

Станли громко сглотнул и поднял на друга дрожащий взгляд.

– Это место в лесу. Я хорошо помню его, потому что… потому что… потому что когда-то я там умер.

Глава 23

Кровь. На ладони, на руке, на полу пара капель. Шум воды из крана. Вкус металла на губах. Запах, сводящий с ума. Запах, напоминавший Ариану, что он почти человек.

Он в последний раз закашлял и смыл кровь с ладони.

Он не мог есть и пить. Все тело дрожало, и он потянулся к таблеткам возле кровати, залпом выпил три и стал глубоко дышать, стараясь успокоиться. Сердце стучало все меньше, медленнее, тише. Ариану казалось, что он вот-вот умрет. Он закрыл глаза и представил деревню, в которой когда-то жил, разбитые кувшины, грязь, палки, разодранную одежду, скрипящий пол, когда невысокая женщина проходила к очагу, чтобы проверить, как там булькает суп из третьесортных овощей.

От воспоминаний по щеке Межвремья скатилась горячая слеза. Но он ее не смахнул. Когда в последний раз он пускал слезу, отдаваясь настоящим эмоциям? Год назад? Десять? А может, никогда?

Ариан помнил буквально каждый день, ведь люди обычно помнят все темные моменты жизни.

«Вот именно, что люди».

Но больше всего Ариан запомнил тот день, когда впервые встретился с Альментом. Это произошло после смерти его матери – смертной женщины, умершей по вине бессмертного сына. Каждый раз, когда Межвремье нехотя начинал погружаться в неприятное прошлое и вспоминать подробности той трагедии, он насильно вытягивал себя из них и забивал голову ненавистью. Она стала прекрасным способом заглушить душевную боль и скрыть истинного виновника своих бед – самого себя.

– Выглядишь совсем плохо. – Праетаритум опустилась к нему на кровать и положила холодную ладонь на его горячий лоб. – Совсем исхудал. Удивительно, как держишься на позитиве.

– Заткнись. – Ариан смахнул ее руку.

«Я устал притворяться, что все хорошо. Надоело улыбаться, смеяться, натягивать на лицо одну маску за другой. Я устал существовать. Я хочу жить».

– Зачем ты это сделал? – спросила Праетаритум. – Притворился мной и…

– Он мне больше не нужен. Я ненавижу тебя, ненавижу Альмента и не хочу, чтобы вы были спасены. Мне просто нужно сердце, чтобы стать признанным. Я больше не собираюсь ни под кого прогибаться.

Раньше Ариан сдерживал гнев к Альменту, убеждал себя, что сможет его простить и выполнить сделку с королевой прошлого, но, после того как стал невольным слушателем разговора Калена и Праетаритум, вдруг задумался: «А зачем мне его спасать? Зачем мне все это нужно, если могу пойти своим путем? Почему я пытаюсь обмануть себя, уверяя, что меня признают после спасения Альмента?»

– Именно из-за твоей жестокости мы тебя с твоим отцом Альментом не признаем, сын.

– Откуда во мне эта жестокость, не подскажешь? Вы не признаете меня потому, что тайно желаете мне смерти. Инпастерия рассказала мне правду уже давно. Ты меня не обманешь. Вы хотели избавиться от меня.

– Не буду отрицать своего тайного желания.

В Праетаритум боролись две личности: хладнокровное время и мать. Она видела в Ариане и угрозу, и сына. Это как воевать со своим ребенком за право жить. И она не могла уступить ему место.

Она встала с кровати. Ариан увидел, что она в темно-сером бархатном платье, с заплетенными в косы волосами. Королева подошла к окну, распахнула шторы и открыла окно. Свет залил неуютную маленькую комнату.

– Свежий воздух тебе на пользу.

– Сначала ты… – Межвремье говорил через силу. Действие лекарства еще не началось, – называешь меня «непризнанным оборванцем», оскорбляешь, выставляешь идиотом, а потом включаешь заботливую мамочку? – Ариан кое-как сел. – Ты даже хуже меня.

– Я дала тебе шанс, но ты его упустил. Теперь искать сердце будешь не ты.

– Если ты мне запретила, это еще не значит, что я не могу вести поиски сам.

– А твоя команда?

– Никто из них, кроме Санни, мне не нужен. Иона может остаться в своем времени, все-таки родная кровь. Я, в отличие от вас с отцом, хоть немного знаю о родстве. Ларалайн мне ни к чему, Тревиса еще можно использовать, если королевство любви согласится на мои условия, а Кален…

– Это ведь ты, прикинувшись мной, хотел его утопить, – Праетаритум понизила голос.

Ариан усмехнулся.

– Забавно, правда? – Он гадко улыбнулся.

– Но зачем? Ты же хотел ему помочь.

– Не ему, а себе. Мне нужно спасать себя. Кроме меня, об этом, похоже, никто не думает.

– Ты лжешь. Ты не знал, что Кален не умеет плавать. Ты хотел его припугнуть, чтобы он не лез в историю королевства воли, но он, похоже, не понял намека. Он упорный. Весь в родителей. – Она подошла к Ариану и ткнула пальцем ему в сердце. – Это у тебя все же человеческое, и Кален занял важное место здесь. Он тоже для тебя важен. Глубоко в остатках твоей человеческой души. Ты бы не убил его, даже если бы знал, что он не умеет плавать.

Ариан не мог с ней поспорить. Врать не было сил. Тогда, стоя за спиной Калена, он выбирал между двумя сторонами: напугать его или убить в нем своего отца из-за внезапно нахлынувшей ненависти. Он держал ее в себе тысячу лет, и в тот момент она сорвалась с цепи.

– Знаешь, твои «друзья» не станут тебе больше помогать, – продолжила королева прошлого. – Они тебе больше не доверяют. Кроме твоего Санни.

Ариан встал с кровати, чувствуя облегчение.

– Именно поэтому он мне и нужен.

Часть 2

Потерянное королевство

Глава 24

В жизни Ариана были сотни, а то и тысячи дней, которые простые смертные запомнили бы навсегда. Но повелитель межвремья не придавал им значения. Он не помнил, как проводил дни рождения наследников королевств, зато никогда не забывал каждый год делать им подарки.

Однако один день все же отпечатался в его памяти.

– С минуты на минуту начнется!

– О боже, как я взволнована! – верещала каждая служанка в замке королевства любви.

Эремор и его жена Элла сияли от радости как никогда. Их маленькие дочери бегали по всему залу, играя в догонялки. Няни за ними не успевали, но, вместо того чтобы ворчать, девушки смеялись и поддавались детям.

Гости собрались в главном зале. Цветы украшали каждый подоконник. Красная дорожка простиралась от входа до тронов правителей, рядом с которыми стояла королевская позолоченная кроватка, украшенная розовой сетчатой тканью.

Никто еще не видел лица новорожденного: кроватка была слишком высокой, а сами люди стояли далеко. Элла и Эремор хотели, чтобы их ребенка сначала увидел повелитель. Но он опаздывал.

Трехлетняя застенчивая Джелвира вжалась в платье матери. К ней подбежала Бэлл. Недолго смотря на нее, с растрепанными после беготни волосами и в розовом платьице с распустившимся бантом, она застенчиво опустила взгляд, покрутилась на месте и взяла принцессу за руку. Та без промедления спряталась за родителями, что-то обиженно промычав. Мама поняла, что девочка вот-вот расплачется, и взяла ее на руки, нежно шепча:

– Это Бэлл. Она самая младшая принцесса в королевстве любви.

– Н-но… – протянула тоненьким голоском Джелвира, – н-но р-разве… не новый ребеночек теперь самый младший?

– Правильно. – Королева убрала выбившуюся прядь с лица дочери. – Но он ведь мальчик, а она – девочка.

Джелвира уставилась на Бэлл. Ее старшая сестра Мелва взяла девочку за руку и утащила к родителям.

– Ну где же он? – краем рта спросила королева Элла, продолжая сидеть на троне и смотреть в сторону гостей. – Люди ведь ждут. Еда в обеденном зале может остыть.

– Это все технический момент, дорогая, – напомнил Эремор невозмутимо. – Ты же знаешь Ариана. Когда родился я и мои родители решили это отпраздновать, он опоздал почти на два часа, потому что уснул за десять минут до выхода.

Главные двери открылись. Гости оглянулись, ожидая увидеть Ариана, но это была Бромелия – загадочная личность и лучшая знахарка во всем межвремье. Она была немолода, но всегда поддерживала себя в прекрасной форме. В синем платье с большим вырезом на костлявой груди, она прошла в зал.

Люди искренне приветствовали ее. Эремор и Элла встали. Служанка, следившая за новым наследником, оторвалась от ребенка.

– Здравствуйте, Бромелия, – поприветствовали ее король и королева.

– К Бромелии вы всегда относились радушней, чем ко мне. – Женщина прошила всех холодным взглядом, откидывая назад седые волосы.

Правители королевства не сразу поняли, что происходит, как вдруг знахарка скрылась в появившемся вокруг нее тумане и взмахнула руками, растворяя его. Теперь перед ними стояла не гостья, а гость – Ариан.

Никто не мог вымолвить ни слова. Эремор решил перевести все в шутку:

– Ну ты и выдал! – Король подошел к Межвремью с распростертыми объятиями. – Отличное представление!

Когда он только собрался обнять Ариана, тот тихо сказал:

– Бромелия умерла.

Эремор застыл. До его слуха начали доноситься печальные вздохи и возгласы гостей.

– К-как? – не выдержала Элла.

– Ты удивлена тем, что люди умирают? – Ариан приблизился к трону, оставив короля посреди зала. – Что ж, мне казалось, это особенность каждого из вас. Ты ведь тоже однажды умрешь. – Он оглянулся. – Все вы однажды умрете. Это неизбежно. Срок вашей жизни для иного мира будет совсем неважен. Жить долго на самом деле не имеет смысла. Все, что вы сделаете за долгие годы, канет в небытие.

Лица гостей, королей и королев исказились в беспокойстве. Для того и существуют праздники: чтобы хоть на время избавиться от мыслей о жизненных тяготах и отдаться обманчивой радости. Но Ариан и здесь нашел способ все разрушить.

– Я и мои слуги уже похоронили ее. Только что. Обычно я не люблю это делать, потому что, хороня всех знаменитых людей, можно убить всю жизнь, но Бромелия заслужила внимание.

«Тем, что создавала для меня лекарства, поддерживающие мою жизнь».

В зале раздался детский невнятный смешок. Взгляд Ариана впился в кроватку возле трона Эллы. Он подошел к колыбели и взглянул на маленького человека, лежавшего на аккуратно заправленных пышных простынях. Малыш медленно шевелил руками и ногами, поворачивая голову из стороны в сторону. У него были бирюзовые глаза, слегка вздернутый носик, широкий лоб и пучок розовых волос на макушке.

Дети никогда не вызывали в Ариане эмоций, но в этот раз в груди что-то екнуло. Он наблюдал за тем, как маленький принц тянет к нему ручку, сжимая хрупкие короткие пальцы и улыбаясь. Он поймал себя на мысли, что хочет взять мальчика на руки, но быстро задушил в себе этот порыв.

– Как назвали? – спросил он, оборачиваясь к Элле.

Королева подошла к кроватке. К ней присоединился Эремор.

– Мы решили повременить.

– Для нас будет честью, если нашего младшего сына назовешь ты, – признался Эремор.

Ариан вскинул брови и ухмыльнулся.

– Я? Вы шутите? – Он вновь посмотрел на малыша. – А вы не слышали о старых королях и королевах? Меня ведь тоже просили дать им имя, и что же в итоге? Они умерли мучительной смертью.

– Уверен, ты выдумал это только что. – Эремор усмехнулся. – Тебя еще никто никогда не просил об этом.

Повелитель межвремья лишь пожал плечами.

– Так что? – поторопила его Элла.

Ариан не желал давать имя абсолютно чужому для него человеку. Ему казалось, что тем самым он привяжет его к себе.

– Вы уверены? Бромелия бы не одобрила.

– Как будто тебя когда-то волновало чье-то одобрение, – напомнил Эремор.

Ариан смирился, внимательно вглядываясь в мальчика и пытаясь откопать в памяти хоть одно имя. Неважно, какое и что оно будет означать. Главное – чтобы от него отстали.

Вдруг он заметил солнечный свет. Да, он был повсюду, но рядом с малышом лучи словно намеренно светили ярче, падая точно на кроватку. Ариан вновь посмотрел на улыбающегося принца, качнул головой и уцепился за мысль:

«Солнечный ребенок».

В тот же миг он нашел самое подходящее имя:

– Санни.

– Санни? – не поверил своим ушам Эремор.

– Да, Санни.

– Ты уверен?

– Если вам не нравится, то придумывайте имя сами. Назовите его каким-нибудь Роджером или Диланом.

– Нет, – Элла выставила перед собой руки, – мне нравится Санни. – Она ткнула локтем в мужа, и тот неуверенно подтвердил:

– Да, мне тоже.

Он повернулся к гостям и провозгласил на весь зал:

– Ариан назвал моего сына Санни!

Люди поддержали его бурными аплодисментами, радостными криками и скандированием имени принца.

И под эти счастливые возгласы Ариан чувствовал, как на сердце, словно камень, опускается нечто невыносимо тяжелое и обременяющее; как его связывают цепями с этим маленьким человеком, который однажды вырастет и станет взрослым парнем с осознанием того, что его назвал сам повелитель межвремья.

– Что ж, отныне мы связаны.

Ариан не подозревал, что, в шутку произнеся эти роковые слова, он подписал себе приговор.

Глава 25

Самния отправила Калена, Санни, Иону, Ларалайн и Тревиса в мрачное королевство мудрости: черные дома, дороги, фонари, машины. Все было абсолютно черным. Город настоящего депрессивного человека. Но люди здесь жили приятные, мало чем отличающиеся от жителей других королевств, разве что более медлительные.

Это место понравилось Калену сразу. Не только своим цветом, но и загадочной атмосферой. Тихо, никаких пробок, толп и шумных компаний. Идеальный город.

– Итак, – скомандовала Иона, завязывая волосы в хвост потуже, – королевство мудрости когда-то граничило с потерянным королевством воли. В королевствах обычно граничат главные города, в котором мы сейчас и находимся. Санни, ты знаешь межвремье лучше меня. Скажи: здесь есть подозрительные места, где может находиться лазейка в иллюзию, скрывающую королевство воли?

– Э-э-э, Иона, – начал Кален, оглядываясь по сторонам, – не думаю, что это стоит обсуждать здесь.

Друзья, с рюкзаками и сумками, стояли прямо посреди улицы. Прохожие подозрительно поглядывали на них.

– Нам нужна гостиница, – Ларалайн огляделась, – а еще ресторан. Я хочу есть.

– У нас нет денег, – напомнил Тревис.

– В межвремье можно обменять деньги на те, которые у них в ходу, – успокоила его Иона.

Санни все еще задумчиво рассматривал город, но оказалось, что не здания и дороги приковывали его внимание все это время. Принц кого-то искал.

К ним вышла принцесса королевства мудрости, Джелвира Роберте. Она была красива. Эстетически красива. Ни единой складочки на темной одежде, идеально ровные длинные ноги, черные короткие волосы, винтажная рубашка, обувь на высоком толстом каблуке. А глаза серые, холодные.

– Здравствуйте. – Принцесса поймала на себе пожирающий взгляд восхищенного Калена. – Здравствуй. Я запомнила только тебя. Как и жители четырех королевств.

– Но ведь когда-то их было пять.

Джелвира напряглась. Она выпрямилась и кивнула в сторону углового ресторана через дорогу.

– Идемте. Я угощаю.

Воздух в помещении оказался прохладным, но по сравнению с улицей теплым. Как и ожидалось, интерьер был оформлен в темных тонах, да таких, что можно было потеряться, если бы не холодный свет десятков встроенных в потолок светильников. Улыбчивая официантка встретила гостей.

– Выбирайте столик, – голос Джелвиры словно густым туманом обволакивал присутствующих.

Стоило им увидеть накрытые столики с дорогими блюдами, как Кален вспомнил, что сегодня день рождения Ионы. Она шагала от одного свободного столика к другому, выбирая лучший. Озадаченный вид Калена напомнил Тревису и Ларалайн о сегодняшнем празднике.

Обычно Даффи дарила знакомым дорогие платья, драгоценности, книги с позолотой или в переплете из натуральной кожи. На этот раз денег у нее не хватило бы даже на медное колечко.

– Сюда, – Иона указала на столик в уголке, который был отгорожен от остального зала темными сетчатыми занавесками. Рядом стояли вазы с цветами – что удивительно, не черными, а зелеными.

Компания направилась к столику. Официантка подала меню. Джелвира села рядом с Санни и Ларалайн. Тревис, Иона и Кален расположились напротив.

– Берите, что хотите, хоть все меню. – Казалось, важность и медлительность движений были присущи принцессе с рождения. Обращаясь к ребятам, она устало смотрела в другую сторону.

Заказы были скромные, пока очередь не дошла до Калена:

– Мне брускету с крабовым салатом и розовой сальсой, бургер из говядины «блэк ангус», грибы на гриле в томатном соусе, пиццу с черным трюфелем, кусок земляничного пирога и… сок, апельсиновый, – закончил парень, откидывая меню в сторону.

Рука Ионы прокралась к его ноге, чтобы ущипнуть. Непосредственность Хоулмза, которую все восприняли как наглость, заставила Джелвиру задорно улыбнуться.

– Прекрасный выбор. – Она взглянула на официантку, записывавшую последний заказ. – Остальным в дополнение эти блюда тоже включи.

– Нет. – Иона смутилась. – Не стоит…

– Вам необходимо поесть перед дорогой. Там, куда вы хотите попасть, еды не будет.

Ее лицо стало серьезным.

– Кстати, – Санни достал из сумки розовую коробочку, украшенную лентой, – Иона, это тебе. С днем рождения.

Красс засияла, готовая прыгать от радости. Пока она раскрывала подарок, Ларалайн, Кален и Тревис чувствовали невыносимый груз стыда. Ничего, кроме поздравительных слов, у них не имелось.

– О, Санни, большое спасибо! Он великолепен. – Иона разглядывала золотой браслет на запястье, переливавшийся сиянием десятков белых камней.

– Это, наверное, очень дорого, – не могла успокоиться Иона.

Калену почему-то казалось, что украшениями богатую подругу не покорить. Но дело было не в цене подарка, а в том, что его подарил друг.

Ларалайн и Тревис смогли выдавить лишь пожелания, заранее извинившись, что подарка у них нет. Кален отличился молчанием. Ему было стыдно. Он не помнил, когда в последний раз поздравлял друга с днем рождения и как это делается, а дураком ему выглядеть не хотелось. Лучше выглядеть эгоистом.

Иона неплохо знала Калена и понимала: его молчание не являлось попыткой обидеть.

Когда официантка ушла, Джелвира продолжила:

– Санни мне обо всем рассказал. Вам нужно отправиться в западную часть города. Именно с этой стороны королевство мудрости граничило с королевством воли. Там, вероятнее всего, вы и найдете лазейку.

– Все настолько просто? – Кален удивленно пожал плечами.

– Попасть туда вы попадете, но выберетесь ли? – Принцесса постукивала длинным ногтем по столу. – Иллюзия, скрывающая королевство воли, настолько сильна, что в итоге поглотила его. Сразу после королевства мудрости начинается королевство храбрости.

– Получается, королевство воли стало отдельным измерением? – предположил Тревис.

– Именно. – Джелвира направила вилку в его сторону. – Это темное измерение. Оно оторвано от реальности. Даже у Самнии нет к нему доступа. В нем не существует времени. Можно зайти туда на пять минут, а здесь пройдут недели, месяцы, а то и годы.

Ларалайн подняла руку, совсем как на уроке, и спросила:

– Простите, что перебиваю, но откуда вы об этом знаете?

– Я слышала об этом от отца, когда была маленькой. Он разговаривал о королевстве воли с Арианом, а я подслушала. Отец рассказал об одном безумце, который очутился там. Никто так и не смог узнать, где он нашел трещину в иллюзии. Спустя десять лет ему удалось выбраться оттуда. Несчастный сошел с ума, а на его теле нашли пятна разных форм. Его не успели толком ни о чем расспросить: на следующий день после возвращения он покончил с собой. Очевидцы говорили, что он кричал и плакал перед этим, словно сам не желал своей кончины.

– Прекрасно! – Кален схватился за голову.

– Успокойся, – обратилась к нему Иона. – Нужно просто исследовать стену, отделяющую королевство мудрости от королевства храбрости.

– Даже если один из нас найдет лазейку и очутится там, как это смогут сделать остальные? Они и не поймут, куда делся пропавший. Позвонить в измерение, оторванное от реальности, не получится. Как и отправить сообщение. Вряд ли у них есть вай-фай.

Иона откинулась на кресло, поднимая взгляд к потолку, и увидела люстру, состоящую из подобий тонких длинных игл, внутри которой светила лампочка. Дизайн вдохновил ее на идею:

– Точно! – Она выпрямилась и сложила руки на столе. – Нам нужно работать по отдельности.

– Гениально! – Кален прыснул.

– Дослушай до конца! – В голосе Ионы послышалось напряжение. – Мы поделим стену на части, и каждый будет исследовать свою. Если кто-то пропадет на своем участке, то все остальные отправятся в его сектор.

– Хорошо было бы еще какие-то метки оставлять. – Тревис поднес руку к подбородку и задумчиво уткнулся взглядом в пустую тарелку. – Допустим, проверил метр и сделал отметку…

– Ага, как граффити? Думаете, нам позволят раскрашивать стены? Думаете, полицию и людей не будет напрягать, что какая-то компашка крутится возле стены? – встрял Кален.

– Не думала, что скажу это, но он прав, – поддержала парня Ларалайн.

– Я смогу обо всем договориться, – невозмутимо заверила их Джелвира. – Полицейские и не подумают вас прерывать. Но и помогать не станут. Вы ведь самостоятельная команда, да?

Ребята не успели понять, с издевкой говорила принцесса или нет, потому что их отвлекли две подошедшие официантки с подносами.

– Приятного аппетита. – Джелвира пододвинула к себе тарелку с диковинным салатом, состоящим из одного пучка. – Могу заказать вам в дорогу.

– После обеда мы начнем проверку, – объявила Иона. Пусть она была голодна, но вела себя сдержанно и ела медленно, изредка поглядывая на Калена, который уплетал свой бургер так, словно голодал дня три.

– Тогда закажу что-нибудь к обеду и воду. Вам нужна вода.

– Спасибо, – поблагодарил ее Санни. Его глаза, как и губы, тепло улыбались ей. – Не знаю, что бы мы без тебя делали.

Принцесса опустила взгляд. Лицо ее вдруг сделалось грустным.

– Я признательна тебе. Знаю, неприятно об этом вспоминать, но, нарушив запрет, ты вселил в нас, новое поколение, уверенность в себе и желание бороться за себя и за свою любовь.

– Да…

– Твоя сестра, Бэлл, похоже, тоже скоро так поступит, – продолжила Джелвира тише. – Как и Юнис, как и…

– Принцесса! Ради всего святого, не делайте этого!

Посетители оторвались от еды и обернулись к спешащей через зал служанке. Впереди нее уверенно шагала девушка, которую каждый из ребят уже видел. Это была принцесса королевства храбрости Герда Стефансдотр. Она не заметила ни Джелвиру, ни остальных. Служанка вцепилась в ее руку, в которой та сжимала бархатную бежевую коробочку.

– Одумайтесь! – Она оглянулась на посетителей и продолжила тише: – Это позор на все времена. Что скажут ваши родители?

– Мне все равно. – Герда вырвалась. – Если Санни смог, то и я…

– Санни? Санни Уоллинс? Этот невежа, опозоривший своих родителей? Скажите, где же этот глупый мальчишка сейчас? Он никому не нужен, даже тому, кого он любил и из-за кого оказался на улице…

– Нам он нужен!

Кален встал, вытер рот салфеткой и откинул ее в сторону. Санни смотрел на него с мольбой сохранять молчание. Он привык к оскорблениям и косым взглядам, и пусть то, что друг за него заступался, было приятно и ценно, принц предпочитал смириться с очередными унижениями.

На лице принцессы Герды появилось удивление, затем улыбка.

– Ты! – Она указала на Калена. – Ты же тот парень, который к чертям разнес все собрание королевств…

Посетители негодующе кивнули в подтверждение ее слов.

– …и восхитил меня своей храбростью! – Она торопливо прошла мимо столиков.

Служанка с ужасом смотрела на свою госпожу, прикрывая рот и шепча:

– Моя принцесса, что же вы говорите при народе?

Команда смиренно встала и поприветствовала Герду, когда та подошла к их столику. Вблизи она была еще красивее и приветливее, с растрепанными каштановыми волосами и горящими в предвкушении зелеными глазами. Она протянула руку через весь стол к виновнику нарушения сделки между временами.

– Герда, – с улыбкой представилась она. – А ты Кален, верно?

– Д-да. – Юноша неуверенно пожал ей руку.

«Ого, да я звезда».

– Джелвира, что это вы здесь делаете?

– Обсуждаем важные дела, – быстро проговорила принцесса королевства мудрости, опускаясь на свое место, как и все остальные. – А ты?

Герда сильнее сжала бархатную коробочку в руке. Наконец она разжала ладонь, взмахом пальца открыла крышку, взглянула на то, что находилось внутри, и с хлопком закрыла.

В зал зашел высокий темноволосый официант лет двадцати двух. Едва увидев его, Герда ахнула и кинулась к нему с криком:

– Йоханс!

Парень перепугался и уронил все тарелки на свой черный фартук. Теперь на нем красовались макароны в соусе, салат и бульон, пропитавший рубашку. Рядом звякал, кружаясь по полу, поднос.

Принцесса бросилась к юноше и крепко обняла его, чувствуя через футболку еще теплый мясной соус. Йоханс растерянно смотрел на окружающих, боясь их осуждения.

– Милый! – Герда опустилась перед ним на одно колено и вытянула вперед руку с открытой коробочкой, в которой лежали обручальные кольца.

– Принцесса, нет!.. – только и успела вскрикнуть служанка, когда Джелвира взмахом руки заставила ее замолчать.

– Йоханс… – Стефансдотр нервно сглотнула. Ее глаза блестели от слез. – Я знаю, что ты никогда не сделаешь это сам, потому что боишься за нас обоих и того, что скажут люди и мои родители. Но у меня больше нет сил. Я не могу приходить в этот ресторан, смотреть на тебя и понимать, что мы никогда не будем вместе из-за дурацких законов. Я не боюсь говорить об этом. Знаю, что многие считают так же, но боятся сказать. Но я не боюсь. Я не боюсь любить тебя и хочу быть с тобой! Так… – она плечом вытерла слезу со щеки, – ты женишься на мне?

Йоханс сжал губы. Из груди рвалось заветное слово из двух букв.

– Абсурд! Нелепость! – закричала служанка. – Принцесса, не позорьтесь! Вы совершаете непоправимую ошибку.

– Да замолчите вы! – рыкнул на нее Кален.

По залу пронесся неодобрительный гул. Никто не хотел становиться соучастником нарушения закона, даже его зрителем.

Ларалайн не верила своим глазам: девушка стояла на одном колене и делала предложение парню. Певица ни разу в жизни даже представить подобного не могла и сейчас буквально проглотила язык. Казалось, что после девушки, которую воспитали мужчины, ее уже ничто не удивит, но появилась девушка, делавшая предложение руки и сердца своему возлюбленному.

– Герда, – робко начал Йоханс. Его взгляд был устремлен на окружающих людей. Он разрывался между их мнением и своими чувствами. – Я…

Надежда Герды стала угасать, как угасал огонь в ее глазах, как исчезала с ее лица улыбка. Она все поняла. Йохансу не стоило продолжать.

– … согласен.

Тело принцессы обдало жаром. Слезы скатывались по румяным щекам. От волнения она не могла встать: руки тряслись, а ноги стали ватными. Йоханс помог ей. Пара слышала, как громко обсуждали признание посетители ресторана, кидаясь оскорблениями в их адрес, но старалась не замечать этого.

– Да заткнитесь вы уже! – накричал на посетителей Кален. Он не ожидал, что сцена предложения руки и сердца заставит его улыбаться и трепетать.

Некоторые люди решили перенаправить свой гнев на него:

– А ты молчи!

– Ты не из нашего времени и не знаешь наших законов!

– Как ты смеешь еще что-то говорить?

– Ты никто, чтобы указывать нам!

Вмешалась Джелвира:

– А приказа принцессы вам будет достаточно? Тогда прошу: не вмешивайтесь.

Большинство людей смотрело на нее с оскорбленным выражением лица, не зная, повиноваться своей принцессе или послать ее куда подальше.

Двери ресторана открылись. На пороге стояла высокая женщина, похожая на Герду. Отличало их лишь то, что у принцессы не было короны, платья и присущего всем королевам и королям надменного взгляда.

– А я, королева королевства храбрости, велю тебе, моя дочь, объясниться.

Герда побледнела, но от Йоханса не отодвинулась ни на миллиметр.

– Мама… – прошептала она, – я… я люблю его и хочу быть с ним.

Но королева не желала слушать. Она махнула на дочь рукой и обратилась к Джелвире:

– Как вы, принцесса королевства мудрости, можете одобрять подобные браки?

Роберте выпрямилась и незаметно сглотнула. Она вытянула шею и наградила королеву невозмутимым взглядом.

– Не буду отрицать: я не противлюсь таким отношениям.

– Хотите сказать, что вы одобряете действия и того изгнанного принца?

Кален сжал кулаки. Санни смиренно опустил голову. Джелвира загородила его собой и ответила:

– Он показал нам, что не стоит бояться своих чувств и что законы наших королевств несовершенны.

– Вы слишком молоды, чтобы делать такие выводы. – Королева поправила зеленое платье с бежевым кожаным ремнем на резинке. – Если произойдет кровосмешение между жителями разных королевств, то начнется хаос. А ты, Герда, хочешь стать как этот изгнанный принц: опозоренной, фактически бездомной и никому не нужной?

– Но, мама!.. – Герда была готова плакать.

– Ваше величество, послушайте… – начал Йоханс, прижимая к себе принцессу.

– От тебя я слышать ничего не хочу. – Женщина закрыла глаза и неодобрительно подняла руку: – Чтобы моя дочь, принцесса, вышла замуж за жителя другого королевства, да еще и официанта – нелепее не придумать!

– Какая же вы стерва! – заявил Кален собственной персоной.

На лицах посетителей, как и на лицах друзей, появился испуг.

– Что за старомодный бред? Из какого века вы выползли?

Он вышел из-за стола. Иона схватила его за рукав, но Кален вырвался и встал напротив королевы, смотревшей на него с нескрываемым раздражением.

– Ненавижу любовные истории. Я, по правде сказать, любовь не принимаю и не воспринимаю, но каждый человек сходит с ума по-своему, и даже если в данном случае это сумасшествие является так называемой любовью, вы не можете им запретить любить друг друга.

Эти слова, идущие от самого сердца, одновременно навевали на Калена ощущение покоя и вызывали тошноту.

– Пора пересмотреть ваши дурацкие законы, потому что вы забываете, что люди меняются. Не все из них от поколения к поколению становятся тупее, как вы. Некоторые все же умнеют и учатся слушать себя, а не только вас с вашими идиотскими стереотипами.

– Тупее? – королева выпучила на него глаза. – Хочешь сказать, что я тупая? – она повысила тон так, что каждому присутствующему захотелось прижаться к земле, лишь бы не слышать ее противного голоса.

– Нет-нет! – Кален выставил перед собой руки. – Не вы одна. Еще король королевства любви…

– Молчать!

– … король королевства…

– Ты пожалеешь о своих словах, мальчишка!

– … радости. Я так понял, он тоже сторонник стереотипов.

Ситуация вызывала у присутствующих противоречивые эмоции. Им, с одной стороны, было смешно, а с другой – невыносимо страшно.

Первым хихикнул Тревис, затем прыснула Иона, прикрывая рот, Ларалайн хохотнула следом, и вот уже весь зал смеялся над глупостью королевы. Только Герда не смеялась. Она не знала что делать: винить Калена за неизбежный гнев матери или благодарить за защиту.

Королева оскалилась и вышла из ресторана, громко хлопнув дверями.

– Вот это да! – Тревис подошел к Калену первым и похлопал по плечу.

– Я бы на твоем месте ответила ей помягче и не называла тупой, – присоединилась Иона.

– Так почему ничего не сказала?

– Ты меня опередил. – Иона ударила его кулаком в плечо.

– Эй! – Кален улыбнулся. – Кстати, это… с днем рождения.

– Оу, – Иона взглянула на него с наигранным удивлением, – надо же. Спустя двадцать минут после того, как все меня поздравили, до тебя все же дошло.

– Иногда ты меня безумно раздражаешь, но… – он усмехнулся, рассчитывая, что девушка все поймет сама.

– Взаимно, Холмс.

– Хоулмз!

Тяжелая атмосфера рассеялась за секунды. Люди вновь принялись за еду, обсуждая забавный вид возмущенной сбежавшей королевы.

– Кален, – к юноше подошли Герда и Йоханс, принцесса растерянно почесала затылок, – спасибо.

Она наклонилась к нему и поцеловала в щеку, подмигнув.

– Я бы вряд ли на такое решилась. Мне бы не хватило храбрости, как бы парадоксально это ни звучало.

– Все нормально, – ответил Кален, заливаясь краской. Еще ни одна девушка не целовала его в щеку, тем более та, которая была старше его минимум на четыре года.

Глава 26

Ариан устроил собрание правителей королевств в новом зале. Отныне старый ассоциировался с беспорядком и отсутствием согласия между сторонами. Все надолго запомнили выходку Калена и его споры с королевой прошлого.

Ариан смотрел на всех пришедших с высоты сцены. Трибуна почти доставала ему до груди. Короли и королевы восседали на своих роскошных креслах, изредка постукивая пальцами по подлокотникам. Рядом расхаживали официантки и официанты, подносившие им бокалы с безалкогольными напитками.

Король королевства любви осушал один бокал за другим. Его жена изредка бросала на него напряженные взгляды, пытаясь без слов донести свое негодование. Но Эремор не замечал или не хотел замечать ее.

– Что ж, – Ариан потер руки, – приступим, дамы и господа. Несколько дней назад нам не удалось провести собрание. Многие экономические вопросы остались открытыми. Уверяю вас, больше такого никогда…

Двери в зал с грохотом распахнулись. Королева королевства храбрости твердой прямой походкой прошагала к своему месту, сыпя проклятиями в адрес Калена:

– Подлый мальчишка, будь он неладен! Снова за свое! Хамло! Сначала замахнулся на королеву прошлого, а теперь…

– Дорогая, прошу, остынь, – увещевал ее король королевства храбрости, торопливо семенящий за разгневанной супругой.

– … обозвал меня тупой! – не могла угомониться Талия, размахивая руками. Она села в кресло, демонстративно скрестив руки на пышной открытой груди.

Ариан смутно догадывался о произошедшем.

– Что случилось, королева Талия? – спросил он, заглушая остальных.

– Ваш «избранный» мальчишка, – женщина показала пальцами кавычки, – опозорил меня перед всеми. Я всего лишь хотела отговорить нашу со Стефаном дочь от брака с официантом из королевства мудрости, – Талия перевела злобный взгляд на родителей Джелвиры. – Но ваша дочь тоже мне помешала. Понимаете, мы теряем целое поколение! Пора им вправить мозги. – На этот раз яростный взор королевы упал на родителей Санни. – Это все из-за вас! Вы не воспитали своего сына как следует, и теперь его проступок вдохновляет наших детей на немыслимые действия.

– Постойте, – Эремор прищурился, – мы хорошо его воспитывали. Он хороший парень, пусть и непокорный.

– Значит, вы воспитывали его отвратительно! Дети не должны быть такими своевольными.

– Смею заметить, – начала королева королевства мудрости, – наша дочь тоже хорошо воспитана. Вы не имеете права так отзываться о ней. Она, в конце концов, принцесса королевства мудрости…

– Хотите сказать, что она поступила мудро, пытаясь заткнуть меня, когда я разговаривала со своей дочерью?

Пока короли и королевы спорили о воспитании детей, собрание вновь медленно разваливалось. Но мысли Ариана текли в другом русле:

«Как они могли попасть сюда без моего ведома?»

– Так, значит, Кален и остальные здесь? – его гулкий голос прервал ядовитый спор.

– Именно! – ответила Талия. – Я хочу… нет, я требую, чтобы тот мальчик, Кален Холмс, ногой не ступал на наши земли! Он самый настоящий хам. Он смеет оскорблять нас и постоянно спорит, суя нос в чужие дела. Я требую…

Ариан вновь отдался раздумьям:

«Почему они мне ничего не сказали?».

«Они тебе больше не доверяют», – вспомнил он слова Праетаритум.

– Неужели, говоря о том, что сердце найдут другие, она имела в виду их? – прошептал он.

В раскрытых дверях мелькнула знакомая темная фигура. Ариан направился к ней, оставив Талию со своими возмущениями и забыв о собрании.

Коридор пустовал. Только служанки протирали окна и опрыскивали цветы.

В дальнем коридоре вновь пробежала тень. Ариан устремился туда. Его заманили в винный погреб. Праетаритум прислонилась спиной к бочке с вином.

– Ты меня обманула? – Ариан закрыл дверь на замок. При тусклом свете лампы мать казалась ему настоящей ведьмой, коей он всегда ее считал. – Тот концерт, который ты устроила перед всеми в вечер собрания, был для того, чтобы отвлечь меня и убедить в том, что ты искренне ненавидишь их, а сама им помогла?

– Я не ожидала, что ты возьмешь в команду именно их. Я не хотела, чтобы вы объединялись. Я хотела, чтобы они нашли сердце сами.

– Стой, но почему?

– Потому что ты используешь его не по назначению, а они – во благо. Даже если бы ты нашел сердце с искренними намерениями помочь Альменту, то вряд ли удержался бы от соблазна использовать этот дар в своих целях.

– Но я хочу спастись и тем самым спасти своих людей!

– Они тебе не нужны, – благодаря сдержанному тону Праетаритум выигрывала в разговоре. – Ты думаешь только о себе. Мысль о бессмертии засела в твоей голове.

– Этого бы не было, признай ты меня, своего сына! – Ариан ударил кулаком по стене, но не показал вспыхнувшей в руке боли.

– Я не сделаю этого, – королева с сожалением качнула головой. – Тебя не должно было быть, как и вселенной межвремья. Я лучше признаю Самнию, чем тебя. От нее хоть какая-то польза. Бессмертие тебе не нужно. Ты должен исчезнуть.

Ариан давно смирился с тем, что женщина, родившая его, никогда не была ему мамой. Еще тысячи лет назад он понял, что мама – это статус, который нужно заслужить материнскими поступками. Но Праетаритум его не заслужила. Она могла назвать его сыном, но никогда так о нем не думала.

«Обуза. Ошибка, которая скоро будет исправлена».

Ариан чувствовал себя брошенным с самого детства. Тысячи лет он жил с этим гложущим чувством, но теперь оно усилилось, потому что «мама» раскрыла карты и явила свои настоящие мотивы. Она желала его смерти.

Праетаритум чувствовала себя словно на дыбе: в одну сторону ее тянул долг, в другую – чувства.

«Я слишком много времени провожу в облике человека. Это меня погубит».

В какой-то момент ей удалось убедить себя в том, что она не способна чувствовать, что должна лишь мыслить и всегда принимать правильные решения. Но этот напуганный голубоглазый парень перед ней заставлял ее сердце замирать. И все равно она не желала ослаблять хватку и сдаваться перед соблазном стать другой.

– Сердце королевства воли тебе не достанется. Твою вселенную ждет крах. Но настоящее, прошлое и будущее будут спасены. Именно они и должны существовать.

– Нет, – шептал Ариан, борясь со слезами и внезапно нахлынувшим ощущением жара. Действие лекарства заканчивалось. – Ты не можешь так со мной поступить. Я же…

– Твой сын? – Королева прошлого подошла к нему и провела ладонью по щеке, смахивая одинокую горячую слезу. – Я же четко сказала: тебя не должно было быть. И уже скоро не будет. Те детишки выполнят задание и спасут всех. Сиди на месте и жди своей кончины. Ты знал, что это когда-нибудь произойдет. Ты понимал, что лишний в этом мире, как и лишний весь твой народ. Ты обуза.

Разум победил чувства. Отступить она уже не могла и забрать обидные до слез слова – тоже.

Ариану хотелось кричать. Только мать могла довести его до состояния, когда слезы заполняют глаза, все тело трясет и ноги не держат. Праетаритум ушла, вновь бросив его утопать в осознании неизбежной смерти. Никто не хотел протягивать ему руку помощи.

Он стер слезы, поправил одежду, вышел из погреба и постарался окунуться в обыденность, вернуться в зал и провести проклятое собрание, чтобы отвлечься от мысли о собственном крахе. В то же время в нем проснулось желание выжить.

Но ради чего? Ради кого? Ради своего народа? Едва ли.

«Тогда из-за чего мне так хочется жить? Может, Праетаритум права?»

Это был человеческий инстинкт. Даже самый побитый жизнью человек, лишенный всего, хочет жить. Он не может объяснить, почему так происходит.

В нем было много от людей, слишком много. Ариан в очередной раз понимал это, но отрицал. Когда он вернулся в зал, правители королевств еще обсуждали проблемы, но уже тише.

– Эремор, – позвал Ариан.

Король мгновенно встал. Он словно ждал этого с самого начала.

– Есть разговор.

* * *

Санни не мог найти себе места. Он уже не был уверен в своих решениях.

Спасти настоящее, прошлое и будущее, чтобы его мир постигла смерть? Неужели он помогает тем, кто приведет его мир к гибели?

Такие раздумья заполняли его голову и разъедали изнутри. Санни был одним из немногих, кто знал обо всем с самого начала, потому что был тихим наблюдателем. Он догадывался о неизбежной гибели межвремья с тех пор, как Ариан стал чахнуть у него на глазах. Если умрет правитель, то падет и его народ, а тогда исчезнет и все остальное.

«Я помогаю убийцам?»

Но он не мог думать так о друзьях. Они хотели спасти своих близких и еще миллиарды человек. Неужели жизни жалких миллионов, у которых даже нет параллелей, стоят этого?

«Но как можно оценивать человеческие жизни их количеством и выбирать тех, кого больше?»

Кален о чем-то болтал с Ионой. Они пытались задеть друг друга, но умело отражали колкие замечания и хихикали. Рядом стояли Тревис и Ларалайн, выступая невольными зрителями.

Пока все были заняты, Санни незаметно выскользнул из ресторана и пустился бегом.

– Подумать, мне нужно подумать, – бормотал он себе под нос, – подумать о том, чего я хочу.

«Нельзя спасти всех. Но что, если Альмент сможет заполучить Калена? Тогда все будут спасены?»

Все, кроме самого Калена. Эта мысль не давала Санни покоя. Он остановился, прислонился к стене и сполз на землю, сглатывая ком в горле. Вокруг сновали люди, много людей, которые проходили мимо, изредка бросая на принца короткие взгляды и узнавая в нем того самого опозоренного изгнанника.

Санни закрыл лицо руками, закричал сквозь сомкнутые губы и зубы, но вышло нечто, похожее на приглушенное мычание. Чтобы скрыться от взглядов прохожих и спрятаться, он забежал в первое попавшееся здание.

Черные окна, темно-синий свет, сменяющийся фиолетовым. Музыка, ассоциирующаяся с чем-то пошлым и непристойным, и подвыпившие парни, клеившиеся к таким же пьяным полуголым девушкам, были доказательством того, что Санни попал в бордель.

Он опустил голову. Увиденное вызывало в нем не только смущение, но и тошноту. Он нашел самый уютный, темный и одинокий уголок в зале и забился туда, схватив для вида меню.

Друзья ни за что не решили бы искать его здесь, но это место ужасно не подходило для размышлений. В голове творился полный сумбур.

В бордель зашел Ариан, но не один. За его руку цеплялась незнакомая красавица, жительница королевства мудрости, с высветленными некогда черными волосами. Она была немного пьяна, но вела себя как ни в чем не бывало и смотрела на повелителя межвремья влюбленными глазами. Она была не первой девушкой, вызывавшей в Санни дикую ревность. Меню скрывало его лицо.

Межвремье указал в конец зала, где находились закрытые приватные комнаты. Вместе с новой подружкой он скрылся за дверью одной из них.

Пребывание в борделе вдруг стало для Санни невыносимым. Он швырнул меню на диванчик, планируя убежать. Проблемы преследовали его везде. От них не спрятаться даже в другой вселенной.

Но Санни больше нечего было терять. Он мгновенно решил, что сделает то, о чем мечтал долгое время, и направился к комнате Межвремья. Ариана любили многие девушки, и новая проделка первой любви не должна была удивить Санни, но увиденное было слишком неожиданным и нежеланным.

– Эй, парень!

Охранник собрался было схватить его, но узнал в нем изгнанного принца и остановился. Это сыграло Уоллинсу на руку: собравшись с силами, он ударил по хлипкой двери, и она беспрепятственно открылась перед ним.

На полу лежала девушка. Вся в слезах, с потекшей тушью, со связанными за спиной руками и с безумными от страха глазами. Рядом с ней стоял Ариан. Он с дикими глазами уставился на Санни, схватил его и дернул за руку так, что принц потерял равновесие и упал рядом с девушкой, пока Межвремье начал закрывать дверь. Охранник собирался вмешаться, но не успел открыть рот, как Ариан сунул ему в карман пиджака крупные купюры и закрыл дверь на замок.

– Что вы делаете?

– У меня больше нет выхода! – закричал Ариан. Он перевел бешеный взгляд на девушку, и та взвизгнула, пододвигаясь поближе к Уоллинсу в поиске защиты.

– Что вы собираетесь с ней делать?

– Она нужна мне, иначе я погибну. – Ариан упал перед ней на колени, и девушка закричала, но кляп заглушил крик.

– Отпустите ее!

Санни бросился к двери, начал бить по ней кулаками и звать на помощь. Ариан схватил его, грубо впившись руками в его тело, и стал оттаскивать назад. Он был безумен, явно не в себе и больше походил на наркомана при ломке, готового рвать и метать, разрушая все на своем пути, лишь бы получить дозу.

Охранник не выдержал и стал ковыряться ключами в замке. Дверь открылась. Он лишь успел ахнуть, когда Ариан сбил его с ног и выбежал из борделя. Санни бросился следом.

– Подождите!

Повелитель межвремья хотел, чтобы принц следовал за ним. Он привел его в переулок безлюдной улицы и повернулся к нему спиной.

– Что с вами происходит?

– А ты не знаешь? – Устрашающий голос доводил до дрожи. – Я умираю, Санни! Умираю! – Он ударил ногой по пустому мусорному баку. Металлический лязг некоторое время отражался от стен.

– Объясните мне все с самого начала, чтобы я мог понять. Я знаю, что вам плохо, но при чем здесь эта несчастная девушка и ваше спасение?

Ариан посмотрел на Санни то ли как на идиота, то ли как на чудо. Он приблизился к нему и прижал к стене, шипя у самого уха:

– Меня все бросили. У меня никогда никого и не было. Буквально только что родная мать призналась, что я был ошибкой. Ни меня, ни тебя, ни всех жителей межвремья не должно было существовать никогда. Все мы – просто ошибки. Тысячи лет назад они вместе с моим псевдоотцом Альментом бросили меня. Буквально! Они бросили меня в мир смертных на какую-то поляну, когда я был совсем младенцем. Меня нашла смертная женщина и вырастила как родного сына, а после ее смерти появился Альмент. Он сказал, что есть вселенная, принадлежащая только мне, – межвремье. Но я не мог ею владеть, потому что потерял бессмертие сразу после того, как меня отправили в мир людей. А я хотел стать бессмертным.

Все детство я прожил в страхе умереть от болезни или сдохнуть от голода и жажды. Я мечтал стать таким, как мои настоящие родители. Я полюбил их, закрыв глаза на то, что они со мной сделали. И знаешь что? – Ариан сильнее сжал плечи Санни. – Я нашел одного колдуна, который даровал мне бессмертие в обмен на клятву никогда никого не любить. Я думал, что это так легко, но в тот же день умерла моя мать, а мои друзья погибли мучительной смертью. Все люди, которых я любил. – Санни впервые видел, как Ариан плачет. – Я вернулся к колдуну. Он сказал, что во мне слишком много от людей. Он наложил цепь на мое сердце, чтобы я точно никогда не смог любить. Но и здесь я страдал, потому что поддерживать свою жизнь и жизнь цепи можно лишь поглощением душ любящих меня девушек.

Его голос стал ровным и спокойным:

– А твой отец наложил на меня проклятие, чтобы я не смог больше пожирать их души. Я пытался его уговорить. Сегодня я готов был стоять перед ним на коленях, чтобы продлить себе жизнь еще на шестьдесят-восемьдесят лет, но он остался глух к моим мольбам, закрыл глаза на крах своего королевства и отдал предпочтение долгу.

Ноги Ариана подкосились. Он медленно осел на землю, не отпуская рук Санни.

– Я пытался поглотить душу той девушки, но все тщетно. Проклятия не снять.

Санни душили слезы. Он хотел упасть на колени рядом с Арианом, заключить его в объятия и закричать: «Я люблю вас! У вас есть я!». Он был готов простить ему все ради того, чтобы Ариан ответил ему хотя бы взаимным объятием или благодарным взглядом.

Но гордость дала о себе знать. Гордость и стыд. Страшнее было то, что Санни не знал, перед кем ему стыдно.

Он помог Ариану встать, смотря на него твердо, безэмоционально, скрывая за каменным взором настоящие чувства. Он не хотел показывать их. Боялся, что они вновь будут отвергнуты.

– Я обещаю вам, что постараюсь уговорить отца.

Глава 27

Кален считал идею изучать стену бредовой, просто идиотской!

«Из Ионы получается крутой лидер, но планы у нее детские и никчемные».

Ему достался угол – самое заселенное место города. Пересиливая себя, он осмотрел три метра. Все-таки нельзя делать от души то, чего не хочешь.

Кален не чувствовал бы себя конченым идиотом, если бы вокруг не ходили люди, останавливаясь, чтобы посмотреть, чем он занимается, показать на него пальцем и сфотографировать.

Один раз он не выдержал: развернулся и показал прохожим с мобильниками средний палец. Те посмотрели на него с удивлением, щелкнули, делая фотку, и ушли.

– Ты слишком груб, – заметил Тревис.

Впервые за долгое время Хоулмз увидел, как друг прячет руки в карманах брюк и идет вразвалку, чем-то смахивая на Мартина Фримана.

– Заткнись.

– Будешь себя так грубо вести – никто к тебе не потянется.

– Прекрасно! Буду продолжать в том же духе!

– Похоже, у тебя совсем нет настроения.

– А я все думал, почему же мне так хочется убивать.

Тревис улыбнулся. Когда друг злился, его изумрудные глаза становились больше, но щеки и уши почему-то заливал румянец.

– Тебе нечем заняться? – Кален пнул камень, и тот отскочил от стены.

– Я уже осмотрел свой участок. Решил тебе помочь.

– Как мило с твоей гейской стороны.

В ту же секунду Кален пожалел о сказанном. Тревис вытащил руки из карманов и посмотрел на него со смешанным чувством: испуга, злости, унижения.

– Короче… я понимаю, что нравлюсь тебе, но мне ты безразличен.

– Э-э-э, – Станли скорчил кислую мину, – с чего ты вдруг так решил?

– Ты смотришь на меня.

– И? – Добродушная усмешка на лице друга заставила Калена пожалеть о сказанном уже во второй раз.

– Пытаешься помочь.

– И?

– Всегда мило мне улыбаешься.

– И?

– Даже когда все на меня злятся, ты ко мне добр.

– И? – Тревис был все ближе.

– А еще!.. У тебя расширены зрачки, когда смотришь на меня. Прямо как сейчас. И ты сделал мне искусственное дыхание. Считай, что поцеловал.

– Да ладно тебе. – Станли пожал плечами. – С чего ты вообще так решил? Я ведь и с остальными общаюсь так же, как с тобой. Кстати, я мог оставить тебя тогда и не спасать, раз тебе так не хотелось.

– Ладно, проехали с искусственным дыханием. Все равно со мной ты общаешься по-особенному. – Уверенность Калена таяла с каждой секундой разговора.

– Как думаешь, где я нахожусь все то время, пока не стою с тобой? С нашими друзьями. К каждому из них у меня особое отношение. Так что… не знаю, с чего ты вдруг решил, что я тебя люблю.

Кален почувствовал себя разбитым. Ему нечего было ответить. Все аргументы оказались легкообъяснимыми.

– Да я же пошутил. – Он сделал обиженное выражение лица. Это было в его духе – натворить дел и смыться. Как же вовремя он об этом вспомнил.

Кален ожидал очередной улыбки или усмешки или, еще лучше, смеха. Но вместо этого Станли помрачнел и тихо произнес:

– Не шути так. Это не смешно. Особенно о гейской стороне. Ты совсем меня не знаешь.

После пробежавшего по телу холодка Кален понял, что это действительно так.

«А вдруг Тревис – жестокий, холодный или извращенец? Они ведь обычно строят из себя хороших. Быть оптимистом сейчас в моде. Это всегда притягивает. Даже меня… Так, стоп. Я уже подозревал его в грязных делишках и в прошлый раз решил, что надумываю, но сейчас…»

– Эй, – вовремя вмешалась Иона, – чего стоим? Тревис, если закончил со своим участком, то можешь помочь Калену или поискать со мной Санни.

– Ларалайн сейчас одна смотрит свой участок? – Кален закатил глаза. – Неужели нельзя рассказать всем о трещине и приказать полицейским обыскать стену, а уже потом мы бы приступили к своей работе. Я здесь околачиваюсь уже три часа!

– Мы с Тревисом свое посмотрели, остались вы с Ларалайн, но она заканчивает, а вот ты… – Иона заметила проверенные Каленом несчастные три метра, – смотрю, не особо продвинулся.

– Потому что я считаю, что это безумно глупый план. На меня все смотрят, что-то говорят, даже фоткают, а у меня социофобия. Помните?

– Ладно, сейчас даже не так важна сама стена, как исчезновение Санни. Я думала, он решил прогуляться, но прошло три часа. Нужно идти его искать.

Спорить с Ионой никто не стал. Втроем они направились к Ларалайн. Но на участке ее не оказалось.

– Что за чертовщина? – Кален скорчил кислую мину и стал ходить вдоль стены. Ларалайн оставляла отметины через каждый метр просмотренного участка. На четырнадцатом метре отметины обрывались.

– Неужели?.. – начал Тревис.

– Она нашла проход! – Иона кинулась к последней отметине.

– Или пошла в туалет, – вставил Кален.

– Нам нужно срочно идти за ней. – Иона ощупывала стену. – Если мы задержимся хоть на пару минут, для Ларалайн это могут быть дни и даже недели.

Калена пробрала дрожь. Он на секунду представил, как проходит через трещину тринадцатилетним (почти четырнадцатилетним!) подростком, а выходит тридцатилетним мужчиной.

Но Иона права: искать Санни при таких обстоятельствах некогда.

– Нельзя оставлять Ларалайн одну в практически мертвом мире. – Девушка продолжала искать проход. – Он должен быть где-то здесь, – Она перемещала ладонь вверх-вниз, Тревис пытался ей помогать, а все внимание Калена было приковано к людям, которые смотрели на них как на сумасшедших.

– Помоги нам! – Иона схватила его за руку.

– Что я могу сделать?

Он демонстративно ударил по стене до дрожи во всей руке и оставил на кладке белые трещины, похожие на паучью сеть. В центре высвечивался темно-фиолетовый отпечаток ладони Калена.

– Нашли, – прошептала Красс и убежала в город.

Трещина увеличивалась, раскалывая стену. В лица парней повеяло тяжелым воздухом и ударил фиолетовый мерцающий свет.

Иона вернулась с извещением:

– Людей сейчас уберут.

– Что, все настолько серьезно? – спросил Кален.

– Не в этом смысле. Они уведут гражданских.

Иона позвонила Джелвире и сообщила о находке. Спустя полчаса принцесса присоединились к ним вместе с полицейскими.

– Вот-вот принесут еду, потом можете идти. Надеюсь, вернетесь живыми. В принципе, мертвыми вы точно не вернетесь.

В другой ситуации Кален оценил бы шутку принцессы, но только не сейчас. Джелвира выглядела уставшей, измученной и к тому же хмурилась. Все поначалу решили, что она равнодушна к исходу их вылазки в пропавшее королевство воли.

