Любовь Огненная

ВАНИЛЬКА

Глава 1: Улыбаться — это искусство. Улыбаться врагу — верх мастерства

Малика

Мягкая волнующая мелодия полилась по залу, окутывая гостей, пронизывая души… Бездушных монстров, занимающих удобные кресла. Даже «Лебединое Озеро» не могло примирить меня с этими существами, что людьми-то по сути и не были.

Звери. Звери в человеческих обличьях.

Вставив наушники, я потянулась и тут же вновь заняла свое место. Один, два, три…

— Девочки, пошли! — дала команду наш постановщик.

В моих наушниках тоже играло «Лебединое Озеро», но композиция значительно отличалась, учитывая рок-обработку. Каждый звук ударял, бил наотмашь, позволяя выплеснуть ту энергию, ту ненависть, которую я испытывала к этим нелюдям.

Будь моя воля, меня бы здесь не было, но все, что я умела, — это танцевать. Все, чего хотела моя мама, — чтобы я была балериной, и я занималась днями и ночами. Пальцы в кровь, зубы сжаты, и до изнеможения.

«Улыбайся, Малика!» — кричал педагог, от злости швыряя в меня всем, что попадалось под руку.

И я улыбалась, прямо как сейчас, чаще всего просто закрывая глаза. В эти моменты я танцевала не для себя, не ради репетиции и даже не для зала. В эти моменты я танцевала для мамы, представляя ее счастливое лицо.

Нельзя танцевать с закрытыми глазами. Это непростительно. Тем более непростительно для кордебалета, когда несколько танцовщиц должны выполнять синхронные движения, но по-другому выступать на сцене я не умела. Не перед этими напыщенными индюками, безэмоциональными роботами, чьи скупые хлопки приравнивались к шквалу аплодисментов.

Вот и в этот раз я танцевала с закрытыми глазами. Танцевала под свою музыку, не слушая и не слыша происходящего на сцене и в зале. Свою роль я знала назубок и отыгрывала ее с полной самоотдачей, сливаясь с термоядерным сочетанием рока и классики. Я была не балериной, я была музыкой, штормом, что бушует в сердце.

Отыграв свою часть, как и всегда напоследок я открыла веки, чтобы посмотреть в зал и не увидеть ни капли эмоций, но что-то определенно изменилось. Музыкальная композиция в наушниках закончилась, а вокруг стояла оглушающая тишина, которой здесь быть не должно было.

Повернуть голову? Нельзя. Боковым зрением я отметила, что нахожусь на сцене одна. Справа в кулисах стоял разъяренный художественный руководитель, жестами рассказывающий мне, что со мной будет. Слева — постановщик. Свое лицо женщина прятала в ладонях, а плечи ее вздрагивали от беззвучных рыданий. За их спинами выглядывали испуганные солисты и массовка.

Конец. Мне определенно конец.

Что-то пошло не так, а я все пропустила, но самое паршивое, что за кулисы идти мне совсем не хотелось. Я так и стояла на сцене, ожидая непонятно чего, и… дождалась.

Скупые хлопки прозвучали в этой страшной тишине оглушающе громко. Взгляд мой заметался, разыскивая ценителя провалов, но в зале он не обнаружился. Тот, кто хлопал, сейчас стоял на самом главном балконе, и стоял во всем зале только он.

Верглавнокомандующий Федерации. Имсит, которого я ненавижу!

Таких ярких, таких громких аплодисментов, прокатившихся по залу после скупых хлопков, этот театр не слышал уже очень давно.

Я сбежала со сцены.

Пронесшись мимо худрука, едва не закричала от боли, с такой силой схватили меня за руку, останавливая.

— Никогда тебе не стать примой этого театра!

Взгляд бешеный, зубы сцеплены, скулы играют. Мужчина был разъярен, и, быть может, в другой ситуации я бы покорно промолчала, но эмоции кипели во мне ураганом. Преобладала ненависть, затушить которую я была не в силах.

— Да кому нужны ваши главные роли?! — высвободилась я, оттолкнув от себя худрука.

— Ты здесь больше не работаешь! — припечатал руководитель, проглотив слова оскорблений, что так и рвались с его языка.

— Да пожалуйста!

Это был позор. Нет, не отыгранный акт и не мое сольное выступление на сцене. Я ощущала стыд, потому что подвела стольких людей, которые на меня рассчитывали. Этот стыд не имел никакого отношения к театру. Просто именно сегодня я должна была выполнить свою часть плана: отыграть постановку и…

Впрочем, время у меня еще было. Я на это очень сильно надеялась.

Ворвавшись в общую гримерку, я сорвала пачку, стащила пуанты и дурацкую повязку из перьев. Переодевалась молниеносно, едва ли не на ходу. Жаль, что за своими пожитками придется возвращаться сюда завтра, но и черт с ним! Разберусь! Сейчас главное — это успеть.

На дорожку, ведущую к парковке, я скользнула темной тенью, облаченная в эластичные штаны и облегающую кофту с капюшоном. Ступала медленно, стараясь не привлекать внимания. Камеры являлись не моей заботой — за их временное отключение отвечал Джаспер, а за то, чтобы у летной машины верглавнокомандующего не ошивалась охрана, — ребята, которых я не знала. Минутами ранее они должны были устроить здесь дебош, но все ли получилось?

Я не знала. Действовала на свой страх и риск, готовая к тому, что меня могут поймать. Пытки — не лучшее, чего может желать девушка на двадцать втором году жизни, так что на этот счет при мне имелось универсальное средство. Универсальное и безотказное в моменты, когда смерть по сравнению с жизнью покажется раем.

Каждый из нас знал, на что шел, но если не мы, то никто — так всегда говорит мой отец, этого же мнения придерживалась и я. Пора, пора покончить с рабством на Земле. Пора напомнить этим нелюдям, что они ничем не лучше нас.

Достав из кармана деактиватор, я молилась Богу, чтобы ключ подошел. Загрузка происходила слишком медленно, и с каждой пройденной секундой я нервничала все больше. Когда раздался такой желанный щелчок, я гулко выдохнула и, не теряя времени, залезла в узкий багажник, совсем не предназначенный для перевозки кого-либо, но именно моя гибкость, моя худоба и мой рост стали решающими в нашем плане. Никто, кроме меня, здесь больше не поместился бы.

Повторный щелчок раздался еще спустя минуту, и только в этот момент я по-настоящему осознала, что первый этап мною пройден. Правда, пришлось тут же насторожиться: блокировку снова отключили и лично я к этому не имела никакого отношения. Вот что значит действительно успела. Все тютелька в тютельку.

— Домой, Ардам, — скомандовал тяжелый вибрирующий голос, пробирающий до самых костей.

Я ненавидела его — этот голос. Я ненавидела его обладателя. Я ненавидела их всех — наделенных властью монстров, для которых человеческая жизнь — это ничто.

Воспоминания снова нахлынули. Провалившись в вязкое марево, я будто снова услышала этот голос, увидела это ледяное выражение лица без капли сочувствия. Он стоял там, за трибуной, перед сотнями безутешных семей. Весь такой идеальный в дорогом костюме и холодный, словно камень.

— Мне жаль, — проговорил РиАнт Арль и ушел, оставив собравшихся на попечение своего секретаря.

Эта женщина и зачитала с листочка, что семьям погибших на сгоревшем заводе граждан полагается компенсация, но разве могли несчастные рушки вернуть мне маму? Разве они могли вернуть моему отцу любимую?

Этих денег нам не хватило даже на то, чтобы переехать в другую квартиру, где ничего не напоминало бы о ней. Да и разве можно вытравить этот светлый образ из головы, из сердца?

За ее серые глаза я буду мстить до тех пор, пока нам не удастся свергнуть власть этих модифицированных. За ее улыбку, которую больше не увижу никогда.

Я знала, что завод по переработке металлов фактически принадлежал семье верглавкомандующего Федерации. Как и от многих других предприятий, они получали немаленький доход, но на хорошую противопожарную сигнализацию поскупились.

Когда охранники на камерах среди ночи заметили, что нулевой этаж уже почти весь объят пламенем, было слишком поздно. Крепления, удерживающие строение, под воздействием огня не выдержали тяжести конструкций, и первый и второй этажи провалились вниз, погребая под руинами сотни тел всех тех, кто работал в ночную смену.

Тушение пожара, раскопки, что велись больше суток, и итог, который навсегда сломал во мне что-то. Я не плакала, стоя тогда на площади. Я ненавидела, прожигая взглядом спину уходящего верглавнокомандующего.

Это летное авто отличалось особой плавностью полета, а потому я едва не пропустила момент, когда транспорт добрался до своей конечной на сегодня точки. Слышала, как хлопнула дверца. Как авто проехало еще несколько метров — видимо, чтобы занять свое место в гараже.

Сверившись с часами, я чуть было не выругалась вслух. Оставалось чуть больше двух часов, прежде чем за мной явится отец. Это время мне полагалось провести в машине, потратив на поиск необходимого лишь последние полчаса. Идти сейчас — чистое самоубийство, но в половине третьего ночи роскошный особняк, что располагался так же, как и театр, на третьем уровне, уже должен был спать.

Тело затекло, мышцы после выступления невероятно болели. В последние недели я слишком мало времени уделяла тренировкам, все больше помогая отцу. Мы обустраивали новое логово в канализационных шахтах, потому что к прошлому убежищу наши активисты умудрились привести хвост из военных, а логово было необходимо.

Не только затем, чтобы устраивать собрания и разрабатывать очередной план по нанесению несокрушимого удара верглавнокомандующему Федерации, но и потому, что многим активистам просто-напросто негде было жить.

Некоторых искали власти за причастность к бунтам, других — лишили работы, а значит, и дома имситы, желающие сократить штат, чтобы увеличить доход за счет зарплат. Прятались там и просто бедняки, по тем или иным причинам оказавшиеся на улице. Мы никого не выгоняли, всем находили занятия и давали кров и пищу, а они в благодарность помогали нам, чем могли.

Кто-то информацией, другие — знаниями, а большинство просто вели хозяйство, взвалив на себя командование толпой. И мы действительно держались вместе. Потому что человек — это не просто слово. Потому что только вместе мы могли попытаться исправить хоть что-нибудь.

Два часа не прошли — пролетели. Так было всегда: когда очень сильно не хочешь, чтобы время пришло, оно летит без оглядки, приближая то, к чему ты еще пока морально не готов, но в этот раз, несмотря на нервозность, я была готова.

Точно помнила, что на ночь машину не запирали — характерного щелчка я не слышала, — так что из летного авто я выбралась без применения деактиватора. Приоткрыла багажник, замерла на доли секунды и выскользнула в непроглядную темноту, теперь полагаясь исключительно на свою память.

План особняка собирали буквально по частям. Кому-то из активистов удалось побывать здесь лично — в качестве дополнительного обслуживающего персонала на роскошных званых вечерах. Другие — такие, как Дейра, — попадали сюда обманом, чтобы пробраться на второй этаж к спальням, а точнее в одну конкретную спальню.

Я бы так не смогла. Моя ненависть была выше «такого», даже если это требовалось для общего дела.

Переобувшись в пуанты и слегка размявшись, я ступила на каменный пол.

Сегодня верглавнокомандующий прибыл в театр на серебристом летном авто, так что до двери, что соединяла огромный гараж с особняком, мне нужно было пройти не меньше десяти метров. Длинный коридор в обычное время не охранялся — только если в доме находился кто-то лишний, так что его я преодолела без проблем.

Очень сильно надеялась, что ребятам через камеры меня сейчас видно и они активно заменяют онлайн трансляцию на фотографии, сделанные с этих же камер. Если это не так, охрана, занимающая две комнаты на первом этаже, обнаружит меня в два счета, и тогда…

Пиши пропало.

Сделав глубокий вдох, я задержала дыхание и скользнула в кромешную темень огромного холла. Высокие потолки, отделанные золотом стены, всевозможные произведения искусства. Все это я видела только на фотографиях, как и лестницу, что полукругом уходила на второй этаж.

Ступала беззвучно, ни в коем случае не опираясь на стопы целиком. Пол первого этажа был насквозь пронизан тонкими вибрирующими линиями датчиков, которые незамедлительно реагировали, если область соприкосновения была больше определенной площади. Такая «неабсолютная» защита возникла из-за домашней кошки семейства, а, как известно, кошкам закон не писан. Где хотят, там и гуляют. В том числе и в холле.

Пока поднялась на второй этаж, на лбу, на висках появилась испарина. Чувствовала, что вспотела от страха. Все-таки я понимала, что фактически нахожусь в логове зверя, который нашей встрече совершенно точно будет не рад, но отступать была не намерена.

Всего один коридор и четвертая дверь по левой стороне. Сердце стучало набатом, губы высохли, а я упрямо шла вперед, прислушиваясь к каждому шороху. Если верить той же Дейре, двери здесь не запирали на ночь, но изогнутую полумесяцем дверную ручку я все равно поворачивала с особой осторожностью.

Здесь. Именно здесь, в этих комнатах, обосновалось чудовище, не ведающее ни жалости, ни сострадания, ни чести, однако отвлекаться было нельзя. Отчаянная мысль растворить собственную капсулу в графине с водой показалась малодушной. Это для меня смертельная доза, а у него разве что несварение на денек вызовет, так что, не теряя времени, я прошла к письменному столу.

Толстый ежедневник в черной кожаной обложке лежал на самой середине столешницы. Еще не веря в собственный успех, я прикоснулась к нему дрожащими пальцами и мотнула головой, отгоняя наваждение.

Миниатюрная камера ифона позволяла не только быстро сфотографировать расписание ненавистного имсита, но и сразу же отправить кадры на почту для того, чтобы, если меня поймают, задание так или иначе было выполнено. Эту почту было не отследить. Автоматическая рассылка перенаправляла письмо на разные адреса, никак не связанные между собой. Наш Джаспер — гений, и этим все сказано.

Положив ежедневник на место, я уже намеревалась уйти тем же путем, когда услышала за дверью приглушенный голос имсита. Он с кем-то говорил, пока дверная ручка медленно поворачивалась. У меня было всего мгновение для того, чтобы спрятаться под массивным деревянным рабочим столом, но уже следующая фраза подписала мне приговор.

— Малика Торль, именно так. Найди все, что сможешь.

Как? Как и когда я выдала себя?

Глава 2: Букет проблем

РиАнт

— Сколько мы здесь еще должны находиться? — едва слышно, но при этом требовательно спросил Ант у своего секретаря.

Этой женщине на вид можно было дать как двадцать, так и тридцать, но на прошлой неделе ей исполнилось сорок, в связи с чем верглавнокомандующий преподнес ей привычный подарок — внеочередную премию с внушительным количеством нолей.

Кайла была прекрасным специалистом и свою работу выполняла неукоснительно. Иногда Ант даже поражался тому, как она все успевает. Не иначе нечеловек. Впрочем, нечеловеком из них двоих был именно он.

Когда твой отец имсит, по-другому и быть не может. Идеальный ген, разработанный когда-то в условиях секретной лаборатории, в полном своем генном коде передавался исключительно по мужской линии. Нет, девочки, конечно, тоже могли появиться на свет, но этого обычно не допускали. По трем причинам.

Первая — слишком непредсказуемый коктейль. Повышенная эмоциональность вкупе с постоянной борьбой с самим собой давала последствия ядерного взрыва, учиненные одним-единственным представителем модифицированных. Мужчинам самоконтроль давался гораздо легче, а потому и опыты с женщинами на начальных этапах просто прекратились.

Второй причиной являлся негласный патриархат, царивший в семьях имситов. Мужчина был защитником, добытчиком и главой семьи, превосходя свою супругу буквально во всем. В силе, в скорости, в зоркости, в хитрости и еще десятках параметров, которые учитывались при создании идеального гена второго типа.

Этот ген был создан первым поколением имситов — бездушными чудовищами, уважающими лишь науку и силу. Их создание было необходимостью в условиях назревающей войны с инопланетными расами, желающими поработить Землю. Именно тогда — чуть больше века назад — земляне узнали, что на других планетах есть жизнь, а самих этих планет в необъятном космосе огромное множество. Именно тогда перед человечеством встал непростой выбор: свои чудовища или внеземные.

Ант часто задумывался над тем, что бы было, если бы имситов никогда не создали. Кем бы был он? Какой бы стала Земля? Да и существовали бы люди как вид? Одно он знал точно: появление имситов позволило человечеству отстоять свое право на свободную жизнь. Свободную от инопланетных рас.

Третьей причиной являлось пресловутое нежелание лишиться власти. До тех пор, пока в семьях модифицированных рождались мальчики, бизнес передавался от отца к сыну, но все бы изменилось, не контролируй имситы этот аспект жизни.

Своих дочерей имситы никогда бы не отдали замуж за простых смертных, а значит, семьи начали бы объединяться, увеличивая свое влияние. Но хуже всего даже не то, что здесь замешана политика. Хуже всего, что тогда имситы просто выродились бы со временем как отдельные кланы, а все семьи так или иначе были бы связаны кровно.

Только и это еще не все минусы. Модифицированные не могли связать свою жизнь с женщинами, совместимость с которыми была меньше девяноста процентов, и это было, пожалуй, самое важное.

Высокий уровень совместимости предполагал полную передачу структуры идеального гена следующим поколениям естественным путем. Имситы не могли позволить себе ослабнуть.

Слабости в этом мире не прощали никому.

— Еще пятнадцати минут будет достаточно, чтобы не нанести никому оскорбления, — ответила Кайла, поправляя очки с прямоугольными стеклами.

— Оскорбления? — усмехнулся Ант, а его бровь скептично приподнялась. — Тогда можешь быть свободна. Я планирую выспаться хотя бы сегодня.

— А как же ваша встреча с… Эм… Кажется, ее звали Анда? — насупилась секретарь, листая копию ежедневника начальника. Причем записи в оба ежедневника всегда делала именно она.

— У тебя великолепная память.

— Не-е-ет… — простонала женщина, отчаянно замотав головой.

— И платье сегодня красивое. Новое? — продолжал подлизываться Ант.

— Я не буду снова разбираться с вашими любовницами! — запротестовала Кайла, но исключительно шепотом, потому что слух у имситов был отменный, а имситов был полон зал. Сегодня на балетную постановку «Лебединое озеро» собрался весь свет, едва стало известно, что верглавнокомандующий Федерации желает приобщиться к искусству.

Он, кстати, совершенно не желал. Снова отец настоял, напоминая о том, что он должен быть ближе к народу. Только его народа здесь не было. Здесь находились модифицированные — сила и власть Федерации, а народу билеты на эту постановку в театре, что располагался на третьем уровне, были попросту не по карману.

— Ка-а-айла-а-а… — опасно протянул имсит, предупреждающе взглянув на свою помощницу.

— Хорошо! — как и всегда, сдалась женщина и поспешила добавить: — Но это в последний раз!

Анту оставалось лишь усмехнуться в ответ. Он-то знал, что это далеко не последний раз, когда ему не хочется объясняться с очередной любовницей. Мужчина не терпел ни слез, ни истерик, ни клятв в любви, существование которой ставил под сомнение. Да и как можно любить одну, если вокруг такой цветник?

Эта была старая шутка. Говорили, что подобно животным, чьи гены пошли на создание идеального гена, делающего из человека сверхчеловека, имситы находили свою пару, связь с которой как раз и называли любовью. Хотя нет, даже не любовью — одержимостью и… слабостью.

Когда Ант впервые прочел эту статью, долго смеялся и сейчас отчего-то снова вспоминал с едкой ухмылкой. Он тогда даже другу своему декламировал выдержки из нее, дабы обсудить назревающий заговор. Именно заговором мужчины это и посчитали. Просто потому, что модифицированных всегда желали лишить власти, а слабость… Слабость — это то, на чем можно сыграть.

Да только у имситов нет слабостей. Их нельзя прочитать — их эмоции всегда под полным контролем. Их невозможно в чем-то уличить — идеальность во всем, начиная со дня появления на свет. Они — это власть, возможности которой почти безграничны.

— Я точно могу идти? — с сомнением взглянула Кайла на своего работодателя.

— Через пятнадцать минут я уеду домой. И кстати, было бы неплохо поторопить строителей. Мне хочется возвращаться к себе домой, а не в дом родителей.

После ухода секретаря Ант без особого энтузиазма следил за тем, что происходило на сцене. Честно говоря, уж лучше бы он посмотрел театральную постановку — там хотя бы что-то говорят, — но выбирать не приходилось. Однако, как оказалось, скучным этот вечер определенно быть не хотел.

Когда прямо посреди выступления самым неожиданным образом отключился свет и замолкла музыка, охрана, что занимала небольшой балкон, значительно напряглась. Да и верглавнокомандующий напрягся, потому что покушения на его скромную персону время от времени совершались организацией, устраивающей бунты не только в Верграйзе, но и в ближайших к столице городах.

Однако свет включился уже через несколько секунд — запасной генератор в этом здании был предусмотрен как раз для подобных случаев, чего не скажешь о музыкантах. Растерявшись, они не знали, то ли продолжать играть, то ли ждать команды, а на сцене происходило нечто.

Одна из балерин продолжала танцевать в полном одиночестве, будто и не заметив случившейся неприятности. Ее не волновало отсутствие музыки. Казалось, она даже не прерывалась, когда выключился свет. Какая грация, сколько эмоций, какой накал!

Смертоносная лавина! Беспощадное торнадо! Буйствующий шторм!

Неожиданно для себя Ант подался вперед, желая разглядеть ее получше. Не слишком высокая, а по сравнению с ним и вовсе маленькая. Худая настолько, будто ее всю ее жизнь пытали диетами. Но грациозная — этого не отнять. И гордая — чуть вздернутый нос говорил именно об этом. А вот улыбка неживая, словно приклеенная. И глаза — ее веки были закрыты, а на очередном па ему и вовсе удалось разглядеть белые кругляши наушников, вставленные в ее милые ушки.

Так вот почему она до сих пор танцует! Она действительно ничего не заметила!

Балерина, словно фарфоровая кукла, остановилась, видимо покончив с танцами, и наконец-то открыла веки. Ант следил за ее лицом жадно, с интересом, так что отметил весь калейдоскоп промелькнувших эмоций. Растерянность, усталость, облегчение, неверие и… Злость.

Пожалуй, последнее он на ее симпатичном личике увидеть не ожидал совершенно. Хотя, с другой стороны, ее можно было понять — даже он осознавал, что это провал, но… Ему вдруг захотелось помочь ей, по достоинству оценив ее талант. Танцевала-то она хорошо!

В оглушающей настороженной тишине его хлопки были слышны отчетливо. Для того чтобы верглавнокомандующего наверняка заметили, мужчина еще и поднялся на ноги. Он смотрел на нее без улыбки — сейчас, когда все внимание обращено к нему, она была бы лишней, проявлением несвойственных имситам эмоций, так что хлопками и ограничился, посчитав, что и так делает многое для незнакомой для него девушки.

Аплодисменты подхватили, хлопки прокатились по залу, что неудивительно. Всем хотелось показать свое лояльное отношение. Не к балерине, к нему — фактической власти, но РиАнт Арль не смотрел в зал. Его взгляд был прикован к серым глазам. Вскинувшись, балерина нашла его взглядом и…

Неприятно поразила в самое сердце. Чистейшая ненависть читалась в ее глазах. Она и не думала прятать взор, глядя прямо и открыто, этим самым бросая вызов.

Ему.

Все знали, что имситам в глаза смотреть ни в коем случае нельзя, а она беспардонно нарушала правила. Даже светлые волосы, спущенные локонами по бокам от лица, порывисто подпрыгнули от столь резкой перемены. Балерина будто вся закаменела. Закаменел и он, продолжая смотреть на нее без возможности отпустить.

— Кто она? — спросил он резко, нетерпеливо, совсем позабыв о том, что Кайла ушла. Ант провожал хрупкую фигурку взглядом до тех пор, пока та не скрылась за кулисами, но казалось, что и после ее образ его не отпустил.

— Узнать? — уточнил Ардам — глава службы охраны.

— Я жду.

Больше верглавнокомандующий так и не присел на мягкие диваны, безвкусно обитые красным бархатом. Сцепив руки на груди, продолжал стоять, невидящим взором глядя на сцену. Через пару минут Ардам вернулся с ответом, и РиАнт покинул театр, не дождавшись завершения возобновившейся балетной постановки, однако всю дорогу до особняка родителей мужчина видел перед собой образ маленькой балерины и взгляд, что был пропитан ненавистью.

Почему? Этот вопрос неизменно возвращался к нему, и отвлечься надолго он был не в силах. Даже мать, в спальне у которой он засиделся до поздней ночи, не смогла вернуть ему покой, так что последующий звонок Кайле не стал для него самого неожиданностью.

— Малика Торль, именно так. Найди все, что сможешь.

— Прямо сейчас или это потерпит до утра? — зевнула секретарь на том конце ифона.

— Потерпит до утра, но уже утром я хочу видеть на своем столе результат.

Пройдя через кабинет, Ант на секунду остановился, уловив чуждые этой комнате едва заметные нотки ванили, но все же закрыл за собой дверь спальни и прямо в домашних штанах и футболке рухнул на кровать, завершая звонок. Да только не прошло и получаса, как он отправил Кайле сообщение, что информация нужна ему сейчас.

Не спалось, хотя хотелось просто зверски.

Решив провести время с пользой, Ант поднялся с кровати и прошел в кабинет, намереваясь поработать на благо Федерации, но уже усаживаясь в кресло, запнулся о что-то, лежащее под столом. Нагнувшись, мужчина обнаружил маленькую спортивную сумку, а открыв ее, оказался и вовсе поражен.

Внутри находились белые пуанты, а еще… Он совершенно точно не открывал стеклянную дверь, ведущую на балкон, но легкий тюль колыхался от по-летнему теплого ветра.

— Это что за шутки? — спросил он в тишину спящего дома, но ответа не получил.

Однако ответы привык получать точные, четкие и в установленный срок, так что кнопку по вызову охраны нажал тут же. Через две минуты вместе с Ардамом они прочесывали каждый сантиметр особняка, но владельца подкинутой сумки, как и следов взлома, так и не нашли. Только легкая вуаль ванили по-прежнему витала в его кабинете.

И это было не единственным разочарованием в эту ночь. Кайла о Малике Торль ничего не нашла. Абсолютно. Будто такого человека, судя по базам, никогда не существовало, а это было странно вдвойне. Настолько странно, что утром вместо того, чтобы полететь в министерство, РиАнт Арль снова отправился в театр.

С очень большим букетом… проблем.

Глава 3: Гордость и предубеждение

Малика

Я толком и не помнила, как добралась до дома. Собственных ног не чувствовала от страха быть застигнутой, загнанной в угол. Даже после того, как дверь спальни за имситом закрылась, я продолжала в своих мыслях слышать его голос.

«Малика Торль, именно так. Найди все, что сможешь…»

Я выждала еще пару минут, прежде чем на негнущихся ногах вылезла из-под стола. Что ему от меня нужно? Откуда ему известно мое имя?

Не-е-ет, я не могла раскрыться, а иначе бы безнаказанно не стояла сейчас в его кабинете, а сидела бы на допросе, а то и вовсе прощалась бы с жизнью. Тогда что?

Беззвучно добравшись до двери, ведущей в коридор, я дрожащими пальцами повернула ручку и…

Ничего! Дверь не открылась, хотя ее точно не запирали. Просто захлопнули — иное бы я услышала, но…

Теперь я не могла вернуться тем же путем, а другой вариант был слишком рисковым. Настолько, что легче было самоубиться здесь и сейчас, однако так просто расставаться с собственной жизнью я не планировала, так что снова дошла до стола и спряталась под ним, чтобы переобуться.

Каждый шорох, каждое неосторожное движение могло стать последним, поэтому действовала я с максимальной аккуратностью. Имситы отличались не только острым слухом, но и великолепным зрением. Больше того, их обоняние распознавало сотни запахов разом, но было то, что затмевало любые ароматы.

Ваниль.

Самая обыкновенная ваниль, разбавленная водой. Этим раствором мы опрыскивали одежду, волосы и тело, чтобы не попадаться при близком контакте. Чтобы даже в случае погони запах увел их туда, где пахнет ванилью.

Переобувшись, я сложила пуанты обратно в сумку и взглянула на наручные часы.

Черт возьми! Опаздывала уже на десять минут, но время еще было. Отец прождет меня не меньше двадцати минут, прежде чем уедет с мыслью, что я провалилась. Я же проваливаться не собиралась.

Прокравшись к балконным дверям, даже дыхание задержала, прилагая максимум усилий, чтобы створка не скрипнула. Сердце стучало в бешеном ритме, пульс танцевал в ушах, а меня никак не отпускали мысли, чем таким я, простая смертная, заинтересовала этого имсита.

Неужели дело в сорванном выступлении? Его Великолепное Величество не простил испорченный вечер?

Очень даже похоже на правду. Эти идеальные монстры привыкли жить в своем идеальном мире, где всегда много вкусной еды, самые лучшие развлечения и помпезная роскошь вокруг. Посмотрела бы я на них, если бы им хоть один день пришлось пожить на улицах нижнего уровня без их сверхспособностей.

Они бы и часу не продержались.

Выбравшись на балкон, я глубоко вдохнула по-летнему теплый воздух и перелезла через балюстраду, двигаясь к самому краю. Запросто могла бы спуститься по колонне, что удерживала массивное сооружение, но точно знала, что тут же попадусь. Охранники прогуливались через каждый час, и как раз сейчас один из них должен был выворачивать из-за угла…

Я замерла, притворилась тенью, самой ночью, когда прямо подо мной раздались неспешные шаги. Спокойствие. Только спокойствие. Еще немного и…

Увидев, как в кабинете внезапно включился свет, я обмерла от страха. Во все глаза следила за тем, как мимо открытой балконной двери прошел верглавнокомандующий Федерации. Сейчас он как никогда был похож на человека: темные домашние штаны, светло-серая футболка с каким-то рисунком, — но походка выдавала в нем хищника. Это-то и отрезвило.

Если застигнет — не пощадит.

Перевернувшись к балкону спиной, я отпустила руки, оттолкнулась и уцепилась за ветку раскинувшегося рядом могучего дерева. Повиснув, в два счета подтянулась и поспешила спрятаться в зеленой кроне. Даже не оглядывалась, когда забиралась чуть выше, намереваясь обогнуть широкий ствол по дуге. Страх нес меня вперед, но расслабиться я не смогла и тогда, когда все же спустилась по ту сторону высокого забора.

В условленном месте отцовская машина уже не стояла. Ничего не говорило о том, что она здесь вообще была, — это одновременно и радовало, и огорчало. Я задержалась на двадцать две минуты и прекрасно понимала, что это значит. Программа зачистки уже была запущена — подтверждением этого являлся мой ифон, отключенный удаленно.

Замечательно! Теперь я даже не могла вызвать себе летную машину! Хотя черт с ней — расплатиться за нее мне все равно нечем. Оставался один вариант — идти пешком.

Я толком и не помнила, как добралась до дома. Ноги гудели, навалилась дикая усталость, а на смену страху пришло безразличие. Самое главное, что мне все-таки удалось выбраться из особняка, а все остальное решаемо. Подумаешь, уволили! Невелика потеря.

В театре на втором уровне, конечно, платили гораздо меньше, но народ там был попроще. Ничего, выкарабкаюсь, не впервой.

Насчет имсита я и вовсе больше не переживала. Моя задержка в этот раз сыграла мне на руку, потому что по истечении условленного времени Джаспер запустил программу зачистки, а значит, в базе обо мне больше ничего нет. Совсем нет, будто и не рождалась, а это, несомненно, плюс. Опять же папа обрадуется, когда утром найдет меня в кровати…

Так я себя и успокаивала, пока бродила в темноте нашей маленькой двухкомнатной квартирки. Приняв душ, даже отыскала что пожевать в пустом холодильнике — чуть примятый апельсин пришелся как нельзя кстати. Стакан воды заполировал мой ночной променад, а сияние луны за окном дарило надежду на лучшее.

Старый диван чуть скрипнул — так привычно, по-родному уютно, но, едва прикрыв веки, я в ужасе распахнула их вновь. Вскочила, заметавшись из комнаты в комнату, и с отчаянием взвыла, падая обратно на диван, замотавшись клетчатым пледом по самые глаза.

Я. Оставила. Свою сумку. В особняке.

Большей ошибки я допустить не могла.

Не смыкая глаз, я просидела на диване до самого утра. Просидела бы и дольше, бездумно глядя в одну точку, но убиваться уже надоело. Следовало действовать: пока меня не нашли, я могла замести следы, на время просто скрывшись из столицы.

Активисты имелись не только в Верграйзе, так что с местом проблем не возникнет. Проблемы были с другим — с финансами, которых мне отчаянно не хватало. И с документами, которые больше действительными не являлись, но решить можно все при должном желании.

Если есть деньги, то до ближайшего городка можно доехать и на нанятой летной машине, а деньги сейчас я могла взять только в одном месте — в театре, из которого вчера меня выперли.

Одевалась спешно и так, чтобы не выделяться из серой массы первого уровня. В маленькую спортивную сумку с собой были уложены только самые необходимые вещи — минимум, исчезновения которого не заметит отец.

Была… Да, была мысль оставить ему хотя бы записку — с ночной смены он должен был вернуться домой через час, — но ее я отмела. Мне нельзя его подставлять. То, что меня больше нет в базе, совсем не говорит о том, что РиАнт Арль идиот. Оставленные пуанты как минимум дадут ему ниточку к театру, а фамилия заставит проверить всех однофамильцев.

Сколько времени его цепным псам понадобится, чтобы найти и допросить каждого из этого списка? Даже если отец соврет, что не знает такую, выдадут соседи. Другое дело, если он будет думать, что я провалилась. Тогда он скажет, что мы давно не общаемся и он обо мне ничего не знает. Неосведомленность для него в данном случае будет безопаснее всего, а я…

А я скину весточку по нашему каналу, как только доберусь до места назначения.

Мысленно согласившись с каждым пунктом своего плана, я полетела прочь из дома. Серые улицы первого уровня толком и не засыпали. Рабочий класс трудился в три смены, а иногда и не на одном предприятии, но редко кому удавалось забраться выше — на средний уровень.

Слишком дорогим там было жилье, но все стремились туда попасть. Там не было грязи и мусора нижнего уровня. Воздух был не настолько пропитан едким дымом заводов, а преступлений совершалось в разы меньше.

В основном там жили те, кто смог устроиться в этом жестоком мире, работая напрямую на модифицированных или открыв пусть и небольшой, но свой бизнес. Все же крупные предприятия если не целиком, то частично принадлежали имситам, а мелкие булочные или швейные мастерские их не интересовали.

В детстве я всегда мечтала, что стану известной балериной, примой театра на третьем уровне, и перевезу родителей под самые небеса. Туда, где улицы чистые, а вокруг море зелени и цветов, что пахнут просто одуряюще после дождя. Мечтала, что у нас будет огромный дом, большой пес, а мама и папа больше не станут пропадать на работе едва ли не круглосуточно, чтобы свести концы с концами.

Мечтала. До тех пор, пока не поняла, насколько беспощаден и жесток этот мир.

Поправив глубокий капюшон невзрачной черной толстовки, я поднялась на эскалаторе вверх — на второй уровень. Дальше — на третий — можно было попасть или через шоссе, чего лично я себе позволить не могла даже при наличии документов, или на лифте, через центральный охранный пост. По пропуску, который я обычно носила на шее.

Да только мой пропуск теперь тоже был недействителен. Оставалось надеяться на чудо. И хитрость.

— Пропустите! Пропустите, пожалуйста! — толкалась я, пробиваясь через привычную очередь, выстроившуюся у пропускного пункта. — Я очень сильно опаздываю!

— Все опаздывают! Ишь, какая цаца! — рявкнули мне откуда-то справа, но я не остановилась ни на секунду.

Специально толкалась, усиливая давку. Мне было заранее стыдно и совестно, но другого варианта попасть на третий уровень просто не имелось. Без пропуска не пускали никого, даже если на кону стояла твоя жизнь.

Заприметив девушку, с головой погруженную в ифон, я метнулась к ней, едва не сбив ее с ног, но сама же ее и удержала. Очень ловко удержала, вытаскивая из открытой сумочки беспечно торчащий пропуск.

— Ох, простите! Так тороплюсь! — извинилась я, протискиваясь дальше.

Мне было очень стыдно. Наверняка из-за меня сегодня эта дамочка не попадет на работу, но ее пропуск мне действительно нужнее. Главное, чтобы она не заблокировала его до того, как я выберусь с третьего уровня. Найти свободную летную машину можно было только на втором.

Спокойно приложив пропуск к сканеру, я вошла в лифт вместе с десятком других спешащих по своим делам. С этим справились. Теперь осталось стрясти с худрука зарплату за неполный месяц. Не доработала я всего три дня, так что большую часть денег должна была получить.

Да только у судьбы на меня оказались другие планы.

— Торль? — поймали меня прямо на подступах к общей раздевалке.

— Нет! — честно соврала я, потому как признаваться при любом раскладе было небезопасно.

— Торль, — отчего-то утвердительно заявил младший педагог, с которым я почти что по работе и не сталкивалась. Лишь один раз он заменял нашу Марашку, когда та приболела. — Живо в кабинет к худруку!

— Не надо мне указывать! — возмутилась я, делая шаг назад, но была подло схвачена за капюшон толстовки.

Сколько бы я ни вырывалась, а в этом тощем индивиде сил оказалось достаточно, чтобы оттащить меня прямо в кабинет к художественному руководителю. Ну не драться же мне с ним прямо посреди театра? За такое меня и вовсе без зарплаты могли оставить, так что оставалось только подчиниться. Увы, бежать нужно было прямо тогда.

Да что там бежать? Выпрыгивать в окно!

— А вот и наша «отличница», — недобро протянул худрук, глядя на меня своими маленькими злыми глазками. И вот я понимала, что отличница — это от слова отличиться, но еще не осознавала масштабов проблемы. — Премию хочешь?

Подавившись воздухом, я со скепсисом уставилась на начальника. Нет, пойти вон мне предлагали часто. За периодические опоздания ругали время от времени. За закрытые глаза на выступлениях выговаривали стабильно два раза в неделю, но чтобы премию предлагали…

Нет, такого со мной еще не было.

— Вы же меня вчера уволили? — нахмурилась я, и не думая присаживаться на стул для посетителей. Он был настолько твердым, что даже моей костлявой попе становилось больно.

— Да брось! — отмахнулся руководитель. — Кто старое помянет, тому… Иди давай, переодевайся и бегом на сцену.

— На какую сцену?! — откровенно не понимала я.

— Выступать! Что неясно-то? И это, улыбайся, Малика. Улыбайся.

В порядок меня привели минуты за две. Одели общими усилиями еще через пару минут, но никто толком так ничего и не объяснил.

— Что я должна танцевать? — спрашивала я у нашего постановщика.

— Что хочешь! — нервно отвечала она, своими руками закалывая мне шишку из волос.

— Подо что я должна танцевать? — приставала я к девочкам, что странно поглядывали на меня, стоя у станка, но они отвечали лишь перепуганно-любопытными взглядами. — Перед кем я должна танцевать?

Собственно, после этого вопроса меня и протащили за кулисы. Попытавшись выглянуть в зал, обнаружила, что та часть, что просматривалась, была пуста. Такое в моей карьере происходило впервые, но, едва зазвучала скрипка, меня просто-напросто вытолкнули на сцену. И вот там уже я замерла, похолодела, наверняка побледнела и потеряла лицо.

В зале сидел один-единственный зритель.

Верглавнокомандующий Федерации.

Имсит, которого я ненавидела всей душой.

Я стояла, глядя на него. Даже не пыталась ничего изобразить, обескураженная настолько, что любые мысли вылетели из головы. Кажется, мое сердце и вовсе не билось, а желание грохнуться в обморок и уползти под шумок было почти непреодолимым. Почти.

Мне понадобилось около минуты, чтобы собраться. Закрыть веки, сделать глубокий вдох и… Начать танцевать. Единственное, чего я так и не смогла сделать, так это улыбнуться. Нет, ему я улыбаться не буду никогда.

Мелодия закончилась, а я остановилась, но реверанс делать не спешила. Не дождется. К этому зверю я не имела ни капли уважения.

Видимо, он ко мне тоже, потому что в гулкой тишине раздалось требовательное и не терпящее отказа: «Еще!»

Музыканты заиграли вновь. На этот раз нечто резкое, мрачное, торжественное. Я даже композицию эту не знала, так что приходилось импровизировать, предугадывая, какой в дальнейшем станет мелодия. Устала — мышцы были напряжены даже не из-за танца, больше из-за страха, нервозности, — но после второго «Еще!» осталось место только для злости и ненависти.

Я потеряла счет композициям. В какой-то момент поняла, что вот прямо сейчас просто упаду, но сцепив зубы продолжала танцевать, признавая, что уже не попадаю в ритм, двигаюсь намного медленнее, если не сказать заторможенно. Ощущала себя деревянной. Казалось, болело все — даже язык. Неимоверно хотелось пить, от голода кружилась голова — завтрак-то я в глаза не видела, а еще тряслись и руки, и ноги.

И нет, остановиться было ниже моей гордости. Лучше сдохнуть прямо на сцене, чем уступить, признать за ним выигрыш. За всем этим стояло нечто большее. Меня ломали — намерено и с особой жестокостью, а я ломаться никак не желала.

— Хватит! — прозвучал ненавистный голос где-то далеко-далеко.

Пульс стучал в ушах. Я громко дышала, так что с трудом расслышала этот приказ. Расслышала, но не остановилась, потому что знала, что упаду. Как только остановлюсь, упаду.

— Я сказал: хватит! — повторил он громче, вынуждая вздрогнуть.

Наверное, я остановилась только потому, что мужчина неожиданно поднялся. По той же причине и не упала — закаменела, взглядом следя за тем, как он выходит с третьего ряда и направляется к сцене.

«Бежать!» — мелькнула здравая мысль.

«Хотя бы ползти!» — ответило изнеможенное тело.

«А давай сбросим его в оркестровую яму?» — предложило сердце, и я зацепилась за эту идею, как за спасение и одновременно акт такой желанной мести.

— Тебе было настолько трудно поклониться мне? — спросил верглавнокомандующий едко, с презрением оглядывая меня с ног до головы.

Темноволосый мужчина замер у лестницы, ведущей на сцену, и подниматься пока не спешил, давая мне рассмотреть себя во всей красе. Черные брюки, голубая рубашка, молочного цвета пиджак. Его руки были сложены на широкой груди, выказывая недовольство.

Легкая небритость, упрямо сжатые губы, выраженные одной только линией. Скулы застроились, выдавая в нем хищника. Об этом же кричали глаза, в радужках которых плавилось, переливалось серебро, опасно сверкая. Этот имсит был не зол, нет. Он пребывал в самой настоящей ярости.

Я молчала. Тряслась — то ли от страха, то ли от усталости, — но молчала, не собираясь говорить ни слова. Да и не смогла бы произнести ничего внятного, а он ждал. Ждал и отступать не планировал.

— Значит, трудно… Хорошо. Я поучу тебя манерам, — зловеще улыбнулся РиАнт Арль. — Завтра в это же время. Не явишься — пеняй на себя.

Он направился к выходу столь стремительно, что мой взгляд едва ли поспевал за ним. Массивная дверь захлопнулась со страшным грохотом, а я все-таки упала без сил. Упала и подняться больше не смогла.

