Грег Вайсман

Война Искры: Отверженная

Greg Weisman

Magic: The Gathering. War of The Spark: Forsaken

MAGIC: THE GATHERING is a trademark of Wizards of the Coast LLC and is used with permission.

Copyright © 2020 by Wizards of the Coast LLC. All Rights Reserved.

Wizards of the Coast, Magic: The Gathering, Magic, their respective logos, War of the Spark, the planeswalker symbol, all guild names and symbols, and characters’ names are property of Wizards of the Coast LLC in the USA and other countries.

* * *

Выдающимся профессорам, наставникам в моем ученичестве: Альберу Жерару, Джону Л’Эвре, Томасу Мозеру, Нэнси Хаддлстон Пэкер, Рону Ребхольцу и Хуану Валенсуэле. Спасибо вам, открывшим мне новые миры для прогулок…

Действующие лица

Довин Баан – мироходец, ведалкен с Каладеша, старший инспектор Каладешского Консульства, бывший глава Сената Азориусов, механик, системный маг.

Джейс Белерен – мироходец, человек с Врина, один из Стражей, бывшее Воплощение Договора, маг разума.

Мадам Блез – человек с Равники, служительница Синдиката Орзовов, личная горничная главы гильдии.

Ана Иора – человек с Фиоры, крестьянка.

Тейса Карлов – человек с Равники, иерарх Синдиката Орзовов, бывшая Посланница Орзовов и адвокистка, матриарх рода Карлов, маг-законник.

Кайя – мироходец, человек с Тольвады, глава гильдии Орзовов, одна из Стражей, истребительница призраков.

Чандра Налаар – мироходец, человек с Каладеша, одна из Стражей, некогда – аббат Крепости Керал, что на Регате, маг-пиромант.

Крыса – человек с Равники, Безвратная, вор.

Аткош Сыррк – вампир с Равники, убийца из Дома Димиров.

Теззерет – мироходец, человек с Алары, механик.

Тейо Верада – мироходец, человек с Гобахана, маг-щитовик, послушник.

Лилиана Весс – мироходец, человек с Доминарии, некогда – одна из Стражей, некромант.

Враска – горгона с Равники, глава гильдии и царица Роя Голгари, некогда – пиратский капитан и убийца.

Тамик Врона – человек с Равники, синдик Синдиката Орзовов, адъютант главы гильдии Орзовов, маг-законник, маг-охранитель, адвокист.

Рал Зарек – мироходец, человек с Равники, глава Лиги Иззетов, маг бурь.

Гильдии Равники

Сенат Азориусов

Задавшийся целью навести порядок в хаосе улиц Равники, Сенат Азориусов стремится просвещать законопослушных… и усмирять бунтовщиков.

Легион Боросов

Ревностный в праведности, Легион Боросов стремится установить в Равнике мир и согласие, через сколько бы трупов ни пришлось ради этого перешагнуть.

Дом Димиров

Агенты Дома Димиров обитают в темнейших из уголков города, продавая жаждущим власти свои секреты, а тем, кому нужно заставить врага замолчать, – свою сталь.

Рой Голгари

Все живое неотвратимо умрет, и смерть принесет с собой новую жизнь. Голгари, хранители сего бесконечного круговорота, кормят жителей Равники, готовя их, в свою очередь, насытить собою землю.

Кланы Груулов

Некогда Кланы Груулов правили девственной глушью Равники, но вынуждены были бежать, спасаясь от сокрушительного натиска растущего города. Ныне они готовы к ответной атаке.

Лига Иззетов

Без устали трудясь на благо города, гениальные изобретатели Лиги Иззетов поддерживают великолепие разросшейся Равники… когда их эксперименты не поднимают город на воздух.

Синдикат Орзовов

Синдикат Орзовов нещадно амбициозен и бесконечно алчен. Предлагая поддержку и кошельку, и душе, Орзовы взыщут с лихвой любой долг – хоть с живого, хоть с мертвого.

Культ Ракдоса

Затейники и гедонисты, поклонники демонического владыки Ракдоса знают: жизнь коротка и полна страданий. Что же тогда важнее всего на свете? Конечно, веселиться, ни в чем не зная преград, а после – гори всё огнем!

Конклав Селезнии

Конклав Селезнии – глас Мат’Селезнии, таинственного воплощения самой природы. Заступники дикой жизни, что оказалась под угрозой исчезновения, они защищают ее, не останавливаясь ни перед чем.

Ассоциация Симиков

Нигде на свете равновесие меж цивилизацией и природой не важно – и не хрупко – настолько, как в городе, раскинувшемся от края до края целого мира. Ассоциация Симиков всегда готова хранить Равнику в целости… или же пересмотреть, перестроить ее согласно своеобразным гильдейским требованиям.

Эпилог

Глава первая. Кайя

Оцепенение…

Все мысли, все чувства словно сковало стужей.

Быть может, сейчас ей именно это и требовалось. В эту минуту она помогала Арлинн Корд отнести с поля боя иссохшее тело едва знакомого человека, мироходца по имени Дак Фейден, пожертвовавшего своей Искрой и самой жизнью ради спасения Равники – ради спасения самой Мультивселенной – от дракона Никола Боласа.

Сам Болас тоже пал. Подобно Фейдену, в конечном счете он потерял свою Искру в бою с Вековечными, которых сам же и создал, и на глазах Кайи (не говоря обо всей прочей Равнике) исчез, распался в пепел, немедля подхваченный и унесенный ветром.

Победа была потрясающей… и обошлась очень, очень недешево. Кайя не сомневалась: ей следует чувствовать большее – и восторг триумфатора, и скорбь по погибшим в бою…

Но вместо этого, в то время как они с Арлинн укладывали тело Дака на свободную доску меж трупов Домри Раде и виашино по имени Джадира, все ее, так сказать, чувства словно бы…

«Словно бы пеленой накрыло? Как, подходит?»

Или то была просто метафора, навеянная полупрозрачным полотнищем шелковистой паутины, которое Матка Изони, жрица Голгари, быстро ткала поверх всех трех тел?

Ни одного из них Кайя почти не знала. Раде – идиот и двурушник, Джадира слепо, без оглядки последовал за ним… но вот Дак оказался настоящим героем, одним из тех, кто перекрыл Межмировой Мост, остановив поток Вековечных, хлынувший в Равнику из Амонхета. Оттуда он мог бы уйти в любой мир, куда только душа пожелает. Мог бы… однако решил вернуться и дать врагу славный бой. Дать бой – и погибнуть, приняв такое решение.

«И если я, глядя на него, не способна ничего чувствовать… то кто же из нас тогда лежит там, под шелковым покровом?»

Корд развернулась, готовясь отправиться за следующим телом, но Кайя решила, что с нее этих скорбных трудов довольно.

Повсюду вокруг бурно праздновали победу, но сквозь крики радости то и дело слышался плач горюющих о личных утратах, и каждая из этих крайностей являла собою резкий контраст с другой. Вот мать-гоблинша с сыном плачут над останками отца и мужа, чьи ноги и бедра раздавлены стопою Вековечной Богини Бонту, а рядом эльфийская девочка карабкается вверх по обломкам рухнувшего изваяния Боласа, а человеческий мальчишка весело машет рукой с ветки поваленного мирового древа Виту-Гази, и оба кажутся невероятно, необычайно беззаботными…

Тут в брешь между двух зданий заглянуло заходящее солнце. Внезапный луч света в лицо заставил Кайю сощурить заслезившиеся глаза. Иных слез она пролить не могла – с тех самых пор, как все это началось.

«Может быть, настоящие слезы появятся позже, нежданными. Застанут врасплох – тут-то с ног и собьют».

Оставалось надеяться, что так и выйдет: уж очень не нравилась Кайе эта мертвенная пустота в сердце. Довольно, довольно с нее смертей – как это ни смешно, если вспомнить о ее былом роде занятий. Дело в том, что Кайя – по крайней мере некогда – была истребительницей призраков. Ее магия позволяла отправлять духов на вечный покой. Смерть – в совершенно буквальном смысле этого слова – была ее ремеслом, но сама она до сего дня еще никогда не чувствовала себя столь… безжизненной.

Безжизненной и смертельно усталой. С окончанием битвы адреналин в жилах пошел на убыль, и Кайя, неохотно принявшая пост главы Синдиката Орзовов, снова почувствовала всю тяжесть тысяч и тысяч скопленных Синдикатом долговых обязательств, что непомерным грузом лежала на душе.

«Ах, соблазнительно, как соблазнительно попросту взять да объявить все эти долги прощенными!»

Однако Кайя понимала, что подобное деяние уничтожит Орзовов, и всерьез опасалась, как бы с падением пусть даже одной из гильдий не рухнула и сама Равника – воплощение, основа хрупкого равновесия сил. Ведь город-мир в буквальном (а также магическом) смысле зависел от сотрудничества, сосуществования десяти гильдий – если не в полном согласии, то, по крайней мере, в уравновешенном соперничестве друг с другом. Нет, Кайя защищала Равнику, не щадя сил, вовсе не затем, чтоб поспособствовать ее гибели иными средствами. И это значило, что долгам прощения нет, а ей – до поры до времени – суждено нести сие бремя дальше.

Сейчас ей очень – просто отчаянно – хотелось увидеть лицо друга. К этому времени близких друзей в Равнике у нее завелось немало. Рал с Тамиком. Гекара. Лавиния. Даже Враска. Однако теми двумя, что казались самыми близкими, теми, кого ей в эту минуту хотелось увидеть больше всех остальных, были двое подростков, с которыми она виделась только сегодня утром, – Тейо и Крыса.

«Моя свита, – при этой мысли Кайя улыбнулась. – Вот! Вот оно, хоть какое-то чувство. Да, соглашусь, не то чтобы очень уж пылкое, но уж кое-что. Только бы не упустить его! В погоню!»

И Кайя целеустремленно двинулась сквозь толпу, ища взглядом юного мага-щитовика и еще более юную воровку. Разумеется, сама она была не так уж стара – где там, ей и тридцати еще не исполнилось, но по сравнению с этой парочкой казалась себе прямо-таки Древней из Керу.

Отчего только она к ним так привязалась? Как это могло случиться столь быстро? Ладно, разумеется, сегодня каждый из них спас ее жизнь, и даже не раз. Однако во время этой Войны Искры, как ее уже окрестили в народе, жизнь Кайи спасали две, а то и три дюжины самых различных особ, а сама она наверняка спасла втрое больше, сколько бы их там в точности ни было. Нет-нет, даже не втрое, тут можно было не сомневаться.

«Дело в их чистоте. У них имеется то, чего не хватает мне».

Тейо был очень и очень наивен, но за его наивностью таилась скрытая сила. Сила, которую сам он обнаружил только недавно – и еще не успел в нее толком поверить.

А Крыса? Жизнь Аретии Шокта по прозвищу Крыса была… просто невероятной. Воистину невероятной. Чудо, что Крыса с ней, с жизнью, еще не рассталась. Впрочем, нет: истинное чудо состояло в том, что Крыса не просто осталась жива, но приняла свою жизнь с открытой душой и относилась к ней с небывалым, невообразимым оптимизмом.

Словом, оба они были чисты душой. В сравнении с этой парочкой Кайя почувствовала себя кем-то вроде вампира, создания тьмы, что жаждет напиться их яркого света. Мысль эта слегка напугала ее, и Кайя буквально остановилась, как вкопанная, но тут же перевела дух.

«Кайя, это всего лишь метафора. На самом деле ты ничего ни от кого из них не берешь. Напротив, сама можешь им кое-что подарить. Такое, что сделает их счастливыми. Или, по крайней мере, облегчит им жизнь. Прежде, чем ты распрощаешься с ними».

Окрыленная этим соображением, она двинулась дальше и вскоре увидела их – вдвоем. Да, конечно же вдвоем, вместе. Шестнадцатилетняя Крыса «усыновила» девятнадцатилетнего Тейо немедля, едва тот прибыл на Равнику.

Как только она подошла к ребятам поближе, Тейо, заметив ее, сказал Крысе:

– Не забывай: мы оба по-прежнему с тобой.

О чем идет разговор, Кайя поняла сразу же.

– Вот только оба вы – мироходцы, – тоскливо кивнув, откликнулась Крыса. – И в конце концов покинете Равнику.

Кайя была не так уж уверена, что в скором времени сможет покинуть Равнику. Ей говорили, будто бы множество долговых обязательств Орзовов прочно привязывает ее к этому миру. Но если сможет…

Однако пока что она развивать этой темы не стала. Продолжая оценивать собственные возможности, она взяла обоих за руки и повела с собою.

В буквальном смысле со свитою за спиной, она присоединилась к группе мироходцев и жителей Равники (друзей или, по крайней мере, товарищей по оружию) – просто затем, чтоб вокруг оказалось побольше народу. Все они что-то горячо обсуждали, но на предмете спора Кайя сосредоточиться не смогла, да не слишком-то и старалась.

Тут к ним подошла Аурелия, ангел. Едва ли не благоговейный вид, с которым она несла что-то в руках, мигом вернул Кайю в настоящее. Поначалу она не смогла разглядеть этой вещи, но вскоре увидела: да это же закопченная и обгорелая мужская кираса. Вот только что она могла означать? У каждой из десяти гильдий имелось множество традиций и ритуалов… а Кайя и во всех традициях Орзовов еще не разобралась, хотя теоретически считалась главой гильдии. Возможно, Легион Боросов, возглавляемый Аурелией, поклоняется сему священному доспеху и выносит его на всеобщее обозрение после каждой победы?

Однако Чандра Налаар сказала:

– Его нужно похоронить на Теросе. Думаю, Гиду это придется по душе.

Вот теперь Кайя поняла, в чем дело. Эта кираса – все, что осталось от Гидеона Джуры, мироходца, отдавшего жизнь за спасение Равники и Мультивселенной. Если уж кому и считаться героем этой Войны Искры, то Гидеону – наверняка.

– Он был бы куда больше рад узнать, что делу еще не конец, – ответил Чандре Златогривый Аджани, мироходец-леонинец.

– Не конец? – в ужасе ахнул Тейо.

Аджани хмыкнул и ободряюще хлопнул парнишку по плечу.

– Я уверен, угроза со стороны Никола Боласа миновала. Однако не стоит нам делать вид, будто кроме Боласа Мультивселенной ничто не грозит. И если мы хотим воистину почтить друга нашего Гидеона, нужно удостовериться: когда опасность возникнет вновь, Стража прибудет вовремя.

«Стража».

До сего дня Кайя о ней ни разу не слышала. Однако, похоже, именно эта группа – отряд из полудюжины мироходцев – месяцами защищала Мультивселенную от Боласа, а также от множества иных угроз. Сегодня они возглавили битву, и даром им это не прошло. Они знали, что ждет их, но все равно пришли заступить врагу путь. А не приди они, на Равнике не осталось бы в живых никого. В этом Кайя не сомневалась ни минуты.

Между тем Златогривый, еще один из Стражей, сказал:

– Нам нужно только обновить Клятвы.

– Аджани, – отвечал ему Джейс Белерен, фактический (а теперь, после гибели Гидеона, пожалуй, уже не только «фактический») предводитель Стражи, – мы все обновили их лишь сегодня. Не слишком ли будет – обновлять их, что ни день?

Аджани оскалил клыки, невольно сжав лапу на плече Тейо, отчего парнишка слегка поморщился. Пришлось Кайе деликатно убрать лапу леонинца с его плеча. Тейо украдкой испустил облегченный вздох, а Крыса захихикала.

– Возможно… возможно, Клятву могу принять я.

«Кто это сказал?»

Все повернулись в сторону Кайи.

«Святые Древние, похоже, это я сама!»

– Вправду? – спросила Чандра, с надеждой взглянув на нее.

– Вправду? – спросила и Крыса, взглянув на нее с сомнением.

«Вправду ли? – спросила саму себя Кайя, заглядывая в собственную душу. – Ну… да».

Да, чувства вернулись. Вернулись – в виде желания стать частью чего-то большего. Доказать самой себе, что она – не просто вор и наемный убийца. И даже не просто из рук вон скверно подготовленная глава гильдии. Она может стать той, кого Мультивселенная призовет на помощь, когда где-нибудь вновь приключится беда. Может стать… Стражем. Это чувство пришлось ей по нраву, и Кайя решила дать ему волю.

«Если, конечно, меня… э-э… примут».

– От совершенства я далека…

– Как и каждый из нас, уж поверь, – перебил ее Джейс. Враска насмешливо фыркнула, но Кайя стояла на своем:

– Я была вором и наемным убийцей. У меня есть собственный моральный кодекс, но первая его заповедь всегда гласила: «Следи за собственной задницей». Я обладаю способностью становиться бестелесной и беспрепятственно, не зная преград, проникать сквозь все вещное. Такова, в буквальном смысле слова, моя сила, однако со временем она отразилась и на моих чувствах. Но и жизнь на Равнике, жизнь убийцы, вора, невольной главы гильдии и, пожалуй, еще более невольного воина, не прошла без следа. Биться плечом к плечу с вами, ребята, для меня было честью. Самым страшным, но и самым лучшим, что только сделала я в своей довольно причудливой жизни. Ну, а то, что совершила сегодня Стража… – Кайя бросила взгляд на обгорелую кирасу в руках Аурелии. – То, чем вы сегодня пожертвовали… Да, банально звучит, но это действительно воодушевляет. Так что, если вы меня примете, я буду рада. И хочу, чтобы все вы знали: случись где беда – только позовите, и я встану в ваш строй.

– Что ж, нам это нравится, – сказала Чандра.

– Я – «за», девочка, – сказал и Аджани, обнажая в ухмылке леонинские клыки.

Остальные Стражи – Джейс, Тефери и Нисса Ревейн – кивнули, выражая согласие.

Тогда Кайя глубоко вдохнула, расправила грудь и подняла правую руку, дабы принять Клятву. Возможно, как символ того, что может предложить, она придала руке призрачный облик (кисть сделалась полупрозрачной и замерцала неярким пурпурным светом), а после задумалась. Что же нужно сказать? Сегодня, немного раньше, когда еще никто не знал наверняка, чем кончится битва с драконом, она слышала, как приносили Клятвы шестеро Стражей, считая и Гидеона. Каждый из них говорил нечто свое, но основная мысль, основной мотив у всех был един.

– Я обошла Мультивселенную, – заговорила она, – помогая мертвым… э-э… уйти окончательно и этим служа живым. Но то, что я видела здесь, на Равнике, за последние пару месяцев, а особенно – за последние пару часов, изменило все, что я прежде, казалось бы, твердо знала. С прошлым покончено. Отныне, ради живых и мертвых, я буду стоять на страже.

«Вот так. Пожалуй, неплохо вышло».

Чувствуя нечто вроде гордости, она обернулась и улыбнулась Тейо с Крысой. Девчонка широко улыбнулась в ответ, но Тейо, не отрываясь, следил за спускавшимся с неба драконом. Нет, разумеется, не Боласом. То был Нив-Миззет Огненный Разум, совсем недавно возродившийся к жизни и ставший Воплощением Договора, таинственного соглашения, связавшего десять гильдий Равники между собой. Спустившись, он обменялся с Джейсом, бывшим Воплощением Договора, парой слов насчет передачи власти, но Кайя к ним не прислушивалась. Она не отрывала глаз от Ниссы Ревейн, склонившей голову над одной из множества трещин в мостовой. Эльфийка смежила веки, глубоко вдохнула, и меж расколотых в битве булыжников поднялся росток, быстро разросшийся в деревце с огромными зелеными листьями.

Нисса кивнула Чандре. Поняв по наитию, без слов, что от нее нужно, пиромантка осторожно сорвала с деревца три самых крупных листа.

Под взглядами остальных обе вместе с Аурелией любовно обернули листьями доспех Гидеона.

Покончив с этим, Аурелия отдала сверток Чандре, а та, с Джейсом и Ниссой по бокам, возглавив торжественную процессию, двинулась в сторону ликующей (и скорбящей) толпы. Горюющая Аурелия проводила их взглядом, но следом не пошла, хотя большая часть мироходцев предпочла присоединиться к Чандре.

Кайя тоже шагнула за ними, но Рал тронул ее за плечо и взглядом дал знак подождать, а Тамик придержал на месте Враску, тронувшуюся за остальными. В ответ та кивнула и крикнула Джейсу, что разыщет его позже.

Остановившись рядом с Тейо и Крысой, Кайя вскоре обнаружила, что вокруг – не то чтобы вовсе случайно – собрался совет из представителей всех десяти гильдий. Ее догадку немедля подтвердил Огненный Разум:

– Как новое Воплощение Договора я посоветовался с представителями каждой из десяти гильдий.

Кайя невольно отметила, что с нею он не советовался, хотя гильдию Орзовов ныне – не то чтоб по собственной воле – возглавляла она. С этой мыслью она бросила взгляд на своего адъютанта, Тамика, и тот кивнул, подтверждая Нив-Миззетову правоту. Оставалось только гадать, советовался ли дракон с ним, или пошел прямиком к бывшей начальнице Тамика, Тейсе Карлов, у коей насчет Синдиката имелись собственные мысли и планы.

– Все мы, – продолжал Нив-Миззет, – сошлись на том, что известные особы – те, кто сотрудничал с Николом Боласом, – должны понести наказание.

Горгона Враска, царица Роя Голгари, встрепенулась, глаза ее засияли волшебным огнем.

– Не тебе меня судить. И не тебе подобным.

– Тебя уже осудили, – непреклонно, но без угрозы ответила ей Лавиния, действующая глава Сената Азориусов. – Однако твои сегодняшние действия смягчают приговор.

Тут вперед выступил Рал, новый глава Лиги Иззетов.

– Болас, – обычно несвойственным ему примирительным тоном заговорил он, – ввел в заблуждение и использовал в своих целях не только тебя. Точно та же вина лежит и на нас с Кайей. Возможно, мы осознали ошибку раньше, чем ты, однако ссоры с союзницей не желаем. Особенно с союзницей, готовой подтвердить верность Равнике и собственной гильдии делом.

Взгляд Враски вовсе не сделался менее подозрительным и настороженным, но свет в ее глазах угас.

– Я слушаю.

– Сегодня, – заговорила Аурелия, глава Легиона Боросов, – на Равнике погибли сотни, а может, и тысячи разумных существ. Подобных актов террора нельзя оставлять без наказания. Трое из нас сделали все, что в их власти, помогая дракону и поощряя его злодеяния. А именно: Теззерет, Довин Баан и Лилиана Весс.

– Но разве Лилиана… – начал было Тейо.

– Весс, – перебил его Ворел, биомант из Ассоциации Симиков, – слишком поздно сменила сторону. Только после того, как послужила непосредственной причиной большей части резни.

– И все трое – мироходцы, – заметил Лазав, глава Дома Димиров. – Нам до них не дотянуться. Но вот вы – вполне сможете.

Такой оборот пришелся Кайе не по душе.

– О чем именно ты просишь?

– Рал Зарек, – внес ясность Огненный Разум, – уже согласился отправиться в погоню за Теззеретом. Враска, тебе в наказание за былые грехи вверяется казнь Довина Баана. А тебе, Кайя, десять гильдий желают проучить убийство Лилианы Весс.

Часть первая. Уцелевшие

Глава вторая. Лилиана Весс

Лилиана Весс, спотыкаясь, ковыляла через трясины Калиго, направляясь примерно туда, где лежал в руинах дом ее детства.

«Потому что – куда тут еще подашься?»

Настала ночь. Низко повисшая над горизонтом луна проливала на землю не слишком много света, и разум Лилианы тоже накрыла тьма. Мысли мешались, путались, превращались в мрачный лабиринт, воистину – в место бедствия…

«Совсем как развалины Площади Десятого Района».

Вспомнилась Равника. Вспомнился собственный шепот: «Убей. Прикончи». Вспомнилось, как она утирала слезы, всем сердцем радуясь, что способна пролить их. Затем ей вспомнилось, как она гонит все чувства прочь: для жалости к самой себе было не время. Чувства… Даже сейчас Лилиана подавляла их без пощады – безжалостно, непреклонно теснила в самую глубину души все самое человеческое, что в ней еще оставалось.

«Спокойно. Чувства тебе сейчас не помощники».

Нет, она не станет делать вид, будто покинула Равнику из чувства вины или стыда. Она ушла, так как оказалась в опасности.

«Да, так оно и было. Инстинкт самосохранения, не более».

Стража и прочие так называемые герои Равники начали уничтожать армию Боласовых Вековечных. Лилиана понимала: вскоре эти герои явятся и за ней – пусть самой подневольной, однако и самой заметной из ближайшего окружения Боласа.

«Им и невдомек, чем Болас меня удерживал. Они не вправе, не вправе притворяться, будто на моем месте поступили бы по-другому».

Во власти минутного непокорства она, точно разозлившаяся девчонка, пнула ближайший камень – и промахнулась. Потеряв равновесие, некромантка крепко ушибла плечо о поникшее дерево. А когда оттолкнулась от него, сучок, зацепившийся за подол, разорвал платье.

«Ну вот, довольна? Платье испортила. Если уж тебе очень нужно над чем-то поплакать, над ним и плачь! Только не смей плакать о…»

Нет. Оправдываться она не станет. Человеческим существом ей быть вовсе не обязательно, но, кто она ни будь, по крайней мере с самой собой, насчет самой себя, Лилиана будет честна. Она сделала выбор, приняла решение убивать по приказу Боласа, дабы спасти свою жизнь.

«Выбор вполне разумный. А то, что он правилен, никто и не говорит».

Лилиана с трудом шагала вперед. Зачем она явилась сюда? О том, как покидала Равнику, помнилось смутно. Сознательного решения отправиться на Доминарию не припоминалось вовсе. Однако в силу каких-то неведомых, необъяснимых причин она вернулась в имение Дома Вессов – туда, где родилась и росла…

«Туда, откуда моя жизнь отправилась в странствие через Девять Преисподних!»

Опершись на поникшее дерево, склонившее ветви к воде, она внезапно обнаружила, что держит в ладони дремлющий Камень Души Боласа, и потрясенно уставилась на него. Гладок, формой подобен яйцу, шелковисто блестит, а цвет… серебряный. Нет, золотой. Различить его цвета не удавалось никак – цвет словно бы менялся, стоило только повернуть камень другой стороной. Вдобавок самоцвет был куда тяжелее, чем мог бы показаться с виду. Прежде он постоянно парил в воздухе, а может, держался на чем-то меж Боласовых рогов. Многие годы Лилиана считала его простым украшением, декоративным элементом, не менее и не более. Как оказалось, с помощью этого камня дракон поглощал Искры, собранные с тел умирающих мироходцев.

«Искры, собранные для него мной».

Но отчего Камень не исчез, не разрушился вместе с драконом? Как он попал к Лилиане? Она совершенно не помнила, чтоб подбирала его там, на Равнике…

«Да и зачем мне было его подбирать? Как сувенир на память о чудесных временах рядом с Николом Боласом?»

Зашвырнуть бы его в болото, да поглубже… вот только сил не осталось даже на это.

«Ну, так разжать руку, и дело с концом. Пусть себе тонет».

Но, разумеется, бросать камень она не стала. Ведь он имел потенциальную ценность, хранил в себе потенциальную мощь, а мощью Лилиана Весс не разбрасывалась. Напротив, копила ее. Все это знали. Все в это верили.

«Кроме разве что Бифштекса».

Нет, Гидеон Джура в это не верил. Он верил… он верил в нее. Или, во всяком случае, в ее задатки. В способность стать не просто идеалом своекорыстия и стремления к власти, репутацию коего она столь деятельно холила, лелеяла и взращивала всем напоказ.

«Разумеется, это доказывает лишь то, что Гидеон Джура глуп. Был глуп».

Но в эту минуту память о нем затмила для Лилианы всё.

«На этот раз, Лилиана, я героем стать не смогу, но ты сможешь», – сказал он.

«Сделай же так, чтобы это не оказалось напрасным», – сказал он.

Все это он сказал, умирая. Умирая, дабы спасти ее жизнь. Лилиана всегда относилась к Гидеоновой вере в нее так цинично… Да что она такого сделала, чем ее заслужила? «И что такого сделал он, чем доказал, что разбирается в чужих характерах?»

Посему – да, после его гибели, после того, как он уже не сумел бы узнать, не окажется ли его смерть напрасной – и чего будет стоить ей – она попыталась почтить его самопожертвование победой над Боласом. Попыталась – и победила.

«Верно, победила. Это сделал не ты, Гидеон. Это сделала я. Никол Болас уничтожен мной, Лилианой Весс. Ты видел, как я одолела его ради тебя, Бифштекс? Видел?»

Сама она в эту минуту не видела перед собой ничего, кроме последней улыбки Гидеона, ужасающей и прекрасной. Разве что его пепел, подхваченный и унесенный ветром после того, как он принял на себя предназначенное ей проклятье. Да, она помнила эту улыбку, помнила пепел, но, хоть убей, не могла вспомнить лица Гидеона – лица человека, которого считала все равно что братом.

«В точности то же и с Джозу. Отчего же я не могу вспомнить их лиц?»

С этими мыслями она шла и шла, осторожно нащупывая под ногами твердую почву.

«Но твердой почвы нет. Этот ублюдок Гидеон вместе с еще большим ублюдком Боласом украли, выдернули саму почву у меня из-под ног. Кто я теперь? Кто такова Лилиана Весс?»

В эту минуту она ненавидела их. Обоих. Почти в равной мере. Почти…

«А как же с Джейсом?»

Ведь в тот день он пытался убить ее – пытался убить, пока она еще служила Боласу, пока посылала его Вековечных убивать жителей Равники, пока посылала его Вековечных добывать для дракона Искры мироходцев. Однако, когда все это кончилось, Джейс телепатически, мысленно дотянулся до нее, и вовсе не в гневе – с заботой. И после всего, что она сделала, после того, как даже Гидеону позволила умереть вместо нее, его сочувствие оказалось невыносимым. Ярость – дело другое, ярость его она поняла бы и пережила. А вот сочувствие… его сочувствие едва не уничтожило, не сокрушило Лилиану на месте.

«Какое он имел право сочувствовать мне?!»

– Как же все это нелепо!!! – прокричала она болоту.

Даже собственный голос прозвучал слегка не так. Сдавленно. А может, попросту нереально. Фальшиво. Ведь теперь она стала вовсе не Лилианой Весс – по крайней мере, знакомой, узнаваемой Лилианой. Остановившись, она взглянула вниз, на собственное отражение в неподвижной воде.

– Волосы растрепаны. И когда же я платье успела порвать? А грязи, грязи-то сколько…

Не следить за внешностью – это было совсем на нее не похоже. Лилиана попробовала было сплести заклинание и почиститься, но магия не подействовала. А все потому, что сосредоточиться в должной мере не удалось, и это тоже было совсем, совсем не в ее духе.

«Итак, может быть, я – вовсе не Лилиана Весс. Может, я – просто подделка, либо иллюзия, созданная Джейсом Белереном. Грязная, жуткая, коварная ведьма, какую он всегда представлял себе прячущейся под маской женщины, перед коей не мог устоять. Вот, значит, кем я была – и кто я есть – для него? А кто для меня такой Джейс Белерен?»

Он был человеком, которого она использовала, которым манипулировала – ради любовных утех, ради власти, ради освобождения от демонов, державших ее в плену.

«И это все, чем он был, верно? ВЕРНО?!»

Нет. Где-то там, в глубине души, рядом с человечностью, погребенной как можно глубже, она понимала: все это ложь. В глубине души она действительно его любила.

«Если допустить на минуту, что я знаю, как это делается».

От этой мысли Лилиана расхохоталась в голос. Собственный смех показался ей ледяным, мертвым.

«Была ли любовь хоть когда-нибудь одной из моих целей?»

И снова – нет. Десятилетиями трудилась она, храня свою молодость, дабы укрепить силу и власть, дабы завоевать свободу. Никакой любви на повестке дня не значилось сроду. И, разумеется, ужасающе комичная ирония положения состояла в том, что теперь Лилиана добилась всего, чего когда-либо хотела, но цена оказалась столь высока, что с самою собой ей более не ужиться.

«Как будто у меня имеется альтернатива…»

И в этот самый миг она снова споткнулась. Только на сей раз упала в глубокую воду и тут же погрузилась в нее целиком. И отчасти была этому рада.

«Вот тебе и альтернатива. Останься здесь, под водой. Не противься. Иди ко дну».

Ирония положения не укрылась от нее и на этот раз. Ну, не смешно ли? Она почти готова покончить с жизнью после того, как положила столько сил и погубила столь многих ради сохранения при себе всего, от чего вот-вот, еще чуть-чуть – и откажется!

«Так, может быть, это и есть заслуженный мною конец? В болоте, менее чем в дне пути от отцовского дома…»

Но если уж умирать, то умирать лицом в грязи Лилиана не собиралась. Платье насквозь пропиталось водой, отяжелело, тянуло книзу. Не без усилий ей удалось перевернуться на спину. Должно быть, луна успела подняться повыше: теперь ее сияние пробивалось даже сквозь болотную муть. Тогда Лилиана закрыла глаза. Дыхание она еще сдерживала, но знала: скоро, очень скоро придется выдохнуть. Невольно выдохнув, она вдохнет воду, позволит ей заполнить легкие, утратит плавучесть и пойдет ко дну. Быть может, через две-три сотни лет какой-нибудь археолог, отыскав ее кости, восхитится совершенством их – вернее, совершенством ее – пропорций. Затем археолог с коллегами начнут спорить о возрасте своей находки во время гибели, однако она никаким научным озарениям не поддастся. Так и останется загадкой на многие века… Мысль эта казалась весьма привлекательной.

«Я это как-нибудь переживу», – с улыбкой подумала Лилиана, в последний раз открывая глаза, чтобы в последний раз взглянуть на лунный свет.

И тут ей на миг показалось, будто там, на берегу, появился некто – стоит, смотрит вниз, на нее. Фигура в белом? Или, быть может, фигура… окруженная белой аурой неуязвимости?

«Гидеон! Это же Гидеон!»

Лилиана забарахталась, забилась в воде, изо всех сил рванулась к поверхности, чтобы увидеть его, отыскать, объясниться с ним раз и навсегда. Чтобы заставить его сказать. Кто. Она. Такая! Платье тянуло вниз, воздуха не хватало – но все это не значило ровным счетом ничего. Только бы снова увидеть Бифштекса живым…

Вынырнув из воды, она жадно втянула ртом воздух и выбралась на отмель, а там уж сумела подняться и оглядеться. Где он? На какой-то безумный, безумный миг ей почудилось, будто эта белая фигура – здесь, рядом, среди деревьев. Грязная илистая вода текла со спутанных волос, заливая глаза, так что пришлось моргнуть – да не раз, дважды.

– Гидеон? – прошептала она.

«Но нет. Нет здесь никого. Разумеется, рядом нет ни души. А тем более – Гидеона Джуры. Он мертв. Ты это знаешь. Ты собственными глазами видела, как он обратился в пепел. Как умер, спасая тебя. Спасая тебя… ради этого».

Месть Гидеона… Что ж, он ее заслужил. А Лилиана, раз уж поднялась на ноги, с тем же успехом могла продолжать путь. И посему, жалкая, вымокшая до нитки, без всяких осмысленных на то причин двинулась дальше, к дому, почти не замечая воронов, собирающихся вокруг…

Глава третья. Тейо Верада

Совет десяти гильдий продолжался своим чередом, а Тейо напряженно вглядывался в двенадцать еще более напряженных лиц. К этому времени он успел запомнить каждого из правителей, вплоть до названия гильдии и титула. Забавно… Недавно он провел целых четыре дня в Оазисе и никого из встреченных там по имени вспомнить не мог. А вот в Равнике не прожил еще и дня, но уже выучил всю местную политическую геометрию и может наизусть перечислить большую часть имен тех, кто составляет ее орнамент.

Десятеро мировых лидеров – ведь разве не они на самом-то деле сообща правят Равникой? – очевидно, не думая, будто Кайя всерьез приняла клятву Стража перед самым началом совета, дожидались, когда же Стражи отойдут подальше, покинут пределы слышимости, дабы без помех обсудить планы покушений.

Тейо все это очень не нравилось. Конечно, ни с Бааном, ни с Теззеретом он не сталкивался и причин сомневаться в том, что они сотрудничали с драконом и заслуживают наказания, не имел, но и доказательств их вины не видел. А ведь даже аббат Баррес, державший монастырь, где вырос Тейо, в ежовых рукавицах, не стал бы наказывать послушника без доказательств или признания вины! Быть может, у гильдий имелось и то и другое, но тогда зачем такая секретность? И – как же насчет Лилианы Весс? Да, она командовала Вековечными Боласа, чем принесла смерть многим и многим. Однако погибших было бы куда больше, не обернись она против Боласа и не уничтожь его. По самой меньшей мере, Лилиана заслуживала возможности объясниться, не так ли?

«И все же правители Равники предпочитают послать Кайю втайне убить ее?»

Эта несправедливость не давала Тейо покоя. Не давала, и все тут. Однако стоило ему раскрыть рот, Ворел немедля поставил его на место. Таким образом, для возражений явно было не время. По счастью, Кайя непременно его выслушает. С нею он сможет – и должен – поговорить о своих сомнениях позже.

Тем временем Кайя завела речь о проблемах не столь философских:

– С тех пор, как Весс покинула Равнику, прошел не один час. Баан ушел еще раньше, а Теззерет – даже прежде него. Затруднений не видите?

– Они не мироходцы, – пояснила Враска. – И не понимают, как это… устроено.

– Так просветите нас, – предложила Аурелия.

– Мироходец может отправиться за другим мироходцем по горячим следам, – ответила Крыса.

– Ключевое слово – «горячим», – подчеркнула Враска.

Кайя согласно кивнула.

– Ну, а сейчас времени прошло столько, что добычи нам уже просто не выследить – если даже мы согласимся пуститься в погоню.

Огненный Разум устремил пристальный взгляд на Рала.

– А что с проектом «Клоп-Громовержец»?

Что такое проект «Клоп-Громовержец», Тейо понятия не имел, и, судя по лицам почти всех окружающих, был в этом вовсе не одинок. Даже Крыса, неисчерпаемый источник информации об этом мире, в ответ на его вопросительный взгляд только плечами пожала.

Рал покачал головой.

– Проект был встроен в Маяк, успешно поврежденный мною не далее как сегодня. Баан и Весс ушли уже после этого. И даже если нам удастся восстановить данные о Теззерете, они покажут только одно – что он отправился на Амонхет. А от Самут и Карна мы знаем, что и Амонхет он покинул уже не один час назад. Так что в эту минуту он может оказаться в любом уголке Мультивселенной.

– Значит, задача попросту требует нестандартного, инновационного решения, – гневно нахмурился Нив-Миззет.

Тут, в свой черед, гневно сдвинул брови Боруво.

– Слова истинного мага гильдии Иззетов… но не Воплощения Договора, коему вверено представлять интересы всех гильдий в равной мере!

Огненный Разум шумно выпустил из ноздрей облако дыма.

– Обещаний усвоить новый лексикон, чтобы приглаживать взъерошенные перышки, я не давал. Почувствуешь, будто интересы Селезнии мною представлены несправедливо и недобросовестно, вот тогда можешь жаловаться.

Вне всяких сомнений, последнее заявление «взъерошенных перышек» отнюдь не пригладило. Напротив, породило град возражений почти со всех сторон.

Не в силах уследить за нитью разговора, Тейо внезапно почувствовал, что жутко устал. Без сна он провел два дня кряду – день на Гобахане, да еще день на Равнике, и дни эти принесли с собой куда больше восторга, переживаний и напряжения сил, чем любые два года всей остальной его жизни. Невольно зевнув, он едва сумел поднять руку, чтобы прикрыть рот.

– Тебе с нами скучно, мальчик? – рявкнул Ган Шокта, не на шутку рассерженный громкой перебранкой с Огненным Разумом.

– Нет, сэр, я…

Но тут вперед выступила Крыса.

– Где твое воспитание, отец? Тейо такого не заслуживает. Ты же знаешь: сегодня он спас тебе жизнь. Дважды.

Но Ган Шокта словно и не заметил дочери, предоставив способствовать примирению Кайе.

– Все мы страшно устали, – заметила она.

– С утра соберемся и продолжим, – согласился Нив-Миззет, бросив взгляд в сторону процессии возвращавшихся к ним мироходцев, а после взглянул на Лавинию. Та согласно кивнула.

– Встретимся у резиденции Сената Азориусов, – предложила она. – Через час после рассвета.

Ответом ей был общий – пусть порой и неохотный – ропот согласия.

Тогда Огненный Разум обратился к горгоне:

– Тебе, царица Враска, пожалуй, следует воздержаться от пересказа сей дискуссии моему предшественнику.

Сегодня Тейо видел Враску с Джейсом целующимися. Теперь на лице горгоны явственно отразилось нежелание скрывать что-либо от человека, очевидно, настолько ей дорогого.

Похоже, заметил это и Рал Зарек.

– Возможно, – предложил он, – сегодня ночью тебе лучше не видеться с Белереном…

– Как и с кем я провожу ночи, Зарек, дело вовсе не твое.

– Разумеется, не мое. Однако к чему предоставлять магу разума возможность прочесть твои мысли?

– Этого Джейс делать не станет. По крайней мере со мной.

Словно затем, чтоб доказать свою правоту, она вызывающе отошла прочь, пересекла растрескавшуюся мостовую, протиснулась сквозь толпу ликующих и скорбящих, подошла к Джейсу Белерену и взяла его за руку.

Казалось, это послужило сигналом к завершению совета. Как только собравшиеся разошлись, Кайя повернулась к Тейо с Крысой.

– Отчего бы вам обоим не отправиться со мной в Орзову? Только на одну ночь. Сможем помыться. Поесть. Поспать.

Тейо покосился на Крысу. Быть может, она предпочтет последовать за отцом, важно удалившимся восвояси без нее. А если она решит провести ночь с семейством Шокта, ему, пожалуй, лучше пойти с ней.

Но Крыса ответила:

– А что, по-моему, здорово.

Неверно поняв колебания Тейо, Кайя тронула его за плечо.

– Понимаю, – сказала она, – тебе, должно быть, не терпится вернуться на Гобахан.

– На самом деле, спешки тут никакой, – отвечал Тейо, подавляя еще один невольный зевок.

– Понятно. Устал настолько, что о странствиях меж миров и думать пока что не хочется.

– Да я даже не знаю, что об этом думать. У меня получилось всего один раз – и то случайно.

– Не тревожься. Обещаю, утром мы доставим тебя домой.

Но Тейо тревожился не столько о возвращении, сколько из-за Крысы. В то время как Кайя обещала вернуть его назад, он наблюдал за нею и видел, что Аретия с тоской опустила взгляд, а глаза ее чуточку утратили блеск…

Глава четвертая. Джейс Белерен

Пройдя Площадь Десятого Района от края до края, они повернули назад. Чандра по-прежнему прижимала к груди обгорелую кирасу, и всюду, куда бы они ни направились, жители Равники всех размеров и видов, любого пола, из любых гильдий, склоняли головы, чествуя Гидеона Джуру. Почтить его память – его подвиг и личность – да, это было вполне уместно. Именно на Гидеоне и держалась вся Стража.

«А без него…»

Без него Джейс больше не был уверен ни в чем: может статься, никакой Стражи уже вовсе не существует.

«Конечно, друг другу мы останемся верны всегда – но Мультивселенной?..»

Цена победы казалась слишком, слишком уж высокой.

«Отчего я никогда прежде не замечал, что Гидеон – лучший мой друг?»

Невдалеке, беседуя с Нив-Миззетом и прочими главами гильдий, шла Враска. Нет, ни ей, ни Ниву Джейс не завидовал. Наоборот, искренне радовался, что его дни в роли Воплощения Договора подошли к концу.

– Значит, договорились? – сказал Аджани. – С утра отправляемся на Терос, почтить память друга.

Джейс, Чандра, Нисса, Тефери, Карн, Сахили, Джайя, Аджани и Уатли дружно кивнули или согласно забормотали. Но отчего Уатли тоже хочет отправиться с ними? Ведь она познакомилась с Гидеоном только сегодня утром…

«Впрочем, кто я такой, чтобы отказывать ей? Проклятье, Гидеон заслуживает всех почестей, какие только возможны! Да что там почести, он заслуживает куда большего, но большего у нас для него, пожалуй, что и нет».

С этими мыслями он поднял взгляд к вершине Цитадели – туда, где погиб Гидеон. Погиб, спасая жизнь Лилианы, чтоб Лилиана смогла спасти Мультивселенную.

– Послушайте, – не слишком охотно заговорил он, – мне… как-то не по себе. Тревожно за Лилиану.

– Это что, шутка? – зарычала Чандра. – Лично я никак не пойму, отчего бы мне не выследить и не прикончить ее! Ведь это она отняла у нас Гида!

Джайя Баллард помрачнела.

– Так вот, кто ты такая, дитя мое? Убийца?

– Я не дитя. И жизни лишила уже многих.

– Хладнокровно и равнодушно? – уточнил Аджани.

– К этому я равнодушной остаться не могу.

Тефери задумчиво почесал подбородок.

– А мне до сих пор неясно, что произошло. Лилиана Весс лишила Гидеона жизни собственной рукой?

– Нет, – отвечал Джейс. – Не совсем. По крайней мере, я так не думаю.

– А что же думаешь? – пророкотал Карн.

– Как Лилиана обратилась против Боласа, мы с вами видели все, – начал Джейс.

– Только на день позже, чем следовало, – уточнила Сахили. – А перед этим собственными руками погубила не одну тысячу жизней.

– Да, верно, – согласился Джейс. – Но вот о чем я догадываюсь. Вы все это видели. Она исчезала, таяла на глазах. Обращение против дракона в буквальном смысле губило ее. Однако остановить Боласа могла только она одна. По-моему, Гидеон это видел. Сознавал.

– И потому даровал собственную неуязвимость ей, – негромко, скорее самой себе, чем прочим, сказала Нисса.

– А взамен принял губившее ее проклятие на себя.

– И она это допустила? – язвительно спросила Чандра.

– Может быть. Не знаю. Знаю одно: когда все завершилось, я дотянулся до нее – телепатически. И почувствовал ее муки. Противоречивые чувства. Чувства, которых она сама не в силах была понять.

– Ты, Джейс, всегда питал к этой женщине слабость, – буркнул Аджани.

– Вправду? Ты всерьез так считаешь? Разве не вы все обвиняли меня в том, что я к ней слишком строг?

Чандра отвела взгляд. Действительно, она много раз обвиняла Джейса именно в этом.

– Возможно, ты был насчет нее прав. Возможно, мы все ошибались.

– Возможно. Но… Послушайте, мне вовсе не по душе быть ее адвокатом. Не тому я, понимаете ли, обучен. Я просто думаю, что ситуация с нею может оказаться сложней, чем мы думаем. Так вот, нельзя ли учесть хотя бы это?

– Джейс, – прошептала Чандра, – когда-то я любила ее, точно родную сестру. А она предала нас всех.

За этим последовало недолгое молчание, во время коего Джайя упорно не сводила испытующего взгляда с Чандры, своей протеже, и, наконец, та сказала:

– Что именно ты, Джейс, предлагаешь?

– Я… сказать откровенно, не знаю. Может быть… может, нам следовало бы отыскать ее и, по крайней мере, выслушать. По-моему, в ней что-то… надломилось.

Тут Чандра подняла взгляд на Джейса.

– И не в ней одной.

– Спешить с решением ни к чему, – заговорила Джайя, взяв Чандру за руки. – За ночь нам все равно ничего не сделать. Мы даже не знаем, где ее искать, а утром нас ждет важное дело.

– Это точно, – поддержал ее Аджани. – Как быть с Лилианой Весс, вполне можно решить после поминовения. Идет? – спросил он, взглянув в глаза Джейса.

– Конечно.

– Наверное, нам всем просто нужен отдых, – сказала Уатли. – Отдых и время, чтоб разобраться в собственных мыслях.

– Только не здесь, – подал голос Тефери.

– Верно, не здесь, – согласилась Чандра. – Мне Равника уже до смерти надоела. Приглашаю всех с собой, на Каладеш.

– Мне надо бы кое-куда наведаться, – сообщил Карн.

– Твое «кое-куда» и до завтра вполне подождет, – возразил Тефери. – Думаю, ночь в общей компании всем нам пойдет на пользу.

Карн призадумался… однако согласно кивнул.

– Значит, на Каладеш, – подытожил Аджани. – Всего на одну ночь, до утра.

Тут Джейс краешком глаза заметил, что Враска, отколовшись от Нива и прочих, кратчайшим курсом направляется прямо к нему.

– Я собираюсь остаться, – сказал он. – Давайте встретимся на рассвете, на этом же самом месте. А отсюда сообща отправимся на Терос.

Ответом ему послужили несколько кивков, однако никто не проронил ни слова. На глазах Джейса все остальные покинули Равнику – Джайя с Чандрой скрылись в ослепительных вспышках пламени, за ними с резким металлическим скрежетом исчез Карн, Аджани окутался золотым ореолом и был таков, а Тефери словно бы обернулся синим смерчем, унесшим его прочь. К тому времени, как Равнику покинули Нисса, Сахили и Уатли, Враска подошла к Джейсу и взяла его за руку.

– Насколько я помню, у нас назначено свидание, – сказала она.

– Так точно, капитан. Оловянная улица. Кофе. Книжная лавка.

– Да, ты ведь любишь читать мемуары, записки интересных людей.

– Люблю. А ты, кажется, любишь хроники.

– Люблю.

И оба двинулись вперед.

Какое-то время шли молча, попросту радуясь близости друг к другу. Джейс ясно видел, что некие мысли не дают Враске покоя, однако она об этом не заговаривала, и он решил не любопытствовать – ни попросту, ни с помощью магии разума. Он знал, что у нее имеются свои секреты, но был уверен: вряд ли хоть один из них столь же велик и ужасен, как то, что хранит в тайне он сам. И от нее, и от всех остальных.

А еще Джейс понимал: ему необходимо решить, каким человеком он хочет стать. Многие годы ему препятствовали, тормозили развитие огромные бреши, провалы в памяти, и это сделало его скрытным, молчаливым, стеснительным. Теперь, вернув себе память целиком, он очень хотел бы стать лучше и всей душой надеялся, что рядом с Враской это удастся.

В памяти всплыл их поцелуй – первый их поцелуй, сразу же после битвы. Разом остановившись, он встал перед нею и испытующе взглянул ей в глаза. Будто поняв его без слов, она согласно кивнула. Тогда Джейс, нежно коснувшись ладонями ее щек, поцеловал ее снова. Губы ее были так сладки на вкус… То был поцелуй, облегчающий бремя, лежащее на сердце – на сердце Джейса, и, стоило надеяться, на ее сердце тоже.

Враска улыбнулась, он улыбнулся в ответ, и оба вновь двинулись дальше. Храня свои секреты при себе.

– Разве мы не прошли Оловянную улицу минуту назад? – через какое-то время спросил он.

– Прошли, – отвечала Враска.

– И все еще идем вперед.

– Идем, – подтвердила Враска.

– Выходит, кофе отменяется?

– Отменяется.

– А направляемся мы…

– Ко мне. Если ты не против.

Тут Джейс почувствовал, как щеки его залились румянцем.

Враска крепко сжала его ладонь, и оба продолжили путь.

Глава пятая. Лилиана Весс

Уж не пытается ли она не замечать их, этих воронов в небе? Ведь ей точно известно, что означает этот непрестанно растущий птичий комплот. Точно известно, чье появление он предвещает…

Однако ж она изо всех сил делала вид, будто ни сном ни духом об этом не ведает, и продолжала свой все более жалкий, все более скорбный путь через топи Калиго. И причина сему была очень и очень проста.

«Я не хочу его видеть».

Но он явно ничуть не заботился о том, чего ей хочется или не хочется.

«Как всегда».

К преследователям мало-помалу присоединялись новые и новые вороны. Летели вперед, немилосердно садились всей стаей на одинокое дерево, облепляя все его ветви, а стоило ей пройти мимо, дружно взмывали в воздух, чтоб опуститься на следующее дерево, только уж в этот раз еще большим числом. И еще большим – на другое. И еще большим – на третье.

– Не слишком-то ты изощрен, – проворчала Лилиана, зная, что он непременно услышит, даже если вовсе не произносить этих слов вслух.

Еще немного, и все это станет смешным до нелепости.

Захлопав множеством крыльев, вороны (вернее, он) взлетели с одного дерева и опустились на следующее, едва способное выдержать их (его) тяжесть. Увидев это, Лилиана остановилась. Причина тому была довольно проста…

«С какой бы радостью я полюбовалась, как ствол этого дерева переломится надвое и все эти треклятые птицы (то есть он) вымокнут, превратятся в жалких мокрых куриц не лучше меня!»

Дерево угрожающе склонилось к воде. Птицы тревожно закаркали, зашевелились, цепляясь за ветки когтистыми лапами, а Лилиана Весс стояла и ждала, и тут ей в голову пришла неплохая мысль:

«А это может оказаться забавным».

Вскинув руку, она устремила вперед токи магии, потянула из поникшего дерева – из тоненького ствола и множества ветвей – жизнь. Дерево тут же погибло, но Лилиана не отступалась, надеясь, что древесина сделается ломкой, а то и обратится в труху.

«Получается…»

Да, замысел удался. Дерево треснуло, и вороны – хочешь не хочешь – разлетелись кто куда.

Однако довольно было и одного.

Спустившись наземь, одинокий ворон обернулся вторым из ее злейших врагов – Человеком-Вороном, таким же, каким Лилиана помнила его с самого детства. Светлые волосы и борода предельно тщательно острижены, одет с безупречной опрятностью, хоть и слегка старомодно, в глазах мерцает золотой огонек…

– Все тот же щеголь, после стольких-то лет, – заметила Лилиана (и, судя по тону, то был отнюдь не комплимент).

«А ведь он не просто такой, каким я его помню. Он в точности такой же, каким я его помню».

Значит, иллюзия. Или, возможно, оборотень предельно точно выдерживает образ. Так ли, иначе, но она понимала: то, что предстало перед ней, не более реально, не более он сам, чем разлетевшиеся птицы. Сколько бы лет ни прошло, а ей до сих пор неизвестно, как он выглядит на самом деле. Или – кто он на самом деле такой.

«Возможно, я и не желаю этого знать».

– Хотелось бы мне ответить на комплимент комплиментом, – заговорил он. – Но ты на моей памяти хуже еще не выглядела.

– Мне бы не помешала приличная гостиница с подобающими удобствами, – ответила некромантка, изо всех сил стараясь выдерживать образ прежней Лилианы Весс. – Не мог бы ты рекомендовать что-либо поблизости?

«Нет, не дотягиваю».

И он не замедлил подтвердить эту мысль, с прискорбием покачав головой. Выражение его лица яснее слов говорило: «Да ты и держишься так же жалко, как выглядишь». Однако вслух он сказал иное:

– Я пришел заточить твою порядком подзатупившуюся целеустремленность. Зачем ты плещешься в этой трясине и упиваешься собственным горем? В твоих руках вся мощь, о которой ты когда-либо мечтала, а сама ты теперь свободна и от своих демонов, и от дракона!

– Но не от тебя!!! – пронзительно завизжала она, охваченная внезапной дрожью.

– Это верно, – подтвердил он. – Но я ведь тебе не враг. И никогда не был твоим врагом. Все, к чему я с самого начала стремился, – наставить тебя на путь к совершенству, к высочайшей вершине могущества, которого ты способна достичь. И все еще могу сделать это. И знаю, куда направить тебя дальше. Там есть даже великолепная гостиница. Где ты сможешь вымыться. Снова почувствовать себя собой. От тебя требуется всего лишь прислушаться.

«От меня требуется всего лишь прислушаться. Прислушаться и подчиниться».

Однако предложение было весьма соблазнительным. Ведь Лилиана действительно достигла всех своих целей – пусть даже худшим из возможных способов. Четверо демонов, с каждым из которых она заключила договор – покровительство в обмен на душу, – повержены. Дракон, унаследовавший договоры от них, обращен в прах. Она свободна. Она могущественна. И – хотя еще один быстрый взгляд, брошенный вниз, показал, что ей очень не помешает горячая ванна – по-прежнему молода и прекрасна. Задачи выполнены, цели достигнуты. Очевидная загвоздка только в одном: далее этих целей она никогда, никогда вперед не заглядывала.

«И что же мне делать теперь?»

Человек-Ворон вновь предлагал ей цель и направление. И пытался представить все так, будто он – этакий благосклонный папаша, а она – ученица, что перед ним в вечном долгу. Вовсе не так, точно она – заряженная пушка, а он – тот, кто наводит дуло на цель.

«Кому же он задумал причинить зло моими руками на сей раз? То есть кому, кроме Лилианы Весс?»

Некромантка понимала, что в нынешнем состоянии особенно уязвима для его махинаций и манипуляций. Также она понимала, что Человек-Ворон попросту хочет воспользоваться ею, по примеру тех самых демонов, а после – Боласа. А еще понимала, что Человек-Ворон может оказаться гораздо, гораздо хуже всех прочих ее врагов…

«Потому что он-то, ублюдок, и направил меня по этому проклятому пути с самого начала».

Глава шестая. Крыса

Бархатный халат, сложенный аккуратным квадратиком у нее на коленях, был самой мягкой, самой роскошной одеждой, рядом с которой Аретии Шокта, то есть Крысе, когда-либо доводилось оказаться. Она никак не могла прекратить гладить его да почесывать, будто бы ожидая, что он вот-вот замурлычет.

Сидела Крыса в до нелепого удобном кресле, напротив окончательно расслабившейся госпожи Кайи, вышедшей из душа закутанной в точно такой же халат. Усевшись в другое кресло, она скрестила под собою длинные ноги и лениво потянулась. Глядя на нее, Крыса решила, что Кайя – одна из самых прекрасных женщин, каких она видела в жизни.

А дело было в одной из башен Орзовы, Собора Роскоши, в салоне личных покоев главы гильдии Орзовов, пышном на грани декаданса – настолько пышном, что Крыса каждые пару минут неудержимо хихикала: ну и расточительность! Вот это да!

– Экая милая норка для Крысы, – пробормотала она себе под нос.

– Хм-м-м? – с тою же ленью промычала в ответ госпожа Кайя.

– Спасибо, что пустила меня… то есть нас переночевать.

– Не стоит. Можешь оставаться здесь, сколько пожелаешь.

Услышав это, Крыса постаралась не дать улыбке померкнуть – не ради себя, ради друга.

Вскоре из туалетной комнаты появился Тейо – с полотенцем на плечах и закутанный в еще один точно такой же халат. Сияя улыбкой от уха до уха, он двинулся по коридору к ним. С его мокрых волос капало, а в руках он держал стопку аккуратно свернутой одежды, перепачканной во время битвы.

– Эта… уборная… просто чудо! – выдохнул он, ткнув пальцем в сторону двери, из-за которой вышел.

– Рада, что тебе понравилось, – с улыбкой сказала госпожа Кайя.

– Нет, ты пойми. Этот… «душ» – штука, придуманная истинным гением. У нас на Гобахане такого нет. Ванны – да. Но душ? Да знаешь ли ты, сколько песку набивается в… в… да всюду набивается… после алмазной и даже слабенькой песчаной бури, и даже просто после того, как перевалишь дюну? Душ изменил бы всю жизнь. И… э-э… туалет. В больших городах, вроде Оазиса, они имеются, но все еще… все еще… Одним словом, канализация в доме – величайшее волшебство, какое я только видел. За всю свою жизнь!

Его восторг был просто восхитителен.

– Твоя очередь, – развеселившись, сказала Крысе госпожа Кайя.

– Когда закончишь, там, на полке, чистые полотенца, – прибавил Тейо. – Целая куча. Огромные, белые и очень мягкие.

– Каких ты за всю свою жизнь не видал? – поддразнила его Крыса.

– Знаю, ты надо мной смеешься, – откликнулся Тейо. – Но – да. Я таких и вправду в жизни не видал.

Крыса вновь захихикала и, миновав его, направилась по длинному коридору к туалетной комнате.

Войдя, она затворила за собой дверь. Нелепо огромная ванная была до сих пор полна пара после того, как Кайя и Тейо принимали душ. Бережно уложив халат на опущенную крышку унитаза, Крыса быстро сбросила одежду и пустила воду. Да, Тейо, похоже, прибывшего на Равнику из какого-то захолустья, дразнить легко, однако, сказать по правде, подобный душ был редкостной роскошью и для девчонки из Кланов Груулов. Осторожно подставив ладонь под струйки, она обнаружила, что вода уже горяча, и приготовилась было шагнуть в кабинку, но тут на глаза ей попалась разбросанная по полу нестиранная одежда. Оглянувшись на аккуратно сложенный халат, Крыса вспомнила о столь же аккуратно свернутой одежде в руках послушника Тейо и внезапно смутилась.

Быстро сложив собственные вещи и сунув их на полку, она призадумалась. Как могло выйти, что за один только этот день ей сделалось стыдно столько раз, сколько за все прожитые годы вместе не наберется? Матери с крестным отцом она стеснялась крайне редко, а уж Гекары – и вовсе никогда.

«А кто – или что – еще может смутить меня, Крысу?»

Однако ж рядом с госпожой Кайей, а особенно рядом с Тейо, это неуютное чувство быстро сделалось привычным и знакомым. Но при этом оно казалось настолько… настолько нормальным, что Аретия им просто-таки наслаждалась! Многое из «нормального» упустила она в своей недолгой причудливой жизни и любые превратности судьбы принимала как должное. А с госпожой Кайей, и особенно с Тейо, ей было необычайно хорошо.

Шагнув в кабинку, она подставила голову под струи воды, закрыла глаза и целиком отдалась ощущениям. До этой минуты она ничего не замечала, но после битвы все тело жутко болело, а горячая вода, струящаяся по коже, очень и очень приятно согревала, размягчала натруженные мускулы.

Однако вскоре Крыса занервничала: не слишком ли она долго? Открыв глаза, девчонка огляделась в поисках мыла.

«Надо же! Сколько здесь мыла, и все разное!»

Ладно. Хорошо. Она вполне понимает, отчего туалетная комната привела Тейо в такой восторг.

Несмотря на все старания, мысли сами собой устремились в сторону надвигающейся разлуки. Тейо вернется на Гобахан, а госпожа Кайя отправится по делам – убивать мисс Весс… Печальная мысль, какой стороной ни поверни. Сама Крыса была не так уж уверена, будто эта мисс Смоляной Локон заслуживает смерти. С другой стороны, Крыса – и Тейо, кажется, тоже – была вовсе не уверена и в противоположном. Во всяком случае, ее несформировавшееся мнение не стоило ни гроша: ведь не могла же она взять да пойти следом за госпожой Кайей туда, где прячется эта мисс Весс! И вообще никуда пойти не могла – ни за Кайей, ни за Тейо. Оставалось только рукой им помахать – и пусть себе идут.

«Пусть идут, и шум тут поднимать ни к чему».

И вдруг просунутая в кабинку рука повернула кран, перекрыв воду.

– Да что с этим мальчишкой такое? – проворчала женщина у самой дверцы кабинки. – В хлеву, что ли, рос? Ну кто же уходит вот так, оставив воду открытой?

Утерев с глаз мыльную пену, Крыса с опаской выглянула наружу и увидела мадам Блез, старшую над слугами главы гильдии Орзовов.

– А это еще чье? – ворчала та, снимая с полки одежду Крысы. – Надо же, сплошь лозами перевито! И как прикажете все это стирать?

Тяжко вздохнув, она вышла, унося с собой вещи Крысы и оставив дверь в ванную распахнутой настежь.

О том, чтоб сказать ей хоть слово, Крыса даже не думала. В свою очередь испустив тяжкий вздох, она подождала, пока шаги мадам Блез не стихнут в дальнем конце коридора, и ненадолго пустила воду, чтоб быстренько смыть с себя мыло.

В другое время распахнутая дверь ничуть бы ее не обеспокоила, однако там, в гостиной на том конце коридора, свободно разгуливал Тейо, и потому она быстро схватила халат, по счастью, так и оставшийся лежать на крышке унитаза, и набросила его прямо на мокрое тело. И только после закрыла и заперла дверь, снова сняла халат да насухо вытерлась полотенцем.

Еще пара минут, и Крыса вышла в коридор, облаченная в промокший халат и вовсе не так очарованная роскошью туалетной комнаты, как Тейо – или она сама считаные минуты назад. Направляясь к гостиной, она услышала голоса госпожи Кайи и Тейо, пытавшихся объяснить мадам Блез, в чем тут дело.

– Даю слово, мадам, я не оставлял воду включенной. Там Крыса была.

– Даю слово, молодой господин, у нас, в Соборе Роскоши, крыс не водится – тем более таких, чтоб краны открывать умели.

– Нет-нет, я о другом…

Ступая потише, Крыса вошла в гостиную как раз в тот момент, когда заговорила госпожа Кайя:

– Мадам Блез, душ принимала наша добрая подруга, которую зовут Крысой – на самом деле она, разумеется, человек.

– Но в душе никого не было, госпожа. Я проверила.

Тогда Крыса, для смеху, прошлась прямо перед мадам Блез и слегка помахала ей – чего та, конечно же, видеть не могла.

Крыса оглянулась на госпожу Кайю, и обе обменялись усмешками. После этого она перевела взгляд на Тейо, таращившегося на нее во все глаза. Заметив ее взгляд, он сглотнул и поплотнее запахнул халат на груди. При виде его раскрасневшихся щек Крыса почувствовала, что и ее щеки обдало жаром. Последовав примеру Тейо, она плотнее запахнула ворот халата. Так ей сделалось немножко легче, но Тейо по-прежнему не без труда старался смотреть на что угодно, только бы не на нее. Все это заставляло задуматься…

«Не думает ли он, будто я… симпатичная? Это я-то, с огромными зубищами, крысиным лицом и этими дурацкими, чумовыми волосами, которые приходится стричь самой? Нет, не может такого быть. Просто он так добр, что стесняется за меня».

Тем временем госпожа Кайя продолжала пояснения:

– Крыса обладает уникальным… уникальной особенностью, сообщающей ей незаметность.

Мадам Блез воззрилась на хозяйку с некоторым подозрением.

– Разумеется, госпожа имеет право на причуды, но к чему же сочинять сказки да шутки шутить, чтоб выставить верную служанку дурой?

– Клянусь тебе, Блез, – со смехом заверила ее Кайя, – я говорю вполне искренне и вполне серьезно. Наша Крыса всю жизнь живет под, спору нет, необычным…

– Проклятием Неприметности, – подсказала Крыса.

– Да, под Проклятием Неприметности. Спасибо, Крыса. Это проклятие делает ее невидимой и даже неслышимой почти для всех окружающих. Мы с Тейо – двое из тех четверых, кто может видеть ее такой, какая она есть.

– Ох, это же… это же просто неслыханно! – ужаснулась мадам Блез. – Бедная… э-э… девочка? – неуверенно закончила она.

– Да, Крыса – девочка, или же девушка. Около…

– Шестнадцати лет, – вновь подсказала Крыса. – Или шестнадцати зим. И шестнадцать весен или осеней, наверное, тоже.

– Ей шестнадцать, – просто сказала госпожа Кайя.

– И у нее это с самого рождения? – спросила сердобольная служанка, смахивая с глаз слезу.

– Да, – таким же упавшим голосом отвечала Кайя.

– Да нет, не так уж все плохо, – сказала Крыса. – Просто такова моя жизнь. У каждого свои трудности. У меня вот такие. О, пожалуйста, госпожа, не надо плакать!

Кайя хлюпнула носом и тоже утерла с глаз пару слез.

– Я не плачу. Не плачу, – пробормотала она, но ведь вроде как плакала же…

– Мы выяснили, что некоторые могут научиться видеть Крысу, если точно сказать им, где она, а они как следует приглядятся, – вмешался Тейо, горя желанием хоть чем-то помочь.

Мадам Блез расправила плечи и даже оправила униформу, и только после ответила:

– Тогда я стану одной из них. Где наша дорогая?..

Госпожа Кайя обняла Крысу за плечи.

– Прямо здесь, под моей рукой.

Служанка склонилась вперед. Пригляделась. Сощурилась. Напрягла зрение… но, наконец, со вздохом шагнула назад и покачала головой.

– Прошу простить меня. Я ее просто-напросто не вижу.

– Тут практика может потребоваться, – пожав плечами, пояснила Крыса.

– Крыса говорит, для этого может потребоваться практика, – повторила госпожа Кайя для мадам Блез.

– Ну что ж, тогда попрактикуюсь. А пока, убедившись, что бедняжка вправду существует, приму это в расчет. И для начала… – мадам Блез взвесила на ладони аккуратную стопку одежды Крысы, – для начала выстираю ее вещи. У меня есть для этого превосходное заклинание: минута – и все будет готово. Только прежде всю эту растительность повытащу.

– Пожалуйста, – поспешно заговорила Крыса, обращаясь к Кайе, – скажи ей: не надо пояс из лоз убирать. Это подарок крестного отца. Он знает: я иногда, проголодавшись, люблю пощипать ягоды, что растут на лозах.

Госпожа Кайя передала ее слова мадам Блез, а та подняла сложенную одежду к самому носу и принялась осматривать пояс.

– Вижу, – сказала она. – Магия Селезнии. Остроумно придумано. Что ж, ягод я ей, конечно, есть не позволю, пока не отмою их как следует, но с этим, пожалуй, управлюсь, не повредив их. Дайте только пару минуток. Скоро я принесу эту одежду назад, и все вы, трое, сможете переодеться к ужину. Ах, да, и выставлю на стол еще один прибор, для госпожи… Крысы, так?

Глава седьмая. Теззерет

Устал он, надо признать, зверски. Ноги вязли в сыпучем белом песке, да к тому же на каждом шагу приходилось бороться со встречным ветром, что делало каждый шаг досадно обременительным – тем более что поврежденный Межмировой Мост в груди протекал, сочился энергией, медленно выжигавшей плоть вокруг. Пешком он никуда не ходил целую вечность, и теперь органические мускулы икр горели огнем. Однако решение одолеть последний отрезок пути пешим ходом было весьма разумным, и Теззерет ничуть о нем не жалел.

Покинув Амонхет, он много раз переходил из мира в мир, прыгая из одного в другой, чтоб выследить его было как можно сложнее. А если все-таки выследят, ему вовсе не хотелось бы, чтобы преследователи появились в его крепости внезапно. Нет уж, пусть вслед за ним окажутся там, на дальнем берегу, где приземлился он, а прежде, чем доберутся до него, так же, как он сам, выбьются из сил. В случае чего он сможет заметить их еще на подходе.

По большому же счету Теззерету совершенно не хотелось, чтобы хоть кто-то – случайно ли, или нет – наткнулся на него либо его оперативную базу. Особенно сейчас. Сейчас, когда помянутая база наконец-то всецело в его и только в его руках, служит его замыслам и более ничьим.

«И уж точно не замыслам этого дракона».

Теззерет служил Николу Боласу верно, поскольку был реалистом и прагматиком. Он служил Боласу потому, что Болас был слишком силен – с таким Теззерету не справиться.

Теперь, благодаря злорадству Тибальта, своими глазами видевшего, чем все кончилось, Теззерет знал: Болас мертв. Вероятно, Тибальт выложил все это Теззерету, дабы порадоваться Теззеретову горю по поводу смерти господина, однако Тибальт ушел разочарованным – ведь радость Теззерета по сему поводу не знала границ. В конце концов, Болас был единственным на всю Мультивселенную существом, чья мощь могла бы помешать бывшему прислужнику. Ну, а если дракона более нет, значит, тех, кто в силах заступить Теззерету путь, попросту не осталось.

С этими мыслями маг подошел к последнему каналу. Достаточно близко. Пора. Вскинув правую руку – безупречную руку из эфирия, – Теззерет пустил вверх простенькую вспышку. Реакция последовала немедля. Иллюзорные тучи расступились, раздвинулись, точно вырезанные рукой мастера кусочки мозаики, выпуская вперед четверку горгулий. Расправив крылья, горгульи устремились к нему. Все они являли собой оживленный камень, усиленный, как и сам Теззерет, эфирием.

Ну, точности ради, троица тех, что поменьше, состояла из твердого металла почти целиком. Оставшегося живого камня невооруженным глазом было и не разглядеть.

Четвертой же, самой большой из горгулий, был Брокк. Все пять его глаз сияли ярким огнем даже издалека. Его тело было усилено, укреплено и украшено эфирием, однако вся тяжесть и сила каменных мускулов по-прежнему оставалась при нем.

Всего лишь раз взмахнув могучими крыльями, Брокк обогнал троих прочих, приземлился первым и низко поклонился Теззерету.

– Господин, – нараспев протянул он. Голос его скрежетал, точно гравий под каблуком.

Следом за ним подоспела вторая горгулья. Эта приземлилась и преклонила колени молча, а со спины ее наземь едва ли не кубарем скатилась всадница – гомункул по имени Кржнтч, невысокое небесно-голубое создание с короткими толстыми ручками и ножками из эфирия и почти шарообразным туловищем. Едва оказавшись на земле, она простерлась ниц у Теззеретовых ног.

– Хозяин, – тоненько пропищала она.

Две прочие горгульи, помня свои обязанности, миновали Теззерета, заложили вираж и приземлились прямо перед ним, лицом туда, откуда явились. Сделав два шага вперед, Теззерет встал на их спины.

– Не будет ли приказаний? – спросил Брокк.

– Будет, и немало. Но с этим можно подождать, пока мы не окажемся дома. Вперед.

– Как прикажешь, господин.

С проворством, весьма необычным для столь шарообразного создания, Кржнтч вновь оседлала свою горгулью, и та взмыла в воздух, указывая путь остальным. За ней, неся на спинах хозяина, последовали горгульи Теззерета. Последним, держась начеку на случай любых возможных угроз, поднялся в небо Брокк.

Расправив плечи и выпрямившись во весь рост, Теззерет несся к резному облачному входу в свою крепость. Лицо его озаряла улыбка, исполненная мрачного, но неподдельного удовольствия. Усталости он больше не чувствовал. Казалось, гибель дракона сняла с его плеч тяжкий груз. Сняла – и переложила на плечи миллиардов других живых существ. Отныне он не слуга никому. Отныне он, наконец-то, главный.

Глава восьмая. Рал Зарек

Под каким же камнем прячется сейчас Теззерет? Эта мысль никак не давала Ралу покоя. Со смертью господина слуга сделался уязвим, и Ралу просто-таки не терпелось разделаться с этим эфириеворуким уродом раз и навсегда.

Надо признать, довольно кровожадные мысли в то время как принимаешь ванну…

Вода была горяча, а воздух – полон пара, ну а пена… при взгляде на нее в голову невольно приходило слово «роскошна».

Рал с Тамиком удалились, скрылись от всех в апартаментах, арендованных ими на Собачьей площадке, среди тихих, благопристойных улочек, надежно укрытых от всего, хоть чем-то напоминавшего о кипучем ритме жизни Равники, как оба и предпочитали.

Тамик вымылся первым, а затем уступил ванную возлюбленному, и тут уж Рал развернулся вовсю, смывая с себя песок, сажу и – да, кишки, следы двух дней самой страшной битвы во всей его жизни.

Да, они победили, но цена победы оказалась очень, очень уж высока. Слишком много потерь в рядах Лиги Иззетов… В бою погиб Морфикс, а с ним и Тибор, и Конгрев, и Мастив – и это лишь те немногие, о ком Рал будет особо скорбеть и тосковать. Вдобавок погибли тысячи жителей Равники и как знать, сколькие из мироходцев…

А еще в битве пал Гидеон Джура. Рал едва знал его, однако в течение этого невероятно долгого дня успел проникнуться к воину подлинным восхищением. А что чувствуют сейчас близкие друзья Джуры, Стражи… этого он даже представить себе не мог.

Сам Рал, говоря откровенно, чувствовал себя едва ли не удостоенным благословения. Прожив целый месяц с ощущением, будто он едва ли не проклят, маг осознал, что вышел из всего этого жуткого пекла, можно сказать, целым и невредимым. Да, сегодня произошла трагедия в буквальном смысле мирового масштаба. Да, сегодня он потерял немало друзей… но, честно признаться, ни одного из тех, с кем был действительно близок. Кайя осталась жива. Лавиния – тоже. А Враска не просто уцелела, но полностью оправдалась в его глазах. Крокт побери, сам Джейс Белерен жив и вышел из битвы человеком, коего Рал искренне уважает и ценит! И даже Гекара с Нивом, оба погибшие, оба же были чудесным образом воскрешены.

Ну, а важнее любого из них – Тамик, сидящий рядом, в соседней комнате. Если уж быть до конца откровенным, пусть хоть вся Равника сгорит дотла, только бы Тамик оставался с ним.

«Когда же это произошло? Когда этот человек стал для меня целым миром?»

Нет, сложившееся положение Рала ничуть не расстраивало. В глубине души он был даже рад, что способен настолько любить хоть кого-нибудь. После Элиаса он убедил самого себя в том, что сама идея любви – чистое жульничество. И никаким иным допущенным в жизни просчетам не радовался так бурно, как этому.

Мало-помалу вода в ванне сделалась еле теплой. Рал легко мог бы согреть ее, но решил, что и без того достаточно чист и опрятен. Вдобавок ему очень хотелось Тамика. Просто безумно. Немедля.

Выйдя из ванны, он насухо вытерся, обернул полотенце вокруг талии, пригладил ладонью торчащие волосы и покинул ванную комнату, полную влажного пара.

Тамика он обнаружил сидящим за кухонным столом, зарывшись носом этак в шестнадцать сводов законов разом.

– Чем ты, скажи на милость, занят? – со смехом спросил его Рал. – Всерьез штудируешь юриспруденцию? Сегодня? После… всего этого?

– Ищу способ освободить Кайю от обязательств перед Синдикатом Орзовов. Ищу для нее возможность покинуть Равнику и, понимаешь ли, не умереть.

– Я думал, ты хочешь, чтобы она осталась. Думал, тебе она во главе гильдии нравится больше, чем Тейса Карлов.

– Так и есть. По-моему, Кайя могла бы принести Синдикату немало пользы. Однако она – мой друг. Наш друг. Она должна иметь возможность выбора. Оставаться здесь против собственного желания ей не годится.

– Исчадие нефилима, ты так добр! Скажи, ты точно из Орзовов?

– Прекрати, – сказал Тамик, покачав головой и закатив глаза.

– Сам прекращай, – откликнулся Рал.

Подойдя к Тамику со спины, он поцеловал его – в макушку, в затылок, в шею, а после, сделав паузу, продолжал:

– Я тоже люблю Кайю, однако ее проблемы можно решить и завтра. Идем в постель.

– Подожди минуту. Самое большее, минут десять. Кажется, я что-то нащупал.

– Тамик, – выпрямившись, проворчал Рал. – Я заведен и притом жутко устал. Прошу тебя, идем в кровать немедля, пока я не отключился. Хочу тебя. Правду сказать, мне словами не выразить, как мне сейчас нужно побыть с тобой.

– Пять минут.

– Ладно же, – как можно ленивее откликнулся Рал.