– Родители культурно и тихо вынесли мне мозг после собрания четырех королевств. Говорят, что оно вновь было прервано, потому что пришла королева Талия и рассказала, как мы с ней поступили в ресторане. Не завидую я Герде. Хоть бы ее не изгнали, – Джелвира вздохнула. – Я им этого не позволю. Санни никто не смог защитить, потому что все мы тогда были детьми, но больше такого ни один из наследников не допустит.

– Ариан был там? – поинтересовался Тревис.

– Что, если он решит нам помешать? – начал Кален. – Он может разозлиться из-за того, что мы действуем без него.

– Мне неприятно это говорить, – Иона смахнула пряди волос с лица, – но мой прадедушка хочет использовать сердце королевства для своего блага, а не во благо человечества.

Джелвира задумчиво поднесла кулак к подбородку и опустила взгляд:

– Ты права, но если он так отчаянно бьется за свое признание, особенно в последнее время, то на это должна быть причина. Что, если Ариан в опасности?

Тревис и Кален переглянулись. Они знали об этом лучше других, но кивнули друг другу, договорившись молчать.

Им привезли четыре рюкзака с припасами. Но четвертого участника вылазки так и не нашли. Пока ребята надевали рюкзаки, принцесса пообещала:

– Я найду его, не переживайте. Возможно, ему стоит остаться здесь. Не затягивайте там. – Ее улыбка придала ребятам бодрости.

Кален волновался больше всех. Плечи мгновенно затекли из-за тяжести горного рюкзака, набитого всем необходимым для путешествия в мертвое королевство.

– Постараемся вернуться как можно скорее. – Иона встала впереди всех и провела ладонью по трещине. Она расширилась, образуя проход.

– Удачи!

Ребята прошли через трещину, вдохнули мертвого, затхлого, кислого воздуха и задержали дыхание. Хоулмз дышал ртом, чувствуя на языке противный вкус плесени. Он мог легко его распознать, потому что однажды слопал сыр с настоящей плесенью, спутав ее с плесенью благородного происхождения.

Свет охватывал их фигуры недолго. Первое, что предстало перед ними, когда они открыли глаза, – мрачное синее небо. Второе – темно-синие разваливающиеся дома, а третье – лежащие на улицах люди. Их можно было принять за мертвецов, если бы их грудь изредка не вздымалась, когда они делали вдох. Жители королевства воли, бледные и исхудавшие, спали мертвым сном.

Тревис подошел к женщине, лежавшей рядом с пятилетним ребенком, и потряс ее. Она лежала прямо на обочине. Наверняка вышла из магазина в двух метрах от дороги, когда вдруг весь мир утонул во сне.

Женщина не отреагировала, даже когда Тревис больно ущипнул ее. На ее бледной коже, казавшейся из-за жуткого синего неба голубой, остался медленно исчезающий след.

Станли поднял взгляд на взволнованных друзей и покачал головой.

– Нам нужно попасть в замок, – скомандовала Иона. – Ларалайн наверняка уже там.

– А если нет? – Тревис встал с земли. – Она вошла сюда без запасов еды, а если учесть, что мы последовали за ней с опозданием примерно в час, для нее здесь могло пройти несколько дней!

– Время здесь растяжимо. – Иона не сводила взгляд с неба. – Может быть и так, что мы проведем здесь пять минут, а в реальности пройдет час. А может пройти и год.

Кален испугался не на шутку. Что, если пока они разговаривали, в реальности прошло уже десять лет и их родители сошли с ума, не зная, где искать своих детей? Он закричал на всю округу:

– Ларалайн! Ларалайн, ты где?

Ответа не последовало.

– А что, если она потеряла сознание от голода или жажды? – Тревис сам испугался своей теории.

– Ларалайн! – В горле начинало першить. – Ларалайн, это мы! Кален, Иона и Тревис!

Эхо еще долго блуждало по окрестностям спящего города.

– Идем в замок, – заключила Красс.

Ворота и двери были открыты. Очередной зов остался без ответа.

Ребята разделились. Каждый искал выключатель, но бесполезно: электричество отсутствовало. Тогда Тревис нашел в своем рюкзаке спички и постарался зажечь факел, но тот загорался медленно, затем пылал как при ускоренной съемке, потом – как при замедленной и снова ускоренной. Затею с огнем бросили, когда вспомнили о мобильниках и фонариках в них. Но телефоны оказались выключены.

– Что за чертовщина?! – От досады Калену хотелось его разбить.

Иона опустила рюкзак на землю и нашарила в нем фонарик, благо он работал, но изредка мигал, собираясь вот-вот выключиться.

– Лучше, чем ничего. – Кален включил свой, следом зажегся фонарик Тревиса.

– Итак, – голос Ионы доходил до самых темных закоулков замка, – разделяемся: Тревис и я будем по отдельности искать Ларалайн. Ариан мне как-то проболтался, что раньше архивы находились не в замке. Кален, на тебе архив. Как я поняла, королевство исчезло достаточно давно. Здесь должны остаться какие-нибудь документы, которые уже уничтожили в основном мире.

– А может, пусть архив будет на Тревисе? Он же любит читать.

– А ты специалист по нахождению тайных мест и вещей. Тревис, проверишь второй этаж. Я пройдусь по первому. Тебе, Кален, придется прочесать весь двор. Если найдем Ларалайн, то крикнем. Встречаемся здесь сразу после осмотра. Вперед!

* * *

Как давно Санни не разговаривал с отцом без тяжелого груза на сердце? Он даже не мог вспомнить.

Его молча пропустили в замок. Служанки не сводили с него напуганных взглядов, стараясь не попадаться ему на глаза.

– Санни! – услышал он позади себя и обернулся, уже зная, что в конце коридора стоит Бэлл.

Она забыла о приличиях и законе. Подбежала к своему брату, заключила его в объятия, чувствуя, как разрывается сердце. Но тот не ответил. Он ждал, когда его отпустят.

– Ты к отцу?

– Да.

Через силу она отпустила его плечи и стала наблюдать за тем, как Санни отдаляется от нее, приближаясь к заветным дверям в главный зал, где его ждали король и королева. Он старался не думать о них как о родителях, но именно родством с ними собирался воспользоваться.

Двери изнутри открыли стражники. Дыхание ерзающего на месте правителя слышалось во всем зале. Его жена вела себя спокойнее, смотря на сына как на любого подданного.

– Отец… – Санни накрыла волна жара, – ваше величество…

– Чего ты хочешь? – слова Эремора были безжалостно резки.

– Хочу поговорить с тобой с глазу на глаз.

Эремор нахмурился и кивнул Элле. Королева встала с трона. Когда она проходила мимо, Санни почувствовал ее медовый запах.

Стражники покинули зал последними.

– Рассказывай.

– Межвремье в опасности, Ариан может умереть…

– Неужели? – Эремор вскинул бровь. – Боюсь, что тебя интересует один лишь Ариан. Все еще любишь его?

– Мои чувства тут ни при чем и учитываться не должны, – Санни с удивительным хладнокровием сдерживал свои эмоции. – Ты отказал ему в спасении, а значит, отказал в спасении нашему миру.

– Я не могу снять с него проклятие.

– Но почему?

– Его действия противоречат законам королевства любви. Он использует девушек, влюбленных в него, и пожирает их души. Он использует их любовь. Мой долг – оберегать свой народ и…

– Ты его погубишь, если не дашь поглотить хотя бы одну душу. – Санни направился к трону. Эремор спустился вниз. От сына его отделяли три метра. Три несчастные преграды на пути к воссоединению с ним.

– Ты принимаешь действия Ариана?

– Не принимаю, но придется идти на жертвы.

– С каких пор ты начал так мыслить, так по-взрослому?

Эремор ненавидел себя за тон, голос, неуклюжие телодвижения, показывающие Санни, как он ему безразличен. Этот образ сам являл себя, отодвигая на задний план настоящую сущность короля Эремора – несчастного алкоголика, любящего сына, которого сам же и изгнал. Королева переносила изгнание куда легче, но вот король… Он шел навстречу сыну не для того, чтобы плюнуть ему в лицо и вновь раздавить его смелость. Он хотел посмотреть на него поближе и понять, как сильно изменился его ребенок с того момента, когда они еще не были по разные стороны баррикад.

– С каких пор? С тех самых, как дорогие люди покинули меня, опираясь на предрассудки. С тех пор, как эти люди показали мне свое истинное лицо.

Эремор вздрогнул. Он вдруг понял, что, даже если вся их семья встанет перед Санни на колени и будет просить прощения каждую минуту, они не получат его. Раньше ему казалось, что сын способен простить все. Но он больше не был тем милым, наивным мальчишкой.

– Сними проклятие!

– Я не могу это сделать! Повторю тебе: отныне Ариан, повелитель межвремья, не сможет пожирать души влюбленных в него дев. Никогда!

Санни резко отвернулся от отца и устремился к выходу. Разговаривать с бесчувственным человеком было для него глупым поступком, но попытаться стоило. Гнев к Эремору затуманил его разум, чувства и взор, а потому он не понимал, не чувствовал и не видел истины в решении своего отца.

Глава 28

Фонарик начинал барахлить. Скрип ветхого пола доводил до дрожи. Кален проверил весь двор, но ничего не нашел. По дороге к лестнице, ведущей на второй этаж, он встретил Иону. Она сообщила ему, что Ларалайн нигде нет.

Нервы сдавали. Ужасный, тяжелый воздух, синий свет, ни одного лучика солнца и зловещие скрипы, от которых Хоулмзу хотелось лезть на стены. Одно останавливало: тогда они точно развалятся.

Время остановилось, но замок выглядел заброшенным. Вещи изнашивались, но не покрывались пылью и паутиной.

Иона скинула рюкзак на землю и сняла одежду. Кален, мягко говоря, обалдел. Он не знал, отвернуться, бежать или продолжать смотреть.

– Пятна! – вскрикнула девушка. Она сняла толстовку, под которой была футболка, и осмотрела руки. – Джелвира говорила, что человек, побывавший здесь, выбрался, свихнулся, а его тело было покрыто пятнами. Как же я могла забыть?!

– Ты забыла о такой угрозе из-за того, что они уже на тебе появились? Можешь не оправдываться, Красс. – Кален хохотнул, а сам испугался и снял рубашку, чтобы проверить.

– Это вирус. Я уверена, что им пропитан воздух. – Она натянула толстовку обратно, достала бутылку воды, тканевую салфетку и обильно смочила ее. – Делай то же самое. Будем дышать через них. Нужно предупредить Тревиса.

– Отлично, я как раз собирался на второй этаж. – Кален проделал все веленное. Было неудобно ходить с мокрой салфеткой на лице, но это лучше, чем свихнуться.

– Иди, я пока еще раз пройдусь по первому. Не могла же она провалиться сквозь землю. Ларалайн! – Зов остался без ответа.

Кален поднялся на второй этаж. Какое облегчение! Свет фонарика проскользнул в дальней комнате.

– Тревис!

Станли выглянул из открытой комнаты.

– Срочно прикрой нос и рот мокрой салфеткой. Воздух отравлен. А еще проверь, нет ли на твоем теле пятен.

Станли опустил фонарик на пол и дал другу подержать рубашку с жилеткой. На нем остались лишь брюки. Он покрутился, спрашивая:

– Что-нибудь видишь?

– Нет, все чисто, но можешь снять и штаны с нижним бельем. А вдруг пятна там. – Кален хихикнул.

Тревис решил его проучить и молча продолжил раздеваться. Лицо Калена порозовело от смущения:

– Эй, я же пошутил! Покрасовался, и хватит.

Тот ухмыльнулся, застегивая ширинку, и забрал вещи.

– Что-нибудь нашли?

– Если бы нашли, то начали бы именно с этой новости, а не с правил безопасности.

– Почему же? – Тревис быстро застегивал рубашку.

– Потому что нахождение архива или Ларалайн важнее…

– Моей жизни?

– Именно.

– Хоть бы раз сказал мне что-то доброе. Мне кажется, что ты желаешь мне смерти.

– Тебе не кажется. – Кален сдержал безумный смех, но и выглядеть убедительно у него не получалось. – Ладно, я не такой жестокий.

Так и не найдя ни архива, ни подруги, они вернулись в место отправления. Иона раздала новые указания: она вместе с Тревисом отправится в город на поиски Ларалайн, а Кален останется и еще раз хорошенько все осмотрит.

– Опять?!

– Снова. – Иона закинула рюкзак на спину. – Мы могли что-то упустить. Тем более что свет плохой.

– После этого меня будет воротить от синего, – простонал Тревис.

– Я разлюбил его с тех пор, как увидел миллион синих платьев Ларалайн.

– Не страшно оставаться одному? – спросила Иона.

– Думаешь, испугаюсь? – Кален прыснул, но едва не дрожал, ожидая ухода друзей.

– Встретимся во дворе. Нужно действовать быстро. Не исключено, что снаружи прошли дни с тех пор, как мы пришли сюда.

– Или недели, – подхватил Тревис.

– Или месяцы, – завершил Кален.

Друзья разошлись.

Хоулмз остался в ветхом темном замке с барахлящим светом фонарика, который мог исчезнуть в любой момент. И если к скрипам и зловещему ветру, нагонявшему новую порцию смрадного воздуха, еще можно было привыкнуть, то к синему цвету – никак. Когда идешь по широким темным коридорам с фонариком в руке, чувствуешь себя героем ужастика и ожидаешь увидеть за каждым поворотом безумные, дикие глаза чудовища или зомби.

Кален сглотнул. Кто знает, что может находиться в этом замке?

Что, если не все уснули?

Хоулмз понимал, что это невозможно, до тех пор пока не услышал внизу шаги, прямо под собой. От страха он чуть не взвизгнул, осторожно опустился на пол и прислушался. Его не покидало чувство, словно кто-то стоял у него за спиной и смотрел на него, ожидая удобного момента для нападения. Кален обернулся: никого. Он прислушался к звукам: будто кто-то ходил на каблуках.

Он постучал по полу и позвал Ларалайн, но она не ответила. Шаги становились громче. Кален нашел уязвимое место в полу – хлипкую доску. С жутким скрипом и треском она поддалась. Спустя три доски Кален набрался смелости направить свет вниз. Он вспомнил отрывки с зомби из «Бегущего в лабиринте» и почувствовал, как его трясет.

«А фантазия у меня богаче, чем я думал. Как жаль, что я все-таки фиговый реалист».

Собравшись с духом, он прыгнул вниз. Расстояние небольшое, но приземление на устланный камнем пол оказалось неожиданным. Из-за плохого освещения Кален думал, что внизу его ждет земля.

– Ларалайн! – Его голос отразился от стен… туннеля?

Нет, это была комната с десятками шкафов.

Архив!

Холодный воздух резал легкие. Кален приблизился к случайному шкафу, направил на него свет и увидел сотни старинных папок. Он вытащил первую же и разглядел название.

– Не то, – прошептал он, бросая ее на пол. – А что я ищу?

– Может, это?

Выронив фонарик, Кален с криком обернулся и схватился за сердце. Помигивающий свет лег на подол синего платья невозмутимой Ларалайн.

– Ты сейчас закричал как невинная девица.

– Попахивает сексизмом. Если я парень, то не могу кричать, когда мне страшно? Ты меня напугала.

– Секси… что? Ладно, неважно. – Она глубоко вздохнула. – Где вы были?

– Опоздали на часик, подумаешь. – Кален пожал плечами и попытался засмеяться.

– Часик?! – Даффи подошла к нему вплотную. – Вас не было две недели! – Она вручила ему папку. – Здесь то, что вы ищете. Я успела уже сотню раз прочитать и выучить наизусть.

Кален не верил своим ушам.

– Две недели? – с ужасом прошептал он.

– Да! А у вас прошел всего час?

В ответ последовало напряженное молчание. Певица ахнула и опустилась на колени.

– Все это… так неожиданно свалилось мне на голову. Как же так?

– Послушай, – Кален положил руку ей на плечо и сел на корточки, – всего две недели. Ничего страшного…

– Дело не в этом! Прочитай.

Кален с опаской посмотрел на папку. Название было словно выцарапано, и ни одну букву не получалось узнать. Поглядывая на подругу, он открыл папку и стал искать нужную информацию.

– «Сердце королевства… равносильно сердцу последнего старшего наследника». – Он поднял пустые глаза на Даффи. – То есть… сердце последнего наследника королевства и есть то, что мы ищем?

Ларалайн кивнула:

– Для исполнения желания нужно, чтобы старший наследник принял твою просьбу и захотел ее осуществления. Но тогда он погибнет сам, а королевство потерпит крах. Все держится на наследниках.

– А они… Джелвира, Герда и остальные знают, что сила кроется именно в них?

– Сомневаюсь. По крайней мере, Джелвира вряд ли знает об этом. Здесь сказано, что наследники узнаю`т о своем назначении только после того, как сами вступают на престол. Как только у них рождается наследник, сила королевства передается их самому первому ребенку. Если ребенок погибнет, то это равносильно концу света для королевства. Поэтому короли и королевы оберегают своих детей. Ты ведь заметил, что в королевстве мудрости только одна наследница – Джелвира?

– Да, родители поступили мудро, родив только ее.

Ларалайн выхватила папку и перелистнула пару страниц.

– Здесь сказано, что испокон веков было принято иметь лишь по одному наследнику. Но короли и королевы стали нарушать этот закон и вырезали любые упоминания о нем.

– Ах вот как. – Кален кивнул. – Значит, когда им выгодно, они просто убирают закон, словно его никогда и не было, а когда невыгодно, они берут и выгоняют своих детей?

– Только в королевстве мудрости следуют этому закону. Из-за двух или более наследников могут начаться разногласия, дележ престола, убийства, войны. В королевстве воли записи о рождении только одного наследника сохранились лишь потому, что оно исчезло до того, как другие королевства решили искоренить этот закон.

Ларалайн подняла папку перед лицом Калена:

– Если вынести это во внешний мир, можешь представить, какой будет скандал?

– Поэтому и нужно это сделать.

Ларалайн распахнула глаза. Теперь и она смотрела на Калена как на идиота.

– Ты в своем уме?

– Да, скандал, разборки – это то, чего не хватает межвремью, чтобы разобраться с проблемами и обрести покой. Раз они искоренили тот закон потому, что им было так выгодно, то почему не сделают то же самое и с законом о любви между жителями разных королевств?

– Ты не понимаешь. – Ларалайн обреченно вздохнула, понимая, что проиграет этот бой. – Решение было принято не действующими правителями, а их родителями, дедушками и бабушками, если не прадедушками и не прабабушками.

– Вот и прекрасно! – Кален выдернул папку из ее рук и спрятал в своем рюкзаке. – Раз они смогли жить без того закона, то смогут и без этого. Идем. Тревис и Иона не находят себе места. И да, – он оторвал лоскут от подола рубашки и смочил его водой, – вот. За две недели ты, наверное, надышалась этой гадости, но стоит дышать через мокрую ткань. Иначе покроешься пятнами и станешь сумасшедшей.

– Сумасшедшей я становилась без вас, находясь здесь столько времени. – Ларалайн осмотрела смоченный кусок ткани с недоверием, но приняла его и приложила к лицу.

– А как получилось, что ты попала сюда и никто этого не заметил?

– Меня засосало в это измерение, поэтому я ничего не успела взять с собой.

– А как выживала? Еда, вода, все такое…

– Я не испытывала ни голода, ни жажды. Возможно, это тоже аномалия измерения.

– А время? Как ты поняла, что находишься здесь две недели?

Ларалайн пожала плечами.

– Ощущение.

Кален кивнул. Выбравшись из подвала, они направились к выходу. Друзья еще не вернулись.

– Иона! Тревис! – Кален позвал их во весь голос. Имена разнеслись, казалось, по всему королевству благодаря убийственной тишине.

– Кален! – услышал он ответ Ионы.

Спустя десять минут они обсуждали найденную папку. Ларалайн пересказала все, что рассказала ранее, а напоследок добавила:

– Сердце королевства равносильно сердцу последнего наследника, то есть принца или принцессы. Ни того, ни другого и даже правителей королевства воли здесь нет.

– Неутешительная истина. – Тревис закашлялся, упираясь в стену ветхого здания.

Кален сидел на земле, сложив ноги по-турецки. Иона стояла возле фонарного столба, сложив руки на груди и подозрительно поглядывая на Ларалайн.

– Нужно возвращаться.

– Да, но как? – спросил Тревис. – Здесь нет границ и края.

Кален не слушал их разговора. Он перелистывал страницу за страницей, пока внимание не привлек раздел с эмблемами змей. Одну из них Кален узнал сразу: змея, задушенная цепями.

«Знак безволия. Накладывается на представителя времени, если тот теряет силу. Может менять положение в зависимости от уровня опасности его жизни. На плече – первый уровень угрозы. На руке – второй уровень угрозы. На шее – третий и последний уровень угрозы».

Кален осмотрел свою руку. Она была чиста. Если бы на шее появился знак безволия, друзья первыми заметили бы это.

«Значит, у Альмента пока первый уровень. Интересно, сколько времени должно пройти, чтобы получить второй?»

Следующим знаком была змея, нанизанная на стрелу.

«Знак ограничения. Дается тем, кто оградил себя от человеческих чувств».

Третьим знаком была змея, скрученная в узел. Знак хаоса.

«Дается тем, чьи силы превышают их возможности. Метка предупреждает, что от переносимой неподвластной мощи ее носитель может умереть мучительной смертью».

На последней странице изображалась печать королевства воли – сплетенная цепь в форме треугольника. Одна пятая единого знака пяти королевств. Сейчас новая общая эмблема состояла всего из четырех частей.

Из основания с вшитыми страницами торчали обрывки бумаги. Страница с печатью была не последней.

Кален поднял взгляд на Ларалайн. Она сжала платье, отворачиваясь в сторону.

– Нужно было придумывать план заранее, – сказал Тревис.

– И оставить Ларалайн здесь? Мы бы все равно ничего не придумали, а отсюда ситуация кажется яснее, – парировала Иона.

– Вот именно, что кажется. Нам нужно выбираться отсюда!

Тревис был сам не свой.

– Мы что-нибудь придумаем.

– А если мы здесь навсегда?

– Но ведь тот человек нашел выход…

– Спустя десять лет!

Ларалайн стояла в стороне. Ее будто не было среди ребят. Казалось, она хотела слиться с этим миром, с бесконечным синим цветом, утонуть в нем и никогда не возвращаться к свету.

– Нужно найти трещину, через которую мы сюда попали. – Кален принял на себя бремя руководителя. Хотя бы на пару секунд, пока Иона приходила в себя после разговора. – Идем туда, к краю города, в то место, откуда пришли.

Он не стал дожидаться, когда друзья одобрят его решение, и молча направился в упомянутое место. Остальные двинулись за ним. Добравшись, Кален не придумал ничего умнее, чем водить рукой по воздуху, ударять по невидимой воздушной стене в надежде найти трещину. И пусть со стороны это выглядело глупо, это был единственный выход. Тревис, Иона и Ларалайн поступили так же.

Никто не знал, сколько времени прошло, пока Ларалайн вдруг не сказала:

– Мы уже полтора часа возимся с этим.

– Откуда ты знаешь? – Иона резко повернулась к ней.

– Я просто предположила.

Подозрения Калена стали укрепляться: Ларалайн узнала о чем-то, чего не стоит знать остальным. По крайней мере, пока. Что-то, чего она сама не могла понять и принять.

– Черт возьми! – Тревис опустился на колени. Капелька пота стекла по его лбу. Он схватился за голову и зашипел.

Атмосфера мертвого королевства угнетала и заставляла даже самых позитивных людей сломаться и покориться.

«Что, если именно из-за этого и появляются пятна?» – Иона ужаснулась этой мысли, чувствуя гнетущую тяжесть.

Она всеми силами старалась всколыхнуть в себе забавные воспоминания. Но ничего не приходило в голову. Радостные моменты словно испарились после пребывания в чертовом измерении. И осознание этого пробуждало в ней панику. Она уже не могла слышать тишину, видеть уснувших на улице людей, ощущать мокрую холодную тряпку у себя на лице и игнорировать синий цвет.

Синий, синий, синий! Какой ужасный цвет!

Тревис взглянул на Калена. Недолго думая, тот кивнул.

– Мы с Тревисом пройдемся по городу. Возможно, что-то найдем.

У Ионы не было настроения возражать. Любая зацепка имела смысл.

Кален придерживал друга за руку, боясь, что от бессилия тот может в любой момент упасть. Они прошли мимо четырех домов и спрятались за небольшой пекарней. Тревис вжался в ее стену и съехал вниз, жадно хватая ртом воздух.

– Я кое-что вспомнил. Не знаю, как так произошло, но… у меня была прошлая жизнь. Я точно не помню своего старого имени, но помню… лес, старый ангар, который на самом деле был базой и секретной лабораторией. Я помню, что погиб там. Взорвал себя и всю лабораторию. Но перед этим убил кого-то. Застрелил. Помню, что сказал ему: «Ненавижу тебя, прости». И мне почему-то кажется… – на глазах Тревиса выступили горячие слезы, – что это был мой отец.

Кален не мог принять услышанное. Его переполняла тревога. Появилось тягостное ощущение чего-то неизбежного, плохого, события, от ожидания которого сердце билось быстрее.

– Так я все-таки был прав, – произнес он тихо. – Ты и есть и пятый, и шестой участник.

Тревис пристально посмотрел на него взглядом полузакрытых глаз. Едва слышно он прошептал:

– Действительно. Я и не подумал об этом, когда узнал. – Тревис похлопал по земле, приглашая друга сесть. – Не знаю, что с этим делать. Боюсь, что в какой-то момент вспомню все и буду бороться с собой настоящим. Знаю, что в прошлой жизни был другим. Просто боюсь… что эти две мои личности будут бороться друг с другом и я не смогу выбрать кого-то одного, потому что обе будут мне близки.

Кален не знал, что ответить. Он не умел поддерживать и подбирать правильные слова. Все, что ему оставалось, – слушать хрипловатый слабый голос Тревиса. Измерение высасывало из него все силы, заставляя погружаться в воспоминания о прошлой жизни. Это в каком-то роде было сумасшествием, его началом.

– Как думаешь, рассказать об этом другим? Они ведь толком ничего не знают.

– Пока рано. Но я точно знаю, что когда мы выберемся отсюда, то обратимся к Самнии. Она единственная, кто знает все обо всех. И тебя тогдашнего она должна знать тоже.

– Нет, – Тревис качнул головой, – не хочу все это вспоминать. Я хочу остаться собой, а если все вспомню, включая подробности своей смерти, то… просто свихнусь.

– Не свихнешься. Самния поможет. Она найдет выход.

– А что… – начал Тревис, от жара на его глазах появлялись слезы, – если в прошлой жизни я был убийцей, злым и жестоким человеком? Вдруг эта моя часть одолеет меня нынешнего? И тогда…

– Жестоким и злым ты точно не был. Про убийства я и вовсе молчу. Возможно, того мужчину, которого ты принял за отца, убил не ты и он не твой отец. Успокойся. Давай вставать. Нужно идти к остальным, иначе заподозрят неладное.

Тревис усмехнулся, закрыв глаза.

– Теперь я понял смысл слов Праетаритум: «Умный, но не сильный пятнадцатилетний мальчик из обеспеченной семьи… с ужасным прошлым и ужасной биографией». Уверен в том, что я был хорошим?

– Абсолютно.

Глава 29

Каждый день Джелвира приходила в уличное кафе неподалеку от стены в надежде, что друзья вернутся. Санни мог просидеть за столиком, смотря на стену, целый день, только с перерывом на сон.

– Медлить было нельзя.

– Я должен попасть туда!

– Ты ничего не изменишь. Пойми уже наконец.

«И зачем я ушел тогда от них?» – корил себя за это принц.

В голове все перемешалось: Ариан, спасение межвремья, друзья, которые были так далеко и так близко, осознание собственной никчемности и слабости.

«Мое появление там действительно ничего не решит».

– А что, если обвязать меня и пустить в проход?

– Даже если тебя обвязать цепью, я почти уверена, что она разорвется. – Джелвира отпила чай и скривила губы: не хватало сахара.

– А если как-нибудь остановить время, когда образуется трещина?

– Остановить время? – Принцесса не знала, посмеяться ей или посочувствовать. – Это невозможно.

– Ариан должен знать…

– Послушай, – она взяла Санни за руку, – если бы он мог это делать и если бы хотел, то уже давно вытащил бы их оттуда.

Принц склонил голову и ударил кулаком по столу.

– Я не могу просто сидеть! Больше месяца ничего не делаю, просто жду их появления в этом кафе каждый день с утра до вечера. А Ариан…

– Ничего не делает?

Ариан положил руки на спинку стула изумленного Санни. Джелвира опустила чашку на блюдце.

– Здравствуй, принцесса. – Он опустился на соседний стул, закинув ногу на ногу, взял нетронутую чашку с кофе Уоллинса и разом ее осушил.

– Здравствуй. – Джелвира не скрывала холода в голосе.

– Да, вы правы. Я ничего не делаю. Но в чем же причина? Может, в том, что они меня ни о чем не предупредили? Значит, полагались на свои силы и исключили меня из игры.

– Ты первым их бросил.

– Тогда мы квиты. В чем же проблема? – Ариан наклонил голову вправо, смотря на девушку с насмешкой. – Я имею право бездействовать.

– На кону жизнь Альмента и других времен.

– Это меня не касается.

– А как же Иона? – встрял в разговор Санни. – Ее вы тоже бросили?

Ариан замер. Узнав об исчезновении правнучки, он отправился к стене, желая пойти вслед за ней, но задумался о последствиях. Выживший сошел с ума и покончил с собой, его не успели обо всем расспросить. А силы Ариана на исходе. Скрепя сердце он вернулся в замок и попытался смириться с тем, что не сможет ее вернуть. Оставалось лишь надеяться, что она сама найдет выход.

«Ее родители убьют меня, если увидят».

Он вновь принял образ хладнокровного обманщика, не знавшего ни любви, ни жалости, ни сострадания:

– Она мне безразлична.

Ответ задел Джелвиру до глубины души. Точно так же на одном из приемов ее родителей в королевстве любви ответил Эремор на вопрос, не хотел бы он вернуть своего сына: «Он мне безразличен».

Принцесса навсегда запомнила вспыхнувшую в ней в тот момент ненависть к королю.

– Но ведь ты с самого начала…

– Я был согласен при условии, что меня признают. Кстати, – Ариан нахмурился, – без признания я долго не протяну, а значит, не протянете и все вы. Если они найдут сердце, то спасут Настоящее, Прошлое и Будущее. Если я им помогу, исход будет таким же. В любом случае я в минусе. Сделка с Праетаритум сорвана.

– С логической точки зрения я тебя понимаю, – кивнула Джелвира. – Но раз сердце достанется им, то как будешь спасаться ты?

– У меня есть запасной вариант. – Ариан подозвал официантку и заказал еще чаю. – Но я пока не спешу. Держусь.

* * *

В покоях Юнис Сондер, принцессы королевства радости, было невыносимо светло. Солнечный свет падал на письмо – послание, которое вновь и вновь девушка перечитывала с трепетом и улыбкой.

Люди разучились писать письма. Они забыли о трепете, который охватывает каждый раз, когда садишься за письмо, стучишь ручкой или пером по столу с сотнями мыслей, раздирающих разум, которые хочется излить на бумагу. Но и ста листов не хватит. Нужно сократить, уместить.

Так сделал Зейн, принц королевства храбрости. Дрожащей рукой он опустил в уличный почтовый ящик письмо на имя некоего джентльмена из королевства радости, знакомого Юнис.

И вот письмо в ее руках. Она опустилась на колени перед кроватью и открыла напольный тайник, где хранились десятки открыток и конвертов. С тех пор как родители что-то заподозрили, они запретили дочери и ее возлюбленному общаться по телефону и стали отслеживать все звонки.

* * *

– Мой принц, – служанка открыла двери, не постучавшись, – ваша мать вернулась из путешествия.

Зейн коснулся своей щеки. Месяц назад королева влепила ему пощечину за то, что он защищал сестру Герду и отстаивал ее желание выйти замуж за Йоханса, официанта из королевства мудрости. Женщина сделала это в присутствии слуг, отца и гостей. Она рассчитывала, что, опозорив сына, сможет изменить его мнение. Но оно было неизменным.

Он дописал последние строки нового письма для Юнис. В нем не было нежных речей, жарких слов любви и выражения тоски по ней. Зейн решил, что больше не сможет заполнять словами пустоту. Пора действовать.

«Юнис, у меня больше нет сил так жить. Жить в неволе. Я больше не хочу молчать, но понимаю, что, даже если буду кричать, меня никто не услышит. Знаю, что не мы одни страдаем от “запретной любви”, но нам пора раскрыться. Я хочу сбежать из дома, подальше от королевств. Если родители боятся кровосмешения и загрязнения родословной, то давай создадим новое королевство? Это будет королевство свободы. В нем не будет разделений, глупых ограничений и стереотипов. Уверен, что люди нас поддержат.

Что скажешь, Юнис?

Жду твоего ответа с нетерпением.

С любовью, Зейн».

Руки Юнис дрожали. По щеке скатилась слеза счастья и грусти.

«Если бы только все было так просто!»

Но девушка была не готова отвечать Зейну так. Иногда лучше лгать и давать бесполезные обещания.

Она ответила ему одобрением.

– Слыхали? – сплетничали служанки в холле, не замечая принцессы. – Поговаривают, что те «избранные» исчезли.

Юнис затаила дыхание.

– Да, я тоже слышала.

– Уже второй месяц их нет.

Сердце Юнис упало. Она вжалась в стену, за которой служанки расхаживали с уборочным инвентарем и шаркали обувью.

– Не вернутся.

– А куда пропали?

– Кто-то где-то сказал, что в королевстве мудрости они пропали в какой-то стене.

– А я слышала, что их туда засосало.

– Я слышала, что они туда сами полезли.

«Трещина», – заключила принцесса.

Она убежала в свою комнату, закрылась на замок, раздвинула платья в шкафу и нашла потайную дверь. Маленькая комнатка за ней мгновенно залилась светом. Девушка открыла деревянный напольный люк и достала книгу, старую, затхлую книжонку, которой было по меньшей мере несколько сотен лет.

– Ты была права, мама.

«Это даже не книга, а документ, в котором хранятся все тайны королевств. Документ, передававшийся из поколения в поколение по материнской линии. Документ, который другие королевства уничтожили».

Здесь говорилось и о трещине, и об искорененных законах, и о том, где хранятся сердца, и о королевстве воли – месте, о котором все хотели забыть.

«Особенно Ариан».

Юнис нашла нужную страницу, вновь перечитала ее и закрыла книгу, комнатку и шкаф. Она переоделась и выглянула в окно. До земли было около двух метров.

«Если я права и это то, о чем думаю… Если один из них в королевстве воли добрался до такого же документа и прочел его, то мы будем либо спасены, либо обречены».

Глава 30

Санни набирал текст на ноутбуке, стараясь сложить мысли в понятные предложения.

Вечная фраза официанта: «Что-нибудь желаете?» – поднадоела. Лязг от открывающейся и закрывающейся в кафе двери звенел в ушах. Спасали наушники, песни группы Trading Yesterday, с которой Санни успел познакомиться, пока был в настоящем.

– Как процесс? – спросила официантка, ставя перед принцем чашку кофе. – Вы уже несколько недель работаете здесь. Пишете книгу?

– Да.

– В пятнадцать лет? – Она искренне улыбнулась, прижимая поднос к груди. – Не каждый сможет. Много написали?

– Чуть больше ста страниц. – Санни захлопнул ноутбук. – Это провал. Я пишу эту книгу с четырнадцати лет. Она кажется мне такой убогой.

Официантка оглянулась, чтобы убедиться, не наблюдают ли за ней коллеги. Внешне она походила на латиноамериканку: с карими глазами и волнистыми черными волосами, собранными в пучок. Она села за стол, пока Санни пил свой кофе.

– А о чем книга, если не секрет? Знаете, есть мнение, что подростки плохо пишут книги и на самые заезженные темы. Взрослых их деятельность и восхищает, и забавляет.

Уоллинс прекрасно понимал, о чем говорила собеседница.

– О чем? – Ему никогда не нравилось отвечать на этот вопрос. – Я даже не знаю, как сказать.

– Как есть.

Санни почувствовал жар. Ему было стыдно рассказывать:

– Она о парне, который… любил, но за эту любовь его… ну…

Официантка все поняла и без продолжения. Улыбка исчезла с ее лица, но, чтобы не расстраивать принца, она заставила себя вновь улыбнуться.

– Уверена, это будет прекрасная книга. Когда закончите, мне бы хотелось ее прочитать.

– Вряд ли ее издадут. Она не впишется в рамки. Но, учитывая мой темп, когда я допишу, возможно, такие начнут издавать.

Девушка встала, извинилась и вернулась к работе. Санни вновь надел наушники, включил музыку и перечитал написанное. Слезы выступили на глазах. Закрыв ноутбук, он ударил кулаком по столу. Это была главная причина, по которой книга писалась так долго.

Внезапно на него легла тень. Он понял, кто перед ним, прежде чем успел поднять взгляд и выпрямиться.

– Юнис? Что ты здесь делаешь?

– Боже, я рада, что ты здесь. – Принцесса закрывала лицо капюшоном и старалась не оглядываться.

– Что случилось?

– Даже не знаю, с чего начать. – Она сжала губы. – Начну с того, что Зейн хочет сбежать.

– Но зачем?

– Он хочет объявить королевствам бойкот и создать королевство свободы, в котором каждый сможет любить того, кого хочет. Независимо от своего происхождения. – Юнис взяла принца за руки. – Понимаешь, если это произойдет, ты будешь свободен.

– К чему все это?

– Мы с Зейном любим друг друга. Насколько я понимаю, Герда тоже знает об этом плане. Твоя сестра Бэлл, уверена, одобрит. Джелвира – тоже. Нас уже пятеро наследников, но если ты присоединишься…

– Это бессмыслица, – Санни вырвался из хватки принцессы. – Где он собирается возводить это королевство? Ты можешь представить, сколько для этого нужно сил, денег и времени? Вряд ли наши родители будут сидеть и наблюдать из своих замков.

– Ты прав, но двери открывают тем, кто стучится в них. Пора заявить о себе. К тому же, – Юнис вытащила из сумки книгу, спрятанную за яркой обложкой, – родители кое-что скрывают от нас.

Она рассказала об искорененном законе, запрещающем иметь больше одного ребенка, и истинной причине исчезновения королевства воли, пусть Санни ее и знал.

– Так вот, значит, как. – Он скрестил руки на груди. – Двойные стандарты.

– Я не стала бы делать такие выводы. Скорее всего, они поступили так из человеческих соображений и желаний. Наши родители знают, что их прадедушки и прабабушки пошли на это потому, что отдали предпочтение чувствам. А поколение наших родителей не желает меняться.

– Почему же ты раньше никому не сказала об этом?

– Потому что мой отец отнесся к этому плохо. Когда я была маленькой, он сказал маме сжечь этот документ, но она не смогла. Она верила, что однажды правда выйдет наружу и поможет нам. Когда я подросла, она передала документ мне. Как раз… перед смертью.

– Королева, – прошептал Санни, вспоминая, какой светлой и веселой женщиной она была.

Он помнил ее с пяти лет: то, как она приводила в гости Юнис поиграть с ним, привозила игрушки, от которых не было прохода в комнате. Королева умерла, когда дочери было двенадцать, а Санни – одиннадцать. За год до того, как родители выгнали его из дома.

– Думаю, твои друзья тоже узнали об этом, если нашли этот документ в королевстве воли. Оно исчезло до того, как другие королевства начали их уничтожать. Хоть один экземпляр должен был сохраниться.

– Возможно, но они ищут не столько этот документ, сколько сердце королевства – маленькую коробочку.

Юнис сглотнула и отвела взгляд, сжимая край стола.

– Санни, я должна тебе рассказать, где на самом деле находится сердце каждого королевства. Об этом тоже здесь сказано. – Она указала на книгу и спрятала ее в сумку: – Обещай, что никому не расскажешь, особенно – старшей сестре.

Правда пришлась Санни не по душе. Он вернулся в библиотеку и постарался спрятаться от проблем в суете, но безуспешно. Недовольный его работой хозяин бросал на него пронзительные взгляды.

– Смотрю, ты не в настроении что-либо делать. Возьми сегодня выходной.

Принц не стал противиться. Вернувшись в отель, он увидел на пороге в комнату чек за месяц проживания. Снисходительная владелица сделала ему скидку за постоянное проживание, но даже так ценник для пятнадцатилетнего парня был бы неподъемным, если бы не ежемесячные переводы от родителей. Они не спрашивали разрешения сына, напрямую связываясь с хозяйкой.

Санни плюхнулся на кровать, бросив рюкзак с ноутбуком в сторону. Ему вспоминались отец и его жесткий отказ, но все это меркло на фоне горя Ариана и его самого, такого жалкого и одинокого, беспомощного и убитого осознанием собственной кончины.

Друзья могли не вернуться или возвратиться тогда, когда самого Санни уже не будет на свете. Он сглотнул ком в горле и сощурился, пытаясь подавить в себе желание заплакать.

– Нужно закончить книгу. – Он нехотя потянулся к рюкзаку.

Следующие два месяца он провел за ноутбуком с перерывами на сон, душ и еду, которую приносили горничные. Однажды, зайдя в комнату паренька, хозяйка ахнула, увидев его уснувшим за столом перед открытым невыключенным ноутбуком. Санни был бледен, его волосы – растрепаны, одежда – помята: жалко тратить время на глажку. Пока принц спал, этим с любовью занималась хозяйка.

Иногда звонили сестры. Из новостей по телевизору Санни узнал, что Герда и Зейн сбежали из дома, а вместе с ними исчезла и Юнис.

Утренние новости начались еще с одного неутешительного заявления: в покоях Юнис нашли компрометирующие документы.

– Как сообщают правители королевства радости, данные документы – фальшивки, созданные сбежавшей принцессой с целью опорочить честные имена королей и королев. Но зачем это Юнис? В предыдущем выпуске мы рассказали о том, что наследники Зейн, Герда и Юнис до сих пор не найдены. А теперь к другим новостям.

Санни выключил телевизор, отпил клубничного биойогурта и подошел к окну, чтобы открыть его. В дверь постучали. Он мгновенно поправил волосы, одежду и открыл.

– Почта. – Горничная протянула ему маленькую плоскую коробочку.

Санни был изумлен: никаких посылок он не ждал.

– От кого? – неуверенно спросил он, принимая серую коробку и разглядывая ее со всех сторон.

– Неизвестно. Хорошего вам дня.

Принц закрыл дверь на замок, опустился на диван, взял со стола ножницы, обрезал скотч и раскрыл коробку. На дне лежало письмо:

«Дорогой Санни! Это Юнис. Мы нашли прекрасное место. Очень хотели бы, чтобы и ты к нам присоединился. Я хочу провести с близкими последние месяцы жизни, а потом исполнить свой долг и спасти Ариана. С самого начала он рассчитывал на это. Королевство радости – единственное, которое может существовать без старшего наследника и сердца. Силы нам и нашим королевствам придают люди и их эмоции. Радость – самая, пожалуй, важная из них. Можно прожить без храбрости, воли, мудрости и даже без любви, но прожить без радости нельзя.

Санни, я хочу, чтобы человеком, загадавшим желание, стал ты. Кроме нас с тобой, об этом никто не знает. Прошу, сохрани этот секрет. Если ты не согласишься, то может грянуть беда. Жизнь одного человека ничего не стоит, когда на кону жизни миллионов.

Прошу, напиши мне, что ты согласен. Отправь ответное письмо на имя Джастина Салема из королевства радости.

Юнис».

Санни скомкал письмо и зашипел от досады. Он почти плакал.

Еще один выбор, еще одна смерть.

«Жизнь одного человека ничего не стоит? – хотелось спросить вслух. – Юнис, ты эгоистка!»

Он бросил скомканную бумагу в угол и закрыл лицо руками, не зная, какое решение принять теперь.

– Почему ты такой грустный?

Санни откинулся на спинку кресла и уставился на внезапного гостя – Ариана.

– Ч-что вы з-здесь делаете?

Межвремье молча поднял скомканное письмо, развернул и принялся читать.

– Нет, не надо! – Санни стало стыдно перед Юнис. Как же быстро он позволил узнать об их общей тайне третьему лицу!

Выдирать бумагу из рук правителя межвремья было все равно что в пять лет пытаться прыгнуть до потолка. И дело заключалось не в росте Ариана, а в его проворности. Он с невозмутимым выражением лица отклонялся от Санни, внимательно вчитываясь в каждое слово.

Когда с чтением было покончено, Ариан бросил письмо принцу, вздохнул и, закрыв глаза, устало произнес:

– Не думал, что она все-таки решится. Но она права. Правда, чуть-чуть приврала.

– Что?

– Она написала ванильную ересь о якобы причинах, по которым ее королевство может существовать без нее. На самом деле тайна кроется в том, что у них есть еще одно сердце – сердце последней наследницы королевства воли.

Пальцы Санни сжали письмо до хруста бумаги.

– Почему же они им не воспользуются?

– Вырванное сердце последнего наследника живое, способно защищать новых хозяев, но исполнять желание – нет. Сердце, в конце концов, обделено разумом.

– Они… – по телу Санни пробежали мурашки, – вырвали сердце у последней наследницы?

– Нет. Это сделал я. И спрятал его в королевстве радости. Прятать в своем замке не решился, потому что его могла найти прислуга, – Ариан с довольной улыбкой наблюдал, как медленно бледнеет изгнанный принц. – А так как наследница отправилась в мир иной, то и исполнять желание некому. Поэтому у этого сердца лишь одна роль. Но вот отец Юнис об этом не знает.

Санни рухнул на диван.

– Все так сложно, – прошептал он, – и запутанно.

Ариан уселся рядом и закинул руку на плечо Уоллинса.

– Дело за малым: тебе нужно всего лишь загадать желание перед Юнис, она его исполнит, умрет, а все остальные будут живы и счастливы.

– Выходит, Кален и остальные зря отправились в то измерение? Вы знали об этом с самого начала и ничего не сказали! Вы… вы хотели, чтобы они пропали, ведь тогда хаос между будущим и прошлым неизбежен. Вы… лгали. Вы предали их! – Санни отодвинулся подальше. – С самого начала ждали именно этого, а сердце королевства воли все это время находилось здесь.

Ариан засмеялся. Его позабавил испуганный вид юноши:

– Наконец-то ты все понял! Даже если твои друзья вернутся, то без сердца, и спустя некоторое время начнется хаос.

– Но ведь Альмент еще может…

– Да, может заполучить Калена, тогда все-все будут спасены. Кроме самого Калена. Лучший вариант – смерть только Юнис и Калена. Худший вариант – твои друзья, оставшиеся в королевстве воли, и хаос между временами.

Ариан хлопнул себя по колену. Его смех еще долго звучал в голове Уоллинса.

– Вы нас предали. Все это время вы просто… разыгрывали спектакль. Вы никогда ничего не чувствовали по отношению к нам! – Он встал и подошел к окну, встав к нему спиной. – А как же Иона? Она же ваша родственница!

– Я тут подумал, – Межвремье мечтательно смотрел в потолок, – что она мне тоже не особо нужна. И вообще, – он закинул ногу на ногу, – она не единственная моя родственница.

Санни застыл, ожидая продолжения, но Ариан, ехидно прожигая принца взглядом, перевел разговор в другое русло:

– Изначально я хотел сделать все по правилам, но в этом варианте ты, Санни, должен был бы стать жертвой и продлить мои годы. Но все пошло наперекосяк. Я дал Юнис четкое понимание происходящего, намекнув на сердце королевства воли, и она, недолго думая, все же решилась.

Впервые в жизни принц злился по-настоящему.

– Мне что, сказать вам спасибо за то, что вы передумали убивать меня и решили убить другого человека?!

– Неплохо было бы. – Ариан опустил взгляд. – После того как я узнал о твоих чувствах, я рассказал обо всем твоему отцу. По закону он должен был изгнать тебя, но не смог сделать это, потому что любил тебя больше жизни. Тогда мы решили договориться: я пообещал ему, что после изгнания сделаю тебя героем, и ты с почетом вернешься домой. Если сейчас ты согласишься на предложение Юнис и загадаешь желание, чтобы я был признан, все так и будет, и все будут жить долго и счастливо.

И вновь послышался смех того, кого Санни и любил, и ненавидел одновременно. Он знал, что им никогда не быть вместе, и все равно не мог задушить это ужасное чувство – любовь.

– С чего вы решили, что я согласен на это? Вы сами можете это пожелать.

– Это могут сделать лишь смертные.

– Вы наполовину смертны!

– Наполовину. – Ариан поднял указательный палец и согнул его в кулак. – У тебя нет выбора. Ты ведь хочешь вернуться к семье? Это единственный способ все исправить. Так прими его, Санни Уоллинс. Прими.

Глава 31

Прошел день. Или неделя. Или месяц.

Никто не мог спрятаться от синего мира во сне. Самния говорила, что у нее нет власти над этим измерением.

Кален повернулся на другой бок. Долбить воздух больше не было сил. Иона не сдавалась. Она обошла место их прибытия в радиусе километра. В какой-то момент ребята потеряли ее из виду, но она вернулась без вестей.

Хоулмз чувствовал, что ему тесно в своей одежде, да и волосы отросли. Он испуганно взглянул на Тревиса, и тот ему кивнул. Парни часто думали об одном и том же и в ту же секунду находили поддержку друг у друга.

«Я что, расту? – Кален приложил холодную руку к горячему лбу. – Без еды и воды? Без сна и отдыха?»

Тонкости законов измерения ужасали всех. Иона тоже стала замечать в себе изменения: джинсы стали коротки. Ларалайн ничем особенно не изменилась – она была уже взрослой, практически окончательно сформировавшейся девушкой.

– Плохо, – глухо произнес Кален, сидя на земле. – В реальности прошло как минимум три месяца.

– Твой день рождения, – прошептал Тревис. – Тебе ведь уже четырнадцать.

Калена словно окатили холодной водой. Он выпучил глаза и спросил:

– Ты помнишь?

Станли усмехнулся и отвернулся. От непонятной тяжести во всем теле и жара говорить ему было тяжело.

– Двадцать девятого июня, да? – уточнила Иона.

– И ты запомнила?

– Я тоже помню, – подала голос Ларалайн.

– Приятно, что вы помните, но неприятно, что я встретил свой день рождения тут.

– А у тебя когда, Тревис? – спросила Иона.

– Девятого сентября. Мне должно было бы исполниться шестнадцать.

– Поправочка, – перебил его Кален, покачивая пальцем, – тебе должно исполниться четырнадцать, как и мне.

– Да, но я же из будущего, так что… – он не стал заканчивать.

– А у тебя когда, Ларалайн? – Иона повернулась к подруге, стоявшей перед местом, откуда они сюда попали.

– Пятнадцатого апреля.

– О, так у тебя уже прошел.

– Возможно, он вот-вот наступит снова, – не выдержала Даффи и обернулась. – Я не хочу встретить свой двадцать четвертый день рождения здесь.

– Прошу, успокойся.

– Что значит «успокойся»? – Девушка взмахнула руками. – Мы отсюда никогда не выберемся. Не умрем от голода и жажды – так умрем от скуки и тоски.

– Не перегибай палку, Лара… – вступил в разговор Хоулмз.

– Так может меня называть только мой муж! А я могу больше не увидеть его!

– Да что с тобой такое?! – Кален закричал ей в лицо, смотря снизу вверх. – Мы все здесь скучаем по родным, а они – по нам. Мы все в одной лодке.

– И она идет на дно! Не нужно было лезть в это чертово измерение! Вообразили себя какими-то героями, вмешались в эту паранормальную историю, хотя мы всего лишь беспомощные люди. Нужно было вернуться в свои времена, Альмент завладел бы тобой, и все жили бы спокойно, а так погибнут все, потому что помощи не стоит ждать!

Кален шагнул назад, убитый услышанным. И снова он не мог сказать ничего против, потому что глубоко в душе был согласен.

Иона встала между друзьями.

– Сейчас же оба успокойтесь! Ларалайн, ты же сама хотела помочь Калену.

– Да, но это зашло слишком далеко! Я больше так не могу! – Даффи топнула ногой и отвернулась от них, грациозно взмахнув платьем.

Внезапно у Красс промелькнула мысль.

– Ларалайн, – она мягко развернула ее к себе, – я хочу, чтобы ты сняла платье.

На лице Даффи появилось оскорбленное выражение.

– Зачем?

– Ты ведешь себя неестественно.

– Неестественно? – И вновь ее возмущенные крики разнеслись по всему измерению. – Я провела здесь одна две недели, а теперь сижу с вами уже третий месяц…

– Откуда ты знаешь?

– Чувствую! – Ларалайн перевела дыхание и опустила голову. Ей сделалось стыдно за свой тон, и она тихо закончила: – Просто чувствую.

Красс кивнула ей. На этот раз Кален выступил в роли невольного слушателя и зрителя. Он обернулся к молчаливому Тревису, но на его месте оказалось пусто.

– А где этот?..

Девушки забыли о разборках и оглянулись.

– Только этого не хватало. – Иона приложила руку ко лбу.

– Стойте здесь. Я поищу его в городе.

– Но…

– Стойте и ждите!

Тревис бежал подальше от друзей. Пот стекал по виску, одежда немного жала, внутри словно что-то мешало сделать вдох глубже, а перед глазами почему-то стоял отец Ионы, тот самый, которого он встретил в кафе. Только он казался чуть моложе, в другой одежде, с напуганными большими зелеными глазами. Тревис с улыбкой подметил, что Иона на него похожа овалом лица, формой губ и цветом волос. Тоже блондинка, та же узкая челюсть с характерным изгибом, такие же тонкие губы.

– Почему я вижу тебя?

Он упал на колени, схватился за голову, лег на землю и стал жадно хватать ртом воздух. Сердце билось так, что его можно было услышать.

«Мне нужно срочно выбираться отсюда. Иначе… я сойду с ума».

Едва увидев друга, свернувшегося на земле, Кален бросился к нему и стал поспешно стягивать с него тонкую жилетку.

– Что ты делаешь? – в полубреду спросил Тревис. Он чувствовал себя больным, с температурой под сорок. На нем уже расстегивали пуговицы.

– Пятна. – Кален расстегнул рубашку и застыл. По всему телу Станли были рассыпаны темно-бежевые пятна разных форм: сливающиеся, красивые, уродливые.

Тревис облокотился о землю и с испугом взглянул на свою грудь.

– Поэтому у тебя эти видения. – Кален убрал волосы с вспотевшего лба. – Я так и знал. Ты уже начал…

– Заткнись! Надоел уже: распускаешь сопли, постоянно несешь какую-то чушь, а в итоге ничего не делаешь, и ничего не меняется. Достало.

Кален отшатнулся.

– Ты сейчас… – Он качнул головой. Друг леденил его душу холодным взглядом. – Это сейчас был ты?

Глаза Станли расширились. На них вдруг выступили слезы – то ли от жара, то ли от страха, смешанного с обидой и стыдом.

– Я… я что, только что обругал тебя? – Он отполз назад.

– Ничего, все поправимо. – Кален сам не верил своим словам.

– Это только что сказал я?

В ответ он получил неуверенный кивок.

– Началось, – прошипел Тревис и ударил кулаком по земле. Теперь он шипел от боли в руке. – Я же говорил, что в прошлой жизни был другим. Я был плохим.

– Так больше нельзя. Я расскажу все остальным.

– Это ничего не изменит! – жалобный голос отразился от стен переулка. Кален вновь не мог узнать друга. – Они ничего не сделают, ничем мне не помогут. Мы просто… застряли здесь. Пока мы разговариваем, в реальности проходят дни, а то и недели.

– Но ты!..

– Я сказал «нет»!

Калена передернуло. Перед ним был Тревис. Он говорил с ним, все слова принадлежали ему, но некоторые из них словно произносил не он. Нет, не так – другой он.

«У него одна душа, одно тело, но две личности. Он один человек, но в то же время нет. А воспоминания у них, вероятно, общие».

Станли отдышался и прижался к стене, закинув голову к небу. Ветра не было, а его так не хватало, чтобы остудить жар.

– Не рассказывай, – повторял он, закрыв глаза. Казалось, он вот-вот уснет: настолько юноша был истощен морально и физически. – Не рассказывай. Не рассказывай. Не рассказывай…

Кален вспомнил самый страшный побочный эффект пятен – смерть. Он вдруг осознал, насколько близок стал ему Тревис. Как и все остальные.

* * *

Влажный воздух словно резал легкие Санни при каждом вздохе. Холод пробирался даже под толстовку, пальцы замерзли, и их пришлось спрятать в карманы. Ариан с фонариком шел впереди по туннелю в двух метрах от принца.

