Твайла Тарп

Продолжай танцевать!

Уроки энергичной жизни для 50+

Twyla Tharp

Keep It Moving

Lessons for the rest of your life

Все права защищены, в том числе право на воспроизведение полностью или частично в любой форме.

Данное издание опубликовано с согласия Blue Rider Press, импринта Penguin Publishing Group, подразделения Penguin Random House LLC.

Перевод с английского Каролины Льоренте

© Twyla Tharp, 2019

© Фото на обложке Annie Leibovitz / Trunk Archive

© Фото на задней стороне обложки David Levene / Eyevine / Redux

© Льоренте К. Р., перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2020

КоЛибри®

* * *

Посвящается моему внуку Тефу

и его замечательным родителям, Джессу и Ли

01. Основные условия

Упражнение 1: займите свое место

ДВАДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД Я НАПИСАЛА книгу «Привычка к творчеству» (The Creative Habit), основной посыл которой состоял в том, что все мы можем жить творческой жизнью, если перестанем ждать явления музы и божественного вдохновения, а просто начнем работать. Иными словами, каждый из нас может начать творить, если захочет приложить немного усилий. Эта идея до сих пор встречает отклик у слушателей на моих лекциях. Интересно, однако, что сейчас при обсуждении мне чаще всего задают вопрос совсем на другую тему: «Как это вы все еще продолжаете работать?» Подразумевается, конечно: «…в вашем-то возрасте?» К слову, мне семьдесят девять.

Для меня все просто. Я работаю, как раньше, и каждый день для меня является продолжением предыдущего. И я не вижу причин, по которым не могу продолжать в том же духе.

Предназначение этой книги — вселить уверенность в тех, кто хочет надолго продлить лучшее время своей жизни. Как в большинстве практических руководств, в ней определяется «болезнь» и предлагается лечение. Болезнь — это наш страх от того, что время проходит и мы неизбежно стареем. А лекарство?.. Книга, которую вы сейчас держите в руках.

Одно время я думала назвать свою книгу «Привычка к молодости» (The Youth Habit). Мне нравилось думать, что преимущества молодости могут быть легко перенесены и в последующий период при условии, что мы будем следовать обычным правилам: подниматься по лестницам пешком, использовать солнцезащитные средства, употреблять больше продуктов с омега-3 и меньше — с омега-6, не экономить время на сне. Сократить потребление сахара, каждый день делать что-то приятное кому-нибудь кроме себя, использовать зубную нить, больше читать, меньше смотреть телевизор, любить ближнего… И пить вино, потому что в этом нет ничего ужасного (пока очередное научное исследование не докажет обратное). По-моему, вышел бы бестселлер.

Но жизнь научила меня, что погоня за молодостью — дело безнадежное. Оглядываться назад бесполезно, ну, или, по крайней мере, бесполезно оглядываться назад с тоской, ностальгией и другими унылыми чувствами. Оглядываться назад — значит цепляться за что-то давно ушедшее и оставшееся далеко позади. Мы ведь не теряем молодость. Она остается. А мы двигаемся вперед. Нужно принять тот факт, что мы будем стареть вместе со всеми, и просто примириться с этим. Старение — это странная смесь надежды, отчаяния и мужества, и все же, думаю, вы согласитесь, что оно в миллион раз привлекательнее альтернативы в виде неизбежного конца.

Я не обещаю вам вечной молодости по прочтении этой книги. И мне не интересно подсластить вам процесс старения. Я верю в перемены, дарящие жизненную силу. Она дает возможность активно двигаться по жизни, принимать продуманные решения и правильно использовать отведенное нам время и энергию. Вы, без сомнения, видели людей, которым хорошо за семьдесят, а то и за девяносто и которые совсем не выглядят сдавшимися своему возрасту — наоборот, они с радостью воспринимают возможность до сих пор пользоваться своим телом и интеллектом. Вместо того чтобы упрямо держаться проторенных путей, боясь сделать хотя бы шаг в сторону, они смотрят вперед с любопытством, открывая новые возможности.

Поэтому я не стала называть эту книгу «Привычка к молодости». Это также не «Привычка к творчеству», в которой продвигается идея упорядочения жизни и работы. Когда мы стареем, ломать некоторые привычки не менее важно, чем приобретать их.

Я хочу изменить ваше представление о старении, избавив вас от двух вредных идей. Во-первых, от мысли о том, что вам необходимо имитировать молодость, заперев себя в углу клетушки с надписью «Только для пожилых». Во-вторых, о том, что ваша жизнь с течением времени должна скукоживаться. Давайте сначала сломаем некоторые устаревшие клише.

Я танцевала всю жизнь (и танцую до сих пор) и знакома со многими великими танцовщиками. Для артистов балета и спортсменов течение времени означает все новые и вполне реальные трудности. Прыжок делается ниже, скорость уменьшается, гибкость уходит. И страх упадка и отставания в искусстве и спорте начинается очень рано.

Как-то давно я сидела в кофейне с выдающимся танцовщиком Михаилом Барышниковым. Мы только что закончили одну из первых репетиций Push Comes to Shove («Дело доходит до драки»), балета, который я сочинила для него. Уже тогда было понятно, что Барышников — феномен, один из величайших артистов классического балета XX века. И хотя в то время он был в расцвете сил, он показался мне хмурым и удрученным. Я спросила его: «Миша, в чем дело? Тебе не нравится то, что мы делаем?» «Нет, — сказал он, — мне нравится то, что мы делаем. Но, — добавил он, — мы ведь скоро постареем». Ему было всего двадцать семь лет. Но я его поняла.

У танцовщиков призрак старения всегда маячит перед глазами. Мы сталкиваемся с ним ежедневно, когда входим в студию, каждый раз на день старше, чем вчера. Но кто из обычных людей не чувствовал, что для него тоже все будет кончено к сорока годам? Кого не кольнет иногда мысль, что все идет не так, как раньше? Дело осложняется тем, что постепенно, по мере того как суставы начинают болеть, а память — ухудшаться, на нас обрушиваются негативные представления, свойственные нашей культуре. Пожилые люди часто изображаются отставшими от жизни, бесполезными, слабыми, некомпетентными, жалкими и никчемными. К сожалению, эти мрачные представления иногда реализуются именно потому, что они ожидаемы, создавая предубеждения, питающие нашу процветающую индустрию для стареющих — таблетки, диеты, специальные косметические средства, пластическую хирургию — все, что обещает повернуть время вспять. Но, увы, время идет только в одном направлении — вперед.

И что в итоге? Неудовлетворенность становится привычной. Незначительные проявления неуважения или пренебрежения становятся поводом для резких заявлений и жалоб. Но такие случаи лишают вас моральных сил и гасят жизнерадостность. Если вы в любой ситуации привычно ожидаете, что вас обманут или унизят, вы, скорее всего, найдете способ убедить себя, что именно это и произошло. Лучше не ищите того, что подтвердит ваши подозрения и усилит чувство возмущения. Иначе это станет вашим привычным образом мыслей, своего рода порочным кругом.

Давайте согласимся, что возраст вам не враг! Ваши враги — застой, самоуспокоенность, остановка развития. Стремление поддерживать все «как было», ухаживать за своей кожей и следить за фигурой отвлекает от истинных потребностей. Попытка «заморозить» вашу жизнь в определенный момент времени деструктивна, если вы хотите жить полной интересной жизнью. При заморозке все живые существа разрушаются. Они перестают двигаться. Такая цель не может быть достойной.

Тем не менее очень трудно противостоять силе инерции в нашей жизни, потому что она является ее неотъемлемой частью. Люди скорее предпочтут продолжать жить так, как они привыкли, чем принять решение, которое вырвет их из привычной рутины, причем даже тогда, когда «сменить курс» было бы сравнительно легко. Ученые-бихевиористы, специалисты по человеческому поведению, называют это «отклонением в сторону статус-кво». Мы сдаемся на милость этого «отклонения» в большом и малом, от неспособности перестать выпивать три чашки кофе в день до неспособности расстаться с партнером еще долгое время после того, как стало ясно, что отношения закончились. Мы все предпочитаем привычное зло.

Наряду с отклонением в сторону статус-кво существует еще одна привычка, с которой мне хотелось бы покончить. По мере того как мы стареем и наше тело все меньше наслаждается естественной свободой движения, мы как будто стремимся занимать меньше места, как в прямом, так и в переносном смысле. Конечный пункт этой тенденции известен: мы начинаем сутулиться и перестаем быть высокими и стройными. Шаги делаются короче, широкий шаг сокращается до шарканья. Зрительный обзор сужается, периферийное зрение постепенно исчезает, оставляя нас с тем, что можно увидеть «не дальше своего носа». Неудивительно, что мы предпочитаем оставаться дома, используя для жизни все меньше и меньше места. Мы позволяем нашим телам сжиматься, как бы приглашая окружающий мир надвигаться на нас со всех сторон.

Наш мозг начинает сокращаться так же, как и тело. Когда мы вступаем на этот путь, наши заботы тоже сужаются до самых элементарных функций: что поесть, сколько поспать, как бы не опоздать на встречу.

Но это не неизбежность. Вы можете противостоять этому процессу и даже обратить его вспять.

А теперь займемся формированием новых привычек. Я надеюсь, что на этих страницах мне удастся заставить вас проснуться и начать двигаться. Повторю еще раз — движение есть неотъемлемое свойство всех живых человеческих существ. А для меня двигаться означает танцевать. Расширьте свое жизненное пространство на то время, что вам отведено! Выбирайте самовыражение вместо наблюдения, действие вместо пассивности, риск вместо безопасности, неизвестность вместо знакомого и привычного. Стройте планы, действуйте целенаправленно. Стремитесь к возвышенному и даже абсурдному. Пусть каждый ваш день будет днем самовыражения, освобождения, волнений и открытий. Находите новое, переосмысляйте старое, станьте гибкими, тянитесь, худейте, двигайтесь… Я говорю это с любовью к вам: замолчите и танцуйте. Этот совет я дала сама себе, когда мне исполнилось шестьдесят пять. А вы можете начать следовать ему прямо сейчас.

Я постараюсь помочь вам. Каждая глава включает описание движений, которые могут выполняться как новичком, так и более продвинутым исполнителем. Эти упражнения отражают простые действия, которые мы совершаем каждый день. Начните прямо сейчас.

ЗАЙМИТЕ СВОЕ МЕСТО

Когда ваши мускулы начинают растягиваться, а не сокращаться, вы расширяете свою долю пространства на планете. Вы занимаете больше, а не меньше места. Танцовщики знают это интуитивно. Их учат двигаться так, чтобы каждый жест был не только точным и элегантным, но и широким. Мы называем это амплитудой. Недостаточно просто встать в арабеск; он должен быть полностью открыт во всех направлениях. Чтобы быть увиденным, танцовщик должен занимать максимум пространства. Вы можете применить то же самое к своим повседневным движениям.

• Когда вы идете, думайте о том, чтобы шагать широко, а не плестись мелкими шажками.

• Встретив друга, протяните руку для рукопожатия или объятий широким движением, с настоящим дружеским чувством. Движение должно быть сильным и энергичным.

• На встрече выложите свои вещи на стол, вместо того чтобы держать их на коленях. Высказывайтесь смело, то есть старайтесь занять и ментальное пространство.

Наши движения подчиняются определенной логике. Вспомните, что когда мы идем, то идем вперед. Мы можем идти и назад, но это нам несвойственно. Наш естественный ход — вперед.

Подумайте об этом как о своем личном протесте под названием «Займи больше места».

С учетом всего вышесказанного подумайте, что было бы, если бы вы продолжали вести жизнь после сорока пяти так, чтобы подойти к семидесяти пяти годам как к грандиозному отправному пункту, когда вы, целеустремленные и умудренные опытом, сможете использовать все накопленные силы и средства, чтобы испробовать новые пути в своей работе и в отношениях с дорогими вам людьми. Почему бы не продолжать принимать важные решения самостоятельно, не оставляя ничего на волю случая, и не жить в стиле «будь что будет»? Почему бы не рассматривать свои достижения как основу для начала чего-то нового, а не как «окончательные итоги»?

Соберите весь свой опыт и станьте тем, кем вам было предназначено стать. Один из первых уроков, получаемых в студии, состоит в том, что если вы хотите стать кем-то, то для этого вам придется упражняться снова и снова. Великого виолончелиста Пабло Казальса как-то спросили в конце жизни: «Зачем репетировать в девяносто один год?» «Потому что я добиваюсь прогресса», — ответил он. Точно сказано!

Тренируйте свою способность к росту. Я поощряю вас культивировать эту привычку. То, что вы делаете сегодня, является вашей инвестицией в завтра. Поэтому к списку желаемых состояний душевного равновесия, включающему физическое благополучие, осознанность, дружелюбие, решительность, оптимизм и величайшее из этих состояний — счастье, позвольте добавить мое любимое: экспансионизм. Движение во внешнее пространство — это движение вперед, здесь время и пространство работают в тандеме. Экспансионизм является основой следующих четырех составляющих.

1. Стремление — обобщающий термин для наших желаний, амбиций и планов на будущее. Стремление определяет наш следующий шаг, потом еще один и так далее. Так мы планируем и контролируем свою жизнь. Без этого мы либо бежим на месте, либо отстаем.

2. Честный взгляд на прошлое нужен для оценки того, как мы справляемся с провалами, неудачами и препятствиями, которые преподносит нам жизнь. Без такой оценки мы не сможем корректировать свое поведение и исправлять ошибки. Мы погрязнем в сожалениях и чувстве вины, желая изменить уже сделанное, чтобы получить другой результат. Такое случается — но только в фантастике.

3. Гнев по поводу прошлого — убийственная эмоция. Он подобен радиопомехе: усильте ее до высоких частот — и она напрочь заглушит сигналы ваших лучших намерений.

4. Энергия и время — понятия, которые говорят сами за себя, а еще это инструменты повышения ваших возможностей. Если вы расходуете свое время и энергию попусту, следуя устаревшей рутине, у вас нет ни единого шанса двигаться вперед.

Если мы по-хозяйски управляем временем и энергией, качество каждого дня и каждого года повысится благодаря рациональному объединению стремлений и спланированных усилий. Это лучше, чем полагаться на удачу или на то, что мы получим что-то по праву рождения. Мы делаем свой выбор. Мы вкладываем в это свое время и энергию. Мы пожинаем плоды или получаем удар. Каков бы ни был результат, мы постоянно работаем над тем, что будет дальше. Мы строим свою жизнь.

Заключите соглашение со своим будущим. Приобретение новых привычек требует налаженной отчетности. Ознакомьтесь с условиями такого соглашения:

• Признайте, что у вас всегда есть выбор. Делайте его.

• Ваше тело будет существенной частью соглашения, и вы будете готовы использовать его.

• Будьте готовы, что ваша самоидентификация изменится — и не раз.

• Препятствий будет множество. Проходите их — под ними, над ними или сквозь них. Это обычное дело.

• Сопротивляйтесь и приходите в себя — да! Причем много-много раз.

• Идти вверх всегда лучше, чем вниз.

• Стойкость — ваше всё. Тренируйтесь. Снова и снова.

• Будьте гибки. Иногда нужно сгибаться под ветром.

• Копите ресурсы для восстановления.

• Танец — это движение. Вы танцуете? Так танцуйте больше.

Я хочу заставить вас порвать с привычкой к статус-кво и избавиться от неприятия любого вида риска, спокойно признать, что мы стареем, обещать преодолеть себя и продолжать двигаться вперед.

Это наше соглашение. А теперь переверните страницу.

02. Жизнь, которую мы выбираем

Упражнение 2: учитесь сопротивляться

Я САМА ВЫБРАЛА СВОЮ ЖИЗНЬ, а не она выбрала меня.

Я вспоминаю один момент. Ноябрь 1962 года. Я была в раздевалке в перерыве между уроками танцев. Мне исполнился двадцать один год, оставалось семь месяцев до окончания колледжа, и я задумалась о своем будущем.

«Что ты будешь делать?» — спросила я себя.

«Танцевать», — пришел ответ. Он был на уровне инстинкта, но все было не так просто.

Я занималась историей искусств. Для меня наиболее осмысленным выбором было бы продолжать карьеру в этой области. По крайней мере, это был определенный план действий. А о сфере танца я не знала ничего, кроме того, что танцовщики мало зарабатывают и очень рано заканчивают свою карьеру. Но, когда я сделала свой выбор, я думала о том, что люблю больше всего. Возможно, история искусств гарантировала стабильную зарплату, но я не видела в этом своей судьбы.

Вообще-то мне уже был дан знак, что танец станет моей жизнью, по крайней мере еще год назад, когда я оставила колледж в Калифорнии и приехала на Манхэттен, чтобы быть в центре мира танца. Хотя я убедила руководство колледжа позволить мне перейти на независимую программу обучения, состоявшую из двух дисциплин — будние дни отводились на занятия танцем вне кампуса, а выходные на зубрежку книг по искусствоведению, — я знала, что студенческая жизнь того, кто занимается танцем, сильно отличается от жизни студента, выбравшего карьеру специалиста-искусствоведа. С понедельника по пятницу я хватала сумку с костюмом для танцев и бежала на занятие в одну из многочисленных танцевальных студий Манхэттена. Я оценивала других танцовщиц в классе, причем многие из них были востребованными профессионалами. Я была уверена в себе. Там занимались сильные и быстрые девушки, но ненамного сильнее и быстрее меня. У них были выучка и мастерство, но я могла бы приобрести эти качества упорным трудом.

«О’кей, я могу это сделать, — думала я. — Здесь моя жизнь».

Это было намерение следовать своим путем и посмотреть, куда он приведет. Я вышла из раздевалки с твердым решением.

Это стало началом исполнения моего обета верности себе. В старофранцузском слово pleige означает обет или поручительство, дающее свободу узнику. Наши обеты могут освобождать нас от колебаний, которые держат нас узниками, заложниками бездействия. Когда вы думаете о данном себе обете, вы можете считать его обещанием, сделанным в начале нового рискованного предприятия, но я предлагаю другое понимание этого понятия.

Для меня наши обеты раскрываются со временем, подобно тому как проявляется поляроидный снимок. Моменты выбора решений — переехать к месту новой работы или остаться в родном городе, завести еще одного ребенка или нет, позвонить другу в беде или воздержаться — приходят, чтобы вы определили, что для вас важнее всего.

Я обещала не убеждать вас в том, что старение — это подарок, но это не означает, что мы не можем найти в нем определенные преимущества. Одним из них является возможность отступить на шаг и увидеть свою жизнь в целом, как она есть. С течением жизни данные себе обеты приобретают четкие очертания — и оказываются не такими уж жесткими. Они меняются под влиянием факторов достаточно сильных, чтобы диктовать нам, каким будет следующий день.

Обет верности себе определяется с помощью выбора.

В своей жизни вы, вероятно, так или иначе оказывались перед разными вариантами выбора. Вам предлагали работу, но с ужасным расписанием. Вы получали от врача тревожные результаты анализов. Вы чувствовали призвание заняться делом, не имеющим никакого отношения к тому, чем вы занимались несколько десятилетий. Что вы делали?..

Не существует безошибочного способа сделать правильный выбор, но я хочу сказать вам следующее: единственный выбор, который обязательно будет неверным, — это вообще не делать его. Откажитесь от бездействия под видом выбора. Ваша новая, лучшая, свободная жизнь начинается с выбора в пользу действия.

В некоторых случаях, несомненно, лучше делать выбор по зрелом размышлении, с серьезным обдумыванием последствий и обязанностей, вытекающих из ваших действий. Но иногда, причем в таких же напряженных ситуациях, выбор делается очень быстро, как бы телом, без участия головы. В моменты высшей эмоциональности мы не диктуем телу, что делать. Мы влюбляемся сразу! Десятитонный грузовик едет прямо на нас — мы мгновенно резко сворачиваем в сторону. Умирает любимый человек — и нас сразу охватывает глубокое горе. Выбор таких эмоций осуществляется без участия мозга, на уровне тела.

С течением времени и накоплением физических ограничений снижается способность делать быстрый выбор на уровне инстинкта. Но долгие раздумья и страх неудачи заставляют нас заранее сомневаться во всех аспектах принятия решений и как бы застывать на месте. Это очень плохо.

Наилучший выбор делается инстинктивно. Постепенно такие решения формируют ваш характер на протяжении вашей жизни. Ваш обет верности себе материализуется в результате осознания сделанных вами выборов.

Наша культура диктует нам, что, для того чтобы почувствовать себя успешным в жизни, мы должны что-то совершить, чего-то достичь, «поставить галочку» в списке достижений. Но ваш обет не является самоцелью. Цель — это желание, которое вы определяете для себя и которое подразумевает конечный результат. Вы хотите быть знаменитым, или стать президентом, или отойти от дел в сорок лет. Вы хотите найти спутника жизни, или выучить итальянский, или влезть в 42-й размер. И, хотя стремление добиться цели похвально, я хочу еще раз подчеркнуть, что обет верности себе не является целью.

Вспомним Диану Найад, чемпионку заплывов на марафонские дистанции. В течение тридцати пяти лет она четырежды пыталась переплыть пролив между Кубой и Флоридой, и каждый раз ей приходилось прерывать заплыв из-за угрозы жизни. В своем стремлении стать первым марафонцем, проплывшим это расстояние без защитной клетки от акул, Диана Найад столкнулась с препятствиями, с которыми большинство из нас никогда не встречается, включая ядовитых медуз и акул. Однако, когда ей исполнилось шестьдесят, она столкнулась именно с тем, что слишком хорошо знакомо большинству из нас, — с ощущением, что она оказалась на обочине той жизни, к которой была предназначена. Это была история как раз для нее как спортивного обозревателя. Она писала, что оказалась сторонним наблюдателем, свидетелем того, как другие люди воплощают свои мечты. Она рассказывала истории других людей, вместо того чтобы прожить свою собственную историю. Она больше не была тем, у кого есть мечта. Она больше не была тем, кто ее исполняет.

После смерти матери у Дианы появился страх, что она попусту тратит, по словам поэтессы Мэри Оливер, свою «драгоценную бесшабашную жизнь». И она решила попытаться сделать то, в чем потерпела неудачу четырежды, будучи гораздо моложе. Благодаря напряженным тренировкам, тщательному планированию и непоколебимой решимости она стала, в возрасте шестидесяти четырех лет, первым человеком, проплывшим расстояние в 177 км. Да, она достигла своей цели. Отличная работа. Но каким бы впечатляющим ни был этот поступок, то было достижение цели, а не исполнение обета.

Если вы отмечаете что-то галочкой «сделано», это цель. Обет верности себе — другое. Какой бы обет вы ни дали себе, необходимо, чтобы вы старались исполнить его как можно лучше, всегда стремясь исправлять и улучшать тот выбор, который вы делаете. Исполнение обета становится квинтэссенцией вашей практической жизненной деятельности. Вы же не хотите достичь пункта, в котором почувствуете, что все кончено! Помните, что, когда вы застываете, вы мертвы.

Мой обет верности себе — это повседневный выбор. Когда мы смотрим на других людей, мы все видим разницу между жизнью, которую человек выбрал сам, и жизнью, где выбор сделан за него. Поэтому мы восхищаемся тем, кто сделал себя сам, а наследник вызывает у нас возмущение. Первый удовлетворяет нашему чувству справедливости, второй оскорбляет это чувство (почему он, а не я?).

Знайте, что вы хотите сделать, и сделайте это. Так я оцениваю свою работу в конце каждого дня: насколько хорошо я сделала то, что хотела сделать, и что, собственно, я сделала? Если я удовлетворена ответом, значит, я сама выбрала содержание этого дня. Если нет, то я остаюсь с плохим чувством. Жизнь, которую мы выбираем, платит нам дивиденды. Жизнь, которой мы позволяем выбирать за нас, оставляет нас банкротами.

Через четыре месяца после того, как я окончила колледж, мой обет верности себе начал исполняться: я танцевала в профессиональной труппе. Это было замечательно, но меня снедало беспокойство и чувство, что что-то не так. Я начала ходить на кастинги. Я пробовалась в труппу Radio City Rockettes, исполнила серию движений, достаточно трудных для того, чтобы меня вызвали из шеренги соискателей и сказали: «Милочка, вы танцуете очень хорошо. А улыбаться вы умеете?»

Я вышла.

«Ну и что мне теперь делать?» — спросила я себя.

Я выбрала жизнь, связанную с физическим движением, но когда вышла с кастинга, то поняла, что мне неинтересно быть просто танцовщицей и получать указания от других. Если я хочу танцевать, то должна создавать танцы сама, то есть стать и исполнителем, и хореографом, что не сулило ни надежной, ни завидной карьеры. Из тысяч балерин, профессиональных и уличных танцовщиц в США лишь очень малая часть становятся хореографами. К тому же я толком не знала, что означает эта работа. Я знала только, что, когда я исполняла собственные па и они получались, это был ВОСТОРГ!

Мне нужно было побеспокоиться о следующем обеде, следующем занятии, следующем заработке. Но я постаралась взглянуть на ситуацию шире.

За свою жизнь я научилась стремиться расширять свои возможности, а не ограничивать их даже при встрече с препятствиями. Препятствием между мной и Rockettes было мое нежелание танцевать в кордебалете. Там ты теряешь свою индивидуальность и независимость.

Так я стала хореографом. При постановке новой пьесы древнегреческие драматурги первым делом выступали в качестве хореографов, указывая хору, как двигаться на сцене. Сначала действие, потом музыка и текст. По-древнегречески слово хореография буквально означает «писать движение для группы»: χορεία — групповой танец, хоровод; γράφω — писать.

Я хочу, чтобы вы «писали» свою жизнь именно так — в действии. Недостаточно намереваться и обдумывать: надо действовать, часто или постоянно. Если танцевать означает создавать танцы, да будет так. Многие имеют неверное представление, что наша жизнь с течением времени должна становиться комфортнее и легче. Такая вера приведет вас к краху. В жизни всегда будут проблемы. Это гарантировано. И мы должны научиться использовать эти препятствия, превращая их в преимущества.

Карен фон Бликсен в середине жизни пришла к полному финансовому краху. В 1914 году она переехала из Дании в Кению вместе с мужем и основала там кофейную плантацию. Она полюбила свою ферму, но ее брак распался. Брор фон Бликсен изменял ей и заразил сифилисом, который обрек ее на физические страдания на долгие годы. Когда фон Бликсены развелись, Карин осталась одна справляться с гибнущей кофейной плантацией. Несмотря на все ее усилия, ферма обанкротилась. Она полюбила авантюриста Дениса Финч-Хаттона, который вскоре погиб при крушении самолета — и рядом с ним в это время была другая женщина. Карен вернулась в свое родовое поместье в Дании в 1931 году с разбитым сердцем и практически разоренная.

Жизненный крах, трагедия, финансовое банкротство, эмоциональное опустошение. Единственное, чего Карен не утратила, были ее стойкость и талант. Она и раньше публиковала небольшие произведения, но только после возвращения домой из Кении начала писать всерьез. Вообще-то она никогда не прекращала писать. Она писала письма. Она рассказывала истории. Она знала наизусть сказки «Тысячи и одной ночи». Она знала Библию от корки до корки, глубоко постигнув ритмы и интонации библейского повествования. В Африке у нее не было необходимости писать, но эта необходимость возникла, когда ничего другого не осталось. Когда ее жизнь была разрушена, она поняла, что писательство — это лучшее, что она умеет делать. И она наконец начала писать по-настоящему.

Ее решение стать писательницей, сделанное в середине жизни, было отважной сменой жизненного курса.

Под псевдонимом Исак Динесен, в возрасте сорока восьми лет, она опубликовала свою первую книгу «Семь фантастических историй». Ее вторая книга «Из Африки» упрочила ее литературную репутацию. Эрнест Хемингуэй, получая Нобелевскую премию в 1954 году, сказал, что ее следовало бы вручить «замечательному датскому писателю Исаку Динесену».

Писатель Динесен однажды сказал: «Я писал понемногу каждый день, без надежды и без отчаяния». Карен сделала свой выбор перед лицом целого ряда препятствий. Ее обет верности себе тоже возникал перед ней в течение всей ее жизни, несмотря на все препятствия.

Препятствия часто заставляют нас корректировать наши обеты. Препятствия могут быть не такими катастрофическими, как смерть любимого человека и тотальный финансовый крах, но они обязательно возникают на каждом пути. Не сдавайтесь: препятствие — это еще не поражение. Поражение требует серьезного разбора; препятствия являются всего лишь частью вашего движения вперед. И, чтобы продолжать этот процесс, мы учимся преодолевать их.

УЧИТЕСЬ СОПРОТИВЛЯТЬСЯ

Давление на неподвижный объект — это физический эквивалент эмоциональной решимости, которая необходима нам в сражении с препятствиями. Такое физическое сопротивление называется изометрическим, или статическим, упражнением. Как и обет верности себе, сопротивление, которое создается, когда мы упираемся в стену или пол, может быть основательным и жестким.

Помните, как в детстве вы прижимали руку тыльной стороной к стене на минуту-другую, а потом отступали и смотрели, как полученная энергия поднимает вашу руку сама собой, без дополнительного усилия с вашей стороны? Упражнение на статическое сопротивление, использующее вес тела, создает силу в мускулах. Это основа физической подготовки.