Глава 4: В объятиях хищника

Малика

Наверное, каждая маленькая девочка где-то глубоко в душе желала однажды проснуться в сказке. Ночами обнимая подушку, мечтала с закрытыми глазами о новом, совсем другом мире, где будет ярко светить солнце, а проблемы исчезнут лишь с одним взмахом волшебной палочки.

Я мечтала. Потому и не сразу поняла, что уже проснулась, а не продолжаю пребывать в дивном сне. О том, что это не сон, мне тонко намекнул незнакомый мужчина, чье лицо украшала аккуратная треугольная бородка, а дорогой костюм прятался под белым халатом.

— Не вставайте, не вставайте! Я еще не закончил! — поторопился он сообщить, в несколько шагов преодолевая расстояние от двери до кровати, на которой я лежала, уютно укрытая одеялом по самый подбородок.

Кровать была роскошной — большая, с резными деревянными ножками и темным балдахином, закрывающим комнату с одной стороны. Собственно, здесь все было роскошным. И шкаф, мирно занимающий всю противоположную от кровати стену. И комод, стоящий по правую сторону — у окна. И прикроватные тумбы, и даже камин, который с трудом проглядывался через темную ткань балдахина. Рядом с этой поистине удивительной конструкцией, недоступной для многоквартирных домов-коробок, пристроилась чья-то шкура.

Правда, больше меня поразила не мебель, и даже не дорогие тяжелые портьеры, удерживаемые сейчас золотыми канатами с кисточками. Меня поразили две картины, словно венчающие комод. На полотнах были изображены девушки, прикрывающие свою наготу длинными распущенными волосами. Еще в комнате нашлась пузатая напольная ваза, облюбовавшая свободный угол. Кажется, цветы в ней были неживыми, однако и этот факт оставил во мне лишь скупой интерес. Любопытство же мое взыграло по полной при виде зеркального потолка.

Еще не до конца отдавая себе отчет в том, где я нахожусь, вежливо поинтересовалась:

— Простите, а зачем здесь зеркальный потолок? Так ведь неудобно на себя смотреть, когда одеваешься.

Дядечка, сосредоточенно распаковывающий небольшую коробку, на мгновение поперхнулся воздухом и перевел на меня странный взгляд. Такого же взгляда удостоился и потолок, а я впервые видела, как краснеют мужчины в зрелом возрасте. Лет ему было, наверное, как моему отцу.

— Думаю, этот вопрос вам лучше задать хозяину дома, — криво улыбнулся мне собеседник, все-таки доставая флакон с прозрачной жидкостью и пульверизатором.

— А кто у нас хозяин дома?.. — спросила я и вдруг застыла, чувствуя, как от страха расширяются глаза. В один момент я вспомнила абсолютно все, и пальцы сжались в кулаки, а ногти до боли врезались в ладони.

— Закройте, пожалуйста, глаза. Мне необходимо обработать… — где-то на периферии сознания продолжал вещать доктор, но я уже отбросила одеяло в сторону, чтобы с ужасом сорвать его с кровати и прикрыть все то, что кто-то успел избавить от одежды.

Да на мне, кроме белья, больше ничего не осталось!

— Не подходите! — заорала я, высматривая, чем бы вооружиться.

Пока лежала, чувствовала себя нормально. Разве что незначительная слабость разливалась по телу. Однако стоило мне только подняться, как разом закружилась голова, а меня затрясло от перенапряжения. Я знала эти симптомы. Такое часто случалось, когда я выбивалась из сил, занимаясь гораздо больше положенного времени, не делая перерывы на отдых, но…

Что я делаю здесь? И самое главное — где это «здесь»?

Схватив кочергу, я вооружилась ею на манер меча и начала медленно продвигаться к двери, не спуская глаз с ошеломленного доктора. Хоть он и был человеком, мало ли каких финтов от него можно ждать. Когда находишься на вражеской территории, друзей у тебя нет.

— Двинетесь с места — зашибу! — предупредила я и юркнула в дверь.

Коридор за ней оказался пустым, но меня это пока не обнадеживало. Полноценно бежать я точно не могла, но из последних сил пыталась действовать максимально быстро. Направо не пошла. Все просто — там коридор заканчивался тупиком, а вот слева от меня все прямо-таки указывало на наличие впереди лестницы.

По крайней мере, темно-зеленая ковровая дорожка, сворачивающая куда-то вправо примерно посередине, намекала именно об этом. Доковыляв до этого поворота, я осторожно выглянула.

Так и есть! Широкая прямая лестница вела прямо в холл, где так маняще через высокие двустворчатые двери пробирались в помещение солнечные лучи. Квадратные окошки занимали лишь половину светлых створок, но мне и этого было достаточно. Я уже чувствовала запах свободы, уже сдалась ему в плен и…

Как-то проморгала, что между этим коридором и лестницей есть еще один коридор, отделанный балюстрадой, в котором молчаливыми статуями стояли охранники. Они не были имситами, так что мой запах почувствовать не могли, как не могли услышать и гулко бьющееся сердце.

Я вообще, честно говоря, не понимала, зачем модифицированные везде таскали за собой охрану. Они сами стоили десятка таких вот громил и в защите совершенно точно не нуждались. Для компании? Ради статуса? Чтобы было?

Увы, ответы на эти вопросы мне сейчас навряд ли чем-либо помогли бы. Время шло — наверняка доктор не будет стоять на месте, а скорее всего, вызовет кого-то или закричит, когда поймет, что в безопасности, так что шанс у меня только один. И он мне совершенно не нравился.

Сделав глубокий вдох, я подтянула одеяло повыше, собирая его руками, и выпрыгнула из своего укрытия, проносясь мимо охраны. Через ступеньки я просто перескакивала, молясь всем богам, чтобы входная дверь оказалась открыта.

— Задержать! Ловите ее! — раздались два совершенно разных голоса, но я не оглядывалась, не тратила время на рассматривание даже при условии, что обладателя первого точно знала.

Дверь поддалась рывку, а я выскочила на каменную дорожку, осознавая, что сначала было бы неплохо понять, куда бежать, а потом уже действовать, но тут выбирать и привередничать не приходилось.

Ворота впереди играли на солнце кованым рисунком, что переплетался причудливыми узорами, будто бы деревья росли, раскинув свои изящные ветки. К ним и неслась, на ходу пытаясь сообразить, за что лучше зацепиться.

Отбросив одеяло и кочергу, я запрыгнула на ворота и предприняла попытку взобраться выше, чтобы перелезть через ворота. И вот все бы хорошо, но босиком, в одном нижнем белье, едва живая, без денег и ифона.

Мысленно я уже составляла план, где первым пунктом было раздобыть одежду, а в реальности меня схватили за самое выдающееся место.

Рукой. Крепко сжимая пальцами тонкую ткань, которая не предполагала, что когда-нибудь станет той самой вещью, которая удержит меня от побега.

Я замерла, понимая, что еще один рывок — и белье затрещит по швам.

— Милые котята, — сделали мне сомнительный комплимент, а я хорошо осознавала, где именно этих котят нашли. — Отвернулись все!

То, как рявкнул имсит, едва не стоило мне сердечного приступа и последней одежды. Гулко сглотнув слюну, что вдруг стала вязкой, я поняла, что мне совсем не хочется оборачиваться. Вот вообще. Мне и на воротах неплохо.

— Спускаться будем? — уточнили у моего тыла, а я густо краснела и оттого еще сильнее злилась.

— Если вы меня сейчас же не отпустите, я напишу на вас заявление! Вы не имеете права меня удерживать в своем доме! Я свяжусь с прессой! Я дам такое интервью, что еще век не отмоетесь! Я…

— Достаточно, — оборвали мою речь ледяным тоном, а меня все же отпустили, но радовалась я рано.

Через секунду створка, на которой я висела, была сорвана с петель вместе со мной. Со мной ее и понесли в сторону дома с таким видом, словно собирались переплавить и меня, и ее. У меня слов цензурных не нашлось, чтобы описать творящийся беспредел, а нецензурные решили переждать до поры до времени.

Остановился имсит лишь у самых дверей, ведущих в дом.

— Или ты сейчас же спускаешься сама, или слетаешь. Тоже сама, — блеснул серыми глазами, глядя на меня с такой улыбкой, что волосы из блонда быстренько превращались в седину. — Твой выбор? Ну же, моя ванильная девочка. Или ты умеешь дерзить и угрожать лишь тогда, когда находишься в относительной безопасности? Раскрою тебе маленькую тайну: ты нигде не в безопасности.

Уничтожающий взгляд, едкая ухмылка. РиАнт Арль был насквозь пропитан собственным превосходством. Он был уверен в своей силе, в своей власти, медленно сминая кованые детали забора, сплющивая их, тем самым спуская меня все ниже и ниже.

Делая это, мужчина неотрывно смотрел в мои глаза, наверняка наслаждаясь произведенным эффектом.

«Красуется!» — подумала попа, нашедшая приключений.

«Заигрывает!» — блеснуло знаниями сердце.

«Запугивает!» — выругалась я вслух, спрыгивая на дорожку.

— Довольны? — с вызовом спросила я, бесстрашно сложив руки на груди. Я даже плечи расправила!

— Нет, моя ванильная прелесть, — ответили мне, вынуждая скривиться.

Прямо на моих глазах модифицированный начал раздеваться, чем поверг меня в легкое смятение. Слава богу, что стриптиз закончился на пиджаке, который, к слову, был небрежно наброшен на мои плечи.

— Отвратительные духи, — прокомментировала я столь щедрый жест.

— Отвратительное белье, — вернули мне комплимент и неожиданно подняли на руки.

Не заорать удалось с трудом. Сердце колотилось быстро-быстро, а я понимала, что имсит это слышит, так что все силы бросила на то, чтобы успокоиться. Не боюсь я тебя, чудовище! Не боюсь, не боюсь, не боюсь!

— Как галантно с вашей стороны, — съязвила я, отвернувшись, чтобы не видеть эту дьявольскую улыбку. Честно говоря, испытывала облегчение оттого, что идти никуда не требуется. После небольшой пробежки с препятствиями трясло меня, как дряхлую летную машину. — Боитесь, что я сумею сбежать?

— Много чести. Тебе, — уточнил модифицированный, щекоча дыханием мою шею. — Служанку жалко. Она полы в холле только что вымыла.

— О, вам известно, что такое жалость? — притворное удивление вышло на пятерочку.

— Не обольщайся. С преступниками у меня разговор короткий, — поднимался он по лестнице, утаскивая наверх и меня.

— И в чем же меня обвиняют? В том, что я испортила верглавнокомандующему Федерации вечер и утро?

— И ночь, — добавил РиАнт Арль, спуская меня на ноги перед дверью, из которой я вышла десять минут назад. — Придется платить по долгам.

— Чем? — почему-то спросила я вместо того, чтобы изо всех сил отпираться.

Где-то глубоко-глубоко я уже знала, что не выйдет. Меня раскусили по всем фронтам, но пока не понимают, что за этим стоит. Это-то и хотят узнать.

— Ответами, моя ванильная прелесть, — потрепали меня по щеке, заправляя за ухо светлую прядь, но тон мужчины резко поменялся, как и его взгляд. — Живо. В комнату.

А я… непроизвольно дернувшись, я осталась стоять на месте.

— Знаете что? А потрудитесь-ка объяснить, что я здесь делаю?

— Пытаешься не сдохнуть, — очень информативно ответили мне, не скрывая угрозы. — Второй раз повторять не буду.

Обратно в комнату я влетела. Исключительно от греха подальше. Даже в постель сама забралась под удивленным взглядом вскочившего с кресла доктора. И нет, я совершенно не была ни покладистой, ни послушной. Просто так близко от модифицированного я не стояла еще ни разу в жизни, и это серебро в его глазах, что нарастало с каждой секундой…

Инстинкт самосохранения оказался гораздо сильнее моего упрямства, а напускное бесстрашие молниеносно превратилось в страх.

— Приступайте, — скомандовал РиАнт Арль, останавливаясь в двух шагах от кровати.

Взгляд его прямо-таки пригвождал меня к постели, и даже то, что я прикрылась подушками и его пиджаком, не помогало. Правда, средства защиты пришлось убрать, чтобы доктор мог произвести обработку.

— Это что? Лека-Спрей? — поразилась я собственной догадке, на мгновение распахивая веки.

В данный момент доктор опрыскивал меня с ног до головы, а я не могла понять, чем удостоилась такой чести. Оба мужчины отвечать не торопились, но это и не нужно было. На моих глазах шрам в виде сидящей кошки, венчающий бедро, просто исчез. Затянулся, обрастая идеально-ровной кожей. А ведь этот шрам я вырезала сама, когда мне было одиннадцать. Иголкой, раз за разом царапая выбранное место.

Недоумение явно прекрасно читалось на моем лице, однако меня со всей присущей имситам хладнокровностью игнорировали. А ведь это деньги! Огромное количество денег! Купить даже маленький флакончик этого препарата могли себе позволить разве что сами модифицированные. С чего такие траты?

Чувствовала, что счет мне предъявят очень даже скоро.

— Вы не могли бы… — начал говорить доктор, обращаясь ко мне.

— Белье, — сухо отчеканил верглавнокомандующий, продолжая убивать меня взглядом.

— Да сейчас! — огрызнулась я, вновь прикрываясь подушками.

— Мне самому снять? — спросили у меня, скептично приподняв широкую бровь.

— Господин Арль, я думаю, что подобные меры…

Доктор был тут же удостоен убийственного взгляда, а я хоть на секунду смогла спокойно дышать. Честное слово, такое давление выдержит далеко не каждый. Вот и доктор быстро пошел на попятную:

— Раздевайтесь.

— Вы тоже, — предложила я, крепче прижимая подушки.

Повисло молчание. Казалось, в этой тишине было отчетливо слышно, как скрипнули чьи-то зубы, но я не сдавалась. Правда, смотрела исключительно в сторону, потому как жить очень даже хотелось.

Не знаю, насколько бы хватило терпения у имсита — мое уже подходило к концу, — но тут раздался звонок чужого ифона. Переглянувшись с доктором, мы посмотрели на модифицированного.

— У вас три минуты. К моему возвращению все должно быть сделано, — приказал он и в три шага вышел из спальни, пока я провожала его взглядом, наполненным ненавистью.

— Давайте флакон, — протянула я руку, едва дверь за мужчиной закрылась. — Что? Вы же слышали приказ. Я все сделаю в ванной.

В том, что ванная комната здесь имеется, сомнений не возникало. Две двери, расположенные по сторонам от камина, наверняка предполагали ее наличие. Правда, попала по адресу я только со второй попытки. За ближайшей дверью скрывался кабинет.

Дурой я не была. В ряды активистов время от времени попадали самые разные люди, в том числе и талантливые химики, но еще никому из них не удалось раскрыть состав «Лека-Спрея». Просто потому, что в руки нам этот спрей еще ни разу не попадал, а купить его для опытов мы не могли — я таких денег ни разу в жизни в глаза не видела.

Разве я могла не воспользоваться случаем? Это же настоящая удача!

Первым делом я заперла на щеколду дверь. На полках в этом ванном беспределе стояло огромное множество флаконов, баночек и бутылочек. Включив воду, сгребла первый попавшийся бутылек и открыла его, выплескивая в огромный круглый бассейн его содержимое. Промывала несколько раз, тихо ругаясь появляющейся пене. Но это было полбеды.

Убедившись, что лишней воды внутри нет, я осторожно открыла флакон с пульверизатором и перелила бесцветную жидкость, боясь в ее сторону даже дышать. Теперь надо было спрятать находку. Самый оптимальный вариант — поставить на место на полку, но так был шанс, что флакон используют. Пришлось прятать в полку с полотенцами — навряд ли все четыре высокие стопки используют в ближайшее время, так что этот вариант мне нравился больше.

— Вы там скоро? — постучался доктор в дверь, добавляя паники.

— Одну минутку! — крикнула я, закручивая пульверизатор. — Я одеваюсь!

Честное слово, не иначе как чудом я успела схватить с полки одно из полотенец, прикрываясь им, когда дверь просто вынесли с петель. Я так и замерла, открыв рот, а невозмутимый имсит вошел в ванную и забрал из моих рук пустой флакон.

— На выход, — скомандовал он, и я пулей пронеслась мимо, но дальше спальни не ушла, хотя попытка имелась!

Просто едва я вылетела в коридор, меня тут же развернули и втолкнули обратно двое охранников. Я так и замерла на пороге, наблюдая за тем, как две девушки в одинаковых темных платьях перестилают постель. Рядом с кроватью стоял столик на колесах, сервированный к обеду. Кроме пустой тарелки наличествовали еще четыре заполненные разными блюдами, а в пару к двум бокалам шли графины с водой и чем-то красным.

И вот я бы устояла, сдержалась, но мой желудок выдал такую голодную руладу, что не услышал бы ее только глухой. Щеки мои вмиг загорелись от чувства стыда, подавить который я была не в силах.

— Ты использовала весь флакон? — спросили в шаге от меня, а я едва не подпрыгнула от испуга, настолько бесшумно ко мне подкрался имсит.

— Да, — честно соврала я, глядя ему в глаза. — А что? Нельзя было?

— Просто спросил, — неожиданно ответили мне, отводя взгляд.

Я на всякий случай сделала шаг в сторону. И еще один, чтобы максимально увеличить расстояние между нами.

— Там комод, — не глядя подсказали мне, но я уже и сама нашла его бедром, невольно взвыв.

— Я оставил рекомендации, — отчитался доктор. До этого момента мужчина сосредоточенно писал что-то, сидя в кресле. Сейчас же явно намеревался нас покинуть.

— Все свободны, — кивнул модифицированный, и всех моментально сдуло ветром. Я тоже попыталась, но, как и в первый раз, меня развернули в дверях. — Так и будешь стоять?

— А что мне делать? — озадаченно поинтересовалась я.

— Варианта два. Хотя нет, три, — прислонился он плечом к дверному косяку, сложив руки на груди. — Первый — я тебя пытаю, и ты мне все рассказываешь. Второй — я тебя кормлю, потом пытаю, и ты мне все рассказываешь…

— А без пыток никак нельзя? — перебила я, ища пути к отступлению. Очень мне понравилось окно — широкое такое, открыть опять же легко.

— Вариант третий, — ничуть не сбившись, продолжил имсит. — Ты ешь, ложишься в постель, а вечером сама мне все рассказываешь.

Он еще не успел договорить, а я уже оказалась под одеялом и придвинула к себе ближе столик, хватаясь за вилку. Тихий смешок разнесся по комнате, но есть я пока не начинала. Ждала, когда меня оставят в одиночестве.

— Но если ты станешь юлить или отнекиваться, мы вернемся к пыткам. И поверь, моя ванильная прелесть, мне они очень понравятся. Из комнаты не выходить. Попытаешься сбежать… Впрочем, попытайся.

Дверь за ним закрылась, а я так и осталась сидеть, вооружившись вилкой. И вот страшное же оружие — один удар, четыре дырки. А еще на столике лежал нож. А еще…

Дверь внезапно открылась, а на кровать полетела моя сумка — та самая, которую я оставила в особняке Арль.

— Твое, — припечатал РиАнт Арль, едко улыбаясь одним уголком губ.

И даже после того, как дверь снова закрылась, я ощущала на себе его взгляд. Жуткий взгляд, на самом деле. Этот взгляд говорил, что РиАнт знает обо мне все и даже больше.

Глава 5: Одержимые

РиАнт

Сложно.

Сложно не делать ошибок, но еще сложнее исправлять ошибки прошлого. Особенно когда эти ошибки чужие. Свои ошибки человек может со временем осознать, понять, принять в конце концов, а чужие… Увы, но невозможно заглянуть к кому-то в голову, и именно этой сверхспособности РиАнту не хватало больше всего.

Впервые в жизни он так сильно хотел узнать, что творится у кого-то в голове. Эта тяга была настолько живой, что ярко попахивала одержимостью. Ант привык если не знать, то хотя бы предполагать, о чем думает противник, чем живет, какие эмоции испытывает. Обычно ему было достаточно лишь подметить детали, как противник раскрывался перед ним, словно книга.

На этот раз все было с точностью до наоборот.

Он не видел в ней угрозу. В балерине, что танцевала на сцене так страстно и с жаром. Верглавнокомандующий в принципе, наверное, впервые видел, чтобы балет танцевали так. Привычнее всего ему было бы наблюдать постное выражение лица с приклеенной улыбкой и заученные движения, за которыми редко скрывалась душа.

Да, пожалуй, так ему было бы гораздо комфортнее, но о комфорте он позабыл в тот самый миг, когда на сцене появилась она — Малика Торль, девушка-загадка и его личный сгусток пылающей ненависти.

То, как она на него смотрела…

Страх! Он чуял его, видел его в ее глазах, в той скованности, что заняла ее тело. Подобная реакция его ничуть не удивила. Имситы всегда вызывали у людей обоснованный страх, так что ее эмоции могли даже польстить. Да только долго это не продолжалось.

Отрешившись от ситуации, напрочь игнорируя его присутствие, Малика Торль танцевала, а он думал. Глядя на нее, на ту ненависть, что исходила от нее, РиАнт думал над тем, почему на нее нигде нет информации. Не рождалась, не училась, не была зарегистрирована ни на первом, ни на втором уровне.

Даже проверку на совместимость в восемнадцать не проходила. Все, что верглавнокомандующий знал о ней, так это то, что ее звали Малика Торль и она работала в театре. По документам работала, а по общей базе — нет.

Именно это несоответствие и навевало невозможные по своей сути мысли. Кто-то смог забраться в программу, подобрать коды, расшифровать которые со дня смерти автора «базы» до сих пор не смог ни один имсит. В этой базе хранилась вся информация абсолютно обо всех, поступая в онлайн-режиме, и затереть, удалить, перекодировать ее не мог никто. Камеры, военные объекты, документы, люди — все было там, а ее…

А ее там не было.

Это означало, что она знает того, кто способен управлять базой. Пожалуй, это и было самое важное. Важное в его — Анта — скрытой борьбе с отцом.

РиАнт Арль не считал себя хорошим правителем. Больше того, его отец в его глазах был самым худшим правителем на все времена. Будь его воля, он бы ни за что не занял пост верглавнокомандующего вслед за ним. Просто потому, что осознавал, как много ему предстоит сделать, как много изменить, а это не год и даже не два.

Но он занял, руководствуясь принципом «Хочешь сделать хорошо — сделай сам». Не видел другого выхода на самом деле, потому что то, что творил его отец, не поддавалось никаким объяснениям. Люди, простые люди оказались загнаны в ловушку нищеты, стали фактически бесправными рабами, приносящими семьям имситов богатство. Тех денег, что лежали на счетах только его семьи, хватило бы на то, чтобы купить целиком планету, а люди в это время выживали. Если и дальше так пошло бы, то вскоре ситуацию контролировать уже не получилось бы.

Трудно. Верглавнокомандующему Федерации было трудно действовать за спиной отца. Номинально он уже стал правителем Земли, а вот фактически — разделял власть с бывшим руководителем, иногда не имея возможности контролировать выпускаемые им законы или поправки. Анта о них просто не уведомляли, и оттого и узнавал он уже все по факту, неимоверно злясь.

Хотел бы… Да, если бы мог, то уже давно бы отправил отца далеко и надолго, но не мог себе позволить действовать впопыхах. Его отец был совсем не тем противником, с которым можно столкнуться и запросто выиграть. Нет, РиАнту приходилось действовать максимально осторожно, подрывая авторитет, власть и уверенность отца. Постепенно он менял и команду, перетягивая тех, кто готов был служить и умереть ради него, Анта, а не ради главы семьи Арль.

Каждый день знаменовал новый шаг на пути к победе, и если эта девочка знала что-то, что могло помочь ему быстрее одержать победу… Верглавнокомандующий Федерации тоже должен был это знать.

— Еще, — скомандовал он, глядя на балерину в упор.

С чего такая ненависть? С чего такое пренебрежение? Следуя правилам выступлений, она должна была сделать реверанс вначале, она должна была попрощаться с ним после танца, но не сделала ни того, ни другого.

Выбесила. Это слово лучше всего сейчас описывало его состояние. Нет, он бы мог объяснить свои действия необходимостью. Чем больше она устанет, тем хуже будет держать себя в руках, тем легче ему станет анализировать ее поведение, но…

На самом деле Малика Торль его просто выбесила. А еще его невероятно злил ее запах. Проклятый аромат ванили, что, казалось, забился ему в нос, оплел легкие, пропитал собою весь зал. Он дышал им и с каждой пройденной секундой понимал, что не может надышаться.

Мало.

Ему хотелось… Нет, не подойти поближе. Подорваться, схватить ее и убедиться, что источником его сумасшествия является именно эта девушка.

А еще хотелось быть как можно дальше отсюда, но желание выяснить, что эта танцовщица делала в доме его родителей, в его кабинете, было гораздо сильнее. А она была там. Именно она. Этот въедливый аромат он не спутал бы ни с каким другим, даже если бы все вокруг вдруг пропахло ванилью.

Нет… Так пахла только она.

Упрямая, неуправляемая, насквозь пропитанная ненавистью!

— Я сказал: хватит!

Она умудрялась вывести его из равновесия одним своим присутствием. И это его — имсита, что славился умением маневрировать эмоциями и легко брать их под контроль. Как? Как ей это удавалось?

Поднявшись на ноги, он был уже вне себя от ярости. Вот что ей стоило поклониться ему? Глядя на нее, он понимал, что это дело принципа. Такая мелочь, такая нелепость, не значащая ровным счетом ничего, но Анта едва ли не подкидывало от злости.

— Тебе было настолько трудно поклониться мне? — спросил верглавнокомандующий, оглядывая девушку с ног до головы. Знал: она не ответит. Да она на ногах еле стояла, но стояла, не желая признаваться в собственной слабости. И зачем? Назло ему! — Значит, трудно… Хорошо. Я поучу тебя манерам. Завтра в это же время. Не явишься — пеняй на себя.

Зачем он это сказал? Почему не захотел решить все прямо сейчас? Ему даже руки марать не пришлось бы. Хватило бы одного приказа, чтобы она оказалась на допросе. Хватило бы часа, чтобы он узнал все, но…

Его поступок и ему самому казался нелогичным. Вместо того чтобы уже три часа как находиться в министерстве, он просидел это время в театре, выясняя степень упрямства и ненависти одной странной особы. Просидел, а теперь едва ли держал себя в руках, так что о разговорах и речи не шло. Еще и сумка эта с пуантами. Зачем он таскает ее с собой?

Впрочем, никому другому Малику он поручать не хотел, потому и намеревался прийти сюда завтра. Сегодня ему хватит и того, что за ней проследят.

— Ардам, стой, — приказал Ант, уже стоя за дверью.

Нет, ему не показалось — РиАнт отчетливо слышал грохот. Заглянув снова в зал, он увидел, что куколка лежит без движения. Увидел и вмиг похолодел, испугался, осознавая, какую ошибку совершил.

Люди не имеют такой выносливости, они не могут не есть, не спать, не отдыхать сутками напролет, а он об этом просто забыл. Просчитался! Да и разве мог он подумать, что она держится на чистом упрямстве? Нет, он видел, что она устала, но не настолько же, чтобы потерять сознание. По крайней мере, при нем она себе эту слабость не позволила.

Странно, но этот факт разозлил его еще больше.

— Господин, не подходите, — предупредил его начальник охраны, но Ант уже взлетел на сцену, одним своим присутствием прогоняя сбежавшихся зевак.

Никому ничего не объяснял. Молча забрал девушку с собой, увозя на летной машине в свой особняк, где строители уже заканчивали ремонт. Слышал ее дыхание — к его собственному стыду, именно оно его и успокаивало. Точнее, только оно и успокаивало, потому что, глядя на нее, лежащую у него на коленях, в его объятиях, РиАнт Арль чувствовал нарастающее волнение, которое ни объяснить, ни подавить не мог.

Кто заставлял его касаться пальцами ее лица? Обрисовывать контур, запоминать черты и смотреть на дрожащие ресницы? Кто вынуждал его все сильнее сжимать ее в объятиях? Жадно вдыхать аромат ванили и тихо сходить с ума, секунду за секундой утрачивая контроль.

Никто.

Это он сам склонился над ней, ловя губами ее тихое дыхание, слушая сердце, что воевало ему в такт. Серебро в его глазах плавилось — он видел отражение в стекле, видел самый главный свой страх. Больше всего на свете верглавнокомандующий Федерации боялся утратить свою человечность и уподобиться отцу, а рядом с ней его человечность таяла на глазах, уступая место монстру, чудовищу, которое знало лишь одно слово.

Мое.

Летное авто вызванного доктора уже стояло на парковке перед домом, когда автомобиль завернул на подъездную дорожку. Ант даже испытал облегчение, имея возможность хоть ненадолго передать свою ношу кому-то другому.

Но сделать этого не смог.

Так и замер перед охранником, что по его же приказу намеревался перехватить и отнести девицу в особняк.

— Я сам, — процедил Ант сквозь зубы, не узнавая собственный голос.

Будь его воля, он бы сбросил ее на кровать в единственной уже законченной спальне, но, противореча собственным мыслям, бережно уложил в постель и сам же раздел, снимая этот дурацкий костюм, не позволяя никому прикоснуться к девчонке.

Самоконтроль трещал по швам. Верглавнокомандующий слышал свое шумное дыхание, чувствовал, как барабанит пульс. Что с ним? Отравили? Может, заболел?

Ослабив удавку галстука, он молча кивнул доктору, чтобы тот приступал к осмотру. Не хватало еще, чтобы эта колючка умерла из-за его оплошности. Да и вообще, выглядела она неважно. Ант любил фигуристых девушек, а у этой из выдающегося только кости. Впрочем, на этих костях местами даже что-то имелось…

Мотнув головой, чтобы прогнать непрошеные мысли, РиАнт быстрым шагом покинул свою спальню, а выйдя в коридор, зашел в соседнюю, где ремонт только-только начался. Здесь не было мебели — мужчина купил особняк совсем недавно, потому что уже не мог жить под одной крышей с отцом, — но наличествовало кое-что другое.

— Вон! — коротко приказал он рабочим и, едва дверь за последним закрылась, швырнул в стену попавшую под руку стремянку.

Вслед за ней полетели банки с красками, керамическая плитка, цемент и много чего еще. Когда эмоции поутихли, а в комнате не осталось ничего, до чего бы имсит не дотянулся, он уже представлял собой нечто совсем не похожее на верглавнокомандующего Федерации. А еще…

Где-то глубоко в душе Ант надеялся, что колючка от грохота уже проснулась.

— Макс, прикажи ребятам внизу, чтобы принесли мои чемоданы.

— Отменить аренду пентхауса, господин? — уточнил охранник, и вовремя.

Мужчина уже забыл, что собирался сегодня ночевать в другом месте. Увы, в его планы ворвался аромат ванили, что фактически сносил ему крышу, и ни о чем другом он думать уже не мог.

— Отмени. Я заночую сегодня здесь. И скажи Кларе, чтобы заказала доставку продуктов и срочно нашла мне повара и прислугу.

— Насколько срочно, господин? Госпожа Клара звонила вам уже больше двадцати раз и просила напомнить, что у вас сегодня заседание, интервью для еженедельной газеты, визит на металлургический завод и вечеринка по случаю дня рождения главы семьи Рийоль.

— Все отменить. У меня отпуск. По состоянию здоровья, — на ходу придумывал Ант, понимая, что в таком состоянии не может появиться нигде. Да что там нигде? Он из особняка-то выйти не мог. Поправочка: не хотел. — Насчет прислуги — полчаса максимум. И позови ко мне доктора. Я буду в библиотеке.

Библиотека тоже уже была готова. Предполагалось, что в этом помещении будет кабинет, поэтому в небольшой каморке установили отдельный санузел, но кабинет Ант перенес на место гардеробной. Ему и шкафа хватало, а работать гораздо удобнее, когда рядом кровать. Как оказалось, душ установили не зря.

Переодевшись, мужчина вышел к доктору. Слушал внимательно — действительно переживал, что по неосторожности мог нанести непоправимый вред этой упрямой девчонке, так что «предварительный диагноз» его успокоил.

Изнеможение, усталость, истощение. Без соответствующей аппаратуры доктор мог предположить заболевания желудочно-кишечного тракта. Все остальное только по приезде в клинику и после полного осмотра, однако верглавнокомандующему и этого хватило.

— У вас есть при себе «Лека-Спрей»?

— В машине, но я думаю, что в этом нет необходимости.

— Не думайте, — коротко посоветовал ему Ант, пальцами барабаня по подлокотнику кожаного кресла. — Доктор, вам приходилось когда-нибудь работать с модифицированными?

— У меня обширный опыт.

— Я хочу, чтобы вы осмотрели меня.

— Вас? — удивился собеседник, нервно пригладив треугольную бородку. — Но позвольте, модифицированные не болеют — это всем известно. У вас ранение?

— Да. Прямо в голову, — едко ответил хозяин особняка, взглядом пробегая по стеллажам с книгами. Ант любил читать, но времени на это увлечение в последние месяцы не хватало катастрофически. — У меня странные симптомы…

Осмотр занял всего пару минут. Еще меньше доктор выслушивал своего пациента, в то время как взгляд мужчины становился удивленным. За свою обширную практику он еще ни разу не встречал подобной болезни не то что у модифицированных, даже у людей. Правда, некое предположение сформировать все же сумел.

— Не подумайте ничего плохого, господин Арль, но мне кажется, что так себя проявляет пресловутое влечение. Понимаете, люди испытывают влечение, когда… — осторожно подбирал доктор слова.

— Я знаю, что такое влечение, — угрюмо пробормотал РиАнт.

— В таком случае вы должны понимать, что ваше поколение подвластно эмоциям сильнее, чем, например, ваш отец. Считайте, что вы испытываете то, что испытал бы человек, если бы вдруг его чувства усилились троекратно.

— Я повторяю: я знаю, что такое влечение. Обработайте девушку «Лека-Спреем». Я подойду чуть позже.

О да… Ант прекрасно знал, что такое влечение к противоположному полу, но то, что он сейчас испытывал, и рядом с этим чувством не стояло. Инопланетная магия? Приворот? Какое-то химическое оружие?

Какой бы ни была причина, РиАнт отчетливо понимал только одно: он не может сидеть в этом чертовом кресле, зная, что эта колючка сейчас лежит в его спальне, в его кровати.

Пожалуй, только отвратительное белье, не имеющее ничего общего с теми сексуальными комплектами, которые ему довелось видеть и даже снимать, и возвращало мужчину на грешную землю.

Нет, этот доктор однозначно шарлатан. Какое, к черту, влечение? Да он же с ума сходит!

Приложив пальцы к переносице, Ант потер ее, словно ощущал головную боль, и как же он в этот момент был прав! Всего через несколько минут он убедился, что ему в руки свалилась самая настоящая головная боль.

Точнее, сваливаться-то девица с ворот как раз и не хотела. Разозлившись, мужчина выдрал кованую створку и понес ее к дому прямо вместе с обескураженной беглянкой.

О Боги! Дайте ему развидеть это белье! Кто вообще носит такое? Ей же не двенадцать!

У Анта все внутри переворачивалось от каждого ее слова, от каждого жеста. Бросив смятую створку прямо на клумбу, он взял девицу на руки и тут же пожалел. От ее волос шел этот сладкий, удушающий аромат. Думать?

Да он с огромным трудом себя контролировал, и, пожалуй, ее наглость, ее едкие фразочки и давали ему возможность оставаться на плаву, а не тонуть в пучине личного безумства, где злость переплеталась с желанием, ярость горела в огне ревности, а накрывающая страсть смешивалась вместе с бессилием.

Он. Хотел. Ее. Поцеловать.

Исключительно чтобы заткнуть. Однозначно чтобы заткнуть!

Обманщица? Воровка? Предводительница активистов?

Сейчас он бы простил ей что угодно, лишь бы она не смотрела на него волком. А еще чтобы все-таки замолчала, потому что модифицированный был на грани. На грани того, чтобы выгнать доктора и вплотную заняться то ли допросом, то ли ее воспитанием.

И как же вовремя зазвонил его личной ифон!

Увидев, что это из лаборатории, РиАнт спешно вышел в коридор. Не иначе как от соблазнов подальше, потому что угроза раздеть эту занозу так и вертелась в его мыслях. Вслед за ней появлялись чертовы котята, которых он самолично уничтожал, разрывая на куски.

Пора было признать: верглавнокомандующий Федерации, словно мальчишка, потерял благоразумие. Да что там благоразумие? Кажется, он где-то посеял весь мозг.

— Что-то срочное? — уточнил Ант, выходя из коридора на небольшой полукруглый балкон.

Вид отсюда был поистине волшебный. Нет, понятное дело, что внизу находился сад, разделенный на цветник, зону отдыха и бассейн, но дальше… За забором стеной шел необъятный лес, высаженный здесь рукотворно.

РиАнт специально купил участок почти на окраине Верграйза, потому что испытывал слабость по отношению к дикой природе. Раньше зеленые леса свободно располагались на первом уровне, но заводы, экология, вырубка…

Спустя сто лет деревья выращивали в специальных заповедниках и перевозили на второй и третий уровни, пересаживая в искусственно созданную почву. Благо место и условия позволяли. Хотел бы… Да, хотел бы он уже сейчас перебраться на Касио — искусственно созданную планету, копию Земли, что существовала сто, а то и двести лет назад.

Она была почти не тронута человеческой рукой. Ее создали как щит между Землей и остальным космосом, чтобы не подпустить инопланетные расы близко к планете. Космическая военная академия и центральная станция находились именно там. Мало-помалу на Касио строился первый город, но уже сейчас семьи модифицированных были убеждены, что вскоре переберутся туда.

Оставалось самое сложное — организовать работу так, чтобы можно было управлять Федерацией дистанционно, лишь изредка прилетая лично. Фантазии? Возможно, но у РиАнта был план, воплощением которого он и занимался последние месяцы.

— Да, господин Арль, — дрожащим голосом произнес управляющий его личной лаборатории на Касио. — Сыворотка готова. Запускать проверку на подопытных?

— Запускай, — выдохнул Ант, еще до конца не веря в услышанное.

— Вы прилетите?

— Постараюсь быть как можно скорее.

Это был прорыв! Его первая большая победа над временем, над разделением на монстров и людей и, в конце концов, над прошлым. То будущее, которое было возможно благодаря этой сыворотке, навсегда изменит мир.

Ант никогда не забывал, для чего были созданы модифицированные изначально. Люди изменили ДНК своих же сородичей для того, чтобы противостоять внешней угрозе — инопланетным расам, что пожелали захватить Землю, — но никак не рассчитывали, что бездушные монстры, фактически беспощадные солдаты очень быстро пленят их собственный мир.

Модифицированные не только поставили на место всех желающих внеземных созданий, но и смогли заключить с ними первый договор, а дальше…

Дальше никто и глазом не успел моргнуть, как вся власть так или иначе оказалась в руках имситов. Одни порабощали мир, объединяя города, страны, стирая разделение на расы, стирая любые различия между людьми по всей планете, а другие смотрели в будущее и занимались созданием сыворотки, которая могла бы изменить ДНК людей, наделяя их сверхспособностями, но при этом не лишая эмоций, не видоизменяя внешне, не превращая в монстров снаружи, а давая возможность спрятать их изнутри.

Второй идеальный ген был создан. Отец Анта был одним из тех, на ком опробовали новую сыворотку. Получив сверхспособности, он почти полностью лишился эмоций, хотя кое-что в нем все же осталось. Жестокость, хитрость, презрение, высокомерие, острый ум и жадность — непередаваемый коктейль, где вишенкой является безграничная любовь к власти.

Наверное, Ант бы сам уничтожил себя, если бы все это передалось ему в том же составе. Но нет, эмоции у мужчины не просто были, они были даже гораздо ярче, чем человеческие, хотя при необходимости верглавнокомандующий легко брал их под контроль, становясь жестоким, холодным и собранным.

Да, так было до появления в его жизни Малики Торль.

При воспоминании о девчонке РиАнт скривился и едва не раздавил ифон, который продолжал держать в руке. Рядом с ней его разрывало на части, но кто знает, может, следующему поколению повезет больше. И нет, он не занимался созданием в лаборатории третьего идеального гена — это было попросту невозможно по ряду причин.

Его лаборатория занималась разработкой сыворотки, которая меняла бы людей, лишь временно предоставляя им сверхспособности без особого вреда для организма и нервной системы. Имситы не вечны, а их амбиции слишком губительны для того, чтобы еще раз создавать им подобных. Ант надеялся, что когда-нибудь модифицированные выродятся или гены со временем в детях их детей станут слабее, и вот тогда эта сыворотка будет необходима человечеству, чтобы защищаться от инопланетных рас.

А они нападут. Это лишь вопрос времени. Во всех живых существах так или иначе природой заложена тяга к неизвестному. Не зря раньше говорили: «Лучше там, где нас нет», и неизменно тащились проверять.

Если бы выдавали награды за терпение, РиАнт Арль собрал бы все медали и кубки. Ему не хотелось оставлять Малику одну. Да, в особняке было полно охраны, которую он выставил в том числе и у дверей спальни, уже прибыла прислуга — девушки ловко перестелили постель и доставили обед с кухни, где вовсю трудился новый повар, — но нет. Неправильная формулировка.

Ему не хотелось оставлять Малику без себя, однако верглавнокомандующий понимал, что его душевное состояние подвергается огромной угрозе. Мужчина лет с четырнадцати не терял контроль над собой, а теперь остро чувствовал, как зверь пытается вырваться на свободу. Ему просто необходимо успокоиться. А еще показаться своим докторам.

Если это все же яд или влияние препарата, они смогут помочь.

Честно говоря, Ант очень сильно надеялся, что это влияние препарата. Или яд. Пусть лучше яд, чем признать собственное бессилие перед… Перед девчонкой.

— Но если ты станешь юлить или отнекиваться, мы вернемся к пыткам. И поверь, моя ванильная прелесть, мне они очень понравятся, — произнес он, едва ли не зажмурившись от удовольствия. Такая послушная, такая покладистая… Спустя миллиард испорченных нервных клеток! — Из комнаты не выходить. Попытаешься сбежать… Впрочем, попытайся.

Из особняка РиАнт выходил с улыбкой, но, уже усаживаясь на заднее сиденье летного авто, вспомнил, почему Малика вообще находится в его доме. Ее сумка с пуантами так и лежала в машине, но отчего-то он не оставил ее там. Вышел и спешно направился к дому, чтобы предъявить вещественное доказательство этой злодейке.

Правда, даже обличительную речь не придумал, потому что стоило ему ее снова увидеть, как злость вернулась с новой силой. И вот чего, спрашивается, не ест? Ждет, пока подняться с кровати не сможет, окончательно обессилев? «Лека-Спрей», конечно, творил чудеса, но из мертвых возвращать не мог.

Бесила. Настолько сильно бесила, что огромные серые глаза никак не стирались из памяти. Эти серые глаза, это обманчиво нежное личико преследовали его до самого вечера, продолжая сводить с ума.

Не помогали ни грандиозные успехи в лаборатории, ни стопка горячительного в компании друга, ни красивые, в общем-то, девушки, которые умело танцевали на сцене, исполняя вокруг шеста такие трюки, что дух захватывало. Не у него, у тех других, что сидели в зале.