– Не отставай.

Уоллинс прибавил шагу. Он давно никуда не отправлялся и не помнил, когда в последний раз столько ходил. Они прошли уже около двух километров по подземным туннелям.

Санни читал о них. Из замка Ариана можно было попасть в любую часть королевств, даже в замки.

– Куда мы направляемся?

Ариан улыбнулся. Иногда невинность принца пробуждала в нем странные чувства, граничившие с желанием поиздеваться.

– Хочу кое-что показать. – Спустя пять минут ходьбы в молчании он продолжил: – Расскажи что-нибудь. Что ты делал, пока сидел в отеле?

Санни сжал губы. Говорить о книге, которую он наконец-то заканчивал, не хотелось, потому что пришлось бы рассказать сюжет, а врать он не умел. Отвлекала и капель с потолка, которая, как назло, стучала по полу так, что он вздрагивал.

– Так что? – Ариан замедлил шаг.

– Писал книгу.

– О чем? – Повелитель межвремья шагал все медленнее и медленнее. Пару раз он незаметно оглянулся.

– Ну, э-э-э, – Санни сжал подкладку карманов толстовки, – она о… парне.

– Исчерпывающее объяснение. – Ариан остановился и обернулся к нему. – И что он делает?

– О-он… Да ничего особенного.

– Ты когда-нибудь целовался?

– Что? – Санни поднял смущенный взгляд.

«Какая резкая смена темы разговора. Он быстро теряет интерес».

– Ты слышал мой вопрос. – Ариан оперся о правую ногу и упер одну руку в бок.

– Нет.

– Почему?

– Не знаю.

– Потому что не нашел своего человека? Или потому, что не хотел?

«Вранье, потому что… я уже нашел своего человека».

Еще никто не спрашивал у него о подобном, и услышать такой вопрос от Межвремья было чем-то из ряда фантастики.

В ответ он промолчал. Боялся, что если начнет отвечать, то расскажет слишком много. Ариан понял, что ответа не дождется, и продолжил путь.

– Думаю, что если вдруг каким-то сверхъестественным образом ошибаюсь и истинная любовь действительно существует, то поцелуй должен быть одним из самых ярких способов выражения этой самой любви.

– Вы никогда не любили? – Санни наверняка знал ответ на этот вопрос, но попытаться стоило.

– Нет.

– Но как же ваша жена, от которой у вас родилась дочь?

– А кто сказал, что я ее любил? – Ариан остановился и продемонстрировал кривую усмешку. – Думаешь, если у меня от кого-то ребенок, – а она единственная, от кого у меня ребенок, и единственный человек, с которым у меня была связь, – то сразу любовь?

«Почему он обсуждает это со мной? Почему рассказывает мне об этом?»

– А как же иначе?

– Я не любил ее ни секунды. К тому же мне нельзя.

– Почему?

– Потому.

«Исчерпывающее объяснение!» – хотелось ответить Санни словами Ариана, но он вовремя прикусил язык.

– Говорят, что, когда время влюбляется, рождаются новые вселенные. У вас они есть?

– Я ведь только что сказал, что никого не любил.

Принц взлохматил волосы, чтобы как-то занять руки и успокоиться. Межвремье всегда держал его в напряжении.

Наконец впереди показалась невысокая деревянная дверь на железных петлях и с ржавой ручкой. Ариан просунул ключ в замочную скважину, пару раз покрутил и открыл ее. От противного скрипа, всколыхнувшего тишину туннеля, Санни сжался. Вдоль стен стояли встроенные в пол фонари, напоминавшие факелы. В центре небольшого помещения находился каменный стенд, а на нем – что-то похожее на сундук с замком.

У Ариана вырвался злорадный смешок. Он выключил фонарик и прошел вглубь комнаты.

– Вот и пришли! – Он взмахнул руками и покружился на месте. – Это место хранения сердца последней наследницы королевства воли.

Санни осторожно подошел к сундуку. Тошнота подступила к горлу от одного лишь образа человеческого сердца. Он отвернулся.

– Оно живое?

– Да. – Ариан подошел к декоративному факелу и постучал по стеклу лампочки в форме пламени. – Разумеется, живое. Хранится здесь сотни лет, но не портится. В этой комнате время замедлено.

По телу Санни пробежались мурашки. Он пересилил себя и приложил ухо к сундуку затаив дыхание.

– Оно не бьется.

Ариан оглянулся. Забыв о факелах, он как бешеный подбежал к сундуку, оттолкнул Санни и прислушался.

– Не может этого быть.

Он опустился на колени и стал ощупывать плиты, пока одна из них не поддалась и не раскрылась. На дне маленького тайника хранился ключ. С первого раза повелитель межвремья вонзил его в замочную скважину и провернул на три оборота. Крышка открылась. Внутри было обычное человеческое сердце, вырванное, казалось, только что. Но оно действительно не билось.

В порыве ярости Ариан снес сундук, и тот упал на пол вместе с сердцем. Санни старался не смотреть на этот орган. Завтрак рисковал оказаться на полу.

– Что за чертовщина?! – закричал Ариан. Он бы снес и каменный стенд, если бы тот не был таким тяжелым. – Почему оно не бьется? Оно должно биться!

Уоллинс боялся вымолвить хоть слово. Одно он теперь понял точно: если Юнис отдаст жизнь ради спасения Межвремья, нечему будет поддерживать королевство радости, и оно погибнет.

«Нужно ее предупредить».

Но Ариан словно прочитал его мысли и впился в него взглядом. Санни вжался в стену. Казалось, повелитель сошел с ума и уподобился дикому зверю, смотря на принца как на жертву, которую готовился разорвать на куски.

– Не смей рассказывать об этом Юнис, – процедил он сквозь зубы. – Иначе тебе конец.

– Но ведь королевство радости… – тихо начал Санни и тут же понял свою ошибку: не стоило начинать со слова «но».

За секунды Ариан приблизился к нему, схватил за горло и больно впечатал в стену так, что от удара загудела голова. Пальцы впились в кожу и не давали дышать. Уоллинс не мог сказать ни слова. Он с ужасом ждал смерти.

– Никому… никому и никогда не рассказывай об этом. Или я действительно убью тебя. У меня больше не осталось выбора. Смысла в моей жизни в сотни раз больше, чем в твоей, изгнанный принц, – Ариан сжал шею Санни сильнее и услышал жалобный хрип. – Ты меня понял?

Кто-то перехватил руку Ариана. Санни упал на колени и стал откашливаться, пытаясь восстановить дыхание.

– Не смей трогать этого мальчишку, – крикнула Праетаритум.

– Иначе что? У меня нет выбора, мамочка. Ты мне его не оставила!

Санни поднял взгляд.

«Мамочка?»

– Ты ничего мне не оставила и вместе с папой не хочешь меня признавать. Что мне еще остается делать? – Ариан истерически засмеялся, но в следующую секунду яростно прокричал: – Что? Ответь мне!

Королева прошлого была спокойна.

Качая головой, Ариан продолжил:

– Почему оно мертво? Оно же должно быть живым. Это же сердце последней наследницы королевства воли.

Праетаритум улыбнулась.

– Ты так думаешь?

Ариан пошатнулся.

– Что?

– Ты не узнаешь правду, пока не вытащишь ребят из королевства воли.

– Надеюсь, мне сейчас послышалось. – Ариан приложил ладонь к уху. – Я говорил тысячу раз, что не могу это сделать.

– Уверена: когда я тебе кое-что расскажу, ты бегом побежишь, чтобы спасти их, и найдешь сотни способов для этого.

Королева провела рукой по каменному стенду, на котором недавно стоял сундук.

– Но ты узнаешь об этом только после того, как вытащишь их оттуда.

– Я не смогу! – Ариан выходил из себя. Как бы он ни старался скрыть тревогу, все было тщетно. – Они сами должны найти выход.

– Они вряд ли смогут его найти, – глухо проговорил Санни, поднимаясь с колен. – Им нужно помочь.

– Даже при всем своем желании я не смогу! Так что нет смысла молчать, Праетаритум. Расскажи о том, что хочешь поведать.

Взгляд королевы смягчился. Она не видела в глазах сына лжи и поняла, что он говорит правду. Вернуть ребят ему не под силу.

– Что ж, раз так, то мой рот на замке.

Ариан почувствовал себя отвергнутым. Снова.

– Но почему?

– Это лишь сильнее тебя раззадорит. Ты и твоя вселенная обречены на исчезновение. Жители королевств еще могут разбрестись по другим измерениям, но ты – точно покойник. От смерти тебе не сбежать.

Ариана охватило желание… нет, необходимость задушить ее, чтобы заглушить горечь поражения и осознания своей смерти.

– Я не могу просто так умереть.

– Можешь. – В правой руке Праетаритум держала факел, в левой – коробки с таблетками. Она наблюдала за тем, как Ариан в ужасе качает головой.

– Остановись, – прошептал он. Во рту появился привкус крови. – Не делай этого.

– Бромелия умерла почти шестнадцать лет назад, как раз в день рождения этого принца. – Она кивнула в сторону Санни. – И для тебя уже некому создавать лекарства. Прости, сын.

– Нет, не надо!..

Все это время лишь лекарства поддерживали его жизнь. Ариан хотел подбежать к ней, но ноги стали ватными, в глазах потемнело. Действие препарата исчезало каждый раз, когда повелитель межвремья переносил сильный стресс.

Нужна была новая доза, и теперь она полыхала у него на глазах – его последняя надежда оттянуть конец.

Ему хотелось плакать. Он упал на колени от бессилия. В глазах Праетаритум не было ни капли сожаления. Секунды пламя пожирало картонные упаковки на каменном полу, но для Ариана они стали вечностью.

К лекарствам в огне подбежал Санни. Чувствуя невыносимую боль от языков пламени, он вытащил все упаковки и потушил их о свою одежду, пытаясь заблокировать поступление воздуха. Слезы выступили на его глазах. Ожоги были не сильными, но любые прикосновения заставляли вздрагивать.

Праетаритум не могла вымолвить ни единого слова. Она не противилась, даже когда принц подал коробки Ариану. Он заметил на его шее наливающиеся синяки.

Королева сжала кулаки. В ее глазах возникла жалость.

– Живи, Ариан, сколько сможешь. Рано или поздно эти лекарства закончатся, а вместе с ними закончишься и ты.

Глава 32

Кален вновь перечитал написанное в папке, найденной Ларалайн, рассмотрел место вырванной страницы, пытаясь представить, что там было.

Он откинулся на землю. Челка лезла на глаза. Он вытащил из рюкзака ножницы и подрезал ее. Вышло не хуже, чем у парикмахеров, к которым любила ходить его мама.

«Мама» – воспоминания о ней причиняли ему боль. В реальности прошло почти полгода с момента его исчезновения.

Что мама могла делать сейчас? Смотреть кино? Готовить? Быть на работе? А может, плакать? Реветь навзрыд и каждые пять минут выглядывать в окно с надеждой увидеть единственного сына на пороге.

Иона тоже скучала по родным. Семья отчасти была в курсе ее дел, но наверняка не находила себе места. По щеке скатилась слеза. Красс испугалась и тут же ее стерла. Лишь бы никто не увидел.

Тревис прилег в домике неподалеку, повернувшись лицом к окну, а Ларалайн поправляла платье. Она обшарила карманы и вытащила сложенную бумагу.

Хруст привлек внимание Станли:

– Что это?

– Ничего. – Она спрятала бумагу в карман и вышла из комнаты.

Тревис встал, немного пошатываясь. Идти незаметно было невозможно. Даже самый тихий шаг слышался внизу. Он спустился на первый этаж, опираясь о стену: перила были слишком хрупкими.

«Мы выбрали не лучшее место для отдыха».

В соседней комнате Ларалайн собирала рюкзак. Заметив Тревиса на пороге, она вздрогнула.

– Тихо же ты крадешься.

– Пол скрипучий.

Девушка кивнула и продолжила возиться с вещами. На ветхом, покачивающемся столе лежали контейнеры с едой, упаковки с супами и прочими припасами. Аппетита они не вызывали. Все заметили, что еда и вещи из живого мира не портятся.

Даффи не привыкла обращаться с молнией, и при первой же попытке «собачку» заело.

– Давай помогу.

– Буду благодарна… Стой. Нужно положить еще кое-что. Погоди минуту.

Она вышла в коридор. Скрип досок стал отдаляться.

Тревис не упустил своего шанса и полез в рюкзак, стараясь аккуратно перебрать содержимое. Он чувствовал что-то неладное.

Во внутреннем кармашке нашлись свернутые листы и тут же были спрятаны под кофту. Ларалайн несла еще одно платье. В дом зашла Иона. Какая удача! Пока она беседовала с подругой, Тревис незаметно вышел на улицу.

Кален валялся на земле и смотрел на застывшее небо.

– Пс-с-с, – внимание привлек Станли с поднятой рукой, сжимавшей листы.

Они скрылись за углом.

– Ты тоже видел вырванные места в папке?

– Какие еще вырванные места? – Тревис остановился возле переулка и указал вглубь его. – Нет, просто увидел это в руках Ларалайн. Она странно себя вела, вот и решил проверить.

– Я и сам собирался это сделать.

– Долго собирался, хомячок.

– Не называй меня так.

Они остановились в конце переулка, в месте, где соседние дома разделяли лишь два метра, а мусорные баки были заполнены уснувшими крысами и котами.

– Итак, – Тревис достал бумаги и развернул их, – давай читать.

Кален кивнул.

– А меня просветить не хотите? – спросила Иона, появившаяся на выходе из переулка.

Парни сделали по шагу назад. Красс явно была недовольна.

– Я давно заметила, что вы что-то скрываете. – Она подходила к ним все ближе. – Думаете, я ничего не замечаю? Мы же друзья. Почему вы мне не доверяете?

– Э-э-э, м-м-м… – протянули парни.

«А действительно почему?»

– Мы не хотели тебя в это впутывать. – Кален виновато опустил взгляд.

– В «это» – это во что?

Ребята переглянулись. Они попались на крючок.

– Ну?

– Добрая и веселая ты нравилась мне больше, – Кален попытался исправить положение, но он обладал даром портить все на ровном месте и теперь готовился получить подзатыльник или удар по ноге.

– Мне неприятно, – неожиданно девушка сбавила обороты.

Тревис собрался и выдал все, чем ему приходилось делиться с другом: сны с ее отцом, предположения о его смерти и перерождении, пятна на его теле, страх потерять разум, загадочное поведение Ларалайн и вырванные страницы.

От переизбытка эмоций после получения стольких ответов Иона растерялась, не зная, с чего начать: отчитать парней за самонадеянность или сразу искать выход из ситуации.

– Так, – она отдышалась, пряча выбившиеся пряди волос за ухом, – я… я должна все это переварить. Нужно понять, что Ларалайн хотела от нас утаить.

– Тогда начнем. – Тревис радовался, что начали не с его видений.

Он вновь развернул бумагу и зачитал:

– «Когда-то повелитель межвремья решил заполучить сердце одного из королевств. Так как сердце королевства равносильно сердцу последнего наследника, он забрал последнюю принцессу королевства воли – Карен. Лишь по добровольному желанию последний наследник может исполнить желание просящего. Но принцесса Карен отказала Ариану. Тогда перед уничтожением королевства воли он вырвал ее сердце и поместил в сундук. Никто не знает, где он хранится. Ариан рассчитывал, что однажды сможет убедить одного из наследников исполнить желание, умереть, спасти всех и его самого, а силы королевства-жертвы поддерживались бы сердцем принцессы Карен.

Королевство воли стало терять силу. Неизвестно, чем обернется для всех смерть принцессы. Но лишь я, автор этих записей, принцесса Карен и ее возлюбленный знаем, что… – Тревис с волнением взял следующий лист и продолжил, – …принцесса Карен – не последняя наследница королевства воли, а потому ее силы потеряны и переданы другому наследнику. Именно поэтому ее сердце не имеет никакой ценности и силы. Оно мертво.

Последний наследник, вернее сказать, наследница в надежных руках. Королева прошлого и королева будущего помогли спрятать ее. Я помню последние слова Инпастерии: “Наступит день, и она вернется. И будут звать ее…”»

Ларалайн стояла на месте, откуда пришла в этот мир.

Ноги ее друзей подкашивались, когда они подходили к ней. На глазах Ионы – слезы, в сердце Калена – иглы, а в руках Тревиса – вырванные последние записи автора.

– Прочитали? – спросила Ларалайн, не оборачиваясь. – Я так хотела вам об этом рассказать, но за две недели пребывания здесь смогла на холодную голову все обдумать и решила, что нам нельзя возвращаться. Пока что.

– Ты… – прошептал Кален. Он выступил вперед. – Ларалайн, ты… последняя принцесса и… – ему не хватало слов, чтобы продолжить.

Почему-то хотелось заплакать и завыть от досады.

– Знай Ариан, кто я такая, он бы никогда меня не отпускал на расстояние больше двух метров.

Она обернулась к друзьям, будучи совершенно спокойной, но, увидев читающийся на их лицах ужас, сглотнула и стала мять руки, чтобы унять в них дрожь.

– Ребята, простите, что врала. Все время, пока мы были здесь, я знала, как отсюда выйти, но не могла сделать это, потому что… – слезы скатились по ее щекам, – мне страшно.

Она заплакала, спрятав лицо за руками. Кален подбежал к ней и обнял. Когда-то он был гораздо ниже, но сейчас – выше ее плеч. Осознав это, Даффи лишь сильнее разрыдалась у него на плече. Сколько же времени прошло в реальности, что он так вырос? Как много его драгоценных месяцев она убила из-за своего страха?

Кален поглаживал ее волнистые волосы, вдыхал их сладкий запах, пока подруга не успокоилась, не отдышалась и не отстранилась от его плеча.

– Я уже не смогу вернуть свой дом, – она постаралась придать голосу уверенности, – но могу спасти остальных.

– Нет! – возразила Иона. – Это неправильно.

– Ариана нужно спасать, иначе умрут миллионы! Или же нужно спасти Альмента.

– Мы найдем другой выход. – Красс сама не верила, что такое возможно, но оказалась настолько разбита из-за новой информации, что готова была пойти на любой немыслимый шаг.

– Я должна…

– Ты ничего не должна Ариану. Никому и ничего. Ты ни в чем не виновата.

– А как же Санни и его мир? Думаешь, он простит мне, если я все оставлю как есть? Я не смогу спокойно спать, зная, что целая вселенная погибла просто потому, что мне одной хотелось жить. А как же Кален, Иона? Как же ваш мир, ваши родные и близкие?

– Пусть это сделает кто-нибудь другой!

– Кто?

– Кто-нибудь!

– Никто не пойдет на это, – прервал их Кален. Он чувствовал себя проигравшим судьбе. – Ларалайн права. Это единственный выход… по крайней мере, так нам кажется сейчас. Пора возвращаться. Ничего не бойся. Если что-то пойдет не так, то я клянусь, что сам попрошу тебя спасти Ариана или Альмента, и ты исполнишь мое желание.

Иона не знала, что сделать: поблагодарить его за то, что убедил Ларалайн найти путь к спасению, или прибить за последнее высказывание.

– Что ж, похоже, ты всем угодил, – улыбнулся Тревис.

Все ждали ответа Даффи. Подняв задумчивый взгляд, она сказала:

– Хорошо, давайте выбираться отсюда.

Глава 33

Клац-клац-клац.

Забинтованные пальцы били по клавиатуре. Каждый легкий удар отдавался болью. Такое чувство, что пламя, которым Санни обжегся, было волшебным: с того дня прошло много времени, но боль оставалась прежней.

– Еще пару страниц. – Он выпил кофе, отставил кружку на комод и продолжил писать. Сегодня он провел весь день за ноутбуком.

В дверь постучали. Уоллинс промазал по клавише и от неожиданности нажал слишком сильно. Он зашипел, встряхнул руку и открыл дверь.

Горничная принесла еды.

– Приятного аппетита, – сказала она с улыбкой. – Как ваши руки? Они так медленно заживают.

– Все нормально, – как можно вежливее ответил Санни и закрыл дверь.

Тележку с ужином он отставил в угол. Даже аромат овощного супа не смог побороть его желание закончить проклятую книгу как можно скорее.

– «Книгу», – повторил Санни с омерзением.

Он сел обратно на место, перечитал последние абзацы, уловил сбежавшую минуту назад мысль, поймал вдохновение и спустя полчаса завершил свое творение.

Он поклялся, что никогда его не перечитает. Скорее умрет, чем перечитает все целиком и заново пропустит через себя.

Сегодня ему исполнилось шестнадцать. Это был обычный мартовский день, одиннадцатое число. Никакого праздничного настроения, никаких подарков, абсолютно ничего, что все привыкли получать на день рождения. От родителей даже не пришло сообщения. Лишь сестры поздравили, но не получили ответа.

Два стука в дверь. Санни забыл закрыть ее на замок, и Ариан вошел без разрешения. От растерянности принц выскочил из-за стола и чуть не упал обратно.

– Что… ч-что вы з-здесь делаете?

Межвремье чувствовал себя некомфортно. Он держал руки в карманах, покачиваясь на месте, и выглядел бледноватым, с темными кругами под глазами, но с той же маской безмятежности на лице.

– Ничего. Просто подумал, что шестнадцать лет – важное событие для вас, смертных.

Санни потерял дар речи и все мысли вместе с ним.

– Э-э-э? – Тело пылало от неловкости, и немного закружилась голова.

После случая в туннеле с Праетаритум они с Арианом ни разу не виделись. Повелитель словно избегал его, но сегодня все же пришел, чтобы… поздравить с днем рождения? Разумеется, он не умел это делать, считал этот праздник бессмысленным и лишь в последние годы жизни, когда понял, что его ждет неизбежный конец, стал иначе смотреть на это событие.

– В-вы бы хоть предупредили, а то у меня здесь бардак. – Санни стал ходить по комнате и собирать одежду, подушки, подбирать с пола одеяло.

– Короче, – не выдержал Межвремье – разводить церемонии он тоже не умел и подал Санни визитку, – это тебе.

Принц не понимал, что именно это за подарок, пока не прочитал напечатанное на визитке. Он открыл рот и посмотрел на Ариана с восхищением.

– Это… это… но я же еще не готов.

– И что? – Ариан уселся на кровать. – Это визитка одного крупного издателя в Англии, моего давнего знакомого. Когда-то он жил здесь, но переехал в другой мир. Я рассказал ему о тебе, и он сказал, что с радостью возьмет твою книгу.

– Он же ее еще не читал.

– И? Связи. Ему все равно, о чем твоя книга, просто он понимает, что со мной лучше сотрудничать.

– А почему именно Англия? – Санни напрягся. Он нашел в себе уверенность сесть рядом с Арианом. – Почему не здесь?

Межвремье достал таблетки и тут же проглотил их.

– Это были последние. Возможно, это мой последний день. Тебе нужно уезжать.

– А ребята? – «Черт, я не с того начал!» – Они вернутся, а что будет здесь, если вы исчезнете?

– Ничего. Если повезет, то Самния перехватит их и вернет домой.

– Но… – голос Санни выдавал горечь его чувств, – так нельзя. Все… все умрут, а я один останусь жить?

Спустя минуту безмолвия Ариан ответил:

– Я рассказал обо всем Юнис. И о мертвом сердце, от которого теперь нет прока. Я вырвал его у последней наследницы королевства воли, – Ариана стал одолевать приступ смеха, – а она… а она оказалась не последней принцессой. Праетаритум мне об этом рассказала. Все это время последней являлась Ларалайн. Она была у меня под самым носом и даже не осознавала своей значимости. Поэтому Самния посоветовала ее мне. Держу пари: по велению моей матери.

Расспрашивать о подробностях Санни не хотелось. Он лишь молчал, мысленно протестуя против поворотов судьбы. Он не хотел принимать ее, но понимал: всех спасти ему не под силу.

Но он уже давно решил, что будет делать. Он готовился к этому дню и отрепетировал свою речь.

– Господин Ариан. – Санни взял его за руку. Прикосновения к тому, кого он любил больше жизни, буквально причиняли ему боль.

Межвремье не сводил глаз с его рук. Он знал, что принцу больно. Замечал, как тот вздрагивал, сжимал губы и сдерживал шипение. Ариан не хотел его страданий. Причины этого старался не искать, потому что боялся копнуть слишком глубоко и узнать о себе то, что заставило бы в последние часы жизни полюбить ее лишь сильнее.

– Мой отец проклял вас, – тихо шептал Уоллинс, смотря на руку своего повелителя. Большая ладонь, немного костлявые изящные пальцы. Никогда в жизни Санни не решился бы взять его за руку, но только не сейчас. – В проклятии сказано, что вы не сможете пожирать сердца влюбленных в вас дев…

Он поднял голову, и их с Арианом трепещущие взгляды встретились.

– Но там ничего не сказано о юношах.

Межвремье затряс головой и одними губами произнес глухое «нет».

Еще пару месяцев назад он без промедления принял бы жизнь изгнанного принца, но с тех пор в нем что-то изменилось. Сломалось. Он чувствовал себя умирающим от жажды под знойным солнцем на горящей земле, и вот ему предложили бутылку холодной воды, море, тенек и лес, в которых можно было избавиться от страданий. Как отказаться от такого заманчивого предложения?

Санни кивал ему, шепча:

– Пожалуйста.

На лице Ариана появилась слабая улыбка, скрывшая его волнение.

– Что же я скажу твоим друзьям, когда они вернутся?

– Скажите, что я сам хотел этого и не жалею, что готовился долгое время. К тому же… вы ведь с самого начала планировали так поступить, специально взяли меня в команду, чтобы держать при себе запасной вариант?

Ариан забыл о руке Санни в его ладони и сжал ее. Уоллинс вскрикнул. Слезы выступили у него на глазах. Волна боли пробудила в нем истинное чувство страха, и он закричал:

– Пожалуйста!

Руки Межвремья тряслись. Еще немного – и конец придет либо всему, либо только одному человеку. Но Ариану казалось, что большей потерей станет последнее. Он подавил в себе эту мысль и прошептал заветное:

– Хорошо.

Ариан взял Санни за больные руки как можно нежнее. Происходящее пробудило в нем давно забытые человеческие чувства: жалость и сострадание.

– Санни Уоллинс, принц королевства любви, я, Ариан, повелитель межвремья, принимаю твою добровольную жертву и забираю непрожитые годы твоей жизни.

В тот же миг дыхание Уоллинса словно перехватило. Мир стал для него медленным, темным, тяжелым. Контакт с ним обрывался, тело потяжелело, онемело и похолодело.

Ариан подхватил его. Санни изредка моргал, словно ловил последние снимки своей жизни, чтобы отложить их в вечную умирающую память, к которой уже никогда не сможет вернуться.

На лице ослабевающего принца медленно появлялась улыбка. Он закрыл глаза. Одинокая слеза скатилась по его щеке.

Дыхание становилось все медленнее и реже. Ариан следил за каждым вдохом-выдохом, будто ждал чуда, а сам ощущал прилив новых сил, не доставлявших ему ни капли удовольствия.

Он около минуты наблюдал за холодным Санни в своих объятиях, не желая смириться с мыслью, что эту самую чертову минуту принц не дышит.

Глава 34

Ларалайн провела рукой по воздуху, словно нащупывала какую-то неровность.

– Когда я оказалась здесь, сразу начала искать выход. Где-то спустя день он нашелся.

– Но возвращаться не поспешила, – в словах Калена прозвучала нотка упрека, скорее по привычке, нежели по его желанию.

Тревис переключил внимание на себя:

– Чтобы выйти отсюда, нужно водить рукой по воздуху?

– Да, но вы делали это неправильно. – Рука Ларалайн замерла. – Главное здесь – сохранять холодную голову, думать только о стене и трещине, представлять, как вы движетесь сквозь нее обратно в межвремье.

– Я делал то же самое! – встрял Кален.

– Я видела, с какими обреченными лицами вы это делали. Вы были напуганы, а страх мешает увидеть истину.

Ему никогда не нравились такие речи, но раз они действительно лежали в основе их спасения, пришлось терпеть.

Иона приблизилась к Даффи:

– Нашла?

– Да, вы ее видите?

– Нет, – хором ответили ребята.

– Тебе легче, ты же принцесса этого измерения, пусть оно сейчас и не в лучшем виде, – вновь заныл Кален. – Кстати, ты поэтому точно определяла время?

– И? – Ларалайн начинала закипать.

Тревис вновь мягко парировал:

– Наверное, он имеет в виду, что ты чувствуешь все здесь лучше нас.

Девушка ухмыльнулась, приняв слова друга за комплимент, и ответила, откидывая прядь назад:

– Не спорю.

Она надавила на невидимую стену с трещиной. Рука стала проваливаться в нее. Со стороны это выглядело жутко: можно было подумать, что руку отрубили, но благодаря давлению стена стала проявляться.

– Вот! – заметила Иона.

Даффи взмахом руки подозвала ее к себе.

– Идешь первой. Я последняя.

Красс не стала спорить. Пока стена еще виднелась, она просунула в раздвигающуюся трещину руку и почувствовала, словно ее засасывает.

«Так вот о чем рассказывала Ларалайн», – промелькнуло у нее в голове.

– Увидимся в межвремье. – Она махнула шокированным зрелищем парням и юркнула в узкий проход.

– Надеюсь, что, с тех пор как она туда отправилась, не прошло полгода, – пробубнил Кален.

– Тогда поспеши. – Ларалайн закатила глаза. – Ты следующий.

Хоулмз проделал то же, что и Иона, но с едва сдерживаемым приступом паники. Руку засасывало до боли. Показалось, что ее пытаются порвать на части.

– Успокойся. – Тревис заметил муку на его лице.

Калену хотелось бросить колкую фразу, но тяга стала лишь сильнее, и он вскрикнул. Он пытался освободиться из крепких тисков, но без толку. Боль усилилась. От напряжения к лицу прилила кровь.

– Оно меня сейчас разорвет!

– Успокойся, идиот! – крикнула Ларалайн. – Иначе лишишься руки.

Но Хоулмз уже чувствовал, как ее рвут на части. Мышцу за мышцей. Одну кость за другой. Успокоиться было уже невозможно.

– Черт! – Он боролся со слезами. – Пропади все пропадом!

Кален запрыгнул в трещину под протесты. Его могло разорвать на куски, но благодаря решимости адреналин в его крови стих и тяга стала мягче.

Он не видел, как выглядела дорога домой: так крепко зажмурил глаза; не распознавал запах, не мог пошевелиться. Только правую руку щипало, словно на ранки посыпали кристаллы соли, но и это было приятно.

Он почувствовал удар о землю и распахнул глаза. Боль в руке усилилась, но в первую очередь юноше хотелось убедиться, туда ли он попал.

Туда. Все те же дома, башни замков, воздух, небо, люди, которые останавливались и изумленно смотрели на него как на вымершее животное.

– Кален! – позвала его Иона. Она выбежала с веранды кафе неподалеку. Вслед за ней появилась Джелвира.

Подбежав, Красс чуть было не взвизгнула от увиденного: вся рука друга была изуродована порезами, чем-то походившими на трещины в живой коже. Из них сочилась кровь.

Кален обомлел от ужаса.

– Как раньше она точно не будет, – это было первое, что сказала Джелвира после всего пережитого.

Не успел парень встать, как на него выкинуло Тревиса.

– Прости… Ужас, что у тебя с рукой.

– Спасибо, Кэп.

– Тебе срочно нужно в больницу, – отметила Иона.

– И тебе спасибо, Кэп номер два.

Ларалайн, к счастью, из трещины не выбрасывало: она вышла из нее. «Поездка» оказалась для нее удачной.

– Рада видеть вас всех! – заявила Джелвира, пряча руки за спиной. – Живыми и… – она бросила взгляд на Калена, – почти невредимыми.

Хоулмз боролся с желанием взяться за окровавленную руку, лишь бы та не щипала, но понимал, что от этого щипать станет больнее.

– Мы вас тоже рады видеть, – сказала Ларалайн. После измерения она стала взрослее.

– Вы подросли.

– Да. – Иона перебирала свои волосы. – Еще немного, и я стала бы как Рапунцель.

Кален понял, что сейчас начнется болтовня в духе: «Хей, привет! Как вы там погуляли в депрессивном синем измерении? Вижу, что неплохо! Я, правда, не думала, что вы вернетесь живыми. О, Кален, подумаешь, рука изрезана чуть ли не на клочки! Радуйся, что вообще осталась».

– Сколько времени прошло, пока нас не было? – опередил его с вопросом Тревис.

Энтузиазм исчез с лица Джелвиры моментально.

– Раз все цело, – Ларалайн огляделась, – то времени прошло немного. Ариан говорил, что ему осталось около года.

– Верно, но… – Принцесса опустила виноватый взгляд. Еще никогда ей не было так тяжело отвечать людям. – Сейчас июль, четырнадцатое число.

– Нас не было всего месяц-два? – в сердце Ионы затеплилась надежда.

Джелвира подняла на нее исполненный боли взгляд.

– Год и два месяца.

У Калена подкосились ноги. Он упал на колени. Боль в руке больше не казалась важной.

«Выходит, мне уже пятнадцать?»

– Так, – Иона отдышалась, выставив руки вперед, – если прошло больше года и все цело, а Ариан, как я поняла, жив и здоров, это значит…

– Он нашел способ спастись! – сделал вывод Тревис.

Но принцесса не смогла ответить ему улыбкой. Вместо этого на ее лице появилась тревога.

– Джелвира? – осторожно спросил Кален.

– Простите, – сдавленно ответила она. – Думаю, вам лучше поговорить с Арианом.

– Еще бы с Санни встретиться, – подхватил Тревис.

При упоминании принца Джелвира вздрогнула. В тот момент Кален осознал: что-то не так.

Подъехала машина с затемненными стеклами. Только ребята сели в нее, как металлические жалюзи закрыли все окна, погрузив салон во тьму. Спустя секунду открылось жалюзи переднего стекла для водителя.

– А зачем закрывать окна? – осторожно спросила Иона.

Но Джелвира не ответила. Теперь и Даффи заметила неладное. Радовался только Тревис. Возможно, он действительно был счастлив вернуться, а возможно…

«Это так на него влияют пятна», – подумал Кален.

И был отчасти прав. Юноша испытывал перепады настроения. Ему то хотелось злорадно засмеяться, то заплакать.

Спустя какое-то время – ребята уже потеряли ощущение его течения – они добрались до места назначения.

Замок ни снаружи, ни внутри не изменился. Разве что в нем стало уныло. Служанки были тише, горничные избегали вернувшихся буквально с того света гостей, перешептывались и расходились, когда они проходили по коридору. Одна из них принесла Калену аптечку. Иона помогла забинтовать руку.

Джелвира привела ребят к залу собраний, но свернула в другую сторону, к ничем не примечательной закрытой комнате. Она постучалась и открыла дверь.

Кален зашел первым. Сначала он заметил особенность интерьера: шкаф, кровать, подушки, одеяло, занавески, картины, паркетный пол – все было розовым. Затем обратил внимание на Ариана, стоявшего перед книжными полками. Он читал и, услышав, как к нему вошли, не обернулся. Дверь закрылась рукой Джелвиры, оставшейся в коридоре. Ларалайн начала разговор первой:

– Мы вернулись.

Спустя мучительные двадцать секунд Ариан обернулся, бережно держа в руке книгу. Он поставил ее на самую верхнюю полку.

– Рад вас видеть, – откликнулся он без капли радости.

Калена продолжала тревожить комната. Она до жути напоминала ему об изгнанном принце.

Словно уловив его мысль, Ариан сказал:

– Раньше это была комната Санни. Он жил здесь первое время после того, как родители выгнали его.

Голос Ионы дрогнул:

– А где он сам?

Затянувшееся молчание было громче любого ответа.

– Где Санни? – спросил Кален, подходя ближе. До него медленно доходило осознание произошедшего.

Тревис положил руку ему на плечо, но друг сбросил ее не глядя.

– Где Санни?!

На глазах Ларалайн появились слезы. Она представила худший сценарий. И была права.

Здоровая рука Калена тряслась. Задрожал и голос, когда он подошел к Ариану вплотную и спросил тише:

– Где он?

Межвремье уже не казался ему таким высоким.

И вот прозвучал едва слышный робкий ответ:

– Он сам выбрал такую судьбу.

Одна из самых важных составляющих внутреннего мира Калена, к которой он относился со всем трепетом, мгновенно рухнула. Внутри все загорелось от волнения, и он стал задыхаться.

– Как? – его хватило лишь на это.

Ему не ответили, но он и не ждал ответа. С широко распахнутыми глазами и раскрытым ртом Кален отвернулся.

Все тело затряслось. Ему казалось, что он горит заживо.

Иона прикрыла рот рукой. Ларалайн не хотела ничего слушать, поняв, что спасение Ариана связано со смертью друга. Лишь на секунду показав свою боль, она выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью, и этот удар барабанной дробью зазвучал в голове недоумевающего Тревиса.

– Сам… выбрал? – спросил Кален. – Что он выбрал?

«Неужели такой конец он заслужил?»

Он посмотрел на свои руки: одна – целая, другая – в бинтах. Одна тряслась, другая начинала неметь. Но Калену стало плевать. Пусть ему ампутируют руку – это ни на миллиметр не приблизится к тому отчаянию, которое он испытывал от осознания смерти принца.

И виновник этого отчаяния стоял прямо позади него.

Ариан.

С разворота Кален ударил его. Рука взорвалась болью, но он не прекращал колотить Межвремье по груди, смотреть заплаканными глазами, как его спокойное холодное лицо с каждым ударом по нему покрывается кровью. Секунда – и слезы затмили образ Ариана. Из груди вырывался крик.

Нельзя. Нельзя показывать ему свою боль. Он все равно не поймет. Он даже не попытается понять, потому что ему все равно.

Боже, как же Кален ненавидел его в те минуты.

Он задел горловину его футболки, и та растянулась. На секунду показался знакомый знак на груди, прямо на месте сердца. Хоулмз вновь растянул ворот.

Змея, нанизанная на стрелу. Знак ограничения.

«Дается тем, кто оградил себя от человеческих чувств» – вспомнился отрывок из папки.

Только эта змея отличалась от той, что была на странице. Знак исчезал.

Когда Кален собрался сделать очередной удар, Иона перехватила его руку. Окинув ее свирепым взглядом, полным осколков надежды, он вырвался и продолжил бить.

– Хватит! – взмолилась Иона, утирая слезы. – Прекрати, пожалуйста!

Она сцепила руки у него на груди и попыталась оттащить, но Хоулмза было не остановить. Он словно прирос к полу и был одержим лишь одной целью: убить Ариана. А тот словно был не против. Он стер кровь с лица, провел тыльной стороной руки под носом и облизнул разбитую губу.

Кален сопротивлялся Ионе, подаваясь вперед, пока последние искры гнева не потухли, оставив холодные угольки; до тех пор пока Ариан не исчез перед ним из-за пелены слез.

Кален разрыдался. Иона опустилась на колени и обняла его, а он потянулся к ней за объятиями так, словно она была самым близким ему человеком на земле.

До Тревиса еще не дошло горькое осознание того, что Санни больше нет и они уже никогда не встретятся.

Повелитель межвремья встал с пола, слегка покачиваясь от головокружения. Он оперся о стену и наклонил голову, чтобы хоть как-то утихомирить пульсирующую боль в виске.

– Санни отдал мне свою жизнь. Он сделал это для того, чтобы спасти вас и своих родных. Он стал героем…

– Но ведь это не навсегда? – спросил Тревис.

– Возможно, меня хватит еще лет на семьдесят, может, больше или меньше.

– Ты планировал это с самого начала! – Кален отпрянул от Ионы.

– У меня не было выбора.

– Выбор есть всегда… – возразила Красс.

– Я слишком поздно узнал о том, что Ларалайн и есть принцесса королевства воли, последняя принцесса и последняя надежда сразу нескольких миров.

Разговор о Даффи позволил Калену мыслить здраво. Он ответил, вставая с пола:

– Ты не получишь ее.

– Значит, ты предпочтешь бросить миллионы людей моей вселенной?

– Никто не тронет Ларалайн.

– Ха! – Межвремье приложил руку ко лбу. – Ей все равно придет конец. Либо конец придет всем. Так или иначе, кто-то должен умереть.

– Тебе не хватило Санни?!

Кален понимал, что в порыве неутихающей злости не думать о жизнях миллионов неправильно, как и неправильно считать Ларалайн способом спасения прошлого и будущего.

Жизнь одного человека или жизнь целой вселенной? Калену казалось, что по ценности они равны.

– Санни отсрочил мою смерть, но ненадолго. Ларалайн гораздо разумнее будет спасти место, в котором родилась…

– Ты убил ее мать! – прервала его Иона. – Как после этого она может на тебя смотреть? Удивительно, что это не она набросилась на тебя.

– Иона, а ты бы лучше помолчала.

– Я не могу больше молчать. – Она отстранилась от Калена и вышла вперед. – Я молчала, наблюдала, но анализировала и поняла, что у каждого из нас есть секрет. У каждого, но только не у меня. Я обычная девчонка и не могу смотреть, как мои друзья страдают из-за своей необычности. Ларалайн, от чьей жертвы зависят судьбы нескольких миров. Тревис, в котором мечутся две личности. Кален, в котором живет умирающий Альмент. Санни, спасший всех ценой своей жизни, даже тех, кто его ненавидел. Я… я больше не хочу терять никого из вас. Если Альмент воплотится в Калене, мы потеряем Калена, но выживут все. Если Ларалайн спасет межвремье, то погибнет сама. Если Тревис сойдет с ума, то ему придет конец. А я останусь. Я останусь одна!

Еще никто не видел Иону такой подавленной. Даже Ариан внимал каждому ее слову, каждому маленькому крику о помощи и мольбам. Он поднял ее заплаканное лицо за подбородок.

– Послушай. Помнишь, я говорил, что Кален не единственный, в ком может переродиться Альмент?

Она кивнула.

– Вторым человеком являешься ты.

Иона неуверенно затрясла головой.

– Но почему?

Ариан сомкнул губы. Он не собирался отвечать. Достаточно правды.

– Признаюсь, я закрыл глаза на твое исчезновение в королевстве воли. До последнего не думал, что ты вернешься. Я поступал как последний эгоист, но, правда, не мог вам помочь. А после смерти Санни… я словно стал чувствовать все по-другому. Мне жаль, что все так получилось.

Ребята вышли в коридор. Один Ариан остался в комнате, прижимая к груди неназванную книгу. Принц не успел придумать название. Он не думал, что крик его души в виде трехсот страниц станет для Ариана самым громким из всех, что он слышал за всю жизнь.

Едва оказавшись снаружи, Иона убежала к фонтану. Кален хотел пойти за ней, но вовремя одумался: девушка направилась туда не посмотреть на бьющую воду, а поразмыслить. Он боялся, что ей взбредет в голову взять его жребий на себя.

Возле главных дверей беседовали Ларалайн и Праетаритум. В серебристом костюме королева прошлого выглядела как офисная работница.

– Куда теперь? – спросил Тревис.

– Не знаю, – только и ответил Кален, когда вспомнил о своей матери и сроке в год и два месяца, что она прожила без него.

– А я хочу вернуться домой, к родителям.

– Мне тоже это не помешает, но возвращаться страшно.

– Из-за Альмента?

Ответом стал кивок.

«Тогда, скорее всего, наступит вторая стадия, и знак появится на руке».

– Я буду немного скучать, – признался Тревис и ткнул друга в плечо.

– Стой, а как же твои пятна?

– Я только что проверил. Они исчезли. К тому же, как видишь, я полон сил.

Кален прищурился. Услышанное казалось ему невероятным.

– А как же твои видения?

– Говорю же, я в порядке.

– Как-то слабо верится.

В качестве доказательства Тревис опустил руки на пояс и состроил смешное задумчивое выражение лица.

– «Действительно, что же, интересно, здесь не так? Наверное, дело в том, что я давно не видел тебя измученным».

Кален оценил пародию и улыбнулся.

– Это можно исправить. – Он размахнулся в притворном ударе, и Тревис закрыл лицо рукой.

– Ну нет, мне еще отчитываться перед родителями, где я столько пропадал, так что мне нужен нормальный вид. А ты береги свою раненую руку.

Так странно и в то же время паршиво смеяться после того, как узнал о смерти друга. Этого словно никогда не происходило, и это чувство было связано с отказом принимать гибель Санни.

Так не могло произойти. Так не должно было произойти.

Кален отбросил мысль посетить его могилу. Ему хотелось продолжать обманывать себя, бессмысленно убеждая в том, что друг жив.

Все было решено. Служанка вынесла для них поднос с космической жидкостью. Праетаритум молча и внимательно наблюдала за ребятами.

Кален оглянулся. Не хватало Ларалайн.

– А где она?

– Ушла вперед, – заверила их королева. – Не беспокойтесь. Она в порядке.

– О чем вы говорили? – спросил Тревис.

– Если она вам не сказала, значит, и я не могу сказать.

– Она даже не попрощалась с нами, – расстроенно протянула Иона, которая снова подошла к ним.

– В прошлом ей будет безопаснее. – Праетаритум акцентировала внимание на Калене. – А ты постарайся вернуться сразу после того, как выполнишь кое-какое дельце. Тебе лучше находиться в межвремье.

– Какое такое дельце?

Королева взъерошила его волосы:

– Ты подрос. Удачного путешествия.

Она удалилась, оставив Хоулмза в немом замешательстве. От размышлений его отвлекла служанка, вручившая каждому по маленькой пробирке.

– Что ж, – сказала Иона, протягивая руку Тревису, – с Каленом я еще увижусь, а вот с тобой – еще не скоро. Возможно, через неделю, возможно, через месяц.

Тревис принял руку:

– До скорого. И будь осторожнее. Все может быть не так, как думаешь.

– Не будь пессимистом! Я тоже по тебе типа буду скучать.

Тревис поднял руку, чтобы дать Калену «пять», но тот ударил его раскрытую ладонь кулаком и ухмыльнулся. Он все еще не мог поверить, что его близкий друг уже как несколько месяцев в земле. В земле. Черной пеленой покрылись светлые воспоминания о Санни. Не осталось больше места для скорби. Все равно его уже не вернуть. Он навечно заточен там, под ним.

Если бы Кален знал, что тогда в кафе видел друга в последний раз, то держал бы его за руку, ни на секунду не отпуская.

Кален лег на диван, выпил космическую жидкость и стал дожидаться момента, когда его разум и душа покинут этот мир и перенесутся к нему домой, к маме. Именно о ней сейчас стоило думать прежде всего.

Глава 35

– Очнись!

Голос пробудил в Калене смутные воспоминания, но из-за тумана в мыслях он не смог разобрать, кто говорил.

Первое, что он осознал, – невыносимая боль в голове, словно что-то внутри пыталось раздавить его мозги.

Второе – нестерпимая тошнота, подступившая к горлу из-за затхлого запаха и отвратительного привкуса космической жидкости.

Третье – затекшие руки, завязанные сзади.

Ему посветили фонариком в лицо. Хоулмз с трудом открыл глаза, но тут же зажмурился, прячась от света. Из его груди вырвался тихий стон. Он пошевелил пальцами, все еще плохо соображая, что происходит.

– А ты всегда не в себе после каждого путешествия по вселенным.

Кален понял, кто говорит. Свет переметнулся на пол. Впереди противно заскрипел стул.

– Т-тревис?

В ответ усмешка и злобная улыбка.

Юноша выглядел иначе: вместо рубашки с жилеткой – футболка и кожаная куртка, вместо брюк – разодранные серые узкие джинсы, вместо классической обуви – кожаные темные кеды, вместо привычной прически – слегка взлохмаченные волосы, откинутые вправо, и открытый лоб.

Кален вновь зажмурился.

«Может, мне снится сон, в котором я в параллельной вселенной?»

– Эй. – Тревис направил свет фонарика ему в лицо и услышал недовольное шипение. – Давай просыпайся.

– Что? – Кален попытался высвободить руки, но они были намертво связаны толстыми веревками за спинкой стула. – Зачем ты связал меня? – Он огляделся. Вокруг лишь деревянные стены старого ангара. – Где мы?

На лице Тревиса не прекращала играть злая усмешка. Калену потребовались секунды, чтобы понять происходящее:

– Т-ты… ты не Тревис. Ты – он другой, из прошлой жизни.

По всему ангару разнесся оглушительный смех. Станли хлопнул себя по колену, издал последний смешок и ответил:

– Ну ты и дурак! Я считал тебя на капельку умнее, хомячок.

– Не переживай. Все хорошо…

– Ты совсем тупой?

Кален не успел осознать, когда левая щека налилась болью и кровью от удара. Он не издал ни звука и с широко распахнутыми глазами смотрел в пол.

Тревис отошел от него, потирая руку:

– Давно мечтал это сделать.

Когда огонь на лице от удара стал распространяться по всему телу и отдавать пульсирующей болью в голове, Кален пришел в себя и злобно выкрикнул:

– Да что с тобой? Что происходит?!

– Неужели ты действительно не понимаешь?

– Ты сошел с ума!

– Нет. – Тревис опустился перед ним на колени. – Я не сходил с ума. Я с самого начала был таким.

Ответ эхом звучал в голове.

Нет. Не может быть. Тот Тревис, которого он знал все это время, был… таким? С самого начала?

– Я поменял космические жидкости, и мы с тобой очутились в настоящем. Ионе повезло, что ее выбросило в другом месте, иначе пришлось бы ее… – Он провел пальцем по шее.

Надежда на то, что все это – сон, еще теплилась едва заметным, но угасающим огоньком.

– Ты… ты спятил.

Станли обреченно вздохнул, готовясь к долгому разговору и объяснению на пальцах. Он опустил руки на пояс и стал расхаживать вокруг своего узника. Наконец он остановился перед стулом, поставил его задом наперед и сел, закинув руки на спинку.

– Помнишь, я рассказывал тебе историю о парне, который покончил с собой ради спасения возлюбленного? Его звали Трой Маклин.

Кален затаил дыхание:

– Только не говори мне, что…

– Это я и есть. Трой Маклин, а в этой жизни Тревис Станли. Я окончательно вспомнил об этом после пребывания в пятом королевстве. И, говоря, что я с самого начала был таким, как сейчас, я имел в виду прошлую жизнь. Да и эту – тоже. Просто мое новое невинное «Я» не знало правды.

Калену хотелось стереть пот со лба, но руки затекли и болели от веревок.

– Я уже рассказывал, что с детства меня посещали странные видения. Вот только основную часть своей прошлой жизни я стал вспоминать не в этом времени, а еще в четырнадцать лет. То есть прямо сейчас, по меркам настоящего.

Но здесь вспомнились самые шокирующие моменты: убийство родного отца, избиение мужчины насмерть и скармливание мяса с осколками стекла прислуге. И для меня это было так обыденно, что я почти ничего не чувствовал. Кроме удовольствия.

В этой жизни у меня были так называемые друзья, семья, все как у всех – и все прекрасно. В прошлой жизни у меня были деньги, но не счастье. Ни в семье, в которой ни один человек не был мне родным, ни среди друзей. Меня обманывали приемные родители, а сами уделяли все внимание своему родному сыну. Тогда я не понимал, почему они любят его больше меня.

А потом я встретил Ангелу – будущего отца Ионы. Наблюдал за ним, изучал, и в какой-то момент он запал мне в душу. Но вот проблема: мы находились по разные стороны. Он не совсем обычный человек. В его жилах течет кровь представителя времени и представительницы пятого элемента. После смерти приемного отца мне нужно было завершить его дело и поймать Ангелу. Мне уже было плевать на планы компании – я лишь хотел убить его. Я поймал его, но проиграл. Меня посадили, и за то время, пока сидел, я окончательно понял, что… влюблен. Меня выпустили и приказали помочь ему в обмен на свободу.

Я продолжил наблюдать за ним, скрывая чувства. Они были пугающими, отвратительными и в то же время прекрасными. Я боялся их. В итоге, когда настал час икс, я спас его ценой своей жизни и был признан героем, благодаря чему переродился.

Тревис нервно мял руки.

– Я… когда все это вспомнил, захотел обернуть время вспять. Я начал смотреть на Иону, его дочь, под другим углом. Я возненавидел ее, не мог спокойно смотреть на нее, не испытывая острого желания зарезать.

Да, мой характер изменчив, но быть добрым и отзывчивым, каким я был до пятнадцати лет в этой жизни, куда сложнее, чем быть таким, каким я был в той жизни. И я выбрал старый путь потому, что иначе не смогу достигнуть главной цели.

Кален боялся раскрыть рот, чтобы спросить об этой цели. Он смутно догадывался о ней.

«Ты несчастный человек. Как же раньше я не заметил этого?»

В то же время он начинал ненавидеть бывшего друга.

«Неужели, сказав об исчезновении пятен, он соврал?»

Станли разразился безумным смехом и сквозь хохот произнес:

– У тебя такое смешное лицо! Жалеешь меня? Твоя жалость мне ни к чему.

– Ничего не исправить. – Кален старался говорить как можно тише.

– Неужели? Даже если обернуть время вспять?

Хоулмз раскрыл рот от удивления.

– Ты… Это безумие. Так нельзя!

Вновь удар по лицу. На этот раз пощечина по правой щеке.

– Заткнись, – прошипел Тревис с презрением. – Мне плевать на судьбу межвремья. Как только я все вспомнил и узнал, что Ларалайн может исполнить любое желание, сразу понял, что она мне и нужна. Альмент переселится в твое тело, и мир будет спасен. Межвремье падет, а желание синей принцесски достанется мне. Тогда я оберну время вспять, и Иона не родится. И тебя, кстати, не будет тоже… – Он закрыл рот и взметнул взгляд к потолку. – Хотя нет, если Альмент переселится в тебя, ты станешь временем, вернее, оболочкой для времени.

– Ты и в прошлой жизни был таким ублюдком? – Кален не смог скрыть отвращение.

– Я же сказал, что нет меня второго. Я один, просто перерожденный и с воспоминаниями из двух жизней. Проанализировав их, я выбрал свой путь, а он оказался таким же тернистым и темным, как и в прошлой жизни. Видно, моя судьба – быть плохим.

– При чем здесь я и исчезновение Ионы?

Тревис вопросительно вскинул брови и упер ладонь в щеку:

– Как? Ты разве не знаешь? Неужели не понял, почему именно вы с Ионой можете принять Альмента? Ты вообще знаешь, почему смертные могут это сделать и остаться в живых?

Кален затряс головой.

– В жилах Ионы течет кровь Ариана – представителя времени, единственного, у кого есть наследники. Именно поэтому любое из времен может в ней переродиться. При чем здесь ты? Наверное, потому что в твоих жилах течет точно такая же кровь.

Почему-то в голове Калена проскользнули слова Праетаритум: «Посмотри в свой фотоальбом. В нем чего-то не хватает».

Глаза заслезились от шока, когда он разгадал ее таинственные слова:

«Значит, говоря мне о “маленьком дельце”, она имела в виду это?»

– Чего-то не хватает. Чего-то или… кого-то?..

– Вы с Ионой – брат и сестра. Вот и все объяснение.

Тревис медленно зааплодировал.

– Нет, – прошептал Кален, панически улыбаясь, – у меня есть свои родители. Папа, мама…

– Мама действительно тебе родная, как и Ионе, но она об этом, очевидно, не знает. Так уж получилось, что тебя воспитали не в той семье. Иона не в курсе, как и ее родственники. Я думал, ты сразу догадался, как только услышал, что вы с ней можете принять время. А ты оказался еще тупее, чем я думал, хомячок.

– Да заткнись ты уже!

Жалости к Тревису больше не осталось. Он выглядел как настоящий мерзавец и поступал соответствующе. Он играл с чувствами и искусно затрагивал нужные струны души.

Хоулмз чувствовал себя уничтоженным, маленькой сошкой в бескрайней раскаленной пустыне из всего того, о чем он даже не смел думать. И песчаная буря накрывала его с головой. И он погибал под ней.

– Я не отпущу тебя до тех пор, пока Альмент не переродится в тебе. В настоящем его ничто сдерживать не будет. – Тревис схватил свою жертву за волосы и поднял его голову кверху. Кален оскалился. – А ты реально похож на Ангелу, особенно глазами.

Он сжал кулак сильнее, почти выдирая волосы.

– Ты самая мерзкая сволочь, которую я видел в своей жизни!

– Кто бы говорил. А ведь ты сам был таким, забыл? Потом стал меняться. Знаешь, мы с тобой чем-то похожи…

– Ни фига мы с тобой не похожи!

– Оно и к лучшему. Противоположности притягиваются, слышал?