Попробуйте сжать ладони пальцами вверх. Жмите со всей силой и столько, сколько сможете. Втянув живот и наклонив голову вперед, вы добьетесь сильного напряжения верхней части корпуса. Такого же напряжения можно достичь, соединив пальцы в замок и с силой вытянув руки. Придумайте собственные изометрические упражнения с давлением частей тела о твердые поверхности. Это могут быть упражнения для отдельных частей тела, как, например, прижимание кисти к стене для укрепления мускулов руки, или упражнения для всего тела, если упереть ноги в пол и напрягать мышцы.

Изометрические упражнения свойственны всем живым созданиям, поскольку, когда мы стоим, мы противостоим притяжению. Сделайте сознательное усилие и вожмитесь в землю руками и ногами. Теперь сопротивляйтесь этому движению, втягивая живот и поднимая ягодицы. Такое упражнение даст телу энергию в любое время и в любом месте.

Продвижение вперед, преодолевая сопротивление, оказывает мощное влияние на всю вашу жизнь. Возьмем для примера французского импрессиониста Клода Моне. Моне писал серии картин на одну и ту же тему, снова и снова, будь то соборы, стога сена или кувшинки. В старости он начал страдать от глазной болезни — дистрофии желтого пятна. Яркий свет раздражал его глаза, и писать картины стало для него мукой. Моне потерял чувство перспективы, поэтому впоследствии, когда он работал над кувшинками, он начинал рисовать их в двух направлениях, и они взбирались на холсте по вертикали, вместо того чтобы горизонтально лежать на поверхности пруда. Кроме того, он потерял способность различать белый, зеленый и синий цвета так же ясно, как раньше, поэтому стал больше использовать оранжевые, коричневые и желтые цвета. Мазки стали менее четкими. Сокрушенный этими несчастьями, после двух операций по поводу катаракты он все же продолжал работать.

Моне не позволил этим несчастьям изменить его обет верности себе. В действительности препятствия только повышали значение этого обета по мере угасания его тела. За свою долгую жизнь он выработал привычки и характер, которые заставляли его сопротивляться искушению бросить все. Его обет принес результаты, которые привели к изменению парадигмы живописи, поскольку помогли заложить основу кубизма и всей живописи XX века.

Возраст — не оправдание бездействию. Мне сейчас больше семидесяти пяти, и я сохранила хорошие рабочие привычки, усвоенные в молодости. Нет, я не сделаю сорок восемь батманов и не прыгаю в жете (бррр!). Но меня по-прежнему интересует то, как движение формирует нашу жизнь и как я могу помочь другим понять это. Я держусь своего обета создать свою жизнь в танце, потому что нахожу там уроки, которые являются основой всей моей жизни и которые я нигде больше не могу найти. С помощью этой книги я надеюсь привести вас к осознанию того, что вы тоже тела в движении сквозь пространство и время.

Я сделала выбор, который помогает мне исполнять мой обет верности себе на протяжении всей жизни. Как перейти от выбора к исполнению?.. Боритесь с препятствиями, оценивайте свои неудачи. Используйте все, что имеете.

Когда поэт Дональд Холл спросил своего друга, скульптора Генри Мура, в чем секрет его жизни, Мур, которому только что исполнилось восемьдесят, мгновенно дал ему прагматичный ответ: «Секрет в том, чтобы иметь дело, что-то такое, чему ты посвящаешь всю свою жизнь, чему отдаешь все, каждую минуту каждого дня на протяжении жизни. И самое важное — это должно быть что-то такое, чего ты, возможно, не можешь или не умеешь делать!» Ваш обет верности себе — вовсе не цель, а сделанный однажды выбор. Послушайте свое сердце и найдите себе дело всей жизни. И служите ему.

03. Работа с телом

Упражнение 3: планируйте свой день

Я ХОЧУ ПОДЕЛИТЬСЯ С ВАМИ ОДНОЙ ИДЕЕЙ: у вас уже есть один обет верности. Вы живете в своем теле. Забота о нем была доверена вам, и только вам, нравится вам это или нет. Насколько хорошо вы исполняете свой обет? Только от вас зависит делать это хорошо или плохо.

Вы слышали это в той или иной форме тысячи раз. Ваше тело — это ваша забота. Если вы не работаете на него, оно перестает работать на вас.

У нас есть искушение сокращать физические усилия с возрастом. В детстве мы постоянно двигаемся. Позднее мы вырастаем и начинаем горбиться перед компьютером, валяться на диване и пренебрегать движением, которое есть сущность нашей жизни. Постепенно наши плечи опускаются, спина сгибается, шея по-черепашьи вытягивается вперед, заставляя тело сжиматься и занимать все меньше места в пространстве. Неприглядное зрелище.

Ирония в том, что чем старше мы становимся, тем больше времени и усилий мы должны уделять физической активности для поддержания прежней силы и гибкости, укрепления плотности костной ткани, наращивания мышечной массы, увеличения эластичности тканей и сокращения времени восстановления. Улучшение физического состояния помогает нам продолжать жить и здравствовать.

Для большинства людей физические нагрузки помогают избавиться от беспокойства или расслабиться для получения удовольствия. Получается, что упражнения не должны мешать более насущным обязанностям, например зарабатыванию средств к существованию. Это в корне неверно! Здесь все перевернуто с ног на голову.

Танцовщики — счастливые люди. Как и у спортсменов, их профессия требует от них каждодневно тренировать свое тело, добиваясь физического совершенства. Но у остальных поддержание тела в хорошем состоянии зависит от имеющихся у них времени и средств. Как и исполнение обета верности себе, ваше служение своему телу требует каждодневных усилий.

Многим людям трудно это принять и еще труднее воплощать в жизнь. Я отношу это на счет свойственных нашей культуре предрассудков, которые ставят интеллектуальные ценности выше физического благополучия. Это предрассудок, который подразумевает, что одаренный физически спортсмен не может быть интеллектуально одарен. Я работала десятки лет с выдающимися спортсменами, от звезд НФЛ до олимпийских фигуристов, а также с потрясающими танцовщиками — и я знаю, что это противопоставление фальшиво. Великие спортсмены могут обладать выдающимися умственными способностями. Их умственные способности как бы настраиваются их физической активностью — точно так же, как фортепьяно, на котором играют регулярно, остается настроенным, а инструмент, на котором не играют, вскоре расстраивается.

Если вы будете расценивать свое тело как орудие труда, то соблюдение определенной дисциплины, чтобы оставаться сильным и гибким, не станет тяжелой повинностью. Хорошая физическая форма увеличивает наше социальное, эмоциональное и интеллектуальное благополучие. Это имеет отношение к тому, как вы выполняете ваши обязательства, создаете собственные конкурентные преимущества и поднимаете самооценку. Когда мы уделяем время физической активности, будь то получасовая прогулка недалеко от дома, занятие под руководством тренера или игра с детьми, мы не отнимаем что-то у других сторон нашей жизни. Мы просто создаем возможность прожить каждый день более продуктивно.

Давайте не просто сжигать калории. Начнем их использовать. Многие люди думают: «Я должен тренироваться, потому что буду лучше выглядеть. Для этого я и сжигаю калории». Нет, вы сжигаете калории для того, чтобы приобрести новые навыки, и вы тренируете эти навыки, потому что ставите себе определенные цели, например пройти на четыре дома дальше во время ежедневной прогулки или позволить себе еще одно занятие йогой на этой неделе. Ваши физические упражнения всегда связаны с какой-либо целью и направлены на то, чтобы ее достичь. Вы должны найти такую цель и заставить ее работать на себя.

Как танцовщица, я рано научилась воспринимать постоянную работу тела как траты и вложения. Я работала для достижения каждодневных целей, но при этом накапливала свои физические возможности и здоровье для неопределенного будущего, наполняя как можно больше свою копилку навыков по улучшению физического состояния, которые пригодятся мне, когда я начну стареть, — в надежде, что накопления дадут хорошую отдачу. И я получила свои дивиденды. Я ежедневно сочетаю возможности моего тела с моей работой. Это дает мне определенную энергию. Это держит меня в относительном тонусе. Тут я могу дать фору большинству людей. Это очень полезно. И дает мощный заряд уверенности в себе.

Эксцентричный миллиардер Ричард Брэнсон считает, что именно его режим тренировок способствует повышению его работоспособности и дает ему энергию, необходимую, чтобы выдерживать напряженный рабочий график. Он начинает каждый день с выполнения какого-либо вида физической нагрузки. Он играет в теннис, ездит на велосипеде, занимается бегом и даже кайтсерфингом. Причем имеет значение не столько выбор вида физической нагрузки, сколько понимание, что это важно для его умственной деятельности — настолько важно, что он встает утром в 5 часов, чтобы с гарантией иметь на нее время. Он заботится о здоровье своего тела, чтобы поддерживать свою умственную деятельность.

Когда я смотрю на других посетителей моего гимнастического зала в Верхнем Ист-Сайде Манхэттена, то вижу, как тренировки других завсегдатаев показывают, какие элементы физической нагрузки наиболее важны для них. Плотный финансист с накачанной грудью, который придерживается испытанных методов работы с отягощениями — приседания, жимы лежа, скручивания, — заботится о приобретении силы. Женщина — сотрудник полиции, полчаса крутящая педали, потом атакующая силовые тренажеры и заканчивающая все двадцатиминутной растяжкой, заботится о приобретении гибкости, выносливости, ловкости и силы, потому что в ее работе они необходимы для демонстрации авторитетности и постоянной готовности. Молодой адвокат, поднимающий гантели, балансируя на полусфере босу-болл, развивает координацию и чувство равновесия для игры в гольф. Всех этих людей (а я наблюдаю их годами в один и тот же утренний час) приводит сюда четкое осознание цели.

Они не просто приходят «немножко поупражняться», когда выдается свободный часок. Они так же стремятся получить контроль над своим телом, как добиться успеха в своей работе. Забота о теле для них как бы вторая работа. Причины, приводящие их в гимнастический зал, так же разнообразны, как и их методы тренировок. Некоторые преследуют цель добиться идеальной внешности: стройного тела марафонца, элегантной осанки танцовщицы, бицепсов силача. Другие стремятся восстановить какие-то части тела после болезни или травмы или просто хотят улучшить здоровье. Третьи хотят добиться успеха в определенном виде спорта. Но все они имеют глубокую позитивную связь со своим телом. Они знают, как нужно менять виды тренировок, каждый день уделяя внимание разным частям тела, давая своим мускулам не менее двух дней отдыха между серьезными нагрузками. Как и я, эти завсегдатаи приходят в зал, исполняя обет повышать, а не растрачивать силу здорового тела, данного им при рождении. Они не стали выбирать бездействие.

Британский психотерапевт Уильям Паллен согласился бы с тем, что физическая тренировка улучшает деятельность мозга. Он увлекался бегом и однажды понял, что его мозг быстрее успокаивается при беге трусцой. Обнаружив, что движение дает ему ценные уроки, он подумал: «Почему нас учит только слово или мысль, если наше тело дает нам не меньше информации?» Он назвал новый метод «лечение энергичным бегом» и включил его в свою профессиональную практику и терапевтические схемы. Сейчас он использует ЛЭБ, чтобы помочь своим пациентам справляться со многими трудностями, включая стресс, депрессию и преодоление кризисных состояний. Он сумел включить работу с телом в лечебную практику.

Да, я знаю, что тренеры и гимнастические залы дороги. Находить время для прогулок на велосипеде и занятий бегом нелегко. Многих пугает необходимость тренироваться рядом с людьми, которые более спортивны и лучше выглядят (а мы все склонны воспринимать людей вокруг нас более привлекательными в том или ином отношении). В конце концов, все это попросту утомительно.

Дело в том, что мы все ленивы — даже я. Я стараюсь не слишком упрекать себя за это и вам не советую. Если вы не делаете нужных вам физических упражнений, вы далеко не одиноки: 1,3 миллиарда человек во всем мире не настолько активны, чтобы избежать таких тяжелых недугов, как болезни сердца или остеопороз, которые можно предотвратить. Согласно данным Всемирной организации здравоохранения, минимальная физическая активность, к которой вы должны стремиться, составляет сто пятьдесят минут упражнений средней интенсивности (ходьба или плавание) или семьдесят пять минут интенсивной физической нагрузки (например, бег) в неделю. Прежде чем заявить, что вы не знаете, куда втиснуть эти минуты, подумайте, сколько времени вы тратите на просмотр фильмов на Netflix? Или на прокрутку сообщений на смартфоне? Это непростительно. На кону ваша жизнь.

Нелегко поддерживать свое тело в хорошей форме и добром здравии по мере того, как мы стареем. В нас всегда живет чувство возмущения из-за телесных ограничений. После пары десятков лет безупречной работы нашего тела мы внезапно обнаруживаем, что оно говорит нам: «Все, хватит, это мой предел». Мы столько лет бездумно карабкались вверх по лестнице, а теперь обнаруживаем, что выдохлись. Мы прищуриваемся, когда читаем мелкий шрифт. У нас внезапно появляется любовь к шарфам, прикрывающим дряблую кожу на шее. Некоторые из этих недостатков вполне естественны, другие же появились благодаря нашему образу жизни и нашей собственной лени.

Как я уже говорила, я ленива, как и многие. Но для меня движение уже стало необходимостью. Если я не упражняюсь, то чувствую себя вялой. Бывают дни, когда я не в настроении. Честно говоря, через каждые три-четыре дня мне хочется сказать себе: «Ну не хочу я сегодня работать». Потом я продолжаю: «Ладно. Ты не хочешь работать сегодня, но тогда ты не сможешь работать, когда тебе этого захочется. Давай просто сходим туда и немножко потренируемся». Советую вам делать то же самое.

Если вы считаете, что не можете уделять время физическим упражнениям, то хотя бы попытайтесь представить их себе. Джима Торпа, индейца по происхождению, называли величайшим спортсменом XX века, а то и всех времен. Он был олимпийским чемпионом по десятиборью и звездой НФЛ, кроме того, принимал участие в соревнованиях по бейсболу и баскетболу. В 1912 году он находился на палубе океанского лайнера, направлявшегося на Олимпийские игры в Стокгольме. Заметив, что Торп сидит неподвижно, в то время как другие спортсмены тренируются по соседству, один из спортивных журналистов спросил его: «Что ты тут делаешь, Джим? Думаешь о своем дяде, Сидящем Бизоне?»

«Нет, — ответил Торп. — Я отрабатываю прыжок в длину. Я только что прыгнул на двадцать три фута и восемь дюймов. Думаю, что смогу победить». Он совершал эти прыжки мысленно, чтобы подготовить себя физически, — и это сработало. Спустя несколько недель он выиграл этап десятиборья по прыжкам в длину, и шведский король сказал ему: «Сэр, вы самый великий атлет мира», на что Торп ответил: «Благодарю вас, король».

Мы с вами, скорее всего, не будем прыгать в длину и вряд ли будем путешествовать на океанском лайнере, но мысленно представлять, как вы что-то делаете, до того, как будете это делать, — действенный метод заставить себя двигаться даже в те дни, когда вам этого не хочется. Завтра, проснувшись, но не вставая с постели, представьте себе, что вы занимаетесь физическими упражнениями, какими угодно — энергичной ходьбой, пробежкой в парке, работой в саду, стритболом. Представьте себе весь процесс. Причем настолько конкретно, насколько возможно: представьте, как именно будет двигаться ваше тело. Вам, скорее всего, захочется начать делать реальные движения, если вы настроите свой мозг на активный лад.

Если вы все еще не считаете возможным отвести определенное время дня на упражнения, существует частичное решение этой проблемы. И никаких оправданий, никаких оправданий, никаких оправданий своей лени!

Когда я только начинала свою карьеру в области танца, то тратила много времени на проезд в метро вместе с другими танцовщицами. Мы не стояли столбом на платформе, ожидая поезда. Мы же были танцовщицами, поэтому мы двигались. Мы даже танцевали, не в полную ногу, конечно, но двигали мышцами под одеждой, хотя и с определенным ограничением движений. Движения были небольшими, мы не вкладывали в них всю энергию, но совершали их в реальном времени. Такая практика называется «маркировкой», и мы делали это везде, в любое время. Мы не хотели ни минуты тратить напрасно. Даже сидя в вагоне, мы продолжали делать какие-то па, и наши тела извлекали из этого пользу, пока поезд не привозил нас туда, где мы работали в полную силу весь день.

ПЛАНИРУЙТЕ СВОЙ ДЕНЬ

Как и у танцовщиков, у вас есть десятки способов планировать свой день — креативных, реальных способов включать физическую активность в свои повседневные дела. Ходите по лестнице вместо того, чтобы пользоваться лифтом, когда делаете покупки. Паркуйте машину на самом дальнем месте. Ходите на работу пешком или ездите на велосипеде. Подтягивайте живот и расправляйте плечи при встречах.

Многие дальновидные и заботящиеся о сотрудниках компании предлагают программы фитнеса на рабочем месте — йога, кардиоклассы и т. д. Компания по производству нестационарного оборудования, REI, предлагает своим сотрудникам два дополнительных дня к отпуску каждый год, но только если они практикуют активный отдых. Хороший пример поощрения!

Думать, что работу за компьютером или за письменным столом невозможно совместить с физическими упражнениями, — все равно что разделить карточную колоду пополам, а потом сообразить, что вообще-то колоду полагается тасовать целиком. И тасовать ее нужно тщательно, тогда и результат будет лучше. Вот так и мы должны позаботиться о том, чтобы выполнение рабочих обязанностей в течение дня было рационально «перетасовано» с физическими упражнениями. Когда сидите, побольше ерзайте. Часто вставайте, чтобы покрутить плечами или тазом. Находите предлоги почаще побродить по офисным коридорам. Выходите из офиса, чтобы позвонить. Поменьше сидите.

Ожидая автобуса, подпрыгивайте, сгибайтесь и раскачивайтесь. А еще это подходящее время, чтобы напомнить себе, что необходимо дышать. Соблюдайте ритм: вдох на счет четыре, выдох на счет четыре. Несколько раз в день старайтесь дышать на счет шесть.

Приучитесь правильно дышать. Делайте вдох, готовясь к физическому усилию, и выдох в процессе его осуществления. Готовясь встать, сделайте глубокий вдох. Поднявшись, выдохните. Любое физическое усилие — поднимаете ли вы граммы или тонны — лучше осуществлять, придерживаясь этой техники дыхания.

Во время работы почаще делайте перерывы для растяжки с включением боков, спины, головы и шеи. Откажитесь от бездействия. По возможности постарайтесь работать за конторкой, чтобы иметь возможность стоять во время работы — так проще объединить работу и упражнения. Это не заменит посещения гимнастического зала, но поможет сохранить здоровье.

Если вы воспринимаете заботу о теле как вторую работу, равную по значению всем другим вашим занятиям, считайте, что вы вырабатываете у себя этику фермерства. Я люблю сравнивать фитнес с фермерством. Фермер ежедневно делает две вещи: выходит на работу и справляется с тем, что его там ожидает. Жизнь фермера, включая уход за скотом, доение коров, выращивание растений, — квинтэссенция физического действия. Фермерский труд изнурителен, он не знает выходных, всегда найдется дополнительная работа, иногда опасная (в этой области больше несчастных случаев, чем в любой другой профессии), да и вообще все в любой момент может пойти насмарку по прихоти матери-природы. И тем не менее фермер упорно продолжает свой кабальный труд, иногда до глубокой старости, потому что есть чувственное наслаждение в выращивании скота и растений, как и в обновлении природы при смене времен года (не говоря уже о гордости за то, что фермер кормит людей). Это вознаграждение перевешивает все гнетущие тяготы и нежелательные сюрпризы и ценится еще больше благодаря трудностям, которые приходится преодолевать.

Выбор остается за вами. Бегайте, поднимайте тяжести, танцуйте, плавайте, катайтесь на коньках, прыгайте в длину. Возьмите на себя обязательство и регулярно исполняйте его — в том же месте, в то же время. Ваша беговая дорожка, тренажерный зал, студия, бассейн могут стать вашим убежищем и храмом. В нашем изменчивом мире пятикилограммовая гиря является постоянной величиной. Она возвращает вас в реальность. Это незыблемая и безжалостная, но одновременно великодушная и даже отрадная данность. И это не навязывание вам чужих идей. Вы либо поднимаете вес, либо нет. Если вы делаете это хорошо, наградой вам будет способность поднять больший вес. Этот вес не меняется. А вот вы меняетесь.

Я точно знаю одно: жизнь, в которой телу отдается должное, — это счастливая жизнь. Да, вам бывает тяжко. Путь к успеху обычно бывает изнурительным. Возможность провала поджидает за каждым углом. Там же маячит угроза травмы. Раньше я считала, что такая жизнь приносит удовлетворение, несмотря на все эти проблемы. А теперь я вижу, что она хороша благодаря им, а не вопреки. Нужно лишь превратить препятствия в своих помощников. И никаких оправданий себе!

04. Измените свои привычки

Упражнение 4: освободитесь от прошлого

ДОБИВАЙТЕСЬ СВОЕГО. Это цель любого обета верности себе. Она связана с движением вперед, и время начинает работать на нас. Поставьте цель и добивайтесь ее.

Прежде чем поднять паруса, моряк поднимает якорь. Представьте, что вы моряк, а якорь — это груз вашего прошлого. Когда мы рождаемся, то не имеем прошлого, оно накапливается постепенно, с каждым днем. Иногда случается, что вам повезло и в прошлом вы добились богатства и интересной жизни. Но жить прошлым не всегда полезно: можно сделаться закоснелым и неподвижным.

Вспомните историю жены Лота, описанную в главе 19 Книги Бытия. Собираясь разрушить погрязший во грехах город Содом, Бог послал двух ангелов предупредить Лота, единственного праведника в этом городе, чтобы он немедленно ушел оттуда вместе с семьей. Их предупредили, что оборачиваться нельзя, но жена Лота не смогла совладать с собой. Оглянувшись, она увидела, что родные места объяты пламенем. За то, что она обернулась на свое прошлое, она превратилась в столб из соли — возможно (как мне всегда представлялось), выпаренной из ее слез.

Жена Лота застыла в трагедии прошлого. Но что сказать о тех, кто живет счастливо, даже иногда самодовольно, в привычном и комфортном окружении?

Мы все знаем людей, которые предпочитают жить прошлым. Они живут не сегодня, а вчера.

Поговорим о том, что я называю культом Дилана. Многие люди моего поколения застряли в 1960-х годах. Даже полвека спустя их мысли, ценности, стиль жизни все еще проникнуты духом песни «Лето любви». Они требуют, чтобы каждый раз песня Боба Дилана «Времена, они меняются» исполнялась именно так, как когда они впервые услышали ее в 1964 году. Любое отступление от этой иконы исполнения воспринимается как предательство их юности. В этом есть что-то очаровательно сентиментальное, так бейсбольному фанату доставляет удовольствие вспоминать прошлые игры. Тем не менее оставаться в прошлом означает обрекать себя на застой. Бейсбол с тех пор поменялся, Дилан изменился, так что же, они одни не меняются?

Опасность ностальгии в том, что она тормозит ваше развитие. Вспомните, вы когда-нибудь говорили: «Я из тех, кто (вставить нужное)»: «должен все планировать», «ненавидит перемены», «любит идти против течения», «всегда чем-нибудь обеспокоен»? Несомненно, вы стали так думать о себе, потому что имеете определенный опыт своего поведения, и, возможно, вы правы в том, что иногда бываете таким. Однако стоит подумать, присущи ли вам эти качества сейчас, или вы просто полагаетесь на устаревшее представление о себе.

Если мы не примем решение, что будем меняться, прошлое всегда будет якорем, мешающим выбрать новый путь. Я всегда признавала ценность привычек — но со временем, незаметно и бесконтрольно, привычки будут задерживать ваше развитие.

А что, если вместо этого изменить свои привычки?

Это нелегкая задача. Мы знаем себя, потому что знаем, кто мы есть и что мы делаем, чего мы добились и какой опыт накопили. Однако мы можем полностью остановиться в развитии, когда почувствуем, что слишком много потеряем, если оставим свое прошлое позади и забудем его.

Как же нам безболезненно принимать перемены, чтобы быть на шаг впереди, а не опаздывать? Предлагаю пять рекомендаций.

1. Меняйте образ

Может оказаться, что ваше представление о себе мешает развитию не меньше, чем слишком сильная ностальгия по прошлому. Возможно, вы считаете себя экстравертом, или мечтателем, или личностью типа А. Да, четкое представление о себе помогает обрести уверенность и самоуважение. Но когда в последний раз вы отказывались от участия в чем-то, потому что «это не мое»? Оставайтесь в прошлом, откажитесь от изменений, и вы, как жена Лота, станете неподвижным, застынете на месте, будете стремиться остановить время и не двигаться ни в каком направлении. Привет от вашего злейшего врага, отклонения в сторону статус-кво.

Научитесь видеть себя по-новому. Например, Хокусай, японский гравер XVIII века, применял способ, позволявший ему идти по жизни, не оглядываясь на прошлое. Он постоянно изменял свою личность и образ жизни, использовав больше тридцати имен за всю жизнь. Он часто переезжал, погружался в совершенно другую атмосферу, находил новые предметы для изучения — куртизанок, крестьян, знаменитую гору Фудзи, — при этом в корне меняя свой образ жизни. Это позволило ему плодотворно работать очень долгое время и до сих пор влиять на наше видение во многих областях — в современной мультипликации по-прежнему используется изобретенная им манга.

Другой любитель перемен, Роберт Циммерман, приехал в Нью-Йорк в 1963 году. Десять лет спустя он уже был известен как Боб Дилан. Он сумел отделить себя как личность от своего артистического образа. Роберт Циммерман как личность имел обязанности, определенные обязательства и достаточно предсказуемое существование. Боб Дилан как артистический образ ничего этого не имел. Циммерман мог разрешить Дилану испробовать что-то новое, посылая его изучать возможности и перспективы, как шахтеры проверяют содержание кислорода в шахте, запуская туда первой канарейку. (Очень полезно, если одолевают критики. Циммерман всегда мог сказать: «Это был не я, это сделал Дилан».)

Хотя большинство из нас не заходит так далеко, чтобы создавать искусственные образы, иногда полезно подумать о «до» и «после». Вы женитесь или выходите замуж, заводите ребенка, разводитесь. Даже если вы не берете себе новое имя, используйте возможность приобрести какой-нибудь знаковый ярлык. Перед каким-либо событием вы Джейн Первая. После него вы Джейн Вторая. Событие большой важности, например рождение ребенка или серьезная операция, дает вам право изменить поведение.

На другом конце спектра вас поджидает возможность полностью растворить свою личность. Меня всегда восхищала трилогия Серджио Леоне «Человек без имени» 1960-х годов с Клинтом Иствудом в главной роли. По образцу первого фильма, «За пригоршню долларов», были сняты последующие («На несколько долларов больше» и «Хороший, плохой, злой»). Иствуд играет таинственного безымянного ковбоя, который вмешивается в гангстерскую войну, выступая то на одной, то на другой стороне. Он решает кое-какие проблемы обеих сторон и уезжает из города. Это фильм-притча, основанный на классическом фильме Акиры Куросавы «Телохранитель». Мы ничего не знаем о герое в начале фильма и так же мало — в конце. Он редко говорит, ничего не рассказывает о том, откуда он, что он делал раньше и кто он такой. Его называют Никто, причем это имя связано не с его прошлым, а с его действиями в настоящее время.

Подумайте, что произойдет, если вы придете на встречу, посетите мероприятие или попадете в какую-либо другую ситуацию социального общения, решив сымитировать героя Иствуда: без прошлого, кредитной истории, репутации и даже имени? По условиям игры вы не должны будете ничего рассказывать о себе, не должны будете использовать какие-либо сведения из своего прошлого — чем вы занимаетесь, где учились, кто ваши знакомые. Вы будете раскрывать только информацию о настоящем и грядущем. Принесет ли это вам пользу или сработает против вас? Будет ли ситуация хорошей, плохой или просто безобразной?

Ваша цель в том, чтобы освободить себя и стать тем, кем вам нужно быть сейчас.

ОСВОБОДИТЕСЬ ОТ ПРОШЛОГО

Попробуйте сделать простое упражнение — встаньте на середине комнаты и попробуйте изменить свой статус-кво, поменяв физический центр тяжести вашего тела.

Встаньте устойчиво, распределив вес на обе ноги.

Как всегда, следите за своим дыханием: начинаем движение на вдохе, заканчиваем на выдохе.

Поднимите руки вверх на вдохе. Затем выдохните, свободно уронив руки.

Далее на вдохе поднимите и разведите руки в стороны, на выдохе уроните руки вниз, скрестив их перед собой, одновременно сгибая колени.

Наконец, поднимите обе руки, вытяните их влево на вдохе; затем на выдохе вытяните руки вправо, одновременно сгибая колени. Повторите в другую сторону.

Повторяйте этот комплекс из трех упражнений, пока ваше тело не запомнит бессознательно последовательность движений. Ваше тело само создаст все необходимые связи.

Теперь мы расширим ваш центр тяжести раскачиванием. Сначала поставьте ноги шире плеч. Затем резко наклонитесь всем телом. Это ваш новый центр тяжести. Качнитесь вправо, затем влево. Перенос веса вниз по центру тяжести или вбок от него меняет то, что мы называем позицией.

