Ветка. S-T-I-K-S

Небольшой подвал в хорошо сохранившемся частном доме отлично подходил для содержания пленника, особенно такого необычного. Ветка выдернула мутанта за связывающие его веревки из кузова грузовичка и потащила волоком, как тяжелый мешок, к ведущим вниз ступенькам.

Пленник дергался, извивался как червяк, но крепкие узлы и не по-женски сильные руки Ветки не оставляли шанса освободиться. Мутант пытался урчать, угрожая человеку и призывая сородичей, но набитый тряпками рот и перерезанные голосовые связки не были способны издать хоть сколько-нибудь громкий звук. Внутри подвала шансы на спасение упали до нуля. Бетонные стены и массивная установленная внахлест дверь гасили все звуки, надежно ограждали помещение от внешнего мира.

Ветка дотащила мутанта до дальней стены и привязала к специально подготовленным креплениям. Пленник должен быть обездвижен, но при этом иметь шанс освободиться, если в разрушенных мутацией мозгах появится достаточно мыслей, чтобы понять, как это сделать. Но даже развязанный, он останется внутри подвала, так как ключ от двери спрятан в надежном тайнике.

Привязав пленника, Ветка уселась на пол и начала готовиться к основному действу. Достала из непромокаемого поясного кармашка небольшой красный шарик, похожий по размеру и плотности на шероховатую жемчужину, положила на ладонь, закрыла глаза и сконцентрировалась.

В воображении, повиснув в пустоте перед закрытыми глазами, сформировалась трехмерная структура из тонких белых паутинок, скрепленных в точках пересечения утолщениями круглой или вытянутой формы. Сетка не была материальным объектом, лишь визуализацией дара, помогающей Ветке запустить процесс переноса информационной матрицы. Вот паутинки начинают желтеть, наполняясь информацией, а утолщения – светиться, набухать и пульсировать. Передавать полученные данные дальше, по нарисованной воображением структуре. Когда все паутинки окрасились, Ветка мысленно подхватила их и поднесла к лежащей на ладони жемчужине. Секунда – и структура втянулась в шарик, заполнив изнутри слабым золотым свечением.

Девушка достала нож, срезала с живота мутанта остатки одежды, сделала на коже небольшой надрез и аккуратным движением вложила жемчужину во внутренности. Разрез заклеила широким пластырем и встала, с удовольствием осматривая итог сложной, но хорошо проведенной работы.

Позади две недели отрядного рейда, закупка снаряжения, одиночный проход через несколько опасных кластеров, поиск подходящего мутанта и необходимой техники. Впереди – самая опасная в ее жизни охота. Ее священная война, в которой она обязательно одержит победу.

***

Наблюдательный пункт Ветка устроила на десятом этаже единственной высотки во всем районе. Окна огромной угловой квартиры выходили сразу на три стороны, обеспечивая необходимый радиус обзора на место обитания скреббера, самого сильного мутанта Улья.

Подконтрольное монстру пространство простиралось на десяток километров вокруг, но в ежедневный маршрут передвижений хозяина территории входила только небольшая его часть, в несколько сотен метров в диаметре. За несколько недель наблюдений Ветка детально изучила все окрестности.

Логово скреббера находилось в недостроенном трехэтажном торговом центре в семистах метрах на северо-запад. За ним широкая речка с просторным песчаным пляжем. Справа одноэтажный автосалон. Слева уходящий на несколько километров вдоль берега лес. Жилой массив от торгового центра отделяла неширокая двухполосная улица, поворачивающая у леса налево и уходящая на юг, вдоль широкой аллеи.

За скреббером Ветка наблюдала уже несколько месяцев, выделяя на это каждую четвертую-пятую неделю, между отрядными рейдами и заботами по покупке оружия и снаряжения. Первую неделю охотница не приближалась, только наблюдала. Составляла карту кластера. Наносила на нее схему ежедневных маршрутов передвижения монстра. Старалась держаться как можно дальше, не подставиться, но при этом не упустить важных мелочей.

Во второй раз пришла с винтовкой, самой мощной, которую удалось найти у торговцев в ближайших поселках. Винтовка не помогла, хотя Ветке и удалось подловить скреббера в расслабленном состоянии, неподвижного, разнежившегося на речной отмели, с разведенными пластинами брони и выпущенными наружу, за пределы панциря, щупальцами.

Девушка не имела особых снайперских умений, но благодаря огромному боевому опыту первым же выстрелом вогнала бронебойную пулю точно в глазницу. Вот только ни убить монстра, ни хотя бы временно обездвижить не удалось. Видимо, прямо за глазницами находились внутренние бронированные пластины. Пуля завязла в них или срикошетила наружу.

Монстр рассвирепел, выскочил из воды и заметался по окрестностям в поисках обидчика. Ветку спасло только большое расстояние до мутанта, ряд жилых домов между ними и заранее подготовленный велосипед, который быстро и бесшумно унес ее от беснующегося монстра.

Поняв, что с наскока столь мощного противника не взять, несколько следующих недель наблюдений охотница посвятила детальному изучению образа жизни мутанта. Скреббер был ленив, как сытый кот, но при этом всегда оставался педантичным. Засыпал и просыпался в одно и то же время, если конечно состояние неподвижности, в которое в разгар дня впадал мутант, можно было считать сном. По вечерам выходил к реке и плескался на отмели. А глубоким вечером и ранним утром выходил на патрулирование территории вокруг логова.

Монстру такого размера и мощи полагалось бы большую часть своего времени проводить в поисках пропитания, но эта проблема у мутанта была решена всерьез и надолго. Раз в девять дней в трех километрах на восток обновлялся кластер, который мутант использовал как кормовую базу. «Прилетала» туда окраина небольшого города с несколькими фермерскими хозяйствами и животноводческим комплексом.

Свиней там было столько, что хватит набить брюхо даже двум таким толстякам. Но стоит ли говорить, что ни одна тварь, кроме скреббера, на этот кластер не претендовала, и монстр раз в полторы недели беспрепятственно нажирался свежего мяса.

Не обходил жадный до добычи мутант и жилые кварталы. Врывался в город как киношный монстр, разрушал таранными ударами мелкие постройки, давил собой мечущиеся по улицам автомобили. Невероятно развитые сенсорные способности позволяли скребберу безошибочно определять, кто из жителей города заразился, превратился в мутанта и стал неинтересен для охоты. А чей иммунитет позволил остаться человеком, спасая от вируса, но при этом превращая носителя в самую лакомую добычу Улья.