Он притянул его к себе и врезал ногой в живот с такой силой, что Кален упал назад и передавил себе руки. По всему ангару разнесся его крик.

– Сколько Альмент еще продержится? Месяц? Год? Я подожду. Думаю, если морить тебя голодом, то процесс ускорится. Из этого ангара ты выберешься еще нескоро, так что привыкай.

Он поправил куртку и направился к выходу. Кален пепелил его яростным взглядом, от злости веря, что Тревис загорится.

– Знаешь, до того как я все окончательно вспомнил… ты действительно мне нравился, потому что напоминал погибшую подругу. Я не смог спасти ее, но смог спасти тебя. А потом… – он обернулся: в его взгляде читалось презрение, – я понял, что вы совсем разные.

Он открыл дверь в ангар, собираясь уйти.

– Я всего лишь хочу вернуть будущее, которое у меня отняли.

– Ты сам отнял его у себя!

– Уж прости, но я тебя просто ненавижу. Даже больше, чем Иону. Я передам ей привет от тебя, прежде чем убью ее. Пока!

– Только посмей сделать это! – прорычал Кален.

Боль охватила запястье правой руки. На ней словно что-то выжигали или выцарапывали раскаленным гвоздем.

Он мгновенно понял: они с Альментом получили второй уровень безволия. Остался еще один.

Так паршиво он не чувствовал себя еще никогда. Больше всего в тот момент ему хотелось уснуть и спрятаться от этого кошмара.

Часть 3

Иномирье

Глава 36

– Это мой тебе подарок, Санни.

От услышанных слов в горле смущенного принца пересохло. Сотни слов благодарности остались за сомкнутыми губами лишь по одной причине: он боялся сказать лишнее. Оттолкнуть, возмутить, разозлить и вынудить себя больше не попадаться на глаза Ариану. Желание открыть чувства возлюбленному вселяло в него ужас.

И то же чувство отныне испытывал Ариан – тот, кто прервал маленькую жизнь принца. Одного он не учел: пока не иссякнут непрожитые годы Санни, он обречен видеть в кошмарных снах отрывки его нелегкой жизни, испытывать тот трепет, который сам же ему внушал, и чувствовать, как предательство разрывает сердце в груди. Сложнее было переносить вину – она следовала за ним всюду.

– Тяжело, наверное, жить с этим.

Ариан обернулся к единственному гостю, решившемуся проведать его в серый день, – Черному Скрипачу. Он походил на густую тень, отражавшую все грехи своего «золотого» брата. В черных блузке с рукавами до локтей, джинсах и кедах, с черными взъерошенными волосами, мертвенно-бледной кожей, странной улыбкой и жадным, пожирающим взглядом, он мог напугать любого храбреца. И сам Ариан порой его пугался.

– Сказал тот, кто мелодией своей скрипки убил сотни тысяч человек в свое время.

– Ты знаешь, эти воспоминания мне неприятны, брат.

Ариан обернулся, чтобы припечатать Черного Скрипача взглядом к стене позади него, но парень не шелохнулся.

– У нас обоих есть то, о чем мы дико жалеем. Только черная скрипка – мое проклятие, возложенное на меня отцом и матерью, ибо я не унаследовал ничего ни от того, ни от другой. Ни силы смерти, ни силы времени.

– Обладание собственным временем – вот то проклятие, которым одарила меня наша мать, – Ариан осекся. – И мой отец в придачу.

Тьма начинала угнетать и напрягать, все больше пробуждая затаенную ненависть к родственникам, и в поисках успокоения Межвремье подошел к окну.

Еще год назад его крохотные королевства искрились умирающей в них жизнью. Кончина медленно подползала к ним, и едва ли хотя бы тысяча человек знала об этом.

И вот отвергнутый всеми принц дал им еще один шанс.

– Что будешь делать теперь? – спросил Черный Скрипач, опускаясь в бархатное кресло у стены.

Ариан ухмыльнулся.

– Уж точно не просить помощи у тебя, второго старшего и сестер.

– Я не виноват в том, что мама тебя не любила. И в том, что увидела в тебе угрозу.

Ариан и сам это понимал, но ненависть не приглушишь так просто. Будучи младше Черного Скрипача на тридцать восемь тысяч лет, он видел в его янтарных глазах всю мудрость, нажитую за эти годы. Но был у Скрипача один секрет: он прожил столько же, сколько младший брат. Эту самую впечатляющую разницу в возрасте он провел в небытии, расплачиваясь за былые грехи.

– Мой младший брат, позволь дать тебе совет…

Черного Скрипача передергивало от своего наигранно милого обращения, но сказать «Ариан» он не мог. Межвремью, в отличие от него, родители дали имя. И любимым сыном он себя назвать тоже не мог: мерк на фоне другого младшего брата, названного преемником отца Черного Черепа – Янтарной Тени.

Черный Скрипач подошел к Ариану и прошептал ему у самого уха:

– Отбрось остатки своей гордыни и примкни к своим друзьям. Найди Калена, защити Ларалайн и останови Тревиса. Ты не вернешь Санни, но можешь сделать так, что не потеряешь остальных.

Ариан почувствовал легкую вспышку благодарности к брату, но пока еще дерзость оставалась при нем, и он ядовито произнес:

– Это и есть совет? Больше похоже на приказ.

– Наставление, – поправил Черный Скипач, уходя. – Без него ты продолжишь лежать в постели и заслуженно винить себя в своих бедах.

Глава 37

Сводил с ума голод, но, что бы ни съел Кален, его организм, протестуя, отвергал пищу.

Сводила с ума и мысль, что вот уже четыре дня Тревис держит его, обессиленного, в холодном ангаре. Но Кален уже не чувствовал слабости – он чувствовал дыхание смерти. Человек может прожить без еды месяц? Какая чушь.

Ожидание хоть какого-то события, способного оживить Калена, создавало иллюзию нескончаемого времени, и минуты, проведенные лежа на полу, вопреки всем законам мироздания тянулись, казалось, дольше вечности.

Кален лежал к выходу спиной, когда громыхнула дверь, и в ангар ворвался редкий порыв свежего воздуха. Он услышал знакомые шаги и вспомнил, как провел последние дни, готовясь встретить и этот так же: в молчании, в размышлениях о конце и со сводящим с ума голодом, страхом за близких и планами врага.

Мысли сбежать Кален отбросил уже давно, после того как его пару раз избили до полусмерти. А следом пришло и бессилие.

– Держи, – рядом присел Тревис, протягивая ему очищенный апельсин. – От этого тебя не должно тошнить.

Кален не обернулся. Еще до приема пищи его желудок уже готовился сделать кульбит и заставить своего хозяина доставить тюремщику неприятности.

– Сколько еще ты будешь держать меня здесь? Что с Ионой?

Тревис убрал протянутый фрукт и качнул головой, поражаясь неугомонности и упертости узника.

– С Ионой пока все хорошо, – наконец ответил он.

Долгожданная подсказка, вынудившая Хоулмза обернуться и взглянуть в глаза Тревиса. Что в них читалось? То ли от света потолочных ламп, то ли от слабости его фигура расплывалась перед взором Калена.

– Пока?

Тревис занял свое место на стуле.

– Не стоит тебе знать обо всех моих планах. Но если сдохнешь сейчас, это станет для меня проблемой.

Кален победно улыбнулся, и ангар сотряс его ломкий, прерывистый и пугающий смех, из последних сил выдавленный легкими. Тело не выдерживало этого, но голод и усталость подхлестнули остатки его нервной системы.

– Тогда я постараюсь умереть как можно скорее.

– Я не договорил. Ты помнишь, что если умрешь, то Настоящему вместе с тобой придет конец?

Если бы только это была единственная проблема, ведь безумные планы Тревиса не дадут Калену уйти так просто!

– Неужели… Неужели ты готов испортить жизнь отцу Ионы, убить ее и всех, кто встанет у тебя на пути, только чтобы обратить время вспять и переписать историю?

Станли покачал головой. В его взгляде мелькнула печаль, и он тихо произнес, едва сдерживая клокочущее отвращение:

– Похоже, голод отшиб тебе память. Забыл, что он и твой отец?

– Он не будет рад твоим планам. И никогда не будет с тобой счастлив.

Кален и раньше, будучи в ясном уме, не мог представить себе новый мир: изменению подлежала лишь одна из миллиардов линий, возникших за десятки лет. Но что же следует из этого?

Тревис Станли и Иона Красс никогда не родятся, а их родители и не поймут, что у них когда-то были такие дети. Кален Хоулмз превратится в живой сосуд для Настоящего и перестанет существовать как человек. Но падение межвремья неизбежно: законы времени основного мира на него не повлияют.

– Для начала неплохо было бы избавиться от Ионы.

«Неужели… он не нашел ее?»

Из-за четырех дней, проведенных в ангаре, Кален потерял не только счет времени, но и перестал осознавать факт их с Ионой родства. Он допускал лишь один вариант произошедшего: Алиса была суррогатной матерью и, родив Иону, отдала ее родителям. Но второго ребенка оставила себе.

«Уверен, эта история более запутанная. В любом случае, пока Иона в безопасности, все хорошо. Мне нужно придумать, как отсюда выбраться, чтобы не потерять сознание по дороге к свободе. Если бы только со мной на связь вышла Самния…»

От королевы снов не было ни вестей, ни подсказок. Только она могла первой узнать о предательстве Тревиса и сообщить остальным.

От засевшей глубоко внутри обиды и чувства обреченности, что порой разъедало пыл Калена, он решил, что все забыли о нем. Или не желают его спасения.

– Раз не хочешь апельсин, выпей воды, – Тревис вынул из бумажного пакета стеклянную бутылку.

Кален не слышал его. Он уже был одержим очередной, внезапно возникшей идеей побега. Еще одна попытка. Хуже уже не будет.

Едва сев к Тревису боком, он почувствовал головокружение, но сделал вид, что готов упасть обратно. Станли опустился перед ним на корточки и протянул бутылку в его связанные тугими веревками руки. Калену потребовались секунды, чтобы схватить бутылку, размахнуться. Удар локтем пришелся Тревису в щеку.

Удивленный внезапностью атаки, он подарил Калену пару секунд на то, чтобы встать и отбежать на пару шагов. Тревис не спешил ловить беглеца – ангар был заперт изнутри, а ключи хранились у него в кармане. Обернувшись, он увидел перед собой Калена, готового побороться за них.

– Не смеши. Нужно было ударить меня бутылкой по голове. Ты едва стоишь на ногах. Даже если выберешься, не сможешь добежать до трассы, не говоря уже о городе.

– Знаю. Еще не настолько выжил из ума.

Кален подошел к деревянной стене ангара и разбил о нее бутылку. Десятки мелких и крупных осколков со звоном упали на землю, вода пролилась ему под ноги. В руке осталось горлышко с разящими и острыми как бритва концами.

Тревис шагнул назад, осознав его задумку.

– Насколько помню, все твои планы покатятся по наклонной, если я умру сейчас, – Кален не сдержал злорадной улыбки. Голод и предвкушение победы пожрали остатки его рассудка. – Если я зарежу себя и умру от кровотечения, тебе придется несладко.

– Ах ты… Умрешь вместе с Настоящим, и миру конец.

Но Кален не воспринял его глупое замечание, ткнув остатками бутылки в вены на левой руке.

– Стой! – Тревис протянул руку. – Чего ты хочешь?

– Отпусти меня. Пойдешь следом – я себя убью. Попробуешь схватить – я себя убью. Даже если выйдешь из ангара – я себя убью.

Тревис стоял не шелохнувшись.

– Хорошо.

Он открыл дверь и отошел в сторону, пропуская Калена. Он мог услышать учащенное тяжелое дыхание своего пленника. У Тревиса рвался смешок от предвкушения забавного провала, но ужасающая выносливость Калена довела его не только до двери, но и до протоптанной развилки, откуда виднелась трасса. Лишь одного боялся Тревис: что Кален потеряет сознание и свалится прямо на злосчастный осколок.

– Ты не дойдешь, – прошептал он ему вслед.

Кален брел между деревьев. Чем реже они становились, тем больше он осознавал: трасса близко. От холода покалывало бок и гудела голова. Каждый новый шаг давался через нечеловеческие усилия. В какой-то момент только хруст веток под ногами напоминал ему, что он еще в сознании. Если предел человеческих возможностей существует, Кален его давно достиг.

Перед ним показалась трасса. Измученный усталостью, Кален ликовал недолго: он не мог вспомнить, в какой стороне город. Выйдя из леса и приглядевшись, он не заметил рядом ни одного здания. А значит, дом далеко.

«Я не дойду».

Желание сбежать сменилось отчаянием. Свобода была так близко и одновременно далеко, что ком обиды встал у него в горле, а на глазах выступили горячие слезы, скатившиеся по холодным щекам.

«Я даже не смогу вернуться».

Кален упал на колени и лег на землю. С ладони на него смотрел несчастный, теперь бессмысленный кусок бутылки. Даже покончить с собой он был уже не в силах.

Следом пришел долгожданный сон, и родилась очередная крохотная надежда на встречу с Самнией.

«Пожалуйста, вытащи меня отсюда».

Глава 38

Прежде чем искать Калена, Ариан приступил к поискам Ларалайн. К счастью, благодаря подсказке Самнии отыскать ее было не так сложно, а вот справляться со смрадом темных закоулков города, в котором она жила, – невыносимо.

«А ведь когда-то я сам жил на улице». Воспоминания о тех черных днях были запрятаны настолько глубоко, что Ариан помнил лишь факт их наличия.

Выскользнув на улицу, заполненную людьми в одеждах грязных тонов, он почувствовал растерянность. Крохотный кусочек воспоминаний из детства пронзил его сердце, а перед мысленным взором предстал он сам, маленький и лишенный надежды, сгорбленный и потрепанный жестокими улицами неродного городка, на которых неряшливые женщины производили на свет отвратительных кричащих созданий и на которых можно было наткнуться на чьи-нибудь прогнившие червивые останки и прочую тошнотворную, не убираемую никем грязь.

Ариан рос среди этого и должен быть благодарен Ларалайн за то, что она поселилась в городке почище, хоть лица многих идущих навстречу прохожих и были чумазыми.

Близился конец дня. На черном рынке, мимо которого предстояло пройти, торговцы прощались с последними покупателями и складывали в мешки непосильно нажитое или бесстыдно украденное.

Ариан ощутил невыносимую тошноту. Не столько оттого, что видел и чувствовал, сколько от мысли, что, пока он, некогда бездомный мальчишка, живет в своем дворце, другие люди, проходящие мимо, бесцельно прожигают свою жизнь, весь день торгуют, платят налоги, гибнут от болезней или умирают своей смертью в одиночестве. И ведь после них ничего не останется. Они исчезнут все, и современники будут помнить лишь о сотне из тех миллионов, что прошли свой недолгий путь по этой земле.

Размышления стали угнетать Ариана. Конец им положил показавшийся за углом дом, принадлежавший Ларалайн. Небольшой в ширину и длину, но двухэтажный, с кирпичной отделкой и парой клумб, засаженных цветами. Владения принцессы пятого королевства были огорожены высоким забором из железных прутьев с острыми концами.

К удивлению Ариана, калитка оказалась открытой. Он заметил свет в одном из окон второго этажа.

Войдя в дом через открытую дверь, он услышал:

– Лара, хватит противиться судьбе. Ты не можешь прожить остаток жизни, скорбя по своему мужу!

– Ларой мог меня называть лишь он!

«Точно. Ведь она вернулась впопыхах, узнав о его смерти в результате болезни».

– К чему все это? Отбрось наконец свою гордыню! – не унимался мужской голос, и Ариан, различив нотки угрозы в его тоне, ускорил шаг, почти бесшумно приближаясь к лестнице.

– Не подходи ко мне! Благодарю за то, что помогал мне в организации концертов, выбивал для меня пару песен в свободную минуту, но мы лишь коллеги, Морган, не более.

– Хочешь сказать, ты не замечала моих знаков внимания? Цветы, подарки, дорогие духи, изготовленные специально для тебя одним из лучших парфюмеров города. – Послышались крадущиеся шаги.

Повисло молчание.

– Если я женщина, это не значит, что меня можно просто взять и купить. Это так не делается.

Голос Ларалайн звучал строго, но Ариан чувствовал в нем нарастающий страх, словно девушка знала, что ничем хорошим этот скандал не кончится. А тем временем он уже почти бесшумно поднимался по витиеватой лестнице.

– Ты права, – следом за словами – звук двух громких резких шагов. – С некоторыми приходится действовать иначе.

Ариан услышал протяжный крик Ларалайн. Ему хватило пяти шагов, чтобы добраться до двери, из щели в которой исходил свет. Потасовка, длившаяся секунды, была прервана звоном, и, когда Ариан распахнул дверь, пожилой мужчина лежал на полу с окровавленной головой, а рядом, дрожа и сжимая в руке горловину вазы, стояла Ларалайн. Она выпустила ее из рук и зажала рот, сдерживая новый крик ужаса.

– Тише, успокойся, – Ариан принял ее в свои объятия, но вдруг понял, насколько это для него неестественно.

Пораженная его появлением Ларалайн тяжело дышала, не в силах справиться с нахлынувшими эмоциями.

– Я убила его, – прошептала она ему в плечо, – убила!

– Нет, принцесса. К сожалению, нет.

И правда, проверив пульс, Ариан убедился в том, что старый извращенец жив, но нуждается в помощи врача.

Ариан посадил Ларалайн на кровать, бормоча успокаивающую чепуху и едва сдерживая ироничную улыбку:

– Это одна из тех причин, по которым я ненавижу старые времена в этом мире: не только грязь, жестокость и болезни, но и наличие таких подлецов.

– А в межвремье, наверное, таких нет, – огрызнулась Даффи.

– Раз у тебя хватает сил сейчас дерзить, ты в порядке.

Конечно, он понимал: резкость принцессы сейчас – всего лишь результат шока. Ларалайн отвернулась от Ариана, вспомнив о своей гордости, и тихо заплакала, вспомнив о слабости и двойной жизни, уготованной ей судьбой. Тайна ее рождения, уничтожение ее родного дома Арианом, смерть матери, в которой он же был повинен, смерть мужа, и вот, не успела она оплакать его, как едва не пострадала от насильника.

Прожив долгую жизнь, Межвремье тем не менее не знал, как успокоить человека. Он мог лишь перекрыть существующую проблему другой, более весомой:

– Тревис похитил Калена.

Всхлипы Ларалайн стали заметно тише.

– Т-тревис? Но зачем? Что случилось?

– В прошлой жизни Тревис пожертвовал собой ради спасения отца Ионы. За свой подвиг он был перерожден, но у него проявились воспоминания о прошлом, и он решил вернуть потерянное время, чтобы переписать собой же написанную историю.

Ларалайн всхлипнула в последний раз, стирая оставшиеся слезы.

– То есть?..

– Он намерен обратить время вспять. Для этого ему нужны Кален, в котором скоро переродится Альмент, и ты, принцесса Ларалайн, способная исполнить его желание.

Девушка пожала плечами.

– Я не верю в то, что Тревис… тот Тревис, которого я знала…

– Можешь не верить, но это правда. Он больше не тот, каким ты его знала.

– Н-но разве я способна на такое? Это абсурд.

– Изменить одну линию жизни из миллиарда других? Вполне. Ужас лишь в том, что эта линия уже сплетена с остальными, и ее изменение буквально развяжет огромную сеть. Вернее, перевяжет, что может привести к катастрофе.

– И в то же время это не коснется твоего мира, верно?

Ариан кивнул, поднимая взгляд к потолку.

– Если ты клонишь к тому, что могла бы спасти межвремье, то забудь. Я сам решу эту проблему, ведь Санни дал мне шанс. Дал его нам всем.

Ларалайн положила руку на плечо Ариана. Сейчас рядом с ней сидел все тот же повелитель независимого измерения, но другой: человечный, понимающий, способный на сострадание. В его отказе от сил Ларалайн она не предположила очередного хитрого замысла. Лишь искреннее намерение. Неосуществимое.

– Ты не сможешь. Сам знаешь, что умрешь. Годы Санни пролетят незаметно, и конец наступит, если только времена не передумают.

– Я не собираюсь жертвовать еще кем-то. Тем более тобой, – Ариан решился заглянуть Ларалайн в глаза. – Я убил твою мать… Убил ради собственной выгоды. Я лишил тебя твоего королевства, и его уже не спасти. Ты единственная и последняя. И я намерен защитить тебя, даже если ты этого не хочешь.

Глаза принцессы наполнились слезами, и брови вздрогнули от жалости к себе. Но продлилось это лишь секунды, ни одна слезинка не скатилась по ее щеке, а взгляд выражал лишь уверенность. Однако даже стремление Ларалайн казаться сильной впечатлило Ариана, пробудив остатки его спящей совести и вины.

– Я верю тебе, и раз ты…

– Простите, что прерываю…

Ларалайн ахнула от неожиданного появления Самнии у порога комнаты, а Ариан, вжавшийся в свой стул, напоминал перепуганного кота.

– Могла бы постучать.

– Извини, но я наблюдаю за вами не меньше четырех минут и тянуть больше не в силах.

Самния приблизилась к ним, как ни в чем не бывало перешагнув через лежащего без сознания мужчину и волоча за собой подол греческого платья. Ее золотой венок блеснул в свете настольной лампы.

– Кален сейчас без сознания. Я собираюсь связаться с ним. Впервые за четыре дня с тех пор, как его похитил Тревис.

– Погодите, – встряла Ларалайн. – Где же вы были все это время?

Самния и Ариан переглянулись.

– Я узнал об этом лишь вчера.

– Да вы шутите! А-а что, если его все это время мучили?

– Так и было, – ответила Самния мрачно. – Новый Тревис довольно жесток. Ему плевать на те дружеские связи, что существовали между вами. И он настолько решителен, что, попадись ему на глаза Иона, которую я сегодня оповестила о случившемся, он бы убил ее без колебаний. Но я тянула не просто так. У меня есть одно предположение касательно Калена, и если оно верно, то нам либо повезло, либо конец.

– И что же это? – взвилась Ларалайн. – Не томи!

Самния опустила взгляд, игнорируя руку бездыханного старика, лежавшую прямо перед ней.

– Вам это не понравится. Какой бы из сторон ни стало легче.

Глава 39

Кален чувствовал, что спит, но сон отличался от тех, которые он видел в последние дни. Тьма вокруг, усеянная песчаными звездами, растворилась от внезапно вспыхнувшего света, и вот перед ним уже знакомое небо, усыпанное вселенными, белое бескрайнее пространство и девушка, встречи с которой он жаждал больше, чем собственного спасения.

– Рада видеть тебя, – произнесла она негромко, словно ожидая яростного напора от парня, на четыре дня брошенного мучиться.

И Кален действительно радовался недолго – так недолго, что не успел продемонстрировать эту радость королеве снов и вселенных. Он встал с пола и процедил сквозь зубы:

– Где вы были?

Самния виновато мяла руки, но лицо ее не дрогнуло.

– Вы ведь знали, что со мной и где я! Знали, что…

– Мне нет прощения за то, что я бросила тебя. И друзей своих не вини, они узнали о твоем положении вчера или сегодня.

Самния взмахнула рукой, и из пола рядом выросла бронзовая скамья, увитая виноградом, на которую она тут же опустилась, приглашая Хоулмза сесть рядом.

– Выглядишь ты ужасно, но послушай меня, прежде чем продолжишь ругаться: да, я знала о намерениях Тревиса. Но узнала о них, честно говоря, недавно. Он не понимает, что творит, и вполне может заполучить Ларалайн и заставить ее исполнить его желание. Но какой ценой?

С новой силой Кален ощутил бремя, возложенное на него. Пора принять Альмента, чтобы мир вокруг не треснул из-за одного человека. А Ларалайн – позволить самой распоряжаться своей жизнью.

Самния почувствовала его замешательство, закинула руку на спинку скамьи и продолжила:

– Объясню тебе ситуацию: Ариану выпал шанс решить проблему со своей вселенной, и он не собирается пользоваться чьей-то помощью, если она пойдет кому-то во вред. Тревис желает обратить время вспять с помощью Ларалайн, но, чтобы достать ее, ему нужно как минимум раздобыть где-то космическую жидкость и грамотно ее распределить, дабы не застрять в каком-нибудь времени. Альмент хочет возродиться в тебе, а значит, настоящее может быть спасено и без Ларалайн.

– Вернее, уже возрождается, – Кален показал Самнии метку на правой руке – змею, задушенную цепями.

– Предпоследняя стадия, – произнесла Самния безэмоционально. – Но все это потеряет значение, если Альмент не сможет в тебе возродиться.

– Не сможет? В каком смысле?

Самния, как самой себе неоднократно признавалась, любила тянуть интригу, появляться неожиданно и встревать в разговор, но в этот раз ей пришлось забыть о своих привычках. И все же ее недолгое молчание словно дразнило взволнованного Калена.

– Я думаю, что трудности переселения Альмента в твое тело возникают из-за того, что ты… не подходишь.

Молчание теперь исходило от Калена. Пожав плечами, он нервно усмехнулся и вновь выразил недоумение:

– Что?

– Ты пробыл в настоящем четыре дня после возвращения. Твое тело настолько ослабло от избиений и нехватки еды, что Альмент, почувствовав возможность, должен был давно переселиться в тебя. Вывод напрашивается сам собой.

– Что-то ему мешает, – Кален отвернулся от королевы и спрятал лицо за ладонями. – А единственная после меня, кто может его принять… – От досады он ударил кулаком по сиденью, и боль прошила его руку от кончиков пальцев до локтя. – Я не позволю!..

– Тебя никто и не спросит. Дай вам только с Ионой встретиться, и он тут же тебя покинет. Поэтому я не хотела, чтобы вы встретились, и дала себе время на наблюдение и размышление.

– А Иона знает, что мы брат и сестра?

– Пока нет.

– Она не должна узнать.

– Рано или поздно узнает. И лучше бы рано.

Как непривычно и даже стыдно было думать о ней как о ближайшей родственнице. В поисках успокоения Кален не раз рылся в воспоминаниях, пытаясь найти хоть одну мысль о симпатии к ней как к девушке. К своему счастью, он ничего не нашел и все равно не мог побороть стыд за все обидное, что сделал и наговорил ей.

Еще больше его смущало другое:

– Не могу поверить, что Ариан – мой прадедушка.

– Альмент, получается, прапрадедушка, а Праетаритум – прапрабабушка.

– Кошмар, – Кален поежился словно от холода. – Не понимаю, как это могло произойти. Всю жизнь я рос в более-менее полноценной семье. Так как?.. И знают ли родители Ионы о том, что у них есть еще и сын?

На лице Самнии заиграла искренняя, но печальная улыбка:

– Они и твои родители. Нет, не знают. Тебе следует поговорить обо всем с твоей мамой. С вашей мамой. О родстве с ней Иона тоже не знает, – на этом Самния решила завершить разговоры о семейном древе. – Альмент не связывался с тобой?

– Нет. Он словно исчез. Его будто нет рядом со мной.

– А ты слышал легенду о ведьме, убитой в том крае, в котором живешь?

Кален недолго повышагивал туда-сюда, а потом вернулся к своему месту. Вопрос он воспринял с легкостью и без тени подозрения:

– Что-то слышал, но в современном мире таким историям уже не придают значения. Все это сказки… Или нет?

Загадочная улыбка королевы снова заставила его напрячься. Она манерно поднесла левую руку к губам, правую изящно положив на голое колено.

– В твоем городке есть старое дерево. Одна из немногих достопримечательностей. По легенде, уже единожды перерожденная ведьма была живьем заточена в нем, а сделала это с ней примерно десять веков назад бывшая и единственная жена Ариана – Мелани. Она же представительница пятого элемента.

– К чему вы клоните?

– Мелани дважды убивала эту ведьму, но первый раз ее похоронили лицом к крышке гроба, и ее душа смогла выйти наружу. А второй раз она вновь умерла не навсегда. Она была заточена в дереве, и потому у нее есть выход к земле, в которой…

– Лежат мертвецы. – По телу Калена пробежала холодная дрожь.

– Она жаждет возвращения, – мрачно продолжила Самния. Улыбки словно и не бывало. – И ты, ослабленный правнук ее заклятого врага, можешь оказаться ее целью. Поэтому берегись деревьев, с помощью которых она может нашептывать тебе, и глубоких ям. Там ее шепот ты будешь слышать отчетливо.

– Но что она может мне сделать? И зачем я ей? – Кален попытался разрядить разговор усмешкой вопреки страху, уже пустившему корни в его спокойствии.

– Даже думать об этом не хочу, – Самния потянулась к виноградной лозе и сорвала кисть. – Поешь, перед тем как проснешься. Этот виноград необычный, как ты помнишь. Он придаст тебе сил для побега.

– Побега? – Кален принял виноград, лишь сейчас поняв, насколько голоден. Спелые сочные ягоды оказались сладкими и сытными, не вызывающими тошноты.

– Территория, на которой вы с Тревисом находитесь, не так безлюдна, как ты думаешь. И я уже наслала на одного из хозяев тех земель вещий сон. Воспользуйся шансом и убегай.

– То есть никто не собирается мне помогать?

– Это и есть помощь. Ариан сейчас спрятал Ларалайн, и то же самое он собирается сделать с Ионой. Вам пока нельзя встречаться.

– По-моему, просто никто не хочет из-за меня париться.

– А по-моему, тебе пора.

Самния встала и опустилась к лицу Калена. От неожиданности парень допустил постыдную мысль, что его вот-вот поцелуют в щеку, но нежность королевы, дальней, как оказалось, родственницы, выразилась в виде объятия. Кален услышал щелчок, а после настала тьма.

Когда он проснулся, уже наступило утро следующего дня. Боль в теле, как и тяжелая усталость, исчезла. Руки были все еще связаны, одежда – грязна и где-то разодрана, но Кален чувствовал себя полным энергии.

Тревиса рядом не было, но облегчение от его отсутствия длилось недолго: Кален услышал, как с двумя щелчками поворачивается ключ. На него упал ослепительный свет нового дня, но его тут же затмила чья-то густая тень.

– Кто вы? – услышал Кален голос незнакомца. Приглядевшись, он увидел мужчину средних лет в фермерской одежде и с сигаретой, зажатой во рту. – Боже…

Достаточно было взглянуть на парня, чтобы понять, что он чья-то жертва, насильно удерживаемая взаперти. Мужчина поспешил освободить его от пут.

– Как ты здесь оказался?

– Долгая история, связанная с одним психом.

Когда веревки упали с рук, Кален поднялся с земли и поблагодарил своего спасителя:

– Спасибо. Нам нужно уходить. Он вот-вот вернется.

– Кто? – От мужчины неприятно несло перегаром. – Я сейчас же вызову полицию.

– Может, обойдемся и без нее? – послышалось со стороны выхода.

И вновь, когда свобода была так близко, жизнь подставила Калену очередную подножку, потому что именно сейчас, когда он здоров и свободен, на пороге ангара, прислонившись к стене, стоял, злорадно улыбаясь, Тревис.

Глава 40

– Ты встретился с ней, да?

Кален не мог шагнуть ни назад, ни вперед. Его тело помнило каждый удар Тревиса и свою беспомощность перед ним. Уверенность в шансе на побег померкла.

Тревис прошел внутрь ангара, закрыл за собой дверь и стал приближаться к загнанным в угол жертвам.

– Кто вы такой? – спросил мужчина. – Это вы заперли его здесь?

– Надо же, Самния прислала к тебе помощника, наверное, навеяв ему видения.

Мужчина в недоумении разглядывал парня, что был меньше его в два раза и младше не меньше чем в три.

– Я сейчас же звоню в полицию!

Он демонстративно вытащил телефон из кармана, и Кален, не успев предостеречь его от неверного шага, стал свидетелем умопомрачительной жестокости бывшего друга: тот быстро достал из кармана складной нож и ударил мужчину в плечо.

Мучительный вопль, раздавшийся в ангаре, не всколыхнул в Тревисе ни одной эмоции. Новомодный телефон тут же был раздавлен решительным ударом его ноги. Кален убедился, что рана не смертельна.

– Я не буду убивать его как свидетеля, но он видел слишком много и может все передать полиции. А вот если…

– Ты спятил! – Кален вскочил на ноги, едва не набросившись на него, когда вспомнил о своей слабости. Накинется, чтобы сразиться за свободу, – останется гнить избитым в ангаре.

«Бежать». Лишь это стремление теперь занимало все его мысли, но мужчина, который еще несколько минут назад был спасителем, теперь сам нуждался в его помощи.

На ум пришел лишь один выход.

В ту секунду, когда Тревис наклонился к раненому, чтобы вытащить нож, Кален бросился к открытой двери так резко и быстро, что был замечен лишь из-за звука шагов. Погоню не пришлось ждать долго. Плотно росшие друг к другу одинаковые деревья замедляли его бег.

«Вечно это длиться не будет». Кален готовился к тому моменту, когда тело начнет отказывать и бок прошьет игла боли. Стоило подумать об этом, как так и случилось, и теперь им двигала лишь жажда свободы и дикое нежелание возвращаться в душный плен, полный истязаний. А после такого дерзкого побега удары кулаками покажутся ему благословением.

Приближающиеся шаги становились все громче, как и дыхание Калена. Уверенность в возможности улизнуть стремительно покидала его, когда каждый вдох стал отдаваться болью. Но он пока не уступал подкрадывающемуся отчаянию: даже если его нагонят, Кален будет сопротивляться до последнего.

Но вот он наступил на скользкий пучок травы – жизнь подбросила ему очередную подлянку. Он неудачно рухнул на спину: голова гудела от удара о выступающий корень дерева.

Шаги приближались.

«Неужели это конец? Я снова проиграл?» – Кален ударил бы по злосчастному корню, но сил уже не осталось. Он покорно ждал, когда Тревис нависнет над ним, схватит за волосы, чтобы поднять и взглянуть на его скорбь по ускользнувшей свободе, и потащит обратно к ангару.

Шаги стихли внезапно. Сменились загадочным шепотом деревьев. Сквозь пелену перед глазами Кален увидел, как ветер играет тонкими ветвями и зеленоватыми листьями.

Шагов все не было слышно. Ни быстрых, ни медленных. Казалось, мир оборвал их или создал вокруг Калена вакуум, проникнуть в который мог лишь ветер.

Он решился присесть и оглянуться назад. Его окружали равные что по толщине, что по длине и расстоянию друг от друга деревья с торчащими над землей массивными корнями.

Тревис словно растворился.

«Я что, сам себе придумал, что он бежит за мной?» – Хоулмз был так запутан и испуган, что готовился поверить даже в это, но внезапно вспомнил о предостережении Самнии: избегать деревьев. Особенно леса. Особенно когда ослаблен.

С дрожащими от слабости ногами Кален встал и оперся о дерево. Путь позади ничем не отличался от пути впереди, справа и слева. Дорогу к трассе не найти, и даже откройся она сейчас перед Каленом, признался юноша себе, он не смог бы найти путь домой. И с этим горьким осознанием Хоулмз сел, поглядывая на небо.

Деревья шептались все громче. Казалось, можно было понять, о чем они говорят: с… н… т… да…

От усталости Кален не придал этому значения, списав все на свою фантазию, но буквы превращались в слоги, а те – в слова, и вот уже слышалось: «Свобода не так далеко».

Сомнений в правдивости слов Самнии не осталось. Заточенная в дерево ведьма нашептывала ему слова, и, хотя в эти минуты Кален готов был принять любую помощь, он помнил о том, что его родственница сотворила с этой ведьмой.

– С чего бы тебе мне помогать?

Он не надеялся на ответ, когда внезапно, отчетливо, словно над самым ухом, услышал: «Ты нужен мне живым».

Фраза насторожила Калена, и по его телу пробежали мурашки.

«В первую очередь я сам нужен себе живым».

Именно так. И после собственной мысли он уже знал несколько вещей: ему пока не желают зла, ему готовы помочь и он хочет жить. Остальное неважно.

Собрав волю в кулак, отпустив осторожность, он произнес, стараясь, чтобы его слова не прозвучали как постыдная просьба:

– Тогда покажи мне дорогу домой.

Ведьма словно ждала этого: ветер вновь заиграл ветвями, но не хаотично, а точно и разумно. Теперь ветви колыхались лишь в одну сторону – влево от Калена, – и он поплелся, следуя знаку.

День лениво сменялся вечером, и теплый ветерок похолодел, заставляя ежиться.

«Осталось чуть-чуть», – заботливо шептала ведьма.

– Почему ты мне помогаешь? – спросил Кален, поглядывая на верхушки деревьев. – Или ты из тех злодеев, которые сначала подкармливают своих жертв, чтобы те стали полнее, а потом съедают их?

На несколько секунд ветер вновь зашевелил тонкие ветви, и Кален понял, что ведьма рассмеялась.

«Мне… ни к чему… съедать тебя… полностью».

– Звучит зловеще, – ответил Хоулмз быстро, но больше не испытывал страха. За все время пути он ни разу не споткнулся, не сбился и не чувствовал той опасности, от которой его предостерегали. Странная ведьма оберегала его.

«Чтобы потом самой же убить». Кален больше усмехнулся этой мысли, чем испугался ее. Главное – что его выведут к цивилизации, рядом нет сумасшедшего Тревиса, и скоро это закончится, чтобы дать возможность начаться его новой кошмарной жизни.

– Надеюсь, тот мужчина успел сбежать…

«О да, сбежал».

– Как так вышло, что… Тревис бежал за мной, а потом исчез?

«Я его немного запутала».

– Спасибо…

Впереди показались огни.

– Дошел.

Последние силы Кален вложил в те несколько минут непрерывного бега на пути к богатому району родного городка. Вот высокий кованый забор, огораживающий богатеев от остального мира, вот вычурные дорогие дома, в одном из которых жила семья Ионы, а вот главные ворота, впускавшие жильцов, и будка охранника, с которым Кален когда-то успел повздорить.

– Эй! – позвал он охранника, подбегая к двери его поста.

В свете уличных ламп ободранный и грязный парень выглядел особенно подозрительно.

– Ты же тот… – Мужчина вышел из будки с дубинкой и фонариком. – Не говори мне, что пришел в таком виде к Крассам. Тебя будто обваляли в земле и напоследок избили.

– Все примерно так и было. Извините, в лесу не было возможности привести себя в порядок. Дома есть кто-то из Крассов?

В глазах охранника все не утихало недоверие.

– Да, сейчас позвоню миссис Маклин. Она как раз гостит у семьи Красс. – Он вернулся в будку. – Заходи. Посиди, отдохни.

Кален различил в его голосе нотки заботы и улыбнулся, принимая предложение. Изнутри этот крохотный домик походил на дизайнерскую мини-квартирку со всеми удобствами: выдвижной стол, складные стулья, вмурованный в стену шкафчик и прочие мелкие бытовые радости.

Хоулмз уселся на стул в углу и прислонился к стене. Не успел охранник поинтересоваться, что с ним произошло, как он провалился в сон.

– Алло, миссис Маклин? К вам тут гость. Он давно приходил к вашей племяннице… Кален? Я не знаю его имени, но у него такие черные волосы, зеленые глаза… Да, тогда он. – Мужчина посматривал на спящего юношу. – Выглядит парень просто ужасно. Говорит, что вышел из леса… Да, тогда жду вас.

Глава 41

– Я должна вернуться назад и помочь найти Калена!

Ариан не слушал Иону. Дальняя родственница, заметно уступавшая прадеду в росте, не переставала маячить перед ним, размахивая руками.

В комнату зашла Ларалайн. Попытки подруги достучаться до Межвремья будили в ней понимание, приправленное щепоткой жалости.

В ней говорило не только чувство долга, но и детская наивность: как она, добросердечная девушка с неистребимым чувством справедливости, могла противостоять «новому» Тревису?

– Хватит, – Ариан отвернулся от Ионы.

– Думаешь, если спрятал космическую жидкость, то я не смогу вернуться? – Руки девушки дрожали от волнения. – Почему я не могу это сделать? Зачем ты меня держишь здесь?

– Тревис стал опасным.

– Он такой же подросток, как и я. Чуть старше. И он не мог так просто нас бросить. Он все еще наш друг.

Длительное молчание и тяжелые взгляды подкосили ее уверенность в собственных словах. Иона опустила голову, принимая свое поражение и стараясь отыскать хоть одну вескую причину покинуть межвремье.

– Он убьет тебя из ненависти. – Ариан сел за стол и закинул на него ноги. – Ты дочь того, кого он когда-то любил и любит до сих пор.

– Он не сделает этого. – Иона покачала головой.

Очередное осознание немыслимой связи между другом и отцом вновь заставило ее голову идти кругом. Она заметила на лице прадедушки неподдельное сочувствие. После смерти Санни он стал забывать о том, каково это – притворяться, что в душе цветет покой, когда на деле он увядает.

Ариан опускал горловину футболки не меньше пяти раз в день, проверяя состояние метки ограничения. Когда-то она была дана ему за добровольный отказ от человеческих чувств. Теперь же метка исчезала.

– Ты наивна и добра. Ищешь хорошее там, где его нет. Это у тебя от Ангелы. Он был таким же в твоем возрасте. Пытался разглядеть в Тревисе – тогда Трое – хоть что-то человеческое. Но если тогда ему это удалось, то сейчас все по-другому. – Ариан повернулся к окну и продолжил невозмутимо: – А теперь иди. Мне нужно побыть наедине с собой.

Ионе нечего было возразить. Подозрительное молчание Ларалайн и отсутствие вечных споров с ее стороны поначалу настораживало, но сейчас убедило в серьезности происходящего.

«Может, я действительно чего-то не знаю?» – задавшись вопросом, Иона взглянула на подругу в поисках ответа, но та, будто прочитав ее мысли, отвела глаза.

– Хорошо, я поняла.

После ее ухода тишина еще долго не покидала комнату.

– Уверен, что не хочешь ей рассказать, что сосуд – это она? – Ларалайн взглянула на дверь. – Боюсь, из-за своего неведения Иона натворит глупостей.

– Она натворит их в любом случае, но неведение спасет ей жизнь.

* * *

Иона бродила по коридорам в поисках космической жидкости. По приказу Ариана единственный способ вернуться домой был уничтожен, а сама жидкость – спрятана.

«В кабинете ее точно нет. В подсобке? Вряд ли. На кухне? Нет. В гостиной? Тоже нет. Этот замок огромен. Что же мне?..»

От внезапно пришедшей в голову идеи Ионе пришлось остановиться посреди коридора.

Стоял день. Удручающе пустой, словно человек, утративший душу. В это время гостей не ожидалось – обычно они заглядывали по вечерам, – и потому прислуга, лишенная дополнительной работы, разбрелась по своим небольшим комнаткам.

В прачечной никого. Несколько невысоких стопок глаженой одежды расположилось на полках деревянного стеллажа. Убедившись, что рядом никого нет, Иона стащила форму и устремилась в свою комнату для перевоплощения.

Белое платьице без рукавов оказалось ей впору. Милая хлопковая шапочка скрыла золотистые волосы. Для большей маскировки Иона нанесла несвойственный ей макияж: синие тени, черная помада и искусственные веснушки – вот и не узнать знаменитую танцовщицу!

Красс зашла в подсобку. Из уборочного инвентаря ей приглянулся ручной пылесос – спаситель любой служанки.

– Хей!

В дверях стояла темноволосая девушка азиатской внешности. Ей тоже захотелось навести порядок посреди скучного дня.

– Привет, – Иона повернулась. – Я здесь новенькая. Меня зовут… Бромгильда.

Красс не знала, что удивило служанку больше: внушительное имя или макияж.

– Новенькая? – В голосе опытной служанки слышалось недоверие. – Я Клара. Что будешь делать?

– Э-э-э… Убираться!

– Это понятно, но где именно и что именно делать?

Обстановка начинала лишать Иону уверенности в ее плане, осуществить который оказалось не так просто, если у тебя нет опыта в искусном вранье.

– На самом деле господин Ариан приказал мне перенести космическую жидкость для пущей сохранности.

Клара зашла в подсобку и наклонилась к железному ящику.

– Тогда вперед, – ее голос больше не выражал эмоций. Либо ей поднадоела работа в замке, либо сама она по своей натуре не искрилась эмоциями.

– Только есть одна проблема. – Иона выпрямилась. – Я не спросила, где жидкость сейчас.

– А, это. – Даже глупость новой служанки не смутила уставшую от жизни или работы Клару. – Эти бутылочки сейчас в архиве. Слева от входа третий шкаф, пятая полка, где-то там за книгами.

– Спасибо…

– И еще кое-что.

Иона застыла, только переступив порог жуткой подсобки.

– Не мое право судить и командовать, что кому делать и как жить, но лучше смени макияж. Уверена, у тебя милое личико.

– А? Ах, это, – Иона вздохнула с облегчением слишком громко, чтобы не вызвать подозрений, но сегодня ей везло. – Спасибо.

– Я вообще против всех этих красок. Обман лицом. Каждый по-своему прекрасен.

– Кто-то так чувствует себя счастливей. Кому-то это действительно нравится. В конце концов…

– Счастье, покой, радость и жизнь у каждого свои. Главное – не вредить другим, – Клара улыбнулась собственным выводам и махнула рукой: – Иди уже.

На время разговора Иона почти забыла о своих намерениях. Не каждый день удается встретить понимающего человека. Она почти пожалела о том, что не может продолжить общение с Кларой, и вряд ли однажды это станет возможным, ведь «Бромгильда» исчезнет сразу, как только ее создательница выпьет космическую жидкость.

Глава 42

В гостиной проснувшегося Калена ждал сладкий ужин: вишневый пирог, штрудель из нежнейшего слоеного теста, тарелка с тремя шариками мороженого, посыпанными кусочками яблока, и банановый коктейль.

В другой раз он решил бы, что еды ему хватит, но, увидев привлекательные лакомства, забеспокоился, достаточно ли их, чтобы усыпить его чувство голода.

Помещение тонуло в полумраке и освещалось лишь благодаря свету пламени камина.

Кален не стал ждать приглашения за стол. Когда он проснулся, то не обнаружил ни единой души ни в комнате, ни в коридоре, ни в холле. Тишина после нескольких дней заточения, волнения, голода и страха за собственную жизнь его не напугала.

Он начал трапезу один, лицом к двери, чтобы видеть, кто зайдет проведать его.

От еды не тошнило. Сытость вернула Калена к полноценной жизни, поставила все детальки его свихнувшегося сознания на свои места. На несколько отрадных минут покоя он смог позабыть о дышащей ему в спину смерти и гибели всего сущего.

За гостиной послышалось легкое цоканье каблуков. Дверь громыхнула, открылась. На пороге стояла Ринальдика Маклин в пиджаке до колен и строгих брюках.

– Смотрю, ты уже пришел в себя. Советую еще немного отдохнуть, – заботливо обратилась она к нему.

– Спасибо, – Кален смущенно опустил взгляд, чувствуя тепло по отношению к женщине. – Но мне правда лучше.

Ринальдика не стала настаивать и заняла место напротив него. Она знала Калена недолго, но уже поняла, что его сложно переубедить.

– Не расскажешь, что произошло? Ты выглядел ужасно. Да и сейчас – тоже. Весь в синяках и ссадинах. С тобой не было телефона. Кстати, я успела прикупить тебе одежды. Она ждет тебя в твоей комнате, ты не заметил?

Миссис Маклин выстрелила в него не всей обоймой фраз, вводящих в затруднение, и, пока она не продолжила, Кален скромно ответил:

– Спасибо за одежду, но я бы… хотел попросить вас не спрашивать о том, что случилось.

– Не стал ходить вокруг да около и сразу попросил не задавать лишних вопросов?

– Я так не говорил. То есть не совсем так.

Калену стало неловко. Женщина облегчила его смущение беспечной улыбкой.

– Ладно, я знала, что ты не захочешь отвечать. Как и Иона, ты скрытный.

– А где она?

– Ариан забрал ее, отметив, что находиться сейчас рядом с нами опасно.

– А почему не сказал?

– Нет. Как я поняла, секреты у них в крови.

«У нас в крови. – Душа жаждала обсуждения родства с Ионой хоть с кем-то, кто связан с ней. – Если подумать, Ринальдика – моя тетя тоже».

– У меня один вопрос: твоя мама знает, что происходит с тобой?

В груди Калена что-то сжалось, словно словом «мама» миссис Маклин вскрыла болезненную тоску, спрятанную за страхом.

«Я могу с ней встретиться?»

Ответ был очевиден. Тревис разъярен и жаждет его смерти. Он уже должен держать путь в город, где может найти теперь не только его, но и космическую жидкость, спрятанную в сейфе в комнате Ионы. Если в одиночку, будучи почти безоружным, он не сможет добраться до защищенного дома Красс, то на его месте Кален бы…

– О боже…

– Что такое?

– Я хотел сказать: нет, не знает. И у меня встречный вопрос: вы знаете, где Иона была больше года?

– Да. Как ты понял, наша семья не совсем простая. Объяснять это Амелии и Андерсену, которые сейчас с родителями в другой стране, было тяжело.

– Почему они уехали? Как давно?

– Буквально вчера. Иону отправили в межвремье, а сами – в Германию. Они спланировали эту поездку сразу, как только она вернулась.

– И они… знают, почему Ариан решил спрятать ее у себя?

Внимание Ринальдики неожиданно привлек букетик цветов, торчавший из крохотной вазы.

– Он сообщил, что один из членов его команды спятил и хочет ее смерти. Когда Ангела услышал об этом, он не сказал ни слова. Спорил только Рейден. А потом Ангела шепнул что-то ему на ухо, и мой брат остолбенел. В тот же день они собрали вещи и уехали, доверив Иону Ариану. – Ринальдика вздохнула. – Но у меня плохое предчувствие.

– А вы видели всех членов моей команды?

– Нет, не всех.

Очередным грузом на сердце легла мысль, что миссис Маклин тоже могла знать Тревиса-Троя.

«Что же творится в твоей голове?»

Еще никогда в жизни Кален так не жаждал познать внутренний мир человека, как в дни своего заточения и вот теперь – на свободе. Он ненавидел Тревиса всеми фибрами души, но его смертельная игра, полная моральных пыток и тайн, порой пробуждала неподдельный интерес к его личности.

Осталось ли в нем хоть капля тепла? Помнит ли он хоть один их общий приятный момент? О чем думает прямо сейчас? Действительно ли желает осуществить свой немыслимый план?

После ужина Кален вернулся в комнату, чтобы переодеться. На прикроватной тумбе лежал бумажный пакет с позолоченным минималистичным логотипом. Сразу стало ясно: одежда этой фирмы не из дешевых.

«Хорошо, наверное, когда ты можешь себе позволить все, что только хочешь, не задумываясь, сколько денег останется».

Кален позволил себе, как и в детстве, помечтать о взрослой беззаботной жизни одиночки, тратившего деньги на себя. И вот ему пятнадцать, а мечта, о которой он вспоминал в минуты соблазна потешить самолюбие, осталась неизменной. И стоило отключить режим мечтателя, как перед глазами ни будущего, ни денег, а значит – нет удовлетворяющей жизни.

Темно-фиолетовая майка из хлопка и черные джинсы непривычно облегали, выставляя фигуру напоказ: худощавые ноги, руки, узкие плечи. Если бы не черные кожаные куртка и кеды с шипами, Кален отказался бы от нового образа. Он покрутился перед зеркалом с нахмуренным лицом и упер руки в бока.

– Не хватает только браслетов с шипами и какого-нибудь чокера, – ухмыльнулся он.

– Ох, помню, как мой брат подарил Ангеле на шестнадцатый день рождения золотой чокер, – в дверях появилась Ринальдика, сияя счастливой улыбкой.

– Они уже тогда… любили друг друга?

– Нет, тогда мой брат был тем еще занудным истуканом.

– С тех пор мало что изменилось.

После затянувшейся тишины Кален осознал, как облажался. С провинившимся видом он повернулся к Ринальдике, чтобы извиниться, но она махнула рукой и поднесла кулак к губам, сдерживая хихиканье.

– Он больше не истукан, но все еще зануда, да.

Кален не нашел слов, чтобы ответить. Перед ним стояла его родная тетя: златовласая, элегантная, загадочная и потому – интересная. Кален мог поклясться, что эти качества она обрела не с возрастом. Так было всегда. Вспоминая ее брата Рейдена и их малоприятный разговор у входа в цокольный этаж, первую встречу с Ринальдикой и знакомство с семьей Красс, он был готов распустить язык и рассказать о своем родстве с ними.

«Как же тяжело хранить такие тайны».

Прежде всего нужно было разобраться с мамой – той последней деталью, полностью скреплявшей две уже собранные части единого пазла.

– Если честно, мой отец был непутевым, и Рейден по сравнению с ним – настоящее сокровище. Хотелось бы… чтобы у меня были такие родители, как у Ионы.

Взгляд Ринальдики дрогнул, наполнившись известной Калену печалью.

– Простите, нагородил чуши… – Он быстрым движением взлохматил волосы.

– А я когда-то… до того как узнала, что у меня не может быть детей, очень хотела, чтобы у меня родился сын, – неожиданно заговорила Ринальдика тихим, но теплым голосом. Она прислонилась к дверному косяку. – Конечно, я бы полюбила любого ребенка, какого бы пола он ни был, но почему-то я представляла мальчика. И… как-то… мне рассказали о том, что… У моего брата будет сын. – Она покачала головой, болезненно сглатывая. – Я была так рада, словно… это мне сказали об этом, хотя на тот момент я могла допускать лишь мысль о детях. Впереди у меня была карьера.

Ринальдика зашла в комнату и оперлась спиной о стену, пряча руки и не сводя взгляда с пола.

– Я очень ждала момента его рождения. И он настал. Но… мальчик родился мертвым. – Ее губы дрожали, по щеке скатилась одинокая слеза. – Кажется, больше всех переживал Рейден. Ангела скрывал свою боль – хотя я могу ошибаться, – но мой брат не сумел сделать так в тот момент. И я не сумела.

Она стерла новую слезу ладонью, вздохнула и выпрямилась, поправляя пиджак.

– Это была минутная слабость. Ты ничего не слышал и не видел, пон…

Она замолчала, заметив, как глаза Калена заполняются слезами. Едва ли она догадывалась, почему.

– Эй, малыш, ты что, такой чувствительный? Это ведь в прошлом. – Ее утешительный тон и прикосновение к плечу словно прорвали плотину чувств Калена. Он отмахнулся, чтобы вытереть лицо. Если бы миссис Маклин не стояла перед ним, загораживая путь к выходу, он бы уже давно бежал в сторону своего дома. Нет больше времени ждать, когда Тревис доберется до города и придет за его матерью, ведь она – как Кален сам не раз отмечал – его слабое место.

– Да, вы правы. – О скорби Калена напоминали лишь порозовевшие щеки. – В прошлом, где и должно быть.

Глава 43

Дверь открылась с протяжным скрипом, впуская безликий темный силуэт. Сердце Ионы билось в непривычно быстром темпе. В поисках Калена она наведалась к нему домой и после пары безответных стуков наудачу попыталась открыть дверь. Та оказалась незаперта.

Наполненный атмосферой напряжения коридор тонул во тьме ночи. Иона оглянулась и взяла с тумбы увесистую длинную статуэтку девы в греческом платье. Тишина, содрогавшаяся от ее тихих шагов к гостиной, была иной. Сдержанной. Мертвой.

Шорох из гостиной буквально вдавил Иону в пол. Она прислушалась: два шага, тяжелые женские вздохи, скрип стула.

– Выходи.

От раздраженного, но заигранного голоса девушка затаила дыхание. Лишь вера в то, что до Тревиса еще можно достучаться, помогла ей опустить статуэтку. Она прошла вглубь дома, остановилась у входа в гостиную и медленно развернулась.

Станли зажег спичку и поднес ее к своему лицу. Крохотное пламя осветило холод в его глазах. Рассеивающееся свечение упало на лежавшую у его ног Алису. Ее руки были связаны сзади, а рот заклеен скотчем.

– Отпусти ее!

– Если бы все желания людей исполнялись по их первому велению. – Тревис опустился перед пленницей на одно колено и повернул ее к себе лицом. В глазах миссис Хоулмз читался один лишь страх.

– Убери эту жалкую статуэтку.

– Что тебе от нее нужно? – Иона, не раздумывая, откинула керамическое оружие в кресло.

– Я ждал Калена, но раз здесь ты, так даже лучше. – Тревис протянул руку. – Отдай мне космическую жидкость.

Иона вздрогнула, осознав его план.

– У меня нет ее с собой.

Тревис спрятал протянутую руку в карман и насмешливо, с толикой задумчивости опустил взгляд, рассуждая:

– Слишком долго молчала. Тебе есть что скрывать.