Позиция дает вашему телу различные идентичности. Нужно знать, что устойчивое положение, когда вы твердо стоите на ногах, создает ощущение уверенности в себе и безопасности, которое слегка снижается при смещении относительно центра тяжести. Подумайте о нахождении нового центра тяжести как об обретении новой идентичности каждый день. Как вы будете идти вперед — твердым шагом или же слегка наклоняясь вперед или вбок, чувствуя себя при этом чуточку уязвимым?.. У каждой позиции есть свои преимущества и для вашего тела, и для вашего характера. Вы их почувствуете, а другие увидят.

Доведенное до крайности, слишком значительное отступление от центра тяжести может привести к падению. Вы можете расценивать это как предупреждение, чтобы научиться следовать потоку. Разумеется, я не желаю вам падения в жизни, но, если вы чувствуете, что оно неминуемо, вот вам подсказка: попытайтесь не сопротивляться.

2. Имейте мужество потерпеть неудачу

Мы боимся пускать что-то на самотек; мы боимся, что, оставив прошлое ради неизвестного будущего, мы потерпим неудачу. Ну и что такого? Без риска не бывает развития. Вспомните, как отважно мы встречали риск, когда учились ходить в детстве. Взгляните повнимательней: вы увидите, что дети падают часто, но в большинстве случаев без особых повреждений.

Можем ли мы сохранить эту способность, старея? Кости становятся хрупкими, мышцы теряют массу, защищающую нас при падении, а тело уже не настолько гибкое, чтобы приземлиться плавно. Неожиданное падение опасно, и его следует по возможности избегать. Но при сохранении контроля над ним оно придает силу. Если вы ожидаете падения и подготовились к нему, если вы можете смириться с ним и не возмущаться тем, что вам кажется потерей контроля, вы увидите, что ваше тело гораздо лучше справляется с потерей равновесия. Способность к физическому падению есть признак силы. Потерпеть неудачу и упасть — это два вида действия, и при правильном отношении оба представляют собой своего рода искусство. Японцы специально учат пожилых людей технике падения, поскольку эта группа населения пользуется особым уважением в японской культуре.

Ключ к правильно исполненному физическому падению лежит в способности подняться после него. Если вы знаете, как будете подниматься после падения, вы будете спокойнее падать. Существует много видов падения, но все отличает одно основное требование: при падении нельзя колебаться. Вы должны расслабиться и дать ему совершиться. Сопротивление падению приводит к травмам.

Знание того, как вы будете подниматься, делает падение не таким страшным. Посмотрите, как падает комический киноактер Бестер Китон. Пятиминутный ролик лучших падений Китона заставит вас сначала вздрагивать, когда он сильно шлепается наземь, и тут же улыбаться, потому что трагедия падения быстро превращается в свою противоположность при виде того, как ловко он вскакивает. Опрокинутый на землю, Китон никогда не остается там надолго. Он использует импульс падения для того, чтобы встать, — обычно уже в следующем кадре. Разумеется, он планировал свои прошлые «несчастья», то есть падения, чтобы показать их счастливые окончания в будущем. Еще до падения он всегда знал, чем оно должно закончиться. Как Китон, вы можете убрать мистический элемент из неизбежных падений, просто обдумывая заранее их последствия. Представление о себе в будущем помогает легче расставаться с прошлым. Будьте смелыми. Падайте без колебаний. Используйте импульс падения, чтобы встать. Это единственное, что вам поможет.

То же можно сказать и о процессе принятия решений. Колебание может привести к поражению.

3. Победите прокрастинацию, чтобы меняться

Основной помехой для активных действий и, следовательно, для осуществления перемен является прокрастинация — склонность откладывать все на потом. Некоторые люди ленивы (откладывают на потом любую работу). Другие амбициозны (взваливают на себя больше, чем могут сделать). Некоторым не хватает уверенности в себе, чтобы начать действовать. Другие сразу опасаются неудач, а при такой предпосылке добиться успеха невозможно. Некоторым нужно больше данных и условий для планирования, без чего они не готовы начать работу (а данных никогда не бывает достаточно). У других слишком много отвлекающих факторов, не позволяющих им заняться нужным делом. Все это одна и та же песня.

Мы все склонны считать прокрастинацию кратковременной и поэтому не можем вовремя обнаружить ущерб от нее для наших долгосрочных перспектив. Например, мы все хотим финансовой безопасности и знаем, что наилучший способ ее достичь — это откладывать деньги на старость. Но появляются краткосрочные потребности — отпуск, новая машина, неотложные семейные траты, — и экономия откладывается до лучших времен. Всегда найдется, на что потратить средства сейчас. Вот так краткосрочные потребности побеждают долгосрочные цели. Если мы не можем справиться с искушением немедленно получить удовлетворение, у нас нет шансов достигнуть долгосрочных целей.

Прокрастинаторы предпочитают откладывать дела на потом, а не делать их сейчас. Исследования показывают, что мозг прокрастинатора предвкушает будущее удовольствие и получает его без выполнения какой-либо работы. Джейн-прокрастинатор может стать Джейн Второй, не проходя испытания, потому что она уже сейчас ощущает то вознаграждение, которое получит от этого, не прилагая никаких усилий. Боюсь, что дело обстоит так, что, только серьезно напугав Джейн, можно добиться от нее немедленных действий, а без этого она не сдвинется с места.

Столкнувшись с необходимостью сделать непривлекательную или обременительную работу (из тех, что вы всегда откладываете), спросите себя: что я могу сделать прямо сейчас? Иными словами, какое наименьшее усилие я должен приложить, чтобы начать работать? Мы откладываем дело со дня на день, потому что нам отчаянно не хочется его делать. Предстоящая работа либо слишком неприятна, либо неблагодарна, либо отнимет много времени. Мы не подаем налоговую декларацию вовремя, потому что необходимость собирать раскиданные в разных местах чеки и квитанции раздражает. Мы не пишем отчет, потому что нас пугает перспектива одинокого бдения перед компьютером.

В таком случае я рекомендую подумать о малой — очень малой — части предстоящей работы, чтобы не думать о реальной или воображаемой громаде того, что вам предстоит. Если вам требуется написать длинный отчет, какой минимум вы можете сделать в первый день? Собрать результаты исследований? Создать систему файлов для заметок? Во второй день снова сделайте самый минимум. Написать один абзац? Составить конспект? И так далее, пока вы не погрузитесь в работу настолько, что она сама неизбежно начнет толкать вас вперед. Для прокрастинатора наихудший выбор — это отсутствие выбора.

4. Опасайтесь убеждения, что вам все должны

Достигнутые успехи, большие или малые, могут создать у вас тайное убеждение в том, что весь мир вам должен. Завоеванный успех становится основанием для ожидания последующих успехов.

Мало кого минует эта чаша. Именно это убеждение виновато в том, что мы сердимся на друзей, которые не отвечают на наши звонки и электронные сообщения немедленно (ведь наше время драгоценно, нас нельзя заставлять ждать). Или в том, что мы оправдываем свои эгоистичные или оскорбительные для других поступки, говоря себе: «Я имею право так поступать».

Это убеждение скорее лишает нас силы, чем придает ее. Во-первых, оно делает нас безалаберными. Мы начинаем игнорировать общие требования, нарушать правила в угоду себе и считать при этом, что это должно сойти нам с рук. Безалаберность становится нормой нашего поведения. И постепенно начинает ограничивать наше развитие.

Сойдите с этого пути; не ждите, что вы навсегда останетесь тем же, чем были вчера. Прошлые успехи не дают нам права ожидать чего-то большего, чем получение — если повезет — еще одного шанса в будущем. Не считайте, что если вы в прошлом наметили цель, предусмотрели результат, хорошо подготовились, выполнили задачу и все получилось, то Вселенная теперь постоянно шепчет вам на ухо: «Вы совершенно правы. И почему это вы такой умный?»

Такое убеждение не может возникнуть, если вы ограничены довольно скудными ресурсами мира танца. Откровенно говоря, он просто не приносит таких денег, чтобы позволить себе экстравагантности в виде шикарного лимузина или пропущенных репетиций. Здесь нужно отчитываться за каждый час и каждый грош. По-другому дело обстоит в мире больших денег, в Голливуде и на Бродвее, где земные блага более обильны, так что многие позволяют себе разные прихоти и капризы. Очень легко перейти от благодарности ассистенту, который спрашивает, хотите ли вы кофе, до требования принести чашку свежесваренного кофе, как будто такое право дано вам при рождении. Вы даже не замечаете, что изменились. Вот такие неприятные плоды приносит это убеждение.

Я веду войну против него на двух фронтах. Она начинается с того, что в повседневной жизни я полагаюсь только на себя. Я сама открываю двери и несу свои сумки, сама звоню по телефону и отвечаю на сообщения, ем то, что сама приготовила. Я отменяю намеченные встречи только в исключительных случаях (и ожидаю такой же любезности в ответ). Я не освобождаю себя от выполнения правил, чего ожидаю и от других (я, конечно, особенная, но не до такой степени!). Это моя личная стратегия, которая постоянно возвращает меня в реальность, напоминая мне, что все, на что я иногда имею право, — это желание хорошо делать свое дело.

5. Знайте, когда нужно заканчивать

Умение признавать окончание чего-то появляется с годами. В молодости редко кто способен признать, что что-то закончилось и принадлежит прошлому. Немногие видят конец, когда впереди еще столько всего.

Тем не менее Роджер Баннистер, легкоатлет, ставший врачом, сделал именно это в 1954 году. Когда миллионы людей во всем мире следили за его невероятными спортивными достижениями на пути к главной цели — пробежать милю меньше чем за четыре минуты, причем без спонсорской помощи и тренерской поддержки, — Баннистер совмещал жесткий режим тренировок с жизнью вне спорта. Он перемежал спортивные тренировки серьезными занятиями медициной, совершая пробежки в обеденный перерыв на стадионе, находящемся в двух трамвайных остановках от госпиталя Святой Марии, где он проходил медицинскую практику.

Благодаря своему, по большей части самостоятельному, режиму тренировок Баннистер пробежал милю с результатом 3:59:4. Впечатляюще! Весь мир признал его великим спортсменом. Но буквально на следующий день, после участия еще в двух забегах, он вернулся в госпиталь Святой Марии. Он продемонстрировал стремление двигаться дальше в своей жизни, а также скромность и умение видеть перспективу, когда сказал: «А теперь начинается настоящая жизнь».

Переход из одной успешной сферы деятельности в другую требует смелости и уверенности в себе. От Баннистера это потребовало серьезной адаптации. Только что он был признан самым быстрым человеком в мире, международным героем — и вдруг возвращается в медицинское учреждение, чтобы стать обычным врачом. Как это могло произойти? Скорее всего, все дело в предвидении. Баннистер уже заложил основу для следующего шага, когда поступил в медицинское училище несколько лет назад. Он не только сделал второй акт своей жизни длиннее первого, но и получил от него гораздо больше удовлетворения. Позже он сказал: «Пусть лучше меня запомнят за мои труды в неврологии, чем за успехи в беге. Если бы вы предложили мне возможность совершить прорыв в изучении автономной нервной системы, я тут же променял бы на это мой рекорд в забеге на милю. Я работал в медицине шестьдесят лет. А бегом занимался около восьми».

Заметьте: Баннистер не стал решительно порывать со спортом. Такое вообще редко бывает. В занятиях спортом и медициной выразилось его стремление и его собственный обет исследовать работу человеческого тела. Для него обе практики были равноценны. Если изображать схему его пути, представьте себе символ инь — ян и проведите по нему пальцем. Вы обнаружите, что если пойдете по часовой стрелке, то закончите против часовой. Иногда путь, который невозможно было предугадать в начале, приобретает смысл при ретроспективной оценке. Делая важный выбор в своей жизни, лучше всего осознать последовательность в наших намерениях. Таким образом, мы и не отвергнем, и не повторим прошлое, а скорее воздадим ему должное впоследствии. Каждый наш день есть подготовка к следующему дню.

Идет ли речь об обожании Дилана, воспоминаниях о школьном футболе или попытке влезть в старые джинсы, ностальгия склоняет нас вспоминать те дни, когда мы точно были лучше, чем сейчас, — моложе, сильнее, счастливее и даже выше ростом. Визиты в прошлое занимают свое место в жизни, но они должны быть именно визитами. Прошлое есть прошлое. Давайте учиться оставлять его в прошлом. Это тоже один из предметов, изучаемых в жизни.

Я знаю двоих людей, которые могут послужить хорошим примером умного отношения к жизни. Они вспоминают прошлое, но живут в настоящем. Это Мэрилин и Ирвинг Лавин. Мы настолько давно дружим, что никто из нас не может вспомнить, как мы познакомились. Они оба приверженцы классицизма и выдающиеся искусствоведы: он — признанный специалист по Бернини и почетный профессор Института перспективных исследований в Принстоне, она — специалист по Пьеро делла Франческа. Ирвингу восемьдесят девять, Мэрилин девяносто один.

Ирвинг и Мэрилин профессионально занимаются прошлым. Они входят в него, смотрят, что там есть, анализируют это и переносят в наше время то, что можно использовать. Для ученых это повседневная работа. Хотя они оба прекрасно ориентируются в историческом прошлом, зоной комфорта для них является настоящее: они ходят на пешие экскурсии, катаются на лыжах и полностью, без всякого страха, существуют в настоящем. Я была свидетельницей того, как их бесстрашие преодолевает стремление к застою, в одно воскресенье ранней весной 2016 года. Они приехали из Принстона в одну деревню в горах Катскилл, где я находилась шесть недель по работе. Они приходили ко мне на репетиции, а после мы долго гуляли по полям и холмам. Я заметила их полное безразличие к тому, что они ходят по грязи, рискуя вывихнуть лодыжку или повредить колено. Для них умение справляться с последствиями неизвестного будущего — неотъемлемая часть таких приключений. Это признак роста и развития, и они ежедневно делают небольшой шаг в этом направлении.

Ирвинг и Мэрилин, имея за плечами шестьдесят шесть лет брака, до сих пор находят что-то новое друг в друге. Они просыпаются каждое утро одновременно и пихают друг друга, спрашивая: «Ты еще жив/жива?» Затем Мэрилин говорит Ирвингу: «Вставай, Ирвинг, начни-ка этот день». И с маленького толчка начинаются большие открытия.

05. Прибавьте обороты

Упражнение 5: прыгайте ради радости

ЛЕГКИЙ ТЫЧОК В БОК ОТ ЛЮБИМОГО человека может помочь задать тон целому дню, когда вы открываете утром глаза. Но, если вы хотите большего, чем просто убедиться в том, что вы живы, понадобится более серьезный импульс.

Что бы ни происходило, когда я просыпаюсь утром, я сразу оцениваю состояние всего моего тела. Подобно пилоту, проверяющему показания приборов в кабине перед полетом, я проверяю свои мускулы, связки и настроение. Иногда по утрам я чувствую воодушевление и готовность справиться со всеми делами, но бывают дни, когда мне хочется натянуть одеяло на голову и спрятаться от всех своих мыслей и обязательств. Когда мною овладевает уныние, я понимаю, что настал один из тех дней, когда мне нужно себя подзавести.

Оптимизм тоже выбор, и он за вами. Если вы хотите завершить день на высокой ноте, нужно постараться. Тут иногда пригодятся и чрезвычайные меры.

Приготовившись нырнуть в день, как в самую глубокую часть бассейна прямо с бортика, втянув в себя одну чашку кофе и держа наготове другую, я бросаюсь к стереопроигрывателю и, не теряя ни минуты, приступаю к делу. В те дни, когда вам нужна вся помощь, которую только можно получить, ничто так не поднимает дух, как некоторые музыкальные произведения. Выбирайте быстрый темп, высокий уровень громкости и восходящую хроматическую гамму. Когда все плохо и я чувствую себя хуже некуда, я обычно ставлю цирковые марши, мою самую любимую и всегда помогающую музыку. Хороши также Джон Филип Суза, спортивные песни колледжей, национальные гимны. Бой. Битва. Борьба. И всегда в мажорном ключе. Никаких депрессивных миноров. Проигрыш — не наш выбор.

Музыка гремит, я иду в домашнюю студию и начинаю двигаться. Я могу начать вяло, с другого конца моего энергетического спектра, с одной-двух медленных растяжек, подобно покрытому шерстью мамонту, который размораживается из куба льда. Но после нескольких дерзких ритмов я чувствую себя более готовой встретить новый день. Как бы банально это ни звучало, не может быть уверенного движения вперед в вашей жизни без энергии, которую дает оптимизм. Кто захочет работать, если впереди маячит провал?

ПРЫГАЙТЕ РАДИ РАДОСТИ

Прыгание представляет собой одно из самых замечательных движений, используемых телом для выражения оптимизма. Прыгают чертики из табакерки, прыгалки, лягушки, лошади, кенгуру, прыгают все — так что начнем и мы. Но на это требуется энергия, и вы должны учиться накапливать ее так же, как и многие другие ресурсы. Вот описание трех разных прыжков, которые нужно освоить для начала. Если вы новичок, попробуйте разделить этот процесс на три этапа: сначала потренироваться на пальцах, потом использовать ноги, но сидя. Потом поднимитесь. Музыку пока не включайте.

• Прыжок 1: Прыжок к небесам

Встаньте, ноги вместе. Согните колени. Прыгайте ровно вверх. Тяните руки к небу. Повторите несколько раз — хотя бы три.

• Прыжок 2: Горнолыжник

Сдвиньте ноги вместе, прыгните вправо, поднимите руки влево. Затем прыжком вернитесь в центр. То же самое в другую сторону. Повторите несколько раз — хотя бы четыре.

• Прыжок 3: Ходьба на месте

Поставьте ноги на ширину плеч, перенесите вес вправо, высоко поднимите левое колено. Затем перенесите вес на левую ногу, высоко поднимите правое колено и шлепните по нему другой рукой. А теперь в другую сторону. Повторите несколько раз — попробуйте шесть.

• Прыжок 4: Путник

Встаньте прямо, вес на правую ногу, прыгните вперед на левую ногу. Оттуда обратно на правую ногу. Потом встаньте, ноги вместе. Повторите с левой ногой. Повторите четыре раза для каждой ноги.

Та же схема, только теперь прыгайте в стороны, вправо и влево. А потом назад. Повторите много раз. Можно восемь раз. Обычное замечание: тело предпочитает двигаться вперед, а не назад.

А вот теперь давайте действительно «прибавим обороты» и добавим музыку.

Вот три примера неотразимой и энергичной музыки.

Выбирайте музыку в стиле стомп или джой — это, кстати, такие же танцевальные формы, как менуэт или джига, — энергичные марши Нового Орлеана. Поставьте «Бугабу» Джелли Ролл Мортона и прыгайте. Или «Танец в Савое» Луи Армстронга. Делайте то, о чем там говорится.

Поставьте какой-нибудь джамп-блюз, например «Летающий дом» Лайонела Хэмптона. И не стойте столбом. Прыжки напоминают о джиттербаге, танцах под джаз, их быстрота и энергичность сопровождали нас во время Второй мировой войны.

Всегда хорошо послушать энергичный финал Девятой симфонии Бетховена, «Оду к радости». Хор в конце, воодушевленный мессианской мощью Бетховена, утверждает человеческий потенциал внутри каждого из нас. Слушая его, вы обязательно признаете, что музыка обладает силой, способной вдохновлять нас и заставлять действовать.

Вы, конечно, можете выбирать любую музыку, какая вам нравится. Поищите что-нибудь в стиле Maximum Octane, мелодию, которую ваше тело уже запомнило благодаря неоднократному прослушиванию, а потом начинайте прыгать. Это интуитивный процесс; тело действует, а мозг отдыхает. Вашим вознаграждением будут эндорфины. Дайте себе волю — прыгайте!

Что я имею в виду под выражением «прибавить обороты»? До сих пор я выделяла рамками заголовки «Займите свое место», «Планируйте свой день», «Освободитесь от прошлого». Теперь, с новым заголовком «Прыгайте ради радости», приходит понимание: в рамках даются команды. Действие во всех этих движениях означает танец, так что я действительно напоминаю вам, что вы, мой дорогой читатель, являетесь танцовщиком. И если вы хотите заниматься этим, то для получения максимального эффекта почему бы не найти себе единомышленников?

У меня есть друг, не имеющий отношения к танцам, который в свои семьдесят только что записался в группу желающих научиться танцевать сельскую кадриль. Другой приятель занимается израильскими народными танцами. А современный танец? Балет для начинающих? Почему бы нет? Может быть, они танцуют не очень умело, так что же? А вы попытайтесь. Вы раскраснеетесь от усердия, вам станет жарко, вы вспотеете, зато позабудете про уныние, с которым сюда пришли. Если вы считаете, что танец — не ваша стихия, займитесь теннисом или баскетболом. Найдите групповые занятия с двигательной активностью — основным фактором, отгоняющим старость. Но всего лишь разучить парочку движений неинтересно — зажгите себя и других. Отдайтесь общей радости вместе с родственными душами.

Когда я выбираю танцовщиков, то обязательно проверяю их на оптимизм. Все успешные танцовщики, которых я знаю, понимают, что не победят в битве с возрастом, но это не мешает им выкладываться здесь и сейчас с полной отдачей. Оптимизм поддерживает их в выборе танца как профессии, хотя они точно знают, что придет время, когда они больше не смогут продолжать танцевать на сцене. Но, пока это время не наступило, они бессмертны, как боги и маленькие дети, их можно попросить о чем-то, и они найдут, как это сделать. Они устроят представление для народа, и народ придет их смотреть, и будет в этом и радость, и смысл. Танцовщик, заряженный негативом, не может танцевать хорошо. Таких не существует. Их просто в принципе не может быть. То, что они делают, слишком трудно, чтобы оставались еще силы на поддержание негативного образа мыслей. При работе с группой я всегда видела, что преданный делу танцовщик с позитивным настроем больше способствует успеху, чем большой талант, отягощенный негативом.

Когда вы двигаетесь, представляйте себе только позитивные образы — кричащие в восторге толпы, выигранные тяжелые битвы, которые нельзя было проиграть. Это поможет вам взбодриться и работать еще усерднее. Высокая передача в автомобиле — это не только ускорение, но и усиление. Она включается тогда, когда нам нужно собрать все силы для выполнения действительно трудной задачи. Верьте в себя и в поставленную цель — и дело пойдет. Разговаривайте с телом по-доброму, по меньшей мере так же ободряюще, как говорили бы с лучшим другом, чтобы поддержать его. Научитесь тому, чтобы стать группой поддержки самому себе.

Мы все в молодости представляем себе, какой будет наша жизнь, и иногда нашей мотивации страшно мешает понимание того, какой она стала на самом деле и насколько далека от предполагаемого пункта назначения. Возможно, вы думали, что сейчас уже были бы руководителем своего отдела. Или что нашли бы время научиться играть на музыкальном инструменте. Или что у вас был бы партнер, который любит путешествия так же, как вы. Да, нелегко осознать, что жизнь сложилась не так, как вам хотелось, но что поделаешь.

Слишком часто старение способствует развитию состояния, которое психологи из Пенсильванского университета определяют как приобретенную беспомощность. Она появляется, когда мы ожидаем боль или дискомфорт и без боя отступаем, чтобы избежать этой неприятной перспективы. Мы не видим выхода, чувствуем себя уже побежденными и ведем себя так, будто мы абсолютно беспомощны. В одном эксперименте молодых слонов привязывали к столбам толстыми веревками, чтобы отучить их убегать. Впоследствии этих слонов, ставших гораздо сильнее, удерживала только тонкая веревка. Они даже не пытались освободиться. Думая, что мы не можем повлиять на результат, мы погружаемся в ментальную летаргию. Негативные чувства и бездеятельность выступают рука об руку. Так мы учимся застывать на месте.

Единственный способ реально улучшить настроение, причем на постоянной основе, — это действовать в соответствии со своей системой ценностей. Практикуйте оптимизм! Апатия наступает, когда мы относимся к нашей повседневной жизни со страхом, а страх появляется, когда мы перестаем выполнять обет верности себе. Вы о нем забыли? Оглянитесь и оцените его сейчас. Где вы сплоховали? Что в вашей жизни мешает вам выполнять свой обет? Чего вам не хватает, чтобы снова обрести правильный взгляд на вещи? Энергии? Включаем марши.

С годами все труднее быть оптимистичным? Да, чуточку труднее. Филип Рот любил смотреть на свое лицо в зеркале по утрам, когда работал, и говорить: «В атаку, в атаку!» Ричард Аведон утверждал, что каждая фотосъемка должна быть захватывающей. Оба они на протяжении всей своей долгой жизни никогда не переставали предъявлять все более высокие требования к жизни и к работе. С течением времени они нашли в оптимизме укрытие и иногда, возможно, некий реванш в жизни. Оба придерживались жесткой дисциплины. Чем вам труднее, тем позитивнее нужно быть.

Однако даже у самых верных себе людей случаются пасмурные дни, когда хочется ныть и жаловаться. Это для вас сигнал… пошалить. Начните смеяться — взрыв, направленный внутрь, высвобождает огромную энергию.

Майкл Векс в своей книге «Жизнь как квеч» (Born to kvetch) привел анекдот о человеке в поезде, который постоянно громко жалуется: «Ох, я хочу пить». Он без конца повторяет эту жалобу, пока другой пассажир, не в силах выносить больше это нытье, не приносит ему стакан воды. Жалобщик выпивает воду и тут же говорит: «Ох, как же я хотел пить». Забавно, но и поучительно. Демонстрируются сразу две истины насчет нашего нытья: иногда мы так погружаемся в свои невзгоды, что нам ужасно не хочется с ними расставаться, так что здесь жаловаться надо на самого себя.

Я считаю себя стоиком, способным выносить и боль, и другие трудности. Это от занятий танцами: мы знаем, что они связаны с усталостью и изнеможением. Но, когда я писала эту книгу, один из моих друзей указал мне на то, что я очень часто жалуюсь на свой насыщенный график и загруженность работой.

У меня был сумасшедший день. Я пригласила свою давнюю подругу, которая, как я знала, сама в это время переживала нелегкие времена, пообедать со мной. Я думала, что мы встретимся как товарищи по несчастью. Когда я пришла в ресторан, они не хотели сажать меня без нее, так что к ее приходу я уже была раздражена. Когда мы сели и она спросила меня, как дела, я сразу же выдала: «Как дела? Как сажа бела». Дайте поныть и побрюзжать!

Она посмотрела на меня через стол и сказала: «Ты что-то оробела. Мне не нравится видеть тебя такой смирной». Этого было достаточно — увидеть вдруг, как я выгляжу с другой стороны стола. Я поддалась приступу приобретенной беспомощности? Мои обеты, где вы? Господи боже мой! Она была права. Я сдалась на волю негативных чувств.

Когда я ловлю себя на нытье, то стараюсь взглянуть на вещи шире, занять такую точку, чтобы увидеть все в перспективе и решить, стоит ли эта неприятность внимания и надо ли ею заниматься. Вот здесь хороший приступ нытья будет полезен — он поможет выявить истину. Когда я понимаю, что брюзжу, то спрашиваю себя: «А я могу это изменить?» Если нет, то я замолкаю, двигаюсь дальше и принимаюсь за работу по улучшению своей судьбины.

В 1981 году, когда я работала с легендарным актером, певцом и танцором Дональдом О’Коннором в Лондоне на съемках фильма «Рэгтайм», он был занят в номере с двадцатью девушками. И именно О’Коннор, которому было пятьдесят шесть лет (и если уж говорить о физической форме, то он носил корсет из-за веса), первым появлялся на площадке. В отличие от девушек он никогда не пропускал ни одного момента репетиций. Он всегда полностью отдавался работе и играл «в полную ногу». Он просто не мог обмануть ожидания. Потрясающая стойкость. Он вырос на водевилях и твердо усвоил правило: ничто не может остановить актера на сцене. Он был актером школы Бестера Китона, с ее жесткими падениями и ударами, и считал, что актер выходит из шоу только тогда, когда умирает. Дональд просто излучал оптимизм. Как говорят комики, это умирать легко, а комедию играть трудно.

О’Коннор понимал, что нужно поработать, если хочешь вызвать позитивные чувства. После занявшей полдня съемки одного из самых впечатляющих сольных номеров в истории Голливуда «Заставь их смеяться» в фильме «Поющие под дождем» он настолько выложился, что провел следующие три дня в постели. Когда он вернулся на съемочную площадку, ему сказали, что пленка засвечена и нужно переснять его номер. Ну что ж, шоу должно продолжаться. Так или иначе. Он не жаловался. Он просто вернулся к работе.

Когда вы ноете и жалуетесь, спросите себя: «А на что я жалуюсь?» Что бы вы хотели изменить? Это что-то, что вы можете исправить? Так исправьте. Опасайтесь составлять долгосрочные планы, требующие координации с другими людьми, сложного оборудования, многочисленных согласований или консультаций специалистов. Повторяю: найдите, что вы можете сделать сами, и сами все исправьте.

«Ты сама, дружочек, сделала этот выбор», — напоминаю я себе. Так что, когда вы замечаете, что начинаете ворчать, мой любимый совет: соберитесь!

Странно сказать, но защитить свой дорого доставшийся позитивный настрой иногда легче, если научиться говорить «нет». Важно повысить свою энергию позитивным настроем, но не менее важно изгонять негативную энергию из своей жизни. Что бы это ни было — перегруженный график, жуткая диета или приступ скуки, — вы должны научиться говорить «нет».