Набег скреббера за считанные часы превращал кластер в постапокалиптический пейзаж: разрушенные строения, раздавленные автомобили, дымящиеся от стихийных пожаров дома и полное отсутствие людей. Шансов на выживание не оставалось ни у кого: ни у тех, кто пытался спрятаться в квартирах и подвалах, ни у пытавшихся выбраться из города на автомобилях смельчаков. По задымленным заваленным обломками улицам бродили только редкие не попавшие под брюхо огромного монстра свежезараженные мутанты, но и им предстояло в ближайшее время погибнуть от голода.

Вернувшись с охоты, скреббер залегал в логове и все остальные дни проводил в тени перекрытий. В недостроенном здании не было стен, но в их защите не нуждался ни один скреббер: их броня предоставляла защиту как добрый метр монолитного бетона. Кроме того, еще ни один иммунный не мог припомнить случая, чтобы скребберы прятались от опасности или сидели в засаде. Их скорость и мощь позволяла дать прямой бой даже танковому взводу с поддержкой звена вертолетов.

***

Насколько Ветка знала, не существует двух похожих друг на друга скребберов. Кумник, командир отряда Ветки, ее спаситель, крестный и главный наставник, предполагал, что каждый из них – венец отдельной ветки эволюции.

– Представь себе путь прогресса мутанта как тропинку, – рассказал как-то командир свою теорию, – Которая в момент заражения может разветвиться на несколько разных направлений. Увидит зараженный добычу далеко впереди себя – и бежит. Это приводит к развитию ног и скорости. Придется пробираться через завалы – разовьется ловкость и прыжки. Долго ищет – прогрессирует зрение, слух, обоняние, сенсорика. У мутантов вирус управляет каждой клеткой организма, непрерывно улучшая их способности, в зависимости от среды обитания. Только мясо жри в достатке, чтобы топлива на развитие хватало.

Из-за горячего пристрастия к теории эволюционного развития мутантов Кумник считался немного странным рейдером. Не многие были способные сказать ему об этом в лицо, но за глаза кости перетирали с удовольствием.

– Каждое из возможных направлений разветвляется уже на следующей охоте. Выстрелили в зараженного из автомата, и вирус запомнил, что нужно наращивать броню. Сумел мутант уклониться, приоритетным становится скорость и ловкость. В итоге мы имеем монстров, каждый из которых возник как результат взаимодействия уникального набора факторов.

Рассказывая, командир детально перебирал степени развития мутантов.

– Вплоть до кусача, мутанты похожи друг на друга. Все эти ползуны, бегуны, джамперы, жрачи и даже кусачи не успевают набрать потенциал для индивидуального развития. Им приходится много ходить в поисках пропитания, прятаться от более развитых монстров, рвать добычу или врагов руками и зубами. Но начиная с рубера, различий становится больше. Хотя бы потому, что средняя особь, без сильных навыков, до этой стадии развития попросту не доживает. Даже элиту не найти такую, чтобы можно было отнести разных особей к одному виду. А уж скребберы – это венец творения вируса, каждый из которых, как произведение искусства, уникален.

***

Скреббер был похож на огромного броненосца или вытянутой формы черепаху. Панцирь не был монолитной броней, а состоял из нескольких расширяющихся к низу частей. Они расходились, открывая щели для глаз, щупалец и ног, и сходиться полностью, когда нужно было уйти в глухую защиту или пойти на таран.

Ветка называла верхние конечности щупальцами больше потому, что не могла найти другого подходящего слова. На вид в них не было костей, или кости были небольшими, соединенными множеством суставов. Они изгибались в любом направлении, закручивались крупными кольцами и имели какие-то отростки: присоски или подобие пальцев.

В «кормовом» кластере скреббера Ветка видела, как он охотится и питается. В арсенале мутанта было несколько тактик. Чаще всего он использовал сокрушительный лобовой удар, способный пробить кирпичную стену. Иногда бил щупальцами, которые были способны схватить и перевернуть грузовой автомобиль. Использовал мощные захваты, расплющивавшие корову, превращавшие ее тело в бесформенный мешок с мясом. Всего верхних конечностей было восемь, и на что способен монстр в настоящем бою, а не в охоте на коров и свиней, Ветке и представить было страшно.

Победить скреббера, высшее звено пищевой цепочки Улья, можно было только хитростью. И Ветка пыталась понять, есть ли у монстра слабое место.

На пятую неделю охотница пыталась взорвать скреббера зарядами с радиоуправляемым взрывателем. Дождавшись, когда мутант погрузится в состояние дневного сна, Ветка заложила заранее закупленные мины с кумулятивным эффектом на одной из точек привычного маршрута скреббера. Мины должны были ударить снизу, а заложенные в рядом стоящие здания заряды завалить цель сверху.

Задумка сработала наполовину. То ли Ветка была полным профаном во взрывных работах, то ли количество взрывчатки не рассчитала, но здания остались целыми и сверху на мутанта не обрушились.

Мины же сработали прекрасно. Скреббера подняло над землей, толкнуло в сторону и прилично приложило о соседний дом, но особого ущерба это не нанесло. Мутант моментально переместился в сторону, сжался под панцирем и начал осматриваться, сканируя местность. Не обнаружив источник угрозы, монстр с вполне здоровым видом закончил обход местности и надолго засел в логово залечивать раны и наращивать поврежденную броню.

Произведенный минами эффект, а точнее практически полное его отсутствие, вогнало Ветку в депрессию. Убить монстра с первого раза охотница не рассчитывала, но надеялась на время обездвижить монстра, лишить его скорости и подвижности, получить возможность расстрелять из чего-то крупнокалиберного. Однако, на поверку, взрывная волна не принесла ожидаемого результата и свела на нет весь план охоты.

***

Потерпев очередную неудачу, Ветка долго бездействовала, раз за разом прокручивая в голове все, что она знает о монстре.

Большой, но приземистый. Тело спрятано под толстенным панцирем, который при движении слегка приподнимается. Его части расходятся в сторону, когда нужно выпустить щупальца или увеличить обзор для глаз. Четыре пары мощных щупалец. Шесть пар небольших глаз. Десятка два ног, коротких, но мощных и быстрых. Днем монстр прячется в тени, а по вечерам любит купаться в реке.

Ветка чувствовала, что узнала о монстре все, что могла, и что ответ где-то рядом. В голове один за другим проносились картинки всех дней наблюдения за скреббером, перемешиваясь, теряя четкие очертания и постепенно вытесняясь другими, чуть более отдаленными воспоминаниями.

Мысли о жизни до Улья Ветка старательно стирала из памяти, гнала от себя и они погасли, уступая новой, страшной, наполненной смертельными опасностями, но невероятной и удивительной жизни в новом мире. Поначалу Ветка радовалась всему необычному и интересному: подаренному Ульем умению, абсолютному здоровью, ускоренной регенерации, способной восстановить даже выбитые зубы и оторванные конечности, и, главное, отсутствию старения. Жизнь иммунного могла бы считаться вечной, не будь вокруг столько врагов и смертельных опасностей.