С этими словами он снял полотенце, бросил его на кухонный стол перед возлюбленным, развернулся и, не оглядываясь, двинулся к кровати. Либо Тамик оглянется и проводит его взглядом… либо Рал Зарек напрочь утратил былую хватку.

– Две минуты, – пискнул Тамик.

«Ага! Попался!»

– Любимый мой, через две минуты я могу запросто умереть для всего мира.

Сзади донесся скрежет отодвигаемого от стола кресла и негромкое шлепанье босых пяток о паркет.

– Иду…

Глава девятая. Крыса

За ужином в необъятном, строгом обеденном зале Орзовы Крыса ела так, будто копит запасы на зиму, но, едва проглотив очередной кусочек, как обычно, принималась болтать без умолку.

– Мадам Блез такая милая, не находите? Уже три раза пробовала меня разглядеть. То есть из этого ничего не вышло, но она в самом деле старалась. Обычно люди сдаются секунд этак через десять. Вот потому я ее старания и вправду ценю очень высоко, понимаете? И, кстати, вот этот вот сливовый пирог – тоже. Госпожа Кайя, а ты уверена, что вправду хочешь оставить Синдикат?

– Вполне уверена.

– Но почему?

– Понимаешь, Крыса, по собственной воле я на эту работу не подряжалась. Подобная ответственность в чужом, неродном мире мне ни к чему. И это – сверх того факта, что в гильдии мне, на самом-то деле, тоже не рады. Одну попытку переворота я уже пережила. Возможность не пережить следующей – обстоятельство не из приятных.

– Что ж, справедливо, – признала Крыса, снова вгрызаясь в пирог. – Хотя, по-моему, ради такого сливового пирога пару покушений пережить стоит. У твоего кондитера настоящий талант. Уж я-то знаю: сколько сливовых пирогов в свое время перетаскала… И персиковых тоже. И абрикосовых. И гртлничных, и… да любых, какие только бывают на свете. Уж я в пирогах понимаю. Я за такой пирог, можно сказать, все, что угодно… Нет, погодите, я не о том, конечно…

– Не сомневаюсь, – с усмешкой подтвердила госпожа Кайя, сидевшая во главе стола. – А ты краснеешь.

– Да? Опять? – Крыса поспешно, украдкой бросила взгляд на Тейо. Тот, подперев кулаком подбородок, смотрел на нее и улыбался. – Похоже, рядом с вами, ребята, я то и дело краснею. Клянусь, со мной такого вот не бывало в жизни. Но, если подумать, я никогда еще не проводила столько времени подряд с теми, кто меня может видеть. С самого раннего детства. Даже с Гекарой. Чтобы вот так, целый день – ведь Тейо при мне, понимаете, с раннего утра… А у Гекары всегда находились дела: то с представлением выступить, то поручение от владыки Ракдоса. За эти годы мы с нею уйму времени провели вдвоем, но целый день – никогда. Не то чтоб этот день был веселым… хотя, наверное, признай я, что здорово сегодня повеселилась, среди всех этих бед и всего остального, это было бы ужасно, да? Как по-вашему: это веселье делает горе еще трагичнее, или наоборот, посреди горя все вокруг кажется веселее?

– И то и другое, – с горькой иронией ответила Кайя.

Крыса согласно закивала:

– Именно. Наверное, так мы все вещи в жизни и меряем, верно? Не бывает света без тени. И тени без света – тоже. А высокорожденных глав гильдий – без низкорожденных Крыс, оживляющих их застолье, понимаешь?

– Да, без такой Крысы и ужин – не ужин, – согласилась Кайя.

– Что ж, тогда я, наверное, останусь. Понимаешь, я ведь всю жизнь живу Безвратной, постоянно торчу на заборе да думаю, к кому, на какую сторону податься – к Груулам, к Селезнии или к Ракдосу. Может, и над Орзовами стоит поразмыслить.

– Пока гильдию возглавляю я, место здесь тебе всегда найдется.

Крыса сглотнула и отвела взгляд.

«Но в этом-то и загвоздка, не так ли? Ты ведь надолго остаться во главе гильдии не рассчитываешь».

И тут Крыса вдруг поняла, отчего так много болтает. О, разумеется, ее характеру это не противоречило, но на сей раз она трепалась не просто от нечего делать. Все ее разглагольствования предназначались для того, чтоб удержаться от слез. Ведь она понимала, чего ждать от будущего, скорого и неизбежного, будто утренняя заря. Вот тогда, оставшись одна, она и наплачется вдоволь.

«А остаться одной в этом городе Крысе проще простого. Даже если пара тысяч человек разом мимо пройдет».

Однако сейчас реветь было вовсе незачем. Потому-то она, высоко подняв голову, и трепалась без умолку, чтоб Тейо с госпожой Кайей не почуяли, что творится у нее на душе. Чтобы не принимали решений, основанных на доброте сердца (а Крыса знала: сердца у них добрые, даже слишком). Нет, ей не хотелось влиять на них таким образом. Одна мысль о том, что они вдруг начнут решать, как жить дальше, руководствуясь жалостью к ней, Крысе… нет, лучше уж умереть!

«Встреча со мной – просто забавная историйка, которую они смогут когда-нибудь кому-нибудь рассказать. Если, конечно, вообще обо мне вспомнят. Однако и то и другое куда лучше, чем стать той, о встрече с кем они пожалеют, верно?»

Тут Крыса увидела, что Тейо сдерживает зевок, и поняла: должно быть, они с Кайей зверски устали. Скоро пора спать. Очень скоро. Ну, а до тех-то пор она точно продержится, сумеет выдержать беззаботный, веселый, ничуть не трагический тон. Конечно, сумеет. Главное – продолжать болтовню.

– Так, значит, ты вправду собираешься убить мисс Весс? – выпалила она.

Кайя ошеломленно округлила глаза, затем нахмурилась и ответила:

– Если нам удастся отыскать для меня способ покинуть Равнику и не умереть, то… да.

– Но ведь она спасла всех нас! – ужаснулся Тейо. – Кайя, ты же об этом знаешь!

Госпожа Кайя сдвинула брови мрачнее прежнего.

– А ты, Тейо, знаешь, сколько народу погибло от рук ее Вековечных?

– Ее Вековечных? Или все же драконовых?

– Какая разница? Вести их на нас ее никто не заставлял.

– Ты в этом так уверена? – с искренним любопытством спросила Крыса.

– Да, Крыса. Выбор есть у каждого. Конечно, одна из альтернатив может оказаться исключительно неприятной, но это не значит, будто выбора нет совсем.

– Ага, – негромко согласилась Крыса. – Это я понимаю.

Но Тейо, ни в чем не убежденный, покачал головой.

Лоб госпожи Кайи разгладился, на лице отразилось некоторое сочувствие.

– Тейо, я вовсе не жду, что ты непременно со мной согласишься. Ты всю свою жизнь учился спасать людей, я же всю жизнь провела, избавляя земли живых от опасных мертвых. Это мое, не твое дело. Ты свое слово сказал, и я сожалею, но решение здесь принимать не тебе.

Тейо в свой черед сдвинул брови. Очень жалея о том, что завела этакий серьезный разговор, Крыса собралась было удариться в сплетни начет развития отношений меж господином Зареком и господином Вроной, от постельного партнерства до единения душ, но тут в обеденный зал вошла мадам Блез. Подойдя к госпоже Кайе, она склонилась к ней, весьма учтиво согнувшись в поясе, и зашептала:

– Госпожа, Триумвират просит об аудиенции.

– Сейчас? Здесь? – шепнула в ответ Кайя.

– Я говорила им, что уже поздно и ты ужинаешь, но они настаивают на том, чтоб засвидетельствовать свое почтение.

– Триумвират? Засвидетельствовать почтение? Мне?

– Так они говорят, госпожа.

– Держу пари, истинного почтения в меню сегодняшнего ужина не значится, но… прекрасно, впусти их.

– Слушаю, госпожа.

С этим мадам Блез выпрямилась и удалилась.

– Еще раз: что это за типы и чем так уж важны? – спросил Тейо, подавшись вперед.

– Триумвират обладает значительной властью и влиянием в гильдии, – пояснила госпожа Кайя.

– Видишь ли, – встряла в разговор и Крыса, – госпожа Кайя истребила Обзедат, Призрачный Совет, издавна правивший Синдикатом Орзовов. Так она и сделалась главой гильдии.

– Хотя это в мои намерения не входило, – уточнила Кайя.

– Да, не входило, – согласилась Крыса. – Но таков уж вышел итог. И Триумвирату это не по нутру. Призраков больше нет, и эти трое получили немалую власть, за что им бы сказать госпоже Кайе спасибо. Но вместо этого они ею возмущены, и мне вот это вот кажется совсем неразумным.

– Неразумного в этой гильдии немало, – сказала госпожа Кайя, но на этом их разговор прервался.

В обеденный зал один за другим вошли члены Триумвирата. Появление каждого мадам Блез объявила особо, и каждый вел с собою на поводке небольшого трулла, не пригодного (насколько кто-либо мог судить) ни на что, кроме придания хозяину еще более важного вида.

– Понтифик Армин Моров!

Понтифик был человеком, патриархом семейства Моров. Очень и очень старый, с сереющей кожей, с иссохшею правой рукой и абсолютно безволосый, он выглядел так, будто уже вполне готов присоединиться к возрожденному Обзедату.

– Мастер-мытарь Славомир Золтан!

Мастер-мытарь оказался угрожающе миловидным вампиром с весьма любопытной – для неупокоенного-то кровопийцы – неодолимой склонностью к стяжанию материальных богатств.

– Госпожа Маладола!

Госпожа Маладола была ангелом, давней перебежчицей из Легиона Боросов, ныне служившей Орзовам в должности главного боевого палача, приносившей ей немалые выгоды.

Каждый выбрал себе место – ни поблизости от главы гильдии, ни вблизи от других, вынуждая всех до единого орать во весь голос, дабы быть услышанными. Похоже, такова была излюбленная стратегия этой троицы: когда госпожа Кайя впервые (совершенно безуспешно) попробовала поднять их силы на бой с Николом Боласом, они проделали то же самое.

– Мы, – начал понтифик Моров, – весьма рады видеть тебя, глава гильдии, целой и невредимой.

– Да, – продолжал за ним мастер-мытарь Золтан. – По-видимому, твои опасения на предмет этого дракона, Боласа, были преувеличены.

– А если и не преувеличены, – добавила госпожа Маладола, откашлявшись и поерзав в кресле, – придержать в резерве часть наших сил было вполне разумно. Прочие гильдии отправили в схватку всех, кого могли, и в случае новой угрозы – с чьей бы то ни было стороны – мы оставались в самом выгодном положении, вполне способные ответить по необходимости.

Госпожа Кайя полоснула ее гневным взглядом.

– Я очень благодарна главному блюстителю Билагру, выведшему на битву столько военных сил моей гильдии. Благодарна я и тебе, палач, в конце концов также пошедшей в бой.

Тот факт, что главный боевой палач Маладола в последнюю минуту лично присоединилась к сражающимся с силами дракона, похоже, оказался сюрпризом для прочих двоих из Триумвирата.

– Так ты вышла на битву, госпожа? – удивился мастер-мытарь Золтан.

– Об этом мы не договаривались, – прошипел понтифик Моров.

На миг главному палачу Маладоле, очевидно, сделалось неуютно, но затем она поднялась и подалась вперед – ладони уперты в столешницу, руки прямы, неподвижны.

– Я исполняю свой долг, как нахожу нужным, – сказала она, словно бы призывая любого из них возразить.

Похоже, холодное негодование хозяйки почувствовал даже ее трулл. Зарычав на питомца понтифика, он умолк лишь после того, как главный палач резко и жестоко рванула его поводок.

– Разумеется, госпожа, – заговорил мастер-мытарь Золтан в попытке унять готовую разразиться бурю. – Как находишь нужным. Главное – мы представляем собою единый фронт. Против всех потенциальных врагов Орзовов до единого.

Взгляд вампира, переведенный с ангела на главу гильдии, был не слишком-то неприметен. Уловив намек, главный палач Маладола уселась на место.

– Так ты хочешь сказать, что видишь потенциального врага и во мне? – осведомилась госпожа Кайя.

– Я уверен, подобного мастер-мытарь и в мыслях не имел, – со слащавой учтивостью заговорил Моров. – Ты – неотъемлемая часть помянутого единого фронта. Отсюда и настоятельная необходимость выразить тебе наше глубочайшее почтение сегодня вечером. Нам вовсе не хотелось бы, чтобы ты чувствовала себя оставшейся без внимания… и без присмотра.

– Приятно знать.

– Неужели же нет? – сказал Золтан с почтительным кивком, в коем, однако ж, не чувствовалось ни капли почтения.

– Однако ты, госпожа, должно быть, утомлена, – заметила ангел. – Нам следует оставить тебя спокойно ужинать и отдыхать.

– Благодарю вас.

Таким образом, после еще пары любезностей (не слишком-то, впрочем, любезно прозвучавших), Триумвират удалился. С утра, когда они покидали главу гильдии, поводки их труллов весьма некстати перепутались. На сей раз все трое блюли осторожность, дабы конфуза не повторилось, а посему их уход сопровождался великим множеством «после вас, после вас».

Как только за ними закрылись двери, госпожа Кайя с яростью треснула по столу оловянным кубком.

– Они сказали как раз довольно, чтоб дать мне понять, что между нами война, но слишком мало, чтоб принимать против них меры. О, боги и чудовища, как мне обрыдло возглавлять эту гильдию! Если убийство Весс означает, что кто-нибудь будет вынужден отыскать для меня способ сбыть с рук эти обязательства, я готова прикончить хоть сотню Лилиан!

От этих слов глаза Тейо снова вспыхнули гневом, но Крыса только лишний раз убедилась: да, госпожа Кайя покинет Орзовов и Равнику, едва получит такую возможность.

«Пожалуй, если она уйдет из гильдии, мне вступать в Синдикат смысла нет. Кроме того, Орзовы, определенно, не в моем стиле…»

Нервно выудив из вазы с фруктами сливу, Тейо сделал вид, будто внимательно изучает ее. Взгляд его так и заметался вверх-вниз – то на Крысу, то на сливу, то на Крысу, то на сливу.

– Что? – спросила Крыса.

Вновь подняв взгляд, Тейо отвел глаза в сторону и восхищенно (да-да, восхищенно!) пробормотал, будто слива – того же цвета, что и глаза Крысы, и быстро откусил половину.

– Вот это слива! – восхищенно сказал он, несмотря на набитый рот.

– Каких ты за всю свою жизнь не видал?

– Каких я за всю свою жизнь не видал. Гораздо слаще и сочнее любых слив, какие я только пробовал на Гобахане.

Гобахан… Завтра утром Тейо вернется на Гобахан, а Кайя оставит свою гильдию и Равнику, как только сумеет.

«И это неизбежно».

В обеденный зал снова вошла мадам Блез, и снова она, приблизившись к госпоже Кайе, склонилась к ее уху. Но прежде, чем служительница успела выговорить хоть слово, от двери донесся совсем другой голос:

– Так-так, поглядите-ка на этот чудный пир и всю эту чудную компанию!

В дверях, прислонившись плечом к косяку, в новеньких, с иголочки, регалиях кровавой ведьмы стояла Гекара.

– Я ведь велела тебе подождать в коридоре, – не без обиды сказала мадам Блез, выпрямившись во весь рост.

– Я и подождала, – откликнулась Гекара. – Секунды две, а то и больше. А после решила: к чему тебе утруждаться да объявлять о моем визите?

– Все в порядке, Блез, – сказала Кайя, нехотя позволив улыбке сменить еще клокочущую в сердце злость на Триумвират.

Мадам Блез сухо кивнула и удалилась, однако не прежде, чем Гекара исполнила впечатляющую череду обратных сальто, завершив ее на столе, с воздетыми кверху руками и одной ногой в миске с исключительно аппетитным пудингом.

«Та-да-а-ам!»

– Твоя нога… – пробормотал Тейо.

Гекара улыбнулась, глядя на него сверху вниз.

– Порядок. Так и было задумано. Я тут чуток проголодалась.

С этими словами она уселась на стол и изогнулась так, чтоб слизнуть пудинг с бубенчика на туфле.

– М-м, вкусно-то как. Остальное после доем, – заявила она, разгибаясь.

– Знаете, она ведь так и сделает, – подтвердила Крыса. – Все это вроде как отвратительно… и в то же время чудесно.

Однако ее слова заглушила Гекара, заговорившая одновременно с нею:

– Оставляя следы из пудинга на мостовых Равники, я будто бы делю свою пищу с миром. А потом, когда усядусь поесть сама, буду вроде как наслаждаться не только собственной закуской, но и чуточкой Равники.

– Гекара, Крыса здесь, – сообщила госпожа Кайя, выслушав обе их реплики, наложившиеся одна на другую. – В этой комнате. Я знаю, кое-что… изменилось. Но вот Рал Зарек может увидеть ее, если сосредоточится. Уверена, сумеешь и ты. Она сидит здесь, – Кайя указала на Крысу взмахом руки, – в кресле справа от меня.

Чтобы заметить дрожь верхней губы Гекары, никакого ясновидения Крысе не требовалось.

– Ну конечно, – заговорила Гекара, – Крыса ведь моя девочка. Я сумею на ней сосредоточиться. И увидеть ее смогу.

Однако, самую чуточку умея читать чужие мысли, Крыса почувствовала, какой… мандраж охватил Гекару, как только та узнала о ее присутствии. Не говоря уж о явной неохоте и о немалом страхе, с которым Гекара повернулась к ее креслу.

– Значит, все, что тут нужно – сосредоточиться, верно? Да, я знаю, как оно действует – сколько раз видела, как отец ее это делает. И фора у меня наверняка должна быть: ведь Крыса всю жизнь была моей лучшей подружкой. И я всегда могла ее видеть. Ну, пока не погибла, верно? Пока не погибла и меня не воскресили в виде кровавой ведьмы. Она же – по-прежнему моя Крыса. А я – по-прежнему ее Гекара!

Однако чем больше она говорила, тем сильнее нервничала. Не в силах терпеть все это дальше, Крыса сказала госпоже Кайе:

– Не заставляй ее. Скажи ей, будто я вышла.

– Но…

– Пожалуйста. Прошу тебя.

– Прости, Гекара. Кажется, Крыса покинула зал.

Гекара разом расслабилась.

– Как жаль, что мы с ней разминулись.

У Крысы возникло определенное ощущение, что Гекаре известно о том, что ей позволили сорваться с крючка, и что она этому очень рада. Новообретенная неспособность увидеть Крысу встревожила кровавую ведьму – а то и напугала. В конце концов, если Гекара утратила это, чего еще она могла лишиться в минуту гибели?

– Да, очень жаль, что мы разминулись, – чуть тише повторила Гекара, не обращаясь ни к кому в отдельности. – Я так скучаю по ней, – с тоской прошептала она. – Она ведь – моя Крыса.

– Я – твоя Крыса, – шепнула Крыса в ответ, хоть и понимала, что Гекара ее не услышит.

По опыту ей было известно, что даже те, кому на время удается ее разглядеть, забывают ее лицо и голос всего через пару минут – если не секунд – после того, как утратят сосредоточенность. Сказать по правде, когда Крысы подолгу не бывало дома, ее начинала забывать даже родная мать, хотя Ари Шокта ни разу не признавалась в этом дочери вслух. Гекара же скоро забудет, что Крыса вообще существовала в ее жизни.

«Так что о разлуке со своей Крысой ей тосковать недолго».

Внезапно Крысе сделалось ясно: теперь, когда Гекара больше не в ее углу, о присоединении к Культу Ракдоса не может быть даже речи. То есть Ракдос отпадает. Орзовы – тоже. Выбирать остается только между Груулами и Селезнией. Пока и этим возможностям неизбежно не настанет конец. Потому что без Гекары у Крысы нет среди уроженцев Равники (тех, кто на Равнике и останется) ни сверстников, ни друзей, постоянно способных ее видеть. Одна только мать да крестный отец. И те неизбежно разучатся.

Гекара задержалась ненадолго. Госпожа Кайя здорово испортила ей настроение. Вскоре она колесом прошлась к двери и ушла, оставив Тейо в попытках ободрить Крысу, говоря разные разности, очевидно нацеленные на то, чтобы снова навлечь на себя ее насмешки.

Госпожа Кайя хранила молчание, и Крыса понимала: она размышляет о ее, Крысы, отверженности и одиночестве. Она такая участливая… и Тейо – тоже.

Однако Крыса твердо решила их не обременять. Старательно изображая на лице радость, она поболтала еще чуточку о фруктовых пирогах, нарочно припала к кружке с молоком так, чтобы под носом образовались белые «усы», а Тейо застенчиво указал на этакий непорядок, и вот, наконец, в зал снова вошла мадам Блез – препроводить всех троих на ночлег, по спальням.

Глава десятая. Враска

Победа их была сладка, но это – еще слаще победы.

Враска и Джейс предавались любовной страсти. К этому между ними шло долго, оба хотели этого с тех самых пор, как вместе служили на борту «Воинственного» в мире под названием Иксалан… но постоянно откладывали, потому что судьба обоим никогда не благоволила, а на горизонте их грозовой тучей маячил Никол Болас.

Теперь ожидание придавало каждому поцелую, каждому прикосновению особую нежность. Вдобавок с ее разрешения Джейс телепатически соединил их чувства и ощущения. Что чувствовал один, чувствовал и другой. Каждое ощущение отражалось, будто в зеркале, удваивалось.

«Как насыщенно. Как ярко. Как… как…»

В этот момент их сознания тела, души слились воедино.

Бессильно обмякнув на груди Джейса, Враска целовала его снова и снова. Джейс крепко прижимал ее к себе. Она была так близка к тому, чтобы сказать…

«Но нет. Не сейчас. Позже. Я не могу. Не сейчас».

– По-моему, я в тебя влюблен, – сказал он.

Враска от души рассмеялась.

– Я тоже люблю тебя, – ответила она.

«Значит, все-таки да».

Враска вновь рассмеялась. Оба вновь слились в поцелуе.

В конце концов, охваченная дремотой, она скатилась с него, повернувшись на бок… и прильнула спиною к его груди.

«Вот, значит, что делают обычные люди? Просто вот так держат друг друга в объятиях? Просто вот так радуются друг другу?»

Дыхание Джейса за спиной выровнялось. Ей очень нравилось, что ему с ней настолько уютно, чтобы заснуть, обнимая ее.

«К тому же он, должно быть, устал. Уж я-то – точно».

И все же ей не спалось. Вместо этого она наслаждалась послевкусием их любви. Вскоре мысли сами собой устремились к пережитому вместе, вдвоем. К службе на корабле. К охоте за Бессмертным Солнцем. К разнообразным духовным озарениям, упрочившим ее чувства к нему, а его – к ней. Все это было так странно: ведь оба они настолько разные… и в то же время настолько схожи.

К несчастью, мысли продолжали брести сами по себе, к заботам, куда менее приятным. И в конце концов сосредоточились на той единственной, что занимала Враску почти всегда – на благополучии Роя Голгари.

Теперь она была царицей Роя Голгари и, хотя это никого не удивляло более нее самой, похоже, многие члены гильдии – безусловно, немалое число тератогенов (то есть тех, кто не относился ни к людям, ни к эльфам), и множество Былых и краулов – были ей искренне преданны. А уж Сторрев и Аздомас – вовсе были верны более, чем она того заслуживала.

Но при всем этом Враска прекрасно знала, что эльфы-девкарены, возглавляемые своею верховной жрицей, Маткой Изони Тысячеглазой, желали бы избавиться от нее. Избавиться, дабы Изони с девкаренами снова установили над Роем свою жестокую, беспощадную власть. И понимание того, что остальной Рой девкаренам не доверяет и даже не симпатизирует, ничуть не утешало, так как Враска знала: недооценивать их силы весьма неразумно.

Особенно в то время, когда ей приходится противостоять девяти остальным гильдиям. Девяти гильдиям, ныне настаивающим, чтобы она снова взялась за работу убийцы, с которой надеялась распрощаться навсегда.

«Нет, не с убийством как таковым, но с необходимостью убивать по чужой указке, когда это угодно другим. Какого, в конце концов, Крокта? Какое мне дело до Довина Баана?»

– Зино за твои мысли.

Джейс проснулся! Неужто ее мрачные раздумья нарушили его дрему? Неужто они все еще телепатически связаны?

«Многое ли ему известно? Многое ли он успел узнать?»

Джейс нежной рукой повернул ее лицом к себе.

– Мне снился Врин, – сонно сказал он.

– Да? – с невероятным облегчением прошептала Враска.

– Теперь, когда память ко мне вернулась… Должен признаться, мне… не терпится? Да, просто не терпится отправиться туда.

– В этом тебя винить трудно. Врин – твой родной мир, как же тебе не хотеть вновь увидеть его?

– Честно говоря, это немного пугает.

– О-о-о! – протянула Враска, поглаживая его щетинистый подбородок.

В ответ Джейс погладил ее щупальца, и это слегка завело Враску. Снова.

– А ты со мной пойдешь? Знаю, знаю, – поспешно добавил он, прежде чем Враска успела хоть что-то ответить или возразить, – Голгари тебе надолго не оставить. Но как насчет нескольких дней? Скажем, не больше недели?

Враска взглянула в его глаза. В них отражалось пламя свечей. Пламя свечей и она сама. А ведь он смотрит на нее так, точно вокруг смотреть больше не на что…

– Неделя? По-моему, прекрасно, – отвечала она, целуя его мягкие, нежные губы.

– Но прекраснее всего – ты, – сказал он, поворачиваясь на бок и наваливаясь на нее сверху.

Чувствовать тяжесть его тела – как это было приятно! И все, что он начал проделывать с нею – тоже.

«И как же все это справедливо, как правильно… Мы с Джейсом, вдвоем. О лучшем мне и не мечталось».

И они начали снова…

Глава одиннадцатая. Довин Баан

Довин Баан пребывал в бегах. Раненый, ослепленный метательными ножами Лазава, Баан инстинктивно перенесся с Равники в свое старое, заколоченное досками жилище на Каладеше. Ход, нужно признать, продиктованный отчаянием… если не откровенной паникой.

Однако затем, в следующий же миг, за дело вновь взялся его устрашающий интеллект. Он понимал: Лазав, Чандра Налаар, Сахили Рей и Лавиния видели, как он покинул Равнику. И состояние его на тот момент оценить могли – иными словами, застали его в редкую минуту растерянности.

Вскоре они докопаются до истины, высчитают, что он отправился домой.

Вдобавок к этому Баан знал, что на Каладеше находиться опасно. Казалось бы, чистое безумие – ведь каладешцам следовало бы благодарить его за все старания во имя их блага, однако он был отнюдь не так глуп, чтоб отрицать очевидное. В собственном родном мире ему были вовсе не рады.

И, будто этой проблемы мало, притом что Бессмертное Солнце более не подконтрольно ему или одному из его доверенных подручных, условная вероятность поражения, гибели Никола Боласа достигала одиннадцати процентов. А если дракон пал, то Налаар, Рей и Белерен могут вскоре явиться за Бааном сюда, на Каладеш. В эту самую комнату.

Да, он, Довин Баан, остановился здесь, дабы передохнуть и собраться с мыслями. Но задержаться в этом мире надолго он не рискнет.

Глава двенадцатая. Крыса

Надолго Крыса в Орзове не задержалась.

Пусть мадам Блез до сих пор не смогла разглядеть Крысы, но спальню своей новой молодой (и невидимой) госпоже отвела чрезмерно роскошную. Что ж, минутку-другую внимания всем этим ничуть не радовавшим ее удобствам Крыса уделила.

После этого она вышла в темный коридор, припала на колени у дверей в спальню Тейо, вскрыла замок и тихонько вошла внутрь.

Тейо, негромко похрапывая, спал – спал без задних ног.

«Милый, милый…»

Забравшись к нему в постель, Крыса улеглась рядом. Мертвый для всего мира, он этого даже не почувствовал. Как ни странно, это – неизвестно, отчего – придало ей уверенности. К проклятию своему Крыса настолько привыкла, что огорчений оно ей почти не доставляло, однако сегодня вечером все было иначе. Честно сказать, оно казалось невероятно жестоким – именно потому, что ее видели. Теперь ее снова никто не замечал, и от этого сделалось легче.

Не будя Тейо, Крыса поцеловала его на прощание в щеку и вышла вон – вначале покинула его спальню, затем темный коридор, и, наконец, Собор Роскоши.

И в скором времени оказалась на Оловянной улице, где вовсю праздновали дневную победу. Ликующие пили – за мертвых, и за героев, и друг за друга. Повсюду вокруг звенел нервозный, неуверенный смех облегчения. В то время как дюжины подвыпивших горожан шли мимо, не задерживая на Крысе взглядов – или, если на то пошло, вовсе не глядя на нее, – она отыскала укрытый тенью дверной проем, прямо в свежевыстиранной одежде опустилась на грязную мостовую и уж тут наревелась вдоволь.

Глава тринадцатая. Чандра Налаар

Как бы Чандра ни старалась уснуть, все ее старания пропадали впустую. Так и лежала она без сна в спальне матери, в материнской кровати, а мать, Пиа Налаар, спала крепким сном рядом.

Нет, дело было не в том, что Чандра не устала – напротив, она совершенно выбилась из сил. Как и все остальные. Пожалуй, на Равнике не было ни единой живой души, не утомленной всеми испытаниями минувшего дня.

Однако сон попросту не приходил. Мозг ни в какую не желал отключаться.

Признав поражение, Чандра поднялась и как можно тише оделась. Мать заворочалась под одеялом, но не проснулась. Понаблюдав за ее мерно вздымавшейся грудью, Чандра прокралась к двери. В душе шевельнулся стыд: крадется, что твой подросток, украдкой удирающий из дому в неурочный час…

Идя недлинным коридорчиком, Чандра задержалась у двери в собственную спальню. Вернее, Чандра звала эту комнату своей спальней, и, разумеется, Пиа отвела эту спальню именно для нее, однако сколько раз пиромантка действительно ночевала здесь? Пожалуй, по пальцам обеих рук можно пересчитать. На самом деле она не считала эту комнату своей, а дом этот – своим домом. По крайней мере, до сих пор. А может, и не сочтет никогда. На всем свете не было дома, который она могла бы считать – или считала бы – своим, собственным. Разве что Крепость Керал… но одна мысль о возвращении туда, к обязанностям аббата, повергала Чандру в ужас. Какое-то время у нее имелись покои в представительстве Воплощения Договора, но Межмировой Мост Боласа с Теззеретом разнес здание представительства на куски. К тому же Чандра, говоря откровенно, так давно не проводила там сколь-нибудь значительного времени, что даже не потрудилась покопаться в развалинах в поисках каких-либо вещей, которые пожелала бы сохранить.

Немного, всего на дюйм приоткрыв дверь, Чандра заглянула внутрь. В ее постели спали Нисса и Джайя. Глядя на спящую Ниссу, Чандра вспомнила, как после битвы сказала ей, что любит ее, а Нисса ответила, что тоже любит Чандру. Нет, это не означало того, на что Чандра когда-то надеялась. Ни для одной из двоих. И означать не могло. Обе оплакивали Гидеона, и Нисса утерла слезы Чандры… Хотелось бы Чандре заплакать вновь, да только и слезы, и чувства иссякли. Рядом с Ниссой подобная пустота внутри была неприятна.

Тихонько затворив дверь, Чандра двинулась дальше.

Миновав коридор, она вышла в гостиную, где на диване спал Тефери, а подле него дремал стоя Карн, говоря откровенно, ничем не отличавшийся с виду от Карна бодрствующего. А может, на самом деле он и не спит? Помнится, кто-то – может быть, Джайя – говорил, что Карн не спит никогда. Возможно, он только делает вид, будто дремлет, дабы его органические друзья не чувствовали себя неуютно? Что ж, если так, пусть себе притворяется.

Тут она едва не наступила на Аджани, за неимением свободной постели свернувшегося клубком в уголке, на полу, точно самый большой домашний кот на свете. Дом был набит битком, несмотря на то что Сахили Рей увела Уатли к себе. Среди такой толпы Чандре сделалось душно, хотя все до единого были ее друзьями. Надо бы выйти наружу, подставить лицо прохладному ветру…

Как можно тише отворив парадную дверь, она покинула дом.

Однако ночной прохладой снаружи даже не пахло. Вечер в огромном Гирапуре выдался знойным и душным. Между тем накопленной энергии, сдерживаемому внутреннему огню срочно следовало дать выход. Решительно стиснув зубы, Чандра двинулась к дому Довина Баана.

Баан ушел с Равники раненым, ослепленным, в смятении чувств. Пожалуй, таких поражений он не терпел еще никогда. Посему Чандра рассудила, что Баан – в кои-то веки – вполне мог последовать зову инстинктов и отправиться домой. Разумеется, с тех пор прошел не один час, и шансы на то, что он до сих пор там, были ничтожны. Но если у Чандры имелся хоть единственный шанс предать Баана в руки правосудия за все разрушения, учиненные им на Каладеше и Равнике, попробовать стоило. Во всяком случае, это было куда лучше, чем лежать да глазеть в потолок материнской спальни.

Дойдя до Баанова дома – окна забиты досками, сплошь разрисованными граффити из тех, что наверняка уязвили бы Баана до глубины души, – она обнаружила там Сахили Рей с Уатли.

– Не спится, – пояснила Чандра.

– Вот и нам тоже, – кивнув, откликнулась Сахили.

– Думаю, Баан мог вернуться сюда, – продолжала Чандра.

– И я о том же подумала, – вновь кивнула Сахили.

– Но, скорее всего, его здесь уже нет.

– Пожалуй, нет.

– Хочешь вломиться внутрь? Или лучше мне?

– Лучше я, – сказала Уатли.

Отступив на шаг, она одним ударом ноги вышибла дверь, обнажила клинок и первой двинулась внутрь. Последовавшая за нею Сахили выпустила в воздух одну из механических колибри филигранного золота. Последней в дом вошла Чандра с огненным шаром, повисшим в полудюйме над раскрытой правой ладонью. Подняв шар вверх и увеличив его в обхвате, она осветила комнату.

Колибри молнией заметалась из угла в угол, из двери в дверь, и, наконец, вернулась к Сахили. Устроившись на плече хозяйки, птичка отрицательно покачала крохотной головкой.

– Его здесь нет, – подытожила Сахили.

– Возможно, и не было уже четыре месяца – с тех самых пор, как он бежал с Каладеша, – брюзгливо проворчала Чандра.

Проведя указательным пальцем по дверце шкафа, Сахили поднесла его к глазам.

– Тогда отчего же нет пыли?

Это на миг привело Чандру в замешательство, а затем она невольно разинула рот.

– Не думаешь же ты… будто все это время, – заговорила она, – внедряясь к Азориусам, строя все эти топтеры, подминая гильдию под себя, чтобы поставить ее в ряды Боласа… не думаешь же ты, будто он каждую неделю, или вроде того, наведывался сюда… наводить чистоту?!

Сахили взглянула Чандре в глаза, а затем обе дружно кивнули и хором сказали:

– Ну да, так и есть.

Неизвестно, отчего сие заключение разозлило Чандру до помутнения рассудка. Огненный шар заметно увеличился в размерах.

– Сюда, – сказала Уатли, двинувшись в кухню.

Чандра с Сахили последовали за ней.

– Он и здесь убирал, – пояснила Уатли, указывая на кухонный стол. – И совсем недавно. По запаху чувствуется. Но, очевидно, слепому наводить чистоту чуточку затруднительно. Кое-что он пропустил.

Чандра с Сахили склонились над столом. На поверхности темнело пятнышко.

– Кровь, – твердо объявила Сахили. – Пролитая совсем недавно. Может, он и исчез, но был здесь не далее как сегодня. Пытался замести следы, чтоб мы о том не узнали – или, по крайней мере, не нашли подтверждений его появлению на Каладеше.

Потянув носом воздух, она двинулась дальше и вскоре нашла еще одно пятнышко крови на полу. И еще одно – на подоконнике.

– Ушел через это окно.

– Еще бы, – согласилась Сахили. – Должен же он понимать, что на Каладеше ему рады ничуть не больше, чем на Равнике. Если инстинкт и привел его домой, то интеллект подсказал, что оставаться здесь нельзя.

– Однако он выбрался в окно и ушел, – прошептала Чандра. – То есть не «ушел», если вы понимаете, о чем я.

Очевидно, Сахили с Уатли поняли ее немедля.

Уатли распахнула окно и выбралась наружу. Сахили и Чандра последовали за ней.

Превосходному следопыту, Уатли удалось отыскать еще несколько капель крови. Однако, пройдя около сотни ярдов, она окончательно потеряла Баанов след и буркнула, что без динозавра да среди ночи здесь рассчитывать не на что.

На это Сахили ответила: извини-де, динозавров на Каладеше не водится, – и Уатли испустила протяжный вздох.

– Сейчас нам его не найти. Слишком уж много прошло времени.

– И все же теперь нам известно, что он был здесь считаные часы тому назад, – заметила Чандра.

– Да, но и этого слишком много, чтоб делать хоть сколь-нибудь основательные выводы. Возможно, Баан прячется где-то на Каладеше. В равной мере возможно, что он уже отправился дальше, в неведомые миры. Пока на него не наткнется или не услышит о нем кто-нибудь, достойный доверия, нам, думаю, правды не узнать.

Раздосадованная, Чандра крепко стиснула кулак. Огненный шар разом погас, оставив всех троих в темноте.

«Либо уж так, либо позволить ему разрастись и спалить весь город дотла».

– Что ж, попробовать все равно стоило, – сказала Сахили, вглядываясь в темноту.

– Думаешь, теперь сможешь уснуть? – спросила Уатли, сдерживая зевок.

– Да. Может быть.

С этими словами Сахили сняла с плеча колибри и спрятала ее.

Пожелав обеим спокойной ночи, Чандра направилась прочь – назад, к дому матери. Иного выбора у нее не имелось.

Глава четырнадцатая. Тейо Верада

– По-моему, я советовала запереть дверь.

– Какую дверь? – сонно пробормотал Тейо. – Здесь нет никакой двери.

– Тейо, проснись.

Аббат встряхнул его, пробуждая от крепкого сна. За окном сияло утреннее солнце. Аббат вновь встряхнул Тейо, и тот поднял взгляд.

«Нет, это не аббат. Определенно, не аббат».

На то, чтоб хотя бы узнать Кайю, чтоб хотя бы вспомнить, где он – в каком он мире! – ушла не одна секунда.

Однако мало-помалу все еще утомленный, затуманенный разум начал вспоминать обо всем.

– Отчего ты не запер дверь?

– Я запер, – сипло пробормотал Тейо, а затем, откашлявшись, повторил: – Запер. Я точно помню.

– Ну, а я обнаружила ее открытой. И дверь в спальню Крысы тоже была не заперта. А Крыса исчезла.

– Погоди. Что ты…

– Крыса исчезла.

Разом стряхнув с себя сон, Тейо сел и едва ли не приказным тоном спросил:

– Куда она пошла?

– Не знаю. Но я уже опаздываю на совещание в резиденции Сената, так что найти ее должен ты.

Тейо согласно кивнул.

На время оба умолкли, но, наконец, Кайя раздраженно сказала:

– Тейо, шевелись. Мне за нее тревожно. Ей нужен ты. Вернее, мы оба.

Теперь ее тон, без сомнения, здорово напомнил Тейо аббата Барреса. Выбравшись из постели, он принялся облачаться в верхнее платье, но в то же время с сомнением покачал головой.

– Кайя, ведь ты понимаешь, отчего она ушла. Из-за того, что уходим мы.

– Об этом мне прекрасно известно. И все-таки ты должен отыскать ее и привести назад.

– Чтоб попрощаться?

– Чтобы нам, вполне возможно, не пришлось расставаться.

Глава пятнадцатая. Джейс Белерен

Наутро мироходцы, как и было задумано, сошлись на вершине Цитадели Боласа – на месте гибели Гидеона Джуры. Поднимаясь на пирамиду рука об руку с Враской, Джейс заметил Киору с Тамиё. И Самут, и Сахили Рей, и Уатли. И даже ангела Аурелию, хотя та, не принадлежа к мироходцам, отправиться с ними не могла. Как и накануне, она держала в руках завернутую в листья кирасу их павшего друга.

Враска пришла проводить Джейса. Она загодя сообщила, что на Терос с ним не отправится, а теперь начала объяснять то же самое остальным.

– Простите, но я ведь его едва знала. К тому же мне нужно заняться делами Голгари.

С этими словами она бросила взгляд на Аурелию, и та едва заметно – но не столь неуловимо, чтоб это укрылось от Джейса – кивнула в ответ. Что ж, Джейс почел за лучшее не спрашивать, что за дела Роя Голгари связывают царицу Враску с главой гильдии Боросов. Вместо этого он просто еще раз напомнил своей новой возлюбленной, что вскоре вернется на Равнику, и они вновь будут вместе.

Киора также выразила соболезнования, но объяснила, что и она со всеми не пойдет. Похоже, на Теросе она была персоной нон грата.

– Аджани может вам все объяснить, – сказала она. – Хотя сегодня, пожалуй, не тот день, чтоб поднимать эту тему.

– Куда же ты сейчас? – спросила Тамиё.

– Домой, на Зендикар. Но прежде мне хотелось бы сказать… Это было… Это…

Киора умолкла, погрузившись в собственные мысли, обвела взглядом остальных, безнадежно покачала головой и покинула Равнику, растворившись в полупрозрачной дымке.

Почти в тот же миг – и практически одновременно – на вершине Цитадели появились Чандра, Нисса, Тефери, Карн, Аджани и Джайя, прибывшие с Каладеша.

Джейс огляделся, пожал плечами и сказал:

– По-моему, все собрались.

– Жаль, я не могу отправиться с вами, – заговорила Аурелия. – Хотелось бы мне взглянуть на тот мир, что выковал Гидеона Джуру.

Джейс знал, что она любит Гидеона не меньше, чем любой из них. На листьях, в которые был укутан доспех, поблескивали капельки ангельских слез.

– Прошу, увольте от этого и меня, – сказала Джайя.

– Что? – переспросил Аджани.

– Ты всерьез? – удивился Джейс.

Ошеломленная, Чандра лишь округлила глаза и прошептала:

– Джайя?..

– Прости, Чандра. Но когда проживешь столько же столетий, сколько я… знаешь, порой похорон еще одного друга просто не вынести.

Тефери смерил ее подозрительным взглядом, но Чандра понимающе кивнула. Похоже, объяснение ее вполне удовлетворило, хотя от разочарования в наставнице и не избавило.

– Пожалуй, остальным можно отправляться, – сказал Джейс. А Враске, еще раз поцеловав ее, шепнул: – Я скоро вернусь. И вот тогда – на Врин.

– И вот тогда – на Врин, – шепнула она в ответ.

С этим Джейс, Чандра, Нисса, Карн, Самут, Тефери, Аджани, Тамиё, Сахили и Уатли покинули Равнику, отправившись на Терос, а Враска и Аурелия с Джайей остались на вершине Цитадели.

Глава шестнадцатая. Тейса Карлов

Отпрыск – а ныне Матриарх – одного из самых выдающихся семейств Синдиката Орзовов, Тейса Карлов пребывала в собственных покоях.

«Что ж, разумеется, я у себя, в своих покоях. Я провела взаперти, в этих пяти комнатах, время, сравнимое с вечностью!»

В эту минуту она вела приятную светскую беседу со своим старшим помощником – бывшим старшим помощником – Тамиком Вроной.

– Тамик, – сказала она, – ну, полно же. Я знаю о заключенных контрактах все. Твоему возлюбленному Зареку выпала охота на Теззерета. Горгону послали за Бааном. Ну а нашей Кайе поручено прикончить Весс. А дабы она прикончила Весс, ее отошлют из нашего мира.

– Я… – залепетал Тамик. – Я и не… и не знал, что ты столь хорошо информирована.

– Потому что сам предпочел держать меня в неведении? – Тесса вздохнула. – Друг мой… хотелось бы мне думать, что мы – все еще друзья… источников информации у меня множество. Без этого я ни за что не дожила бы до своих лет.

– Пожалуй, это верно.

– Как бы там ни было, ты, несомненно, понимаешь, какую возможность предоставляет задание Кайи нам.

Тамик гневно нахмурил брови, но промолчал.

– Великолепную возможность…

Однако отклика не последовало и на сей раз.

– Тамик, дорогой мой, перед нами открывается великолепная возможность избавить Орзовов от главы гильдии, определенно не желающей ее возглавлять. Это ведь вовсе не новый переворот. Этого, в конце концов, хочется самой Кайе.

– Нет, госпожа… то есть миледи, – осекшись, поправился Тамик. – Соучаствовать в смещении госпожи Кайи с поста, пользуясь выгодами положения, я не стану.

– Но ее совершенно ни к чему смещать с должности, если…

– Что «если»? Если она погибнет, пытаясь покинуть Равнику, в то время как все эти долговые обязательства еще в силе? Этого я тоже не допущу. И посредством магии ее от этих обязательств никто не избавит. Мы оба знаем: это также может ее погубить. И ни один из нас не сделает ничего, могущего причинить вред законной главе гильдии.

– Значит, теперь ты видишь в ней законную главу гильдии? Помнится, некогда ты видел в сей роли меня.

– Я также помню об этом, миледи Карлов, но все на свете меняется.

– Да. Очевидно, меняется. – Тейса выдержала паузу. – Узость твоего взгляда весьма огорчительна, Врона. Ты оставляешь меня в немалом… неудовольствии.

– Очень о сем сожалею. Вправду. Но, как тебе, вероятно, известно, сегодня утром у меня множество дел. Я должен идти.

Нервозно поднявшись, он направился к выходу, с порога оглянулся, точно хотел сказать еще что-то, однако отверг эту мысль и вышел, затворив за собою дверь.

В следующий же миг за спиной Тейсы, словно соткавшись из сумрака, возник Лазав. Его присутствие она чувствовала, даже не оборачиваясь.

– Теперь ты видишь? – попросту сказал он.

– Значит, план «Бэ», – кивнув, отвечала Тейса.

Глава семнадцатая. Тейо Верада

Тейо в эту минуту отбивался от нападавших.

По счастью, его загнали в угол. Для большинства этакое положение оказалось бы затруднительным, однако магу-щитовику – даже средненьких способностей послушнику вроде Тейо Верады – так было даже чуточку легче. Стоя спиною к паре сошедшихся под углом девяноста градусов стен из оштукатуренного кирпича, он сумел активировать и восточную, и западную вершины, сотворив два обширных прямоугольника из непроницаемо-твердого света. Поскольку левая его вершина всегда превосходила силой правую, он сотворил также небольшой круг света за правым ухом, помогавший держать равновесие. Вдобавок к этому Тейо мог податься назад, оперев на стены оба щита, да еще придать им силы при помощи вершин сердца, духа и разума. Одним словом, добраться до него трое напавших воинов-груулов не смогли б ни за что.

Поэтому он чувствовал себя в полной безопасности. До поры.

«Однако я в тупике. Крысу все это найти не поможет».

Прежде чем войти на территорию Груулов, Тейо навестил Конклав Селезнии, заблудившись в пути всего дважды. Наскоро посоветовавшись с Эммарой Тандрис и крестным отцом Крысы, Боруво, он получил ответ: дескать, тревожиться не о чем, Крыса нередко исчезает на несколько недель кряду. Но все же тревоги не унимались, и Тейо продолжил странствия.

Троице напавших – двоим людям и гоблину, одетым в меховые накидки, украшенные множеством декоративных костей, – он сообщил, что разыскивает дочь двух их лучших воинов, Гана и Ари Шокта. Однако швыряние громкими именами троицу ничуть не впечатлило. Похоже, они с Шокта принадлежали к разным кланам, ну, а поскольку война, объединившая Кланы Груулов, завершилась, щадить друзей чужого клана забияки были вовсе не в настроении.

Мало-помалу единственная надежда Тейо показалась ему беспочвенным самообольщением. В самом начале неподалеку ошивался юный виашино, к нападающим не примкнувший. Услышав, кого ищет Тейо, он развернулся и – надо отметить, довольно лениво – скрылся в туннеле. Теперь, принимая на щиты мерные удары трех груулских молотов, парнишка скрещивал на удачу вершины: быть может, виашино уже ведет подмогу?

В самом ли деле этот виашино его и спас, Тейо узнать не довелось. Но в скором времени на поле боя действительно прибыли Ари Шокта и вождь ее клана, циклоп Борборигмос – при оружии, готовые к схватке. Однако схватки не последовало. Борборигмос проревел что-то неразборчивое (по крайней мере для уха Тейо), и трое обидчиков, бросив на прощание пару неубедительных угроз, со всех ног пустились бежать.

Ари Шокта шагнула к нему, и Тейо немедля убрал щиты. Подойдя вплотную, мать Крысы стиснула его в медвежьих объятиях, отчего ребра Тейо подверглись куда большему риску, чем во время нападения.

– Тейо, мальчик мой, – заговорила она. – Рада тебя видеть.

Несмотря на боль в едва не проломленных ребрах, столь теплое приветствие оказалось переменой очень даже приятной. При первых нескольких встречах с Ари та взирала на друга дочери с явным подозрением. Однако Тейо посчастливилось сыграть ключевую роль в спасении всего семейства Шокта (не говоря уж о Борборигмосе и главах прочих девяти гильдий) от Вековечного Бога Кефнета, и сей подвиг впечатлил Ари настолько, что та сменила гнев на милость. К тому же способность Тейо видеть дочь пришлась ей по душе, и Ари сочла парнишку достойным общества Аретии.

– А где же наша Аретия? – оглядевшись, спросила мать Крысы.

Тейо поник головой.

– Я надеялся, ты знаешь. Нас она покинула ночью, и с тех пор мне ее не найти.

– А я не видела ее с самого окончания битвы, – откликнулась Ари, бросив вопросительный взгляд на циклопа. В ответ тот только пожал плечами да буркнул нечто, для Тейо совершенно непонятное, но, очевидно, по сути своей означавшее: «Мне-то откуда знать?»

Вновь повернувшись к Тейо, Ари взглянула на него с сочувствием.

– Не тревожься, Тейо. Дело вполне обычное. Порой Крыса неделями домой носу не кажет.

– Именно так сказал и Боруво.

Услышав имя кентавра, Борборигмос басовито зарычал, а Ари нахмурилась, напоминая Тейо, что в этих краях упоминать имени крестного отца Крысы, отступившегося от Груулов, не стоит.

– Простите, простите, – сказал Тейо. – Просто я беспокоюсь. Беспокоюсь о ней с тех самых пор, как мы узнали, что Гекара больше ее не видит.

– Вот оно как… да, это и вправду удар так удар. Но ты уж поверь: моя дочь – девочка крайне стойкая. И от этого удара оправится. Хотя…

– Что?

– Хорошо, что ты ищешь ее, Тейо Верада. Доброе это дело.

Совсем не чувствуя себя достойным ее доверия, Тейо молча кивнул. Он понял, где искать Крысу дальше… и сам этому ужаснулся.

Глава восемнадцатая. Чандра Налаар

Камень на камень, камень на камень, камень на камень… и все – поверх брони ее Гида. Ко времени их прибытия на Теросе наступила ночь, и курган складывали все вместе. При свете прекрасной полной луны всякий внимательно оглядывал окрестности в поисках самого подходящего камня – камня, что лучше всего совпадет с неповторимым образом Гидеона Джуры, сложившимся в мыслях каждого из мироходцев. Посему одни камни были велики, другие малы. Одни – круглы, другие – плоски. Все до единого – тверды и прочны. И…

«Может ли камень быть жизнерадостным? Кажется, мой – да».

Чандра была уверена, что место они подыскали великолепное – окруженное живой растительностью, близ журчащего ручья и камышей, покачивавшихся из стороны в сторону на ветерке, однако в виду большого города, Акроса, где родился и вырос Гидеон. Однажды, совсем недавно, она ненадолго заглядывала сюда вместе с Гидом. Тогда здесь тоже была ночь, и он показывал ей Никс, небесное царство богов Тероса, со всеми его созвездиями. Теперь Чандре казалось, будто созвездие Гелиода смотрит на них с высоты – и не без толики одобрения в адрес их стараний.

Деревьев поблизости не росло, и это, кажется, обидело Ниссу. Вынув из кошеля на поясе желудь, она закопала его в землю дюймов на шесть, в ярде позади кургана. Аджани опустился на колени у ручья, набрал в горсть немного воды и полил ею закопанный желудь.

После этого Нисса смежила веки, прошептала просьбу о позволении… и вдруг, в каких-то несколько секунд, над травой, отмечая «могилу» Гидеона Джуры, ПОДНЯЛСЯ МОГУЧИЙ ДУБ!

Все молча замерли, восхищаясь чудом, и опомнились лишь немалое время спустя.

Наконец Аджани заговорил:

– Не стоит ли одному из нас сказать что-нибудь?

Нисса бросила на него хмурый взгляд и повернулась к дубу, словно бы говоря: «Я только что сказала очень и очень многое».

Аджани кивнул, признавая ее красноречие, однако явно по-прежнему полагал, будто без настоящих слов тут не обойтись. Он перевел взгляд на Чандру, но пиромант поспешно качнула головой из стороны в сторону. Она была просто ошеломлена, и слов у нее не находилось.

– Мне будет очень не хватать друга, – глухо проговорил Джейс.

От этой простой надгробной речи у Чандры перехватило дух. Что есть сил закусив губу, она почувствовала на языке медный привкус капельки крови.

Но тут выступившая вперед Уатли объявила:

– В честь Гидеона Джуры я сложила стихи.

Чандра едва ли не в ужасе переглянулась с Джейсом и Ниссой.

«Уатли, едва знавшая Гида, сочинила в память о нем стихи?»

Однако Сахили Рей взглянула ей в глаза, словно бы говоря: «Дай ей шанс».

И Уатли начала – запела, хотя и назвала свое сочинение стихами. Да, по крайней мере, петь она умела. К пению у нее был талант – в смущение оно не повергало. Голос ее оказался чистым альтом – успокаивающим, уютным, однако не нагоняющим дрему. Он действовал, будто врата, ведущие Чандру и остальных к значению, к смыслу…

Герой погиб, победе жизнь свою отдав.

Скорбим о нем. Смела, разбила нас беда.

Скорбим мы не о том, кого толпа поет,

И будет вспоминать – торжественно, раз в год.

Ни корысти, ни славы себе не ища,

Нес он наши сердца, как корабль по волнам.

Наши души от страха герой защищал,

И утраты слезами не высказать нам.

Герой великий пал, враг сгинул на века,

Но чересчур цена триумфа высока.

У них есть символ, их избавивший от бед.

А как нам жить? Ведь с нами друга больше нет…

Ни корысти, ни славы себе не ища,

Как корабль по волнам, он сердца наши нес.

Наши души от страха герой защищал,

Что мы можем ему предложить кроме слез?

Им уже не изведать его доброту.

Нам он друг. Пусть легенды о нем возрастут,

Превращая героя в ходячий доспех,

Мы ж запомним улыбку и искренний смех.

«Как же такое возможно? Она ведь не знала его… не знает ни нас, ни меня… Как же ей удалось столь точно ухватить образ нашего Гида? Как ей удается… выразить песней… то, что у меня на сердце?.. Как ей удается выразить песней мой стыд, мое чувство вины?»

Ни корысти, ни славы себе не ища,

Нес он наши сердца, как корабль по волнам.

Наши души от страха герой защищал,

И утраты слезами не выразить нам.

Песнь Уатли тронула Чандру до глубины души. Уткнувшись лицом в плечо Ниссы, она разрыдалась. Сказать откровенно, с облегчением. Способности плакать она была даже рада: выходит, вчерашнее оцепенение чувств прошло – по крайней мере на время.

Ни корысти, ни славы себе не ища,

Нес он наши сердца, как корабль по волнам.

Наши души от страха герой защищал,

И утраты слезами не выплакать нам.

– Совсем непохоже на другие… э-э… стихи, что ты мне показывала, – заметила Сахили, когда песня подошла к концу.

– Мне показалось, для Гидеона Джуры нужно что-то иное.

Вдохнув полной грудью прохладу ночи, Чандра устремила взгляд к горизонту.

– Гидеону пришлось бы по душе, – со вздохом сказала она. – И даже Лилиане, пожалуй, понравилось бы… – Но тут она осеклась и поспешила поправиться. – Простите. Не стоило этого говорить. Не стоило поминать о ней здесь, в такую минуту. Просто… само как-то вырвалось.

– Все в порядке, – попытался ободрить ее Джейс. – Думаю, все мы до сих пор испытываем к Лилиане… противоречивые чувства.

Нисса звучно откашлялась. Она предпочитала помногу не говорить, да и Лилианы не любила никогда, и потому ее слова, едва прозвучав, удивили всех куда более, чем тот факт, что она заговорила вовсе:

– Гидеон колебаться не стал бы. Гидеон попытался бы спасти Лилиану. Гидеон попытался бы помочь ей восстановить свое доброе имя.

Глава девятнадцатая. Лилиана Весс

Вороны улетели прочь – если не навсегда, то до поры.

«Сколько же времени я здесь стою?»

Сколь долго она пыталась отвергнуть посулы Человека-Ворона и его – о, абсолютно искреннее, чистосердечное – предложение помощи? Сегодня ей удалось отогнать его (кто бы он ни был таков). Устоять перед ним (и перед тем, для чего он хочет ее использовать). Однако это вовсе не означало, будто она понимает, чего хочет сама. Чего она желает от жизни.

«Или я просто не желаю жить? Какой вопрос будет вернее? Чего я ожидаю от жизни, или чего требую от смерти?»

Многие годы Лилиана усердно стремилась освободиться от демонов, а после – от дракона, унаследовавшего заключенные с ними договоры, и ни разу по-настоящему не задумывалась, как будет жить, что делать, достигнув цели.

«И уж точно ни минуты не думала, чего может стоить ее достижение, будь оно все проклято».

Бросив взгляд под ноги, она вспомнила, что стоит по щиколотку в воде. Ступни окоченели до полного бесчувствия.

«Вот и прекрасно. Вполне под стать тому, что заменяет мне душу».

С этими мыслями она двинулась дальше – сама не зная, зачем, побрела к развалинам фамильной усадьбы.

«Вся моя жизнь – руины, пустая раковина, как и наш дом».

И тут в ушах зазвучал шепот…

«О, нет. Пожалуйста, нет. Только их мне сейчас не хватало…»

Сначала – Человек-Ворон, а теперь и духи Онакке, обитающие в Кольчужной Завесе, хранящейся в небольшом кошеле у пояса. С такой настойчивостью, с таким упорством духи еще не шептали с тех самых пор, как Завеса впервые попала к ней в руки.

«Теперь договор расторгнут… и это каким-то образом освободило их…»

На сей раз духи сделались не просто настойчивее, но более явственно… проявлялись в сознании. «Сосуд», – шептали духи (так они называли ее, видя в ней пустоту, которую стремились собою заполнить).

«И насчет пустоты они вовсе не ошибаются…»

Корень, – шептали духи, – наконец распустился прекрасным цветком. Отдайся нам, – нашептывали духи, – и успокой измученное сердце.

«А ведь соблазнительно… Как соблазнительно сдаться, перестать быть собой, вверить всю ответственность духам… даже если “вверить” – лишь эвфемизм для чего-то сродни смерти».

Ведь суровая правда состояла в том, что Лилиане все сильней и сильней – до отчаяния, до боли – хотелось умереть. Едва не позволив себе утонуть, она сделала первый шаг и развязала войну, которую ныне проигрывала.

«Ради забытой всеми богами Мультивселенной эту войну лучше уж проиграть, но на своих условиях. Проиграть, но не допустить, чтоб мною снова воспользовались».

Между тем тьма в душе и вокруг становилась все гуще. При одной мысли о том, куда она может завести, Лилиану пробрала дрожь.

«Напугана тем, что могу сделать дальше. По-видимому, теперь-то я способна на все. Даже стать чудовищем, равным самому Боласу…»

Однако духов придется еще немного попридержать. Дать себе время отыскать дорогу. Дать себе время пройти этот последний отрезок пути.

«Я смогу. Справлюсь. Так будет лучше. Лучше и для Мультивселенной, и для меня самой. Дабы спастись, не остаться рабыней дракона, я погубила Боласа и Гидеона. И должна быть готова убить еще одну, последнюю особу, чтобы не превратиться в Онакке или одну из прислужников Человека-Ворона».

– Молчать, – сказала она вслух, и говорила вполне серьезно. Этого слова и вложенной в него решимости оказалось довольно, чтоб временно заглушить голоса духов.

«Надолго ли? На час? На минуту? Если уж я хочу положить всему конец, спастись от судьбы орудия в их руках, лучше поторопиться».

Лилиана знала: дом уже близок. Что, если дойти туда, приползти на могилу былых мечтаний? Если сделать это там, пожалуй, так будет только справедливо. Именно там она впервые причинила кому-то боль. Именно там впервые погубила тех, кого любила больше всего на свете.

«Дом…»

Лилиана поднялась на гребень невысокого холма.

«Во имя Урзы, что это?»

Отсюда, с возвышенности, открывался вид на развалины дома. Вот только теперь то были отнюдь не развалины. От изумления Лилиана в буквальном смысле протерла глаза. Не может быть…

«Ведь я была здесь всего пару месяцев назад…»

Да, до усадьбы – до Дома Вессов – еще оставалось около пары сотен шагов. Однако отсюда, с гребня холма, она казалась полностью отстроенной заново. И не только на вид – шуму-то сколько, шуму…

«Девять Адов, да там, внутри, праздник в самом разгаре!»

Глава двадцатая. Кайя

Представители Синдиката Орзовов – глава гильдии госпожа Кайя в сопровождении главного блюстителя Билагру и адвокиста Тамика Вроны – прибыли на совещание в резиденции Сената одними из последних, в то время как большинство участников уже собрались перед статуей (или, точнее, трупом) сфинкса Исперии, бывшей главы гильдии Азориусов.

Теперь место покойной Исперии занимала Лавиния, сопровождаемая сенатором Ниллошем, не без удовольствия (хотя Лавинии все это никакого удовольствия явно не доставляло) представившим новую главу гильдии как временно занимающую должность Верховного Арбитра Сената Азориусов.

– Предпочитаю быть задержателем, – буркнула Лавиния.

Ниллош укоризненно цокнул языком.

– Теперь это было бы совершенно неуместно… госпожа временно занимающая должность Верховного Арбитра.

В его устах титул прозвучал так, точно Ниллош вспомнил о нем с некоторым запозданием и почти наверняка – в издевку.

Как можно дальше от двух делегатов Сената Азориусов стояла убийца – а может, палач – Исперии, царица Враска собственной персоной, вместе со Сторрев, своей ближайшей помощницей из Былых, представлявшая Рой Голгари. Вид царственная горгона имела крайне мрачный, но, по крайней мере, взгляд ее не сверкал огнем, готовый обратить в камень кого-нибудь еще… до поры до времени.

Главу гильдии Рала Зарека, вместе с мажордомом Марри представлявшего Лигу Иззетов, Кайя видеть была очень рада. Однако он тоже был целиком поглощен собственными раздумьями и крайне мрачен с виду – даже присутствие Тамика не смогло заставить его улыбнуться.

Культ Ракдоса представляла кровавая ведьма Экзава, Ассоциацию Симиков – биомант Ворел, Кланы Груулов – Ган Шокта, Легион Боросов – глава гильдии Аурелия, а Конклав Селезнии – копьеносец Боруво.

Кроме этого, возле Нив-Миззета, нового Воплощения Договора, сгрудилась горстка мироходцев: Вивьен Рейд, Странница и Джайя Баллард. Вот уж кого Кайя никак не ожидала увидеть! Она полагала, что Джайя-то непременно отправится на Терос, на церемонию прощания с Гидеоном Джурой.

«Я думала, эти двое между собою близки».

Остановившись в сторонке, Кайя задумалась. Что могло побудить их явиться сюда, на совет? Но сколько бы она ни анализировала их побуждения, в голову не приходило ничего. Джайя казалась встревоженной. Вивьен – напряженной. А Странница? Кто ее знает… Из-за длинных светлых волос и низко надвинутой широкополой шляпы Кайя даже лица ее не могла как следует разглядеть.

Последней, с извинениями, появилась Аурелия – на сей раз настоящая. При виде прежней Аурелии она смерила ее гневным взглядом, и та, пожав плечами, обернулась Лазавом из Дома Димиров. Смущения в нем не чувствовалось ни на грош.

– К чему все эти игры? – спросила его Кайя.

– Такой уж я озорник, – холодно отвечал он. – А где же прячется твоя свита?

– Я отправила Тейо на поиски Аретии, – пояснила Кайя, но тут же пожалела о собственной несдержанности. Главе тайной службы Димиров не стоило бы выдавать даже этакой малости.

– Отчего это Орзовы разыскивают мою дочь? – требовательно спросил Ган Шокта.

– Ее разыскивают не Орзовы. Ее разыскиваю я – поскольку тревожусь о ней.

Силач отмахнулся от ее тревог, но не с пренебрежением – с гордостью:

– Аретии Шокта заботы глав гильдий не требуются!

– Давайте-ка перейдем к делу, – с нетерпением перебил его Нив-Миззет. – Царица Враска, глава гильдии Кайя, глава гильдии Зарек, вы принимаете поручения?

Отвечать ни один из троих не спешил. Вместо этого вперед выступила мажордом Марри.

– Прежде чем они ответят, Огненный Разум, я должна спросить: разумно ли отсылать с Равники трех новоиспеченных глав гильдий в такой переломный момент?

– Подождать с этим вопросом нельзя? – проворчал Огненный Разум, отнюдь не обрадованный тем, что гоблинша, им же самим возвышенная до нынешнего положения, дерзнула усомниться в его мудрости.

– Я полагаю, это необходимо, – вмешался Рал. – Равника должна знать, можно ли положиться на то, что ее правители одолеют возможных завоевателей и воздадут врагам по заслугам. Тем из нас, кто, пусть недолго, держал сторону дракона Боласа, наподобие Враски, Кайи и меня самого, нужно многое доказать. Вот почему я сам вызвался отправиться в погоню за Теззеретом. Это он отворил Межмировой Мост, позволивший Вековечным погубить так много жителей Равники. Кроме этого, я искренне полагаю, что Теззерет может стать серьезной угрозой для нашего мира, а то и для всей Мультивселенной. Вдобавок, драться нам с ним не впервой. Для меня это личное.

– Но не для меня, – объявила Враска, в последний раз бросив удовлетворенный взгляд на Исперу и повернувшись к собравшимся. – Довину Баану я не заступница, однако жив он или мертв, мне, в общем, все равно. Желания покидать Равнику или Голгари у меня тоже нет. И все же я вполне понимаю, что все вы думаете обо мне и моих поступках. Для полной ясности: Исперию я убила не ради Никола Боласа, но по причинам личного свойства. Однако – личные мотивы в сторону – я также вполне понимаю: именно этого и хотел бы от меня дракон. Именно это ему от меня и требовалось.

– И повлекло за собой крах нашего альянса, – подытожил Огненный Разум, – что повлекло за собой мою временную смерть и едва не повлекло за собой победу Боласа.

– А вот это спорно, – заметила Кайя.

Враска ответила ей благодарным кивком.

– Бесспорно другое, – заявил Ворел. – Если ты станешь упорствовать, Голгари будут сокрушены объединенной мощью остальных девяти гильдий.

– А вот это даже более чем спорно, – возразила Кайя.

– И крайне маловероятно, – поддержал ее Рал. – Воплощение Договора предотвратит подобный конфликт.

Нив выпустил из ноздрей пару колец дыма и очевидно задумался.

– Да, – наконец сказал он. – Подобное мне придется предотвратить. Но прежде, чем я найду время вмешаться, Голгари может быть нанесен немалый урон. Однако, если царица Враска преуспеет в убийстве Баана, все прошлые преступления и обиды будут прощены, а прочие гильдии оставят Голгари в покое. В этом ручаюсь словом.

– А я в твоем слове ни секунды не сомневаюсь, – с циничной улыбкой откликнулась Враска. – Но хорошо. Прекрасно. Скажем, недельку вдали от гильдии и родного мира, в погоне за Довином Бааном, я проведу.

– Ты вовсе не обязана делать это против собственного желания, – заметила Кайя.

Сочувствие ее Враска оценила, но отрицательно покачала головой:

– Это, пожалуй, неважно. Я, как и ты, не только глава гильдии, но и убийца. Убийство Баана для меня всего лишь очередная работа. Он выбрал сторону проигравших, и победившая сторона желает его смерти. Если ради будущего Голгари Баан должен умереть, так тому и быть.

Тогда Огненный Разум обратился к Кайе:

– Что скажешь ты?

– Прежде чем она даст ответ, – вмешалась Джайя, – в самом ли деле мы все согласны, что Лилиана Весс должна умереть?

Собравшиеся издали дружный стон, словно бы говоря: «Опять! Только не это!»

– Опять! Только не это, – вслух проворчал Ворел, закатив глаза.

– Боласа убила она, а не один из нас, – напомнила Джайя, повернувшись к Нив-Миззету и взглянув в его глаза. – Включая тебя, Огненный Разум.

– Это доказывает только одно, – сказала Аурелия, – что она могла убить Боласа с самого начала. Но вместо этого выжидала. Выжидала, пока в бою не погибли многие тысячи. В большинстве – от рук подконтрольных ей Вековечных.

– Очевидно, ей требовалась помощь Гидеона.

– Тогда ей следовало попросить об этом. Возможно, если б она так и сделала, Гидеон Джура был бы сегодня жив.

– Кроме того, – задумчиво проговорил Лазав, – можем ли мы дальше терпеть существование на свете особы, движимой неясными мотивами, и притом обладающей силой, достаточной, чтоб уничтожить Никола Боласа? Что может прийти ей в голову дальше?

Оценив его довод, Джайя кивнула:

– Итак, несогласных нет?

Никто – даже Кайя – не проронил ни слова.

Джайя снова кивнула и более не сказала ничего.

Нив-Миззет вновь обратился к Кайе:

– Госпожа, мы полагаем, что для убийства Весс лучше всего подойдешь ты.

– В самом деле? – с сомнением уточнила Кайя. – Обычно меня, знаешь ли, нанимали для убийства призраков, духов и неупокоенных. Лилиана ни к тем, ни к другим, ни к третьим не принадлежит.

– Чтобы добраться до некромантки Весс, тебе, весьма вероятно, придется убить немало нежити. Вдобавок у тебя нет с Лилианой никаких прошлых связей. Никаких былых конфликтов. Для тебя, как и для Враски, это просто очередная работа.

– Все это хорошо, просто распрекрасно, однако мы до сих пор не коснулись практических соображений. Как мне найти Лилиану? Каким образом всем нам предлагается искать цели? Как уже говорилось вчера, все следы их перемещений давным-давно исчезли.

– Не все, – сказала Странница из-под низко надвинутой шляпы.

– Это верно, – согласился Нив. – Прибегните к логике. Вычислите, куда мог бы отправиться каждый.

– Некромантка наподобие Весс, – предположила Вивьен, – может чувствовать себя как дома на Иннистраде, или, возможно…

– Она на Доминарии, – без тени сомнения заявила Странница.

– Поверь мне, это – последнее место, куда ей пришло бы в голову отправиться, – с равной уверенностью заявила Джайя.

– И тем не менее отправилась она именно туда. Когда она покинула Равнику, я проследила за ней.

– Проследила? – переспросил Рал. – Зачем?

– «Зачем» тут вряд ли так уж важно, – возразил Ган Шокта. – Лично я просто этому рад.

Однако Странница ответила:

– По всем перечисленным выше причинам. Я полагала, что она может по-прежнему оставаться опасной, и пожелала узнать, где она собирается залечь на дно. Ответ – Доминария.

– И где же на Доминарии? – спросила Джайя.

– Место мне незнакомо. Какие-то болота, топи, в отдалении виден старый разрушенный особняк. Споткнувшись, она упала в воду и чуть не утонула. На помощь ей я не пришла, однако вынырнуть она сумела. Не знай я, на что способна эта некромантка, зрелище, надо заметить, было бы довольно жалким.

Джайя уткнулась взглядом в землю.

– Значит, она действительно в отчаянии, как и предполагал Джейс, – сказала она, вновь поднимая голову. – Лилиана вернулась туда, где провела детство.

Кайя устремила на нее пристальный взгляд.

– Раз уж речь зашла о Джейсе, не могу не спросить: зачем ты вообще здесь? К этому проекту ты относилась без энтузиазма, и я думала, Стража останется от него в стороне.

– Стража – это вы, но не я, – поправила ее Джайя. – Вы дали клятву, а я ее не давала. Но если хочешь знать, я тревожилась о своей протеже, Чандре Налаар. Минувшей ночью я проследила за ней до дома Баана на Каладеше.

– И он оказался там? – спросила Враска.

– Нет. Он побывал там, но к тому времени ушел. Однако меня заботил не он, а Чандра и раздирающие ее противоречия. В этот момент Чандра расстроена до глубины души. Тут и с Бааном дело достаточно скверное, но Весс – совсем другая история. Их отношения с Чандрой сложны, корни их глубоки, и в нынешнем ее состоянии… Пожалуй, возможность что-то решать в этом деле ей совсем ни к чему.

– Так, значит, твоя цель – уберечь ее, помешав нам убить Лилиану или Баана? – спросила Кайя. – И Теззерета также?

– Теззерета нужно, необходимо убить. Причин тому – целая сотня. По Баану тоже вряд ли кто будет скучать. А если я и думала, будто у меня есть шанс отговорить вашу братию от убийства Лилианы… ну, это явно даже не обсуждается. Что ж, если единственный способ «уберечь» Чандру – это помочь осуществлению ваших планов, я готова проводить тебя к бывшему дому Лилианы, на Доминарию. Но убивать ее не останусь. Не хочу, чтоб Чандра видела во мне ее убийцу.

– Таким образом, с Весс решено, – безапелляционно сказала Враска. – Но если Баан на Каладеше, мне тоже требуется помощь. Я в этом мире не бывала ни разу, связями там не располагаю и выследить его не смогу.

Тут вперед выдвинулась Вивьен.

– Если Джайя приведет нас к последнему известному месту, я могу помочь его выследить.

Джайя тяжко вздохнула. Очевидно, ей вовсе не нравилось увязать в этом деле все глубже и глубже, однако ж…

– Согласна. При условии, что все трое охотников покинут Равнику прежде, чем Чандра и Джейс вернутся с Тероса.

– Я только за, – поспешно ответила Враска.

– Я тоже всей душой за, – поддержал ее Рал, – но…

Странница повернулась к нему.

– Я могу помочь тебе отыскать Теззерета.

– Но я не понимаю, как. В последний раз его видели на Амонхете, и он ушел оттуда почти день назад.

– В его груди – устройство Межмирового Моста. Устройство несколько пострадало, отчего оставляет за собою следы, которые держатся в Слепой Вечности дольше следов обычного мироходца. По ним-то я и смогу его отыскать.

– Это… было бы очень кстати, – подтвердил Рал, весьма ошеломленный, но в той же мере заинтригованный. – Однако, позволь спросить, каков твой интерес в этой охоте?

– Меня с Теззеретом тоже многое связывает. Думаю, зная его, этим ответом ты удовольствуешься.

Рал не сказал ни слова – по крайней мере, до поры.

– У меня еще одно затруднение, – напомнила Кайя. – Я привязана к этому миру тысячами долговых обязательств перед Орзовами. Только не поймите превратно: быть главой гильдии Орзовов я не хочу, и Орзовы видеть меня в этой роли не желают. Равнику я покинула бы с великой радостью, вот только уход отсюда меня погубит, в чем и состоит некоторая проблема.

Ган Шокта согласно кивнул.

– Смерть и вправду не пойдет на пользу твоим способностям справиться с некроманткой, – без какой-либо иронии в голосе заметил он.

– Уж это точно. Именно это меня и тревожит, – ответила Кайя, просто-таки сочась сарказмом, коего Шокта даже не заметил. – Разумеется, я подумывала – точнее сказать, фантазировала – не простить ли всем должникам их долги одним махом…

– Но это погубит Синдикат! – в панике вскричал Тамик, вместе с Кайей оглядывая собравшихся.

Похоже, Гану Шокте, Боруво, Экзаве и даже Ралу такая мысль пришлась по душе, но Нив-Миззет объявил:

– Уничтожение Орзовов безвозвратно уничтожит хрупкое равновесие магических сил, установившееся на Равнике.

– Что же тебя заботит – равновесие сил на Равнике или собственная власть? – спросила Аурелия, полоснув его негодующим взглядом. Огненный Разум ответил ей тем же. У щек его заплясали языки пламени.

– Постойте, постойте, – заговорил Тамик. – По-моему, я отыскал решение. Лучшее решение.

Все устремили на него выжидающие взгляды.

– Многие годы, – начал Тамик, собравшись с мыслями, – я учился на мага-законника у Тейсы Карлов, и вот сегодня, рано поутру, мои штудии окупились сторицей. Полагаю, я отыскал законную лазейку, позволяющую Кайе магически, легально и на время – только на время! – передать долговые обязательства и ведение рутинных дел Синдиката… – тут он сделал паузу и нервно закусил губу.

– Кому? Выкладывай же, – потребовал Ворел.

– Э-э… мне. Я стану временно исполняющим обязанности главы гильдии, и это позволит Кайе покидать Равнику – на краткие промежутки времени.

– Нет, Тамик! – дружно запротестовали Рал с Кайей.

– Разве вы мне не верите? – с некоторой обидой откликнулся Тамик, обращаясь разом к обоим.

– Рала волнует, как это один глава гильдии будет спать с другим! – захохотал Лазав.

Рал смерил Лазава гневным взглядом, но ни подтверждать, ни опровергать его суждения не стал.

– Я тебе верю, Тамик, – сказала Кайя. – Но ты действительно не понимаешь, во что намерен ввязаться.

– Ничего, справлюсь. Ведь ненадолго… временно.

– Ну, если ты уверен, что хочешь взвалить это на себя, я готова попробовать.

– Таким образом, – подытожил Воплощение Договора, – и это дело улажено. Позвольте лишь напоследок добавить для сведения всех троих: убийства должны быть подтверждены доказательствами.

Глава двадцать первая. Тейо Верада

Теоретически Тейо по-прежнему разыскивал Крысу… вот только теперь даже не знал, куда за этим податься. С немалым ужасом в сердце прошел он пять сотен шагов по Рикс Маади, мимо жонглеров, метателей ножей, клеток с чудовищами и чревовещателей, один из коих выступал в паре с куклой по имени Тейо Веридиот. Что ж, настоящий Тейо не убоялся Ракдоса, отбился от цербера по кличке Пила и даже поговорил с Гекарой, однако Аретии Шокта так и не нашел.

Равники он почти не знал, а Крыса знала здесь все уголки и закоулки. Он навестил все места, какие только пришли в голову, но все это время отчетливо сознавал, что его поиски едва зацепили самую поверхность города величиной в целый мир.