Чем старше я становлюсь, тем чаще говорю «нет». Я отвергаю работы, приглашения, интервью и многое другое. Обычно у нас наготове целый список убедительных причин, чтобы согласиться на новый проект. Но, чтобы отказаться от него, нужна только одна причина — какой-либо фактор, который делает успех невозможным. Раньше я не соглашалась с этим. Я отважно ныряла в новые ситуации, игнорируя какой-либо фатальный недостаток, который обрекал весь проект на провал, потому что считала, что или справлюсь с этим, или что-то изменится к лучшему, или мне просто повезет. Меня искушала сама трудность задачи: что может быть соблазнительнее, чем сделать что-то «невозможное» или то, что никто до тебя не делал? Это как взобраться на Эверест и молиться, чтобы случилась опасная для жизни буря, которая сделает спуск более значительным и драматичным. Но это редко кончалось хорошо. После я упрекала себя: «Почему я не поверила внутреннему голосу, говорившему, что я зря трачу время?» Достаточно такому случиться несколько раз, и вы быстро научитесь уходить от таких ситуаций, а не нырять в них.

То же самое применимо и к личным отношениям. Друг становится слишком требовательным, или ненадежным, или себялюбивым. Когда вы неопытны, то думаете, что можете изменить его, поэтому цепляетесь за ваши отношения гораздо дольше, чем нужно для вашего здоровья. Или, если потеряли дружбу, переживаете, что это произошло по вашей вине. Вовсе нет.

У всех нас есть друзья или родственники, которые поднимают уровень негатива вокруг себя, потому что они пессимистичны, упрямы, воинственно настроены, категоричны, неинтересны, невежественны или неприятны в ином отношении. Нам приходится встречаться с ними на семейных праздниках или на общественных мероприятиях, и мы стараемся их избегать. Я придумала для таких людей название «дофамин-негативные». Выбросы адреналина у других для них неприятны и составляют конкуренцию их влиянию на окружающих. Это становится квестом на выживание. Мы не получаем от них той позитивной отдачи, которую доставляет желание общаться с другими людьми.

С другой стороны, все мы знаем людей, при виде которых хочется улыбаться. Мы предвкушаем встречу с ними с тем же приятным чувством, какое дети ощущают в предвкушении Рождества. Их присутствие ощущается как подарок. Это дофамин-позитивные люди. С ними у нас образуется хорошая химия.

Нам нужно практиковать это состояние единения с родственными душами во всех сферах нашей жизни, касается ли это коллег или друзей. Людям не обязательно быть весельчаками и шутниками, но они не должны быть настолько заряжены негативом, чтобы забирать вашу энергию. Как бы резко это ни звучало, но это не самый жесткий способ оградить свой мир от нежелательных отношений. Мы уже интуитивно делаем это, когда присоединяемся к группам единомышленников на работе или специально выделяем каждый год несколько выходных, чтобы пообщаться с лучшим школьным другом.

Почему бы не подойти к этому формально? Есть ли преимущество в том, чтобы заранее определить, каких людей мы хотим видеть?

Разделите страницу на две колонки. В правой колонке перечислите всех, чьего появления вы ожидаете с удовольствием. В левой колонке отметьте тех, кого вы ждете со страхом. Единственным критерием здесь является «правило дофамина». Ожидание появления каждого человека либо вызывает у вас позитивные ощущения, либо нет. При этом вы не судите о человеке по таким качествам, как хорошие манеры, легкий характер или симпатичность, а только по атмосфере вокруг него. Мой список дофамин-позитивных субъектов включает парочку ворчунов. И кстати, чудаки и эксцентрики тоже часто производят стимулирующий эффект.

Затем подсчитайте, сколько времени вы проводите с людьми в каждой группе. Это и есть информативная часть и единственная причина вашего упражнения. Окружаете ли вы себя теми, кто способствует проявлению ваших лучших качеств, или тратите время с людьми, которые угнетают вас? Теперь, когда вы это знаете, что вы думаете об этом?

Позвольте себе в следующий раз сказать «нет» людям из левой колонки, когда они попросят провести с ними время.

После многих лет невероятной активности, в возрасте семидесяти двух лет, талантливый скульптор и живописец Анри Матисс оказался прикованным к постели. В 1941 году у него был диагностирован рак брюшной полости, но он прожил до 1954 года, создав множество работ в конце жизни. Вспомнив те композиции, которые он создавал полвека назад в период фовизма, Матисс нашел новые возможности творить, используя ножницы. Лежа в кровати на спине, он использовал привязанный к запястью бамбуковый шест длиной почти в три с половиной метра, чтобы прикреплять огромные полосы цветной бумаги к стенам, создавая сложные произведения, наполненные радостью. Благодаря своему необычайному упорству он оставил после смерти прикрепленный к стене макет витража, который был сделан два года спустя.

Борись, борись, борись — борись с отклонением в сторону статус-кво, борись с хандрой. Борись, борись, борись, пока ты не изменишь — не состояние равновесия, а застой. В конце концов, именно дорогие вам ценности, верования и принципы станут вам опорой в старости. Отчетливо представляйте их. И помните о своем обете.

В 1908 году, в самом начале творческого пути, Матисс написал: «Я стремлюсь все к той же цели, но иду к ней другой дорогой». Прожив жизнь, полную многих невзгод — рак, мировая война, болезненный развод, — Матисс всегда оставался верен своему обету находить радость в окружающем мире. «Я мечтаю об уравновешенном искусстве, полном чистоты и спокойствия, искусстве без суетных и беспокойных сюжетов». На последних фотографиях, сделанных Анри Картье-Брессоном, Матисс держит в левой руке живого голубя, а правой рисует его как воплощение буйного праздника жизни. В конце концов, оптимизм тоже вид дисциплины, и именно он закалил Матисса, дав ему силы работать до последнего дня. «Цветы цветут всюду для всех, кто только хочет их видеть».

06. Меньше надейтесь, больше планируйте

Упражнение 6: ежедневное соглашение

КАК И МИЛЛИОНЫ ДРУГИХ ЧИТАТЕЛЕЙ, я очень люблю романы Агаты Кристи. Их всего шестьдесят шесть, и каждый из них — кстати, почти все они написаны в жанре «убийство в запертой комнате» — создает атмосферу с массой возможностей: кто-то один мог это сделать, никто этого не делал, каждый мог это сделать. Читателю предлагаются все виды ловушек и неожиданных поворотов, а в конце дается единственно верное разъяснение преступления. В процессе чтения наше ожидание ответа будет возбуждено — умело, но всегда честно. Первые главы насыщены информацией и драматизмом, последующие делятся сведениями более скупо, и читатели, подсев на удовольствие делать все новые открытия, наслаждаются замедленным развитием действия. Именно это умение Агаты Кристи использовать ожидание и предвкушение читателя объясняет почти наркотическое действие ее романов. Она знает, как заставить вас желать продолжения.

Чем старше вы становитесь, тем больше нуждаетесь в мотивации, чтобы поддерживать прежний образ жизни. Ожидание, предвкушение — мощнейший стимул. В его основе, как и в основе любого стимула, лежит принцип получения удовольствия — желание увеличить удовольствие и уменьшить боль. Зачастую то, что мы предвкушаем, является желанным событием: встреча, отпуск, второе свидание, перспектива секса. Как сказал Сэмюэль Джонсон, «мы бы не стали организовывать многие предприятия, связанные с большими усилиями и риском, если бы нам не было свойственно преувеличивать те выгоды, которые нам эти предприятия сулят».

Несколько лет назад я рассказала одному своему другу-биологу, насколько вялой и апатичной чувствую себя в те дни, когда у меня в расписании ничего не намечено на завтра. Я считала, что, наоборот, должна была бы радоваться перерыву в череде каждодневных дел. «Разве это не время для отдыха, релаксации и улучшения самочувствия?» — спросила я.

Он объяснил мне эту дилемму на основе химии нервных процессов. Наш мозг нацелен на получение удовлетворения. Когда мы работаем ради достижения какой-либо цели и достигаем ее, будь то большая цель в виде повышения по службе или маленькая — как бы не опоздать на выступление своего ребенка, — часть нашего мозга (точнее, его лобная доля) купается в дофамине, который стимулирует центры удовольствия. Мы быстро привыкаем к этой схеме: делаем работу и получаем удовлетворение вместе с поступлением хорошей порции дофамина.

Но этот сценарий более сложен, чем схема «делай что-то и получишь то-то», что показали швейцарские ученые, которые изучали поведение лабораторных обезьян, присоединив их к электродам, отслеживающим активность дофамина. Световой сигнал заставляет обезьяну нажимать на рычаг, и через несколько секунд она получает порцию еды в качестве вознаграждения. Казалось бы, можно ожидать наибольшей активности дофамина в момент получения еды. Но на самом деле пик выброса дофамина происходит сразу после светового сигнала, еще до того, как обезьяна нажимает на рычаг. Удовольствие, продуцируемое дофамином, не связано с удовлетворением. Оно связано с его ожиданием.

Как сказал мой друг, рычаг нашей мотивации — предвкушение. Она сильно снижается, когда нам не к чему стремиться. Она ослабевает после получения удовлетворения от сделанной работы. Она достигает пика в середине процесса, когда нас захлестывает чувство предвкушения и уверенность в получении удовлетворения.

Вспомним рассказ «Пир Бабетты» нашего друга Исака Динесена. Бабетта — служанка, которая работает у двух старушек-сестер. После того как она выигрывает в лотерею крупную сумму, сестры думают, что она уйдет от них, но вместо этого она использует свалившиеся с неба деньги, чтобы приготовить для своих хозяек изысканный обед из многих блюд — черепаховый суп, блины с икрой и перепелку в трюфельном соусе. Ее единственное вознаграждение — предвкушение удовольствия ее хозяек.

Как бы ни было опасно интерпретировать свое поведение только на основе нейрохимических реакций, я теперь лучше понимаю свою апатию в «пустые» дни. Я страдала от нехватки дофамина, потому что у меня не было ничего впереди. Меня не ожидал всплеск удовольствия.

Всегда, когда впереди маячит какая-то цель, будь то раскрытие убийства или многолетнее исполнение своего обета верности себе, именно предвкушение помогает нам не сходить со своего пути. У нас две основные модели ожидания: беспокойство, что все пойдет плохо, и надежда, что все будет хорошо. Лучше всего превращать наши ожидания в действия путем планирования и подготовки.

Для скалолаза Алекса Хоннольда тщательное планирование и кропотливая подготовка — вопрос жизни и смерти. Представьте себе, что ваша жизнь поставлена на карту, когда вы стоите у подножия трехсотметровой стены из песчаника, возвышающейся над вами. Это высота Эмпайр-стейт-билдинга. Вы делаете вдох и начинаете карабкаться вверх. Каждый шаг требует от вас полной концентрации, вы взбираетесь все выше — одно неверное движение пальцев может означать разницу между восхождением и падением. Только представьте себе, что вы взбираетесь без веревок, сеток, воды, еды и без какой-либо помощи.

Именно это Хоннольд проделал во время своего знаменитого «фри-соло», одиночного подъема на знаменитую скалу Мунлайт-Батрес в национальном парке Сион. Его секрет?.. Он предвидел все, что будет делать на каждом сантиметре своего пути еще до того, как начал взбираться вверх. Хоннольд писал: «Я проделал всю тяжелую работу на Мунлайт-Батрес в те дни, что предшествовали подъему. На маршруте оставалось только выполнить ее». Скалолазание требует громадной сосредоточенности, каждая последовательность движений должна быть заранее спланирована. Недостаток планирования может привести к неприятному падению в гимнастическом зале или к смертельному со скалы.

Планируй и еще раз планируй. Вникай в мельчайшие детали. Именно так Эркюль Пуаро, основной герой романов Кристи, раскрывал преступления. Пуаро — пожилой человек, не служащий в полиции. У него богатый опыт и большой запас терпения, что позволяет нам поверить в то, что он и вправду «величайший детектив в мире», как он охарактеризовал себя сам. Обладая замечательной памятью и невероятной способностью подмечать мельчайшие детали, Пуаро использует свое знание человеческого поведения и свои «маленькие серые клеточки», чтобы раскрывать тайны с помощью дедукции. Другие, подобно его неуклюжему другу Гастингсу, в поте лица собирают информацию, которую, как считает Пуаро, лучше всего добывать, не вставая с кресла. Как и Джим Торп, Пуаро — это прибор для наблюдений.

Даже если вы не атлет мирового класса и не великий детектив, вы можете использовать свою способность к предвидению, когда представляете себе и планируете свое будущее. И запомните: радостное предвкушение счастливого исхода и беспокойство при мысли о неудаче одинаково важны. Суть в том, чтобы приготовиться и к лучшему, и к худшему.

Давайте сначала рассмотрим неудачу. Помните, что такой подход — мощнейший генератор энергии. Кристи часто усиливает давление на читателя по мере развития событий, внося угрозу еще одного убийства, так что мы сами готовы убить, если не получим истинного виновника ПРЯМО СЕЙЧАС. Она рассчитывает на свойственную человеку склонность ожидать самого худшего.

Возможно, вы начинаете свой день так же, как я. Вы надеетесь на то, что все пойдет хорошо, но допускаете и возможность неудачи. Если не контролировать эти чувства, все может обернуться долгими раздумьями и бездействием, но, если управлять ими, они могут побуждать вас к действию. При правильном использовании они ведут не к пораженчеству, а к реальной оценке ситуации. И это может стать толчком к деятельности. Мы признаем возможность появления препятствий и готовы к ним.

В ноябре 2014 года я ехала из Нью-Йорка в Вашингтон на поезде. Меня пригласила Библиотека Конгресса для участия в поздравлении Билли Джоэла по случаю присуждения ему премии Гершвина в номинации «Популярная песня». Моим вкладом в это событие должен был стать показ части постановки бродвейского мюзикла Movin’ Out в 2002 году, которую я сделала на основе восемнадцати песен Билли. Танцовщики отрепетировали все до блеска. На следующий день мы должны были собраться в зале Конституции для прогона вместе с оркестром Билли перед вечерним представлением. Еще я должна была сказать краткую речь о Билли — которого я очень люблю — и вернуться домой на следующее утро. Приятное сорокавосьмичасовое приключение. Я предвкушала этот праздник. Тем не менее, сойдя с поезда, я, вместо того чтобы поехать вместе со всеми в отель, направилась в зал Конституции. Я хотела посмотреть, как организована сцена для нашей части программы.

Предчувствие, которое появилось у меня, когда мы подъезжали к театру, было не приятным возбуждением, а скорее беспокойством. Я полагала, что сцена будет организована так, чтобы представить музыку Билли, а не моих танцовщиков. Логично, ведь это было его шоу. И все же я считала, что в качестве приглашенных артистов мы заслуживаем того, чтобы быть представленными в наилучшем виде. Но, как я и опасалась, мощные динамики акустической аппаратуры уже были расположены на авансцене в типичном рок-н-рольном порядке. Отлично для обеспечения чистого звука, но с гарантией заслонить половину происходившего на сцене. Даже с лучших мест зрители увидели бы только руки и ноги танцовщиков. Не лучше была и телевизионная аппаратура. Если бы я согласилась со всем этим, зрители посмеялись бы над нами, что было бы весьма нежелательным эффектом. Пришлось активно убеждать распорядителей решить эту проблему, и в конце концов продюсеры и работники сцены согласились расположить динамики на временных подставках ниже авансцены, чтобы можно было быстро вернуть их по окончании нашего представления.

Я очень хорошо знакома с законом Мерфи (все, что может пойти не так, пойдет не так). Когда мы планируем что-то, нужно обязательно это предусмотреть. Поэтому я поехала в театр сразу по приезде в город, а не стала откладывать до завтра вместе со всеми остальными. Заранее позаботившись об успехе представления, я освободила себе время во второй день, чтобы не спеша обдумать свою небольшую речь, вызвавшую искреннюю улыбку на лице Билли.

Страх неудачи может отразиться на вашей активности, потому что вы будете обдумывать все заранее и решать проблемы, которые уже предвидите. Но помните: излишняя осторожность приводит к появлению страха, а страх, как и гнев, плохое топливо для деятельности. Если вы слишком часто будете погружаться в мрачное настроение, то увидите только опасности и несчастья и очень скоро захотите все бросить, забиться в угол и надвинуть шляпу на нос, а к этому времени обычно уже поздно что-либо предпринимать. Это не тот путь, который будет вести вас вперед. Используйте свое беспокойство, но умейте понять, когда следует оставить его позади.

Другой способ противостоять закону Мерфи состоит в том, чтобы предвидеть успех. В следующий раз, когда ваша голова будет переполнена тревожными мыслями или вас будет страшить предстоящее событие (трудный разговор, выполнение скучной обязанности, мучительная встреча с родственниками), вообразите себе те действия, которые могут сделать вас счастливыми при достижении результата. Отрепетируйте их в уме. Отложите их на завтра. Вы не полагаетесь на надежду. Вы занимаетесь активным предвидением, и ваши шансы на получение приятного опыта сильно возрастут.

Не важно, что вас мотивирует — надежда на получение вознаграждения или страх неудачи, — предварительное обдумывание и подготовка позволит вам избежать проблем до того, как они возникнут (найти виновного до того, как он совершит еще одно убийство!). Вы можете под влиянием страха добавить часы репетиций, чтобы избежать провала, или можете быть настолько уверены в своей великой идее, что не допускаете даже мысли о неудаче. Оба варианта работают.

Умение предвидеть — тоже навык, который необходимо тренировать. Вот пример: вы имеете право каждый день ожидать чуда — хотя бы одного явления поэзии и красоты из внешнего мира. Чудо может быть небольшим. Каждое утро заходите в сад, чтобы проверить, что там еще зацвело. Иногда неожиданно совершайте оригинальные поступки (так романист считает удачным день, когда он написал хоть одно удачное предложение). Это я тоже считаю чудом. Если кто-нибудь использует слово, которое я раньше никогда не слышала, то чудом будет расширение моего лексикона. Или увидеть, как ястреб гнездится в Центральном парке — маленькое чудо природы. Иногда достаточно услышать один аккорд Бетховена и понять, что я могу позаимствовать его, чтобы использовать в танце. Мне не нужно многого, и я не знаю, что это будет, но я всегда надеюсь найти что-то новое. Я жду и надеюсь, и это увеличивает шансы на успех.

Ежедневное чудо составляет часть нашей жизни. Если я не нахожу ничего, это плохой день. Я ложусь спать недовольной. Хорошо, что ночь смывает все разочарования, и я просыпаюсь обновленной в ожидании новых чудес.

Возможно, вам кажется, что нужно начинать день со списком неотложных дел в руках. Но это лишь перечень желаний, а не прыжок в будущее. Что, если бы мы могли превратить предвосхищение из мимолетного ощущения в постоянный навык? Разве завтрашний день может воплощаться по заранее спланированному сценарию, как в детективных романах? Мы все знаем, что реальная жизнь не следует хорошо прописанному сюжету, как романы Кристи. Так что допускайте возможность отклонений, не забывая об основной сюжетной линии.

Я хочу, чтобы вы всегда помнили о вашем пожизненном обете, а не только о списке неотложных дел на завтра. Это связано с предвосхищением того момента, когда занавес упадет. Достигнете ли к тому времени удовлетворительного финала? Чувства, что вы прожили свою жизнь так, как хотели, и она имела смысл?

Когда я пишу сценарий завтрашнего дня, то мысленно задаю себе несколько каверзных вопросов.

Зачем ты это делаешь? Иными словами, тебя волнует то, что происходит?

Где кроется конфликт? В каждом хорошем сценарии есть конфликтная ситуация. С кем я столкнусь? Есть ли возможности сопротивления?

Есть ли реакция, которой ты боишься? Или не можешь позволить? Мой ответ — равнодушие и скука, зрелище того, как люди засыпают или тихонько уходят. Это напоминает мне о мудром правиле писателя Элмора Леонарда: «Выбрасывайте отрывки, которые читатели обычно пролистывают». Это чистой воды предвидение.

На кого можно положиться? Хороший сценарий подразумевает наличие героя. Перед тем как начать действовать, я должна понять, кто на моей стороне.

Каковы мои собственные предубеждения, которые могут навредить мне? У меня есть свои слабости и противоречивые представления. Мой сценарий нуждается в том, чтобы сначала признать их, а потом отказаться от них.

С таким сценарием под рукой вы можете выйти на сцену, говоря себе: «Я знаю, что из этого получится», — и будете героем. Лучше всего, разумеется, если вы сможете одержать какую-то победу. Люди, которые смотрят вокруг себя и видят, что может обрадовать других или помочь им, — настоящие герои и заслуживают получить весь дофамин, который им причитается.

Еще один безошибочный способ получить порцию дофамина — это разделить удовольствие с другими. У нас есть два варианта поведения, когда мы обнаруживаем что-либо утонченное или изящное. Мы можем «положить это в карман» и сохранить для себя или же разделить это с другими и получить в ответ благодарность. В этом случае мы наслаждаемся предвкушением реакции других людей. Когда я заканчиваю работу, то еще до премьерного показа представляю себе реакцию зрителей: «Поймут ли они этот танец? Будут ли они смеяться? Хотела ли я сказать именно это? Узнают ли они себя?» Затем, глядя в глаза зрителей, я спрашиваю себя: «Были ли в представлении слабые места, в которых мои идеи выражены неясно?» Потом я принимаюсь за исправление таких мест, чтобы с нетерпением ждать премьеру, когда мы все увидим, есть ли в том, что я сделала, истина, которую хочется разделить с другими. Всегда надеешься, что удовольствие исполнителя обернется удовольствием получателя, то есть зрителя. Чего еще можно желать?

Вы можете превратить такое разделенное удовольствие из редкого события в повседневность. Отдача от дофамина — это просто бонус, который подталкивает вас повторить то же самое на следующий день, потом еще и еще, и к тому же ее можно получить и задним числом. Просто спрашивайте ваших друзей при каждой встрече: «Чему ты научился сегодня?»

ЕЖЕДНЕВНОЕ СОГЛАШЕНИЕ

Заключите с хорошим приятелем соглашение: вы будете ежедневно делиться друг с другом тем, что, по вашему мнению, вызовет восхищение или интерес. Это может быть кулинарный рецепт, песня, неизвестная цитата, оригинальная мысль, подарок, еда навынос. Вы можете получить это в любое время, лично, по телефону, электронной почтой, доставкой на дом. Открытия, касающиеся физического здоровья, особенно привлекательны, например: «Я прошел лишний километр и отлично себя чувствую».

Суть в том, что это двусторонний обмен предвкушением. Вы основали общество взаимного предвкушения. Если вам кажется, что ежедневный обмен — это слишком, заключите соглашение на один день в неделю (можете назвать его «Подождем до среды»). Вы все равно будете взаимно предвкушать, просто придется подождать.

Я знаю, вы скажете: а не для того ли предназначен Facebook, чтобы друзья обменивались чудесными снимками и видео? Но ради целей этого упражнения давайте предвкушать нечто большее, чем очередное видео с котиками.

Еще одна идея для предвкушения: ежедневное чудо: найдите что-то, что вспоминается с удовольствием, как только вы просыпаетесь утром, как говорится, на свежую голову. Сразу шлите это по электронке своему другу. Послание от моего редактора: «Я пришел на работу пораньше и сделал в коридоре тур жете и кабриоли. Черт возьми!» Вот молодец!

До самой своей смерти в 2015 году Ричард Берк, композитор и профессор музыки в Хантер-Колледже, был неизменным источником чудес для меня. Да, он был блестяще одаренным музыкантом, он великолепно исполнял Баха, но он получал энергию, передавая другим свою страсть к музыке. Он обладал невероятными знаниями в области музыки и при этом щедро, с истинным человеколюбием, делился ими. Он принимал меня по воскресеньям в своей квартире на Манхэттене, чтобы заполнить пробелы в моей музыкальной эрудиции.

Каждый визит был посвящен одному композитору или одной эпохе в истории музыки, то есть это было практически частное занятие с преподавателем, пока остальные манхэттенцы сидели за обедом. Один раз это были квартеты Шуберта, в другой — Вторая симфония Сибелиуса или «Лирические пьесы» Грига. Он проигрывал аудиозаписи, сверяя их с нотами, и я по-новому слушала музыку, которую давно знала. В перерыве он уходил на кухню и возвращался с куском чудесного ванильно-миндального кекса или клубничного суфле, которые он сам готовил к моему приходу. И я всегда предвкушала два чуда с Ричардом — заполнение пробелов в моем музыкальном образовании и десерт.

Для предвкушений не существует временных ограничений — они могут простираться далеко в будущее. Мы предвкушаем встречу с друзьями через несколько часов, или получение должности через пять лет, или выплату ипотеки через тридцать лет. И мы обозреваем все три временны́х горизонта одновременно.

Думая о будущем, Агата Кристи написала «Занавес», последний из ее многочисленных романов о Пуаро, в пятьдесят пять лет, затем заперла его в сейфе на тридцать лет: он был опубликован, когда ей было восемьдесят пять. Кристи предвидела, что к определенному возрасту уже не сможет писать так же хорошо, как прежде, поэтому хранила «Занавес», позволив опубликовать его за год до своей смерти и окончив сагу о Пуаро на высокой ноте.

Очевидно, наши горизонты сужаются, когда мы стареем. Мы уже не планируем слишком далеко вперед, потому что не знаем, будем ли мы здесь, когда придет время получить вознаграждение. Мрачноватая мысль как старая шутка, что не надо покупать зеленые бананы, потому что вас может уже не быть, когда они созреют. Но так ли это? Есть ли срок годности для предвкушений? Или у нас просто остается не так много того, что можно предвкушать, когда мы становимся старше, поэтому мы делаем это все реже?

Это так и не так. Мы сами выбираем, чего мы ожидаем лично для себя, и этот выбор сильно варьируется у разных людей. Некоторые продолжают усердно работать, другие меняют сферу деятельности.

Джон Апдайк писал стихи о своем раке за несколько недель до смерти — и при этом выражал «безрассудную надежду», что его последняя книга «Конечный пункт», содержащая эти стихи, станет его лучшей. Фрэнк Синатра несколько раз пытался завершить свою карьеру и каждый раз возвращался с новым триумфом.

Тони Беннетт до сих пор гастролирует в свои девяносто с лишком, неизменно предвкушая следующее выступление. Как все великие артисты, Тони Беннетт постоянно совершенствует свое мастерство. И как все великие шоумены, он любит развлекать и делиться своими знаниями, когда выступает на сцене.

Ключевым здесь является слово «выступает».

Учитесь предвкушать вознаграждение от того, какое впечатление ваш выбор произведет на других людей, как в рассказе «Пир Бабетты» Динесена. В конце концов, вы запомните именно их реакцию, а не ваши труды.

07. Долгий путь

Упражнение 7: укрепляйте стойкость

НАШЕ ИСПЫТАНИЕ НАЧИНАЕТСЯ в студии на 37-й улице Манхэттена. Двенадцать танцовщиков готовы к немыслимому предприятию. Барабанная дробь. В конце репетиции я прошу их встать в круг, взяться за руки, посмотреть друг другу в глаза и произнести: «Я не сдамся». Это наш последний прогон перед тем, как мы отправимся в путь со спектаклем, в котором будут представлены все мои новые работы, чтобы отметить пятидесятую годовщину моего обета посвятить жизнь танцу. После этого турне мы можем позволить себе свалиться без сил — но не раньше.

Танцовщики привыкли к тяжелым занятиям, изнурительным репетициям и, что еще тяжелее, к серии представлений, следующих одно за другим, неделя за неделей. Но совершенно другое дело — давать представления в турне: это действительно испытание выносливости для всех нас.

Я еду с ними, буду останавливаться в тех же отелях и сама таскать свои сумки. Сорок четыре представления в десяти городах за шестьдесят шесть дней. Это тяжело даже в двадцать четыре года. А в семьдесят четыре? О чем я думала? Но такое испытание моего обета — и моих танцоров — это послание силам гораздо большим, чем я. Музыке, нашим родителям, позаботившимся, чтобы мы научились любить и Баха, и новоорлеанский джаз, и нашим любимым, поддерживавшим нас ежечасно. И всем тем актерам, которых мы узнали за свою жизнь, за которыми стоят трубадуры и скоморохи минувших тысячелетий, выходившие на площадь или сцену, чтобы развлекать народ с помощью только той истины, что заключена в их телах. Все они сейчас с нами, когда мы садимся в гастрольный автобус. К слову, набитый битком.

Когда мы отправляемся в путь, добавляется еще одно испытание. Наши тела, согнутые на сиденьях автобусов или самолетов, обдуваемые кондиционером, начинают застывать. Ирония в том, что скорость современных транспортных средств способствует очень быстрому ухудшению физического состояния. Мы должны постоянно напоминать себе, что нужно растягиваться и разминать суставы каждое утро в отеле и на каждой остановке для отдыха. При долгой неподвижности запас работоспособности сильно снижается, и чем больше мы устаем, тем важнее противостоять этой данности.

Выносливость нужно поддерживать постоянно. Это не только неутомимость марафонца в забеге на сотню миль за двенадцать часов (в среднем семь минут на каждую милю). Это еще и способность выдавать всплески интенсивной активности один-два раза в день, и снова — на следующий день. Я всегда рассчитывала свою выносливость, деля день на три части: утро — для разминки, середина дня — для репетиции, время после пяти часов и вечер — для представлений и деловых встреч. От своей выносливости я жду многого: столько же энергии и активности в конце дня, сколько было в его начале.