Улей быстро разрушил иллюзии. Девушка узнала, что кроме монстров в новом мире есть еще множество других бед. Внешники, хорошо вооруженные профессиональные военные, попадающие в Улей по порталам из разных миров и охотящиеся на иммунных ради их внутренних органов. Муры, вступавшие в сотрудничество с внешниками. Банды бандитов, грабившие одиноких рейдеров. Многочисленные религиозные секты, в которые объединялись сходящие с ума фанатики. И просто сонмы моральных уродов, превращавшихся в Улье в смертельно опасных маньяков.

Поначалу казавшийся страшным, опасным, но интересным и романтичным миром, Улей представал перед Веткой монстром, ежедневно перемалывающим жизни людей и олицетворяющим все ужасы, которые только может представить себе человечество. А после первого рейда в крупный городской кластер, девушка окончательно возненавидела новый мир.

– А что если вирус и мутанты – вовсе не то, ради чего был создан и существует Улей? – спросила она как-то у Кумника, умудрявшемся выживать в Стиксе не один десяток лет.

– Может быть, главное, чем питается этот мир – это страх, ужас, паника, злость, ненависть, предательство, жажда убийства. Всего этого в Улье слишком, невероятно много. Каждую секунду миллионы людей переносятся в новый мир, чтобы испугаться, впасть в панику, возжелать чей-то смерти и убить. И не важно, станет человек иммунным или превратится мутанта. Каждая минута его жизни в Улье будет наполнена страхом и смертью.

Отряд в тот день остановился на привал в одном из разрушенных домов небольшого стабильного кластера, и бойцы зябко жались к бездымному костерку. Наполненная далекими рыками монстров тьма окутывала со всех сторон, обостряя чувства, нагнетая ощущение опасности, разъедая души даже самых опытных рейдеров.

– Человек или мутант – он все равно умрет. Если не сразу, так через месяц или через год. Дать человеку вечную жизнь и при этом сделать его обреченным на гибель – это ли не самая ужасная ирония Улья? Что, если мы все здесь – просто батарейки, вырабатывающие страх, который поглощает огромный ненасытный монстр?

Ветка говорила, уставившись в костер остекленевшим взглядом.

– Да, звучит невероятно, но все объясняет. Бесконечную череду смертей, бесчеловечность эксперимента, его нескончаемость и самые уродливые проявления. Что если все вокруг нас – не про эволюцию, не про отбор сильнейших? А мы все – лишь побочный продукт, возникающий, живущий и даже возомнивший о себе что-то, но ни на что не влияющий? Что если Улей создан лишь для того, чтобы заставить человечество страдать?

Кумик слушал Ветку, не отвлекаясь от чистки оружия, и, немного подумав, ответил:

– Ну, допустим. Допустим, ты права. И что дальше? Ты перестанешь сражаться?

– Нет. Не перестану. Я кое-что решила для себя. Этот мир должен быть уничтожен.

Девушка постепенно засыпала, все глубже погружаясь в воспоминания.

***

То самый день, когда попала в Улей, Ветка, тогда еще Светлана Александровна Белозерцева, помнила в деталях.

Поезд, на котором она возвращалась из командировки в родной Волгоград, совершил длительную остановку на небольшой станции, практически в чистом поле, пропустить несколько встречных составов. Остановка входила в расписание, и большинство пассажиров вышли на перрон проветриться, покурить и размять измученные долгим сидением мышцы. Приятной прогулки, такой желанной для пассажиров поезда, находящегося в пути больше суток, не получилось. Сразу после остановки станцию накрыл густой туман, пугая людей кислым запахом и зеленоватым отливом.

Никто из прогуливающихся не рискнул остаться на перроне. Все забрались в вагоны, задраили окна, а девушка проводник, вопреки правилам, даже закрыла дверь, но туман это не остановило. Он словно материализовался внутри вагона, возникал сразу во всех уголках, вызывая удушье и панический страх. Некоторые пассажиры, особенно пожилые люди, упали в обморок в первые секунды. Остальные в большинстве своем паниковали: кто-то пытался дышать через одежду, кто-то требовал от проводника немедленно связаться с машинистом, начать движение или хотя бы открыть дверь вагона – но продлилось это недолго. Скоро сознание потеряли все.

Света очнулась, когда большинство пассажиров уже покинули вагон. На перроне творилось непонятное: люди толпились, мешаясь друг другу, пытались по узкому перрону пробраться поближе к зданию станции. Девушка тоже решила выйти. Спустилась со ступенек, влилась в толпу и постепенно, аккуратно разводя менее решительных плечами, продвинулась к центру.

У станции перед толпой пассажиров неровной шеренгой стояли пятеро вооруженных человек: четверо мужчин, одного из которых, стоявшего слева и на шаг впереди, можно было с уверенностью назвать командиром и одна девушка. На военных они походили мало – слишком разномастно одетые и вооруженные. Скорее бандиты. Или наемники. Хотя ни бандитов, ни наемников Света вживую не видела и представление о них имела только из малобюджетных телесериалов.

Дождавшись, когда подойдут все желающие, командир отряда поднял руку и громко, чтобы услышало как можно больше людей, обратился к толпе:

– Товарищи! Внимание! Слушаем все, повторять не буду! Поезд дальше не пойдет! Произошло чрезвычайное происшествие – впереди на военной базе утечка отравляющих веществ. Всем пассажирам необходимо пройти в зал ожидания. Через два часа прибудут автобусы для эвакуации. В зал ожидания проносим только одну сумку на человека. У вас пятнадцать минут, уберите лишнее и положите в сумку необходимое. Когда придут автобусы – заберете весь багаж.

Удивительно, но небольшому подразделению бойцов удалось быстро и без особых проблем организовать толпу и, не обращая внимания на многочисленные вопросы и возмущенные восклицания отдельных истеричных личностей, разместить всех в зале ожидания, несмотря на недостаток кресел. Те из пассажиров, кому не досталось сидений, вынуждены были сесть на собственные сумки, а кто-то опустился прямо на пол, то ли не жалея «походную» одежду, то ли находясь в слишком большом стрессе, чтобы размышлять о подобных мелочах.

В зале ожидания с людьми остались двое из отряда. Изображая участие, они помогали пожилым людям удобнее устроиться, распределяли продукты и воду из буфета. Советовали обязательно перекусить, для активного вывода токсинов. И тех, кого начинало нестерпимо тошнить, выводили в «санитарный пункт», устроенный в одном из вагонов их поезда.