– Нет, – Иона убедительно покачала головой. – Я просто не могу поверить, что ты делаешь это. Не могу понять, как?..

– Космическую жидкость, Красс, – оборвал он ее тяжелым, презрительным тоном. – Если бы ты только знала, как я ненавижу тебя. Но потом вспоминаю, что ты же чертов обычный человек, который в любом случае исчезнет.

– О-о чем ты говоришь?

– Тебе не следует об этом знать, – Тревис вновь протянул руку, приставив лезвие ножа к горлу Алисы. Она старалась сделать невозмутимый вид, но когда почувствовала, как медленно и мучительно больно рассекается кожа, взвизгнула и дернулась назад. Ее жалкие попытки избежать расправы выбили из Ионы единственную слезу жалости, и она сдалась:

– Хорошо-хорошо!

Бутылки негромко лязгнули, когда она развернула внутреннюю часть куртки и вытащила их из кармана, протягивая вперед.

– Всего три? – Тревис ослабил нажатие лезвия, но не спешил убирать нож. – А теперь остальные.

Иона с досадой вытащила оставшиеся три бутылки с другой стороны куртки и вытянула и их перед собой.

– Поставь перед Алисой и быстро отбеги к выходу.

Так она и сделала. Все мысли сосредоточились на спасении матери друга.

– Ты собираешься использовать их, чтобы найти Ларалайн?

– И забрать единственное желание.

Нож все еще был приставлен к горлу Алисы, но свободной рукой Тревис осмотрел каждую из бутылок. Убедившись, что он не обманут, он поднял очередной насмешливый взгляд и встал.

– Хорошо, сделка заклю…

Резким ударом по ноге миссис Хоулмз попыталась сбить его с ног. Пошатнувшись, Тревис свалился на диван, едва не задев себя собственным оружием. Гнев сменился страхом, когда он услышал хруст стекла. Алиса превращала бутылки в цветное стеклянное месиво.

Досада и злость победили шаткое хладнокровие. Тревис не заметил, когда нож с глухим ударом вонзился в живую плоть, и рука согрелась теплой кровью. Алиса пошатнулась и упала в руки Ионы. Нож, торчавший из ее спины, вспыхнул от света уличных фонарей. Тревис стоял, тяжело дыша.

Иона не видела его напуганных глаз. Быть может, он и был готов отправить Алису на тот свет, но лишь заранее спланировав ее путь туда. Но эта дорога открылась перед Алисой чертовски внезапно и оказалась безжалостно короткой. Иона чувствовала это по дрожи умирающей, смотревшей ей прямо в глаза.

– Боже, – Иона сглотнула ком в горле, убирая с лица Алисы черные пряди волос. – Боже… – прошептала она, покачиваясь и обнимая ее. – Что я наделала… Что я наделала…

Тревис упал на колени, ища уцелевшие бутылки. Осколки впились ему в кожу. Разбили не все: жидкость в трех целых бутылках поблескивала, даруя надежду. Он жадно схватил их и спрятал во внутренние карманы куртки.

Иона не смотрела на него. Вжавшись лицом в плечо Алисы, она выглядела разбитой и беспомощной.

– Ты могла убить меня, пока я искал уцелевшие бутылки, – Тревис покачал головой, словно сам расстроился от того, какую отличную возможность умереть упустил. – Ты всегда была слишком великодушной. – Он переступил через ноги Алисы, направляясь к выходу. – Можешь не расстраиваться: когда я обращу время вспять, она будет жива. Как и старый я.

Он мог поспешно уйти, но не хотел. Недосказанность, глодавшая его все это время, правда, которой он жаждал поделиться, придавили его к месту, поставив свои условия.

– И еще кое-что, – начал Тревис, будто опуская непосильную ношу. – Умирающая женщина у тебя на руках – твоя родная мать, отобравшая у тебя детство с твоим родным братом.

В ответ не последовало ни слова, ни вздоха. Взгляд Ионы наполнился большей печалью, но, к удивлению Тревиса, она моментально смогла обуздать ее. Она бросила на него бездонный взор, вновь взглянула на цепляющуюся за жизнь маму и улыбнулась ей.

– Я знала.

Глаза Алисы расширились. Дрожь в теле отпустила. Иона чувствовала на себе слабеющее дыхание женщины и громкое, тяжелое дыхание смерти. Она приблизилась к лицу мамы и поцеловала ее в лоб. Взгляд Алисы сосредоточился на ней. Она шевелила губами, словно что-то говоря, но Иона слышала лишь тишину. Затем губы застыли в очередном недосказанном и неизвестном слове, и вслед за этим остановился ее взгляд. Дрожь ее больше не мучила.

Иона поцеловала ее в щеку, закрыла ей веки и наконец вытащила проклятый нож, чтобы уложить ее на спину.

– Это так странно, – она всхлипнула. – То, что я чувствую… так странно. Я никогда толком не разговаривала с ней, не видела. Не знала о ней практически ничего. Но знала и почему-то чувствовала, что нам никогда не удастся поговорить как матери и дочери. – Иона сгорбилась над телом Алисы и обхватила себя за плечи, вздрагивая и всхлипывая. – Впервые в жизни так жалею о том, что была права.

Она повернулась к Тревису. Из глаз исчезли боль и скорбь. Осталась только нерешительность.

– Ты мог бы убить меня, пока я сидела к тебе спиной, – припомнила она Тревису его собственные слова с толикой упрека. – Ты, как оказалось, слишком самонадеян.

Она выхватила нож из-за тела Алисы и набросилась на Тревиса. Горе уменьшило ее скорость и силу. Враг с легкостью отклонился от смертельного удара, схватил ее за руку с ножом и ударил о стену. Нож вывалился из ее ладони. Иона попыталась отбросить от себя Тревиса, но после первой же неудачной попытки парень обернул этот прием против нее и ударил коленом в живот. Иона начала задыхаться. Упав на пол, она схватилась за живот. Следующий удар пришелся ей по виску. Этого хватило, чтобы она лишилась сознания.

Спичка вновь зажглась в руке Тревиса моментальным трением о коробок. Но не для того, чтобы осветить фронт проделанной грязной работы. Пламя первой спички охватило шторы в гостиной. Второй – занавески на кухне. Недорогой хло´пок вспыхнул быстрее, чем можно было ожидать, и вот пламя разрослось, пожирая все на своем пути.

Тревис накинул капюшон и выбежал из дома, пока свет пламени не стал достаточно ярким, чтобы его разоблачить. Он слился с тьмой маленьких неосвещенных переулков.

Глава 44

Проникая в салон такси, с улицы донесся запах гари.

– Похоже, где-то что-то горит, – заметил немолодой водитель глухим голосом. – Такое редко происходит.

– Знаю, – неслышно ответил Хоулмз словно самому себе.

Рядом пронеслась карета скорой помощи, а вслед за ней – уже вторая пожарная машина. На дороги и тротуары вышли взволнованные и любопытные горожане. Подсвеченные пламенем клубы дыма тянулись справа и прятались за домами в пяти кварталах от такси. Кален прижался к окну, пытаясь определить, какой из домов горит.

– Там же…

Он опустил стекло. Шум улицы и обрывки фраз молниеносно донеслись до его ушей. Машина увязла в пробке. Не в силах совладать с волнением, Кален заплатил таксисту и выбрался наружу, чтобы бегом добраться до дома.

«Хоть бы не он. Хоть бы не он. Хоть бы не он!»

Случайные пожары в городке были таким редким явлением, что он не мог вспомнить, случались ли они при его жизни. Но умышленные пожары с целью убийства или скрытия следов могли произойти только сегодня и только этой ночью – когда за Каленом пришел Тревис.

Сомнений в том, что пострадал именно его дом, больше не осталось. Теперь он молился лишь о том, чтобы мать не находилась внутри.

«Ты ведь не настолько спятил, правда?»

Надежда на лучшее погасла, стоило Калену приблизиться к толпе народа: некогда родной и уютный домик пылал безжалостным пламенем, обжигая лица зевак. В конце от него останутся только груды почерневшего кирпича.

Вой сирены заглушал крики пожарных, забегавших в дом.

– Мама! – это было единственное, что теперь волновало Калена. С комом в горле он вглядывался в лица людей, ища то самое. – Алиса!

Он заметил единственного свободного пожарного и схватил его за рукав.

– В этом доме живет моя мама, Алиса Хоулмз. Вы не видели ее?

Уголки рта мужчины дернулись в смятении, и он опустил взгляд, словно чего-то ждал, или раскаивался, или не желал говорить. Кален собирался повысить голос, когда услышал у себя за спиной:

– Отойди, здесь опасно.

Появление Ариана не стало для него сюрпризом, и даже недавняя вспышка гнева из-за смерти Санни осталась где-то позади. Поразило оторопевшего Калена другое: испуг в голубых глазах некогда эгоистичного, жестокого и расчетливого прадедушки.

– Я не могу найти маму. Это все Тревис?

Реакция Ариана оказалась схожей с реакцией пожарного. Он не нашел слов, чтобы ответить, либо же не стал их находить, ожидая, когда ситуация прояснится и Кален поймет все сам.

– Ты не видел Иону? – спросил Ариан, отводя Калена ближе к толпе.

– Нет, а что? Разве она не должна быть с тобой?

– Она сбежала. Это я виноват: нужно было самому прятать эту проклятую космическую жидкость.

Терзания Ариана едва ли могли тронуть Калена: он был заворожен пламенем пожара собственного дома. Сгорело все: его детство, документы, доказывавшие его существование, фотографии, любимая одежда, личная комната, любимые электронные игрушки. Все, из чего состояла его жизнь в первые тринадцать лет. Сейчас ему было пятнадцать, и появились вещи и люди, которые огонь не сможет уничтожить просто так. Но Кален проклял последнюю мысль, когда пожарные вынесли едва дышащую Иону на улицу. В тот страшный момент он опередил Ариана и вырвался вперед.

– Иона!

Врачи не дали подойти к ней близко и вытянули перед собой руки, пока не принесли носилки и не погрузили тело пострадавшей на них. Кален попытался растолкать пожарных, не осознавая, как глупо и жалко выглядели его попытки.

– Пустите меня к ней! Я ее брат!

– Кален! – Ариан схватил его за руку выше локтя и оттащил от врачей. Иону грузили в машину скорой помощи. – Я поговорю с ними, а ты стой здесь.

– Но если Иона была в доме, очевидно, надеясь найти меня там, значит ли это, что и мама…

– Здесь еще одна женщина! – объявил пожарный.

Сердце Калена на мгновение замерло в ожидании и крохотной надежде увидеть маму на ногах или без сознания, но чуть дышащей. Он не рвался к врачам, чтобы увидеть ее лицо и убедиться в том, что она жива; не звал, не кричал и стоял как вкопанный, не обращая внимания на просьбы пожарных отойти подальше. Надежда на ее жизнь умерла прежде, чем он услышал горькое заключение:

– Она мертва.

Из-за врачей, в ужасе оглядываясь на бездыханное тело Алисы, вышел Ариан. Кален молчал, даже когда он встал перед ним, закрывая собой пламя, и произнес:

– Мне очень жаль. Нам разрешили поехать с ними. Идем.

Глава 45

«Я убил ее», – Тревис не знал, в который раз напоминает себе об этом и зачем. Чтобы закалить характер и двигаться вперед? Напомнить себе о настоящей цели, которой достигнет, переступая через головы убитых людей? Или же чтобы осознать ужас последствий?

Он насильно держал Калена несколько дней в ангаре, периодически избивая его ради подстраховки, был готов ослепить мужчину, избил Иону и бросил ее в коридоре, а тело матери бывшего друга – в гостиной, после чего поджег дом. Одно дело – представлять. Совершенно другое – совершать. А люди часто жалеют о содеянном.

Убегая с места своего первого в двух жизнях серьезного преступления, он оглянулся лишь раз – когда сил сдерживаться больше не осталось. Из чистого любопытства, как он себе внушал, а на деле – в страхе из-за своего проступка.

Смерть Алисы не ожесточила его. Она укрепила уверенность Тревиса в его истинных намерениях. Теперь он обязан завершить свой план.

Он дошел до последнего квартала городка и взглянул на космическую жидкость. Переливавшаяся словно мелкими кусочками фольги тягучая масса слегка светилась в его руках, и свет едва падал на уставшее лицо.

Тревис сполз вниз по стене закрытого книжного магазинчика и решил обдумать дальнейшие действия.

«Калену и Ариану в первые дни будет не до меня. Если только этот блондинистый дурак не вернется в межвремье, чтобы усилить охрану. С другой стороны, он не знает, что именно произошло, ведь если Иона и выжила, то придет в себя нескоро. Но что, если Ариан усилил охрану перед своим уходом?»

Похитить Ларалайн будет непросто. Даже если замок не будет под защитой и Тревис очутится прямо внутри, добравшись до Ларалайн, он не сможет забрать ее незаметно. И помощи ждать не от кого.

«Неплохо было бы взять еще пару бутылок с космической жидкостью. А Ларалайн можно заставить поступить по-моему под страхом смерти».

Тревиса тошнило от мысли о шантаже. Он уже искал более благородные методы. Честные, но жестокие.

– Эй, парень, уже поздно.

Он не заметил, как к нему подошел полицейский. Чем ближе к краю городка, тем меньше на улицах встречалось работающих фонарей, и, к несчастью представителя порядка, в ту ночь ни один из них не показал ему, кто перед ним.

– А который час? – невинно спросил Тревис.

– В это время такие как ты должны видеть десятый сон. – Мужчина переступил с ноги на ногу, беспечно поправляя фуражку.

Тревис почувствовал его доверие к себе и не сдержал улыбки.

– Так где ты живешь?

– Здесь, недалеко. Подбросите?

Полицейский был не единственным, кто проезжал в столь поздний час, – в машине его ждал напарник.

– Садись назад, – велел он Тревису, и парень вновь улыбнулся своей удаче.

– Кто это, Колл?

– Очередной беспечный подросток, которого нужно довезти до дома.

– Мы что, черт возьми, таксисты?

– После того случая, когда мою дочь привезла ночью домой полицейская машина, считаю своим долгом отвезти этого парня. Вдруг его родители волнуются.

– Ты слишком добрый, Дональд.

Машина тронулась в сторону центра. За лобовым стеклом показались клубы дыма, смешанные со светом яркого пламени. Тревис уперся лбом в стекло, буравя взглядом встречающиеся дома. С каждым метром падавшие на них отблески огня становились все ярче, напоминая о его преступлении.

– Говорят, это поджог, – заявил Колл. – Нашли два тела.

– Разве одна из найденных не жива? – В голосе Дональда слышалось волнение. – Мне передавали, что молодая девушка выжила.

– Да, но выкарабкается ли? Интересно, кто мог совершить такое?

Тревис не подавал вида, хоть и боролся с диким желанием поерзать на месте.

– Кто бы ни совершил, его ждет суровое наказание, – с чувством праведного гнева произнес Дональд, словно уже предвкушал день суда.

Пауза длилась не больше пяти секунд.

– Так где ты живешь, парень? – поинтересовался наконец Колл. – Мы уже проехали центр.

Тревис передвинулся вперед, выглядывая между двух передних сидений.

– А в этом районе довольно темно, вам не кажется?

– Да, фонари работают не везде. В этом и нет необходимости, – ответил Дональд. – А что?

– Ничего. Я живу здесь, за углом.

Машина «причалила» к небольшому таунхаусу, огороженному низким металлическим забором. Ни в одном из окон не горел свет.

– Странно, – протянул Колл, – похоже, родители тебя не ждут.

– Верно, – прошептал Тревис, беззвучно раскрывая складной нож под коленом, – потому что у меня их нет.

Всего пара секунд, и в полумраке, в котором слились и ночь, и неяркий свет лампочки, растворились два точных молниеносных взмаха. Затем последовали глухие удары по плоти, мучительные глухие стоны и шипение от боли, приятный лязг тяжелого огнестрельного оружия и грохот закрывающейся дверцы машины.

Через раскрытое окно Тревис просунул руку и вытащил телефон Дональда, державшегося за кровоточащую рану.

– Ах ты… поганец, – прошипел он сквозь зубы и зажмурился, болезненно мыча.

– Не перенапрягайтесь. Вам еще нужно встретиться с дочкой.

– Зачем ты это делаешь?

Тревис медлил с ответом. Впервые его спросил об этом ни в чем не повинный человек, пострадавший от его рук лишь потому, что проявил доброту. И впервые Станли задумался, стоят ли страдания невинных его целей. Стоила ли жизнь Алисы трех бутылочек с космической жидкостью?

Он так и не ответил себе. Молча нашел номер скорой в списке важных контактов и пустил гудок.

– Алло! Скорая помощь…

– Здравствуйте. Приезжайте на Уолтон-Стрит, пять. Здесь стоит полицейская машина, в ней два копа с ножевыми ранениями. Если поспешите и приедете в течение получаса, они выживут.

– Кто говорит?

– Тот, кому ни к чему еще два трупа. Поспешите.

Глава 46

– Мы должны сделать это, Альмент.

– Мы? Это мое бремя… Черт, что я скажу пацану, когда он проснется?

Кален открыл глаза. Космический шум и звездное небо, усыпанное вселенными, уже не удивляли его. Он уперся рукой в скамью и приподнялся, продолжая слышать сквозь сонную пелену знакомые голоса:

– А есть способ вернуть ее?

Кален напрягся, найдя в себе силы встать.

– Не думаю, что…

Самния осеклась, заметив очнувшегося юношу. Она расслабила плечи и глубоко вздохнула, словно собиралась прыгнуть в темную пучину.

– Здравствуй.

Поведение королевы снов казалось Хоулмзу неестественно напряженным. Альмент, вставший в выжидательную позу и уперевший руки в бока, лишь усугублял своим видом волнение и предположения Калена: они обсуждали его перемещение в тело Ионы.

– Не надо, пожалуйста. Если вы это сделаете…

– Довольно, – прервала его Самния взмахом руки. Она утомленно закрыла глаза, будто видела эту сцену бесчисленное количество раз и столько же отвечала: – Это больше не твое дело.

– Что значит «больше не твое дело»? – переспросил он, взглянув на повелителя настоящего в поисках подробных объяснений.

Тот отвернулся от него, и Кален отшатнулся, чувствуя себя отвергнутым. Никем, чьи слова теперь были не больше чем нытьем.

«А что бы я мог им предложить?»

Он сбежал от Тревиса в поисках спасения и в итоге навлек беду на сестру и мать, сам оставшись живым и невредимым. Кален знал, что именно эти обвинения крутятся в голове Самнии и Альмента, но лишь из приличия и жалости они молчат, а королева снов, смягчив свой грубый тон, почти прошептала:

– Я сочувствую твоему горю. Но не будем скрывать: Иона может умереть. Ты не видел ее тела. Оно в страшных ожогах. Ее душа жива, но тело умирает, и, пока это не произошло, Альмент должен в него переселиться.

Кален не хотел представлять раны на теле сестры. Достаточно было фотографий из Интернета, которые он порой посматривал, чтобы вернуть себе любовь к жизни и осознать, как богат и счастлив на самом деле.

– Разве это не опасно? – спросил он осторожно.

– Нет. Когда Альмент заберет ее израненное тело, оно постепенно восстановится, но станет другим, приобретя образ самого Альмента. По сути, тело Ионы станет… как бы сказать…

– Пластилином, из которого можно будет слепить нужную фигуру, – закончил Кален обреченно, но твердо.

Жалость в глазах Самнии сверкнула новым огоньком.

– Для Ионы это будет даже хорошо. Души людей бессмертны, зато смертны их тела. Именно из-за гибели оболочки души теряют с ними связь и возносятся к небесам. Если бы люди придумали способ перемещать их в «свежие» тела, они жили бы вечно.

– Иными словами… – Кален вновь мысленно обратился к Альменту, добиваясь его участия. – Ты просто вытолкнешь ее душу из тела, и она останется жива?

Альмент покачал головой, будто воспринимая попытки Калена докопаться до сути детской забавной игрой в войнушку на фоне разгорающейся смертоносной битвы.

Смирение юноши сменилось злостью и раздражением. Он развернул родственника к себе лицом и процедил сквозь зубы:

– Да что с тобой? Ты собираешься забрать у меня сестру и совершенно не участвуешь в разговоре, словно так и должно быть!

– Я спасаю ее, – Альмент с легкостью отмахнулся, едва не откинув Хоулмза на пол. – Чего мы медлим? Если Иона умрет, то все полетит к черту!

Самния давно приняла решение, но неуверенно поглядывала на Калена, словно спрашивая его разрешения. Мысленно она извинялась перед ним за то, что возложила на него слишком много ответственности.

– Я найду способ вернуть ее к нормальной жизни, – Кален схватил королеву снов за руку. – И я уже знаю, к кому обратиться.

Она вздрогнула и покачала головой.

– Она сожрет тебя. Использует и сожрет. Ей нельзя верить.

– Я все же попробую.

Из сна его вывел шум больничного коридора. Полуосвещенный, он чем-то напоминал игру жанра ужасов: не хватало только пятен крови на стенах и костей по углам. Вместо этого ранним утром медсестры начинали обход пациентов.

Кален заснул прямо на скамейке рядом с палатой, в которой лежала сестра. Жаль, что все произошедшее ночью не оказалось диким сном, и мать сейчас действительно лежала в морге, ожидая дальнейшей судьбы своего изуродованного пламенем тела.

Представив ее обгоревшую кожу, ожоги, оголенные огнем кости ее тела, Кален схватился за живот, чувствуя, как все внутри сжимается, требуя выбраться наружу. Он прислонился к стене, пряча от воображения страшные картины и вспоминая те, на которых мама Алиса была жива. Два года она не видела сына, чтобы потом, за полчаса до его долгожданного прихода, умереть от рук его бывшего друга.

Теперь не Тревис желал смерти Калена. Теперь Кален желал его смерти.

Кто знает, может, Алиса ждала сына каждый день с той недорогой замороженной пиццей. Просыпалась по утрам и заглядывала к нему в комнату в надежде, что он волшебным образом вернулся и уже дожидается, когда она заставит его встать с постели, чтобы пойти в школу. Кто знает, может, Алиса жалела о том, что отдала Иону ее законным родителям. А может, она больше жалела о том, что обманом оставила Калена, разбив его отцам сердца новостью о смерти их новорожденного сына?

Что за мысли крутились когда-то в ее голове, на самом деле уже значения не имело, и чем больше Кален задумывался о неизведанном внутреннем мире матери, тем больше его сокрушала скорбь.

По его щеке скатилась слеза. Жар ударил в голову, заставляя Калена склониться к коленям и безудержно тихо рыдать, стирая слезы со щек. Никто не обращал внимания на его терзания. Все, чего он хотел, – выплакаться сейчас, чтобы потом, вспомнив о потерянном, не сломаться в важный момент.

Но его прервал скрип открывающейся и закрывающейся двери в палату Ионы.

Кален поднял полные слез глаза и увидел перед собой Альмента. Молчаливого, статного и ладного. Но когда он сделал шаг навстречу, проявилась его медлительная походка – последствия увечий Ионы.

– Твой мир наконец-то спасен, – только и сказал он, после чего развернулся и двинулся прямо по коридору, чтобы где-нибудь на лестничной безлюдной площадке раствориться, приняв истинный облик времени.

Кален так и остался с раскрытым ртом и расширенными от удивления, надежды и горького облегчения глазами.

Он и позабыл о спасении мира. К чему это, если два самых ценных он потерял?

Глава 47

«Странно, никого нет у ворот».

После смерти Санни межвремье опустело. Оно уже не было похоже на то яркое солнечное место, в котором сливались эпохи, технологии, пестрые и классические одежды, кареты и машины. Измерение продолжало жить, но не как процветающий мир, а как мир, ждущий своего конца.

Тревис оглядывался по сторонам разинув рот. Если и встречались на улицах королевства радости улыбчивые люди, то их улыбки тонули в серости облачных дней.

Никто не ждал его, чтобы остановить, а когда у ворот в замок Ариана не обнаружилось ни одного стража, Тревису стало не по себе.

«Засада», – решил он сначала.

Войдя в замок и услышав тишину пустых коридоров, Станли ощутил известную только ему тоску. Словно это место утратило не только золотые краски, но и жизнь. Он вдохнул запах печали и двинулся вдоль по коридору в поисках Ларалайн.

После пятиминутного блуждания он наконец услышал голоса за углом в конце коридора и прижался к стене за высокой вазой с пышными ветвями неизвестного, но нежно пахнущего растения с пепельно-розовыми бутонами.

Голоса слегка отражались от стен. Среди них Тревис узнал голос Ларалайн.

– Хорошо, я позже подойду, – ответила она своим служанкам, и ее тень стала приближаться вместе со звуком шагов.

Тревис ждал удобного момента, отсчитывая каждую секунду до долгожданной встречи с принцессой. Неожиданно шаги стихли. Готовясь быть раскрытым, он нащупал один из заправленных за пояс пистолетов.

– Прятаться ты не умеешь, – заметила Ларалайн. – Давно здесь сидишь и выжидаешь, когда бы напасть?

Тревис вышел из укрытия и развел руками, демонстрируя свою открытость к диалогу. Не только торчащее из-за пояса оружие выдавало его намерения. Истинные цели разоблачила злорадная улыбка, натянутая больше по привычке, нежели по необходимости.

Ларалайн не дрогнула.

– Знаешь, что произошло в настоящем?

– Ты чудовище, – она с осуждением качала головой.

– Все это было только для того, чтобы встретиться с тобой, – Тревис вытащил пистолет и навел дуло на невозмутимую принцессу. – А теперь ты пойдешь со мной.

Из-за угла вышел Ариан. Оружие мгновенно было смещено в его сторону. Теперь Тревис понял, почему путь к замку дался ему так легко:

– Вы ждали меня. У вас был шанс остановить меня после всего, что я сделал. Что вы задумали?

Ариан спрятал руки в карманы. Теперь сцена с диалогом и появлением Межвремья походила на заранее составленный план, высмеивающий наивность врага. Казалось, даже это было подстроено.

– После всего, что ты сделал? – переспросил Межвремье и вскинул бровь. – Сдается мне, ты осознаешь тяжесть своих преступлений. К счастью, Иона выжила, и Альмент смог переместиться в ее тело. Но мать Калена… – Его взгляд обрел непривычный холод. – Ее не вернуть. Ты хоть понимаешь это? А эти пушки в твоих руках? Тебе светит настоящая тюрьма.

– А при чем здесь Иона и Альмент?

Ларалайн и Ариан переглянулись. Если бы не трагичность судьбы Красс на фоне кончины ее родной матери, они бы улыбнулись и, может, даже издевательски высмеяли бы недалекость своего бывшего друга.

– Кален не был подходящим сосудом, – ответила Даффи. – А ты чуть не сжег вашу единственную надежду.

Сначала Тревис молчал: потребовалось не меньше тридцати секунд, чтобы простая правда разорвала в клочья его фундаментальную веру в свою правоту. И ушло не больше пяти секунд, чтобы он осознал, как сильно ошибся.

– Это ничего не меняет. Всего лишь ошибся телами. Настоящий мир цел, а значит…

– Твой план провалился, как только ты зашел в этот замок, – прервал его Ариан. Находясь в десяти метрах от Тревиса, он уже видел в его глазах кусочки пока не сложившегося воедино признания поражения. – Можешь вернуться в настоящий мир, но там тебя посадят в тюрьму за убийство. Вернуться в свое время ты не сможешь. Я забрал тебя из двухлетнего будущего два года назад. А значит, настоящее сейчас и есть твое время.

Ариан развел руками, и из-за углов с обоих концов коридора выскочили вооруженные огнестрельным оружием охранники. Станли не стал оглядываться: любое резкое движение могло быть расценено как попытка нападения.

– Есть еще вариант: можешь убить нас, но тогда убьют тебя здесь и сейчас.

Тревис услышал, как лязгает затвор оружия.

– Но есть еще один путь для тебя, – продолжил Ариан громче. – И вот его я не прочь обсудить с тобой за чашкой кофе, если только ты бросишь эти пистолеты и последуешь за мной. – Ариан улыбнулся, казалось, добродушно, но все уловили хитринку в его тоне.

– Еще один путь? – Тревис все еще был на изготовке, но поднятая рука, крепко державшая пистолет, дрогнула, чтобы опуститься. Атмосфера после слов повелителя межвремья резко стала проще, словно никто с самого начала не собирался ему навредить.

– Вижу, ты открыт к диалогу, – Ариан развернулся, чтобы двинуться вперед по коридору. – Ну?

Станли покачал головой, усмехаясь своей беспомощности. Взглянув на безумный план сквозь призму реальности и одиночества, он нашел в нем десятки брешей, при каждой из которых мог лишиться жизни. Но все это время ему позволяли жить. Не он придумывал свои планы, вплетая бывших друзей в них, как паук, а он сам был вплетен в сеть чужой задумки с самого начала. И Тревис не мог отрицать, что, вероятней всего, Ариан предполагал такой исход еще два года назад, когда они только встретились.

– Один вопрос, – Тревис откинул оружие: пистолеты и складной нож. Две девушки забрали их и вернулись на свои позиции. – Ты не знаешь, те полицейские выжили?

– Да. А ты волнуешься за них?

Межвремье пожал плечами, вновь развернулся и пошел вдоль по коридору.

«Ты готов идти на жертвы, если заранее планируешь их, и переживаешь, если приходится прибегать к незапланированному насилию, – Ариан улыбался. – Мне это нравится».

Глава 48

«Что будет теперь?»

Кален задавался этим вопросом каждую бессонную минуту.

Полиция не дождалась от него внятных ответов. К чему объяснения, если это ничего не изменит?

После смерти матери перед Каленом открывалось всего два пути: детский дом или жизнь с отцом. Последнее было маловероятным: узнав о гибели бывшей жены, родитель не поспешил к нему, чтобы успокоить и забрать к себе. Быть может, он приехал бы позже, но его не дождутся.

А пока Хоулмза не настиг закон суровых реалий, пока чужие люди не начали планировать его жизнь, он брел по городку, держась подальше от родного дома, и сжимал в кармане не больше десяти фунтов, которые у него остались. Их хватило на жалкий хот-дог и маленький стаканчик газировки. С этой скудной едой Кален наконец-то перевел дух и встретил новый день, солнце стояло уже совсем высоко.

В небольшом царстве Самнии, окрыленный уверенностью, он убедил себя, что вернет Иону, но что-то подсказывало: это невозможно. Нельзя найти ту, кого не увидеть, к кому не прикоснуться и кого не услышать. А значит, поиски даже с силами ведьмы теряли смысл. И вместе с тем смысл теряло все, оставляя после себя пепелище.

«А как же месть?» Но, создав новую боль, старую не приглушить.

Кален сел у старейшего в городке дерева. Он мог проглотить ненависть к Тревису, но свою боль и чувство вины, осознание, что трагедию можно было предотвратить, – ни за что. Он подавится и задохнется. Последнее вызывало в его груди болезненное тепло.

Он никогда не цеплялся за жизнь так, как другие, но сейчас был готов отпустить ее – дайте только шанс.

«Не рановато ли решил умереть?» – спросил его знакомый голос в голове.

Кален почти соскучился по нему.

– Это так странно, – прошептал он себе в колени, упершись в них лбом. – Я никогда не задумывался об этом всерьез и всегда считал глупостью. А теперь…

«Ты сломлен. В такие моменты главное – не переступить черту. Как это у вас называется? Состояние аффекта?»

Кален печально улыбнулся. Ведьма была права, признавал он. Смерть не облегчит жизнь никому и продолжит цепочку боли, которую он не желал передавать.

Стал бы грустить Ариан после его смерти? Возможно, первые десять минут.

А Ларалайн? Она бы проронила пару слез, но не более того.

А Тревис? Он бы, несомненно, разволновался, ведь именно Станли мечтал лишить его жизни.

Кален ошибался: его представления о реакции знакомых были сильно преуменьшены. Будучи живым разумным человеком, он считал себя песчинкой. Исчезнет она или нет – никто не заметит. Он уже готовился к принятию неизбежного, когда услышал фразу, поймавшую его на крючок:

«Ты все еще можешь вернуть свою сестру».

Кален поднял голову и обернулся к дереву. Мысли о смерти, казалось, не посещали его голову никогда.

– О чем ты?

«Душа Ионы застряла между миром живых и мертвых. Это не значит, что вернуть ее нельзя. Вы, современные люди, порой переживаете временную смерть. Как думаешь, где находится душа в это время?»

Кален опустил взгляд. Он никогда не задумывался об этом.

– Хочешь сказать, что есть какое-то измерение, в котором временно задерживаются не живые, но и не мертвые люди?

«Именно, мой милый. Предлагаю сделку: я помогу тебе попасть в этот мрачный мирок и найти Иону, а ты мне – половину своей жизни…»

– Согласен, – от решительного ответа ведьма оторопела.

«Твое твердое намерение заслуживает похвалы. Но ты даже не станешь дослушивать?»

– Я все равно соглашусь, – Хоулмз положил дрожащую ладонь на извилистую кору дерева. – У меня нет другого выхода.

Он услышал добрый смешок.

«Сейчас ты передумаешь. Мой милый, под “половиной жизни” я подразумеваю ровно половину твоего времени каждый день. Двенадцать часов твоя оболочка будет в моем распоряжении, и я буду делать все что душе угодно».

Кален все равно не подумал, что поторопился с решением. Однако ведьма заметила на его лице растерянную задумчивость.

– То есть… я не смогу в это время контролировать себя?

«Именно так».

– Могу я тогда поставить ограничения на то, что ты будешь делать?

Женский хохот эхом пронесся в его голове.

«Мой милый, не ты здесь ставишь ограничения. Но за твою смелость даю тебе право поставить мне запрет на три вещи».

Кален вновь задумался. Первый ответ пришел к нему сразу:

– Не вредить окружающим, если только это не будет вопрос жизни и смерти… – Он взлохматил волосы и наклонился над коленями в позе лотоса. – А второе и третье… Думаю, на этом все. Это самое важное.

«Прекрасно! – пропела ведьма. – А теперь иди в лес, вырой там яму под свой размер, ложись туда и засыпь себя землей. Давай скорее начнем наш обряд».

В другой раз парень счел бы указания безумными. Осталась одна проблема: лопата и, что еще хуже, деньги на лопату.

Размышления его прервали приближающиеся мягкие шаги по шелестящей траве. Обернувшись, Кален увидел перед собой Ариана и Тревиса.

Глава 49

Первое, что почувствовал Кален при виде убийцы матери перед собой, – испуг и недоумение. Второе – разгорающуюся ненависть, лишившую его способности трезво мыслить. Третье – терпение для обретения силы воли. Он должен был использовать ее, чтобы узнать, зачем этот человек, преступник и убийца одного из самых близких ему людей, встал перед ним, спрятав руки в карманах, и теперь смотрел на него с сожалеющим и озадаченным видом.

– Что он делает рядом с тобой? – Кален поднялся на ноги и угрожающе опустил голову, не сводя с Тревиса взгляда. – Как ты смеешь просто так являться ко мне после того, что сделал?

В ярости он ударил по дереву кулаком и услышал, как шипит от боли его новая напарница. Он признавался себе, что не знает, как отныне относиться к Тревису. Все представления о нем смешались.

– Он здесь, чтобы помочь тебе спасти Иону.

Кален прищурился, словно стараясь разглядеть мотивы каждого. От него не ускользнула смена поведения Тревиса: он стал более нервным. Наверняка осознавал, что сомнительный союз провалится уже на этапе переговоров, но Ариан был асом в этом деле, ведь он за две тысячи лет своими речами задурил мозги не одному умному человеку. Только в этот раз Ариан не собирался лгать и даже приукрашивать правду.

– Что за чушь ты несешь? – На глазах Калена выступили слезы. Он подошел к Межвремью вплотную. Тот посмотрел на него пустыми глазами и ответил размеренно:

– Конечно, ты сейчас не понимаешь, но, прошу, дослушай…

– К-как ты можешь говорить мне об этом?! – Кален указал на Тревиса. – Ты же видел, что он сделал! Ты был рядом со мной! Он убил мою мать и поджег мой дом вместе с ее телом. И ты хочешь, чтобы я связался с ним ради спасения моей сестры? Да ты спятил!

Он шагнул назад, чтобы перевести дух, и процедил сквозь зубы:

– Убирайтесь оба. Сейчас же. Если не хочешь, чтобы произошло непоправимое.

– Он сожалеет о том, что сделал. – Лишенный эмоций тон Ариана слышался Калену оскорбительным. Казалось, только его беспокоила смерть Алисы. Для остального мира она была лишь стертой единицей.

Межвремье не понимал его чувств, а притворяться, что понимает и сострадает, больше не мог.

– Сожалеет? – Изумрудные глаза Хоулмза наполнились растерянностью. – Ты понимаешь, как это звучит? Так жалко и дешево. Это как если бы…

– Ты не вернешь свою мать, – Ариан подался вперед, заставляя правнука отступить и внимать ему. – Как и я не смогу вернуть Санни. Я жалею о каждой секунде, которую провел, высмеивая его чувства. Каждую ночь я вижу и ощущаю ту боль, которую он из-за меня перенес. Ночь для меня – пытка, не дающая встретить новый день. Я стал настоящим и больше не могу быть притворным. Действительность меня пугает. Она кошмарна без сладкой лжи. Но я принял ее, потому что время иллюзий упущено. И я смотрю в будущее, которое этому миру обеспечила Иона, и ты, черт возьми, можешь принять реальность, отпустить свою ненависть хотя бы на время и спасти сестру, используя силы врага!

Ариан перевел дыхание. Яростная истина обжигала его с тех пор, как не стало Санни, и во всем межвремье не нашлось ни одного человека, кто мог бы услышать короткую исповедь и слова раскаяния своего повелителя. Хоулмз не должен был услышать это. Никто не должен был.

Внезапно поднялся ветер, морозя голые руки Калена. Куртку он оставил у дерева, но вернуться за ней не спешил. Речь того, кого он презирал с тех пор, как познакомился с ним, бросила Калена в жар. Перед ним открылся новый Ариан. Настоящий, скорбящий из-за потерь и осознающий последствия. И если Кален хотел спасти Иону, думал он, ему стоило поступить так же.

Гнев поутих, в душе тлело сочувствие. Он вспомнил минувшую ночь, Ариана, не отходившего от него, когда грянула беда, и редкие проблески сострадания в его глазах. Больше того: Кален разглядел в них болезненный холод: уже тогда правитель межвремья размышлял, как сможет изменить последствия трагедии. И он придумал: невозможное, казалось бы, объединение двух молодых противоречивых людей.

– Хорошо, – Кален оглянулся на Тревиса, чувствуя, как по щеке ползет слеза. Сам его вид вызывал в юноше воспоминания о матери. – Один вопрос: почему именно он? Сначала он избивал меня, угрожая смертью, а затем убил маму, чуть не отправив на тот свет и сестру. Почему же из миллиардов я должен спасать родного человека именно с ним?

Тревис опустил голову.

– Он объяснит тебе некоторые вещи сам, позже. Но одно я могу сказать точно: больше некому тебе помочь. Я выхожу из игры и собираюсь остаться наблюдателем. Прости.

– Я понял. У тебя хватает собственных проблем, – Кален одобрительно кивнул. – Но ведь и он не собирается помогать просто так.

– Об этом, если захочет, он расскажет тебе сам, – Ариан перевел решительный взгляд на дерево. – А ты, как я понял, заключил сделку с этой ведьмой. Она тебе уже о чем-то рассказала?

Кален услышал:

«Да, но планы изменились. Сдается мне, придется хоронить не только тебя, милый. Так тому и быть».

Глава 50

По дороге в лес Ариан купил две лопаты, и если бы консультант знал, для каких целей они нужны, тотчас же вызвал бы полицию.

Из-за внезапного союза с Тревисом и твердого решения вернуть Иону к жизни Кален по-настоящему обдумал все условия ведьмы. Найдя место в лесной глуши, Межвремье протянул ему лопату:

– Копай себе место.

Тревис принялся за работу охотно и молча. Творившееся в его голове оставалось загадкой для всех. Пока он откидывал горстки мягкой земли, смешанной с травой и мелкими камнями, Кален сжимал лопату, не имея представления, как пройдет обряд. Он невольно вспоминал, как в фильмах жертвам предлагали готовить себе могилу, куда они после точного выстрела в голову падали сами, а их тело засыпали пронизанной червями почвой.

«Меня похоронят живьем?» – задался он вопросом.

«Не тебя одного», – прозвучал ответ.

– Я бы и сам похоронил его живьем, – Кален не избежал вспышки гнева и не заметил, как произнес это вслух.

Тревис не подал виду, но на миг застыл, осознав, что речь идет о нем. На его лице скользнула незаметная насмешливая улыбка.

«Так на какую глубину нужно копать?» – продолжил Кален.

«Около метра».

«Нас не задавит?» – От страха плечи сжались сами собой.

– Что такое?

Сзади подошел Ариан. Поднявшийся прохладный ветер растрепал его вьющиеся золотистые волосы, но он не пошевелился, чтобы смахнуть пряди с лица.

– Как будто копаешь себе могилу, да? – Он выхватил лопату из рук Калена, вонзил в землю и отпустил рукоять.

– Я…

Хоулмз не знал, что именно хотел сказать. В голове то метались, то успокаивались сотни мыслей и вопросов и вот теперь затихли, оставив его с желанием выговориться в тот момент, когда не нашлось ни единого слова. Межвремье пожал плечами и вновь схватился за лопату. Он размахнулся, намереваясь размягчить землю, когда Кален тихо спросил:

– Что, если я не найду Иону? – Он опустил голову. Признавать поспешность своего решения он не собирался, даже если бы вероятность провала была очевидна. Он должен был хотя бы попытаться.

– Тебя тревожит не это, – внезапно сказал Станли.

Исполненный злобы взгляд Калена припечатал бы его к дереву, но тот лишь пошатнулся, осознав, что не должен был вмешиваться. Не сейчас. Слишком рано, чтобы уверенно подавать голос. Но он не удержался от соблазна:

– Ты боишься даже не того, что не сможешь найти ее, а того, что найдешь и не вернешь в наш мир.

Пять резких шагов потребовалось Калену, чтобы встать перед ним и схватить его за грудки. Правота Тревиса вкупе с ненавистью к нему породили странное смешение чувств, разобрать каждое из которых он не мог, как и возразить.

– Вы, конечно, можете и дальше выяснять отношения, – заявил прадедушка. – Время идет, а твоя, Кален, моги… место еще даже не начато.

Ариан ожидал, что это отрезвит его, но тот не шелохнулся, словно не услышал замечания.

– Что ты чувствуешь, когда я стою рядом с тобой? – спросил Кален дрожащим, полным обиды и ярости голосом. При виде скатившейся по его щеке слезы Тревис перевел внимание на недобро покачивающиеся ветви, странно улыбнулся и произнес, словно спрашивал у них:

– А ты?

Не успел Кален выразить свой гнев, как поднялся ветер, и рядом, на место его «могилы», упали отломившиеся с верхушек деревьев ветки, а в голове прозвучало грозное:

«Хватит. Бывший муженек Мелани прав. Ты увлекся и позабыл о главной цели. Возьми волю и лопату в кулак и начни уже копать!»

– Хорошо. – Он развернулся, медленно направляясь к своему месту.

Его удивительное смирение заставило всех напрячься. И не зря: едва отойдя от Тревиса на два метра, Кален развернулся и ударил его кулаком в челюсть. Удар пришелся неожиданно, и Станли свалился с ног, едва не задев затылком близ стоящее дерево. Он оперся на одну руку, второй потирая щеку и сдерживая хихиканье.

– Я вспомнил, как Ангела ударил меня, когда я убил одного мужчину. Ты бьешь гораздо сильнее.

Недолгий смех поверг Калена в шок, пока разъяренный Ариан не развернул его к себе и не произнес грозным тоном:

– Он единственный, кто будет поддерживать тебя в мире полумертвых.

– Уж лучше бы я пошел туда один.

– Ты пропадешь без него.

– Давай заключим пари. Если я хоть раз буду нуждаться в его помощи, вернувшись, честно признаю это и выполню любое твое желание. А если его, ха, помощь не понадобится, то я его передам полиции. И тогда… не знаю, что у вас за договоренность, но она полетит к черту.

– Пари на договоренности? – Ариан сложил руки и слегка наклонил голову, прищурив глаза. – А давай.

– Эй. И меня даже никто не спросит?

– А ты, – начал Кален ядовито, – всего лишь инструмент для нашего механизма. И лучше бы тебе им и оставаться.

На лице Тревиса больше не появилось улыбки. Он вернулся к вскапыванию земли и больше не бросил на Калена ни единого взгляда.

«О чем он думает?» – тон ведьмы вновь приобрел игривые нотки.

«Если бы я сам знал».

«И что бы тогда?»

Он не ответил, предпочтя разговору лопату и работу с землей. Кален не привык к тяжелому труду, мысленно отметив, что, когда все закончится, всерьез займется учебой, чтобы получить пристойную работу.

«Лучше офис, чем подобное», – пришел он к выводу, рассматривая жесткие потертые подушечки пальцев.

Ямы были вырыты. Каждый из будущих временных мертвецов встал перед своей могилкой в ожидании дальнейших указаний.

«Ложитесь в них, – повелела ведьма. – И пусть белобрысый засыпет вас землей».

– Она говорит лечь в них, и ты, Ариан, должен засыпать нас.

Кален не знал, что было более жутко: ложиться в «могилу» или ждать, когда на него посыпятся куски почвы. Ответ стал очевиден, когда на руку ему бросили горстку противной холодной земли. Кален сжал плечи, скрестил пальцы на животе и повернул голову в сторону, ожидая, что следующая горстка упадет ему на лицо.

«Я же задохнусь», – внезапно вспомнил он, собираясь подскочить с места.

«Не задохнешься, – успокоила ведьма певучим голосом. Происходящее доставляло ей удовольствие. В нетерпении она призналась: – Не могу дождаться, когда это закончится, ты вернешься и я получу свои законные двенадцать часов в день до конца твоей жизни».

– Три дня, – Ариан показал три пальца. – Через три дня я откопаю вас, и чары рассеются. Постарайтесь управиться за это время.

– Семьдесят два часа, – прошептал Кален.

Это было последнее, что он сказал: в следующий миг его полностью скрыла сырая земля.

Глава 51

Мир временных или будущих мертвецов представлялся каждому по-разному: Калену – пристанищем доходяг с вывихнутыми ногами, переломанными руками и пустыми глазами; ползущими по грязи в лохмотьях и что-то подвывающих несчастными голосами; Тревису – миром, отличным от привычного своими бледными красками, обилием болот и густым туманом, сквозь который не проникает свет.

Увиденное не оправдало их ожиданий: пустынная долина, оранжевые краски, персиковое небо, на котором, казалось, никогда не появлялось солнце, грязные неподвижные облака и потрескавшаяся земля, забывшая о влаге.

Кален встал и оглянулся. Туман давал видеть не дальше трех метров, но этого было достаточно лишь для того, чтобы разглядеть пришедшего в себя Тревиса. Он откашлялся, прикрывая рот рукой.

– Чем-то напоминает Поле Героев, – произнес он с хрипотцой.

– Что?

– Унылое место для немногочисленных душ героев, ожидающих, когда их отпустят, чтобы позволить им переродиться. Перерождение – награда за их героизм при жизни, из-за которого они ее и лишились.

Кален ответил, не глядя:

– Не могу поверить, что ты туда попадал.

– Никто не мог. Но ведь я переродился.

– Если бы те, кто стоит за этим, знали, что ты совершишь в новой жизни, ты бы остался мертв.

Тревис пожал плечами и тихо ответил:

– К чему гадать и обсуждать то, чего не случилось и не случится? Давай лучше осмо…

Не дождавшись конца предложения, Хоулмз двинулся в случайном направлении. Все лучше, чем стоять на месте и продолжать тяжелый разговор. Осадок на душе оставался из-за каждого слова врага.

После пятого королевства, духоты и безысходности, которыми был пропитан каждый сантиметр его территории, он был уверен, что ничто не высосет из него силы и решительность. Но стоило пройти непостижимому количеству времени, как он остановился.

– Иона! – Долина проглотила его клик. – Иона! Это я, Кален!

В ответ последовала тишина, а следом – тяжелое осознание: Кален не знал, куда идти и как долго. Это делало его хождения бессмысленными, а мгновенно растворившиеся крики, казалось, слышали только он и Станли.

Силы придавало упрямство, а его, в свою очередь, поддерживала ненависть к врагу, волочащемуся вслед за ним.

«Хоть немного подам вид, что растерян, – покажу свою слабость ему в удовольствие».

А Кален не собирался доставлять Тревису такого удовольствия и продолжал шагать, назло прибавляя ходу, чтобы значительно вырваться вперед. И вот, когда он обернулся, обнаружил, что остался один.

– Тревис? – спросил он тихо с зарождающимся страхом.

Идти с убийцей матери в неизвестном месте неизвестно куда и неизвестно сколько было угнетающе, но делать все это одному – убийственно угнетающе.

– Тревис! – тверже позвал Кален.

Волновался ли он за него в тот момент? Едва ли. За себя? Больше, чем за Иону, ведь она, в отличие от него, была девушкой с головой на плечах.

Мурашки окатили тело с головы до пят от шепота над ухом:

– Ну что, испугался?

– А-а-а! – Кален позорно отпрыгнул не меньше чем на два метра и под заливной смех обернулся с бешеным от страха взглядом.

– Ты бы видел себя!

– Очень смешно, придурок!

От злости Кален ударил его в плечо и уверенным командным шагом устремился дальше. Показуха длилась недолго: ослепленный гордостью, он не заметил перед собой внезапно выглянувшую из-за тумана стену, врезался в нее и упал на спину.

Тревис не успел успокоиться: нашелся новый повод для смеха, но произошедшее заткнуло ему рот. Он прошел мимо потирающего нос Калена и ощупал кирпичную стену.

– Ты нашел кое-что. Твое упрямство, кажется, впервые тебе помогло.

– Молчи.

Кален удивился тому, как эта забавная сцена затмила детали и даже на мгновение заставила его забыть о том, с кем ему приходится иметь дело. Картинка еще живой матери перед глазами напомнил ему об этом, и он вновь принял невозмутимый вид, чтобы оглядеть находку.

– Стена не могла появиться здесь просто так. Она от чего-то.

– Разумеется.

– Значит, если идти вдоль нее, мы обязательно найдем что-то еще.

– Знать бы, куда именно идти.

Кален прижался к стене спиной и крикнул:

– Здесь кто-нибудь есть?!

Долина вновь поглотила его слова.

– Если будем осматривать обе стороны, нельзя делать это по отдельности. Мы можем совсем потеряться. Поэтому осмотрим вместе.

Тревис размышлял правильно, но само его участие и разумные слова вновь начинали будить в Калене обиду. На языке вертелось ядовитое «Как ты смеешь?», но благодаря вовремя поспевающему хладнокровию он каждый раз останавливался, понимая, что его слова будут неуместны и породят бо´льшую ненависть.

– Хорошо, – согласился Кален. – Идем сначала налево. Затем – направо.

Они готовились к новым долгим блужданиям, изнурительному сухому воздуху и шарканью уставших ног, но их мучения закончились, не успев начаться: в трех шагах левее показался угол, в четырех – второй.

Кален и Тревис оглянулись, разделяя общую мысль. Стена – часть домика.

Они обошли его со всех сторон, пока не заметили ветхую дверь. Несколько обрывков шепота из-за нее долетели до их ушей. Кален аккуратно приоткрыл дверь и заглянул в щель. Внутри не было ничего, кроме двух кроватей.

Деревянный пол поскрипывал под ногами нежданных гостей. Хоулмз был готов поклясться, что слышал чьи-то голоса. Тревис подошел к одной из кроватей и заглянул под нее. И вздрогнул.

– Простите, что ворвались к вам, но у нас есть пара вопросов.

Из-под кровати выползли две девочки. На вид не больше десяти лет, с каштановыми волосами и в потрепанных платьицах.

При виде детей Кален всегда испытывал облегчение: что могут сделать ему две крошки? Но при виде детей в мрачном домике посреди тумана в оранжевой пустынной долине ему сделалось нехорошо. Он машинально оглянулся на дверь, ожидая подвоха.

– Кто вы? – спросила одна из девочек, отличавшаяся от своей подруги или сестры более высоким ростом. Она теребила прядь волос, не сводя испуганных слезливых глаз с незнакомцев.

– Мы хорошие, не бойтесь, – Станли слегка наклонился к ней. – Вы тоже почти мертвые?

– Да, – кивнула вторая, прижимаясь к старшей. – Что вы здесь делаете?

– Мы ищем одну девушку… – начал Кален.

– Здесь много девушек, – отозвалось старшая. – И девочек, и женщин, мужчин, парней, мальчиков и даже младенцев.

– Она блондинка с такими серыми глазами…

– Таких здесь тоже много.

– Ей шестнадцать. И на вид столько же.

– Все равно много.

– Она…

– Погоди, – Тревис выставил перед ним руку и обратился к девочкам: – Где – здесь? Мы видим только густой туман и случайно наткнулись на этот дом.

– А у вас есть свой домик? – Голосок младшей стал уверенней. – У всех здесь есть свои домики. Сначала появляются домики, а потом – сами люди в них, а когда люди исчезают, домики исчезают следом.

Кален и Тревис вновь переглянулись, молча говоря друг другу:

«У нас ведь не было никакого дома. Связано ли это с тем, что мы пришли сюда намеренно, а не попали в беду, как эти несчастные девочки?»

– И все же, – вежливо напоминал Тревис, здесь – это где? На улице ничего не разглядеть.

Девочки переглянулись. В их некогда неуверенных больших карих глазах проскользнуло насмешливое непонимание. Старшая взяла на себя труд ответить:

– Здесь – это в городе. Мы на его краю, поэтому здесь туман. Если вы отойдете от нашего домика подальше, то увидите другие.

Поблагодарив их, Тревис и Кален выбежали на улицу и устремились в сторону рассеивающегося тумана. Они пробегали мимо крохотных домов, ловя взглядами выходящих из них людей. Не все они были безжизненны или печальны, как встретившиеся им девочки. Многие улыбались, злились, были не в настроении, а проще говоря, ничем не отличались от живых людей.

Чем дальше вглубь – тем плотнее друг к другу стояли дома и у´же между ними становились дороги. Кален остановился, чтобы отдышаться, и Тревис последовал его примеру.

– Здесь этих домов множество, – он развел руками. – Трех дней никак не хватит, чтобы обыскать каждый.

– И помни, что здесь души временно мертвых людей буквально со всей планеты.

– На нахождение Ионы уйдет не меньше месяца в лучшем случае.

– Если только нам не поможет какой-нибудь пустяк.

– Обрати внимание, что цвета домов разные, – Станли указал на некоторые из них: зеленый, желтый, красный, коричневый и черный. – От чего это зависит?

Кален выпрямился.

– От времени нахождения здесь, скорее всего.

– Но какой в этом смысл? – Тревис снова развел руками, когда вдруг его осенило: – Здесь довольно тесно, верно? И временно мертвые появляются чаще, чем исчезают. Значит…

Кален почувствовал холодок в сердце. Даже в этом загадочном затхлом мире были свои правила и законы:

– Как я понял, периодически сами души могут… убирать тех, кто здесь задержался, чтобы освободить место.

– Уверен?

– Это единственное разумное объяснение в данной ситуации, – он посчитал количество зеленых домов рядом. – Если я правильно понял, то в зеленых домах ждут своей участи новички. А в черных… те, кто здесь уже задержался.

– Ладно, – Тревис скрестил руки на груди, – нам нужно найти Иону как можно скорее. Теперь мы, по крайней мере, знаем, что она в зеленом домике, но все равно их много, – Тревис поймал взглядом кучку молодых девушек у угла красного домика. – Пойду и уточню все, что мы предполагаем. Стой здесь, иначе точно не сможем найти друг друга.

Кален и не думал уходить далеко. Атмосфера в мире полумертвых душ была угнетающей и неприятной, словно сотни маленьких грязных рук касались его трепещущей души. Задумчивые, изучающие, пытливые взгляды блуждали по нему, точно их владельцы собирались вскрыть его тело, чтобы посмотреть, что же внутри.

Одна из беседовавших с Тревисом девушек оказалась на редкость приветливой. Манерными движениями она убирала волосы с лица, выпрямляла белоснежную рубашку, потирала руки, приподняв свои острые плечи, и все это – не сводя глаз с распинавшегося Тревиса.

Сейчас он не походил ни на убийцу, ни на предателя. Милый парень, привлекательный в глазах девушек, но на деле – их неосуществимая мечта, ведь его разумом уже давно завладела безумная цель, а сердцем – тот, ради кого он когда-то отдал свою жизнь.