Возможно, читая это, вы чувствуете необходимость повысить свою выносливость. Большинство из нас чувствует то же самое. Как бы ни было тяжело сделать первый шаг, чтобы избавиться от самоуспокоенности, как только вы выходите за пределы своей зоны комфорта, вы в любом случае получаете в награду чувство удовлетворения от того, что сделали этот первый шаг. Однако настоящее усилие придется совершить не для того, чтобы начать, а чтобы продолжить после того, как ощущение новизны пройдет.

Когда мы идем вперед, наше тело начинает приспосабливаться к этому. Когда мы останавливаемся, наше тело бездействует, затем застаивается, лениво устроившись в зоне комфорта. Адаптация — великое преимущество, но ради нее мы должны поработать. Поэтому мой тренер добавляет вес к отягощению, если три серии по пятнадцать упражнений со старым весом оказываются для меня легкой нагрузкой. Я возвращаюсь к восьми упражнениям с увеличенным весом и после нескольких тренировок снова делаю пятнадцать упражнений. Затем повторяю весь цикл с немного увеличенным весом. Это и есть вознаграждение. Так укрепляются наши мускулы.

То же самое происходит в любом процессе постоянного улучшения, стремимся ли мы повысить концентрацию внимания или укрепить брюшной пресс. Вы должны заставлять себя делать немножко больше каждый день, в противном случае вы напрасно тратите время. Если вы делаете ту же сотню приседаний в день в течение десяти лет, вы потеряли большую часть возможностей улучшения уже в первые несколько недель. Борьба за новые рубежи иногда может выглядеть как отступление, но это единственный способ двигаться вперед. Цели должны постоянно обновляться. Любой хороший тренер предупредит вас, когда вы начнете самоуспокаиваться. (Это и есть секрет: вы можете постепенно делать немножко больше в любой области.)

Вы должны это усвоить. Начать с того, чтобы стать собственным тренером. И хотя нам нравятся наши тренеры и они устанавливают золотой стандарт для нашей схемы упражнений, наступает время, когда вы должны подвергнуть себя нещадной критике, посчитать количество упражнений и проверить время их исполнения, чтобы двигаться дальше. Даже регулярно выступая, я и мои танцовщики должны поддерживать обычный режим занятий и тренировок изо дня в день. Во время гастролей мы находим спортзал в каждом городе, что помогает нам поддерживать форму. При этом некоторые залы далеки от совершенства — тренажеры, доведенные до опасного состояния, грязные зеленые коврики из пластика, а то и вылезающие тараканы. Не важно: наша выносливость только укрепляется от постоянных нагрузок.

Идея в том, чтобы поставить достаточно разумные, достижимые цели, добиться успеха и поставить себе новую цель. Достигнув цели, вы можете вознаградить себя, представив себе еще более впечатляющие задачи. Основное условие здесь — продолжать делать усилия. Они могут быть небольшими. Но без стремления добиться прогресса — бежать быстрее в спринте, улучшить презентацию, наладить отношения в семье — время бездарно просочится между пальцами.

В Блумингтоне, в штате Индиана, в середине нашего путешествия мы все поняли, почему один остряк назвал наше турне «Батаанским маршем смерти». Танцовщики устали и танцевали на автомате, исполнение стало механическим. С этим нужно было что-то делать. Если мне нужно сообщить плохие новости, я всегда устраиваю обед для всей труппы, поэтому в Блумингтоне на сорок шестой день нашей эпопеи я организовала такой обед.

После того как были сделаны заказы, я начала говорить: «Ребята, вы стали слишком хороши» (я всегда стараюсь преподнести плохие новости как можно мягче). «Вы становитесь скучными».

Частично выносливость зависит от умения сконцентрироваться, но необходимость выполнять одно и то же снова и снова может привести к тому, что и тело, и мозг окостенеют. Я прошу мою труппу осознать ситуацию и освежить представление. И напоминаю им, что существует и другой вид повторений, для которых требуется нечто большее, чем просто выносливость.

Когда-то я жила по соседству со знаменитой клавесинисткой Розалин Тюрек. Я слушала, как она снова и снова повторяет трудные пассажи произведений Баха, и поражалась мастерству великой исполнительницы, по-разному повторявшей одни и те же такты музыки, давно ставшие каноном. Исполнение каждого пассажа имело определенную цель. Творческое повторение учит нас тому, что единственно верного пути не существует.

Да, вам приходится пробивать стены, чтобы укрепить выносливость, и такие возможности вам в избытке представляют трудности и лишения этих гастролей. Но не оставляйте попыток пройти эти испытания, потому что вы не знаете единственного ответа, и не делайте из вчерашнего представления застывший образец для сегодняшнего. Необходимо находить новые подходы к каждому представлению, и стремление пробиться на новые уровни даст вам больше возможностей пройти будущие испытания.

Хотя многие из наших физических качеств заметно ухудшаются с возрастом — скорость, гибкость, сила, — мы не должны терять стойкость и выносливость. Чем больше убывают молодые силы, тем больше я ценю выносливость как великого уравнителя. Если у нас есть выносливость, мы можем продолжать идти вперед, не обращая внимания на часы и календари. Однако тот факт, что мы способны сохранить выносливость до глубокой старости, не гарантирует, что мы действительно сохраним ее. Способность сохранить выносливость и жизненные силы — это выбор, а не право, данное нам при рождении. Мы развиваем ее с течением времени, делая простые практические шаги и повторяя их.

Хуа Чи, буддистский монах в Китае, которому больше семидесяти лет, повторяет один и тот же ритуал на протяжении пятидесяти лет. Каждый день, еще до восхода солнца, он идет в храм. Там он припадает к земле для молитвы в одном и том же месте. Затем он поднимается и повторяет это движение. Снова и снова, невероятные три тысячи раз каждое утро. Этот ритуал создал удивительный артефакт: отпечаток его ступней в деревянном полу храма. С такой выносливостью он еще тысячу лет проживет. Этот тяжелый труд удерживает его от старения.

Я не измеряю время с помощью часов и календарей. Я меряю его своим телом. Когда я дышу, или слушаю биение своего сердца, или переступаю с ноги на ногу, я ощущаю ход времени. Когда ничто не движется, я теряю это ощущение. Подобно тому как солнечные часы измеряют время по движению солнца, а песочные — по движению песка в них, мое тело стало моими часами — потому что оно в движении. Я узнаю время благодаря движению.

В начале жизни мы верим, что время стремится в бесконечность, несмотря на все свидетельства смертности всего сущего. Время ощущается как что-то неиссякаемое, неисчерпаемое, недоступное измерению. В молодости я ощущала, что мой жизненный срок обозначен словом «навсегда». Почему бы нет? Когда ты только начинаешь жить, зачем останавливаться и беспокоиться о том, как это все закончится? Сейчас мне далеко за семьдесят, и я отказываюсь думать о том, как утекает время.

Пока мы можем двигаться, мы можем измерять время. Точной единицей измерения является интервал времени. Например, такие великие чечеточники, как Хони Коулз и Грег Хайнс, могли часами отбивать короткую фразу в четыре удара, не сбиваясь с ритма. Вы становитесь часами, вы сами становитесь временем.

УКРЕПЛЯЙТЕ СТОЙКОСТЬ

Какую физическую активность ваше тело ощущает как единицу времени? Возможно, такой единицей для вас является пробежка по лестнице на работе или десятиминутное выгуливание собаки вокруг дома. Для моего внука мерой секунды является перекат в карате. Биение сердца, вдох-выдох. Всем этим измеряется движение вашей жизни во времени.

Возьмите небольшую единицу времени — это может быть отжимание, или гусиный шаг, или наклоны вправо-влево. Вдох в начале упражнения, выдох — в конце. Теперь повторите. Каждое повторение — это ваша победа. Ведите счет.

Увеличивайте число движений каждый день. Именно так мы укрепляем выносливость.

Жесткая тренировка мускулов предполагает, что повторы должны быть как можно ближе к образцовому движению. Понаблюдайте за великими бегунами. Вы увидите бег, при котором тело натренировано на наиболее эффективный перенос веса с одной ноги на другую. И так все время. Миллионы раз. Мышцы тренируются лучше всего, когда повторяют одно и то же движение. Вы не сможете тренировать их, если они двигаются вразнобой.

Установите количество повторов для вашей единицы времени и представьте себе, сколько потребуется для наилучшего укрепления выносливости. Не менее пяти повторов на лестничной клетке вашего здания. Или десять в душе до того, как вы включите воду. Примите вызов. Когда вы достигнете результата, торжественно отметьте это событие — и поставьте себе новую цель. А потом вознаградите себя, представив себе новые, еще более амбициозные перспективы. Как мы говорим в гимнастическом зале, твоя награда — это больший вес.

Для действительно продвинутых, одержимых идеей добиться максимального результата существует скакалка. Нет ничего лучше для укрепления выносливости. Боксеры прыгают по девять минут, что эквивалентно трем раундам без перерыва. Вам, конечно, далеко до трех раундов. Начните с одной минуты и отдохните тридцать секунд — и повторите трижды. Это будет вашей первой целью. А потом увеличивайте время. Когда танцовщику необходимо вернуть форму после травмы, прыжки через скакалку являются самым эффективным средством. Однообразие становится таким же утомительным, как и физическая работа. Так что отнеситесь к делу творчески — меняйте скорость, работу ног и положение рук, когда крутите скакалку. Пробегитесь со скакалкой, потом попрыгайте на одной ноге, потом на двух. Замедляйте движения, потом удваивайте скорость, прыгайте все быстрее. Когда вы сможете довести время упражнения до трех минут с отдыхом в тридцать секунд и общим количеством повторов до десяти, вы будете в форме.

А награда?.. В долгосрочной перспективе выносливость дает стойкость и живучесть. «Сису» — так финны называют выдержку, граничащую с упрямством, умение держаться своего пути с решимостью и целеустремленностью. Это название происходит от слова sisus, что по-фински означает «кишка». Для меня в этом заключен определенный смысл, потому что именно кишки превращают еду в энергию для движения. Стойкость — это сочетание силы воли, сосредоточенности, устремленности и непоколебимости, зависящее от твердости ума и характера.

Дзиро Оно каждое утро встает и идет на работу в свой ресторан Sukiyabashi Jiro в Токио. Дзиро Оно далеко за восемьдесят, что намного больше того возраста, в котором большинство людей решают перестать работать. Но у него, кажется, аллергия на отдых. В Sukiyabashi Jiro всего десять посадочных мест, нет туалета и подается только одно блюдо — суши. Никаких закусок, десертов и гарниров. Только суши. И тем не менее это скромное заведение имеет три мишленовские звезды. Дзиро Оно никогда не присаживается. Его непоколебимая верность одной сфере деятельности может заставить вас думать, что он всю жизнь прожил в зоне комфорта, но на самом деле все как раз наоборот.

Дзиро олицетворяет собой жизненную силу, потому что каждый день стремится к совершенству — идеальной консистенции риса, совершенной упругости нори, свежести и насыщенному вкусу рыбы. Спустя много десятилетий в поварском деле он увеличил время, отводимое его поварам на отбивку осьминога с тридцати до пятидесяти минут, когда понял, что это увеличит нежность мяса. Дзиро закрывает ресторан только по праздникам и каждый день приходит сюда, чтобы уделить время каждому клиенту. Это его обет, отражающий стойкость, выносливость и верность себе.

Кульминация нашего танцевального испытания наступает, когда мы возвращаемся в Нью-Йорк. Позади восемь недель турне, и мы наконец-то спим в собственных постелях. Мы завершим турне на девятой неделе семью представлениями, которые дадим за шесть дней в одном из самых престижных мест, в театре Коха в Линкольн-центре. На финишной прямой мы уже все устали, но полны решимости представить премьеру наших танцев в родном городе.

Я сижу в оркестровой яме в день премьеры с Брэди, менеджером нашего турне, который сидит справа от меня. Стулья вокруг нас намеренно оставлены пустыми, потому что находиться рядом со мной небезопасно. Я далеко не пассивный зритель. Я отбиваю такт ногами. Я трясу головой. Когда я вижу на сцене что-то тягомотное, я толкаю локтем Брэди, а он делает пометки, чтобы потом обсудить их с артистами. Если представление неудачное, он будет весь в синяках.

И премьера оказывается неудачной. Частично виновата нервозность. Танцовщики, желая выступить хорошо, слишком стараются и переигрывают. Но, принимая во внимание обстоятельства, я скорее удивилась бы, если бы они не были слегка на взводе.

А вот что действительно беспокоит меня, так это их состояние. Они вымотались за два месяца гастролей, и представление в Линкольн-центре имеет привкус отчаянности — «сделай или умри». Я смотрю, как они выкладываются.

Но и второе представление не лучше. И следующее. Три посредственных представления подряд. Я боюсь, что танцовщики дошли до предела своих возможностей и последние четыре представления станут тихим финалом вместо триумфа.

Но перед поднятием занавеса в пятницу я вижу, что они разогреваются как прежде. Я потрясена тем, что они выглядят свежее, чем когда-либо. Это видно и по глазам, и по ногам — движения оживленные, четкие, видна готовность идти в атаку. Они не потеряли стойкости. Они обрели второе дыхание.

Я думаю: «Что творится? Кажется, мы увидим действительно классное шоу». Так и происходит. Их сороковое выступление в пятницу оказывается лучшим. Но в субботу они выступают еще лучше.

В воскресенье, на дневном представлении, выдав сокрушительный спринтерский финиш, они окончательно похоронили память о неудачных представлениях. Последнее представление было чудом.

Это божественная награда танцовщикам за монашескую верность рутине постоянных занятий и тренажа. По окончании тура и последнего представления мы убедились, что никто не сдался. Обет верности себе защитил нас. Теперь, отбросив предосторожности, танцоры собрали все силы и выдали наилучший результат.

Вот замечательное качество стойкости: она не истощается за долгий период изнурительных занятий. Став долговременным обязательством, она все время укрепляется и проявляется в тот момент, когда вы больше всего в ней нуждаетесь.

Занавес.

08. Восстановление

Упражнение 8: барахтайтесь

«НЕ СМОТРИ ЕМУ В ГЛАЗА — сконцентрируйся на цели» — так Тедди Атлас напутствовал боксера Майкла Мурера, когда он вышел на ринг, чтобы защитить титул чемпиона 1994 года в тяжелом весе. Его противником был Джордж Форман.

Шанс Формана на победу в возрасте сорока пяти лет был, согласно одному из комментаторов, один на миллиард. После удара гонга Форман вышел сразу в центр ринга. Поединок начался. Мурер, не слушая указаний тренера повернуть вправо, провел удар в левый глаз Формана и продолжал наносить удары.

Однако Форману давал указания Анджело Данди, лучший катмен в боксе в то время. Форман, рост которого был 195 см, отказался садиться между раундами, так что Данди было трудно добраться до него, но ему все же удалось сказать Форману перед десятым раундом, что бой пора заканчивать. Джордж и закончил его классическим правым хуком в челюсть и покинул ринг в сорок пять лет и триста шестьдесят дней, став самым возрастным боксером, завоевавшим титул чемпиона мира в тяжелом весе. К тому же он стал единственным человеком, победившим соперника на девятнадцать лет моложе и завоевавшим титул чемпиона в тяжелом весе через двадцать лет после того, как потерял его. (Он уступил его Мохаммеду Али в одном из самых знаменитых боксерских поединков, получившем название «Грохот в джунглях» и состоявшемся в Заире в 1974 году.)

Я заинтересовалась боем Формана за возвращение титула чемпиона мира в 1994 году, потому что Тедди был моим тренером в 1983 году около полугода, когда я сама пыталась провести такой бой.

Гибкая сопротивляемость фигурирует под разными названиями. Преподаватели называют это выносливостью, военные командиры — выдержкой, мой тренер использует термин «время восстановления». Я предпочитаю термин «способность прийти в себя», который используется в профессиональном гольфе. Так гольфисты измеряют способность забыть неудачный удар и продолжать игру. Сопротивляемость. Мне нравится недвусмысленная беспристрастность этого термина. Тебя сбивают с ног, ты вскакиваешь. В моей личной иерархии способов удержать себя от сваливания в пике, по мере того, как проходят годы, способность к восстановлению идет под номером один.

За долгую жизнь появляются клише и шаблоны. Для большинства из нас жизнь приобретает характер синусоидальной волны, с приливами и отливами. Не важно, как настойчиво мы двигаемся вперед или как тщательно рассчитываем будущее, нам все равно время от времени придется терпеть удары. Нужно будет самортизировать удар и двигаться дальше, но необязательно сразу вперед, ведь надо сначала выбраться из провала и вскарабкаться на гребень. Застыть на месте?.. Ни в коем случае, если у вас есть способность сопротивляться, которая позволит вам двигаться дальше.

Представляю вам шесть идей, которые помогут приобрести гибкую сопротивляемость, когда она понадобится вам, чтобы вернуться в колею.

1. Преодолеть синдром самозванца

Когда вы лежите в нокдауне, а над вами ведут отсчет, испугаться очень легко. В наихудшем случае утраченная уверенность в себе может превратиться в настоящий синдром самозванца. Вы не видите ошибок или уроков, которые можно было бы извлечь. Вы видите дефект в собственном характере. Вы чувствуете себя обманщиком, сомневаетесь в своем таланте и своих намерениях. Вы уверены, что другие тоже видят вас насквозь, и боитесь, что вас никогда не примут обратно. И, если некоторые из ваших критиков думают так же, вы слушаете их, а не ваших добрых ангелов, потому что вы устали. Потому что вы просто-напросто проиграли.

Во время боя с Али, под самый конец этого безумного поединка, когда толпа ревела «Убей его!», Форман был нокаутирован впервые за всю свою карьеру. Он просто не смог признать себя побежденным и оставил ринг на несколько лет.

У меня были свои проблемы. Мне было сорок пять лет, и последние десять лет я главным образом создавала и режиссировала танцы для других. В результате я обнаружила, что совершенно потеряла форму. Я начала сомневаться, смогу ли когда-нибудь снова танцевать. Танец был моим щитом. Без такого щита, при постоянном сравнении с другими танцовщиками, я чувствовала, что дезориентирована критикой. Как я позволила такому случиться? По мере того как шли годы, я стала видеть, что другие лучше выполняют придуманные мною па, и начала чувствовать себя обманщицей в студии. Я привыкла, что прыгаю выше других, пробегаю дальше или быстрее, выходя иногда за пределы возможного. Именно так я контролировала пространство танца. Теперь же мне надо было найти другой путь.

Я погрузилась в серьезную депрессию, забившись в угол жалости к себе и растерянности. В отчаянии я решила использовать такой вариант — превратиться в человека по имени Никто и просто уехать из города. Побег в новое место всегда помогает нам открыть новые перспективы, говорила себе я. Новые горизонты, новый часовой пояс, новый ты.

Не сказав никому о своих планах, я уехала в Лос-Анджелес и поселилась в старомодном отеле в жилой части Западного Голливуда, потому что эта засушливая местность совершенно соответствовала моему подавленному настроению. Если я хотела наказать себя, то Лос-Анджелес был правильным выбором.

Я нашла поблизости недействующую церковь и убедила руководство города разрешить мне использовать цокольный этаж для занятий танцами. Я заставляла себя ходить туда и работать по меньшей мере по три часа каждый день. Мне нужно было вернуться к тяжелой работе в студии, чтобы снова почувствовать себя физически сильной. Это лучший способ, который я знаю, чтобы вернуть себе самоуважение. Такие занятия не особенно привлекательны, но по крайней мере я буду что-то делать. Я напоминала себе работать на вдохе и расслабляться на выдохе. И я стала выбираться со дна наверх.

Понаблюдайте за боксерами, когда они лежат на спине в нокауте. Они делают небольшие движения, ищут, как поддержать свое тело, встают на колени, потом на ноги. Я называю это барахтаньем. Вы тоже можете попрактиковаться каким-нибудь реально паршивым утром, распростершись на спине и желая, чтобы рефери уже досчитал до десяти.

БАРАХТАЙТЕСЬ

Оказавшись в безнадежном положении, обратимся к нашему общему началу эволюции и начнем барахтаться. Все наше кручение-верчение напоминает то, как извивается червяк. Это неопределенное физическое усилие, неуловимое мышечное движение под кожей.

А теперь вообразите себе это и подвигайтесь так на стуле. Завтра, прежде чем посмотреть утром в зеркало, проделайте это движение в кровати уже в полную силу. Лежа на спине, двигайте торс вправо, потом влево, потом опять вправо. Теперь слегка согните ноги. Еще раз согните ноги, одновременно сгибая ступни, и почувствуйте напряжение в лодыжках с обратной стороны. Не забывайте правильно дышать.

Теперь выгните спину дугой. Снова выгните спину и отведите плечи назад. Расслабьтесь. Повторяя эти движения в постели, вы далеко не продвинетесь, но суть не в этом. Суть в том, чтобы начать.

Теперь перекатитесь на живот. Следующее движение обратно тому, что вы только что закончили: напрягите брюшной пресс, так чтобы втянулась также вся передняя часть тела, и выгните спину в другую сторону. Когда вы расслабитесь, вожмите все тело в постель, напрягая пальцы ног.

Снова повернитесь на спину, поднимите руки и потрясите ими. Подвигайте челюсть из стороны в сторону. Нахмурьтесь. Расслабьтесь. Подвигайте предплечьями вперед и назад. Если сможете, попробуйте проделать так называемое «гавайское приветствие», включив плечи. Все еще находясь в постели, глубоко подышите, отведите плечи назад. Перекатитесь на правый бок и вытяните левую ногу вдоль тела. Повторите то же для другой стороны тела. Теперь начните подниматься с постели. Наклонитесь и встаньте.

Чувствуете себя лучше, но еще не совсем готовы? Подышите — вдох на счет четыре, задержка дыхания на счет четыре, выдох на счет четыре, задержка дыхания на счет четыре. Повторите десять раз и почувствуете себя по-другому. Теперь вы должны быть готовы начать день. Вы будете более энергичны весь день, потому что уделили время тому, чтобы разбудить свое тело перед тем, как требовать от него приняться за работу.

Все это не так уж трудно, и в любом случае это гораздо лучше, чем ничего.

Именно так я начинала свои дни в Лос-Анджелесе. Это давало мне точку опоры, когда я отправлялась в церковь, чтобы начать с того, чем закончился предыдущий день. Так я работала на укрепление самой основы моего здоровья ежедневно. Однако бывают и такие дни, когда мы ничего подобного не делаем. Просто признайте такой «безработный» день, но не считайте его бесполезным. Отнеситесь к этому соответственно и наберитесь терпения. Самое важное — с чего-то начать.

День за днем, движение за движением упражняйтесь с учетом своего состояния на данный момент. Связь со своим телом в его текущем состоянии позволит вам более реалистично оценить, что вам потребуется дальше, как в конкретный день, так и в перспективе.

По мере укрепления вашей уверенности в себе вы начнете задавать себе вопросы. Возможно, сейчас вы переносите свое ощущение от какого-то события в прошлом на настоящий момент и именно поэтому находите основания для сомнений в вашем таланте, целеустремленности или здравом смысле.

Допустим, вы пропустили установленные сроки и поэтому приходите к выводу, что вы безответственный работник. А нельзя ли сформулировать иначе?

Я пропустил(а) дедлайн; мне необходимо научиться лучше распределять время и ставить перед собой более разумные цели.

Я не встречала человека, который никогда не сталкивался с такой ситуацией. Когда на вас обрушивается критика, спросите себя: а что, собственно, случилось? Как я описал(а) бы это происшествие, если бы это случилось с кем-то другим? Вы, скорее всего, увидите, что, представив себе другого человека в неприятной ситуации, вы проявите к нему сочувствие и примените логику. В конце концов, так ли это важно? Что было поставлено на карту? Нельзя ли это исправить?

Так что продолжайте барахтаться и выбираться из ситуации.

2. Интерпретация

Вы должны учиться находить что-то полезное в любой трудной ситуации. Уильям Фолкнер с детства страстно любил ездить верхом. Он часто падал. Когда он в очередной раз лежал в постели после такого падения, кто-то спросил его: «Почему ты продолжаешь ездить верхом?» Он ответил: «Потому что это лучшая тренировка для писательства». Он интерпретировал свои падения как вид обучения. Блестяще.

То, что было негативным, становится позитивным. Найдите свое самое сильное свойство и используйте его.

Затем подумайте о том, какой урок вы можете извлечь из собственного падения.

У танцовщиков всегда есть чудесный прибор для интерпретации ситуации: зеркало. Когда они опасаются, что не полностью используют свой потенциал — плие недостаточно глубокие, прыжки недостаточно высокие, связующие элементы смазанные или неуверенные, — наблюдение за своим исполнением в зеркале позволяет им не поддаваться собственным субъективным суждениям. Зеркало не имеет своего мнения. Зеркало помогает танцовщику вносить исправления в исполнение, если он перестает узнавать себя в отраженном образе.

Ничто так не облегчает правильную интерпретацию ситуации, как представление ее с точки зрения другого человека. Взгляд на нее чужими глазами, без дурмана оскорбленных чувств и других негативных эмоций, застилающих собственный взгляд, может дать вам четкое видение вашей реакции на свою проблему. После любой неудачи, будь то негативная оценка, плохое поведение вашего ребенка или провалившийся проект, оцените свою реакцию «со стороны». Может быть, вы склонны сразу рассматривать ситуацию как катастрофу? Когда Форман решил вернуться на ринг, он обдумал все, что произошло, используя в качестве зеркала глаза своих противников. Он понял, что все еще может наводить ужас на соперника. Поэтому Тедди сказал Муреру перед боем: «Не смотри ему в глаза».

Но, после того как мы напугаем себя сомнениями в самих себе, единственный выход — продолжать двигаться вперед. Форман нашел в себе силы начать все сначала, снова тренироваться и участвовать в поединках, что было необходимо для возвращения титула чемпиона. В показательных боях он стал смотреть на себя как на победителя, не такого, каким он был в поединке в Маниле, но каким он стал сейчас, не таким быстрым и не таким сильным. Но поумневшим. Он всегда придерживался тактики «стой и бей». Обретя стойкость и поумнев, он стал другим типом боксера — и остался победителем.

3. Совершенствуйте программу

Теперь, когда вы яснее видите, что произошло, извлеките из этого урок. Проделайте необходимую работу. Взгляните на свои ошибки, оцените, как вы их сделали, и исправьте на будущее. Найдите, какие изменения нужно сделать — как большие, так и малые. Может быть, лучше вставать утром пораньше, или по-другому проводить вечера, или найти нового друга, способного дать здравый совет.

В период восстановления в Лос-Анджелесе я обратила внимание на то, что я не всегда получала нужные результаты, когда показывала движения исполнителям. Как я общалась с ними? Показывая движения в полноги. А надо найти новый путь. Использовать слово.

Я вспомнила, как когда-то училась падениям на занятиях у Марты Грэм, когда ей было уже за семьдесят. Она даже не пыталась показывать нам движения. Она садилась на низенькую скамейку «ногучи» и словами вдохновляла нас сделать нужные движения. И ее вдохновение передавалось нам.

Когда я говорила с людьми, то не паниковала, у меня не было страха перед аудиторией. Я часто выступала с лекциями, умела использовать фантазию и «обаять» аудиторию. Но мне было легче показывать движения, чем говорить о них, поэтому слова были моим вторым языком, а не первым. Мне нужно было поработать над этим.

Итак, я записалась на занятия по развитию монологической речи в кампусе Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. Там, стоя перед полной аудиторией актеров, надо было учиться говорить перед посторонними людьми. Чтобы придать хорошую форму монологу, вы должны наполнить его определенным смыслом и характерными чертами, и лучше сначала произнести его перед собой.

Эти занятия научили меня тому, как словами контролировать любую ситуацию — знать, чего ты хочешь и как это высказать, быть способной выразить что-то словами так же хорошо, как я выражала это движением. Я поняла, что даже малейшие изменения в словах или действиях могут сыграть свою роль и помочь что-то улучшить. Я начала верить, что способна ясно доносить свои мысли до других людей.

4. Не можете построить собор? Постройте мост

Заметьте, что я сказала «что-то улучшить», а не «сделать что-то наилучшим образом». Вы быстрее постареете, сделаетесь холодным и черствым, если настроите себя только на совершенное, триумфальное возвращение. Помните, что лучшее — враг хорошего. Я распределяю свои танцы по трем «папкам» по степени достижения результата.

Во-первых, есть у меня первоклассные, прорывные вещи, в которых безупречно сочетаются намерение и результат. Это случалось не часто, может быть, с десяток раз на сто шестьдесят с лишним попыток — но я очень дорожу ими. Далее идут два-три десятка работ, которые «красиво стареют», потому что их до сих пор исполняют другие труппы. Остается еще где-то больше ста танцев. Это мои работы-мостики, которые я создавала, когда нащупывала методом проб и ошибок пути к прорывным вещам или пыталась прийти в норму. Некоторые из них — откровенно проходные вещи, демонстрирующие минимальный прогресс от одной к другой. Некоторые сделаны по шаблону, для выполнения какого-либо обязательства или заполнения программы. Эти второстепенные работы так же важны, как и более долговечные вещи, потому что служат для меня соединительными элементами от одного этапа к другому, пока не приходит время создания чего-то действительно стоящего. Они держат меня на плаву. Если я не могу построить собор, я строю мосты, чтобы добраться к нему.