Из «санитарного пункта» никто не возвращался, а по прошествии часа людей вообще перестали выводить, так как тошнота, обмороки и слабость стали повсеместны. Через два часа один из бойцов отряда подошел к Свете, держащейся лучше остальных и, несмотря на слабость, даже взявшейся за обязанности медсестры, взял за руку, и прошептал: «Пойдем. Похоже, ты тут одна не заразилась».

Обескураженную девушку отвели в другое крыло, в небольшую комнату с двумя лавками вдоль стен и столом. Мужчина сел напротив и протянул пластиковую полулитровую бутылку с мутной жидкостью.

– Выпей. Поможет. Это лекарство. Она воняет и с градусами, но ты уж как-нибудь выпей.

Морщась от отвращения, Света несколько раз приложилась к бутылке, пока военный не сказал «хватит».

– А остальным? – протянув бутылку военному, Света кивнула в сторону зала ожидания.

– Им не поможет. Забудь. Их больше нет, – как-то слишком просто и обыденно ответил боец и, не обращая внимание на открытый в немом вопросе рот девушки и застывшие в ужасе глаза, взял рацию, нажал кнопку и сказал кому-то, видимо командиру:

– Одна осталась.

Мужчина сидел рядом, и Света услышала ответ:

– А остальные?

– В зале закрыли.

– Живца дал?

– Конечно.

– Сейчас приду.

Через пару минут в комнату вошел командир, сел напротив, внимательно посмотрел на Свету.

– Так, девочка, надо тебя окрестить. Есть у тебя какое-нибудь прозвище? Меня вот Кумником называют, – мужчина протянул девушке руку, – А тебя как друзья-подружки звали? Или родители?

– Светик.

– Светлана что ли? Не, так не пойдет. В жизни занималась чем? Работа? Хобби?

– В торговле работаю, старшим менеджером. Спортом занимаюсь.

– То-то я смотрю, худая, как ветка, – усмехнулся мужчина, – А что за спорт?

– Всего понемногу. Фитнес. Кроссфит. Йогой немного. Танцую.

– Ясно. Нет мыслей? – командир снова обратился к своему бойцу. Тот пожал плечами.

– Ладно. Худая, как ветка – вот Веткой и будешь. Светка-Ветка! Логично! Как раньше звали, больше слышать не хочу. Теперь только Ветка. Если спросят, говори, что тебя крестил Кумник, чтобы никому в голову перекрещивать не пришло.

Кумник снова обратился к бойцу:

– Мы у состава, на третьем пути, перегружаем ящики в грузовик. Объясни ей все в двух словах и приходите.

Командир ушел, а парень несколько минут пытался что-то втолковать испуганной, вконец запутавшейся, ничего не понимающей девушке. Он говорил о каком-то другом мире, тумане, перенесшим поезд вместе с пассажирами в какой-то Улей, о перегружающихся кластерах, вирусе, мутантах и еще о чем-то, но в итоге махнул рукой и потащил ее на пути.

Здесь, у составов, отряд занимался погрузкой в тентованый грузовик ящиков темно-зеленого цвета. Свету поставили у борта, чтобы не мешалась, и оставили в покое. Девушка стояла, озираясь и наблюдая за работой отряда, когда голову пронзила острая боль. Боль не охватила всю голову, но напоминала раскаленный гвоздь, вонзившийся в лоб, слева и прошедший насквозь, до затылка.

Едва не вскрикнув, Света закрыла глаза рукой, а когда открыла – взгляд застилала красная пелена. «Неужели я тоже?» – испугалась девушка, но пелена с глаз начала сползать, сдвигалась с краев, к центру и сконцентрировалась в одной точке. Точка сжалась до размера пшеничного зернышка и начала увеличиваться, постепенно обретая очертания.

Боль ударила еще раз, едва не выбив сознание. Света не удержалась от стона, и, открыв глаза, увидела, что красная пелена приобрела осязаемую форму – уродливого, двухметрового монстра, согнувшегося в напряженной позе за двумя составами, метрах в двадцати от нее. Свету охватил панический страх, хотя, казалось бы, как можно было бояться еще сильнее? Она вскрикнула и, немея от испуга, вытянула руку в направлении краснеющей фигуры.

Отряду не понадобилась много времени, чтобы понять, что девушка имела ввиду. Бойцы прекратили погрузку, подняли оружие в боевое положение, рассредоточились вокруг грузовика и посмотрели на командира. Кумник, в свою очередь, вопросительно взглянул на одного из бойцов. Тот закрыл на секунду глаза и шепотом сказал:

– Кусач там. Здоровый. Видать, в скрыте подобрался. Потому и не заметил. Молодец, девочка.

Ощетинившись оружием, отряд отбежал к вокзалу. Свету поручили тому же парню, что нянчился с ней, и он отвел ее обратно в комнату. Остальные заняли оборону в помещении буфета.

Некоторое время было тихо, но потом раздалось сразу несколько взрывов, загрохотали, громом раскатываясь по узким помещениям вокзала, автоматные выстрелы. Бой разразился отчаянный, но скоротечный. По его окончанию отряд зашел в комнату почти в полном составе – в фойе вокзала оставили только одного бойца, того самого, что у грузовика подтвердил реальность видения Светы. Кумник сел рядом со все еще испуганной девушкой и, обращаясь к отряду и к ней одновременно, усмехнулся:

– Молодец, какая, а? В первый же день. Ну, держи, заслужила. Руку вытяни, ладонью вверх.

Командир достал из сумки красный шарик, покатал его между пальцев и положил на ладонь девушке.

– Это красная жемчужина. Очень дорогая и ценная штука. Сожми, подержи и съешь.

***

Не добившись эффекта с минами и не придумав ничего нового, Ветка отправилась обратно в поселок, в котором дислоцировался отряд. По дороге остановилась на ночевку в заброшенном здании, накрылась с головой теплым одеялом и уснула так крепко, что проснулась только ближе к обеду, когда солнце полностью вступило в свои права и немилосердно жарило спящую охотницу сквозь оконный проем. Ветка проснулась, почувствовала, что вся обливается потом, вскинулась, откидывая одеяло и щурясь под солнечными лучами. Мысль пришла одновременно с пробуждением: «Да ему же жарко!».

Он – большой тяжелый монстр, покрытый сверху, снизу и с боков толстым панцирем. Большую часть времени скреббер вынужден жить под горой брони, не имея никакой возможности охладиться. Поэтому он и прячется от солнца в тень, поэтому так любит купаться. Мутанту жарко. Он старается остыть. А если врагу жарко, то его надо нагреть. И чем сильнее, тем лучше.