Он же, словно проклятый, видел перед собой хрупкую фигуру балерины, что танцевала дико, страстно, опасно, транслируя ему неиссякаемую ненависть, убивая его каждым взмахом, каждым чертовым фуэте.

— Ненавижу… — выдохнул Ант, залпом опрокидывая последнюю стопку.

— Кого? — уточнил Ирадий, который на сцену тоже не смотрел или смотрел, но как на пустое место.

— Женщин, — честно признался верглавнокомандующий одному из пяти своих командиров.

С изумлением глядя на друга, Ирадий не поверил ему и рассмеялся. Веркомандир космической армии был скуп на эмоции, но эта шутка действительно удалась. Чтобы Ант да ненавидел женщин? Скорее уж среди имситов появятся женщины, чем такое когда-нибудь случится.

РиАнт Арль вернулся в особняк уже в темноте. Ему самому было любопытно, как долго он сможет продержаться на расстоянии от Малики Торль, но, несмотря на значительную задержку, ответ был неутешительным. Все то время, пока он убеждал себя в том, что владеет ситуацией, его мозг лихорадочно генерировал идеи, как в самый кратчайший срок добраться до особняка.

И до спальни, в которой ему предстояло провести ночь наедине с пленницей. Ну не на диване же ему спать в библиотеке? Остальные комнаты были не готовы даже наполовину, так что кровать у них на двоих была одна.

Именно так он думал, с букетом наперевес взлетая по лестнице на второй этаж особняка. То, что он оборвал собственную клумбу, вообще не укладывалось в его голове, но факт оставался фактом. Да только, едва войдя в спальню, РиАнт Арль, верглавнокомандующий Федерации, имсит, что славился своим превосходным контролем над собой, обреченно выдохнул одно-единственное слово:

— Ненавижу.

Потому что Малики Торль не было в спальне. Малики Торль не было даже в особняке или на участке.

Не было.

Но отпускать ее он был не намерен.

— Кайла? Хватит спать, Кайла! — зло отчеканил он в трубку. — Поднимай по тревоге все службы. Мне нужна Малика Торль.

Глава 6: Удача авансом

Малика

Не противник.

Сидела на кровати и со всей обреченностью понимала, что я верглавнокомандующему Федерации не противник. Да я даже за ворота его особняка выбраться не смогла, позорище. Нелегко было осознавать, но отец был прав: я еще не готова к борьбе.

Он до последнего не хотел соглашаться на мое участие, но кроме меня в этот чертов багажник летной машины действительно никто бы не поместился. Разве что кто-то из детей, но не их же было отправлять!

Прокололась. Сначала с этой сумкой, потом с поездкой в театр. Лучше бы украла у кого-нибудь кошелек, чем попалась в лапы этого монстра вот так нелепо.

Ненавижу!

И глаза его страшные ненавижу, и эту едкую ухмылку, и идеальный костюм, стоимость которого наверняка приравнивалась к стоимости целой квартиры на первом уровне. Я ненавидела его всего, целиком и полностью, но не признать его правоту не могла.

Мне нужно было поесть. Мне было необходимо выспаться. А еще подумать над тем, каким именно образом бежать. То, что я не могла здесь оставаться, было так же ясно, как и день, но главное я услышала: он вернется вечером, а значит, я могла и поесть, и даже поспать. Силы мне точно понадобятся.

Такого роскошного обеда у меня не было уже очень давно. Питались мы с отцом просто и без изысков, потому что почти все заработанные деньги уходили на поддержку активистов и логова. Каждый план нашей подрывной деятельности тоже требовал затрат и вложений, но я не жаловалась. Я знала, ради чего мы это делаем, а остальное было не так важно. В конце концов, как может сравниться какая-то там еда со спасением жизни?

А мы спасали. Тех, у кого ничего не осталось и для кого тарелка теплого супа значила гораздо больше.

После еды меня молниеносно увлекло в сон. Я только на минуточку прилегла, как погрузилась в вязкое марево, но спала чутко. Пару раз даже открывала глаза, следя за тем, как служанка распаковывает чемоданы, развешивая в шкафу мужскую одежду, но признаков бодрствования не подавала. Так и провалялась до заката, полагая, что бежать лучше всего по темноте.

Так и охрана, глядишь, не заметит. И народ на улице меньше внимания обращать станет на дамочку, что вдруг решила примерить одежду не по размеру. То, что чужую одежду мне придется украсть, я понимала отчетливо. Моя сумка даже если и не осталась в театре, то в спальне совершенно точно не находилась, а искать ее по особняку я не имела никакого желания.

Нет, план мой был в другом, и перво-наперво я пробралась в кабинет, чтобы найти там деньги. Много брать не собиралась — мне бы хоть какую-то наличность на первые дни, чтобы убраться из столицы как можно дальше, однако рушек не нашлось ни в каком количестве.

В кабинете.

Парочка не самых маленьких купюр обнаружилась в одной из курток верглавнокомандующего. Я даже выдохнула с облегчением, когда они нашлись, потому что совсем без денег далеко бы я не ушла.

Когда финансовый вопрос решился, я приступила к обмундированию.

Очень сильно боялась, что дверь спальни вот-вот откроется, а на пороге появится имсит. Вздрагивала от каждого шороха, от голосов, что время от времени раздавались где-то отдаленно. Так и паранойю заработать можно, но дело делалось.

Натянув на себя чужую рубашку, я моментально в ней утонула, однако идея пришла сама по себе. Даже ремнем не пришлось скреплять — я просто стащила ворот до груди, повязав рукава вокруг талии и наспех соорудив из них бант. Получилось очень даже приличное платье, закрывающее все до самых колен.

Сложнее пришлось с верхней одеждой. На улице ночами было прохладно, так что на плечи требовалось что-то накинуть. Куртка, понятное дело, не подходила из-за своих размеров, но я отыскала кофту на пуговицах, которая могла бы запросто сойти за удлиненный кардиган. Подумаешь, рукава подвернуты. Мало ли что сейчас модно?

Ну и с обувью, собственно, мне помог сам верглавнокомандующий. Конечно, в пуантах не побегаешь, но на безрыбье и рак рыба. Лучше так, чем босиком или в мужской обуви на девять размеров больше. В ней я точно далеко не уйду.

Пока не обувалась. Сбегав в ванную комнату, я забрала спрятанный флакон с «Лека-Спреем» и на всякий случай сложила в сумку то, что, на мой взгляд, мне могло понадобиться. Не обеднеет. Тем более что взяла я совсем немного — одно полотенце, упаковку с новой щеткой, тюбик зубной пасты и мыло. Покидала кое-что и из аптечки, найденной в ящике. Просто еще не представляла, как буду выбираться с третьего уровня, но главное — это выбраться хотя бы из особняка.

Вернувшись в комнату, я закинула пуанты сверху в сумку и…

С дикой злостью на себя развернулась и прошла в кабинет, где точно видела чистые листы и целый арсенал ручек. Пресловутая совесть недовольно ворочалась внутри, вынуждая меня оставить записку. В ней я написала, что вынужденно одолжила у мужчины две купюры, найденные в куртке, а вот взыгравшая гордость оставила на бумаге только одно слово.

«Попробовала» — старательно вывела я, не сдерживая самодовольной усмешки.

Записку оставила прямо на кровати поверх подушки — так, чтобы точно заметил, — а сама полезла в окно. Оно мне еще днем приглянулось тем, что не имело решетки да и открывалось свободно.

Рядом с ним очень удобно разместилась водосточная труба, чем я и воспользовалась, аккуратно спускаясь вниз. Старалась не издавать ни звука, приглядываясь к темноте. Темнота отвечала тихими голосами, шуршанием веток и звуком пролетающих мимо особняка летных машин.

Особняк обходить и не думала. Не хватало еще нарваться на охрану, а вот забор мне понравился. Точнее, лес, который за ним находился. Едва ли не ползком преодолев полосу препятствий в виде бассейна, клумб и беседки, я подошла к нему почти вплотную, невольно задержавшись у качели.

Качели с детства были моей маленькой слабостью. Я даже на секунду представила, как сижу на этой скамейке, а она легко покачивается, успокаивая…

Отогнав непрошеные мысли, я сосредоточилась на деле.

Перво-наперво надо было проверить, не подключен ли забор к какой-нибудь сигнализации. В качестве проверяющего выступила небольшая веточка, бесцеремонно вырванная из клумбы. Пока я молилась, задержав дыхание, она успешно прошла проверку, так что на забор я полезла уже без страха и, когда оказалась по ту сторону, даже ненароком не поверила, что все так легко удалось.

Казалось, что вот-вот что-то случится. Например, я услышу лай собак или завоет та же сирена, оповещающая о беглянке, но все было спокойно. Настолько спокойно, что я свободно прошла сначала вдоль высоких заборов, отсчитав как минимум десять особняков, а потом и вышла на дорогу, беспрепятственно пройдя через чужой участок.

Вот она — убежденность имситов в собственной недосягаемости. Они охраняли свои замки внутри, но совершенно не беспокоились о том, что происходило снаружи. Даже охрана и та спала в каморке, потому что точно знала, что не найдется идиот, которому в голову придет залезть на участок модифицированных.

Еще бы, ведь даже пробраться на третий уровень было огромной сложностью, но идиотка нашлась. И сейчас эта идиотка брела по улицам, стараясь максимально плутать и держаться темноты. Но только как-то я совсем не ожидала, что помощь придет фактически от противника.

Когда рядом со мной остановилась чужая летная машина, я мысленно попрощалась с жизнью, потому что да, злить имсита — очень плохая идея. Но то оказался вообще незнакомый мне модифицированный.

— Ты почему здесь так поздно гуляешь? — спросил молодой симпатичный парень, едва стекло опустилось, открывая мне обзор на пустое авто.

— Думаю, как домой добраться, — честно соврала я и, набравшись наглости, быстро выпалила: — Не подкинете до второго уровня? Я ифон где-то посеяла.

— И обувь? — скептично приподнял он светлую бровь, оглядывая меня с ног до головы серебряными очами. Ну да, пуанты я так и не обула, переживая, что в любой момент придется бежать.

— И обувь, — согласилась я. — Я могу заплатить.

— Не смеши, — приглашающе мотнул он головой на открывающуюся дверцу, и я чуть ли не вприпрыжку забралась в летное авто. — Эльдертарион, — представился мой спаситель, выглядя максимально серьезно. — Но можно просто Эльдер. Так куда тебя?

— Настолько далеко, насколько это возможно, — выдохнула я, откидываясь на спинку заднего сиденья.

— Даже не представишься?

— Не горю желанием, но можете звать меня Кошкой.

— Кошкой? — на миг обернулся молодой мужчина, выворачивая летное авто на широкую улицу.

— Кошкой, — кивнула я. — Той, что гуляет сама по себе.

Мы толком не разговаривали, пока летное авто рассекало воздух, проносясь мимо высоких особняков, освещенных участков и другого транспорта. Сердце бешено стучало, когда мы проехали мимо сломанных ворот, из которых выворачивало знакомое серебристое авто. Я прямо-таки ощущала, как грядет что-то неминуемое, но изо всех сил должна была бороться.

Не до последнего. До победы.

Погрузившись в безрадостные мысли, я как-то пропустила тот момент, когда летная машина не свернула на трассу, что вела вниз на второй уровень, а полетела дальше, направляясь в самый центр мира модифицированных. Транспорт притормозил лишь у автоматических ворот, за которыми скрывался не дом, домище!

Молчать и дальше я уже не могла.

— Кажется, я попросила подкинуть меня на второй уровень, — обратилась я к парню, что вел себя так, будто ничего сверхъестественного вообще не происходило.

— Кажется, у кого-то из нас проблемы, и это точно не я, — невозмутимо ответили мне, въезжая на дорожку перед огромным трехэтажным домом. — Брось, я же вижу, что тебе нужна помощь.

— Я сама в состоянии разобраться со своими проблемами. Спасибо… — потянулась я к кнопке, что открывала дверцы, но тут же услышала щелчок, означающий блокировку. — Вы совсем?

— Почти. — Скупая улыбка тронула его губы, но увидеть ее я смогла только через зеркало заднего вида. — Знаешь, ты очень похожа на мою сестру.

— Какое это имеет значение? Выпустите меня, — возмутилась я, все больше чувствуя подступающий страх.

— Она такая же непутевая — вечно влипает в неприятности, — продолжил он, проигнорировав мои слова. — Тебе должна подойти ее одежда и обувь. Хотя обувь может быть великовата… Что? — обернулся Эльдер, словно и не понимая моих чувств.

— Вы сейчас серьезно?

— А разве может быть по-другому? Пойдем, подберешь себе что-нибудь. Не босиком же тебе идти.

— А ваша сестра не будет против?

— Против чего? Она и не заметит, если пропадет парочка из миллиона ее вещей. Не беспокойся, ее дома нет. Она на званом вечере вместе с родителями. Ну так что? Идешь? Потом я отвезу тебя на второй уровень или куда там тебе надо.

— А если мне нужно в соседний город? — осторожно спросила я, боясь поверить в такую удачу.

— Значит, отвезу туда, — легко пожал парень плечами.

Серебро в его глазах сверкнуло, но отчего-то совсем не пугало. Он в принципе казался светлым, и дело было не в цвете волос. Просто… Я не чувствовала той давящей угрозы. Этот имсит располагал к себе. Располагал открытостью, откровенностью и спокойствием. Напрягало только серьезное выражение лица, что застыло, будто камень, и решительность, поселившаяся в глазах.

— Но… Почему?

Я была ошарашена, обескуражена таким поступком. Совершенно чужой мне… Даже не человек! Имсит, модифицированный, зверь в человеческом обличье помогал. Я такого даже в сказках не слышала.

— Я же сказал: ты очень похожа на мою сестру. Когда-нибудь наступит день, когда меня просто не окажется рядом с Эльзой. Я лишь надеюсь, что в этот момент найдется тот, кто бескорыстно поможет ей и протянет руку.

— Точно так же, как вы сейчас?

— Верно, кошечка. Выметайся.

Я ощущала себя в крайней степени неловко. В чужом особняке мне предложили чувствовать себя как дома, разрешили воспользоваться ванной, чтобы помыть ноги, и отвели в гардеробную, которая размерами могла бы сравниться с торговым центром на втором уровне.

Что примечательно, эта комната вся под завязку была заполнена одеждой, аксессуарами и обувью. Я словно в сказку попала или в сон, выныривать из которого в реальность не хотелось совершенно.

— Бери все, что хочешь, но поторопись. Хочу поужинать перед отъездом.

— Так идите ужинать. Я не маленькая, переоденусь и спущусь, — улыбнулась я, медленно прогуливаясь по рядам, осторожно касаясь пальцами разноцветных тканей.

— Я не говорю, что ты маленькая. Я говорю, что я хочу поужинать и не откажусь от компании. Давай, жду тебя в гостиной.

Задерживать хозяина дома было попросту неприлично. Он и без того делал для меня гораздо больше, чем кто бы то ни было за всю мою жизнь, не считая папы и мамы. Если он действительно вывезет меня за пределы столицы, я буду его должницей. Эльдер — мой шанс пересечь посты и при этом остаться незамеченной. Летные машины модифицированных никогда не останавливали для проверки.

Я взяла действительно только самое необходимое. Сложив вещи верглавнокомандующего в заметно раздувшуюся сумку, переоделась в удобные темные брюки, синюю футболку и короткую кожаную куртку. Из обуви подобрала максимально простые коричневые ботинки, а у зеркала отыскала то, о чем, собственно, даже не подумала.

На специальных подставках стояли разных цветов парики, и я моментально стащила черный. Всегда было интересно, как мне будет с челкой и под каре, и результат удивил. Будто перед зеркалом стояла совсем не я, а серые глаза казались просто огромными. Последним штрихом стали солнцезащитные очки, которые ночью были без надобности, а вот днем…

— Ты собралась скрываться или привлекать к себе внимание? — спросил Эльдер, увидев, как я спускаюсь по лестнице.

— Да я… Стоп, — замерла я на предпоследней ступеньке, а сердце моментально ушло куда-то в пятки. Губы высохли, пульс застучал в ушах. Взявшись пальцами за перила, я тихо произнесла: — Я ведь не говорила, что собираюсь скрываться.

— Брось, тебя разве что только с сиренами не ищут. Пойдем ужинать, — поднялся он с дивана, направляясь к широкой арке.

— И это все? Вы даже не спросите, почему меня ищут? — проследила я за ним взглядом.

— А зачем? — обернулся имсит, опираясь плечом о дверной косяк. — Меньше знаешь — крепче спишь.

Поздний ужин в итоге я просто запихивала в себя, потому что все никак не могла расслабиться. Прислушивалась к тому, что происходило на улице, и все ждала, что вот-вот кто-то постучится в дверь или у ворот остановится чужое летное авто. Они проносились мимо с пугающей периодичностью, пока я понимала, как сильно мне повезло. Если бы не этот странный модифицированный, меня бы уже отыскали.

Во что я ввязалась? Как до такого докатилась?

Меня лихорадило. Мысли, словно испуганные птицы, не задерживались в голове. То, что я сейчас сидела здесь, было чистым везением, но не факт, что мне и дальше так будет везти. Отчего-то была почти на сто процентов уверена: если попадусь, в следующий раз мы с верглавнокомандующим встретимся уже в тюрьме.

Он ведь просто не подумал. В этот раз он просто не подумал, что я посмею сбежать, что я воспользуюсь окном, что я решусь в одиночестве прогуляться по третьему уровню в его одежде и босиком. В этот раз. В следующий он уже будет готов — я это прекрасно осознавала.

— Если ты закончила ковыряться в тарелке, можем ехать, — залпом осушил имсит бокал, отставляя его в сторону.

— Спасибо, — выдохнула я, поднимаясь.

Ощущала тяжесть, что оседала в груди, оплетала душу, словно змея. Была мысль попросить у Эльдера ифон, чтобы связаться с отцом, но так явно подставлять не хотела ни первого, ни второго. Просто надеялась, что у отца все хорошо. И будет хорошо, когда я уберусь как можно дальше и дам о себе весточку.

Они ведь не тронут его. Никаких доказательств у верглавнокомандующего нет. Я ведь ничего не украла. Только сделала фото его расписания, чтобы наши могли составить следующий план. И пуанты у меня, и…

И истерика подбиралась ко мне все ближе, щедро поливая отчаянием. Я знала, на что шла.

Я. Знала.

В дороге я все-таки задремала, едва мы проехали мимо поста. Летное авто модифицированного действительно не остановили, но некая оживленность на дорогах и улицах все же присутствовала. Это нервировало. Все нервировало. Наверное, потому и отключилась — просто устала за этот неожиданно долгий день. Вымоталась и морально, и физически, но должна была признать, что «Лека-Спрей» творил чудеса.

Если бы не он, я бы еще долго с постели не могла бы подняться.

— Эй, кошка, просыпайся. Тебе куда? — растормошил меня модифицированный, а я не сразу поняла, где и с кем нахожусь. Мне понадобилась пара минут, чтобы проморгаться и прийти в себя, осознавая, что уже утро.

— На второй уровень, — попросила я, занимая сидячее положение. — Центральная площадь с фонтаном. Только высадите меня, пожалуйста, хотя бы за несколько домов от нее.

— Боишься, что мое авто привлечет внимание?

— Не хочу, чтобы вы знали, куда я пойду, — честно ответила, растирая лицо ладонями. — Спасибо. Вы просто не представляете, как сильно мне помогли.

— Ты так и не представилась, — напомнили мне.

— Кошка, — вымученно улыбнулась я, поправляя съехавший парик.

— Да-да, та самая, что гуляет сама по себе. Не вляпывайся больше в неприятности.

И да, я очень долго петляла, прежде чем от площади с фонтаном добраться до цветочного магазина. До цветочного магазина с очень дерзким названием «Малика».

Глава 7: Значит, война

Малика

— Спасибо за покупку, приходите еще, — улыбнулась я очередной покупательнице, подавая букет.

На сегодня это был последний заказ. В зале цветочного салона тоже уже никого не было — остались только мы с тетей Айли. Женщина как раз убирала цветы в холодильник, и я поспешила ей помочь, придерживая дверь.

— Спасибо, дорогая. Ты домой?

— Если честно, я хотела немного прогуляться. Третий день уже в Фарксе, а так ничего и не видела. Надоело сидеть в заточении.

— Когда у тебя скоростной?

Женщина закрыла холодильник и теперь поливала цветы, что росли в цветочных горшках. Моим любимчиком за эти дни стал колючий кактус, на вершине которого каждое утро распускался радужный цветок. Было в нем что-то яркое, радостное, кардинально противоположное той серости, что оплетала первый и даже второй уровень.

— Рано утром. Паперти еще в обед принес документы и билет.

— Значит, больше не увидимся? — вдруг печально спросила тетя.

— Ну что же ты, тетя Айли? Я же не навсегда уезжаю. Просто… Сейчас мне лучше находиться как можно дальше, чтобы никто не пострадал.

— Дай-ка я тебя обниму. Глупая, глупая девчонка.

Не знаю, сколько мы простояли так в этой теплой родной тишине. Наверное, объятия длились бы значительно дольше, если бы не звякнул дверной колокольчик, оповещая нас о приходе нового посетителя. Отстранившись, тетя Айли смахнула вырвавшуюся слезинку и обернулась к покупателю с той самой доброй улыбкой, на которую невозможно было не улыбнуться в ответ.

— Вам нужно что-то особенное?

Вошедший мужчина не показался мне странным. В цветочный салон заходили самые разные покупатели и всегда находили букеты по своему кошельку. Незаметно кивнув тетушке, я забрала из-за стойки свой рюкзак, накинула куртку и сказала то, что должна была:

— До свидания, госпожа Айли.

— Не задерживайся утром, Бели. У нас на завтра много заказов.

И я, и тетушка Айли понимали, что завтра утром мы уже не свидимся, но для всего остального мира мы были максимально чужими людьми. Просто помощница Бели, что искала себе временную подработку, и просто владелица цветочного магазина, никак не связанные друг с другом.

Так было безопаснее. И для тетушки Айли, которую я считала действительно тетей, хотя она была всего лишь подругой моей матери, назвавшей в честь меня свой магазин — своих детей у нее не было, — и для остальных, что помогали мне прошедшие три дня. Тетушка Айли знала, чем мы с отцом занимаемся. Больше того, в Фарксе она сама примкнула к рядам активистов, и именно через нее я смогла передать в логово «Лека-Спрей» и весточку для отца.

Боясь, что меня могут выследить, в штаб-квартире сама не появлялась, так что ответ от папы мне принесли. Я знала, что он будет зол. Не на меня — на себя и на ту ситуацию, что произошла, но изменить что-либо мы оба были не в силах.

«Береги себя» — именно этой фразой заканчивалось послание, в котором он просил меня быть осторожной и уезжать как можно дальше. Он все решит — эти слова вселяли в меня надежду, но я знала, что мой отец не всесильный. Он всего лишь человек, который хочет, чтобы этот мир стал лучше, честнее, справедливее и добрее.

Меня уже ждали. За много километров отсюда, в незнакомом мне городе незнакомые для меня люди, но так было правильно. Я не привыкла скрываться, все во мне не желало прятаться, однако я должна была начать новую жизнь, потому что с моим проколом она, эта жизнь, не останавливалась. Жить дальше — единственное, что я могла сделать в сложившихся обстоятельствах.

Деньги у меня были — остались купюры, что я одалживала у модифицированного, и кое-что из наличности мне выделила тетушка Айли. Кто оплачивал мне новые документы и билет, я не знала, но денег за них Паперти не попросил.

Молодой парень так радовался тому, что я привезла «Лека-Спрей», что трещал об этом без умолку. Я его понимала. Если нашим химикам удастся расшифровать состав, мы сможем спасти гораздо больше людей. Единственная проблема, как и всегда, — финансирование. Ведь деньги для производства из воздуха не брались.

Мне нравился Фаркс. Здесь было гораздо спокойнее, чем в столице. Дороги не занимало большое количество летных машин, а модифицированные появлялись здесь намного реже. На попечении каждой семьи имситов был не один город, а десятки или даже сотни, так что бывать везде и всюду они просто не успевали.

Другое дело, что имелись люди, которые верно служили им, управляя городами, стоя на страже порядка. В этом плане чем дальше от столицы, тем хуже обстояли дела с преступностью.

Для меня снимали комнату на первом уровне, и на второй день моего пребывания в Фарксе меня попробовали ограбить. Попытались, но отец не зря столько времени отдавал нашей подготовке. Конечно, я бы навряд ли смогла пробежать с десяток километров или сразиться с модифицированным, но за себя постоять умела. Неудачливый воришка лишился зуба и получил перелом руки, а я разжилась небольшим карманным ножиком.

Любила гулять вечерами. В закатных лучах даже серые улицы преображались, становясь живыми и будто волшебными. Немногочисленные прохожие спешили по своим делам, а я рассматривала их, пытаясь угадать, куда человек направляется. Странно смотреть на других и понимать, что, в отличие от твоей, их жизни не остановились. Они все так же любят, злятся или думают о бытовых делах, и им совершенно нет дела до чужих проблем.

Наверное, так правильно, но мне все чаще за последние дни вспоминался Эльдер и его бескорыстный поступок. Он помог чужому человеку просто потому, что мог. И отец… мой папа помогал другим и всегда говорил мне, что для добра не нужны причины. Тебе кажется, что ты никому ничего не можешь дать, но на самом деле даже тридцать рушек или тарелка супа могут спасти чью-то жизнь, потому что люди умирают по трем причинам: старость, болезни и разочарование.

Если с первым мы ничего не могли сделать, а для второго нередко требовались огромные деньги, которых у нас не было, то третье по силам было исправить каждому. Иногда людям просто нужно сохранять веру в добро, а что это — добрая улыбка, тарелка супа или две недостающие монеты, — на самом деле неважно. Важно душевное тепло, которым ты делишься в этот момент.

Вечером даже дышалось легче, слаще, свободнее, что ли. Проехавшись на эскалаторе, я неспешно брела по узким улочкам первого уровня, направляясь к старой высотке, где арендовала даже не квартиру — комнату. В этом доме все так жили: на площади в пятнадцать квадратных метров располагались и кухня, и спальное место, и санузел. Коробка, но мне было комфортно, хотя спала я с ножом под подушкой.

Боялась. Все это время так сильно боялась, но скрывала свои страхи даже от себя самой. Потому что нельзя, нельзя давать слабину, нельзя опускать руки, нельзя. Даже если против тебя целый мир.

— Черт! — выдохнула я, заметив недалеко от подъезда стоящую в тени серебристую летную машину.

Это могло быть просто совпадение. Да мало ли сколько таких машин? Модифицированных на Земле немало, но сердце гулко застучало, а я крепче сжала лямку рюкзака, медленно пятясь назад.

Даже если это какой-то другой имсит, даже если эта машина здесь совершенно случайно, проверять свои догадки я не хотела совершенно. Лучше уж заночевать на вокзале, чем…

— Попалась, моя ванильная прелесть, — крепко сжали мою талию, а я уперлась спиною в чужой живот.

Закричала не от боли — от страха, потому что не узнать этот голос было попросту невозможно. И нет, я не потеряла сознание. Я отключилась, потому что в шею мне нагло и бессовестно что-то вкололи.

Просыпалась тяжело.

Губы высохли, во рту появился странный горький привкус, а тело было настолько расслабленным, что двигаться не хотелось совершенно. Да и не нужно было, потому что в помещении кроме меня находился кто-то еще. Не открывала глаза — думала дождаться, пока останусь одна, чтобы оценить обстановку и грядущие неприятности, но, увы, меня уже раскусили.

— Не притворяйся, моя прелесть. Я слышу, что ты проснулась, — произнесли не рядом со мной, но где-то достаточно близко.

— Что? Жаждете приступить к пыткам? — открыла я глаза и попыталась сесть.

На удивление, мне это удалось. Я не была в тюрьме, как того ожидала. Я снова находилась в доме верглавнокомандующего, все в той же спальне и даже в той же кровати. Больше того, под одеялом на мне снова не было ничего, кроме белья, но навряд ли история повторялась.

Хотя бы потому, что теперь по ту сторону окна висела решетка. К моему здесь появлению явно готовились, но и я теперь не собиралась действовать наобум. Несмотря на то, что имсит сидел в своем кабинете, а до двери, ведущей в коридор, мне было рукой подать, я до нее не побежала.

Он уже меня поймал несмотря на все мои ухищрения. Даже если мне удастся еще раз сбежать, а в своих силах я не сомневалась, ничего не изменится. Рано или поздно он меня поймает — имситы упертые, а звериные инстинкты не дадут верглавнокомандующему оставить меня в покое, так что…

Нужно было срочно менять тактику. Я ничего не знаю и не понимаю, что здесь делаю, — этой стратегии и стоит придерживаться. Да только в доме семьи Арль я действительно была, и мы оба об этом знали. Так что я там делала? Ложь должна быть правдоподобной.

— Конечно, — раздалось из кабинета, но на меня по-прежнему не смотрели. Мужчина пролистывал какие-то бумаги и время от времени подписывал некоторые из них. — Я как раз раздумываю, как именно тебя лучше пытать. Как насчет испытания завтраком?

— Отравленным? — не смолчала я, укутываясь в одеяло.

— Только если твой яд попадет в тарелку, но для начала у меня для тебя есть еще одна пытка. Умывальник за дверью. Впрочем, ты и сама уже знаешь.

— Может, мне еще и одежда полагается?

— Где шкаф, тебе тоже известно.

Он не злился. Он не ругался. Не угрожал, не смотрел тем убийственным взглядом, от которого хотелось закопаться под землю. Он вел себя максимально спокойно, но не холодно. Такое поведение вынуждало нервничать и бояться еще сильнее. Я не знала, чего от него ждать, а потому так и осталась сидеть. Понимала, что я никакая не гостья, а самая настоящая пленница.

— Ты все-таки хочешь, чтобы я поучаствовал.

— Поучаствовал в чем? — настороженно спросила я, рассматривая знакомый столик.

Под крышкой наверняка скрывалась тарелка с завтраком, но есть я не собиралась. Не назло. Просто сейчас ничего бы не полезло.

— Как в чем? В твоем умывании. Я считаю до трех…

— Что вы мне вкололи?

— Раз.

— Вы знаете, что нарушаете закон, удерживая меня здесь?

— Два, — продолжил имсит, не поднимая головы от бумаг.

Паника нарастала, но я и не подумала слушаться. Он не пойдет меня умывать. Да это просто смешно!

— Я хочу знать, в чем вы меня обвиняете!

— Три, — совершенно спокойно произнес имсит и невозмутимо поднялся из-за стола.

Светлая футболка, облегающая мощное тело, светло-серые домашние штаны. Он шел размеренно, босиком, будто просто прогуливался по комнатам, но на его губах играла такая дьявольская усмешка, что я невольно сжалась, готовясь к худшему.

Однако, обогнув камин, мужчина свернул в ванную комнату. Окончательно растерявшись, я так и сидела, пока не услышала звук льющейся воды. Минута, две, три, пять. Мозг лихорадочно подкидывал идеи спасения, но глубоко в душе я уже понимала, что смогу уйти отсюда, только если меня отпустят. А меня не отпустят, пока РиАнт Арль не узнает все, что захочет.

— Время принимать ванну, моя ванильная прелесть, — снова появился мужчина в спальне, но я не поверила.

До последнего не верила. Даже когда меня вместе с одеялом стащили с кровати, поднимая на руки, я не верила. Пыталась укусить его за шею, потому как сжали меня так, что я не могла ни ударить, ни вырваться, а он…

Он просто смеялся.

— Знаешь, шея совсем не то место, куда бы я хотел, чтобы ты меня целовала.

— Да я вас укусить пытаюсь! — вспылила я и все-таки прихватила зубами кожу, но сама же испугалась того, что сделала. Да только мне по-прежнему хотелось его укусить. Хотя бы морально. — Тьфу! Омерзительно!

— Ты тоже не подарок, — прорычали на меня.

Последнее, что я увидела, — это жидкое серебро, что так ярко горело в его глазах, выдавая крайнюю степень эмоциональности. Что-то мне подсказывало, что превалировала ярость, но этого я уже не узнала. Прямо вместе с одеялом меня просто скинули в бассейн.

Запутавшись в одеяле, я на мгновение потерялась в пространстве, не понимая, где низ, а где верх, но, прекратив барахтаться, быстро поняла, где выныривать. Громкий всплеск, жадный вдох. Когда увидела довольного верглавнокомандующего, во мне взыграла такая злость, что захотелось немедленно сделать какую-нибудь гадость.

Я и сделала, мстительно прокричав:

— Я не умею плавать!

И по своей воле пошла ко дну, задержав при этом дыхание. Для натуральности стучала по воде ногами и руками. Сердце пело, а в груди разливалось самодовольство. Он же не даст мне утонуть. Если нашел и вернул, значит, ему что-то от меня нужно.

Меня достали из воды через несколько секунд. Я даже не ожидала, что имсит окажется рядом со мной так быстро. Выдернув меня со дна, мужчина крепко прижимал меня к себе, пока я пыталась его утопить, подтягивая к нам одеяло.

Нет, ну а вдруг повезет? Вдруг я здесь именно за этим? Может быть, предназначение у меня такое.

— Да топись же ты! — рявкнула я, помогая себе и ногами, и руками.

И о чудо! Пару раз дернувшись напоследок, модифицированный пошел ко дну. Из него даже воздух последний вышел, а я неожиданно для себя испугалась. Испугалась так сильно, что, отбросив чертово одеяло, ринулась за ним.

Это была не я. Не я вытаскивала его из воды, хватаясь то за руки, то за футболку, то за штаны. Я его ненавидела! Ненавидела так яро и дико, что с удовольствием еще бы и ногами попинала, но…

Я не желала его смерти. Я хотела уничтожить его морально, лишить его и его семью власти, в конце концов свергнуть имситов, но не убивать. В отличие от них мы не утратили свою человечность. Мы боролись за свои цели, но никогда не причиняли вреда никому живому. А иначе чем мы лучше них?

— Давай, миленький, давай! — упрямо тащила я его из воды, до скрежета сцепив зубы. — Помогите! Помогите, кто-нибудь! Да что вы там все, оглохли?!

Отчаяние. Оно прорывалось через завесу ужаса, катилось по щекам солеными слезами. Он был настолько тяжелый, что я несколько раз падала на скользком полу. Расшибла колено. Больно ударилась локтем, но вытащила, хотя ноги и оставались в воде.

— Помогите! — закричала я срывающимся голосом, но меня никто не слышал или не желал услышать.

Руки тряслись, меня всю объяла крупная дрожь, а за слезами не было видно ничего, но время… Оно уходило. Я не чувствовала пульса, грудь не вздымалась. Он просто лежал, так что я приступила к непрямому массажу сердца и искусственному дыханию.

— Давай же! Только попробуй умереть! Я тебе еще не отомстила!

Запрокинув его голову, я зажала ему нос и надавила на подбородок, чтобы открыть рот. Обхватив губами его губы, успела сделать только один выдох, как чужие руки сжали мою спину, а меня моментально перевернули.

Я и сообразить ничего не успела за это мгновение, а когда осознала…

РиАнт Арль меня целовал. Целовал так страстно, дико, озлобленно. Жестоко кусал мои губы и снова целовал, пользуясь тем, что я ошарашена.

Я была прижата к полу весом его тела. Он удерживал мои запястья, пригвождая их к плитке. Нависал надо мной, задавливая исходящей от него опасностью. А я все это время смотрела в его глаза, словно загипнотизированная, и задыхалась от их ослепляющего серебра. Чувствовала, как меня изнутри прошивает нечто невообразимое. Словно ток по венам пустили, все усиливая и усиливая разряд.

Веки закрылись непроизвольно. Я просто не могла больше на него смотреть, а быть может, причиной стала та жаркая, удушающая волна, что прокатилась по телу, по коже, захватывая каждую клеточку и устремляясь куда-то в затылок.

За собственным пульсом я не слышала абсолютно ничего. Мои губы то терзали, то ласкали. С трудом дышала. Просто забывала дышать, не понимая, где нахожусь. И выгнулась дугой в его объятиях, следуя за его ладонью, я тоже непроизвольно. Я просто себя не контролировала, но смогла зацепиться за хвост ускользающей мысли.

Он меня обманул, притворившись бездыханным. Это-то и отрезвило. Понимание того, чьи губы сейчас так жадно, так нетерпеливо покрывают поцелуями мое лицо.

В один миг я его оттолкнула, хотя и ждала, что сдвинуть с места эту скалу будет проблематично. Не думая ни секунды, еще не до конца осознавая, что делаю, я влепила РиАнту звонкую, хлесткую пощечину. Этот звук пронесся под потолком и отразился от стен, но я уже вскочила на ноги.

Поднялся и он.

В его глазах играло серебро, прямо говоря о том, что этот сверхчеловек в ярости, но я не отступила. Стояла, потому что знала, что отступать нельзя. Один шаг назад, и он почувствует слабость.

— Ненавижу! — процедила я, глядя ему прямо в глаза.

Мой голос срывался до страшного шепота. Слезы стояли в глазах, словно стекло.

— Знаю. Но ты меня полюбишь, моя ванильная прелесть. Придет день, когда ты не сможешь без меня дышать, — произнес имсит, источая непробиваемые волны самоуверенности. — Полюбишь, — повторил он, склоняясь ко мне, к моим губам. — У тебя нет других вариантов. Я заставлю тебя полюбить.

В бассейн я его столкнула без лишних раздумий.

Наверное, я просто дошла до точки. До точки невозврата, до обрыва, с которого только прыгать. Я…

Я совсем не ожидала услышать нечто подобное, учитывая причины, по которым здесь оказалась. Я ждала чего угодно: пыток, тюремной камеры, издевательств, — но не этого.

— Малика… — раздалось за моей спиной, едва я выскочила обратно в спальню.

— Полюбить? — обернулась я. Меня трясло, но теперь трясло от самой настоящей ярости. — Что ты знаешь о любви, чудовище?

Схватив с прикроватного столика графин, я швырнула им в мужчину, но промахнулась. Тарелка полетела вместе с крышкой, за ними последовали бокал, стакан и второй графин с соком.

— Малика, я совсем не то…

Подушки! Они тоже стали орудием боя. Я швыряла все, что только попадалось мне под руку. Меня не остановил даже звонок чужого ифона. РиАнт Арль направился за ним в свой кабинет, а я последовала за ним, потому что в спальне боеприпасы уже закончились, а моя ярость еще нет.

— Да! — ответил модифицированный сухо и уверенно, будто совсем не он сейчас пригибался от цветочного горшка, что в итоге встретился со стеной. — Ирадий, ты в своем уме? Я в отпуске! Малика! Малика, не тронь вазу! Ей шесть веков!

— Ах, шесть веков?! — пуще прежнего взбеленилась я и назло имситу грохнула ее прямо об пол. — Чему еще здесь шесть веков?

— С какой стати? — резко спросил мужчина, но не у меня.

На меня он махнул рукой и, совершенно не опасаясь, уселся в кресло, предлагая мне и дальше рушить и крушить.

Крушить и рушить без главного виновника было совершенно неинтересно. Меня пробирала злость, но, найдя на окне графин с водой, я подкралась к РиАнту со спины и с огромнейшим удовольствием вылила ему на голову примерно половину, никак не ожидая, что он громко, заливисто рассмеется.

— Я дам тебе временный перевод, — проговорил он в трубку сквозь смех. — Подпишешь в министерстве. Береги свои нервы, друг.

Разговор закончился. Отложив ифон на стол, прямо на вымокшие бумаги, верглавнокомандующий Федерации вспомнил обо мне — продолжающей стоять у него за спиной.

— Малика?

— А? — отозвалась я, предчувствуя беду.

— Беги, моя ванильная прелесть. Я считаю до трех.

И вот зря же он. Оставшаяся вода тоже полилась ему на голову, дабы остудить и пыл, и нрав.

— Я не стану от вас убегать, — произнесла я твердо, с уверенностью обходя его кресло и стол, несмотря на свой внешний вид.

Сложив руки на груди, смотрела прямо. Оттого и четко увидела, как меняется выражение его лица. Как стирается улыбка, а скулы становятся острыми, выдавая напряжение.

— Разве ты не знаешь, что в глаза имситам долго смотреть нельзя? Я могу принять это за вызов.

— Так это и есть вызов, господин верглавнокомандующий. Будем драться?

Он молчал долгие минуты. Смотрел на меня, мне в глаза, но я не стушевалась. Продолжала ждать ответа, прекрасно понимая, как сильно его злю. Просто…

Я ведь все равно ничего не расскажу, а значит, мы неизменно дойдем и до пыток, и до тюрьмы. Иногда лучше быстрая смерть, чем томительное ожидание, потому что неизвестность сводила с ума гораздо сильнее, чем боль.

— Пошла вон, — процедил он зло и отрывисто.

— Совсем вон или до спальни? — спокойно уточнила я, не двигаясь с места.

— Ты меня вообще не боишься?

— Боюсь, — честно ответила я. — Но презираю вас гораздо больше.

— Уйди, наказание. Просто уйди.

— Совсем? — повторила я.

— Хорошо. Тогда уйду я.

И да, он действительно ушел, порывисто поднявшись из-за стола и обойдя меня по дуге. Дверь спальни хлопнула с такой силой, что одна из картин рядом с комодом упала на пол, а я неконтролируемо вздрогнула.

— Хорошо, — повторила я его слова. — Значит, война.

Глава 8: План Б

РиАнт

Как мало и как много иногда может значить клочок бумаги. В кармане брюк модифицированного небрежно смятой, слегка надорванной валялась незначительная, совсем неважная для него бумажка — заключение от докторов из его лаборатории о том, что имсит здоров как бык.

Слегка возбужден, несколько зол, но здоров же!

И совсем в другом состоянии находилось короткое письмо, написанное Маликой. Аккуратно сложив его в несколько раз, мужчина бережно убрал его во внутренний карман пиджака, однако за прошедшее время доставал уже сотни раз.

Перечитывал.

Две незамысловатые строчки, которые так много рассказывали об авторе. Теперь верглавнокомандующий Федерации точно знал, что в дом к его родителям эта колючка забралась без злого умысла. Ну не может настоящий преступник страдать чувством вины оттого, что «временно одолжил» десять тысяч рушек. Да РиАнт в день тратил гораздо больше, а уж средняя зарплата в столице и вовсе была в три раза выше.

Меняло ли это знание его к ней отношение?

Вот вообще нисколько. Казалось, что даже будь она воровкой или убийцей, для него бы не изменилось ровным счетом ничего. И это пугало. Ант никогда не ставил личное отношение выше работы — максимально избегал подобных случаев, нередко отказывая в покровительстве даже влиятельным семьям имситов.

И себе отказывал, но не теперь. Теперь в нем будто что-то изменилось — сломался выключатель, который делил этот мир на правильное и неправильное. Такого он себе, будучи верглавнокомандующим Федерации, позволить не мог, но и по-другому уже не получалось.

Последнюю строчку письма — одно-единственное слово — он и вовсе перечитывал с какой-то шальной, неестественной для модифицированного улыбкой. Все еще помнил свое «Впрочем, попробуй», а это был ее ответ. Одной этой фразой он неосознанно предложил ей сыграть в игру, а она согласилась. Только игра эта уже не на шутку затягивалась.