Наведение мостов напоминает нам, что мы не должны каждый раз биться головой о стену. Нужно все-таки время от времени корректировать свои цели, хотя это не всегда приятно признавать. Кто из нас будет намеренно стрелять по второстепенным мишеням? Но со временем мы учимся этому навыку выживания, когда выбираемся из ямы после падения.

5. Мотивация

Когда вы планируете выбраться из провала, обязательно проверьте свою мотивацию. Самая частая ошибка при возвращении в норму — это делать что-то по неподходящей причине. Иногда нас порабощает плохой советчик — желание отомстить. В один особенно нехороший период восстановления я потратила месяцы, создавая танец, который должен был стать актом мести. Публика не уловила мой недобрый мотив в этом танце, но я знала, что он был там — и это чувство не залечивало мою рану. «У того, кто лелеет месть, раны всегда свежи», — говорил Фрэнсис Бэкон (тем не менее, если вы страдаете, используйте это. По крайней мере, выйдет хороший танец).

Вам может быть знакомо такое побуждение. Вы получили нокаут, страстно желаете вернуть то, что, по вашему мнению, было отнято у вас — ваш статус, доброе имя, самоуважение, да что угодно. Вы жаждете возмездия. Тогда вы позволяете себе укреплять свою жизнестойкость раскаленной эмоцией — «Я им всем покажу». Это чувство придает вам энергии, но редко удовлетворяет. Взобравшись на эту вершину, вы не хотите чувствовать себя опустошенными, но невольно думаете: «И это все?»

Конечной целью восстановления не должна быть идея отплатить миру презрением. Цель — занять более выгодную позицию, пересесть на более высокое место. Существует легенда, что при подготовке к поединку Формана с Али в Заире Анджело Данди, тогдашнему тренеру Али, удалось устроить так, чтобы канаты ринга были ослаблены. Нокаут есть нокаут, но это давало реальное преимущество Али, который был старше Формана на семь лет и на несколько лет был отлучен от бокса за отказ проходить службу в армии. Теперь у Али не было такой скорости, как раньше, и он в основном вел бой спиной к канату. Ослабленный канат давал ему возможность уходить от ударов Формана, а когда Форман все-таки приближался к нему, Али было легче нейтрализовать его натиск. Нужно отметить, что в бою за возвращение титула чемпиона в 1994 году Данди был уже с Форманом. Форман не держал на него зла. Он завоевал уважение Данди своим стремлением вернуться на вершину. Они вдвоем стали командой победителей.

Ваше восстановление должно быть инициировано подлинным стремлением к усовершенствованию. Это ваш ключ к тому, чтобы вернуть себе собственное видение перспективы. Только вы можете знать, чего вы действительно хотите. Только вы знаете, как согласовать свои действия со своим обетом верности себе. Этот обет — ваш фундамент, то незыблемое дно океана, которое позволяет волнам колебаться в приливах и отливах. Это ваш повседневный опыт. Малые дела дают нам основу для того, чтобы в конце концов подняться.

Как и Али, Формана сделала сокрушительным его воля, а не тело, которое было не в лучшей форме. Форман стал евангелистом во время перерыва в карьере, и его естественное стремление победить было теперь укреплено верой в Бога. И возрастом. Хотя многие считали его решение вернуться на ринг ошибочным, сам Форман считал, что он вернулся, чтобы доказать, что возраст не может быть препятствием для человека, стремящегося к своей цели. Он хотел показать, что сорок лет — не «смертный приговор». А если на твоей стороне сила, которая больше тебя, это поможет любому бойцу.

6. Завершение

Наконец наши усилия принесли результат, и мы совершили прыжок вперед, оставив все ошибки позади. Один период закончился, начинается другой. И это заслуженное достижение. Мы признаем это, потому что наши зрители и наши близкие говорят нам, что это так.

В своем поединке за возвращение титула чемпиона Форман почувствовал, что он может привлечь зрителей на свою сторону, что он и сделал в начале десятого раунда. Тедди Атлас предупредил Мурера об этой стратегии в перерыве между раундами. Черпая силу в реакции зрителей на мощные правые боковые удары, Форман завершил их впечатляющим нокдауном в конце десятого раунда. Затем, бросив один короткий взгляд на поверженного Мурера, а второй взгляд вверх, к небесам, Форман пошел в нейтральный угол и, став на колени, вознес молитву. Толпа зрителей вскочила на ноги, выкрикивая слова поддержки.

Что же касается меня, то я почувствовала, что готова вернуться в Нью-Йорк с новыми навыками общения. Это случилось не только благодаря занятиям по обучению монологической речи. Теперь я гораздо увереннее двигалась «в своей коже». Я могла гораздо лучше объяснить своим танцорам, чего мы добиваемся. Делайте то, что я говорю, а не копируйте то, что я делаю.

Вскоре я надавила на чувство вины у Тедди Атласа, заставив его «потренировать девушку», и даже стала снова выступать на сцене в восьмидесятые годы на Олимпийских играх в Лос-Анджелесе. Хотя представление по этому поводу под названием Fait Accompli (фр. «Свершившийся факт») было физически очень сложным, я смогла его сделать именно тогда — не раньше. Танец стал другим, теперь он был исполнен телом, которое стало старше, но обрело новую силу. Он был вдохновлен целью идти дальше и найти новые пути.

Это завершение процесса. Мы все желаем его. Почему же так тяжело прийти к нему? Почему мы так плохо умеем освобождаться от чего-то? Мы не можем закончить телефонный разговор, или покончить с надоевшей дружбой, срок годности которой давно истек, или перестать откладывать осуществление проекта, потому что беспокоимся, как его примут, когда он будет закончен. Во всех этих случаях налицо страх перед завершением дела.

Артисты справляются с этим, потому что они обязаны придерживаться непреложных правил в виде заключительной каденции в музыке, последней строчки песни, развязки романа — всех этих средств гармоничного завершения.

Перенос этих критериев на более глубокие сердечные чувства, затрагивающие романтические и семейные связи, может показаться решением проблемы, но мы ведь уже давно прибегали к этому в некоторых случаях. Когда мы оцениваем, сколько мы говорили и сколько слушали во время свидания или насколько быстро нам перезванивают по телефону, мы устанавливаем правила для окончания отношений. То же самое происходит, когда решаем выйти из комнаты, если дядя Фил начнет говорить о политике на семейной встрече; мы репетируем сцену, когда пошлем дядю Фила ко всем чертям. Так почему бы не установить для себя некие критерии, например, когда нужно высказать все, что думаете, и тем облегчить всем завершение дела?

Простое упражнение для начинающих: выберите одно дело, с которым вы покончите на этой неделе. Это может быть привычка класть сахар в кофе, длительная ссора с супругой(ом), недочитанная скучная книга, надоедливая критика, от которой уже давно мутит. Выберите такое дело, покончите с ним и посчитайте себе пульс. Почему вы выбрали именно это дело? Каковы были ваши основные правила? Сахар — белый убийца, напряжение в доме после семейной баталии невыносимо, скучная книга отнимает драгоценное время, критика давно перестала быть полезной. Остановитесь и сделайте шаг вперед.

Однако в синусоидальных волнах нашей жизни бывают не только провалы, но и пики.

Повышение сменяется падением, что-то уходит, что-то приходит. Держитесь: возможно, это всего лишь бесконечное колебание синусоидальной волны нашей жизни. А нельзя ли достичь баланса, найти центр между этими крайностями?

Иногда он находится очень нескоро.

Джан Лоренцо Бернини, знаменитый скульптор и архитектор эпохи барокко, родился в Неаполе в 1598 году. Считается, что он достиг гармонии в изобразительных искусствах, которой не было даже у великих мастеров Возрождения. Говорят, что в шестьдесят семь лет он утверждал, что изваял из мрамора голову в мастерской своего отца, когда ему было всего шесть лет; с тех пор ученые заклеймили его безумным себялюбцем, восхваляющим свой гений. Его воспринимали как старого человека с раздутым эго, бравирующим ранней одаренностью.

На помощь пришли мои друзья, ученые Ирвинг и Мэрилин Лавин (которые утром будили друг друга тычками в главе 4). В 1967 году Ирвинг увидел скульптурный портрет работы неизвестного художника XVII века и вскоре после этого купил его на аукционе. На протяжении следующих пятидесяти лет этот таинственный джентльмен жил с Ирвингом и Мэрилин в их доме в Принстоне. Постепенно Ирвингу стало казаться, что этот бюст напоминает ему какую-то известную личность.

В результате блестящего искусствоведческого расследования Ирвинг установил, что это Фариначчи, член итальянского магистрата, а затем доказал, что это оригинальное произведение самого Бернини. Затем Ирвинг и Мэрилин разработали график создания работ Бернини и установили провенанс для этого бюста, доказав, что Бернини создал свой шедевр задолго до того, как ему исполнилось двадцать лет. Таким образом Ирвинг и Мэрилин подтвердили достоверность воспоминаний Бернини о его детских способностях и развеяли сомнения, которые долгие века пятнали личность художника.

Восстановление справедливости требует времени. В данном случае трехсот пятидесяти лет. Назовите это совпадением или фатумом, но именно центрирование весов, которые держит римская богиня Юстиция, поддерживает равновесие между крайними точками синусоидальных изгибов. Это равновесие называется точкой покоя, и это финальная точка восстановления. Чтобы достичь ее, мы должны ежедневно практиковаться. Начинать все сначала, отрываться от прошлого, разумно планировать и продвигаться дальше, сохраняя физическую и моральную силу, чтобы продолжать идти вперед, когда кажется, что все против нас. Наслаждаться удачами и мужественно переносить невзгоды, просыпаться утром от толчка Мэрилин, понимать, что вы еще живы, и двигаться дальше. Снова и снова. Много раз.

09. Взаимный обмен

Упражнение 9: смертные кричат

НЕСКОЛЬКО ЛЕТ НАЗАД В АТЛАНТЕ я репетировала с чудесной группой детей от пяти до десяти лет. Все они были талантливы и хотели заниматься танцами. Дети носили сандалики Crocs, это была часть их костюма для нового балета. Я была одета в свою обычную белую рубашку, джинсы и кроссовки. Взрослым танцовщикам я могу и объяснить движение, но дети предпочитают показ, а не объяснения, поэтому я должна была больше показывать. Когда я встала на носок — движение, которое я до этого делала тысячи раз, — моя нога вывернулась вправо, я всем весом навалилась на нее и сломала плюсневую кость.

Вообще-то это обычная, заурядная травма, за исключением того, что мне было шестьдесят девять лет и это была первая серьезная травма в моей карьере. До того времени я никогда не причиняла своему телу такого вреда. Никогда не вывихивала лодыжки, не рвала мышцы и не ломала кости. Впечатляющая полоса везения, хотя я лишь частично приписываю это везению.

Возможно, что-то подобное случалось и с вами. Хотя это наверняка выглядело иначе: вы потянулись за книгой на высокой полке и почувствовали острую боль в спине. Вы боролись с туго закрытой крышкой банки и, сдавшись, попросили кого-нибудь с более сильными руками открыть ее. Вы поколебались перед тем, как спрыгнуть с высокого стула в ресторане, опасаясь нагрузки на колени, и выбрали более безопасный способ спуска на землю. Если это так, то вы наверняка отметили момент, когда поняли, что ваше тело может подвести вас. Вы больше не питаете иллюзий, что находитесь в сонме тех небожителей, которые радостно бросаются в погоню за совершенством с энергией, которая сродни детской, потому что они всемогущи. Вы начинаете превращаться в обычного смертного.

Вы можете даже не осознавать, что жили с иллюзией о собственном бессмертии. И хотя осознание своей смертности может появиться в тридцать, сорок или пятьдесят лет, знайте, что оно все равно придет — рано или поздно. Тогда вы начинаете сомневаться в том, что вообще контролируете свое тело. Вы сдаетесь на милость старения.

Такая новая реальность особенно болезненна для танцовщиков. Их учат с легкостью совершать почти невозможное. Они олимпийские боги, их доведенное до совершенства мастерство гарантирует им бессмертие до тех пор, пока однажды их тело не скажет им об обратном. Возраст обесценивает все, для чего танцовщик трудился с детства. Это предательство не только тела, но также веры и мечты. И заработка, и с этим надо что-то делать. Всем нам, а не только танцовщикам.

В шестьдесят девять лет я осознала, что отсрочивала неизбежное десятки лет, понимая при этом, что если вы всю жизнь придерживаетесь одного режима физической нагрузки, то ваше тело начнет срабатываться. Постоянная нагрузка на одни и те же суставы и мускулы изнашивает их. Было бы более разумным перераспределить нагрузку. Со временем я обнаружила, что нужно измерять свой успех преодолением той проблемы, которая сейчас стоит передо мной, а не той, что была два года или двадцать лет назад.

Мы меняемся, и наш образ жизни тоже должен меняться. Оглядываясь на свою жизнь, я могу проследить эволюцию стратегий приспособления, которые я использовала через каждые десять лет. Вот как я их представляю себе.

Десятилетие от двадцати до тридцати лет было практически волшебным. Я могла сделать все, что скажут, причем где угодно — на занятиях, представлениях, репетициях. Моя выносливость превышала все пределы. Гибкость была удивительной. Другим моим коньком была скорость. Сила была не такой большой, какой она стала впоследствии. Координация позволяла мне делать сальто в воздухе в любом направлении. Связки были отработаны так, что я могла двигать отдельными мускулами. Я была отчаянной прыгуньей. Я бесстрашно падала. Равновесие всегда было моим слабым местом, но вы никогда бы этого не заметили. Есть я могла что угодно и в любое время. Мое тело не знало усталости, я не знала, что значит утомление, знала только колоссальное удовольствие и возбуждение от движения в пространстве.

От тридцати до сорока лет я продолжала уделять основное внимание своему физическому «инструменту», несмотря на увеличение обязанностей по мере взросления. Мне нужно было заботиться о сыне. У меня был дом на Манхэттене. У меня была труппа танцовщиков, которой надо было руководить. Я выступала чаще, иногда более ста дней в году. Это все были хорошие новости, но по мере сокращения часов на поддержание моего обычного режима я сократила время тренировок и увеличила их интенсивность. Я называла их «взрывными работами», потому что они требовали взрывной энергии и, как любые взрывы, продолжались недолго. Я расшибалась в лепешку первые восемь-девять минут, потом было тридцать минут непрерывной тяжелой аэробной импровизации. Потом я отдыхала пять-десять минут и начинала все сначала. После часа таких занятий я плавала в поту, и на этом заканчивалась моя «физкультура» на день.

В возрасте от сорока до пятидесяти лет я меньше выступала, больше руководила. Я начала работать для поддержания своего физического состояния — упражнения на растяжение на полу, ежедневный балетный станок. Я стала осторожнее относиться к своему питанию. Я начала использовать канадские упражнения для военных летчиков, включая приседания на корточках, отжимания, прыжки ноги вместе, ноги врозь. Я начала заниматься боксом под изумленным взглядом тренера Тедди Атласа. Я полюбила боксерскую грушу, ловко бегала задом наперед по лестничным ступенькам, отлично лазала по канату и ненавидела, когда меня сбивали. Я сосредоточила усилия на повышении выносливости.

В возрасте от пятидесяти до шестидесяти лет я перестала тренироваться как танцовщица и стала заниматься поднятием тяжестей. Мне не хотелось стать одной из «старушек» в последнем ряду в балетном классе и мучить свое тело во вред здоровью только потому, что я всегда умела это делать. Пришло время для чего-то более соответствующего возрасту. Поскольку сама я больше не выступала, наградой мне стало хорошее физическое состояние. У меня была отличная основа в виде гибкости, координации и скорости, оставшаяся со времен занятий танцами. Я продолжала ежедневные импровизации в студии, но чувствовала, что мне не хватает силы, которую дает поднятие тяжестей, так что сосредоточилась на этом. На пике формы я три раза поднимала на скамейке штангу с весом моего тела и выполняла становую тягу с весом более ста килограммов.

В период от шестидесяти до семидесяти лет времени стало не хватать, и моя энергия уже не была бездонным колодцем. Мне приходилось экономить и то и другое: столько-то для себя, столько-то для других. Тренировки с отягощениями стали основой моей физической подготовки. С импровизациями было покончено, хотя для главной роли в Movin’ Out, мюзикле Билли Джоэла, основную часть материала для роли Эдди я создавала, исходя из своих возможностей. Я оставалась сильной. Я мерила свой успех, сравнивая результат со своими возможностями, а не с возможностями других людей в гимнастическом зале.

Одним из преимуществ моего выбора в пользу жизни, связанной с пластической культурой, было то, что с самого начала я ощущала работу с телом как инвестицию. В каждое из десятилетий своей жизни я трудилась не только ради настоящего, но также и закладывала основу для будущего.

Когда американский предприниматель Уоррен Баффет сказал: «Мое богатство произошло от сочетания жизни в Америке, некоторых удачных генов и сложного процента», он объяснил чудо начисления сложного процента. Это один из простейших экономических принципов. Скажем, вам посчастливилось получить некий капитал в молодости и вы положили 10 000 долларов в банк с условием уплаты 5 % до достижения двадцати одного года. Ежегодно добавляйте к этому счету по 5000 долларов, и через пятьдесят лет ваш вклад в размере 260 000 долларов вырастет в пять раз и достигнет 1,2 миллиона долларов. Вы можете сделать то же самое с вашим физическим состоянием — усердно работать, чтобы пожать богатый урожай в будущем вместо того, чтобы паниковать по поводу сильно похудевшего счета. Раннее начало и разумное распределение нагрузки на тело благодаря разнообразным занятиям от балета до бокса помогло мне прийти к семидесяти годам, сохранив силу и здоровье.

Итак, нужно начать рано и работать с тем, что у вас есть. А как же неизбежное предательство со стороны вашего тела? Мне понадобилось прожить до шестидесяти девяти лет и получить травму, чтобы задать себе этот вопрос. Какой новый режим я могла придумать для себя, когда стала осознавать свою смертность? Я должна была избавиться от сомнений: разве я не собираюсь стать совершенной? Или по крайней мере лучше, чем была раньше? С осознанием собственной смертности дается разрешение открыто выражать свои чувства. Так что вперед с песней.

СМЕРТНЫЕ КРИЧАТ

Бессмертные боги не чувствуют боли, не делают больших физических усилий и никогда не кричат, двигаясь. Танцовщики, как и бессмертные боги, выглядят так, будто физические усилия даются им легко и не причиняют боли.

Но смертные производят шум. Когда вы делаете простые изометрические растяжки, кричите! Когда вы тренируетесь, вам разрешается ворчать, вопить, орать. Так что кричите на здоровье.

Первое упражнение: соедините ладони и вытяните руки прямо вверх от плеч. Используйте руки, чтобы помочь телу повернуться сначала по часовой стрелке, потом против нее. Выразите свои глубокие чувства. Продолжайте.

Теперь повороты вправо и влево. Почувствуйте косые мышцы слева, когда повернетесь вправо, потом наоборот. Как там они? Бррр.

Наконец, выгните спину назад, потом вперед. С каждым повтором увеличивайте глубину прогиба. Выгните спину назад — вдох, потом вперед — выдох.

Забавная мысль: в течение дня, когда вам захочется что-то сказать, встаньте и поясните свою мысль любым движением по вашему выбору. Выдвиньте бедро вправо, подтяните левое колено и шлепните по нему правой рукой. Усильте все, что вы хотите высказать, физическим движением.

И я снова напоминаю вам, что вы смертный, который двигается, так что кричать для вас естественно.

Когда мы стареем, боль становится не просто возможной. Мы обязательно сталкиваемся с ней — так или иначе. Танцовщик с самого начала учится принимать боль как данность, и он свободен выбирать, как реагировать на ее появление. Чего категорически НЕЛЬЗЯ делать, так это отрицать боль. Ее нужно признать. Иногда верный путь вперед дается нам через боль. Только ваш выбор определит, кем вы будете и кем предстанете перед миром — побежденным или борцом.

Существуют три вида спортивной боли: стимулирующая, предупреждающая и хроническая — и бесчисленные способы реагирования на каждую из них, причем некоторые помогают, а другие оставляют вас с чувством беспомощности.

Стимулирующая боль — это благотворная неприятность, ощущаемая при выполнении чего-то на пределе своих физических возможностей: «горящие» легкие и мускулы, когда вы преодолеваете последние пятьдесят метров на предельной скорости, желая «быть выжатым досуха, но победить». Взрывная боль — стимулирующая боль.

Предупреждающая боль — острая или тупая, сигнализирующая о том, что вы что-то делаете неправильно. Лучше всего перестать это делать.

Хроническую боль при любой беде — разрыв мышцы, пяточные шпоры, тазобедренный сустав, требующий замены, — приходится терпеть, так как от нее либо нет средств лечения, либо вы хотите обойтись без хирургического вмешательства. Хроническая боль всегда с вами, но это не повод сдаваться.

Вы можете начать вести дневник, записывая, как ощущается боль и как вы ее переносите. Какая у вас боль — хроническая, острая, предупреждающая? Как вы реагируете на каждый вид боли, когда она появляется? Вы можете преодолевать боль? Это помогает? Вы позволяете боли мешать вам делать то, что вы любите? Или вы рискуете больше, чем рекомендуется? Может быть, лучше посоветоваться с врачом? Или начать посещать физиотерапевта? Что бы вы ни решили, примите свое состояние как данность и начните новую программу. Используйте знание, которое вы приобрели в борьбе с этим испытанием — как избегать усиления боли или как встречать ее мужественно, когда она возвращается, — и не растрачивайте понапрасну этот опыт. Кожа прочнее, если она со шрамами, и, когда вы научитесь восстанавливать себя снова и снова, вас будет нелегко сбить с ног.

Боль — источник массы информации. Частью борьбы с ощущением своей смертности является умение представить себе, как жить со своей болью, физической или моральной, не сделав ее сутью своей жизни. Как вы справляетесь с этим? При самых трудных обстоятельствах можно иногда просто уживаться с ней.

У меня хроническая травма мышцы плечевого пояса, полученная когда мне было за пятьдесят. Двадцать лет спустя она все еще иногда дает о себе знать. Но она не была получена при поднятии тяжестей, никогда не была причиной отмены представления, никогда не мешала моей работе, так что я терплю ее и двигаюсь дальше. Как футболист со сломанным пальцем руки, я вижу в ней досадную неприятность, а не травму — препятствие, которое можно и обойти.

Я порвала мышцу плечевого пояса во время турне с Барышниковым в 1992 году. У Миши были повреждены оба колена, поэтому мы заключили соглашение (вы уже знакомы с моими соглашениями), что никто из нас не пропустит ни одного выступления в предстоящих нам двадцати двух городах. Так что он справлялся со своей болью, а я — со своей.

Потом случилось худшее. Моя мать заболела и попала в больницу. Между представлениями я летала к ней, а подле нее дежурили двое моих родственников. Нам нужно было принять решение. Мама не хотела, чтобы ее жизнь поддерживали искусственно. Это было ужасно, но мы исполнили ее волю.

И я вернулась в турне как раз к следующему поднятию занавеса. Могу только сказать, что мама не хотела бы, чтобы я пропустила свое выступление. Конечно, вернуться на сцену так быстро — это экстремальная ситуация. Не могу посоветовать этого другим. Но то был мой способ работать несмотря на боль. Преодолевая боль.

Раньше или позже, но нужно жить дальше. Жизнь должна продолжаться. Выступления, публика, график гастролей, люди, работающие на шоу, — за все это я несла ответственность. Любой человек, получивший эмоциональный удар, имеет свои обязательства, которые надо выполнять. Перед работой, перед семьей, а то и перед кем-то повыше. Когда приходится выносить невыносимое, мы все иногда нуждаемся в помощи чего-то большего, чем мы сами.

Вы собираетесь скорбеть, переживать свою боль. Но нужно держаться. Помните: если вы отвергаете трудности и шрамы, компромиссы и приспособления, которые приходят с возрастом, вы отвергаете то, что привело вас к настоящему моменту. «Хроническая боль станет твоим постоянным компаньоном, — сказала я себе. — Прислушивайся к ней».

Боль — это свидетельство последствий. Она напоминает нам, что для смертных жизнь — это предмет торга. Что-то мы теряем, а чему-то учимся. Став смертными, мы кое-что выигрываем. Я считаю это взаимным обменом.

Наиболее практичные из нас научились извлекать пользу из боли даже тогда, когда она угрожает подвести нас. Есть люди, которые умудряются пережить самые плачевные обстоятельства. Вспомним певицу Билли Холидей, которую наркотики почти сокрушили, довели до тюрьмы и практически уничтожили ее карьеру, прежде чем она сумела восстановиться. Или певицу Арету Франклин, которая выпустила свой первый альбом в четырнадцать лет, когда была беременна вторым ребенком.

Наставницей Ареты Франклин была великая Махалия Джексон, известная как Королева госпела. Джексон родилась в семье, жившей в крайней нищете, выросла в доме из трех комнат, в которых теснились еще тринадцать родственников и собака. Потеря матери в возрасте пяти лет еще больше ухудшила ее положение. Ее отдали на попечение тетки, где все свое детство она была заброшенным и постоянно унижаемым ребенком. Но у нее был потрясающий голос. Она не только записывала пластинки и стала первой исполнительницей в жанре госпел, выступившей в Карнеги-холле. Она также поднимала свой замечательный голос в защиту гражданских прав.

Силой и глубиной своего исполнительского искусства эти женщины были обязаны не только таланту, но и тому, что они пробивались через невообразимые лишения. Они пели «с душой», как мы это обычно называем. А можно определить это словом gravitas.

Слово gravitas происходит из латинского gravis, «тяжелый, весомый». Приобретение этого качества означает, что мы становимся более авторитетными, основательными, мудрыми. Мы крепко стоим на ногах, приобретаем ориентиры, и нам становится легче восстанавливать равновесие и проявлять твердость при любых потрясениях, стать островком затишья в бурю. У нас появляется способность справляться с тем, что подбрасывает жизнь. Когда все паникуют оттого, что ваша компания теряет самого выгодного клиента, или ваша семья пребывает в отчаянии, потому что любимый всеми родственник заболел раком, или родители психуют, потому что подозревают нашествие вшей в школе вашего ребенка, вы не даете сбить себя с ног.

Авторитетность — один из лучших обменов, которые можно совершить, когда мы осознаем потерю бессмертия. Мы признаем это качество в людях, которые ведут себя с достоинством. Они не топчутся на месте и не болтают попусту; в том, как они думают, говорят и двигаются, видны четкость и простота. Их отличает глубокая серьезность и вдумчивость. Такие люди спокойно справляются с последствиями.

Бессмертные живут без последствий. Зевс может сколько угодно оплодотворять смертных дев, а его божественная супруга Гера — продолжать обрушивать наказания на земные создания за его грехи, но самого Зевса не ждет расплата. А вот смертные извлекают другие уроки.

На протяжении всей своей карьеры баптистского проповедника Мартин Лютер Кинг, образец авторитетной личности, в полной мере испытал на себе последствия своей деятельности. Под конец жизни он был под постоянным наблюдением и ему без конца угрожали. В своей последней речи в Бирмингеме он предсказал, что может не выйти оттуда живым. И смирился с этим.

Кинг был близким другом Махалии Джексон. Иногда, когда у него опускались руки, он звонил ей и она пела ему госпелы по телефону. Она выступала на многих его мероприятиях, включая «Марш на Вашингтон» 1963 года. Джексон знала много спиричуэлс и умела донести их до слушателей. Во время обращения Кинга к толпе из 250 000 собравшихся в этот день она почувствовала, что ему нужно как-то зажечь их, и закричала ему со своего места в толпе: «Скажи им о своей мечте, Мартин!»

В речи, запланированной Кингом в тот день, не было ни слова о его мечте. Но Джексон слышала его проповедь два месяца назад в Детройте и знала, что без этого речь в Вашингтоне не повлияет на публику так, как могла бы. Поэтому она второй раз выкрикнула свою просьбу из толпы. Кинг подхватил эту тему, начал цитировать свою проповедь по памяти, пока не закончил свою речь словами «Свободны наконец»: строкой из одной спиричуэл. Он произнес тогда одну из самых замечательных речей в истории и — благодаря Махалии Джексон — привел толпу в невероятное возбуждение.

Авторитетность — одно из основных качеств в лидерах, но политики и государственные деятели не имеют монополии на него. Найдите это в себе, в своем пути, в накопленном опыте. Подумайте об авторитетности как о способности судить. Как царь Соломон, вы способны дать крайностям самоуничтожиться, найти золотую середину.

Груз опыта — вот что заставляет нас почитать старших. Именно поэтому вы более вежливы с вашей бабушкой, чем с другими членами вашей семьи. Поверьте, ваша бабушка знает, почему вы так милы к ней. Но это не важно, так что, если вы и есть бабушка, твердо руководите семейным обедом. Вы это заслужили. Ваша власть вызывает целую гамму чувств от уважения до симпатии и жалости, но это власть. Пока вы помните свое прошлое, берите на себя ответственность за все, что было с вами. Мудрые старики умеют радоваться тому, что они простились с воображаемым бессмертием в обмен на реальную силу авторитетности. Если у вас она есть, используйте ее, черт возьми.