Поэтому теперь он просто бродил по улицам да смотрел по сторонам без особых надежд на успех. Тем временем мысли его сами собой вернулись к Лилиане Весс. В голове никак не укладывалось: отчего гильдии столь явно горят желанием убить эту женщину, даже не выслушав, что она может сказать в свое оправдание. А еще, несмотря на все симпатии и уважение к Кайе, он был не в силах постичь ее готовности принять поручение гильдий. Впрочем, от этого он еще не отчаялся ее отговорить. Кайя – особа разумная, а разумные люди обычно – рано ли, поздно – внемлют здравому смыслу.

Тейо поднял взгляд к единственному местному солнцу. Привыкшему к солнцам-близнецам Гобахана, светило Равники там, высоко в небе, показалась ему каким-то одиноким, и Тейо тяжко вздохнул.

Даже после всех смертей вчерашнего дня Равника по-прежнему оставалась городом чудес. Вот навстречу идут орзовские Сборщики со своими труллами. А вот патруль азориусских Задержателей. А там – поклонники Ракдоса ходят по мостовой колесом. А над головами проносятся Небесные Рыцари Боросов. Ну а Безвратные, наподобие Крысы, просто выживают, как могут. Народу вокруг было множество. Были здесь ликующие и скорбящие. Были пьяницы и ученые. Минотавры и эльфы. Гоблины и кентавры. Должно быть, мимо Тейо, не бросив на него даже взгляда, прошли многие сотни горожан.

«Да, в этих нескольких кварталах, наверное, все население Гобахана поместится…»

Однако заблудиться, затеряться в толпах горожан, пожалуй, было бы проще, чем в дюнах, среди которых он вырос. Равника изумляла и восхищала его с самого момента прибытия, но теперь от нее веяло холодом, отчего Тейо чувствовал себя совершенно опустошенным, таким же одиноким, как одинокое солнце, плывущее по небу Равники.

«Может, без Крысы всего здешнего великолепия и не почувствовать?»

В конце концов он оказался на Дороге Между Гильдий, где и столкнулся с Крысой после первого (и единственного) путешествия из мира в мир, с Гобахана на Равнику. Здесь она подобрала его с мостовой и тут же взяла под опеку. Здесь она впервые перепугала и очаровала его.

«Во имя Бури, Аретия, где же ты?»

Да вот же она! Сидит себе на перилах, в точности как вчера…

Сказать по правде, поза ее – вплоть до ягод, обрываемых с пояса и забрасываемых в рот – была так похожа на вчерашнюю, что Тейо на миг задумался: может, все это просто воспоминания?

Но нет, это действительно была Крыса. Во плоти. И в то время как Тейо пришла на ум их первая встреча, она, очевидно, вспоминала о том же самом. Очевидно – потому что вспоминала вслух, во весь голос:

– Очутился прямо вот здесь вот, так ведь? В песке весь, кашляет, будто комок шерсти в горле застрял, или еще что-то вроде, понимаешь? А я – я просто как бы глазею на него. Как бы любопытствую, откуда это он к нам вот такой вот телепортировался, ну и, может, куда отправится дальше. Сразу-то не догадалась, что он – из мироходцев. Ну а с чего бы, верно? А потом, когда он меня на помощь позвал – глянул так прямо на меня и говорит: «Пожалуйста…» Ух ты! Наверное, меня перышком птичьим с перил вот этих вот самых можно было сшибить. А то и вовсе вышвырнуть с Дороги и, может, даже за край Мультивселенной. Он же меня увидел! Увидел же!

Поскольку обычно Крысы никто больше не слышал, разговаривать вслух с самою собой для нее было делом обычным. Ее быструю скороговорку Тейо полюбил с самого начала и мог бы стоять здесь да слушать часами.

– Сейчас, если подумать, – говорила она, – наверное, он был восхитителен с первого же момента, так? Но я этого сразу, кажется, не заметила. А может, и заметила где-то в глубине души, понимаешь?

Густо покраснев, Тейо поспешно откашлялся и дал знать о своем присутствии:

– Крыса?

Девчонка быстро обернулась к нему. На лице ее отразился искренний ужас. Пытаясь спрятаться, она спрыгнула с перил, сжалась в комок и закрыла глаза ладонями, будто малыш, играющий в «ку-ку».

«Неужто она вправду думает, будто если не видит меня, то и я не могу ее видеть?»

Подойдя вплотную, Тейо взял Крысу за руки.

– А прятаться ты совсем не умеешь.

Крыса позволила поднять себя на ноги.

– Ага, верно… опыта нет, так? И учиться надобности никогда не было: я – это ведь я, и все такое. Хотя, будучи самою собой, я кучу всяких умений освоила, веришь?

– Верю.

– Целую кучу.

– Целую кучу.

– Прости, – сказала Крыса. – Сбежала вот так вот… Но, понимаешь, прощания мне никогда не удавались. Еще одно умение, в котором никогда не было надобности. Никогда рядом со мной не бывало много таких, с кем бы нужно было прощаться. А правду сказать, и сейчас их не очень-то…

– Может, прощаться еще не время. Кайя послала меня отыскать тебя. Очень на этом настаивала.

– Прощаться не время? – переспросила Крыса, недоверчиво сморщив нос.

– Именно так она и сказала. Ты должна вернуться со мной.

– Не знаю, Тейо. То есть… ну, не могу, не могу я глядеть, как вы оба уйдете. Особенно после Гекары.

– Понимаю. И Кайя, думаю, тоже все понимает. Но тем не менее отправила меня за тобой.

– Вот это вот уже становится любопытно. Интересно, что у нее на уме…

– Есть простой способ узнать.

Крыса отвела взгляд.

Тейо терпеливо ждал.

– Простой способ узнать, – пожав плечами, повторила Крыса, взяла его под руку и оба двинулись в путь.

Но прежде чем они успели хотя бы сойти с моста, девчонка сказала:

– Ух ты, а ты и вправду серьезно настроен против убийства мисс Смоляной Локон.

Тейо слегка удивился, но тут же ответил:

– Да, верно. Ведь Кайя теперь в Страже. И дала клятву защищать людей, а не убивать.

– А что, если убийство мисс Весс и будет людям защитой?

– Откуда нам это знать, хотя бы не выслушав, что она может сказать в свое оправдание?

– Верно подмечено.

– Так ты поможешь мне переубедить Кайю?

– Пожалуй, да… – отвечала Крыса.

Тейо кивнул и улыбнулся, однако Крыса еще не закончила:

– …если она не переубедит меня первой.

Глава двадцать вторая. Тамик Врона

Тамик был слегка смущен. Ожидая отбытия Рала, рядом стояли мажордом Марри, Огненный Разум и Странница. Некогда Рал так… усердно старался скрыть от всех их отношения, теперь же подошел к Тамику и на глазах у дракона, гоблинши и мироходца страстно поцеловал в губы.

Говоря откровенно, он словно бы что-то доказывал трем наблюдателям, а роль символа, вехи, моральной победы – да чего бы то ни было! – Тамику не очень-то нравилась.

Прервав поцелуй, Рал увидел сердитый взгляд возлюбленного и тут же поник головой.

– Прости, – сказал он, – прости, – и снова, гораздо нежнее, поцеловал Тамика, отчего весь его гнев разом исчез.

В момент их знакомства Рал был здорово надломлен, но с тех пор проделал столь длинный путь…

– Будь осторожен, – сказал Тамик.

– Это ты будь осторожен, – тихо, тревожно откликнулся Рал.

Тамик вздохнул.

– Прошу, скажи, что это не те былые тревоги из-за конфликта интересов или…

– Вовсе нет. Об этом я не волновался никогда. Или, по крайней мере, давно уж не волнуюсь.

– Так в чем же дело? Может, ты злишься из-за того, что я помогаю Кайе?

– Нет.

– Это – все, что я стараюсь сделать.

– Я знаю.

– Что же тогда?

Рал слегка усмехнулся.

– Всего лишь моя собственная глупость. Прошу, не заставляй меня признавать ее вслух.

– Именно этого я и добиваюсь.

– Тамик…

– Чего ты боишься?

– Что как только ты отведаешь вкуса власти…

– Думаешь, он меня безвозвратно испортит и развратит?

– Нет же! Дашь ты мне фразу закончить? Речь вот о чем: если уж собираешься заставить меня излить душу, то позволь хотя бы не выворачиваться наизнанку в одну секунду.

– Прости.

– Боюсь, постигнув истинную власть главы гильдии, ты сразу поймешь, что я за самозванец. И решишь, что я тебе больше не нужен.

– О-о. Да ты и вправду глуп.

– А я что говорил?

– К тому же настоящий глава гильдии – это ты. А я только временный.

– Ничего. Кое в чем ты очень даже постоянен.

Тут они вновь поцеловались. Поцелуй был мучительно сладок.

Оторвавшись от Тамика, Рал повернулся к остальным.

– Не провали дело, Зарек, – сказал Нив-Миззет, не стесняясь стоявшей рядом Марри.

– Ценю ободряющее напутствие, – смиренно ответил Рал, подняв взгляд на дракона, и повернулся к Страннице. – Готова?

Та кивнула.

Вновь повернувшись к Тамику, Рал чуточку грустно улыбнулся.

Странница покинула Равнику – по-видимому, отправившись на Амонхет – с ослепительной вспышкой света. Спустя полсекунды, взорвавшись снопом электрических искр, за ней последовал Рал.

Ни слова более не говоря, Воплощение Договора взмыл в воздух и полетел прочь. За ним ушла и мажордом Марри. Оставшись один, Тамик пробормотал коротенькую молитву за возлюбленного.

Глава двадцать третья. Враска

Да, Враске хотелось на недельку покинуть Равнику, но вовсе не так. Вовсе не ради этого. Вовсе не в таком обществе.

Вивьен Рейд с Джайей Баллард с почтительным терпением и в то же время нетерпеливо дожидались ее, чтобы отправиться с нею на Каладеш и положить начало охоте на Довина Баана – возможно, довольно-таки затяжной.

Вдобавок уйти следовало украдкой, да поскорей, пока на Равнику с Тероса не вернулись Чандра Налаар и Джейс.

«Вернувшись, Джейс обнаружит, что меня нет. Не лучший способ начинать совместную жизнь».

Неделя на Врине вдвоем с Джейсом – это казалось просто прекрасным.

Неопределенный промежуток времени в погоне за ведалкеном привлекал Враску куда меньше.

Но такова уж жизнь царственной особы. Особенно – весьма скомпрометированной царственной особы. В эту минуту она давала последние указания двум надежнейшим во всем Рое союзникам – Былой по имени Сторрев и Аздомасу, командиру ее почетного караула из краулов.

– Остаешься за главного, – сказала она последнему. – Облекаю тебя властью главы гильдии до моего возвращения.

Насекомое щелкнуло горлом, принимая приказ.

– Я сделаю все возможное, чтоб оказаться достойным такого доверия, моя царица. Но, прошу…

– Не задерживайся слишком долго, – глухо прошелестела Сторрев. – Матка Изони и девкарены…

– Непременно попытаются воспользоваться моим отсутствием. Поверь, об этом я знаю. И вернусь сразу же, как только смогу.

«И не только по одной этой причине…»

Сторрев склонила голову. Аздомас издал новый щелчок.

Враска повернулась к спутницам-мироходцам.

– Готова? – спросила Джайя.

– Готова.

Джайя исчезла, на миг окутавшись языками пламени. Вивьен покинула Равнику со вспышкой призрачно-зеленого света. Нащупав их мана-след, Враска отправилась за ними, растворившись во мраке.

«Только бы отыскать Баана, и он уже не жилец».

Глава двадцать четвертая. Крыса

– Добро пожаловать, господин Тейо, – сказала мадам Блез, склонив голову. – Не ошибаюсь ли я, полагая, что и госпожа Крыса здесь?

«“Госпожа Крыса”? Это про меня? “Госпожа”? Непривычно-то как!»

– Да, она здесь, рядом со мной, – отвечал Тейо.

Мадам Блез сощурилась в пустоту по правую руку от Тейо.

– Добро пожаловать, госпожа Крыса, – сказала она.

– С другой стороны, мадам, – поправил ее Тейо, так как Крыса стояла от него слева.

– О, да, конечно.

Мадам Блез устремила прищур в сторону Крысы. Та дернула Тейо за рукав.

– Скажи ей, что я не такая высокая. А то смотрит прямо поверх моей дыни.

Тейо коснулся макушки Крысы раскрытой ладонью.

– Крыса вот такого примерно роста, мадам. А глаза ее… – рука опустилась на уровень глаз Крысы, – глаза ее здесь. А цвета они, – с некоторым запозданием добавил он, – василькового.

На миг лицо мадам Блез озарилось понимающей улыбкой. Улыбались не столько губы, сколько глаза. Однако, стоило ей опустить взгляд пониже и снова сощуриться, усердно стараясь сосредоточиться и разглядеть стоящую перед ней девочку, улыбка тут же угасла. В конце концов мадам Блез со вздохом сказала:

– Уверена, ее глаза просто прелестны, однако увидеть их я все еще не могу. Тем не менее я не сдамся. Однажды я ее разгляжу. Вернее, – поспешила поправиться она, – однажды я разгляжу тебя, госпожа.

«Может быть. Если, конечно, я так и буду торчать в Орзове. А это, сдается мне, не очень-то вероятно, что бы там госпожа Кайя на мой счет ни придумала».

Тут-то к ним и подошла помянутая госпожа Кайя, сопровождаемая блюстителем Билагру.

Сгорая от любопытства, Крыса со всех ног бросилась к ней.

– Госпожа Кайя, зачем ты отправила Тейо привести меня назад?

Глава гильдии слегка приподняла руку, прося ее подождать завершения разговора с гигантом.

– Я полагаюсь на то, что во время моего отсутствия ты будешь во всем верен временному главе гильдии Вроне.

– Разумеется, госпожа.

– Ему потребуется твоя защита – как от внешних угроз, так и от внутренних.

– Мне ли не знать! На этот счет ты, госпожа, не волнуйся. Я, можно сказать, к парнишке привязан. Правду сказать, из-за него-то… – гигант оборвал фразу, не зная, как продолжить ее потактичнее, но госпожа Кайя разрешила его сомнения:

– Из-за него-то ты сейчас и хранишь верность мне, – с улыбкой сказала она.

Главный блюститель невнятно, утробно рыкнул.

– Ну и отлично, – подытожила госпожа Кайя.

– Так, значит, ты отправляешься за мисс Весс? – не в силах сдержаться, спросила Крыса. – И по-прежнему думаешь вначале забросить Тейо на Гобахан?

Тейо опустил взгляд под ноги, но госпожа Кайя взглянула прямо в глаза Крысы и ответила:

– Да.

Все это значило, что Крысе предстоит то самое прощание с друзьями – сразу двумя, да притом единственными – которого она всем сердцем надеялась избежать.

– Зачем же было приводить меня назад? – прошептала она, отведя взгляд в сторону.

– Крыса…

– Попрощалась я еще ночью. Может, вы оба и спали, так что с моей стороны это, наверное, вышло вроде как невежливо. Но посылать Тейо приволочь меня назад, если вы оба все равно собираетесь уйти – вот это вот с вашей стороны, госпожа, просто жестоко.

Госпожа Кайя нежно погладила щеку Крысы.

– Крыса, я бы не стала этого делать…

Девочка подняла на нее взгляд. В глазах ее отразился слабый проблеск надежды, но тут мадам Блез объявила:

– Господин Тамик Врона.

– Потерпи еще немного, – сказала Кайя, взглянув на Крысу.

Слегка раздосадованная, Крыса беспомощно кивнула.

«Ненавижу ждать да терпеть. Но что поделаешь?»

– Я подготовил ритуал, – сообщил господин Врона.

– Насколько он сложен? – спросила госпожа Кайя.

– Ритуал на удивление прост и почти не требует крови.

– Для него нужна кровь? – со страхом спросил Тейо.

– Самая малость, – заверил его господин Врона.

– Давай просто покончим с ним поскорее, – сказала госпожа Кайя.

– Идем со мной.

Господин Врона вывел госпожу Кайю из ее покоев. Следуя за ними, главный блюститель Билагру, мадам Блез и Тейо с Крысой оказались в небольшой (гигант в ней едва поместился) комнате для совещаний. На столе были разложены три одинаковых свитка, а рядом стояла чернильница с пером. Подле чернильницы лежал церемониальный крис с рукоятью эбенового дерева и волнистым клинком из локсодоновой кости.

– Левую руку, пожалуйста, – сказал господин Врона, взяв со стола крис.

Госпожа Кайя слегка сдвинула брови.

– Уж не намерен ли ты отрезать ее этой штукой?

– Нет. Столь крайние меры вовсе ни к чему.

Кайя подняла левую ладонь. Господин Врона мягко придержал ее и быстро кольнул острием криса подушечку среднего пальца, а затем поднес руку главы гильдии к чернильнице и уронил ровно три капли алой крови госпожи Кайи в черную жидкость внутри.

Как только он выпустил ее руку, подступившая ближе мадам Блез, прошептав всего-то три слова, залечила крохотную ранку на пальце хозяйки. Кайя удивленно подняла бровь.

– Что же я за служанка, скажи на милость, если такой простенькой ранки вылечить не смогу? – пояснила мадам Блез.

– Благодарю, Блез.

– Рада служить, госпожа. Для меня это высокая честь.

На протяжении сего обмена любезностями господин Врона кольнул крисом собственный средний палец левой руки и смешал с чернилами три капли своей крови. Затем он взялся за перо, помешал им в чернильнице и, один за другим, подписал каждый из трех пергаментных свитков.

Покончив с этим, он подал перо госпоже Кайе. Та протянула руку, но господин Врона слегка придержал перо и сказал:

– Я видел, как ты подписываешь бумаги. Нужно добавить побольше витиеватости. Твое имя коротко, и если расписаться как обычно, этого будет недостаточно. Заклинание требует большего… так сказать, «сцепления» с пергаментом, иначе может не подействовать.

– Серьезно?

– Вполне.

Кивнув, госпожа Кайя взяла перо и не без колебаний шагнула к первому свитку.

– Вначале, наверное, нужно прочесть?

– Вероятно, – ответил господин Врона. – Но я сомневаюсь, что это поможет. Магическая формула договора составлена в изящнейших крючкотворских выражениях, на какие только способны Орзовы. Дабы действительно докопаться до сути этих хитросплетений, нужно учиться на адвокиста не один год. Но, к счастью, годы учения на адвокиста за спиной у меня, так что, если ты доверяешь мне…

Кайя рассеянно кивнула, однако расписываться все еще не спешила.

– Еще затруднения? – спросил господин Врона.

– Да. Задал же ты мне задачу с усложнением подписи… О, богиня, ведь всего одно слово, и то из четырех букв! Скажи, чего именно ты ожидаешь?

– Можно прибавить и родовое имя.

– Нет. Вот этого я сделать не могу.

Прежде чем господин Врона успел что-либо сказать, Кайя вскинула ладонь.

– Вопрос непростой, – пояснила она. – Однако поверь на слово: до поры я могу называть себя только Кайей.

Господин Врона покрутил рукой в воздухе.

– Тогда… просто добавь пару росчерков.

– Прошу тебя, госпожа, подпиши же, – в отчаянии сказала Крыса. Затянувшееся ожидание ответов все сильнее и сильнее не давало ей покоя.

Госпожа Кайя снова кивнула, склонилась над первым свитком, вздохнула и расписалась, завершив последнюю букву, «я», кругом, целиком охватившим ее имя.

– Так подойдет?

– Да, госпожа, – подтвердил господин Врона.

Тогда Кайя быстро подписала на тот же манер два оставшихся договора. К третьему разу росчерк сделался вполне уверенным. Господин Врона принял у нее перо, положил его на стол рядом с крисом, взял ее за левую руку, а правой поднял чернильницу и вылил смесь крови с чернилами на сомкнутые руки обоих, негромко выводя некий древний напев. Вместо того чтобы стечь на пол, жидкость впиталась в их кожу. В тот же миг строки со среднего пергамента исчезли и начали проступать, проявляться на их левых ладонях и далее, до самых плеч, словно татуировки.

Как только письмена поблекли – а может, впитались назад, в кожу – госпожа Кайя вдохнула полной грудью, выпрямилась во весь рост, и лицо ее озарилось широкой улыбкой. Плечи же господина Вроны разом поникли, спина согнулась, из горла вырвался стон.

– Получилось. Я свободна, – объявила госпожа Кайя. – Эти долговые обязательства, надо заметить… – обернувшись к господину Вроне, она осеклась, и улыбка ее разом исчезла.

– Да, я чувствую. Теперь все они – на мне. И бремя их несколько тяжелее, чем я ожидал.

Госпожа Кайя сокрушенно покачала головой.

– Я пыталась предупредить…

– Да, было дело.

– Что ж, давай вернем все обратно. Другой способ найдем.

– Не нужно, госпожа. Я справлюсь.

– Тамик, ты ведь мой друг, а этим я и злейшего врага обременять бы не стала.

– Это ведь только временно. Я выдержу, – заверил ее господин Врона, расправляя плечи. – Вот увидишь. Ты еще будешь гордиться мной.

– Дело не в этом.

– Все будет замечательно.

– Ты уверен?

– Вполне уверен, госпожа.

– Мне что же, отныне звать тебя господином? Или нам обоим будет довольно имен?

– «Тамик» меня вполне устраивает… Кайя.

– Спасибо. Спасибо тебе за все.

– Я счастлив, что сумел оказаться полезным. Меня ведь, знаешь, воспитывали для служения.

– Слуга, временно заменяющий главу гильдии, – пробормотала мадам Блез, покачав головой. – Кто бы мог этакое предсказать?

Подойдя к господину Вроне, она взяла его за левую руку и тем же волшебством исцелила ранку на среднем пальце.

– Благодарю, мадам.

– Рада служить, господин, – эхом откликнулась мадам Блез.

– Ну, а теперь я тебя провожу, – сказал господин Врона.

– Госпожа Кайя, пожалуйста… – умоляюще, с мольбою во взгляде и позе протянула Крыса.

– Ладно, ступай за мной, – велела госпожа Кайя и повела пополнившуюся свиту назад, в свои покои. Там, взяв Крысу за руку, она усадила ее в чрезмерно мягкое кресло и сама села в такое же кресло напротив.

– Ну, а теперь, дитя мое, слушай…

– Я слушаю. И приготовилась слушать еще много-много-много часов тому назад.

– Но я отыскал тебя и сказал, что тебе надо бы кое-что выслушать, всего около часа назад, – заметил Тейо.

Крыса полоснула его сердитым взглядом. Тейо расхохотался, но тут же прикрыл рот ладонью.

– Ладно, ладно, – с улыбкой сказала госпожа Кайя. – Суть вот в чем…

Внезапно посреди комнаты вспыхнуло яркое пламя, и в нем, среди языков огня, возникла мисс Джайя Баллард. Билагру потянулся было к оружию, но госпожа Кайя поднялась с кресла и жестом велела ему оставаться на месте. Тем временем пламя исчезло, втянулось назад, в тело мисс Баллард, и та бессильно качнулась вперед. Пришлось Тейо подхватить ее и помочь ей усесться на канапе.

Не в силах сдержать досады, Крыса вскочила на ноги.

«Да что вы все, издеваетесь надо мной?! Ну, почему именно сейчас?!»

– Джайя, что с тобой? – спросила госпожа Кайя.

– Все хорошо. Все хорошо. Просто сегодня я вернулась сюда, ушла на Каладеш, а теперь снова вернулась.

– Должно быть, совсем из сил выбилась.

– Уж это точно. Но дай мне минутку-другую… а лучше десять, и я провожу тебя на Доминарию, к дому Лилианы.

– Мы – не прямиком на Доминарию. Вначале нужно заглянуть на Гобахан. Отвести Тейо домой.

– Нет, – твердо возразила мисс Баллард. – Никаких «заглянуть». Мне хочется… мне нужно поскорее покончить с этим.

– Джайя, это не обсуждается. Тейо еще ни разу не путешествовал из мира в мир по собственной воле. Я обещала помочь ему и слово намерена сдержать.

Тейо разом помрачнел, напрягся всем телом, и Крыса, почувствовав его тревогу, мигом забыла о собственных.

– Он боится, что ему от аббата может влететь, – пояснила она.

Тейо округлил глаза и уставился на нее, разинув рот.

– А что, разве не так?

– Так.

– Ну и вот.

– Потому мы втроем проводим тебя и все ему объясним, – ободрила его госпожа Кайя.

– Втроем? – не видя Крысы, переспросила мисс Баллард.

Тут уж Крыса, в свою очередь, округлила глаза и разинула рот.

– Втроем?!

– Втроем, – с явным удовольствием подтвердила госпожа Кайя, улыбнувшись и вновь взяв Крысу за руки. – Я понимаю, тебе очень одиноко…

– Я бы не сказала…

– Да, я знаю: ты справляешься со своим… недугом самым великолепным образом. Но это не отменяет того факта, что большая часть твоей жизни проходит словно бы в одиночном заточении. Ну, а теперь, когда с Гекарой положение изменилось… нет, это уж вовсе несправедливо.

– Ай, да чего там. По-моему, у каждого в жизни своих трудностей хватает.

– Верно, хватает. Однако кое-какие из твоих слегка напоминают мне собственные, из тех времен, когда я была чуть младше твоего. Кроме этого я перед тобой в долгу. Вчера ты спасла мне жизнь – и не раз. А самое главное, мне просто нравится твое общество.

– Девять Адов, с кем это она говорит? – спросила мисс Баллард.

Никто ничего не ответил и даже не взглянул в ее сторону.

– Однако без жалости тут не обошлось, – сказала Крыса, утирая глаза. – А мне вроде как никогда не хотелось, чтобы меня жалели, понимаешь?

– Так хочешь ты выслушать мой план или нет? – сухо спросила госпожа Кайя.

– О да. Хочу.

– Хорошо. Итак, суть вот в чем. Обычно мироходец не может перенести в другой мир, через Слепую Вечность, никого и ничего органического.

Мисс Баллард с подозрением сощурилась на нее.

– Что значит «обычно»?

– Я – исключение. Я вполне могу взять с собой одного… «пассажира» или животное, приняв призрачный облик и в то же время окутав попутчика моей некромагией, – точно так же, как собственную одежду, или кинжал.

– Не может быть, – едва ли не хором, хотя и совсем разным тоном, сказали мисс Баллард и Крыса.

– А вот и может. В первый раз это вышло случайно, с моим котом, Джаной, прыгнувшим ко мне на руки в тот самый миг, когда я собралась отправиться в другой мир. Кот… Крыса… Принцип один и тот же.

– И я могу… отправиться с тобой?

– Да, если хочешь. Должна только предупредить: процесс утомителен и опасен. Однако, если все пойдет хорошо, я смогу вернуть тебя на Равнику – после того, как покончу с убийством Лилианы Весс.

Крыса оглянулась на разочарованного Тейо и гулко сглотнула. Сказать по правде, ввязываться в убийство мисс Смоляной Локон ей вовсе не хотелось – в конце концов, ведь это она прикончила Боласа. Хотя, с другой стороны, из-за нее погибла уйма горожан, и, согласно законам клана, в котором выросла Крыса, смерти мисс Весс заслуживала. Вот только тот уголок разума, что чувствовал родство с Селезнией, был в этом не так уж уверен.

«С четвертой стороны, частица Ракдоса во мне полагает, что вот такое вот путешествие – это ж просто потрясающе, понимаешь? А самое главное, я могу не расставаться с друзьями».

– Тебя все еще тревожит, не движет ли мною жалость? – спросила госпожа Кайя.

– А если мне наплевать, это слишком ужасно?

– Нет.

– Тогда переживу все, что бы тобой ни двигало.

– Прекрасно. Но, к слову заметить, сочувствие и участие – не то же самое, что жалость. Совсем не то же самое. Вдобавок, по-моему, ты жутко полезна в решительную минуту.

– Полезной быть мне нравится.

– Я знаю.

Мисс Баллард шумно прочистила горло.

– Насколько я понимаю, здесь есть кто-то еще, но я не могу ее видеть.

– Это госпожа Крыса, близкая подруга главы гильдии Кайи, – пустилась в объяснения сердобольная мадам Блез. – Большинство не может ни разглядеть ее, ни расслышать, однако мне было сказано, что, если знать, где она – сейчас, вероятно, прямо напротив госпожи Кайи – и сосредоточиться, то увидеть ее возможно. Правда, я пробовала, но пока что не преуспела.

– А-га, – разом помрачнев, протянула мисс Баллард. – Кайя и… Крыса. Подумать бы тебе обо всем этом хорошенько. Я видела, как Слепая Вечность губит и призраков. Опасную игру ты затеяла. Точнее, собираешься затеять.

– Все это вовсе не игра, – откликнулась госпожа Кайя, – но, Крыса, она права. Дело крайне рискованное, и мне хотелось бы убедиться, что ты это понимаешь.

– А здесь, на Равнике, прямо тишь да гладь? – спросила Крыса.

– Сегодня здесь безопаснее, чем вчера, особенно для тебя. Ты знаешь, как здесь действовать. Как сказал бы Рал, у тебя с этим миром связь по прямому проводу. Но на других мирах, наподобие Гобахана или Доминарии, у тебя такой связи не будет. Если, конечно, допустить, что ты доберешься до обоих или хоть до одного.

– Ты забираешь предложение назад?

– Нет.

– Тогда я с тобой.

«То есть с вами обоими».

– А мать предупредить не нужно? – спросил Тейо.

– Не-а. Она привыкла неделями меня не видеть.

«А если я погибну, она со временем вообще обо мне забудет. И, может, так оно будет к лучшему. Какой ей прок страдать из-за моей смерти? Да и потеря невелика, так ведь?»

– Если хотите, можем отправляться прямо сейчас, – сказала Крыса вслух.

Госпожа Кайя взглянула в сторону мисс Баллард.

– Ты готова к путешествию?

Мисс Баллард неловко поднялась на ноги.

– Пожалуй, да. Однако на этом Гобахане я никогда не бывала. Туда я вас отвести не смогу.

– И я там не бывала. Так что, Тейо, показывать путь придется тебе.

На лице Тейо отразилась паника.

– Я… я же не знаю, как. Я путешествовал между миров только раз, а чтобы по собственной воле – так вообще ни разу в жизни. Я и понятия не имею, как попасть на Гобахан.

– Очень даже имеешь, – возразила госпожа Кайя. – Просто подумай о доме, вызови свою… хм… геометрию и прими решение вернуться. Все у тебя получится, а прямиком за тобой последуем мы. Ты уж мне поверь.

– Я верю, верю, – проговорил Тейо так, будто не верил ни одному ее слову – а может, не верил в собственные силы.

– Крыса, иди сюда. Обхвати меня руками за пояс.

Крыса сделала, как велели. Госпожа Кайя вместе с ней завернулась в плащ, обняла Крысу и крепче прижала к себе.

– Давай, Тейо, – скомандовала она. – Просто вспомни свой гобаханский дом.

Крыса оглянулась на Тейо. Тот зажмурил глаза и будто бы взорвался, разлетелся на полупрозрачные белые шары, цилиндры, кубы – все его тело превратилось в набор простейших геометрических фигур. С невероятной быстротой фигуры одна за другой – хлоп-хлоп-хлоп – исчезли, точно полопавшиеся мыльные пузыри, и Тейо пропал из виду.

За ним, охваченная пламенем, последовала мисс Баллард.

– Глаза зажмурь покрепче, и, что бы ни случилось, рук не разжимай! – предупредила госпожа Кайя. – Понятно?

– Ага, – едва уловимо выдохнула Крыса.

Кивнув мадам Блез, главному блюстителю Билагру и господину Вроне, госпожа Кайя сделалась пурпурной, бестелесной, окутала полем магии и себя, и Крысу…

Еще секунда – и Равника осталась позади.

Глава двадцать пятая. Джейс Белерен

Вернувшись на Равнику, Джейс объявился прямо в царской опочивальне Враски.

Он надеялся отыскать горгону здесь, а еще надеялся, что им вдвоем найдется чем заняться, однако не слишком удивился, обнаружив, что царица Голгари не сидит в стенах собственных покоев посреди бела дня.

Выйдя из комнаты, он едва не врезался в Сторрев.

– Прошу прощения, господин Белерен, – прошелестела она. – Я не знала, что ты здесь.

– Только что вернулся.

– И собираешься ли остаться у нас… надолго?

– Думаю, это зависит от твоей царицы. Пока что мне просто некуда больше податься.

– О да, ведь твое представительство разрушено.

– Так и есть. К тому же и представительство больше не мое. Все, что от него осталось – кроме разве что нескольких книг – теперь принадлежит Огненному Разуму.

– Разумеется.

– А царица?

– Прошу прощения?

– Где она?

– Думаю, там, куда ей угодно было отправиться. Я ведь не требую от владычицы докладов о том, куда и зачем она уходит.

– Сторрев, зачем превращать простой вопрос в сложный? Думаю, мои чувства к царице Враске тебе известны. Как и ее чувства ко мне. Я просто хочу ее видеть.

– Я осведомлена обо всем этом, господин Белерен.

Джейс молча ждал, однако Былая не сказала более ничего.

– Ты нарочно сбиваешь меня с толку, – начиная приходить в раздражение, заговорил он. – Не сомневаюсь, о моих способностях ты тоже осведомлена. Возможно, ты полагаешь, будто на нежить они не действуют, но в таком случае ошибаешься. Ответь, где Враска, или я сам извлеку информацию из твоей головы. Уверяю, удовольствия это не доставляет.

– Можешь поступать, как знаешь, – стоически ответила Сторрев, – но секретов, доверенных мне царицей и госпожой, я доброй волей не выдам.

– Секреты? У нее? От меня?

– Ответ на этот вопрос известен тебе лучше, чем мне, господин.

Джейс смерил Былую гневным взглядом.

– Ты предпочтешь, чтоб во время… процедуры я не шевелилась? – прошелестела она.

Джейс покачал головой. Как только дело дошло до дела, он просто не смог заставить себя телепатически вырвать ответ из сознания верной Сторрев.

«Нет, таким типом я больше быть не хочу».

– Тогда я могу идти? – спросила Сторрев.

Джейс кивнул.

– Благодарю тебя, господин Белерен.

С этим она заскользила прочь. Джейс проводил ее задумчивым взглядом.

Определенные подозрения насчет того, что могла затеять Враска, у него имелись, и если он окажется прав, ему предстоит принимать крайне нелегкое решение…

Глава двадцать шестая. Лилиана Весс

Стоило Лилиане подойти ближе к восстановленному и безукоризненно отремонтированному Дому Вессов, вокруг снова начали собираться вороны.

«Кто это сделал? И кто же дал позволение на этакое… осквернение… символа моей гибели?»

Разумеется, ее отчаяние вовсе не развеялось без следа, но сиюминутное любопытство на время заставило его отступить, и Лилиана вполне сознательно радовалась предлогу занять мысли чем-то иным.

«Иди… Разберись, в чем тут дело… Шевелись…»

От усадьбы явственно веяло магической силой, но в точности опознать ее Лилиана не могла.

«Еще загадка…»

Духи Онакке в Кольчужной Завесе вновь ожили, возобновили посулы:

Выпусти нас, Сосуд, дай нам волю. Мы покараем всех незваных гостей, как покарали тех, на Равнике…

«Нет… не надо об этом…»

В тот же миг весь стыд, все чувство вины, все отвращение к самой себе воротились, нахлынули волной, накрыли Лилиану с головой. А ведь она никогда прежде не погрязала в подобных чувствах надолго. Сказать откровенно, она вовсе не тратила на них времени.

«Теперь же они заслоняют собой все остальное…»

Опустить руки, сдаться, стать сосудом Завесы и ее духов – нет, не ради наказания незваных гостей, но просто с тем, чтобы сложить с себя всю ответственность за дальнейшую жизнь – все это по-прежнему казалось весьма соблазнительным.

«Вряд ли они сумеют натворить большего зла…»

– Миледи, – донесся глухой шепот из мрака.

«А это еще кто?»

Обернувшись, Лилиана увидела какую-то старуху, машущую ей из рощицы гибнущих голых деревьев.

– Миледи, послушай…

«Женщина. Просто женщина…»

Снова отвлекшись от самобичевания, Лилиана свернула к рощице и подошла ближе. Одета старуха была по-крестьянски, однако на шее ее блестел массивный золотой ошейник.

– Кто ты такая, чтоб я тебя слушала? – надменно заговорила Лилиана – просто ради проверки, способна ли еще поддерживать этакую личину.

«Безнадежное, безнадежное тщеславие…»

– Меня зовут Кариной, миледи. Кариной Темуа. И я хочу лишь помочь, спасти тебя. Не подходи к этой усадьбе ближе, молю тебя, дитя мое.

При первых же ее словах золотой ошейник замерцал, и чем дальше говорила старуха, тем ярче он светился. Несмотря на ночную прохладу, в лицо Лилианы дохнуло волной жара. Ошейник обжег Карине горло, но та, страдальчески сморщившись, преодолела боль и продолжила предостережение:

– Там, дальше, опасно, юная странница. Беги поскорей, пока не попалась в руки моей госпоже, хозяйке этого дома.

Указав на усадьбу, Карина сдавленно вскрикнула от боли и рухнула на колени. Ноздри Лилианы защекотал запах паленого мяса.

«Нет. Прекрати. Не нужно мне этой услуги. Большей тяжести мне не выдержать…»

Едва ли не ожидавшая, что старуха вот-вот, на ее глазах, вспыхнет и обратится в пепел, Лилиана мало-помалу начала злиться и ухватилась за это чувство, как утопающий за соломинку. Помрачнев с виду, она опустилась рядом с Кариной на колени и повелительно спросила:

– Кто твоя госпожа?

«Дай же мне цель…»

Карина Темуа замотала головой, жадно хватая ртом воздух.

«Дай же мне цель…»

– Скажи мне немедля, мадам Темуа. Кто она, хозяйка Дома Вессов?

«Дай. Же. Мне. Цель!»

– Она – воротившееся Проклятие, дитя мое, – из последних сил выдохнула Карина. – Та самая, всем ненавистная Лилиана Весс.

Часть вторая. Охотники

Глава двадцать седьмая. Крыса

Какую-то секунду – даже долю секунды – накрепко зажмурившей глаза Крысе казалось, будто все это не так уж скверно, однако еще долю секунды спустя жизнь разом переменилась.

Закутанная в плащ госпожи Кайи, крепко сжимая госпожу Кайю в объятиях, Аретия Шокта пересекала Слепую Вечность. Глаза она, как и было велено, крепко зажмурила, а рук разжимать даже не думала. Однако впечатления оказались непохожими ни на что известное либо пережитое прежде. Казалось, тело ее сливается с телом Кайи, а сознание уж точно на пару секунд (на пару секунд, тянувшихся, точно бескрайняя вечность) слилось с сознанием спутницы. Ощущение было неприятным, и в то же время обнадеживающим. Из мыслей госпожи Кайи Крыса узнала, что та искренне заботится о ней, не на шутку опасается за нее. Узнала она и о том, что кота Кайя, странствуя меж миров, потеряла, а это уже ни чуточки не обнадеживало. На время странствия они сделались одним существом, одной сущностью, не госпожой Кайей и Аретией Шокта, но Кайей и Крысой, Крысой и Кайей без малейшего промежутка в том месте, где кончалась одна и начиналась другая. Это единство тревожило, завораживало, возбуждало, пугало, приводило разом в восторг и в ужас. Путешествию не видно было конца; тела и души обеих тянулись вперед, сквозь вечность, в чудно́м нескончаемом танце вдвоем, но притом без партнера. «В нескончаемом танце нас со мной». Утратив собственное «я», Крыса тут же обрела другое, новое. Стала главой гильдии и Безвратной, наемным убийцей и вором, графиней и бродяжкой, незначительной и прославленной, которой (кому же, ей, или ей, или обеим?)вовек не избегнуть врожденного проклятия. И вот, едва Крысе подумалось, будто в этом новом обличье ей суждено провести всю жизнь…

Крыса и Кайя вдруг очутились в реальном пространстве, в реальном времени, вновь стали Крысой и Кайей. В тот же миг обе практически оттолкнули друг дружку прочь и рухнули на четвереньки, тяжко дыша, выворачиваясь наизнанку от тошноты, но, к счастью, ничего не извергая из желудка.

Попытавшись подняться, Крыса обнаружила, что не в силах этого сделать. Путешествие стоило ей всех имевшихся сил, и госпоже Кайе, по-видимому, пришлось не легче.

«Ненавижу ее!»

«Что?! Нет, я люблю ее! Подумать только, что она для меня сделала, чем рисковала ради меня, что мне показала! Никто никогда еще… Никогда… А что “никогда”? А это чувство… Оно… Проходит, исчезает без остатка…»

Мысли смешались в кучу, да еще и голова болела, будто расколотая напополам.

«Это потому, что голова-то – то есть головы наши – и вправду, понимаешь, надвое раскололись. Мы же были одной, а теперь нас снова двое. О, богиня, ничего не понимаю! Погоди-ка, “богиня”? Какая еще богиня?»

Воспоминания Кайи – воспоминания госпожи Кайи – с невероятной быстротой меркли, покидали сознание Крысы. Наверное, и все ее, Крысы, секреты сейчас так же меркнут в сознании Кайи. Утрата эта казалась невыносимо горькой – примерно так же было, когда Крыса думала, будто Гекара погибла. Теперь и Кайя словно бы уходила от нее в мир иной, умирала в ее душе. Вся эта близость, полное приобщение, единение с той, что заботилась о Крысе, любила ее – все это вот-вот угаснет.

К глазам подступили слезы. Улегшись на спину, Крыса поморгала и подняла взгляд. Рядом, склонившись над ней, стоял Тейо – туманный, расплывчатый словно бы под водой. Губы его зашевелились, однако он не произнес ни слова, а может быть, это Крыса была еще не готова расслышать его. В конце концов, моргнув еще пару раз, она сморгнула с глаз то, из-за чего он казался расплывчатым, точно в воде, и тогда Тейо сказал – или Крыса его наконец-то услышала:

– Крыса… Аретия… с тобой все в порядке?

Крыса кивнула – или, по крайней мере, хотела кивнуть.

– С тобой… все… в порядке? – еще раз, медленнее, повторил он.

– По-моему, да, – сумела выдавить Крыса, и уж на этот раз услышала собственный голос. Звучал он странно. Совсем непохоже на голос Кайи.

«Ну да, конечно, ведь твой голос ничуть не похож на голос Кайи!»

– Может, помочь тебе встать? – спросил Тейо.

– Чуть погодя.

– Со мной тоже все замечательно. Благодарю за заботу.

А это был голос мисс Баллард. С трудом повернув голову, Крыса смогла разглядеть Джайю Баллард – та лежала совсем рядом с ней.

– По стольку раз за один день, – с протяжным стоном сказала она, – я не путешествовала меж мирами с самого Исцеления.

– Изматывает, должно быть, – раздался с другой стороны хриплый голос госпожи Кайи.

Крыса повернула голову к ней. Кайя – ее Кайя, ее… Одним словом, Кайя лежала на боку, прикрыв глаза, и чему-то про себя усмехалась.

– А как себя чувствуешь ты, Тейо Верада? – продолжала она.

Крыса вновь подняла взгляд.

– Прекрасно. Со мной все хорошо, – словно бы стесняясь признаться в этом, отвечал Тейо.

– А это – Гобахан?

– Уж лучше бы мы не ошиблись, – заметила мисс Баллард.

– Да, – подтвердил Тейо. – Мы в садах Ордена. Моего Ордена. То есть Ордена Магов-Щитовиков. Я в нем послушник. По крайней мере, был. Так что сад этот, видите ли, не мой, хотя я проработал здесь немало времени… – говорил он все быстрей и быстрей, будто рот у него прохудился.

«Кем это он себя полагает? Не мной ли?»

– А вот теперь можно помочь мне подняться, – сказала Крыса.

Поспешно присев на корточки, Тейо подхватил ее за плечи, подтолкнул, помог сесть и начал поднимать на ноги.

– Полегче, – сказала Крыса. – Спасибо, пока что и так сойдет.

– Верно, верно, – согласился Тейо и замер, придерживая ее сзади.

У Крысы перехватило дух. Очередной вдох стоил немалых усилий. Снова дышать, как Крыса – просто Крыса – отчего-то оказалось нелегко.

Крыса огляделась. Вокруг в самом деле был сад – прекрасно ухоженные грядки корнеплодов и суккулентов, ряды виноградных лоз и горстка плодовых деревьев. С выращенными в Селезнии, конечно, не сравнить, однако с первого же взгляда было ясно: чьи-то руки – а может, и множество рук, включая руки Тейо – здорово потрудились, выращивая все это. Безоблачное небо оказалось бледно-голубым, над самым горизонтом висели два одинаковых солнца. Значит, сейчас раннее утро… а может, начало вечера.

«Погоди-ка. Два солнца?»

– Так мы на Гобахане, верно?

– Да.

– Мы в другом мире!

– Вот теперь и ты понимаешь, каково было мне.

– Это же изумительно!

– Могу дать слово: Гобахан вовсе не так изумителен, как Равника. Боюсь, здесь ты очень скоро соскучишься.

– Сомневаюсь.

– Но это правда. Равника полна чудес. Гобахан скучен, как здешние пески. И я сам, наверное, тоже.

– Выходит, ты похож на Гобахан?

– Да, очень, очень похож. Даже слишком.

– Не значит ли это, что я похожа на Равнику?

– Для меня ты и есть Равника.

Крыса ткнула его кулаком в плечо, однако все еще была так слаба, что Тейо даже не ойкнул.

– И я полна чудес? – спросила она, отводя взгляд в сторону.

– Полным-полна.

Крыса снова ткнула его кулаком.

– Чего-нибудь, наверное, да полна. И ты тоже.

– Я в этом разговоре слышу только одну сторону, – заметила мисс Баллард, – и все же хочу напомнить этому мальчишке: вы здесь не одни.

– Не будь такой брюзгливой, – сказала госпожа Кайя. – Вспомни свое первое путешествие из мира в мир.

– Мое первое путешествие было далеко не настолько приятным.

– Так вспомни то, которое было приятным.

Мисс Баллард невольно усмехнулась.

– Ну хорошо, – сказала она. – Постараюсь ворчать поменьше. Как тебе первое целенаправленное путешествие из мира в мир, мальчик?

Тейо снова восхитительно смутился:

– Не знаю уж, стоит ли говорить об этом…

– Отчего бы нет?

– Оттого, что вы трое после него на ногах не держитесь.

– И все же, Тейо? – поддержала вопрос госпожа Кайя.

Тейо рассмеялся.

– Головокружительно? Захватывающе? По-моему, у меня просто слов подходящих нет. Но мне хотелось бы проделать это еще раз.

– Я никуда не пойду по меньшей мере еще пару часов, – раздраженно отмахнувшись, проворчала мисс Баллард.

– Ты волнуешься о том, что будет дальше, – сказала Крыса, бросив на Тейо пристальный взгляд. – О том, как нас примут.

Тейо с некоторой неохотой кивнул.

Крыса огляделась по сторонам.

– Все будет в порядке. Ты же здесь вырос. И неплохим вырос, а значит, добрые люди здесь есть.

– Так-то оно так…

– Я что хочу сказать: ты же знаешь, какова моя безумная жизнь, однако я всегда могу вернуться домой, и там мне будут рады.

– Верно, там тебя любят.

– Значит, и здесь должны быть те, кто любит тебя.

Тейо опустил взгляд и закусил губу. Очевидно, в правоте Крысы он здорово сомневался.

Крыса крепко стиснула его руку. В ответ он поднял взгляд и благодарно улыбнулся.

«Есть, есть здесь те, кто тебя любит. По крайней мере один-то человек…»

– Тейо?

Все четверо оглянулись. Остановившийся в пяти ярдах от них юный минотавр, одетый точно так же, как был одет Тейо, смотрел на собрата-послушника, вытаращив глаза.

– Привет, Перан, – робко откликнулся Тейо.

– Во имя Бури, что с тобой стряслось? Мы все решили, что ты погиб!

Глава двадцать восьмая. Лилиана Весс

Карина Темуа продолжала уговаривать Лилиану Весс бежать из трясин Калиго, пока та не схватила ее и не надела на нее ошейника, и чем больше она порицала госпожу, тем сильней раскалялся ее собственный ошейник.

«Что бы все это значило?»

– Твои слова… это они влекут за собой наказание? – скорее восхищенно, чем с ужасом спросила Лилиана.

«Весьма, весьма затейливые чары».

Карина кивнула, кривясь от боли.

– Да, мне не положено возвышать голос супротив госпожи. Но, миледи, прошу, тебе нельзя здесь оставаться. Такой жизни я не пожелала бы и злейшему врагу.

«Знакомое чувство».

– И даже Лилиане Весс? – усомнилась Лилиана Весс.

«Ведь я могла бы…»

– Что ж, – еще сильней скривилась Карина, – быть может, для нее я и сделала бы исключение.

Ошейник ее ярко вспыхнул, и старуха до крови закусила руку, чтобы сдержать страдальческий крик.

«Вот и еще одна живая душа страдает, служа Лилиане Весс».

Внезапно Лилиана осознала, какой бесчувственной пародией на человеческое существо была все это время.

– Прекрати разговоры, – сказала она служанке, – и… дай-ка я тебе помогу.

Обеими руками схватив Карину за кровоточащую ладонь, она потянула ману из крови, направляя ее ток вверх, к шее и горлу старухи. Похоже, боль от ожога унялась.

«Вы только полюбуйтесь: я еще на что-то годна».

Карина изумленно вытаращила глаза.

– Так ты целительница, миледи?

«Целительница. Да, как же. Хотя на целительницу я когда-то училась… менее чем в ста ярдах отсюда, более ста лет тому назад…»

– Что-то наподобие, – ответила Лилиана.

Разумеется, все, что она сделала, – перенаправила собственную жизненную силу старухи к самому заметному, самому явному источнику боли. Выигрыша никакого, но свое дело сей фокус сделал. Вдобавок и сама Лилиана, провернув этот трюк, почувствовала себя немного лучше, немного возвысилась в собственных глазах.

– Куда я могла бы тебя отвести?

«Позволь мне сделать хоть какое-то доброе дело…»

Карина замотала головой и явно опять собралась побуждать Лилиану к бегству.

«Нет!»

– Молчи, – сказала Лилиана. – Я понимаю. Но оставлять тебя здесь, в таком положении, не могу. Несомненно, куда-то же тебя, мадам Темуа, увести можно.

«Одно только доброе дело…»

Старуха взглянула на Лилиану с жалостью и толикой благодарности.

«Первый и последний человек, смотревший на меня так за несколько десятилетий…»

Наконец Карина кивнула в сторону флигеля, стоявшего в паре сотен ярдов от особняка. Поддерживая старуху под локоть, Лилиана повела ее за собой. Помогать ей… от этого по-прежнему становилось легче на сердце.

«Должно быть, я так жалка в своей нужде…»

– Здесь живут слуги? – в попытке успокоить мысли спросила Лилиана, когда они подошли поближе.

Карина снова кивнула, и обе вошли во флигель.

Внутри оказалось нечто вроде ночлежки. Похоже, в этих комнатах теснилась добрая сотня душ. Большая часть обитателей спала. Некоторые готовились ко сну. Еще несколько – поднимались, готовясь исполнить ту службу, что от них требовалась. И у всех до одного поблескивали под подбородком золотые ошейники – точно такие же, как у мадам Темуа.

«Да это же не слуги, это пленники».

– Расскажи мне, что здесь произошло, – велела Лилиана.

Проходившая мимо служанка в ужасе вытаращила глаза и отчаянно замотала головой, призывая Карину молчать.

– Кто эта женщина? – спросила другая.

– Кажется, я ее в городе видела, – откликнулась третья.

Разумеется, ни одной из них и в голову не пришло, что она может оказаться Лилианой Весс.

– Я встретила ее бредущей через болото, – пояснила Карина. – Она направлялась к усадьбе.

– Так и пусть себе идет, – проворчал старик, натягивавший сапоги.

– Просто расскажи, что здесь произошло, – повторила Лилиана. – Ты ведь наверняка сможешь изложить простые факты, не говоря ничего, ведущего к наказанию.

Карина поразмыслила над этим и согласно кивнула:

– Да. Если выбирать слова с осмотрительностью, все будет в порядке.

– Прошу, постарайся. Мне не хотелось бы, чтобы ты пострадала из-за меня.

«Благодарю покорно, чувства вины мне и без тебя достаточно».

Карина встряхнула прокушенной кистью. Теперь, когда ожоги на шее унялись, рука ее явно нестерпимо болела, однако она стоически терпела боль.

– Что ж, попробую, – начала она. – По-моему, все началось сразу после известия о гибели этого рыцаря-лича, слуги Кабала.

– Да, – как можно бесстрастнее подтвердила Лилиана, – я слышала о нем. Я слышала о его… кончине.

Сомнений быть не могло: помянутый рыцарь-лич – это Джозу. Он-то и был ее первой жертвой. Любившая брата всем сердцем, Лилиана отчаянно старалась спасти его жизнь, но вместо этого обрекла на безумие и была вынуждена убить собственными руками. Затем Кабал возродил его, обратил в лича, и Лилиане пришлось убивать его заново. Но, умирая во второй и последний раз, Джезу рассказал, что сестра – проклятие их рода.

«Проклятие для всех и вся, кто был мне небезразличен, и даже для – особенно для – себя же самой».

– На краткое время, – продолжала Карина, – жизнь здесь, в Калиго, сделалась хороша. Однако природа в самом деле не терпит пустоты. А если не природа, то зло – уж точно. В болотах каждую ночь начали в необычайном множестве появляться Блуждающие Огоньки. Не сомневаюсь, ты эту историю знаешь…

– Историю? Какую?

– Из «Падения Дома Вессов». Ее все знают.

– Для меня это – дело довольно давнее, – с усилием сглотнув, пояснила Лилиана. – Не могла бы ты освежить мою память?

– Уж я-то точно могу, – с горьким смешком отвечала Карина. – Я знаю это предание назубок, так-то. В детстве моя старая нянюшка читала мне ее грозовыми ночами. Чтобы в постели меня удержать.

– И помогало?

– Со мною – да. Другие же были не так осторожны.

– Или не так разумны.

Карина кивнула в знак благодарности и подняла взгляд к потолку, припоминая пассаж, который затем и продекламировала наизусть:

– «Темными ночами вы и поныне можете видеть там, в болотах Калиго, свет фонаря младшей Весс, что ищет сгинувшего брата. Остерегайтесь: всяк, кто последует за ней, обречен примкнуть к ее бесконечным поискам».

Тут Лилиане сделалось интересно: кто бы мог написать это «Падение Дома Вессов» и как ему (или ей) удалось передать все столь верно и в то же время настолько превратно.

– Этот кусок знают все, – продолжала Карина, – и таких дурней, кто готов пойти за Блуждающим Огоньком, обычно не находится. Но на этот раз идти за ними не пришлось. Огоньки собрались на кладбище, и тут появилась она.

– Кто?

– Проклятие Дома Вессов.

– Лилиана? – с возобновившимся восторгом уточнила Лилиана.

– Лилиана, – подтвердила Карина.

Прочие «слуги» попятились прочь.

– Думай, что языком-то мелешь, дура ты старая, – предостерег Карину старик с сапогами.

– Я просто рассказываю, что произошло, и никакой измены в моих словах нет, – таинственным шепотом, означавшим, что она вовсе не так уж в этом уверена, отвечала Карина. – А кроме того, хозяйке, кажется, по нраву, когда люди знают, кто она такова.

Пожалуй, тот факт, что ошейник Карины не раскалился, подтверждал ее заключение… до поры.

– Первыми слугами Лилианы, – продолжала она, – были восставшие мертвецы. Давно умершие. По счастью, ни один из тех, кого мы любили или хоть знали при жизни, этакому надругательству не подвергся.

– По счастью, – повторила за ней Лилиана. – Затем, полагаю, начался бой.

– Ну конечно! Но зомби Лилианы Весс могли переносить удар за ударом без малейшего вреда для себя…

– Ты хочешь сказать, они принимали урон и продолжали наступать?

– Нет, миледи. Я имела в виду именно то, что сказала. Они были неуязвимы.

«Неуязвимые зомби?»

– Все мы были вынуждены сдаться. На нас надели ошейники и заставили служить – отстроить усадьбу, распахать поля… и исполнять всю остальную работу.

– Не понимаю. Зачем этой «Лилиане» живые рабы, когда у нее есть неупокоенные слуги? Или она отослала их назад, по могилам?

– Понятия не имею, куда подевалась большая часть ее нежити. Некоторые до сих пор охраняют ее особу, но остальные просто исчезли.

– Ясно. Значит, несколько есть при ней до сих пор? Прямо сейчас?

– Полдюжины или около того. Там, через лужайку, в особняке.

Лилиана направила на усадьбу ток магической силы, однако ни малейшей активности неупокоенных ни в доме, ни рядом почувствовать не смогла. Не смогла, и точка.

«Странно все это. Очень странно».

– Теперь-то ты уйдешь, миледи? – спросила Карина.

Но Лилиана не ответила. Долго размышляла она над рассказом Карины и, наконец, объявила:

– Я хочу познакомиться с этой «Лилианой Весс».

Глава двадцать девятая. Рал Зарек

Рал Зарек со Странницей медленно шли через развалины города Нактамун, что в мире Амонхет. Вокруг не было видно ни жителей, ни Вековечных, ни даже мертвых тел – один только пепел да груды камня, обрушившиеся пирамиды да обломки обелисков… Осталось ли здесь, уцелело ли хоть одно здание?

«Все это натворил Болас. И то же самое готовил для Равники, если бы одолел нас, если бы победил».

Испытав недолгое облегчение, а может быть, радость, Рал вновь обратил мысли к насущным делам – к охоте на Боласова прислужника, Теззерета.

– Что нового?

– По-моему, направление мы взяли верное, – ответила Странница из-под низко надвинутой шляпы, – но мне нужно найти то самое место, где Теззерет ушел из этого мира.

– Тогда вы его уже миновали, – раздался позади третий голос.

Оглянувшись назад, оба увидели Самут, мироходца и воительницу с Амонхета.

– Я могу показать, – продолжала она. – Идите за мной.

С этими словами она развернулась и полезла на груду обломков песчаника. Рал и Странница последовали за ней.

– Как ты нас отыскала? – спросил Рал, карабкаясь следом.

– Ваше прибытие и ваши намерения почувствовала Хазорет, Богиня-Уцелевшая. Она и послала меня указать вам путь.

Самут перебралась через новую груду камней. Рал со Странницей не отставали. Неловко поставив ногу, Рал слегка подвернул щиколотку и из-за тяжести Аккумулятора за спиной едва не потерял равновесие. Поспешно утвердившись на ногах, он подтянул ремни устройства потуже: ему предстоял бой, а потерять равновесие в бою… такого риска себе позволять нельзя.

Разумеется, Странница неотступно держалась рядом. Вскоре Самут, остановившись, сказала:

– Здесь. Здесь мы с Карном, Об-Никсилисом и Даком Фейденом дали Теззерету бой, повредили его Межмировой Мост и обратили в позорное бегство.

– Да, – подтвердила Странница. – Я чувствую его след.

– А я ничего не чувствую, – возразила Самут. – Слишком много прошло времени.

– Только не для меня.

– Как так? – довольно настойчиво спросила Самут, но Странница промолчала.

– Вопрос справедлив, – заметил Рал. – Я ведь вверяю в твои руки успех своего дела, а может, и саму жизнь. Со стороны человека вроде меня это немалое доверие, так что неплохо бы подкрепить его некоторой взаимностью.

Странница тяжко вздохнула. По крайней мере, так показалось Ралу: движения ее губ он разглядеть не мог – ведь все это время она старательно прятала лицо за волосами или за полями шляпы, а то и разом за тем и другим.

– Такова моя природа, – после долгой паузы пояснила она. – Моя природа, мой дар, мое проклятие. Вы оба – мироходцы. И, кроме, может быть, самого первого раза, всю жизнь путешествуете меж мирами по собственной воле. А я – Странница. Для меня путешествия из мира в мир – естественное состояние. Вам приходится принимать сознательное решение, чтобы уйти, а мне – чтобы остаться.

– Не понимаю, – сказала Самут.

– Чтобы попасть в другой мир, вам нужно принять решение сделать это, – с явственным нетерпением в голосе ответила Странница. – А я должна принимать похожее решение, чтоб никуда не перемещаться. Если мне нужно остаться в каком-либо мире, приходится помнить об этом и сдерживаться.

– И даже сейчас? – ошеломленно выдохнула Самут.

– И даже сейчас я, чтоб оставаться здесь, с вами, трачу кое-какие силы. Нет, ничего героического. Ничего для меня непривычного. Но если я хоть на миг забудусь, потеряю сосредоточенность на этом мире, только вы меня и видели.

Рал устремил взгляд на нее. Как же ему захотелось заглянуть в ее скрытые от взора глаза, увидеть, какие в них таятся секреты! Подробности ее жизни оказались… изумительными и весьма, весьма ужасающими.

– Как же ты спишь? – спросил он.

– Наверняка мне известно одно: заснув в одном мире, я всякий раз просыпаюсь в другом.

– Вот это да, – только и смог сказать Рал.

Отклик Самут оказался несколько более осмысленным:

– А все эти путешествия… неужто они тебя не утомляют?

– Нет. По крайней мере, физически – нет. Для меня куда утомительнее оставаться на месте – неважно, сколь долго.

– Так, значит, вчера, – проговорил Рал, – когда в игру вошло Бессмертное Солнце…

– Да, ощущение было… странным. Мне не пришлось стараться оставаться на месте. Солнце удерживало меня на Равнике, хотела я того или нет. Вот только меня весь день напролет слегка поташнивало. К счастью, от этого несколько отвлекал бой. Я поглощала кинетическую энергию, и она помогала угомонить желудок.

– Вот так да! – вновь ахнул Рал. Он понимал, что звучит это по-идиотски, но иных подходящих слов на ум никак не приходило.

– Как бы там ни было, моя особенность сообщает мне особую, уникальную связь со Слепой Вечностью. Я чувствую в ней любое волнение, любую рябь, а след мироходца способна чуять гораздо дольше, чем любой из вас. Намного дольше любого обычного мироходца.

– «Обычного мироходца», – негромко, едва ли не про себя прошептала Самут. – Да есть ли такое на свете?

– Для меня – да, – отвечала Странница. – Для меня все вы одинаковы. Все, за исключением Теззерета. Технические устройства – особенно устройство Межмирового Моста – встроенные им в собственное тело, делают его след еще более уникальным, очевидным и стойким, чем след любого другого из вашей братии. Тем более Мост, как вы говорите, поврежден. Подтекает. Учитывая это, отыскать его след для меня легче легкого.

«Да, это объясняет, как она может его выследить. Не объясняет другого: зачем ей его выслеживать. Вправду ли она верит в отмщение за Равнику? Или у нее имеются собственные тайные намерения? Что могло связывать ее с Теззеретом в прошлом? Не придется ли состязаться с нею из-за добычи?»

– Я взяла след, – сказала Странница, повернувшись к Ралу. Казалось, еще немного, и он сумеет разглядеть ее лицо. Уж не нарочно ли она травит душу?

– Так ты готов? – спросила она.

Говоря откровенно, на Амонхет они прибыли всего-то около двадцати минут назад. Новое путешествие, да так скоро, здорово подорвет силы.

«И велики ли шансы на то, что Теззерет не ушел из следующего мира дальше?»

Однако мысль о продолжении погони также обладала определенной притягательностью. Повернувшись к Самут, Рал поблагодарил ее и ее божество за помощь. Самут склонила голову, принимая благодарность.

Тогда Рал кивнул своей провожатой. Странница тут же исчезла, а Рал Зарек, как всякий обычный мироходец, отправился по ее следу, по указанному ею пути, оставив позади и Самут, и Нактамун, и весь Амонхет.

Глава тридцатая. Враска

С тех самых пор, как Джайя Баллард проводила их на Каладеш, к дому Довина Баана, а после вернулась на Равнику, дабы помочь и Кайе, по следу ведалкена Враску повела Вивьен Рейд.

Обе они двигались через Гирапур при свете дня, по еле заметному кровавому следу, оставленному Бааном среди глухой ночи. Джайя предупреждала Враску, что горгон среди уроженцев Каладеша не бывает, и посему Враска ожидала от местных жителей той же реакции, с которой неизменно сталкивалась на Равнике, – то есть испуга. Столкновение с чудовищем, свободно расхаживающим по городским улицам, не по душе никому, а числить себя чудовищем Враска привыкла давным-давно. Ярлык этот характеризовал ее так долго, с самого раннего детства, что в какой-то момент она и вести себя начала подобно чудовищу. Убийце по найму. Коварной изменнице. Созданию из тех, что добиваются цели любыми необходимыми способами – и неважно, кто при том пострадает.

Накрыв голову капюшоном, она пониже натянула его на лоб в надежде спрятать от посторонних глаз щупальца и глаза, в надежде остаться неузнанной до тех пор, пока не отыщет Баана, не прикончит его и не покинет Каладеш.

«Сеять здесь панику мне уж точно ни к чему».

С головой погрузившись в эти горькие мысли, она едва не наткнулась на маленькую, лет так семи-восьми, девочку, игравшую на мостовой в некую разновидность каналы – игры со стеклянными шариками и мелом. Враска прекрасно помнила, как сама, маленькой горгоной, играла в каналу, хотя куда лучше помнила о том, как ее не принимали в подобные игры – даже собственные сверстники-Голгари, а особенно эльфы-девкарены и люди, проникшиеся чувством превосходства над прочими членами Роя еще на руках матерей, если не в материнской утробе.

Сидевшая на корточках с зажатым меж двух пальцев стеклянным шариком в синих спиралях девочка подняла голову и взглянула огромными карими глазищами прямо на Враску. И горгона тут же поняла, что с мостовой, снизу, девочка вполне может заглянуть ей под капюшон. В любую секунду увидеть, кто Враска такова, и завизжать. Чтобы глаза не вспыхнули золотым огнем, чтобы сдержать спонтанный порыв обратить играющую девочку в камень просто за то, что та оказалась на пути у горгоны, потребовалось невероятное усилие воли.

С другой стороны, Враска была вполне готова выхватить абордажную саблю и пригрозить девчонке, вздумай она только раскрыть рот.

Но нет, ничего подобного не потребовалось. Взглянув Враске прямо в глаза, девочка склонила голову набок и так доверчиво протянула ладонь, что Враска невольно сняла руку с эфеса сабли и помогла малышке подняться.

Темноволосая, темнокожая, кареглазая дочь рода человеческого улыбнулась царице Голгари.

– А ты не такая, как все, – сказала она.

Враска сглотнула. На миг царице почудилось, будто это ей сейчас семь-восемь лет от роду, будто это она, затаив дух, ждет: не откажут ли ей, не отвергнут ли ее снова?

– Ты такая красивая, – сказала девочка, потянувшись к Враске.

Стоило Враске подхватить ее на руки, она взялась за край капюшона, собираясь откинуть его назад, но горгона отрицательно покачала головой. Тогда девочка запустила руки под капюшон и с необычайной нежностью погладила щупальца Враски.

И улыбнулась.

И Враска улыбнулась в ответ.

Очарование момента нарушила Вивьен.

– Ты идешь? – с нетерпением спросила она.

Наемная убийца, избранная всеми гильдиями Равники, Враска отринула чувства и кивнула, однако довольно заботливо опустила девчонку на землю. Встав на ноги, малышка протянула ей синий стеклянный шарик – будто подношение, будто дар.

– Он слишком ценен, дитя мое, – прошептала Враска. – Лучше оставь себе.

– У меня их целых три, – возразила девочка. – И он красивый, совсем как ты.

Враска раскрыла ладонь, и девочка уронила стеклянный шарик ей в горсть.

– Как тебя звать? – спросила она.

– Враска, – резко сказала Вивьен Рейд, вовсе не отвечая на вопрос девочки, но призывая спутницу продолжить охоту.

– Я – Враска, царица Роя Голгари, – ответила горгона, оставив оклик без внимания. – А как зовут тебя, малышка?

– Если ты – царица, можно, я буду твоей царевной?

– Да. Да, пожалуйста.

– Тогда я – царевна Аэша.

– Очень рада знакомству с тобой, царевна Аэша.

Девочка захихикала от восторга.

– А теперь мне пора идти, – сказала царица.

«Царевна» кивнула.

– Прощай, царевна.

– Прощай, царица.

Двинувшись дальше, Враска рискнула оглянуться напоследок. Царевна Аэша снова сидела на корточках над меловым кругом каналы (или как там каладешцы называют эту игру), и целилась в круг еще одним синим стеклянным шариком. Для нее Враска уже отошла в область воспоминаний, а может, и вовсе в забвение.

Однако, глядя на нее, горгона невольно улыбнулась.

Едва она поравнялась с Вивьен, та бросила на нее язвительный взгляд.

– Обзаводишься друзьями?

Однако подобный цинизм Враску нимало не уязвил.

– Да, – отвечала она. – Это царевна Аэша, и мы поклялись друг другу в вечной преданности.

– Таковая действительно существует?

– Еще хотя бы пяток минут я предпочту верить, что да, – сказала Враска, подняв кверху ладонь с синим стеклянным шариком. – Видишь? Вот и залог ее обещания.

Вивьен едва не осклабилась.

– Хм-м-м…

Следуя по капелькам крови, она свернула за угол. Враска сунула шарик в карман и похлопала по карману, убеждаясь, что подарок спрятан надежно. От Вивьен она не отставала, но мысли ее по-прежнему были заняты Аэшей. Нет, надеждами она вовсе не обольщалась. Ребенок был открыт и наивен. Так же, как эта «царевна», горгону на Каладеше воспримет далеко не каждый. Однако именно здесь ей довелось еще раз отведать вкус жизни, свободной от предрассудков Равники. То же самое чувствовала она на Иксалане – там, где была капитаном корабля, всеми уважаемой мореплавательницей.

«Ладно, хорошо, то был пиратский корабль. Однако на Иксалане пиратство почитается вполне достойным ремеслом».

Там они с Джейсом были счастливы. Возможно, такого счастья Враска не знала за всю свою жизнь. Хорошо бы вернуться с ним на Иксалан… или вдвоем попутешествовать по Врину… или отправиться куда угодно, в любой уголок Мультивселенной – главное, чтоб не на Равнику и вместе. На Равнике ей свободы не видать никогда. Пусть даже царица, там она навсегда останется чудовищем, убийцей и душегубкой.

«Разве эта охота – не достаточное тому доказательство?»

Остановившись на берегу реки, Вивьен взяла в руки лук и наложила на тетиву стрелу, но Враска придержала ее руку.

– Что ты задумала? В кого стреляешь?

– Можно сказать, в Довина Баана.

Стряхнув руку Враски, Вивьен спустила тетиву. Стрела с глухим чмоканьем вонзилась в землю на том берегу. Из стрелы, окутавшейся зеленым ореолом, появился полупрозрачный призрачный волк и тут же принялся вынюхивать что-то в траве, среди цветов дальнего берега.

Вот он остановился, поднял голову и завыл. Беззвучно, однако рассказав Вивьен обо всем, что требовалось.

В полусотне ярдов вверх по течению через реку был переброшен пешеходный мостик. Перейдя на ту сторону, Враска с Вивьен вернулись вдоль берега назад. К их появлению призрачный зверь как раз начал меркнуть. Выдернув из земли стрелу, Вивьен воспользовалась ею снова и отыскала среди примятой травы еще каплю Баановой крови.

– Здесь он прошлой ночью перешел реку, – сказала она. – Сюда.

И они двинулись дальше, за город, затем вновь круто свернули в сторону города и шли такими зигзагами еще минут около двадцати.

Затем Вивьен остановилась, огляделась, внимательно изучила почву, растительность, камни… и покачала головой.

– Ни новых следов, ни знаков присутствия Баана поблизости больше нет. Я абсолютно уверена: должно быть, отсюда он ушел в другой мир.

– Абсолютно?

– Значит, просто «уверена». И времени прошло столько, что его эфирного следа уже не найти. По крайней мере, мне.

В ответ на ее вопросительный взгляд Враска только пожала плечами, признавая, что и сама тут бессильна.

– Возможно, Странница сумеет что-нибудь предпринять, после того, как поможет Зареку и вернется.

– И долго ли ее ждать? – с досадой спросила Враска.

Вивьен Рейд в свою очередь пожала плечами.

«Поскорей бы покончить с этим, будь оно все проклято».

– Что думаешь делать? – спросила Вивьен.

– А что тут поделаешь? Вернусь на Равнику. Голгари ждут свою царицу.

«В конце концов, там, на Равнике, горгоне Враске и место».

Глава тридцать первая. Довин Баан

Довин Баан до сих пор пребывал в бегах. Свой каладешский дом он оставил без промедления, сорвавшись с места посреди ночи. Из горстки живых душ, оказавшихся на улице в столь поздний час, слепого ведалкена в плаще с капюшоном не заметил – а потому не запомнил – никто.

По счастью, Баан обладал абсолютной зрительной памятью, позволявшей вслепую отыскивать путь повсюду, где он хоть однажды побывал. Какое-то время он делал все возможное, чтоб его след, ведущий от дома, был вполне очевиден, и любой из мироходцев с Равники, обладающий хоть одним из двух полушарий мозга, ни на миг не усомнился бы, будто он все еще на Каладеше. Затем Баан сделал все, что мог, дабы пройти по его следам стало практически невозможно, и о его уходе с Каладеша сумели бы догадаться считаные единицы.

Разумеется, даже если об этом кто и догадается, то вовек не поймет, куда Баан скрылся. Надежное жилище он обустроил в самом маловероятном из миров и был абсолютно уверен, что искать его там не придет в голову ни одной живой душе.

Однако к тому, что кто-нибудь окажется не в меру догадлив, Баан приготовился тоже.

«Слепой или нет, Довин Баан еще многое способен разглядеть».

Глава тридцать вторая. Тейса Карлов

Теперь, после того, как она встретилась с каждым из членов Триумвирата по очереди, в отдельности, после того, как тонко сыграла на их опасениях и взаимном недоверии, создав незримые трещины в сем относительно юном альянсе, Тейса Карлов собрала всех троих вместе. Предварительная работа завершена. Настало время ввести их в курс дела.

– Полагаю, все мы вполне сойдемся на том, – заговорила она, встретившись взглядом с Моровым, за ним с Золтаном и напоследок с Маладолой, – что терпеть во главе гильдии Кайю, особу постороннюю, да еще склонную к прощению долгов, просто невозможно.

На это каждый ответил согласным кивком.

– Поэтому, – продолжала Тейса, – мы должны, воспользовавшись ее отлучкой с Равники, вывести гильдию из-под контроля ее заместителя, Тамика Вроны.

Тут Моров покачал головой и вслух изумился:

– Я, миледи, до сих пор диву даюсь: как это у тебя из рук сумел выскользнуть твой собственный ассистент. И это, скажи на милость, называется эффективным управлением?

Тейса улыбнулась.

– Быть может, ты вспомнишь, дорогой понтифик, что мой покойный дед, Карлов, и Обзедат поместили… а точнее сказать, заперли меня в этих апартаментах под домашним арестом. Положение дел, сохраненное Триумвиратом после их упокоения, ограничило мою способность управляться с гильдейскими проблемами… наподобие Вроны. Ну а события, развернувшиеся после нашей прежней, неудавшейся попытки сместить Кайю, вынудили Тамика проводить львиную долю времени вне пределов моей досягаемости – а значит, вне моего влияния и управления.

– Этого отрицать невозможно, – поддержал ее Золтан, загодя подведенный к уверенности, будто союз с наследницей семьи Карлов обеспечит ему возвышение над двумя остальными.

– В самом деле, невозможно, – резко сказала Маладола, исподволь предупрежденная о том, что коллега стремится уменьшить престиж ее священной службы. Посему Моров, захваченный недостатком поддержки со стороны союзников врасплох, а также благодаря собственной приватной консультации с Тейсой, опасавшийся, как бы остальные двое не стакнулись меж собой, чтоб оттереть его от власти, был вынужден уступить.

– Н-ну… кхм… да. Я… вижу твою правоту. Думаю, это положение мы сможем в свое время исправить.

– Разумеется, я оценю это по достоинству, – сказала Тейса. – Но даже я не могу не признать, что в данный момент перед нами стоят куда более серьезные вопросы.

Явно обрадованные тем, что на свободе она пока не настаивает, все трое дружно, точно попугаи, закивали, бормоча:

– Разумеется… Несомненно… Однозначно…

– Все мы до сего момента беседовали весьма дипломатически, – продолжала Тейса, пряча улыбку под маской непоколебимой серьезности, – но сейчас давайте говорить начистоту. Если уж мы намерены устроить новый переворот – ибо, как бы грубо ни звучало это слово, именно переворот нам и необходим, – нужно заранее обеспечить полную поддержку со стороны гильдии по завершении переворота. Согласны?

Ответом ей вновь были и «разумеется», и «несомненно», и «однозначно».

– Выходит, нам потребуется власть служб, возглавляемых Триумвиратом, и имя семьи Карлов, которое могу предоставить только я одна. Нам потребуется имеющееся у меня влияние – и давление, которое я могу оказать на низшие семьи. За исключением, разумеется, семьи Моров: уверена, Армин, твоей неоспоримой власти над кузеном Ласло и двоюродной бабкой Эсперансой будет довольно, чтоб убедить их принять нашу сторону, – дипломатично добавила Тейса, в то же время прозрачно намекнув Армину на то, что он – не единственный Моров в городе.

На сей раз и «разумеется», и «несомненно», и «однозначно» понтифику пришлось бормотать одному.

– К несчастью, все наше влияние, все приготовления чиха последнего из Иззетских лудильщиков не будут стоить, если мы четверо, едва добившись успеха, затеем грызню между собой. По-моему, важнее всего общее согласие относительно кандидатуры нового – или новой – главы гильдии, кого бы из нашей партии мы на эту должность сейчас ни выбрали.

Эти слова, как и было задумано, оказались для всех троих неожиданностью. Триумвират разом умолк – ни тебе «разумеется», ни «несомненно», ни «однозначно».

– Позвольте начать с того, что собственную кандидатуру я с рассмотрения снимаю. Все, чего я желаю от участия в сем предприятии – законных, имеющих юридическую силу магических гарантий собственной свободы. Подписанных здесь, в этой комнате, сегодня, сейчас. Полагаю, это требование неразумным счесть невозможно.

Обрадованные тем, что им не придется соперничать с Тейсой Карлов за главенство над гильдией, все трое вновь забубнили:

– Разумеется… Несомненно… Однозначно…

– Я высоко ценю вашу уступку, можете не сомневаться. Документы готовы, они там, на столе.

Тейса щелкнула пальцами. Под властью ее заклинания на стоявшем неподалеку столе сами собой развернулись четыре одинаковых свитка, в то время как четыре одинаковых пера сами собой окунулись в четыре одинаковые чернильницы и выжидающе повисли в воздухе. То был столь же эффектный, сколь и пустопорожний магический вздор, призванный укрепить в великом Триумвирате чувство собственной непревзойденной важности, и вместе с тем дать новый толчок ее игре, ее замыслам.

Что ж, трюк сработал как нельзя лучше.

Джентльмен неизменно хваткий, вампир поднялся и подписал документ первым.