Оружейники стаба взяли на изготовление термических мин больше месяца и заломили такую цену, что Ветке придется еще долго пахать на них, отдавая весь заработок с рейдов. Поначалу ей долго и скучно объясняли, какой состав будет использован в минах, до какой температуры нагреется цель, и сколько будет гореть, но она не стала слушать, ограничившись формулой: «Жарче. Дольше. Прилипчивее».

В итоге в арсенал вошли: два реактивных противотанковых гранатомета, двадцать четыре мины с термическим кумулятивным эффектом, три мощных термических заряда для установки на отмели, пять бочек с бензином с индивидуальными взрывателями и, как вишенка на торте, установленный в нескольких сотнях метров от ее наблюдательного пункта бензовоз. Все мины, заряды, бочки и даже бензовоз имели радиоуправляемые взрыватели, во избежание преждевременного срабатывания, и были завязаны на единый пульт, лежащий сейчас в рюкзаке.

План был прост и сложен одновременно. Дождавшись, когда скреббер отправится на очередную охоту в «кормовой» кластер, Ветка подогнала к торговому центру грузовик и начала установку зарядов. Охотница не боялась, что оставленные запахи спугнут монстра. Она уже так делала: залезала в логово, оставляла внутри металлические предметы и даже одежду – скребберу было наплевать. Его органы чувств были достаточно острыми, чтобы точно определить наличие или отсутствие живых существ в радиусе двухсот-трехсот метров, и если опасности нет, то сами по себе запахи мутанта волновали слабо. Нет, если бы монстр был голодным и учуял присутствие человека – он шел бы по следу, пока Ветка не оказалась бы у него в пасти. Но так как возвращался он после обильной кормежки, видимого интереса к преследованию добычи не проявлял.

Ветка расставила бочки с бензином по внутреннему периметру укрытия скреббера. Закопала три мощных заряда в песок на месте купания монстра. В пятидесяти метрах слева и справа по пляжу зарыла по двенадцать мин. Мины охотница расположила таким образом, чтобы взрыв не только поражал цель кумулятивным эффектом и выбросом термического заряда, но и отбрасывал назад, не давая покинуть ведущий в сторону аллеи проход между торговым центром и автосалоном.

Скреббер вернулся с охоты ближе к вечеру, ленивый и вальяжный. Окунулся в реку, поворочался пару часов на отмели, забрался в логово и погрузился в состояние, которое Ветка называла сном. До момента схватки девушка прождала еще сутки, ожидая, когда скреббер под жарким солнцем начнет чувствовать себя дискомфортно и жаждать променада в прохладной речке.

По крайней мере, Ветке очень хотелось верить, что эта невероятная гора мяса сейчас страдает от перегрева и думает только о том, как бы остудиться.

Дождавшись, когда жара доберется до пика, накалив бетон и железо, охотница активировала взрыватели на бочках, установленных в логове мутанта. По плану Ветки, бензин должен был растечься по торговому центру огненной волной, выгоняя скреббера в сторону реки, но неожиданно грохнуло так, что перекрытия здания ощутимо приподнялись, а вокруг торгового центра поднялись облака пыли.

Скреббер выскочил из взорвавшегося укрытия обугленный, но без видимых повреждений. Завертелся ужом, пытаясь понять, откуда угрожает опасность, но не смог ничего определить и затаился, накрывшись панцирем и непрерывно сканируя окружающее пространство. Мутант не испугался – он еще не встречал противника, которого бы не смог победить. Но цели найти не смог. Около получаса скреббер провел невдалеке от взорвавшегося и до сих пор чадящего логова, иногда перемещаясь, пока не расслабился окончательно и не полез купаться. На это Ветка и рассчитывала.

Как только скреббер зашел в воду, расположился на привычной отмели и выпустил щупальца, охотница активировала все три донных заряда. Кубометры воды поднялись на десяток метров в воздух. Мутанта откинуло в сторону берега и Ветка увидела, что большая часть его панциря покрыта разгорающейся термической смесью. Не дожидаясь, пока монстр придет в себя, девушка схватила реактивный гранатомет и нацелилась на его огромную тушу.

Оружейники говорили, что ракета самонаводящаяся и полетит на самую горячую зону в радиусе поражения, но Ветка решила не рисковать и тщательно навела прицельную планку. Выпустив ракету, она, не глядя на результат, схватила вторую и выстрелила еще раз.

Времени было в обрез – если мутант очнется и решит покинуть место схватки, добраться до него и убить она уже не сможет. Отбросив корпус второй ракеты, Ветка на несколько секунд приникла к биноклю, и убедилась, что скреббер на месте. Судя по состоянию панциря, оба выстрела попали в цель. Мутанта откинуло в сторону реки, он горел как факел, но не валялся оглушенный, как рассчитывала охотница, а двигался из стороны в сторону, словно пьяный.

В груди у Ветки похолодело. В конце операции она планировала иметь дело с ослабленным противником, лишенным части конечностей, участков брони и зрения, но мощные заряды, термическая смесь и две ракеты, каждая из которых при прямом попадании способна пробить до метра брони, не сумели всерьез навредить скребберу. Чертыхнувшись, Ветка активировала все мины на берегу, пока не на взрыв, а только на давление – если скреббер попытается уйти из нужной зоны по берегу, мины сработают и отбросят. Была еще кнопка принудительного подрыва мин, но нажимать ее рановато – монстр мог оказаться за пределами зоны поражения.

Девушка подбежала к установленной в окне лебедке, пристегнула карабин к поясу и на максимальной скорости спустилась вниз. Добежать до бензовоза – не больше сорока секунд. Забраться в кабину, завести и начать движение – еще двадцать. Ветка ждала звук взрыва мин и была готова тут же подорвать остальные, чтобы погрузить скреббера в очередной огненный ад, но взрывов все не было.

Охотницу охватило отчаяние. В термические заряды и реактивные гранатометы вложены все заработки на несколько месяцев вперед, а горящий как факел мутант и не думал сдавать позиции. Все так прекрасно началось. Взрыв бочек с бензином оказал намного больший эффект, чем ожидалось. Но теперь она понятия не имеет, что делает противник.

Убежал ли он, и если убежал, то куда – вправо, вдоль жилого массива или в влево, в лес? Или затаился в укрытии, в том же автосалоне, и не захочет нападать на бензовоз? Или вопреки расчетам охотницы, мутант решился еще раз залезть в воду и сейчас удаляется по противоположному берегу?

Тягач уже набрал скорость, а Ветка так и не могла сообразить, что делать. В проезд между торговым центром и автосалоном она планировала вогнать бензовоз на полной скорости, провоцируя мутанта на встречный таран. Но противника не было видно. Мины на берегу молчали, а до радиуса срабатывания сенсорики она еще не доехала. В отчаянии охотница нажала на кнопку и все мины на берегу взорвались одновременно, создав высоченный столб огня. Мутант наверняка не попал под него, но, если находился поблизости – это может спровоцировать нападение.