Шел третий день, когда РиАнт толком и не спал. Не мог сомкнуть глаз, гадая, где может пропадать его заноза. Волновался. Понимал, что она ушла в ночь, и даже тот факт, что сделала это по своему желанию, не мог его примирить с собственной совестью.

Слишком хорошо знал, насколько опасна столица, насколько беспощадна к таким юным красавицам, у которых вместо мозгов малиновое, мать его, варенье.

А по-другому думать и не получалось. Неимоверно злился. Злился настолько, что выгнал из особняка всех и вся. Охрана жалась на улице, попеременно отдыхая на посту перед камерами около ворот, а прислуга поспешила скрыться в летнем домике, где ремонт уже закончили.

Нет, и дальше тянуть он уже не мог.

Да, на ее поиски были брошены все имеющиеся спецслужбы. Одни прочесывали уровень за уровнем, спускаясь даже в такие места, где такой девочки и в помине быть не могло. Другие просматривали видеозаписи с камер и вручную устанавливали ее ближайшие связи.

Странно, но ни с кем из балетной труппы она не дружила. Даже руководитель театра знал не больше, чем сам РиАнт, но кое-что все же всплыло. Адрес, по которому Малика теоретически проживала. Теоретически. Практически же эта квартира больше трех лет была нежилой. Зато соседи с удовольствием рассказали, что квартира танцовщицы расположена дальше по коридору. Мол, ошиблись вы, господа, но с кем не бывает?

И да, не одна она там проживает, с отцом. Как мать погибла, так вдвоем и живут. Только на смене сейчас отец-то ее — не раньше вечера тридцать первого заявится. А что поделать? Крутятся как могут. А она? Да нет, ее не видно было уже с неделю, но да разве же за ней уследишь? Девчонка-то красивая, молодая…

Дальше верглавнокомандующий уже не слушал словоохотливую соседку. Поиски Малики Торль не прерывались ни на минуту, хоть зацепка уже и нашлась. РиАнта изводило так медленно ползущее время. Дождаться вечера тридцать первого — всего-то сутки — не казалось ему чем-то сложным. На первый взгляд.

В реальности же дела обстояли куда хуже.

Утро наступило, а его терпение окончательно сошло на нет. Если сейчас же не узнает, где она, то лично по камешку перевернет всю планету!

— Кайла, даю доступ на просмотр записей с личных камер, — процедил он в ифон, едва ли не превращая аппарат в металлическую крошку.

— Господин Арль, мы же в первую очередь просмотрели записи с ваших камер, — осторожно напомнила секретарь, а он сейчас готов был прибить ее за недогадливость.

— С любых. Личных. Камер, — произнес мужчина с нажимом, с трудом сдерживая ярость. — Я хочу знать весь ее путь.

— Но вы же понимаете, что все семьи модифицированных получат оповещение и…

— Плевать я хотел на их личную жизнь. Свои недовольства они могут засунуть себе в…

Ифон в его ладони все-таки почил смертью храбрых, осыпаясь на светлый ковер искореженным металлом. Однако уже через два часа умытый, гладковыбритый и одетый с иголочки РиАнт садился в машину, чтобы отправиться в Фаркс — ближайший от столицы город.

Именно там скрывалась его ванильная девочка, беглянка, что посмела бросить ему вызов. К этому моменту он знал о ней фактически все. То, что она работает в цветочном салоне с кричащим названием «Малика» под дурацким именем Бели. То, что для нее снимают комнатушку на первом уровне, куда она неизменно возвращается по вечерам. И то, что она коротко обрезала свои роскошные светлые волосы, выкрасившись в черный цвет.

Пожалуй, последнее бесило больше всего. На видеозаписи была словно она и в то же время совсем не она — жестче, взрослее, увереннее. И цвет, и прическа по-настоящему показывали ее непрогибаемый характер, однако раньше в ее внешности он видел тщательно скрываемую внутреннюю нежность, мягкость, которую она прятала за маской.

Так какой она была? Какой она была настоящей?

Ему хотелось понять, хотелось узнать, и желание это было настолько непреодолимым, что по безумству могло бы сравниться с этим проклятым ароматом ванили. Уже не любопытство, не вожделение и даже не желание расставить все по своим местам, выяснить правду.

Отправляясь в Фаркс, РиАнт Арль уже точно знал, что он одержим. Потому что только безумец способен послать к чертям целый мир из-за одной невыносимой девчонки. А он послал. В задницу отправил все встречи, переговоры, совет и даже отца.

Послал пешим туром, не выслушав и двух слов о том, что он, РиАнт, позорит должность верглавнокомандующего и священное имя семьи Арль. Плевать.

Все, о чем мог сейчас думать Ант, так это серые глаза, что грезились ему даже наяву. Анта и Малику разделяли шесть часов полета и всего три, если нарушать скоростной режим.

Он нарушал, точно зная, что, даже если бы и попытались, остановить его не мог никто. Просто не найдется сумасшедших, решивших встать на пути у модифицированного. Зверь, идущий по следу, — вот кем он был в эти минуты.

Монстр, которым быть никогда не желал.

— Господин Арль, у вас письмо.

— Что? — переспросил РиАнт, отвлекаясь от засасывающих, тягостных дум.

— Письмо вам пришло, мигает, — повторил глава службы безопасности.

Обратив внимание на экран, верглавнокомандующий действительно увидел мигающий значок, оповещающий о новом письме. Незамедлительно открыв его, мужчина погрузился в чтение, но ему хватило и нескольких секунд, чтобы не только ознакомиться с докладом, но и проанализировать новую информацию.

Все-таки активистка, бунтарка, едва ли не предводительница ополчения. С последним Ант, конечно же, погорячился. Наверное, он даже был бы рад, окажись так на самом деле, но в своих мыслях ушел недалеко от истины.

Предводителем был ее отец — Пастин Торль. Ничем не примечательный гражданин, трудяга и примерный семьянин. С места работы, а работал мужчина механиком на пусковой арене, пришла абсолютно положительная характеристика. Никогда и ни в чем не был замешан, не привлекался, штрафы не получал. В общем, законопослушный гражданин, если бы не одно но…

Пастин Торль никогда не участвовал в митингах, драках и забастовках, но неизменно находился где-то рядом, подпадая в поле зрения камер. Сколько всего было спланировано и воплощено под его чутким руководством, оставалось только догадываться. Пока.

Через несколько часов спецы свяжут все ниточки, и тогда перед Антом предстанет полная картина. Да только кое-что он мог сказать уже сейчас. Не по своей воле Малика Торль залезла в дом к его родителям. Оставалось понять, чего ждать от этого визита. И выяснить он мог это прямо сейчас.

— Объект в цветочном салоне. Сходить, проверить? — уточнил Ардам, припарковывая летное авто метрах в ста от места.

— Сходи. Хотя нет, лучше кто-нибудь из ребят. И, Ардам, отправляйтесь к дому, где находится съемная квартира.

— Господин Арль, это противоречит…

— Не зли меня, Ардам. Просто не зли.

Сумасшедший.

Пожалуй, именно съехавшим с катушек РиАнт себя сейчас и ощущал, жадно всматриваясь в стеклянную витрину цветочного салона. Там то и дело мелькала черная макушка Малики, но вот девушка попрощалась с хозяйкой магазина и устремилась навстречу сумеркам.

Он шел за ней. Наверное, даже закрыв глаза, смог бы пройти по ее следу, остро чувствуя яркий, удушающий аромат ванили. Не спешила, но и не останавливалась, неторопливо следуя к своей цели, рассматривая улицы и случайных прохожих.

Он же… Взгляд мужчины был прикован только к ней. К ее прямой спине, к осанке, что выдавала в ней танцовщицу. К коротким черным волосам, что едва ли достигали плеч. К сумке, которую Малика крепко прижимала к себе. К легкой походке и к…

Нет, ниже лучше совсем не спускаться.

Вот вообще.

Даже если очень сильно хочется.

— Господи, как же хочется… — пробормотал он вслух, на миг прикрывая веки и распахивая их вновь.

На самом деле ему ничего не стоило схватить ее на виду у всех. Никто бы просто не решился вмешаться, даже если бы он насильно затаскивал ее в машину. Да что там вмешаться? Завидев модифицированного, верглавнокомандующего Федерации, нечастые прохожие быстрее ветра переходили на другую сторону дороги или заворачивали в первые попавшиеся переулки. Его боялись. Их боялись, и этот страх был вполне объяснимым.

Спустившись вслед за Маликой на первый уровень, РиАнт Арль сократил расстояние между ними до минимума. Ступал беззвучно — так, как умеют только имситы, но если бы она вдруг обернулась, то неизбежно столкнулась бы с ним лицом к лицу.

Но она не обернулась. Затормозила лишь на подступах к дому, издалека увидев серебристое летное авто. Об этом прямо говорило сорвавшееся с ее губ ругательство, однако дальше от нее уже ничего не зависело.

Попалась.

Поймалась, удовлетворяя инстинкт хищника, что кипел в РиАнте все предыдущие три дня. Азарт погони сходил на нет, уступая место спокойствию. О да! Мужчина внезапно ощутил непередаваемое спокойствие, что рухнуло на его плечи, будто неожиданный ливень. Монстр в нем успокоился, получив законную добычу. Хотя нет, не добычу. То, что он мог назвать только одним-единственным словом.

Мое.

Подхватив отключившуюся от убойной дозы снотворного Малику на руки, имсит с облегчением выдохнул, увидев, как с ее светлых волос скатывается парик. Цвет и длина волос — это совсем не то, что его беспокоило, но вот такая — настоящая, естественная — она нравилась ему куда больше. Особенно когда безмятежно спала, не пытаясь испепелить его взглядом.

В его объятиях она казалась такой нежной, такой хрупкой, такой притягательной. Инстинкты тут же поднимали тревогу, намереваясь защищать эту девчонку до последнего вдоха, до последней капли крови, положить весь мир к ее ногам.

И вот как это объяснить?

Она толкала его в пучину безумия, а он спрашивал, насколько глубоко ему заплывать.

Ладно, с этим наваждением он уж как-нибудь разберется. Всему должно быть объяснение — найдется и этому, а пока ей придется находиться рядом. Придется, чего бы эта колючка себе ни напридумывала, потому что без нее у РиАнта рвет крышу гораздо больше, чем с ней. В конце концов, именно от нее сейчас зависят жизни миллионов людей.

Без нее ему на все планы, проекты и заговоры будет просто плевать. Страшно, когда вдруг понимаешь, что настолько сильно зависишь от почти незнакомого тебе человека.

Звонок ифона в этой приятной тишине не стал для Анта чем-то внезапным. Он ждал этого звонка, прекрасно понимая, что на сегодня у него есть еще одно дело. Полный отчет о личности Пастина Торль занял минут пятнадцать, но результаты верглавнокомандующему пришлись по душе.

Он знал, как поступить.

РиАнт никогда не воспринимал активистов всерьез. Они не наносили непоправимый вред, не угрожали своими действиями жизням людей. Да, вносили смуту, баламутили неокрепшие умы, все больше настраивая население против действующей власти. Так было до того, как Ант принял пост верглавнокомандующего, так было и сейчас, но в отличие от отца мужчина не устраивал оппозиции гонений.

Их возню он мог сравнить с комариным писком. Бесит, конечно, но не до такой степени, чтобы предпринимать что-то кардинальное. Граффити в самом центре столицы его не удручали, вытравленный газ из летного авто не приводил в ярость, митинги… Ну развлекается народ как может. Почему бы и нет, если им самим за собой потом приходится убирать? Надавали по мордам охранникам? Так нечего расслабляться на рабочем месте.

Нет, пока они не перешли черту, РиАнт не беспокоился на этот счет. У него был четкий план и понимание того, что после стольких лет ущемлений их прав на слово ему никто не поверит, а делом… Быстро доказать делом кардинально другую политическую линию он просто не мог.

Строить — не рушить. То, что его отец разрушил до основания за двадцать лет, восстанавливать будут еще и дети верглавнокомандующего, а то и внуки.

— Да ладно… — прошептал имсит, очерчивая пальцами контуры девичьего лица.

Нет, он и раньше думал о детях, но совершенно в другом ключе. Ант не хотел иметь детей, потому что не представлял, что может им дать, чему научить. И вопрос был точно не в деньгах. Вопрос был в реалиях этого мира, где модифицированные считались фактически монстрами, а он — их жестоким и беспринципным предводителем.

Нет, в таком мире он не желал иметь детей. Ровно до этого момента. Глядя на спящую у него на коленях Малику, он вдруг задумался над тем, что они фактически делают одно дело — стараются улучшить, облагородить этот чертов мир. И, наверное, даже если он будет загоняться, она сможет его уравновесить. Она сможет помочь научить их детей правильно смотреть на этот мир. Так, как РиАнта научила смотреть его мать, несмотря на все влияние отца.

— Что же ты делаешь со мной, колючка? — улыбнулся мужчина, целуя уголок ее губ.

Да, он знал, как поступит, но собирался для начала обзавестись соратником. Или врагом. Пожалуй, даже двумя врагами.

— Кайла, — произнес Ант в трубку, пока летное авто спускалось по трассе на самый нижний уровень Верграйза. — Сворачивай поисковую деятельность и свяжи меня с Адамом Тарлем, немедленно.

— Добрый вечер, господин Арль, — раздалось не больше чем через тридцать секунд. — Я слушаю.

— Ваш сын затеял опасную игру, намеренно пойдя против меня. Эльдертариону отныне отказано присутствовать в столице.

— Но, господин Арль…

— Вы желаете поспорить? — спросил Ант с явной угрозой. Его голос звучал надменно, даже лениво. Еще одно слово, и он вышлет из столицы всю семью.

— Нет, господин Арль. Этим утром Эльдер покинул Землю, поступив в военную космическую академию.

— Для его же блага, если он останется там надолго. Я жду успехов от вашего сына.

Отсоединившись, Ант закинул ифон в карман. Его мало волновало, что мальчишка отправился на Касио, чтобы служить Федерации. Гораздо больше он беспокоился о том, чтобы его просто не было в столице. То, как смотрела на него Малика на видеозаписях с камер…

РиАнт в принципе никогда и никого в своей жизни не ревновал, но сегодня ревность кусала его за самое сердце, потому что на Эльдера Малика смотрела без ненависти и без страха, а значит, дело было совсем не в том, что Ант модифицированный. Дело было в самом верглавнокомандующем, и он хотел знать почему.

Ответить на этот вопрос ему мог только один человек.

Отца Малики еще не было дома, когда летное авто модифицированного остановилось у подъезда. Сначала он собирался подняться один, но сейчас даже просто оставить колючку в машине для него было проблематично. И нет, она не очнется как минимум до утра — проспит, не слыша никого и ничего, но…

Стоило признаться, что от нее он мог ждать чего угодно. Потому и распорядился повесить на окна в особняке решетки. Потому и установили датчики движения на всем участке. Контроль? Это была непреодолимая потребность — контролировать ее передвижения. Не потому, что ему хотелось задушить ее самостоятельность на корню. Просто так ему было спокойнее. Если раньше этот мир казался РиАнту просто серым и грязным, то сейчас он видел угрозу за каждым кустом.

Угрозу не для себя. Для нее.

Открыть дверь и вновь защелкнуть замок не составило для Ардама особого труда. Пока глава службы безопасности осматривал комнаты на предмет скрытой угрозы, верглавнокомандующий Федерации сопоставлял ожидания и реальность.

Реальность подводила, что уж скрывать. Старая мебель, минимум личных вещей. В квартире было чисто, даже стерильно, но как-то бесцветно. Ничто не говорило о том, кто именно здесь живет. Не было карточек с электронными изображениями. Не было книг или предметов, что создавали бы уют. Создавалось впечатление, что сюда просто приходили ночевать, и, скорее всего, так и было.

Заняв одно-единственное кресло в углу комнаты, РиАнт удобнее уложил Малику, стараясь не нарушить ее сон. Ардам встал рядом с креслом, передвинув напольную лампу. Входная дверь открылась через несколько минут, но вошедший не увидел их в кромешной темноте: Ант закрыл глаза, чтобы не выдавать свое присутствие слишком рано.

Дверь закрылась. Включился свет.

— Добрый вечер, Пастин, — поздоровался верглавнокомандующий, и мужчина тут же замер, чтобы медленно обернуться. — Прекрасная у вас дочурка, — крепче прижал Ант Малику к себе, нарочито медленно заправляя ей за ухо выбившуюся из шишки прядку. — Поговорим?

Это было низко. Наверное, даже больно, но присутствие Малики сейчас играло РиАнту только на руку. Так он мог избежать лишней лжи, которая наверняка обрушилась бы на него. Так он мог показать, насколько серьезной является сложившаяся ситуация. Так он мог сейчас и будет и дальше контролировать Пастина Торль.

Живая заложница — что может быть удобнее?

Малика не была похожа на отца. Разве что упрямство, проскочившее во взгляде, передалось по наследству. И глаза — такие же бездонно-серые, туманные, пепельные, что заставляют слушать, вызывая доверие. В остальном же отец и дочь были совсем непохожи. Малика значительно уступала темноволосому Пастину в росте. Да и телосложением мужчина отличался, за долгие годы работы на пусковой арене нарастив себе мышечную массу.

Страх в глазах мужчины промелькнул лишь на мгновение, но после он взял себя в руки, вызывая уважение.

— Чаю не предлагаю. — Кинув спортивную сумку на диван, Пастин и сам занял место напротив верглавнокомандующего, сохраняя максимальное спокойствие.

— На пустые условности времени нет, — жестко отрезал Ант. — Я спрашиваю, вы отвечаете. Если соврете хоть словом, разговаривать будем уже в другом месте. Я услышан?

— Так точно, господин Арль.

— Итак, первый вопрос. Насколько безграничны возможности вашего хакера касаемо базы?

Это был совсем недолгий допрос. Да, РиАнт умело манипулировал окружающими, точно зная, на какие точки давить. Если бы здесь не было Малики, ее отец наверняка предпочел бы сдохнуть, чем сказать хоть что-то даже под пытками. Однако люди — всего лишь люди, и, когда дело касается семьи, целый мир становится неважным.

Узнав о хакере то, что и желал услышать, Ант остался доволен. Ему был нужен такой человек, чтобы ограничить отца в возможности получения информации, так что этот вопрос оказался решен довольно быстро. Пока Ардам пробивал данные, верглавнокомандующий узнавал, как же так получилось, что в базе нет ничего о том, как Малика проходила проверку на совместимость с модифицированными.

Эту проверку проводили в обязательном порядке каждой девушке в возрасте восемнадцати лет. Если совместимость хоть с одним из модифицированных была больше девяноста процентов, имсит тут же узнавал об этом и рассматривал кандидатуру как будущую супругу. Обмануть систему было нереально, отказаться от обследований или от возможного супружества тоже. Слишком редко процент совместимости был высоким, поэтому девушкам не оставляли и шанса. Так как же так получилось?

— Малика не проходила проверку, — сухо произнес мужчина, отводя взгляд. — Джаспер нашел лазейку в вашей системе. Система автоматизирована. Хватило лишь поменять дату рождения Малики на более раннюю, чтобы система не выслала приглашение на обследование.

— Умно, — вынужденно признал РиАнт Арль. — Зачем вы послали девчонку в дом моих родителей? Ничего не пропало — это я могу сказать точно, но зачем-то же она приходила, так глупо подставив себя.

— Ее задачей было сфотографировать ваше расписание, господин Арль. И она с этой задачей справилась.

— Готовите новую гадость? — Бровь верглавнокомандующего скептично приподнялась, а на губах поселилась едкая ухмылка.

— Не без этого. Мы не привыкли отступать.

— Мне готовиться к чему-то масштабному? Впрочем, не говорите. Это уже не имеет смысла. У меня к вам деловое предложение, Пастин. Как насчет целой планеты в распоряжение оппозиции в обмен на длительное обоюдовыгодное сотрудничество?

— Желаете отдать Землю без боя? — теперь неверие отразилось и на лице отца Малики.

— Не дождетесь. Дело вот в чем…

Только узкий круг лиц был в курсе того, что Ант намеревается захватить одну из планет за «Синей Звездой» — завесой, что разделяла космос. Для него это было очень выгодное вложение, потому что рано или поздно на Земле встанет вопрос перенаселения и эту проблему он хотел предотвратить. Но дело было не только в этом.

Его план был в том, чтобы бросить силы активистов на освоение новой планеты. Зачем бездарно пропадать такому количеству энергии и энтузиазма, когда можно направить их в выгодное для себя русло? Они получат то, что хотят, смогут сами своими руками построить лучший мир, тогда как Ант избавится от головной боли и в итоге заимеет идеальную точку, через которую можно будет отправлять грузы и торговать с инопланетными расами.

Помощь Пастина РиАнту была просто необходима, но показать это… О нет. Это он, верглавнокомандующий, оказывал главе оппозиции огромную услугу. По крайней мере, со стороны это выглядело ровно как снисхождение.

— Вы согласны?

— Хотелось бы знать все нюансы, но вы же не оставите мне выбора, не так ли?

— Совершенно верно. Тогда встретимся завтра вечером. Вам сообщат о месте и времени, — поднялся Ант, удерживая на руках свою драгоценную ношу.

— А моя дочь? — вскочил Пастин, оглядывая визитера взволнованным взором.

— Спит. Вам не стоит о ней беспокоиться. Пока вы сотрудничаете, Малика будет оставаться в безопасности. Доброй ночи, господин Торль.

В свой особняк Ант попал уже глухой ночью. Поднявшись на второй этаж, бережно уложил девушку на кровать. Сначала переоделся сам, скидывая надоевший костюм, а затем с предвкушением взялся за нее, мысленно представляя, как сильно она завтра будет злиться.

Без смеха на ее белье смотреть не мог. На этот раз вместо котят были медвежата, чьи морды расплылись на светло-желтой ткани. Поправив тонкую маечку, что толком и не закрывала живот, мужчина ненароком коснулся нежной кожи. Коснулся и резко втянул воздух сквозь сжатые зубы.

И вот как он должен спать с ней рядом? Мазохизм чистой воды!

Набросив на нее одеяло, Ант лег поверх него и попытался отвернуться, но сколько бы ни крутился, заснуть так и не смог, пока не обнял Малику, накрепко притягивая к себе, вжимая ее в себя, жадно вдыхая аромат кожи, волос. Размеренный стук сердца, бьющегося под его ладонью, успокаивал и приводил мысли в порядок.

Видела бы она, что он творит, наверняка бы набросилась на него с кулаками. И все-таки почему она его так люто ненавидит? Это единственный вопрос, который РиАнт собирался задать ее отцу, но так и не задал, не желая так рано выдавать свое небезразличное отношение. Впрочем, он все еще мог попытаться узнать ответ на этот вопрос у нее.

Шести часов имситу вполне хватило на то, чтобы выспаться. Потянувшись в кровати, он слегка приподнялся, целуя высунувшееся из-под одеяла плечо. Это утро было идеальным. Почти идеальным, но ледяной душ все расставил по своим местам, искореняя болезненное желание.

Дела! Его ждали дела, которые он отодвинул на целых три дня, но теперь откладывать не видел смысла. Да и настроение было таким, что казалось, еще немного — и РиАнт свернет первые попавшиеся под руку горы. Ничто не могло испортить этот чудесный день.

Кроме девушки, что уже проснулась, но предпочитала и дальше притворяться спящей. Ну нет! Он слишком долго ждал, чтобы дать ей хоть одну лишнюю минутку. Ее внимание должно принадлежать только ему.

— Не притворяйся, моя прелесть. Я слышу, что ты проснулась, — перевернул он страницу, читая отчет.

— Что? Жаждете приступить к пыткам? — тут же откликнулась она, взглянув на него в упор.

Он хорошо чувствовал ее взгляд, но на нее не смотрел. Специально не смотрел, решив совсем немножко, самую капельку ее позлить. Ужасно, дико, но ему чертовски нравилось, когда она злилась. Милая, нежная барышня тут же превращалась в страстную фурию.

— Конечно, — весело ответил РиАнт. — Я как раз раздумываю, как именно тебя лучше пытать. Как насчет испытания завтраком?

— Отравленным? — выплюнула эта колючка.

— Только если твой яд попадет в тарелку, но для начала у меня для тебя есть еще одна пытка. Умывальник за дверью. Впрочем, ты и сама уже знаешь.

— Может, мне еще и одежда полагается?

— Где шкаф, тебе тоже известно.

Воцарилось молчание. Он прекрасно слышал, что она не сдвинулась с места. Больше того, именно этого Ант так страстно желал, такой реакции ждал, чтобы… Чтобы прикоснуться к ней лишний раз и поучаствовать в очередной баталии. Настроение поднималось с огромной скоростью, но внешне он старался выглядеть максимально отстраненным:

— Ты все-таки хочешь, чтобы я поучаствовал.

— Поучаствовал в чем?

— Как в чем? В твоем умывании. Я считаю до трех…

— Что вы мне вкололи? — предсказуемо спросила она.

— Раз, — с невероятным удовольствием начал мужчина отсчет.

— Вы знаете, что нарушаете закон, удерживая меня здесь?

— Два, — протянул, по пятому кругу читая одну и ту же строчку, но не понимая смысла.

— Я хочу знать, в чем вы меня обвиняете!

— Три.

Он видел ее реакцию. Когда верглавнокомандующий поднялся и отправился из кабинета в спальню, Малика сжалась, заметно напряглась, и он решил дать ей время, чтобы успокоиться. Пока в бассейн набиралась вода, мужчина просто стоял, глядя в окно, за которым непривычно чернели завитушки кованой решетки.

Отсчитав до десяти, Ант вернулся в спальню.

Все, что происходило в дальнейшем, запросто можно было назвать помутнением рассудка. Сбросив девчонку в бассейн, он ждал невообразимо бурной реакции, заранее предвкушая наслаждение от новой перепалки, но едва она прокричала, что не умеет плавать, как у него перед глазами встала пелена.

Он даже не понял, не успел осознать, как оказался в бассейне, выхватывая Малику со дна, а дальше…

Прибить. Господи, как же сильно ему хотелось ее наказать! Его злость вполне реально было взвешивать тоннами. Разве с таким можно шутить? Да он чуть контроль над собой не потерял, чуть не поседел раньше времени. О чем вообще она думала?

— Да топись же ты!

Ах так?! Ну все, колючка. Сама виновата.

Он пошел ко дну осознанно, имитируя утопленника со всем артистизмом, на какой был способен. РиАнту невыносимо хотелось ее проучить. Чтобы поняла, что с такими вещами шутки плохи. Чтобы не посмела никогда больше шутить над ним таким образом.

Просто невозможно представить, что было бы с ней, если бы он утратил контроль. Имситы — те же хищники, но в человеческом обличье. Разорвал бы, убил голыми руками и даже не вспомнил бы об этом. Если она хотела именно этого, то назвать он мог ее не иначе как дурой.

Вытаскивала. Звала на помощь и вытаскивала его из бассейна, не подозревая, что в доме, кроме них двоих, никого больше нет. Повар приготовил завтрак и ушел, дабы не гневить нервное начальство, остальная прислуга скрывалась в гостевом домике, а охрана — в своей будке. Если бы что случилось, ей бы никто не помог, никто не спас.

— Давай же! Только попробуй умереть! Я тебе еще не отомстила!

Так и хотелось спросить: «За что?» — но имсит вовремя прикусил язык, потому что ему делали непрямой массаж сердца, за которым обязательно последует…

О да! Он так долго ждал этого поцелуя! Все его касания, все притязания до этого мгновения были детской игрой. Он желал целовать ее по-настоящему. Так, как мужчина может целовать желанную женщину.

Ант вываливал на нее всю свою злость, всю страсть, что накопилась за это время. Еще немного, и у него бы окончательно сорвало тормоза, даже несмотря на то, что Малика на поцелуи не отвечала. Еще немного, и ее мнение уже не повлияло бы ни на что.

Да только, вывернувшись, Малика Торль оттолкнула его. Растоптала его веру в собственную неотразимость. Вырвала с корнем всю уверенность, потому что раньше Анта никогда не отталкивали, как бы нагло он себя ни вел. Да на него вешались толпами девушки в разы красивее, в разы фигуристее.

Этот поступок поверг его в пучину растерянности, так что звонкую хлесткую пощечину он пропустил. Замер, ощущая, как покалывает кожу от ее ладони. Поднялся, задавливая любые эмоции. Хотя нет, чистую злость до конца взять под контроль не удалось.

— Ненавижу! — срывающимся голосом выдохнула она, глядя на него так…

РиАнту вдруг стало больно. Настолько больно, что он не смог сделать очередной вдох. Грудь сдавило от вида слез, что встали в ее серых глазах стеклом. Ни одна слезинка не прокатилась по ее щеке. Ни одна. Но все они пропитывали горьким ядом его сердце.

Яд же вырвался и в словах, обличая все то, о чем он думал этим утром:

— Знаю. Но ты меня полюбишь, моя ванильная прелесть. Придет день, когда ты не сможешь без меня дышать. Полюбишь. У тебя нет других вариантов. Я заставлю тебя полюбить.

Странно, но, рухнув на дно бассейна, верглавнокомандующий Федерации неожиданно почувствовал себя именно на дне. На дне черной ямы, из которой так просто было не выбраться. Честное слово, он не хотел преподносить это так. На этот раз эмоции сыграли с ним злую шутку, исправить которую требовалось немедленно.

Да только она его не слышала. Хочет разгромить особняк? Если ей станет легче, то пожалуйста. Лишь бы она не называла его чудовищем. Он и сам знал, что монстр, животное, зверь, но от нее слышать эти слова было в разы больнее.

— Товарищ верглавнокомандующий, разрешите обратиться с личной просьбой? — раздалось на том конце ифона, а над головой Анта пронесся цветочный горшок.

— Ирадий, ты в своем уме? Я в отпуске! Малика! Малика, не тронь вазу! Ей шесть веков!

— Ах, шесть веков?! — Ваза разлетелась вдребезги. — Чему еще здесь шесть веков?

— Мне нужен отпуск или временный перевод, — тем временем продолжил друг.

— С какой стати? — недоумевал РиАнт.

— Я нашел свою слабость, Ант, — с тяжелым вздохом произнес мужчина, пока на голову верглавнокомандующему выливали воду. Ручейки попали на стол и на документы, но Анта это нисколько не волновало. Он смеялся, понимая, теперь по-настоящему осознавая то, как сильно попал. — Я нашел свою слабость…

И я. Именно так хотелось сказать, но проговорил РиАнт то, чего от него ждали:

— Я дам тебе временный перевод. Подпишешь в министерстве. Береги свои нервы, друг. — Завершив звонок, Ант улыбнулся и позвал свое личное наказание: — Малика?

— А? — коротко отозвалась она.

— Беги, моя ванильная прелесть. Я считаю до трех.

Да откуда она берет эту чертову воду?! Откуда она вообще взялась на его голову? Почему такое произошло именно с ним?

Интересно, если он закроет глаза, что она сделает в ответ? Тонкое белье вымокло в бассейне, и смотреть ниже ее подбородка было просто небезопасно. Ей вообще здесь находиться было небезопасно. Не тогда, когда она совершает ошибку за ошибкой, намеренно выводя его из себя. За последние полчаса его эмоции проехались на всевозможных аттракционах, проверяя его самоконтроль на прочность.

— Хорошо. Тогда уйду я, — поднялся мужчина, осознавая, что вот сейчас действительно лучше уйти.

Потому что не простит. Если он сделает то, что засело в его мыслях, словно заноза, она никогда его не простит. Никогда не полюбит. Никогда не захочет разглядеть в чудовище человека.

Сжав пальцы в кулаки, он вышел из спальни. Да просто сбежал, если откровенно, чтобы прислониться лбом к створке с другой стороны, пытаясь охладить мысли, желание.

Она — его. Она принадлежит ему.

— Хорошо. Значит, война, — услышал он сквозь преграду ее голос.

И вот зря она это произнесла.

Дверь распахнулась, грохнув ручкой о стену, а РиАнт Арль в три шага настиг свою пленницу, жадно впиваясь в ее губы.

Она принадлежит ему.

Эти слова он повторял, словно мантру.

Глава 9: Две головы дракона

Малика

Я только успела выйти из кабинета, намереваясь отыскать что-нибудь в шкафу, чтобы одеться, как дверь спальни с грохотом отворилась, а в комнату влетел модифицированный. Его глаза полыхали серебром, когда он меня схватил. Пальцы с такой силой стиснули волосы, что пришлось вскинуть голову. Вторая рука сомкнулась на талии, обжигая обнаженную кожу.

Не поцелуй. Клеймо.

РиАнт будто клеймил мои губы, впиваясь в них с яростью, с безумием.

Испугавшись, что он все-таки потерял контроль, я со всей силы прикусила его нижнюю губу, попытавшись ударить коленом между ног, но мою ногу мгновенно поймали. Подхватив под коленями, имсит понес меня к кровати. Швырнув на простыни, оперся ладонями о край.

Тяжело дышал. Смотрел со злостью, с улыбкой, полной превосходства, на окровавленных губах. Смотрел, а мне даже закрыться было нечем — одеяло утопало в бассейне, подушки валялись на полу.

— Никогда не пытайся играть со мной, — произнес он, интонацией выделяя первое слово.

— А иначе что? — безрассудно вякнула я, демонстративно стирая рукой чужую кровь с собственных губ. Привкус металла во рту чувствовался отчетливо.

— Проиграешь, — едва ли не промурлыкал он, мягко подаваясь вперед.

Так, в полусогнутом состоянии, словно тигр или гепард, мужчина медленно, неотвратимо надвигался на меня. Бежать было некуда. Дальше — только спинка кровати, в которую я и без того уже вжималась.

— Страшно? — прошептал РиАнт, почти касаясь моих губ, но не трогая даже пальцем.

— И пострашнее видела, — уже без былой уверенности так же тихо ответила я.

— Зря, — неожиданно весело улыбнулся он, вдруг дернувшись в сторону прикроватной тумбочки.

Раз! И на моей руке сомкнулось кольцо наручников. Второй браслет защелкнулся на его запястье.

— Это что такое?! — возмутилась я, мгновенно растеряв весь страх.

— Пытки, моя ванильная прелесть. Итак, что ты делала в особняке Арль? Напомню, ты была в моем кабинете. Твою сумку я нашел под столом.

— Не знаю, о чем вы говорите, — отвела я взгляд, упираясь им в зарешеченное окно.

— Отлично! Ты меня сегодня несказанно радуешь, Малика! Пойдем, — потянул он меня за собой, поднимаясь с кровати.

— Куда?

— Принимать душ. — Его невозмутимость можно было черпать ведрами.

— Вы что? Шутите?

РиАнт мне не ответил. Будто бы и забыв о том, что я фактически пристегнута к его руке, имсит действительно направился в ванную комнату, попутно доставая ифон. Пара звонков, несколько коротких распоряжений, включающих завтрак, и вот мы уже стоим перед душевой кабинкой. Я — в смятении, модифицированный — с гаденькой улыбкой.

— Да, Кайла, из магазина детской одежды. Что-нибудь на твой вкус. И поторопись, у тебя полчаса максимум.

— Зачем вам детская одежда? У вас же нет детей, — нахмурилась я, следя за тем, как мужчина кладет ифон на полку с полотенцами.

— Мне — незачем, а вот тебе в самый раз. Боюсь, что до «взрослого» бутика ты еще не доросла, судя по твоему белью, — прошлись по мне взглядом с ног до головы.

Я моментально вспыхнула как спичка, вспомнив, как именно сейчас выгляжу, но, расправив плечи, заставила себя унять эмоции. Правда, ненадолго.

— Вы что делаете?!

— Раздеваюсь, — легко пожал он плечами, а моя рука в это время ходила ходуном.

Стянув футболку, модифицированный взялся за штаны. Магниты, которые соединяли два кольца наручников, лишь на миг разъединились, позволяя футболке упасть на пол. За штанами последовали и…

— Да вы больной! — мгновенно отвернулась я, но, увы, с этим типом мы были неразделимы, так что струи теплой воды хлынули и на меня.

— Да я здоровый! — скопировав мои интонации, ответил имсит. — Кто моется в одежде?

— А кто пристегивает ни в чем не повинного человека к себе наручниками?

— Уела, — неожиданно согласились со мной, но тут же добавили: — Потрешь мне спинку?

Я промолчала. Вот просто взяла, собралась и промолчала, потому что этот нечеловек был просто невыносим! Меня поражала его эмоциональность, эти взрывы, когда холод, лед вдруг сменялись азартом, весельем или злостью. Все, что я знала о модифицированных, рушилось прямо на глазах. В них нет столько эмоций! В нем — в верглавнокомандующем Федерации — не было столько эмоций, когда мне удавалось увидеть его на публике, а теперь…

Я даже не знала, как реагировать.

Одно понимала точно: он играет. Пока играет, но вскоре эти игры ему могут надоесть, и тогда от меня потребуют ответа. Нужно срочно что-нибудь придумать! Зачем я могла забраться в этот чертов особняк?

— Ты мыться собираешься? — заинтересованно осведомились у меня. — Имей в виду, грязной я тебя из дома не выпущу, так что варианта два. Или ты сама, или… Ну ты помнишь, да, чем кончается второе «или»?

— Если я скажу вам, что делала в вашем особняке, вы меня отпустите? — решилась я, чувствуя, как устала рука, которую постоянно дергали.

— Даже так? — Губка коснулась моей спины, и я тут же развернулась, сверля взглядом глаза этого бессовестного чудовища. — Смотря что я услышу.

— Правду, — голос бесконтрольно дрогнул, и, чтобы неловкость была не так заметна, я все-таки забрала у мужчины губку, но так и сжимала ее, потому что победила брезгливость.

— Нет, ты не торопись. Мы можем еще минут двадцать так постоять, — сложил он руки на могучей груди, вновь дернув и меня.

Я прикусила губу, стараясь изобразить разом стыд, кокетство и влюбленность. Даже ресницами пару раз взмахнула, но спросила совсем не то, что собиралась:

— А можно я губку новую возьму? Я у вас там видела…

Оттянуть неизбежное не получилось. Повернувшись боком, мужчина снял с подставки новую губку, на моих глазах сдирая упаковку. Губка была вручена мне. Выжидательный взгляд тоже был направлен на меня.

— Я в вас влюбилась, — выдавила я из себя и, видя, что мне не верят, поспешила с придыханием добавить: — Вот как увидела, так сразу влюбилась! Честно-честно. Ну так что? Отпустите меня?

Левая бровь имсита выгнулась дугой, выражая все его мнение по поводу моей лжи. Взяв с полки гель, он выдавил его мне на губку.

— Мойся, — приказал и тут же широко улыбнулся, разъединяя наши наручники. — Иначе мыть буду я. Очень тщательно.

Мужчина вышел, кабинка закрылась, а я так и не поняла, радоваться мне или нет, но приказ исполнила, боясь, что может передумать и вернуться. Стянув мокрое белье, мылась быстро. Даже волосы вымыла, чтобы придраться было не к чему. Оставался только один маленький момент.

— А можно мне полотенце?

— Ммм… — протянул он задумчиво. — Нет?

Я хватала ртом воздух от такой наглости, но так ничего путного, что можно было бы ответить, не придумала. Впрочем, и не понадобилось. Стеклянная дверца кабинки немного приоткрылась, и полотенце мне все же было протянуто.

Закутавшись в него, я вышла из кабинки.

— Тапки, — кивнули мне на пол, пока я ненароком засмотрелась на то, что его полотенце не прикрывало.

А не прикрывало оно много чего. Имсит обернул его вокруг бедер, но длины не хватало даже по колено. Вот бы обернуть его полотенцами с ног до головы!

— Нет, мне, конечно, импонирует, но…

Огромные не по размеру тапки я обула так быстро, как только смогла, и, придерживая полотенце, ринулась на выход из ванной, но насмешливый голос меня остановил:

— Прелесть моя, а ты на улицу с мокрыми волосами пойдешь?

Прикрыв веки, я едва не застонала, мысленно проклиная одного конкретного имсита. Так, Малика, нос повыше, морду кирпичом, плечи расправить! Обернувшись, я чеканным шагом приблизилась к ростовому зеркалу, рядом с которым стоял РиАнт.

Обхватив за плечи, мужчина заставил меня сделать еще шаг вперед, буквально ставя в центре несложной конструкции. По сторонам от зеркала, образуя трельяж, стояли массивные файны. Стоило мне войти в центр, как они тут же включились, обдавая теплым воздухом.

— А вы так и будете стоять? — неловко переминаясь с ноги на ногу, уточнила я, покрываясь мурашками под этим взглядом. Взор мужчины скользил по моей спине, и это было… Тревожно очень было.

— Я контролирую.

— Что именно? — нахмурилась я, поворачиваясь боком.

— Твои пытки, — соизволили ответить мне после паузы, и…

Магниты наручников снова соприкоснулись, застывая литым металлом.

— Да вы издеваетесь! Я же все вам сказала!

— А я услышал, — важно покивали мне. — Раз ты влюбилась, в чем сама мне призналась, будет настоящей глупостью с моей стороны отпустить тебя. Только дураки разбрасываются такими красивыми девушками.

— Да нет же! Это я тогда влюбилась! Сейчас-то я уже все, передумала, — попыталась я его убедить, убирая так и лезущие в лицо волосы.

— Так я понял. Потому и не отпускаю. Вот снова полюбишь, тогда и поговорим. Эго, знаешь ли, очень страдает.

Нет, он издевался. Вот действительно издевался — и прищуром, и едкой полуулыбкой, и даже своей чересчур расслабленной позой. Да чтоб ему всю жизнь в одном полотенце ходить!

— Знаете что… — начала я.

— Знаю, — на корню оборвали мою речь, подаваясь вперед.

Чтобы быть максимально близко, имситу пришлось хорошенько наклонить голову. При таком близком контакте серебро в его глазах казалось жидким металлом. Сердце сошло с ума, то улетая в пятки, то намереваясь вырваться из груди.

— Если у тебя есть еще версии насчет твоего нахождения в особняке Арль, я готов выслушать. У нас есть примерно так лет сорок-пятьдесят, чтобы решить этот вопрос.

— Почему сорок-пятьдесят? — ошарашенно спросила совсем не я. По крайней мере, свой голос я не узнавала, настолько он стал сиплым.

— Думаешь, мы проживем дольше? Пойдем, иначе опять останешься без завтрака.

Вот насколько резко он сократил расстояние между нами, настолько же неожиданно и отстранился, оставляя после себя бурю непонимания. То, что он со мной флиртовал, я видела отчетливо, но в голове этот факт укладываться не желал ни в какую.

Это я играю? Да это он со мной играет, как хищник с жертвой! Разве пленницам положен завтрак?

Судя по всему, еще и прогулка на улице. Ну прямо-таки курорт!

В спальне нас уже ждали. Как только мы вошли, две служанки ринулись в ванную — видимо, устранять бардак, который мы развели. И вот попросить бы у них помощи — все же они были людьми, но навряд ли что-то сделают, работая на модифицированного. Становиться врагом таких влиятельных существ никому не хотелось.

Разве что одной идиотке в огромных тапках.

Спальня вновь стала идеально чистой. Кровать была застелена свежим комплектом белья, следы разрушений устранены, и даже картина вновь висела рядом с окном. О том, что здесь побывал разрушительный ураган с моим именем, не напоминало абсолютно ничего, но кое-что новое все же добавилось.