Его примеру, не желая отставать, последовала и ангел.

Моров колебался значительно дольше, и Тейса на миг задумалась: уж не переусердствовала ли с ним. Но вскоре ей сделалось очевидно, что медлительность понтифика куда более связана с усилиями, необходимыми, чтобы подняться с мягкого кресла, чем с какими-либо относящимися к делу сомнениями. Посему Тейса, подавая ему пример, демонстративно оперлась на трость и похромала к своему свитку. Спеша продемонстрировать, насколько в нем больше жизни, чем в юной с виду наследнице семьи Карлов, Моров по-стариковски (так как и был стариком) закряхтел, не без труда поднялся, подошел к столу, подхватил отнюдь не иссохшей рукою перо и расписался.

«Прекрасно. С этим покончено».

– Благодарю вас, – сказала Тейса, как только все четверо снова расселись по местам. – Ну а теперь: кто же из вас троих поведет Орзовов вперед – к новой, не сомневаюсь, великой эпохе правоверного преуспеяния?

Взгляды Триумвирата сделались острыми, смертоносными, точно кинжалы. Тейса настолько успешно заставила каждого проникнуться подозрениями в адрес двоих остальных, что исход был вполне очевиден, однако она решила немного ускорить дело.

– Полноте, друзья мои. В эту самую минуту, пока мы сидим здесь, нашей политикой, людскими ресурсами и капиталами распоряжается временно исполняющий обязанности главы гильдии Врона. Разумеется, мы вполне можем найти хотя бы временное решение вопросов главенства.

И Маладола не замедлила схватить наживку.

– Поскольку, подписав вместе с нами эти договоры, ты, Тейса, согласилась отречься от всех притязаний на постоянную власть, то ты и могла бы стать для нас временным решением. То есть временно возглавить гильдию вместо Вроны до тех пор, пока мы трое не получим возможность уладить данный вопрос между собой.

– Нет-нет, – запротестовала Тейса. – Мальчиком для битья я не стану. От роли соломенного чучела, разрываемого вами в клочья напоказ олигархам и низам гильдии, вы уж меня увольте.

– Тейса, дорогая моя, у нас и в мыслях подобного нет, – заверил ее Славомир. – Если ты останешься нейтральной, мы будем поддерживать твою власть, сколько потребуется.

– До тех пор, пока ты будешь согласна освободить место, когда для этого придет время, – вклинился с пояснением Моров.

Тейса махнула рукой в сторону стола и разложенных на нем свитков.

– На этом фронте у меня, как тебе прекрасно известно, Армин, выбора нет. Но отказаться от роли жертвы вероломства я в полном праве. Вы вознамерились подловить меня, использовать, точно пешку в какой-то своей игре. Всей сути ее я пока что не вижу, но могу сказать одно: чьей-либо пешкой Тейса Карлов не станет.

Все трое дружно принялись разуверять ее. Идея пришлась им весьма по душе – ведь Тейса загодя заверила каждого по очереди в своей приверженности. Говоря откровенно, идея привела их в восторг. Каждый из них свято верил, что Тейса Карлов будет действовать как внешне независимый глава гильдии, но втайне, исподволь, играть ему на руку, пока он не накопит сил, дабы свалить двоих остальных.

После чего Тейса, связанная договором, волей-неволей отойдет в сторону и передаст гильдию в руки тайного союзника.

Совещание затянулось еще на добрых двадцать минут, в течение коих Триумвират на все лады уламывал да уговаривал Тейсу, пока она – с невероятной горечью, подозрением и неохотой – наконец-то не уступила их увещеваниям.

– Смотрите, не забудьте о сегодняшних обещаниях, – сказала Тейса.

– Разумеется!.. Несомненно!.. Однозначно!..

– Ну что ж, теперь, когда вопрос о преемнике решен… – заговорила Маладола, откидываясь на спинку кресла.

– На время, только на время, – раздраженно оборвала ее Тейса.

– Да, когда этот вопрос на время решен, возникает следующий: как действовать дальше? Не подослать ли к Вроне убийцу?

Словно бы успокоившись, Тейса тоже уселась свободнее и отрицательно покачала головой.

– Я сверилась со всеми имеющимися подзаконными актами и статутами, и с полной уверенностью могу сказать: это не годится, – пояснила она. – Его дух останется «временно исполняющим» даже после смерти, а Кайя, вернувшись, попросту получит все обратно. Таким образом, мы ничего не выиграем, а вот намерения свои раскроем.

– Если его нельзя убить, то что же? – злобно оскалился Моров.

Тейса взглянула на Золтана.

– Кого нельзя убить… можно поработить, – сказала она.

Глава тридцать третья. Чандра Налаар

Джейс уже отбыл, а с ним отбыли и большинство остальных.

Но Чандра задержалась на Теросе с Ниссой, Аджани, Тефери и Карном; последнему, хоть и являвшему собой живое воплощение стоицизма, отчаянно (по собственным, разумеется, меркам) не терпелось вернуться к прерванному делу – к помощи Мирранскому сопротивлению (а точнее его остаткам) в разведке Новой Фирексии.

– Я слишком уж надолго отвлекся от этой задачи, – пояснил голем.

– Я бы тебе, пожалуй, помог, – предложил Аджани.

– А я бы как минимум послушал, что у тебя на уме, – присоединился к нему Тефери.

– Да, подобное предприятие наверняка потребует вдумчивого планирования, – согласно кивнул Аджани.

– Я счел бы честью принять вас всех в доме моей дочери Ньямби в Фемерефе, что на Доминарии, до тех пор, пока мы не разработаем подходящего плана действий, – сказал Тефери.

– Это было бы превосходно, – откликнулся Аджани.

Карн хранил молчание добрых пять секунд… но затем коротко кивнул и согласился:

– Да.

Аджани покачал головой.

– Забавно, однако, вести этот разговор не где-нибудь, а именно здесь.

Прежде чем объясниться, он огляделся вокруг и шумно вдохнул ночной воздух.

– Какое-то время Мирранское сопротивление возглавляла одна из ближайших моих друзей, Элспет Тирел. Но когда новые фирексийцы набрали силу, пришлось ей бежать сюда. Здесь-то, на Теросе, она и встретила смерть, а я так привык ненавидеть этот мир…

Сделав паузу, он бросил взгляд на курган Гидеона.

– Диву даешься, насколько порой могут меняться взгляды на вещи! Теперь мне думается: пожалуй, на свете есть и худшие места для того, чтоб сбрасывать тяжесть с души.

На время все они умолкли, а затем Тефери перевел взгляд на Чандру с Ниссой.

– Вы к нам присоединитесь?

Нисса едва различимо покачала головой.

– А мне… вначале нужно заняться другими делами, – натянуто проговорила Чандра. Душевная пустота вновь начинала брать свое.

Аджани раскрыл было рот, но Чандра, опережая его, поспешила добавить:

– Но мы откликнемся на зов, если будем нужны вам.

Похоже, это его удовлетворило, хотя взгляд, брошенный Ниссой на Чандру, яснее ясного говорил, что включению в сие заявление и ее она не слишком-то рада.

– Чандра, ты ведь возвращаешься на Равнику? – спросил Тефери. – Как думаешь, Джайю увидишь?

– Да. Вероятно.

– А тогда не сообщишь ли ей, куда мы отправились?

– Конечно. То есть да. Непременно.

– Премного благодарен. Прощайте, дамы! До новых встреч.

С этими словами он покинул Терос. Карн слегка склонил голову и последовал за ним.

Аджани крепко стиснул Чандру в объятиях и сказал:

– Если понадобишься, мы позовем. Но если у тебя возникнет нужда в Златогривом Аджани…

– Я колебаться не стану, – заверила Чандра, вымученно улыбнувшись ради его спокойствия.

Аджани откликнулся на это абсолютно чистосердечной, ничуть не вымученной улыбкой, попрощался с Ниссой и тоже отправился в путь.

– Я так полагаю, ты возвращаешься на Зендикар, – сказала Чандра, не глядя на эльфийку.

– Да. Хочешь, идем со мной. Я буду рада.

– На Равнике меня ждут незавершенные дела, но вскоре я к тебе присоединюсь. Обещаю.

Да, обещаний она сегодня раздала немало…

Обе неловко шагнули друг к дружке. При всем ее обычном пыле в эту минуту Чандре казалось, будто сердце ее обратилось в лед. Все так же неловко она поцеловала Ниссу в щеку.

– Прощай, Чандра, – сказала Нисса.

Слова никак не шли с языка, и потому Чандра просто кивнула в ответ.

Нисса ушла на Зендикар.

Чандра застыла на месте, пытаясь перевести дух, и, наконец, накрыла ладонью верхний камень кургана.

– Прощай, Гид, – прошептала она. – Ты даже не знаешь, как я буду скучать по тебе.

Окутавшись языками пламени, нимало не тронувшими обледеневшего сердца, она отправилась на Равнику.

Глава тридцать четвертая. Кайя

Быстро сбежавшиеся на крики Перана послушники замерли, дивясь внезапному появлению вернувшегося с того света Тейо Верады. В конце концов к ним присоединился и аббат Баррес, темнокожий человек с коротко стрижеными волосами оттенка стали и столь же сдержанным, как и стрижка, но непреклонным, как сталь, характером, явно привыкший распоряжаться. Едва подойдя к подопечным, он раздраженно велел им «помочь, наконец, этим несчастным женщинам – нечего оставлять их лежать на земле в моем саду».

Таким образом, все вкупе двинулись вниз по ступеням, ведущим из сада к монастырю. Тейо поддерживал утомленную, робко переставлявшую ноги Крысу, уступавшую ему в росте настолько, что, дабы принять на себя хоть часть ее веса, мальчику приходилось заметно сутулиться. Кайя, двигавшаяся вниз следом и тоже поддерживаемая послушником-гномом по имени Теофолос, невольно принялась гадать, как сгорбленный, спотыкающийся Тейо должен выглядеть в глазах тех, кто не видит Аретии Шокта.

«Способны ли они различить тревогу и заботу на его лице? Или для них Тейо попросту выглядит глупо?»

Отчасти на этот вопрос ответил Перан, который помогал одолеть извилистую лестницу Джайе.

– Ты ранен? – спросил он Тейо, оглянувшись через плечо.

– Нет, со мной все в порядке.

Крыса захихикала.

Еще один из послушников (его имени Кайя не расслышала) побежал вперед и распахнул тяжелые деревянные двери одной из монастырских построек. Переступив порог, Кайя увидела, что все стены и потолки, деревянные ли, глинобитные или каменные, покрыты сплошным панцирем из драгоценных камней – по-видимому, алмазов.

Теофолос усадил Кайю на жесткую дощатую скамью посреди безлюдной молельни, и тут ей наконец-то удалось перевести дух. Путешествие с Крысой оказалось очень тяжелым. Помнится, в тот раз, вдвоем (в единении) с Джаной было заметно легче. Да, этот переход совершенно лишил Кайю сил, однако сейчас, освобожденная от бремени долговых обязательств перед Синдикатом, неимоверно тяготивших душу, она чувствовала себя… одним словом, такой легкости, такого оживления она не помнила за собой уже много недель. Сказать по правде, ей совершенно не хотелось возвращаться на Равнику – разве только затем, чтоб развязаться с гильдией раз и навсегда.

«Но, разумеется, возвращаться придется. Таков уж долг перед Тамиком, верно? Да, верно».

Между тем Тейо, присматривавший за Крысой, пластом лежавшей на соседней скамье, успел отогнать пару послушников, едва не усевшихся прямо на нее, и лишь после этого заметил устремленный на него взгляд аббата.

– Учитель? – с усилием сглотнув, проговорил он.

Аббат сурово сдвинул брови и покачал головой.

– Как это ни прискорбно, Тейо, я ничуть не удивлен, обнаружив, что ты отнюдь не погиб, а просто праздно разгуливал где-то, пока все, кого заботит твоя судьба, лихорадочно перекапывали пески в поисках твоего мертвого тела.

– Нет, учитель, ничего подобного. Все это очень непросто и… и… – осознав, насколько невероятно то, что он должен рассказать, Тейо в отчаянии умолк.

– Госпожа Кайя, ну скажи им хоть ты, – с трогательной тревогой за мальчика на лице взмолилась Крыса.

Благодарность во взгляде, брошенном на нее Тейо, оказалась не менее трогательной. Тейо был очарован Крысой, а Крыса – им. Вот только сделать с этим хоть что-то ни один не решался: обоим, хоть и по совершенно разным причинам, серьезно недоставало уверенности в себе. Кайе невольно вспомнилось, как она в том же возрасте бегала за Джаной, выражая чувства самым недвусмысленным образом. Да, это наверняка ускорило дело, но вот вопрос: что, если именно спешка в конце концов и стоила ей любви всей ее жизни?

«Но разве я о чем-то жалею? Нет, не жалею. Ничуть не жалею. Ну, а теперь – к насущным делам».

Кайя откашлялась, привлекая внимание аббата к себе.

– Аббат Баррес, не так ли?

Тот устремил строгий взгляд на нее.

– Именно так.

– Понимаю, это может показаться неправдоподобным, но ваш Тейо вовсе не разгуливал где-то без дела. Он, сам того не желая, покинул Гобахан… перенесся в иное измерение, в иной мир. И, нужно заметить, к счастью для всех нас. Мы вели бой против великого зла, и Тейо оказал нам неоценимую помощь, спас множество жизней. В том числе – мою жизнь, причем не раз и не два.

– И мою тоже, – вклинилась в разговор Крыса, хотя никто, кроме Тейо и Кайи, слышать ее не мог.

– По-моему, твоей жизни я не спасал, – ответил ей Тейо, покачав головой. – Это ты меня то и дело из беды выручала.

– Я стараюсь помочь, – пояснила Крыса, вяло ткнув его кулаком в плечо.

Разумеется, и для аббата, и для послушников, и даже для Джайи все это выглядело так, будто Тейо возражает Кайе.

– Рад слышать, что ты, Верада, не претендуешь на этакий героизм, – сказал аббат Баррес.

– Он просто скромничает, – возразила Джайя. – Он действительно спас жизнь Кайи, а один раз и мою. И многих других прикрыл от врага щитами света.

Аббат презрительно хмыкнул.

– Вот теперь я убедился, что все вы лжете. Геометрия этого мальчишки не спасет даже его самого, а вы всерьез рассчитываете, будто я обойдусь с этим лодырем, как с героем? Интересно, послушник Верада, где ты сумел отыскать этих странных женщин, что лгут ради тебя – и лгут так неумело?

– Я не лгу, – мрачно сказала Кайя.

– Ну да, мадам Джайя, разумеется.

– Я – Кайя. Джайя – это она.

– А где же, скажите на милость, мадам Майя? Отчего бы не взять в ваш балаган и ее?

На этом терпение Джайи иссякло.

– Не нравится мне твой тон, аббат Баррес, – сказала она, ухватившись за плечо Перана и поднимаясь на ноги.

– Ничуть не сомневаюсь…

– Молчать, идиот, – угрожающе прошипела Джайя. Вокруг ее глаз и свободной руки (чтоб опираться на минотавра, не без труда удерживая равновесие, по счастью, хватало одной) заплясали язычки пламени. – Многое я повидала, но лгуньей либо лицедейкой не бывала сроду. Зато была матриархом Крепости Керал в мире под названием Регата, и, смею надеяться, духовный вождь из меня вышел не столь скудоумный, каким выставляешь себя ты.

– Крепость Керал? Регата? Лучших названий тебе не выдумать?

Казалось, Джайя – на грани того, чтоб испепелить оскорбителя, но тут в двери ворвался новый послушник.

– Учитель!.. – отчаянно завопил он, однако, увидев Тейо, осекся, изумленно вытаращил глаза, а челюсть его отвисла едва не до самой груди. – Тейо?!

– Что случилось, Артуро? – спросил Баррес.

Артуро еще раз смерил взглядом Тейо и только затем медленно повернулся к аббату.

– Э-э… что?

– Выкладывай же, мальчик мой!

– А… э-э… Западное Облако, учитель! Западное Облако шлет на нас алмазную бурю!

Глава тридцать пятая. Джейс Белерен

Прибыв в Новый Прав, в кабинет Лавинии, Джейс застал ее посреди разговора с мажордомом Марри. Последняя пребывала в нешуточном отчаянии.

– Прошу, госпожа, – говорила (а вернее сказать, молила) Марри. – Огненный Разум понимает: дел у тебя полно…

– Полным-полно.

– Да, но всем нам известно, что ты ищешь себе замену, более постоянное решение для Сената. Все, о чем я прошу – все, о чем просит Нив-Миззет, – чтоб, подыскав нового главу гильдии Азориусов, ты согласилась вернуться к должности представителя Воплощения Договора.

– Весьма сожалею, Марри, – сказала Лавиния, однако, увидев улыбку Джейса, разом заговорила суше. – Нет, на самом деле я не сожалею ни о чем. Знаю, знаю: Нив-Миззет выжимает из тебя все соки, вынуждая – в отсутствие Рала – замещать главу гильдии Иззетов и в то же время исполнять обязанности полномочного представителя Воплощения Договора. Знаю: он хочет – желательно, еще вчера – заново отстроить здание представительства, и могу догадываться, что ему просто невтерпеж начать еще этак шестнадцать других проектов. И я… пожалуй, я этому вполне… сочувствую. – Тут Джейс отметил, что последнее слово будто бы застряло в горле бывшей задержательницы. – Однако замещать Огненного Разума я не соглашусь ни за что. Я твердо решила никогда больше не принимать на себя этой роли.

– Лавиния…

– И это мое последнее слово, Марри. Ступай-ка лучше да поищи кого-нибудь другого.

Марри со вздохом кивнула, поклонилась и направилась к выходу, а проходя мимо Джейса, не удостоила его даже взгляда.

– Ну а с какой просьбой явился ты, Джейс Белерен? – спросила Лавиния, повернувшись к бывшему боссу. – Как видишь, я крайне занята.

– Могу себе представить, – откликнулся Джейс.

И ведь действительно мог. Временно занимающая должность Верховного Арбитра Сената Азориусов, Лавиния изо всех сил старалась компенсировать ущерб, нанесенный гильдии совместными усилиями Баана и Боласа, и в то же время искала себе замену – того, кто мог бы занять ее место, не расколов Сената на части.

– Отчего это ты улыбаешься? – сварливо спросила она.

– Оттого, что нахожу твои затруднения забавными.

– Это еще почему же?! – прорычала Лавиния, раздраженная уже не на шутку.

– Обязанности Воплощения Договора ни дня не казались мне делом из легких, однако сочувствия для меня у тебя никогда не находилось. Теперь же мне просто забавно видеть тебя на моем месте.

Лавиния гневно сдвинула брови.

– Неужели ты все это время был настолько глуп? Разумеется, я… сочувствовала тебе. – Как Джейс и подозревал, это слово опять далось ей не без труда. – Однако это… сочувствие никогда не служило тебе предлогом для уклонения от ответственности. Мое… сочувствие не означало, что тебе следует бросить дела.

– По-моему, ничего более приятного ты мне в жизни не говорила.

– Прости. Я очень устала.

– Я вот все думаю: разве ты не самая безупречная кандидатура на должность главы гильдии Азориусов? Правители, никогда не стремившиеся к власти, для Равники не худшая из бед.

– Уж не стараешься ли ты меня разозлить…

Нет, это был отнюдь не вопрос.

Джейс рассмеялся.

– Вовсе нет. Напротив, я очень тебя люблю.

– Азорова желчь, Джейс, не говори этого вслух. От тебя эти слова – что проклятие.

– Ну а вот это – самое жестокое, что ты мне когда-либо говорила!

«Потому что вроде бы самое точное, будь оно проклято».

Лавиния тяжко вздохнула.

– Зачем ты здесь? Чего хочешь?

– Хочу понять, что происходит, – со вздохом ответил Джейс. – Следов разума Враски на Равнике нет. Нигде. Ее доверенные из Роя Голгари молчат, вот я и понадеялся, что сумею получить прямой ответ от тебя.

– Ну что ж, если тебя это хоть немного утешит, лгать я не стану.

– Лавиния, меньшего я и не ждал.

– Однако и большего не получишь. Поскольку официальной роли в делах Равники ты более не играешь, выкладывать тебе приватные сведения о гильдиях я отказываюсь.

– Лавиния…

– Знаю, ты можешь прочесть мои мысли. Но знаю и о том, что не станешь.

Говоря откровенно, соблазн так и поступить был крайне велик – пока Лавиния не сделала сего заявления. Каковое, вполне вероятно, именно ради того и высказала.

«Ну и кто тут у нас может мысли читать?»

– Нет, разумеется, не стану, – подтвердил Джейс.

– Тогда ступай своей дорогой. У меня дела.

– Но ты могла бы сказать кое-что прежде, чем я уйду. Кто знает, когда доведется увидеться снова?

– О чем ты говоришь? Что от меня ожидаешь услышать?

– Те самые слова, которые ты держала при себе не один год.

– То есть «вон из моего кабинета»?

– Что ты тоже меня очень любишь.

– Вон!!!

Сочтя это пусть незначительной, но победой, Джейс ушел.

Однако победа или же нет, маг разума был не на шутку раздосадован. С головой погруженный в раздумья, он едва не налетел прямо на Чандру, собравшуюся войти в здание в то самое время, когда он выходил наружу.

– О, Джейс, – сказала она. – Я ищу Джайю. Мне нужно передать ей весточку от Тефери. Я думала, может, она здесь, с Лавинией…

– У Лавинии ее нет.

– Вот как… А сам ты ее не видел?

– Не видел.

– Хм-м-м… ладно. Я вот думаю, не покинула ли она Равнику…

– Чандра, – немного поразмыслив, заговорил Джейс, – я думаю, тут происходит что-то не то. С гильдиями и некоторыми из мироходцев, включая Джайю и Рала с Враской.

– Какого рода «что-то»?

– Пока не знаю, но… учитывая усердие, с которым все вокруг стараются держать меня во мраке неведения, я начинаю тревожиться, не связано ли все это с Лилианой. И думаю, что нам лучше бы докопаться до сути.

– Как?

– Ну для начала нужно отыскать какого-нибудь паршивца, в чьих мыслях я смогу покопаться без зазрения совести.

Глава тридцать шестая. Враска

Восседая на троне, царица Враска держала совет со Сторрев, Аздомасом и огромным плесенным троллем по имени Варольц.

Голос Сторрев звучал, словно шелест холодного ветра из самой страны мертвых:

– Все так, как мы и опасались, моя царица. Ходят слухи, будто среди девкаренов зреет мятеж.

– И в центре всех этих слухов, – меж двух щелчков добавил Аздомас, – Матка Изони.

– Хотя сама она никаких крамольных речей не ведет.

– Прикончить ее, и дело с концом, – глухо, гортанно проворчал тролль.

Сторрев склонила голову, а Аздомас издал еще три-четыре щелчка. Каждый на свой, особый лад подтвердил то, что Враска уже сочла истиной.

– Хотелось бы. Но если царица казнит верховную жрицу девкаренов без веской причины, ее последователи непременно восстанут, внесут раскол в ряды гильдии и оставят нас беззащитными перед девятью прочими основными силами Равники.

Варольц пожал плечами:

– Ну да. Но если царица Враска не убьет Матку Изони, в один прекрасный день нас ждет переворот. И день этот не за горами.

«И это тоже верно».

Враска нахмурила лоб, размышляя над возникшей перед нею дилеммой.

– Если Ваше величество позволит еще вопрос, – зашелестела Сторрев, – что с Бааном? Будь это задание исполнено, возможно, мы могли бы рассчитывать на более серьезную поддержку со стороны твоих союзников в других гильдиях. Это придется очень кстати, если – точнее, когда – Матка Изони протянет руку к короне.

Но Враска покачала головой и сказала:

– Баан залег на дно в каком-то неведомом мире.

Однако, стоило сказать это вслух, в голову Враске пришла кое-какая идея…

Глава тридцать седьмая. Тейо Верада

На колокольнях ударили в набат, но было поздно.

– Где крестьяне? – спросил аббат у Артуро. – Насколько близко?

– Поднимаются на холм, учитель. Но буря идет слишком уж быстро.

– Хорошо. Послушники, живо туда. Все до единого. За работу, – резко, отрывисто, как и подобает в минуты опасности, начал командовать аббат. – Встаньте, чередуясь с облеченными монахами, оградите щитами путь для крестьян. Прикройте каждый дюйм, чтоб ни одна из этих несчастных душ не пострадала. Ясно?

Послушники кивнули, согласно забормотали.

– Так шевелитесь!

Все поспешили к выходу.

– И ты тоже, Верада, – добавил аббат, повернувшись к Тейо. – Вот тебе случай доказать, каков из тебя герой.

– Слушаюсь, учитель.

Затем аббат Баррес повернулся к Кайе с Джайей, дабы отдать распоряжения и им.

– Вы обе останьтесь внутри. Здесь вам алмазная буря ничем не грозит.

– Девять Адов, что такое «алмазная буря»? – спросила все еще взвинченная Джайя, вновь опускаясь на скамью.

– Где только он этих двоих откопал? – проворчал аббат, покачав головой.

Тейо поспешно обернулся к Крысе.

– Ты тоже останься здесь, – велел он. – Стены и крыша этой молельни облицованы алмазами изнутри и снаружи. Выдержат почти все на свете.

– Верада, живей, Буря тебя разрази! – рявкнул с порога аббат.

Тейо вприпрыжку помчался за ним.

Снаружи сразу же сделалось ясно: Западное Облако разразилось алмазной бурей совсем неожиданно. Люди, гномы и минотавры, мужчины и женщины, взрослые и дети – все население безымянной деревни у подножья безымянного холма, на вершине которого стоял монастырь Ордена Магов Щита, мерным шагом двигалось по тропе, ведущей наверх, чтоб укрыться в пяти укрепленных строениях Ордена. Многие годы аббат Баррес убеждал крестьян облицевать алмазами собственные дома, однако добыча скромного пропитания в здешних безводных краях отнимала у крестьян все время и силы, а обычай при первых же признаках бури бежать в монастырь глубоко укоренился в умах. И этот обычай прекрасно срабатывал, если тревогу поднимали заранее, предоставляя крестьянам достаточно времени.

Однако сегодня буря налетела так быстро, что времени не оставалось.

Ветер крепчал, завывал все громче и громче. Песок уже поднялся в воздух, так что видимость снизилась едва ли не до нулевой.

Усилив магией голос, чтобы рев ветра не заглушал его слов, аббат закричал:

– Стройся! Не дадим помереть этим злосчастным дурням!

Тейо поспешил занять место между братом Армандо и братом Абедо, чуть ниже Тео, чуть выше Перана с Артуро – троих соседей по келье и самых лучших друзей, какие у него когда-либо бывали.

«Ну да, пока я не встретился с Крысой».

Забавно, но Крыса уже казалась ему такой близкой! А ведь они знали друг друга всего…

«Неужели вправду прошло только два дня?»

Невероятное дело. И все-таки…

– Поднять щиты! – крикнул аббат. – Ищите знание!

Тейо знал свой маневр назубок и затянул ритуальный напев, творя треугольники на западной и восточной вершинах.

– Четыре угла, Верада! Алмаз – это ромб! Против ромба – ромбы и строй!

Тейо молча кивнул. Аббата он за завесой песка больше не видел. Продолжив пение, он превратил левый треугольник в ромб, но правая рука, как обычно, отстала. Опять ему, как всегда, недостает равновесия – даже сейчас, в самом начале…

«Давай, Тейо! На Равнике ты делал штуки куда сложнее. Много сложнее! Во имя Восточного Облака, ты сотворил огромную полусферу, да такую прочную, что выстояла против Вековечной Богини. Неужто двух достойных четырехугольников не сотворишь?!»

Чтобы восполнить нехватку естественного равновесия, он создал небольшой кружок света за правым ухом. Это немного помогло, и ему удалось сотворить второй ромб. И как раз вовремя. Несколько микроскопических камешков скользнули по макушке, напомнив о том, что щиты нужно поднять повыше.

«Но, как учил аббат, если маг-щитовик не способен прикрыть никого, кроме самого себя, скверный из него щитовик».

– Буря тебя разрази, Верада, если маг-щитовик не способен прикрыть никого, кроме самого себя, скверный из него щитовик!

– Слушаюсь, учитель.

Тейо расширил ромбы, стараясь сомкнуть их с геометрическими построениями братьев Армандо и Абедо. И снова восточная вершина не подкачала: левый ромб сомкнулся со щитом брата Армандо заподлицо. Однако с западной… западная вершина вела себя из рук вон. Между ромбом Тейо и трапецией брата Абедо зияла огромная брешь. Вдобавок Тейо никак не мог соединить оба ромба хоть во что-нибудь цельное, и между ними тоже остались бреши.

– Ищи знание, послушник! – рявкнул брат Абедо. – Блюди геометрию!

– Слушаюсь, брат, – выдохнул Тейо между двумя строками напева (наверняка так тихо, что в реве бури Абедо его не расслышал).

Между тем алмазы сделались крупнее, величиной со стеклянный шарик, и, не зная пощады, лупили в свет Тейо, в сотворенные им ромбы. Чувствуя каждый удар, Тейо помнил: это только начало. Только начало, а он уже дрогнул. Уже…

Тут снизу, со склона, донесся крик Перана:

– Крестьяне вровень!

Спустя две минуты его крик повторил брат Берлуц. За ним – Артуро:

– Крестьяне вровень!

За ним – Армандо:

– Крестьяне вровень!

Не пройдет и минуты, как они поднимутся к Тейо, а он к этому откровенно не готов!

Вдруг аббат Баррес крикнул:

– Стойте! Наверху брешь в защите!

– Стоп! Стоп! Ни с места! – повторил призыв брат Армандо. – Ни с места! Наверху брешь в защите!

Аббат подошел к Тейо сзади и принялся отчитывать, пробирать его на все корки за неумелость:

– Отвратительно, Верада, отвратительно. Ты ведь отсутствовал всего два дня! Неужели за такое короткое время ты вправду позабыл все знание, коему я, тратя попусту время, тебя учил? Что там у тебя за ухом, круг равновесия? По-твоему, это – твердость в вере? Разве ты дитя малое?

– Нет, учитель. Да, учитель. Нет, учитель. Нет, учитель.

Тейо уничтожил кружок за ухом, что не замедлило сказаться и на сосредоточенности, и на знании, и на геометрии. По щитам побежали трещины.

– Толку от тебя, Верада, что от огненного джинна в прачечной…

– Да, учитель.

– Абедо, прикрой этого никчемного неуча! – крикнул Баррес. – Расширь щит, усиль знание!

– Слушаюсь, аббат.

– Ну блеск! И ты правда вот этим вот занимался целыми днями, прежде чем попасть на Равнику? Да, впечатляет! Теперь понятно, отчего тебе так не терпелось вернуться. Знаешь, похоже, у меня уже полно песка в таких местах, что… то есть раньше я и не думала, что он даже туда пробираться может, вот так-то.

«Крыса?!»

Видеть ее Тейо не мог – должно быть, она стояла прямо позади.

– Что ты здесь делаешь? – прошипел он под вой бури. – Я же сказал: жди там, в молельне!

– Знаю, знаю. Но мне захотелось посмотреть, как выглядит вот эта вот алмазная буря. Название такое… блестящее. Ты же знаешь, я все блестящее ух как люблю! А оказалось, тут вообще смотреть не на что, кроме разве что маленьких взрывов да негромких таких «пиу! пиу!» всякий раз, как алмаз в щит попадет. Забавная штука! Алмазы так под ногами и валяются, куда ни ступи. Надо думать, здесь они ни гроша не стоят. Но я уж карман-то набила. Целый карман, правда. Есть у нас такая барыга, скупщица краденого из Орзовов, Й’даш ее звать. Сейчас-то она уже мертва, но, спорю на что угодно, я могла бы продать ее духу солидную горсточку этих камушков – только б ухитриться как-то заставить ее меня заметить. Но если это получится, пускай-ка она лучше думает, будто все они краденые. Иначе решит, что эти камни и сливы гнилой не стоят…

– Крыса, Крыса! Ты подвергаешься жуткой опасности!

– О нет, все со мной будет в порядке. Я же за твоими щитами держусь.

«За моими щитами? Да мои щиты и сливы гнилой не стоят! Ей нужно встать за братом Армандо, или даже за Артуро. Вот только они ее не видят и не слышат. И не подозревают о ней. И не смогут держать ее под защитой, и даже не узнают, случись с ней что».

Значит, придется самому. Придется ему, Тейо, позаботиться об ее защите, пусть даже буря уже лупит в его жалкие построения алмазами с гнилую сливу величиной.

«Ну так поправь же их! Поправь – ради нее!»

Нет, петь он не стал. Он просто подался вперед, склонился навстречу ветру, навстречу убийственному алмазному граду и тучам песка. Вся твердость в вере, все знание, какое уж имелось, разом вылетели из головы. Он помнил только об Аретии Шокта да о необходимости ее защитить. Может, маг-щитовик из него никудышный, но никудышным другом он ей не будет.

Он укрепил щиты вершиной сердца и вершиной чрева, поднажал встречь ветру вершиной разума и в то же время вновь сотворил круг света за правым ухом. Щиты увеличились. Выросли в ширину. И в высоту. И в толщине прибавили немало. Тогда он толкнул ромб вперед, придавая фигуре объема.

Братья Армандо и Абедо справа и слева дружно ахнули. Ахнули так, что их удалось расслышать даже сквозь рев бури.

– Порядок, вперед! – крикнул брат Армандо крестьянам. – Живее! Защита в порядке! Крестьяне вровень!

Потянувшись знанием к тропе ниже по склону, Тейо почувствовал, как вереница крестьян дрогнула, потекла наверх.

– Крестьяне вровень! – крикнул он, а Крысе сказал: – Иди с ними.

– Не. Я, Тейо, лучше с тобой останусь. Надо же убедиться, что ты цел-невредим. Ведь я все так же за тебя в ответе – я тебя усыновила, помнишь?

– Помню, Аретия, – мысленно усмехнувшись, отвечал он.

Крыса ненадолго умолкла, а затем сказала:

– Прекрати, – и ткнула его кулаком в спину. Удар Тейо едва почувствовал, но ощущение оказалось приятным.

Вскоре брат Абедо тоже крикнул:

– Крестьяне вровень!

Спустя минуту его клич повторил Тео.

– Аббат, аббат! – закричал брат Армандо. – Ты должен это увидеть!

– Увидеть? Да что тут разглядишь, в этой буре? Армандо, ты слишком близко к Вераде! Похоже, это и на тебе сказывается!

– Буря тебя раздери, Баррес, подойди и взгляни!

– Ух ты, – удивилась Крыса, – а положено ли брату Армандо с аббатом так говорить? Я думала, такое только мисс Баллард с рук сойдет.

На это Тейо ничего не ответил, однако был здорово потрясен. Он знал, что брат Армандо с аббатом знакомы с давних времен, но чтоб хоть кто-то из братьев обругал Барреса – такого он не слыхал никогда. Ни разу в жизни.

«А при послушниках – тем более…»

– Ладно, что тут у вас?! – прокричал аббат, подойдя ближе.

Армандо не отвечал. Целую минуту, а то и больше, Тейо не слышал ничего кроме посвиста ветра.

Затем:

– Где твой щит, Армандо?

И сразу же:

– Где твой щит, Абедо?!

– Очевидно, мне он ни к чему, – сказал Армандо.

– То же самое, – откликнулся Абедо.

Снова молчание. Тейо был совершенно сбит с толку. Отчего братья убрали защиту? Как они могли убрать ее?

– Он делает все это один? – прошептал аббат.

Не будь его голос усилен магией, Тейо не расслышал бы ни звука.

– Ага, – подтвердила Крыса. – Это все он, мой Тейо.

«Что?!»

Тейо мысленно ощупал построение. Фигура оказалась куда шире, чем он ожидал, тянулась вправо и влево мимо обоих облеченных монахов. Щита столь толстого и прочного он не создавал еще никогда. И даже никогда не видал воочию.

«Как у меня это вышло?»

– По-моему, тут дело в твоей Искре, – пояснила Крыса, в который раз угадав его мысли. – У тебя есть та же самая штука, что и у всех-всех-всех мироходцев. Вот эта вот самая, которая питает твою душу и магию. Болас у многих мироходцев их отнял, потому и сделался так силен. У тебя тоже такая есть. И, думаю, была всю жизнь. Только надо самому себе не препятствовать, вот так-то. То есть о чем я: ты, Тейо, иногда слишком уж много думаешь. А я вот – нет. Уж Крысы-то никто еще не мог обвинить, будто она думает слишком много. Конечно, чтобы хоть в чем-то меня обвинить, надо же знать, что я здесь. Вот почему я такой великий вор, понимаешь? Ни разу меня еще не ловили. И никогда не…

Но тут, заглушив окончание ее объяснений, подал голос аббат.

– Тейо, – сказал он, – я же совсем забыл…

После этого он на долгое время умолк.

Мало-помалу все крестьяне прошли мимо, к монастырю. Снизу, один за другим, донеслись крики Перана, Берлуца, Артуро и Армандо:

– Крестьяне прошли! Крестьяне прошли!

Спустя пару минут этот клич повторил и Тейо. Дождавшись подтверждений от Абедо и Тео, он почувствовал, что теперь щиты можно уменьшить, сузить геометрическое построение.

Тем временем буря пошла на убыль, и только после этого аббат снова заговорил – обычным голосом, без всякой магии:

– Прекрасно сработано, мальчик мой. Просто прекрасно. Теперь же ты должен покинуть наш монастырь и никогда более не возвращаться.

Глава тридцать восьмая. Рал Зарек

Странница «чуяла» след Теззерета.

Помогая Ралу выследить дичь, она устроила грандиозную гонку – с Равники на Амонхет, затем на Иннистрад, далее на Камигаву и… а, дьявол его разберет, где это они оказались теперь. Подобно многим мирам, оставшимся позади, в этом Рал тоже прежде никогда не бывал.

Рал сел – вернее, едва не рухнул – на плоский камень.

– Где мы?

– На Иксалане, – ответила Странница. – Но Теззерет ушел дальше. Здесь почти не задержался. Нужно идти.

Рал очень не хотел проявлять слабости, однако, совершивший за один день столько межмировых переходов, сколько не совершал за целый месяц, сказал:

– Послушай, я знаю, что мы с тобой устроены по-разному. Но мне нужно передохнуть. Меня уже ноги не держат. – Он указал на заходящее солнце. – Честно говоря, нам здесь, возможно, придется заночевать.

– Это восход, а не закат.

– Тогда нам, возможно, придется остановиться здесь на день. Или хотя бы на час-другой. Прости.

– Ничего-ничего, – сказала Странница, хотя в ее голосе чувствовалось некоторое раздражение.

– А ты действительно не устала?

– Нет, но чем дольше мы остаемся на одном месте, тем сильней устаю.

– Прости.

– Это ты уже говорил.

– Ну так прости за то, что повторяюсь, – рассмеялся Рал. – Кстати, не могла б ты хотя бы присесть? Незачем так надо мной возвышаться.

Странница огляделась вокруг и села на другой камень, напротив.

– Так лучше?

– Да, спасибо.

– Не за что.

– Можно тебя спросить кое о чем?

– Разве я могу в этом помешать?

– Отвечать же тебе не обязательно.

– Об этом мне прекрасно известно.

– Отчего ты мне помогаешь? Доводилось раньше сталкиваться с Теззеретом?

– Доводилось.

Рал подождал, но подробностей не последовало.

– И?.. – ободряюще спросил он.

– И, думается мне, его смерть пойдет Мультивселенной на благо.

– Потому что…

– Потому, что он – личность крайне опасная. Возможно, ты даже не осознаешь, насколько.

– Это я как раз вполне осознаю. Мне тоже доводилось с ним сталкиваться.

– Тебе довелось столкнуться с Теззеретом, служившим Николу Боласу. Пожалуй, этот Теззерет тоже был довольно опасен, но мне страх внушает другой Теззерет.

– Так ты боишься его?

Странница не ответила. Пауза длилась долго, пока молчание не сделалось неловким. Но едва Рал решил нарушить его, Странница сказала:

– Я боюсь того, кем он мог стать, освобожденный от власти дракона.

Во время разговора Рал пристально наблюдал за ней, но она почти не шевелилась. Ему отчаянно хотелось увидеть ее лицо, сокрытое в тени широкополой шляпы, но он даже не знал, как об этом заговорить. Какие бы слова ни приходили в голову, чтоб выразить этакую просьбу, все они отчего-то казались откровенной грубостью.

– Значит, покончим с ним сейчас, – сказал он. – Ради высшего блага Мультивселенной.

– Ради высшего блага Мультивселенной.

– И кое-какого личного удовлетворения?

– И немалого личного удовлетворения.

– Ты мне лица не покажешь?

Но ведь он вовсе не хотел об этом спрашивать! Само с языка слетело…

– Нет, – просто, бесстрастно ответила Странница.

– Но отчего? Зачем ты его прячешь? Зачем доходишь до этаких крайностей, только б никто его не увидел?

– Разве?

Откинув волосы в сторону, Странница подняла голову. Под шляпой оказалась золотая маска, закрывавшая все ее лицо так, что даже глаза оставались в тени.

Рал закатил глаза.

– Да. Думаю, да. Такого желания увидеть лицо женщины я не испытывал с тех пор, как… да, пожалуй, что никогда. Ты превратила его в загадку. Загадки влекут к себе. Как я понимаю, на это ты и рассчитываешь.

– Вовсе нет, – возразила Странница. Теперь в ее голосе слышались нотки веселья.

– Так зачем же?

– Мне не нравятся выражения лиц тех, кто видит мое лицо.

Это было сказано попросту. Обыденно. Констатация факта, не более.

– Неужели ты настолько прекрасна?

– Думаю, некогда была, – не без сожаления сказала она.

– Но теперь?..

Странница снова надолго умолкла, и, наконец, заметила:

– Понимаешь ли ты, насколько сейчас назойлив? Думаешь, не испытывая сексуального интереса к женщинам, ты способен говорить с нами и о нас объективно? Нет. Объективность эта ложная, кажущаяся. Ты говоришь себе: «Это же не “подкат”. Это же не предлог. И не суждение, и не оценка, так что ж тут дурного?» Ты говоришь: «Я – просто надежная гавань. Ничем никому не грозящий сосуд, в который любая женщина может излить свои секреты». Однако ж на самом деле ты только удовлетворяешь собственное любопытство. За наш счет.

Тут уж настал черед Рала взять паузу.

– Думаю, ты слишком уж обобщаешь, – дернув щекой, выдохнул он. – Но, может быть, доля правды в этом есть.

– «Может быть»? «Доля»?

– Кое-какая – определенно. Но только доля.

– Хм-м-м… Все еще хочешь взглянуть на мое лицо?

– Да. Все еще… заворожен этой мыслью. Сам точно не знаю, почему. Наверное, из распространенного стремления желать того, чего нельзя получить, или гадать, каким оно может оказаться.

Странница не ответила.

– Дело в шрамах, верно? В значительных шрамах. А тебе не нравятся выражения лиц тех, кто их видит.

Вместо ответа Странница всего-навсего отпустила волосы, вновь заслонившие маску, да склонила голову, так что на них снова легла тень полей шляпы. Теперь даже маски стало не разглядеть, и Рал счел это подтверждением собственной догадки.

– Откуда они у тебя?

– Спроси еще раз, отчего я помогаю тебе отыскать Теззерета.

– А-а…

Оба снова на время умолкли, но на этот раз молчание неловким не показалось.

– А у тебя есть шрамы? – спросила Странница.

Ее вопрос звучал, скорее, как утверждение.

– Да, и весьма заметные, – отвечал Рал. – Но самых значительных невооруженным глазом не разглядеть.

– Теззерет?

– Нет, не он. Только не пойми неверно: этого типа я ненавижу всем нутром. Но таким образом, как тебе, вреда он мне не причинил.

– Если допустить, что ты докопался до правды, а не додумываешь рассказа сам, чтоб удовлетворить свое оскорбительное любопытство.

Это заставило Рала осечься.

– Нет… что делать с ним, я даже и не знаю.

– С любопытством? Попросту жить с ним дальше.

Что ж, Рал на время последовал этому совету, однако вскоре сказал:

– Так это был не то, чтоб рассказ… скорее, намек на рассказ, который еще впереди.

– Или намек на истину, о которой я вряд ли стану распространяться дальше. Когда бы то ни было.

– Верно.

– Верно.

– Так на чем мы остановились?

– На твоих шрамах.

– Да. Мои шрамы…

– Значит, они оставлены не Теззеретом?

– Да.

– А кем же?

– Э-э… кое-какие – Боласом. Большинство – жизнью на улицах Равники. И был еще этот художник… я думал, будто люблю его. Смерть от тысячи порезов. Думаю, общая идея ясна.

– Ясна.

– Быть может, хотя бы настолько мы друг друга понимаем.

– Хотя бы настолько – возможно.

И оба вновь погрузились в молчание – на сей раз уютное. По-прежнему усталый, Рал съехал с камня на песок и привалился спиною к Аккумулятору, который, в свою очередь, уперся в опустевший камень. Дело было на морском берегу, у самой опушки джунглей. Настало утро, и вскоре неподалеку, предвещая бурю, загомонили невидимые птицы. Пальмовые деревья медленно и плавно покачивались под дуновением теплого бриза с моря.

– А ведь неплохое место, – заметил Рал.

– Не лучше и не хуже любого другого мира.

– Похоже, ты обошла их все – хотя бы сравнения ради.

– Мультивселенная бесконечна, но самое меньшее в нескольких сотнях миров я побывала.

– В нескольких сотнях?!

– Самое меньшее.

– Надолго где-нибудь задерживалась?

– Ни на одном. Хотя многие навещала снова и снова. Если сосчитать все дни и ночи, которые я провела на… ну, скажем, на Иннистраде или, к примеру, на Доминарии, не сомневаюсь, в сумме наберутся годы или около того. И здесь, на Иксалане, возможно, пара месяцев наберется – по одному дню, по одной ночи, а то и минут по десять за раз.

– Крокт! Не завидую я тебе.

– Значит, ты не такой глупец, каким кажешься.

– Ну спасибо!

– Не за что.

Рал усмехнулся и горестно покачал головой. В разговоре, определенно, прослеживалась некая приятная цикличность.

– Теперь-то ты уже отдохнул? – спросила Странница, явно сдерживая нетерпение.

– Сказать по правде, нет.

– Что ж, ладно.

– Для тебя это действительно трудно?

– Выносить твое общество?

– Смешно. Нет. Оставаться в этом мире.

– Нет. Пока нет. Пока что, и еще часа два-три, дело только в некоторой сосредоточенности. Когда станет трудно, я дам тебе знать.

В этот самый момент из джунглей прямо на них с треском выломился огромный ящер с полной пастью кинжально-острых клыков, и оба едва успели убраться с пути зверя, отпрянув в разные стороны.

Вздумайся им броситься в одну и ту же, кто-то из мироходцев, а то и оба, непременно достались бы жуткой твари на завтрак. Но так как ящеру пришлось выбирать, какое из двух блюд аппетитнее, обоим хватило времени подняться на ноги, Страннице – обнажить меч, Ралу же – включить Аккумулятор.

– Положение осложнилось, – невозмутимо прошептала Странница в то время как оба медленно и осторожно пятились назад.

– Что это за чудище, Порождение Дюн его разрази?

– Динозавр. Точнее, регизавр.

Между тем зверь предпочел позавтракать Ралом и двинулся к нему. Тот щелкнул чудовище слабенькой электрической вспышкой, заставившей его остановиться, как вкопанное.

Регизавр поднял морду и ЗАРЕВЕЛ в небеса!

Тогда Рал пустил в него солидную молнию, угодившую динозавру в бок – тот, что со стороны моря. Это решило дело. Испуганный молнией, зверь поспешил скрыться в джунглях.

Странница смерила Рала пристальным взглядом.

– Теперь ты достаточно отдохнул?

– Да, – откликнулся Рал, рассмеявшись от облегчения.

Странница тут же ушла в другой мир, а Рал двинулся по ее эфирному следу.

Спустя пару секунд они прибыли. Рал сел – вернее, едва не рухнул – на плоский камень.

– Где мы?

– В Эспере. На Аларе.

– И куда же дальше?

– Никуда. Дальше я тебя вести не смогу. Теззерет здесь.

Глава тридцать девятая. Тамик Врона

Тамик сидел у себя в кабинете – маленьком, захламленном, тесном. В эту минуту кабинет казался даже теснее обычного, так как новоиспеченный временный глава гильдии совещался с рослым, плечистым гигантом Билагру. Высоты потолка главному блюстителю вполне хватало, но ширина уставленной книжными шкафами комнаты без окон оставляла ему едва ли по дюйму свободного места с каждой стороны. Да, Тамик понимал, что вполне может перебраться в комнаты Кайи – в просторные и большей частью даже не тронутые последней хозяйкой покои главы гильдии – но здесь, на прежнем месте, чувствовал себя уютнее. В кажущемся беспорядке имелась своя система, и он точно знал, где что лежит, а посему мысль о сборах для переезда казалась не слишком-то привлекательной. Плюс к этому, ему не хотелось бы слишком уж обольщаться временным положением и слишком привыкать к связанной с этой должностью роскоши, пусть даже вся роскошь заключена в большем просторе для отправления должностных обязанностей.

Тамик с Билагру изучали итоговый отчет о прибылях и расходах. Накануне Вековечные нанесли собственности Орзовов некоторый ущерб. Средств на восстановление хватило бы хоть сейчас, однако, как заметил гигант, в хозяйстве имелись другие объекты, ожидавшие выделения средств из бюджета по статье «Восстановление, ремонт, реновация и инфраструктура» значительно дольше. Некоторые ждали буквально по нескольку десятков лет, а то и более. Один объект дожидался своей очереди уже полтора с лишним века.

– Я вовсе не хочу прославиться такими же задержками платежей, как и Обзедат, – сказал Тамик, обдумав проблему. – Они были слишком жадны и слишком далеки от жизни, чтобы заботиться о порядке в делах. Поэтому давай-ка выделим фонды на устранение ущерба, нанесенного Вековечными, и в то же время направим… скажем, два с половиной процента от общего бюджета ВРРИ, на те объекты, которые ждут очереди дольше остальных. А после каждый квартал будем финансировать новый ремонт по мере надобности и выделять по два с половиной процента очередникам из старого списка.

– Мне мысль нравится, – пророкотал Билагру.

– Конечно, чтоб разгрести очередь, потребуется еще лет десять, однако в конце концов мы этого добьемся, а более проволочек не допустим.

– А что ж. Практично. Действенно. Вдобавок рубит кашу, оставленную нам Призрачным Советом, на легко перевариваемые куски. И притом не потребовало пяти лет, двенадцати комитетов и шести общих молитвенных собраний на разработку.

– Спасибо.

Гигант улыбнулся временному главе гильдии с высоты своего огромного роста. Похоже, Билагру искренне симпатизировал Тамику, а уж в своих симпатиях к главному блюстителю Тамик не сомневался ни на минуту.

Покончив с вопросом, Тамик подписал приказ и переложил запрос от ВРРИ из груды бумаг, скопившейся в ящике для входящих, в немногим меньшую груду исходящих бумаг.

– Кажется, пока дела идут гладко, – сказал гигант, оценив разницу.

Тамик пожал плечами.

– После отбытия Кайи прошло всего несколько часов. Кто же успел бы натворить много бед за столь короткое время?

– Ты будешь удивлен, – печально ответил Билагру. – Но, как бы там ни было, мне даже несколько минут покоя – и то в радость.

– Мне тоже.

– Тук-тук.

Тамик с Билагру повернулись к распахнутой двери (хотя Тамику, чтоб разглядеть визитера из-за широкой спины гиганта, пришлось склониться далеко вбок).

В дверях, вольготно прислонившись к косяку, стоял вампир Славомир Золтан, мастер-мытарь и член Триумвирата.

– Я надеялся быть удостоенным недолгой приватной аудиенции с нашим новым исполняющим обязанности главы гильдии.

– А я, мастер-мытарь, наедине с тобой его не оставлю.

– Главный блюститель, ты ранишь меня в самое сердце. Чем же я мог заслужить этакие подозрения?

– Список представить?

– Ума не приложу: чем же я мог насолить лично тебе?

– Я просто ни разу не предоставил тебе такой возможности, – буркнул Билагру. – И сейчас открывать счет не намерен.

– Все в порядке, Бил, – вмешался Тамик. – Полагаю, Золтану известно: убив меня, он ничего не достигнет.

– Но кто сказал хоть слово об убийстве? – запротестовал Золтан.

– Вампир способен не только убивать, – напомнил гигант.

– Повторяю: никто никого убивать не собирается.

– К этому я готов, – заверил Тамик.

Выдвинув правый верхний ящик стола, он вынул из него до нелепого толстую серебряную цепь, повесил ее на шею и дважды стукнул ногтем по массивному серебряному амулету, свисавшему с ее конца.

– Вот это – сильный оберег, который не позволит нашему мастеру-мытарю ни кусаться, ни обращаться, ни воздействовать на мой разум. Мне ничто не грозит.

Билагру негромко проворчал нечто неразборчивое, однако повернулся к двери со словами:

– Если понадоблюсь, я здесь, прямо за порогом.

Славомир поспешил проскользнуть в кабинет, освобождая гиганту путь. Чтоб выйти, Билагру пришлось сгорбиться и повернуться боком, и даже после всего этого он едва не застрял в проеме. Выступив в коридор, гигант выпрямился во весь рост и заслонил собою весь прочий вид.

– Прямо здесь, за дверью.

– Восхитительно, но совершенно ни к чему, – заметил Золтан.

Медленно, до щелчка задвижки, затворив дверь, он повернулся к Тамику и плавно, манерно поднял руку к груди.

– Наконец-то одни, – сказал он.

– Наконец-то одни, – не без опаски повторил Тамик. Еще секунду назад он был абсолютно уверен в себе, однако сейчас от этой уверенности и следа не осталось. – Прошу садиться.

Славомир Золтан непринужденно шагнул вперед, слегка подвинул кресло, но вместо того, чтоб устроиться в нем, присел на Тамиков стол. Вблизи вампир оказался угрожающе миловиден: зеленые глаза, обаятельная улыбка, темно-каштановые волосы, такая же темно-каштановая поросль на груди, под расстегнутым воротом…

– Думается мне, – заговорил он, – что наше тесное сотрудничество пойдет Синдикату на пользу.

Тамик сглотнул. Точнее, хотел бы, да только во рту вдруг совсем пересохло.

– Все, что действительно пойдет Синдикату на пользу, достойно рассмотрения, мастер-мытарь, – ответил он.

– Согласен. Однако, прошу тебя, Тамик, зови меня Славом. К чему эти формальности да титулы, когда мы наедине, как сейчас?

Поднявшись на ноги, Слав двинулся вокруг стола.

– Все это только разобщает, создает дистанцию, – продолжал он. – А ведь мы оба согласны: держаться на расстоянии нам совсем ни к чему.

«Разве я соглашался с этим? Разве об этом прозвучало хоть слово? А как приятно от него пахнет…»

Двигался Слав с ленцой, однако в следующий же миг оказался рядом. От его близости по спине пробежала сладкая дрожь.

– Осторожнее с оберегом, – выдохнул Тамик. – Он тебя обожжет.

– Этот оберег защищает владельца от любых угроз со стороны вампира. Я же угрожать тебе не намерен. Ничуть.

С этими словами Слав приложил к амулету ладонь. К амулету… и к груди Тамика Вроны. Приложил и замер. Надолго ли? Как знать? Однако за это время Тамик успел взглянуть в его глаза – зеленые, точно море. Взглянуть… и утонуть в их глубине.

– Твои янтарные глаза – просто чудо, – прошептал Слав. – Будто свет утренней зари.

Убрав ладонь с амулета, он показал ее Тамику. Нет, ни следа ожога, кожа чиста и гладка. И просто великолепна…

– Вот видишь? Никаких угроз. К способностям вампира я не прибегаю.

– Не прибегаешь?

– Нет. Мне просто хотелось бы, чтобы мы стали друзьями.

– Друзьями?

– О да. По меньшей мере…

Глава сороковая. Крыса

Госпожу Кайю с мисс Баллард Тейо и Крыса нашли в молельне, среди толпы беженцев из деревни.

Бывший послушник заговорил так тихо, что обе едва сумели расслышать его в общем гомоне:

– Мне больше нет места здесь, в старой жизни. Я готов уйти, и, если ты, Кайя, не против, предпочел бы отправиться с тобою и с Крысой.

– Уверен? – спросила госпожа Кайя. – Ведь ты же знаешь, куда и зачем я пойду дальше.

Прежде, чем Тейо успел ответить, в молельню вошел брат Армандо.

– Буря утихла! – объявил он, обращаясь к толпе. – Все вы можете разойтись по домам.

Крестьяне разом встрепенулись, подхватывая на руки детей да драгоценные пожитки, ради пущей сохранности прихваченные с собой.

– Уверен, – подтвердил Тейо под облегченные вздохи пополам с шумом сборов.

– Понимаю, – сказала госпожа Кайя. – И ни в чем тебя не упрекну.

– Я тоже, – согласилась мисс Баллард. – Аббат твой – полный болван.

– Прошу, не надо так говорить, – пробормотал Тейо, отводя взгляд.

Крыса в кои-то веки не проронила ни слова. Конечно – она же знала, почему аббат Баррес велел Тейо уходить. Когда алмазная буря кончилась, он отвел Тейо в сторону, подальше от чужих ушей…

Видя такой оборот, Крыса двинулась следом, послушать, о чем пойдет речь, по пути подбирая да пряча в карман алмазы – каждый величиной с плод кумквата.

«Но ведь подслушиванием это не назовешь, так ведь? Тейо-то знает, что я здесь».

Следуя за аббатом, оба вернулись в сад, куда прибыли в самом начале. С запада и с востока сад прикрывали от ветра щиты, сплошь облицованные алмазами, и все же буре как-то удалось расколоть ствол одного из цитрусовых деревьев. Увидев это, аббат Баррес нахмурился и тяжко вздохнул.

Затем он повернулся к Тейо и заговорил, будто продолжив разговор с самим собой с середины:

– Ты был так мал, что, вероятно, ничего не помнишь, а я, старый дурень, совсем об этом позабыл. Но давай-ка поглядим, не удастся ли нам собрать историю воедино… да, воедино. Вспомни, что делал ты, когда родители твои погибли, а я отыскал тебя среди развалин деревни?

– Э-э… плакал?

– Да, верно. Но что еще?

– Не знаю. Я ведь был совсем крохой. Помню, ты держал щит и прикрывал меня. Кажется, круг.

– Нет. Круг держал ты. Он-то и спас тебя, тогда как все остальные погибли. А плакал ты оттого, что не смог спасти никого, кроме самого себя.

– Что? Быть не может.

– Но это правда, мой мальчик. С тех пор, как тебе исполнилось четыре года – а может, и раньше, ведь раньше я тебя не знал, – ты мог творить геометрические построения. Без знания, без ритуальных напевов, без всякого понятия о вере.

– Я же говорила, – шепнула Крыса. – Это все твоя Искра.

– Это ведь невозможно, – сказал Тейо.

– В самом деле, невозможно, – откликнулся аббат, – и тем не менее это сущая правда. Ты, Тейо Верада, всю жизнь, от природы, был магом-щитовиком – самородком, вундеркиндом. Чтоб поощрить твой дар, я привел тебя сюда. Честное слово: такой и была изначальная моя цель. Некогда. Но ты так винил себя в том, что не спас родителей и сестру…

– Если маг-щитовик не способен прикрыть никого, кроме самого себя, скверный из него щитовик.

– Думаю, сынок, к четырехлетним мальчишкам сие не относится. По крайней мере, не должно. И все было бы хорошо, если б я не совершил жуткой ошибки.

– Не понимаю.

– С тех пор ты боялся творить геометрию. Вбил себе в голову, будто они погибли оттого, что ты поднял круг. Будто твой круг не тебя спас, а их погубил. Я уж пытался объяснить тебе разницу, но… тебе ведь было всего четыре, и ты не мог этого понять. Ты потерял уверенность, веру в себя. Всю, до капли. А я тем часом искренне полагал, что тебе больше всего остального нужна дисциплина и строгость. Твердость в вере. Разрази меня Буря, как же жестоко я ошибался!

– Нет, что ты…

– Я ведь душил тебя, Тейо. Я не понимал, не знал иных путей. Меня никогда в жизни ничему другому не учили… но это, конечно, не оправдание. Шло время, а мои уроки – все личное внимание к тебе – способностей твоих не улучшали, и я чем дальше, тем сильнее… разочаровывался. Разочаровывался в тебе куда горше, чем в других послушниках, и именно из-за того, что вначале ты выглядел столь многообещающе. Именно потому я и спрашивал с тебя строже, чем с остальных. А теперь с такой ясностью вижу, что всего-навсего… третировал, изводил тебя… за собственные наставнические промахи. Не говоря уж о том, что ругань да придирки вовсе не шли тебе впрок.

– Ну, здрасьте, а кому бы пошли? – вставила Крыса.

– Со временем я, похоже, убедил самого себя, будто круг удался тебе чисто случайно. Нет, в глубине души я знал, что ошибаюсь, но не признавался в том даже себе самому, а уж тебе – тем более. Я был прискорбно неправ. И очень, очень об этом жалею.

Все это время Крыса поглядывала на аббата Барреса хмуро, но сейчас ей вдруг сделалось жаль старика.

– А твой аббат, в конце-то концов, не такой уж плохой человек, – шепнула она, без всякой надобности подавшись вперед, к самому уху Тейо. – Ну то есть все мы в жизни можем ошибаться, так ведь?

– Ну да, – согласился Тейо. – Все мы совершаем ошибки.

– Рад слышать. Рад слышать, что ты относишься к моим оплошностям так великодушно.

– Но почему он хочет, чтоб ты ушел?

– Э-э… учитель… Если все это правда, то отчего я должен покинуть монастырь?

– Потому, что другие послушники не таковы, как ты, сын мой. Если твоему примеру последует Перан или Теофолос, у них ничего не выйдет. Если же Артуро вздумает с тобой состязаться – а ты ведь знаешь, без этого не обойдется, – он погубит себя.

Тейо рассеянно кивнул.

– Но у тебя же есть мы, – напомнила Крыса.

И аббат Баррес словно бы согласился с ней:

– Насколько я могу судить, теперь ты в хорошей компании. В компании тех, кто верит в тебя и сможет раскрыть твой дар… которого не сумел раскрыть я.

– Вот видишь, он со мной соглашается.

– Теперь я вынужден поверить твоим рассказам о другом мире. Да, сам я ничего подобного в жизни не видывал, но не вечно же мне оставаться твердолобым глупцом. Путешествия с новыми друзьями вполне могут пойти тебе на пользу. А если ты бился со злом и спас много жизней… что ж, своей заслугой этого счесть не могу, но горжусь тобой сверх всякой меры.

«Вот и крестный всегда про меня почти то же самое говорит. Сам аббат пожинать этой славы не вправе, однако Тейо заставил его гордиться собой».

– Ты? Гордишься мной?

– Да, Тейо. Повторюсь, моей заслуги здесь нет, но сегодня ты внушил мне великую гордость. И преподал столь необходимый урок смирения.

– Прости.

Аббат усмехнулся, хмыкнул, однако на глаза его навернулись слезы.

– Прошу, не нужно передо мной извиняться. Надеюсь, однажды ты сможешь меня простить. Надеюсь, однажды ты вернешься на Гобахан, чтоб защищать свой народ. Твой природный дар сделает тебя одним из лучших монахов Ордена. Но сейчас лучшим и самым нужным советом, какой я в силах дать бывшему ученику, будет одно: уходи.

По пути назад, в молельню, Крыса чуток волновалась: вдруг Тейо расстроится из-за необходимости уйти? Так волновалась, что подобрала с земли только парочку самых крупных алмазов.

– Ну что ж, лично я просто счастлива, что ты идешь с нами, – сказала она.

Тейо взглянул на нее сверху вниз, и Крыса тут же поняла: он тоже счастлив.

– Я и сам рад, поверь. Рад и… знаешь, будто камень с души свалился. В ту самую минуту, когда он попросил меня уйти. Да, я был удивлен, и, может, немного обижен, однако почувствовал себя… свободным. Понимаешь?

– Конечно, понимаю. Теперь ты Безвратный, как и я. Ну то есть бывает, я чувствую: пора, наконец, вступить в гильдию да остепениться, но чаще всего, если уж быть откровенной, свобода Безвратной мне, знаешь, нравится.

– Да, Аретия, тебе она идет.

– Прекрати, – велела Крыса, ткнув его кулаком в плечо.

– Ай. Отчего всякий раз, как я назову тебя настоящим именем, ты меня бьешь?

Поразмыслив над этим, Крыса подумала, что ответ, кажется, знает, но…

– Понятия не имею. Вроде как рефлекс. Не хочешь, чтоб тебя били, так прекрати это.

– Не стану.

– Ага, вот видишь? Уже забрал в голову все эти аббатовы похвалы, господин У-меня-Искра-и-потому-я-тут-самый-лучший!

Тейо промолчал. Только улыбнулся в ответ.

Крысе отчаянно захотелось стереть эту улыбку с его лица. Взять да стереть – например, поцелуем. Однако, задавшись вопросом, а чувствовал ли он хоть раз этакое желание насчет нее, она решила, что лучше треснет-ка его снова, но тут луч заходящего солнца блеснул на камне величиной с ее кулак.

– О, блестяшка! – сказала она и со всех ног устремилась к добыче.

И вот теперь все они – и Крыса, и Тейо, и госпожа Кайя с мисс Баллард – готовились покинуть молельню. Отыскать тихое, уединенное местечко, где их уход не повергнет в панику ни крестьян, ни монахов, и отправиться в другой мир.

– Идемте, идемте, – сказала мисс Баллард. – Я хочу поскорее с этим разделаться.

Однако снаружи, сразу же за порогом, их перехватили Тео, Перан и Артуро.

– Ты правда уходишь? – спросил Перан.

– Должен уйти. Как ни жаль.

Теофолос покачал головой.

– А ты хоть понимаешь, что с твоим уходом худшим учеником нашего аббата стану я? И начнет он вместо тебя меня с песком пробирать. Так нечестно.

Поразмыслив над этим, Тейо заулыбался.

– А если начнет, напомни ему со всем смирением, что жил в одной келье со мной, вот от меня дурными привычками и заразился.

– С чего бы мне так говорить?

– Потому что тогда он отнесется к тебе снисходительнее. Поверь мне, дружище: это сработает наверняка.

Крыса захихикала.

Похоже, юного гнома это ни в чем не убедило, однако он согласно кивнул, а Тейо обратился к Артуро:

– А ты постарайся рядом с ними слишком не выставляться.

– А что тут поделаешь, если я настолько хорош?

– Да, хорош. И все мы об этом знаем. Потому выставляться и незачем.

Кажется, это предоставило Артуро пищу для размышлений, однако разжевать ее как следует он не успел – минотавр стиснул всех четверых в медвежьих объятиях.

«Или не медвежьих, а бычьих?»

Четверо остальных жалобно закряхтели, разом выдохнув и не в силах снова вдохнуть, а Перан, не разжимая рук, сказал:

– Нам будет не хватать тебя, Тейо. Без тебя наша келья уже не будет прежней.

– Ага, – ухмыльнулся Артуро. – И чище станет, и места больше.

Крыса двинула парня в плечо. Тот почти не обратил на это внимания, только потер ушибленное место, а взгляд его сделался чуточку озадаченным.

Теперь ухмыльнулся и Тейо:

– Плечо повредил?

– Наверное, шальной алмаз мимо щита угодил. А я в разгаре бури и не замечал, до этой вот самой минуты.

– Уверен, что-то вроде этого и случилось.

Мисс Баллард нетерпеливо откашлялась. Прощания она переносила стойко, но только до поры, и вот ее терпение, кажется, подошло к концу.

Последняя череда поспешных «прощай» – и Тейо повел трех спутниц за собой, на зады молельни.

– Когда это ты успел набраться такой мудрости, Тейо Верада? – спросила госпожа Кайя.

– Думаю, где-то за последние десять минут. Но я уверен: все это временно. Еще немного, и я снова стану неопытным дурачком.

– А вот это, пожалуй, самое мудрое, что я когда-либо от кого-либо слышала.

– Повторяю: все это временно. Лучше уж не привыкай.

Обойдя молельню, все четверо огляделись – нет ли вокруг случайных зрителей?

– Пора, – сказала мисс Баллард, не обнаружив ни одного.

– Погодите! – воскликнул Тейо. – Как следовать за вами?

– Что ж, он был прав, – вздохнула мисс Баллард. – Вот он и снова неопытный дурачок.

– Джайя! – укоризненно протянула госпожа Кайя.

– Прошу прощения. Искренне. Я просто очень устала. И твоя миссия мне, надо заметить, ничуть не нравится.

– В этом я с тобой соглашусь, – поддержал ее Тейо, немедля устремив на госпожу Кайю осуждающий взгляд.

– Это путешествие ни для кого из нас не забава, – ответила госпожа Кайя обоим, а затем обратилась к одному Тейо. – Понимаю, тебе страшновато следовать из мира в мир за другим мироходцем. Но ведь вести нас за собой, сюда, ты тоже побаивался, однако все получилось замечательно.

Крыса прекрасно понимала, прекрасно видела, что госпожа Кайя полна решимости стать Тейо лучшей наставницей, чем аббат Баррес, каким она того видела.

– Ты и увидишь, и почувствуешь след Джайи, верно? – ободрила она. – Просто вели себе пойти по нему.

Тейо по-прежнему боязливо кивнул.

Госпожа Кайя махнула Крысе, подзывая ее, снова обернула плащом и прижала к себе, снова велела зажмурить глаза и держаться как можно крепче.

Рядом ухнула вспышка пламени: мисс Баллард отправилась в путь. Яркий свет Тейо, последовавшего за ней, Крыса смогла разглядеть даже сквозь сомкнутые веки. Вдобавок он разом исчез из ее сознания – из того уголка, что всегда следил за его чувствами.

«Всегда. Со вчерашнего утра».

– Ну, двинулись, – сказала госпожа Кайя.

Крыса почувствовала, как тело Кайи становится призрачным, как ее аура ширится, охватывая спутницу, а затем…

ГоспожаКайяиКрысавновьустремилисьвпередчерезСлепуюВечность, вновьслилисьводносущество, вновьсделалисьнигоспожойКайей, ниАретиейШокта, ноединымживымсозданием, КайейиКрысой, КрысойиКайей. Вскоренесталодажепространствамежнимиивокруг; всенасветепревратилосьвКайюиКрысу, вКрысуиКайю. Исчезловсе: титулы, положения, дажеотдельныеличности. Оставалосьтолькогадать, какогоцветатеперьихглаза, карегоиливасилькового, васильковогоиликарего. Аможет, одинглазтакой, другойэтакий, илижеобацветасмешалисьвобоихглазах? Атаклиужэтоважно? Истанетликогда-нибудьважнымснова? Слияниеих, их, таксказать, полноенеодиночествоказалосьтакиместественным, новтожевремялишитьсянезависимости, самостоятельности, чувствоватьсебяне «собой» или «ею», атолько «нами», всеещебыложутковато. Однакопутешествиекончилосьстойжебыстротой, скакойиначалось, ивдруг…

Внезапно, в один миг, КайяиКрыса снова стали Кайей и Крысой, и снова буквально отпрянули друг от друга и рухнули на спину, жадно хватая ртом воздух.

Крыса открыла глаза. Тейо, поддерживая мисс Баллард, стоял рядом с ней на коленях.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Ох… ага… вроде… легче… прошло, – просипела Крыса, не в силах духа перевести.

– Врешь, – прохрипела госпожа Кайя.

– Преуве… личиваю, – поправила ее Крыса.

– Мы приземлились на Доминарии, в границах Калиго, – сказала мисс Баллард. Если путешествие и подействовало на нее не так сокрушительно, как на госпожу Кайю с Крысой, то разве что самую малость. – До развалин Дома Вессов отсюда не больше мили.

– Это… очень кстати, – начала госпожа Кайя, все еще безуспешно пытавшаяся отдышаться.

– И этим я намерена ограничиться.

– Мы… понимаем…

– Так, значит, здесь я вас и покину.

– Ты можешь… немного… отдохнуть… Моя миссия… начнется… не скоро…

– Да уж, вижу. Но я слишком надолго оставила Равнику.

– Разве ты… не устала?..

– Я, скажем так, чувствую прожитые годы. Каждую сотню лет. И все же пойду.

Но несмотря на всю свою решимость, мисс Баллард даже не сдвинулась с места.

– Если этот мальчик будет любезен помочь мне встать, – после долгой паузы добавила она.

– Конечно.

Тейо помог ей подняться и утвердиться на ногах, а когда она кивнула, отступил в сторону.

Мисс Баллард задержала на нем испытующий взгляд.

– А ты разве не утомлен? Сегодня ты дважды перешел из мира в мир и отражал бриллиантовую бурю…

– Алмазную.

Поправку мисс Баллард отвергла, пренебрежительно отмахнувшись.

– И это после того, как провел весь вчерашний день в битве с Вековечными. Между тем тебе это в новинку. Ты должен был устать.

– Наверное, да, – кивнул Тейо. – Наверное, так оно и будет. Но я до сих пор очень уж взвинчен… э-э… всем этим.

– Ах, молодость, молодость… Тогда присмотри за этой, – велела мисс Баллард, кивнув в сторону Кайи, – и за той, которую я не вижу, пока не приду в себя.

– Присмотрю, – согласился Тейо. – Обещаю.

– Я тебе верю, Тейо Верада. Возможно, аббат тебе этого и не скажет, но ты – человек хороший.

Тейо был так потрясен комплиментом, что Крыса волей-неволей расхохоталась. Тейо бросил на нее сердитый взгляд.

– Она над тобой смеется, не так ли? – спросила мисс Баллард.

– Да.

– И хорошо. Она поможет тебе остаться честным и скромным.

– Да, уж это у нее выходит прекрасно.

– Я самородок, – с широкой улыбкой сказала Крыса. – Вундеркинд.

Тейо снова взглянул на лежащую пластом девчонку и только головой покачал.

– В особой помощи – хоть в помощи Крысы, хоть в чьей-то еще – он не нуждается, – заметила госпожа Кайя, по-прежнему лежа на спине. – Думаю, честность и скромность – естественное его состояние.

– Да, – театральным шепотом подтвердила мисс Баллард, – только ему об этом не проговорись. А то возомнит о себе и собьется с пути.

– Если он собьется с пути, – заверила ее Крыса, – я его догоню и верну назад.

Тейо улыбнулся ей и повернулся к мисс Баллард.

– Спасибо тебе за помощь, – сказал он.

– Надеюсь, помощь была не слишком существенна, – буркнула та в ответ. Затем, сделав глубокий вдох, окуталась пламенем и в следующую же секунду исчезла без следа.

Тейо повернулся к госпоже Кайе и Крысе.

– Ну а теперь… не поговорить ли нам о том, чтобы не убивать Лилиану Весс?

– Нет, – отрезала госпожа Кайя.

Глава сорок первая. Враска

У двери в квартиру Враска остановилась.

Говоря откровенно, после того, как ей пришло в голову, что Баан заляжет на дно там, где будет чувствовать себя в безопасности, все остальное живо встало на место.

В конце концов, где мироходцу наподобие Баана нечего опасаться? Очевидно: там, где его никто и не подумает искать. То есть где?

«Да на Равнике же!»

Баан был одной из самых ненавистных на этой планете персон. Его здесь ничто не удерживало. Следовательно, сюда он бы ни за что не вернулся. Следовательно, именно сюда он и отправился, покинув Каладеш.

Как только мысли Враски проделали этот логический путь, все остальное сделалось детской игрой. Источники из Роя Голгари выследили Баана до смешного легко и быстро. Всего-то и дела – узнать о покупке им этого тайного гнездышка, совершенной прежде, чем большая часть населения города-мира хотя бы услышала о Николе Боласе. Едва ли не до того, как большинство членов Сената Азориусов хотя бы услышало о Довине Баане.

Отступив на шаг, Враска вышибла дверь ударом ноги и переступила порог небольшой двухкомнатной квартирки.

Баан (отсутствующие глаза прикрыты аккуратной белой повязкой вокруг головы) стоял у кухонного стола с ножом и вилкой в руках и ел репу.

Отложив столовые приборы, он склонил голову набок и потянул носом воздух.

– Так я и полагал: если кто-то сумеет меня отыскать, это будешь ты. Только, признаться, не ожидал, что царица Голгари явится по мою душу сама. Польщен, польщен.

Враска огляделась в поисках западни, но ничего подозрительного в комнате не оказалось. По крайней мере, на виду. Однако она знала, что Баан – гений стратегии и утонченности, а посему расслабляться не торопилась.

– Неужто ты вправду не ожидал моего прихода? – спросила она. – Если так, я буду крайне разочарована в твоих легендарных способностях к дедукции.

Баан слегка склонил голову, признавая, что солгал.

Враска шагнула вперед.

– Позволю себе напомнить ее величеству, – сказал Баан, помахав у лица ладонью, – что обратить в камень слепого горгоне не под силу.

– Ее величество умеет убивать и иначе, – заверила его Враска, вынимая из ножен саблю.

– Разумеется. И ты вполне можешь меня убить. Но я знаю, в чем твоя слабость, царица Враска.

– Вот как?

– Именно. Слабость ее величества – в любви ее величества к Голгари.

– Это не слабость, это сила.

– Слабость и сила – вещи вовсе не взаимоисключающие. Итак, в обмен на сохранение жизни я предлагаю тебе свои услуги.

Враска презрительно усмехнулась.

– Зачем бы мне – или Голгари – могли понадобиться услуги павшего главы гильдии Азориусов?

– Затем, что я могу научить тебя, как сохранить за собою корону Голгари, а Матку Изони оставить без сил.

Пошарив за кучкой репы, он поднял со стола небольшую банку с живыми пауками.

Глава сорок вторая. Чандра Налаар

– Она вернулась на Равнику, – сообщил Джейс.

– Кто?

– Враска. Я снова чувствую ее разум. Но прежде чем с ней увидеться, мне нужно разузнать еще кое-что.

– Зачем?

Джейс открыл было рот, но не нашелся с ответом и помрачнел.

«А может, нашел ответ, да только он ему не понравился».

– Я… я хочу понять, лгали ли мне, не проникая в ее мысли, – негромко объяснил Джейс.

– Понимаю, – сказала Чандра, отчетливо слыша, как мертво, бесчувственно звучит собственный голос.

– Наверное, мне следовало бы просто поверить ей…

– По-моему, не из тех она женщин, которым легко доверять.

– Тогда она подыскала превосходную пару.

Чандра с усилием улыбнулась и ободряюще стиснула плечо Джейса. Умом она понимала, что именно это ему и нужно, однако жест этот казался неискренним, бесчестным.

«Но я же хочу помочь ему. Просто не чувствую этого».

Как бы там ни было, Джейс несколько воспрянул духом.

– Если мы не в Корозду, то что у нас в планах? – спросила Чандра.

– Пламя и Кровь.

– Это таверна?