Больше всего Ветка рассчитывала на шум мотора. Для любого мутанта в Улье это любимый звук, ведь где-то рядом с работающим автомобилем всегда оказываются люди. Но и здесь она просчиталась. Автомобиль подъезжал к торговому центру, а монстр так и не показывался. Сенсорика охотницы не отображала вокруг ничего живого, и это значило, что мутант или затаился с помощью способности скрыта, или все-таки покинул место сражения.

Ветка остановила машину, не доехав до берега около пятидесяти метров. Все впереди было охвачено огнем термической начинки мин, пламя немилосердно дымило, но даже сквозь дым было видно – на берегу скреббера нет.

Охотница взяла с пассажирского кресла винтовку и выбралась из кабины. Слева чадил первый этаж торгового центра. Впереди, издавая тихий гуд при порывах ветра, горел песок, но больше в зоне ее видимости не было ни звуков, ни движений. Скреббер ушел, предпочтя не принимать бой. Может в этом и есть секрет живучести этого слишком громоздкого для Улья существа? В том, что он не стеснялся убежать там, где не мог победить?

Ветка так и стояла возле бензовоза, пропитываясь приносим порывами ветра запахом ядовитого дыма, не способная смириться с поражением, когда услышала над головой громкий скрежет, как будто массивный лист металла протащили по неровной бетонной площадке.

Девушка подняла голову и увидела почти прямо над собой, на крыше торгового центра, силуэт скреббера. Он подполз к краю выдвинулся на несколько метров и посмотрел на нее, как будто не решаясь напасть. Даже отсюда, снизу, было видно, что досталось мутанту неслабо. Часть нижней брони полностью оторвало, как раз там, где должна была находиться пасть. Место расположения большинства глаз оказалось залеплено чадящей горящей жижей, а в броне панциря зияла огромная дыра с рваными краями. Панцирь спас чудовище, отразив касательное попадание ракеты, но сам не устоял, оторвался и теперь висел уродливыми лохмотьями по краям раны.

Скреббер вцепился несколькими неповрежденными щупальцами в край крыши, оттолкнулся короткими ногами и полетел с высоты третьего этажа точно в то место, где стояла девушка. Охотница не обладала способностью замедлять время, как некоторые из иммунных, но его полет показался очень долгим и медленным.

Движения Ветки не были торопливыми или судорожными. Точно зная, что успеет, девушка опустила руку в карман и нажала на кнопку, активировав взрыватель на бензовозе ровно за мгновенье до того, как огромная туша монстра упала , превращая тело охотницы в кровавое месиво.

***

Второй дар Ветка получила полгода назад благодаря жемчужине, выделенной Кумником из запасов отряда. При дележе трофеев Кумник не отсыпал девушке полагающуюся долю споранов и гороха, а снова, как в самый первый день, положил на ладонь красный шарик.

– Съешь жемчужину сегодня. Со знахарем я договорился, он ждет тебя послезавтра. Придешь от него, отчитаешься. Его услуги оплатишь сама.

– Есть, командир! – Ветка даже не пыталась сдержать расплывающуюся улыбку. Теперь, после полутора лет жизни в Улье, большую часть из которых она провела в отряде, девушка знала цену красному жемчугу и его возможности.

Первое умение, дар сенсорики, развился у нее до упора: Ветка видела живых существ на добрую сотню метров вокруг. Еще одна красная жемчужина, в этом случае, должна была не усилить первый дар, а гарантированно развить второй. Безвылазно сидящие в стабах иммунные при этом рисковали получить бесполезное бросовое умение, вроде подводного дыхания или способности изменять температуру своего тела. Опытные же рейдеры же могли рассчитывать на боевой дар, полностью им подходящий и соответствующий их характеру и стилю боя.

К знахарю по прозвищу Понч Ветка явилась, как и было оговорено, через два дня после приема жемчужины, веселая и улыбчивая. Но Понч, усадив ее на табурет в центре комнаты, которую использовал как приемную, радовать не торопился. Знахарь несколько раз подходил к ней, клал руки на голову, убирал, снова отходил, смотрел на Ветку со стороны и что-то обдумывал. Подходил снова и повторял еще раз. И еще. Прерывать работу знахаря было не принято, но Ветка не выдержала:

– Понч, что не так? Все плохо? Дар есть?

– Все так.

– Не получается? Не определяется? Что ты видишь?

– Определяется. Разобраться сложно. – Понч, когда работал, говорил рубленными односложными фразами, делая большие паузы между словами. – Мы сейчас попробуем. С тобой. Кое-что. Это вряд ли. Но надо попробовать.

Знахарь вышел в соседнюю комнату и вернулся с ручной крысой в руке, небольшим симпатичным зверенышем, чуть меньше ладони в длину. Полюбовавшись зверьком и слегка дунув ему в мордочку, Понч убрал крысеныша за спину.

– Ты его видишь?

– Ты же знаешь, что да.

– Что именно видишь?

– Если так близко, то красноватый силуэт. Если отнесешь метров на десять – будет большая точка. Он же маленький.

– Хорошо. А так? – Понч поднес крысеныша к Ветке, держа его перед собой.

– Просто вижу, как и ты. Что ты имеешь в виду?

– Посмотри с помощью сенсорики.

Ветка закрыла глаза, активировав умение. На первый взгляд ничего не изменилось. В кабаке неподалеку сидела группа рейдеров, но расстояние было таково, что все они сливались в единое красное марево. В соседней комнате – еще две крысы в клетке, во дворе – кошка с выводком, а фигура близко стоящего Понча со зверьком на руках привычно обрисовались красноватым силуэтами.

Вот только внутри границ силуэтов появилось множество паутинок, выглядящих так, как рисуют обычно кровеносную или нервную систему человека. Только на этом рисунке не было сердца, мозга и других привычных человеческих органов. Лишь в районе затылка было виден центр массового сплетения паутинок. Еще с десяток подобных центров, только поменьше, были хаотично раскиданы по всему телу знахаря. Понч, почувствовав, что Ветка увидела то, что нужно, торопливо заговорил:

– Не открывай глаза. Так будет привычнее. Ты сейчас видишь как знахарь. Грибницу внутри человека. Ты же знаешь, что внутри нас грибница, а не вирус?

– Это все знают.

– Забывают. Грибница знает обо всех клетках тела зараженного, свободно воздействует на них, перестраивает, убивает, заменяет, изменяет взаимосвязи. Знахари могут видеть структуру грибницы и, при наличии опыта и знаний, определять ее состояние и даже немного влиять, в основном для лечения и помощи в управлении даром.