10. Создайте второй акт своей жизни

Упражнение 10: умей вертеться

ПО СЛОВАМ СПОРТСМЕНА ЙОГИ БЕРРА, «когда вы находите на дороге вилку, поднимите ее».

Президент Джимми Картер, проиграв Рональду Рейгану на перевыборах в 1980 году, страдал от унижения из-за своего короткого президентства. Одни считают его пребывание у власти сплошной неудачей, другие полагают, что его вклад просто не был оценен по достоинству. В любом случае впоследствии он увидел перед собой то, что описал как «совершенно новую, нежеланную и потенциально пустую жизнь». И изменил ее.

Картер мог продолжать жить как обычный бывший президент, используя соответствующие возможности, читая лекции и инспектируя библиотеки, но он выбрал другое — взять ответственность за наш мир. В то время как другие президенты выгодно использовали свое положение знаменитости или милостиво «уступали дорогу» своим преемникам, Джимми Картер создал новый образец постпрезидентской жизни и на этом пути полностью восстановил свою репутацию и наследие.

Он построил свою жизнь после пребывания в Белом доме, следуя своему обету способствовать миру на земле и улучшению здоровья людей во всем мире. В своей деятельности он использовал приемлемые эффективные методы и стремился избавиться от того, что не работало на успех дела.

Во-первых, он вернулся на свою арахисовую ферму в городке Плейнс, в штате Джорджия, и урегулировал проблемы своего бизнеса. Затем он обдумал свой самый большой успех в качестве президента, а именно подписание Кэмп-Дэвидских соглашений между Израилем и Палестиной, и решил использовать свой талант дипломата уже в качестве неофициального лица.

Вместо создания традиционной президентской библиотеки он вместе с женой Розалин организовал Центр Картера в качестве места для разрешения конфликтов. Он нашел цель жизни, став гражданином мира и ограничив свою личную миссию миротворческой деятельностью и борьбой с болезнями. Дальнейшее всем хорошо известно: ежегодные проекты в рамках организации Habitat for Humanity («Среда обитания для человечества»); десятки дипломатических миссий для последующих президентов; резонансный визит на Кубу; Нобелевская премия мира в 2002 году; двадцать восемь книг, которые превратили его во влиятельного, иногда весьма едкого публичного интеллектуала.

Картер совместил прошлое и настоящее, чтобы создать нечто беспрецедентное. В свое время этот человек появлялся на официальных мероприятиях не иначе как под звуки оркестра, исполняющего личный гимн президента США Hail to the Chief, но именно его превращение из «неудавшегося президента» в дипломата, занимающегося гуманитарными проблемами, позволило ему обрести настоящую авторитетность.

Не важно, выпихнули ли вас с должности или вы добровольно решились на «второй акт этой пьесы», вы должны бросить вызов своему прошлому. Иногда то, что было хорошо для вас в прошлом, перестает быть полезным — так иногда упражнение перестает приносить вам такую же пользу, как раньше. Сама жизнь требует от вас критически пересмотреть ваш образ жизни. Достаточно трудно создать свою идентичность раз и навсегда, но, чтобы время от времени изменять ее, вам потребуется радикально противостоять вашему эго, вашим ограничениям и меняющимся возможностям. Вы должны стремиться найти новые способы существования в мире помимо тех, что верно служили вам всю жизнь. Для этого вы должны научиться, как Картер, оценивать свое нынешнее положение и отказываться от бесперспективных моделей.

У технарей есть хорошее название для любых краткосрочных неидеальных решений. Они называют их «клудж». Документ в Microsoft Word исчезает у вас на экране, когда приходит время его печатать. Кодировщики пишут несколько строк кода, который проявляет текст и позволяет вам его напечатать, но это не решает проблему вируса. Вставка такого кода и называется клуджем.

В молодости мы часто спешим и соблазняемся клуджем. Мы используем временную «заплатку» и думаем: «Ну ладно, не идеально, но сойдет и так». Осторожней с этим, потому что, постарев, вы можете вдруг увидеть, что временные заплатки стали постоянными и окружают вас со всех сторон.

Мы без конца полагаемся на клуджи в нашей повседневной жизни, а не только в обращении с техническими проблемами. Под это определение подпадает любая спонтанная импровизация для решения какой-либо задачи. Когда вы используете скотч, чтобы починить сломанную оправу очков, — это клудж. Когда вы заменяете дорогой ингредиент, который требуется по рецепту, на тот, что сейчас под рукой, — это поварской клудж. Когда вы намеренно прекращаете скучное объяснение, говоря «и бла-бла-бла», — это разговорный клудж.

Вы когда-нибудь делали глупости, но делали вид, что все нормально? Может быть, вы соглашались поработать на проекте, который был явно дрянным, но обещал приличную оплату. Когда вы на нем работали, то убеждали себя, что он не так уж плох, тем не менее он выматывал вам душу. Вы говорите себе, что в следующий раз не предадите себя и будете отказываться от подобных предложений и подождете чего-то более стоящего, но потом возникает уже знакомая перспектива, и вы думаете — ну будет еще один дурацкий проект, подумаешь. И не успеете вы оглянуться, как станете немного богаче, но останетесь со скверным послевкусием.

Оглядываясь на свое прошлое, найдите в нем моменты, когда вы делали что-то, так как надо было перебиться какое-то время (взяли неинтересную временную работу, потому что нуждались в деньгах), но со временем это приспособленчество перестало приносить пользу. Если вы чувствуете вину или ощущаете себя глупцом по поводу такой работы, прекратите эмоционально каяться и просто измените ситуацию.

Ваши клуджи — это, в сущности, компромиссы и поблажки, которые вы допускаете, чтобы справиться с обстоятельствами. Поэтому вы игнорируете, или терпите ситуацию, или избегаете ее. Иногда мы сами понимаем, что соглашаемся на меньшее. А иногда считаем, что у нас просто нет выбора. Если постоянно дополнять налоговый кодекс оговорками, дающими возможность уклоняться от налогов, он превратится в бессмыслицу. Так и многочисленные клуджи постепенно превращаются у нас в жизненный план, хотя мы сами практически перестаем это осознавать. Мы считаем, что они вполне закономерны и в порядке вещей. Эти клуджи сковывают нас и замедляют наше движение. И они не исчезают сами по себе. Они остаются в силе всю жизнь, пока не находится средство избавиться от них. Скорее всего, вы даже не знаете все клуджи, на которые всегда полагались в своей жизни.

Как мы узнаем, что имеем дело с клуджами? Неопровержимое доказательство дает ситуация, когда вы описываете такой клудж друзьям, а они недоверчиво смотрят на вас и говорят: «Как это?» И вы отвечаете что-то типа: «Ну да, мы всегда так делаем» — и спешите переменить тему.

Мы не можем всякий раз делать идеальный выбор. Но в глубине души мы обычно знаем, что сделали неверный шаг и должны исправить ошибку. Вы можете призвать на помощь обет верности себе, чтобы решить, был ли ваш выбор правильным. Подкрепляет ли это вашу решимость начать новую, более интересную жизнь или подрывает ее?

Спросите себя, когда в своей жизни вы спокойно полагались на автопилот, а когда попадали в колдобину на дороге. Когда вы описываете другу такую ситуацию, в какой части описания вы морщитесь и говорите: «Знаю, знаю, это неразумно, но в моем случае это работает»? Подумайте, сможете ли вы найти место, на которое наложили когда-то клейкую ленту. Какое усилие вам потребуется, чтобы сорвать ее? Что произойдет, если вам это удастся? А вдруг все сразу развалится? Нет ли другого решения, которое позволило бы применить что-то более прочное и долговременное, чем скотч, хотя это будет труднее?

Зрелость дает нам возможность избавиться от клуджей, и второй акт жизни — прекрасное время для этого. Мы уже знаем, что никто, кроме нас, не несет ответственности за наш успех или неудачу. Только от нас зависит возвести прочную конструкцию, в которой не будет временных креплений, и эта конструкция может быть просто удивительной.

Для некоторых людей второй акт жизни будет не совершенно новым путем, а скорее отклонением, но в том же направлении. Такие люди предпринимают дерзкие и необычные шаги, исследуя новые области в пределах своей сферы деятельности.

Немецким словом Altersstil («поздний стиль») искусствоведы обозначают поздний период в деятельности художников, которые после успешной жизни в искусстве неожиданно меняют стиль и начинают осваивать новые миры. И создают произведения, на которые никогда не решились бы раньше.

Историк искусства Мейер Шапиро определил позднее творчество термином «высокое сенильное творчество». Он использовал его в отношении произведений, свободных от обычных амбиций художника вызывать волнение или тревогу у зрителя. Свобода петь под душем или танцевать в темноте, которая приходит, когда вы снимаете с себя путы в виде ожиданий других людей, открывает вам пути к новым выразительным формам.

Будьте гибким, сумасбродным, смелым, рисковым и свободным, как джазовый импровизатор, который несется сквозь тональности, синкопирует ритмы и петляет во времени, постоянно повторяя и изменяя музыкальные формы. Это контролируемый хаос, и только потому, что у музыкантов есть глубинное понимание того, как структурированы более традиционные песни, они могут превратить высвобожденные звуки во что-то отличное от какофонии, когда разрушается структура.

Этот вид позднего творчества не только демонстрирует настойчивость художника, но также раскрывает одно из величайших преимуществ того, что время сейчас на вашей стороне: возможность работать на более высоком уровне креативности и со знаниями, порожденными опытом. Только со временем мы можем накапливать эти ресурсы, и только со временем они могут стать больше, а не меньше.

Марсель Пруст — мастер воссоздания пластов утраченного времени. Он использует наши сенсорные способности ощущать вкус, запах, звук, чтобы вызвать подробности прошлого из того, что он называл «громадным зданием памяти» (фр. l’édifice immense du souvenir), таящегося в глубинах нашего мозга. Знаменитое печенье мадлен, опущенное в чай, погружает Пруста в воспоминания его детства в Комбре; гуляние по неровной парижской брусчатке воскрешает воспоминание о поездке в Венецию несколько лет назад.

«Я стоял, повторяя одно и то же движение: одна нога на более высоком камне, другая — на более низком. Это движение вызвало у меня радостную уверенность. Оно наложило прошлое на настоящее и заставило меня сомневаться, в каком времени я существовал… и я наслаждался существованием времени вне этого времени».

Это заставило Пруста описать эффект качания. Движение тела с пятки на носок или справа налево связывает его с глубинными воспоминаниями об аналогичном движении в колыбели или утробе матери, когда время было действительно вне времени. Ощущения тепла, безопасности и покоя — когда не ты двигаешься, а тебя кто-то качает — это доязыковые сенсорные воспоминания, сохраняемые нашей мышечной памятью. Когда одно и то же движение повторяется в разных ситуациях, весь этот опыт соединяется в действии. Как старый человек, гуляющий по Парижу, Пруст ощущает Венецию, какой он знал ее десятилетия назад, когда был молод. Он признает «время вне времени», соединяя настоящее и далекое прошлое. Это высокое сенильное творчество позволяет многим пластам времени соединиться в одном от начала до конца. Используя язык altersstil, разрешающий двойственность, качание становится состоянием покоя в движении.

КАЧАЙТЕСЬ И КАТАЙТЕСЬ

Попробуйте спокойно выполнить следующую последовательность движений. Думайте только о движениях: пусть одно движение плавно перетекает в другое, когда вы переходите от одного пункта к другому.

• Сидя на полу, вытяните ноги врозь перед собой. Плавно качайтесь вперед-назад. Это похоже на оплакивание покойника.

• Опустите предплечья между ног так близко к полу, как вам позволит спина. В этом положении качайтесь из стороны в сторону.

• Ложитесь на спину. Поставьте правую ступню на пол, затем положите левую ступню на правое колено. Несколько раз покачайтесь вправо и влево. Сделайте то же в обратную сторону.

• Теперь сдвиньте колени и притяните сложенные ноги как можно ближе к груди. Мы называем эту позу «раковина моллюска». В этом положении качнитесь вправо. Потом опять повернитесь на спину и раздвиньте согнутые ноги от бедер. Сдвиньте ноги и качнитесь влево.

• Координация рук. Соедините пальцы домиком и вытяните руки во всю длину, когда перекатитесь вправо, держа руки над головой. Вы увидите, что вам нужно немного больше усилий, чтобы сделать полную растяжку на боку. Соедините руки кольцом перед грудью, когда перекатитесь на спину, подтянув колени к груди в позе «раковины моллюска». То же самое в другую сторону.

• Теперь, когда вы качнетесь направо, наклонитесь к животу, подтянув предплечья к плечам и одновременно согнув пальцы ног, так чтобы плюсной упереться в пол. Из этого положения качнитесь на голени в положение на коленях. Снова наклонитесь к животу и повторите то же самое с боку на спину. Повторите эти движения для левой стороны.

• В любое время, когда захотите, вы можете встать на ноги с колен и продолжить упражнение в положении стоя. Из этого положения вернитесь через положение на коленях на бок во всю длину, а затем в положение «раковины моллюска», когда снова ляжете на спину.

Эта серия упражнений может показаться немного «эзотеричной». Так оно и есть. Это вариант классического движения в йоге, которое называется «Приветствие солнцу», и оно близко к упражнению, выполняемому 3000 раз в день монахом Хуа Чи, как описано в главе 7. Однако это также отражение возможностей тела от лежания до стойки. Одно движение органично и беспрепятственно перетекает в следующее. Так качание переходит в катание, а лежание — в стойку. Это такое же движение по кругу, которое так же незаметно переходит от конца к началу, как, возможно, и мы.

Накопленный опыт повышает нашу эффективность. В молодости мы иногда тычемся во все стороны, по многим направлениям, желая добиться наилучших результатов. Мы много раз переписываем презентацию, пока не добьемся нужной интонации. Знание, когда и как нужно прекращать эти скачки с препятствиями, быстро увеличивается с возрастом.

Мы учимся обходиться без ненужного и действовать быстрее. Теперь вы составляете презентацию без излишней кропотливости. Например, я, хореограф с многолетним стажем, ставлю за три недели танец, который раньше ставила за шесть. Собрания под моим руководством раньше занимали час времени, а теперь заканчиваются через полчаса. Я помню все свои неудачные начинания, но нечасто вспоминаю их. Ваше время принадлежит только вам. В следующий раз, когда разговор покажется вам бессмысленным и ворующим драгоценное время, попробуйте быстро закончить его вежливой фразой: «Мне действительно пора идти».

Знать, что полагается делать в той или иной ситуации, представляет собой еще один инструмент, используемый для организации второго акта жизни. Под таким инструментом я подразумеваю не только то, что требуется в данной ситуации, но и то, что всегда работает на вас. Фредом Астером восхищаются все, потому что он крайне редко делал что-то неподобающее — никогда не сделал ни одного фальшивого или уродливого движения, никогда не относился бездушно к своим партнерам, всегда был безукоризненно одет. Он мог танцевать с вешалкой в «Королевской свадьбе» и при этом выглядеть прекрасно. Астер, которого забраковали после первой пробы в кино с незабываемой формулировкой «Петь не умеет. Играть не умеет. Лысеющий. Немного танцует…», использовал все свои преимущества, которые у него имелись (хорошее чувство равновесия, трудовая дисциплина, уникальное чувство ритма), и не переживал по поводу тех, которых у него не было (поэтому он предпочитал играть одного и того же персонажа во всех своих фильмах). Он обладал удивительным чутьем в отношении того, что ему было нужно. Терял ли он легкость по мере старения? Да, конечно, но вы никогда бы этого не заметили, потому что он вовремя корректировал свои недостатки.

Все такие же великие «приспособленцы» учатся увеличивать свои достоинства и отбрасывать все остальное — раздражение, неуверенность, сомнения. И преодолевать свои физические недостатки.

Бетховен ко времени создания своих поздних квартетов стал уже совершенно глухим. Однако он сумел разучить Schuppanzigh Quartet, когда музыканты готовились исполнить его знаменитый Opus 132, следя за их смычками и движениями пальцев.

Герман Мелвилл, забытый почти сразу после издания «Моби Дика», который в то время вышел очень маленьким тиражом, продолжал писать «в стол» последующие тридцать лет. В течение последних пяти лет жизни он написал роман «Билли Бадд», который был опубликован посмертно и признан шедевром.

Франсиско Гойя, глухой и полностью изолированный от общества, когда ему было за семьдесят, расписал стены своего дома Кинта дель Сордо «черными картинами», которые до сих пор высоко ценятся за гуманистическое содержание.

Литературный критик Эдвард Саид называл такие поздние произведения «катастрофами». Он полагал, что старые художники могут объединять противоречивые вещи для создания произведений, которые кажутся неосуществимыми. Огюст Роден создал одно из величайших скульптурных произведений XX века, соединив две части бронзовых скульптур, сделанных в разное время, в одно гармоничное творение «Идущий человек».

Начало скульптуре «Идущий человек» было положено в 1877 году скульптурой молящегося Иоанна Крестителя, изображенного в полный рост, на крепких мускулистых ногах, расставленных циркулем. Десять лет спустя Роден работал над другой скульптурой — безруким торсом, — вдохновленный рисунками Микеланджело. Еще через десять лет, на пике своего творческого пути в 1890-х годах, он решил использовать ноги Иоанна Крестителя и поместил на них незаконченный торс. Эти два произведения имеют разные пропорции, лепились с разных ракурсов и никак не соотносятся друг с другом.

Тем не менее Роден имел художественное чутье и смелость, чтобы водрузить одну часть скульптуры на другую без всякого перехода между ними. Он соединяет эти две части и говорит: «Скушайте-ка это». Скульптура фрагментарна, не закончена и смотрится как шедевр. Кто мог предугадать это? Скульптор передает силу и мощь фигуры без рук, без головы и без истории, что представляет собой дерзкий и принципиально важный шаг к современному искусству.

«Идущий человек» — не просто блестящее произведение: оно исполнено юмора и прозорливости. Роден явно смотрел на него с усмешкой, когда закончил работу над ним. С возрастом мы иногда можем безнаказанно совершать нечто скандальное, неразумное, невозможное. Имея за плечами столько опыта, что есть из чего выбрать, мы иногда выбираем неожиданные сочетания, которые вызывают насмешливую радость. В этот момент вы понимаете, что одним тем, что вы живы, вы обманываете время, и вам «сходит с рук кровавое убийство».

Кроме того, мы вырабатываем удивительное терпение в отношении препятствий в нашей жизни. Они становятся нашими старыми друзьями. Вы сталкиваетесь со знакомой подножкой и, вместо того чтобы опять споткнуться о нее, думаете: «Что за шутки? Опять?» Вместо того чтобы испытывать отчаяние и стыд, вы чувствуете заинтересованность и готовитесь извлечь из этого пользу.

Джузеппе Верди писал оперы больше пятидесяти лет, но в конце жизни он захотел написать еще одну. Двадцать семь уже есть, почему бы не создать еще одну? Но его возраст приближался к девяноста годам, он не был уверен в себе и сомневался, что сможет закончить ее. На помощь пришел Арриго Бойто. Они вдвоем уже как-то работали над одной оперой, и, когда Бойто услышал, что Верди хочет написать еще одну, он тут же принялся за работу — стал писать либретто на сюжет шекспировской пьесы о смешном трусливом рыцаре Фальстафе.

Через несколько месяцев Бойто представил Верди готовое либретто «Фальстафа». Верди отбросил сомнения и начал работу. У него было хорошее здоровье, и за долгую жизнь он приобрел жизнестойкость, помогавшую ему продолжать работать. Он решил — пусть будет Фальстаф! Прочь мысли о препятствиях, о возрасте, о болезнях! Решение было принято: беремся за работу. И сделаем ее.

Примечательно, что он превратил последний акт в фугу — при этом в забавную фугу. Определенно она стала первой в истории оперы. Мы считаем фугу серьезной и торжественной музыкой, но, когда ему об этом сказали, Верди насмешливо ответил: «После того как я безжалостно прикончил стольких героев и героинь, я имею право наконец посмеяться». Вообще говоря, он совершил невозможное. Как Роден с его «Идущим человеком», Верди увидел сопряженья, которые никогда не пришли бы ему на ум, когда он был моложе. Он оказался способен сделать что-то действительно великое своей буффонной фугой.

В финале этой оперы, когда музыка идет невероятным крещендо — Верди был мастером оркестровки, — Фальстаф, толстый и глупый неудачник, которому тем не менее всегда удается торжествовать, шепотом обращается к актерам и зрителям: «Хорошо смеется тот, кто смеется последним». Так оба старых греховодника — Фальстаф и Верди — преодолевают все неудачи, чтобы торжествовать в финале.

Не ставьте на себе крест. Ваша идентичность — не завершенная сделка, а незавершенный проект. Вспомните, как наш друг Хокусай снова и снова брал себе новые имена, менял образы, но не изменял своему обету. Хокусай писал: «С шести лет мною овладела страсть рисовать все предметы, и после пятидесяти я сделал много рисунков, но из тех, что я нарисовал до семидесяти, ни один не стоит внимания. В семьдесят три я частично понял, как устроены животные, птицы, насекомые и рыбы, а также познал жизнь трав и растений. Сейчас, в восемьдесят шесть, я пойду дальше; в девяносто я, возможно, познаю еще лучше их тайный смысл, и к ста годам я, быть может, смогу по-настоящему достичь понимания божественного в природе. И в сто десять лет каждая точка и каждая линия, нарисованная мной, будет жить своей собственной жизнью».

Познайте свои намерения. Доверяйте своему обету. Преуспевайте в своем втором акте. Третий подождет.

11. Копите силы для «починки»

Упражнение 11: мастер обыденности

ПРЕДСТАВЬТЕ СЕБЕ, ЧТО ВЫ просыпаетесь от резкой боли в области за глазом. Это расстраивает, деморализует, но вы продолжаете свои обычные утренние действия — или, скорее, пытаетесь продолжать. Оказывается, что вы плохо владеете руками и ногами. Вся левая сторона онемела, а когда вы пытаетесь говорить, то произносите нечленораздельные звуки. Вам кажется, что вы вышли из своего физического тела и можете наблюдать за собой со стороны, когда пытаетесь принять душ. Это не похоже ни на что из вашего прежнего опыта, это тревожит, но, когда вы стараетесь понять, что происходит, вы вдруг становитесь сверхъестественно восприимчивы к тому, что вас окружает, к каждому атому и каждой молекуле. Вы чувствуете, как вас охватывает эйфория. Но это не послание свыше. Это инсульт.

Джилл Болт Тейлор всегда восхищалась устройством человеческого мозга. Ее любопытство было разбужено вопросом о том, чем отличается ее нормальный мозг от мозга ее брата-шизофреника. Она стала нейроанатомом, училась, а затем преподавала в Гарварде. В своих исследованиях она изучала явления, происходящие в обоих полушариях мозга. Ее тонкое понимание неврологии дало ей возможность заглянуть в глубь того, что произошло в ее собственном мозге, когда в тридцать семь лет ее поразил обширный инсульт.

Бывают в нашей жизни происшествия, которые не только болезненны. Некоторые из них настолько значительны, что меняют нашу жизнь, это грандиозные сейсмические сдвиги, и вся наша дальнейшая жизнь может зависеть от того, как мы справляемся с ними.

С того момента как ее мозг «отключился», как она сама назвала это в своей книге «Мой инсульт был мне наукой» (My Stroke of Insight), она перешла в состояние детской невинности и невежества. С помощью своей матери и врачей она шаг за шагом заново училась всему: что такое салат из тунца, как ходить, читать, думать, — но при этом ее повторное знакомство с физическим миром сопровождалось новым чувством единения со всей Вселенной. Она четко осознавала себя жидкостью, помещенной в оболочку, способной двигаться и меняться. Ей пришлось расстаться с той личностью, которой она была до этого. Когда она утратила способность бездумно делать даже простые вещи, например ходить, она научилась вкладывать больше энергии в простое существование.

Тейлор точно знала, что происходит на неврологическом уровне — как именно был затронут мозжечок, какие неврологические связи были повреждены и так далее, что делает еще более удивительным тот факт, что за следующие десять лет, когда она стремилась выздороветь, вернуть утраченные способности, она также обнаружила, что пытается вспомнить то первичное состояние эйфории и закрепить его. Изменения, произошедшие с Тейлор после инсульта, не сводились к тому, чтобы заново научиться ходить и говорить. Она обнаружила, что полностью изменилась. Как она сама сказала: «Я перешла от ощущения своей малости к ощущению своей огромности и способности к расширению».

Тейлор взяла на себя ответственность за свое выздоровление. Никто не мог сделать эти изнуряющие шаги до ванной вместо нее. Она должна была делать их сама, на своих условиях, измеряя успех собственными показателями, иногда даже не теми, какие она использовала более десяти лет как исследователь мозга. Например, в неврологии бытует мнение, что навыки, которые не восстановились через полгода после инсульта, не восстановятся уже никогда, но она восемь лет упорно работала, чтобы вернуть их. Как она сама написала: «Попытка — наше все».

Вы можете либо смотреть на перемены как на предательство порядка, установленного в вашем мирке, либо, как Тейлор, использовать свои проблемы для того, чтобы расширить перспективы.

Такой момент наступил для меня, когда мне потребовалась серьезная операция. Шесть лет я работала, игнорируя сломанную в Атланте плюсневую кость, и это привело к сильному ухудшению состояния тазобедренного сустава. До этого танец, не важно какой степени физической трудности, всегда был для меня священным долгом, исполнением моего обета усердно работать с тем, что у меня есть, без всяких операций. Но теперь мое тело говорило мне, что чем больше я работаю, тем хуже у меня получается. Я поняла, что теряю контроль над своим телом, и это стало постоянным источником беспокойства. Я начала чувствовать себя неудачницей, а это впрямую повлияло на мою личность.

Потеря доверия к себе оказалась совершенно новым ощущением для меня, и у меня было мало надежды на какие-то перспективы после операции. Я была уверена, что не смогу восстановить свою прежнюю силу и диапазон двигательной активности. Поскольку я откладывала возможность таких операций на период после семидесяти шести лет, произошедшее означало для меня поражение, подтверждение смертности, от которой не было спасения. Я в буквальном смысле износилась.

Полная сомнений, я все же решилась на операцию. Врачи посчитали ее успешной. Физическая боль исчезла, но я должна была признать, что соглашение между мной и моим телом было расторгнуто.

Тем не менее, когда я начала восстанавливаться после операции, я почувствовала, что теперь моя задача в жизни стала более определенной, чем она была долгое время до того, потому что мне больше не приходилось отвлекаться на преодоление боли. У меня была теперь одна-единственная задача: восстановиться. Средством восстановления стало отсутствие работы. Это само стало работой.

Но, пока я отдыхала дома, я оставалась обескураженной и сбитой с толку. Это было возвращение к основам. Я должна была заново учиться стоять. Я каждый день работала над исправлением своей осанки, используя очень старомодный, но всегда эффективный способ: ходить, удерживая книгу на голове. И ко мне стало постепенно возвращаться чувство достоинства. Оно иногда приходит с осанкой.

Постепенно передо мной стала вырисовываться более приятная перспектива, чем когда я ложилась на операцию. Я обнаружила, что намного лучше быть хромой, чем мертвой. Я почувствовала благодарность за то, что осталась жива, хотя теперь и в более уязвимой раковине. «Сгорел амбар, теперь видна луна мне» — так выражено это чувство в хокку японского поэта XVII века Мидзуты Масахидэ. Иными словами, когда что-то, на что мы всегда полагались, изменяет нам, не открывается ли за этим что-то такое, чего мы раньше не могли видеть? И каков же был мой вывод? Как только вы осознаете размер потери, не стойте столбом, глядя на луну: стройте новый амбар.

А при постройке амбара не забудьте пристроить помост для любования луной.

Вы должны выбрать, отступить или устремиться вперед после потрясения от предательства со стороны вашего организма и переоценки ценностей. Например, распад долгого брака может заставить вас засесть дома в одиночестве, а может стать шансом познакомиться с новыми людьми, которые привнесут в вашу жизнь новые идеи, виды деятельности и эмоции, если вы готовы принять их. Или, скажем, вам пришлось искать новую работу после увольнения; вы можете перестраховаться и не рисковать, стараясь не потерять эту работу, а можете рассматривать новое место работы как чистый лист, готовый к тому, что на нем напишут историю поинтереснее прежней. Как всегда, выбор остается за вами: развернуться или сжаться.

Вспомните нашего заклятого врага — отклонение в сторону статус-кво. Страх сделать неверный выбор может быть очень сильным, убеждающим нас не рисковать. Когда я восстанавливалась, я не выходила из дома целый месяц. Я уверяла, что опасалась неровного грунта и холодной погоды, но на самом деле просто не хотела, чтобы меня видели хромой и с палочкой. Пространство комфорта для меня ограничилось стенами моей квартиры. За таким выбором стояла неуверенность, и именно она держала меня в этой клетке. Я зависла между той, кем я была, и той, кем я стану.

Когда вы сбиты с ног неуверенностью и полностью подавлены, спросите себя: когда вы в последний раз по-настоящему стыдились, что пытались что-то сделать? Было ли это настолько плохо, как вы опасались? И наоборот, когда вы в последний раз стыдились, что не пытались чего-то сделать? Держу пари, в этом случае недовольство собой было сильнее.