– Скорее, уличная вечеринка. А если еще точней – многоуличная. Ракдос со слугами празднует свою победу над Боласом. Уже битых двадцать четыре часа кряду.

– «Свою»?

– Да. Забавное дело: как может меняться история в зависимости от рассказчика!

Не прошло и пяти минут, как спереди донеслись голоса немалой толпы, в унисон распевавшей:

– ПЛАМЯ И КРОВЬ! ПЛАМЯ И КРОВЬ! ПЛАМЯ И КРОВЬ!

Еще минута-другая, и впереди засияло зарево – отсветы огромного костра над крышами преграждавших путь домов.

– Теперь только за угол повернуть, – сказал Джейс.

– Но дальше ты не пройдешь, Белерен, – объявила кровавая ведьма Экзава, словно сгустившаяся перед ними из сумрака. – Тебе на этом празднике не место.

Вот тут Джейс заулыбался.

– Это отчего же?

– Скучный ты. Невеселый.

– Могу быть и не скучным.

– К тому же не нравишься ты мне, и Осквернителю – тоже. А вот тебя, – Экзава повернулась к Чандре, – мы, наоборот, будем очень даже рады видеть. Подумай только: какой шанс развеяться, дать себе волю, отведать вкус настоящей свободы! Признайся: ну не чудесно ли взять да спалить дотла пару кварталов этого мира?

«И вправду, заманчиво. Побольше огня, чтоб растопить лед сердца…»

– Но жителей эвакуировали? – с трудом одолев соблазн, спросила Чандра.

– С чего бы вдруг?

«Отчего все это по-прежнему так заманчиво? Проклятье, что со мной творится?»

– Я – пас, – ответила она.

– Ну и зря, – вздохнула кровавая ведьма.

– Мне ни к чему портить вашу скромную вечеринку, – заговорил Джейс.

– Скромную?! – возмущенно выдохнула Экзава.

– Но мне нужны ответы на пару вопросов.

Экзава ненадолго задумалась, испепеляя Джейса гневным взглядом, а после на ее губах заиграла улыбка. Улыбка вовсе не из тех, что веселят сердца… или внушают душевный покой.

– Тогда ты, Джейс, пришел именно туда, куда нужно, – сказала она. – Ответов для тебя у меня найдется немало.

– Мы пришли всего лишь поговорить. К чему затевать свары?

– О, причина не в надобности. Свары – это же моя жизнь.

Экзава щелкнула пальцами, но ничего не произошло. Чандра с Джейсом огляделись. Нет, вокруг все оставалось по-прежнему, вот только улыбка Экзавы граничила с триумфальной.

– Чего я не замечаю? – прошептала Чандра.

– Не знаю…

– ПЛАМЯ И КРОВЬ! ПЛАМЯ И КРОВЬ!

Сквозь мерный напев толпы, доносившийся из-за угла, слышались пронзительные крики боли, означавшие, что мантру следует понимать вполне буквально. Но вот гул на миг стих, и где-то рядом явственно зажурчала вода. Чандра бросила взгляд под ноги. Стояли они с Джейсом прямо на решетке сточного люка, и вот оттуда, снизу, хлюпая под ногами, быстро поднималась некая темная жидкость.

– У меня сапоги в крови, – ровно проговорила Чандра.

– Вот дерьмо-то, – пробормотал Джейс, опустив взгляд.

Экзава закудахтала от смеха, изогнула руки, описав ими круг, и из потока поднялась пара кровавых элементалей, немедля потянувших текучие щупальца к губам ее врагов.

– Тоните в крови, – прошипела Экзава.

Но Чандра времени не теряла. Выпустив с обеих рук по струе жгучего пламени, она испарила элементалей и, кажется, слегка опалила Джейса. Тот втянул голову в плечи, прикрыв ладонью лицо.

Экзава тоже втянула голову в плечи и разразилась яростным воплем.

Но тут, в свою очередь, щелкнул пальцами Джейс. Кровавая ведьма разом обмякла, замерла, уронив руки по швам, лицо ее утратило всякое выражение, взгляд опустел.

– Я же сказал: мы пришли всего лишь поговорить, – напомнил Джейс. – Но если уж начистоту, в глубине души даже надеялся, что ты что-нибудь этакое да выкинешь. И вот теперь я и вправду прочту твои мысли без малейших угрызений совести. Оправдание, признаться, слабовато, но… ты, Экзава, мне тоже не нравишься. Да и веселого в тебе куда меньше, чем ты думаешь.

В глазах его сверкнул и тут же угас голубой огонек. В этот же миг Экзава безжизненной грудой рухнула на мостовую. Джейс с Чандрой развернулись и отправились восвояси.

– Ну как? – спросила Чандра. – Удалось выяснить, куда исчезала Враска?

Джейс заколебался… но размышлял недолго.

– Гильдии послали Враску на Каладеш, убить Довина Баана.

Внезапно холодное сердце Чандры слегка потеплело.

– Нет-нет-нет, если кто и убьет Довина Баана, то это я.

Джейс удивленно поднял брови.

– Чандра, ты же не убийца.

– Через это мы уже прошли. И убивать мне не впервые, ты же знаешь.

– Да, знаю, мы через это прошли, но также знаю, что ты – не из хладнокровных убийц.

«Однако другой крови у меня сейчас нет».

– Если уж кто-нибудь и заслуживает смерти, – проворчала Чандра, – то Баан наверняка. В любом случае, его, определенно, необходимо призвать к ответу. За все, что он натворил на Равнике. И на Каладеше.

– Согласен. Но ты не учитываешь сопутствующих обстоятельств: Баан – не единственная цель. Гильдии объявили охоту на Баана, на Теззерета и… на Лилиану.

– Вот как?

– Именно. Конечно, грехов за Лилианой немало, и мне это известно лучше, чем кому-либо другому. Однако она убила Боласа, и…

– Нисса говорит, что Гидеон наверняка дал бы ей шанс искупить вину.

– Или хотя бы попробовал дать.

– Что ты намерен делать?

– Нужно поговорить с Враской. Теперь-то я к разговору готов.

– Так ступай, разыщи ее.

– А ты чем займешься?

– Для начала… выпью бокальчик. Или два. Или дюжину.

– Серьезно?

– Мне надо подумать. Давненько я этим не занималась… думаю, теперь – самое время.

Похоже, Джейсу вдруг расхотелось оставлять ее одну.

– С тобой все в порядке? – спросил он.

– Нет, – отвечала Чандра. – Очевидно, не все. Но я разберусь. Ступай. Отыщи Враску. Попробуй… найти свое счастье.

Джейс уже тронулся в путь, однако, услышав последнюю фразу, остановился, как вкопанный.

– Чандра, это уж очень смахивает на прощание.

– Так и есть.

– Прощание навсегда.

– Нет, Джейс, это не так. Кончать с собой я не собираюсь, если ты вдруг подумал об этом.

– На самом деле, такого я вовсе не думал, но теперь…

– Ох, прошу тебя, не выдумывай. Все будет хорошо. Обещаю. Мне просто нужно время.

– Точно?

– Точнее некуда. Уверена, скоро мы увидимся снова.

Во взгляде Джейса отразилась тревога.

«Встревожен настолько, чтоб влезть в мои мысли?»

– Ладно, – наконец согласился он. – Держись.

«Нет. Новый Джейс этого делать не станет».

– Ты тоже, – ответила Чандра.

С этим Джейс оставил ее одну, и Чандра двинулась своей дорогой. Жар краткой стычки с Экзавой быстро остыл, сердце снова подернулось льдом. Что делать? Возможностей имелось две. Обе влекли к себе, разрывали душу надвое, и в то же время казались далекими, чуждыми…

«Что делать? Пуститься в погоню за Бааном, чтоб передать его в руки правосудия, а может, даже испепелить самой? Или отправиться за Лилианой, чтоб попытаться спасти ее? Но разве я хоть отчасти простила ей гибель Гида?»

Ей следовало бы отправиться домой, на Каладеш, в объятия матери. Ей следовало бы – без шуток – оставить и Равнику, и все, что с ней связано, позади, в прошлом.

«Но этому не бывать. Этому не бывать никогда».

Насчет желания напиться она солгала, сочтя это социально приемлемой реакцией на все, что ей довелось пережить за последнее время, которая позволит Джейсу со спокойной душой отправиться на встречу с Враской. Однако обман не сработал, не унял очевидной тревоги о ней. И, мало этого, обернулся против самой Чандры: слишком уж это было на нее непохоже.

«Да просто – не мой стиль… и всем об этом известно».

Заметив таверну под вывеской «Титанова Бочка», Чандра завернула туда. Внутри оказалось полным-полно гигантов. Протиснувшись мимо двоих, она прошла прямиком к стойке бара и не без труда взгромоздилась на невероятной высоты табурет.

– Чего желает маленькая леди? – спросил кабатчик-огр, среди любой другой толпы показавшийся бы исполином.

«И вот поди тут пойми, насмехается он, или в прямом смысле слова…»

– Бокал крепкого сидра, – велела она. – Нет, виски-бумбата. А лучше сразу два. А еще лучше – дюжину.

Глава сорок третья. Теззерет

Собиралась гроза. Теззерет немедля понял: без Рала Зарека тут не обошлось. Мощь Зарека он чувствовал едва ли не на вкус.

– Сюда идет этот маг бурь, – сказал он Брокку и Кржнтч.

– Что нам прикажешь делать, хозяин? – пропищала гомункул.

– Ловушки заряжены? И старые, и новые?

– Да, господин. Да, хозяин, – дружно ответили оба.

Крепость Теззерета была до отказа набита западнями и минами-сюрпризами. Одни установил он сам, другие же, установленные до того, как твердыня досталась ему, попросту оставил, как есть. Некогда эта крепость называлась Прибежищем Искателей, а владели ею Искатели Кармота, секта магов, откуда он был изгнан еще молодым. Отказавшись признать его гений, Искатели объявили, что злосчастному отребью из Приливных Пещер в их рядах места нет. Позже Теззерет узнал, что Искатели – ширма, фасад для Никола Боласа, и, когда Древний Дракон был занят чем-то иным, вернулся к Искателям и перебил всех до одного, вплоть до самого последнего члена Тайного Совета. Одолел даже Иересиарха, главу Внутреннего Круга Искателей. Все это вышло до смешного легко. Удар он нанес быстро, предельно жестко, и большей части Искателей Кармота попросту не хватило времени организовать отпор. Немногие успевшие оказать сопротивление пали перед ним один за другим. Единственным из Искателей, избежавшим Теззеретовой мести, оказался Искатель-Адепт Сайлас Ренн – и то лишь потому, что, когда пришел убийца, его не случилось на месте. За несколько лет до того Теззерет победил Ренна в битве, но, к сожалению, не прикончил. Хотелось бы ему исправить оплошность сейчас, да только отыскать этого вечно ухмыляющегося ублюдка никак не удавалось. Между тем мысль о том, что Ренн до сих пор жив, всерьез раздражала. Даже, пожалуй… злила.

«Что ж, придется просто сорвать злость на Зареке. Хоть невеликое, а все – удовольствие».

Следующие ходы, стратегические планы, припасенные ко времени освобождения от Боласа, Теззерет готовил почти десять лет. И посему позволить Ралу Зареку вмешаться в его планы просто не мог. Не мог ни под каким видом.

Глава сорок четвертая. Кайя

В таком положении, распростершись пластом на спине, Кайя пролежала около часа. Два перехода из мира в мир за один день, да еще вместе с Крысой, оставили ее совершенно без сил.

Крыса, похоже, оправилась немного быстрее и вскоре уже сидела, вынимая из карманов алмазы и подсчитывая стоимость улова.

– Неужели на Равнике они вправду хоть чего-нибудь стоят? – спросил наблюдавший за нею Тейо.

– О да, – подтвердила Крыса, причем глаза ее заблестели не хуже алмазов.

– То, что поместится в один только карман, стоит целое состояние почти в любом мире, кроме Гобахана, – добавила Кайя.

«И отчего я, во имя Керу, не подобрала горстку сама? Такое множество камней означает немалую степень свободы…»

– Я с тобой поделюсь, – пообещала Крыса, вероятно, отчасти угадав ход ее мыслей.

– Нет, Крыса, это твое. Я не возьму ни…

– Мне все равно нужна помощь, чтоб сбагрить их, понимаешь? А барыши поделим. На троих, – добавила Крыса, указав взглядом на Тейо.

– Идет, – кивнула Кайя. – Делим на троих. По одной трети мне и обоим моим партнерам.

Невнятно пискнув, Крыса двинула Тейо в плечо.

– Слыхал? Слыхал? Мы – ее партнеры!

– Ай. Ты хотя бы в другое место бить не можешь? Думаю, у меня там уже постоянный синяк.

– Прости, – сказала Крыса, не прекращая улыбаться от уха до уха.

Честно говоря, от всего этого Кайя воспрянула духом. Она опасалась, как бы Тейо не начал тосковать по Гобахану, но с виду он был только рад. Казалось, здесь, путешествуя с Кайей и Крысой, паренек чувствует себя гораздо свободнее.

«Что ж, отчего он рад путешествию с Крысой, я понимаю. Наверное, даже лучше, чем он сам. До поры до времени».

Что же до Крысы, та в путешествии просто-таки расцвела. Кайя опасалась и за нее: что, если в глубине души Крыса затоскует по уединению? Разумеется, Кайя понимала, что Крысе одиноко, что ее тянет к друзьям, но ведь привыкнуть к постоянному общению может быть весьма нелегко. Порой это и самой Кайе давалось не без труда, а ведь она никогда не жила в такой изоляции, как Аретия Шокта. Однако Крыса, похоже, упивалась товариществом – возможно, стараясь разом наверстать все упущенное время.

Мало этого: к искреннему своему удовольствию, Кайя обнаружила, что и сама рада их обществу. А ведь еще неделю назад, скажи кто-нибудь, будто она способна приятно проводить время, когда рядом постоянно держатся двое юнцов, не поверила бы ни за что. И все-таки с ними было радостно. В обоих настолько не чувствовалось пресыщенности, утомления жизнью… Разумеется, наивность Тейо нетрудно было понять. Проведя на Гобахане каких-то пару часов, Кайя обнаружила, что мир этот – по крайней мере, с ее точки зрения, – глухая глушь, небывалое захолустье. Другое дело – Крыса: учитывая ее недуг, уж она-то вполне могла бы (даже за недолгие шестнадцать лет) пропитаться цинизмом насквозь. Но нет, от цинизма Аретия Шокта была далека, да так, что дальше некуда.

«Посмотришь на них и думаешь: нет, Мультивселенная вовсе не так уж безнадежна!»

Кайя невольно рассмеялась, и Тейо устремил на нее вопросительный взгляд.

– Мы тоже любим тебя, госпожа, – с улыбкой сказала Крыса, продолжая подсчет алмазов.

– Прошу тебя, Крыса, – сказала Кайя, – если уж ты меня любишь, то не могла бы называть просто Кайей?

Но Крыса воззрилась на нее едва ли не в панике.

– Нет, госпожа. Нет. Не могу. Мне и Тейо-то не звать господином Верадой ух как нелегко!

Тейо перевел взгляд на нее.

– Неправда.

Крыса захихикала.

– Верно, неправда. Просто «господин Верада» как-то глупо вроде звучит. Думаю, ты – просто Тейо. Как Гекара была просто Гекарой.

– Так почему же я не могу быть просто Кайей?

– Познакомились мы не так, – пояснила Крыса, покачав головой. – Прости. Не хочу показаться невежливой, но… я просто не могу.

– И все же, – сказала Кайя.

Погруженный в раздумья, Тейо, наконец, обратился к Крысе:

– Мы оба любим Кайю, так? Выходит, мы, все трое, любим друг друга?

В ответ Крыса чувствительно ткнула его кулаком в плечо.

– Ай.

«Клянусь, этому парню нравится быть битым».

Вскоре Кайя, Тейо и Крыса осторожно двинулись в путь, к усадьбе. Крыса пошла первой, взяв на себя роль передового дозора.

– Помни, Крыса, – шепотом предупредила ее Кайя, – здесь не Равника, здесь другой мир. Что, если в этом мире тебя сможет увидеть каждый встречный?

Крыса, даже не оглянувшись, в который уж раз пожала плечами:

– Гобахан тоже был другим миром, а я оставалась такой же неприметной, как и везде, где ни бывала. Не то чтоб я много где побывала, но все-таки, понимаешь? К тому же я все равно живо вернусь.

С этими словами она поспешила вперед, оставив Кайю наедине с Тейо. Парнишка молчал – молчал с тех самых пор, как они вышли в путь. Не раз пытался заговорить, но в последний момент сдерживался, точно проглатывая слова. В очередной раз Кайя, хотя и прекрасно понимала, к чему идет дело, не выдержала:

– Ладно, Тейо, выкладывай.

Тейо слегка удивился. К тому, что Крыса постоянно угадывает его мысли, он уже попривык, но от Кайи подобного ясновидения не ждал.

– Ты дал понять, что не в восторге от нашей миссии, – подсказала Кайя, чтобы ускорить события.

Тейо покачал головой.

– Прости, Кайя. Пожалуйста, не сомневайся: путешествовать с тобой и с Крысой я рад, но это… Как-то все это неправильно. Вот мы идем убивать Лилиану за пособничество дракону, но ведь она перешла на нашу сторону.

– И к тому же именно она убила Никола Боласа.

– Да, верно. Так, может, она заслуживает шанса на искупление? Или ее, может быть, следует отдать под суд. Но попросту взять да убить…

– Тейо, я знаю, что ты не убийца. Могила Керу, ты не убил даже ни одного Вековечного! И я хочу, чтоб ты понял: я не намерена позволить тебе стать убийцей сейчас. Эта миссия, эта работа – на мне. Да, я рада, что вы с Крысой прикроете мне спину – и, сказать правду, очень рассчитываю на вашу защиту, – однако убийца здесь я. И подобная служба мне не в новинку. Правда, обычно меня посылали на охоту за духами и прочей нежитью – за существами, которым следовало продолжить путь в небытие, оставив жизнь живым. Однако знавала я немало живых, которым следовало умереть, и убивать их вовсе не стеснялась. Хотя давалось это нелегко. У меня есть свой моральный кодекс. Да, он не всегда отличался особой последовательностью, но мне не раз приходилось принимать решения без долгих раздумий, и таких, о которых бы я сожалела, среди этих решений почти нет. По крайней мере, среди решений на этот счет.

– Но Лилиана…

– Прежде чем перейти на нашу сторону, Лилиана Весс погубила сотни, если не тысячи жителей Равники и мироходцев. Нет, я не говорю, что ей нет оправданий. Я даже не говорю, будто ее к этому не принуждали. Но, в конце концов, она сделала выбор. Выбор из тех, что останутся с ней на всю жизнь. Выбор, который будет стоить ей жизни.

– Эй! Сюда! – прошипела Крыса из-за деревьев.

Кайя взглянула на Тейо. В ответ тот взглянул на нее и кивнул, и оба двинулись догонять Крысу.

– Там, впереди, усадьба, – сообщила девчонка, – но совсем не такая, как описывала мисс Баллард.

Да, так оно и было. Джайя описывала руины. Развалины. Нечто, готовое вот-вот рухнуть. Однако Дом Вессов оказался совсем не таков – добротно отремонтирован, элегантен, свежевыкрашен… К входу, освещенному факелами, шли благородные дамы и господа, спешившие примкнуть к довольно шумному – если судить по доносящимся звукам – празднеству.

– А место точно то самое? – прошептал Тейо.

– Точнее не бывает, – заверила его Крыса, указав на еще одну группу людей – людей в золотых ошейниках, очевидно, слуг. Одни даже сейчас, среди ночи, трудились, чиня сломанный водосточный желоб, другие несли в дом, на праздник, угощения и даже цветы. – Я подобралась к вот этим вот слугам поближе и кое-что подслушала. На самом деле они не слуги. Все это – самые настоящие пленники, а те блестящие ошейники каким-то образом держат их в подчинении. Впервые в жизни вижу что-то блестящее и сияющее, но себе такой штуки не хочу. Да, и я слышала, как они шепчутся насчет своей госпожи… и это она, Лилиана. Мисс Смоляной Локон собственной персоной.

Кайя многозначительно взглянула на Тейо.

– Итак, – заговорила она, – Лилиана Весс, сбежав из бойни на Равнике, вернулась домой, на Доминарию, обратила в рабство местных жителей и устроилась здесь на манер великой злодейки. Думаю, все это подтверждает: она – из тех живых, которым следует умереть.

Тейо не сказал ни слова, только легонько кивнул.

Кайя вновь повернулась к Крысе.

– Полагаю, Лилиана – там, среди веселящихся?

– Похоже на то. Стойте вот здесь вот, а я отыщу, как бы потише пробраться в особняк.

С этими словами она вновь умчалась вперед, оставив Тейо и Кайю одних.

– Только не думай, будто меня это радует, – сказала Кайя.

– Нет, такого я вовсе не думаю. И ты не думай, пожалуйста, будто я собираюсь тебе помешать. Твою точку зрения я понимаю. Но… ничего, если мне от этого грустно?

– Это как раз очень даже «ничего». Вот если одному из нас подобное покажется легким или приятным, значит, мы, определенно, сбились с пути.

Тейо ответил на это печальной улыбкой, и Кайя крепко стиснула его плечо.

– Поможем друг другу сохранить честность, – сказала она. – Согласен?

– Да. Согласен.

Оба подождали еще немного. Вдруг Тейо, потянув носом воздух, заметно помрачнел.

– В чем дело? – спросила Кайя.

– Кажется, что-то… знакомое… знакомый запах. Только узнать его никак не могу.

– Может, просто дерево или растение, встречающееся и на Гобахане, и на Доминарии?

Тейо оглядел окрестные топи.

– Нет, вряд ли. Погоди, я думал, это место называется Калиго.

– Это место и называется Калиго. А мир – Доминария.

– А-а. А я все понял как раз наоборот.

– Вполне понятное дело. На тебя столько всего свалилось за последние пару дней…

– Что ж, – вздохнул Тейо, – это правда. А знаешь, когда я познакомился с тобой, то подумал, что тебя зовут Джайей. Думал, Кайя – это она.

– Да, как верно подметил твой аббат, путешествовать вместе нам не слишком удобно.

Тейо ненадолго умолк.

– Нет, Баррес не так плох, как ты думаешь, – сказал он.

– Надеюсь…

Оба вновь умолкли. Молчали до тех пор, пока не вернулась Крыса.

– Там такое… вы оба должны это видеть.

С этим она поманила обоих за собой. Далеко обогнув усадьбу кругом, все трое вышли к саду наподобие устроенного аббатом при монастыре. Здесь тоже кипела работа: слуги (то есть пленники) Лилианы не только чинили усадьбу, но и трудились в саду даже посреди ночи.

Три женщины неторопливо и монотонно пололи грядки, а может, что-то сажали, сеяли, или как там еще (в огородничестве Кайя почти не разбиралась). Спустя немного времени две из них подняли корзины – как оказалось, с огурцами – и двинулись к дому, оставив третью копаться в земле в одиночку.

Укрывшись среди деревьев, Кайя повернулась к Крысе и спросила:

– Что нам здесь нужно?

– Вот эта женщина. Последняя из служанок. Взгляни.

Кайя вновь пригляделась к служанке в ошейнике. Та в это время стояла к ним спиной, но теперь Кайя была вполне уверена, что она пропалывает грядки – выдергивает из земли очередной сорняк, смещается этак на полфута назад, выдергивает следующий и так далее.

– Не понимаю. С сорняками что-то не так?

– Подожди. Подожди, пусть обернется.

Дойдя до конца ряда, женщина развернулась, чтобы начать прополку следующего. Тут она подняла голову, утерла лоб рукавом, и лунный свет озарил ее лицо.

Лицо Лилианы Весс.

Часть третья. Убийцы

Глава сорок пятая. Тейса Карлов

Явившийся с докладом Золтан и рта не успел раскрыть, а Тейса уже поняла: вампир потерпел поражение.

– Не вышло, – просто сказал он.

– Не вышло? А почему же? Не хочешь ли ты сказать, что твои легендарные чары соблазнителя подвели гильдию?

– Подвели. А что касается «почему»… в этом можешь винить главу гильдии Иззетов, Рала Зарека.

– Он тоже был там? Я полагала…

– Он был там во всех смыслах, которые что-либо значат. У меня ничего не вышло, потому что Тамик воистину любит Зарека. Любит непоколебимо. И эта любовь хранит Тамика Врону от соблазна. Сообщает ему неуязвимость. И силу. Немалую силу.

Тейса сдвинула брови.

– Послушать тебя, ты им будто бы восхищен.

– А ты?

– Я восхищаюсь его компетентностью, но не наивностью.

Золтан пожал плечами.

– Мне Врона наивным отнюдь не кажется.

Тейса надолго умолкла.

– Ну что ж, – со вздохом сказала она, – значит, план «Це».

Глава сорок шестая. Враска

Под взорами Аздомаса и Сторрев с Варольцем Враска сидела на полу, играя с Китерингой, маленькой девкаренкой, спасенной горгоной от Вековечных. Во всяком случае, без участия Враски спасение девочки не обошлось. Когда Голгари объединили силы с мироходцами, чтобы спасти мирных жителей, окруженных Ордой Ужаса, эльфийскую малышку передала в руки горгоне мироходец по имени Янлин. Но по какой-то причине Китеринга сочла своей единственной спасительницей Враску и быстро привязалась, прониклась искренней любовью к царице, в эту минуту учившей малышку игре в каналу при помощи того самого синего стеклянного шарика, что получила в подарок.

– У тебя уже прекрасно выходит, – сказала девочке Враска.

– А этот шарик правда от царевны?

– Да. От царевны Аэши с Каладеша. Самой красивой и умной царевны всего своего мира. Почти такой же красивой и умной, как ты, царевна Китеринга.

– Я же не царевна!

– Ты в этом уверена?

– Царица Враска!

Все взгляды устремились в сторону двери, к вошедшей Севрайе, сопровождаемой молодым – по эльфийским, во всяком случае, меркам – эльфом, с которым царица Враска ни разу еще не встречалась лично. Однако маска в виде черепа на его лице не оставляла сомнений: то был Мызил Савод Зунич, главный охотник девкаренов.

Севрайя же была шаманкой Голгари, эльфийкой из девкаренов – ей бы и быть сейчас Маткой, если б ее не обошли вниманием в пользу Изони. Горячей поклонницей Враски назвать ее было трудно, но общая неприязнь к Изони Тысячеглазой породила между царицей и шаманкой нечто вроде перемирия.

Зунич же, наоборот, был сыном предшественника Враски на посту главы гильдии, девкаренского патриарха, неупокоенного лича Джарада вод Саво, коего Враске первым же делом, в самом начале переворота, сделавшего ее царицей Голгари, пришлось, обратив в камень, отправить на вечный покой. То, что сын Джарада не встал рядом с отцом в Зале Изваяний, вполне могло бы сойти за небольшое чудо, ведь Враска, по обыкновению, непременно избавилась бы и от него. Однако в то время Зунич пребывал в глубинах Подземного Города, охотясь на левиафана. Внизу он провел добрую пару месяцев, а потому о смерти (второй, точности ради, смерти) отца и возвышении Враски узнал лишь спустя долгое время после того, как то и другое свершилось. Решив не бередить затянувшихся ран, Враска отказалась требовать немедленной казни Зунича, вместо чего приказала Аздомасу взять его под особый присмотр. Что ж, ни предательских дел, ни даже крамольных слов краул за главным охотником не заметил – превыше того, что Зунич неизменно, всем напоказ, самоустранялся от тостов, поднимаемых за царицу в посещаемой многими Голгари пивной. Потому-то Враска и решила оставить Зунича в живых (до поры).

Не сводя взгляда с девочки, Враска подняла руку в знак того, что ей нужен покой, и ровно, негромко заговорила:

– Что случилось, Севрайя? Чем может служить тебе твоя царица?

Севрайя, уловив намек, понизила голос, однако ее тревоги и нетерпения это почти не скрывало:

– Дело довольно скверное, ваше величество. Изони покусилась на Мызову жизнь – то есть на жизнь Мызила Зунича. Вот он. Матка пытается укрепить власть среди девкаренов.

– Да, обвинение серьезное, – подтвердила Враска, прекрасно понимая, что и Китеринга все слышит. Слышит… и замерла без движения.

– Не только серьезное, но и вполне достоверное, царица, – сказала Севрайя. – Изони Тысячеглазая послала по душу Мыза ядовитых пауков – из опасений, что девкарены предпочтут встать на сторону единственного сына Джарада вод Саво, а не на ее.

Потрепав Китерингу по плечу, Враска поднялась на ноги и взглянула в глаза Зунича.

– Здесь, при моем дворе, со мною и теми, кто мне верен, твоя жизнь в безопасности.

– Да как же! – пренебрежительно хмыкнул Зунич. – Или мне неизвестно, что это ты убила отца?

– Твой отец умер задолго до того, как я обратила его в камень.

– Что верно, то верно. И я вовсе не стану делать вид, будто после первой смерти он остался тем же самым эльфом, который взрастил меня и воспитал. Но это не означает, что я рад видеть его каменную фигуру в твоей коллекции или готов доверять тебе… моя царица.

Казалось, сарказм так и каплет с его языка. Китеринга, хоть и не вполне понимавшая обстановку, очевидно, почувствовала враждебность Зунича к своей героине, вскочила на ноги и взвесила на ладони синий шарик, как будто готовясь метнуть его в любого врага царицы.

Тут на малышку обратил внимание и Зунич.

– Тебе, – сказал он, присев перед нею на корточки и взглянув ей в глаза, – тоже не следовало бы ей доверять. Она ведь не только моего, но и твоего отца погубила.

– Врешь!!! – крикнула девочка ему в лицо. Руки ее задрожали от злости. Еще немного, и шарик отправится в полет…

Враска обняла девочку, дабы дело обошлось без выбитых глаз. Китеринга подняла голову, взглянула в глаза горгоны, и Враска ответила ей ласковым, хоть и печальным взглядом.

– Нет, Китеринга, он не лжет. Я вправду лишила твоего отца жизни. И, защищая всех Голгари – всех до одного, понимаешь? – натворила еще немало дел, которыми ничуть не горжусь. Но тебе я никогда не сделаю зла.

Во взгляде девочки отразилось замешательство. Враска нежно стиснула ее руку и скорбно улыбнулась.

– Никогда-никогда? – спросила Китеринга.

– Никогда, царевна. Никогда.

Маленькая эльфийка не улыбнулась в ответ. Только кивнула.

Тогда Враска повернула голову и устремила взгляд на поднимающегося Зунича. Тот явственно вздрогнул, зная, что, заглянув в ее глаза, может навеки отправиться в Зал Изваяний… но, стоит отдать ему должное, взгляда не отвел.

– Как бы я ни получила короны, – ясно, звучно сказала она, – какие бы обиды ни заставили меня к ней стремиться, теперь я намерена царствовать над всеми и ради всех детей Голгари. Клянусь тебе, Мызил Савод Зунич, тебе, Севрайя, всем здесь собравшимся, всем и каждому на Равнике, кто удосужится выслушать, в том, что я, царица Враска, буду защищать детей девкаренов в той же мере, что и тератогенов. Человек, эльф, краул, тролль, Былой, горгона – любой член нашей гильдии может считать Рой надежным убежищем.

Голос ее звенел уверенно, убежденно: ведь каждое сказанное слово было абсолютной правдой. Вздохнув, Враска негромко сказала Зуничу:

– Однако неволить тебя, главный охотник, если ты не можешь мне доверять и чувствовать себя рядом со мной в безопасности, я не стану. Помнится, у тебя есть родня среди членов Конклава, и если тебе с ними спокойнее…

Севрайя схватила Зунича за руку и быстро, настойчиво заговорила:

– Твое сердце – сердце Голгари. Не отрицай этого ни перед Роем, ни перед самим собой. Ты знаешь: я всегда была тебе другом – даже когда ты не мог назвать другом родного отца. Я верю в царицу Враску, верю, что у нее в гостях ты останешься цел и невредим – по крайней мере, до тех пор, пока я не разделаюсь с Маткой Изони.

– И когда же это произойдет? – не без сомнения спросил Зунич.

– Надолго дело не затянется, – заверила его Севрайя. – Весть об измене Изони уже разнеслась.

Но Зунич все еще колебался.

– Главный охотник, – урезонила его Враска, все еще обнимая одной рукой Китерингу, – если бы я пожелала твоей смерти, то заглянула бы тебе в глаза, как твоему отцу. Убитые мной выставлены на всеобщее обозрение, так что всякий может полюбоваться ими хоть днем, хоть ночью. Я пауков к намеченным жертвам не посылаю.

И это также было сущей правдой. Ведь Враска, разумеется, не желала Зуничу смерти. Ей требовалась его преданность.

Словно бы подтверждая слова Враски, глаза ее замерцали. Зунич не дрогнул, приготовившись к гибели. Когда же сияние померкло, главный охотник кивнул царице, осознав, что та может убить его в любую минуту – и безо всяких пауков.

– Я знаю, – сказал он, – сделавшись личом, мой отец сильно переменился. Мы отдалились друг от друга задолго до того, как ты… предприняла те самые действия, поскольку я не всегда одобрял – и даже не всегда уважал политику его правления.

– Это известно всем, – согласилась Севрайя.

– Известно, – подтвердила Враска. – Вот потому я и не вижу между нами противоречий. Вот потому-то – сколь бы невероятным тебе это ни показалось – я предпочту быть с тобой в дружбе.

– Возможно… но не все сразу, – настороженно ответил Зунич.

– Но с чего-то же нужно начать. Примешь ли ты мою защиту и покровительство?

Зунич перевел взгляд с Враски на Севрайю, а после взглянул на Китерингу. Последняя словно бы ждала, когда же он подтвердит, что ее царице по-прежнему можно верить.

– Да. Приму. И… благодарю тебя, царица Враска.

На сей раз сарказма в его словах не чувствовалось ни капли.

– Рада слышать, – с улыбкой откликнулась Враска, чувствуя, как обмякла рука маленькой эльфийки в ее ладони. – Тогда не угодно ли присоединиться к нам с царевной Китерингой за игрой в каналу?

Зунич хмыкнул и снял маску.

– В каналу я не играл много лет…

– Я могу научить тебя, царевич Мызил! – с заметным восторгом (и, может быть, чуточку влюбленно) воскликнула девочка. – Царица сказала, у меня уже прекрасно выходит.

Совершенно счастливая, царевна опустилась на пол. За ней уселась на пол довольная царица, а следом – и оттаявший сердцем царевич, ну а советники царицы вновь принялись с немалым удовольствием наблюдать за игрой.

«Баан был прав, – подумала Враска. – Обычная банка с пауками и вправду способна творить чудеса».

Глава сорок седьмая. Рал Зарек

Прикрываясь самим же магом бурь и сотворенной грозой, Рал со Странницей подошли к Теззеретовой крепости.

– Откуда ты знаешь, что крепость здесь? – спросила Странница. – Я не вижу ничего, кроме туч.

– В тучах я кое-что понимаю. Это не тучи.

Странница согласилась прикрыть Ралу спину, но он недвусмысленно дал понять, что убийство Теззерета следует предоставить ему.

– Чьей это будет заслугой, мне все равно, – сказала она, – но, увидев возможность, я ею воспользуюсь.

– Главное, под руку не лезь.

– Ты слишком самоуверен.

– Мне драться с ним не впервой. Думаю, уверенности во мне ровно столько, сколько нужно.

– Прежде ты дрался с прислужником Боласа. Сегодняшний Теззерет – зверь совсем другой породы.

В то время как оба, увязая в песке, шли вперед, Рал поразмыслил над последним ее утверждением и пришел к заключению, что Странница, вероятнее всего, права. Теззерет, бившийся за претворение в жизнь чужих замыслов – пусть даже замыслов такого создания, как Болас, – был совсем не тем зверем, с каким Ралу предстоит столкнуться сегодня. У этого, нынешнего, два преимущества. Во-первых, он в собственном логове, на собственной родной земле. Сверх того, он загнан в угол. Рал идет с ним покончить, а значит, на этот раз Теззерет будет биться не за Боласа. Он будет защищать свою жизнь.

«Что ж, об этом не мешает помнить. Однако и я буду защищать свою жизнь. И не просто жизнь, а жизнь с Тамиком».

Это было правдой. Впервые за все времена у Рала появилось то, для чего стоит жить, нечто превыше простого инстинкта самосохранения. Став главой гильдии Иззетов, он достиг вершины своих амбиций, и, что еще важнее, встретился с Тамиком. С тем, кого он любит, с тем, кто любит его. Теззерет был последней преградой на пути ко всему, о чем он только мечтал. Нет, Рал вовсе не собирался погибнуть в бою с этим зверем, загнанным в угол! Он твердо намеревался избавить это создание от мук – и от его собственных, и от своих. Но для начала нужно проникнуть за его линию обороны.

Тут фальшивые тучи раздвинулись, и из бреши наружу, в атаку на врагов господина, устремился целый эскадрон горгулий из чистого эфирия, с огромной горгульей из эфирия и камня во главе.

– Что ж, насчет туч ты оказался прав! – воскликнула Странница. – Но против этих созданий я почти ничего не смогу, если только – или пока – мечом до них не дотянусь.

– Не тревожься, – успокоил ее Рал. По крайней мере, сам он уж точно не тревожился ни о чем.

Стоило ему повернуть ладонь, небо над головой оглушительно затрещало – из настоящих туч ударили молнии. Включив Аккумулятор, Рал вслушался в его гул в ожидании пика энергии, а когда пришло время, выпустил во врага по впечатляющему электрическому разряду с каждой руки.

Предводитель, самый большой из горгулий, сделал «бочку» и уклонился от огня, но оба разряда отыскали цель, угодив в двух эфириевых горгулий. Те взорвались, разлетелись на части, вспыхнули пламенем и расплавились, а все, что от них осталось, рухнуло на песчаный берег в трех десятках ярдов впереди.

Выпустив во врага еще пару разрядов, Рал в то же время призвал вступить в схватку грозу. Из туч в небесах снова ударили молнии, нашедшие полдюжины тварей, ну а поскольку эфирий – прекрасный проводник, огромные электрические искры потянулись от одной к другой, и эти горгульи тоже вспыхнули и разлетелись на части.

Так дело и пошло. Вскоре Рал истребил атакующих горгулий почти без остатка. Приблизиться к мироходцам хотя бы на десять ярдов удалось лишь двум – их предводителю и еще одной горгулье, летевшей следом за ним.

Эта вторая, ловко увернувшись от Раловой молнии, сломала строй и метнулась к Страннице. Однако меч мироходца буквально разрубил жуткую тварь пополам, так что обе половины врезались в песок за ее спиной.

Предводитель горгулий спикировал на Рала, и бой вполне мог на том завершиться, но глава гильдии Иззетов метнул вверх нечто вроде сети из электрических разрядов, заставив чудовище резко отвернуть вбок. Надеясь поймать горгулью в сеть, Рал сжал кулак, но тварь, взмыв прямиком вверх, избежала ловушки.

Не прошло и пяти минут, как все горгульи, кроме вожака, были уничтожены. И все, кроме той, разрубленной Странницей надвое, полегли от рук Рала Зарека. Оставшись без воинства, предводитель горгулий решил отступить, влетел в брешь среди фальшивых туч и скрылся во мраке за ними.

Рал ожидал, что брешь за его спиною сомкнется, и начал прикидывать, как проложить путь внутрь, однако проход остался открытым.

– Похоже на приглашение, – заметила Странница.

– Что да, то да.

– И это значит, что он готов нас встретить.

– Или же думает, будто готов.

– Помни, что я говорила насчет самоуверенности. Смотри, как бы первая победа не вскружила голову.

– Не вскружит. Слишком все вышло просто. Вряд ли Теззерет хоть на минуту всерьез рассчитывал, что этим горгульям удастся остановить нас. Он попытался внушить нам самоуверенность, но не сумел. Самая сложная часть нашей миссии еще и не началась.

Увязая в песке, оба двинулись к бреши и, спустя пять минут, вошли в Теззеретову крепость.

Глава сорок восьмая. Тейо Верада

Кайя, Крыса и Тейо прибыли на Доминарию, чтобы покончить с Лилианой Весс, пусть даже Тейо был категорически против этой идеи, и Крыса тоже не слишком-то ее одобряла. Но даже убийца-Кайя на миг остолбенела, увидев Лилиану в рабском ошейнике, полющей грядки в саду при усадьбе собственных предков, точно автомат. Оглядевшись вокруг, не присматривает ли за Лилианой кто-то еще, она никого не заметила и сказала остальным:

– Держитесь настороже.

Обнажив один из кинжалов, она быстрым шагом преодолела озаренную луной лужайку, что отделяла рощу от сада, и встала прямо перед жертвой. Тейо и Крыса последовали за ней.

Но Лилиана попросту продолжала дергать из земли колючие стебли и словно бы совершенно не замечала ни кровоточащих пальцев, ни хоть кого-нибудь из троих подошедших. Все это не на шутку сбивало с толку.

«Должно быть, именно так всю жизнь чувствует себя Крыса».

Возможно, причиной тому было простое любопытство, желание разобраться, что, во имя Восточного Облака, происходит, но Кайя не заколола некромантку на месте. Вместо этого она попыталась заговорить с ней, зашептала:

– Лилиана… Лилиана Весс…

Отклика не последовало. Тогда Кайя спросила:

– Лилиана Весс, что это с тобой?

Вновь нет ответа.

Тогда Кайя схватила женщину за окровавленную руку, не позволяя ей выдернуть очередной сорняк. Это, по крайней мере, заставило Лилиану поднять взгляд, но на лице ее не отразилось ни единого чувства.

– Лилиана, – снова окликнула ее Кайя, – ты меня слышишь?

И вновь нет ответа.

Стоило Кайе выпустить руку Лилианы, садовница тут же вернулась к работе.

Тейо невольно принюхался к мисс Весс. Пожалуй, от ее платья веяло дымом, будто она долго стояла у костра… или, может быть, в комнате, где жгли благовония. Запах казался знакомым, что-то напоминал, но Тейо никак не мог понять, что же.

– Ничего не понимаю, – прошептала Крыса.

– Я тоже, – буркнула Кайя. – Мягко выражаясь.

Крыса взглянула на Тейо, но тот только пожал плечами и промычал нечто, отдаленно схожее с «даже не знаю».

Крыса задумчиво забарабанила пальцами по подбородку.

– Если мисс Весс здесь пленница, кто же лишил ее свободы?

Кайя кивнула, признавая злободневность вопроса.

– И откуда у этой «госпожи Весс» столько силы, чтоб одолеть ту единственную, кому хватило сил одолеть Никола Боласа? – добавила она.

– Может, я смогу выяснить, – сказала Крыса и снова устремилась во мрак.

Казалось, Кайя встревожилась за нее и вот-вот позовет Крысу назад. Но нет, в следующий же миг она прогнала тревоги прочь, вполне – как и сам Тейо – уверенная, что Крыса останется никем не замеченной и, вполне возможно, сумеет узнать что-нибудь ценное.

Кинжал Кайя по-прежнему держала в руке. Решившись рискнуть, Тейо кивнул на него и спросил:

– Так ты собираешься убивать ее? Сейчас это проще простого.

Как он и предполагал, мысль об убийстве Лилианы, пока та в таком состоянии, пришлась истребительнице призраков не по вкусу.

– Нет. Не сейчас. Вначале выясним, что происходит.

Это внушало надежду: возможно, теперь ему наконец-то удастся убедить Кайю сохранить Лилиане жизнь?

И тут в голове Тейо родилась новая мысль.

– А может, вся загвоздка в ошейнике?

С этими словами он потянулся к ошейнику и попытался снять его.

– Тейо, постой!

В то время как он возился с застежкой, золотой ошейник начал быстро нагреваться. Лилиана, вскрикнув от боли, схватилась за горло, да и самому Тейо пришлось убрать руки, чтоб не обжечься.

Взглядом, которым смерила его Кайя, мог бы гордиться сам аббат Баррес.

«Ну, по крайней мере прежний аббат Баррес».

Тейо почувствовал себя идиотом, но ненадолго. До той самой минуты, как Лилиана, схватив его за ворот, зарычала:

– Что ты, во имя Урзы, тут вытворяешь?!

Глава сорок девятая. Джейс Белерен

На сей раз Джейс застал Враску в ее покоях, однако в момент его появления она пристегивала к поясу саблю, готовясь уйти.

– Вернулся? – сказала она.

– Вернулся.

– Я рада. Сейчас я спешу, но ухожу ненадолго. Отдохни здесь часок. А потом расскажешь про Терос.

Последнюю фразу она произнесла уже на полпути к двери.

– Угу…

Нет, способностью читать мысли Враска не обладала, но что-то в этом «угу» намекнуло ей: Джейс обеспокоен. Обеспокоен… и вполне может догадаться, что она в силах угадать причину его беспокойства. Враска остановилась, обернулась… и замерла в ожидании.

– Думаю, я знаю все или почти все, что ты от меня скрываешь, – негромко, спокойно сказал он. – Я понимаю, отчего гильдии не посоветовались насчет планов убийства Лилианы, Теззерета и Баана со мной, или с Чандрой, или с любым из большинства Стражей, но…

– Но хотел бы узнать, отчего тебя в неведении держу я.

Джейс кивнул, признавая ее правоту.

– Враска, главное, что я в… скажем так, в нас люблю, это то, что мы не играем друг с другом в игры. Нет, я вовсе не говорю, что ты не можешь иметь секретов, будь то дела Голгари или просто… нечто личное. Но ты должна была знать…

– Я знаю.

Вернувшись к нему. Враска взяла его за руки.

– Я знаю. И никак не могла решить, что и как тебе рассказать. Потому что понимаю: к Лилиане у тебя противоречивые чувства…

Джейс шумно выдохнул.

– Сложно все это.

– Ничего. Ничего.

– И все же…

– И все же ты достоин откровенности. Жестокая правда такова: миловать Лилиану гильдии не намерены, вот я и решила промолчать – чтоб уберечь тебя от… – Внезапно глаза ее округлились. – Крокт раздери, стоило только сказать это вслух, и сразу же сделалось ясно, насколько это чудовищно! Чудовищно и высокомерно…

Джейс высвободил руки, однако велел себе не отворачиваться. Он был уверен: тот, прежний Джейс непременно отвернулся бы да обиженно, непримиримо надул губы. Поэтому новый, сегодняшний Джейс взглянул Враске в глаза и сказал:

– Нет, Враска, так у нас дело не пойдет.

– Да. Да, ты прав.

– Мы должны доверять друг другу. Настолько, чтоб быть друг с другом честными, плохи ли новости, или хороши.

– Я знаю, знаю. Просто… я ведь знаю и о том, что ты все еще неравнодушен к Лилиане.

– Я же сказал: сложно все это.

– А я это понимаю и вовсе не ревную. Я верю в твои чувства ко мне. Верю, слово даю. А еще даю слово: убить Лилиану лично я не согласилась бы ни за что. Ведь я просто не смогла бы просить тебя остаться с той, кто унизилась до убийства «соперницы».

– Лилиана тебе не соперница! – запротестовал Джейс.

– Я не стала бы убивать ту, кого ты когда-то любил, – поправилась Враска, вновь взяв его за руки. – Неважно, просто это все или сложно. Не хочу, чтоб ты видел во мне ее убийцу.

Джейс едва не поддался порыву поблагодарить ее… но нет, в этом было бы что-то не то.

– И вот еще какая штука. Наверное, тоже жестокая правда. Лилиана лично в ответе за гибель ста шестнадцати Голгари. Все это мои подданные, Джейс. А я – царица, поклявшаяся их защищать. Поэтому, говоря начистоту, я согласна с другими гильдиями. Она должна умереть.

Джейс с усилием сглотнул и поник головой.

– Ну а теперь, как ни жаль, – сказала Враска, нежно приподнимая его подбородок, – мне нужно заняться делами Голгари. Мне вправду пора идти. Но я постараюсь поскорее вернуться и очень надеюсь, вернувшись, найти тебя здесь.

С этим она поцеловала его, едва коснувшись губами губ. Внезапно Джейса отчаянно, мучительно потянуло к ней, но прежде чем он успел сказать или сделать еще хоть что-нибудь, Враска ушла. Ушла, снова оставив его наедине с множеством новых мыслей…

Глава пятидесятая. Крыса

Пробраться в особняк оказалось проще простого – ведь Крысы по-прежнему никто не замечал, несмотря на ее обычный несмолкающий монолог.

– О, вот это работа так работа! Какое мастерство, какое изящество! И если мисс Баллард права, управились поразительно быстро…

Улыбнувшись, она обратилась к служанке с подносом в руках, хотя та не могла ее ни видеть, ни слышать:

– Взгляни-ка на эту лепку! Сейчас хорошей лепки уже не ценят. Вот интересно, много ли тут осталось от прежнего особняка, как, по-твоему?

Однако улыбка Крысы быстро увяла: сказать по правде, «слуг» госпожи Весс ей было ужасно жаль. Эти ошейники…

– Это же просто форменное безобразие. Когда Орзовы так обращаются с труллами, и то смотреть тошно, а тут ведь не труллы – люди, точно такие же, как мы с Тейо. Клянусь: если вдруг кому вздумается надеть ошейник на Тейо или, понимаешь, на госпожу Кайю, я этим задницам жару задам, как у Груулов положено. Этак вот: «Мама, можно, я твой топор одолжу?» – и…

Последние слова были обращены к девочке примерно ее возраста, заменявшей и зажигавшей свечу в канделябре.

Смерив девочку взглядом, Крыса подошла к ней вплотную.

– Ого, да ты так напугана! Страх от тебя – просто волнами. Смотри-ка, вот ты свечу зажигала, а руки ходуном ходят. Как только спичку к фитильку поднесла? Что ж с тобой сделают, если ты за этой, одной-единственной малюсенькой свечкой не доглядишь? Да, знаю, ты меня не слышишь, но, может, хоть ободрения-то немножко почувствуешь? Мы же – вот они, здесь. Конечно, что происходит, пока в точности не понимаем, но слово тебе даю: мы с госпожой Кайей и Тейо вот этого вот просто так не оставим. Мы найдем способ поправить дело. Только прекрасной жизни после этого обещать не могу, понимаешь? У всех свои заботы. Вот эти вот самые, с которыми приходится жить. Но уж от ошейника мы тебя избавим, обещаю, обещаю, обещаю, – со всем возможным усердием внушала Крыса служанке. Однако страх девочки был так силен, что все эти телепатические потуги пропали даром.

«Тогда лучше покончить с делом поскорее».

С этой мыслью Крыса вошла в большую просторную столовую. Здесь тоже оказалось немало «слуг»: одни подавали на стол десерт (какие-то пышные кремовые пирожные), другие, в углу, услаждали слух гостей музыкой, но те словно бы даже не замечали вовсю угождавших им пленников.

«Можно подумать, весь дом битком набит целым полчищем таких, как я».

– Отменный же ты нам накрыла стол, госпожа Весс, – со смехом сказал один из гостей в дальнем углу.

– Вот только накрывала его не она, – во весь голос отрезала Крыса.

Разумеется, ее никто не услышал, и потому она сосредоточилась на женщине, принявшей комплимент.

– Ты делаешь мне честь, лорд Валуа, – откликнулась «госпожа Лилиана Весс», слегка кивнув головой, украшенной безукоризненной прической.

Позади кресла некромантки стояла на страже пара огромных, жутко мерзкого вида зомби, совсем не вязавшихся с ее элегантностью. Подходя ближе к хозяйке и ее телохранителям, слуги в ошейниках явно изо всех сил старались проявить особое усердие. Проявить усердие и оставаться невидимыми – неприметными, подобными Крысе. Казалось, одна мысль о том, чтобы привлечь к себе внимание, внушает им ужас.

Обойдя стол, Крыса пригляделась к хозяйке поближе. «Госпожа Весс» была темноволоса, довольно миловидна… но в остальном на настоящую мисс Смоляной Локон не походила ничуть. Мисс Лилиана даже в садовой грязи с головы до ног выглядела прекрасной, притягательной и в то же время вроде как грозной, а эта женщина не шла с ней ни в какое сравнение.

«И правда, совсем ничего особенного. Вот разве что это колье на шее. Блестящее какое, просто класс! Хотя, спорю на что угодно, на настоящей мисс Лилиане оно смотрелось бы еще лучше».

С усыпанного самоцветами колье, охватывавшего шею хозяйки, свисал большой амулет с темно-синим сапфиром изрядной величины. В этом камне чувствовалось что-то магнетическое, завораживающее – настолько, что Крысе с трудом удалось оторвать от него взгляд.

«И это не просто потому, что он блестит!»

Остановившись справа от госпожи Весс, Крыса вновь пригляделась к ней и тут заметила, что пальцы левой руки хозяйки постукивают по переплету какой-то книги. Проскользнув между телохранителей-зомби, она подошла к хозяйскому креслу с другой стороны и устремила взгляд на обложку, озаренную пламенем свечи. Книга оказалась печатным экземпляром какого-то «Падения Дома Вессов». Мало этого: возможно, фальшивая госпожа Весс ничуть не походила на настоящую мисс Смоляной Локон, однако выглядела в точности как портрет мисс Лилианы Весс на книжном переплете. Это Крыса перепроверила дважды, и трижды, и четырежды. Да, в точности как на рисунке. Даже прическа и платье те же самые. Всей разницы – колье с синим самоцветом.

«И, кстати, о самоцветах…»

Рядом с книгой лежала еще более интересная вещица, наполовину прикрытая полотняной салфеткой. Сомнений быть не могло: это же тот самый камень в форме яйца, что принадлежал Древнему Дракону Боласу! Тот самый, что помог ему поглотить Искры такого множества мироходцев… Между тем Крысе смутно помнилось, что после гибели дракона его камень упал на вершину пирамиды. А еще вспоминалось, что мисс Лилиана – настоящая мисс Лилиана – подобрала его за миг до того, как покинула Равнику. Ну а теперь – вот он, лежит на столе, рядом с мисс Книжным Переплетом, а отсветы пламени поблескивают, искрятся на его гладких, точно поверхность воды, боках… Да, в эту минуту карманы Крысы были доверху набиты алмазами, однако в обмен на такое сокровище она, не задумываясь, отдала бы их все.

Госпожа Книжный Переплет постучала ложечкой по хрустальному кубку, требуя общего внимания. Гул светских бесед и чавканье разом сменились едва ли не полной тишиной. Все вокруг, не исключая и Крысы, устремили взгляды на нее.

– Леди и джентльмены, – поднявшись на ноги, заговорила хозяйка, – почтив визитом мой дом, вы оказали мне немалую честь. Знаю, некоторых из вас воссоединение Кабала отнюдь не обрадует…

Тут она сделала паузу, не завершив ни фразы, ни проявления чувств, и гости, словно по сигналу, с очевидным расчетом на одобрение хозяйки, разразились шквалом протестов.

– До самого недавнего времени, – продолжала самозванка, – пока Кабал, возглавляемый Бельзенлоком, пребывал на пике могущества, все вы властвовали над обширными территориями. Теперь же, после гибели демона, большинство из вас полагают, будто время Кабала прошло. Однако, как все вы, надеюсь, смогли убедиться сегодня, наши возможности отнюдь не исчерпаны. Ведь, положа руку на сердце, всю работу делали вы, мои новые друзья. Это вы держали народ в подчинении. Это вы пополняли казну. Не демон – вы. Вы, истинные герои Кабала!

Эти слова за столом также встретили единодушным одобрением. Правда, Крыса понятия не имела, что такое этот «Кабал», но даже не сомневалась: наверняка нечто жуткое.

«В смысле, “Кабал” – не то слово, чтобы внушать радостные чувства, так ведь?»

– Итак, чего же вам не хватает? Что обеспечивал вам Бельзенлок? – спросила госпожа Книжный Переплет. – Нет, разумеется, чисто номинальной фигурой он вовсе не был. Просто внушать страх – этого мало. Вам нужен вождь, способный подкрепить этот страх действительной силой. Силой, достаточной, чтобы держать простонародье в узде. Достаточной, чтоб защитить Кабал от беналийцев, от серран – от всякого, кому придет в голову снова пустить по ветру наши немалые труды. Да, я говорю «наши». Прежде, чем предать свое возвращение в Калиго огласке, я тайно проникла – да, тайно проникла в Кабал, дабы взглянуть, сочту ли его достойным. И вы не обманули моих ожиданий. Затруднения виделись мне только в одном – в прихотях Бельзенлока, на самом-то деле попросту не дававших нам развернуться. Теперь эти затруднения позади. Остается только одно: кто займет место демона?

С этим она вновь сделала паузу. За столом воцарилась мертвая тишина.

Лорд Валуа гулко сглотнул, откашлялся и предложил:

– Проклятие Дома Вессов?

Хозяйка снова кивнула ему, благодаря за поддержку.

– А что, друзья, – продолжал он, – ведь это вполне разумно. За ней и имя, и легенда из тех, что служат предметом ночных кошмаров каждого ребенка. Известен ли вам хоть один дом во всей стране, где не имелось бы экземпляра этой книги? И – да, я помню, что все мы считаем ее детской сказкой. Но каждый взрослый был когда-то ребенком, а именно в эти ранние дни и зарождаются самые прочные страхи. Если быть полностью откровенными, некромантки Лилианы Весс боится каждый за этим столом. И должен бояться, друзья, и должен!

Тут Крысе подумалось, что экспромт лорда кажется на диво хорошо отрепетированным.

– И дело не только в имени. Имя Лилианы Весс подкреплено могуществом. Вы сами видите, чего она сумела добиться…

Внезапно он поднялся и крепко ухватил за загривок одного из слуг – старика с элегантно подстриженной седой бородой.

– Эти люди дрожат перед ней. Они отстроили заново этот дом – ее дом – в какие-то недели. Они служат ей денно и нощно. Они знают: перечить ей невозможно. Стоит кому-либо произнести хоть одно крамольное слово… Гореть. Тому. Огнем!

По щеке старика покатилась слеза. Крысе ужасно захотелось вскочить на стол, пробежать его из конца в конец и взрезать лорду Валуа глотку.

Выпустив старика, лорд оттолкнул его прочь, опустился в кресло и продолжал:

– Итак, эти два качества, два критерия налицо. Что остается? Доверие. Да, доверие. Нам нужен вождь, который не подведет Кабал в угоду собственной мелочной вражде. Бельзенлок накликал беду на свою голову, играя в кошки-мышки с какой-то древней колдуньей, давним своим врагом. С колдуньей, собравшей себе в помощь союзников. Позволь спросить, госпожа Весс… нет ли и у тебя старинных врагов, которых нам следует опасаться?

– Нет.

– Но отчего же, если, конечно, я не слишком бесцеремонен?

– Не слишком, лорд, не слишком. Вопрос резонный. Совершенно резонный. Старинных врагов у меня нет, потому что все враги, которые у меня имелись, мертвы. И вернуться из мертвых, дабы вмешаться в дела Кабала, смогут только в том случае, если я призову их сама. А я, сказать откровенно, просто не настолько глупа, чтоб совершить такую ошибку. Поднятых мертвецов я контролирую всесторонне. Абсолютно.

Словно бы подтверждая собственные слова, госпожа Весс махнула рукой в сторону зомби, стоявших за ее креслом.

Только после этого Крыса совершила еще одно открытие, хотя оно, можно сказать, лежало на самом виду. Стоя вплотную к паре неупокоенных стражей, она внезапно отметила, что ни один из них ничем не пахнет. Между тем зомби она среди Ракдосов и Голгари навидалась досыта и не знала ни одного, от которого бы «всесторонне и абсолютно» не несло мертвечиной.

«Что-то нечисто. Подозрительно тут пахнет… все, кроме этих зомби».

– Как видите, друзья мои, старые мои товарищи, – продолжал Валуа, – Кабал вполне может возвыситься вновь.

– Кабал возвысится вновь! – поправила его госпожа Книжный Переплет.

Первым ее клич подхватил лорд Валуа, а следом за ним и прочие гости в унисон затянули:

– Кабал возвысится вновь! Кабал возвысится вновь! Кабал возвысится вновь!

Тем временем Крыса, повинуясь некоему наитию, протянула руку к ближайшему зомби. Как она и подозревала, рука прошла прямо сквозь его тело, не встретив никакого препятствия.

«Да это же иллюзия!»

К несчастью, в результате ее посягательств сапфир на шее госпожи Книжный Переплет замерцал огоньком, испуская синий дым, заструившийся к обоим зомби. Впитав его, телохранители хозяйки тут же сделались осязаемыми – настолько, чтоб их кулаки оставили в стене глубокие вмятины, которые после придется чинить злополучным слугам. В тот же миг госпожа Книжный Переплет вскочила на ноги и заозиралась. Охваченная недолгим страхом, Крыса отступила назад. Но нет, хозяйка ее не заметила.

– У нас еще один гость, – объявила она, устремив взгляд прямо поверх головы Крысы. – Незваный гость. И какое-то волшебство прячет шпиона от наших глаз. Но шпион здесь и должен быть схвачен. Немедля.

Многие гости, поднявшись из-за стола, принялись творить всевозможную контрмагию, но это Крысу не устрашило ничуть. Когда она была помладше, родители искали заклинание, способное избавить ее от проклятия, не один год.

«И ни одно не сработало».

Тем не менее Крыса рассудила, что из особняка пора убираться.

«Только сначала прихвачу эту блестяшку со стола».

Крыса схватила Боласов самоцвет, но, стоило ей коснуться камня, вокруг наперебой закричали:

– Вот она!

– Я ее вижу!

– Да это просто девчонка!

– Воровка!

И, что хуже всего:

– Держи ее!!!

Госпожа Книжный Переплет махнула рукой своим зомби и ледяным тоном сказала:

– Взять ее. Живо.

В панике выронив камень, Крыса бросилась к двери.

Вслед ей вновь зазвучал многоголосый хор:

– Куда она скрылась?

– Я снова ее потерял!

– Какое из заклинаний ее изобличило?

– Перекрыть все входы и выходы!!! – яростно завизжала госпожа Книжный Переплет.

Крыса бежала прочь, но ни о чем не тревожилась. Совсем наоборот. Кто-кто, а она твердо знала: ни одно из заклинаний Кабала выставить ее на всеобщее обозрение не могло.

«Это был камень. Камень Никола Боласа. Взяв его в руки, я сделалась… приметной. Держать его при себе… вот оно, средство от моего проклятия!»

Глава пятьдесят первая. Лилиана Весс

Очнувшись от помутнения, Лилиана сумела понять лишь одно: мальчишка, склонившийся над ней сзади, причинил ей боль! Шея горела огнем. Ссадины на ладонях кровоточили.

– Что ты, во имя Урзы, тут вытворяешь?! – прорычала она, схватив его за ворот.

В ответ мальчишка промямлил что-то насчет «твоего ошейника». Немедля отпустив его, Лилиана схватилась за горло. Действительно, пальцы нащупали металл ошейника, такого же, как у всех пленников усадьбы, и надел его ей на шею он! Сжав кулаки, Лилиана сотворила заклятие, отторгающее душу от тела, окуталась переливчатым облаком черной маны, пронизанной пурпурными прожилками. Мальчишка попятился назад. Прицелившись, Лилиана высвободила магию, устремившуюся к мальчишке… но удар отразила белая аура Гидеона!

«Гидеон?»

Нет. Нет, не Гидеон. Мальчишка закрылся ромбовидным щитом из белого света. Возможно, в этом имелось некое случайное сходство с Гидеоновой аурой неуязвимости, а может, просто мысли ее были заняты Гидеоном… Теперь-то ей вспомнилось, где она видела этого мальчишку – на Равнике, бьющимся с ее Вековечными.

«Нет, не с моими! С Вековечными Боласа!»

И не только его – его спутницу тоже. Вот эту, с кинжалами наголо, готовую убивать.

– Я просто хотел избавить тебя от ошейника, – сказал мальчишка из-за щита.

– Вот как? – мрачно откликнулась Лилиана. – Выходит, вы оба явились с Равники совсем не для того, чтобы убить меня?

Оба быстро переглянулись. Изумление в их глазах говорило яснее всяких слов. Память все еще была затуманена чарами, которые они пытались на нее наложить, а может, так действовал ошейник, однако гибнуть от рук этих двух неумех Лилиана вовсе не собиралась. Мальчишка защищался очень неплохо, но опыта ему не хватало отчаянно. Поэтому вначале Лилиана решила расправиться с женщиной и снова сжала окровавленные пальцы в кулаки, собирая в единое целое новое облако пурпурно-черного тумана. Магия смерти чувствительно обожгла ссадины на коже, но этим можно было заняться после, когда враги лягут замертво. С этой мыслью Лилиана метнула сгусток темной, подернутой рябью энергии в цель. Женщина увернулась, но это вам не огненная стрела, не разряд молнии, несущийся прямо вперед без конца. Сгусток тумана развернулся назад, чтобы ударить врага в спину… но мальчишка, подняв второй щит, снова отразил удар.

– Сферу, – велела женщина. – На нее.

– Но…

– Живей, Тейо! Живей!

Мальчишка кивнул и опустил щиты. Вот он, нужный момент! Лилиана вновь собрала сгусток темной энергии, но, метнув его в цель, обнаружила, что со всех сторон окружена куполом ослепительно-белого света. Столкнувшись со стенкой сооружения мальчишки, магия Лилианы отлетела назад, едва не угодив прямо в нее. Отразить собственный же смертельный удар удалось только чудом, да и то – не устояв на ногах, с маху шлепнувшись на задницу.

Оправившись от сотрясения, Лилиана уперлась ладонями в траву, потянулась мыслями вниз, вниз, сквозь влажную почву, минуя корни, камни и земляных червей, и вскоре нашла, что искала. Призвав находку к себе, она с трудом подобралась и поднялась на ноги. Пурпурно-черный туман как раз рассеялся, и сквозь белое мерцание купола Лилиане удалось разглядеть противницу: та с обнаженными кинжалами двигалась к ней. Длинные лезвия мерцали пурпуром, испуская призрачную энергию.

Лилиана мрачно улыбнулась. Призванные шли к ней, пробивались наверх. Еще пара секунд, и…

– По моей команде убирай сферу, – скомандовала женщина. – А я сделаю дело, ради которого сюда послана.

– Я уж лучше не стану, – ответил мальчишка.

– Тейо…

– По-моему, вас лучше друг к другу не подпускать. По крайней мере, пока обе не успокоитесь.

От ясности разума Лилиана по-прежнему была далека, однако все выглядело так, будто мальчишка пытается защитить ее.

«Но какой в этом смысл? Кому из выживших в битве на Равнике придет в голову защищать Лилиану Весс?»

Однако этот вопрос актуальность немедля утратил: на противников Лилианы бросились три поднятых мертвеца, выбравшихся из земли.

Казалось, мальчишка перепугался до полной потери рассудка, однако сосредоточенности не потерял и купол света вокруг Лилианы удержать сумел. Только попятился прочь от полусгнившего женского трупа, на костях коего еще оставалось немало мяса. Неупокоенная, пошатываясь, шла на него – отвисшая челюсть покачивается в такт шагам, костлявые пальцы, больше похожие на когти, тянутся вперед, готовясь разорвать врага на куски…

Тем временем союзница мальчишки вонзила оба кинжала глубоко в грудь истлевшего здоровяка, бросившегося на нее. Сразу же после этого связь с зомби и контроль над ним исчезли, как не бывало, а неупокоенный, точно труп (которым на самом деле и был), рухнул ничком на землю.

Но Лилиана направила в бой последнего из порабощенных, и справиться с этим истребительнице зомби оказалось труднее. Он явно служил пищей червям довольно давно, и от него не осталось почти ничего, кроме костей. Женщина нанесла удар, но оба клинка прошли сквозь опустевшую грудную клетку, не причинив неупокоенному никакого вреда. Тот потянулся к противнице, но женщина вдруг замерцала пурпуром, сделалась призрачной, и руки зомби прошли сквозь ее тело так же свободно и безрезультатно, как ее клинки – сквозь его грудь.

Мальчишка по-прежнему пятился, заслоняясь от женщины-зомби ромбом щита. Но к этому времени он оказался как раз там, где требовалось. Взметнувшаяся над вскопанной грядкой костлявая рука цепко ухватила его за лодыжку. Мальчишка негромко вскрикнул, рванулся, стряхивая руку, но Лилиана усилила хватку, удерживая юнца на месте. Рука мертвеца сжималась сильней и сильней, щит, преграждавший путь неупокоенной женщине, задрожал, подернулся рябью.

Между тем женщина с кинжалами вновь обрела осязаемость и пнула противника в голень. Треснула кость, зомби упал на колено, но продолжал наступать, волоча за собой перебитую ногу. Однако женщина попросту обогнула его стороной и побежала назад, к куполу, укрывавшему Лилиану.

– Тейо, приготовься!

Лилиана понимала: сейчас, как никогда, важен точный расчет. Если призвать магию слишком быстро, осажденный мальчишка не уберет преграды. Придется приготовиться к исчезновению купола света, а затем нанести удар – и быстро, не то эта женщина ударит первой.

– Давай! – скомандовала женщина.

Лилиана как можно скорее призвала еще один сгусток темной силы…

Вот только мальчишка не убрал купола. Значит, это был финт, уловка, а Лилиана попросту купилась на нее. Но если так, то и ее противница тоже выглядела одураченной. В то время как темный туман Лилианы снова без всякого проку разбился о стенку купола изнутри, женщина с кинжалами обернулась к мальчишке.

– Тейо, я же сказала: давай!

Женщина-зомби одолела тающий ромб щита и едва не дотянулась до мальчишки, но тот по-прежнему удерживал полусферу вокруг Лилианы. Только когда туман внутри рассеялся – когда ни Лилиана, ни ее противница были к этому не готовы – мальчишка по имени Тейо убрал преграду.

Захваченные врасплох, обе с некоторым запозданием попытались продолжить бой, но прежде, чем Лилиана успела призвать новый сгусток темной энергии, прежде, чем ее соперница успела пустить в ход призрачные кинжалы, что-то увесисто ударило Лилиану в затылок, отправив ее во тьму…

Глава пятьдесят вторая. Довин Баан

Вернувшись в убежище Баана, горгона сообщила, что его план сработал великолепно, и это было ничуть не удивительно.

Равно неудивительным был и его ответ:

– Разумеется.

Казалось, ведалкен слышит, как гневно сдвинулись ее брови.

– Должен предупредить, – продолжал Баан, – это лишь первый ход на шахматной доске, первый шаг к моему решению твоих проблем. Опасный фрагмент, каковой без дальнейшей моей помощи с легкостью может дать обратный эффект. Я еще не изложил тебе плана во всей его полноте, чтобы ты не сумела завершить его сама, а после покончить со мной. Итак, царица Враска, спрошу просто и прямо: мы договорились?

Враска сделала паузу, и это также было вовсе не удивительно. Но Баан знал: продолжительность паузы может сказать о многом. Пять целых и семь десятых секунды и более будут означать, что она по-прежнему всерьез обдумывает его убийство. Пять целых и шесть десятых и менее – и это значит, что пауза предназначена только для того, чтоб не выказывать нетерпения. Посему Баан ждал и мысленно отсчитывал десятые доли.

– Договорились, – ответила Враска ровно через пять целых и пять десятых секунды.

Баан позволил себе слегка улыбнуться, после чего, с мистическим жестом, уточнил условия связующего их мистического соглашения:

– Согласна ли ты втайне сохранить мне жизнь в обмен на мою постоянную службу?

– Да, – как он и ожидал, ответила Враска.

Очевидно, горгона готова была рискнуть, предпочтя Баана и Голгари всему остальному.

– Но, как тебе известно, – продолжала она, – я должна представить гильдиям доказательства твоей смерти.

– Разумеется, – вновь сказал он, уверенно пройдя через комнату и распахнув дверцу шкафа.

За дверцей стояла фигура, накрытая простыней. Сорвав покрывало, Баан показал Враске статую – безукоризненное изваяние себя самого с гримасой ужаса на лице.

– Впечатляющая работа, – оценила Враска. – С точки зрения искусства – ничего выдающегося, выражение лица граничит со штампом, однако весьма реалистично. Весьма убедительно. Кто же скульптор?

– Я, – ответил Баан. – А за выражение лица прошу прощения. Творить пришлось перед зеркалом, а естественным образом чувства на моем лице не отражаются.

– Да, доказательство было бы превосходным – до тех пор, пока ты не ослеп. Теперь же оно, как ты понимаешь, бесполезно. Никто не поверит, будто я обратила в камень незрячего.

– Так и есть. Это я показал тебе только затем, чтобы продемонстрировать, сколь далеко вперед рассчитываю вероятности. Эта фигура была создана здесь за много недель до того, как Лазав лишил меня зрения. Признаться, на этакое ранение я не рассчитывал, однако нашей сегодняшней встречи вполне ожидал. С вероятностью восемь и девять десятых процента.

– И в самом деле только по этой причине решил… ознакомить меня с этим чучелом?

Похоже, она сменила манеру выражаться, подстраиваясь под его стиль речи, хотя сознательно или же неосознанно, пока что было неясно.

Однако Баан всерьез размышлял над ее вопросом на протяжении двух целых и восьми десятых секунды, и лишь после ответил:

– Нет, я полагаю, ты права. В этом поступке не обошлось без элемента тщеславия. Мне казалось, мое творение должен хоть кто-то увидеть.

– Понимаю.

– Прекрасно. Выходит, мы понимаем друг друга.

– Ну, а проблема доказательства?

– Я работаю над альтернативой. Нам понадобится свидетель. Вернее, свидетельница, и вполне определенная. А именно – Чандра Налаар.

Глава пятьдесят третья. Кайя

Над Лилианой, поигрывая увесистым суком, при помощи коего и лишила некромантку чувств, стояла Крыса. Девчонка откровенно гордилась собой, но Кайя была вовсе не в настроении расточать ей похвалы.

– Крыса, отчего ты не пустила в дело кинжалы? Ты должна была ее убить.

– Как-то не хочется.

– Не хочется? Посмотри вокруг. Она призвала нежить, чтобы убить твоих друзей.

– Но я этому помешала. Навернув ей по башке, сама видишь.

С тех пор как Лилиана потеряла сознание, троица зомби лежала на земле без движения, однако это вовсе не делало их менее устрашающими: казалось, каждый в любой момент может подняться снова.

Тем временем Тейо до сих пор не мог освободить ногу от хватки костлявой руки мертвеца.

– А ты не исполнил приказа! – рявкнула Кайя, в раздражении повернувшись к нему.

– Прости, но я…

– Ну нет, извинениями тут не обойдешься. Ты не убрал сферу по команде, когда я была готова действовать. Потом ты убрал ее, когда я готова к действию не была. Мы оба могли погибнуть.

– Я убрал купол, когда была готова действовать Крыса, – пояснил Тейо, наконец-то освободив ногу. – С этим поленом.

– И это только к лучшему, – заверила Кайю Крыса, – потому что, когда ты была готова, она тоже была готова. А это могло погубить вас, всех троих, и я застряла бы здесь… навсегда. Кроме того, тебе ведь сейчас тоже не хочется ее убивать, верно я говорю?

– Вот как? Не хочется?

С этими словами Кайя, держа клинки наготове, подошла к бесчувственной женщине. Присев рядом с Лилианой, она приставила один из кинжалов ей к горлу, чуть выше золотого ошейника.

– Погоди, госпожа! – воскликнула Крыса.

– Лучшей возможности мне не представится, – заключила Кайя, но притом даже не шевельнулась – не убрала клинка, но и не вонзила его в цель.

– Может, и нет, но я знаю – уж я-то знаю: от мысли об убийстве беззащитной ты вовсе не в восторге.

– Ты будешь удивлена.

– Тогда хотя бы послушай. Послушай, что я узнала.

И Крыса рассказала ей обо всем – о празднестве и «слугах», и об их госпоже, и о ее книге, и о Кабале, и об иллюзорных зомби, сделавшихся осязаемыми после того, как из вставленного в амулет сапфира к ним потянулся синий дым.

На протяжении всего рассказа Кайя держала оружие у горла Лилианы, а Тейо, медленно подходя ближе, то и дело потягивал носом воздух. Но вот история Крысы подошла к концу.

– И после того, как я схватила… то есть… ну, понимаете, так сказать, после того, как зомби стали вроде настоящих, а госпожа Книжный Переплет с остальными почуяли, что рядом кто-то есть… я рассудила, что лучше убраться оттуда и рассказать обо всем вам.

– И правильно сделала, – подтвердила Кайя, слегка успокоившись и разом почувствовав себя жутко усталой.

– Ага, ага, – закивала Крыса. – Так я и сделала. И совершенно правильно.

Тут Тейо подошел к Крысе вплотную и принюхался к ней. Та смерила его недоуменным взглядом, но он отступил назад и звонко хлопнул себя по лбу.

– Ну конечно! Это же джинн! Этой фальшивой «Лилиане Весс» удалось заполучить власть над джинном. Вот что я чуял и чувствовал все это время – джиннов дым. Он тут повсюду вокруг, витает в воздухе, но слишком уж рассеян. А ты была к нему так близко, что от волос и одежды явственно пахнет.

– Выходит, я заразилась дымом джинна? – Принюхавшись к собственной одежде, Крыса брезгливо сморщила нос. – Госпожа Кайя, не могли бы мы вернуться в Орзову, чтоб я еще раз приняла душ?

– Погоди-погоди-погоди, – сказала Кайя. – Что такое «джинн»?

Тейо и Крыса изумленно подняли брови.

– Ты знаешь что-то вот такое вот, чего не знает она? – спросила Крыса, повернувшись к Тейо. – Ведь ты же не знаешь почти ничего!

– Прекрати, – сказала Кайя.

– Нет-нет, она права, – кивнув, возразил Тейо. – Я и вправду не знаю почти ничего.

– До позавчерашнего дня он никогда в жизни не видал ни виашино, ни ведалкенов, – подтвердила Крыса.

– Ни леонинцев, ни горгон, ни эльфов, ни ангелов! – раз за разом кивая, продолжал Тейо.

– Ни пегаса. Ни грифона. Ни гоблина.

– Ну, про гоблинов я хотя бы слышал. На Гобахане гоблины есть, просто я ни разу ни одного не встречал. Но…

– Ладно, ладно, суть мне понятна, – раздраженно оборвала его Кайя, ткнув в воздух кинжалом, все еще не перехватившим Лилиане горло. – Тейо невежественен, однако именно мне неизвестно, что такое этот… как его…

– Что такое джинн, – подсказала Крыса. – Хотя, сказать откровенно, я джиннов еще никогда не видела.

– Правда? – ошеломленно выдохнул Тейо. – Я видел нечто такое, чего не видывала сама Крыса?

– Я и алмазных бурь до вчерашнего дня не видала. Или это было сегодня? Я совсем потеряла счет времени.

– И я тоже.

– Хватит! – рявкнула Кайя. – Что такое джинн?

Присев перед Кайей на корточки, Тейо пустился в объяснения:

– Ну, понимаешь, на Гобахане водятся джинны. Мелкие духи огня или воздуха, порой появляющиеся, соответственно, из Западного или Восточного Облака. Если поймаешь такого – скажем, в геометрическое построение, в обмен на свободу он исполнит твое желание.