– Я что, теперь знахарь? – охнула Ветка.

– Нет, конечно. Ты слишком бестолковая. Где ты вообще видела женщин знахарей? Да еще таких, кто скачет с Кумником из рейда в рейд? – искренне удивился Понч. – Чтобы стать знахарем, надо быть определенным человеком. Таким чтобы… ну, не таким, как ты.

Ветка решила было обидеться и даже срезать Понча парочкой не менее язвительных замечаний, но отложила это на потом.

– Тогда почему я так вижу? А можно так отличить мутанта от иммунного? Может, я смогу иммунных находить среди свежаков? Как ты думаешь, а?

– Так, помолчи! Почему ты так видишь, хотя не знахарь – вот это хороший вопрос. Я не знаю. Новое что-то. Очень яркий дар. Я бы даже сказал красивый. Похож на знахарский, но точно нет. У тебя сенс сейчас в откате?

– Еще минут на десять.

– Тогда активируй новое умение.

– Как?

– Не тупи, Ветка! Напрягись и сделай что-то для привязки. Пальцами щелкни или скажи что-нибудь. Или вон дунь на крысика. Только не на меня!

Опыт обучения первому дару, здесь же у Понча, чуть больше года назад, не прошел зря – активация второго умения удалась ей довольно быстро. Ветка слегка дунула на зверька, и узор паутинок взлетел с крысеныша, повиснув в воздухе немного выше его силуэта. Хотя, если быть точным, паутинки взлетели не сами, а отправили в «полет» свою точную копию, сами же остались на месте. Понч отреагировал так, как будто смотрел на происходящее ее глазами. Или действительно что-то увидел со стороны?

– Тааааак! С ума сойти! Глаза не открывай! Держи его! – Знахарь всунул Ветке в руки зверька и снова отбежал в соседнюю комнату. Там он повозился с чем-то, явно торопясь, роняя вещи и задевая углы мебели, и вернулся, держа в руках жемчужину, которую девушка сквозь закрытые глаза теперь видела как небольшой светящийся клубок ниток.

– Больно дар держать? – спросил он участливо и, не дожидаясь ответа, продолжил, – Терпи. Еще немного.

Понч поднес жемчужину к висящей в воздухе светящейся копии грибницы зверька и явно чего-то ждал.

– Хмм.. Не работает. Так… Ветка, давай. Соедини их как-нибудь.

Узор паутинок по мысленному приказу девушки постепенно втянулся в жемчуг, заполняя его изнутри золотым свечением.

– Все! Открывай глаза.

Ветка взглянула на руку знахаря, но увидела там просто жемчужину. Красную, с привычно шероховатой поверхностью, безумно дорогую и, возможно, обагренную кровью десятка рейдеров, но при этом вполне обычную, такую же, как и другие, которые Ветке довелось видеть за время своей недолгой жизни в Улье.

Понч же явно не разделял разочарование девушки. Он оглядывал красный шарик со всех сторон, улыбаясь, словно только что родившемуся ребенку, радостно шепча себе под нос.

– Нууууу… и что дальше? – спросил сам себя знахарь, – Что нам с этим делать?

Ветка видела, что вопрос был задан не ей и предпочла отмолчаться, тем более, что Понч уже принял решение. Оставив зверька и жемчужину в руках девушки, он снова убежал, на этот раз во двор, и вернулся оттуда уже с небольшим, недели четыре отроду, котенком.

Знахарь подошел к шкафчику с медицинскими препаратами. Достал шприц и вколол котенку что-то усыпляющее, от чего тот за минуту затих и свесил голову набок. Понч положил его на стол и скальпелем сделал небольшой надрез на животе.

– Дай жемчужину!

Девушка отдала. Знахарь осторожно развел края разреза на животе котенка и засунул жемчужину внутрь.

– Сверни крысенышу бошку.

– Что?!

– Бошку, говорю, ему сверни.

– Кому?! – Ветка прижала зверька к телу и постаралась его загородить.

– Ветка! – Понч был настолько возбужден, что казалось, готов ударить девушку, – Это мой зверь и моя работа! Дай сюда!

Последнюю фразу знахарь буквально прокричал, протягивая руку, и Ветка отдала ему зверька. Крысенка было жалко и на кричащего толстяка ей было плевать, но прерывать работу знахаря было действительно плохой приметой, да и попросту запрещено. Не послушайся она – и Понч больше не примет никого из отряда Кумника, а это равносильно выдворению из поселка, так как жить в стабе без знахаря – не самая лучшая идея.

Понч сжал зверька в кулаке, поднес к мордочке скальпель и одним движением отсек голову. Ветка вскрикнула, но знахарь не обратил на нее внимание. Он смотрел на лежащего на столе котенка, трогал его живот и словно чего-то ждал.

– Ну же! Ну! Работай!

Тело спящего под наркозом зверька вдруг выгнулось, как будто он решил потянуться после сна, и забилось в судорогах. Понч попытался поймать непрерывно изгибающееся тело, но так и не сумел его удержать, уронил на пол, где зверька продолжало бить в агонии еще несколько минут.

Когда тело котенка неподвижно застыло, знахарь снова потрогал его живот, и довольно улыбнувшись: «Горячий» – завернул затихшего зверька в простыню. Потом подошел к клетке, достал из нее двух оставшихся крыс и выкинул, не глядя, в окно. В освобожденную клетку засунул сверток, закрыл дверцу и повернулся к Ветке, довольный и улыбающийся.

– Пошли на кухню, выпьем пива. Не думаю, что ты захочешь на это смотреть.

Разговор на кухне не вязался, хотя знахарь непрерывно болтал, опустошая бутылку за бутылкой и рассказывая Ветке истории из жизни и практики, начиная с тех самых пор, как его, еще зеленого, забрали на обучение знахарству. Но девушка так и не отошла от увиденного, на шутки не реагировала, сама ничего рассказывать не стала и даже пару раз порывалась уйти, но Понч ее не отпускал.

Только поздним вечером, пошатываясь, вышел из кухни и через некоторое время позвал Ветку в приемную. Когда девушка зашла, знахарь держал руку на той самой простыне, в которую было завернуто тело котенка, только теперь ткань была накинута на крысиную клетку сверху.

– Я не знаю, как тебя теперь называть, – Понч буквально светился от удовольствия, – Но на месте Кумника я бы тебя перекрестил.

Ветка недовольно ухмыльнулась, но знахарь продолжил с не меньшим задором, одновременно снимая простыню с клетки:

– Потому что ты гребаный Иисус! И да, ты должна мне жемчужину.