Рядом с дверью стояла высокая подставка на колесиках. На перекладине висели десятки вешалок, но одежду рассмотреть не удалось. Она пряталась за чехлами. Зато коробки с обувью, а точнее, надписи на них тонко намекали на бренды, которые лично я могла видеть исключительно в журналах, которые время от времени читали балерины в перерывах между занятиями или выступлениями.

— Собственно, правила те же. Или ты одеваешься сама…

— Сама! — выкрикнула я неожиданно громко и потянула за наручник, тонко намекая на то, что магнит было бы неплохо разъединить.

— Видишь, как быстро ты учишься, — похвалили меня. — Глядишь, через годик и правду научишься говорить.

В моей душе появилось какое-то детское, даже дерзкое желание состроить гримасу, копируя поведение мужчины, но я удержалась, напоминая себе, что я взрослый человек. Да и вообще, не стоит он моих нервов.

Вот вообще не стоит.

Совсем.

Едва магниты разъединились, я направилась к подставке. Детской одежды там точно не наблюдалось, так что разговор по ифону я восприняла как попытку лишний раз меня позлить. Ничего-ничего. Мы — люди маленькие, злые, память у нас великолепная.

Глянув на то, как четко, уверенно и быстро одевается имсит, я начала открывать коробки. Гордость кричала о том, что брать у этого тирана и деспота ничего нельзя, но зеленая жаба душила ее у самого основания. В конце концов, он уже столько вещей у меня непонятно в каком направлении уволок, что от одного комплекта не разорится. Но…

Присутствовало в его щедрости все-таки одно но. В коробках, которые я открывала, нашлась не только обувь, но и белье. Я такое белье в жизни не носила. Да там от белья одно название было! Две веревочки и два лоскутка — шедевр! И выбора-то не было совершенно — один комплект выглядел еще изощреннее, чем каждый следующий.

Вынужденно взяв одну из коробок, я заглянула под чехлы и поняла одну закономерность. У каждого комплекта белья имелся свой комплект одежды под цвет и, соответственно, своя обувь, но то, что мне предлагалось… Ну нет…

Хотел детскую одежду? Будет тебе детская одежда!

Взяв от одного комплекта синие шорты на лямках, с другого я свистнула темно-зеленую футболку, а с третьего — черные спортивные тапочки. Последним штрихом стал тонкий ярко-розовый шейный платок. Собрав все это добро, я поспешила в ванную, откуда как раз выходили служанки, утаскивая за собой мешки.

РиАнт проводил меня подозрительным взглядом, но я была само очарование. Сказали одеваться? Идем одеваться.

Через пять минут я светилась как начищенный сервиз, представ перед великим, грозным и ужасным, у которого разве что глаз не дергался. Он осматривал меня с непередаваемым выражением лица, тщательно пытаясь скрыть досаду, которая то и дело проступала.

— Кажется, там было платье, — неуверенно заметил имсит.

— Кажется, вы собирались кормить меня завтраком, — хлопнула я ресницами, подвязывая волосы розовым платком на манер ободка. — Прямо умираю с голоду.

В ответ на мои слова мой же желудок очень вовремя заурчал, и, наверное, именно эта неловкость повлияла на мужчину. Наручники снова сомкнулись, и меня повели на выход из спальни.

РиАнт Арль, как и всегда, был безукоризнен и строг. Кажется, что вместе с одеждой менялось и его поведение. Десять минут назад ехидная усмешка украшала его губы, и выглядел он при этом во много раз человечнее, хоть и был облачен в одно лишь полотенце.

Сейчас же будто что-то неминуемо изменилось. Собранный, статный, уверенный и холодный. Не понимала, что это — маска или особый вид двуличия. Так близко с модифицированными мне еще не приходилось общаться несмотря на то, что наш театр только они и посещали, не считая их жен.

Да нет.

Разве можно настолько хорошо скрывать эмоции? Он же не робот, чтобы переключать программу по одному щелчку пальцев. Хотя… Может, и эта сверхспособность этим нелюдям не чужда.

— Свободен, — коротко приказал РиАнт официанту, что, словно вышколенный солдат, стоял рядом с длинным столом, сервированным лишь на две персоны.

От обилия предложенных блюд рот мгновенно наполнился слюной. Очень мне приглянулись румяные булочки и нарезка из копченого мяса и сыров. А какой стоял запах кофе…

Я даже вредничать не стала, когда мужчина отодвинул для меня стул. Мне было предложено место слева, а сам имсит сел во главе стола. И только разместившись, я заметила, что покрашена лишь половина стен. Вторая половина частично была удостоена краски.

— У вас ремонт?

— Это так заметно? — сыронизировал модифицированный.

Разрезав булочку пополам, одну половинку он намазал серым пюре, возложив сверху веточку укропа. Кулинарный шедевр, к моему глубочайшему удивлению, был протянут мне.

Я, естественно, и не подумала брать.

— Зря отказываешься. Очень вкусный паштет, — прокомментировал мужчина свое подношение. — Даже не отравленный.

Пожав плечами, я тоже разрезала булочку, выложила слоями копченое мясо, сыр, помидор и соленый огурец и демонстративно откусила, наблюдая за тем, как мне наполняют кружку кофе.

— Меня, наверное, в театре потеряли. Подруги забьют тревогу, обратятся куда надо, — закинула я удочку, предпочитая тоже держать лицо холодно-отстраненным.

— У тебя нет подруг, — спокойно заметил РиАнт, уничтожая и вторую половину булочки. — А насчет театра… Разве тебе нравилось там? О тебе отзывались не очень лестно, так что я бы на твоем месте хорошо подумал, прежде чем оказаться там еще хоть раз.

Я рассмеялась. Прикрыв рот ладонью, просто расхохоталась, представив имсита на моем месте. О да, мужчин среди танцоров вечно не хватало, так что его бы с руками оторвали, но, боюсь, модифицированные и танцы — это вещи несовместимые. Да он бы весь народ распугал своими глазищами и каменным выражением лица.

— Я сказал что-то смешное? — нахмурился мой собеседник, а я…

Да, со всей печалью, со всем страданием я поняла, что это все-таки истерика. Небольшая, не выбивающая из равновесия, но все же неприятная. Вдохнув и выдохнув, я стерла выступившую слезу и взяла себя в руки.

— Совсем нет. Так куда мы идем?

— Туда, где тебе совсем не понравится.

Глава 10: Независимая

Все то время, которое мы провели в летном авто, в салоне стояла тишина. Модифицированного, судя по виду, она совсем не напрягала, а для меня казалась какой-то гнетущей. Вот куда мы летели?

РиАнт вновь читал, уткнувшись в свои документы, а я сходила с ума от неизвестности. Заговорить самой казалось невозможным. Не хотела нарушать молчание первой. Однако все мои тревожные взгляды мужчина самым наглым образом игнорировал.

Мне ничего не оставалось, как смотреть на третий уровень сквозь затонированное стекло. Если хоть на мгновение представить, что никогда не было этого разделения между людьми и имситами, я бы, наверное, даже любовалась открывающимися красотами.

Море зелени, яркие здания, чистота.

Третий уровень всегда был словно другим миром. Миром, который даже просто посмотреть издалека разрешалось далеко не каждому.

Летное авто остановилось, так и не съехав на второй уровень. Повернув голову, чтобы взглянуть на верглавнокомандующего, я увидела сквозь стекло здание министерства.

Похолодела, прекрасно понимая, что меня ждет в этом месте. Тюремные казематы занимали не один этаж министерства на первом уровне, в то время как само здание пронизывало Верграйз от неба до земли и даже гораздо глубже. Сколько там подземных этажей?

Этого не знал никто, кроме разве что тех, кому посчастливилось работать там.

— Выходи, — скомандовал РиАнт, потянув меня за наручник.

Выбравшись из авто, он даже руку мне подал — пристегнутую. Только я выбираться не торопилась.

— Не пойду, — покачала я головой, свободной рукой вцепившись в ручку над головой.

— Ма-а-алика, — опасно протянул верглавнокомандующий.

— Не пойду! — повторила я непримиримо.

— Ты же знаешь, чем это в итоге обернется.

Я? Я очень даже знала, что сейчас мы находимся в самом центре третьего уровня. Здесь почти нет прохожих — мало кто позволяет себе ходить пешком, но другие летные авто перед министерством останавливались, и оттуда выходили и люди, и имситы. Они обращали внимание на РиАнта, почтительно здоровались кивком головы, но, что примечательно, одни кланялись низко, а другие — едва-едва, словно уважения к верглавнокомандующему совсем не испытывали.

А еще были окна серого здания-великана, откуда на нас вполне могли глазеть любопытные. А еще квадратная площадь с фонтаном отлично просматривалась со всех сторон. А еще…

Я прекрасно понимала, что на виду у всех имсит не станет меня вытаскивать из машины, как бы сильно ни сверлил меня своим серебром. И охранникам, что окружили его, замерев, словно статуи, сделать этого не разрешит.

— И все-таки ты не учишься на своих ошибках, — произнес он со вздохом и… ничуть не напрягаясь, просто выломал из салона ручку, за которую я держалась.

Взяв ошарашенную меня на руки так, как берут младенца, мужчина легкой походкой направился к центральному входу.

— Я буду сопротивляться! — зачем-то предупредила я. Во мне говорила обида.

— Сопротивляйся, — щедро разрешили мне. — Только в глаза мне так открыто не смотри.

— Какая разница, как я смотрю, если вы тащите меня в тюрьму?!

— В тюрьму?

В холл первого этажа меня внесли под оглушающий хохот. На верглавнокомандующего имситы смотрели с непониманием, люди — с легким испугом, но его это совершенно не волновало. Лифт поднял нас под самое небо — от такой высоты, от видов, что открывались через стеклянную стену, у меня на мгновение перехватило дыхание.

Как будто стоишь на самом краю пропасти. Только мы почему-то неслись не в нее, не в тюрьму, а поднимались все выше.

— Вы везете меня в свой кабинет? — поразилась я, позабыв о распрях.

— Удивлена?

Нет, ну правильно. Допрос можно проводить и в кабинете. С комфортом для проводящего.

Дверцы лифта разъехались в разные стороны. Ярко пахнуло женскими духами. Миловидная брюнетка тут же поднялась из-за стойки, но смятения скрыть не смогла. От удивления ее рот приоткрылся, и смотрела она на меня.

— Хорошая сегодня погода, не правда ли? — спросил РиАнт как бы невзначай.

— А? — перевела девушка взгляд на своего начальника и запоздало ответила: — Да.

— Кайла в кабинете?

Еще одно неуверенное «Да» стало ответом мужчине. Четверо охранников, включая главу службы безопасности, заняли дальние красные диванчики напротив двери, что окружали низкий кофейный столик. Такие же диванчики стояли и рядом со стойкой и, скорее всего, предполагались для посетителей.

Я думала, что мы сразу попадем в кабинет верглавнокомандующего, но за дверью скрывалось еще одно небольшое помещение. Там сидела личная помощница имсита. Эту женщину я видела на площади, когда погибла мама.

— Малика, это Кайла — мой секретарь. К ней ты можешь обратиться с любым вопросом. Кайла, это Малика. О ее подвигах ты уже наслышана. Глаз с нее не спускать.

— Это все распоряжения, господин Арль? — проигнорировав мой возмущенный взор, невозмутимо спросила акула.

Только акулой я ее и могла назвать, настолько хищным был ее взгляд. Я бы даже сказала, кровожадным.

Женщина выглядела, пожалуй, под стать своему начальнику. Идеальная прическа — волосок к волоску. Черные пряди были забраны в ракушку. Идеальный костюм — белоснежная блузка, серый пиджак, серая юбка длиною ниже колен. Безупречная, но всего лишь человек, хотя, несомненно, стремится забраться гораздо выше.

Опасная. Опасна своей целеустремленностью. Такая и по головам пойдет, если чего-то захочет.

— Нет. Перенеси все встречи, назначенные после собрания. В обед мы отправимся на Касио. Пусть подготовят космолет, — наконец-то спустили меня на пол, разъединяя магниты наручников.

— Встречу с господином Бирль тоже отменить?

— Нет, но пусть поторопится. Как прилетит, сначала ко мне, а потом остальное. И да, зарезервируй кабинку в ресторане на втором уровне на десять вечера. Это все. Доложи мне, когда совет будет в сборе.

— Они уже в сборе.

— Тогда подождут.

Усмехнувшись, РиАнт скрылся за дверью, ведущей в кабинет, а я так и осталась стоять в секретарской. И? Это что? Все? Зачем меня сюда привели?

— Чаю желаете? — любезно спросила у меня Кайла.

— Господин Арль! — поспешила и я в кабинет, откровенно побаиваясь оставаться наедине с акулой. — Господин Арль!

— Ты что-то хотела, моя ванильная прелесть?

Сняв пиджак, верглавнокомандующий повесил его на плечики у двери и направился к громоздкому письменному столу, что занимал центр комнаты. Почти все стены были скрыты за шкафами. Точечное освещение располагалось только на потолке, но света хватало от панорамного окна размером во всю стену. Здесь было просторно, но… Скучно.

— Вы зачем меня сюда привезли?

— Потому что не мог оставить в особняке? — ответил он мне вопросом на вопрос. — Второй раз я подобную ошибку не совершу. Даже не надейся от меня сбежать. Хотя… Ты все еще можешь сказать, зачем забралась в особняк Арль.

— И вы меня отпустите?

На меня посмотрели как на умалишенную. С эдаким отеческим снисхождением во взгляде. Посмотрели и достали папку с бумагами, а затем еще и еще. Через три папки я поняла, что мне не ответят.

— Хорошо! — произнесла я гораздо резче, чем намеревалась. — Я хотела ограбить особняк. Деньги мне нужны были, понимаете? Теперь отдадите под суд?

Второй насмешливый взгляд я приняла уже легче, чем первый. Создавалось стойкое ощущение, что РиАнт Арль просто не собирается меня отпускать.

Захотел получить новую игрушку? Если слова, сказанные в ванной, были правдой, то очень даже может быть. Только мне от этого ни горячо ни холодно. Мне бы выбраться из этого плена.

Смерив мужчину уничтожающим взором, я развернулась и вышла из кабинета, намеренно грохнув дверью, но дальше дивана для посетителей не ушла.

— Чаю? — вновь спросила Кайла.

— А давай, — решила я. — Только я еще торт хочу. Нет! Два торта. Один с зефиром и орехами, а второй с вишней. И чтобы вишни побольше!

Если я и думала, что помощница верглавнокомандующего ринется сама исполнять мою просьбу, то она моих надежд оправдывать явно не собиралась. Теперь понятно, для чего нужен второй секретарь — чтобы посылать ее с разными поручениями.

— Что? — поймав на себе взгляд женщины, я даже поежилась.

— Заставили вы понервничать господина.

— И? Что это означает? — спросила я с улыбкой, но веселья не чувствовала ни на грамм.

— Лучше не заставлять его нервничать вновь.

— Это угроза?

— Всего лишь совет.

Наше противостояние взглядами прервала появившаяся в дверях девушка из приемной. Она кое-как удерживала и поднос, и коробки с тортами, но Кайла и не подумала ей помочь. Зато я помогла. Потому что не считала себя лучше остальных в отличие от этой акулы.

Под этим взглядом мне кусок в горло не лез, но я упрямо ела, всем своим видом показывая, насколько мне вкусно. И неизвестно, сколько бы мне еще пришлось давиться угощениями, если бы из кабинета не вышел РиАнт. Скинув папки на стол секретарю, он целеустремленно направился к двери.

— Вы куда? — вытерев руки салфетками, торопливо поднялась я с дивана.

— Эм? — обернулся мужчина, коснувшись рукой дверной ручки. — Я должен отчитываться перед тобой?

— Было бы неплохо.

— Так приятно, что ты обо мне беспокоишься. Кайла, я долго буду ждать?

— Но как же госпожа? — с готовностью поднялась секретарь.

Глянув на меня сверху вниз, имсит задумался, но лишь на мгновение, потому что решение принял довольно быстро.

— Она пойдет с нами.

— С нами? — то ли удивилась, то ли возмутилась женщина.

— С нами. Малика, ты когда-нибудь бывала на собраниях?

Я окончательно перестала понимать логику этого нечеловека. Честно говоря, просто махнула рукой и даже не удивилась, когда наручник с меня все же сняли, а вот для Кайлы его поступок стал настоящей неожиданностью. По ней было видно, что она до последнего не верила в происходящее, но, спустившись на несколько этажей ниже, в сопровождении охраны мы втроем вошли в зал, в котором собрались десятки модифицированных.

Если бы не широкая спина РиАнта, за которой я пряталась, меня бы уже размазала та волна, что исходила от имситов. Такое давление, такая мощь. Мне было трудно дышать под этими ледяными взглядами. Хочешь сделать вдох — и не можешь, а страх пронизывает, убивает…

— Доброе утро, господа.

Именно голос верглавнокомандующего вырвал меня из этих удушающих объятий. На меня будто ведро холодной воды вылили, настолько безэмоционально прозвучала эта простая фраза. Вскинувшись, я посмотрела вперед, но, кроме все той же спины, ничего не видела. До тех пор пока РиАнт не занял место во главе длинного стола.

Тут-то я и поняла, что никогда не ошибалась. Тот беспринципный монстр, которого я видела на площади, которого я знала все эти годы, мне не показался. Он был здесь и заправлял такими же монстрами, как и он сам.

— Дамы, займите места, — приказал господин Арль, не глядя на нас с Кайлой.

Свободных мест было только два, и они оба находились рядом с РиАнтом. Честно говоря, желание сбежать горело во мне настолько ярко, что развернуться и унестись прочь хотелось просто немедленно, но я заняла одно из мест. Заняла, понимая, что выйти отсюда мне навряд ли дадут.

— Итак, отсутствует господин Арль-старший, но ждать его дольше не будем. На повестке дня…

— Простите, господин Арль, но кто эта девушка? — поинтересовался мужчина в годах, что сидел в трех местах от меня.

— Эта девушка… — отозвался Ант, сохраняя невиданное хладнокровие. — Эта девушка — независимый журналист, который честно расскажет людям о том, как мы с вами заботимся о нашей Федерации. Нам ведь нечего скрывать от своего народа, не так ли?

В зале повисла гнетущая тишина, в которой наверняка можно было расслышать то, как громко бьется мое сердце. Журналистка? Я?

— Кайла, будьте добры, дайте мне листы и ручку, — вякнула я, очень сильно надеясь, что со стороны это выглядело уверенно. Получив все необходимое, я почти что бесстрашно обвела взглядом присутствующих. — Если что, я все записываю. Начинайте.

Кажется, последнее слово я произнесла все же зря.

И все же человек странное существо. Мы можем привыкнуть абсолютно ко всему, дайте только время. Правда, приспособленцами нас все же было не назвать. Хотя бы потому, что, привыкая к новым реалиям, мы никогда не теряли себя — своих принципов, своих нравов, своих традиций. Конечно, что-то за ненадобностью исчезало с течением времени, но от того, что было по-настоящему важно для нас, мы не отказывались никогда.

Трудно мне было лишь первые полчаса. Эти полчаса я старалась держать себя в руках и никак не реагировать на ленивые, надменные изучающие взгляды. Казалось, что эти монстры успели просканировать меня с ног до головы, непременно покопавшись не только в моих мозгах, но и тщательно изучив внутренности.

Я же в этот момент смотрела на «наименьшее зло», то есть на того, кого никогда не боялась. Ненавидела, презирала — это да, но не боялась. По крайней мере, мне хотелось в это верить.

Странно было наблюдать, как в рамках одного кабинета решается судьба целого мира. Здесь говорили о внутренней и внешней политике, экономике, здравоохранении и образовании. Вопросы поднимались один за другим. Причем сначала верглавнокомандующий задавал вопрос какому-то конкретному министру, а отвечать мог не только он, но и другие, кто к этому вопросу вроде бы и не имел отношения.

У меня было хорошее образование. Когда мама умерла, отец начал брать дополнительные смены, чтобы заработать побольше. Окончив балетную гимназию, я не пошла учиться дальше, как мои одноклассницы, а поступила в Академию Права — туда, где бесплатных мест не было априори.

Там не предусматривались групповые занятия. Не было привычных лекций и уроков. Занятия проводились всегда исключительно индивидуально и по особому расписанию, что позволяло немногочисленным ученикам не сталкиваться между собой. И это радовало. Потому что в основном там учились дети имситов. Остальные такой роскоши себе позволить не могли.

Мы тоже не могли, но отец скопил необходимую сумму, да и я, танцуя в театре на третьем уровне, стала зарабатывать достаточно, чтобы мы не умирали с голоду, оплачивая мое обучение. Целых три года я училась и работала, помогала отцу и спала урывками. Честно говоря, раньше я не понимала, зачем папа проявил такую настойчивость по поводу моего образования, а теперь была уверена, что нашла причину.

Чтобы свергнуть действующую власть, нужно понимать ее изнутри.

Я понимала.

Только радоваться этому почему-то не получалось. Наоборот, я невероятно злилась, слушая этих напыщенных индюков. То, что я слышала… Имситы действительно были очень умными. Даже чересчур умными, однако превалировали все же хитрость и желание обогатиться за счет других.

— И последнее. Проект озеленения второго уровня был готов еще две недели назад. Почему не начали воплощение? — требовательно спросил РиАнт, закрывая последнюю папку.

— Господин Арль, в бюджете в перспективе не хватает средств на этот проект, — невозмутимо заметил мужчина лет сорока на вид, но на самом деле ему наверняка было уже за пятьдесят. Имситы старели совсем не так, как люди. — Мы недополучаем значительную часть налогов. Вам ведь известно, что около пятидесяти процентов населения имеют скрытые доходы. Мы предлагаем поднять налоги на доходы с пятнадцати до двадцати двух процентов. Этих семи процентов будет достаточно для того, чтобы покрыть расходы на этот и все последующие подобные проекты.

— Да вы шутите?! — возмутилась я.

И вот лучше бы я промолчала. Лучше бы так и продолжала просто записывать все то, что здесь обсуждали. Но нет, я снова открыла свой рот, не сумев удержаться.

— Что, простите? — холодно переспросили у меня.

— Я говорю о том, что не могу воспринимать ваши слова всерьез.

— Госпожа Торль… — попытался урезонить меня РиАнт, но поздно. Меня бы сейчас и космолет не остановил.

— Разве вам позволено говорить со мной? — буравил мужчина меня недобрым взглядом.

— Разве по закону необходимо иметь разрешение на разговор с модифицированным? Лучше бы вы думали о том, что творите. Повышение налогов повлечет за собой народные возмущения. Люди, которых вы и так прижали к самому дну, выйдут на улицы!

— У нас достаточно сил, чтобы подавить любое восстание, юная леди, — обратился ко мне сосед справа. — Господин Арль, угомоните свою журналистку.

— Отлично. Вы же всегда так делаете. Затыкаете людям рты, — съязвила я. — Только вы не понимаете, что черта, особая граница есть у всего. Люди выйдут на улицы, потому что терять им будет уже нечего. И тогда вы просре… прока… В общем, лишитесь своего самого главного ресурса — человечества. А ведь стоило всего лишь немного подумать.

— Это возмутительно, — лениво проговорили в самом конце стола.

— Конечно! Согласна! Это возмутительно, когда богатейшие люди Федерации обсуждают, как бы обобрать тех, у кого и так ничего не осталось. Кто-нибудь из вас задумывался, откуда берутся эти самые скрытые доходы? Люди вынуждены работать по двадцать часов в сутки, чтобы прокормить себя и свои семьи, а что в ответ делаете вы? Собираетесь вырастить траву на их же деньги? Хотите сделать что-нибудь хорошее — сделайте за свой счет. Да если каждая семья имситов продаст хотя бы одно свое летное авто, вы сможете построить парковые зоны в каждом городе Федерации! И, конечно, выставить это как красивый жест. А что касается налогов. Подняв их, вы все так же будете получать лишь часть от официальных доходов. Хотите, чтобы люди регистрировали весь свой доход, — введите новый налог, который будет касаться только дополнительного дохода. Если этот налог будет не больше семи процентов, то уже через полгода вы получите значительную прибавку к бюджету.

— Малика, никто не станет добровольно отдавать свои деньги, даже если налог будет составлять всего один процент, — возразил РиАнт.

На удивление, мужчина больше не пытался одернуть меня и уж тем более выгнать из зала совещаний. Никто даже не поднялся с места, намереваясь меня заткнуть, а вот я, оказывается, на ноги вскочила и даже не заметила этого, настолько во мне взыграли эмоции.

— Никто не станет отдавать добровольно просто так, но если им посулят взамен что-то весомое… Добросовестные налогоплательщики будут просто рады тому, что платить придется меньше, ведь сейчас налог на любой доход составляет пятнадцать процентов, а остальных можно заинтересовать прибавкой к будущей пенсии или тем, что банки будут принимать эти доходы в расчет при выдаче займов. Да мало ли что можно придумать. Люди будут рады любой поблажке, учитывая те тиски, в которых вы их держите, господин Арль. Так что? Я включаю в будущую статью новость о невероятной щедрости самых уважаемых семей Федерации?

— Все свободны, — вместо ответа произнес верглавнокомандующий.

Осуждение, непонимание, злость. Все это я ощущала на себе, но, хоть и не смотрела на присутствующих, могла поклясться, что лица их по-прежнему оставались отстраненно-невозмутимыми. Я тоже поднялась, намереваясь убраться подальше, но меня остановили хладнокровным:

— Не вы.

Последней из кабинета вышла личная помощница модифицированного, закрывая двустворчатые двери с непередаваемым выражением лица. Кажется, сейчас меня будут убивать.

— Малика-Малика… — с каким-то наигранным осуждением протянул имсит.

Мне стыдно за свои слова совершенно не было, так что…

— Признайте, что я права, — вскинула я голову, глядя РиАнту в глаза.

— Я этого и не отрицал.

— Но и не признавали.

— Знаешь, а тебе очень к лицу страсть. В твоих глазах горит такой огонь.

Улыбка, появившаяся на его губах, наверное, даже была очаровательной. Хотя нет, очаровывающей, но я отметила этот факт лишь мимолетно, потому что во мне кипели возмущение и какая-то детская обида.

Ну я же действительно была права! Во всем.

Словно прочитав мои мысли, модифицированный освободил кресло и присел на столешницу прямо передо мной.

— Малика, ты действительно права. Не во всем, нужно как следует обдумать детали, поработать над подачей, но в целом… — снова разговаривал он со мной как с неразумным ребенком. — Ты забываешь о том, где ты находишься. О том, кто тебя окружает. Имситы не прощают оскорблений и пренебрежительного отношения. Сейчас они все спустят на тормозах, потому что я разрешил тебе вести себя подобным образом, но в будущем, если ты позволишь себе подобное, это может обернуться чем-нибудь нехорошим. Учись держать себя в руках, если собираешься в политику.

— Я не собираюсь в политику!

— Правда? Малика, такие молодые девушки, как ты, зачастую даже не знают, что такое налоги, не говоря уже о том, чтобы давать советы министрам по вариантам их сборов. Только вот вопрос, — коснулся он пальцами моего подбородка, вынуждая запрокинуть его. А ведь я так удобно все это время разглядывала его ботинки. — Откуда у тебя такие знания? Я знаю лишь одно место, где можно их получить. Я и сам учился там — в Академии Права, но что там делала ты? Зачем балерине история, политика, право и экономика?

— Это уже допрос? — настороженно спросила я, мотнув головой, чтобы высвободить подбородок.

— Это просто вопрос, моя ванильная прелесть. Если что, мне все нравится. — Оттолкнувшись от стола, РиАнт последовал на выход. — Пойдем, колючка. Нас ждут великие дела.

И вот все бы хорошо, но я совершенно не понимала происходящего.

Обратно на этажи выше мы снова поднимались в сопровождении охраны. Акула смотрела на меня как на таракана, который неожиданно выполз при свете дня. Правда, до слов дело так и не дошло, но и оставаться с ней наедине у меня не было никакого желания, так что в кабинет я последовала вслед за имситом.

Зря.

Очень-очень зря.

— Эм… Товарищ верглавнокомандующий, я не вовремя?

При нашем появлении с дивана, на который я уже нацелилась, поднялся модифицированный, облаченный в форму космических войск. Он нисколько не уступал РиАнту в росте, но в плечах был гораздо шире, а потому казался массивнее. На выбритых висках чернела вязь татуировок. В серых глазах застыло холодное безразличие.

— Вовремя, Ирадий. Я тебя ждал. Госпожа Торль, посидите в секретарской, — обернулся ко мне РиАнт, прожигая своим металлическим взором.

— И не подумаю, — ответила торопливо, вспомнив взгляд акулы. — Я как независимый журналист обязана сопровождать вас везде и всюду. Или вы замышляете что-то порочащее вас?

— О Боги, дайте терпения! — выдохнул верглавнокомандующий, обращаясь к потолку. — Присаживайтесь, госпожа Торль. От такой прекрасной девушки у меня не может быть тайн. Ирадий.

Заняв место на диване, я сидела как мышка, записывая все то, что услышала, но ничего по-настоящему интересного так и не прозвучало. Вслух мужчины говорили о каком-то временном переводе и перераспределении обязанностей одного из пяти действующих веркомандиров Федерации, однако я прекрасно видела, как они переписываются на листках. Вот бы заполучить эти листы! Наверняка там что-то стоящее внимания.

— Благодарю за разрешение, товарищ верглавнокомандующий. Для меня это очень важно, — поднявшись, по-военному строго и коротко кивнул посетитель.

— Я тебя прекрасно понимаю, — отчего-то посмотрел РиАнт на меня. — Расскажи потом, как пойдут дела.

— Обязательно. Госпожа Торль, всего доброго.

Рассеянно кивнув, я краем глаза отметила листы, что так и продолжали лежать на столе, но, к моему глубочайшему сожалению, имсит не вышел в секретарскую, чтобы проводить своего подчиненного. Наоборот, подойдя к столу, он достал металлическую тарелку и, скомкав листы, поджег их. При этом мужчина смотрел на меня с ехидной усмешкой, перерастающей в широкую улыбку.

Как-то мне разом захотелось обратно к акуле.

— Итак, мой юный журналист. Что собираешься делать с полученной информацией?

— А что я должна с ней делать? Я вообще не понимаю, зачем вы всем солгали. Вы ведете какие-то странные игры.

— Такие, как я, всегда ведут странные игры и непременно выигрывают. Что касается лжи… Ты ведь понимаешь, что я давно должен был передать тебя под арест?

— Понимаю. Но не понимаю, почему вы еще этого не сделали.

— Может быть, потому, что мне жаль губить такую красивую юную особу? — сделал он шаг ко мне. Его походка стала напоминать неспешную походку хищника. Сердце мое заколотилось в груди. — Может быть, потому, что я знаю, что ты просто ошиблась, и даю тебе шанс самой понять свою оплошность? А может быть, потому, что у меня к тебе есть личный интерес?

— Какой личный интерес? — шепот сорвался с губ. Голос неожиданно сел, а мужчина уже склонялся надо мной, вынуждая вжиматься в спинку дивана.

— Может быть, я хочу перетянуть тебя на сторону зла? — поставил он ладони на спинку дивана по бокам от моей головы.

— Вы демон!

— Я чудовище, моя ванильная прелесть. И лучше тебе этого не забывать.

Крепко сжимая пальцами ручку, я прекрасно понимала, что он снова играет, снова собирается меня поцеловать. Шея — именно в нее я метилась, еще не до конца осознавая, что собираюсь убить верглавнокомандующего Федерации. Зато отлично осознавала, что живой мне отсюда в любом случае уже не выйти.

Но я все равно попыталась.

— Хм… Смешная, — легко перехватил мое запястье имсит, причиняя короткую боль. Ручка выпала, а меня все же поцеловали.

В кончик носа.

— Так вот, моя кровожадная прелесть. Как насчет того, чтобы заработать на поприще журналиста?

— Вы предлагаете мне работу? — Я все еще не отошла от шока, но не могла же настолько ослышаться!

— Лучше. Я предлагаю тебе обоюдовыгодное соглашение. Доход делим семьдесят на тридцать.

— Семьдесят мне!

— Ма-а-алика…

— Тогда пятьдесят на пятьдесят! Так в чем заключается моя работа?

Селектор на рабочем столе мужчины неожиданно ожил. Неожиданно для нас обоих, потому что РиАнт, как и я, выпрямился и взглянул в его сторону.

— Господин Арль, космолет на крыше, — произнесла акула.

— Вы куда-то летите?

— Мы летим, колючка. Ты когда-нибудь ступала на борт космического корабля?

— Нет! — воскликнула я, отказываясь от этого сомнительного предложения.

— Да-а-а, — широко улыбнулся имсит. — Это будет… интересно.

Глава 11: Любовь и ненависть

На борт корабля меня занесли, перекинув через плечо. По-другому вдвоем мы бы туда ни за что не попали, потому что я лететь на космолете не собиралась. Да это же настоящее сумасшествие!

А что, если двигатели откажут? А что, если на нас нападут пираты?

Мне никогда раньше не доводилось летать, но я знала, что это может быть опасно. Пусть с детства не была трусливой. Пусть творила и не такие безумства, но это даже для меня было слишком. У меня кровь стыла в жилах лишь от мысли о том, как далеко мы будем находиться от Земли.

— Верните меня на Землю! Да что вы творите?! Это же похищение!

— Что вы, что вы? Я всего лишь исполняю вашу волю, — усмехался РиАнт.

— Какую волю?!

— Ну как же? Ты как независимый журналист должна сопровождать меня везде и всюду. На борт этого корабля не ступал еще ни один журналист.

— Какая честь!

— Язвишь? Я посмотрю на тебя, моя прелесть, когда мы будем взлетать.

С плеча меня спустили лишь внутри космолета. Я ожидала, что мы тут же отправимся по каютам или на худой конец в одну каюту, где я могла бы вцепиться хоть во что-нибудь, но верглавнокомандующий принес меня в самое дальнее помещение, оказавшееся носом корабля.

За огромными стеклами было видно всю столицу со всеми тремя ее уровнями и извилистыми трассами. Высокие колонны пронизывали помещение от пола до потолка. На них держались коридоры второго этажа, огороженные перекладинами. С одной стороны на обоих этажах за столами сидели десятки людей, а с другой военные занимали только первый этаж. На втором же, судя по форме, готов был приступить к взлету веркомандир корабля.

— Ты впервые на космолете? — напомнил о себе РиАнт.

— Мы так и должны здесь стоять? — проигнорировала я вопрос, больше заботясь о том, что мы стоим на виду у всех.

На нас обращали внимание, хоть тут же и отводили взгляды.

— Место верглавнокомандующего наверху. Позвольте.

Заставив меня отойти на шаг в сторону, РиАнт нажал на кнопки, что располагались на панели, встроенной прямо в колонну. Проследив за его взглядом, я с удивлением отметила плавное снижение платформы, что скрывалась за темно-синим стеклом.

Когда платформа соприкоснулась с полом, мне подали ладонь, но я прошла мимо, осторожно заглядывая в комнату. Странно, но изнутри сквозь стекла все было прекрасно видно, а снаружи нет.

Интересно, если я скажу, что меня похитили, мне здесь кто-нибудь отважится помочь? Ответ уже знала: навряд ли.

Едва мы зашли внутрь кабинета, платформа начала неумолимо подниматься вверх. Она застыла почти что в самом центре потолка. Виды, которые открывались сквозь стекло, уже захватывали дух, но, видимо, этого было мало.

— Взлетаем, — скомандовал РиАнт в передатчик и подошел ко мне — вцепившейся в поручень. — Будет безопаснее, если…

— Даже не думайте ко мне прикасаться! — в панике выдала я и почувствовала это.

Толчок. Он был настолько резким, что у меня желудок до уровня горла подпрыгнул. Не соображала. Руки действовали сами, и, наверное, если бы было можно, я бы на имсита с ногами залезла, настолько мне стало страшно, а так… Всего лишь вцепилась пальцами в ворот его рубашки.

— Задушишь, — усмехнулся модифицированный.

— На это и расчет! — злобно выдала я, и…

Мы все-таки взлетели. Спрятав лицо на чужой груди, я слышала только стук собственного сердца. Оно сходило с ума, отдаваясь грохотом в ушах. Ног не чувствовала. Еще немного, и меня можно будет просто соскабливать с пола.

— Не бойся. Я рядом, — шептали мне на ухо, а я тихо сходила с ума от тревоги. — Не бойся. Я тебя всегда удержу.

Он разгибал мои одеревеневшие пальцы один за другим. Ноги не слушались, так что лицом к мониторам, транслирующим все то, что происходило за бортом, меня просто развернули. Вжималась спиной в чужую грудь настолько сильно, что будь там человек, мы бы наверняка уже упали. А будь я нечеловеком, сломала бы к черту поручни, за которые держалась.

— Не закрывай глаза. Смотри. Этот полет ты не забудешь уже никогда.

Все внутри переворачивалось. Восторг, восхищение, ужас. Корабль наклонился, меняя траекторию для полета. Скорость… Я даже не могла понять, как быстро мы летим.

— Мамочки…

— Все хорошо, я рядом.

Еще бы меня это успокаивало!

Клянусь, всего на мгновение, но ноги мои оторвались от пола, а собственное тело стало ощущаться будто чужим. Каким-то легким, невесомым, не моим.

На мониторах я видела бескрайний космос. Земля… Она была все дальше и выглядела совсем не так, как я себе представляла. Такую красоту воображение просто не может нарисовать, и уж тем более я не знала, что космос такой. Как голубое небо над головой преображается вот в это? В чернильную синеву с миллиардами звезд. В нескончаемую ночь под ослепляющим солнцем.

— Как такое может быть? Это…

— Красиво, не правда ли? — спросил РиАнт, касаясь губами моей шеи.

Вздрогнув, я вспомнила, с кем вообще нахожусь рядом. Отстранившись, попыталась отойти в сторону, но, как и всегда, безуспешно. Чужие ладони сжали мои плечи и спустились на талию.

— Знаешь, раньше я всегда не понимал, чем восхищаются люди. Красиво, не спорю, но ведь это было всегда. И будет всегда, через сотни, тысячи лет. Теперь я вижу, в чем дело.

— В чем же?

— Мир вдруг становится совсем другим, когда… Впрочем, ты сама потом поймешь. Мне нужно работать. Тебе же рекомендую заняться статьями.

— Я думала, вы пошутили.

— Не в этот раз. К вечеру ты должна написать две статьи. Одну — о щедрости самых уважаемых семей Федерации. Аукцион по продаже летных авто пройдет завтра в моем особняке. Все вырученные деньги пойдут на благоустройство второго уровня. Вторую — о моем личном космолете. Располагайся. Все необходимое найдешь на столе.

— А долго мы будем лететь? — спросила я, не в силах отвести взгляд от мониторов.

— Три часа у тебя точно есть. Рекомендую провести их с пользой.

— Мы летим на Касио, да?

РиАнт промолчал. Уголок его губ приподнялся в интригующей улыбке, но ответа так и не последовало. Мужчина вышел из кабинета через ту же дверь, чтобы ступить на узкий мостик перехода.

Заставить себя оторвать руки от поручней было просто нереально. Все мое внимание приковалось к мониторам, однако любопытство оказалось сильнее. Верглавнокомандующего нет. Зато есть его письменный стол, и я в непосредственной к нему близости.

Каждый мой шаг ощущался чем-то новым, опасным, непознанным. Несмотря на то, что имсит, казалось бы, шел, как обычно, легко, я чувствовала, что разница была. Я словно на самом деле стала легче. А быть может, злую шутку со мной сыграла излишняя осторожность и тот факт, что я никак не могла расслабиться. В любом случае до стола я добралась раньше, чем модифицированный вернулся.

И вот тут-то меня ждал облом. Бук можно было разблокировать только отпечатком пальца, а ящики стола открыть ключами, которых на столе, естественно, не оказалось. Что касается бумаг, то ничего интересного там я для себя не нашла. Какие-то расчеты, замысловатые описания сыворотки, больше похожие на шифр. Вроде бы все слова знакомые, но смысл никак не улавливался.

Плюнув на поисково-розыскные работы, я взяла чистые листы и ручку и пересела на диван, стараясь не смотреть на мониторы. Если не думать о том, что ты находишься где-то на бескрайних просторах космоса, то волнение постепенно отходит. Можно ведь просто представить, что я на Земле.

Мысль воспользоваться случаем и сбежать появилась и тут же ушла. Ну куда я здесь сбегу? В открытый космос? Прятаться тоже смысла не видела — наверняка все вокруг напичкано камерами. По сути дела, мне и заняться здесь больше нечем, как действительно написать эти чертовы статьи.

Зачем?

Хороший вопрос. Честно говоря, я совсем не думала, что их где-то опубликуют. Да и зачем это верглавнокомандующему? В то, что он хочет заработать, я не верила совершенно. У него зарплата наверняка в сотни раз больше, чем за эти статьи заплатят, но, видимо, какой-то смысл в этом был. Просто я пока не понимала какой.

Оставалось только развлекать себя, придумывая себе псевдоним. А что? Все журналисты так делают. Буду-ка я Ликой Честной. Итак, начнем-с…

Через полчаса, когда вернулся РиАнт, я уже смеялась в голос, катаясь по темному ковровому покрытию. Мысленно представляла, что будет, если эту статью действительно опубликуют. Нет, то, что меня убьют, едва она выйдет, даже не обсуждалось, но на лица модифицированных я бы посмотрела.

Я решила, что аукцион для летных авто — это как-то маловато. Планета-то у нас вон какая большая, озеленять ее всю нужно, так что своей щедрой рукой я от имени самых уважаемых семей выставила в качестве лотов самые дорогие модели из их коллекций, чтобы и не подумали отделаться самым дешевым транспортом. Еще моя щедрость распространилась на уникальный ювелирный гарнитур от семьи Арль, многомиллионный лайнер от самого богатого и успешного имсита и особняк в самом центре третьего уровня от самой красивой супруги модифицированного.

Естественно, все это было без имен, потому что принуждать так нагло таких влиятельных существ было настоящим самоубийством, но манипулировать… Вот и посмотрим, кто считает себя самым богатым, успешным и красивым и как широко распространится их щедрость.

— Да, Кайла, к десяти часам завтра уже все должно быть готово. Переговори с журналами по поводу цен на статьи. Они должны быть опубликованы уже сегодня вечером. Утром вышли приглашения и составь список лотов. Да, я помню про ресторан. На связи.

— Здесь есть связь? — удивилась я, следя за тем, как РиАнт убирает ифон в карман брюк.

— Здесь есть все, но не надейся связаться с подельниками. Команда на твой счет предупреждена.

— У меня нет подельников, — выпалила я, собирая с пола листы.

— Как скажешь. Над чем смеялась?

Я не хотела давать мужчине свои писульки, но он сам забрал листы и занял свое кресло, приступая к чтению. Внимательно следила за его лицом. Холодный камень и то был гораздо эмоциональнее, но вот его губы дрогнули, веки на мгновение закрылись. Брови поползли вверх, а на щеках появились ямочки. В глазах полыхнуло серебром.

— Ты ведь понимаешь, скольких врагов себе наживаешь, Лика Бесчестная?

— Чего это я Бесчестная? — возмутилась я.

— Что ты делала в особняке семьи Арль? — Отложив листы, он посмотрел мне прямо в глаза.