– А ты хоть одного поймал? – в восторге спросила Крыса.

– Нет, мне вечно проворства не хватало, да и трехмерные фигуры у меня получались из рук вон скверно – да-да, пока я не оказался на Равнике. А вот Артуро один раз сумел. И пожелал себе горячий мясной пирог, а после аббат сказал, что Артуро жутко повезло: вполне мог бы сам в тот пирог угодить. Так или иначе, магия джиннов невелика. Пожелать, скажем, чтобы Восточное Облако исчезло, или еще чего-нибудь в этом роде, нельзя. То есть пожелать-то можно, только толку не выйдет. А джинны – они, вдобавок, те еще плуты да хитрецы. Так что желание нужно формулировать очень вдумчиво.

– А отчего ты думаешь, будто здесь, рядом, имеется джинн? – спросила Кайя.

– Н-ну, от всех джиннов – и от огненных, и от воздушных – слегка пахнет дымом. Сладковатым таким дымком, вроде благовоний. Но ни один из гобаханских джиннов этакой силищей не обладает. Потому-то я сразу и не догадался, что к чему. Огненного джинна – точнее, джиннию, пойманную Артуро, я рассмотрел со всех сторон, но сквозь сферу, в которую она была заключена, запахи не проникали. Дым ее я унюхал только после того, как она сотворила Артуро мясной пирог и тот ее выпустил. И, заметь, после исчезновения джиннии запах рассеялся, минуты не продержавшись. Однако здесь он… э-э… повсюду и очень силен. Выходит, джинн этой «Лилианы», где бы она его ни взяла, намного больше и сильнее наших. И заключен он, по-моему, в том сапфировом амулете.

Выслушав все это, Кайя надолго умолкла.

– Все это уж точно нас никак не касается, – наконец сказала она, вновь опустив взгляд на кинжал у горла Лилианы.

Некромантка по-прежнему лежала без сознания, даже не шевелясь. Кайя нажала на рукоять. Капелька крови, скатившись по коже вниз, исчезла под рабским ошейником.

– Постой! – хором завопили Тейо с Крысой.

Кайя придержала руку, хотя и не вполне понимала, отчего.

– Вначале мы должны помочь всем этим людям, слугам, – сказала Крыса. – Я им слово дала.

Кайя покачала головой:

– Мы пришли сюда покончить с Лилианой Весс, а не освобождать пленников Калиго.

Однако колебания ее на том не завершились.

– Но ты же давала клятву защищать мирных жителей, – наседала Крыса. – «С прошлым покончено», помнишь?

«Разумеется, помню. Но…»

– Что за соображения мешают нам освободить их после того, как мы убьем Весс? Настоящую Весс?

Тейо кивнул на Лилиану.

– Может, она знает?

Кайя вновь опустила взгляд. К этому времени Лилиана успела открыть глаза и сверлила истребительницу призраков убийственным взглядом. Но Кайя все еще медлила.

Нет, Весс даже не шевелилась – даже не думала защищаться или же нападать. Просто сказала:

– Соображений у меня нет. Только просьба. Последняя просьба, прежде чем ты покончишь со мной.

Глава пятьдесят четвертая. Рал Зарек

Держась начеку, Рал со Странницей шли через стан Теззерета. Скрывать своего появления они даже не пытались.

«Вряд ли ему неизвестно, что мы здесь».

Оба просто старались избежать неминуемой засады.

«Хотя чего уж там, не собираемся мы ее избегать. Мы просто не хотим неожиданного нападения. Во всяком случае, настолько неожиданного, чтоб нас сумели прикончить прежде, чем мы доберемся до Теззерета».

Но нет, одной засадой дело не обошлось.

Засад оказалось три.

И если Рал полагал, будто вывел из строя всех Теззеретовых горгулий за исключением предводителя, то жестоко ошибся – и это едва не стоило ему жизни.

Вскоре они со Странницей оказались в зале с высокими потолками, среди множества лестниц из полированного камня, круглых стеклянных окон необъятной ширины и больших вращающихся шестерней – и все это было украшено тонкой металлической филигранью. Секунду-другую Рал приглядывался к шестерням, пытаясь постичь назначение всей этой машинерии, и быстро пришел к заключению, что затейливый механизм приводит в действие часы – Часы Мультивселенной, а каждое из круглых окон – циферблат, показывающий время суток одного из многочисленных миров, включая Алару, Равнику, Доминарию, Амонхет, Иннистрад, Каладеш, Фиору и прочие.

– Что случилось? – спросила Странница, вглядевшись в его лицо.

– Случилось? Ничего. Погляди вокруг. Это же просто шедевр…

– О чем ты?

Но Рал был так заворожен, а Странница так сбита с толку, что ни один не замечал эфириевых статуй, медленно едущих к ним на самой большой из шестерен – до тех самых пор, пока статуи не ожили, не засверкали глазами, не заревели на весь зал.

Предводитель горгулий – живой камень пополам с пластичным эфирием – тоже оказался здесь, но в бой не вступил, предоставив дело шестерке соратниц. Пара горгулий поменьше живо взмыли в воздух, а две большие грузно спрыгнули с шестерни и бросились на мироходцев.

Аккумулятор Рала был включен и полностью заряжен, однако он твердо решил не тратить сверх надобности ни единого джоуля – по крайней мере, пока не столкнется лицом к лицу с самим Теззеретом. Поэтому он оставил одну из спрыгнувших на пол горгулий Страннице, а во вторую выпустил разряд как раз достаточной силы, чтоб снести с плеч ее эфириевую башку.

Странница, в свою очередь, достигла того же за счет длины палаша.

Однако две обезглавленные горгульи лишь отвлекали внимание, предоставляя паре летунов возможность нанести удар. Подхватив мироходцев, обе взмыли к потолку, чтоб размозжить их головы о каменный пол.

Рал приложил ладони к телу той, что его схватила, и новый разряд проделал в груди твари огромную дыру, прошив горгулью насквозь. Одна беда: к этому моменту Рал оказался так высоко, что падение вполне могло завершиться разбрызганными по полу мозгами. Но в тот же миг, когда поверженная горгулья начала падать, он сотворил и выпустил вниз несколько небольших сотрясающих молний. Отдача замедлила падение настолько, что удар о каменные плиты оказался очень даже ощутимым, но не таким сильным, чтоб дело кончилось разбитой головой.

Тем временем Странница, угодившая в когти второго чудовища, попросту ушла в другой мир – вместе с горгульей, а три секунды спустя воротилась назад, ничем не обремененная.

Теперь оба разделились. Рал оказался на полу зала, а Странница – на верхней ступени одной из лестниц, по другую сторону часовых механизмов.

– А где же горгулья? – крикнул ей Рал через зал.

– Разорвало на куски в Слепой Вечности, – откликнулась Странница.

Но предводитель горгулий по-прежнему в бой не рвался. Кивок в сторону двух последних прислужниц – и обе, спрыгнув с шестерни, двинулись вперед.

Рал выпустил еще один высокоточный разряд, однако горгулья уклонилась, прыгнув вверх и приземлившись у него за спиной. Одна из ее эфириевых рук имела форму ятагана – ею-то тварь и ударила, целя в Ралов Аккумулятор. Едва сумев увернуться, Рал пошатнулся и рухнул на спину. Горгулья сверкнула глазами и ринулась к нему, занося над головой ятаган.

Вторая горгулья поднялась в воздух и с обеих рук выпустила по Страннице целый залп увесистых, острых, как дротики, когтей. Большую часть мироходец отразила клинком, но один угодил ей в плечо. Странница негромко зашипела, однако, невзирая на боль, прыгнула с лестницы, застав горгулью врасплох. Клинок меча рассек тварь надвое. Падая с огромной высоты, Странница снова покинула Алару, чтоб тут же вернуться, возникнув прямо над полом, всего лишь в футе-другом от каменных плит. Падение оказалось жестким, но вовсе не таким, каким могло бы стать, упади она из-под самого потолка. Быстро поднявшись на ноги, женщина выдернула из плеча коготь и направила меч на предводителя горгулий.

Тем временем отягощенный массивным Аккумулятором Рал все еще лежал на спине, точно перевернутая черепаха. Второй раз за два дня! Подумав об этом, он мысленно взял на заметку: с балансом Аккумулятора, определенно, надо что-то делать… вот только сейчас время для этого было не слишком-то подходящим. Рука-ятаган горгульи сверкнула в воздухе, устремляясь вниз, и Рал метнул во врага пару разрядов, оторвавших горгулье ступни у щиколоток, а самого его отшвырнувших назад на добрый десяток ярдов. Горгулья с грохотом рухнула на колени, но тут же расправила крылья и взмыла вверх. По-прежнему лежа навзничь, Рал рассек воздух ребром ладони, веером выпустив из кончиков пальцев пять тонких, ослепительно-ярких электрических искр. Горгулья завертелась штопором, уворачиваясь от разрядов, и, в самом деле, сумела избегнуть четырех, но пятый, сорвавшийся с ногтя большого пальца, угодил в край крыла и разорвал его надвое. Горгулья отчаянно заработала уцелевшим крылом, пытаясь дотянуть до Рала, рухнуть на него и, пусть напоследок, ценой собственной жизни, однако ж покончить с противником, но маг бурь, качнувшись из стороны в сторону раз-другой, сумел вовремя откатиться вбок. В следующий миг горгулья с лету врезалась в каменный пол, однако Рала там уже не было. Перекатившись назад, к ней, он хлопнул чудовище по спине и, не отнимая ладони, принялся жарить разрядом, пока эфирий не начал плавиться.

Поднялся Рал как раз вовремя, чтобы увидеть, как предводитель горгулий покачал головой и снова исчез в глубине механизма.

– Что с плечом? – спросил он у Странницы.

– Порядок.

Миновав зал, они оказались в другом, не слишком-то и просторном. Круглый в плане. Потолки низки. Спрятаться негде. Вот только все вокруг покрыто чем-то вроде темного, глянцевито поблескивающего стекла…

«Низкая проводимость. Да этот зал прямо-таки создан для того, чтоб удержать в нем меня. Если действительно не устроен специально для этого».

Внезапно часть изогнутой стены отодвинулась в сторону, а за ней еще одна, и еще. Из трех открывшихся дверей – каждая на равном расстоянии от прочих – в зал выступили трое грузных, массивных эфириевых големов: головы – точно молоты, ладони и ступни – словно щипцы, сжатые металлические челюсти полны пилообразных зубов… На четвереньках, и все же едва не задевая макушками потолка, големы двинулись на мироходцев. Стоит им подойти вплотную, и мимо уже не пройдешь.

Рал со Странницей встали спиной к спине, приготовившись к бою.

«Что проку заманивать меня в изолированное помещение, если собрался послать по мою душу противников из материала с высокой проводимостью? – покачав головой, подумал Рал. – Иными словами… в чем тут подвох?»

Вскоре он это выяснил.

В то время как големы шли к ним, Рал пробы ради пустил разряд в ближайшего. Попав во врага, молния прыгнула вбок, поразила второго… а за ним и третьего, и снова вернулась к первому, замкнув треугольник. Энергия потекла по кругу, не причиняя големам никакого вреда.

– Может статься, дело плохо, – сказал Рал.

– Все в порядке. Я с ними справлюсь.

– А меч твой из металла?

– Конечно, он сделан из… О, да. Да, понимаю.

– Дай его мне. Живее.

– В твоих руках он не подействует так, как в моих.

– Неохоту твою понимаю, но если только ты не видишь другого выхода…

Големы подошли почти на расстояние удара.

– Держи, – согласилась Странница. – Лучше двумя руками.

Совет Рал принял, и все же едва не выронил оружие.

– Крокт, тяжелая штука!

– Я предупреждала.

Рал бросился вперед и взмахнул мечом – по диагонали, добавив к удару немного разгона. Клинок наискось рассек живой кукле грудь и разрубил надвое клещеподобную руку, а электрический ток устремился от големов назад, вдоль клинка, в руки Рала. Странницу этакая мощь испепелила бы вмиг, но для Рала Зарека была – что материнское молоко, да вдобавок чуток подзарядила Аккумулятор. Лишившись руки, голем покачнулся под собственной тяжестью и рухнул на пол.

От второго, а за ним и от третьего из големов Страннице пришлось уклониться, но электрическая дуга разомкнулась, и Рал смог вернуть ей меч. Пара секунд – и Странница рассекла на части одного, а еще через пару секунд – последнего.

– На этот раз вышло по-другому, – заметил Рал.

– И мне это не понравилось, – ответила Странница. Следовало полагать, при сем лицо ее помрачнело, но Рал увидеть его по-прежнему не мог.

Наугад выбрав одну из трех отворенных дверей, оба двинулись дальше.

Дверь привела их в необъятной величины мастерскую, еще более высокую, чем зал с часами. Такую высокую, что Рал даже не смог разглядеть потолка. Толстенные черные колонны попросту тянулись вверх и исчезали во мраке.

Рал держался настороже, ожидая беды, однако невольно отметил и широту размаха, и громадное множество незавершенных механизмов, разложенных по дюжинам металлических верстаков. Глава гильдии Иззетов, Рал Зарек по праву гордился способностью одним взглядом измерить, оценить и опознать любую из мыслимых машин, однако количество непостижимых технологий в одном только этом зале, коего Теззерет, похоже, даже не удосужился от него спрятать, отнюдь не обрадовало мага бурь. Каждое изделие на каждом из верстаков казалось загадочным и в то же время грозным, а уж каким образом все это можно использовать во вред Равнике и Мультивселенной, Ралу не хотелось даже думать. Ясно было одно: он оказался прав. Теззерет действительно сделался крайне опасен, а посему маг бурь был более чем готов отыскать механика и покончить с ним раз и навсегда.

Но у механика на сей счет имелись другие планы.

Как только оба мироходца достигли середины зала, Ралу плюхнулось на макушку нечто текучее. Подняв взгляд к сокрытому в темноте потолку, он едва успел увернуться от нового шматка вязкой, точно смола, жидкости, упавшего на него с высоты. Еще одна порция шлепнулась прямо на широкополую шляпу Странницы.

Почувствовав, что жижа потекла вниз, Рал поднял руку, чтоб утереться, пока она не залила глаз… и его пальцы намертво прилипли ко лбу.

Тем временем сверху шлепались новые сгустки, не попадавшие в них, зато растекавшиеся по полу.

– Не наступи! – крикнул Рал.

– Да, уже поняла!

И тут тянувшиеся к потолку колонны пришли в движение.

Поначалу Рал не знал, что об этом и думать, но вот над головой, из темноты, показались грудь и голова исполинской твари, быстро опускавшиеся вниз. Колонны оказались вовсе не колоннами, а длинными, толстыми лапами огромного паукоподобного шагохода, ронявшего из слюнявой пасти клейкую слизь, чтоб обездвижить добычу.

Несколько скованный в действиях так идиотски прилипшей ко лбу рукой, Рал поднял свободную руку и выпустил разряд вверх, в брюхо чудовищной твари. Тем временем Странница рванулась вперед, ударив могучим клинком по одной из толстых, точно колонны, лап.

Все эти быстрые, смелые действия едва не погубили обоих.

Брюхо чудовища треснуло вдоль, и вниз хлынул целый поток черной слизи, залившей пол и обрызгавшей обоих, а потерявший лапу шагоход покачнулся и всей тяжестью рухнул прямо на них, грозя раздавить мироходцев.

Залитая расплескавшейся слизью, нога Рала прилипла к полу, да так, что не увернуться, не уклониться, не откатиться вбок. Мало этого, обе его ноги оказались придавлены к полу подломившейся лапой чудовища. Тут-то он и увидел жало, венчавшее поднятый хвост, готовый нанести удар.

Странница – уже босиком, избавившись от прилипшей к полу обуви – рванулась вперед и перехватила жало, отсекла его от тела за миг до того, как оно успело вонзиться в Ралову грудь. Изогнувшись, отрубленное жало плашмя угодило Ралу в лицо и прилипло к щеке. Раненый шагоход проворно мотнул головой и сбил Странницу с ног, вышибив из нее дух. Та, отлетев в сторону, рухнула в лужу слизи. Меча она из рук не выпустила, однако клинок тоже угодил в вязкую жижу, а высвободить оружие не успевшей отдышаться женщине сразу не удалось.

Разинув пасть, шагоход потянулся к ней, но Рал – ведь рука его все еще оставалась свободной – выпустил молнию, ударившую чудовищу в лоб, прямо посреди четырех пар глаз. Шагоход с пронзительным воплем отшатнулся назад и упал, теперь уж окончательно мертвый.

Однако его победителям радоваться было рано – оба по-прежнему оставались приклеенными к каменным плитам. Мало этого, Рал был все так же прижат к полу лапой шагохода, не в силах ни оторвать ладони ото лба, ни избавиться от жала, прилипшего к щеке, ну а Странница – та никак не могла поднять меч.

Тут неподалеку скрипнула дверь. Подняв взгляд, Рал увидел на пороге невысокое человекоподобное создание – синекожее, женского пола и круглое, как шар. Заглянув внутрь, карлица оглядела беспомощных мироходцев и завопила:

– Да, да! Живей, живей! Сюда!

С этими словами она отступила в сторону, и в зал вбежали полдюжины примерно таких же гомункулов с простенькими кинжалами в руках. В обычных обстоятельствах этот отряд не представлял бы собой особой угрозы, однако, учитывая отчаянное положение мироходцев, крохотные создания с острыми клинками могли оказаться очень и очень опасными.

Поэтому Рал решил действовать наверняка и сжег ближайшего разрядом молнии, а Странница, воспользовавшись инерцией, сообщенной толчком головы рухнувшего шагохода, повернула меч, не без труда рассекла твердеющую слизь и высвободила оружие как раз вовремя, чтоб заколоть второго гомункула. Рал сжег еще троих, а шестой, споткнувшись, упал ничком в черную клейкую лужу. Не в силах освободиться, гомункул забился, забрыкался и вскоре замер, очевидно, задохнувшись, а может, захлебнувшись вязкой жижей.

– Вот те на! – ахнула шарообразная карлица, вошедшая первой, и выбежала в открытую дверь, даже не потрудившись захлопнуть ее за собой.

Новых атак не последовало, однако мироходцам еще предстоял бой за освобождение. Бой этот потребовал значительных усилий и куда больше времени, чем обоим хотелось бы, но в конце концов завершился победой. Странница снова покинула Алару и на сей раз отсутствовала куда дольше – целую минуту, а то и две. Вернувшись, она подошла к Ралу, спихнула с его ног лапу шагохода, срезала с тела прилипшую к полу одежду и с величайшей осторожностью отделила от его кожи жало, непостижимым образом умудрившись не порезать щеки. Вот только слизь на лбу, чтобы освободить руку, пришлось спалить. Сгоревшая слюна шагохода оставила на лбу солидный ожог, в ноздри ударила вонь горелого мяса, а уж о боли нечего и говорить. Но ничего, когда все это кончится и Теззерет умрет, исцеляющее заклинание поправит все самым лучшим образом. Бросив взгляд на собственное отражение в металлическом верстаке, Рал обнаружил, что слипшиеся волосы тоже превратились в сущий кошмар. Похоже, вернувшись домой, на Собачью площадку, голову придется обрить.

«Впрочем, не страшно. Волосы отрастут».

Однако все это нанесло ощутимый удар по его тщеславию. С одним из сапог пришлось расстаться, а потому он избавился и от второго. Покончив с освобождением, оба оказались босы и одеты в искромсанное тряпье. Чудо, что ни капли слизи не попало на Аккумулятор и не просочилось внутрь. Бросив взгляд в сторону распахнутой двери, оба переглянулись.

– Готова к новой засаде? – спросил Рал.

Страница покорно пожала плечами.

Держась бок о бок, мироходцы вышли за дверь, но новых засад не последовало. Перед ними простиралась бескрайняя открытая арена, полная огромных машин неизвестного назначения. И посреди всего этого, улыбаясь, стоял Теззерет, а по бокам от него – предводитель горгулий с гомункулом (с той самой шароподобной карлицей). Увидев пришельцев, механик гостеприимно взмахнул эфириевой рукой и провозгласил:

– Добро пожаловать в Великую Лабораторию, Зарек! Я уж подумал, ты никогда сюда не доберешься.

Рал улыбнулся ему в ответ.

«Вот прелюдиям да интермедиям и конец. Ну а теперь – гвоздь программы».

Глава пятьдесят пятая. Лилиана Весс

Лилиана Весс – настоящая Лилиана Весс – спокойно взирала на тех, кто явился лишить ее жизни, на мальчишку и женщину, державшую кинжал у ее горла. Секунды шли одна за другой, чары, туманившие разум, начали рассеиваться, и Лилиана начала вспоминать…

Вопреки советам и даже мольбам Карины Темуа, Лилиана, не подготовившись, не имея даже хоть сколько-нибудь определенного плана, отправилась прямо в свой старый дом, дабы призвать к ответу вторую «Лилиану», разоблачить эту самозванку перед лицом собравшихся гостей, в отстроенной заново большой гостиной, в то время как приглашенных потчуют вином и закусками.

Новая хозяйка Дома Вессов вышла из себя еще до того, как Лилиане удалось вымолвить хоть словечко:

– Как смеет эта простолюдинка являться к великой Лилиане Весс незваной?

– «Простолюдинка»?! – прорычала Лилиана, но ее рык был оставлен без внимания.

Хозяйка лениво махнула рукой в сторону пары телохранителей-зомби.

– Вон с моих глаз, девчонка, иначе испробуешь на себе гнев моей нежити.

Презрительно хмыкнув, Лилиана попробовала перехватить некромантскую власть над обоими зомби, но с изумлением обнаружила, что не в силах этого сделать. Внезапно ей стало очевидно: оба создания – всего лишь иллюзии. Так она и объявила. Вернее сказать, крикнула. В результате гости на пару секунд прониклись к хозяйке некоторыми подозрениями и повернулись к ней, ожидая ответа.

К несчастью, обвинения Лилианы также повлекли за собой перемену в сапфировом амулете на шее госпожи Весс. Сапфир замерцал, испуская синий дым, немедля заструившийся в «тела» обоих «зомби».

Разом сделавшись осязаемыми, стражи схватили Лилиану, поволокли за собой и бросили на колени перед своей госпожой. Да, дым должен был послужить несомненным знаком обмана, однако явная осязаемость зомби послужила окончательным ответом на все вопросы гостей, дружно захохотавших над странной безумицей в руках слуг гостеприимной хозяйки. Так Лилиана и оказалась отданной на милость пары якобы неупокоенных созданий, с которыми не могла совладать даже вся небывалая мощь ее некромантии.

Чувствительно ударившись об пол коленями, Лилиана подняла голову, чтобы взглянуть на женщину, присвоившую ее имя, но вместо этого взгляд сам собой сосредоточился несколько выше и дальше, за спиной новоявленной госпожи Весс. На внутреннюю галерею, не замечаемые больше никем из присутствующих, слетелись вороны. Еще миг – и черные птицы слились воедино, принимая облик Человека-Ворона.

Что я вижу? Подлинная Лилиана Весс на коленях? – заговорил он, но так, что кроме Лилианы его не услышал никто.

Полоснув его обжигающим взглядом, Лилиана едва удержалась, чтоб не ответить – каким бы то ни было образом, в какой бы то ни было форме.

Уж не смерти ли ты ищешь? – мысленно продолжал он. – Неужто ты воистину утратила не только волю к жизни, но и всякое подобие самоуважения? И даже это бесчестие стерпишь, ничего не предприняв? Поставь эту женщину и ее смешливых дружков на колени. Сил тебе хватит! Воспользуйся Завесой! Ведь я затем и устроил так, чтобы она досталась тебе. Затем, чтобы ты в любой момент могла защитить себя.

Защитить себя и угодить к тебе в услужение?! – мысленно закричала в ответ Лилиана…

Сейчас, когда Кайя позволила некромантке подняться на колени (не потрудившись, впрочем, убрать кинжала от ее горла), ирония ситуации стала предельно ясна. Человек-Ворон, пусть ненамеренно, сам того не желая, едва не довел Лилиану до самоубийства: ведь она знала, что он желает спасти ее жизнь только затем, чтоб воспользоваться ею в собственных целях.

– Этой потребуется не только угроза ошейника, – словно бы в пустоту, не обращаясь ни к кому определенному, заметила госпожа Весс. – Затумань-ка ей разум, – велела она.

И вновь Человек-Ворон принялся побуждать Лилиану к действию:

Остерегись, девочка моя, не позволяй проделать над собою такое! Неужели тебе вправду хочется провести жизнь в рабстве у этой женщины?

Но нет, Лилиана и пальцем не шевельнула, когда ей затуманили разум, а после проворно застегнули на горле ошейник. Все что угодно, только бы не попасть в рабство к нему!

«Спасена. Теперь я от него спасена…»

Лишь после этого госпожа Весс заметила в руке новой служанки Камень Души и алчно облизнула губы.

– Подай это сюда, – приказала она.

Послушная, словно автомат, Лилиана отдала ей камень. Хозяйка с жадностью схватила его, и в тот же миг облик темноволосой красавицы, образ, до мелочей совпадавший с изображением на переплете книги в другой руке госпожи Весс, исчез, как не бывало. На ее месте сидела старуха с сальными, неопрятными седыми локонами.

Гости хором ахнули, ну а старуха (которая, однако ж, значительно уступала в истинном возрасте истинной Лилиане) швырнула овальный самоцвет на пол и тут же обрела прежнюю внешность. Испуг ее оказался недолог.

– Остерегайтесь, друзья мои, – сказала она, указывая на Камень Души, откатившийся в сторону и остановившийся невдалеке, в нескольких футах. – Не прикасайтесь к этой проклятой вещи. Она создает иллюзию величайшего из наших страхов. Неловко мне об этом говорить, но мой вам теперь известен. Да, я остаюсь прекрасной и юной уже который век, а все ужасаюсь течению дней. Охотно признаюсь: напрасно, ведь мне-то время нипочем. Но вот поди ж ты… даже у Лилианы Весс имеются мелкие слабости. Эй, ты, там, – она ткнула пальцем в сторону старого слуги в ошейнике, – возьми салфетку, оберни это и подними.

Седобородый слуга со страхом повиновался, однако поднял обернутый салфеткой самоцвет, почти не замешкавшись, а когда с ним ничего не произошло, испустил облегченный вздох. Его госпожа, поджав губы, кивнула.

– Да, хоть и впечатляет, а по сути-то пустячок: простая салфетка – и все насмарку. Но, может быть, когда-нибудь пригодится.

В гостиную вошел еще один из слуг.

– Ужин подан, госпожа, – объявил он.

– Превосходно, – откликнулась госпожа Весс, окончательно пришедшая в себя. – Леди, джентльмены, прошу вас.

С этим она указала на двери в обеденный зал, и собравшиеся один за другим потянулись внутрь.

Все, кроме одной-единственной гостьи – юной девушки-кора в элегантном платье алого бархата. В то время как все отправились к столу, она задержалась в гостиной. Хозяйка с неприязненной улыбкой воззрилась на нее, и гостья ответила ей тем же самым.

Повернувшись к седобородому слуге, госпожа Весс кивнула на обернутый салфеткой Камень Души.

– Отнеси это в обеденный зал. Стой подле моего кресла и жди меня.

– Слушаюсь, госпожа.

– Полагаю, мне нет нужды напоминать о том, что с тобой станется, если ты эту вещь невзначай обронишь.

– Нет, госпожа.

– Хорошо. Можешь идти. Пошевеливайся.

Старик поспешил удалиться, и рядом с его госпожой осталась лишь пара зомби, коленопреклоненная, не властная над собой Лилиана да Алый Бархат, чье платье великолепно оттеняло бледную голубизну кожи.

– А знаешь ли, дражайшая Лилиана, – зашептала эта последняя, придвинувшись к хозяйке поближе, – твой страх перед старостью мне знаком.

– Но ведь сама ты так молода, дитя мое. Просто не верится, что этакий страх может быть ведом девице столь юных лет.

– Возможно, не сам страх… но образ этого страха – старуха, в которую ты превратилась на краткий миг.

– Увы, дорогая девочка, не понимаю.

– Она напомнила мне одну послушницу из Кабала. Ту, с которой мне как-то довелось поработать. Нам выпала честь составлять реестр волшебных предметов из сокровищницы ныне покойного Бельзенлока.

– Так этим занималась ты?

– Мы. Та послушница и я. Она была много старше меня годами, но я, доверенная жрица ордена, намного превосходила ее – довольно мелкую, надо заметить, сошку – в положении. И – вот странное дело: среди переписанных нами артефактов имелась некая лампа.

– Лампа?

– Да, старая масляная лампа. За которую никто не дал бы и ломаного гроша, если бы ее крышкой не служил крупный сапфир, весьма похожий на тот, что ты носишь на шее.

– Как интересно!

– Разумеется, этот много прекраснее. Но, может статься, лишь потому, что отражает твою красоту. Во всем же остальном – точная копия.

– А какую же особую магию таила в себе сама лампа?

– Этого мы так и не выяснили. В то время через наши столы прошло столько вещей, что нам едва доставало времени внести их в реестр. По плану послушница должна была вникнуть в их природу позднее. Но несколько недель тому назад она бросила службу, и с тех пор я ее, кажется, даже не видела. Ну а потом Бельзенлок, как известно, пал, начался сущий хаос… Многое из переписанного было утрачено, и трудно сказать, что пропало до этого, а что затерялось после. Но, к счастью, реестр мне удалось сохранить. Он, видишь ли, у меня. Надежно спрятан.

– Известно ли об этом спрятанном реестре кому-то еще?

– Нет, только мне самой. Я позаботилась, чтобы никто, кроме меня, не смог извлечь его из тайника и довести до сведения любого, у кого может возникнуть к нему интерес… какого бы то ни было рода.

– Весьма разумный и дальновидный ход. Совсем не похожий на тот, который ты совершила сейчас.

– Прошу прощения?

Взгляд госпожи Весс сделался холодным, как лед.

– Лиши-ка ее рта, – зло, резко шепнула она.

Сапфир вспыхнул синим огоньком, и в тот же миг Алый Бархат обнаружила, что больше не может вымолвить ни слова. Объятая паникой, девушка замычала, заклокотала горлом, но преодолеть преграду гладкой, ровной голубой кожи, возникшей на месте губ, и вырваться наружу не удалось ни единому звуку. Ну а глухого мычания да сдавленных криков не мог расслышать никто, кроме двух иллюзорных зомби да утратившей ясность ума истинной Лилианы, взиравшей на происходящее без всякого интереса.

«Не мне судить… Не мне судить о делах своей госпожи…»

– Ты просчиталась, дорогуша, – сказала фальшивая Лилиана. – Если реестра, кроме тебя, никому не достать, избавившись от тебя, я разом избавлюсь от всех тревог о том, что он может… всплыть. По крайней мере, от всех оправданных тревог.

Снова испуганное глухое мычание.

«Боится. А я не боюсь. Уж мне-то бояться больше нечего. Пока я верно служу госпоже, мне нечего больше терять».

– Хотелось бы мне надеть на тебя ошейник, – сказала ее госпожа лишенной рта девушке. – В качестве мелкой мести за то, как некая доверенная жрица обращалась с упомянутою тобой «мелкой сошкой». Но, в отличие от тебя, я так глупо рисковать не намерена.

Слезы из глаз. Нотки мольбы в приглушенном мычании.

Но госпожа Весс улыбалась. Казалось, отчаянье Алого Бархата доставляло ей удовольствие. До поры до времени. Миг – и улыбка бесследно исчезла с ее лица.

– Утопи ее в болоте, – шепотом приказала она. – Да рот на место вернуть не забудь. И если поутру ее отыщут, все мы будем искренне горевать о том, что ей вздумалось перед ужином прогуляться в одиночестве через топи.

«Кому отдан этот приказ? Мне? Нет, на меня она пока внимания не обращает. И это к лучшему».

Алый Бархат яростно замотала головой, попробовала закричать, однако хозяйка дома только потрепала ее по голове.

– Прощай, милое дитя, – сказала она. Щелчок пальцами – и Алый Бархат исчезла в клубах синего дыма. Лишь после этого «Лилиана» удостоила Лилиану взгляда.

– Посмотрим, посмотрим… что же делать с тобой? О, знаю. Ступай-ка ты в сад, ковыряться в земле. Поглядим, сумеешь ли что-нибудь вырастить…

С одной стороны, теперь, вновь обретя разум и вспомнив все это, Лилиана пришла в бешенство – и было отчего: ее обратили в рабство, использовали, принуждая служить самозванке.

«С другой стороны…»

С другой же стороны, вполне осознав себя заново, Лилиана жалела об этом от всей души.

«Вполне осознать все свои преступления, все кары, которых они достойны… Да, эти муки куда хуже, чем “выращивать что-нибудь”».

Однако ярость, внушенная пережитым бесчестием, могла послужить ей опорой. И Лилиана не преминула ею воспользоваться.

По крайней мере, в эту минуту ей больше всего на свете хотелось отомстить госпоже Весс. Медленно подняв взгляд на женщину по имени Кайя, она спокойно, сухо заговорила:

– Вот моя единственная просьба. Мое предложение. Помогите мне разделаться с той, кто смеет оскорблять мое имя ради своих ничтожных целей. Помоги освободить жителей моей родной земли, и я сама подставлю горло под твой кинжал. Даю слово.

В то время как она говорила, ошейник становился все горячее. Довольно болезненно, но пока – только предупреждение…

На лице женщины отразилось невероятное изумление.

– Я… я не знаю, стоит ли верить ручательствам такой, как ты, – с запинкой отвечала она. – И вдобавок все еще сомневаюсь, стоит ли нам вмешиваться.

– А разве не стоит? – вскинулся мальчишка по имени Тейо.

Женщина не ответила. Оба устремили взгляды куда-то за спину Лилианы, словно бы ожидая непонятно чего.

Наконец Кайя покачала головой.

– Нет, это – задача не из первоочередных. И, что бы ты кому ни обещала, насчет твоих обещаний я никому ни в чем не клялась.

– Ты же дала клятву – там, на Равнике, – напомнил ей Тейо. – Как можно оставить этих несчастных на милость джинна с его госпожой?

– Об этом я и говорю, – сказала Лилиана.

Ошейник сделался еще горячее, но боль ожога оказалась едва ли не приятной.

Однако пара убийц снова оставила ее слова без внимания. Вновь оба молча, внимательно воззрились куда-то за ее спину.

– О, богиня, упаси меня от юношеского идеализма, – пробормотала Кайя себе под нос после продолжительной паузы.

– Так ты советуешься со своей богиней? – не без презрения спросила Лилиана.

Мальчишка заулыбался, сдерживая смех. Кайя досадливо закатила глаза под лоб.

Не вполне понимая, что происходит, Лилиана решила перейти прямо к делу:

– Договорились мы или нет?

Жгучая боль усилилась до нестерпимой. Поскорее бы с этим – так ли, иначе – покончить… но, к еще большей ярости Лилианы, оба по-прежнему игнорировали ее в пользу своей богини.

Вдруг лицо Тейо озарилось надеждой.

– Если Крыса стащит ее амулет, – сказал он, – мы сможем освободить всех, а после решим, как поступить с настоящей Лилианой.

Лилиана гневно нахмурилась.

– Ваша богиня – крыса?

– Тейо, позволь-ка мне внести полную ясность, – заговорила Кайя. – Насчет настоящей Лилианы уже все решено.

Однако, повернувшись к пленнице, она убрала кинжал в ножны.

– Что ж, мы согласны, – объявила она. – До поры.

– Чудесно, – по-прежнему сухо ответила Лилиана. – Теперь мне мешает только этот ошейник. Чтоб действовать в полную силу, от него нужно избавиться.

Ноздри защекотал запах горелого мяса.

– Подожди, – возразила Кайя.

– Долгого времени это не займет.

Сосредоточившись на верхнем слое кожи под ошейником, Лилиана превратила обожженную плоть в мертвечину. Да, запахло еще омерзительнее, зато боль унялась, а гримасы ужаса на лицах женщины с мальчишкой несколько скрасили ей вечер.

– Вот так, – пояснила она. – Теперь ошейник сочтет меня мертвой, а на мертвом теле он ни к чему. Помогите мне снять его. Затем я смогу вытянуть жизненную силу из этого сада и исцелиться.

– Я же сказала: подожди. Ты уверена, что ошейник не сработает, если твоя шея… в таком состоянии?

– Вполне, но это не значит, будто мне хочется сносить такой позор еще хоть минуту.

Но Кайя была непреклонна:

– Увы. У меня есть мысль, как одолеть самозванку, но, чтобы план удался, придется тебе потерпеть.

Глава пятьдесят шестая. Тейса Карлов

К мальчишкам, привыкшим устраивать сцены, Тамик отнюдь не принадлежал, но на сей раз – поди ж ты! – ворвался в покои Тейсы совершенно вне себя.

– И какой же стратегии мы следуем теперь? – спросил он. – Плану «Е»?

Тейса улыбнулась, указав взглядом на столик у стены. На столике стоял курящийся паром чайник и пара пустых чайных чашек.

– Не разольешь ли ты чай? – предложила она, но Тамик словно и не заметил просьбы.

– Как мне известно, по твоему наущению Золтан пытался меня соблазнить, Моров – подкупить, а Манадола – запугать. Должен тебе сообщить: ни у одного из троих ничего не вышло.

– В чем я и не сомневалась, – откликнулась Тейса.

Это слегка сбило Тамика с толку. Немного замешкавшись, он саркастически закатил глаза.

– Ну да, конечно.

– Нет, Тамик, это чистая правда. Я подослала их к тебе, дабы подчеркнуть одну мысль.

– Представления не имею, – в растерянности выпалил он, – что это могла быть за мысль. Но как бы там ни было, помогать тебе отстранить Кайю от власти над гильдией не собираюсь.

– Да, выходит, ты так ничего и не понял. А мысль проста: отстранять Кайю от власти вовсе незачем.

– Тогда к чему это все затевалось?

– Позволь напомнить: и мне, и тебе известно, что Кайя в этой должности оставаться не хочет. А хочет она свободно странствовать по мирам Мультивселенной. И если упокоенный ею недоброй памяти Обзедат хоть чему-то нас научил, так это тому, что в недоступности либо отсутствии главы гильдии имеются определенные преимущества.

– Что?

– Ну, право же, Тамик, ведь ты вовсе не такой несмышленыш. Давай предоставим Кайе свободу гулять меж миров, сколько заблагорассудится, а когда ей самой захочется – возвращаться да исполнять церемониальные функции. Пусть Кайя – пальцем не шевельнув – приписывает все достижения Синдиката себе.

«И примет на себя вину во всех его неудачах».

– А если Кайе, – продолжала Тейса, – захочется иногда простить пару-другую долгов – пусть, на здоровье! Пусть она будет героиней… до тех пор, пока делами гильдии ведаешь ты. Как исполняющий обязанности ее главы. И не временно исполняющий, а постоянно.

– Я? Но я не гожусь для постоянного их исполнения.

Тейса расхохоталась.

– Тамик, я тебя просто обожаю, честное слово! И знаешь, за что? За твою непоколебимую скромность. Ты служишь Синдикату Орзовов и свято веришь, будто это все, на что ты способен. Служить. Но порой эта скромность становится помехой. И тебе. И мне. И всему Синдикату. Я знала, что ты начнешь в себе сомневаться, и именно поэтому отправила к тебе Триумвират – дабы ты осознал: соблазнение, подкуп, угрозы тебе нипочем. Сверх этого, ты пользуешься поддержкой Билагру и вооруженных сил Синдиката. А самое лучшее – ты, мой юный друг, исполнительнее и компетентнее любого, кого ни возьми. Давно ли Кайя покинула Равнику? А погляди, чего ты за это время успел достичь!

– Но как же политика? У меня ведь ни положения, ни предков… Да олигархи сожрут меня живьем!

Подхватив трость, Тейса с трудом поднялась на ноги. Забыв обо всем своем возмущении, Тамик бросился ей на помощь, но Тейса лишь отмахнулась от него и сказала:

– Не хочу показаться нескромной, но у тебя есть я. Я знаю всех игроков, как облупленных. Я могу удержать в узде и Триумвират, и всех, чьи интересы он представляет. Вдобавок за мной – имя семьи Карлов и все, что оно означает. Все внушаемое им почтение. Все почтение, с коим к нему надлежит относиться. И все это, Тамик Врона, я готова предоставить тебе. На все время твоего пребывания в должности постоянно исполняющего обязанности главы гильдии.

Совершенно ошеломленный, Тамик замер на месте и простоял так, без движения, едва ли не целую минуту, а затем с подозрением сощурился на Тейсу, словно, внимательнее вглядевшись в ее лицо, сумел бы понять, что у нее на уме.

– Если все это – какая-то хитрость, чтобы самой встать во главе…

– Тамик, – с новым вздохом перебила его Тейса, – я главой гильдии быть не хочу. Неужто тебя это удивляет? Говоря начистоту, я не желаю носить мишень на спине. Кому-кому, а уж тебе лучше любого другого известно, что из-за былых амбиций я провела в заточении годы. Теперь я, как и Кайя, желаю свободы – только иного рода.

Опершись на подлокотник кресла, она подняла трость и указала ей вдаль.

– Хочу получить возможность дохромать вниз, выйти на улицу и вдохнуть свежего воздуха. А также – возможность завтракать, обедать и ужинать, не опасаясь отравы.

«Не говоря уж о том, что сокрушительная тяжесть нескольких тысяч долговых обязательств на душе мне совершенно ни к чему».

С этой мыслью Тейса что было сил ударила тростью о ковер на полу. Громкого, резкого стука, на который она надеялась, из этого не вышло, но и мягкий, приглушенный удар кое-какой эффект возымел.

– Проклятье, Тамик, все, чего я хочу – все, чего желаем мы оба – это сила и благополучие Синдиката Орзовов!

Вот теперь он явно задумался над предложением всерьез.

Дабы немного ускорить дело, Тейса решила воззвать к его ностальгии:

– Ведь мы с тобой всегда превосходно работали вместе, не так ли? И теперь справимся – ты да я, с небольшой, по желанию, помощью Кайи.

– Если я тебе и поверю, – не без труда сглотнув, сказал Тамик, – то знай: я твердо намерен следовать курсу Кайи и сделать Орзовов мягче, добрее.

– И я всей душой за. Возвращения старых недобрых времен Обзедата не желает никто. Вспомни: я тоже немало страдала под их властью.

– А еще на все это нужно согласие Кайи.

– Разумеется, но скажи откровенно: неужели ты полагаешь, будто такое решение не приведет ее в восторг?

Немного поразмыслив, Тамик Врона улыбнулся и согласно кивнул.

Тейса протянула ему свободную руку. С чувством пожав ее, Тамик на пару секунд замер с широкой улыбкой на губах, пусть глуповатой, но очень милой.

– Ну а теперь, не разольешь ли ты чай? – улыбнувшись ему, предложила Тейса.

– На самом деле, мне, пожалуй, пора вернуться к делам Синдиката.

– Да, постоянно исполняющий обязанности главы гильдии Врона. Пожалуй, да.

С этим они еще раз обменялись рукопожатием, и Тамик ушел.

Когда дверь, щелкнув, затворилась за ним, из мрака, как и прежде, выступил Лазав.

– Итак, это был план «Эф» или «Же»?

– Нет, это был план «А», – ответила Тейса, вновь опускаясь в любимое кресло черного дерева. – Причем – с самого начала.

– Выходит, Тамик Врона станет истинной властью позади трона Кайи… а Тейса Карлов – истинной властью позади трона Тамика Вроны. И ты вдвойне изолирована, вдвойне защищена.

На это Тейса лишь улыбнулась да пожала плечами.

– А как же примет этакие новости Триумвират?

– Вполне спокойно, как только я заверю их, что наши планы не изменились. Я, дескать, властвую из-за кулис, втайне от непосвященных, до тех пор, пока они не придут к единодушному согласию, кому из их троицы стать главой гильдии.

Тут улыбнулся и Лазав:

– А поскольку к единодушному согласию им не прийти никогда…

– Именно. Мало этого, я ожидаю, что Славу такой поворот придется вполне по душе. По-моему, он заметно прельстился неявными, непреднамеренными чарами нашего нового временно исполняющего. Возможно, даже Маладола согласится – после того, как с ней поработает Билагру. Оба всерьез озабочены силой гильдии, а гигант искренне убежден, что Тамик сделает Орзовов сильнее.

– Ну а Моров?

– К тому времени, как Армин поймет, что лишился поддержки остальных, я подготовлю Ласло Морова выступить против кузена. В старых родах новая кровь всегда призывает к… новой крови.

– А как же быть с этой блажью насчет «сделать Орзовов мягче, добрее»?

– А что в том дурного? На мой взгляд, чем скорей Тамик с Кайей начнут создавать этот образ, тем лучше. Одна из величайших наших проблем состоит в том, что под управлением Обзедата Синдикат снискал слишком дурную славу. Теперь горожане боятся брать у Орзовов даже самые ничтожные ссуды. Но как только они услышат, что несколько достойных должников от долгов освобождены, за ссудами к нам очередь выстроится: ведь каждый идиот верит, будто ему обязательно повезет. Всяк полагает, что сможет быстро расплатиться с долгами или попадет в число немногих избранных, чьи долги будут прощены, а потому согласится рискнуть. И вот тогда они наши. Мы заполучим их всех.

– То есть их кошельки?

– Нет-нет-нет, кошельки мне ни к чему. На кошельки мне плевать. Деньги – всего лишь средство достижения цели. Если б я думала, что это принесет Орзовам истинную власть, велела бы Тамику простить все долги сию же минуту. Нет, воспользовавшись долговыми обязательствами, мы привлечем должников в гильдию. И в свое время предложим обменять прибыль, исчислимую в их зино, на прибыль в смысле, так сказать, духовном.

– Значит, не кошельки. Значит, души.

– В них-то, друг мой, и заключена истинная власть.

– Вопрос лишь в том, изменит ли Тамик Врона Орзовов согласно своим убеждениям… или Орзовы изменят его.

– Ложная дихотомия, Лазав. Каждый из нас идет к совершенству духа своим путем.

– И ты раскрываешь все это мне… зачем?

Откинувшись на спинку кресла, Тейса положила трость на колени.

– Просто потому, что ты прекрасно знаешь свое дело. Не хуже, чем Тамик знает свое. Считай это знаком уважения. Попытайся я скрыть от тебя свои планы, в конечном счете ты все равно узнал бы обо всем, но притом мог бы причинить немало вреда. Вместо этого я предлагаю полную ясность, открытый союз. Ты торгуешь информацией. Орзовы в данный момент торгуют деньгами. Но со временем мы начнем торговать умами и душами населения Равники, источника всей информации нашего мира. И вот я спрашиваю: знаешь ли ты лучший путь достижения своих целей, чем помощь мне в достижении моих?

– Теперь понимаю: «каждый из нас идет к совершенству духа своим путем».

– Именно. Что скажешь? Договорились?

– Договорились.

– Вот и чудесно. Не нальешь ли ты нам обоим чайку?

Глава пятьдесят седьмая. Крыса

Крыса ждала. Ждала и держала ухо востро.

Гости – по двое, по трое, а то и большими компаниями – расходились, и, кажется, в прекрасном расположении духа, ничуть не сомневаясь в том, что Кабал возвысится вновь. На память Крыса не жаловалась и лица запоминала очень даже недурно. Когда на крыльцо вышел, сердечно прощаясь с хозяйкой дома, лорд Валуа, она вернее верного могла утверждать, что внутри не осталось ни других гостей, ни большинства слуг.

«Пора».

Очевидно, первый ее набег заставил госпожу Книжный Переплет насторожиться. Теперь зомби – или иллюзии таковых – стояли в карауле у каждой двери и каждого окна. Ненастоящие, разумеется, однако Крыса не забывала: тронешь хоть одного, и амулет (или, как полагает Тейо, заточенный в сапфире джинн) тут же предупредит хозяйку.

Госпожа Кайя миновала препятствие, приняв призрачный облик и пройдя в дом сквозь стену, укрытую тенью. Между тем нынешняя хозяйка Дома Вессов, в последний раз помахав лорду Валуа, направилась в дом, и Крыса двинулась следом. Щуплая, невысокого роста, она легко проскользнула между ног фальшивого зомби, караулившего оставшиеся распахнутыми парадные двери, ничуть его не задев.

Госпожа Книжный Переплет прошла в большую гостиную и заговорила, обращаясь к старому слуге с седой бородой:

– Передай Карине: пусть явится ко мне. И приготовит мне ванну. Все остальные до утра свободны.

– Слушаюсь, госпожа. Но… э-э… куда прикажешь убрать это?

«Этим» был обернутый салфеткой самоцвет Боласа.

Хозяйка на время задумалась и велела слуге закрыть глаза. Тот повиновался. Госпожа Книжный Переплет осторожно, касаясь только салфетки, забрала камень из его рук, а когда ничего не случилось, довольно – и с немалым притом облегчением – сказала:

– Зажмурь глаза крепче, если только не хочешь с ними расстаться.

– Слушаюсь, госпожа, – со страхом ответил старик.

С опаской коснувшись пальцем глянцевой поверхности Боласова камня, хозяйка дома вмиг обернулась седой старухой в куда менее элегантном наряде. Но стоило ей отдернуть руку, старуха снова, с той же быстротой, превратилась в прежнюю госпожу-Весс-с-Книжного-Переплета.

Тут Крыса еще тверже убедилась: это яйцо должно принадлежать ей.

«Оно же изменит всё! Всю мою жизнь!»

Тем временем нынешняя владелица самоцвета медленно перевела дух, кивнула самой себе и заговорила:

– Можешь открыть глаза, Жорж. И можешь идти. Да не забудь прислать ко мне Карину.

– Слушаюсь, госпожа. Слушаюсь, госпожа. Непременно, госпожа.

Пройдя совсем рядом с Крысой, старик быстрым шагом вышел на крыльцо и затворил за собой двери, а госпожа Книжный Переплет заперла их на засов. Разумеется, засов Крыса живо отодвинула, но этого, что вовсе не удивительно, уже никто не заметил.

Заметить Кайю тоже оказалось непросто – если, конечно, не знать, что она здесь. Госпожа Кайя укрылась наверху, на темной галерее, откуда и наблюдала за гостиной и новой своей добычей, госпожой Книжный Переплет.

Последняя, так сказать, госпожа удовлетворенно вздохнула и направилась было к лестнице, но тут в дом с парадного входа вошла настоящая мисс Лилиана, ведя за собою Тейо.

Услышав шаги, госпожа Книжный Переплет вихрем развернулась и двинулась им навстречу.

– Я ведь, помнится, дверь запирала…

Тут она увидела мисс Лилиану с Тейо, остановилась, как вкопанная, и в гневе закричала:

– Что ты здесь делаешь, глупая девка?! Кто дал тебе позволение покинуть сад? Кто сказал, будто в мой дом можно тащить всю эту грязь?

«Это для пробы…»

И проба вполне удалась. Взгляд мисс Лилианы оставался пустым, лицо – безмятежным: следуя плану госпожи Кайи, она старательно делала вид, будто по-прежнему остается во власти чар джинна. Убедить мисс Смоляной Локон согласиться с этим планом стоило госпоже Кайе некоторых усилий, но теперь некромантка послушно играла отведенную роль и не сказала ни слова даже после того, как госпожа Книжный Переплет сунула «Проклятие Дома Вессов» под мышку и шагнула вперед, чтобы влепить мисс Лилиане пощечину.

Одним словом, сколько бы новоявленная госпожа Весс ни таращилась на настоящую, та, в свою очередь, не мигая, таращилась в пустоту.

С досадой махнув на нее рукой, госпожа Книжный Переплет перевела взгляд с безответной, словно бы все еще лишенной рассудка мисс Лилианы на Тейо Вераду и оглядела его. Между тем Крыса невольно заметила то, чего не заметила хозяйка дома: за правым ухом Тейо мерцал белый кружок, означавший готовность к действию.

– Ну а ты кто таков?

– Меня зовут Тейо, госпожа.

– И что же ты делаешь в моем доме?

– Я… не знаю, госпожа. Я – бедный странствующий монах. Вернее сказать, послушник…

«Бедный Тейо. Не смог даже соврать, будто он настоящий монах!»

Неторопливо придвигаясь поближе к госпоже Книжный Переплет, Крыса подумала, что жулик из Тейо неважный, однако держался он с подобающей робостью, и это, похоже, сработало.

– Я подошел к этой женщине и попросил немного хлеба, – продолжал он. – Говорить со мной она не стала, но взяла за руку и привела сюда.

Этим госпожа Книжный Переплет была приятно удивлена.

– Так ты привела мне нового слугу? Прекрасно, прекрасно.

Крыса захихикала и покачала головой. Эта госпожа Весс была так заносчива, что даже не усомнилась в верности лишенной воли и разума мисс Лилианы!

– Думаю, здесь какое-то недоразумение, госпожа, – сказал Тейо. – Я просто проходил через эти земли. Я не слуга, хотя ужин, конечно, готов отработать.

– Это уж непременно. Полагаю, ничего ценного в уплату за ужин у тебя нет?

– Нет, госпожа, – подтвердил Тейо, в смущении покачав головой.

«Да что же он, в самом деле смущен? Надо было отсыпать ему алмазов. Хотя – да, он же их, понимаешь, не оценил бы…»

По-прежнему державшая в руках книгу и камень, обернутый салфеткой, госпожа Книжный Переплет положила то и другое на столик у дивана. Не схватить драгоценного яйца сию же минуту стоило Крысе немалого усилия воли, однако она понимала: салфетка или не салфетка, а трогать камня, пока джинн с его повелительницей не выведены из строя, лучше не стоит.

Госпожа Книжный Переплет подошла к Тейо, грубо схватила его за подбородок и повернула голову вправо-влево, всматриваясь в черты лица.

– Хм-м-м, – промычала она, ничуточки не впечатлившись.

«Э, да что бы она понимала? Он восхитителен!»

– Что ж, ладно, мальчик-готовый-отработать-ужин. Полагаю, каких-либо полезных ремесел вроде плотницкого или каменщицкого дела, ты не знаешь? Мне хотелось бы кое-что пристроить к особняку.

– Я работал в саду при монастыре.

«Все еще не лжет…»

– Вполне удовлетворительно. Можешь поработать в саду, вот с нею.

Еще раз пренебрежительно махнув рукой в сторону мисс Лилианы, хозяйка дома вдруг заморгала и прижала два пальца к виску.

И Крыса прекрасно знала, почему. К этому времени она остановилась прямо перед госпожой Весс и потянулась к амулету на ее шее. Нет, юной воровки хозяйка дома разглядеть не могла, однако Крыса отчасти закрыла собой, заслонила, загородила от взора фальшивой Лилианы настоящую мисс Лилиану и Тейо. Весь прежний опыт (и многолетние испытания мастерства) показывали, что разум госпожи Книжный Переплет сам заполнит пустоты, компенсируя все, чего не видят глаза. Вот только дополнительные усилия заставили ее занервничать. В глубине подсознания хозяйка дома понимала: что-то неладно, и потому действовать следовало быстро. Помня об этом, Крыса уверенно ухватилась за амулет, и тут ее жертва сказала:

– Мальчишке нужен ошейник.

В ответ, в тот самый миг, как Крыса одним рывком сдернула сапфир с ее шеи, из камня повалил синий дым.

– Тейо, берегись! – в тревоге крикнула Крыса.

Но Тейо был готов. Возможно, дома, на Гобахане, ему и не хватало проворства, чтоб изловить джинна – сейчас он заключил крохотное облачко синего дыма в сферу света одним взмахом руки.

В ловушке дыму явно не понравилось: облачко заметалось, забилось внутри сферы Тейо. С каждым ударом щека Тейо дергалась, вздрагивала, но сферу он держал непоколебимо.

– Сумеешь удержать? – спросила настоящая мисс Лилиана, выйдя из роли прислуги.

– Сумею, – твердо, с такой уверенностью, что Крыса едва не лопнула от гордости за него, ответил Тейо.

Крыса скользнула в сторону, и только тут госпожа Книжный Переплет опомнилась и отреагировала. Вначале на Тейо, поймавшего дым:

– Что ты…

С этими словами она поднесла руку к шее и обнаружила, что сапфир исчез.

– Мой сапфир!

Но прежде, чем она успела сказать еще хоть слово, госпожа Кайя, спрыгнув с галереи, приставила к обнаженному горлу госпожи Книжный Переплет кинжал и прошипела:

– Молчать. Одно приказание, одно слово – и ты мертва.

Крыса по-прежнему не сводила глаз с Боласова самоцвета на столике у дивана, но понимала: делу еще не конец. Заставив себя отвернуться от этакого соблазна, она подняла сапфир и обратилась к Тейо:

– Ладно, вот эта вот штука у меня, и что с ней теперь, значит, делать?

– Разбей самоцвет! – откликнулся Тейо, сосредоточивший все внимание на сфере вокруг облачка, мечущегося внутри. – Тогда джинн освободится от власти хозяйки.

– Нет!!! – завопила госпожа Книжный Переплет, разом забыв об угрозе госпожи Кайи.

Но госпожа Кайя кольнула ее шею острием кинжала. Из ранки потекла кровь, и хозяйка дома умолкла.

Крыса огляделась вокруг. Чем бы таким разбить амулет? Подходящей для этого вещью казался только тот самый деревянный стол у дивана, где в эту минуту лежало «Падение Дома Весс» и драгоценное яйцо. Шагнув к нему, Крыса что было сил ударила сапфиром о столешницу и осмотрела камень. Темно-синий самоцвет пошел трещинами, но не разбился.

– Еще раз, – посоветовал Тейо.

– Кому это ты? – спросила мисс Смоляной Локон. – Кого я здесь не могу разглядеть?

– Глупцы, – прошептала госпожа Книжный Переплет. – Вы же всех нас погубите.

– Еще раз, – повторил Тейо.

И Крыса снова изо всех сил треснула сапфиром о стол…

Глава пятьдесят восьмая. Рал Зарек

Рал выпустил в Теззерета еще одну молнию, разнося на куски импровизированный щит из груды металла, собранный механиком перед собой при помощи магнетизма. Теззерета отшвырнуло назад. Да, противник был загнан в угол, однако Рал рисковать не спешил. Устроив последнюю битву под открытым небом, Теззерет здорово просчитался. Ведя бой, Рал незаметно, мало-помалу, собирал над головой грозовые тучи. Если потребуется, вскоре он сможет нанести такой удар, который не оставит от Теззерета ничего, кроме дымящейся эфириевой руки.

«Думаю, этого доказательства гильдиям будет вполне довольно».

Мрачно улыбнувшись, Рал выпустил в цель новый разряд.

Тем временем Странница прикрывала тыл, не подпуская к Ралу вожака горгулий. Покосившись в ее сторону, маг бурь заметил, что эта тварь оказалась противником куда как достойнее всех своих сотоварищей, будь то горгульи, големы, гомункулы и даже шагоход. Да, все они тоже были опасны, однако под ударами молний Рала и меча Странницы гибли довольно быстро. Но эта исполинская горгулья была проворна, ловка и крайне сильна, и на сей раз Страннице приходилось туго. Предводитель горгулий раз за разом взмывал ввысь, уворачиваясь от удара мечом, и закладывал крутой вираж, вынуждая Странницу быстро разворачиваться, чтоб не подставить спины под его бритвенно-острые когти. Пока что ни одному из бойцов серьезного урона сопернику нанести не удалось, но, на взгляд Рала, бой вполне мог повернуться и так, и этак.

Только бы поскорее прикончить Теззерета, и Рал сможет прийти соратнице на помощь. Вдобавок если с Теззеретом будет покончено, горгулья, вполне вероятно, пустится в бегство, а тогда никакой помощи не понадобится.

Кроме того, не забывал Рал и о синекожей карлице, хотя та вскоре после начала битвы куда-то исчезла. Сама она особой угрозы собою не представляла, однако, вернувшись с каким-нибудь из хозяйских изобретений, теоретически вполне могла переломить ход столкновения, а полагаться на авось Рал вовсе не собирался.

Теззерет медленно попятился назад, отступая под натиском Рала. Внезапно он вскинул руки, и над песчаной ареной, по обе стороны от мага бурь, поднялись две металлические мачты, тут же начавшие неумолимо тянуть, выкачивать энергию из Аккумулятора.

«Спорный ход, спорный».

– Твоим машинам нужна энергия? – воскликнул Рал. – Что ж, давай поглядим, как у них с емкостью!

Раскинув руки в стороны, он пустил в мачты мощный, непрерывный ток электричества. Поначалу мачты поглощали энергию, как ни в чем не бывало, но вскоре затрещали, брызнули снопами искр, а Рал не отступал. Миг – и одна из мачт взорвалась. Другая вспыхнула пламенем, зашипела и скисла.

– И это лучшее, на что ты способен? – усмехнулся Рал.

– Они свое дело сделали. Ты ведь не хуже меня понимаешь, что запас твоего рюкзачка теперь на исходе.

– Ой, и правда, – по-прежнему улыбаясь, согласился Рал. – И что же мне теперь делать?

Разумеется, к этой минуте гроза была собрана и готова к делу. Уклоняясь от молнии, призванной Ралом с неба, Теззерет едва успел отскочить в сторону.

К несчастью, разряд застал врасплох и Странницу. Земля содрогнулась от грома, спутница Рала в самый неподходящий момент оглянулась, предводитель горгулий немедля взмахнул каменно-эфириевым кулаком, и Странница без чувств рухнула на песок. И, конечно же, прекратив все сознательные старания остаться на Аларе, немедля ушла из этого мира неизвестно куда.

Вот это было уже скверно, однако Рал ни секунды не сомневался: оправившись, она сразу вернется.

«А к тому времени я уж со всем разберусь».

– Круциева злоба, я уж думал, она никогда отсюда не уберется, – проговорил Теззерет, припав на колено и утирая губы живой, настоящей ладонью.

Рал приготовился отразить атаку горгульи.

– Ничего, я справлюсь с вами обоими, – сказал он.

Но вместо того чтоб напасть, крылатая тварь приземлилась вдали, возле края арены.

– Чтоб побеждать таких, как ты, Зарек, мне помощь не требуется.

– Правда? Да в одном ли мы с тобою бою?

– Нет.

«Заносчив, ублюдок, заносчив. Ладно, пусть же так, с ухмылкой, и погибает. Пора кончать».

Воздев руки к небу, Рал призвал на врага еще одну молнию, мощнее всех прежних.

В ответ Теззерет поднял эфириевую руку и, воспользовавшись ею, точно громоотводом, словно бы вобрал заряд в тело – весь, до последнего эрга.

Когда вспышка молнии померкла, а глаза снова привыкли к дневному свету, ошеломленный Рал увидел, что Теззерет все так же стоит на песке, дымясь, потрескивая искрами, однако целый и невредимый.

И тут грудь механика, радужно замерцав, распахнулась, будто мембрана, открыв перед Ралом жуткую бездну Межмирового Моста. Мост потянулся вперед, создавая в пространстве огромную округлую дыру. Перемена давления, хлопок воздуха – и Рала отбросило на несколько шагов назад, а рой метеоритов, устремившихся из портала наружу, сбил его с ног.

Рал забарахтался в песке, поспешно отполз назад, уворачиваясь от огромных камней, несущихся на него. Один, едва не угодивший в цель, он расколол молнией, но другой камень, поменьше, настиг его, с лету ударил в бок.

Теззерета он больше не видел – тот находился где-то по другую сторону портала, но явственно услышал его хохот. Хохот и крик:

– Зарек! Неужели ты вправду думал, что я не готов тебя встретить? Всякий раз, как мы бились с тобой, – всякий раз я делал вид, будто едва-едва, при последнем издыхании, сумел избежать твоего гнева, и тебе даже в голову не пришло, что за это время я раскушу твои фокусы? Ты же – что балаганный пони, обученный одному-единственному трюку, мальчишка! Да, чаще всего, против большинства, твой трюк работает, но против меня не пройдет. Отчего мы, по-твоему, бьемся под открытым небом? Да чтобы тебе хватило глупости сделать именно это! Призвать грозу и накачать меня ее энергией!

– Дерись же! – завопил Рал, не обращая внимания на боль в боку и уворачиваясь еще от одного огромного валуна, вылетевшего из портала и едва не раздавившего его в лепешку.

И тут Межмировой Мост попросту исчез, снова втянулся в сомкнувшуюся радужную дыру на груди стоявшего позади него Теззерета.

– Прекрасно, – ответил механик. – Драться так драться. Может, на кулачках? Или хочешь подкинуть мне еще энергии?

Надеясь, что Теззерет, как и та пара мачт, большего не выдержит, Рал выпустил по механику все, что у него оставалось, и в то же время призвал на него мощнейший разряд молнии из всех, какими когда-либо пробовал управлять. Чтобы оставить без руки Вековечного Бога Кефнета, понадобилось куда меньшее.

Вспышка вышла весьма впечатляющей.

И на сто процентов безрезультатной.

Отсверкали молнии, отгремел гром, а Теззерет по-прежнему оставался на ногах. Вокруг механика плясали в воздухе статические разряды, эфириевая рука дымилась, а посреди груди снова смыкался, мерцая радугой, проем Межмирового Моста: весь избыток энергии попросту безо всякого толку канул в другой мир.

– Ну что, излил душу? – спросил Теззерет, направляясь к Ралу. – Вот и славно. Вот теперь и попробуем на кулачках.

В юности Ралу приходилось нередко драться на улицах Равники. Иногда – с несколькими противниками разом. И до тех пор, пока он не научился контролировать собственные силы и сам не сделался грозой улиц, ему неизменно доставалось.

Вот и теперь ему задали трепку.

Разве что еще более жесткую. Теззерет на семь дюймов превосходил Рала в росте и фунтов на семьдесят в весе – плюс длина рук, одна из которых, эфириевая, увенчана металлическим кулаком, и минимум мягких, уязвимых мест, куда Рал мог бы ударить в ответ.

Не прошло и пары минут – минут, что, казалось, тянулись целую вечность, – как Рал, согнувшись вдвое, рухнул на песок. Из носа и рта текла кровь, оба глаза опухли, превратившись в узкие щелки, и без пары сломанных ребер уж точно не обошлось. Дышалось с великим трудом. Ничего не попишешь, надо уходить. Но стоило ему собрать волю в кулак и приготовиться покинуть Алару, Теззерет поднял руки кверху, сделал пару шагов назад и сказал:

– Погоди, погоди, не спеши с уходом. Я – пас. С меня довольно. Правду сказать, ты, Зарек, сам виноват. Да, до меня ты едва дотронулся, но разозлил не на шутку. Потому я, пожалуй, и перестарался. Извини, если малость увлекся.

Едва шевеля вспухшими губами, Рал точно назвал место, куда механик может засунуть свои извинения.

Теззерет снова расхохотался, а после вновь извинился – за смех. А после присел возле Рала и заговорил:

– Послушай, драке конец. Так давай же обсудим, что делать дальше.

Дотянувшись живой, настоящей рукой до правого плеча, он отсоединил эфириевую руку от тела, и ничего более страшного Рал, пожалуй, не повидал за всю эту ночь. От одного только звука, с которым металл отделился от плоти, к горлу подступила тошнота.

«А может, это просто кровь во рту».

Бросив эфириевую конечность на залитый кровью песок перед Ралом, Теззерет поднялся и отошел в сторону.

– Кржнтч! – крикнул он (если Рал верно его расслышал).

В ответ на зов к нему подбежала та самая карлица, гомункул, с еще одной эфириевой рукой – блестящей, с иголочки, наверняка начиненной новыми, доселе неведомыми миру технологическими ужасами.

– Вот, хозяин! – пискнуло крохотное создание, подняв руку над головой.

Вожак горгулий, приземлившийся рядом с карлицей, принял у Кржнтч руку и подсоединил ее к плечу господина с тем же обыденным равнодушием, с каким мог бы закрепить на оси несущий винт миззиевого авиона.

– Спасибо, Брокк, – поблагодарил его Теззерет. – Давненько мне не терпелось ее испытать. А эта, – кивнув на старую руку, сказал он Ралу, – теперь твоя. Мне она ни к чему, а ты сможешь предъявить ее в доказательство сегодняшней «победы». В доказательство моей гибели.

– Что? – пролепетал Рал.

Мысли в голове смешались настолько, что… Может быть, дело в сотрясении мозга? Да какое там «может быть» – сотрясение, определенно!

Теззерет вздохнул и заговорил – преувеличенно медленно, будто растолковывая маленькому несмышленышу нечто, чуточку слишком сложное для его понимания:

– Мне эта рука ни к чему. Три-четыре десятка мироходцев, отправленных по мою душу вместо тебя – тоже. Что, если не все они окажутся такими же неумехами, как ты?

Рал снова выругался, но Теззерет оставил его ругань без внимания.

– У меня, Зарек, имеются долгосрочные планы, и я не хотел бы отвлекаться от них по мелочам. Посему отправляйся на Равнику. Стань героем. Скажи там, что бой был нелегок, но в конечном счете ты одержал победу. И, разумеется, не стесняйся показать им эту руку и сообщить, что я мертв. Сделаешь так – и оба мы в выигрыше. А нет – повтори, куда я могу засунуть проявленное к тебе милосердие, и я убью тебя, не сходя с места, а после предложу ту же сделку следующему великому и славному герою, что подвернется мне под ноги.

Поставленный перед выбором – погибнуть или уйти, Рал с глухим стоном и болезненным хрипом, вырвавшимся из разом опустевшей груди, сомкнул пальцы вокруг запястья брошенной Теззеретом руки, а после, собрав остаток сил, отправился (вернее сказать, похромал) обратно на Равнику.

Глава пятьдесят девятая. Тейо Верада

Тейо изо всех сил старался не отвлекаться от геометрического построения, содрогавшегося под натиском облачка синего дыма внутри.

– Еще раз, – велел он Крысе.

Не видевшая и не слышавшая Крысы, Лилиана совершенно не понимала, что происходит, но знала: что-то она да упускает.

– Кому это ты? – спросила она. – Кого я здесь не могу разглядеть?

– Глупцы, вы же всех нас погубите, – прошептала фальшивая Лилиана, но Тейо едва расслышал ее шепот.

– Еще раз, – повторил он.

И Крыса снова треснула амулетом об стол, разбив сапфир вдребезги.

В тот же миг фальшивые зомби исчезли, как не бывало, а «Лилиана» превратилась в старуху, но самым заметным, значительным результатом оказалось громадное количество синего дыма, повалившего из разбитого самоцвета.

Только тут Тейо понял всю глубину собственного просчета. Он думал, что держит джинна в сфере, но теперь убедился: в его руках – только часть, фрагмент сущности этого создания. Теперь Тейо видел: этот джинн не просто больше любого, встречавшегося ему (хоть взаправду, хоть в сказках) на Гобахане – он откровенно огромен и необычайно силен.

Одна радость: джинн не мог полностью восстановить облика, так как часть его сущности была заключена в построении Тейо.

Но затянуться надолго этому радостному обстоятельству было не суждено. В огромном облаке дыма – прямо здесь, в стенах дома – начала зарождаться молния.

Вытаращив глаза, Тейо с трудом поднял вверх четырехугольник щита, в то же время удерживая и сферу.

Но в этот момент в гостиную из задних комнат вошла старуха-служанка в ошейнике. При виде этакой картины она пронзительно завизжала, и ее визга оказалось вполне довольно. Тейо отвлекся, под ударом молнии его жалкий четырехугольник, подобно сапфиру, разлетелся на части, а самого Тейо отшвырнуло прочь.

Пытаясь собраться с мыслями, он услыхал, как Крыса – а может, Кайя или Лилиана? – окликает его по имени.

– Я в порядке. В порядке.

– Да не ты! – крикнула в ответ Лилиана. – Сфера!

Подняв взгляд, Тейо осознал, что потерял власть над собственным построением. Дым, заключенный в сфере, смешался, слился с дымом снаружи, и посреди гостиной возник преогромнейший джинн: синяя кожа, мерцающие голубым огоньком глаза, острые уши, вязь татуировок, черные волосы, черные брови, тонкие черные усики – разве что волосы то были именно волосами, то становились попросту темным дымом, клубившимся, плясавшим на фоне синего, составлявшего джинново существо.

– ТЕПЕРЬ-ТО ЗАХИД ОТОМСТИТ! – загремел джинн, сверху вниз глядя на Тейо. – ВСЕМ ВАМ ОТОМСТИТ!

Сквозь дым в воздухе, сквозь туман в голове, Тейо заметил, как Крыса бросила настоящей Лилиане… Что это? Камень Души Боласа!

По некоей необъяснимой для него самого причине это внушало надежду…

Глава шестидесятая. Тамик Врона

Отпирая дверь, Тамик против всякой вероятности надеялся, что Рал уже дома, как следует отдохнул после победы над Теззеретом и ждет его.

«А если все повернулось иначе… Нет. Не хочу. Не могу даже думать об этом».

Как оказалось, его ожидало ни то ни другое, но нечто среднее.

Не успел он сделать и двух шагов внутрь, не успел опустить на пол пакет с продуктами или хотя бы затворить дверь, в квартире возник Рал Зарек, вернувшийся из иных миров. Появившийся в воздухе, в паре футов над полом, словно бы на четвереньках, он тут же упал с сей небольшой высоты и с грохотом, слегка подпрыгнув, приземлился на паркет.

Тамик бросил пакет, со всех ног рванулся к нему и, обо что-то споткнувшись, грохнулся прямо на Рала. Тот страдальчески застонал от боли.

– Прости, – выдохнул Тамик. – Прости.

Таким он возлюбленного не видел еще никогда. Избит. Окровавлен. Весь в синяках. А может, и без переломов не обошлось. Лицо распухло едва ли не до неузнаваемости, на лбу – скверный ожог, волосы слиплись от вязкой черной жижи…

В довершение всего этого Рал заперхал, закашлялся, брызжа кровью.

– Духи Карловых, Рал! Что стряслось?

Рал поднял на него взгляд. В черных глазах его – вспухших, заплывших кровоподтеками, – блеснули слезы. Он не ответил ни слова. Возможно, вовсе не мог говорить.

– Нет-нет, чш-ш-ш, прости. Все это подождет. Идем-ка, я уложу тебя и вызову целителя.

С этими словами он попытался помочь Ралу встать, однако возлюбленный бессильно повис на нем всей своей тяжестью. Кое-как подняв Рала на ноги, Тамик повел его в спальню, и тут ему под ноги вновь подвернулась та же треклятая железяка, о которую он споткнулся минуту назад. Взглянув на нее, он обнаружил, что это… рука Теззерета!

– Ты победил! – с вымученным энтузиазмом воскликнул он, пытаясь ободрить возлюбленного. – Ты одолел Теззерета! Да, тебе тоже досталось, но ты победил!

На это Рал тоже ничего не ответил, но Тамик ведь понимал: ему и дышится-то с трудом. Пачкая кровью простыни, он опустил Рала на кровать – ту самую, где они прошлой ночью любили друг друга. Слезы он сдерживал изо всех сил. Плакать – так уж, по крайней мере, не при Рале.

– Все будет хорошо, – как можно тверже сказал он. – Теперь-то всему конец. Победа за тобой.

Но Рал только молча смотрел ему в глаза. Тамику захотелось поцеловать его, но на лице Рала не нашлось бы ни одного квадратного дюйма, где поцелуй не причинил бы ему новой боли.

– Горжусь тобой, Рал. Пойду-ка, схожу за целителем.

И Тамик поспешил прочь от кровати, пока Рал не заметил, как сильно он расстроен.

Глава шестьдесят первая. Лилиана Весс

Казалось, возникший из дыма огромный джинн заполнил собой всю большую гостиную – от пола до потолка, от стены до стены. Как в комнате еще остается место для самозванки, женщины по имени Кайя, мальчишки Тейо, служанки Карины и самой Лилианы Весс? Разве что неким чудом…

– ТЕПЕРЬ-ТО ЗАХИД ОТОМСТИТ! – загремел джинн, воззрившись на Тейо с высоты огромного роста.

И тут кто-то окликнул ее:

– Мисс Лилиана! Мисс Лилиана, держи!

Лилиана оглянулась. Рядом, в считаных футах, стояла девчонка, хотя еще миг назад никакой девчонки поблизости не было. В руках она держала Боласов Камень Души, а, бросив его Лилиане, исчезла – исчезла, как только камень расстался с ее ладонью. Сбитая с толку, Лилиана машинально поймала волшебный самоцвет… и рядом внезапно возник кто-то еще, хотя прежде его тоже в гостиной не было. На краткий, исполненный ужаса миг Лилиане показалось, что это сам Никол Болас, восставший из мертвых, а может быть, Боласов дух, так как дракон перед нею, определенно, был полупрозрачен.

«Но нет, рога не такие. Да и взгляд, хвала богам, тоже».

Однако, кем бы ни оказалось это создание, его сходство с бывшим мучителем Лилианы было просто разительным.

«Нечто угрожающее в улыбке – вот что между ними с Боласом общего. И если его улыбка кажется добрее, это должно бы внушить мне желание поменьше ему доверять…»

Но нет, недоверия к нему Лилиана отчего-то не чувствовала. Тогда она попыталась осмыслить увиденное.

«Что это, его астральный облик? Или просто видение… или галлюцинация? А может, я, наконец, полностью утратила рассудок?»

Вполне вероятно, все сразу, – откликнулся голос, прозвучавший только в ее голове. Этот голос тоже казался добрее, неизмеримо мягче, чем Боласов.

«Однако и в этом меж ними имеется несомненное сходство».

Что и неудивительно, – телепатически подтвердил дракон. – Мое имя – Уджин. Я – Дракон-Дух, несколько менее злой брат-близнец Никола Боласа.

Не самое привлекательное из обнадеживающих заверений, – охваченная подозрениями, откликнулась Лилиана, разом вспомнив и Боласа, и четверых демонов, и духов Онакке, и Человека-Ворона, и все их попытки манипулировать ею.

Понимаю твою осторожность. Но, видишь ли, числиться среди манипулировавших тобой не имею желания.

Как все на свете манипуляторы и говорят.

Тоже верно.

Переходи сразу к делу, или заканчивай… что там у тебя на уме.

Как пожелаешь. Камень Души, что у тебя в руках, сделан из моей сущности. Он-то и призвал мой дух к тебе.

Он принадлежал Боласу.

Нет. Болас взял то, что ему не принадлежит. Вряд ли для тебя это сюрприз.

Пожалуй, в этом ты прав.

Этот Камень установил между нами связь. Знай: передавшее тебе Камень дитя принесло немалую жертву ради того, чтобы он попал в твои руки. Не упусти же возможности.

Какой возможности?

Очищенный от влияния Боласа, Камень Души наделен властью помочь тебе стать истинной, лучшей Лилианой Весс. Но ты должна пожелать этого. А значит, придется тебе выбирать.

Что выбирать?

Возможно, то самое, достойной чего полагал тебя Гидеон Джура?

Не смей… не впутывай во все это его! Он сделал достаточно!

Чего он хотел бы для тебя, Лилиана Весс?

Не смей…

Уджин выжидающе смолк.

Он… он хотел бы… хотел бы, чтоб я… попробовала…

Уджин кивнул и медленно исчез из виду.