В клетке, на том месте, где должен был лежать мертвый кот, теперь, мило принюхиваясь и поворачивая голову из стороны в сторону, сидел крысеныш. Тот самый зверек, Ветка поняла это сразу, тело которого до сил пор лежало на столе, в лужице засохшей крови, с отсеченной скальпелем головой.

***

«Твою ж мать, как же это больно!» – тело Ветки разрывали судороги непослушных мышц. Колотило, как от жуткого озноба. Она могла открыть глаза, но по опыту знала, что все равно ничего не увидит. Руки и ноги не слушались. Пошевелить можно было только головой, повернуть ее немного, но двигаться не хотелось.

Ветка и так знала, что будет перед глазами, когда вернется способность видеть: слабо освещенные оставленным здесь несколько дней назад светильником серые бетонные стены подвала. В хорошо сохранившемся частном доме, на территории стабильного, но опасного, и потому редко посещаемого кластера. Она уже переживала это.

В самый первый раз, еще под присмотром Понча, воскресать было не столько больно, сколько страшно. Девушка не была уверена, что дар сработает на ней самой, да и вообще – на человеке. Вместе со знахарем они поставили несколько экспериментов над животными, насколько у Понча хватило жемчужин, но рисковать ради изучения своего дара чужой человеческой жизнью, пусть даже это будет очень плохой человек, так и не решилась. Знахарь уверял, что все пройдет нормально и даже присутствовал при ее первой смерти, но как же Ветка боялась!

Зато теперь она знала, что будет дальше. Из-за сильных вспышек боли сознание несколько раз отключится, но еще не раз прояснится, погружая в пучину страданий и беспомощности. И в тот момент, когда начнет казаться, что все пошло не так, что ей уже не возродится, что тело спидера ей не подошло, что он был меньше, слабее и грибнице не хватило материала для выстраивания ее нового тела, судороги начнут успокаиваться, а мышцы станут эластичными. Вернется зрение и слух. Боль во всем теле постепенно стихнет.

Она приподнимется, освободится от креплений, которыми был прикован мутант, и посидит немного, привыкая к новому телу. Зажжет еще несколько фонарей. Откроет банки консервов, так как голод будет терзать как после недельной голодовки. Найдет ключ. Отопрет подвал. Сядет на спрятанный неподалеку велосипед и поедет в поселок, к отряду.

Скреббер уничтожен. До полной победы над Ульем еще далеко, да и по какому пути идти к этой цели, Ветка пока не знала. Но первый, пусть маленький, но такой важный для нее шаг сделан.

***

В гостинице Ветку еще в дверях окликнул знакомый бармен:

– Тебя Кумник в своем номере ждет. Сказал, ты сегодня должна прийти.

Девушка кивнула.

– У вас все нормально? – обеспокоенно спросил парень, – По-моему, он очень зол. Они без тебя в рейд ходили, куда-то на запад. Только вчера вернулись, поздно.

– Без потерь? Сенса брали вместо меня? – спросила Ветка, но бармен только пожал плечами.

В номере Кумника из-за закрытых штор стоял легкий полумрак. Командир сидел за широким столом, делавшим его комнату похожим на кабинет большого начальника, и пил кофе, скорее всего, уже не первый за день. Кумник поприветствовал Ветку жестом, подождал, когда она подойдет и, не говоря ни слова, положил на стол крупную белую жемчужину. Белую. Какие добывают только из тел скребберов.

Отряд Кумника, насколько знала Ветка, никогда не ходила в рейды на скребберов. И даже мысли об этом командир отметал сразу же, без обсуждений. Купить белый жемчуг Кумник не мог – за этот шарик можно было отдать весь стаб, с домами, зданиями, железобетонными стенами и запасами оружия со всех складов – вот только никто бы его не продал. Кем бы ни был их командир, сколько бы лет не провел в Улье, он был всего лишь рейдером. Командиром отряда, опытным и удачливым бойцом – но не больше. И если сейчас у него на столе лежит белая жемчужина, это значит, что отряд за время отсутствия Ветки или завалил скреббера или… достал жемчужину уже из мертвого мутанта.

– Это твое, – голос командира не был грубым или злым, но Ветка почувствовала, как ее обдало холодом.

Девушка не двинулась с места.

– Я много должна отряду. Пусть это будет моим вложением в общее дело.

Кумник ответил не сразу.

– Нет больше общего дела. Ты исключена из отряда. Уходи и постарайся не попадаться мне на глаза.

– Но почему?! – Ветка ожидала все, что угодно, но только не это.

Командир говорил, разделяя предложения четко отмерянными паузами, как на докладе:

– Ты получила красную жемчужину из запасов отряда. Ты должна была отчитаться о новом даре. Ты этого не сделала. Ты получила дар, но скрыла его суть и то, как он может послужить отряду. Ты ходила в рейды в одиночку. Рисковала жизнью. Жизнью бойца, в которого отряд вложил много времени, сил и средств. Ты задолжала половине стаба. Хотя получаешь за рейды полную долю бойца. Задолжала всем, кто мог и хотел дать в долг. А я, как командир, даже не знал об этом. Я только и слышу о том, что мой боец залезла в долги по самые уши. А мы, оказывается, не можем сами обеспечить ее оружием и споранами. Ты понимаешь, как это бьет по отряду? Я больше не доверяю тебе и не могу доверить тебе своих людей. В отряде не может состоять человек, которому я не доверяю. Все. Уходи.

Ветка очень любила разговоры с Кумником, что называется, «по душам». Поговорить с командиром удавалось не часто, но спорить она могла с ним часами, все время находя новые аргументы, чаще, правда, глупые и несостоятельные. Но в этот раз от Кумника веяло таким холодом, а от его слов – окончательностью, что, девушка чувствовала, разговаривать больше было не о чем.

Затаив подкативший к горлу ком и прикрыв веки, чтобы не были видны наворачивающиеся слезы, Ветка повернулась и почти выбежала из номера, не попрощавшись, не закрыв за собой дверь и не забрав жемчужину.

Как только девушка покинула комнату, вошел Скала, много лет занимавший пост заместителя командира отряда. Он подошел к окну, где, смотря вслед уходящей Ветке, стоял командир, и тихо спросил:

– Зачем ты ее прогнал?

В ответ Кумник кивнул в сторону белой жемчужины:

– Догони и отдай. Потом отведи на наш склад и снаряди по полной. Оружие, броня, все, что нужно. Ты долги ее раздал?

– Да, как ты и сказал, еще утром.

– Хорошо.

– Почему ты ее прогнал? – в голосе Скалы не было протеста, но сквозило искреннее непонимание.

Кумник некоторое время смотрел на опустевшую улицу, Ветка уже повернула за угол, и негромко ответил:

– Ей пора становиться взрослой.

Content

Ветка. S-T-I-K-S