— Гуляла, — невозмутимо ответила я, отводя взгляд. — Я вот думаю, может, разрешить участвовать в аукционе всем желающим?

— И как ты себе это представляешь?

— Дистанционно. Ставки можно принимать прямо по ифону.

— Боюсь, что такое тебе точно не простят.

— А это простят?

— Не уверен, но если ты будешь все время находиться подле меня… Если вкратце, то мне все нравится. Жду вторую статью.

— Чтобы что-то написать, нужно что-то увидеть, — тонко намекнула я на свое заточение.

— Дерзай. Космолет в твоем полном распоряжении. Найди первого помощника веркомандира. Он проведет тебе экскурсию.

— Сама? — удивилась я подобной щедрости.

— Малика, дальше этого корабля ты все равно не уйдешь, — сказал он мне то, что я, в принципе, и так понимала. — Иди. Обед через час.

Платформа не спускалась вниз. Так же, как и имсит, я прошла по мостику и перебралась на третий этаж космолета. По пути тут и там мне встречались военные. Они не шутили, не смеялись, тихо переговаривались между собой и выглядели очень серьезными. На меня почти не смотрели, но неизменно кивали в знак приветствия, а я несколько растерянно кивала в ответ.

Сколько здесь человек? Наверное, счет шел на сотни. Каждый из них выполнял свою функцию, но все они ценой своей жизни должны были защищать верглавнокомандующего в случае опасности. Для меня это было нечто непонятное. Они — всего лишь люди, а он — модифицированный. Так кто кого должен был защищать? Один РиАнт стоил десятков, а то и сотни таких солдат.

Я не искала первого помощника. Честно говоря, мне просто хотелось побродить в одиночестве, подумать и разложить все по полочкам. Только раскладывать было нечего. Я до сих пор не понимала происходящего. Ни того, что здесь делаю. Ни отношения модифицированного, ни его планов.

Создавалось стойкое ощущение, что я что-то вроде зверушки в зоопарке. Почему-то одевают, не забывают кормить, моют и время от времени гладят. Только мне такая жизнь не по душе. У меня свои планы и стремления.

— А вот и вы! — встретился мне на пути молодой мужчина.

Мы едва не столкнулись на лестнице, а точнее, это я едва не налетела на него. Этот мужчина был мне незнаком, но похоже, что знал меня. Хотя… Много ли по кораблю разгуливает девушек?

— Вы первый помощник веркомандира? — уточнила я, оглядывая его форму с ног до головы.

Я видела, что у каждого на этом корабле при себе имеется оружие. Кобура была пристегнута к ремню и прямо-таки манила тем, как легко из нее можно было выхватить пистолет. Только бессмысленно это.

Передо мной действительно оказался первый помощник. Мужчина с таким энтузиазмом таскал меня по этажам, что я ненароком заподозрила, что ему за мою экскурсию доплачивают. Однако все, что я видела, могла бы охарактеризовать одним-единственным словом: скучно.

Тренажерный зал, столовая, медпункт, каюты. Мы заглянули даже к механикам и артиллеристам, но меня ничего не заинтересовало. Кроме спасательного корабля, предназначенного для экстренной эвакуации верглавнокомандующего.

Этот корабль был небольшим, даже миниатюрным по сравнению с космолетом, но предполагал размещение внутри сразу двух человек.

— Ой, а давайте хоть минутку внутри посидим? Никогда такие не видела! — восторженно выдохнула я, скорее забираясь внутрь, пока мне не отказали.

— Я не думаю, что это хорошая идея…

— Да бросьте! Мы всего-то минуточку посидим. Ну же?

Я старалась казаться милой и беззаботной. Этакая глупенькая барышня на выгуле, но план мой сформировался тут же. Эта капсула — полноценный корабль, способный улететь на Землю, а этот мужчина умеет им управлять. При условии, что я заняла второе место, оказываясь позади него, выхватить оружие не составит труда.

Я могу улететь отсюда. Сейчас.

— Ну вот. Посидели, и хватит.

— Не так быстро, — выхватила я пистолет, приставляя дуло к чужой шее. — Заводи это ведро, и летим на Землю. Сейчас же.

Спина первого помощника закаменела. Вытянувшись в кресле, словно струна, мужчина молчал и абсолютно ничего не делал.

— Я сказала сейчас же! Закрывайте люк, или, клянусь, я выстрелю.

— Стреляйте, — холодно позволил мой заложник.

— Я считаю до трех. Раз…

Пистолет из моей руки выхватили настолько молниеносно, что я и испугаться не успела, но сделал это совсем не первый помощник веркомандира. В проеме, который соединял корабли между собой, стоял злющий РиАнт.

Серебро в его глазах сверкало так, что затапливало все вокруг.

— Вон, — скомандовал он, и мужчина ушел так быстро, будто и сам боялся своего верглавнокомандующего.

Мне, естественно, никто уйти не разрешал, но я и не стремилась. Сделав шаг внутрь, РиАнт грохнул ладонью по стене. Большая красная кнопка загорелась и погасла, а люк закрылся, отрезая нас от всего остального корабля.

Нависнув надо мной, словно ястреб над жертвой, имсит прошипел сквозь зубы:

— Скажи-ка мне, моя пр-р-релес-с-сть. Разве я причинил тебе вред? Разве я сделал тебе больно? Может быть, я держу тебя, словно узницу, в тюрьме? Заставляю спать на полу? Не даю есть? — Я молчала, не в силах сказать хоть слово. — Ответь мне!

— Вы не сделали мне больно. И голодом не морили, — тихо-тихо произнесла я, тщательно подбирая каждое слово. — Но я ваша пленница. Я нахожусь рядом с вами не добровольно и не понимаю, чего вы хотите от меня. Ваши игры… Они мне осточертели.

— А кто тебе сказал, что я играю? Тебе так необходимо знать, чего я от тебя хочу? Ты в этом уверена?

— Уверена! Давайте закончим ваши игры.

— Закончим? — склонился он еще ниже, заставляя меня вжаться в кресло. — Нет, моя дорогая. Все только начинается. Потому что я желаю, чтобы ты находилась рядом со мной добровольно.

— Вы смеетесь? Этого не будет.

— Я знаю. Но это совсем не означает, что я тебя отпущу. Ты хотела ответ? Ты его получила. Ты моя пленница и будешь делать все, что я скажу, до тех пор, пока мне это не надоест.

— А иначе?

— А иначе я убью твоего отца. Выбор за тобой.

До окончания полета меня заперли в каюте, куда принесли обед, но я к нему не притронулась. Кусок в горло не лез.

Он знал.

РиАнт Арль все это время прекрасно знал, кто я, кто мой отец и зачем я побывала в особняке семейства Арль. Все это время он знал и просто держал меня при себе, потому что так захотел.

Ненавидела. Как же сильно я всех их ненавидела!

Имситы всегда пользовались тем, что власть в их руках. Их никто не мог осудить, им никто не мог противостоять. Они делали то, что хотели, наплевав на законы и порядки, наплевав на человеческие жизни. Как их остановить?

Я не знала, но собиралась выяснить. У всех есть слабости. Даже у тех, кто превосходит людей буквально во всем.

Я не проронила ни слова, когда космолет наконец приземлился на пусковой арене и за мной пришли. По трапу спускалась вслед за верглавнокомандующим в окружении охраны. РиАнт так любезно предложил мне свою руку у летного авто, но я ее умышленно проигнорировала. Не сопротивлялась. Заняв место в салоне напротив мужчины, смотрела в окно, но ничего перед собой не видела.

— Малика, — обратился ко мне имсит. — Малика, прекрати обижаться.

— Я не обижаюсь на вас, — легко ответила я. — Я вас ненавижу.

— Прекрати.

— Вам не нравится правда? Тогда я могу помолчать.

— Я не хочу, чтобы ты молчала. Ответь, почему ты меня ненавидишь?

— Разве это не ясно?

— Мне нет.

Тяжело вздохнув, я посмотрела на модифицированного. Вот чего он от меня хочет?

— Вы угрожали убить моего отца, — выплюнула я, едва сдерживая ярость. Пальцы сжались в кулаки, впиваясь в обшивку сиденья.

— Сегодня. Но ненавидеть меня ты стала гораздо раньше. Что случилось в твоей жизни такого, что ты возненавидела меня? Мы ведь не встречались ранее.

Я промолчала. Не смогла сказать все то, что раз за разом проигрывала в своей голове, когда представляла, как отец одерживает победу и прогоняет модифицированных с планеты. Столько раз думала над этим, а теперь понимала, что мне жаль сейчас тратить на это слова.

Потому что не поймет. Такие, как он, не видят ничего, кроме собственного мнения. Для них важны только они сами.

— Приехали. Закончим этот разговор позднее.

Я в ответ лишь усмехнулась. Пусть думает, что хочет.

Мне не приходилось бывать на Касио. Я даже изображений этой планеты никогда не видела, но, когда летное авто остановилось, перед нами предстали поля. Необъятные зеленые поля, прямо посреди которых стояло просто огромное двухэтажное белоснежное здание, огороженное кованым забором.

Я даже навскидку не могла предположить, что в нем скрывается. Какой-нибудь завод? Ангар?

Словно прочитав мои мысли, РиАнт ответил на невысказанный вопрос:

— Здесь расположены мои лаборатории.

— Что делают в ваших лабораториях? — сделала я шаг навстречу открывающимся воротам.

— Все. Например, там могут сделать проверку на совместимость, которой ты в свое время избежала.

— Что? Откуда вы…

— Знаю? — улыбнулся верглавнокомандующий. — Я знаю о тебе достаточно, моя прелесть.

— Я не пойду, — отступила я назад, покачав головой в отрицательном жесте, но меня схватили за запястье.

— Пойдешь. Не заставляй меня причинять тебе боль. Мне от этого гораздо больнее.

Я шла туда не по своей воле. РиАнт крепко держал меня за руку, но вместо запястья теперь он сковывал мои пальцы. Боялась. Я боялась проходить проверку на совместимость. Всегда боялась. Пожалуй, после смерти мамы это и был мой самый большой страх.

Я настолько сильно ненавидела модифицированных, что не могла представить свою жизнь с кем-то из них. Уж лучше смерть, чем быть женою и подчиняться имситу. И пусть процент совместимых с модифицированными девушек мизерный, я не могла допустить даже мысли. Именно поэтому я и не проходила проверку. Отец сделал все, чтобы я избежала ее, и вот, она все же настигла меня.

Разница лишь в том, что мне уже двадцать два и я сама вольна решать свою судьбу. Никто не может принудить меня к браку. Никто не может подсунуть мне договор.

Но может шантажировать. Если результаты будут положительными, то мне проще умереть.

Глава 12: Грандиозные планы

РиАнт

Злился.

Верглавнокомандующий Федерации злился так сильно, что никак не мог совладать с эмоциями. Он снова наговорил столько, что забрать свои слова назад не представлялось возможным. А ведь РиАнта всегда считали искусителем, умелым соблазнителем. Мужчина добивался женщин так легко, что уже и забыл, как это — воевать за каждый благосклонный взгляд, играть, чтобы позволили прикосновение, поцелуй, не говоря уже о чем-то большем.

Нет, здесь его чары так просто не действовали, и тем было интереснее. Только совершал мужчина ошибку за ошибкой, тогда как так прямолинейно с Маликой действовать было нельзя. Но он возьмет себя в руки, сумеет. Сразу после того, как узнает их процент совместимости. Это на данный момент его волновало больше всего.

РиАнту было уже тридцать два. За прошедшие годы он мог бы жениться десятки, а то и сотни раз. Сильный правитель — женатый правитель. Династия Арль не должна прерываться, но правда в том, что верглавнокомандующему Федерации за эти годы так и не нашлось пары. Процент совместимости был слишком низким — менее тридцати. Назло отцу он мог бы жениться на любой, но здоровы ли будут их дети?

Да и будут ли вообще эти дети при условии, что имсит — носитель идеального гена. Для этого и проходили обследования на совместимость. Совместимость более девяноста процентов давала гарантию того, что дети будут и будут здоровыми, но даже не это главное.

Идеальная совместимость предполагала и идеальные взаимоотношения, а точнее их возможность. Ломать — не строить, так что тесты давали лишь шанс. Воспользоваться им или нет — дело двоих.

РиАнт не знал, какой вариант устроил бы его больше. Зависело ли что-то от результатов обследования? Его отношение не поменяется однозначно. Его сумасшествие никуда не денется, но если совместимость подтвердится…

От одной этой мысли верглавнокомандующий приходил в ярость. Сам не ожидал, но ему было мало. Мало времени, проведенного рядом с Маликой. Если она действительно подходила ему, он мог узнать об этом еще четыре года назад и год как быть женатым на ней. Но смысл себя корить? Все сложилось как сложилось.

— Господин Арль! Рады, безмерно рады вас видеть, — встретил их заведующий лаборатории в центральном холле.

Как и всегда, здесь было многолюдно, поэтому руку Малики РиАнт не отпускал ни на секунду. Сжимал ее пальцы, тесно переплетя со своими, и был безмерно рад этой маленькой, пусть и вынужденной для нее близости. Вел насильно, но по-другому бы не поступил.

Эгоистично, да. Но в любви Ант желал быть эгоистом.

Испытания сыворотки уже начали проводить, и первые результаты верглавнокомандующего очень радовали. Ирадий, один из пяти верных веркомандиров, уже получил распоряжение воспитать отряд особого назначения в застенках военной космической академии, и через три месяца сыворотка будет введена и им. Конечно, если за время проведения испытаний не будут выявлены отрицательные результаты.

К ним РиАнт причислял всевозможные побочные эффекты, которых изо всех сил старался избежать. Нет, он не желал получить новых монстров. Не хотел подвергать людей опасности, пусть даже незнакомых, оттого и оттягивал испытания до последнего, чтобы свести риски к минимуму.

Теперь момент настал. Оставалось дождаться результатов и запустить новый виток событий. Ант был нацелен на планету, что располагалась за «Синей Звездой», и от своих задумок отказываться не собирался. Тем более что соратников он себе уже нашел.

— Не бойся. Я буду за дверью, — произнес он тихо, привлекая Малику к себе у дверей кабинета.

— Единственный, кого мне стоит бояться, так это вы.

Каждое ее слово — пощечина. Уж лучше бы она его действительно ударила, чем ранила такой холодностью. Это жестоко — любить кого-то так сильно и получать лишь ненависть в ответ. Только ненависть ее была не всепоглощающей, не удушающей.

Ант видел в ней бреши, видел, как она может относиться к нему, когда не думает о том, кто он такой. Больше он не совершит ошибок. Если дело в политике, то за время, проведенное с ним, Малика обязательно поймет, как была не права. Если же в чем-то другом…

Знать бы в чем, но пока не скажет. Она не доверяет ему, хоть и неосознанно тянется к нему точно так же, как и он к ней. По крайней мере, летать она боится больше, чем его.

Верглавнокомандующий Федерации действительно оставался за дверью кабинета, но не бездельничал, а изучал статистику, предоставленную заведующим. Несмотря на то, что лаборатории были не военным объектом, а частной собственностью, надзор за ними велся не меньший и отчитывались они по-военному — четко и в установленный срок.

Время. Казалось бы, Анту всегда его не хватало. Будь в сутках тридцать часов, ему бы все равно было мало, но сейчас, именно в этот момент каждая минута неимоверно тянулась. Он уже изучил документы, разобрал прошения, которые прихватил с собой, перепечатал статью, написанную Маликой, немного корректируя форму подачи.

Усмехался, представляя реакцию великих семей. Они будут брызгать ядом еще долго, осознавая, к чему именно их принудили, но сделать не смогут ничего. Бессильная ярость — это все, на что РиАнт может рассчитывать, но Малике наверняка попадет.

Если его, Анта, не будет рядом. Но ведь он будет. Не оставит ее в одиночестве ни на минуту.

Две чашки кофе, разглядывание плаката пожарной безопасности, пересчет плитки, что покрывала пол. Целую вечность спустя он снова переговорил с секретарем, уточняя, связалась ли она с Пастином Торлем. Встреча, назначенная на десять вечера, была подтверждена, хотя Ант в том, что она состоится, и не сомневался. Не тем этот мужчина был человеком, чтобы трусливо сбегать от трудностей. Пастин Торль свою дочь ни за что не оставит, даже если угроза будет велика.

Лишь бы глупостей не натворил. Ант бы сам себе не поверил, если бы не знал, что его предложение реально. Слишком заманчивым оно было, слишком искушающим, но РиАнт прекрасно понимал, что ничего так просто не бывает. Этому человеку и его людям предстояло выполнить колоссальную работу, контролировать которую будет лично верглавнокомандующий и его армия, а это…

Это выдержать нелегко.

Дверь, ведущая в кабинет, открылась.

— Берти, какой результат? — мгновенно оказался имсит на ногах, с надеждой глядя на профессора.

— Вам лучше самому взглянуть, — сдержанно произнес пожилой мужчина, не скрывая волнения, но при этом пряча взгляд.

В кабинете, а точнее в целой анфиладе комнат, Ант ориентировался свободно. Малика нашлась за ширмой в самом первом помещении. То, что она одевалась, взволновало мужчину, но гораздо важнее сейчас было узнать результаты обследования. За стол профессора он сел как за свой родной, свободно расположившись в кресле.

Знал, что тест на совместимость состоит из сотни проверок, включая генетический код и определение психотипа, но по отдельности верглавнокомандующему цифры и слова ничего не говорили. Его интересовал конечный результат, и он, этот результат, Анта ошеломил.

Ошеломил настолько, что он лишился дара речи, потерялся в пространстве, просто выпал из реальности на минуты, десятки минут, глядя не на монитор, а словно сквозь него.

— Какова вероятность, что вы допустили ошибку? — ледяным тоном осведомился РиАнт, даже на расстоянии чувствуя, как в соседнем помещении нервничает Малика.

Девушка то и дело закидывала ногу на ногу и вертелась, сидя на неудобной кушетке. Ант отлично слышал ее возню. Сейчас даже улавливал ее дыхание. Ее сердце билось так же быстро, как и его.

— Конечно, моя лаборатория далека от медицинского центра в Верграйзе, но, господин Арль, я перепроверил все трижды. Здесь нет никакой ошибки. Эта девушка… Это редкий случай, чтобы вероятность совместимости была настолько высокой. Сто процентов набирали лишь единицы пар…

— Хватит, — резко оборвал верглавнокомандующий. — Нас здесь не было, а вы не проводили проверку. Если эти данные каким-то образом выберутся за пределы лаборатории, вам не жить. Я услышан?

— Конечно, господин Арль. Я и не думал…

— Вот и не думайте. Малика, мы уходим.

Да. Получив ответ, которого так сильно ждал, Ант не остался разочарован, но и прилива радости не чувствовал. Для него эти результаты действительно ничего не меняли. Он и так знал, что любыми способами добьется взаимности и не отпустит. Уже не отпустит, потому что рядом с Маликой его сердце горело как самое яркое солнце.

Только минусов это не затмевало.

У Анта были враги. Нет, не оппозиция. Этих мужчина проблемой вообще не считал. Скорее средством для воплощения собственных планов.

К врагам он причислял все семьи имситов, жаждущие получить как можно больше власти, а значит, сместить его с должности. К врагам он причислял внеземные расы, мир с которыми всегда будет оставаться лишь на словах, что не стоят и рушки. И к врагам он причислял собственного отца и его прихвостней.

Пожалуй, последние и были самой яркой проблемой, потому что господин Арль-старший не желал в полной мере отдавать власть, к которой так сильно привык. Ант не мог бороться с ним в открытую, но война их велась уже очень давно — еще до назначения. Их взгляды буквально на все отличались кардинально, что не мешало им сосуществовать рядом.

Пока не мешало, но отец наверняка захочет воспользоваться появившимся рычагом давления, если о девушке станет известно.

Нет, эту информацию РиАнт будет скрывать. Пленница, журналистка, любовница — для всего мира Малика Торль будет кем угодно, но не той, что просочилась в его каменное сердце. Возможно, когда-нибудь, но не сейчас.

Ант остро ощущал ее напряжение, но не произнес ни звука, пока они шли по коридорам центра, направляясь к выходу. Наверное, это очень легко — закрыть глаза и представить совсем другую жизнь, без проблем, опасностей и забот, но даже с закрытыми глазами верглавнокомандующий не мог забыть о своих обязанностях.

Однако мог заставить забыть ее.

Улыбка может быть разной. Его улыбка, когда Ант смотрел на Малику, однозначно была пленительной. Он знал, что, когда улыбается вот так — мягко, одним уголком губ, — у него появляется небольшая ямочка. Знал, что преображается и взгляд. Становится теплым, интригующим, очаровывающим.

И он смотрел на нее. Так. Смотрел, помогая забраться в салон летного авто. Смотрел, накрывая ее пальцы своей ладонью, чуть сжимая, словно поддерживая ее в ее переживаниях. Даже то, что руку она отдернула, нервно отвернувшись, совсем не портило момента.

РиАнт просто обнял ее. Обнял, привлекая к себе, укладывая спиной себе на грудь. Кроткий, нежный поцелуй в шею по линии роста волос вызвал у нее содрогание. Кожа покрылась мурашками, дыхание сбилось, тонкие пальцы сжались в кулаки…

Он поцеловал еще раз. Прикоснулся губами, обжигая дыханием, сжимая крепче, сильнее, вдавливая ее в себя.

— Я вас ненавижу… — произнесла она шепотом, но голос сорвался, взлетел.

— Ненавидь, — благодушно разрешил, жадно вдыхая пьянящий аромат ванили. — Ненависть никогда никому не мешала любить.

Она плакала. РиАнт не мешал, но и не отпускал, продолжая обнимать. Ему… Ему от этих слез, от этих соленых капель, расчерчивающих ее щеки, было гораздо больнее. Не лгал. Не хотел лгать, не говорил о том, как все будет хорошо. Не бросался лживыми обещаниями, не обнадеживал свободой, потому что свободы не будет. Он не мог ей ее дать.

Но мог дать гораздо больше, потому что она — его. Его часть, его жизнь, его воздух. Не будет Малики — не будет и его.

— Малика, я не отпущу.

— Вам придется, — обреченно проговорила она, успокоившись. — Я сделаю вашу жизнь невыносимой.

— Ты делаешь меня счастливым, и я хочу для тебя того же.

Молчание не продлилось долго. Кто знает, о чем думала она. Ант же просто наслаждался приятным мгновением.

— Куда мы приехали?

— Это первый и пока единственный город на Касио. Пойдем, я тебе все покажу. Конечно, если ты этого хочешь.

Выйдя из летного авто, РиАнт предложил ей руку. Терпеливо ждал, пока она примет решение. Не давил, давал осмотреться по сторонам, сидя в салоне летного авто. Знал: любопытство в ней победит.

И не ошибся.

Они гуляли по городу не час и не два. Малика держалась отстраненно, пыталась скрыть интерес, но ей это совсем не удавалось. К сожалению, парк аттракционов оказался сегодня закрыт, но они и без этого насладились прогулкой.

Красивые, невероятные виды ждали их вокруг. На набережной они кормили птиц и даже помочили ноги в воде, прогуливаясь по пляжу. Голубая, чистейшая вода приковывала взор. Мелкий песок прилипал к ногам.

Ант выглядел здесь странно. Закатав штанины брюк и приспустив галстук, он казался разгильдяем, тогда как Малика вписывалась идеально. Впрочем, она бы везде выглядела красивой. По крайней мере, для него.

— Тебе нужно купить вечернее платье, — обронил он, когда они вернулись к машине.

Охранники уже давно заскучали, но бдительности не теряли. На Касио гораздо чаще можно было встретить модифицированных, хотя и люди появлялись нередко. В основном сотрудники космической военной академии или те, кто работал на имситов.

— Зачем мне платье? — скупо поинтересовалась девушка.

Она выглядела потерянной, удрученной. РиАнту совсем не нравилось видеть ее такой. Малика будто опустила руки, устала бороться. Верглавнокомандующему бы обрадоваться, но счастья он не чувствовал. Мужчина не хотел ее побеждать. Он хотел ее покорить.

— Разве девушке нужен повод для нового платья? — Шутку она не оценила, так что Ант продолжил: — Аукцион. Ты, как главная виновница торжества, должна меня сопровождать. Боюсь, что без тебя меня побьют.

— А со мной побьют меня? — наконец-то усмехнулась она, опуская стекло в летном авто.

— Я этого не допущу. Малика, — имсит заставил ее посмотреть на него, — я никогда и никому не дам тебя в обиду.

— Даже себе?

Провокация. РиАнту хотелось биться головой о стену, но навряд ли это помогло бы наладить их отношения. Зато прогулка по бутикам запросто могла бы их сблизить. Девушкам ведь нравится такое времяпровождение?

Как выяснилось, девушкам — да, а Малике — нет.

Ант едва заставил ее примерить три платья, но ни от одного у нее не зажглись глаза. Не попалась такая вещь, чтобы девушка вдруг преобразилась, почувствовала себя увереннее, испытала восторг. А он хотел. Хотел, чтобы она снова горела страстью, потому что тогда загорится и он, плавясь в ее огне.

— Нет, все не то, — одно за другим отвергал мужчина предложения девушки-консультанта. — Нам необходимо нечто особенное. Неординарное, неправильное, но при этом роскошное. Утонченное и… Безумное.

— Мне кажется, я знаю, что вам нужно.

Пожалуй, именно этими словами Ант мог бы описать Малику. Такая характеристика подходила как нельзя кстати. Она была дикой, словно пламя, необузданной, будто ветер, грациозной, но мягкой, нежной и… другой. Не такой, как все. Эта фраза полностью описывала эту девушку. Такой Малика была в его глазах.

— Можно мы уже уйдем? — выглянула из кабинки эта заноза, но РиАнт бессовестно задернул шторку, завидев спешащего менеджера.

Молодая женщина, словно сокровище, осторожно несла в руках темно-бежевое платье неопределенной длины. Казалось, будто спереди оно едва ли закрывало бедра, а позади спускалось до самых щиколоток. Белоснежным кружевом умелый мастер расшил его по подолу, немного украсив и длинные рукава. Простой крой с лихвой восполнялся точечной отделкой — бриллиантами размером с четверть ногтя.

— Это платье? — уточнил верглавнокомандующий, полностью довольный выбором.

— Платье, — улыбнулась менеджер. — Необычно, правда? К нему в комплект идут простые белые брючки, но тем не менее это именно платье. Оно создано в единичном экземпляре и расшито…

— Стразами.

Ант специально произнес последнюю фразу громко, подмигнув девушке-консультанту. Малике совсем не обязательно знать, что на себе она будет носить маленькое состояние. Забрав платье, имсит передал его в кабинку, неминуемо подглядывая. Красивое нижнее белье его совсем не интересовало. Его интересовала Малика в этом нижнем белье.

— Это последнее, что я примеряю, — тяжело вздохнула его личная заноза.

— Конечно-конечно, — с готовностью отозвался Ант, уже точно зная, что ей понравится.

Так и случилось. Прежде чем выйти к нему, она простояла в кабинке целых десять минут, любуясь собой. Изо всех сил пыталась скрыть улыбку, но взгляд… Ее взгляд говорил РиАнту очень многое. Чистый восторг сиял в серых глазах.

Никакого выреза. Прямой крой совсем не подчеркивал идеальные формы, но в то же время взгляду верглавнокомандующего открывался каждый пленительный изгиб. Ноги… Ее ноги казались неимоверно длинными, а принесенные консультантом белые туфли лишь усиливали этот эффект.

Подойдя к Малике, Ант коснулся пальцами ее подбородка и остался доволен. Даже украшений не нужно. Разве что…

Стянув с ее волос розовый платок, мужчина приподнял их, собирая в кулак и тем самым обнажая шею.

— У нас есть заколка в виде цветка, — помчалась консультант к стойке с украшениями. — Со стразами!

Малика выходила из торгового центра счастливой. Счастлив был и РиАнт, глядя на то, как сверкают ее глаза. Теперь он мог оставить ее в особняке со спокойной душой и отправиться на встречу к ее отцу, но прежде им предстоял полет обратно на Землю.

Верглавнокомандующий предвкушал это время.

Все запланированные дела на сегодня мужчина уже выполнил, так что мог всецело посвятить эти часы своей возлюбленной. В его планах был романтический ужин, долгая беседа при свечах в компании игристого и теплая ванна. Одна на двоих.

Мечты.

Очень жаль, что исполняются они крайне редко.

РиАнт оставил Малику в каюте лишь на пару-тройку минут. Вышел, чтобы распорядиться об ужине, а когда вернулся, она уже сладко спала прямо в кресле. Точно спала — он проверил, и, как бы ни хотелось ему ее растормошить, пресловутая совесть не позволила.

Да и спала она крепко. Даже не шевельнулась, когда Ант переносил ее на кровать. Не возмутилась, когда лег рядом и обнял, крепко прижимая к себе. Все тревоги, все заботы забылись. В этот час, в это мгновение РиАнт Арль был по-настоящему счастлив, но кое-чего ему до сих пор не хватало.

Ее любви.

Он до боли, до зубного скрежета желал, чтобы она любила его. Не чуть-чуть, не толику, а так же яро, как любит он. В конце концов, гораздо приятнее сходить с ума вместе. Сгорать в этом пламени и возрождаться вновь.

Времени у верглавнокомандующего по возвращении на Землю оставалось впритык, но мужчина все равно отправился сначала в особняк, чтобы самому отвезти Малику. Контроль. Неужели так будет всегда? Неужели он всегда будет бояться за нее?

Это чувство для имсита было новым. Оно занимало его, затягивало, но Ант успешно боролся с ним. Учился принимать, жить по-новому, но как же трудно ему было уехать. Невообразимо трудно оставить ее одну, хоть и в окружении охраны, с решетками на окнах и датчиками движения по всей территории особняка. Оставалось надеяться, что Малика и дальше будет спать, а не придумает еще один план побега.

В ее способностях он не сомневался. Впрочем, как и в своих.

— Прошу прощения за задержку, — произнес имсит, появляясь в одном из кабинетов популярного ресторана, что находился на втором уровне.

— Только за это? — с дерзкой усмешкой поинтересовался Пастин Торль.

Взгляды мужчин скрестились, но лишь на мгновение. РиАнт вернул усмешку, присаживаясь за стол. С этим человеком ему предстоит длительное сотрудничество, и вспыхивать по пустякам нет резона.

— Прежде чем мы продолжим, вы должны подписать эти документы, — положил Ант на столешницу поверх скатерти стопку листов.

— Что это?

— Стандартный договор для моих сотрудников, — легко ответил Ант.

— Вы предлагаете мне официальное сотрудничество?

— А что в этом удивительного? Я человек чести, и планы у меня на вас грандиозные.

Глава 13: За маской лжи

Малика

Бесцельно.

Бесцельно лежала в кровати, с головой накрытая одеялом, и смотрела на платье, что заняло место на подставке среди других вещей. Еще не глухая ночь — летные авто время от времени проносились за забором, и звук их моторов был слышен через приоткрытое окно, но в комнате было темно.

Ощущала себя потерянной, раздавленной, пустой. То, чего я так сильно боялась, подтвердилось, но не такой реакции я от себя ожидала.

Мне не было страшно. Я не чувствовала всепоглощающей паники, не ощущала потребности бежать куда глаза глядят или делать хоть что-нибудь, чтобы себя спасти. Казалось, что примирилась со своей участью, но на самом деле просто кое-что осознала.

Первое — если я убегу, меня снова найдут. Второе — стопроцентная совместимость совершенно ни к чему меня не обязывает, потому что мне уже двадцать два и по закону я являюсь совершеннолетней. Третье…

Третье я пока не придумала.

Не знала, что делать. В свете последних событий переживала за отца. Даже не за его дело, а за него самого, потому что отчетливо понимала, что верглавнокомандующий Федерации знает абсолютно все. Мы были глупцами, считая, что можем обвести его вокруг пальца, сбросить с трона. Теперь я это понимала.

Он всегда был и будет на шаг впереди, так есть ли смысл бороться?

Скрежет.

Неясный скрежет, словно назойливая муха, вырвал из дум, из мыслей, из темноты. Резко сев на кровати, я взглянула в окно и едва не закричала. Испугалась. Испугалась так сильно, что запросто могла бы и швырнуть что-нибудь, но радости от неожиданной встречи оказалось больше. У меня даже слезы на глазах выступили.

— Джаспер!

— Да тише ты! Всю округу перебудишь, — шикнул на меня старый знакомый, зависнув в районе оконной решетки.

Он прикасался к ней едва-едва, повиснув на толстом тросе, что был подсоединен к ремню. Радость, неверие, надежда. Они обрушились на меня, словно волны в шторм, затапливая, удушая. Наверное, никогда в жизни я еще не была так счастлива. Меня освободят. Джаспер пришел, чтобы вызволить меня!

— Джаспер… — совсем тихо прошептала я и тут же ринулась к подставке с одеждой, сбрасывая одеяло прямо на пол.

Нельзя было терять ни секунды. Модифицированный мог вернуться в любую минуту. Я не знала, где он и когда появится, так что убираться из особняка нужно было быстро. Только планы мои, оказывается, никак не сходились с планами нашего великого хакера.

— Мали, что ты делаешь? — удивленно поинтересовался парень, внимательно следя за моим мельтешением.

— Одеваюсь. Не голой же мне через всю столицу идти! — усмехнулась я, натягивая брюки, но вдруг неожиданно для самой себя замерла и медленно обернулась к другу, потому что он молчал.

Он ничего не сказал на мой ответ. Не возразил и не согласился.

— Ты ведь пришел забрать меня отсюда, не так ли? — строго, даже требовательно спросила я и, заметив, как парень виновато отвел взгляд в сторону, пряча глаза за длинной челкой, повторила с нажимом: — Ты заберешь меня отсюда?

— Мали, ты должна понять…

— Я ничего не хочу понимать!

— Мали, такой шанс выпадает только один раз в жизни. Это как лотерея, в которую удалось выиграть именно тебе. Ты находишься там, куда закрыт доступ любому из нас. Ты можешь сделать то, что не может никто из нас.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего такого, чего бы не одобрил твой отец. Тебе всего лишь нужно таскать с собой маячок, чтобы мы могли следить за имситом. На первый взгляд неприметная булавка, но мы всегда будем знать, где ты.

— И где он, — забрала я через решетку булавку, прикалывая ее к внутренней стороне белья.

— Предположительно. Он ведь не всегда берет тебя с собой.

— Вы за нами следили?

Ответ на этот вопрос не требовался. Стопроцентно следили. При возможностях Джаспера он мог подключиться к любым камерам — и не только камерам. Те же ифоны, если на них не стояла специальная защита, попадали под его влияние. Но почему послали именно его? Почему не пришел отец? Эти вопросы я и озвучила.

— Он не может. Отвлекает эту мразь, чтобы не помешал нам.

— Папа встречается с ним? — ужаснулась я, мгновенно представляя, как пленяют и его, чтобы затем пытать.

— Не беспокойся об этом. Верглавнокомандующий оказался слабаком. Нам необходимо только дожать его, и мы отберем у них власть.

— Как дожать? — спросила я, хотя РиАнт слабаком мне совсем не показался.

— С твоей помощью. Все в этом мире всегда происходит из-за женщин.

— Я не понимаю, Джас.

— Сейчас объясню, но времени мало.

История не помнит имен проигравших, а победителей, как говорят, не судят, но причинами войн, конфликтов и падений целых стран так или иначе были женщины. Это если верить официальной истории, а верить не хотелось совершенно.

Мне не предлагали, мне приказывали разрушить привычную жизнь господина Арля изнутри. По замыслам отца я должна была, просто обязана влюбить модифицированного в себя, максимально втереться к нему в доверие и тем самым ослабить его бдительность.

Для меня это была первостепенная задача, отказаться от которой я не могла.

Джаспер давил. Нет, объяснял все правильно, взывал к моей совести, ненависти, говорил о людях, которых мой поступок в итоге спасет. Страшно. Это действительно страшно, когда от одной хрупкой женщины зависит судьба целой планеты. А на меня возлагали эту ответственность. Без права на ошибку, на проигрыш, на смерть.

Я должна была выполнить это задание как можно скорее, а потом… Ждать. Ждать дальнейших распоряжений, которые неизменно поступят.

Двоякие чувства. С одной стороны, меня задевало, что мой собственный отец толкает меня в эту пучину безумия, прекрасно зная, как я отношусь к этим монстрам, к этому конкретному монстру, а с другой стороны, мне снова напомнили о том, кто я.

Я солдат. Именно солдата из меня делали все последние годы, намереваясь использовать для холодной войны. Усиленные тренировки, бои без правил, высшее образование. Я даже стрелять умела и неплохо управлялась с некоторыми видами оружия. Из меня выбивали страх, выбивали любые эмоции, оставляя только ненависть, но, пожалуй, именно последнее отцу так и не удалось.

У меня не получалось быть безэмоциональной, холодной, собранной. Эмоции всегда брали верх, потому отец и не хотел отпускать меня на задание. Так что же изменилось сейчас? Я ведь все та же. Только заложница в стане врага.

Для роли соблазнительницы гораздо больше подошла бы Дейра. Тем более что с имситом она уже имела контакт. Как я должна влюбить его в себя? Да мне мерзко даже думать об этом.

Но это никого не волновало. Джаспер ушел так же тихо, как и появился, не привлекая внимания охраны, а я осталась в спальне модифицированного, пытаясь воззвать к своему рассудку. Получалось плохо.

Последовать приказу отца — значит сдаться без боя в глазах РиАнта. Он ведь этого ждет? Ждет моего подчинения, преклонения, даже, наверное, обожания — или что там польстит его раздутому самолюбию? Последовать приказу — значит сломать себя.

В какой-то мере я даже была рада приходу Джаспера. Он действительно напомнил мне о том, кто я есть. Напомнил о моих целях, планах, желаниях. Встряхнул. Вернул утраченное за эти дни сомнений и непониманий.

Силы, что, казалось, иссякли, вернулись вновь. Появился азарт, огонь, пламя, что всегда горело во мне. Пламя, которое было не потушить.

Я спустилась вниз на первый этаж. Было что-то в этой темноте, в тишине, что стояли в особняке. Меня влекло, словно бабочку к свету. Странно, что не встретились охранники. Я была почти уверена, что увижу их у дверей спальни, но особняк на первый взгляд принадлежал только мне.

Моя жизнь принадлежала только мне, и этого никому не изменить.

Закрыв глаза, я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Мне не нужна была музыка, чтобы танцевать. Музыка всегда была в моем сердце, в моей душе, и это была не мягкая, не нежная, не волнительная композиция.

Это был шторм, сметающий все на своем пути. Барабаны, что ударяли в такт моему сердцу. Скрипка, что звучала надрывно, ярко, остро. И другие инструменты, которые не позволяли остановиться, сплетая все сумасшествие воедино.

Закрыв глаза, я танцевала в просторном холле клетки, в которой меня заперли, но на самом деле была свободна. Свободна так, как может быть свободен только человек — сердцем, мыслями, душой.

Скупые хлопки разбили очарование момента.

Молниеносно распахнув веки, я увидела верглавнокомандующего Федерации, что стоял в дверях, расстегивая пуговицу пиджака. Не прервалась ни на секунду. Не сбилась, не ошиблась, а продолжила танцевать, заставляя, принуждая себя смотреть на него, ему в глаза.

Я не умела играть эмоциями. Не умела лгать, подменяя одни чувства другими, и, наверное, поэтому всегда и танцевала с закрытыми глазами. Я танцевала для себя, не для кого-то, потому что дарить любовь или страсть со сцены для меня было худшим проклятием, когда в зале сидели модифицированные. Я бы просто не смогла солгать, но именно это от меня и требовалось.

Если смогу солгать в танце, смогу воспроизвести ложь и в жизни. Это ведь так просто — улыбнуться тому, кого ненавидишь. Всего лишь игра, театр, спектакль, который обязательно закончится, и актеры разойдутся по своим домам. Мне всего лишь нужно перетерпеть спектакль.

Только сделать это чрезвычайно трудно. Закончив танцевать, поклониться я себя заставить так и не смогла. К чести господина Арля, он предпочел сделать вид, что не заметил этого.

— Ты хорошо танцуешь, — наградили меня сомнительным комплиментом.

— Хорошо? Да я лучшая балерина в Верграйзе и за его пределами, — отринула я скромность, скрывая все эмоции за дурацкой шутливостью.

— Как скажешь. Что намереваешься делать? — прошел он мимо меня, направляясь к лестнице.

— В каком смысле? — Я разом похолодела, услышав вопрос.

— Как насчет позднего ужина? При свечах? — поднимался он по ступенькам, в то время как я все так же продолжала стоять в центре холла. Завершив подъем, мужчина обернулся, ожидая ответа.

— С удовольствием, — едва ли не процедила я, пытаясь показаться милой.

Мой ответ РиАнта удовлетворил, но взгляд… Смесь удивления и самодовольства прокатилась в его серебристых глазах. Черты лица стали хищными, вытянулись, а сам мужчина будто стал выше, шире в плечах. Еще немного, и он бы набросился на меня, словно лев на добычу.

— Без свечей, — добавила я осторожно и ступила на лестницу.

— Без свечей не получится. В доме нет электричества — что-то с проводкой.

От этих слов я похолодела еще больше. Теперь понятно, как Джасперу удалось так легко проникнуть на территорию особняка, но, увы, я поняла и еще кое-что.

Все это время я могла сбежать.

Мне было немного стыдно.

Когда мы вернулись в спальню, верглавнокомандующий увидел брошенное на пол одеяло и неопределенно взглянул на меня, начиная раздеваться. В его глазах читалась откровенная провокация. Словно мужчина решил проверить мои нервы на прочность, а быть может, границы дозволенного, но удивляться уже было поздно.

В конце концов, против воли сегодня я разглядела все и даже больше, так что просто спокойно отвернулась и пошла поднимать одеяло. Я милая, милая, милая…

Повторяла себе это, будто мантру, и через минуту смогла даже улыбнуться. Только обернуться забыла, так что улыбалась кровати. А что? На первый раз, по-моему, неплохо. Правда, я совсем не рассчитывала, что меня снова обнимут. Так же, как сегодня в летном авто. И точно так же поцелуют в плечо, вызывая дрожь.

— Пойдем найдем что-нибудь на кухне? — предложил РиАнт, мягко скользя ладонями по талии, бедрам.

Не отпрыгнула от него просто чудом. Всю волю в кулак собрала, чтобы голос мой звучал ровно.

— Конечно. Только не могли бы вы меня отпустить?

— А если не мог бы?

Приятный баритон, приятные прикосновения. Если закрыть глаза, если на мгновение представить, что за спиной не имсит, не РиАнт Арль, то я бы, наверное, даже получила удовольствие. Потому что не была железной, не была каменной, бесчувственной. Я была девушкой, молодой женщиной, чье сердце оставалось свободным, но, как и все прочие, жаждало любви.

Только его любовь мне была не нужна.

— Кто последний добежит до кухни, тот спит сегодня на полу! — вякнула я и, легко вырвавшись из объятий, помчалась на выход из комнаты.

Естественно, догнали меня еще в коридоре, но перегонять мужчина меня не собирался, хотя и повелся на дурачество. Просто схватил в охапку и закинул себе на плечо, свободно спускаясь по лестнице. На кухне мы оказались в мгновение ока. Причем меня посадили на столешницу между мойкой и кофеваркой.