Подожди. ПОДОЖДИ ЖЕ! Куда ты?..

– …ВСЕМ ВАМ ОТОМСТИТ!

Взгляд Лилианы снова метнулся к джинну. Казалось, весь разговор с призрачным – а может, воображаемым – драконом не занял и доли секунды. Джинн по-прежнему высился над оглушенным, медленно приходящим в себя мальчишкой. Захид, как он назвался, явно жаждал отмщения, а уж на кого излить гнев – дело десятое.

– А НАЧНУ Я С ТЕБЯ, ЧЕЛОВЕЧИШКА!

И тут – можно подумать, мало ей было тех, кто совал нос в ее голову прежде – в сознании вновь зазвучал чей-то голос, только на сей раз не столь внятный. Этот голос убеждал, упрашивал Лилиану спасти Тейо.

Бросив взгляд на Камень Души в руке, Лилиана с удивлением обнаружила, что в самом деле, пусть даже сама не знает, отчего, хочет спасти мальчишку – спасти одного из мироходцев, посланных ее убить.

«Может, я в чужой власти? В чьей же? Во власти этого тихого голоса? Или же Уджина? Или Камня?»

На долю секунды задумавшись, она оценила и отделила все внешние побуждения от собственных.

«Нет. Мальчишка отговаривал Кайю от убийства. Пытался спасти мою жизнь. Потому мне и хочется спасти его».

Что ж, это давало ответ на вопрос «отчего», однако даже не намекало, как.

– ТЫ ХОТЕЛ УДЕРЖАТЬ МОГУЧЕГО ЗАХИДА В НЕВОЛЕ И ЖЕСТОКО ЗА ЭТО ПОПЛАТИШЬСЯ!

И вот тут в голове Лилианы вновь зазвучали, застонали чужие голоса:

Сосуд…

Глава шестьдесят вторая. Кайя

– ТЕПЕРЬ-ТО ЗАХИД ОТОМСТИТ! ВСЕМ ВАМ ОТОМСТИТ! А НАЧНУ Я С ТЕБЯ, ЧЕЛОВЕЧИШКА! ТЫ ХОТЕЛ УДЕРЖАТЬ МОГУЧЕГО ЗАХИДА В НЕВОЛЕ И ЖЕСТОКО ЗА ЭТО ПОПЛАТИШЬСЯ!

Видя, что Тейо в беде, Кайя отшвырнула самозваную Лилиану в сторону и прыгнула вперед. Кинжалы ее вонзились в спину Захида, а джинн в тот момент был как раз настолько осязаем, что закричал от настоящей боли. Однако в следующий же миг он вновь обернулся дымом, а Кайя, лишившись опоры и потеряв равновесие, не смогла вовремя принять призрачный облик, чтоб избежать удара вполне осязаемого – и очень увесистого – кулака, отправившего ее в долгий полет.

Приземлилась она, врезавшись в кресло тет-а-тет, перевернувшееся и рухнувшее прямо на нее, сверху. Воюя с треклятой мебелью, Кайя немного пришла в себя и огляделась вокруг. Служанка со своей бывшей госпожой тряслись от страха перед гневом джинна. Лилиана стояла столбом. Другое дело – Крыса: та склонилась над Тейо и встряхнула его раз-другой. Придя в чувство, юный послушник, как всегда, повел себя мужественно – простер вперед руку, вновь заключая джинна в огромную сферу.

Однако малость джиннова дыма осталось на воле, и оба – и джинн, и дым – принялись сопротивляться, бить в стенки его построения изнутри и снаружи, а голос джинна загремел на весь особняк:

– ОПЯТЬ?! ОПЯТЬ ТЫ ЗАДУМАЛ УПРЯТАТЬ МЕНЯ В НЕВОЛЮ?! НУ ТЕПЕРЬ ТВОИ МУКИ ПРОДЛЯТСЯ ЦЕЛУЮ ВЕЧНОСТЬ!

Выбравшись из-под кресла, Кайя увидела, что сфера Тейо на глазах покрывается трещинами. Надолго ему Захида, очевидно, не удержать.

И тут Лилиана – настоящая Лилиана – крикнула:

– Отпусти его!

С этими словами она повернулась к джинну лицом, и Кайя увидела ее в профиль – в Кольчужной Завесе, той самой, что позволяла ей управлять Вековечными.

«Что это? Добрый знак или дурной?»

Из-под Завесы голос Лилианы звучал раскатисто, гулко:

– Отпусти джинна, Тейо.

Но Тейо – по причине вполне очевидной – соглашаться с распоряжением Лилианы не спешил.

– Даже не знаю. В третий раз он себя изловить не позволит.

– Все будет в порядке, – заверила его Крыса.

Тейо взглянул ей в глаза, с абсолютным доверием кивнул и опустил руку.

Сфера вмиг испарилась, а Захид немедля потянулся к Тейо… но обнаружил, что путь к нему надежно прегражден духами Онакке, обитавшими в Завесе. Сотнями духов. А может, и тысячами.

«Пресвятые Древние…»

Сквозь плотную стену духов рука джинна до Тейо не дотянулась. Тогда Захид обратил ее по самое плечо в синий дым, но духи и тут ему воспрепятствовали, втягивая, всасывая в себя дым разинутыми в визге ртами. Они обложили, обступили джинна со всех сторон, завертелись вокруг него, точно опоясывающее планету кольцо – жуткое призрачное кольцо из множества лиц и зияющих пастей, распяленных во всю ширь в пронзительном вопле.

Тут завопил, закричал и сам джинн.

– Что ты делаешь? – во весь голос спросила Кайя, двинувшись к Лилиане.

Ответ некромантки был холоден, как склеп в глухую полночь:

– То, для чего и рожден любой некромант. Вытягиваю из врага жизненную силу.

– Сама вытягиваешь, или это все – Завеса? – спросила Крыса, толкнув в бок Тейо, чтоб тот повторил вопрос Лилиане.

– Сама вытягиваешь, или это все – Завеса? – послушно проговорил Тейо.

Новый ответ оказался не менее холоден:

– Кольчужная Завеса и духи Онакке придают мне сил, но волшебство – мое.

Услышав это, Крыса снова прибегла к помощи Тейо:

– Скажи ей: пусть остановится…

И Тейо опять повторил сказанное Крысой практически слово в слово:

– Остановись. Этот джинн – просто еще одна жертва. Да, он разозлился, вспылил, но смерти не заслуживает.

Кайя осторожно, не без опаски, подошла к Лилиане. Лоб некромантки покрылся бисеринами пота. Мышцы лица окаменели от напряжения. Она с кем-то боролась, но с кем, с чем – с духами Онакке, с Захидом, с худшими ли из собственных побуждений – понять было невозможно.

Но слова Крысы, переданные через Тейо, цели, похоже, достигли.

– Нельзя исправлять одно зло другим, – по очереди заявили оба. – Должен же у нас найтись способ проявить милосердие!

– Ты слышал мальчишку, Захид? – все тем же замогильным голосом сказала Лилиана. – Мы тебе не враги, мы – твои спасители. Мы предлагаем тебе свободу. Свободу и милосердие. Однако, прежде чем мы отпустим тебя, у нас есть одно условие – одно желание. Оставь Калиго и местных жителей – и нас – в покое.

Одолевая боль, джинн смерил Лилиану яростным взглядом и согласно кивнул.

– С ТВОИМИ УСЛОВИЯМИ Я СОГЛАСЕН. ЗА ИСКЛЮЧЕНИЕМ ОДНОГО. МНЕ НУЖНА ЛИЛИАНА ВЕСС.

Кайя, Крыса и Тейо дружно устремили взгляды на Лилиану. Лица некромантки за кольчужной Завесой было почти не видно, но Кайя к этому времени оказалась так близко, что слышала ее негромкое дыхание и разглядела едва заметный кивок.

– Да, – сказала некромантка, – Ты и все остальные смерти не заслужили, но Лилиана Весс, несомненно, ее заслуживает.

С этими словами она склонила голову и двинулась вперед, точно ягненок, покорно идущий под нож мясника.

– Что ж, – объявила она, – Лилиана Весс твоя.

Но в этот самый момент другая Лилиана протестующе завопила:

– По какому праву ты отдаешь меня в его руки?! Я – великая Лилиана Весс!

Тут только настоящая Лилиана – не говоря уж о Кайе, Тейо и Крысе – поняла, кого имел в виду Захид на самом деле. Лилиана шагнула назад, и Кайя едва ли не почувствовала, как ее губы складываются в беспощадную улыбку. Сняв ошейник, обнажив почерневшее, омертвевшее горло, некромантка подошла к «Лилиане» и заговорила – негромко, так, что слова ее услышали лишь самозванка да Кайя:

– Дура… Лилиана Весс – это я.

Вначале во взгляде фальшивой Лилианы отразилось непонимание. Затем – недоверие. Затем, с осознанием правды, недоверие уступило место ужасу.

– Не надо! Не надо! Прости! Прости, молю тебя!

Но Лилиана уже отвернулась от той, чьего настоящего имени никто из них так и не узнал. С невероятным трудом, сжав кулаки, издав жуткий рев, настоящая Лилиана оттащила духов Онакке от джинна и загнала назад, в Завесу.

Избавленный от боли, джинн наконец-то… обмяк.

Обмяк, оглядел комнату, взглянул на Лилиану, на Кайю, на старуху-служанку, на Тейо, и сказал:

– ДА. Я И ВПРАВДУ РАСКИНУЛ НЕВОД СЛИШКОМ УЖ ШИРОКО. ЗДЕСЬ ЕСТЬ И ЖЕРТВЫ, КОТОРЫМ Я БЫЛ ПРИНУЖДЕН ЧИНИТЬ ЗЛО, И СПАСИТЕЛИ, ЧТО ПОМОГЛИ МНЕ ОСВОБОДИТЬСЯ. ПРОШУ ПРОСТИТЬ МЕНЯ, СМЕРТНЫЕ. ПРОСТИТЬ И ПРИНЯТЬ МОЮ БЛАГОДАРНОСТЬ.

– Пустяки, не стоит! – откликнулась Крыса.

Однако Захид не услышал ее и, в любом случае, еще не закончил.

– НО ЕСТЬ ЗДЕСЬ И ТА, – продолжал он, повернувшись к лишней Лилиане, – КТО НЕ ЗАСЛУЖИВАЕТ НИЧЕГО, КРОМЕ ГНЕВА…

С этим он проворно, словно само пламя, протянул к самозванке руку и стиснул ее в дымящемся огненном кулаке. Та, загоревшись заживо, пронзительно завизжала.

– И ЕЕ Я ОТПУЩУ НЕ СКОРО, – со смехом подытожил джинн.

При виде мук самозванки в глазах настоящей Лилианы вспыхнул огонек. Похоже, она возражать и не думала.

Но Крыса крикнула:

– Нет!

Опомнившись, Кайя снова выхватила кинжалы, метнулась к джинну и вонзила клинок в горло «Лилианы», избавив ее от мук и тем оказав самозванке последнюю милость, которой та, впрочем, вряд ли заслуживала.

Старуха-служанка ахнула, а Захид с гневным ревом вновь замахнулся на Кайю, но на сей раз удар врасплох ее не застал. Кайя попросту приняла призрачный облик, и огромный кулак прошел сквозь нее, не причинив никакого вреда.

Тут и Лилиана справилась с жаждой крови.

– Предупреждаю, Захид, – сказала она, – не затевай ссоры снова. Месть свою ты совершил, хоть длилась она и недолго. Эта женщина мертва. Ну а теперь уходи, пока отпускаю.

Захид наморщил лоб, сдвинул брови и призадумался. Вокруг лица его заклубился сине-черный дым. Прошла секунда, другая, и вдруг джинн, ни слова не говоря, сорвался с места, точно метеор, оставляя за собой шлейф дыма и пламени, взмыл вверх, пробил в крыше особняка, который еще сегодня помогал чинить, огромную дыру и был таков. Крысу, Тейо, Лилиану, Кайю, служанку и обугленное, дымящееся тело «Лилианы Весс» осыпало градом дымящихся щепок пополам с обломками штукатурки. Все, кроме последней, поспешили прикрыть головы, а обломки сыпались вниз, вновь придавая Дому Вессов определенное сходство с руинами.

Недолгое время (однако же словно бы целую вечность) помолчав, Крыса заговорила:

– Скажи Лилиане: пускай теперь снимет Завесу.

И Тейо, сглотнув, повторил:

– Теперь сними Завесу… пожалуйста.

За этим последовала еще одна пауза, но наконец – явно после нового раунда нелегкой внутренней борьбы – Лилиана убрала Завесу с лица.

– И что же дальше? – растерянно проговорила Кайя.

Глава шестьдесят третья. Чандра Налаар

В конце концов Чандра вернулась на Равнику… так как не знала, куда бы еще податься.

По той же причине вернулась она и на Площадь Десятого Района, к развалинам своего бывшего дома, представительства Воплощения Договора.

Конечно, она вполне могла бы отправиться к матери, на Каладеш. А могла бы отправиться на Зендикар и разыскать Ниссу. Пожалуй, она много чего могла бы предпринять. Но в эту минуту сидела на обломке мраморной плиты и, устремив взгляд в никуда, пыталась очистить мысли. Пыталась, если такое вообще возможно, очистить душу.

Она и понятия не имела, долго ли просидела здесь, среди пыльных развалин. Не слишком-то представляла даже, какой сейчас день.

За это время ничто не исправилось, ничто не решилось. Однако в конце концов – в основном из-за онемевшей спины да боли в заднице – Чандра поднялась на ноги.

– Чандра!

Это был Джейс.

– Чандра, а я тебя всюду ищу!

– Да уж, – почти не слыша его, пробормотала Чандра.

– Тебя на Равнике не было.

Это был вовсе не вопрос.

– Ага.

– Так где ж ты была? На Каладеше?

Чандра рассеянно покачала головой.

– Ну а где же тогда?..

На самом деле она была здесь, на Равнике. Лежала поперек длинной стойки бара еще долго после закрытия таверны, названия которой толком не запомнила. Стоявший за баром огр сжалился над «бедной крошкой», уложил ее поудобнее, да так и оставил – проспаться.

Но вот кто-то плеснул ей в лицо водой.

– Прекрати… прекрати, – едва не захлебнувшись, пробулькала Чандра.

– Вставай, Чандра. Вставай. Мне нужна твоя помощь.

Едва разлепив один глаз, Чандра подняла взгляд, сощурилась в полумрак и не без труда разглядела склонившуюся над нею Враску.

– Вставай, – повторила царица Голгари.

– Зачем?

– Я же сказала: мне нужна твоя помощь.

– В чем?

– Я нашла Довина Баана.

Тут Чандра вмиг оказалась на ногах, а еще через пару секунд в самом деле сумела сдержать тошноту.

– Где он? – просипела она, проглотив подступившую к горлу желчь.

– В каком-то месте под названием Зинара, в мире, где я никогда не бывала, а называется он Регатой.

– Регату я знаю, но… зачем Баана туда занесло? И откуда ты об этом знаешь?

– Может, с Регатой я и незнакома, но Равнику знаю. Здесь Голгари известно все. Здесь мы повсюду, и на земле, и под землей.

– А я думала, это про Дом Димиров.

– Я и с димирскими шпионами обмениваюсь информацией, и вовсе этого не скрываю. Мы – один из их главных источников, и они, когда нужно, делятся сведениями со мной.

– И как же все это вывело тебя на зинарский след Баана?

– Баан устроил там логово. А в кабинете оставил заметки с указаниями, как упрочить охрану убежища. Шифрованные, разумеется. Но после того как мои люди отыскали бумаги, Димиры сумели справиться с шифром. Такой вот обмен информацией ради общего дела. Обошелся дешевле, чем можно было подумать.

Но Чандра покачала головой.

– Баан не настолько небрежен, ты уж поверь. Шифр или не шифр, а бумагами, которые могут помочь его выследить, он не разбрасывается.

– Может, оно и так. Но если подумать… насколько он был уверен в себе, отправляясь охранять Бессмертное Солнце? И насколько отчаялся, когда был ослеплен? Ты же все это видела. Что скажешь?

– Даже не знаю.

– Мы с Вивьен Рейд проследили его до Каладеша. Он побывал там, причем раненый. Но после снова отправился дальше.

– Это-то мы выяснили. Но… Регата? Трудно поверить, будто он решил скрыться в мире, где я… скажем так, человек не из последних.

– «Не из последних»?

Чандра вздохнула.

– Когда-то я была аббатом Крепости Керал, а это совсем рядом с Зинарой.

– Ты – и аббатом? – хмыкнула Враска. – Ты?!

– Не так уж это смешно.

– Не стану спорить. Нет ли у Баана причин скрыться именно там?

– Думаю, он мог решить, что уж там-то я стану искать его в последнюю очередь. Вдобавок этот ублюдок мог неплохо спеться с местным Орденом. Однако… не стал бы он оставлять подобных следов, насколько бы ни был уверен в себе. И насколько бы ни отчаялся. Если только не оставил их специально для нас.

– Послушай, Регата вполне может оказаться финтом для отвода глаз. А то и ловушкой. Но попытаться я все же должна. Не знаю, слыхала ли ты – убить его мне поручено девятью остальными гильдиями. И это была отнюдь не просьба.

– Угу, кажется, что-то такое я слышала.

– Значит, положение мое понимаешь.

– Угу.

– А тот, кто знает Регату, мог бы мне пригодиться. И заодно спину прикрыть. Коварство Баана нам обеим известно. Плюс к этому он ранен. Загнан в угол. А значит, очень опасен.

– Это если он там.

– А если его там нет, выходит, прогуляемся понапрасну, только и всего. Или у тебя есть занятие лучше?

Над этим Чандра задумалась надолго.

– Нет, – в конце концов отвечала она. – Занятия лучше охоты на Довина Баана у меня, действительно, нет.

– Не слишком-то увлекайся. Помни: Баан мой. Иначе прочного мира с остальными девятью гильдиями мне не видать. Это понятно? Договорились? Если нет, ты никуда не идешь.

Тут Чандра обнаружила, что соглашаться на эти условия ей очень не хочется.

«И ее разрешение мне ни к чему, будь оно все проклято!»

Сказать откровенно, нахлынувшая ярость застала ее врасплох.

«Стоп… Ведь именно об этом меня то и дело спрашивают все до единого. Неужто я – из тех, кому в радость такая охота и убийство незрячего, пусть даже это Довин Баан? Джейс, Аджани, Кайя и все остальные правы. Я не такова. Или именно такова? Нет-нет. Нет».

Прежде чем маятник настроения качнется в противоположную сторону, Чандра поспешно пообещала Враске предоставить убийство Баана ей.

Спустя несколько минут обе прибыли на Регату. Казалось, Враска слегка растеряна, но Чандра-то город знала, и отыскать в нем единственного слепого ведалкена – точнее, единственного ведалкена на всю Зинару – оказалось проще простого. Действительно, скрывался он в доме, предоставленном Орденом, что подтверждало немало независимых источников.

– Однако слишком уж все просто, – предостерегла Чандра Враску. – Не знаю, вправду ли он там, или нет, но если да, это, определенно, западня.

– Для кого угодно, или только для тебя?

Чандра только пожала плечами. В эту минуту ей очень хотелось почистить зубы, да и принять душ тоже было бы не самой плохой идеей.

«Но для боя с Бааном пахнуть свежо, пожалуй, не обязательно».

– Так мы идем? – спросила Враска. – То есть ты со мной, или нет?

– Да, я с тобой. Разумеется.

Предполагаемое убежище Баана стояло над озером жидкой лавы. Около часа они наблюдали за домом, улучшив обзор заклинанием дальнего зрения. Но дверь так ни разу и не отворилась, а окна были закрыты ставнями, и посему убедиться в присутствии Баана не удавалось… как вдруг из трубы дымохода потянулась тонкая струйка дыма.

– Ну что ж, кто-то там, внутри, есть, – сказала Чандра. – Но никаких гарантий, что Баан.

– Думаю, пора проверить. Как за это возьмемся?

Обсуждение имеющихся возможностей без множества препирательств не обошлось, однако со временем обе пришли к общему плану.

Для начала Чандра, подойдя прямо к парадному крыльцу, вынесла двери огненным шаром, шагнула сквозь пламя и оказалась внутри.

Действительно, Баан был здесь, в доме – стоял позади кухонного стола спиной к задней двери. Из-за белой повязки на глазах с виду могло показаться, будто на его лице навеки застыла гримаса изумления, однако тон ничуть не соответствовал внешности:

– Да, Налаар, я полагал, ты отыщешь меня много быстрее.

– Выходит, это вправду ловушка, – мимоходом, без всякой тревоги, отметила Чандра.

– Но не из тех, какие ты имеешь в виду. Ты, как обычно, полагаешь, будто мои чувства к тебе ничем не отличаются от твоих чувств ко мне. И, как обычно, ошибаешься. Я не питаю к тебе никаких чувств. Разве что, может, презрение.

Чандра почувствовала, что уже закипает от злости. И не просто от праведной злости на Баана. Эта злость росла в сердце уже не первый день. Злость на Боласа. И на Лилиану. И даже на Гидеона: как он смел, как он смел погибать?! Волосы запылали огнем. Глаза ярко вспыхнули.

– Если это не ловушка, то что же?! – прорычала она.

– Это – место, где я надеюсь преподать тебе урок, показать, сколь бесполезна твоя охота за мной. Не смогу убедить тебя здесь – уйду в другой мир и попробую там. Не выйдет и во втором, так попробую в третьем. А если потребуется, и в четвертом. Возможности мои безграничны, так как я, в отличие от тебя, ни к одному плану не приступаю без предварительной подготовки. Тем более что к встрече с тобой подготовиться до смешного легко.

Тут он свистнул, и с потолочных балок сорвался рой топтеров – неизменных механических спутников Баана, его летучих орудий для выполнения грязной работы. По меньшей мере полдюжины Чандра спалила сразу, но остальные, сумев приблизиться, принялись колоть ее электрическими жалами. Многочисленные разряды повергли Чандру на колени прежде, чем ей удалось сжечь всех. Разъяренная болью, она пустила струю огня в их создателя, но Баан вовремя пригнулся, присел, укрывшись за несгораемой каменной тумбой стола. Тогда Чандра ударила в потолок над его головой, обрушив вниз град горящих обломков. Следовало ожидать, что сейчас он уйдет в другой мир, но, приглядевшись, Чандра увидела слегка приотворенную заднюю дверь, поспешно вскочила на ноги и выбежала из охваченной пламенем кухни.

Снаружи поджидала еще одна стая топтеров. Здесь, на просторе, Чандра сумела быстро спалить почти всех, однако летучие механизмы тоже воспользовались простором, и снова нескольким уцелевшим удалось ткнуть ее электрическими жалами. Вскрикнув от новой боли, Чандра сожгла и этих.

Баан тем временем медленно пятился назад, подальше от Чандры. Тут ей подумалось, что, отступив слишком далеко, он свалится с обрыва прямо в лавовое озеро за спиной. Однако, ослепший или нет, Баан откуда-то точно знал, сколь далеко может отойти, и остановился рядом с каменной скамьей – по-видимому, такой же несгораемой, как и кухонный стол.

– Может, прервемся на время? – крикнул он. – Правда, сегодняшний урок тебе, очевидно, впрок не пошел, но, может быть, мне удалось заронить в тебя семя, которое и расцветет к следующему столкновению. Ведь даже особа столь твердолобая, как ты, Налаар, должна обладать способностью в конце концов осознать собственную несостоятельность!

Разъяренная окончательно, Чандра швырнула в него огненным шаром, однако ничуть не удивилась, когда ведалкен снова пригнулся, укрывшись за каменной скамьей.

Нет, удивляться следовало самому Баану: согласно плану, там, за этой самой скамьей, пряталась Враска с саблей наготове. Едва огненный шар отпылал, Враска рванулась к жертве. Но Баан в последний миг вскинул руку, выпустив крохотный топтер, угостивший Враску таким разрядом, что та покачнулась. Однако сверкнувшая в воздухе сабля отыскала цель, отсекая протянутую вперед руку. Баан с воплем схватился за обрубок запястья уцелевшей рукой, а оглушенная Враска рухнула на скамью. Тогда Баан отступил на полшага и поднял ногу, собираясь спихнуть Враску с обрыва, в лаву.

Видя это, Чандра метнула в него раскаленный добела огненный шар. Раздался последний крик, а когда шар исчез, исчез из виду и Баан. Исчез целиком. Ожидавшая увидеть мертвое тело, Чандра помрачнела: должно быть, враг в последний момент успел уйти в другой мир.

Подбежав к скамье, Чандра подхватила оглушенную Враску и помогла ей сесть. Пиромантка все еще была так раскалена, что Враска, вздрогнув, отпрянула от ее прикосновения прочь. Чандра раскрыла рот, собираясь извиниться, но тут ее взгляд привлекло нечто за спиною горгоны. Тело! Обугленное до черноты, все еще пылающее огнем, но синеву уцелевшей кожи и белую повязку Чандре разглядеть удалось… а в следующую секунду труп Довина Баана скрылся из виду, целиком погрузившись в жидкую лаву.

Тем временем Враска, ошеломленно моргая, обернулась, проследила за направлением взгляда Чандры и разом пришла в себя. Взбешенная, горгона резко повернулась к напарнице. Глаза ее вспыхнули золотым огоньком, готовые обратить Чандру в камень.

– Ты! Отняла! У меня! Победу!

Сама не в силах объяснить, отчего, Чандра даже не потрудилась зажмурить или прикрыть ладонью глаза.

– И, мало этого, – кричала Враска, хотя свет ее глаз начал меркнуть, – испепелила, потеряла тело, а с ним и все нужные мне доказательства! Ведь я специально, загодя, подготовила заклинание фоссилизации, чтоб невредимым унести труп с собой через Слепую Вечность! Ну а теперь меня ждут бесконечные разбирательства с Нив-Миззетом и гильдиями. Они мне и без того уже не доверяют!

– Я поручусь за тебя перед Нивом и остальными, – сказала несколько (однако, пожалуй, куда меньше, чем следовало бы) пристыженная Чандра. – Поручусь, обещаю. И вот, взгляни… – Тут она указала на отрубленную кисть правой руки Баана, лежавшую на земле у их ног. – Должна же на свете быть магия, которая поможет опознать ее как Баанову.

Враска слегка – но лишь слегка – подобрела. Что-то проворчав себе под нос, она подняла руку и сотворила приготовленное заклинание.

– Ну, если не получится…

– По-моему, получилось.

– Я не про заклинание. Я о предъявлении руки в доказательство.

– Получится, – заверила Чандра.

– Однако Баана прикончила не я, и это им тоже наверняка не понравится.

– Я все им объясню. На самом-то деле он с давних времен был моим. Для тебя это просто поручение, а вот для меня… нечто очень и очень личное.

– Зачем я только взяла тебя с собой? – буркнула Враска, прежде чем покинуть Регату.

Но Чандра уходить не спешила.

«Вот я и сделала это. Покончила с Довином Бааном. Хотела убить его, и вот он мертв, – думала она, глядя в раскаленную докрасна лаву. – Но почему на сердце не стало легче?»

Нет, о смерти Баана она нисколько не жалела. И уж точно не жалела о том, что убить его выпало ей.

«Однако чувств, которых я ожидала, это не принесло».

Почему? Оттого, что Баан не стремился убить ее? Оттого, что вражда их, как бы ей того ни хотелось, не была взаимной?

«Неважно. У меня не было выбора. Убила я его вовсе не хладнокровно. Баан был готов убить Враску. Мог попросту уйти в другой мир, но вместо этого решил столкнуть ее в лаву. Вот и пришлось убить его, спасая ее».

Но все это не выглядело убедительным даже в собственных мыслях. Ведь Чандра стремилась к этому, стремилась убить ведалкена всей душой. За Каладеш. За Равнику. За всех, погубленных Бааном. За отца и за Гидеона. Пусть лично за смерть их он был не в ответе, но что, как не пособничество, не бессердечная деловитость ему подобных, проложило другим путь к убийствам? За все это Чандра и жаждала отомстить.

«И отомстила».

И вкус мести был горек, едок, точно зола.

С этими мыслями Чандра и вернулась на Равнику.

– Ну, а где же тогда? – спросил Джейс.

– Пришлось ненадолго отлучиться на Регату.

– Зачем? Нет, подожди, неважно. Пустяки все это. Я тут подумал, поразмыслил как следует, и вот к чему в результате пришел: нам – или, по крайней мере, мне – нужно спасти Лилиану.

– По-моему, справедливо, – кивнула Чандра, ничуть не кривя душой.

«Да, месть – это не метод, не ответ на вопрос. Уж лучше быть Гидеоном, желающим дать Лилиане шанс, чем убийцей, жаждущей покарать бывшую подругу».

– Значит, ты со мной?

– С тобой.

– Спасибо. Но нужно спешить. Мне неизвестно, далеко ли они продвинулись в своих замыслах.

– Куда пойдем?

– Я не упоминал об этом, но, проникнув в мысли Экзавы, выяснил, что на поиски Лилианы главу гильдии Кайю повела Джайя.

– Джайя?!

– Именно.

«Почему же Джайя не сказала об этом мне?»

– Ты знаешь, где она? – спросила Чандра, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие.

Глава шестьдесят четвертая. Крыса

Тейо с госпожой Кайей помогли служанке по имени Карина освободиться от ошейника и велели рассказать всем, что «Лилиана Весс» мертва. Та опрометью бросилась из разрушенной гостиной вон, спеша убраться подальше – и от них, и от трупа бывшей хозяйки на полу.

Оставив тело среди обломков, Крыса, Тейо, госпожа Кайя и настоящая мисс Лилиана вышли наружу, в ночную прохладу. Стоило оглядеть окрестные земли с крыльца, и Крысе сразу же сделалось ясно: весть разнеслась с быстротой молнии. Бывшие «слуги» дружно срывали ошейники и разбегались – по-видимому, возвращались домой.

Но тут внимание Крысы привлекли собравшиеся на деревьях вороны. Занятно. Неужто летучие падальщики уже почуяли покойную госпожу Книжный Переплет за стенами особняка? Оглянувшись в сторону парадного входа, Крыса подумала, что Дом Вессов снова выглядит, будто развалины. И дело было не только в продырявленной крыше и прочих разрушениях, учиненных джинном. Дом ветшал на глазах: трясины Калиго вновь брали свое.

Повернувшись к друзьям, чтоб сообщить им об этом, Крыса обнаружила, что госпожа Кайя с мисс Лилианой меряют друг дружку довольно-таки угрожающими взглядами, и поспешила встать между ними.

– Госпожа, ее нельзя убивать. Ты должна пощадить ее, – сказала она, оглянувшись на Тейо.

Тейо взирал на мисс Лилиану не без тревоги, но Крысу решительно поддержал:

– Она права, Кайя. Ее нельзя убивать. Это просто несправедливо.

Мисс Лилиана перевела взгляд с Тейо на госпожу Кайю.

– Я в этом отнюдь не уверена, – отвечала последняя.

– Прошу прощения, – вмешалась мисс Лилиана, – но я – здесь, рядом.

В ответ госпожа Кайя, отстранив Крысу, подступила к предмету спора вплотную.

– Да, это так. Что ж, прекрасно. У нас был уговор. «Твой народ» мы спасли. Готова ли ты к смерти?

Мисс Лилиана на миг пришла в замешательство, однако лицо ее тут же застыло в гримасе презрения. Сойдя с крыльца, она встала на траву. Секунда, другая – и трава под ее ногами пожухла, увяла, а шея полностью исцелилась.

– Теперь готова, – сказала она, повернувшись к госпоже Кайе лицом. – Если, конечно, ты готова меня убить.

– А отчего бы нет? – откликнулась госпожа Кайя. – Все мы видели, как ты от души наслаждалась муками той, другой Лилианы в руках джинна. По-моему, ты – то самое зло, которое следует уничтожить.

Мисс Лилиана высоко подняла голову.

– Как ни странно, – надменно сказала она, – заставить себя возразить не могу.

Крыса спустилась с крыльца и встала с ней рядом.

– Прошу тебя, госпожа Кайя, пойми: ты смотришь на вещи не с той стороны. Никто не говорит, будто она – само совершенство, но ведь могла бы быть куда хуже.

– Ну это вовсе не повод оставлять ее в живых.

– Кто с тобой спорит? – спросила мисс Лилиана.

Крыса указала на кошель с Кольчужной Завесой у пояса Лилианы.

– Воспользовавшись Завесой, она могла бы убить господина Захида, а заодно, наверное, и всех нас. Могла бы, но не убила. Да, ее пришлось убеждать, но в конце концов она… э-э… понимаешь, всякий раз поступала верно. Совсем как в конечном счете поступила с драконом. Она на пути к искуплению. Я точно знаю.

Госпожа Кайя покачала головой.

– Крыса, ну откуда, откуда ты можешь об этом знать?

– ТЕПЕРЬ-ТО ЗАХИД ОТОМСТИТ!

Столкновение было в самом разгаре, но дальше терпеть Крыса уже не могла. Никак не могла. Яйцо – ее шанс на исцеление – лежало совсем рядом! На столике у дивана. Прямо по соседству с книгой и осколками сапфира. Прямо здесь. Лежит и просто-таки умоляет, упрашивает: забирай!

Вот Крыса его и забрала.

Госпожа Кайя с Тейо перемены не заметили – ведь они могли видеть Крысу и раньше. Мисс Лилиана глядела в другую сторону. Однако выражения лиц госпожи Книжный Переплет и старухи-служанки оказались красноречивее всяких слов. Обе смотрели не сквозь Крысу, уж это-то она видела ясно!

«Нет, они смотрят на меня! Они меня видят! Получилось!»

Да, дитя мое, они тебя видят, – подтвердил новый, незнакомый голос в глубинах сознания.

Взгляд Крысы обежал комнату. На миг ей показалось, что этот голос может принадлежать джинну, но в следующую секунду она опустила взгляд и каким-то неведомым образом поняла: это не джинн, это камень. Однако для верности мысленно отозвалась:

Это ты только что заговорил со мной, господин Яйцо?

Да, это я. Я – суть Камня Души.

Вот здорово! Чудо что за Камень! Вот только вроде как трудновато поверить, что такая чудесная штука принадлежала этому жуткому дракону, понимаешь?

Он украл Камень. И никогда не ценил и даже не понимал его истинной силы. Однако Камень на него все же подействовал.

Показал ему, каков он есть на самом деле, верно?

Именно так, дитя мое. Камень Души обладает способностью показать владельцу его истинное, лучшее «я». Для Боласа, правда, оно так и осталось сущим кошмаром. Но ты…

Он меня исцелил!

До времени.

То есть это после пройдет?

То есть кое-кому другому он нужнее.

Тут Крыса каким-то образом поняла, что Камень имеет в виду мисс Смоляной Локон. Что это ей он должен помочь отыскать ее истинное, лучшее «я». Поняла и устремила взгляд на дивный самоцвет в руке. На самоцвет, который, в свой черед, заключал в себе все ее надежды на нормальную жизнь.

Ты хочешь, чтоб я тебя отдала? Но… ты же такой блестящий. А еще с тобой… с тобой…

Тут уж решать тебе, по собственной доброй воле. Что подскажет тебе твое истинное, лучшее «я»?

Крыса умолкла. Казалось, молчит она долго-долго, хотя на самом деле времени, вероятно, прошло – всего ничего.

Нечистая игра с твоей стороны, господин Яйцо.

С этими словами она обернулась и крикнула:

– Мисс Лилиана! Мисс Лилиана, держи! – и бросила яйцо ей.

«Пожалуй, ей оно вправду нужнее».

Госпожа Кайя покачала головой.

– Крыса, ну откуда, откуда ты можешь об этом знать?

– Я… просто я это чувствую, понимаешь? Чувствую всей душой.

В глубине темных глаз мисс Лилианы словно бы завертелись, заскрежетали зубчатые колеса.

– Хорошо, – заговорила она, скрестив руки на груди. – Как я могу догадаться, у вас двоих имеется невидимая подруга. Так где же она? Здесь?

Сощурив глаза, она взглянула в сторону Крысы и вдруг, высоко подняв брови, ахнула:

– Так это ты! Та самая девчонка, что вернула мне Уджинов… что вернула мне Камень Души!

Крыса затрепетала от восторга, изобразила довольно неуклюжий реверанс, а затем, указав на Камень, сказала:

– Я называю его «господин Яйцо».

– Погоди, значит, она тебя видит? – вмешался Тейо.

– Да, я ее вижу, – прошептала мисс Лилиана.

Восторг Крысы был таков, что она запрыгала, заскакала вверх-вниз, звеня бубенчиками.

– Удивительное, понимаешь, дело! Немногим это удается с первой же попытки. У большинства вообще никогда не выходит. Меня зовут Аретия Шокта, но ты можешь звать Крысой. Меня все так зовут. А я вовсе не против. Крыса. Вроде как мне вот это вот имя очень подходит, понимаешь? Я с Равники, но притом не из мироходцев, а потому то, что я здесь, тоже страсть как удивительно, верно ведь? Меня привела сюда госпожа Кайя, и, если вдуматься, то, думается мне, наверное, я оказалась здесь не просто так? Наверное, тому есть причина. И, может быть, она как раз в тебе, мисс. Может быть. Ты ведь сумела меня разглядеть и услышать, и это, по-моему, добрый знак. Как считаешь, госпожа Кайя, ведь добрый же, верно?

Все взгляды устремились в сторону истребительницы призраков. Казалось, та ошеломлена. Однако она не спеша кивнула, а стоило ей заговорить, Крысе сделалось ясно: все это произвело на нее немалое впечатление:

– Как говорил копьеносец Боруво, «всякий, кому хватает вкуса, чтоб разглядеть нашу Аретию, заслуживает нашего полного уважения».

– Неужто так и сказал? – усомнился Тейо, спускаясь с крыльца.

– Цыц мне тут! – рявкнула Крыса, ткнув его кулаком в плечо.

– Ай. В то же самое место. Всякий раз в то же самое место.

Госпожа Кайя смерила мисс Лилиану суровым взглядом.

– У меня есть вопросы. И если ответы мне не понравятся, вернемся к прежнему уговору. К прежнему замыслу.

– И ты убьешь меня? Так убивай. Допросов я не потерплю.

– Да потерпи уж, – попросила Крыса. – Что в том дурного?

Похоже, крыть мисс Смоляной Локон было нечем. В ответ она полоснула Крысу, а за ней и госпожу Кайю мрачным, гневным взглядом, но после сказала:

– Хорошо. Спрашивай.

– Ты была в Страже.

– Это вопрос?

– Нет. Ты была в Страже, но согласилась встать на сторону дракона. Отчего?

– В его руках оказался договор, согласно которому он завладел моей душой. Отказ в повиновении означал для меня верную смерть.

– Вот видишь? – вмешалась Крыса. – А она все же обратилась против него!

– Тихо, Крыса. Помолчи. Я не шучу, – сказала госпожа Кайя, по-прежнему сверля гневным взглядом мисс Лилиану. – Выходит, ты обменяла жизни других на спасение собственной?

– Выходит, так, – ответила мисс Лилиана, не задумавшись даже на долю секунды. – Хотя…

Вот тут она сделала паузу. А впрочем… нет. Не паузу. Попросту замолчала.

– Хотя?..

– Нет, не хочу искать себе оправданий. Я обменяла жизни других на спасение собственной.

– Хотя?..

Мисс Лилиана потупила взгляд и заговорила, словно бы обращаясь к сырой земле:

– Хотя старалась сдержать… сдержать кровопролитие. Болас настаивал, чтоб я пустила в бой Вековечных. Но я предоставила им как можно меньше свободы воли и как можно меньше командовала, лишь бы не переступить границы повиновения его приказам, так как неподчинение привело бы меня к гибели. И запретила им входить хоть в один дом. Девять Адов, отчего гражданские попросту не отсиделись внутри? Что понесло их на улицы?

– Это правда, – подтвердил Тейо. – В дома Вековечные не входили, и это нам здорово помогло. И ты, Кайя, об этом знаешь.

– Верно, помогло. Но Заклинание Старейшин? Ты знала, что за этим последует?

– Да. Узнала с утра, в тот же день.

– И допустила гибель многих мироходцев…

– Вместо того чтоб погибнуть самой. Разве мы с этим еще не разобрались?

– После того как Заклинание Старейшин было пущено в ход, Вековечные пошли за мироходцами и в дома.

– Так велело им заклинание, не я. Искры влекли Вековечных к себе. Я этого не поощряла, но и не могла… или, скорее, не стала препятствовать.

– Тогда почему же ты выступила против Боласа? Ведь не передумав же? Не по запоздалому велению сердца?

– Откровенно говоря, нет.

За этим последовала еще одна долгая пауза, во время которой госпожа Кайя успела дважды перевести дух. Помолчав, Лилиана подняла взгляд.

– С самого начала дня я выжидала удобной минуты. Думая, что рано ли, поздно – если, конечно, доживу до нужного момента – смогу направить ход битвы в сторону поражения Боласа. Пожалуй, это можно назвать гордыней. Тем самым, о чем нас всегда предупреждал Гидеон. Еще одна его мысль, которой я не воспринимала всерьез. Или, по меньшей мере, с должной серьезностью. Я убедила себя, что, выполняя приказы дракона – убивая по его повелению и выжидая удобного случая, – смогу прожить достаточно долго, чтоб одолеть его.

– Серьезно?

– Так уж я про себя рассуждала. Но больше не делала ничего. Только рассуждала. Искала себе оправданий. И, думаю, в глубине души понимала это с самого начала.

– И что же? Вышло по-твоему? Удобный случай наконец-то представился? После того как Черный Меч разлетелся на части, а Гидеон пал? Это и было твоим «удобным случаем»?

– Нет. В эту минуту я поняла, что удобного случая не настанет. А против дракона обратилась не ради того, чтоб ему помешать или хотя бы положить конец бойне. Я по-прежнему думала только о себе. И обратилась против Боласа, потому что не хотела оставаться у него в рабстве целую вечность. Это казалось хуже даже собственной смерти. Вот я и восстала против него, чтобы погибнуть, хотя бы отчасти…

– Сохранив достоинство? – подсказала Крыса.

Но мисс Лилиана словно не слышала ее слов.

– Хотя бы отчасти оставшись самой собой.

– Вот только погибла не ты, – напомнила госпожа Кайя. – Погиб Гидеон.

– Об этом я говорить не стану.

– Но ведь погиб он из-за тебя.

– Пусть даже так.

– О чем мне спрашивать – это решать не тебе.

– Однако я в полном праве решать, на какие вопросы ответить. Как ты воспримешь мои ответы – или отсутствие таковых – дело твое. Что я предпочту сказать, а о чем умолчать – мое и только мое.

– Тогда ответь-ка: рассчитывала ли ты выжить в атаке на Боласа?

– Нет, не рассчитывала. Говоря откровенно, я и этого разговора, пожалуй, не рассчитываю пережить.

– Ценю твою прямоту.

– Цени, пока есть возможность. Я сказала все. Надеюсь, ты удовлетворена? – Последние слова были обращены к Крысе, но, бросив взгляд в ее сторону, мисс Лилиана тут же смутилась. – Подождите, куда же исчезла девчонка?

– Никуда, – ответил Тейо. – Так и стоит на том же месте. На ней нужно сосредоточиться. А если отвлечься хоть ненадолго, она исчезнет из виду. По крайней мере, для тебя. Мы с Кайей всегда ее видим.

Судя по тону, он беззастенчиво гордился собой.

Мисс Лилиана сосредоточилась, и много времени ей вовсе не понадобилось.

– Привет, – сказала немедля появившаяся перед ней Крыса. – Готова жить дальше?

Мисс Смоляной Локон раздраженно сдвинула брови.

– Похоже, ты полагаешь, будто мне в самом деле стоит жить дальше.

– Не полагаю, а знаю! – заорала Крыса, но тут же понизила голос. – А еще знаю, что ты с этим не согласна. Но вот в чем штука: тут ведь ирония судьбы космической величины, понимаешь? Госпожа Кайя привела нас сюда по твою душу, а мы вместо этого тебя выручаем.

– Не нужно меня выручать, – заартачилась мисс Лилиана. – Не желаю я этого.

– Ха! Ты только что соврала – даже дважды. Вопрос только, кому – нам или самой себе?

На это у мисс Лилианы ответа не нашлось. Вместо нее, с заметной неуверенностью, заговорила госпожа Кайя:

– По-моему… по-моему, Весс, Крыса на твой счет права. Или… во всяком случае… по-моему, тебе стоит дать возможность это выяснить.

Заулыбавшись шире прежнего, Крыса продолжила гнуть свою линию:

– Видишь, мисс Лилиана? Я на твой счет права. Тебе нужно отправиться с нами. Со мной, с госпожой Кайей и с Тейо.

Тут уж госпожа Кайя с мисс Лилианой заартачились обе:

– Минутку, Крыса, минутку…

– Я никуда не пойду с…

Крыса взглянула на Тейо. Тот не возражал. Он попросту был ошеломлен (и восхитителен, восхитителен).

Чувствуя себя в ударе, Крыса указала на себя, а после на Тейо с госпожой Кайей.

– Гляди. Мы трое вместе, потому что прекрасно сработались, разбираясь с отчаянным положением на Равнике. Из нас вышла замечательная команда. А вчетвером мы еще лучше разобрались с отчаянным положением на Доминарии!

– Я бы не стала называть это отчаянным положением…

– Ну да, куда там обычной мошеннице с джинном до Никола Боласа!..

– Сомневаюсь я, что из нас в самом деле вышла команда, – заметил Тейо.

Но Крыса вновь улыбнулась.

– Выйдет. Ты уж мне поверь. Я ведь чуточку ясновидящая.

Глава шестьдесят пятая. Джейс Белерен

С утренней зарей на Доминарию прибыли Джейс, Чандра и Джайя. Чтобы узнать, куда отправилась Кайя в погоне за Лилианой Весс, первым двоим пришлось для начала разыскать последнюю. Припертая к стенке, Джайя нехотя согласилась показать им дорогу в Калиго, к родному дому Лилианы.

Джайя прекрасно видела, что Чандра все еще зла на наставницу. Да, пиромантка вполне понимала, что Джайя пыталась сделать, как старалась ее уберечь – вот только ей это ни капли не нравилось.

– Я ожидала к себе большего доверия, – сказала Чандра. – И большего уважения.

На это Джайя не ответила ни слова.

И вот все трое добрались до особняка – как раз вовремя, чтоб обнаружить рядом местных крестьян, столпившихся вокруг погребального костра.

– Погасите огонь! – закричал Джейс спутницам, увидев в огне знакомое платье Лилианы.

Джайя с Чандрой немедля поглотили пламя и погасили костер – вместе с успевшим обуглиться мертвым телом.

Да, перед ними лежал труп. Джейс мысленно, телепатически ощупал его. Нет, мозг не функционировал. Смерть наступила не менее часа назад.

«Но, может быть, это не она?..»

При виде могущества пироманток большая часть толпы бросилась врассыпную, однако двое – седобородый старик и престарелая крестьянка – устремились им навстречу.

– Что вы такое затеяли?! – неистово вскричал Джейс.

– Прошу, позволь нам сжечь тело Лилианы Весс, не то она снова восстанет из мертвых! – взмолилась старуха.

Не прошло и пяти минут, как престарелая пара, Карина и Жорж Темуа, рассказали мироходцам обо всем, что произошло. Как Лилиана, вернувшись в Калиго, силой обратила местных жителей в рабство. Как ее «слуги» были спасены Кайей, Тейо и какой-то юной девицей.

Юной девицей? – телепатически спросил Джейс Джайю.

Это Крыса, подруга Кайи, – пояснила Джайя в ответ. – Ее не все могут видеть. Вот я, например, не могу. Но, надо думать, некоторым удается.

– А когда сила Лилианы обернулась против нее, – продолжала Карина Темуа, – она оказалась старухой, омолодившейся с помощью чар. Я собственными глазами все видела. Ну, а под конец ее сила… начала терзать ее, мучить. Вот тут-то госпожа Кайя ее и прирезала – из милосердия.

Мы в это верим? – с немалым подозрением спросила Чандра.

Они верят. Искренне, – мрачно откликнулся Джейс. – Слежу за мыслями обоих и вижу: они говорят правду. По крайней мере, ту правду, которая им известна.

А ты, значит, сомневаешься? – вмешалась Джайя. – Отчего?

Ну, извини, если мне чуточку трудновато согласиться с тем, что Лилиана на самом деле…

Вдруг Джейс со всех ног бросился к погасшему костру. К лишь наполовину сгоревшему кошелю на поясе Лилианы – вернее, мертвого тела. Кошель оказался пуст.

Ха!

Широко, триумфально улыбнувшись, Джейс повернулся к Карине с Жоржем.

– Где она?

– О чем это ты? – озадаченно переспросила Карина. – О той изысканной вещице вроде золотой кольчужной вуали?

– Да, да!

– А ее госпожа Кайя и остальные забрали с собой. Мальчишка, Тейо, заключил ее в этакий светящийся шар и унес. Сказали: должны предъявить в доказательство…

Буквально отшатнувшись, отпрянув от нее, Джейс вновь повернулся к костру и устремил взгляд на обугленные останки Лилианы Весс.

Сомнений больше нет, это она. Лилиана погибла.

Джейс знал: по собственной воле с Кольчужной Завесой она не расстанется никогда. В голове невольно всплыла рвущая сердце в куски поговорка: «только через мой труп»…

– Оставаясь в живых, Лилиана не отдала бы ее никому, – вслух заметила Чандра. – Для нее это – будто закон природы, верно?

– Если она мертва, никакие законы для нее уже не важны, – мрачно откликнулась Джайя.

Чандра на глазах изменилась в лице. Казалось, смерть Лилианы постепенно, мало-помалу, становится для нее реальностью, как минуту назад стала ею для самого Джейса. По щекам ее скатилась пара слезинок. Отчего из его глаз не пролилось ни одной? Об этом оставалось только гадать.

Карину ее скорбь возмутила до глубины души.

– Да как ты можешь лить слезы над Проклятием Дома Вессов? – забыв о страхе, упрекнула она пиромантку.

Чандра, точно ужаленная, развернулась к ней. Вокруг ее окутавшихся паром глаз заплясали языки пламени.

– Не твое дело, о ком мне плакать!

Карина попятилась назад. Муж обнял ее, закрывая собой. Положение сложилось угрожающее: еще чуть-чуть – и дела могли обернуться скверно.

Но нет, гнев Чандры быстро унялся. Казалось, у нее просто не осталось сил злиться. Огонь в ее глазах угас.

– Как же я устала, – слабым голосом проговорила пиромантка.

Джайя попыталась обнять ее, привлечь к себе.

– Чандра…

Но бывшая ученица оттолкнула ее, зарычав:

– За утешениями я пойду к настоящей матери, а твоих мне – спасибо большое – не надо!

Повернувшись к ошеломленной Джайе спиной, Чандра сказала Джейсу:

– Увидимся на Равнике. Я обещала сделать там еще кое-что.

С этим она ушла – исчезла во вспышке пламени. Темуа хором ахнули ей вслед.

Джайя тяжко вздохнула. Она тоже очень устала.

– Что ж, здесь мое дело сделано, – с сарказмом сказала она. – Пожалуй, перед встречей с Тефери, Аджани и Карном я пару дней отдохну на Регате. Понадоблюсь – сможешь найти меня там. Но лучше… лучше уж не ищи, – добавила она, будто в последний момент передумав.

Что тут было поделать? Джейс молча кивнул, и Джайя тоже, вспыхнув огнем, покинула Доминарию.

К этому времени старики тряслись от страха буквально как камыш на ветру.

– Не тревожьтесь, – сказал им Джейс. – Вы ничего дурного не сделали. Продолжайте. Разожгите погребальный костер. Теперь пора.

С горечью на душе смотрел он, как горит тело Лилианы. Смотрел до самого конца.

И обнаружил, что не может, не в силах плакать о ней – да и о самом себе тоже.

Душа словно бы… оцепенела до бесчувствия.

Когда от тела не осталось ничего, кроме пепла, Джейс сотворил заклинание телекинеза и развеял прах Лилианы над трясиной.

«Вот ты и свободна, Лилиана. Наконец-то свободна. Наконец-то вернулась домой».

В эту минуту ему, как никогда, была нужна Враска, и он отправился назад, на Равнику.

Глава шестьдесят шестая. Ана Иора

В тесных, не по ноге, туфлях идти по улице было занятием не из легких.

«Натру мозоль – кто-то поплатится за это жизнью».

Вот впереди показалась свисавшая с карниза вывеска. Постоялый двор «У Скрипача». Слов на ней, разумеется, не имелось – лишь грубо вырезанное изображение мальчишки-гоблина, играющего на скрипке.

«До чего же унылое зрелище».

Подойдя к воротам, она остановилась, сделала глубокий, словно бы перед тем, как броситься в воду, вдох, и лишь после, отодвинув щеколду, вошла. За воротами оказался небольшой дворик – несколько пустовавших дощатых столов и скамей да толика битого стекла. Миновав двор, она остановилась у парадного входа, вновь набрала полную грудь воздуха, повернула дверную ручку и вошла внутрь. Отворенная дверь зацепила щербатый колокольчик, свисавший с тонкой полоски железа, прибитой к дверному косяку. Немузыкальный, фальшивый звон вызвал из задней комнаты старого, носатого гоблина. На ходу он трубно высморкался в носовой платок, однако гостья даже слегка обрадовалась – тому, что гоблин вообще удосужился им воспользоваться.

«И все же здесь лучше ничего не трогать».

Ни слова не говоря, гоблин взгромоздился на табурет за конторкой и подал ей реестр постояльцев – впиши, дескать, имя. Тут гостья отметила, что большинство прочих записей представляют собой просто «Х».

«Ясное дело: заведение высококлассное, и клиентура – сплошь из высшего общества».

Разумеется, учитывая ее нынешнее одеяние – платье крестьянки из Калиго – заведение было как раз ей под стать. С некоторой неохотой она взяла разлохмаченное перо, обмакнула его в подтекающую чернильницу и написала в реестре: «Ана Иора».

«Ана Иора?»

Удовлетворенный, гоблин заложил засаленный носовой платок за длинное острое ухо, сунул в рот пару измазанных чернилами пальцев и пронзительно свистнул. Не прошло и пары минут, как другой – низкорослый изжелта-зеленый гоблин препроводил Ану наверх, в ее комнату. Багажа при ней не имелось.

«Ни Камня Души в кармане, ни Кольчужной Завесы на поясе».

Разве что крохотный алмаз, позволивший вознаградить юного гоблина чаевыми – щедрыми, но не настолько, чтобы привлечь к себе ненужное внимание.

Вскоре дверь затворилась, оставляя Ану наедине с собственными мыслями – признаться, не в самой приятной на данный момент компании. Одно интересно: что побудило ее выбрать такое имя? Да, Аной звали ее бывшую наставницу – из тех еще времен, когда маленькая Лилиана делала первые шаги по пути целительницы. А вот откуда взялась «Иора»? Этого она себе даже не представляла. Просто само пришло в голову. Как бы там ни было, Лилиана Весс умерла, и воскресать ей совсем ни к чему, а «Ана Иора» – имя не хуже любого другого.

Оглядев новое жилище, Ана Иора отнюдь не пришла в восторг. Однако ей до поры следовало залечь на дно, а значит – поумерить притязания.

«К тому же именно этот постоялый двор выбрала вовсе не я…»

Стая воронов, собравшихся на крыше Дома Вессов, внушала нешуточную тревогу. Глядя на них, она с нетерпением ждала, когда же за «А» последует пресловутое «Б», когда же к ней вновь, незваным и нежеланным, явится Человек-Ворон. Отвлекшись, Лилиана вновь потеряла из виду странную девчонку, назвавшуюся Крысой.

«Куда она подевалась?»

Но Лилиана тут же поняла: нет, Крыса никуда не делась. Как мальчишка и предупреждал, стоило Лилиане отвлечься (на сей раз – на Человека-Ворона), ненадолго забыть о девчонке, та тут же померкла, пропала из виду. И правда: как только Лилиана сосредоточилась на том месте, где видела Крысу в последний раз, девчонка немедленно появилась снова. И только сейчас, узнав ее, Лилиана сообразила, что в самом деле успела забыть, как она выглядит – причем всего-то за пару секунд. Даже звук голоса Крысы навевал ощущение чего-то забытого, затерявшегося в глубинах памяти, а после открытого заново. Ну а говорила девчонка о том, что Лилиана, несомненно, должна примкнуть к ним троим. Конечно, убедить Тейо ей удалось почти сразу (задача, надо сказать, не из сложных: ведь он глядел на Крысу в точности так же, как некогда Джейс – на саму Лилиану). Но мало этого, Крыса сумела убедить в собственной правоте даже опытную, умудренную жизнью Кайю!

«Девять Адов, еще немного, и я ей тоже поверю».

Неизвестно, отчего, но Лилиане казалось, будто между нею и Крысой установилась какая-то странная связь. Возможно, причиной было лишь то, что девчонка бросила ей Камень Души, связавший ее с Драконом-Духом. А может, все дело в этой абсурдной, противоречащей здравому смыслу вере в Лилиану…

«Но, может статься, все гораздо сложнее?»

Да, следовало признать (хотя бы перед самою собой): Камень Души Лилиана держала в руках и прежде, однако он не присылал к ней Уджина, не устанавливал связи с Драконом-Духом до тех пор, пока не был получен ею от Крысы.

«Выходит, девчонка каким-то образом активировала его? Как там сказал Уджин: это дитя принесло какую-то жертву?»

Тут в размышления Лилианы бесцеремонно вторглась Кайя, сказавшая:

– Все это нужно как следует обдумать. Не забывайте, гильдии поручили мне убить Лилиану Весс, и…

– Ну что ж, Лилиану Весс ты, можно сказать, уже прикончила, – перебила ее Крыса.

На это Кайя с Лилианой дружно закатили глаза – и тут же отметили схожесть реакции. Возможно, меж ними имелось куда больше общего, чем каждой хотелось бы думать.

«И ни одна из нас толком не понимает, как с этим знанием быть».

– Обещанные гильдиями за твою голову деньги меня не волнуют, – сказала Кайя, отринув эти заботы. И после недолгой паузы уточнила: – Во всяком случае, не особенно.

– Деньги нам не нужны. Не забывай, сколько у нас алмазов, – напомнила Крыса.

– Алмазов? – переспросила Лилиана, слегка сбитая с толку.

Но Кайя только отмахнулась от ее вопроса.

– Одним словом, дело не в деньгах. Невыполнение поручения может сильно повредить Синдикату Орзовов. Кроме того, если я не вернусь с доказательствами смерти Лилианы, гильдии просто отправят за ней другого наемного убийцу из мироходцев.

– Среди мироходцев таких полно, – согласилась Лилиана. – Не говоря уж о множестве тех, кто с удовольствием прикончит меня из побуждений личного свойства. И даже бесплатно.

– А что если… Что если предъявить им в доказательство Кольчужную Завесу? – робко откашлявшись, предложил Тейо. – Вот я невольно заметил: надев ее, ты становишься гораздо… мрачнее. Вдруг искуплению это не на пользу?

– Кольчужная Завеса – второстепенный инструмент, средство сосредоточения силы, – с неожиданной для самой себя поспешностью возразила Лилиана. – Отказываться от нее мне ни к чему.

– Неправда, – просто отметила Крыса.

Тут Лилиана вспомнила, что девчонка – нечто вроде ясновидящей, сродни Джейсу Белерену, только более мягка, естественна, не столь нахраписта.

«А значит – много слабее… но и много опаснее».

– Завеса – не простой инструмент, верно ведь? – спросила Крыса, глядя Лилиане прямо в глаза.

И вновь ответ дался Лилиане с великим трудом.

– Да, – наконец созналась она. – Кольчужная Завеса проклята и очень опасна. Возможно, хранить ее при себе – такова моя кара.

– Или попросту благовидный предлог, повод и дальше цепляться за ее силу? – уточнила Крыса, смерив Лилиану уничижительным взглядом.

«И это, конечно же, сущая правда».

Тут в голове – разумеется, как же без этого? – вновь зазвучал шепот духов Онакке:

Послушай, Сосуд, не время сейчас расставаться. Не отдавай Завесу – лучше отдайся Завесе сама. Отдайся ей, прими нашу власть.

Одно это уже было достаточно скверно, но следом за духами встрепенулись, закаркали вороны, собравшиеся на деревьях, и в голове зазвучал голос Человека-Ворона:

Не будь дурой, Лилиана Весс. Не можешь же ты обдумывать это всерьез?

– Что с тобой? – спросил Тейо.

Лилиана повернулась к мальчишке. Забота в его взгляде казалась вполне чистосердечной.

«А в силах ли я узнать, отличить настоящую, искреннюю заботу от притворной?»

Кайя тоже не сводила с Лилианы глаз. Как и Крыса – с тех самых пор, как Лилиане удалось снова увидеть ее воочию. Судя по всему, ни духов, ни Человека-Ворона они не слышали.

Впереди тебя ждет немало опасностей, – предостерег последний. – Я вижу их, хоть твоему взору они и недоступны. Расставшись с Завесой, ты наверняка погибнешь.

– Держа Завесу при себе, я была готова погибнуть, – в полный голос, чтоб слышал не только Человек-Ворон, но и новые товарищи, ответила Лилиана.

Начиная мысленно снимать, отделять от себя Кольчужную Завесу, она ощутила боль сродни физической, и эта боль вдруг показалась первым шагом к очищению, к отказу от власти ради искупления злодеяний.

Все трое по-прежнему не сводили с нее глаз.

– В одном вы правы, – сказала Лилиана. – Завеса послужит великолепным доказательством моей гибели. Никто и никогда не поверит, будто Лилиана Весс откажется от ее силы иначе, как через собственный труп.

– Вдобавок, – заметила Крыса, – если кому-то вздумается явиться на Доминарию с проверкой, они узнают, что Лилиана Весс вправду здесь и погибла.

Лилиана вынула Завесу из поясного кошеля. Соблазн надеть ее даже сейчас был ощутимо, невероятно силен.

– Должна признаться, – прохрипела она, – избавиться от нее мне до сих пор ни разу не удавалось. Пробовала, но… всякий раз казалось, будто я умираю.

– По-моему, нужно просто захотеть, понимаешь? – посоветовала Крыса.

«Хочу ли я этого?»

Не надо, Сосуд! Наполнись нами, и…

Не будь дурой, Лилиана Весс…

«Да, будь оно все проклято, хочу!»

И в этот миг Камень Души в другой руке засветился, засиял все ярче, и ярче, и ярче. Все трое поспешили прикрыть глаза ладонями, а Лилиана, невольно подняв руку, заслонила лицо не чем иным, как самой Завесой. В последний раз ярко вспыхнув, Камень Души исчез из ее ладони.

От неожиданности Лилиана уронила Завесу на жухлую траву под ногами и, неизвестно отчего, поняла, что в самом деле сумела расстаться с нею – но только после того, как сама, по собственному желанию решила избавиться от артефакта.

«И – да, признаться, Камень Души тоже немного помог».

Между тем Крыса потрясенно уставилась на ее опустевшие руки.

– Все получилось, – сказала Лилиана, стараясь ободрить ее. – С Завесой я больше не связана. Разница чувствуется.

«И, к счастью, Онакке я больше не слышу!»

– Но где же… где же господин Яйцо? – едва ли не со слезой в голосе спросила Крыса.

– Что? О, даже не знаю. Просто… исчез. Возможно, вернулся к Уджину.

– К Уджину?

– Пустяки, неважно.

– Пустяки. Неважно. Верно.

Странно, однако девчонка казалась просто убитой горем, и тут Лилиане пришла в голову мысль: возможно, держа в руках Камень Души, Крыса почувствовала его силу, и, может быть, чересчур захотела заполучить ее себе? Если так, исчезновение «господина Яйцо», наверное, только к лучшему.

«Ведь мне совсем не хотелось бы, чтоб Крыса пошла этим путем. Тем же путем, что и я».

Самой Лилиане даже сейчас, несмотря ни на что, казалось, будто она до сих пор не сошла с этого пути.

«Но может быть – может быть, – первый шаг в нужную сторону сделан».

Нет, в жизни ее ничто не исправилось. Она все так же чувствовала себя раздавленной, сокрушенной… однако на душе сделалось самую чуточку легче.

Все четверо устремили взгляды к лежавшей в траве Завесе.

Кайя потянулась за ней.

– Что ж, если уж предъявлять ее в доказательство…

Но Лилиана перехватила ее руку.

– К ней нельзя прикасаться, иначе рискуешь навлечь на себя ее проклятие.

– Но тогда как же нам?..

– Позволь мне попробовать, – вмешался Тейо.

Сложив ладонь горстью, он развел пальцы пошире и сотворил полусферу из света, величиной примерно с резиновый мячик (а может, и вполовину меньше). Подхватив ею Кольчужную Завесу, а также немного сухой травы пополам с землей, он завершил сферу и надежно запер Завесу внутри.

На миг – как раз перед тем, как сфера сомкнулась вокруг Завесы – Лилиана в последний раз услышала голоса, крики духов Онакке. Очевидно, белая мана, питавшая магию Тейо, оказалась им нипочем.

– Я бы и в сфере ее долго не держала, – предостерегла его Лилиана. – Иначе она подточит твою магию.

Тейо быстро, испуганно кивнул, принимая предостережение. В этот самый момент все вороны разом снялись с мест и полетели прочь. Все четверо обернулись, провожая птиц взглядами, но эхо слов Человека-Ворона в голове услышала только одна Лилиана:

Наш общий труд еще не завершен, Лилиана. Мы с тобой еще встретимся, и очень, очень скоро.

С этим он – вернее, они – и скрылись из виду.

– Ну и что дальше? – жизнерадостно спросила Крыса.

Лилиане ее жизнерадостность показалась чуточку вымученной. Похоже, девчонка все еще оплакивала утрату Камня Души, но приняла сознательное решение с нею смириться, и тем внушила Лилиане подлинное восхищение.

– Мы с Тейо и Крысой вернемся на Равнику и отнесем Завесу главам гильдий, – сказала Кайя.

– Очевидно, я с вами отправиться не могу, – решила Лилиана, оглядевшись вокруг. – Не могу и остаться здесь, на Доминарии.

– Знаком ли тебе мир под названием Фиора? – спросила Кайя.

– Да, бывала я там раз или два за последние этак сотню лет.

– Сколько ж тебе всего? – ахнула Крыса.

– Нескромный вопрос, – с блеклой улыбкой ответила Лилиана.

Вот тут-то Кайя и рассказала ей о постоялом дворе «У Скрипача» в Нижнем городе.

– Нижний город? – переспросила Лилиана. – Что это?

– Нижняя часть Палиано, столицы Фиоры. Мы втроем разыщем тебя там через день-другой. Но позволь уж сказать начистоту. Оставив тебя в живых, я приняла на себя ответственность за все, что ты, Лилиана, сделаешь далее. И потому предупреждаю: к нашему появлению тебе лучше оказаться на месте, «У Скрипача». А если нет, я пойму, что к какому-либо искуплению грехов ты всерьез не стремишься… и в этом случае выслежу тебя и прикончу, покараю за все преступления против Равники. Это понятно?

И вот теперь, сидя в убогой комнате, Ана Иора пыталась понять, разобраться, что побудило ее отправиться сюда, на постоялый двор «У Скрипача», в нижнюю часть Палиано, столицы Фиоры. Уж конечно, не страх перед угрозами Кайи. Честно говоря, Лилиана куда больше боялась самой себя… и того, что может натворить без помощи этой троицы.

«Но есть ли в этом хоть какой-нибудь смысл?»

В конце концов, Стража пыталась направить ее на путь к искуплению. И Гидеон, и Джейс, и Чандра… и из всех их стараний ровным счетом ничего не вышло.

«Ну разве что Гидеон чуточку преуспел. И то не наверняка».

Тогда отчего Лилиана Весс – или Ана Иора – решила, будто у этих трех незнакомцев есть хоть какой-нибудь шанс ей помочь?

«Хотя – нет, не трех. Четырех незнакомцев».

Да, верно, она забыла включить в это число и себя. И, несомненно, в эту минуту казалась себе совершеннейшей незнакомкой.

Взглянув в окно, Лилиана увидела на дереве одинокого ворона, но птица в тот же миг сорвалась с ветки и улетела.

«Ни шепотов, ни угроз, ни даже карканья».

Покачав головой, Лилиана велела себе не тревожиться.

«Не каждый же ворон во всей Мультивселенной предвещает явление Человека-Ворона! Почем мне знать: возможно, это вполне обычная птица».

С этими мыслями она задернула плотные шторы, отгородив комнату от света дня. Внезапно ей отчаянно захотелось спать.

Глава шестьдесят седьмая. Тейо Верада

В то время как Тейо, Кайя и Крыса возвращались на Равнику, в Орзову, Тейо целиком сосредоточился на еще одном новом для себя деле – удерживал геометрическое построение вокруг Завесы, путешествуя из мира в мир.

Едва сумел справиться… но все-таки справился.

Немало гордясь собой, он повернулся к Кайе с Крысой, чтоб и они оценили его достижение, но после совместного перехода через Слепую Вечность обе, как всегда, полегли пластом.

Мадам Блез со всех ног бросилась на помощь хозяйке, и прежде, чем Тейо успел ее предостеречь, споткнулась о невидимую (для нее, разумеется) Крысу. Продолжая удерживать сферу с Кольчужной Завесой, Тейо пришел Крысе на помощь, и донельзя сконфуженная мадам Блез смогла целиком сосредоточиться на заботах о Кайе.

В свою очередь, Тейо отвел Аретию в ее комнату и помог ей улечься в постель – чем был слегка смущен, хоть и постарался этого не показывать.

Заметила Крыса его смущение, или нет? Неизвестно.

«Обычно-то почти все замечает».

Но в эту минуту она, похоже, просто была ему благодарна.

– Знаешь, – заговорила Крыса, – с тех пор, как я тебя встретила, в моей жизни появилось столько всего… Наверное, ты принес мне счастье. И Кайя, – поспешно добавила она, – тоже.

– А я вот про тебя думаю в точности то же самое. И про Кайю, – поспешно добавил он, – тоже.

Оставив Крысу отдыхать, он вышел из ее комнаты как раз в тот момент, как из комнаты Кайи вышла мадам Блез, созывая к себе других слуг.

От имени госпожи Блез велела одному из них сообщить исполняющему обязанности главы гильдии, Тамику Вроне, о возвращении постоянной главы. Второй слуга был послан известить о том же главного блюстителя Билагру. Третий отправился к Нив-Миззету, уведомить Воплощение Договора, что глава гильдии Кайя призывает Огненный Разум собрать представителей всех десяти гильдий завтра поутру. Затем, оглянувшись на Тейо, мадам Блез вызвала четвертого и приказала:

– Принеси заземлитель, чтоб молодой господин Тейо смог надежно спрятать эту предположительно опасную реликвию до утра.

Как только слуги умчались выполнять поручения, Блез шумно перевела дух и сделала несколько шагов к комнате Крысы – проверить, «не сможет ли чем услужить бедной девочке».

– Я с радостью возьму на себя роль… переводчика, мадам, – предложил Тейо.

– Ценю твою доброту, однако я хочу понять, как смогу быть ей хоть чем-то полезна – то есть хочу научиться видеть ее.

– Ну что ж, она в постели, – сообщил Тейо. – Сосредоточься и ищи ее там.

Блез кивнула и вошла в комнату.

Полагая, что в конце концов без его помощи дело не обойдется, Тейо остался поблизости.

Но не прошло и минуты, как Блез вышла в коридор и со всей уверенностью объявила, что «госпожа Крыса ушла».

– Нет, она там, – с улыбкой возразил ей Тейо. – Ты просто ее не видишь. Но не расстраивайся. Обычно ни у кого не выходит.

Блез сощурилась на Тейо, с запозданием осознавшего, что тон взял, пожалуй, слегка снисходительный. Но прежде чем он успел извиниться, мадам подала ему записку.

Ушла навестить мать. Буду завтра. Без меня не уходите.

Крыса

Ноги сами собой понесли Тейо в спальню. Действительно, Крысы в комнате не оказалось, а балконная дверь была отворена.

«“Без меня не уходите”… Кто бы говорил!»

Вздохнув, он горячо извинился перед мадам Блез и, по-прежнему старательно удерживая геометрическое построение вокруг Завесы, вышел назад, в коридор.

Там его ждал слуга с устройством под названием «заземлитель», сделанным из чего-то под названием «водяное серебро» (обычные заземлители, как ему объяснили, предназначены для уловления духов, но эта модель модифицирована, переделана в хранилище проклятых предметов). Осторожно опустив в заземлитель Кольчужную Завесу, Тейо отпустил сферу обратно, в эфир. Слуга надежно закрыл заземлитель, и Тейо не без опаски отнес его в свою комнату.

– Не подать ли тебе чего-нибудь, мальчик мой? – спросила мадам Блез, остановившись в дверях.

– Да, чайничек чокры мне бы не помешал.

– Боюсь, мне неизвестно, что это.

– Такой горячий напиток – крепкий, бодрящий и горький. Здорово разгоняет сон.

– У нас есть кофе, – предложила мадам Блез. – По описанию – то же самое.

– Тогда, пожалуйста, кофе, мадам.

Опустившись в мягкое кресло, Тейо издал блаженный стон. Он понимал: спать этой ночью, охраняя Кольчужную Завесу, ему не придется, но отчего б не дать отдыха отчаянно ноющим ногам?

Блез с улыбкой кивнула и затворила за собою дверь. Отдыхая, Тейо не сводил с заземлителя глаз, но все его мысли были заняты Аретией Шокта.

«“Без меня не уходите”… Как будто я хоть когда-нибудь, хоть куда-нибудь уйду без нее!»

Глава шестьдесят восьмая. Аткош Сыррк

Оказаться полезным Лазаву Аткош Сыррк был очень рад. Лазав не давал ему поручений уже два, если не три дня, а Аткош весьма не любил, когда его мастерство ржавело без дела – пусть даже столь краткое время.

«Что проку быть лучшим убийцей Дома Димиров, если боссу не нужна ничья смерть?»

По счастью, у босса, наконец, отыскался тот, кому жить дальше, определенно, не следовало.

Однако глава гильдии Димиров выразился предельно ясно:

– Дело должно быть сделано утром, во время встречи Воплощения Договора с представителями десяти гильдий. И – да, – добавил начальник тайной службы, – крови не пей. Ни капли. Никто не должен знать, что убийство совершено вампиром.

Сие обстоятельство, конечно, не на шутку огорчало, однако возможностей насытиться будет довольно и по завершении работы.

Поэтому Аткош просто занял позицию да устроился поудобнее, приготовившись к долгой ночи и еще более долгому ожиданию…

Глава шестьдесят девятая. Тамик Врона

– Сейчас она вас примет, – объявила мадам Блез, выйдя из комнаты Кайи.

Несмотря на всю уверенность в том, что его новости Кайю обрадуют, в эту минуту Тамик словно бы превратился в сплошной клубок нервов.

Быстро переглянувшись, они с Билагру переступили порог.

«Неужели гигант тоже нервничает?»

Кайя сидела в кровати, перед подносом с завтраком, и выглядела крайне усталой.

«Однако ж намного лучше, чем выглядел мой бедный Рал».

Ранами Рала целительнице пришлось заниматься добрых полночи, и даже после того, как ее труд подошел к концу, Рал выглядел, точно сплошной кровоподтек. Сплошной кровоподтек с обритой наголо головой. Волосы его Тамику пришлось сбрить, чтобы избавить возлюбленного от черной клейкой гадости, застрявшей в них намертво.

«Но это неважно. Волосы вновь отрастут».

Но после бритья Рал сделался особенно несчастным и очень… беззащитным на вид.

Впрочем, теперь он отыспался, и вскоре поправится, непременно. Теззеретову руку Тамик положил рядом, на самое видное место, чтоб Рал, проснувшись, увидел ее и вспомнил о своей победе.

– Усталый же у тебя вид, – сказала Тамику Кайя.

– У меня? Нет, я в полном порядке.

– Но я же знаю: долговые обязательства Орзовов для тебя – нелегкое бремя.

– Нет, вовсе нет, я к ним уже попривык, и…

– Должно быть, ты думаешь, что я беззастенчиво пользуюсь твоим великодушием, и я искренне сожалею обо всем этом, однако сегодня утром, после встречи глав гильдий, мне нужно будет снова покинуть Равнику, а уж потом я заберу это бремя назад.

– На самом деле, – отвечал Тамик, чувствуя за собой небольшую победу, – в этом не будет необходимости.

После этого он принялся излагать Кайе новый план управления Синдикатом, а Кайя слушала – со странным, не слишком-то знакомым и понятным выражением на лице.

«Может, это нечто среднее между недоверием и облегчением?»

– Выходит, – заговорила она, – я останусь главой гильдии лишь по названию, а ты продолжишь работу, как… исполняющий обязанности… то есть фактический глава гильдии.

– Да, надо будет придумать мне более подходящий титул, чтобы привлечь на свою сторону правоверных, однако по сути… да. То есть, если, конечно, ты с этим согласна…

Ответила Кайя не сразу, и Тамик, снова занервничав, принялся защищать свою идею в надежде, что не мелет откровенного вздора:

– Я не то чтоб сам себя нахваливаю, но думаю, что за недолгое время твоего отсутствия сумел немалого достичь. Особенно прогресса в отношениях, и даже мира с Тейсой Карлов и в то же время – с Триумвиратом.

Взгляд Кайи пал на гиганта, и Билагру немедля подтвердил: да, Тамик по-прежнему может рассчитывать на его поддержку и на поддержку вооруженных сил Синдиката.

– Ты в этом уверен? – спросила Кайя. – Надо признаться, план этот мне очень и очень по сердцу, но соглашаться с ним как-то… крайне совестно.

– Пусть совесть тебя не терзает. Забудь об этом. Я рад, что план тебе нравится, потому что… э-э… говоря попросту, я люблю свою гильдию. Люблю и полагаю, что я… что мы, – поправился он, подняв взгляд на Билагру, – сможем следовать поданному тобой примеру, продолжить начатый тобой труд, сделать Орзовов лучше. Да, мы останемся во главе финансовых дел Равники, оставим за собой необходимые предписания, ссуды, сборы и прочее в том же роде – однако прекратим разорять правоверных вплоть до седьмого колена.

– Разумеется, лучшей кандидатуры, чем ты, для такого дела мне и не вообразить, – к невероятному облегчению Тамика сказала Кайя.

– Мне тоже, – поддержал ее Билагру, слегка покровительственно потрепав Тамика по макушке.

Его «мягкое» прикосновение казалось ударом молота, едва не вбившим голову Тамика в грудную клетку. Стараясь не морщиться от боли, чтоб не смущать гиганта, Тамик вновь обратился к Кайе:

– Только мне все же понадобится, чтоб ты время от времени навещала Равнику для выполнения церемониальных функций…

– Буду только рада. Равнику я люблю.

С этими словами Кайя протянула Тамику руку. Тот, шагнув к кровати, протянул ей свою, и Кайя крепко стиснула его ладонь.