Постепенно я приходила в норму и через полгода после операции начала находить великое утешение в давно известных мелочах. Мы находим утешение в рутине, благословенной рутине, как кактус находит влагу в воздухе пустыни. Совершенство оказалось всего лишь фантазией, существующей в чьем-то мозгу. Моя рутина стала убежищем для меня. Я наслаждалась размеренностью и обыденностью не потому, что они были прозаичны и неинтересны, а потому, что почувствовала удовольствие от них, как будто я была ребенком, впервые постигающим что-то новое. Главным из всех этих удовольствий были прогулки.

Я вдруг вспомнила эссе Торо «Прогулки». Когда я впервые вышла погулять, я подумала о его предположении, что, только когда вы готовы отставить в сторону все свои знания, опыт, претензии и неудачи, вы станете по-настоящему готовы к прогулке. Еще не очень твердо держась на ногах, я вспоминала слова Торо: «Иногда бывает трудно выбрать направление, поскольку оно еще не определилось четко в нашем сознании». Да, главное — цель! Я двигалась, потому что у меня была цель — восстановиться, и это давало энергию моим мускулам и питало мое упорство. Я также думала о том, как Торо извлекал средства к существованию и силу духа из той природы, которая окружала его, — дикой, непредсказуемой, опасной. В этом есть своя ценность. Раньше сама ходьба была для меня предметом изучения. А теперь я просто училась ходить. Я начала чувствовать в себе определенную цельность. Я еще не могла танцевать, но уже гуляла и думала: «Как же это удивительно — ходить!»

Вспомните это, когда будете восстанавливаться после того, что свалило вас наземь, окажите себе такую любезность. Когда я балансировала на одной ноге, а другой описывала вокруг себя широкий круг, я просила свою ногу постараться при следующей попытке выпрямиться еще больше, пыталась поместить одну ногу перед другой. Это было одновременно невероятно просто и невероятно сложно. Я обнаружила, что ничто нельзя принимать как должное, но я старалась изо всех сил. По крайней мере, это был небольшой позитивный шажок в верном направлении, потому что тело ненавидит негатив — слова «нет» для него не существует.

С каждым днем мое тело становилось все лучше, оно вспоминало свою профессию, понимало, что на самом деле все еще умеет ходить, а потом и кататься на велосипеде, идти приставным шагом, касаться пальцев ног спереди, сбоку и сзади. Я сжимала и растягивала по одному мускулу за один раз и была полна решимости вернуться в свою физическую форму, задавая телу такие невербальные вопросы о пространстве и времени, какие только движение может раскрыть. И запомнить.

У меня есть на смартфоне видео самых первых шажков моего внука. Это, разумеется, прекрасно, удивительно и каждый раз напоминает мне, какие мы все невероятно смелые крошечные существа, мечущиеся в пространстве. Снова вернуться к началу своему и учиться ходить — нелегкая задача, но какую свободу дает возможность научиться чему-то во второй раз, используя уже однажды усвоенные уроки!

Наконец, по мере того как возвращалась мышечная память, я начала узнавать себя. Я сегодняшняя могла вспомнить себя прошлую. Комната стала больше, когда я снова почувствовала ее размеры. Я расширила диапазон своих действий, добавив в занятия немного музыки. Я не могла иначе, потому что не могла даже осознать того, что танцую, пока не стала танцевать. Я либо обманывала себя, либо забыла, что этого не могу. Тот танец был несложным, но ритмичным и выразительным. Улучшение внезапно оказалось возможным, и я снова обрела смелость.

Одним из самых больших удовольствий для меня во время моего восстановления было перечитывать Монтеня. Его тексты замечательны, но еще замечательнее то, как он решил написать их. Уйдя с должности члена магистрата во Франции XVII века, он нуждался в том, чтобы пересмотреть свою жизнь, по-новому определить ее цель и переосмыслить свое существование, поэтому заперся в своей библиотеке, где создал новый жанр — эссе. Отказавшись от высокопоставленных дипломатических должностей, он погрузился в осмысление человеческого опыта, исследуя то, как мы обычно проводим свое время, занимаясь повседневными вещами — дружбой, проявлением жестокости, ношением одежды, а также раскрывая, почему мы иногда плачем и смеемся одновременно. Он никогда не претендовал на то, что у него есть окончательный ответ. Его любимое изречение было пропитано скептицизмом: «Что я знаю?» Монтень был уникальным человеком и, разумеется, оригиналом. Но его пример может научить и побудить нас, когда перед нами возникает соблазн продолжать вести жизнь богача, задать себе важный, хотя и банальный вопрос: «Что я сейчас делаю?»

Подобно Монтеню мы можем извлечь пользу из тщательного изучения обыденной жизни. В живописи это мастера натюрморта, которые могли создать на картине такую иллюзию настоящих фруктов, овощей и рыб, что вам хотелось бы вытащить их из рамы. Это хранители обыденности. Они обладали необыкновенным талантом создавать «обман зрения» (trompe-l’œil), что позволяло им превращать иллюзию в реальность. Находить абсолютную красоту в простом, повседневном, во всем, что живет и растет, — это искусство, для которого нужны не только глаза.

После инсульта Джилл Болт Тейлор обнаружила, что тонко чувствует все, что ее окружает, понимает язык человеческого тела и выражений лица. Таким же удивительным, как ее возвращение к жизни, было то, что изменило ее навсегда. Ее жизнь приобрела новое измерение после инсульта, когда она осознала чувство эйфории, охватившее ее сразу после кровоизлияния. Инсульт больше не был препятствием в ее жизни, а скорее просто событием. Она обрела глубокую убежденность в том, что «покой — это отсутствие мыслей». Она почувствовала, что способна достичь его, сосредоточившись на «здесь и сейчас», наслаждаясь едой, тканью своей одежды и ощущением того, как волосы падают ей на плечи.

Я тоже обнаружила, что стала ценить мелочи во время восстановления после травмы: помню яркое чувство удовольствия от ощущения авокадо в моей руке, абсолютный восторг от солнечного тепла на шее, изумительное видение луны на вечернем небе. В миллионный раз в жизни я решила учиться готовить. Для меня, удивленной и испуганной тем, что я осталась жива, повседневность стала зоной комфорта.

МАСТЕР ОБЫДЕННОСТИ

В сущности, мы никогда не замечаем обыденного в своей жизни, тех повседневных опор, что поддерживают нас, и окружающей обстановки, которые представляют собой фон для драмы нашей жизни. И слава богу. Что было бы, если бы мы обращали внимание на каждый поворот крана, каждую трещинку в половице или каждое дуновение ветра? Это было бы похоже на попытку вести разговор, стоя в центре цирковой арены. Это слишком. И все-таки выборочное внимание к повседневным мелочам может иногда возбуждать и вдохновлять.

Даже дыханию иногда приходится заново учиться, потому что боль, как любой стресс, сбивает естественный ритм дыхания. Вспомните, что мы делаем вдох при подготовке к упражнению и выдох в его активной части. Когда вы сидите, почувствуйте, как ваше тело готовится к действию на вдохе — скажем, протянуть руку к чашке, — а на выдохе сделайте движение и возьмите чашку. Повторите.

Или попробуйте следующее.

Пойдите в музей и найдите картину, на которой изображен самый простой предмет, какой вы только можете себе представить, — натюрморт с кувшином на столе, пейзаж с долиной, одинокий дом. Спросите себя, что такого художник увидел в этом предмете, что он счел его достойным быть перенесенным на холст. Может ли проникновение в мозг художника помочь вам увидеть что-то прекрасное в этом обыденном предмете?

Теперь подумайте о том периоде времени, когда повседневность была нарушена, возможно, переезд в новый дом потребовал от вас заново выучить, где лежит мука на кухне, или поискать надежную химчистку. Что было интересно узнавать заново и что было приятного в обживании на новом месте? Можете ли вы найти в своей жизни какой-то небольшой эпизод, который хотели бы изменить и начать все сначала? Расставьте по-новому посуду в буфете. Найдите новое приветствие или прощание для ваших электронных сообщений. Сядьте на другое место за столом для совещаний. Какое влияние окажет это на ваши мысли?

Поймите наконец, что ваши несчастья тоже всего лишь часть повседневности. Когда хороший хирург делает вам операцию по замене тазобедренного сустава, это куда менее опасно, чем если бы вам стало плохо с сердцем в душе. Перспектива всегда уменьшает наши невзгоды до более разумных пропорций.

Как часто мы называем борцами людей, преодолевших какое-либо несчастье! Но я не считаю это правильным. Борьба — это признание того, что вы могли бы проиграть или не соответствовать чьим-то ожиданиям. Я предпочитаю думать о жизни как о вечном поиске, постоянной погоне за идеалом, невозможности его полного осуществления. И о том, как научиться смиряться с этим.

Нужно ясно осознавать, что достижение совершенства не может быть вашей целью, потому что это, разумеется, невозможно. Слишком коротки жизненные сроки. Тело отказывается сотрудничать с вами. Коллеги не могут уделять вам все свое время. Стремление к перфекционизму — абсолютная потеря времени, потому что вы преследуете несуществующую цель. Я однажды спросила знакомого бизнесмена, каким должен быть его идеальный день. «Такого не бывает, — сказал он. — День может быть хорошим или плохим, и иногда случается что-нибудь непредсказуемое. Никогда не бывает безупречного количества клиентов, или потока денежных средств, или новых товаров в закромах. И день редко проходит именно так, как ты планировал. Твои сотрудники никогда не понимают тебя правильно. И то же можно сказать обо всем».

В молодости я бы не поняла его ответа. Я верила, что смогу соответствовать нарисованной себе идеализированной картинке своего выступления на сцене, если буду трудиться усерднее. Со временем вы понимаете, что никогда не достигнете совершенства. Вы постоянно приближаетесь к нему, и это лучшее, что вы можете сделать. Этого достаточно.

Слушайте, что жизнь говорит вам. Может, вы сильнее, чем думаете? Возможно, то, что вы считаете предательством, на самом деле является предупреждением для вас, напоминанием о том, что любой контроль — это иллюзия? И наконец, можете ли вы превратить это «предательство» в возможность что-то усовершенствовать?

Во время восстановления я думала, что могла бы не просто выздороветь, но и поднять свою планку. Поэтому, вернувшись, я задала себе новую задачу: поработать над моей старой страшилкой — равновесием. Оно у меня всегда оставляло желать лучшего, так что я подумала: не могу ли я не только восстановить прежнюю форму, но и улучшить ее?

Итак, когда я начала ходить, то занялась достижением еще большей цели — улучшением равновесия. Я усиленно работала над повышением устойчивости под руководством моего физиотерапевта, и я была благодарна за то, что могла не только восстановиться, но и улучшиться.

Снова у меня появилось чувство благодарности: как мы счастливы, что обладаем способностью восстанавливаться! Это напомнило мне об искусстве кинцуги — золотого ремонта. Берется поврежденный сосуд и реставрируется с помощью лака с добавкой золота — наглядный пример принципа ваби-саби, когда не скрываются повреждения и несовершенства. Совершенный фарфор уязвим, поскольку его ожидают повреждения. А «чиненый» фарфор уже знает, как справляться с превратностями судьбы. Когда мы способны вылечиваться, у нас больше сил для «починки» себя. Когда вам отказали в чем-то, то обретение этого заново уже само по себе подарок. По известной поговорке, вы не скучаете по воде, пока колодец не высохнет. Мы учимся быть благодарными.

12. Замолчите и танцуйте

Упражнение 12: наставление для всех

МЫ ВСЕ ТАНЦОРЫ. Очень часто люди смотрят на искусство танца как на удел немногих избранных, элитных особей, которые умеют так распоряжаться своим телом, что оно двигается с невероятной точностью и грацией. Многие люди смотрят на танец как на неприступную крепость, но это не так. Там нет башни с верховными жрецами, охраняющими ворота. В действительности некоторые из великих танцовщиков являются любителями, то есть теми, кто занимается этим из любви к искусству, а не ради профессиональных выгод.

Удивительно, как часто зрители подходят ко мне после выступления и начинают со слов: «Я ничего не знаю о танце, но…» «Чепуха, — говорю я им. — Вы ходите? Двигаетесь во времени и пространстве? Значит, вы танцуете».

Танец во многих своих формах — степ, бальные танцы, уличные танцы, буги-вуги в вашей спальне — принадлежит всем. Пионеры современного танца порвали со строгой балетной традицией и вступили на другой путь, вернее, на многие другие пути. Найдите и вы свой. Вам не нужны эксперты, чтобы показать дорогу. Вы можете ходить, сидеть, стоять, может быть, даже бегать. Вот из этого и исходите.

Проснитесь и танцуйте! Как вам заблагорассудится. Танец — прекрасный повод сказать «спасибо» своему телу и присоединиться к остальному человечеству. Добро пожаловать в наше племя!

Я написала эту книгу, чтобы увеличить мое племя, поделившись с вами примерами людей, которые продолжали «танцевать» всю свою жизнь, которые были верны своему обету двигаться и развиваться, вместо того чтобы усыхать и скукоживаться, и поэтому получили свою награду. Сегодня одним из моих любимцев является марафонец Элиуд Кипчоге, которому не хватало всего двадцати шести секунд, чтобы преодолеть двухчасовой барьер в марафонской дистанции.

Кипчоге родом из кенийской деревни, где ему приходилось преодолевать расстояние во много километров, чтобы добраться до школы. Его отец умер еще до его рождения. Кипчоге бегал босиком на большие дистанции, тренируясь на протяжении семнадцати лет, а потом нашел своего тренера, который поддержал его в стремлении достигнуть выдающихся успехов.

Его дисциплина, интеллект, вера в безграничные возможности человеческого тела кажутся мне прекрасными. Я нахожу красоту в группе бегунов, построенной клином и бегущей дистанцию на время, в то время как сам Кипчоге бежит впереди нее. Семь бегунов плюс Кипчоге, объединенные одной целью и одним ритмом. Такая солидарность и общая цель дают мне надежду. Бежать в одиночку труднее и физически, и психологически, но в какой-то момент это бывает необходимо. Кипчоге бежал один вторую половину своего Берлинского марафона. Побив мировой рекорд больше чем на минуту, он пересек финишную ленту, оставаясь сосредоточенным и спокойным. После забега Кипчоге был в той же форме, что и до него. Это замечательно.

Я восхищена тем, что после забега Кипчоге сказал, что он стремился побить не только мировой, но также свой личный рекорд, превзойти самого себя. Желание, понятное любому танцовщику.

Танец не имеет целей, поэтому танцовщику не важны ни показания секундомера, ни идеальный счет на табло и вообще никакие показатели, свидетельствующие о том, добились ли вы чего-то или нет. Танцовщик всегда стремится выступить наилучшим образом, соревнуясь только с самим собой. Нет выставленной против него команды. Не имея другого способа измерить свой успех, танцовщик говорит себе: «Выступил ли я сегодня лучше, чем вчера?» Мудрые слова, пригодные и для танца, и для всей остальной жизни. Было ли это вашим лучшим выступлением или нет? Было ли это частью исполнения вашего обета? Если нет, то что вы можете улучшить? С этой точки зрения единственным победителем всегда остаетесь вы.

Именно такой философии придерживался обладатель олимпийской золотой медали в фигурном катании Джон Карри. Он мастерски исполнял «школу», обязательные фигуры, чисто вырезал на льду «восьмерки». Его катание было легко оценивать — заметить отступления от канона даже на сантиметр не составляло труда. Лед говорил сам за себя. В соревнованиях судьи оценивали силу, число выполненных оборотов в воздухе, но Джон не гнался за этим. Он был артистической натурой, хотел танцевать на льду, а не только соревноваться. Он стремился к тому, что мог дать танец, — к фантазии, разнообразию, творчеству. Он знал, что в каждом выступлении должен был превзойти себя.

Я не катаюсь на коньках, но, когда Джон попросил меня поставить ему одиночный танец, я стояла у катка на Мэдисон-сквер-гарден в четыре часа утра, так как это было единственное время, когда мы могли его занять, и смотрела, как он разогревался, безукоризненно выписывая обязательные фигуры. Сложные, но абсолютно изумительные. Я смотрела на этот танец в белом безмолвии, и время перестало существовать. Прошлое, настоящее и будущее — все исчезло в холодном воздухе, пока Джон снова и снова повторял свои фигуры. Белое пространство стало святилищем.

Во время работы с ним я все подвергала сомнению. Он по привычке поворачивал направо, а я иногда заставляла его повернуть налево. Он катался в основном по часовой стрелке — я заставляла его повернуть в обратном направлении. Обе эти поправки требовали от него ломки его мышечной памяти. А это нелегко. Но он не убегал от этой проблемы, он получал от этого удовольствие. Это выводило его из зоны комфорта, где все предсказуемо, в область открытий.

Джон великолепно владел своим телом, и у него перенос веса с одного конька на другой был незаметен. Поэтому я попросила его описать круг по краю катка, балансируя на одной ноге и оттолкнувшись только один раз, и закончить точно там, откуда он начал, — в центре огромного катка. Казалось, что он остановил время.

Время — вещь неустойчивая. Оно как вода, которая всегда может превратиться из твердого льда в летучий пар. Оно может стать из невидимого непроницаемым, и переход между ними будет незаметен. Я часто думаю, что танцую не в пространстве, а в бесконечном потоке времени.

Как хореограф я наблюдаю текучесть времени, когда работаю с моими режиссерами. Это люди, которым я доверяю больше всего, это наставники, которые учат следующие поколения танцовщиков бережно относиться к моей работе и представлять ее миру. Я вижу в них своих апостолов (шучу, что Христу нужно было двенадцать, при этом один оказался липовым, так что я лучше буду иметь наготове тридцать — а то и больше!).

Мои танцы — это мои дети, а апостолы — смотрители, назначенные мною приглядывать за тем, чтобы они здравствовали. Хотя хорошо бы придумать другой способ передавать танец, чем воссоздавать его на «живых» представлениях, что дает неизбежное напряжение. С одной стороны, танец — это что-то летучее, эфемерное, длящееся лишь те мгновения, когда его исполняют на сцене. Затем занавес падает. Конец. С другой стороны, в то время как архитектуру, живопись и тексты можно разрушить, сжечь, затопить, украсть или потерять, танец может бесконечно воссоздаваться в будущем столько раз, сколько найдется желающих демонстрировать эти движения. Эфемерность танца становится его великим достоинством. Каждый танец нужно смотреть в реальном времени, и танцевать его должны реальные люди, обученные другими реальными людьми.

Сейчас, когда я пишу эту книгу, у меня есть четыре режиссера — Сара, Шелли, Сьюзан и Стейси — в разных концах страны, которые готовят мои танцы к представлению на сцене. Все они танцевали со мной больше двух десятилетий. Я создавала для них оригинальные танцы и тысячи часов танцевала вместе с ними в студии.

Сегодня я работаю с ними по-другому. Им всем за шестьдесят, и теперь они занимают другое место на авансцене. Они стали попечителями танца, потому что преподают его. На них лежит обязанность взаимодействовать с нашими молодыми танцовщиками, чтобы они имели понятие о цели танца и чтобы новые представления излучали истину и позитив.

Ставить танец через несколько лет после премьеры нелегко. Как донести свои мысли до зрителя, который, если вспомнить об известном «культе Дилана», желает видеть то же самое шоу, причем исполненным именно так, как тридцать лет назад? Это же невозможное требование. Другие танцовщики, другие фигуры и совершенно другой контекст — другие лидеры, другие войны, другая планета. Так что, когда мы теперь входим в студию, чтобы вернуть танец из нашего общего прошлого, я спрашиваю вместе с моими режиссерами: «Что сейчас востребовано, что живо и актуально?»

По большому счету моя цель состоит в том, чтобы знать, что, когда меня здесь не будет, чтобы приглядывать за ними, я не стану брюзжать, глядя на них с горних высот, потому что в свое время использовала свой шанс, и сделала это хорошо. В конечном итоге это означает, что я должна уступить свое место хозяина танца. Именно так мы и оставляем свой след; мы создаем что-то, что отказывается умирать, и передаем это дальше. Напоминает то, как мы учимся: сначала как ученики, потом уже как мастера… А потом понимаем, что учеба закончилась.

Так происходит в монастыре дзен-буддизма, когда новый ученик поступает в обучение к мастеру. Новичок постоянно нарушает принятые нормы и получает суровые взбучки за невнимание, непоседливость, нетренированность, когда мастер применяет к нему кейсаку, или «воспитательную палку». Да, это больно, но по мере того как ученик перенастраивает свое мышление, включая новые понятия в свой образ мыслей, он становится активным участником собственного обучения. По окончании его мастер кланяется ученику и, нанося ему последний удар, говорит: «Иди и найди себе другого мастера. Я больше ничему не могу научить тебя».

Здесь выигрывают обе стороны, потому что, когда приходит новый ученик, движимый подлинным любопытством, он приносит с собой новизну, а мастер, передавая свои знания, получает взамен энергию от ученика. Получается не столько строгое наставничество, сколько своего рода сотрудничество, и именно так я вижу свои отношения с моими режиссерами. Произнося ритуальные слова: «Я больше ничему не могу научить тебя», мастер выказывает скромность, честное признание пределов своих возможностей и признание той истины, что никто не может знать все. Это последний урок мастера: если вы позволили себе признать, что вы не всезнайка, то вы обрели свободу.

Мой хороший друг писатель Морис Сендак завидовал тому, что мне приходится общаться с танцовщиками, которые на двадцать, а то и на сорок лет моложе меня. Это привилегия тех, кто занимается хореографией, так же как школьный учитель всегда окружен молодежью. Морис ощущал иронию того, что, будучи одним из самых знаменитых авторов детских книг, он не имел своих детей и проводил почти все время либо в одиночестве в своем кабинете, либо в компании взрослых. Он любил приходить на репетиции. Подозреваю, что его зависть не была порождена глубокой потребностью передать свою мудрость молодому поколению, скорее наоборот — он хотел чему-то научиться у молодых.

НАСТАВЛЕНИЕ ДЛЯ ВСЕХ

Очень легко загнать себя в гетто своего возраста вместе с людьми, которые судачат о том, что в их время снег был холоднее, а дороги длиннее. Возраст для нас такое же племенное понятие, как класс, раса и политические убеждения. Но это понятие нужно сломать.

Даю вам упражнение по посещению молодого племени. Определите для себя более молодых знакомых, которые вызывают у вас восхищение или уважение. Возраст и родственные отношения не важны. Главное, что эти люди совершили в прошлом то, что произвело на вас впечатление. Я хочу сказать, что они имеют что-то ценное и могут этим поделиться. Что бы это ни было — технический навык, или страсть к музыке, или любовь к игре в бридж, — попросите их научить вас тому, что они знают. Сомневаюсь, что они будут сильно сопротивляться.

Опасайтесь соблазна примерить на себя роль мастера. Лучше расслабьтесь до состояния новичка. Тогда вы почти всегда сможете найти средство расширить свои представления.

Мы учимся лучше всего, когда можем забыть о себе. Это случается, когда мы можем уважать наших учителей и делать то, что они говорят, не подвергая сомнению их идеи. Танцовщики также лучше всего учатся, стоя позади всех. Понаблюдайте, как ходят ваши друзья, и попробуйте походить так же. Изучите их походку, отметьте размер шага, почувствуйте ритм, в котором они переносят вес тела с одной ноги на другую. Есть ли у них особенности в движении бедер, и если есть, то что это — манерность или необходимость? Иногда из такого упражнения рождается сочувствие.

Морис был, в сущности, большим ребенком. Он был страстным любителем прогулок и исходил вдоль и поперек сотни километров территории, приобретенной им за тридцать лет. В сопровождении своей трости и немецкой овчарки Макса Морис гулял каждый день все последние двадцать лет своей жизни. Он превратил в ритуал поиск чего-нибудь нового во время своего ежедневного моциона. Я знала, что он каждый день отводил по меньшей мере один час тому, чтобы найти новый цвет или новую форму, сделать хотя бы одно открытие. Он хотел найти то, чего еще никто не видел, и использовать это в своей работе.

Он находил вдохновение и в искусстве, и в природе. В те дни, когда я присоединялась к нему для прогулки, мы возвращались, садились завтракать и рассматривали какое-либо из его сокровищ. Морис коллекционировал вещи, которые в основном покупал на аукционах. Оригиналы Тернера, Блейка, офорты Рембрандта, фотографии Льюиса Кэрролла. Письма Моцарта. Посмертную маску Китса. Все это мы могли держать в руках, трогать, нюхать, вдыхать. Наши пальцы касались того же пятна, которого касался Моцарт несколько веков назад. Это было невероятно волнующе, как будто ты сам становился великим человеком, хотя бы на мгновение. Энергия, исходящая от этих вещей, была почти осязаема. Передавая одну из выцветших страниц, я ощущала физическую хрупкость ребенка в письме Моцарта к матери, написанном маленьким мальчиком из одной поездки, посылающим ей миллион поцелуев в постскриптуме. Морис считал величайшим признанием его работы сообщение от матери одного пятилетнего ребенка, который написал Морису, прося автограф, а потом съел присланный Морисом листок с автографом.

Для Мориса детство не было чем-то, из чего можно вырасти. Он по-особому относился к молодым не только потому, что они были его читателями — вообще-то он ненавидел прозвище «автор книжек для малышни», как его часто называли, — но потому, что он хорошо знал чувство ожидания, что его по-настоящему откроют, как ребенок, старательно выполняющий трюк и ждущий одобрения. Хотя его не принимали за умудренного, критически мыслящего человека, Морис в глубине души хотел, чтобы люди знали, что он пишет о человеческой природе, а не только о жизни как детской забаве, и он находил утешение в компании своих любимцев — не оцененных в свое время великих людей: Мелвилла, забытого, пока «Билли Бадд» не восстановил его репутацию; Шуберта, умершего молодым, без гроша в кармане; полускрытого под анонимностью Блейка.

Я навестила Мориса за несколько недель до его смерти в его доме в Коннектикуте. Когда пришло время уезжать, он проводил меня до машины. Он был слаб, при ходьбе опирался на две трости, что заставило меня нервничать, потому что в тот день землю покрывал лед. Когда я опустила стекло в машине, чтобы помахать на прощание, он высоко поднял одну трость, опершись на другую, и эффектно исполнил джигу, чтобы развлечь меня.

Человек, которому восемьдесят три года, пляшет, прилагая огромное усилие, чтобы балансировать на одной ноге на льду. В своей жизни вы можете либо осторожно волочить ноги, либо танцевать. Даже на льду. Выбор за вами.

Своим танцем Морис попрощался со мной не словами, а движением. Такова жизнь. Движение есть жизнь, танец есть жизнь.

Даже великий мастер слова, Уильям Шекспир, знал, как действует окончание пьесы танцем, поэтому он иногда так заканчивал представления в театре «Глобус». Когда в последних словах пьесы разрешались все загадки рассказанной истории, но до того, как разойдется толпа зрителей, он возвращал их в реальный мир — из искусства в жизнь. Актеры снимали маски, музыка начинала играть, а актеры — танцевать на сцене. Шекспир знал, когда нужно было замолчать и танцевать.

Это обет танцовщика. Как нитка, завязанная на пальце и напоминающая вам, что ее нужно крутить.

ОБЕТ ДВИГАТЬСЯ

Я отведу для себя толику времени каждый день, когда, насколько я знаю, никому ничем не обязана и свободна.

Затем я взгляну на свое окружение, на тех, кто живут осознанно, знают свое место в мире, благодарны своему времени и задаются вопросами, которые касаются не только их.

Взявшись за руки, мы встанем в круг, расправив плечи, так чтобы свет омывал наши лица, когда мы кружимся как одно целое.

Потом мы разрываем круг и заворачиваем цепочку внутрь, по спирали, поворачивая вперед и назад, внутрь и наружу.

Так начало становится концом и конец — началом.

Так мы танцуем.

Благодарности

Выражаю благодарность Кэрин Маркус, редактору издательства Simon & Schuster, которая позволила движению найти словесное выражение под обложкой этой книги и продолжала считать, несмотря на угрозу ее психическому здоровью, что из этого может выйти хорошая книга. Джону Карпу, издателю Simon & Schuster, который прислушался к ней; специалистам по продажам Simon & Schuster Кэри Голдстейн, Джулии Проссер, Элизабет Бриден, которые помогли мне настоять на том, что вам нужна эта книга. А также Бекки Коул, которая помогла мне понять, почему я с самого начала не хотела писать эту книгу. Молли Грегори, которая выискала, что за бабочки-голубянки постоянно возникали в моей рукописи. А также Дэвиду Розенталю и Марку Рейтеру, которые издали «Привычку к творчеству» и запустили эту книгу, и Эндрю Уайлю, которому уже долгое время удается выдерживать меня. А также Лауре Шапиро, показавшей мне, каким умным на самом деле был Шекспир.

Content

Твайла Тарп
Продолжай танцевать!
Уроки энергичной жизни для 50+

01. Основные условия

02. Жизнь, которую мы выбираем

03. Работа с телом

04. Измените свои привычки

05. Прибавьте обороты

06. Меньше надейтесь, больше планируйте

07. Долгий путь

08. Восстановление

09. Взаимный обмен

10. Создайте второй акт своей жизни

11. Копите силы для «починки»

12. Замолчите и танцуйте

Благодарности