В темноте, честно говоря, сидеть было жутковато, потому что глаза мужчины светились потусторонним светом, но модифицированный быстро нашел свечи, будто темнота ему никак не мешала. Десятки огоньков осветили кухню.

Я ощущала себя странно. Пока господин Арль ставил на стол тарелки, я наблюдала за ним, отмечая его притягательность. Пожалуй, если бы он не был имситом, то пользовался бы популярностью у женщин. К его плечам, обнаженной спине хотелось прикоснуться, как и к волосам, в которые наверняка приятно было бы зарыться пальцами. Только что бы я ни думала, он все равно останется собой, и эту трудность мне предстояло преодолеть.

Не для себя. На благо Федерации.

Это был мой первый романтический ужин в жизни. Не знала, как себя вести на подобных мероприятиях, поэтому предпочитала есть молча. Имсит затевать разговор тоже не спешил. Только скользил по мне взглядом изучающе, испытывающе, будто пытался найти или понять те изменения, что со мной произошли.

Понимала, что он заметил. И не только моя чопорная игра была тому причиной. Просто модифицированные замечали каждую мелочь — это была одна из их особенностей, побороться с которой не представлялось возможным. Надеялась, что спишет мое поведение на волнение или внезапно проснувшуюся симпатию, а пока мне оставалось лишь наслаждаться основным блюдом.

К слову, повар этого особняка готовил выше всяких похвал. Приготовленное на гриле филе красной рыбы очаровывало не только приятным ароматом, но и незабываемым вкусом. Крупа, которая шла в качестве гарнира, была рассыпчатой и подавалась вперемешку с орехами. Соус тоже был ореховым, но во всем этом великолепии ночного ужина больше всего меня привлекал десерт.

Креманки стояли на отдельном подносе, занимая большую часть кухонного стола, за который мы присоседились. Под белыми шапками сливок прятался какой-то бисквит, а верхушка была покрыта то ли джемом, то ли вареньем с цельными ягодами. В общем, выглядело очень заманчиво при условии, что креманок было не две, а целых шесть.

— Ничего не хочешь у меня спросить? — неожиданно поинтересовался РиАнт, повергая меня в легкий ступор.

Мысли мои мгновенно забегали, словно крысы на тонущем корабле. Прежде чем ответить, мне пришлось хорошенько поработать над собой, чтобы голос мой хотя бы со стороны казался спокойным.

— Где ты был?

Это был самый странный вопрос, который я могла задать почти незнакомому для меня человеку. Во-первых, какая мне разница, где он был? Пусть ходит куда угодно, лишь бы от меня подальше. А во-вторых, я же знала, что он встречался с моим отцом, так что правильнее бы было спросить, остался ли мой отец в живых после этой встречи. Но…

Спроси я такое, и господин Арль сразу начнет задавать очень неудобные для меня вопросы. Менять теплую кухню на допрос с пристрастием не хотелось совершенно.

— У меня была важная встреча в одном из ресторанов на втором уровне, — легко ответил РиАнт, чего я от него совсем не ожидала. Не ожидала откровенности.

То, что я перешла с этим мужчиной на «ты», заметила уже поздно, когда забирать свои слова назад было как минимум глупо.

— А что? В ресторанах сейчас не кормят? — нагло и бессовестно подвинула я к себе креманку, вооружаясь ложкой.

— В основном сейчас в ресторанах не едят, а решают дела. Неудобно, знаешь ли, одновременно есть и вести переговоры. Особенно если эти переговоры очень важны. Я работаю над развитием одного большого проекта, который и тебе должен прийтись по душе.

— Мне? А я-то тут при чем? — опешила я, пронося ложку мимо рта.

Мои губы тут же заботливо промокнули салфеткой. Я не шарахнулась, и это был огро-о-омный прогресс. Прям огромнейший. И он не остался незамеченным. Мужчина улыбнулся одним уголком губ, отчего на его щеке появилась ямочка.

— Ты же, как и твой отец, придерживаешься мнения, что имситы паразитируют на людях. Разве я не прав?

— Прав, но как это связано между собой?

— Этот большой проект, над которым я работаю, напрямую касается как имситов, так и людей. Проблема перенаселения рано или поздно встанет перед нами, и ее решение я нашел уже сейчас, — самоуверенно заявил модифицированный. — Меньше чем через полгода нами будет захвачена необитаемая, но при этом пригодная к жизни планета, что находится за «Синей Звездой» — завесой, разделяющей космос. Понятно, что фактически нам придется отстроить все с ноля. Заводы, фабрики, сельское хозяйство — все это ляжет на наши плечи, но, имея опыт, мы уже не допустим ошибок и добьемся результатов гораздо быстрее. Через семь-восемь месяцев туда будет отправлена первая группа добровольцев, и это будут люди.

— Звучит, конечно, фантастично, но я по-прежнему не понимаю, как с этим связан паразитизм имситов?

— Как и любые паразиты, имситы никогда не захотят остаться без ресурсов, поддерживающих их влияние и жизнь без лишений. Сейчас порядка шестидесяти процентов всех ресурсов находится в руках модифицированных, учитывая их проживание здесь, на Земле, но в самом ближайшем будущем я планирую переселить все семьи имситов и их самих на Касио. Постепенно в городе — не в том, в котором мы были, этот город находится немного дальше, — выстраиваются все необходимые инфраструктуры, и уже через месяц-два начнется переселение, представленное как подарок от правительства в моем лице. Федерация уже начала скупать акции компаний, принадлежащих имситам. Через полгода их доходы сократятся до тридцати процентов от общих ресурсов, я предложу им продать часть их компаний и купить возможность строить бизнес на третьей планете — это жирный кусок, учитывая, что торговля с инопланетными расами встанет на поток и появится межпланетный туризм. Таким образом через семь-восемь месяцев их доходы сократятся до пятнадцати процентов как на Земле, так и на третьей планете. Разница пойдет на развитие третьей планеты и на преобразование действующего строя на Земле. Что касается управления, то, как и прежде, назначенные мною люди будут отчитываться перед имситами, а те передо мной, но совет будет сокращен до пяти действующих веркомандиров, а прежние должности отданы людям, показавшим себя честными и добропорядочными, болеющими за общее дело. Тебе скучно, да? — усмехнулся имсит, глядя на ошарашенную меня.

— Нет, — поспешила заверить я, напрочь забыв о креманке. — Нет, мне совсем не скучно, но… Получается, будет другое правительство? Люди… Люди будут сами отвечать за себя, за планету, за общее благополучие. Разве… Разве это возможно?

— Конечно, возможно. Почему нет? И потом, как верглавнокомандующий Федерации, я все равно фактически буду управлять всеми тремя планетами. Не только потому, что Касио станет паразитирующей планетой на ресурсах двух других планет, а еще и из-за того, что все три планеты будут условно находиться под защитой имситов как расы, успешно доказавшей свое если не превосходство, то равенство с инопланетными расами. Эта условность станет защитой от нападений.

— Почему условность? — не совсем поняла я.

— Потому что вскоре защита имситов людям не понадобится. Сегодня мы с тобой были в моей лаборатории на Касио. Это частная лаборатория, в которую я вкладываю свои деньги, но нужна она совсем не для того, чтобы узнать наш с тобой процент совместимости. Там вполне успешно ведется разработка и тестирование новой сыворотки, предназначенной для усиления человеческого потенциала по всем параметрам, но с ограниченным сроком воздействия и без негативных последствий для кода ДНК. Фактически при любой угрозе люди смогут самостоятельно защитить себя, а после вернуться к прежней жизни.

— Но ведь это угроза. Угроза для имситов, — особо не задумываясь над тем, что произнесла это вслух, прошептала я. — Что, если люди, получив сыворотку, ополчатся против модифицированных?

— Ты бы так и сделала, правда? — посмеялся РиАнт. — Количество сыворотки на Земле и на третьей планете всегда будет равняться количеству действующих наземных сил, то есть менее одного процента от населения. В зависимости от количества сыворотки, в одноразовом шприце продолжительность ее действия равняется от часа до двадцати четырех часов. Ежедневные поставки на Землю будут включать в себя шприцы с дозировкой на три часа. Какое время занимает полет с Земли до Касио, Малика?

— Три часа, — послушно ответила я, поражаясь продуманности этого нечеловека даже в мелочах.

— То есть, даже если будет бунт, прилетят бунтари на Касио уже полноценными людьми и противостоять имситам не смогут. Более длительное действие сыворотки предназначено для военных, входящих в составы групп, подчиняющихся веркомандирам. Кроме того, все три планеты будут объединены общей базой, к работе над которой приступит подающий надежды специалист, а значит, за всем, что происходит на всех трех планетах, я смогу следить в режиме онлайн.

— Нет, — отрицательно покачала я головой, вспоминая о позабытой креманке.

Даже расстроилась. Честно говоря, очень сильно расстроилась, осознавая, что меня попросту обдурили. Конечно, все, что говорил РиАнт, было красиво, правильно, логично и возможно при определенных условиях, но…

Он же сам модифицированный, правитель, самая главная власть. Имситы никогда не допустят ничего из того, что он рассказал. Они… Они потеряют власть, влияние, деньги. Они лишатся рабов, к которым уже так привыкли. Фактически они станут не единственными, а всего лишь одними из. Разве это возможно?

Нет. Я никогда не поверю в это будущее, в эту сказку, пока не увижу все собственными глазами.

— С чем именно ты не согласна, моя ванильная прелесть?

— Брось. Я уже поняла, что ты пошутил. Хотя больше похоже на издевательство, — яростно перемешивала я десерт, пытаясь выпустить пар.

— Издевательство? Малика, я сказал тебе чистую правду. Зачем мне врать?

— А зачем тебе говорить мне правду? Ты же знаешь, кто мой отец. Ты должен понимать, что я могу воспользоваться этой информацией против тебя.

— Доверие, Малика, — посмотрел мужчина на меня с некой долей превосходства. Прямо как на неразумного ребенка.

— Что? — переспросил неразумный ребенок в моем лице.

— Я тебе доверяю, Малика. И я уверен, что ты никому и никогда не расскажешь то, что услышала сегодня. Потому что в отличие от имситов, в отличие от своего отца понимаешь, что то будущее, о котором я говорил, возможно лишь при условии, когда каждый связанный с этим проектом человек или модифицированный будет знать лишь безопасную для себя часть от правды. Ты это понимаешь, и я это понимаю. В любом другом случае все то, во что я годами вкладывал силы, время и деньги, рассыплется словно карточный домик. Я верю в твою разумность. Я верю тебе, а ты поверишь мне, когда послезавтра отправишься вместе со мной.

— Куда?

— Сначала на третью планету. Мы ежедневно ведем воздушное наблюдение, чтобы понять, есть ли там кто-то разумный, а потом на межинопланетный совет, на котором получим согласие остальных разумных рас на приватизацию планеты. Знаешь, я сам не видел, но говорят, у магельцев, занимающих красную планету, что находится за завесой, есть магия, но при этом у них высоко развиты и технологии. Думаю, будет интересно.

После такой проникновенной речи я надолго пропала в собственных мыслях, раздираемая противоречиями. Мне нужно было отвлечься. Срочно отвлечься, потому что выспалась я впрок. Да и не заснула бы при всем желании, так что даже была рада, когда мужчина напомнил мне о статье, которую я задолжала.

И вот я бы не взялась ее писать. Мне и одной статьи уже хватило, да и нечего было рассказывать. Что я там видела на том космолете? Но когда передо мной на кровать положили объемную пачку хрустящих купюр, говоря, что это моя оплата за первую статью, я резко загорелась энтузиазмом. Прям воспылала, хотя некие сомнения в том, что статьи опубликуют, все же имелись.

Ант их развеял.

— Вот, полюбуйся, — сунул он мне в руки один из экранов своего бука.

На мониторе во всем великолепии на самой главной новостной странице предстала моя статья с невероятным заголовком «Все лучшее — людям!». Пробежавшись по строчкам, я заметила небольшие изменения, никак не влияющие на суть, но даже не сама статья меня поразила, а то, что в правом верхнем углу висела моя фотография.

В том самом платье, купленном сегодня, счастливая и смущенная. Видно было меня всего лишь по грудь, но лицо рассмотреть можно было четко. Как и небольшую надпись под фото: «Общественный деятель и независимый журналист».

В самом конце статьи имелась приписка, что благотворительный аукцион организован с моей легкой руки. Мол, я предложила, а уважаемые семьи воспылали желанием воплотить эту идею, потому что очень сильно хотят улучшить жизнь простых смертных.

— Меня возненавидят, — прошептала я почему-то восторженно.

— Тебя полюбят, — погладил РиАнт меня по плечу. — Люди, и это главное.

Глава 14: Назло всем врагам

Я уснула прямо на полу. Верглавнокомандующий Федерации ворчал, как старый дед, сначала предлагая мне перебраться на кровать, а потом и в его кабинет, раз мне так хочется всю ночь потратить не на сон, а на написание новой статьи, но я была неумолима.

Такого азарта не испытывала уже очень давно, полностью углубившись в работу. Но это я. Организм же сдался к утру, отключаясь там, где, собственно, находился.

Проснулась же я далеко за полдень, в кровати и под одеялом, чувствуя на себе въедливый взгляд. Хотя нет, не взгляд — взгляды.

Открыв глаза, я едва не заорала.

— Ну наконец-то! — громко возмутилась секретарь РиАнта, придерживая какие-то папки у груди.

Сегодня женщина была облачена в темно-синее платье длиною до колен, а плечи закрывал голубой пиджак. Только напугал меня не ее наряд и даже не ее акулья улыбка, не обещающая ничего хорошего, а те пять человек, что скучковались за ее спиной.

— Вы чего тут делаете? — спросила я спросонья севшим голосом.

— Ждем, когда Ваше Величество проснется. Нам ведь запретили вас будить, — ерничала дамочка, кажется улыбнувшись еще шире. — Девушки, за дело!

Я убью РиАнта. Я обязательно убью этого модифицированного, как только выберусь из той передряги, в которую он меня втянул!

Две из пяти девушек, что прятались за спиной Кайлы, работали служанками в этом особняке, а три другие были вызваны из жутко дорогой студии красоты, что располагалась на третьем уровне. Все эти дамы вознамерились пытать меня с особой жестокостью, чтобы привести в «надлежащий» вид.

Нет, я, конечно, понимала, что спросонья совсем не красавица и в зеркало лучше вообще не смотреться, но никогда не думала, что все настолько плохо. Настолько, что меня надо приводить в порядок впятером!

Благо завтраком покормили перед пытками, а вот на мои вопросы акула развернуто отвечать не собиралась. Вообще, вопрос у меня был только один: где носит главного гада этого праздника жизни? На что я получала до отвратительности лаконичное: «Занят». С той же радостью она бы могла ответить: «Не твое дело». По крайней мере, интонации применялись те же.

После самого неудачного завтрака в моей жизни, а он действительно был таким, потому что невозможно есть, когда на тебя смотрят шесть пар глаз, меня потащили в ванную. Два, а может, и все три часа меня драили, втирали в меня всевозможные бальзамы, мази и масла и откровенно топили в бассейне, что показался мне невероятно маленьким, потому что уплыть от этих фурий никак не представлялось возможным.

Еще около часа мне делали «естественный» вечерний макияж, его же за ногу маникюр и педикюр, который в туфлях все равно никто не увидит. Отдельного внимания удостоилась прическа, которую крутили и вертели во все стороны, чтобы в конце концов волосы просто спускались по плечам этакими легкими волнами.

Слава богу, что одеться мне разрешили самой.

— Минута в минуту, — подытожила Кайла, поглядывая на овальные наручные часы, ремешок которых подозрительно отливал золотом. — Теперь вам надлежит спуститься вниз по главной лестнице. Господин Арль ожидает вас в холле.

— И все? Даже инструкций не дадите? — съехидничала я, обувая туфли, отчего стала заметно выше.

— Держите язык за зубами — бесплатный совет.

Вниз я спускалась в гордом одиночестве, если не считать двух охранников, что при моем фееричном появлении отлипли от стены коридора и тенями последовали за мной. Мне хватило выйти из спальни, чтобы услышать гул голосов и драматичную торжественную мелодию, видимо выступающую в качестве развлечения для гостей.

Страшно было до жути.

Это в министерстве модифицированных в кабинете собралось около двадцати, а сегодня в особняке присутствовали все — абсолютно все семьи имситов. И все присутствующие, скорее всего, желали меня тихо и незаметно прибить.

— Слушайте, а можно я не пойду? — уточнила я, резко крутанувшись на каблуках перед самым поворотом, ведущим на лестницу.

Молчаливые тело- и нервохранители, естественно, ничего мне не ответили. Зато ответила акула, неумолимо следующая по пятам.

— Нельзя. Или вы выйдете сами, или я вас на лестницу выпихну. Решать вам.

После такой открытой, откровенной угрозы я, естественно, плечи расправила, нос повыше задрала, гордо язык показала и прошествовала к ступенькам, стараясь смотреть на них, на ступеньки, а не в холл, который заметно преобразился.

И нет, никто не использовал дождик или мишуру, не развешивал яркие воздушные шарики или не взорвал в конце концов хлопушку. Все было до одури элегантно, торжественно, роскошно и скучно.

Длинные столы, заставленные подносами с закусками и напитками, были покрыты белоснежными скатертями. Они стояли по краям зала, опоясывая холл с трех сторон. Стулья, выставленные в несколько рядов, украсили золотыми накидками с вычурными же золотыми бантами на спинках. По правую сторону от дверей расположился помост со стойкой, похожей на кафедру. Рядом с ней на подставке завис круглый аквариум, в который набросали какие-то бумажки.

На людей, а точнее, на нелюдей лучше было бы совсем не смотреть, но взгляд то и дело цеплялся за роскошные и неординарные наряды дам, за фраки мужчин и за их глаза, что сверкали, сияли серебром. На меня смотрели, и мне это не нравилось.

Особенно не нравилось, что один конкретный индивид не смотрел совершенно. Он спиной стоял у подножия лестницы, томительно медленно потягивая коричневый напиток из высокого двухуровневого бокала. На первом уровне была вставлена небольшая свеча, поддерживающая температуру напитка.

Но все изменилось, когда до мужчины оставалось не больше пяти ступенек. Он вдруг напрягся, величественно и с особой грацией обернулся, безошибочно находя меня взглядом. То, что вспыхнуло в глубине его глаз, меня даже немного отпугнуло. Восторг, желание, удовлетворение. Все это пронеслось калейдоскопом, не занимая и мгновения, и вот мне уже была подана рука.

Не ответить на этот галантный жест на глазах у присутствующих не представлялось возможным. На нас не только смотрели, нас еще и снимали. Вспышки портативных камер, маневрирующих по залу, хоть и были едва заметны, но все равно привлекали внимание.

Остановившись рядом с имситом, я постаралась поскорее высвободить из плена его пальцев собственную ладонь, но сделать это мне, естественно, никто не дал.

— Уважаемые дамы и господа! — заговорил РиАнт Арль с таким холодом в голосе, что у меня наверняка изморозь на коже появилась. — Я рад приветствовать вас в своем доме на первом в истории Федерации благотворительном аукционе. Благодарю каждого из вас за тот щедрый вклад, что вы внесли и внесете в это мероприятие. Все деньги, вырученные сегодня, пойдут на благоустройство второго уровня. Я рад, что вы — поддержка и опора Федерации — так же, как и я, понимаете всю необходимость реализации проектов по озеленению территорий и улучшению жизни наших граждан. Для меня честь открыть этот аукцион, и я смею надеяться, что он станет лишь одним из первых. Мэтр, приступайте.

— Благодарю, господин Арль. Уважаемые дамы и господа, попрошу занять вас места согласно вашим приглашениям. На стульях вы найдете таблички…

— Прекрасно выглядите, госпожа Торль, — сухо обратился ко мне имсит, наблюдая за тем, как гости рассаживаются.

— Вы тоже ничего, господин Арль, — вякнула я, утаскиваемая своим кавалером к самому последнему ряду.

Больше того, наши места оказались самыми крайними, то есть мне выпала честь сидеть у прохода. За моей спиной, словно истуканы, замерли охранники. Я прямо-таки важной птицей себя почувствовала. Минуты на две.

— Мы тоже участники? — удивилась я, забирая из рук имсита поданную им табличку.

— Естественно. Необходимо подавать хороший пример. Кстати, ваш блокнот, госпожа независимый журналист, — перекочевал ко мне в руки абсолютно чистый блокнот, к которому была привязана ручка.

— У меня столько денег нет, чтобы подавать пример, — опасливо на всякий случай прошептала я максимально тихо, но могла поклясться, что услышали меня абсолютно все.

«Если вы захотите что-то купить, мой кошелек в вашем полном распоряжении», — написал РиАнт, на несколько секунд отобрав у меня блокнот.

На это откровенное надругательство над моей гордостью я предпочла не отвечать. Да и аукцион уже начался, так что разговаривать было некрасиво.

Я примерно представляла, как проходят подобные мероприятия. Мэтр — ведущий сегодняшнего вечера — попеременно доставал из аквариума бумажки и зачитывал названия лотов, кто их предоставил и их первичную стоимость. Сначала аукцион шел вяло. Первые три лота покупались по минимальной цене их же владельцами, что совсем никого не удивляло в этом зале.

Только верглавнокомандующий смотрел все мрачнее и мрачнее, явно ожидая другой — честной игры. Мне тоже было неприятно. Даже не неприятно — мерзко. Мне ведь еще писать об этом вечере. И что я напишу? Что щедрость имситов была равна их жадности?

«Какую максимальную сумму я могу потратить?» — накарябала я в блокноте, отвлекаясь от ведущего, объявляющего четвертый лот.

«Я тебя не ограничиваю», — ответили мне. Рядом с моими каракулями написанное господином Арлем смотрелось не иначе как произведением искусства. Тонкие линии с многочисленными вензелями приковывали взгляд.

«Нет, мне нужно знать лимит», — настояла я, собираясь заработать на свой счет еще пару-тройку врагов. А что? Помирать — так с музыкой! Мне наверняка в ближайшее время кто-нибудь голову оторвет, а так хоть доброе дело сделаю.

Выведенная аккуратным почерком цифра заставила меня нервно икнуть, несколько раз сглотнуть, чтобы проглотить ком, камнем вставший в горле, и потрогать веко, которое неожиданно задергалось. Да я даже цифру такую не знала, честно говоря.

— Полтора миллиона рушек два… — вяло озвучивал мэтр, уже намереваясь стукнуть деревянной кувалдой по внушительному колоколу, означающему, что продажа состоялась. — Полтора миллиона…

— Пять, — произнесла я в полнейшей тишине, поднимая табличку. — Пять миллионов рушек.

Обернулись все. Даже те, кому оборачиваться было совсем неудобно, все равно сделали это, чтобы пригвоздить меня ледяными взглядами, не обещающими мне ничего. Совсем ничего. Зато ведущий мигом встрепенулся, понимая, что назревает хоть какое-то шевеление.

— Шесть, — спокойно ответил немолодой имсит, снова поднимая свою табличку.

Летное авто, выставленное на продажу, принадлежало именно его семье и уж точно никак не стоило полутора миллионов, которые были названы минимальной ценой. Правда, сколько оно стоило на самом деле, я тоже не знала, так что ляпала наугад в надежде заставить модифицированного как следует раскошелиться.

— Десять. Десять миллионов рушек, — подняла я ставку, миленько улыбаясь своему оппоненту.

— Позвольте, но это грабеж, — отрешенно заметил владелец авто, что на самом деле можно было расценивать как возмущение. — Я купил его за восемь.

— Не хотите — не покупайте, — пожала я плечами, слушая, как мэтр начинает отсчет.

— Десять с половиной, — процедили с первого ряда.

Я замолчала. Даже глазки невинные на блокнотик скосила, выскребая: «Не перегнула ли я?» Ответ мне писали подозрительно долго:

«На аукцион действительно выставлены лучшие летные авто из частных коллекций, украшения и водный транспорт. Они надеялись отделаться небольшими суммами и забрать все обратно, но на самом деле легко выложат за них суммы и куда крупнее. Никому не хочется расставаться со своими игрушками».

«Вам тоже?» — спросила я, сама не знаю зачем.

«Мне тем более», — подарил мужчина мне странный взгляд, а у меня из-под носа чуть не увели следующий лот.

Я торговалась так, будто на кону стояла моя жизнь. Прямо-таки чувствовала, как возрастает ко мне всеобщая ненависть. Она многократно множилась с каждым пройденным лотом, но я в какой-то мере даже вошла в азарт. Моя уверенность в собственной правоте пошатнулась только в самом конце, когда был объявлен последний лот.

Ювелирный гарнитур, просуществовавший на Земле более шести веков, был предоставлен на аукцион представителем семьи Арль, но не РиАнтом, а мужчиной, что сидел в первом ряду.

Я узнала его сразу — как не узнать предыдущего правителя и имсита, ненависть к которому жила во мне так долго? Рядом с ним сидела его супруга и мать верглавнокомандующего. Если при взгляде на модифицированного мне становилось мерзко, то при взгляде на женщину меня посещали двоякие чувства, среди которых отыскивалась даже жалость. Всю жизнь под боком безэмоционального чудовища — это заслуживало искренней жалости.

— Начальная цена… — Мэтр вдруг закашлялся, поперхнулся, а глаза его в мгновение ока превратились в две плошки. Следующую фразу мужчина почти просипел: — Начальная цена сто миллионов рушек.

Собравшиеся имситы удивления, конечно, не выразили, а вот их дамы поголовно направляли свои взоры в сторону господина Арля-старшего, выражая эмоции восклицаниями неверия. У меня тоже челюсть отвисла, и поднять ее никак не получалось. До таких запредельных сумм аукцион сегодня не доходил.

Отобрав у меня блокнот, РиАнт сунул мне его обратно. «Поднимай до трехсот», — гласила надпись на и без того уже расписанном листе.

Поднимать было страшно, но раз надо, то почему бы и нет? В конце концов, если что, я же его не себе покупаю.

— Триста, — неуверенно вякнула я и уже потом сообразила, что надо было поднимать поэтапно.

Но разве я виновата? Просто разволновалась немного. В конце концов, когда еще получится поворочать чужим состоянием?

Последний лот ушел с молотка за триста десять миллионов рушек вместе с моими силами. Когда аукцион закончился, я вдруг поняла, что просто смертельно устала. Устала настолько, что моя наглость вполне могла бы попроситься к кому-нибудь на ручки, но ее останавливал инстинкт самосохранения.

«Нам еще долго тут нужно быть?» — написала я и отдала блокнот имситу.

Закрыв его, он положил блокнот в карман своего пиджака, подавая мне руку, чтобы помочь подняться.

— Вам можно уходить наверх прямо сейчас, а мне еще придется задержаться. Аукцион закончен, но званный ужин в самом разгаре. Если хотите, можете присоединиться.

— О нет, — открестилась я. — Их убийственными взглядами я уже сыта по горло. Лучше сразу наверх.

— Правда? А я думал, что вам необходимо взять интервью у бывшей первой леди Федерации, пока я буду вынужден беседовать с ее супругом.

— Спасибо, что напомнили, — поняла я толстый намек на тонкие обстоятельства. — Где мы с вашей матушкой можем побеседовать?

На самом деле у меня на языке крутился совершенно другой вопрос: «Что я должна у женщины спрашивать?» — но задать его вслух независимый журналист в моем лице, естественно, не мог, а блокнотик у меня отобрали с концами. Пришлось под конвоем уже из четырех охранников следовать в один из коридоров первого этажа.

За двумя дверьми нашлась просторная гостиная, сильно напоминающая кинозал, учитывая количество и расстановку мебели и техники и полное отсутствие окон. Охрана осталась в коридоре.

Я прикидывала и так, и эдак, думая, чего бы такого интересного спросить, но, когда женщина все же появилась в комнате, решила начать с вежливости. Все-таки она была человеком, женщиной, которую, как и всех остальных, заставили выйти замуж за монстра, не оставляя выбора. Я как минимум ей сочувствовала.

— Добрый вечер. Большое спасибо, что согласились дать мне небольшое интервью. Меня зовут Малика Торль, и я являюсь независимым журналистом и…

— Какая вы хорошенькая, — неожиданно сделали мне комплимент, глядя прямо в глаза.

К такому жизнь и воображаемый опыт журналиста меня не готовили, так что ответом женщине было растерянное: «Э…»

— Ну что же мы стоим? — мягко улыбнулась бывшая первая леди. — Предлагаю поужинать в приятной компании.

Приятной свою компанию не решилась бы назвать даже я сама, но женщине было виднее. В конце концов, кто я такая, чтобы спорить? Вот постою скромно в уголочке, пока нам на стол накроют, и так же скромно займу свое место за небольшим столиком, рассчитанным как раз на двоих, учитывая только два передвинутых кресла.

У матери РиАнта оказалось очень красивое и нежное имя — Милена. В ее компании я чувствовала себя неудобно, даже неуютно, но женщине удалось пробить в моей защите брешь, ловко уводя меня в беседу.

Темы были самыми разными. Сначала мы обсуждали блюда, которые нам принес официант. Потом переключились на аукцион и то, как сильно разозлился господин Арль-старший, услышав завышенную цену на ювелирный гарнитур, которым очень сильно гордился. Оказывается, это РиАнт изменил начальную ставку, приписав еще один нолик, так что разговор, что проходил сейчас в кабинете, наверняка был на повышенных тонах.

Потом под очарование десерта мы коснулись детства верглавнокомандующего, потому что я резко вспомнила, что выступаю здесь в качестве журналиста. Госпожа Арль охотно делилась самыми разными историями, но кое-что было видно даже невооруженным глазом.

Эта женщина очень гордилась своим сыном. Гордилась как человеком, как личностью, восторгаясь его успехами. Слушая ее, я поймала себя на мысли, что передо мной сидит самый обыкновенный человек. Она показалась мне простой, совсем не пафосной и… Не такой. Не такой, какими виделись остальные дамы, что были приглашены на сегодняшнее мероприятие вместе с супругами.

Наверное, я даже на мгновение забыла о том, где мы находимся и кто передо мной сидит. Так увлеклась беседой, слушая очередные воспоминания из детства РиАнта, что едва не подпрыгнула, когда мне на плечо опустилась чья-то рука. Лишь по улыбке собеседницы поняла, кто стоит за моей спиной.

На сына Милена смотрела с невероятной теплотой. Странно, но когда я обернулась, то в глазах имсита нашла отражение этого душевного тепла, этой привязанности. И все-таки РиАнт Арль сильно отличался от того образа, который был создан моим воображением. Не замечать, игнорировать это становилось все труднее.

Да, в нем были повадки и привычки имситов, но в то же время он совсем не походил на эти каменные маски, на эту безэмоциональность, холодность, присущую всем модифицированным. Он был другим, и это…

Напрягало.

А еще напрягало то, что, прощаясь с госпожой Арль, я так и хотела спросить у РиАнта, все ли у него хорошо после разговора с монстром-старшим. Но не спросила. Потому что мне не должно быть до него никакого дела.

Не должно быть, ведь так?

Глава 15: Другой мир

— Ма-алика, Ма-али-ика… — звал меня приятный голос.

Небольшая хрипотца звучала до невозможности эротично. Легкие, едва ощутимые прикосновения к щеке, шее дарили улыбку. Чувствовала теплое дыхание на своих губах. Короткие поцелуи один за другим ложились на губы, шествуя от одного уголка до другого.

Потянувшись за новым поцелуем, я получила сполна. Глубокий, проникающий и невероятный. Я не помнила, чтобы хоть кто-нибудь целовал меня вот так. Жадно, ловя дыхание, с крышесносящей страстью.

Руки сами потянулись к чужим плечам, шее. Пальцы зарылись в короткие волосы. То, с какой силой сжимали мою талию, бедра, совсем не пугало. Наоборот, жаркая волна прокатилась по коже, тончайшими иглами врезаясь в спину, затылок.

Когда его губы переместились на шею, а пальцы поддели кружево белья, уверенно стягивая его под одеялом, до меня наконец дошло, что сон, который мне снился, какой-то уж слишком реалистичный.

Распахнув веки, я во все глаза уставилась на увлеченного делом РиАнта.

— Я вам не мешаю? — осведомилась я, глядя на этого нахала, переместившегося в ворот его же рубашки, которую я использовала в качестве пижамы.

— Ничуть, — мурлыкнул этот гад, продолжая свое грязное дело.

Сердце мое стучало быстро-быстро. Возбуждение никак не желало сходить. Наверное, это была плохая идея — смотреть, как мужчина постепенно расстегивает маленькие пуговички, губами очерчивая невидимые дорожки.

Я до сих пор не начала сопротивляться только по одной причине: отец желал, чтобы имсит потерял от меня голову, что в принципе считалось невозможным для модифицированных, но мне-то голову терять никак нельзя!

Сцапав с тумбочки стакан с водой, я вылила его содержимое себе на голову.

— Ты чего? — отвлекся РиАнт.

Взгляд его выдавал недоумение.

— Жарковато тут, — сглотнула я, пропадая в глубине его необычных глаз. В них сверкала, плескалась сталь, и она совсем не была холодной. Обжигала.

Провокатор!

Глядя мне прямо в глаза, мужчина медленно склонился и прижался губами к моему животу. Я вздрогнула. Эта реакция была выше меня, выше контроля, что трещал по швам. Поцелуи спускались все ниже к кромке белья, что по-прежнему было подцеплено чужими пальцами.

Время растянулось на вечность. Я понимала, к чему все идет. Я прекрасно понимала, и меня разрывало противоречиями. Когда кружево вновь поползло по бедрам, а пальцы на ногах сжались, сминая простыню, я испугалась.

Испугалась так сильно, что схватила с тумбочки уже не стакан — графин, переворачивая его содержимое на голову имсита, а значит, и на себя.

На ноги он вскочил мгновенно. В его взгляде я уловила целый калейдоскоп эмоций от раздражения до досады, что совершенно не помешало мне отставить графин и натянуть одеяло по самый подбородок.

— Теперь холодно? — разъяренно спросил РиАнт.

— Теперь мокро, — ответила я, осторожно сползая с кровати на пол. — Чур, в душ я первая!

Ну и сбежала в ванную.

По широкой дуге.

С бешено колотящимся сердцем.

Мне не нравилось.

Нет, мне, конечно, нравилось, но нравиться было не должно!

Заперев дверь на засов, что в принципе для имсита преградой не являлся, я заползла под душ. Под очень холодный душ, который мог бы остудить пыл и вернуть моему горящему лицу нормальный цвет.

Невыносимо хотелось дать себе пощечину.

Опираясь руками о стеклянную стену душевой кабинки, я пыталась вытащить из себя ненависть. Вспоминала. Снова и снова углублялась в воспоминания, но будто больше не могла ненавидеть, разучилась.

Сделав глубокий вдох, воскресила в памяти образ старшего господина Арля, и ненависть вспыхнула, лавиной смела все на своем пути.

Значит, не разучилась. Не простила. Да и не смогла бы, потому что такое не прощают, но РиАнт…

Мне словно хотелось обмануть саму себя. Представить, что этот мужчина ни при чем. Что это кто-то другой, кто решил поиграть моей судьбой. Неужели он настолько обаятелен? Неужели я настолько слаба перед его чарами?

Лучше бы отец просто вытащил меня отсюда, когда была такая возможность, потому что я не чувствовала себя великой соблазнительней. Я элементарно забывала играть, вываливая на модифицированного все свои эмоции, как они есть. Я вообще рядом с ним ощущала себя глупой мухой, что влетела прямиком в паутину паука.

Прятаться в ванной не было смысла. Если захочет, все равно зайдет, потому что никаких прав в этом доме я не имела, так что спокойно вышла обратно в спальню и не сразу поняла, что мужчина разговаривает с кем-то в кабинете.

— Опять ты? У меня же отпуск!

Осторожно заглянув, уверилась, что разговаривает он по ифону. На данный момент имсит открыто, даже заливисто смеялся. Губы сами собой растянулись в улыбке, хоть лица его я и не видела. Массивное кожаное кресло было повернуто спинкой к входу в кабинет.

Поймав себя на том, что улыбаюсь, одернула и спряталась за дверным косяком, не желая выдавать свое присутствие раньше времени. В конце концов, я по-прежнему была в стане врага, и это не следовало забывать. Мне нужна была информация.

Все то, о чем говорил РиАнт позавчера на кухне… Мне хотелось в это верить. Одна часть меня отчаянно желала увидеть то, каким станет мир без модифицированных, а другая реалистично понимала, что навряд ли такое когда-нибудь будет. Обещать можно все что угодно, а вот сдержать слово…

На это способен далеко не каждый.

— Значит, так, записывай, — тем временем произнес кому-то имсит. — Первое — она должна как можно больше времени проводить с тобой рядом. Желательно в одном помещении. Так они быстрее привыкают и не шарахаются так интенсивно. Второе — говори с ней. Лучше всего рассказывай что-нибудь. Так она увлечется и хоть на время перестанет думать о том, что ты животное. Третье — купи ей цветы и сладости. Женщины любят внимание, но не торопись, иначе все это может полететь в тебя. Четвертое — романтический ужин. Лучше всего заказать в ресторане и сделать вид, что приготовил сам. Они ценят, когда мужчины совершают подобные поступки. Пятое — соглашайся со всем, но делай все по-своему. И шестое — поступай как мерзавец.

РиАнт замолчал, видимо давая собеседнику время осмыслить услышанное и ответить. Лично у меня осмыслить ничего не получалось. По всему сказанному выходило, что модифицированный дает кому-то советы касаемо ухаживаний. Он что, еще и сводник?

Имсит продолжил:

— Будь собой, но проявляй наглость, включай язвительность, не помещает и решительность. Женщины любят наглых, решительных и язвительных мерзавцев. Такой типаж для них — это вызов. Они уверены, что смогут нас изменить, и гордятся, когда у них это получается, а мы в этот момент просто становимся собой. Эмоции — вот то, что привязывает нас к ним, а их к нам. А еще необходимо, чтобы только у тебя было то, что ей нужно. Тогда она сама придет к тебе, станет зависима от тебя, — со смехом проговорил РиАнт, будто рассказывал какую-то веселую шутку.

Я же тем временем тихо закипала. Нет, я прекрасно помнила, что фактически идеальная пара для этого модифицированного. Просто решила пока не гнаться за этой проблемой, отодвинув ее на задний план до тех пор, пока на меня не станут агрессивно давить и предъявлять свое право, которого он лишился по сроку давности.

Опять же, если бы не приказ отца, меня бы здесь уже не было, и хоть затребуйся, хоть горы сверни, ничего изменить он был не в силах, а заставить… Даже под страхом смерти не заставил бы выйти за него замуж. Под страхом моей смерти.

Если бы вновь шантажировал отцом, я бы, быть может, и сломалась, хотя папе это навряд ли бы понравилось. Но он не шантажировал. Пока. Потому что решил взять другим.

Наглость, язвительность, решительность — я узнавала в том, что РиАнт говорил все то, что сейчас происходило между нами. Он пытался навязать, привязать меня эмоциями, ухаживаниями, и я с ужасом понимала, что у него начинало получаться.

Себе-то можно было не врать. Вчера вечером в разговоре с госпожой Арль я не зря упомянула бизнес их семьи. Попросила перечислить для будущей статьи, чем они владеют, и расспрашивала, кто всем этим добром управляет.

Когда выяснилось, что всеми объектами и владеет, и управляет старший господин-Арль собственноручно, потому что ревностно относится ко всему своему имуществу, во мне что-то сломалось.

Я поймала себя на том, что гулко, облегченно выдохнула, позволяя себе оправдать и оправдаться. Во мне даже на мгновение поселилась слабенькая надежда на то, что все сказанное РиАнтом действительно осуществится. Что всех нас вскоре ждет прекрасное будущее.

Но даже то, что действующий верглавнокомандующий Федерации не имел никакого отношения к смерти моей мамы, не делало его человечнее или добрее. Все они были имситами — безжалостными убийцами, властолюбивыми ублюдками и безэмоциональными монстрами, для которых человеческая жизнь ничто.

Я видела это своими глазами. Я верила в это, и никто не сможет меня в этом разубедить. Даже тот, кто неизменно по ночам ложится со мной в одну постель.

— Э, нет, друг. Это еще не все. Я сам собирался звонить тебе сегодня, но раз уж ты связался со мной, я скину сейчас тебе новый список требований для группы особого назначения. Ты должен добиться максимальных показателей за минимальный срок. Уже завтра из лаборатории в космическую военную академию доставят сыворотку. Первая партия прошла успешное тестирование. Ты не поверишь, но побочки нет даже у женщин. По крайней мере, на третьи сутки ежедневного применения ничего выявлено не было, а это почти стопроцентный успех. Ровно через двадцать четыре часа сыворотка перестает действовать и окончательно выводится из организма. Мы смогли, Ирадий.

Столько торжества, столько радости в голосе. Именно об этих опытах РиАнт рассказывал мне, а теперь делился с кем-то успехами. Неужели все это правда? Робкая надежда вновь всколыхнулась, но я задавила ее на корню.

— Их жизни все равно принадлежат космической армии. Если они станут носителями третьего идеального гена, обучение можно будет сократить до трех месяцев. — Имсит снова взял паузу, а после продолжил уже не так весело: — Хочешь дать им то, чего не было у нас?

Я решительно ничего не понимала. Сложно уловить суть разговора, когда слышишь только одного говорящего.

— Знаешь… А она делает тебя слабым. — Мне уже было до невозможности любопытно, кто же это такая неподдающаяся и кому именно она не поддается, если модифицированному приходится давать советы. — Главное, чтобы для тебя, для космической армии и для наших целей это не вышло боком. Выполнять распоряжения.

Понимая, что беседа завершилась, я стремительной, но тихой стрелой пронеслась к стойке, на которой до сих пор висели купленные для меня щедрым имситом вещи. Сделав вид, что выбираю, даже не вздрогнула, когда РиАнт ко мне обратился:

— И давно ты здесь?

— Только вышла, — ответила, не оглядываясь. — Вы меня сегодня куда потащите?

— В каком смысле?

Обернувшись, я увидела, как мужчина стоит, опираясь спиной о дверной косяк. Руки его были сложены на груди.

— Одеваться во что? — пояснила я. — Распоряжения будут?

— Во что хочешь, — направился он в ванную, но уже в дверях застопорился. — Хотя нет, ты уже один раз оделась сама. Посмотри какое-нибудь повседневное платье.

Ну платье так платье. Я даже плечами безразлично пожала. Никто не мешает мне надеть его с кедами.

Посмотрим, кто еще кого «привяжет».

Завтракали мы уже в космолете. Во второй раз ступать на борт корабля было не так страшно, но определенные опасения имелись. Правда, их с лихвой перекрывало любопытство.

Я помнила, что именно РиАнт мне обещал. Возможность посмотреть не одну, а сразу две чужеземные планеты — кто еще из людей сможет похвастаться подобным? И если одна из планет была необитаемой и привлекала меня только в качестве сравнения внешних обликов, то вторая…

Не только технологии, не только другой, неизвестный менталитет, но еще и магия. Земля полнится слухами. Я не раз слышала, как балерины обсуждали, что некоторые инопланетные расы владеют магией. Говорят, среди космических пиратов, напавших когда-то на Землю, тоже имелись маги и они творили такое, что никогда своим глазам не поверишь.