– В этом мире у меня появилось немало добрых друзей, включая вас обоих. А кроме того, и Крыса наверняка захочет регулярно возвращаться домой, чтоб повидаться с родителями.

Но Тамику все еще требовалось подтверждение ее согласия.

– Значит, ты вправду не против?

– Если не против ты, то не против и я.

Оба еще раз пожали друг другу руки, после чего сияющий Тамик вместе с главным блюстителем Билагру покинул спальню, неимоверно гордясь положением постоянного исполняющего обязанности главы гильдии (или как там еще будет звучать его новый титул).

Глава семидесятая. Враска

И снова над головами представителей десяти гильдий, созванных Нив-Миззетом на совет в резиденцию Сената Азориусов, нависла громада изваяния (а в то же время и трупа) Исперии. Казалось, это место выбрано вновь нарочно, с умыслом, дабы смутить или же припугнуть Враску столь веским доказательством ее немыслимого преступления.

Недостаток уважения к Голгари и их царице – дело, конечно, возмутительное, однако с течением времени Враска все больше и больше радовалась собственному решению покончить с Исперией – за ее немыслимые преступления. Нет, об убийстве этого растреклятого сфинкса горгона ничуть не сожалела. И уж тем более вовсе не смутилась и не испугалась.

«И, если уж не закрывать глаз на очевидное, Лавиния во главе гильдии Азориусов гораздо уместнее, приемлемее, чем Исперия или тот же Баан. По большому счету, я оказала всей Равнике неоценимую услугу».

Сегодня народу здесь собралось куда больше, чем на прежних встречах. Очевидно, кое-кому из гильдейских чиновников сообщили о планах убийства Баана, Теззерета и Весс постфактум, задним числом, когда менять курс было поздно. Разумеется, над толпою царил Нив-Миззет, упивавшийся новой ролью великолепного распорядителя. По одну сторону от Исперии стояла Лавиния, представлявшая Азориусов, с другой же – ждала Аурелия, представлявшая Боросов.

Ракдосов вместо Экзавы на сей раз представляла Гекара. В ответ на вопрос Лавинии отчего, Гекара сказала: Экзава де прихворнула.

– А еще переведена в нижние, на роль живой сетки для акробатов на трапециях. Не знаю уж, за какие грехи. Помнится, босс вскользь упоминал, что она опозорила Культ, проиграв состязание в мастерстве паре каких-то любителей.

Кайя, Тейо, Тамик и Билагру тоже были здесь – от имени Орзовов. Мало этого, с ними в полном составе явился Триумвират, и – небывалое дело – сама Тейса Карлов! Это слегка удивляло: с чего бы вдруг весь Синдикат обуяло подобное дружелюбие? Конечно, Кайе Враска симпатизировала и в целом желала ей только добра, однако лучше бы уж в других гильдиях было побольше внутренних склок. Это заставило бы их обратить взоры внутрь, выпустив из поля зрения Голгари.

От Симиков на совет явились Ворел и Ваннифар. Кланы Груулов представляли Борборигмос с Ганом Шокта, а Селезнию – Боруво с Эммарой. От Иззетов пришли хмурая Марри да угрюмый, неприветливый Рал. Последний зачем-то обрил голову, отчего выглядел, скорее, военнопленным, чем главой гильдии.

Кроме этого, пришли на совет несколько мироходцев не из местных, включая Вивьен Рейд, Странницу и, разумеется, Чандру. Чандре Враска многозначительно кивнула, и та несколько смущенно кивнула в ответ, заставив горгону призадуматься. В следующую минуту, что и неудивительно, к собравшимся присоединилась еще одна Чандра, заставив первую Чандру обернуться Лазавом. И зачем только глава гильдии Димиров раз за разом утруждает себя этим фарсом? Возможно, подобные игры внушают ему чувство собственной важности и могущества? А может, таким образом ему удается что-то узнать. Вот, например, теперь ему стало известно о некоем взаимопонимании меж пироманткой и царицей Голгари…

«Ну что ж, и пусть. Кроющаяся за этим истина все равно вот-вот выплывет наружу».

Следуя неохотно данному Довином Бааном совету, Враска привела с собой главного охотника девкаренов Мызила Савода Зунича – или попросту Мыза, как он предпочитал называться. Узнав о том, что его предпочли Сторрев, Аздомасу, Варольцу и Севрайе, эльф был удивлен и польщен. Подобная уступка тщеславию юного Мыза не стоила царице ровным счетом ничего, зато еще вернее упрочила его преданность Враске (а не Изони).

«Баан, как обычно, оказался прав».

Тут Враска заметила, что Тейо принес с собой Кольчужную Завесу, окруженную сферой света, а Рал – Теззеретову руку. Очевидно, двое других убийц с поручением справились.

Враска ненадолго задумалась. Что делать дальше? Любовь к Джейсу подсказывала, что их жизни станут куда как проще, если сегодня она изберет другой путь. Однако любовь к Голгари утверждала, что этот путь – вернейший путь к процветанию ее народа. Таким образом, ее решение было подтверждено, принято и окончательно обрело твердость.

Глядя вокруг, Враска ожидала увидеть и Джейса, но тот пока что не появлялся. Возможно, оно и к лучшему. От этой стороны своей жизни его лучше держать подальше.

«Иначе эта сторона вполне может причинить ему боль…»

Когда все, наконец, собрались, Воплощение Договора кивнул Кайе, и та шагнула вперед, в Круг Истины Азориусов.

– С той, что была известна под именем Лилианы Весс, я покончила. В доказательство ее гибели предлагаю вот это…

Как Враска и предполагала, Кайя указала на Кольчужную Завесу в шаре Тейо.

Тейо с явным облегчением «вручил» ее Нив-Миззету, а тот велел мальчику опустить ее в какую-то шкатулку с секретом, тут же и запертую драконом для пущей сохранности.

«Но кто сбережет ее от самого дракона? Пожалуй, этим вопросом следует поинтересоваться».

– Но может ли артефакт служить доказательством смерти этой женщины? – усомнился Ворел.

– Насколько я знала Лилиану, – заверила его Лавиния, – с Завесой она рассталась бы только мертвой.

Тут, к удивлению Враски, шагнула вперед и Чандра.

– Лилиана в самом деле мертва. Мы с Джейсом и Джайей видели на Доминарии ее тело.

С этими словами она кивнула на Кайю, а та гневно нахмурилась – вероятно, ничуть не обрадованная тем, что ее вздумали проверять.

– А еще мы получили проверенные Джейсом показания свидетелей, подтвердивших, что Кайя заколола Лилиану, ударив кинжалами в спину, – закончила Чандра.

Чандру Враска знала не слишком-то хорошо, но столь хладнокровного тона никогда от нее не слышала. Странно, очень странно: ведь, по рассказам Джейса, некогда она была к Лилиане очень привязана. Однако еще больше Враску заботил Джейс. Ей очень не нравилось, что ему пришлось пройти сквозь все это, вплоть до созерцания мертвого тела – тела той женщины, которую он когда-то любил. А еще ей, определенно, очень не нравилось, что ее свидетельница, Чандра, вдобавок свидетельствует – пусть и задним числом – в пользу Кайи.

«Выглядит слишком уж… притянутым за уши».

Но теперь с этим было уже ничего не поделать.

Как только Кайя отошла назад, в Круг Истины ступила Враска, высоко подняв над головой окаменелую руку Довина Баана.

– Вот это – правая рука Довина Баана. При его жизни натворившая немало бед.

Лавиния, не говоря ни слова, протянула руку к доказательству Враски. Царица Голгари вложила трофей в ее ладонь, и Лавиния быстро свершила над ним некий магический ритуал. Над костлявой, туго обтянутой кожей отрубленной кистью возник небольшой призрачный образ Баана.

– Да, это в самом деле рука Довина Баана, – кивнув, объявила Лавиния всем собравшимся.

– А теперь, для полной ясности, скажи, что ты убила Баана, – подал голос Огненный Разум.

– Вынуждена признаться: нет, это не так, – с неохотой ответила Враска.

Собравшиеся удивленно загудели, и Враска покинула Круг Истины, но лишь затем, чтобы ее место немедля заняла Чандра Налаар, невозмутимая, точно каменное изваяние. Встретившись взглядом с Ралом, взиравшим на нее с сочувствием, а то и с сожалением, горгона отвела глаза в сторону.

– Баана убила я – из-за старой и новой вражды, – сказала Чандра. – Но полагаю, заслуга целиком принадлежит Враске – ведь она была вполне готова выполнить вашу волю и покончить с Бааном собственными руками, но тут в дело вмешалась я. Вдобавок я никогда не оказалась бы там, не возьми меня Враска с собой.

Последняя подробность снова внушила Враске мимолетную тревогу.

«Опять слишком уж все притянуто за уши!»

Но это, по-видимому, никого больше не насторожило, и Нив-Миззет объявил:

– Я, Воплощение Договора, готов счесть гибель Баана заслугой Враски. Что скажут гильдии Равники?

– Согласны, – дружно ответили девять остальных гильдий.

Выдержав драматическую паузу, Враска кивнула Мызу, и тот вставил свое:

– Голгари тоже говорят: да.

– Значит, единогласно, – подытожил дракон.

– Довольна? – спросила Чандра, повернувшись к Враске.

Враска кивнула. Вот только не стоило бы Чандре держаться так, точно между ними имеется какая-то договоренность…

«Даже если она в самом деле имеется».

Кроме этого, в глубине души Враске очень не нравились перемены в нраве пиромантки. Ведь Чандра была одной из лучших, ближайших подруг Джейса. Той, к кому он относился, словно к младшей сестренке. Ей явно было больно, очень больно, и эту боль, глубоко пустившие корни в ее сердце, Враска вполне понимала. Понимала и на все корки ругала себя за то, что впутала девушку в свои махинации…

Но после того как Чандра – в тот же миг, не сходя с места – вспыхнула пламенем и покинула Равнику, горгона лишь с облегчением перевела дух. Торчащая поблизости да вдумывающаяся в случившееся на Регате, девчонка была ей совсем ни к чему. Так что в конечном счете Враска осталась очень и очень довольна. Голгари примирились с прочими гильдиями, у их царицы развязаны руки, чтоб укрепить свою власть над Роем… а уж с этой отправной точки она распространит ее на всю Равнику.

«И все – благодаря смерти Довина Баана».

Глава семьдесят первая. Довин Баан

Довин Баан по-прежнему пребывал в одиночестве в своем убежище на Равнике и ждал возвращения Враски. Нет-нет, без дела он отнюдь не сидел. При помощи топтеров ведалкен конструировал механическую руку взамен живой, отсеченной горгоной. После этого надо будет заняться созданием каких-либо магико-механических устройств, способных заменить утраченные глаза. Все его топтеры оснащены оптикой, так что задача вряд ли окажется трудной; главное – разобраться с подключением и сопряжением.

За отсеченную руку Баан на Враску слегка разозлился (такого в его плане вовсе не значилось), однако разумности ее поступка отрицать не мог. Зримое доказательство его гибели придаст словам Враски и Налаар достоверности, а если бы царица Голгари известила его о подобном намерении заранее, он мог бы на это не согласиться. Сказать откровенно, Баан был слегка сконфужен: в страхе перед новым увечьем он даже не подумал о необходимости такого хода, а между тем ее следовало учесть. Вдобавок совершенствовать самого себя, лишенного глаз и одной из рук, – задача весьма интересная, пусть надолго мыслей и не займет.

Если не брать в расчет этого, на Регате все прошло именно так, как он и ожидал. Довести Налаар до попытки испепелить его оказалось для Баана детской игрой, ну а незаметно покинуть Регату под прикрытием вспышки было еще того проще. Как и заранее установить на место топтер, в нужный момент при помощи оптики да луча света спроецировавший куда следует иллюзорное изображение его обгорелого трупа, тонущего в лаве.

Теперь безопасность Баана была обеспечена, и мысли будут полностью заняты совсем иным: возвысить непокорных Голгари до совершенства – да, это представляло собой интригующую, заманчиво сложную головоломку.

Тут Баан отметил легкое повышение температуры воздуха в комнате.

«Здесь кто-то есть?»

– Враска? – окликнул он.

Ответа не последовало.

Баан напряг слух. Нет, ни дыхания, ни сердцебиения…

«Тишина».

Кроме него, в комнате не было никого.

Что ж, значит, все дело в переменчивой местной погоде вкупе с огрехами в конструкции здания. Придется сотворить что-нибудь, регулирующее температуру в его постоянном жилище.

При мысли об улучшении нового дома на губах Довина Баана заиграла улыбка…

Глава семьдесят вторая. Рал Зарек

Все это время Рал в напряжении ждал своей очереди, и вот настал его час. Вопреки всему, он надеялся, что либо Кайя, либо Враска тоже потерпели неудачу…

«Но нет».

Сделав глубокий вдох, он провел ладонью по бритой макушке, поудобнее перехватил Теззеретову руку, вошел в Круг Истины и переглянулся со Странницей. Та кивнула, и глава Иззетов без утайки изложил историю их странствий и битв.

– Да, все так и было, – подтвердила Странница. – Хотя, вынуждена признаться, потеряв сознание, с Алары я ушла. И смерти Теззерета не видела.

Взгляды собравшихся в резиденции Сената вновь устремились в сторону Рала Зарека, по-прежнему державшего в руках эфириевую руку Теззерета. И Нив-Миззет, и Тамик, и все остальные ожидали, что сейчас он повеселит их рассказом о бесславном конце противника.

Рал ненадолго умолк, поразмыслил… и, невзирая на то, что Огненный Разум давным-давно научил его заклинанию, лишающему Круг Истины Азориусов силы, сказал абсолютную правду:

– Теззерет одолел меня. Одолел и запросто мог бы прикончить. Но вместо этого отдал мне свою руку, чтобы она послужила ложным доказательством его гибели. Он рассудил, что я окажусь слишком тщеславным или же побоюсь рассказать о своем поражении. Но просчитался.

От изумления никто не проронил ни слова и даже не ахнул.

И в этой мертвой тишине Рал явственно расслышал облегченный вздох Странницы. Очевидно, его откровение вполне совпадало с ее догадками.

– Придя в себя, – заговорила она, – я вернулась назад, в Эспер. И обнаружила крепость полностью опустевшей. Между тем разбежаться само по себе Теззеретово воинство не могло: слишком уж мало прошло времени. Крепость покинули организованно и, судя по всему, под руководством самого Теззерета, воспользовавшегося для эвакуации устройством Межмирового Моста. К тому же на сей раз это устройство, благодаря которому я прежде могла легко и просто его выследить, не оставило в Слепой Вечности никакого следа. Подозреваю, раньше я переоценивала свои возможности, а Теззерет намеренно оставлял за собою след – специально для меня. Теперь же, «мертвый» для Мультивселенной, он позаботился о том, чтоб этот след остыл.

Осмелившись взглянуть на Нив-Миззета, Рал встретил в его взгляде горькое разочарование в собственном протеже. А вот переведя взгляд на Марри, обнаружил, что та улыбается – да так широко, как ни разу еще не улыбалась на его памяти. Ну а на лице Тамика отражалась безмерная жалость к возлюбленному.

«И это отчего-то даже хуже всего остального…»

Глава семьдесят третья. Чандра Налаар

Прислонившись спиной к стволу дерева, Чандра жевала листик мяты и ждала.

На Зендикар пиромантка пришла повидаться с Ниссой. Где искать эльфийку в этом мире, она себе даже не представляла, однако не сомневалась: где отыскать ее, Чандру, дерево Ниссе сообщит обязательно.

«Да, выглядит нелепо, но, держу пари, сработает».

В былые времена предвкушение встречи, желание, необходимость увидеть Ниссу вселяли в душу кое-какой трепет. Можно сказать, немалый.

«В былые времена… но не сегодня. Не этой ночью, нет».

Равнику она покинула ранним утром, но здесь, на Зендикаре, царила глубокая ночь. В небе над лесом повис узкий серпик луны.

И вот под этой луной, прислонившись к этому дереву, Чандра ждала Ниссу – спокойно, без всякого нетерпения, убивая время борьбой с полчищем собственных демонов.

Что бы она ни сказала Джайе, матери Чандра утешать себя не позволила. Правду сказать, Пиа она даже не видела – не говоря уж о том, чтоб рассказывать ей о своих треволнениях. Отчасти потому, что и сама не могла бы точно сказать, что ее беспокоит.

Нет, вовсе не Джайя. Разумеется, Чандре не нравилось, что та держала ее в неведении, старалась уберечь от нелегких решений и нелегких переживаний, но в глубине души Чандра понимала: Джайя желала ей только добра. Сказать по правде, девушка чувствовала, что перед ней надо бы извиниться, но притом твердо внушить: бывшая – бывшая! – ученица не желает, чтоб бывшая наставница таким же образом «оберегала» ее впредь.

Так что же не дает ей покоя?

«Может, гибель Лилианы? Или Гидеона?»

В какой-то мере – и то и другое. Ведь Чандра знала: ей будет ужасно не хватать их обоих. Обоих она любила, причем вполне одинаково. Как старшую сестру, которой у нее никогда не было. Как старшего брата, которого у нее никогда не имелось. И если Гид погиб, оставшись самим собой, то Лилиана, что особенно грустно, под конец оказалась совершенно неспособной разглядеть, отыскать свое истинное, лучшее «я». Однако Лилиана с Гидеоном спасли Равнику, а может, и всю Мультивселенную, от Боласа, и посему Чандра твердо решила такими – спасителями мира – и сохранить их обоих в памяти.

Нет, больше всего остального тревожил ее Довин Баан. О его смерти Чандра по-прежнему не сожалела. Не сожалела даже о том, что убила его сама. Однако убийство Баана отчасти показало ей, кем она хочет быть. Или, по крайней мере, кем быть не желает…

«Я не охотница. Не убийца. Я не такова. Но и просто беречь собственную жизнь не могу. Этого мало…»

Но прежде чем ей удалось точно понять, чего же будет довольно, земля под ногами дрогнула, пришла в движение. Немножко похоже на землетрясение… но Чандра-то знала, в чем дело. До этого она, не отрываясь, смотрела под ноги, теперь же подняла взгляд. Почва там, впереди, словно бы сделалась жидкой и подкатилась к ней, будто волна. Ну а на гребне этой волны…

На гребне волны стояла Нисса Ревейн.

– Чандра? – заговорила она.

– Нисса, – откликнулась Чандра, надеясь, что хоть на миг, на самый короткий миг щеки ее вспыхнут огнем, сердце замрет, затрепещет при виде эльфийки.

«Но нет. Не тут-то было».

Девчонками Чандра не увлекалась никогда. Ее увлечениями – которых на ее долю выпало немало – неизменно оказывались крепкие мужественные парни наподобие Гида. Однако в Ниссе Ревейн с самого начала чувствовалось нечто особенное, нечто общее с самой Чандрой, связавшее их обеих ослепительной дугой вроде одной из молний Рала Зарека, – она-то, эта дуга, и наполняла душу трепетом. С той самой минуты, как обе впервые встретились.

«Теперь все совсем по-другому».

Все кончилось. Кончилось, не успев даже начаться. Возможно… возможно, они упустили момент. Упустили то самое время, когда, прояви Чандра побольше смелости или самообладания, она смогла бы поведать Ниссе о своих чувствах. То самое время, когда, прояви Нисса к ней хоть капельку интереса, разберись хоть немного в самой себе, обе смогли бы отыскать путь друг к другу.

Но все эти рассуждения были чересчур примитивны, и Чандра вполне это понимала. И даже не сомневалась, что то же самое вполне понимает и Нисса.

На Равнике, по горячим следам гибели Гидеона и Боласа, они признались друг другу в любви. Но в глубине души сознавали, что речь – о чисто платонических чувствах.

«Да и, во всяком случае, порой одной любви недостаточно».

Нисса, как обычно, молчала, и Чандра, наконец, поняла: язык слов – попросту не родной для эльфийки. Слова были ей неудобны. Они ее подавляли. И вот теперь, стоило Чандре (пусть и непоправимо поздно) понять, осознать этот невероятно простой факт, она прониклась к Ниссе Ревейн величайшим сочувствием.

«Все это время… все это время я пыталась принудить ее говорить со мной на моем языке. И все это время она едва не молила меня заговорить на своем. И ни одна из нас не понимала другую – ведь каждая говорила по-своему».

– Я всегда буду любить тебя, – сказала Чандра после того, как обе долгое – неизвестно, сколь долгое – время молча смотрели друг другу в глаза.

– И… и я… люблю тебя, – с трудом проговорила Нисса.

«Настоящее время. “Настоящее сиюминутное”. Нисса ведь не меняется, не развивается. Попросту… существует. Существует в состоянии “Есть”. Но у меня-то так не получится: я же меняюсь. Последние семьдесят два часа изменили меня сильнее, чем вся прошлая жизнь с тех пор, как я впервые открыла в себе дар мироходца. Смерть Гидеона, смерть Лилианы, смерть Баана – все это изменило меня. И меня, и мои устремления».

– Но… – начала Чандра.

– Да, – подтвердила Нисса, едва-едва кивнув головой.

– Ты можешь сказать, что я неправа, – проговорила Чандра, стараясь помочь ей, стараясь перевести язык Ниссы на собственный. – Поправить меня, чуть заметно покачав головой. Но правда в том, что я утомляю тебя, изматываю до предела, верно?

Нет, чуть заметного покачивания головой не последовало. Нисса смежила веки. Смежила веки и заговорила, стараясь хоть раз в жизни перевести свой язык на язык Чандры:

– Я… Я никогда не могла угнаться. За тобой. За твоими…

– Чувствами.

– Да, – подтвердила Нисса.

«Вот мы и встретились на полпути. И это хорошо… пусть даже очень и очень печально».

– Я тебе небезразлична, – сказала Чандра.

Тут Нисса снова открыла глаза – широко-широко, будто Чандра сию секунду обвинила ее в страшном грехе – в грехе безразличия.

– Ну конечно.

– И тебя даже немного влекло ко мне. И привязанность к тебе я сохраню навсегда. Всегда буду любить тебя, – повторила Чандра. Повторила оттого, что эти слова нужны были ей на ее стороне не сошедшегося уравнения. Ей было очень нужно услышать их, произнесенные в полный голос. – Но я высасываю из тебя все силы – теперь-то я это поняла. Я – большая, шумная, жуткая, приставучая, вечно слишком многого, будь оно все проклято, требую. Просить тебя измениться в угоду мне я не вправе. И сама не могу оставаться с той, ради кого… ради кого приходится сдерживать, подавлять себя, чтобы ей было уютно хотя бы быть со мной рядом.

– Да, – согласилась Нисса.

– Ни я, ни ты такого другой бы не пожелали.

– Да, – вновь согласилась Нисса, погладив Чандру по щеке, смахнув с нее слезу, которой сама Чадра и не заметила.

Прикосновение эльфийки оказалось приятным, нежным, мягким – о, каким мягким! Прекраснее, чем всё, что Чандра когда-либо испытала за свою долгую краткую жизнь.

«Конечно, этого мало. Конечно, от этого чуточку грустно. Однако такой поворот – вовсе не трагедия. Наконец-то, после многих сомнений, хотим мы всего этого или нет, понять, что этому не бывать – что ж в этом за беда? Мы были, мы будем. Но только Нисса живет в состоянии “Есть”, а я жить с ней в состоянии “Есть” не могу. Такой уж я родилась, и другой мне не стать никогда».

Нисса шагнула назад, и Чандра последовала ее примеру. Казалось, обе, не задыхаясь, без суеты, всплыли из глубины вод на открытый воздух. Да, все это было очень похоже на ночное купание под тонким серпом луны: вот они совсем ненадолго скрываются под поверхностью, но прежде, чем легкие заноют, требуя воздуха, поднимаются наверх, переходят из мира в мир, едва – да и то лишь на миг – потревожив отражение полумесяца в зеркале вод, чтоб каждая смогла сделать новый, спокойный, очищающий вдох…

«И сказать “прощай”».

– У тебя здесь, на Зендикаре, своя работа, – сказала Чандра.

На этот раз Нисса не потрудилась даже кивнуть. Она знала: теперь Чандра понимает ее язык – язык тишины, язык безмолвия. Ни той ни другой никаких усилий, никакой борьбы больше не требовалось.

Однако Ниссе тоже хотелось освоить язык Чандры – хотя бы несколько слов.

– А что будешь делать ты? – спросила она. И это вновь привело Чандру все к тем же прежним вопросам.

«Что буду делать я? Чего я хочу? Кем я хочу быть?»

Охотницей, как Враска? Убийцей, как Кайя? Просто заботиться об одной только собственной жизни, как Рал? Нет, нет и нет.

«Хочу стать героиней. Хочу помогать народам. А если совсем откровенно, хочу стать такой же, как Гидеон, будь все оно проклято, Джура».

Вот так Чандра Налаар в ту же минуту, не сходя с места, и порешила: она хочет быть такой же, как Гидеон. Разумеется, добиться успеха удастся не всякий раз, но главное, самое важное – не сдаваться, держаться выбранного пути, чего бы это ни стоило. Именно так поступил бы сам Гид.

«Впрочем, я снова слишком уж все упрощаю…»

Дело-то в том, что она – вправду охотница, вправду убийца, и собственная жизнь ей, конечно же, дорога… и эти три истины влекли за собой колоссальное, всесокрушающее чувство вины. Но ведь и Гид вполне мог чувствовать то же самое.

«И потому, сумев дорасти до него, я получу шанс отыскать дорогу к победе над этими чувствами, пройти через них, оставить их позади…»

Да, решено. Она вернется на Каладеш, в дом матери. Устроит там оперативную базу. Но после тронется в путь – из мира в мир, из мира в мир, из мира в мир – в поисках приключений, в поисках тех, кто оказался в беде. Стремясь стать одиноким Стражем, стремясь избавить Мультивселенную от всех несчастий, от каких только сможет.

Или погибнуть. Погибнуть, но не отступить.

Конечно, вслух Чандра обо всех этих планах и целях, обо всех этих мыслях и чувствах не сказала ничего. Буквально ни полсловечка. И Нисса, казалось, была этому рада, но в то же время все-все поняла. Все поняла и с силой стиснула ее ладонь, а Чандра от всего сердца ответила на рукопожатие. В иных прощаниях они не нуждались. Возможно, им еще удастся увидеть друг друга снова – определенно, обе они на это надеялись.

«А может, и не удастся. И, если так… Ничего. По-моему, конец далеко не из самых худших».

Исполненная если не радости, то по крайней мере решимости, Чандра Налаар покинула этот мир, ушла прочь от состояния «Есть» – и от былых мечтаний о состоянии «Будет» – навстречу новой, не стоящей на месте жизни. В новый свой штаб и дом. На Каладеш.

Глава семьдесят четвертая. Джейс Белерен

Казалось, стены покоев Враски с каждой минутой смыкаются вокруг все тесней и тесней.

Отворив дверь, Джейс вышел в коридор и снова столкнулся со Сторрев.

– Она еще не?.. – особой надобности в завершении вопроса не потребовалось.

– Сожалею, но нет. С совета гильдий царица Враска еще не вернулась. Если сиятельный консорт ее величества предпочтет…

– Прошу, не нужно меня так называть.

Своим консортом когда-то называла Джейса Лилиана, и в то время он тоже был от этого титула вовсе не в восторге.

– Возможно, ты предпочтешь называться «Бывшим Воплощением Договора»?

– Спасибо. «Джейс» вполне подойдет.

– Как пожелаешь… Джейс.

Признаться, негромкий, шуршащий шепот лича подходил для официальных титулов куда лучше, и обращение по имени только внушило обоим неловкость.

– Тогда, может быть, «господин Белерен»?

– Да, благодарю, так и в самом деле лучше. Но разве совет гильдий еще не закончился?

– Этого я, господин Белерен, точно не знаю.

– Пожалуй, я мог бы уйти, – сказал Джейс – скорее, себе самому, чем Былой. – Пожалуй, мне даже следовало бы уйти.

Но, говоря откровенно, Джейсу больше не хотелось слышать о гибели Лилианы ни слова. Смерть ее… смерть ее просто никак не укладывалась в голове. Он даже еще не начал скорбеть о ней. И, кстати, сказать, о Гидеоне – тоже.

«Вскоре осознание их смертей меня накроет, можно не сомневаться. И вот тогда… скверно же мне тогда придется…»

Но главной причиной, подтолкнувшей его пропустить совет, было даже не это. Джейс очень боялся услышать то, что Враска собиралась рассказать остальным. Он всем нутром чувствовал: царица Голгари многое скрывает от союзников, а возлюбленная Джейса Белерена – от него. Чувствовал… но попросту не знал, что с этим делать.

«Что же мне делать с… с нами?»

Глава семьдесят пятая. Враска

Как только встреча представителей гильдий завершилась полным успехом, Враска убедилась в отсутствии слежки и отправилась повидать Баана – сообщить, что все прошло, как задумано.

К несчастью, Баан оказался не готов ее выслушать. Кого-либо другого – тоже. Враска нашла его в тайном доме, с широкой улыбкой на лице и еще более широкой улыбкой, алеющей поперек горла. И никаких следов борьбы… Только левая рука отсечена, но и ее, судя по ничтожно малому количеству крови вокруг запястья, отделили от тела посмертно.

Царица Голгари на минуту задумалась. Возможно, тело фальшивое, и это снова Баановы «планы внутри планов»?

Но нет, в глубине души она сразу же поняла: Довин Баан мертв. Убит кем-то, точно знавшим, где его отыскать. Убит кем-то, точно знавшим, что рассказ Враски о его гибели – ложь. Убит, не успев изложить Враске план упрочения ее власти над Роем Голгари целиком.

Между тем Враске по-прежнему хватало хлопот с Маткой Изони и девкаренами, а теперь к ним, вполне вероятно, прибавятся неприятности с прочими девятью гильдиями. Выходит, она солгала всем без исключения, включая и ложь умолчания в адрес Джейса… и все впустую?

С этими мыслями Враска окинула взглядом тело Довина Баана, чуть задержавшись на торжествующей предсмертной улыбке, исполненной издевательской, глумливой иронии. Теперь доказательств его убийства у Враски имелось сколько душа пожелает. Вот только они уже ни к чему. Наоборот: теперь ей нужно как можно скорее уничтожить тело, причем самой, чтобы никто не воспользовался им ей во вред. Ну что ж, избавление от трупов для Голгари, можно сказать, хлеб с маслом…

Шумно переведя дух, Враска взялась за нелегкое грязное дело.

Глава семьдесят шестая. Крыса

Легко и просто – при собственной-то неприметности – миновав и живую, и колдовскую охрану, Крыса вернулась в Собор Роскоши.

Ночь она весело провела с матерью и даже смогла повидаться с отцом, Ганом Шокта, и Борборигмосом, вернувшимися с совета гильдий, – и при том быть замеченной! Они-то и рассказали Аретии с Ари, что господин Довин Баан и госпожа Лилиана Весс мертвы, однако прислужник Боласа Теззерет по-прежнему жив и здравствует где-то на просторах Мультивселенной.

Конечно, о том, что и госпожа Лилиана Весс жива, Крыса никому из них не обмолвилась ни словечком. Изложила лишь некую версию происшедшего на Гобахане и Доминарии, итогом которой явилось:

– Словом, куча приключений – и замечательные друзья!

Похоже, рассказ ее доставил всем троим немалое удовольствие. Все объявили, что горды ею и очень за нее рады, а Крыса пообещала время от времени возвращаться домой. Против ее долгих походов в иные миры возражать никто и не думал.

«Одно в Груулах хорошо – никогда не трясутся над своими детьми!»

Теперь, забравшись в Орзову через окно, она выбежала из отведенной ей комнаты, чтоб повидать Тейо и госпожу Кайю. На их взгляд, совет гильдий прошел хорошо. Без сучка без задоринки. Завтра, прямо с утра, все трое отправятся на Фиору.

Тут в комнату вошла мадам Блез с чайным подносом в руках и едва не врезалась в Крысу, беззаботно отскочившую в сторону. Услышав об этом от Тейо, верная служанка здорово сконфузилась. Поддавшись припадку легкомыслия, Крыса стянула с подноса мадам Блез сахарницу и поднесла ее к самому носу служительницы, в то время как та принялась упрекать себя в том, что позабыла сахарницу в кухне. Тогда Крыса вернула посудину на поднос, и старая женщина начала гадать, не выжила ли из ума… пока не сообразила, что госпожа Аретия (каковую она наотрез отказалась когда-либо впредь называть Крысой) учинила над старой Блез «небольшую проказу». По счастью, на Крысину шутку заботливая женщина не обиделась и посмеялась над нею вместе со всеми. Тогда Крыса при помощи Тейо попросила у нее извинения, а мадам Блез не только охотно простила ее, но и поклялась, что рано ли, поздно, а способ увидеть ее найдет – «чтоб лучше служить бедной девочке». Такая целеустремленность едва не заставила Крысу расплакаться. Вернее, вполне могла бы, да только в эту минуту Аретия Шокта была слишком уж счастлива – до слез ли тут?

Однако при всей своей радости Крыса по-прежнему чуточку тосковала об утрате господина Яйцо, а с ним и всего, что он мог для нее означать.

«Хотя, если уж начистоту, быть Крысой – это порой так забавно!»

Глава семьдесят седьмая. Блез

Все еще посмеиваясь себе под нос, повеселевшая Блез оставила свою госпожу наедине с Тейо и Аретией.

«Нет, в самом деле, все вместе они так очаровательны! Да и влюбленность господина Тейо в эту девушку очень, очень мила».

Шагая по коридорам Орзовы, она деловито покрикивала на прочих, младших слуг да служанок, дабы трое ее подопечных уж точно пребывали в уюте и ни в чем не нуждались. Принести завтрак (двое детишек особенно любят селезнийские сливы), огонь в каминах чтоб не угас, постели чтоб были заправлены, и так далее, и так далее, и тому подобное.

«Чтобы все трое у меня – как три птенчика в гнездышке».

Правду сказать, мало что в жизни приносило мадам Блез радость большую, чем работа – старательная служба тем, кто за нее благодарен. Тем дамам и господам, что смогут слегка позабавиться и вызвать честную, искреннюю улыбку на губах старухи.

На время освободившись от дел, она медленно, едва не вальяжно вышла из-под галереи собора под открытое небо… по-прежнему держа в руке сахарницу.

Шествуя вдоль широкой улицы, в виду Собора Роскоши, Блез миновала множество членов Синдиката, от нижайших, беднейших, до сильнейших и высочайших. Всех их она давно знала, а все они знали ее и приветствовали – как минимум учтивым наклоном головы. Да, при встрече с мадам Блез даже крупнейшие из гильдейских шишек выразить уважение не забывали. Еще бы: ведь в небольшом озерце огромного собора она была рыбой не последней величины, и прекрасно об этом знала. В ее руках была сосредоточена власть над многим и многим. Такой крупной рыбе, если уж начистоту, дороги лучше не перебегать. Потому-то все – по крайней мере, до определенной степени – и обхаживали ее, и уж конечно никому в голову не приходило отнестись к ней с пренебрежением. Последний, кому подобное вздумалось, угодил в чулан для метел вместо кабинета, а в случае надобности под рукой у него неизменно не оказывалось туалетной бумаги, какой бы уборной он, жалкий (теперь) адвокист, ни пытался воспользоваться. И самым лучшим во всех его злоключениях было то, что… да то, что Блез ради любого из них даже пальцем не шевельнула. Все невзгоды юного глупца устраивались другими – отчасти теми, кому не понравилось обращение надменного молодого наглеца с мадам Блез, отчасти же теми, кто стремился снискать ее расположения. А может (что еще более вероятно), одно другому тут не мешало.

Покинув окрестности Орзовы, мадам Блез свернула в проулок и превратилась в кое-кого совершенно другого – в незнакомого человека высокого роста.

Сей незнакомец проворно сплел заклинание, и иллюзорная сахарница исчезла, обернувшись отрубленной левой рукой Довина Баана. Приняв вид одного из низших демонов Ракдоса, незнакомец покинул проулок. Вскорости демон – а может, некто четвертый, а то и пятый – окажется дома, в Мантии Сумрака – резиденции Дома Димиров, где он (а может, «она», или «они»), никем не замеченный, примет облик Лазава.

«Кем бы этот последний ни был».

Вприпрыжку припустив по оживленным улицам на виду у множества горожан, Лазав принялся размышлять об Аретии Шокта по прозвищу «Крыса», которую могли видеть лишь ее мать, да крестный, да Тейо с Кайей… а еще сам Лазав. Разумеется, о Крысе и ее проклятии он знал уж полтора десятка лет, почти с самого ее рождения, и сразу понял: ее уникальная особенность будет крайне полезна и для Дома Димиров, и для него. И потому, что вовсе не удивительно, был полон решимости применить ее к делу. Девчонка эта была далеко не первой из детей, «завербованных» (а может, лучше сказать, «собранных» Лазавом в коллекцию), и, уж конечно, окажется не последней из них. Что говорить, перед самым приходом на Равнику Боласа Лазав пополнил свою коллекцию малышом Мерритсоном, ребенком явно многообещающим, хотя даже его немалый потенциал уступал врожденным возможностям юной Аретии.

Воистину, ее случай был совершенно особым. Как только соглядатаи донесли о новорожденной, Лазав немедля принял облик Боруво и направился на территорию Груулов, но тут же, увидев, что настоящий Боруво уже здесь, был вынужден обернуться вполне заурядным, ничем не примечательным минотавром. Боруво и мать девочки видеть ее могли. Но даже родной отец – не мог, не говоря уж о большинстве остальных. Приблизившись к колыбели, Лазав был готов к тому, что увидит ее пустой. И тут же был вынужден притвориться, будто именно это и наблюдает. На самом-то деле он прекрасно сумел и разглядеть новорожденную, и услышать ее первый крик. Проклятие Неприметности ничуть ему в том не помешало.

«И уж с тех пор я не выпускал Аретии Шокта из виду ни на минуту».

Конечно же это сильно упрощало все дело. Прошло время, малышка выросла из младенческих лет, и он регулярно – в том или ином облике – подходил к ней, к девочке-что-столь-рада-быть-зримой, с парой ласковых слов, чтоб после, через пару секунд, прибегнув к ментальной силе, заставить ее позабыть об этих беседах. Но чаще, ясное дело, изо всех сил старался делать вид, будто вовсе не замечает ее. Мало-помалу его постоянные старания наткнуться на девчонку или – якобы, ни о чем не подозревая – сбить ее с ног, превратились в своего рода игру. Ну а кроме того помогали учить ее постоянно держать ухо востро, постоянно (и быстро) оценивать обстановку. Плюс это просто было немного забавно.

«Забавнее, чем ее проказа с сахарницей, это уж точно».

До сего дня Крыса твердо полагала себя Безвратной, хотя годы назад ее втайне приняли в Дом Димиров – после чего заставили позабыть и об этом.

По сути, Лазав превратил девчонку в великолепную маленькую, ни о чем не подозревавшую убийцу, создав Крысе вторую, совершенно иную личность – личность Аткоша Сыррка. Да, неуклюжесть обратного звучания имени альтер эго Крысы главу Димиров немного смущала. Однако когда Лазав начал с нею (точнее, над нею) работать, Аретия была так мала, что подобная простота оказалась совершенно необходимой. Между тем, как это ни удивительно, хотя слухи о беспощадном Аткоше, одном из лучших убийц Дома Димиров, в скором времени разлетелись по Равнике вдоль и поперек, о том, что Аткош – это Крыса, не сумел догадаться никто. Вероятно, здесь помогало то, что Аткош считал себя вампиром, мужчиной, и держался соответственно. А может, дело было вовсе не в этом. О Крысе вообще знали очень немногие (говоря откровенно, Аткош был куда как известнее), а потому и связать их друг с другом не приходило в голову никому. Одним словом, настоящей причины Лазав назвать бы не смог, да не особенно к тому и стремился.

Минувшим вечером Лазав в образе Блез навестил спальню Крысы, притворился, будто не видит ее, чтоб успокоить девчонку, а затем обратился к ней как к Аткошу Сыррку. Ее второе имя служило также ключевым словом, погружавшим девчонку в гипнотический транс. После этого Блез (то есть Лазав) быстро отдал Аткошу указания – телепатия, несколько сжатых мыслей, сущий пустяк – а затем Блез, выйдя в коридор, показала Тейо загодя изготовленную записку. Почерк Крысы Лазав научился подделывать давным-давно, и к тому же был твердо уверен, что Тейо понятия не имеет, как выглядит почерк подруги.

Разумеется, Аткош был послан убить Довина Баана – ведь его тайное убежище для Лазава никогда не было тайной. Его шпионы следили за домом с той самой минуты, как Баан им обзавелся, задолго до появления на Равнике Боласа. Таким образом, о том, что Баан на месте, Лазав узнал в тот самый момент, как он вернулся на Равнику с Каладеша. Ну а против убийцы слишком неприметного, чтобы увидеть или услышать его, у ведалкена, как и у всех прочих жертв Аткоша, не имелось ни единого шанса.

После этого вложенная в мозг программа велела Крысе отправиться к матери, а наутро вернуться к мадам Блез с рукой Баана, скрытой от посторонних взглядов при помощи несложной иллюзии. Сама девчонка ничего не помнила и даже не подозревала, что проказа с сахарницей на деле всего лишь способ передачи руки наставнику – из рук, так сказать, в руки.

Девчонка исполнила все безукоризненно, а вот сам Лазав, к немалому собственному смущению, откровенно сказать, оступился, назвав ее «госпожой Аретией», несмотря на то что Блез сообщили одно только ее прозвище.

Разумеется, оплошности его никто не заметил.

«Однако это не оправдание. Расслабляться, почивать на лаврах в столь переломный момент непозволительно».

Повернув за угол, Лазав обернулся потрясающей красоты юной эльфийкой (образ, отчасти навеянный Эммарой Тандрис), а мысли его обратились в сторону Враски. Возможно, горгона об этом еще не подозревает, но теперь и она, и Голгари целиком принадлежат Лазаву и Дому Димиров. Теперь оборотень выждет время, позволив царице Голгари потомиться, помучиться в раздумьях, а в нужный час извлечет из-за пазухи левую руку Баана и откроет Враске, что, благодаря собственной лжи, она в полной власти главы гильдии Димиров.

Тут Лазав вновь ненадолго вспомнил о Крысе. Вспомнил и от души пожалел, что у него не оказалось ни времени, ни возможности расспросить ее, извлечь из нее все до капельки знания и сведения, почерпнутые девчонкой во время странствий с Кайей по иным мирам.

«Но ничего, это еще впереди».

Вначале перспектива частых отлучек Аретии с Равники на неопределенно долгий срок Лазава отнюдь не обрадовала. И Крыса, и Аткош приносили оборотню невероятную пользу, и потерять их обоих, остаться без их услуг очень бы не хотелось. Но чем дальше он размышлял, тем больше эта идея согревала душу: ведь союз Крысы с Кайей выводил Димиров за пределы Равники, за пределы родного мира главы гильдии!

Ну а там, в Мультивселенной, полной странствующих из мира в мир врагов и временных – временных! – союзников, для Аткоша Сыррка может найтись значительно больше работы, причем в самом ближайшем будущем…

Глава семьдесят восьмая. Рал Зарек

Медленно, дальним, кружным путем шел Рал Зарек домой, на Собачью площадку, в те самые апартаменты, что делил с Тамиком.

Как только совет гильдий подошел к завершению, мажордом Марри немедля созвала Лигу Иззетов на экстренное совещание. На которое, точно стервятники, слетелись все до одной крупные шишки из Измунди и прочей Лиги (от измагнуса Миззикса до главного химика Варриворта), и даже Нив, допущенный, а то и специально приглашенный сюда Марри, так как именно сам дракон, оставляя пост главы гильдии, и выбрал Рала себе в преемники.

Едва собравшихся призвали к порядку, Марри в ту же секунду обрушила на Раловы способности к руководству целый залп критики, процитировав ему (не говоря уж обо всех собравшихся) его же собственные слова:

– Равника должна знать, можно ли положиться на то, что ее правители одолеют возможных завоевателей и воздадут врагам по заслугам.

Теперь же, когда стало ясно, что Рал не сумел сделать этого, соображения разума (по крайней мере, в лице мажордома) велели Ралу оставить пост главы гильдии Иззетов. Рал понимал, что без этого не обойдется, но питал кое-какую надежду на остальных членов гильдии – быть может, они отнесутся к нему снисходительнее? Но нет, не тут-то было. Когда Марри потребовала его отставки, некоторые поддержали ее предложение, а прочие промолчали. В поддержку Рала не выступил ни один.

Конечно же Рал не уступил и в отставку не подал. В конце концов, как он и разъяснил членам Лиги, сама Марри ни единого шанса на такое же поражение не имела и никогда не получит. Поскольку к мироходцам Марри не принадлежит, а на Равнику Теззерет и носа больше не покажет. Или, может быть, госпожа мажордом знает, как расправиться с механиком, не покидая родного мира? Ах, нет? Тогда пусть катится к Крокту.

Разумеется, подобными знаниями Марри не располагала. Воспользовавшись ее несколько смущенным молчанием, Рал напомнил и ей, и всем остальным, что мог бы солгать, будто убил Теззерета, но на подобное предательство по отношению к родной гильдии и родному миру не пошел. Затем он выкинул нечто еще более наглое – и даже безрассудное – потребовав поставить вопрос о доверии к его руководству на голосование. И, к величайшей досаде Марри (не говоря уж о разительном контрасте с отказом в поддержке за считаные минуты до этого), снискал почти единогласное одобрение собравшихся.

«И все же лучше бы дело до этого не доходило».

Взглянув на Нив-Миззета, за все совещание не проронившего ни слова, Рал поначалу решил, будто дракон понимает: причина нападок на его бывшего протеже – только в предвзятости да неприкрытых амбициях. Возможно, Огненный Разум даже жалел о том, что Рал едва не утратил с трудом достигнутого положения. Конечно, Рал понимал: Воплощение Договора не вправе вмешиваться во внутренние процедуры любой из гильдий, даже той, которую сам же и основал. Однако, чем дальше он смотрел на дракона – блистательного, заново рожденного – тем больше сомневался, что Нивов прославленный Огненный Разум хоть самую малость волнуют невзгоды преемника. Насколько Рал мог судить, Нив думал о каких-то нейтральных заботах… а то и вовсе о собственном ужине.

Разрешив вопрос главенства в свою пользу, глава гильдии Зарек вполне сознательно нацепил маску великодушия и устроил целый спектакль, признавая и восхваляя многочисленные умения и таланты мажордома Марри, а под конец заверил ее, что она по-прежнему занимает в Лиге Иззетов весьма высокий пост. После чего до поры распустил всех, а Марри велел подобрать кандидатов для назначения нового научного кабинета, чем за недолгий срок пребывания в должности главы гильдии не имел возможности заняться вплоть до сего дня.

«О чем начисто позабыл в борьбе со злым мегаломаньяком-драконом и прочими напастями…»

Рал победил, заново подтвердил свое возвышение, но все это дело оказалось крайне тяжелым, изматывающим, и даже заставило ненадолго усомниться, хочет ли он вообще оставаться главой гильдии Иззетов.

И вот теперь, приближаясь к собственному дому, он видел перед собой единственный просвет, единственную надежду – Тамика. Теперь, когда Кайя вернулась на Равнику, временный глава гильдии Орзовов может покинуть пост. Да, он по-прежнему останется ее советником и помощником, но времени для Рала у него станет значительно больше. А ведь именно во времени Тамика, в его любви и поддержке Рал нуждался больше всего на свете!

Отворив дверь квартиры, он окликнул возлюбленного:

– Тамик!

Но Тамика дома не оказалось. Только записка:

Занят в гильдии. Буду поздно. Люблю тебя.

Т.

Глава семьдесят девятая. Теззерет

Окутанный облаком голубых с серебром электрических искр, Теззерет перенесся в небольшую комнатку, не торопясь, отделился от бездны в груди и тут же почувствовал… нет, не страх сродни клаустрофобии, но попросту тесноту. Этот крохотный кабинет больше не мог – или, по крайней мере, не должен был – вмещать ни самого механика, ни его замыслов. Теперь это место внушало ему искреннее возмущение, даже обиду.

Однако Теззерет всю жизнь мыслил практически. Если здесь самое надежное, безопасное место для встреч, значит, быть по сему.

С этими мыслями он огляделся. Комната была абсолютно пуста, если не брать в расчет ростового зеркала на стене да двух больших мягких кожаных кресел. Теззерет звучно откашлялся, и спустя пару секунд из зеркала, подернувшегося рябью, словно поверхность воды, в комнату шагнула Странница.

– Ну как? Получилось? – спросил механик.

– К несчастью, нет, – ответила Странница. – Как ни жаль, Рал действительно признался в собственном поражении. Мне и не думалось, что он на такое способен.

– Откровенно сказать, мне тоже.

– Его любит хороший, добрый человек. Или, по крайней мере, он так считает. Эта уверенность заметно изменила главу Иззетов.

Теззерет с досадой закатил глаза под лоб.

– Просто смешно: как же слабость порой, волею случая, может обернуться силой! Итак, что же у нас остается?

– Если бы Рал не сознался, – откликнулась Странница, превратившись в Лазава, – я, согласно нашему плану, был готов его припугнуть. Теперь шантаж невозможен, поскольку больше у меня ничего на него нет… пока нет.

– То есть все новости скверны? – злобно оскалясь, прорычал Теззерет.

– Вовсе не все. Голгари у меня, можно сказать, на крючке: Враска полностью отдалась на мою милость.

– А ей об этом известно? – уже слегка (но только слегка) менее раздраженно поинтересовался Теззерет.

– Она понимает, что оказалась в серьезной беде. Но вот с какой стороны беда явится, пока не знает.

– Что именно у тебя на нее имеется?

– Я бы сказал, что это не твоя забота…

– А я скажу: очень даже моя. Наш договор гласит…

– Да-да, я помню. Поэтому и собирался ответить на твой вопрос – как раз перед тем, как ты столь грубо меня оборвал.

Теззерет шумно перевел дух.

– Извиняюсь.

– Ты выглядишь напряженным, друг мой. А все из-за крепости, не так ли? Странница – настоящая Странница – поминала о том, что тебе пришлось ее бросить.

– Именно. В обмен на твою власть над Зареком и Иззетами пожертвовать ею стоило. Теперь у меня такое чувство, будто я расстался с великолепной штаб-квартирой за здорово живешь.

– Возможно, тебе удастся вернуть ее.

– Думаешь?

– Ну, кому сейчас придет в голову искать тебя там?

– Э-э… А что, может быть. Посмотрим. Но, так или иначе, мы начали разговор о Враске…

– Присядь, и я с радостью все тебе расскажу.

Теззерет согласно кивнул, и оба сели. Кресло оказалось на удивление удобным. Настолько удобным, что Теззерет не сомневался: без чар комфорта, наложенных на эту штуку, дело не обошлось. Пусть, дескать, гость расслабится, пускай проникнется ложным чувством покоя… вот только механик о покое даже не помышлял.

«Лазав полагает, будто управляет мною. Ничего, когда придет время, узнает: истина с самого начала состояла в обратном».

Стиснув подлокотник кресла новой, теперь еще более совершенной эфириевой рукой, он поднажал сильнее. Дерево негромко затрещало, чары рассеялись, и кресло тут же сделалось вовсе не таким уж удобным, но Теззерета это нимало не огорчило.

– Так, значит, Враска?.. – снова спросил он.

– Да, о Враске. Несмотря на все, что она утверждала перед лицом Воплощения Договора и десяти гильдий, я знаю и могу доказать: ни Враска, ни Чандра Довина Баана не убивали. Дальнейшее очевидно: в свое время я предъявлю ей эти познания, вынудив принять в межгильдейских делах сторону Димиров, не то всем гильдиям, включая ее собственную, станет известно, что на ее слово полагаться нельзя. И, что еще лучше, власть Враски над Голгари еще не слишком прочна, так как Баан не успел изложить ей свой план целиком.

– Хорошо. Хорошо! Хаос внутри Роя Голгари пойдет нам обоим на пользу.

– В точности моя мысль.

– А что же Орзовы?

– К ним у нас тоже подход имеется. Возможно, этакое троевластие – Кайя в качестве ширмы, дела фактически ведет Врона, а Карлов властвует из-за кулис, прячась за их спинами, – и кажется нашей дражайшей Тейсе весьма разумным, однако созданная ею структура управления Синдикатом нам очень даже на руку.

– Выходит, три – наши, остается семь.

– Не забывай о Симиках.

– Ах да. Четыре – наши, остается шесть.

– Именно. Наши замыслы развиваются полным ходом.

Глава восьмидесятая. Ана Иора

Ана проснулась в испуге… лихорадочно вспоминая собственное имя.

Однако возвращение памяти не заставило себя ждать.

«К несчастью, пробелами в памяти я обделена. Спрашивается, где этот Джейс со своим старым добрым промыванием мозгов, когда он действительно нужен?»

Джейс…

«Ну ладно. Довольно всего этого. Я – Ана Иора. А Ана Иора сейчас на Фиоре. Иора. Фиора. Должно быть, вот откуда взялось в голове это имя. Проклятье, прекрасно рифмуется, а значит, выбор – глупее некуда. Однако в книге имя уже записано, так что менять его поздно. По крайней мере, здесь, “У Скрипача”».

Поднявшись, она отправилась умываться. Ванная располагалась в конце коридора. Нет, определенно, это заведение – не для Лилианы.

«Но, может, Лилиана привыкнет, и Ане оно как раз подойдет?»

Вода из крана поначалу оказалась бурой, как кофе.

«Нет, подобные заведения Ане не подойдут. В какой бы скромности она ни воспитывалась, ей наверняка потребуется нечто лучшее. Со временем».

Со временем струя сделалась прозрачной. Ополоснув лицо прохладной водой, некромантка огляделась в поисках мыла, но ничего подобного не нашла.

Спустя пару минут она вернулась к себе и не без замирания сердца отдернула занавеси, ожидая увидеть на дереве за окном сотни воронов, сплошь облепивших каждый сучок, каждую веточку… Но нет, воронов на дереве не оказалось. Как и любых других птиц. Успокоившись, она распахнула окно. Ворвавшийся внутрь прохладный бриз тут же принялся играть прядями влажных, чуточку спутанных волос.

«Похоже, Ана лишена того самоуважения – или, может, тщеславия – каким некогда обладала Лилиана. И это тоже изменится. Со временем».

Придвинув к окну тяжелое кресло, она села и устремила взгляд на дорогу, ведущую к постоялому двору. Ждать… ждать… ждать… Казалось, ожиданию у окна не будет конца, а нетерпение росло, крепло, набирало силу с каждой прошедшей минутой, так что в конце концов ей сделалось трудно усидеть на месте. И все это время она размышляла о том, как Кайя, Тейо и Крыса явились на Доминарию за ее головой, но вместо этого спасли ее. Конечно, они не из Стражи, но, может статься, с ними ей будет даже лучше.

«Такие же неоконченные, незавершенные, как я сама. Как Ана Иора».

Тут ей пришло в голову, что ими и манипулировать куда легче, чем Стражами, давным-давно изучившими все ее уловки.

«Проклятье, нет! Прекрати немедля!»

Упрек в собственный адрес был вполне справедлив. Ей больше не хотелось оставаться прежней, не хотелось быть Лилианой Весс – по крайней мере, сейчас. Она сознавала, что репутация ее все так же подмочена, что ей все еще необходимо искупление вины, от коего она пока была далека, и с трудом верила, что способна его достичь… не говоря уж о том, что заслуживает снисхождения.

«На самом деле, по отношению к ним это несправедливо. Не стоило бы обременять эту троицу хранением моих тайн, наставлением на путь истинный, да и… да и вообще Лилианой Весс».

Еще немного, и она будет готова пуститься наутек.

«Бежать. Уйти в другой мир, из самых очевидных – к примеру, на Иннистрад. Пусть Кайя там меня выследит и прикончит, как поклялась. Пусть покарает Лилиану Весс за преступления против жителей Равники и за страшный грех – нежелание спастись. Точнее, за нехватку желания спастись, нехватку желания стать Аной».

Идея казалась весьма соблазнительной, и, говоря откровенно, от бегства Лилиану удерживало только одно: она не могла точно сказать, что побуждает ее бежать.

«А может, наоборот, я прекрасно все понимаю. Я слишком устала, слишком разбита, чтоб взваливать на себя этакий труд, изо всех сил стараться стать не такой, как прежде, стать новой, превратить Лилиану в Ану. Проклятье, терпеть не могу самокопаний!»

С этой мыслью она поднялась на ноги. Пора было уходить. Убираться с Фиоры. И она была вполне готова. Вполне готова отправится в путь. Если только они не явятся прямо сию минуту. Или сию минуту. Или сию…

«Что это на тебя нашло? С каких пор ты стала нерешительной размазней? Видимо, с этих самых. Еще одно различие меж Лилианой и Аной…»

Да, кстати… долго ли она проспала?

Да, кстати… где бы тут обзавестись достойным гардеробом? Или лучше призвать на помощь магию да превратить имеющееся платье во что-нибудь презентабельное?

Да, кстати… когда она в последний раз хоть что-нибудь ела? А если действительно так давно, как подозревает, то почему все еще не голодна?

Да, кстати… когда это она снова успела сесть… и как кресло – обычное кресло – может быть таким неудобным?

И тут она заметила Кайю с Тейо, идущих по улице в сторону постоялого двора. И, ни на миг не задумавшись, выбежала за дверь, вон из комнаты, вниз по лестнице, за порог и… и откуда только мог взяться этот нелепый восторг?

– А Крыса здесь? – едва не в отчаянии спросила она.

– Да, прямо здесь, – кивнув, подтвердил Тейо, – между нами.

Однако его заверения Ане отчего-то показалось мало, и она перевела взгляд на Кайю.

– Здесь, – подтвердила и та, обнимая пустое место.

Ана сосредоточилась, напрягла зрение… да, в самом деле, рука Кайи покоилась на плече Крысы, а та широко улыбалась, радуясь встрече. Радуясь тому, что видит Ану, а Ана видит ее.

– Привет, мисс Ана, – сказала она.

– Откуда ты можешь…

– Я же чуточку ясновидящая, помнишь? А у тебя сейчас будто на лбу крупными буквами написано: Ана. Точнее, мисс Ана. Прости.

– Нет, все в порядке. Все в порядке.

Обнаружив, что утирает глаза, Лилиана поспешила поставить себя на место.

«Пусть ты и Ана, плевать, но распускать сопли не смей».

Однако нельзя было не признать: при виде невинной девчонки, радующейся, что в ее жизни есть Ана Иора с Фиоры, мертвому камню, давным-давно заменявшему ей сердце, стало теплее.

«Да, держаться с этой троицей, определенно, будет лучше, чем оставаться в Страже».

К тому же все Стражи наверняка продолжают считать Лилиану Весс мертвой. Возможно, она никогда никого из них не увидит.

«И Джейса – тоже… никогда…»

Глава восемьдесят первая. Джейс Белерен

Лежа с Джейсом в постели, крепко сжимая его в объятиях, Враска рассказала возлюбленному всю правду.

Слушая рассказ о том, как она впутала в свои замыслы беззащитную Чандру, дабы обвести вокруг пальца гильдии, Джейс изо всех сил старался не хмурить бровей. Нет, Враска ничуть не гордилась собой и, очевидно, была вовсе не в восторге от того ужаса, которым обернулся ее план, однако по-прежнему, даже учитывая все известные ей обстоятельства, полагала, что рискнуть стоило.

Но Джейс ясно видел: сейчас Враска ждет. Ждет и гадает, не входит ли в стоимость риска и он. Отчаянно стремясь успокоить ее (а заодно и самого себя), Джейс дошел до того, что усугубил предательство в отношении Чандры обещанием сохранить план возлюбленной в тайне, сказав:

– У всех нас имеются свои секреты.

Ответом ему был поцелуй.

«Интересно, поцеловала бы она меня, скажи я, что в секрете от всех этого держать не намерен?»

Подумав так, Джейс не без грусти решил, что некоторая вольность в трактовке понятия «честность» и сделки с совестью порой неплохо окупаются.

Враска погладила его грудь. Джейс привлек ее ближе. На время оба умолкли, но в этом молчании не чувствовалось ни беззаботности, ни уюта. Оба ждали, что последует дальше, ждали следующего переломного момента, следующего откровения.

«Или просто – чтобы другой взял на себя риск заговорить».

И Джейс заговорил:

– Так ты по-прежнему не против отправиться со мной на Врин? Ненадолго.

Немедленного ответа не последовало, и потому он продолжил, заполняя короткую паузу:

– Дело-то вот в чем: теперь, вернув себе память, я должен заново открыть свое прошлое. Хотя об этом я, кажется, уже говорил.

– М-м-м… да.

– И мне очень, очень хотелось бы разделить это открытие с любимой женщиной. Но об этом я, кажется, тоже уже говорил.

– Ничего страшного. Мне нравится это слышать.

Джейс замолчал, ожидая ответа, и, наконец, Враска со вздохом сказала:

– Джейс, мне очень хотелось бы побывать там с тобой. И это чистая правда. Крокт раздери, я бы с великой радостью… с великой радостью бросила все это и ушла с тобой, и была рядом, когда ты снова найдешь себя – к добру или к худу.

– Но?..

– Но кто-то прикончил Баана. Теперь он – или она, или они – знают правду и с ее помощью могут меня уничтожить. И будь дело только во мне, я все равно пошла бы с тобой. Ради тебя – рискнула бы, тем более что всего на неделю.

– Но?..

– Но Рой сейчас беззащитен, причем по моей вине, и потому уйти я просто не могу.

– Я понимаю, – кивнул Джейс. – Все понимаю.

Но сердцем он чувствовал, знал: Голгари для Враски всегда останутся выше, важнее него. И, может быть, это правильно. Возможно, так тому и следует быть. Но кроме того, он, кажется, понимал, что это означает.

«Ради Голгари она пойдет на любой грех, а после сознается в этом грехе, чтоб я либо благословил, оправдал ее задним числом, либо возмутился и разорвал наш союз. Мы, Враска и я… нет, вместе, вдвоем нам не ужиться».

Однако к разрыву он был еще не готов.

– Я понимаю, отчего ты должна остаться, – сказал он. – Но понимаешь ли ты, зачем мне нужно на Врин?

– Понимаю.

Джейс с благодарностью поцеловал ее, Враска страстно ответила на поцелуй, и оба вновь стиснули друг друга в жарких объятиях – крепче, как можно крепче, только бы удержаться…

Когда их страсть улеглась, Джейс принял душ и переоделся в чистую смену одежды, загодя приготовленную Сторрев. Враска смотрела на него, лежа в постели – нагая, обольстительная и, пожалуй, немного… напуганная?

«Что ж, вот и мне тоже не по себе».

Джейс нежно коснулся губами ее губ.

– Я скоро вернусь, – сказал он. – Как только смогу, так сразу же.

– А я буду здесь, – откликнулась Враска. – И буду ждать.

Еще раз поцеловав ее, Джейс вызвал из памяти туманный образ Врина и покинул Равнику.

Пролог

Глава восемьдесят вторая. Кайя

Только что созданная и вновь собранная Аретией вместе команда из четырех человек сидела на жестких скамьях вокруг колченогого стола возле парадного крыльца постоялого двора «У Скрипача». Наконец маленький желто-зеленый гоблин подал им – точнее сказать, Кайе, Тейо и «Ане» – ужин (чтобы не обделить и Крысу, Тейо пришлось заказать двойную порцию). Угощение оказалось более чем скромным – бобы с кусочками ветчины да тосты – и Ана рассеянно ковыряла кушанье вилкой, но трое остальных поглощали его с немалым удовольствием. Да, мадам Блез при виде этого пришла бы в ужас, но Кайе во время странствий не раз доводилось есть куда хуже.

«Ну а вино тут вполне достойное».

Как только гоблин отошел прочь, Лилиана Весс склонилась вперед и заговорила:

– Послушайте, я – это я. Полной перемены лучше не ждите. Я – некромантка. Смерть была, есть и навсегда останется главным моим ремеслом.

Кайе подумалось, что все это сказано чересчур вызывающе, чересчур цинично… однако подобный тон дается Лилиане не без усилий. Конечно, дара ясновидения Кайя, в отличие от Крысы, была лишена, но беззащитность и тоску Лилианы чувствовала превосходно.

«Или беззащитность и тоску Аны, если уж на то пошло».

Кроме этого, Кайя отметила, с каким усердием Лилиана старается сосредоточиться на Крысе и не упускать ее из виду, как лихорадочно удерживает Аретию в памяти. Казалось, невинность и оптимизм девочки служат некромантке пищей, придают ей сил, и Кайя не могла сразу, сию минуту решить, хорошо это или плохо. Но если вспомнить, каково пришлось ей самой всего несколько недолгих дней тому назад… ведь и она словно бы тоже черпала силы в испускаемом Крысой и Тейо свете! Пожалуй, упрекать Лилиану в нужде, в тяге к тому, к чему в той же мере влекло саму Кайю, было бы просто глупо.

«Ведь все это, сказать откровенно, очень нужно мне от них до сих пор. Все это меня в них и привлекает».

Одним словом, дать Лилиане шанс Кайя решила твердо. В конце концов, Крыса в ней не ошиблась: она действительно отправилась на Фиору и дождалась их здесь, «У Скрипача». Пожалуй, это говорит в ее пользу. Возможно, им четверым вправду удастся сработаться.

«Кроме того, если в следующем после Фиоры мире дела пойдут, как я ожидаю, мне понадобится их помощь. Вся, какая ни есть. А помощь Лилианы, может статься, особенно. К тому же и компания мне вовсе не помешает, не говоря уж о моральной поддержке».

Все это было очень непривычно. Последние шесть лет Кайя действовала исключительно в одиночку. Так, в одиночку, и шествовала из мира в мир, отправляя фантомов, привидения, духов и призраков – а при случае и зомби либо вампира – в последний путь, в путь к вечному покою. И даже не думала, что жизнь одинокой странницы, перекати-поля, может ей надоесть. Только теперь, внезапно обретя двух добрых друзей (плюс один весьма угрожающий знак вопроса), убийца-одиночка осознала, сколь одинокой чувствовала себя все это время. Теперь компания Тейо и Крысы приносила ей искреннюю, неподдельную радость. Можно сказать, с ними она была счастлива.

Нет, материнских чувств она к ним не питала. Скорее, была им будто бы старшей сестрой, а ведь это, наверное, тоже своего рода ответственность…

Хотя, сказать правду, обремененной она себя вовсе не чувствовала. Наоборот – у нее словно исполинский валун с плеч свалился, а все благодаря Тамику, снявшему груз этих треклятых долговых обязательств перед Синдикатом с ее души. Ну а пара подростков принесла ей радость и дружбу, и прошлой ночью ей даже наконец-то удалось как следует выплакаться. Как же ей не хватало такой возможности, вот этих самых слез с самого завершения Войны Искры! И Кайя плакала – плакала по Гидеону Джуре и даже по Даку Фейдену. Плакала по Гекаре – и по трагической гибели ведьмы бритвенных лезвий, и по ее потрясающему воскресению, явно стоившему Гекаре частицы прежнего «я», не говоря уж о дружбе с Крысой.

Плакала Кайя и по себе. Скорбь, как она и предполагала, накрыла ее внезапно, в постели, сразу же после того, как она задула последнюю свечу, породив протяжные, громкие рыдания, продолжавшиеся больше часа – и все это время Кайя оплакивала тех, кого любила и тех, кого едва знала. Наконец-то объяв, охватив умом невероятный, чудовищный размах постигшего Равнику бедствия, наконец оценив всю горечь утраты, она плакала, пока не уснула, а проснулась словно бы… словно бы новым, другим человеком. Еще несколько дней назад все ее мысли, все чувства будто сковало стужей; казалось, она, истребительница призраков, стала призраком сама. Ну а теперь…

«Теперь я снова могу дышать».

Все эти мысли промелькнули в голове в мгновение ока. Залпом осушив целый бокал вина, Кайя наполнила его снова. И лишь после этого, с немалым запозданием, осознала, что Ана по-прежнему смотрит на нее, ожидая какого-либо ответа. Чтобы хоть вспомнить, о чем говорила эта женщина, пришлось мысленно перевести стрелки часов назад, а паузу заполнить новым глотком вина. В конце концов вспомнив последнее вызывающее заявление Аны, Кайя пожала плечами и заговорила:

– А я по-прежнему истребительница призраков. Что поделаешь, дар есть дар, у каждого из нас он свой. Я вовсе не жду, что ты сию минуту превратишься в создание сплошь из добра да света. Я рассчитываю, что с помощью всего имеющегося ты искупишь былые грехи. Если тебе это чем-то поможет – хотя бы трезво оценить положение, к тому же самому стремлюсь и я.

– Ага, точно, и я тоже, – поддержала ее Крыса.

Все трое – даже Тейо – уставились на нее, подняв брови.

– Ну, я же немало злых дел натворила, – будто бы защищаясь, пояснила Крыса. – Я же воровка, в конце-то концов.

– Держу пари, ты никогда в жизни ничего не крала у тех, кому без взятого тобой не прожить, – сказал Тейо.

– Конечно, никогда. Это ведь было бы просто ужасно. И подло. Очень подло. К тому же зачем это делать, когда можешь украсть у того, кто переживет потерю проще простого, понимаешь?

– Да, ты и вправду просто чудовище, – с совершенно серьезной миной заметила Ана.

– Вот видите, она меня вмиг раскусила, – сказала Крыса, ткнув в сторону Аны пальцем и радостно захихикав.

Веселье ее оказалось весьма заразительным. Следом за нею невольно захихикали все, даже Ана – впрочем, последняя тут же опомнилась и резко оборвала смех.

– Должно быть, перебрала, – проворчала она, уткнувшись взглядом в наполовину пустой бокал.

– Куда двинемся дальше? – не успев отсмеяться, спросил Тейо.

Сделав еще глоток, Кайя отодвинула бокал в сторону, вспомнила о том, что ей предстоит, собралась с духом и ответила:

– Есть одно дело, от которого я уклоняюсь не первый месяц. С ним мне должен был помочь Никол Болас, но, очевидно, теперь помощи от него ждать не приходится.

– Боласова помощь, – заметила Ана, – никогда не шла на пользу никому, кроме самого Боласа.

– Уж это точно, – кивнула Кайя. – Правду сказать, я в конце концов заподозрила, что дракон сам же все и подстроил, чтоб принудить меня к «взаимовыгодной сделке». Как бы там ни было, настало время взяться за это дело всерьез. Сегодня ночуем здесь, на постоялом дворе. Потому что завтра с утра отправимся на Тольваду. В мой родной мир…

Благодарности

В работе над «Равникой» и над «Отверженной» мне, как всегда, помогало бессчетное множество людей, включая (однако ж вовсе ими не ограничиваясь) следующих…

Начиная с издательства Del Rey, хочу еще раз поблагодарить моего редактора, Томаса Хулера, неизменно поддерживавшего меня на протяжении обеих книг, несмотря на очень и очень сжатые сроки. Он верил: я доведу лодку до берега, хотя сам я в этом вовсе не был уверен. Еще хотелось бы поблагодарить Элизабет Шефер, проводившую меня на прогулку через Изумрудный город, по дороге из желтого кирпича, в то время как Том решил вместо этого отправиться в Средиземье. Спасибо также Скотту Билю, Киту Клейтону, Алексу Дэвису, Нэнси Делиа, Элизабет Эно, Эшли Хитон, Джули Люн, Дэвиду Мунху, Трише Нарвани, Эриху Шонвайссу и Скотту Шеннону. Что касается аудиокниги, в этом спасибо Кэтрин Букария, Роберту Гузману, Нику Марторелли, Николь Морано и чтецу «Равники», Роберту Петкофф. Ну а как по заслугам отблагодарить Магали Вильнев за изумительные обложки обеих книг и визуальный образ нашей Крысы, мне даже в голову не приходит.

Переходя к Wizards of the Coast, от всей души благодарю за бесценную помощь Ника Келмана и «хранителя канона», поддержку мою и опору, Джея Аннелли. Спасибо также Дугу Байеру, Ричарду Корнишу, Крису Глисону, Т. С. Хоффману, Лейку Гурвицу, Дэниэлу Кетчаму, Лиз Ламб-Ферро, Ари Левичу, Марку Розуотеру, Стиву Суну, Герриту Тернеру и Джереми Джарвису. Еще хочу от всего сердца поблагодарить изумительно талантливого Джанго Векслера и прочих создателей историй о Мультивселенной, пришедших до (а порой и во время) моего пребывания среди мироходцев, особенно Ники Драйден, Кэт Эллиот, Джинну Хелланд, Адама Ли и Элисон Лурс.

Вспоминая о Gotham Group, благодарю Дж. Д. Сиснероса, Тони Гила, Эллен Голдсмит-Вейн, Джули Кейн-Ритч, Гэвина Лэинга, Джули Нельсон, Алисию Роуз, Мэтта Шихтмана, Джоя Вильяреаля и, конечно же, Питера Макхью.

За примирение с моей, так сказать, «двойной жизнью» большое спасибо семье по «Юной Лиге Справедливости», особенно Мелиссе Ломан, Эми Маккенна и Брэндону Виетти.

И наконец – но не менее, чем всех прочих! – благодарю за поддержку настоящую свою семью. Родственников по линии жены, Зельду и Джордана Гудманов и Даниэль и Брэда Стронгов. Племянников и племянниц, Джулию, Джейкоба, Лайлу, Кейси и Дэша. Моих родных, Робин Вайсман и Йона и Дану Вайсманов. Мою кузину Бринделл Готлиб. Родителей – Шейлу и Уэлли Вайсманов. Жену (а также личного фотографа) Бет, и изумительных моих ребятишек, Эрин и Бенни. Люблю вас всех!

Благодарности переводчика

От всей души благодарю за помощь московскую поэтессу Наталью Фейгину, а также друзей, терпеливо помогавших мне разбираться в истории, географии и политике Мультивселенной – Вадима «Twincat» Кумока и Игоря Орловского, администратора любительского тематического ресурса о Magic: The Gathering «MTG Atlas».

Об авторе

Грег Вайсман был замечательным рассказчиком всю свою жизнь. Больше всего он известен как создатель мультсериала «Гаргульи» студии Уолта Диснея, а также как один из создателей и продюсер многочисленных мультсериалов, в том числе – «Гаргульи», «Чародейки», «Новые приключения Человека-Паука», «Звездные войны: Повстанцы», и «Юная Лига Справедливости».

Помимо романа-бестселлера по версии «Нью-Йорк таймс» «Война Искры: Равника» и его продолжения, «Война Искры: Отверженная», Грег написал первые две книги из серии «World of Warcraft: Traveler» плюс два оригинальных романа, «Дождь призраков» и «Духи пепла и пены».

Кроме этого, он создал несколько серий комиксов, включая «Звездные войны: Кэнан» (бестселлер по версии «Нью-Йорк таймс»), а также Captain Atom, Gargoyles, «Юная Лига Справедливости», Mythic Legions, «Старбрэнд и Найтмаск» и Mecha-Nation.

Живет Грег в Лос-Анджелесе, с женой Бет и собственным несколько извращенным воображением. Их чудесные дети (и полноправные мироходцы) Эрин и Бенни уже совсем взрослые и самостоятельные, и больше всего в жизни Грег горд тем, что не испортил их – сверх меры.

Content

Грег Вайсман
Война Искры: Отверженная

Действующие лица

Гильдии Равники

Эпилог

Глава первая. Кайя

Часть первая. Уцелевшие

Глава вторая. Лилиана Весс

Глава третья. Тейо Верада

Глава четвертая. Джейс Белерен

Глава пятая. Лилиана Весс

Глава шестая. Крыса

Глава седьмая. Теззерет

Глава восьмая. Рал Зарек

Глава девятая. Крыса

Глава десятая. Враска

Глава одиннадцатая. Довин Баан

Глава двенадцатая. Крыса

Глава тринадцатая. Чандра Налаар

Глава четырнадцатая. Тейо Верада

Глава пятнадцатая. Джейс Белерен

Глава шестнадцатая. Тейса Карлов

Глава семнадцатая. Тейо Верада

Глава восемнадцатая. Чандра Налаар

Глава девятнадцатая. Лилиана Весс

Глава двадцатая. Кайя

Глава двадцать первая. Тейо Верада

Глава двадцать вторая. Тамик Врона

Глава двадцать третья. Враска

Глава двадцать четвертая. Крыса

Глава двадцать пятая. Джейс Белерен

Глава двадцать шестая. Лилиана Весс

Часть вторая. Охотники

Глава двадцать седьмая. Крыса

Глава двадцать восьмая. Лилиана Весс

Глава двадцать девятая. Рал Зарек

Глава тридцатая. Враска

Глава тридцать первая. Довин Баан

Глава тридцать вторая. Тейса Карлов

Глава тридцать третья. Чандра Налаар

Глава тридцать четвертая. Кайя

Глава тридцать пятая. Джейс Белерен

Глава тридцать шестая. Враска

Глава тридцать седьмая. Тейо Верада

Глава тридцать восьмая. Рал Зарек

Глава тридцать девятая. Тамик Врона

Глава сороковая. Крыса

Глава сорок первая. Враска

Глава сорок вторая. Чандра Налаар

Глава сорок третья. Теззерет

Глава сорок четвертая. Кайя

Часть третья. Убийцы

Глава сорок пятая. Тейса Карлов

Глава сорок шестая. Враска

Глава сорок седьмая. Рал Зарек

Глава сорок восьмая. Тейо Верада

Глава сорок девятая. Джейс Белерен

Глава пятидесятая. Крыса

Глава пятьдесят первая. Лилиана Весс

Глава пятьдесят вторая. Довин Баан

Глава пятьдесят третья. Кайя

Глава пятьдесят четвертая. Рал Зарек

Глава пятьдесят пятая. Лилиана Весс

Глава пятьдесят шестая. Тейса Карлов

Глава пятьдесят седьмая. Крыса

Глава пятьдесят восьмая. Рал Зарек

Глава пятьдесят девятая. Тейо Верада

Глава шестидесятая. Тамик Врона

Глава шестьдесят первая. Лилиана Весс

Глава шестьдесят вторая. Кайя

Глава шестьдесят третья. Чандра Налаар

Глава шестьдесят четвертая. Крыса

Глава шестьдесят пятая. Джейс Белерен

Глава шестьдесят шестая. Ана Иора

Глава шестьдесят седьмая. Тейо Верада

Глава шестьдесят восьмая. Аткош Сыррк

Глава шестьдесят девятая. Тамик Врона

Глава семидесятая. Враска

Глава семьдесят первая. Довин Баан

Глава семьдесят вторая. Рал Зарек

Глава семьдесят третья. Чандра Налаар

Глава семьдесят четвертая. Джейс Белерен

Глава семьдесят пятая. Враска

Глава семьдесят шестая. Крыса

Глава семьдесят седьмая. Блез

Глава семьдесят восьмая. Рал Зарек

Глава семьдесят девятая. Теззерет

Глава восьмидесятая. Ана Иора

Глава восемьдесят первая. Джейс Белерен

Пролог

Глава восемьдесят вторая. Кайя

Благодарности

Благодарности переводчика

Об авторе