«Как может столько качеств и противоречивых черт смешаться в одном человеке? Почему же он согласился мне помочь?»

И вот разговор был окончен. Тревис вернулся с новостями:

– Во-первых, ты был прав. Цвета действительно показывают, как долго здесь находится человек. Во-вторых, здесь периодически бывают землетрясения. Никто не знает, с чем это связано, но говорят, что трясет сильно, поэтому просто знай. В-третьих, городок переполняется, и новички чаще всего появляются на окраине городка, а в частности – у реки Последний Путь. Туда нам и нужно.

– Последний Путь? – Кален прищурился. – Почему она так называется?

– Потому что если ты туда упадешь, то уже не выберешься и река унесет тебя на тот свет.

Кален постарался сделать вид, что его это не ошеломило.

– Очевидно, с местами и правда туго.

– Да, – Тревис приложил ладонь ко лбу. – И одна из девушек проболталась, что периодически люди занимаются самосудом и сбрасывают в реку жителей черных домов.

– Но почему?

– Потому что это место не было рассчитано на такое количество душ. Раньше люди умирали на месте, а сейчас есть такая вещь, как реанимация, аппараты искусственного дыхания и прочее. Все это способно поддерживать человеку жизнь, но это не значит, что он придет в себя, и поэтому находится между жизнью и смертью.

Кален был поражен осведомленностью Тревиса:

«Похоже, ему действительно небезразлична наша миссия».

Калену пришлось унизительно признать, что враг справился бы в этом мире в одиночку, без ничего не смыслящего пугливого балласта в виде зеленоглазого брюнета. Но это не снимало с Тревиса возложенных на него тяжких обвинений. Ничто не способно было облегчить его преступление, и, что бы он ни совершил, Станли оставался убийцей, которого, как тайно надеялся Кален, покарает если не он, то закон. А пока ему приходилось проглатывать обиды ради единой цели.

«Надолго ли меня хватит?»

– Хорошо. Так в какой стороне находится эта река?

Глава 52

Это был не первый раз, когда из покоев Ариана доносился тревожный шум, и Ларалайн вновь оставляла бумажную работу, которой решила обременить себя в целях борьбы с чувством вины и ничтожности.

Ее друзья были в опасности, и Ариан не мог подвергнуть ей и принцессу, чью мать безжалостно убил, а сердце – забрал. Не одному Калену приходилось сотрудничать с убийцей родного человека.

Сейчас она стояла на пороге его комнаты, позволив себе лишь секунду наблюдать за его беспомощными попытками встать с пола, и вот уже бросалась к нему на помощь.

– Ты не обязана делать это, – прохрипел Ариан и откашлялся в кулак, словно боялся заразить принцессу своей болезнью.

Это была не простуда и даже не самый страшный вирус. Это было то, от чего не было лекарства, – материнское проклятье, а если точнее – ее твердое нежелание помочь сыну.

– Не обязана, как же. На тебя не посмотришь без жалости.

Ларалайн усадила его за стол и протянула стакан воды. Ариан принял его, не смотря в ее напуганные глаза. В моменты приступов и жара перед глазами вместо принцессы королевства воли он видел окровавленное сердце ее матери. К горлу подступила горячая рвота, и ему пришлось зажать рот.

– Тише, – девушка заботливо помогла ему дойти до ванной, встала у двери и зажмурилась, но не для того, чтобы не видеть ужасное зрелище. Сердце ранило сопоставление того веселого хитроумного Ариана и того, кем он стал теперь.

Шум воды заглушил ее слова:

– Я поговорю с Праетаритум.

Зачем она говорила об этом? Зачем вновь дарила крохотную надежду на желанное Арианом спасение, словно не проходила этих разговоров, словно не слышала твердого «нет» королевы. Ларалайн делала это потому, что иначе не могла. С тех пор как Ариан отошел от королевских дел и часть из них тайно от народа взвалила на себя Даффи, она не могла одолеть собственное убеждение, что этого недостаточно, чтобы снять с себя клеймо бесполезного человека.

Она все еще была принцессой королевства воли. И у нее все еще было желание, которое могло быть исполнено. И она знала: если бы Ариан попросил у нее жизни, она бы согласилась. Но он не просил и делать этого не собирался, даже если бы чувствовал дыхание смерти у себя на щеке. Пока что смерть стояла у двери в его комнату, откуда он выходил, прихорошившись, чтобы в нормальном состоянии показаться слугам и гостям.

«Жизнь Санни действительно продлила его дни, – думала Ларалайн. – Но кто же знал, какими они будут».

И дело было вовсе не в качестве жизни принца, а в убийственной силе признания, коего Ариан при жизни мог не дождаться. Без него его крохотный мир с людьми, что никогда не видели снов, с людьми, оригинальными и единственными в своем роде, был обречен на медленное мучительное существование до тех пор, пока не иссякнут годы принца.

Жители межвремья стали забывать, когда видели солнце в последний раз. Дожди случались, но, как ни удивительно было такое для тех, кто работал в поле, они оказались не только бессмысленны, но и губительны. Последний урожай вышел скудным.

– Тебе нужно отдохнуть. Я попрошу слуг тебя не беспокоить. Не могу понять, как ты держался рядом с парнями.

Прерывистое дыхание стало ответом. Ариан медленно натянул на себя одеяло. Ларалайн не видела его бледного лица, но знала, что в глазах Межвремья стоят слезы.

Раскаяние, обиды, ненависть к себе, жалость и вина – по частичке всего этого в каждой горькой слезинке. Частичке, копившейся в нем всю его долгую жестокую и несчастную жизнь, услащаемую болью других людей. Когда-то. Сейчас же до облегчения было далеко. Так далеко, что, смирился Ариан, он не доживет до него. Он давно их упустил.

– Я вижу его каждую ночь, – выдохнул он в подушку. – Вижу все, что видел он. Вижу, как жестоки были к нему люди. Как жесток был я.

Даффи сглотнула ком в горле. От жалобного голоса того, кого она должна была ненавидеть и презирать, ища способы отомстить за мать, от его частой дрожи и этих хрупких, подрагивающих, словно от холода, сжатых плеч, на глазах ее сверкнули слезы.

– Сколько же боли я причинял людям за всю жизнь, если даже боль одного человека не могу вынести? Что же будет, если я увижу жизнь глазами всех, кому однажды навредил?

– Не думай об этом, – Ларалайн погладила его по голове словно маленького ребенка. Невинного, беспомощного, провинившегося и раскаивающегося. Точно, таким он становился – ребенком, безмолвно требовавшим заботы.

– Ты точно не хочешь убить меня? – внезапно спросил Ариан. – Ты можешь сделать это прямо сейчас и отомстить за свою маму.

Ларалайн опешила:

– Боюсь, что не могу. Что-то мешает мне.

– Совесть? Меня она не терзала, когда я делал то, что сделал.

Она убрала руку с его головы и вздохнула:

– Не будем об этом.

Ариан покачал головой, пустыми глазами смотря куда-то вниз, улыбаясь и глотая слезы.

– Я не понимаю.

– Убивать тебя в таком состоянии – стать ничем не лучше тебя, когда ты вырезал сердце моей матери. Обещаю, выздоровеешь – подумаю.

Но Ларалайн почему-то знала, что он не выздоровеет. Не потому ли так легко давала пустое обещание? Она вышла из его покоев, собираясь вернуться к бумажной работе. На столе ожидало еще три папки.

– Твоя воля действительно поражает, – услышала она за спиной и вздрогнула.

– Ваша мода появляться неожиданно – тоже.

Королева снов спрятала руки за спиной и опустила взгляд, полный уважения.

– Ты бы не убила его, даже если бы он был здоров и стоял перед тобой, желая смерти. Назвать причину?

Ларалайн сама желала узнать ответ на этот вопрос. Почему не было в ее сердце ярости и жажды мести? Почему не скрежетала она зубами каждый раз, когда видела виновника ее разрушенной судьбы? Почему помогала ему и сдерживала слезы, когда слышала его раскаяние?

– Ты сильна духом и горда. Эта гордость не дает тебе убить немощного, провинившегося, но все еще страшно виновного. А что удивительнее – не дает допустить такую мысль.

– Откуда вы знаете, что в моих мыслях?

– Это видно по твоему лицу, действиям, словам и слышно даже по тону. Ведь глубоко в душе ты простила ему эту смерть. В основном потому, что никогда не видела свою мать и не имела к ней привязанности. И потому что благодаря Ариану обрела друзей, которые ближе неувиденной матери. – Самния подошла к ней вплотную. Ее гордый, восхищенный взгляд ласково скользнул по Ларалайн. – Настоящая принцесса и, возможно, будущая королева. Честная, великодушная и всепрощающая. Порой капризная, но в этом твоя изюминка, делающая тебя ближе к народу, живой.

– К чему вы клоните?

В словах королевы снов чувствовался пока неведомый Ларалайн подвох, и даже удивление от того, как точно она считывала ее чувства, не смогло подавить ее чутье.

Самния усмехнулась прозорливости Даффи.

– Дадим ему отдохнуть часок-другой от своих страданий, а потом последуете за мной. Я должна вам кое-что показать.

– Боюсь, что во сне он страдает больше.

Глава 53

«Ради чего же Тревис согласился мне помочь?» – вопрос, звучащий в голове Калена, едва не заглушал голоса жителей зеленых домов.

Кален сбился со счета, сколько из них они проверили у Последнего Пути. Десять? Двадцать? Сто? Время в этом мире ничего не значило, и подсчет терял смысл. Никто не знал, как много здесь душ полумертвых и как часто они появляются.

Тревис отметил некоторые дома, в которых оказалось пусто. Все они внутри были до унылости похожи: голые стены да кровать.

Голода и жажды никто не испытывал. Нет, размышления о еде появились у парней, когда они узнали о несуществующем в оранжевом измерении времени, а следом – о своей неосведомленности, сколько же в мире живых прошло часов или дней. Быть может, Ариан прямо сейчас подходит к их могилкам, а они не приблизились к Ионе ни на дюйм.

Наконец утомленные поисками и поникшие от их безрезультатности Кален и Тревис устроились прямо на чахлой земле, метрах в пяти от Последнего Пути. Река ничем не отличалась от обычных: полируемые быстрым течением камни, синяя вода, приятный журчащий шум, наполнявший это измерение жизнью.

– Никогда бы не подумал, что она убийственна, – Тревис подложил ладонь под голову.

– Никогда бы не подумал, что ты меня предашь, – Кален не хотел говорить это. А может, и хотел где-то в клокочущей от обиды глубине души. – И почему ты только согласился? Что такого тебе обещал Ариан?

Он не смотрел на Тревиса, завороженный шумом реки, скрытой за невысоким обрывом. И в то же время не смотрел, потому что боялся увидеть в глазах врага сожаление и раскаяние. Тогда бы, проклиная совесть, ему пришлось начать его прощать. Сколько времени на это было нужно? Кален надеялся, что не хватит жизни, но, когда и убийца, и помощник – один человек и ты понимаешь, что без него давно бы пропал, на раздутой из-за тысячи причин ненависти появляется трещинка.

Калену казалось, что мать смотрит на него с небес, и стыдился его временного союза с ее убийцей.

«Прости меня».

Наконец, Тревис ответил:

– Я… не хотел, чтобы так произошло. Этого не должно было быть, понимаешь?

– Но это произошло, – резко обернулся к нему Хоулмз. – И ее нет. Если бы я убил твою мать, что бы ты сделал на моем месте?

– Смотря какую из них. Ту, что из прошлой жизни? Или ту, что из нынешней? Я бы отдал тебе первую. Но если бы беда случилась со второй…

– Знаешь, – Кален облизнул сухие дрожащие губы, – я ведь действительно в какой-то момент стал тебе по-настоящему верить. Ты не был для меня пустым местом, и ты знал об этом, но не дорожил моим отношением. Ты просто… перешагнул через нас, своих друзей, ради безумства, которое – ты должен был это понимать – ты бы не смог провернуть один. Ты делал все впустую, обреченный на провал.

Тревис упер локти в землю и смахнул челку со лба, смотря с приоткрытым ртом в сторону реки. Лишь любование туманными далями было способно заглушить правоту Калена.

– Разве тогда, когда ты жертвовал собой ради моего отца, ты знал, что переродишься? Ты спас его, не думая о последствиях, а теперь намерен разрушить его счастливую жизнь ради себя. Ты думал об этом?

Тревис покачал головой, улыбаясь.

– Ты не понимаешь, – он сглотнул, выдержал паузу и продолжил: – Ариан сказал, что договорится с Праетаритум о перемещении меня в прошлое сразу после моей смерти. Получится так, что я действительно погиб, но в сказке, припасенной для Ангелы, выжил.

В иной ситуации Кален шлепнул бы себя ладонью по лбу.

«Черт возьми, это же так просто!»

– И что же случится… со мной, Ионой и остальными?

– Если у меня все сложится, то вы исчезнете. Я не буду церемониться, как этот недоумок Рейден.

Кален подскочил и сжал кулаки. Дрожащим от раздражения и возмущения голосом он спросил:

– То есть множества устоявшихся линий изменятся?

– Не переживай, – Станли встал вслед за ним, выставляя перед собой руки. – Ариан заберет тебя и Иону в межвремье, в котором правила времени работают иначе, и там вы проживете до конца своих дней, ведь если вернетесь, то исчезнете.

Это могло бы смягчить положение дел, если бы не одно «но»: Тревис не изменял своим принципам. Может, он и чувствовал вину за смерть Алисы и причинение вреда Ионе и потому в утешение обещал им жизнь в новом мире, построенном на его собственных желаниях. Но он оставался тем Тревисом, которого Кален наблюдал четыре дня в ангаре: расчетливым, но одновременно равнодушным к последствиям.

– Трой… Ангела никогда не полюбит такого как ты. Никто не полюбит.

– Трой? – Он скрестил руки на груди. – Не стоит делить мои личности. Я один, просто с двумя именами.

– Тревис, которого я знал, был другим, – Кален медленным шагом отходил от него к реке. – Он был забавным, дружелюбным, отзывчивым парнем, который однажды уберег меня от смерти. А Трой этой смерти желал.

– Я един, – холодно повторил Станли, приближаясь к нему. – Прекрати делить меня.

– Знаю, – Кален застыл у обрыва. – А еще я знаю, что если умру, то Ариан не выполнит часть своей сделки.

С этими словами он развернулся и шагнул к реке.

– Нет, стой!

Тревис больно схватил его за руку, и, как только попытался оттащить от обрыва, Кален вывернулся из его хватки, сбил с ног и что есть сил толкнул вперед. Он отбежал от обрыва, не желая видеть, как Последний Путь уносит его бывшего друга, врага и временного партнера на тот свет.

Внезапно ему стало душно. Он упал на колени, чтобы перевести дыхание, обхватил себя за плечи, чувствуя, как по сердцу разливается противный холод и горячие слезы заполняют глаза, размывая перед ним трещины на мертвой земле.

Отчего-то ему не хотелось ликовать от решения главной проблемы. Отчего-то Кален горько заплакал.

Глава 54

– Когда время влюбляется, рождается новая вселенная.

Ларалайн знала. Услышав же об этом от Самнии, она впервые задумалась над важностью этого негласного магического закона мироздания. Но была ли в этом магия? Разумеется, все, что происходило вокруг принцессы, поначалу казалось ей волшебством, за которое в ее времени можно было лишиться жизни. Но то была лишь скрытая действительность всего сущего.

Она поглядывала на покачивающегося Ариана, готовая подхватить его в любой момент. Космический шум все больше напоминал ему приглушенное пение древних народов, от которых на земле не осталось даже шепота.

– Зачем ты позвала меня в свое скромное царство? – спросил он устало.

– Взгляни на небо.

Ариан забыл, когда в последний раз звездный купол вызывал в нем интерес. Ничто «магическое» не было способно его удивить, но могли шокировать обыденность и человеческая искренность.

Белые песчинки – одна больше другой – искрились, неподвижно застыв на бесконечном черном полотне с размытыми, словно акварельными, пурпурными, малиновыми, розоватыми и золотыми пятнами. Те звезды, что были размером с виноградину, можно было достать, встав на носочки.

– Ты видишь это? – спросила Самния.

– Что я должен видеть? – Ариан почувствовал головокружение и присел на скамью. – Все как и всегда.

– Нет, что-то изменилось, – девушка улыбнулась ему и присела рядом. – Точнее, что-то появилось.

Межвремье не сводил растерянного взгляда с неба.

– Кто-то из времен влюбился, и появилась новая вселенная? Какое мне до этого дело? Я сам появился от такой «любви».

– Твое рождение несколько отличается от принятого для новых вселенных. Оно… присуще людям. Когда же влюбляется время, вместе с вспыхнувшими искрами любви вспыхивает на этом небе новый белоснежный огонек. Новое космическое дитя. Новый мир.

– Я не понимаю.

Но Ариан догадывался, к чему клонила Самния, и догадка окрепла, когда сердце защемило от горького, но сладкого осознания истины. Он тут же принялся ее отталкивать. Принять значило признать: он не был защищен от самого противоречивого и разрушительного чувства, которое веками презирал в людях, высмеивал и считал губительнейшей силой.

Королеве снов и вселенных достаточно было взглянуть в его испуганные глаза, чтобы понять, о чем он думает.

– Как часто ты видишь его?

– Это имеет какое-то значение? – Ариан отталкивал позорную для него правду из последних сил.

– Прошу, не сопротивляйся, ведь все уже случилось, – Самния подняла его лицо за подбородок. – Никто не застрахован от этого. Прими то смертное, что ты полюбил после его смерти.

На глазах Ариана блеснули слезы. Он ударил руку Иномирья и отвернулся так, чтобы ни она, ни ошарашенная Ларалайн не увидели боли на его лице. Он спрятался за руками, желая лишь одного: вернуться домой, пока королева не указала ему на ту самую вселенную. Ту самую звезду, рожденную от его любви к умершему принцу.

– Что пишешь? – как сейчас вспоминал он свой вопрос в былые дни, когда Санни был еще жив и никто не мог представить, что однажды он станет изгоем.

Струи воды из мраморного фонтана взмывали вверх и миллионами капелек с едва слышным всплеском разбивались о неутихающую рябь. Во время визитов к Ариану, пока правители королевства любви гуляли по замку, Санни сидел на бортике фонтана под бесконечным шквалом свежих мелких брызг и тенью кедрового дерева и писал в блокноте, подаренном ему Межвремьем на день рождения.

– Да так, ничего особенного, – отвечал он, скрывая сокровенные мысли под неплотной обложкой.

– Пишешь книгу? – не унимался Ариан. Все было интереснее проведения экскурсии по его замку.

– Если честно, в будущем я бы хотел написать что-то серьезное, – Санни впервые признался в тайной мечте.

– Уверен, что напишешь. Я верю в тебя. – Но ни в словах, ни в его сердце тогда не было ни капли веры. Было лишь стремление скоротать время.

– Вы правда так думаете? – спросил его воодушевленный принц. Казалось, скромная мечта загорелась в его глазах новыми огнями.

Ариан удивленно поднял бровь:

– Смеешь сомневаться в моем чутье?

– Н-нет. С-спасибо за вашу веру в меня.

Но одурманенный любовью и смущенный вниманием Санни тогда не знал, насколько двуличен его возлюбленный. Не чувствовал, что вера Ариана заключалась лишь в словах, которые уже завтра превратятся в крохотную часть забытой истории. Он не слышал фальши в его «добрых» обещаниях. Не замечал, как тот скучающе поглядывает по сторонам в поисках нового способа убить скучный день. Не знал, что он пятью минутами ранее и был этим способом. Но когда влюблен, ты заворачиваешь возлюбленного в несуществующий идеальный образ и, даже если на миг проступает его истинное лицо, прячешь его обратно.

Убирая руки от лица, Ариан прошептал:

– Я не желаю видеть вселенную, рожденную от моей… Я всегда считал, что это обойдет меня стороной, но лишь после его смерти, когда он стал частью меня, я познал весь его внутренний мир. Он прекрасен и ядовит. И именно я сделал его таким. И именно мне теперь приходится в нем жить.

Глава 55

«Я ничем не лучше его».

Шум воды растворился с приходом этой мысли. Кален стоял на коленях и всматривался в землю, похожую на картинку из сложенных деталей пазла. Закрыв лицо руками и покачиваясь, он схватил себя за волосы до болезненного обреченного стона.

Месть не оказалось сладкой, как он этого ожидал. После нее остался солоновато-горький привкус безысходности, словно единственной целью в его жизни была месть, и вот, когда галочка была проставлена и чувство вины наконец успокоено, появились эмоции, отличные от своих предшественников.

Кален не мог их ни понять, ни описать. Либо же просто не хотел.

Вместо этого он стер слезы со щек и попытался занять себя другой бедой – более значимой, а потому облегчающей его страдания, как он на секунду допустил.

«На поиски уйдет в два раза больше времени».

Теперь изменилось не только это, ведь он один в неизвестном тленном мире. Никто не завяжет с ним дружбу или разговор, и ему самому придется себя осуждать, насмехаться над собой и себе самому дарить улыбки. Ведь больше это делать некому.

Кален устал от неопределенности. Его подлый поступок – был ли он правильным? А заслужил ли Тревис такую участь? Мог ли он теперь сам считать себя убийцей?

– Эй!

Кален обернулся на крик, отчасти благодарный тому, кто вытащил его из размышлений. Спасителем оказался смуглый паренек его возраста, окруженный компанией друзей. Недоброжелательный вид подростков внушил ему недоверие.

– Откуда ты? И как долго здесь?

– Я не знаю, – Кален встал и отряхнул джинсы. – Здесь ведь такое странное течение времени.

– Он о том, какого цвета твой дом.

Опустошенный и нежелающий заумных и глубоких разговоров Кален ответил, не глядя:

– У меня нет дома…

– Врешь, – в голосе паренька послышались агрессивные нотки.

– Скорее всего, его дом уже черный, поэтому он несет чушь, – заговорили его друзья.

Кален сжал плечи от поднявшейся болтовни и споров. Связь с миром терялась, и он чувствовал себя в состоянии полудремы. Но его лишили удовольствия заснуть толчком в грудь и мерзким вызывающим:

– Эй! Покажи свой дом.

– Я же сказал, что у меня его нет, – Кален сжал кулаки. – Но даже если бы и был, то вам какое дело?

Внезапно он вспомнил рассказы Тревиса: даже в этом мирке свои правила, и люди здесь были, стоит отметить, такими же, как в их живом мире, а значит – доброжелательными, враждебными, равнодушными, просто злыми и многими другими. Но главным, о чем он вспомнил и сам бы наверняка не узнал без помощи того, кого с такой легкостью отправил на тот свет, был самосуд среди полумертвых. Кто говорил, что за жизнь борются одни добряки?

– Мне он не нравится, – услышал Кален голос перед собой, которому вторило одобрительное мычание компашки.

Предводитель шайки, тот, что заговорил с ним первым, вновь обратился к Калену, на этот раз выдавая ядовитые нотки, которые навели его на мысль, что паренек собирается заниматься самосудом не во благо оранжевой долины, а себе на потеху:

– Спрашиваю последний раз: из какого ты дома?

Кален чувствовал, что это последний шаг, но то ли дерзость распустила ему язык, то ли усталость от тяжести его участи:

– Отвечаю последний раз: у меня нет дома.

В следующие шесть секунд, пока его окружили и начали подталкивать к Последнему Пути, Кален думал о том, как забавно и мстительно поступала с ним жизнь. Он столкнул Тревиса с обрыва, когда тот потянулся, чтобы спасти его от мнимой гибели, а теперь его самого, мстителя, толкали вслед за ним.

Ирония обрела бы более яркие краски, если бы не тяга Калена к жизни и необходимость найти Иону.

Его зажали со всех сторон, постепенно сокращая пространство, словно он был добычей, но не для того, чтобы полакомиться его плотью, а чтобы насладиться представлением и его страхом. Много чести, а Кален слишком горделив, чтобы доставлять им такое удовольствие.

– Стойте!

Из-за одного из зеленых домов выступила женская фигурка. В поднимающемся тумане Кален разглядел и золотистые волосы, собранные в высокий хвост, и длинные ноги, и изящные руки, которые не раз щипали его ногу, когда он болтал лишнее, и горящие страхом серые глаза.

– Господи. А раньше ты не могла появиться?

– А мог бы ты не наезжать на меня в такой момент, непутевый брат? – Иона развела руками, как только подошла к сомкнувшейся вокруг Калена толпе парней.

Юноша застыл, сраженный последним словом.

– Откуда ты?..

– Это еще кто? – удивился долговязый смуглый парень, стоявший чуть согнувшись, словно готовый к атаке баскетболист.

– Пожалуйста, отпустите его.

Кален хлопнул себя ладонью по лицу от невинности формулировки просьбы Ионы.

– Он же ничего вам не сделал. И у него правда нет дома, зато он есть у меня – зеленый.

– Это сути не меняет, девчонка, – огрызнулся кто-то из толпы. – Не может быть, что у него нет дома. У всех есть.

– И из-за того, что он отличается от других, вы решили сбросить его в реку и убить? Кем вы были, когда были живы?

– Черт возьми, я не собираюсь спорить с девушкой.

Иона переступила с ноги на ногу и сжала кулаки.

– Сбросите его или нет – тоже сути не меняет, ведь дома у него нет, а значит, и место не освободится.

Наступила удивленная тишина. Задумчивые взгляды членов шайки блуждали по земле словно в поисках смешной истины.

– Но он ведь врет.

– Даже если бы и так, вы хотите взять на себя такой грех? Ведь это убийство. Может, в этом мире и нет правосудия, но я уверена, что если проследовать по реке, то на том свете вы его точно найдете.

Иона не собиралась отступать, и каждый это понимал. Привлеченные их криками люди вокруг начали с интересом подходить ближе. Парни из шайки стали оглядываться. Лишнее внимание оказалось им ни к чему.

– Хорошо, пусть живет. Все равно я сомневаюсь, что он вернется назад, – наконец сдал позиции долговязый.

Шайка растворилась в толпе быстро, словно ее и не было. Разочарованные неудавшимся самосудом люди вернулись в свои дома.

Кален не знал, с чего начать разговор. Или как вообще люди начинают разговоры, ведь от счастья и удивления он позабыл все слова. Иона подошла к нему ближе, на расстояние двух вытянутых рук. Смущенно улыбаясь, она заговорила первой:

– Ты пришел сюда за мной?

Кален медленно кивнул, не сводя с нее глаз.

– А ты знаешь о том, что мы с тобой?..

Улыбка сошла с лица Ионы, и она тоже медленно кивнула.

– Но откуда?

– Однажды я расскажу, но не сейчас. У нас мало времени.

– Да брось! Сначала Тревис со своими загадками, а теперь…

– Тревис? – Иона качнула головой вбок. – Он здесь?

– Да… то есть нет. Он… был здесь.

Взгляд Ионы стал печальным и пронзительным. Калену показалось, что тревожные мысли отражаются в его глазах и она с легкостью их читает.

– И где же он? – спросила она холоднее. Точно, каким еще может стать ее отношение к нему после того, как Тревис оставил ее без сознания в горящем доме? А впрочем, это уже не имело значения:

– Я убил его. Из-за него могли появиться проблемы, ты должна это понимать. – Кален поднял на сестру растерянный взгляд. – Я же поступил правильно?

Иона не нашла в себе смелости ответить.

– Давай пойдем ко мне…

Заложивший уши грохот не дал ей закончить. Казалось, кто-то большой и увесистый шагал по сотрясающейся земле. Но это было то, о чем предупреждал его Тревис, – землетрясение.

– Нужно уходить! – кричала ему Иона. – Кален, отойди от обрыва!

Она шагнула вперед, чтобы схватить его за руку и потянуть к себе, но было уже поздно. Один шаг вперед, два назад из-за потери опоры под ногами, и Кален потерял драгоценное равновесие. Он скрылся за обрывом.

Вода в Последнем Пути была смертельно холодной, но опасность этой реки крылась не в том, что в ней можно было замерзнуть, а в том, что она охлаждала и усыпляла бдительность и любое желание, какое только могло возникнуть. В том числе и желание спастись.

Течение уносило Калена. Невидимая давящая сила опускала его на дно, к камням, об один из которых он ушиб ногу и от неожиданности выдохнул в воду последнюю порцию воздуха.

Но это было уже неважно: Калена в любом случае вынесет к берегам того света. И даже захлебнись он в воде, все равно очнется там, где придется нести ответ за все поступки, совершенные им за жалкие пятнадцать лет жизни.

Но и это было больше неважно. Кален не знал, что имело ценность и смысл, а что – нет. Он просто плыл по течению, одурманенный рекой, и не ждал ничего – ни спасения, ни смерти.

Глава 56

– Не уверена, что тебе стоит здесь находиться, когда он придет в себя.

Без сомнений, это был голос Ионы. За то время, что Кален провел в ее поисках, он воспроизводил его в голове не одну сотню раз и теперь узнал бы из тысячи.

– Я видела его таким подавленным в последний раз, когда не стало Санни.

– Знаю, он ненавидит меня…

Второй голос тоже звучал знакомо. Он оживлял неприятные воспоминания, связанные с похоронами. Кален открыл глаза. Голова его была тяжелой. Где-то в уголке домика послышался скрип половиц.

– Слава богу, ты пришел в себя. – Все это время Иона сидела рядом. Она положила руку на сердце и облегченно расслабила плечи.

– К-кто здесь? – выговорил Кален, собираясь приподняться. Что-то подсказывало ему, что второй человек не желает показываться ему на глаза.

Иона опустила голову, словно чувствовала вину за свой поступок либо стыдилась его. Она бросила взгляд в угол комнаты и кивнула. Вновь послышался скрип половиц, но он, к разочарованию Калена, не приближался, а удалялся. Засвистели дверные петли, замок щелкнул. В дом проник смешанный с пылью ветерок.

Кален требовательно взглянул на Иону:

– Что, черт возьми, произошло? Почему я здесь? Разве из Последнего Пути можно выбраться?

– Обычно – нет.

– Тогда как?

Он наверняка знал ответ и мог догадаться, что произошло, но не хотел питаться собственными фантазиями, надеясь, что реальность окажется приятнее. И вот сбивающий с толку вопрос: что именно хотел услышать Кален? В чем убедиться?

– Неужели?.. – он кое-как сел, держась за голову. – Неужели… он?..

– Он ведь уже был однажды мертв, – увереннее заговорила Иона. – И переродился не зря. Такое за всю историю человечества случалось настолько редко, что можно пересчитать по пальцам одной руки. Вероятно, Последний Путь не принял его. Слишком проста такая смерть. И, вероятно, его ценность больше, чем мы думаем.

– Шутишь? – Кален пожал плечами, испытывая противоречивые эмоции. Докопаться до них, попытаться разобрать каждую – значило для него причинить себе боль и обречь на лишние переживания, которых, он предвидел, все равно не избежать. – Хочешь сказать, кто-то или что-то посчитало, что, несмотря на его грехи, Тревис достоин жизни? Какая ценность может заключаться в таком как он?

Говоря это, Кален больше не испытывал жгучей ненависти. От головокружения, спутанности сознания и шока он выбрасывал из мыслей все, что таилось и гнило там все эти дни. А затем устыдился, признавая глупость своих возмущений:

– Что за чушь, Иона? Он был убийцей в обеих жизнях, и просто из-за того, что спас свою любовь ценой собственной смерти, получил второй шанс, который тоже был испорчен убийством. И я даже не говорю, каким. Так как он может быть достоин жизни? Что в нем такого? Я… – Кален спрятал лицо за руками. – Я… не понимаю. Уже ничего не понимаю. Я запутался в собственных размышлениях и выводах. Их слишком много, все они такие противоречивые. Теперь, когда Тревис спас меня после того, как я сбросил его в эту реку, я запутался еще больше. – Кален взглянул на Иону полными слез глазами. – Что мне делать? Как теперь поступить?

От прерывистого, полного душевной усталости и отчаяния голоса по телу Ионы побежали мурашки. Она не взяла на себя смелость помочь конкретным ответом. Собрав волю в кулак, она ответила:

– Тебе нужно отдохнуть и все обдумать. Мне самой тяжело, – она хмуро ухмыльнулась. – Сначала он бросил меня без сознания в горящем доме, а перед этим… сделал то, что… не вызывает у меня тех эмоций, которые испытываешь ты.

Кален уставился на нее с нескрываемым удивлением.

– Прости, но это так, – Иона выставила перед собой руки. – Мне очень жаль, что это произошло, но сожаление и истинная боль по близким зарождаются не от знания родства, а от теплых воспоминаний, которых у меня не было. – Она обхватила себя за плечи и склонилась над коленями. – Прости меня за этот эгоизм.

Хоулмз и не собирался злиться на сестру, чтобы теперь ее прощать. Ее чувства были ему понятны, но неприятны, и ему пришлось признаться себе, что на месте Ионы он и сам, возможно, не испытывал бы ничего. Он принял бы смерть матери как свершившийся факт. Печальное событие, которое случается каждый день с другими людьми и вот случилось с ним.

Ведь к своим отцам он не чувствовал никакой привязанности. Какой станет их первая встреча в качестве семьи? Кален бы опустил голову, болезненно привыкая к роли сына и чувствуя, что его поместили в небольшую, но уютную коробку, в которой он, независимо от собственного желания, должен сидеть, смирившись с судьбой.

– Все в порядке. – Он положил руку Ионе на спину, чтобы приободрить. – Ты ни в чем не виновата. Как ты узнала о том, что мы с тобой родня? И как давно об этом знала?

Но по закону подлости в самые ответственные и важные моменты обстоятельства складываются так, что планы летят в тартарары до следующего удачного раза: зашел Тревис, словно специально прерывая их разговор.

Кален спрятал руки под одеялом и ссутулился, не заметив, как подался назад.

– Я кое-что придумал, – Станли не стал церемониться.

– Я сбросил тебя в реку, – прошептал Кален, будто напоминая себе о собственной подлости, – в тот момент, когда ты попытался меня спасти. А потом ты спас меня по-настоящему. – Он опустил голову, чувствуя непосильный груз стыда. – Черт возьми.

Калену нужно было время, чтобы все обдумать и свыкнуться с произошедшим. После неоднократных разногласий он понимал это лучше всех.

– Мы можем сейчас снова поговорить о том, что происходит между нами, но это добром не кончится, сам знаешь, – Тревис закрыл за собой дверь. – Мне на самом деле не так важно твое отношение ко мне. Для меня важно только выполнить общую задачу. Ненавидишь меня – продолжай. Снова будешь пытаться убить – валяй. Ты имеешь полное право, и все, что я буду делать, – это защищаться, не причиняя тебе вреда.

Тревис наслаждался приятным удивлением и замешательством Калена.

– Такова моя позиция. О своей можешь думать, если хочешь, а если нет – нет. А пока ты, как обычно, не начал спорить или язвить… Я знаю, как вытащить отсюда Иону.

Глава 57

План Тревиса был незатейливым, но непредсказуемым.

Во-первых, как следовало из случаев самосуда среди полумертвых, этот песчаный мирок был ограничен и переполнен, что говорило об одной очевидной вещи: у него есть пределы.

Во-вторых, Последний Путь. Все точно знают, какой у этой реки конец, но никто не знает, какое у нее начало.

– Если река уносит всех в мир мертвых, где они отвечают за совершенное в жизни, – объяснял Тревис, рисуя на песке волнообразную линию и крестик на ее конце, – то это значит, что она берет начало в мире живых. – Он нарисовал круг на противоположном конце.

– Откуда такая уверенность? – поинтересовалась Иона.

– Я был в реке, – Тревис перевел взгляд на обрыв. – Энергия этой воды невероятна. Я слышал чужие голоса и пришел к выводу, что она прямо сейчас уносит души из мира живых.

Кален сглотнул. Он не мог вспомнить ни единого голоса или ощущения присутствия в реке кого-то еще.

– Здесь мы возвращаемся к первому пункту, – Тревис ткнул в круг на конце линии. – Этот мир ограничен, и где-то должен быть вход в него.

– У конца всегда есть начало, – задумчиво пробормотала Иона, поднимаясь с земли. – К слову, почему у вас, парни, нет домов?

Кален давно чувствовал себя глупой обузой не только в этом разговоре, но и во всей миссии, и для придания себе важности опередил Тревиса с ответом:

– Мы умерли искусственно. Временно. Мы вернемся, когда Ариан откопает нас. К тому же мы здесь благодаря одной ведьме…

– Стой, – Красс с подозрением сузила глаза. – Это не та ведьма, о которой в нашем городе ходили слухи? Заточение в дереве…

– Да, она. Я понял, что без нее сюда не попасть. Она мертвая и в то же время – нет.

– Но ведь она не помогла вам просто так?

Иона оглянулась на Тревиса, словно чувствовала, что не дождется объяснений от брата, судя по его смущенному взгляду. Но тот лишь пожал плечами. Он и сам не до конца знал об условиях сделки.

Жертву Калена можно было бы счесть благородной, но отчего-то он стыдился в ней признаваться.

– В общем, – он хлопнул себя по коленям, сидя на земле, – она будет забирать каждый день до конца моей жизни ровно половину времени и делать все, что ей вздумается.

Глаза Ионы расширились, а рот открылся от удивления.

– В тебе до конца жизни будет жить какая-то женщина? – уточнила она почти шепотом.

Кален мог лишь стыдливо опустить голову. Он ожидал благодарностей, слов любви, но вместо этого Иона обратилась к теме, о которой он не задумался, прежде чем заключать такую сделку:

– Погоди-ка секунду… Если я правильно поняла, то эта ведьма, которая, очевидно, убила не одного человека, обладала скверным характером и более тысячи лет, простите, не имела ни с кем серьезных отношений, будет каждый день забирать у тебя двенадцать часов твоего времени и делать то, о чем ты потом не вспомнишь?

Теперь, когда сестра прояснила ситуацию своим рассудительным тоном, у Калена с глаз спала пелена героизма и чувства привязанности к Ионе, и он взглянул на сделку под другим углом.

Хоулмз ответил почти уверенно:

– Да, именно так. А что?

– Да ничего, – девушка всплеснула руками. – Просто не удивляйся, если в шестнадцать лет к тебе подойдет какая-нибудь девушка на улице, помашет перед тобой тестом на беременность и объявит, что ты станешь отцом. А ты даже не вспомнишь, как это произошло.

По телу Калена пробежал холодок. Масло в огонь подлил Тревис, хихикавший в кулак:

– А если прямо на улице тебе помашет парень и закричит: «Ну что, милый, встретимся сегодня в полночь, как и обычно?»

– Я понял вашу мысль! – Кален не выдерживал ни стыда, ни злости из-за собственной неосмотрительности. – Но этому не бывать, потому что меня не привлекают отношения. То есть… нет…

– Желания? Влечения? – От помощи Тревиса ему стало неловко так, как никогда в жизни. Он ненавидел разговоры на взрослые темы, а обсуждение их в мире полумертвых придавало всему особую остроту.

– О чем мы вообще болтаем в такой момент? – Кален встал с колен и отряхнул джинсы. – Нам нужно выбираться отсюда. Совсем забыли о главном.

– Мы, вообще-то, обсуждаем твое будущее, – напомнил Тревис. – А ты строишь из себя невинную девицу, словно никогда не слышал о…

– Да словно тебя интересует мое будущее! Ах, точно, ты же сам мне его расписал.

– Та-а-ак! – Иона встала между парнями. – Вы опять за свое.

Наконец до Калена дошла глупость его слов. Может, прямо сейчас Ариан подходит к их могилам, чтобы откопать, а он тратит время на бессмысленную, пустую болтовню.

– Слушай, – Иона взяла его за руки, – спасибо тебе за то, что ты сделал ради меня. Я бы, конечно, тоже пошла на это, но… тяжело, наверное, будет делить тело с другим человеком.

– Ведьмой, если быть точнее.

– Обещаю, что, когда она будет пробуждаться, я буду рядом, чтобы не дать ей натворить глупостей.

Кален и сам собирался попросить Иону об этом. Сразу после того, как понял, что может неожиданно стать отцом в шестнадцать. Не о такой жизни он мечтал.

Он кивнул и сжал ее руку:

– Я уверен, что туман, в котором мы сначала блуждали, – начало этого мира. Оттуда идет течение. А значит, нам сейчас налево.

Тревис одобрил его предложение:

– Идем вдоль реки против течения. Когда дойдем до тумана, нужно будет взяться за руки.

Иона подняла руку, словно вызывалась к доске.

– Я буду между вами, если вы не против.

Парням не нужно было спорить или выносить ее желание на обсуждение, чтобы понять, почему она так делала.

Путь обещал быть долгим, и все, о чем молились ребята, – успеть до того, как их потревожит Ариан. Иначе придется начинать сначала.

Глава 58

Рука, протянутая Тревисом, тонула в тумане. Он возглавил небольшую процессию, следовавшую в неизвестность. Шум быстрой реки напоминал ребятам об их цели. Один неверный шаг, и они все рискуют стать нежеланными пассажирами Последнего Пути.

Кален сжал руку Ионы. Он видел ее плечо и часть затылка. Юноша трепетал от мысли о возвращении в мир живых вместе с ней, от предвкушения того момента, когда она раскроет свою маленькую тайну, откуда и как давно узнала об их родстве. Впервые Хоулмзу так хотелось принять правду.

А к слову, если он все-таки примкнет к семье Красс, придется ли ему менять фамилию? Пока идея представлялась невообразимой и бредовой.

– Давайте поговорим, – вдруг предложил Станли.

– По-моему, мы уже достаточно наговорились, – буркнул Кален.

Неприязнь к временному помощнику скрыть не удавалось, и хоть разум из последних сил молил остановить поток чувств и закрыть все двери от ненависти, стоило отвлечься – и вот прокол, вслед за которым шли последствия:

– Даже сейчас ты язвишь, – устало произнес Тревис. Он не был глуп и знал, что Кален снова не останется безучастным, и потому предпочел бы молчание, но и сам устал от постоянного выяснения их неопределенных отношений. Словами их было не выразить – они оказались слишком запутанными и не раз претерпели взлет и падение.

К счастью, прежде чем Кален успел что-то сморозить в тот самый момент, когда им требовалась сплоченность во всех смыслах этого слова, Иона произнесла:

– Тревис… ты действительно хочешь этого?

Ее тон был осторожным, а голос – нежным и искренним, почти жалостливым, словно она вкладывала в него все свое понимание, несмотря на то что знала: перед ней все еще враг.

– Я…

Истина оборвалась, не успев слететь с губ Тревиса, когда он внезапно потянул Иону вниз. Кален осознал произошедшее первым и схватил сестру обеими руками, оттаскивая назад. Ребята прижались друг к другу, тревожно смотря на то место, куда Станли едва не провалился.

– Обрыв становится извилистым. И туман сгущается, – пришел он к выводу. – Значит, мы близки к цели.

– Отойдем от реки подальше, – предложила Иона, и идею незамедлительно приняли все. – Если кто-то и додумывался до того же, что и мы, он либо доходил до конца, либо падал в реку.

– С такими крутыми поворотами я склоняюсь ко второму, – Кален взял руку Ионы не глядя, но когда Тревис обернулся к нему с непонятным испугом, он понял, что ошибся, и отпустил его пальцы.

– И что делать теперь? Нащупывать землю сантиметр за сантиметром? На это уйдет вечность. – Кален хотел забыть о неловком инциденте как можно скорее, переключив внимание на более волнующие обстоятельства.

– Я буду идти впереди вас, отдельно и проверять дорогу, – вызвался Тревис. – В любом случае если упаду в реку, то смогу из нее выбраться. Наверное.

Предложение было принято. Поначалу Калена и Иону тревожило, что в сгущающемся тумане их проводник затерялся. Привычный ритм бегущей в реке воды подсказывал им, что он не свалился с обрыва, а значит, продолжает путь. Каждый раз после его «идите» Кален отсчитывал время до следующей команды. Получалось десять секунд.

«Восемь… девять… десять… одиннадцать…»

Кален досчитал уже до пятнадцати, но не послышалось ни всплеска воды, ни команды продолжить путь.

– Ты как там? – поинтересовалась Иона, а сама отступила назад.

«Раз, два, три, четыре…» – от напряжения Кален отсчитывал секунды до ответа быстрее.

– Тревис!

Иона решилась сделать шаг вперед, на невидимую землю. Сначала нащупала твердую поверхность носком, неуверенно опустила стопу и наконец сделала шаг, шепча брату:

– Держи меня крепче.

Кален громко сглотнул. Колени сковало от подступающего страха. Нет, он боялся и раньше, но теперь не мог заставить себя сделать уверенный шаг, даже зная, что впереди земля.

– Д-давай я выйду вперед, – предложил он.

Иона развернулась, слегка приоткрыв рот то ли от удивления, то ли оттого, что услышала то, что хотела.

– Тебе ведь страшно?

– Нам обоим страшно, – напомнил Кален с нервной улыбкой.

– Нет, идем как раньше.

– Я настаиваю, – в миг внезапной смелости он вышел вперед.

Иона больше не спорила. Кален проделал то же, что и сестра, но ступил чуть увереннее. Он нехотя признал, что делал это не только ради нее, но и ради придания уверенности своим действиям. Это разрушало колеблющуюся грань между страхом и смелостью.

Внезапно он почувствовал прикосновение к свободной руке, и страх вернулся, приковав его к месту.

– Идите за мной, – прошептал Тревис. – И можете больше не кривляться. Дальше прямая дорога.

Кален был бы счастлив поверить ему, но после внезапного прикосновения в тумане, крика, оставшегося без ответа, и неведения, что же стало с их проводником, он был слишком напуган и растерян. Тогда Тревис молча взял его за руку и потащил в неизвестность.

– Ты что-то нашел? – спросила Иона.

– Сами все увидите.

Находкой оказалась пещера. Привыкший к туману Кален поначалу воспринял куски камней, сталактиты и сталагмиты с восхищением. Все казалось лучше скучных домов и песка.

– Осталось недолго, правда?

– Хотел бы я на это надеяться, – Тревис вышел вперед.

Дыхание отражалось от холодных бугристых стен и возвращалось эхом. Чем дальше вглубь, тем непрогляднее был путь и опаснее становилось ступать по скользкой скалистой поверхности. Впереди слышался нарастающий шум бурлящей воды.

– Там водопад? – спросила Иона, замыкавшая строй.

– Нет, – Тревис остановился, чтобы прислушаться. – Шум словно откуда-то снизу.

– Э-э-э, может, водопад, но снизу? – Кален пожал плечами.

– Нет. Как тогда объяснить течение воды?

– Мы в мире полумертвых душ. В мире между живыми и мертвыми. О нем не помнит ни одна нормальная живая душа. А ты вообще перерожденный парень, помнящий свою предыдущую жизнь. Все еще будешь пытаться искать обычные объяснения необычным явлениям?

Повисло недолгое молчание. Прежде чем последовал резкий ответ, Иона с тревогой произнесла:

– А буду ли я помнить о том, что была здесь?

Парни обернулись к ней.

– То есть вы умерли искусственно и наверняка будете все помнить. А я?

– Не задумывайся об этом.

– Да, проблему под ковер и пошли дальше, – съязвил Кален.

После двух резких шагов Тревис стоял перед ним, сжимая кулаки до побелевших костяшек пальцев. Хоулмз ждал этого. Может, именно этого он и желал все время. От яда в сердце не избавиться ни добрыми разговорами, ни общей целью. Он все еще был вынужден «дружить» с врагом.

– Почему ты всегда делаешь все наоборот? Тебе говорят одно, ты же делаешь ровно противоположное. Либо противоположное говоришь. И, конечно же, назло. Ангела и Рейден поседеют, когда узнают, какой у них отвратительный сын.

– Прошу, не начинайте, – взмолилась Иона.

– Я, может, и не хочу становиться частью их семьи.

– Ты и не станешь, когда я получу награду за спасение ваших жизней. Если бы не я, ты бы уже объяснялся на том свете за все свои злодеяния!

– Я, по крайней мере, никого не убивал! Могу представить, сколько времени займет твоя исповедь.

Кален отдышался. Ярость отнимала больше сил, чем он ожидал, а от ее высвобождения легче не становилось.

– Не могу поверить, что Ариан отдал тебе право вершить судьбу мира!

– Не могу поверить, что до того, как я полностью вернул воспоминания, ты, несносный идиот, мог нравиться мне!

– Я с самого начала был таким!.. Что?

Тревис отступил назад, словно перед ним возникла опасность. И она действительно была и даже успела настигнуть его. Весь пыл Калена, его предвкушение очередного конфликта были в мгновение уничтожены внезапным признанием врага. Он допускал, что это могло быть правдой, но не мог или не хотел задумываться об этом всерьез.

Внезапно Иона развернула их к себе. По пещере разнеслись два громких шлепка. Щеки Калена и Тревиса горели теперь не только от стыда, но и от пощечин. Красс не пожалела на них сил. Ее не ослепило даже признание.

– Вы не понимаете, когда к вам обращаются ласково, да? – В голосе девушки бурлило раздражение. – И только посмейте еще раз забыть о нашей общей цели из-за секундного приступа ненависти. Знаете что? За это я ненавижу вас обоих. За вашу беспечность. Ведь это не вы умираете по-настоящему, а я! И если Тревиса я могу понять, то что насчет тебя, Кален? Неужели проявление твоего скверного характера дороже моей жизни?

После слов сестры он окончательно позабыл о сути своей выходки. Он пообещал себе, что если выживет и обретет уверенность в завтрашнем дне, то сделает все, чтобы избавиться от привычки все портить в последний момент.

«Не портить совсем я не могу. Это у меня в крови. Интересно, какими были мои биологические родители в моем возрасте?»

Но, чтобы узнать об этом, им нужно было выбраться из мира полумертвых, не обменявшись с подозрительно молчаливым Тревисом ни единым ругательством. Неловкость накрыла его толстой розовой пеленой, и он еще не скоро смог вспомнить, как правильно скандалить. Лишь две мысли были высечены в его голове: «Мы должны выбраться отсюда» и «Как я мог признаться в чем-то таком, даже если чувств больше нет?»

– Раз вы оба такие упрямые дети, я пойду впереди. – решила Иона, уверенно шагая вперед.

Но всего после нескольких шагов она с криком сорвалась вниз.

Глава 59

Однажды в дождливое утро Ариану сообщили о приходе незваной гостьи – Самнии. В ту же секунду он отклонил просьбу о встрече, но, казалось, его никто не спрашивал. С тех пор как жизнь стала меркнуть в его глазах, люди словно забыли о том, кто в межвремье главный. Манеры служанок стали развязнее, редкие гости позволяли себе вольности, и нередко их находили бродящими по замку без сопровождения – признак дурного тона.

Вот и сейчас никто не спросил Ариана, желал ли он этой встречи, был ли в настроении беседовать о том, что ему наверняка не понравится, и чего вообще хотел. А хотел он покоя в своей большой спальне, под толстыми слоями напоенных утренним холодом одеял, с легким паром от остывающего кофе на тумбе рядом.

– Она требует встречи. Боюсь, ты не можешь ей отказать, – Ларалайн разгребала завал на его рабочем столе.

С недавних пор кабинет и спальню повелителя пришлось объединить для его удобства. Он все еще старался принимать участие в королевских делах. Всякий раз, стоило Ариану поработать больше получаса, его останавливала неумолкающая головная боль. От каждого резкого движения темнело в глазах, и он сам на несколько мгновений словно отрывался от собственного тела.

– Неугомонная! – проворчал Ариан, откидывая подушку. – Впусти.

– Она просит, чтобы ты вышел к ней сам.

– Что? – Ариан хотел возразить и напомнить о своем здоровье, но понял, что тогда признает поражение перед смертью и потеряет авторитет в собственных глазах. – Сообщи ей, что я приду.

Ларалайн кивнула и вышла из его покоев.

«Чтоб ее!»

Ариан встал перед зеркалом, оперевшись на туалетный столик. С тех пор как тело стало изменять, он забывал смотреться в зеркало. По жалостливым взглядам Межвремье понимал, что выглядят, очевидно, не лучше мертвеца. Он был живой молодой душой в умирающем теле. Для придания этому телу хотя бы вида жизни нужно было потратить не меньше часа. Столько времени у него не было. Ариан выбрал один из самых ярких нарядов – золотой костюм с черной рубашкой и черными туфлями – и вышел из комнаты.

Самния ждала его в гостиной. Присутствие Ариана осталось ею незамеченным, словно мимо прошел призрак. Скрипнувшее рядом кресло отвлекло ее от склянок с космической жидкостью.

– Чего хотела? – небрежно бросил Межвремье. – Только не говори, что дело в той вселенной.

– В ней самой.

– И чего же ты хочешь от меня?

Самния поставила склянки на стол из красного дерева.

– Хочу, чтобы ты увидел этот мир. Ваш ми…

– Нет, – ответ Ариана был ожидаемо резким. Он качал головой, глядя в пустоту. – Ни за что.

– Ты должен его увидеть.

– Так должен или ты этого хочешь?

– Дело не только в том, что это первая и, вероятно, последняя вселенная, появившаяся от твоей любви, – настаивала Самния. – Неужели ты ни разу не хотел взглянуть на этот мир?

Ариан не смог найти в себе достаточно желания лгать или сил делать это. Все они были брошены на поддержание жизни, но, признавал он, многие из них тратились на самобичевание и дерзость по отношению к проявлявшим доброту.

Каким мог быть мир, рожденный от его любви к принцу Санни? Он представлял себе бескрайние луга, увенчанные розовыми цветами, узкие неспешные речушки, на дне которых прятались бы кристаллы и отполированные водой камни. Из них вышли бы драгоценные подарки. В этом мире, думал он, жило бы бесконечно умирающее солнце на фоне вечного заката.

Интерес зажал его в тиски, а он сам сжал подлокотники кресла. Самния заметила это.

– Отбрось свою гордыню. Сейчас в твоей жизни… не то время. Сейчас в ней должно найтись место принятию и смирению.

– Перед чем же мне смириться? На что ты намекаешь мне, Иномирье?

Самния холодно приняла это прозвище. И так всякий раз принимала, когда слышала. Ариан не называл ее так давно. Маленькое белое царство под звездным куполом было ее маленьким королевством без подданных. В нем не было ничего, чем дышал мир Ариана, и потому остальные времена даже не думали о ней как о времени. Для них она была перевозчицей. Люди назвали бы ее работницей на бесконечной службе, ведь, в отличие от своих родственников, она не могла беззаботно сновать из одного мира в другой. Каждый день она выполняла непосильную ни для одного времени работу – распоряжалась душами людей, пока их тела отдыхали, и умудрялась пропускать в среднем только тридцать из них за сутки. Но, даже несмотря на ее труды, в отличие от ситуации Ариана, о ее признании и речи не шло.

– Я соглашусь поговорить с тобой об этом только после того, как увидишь ваш с Санни мир. Ты и сам хочешь увидеть его.

Ариан ненавидел, когда его потаенные мысли озвучивали против его воли, словно нашли украденую им, но сокровенную вещь и швырнули ему в лицо, требуя признать вину.

Он кивнул, казалось, почти безразлично, но бушующая душа пробудила его сонное тело.

Как только Ариан украдкой ступил на их с Санни земли, он некоторое время не мог оторвать глаз с колышущейся травы. Легкий приветливый ветерок хоть и испортил его прическу, но заставил поднять взгляд.

Перед ним простиралось бескрайнее розовое небо, тонувшее в лучах засыпающего солнца. Украшенные золотистой каймой малиновые облака тянулись вдаль, за обрывающийся горизонт, где небо и море становились единым целым.

Миллионы отблесков солнца на волнах били прямо в глаза, ослепляя Ариана своей красотой. Он выставил перед собой руку и вдохнул морской воздух, смешавшийся с ароматами цветов. На глазах выступили слезы.

Ариан обернулся в ту сторону, куда спешил ветер, и увидел вдалеке укрытые облачной шапкой горы.

Самния стояла неподвижно, вглядываясь в горизонт. Свободные тонкие браслеты позвякивали на ее хрупких запястьях. Греческое платье, казалось, вот-вот слетит с ее смуглого тела от порывов ветра.

– Этот мир… – Ариан незаметно, как ему казалось, стер слезу, – как он красив… Этот мир – отражение его души. Я чувствую это.

– Так и есть, – Самния улыбнулась ему. Милые попытки Ариана сдерживать эмоции грели ее бессмертную душу. – Прошу, не держи все в себе. Ведь здесь только мы с тобой. Два изгоя среди времен. Помни, что лучше иметь то, что можно потерять, чем не иметь ничего. Я обречена на последнее. Таково мое бремя, и я бы многое отдала, по правде сказать, за ту жизнь, которая сейчас от тебя ускользает.

Ариан обернулся к ней с испуганными глазами. Что напугало его больше – напоминание о смерти или осознание, как много он вместе с ней потеряет, – было сложно сказать. Брови его дрогнули от жалости к принцу, к себе, к той жизни, которую он истратил на фальшь; к той жизни, которую мог получить, если бы не прятал истинные чувства. Но его песочные часы нельзя было перевернуть. Он чувствовал, как последние песчинки соскальзывают по тонкому горлышку вниз.

Он закрыл рот рукой, сдерживая отчаянный крик, и тут же схватился за лоб. Слезы наполнили его глаза. Непосильный груз сдавливал его сердце. Он мечтал отпустить его, но остатки гордости не давали сделать это.

– Не держи в себе, – прошептала Самния вновь. – Отпусти, тебе станет легче.

И, словно получив ее разрешение, он разразился горькими рыданиями.

Глава 60

Вслед за криком Ионы послышался всплеск воды.

Кален подбежал к обрыву первым. От испуга, на секунду забыв об осторожности, он едва не наклонился вперед, навстречу потоку, но в последний момент сильная рука Тревиса схватила его и оттащила назад.

– Сумасшедший, – процедил тот сквозь зубы.

Он медленно подкрался к краю и взглянул вниз. Сложно было понять, какого цвета вода. Если бы не вскипающая пена, различить волны было бы невозможно.

– Иона! – звал Кален. – Иона, ты там?

Ответа не последовало.

– Она утонула? – В его дрожащем голосе поселился ужас.

– Взгляни на течение, – Станли вытянул перед ним руку, оберегая Калена от нового падения. – Оно идет снизу вверх.

– Хочешь сказать, что вода выходит на поверхность из глубин?

– Да.

– Тогда нам следует прыгнуть вслед за ней.

От этого парня стоило ждать отчаянных идей, появляющихся в результате недолгих раздумий. Додумывать мысль до конца Кален точно не умел. Неизвестность пугала его. Он допускал, что прыжок может стать для него последним, и тихо прощался с этим светом, готовый унестись в новый, красный или белый.

– Нужно это обдумать, – предложил Тревис, зная, что сейчас последуют протесты. В душе он призывал Калена быть разумным. Призыв не был услышан:

– Отойди! Мне же лучше, если ты останешься здесь.

Хоулмз оттолкнул его к стене, а сам встал на краю. Он пытался выглядеть бесстрашным и самостоятельным. «Мне не нужна твоя помощь!» – твердили его стойка и высоко поднятая голова, а руки дрожали от очередной волны удушающего страха. В те мгновения, когда смелости было достаточно для прыжка, пропадала легкость в движениях, а ноги, казалось, становились тяжелее скальных глыб, встречавшихся по дороге, и ничто не могло сдвинуть его с места.

– Мы не узнаем, что с ней, пока не сделаем это, – проговорил Кален сдавленно. – Ты со мной?

Он помнил, о чем говорил буквально минутой ранее, но осознал, что если и встречать смерть, то со своим врагом. Таким благородным и затейливым было его желание. На деле же, стыдливо признавался себе Кален, ему нужны были толчок вперед, моральная поддержка. Пусть даже от Тревиса. Он попытался оправдаться перед собой:

«Хоть на что-то сгодишься».

– Так как, вероятно, мы сейчас умрем, а Иона уже мертва… есть кое-что, о чем ты должен знать, – проговорил Станли.

Кален отвернулся от обрыва.

– Я целовал твоего отца. Одного из них. Один раз. Кстати, это был мой первый поцелуй за обе жизни. Уже после моей смерти мы встретились в Лесу Мерцаний, когда он пришел, чтобы отпустить мою ду…

– Что ты сейчас сказал? – С каждым словом угроза в голосе Калена нарастала, а руки крепче сжимались в кулаки. Если страх перед прыжком никуда не исчез, то теперь его заслонил стыдливый гнев. – И это все, что ты хотел мне сказать?!

– Я должен был высказаться. – И это признание оказалось более неловким, чем Тревис представлял. – Может, есть что-то, о чем ты хотел бы мне рассказать?

– Это не имеет значения после нашей смерти. А вернее, моей смерти, ведь Последний Путь пощадил тебя.

– Где гарантия, что пощадит вновь?

Кален встряхнул головой, переводя дух. Чем забавнее будет признание, тем больше вероятность, что во время прыжка он, опозоренный, не будет визжать от страха.

– Может, отношения всегда и были мне чужды и я терпеть не мог, когда люди вокруг меня любили друг друга и были счастливы, когда в фильмах герои признавались в любви, целовались и так далее… глубоко в душе, очень-очень глубоко мне хотелось бы…

– Найти свою родственную душу?

– Нет, чтобы все эти люди были несчастны. Я чувствую себя ужасно, когда люди вокруг меня радуются. Я очень злюсь в такие моменты.

– Да, точно, тебе не хватает родственной души, – Тревис пожал плечами. – Ты завидуешь им.

– Я не завидую! – Кален топнул ногой. – Я миную это чувство и сразу злюсь и желаю этим людям всего плохого.

– Это называется «черная зависть»…

– Это называется «Заткнись, и давай уже прыгать»!

Тревис ухмыльнулся, но не так, как ухмылялся после возвращения воспоминаний. На миг Калену показалось, что перед ним тот самый добрый и заботливый друг. Мысль об этом была слишком хороша, а чувства после нее – обманчивы и мимолетны. На смену им пришла тоска по тем временам, когда над человечеством не нависала нерешаемая угроза, а Кален мог сидеть в замке и уплетать дорогие блюда, успевая вставлять язвительные замечания в адрес друзей.

«Таких дней больше не будет».

И не только потому, что Санни больше нет. Но и потому, что – он чувствовал и почти знал – эта история не завершится хорошо.

От внезапной грусти стало все равно, что будет дальше. Новое неизведанное измерение? Возвращение к жизни? Смерть?

Все это время действия Калена напоминали прыжки через костер. Один – пронесло. Еще один – опалило одежду. Что же будет на последнем?

* * *

Калену стоило привыкнуть оказываться в дурных местах после рискованных прыжков, полагаясь лишь на то, что пронесет и он не затеряется в каком-нибудь измерении без надежды вернуться.

Но в этот раз, помимо густой тьмы, сквозь которую было не разглядеть даже рук, имелось что-то другое: он слышал раскатывающееся эхо в своей голове. С каждой секундой оно становилось громче, а давление на тело – слабее.

«Такое чувство, что я еду вниз в лифте».

Он помнил первые секунды после прыжка. Холод, тысячи пузырьков воздуха на темном полотне воды. Противное ощущение мокрой одежды на теле исчезло, словно он был обнажен.

«Очнись, мое лакомство!»

«Если бы ты знала, как я рад слышать тебя, ведьма», – Кален улыбнулся.

«Когда-то у меня было имя, – последовал тяжелый вздох. – Когда-то у меня были разные имена. Какое же мне носить в этой жизни?»

«Где я?»

Недолгое молчание.

«Не волнуйся. Скоро ты очнешься. А пока придумай мне новое имя».

«Стой, а что стало с Ионой и Тревисом?»

По закону подлости главный вопрос остался без ответа. Стоило привыкнуть и к этому. Кален закрыл глаза. Его еще ни разу не просили придумать для кого-то имя. Как вообще называли ведьм в былые времена?

«Обычно они кричали: казнить ведьму! Мало кто интересовался ее именем».

Что-то холодное, липкое и знакомое покрыло его тело. Привыкнув к покою, Кален не сразу придал этому значение, как вдруг почувствовал, насколько ему трудно дышать, а тяжесть на теле придавливает к земле. Пустота вокруг исчезла, заполнившись сырой почвой, под которой, как правило, человек неспособен дышать.

Хорошая новость: Кален вернулся из мира полумертвых.

Плохая: сейчас он отправится обратно. Но уже не проездом, а до конечной.

Всего за секунду ужасающей паники от безвыходности ситуации, во всех смыслах этого слова, он вспомнил сцену из фильма «Убить Билла» [2], когда главная героиня застряла в гробу под толстым слоем земли. Умения, опыт и сила позволили ей сломать крышку рукой и прорыть себе путь к свободе. У Калена не было ничего из навыков героини фильма. Он попытался поднять руки и закрыть ладонями лицо, но тяжесть почвы приказала лежать на месте и умирать.

Воздух заканчивался. Безопаснее всего было дышать ртом, но стоило открыть его, как туда попали комочки земли.

«Как же мы не продумали преждевременное возвращение!» – ругался Кален про себя.

Страх выливался в злость. Сил хватало лишь на это. Кален не желал принимать такую убогую смерть. Даже сейчас гордыня вмешалась в его жизнь. Он вовремя одумался, мысленно взмолившись:

«Прошу, спаси меня… Мираджейн!».

Почва над телом стала заметно легче. Кален почувствовал, как под ним бурлит земля, словно что-то могучее собиралось вылезти наружу, проткнув его насквозь. Но нечто резким ударом вытолкнуло его из временной могилы, и Кален наконец-то смог сделать глоток свежего воздуха.

Грязный с головы до пят, в кусках земли, запутавшихся в волосах и застрявших под одеждой, он уставился на яму и с испугом отошел на несколько шагов. Толстый извилистый корень дерева, ставший его спасителем, скрылся, вернувшись на свое место, откуда его забрала Мираджейн.

«Почему именно это имя? Я ожидала чего-то более… стильного. Так вы говорите?» – поинтересовалась она.

– Ты шутишь?! – Кален был счастлив из-за своего спасения и зол на ведьму за ее медлительность. – А если бы я не позвал тебя по имени, ты бы оставила меня умирать?

«Ни за что. Ведь у нас с тобой сделка».

– Только что часть твоей сделки в виде меня чуть не отдала концы. – Кален отряхивался от земли. Он наклонился, чтобы вытащить из волос комки грязи. – Боже, какой кошмар. И почему земля такая тяжелая? Когда меня засыпали, она не была такой.

«Тебе кажется. Ты погрузился в сон почти мгновенно и ничего не почувствовал. Но хоронить тебя близко к поверхности тоже было нельзя».

– Ужас! – Кален подпрыгивал на месте. Почва сыпалась с него как снег с елки после ветра. Одежда почернела от грязи, надежда на ее восстановление была крайне мала. – Больше мне нечего надеть… Черт, кажется, это дерьмо попало мне даже под… Ох, черт! И почему мы не продумали заранее наше преждевременное возвращение?

«Ты вернулся не преждевременно».

Кален замер и поднял на ветви деревьев вопросительный взгляд. Всего несколько слов породили множество загадок. Одна из них находилась посзади него – Тревис все еще оставался под землей.

– Мы прыгали вместе. Почему же он еще не очнулся? И где Ариан и Иона? Сколько я пролежал?

«Около недели».

Кален тонул в недоумении. Он встал на ноги и опустил руки на пояс, обдумывая, как поступить.

– Почему же Ариан не пришел? Он не мог забыть. И что с Ионой?

«Тебе нужно отправиться в больницу. Иона исчезла там. Значит, и вернуться должна туда».

– Но что же делать с этим? – он указал на свежую могилку.

Внезапно в голову пришла самая подлая и жестокая идея из всех, что только бывали в порочной голове Калена: бросить Тревиса.

Ариан был слишком решительно настроен, перед тем как отправил их в мир полумертвых, и свою часть уговора намеревался выполнить. Но он так и не явился, чтобы забрать их или проведать. Не раз пострадав от своего прадедушки, Хоулмз уже хотел смириться с мыслью об очередном обмане, но на пути принятия этого он вновь вспоминал о решимости Ариана. Его эмоции были неподдельны, а сам он – слишком уставшим и обессиленным, чтобы снова врать последним людям, оставшимся рядом. Кому еще он нужен? И был ли ему самому кто-то нужен по-настоящему?

«Что решил?» – спросила Мираджейн.

– Я еще пожалею об этом…

Глава 61

Вещи в детской комнате пылились давно. Они так и не дождались своего маленького хозяина.

Ринальдика включила свет и осмотрелась. Детская кроватка, множество коробок, небольшой шкаф с зеркалом, фиолетовые однотонные обои, пластиковые коробки, небольшая люстра и десятки потолочных светильников в форме взрывов. Или звезд. Сказать точно могли только члены семьи Красс. Несмотря на то что заходили сюда крайне редко, они еще помнили, в каких из одинаковых коробок лежали вещи для сна, дома и прогулок, приготовленные для малыша.

Ринальдика услышала приближающиеся к двери шаги. Узнав походку, она не стала оборачиваться.

– Мне кажется, ты у нас загостилась, – Рейден обхватил ручку двери.

– Выгоняешь меня? – Рика ухмыльнулась. – Мы уже не дети и не подростки. Наши отношения когда-нибудь станут хотя бы приблизительно похожими на родственные?

Рейден промолчал. Он не любил такие разговоры.

– Я подумываю над тем, чтобы усыновить или удочерить ребенка, – Рика стащила со столика пыльные книжки – сказки братьев Гримм.

– Обсуждай это с Крэмом, – отрезал Рейден.

Он услышал глубокий печальный вздох.

– С возрастом ты становишься еще более невыносимым, чем раньше.

– Говоришь так, словно мне пора на покой, – Рейден стряхнул пыль с кресла в уголке и осторожно устроился в нем, опасаясь, как бы оно не развалилось от старости. – Дело вовсе не в возрасте.

– Ну да, – Рика развела руками и посмотрела на брата с осуждением. – Все дело в твоих темных делишках. Бизнес плохо влияет на тебя.

– Я решил заняться тем же, что и отец.

– Отец ни разу не марал руки!

– Я их и не марал, – Рейден наклонился вперед, словно готовился вскочить с места и заткнуть поток правды. Он не любил ложь, но не был готов стерпеть любую истину.

– Конечно, ведь ты платил своим людям, чтобы они делали всю грязную работу вместо тебя.

– Тебя послушать, так я преступник…

– Ты он и есть, просто непойманный.

Рика отступила назад, напуганная своим красноречием. В семье ее брата не всегда светило солнце. Бывали дни, когда молнии сверкали и каждый Красс словно сотрясался от внутреннего грома. Дети не понимали, почему Рейден так зол, Ангела – растерян и замкнут, а Рика выступает в роли моста между ними.

– Прости, – она вытерла пот со лба, меряя комнату шагами. – Я знаю, что умышленно ради своей выгоды ты никогда никого не трогал. Но месть…

– Он заслужил это, – Рейден откинулся на спинку кресла и скрестил ноги, стыдливо пряча довольную улыбку. – Заметь, я не убивал его. Он сам убил себя.

– Очевидно, в тюрьме ему помогли. Даже не хочу задумываться, как именно.

– Рика, это ведь было почти девять лет назад.

– Сомневаюсь в том, что Ангела забыл об этом.

– Если бы его бывшего агента не наказали, он бы вспоминал об этом каждый день!

Девять лет назад Ангела вернулся домой непривычно потерянным, с застывшим в глазах ужасом, словно пережил момент, отпечатавшийся в его памяти так глубоко, что потребуются годы или десятки приемов у психотерапевта, чтобы вернуть его к нормальной жизни. Ни одна улыбка не скрыла это от зорких глаз проницательной Рики. Рейден узнал о случившемся последним: то ли природа обделила его чуткостью по отношению к близким, то ли это был его сознательный выбор. Это вовсе не говорило о его равнодушии по отношению к ним. Это говорило лишь о том, что с самого детства Рейден не привык уделять им много времени. Любовь сгладила этот недостаток, но работа и командировки словно вернули его к исходной точке.

На следующий же день виновника трагедии нашли избитым в собственном номере. Он не смог явиться в суд. Едва придя в себя, он попытался посадить Рейдена за решетку, предполагая, что именно он был виновен в произошедшем. Но судья не нашла тому веских доказательств и, учтя совершенное им преступление, не пожелала долго возиться с пострадавшим.

Рейден считал это победой для всей семьи, но мысль, что виновник слез и боли Ангелы все еще жив и благодаря деньгам скоро выйдет на свободу, не давала ему уснуть долгими ночами. Бог, словно услышав его молитвы, преподнес ему как-то утром подарок: того урода нашли повесившимся в собственной камере. Заголовки «Все вернулось бумерангом» пестрели перед глазами в новостной ленте.

«Нежная тварь не вынесла тюремных измывательств, которым сама подвергала не одного человека».

– Он умер? – спросил Ангела осторожно. – Почему?

– Ты смотришь на меня так, словно в этом виноват я. Таким как он не место в этом мире. В любом случае он получил по заслугам.

Ангела не возражал. Он бы никогда вслух не поддержал такое высказывание в силу своей мягкости и нерушимой веры в то, что не бывает плохих людей. Но на секунды он почувствовал неземное облегчение и сладкую радость. Это и было чувство отмщения.

– Я знаю, ты хотел как лучше, – признала Рика. – На твоем месте… я бы, возможно, обошлась без насилия, но засадила бы этого мерзавца.

– Зачем вспоминать? Ведь он давно мертв, – Рейден махнул рукой. Ему хотелось поскорее закончить этот разговор.

– Мне кажется, что именно тот случай ожесточил тебя, – Рика подошла ближе, ее голос стал мягче и ласковее, как у матери, выуживающей у провинившегося сына признание в баловстве. – Аллен мне все рассказал. Ты взял взятку. И, очевидно, не одну.

Рейден покачал головой, улыбаясь наивности сестры.

– Знаешь, что бывает, когда высокопоставленный человек не берет денег у лица, превосходящего его по должности? Его убирают. С места, с работы, из жизни. Как повезет. Это пирамида. Так везде. У всех есть грязное белье, скелеты в шкафу, как хочешь это назови. Я ничего не могу с этим поделать. Так было устроено задолго до моего рождения. Не все мои улыбки, адресованные коллегам, искренни. Я бы даже сказал, большинство из них – нет. Не со всеми я готов разговаривать дольше тридцати секунд о личном. Далеко не всех искренне зову в гости. Это формальность. Так устроен мир.

Рика пораженно опустила плечи:

– Прошу, оставляй эти «формальности» и «мир» за дверями дома.

– Разумеется, – Рейден всплеснул руками.

Рика окинула его печальным взглядом, пытаясь найти что-то схожее с Рейденом, который однажды признал, что сообщество ЛГБТ состоит из нормальных людей, что любовь – часть жизни каждого человека и что он сам полюбил, несмотря на свою недалекость и глупость. Крутой снаружи и неприспособленный к жизни внутренне – таким он был и, возможно, лучше бы таким и оставался.

Из коридора донеслись уверенные быстрые шаги.

– Что стряслось? – Рейден выглянул из-за двери.

Ангела остановился перед ним, поправляя куртку.

– Звонили из больницы. Иона нашлась. Ариан мог хотя бы держать нас в курсе дел.

– Можно подумать, когда мы сами ввязывались во что-то подобное, то тут же бежали к родителям объяснять, где будем пропадать.

Ангела шагнул вперед и поцеловал его в щеку.

– Я побежал. Заедешь за мной? Или за нами, если дочь отпустят.

От неожиданности Рейден забыл, о чем хотел спросить. Рика похлопала его по плечу.

– До сих пор не пойму, почему Ангела выбрал тебя. Я бы давно сбежала.

Рейден улыбнулся. Почти по-доброму.

Глава 62

Проблемы начались уже на входе в больницу, когда охранник торопливо выбежал из своей будки, тряся объемным животом под голубой рубашкой, и вытянул перед собой руки.

– Господи, что с вами случилось? Вам нужна помощь?

– Нам нужно к Ионе Красс, – Тревис перевел дыхание.

– Вам может показаться, что мы похожи на преступников и чумазые…

– Но вы похожи на преступников. И вы чумазые. Вас словно хоронили без гроба и оставили так на несколько дней.

– На неделю, если быть точнее, – Кален выпрямился. Никакими улыбками и приветливым поведением нельзя было изменить первое отрицательное впечатление. Да, вода бы сейчас не помешала. Острее стоял только вопрос утоления жажды.

Охранник пожал плечами. Добрые черты его лица оказались на редкость обманчивы.

– Извините, в таком виде вам нельзя. Только за медицинской помощью.

Ожидаемо, но на любой исход ситуации у парней был лишь один выбор – бежать.

– Стой! Куда?..

При виде двух перепачканных землей юношей врачи прижимались к стенам коридора.

– Вот ресепшен! – Кален схватил Тревиса за рукав.

Десятки взглядов изучающе бродили по их темным фигурам. На ум вслед за «о, боже!» приходило лишь «охрана!», и все же интерес победил озлобленность и поспешность выводов.

Женщина за стойкой занималась заполнением журнала посещений. Стихший секундами ранее шум от появления странных посетителей остался ею не замечен. Внезапно на нее повеяло запахом сырой земли. Она подняла взгляд и от увиденного отшатнулась, уперевшись в спинку стула и, казалось, собираясь взвизгнуть. Кален остановил ее:

– Прошу, без этого. Мы нормальные.

– Вам нужна помощь? – спросила женщина осторожно, протягивая руку к телефону.

– Просто скажите нам, лежит ли в вашей больнице Иона Красс?

– Э-э-э… д-да, секундочку.

Тревис знал, что в иных обстоятельствах поиски заняли бы больше времени, но страх и вызвавший его ужасный вид творят чудеса. Были у них и побочные эффекты: к ресепшену подбежал охранник, крепко сжимая в руке дубинку.

– Немедленно на выход!

– Кален! Тревис!

Тонкий женский голосок прервал неразбериху. Охранник остановился в метре он нарушителей с поднятым оружием. В воздухе повисло странное напряжение. Кален сравнил бы его с моментом перед прыжком в неизвестность, что ему приходилось делать не раз за последние годы. Нерешительность, страх и наконец то самое мгновение, безвозвратно делящее жизнь на «до» и «после».

В коридоре справа от них стояла Иона. В больничной обуви и легком свободном платье. Распущенные волосы были спутаны, кожа – бледной, как у фарфоровой куклы.

На секунды Кален позабыл о своем внешнем виде и даже не заметил одного из ее отцов, стоявшего позади дочери.

– Иона! – крикнул он, прежде чем броситься к ней с объятьями.

Она была теплой, едко пахла лекарствами, стояла неподвижно, не зная, что сказать. Она услышала тихие всхлипы на своем плече и несвязное бормотание.

– Я так счастлив, что ты жива! Ты правда живая и невредимая, здесь, рядом со мной! – бегущие слезы рисовали на его лице чистые мокрые дорожки.

Он плакал по многим причинам: из-за матери, из-за того, что не успел увидеть ее перед смертью; из-за тех противоречивых чувств, что мешали ему спокойно жить после; из-за неопределенности и незнания, какой будет жизнь дальше; из-за нескончаемой борьбы с самим собой, из-за усталости, физических и моральных мук. Все слилось воедино: боль, горе, заслуженное счастье – и обрушилось на растроганную Иону. Слезы навернулись ей на глаза. Она зажмурилась, сжимая губы, и обняла Калена в ответ.

Тревис наблюдал за ними с белой завистью, но искренней улыбкой. Мысль о том, чтобы разлучить их, казалась сейчас немыслимо жестокой, а причины – эгоистичными. Он заметил отца Ионы, и улыбка исчезла. Они смотрели друг на друга недолго, украдкой, как бы стыдясь и боясь друг друга из-за всего, что было и будет. Даже из-за того, что могло быть и что Тревис мог вернуть по условиям сделки с Арианом.

Кален отодвинулся от Ионы и усмехнулся увиденному: часть грязи осталась на ее одежде, руках, шее, лице и даже волосах.

– Почему ты так выглядишь?

– Меня буквально похоронили заживо и забыли вытащить спустя три дня, – Кален ухмыльнулся. – Но я счастлив, что пролежал неделю, ведь успел найти тебя и вернуть назад.

– В каком смысле? – Иона с улыбкой покачала головой.

Да, точно. Он задумывался об этом перед возвращением. Побывавшие в мире полумертвых не помнят, что были там. Намеренно попавшие – помнят.

– Да ничего. Может, потом расскажу. Что ты помнишь?

– Я потеряла сознание в твоем доме из-за… – Иона выглянула из-за Калена и нашла взглядом виновника.

– Мне нужно о многом тебе рассказать, сестрица…

– Что? Как ты?..

Точно. И о том, что рассказывала о родстве, Иона позабыла.

– Э-э-э, прощу прощения, – вмешался Ангела и прошептал на ухо дочери: – Думаю, для начала вам стоит привести себя в порядок. – Он поднял на Тревиса печальный взгляд. – И ему тоже.

Так странно было Калену смотреть на этого высокого зеленоглазого блондина с очками на макушке и думать о нем не как об отце подруги, а как об их общем родителе.

«Если подумать, между нами есть сходство, но, кажется, я больше похож на второго. Как там его?»

– Рейден скоро приедет за нами, поэтому стоит поспешить, – Ангела вытащил из кармана джинсов яркий кожаный бумажник. – Я пойду и спрошу, есть ли свободная палата с душем.

Не оглядываясь, он прошел мимо ребят к ресепшену. Кален чувствовал его желание взглянуть на того, кто когда-то отдал ради него жизнь. И вот теперь один счастлив со своей большой семьей, а второй остался на перепутье. Дрожит, осторожно поглядывая, глаза блестят то ли от слез, то ли от освещения.

Лишь сейчас Кален прочувствовал, насколько тяжела судьба Тревиса. Кто знает, как бы он поступил на его месте. Его жертва поражала и вызывала уважение с примесью жалости, а все это в целом перекрывало все совершенные им грехи. Какие-то из них – оправдывало, но только не смерть матери. Кален не знал, вылечит ли его время так, чтобы он смог простить Станли эту утрату. Сейчас он знал только одно: Тревису предстоит разговор с Ангелой.

Глава 63

«Они вернулись целыми. Иона с ними».

Самния сообщила Ариану о возвращении ребят с толикой осуждения, ведь именно он должен был вытащить их из земли.

«Они, наверное, думают, что ты в очередной раз предал их», – добавила она тогда. Из последних сил Межвремье старался слушать ее. Порой она расплывалась перед его глазами из-за нестерпимого жара, охватившего его тело. После скудного ужина, во время которого он смог лишь пару раз откусить яблоко, жизненная сила словно схлынула с него, и он едва не стукнулся лбом о стол. Ларалайн помогла Ариану дойти до комнаты и лечь в постель.

– Это так похоже на простуду, – говорила она, укрывая его одеялом.

– Но я умираю.

Ариан догадывался, что каждый в замке, сколько бы ни отрицал и не желал ему выздоровления, невольно ждал его кончины – того самого момента, когда стены, картины и зеркала скроют за черными тканями, – панихиды и в конце концов новой жизни. Ведь даже после самого безжалостного пожара на полумертвых обгорелых деревьях появляются зеленые почки, а из груды пепла прорастают стебли будущих пышных кустов.

– Я даже рад, что не отправился забирать их спустя три дня. Ведь Иона дома, – Ариан ухмыльнулся удаче. Это был один из немногих эпизодов, когда, ненароком сотворив зло, он получил положительный результат.

– Самния сказала, что они еще в больнице, – Ларалайн присела рядом с книгой в руке. Новость о возвращении друзей обрадовала ее до слез. Она осторожно взглянула на Ариана и спросила: – Ты и правда собираешься отправить Тревиса… Троя в прошлое?

За окном послышался цокот копыт. Ворота заскрипели: охрана пропустила нежданного, но уважаемого гостя. Старая карета остановилась у ступеней входа, и лошади отбили последнее «цок».

Ларалайн привстала, не сводя взгляда с окна. Ее удивляло спокойствие повелителя межвремья: он продолжал лежать на спине неподвижно, чуть дыша. О бьющемся сердце напоминали изредка поднимающаяся грудь и громкое, хоть и поверхностное, дыхание. Он словно ничего не слышал или, как решила принцесса, был равнодушен.

– Ты кого-то ждешь? – спросила Даффи.

Она вышла на балкон и схватилась за мраморные перила. Украшенная серебристыми шелками и запряженная белыми лошадями карета покачнулась. Гостьей оказалась королева Прошлого. Она взглянула на серое небо, и взгляд ее помрачнел, словно она убедилась в том, что лишь предполагала. Праетаритум кивнула Ларалайн и, манерно приподнимая платье, двинулась к дверям.

Отчего-то Даффи разволновалась. Причина тревоги лежала сзади и, кажется, по ее испуганному лицу поняла, кто решил их сегодня потревожить.

– Приехала навестить, – прошептал Ариан, собираясь встать. Когда Ларалайн бросилась к нему, чтобы помочь, он протестующе выставил перед собой руку. – Я сам. Она не должна видеть, насколько я беспомощен. Если вдруг упаду, не смей поднимать меня. Стой смирно. И будет лучше, если ты помолчишь.

Того времени, что Праетаритум потратила, чтобы подняться на второй этаж и дойти до покоев сына, хватило ему, чтобы привести себя в порядок. Яркий позолоченный классический костюм отвлекал от бледной кожи, а модно взлохмаченные светлые волосы придавали шарма и оживляли лицо.

– Королева прошлого – Праетаритум, – торжественно объявила служанка, провожая ту в комнату.

Казалось, женщина сдерживала победную улыбку. Ариан был готов побиться об заклад, что, если бы не манеры, она бы ткнула в него пальцем и крикнула: «Я же тебе говорила!»

– Здравствуй! – Ариан незаметно оперся о стол и указал на кожаное кресло рядом. – Присаживайся.

Ларалайн давно не слышала, чтобы его голос был таким живым. Сколько сил уходило на это? И хватит ли их до конца приема? Об этом она могла лишь молиться.

– Как твои дела? – спросила Праетаритум, закидывая ногу на ногу. – Готов сместиться?

– Вот еще, – Ариан сложил руки на груди. – С чего бы вдруг?

– Даже слепой увидит, насколько плохи дела в твоих королевствах. Удивлена, что люди еще не начали убивать друг друга ради пропитания.

– Ты недооцениваешь меня. Зачем пришла?

Настало молчание. Принцесса чувствовала на себе тяжелые взгляды.

– Ларалайн, милая, выйди, – Праетаритум махнула ей на дверь.

Это было ожидаемо, и все же Даффи рассчитывала услышать хоть долю разговора.

– Когда могу вернуться?

– А зачем тебе возвращаться? – Брови королевы были нахмурены, но в глазах играл задорный огонек. Происходящее словно тешило ее самолюбие.

Ларалайн молча направилась к двери.

– Я зайду к вам через полчаса. Принесу чай.

Отдаляющиеся шаги за стенами комнаты стихли. Праетаритум указала на кресло напротив.

– Садись. Я знаю, что ты едва стоишь на ногах.

От матери нечего было скрывать, и дело не в материнском инстинкте, пробуждавшемся редко и не вовремя даже для самой королевы. Ариан принял ее предложение. Это было то, о чем он мечтал с тех пор, как поднялся на ноги.

– Сколько тебе осталось?

– Ты чего-то ждешь?

– Просто спрашиваю, сын мой.

– Не могу понять, ты говоришь так обо мне с издевкой или искренне. – Глаза закрывались от усталости. В попытке показать свою силу Ариан продемонстрировал лишь упертость перед ликом смерти, чем вызвал смешок.

– Ты так забавно стараешься быть сильным. Таким, каким тебе уже никогда не стать, – королева покачала головой. – Подвинься. Или тебе помогут.

– Пришла, чтобы уговорить меня добровольно принять смерть?

– Ну что ты. Я знаю, что ты принял ее давно. Еще два года назад. Но твои мучения, – она опустила взгляд, – пугают даже меня.

– Странно видеть беспомощным того, кто еще вчера строил из себя всемогущего?

– Ты сам признаешь свои ошибки, – взгляд Праетаритум заметно потеплел, и на пару мгновений на ее лице появилась грустная улыбка. – Весь в смертных. Что в тебе осталось от нас – времен?

– Жестокость.

В дверь постучали. Гость не стал ждать ответа и зашел. Ариан не мог вспомнить, как долго не видел того, кто стоял перед ним. Быть может, тысячу лет? Две тысячи? В любом случае видеть Альмента он не хотел, с тех пор как тот бросил его. Если мать была изворотливой змеей, то отец был волком. Неприручаемым, холодным и непоколебимым. Со своими собственными законами и принципами.

– Надо же! – Ариан хлопнул в ладони так слабо, что хлопка не получилось. – Семейные посиделки. Как это на вас непохоже!

Родители молча переглянулись. Альмент не спешил занимать свое место, оставаясь у входа. Послышался щелчок закрывающейся двери.

Ариан застыл.

– Как думаешь, где сейчас принц, которого ты погубил? – спросила Праетаритум так, словно ее действительно интересовала посмертная судьба юноши. Возможно, так и было. – Санни. Чудесное имя ты ему дал. Кто же знал, что это так крепко свяжет вас.

– Я жив только благодаря ему, – Ариан сжал подлокотники. – Все здесь живы.

– Но ты же и сам знаешь, что это была всего лишь отсрочка.

Глубоко вздыхая, она встала. Ариан прижался к спинке кресла. На большее он уже не был способен.

– Я жалею о том, что Инпастерия помешала мне тогда, – прошептала королева, приближаясь. С каждым шагом ее взгляд становился печальнее. – Где же она сейчас? Приходится ли ей пожинать плоды своих уговоров?

Ариан болезненно сглотнул. Тело сопротивлялось его воле не только из-за бессилия, но и страха. Мать склонилась перед ним. Легкими движениями нежной руки она смахнула с его лица пряди волнистых волос, скрывавших его мертвые голубые глаза. Ариан дрожал. Знал, чего она хочет, но не был готов принять подготовленный мамой подарок сегодня.

Он запрокинул голову, приказывая себе не плакать. По румяной щеке предательски скатилась слеза. Праетаритум осторожно прижалась к его груди.

– Ты пропадаешь с такой болью и мучениями, – шепнула она. Рука скользнула к его лицу. – Позволь помочь тебе избавиться от этого. Всем станет легче. И тебе тоже.

Ариан вскрикнул в зажавшую его рот ладонь королевы от боли, разорвавшей грудь. Рукоять серебряного ножа смотрела на него, замерев чуть ниже ключиц. Горячей кровью пропитался золотой пиджак.

Он знал, что будет так. Еще до того, как услышал щелчок замка.

Когда Праетаритум убрала испачканную руку с его рта, Ариан уже почти затих. Даже смерть от ножа не убивала его так быстро, как желали родители. Альмент отвернулся.

– Ну же, умирай, – шептала королева дрожа. – Умирай!

Старческие морщины уродовали ее лицо. Она отошла от сына, закрывая рот руками, и негромко всхлипнула, не сводя с него глаз.

Дверь затряслась под шквалом ударов.

– Откройте! – Ларалайн опустила ручку, но вновь не услышала ожидаемого щелчка. – Что вы делаете?! Откройте! Ариан! Боже…

Альмент схватил за плечи безутешную королеву.

– Нам нужно исчезнуть.

Она вцепилась в его одежду.

– Ты говорил, что это будет быстрая смерть! – прорыдала она. – Ты говорил!

Альмент взял Праетаритум на руки и устремился на балкон. Он не успел оглянуться на сына. Или, быть может, не хотел, чтобы не запомнить его таким.

Наконец дверь поддалась. От увиденного Ларалайн вскрикнула. Следом за ней панику подхватили служанки. Она подбежала к едва дышащему Ариану. Слезы мгновенно заполнили ее глаза. Она предчувствовала его конец уже давно, но не могла даже представить, что он будет именно таким.

– Ариан… Ариан, – повторяла она, пытаясь вытянуть из него хоть слово. – Ариан, посмотри на меня. Посмотри, пожалуйста!

Ларалайн вытерла его мокрые щеки. Он поднял на нее умирающий взгляд.

– Попроси! Попроси меня о спасении!

– Я бы попросил о более достойном правителе… Но тебе уже не придется осуществлять это желание. – Он зажмурился, хмуря брови от чувства сожаления. – Я был никудышным королем.

– Ты и сейчас наш король! – Ларалайн хотелось улыбнуться, но на лице поселилась гримаса боли.

Ариан ухмыльнулся.

– Ты не умеешь врать. Из всех нас… всех шестерых… я был лучшим лгуном.

Он закрыл глаза. Ларалайн сжала его руки. Только тогда, убедившись, что он больше не видит и не слышит ее, она опустила голову ему на колени и громко заплакала.

Глава 64

Палата больше походила на номер в отеле с собственным холодильником, телевизором, ванной комнатой и прочими предметами роскоши. Иначе говоря, она была платной.

«Думаю, в бесплатную с ванной в таком виде меня бы не пустили», – заключил Кален, благодаря Ангелу за щедрость.

Он отмылся от грязи, отправил в мусорное ведро испорченную, недавно подаренную Ринальдикой одежду и еще долгое время стоял под душем. Он соскучился по воде. Привычное легко может стать богатством, если его потерять.

Кален надел больничную одежду и с глубоким вздохом облегчения выбрался из душа. Теперь не помешало бы немного перекусить и поспать. Как мало ему нужно было в тот момент для счастья, но поджимавшее время не терпело отлагательств.

В палате его ждала только Иона. Сразу после приведения себя в порядок Тревис вышел.

– Как ты?

– Давненько не чувствовал себя таким живым. – Кален вытирал голову грубым махровым полотенцем.

После недолгой паузы, выдержанной лишь для приличия, Красс перешла в словесное наступление:

– Ну что? – Она отложила на тумбу ежемесячный модный журнал. – Рассказывай обо всем. Почему ты был с Тревисом? Почему был в земле? Ты говорил, что я живая. Получается, я была?..

– Погоди, – Кален нахмурился. – Я должен собраться с мыслями. А ты пока, кстати, можешь рассказать, как узнала о нашем родстве. Ты обещала.

– Я не помню, чтобы обещала.

– Но… Ах, точно, – Кален почти забыл о правиле «оранжевого измерения».

– И даже если бы помнила, сказала то же, что и сейчас: в данный момент это не имеет значения.

Спорить с ней было трудно. Кален честно признался себе, что, каким бы острым ни было его желание узнать правду, еще одного потрясения сегодня он не выдержит. Он поставил стул спинкой к Ионе и сел на него верхом.

– После того как Тревис… убил нашу мать и бросил тебя без сознания в доме, я встретил Самнию и Альмента. Они приняли решение незамедлительно забрать твое тело для спасения настоящего, а тебя саму… Как бы это сказать?.. – Он вздохнул, задумчиво поднося кулак к губам. – Твою душу вытолкнули из тела, и ты оказалась в мире между мертвыми и живыми. Я заключил сделку с ведьмой этого города, чтобы вернуть тебя. Тогда появился Ариан. Он решил выйти из игры и заявил, что только Тревис может мне помочь. У того были свои причины сотрудничать со мной. Должен признать, Тревис оказался действительно полезен, хоть между нами и происходили стычки… Твое тело осталось у Альмента, но, так как мы вернули тебя, ты, вероятно, обрела новую оболочку… В любом случае ты жива. Это самое главное.

– А земля?

– Нас закопали живьем. Мы были мертвы лишь наполовину.

– И все это… – Иона покачала головой. Жертва и риски, которым подверг себя брат, были для нее несравнимы с ценностью ее жизни, – для того, чтобы вернуть меня?

– Ты рисковала остаться там навечно.

– Я слышала о городской ведьме. – Иона заправила выбившуюся прядь за ухо. – И какова же была цена сотрудничества с ней?

– Не будем об этом. – Кален смущенно опустил взгляд.

Признаваясь в своей жертве первый раз, он словно поднимал себе самооценку. Но во второй раз ему хотелось промолчать. Он больше не считал сделку проигрышной, ведь Иона была рядом. Остальное – маленькие исправимые последствия.

– Я настаиваю, – она придвинулась ближе. Кален лишь отдаленно догадывался, почему сестра так хотела узнать ответ. Быть может, чтобы уже через секунду начать корить себя за то, в чем не было ее вины?

На деле же Иона хотела узнать, насколько сильно он любил ее, и его мучительное молчание подсказывало, что действительность превосходит ожидания.

– Я просто буду отдавать ей каждый день двенадцать часов своего времени. Ничего страшного, – говоря это, Кален чувствовал, что врет. Он ни на секунду не пожалел об уговоре, но слишком поспешил, прежде чем принять его.

«Стоило поставить больше ограничений. Что, если она начнет разгульную жизнь? Мне это не нравится».

Размышления о грязном и пошлом всегда будили в нем тошноту. Он знал, что им с Мираджейн придется вернуться к этому разговору.

– Это ведь половина твоей жизни, – ужаснулась Иона, вскакивая. – Она будет забирать твою жизнь и делать то, о чем ты не вспомнишь?

– Верно…

– О, Кален!

В глазах Ионы смешались противоречивые чувства: от бескрайней благодарности до осуждения. Она не знала, как отблагодарить его. И еще не свыклась с мыслью о родстве. Любящие родственники не должны делать что-то друг для друга за вознаграждение.

Ей хотелось обнять брата, но она испугалась, что он этого не примет. В конце концов, юноша изменился с момента их первой встречи. Понадобится время, чтобы изучить новые грани его характера. Впрочем, некоторые вещи остались неизменны, являясь важными составляющими его личности.

– Хочу есть, – пробормотал Кален, хватаясь за живот. – В функции платной палаты включена еда? Или нам придется идти в столовую?

Иона хихикнула в кулак.

– Я попрошу моего папу… нашего папу принести что-нибудь.

– Нет, пока не нужно. Он, очевидно, сейчас разговаривает с Тревисом. Им есть что обсудить.

– Кстати, об этом, – Иона мяла руки. – Прости… за маму. Я не смогла ей помочь.

Кален тепло улыбнулся ей:

– Тебе жаль, но ты не испытываешь того, что я. Ты росла без нее и лишь юридически знала о родстве с ней.

– Откуда ты знаешь?

– Ты сама рассказывала.

– И… как много я тебе сказала?

– Обещала, что будешь рядом, когда ведьма будет пробуждаться и собираться сделать что-то неприятное или непристойное.

– Оу, ну это само собой, – Иона махнула на него рукой.

Сидеть просто так рядом с ней было для Калена забытой роскошью. Обычно после коротких минут облегчения следом шли новые испытания. По его подсчетам, осталось еще несколько вопросов: дальнейшие действия Тревиса и угасающая жизнь Ариана.

Они услышали два стука в дверь. Не Тревис и не Ангела – решили оба мгновенно. Может, принесли еду? Но после дверь открылась. В палату не решалась зайти Самния.

– О! – Кален встал с места, чтобы встретить неожиданную, но желанную гостью. – Давненько не виделись. Все отлично, и Иона жива. Тревиса сейчас нет. Он…

– Прошу, остановись.

Самния закрыла за собой дверь. Мечущийся взгляд искал место, куда можно было бы сесть и перевести дух. Ее руки тряслись, и дрожь она пыталась унять, сжимая сцепленные в замок пальцы. Никто не мог припомнить, когда королева снов была такой взволнованной. Каждое ее движение говорило о страхе.

Сердце Калена словно заключили в холодную клетку. Самния всегда ассоциировалась у него с гармонией и спокойствием. Из ее уст Кален мог принять любую ужасающую новость. Но, чувствовал он, не в этот раз.

Она болезненно сглотнула, взглянула на потолок и уперлась подбородком в кулак.

– Я, я… пришла сказать, что… Ариан мертв. Его убили. Убили Праетаритум и Альмент.

Кален не успел до конца осознать услышанное. На помощь пришла сдержанность, но и та предательски сдалась и позволила слезе скатиться по его щеке.

Глава 65

Ноги стали ватными и непослушными. Каждый шаг по лестнице давался Калену с трудом. Ступеньки растворялись перед глазами от застилавших их слез. В груди клокотала страшная обида. Очередное чувство вины не давало ему сдвинуться с места, но он должен был выйти на крышу, чтобы вздохнуть полной грудью и, быть может, разрыдаться.

«Когда я ушел в прошлый раз на год и два месяца, не стало Санни. Я избил Ариана, обвиняя его в смерти друга. Сейчас же меня не было всего неделю, и я… Мы все потеряли Ариана».

Он остановился между этажами и сжал одежду на груди. Громкий всхлип отразился от стен. Он опустился на колени, держась за перила, и тихо заплакал.

– Сволочь, – прорыдал он.

«Хитрый, поганый урод! Даже перед смертью умудрился наврать нам о том, как тебе плохо, скотина! Лгун! Лгун! Лгун!»

Мимо проходили врачи и пациенты. Кто-то останавливался, спрашивал, нужна ли помощь. Кален поднимал на них глаза на несколько секунд, но лишь затем, чтобы рявкнуть, как обиженный маленький ребенок, и послать их куда подальше, как разъяренный скудоумный подросток.

Секунда – всплеск жалости. Следующая – и Кален уже мечет молнии, ругая мертвого так, что стыдливым румянцем покрылись даже черти в аду.

В душе он противился принятию истины. Ариан всегда казался ему неубиваемым, изворотливым наглецом, которому жизнь снова и снова предоставляла билеты в первый класс. Но это был обман. Очередное, мать его, представление, наподобие тех, которые Ариан устраивал для высшего общества межвремья. За кулисами складировались маски и костюмы, улыбки и тонны сбивающих с толку словечек, как у любого примерного политика, жаждущего признания.

Ариан сдался в последний момент. Быть может, он и не хотел умирать, но и жить – тоже. Две тысячи лет прошли для него мимолетно, но насыщенно, а вспомнить что-то хорошее в последние мгновения он так и не смог. Он умирал с надеждой, что после него станет лучше, что новый правитель исправит его ошибки.

Рядом остановился очередной сострадающий человек. Кален поднял на него уставший взгляд, готовясь в очередной раз применить пару грубых словечек.

– Чего ревешь? – спросил Тревис безжизненным голосом.

Что-то изменилось в его тоне. Хоулмз вытер щеки тыльной стороной ладони и встал.

– Ариан… – Лицо вновь исказила гримаса боли.

Для Тревиса этого было достаточно. Теперь, думал Кален, никакой награды за выполненную сделку ему не видать. Но юношу это словно не волновало. Он глубоко вздохнул, тем самым выражая свои соболезнования, и взглянул наверх.

– Пойдем, выйдем.

Пушистые облака плыли над городом. Ветер был слабым, воздух – влажным и теплым. В такую погоду горожане выбирались из своих небольших домов на прогулку, и можно было услышать их говор вдалеке. Калену стало легче. Он вдруг задумался над тем, как разнообразна и многогранна жизнь: пока он убивался на лестничной площадке, плакал и ругался, а все вокруг отныне казалось неприветливым и чуждым, мир продолжал двигаться по привычному пути. Ничего не изменилось. Никто из проходивших мимо больницы не догадывался ни о каком конце света, смешении времен, межвремье и мире полумертвых. В этом было их счастье. И в этом когда-то было счастье Калена.

Тревис бродил по крыше, засунув руки в карманы больничной одежды и порываясь о чем-то сказать, но каждый раз останавливаясь. Кален уже знал: разговор с Ангелой состоялся.

– И что же теперь будет с межвремьем? – спросил он осторожно.

– Самния говорит, что всех ждет переселение. Межвремье умирало еще до кончины Ариана.

– И куда?

– В их с Санни мир. Когда время влюбляется…

– … рождается новая вселенная, – закончил Тревис.

– А что же насчет тебя?

Тревис поднял ясный, с искорками хитринки взгляд и улыбнулся. Он продолжал бродить по крыше, приближаясь к краю и поглядывая на людей внизу.

– Посмотри на них, Кален. Очевидно, вон та девушка пришла навестить свою мать. А вон там гуляет женщина с сыном на руках. Ее, очевидно, положили в больницу из-за болезни ребенка. Как думаешь, если изменить одну устоявшуюся линию этого мира, продолжат ли они думать и делать то же, что и сейчас?

В сердце Калена прокралось подозрение. Он затаил дыхание.

– Знаешь, я так и думал, что все придет к этому. Вероятно, я сопротивлялся судьбе лишь потому, что хотел убедиться в ее правоте. Многие вещи, несмотря на разные условия, повторились. Из жизни в жизнь. Я вновь заставлял страдать от боли, вновь убивал, вновь предавал, и вот мне вновь грозит тюрьма. На этот раз надолго, и вряд ли мне дадут там спокойно жить.

Он вдруг замолчал. Каждое его движение Кален видел словно в замедленной съемке. Тревис качался на месте, трепал волосы, сжимал руки и вновь прятал их в карманы. Взгляд его стал грустным, и он произнес осторожно, искренне, вынимая слова из запертой души:

– Мне правда жаль, что все так случилось с твоей мамой. Если бы существовал способ вернуть ее, я бы воспользовался им незамедлительно. Она сейчас должна быть в лучшем мире.

Кален сжал кулаки. Он не смог пробудить в себе ярость. Не нашел для нее причин.

– Я, к примеру, не попаду туда никогда. И переродиться вновь не смогу. А в чем смысл? По правде сказать, я не понимаю, почему меня посчитали достойным новой жизни, ведь я ужасен. Настолько, что даже второй шанс пустил под откос.

Кален подходил все ближе к нему. Что-то подсказывало: Тревис заканчивают свою маленькую исповедь.

– Все повторилось. Я словно и не перерождался. Но в этот раз я не заканчиваю свою историю как герой. Я злодей. Самый настоящий. Я не могу быть другим. А у таких как я никогда не будет нормальной жизни. Прощай.

В следующие мгновения Кален думал только об одном: не упустить его руку, не отпустить его жизнь. Успеть, только бы успеть. Сколько же боли должно было жить в сердце Тревиса, чтобы он так легко прыгнул с крыши? Ведь на днях Хоулмз боролся с тем же чувством после смерти матери. И поборол. Тревис не смог, хоть никого и не потерял. Но ведь и терять ему было некого.

Кален схватил его за руку. Сил едва хватало, чтобы удержаться на крыше самому. Внизу, заметив их, кто-то позвал на помощь, и не прошло и пяти секунд, как паника охватила весь двор, а на крышу уже спешили медики и охранники.

– Что же ты вытворяешь, сволочь?! – крикнул Кален. – Господи, какая глупость! На что-то более разумное мозгов не хватило?! Что за ненормальная тяга: убивать или самому быть убитым?

Тревис не сопротивлялся спасению лишь по одной причине: он боялся потянуть Калена вслед за собой. Зная его упрямство, Станли был уверен, что тот не отпустит его и предпочтет разбиться вместе с ним, нежели сдаться.

Помощь подоспела вовремя, и Тревиса вытащили из лап смерти. Кален заверил всех, что это была чистая случайность, и попросил оставить их одних, но охранники настояли на том, чтобы они покинули крышу. Пришлось послушаться.

По дороге к безлюдной беседке Тревис сохранял молчание. Когда они дошли, Кален развернулся к нему и размахнулся для удара, но остановился.

– Как ты… Да как ты посмел сделать это, да еще и передо мной?! В первый раз умер героем, а в этот раз решил умереть трусом? Ты подумал о своих родителях, придурок? Как ты можешь так просто оставлять их одних? Они наверняка недоумевают, где ты сейчас, переживают и любят тебя! Ты думал, что я буду доволен твоей смертью? Месть и все такое, да? Ни фига, скотина! Какого ты мнения обо мне? Считаешь меня настолько хреновым человеком? А впрочем, мне плевать на то, что ты думаешь обо мне!

«Лучше бы он меня избил».

Тревис не считал свой поступок глупым и необдуманным. Он не боялся смерти, считал, что лишь он вправе распоряжаться своей жизнью, и никогда не думал, что будет кому-то дорог настолько, чтобы скорбеть по нему. И все же грубые, перемежающиеся криками слова бывшего друга тронули его, заставив забыть, как дышать.

Кален перевел дух и продолжил тише:

– Ты должен ответить за свои преступления, вернуться к семье, в свой Лимерик, и начать жить заново. Отпусти свое прошлое в конце концов. Все уже случилось. Не выбрасывай свой второй шанс, вспоминая ошибки первого… Боже, как же ты посмел?

Кален не знал, почему так зол и напуган.

– Я больше не знаю… как относиться к тебе. Если бы не ты, я бы умер еще в бассейне. Если бы не ты, Последний Путь унес бы меня на тот свет. Если бы не ты, я бы ни за что не нашел Иону и не вернул ее. Я бы сдох уже давно, если бы не ты, – Кален поднял на него взгляд, чувствуя на себе прерывистое дыхание. – Но ты убил мою мать. Это то, чего я забыть не смогу. Поначалу я действительно хотел мести, но что-то изменилось. Думаю, мы оба с тобой изменились. Наверное. Не знаю… Зато я знаю кое-что другое: я не хочу, чтобы ты умирал. Этой причины, конечно, недостаточно для того, чтобы ты жил. Но вспомни о других, они есть. А если и их не будет достаточно, то я задам тебе такую трепку, что нынешние проблемы покажутся тебе сказкой. Ты пожалеешь о том, что встретил меня. И с вывихнутыми ногами на крышу подняться не сможешь. Вот, – буркнул Кален напоследок.

Тревис не сдержал смешка.

– Знаешь, в подобных ситуациях обычно не угрожают, но твои угрозы такие милые, что воспринимать их серьезно очень тяжело.

Кален побагровел от злости и стыда.

– Ты смеешься? Прямо сейчас? После того как потрепал всем нервы? После того как решил превратиться в кровавый омлет на асфальте?

Велик был соблазн спросить Тревиса, о чем он говорил с Ангелой, но, вероятно, именно этот разговор сподвиг его на добровольный уход. Он усмехался и улыбался Калену и его забавным вспышкам злости, но за всем этим чувствовалась благодарность за новый шанс.

Больше всего он боялся не правосудия, а жизни с грузом вины за убийство Алисы. Тюрьма помогла бы ему простить себя, но простит ли его Кален?

Глава 66

Кален должен был провести черту уже после похорон Ариана. Мешал только предстоявший суд над Тревисом. Его обвиняли сразу в трех преступлениях: вооруженное нападение на полицейских, незаконное ношение оружия и убийство.

Никто не хотел надолго задумываться о том, какой срок ему грозил. Из-за тяжести преступлений суд мог не учесть его возраста. Истории известны случаи, когда двенадцатилетние убийцы отправлялись в тюрьму на десятки лет.

Мистер и миссис Станли брали консультации у врачей и юристов, чтобы узнать, можно ли приписать их сыну невменяемое состояние, в котором он якобы совершал все преступления, ведь самое главное – причину – Тревис так никому и не назвал. Да и кто в нее поверит?

Переезд из межвремья в новый мир начался сразу после траура и продолжался следующие полгода. Все это время Кален провел там, ненадолго поселившись в замке. Каждый день он ловил на себе пытливые и заинтересованные взгляды людей, пускавших слухи о том, что именно он, пятнадцатилетний парень, должен стать следующим правителем межвремья.

– Ты правда так считаешь? – спросил Кален у Самнии.

– Признаться, не думаю, что ты потянешь. И нужно ли оно тебе? Ты, конечно, родственник Ариана, но…

Она развела руками. Самния навещала межвремье изредка: все больше помогала с переселением и со снами.

– Ты вообще отдыхаешь? – Кален согнулся над коленями.

Девушка развернулась и взглянула на юношу с неподдельным удивлением, словно никогда не слышала об отдыхе.

– А должна?

– Если честно, то из всех времен ты трудилась и трудишься больше всех. И… – Он опустил благодарный взгляд, – спасибо, что помогала мне все это время. И не только мне.

Самния замешкалась, не зная, что ответить. Если Кален не привык благодарить, то она – принимать благодарность.

– Нет, правда. Признай, что ты потрясающая.

– С-спасибо, Хоулмз. – Она сжала в руках свое белоснежное платье. – Сам-то ты как? Прошло уже шесть месяцев… с тех самых пор.

Кален вспомнил день, когда вернулся в мир живых, встретил Иону, узнал о смерти Ариана и спас Тревиса от самоубийства.

«Мне бы не помешала помощь психолога, но, боюсь, от него меня отправят в психиатрическую больницу».

Следующую неделю организм настойчиво требовал еды. Вечером, когда Кален заходил в обеденный зал, служанки бежали на кухню и приносили ему только что приготовленные блюда, среди которых встречались позиции из перечисленного когда-то Джелвирой меню.

Кален улыбнулся этим воспоминаниям. Тогда все были живы, мало кто собирался умирать, а смерть казалась укрощаемым зверем. Но порой ему представлялось, что жизнь на этом не закончила издеваться над ним. Ежедневно он ждал подвоха, нового поворота – так он отвык от покоя.

Самния схватила толстую увесистую папку с полки. Внутри хранилась полная отчетность по расходам за последний месяц. Деньги направлялись на строительство городов в новом мире, и, судя по грамотному распределению средств на развитие жизненно важных отраслей, Ларалайн оказалась отличным экономистом. Ее математический склад ума сыграл всем на руку. Треть межвремья уже опустела, и на полный переезд, по скромным оценкам Даффи, требовался еще год.

– Когда суд? – спросила Самния, убирая папку на место.

– Уже завтра. Я договорился с Ионой и Рейденом о встрече перед судом. Нужно будет кое-что обсудить.

Думать о теме разговора Калену было стыдно до мерзкой дрожи, но он был уверен, что если не осуществит задуманное, то будет жалеть до конца жизни.

«Ты принимаешь правильное решение», – поддержала его Мираджейн. С тех пор как условия сделки с ее стороны были выполнены, связь между ней и Каленом усилилась.

«Мне стыдно. Я чувствую себя предателем».

«И кого ты предаешь? – Сладкий смешок. – Кален, не забывай, что я стала частью тебя и многое чувствую. Я долго изучала особенности твоего характера и личных качеств. Они мне по душе. И ты сам мне по душе. Только поэтому я разрешаю тебе еще немного пожить спокойно».

«Не ври. Все дело в том, что сейчас не время для твоих развлечений».

«Ты раскусил меня. Если честно, ты и правда мне нравишься».

«Кстати, нам нужно будет вновь обсудить условия твоей двенадцатичасовой вольности».

«Прости, милый, но поезд ушел, как вы говорите. Я дала тебе право выбрать три вещи, которые ты мне запретишь. Ты назвал одну. На том и порешили».

Кален почувствовал, как покрывается холодным потом. Он услышал в голове звонкий смех.

«Я знаю, о чем ты сейчас подумал! Решил, что я начну без разбора вступать в интимные отношения».

«Вот именно! Раз уж ты так хорошо изучала меня, то должна знать…»

«Что тебя это физически не привлекает. Я знаю. Но меня-то привлекает. Все идет от головы, а двенадцать часов в день в ней хозяйничать буду я».

«Но мне такое совсем не нравится! Это ведь против моей воли. Это… практически изнасилование!»

«Сам виноват, что даже не вспомнил об этом. Кстати, ты уверен в том, что ты ас… асек… О, сколько же странных определений вы напридумывали за тысячу лет! Ты уверен, что это твое состояние не уйдет с возрастом? Уверен в том, что это не временно?»

«Нет, это не временно! Нет, это не пройдет! Так было всегда. Мне противно то, что кажется другим привычным. Если ты этого не понимаешь, то это еще не значит, что со мной что-то не так. И вообще не слишком ли ты разболталась? Смотрю, у тебя сегодня хорошее настроение».

«Просто я искренне восхищена тобой. По правде сказать, я в восторге. Ты довольно редкий экземпляр. Раньше таких как ты я съедала, только девушек. Какая же ты очаровашка! Даже жаль тебя, хомячок… Или ежик?»

«Тревис называл меня хомячком», – с болезненным теплом вспомнил Кален.

«Думаю, именно тогда ты ему и нравился. Хотя, если честно, я не уверена в том, что это чувство у него прошло… Ого, как у тебя внезапно забилось сердце!»

Кален едва не принялся отрицать ее слова, но пророчески предвидел долгую провокационную дискуссию на тему любви и принятия себя.

«Мы, кажется, говорили об условиях нашего сотрудничества».

«Мы, кажется, закончили говорить об условиях нашего сотрудничества еще полгода назад. Точка», – передразнили его в ответ.

Разговор заходил в тупик. Кален знал, что сразу уговорить Мираджейн не удастся, но он не собирался сдаваться. Еще будет время для наступления.

* * *

Рейден проверил серебряные наручные часы. Суд состоится в двенадцать, меньше чем через полчаса. Он выступал в качестве представителя Ионы – важной свидетельницы.

«Встретимся после суда, как и планировали?» – написал ему прокурор Харрис.

Рейден нахмурился, набирая положительный ответ.

«Чего ты хочешь от меня?»

На этаж поднялась Иона. Она оглянулась, заметила толпившихся у дверей зала суда присяжных и сжала ручку сумки за спиной.

– Предложение Калена меня, если честно, шокировало, – вздохнула она, только встав рядом с отцом. – Неужели он согласен на такое?

– Он ведь уже все объяснил. И на суд не собирается приходить.

– Он будет ждать внизу, – Иона подняла на Рейдена задумчивый взгляд. – А почему именно ты выступаешь моим представителем?

– Почему не Ангела?

Если бы можно было обращать время вспять для исправления ошибок, Иона обязательно воспользовалась бы этим, чтобы стереть свой вопрос. Рейден смахнул челку с лица и спрятал руки с закатанными рукавами рубашки в карманы черных брюк. Он предпочитал одежду темных тонов едва ли не с рождения и сильно контрастировал рядом со своим мужем.

– Ситуация может стать еще более неловкой. Трою… Тревису сейчас и так плохо. Не будем на него давить. И на Ангелу – тоже. До сих пор не могу поверить, что проблемы не обошли стороной и тебя. Похоже, это у нас в крови попадать в передряги. Если бы Ариан…

– Пожалуйста, не упоминай его!

В голосе Ионы чувствовалась ядовитая горечь, взгляд серых глаз передавал глубокую душевную обиду, разъедавшую ее последние месяцы. Она хотела попросить прощения за резкость, но посчитала, что порой не стоит извиняться за свои чувства. Взрослым нужно напоминать, что не стоит их скрывать. А Рейдену это было необходимо всегда, ведь истинное его лицо видели лишь близкие. Для других он был холодным и недоступным. Хотите поболтать? Что ж, надеюсь, в теме разговора присутствуют слова «капитал», «сделка», «договор» или «деньги». Он вовсе не был жаден. Просто он был слишком разборчив.

– Знаешь, однажды Ариан очень круто перевернул наши с Ангелой жизни, – вдруг начал он, вглядываясь в каменные дали города за окном. – У нас был тяжелый период. Примерно в твоем возрасте. Если бы не он, быть может, мы с Ангелой разошлись бы, стараясь похоронить свои чувства. Иногда я задаюсь вопросом, что бы случилось, если бы мы расстались по глупости. – Он покачал головой. – Боже, не хочу долго задумываться над этим. Учитывая то, какими упертыми мы были тогда, все закончилось бы печально. Поэтому… я признателен Ариану.

Услышанное было для Ионы бесценным кусочком неизвестной ей истории. Она надеялась, что однажды услышит ее полностью.

– Я все же надеюсь, что, несмотря на все предательства, он любил нас.

– О! – Рейден закатил глаза. – Уверен, что тебя он точно любил. Ну хоть немного. Мы с Ангелой были слишком далеки от него.

– Все были… Ариан… – Иона закрыла рот рукой и всхлипнула. Рейден положил ей руку на плечо и придвинулся ближе, шепча:

– Ладно, все хорошо.

Он знал, что говорит неубедительно. Не любил, когда люди плакали рядом, ведь зачастую не понимал их страдания и был лишен искреннего сочувствия, пока сам не оказывался на их месте. Одновременно с тем он желал их успокоить. И не только потому, что рядом с плачущим человеком чувствовал себя неудобно, безучастно и просто эгоистом.

Иона прижалась к отцу сильнее.

– Ничего, – прорыдала она, – я ничего хорошего… не успела ему сказать. Последнее, что я испытывала рядом с ним, – это злость из-за того, что он запер меня в замке. Он хотел… меня защитить…

– Да, он любил тебя. Ты его правнучка.

– Если бы я знала… Господи, если бы знала!..

– К сожалению, никогда не знаешь, когда видишь человека в последний раз. Поэтому никогда не стоит держать в душе зло. Нужно всегда давать дорогому человеку понять, что ты любишь его.

Иона замерла.

– Извини, но ты сам следуешь собственным словам?

Рейден ухмыльнулся.

– Иногда, но я постараюсь почаще практиковаться.

* * *

Судья стукнул молотком, объявляя о начале процесса.

Тревис не поднял взгляда. Пристальное внимание Ионы, стыд и тяжесть содеянного придавили его к месту.

В последнее время он о многом думал. Сколько бы зла он ни сотворил, к нему всегда относились снисходительно. Быть может, потому, что близкие видели красоту его внутреннего мира и знали о его неспособности легко переносить шоковые ситуации. Было ли это проявлением жалости? Вероятно. Готов ли был Тревис продолжать получать ее? Нет.

Он не ждал ни прощения, ни оправдания. Он хотел получить по заслугам, почувствовать себя настолько плохо, насколько возможно, чтобы затем, после стресса и потрясений, уйти в себя и больше не возвращаться.

Несколько раз пытались привлечь его внимание, но он все молчал.

– Тревис Станли! – спросила судья. – Вы с нами?

– Да, – лишь шепот в ответ.

Адвокат кивнула, и судья подарила будущему заключенному снисходительный взгляд.

– Вам слово, мистер Харрис.

– Благодарю, ваша честь, – отозвался прокурор.

Из-за его изысканного дорогого костюма, томного, но цепляющего взгляда с хитринкой и тонких губ у Рейдена сложилось впечатление, что этот человек так просто не отступит и сделает все, чтобы выиграть дело. К счастью, оно было беспроигрышным.

Харрис незаметно кивнул ему, вызывая у Рейдена недоумение, и обратился к судье:

– Я вызываю Иону Красс.

Она ждала этого с самого начала, но выступить пришлось в конце.

– Мисс Красс, – прокурор встал перед ней, – расскажите нам, как вы оказались в доме убитой подсудимым Алисы Хоулмз.

– Я протестую, – возразила адвокат. – Вина моего подзащитного в убийстве Алисы Хоулмз еще не доказана.

– Принимаю протест, – одобрила судья. – Мистер Харрис, прошу выражаться корректно.

– Прошу прощения, ваша честь. Итак, Иона, расскажите нам, что вы…

– Я пришла к Калену, – она сжала края тумбы, не смея поднять взгляд. Иона привыкла к вниманию сотен и даже тысяч человек, но только не в такие минуты. – Его не оказалось дома. Не знаю, где он был. Затем пришел Тревис. Он… был моим другом.

– И что же произошло?

Иона замялась и едва не потеряла нить истории. От волнения она забывала о том, что сказала секундами ранее.

– Между мной и Тревисом случился конфликт по некоторым личным причинам. Он хлопнул дверью и ушел.

Тревис поднял на Иону изумленный взгляд.

– Нет же. Все было… – начал было он, но адвокат перехватила его руку, и ему пришлось замолчать.

– Что было дальше? – продолжил Харрис после недолгого молчания. – Как случилась эта трагедия?

– Я не помню, – Иона покачала головой. Пара слезинок скатилась по ее щеке. – Вероятно, я сильно ударилась. Точно помню, что Алиса была жива, когда Тревис ушел.

Харрис едва сдержал насмешливую улыбку.

– По результатам судебно-медицинской экспертизы, на тот момент, когда Алиса Хоулмз получила ожоги, она уже была мертва от удара острым предметом. Ножом, если быть точнее. Удар был произведен в спину. И как случился пожар?

– Я не знаю, – Иона всхлипнула и перевела дыхание.

Воспоминания об Ариане не утихали и разрывали ее выдержку, не давая сосредоточиться на лжи. За все время после его кончины она ни разу не давала волю чувствам.

Рейден больше не мог наблюдать за этим:

– Ваша честь, я считаю это давлением на мою дочь. Может, эта трагедия произошла давно, но Иона еще не отошла от нее. Не стоит забывать, что она чуть не погибла в том пожаре.

– Мистер Красс, – обратился к нему Харрис, – я как отец понимаю вас, но вопросы были достаточно простыми.

– Зато ответы на них тяжелы для шестнадцатилетнего подростка.

Послышался грозный удар молотка.

– Мистер Харрис, у вас есть еще вопросы? – спросила судья спокойным тоном.

– Нет, ваша честь. – Прокурор манерно поправил пиджак и вернулся на место.

– Есть еще свидетели?

В ответ тишина.

– В таком случае суд переходит к судебным прениям. Мистер Харрис, прошу, начинайте.

– Благодарю, ваша честь.

Он вышел в центр, хлопнул в ладоши, помолчал пару секунд, сосредоточив взгляд на вернувшейся на свое место Ионе, и наконец заговорил:

– Дорогие присяжные заседатели. Не совсем обычное дело попало мне в руки, должен признаться. Тревис Станли – пятнадцатилетний молодой человек, который, несмотря на свой скромный возраст, уже преступил закон. Нет сомнений в совершении как минимум двух преступлений: нападении на полицейских, которые сегодня давали показания, и ношении огнестрельного оружия, принадлежащего пострадавшим и обнаруженного при подсудимом. Камеры зафиксировали присутствие подсудимого на месте нападения. Нам также предоставили десятисекундную аудиозапись разговора с оператором скорой помощи. Прошу отметить следующие слова подсудимого на вопрос о том, кто звонит: «Тот, кому ни к чему еще два трупа». Вероятно, подсудимый действительно не имел ничего против полицейских и не желал им смерти. Он хотел только получить оружие, которое, судя по осмотру, после ни разу не было применено. Но в этих словах смущает следующее: разоблачающее «еще». Хочу напомнить, что нападение на пострадавших произошло после смерти Алисы Хоулмз. Тем не менее подсудимый сел в машину в другом конце города от того места, где он совершил нападение на полицейских. Я прихожу к выводу, что он скрывался с места первого преступления. Допускаю тот факт, что пострадавшая Иона Красс могла забыть детали трагедии. Непонятно только, почему она не помнит о смерти миссис Хоулмз, ведь это не какое-то мелкое происшествие. Посмею предположить, что она покрывает настоящего виновника. Или же сама причастна к данному убийству. У меня все, ваша честь.

На секунду Иона похолодела, сердце ее словно замерло. Рейден смерил прокурора яростным взглядом:

«Умело же ты перевел все стрелки, ублюдок».

– Благодарю, мистер Харрис, – судья кивнула ему. – Миссис Уокер, вам слово.

– Благодарю, ваша честь… Господа присяжные, судья, давайте разберем самое главное в этом деле – мотив. Каков был мотив моего подзащитного для совершения таких дерзких преступлений? Каков был мотив убивать миссис Хоулмз, нападать на полицейских, забирать их оружие, чтобы затем не использовать, и звонить в больницу, чтобы врачи спасли жизни пострадавших? Все это кажется бессвязным и не имеет никакой логической цепочки. Чем не угодила подозреваемому миссис Хоулмз? Иона Красс пришла к ее сыну, в то время как Тревис Станли пришел к самой Ионе. Не к миссис Хоулмз, хочу отметить. И что же, после подростковых ссор ему взять и убить ни в чем не повинную женщину, а потом напасть на полицейских? Сама же Иона Красс, чудом пережившая пожар, из-за естественного шока не помнит всех деталей. Но она точно помнит одно: Тревис Станли покинул дом до трагедии. За все время заседания никто, как и мой подсудимый, не смог точно назвать мотив. Месть? Деньги? Жажда убийства? Ничего из этого не подходит, и вывод получается один: дело об убийстве миссис Хоулмз не имеет ничего общего с делом о нападении на полицейских. Прошу вас, уважаемые присяжные, учесть и то, что мой подсудимый – несовершеннолетний, ему всего пятнадцать лет. Он перенес школьный буллинг и стал жертвой ложных обвинений в сексуальной связи с преподавателями. Слухи распространились настолько широко, что уничтожили его репутацию. Родители признались, что поверили ему не сразу и не оказали психологической помощи. Подобное может отразиться на любом неокрепшем уме. У меня все, ваша честь.

Тревис был раздавлен спасительной ложью. Он не мог выдавить ни единого слова «за» или «против». Поведение Ионы говорило о том, что происходящее не доставляет ей никакого удовольствия. С мокрыми от слез щеками она, вернувшись на свое место, больше не смотрела в его сторону вплоть до момента, когда ему дали последнее слово:

– Мне нечего сказать.

Это была единственная правда, которую он мог позволить всем услышать.

Тревис и не заметил, когда прозвучал долгожданный приговор. Шесть лет в исправительном центре за два преступления с неопровержимыми доказательствами и оправдательный приговор за то, чего он себе никогда не простит.

И все же родители были недовольны.

– Шесть лет за нападение на полицейских и ношение оружия, которое он даже не использовал?! – возмущалась миссис Станли, стоя перед адвокатом. – А сколько бы он получил, если бы этот наглый прокурор посадил его и за убийство, которое наш сын не совершал?

Миссис Уокер поспешно собирала документы в свой кожаный портфель.

– В общем? Столько же, сколько ему сейчас лет. Я сделала все, что было в моих силах. Вы можете обжаловать приговор и попробовать добиться для Тревиса разрешения посещать дом в выходные раз в месяц. Я помогу вам с этим. В конце концов, благодаря тому, что он несовершеннолетний, суд приговорил его не к тюрьме, а к исправительному учреждению. Там гораздо легче, и ваш сын выйдет к двадцати одному году, когда начинается тюремное заключение, которого он избежит.

Миссис Станли отступила, признавая, что могло быть и хуже. Но даже год, потерянный в заключении, был для ее сына жестоким приговором.

– Господи… – она поднесла кулак к губам, – что же ты наделал, Тревис?

Кален ждал у выхода из здания суда. Присяжные переступали порог гуськом. Иона замыкала колонну. Пустым взглядом она прошлась по небольшому дворику и медленно, собираясь с мыслями, объявила:

– Ему дали шесть лет в исправительном центре.

Кален сглотнул.

– Что такое?

– Это много, да?

– Это не так много, как он мог бы получить, если бы не ты, – Иона скрестила руки на груди.

План Калена не нравился ей с самого начала, но лишь по той причине, что он полностью состоял из вранья.

– Где Рейден?

– Он еще там. Сказал, что ему нужно поговорить с прокурором. Этот мужчина без весомых доказательств пытался посадить Тревиса и за… третье преступление. А под конец объявил, что я сама могу быть причастна к этой трагедии.

– Прости, что подставил тебя.

– Ничего. Огонь уничтожил все доказательства, – Иона поежилась от холода и сложила руки на груди. – Думаю, вам с Тревисом нужно поговорить.

– Когда все уляжется. А пока нам пора в межвремье. Иначе опоздаем.

Глава 67

– И о чем вы хотели поговорить?

Харрис закрыл дверь в кабинет и прошел к столу, указывая на небольшое кресло из искусственной кожи рядом со стеллажом, забитым толстыми папками. Рейдену хватило пары секунд, чтобы оценить достаток прокурора. С полок на него смотрела уродливая горгулья, часы обнаружились над рабочим местом, дверью и даже на столе, в центре левой от входа стены висели многочисленные грамоты в блестящих рамках, а в центре – фотография Харриса с каким-то почтенным пожилым мужчиной в костюме.

Рейден принял безмолвное предложение сесть. Он подался вперед, склонившись над коленями, и сложил пальцы в замок.

– Злы из-за того, что я подозреваю вашу дочь в соучастии?

– А как бы вы себя чувствовали на моем месте?

– Да, это крайне неприятно, – Харрис кивнул, перебирая бумаги. – Но такова моя работа – всех подозревать. В любом случае дело я выиграл отчасти. Доказательств в причастности Тревиса, признаюсь, и правда было не так много, а ваша дочь – больше пострадавшая, чем свидетельница, поэтому от вас отстанут, но дело продолжится. К тому же я знаю, что вы не даете своих родных в обиду.

– На что вы намекаете?

– Я немного порылся в вашем прошлом. Девять лет назад не вы избили того извращенца?

Рейден покачал головой, не сдержав злой усмешки.

– Потрясающе! Если вы хорошо «рылись», то должны знать, что я не имею к этому делу никакого отношения. Да, я был в ярости, но к чему мне подвергать свою семью новой опасности, сев в тюрьму из-за какого-то извращуги? Который и без меня подох.

– Убедительно.

Харрис подошел к кулеру в уголке кабинета. После пары глотков из полного стакана воды он отправил его в урну и резко развернулся, смотря на Рейдена так, словно видел его впервые.

– Жаль, что тот парнишка, сын убитой, не был на суде.

– Вы бы и его задушили своими провокационными вопросами? – Рейден положил руки на подлокотники. – Вы позвали меня, чтобы разозлить еще больше?

Харрис застыл. Услышанное оцарапало его самолюбие. Он не любил, когда с ним говорили приказным тоном. На секунду он забыл, кто здесь главный, отметив удивительную способность Красса даже в проигрышной ситуации подстраивать собеседника под себя.

– Я знаю, что пятнадцать лет назад ваша семья перенесла еще одно тяжелое испытание. Только родившийся, но уже мертвый ребенок – большая трагедия для любой семьи. Тяжелее, думаю, было только Мишель Тернер, которая и родила мертвого малыша. Большой стресс для женщины.

– И не только, – шепнул Рейден. Он ненавидел, когда чужие люди беспардонно лезли в его жизнь, вытаскивая на свет то, что он хотел бы спрятать навсегда.

– Надеюсь, я вас никогда не пойму. У меня только один ребенок, мистер Красс, и мы с женой ждем второго, – тон Харриса стал теплее и снисходительнее, будто только что говорил совсем другой человек. – Мы с вами похожи. Вы тоже всюду носите с собой маску. Разумеется, так делают все люди, но наши маски такие отпугивающие, а эмоции на них так отличаются от наших настоящих, что мы с вами, пожалуй, могли бы войти в отдельную категорию лицемерных людей.

– Это вовсе не лицемерие. Это безопасность. Иногда приходится лгать и разбрасываться фальшью, чтобы обезопасить себя и тех, кто тебе дорог.

– Вы правы, – Харрис указал на него пальцем. – Так думала и Мишель Тёрнер, когда меняла имя на Алису Хоулмз и переворачивала свою привычную жизнь, чтобы скрыть настоящую историю рождения своего ребенка – Калена. Вашего с Ангелой сына.

Рейден затаил дыхание.

– Ч-что?

Харрис с сожалением кивнул.

– Вы не ослышались. Кален, тот зеленоглазый мальчишка с черными волосами, который неплохо дружит с Ионой, – ваш ребенок.

Рейден громко сглотнул. Руки его задрожали. Он вспомнил о необходимости дышать, лишь когда воздух в легких закончился. В жилах вместо крови словно текла раскаленная лава. Большая часть сил ушла на осознание услышанного. Остатков хватило на горькое:

– Д-да как такое возможно?

– Вы видели тело умершего ребенка? Он был не ваш. Мишель нарушила не один закон, проворачивая этот обман. В последний момент в ней, очевидно, проснулся материнский инстинкт, и она не пожелала отдавать второго ребенка вам.

– Но она так убивалась, когда ей сообщили, что мальчик родился мертвым. Так плакала, что я даже не допускал мысли…

Рейден резко замолчал. Равнодушие покинуло его, а маска лицемерия разбилась на миллионы кусочков и больше не могла его скрывать.

– Очевидно, она была настроена серьезно. Иначе как объяснить смену имени, места жительства и внешности? Уверен, вы толком и не вглядывались в ее новую внешность. Да и зачем? Русый цвет волос сменила на черный, цвет глаз. Даже похудела.

– Но откуда вы все это знаете? – Рейден развел руками.

Он все не мог поверить в слова прокурора, в то, что это происходило с ним, и ждал подвоха, радостного издевательского «Я вас разыграл!»

– Я изучил дело убитой, как любой прокурор, и узнал о том, что она дважды была суррогатной матерью, а, скажем так, заказчиками были вы и ваш муж. Сомневаюсь в том, что Мишель рассказывала об этом Калену или своему бывшему мужу. Она переехала сначала в Лондон, но жизнь там ей, вероятно, оказалась не по карману. Когда шум от трагедии улегся, приехала сюда. А может, мечтала хотя бы на пару секунд как-нибудь увидеть на улице свою дочь. Может, хотела быть к ней ближе. Дом сгорел почти дотла, содержание маленького сейфа сильно пострадало, но внутри мы обнаружили пару обгоревших вырезанных страниц с Ионой в стеклянной рамке. Она ведь танцовщица.

Харрис хихикнул. Не каждый день удавалось менять жизни людей в лучшую сторону, и он, радуясь такой возможности, ждал от Рейдена счастливого возгласа или улыбки. Но новость вселила в него ужас.

– К тому же невозможно не заметить вашу с Каленом внешнюю схожесть. Из-за этого я и заподозрил неладное. Как видите, оказался прав. Можете провести ДНК-тест, но, по-моему, здесь все очевидно. Вызывает подозрение то, что Иона дружит с ним. Причем довольно хорошо. Совпадение? Она могла бы узнать о родстве с ним, но не рассказать вам?

Первый, о ком вспомнил Рейден, был Ариан. На лице расплылась паническая улыбка. Из груди вырвался смешок, похожий на неудачную попытку перевести дыхание.

«Вот же… всезнающий засранец. Даже после смерти умудряется удивлять».

– А если бы не этот суд, если бы Алиса… Мишель не умерла, мы бы узнали правду?

– Сомневаюсь, – Харрис вытащил сигарету из кармана. Опомнившись, закатил глаза и спрятал ее обратно. – Вы держите на нее зло? За то, что она буквально украла вашего сына?

Новость настолько потрясла Рейдена, что он забыл о чувстве ненависти к виновнице его многолетних заблуждений и страданий. Даже будь Алиса жива, он бы не пожелал с ней говорить. Он был уверен, что она сама знала о своей ошибке, растянувшейся на пятнадцать лет. Все, о чем теперь думал Красс: «Как дальше быть?»

Глава 68

В каждом встречном Ларалайн искала своих друзей. Вот мисс Брикман – широкоплечая повариха, беседовавшая с дворецким о том, когда же выносить трехметровый торт. Вот мистер Даумон – невысокий худощавый модельер на вид лет шестидесяти. С ним она познакомилась во время прогулки по королевству любви, случайно заглянув в небольшое угловое ателье. Сейчас он направлялся в комнату, чтобы в очередной раз убедиться в готовности королевского костюма. А вот мимо прошел мистер Милтон – ювелир с золотыми руками. Судьба королевских украшений была в его руках.

– Мисс Даффи, прошу, вернитесь в свои покои до начала церемонии, – просили служанки, пробегая мимо.

– Кален и Иона еще не пришли?

– Не видели их! Вернитесь, пожалуйста, к себе.

Ларалайн топнула ногой и все-таки решила послушаться.

За окнами гремел оркестр. Слышались тысячи голосов. Теперь это были голоса ее людей, ее небольшого, но дружного народа, сплотившегося благодаря общей цели – поиску новой счастливой жизни.

«Ох, Ариан, я не справлюсь. Почему же именно я?»

Перед глазами появился златовласый веселый юноша, ждавший ее за кулисами, чтобы сделать ей судьбоносное предложение. Ларалайн признавалась себе, что если бы не дорогой классический костюм на нем, она прошла бы мимо. Затем она увидела все того же юношу, но бледным, с торчащим из груди ножом и взглядом, полным слез и сожаления.

«Ты мог попросить у меня о спасении, но не стал. Ты мог, дурак, почему же не сделал этого?»

Если бы Ариан слышал мысли всех, кто скорбел по нему, он бы спросил: «Почему все бранят меня и плачут?»

Ларалайн улыбнулась теплым воспоминаниям, с горестью приняла те, что еще долгое время будут причинять ей боль, и смахнула подступившую слезу, грозившую испортить ее макияж.

После ухода Ариана ходили разные слухи о его преемнике. Мнения людей разделились: они все еще помнили остроумного и наглого мальца по имени Кален, его смелые выходки и дерзкий язык; заслуги Ларалайн перед народом межвремья впечатляли не меньше. Была еще Иона, но, едва услышав о том, что она может стать королевой, она под шумок вышла из зала и больше в тот вечер не возвращалась. Это было ее твердое «нет».

В покои зашла Самния. Сегодня она выбрала особенный образ: белоснежное шелковое платье с длинным подолом, напоминавшим каллу, и сетчатыми воздушными рукавами. Волосы украшал все тот же золотой венок.

– Вот-вот принесут твое платье…

– Почему именно я?

– Взвесив все «за» и «против», учитывая совершенные благие деяния, опыт и возраст кандидатов, мы пришли к выводу, что ближе всех к трону сейчас именно ты.

– Кто – мы?

– Твой народ, я, короли и королевы. В королевстве храбрости наотрез отказались признавать Калена. Они все еще злы на него.

– Из-за того случая в ресторане? – Ларалайн опустилась на свою широкую кровать. На ней легко могли устроиться четыре человека. – Это был последний раз, когда мы видели Санни.

Самния знала о ее переживаниях лучше всех.

– Он подарил вам время. – Она присела рядом, складывая руки на коленях. – Его смерть не была напрасной.

– И все равно мне так… Я не уверена в том, что могу стать новой правительницей межвремья.

Самния видела в ее синих бездонных глазах страх. Но не за себя, а за людей, которыми ей предстояло править так, чтобы те были довольны.

– Ты недооцениваешь себя. Людям часто этого не хватает. Они творят безумные и смелые вещи, меняют мир, становятся одними из ключиков от множества дверей необъятной истории. И при этом считают, что не добились ничего, – Самния пожала плечами. – Ты этот ключик, Ларалайн. Именно страх за других придает тебе сил. Это качество лидера. Не отказывайся от своего предназначения.

– Прозвучит как нытье и банальщина, но я его не выбирала.

– Ариан хотел бы этого. Он должен был понимать, что в случае его смерти ни Кален, ни Иона не годятся для престола. Есть еще Ангела и его мать, но они и слушать не станут. Даже если бы они согласились, ты бы все равно выигрывала на их фоне. Все видели, как ты вела дела еще при Ариане и после него. Ты впечатлила нас.

Ларалайн хмыкнула, понимая, что не время отрицать неизбежное. Она выйдет из этих покоев прямиком на церемонию, на свою коронацию.

Даффи положила голову на колени Самнии, закрыла глаза и пробормотала:

– Полагаю, у меня нет выбора.

Нежная рука пригладила ее каштановые волосы.

– Ты, конечно, можешь закатить истерику, как это умеешь, топнуть и закричать: «Я не буду королевой!» Насильно никто тебя не потащит. Но… мне кажется, глубоко в душе ты готова, и ты это знаешь, но не хочешь принимать. Поверь в себя.

После недолгого молчания Даффи спросила:

– Кто будет короновать меня?

– По традиции это делает признанное время. В нашем случае это будет Инпастерия. Праетаритум и Альмент не приглашены.

Ларалайн нервно сжала платье Самнии. Ненависть в сердце невозможно было подавить. Эта рана никогда не заживет. Ни время, ни тысячи извинений убийц не смогут стать лекарством.

– Инпастерия, вероятно, хорошая, но я бы хотела, чтобы короновала меня ты.

Иномирье застыла, пораженная ее словами.

– Ох, да ты шутишь! – воскликнула она. – По степени признания я на самой низшей ступени.

– Для меня это не имеет значения! – Ларалайн вскочила и взяла ее маленькие нежные руки. От взгляда, полного искренней мольбы, сложно было скрыться. – За все время наших приключений ты сделала для меня и моих друзей больше, чем все остальные времена. Прошлое, Настоящее, Будущее… Какие громкие имена! А сколько было от них толку? Зато была Иномирье – та, что помогала нам и помогает до сих пор с переселением в новый мир. Иномирье… не стыдись этого имени. Ты заслужила свое имя больше, чем все остальные времена, и сделала для человечества больше, чем они могут себе представить! Ты открыла Ариану мир, созданный из его любви к Санни. Ты показала его ему перед смертью и помогла взглянуть правде в глаза. Ариан успел его увидеть и умер не как те бездушные времена, а как человек!

Растроганная и изумленная, Самния высвободила свои руки, склонилась над коленями и закрыла лицо руками. Она вздрагивала, прерывисто дыша.

– Прости, если задела тебя…

– Нет, вовсе нет. П-просто, – она усмехнулась, вытирая щеки, – никто за все время, что существуют люди, не говорил мне таких слов.

Ларалайн не понимала, отчего плакала Самния. Ведь она всего лишь сказала правду. Она приобняла ее, шепча:

– Думаю, тебе тоже стоит прислушаться к собственному совету и оценивать себя по достоинству. А их у тебя много.

Ближе к обеду все собрались на площади замка. На балкон вышла новая королева межвремья – Ларалайн Даффи. В жизни не видела она столько людей в одном месте. Она слышала отрывки одобрительных криков, видела тысячи счастливых лиц, чувствовала, казалось, биение каждого сердца.

Она вышла к людям, сопровождаемая держащей ее под руку Самнией, спустилась по красной дорожке, осыпанной лепестками желтых, черных, розовых, зеленых и синих роз. В центре площади, под небольшим шатром из позолоченной ткани, на высокой тумбе ее ждала корона. Та самая, которой мистер Милтон посвятил последние месяцы.

Оглядываясь на людей с улыбкой, Ларалайн искала Калена и Иону. Нашла она пока взглядом неспешно хлопающую Инпастерию и правителей королевства любви. Их дочери, Бэлл и Мелва, махали ей и кричали что-то подбадривающее. Ближе к шатру показалась Джелвира Роберте. Ларалайн не могла поверить своим глазам: на празднество она надела платье светлых тонов. Не черных, как принято в ее королевстве мудрости.

– Эти двое где-то рядом, будь осторожна! – крикнула она.

Ларалайн приняла предупреждение с непониманием, но все же улыбнулась. Внезапно кто-то набросился на нее сзади и сбил с ног.

– Что ты делаешь, дубина?!

– Ларалайн! – Кален и не собирался слушать ругань Ионы. Он сжимал королеву в объятьях, вспоминая, что еще никогда не обнимал ее так крепко.

Гул заметно стих. Площадь наполнили добрые смешки.

– Кален Хоулмз собственной персоной! – Его узнали, и по толпе прокатилась волна перешептываний.

– Радуйтесь, что не я стал королем, – буркнул он, наконец отпуская Ларалайн и помогая ей встать. – Ну и платье! Твой дизайнер шил его ночью в выгребной яме с завязанными глазами?

– Синий и золотой сочетаются, – Даффи прошлась по нему оценивающим взглядом. – Сам-то пришел поздравить меня в неглаженом костюме, еще и без пиджака. А рукава, наверное, закатывал ночью в выгребной яме с завязанными глазами?

– Костюм был глаженым, пока я не начал бежать к замку. А рукава… – внезапно Кален вспомнил один из первых походов в межвремье, их первый официальный прием. Тревис предложил ему красиво закатать рукава, но Кален в своей классической манере отказался.

– У нас здесь, вообще-то, коронация и все такое, – вмешалась Самния. – Потом поговорите. Кален… вид и правда ужасный. Где галстук?

– Я не умею его завязывать.

Самния закатила глаза.

Церемония продолжилась под музыку оркестра, и корона нашла свою хозяйку, когда Иномирье гордо водрузила ее на голову склонившейся перед ней Ларалайн.

Кален аплодировал до тех пор, пока ладони не заныли от боли. От счастья за подругу он позабыл обо всех пережитых бедах. Он оглянулся, ожидая увидеть рядом с собой друзей, которые прошли этот путь вместе с ним. Но рядом стояла только Иона.

Глава 69

– Ну что, готов?

– Нет, не начинай.

Калену стоило догадаться, куда его притащит Иона. Ее хватка была сильной, но не настолько, чтобы из нее нельзя было вырваться.

Стоял апрельский теплый день. В районе на окраине городка бурлила светская жизнь. Кален представлял себе местных напыщенными и самовлюбленными мажорами, использовавшими стофунтовые купюры, чтобы прикурить свои дорогие сигары из качественного табака, доставаемые из сделанных на заказ шкатулок красного дерева. Увиденное удивило его своей простотой: отец в обычной рубашке и джинсах, выбегавший из своего особняка за детьми; подростки, качавшиеся на качелях и сидевшие на уличных скамейках за обсуждением последних новостей; женщина, выгружавшая из машины только что купленные продукты в бумажных пакетах. Кален видел подобное не раз но на фоне скромных улиц и домов. И все же он успокоился.

– Я не уверен, что готов.

После очередного протеста Иона остановилась. Она оглядела брата с головы до ног, словно только от его подобающего вида зависело, состоится ли сегодня знакомство с его семьей. Узкие черные джинсы с подворотами, длинное малиновое худи, в рукавах которого тонули его руки, и малиновые кеды удовлетворяли ее вкусу.

– Не уверен или не хочешь?

Кален покачал головой.

– Ясно. Значит, не хочешь. Как и в прошлый, и в позапрошлый раз. И в позапозапрошлый тоже…

– Встань на мое место!

– Кален! Прошел почти год с тех пор, как ты узнал о своем родстве с нашими родителями. Нельзя вечно убегать от них.

– Я обязательно познакомлюсь с ними.

– И когда же?

– После того как все межвремье переедет в новый мир.

– То есть еще через год, я правильно поняла?

– Не год, меньше…

– Кален!.. – Иона вздохнула. – Сколько можно увиливать? Я бы на твоем месте бежала, чтобы познакомиться с ними.

– Я – не ты.

– Но ты можешь быть рядом со мной. Рядом со своей семьей.

– Мне, может, и не нужна семья!

Взгляд Ионы переменился от испуга.

– Прости.

– Ты прав. Почему я вообще заставляю тебя делать это, когда ты сам не хочешь? – Она усмехнулась своему эгоистичному рвению раскрыть правду.

Им больше нечего было сказать друг другу, не задев чужих чувств. Иона признала, что в ней говорила жажда интереса от предстоявшей – хотя бы когда-нибудь! – встречи. В Калене же говорили паршивый характер и страх перед неизвестным будущим, которое разверзнется перед ним сразу после «я – ваш сын».

Родители, представлял он, наверняка сильно удивятся, поинтересуются достоверностью услышанного, смущаясь, обнимут его, а по вечерам будут шептаться, как бы устроить некогда чужого человека в своей семье. Человека с уже сложившимся, не самым приятным, характером, со своими привычками, взглядами и правилами.

Картина новой семейной жизни представлялась ему нелепой. Он прервал неловкое молчание:

– Слушай, если честно, я не испытываю к ним особой эмоциональной привязанности. Да, хорошо, что у меня есть биологические родители, и все такое. Но я не готов стать их полноценным сыном. И не очень-то хочу.

Иона старалась понять его чувства и кивала в ответ. Сжатые в негодовании тонкие губы подсказывали, что удавалось это с трудом.

Мимо проехал черный БМВ и остановился у ворот дома Красс. Иона вновь схватила брата за руку.

– Идем. Хотя бы поздороваешься.

В этот раз она не смогла сдвинуть его с места, словно тот прирос к тротуару, едва увидев знакомую машину и тут же разгадав план сестры.

– Нет, я пойду домой. Мне еще с Мираджейн разбираться.

– Какой ты вежливый, с ума сойти!

– Успокойся…

– Я спокойна!

– Нет. По тебе не скажешь.

Иона не желала верить, что встреча не состоится. Негодование перешло в раздражение, грозясь пересечь черту злости. Молнии сверкали в ее серых глазах.

Тем временем Рейден вышел из машины, поручив водителю загнать ее во двор самому. Кален поймал его заинтересованный взгляд на себе и понял, что от приветствия ему не отвертеться.

– Смотрю, вы хорошо общаетесь, – заметил Рейден.

– Не подумайте ничего плохого. Я не клеюсь к вашей дочери.

– Да, Кален. Я знаю.

Впервые с момента встречи Кален увидел в его глазах теплую, неподдельную ласку. Мужчина оглядел их, как обычно оглядывали родители своих детей в ожидании их извинений друг перед другом после мелкой забавной ссоры. Сердце Хоулмза заныло от тоски, и, чтобы унять ее, он решил поскорее закончить разговор и вернуться к себе:

– Мне пора. Остались еще кое-какие дела.

Иона была недовольна, об этом говорили крепко стиснутые кулаки и натянутая самая фальшивая в ее жизни улыбка. Реакция Рейдена была беспокойной: он спрятал руки в карманы, сглотнул ком в горле и уставился на Калена в томительном ожидании, когда тот развернется и уйдет, упуская очередной шанс изменить свою жизнь.

– Да, конечно. Мы тоже пойдем.

Но никто из них не решался сделать первый шаг.

Кален услышал обреченный вздох Мираджейн:

«Какая глупость, малыш! Ты казался мне храбрецом, прыгающим в пучины ада, пересекающим границы жизни и смерти, готовым пойти на самоубийство ради высших целей. А боишься рассказать о том, кем являешься этим людям».

– Не могу я! – не выдержал Кален. – Простите, это я не вам.

– Не можешь быть с нами? – спросил Рейден.

– Да, если честно…

Кален замер, раскрыв рот.

– Тот прокурор, мистер Харрис, как мне сначала показалось, не имел сердца, как и любой прокурор или адвокат, но он все рассказал и помог разобраться. Осталось разобраться только нам с тобой.

Кален не знал, сколько простоял в оцепенении от услышанного. Поначалу переубеждал себя: может, показалось? Но вытянутое от удивления лицо словно молнией пораженной Ионы красноречиво отвечало ему, что он неправ.

– М-мистер… сэр… господи! – Кален начал заикаться, не зная, какие слова подобрать. Множество раз представлял он себе этот момент торжественным, как обычно бывает в фильмах, полным любви, громких речей, глупых извинений и крепких объятий где-то на фоне камина и рождественской елки. Реальность шлепнула его по лицу, напоминая, в каком непредсказуемом мире он живет и что его ожидания редко совпадают с действительностью.

Ситуацию спас Рейден:

– Как я заметил, ты сейчас не горишь желанием быть с нами. Понимаю. Нелегко справиться с таким давлением. Надеюсь, скоро ты передумаешь. Знай, что мы ждем тебя.

Кален мог лишь кивать, мечтая поскорее скрыться. Отчего-то на глазах появились слезы, и он смахнул их, проклиная себя за излишнюю искренность и самоконтроль, которого у него больше не было. Ему надоело плакать. Это происходило так часто, что он начинал скучать по тем временам, когда слезы были для него постыдным проявлением эмоций. Тогда жить было намного проще.

– Ты сам знаешь, как это было? – заговорил Рейден. – То есть… знаешь, как так случилось, что ты рос только со своей мамой?

– Нет. И знать пока не хочу. Меньше знаешь – крепче спишь. А из-за… всего этого, всех этих приключений, что были в последние годы, я лишился спокойного сна. До сих пор вижу кошмары.

– Мне жаль, что такая жизнь и вас не обошла стороной. Судя по семейным корням, началось это еще тысячи лет назад.

– Вот бы срубить деревья, давшие некоторые корни.

Перед глазами в его воображении замаячили Альмент и Праетаритум.

– В общем, – протянул Рейден, – пока я не рассказывал об этом ни Ангеле, ни Рике. Они будут требовать немедленной встречи и объяснений. Если будешь готов – надеюсь, что будешь, – позвони мне или напиши. Я дам тебе номер…

– В межвремье до меня не дозвониться.

– Тогда ты знаешь, где мы живем… и где твой дом.

Еще никогда Рейдену не было так тяжело говорить и искать точки соприкосновения, окольные длинные пути, что в итоге приведут его к сердцу сына и не отпугнут. Переговоры с боссами многомиллионных компаний казались ему детской разминкой.

– В-вы злитесь на маму? – вдруг спросил Кален робко.

– Я не держу на нее зла. Ее можно понять. Она хотела быть счастливой вместе с тобой… И обращайся ко мне на «ты». Если хочешь, конечно.

От неловкости, затянутости и грубости разговора, которому Рейден безуспешно пытался придать искренности, Ионе становилось тяжело дышать. Нехотя она разделила желание Калена сбежать.

– Я не так себе это представляла, – призналась она. – Стоим на улице, откровенничаем о том, чего месяцами не могли сказать друг другу. Все совсем не так, как…

– Как ты хотела? – Кален радовался короткой передышке. – Думала, это случится в кругу семьи в канун какого-нибудь праздника и мы все в конце расплачемся и обнимемся?

– Ну да, – Иона пожала плечами.

– Вам нужно поменьше смотреть сериалы про подростков, – заметил Рейден.

– Я их вообще не смотрю, – возразил Кален. – Терпеть не могу. Такие надуманные и перенасыщенные, а герои – красивые и идеальные. А эти предсказуемые любовные линии!..

– Растянутые донельзя.

– Такие сладкие, что можно заработать кариес.

– Или сахарный диабет.

Иона рассмеялась.

– Слава богу, хоть что-то вас объединяет – ваша непомерная тяга к критике и высмеиванию всего, что не соответствует вашим вкусам и взглядам.

* * *

«Я рада, что ты поговорил с отцом… С одним из них. В мои времена такого извращения не было».

– Это вовсе не извращение.

«Да-да, знаю. Просто в те времена люди так считали».

– А еще сжигали живьем умных девушек, детей женили и выдавали замуж и заставляли рожать новых детей, что росли в нищете и голоде, забивали на гигиену, продавали людей в рабство, убивали по национальному признаку и пили кровь девственниц.

«Что поделаешь, милый друг? Ты просто не пробовал этот целебный нектар. Он страшно вкусный!»

– Сделаю вид, что не слышал этого.

«Так вот, о нашей сделке. Готов отдавать мои законные двенадцать часов в сутки? С шести утра до двенадцати, с шести вечера и до полуночи твоим телом править буду я, как и договаривались?»

– Да, но появились новые правила.

«Мы ведь уже это обсуждали», – с упреком напоминала Мираджейн.

– Правила простые. Не лезь к людям с пошлыми предложениями. И не принимай такие же. Это мерзко. Это и есть извращение. С веками люди научились контролировать свои животные инстинкты – будь то жажда убийства или что похуже… Ладно, на самом деле многих удерживает только крепкая рука закона. Но ты меня поняла, да?

«Как же посоветуешь забавлять себя?»

– Есть много других развлечений, которые могут компенсировать тебе твои любимые занятия.

«В вашем мире еще осталось что-то, что может встать в один ряд с казнями, публичным расчленением, оргиями и закалыванием диких животных на праздниках?»

Кален сглотнул, заглушая рвотный позыв. Нелегкая жизнь в последние годы ослабила его желудок, но если так продолжится, однажды он полностью вылезет наружу.

– Есть менее травмоопасные виды проведения досуга. Например… кинотеатр, театр, парки аттракционов, но туда лучше пойти с кем-то из знакомых. Аквапарки, фестивали, музеи, концерты, экскурсии, путешествия по историческим городам, книги, в конце концов.

«Звучит действительно интересно, хоть я и половины не поняла».

– Я сам и на половине этого не был.

«Значит, на любовные приключения мне можно не рассчитывать?»

– Без вариантов.

«Кален, смилуйся! Я столько гнила под землей. Тысячи лет без любви и ласки…» – в голосе звучала искренняя мольба, какой от ведьмы Калену слышать еще не приходилось.

– Словно ты кого-то любила и ласкала. Насиловала, убивала и, наверное, съедала или скармливала другим. Не меньше.

Хоулмз и сам удивился своей грубости, но, почувствовав превосходство и учтя, что это с большой вероятностью правда, отправил совесть к черту.

Он услышал душераздирающий отчаянный вопль, от которого хотелось заткнуть уши. Ужас состоял в том, что звучал он в голове, и прятаться от него было так же бессмысленно, как уговаривать его создательницу успокоиться.

«Вот увидишь, Кален Хоулмз, ты сам однажды полюбишь и узнаешь, каково мне!»

– Э-э-э, во‐первых, нет. А во‐вторых, ты сама сейчас никого не любишь. Ты хочешь разврата, а я этого не допущу. Ты путаешь извращения с любовью.

«Я в таком отчаянии, что согласна на легкие свидания без последствий».

– Если только за соседним столиком будет сидеть Иона. Желательно с камерой, чтобы я потом мог оценить, насколько ты честна.

«Не знаю, что за камера, но, милый друг, можешь не сомневаться. Я буду верна своему слову. Тогда договорились?»

– Ладно уж, по рукам. Нужно только обсудить это с Ионой… Знаешь, мы с тобой как Эдди Брок и Веном.

«Что-что?»

– Есть такой фильм. Обязательно с тобой посмотрим.

Он услышал глубокий обреченный вздох.

«И с каких пор мальчишка ставит ведьме условия и заставляет ее страдать?»

– С тех пор как я позволил ведьме жить во мне до конца моей жизни. И тем самым обрек себя на пожизненные неудобства. Но оно стоило того, Мираджейн.

Эпилог

– Идем за мной.

Кален оглянулся. Полицейские участки всегда представлялись ему темными сырыми помещениями, куда не проникает ни один лучик солнца, а все, что можно услышать, – скрип дверцы железной решетки, лязг наручников и брань. Реальность оказалась куда светлее: он шел по узкому коридору, чувствовал запах дешевого одеколона от своего пожилого проводника, шедшего впереди, и не мог вспомнить, который по счету поворот прошел и когда его приведут в назначенное место.

«Отсюда сам я вряд ли выйду».

Наконец полицейский остановился у двери в кабинет.

– Комната для встреч, но недолго, – объяснил он глухим голосом, отступая назад.

– Он один?

– Да, в наручниках. Там стоят камеры. Я буду за дверью на всякий случай. У тебя десять минут. Ему пора в исправительный центр.

Кален напоследок кивнул и зашел в комнату. Он ожидал увидеть голые холодные стены, готовился вдохнуть сырость и зажмуриться от белого света единственной свисающей на шнуре лампочки. Но реальность вновь удивила его: комнатка была оформлена в теплых тонах, у высокого окна в углу стоял узкий шкаф, полный классической литературы, напротив – маленькое старое кресло; в центре располагался стол с двумя стульями друг напротив друга. На одном из них, склонив голову, его ждал Тревис.

Увидев Хоулмза на пороге, он сглотнул и едва не вскочил. С легким скрежетом цепей от наручников он положил руки на стол, не сводя с Калена удивленных глаз.

– После того раза… не пытался вновь покончить с собой?

Уже произнося этот вопрос, Кален мысленно выругал себя, что не придумал ничего получше. Но ему казалось, что приветствия ни к чему.

– Только думал об этом. Но раз ты, рискуя своей жизнью, спас меня, я имею хоть какую-то ценность.

– Все жизни бесценны. Каждая из них важна… – Кален пожал плечами. – Ну, кроме жизней серийных сумасшедших маньяков, беспощадных убийц и насильников. Не думаю, что они достойны снисхождения.

– Жестоко с твоей стороны. И негуманно.

– А разве они проявляли эту гуманность, когда совершали свои преступления?

Тревис улыбнулся порыву Калена.

– Порой я задумываюсь о том, что каждую минуту, прямо сейчас, кого-то где-то убивают или насилуют. Многие так и не дождутся помощи. Это может случиться с каждым.

Кален сглотнул. Внутри все сжалось от жалости к жертвам. Чувствуя мурашки, бегущие по коже, он поставил себя на их место и на секунду ощутил этот ужас.

– Представил, как нечто подобное происходит с тобой?

– Да, это кошмарно.

Внезапно Хоулмзу стало не хватать воздуха, и даже вид открытого окна не смог его успокоить. Он присел на стул и наклонился, держась за живот.

– Не думай об этом. Ты прав. Таким преступлениям нет оправдания. Как и тому преступлению, за которое…

«Я не сел в тюрьму благодаря тебе».

Полицейский предупредил о камере, но кто сказал, что под столом или на одной из книжных полок не найдется прослушка?

– Почему ты так поступил?

– Не понимаешь? – Кален тоже догадывался о прослушке. Он вцепился в Тревиса взглядом, словно старался донести до него свои мысли.

«Потому что для меня не имеет значения, сколько ты просидишь. Год, десять, сто лет. Это не вернет мою маму. Я вижу твое раскаяние, и мне этого достаточно. Неважно, что для суда это ложь. Важно то, что мы с тобой разобрались».

Тревис уставился на него, сидя с открытым ртом и жалобным взглядом. Ему казалось, он может услышать биение своего сердца.

– Я перед тобой в долгу.

– Если ты воспринимаешь это как долг, то ты его давно погасил, – Кален сложил руки на груди и нахмурился будто в шутку. – Или ты забыл, сколько раз спасал меня? Но лично для меня это не долг. Я просто…

«Не мог иначе».

– В том, как сложилась твоя судьба, не всегда была твоя вина. Один раз ты уже все потерял. И я не хочу, чтобы потерял вновь.

Тревис отвернулся. На глазах выступили горькие слезы. Ему удалось спрятать их до того, как они могли быть замечены.

– На этот раз не упусти все. Шесть лет – не такой большой срок. Сможешь начать жить заново.

– Родители пытаются договориться, чтобы меня отпускали домой раз в месяц на выходные.

– Все не так плохо. Я бы даже сказал, что все хорошо.

Тревис кивнул ему, и на этом разговор зашел в тупик. Пары слов Калена, его ломающегося немного детского голоса и якобы случайно брошенных взглядов хватило, чтобы заставить Станли чувствовать себя неловко.

– Знаешь, может, ты и похож на своих родителей, но все-таки… Одновременно с тем – нет. Это сложно объяснить. Особенно отличаются ваши характеры.

– Ну конечно. Он не всегда зависит от генов.

Кален ощутил неподъемную необходимость найти тему для разговора. Слишком много слов вертелось на языке, слишком много мыслей – от глупых до безумных и непристойных – не давало ему покоя. Выбрать одну из них было для него все равно что прокрутить барабан. А там уже надеяться на удачу. В этот раз она его подвела:

– Это правда, что я нравился тебе до того, как ты все вспомнил?

Вновь Тревис уставился на него.

– Так, ладно, тупой вопрос, – Кален чувствовал, как буквально горит от стыда. – У нас осталось мало времени. Поэтому…

– Я не уверен в том, что ты мне после…

– Стой. Подожди секундочку. Нет. Стоп. Стоп!

Кален не мог понять, чего стыдился больше: услышанного или своей дурацкой реакции. Как там обычно реагировали герои в подростковых сериалах? Не отводя глаз, смотрели на собеседника, смущенно опускали взгляд и принимали решение. Кален был почти уверен, что если хотя бы попробует взглянуть на Тревиса, то вспыхнет быстрее спички, вымоченной в керосине.

– Я не уверен в том, что ты мне после всего пережитого поверишь, но… я тогда сказал глупость. Это была неправда.

От схлынувшего жара Кален едва не упал со стула.

– Ну да, я так и подумал.

– Ты расстроен? Ты весь красный.

Тревис приблизился к нему. Он не знал, но в комнате слежения полицейские встали одновременно с ним, поглядывая на дверь и готовые прибежать на помощь в любой момент.

– Вовсе нет, даже рад, – пролепетал Кален. Тяжело притворяться, что все хорошо, когда хочется провалиться сквозь землю. Он не понимал, почему так происходит.

– Ты держался до этого за живот. Тебе плохо? Сегодня жарковато…

– Я же сказал, что все хорошо!

Дверь распахнулась и ударилась о стену. В комнату залетел полицейский и усадил Тревиса на его стул.

– Хоулмз, встреча окончена.

– Д-да, вы правы.

Он поспешил удалиться, не оглядываясь.

– Стой! – крикнул ему Станли. Рука на плече вцепилась в него сильнее.

Кален остановился в шаге от выхода и обернулся.

– Ты простишь меня?

– Я могу простить тебя, но не смогу забыть.

Тревис сжал губы от досады. Он не смел просить о большем, но проклинал тот день, когда их с Каленом дружеские отношения были потеряны из-за взмаха ножа.

– Мы еще увидимся?

– Ты бы этого хотел?

Неловкое томительное молчание.

– Увидимся, – наконец ответил ему Кален.

– У вас все? – поторопил их полицейский. – За тобой уже приехали, Станли.

На мгновение сердце Калена пронзила боль разлуки.

«Почему это так беспокоит меня?»

Чтобы подавить это чувство, он хладнокровно напомнил себе о том, кто перед ним. Не сработало, и в противодействие этой попытке пришел отпор в виде осознания, что он больше не может злиться. Время выветрило из него все, что сбивало его с толку, и не имело больше ценности.

– Нет, еще кое-что. Кален, мои слова не всегда стоит воспринимать всерьез. И не все они правдивы. Надеюсь, ты поймешь.

Мираджейн усмехнулась:

«Надеюсь, то, что он имеет в виду, будет взаимно. Или уже?..»

Примечания

1

Мэри Сью или Марти Сью (для женских и мужских персонажей соответственно) – архетип персонажа, которого автор наделил гипертрофированными, нереалистичными достоинствами, способностями и везением.

2

«Убить Билла» (англ. Kill Bill) – фильм режиссера Квентина Тарантино, снятый по его же сценарию. Фильм рассказывает историю женщины по имени Беатрикс Киддо, в прошлом бывшей наемной убийцей.

Content

Медина Мирай
Межвремье

Часть 1 Непризнанное время

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Часть 2 Потерянное королевство

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Часть 3 Иномирье

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Эпилог

Примечания