Могли управлять водой, танцевать в огне, за секунду вырастить дерево или даже полететь вместе с ветром. Я бы хотела на это посмотреть. Хотя бы разок увидеть чудо своими глазами. Поверить в невозможное, невероятное.

Только если эти силы будут применены не против нас. Все-таки война с пиратами произошла не просто так. Земля показалась другим расам лакомым кусочком, и не уверена, что с тех пор что-то изменилось.

— Ты позавтракала?

— Сколько нам лететь?

Мы задали эти вопросы одновременно. Переглянулись, и я отчего-то смутилась. Наверное, потому, что имсит вновь улыбнулся. Он вообще подозрительно часто улыбался для модифицированного, хотя мимика его была скованна.

— Я позавтракала, да. Спасибо, — первой ответила я на вопрос, чтобы заполнить паузу.

— Еще около трех часов. Пространственный прыжок, несомненно, сокращает время полета, но как у них, так и у нас есть определенные границы, которые этим способом перейти нельзя, иначе последствия могут быть катастрофичными. Волнуешься?

— Немного страшно, но думаю, в сложившейся ситуации это нормально. Интересно, как они выглядят?

— Кто? — нахмурившись, уточнил РиАнт.

— Ну… Раса эта, которая магией владеет.

— На самом деле они не сильно отличаются от людей. В каком-то смысле ваши виды идентичны, но разница все же есть. В первую очередь, конечно, в том, что они владеют магией. Также отличается внутреннее строение тела — их внутренние органы расположены зеркально, то есть сердце находится не слева, а справа. Еще у них есть особые родимые пятна — тонкие разноцветные завитки на висках. Эти завитки указывают, владеет ли магелец особым даром. Цвет завитков означает, каким именно даром.

— Откуда вы так много знаете про них?

— Мне положено знать все о тех, кто является потенциальным врагом. Еще вопросы?

Вопросов у меня было много, но я пока остановилась на том, что уже услышала. Помнила один из советов, который верглавнокомандующий давал своему невидимому собеседнику, так что уши не развешивала.

На самом деле я не думала, что после последнего нашего полета мужчина разрешит мне свободно гулять по космолету, но он меня легко отпустил. Даже сам предложил найти себе занятие, порекомендовав заглянуть в спортивный зал и бассейн.

Ему нужно было поработать, мне — занять время и не пытаться глупо сбежать, однако, идя по коридорам, этажам, я заметила одну интересную закономерность. Стоило только меня кому-то увидеть, как военные тут же разворачивались и скрывались в противоположном направлении. Если кто-то собирался выйти из кают или отсеков, то эти каюты и отсеки моментально закрывались прямо перед моим лицом.

Это что же, их так мой поступок напугал? Или напугал модифицированный, который после моей попытки улететь отыгрывался на подчиненных?

В любом случае на этот раз гуляла я в полном одиночестве, и вскоре мне это просто надоело, так что я вернулась в каюту, возвращая РиАнту ключ для перехода между отсеками.

— Уже нагулялась? — не отрываясь от бумаг, поинтересовался имсит.

— От меня все шарахаются, — вздохнула я, падая на кровать.

— Молодцы, — похвалил мужчина своих подчиненных. — В тумбочке есть пара книг, почитай.

За новое занятие я взялась со всем энтузиазмом. Отодвигая ящик, ждала увидеть что-нибудь про космос, историю, какую-то серьезную литературу в конце концов, но нашла я там совершенно новые книги, обернутые в непрозрачную упаковку.

Снимая обертку, никак не ожидала увидеть это.

— «Любимая для модифицированного»? Ты серьезно? «От ненависти до любви один шаг»? — громко возмутилась я, не жалея эмоций.

— Интересная тематика, не правда ли? — не скрывая ехидства, осведомился верглавнокомандующий. — Говорят, что это бестселлеры.

Очень сильно хотелось в этого засранца что-нибудь бросить, но книги было жалко, а ничего другого под руки не попадалось. Да и отвлеклась я на странный сигнал, что прозвучал в каюте. Поднявшись, РиАнт приложил ключ-карту к активатору, чтобы дверь открылась и в каюту вплыло это.

— Это что? — уточнила я, не веря своим глазам.

Книжки я все-таки полистала. Исключительно ради смеха и чтобы занять время. Несколько абзацев я даже читала вслух, желая поделиться с имситом веселыми моментами. Так, исключительно благодаря фантазиям автора, модифицированные обзавелись хвостами, которые по обыкновению прятали в штанах.

Я минут двадцать доканывала РиАнта, упрашивая показать мне хвост, которым, если верить тому же автору, имситы могли творить такое, что не то что детям, мне читать нельзя было, чтобы не травмировать нежную психику.

Но когда я попросила мужчину повыть, потому как автор был уверен и в этой особенности монстров, он не выдержал, встал, забрал у меня книжку и вручил другую. Ту, которая, видимо, не так сильно должна была насмешить.

— А что вам не нравится? Между прочим, сами купили, — усмехнулась я, подпирая щеки ладошками.

— Я «это» не покупал, — возмутился модифицированный. — Я Кайлу попросил.

— Думаю, она тоже посмеялась.

Рядом со мной поверх покрывала лежали два наряда. Их, к моему глубочайшему изумлению и сожалению, принесла именно «акула». Оказывается, она тоже летела вместе с нами, а с ней какие-то министры, целое посольство, охрана и прочие, прочие. В общем, делегация собралась немаленькая, что, в принципе, было разумно. Просто я такого не ожидала.

К РиАнту я уже более-менее привыкла, а с остальными видеться не хотелось. Как минимум потому, что вчера на аукционе я пыталась ободрать их до нитки. И они это навряд ли забудут. Лишь бы не прикопали там где-нибудь на чужой планете.

Платье, которое принесла секретарь, меня поразило своим кроем. Я такие видела разве что в театре, и была у меня догадка, что именно там его и взяли. Как и костюм для господина Арля. Я уже предвкушала то мгновение, когда он натянет на себя эти странные лосины, рубашку с жабо, длинный камзол и высокие сапоги. И ладно бы цвета еще были темные, но нет.

Удлиненный камзол был такого же золотого цвета, как и мое платье. Сапоги коричневыми, рубашка белой, а лосины какого-то ржавого цвета. Но в одном мужчине повезло больше, чем мне. Ему не надо было напяливать на себя нижнее платье, четыре слоя юбки и корсет.

Неужели у них там такое носят? Это же средневековье!

Средневековье, на которое мне уже не терпелось посмотреть. Только первая остановка у нас была на третьей планете, как ее называл РиАнт. И чтобы увидеть ее, нам было необходимо пересесть в маленький космолет, который я в прошлый раз пыталась угнать.

— Мы прям вдвоем? Ты сам будешь управлять? — забеспокоилась я, понимая, что, кроме нас двоих, в эту штуку никто не поместится.

— Не доверяешь мне? — Правая бровь мужчины медленно поползла вверх, скрываясь под челкой.

— А были поводы?

— Язва, — улыбнулся он, усаживаясь на переднее место. — Моя ванильная язвочка. Пристегнись, сейчас мы будем летать.

Я визжала!

Когда это подобие корабля закрылось и резко рухнуло вниз, нервы мои написали завещание и вместе со мной попытались вжаться в сиденье, хотя я к нему и так была намертво пристегнута. Скорость была настолько огромной, что за стеклами не удавалось ничего разглядеть. Да я и не смотрела. Зажмурившись, отчаянно молилась, потому что умирать вот так мне не хотелось совершенно.

Да я еще жизни не видела толком! Да как я отца одного оставлю?

Да мне еще модифицированного с ума сводить!

И вот насколько резко мы упали, настолько же неожиданно маленькое судно выровнялось и застыло, а я открыла глаза, чтобы высказать РиАнту все, что я о нем думаю. Но не смогла.

Потому что дар речи потеряла. За иллюминаторами оказался удивительный мир.

Другой мир.

Глава 16: Новые открытия

Наверное, самой огромной проблемой Земли являлась именно экология. Заводы и другие производства, что располагались на первом уровне, сильно загрязняли воздух, что за долгие годы, столетия неизменно повлияло на природу.

Грязные реки. Они то пересыхали, то выходили из берегов, и тем, и другим принося огромный вред городам и людям. Популяция морских обитателей сократилась в десятки раз, а некоторые виды и вовсе исчезли. То же самое творилось и с животными, растениями, птицами и насекомыми. Многие виды мутировали, и это было нехорошо.

Вырубка лесов очень сильно повлияла на планету. Климат менялся с каждым сезоном все сильнее. Загрязненный воздух недостаточно очищался, а уровень кислорода и вовсе снижался с каждым днем все больше и больше. Эта была одна из причин, почему и построили уровни. Те, кто богаче, желали пожить подольше, но все знали: планета умирает. И умрет, если ничего не сделать.

Осознание этого прискорбного факта и подвигло меня на участие в обдирании имситов. Что им эти миллионы, если они ворочают миллиардами? Но эти миллионы помогут людям. Покажут, что все не так плохо. Дадут веру в будущее. Веру, которой они сейчас лишены.

Веру, которая прямо сейчас возрождалась во мне.

Работая на третьем уровне, я часто видела деревья, цветы и яркую зеленую траву. Я даже могла ее потрогать и помнила тот первый раз, когда с трепетом, с неверием босиком шла по траве. Непередаваемые ощущения. Не сравнимые ни с чем.

А первый листопад? Дыхание замирало, когда слышался треск сухих листьев, шелест крон. Оранжевые, красные, желтые и коричневые листья опадали, кружили, а вместе с ними кружилась и я. Но больше всего мне нравился запах. Запах леса, когда идет дождь.

Мне посчастливилось. Другие не видели этого никогда.

А теперь я и сама вновь испытывала те позабытые эмоции, когда видишь чудо. Третья планета не была похожа ни на что.

Даже в своих самых смелых фантазиях я бы никогда не представила огромное яркое, ослепляющее солнце и небо, что казалось словно пористым, чужим. Оно отливало бледными розовыми оттенками. Облака топорщились, словно лопнувшие пузырьки.

Там, в бирюзовой воде, отчетливо было видно все до самого дна, что было усеяно невероятными водорослями и растениями. Наблюдала, как плавают маленькие неизвестные существа и огромные серые ящеры, чьи хвосты были похожи на рыбьи. Берег материка утопал в ярко-голубом песке. Он казался волшебным, нереальным, и мне невероятно хотелось его потрогать, но таким песок был лишь у самой воды. Чем дальше к джунглям, тем светлее он становился.

— Это кто?! — восторженно закричала я, увидев помесь кошки и змеи.

Довольно-таки большая темно-зеленая особь двигалась среди деревьев по-кошачьи — грациозными прыжками, но ее длинный хвост словно жил своей жизнью.

— Мы пока не дали ей название. Сейчас ведется сбор информации. Мы наблюдаем и все фиксируем. Здесь очень много таких необычных животных, но разумных существ нет. Шестьдесят процентов всей планеты занимает вода, сорок — суша. Материка только два, и они находятся достаточно далеко друг от друга. На этом есть крупная живность, на втором нет, и освоение мы начнем именно с него.

Странные оранжевые быки прыгали, словно лягушки. У невероятных размеров водопада, вода которого была ярко-розового цвета, кучковались то ли синие волки, то ли собаки с восьмью лапами. Сама я не считала — РиАнт рассказал.

— Такая странная вода. Ее можно пить?

— Ту, которая голубая, без очистки нельзя. Очень много соли. А ту, которая внутри материков, можно. Она даже чище, чем та, что мы используем на Земле.

Буйство зелени, столько красок. Чем выше мы поднимались, делая круг, тем больше я поражалась тому, что почти весь материк — это один сплошной лес. Не хвойный, нет. Скорее джунгли, но что я понимала в растениях этой планеты?

Горы, каменистые водопады, пещеры… Целый новый мир, в котором хочется жить. Реалистично оценивала все увиденное, так что страшно мне было даже очень, но то, какие открытия сулила эта планета…

Восторг и любопытство перекрывали весь страх. Я хотела прилететь сюда с теми, кто отправится осваивать новые земли. Я желала быть в числе первых, кто покорит этот удивительный мир.

Мне не хотелось возвращаться обратно на корабль. Будь моя воля, я бы кружила здесь вечно, высматривая новые виды существ, но время, отведенное на осмотр, неумолимо выходило.

— Не расстраивайся, — обнял меня РиАнт, помогая выбраться из космолета, когда судно снова пристало к кораблю, надежно зафиксировавшись. — Если хочешь, можем иногда прилетать сюда вместе с группой, которая ведет наблюдение.

— Правда? Можно? — обрадовалась я, ухватившись за его пиджак. — Честно-честно?

— Какая же ты все-таки еще юная, — улыбнулся мужчина, с неприкрытой нежностью целуя меня в лоб. — Все время об этом забываю.

И вот тут я обиделась.

— Что? — верно уловил он перемены в моем настроении.

— Я тоже все время забываю. О том, какой вы старый. Напомните мне, сколько вам? Кажется, шестьдесят?

— Малика… — предупреждающе протянул имсит, пока я обходила его по широкой дуге.

— Ну, вы не переживайте. Для такого старика вы еще очень даже ничего…

С места я рванула так, будто всю жизнь занималась легкой атлетикой и стометровки для меня — это так, размяться. То, что меня при этом догоняли, только придавало азарта. Я смеялась, пока бежала по длинному коридору, но кое-чего все же не учла.

Все отсеки открывались ключ-картами, и у меня такой, естественно, не было. Она была у РиАнта, который меня уже настиг. Я успела лишь обернуться, как меня прижали к двери. Одна его рука надежно зафиксировала талию. Другая — запуталась в волосах, не давая увернуться.

— Хотите доказать, что не старик? — усмехнулась я, бесстрашно глядя ему в глаза.

— Просто хочу тебя поцеловать.

Язык мой — враг мой, но именно сейчас я не нашла что сказать, чтобы отвлечь мужчину. Чувствовала, что поцелуй неминуем, и сопротивляться желания не было. Я честно искала в себе хоть что-нибудь, чтобы зацепиться и найти повод отказать самой себе в этой малости, но не находила.

Словно завороженная, загипнотизированная, смотрела ему в глаза и теряла связь с реальностью, чувствуя теплое дыхание на своих губах. Только оно нас и разделяло. Только вдох…

Самым коварным образом дверь, на которую я опиралась спиной, открылась. Железные створки разъехались в стороны, а я потеряла опору и неминуемо полетела на пол, увлекая за собой и модифицированного.

Приготовившись к боли, отчаянно зажмурилась, но она так и не пришла.

Пришлось открывать глаза, чтобы с недоумением уставиться на РиАнта. Я фактически лежала на нем, совершенно не понимая, как он оказался на полу вместо меня. От созерцания друг друга нас отвлек топот удаляющихся ног. Глянув в конец коридора, мы успели застать только спины.

— Спасибо, — тихо выдохнула я, не торопясь подниматься.

Вместо слов меня все-таки поцеловали.

На полу, прямо посреди коридора, и совесть моя в этот момент притворялась спящей.

Когда нам принесли наряды из эпохи Ренессанса, я думала лишь о том, насколько они необычны и красивы, но совсем не вспомнила о главном. Эту кучу юбок и корсет невозможно было надеть в одиночку. Я вертелась, крутилась, вставала в такие позы, каким позавидовали бы даже гимнасты, но не преуспела в этом сложном искусстве преображения.

Перешагнув через гордость, я выглянула из ванной и…

Забыла, что хотела сказать.

РиАнту невероятно шел его наряд. И даже незаурядные цвета не портили общего впечатления. Наоборот, словно подчеркивали его строгость, сдержанность, присущую имситам. Одежды идеально демонстрировали его спортивное телосложение, а золото камзола перекликалось с серебром в его глазах.

— Ты что-то хотела, моя ванильная прелесть?

— Бесишь, — поделилась я откровенностью, вызывая очередную улыбку.

— Очень скоро ты поймешь мои чувства, — заинтриговал этот невыносимый тип.

— О чем ты?

— Да так. Мысли вслух. Тебе помочь с нарядом?

Не зря мне не понравился тон его голоса. Он показался мне предвкушающим, и я очень быстро поняла почему. Раньше я думала, что соблазнить можно, раздевая женщину. Оказывается, просто не знала, насколько сексуально можно женщину одевать.

К тому моменту, когда я выглянула из ванной, на мне уже было нижнее платье и ворох юбок. Оставались сущие мелочи. Такие, например, как корсет.

Обхватив меня жесткой конструкцией, РиАнт, стоящий у меня за спиной, разгладил ладонями несуществующие складки, очерчивая грудь, а затем и живот. Я задохнулась, и, к сожалению, не возмущением, а он словно чувствовал это.

Мягко, но ощутимо провел ладонями по талии, скромно целуя обнаженное плечо.

Гулко сглотнув, я тихо выдохнула, но этот один-единственный выдох показался мне оглушительным. Самоуверенный смешок наверняка мог бы разбить очарование момента, но я была настолько скованна, настолько подвержена его влиянию, что едва ли что-то соображала.

Передышку дало платье. Пока имсит шнуровал корсет, он истязал мою шею поцелуями, будоража, вызывая на коже колкие мурашки, но чтобы натянуть на меня платье, ему пришлось отвлечься.

Распашное платье-халат накидывалось на плечи, покрывая большую часть юбок, закрывая спину, плечи и на три четверти руки. Открытыми оставалась лишь часть юбки и кусочек корсета. Пришитые на уровне талии ленты перетягивались в несколько слоев, создавая широкий пояс, фиксирующийся бантом на спине.

— Спасибо, — едва слышно выдавила я из себя, глядя на нас в небольшое настенное зеркало.

Мы смотрелись… Мне даже комментировать это не хотелось, но истязания еще не закончились. Взяв меня за руку, РиАнт вынудил меня обернуться и вдруг встал передо мной на одно колено.

— А… — я хотела спросить, что он собирается делать, но мгновенно забыла все остальные буквы алфавита.

Я вообще обо всем забыла, вдруг страшно испугавшись. Настолько, что у меня руки затряслись, а ладони вспотели.

Неужели какой-то наряд смог свести его с ума, лишить разума?

Только мысли наши с господином Арлем, по-видимому, совершенно отличались. Чуть наклонившись, он забрался руками под многочисленные юбки. Горячие пальцы сомкнулись на моей щиколотке, вынуждая приподнять ногу и поставить стопу на его колено.

Я забыла про чулки и туфли.

Мужчина про них не забыл.

Мне не нужно было смотреться в зеркало, чтобы понять, насколько сильно я покраснела. Щеки пылали огнем, пока сантиметр за сантиметром РиАнт облачал мои ноги в чулки, прикасаясь к коже самыми кончиками пальцев.

В какой-то момент я даже покачнулась, чувствуя, что ноги не держат. Не смотреть ему в глаза было попросту невозможно, и то, что я видела в них…

Я могла бы назвать это голодом. Диким, нескончаемым, ничем не заглушаемым голодом. Меня это пугало. Он пугал, потому что больше не было улыбок. Не было смешливости или подколок с обеих сторон. Этот миг был серьезнее всего того, что происходило между нами ранее, и это чувствовалось.

Сердце стучало словно сумасшедшее.

Невесомо погладив мое колено, мужчина оправил юбки и поднялся на ноги, но не выпустил меня, не отпустил, не отвел взгляда ни на секунду. Он держал. Держал меня будто в тисках на расстоянии нескольких сантиметров.

— Ты не представляешь, насколько ты очаровательна. Если бы ты только знала, какие мысли меня иногда посещают. Если бы ты только знала, как я схожу с ума…

В этот момент я должна была обрадоваться. Казалось бы, цель достигнута и я для этого почти ничего не сделала, но удовлетворения почему-то не испытывала.

Испытывала другое.

Трепет. Смущение. Толику грусти.

Я чувствовала себя желанной. Ощущала что-то такое, с чем прежде еще не сталкивалась. Трудно поверить, но, будучи балериной, я никогда не купалась в чужом внимании. Обычно все комплименты, подарки и восхищенные взгляды доставались приме. Реже кому-то из труппы. Конечно, я ничего из этого не искала, предпочитая держаться в тени, не выделяться, но чисто по-женски мне тоже хотелось почувствовать себя красивой, желанной.

В моей жизни не было ухаживаний, с которыми сталкивались другие девушки. Обучаясь в закрытом заведении, я не видела никого, кроме преподавателей, в то время как другие бегали на свидания, влюблялись, совершали ошибки.

Да и не было у меня на это времени. И желания, честно говоря, тоже не было, а теперь я не знала, как себя вести. Как реагируют на подобные высказывания? Что я должна говорить?

Хотелось сбежать. Ну или провалиться в складской отсек корабля, чтобы переждать там приступ горящих щек. А еще лучше — побиться обо что-нибудь головой. Обо что-нибудь холодное.

— Пойдем. — Так и не дождавшись моей реакции, взял РиАнт меня за руку. — Мы и так уже заставили себя ждать. И, Малика…

— Да? — откликнулась я, позволяя взять себя за руку.

— Ничего не бойся. Я всегда буду рядом.

Странно, но еще несколько дней назад меня это невероятно пугало.

Сейчас…

Сейчас уже нет.

На первый этаж мы спускались последними. У главного выхода уже собралась целая делегация. Кого-то я видела ранее, с кем-то еще была незнакома, но кое с кем встретиться здесь не ожидала вообще.

— Это господин Арль-старший? — не сдержала я эмоций, чуть крепче сжимая руку мужчины.

— Сам удивлен, — ледяным тоном ответил РиАнт.

У последней ступеньки нас встречала разодетая помощница верглавнокомандующего. Ее платье было не таким пышным, как у меня, но тоже вполне себе в духе эпохи. Стоило заметить, что нам соответствовала вся делегация.

— Кайла, откуда здесь взялся лишний пассажир? — сквозь зубы прошипел имсит, максимально сдерживая эмоции.

— Вам хотели сообщить, но вы… приказали вас не беспокоить, — с намеком посмотрела она на меня, а я едва удержалась, чтобы не показать ей язык. — Его космолет догнал нас с полчаса назад. Ильтар предпочел пересесть к вам, желая сопровождать вас в составе делегации.

— Какие цели?

— Полагаю, пожелал присутствовать при таком важном событии. Я… не знаю, кто доложил ему о переговорах. Но узнаю. Дайте мне час.

— Вам и час не поможет, чтобы избавиться от него, — тихонько добавила я, вызывая удивление у «акулы» и тихий смешок у модифицированного, что изумило уже меня.

Все-таки он его отец. За своего отца я встала бы горой. Воодушевившись такой странной реакцией, я продолжила:

— Предлагаю показать, что он здесь лишний.

— И как же? — усмехнулся РиАнт.

— А давай его проигнорируем? Представляешь, как он будет беситься?

— Ты ведь понимаешь, что сейчас тебя слышат абсолютно все модифицированные? — напомнил мужчина о насущном, и я обвела зал взглядом, ловя недоуменные, раздраженные и даже полные ненависти взоры.

— Я должна бояться?

— Ты? — переспросил имсит. — Нет, ты не должна бояться. Пора расставить точки в наших отношениях.

Смысл последней фразы до меня так и не дошел. Я попросту не успела его осознать. Мне не дали подумать и секунды, прежде чем в мой рот впились чужие губы. Жадно, страстно, будто от этого поцелуя зависела жизнь РиАнта. Демонстративно.

— Это что сейчас было? — ошалело выдохнула я, цепляясь пальцами за золотой камзол. Была огромная вероятность, что ноги не выдержат, так что я предпочла себя обезопасить.

— Гарантия, — хитро улыбнулся мужчина, поддерживая меня за талию.

— Гарантия чего?

— Того, что я убью любого, кто хотя бы просто косо посмотрит на тебя. Пойдем. Не стоит нервировать тех, к кому мы прилетели.

В абсолютной тишине мы разрезали толпу, словно корабль волны. Яркий солнечный свет ударил по глазам, вынуждая зажмуриться. Спускаясь по трапу, я не могла наглядеться по сторонам и то и дело несдержанно вертела головой, любуясь буйной зеленью. Площадка для посадки находилась прямо посреди леса, так что окружали нас лишь зеленая трава и великаны-деревья.

Впереди перед трапом нас тоже встречала делегация, но несколько меньше нашей. Пожилой седобородый мужчина, стоящий ближе остальных, произнес на своем языке что-то певучее и, несомненно, доброжелательное:

— Айсииильтайнаиль.

— Как? — прошептала я. — Как он это сделал?

— Магия, — улыбнулся мне РиАнт, с благодарностью принимая из рук мужчины кованые блестящие завитки размером с половину ладони, что появились будто из воздуха.

Первый он надел мне на ухо так, чтобы завиток словно обнимал ухо. Второй закрепил на себе, а остальные передал дальше — делегации, что стояла за нашими спинами. Причем стояли они словно школьники — по парам, образуя длинную линию.

— Нам приятно наконец-то побывать у вас. Моя жена очень рада возможности посмотреть вашу планету, — произнес РиАнт, обращаясь к представителю магельцев.

Я в этот момент бессовестно рассматривала завитки татуировок на висках у магов, так что не сразу вдумалась в услышанное. А когда вдумалась…

Кто жена? Где жена?

Я даже по сторонам посмотрела, отыскивая взглядом эту несчастную.

— У вас очень прелестная супруга, — сделал старик комплимент почему-то мне, вдруг заговорив совершенно понятно. — Вы хорошо добрались? Нет ли у вас пожеланий?

— Все нормально, — неуверенно ответила я, молчаливо прося помощи у имсита.

— У нас пока нет никаких просьб, — благодушно заметил РиАнт.

— Замечательно, — произнес пожилой мужчина, приглаживая свой зеленый камзол. — Прошу проследовать за нами к экипажам.

И вот что чудно: экипажи действительно стояли, даже водители имелись, а лошадей не было. Все происходящее приводило меня в буйный восторг.

— Мне нравится, как ты улыбаешься, — неожиданно прошептал РиАнт, помогая мне забраться в карету.

— Это все… Так удивительно, — честно призналась я, усаживаясь на лавку.

Омрачал такое чудесное путешествие только один факт: Кайла забралась в экипаж вместе с нами. Впрочем, был и четвертый пассажир — глава службы безопасности господина Арля. Они вдвоем разместились напротив нас, когда карета тронулась с места.

Мне было наплевать, как я выгляжу в их глазах. Весь путь я с любопытством смотрела в окно, отмечая все новое и неизвестное. Время от времени делилась впечатлениям с РиАнтом, хотя «делилась впечатлениями» — это очень мягко сказано.

— Ой, смотри! Как наши летные авто, только на одного человека!

— Очень похожи на моты, — согласился со мной имсит, чуть поглаживая мою ладонь, которую за это время из рук не выпускал. — Только магнитного поля нет.

— А как же они тогда летают?

— Магия, — снова ответил модифицированный. — Меня другое интересует. Как они не сталкиваются в воздухе, если фактически нет территории, отданной только под такой вид транспорта.

— Может, такой техники просто немного? — предположила я. — Интересно, а как высоко они на этих штуках могут подняться от земли?

— Думаю, есть безопасная высота, которая и ограничивает.

— Господи, это кто?

— Где? — уточнил РиАнт, слегка наклоняясь, чтобы лучше видеть.

Я же потеряла дар речи.

— Насколько я осведомлен, это тоже транспорт. Скажем так, живой транспорт. Драконы на этой планете что-то вроде домашних любимцев.

— Драконы? — выдохнула я, с приближением этой красной тушки все больше впиваясь пальцами в ладонь мужчины. — Я думала, что это динозавр.

— Да нет, динозавры тоже здесь вымерли, как и у нас.

Я не уставала удивляться и восхищаться. Мне безумно понравились улицы с небольшими двух- и трехэтажными домиками, что будто вышли со страниц сказки. Люди в основном были одеты гораздо проще, чем мы, но все же это были именно люди.

Когда по широкой дороге, с обеих сторон украшенной цветущими деревьями, мы наконец добрались до дворца, я поняла, что сказка только начинается. Массивные ворота открыли перед нами свои двери, запуская в настоящий мир магии и чудес.

В просторном квадратном дворике, где остановились экипажи, стояли разноцветные шатры и открытые лавки. До невозможности вкусно пахло чем-то мясным и сладким. Чудаковатые маги показывали фокусы, а другие зазывали посмотреть на товары, которые можно было купить. Чуть дальше стоял небольшой ларек, в котором меняли местную валюту на камни. По крайней мере, большой плакат говорил именно об этом.

Но, наверное, самым странным мне показались существа, которые лишь отдаленно походили на людей. Синяя кожа, черные глаза без белков и радужек, достаточно высокий рост и хилое телосложение. Длинные отростки, заменяющие, наверное, им волосы, отливали голубым.

— Это кто? — почему-то совсем тихо поинтересовалась я, прячась за шторкой.

— Гильонцы, — ответил РиАнт, с интересом рассматривая иномирцев. — Здесь сегодня собрались представители шести планет, что находятся за «Синей Звездой». Совет будет проходить между шестью представителями и нами — расой, нацелившейся на третью планету.

— А сколько всего за завесой планет? Ой, смотри, какие маленькие! — восторженно показала я на существ, которых можно было сравнить с детьми, если брать во внимание рост. С серой кожей они больше всего походили на мышей.

— Это Татити. Очень закрытая нация. Всего за «Синей Звездой» десять постоянных планет и две блуждающие. Одна появляется близ завесы примерно четыре раза в год, а вторая около двадцати. Этот феномен связан с траекторией, по которой они двигаются. Нам пора выходить.

— Страшно, — призналась я, не решаясь подняться.

— Брось. Я же рядом. Обещаю, тебя никто не обидит.

— А если я их? — на всякий случай спросила я.

— А если ты их, чего-нибудь соврем. В конце концов, никто не знает, как и что у нас принято.

Приободренная РиАнтом, я вышла из кареты, благодарная и за помощь, и за оптимизм, которым он меня заряжал. К сожалению, сразу пойти прогуляться по этой небольшой площади не представлялось возможным. Нас ждало заселение в покои и обед.

Покоями называлось целое крыло во дворце, отданное нашей делегации, где у каждого должна была быть своя комната, за исключением разве что нас с господином Арлем. Нам как «супругам» была выделена одна спальня на двоих, но на данный момент меня уже это не смущало. Чего я там не видела? Лишь бы одеялом ночью делился.

Обед тоже разносили в покои. Меня немного покоробило, что здесь были слуги, но РиАнт сказал, что они не крепостные, как я могла подумать, а наемные рабочие, так что в неволе их не держат. Совесть моя успокоилась, в отличие от желудка.

— Что там? — заглянул мужчина мне за плечо, когда я присела за стол в небольшой гостиной.

Эта гостиная включала в себя и приемную, и кабинет, и столовую. В нашем распоряжении были две комнаты и санузел, в который я еще не заглядывала, а у других только одна.

— Ты знаешь, по-моему, это есть нельзя. Очень странная жижа, — поделилась я своими предположениями, ложкой размешивая густую зеленую субстанцию.

Обойдя стул, на котором я сидела, РиАнт забрал у меня ложку и, зачерпнув, попробовал. Блаженно прикрыв глаза, он едва ли не промурчал и зачерпнул еще. А потом еще и еще…

— Эм… Вообще-то, это мой обед, — напомнила я, указывая на его тарелку, что пряталась под серебряной крышкой.

— Не ешь, — совершенно серьезно произнес он, вычищая содержимое блюда. — Откровенная гадость. Я бы тебе не советовал. Лучше я сам все съем.

Отобрав почти опустевшую тарелку, я повернулась к нему спиной и все-таки попробовала ложечку.

— Ммм… — только и смогла я промычать, не имея возможности описать словами этот удивительно нежный, сливочный вкус с нотками чего-то цитрусового.

Отставив пустую тарелку, я плотоядно посмотрела на тот конец стола, где такое же блюдо все еще было спрятано под крышкой. Переглянувшись с имситом, мы рванули туда, не сговариваясь. Вторую тарелку опустошали уже вместе, вслух гадая, что скрывается в остальных тарелках. Когда с обедом было покончено, я спросила о том, что терзало меня вот уже несколько часов:

— Почему ты назвал меня своей женой?

— А я все гадал, когда же ты спросишь, — снял РиАнт камзол, вешая его на спинку стула. Сапоги тоже остались на полу, и я последовала его примеру, заползая на огромных размеров кровать. — Я сказал так, потому что это лишь вопрос времени.

— Ты очень самоуверенный, — усмехнулась я, облокачиваясь на подушку.

— Я дальновидный, моя ванильная прелесть, — нисколько не поскромничал мужчина, укладываясь рядом. — Я знаю, что еще несколько дней — и ты не сможешь мне отказать.

— Да ты не только самоуверенный, но еще и мечтатель. С радостью посмотрю на то, как разобьются твои фантазии.

— Малика, почему ты меня ненавидишь?

Вот такого вопроса я услышать совсем не ожидала. Даже на мгновение потерялась, растерялась, но паника не захлестнула меня. Сердце билось ровно. Впервые ровно при воспоминаниях о маме.

— Разве тебе не предоставили… Ну, не знаю… Личное дело, например? Не собрали на меня всю имеющуюся информацию?

— Ты избегаешь ответа, — с неудовольствием отметил мужчина. — Да, я знаю о тебе и о твоем отце все. Даже то, чего вы сами еще не знаете. Но я так и не нашел то, за что мог бы зацепиться. Мы не пересекались раньше, иначе бы ты давно была рядом со мной. В тот день в театре на остановке я видел тебя впервые. Так почему ты ненавидишь меня?

— Я не ненавижу, — этот ответ дался мне тяжело. Вздохнув, я отвела взгляд, предпочитая смотреть на солнечный день за окном. Имсит молчал, ожидая продолжения. — Я ненавидела раньше. Ненавидела так сильно, что желала тебе долгой и мучительной смерти. Ты прав, мы не были знакомы до той злополучной встречи. До того дня, как я забралась в дом к твоим родителям. Но мне и не нужно было тебя знать, чтобы ненавидеть. — Еще один тяжелый вздох вырвался непроизвольно.

— Что изменилось? Ты поменялась резко, после аукциона. Я, конечно, знаю, что я неотразим, но не настолько, чтобы вытеснить застарелую ненависть.

Я рассмеялась. РиАнт Арль не страдал лишней скромностью. Он вообще не страдал, предпочитая быть оптимистом. Только не для всех. Теперь я отчетливо могла разглядеть его настоящего. Имсит не был хладнокровным, как мне казалось вначале. Не был двуличным, как я считала потом.

Он был собой всегда, просто разным в зависимости от того, кто стоял перед ним. Смешливый и улыбчивый РиАнт Арль появлялся лишь рядом со мной, своей матерью и тем веркомандиром — кажется, его звали Ирадий. Остальные были достойны только жесткого, даже жестокого верглавнономандующего.

— Скажи спасибо своей маме. Она была достаточно откровенна в своем интервью.

— Малика, я не умею, к сожалению, читать мысли. Просто скажи. Давай поставим в этом деле точку.

— Моя мама работала на одном из предприятий, принадлежащих вашей семье, — мой голос все-таки дрогнул. — Завод по переработке металла. Я думала, что он принадлежит тебе, потому что именно ты тогда выступал на площади.

Я замолчала. Больше не хотела ничего говорить. Даже спустя годы думать об этом все еще было больно. Все еще было больно вспоминать ее удивительные добрые глаза, ее мягкую теплую улыбку. Больно даже просто дышать.

Если бы модифицированный сейчас начал оправдывать своего отца, я бы, наверное, этого не выдержала. Я не хотела слышать оправданий. Их просто не существовало. Но он не стал. Лишь обнял меня со спины, привлекая к себе, и прошептал одну-единственную, ту самую фразу:

— Мне жаль.

Теперь я понимала, что ничего другого он и не должен был говорить. Просто не смог, потому что прекрасно знал, кто был виноват в трагедии. Потому что не мог вернуть из мертвых тех, кто погиб. Тогда мне это казалось насмешкой. Сейчас…

Сейчас я прозрела, поставив себя на его место.

Только легче почему-то не становилось.

Глава 17: Удивительный

Обзорная экскурсия по-настоящему обзорной совсем не была. Если бы мне дали погулять по этой планете, да хотя бы по этому королевству или империи недельку, я была бы по-настоящему счастлива, а так нам выделили лишь несколько часов.

Ну как нам?

Мне.

Пока РиАнт отправился на суперважные переговоры со всей своей делегацией, меня выпнули из дворца в сопровождении охраны. Причем сопровождала меня вся охрана, которая вообще покинула корабль. Рядом с собой мужчина оставил только главу службы безопасности — видимо, для статуса, — а остальной детский сад скинул на меня.

Но и этого кому-то показалось мало. Мне в сопровождение был выдан тот самый пожилой мужчина с седой бородой, а в нагрузку — еще десять стражников. Я себя прямо-таки дорогим антиквариатом почувствовала, ну или самой важной персоной.

Впрочем, розовых очков не носила. Понимала, что такое невообразимое количество охраны говорит о том, что здесь небезопасно. Проверять эту теорию на практике не хотелось: мне моя шкурка еще была дорога, но любопытство в очередной раз победило здравый смысл.

Ну интересно же! Когда еще доведется побывать на чужой планете и посмотреть другой менталитет?

Прежде чем сесть в карету, щедро выделенную для моей прогулки, я осмотрела закрытую площадь. Пожилой мужчина, сопровождающий меня, представился Бернаром и охотно рассказывал обо всем, что видел.

Например, о ювелирных украшениях, которых на прилавках было в достатке. Я, в принципе, всегда спокойно относилась к пусть и дорогим, но безделушкам, а здесь пройти мимо не смогла. Мне понравились серьги с радужным камнем. В них не было никакой особой магии, их не наделяли какими-то невообразимыми свойствами. Они просто меняли цвет в зависимости от настроения того, с чьей кожей соприкасались.

Когда я примерила их на себя, то площадь буквально ослепило. Яркая белоснежная вспышка настигла всех и на секунды лишила зрения, а когда пелена спала, передо мной предстала занимательная картина.

К бою были готовы все. Нет, не моя охрана. Даже не выделенная мне местным монархом стража, а вообще все. Все, кто был на площади, обнажили оружие или вооружились яркими светящимися разноцветными шариками, что в их руках будто были живыми.

— Организация на уровне, однако, — присвистнула я, осматривая площадь.

— Так стараемся, — подбоченился мой сопровождающий. — Не каждый день инопланетные расы в гости прилетают. Все должно быть на высшем уровне. И позволю себе заметить, вам эти серьги очень идут.

Ну раз очень идут, пришлось брать это оружие массового поражения. Тем более что на покупки мне был выделен довольно увесистый мешочек с квадратными монетками. Я, конечно, брать не хотела, но имсит настоял, сказав, что от меня зависит престиж всей делегации. Мол, мы должны показать, что состоятельны, а иначе с нами не будут считаться.

В общем, возложил на меня крайне важную миссию.

Кстати, монеты внешне отливали золотом, но на чистое золото они не походили. Скорее, какая-то примесь или напыление.

Надолго я задержалась у лавки с артефактами. Бернар объяснил, что эти предметы — своеобразное слияние магии и техники. Мне приглянулся медальон с секретом — с виду обычный черный камень в оправе и на простой веревочке, но веревочка эта оказалась заговоренной, чтобы не порвалась, камень — драгоценным камнем, приносящим удачу, а оправа хитро открывалась после нескольких оборотов, и туда можно было вложить небольшой портрет, локон волос или записку.

Мне понравилось, но купила я его не для себя, а для РиАнта. Он фактически собирался совершить переворот, и ему удача нужна была гораздо больше, чем мне.

Были в лотках и местные сладости, закуски и даже выпечка. Я, как экономная жадина, набрала всего по чуть-чуть, чтобы просто попробовать. Под одним из навесов продавали книги. И вот тут я не удержалась. Купила любовный роман для Кайлы с красноречивым названием «Змея для императора». Потому что нечего издеваться над моей тонкой душевной организацией. Я ведь запомню, отомщу, забуду и еще раз отомщу.

Прилавки с одеждой меня почти не заинтересовали, но, как исполнительная «жена», я покопалась и там. Купила местное платье, симпатичные туфельки на маленьком каблучке, яркий платок, напоминающий звездное небо, и… длинную развратную сорочку.

Причем купить ее меня уговорил дедок. Мол, хит сезона, очень популярная вещь у наших женщин. И вот я понимала, почему эта тряпочка была такой популярной. Они же круглосуточно ходили завернутыми в свои наряды, словно в коконы, а тут, кроме кружева до самого пола, больше ничего не имелось.

Приобрела. Исключительно для того, чтобы не отставать от местных модниц.

Были и другие прилавки. А еще я с удовольствием посмотрела фокусы, которые примитивными назвать было никак нельзя. Да для меня все происходящее было одним сплошным фокусом, так что восторженным взглядом я смотрела буквально на все.

Из лука в тире стреляла. На мечах дралась. Ножи метала. На лодке по своеобразному бассейну каталась. Странных крылатых существ кормила. Но самое грандиозное Бернар оставил для меня напоследок. Под высокой затемненной аркой прятался самый настоящий дракон.

Когда мы прошли через вязкую, явно магическую завесу, меня едва не снесло оглушительным ревом. У меня волосы дыбом встали везде, где только можно, а сердце спряталось в пятках, не желая оттуда выходить.

Пожалуй, не настолько я была любопытной, чтобы лезть прямо в пасть дракона. Прижавшись к холодной завесе, я спряталась за спинами мужчин.

— Леди, я уверяю вас, вам ничего не угрожает, — уговаривал меня Бернар подойти к громадной зверюге.

Зверюга смотрела на меня самым честным взглядом, уложив большую голову на передние лапы. И вот я бы даже умилилась, увидев эту картину, — такой покладистой она была, но клыки, торчащие из ее пасти, тонко намекали мне на то, что они для чего-то нужны.

— Мне и отсюда неплохо видно, — произнесла я, едва выглядывая.

— Ну что же вы? Она совсем не опасна. Наши драконы ручные. Тарочка и мухи не обидит. Если хотите, я подойду вместе с вами.

Вместе со мной не получилось, а впереди меня даже очень. Я бессовестно прикрывалась мужчиной, шаг за шагом приближаясь к дракону. Страха как такового не было — имелись вполне оправданные опасения, но едва я приблизилась, как забыла обо всем.

Даже не знала, с чем могла бы сравнить ярко-красную, почти что огненную чешую. Она была похожа на металлические пластины-шестигранники, что переливались под мягким светом, исходящим от факелов.

К огромной морде хотелось прикоснуться, погладить. От нее исходило даже не тепло — самый настоящий жар. Большие глаза казались умными, но в их глубине пряталась хитринка. Горячий нос ткнулся мне прямо в руку, едва не свалив меня с ног.

— Красавица… — восторженно прошептала я, расплываясь под мощной волной обаяния.

— Ну вот, а вы подходить не хотели. Я же говорил, что наша Тарочка добрая. А хотите на ней полетать?

И все-таки я была не настолько безрассудной. Попрощавшись с драконом, я отправилась на круговую экскурсию. Круговой она была, потому что, выехав за ворота, мы объехали высокий забор и вернулись обратно во двор. Выйти из кареты мне не разрешили, так как это было небезопасно, а сама экскурсия сводилась к фразам: «А вот за этим холмом у нас стоит столичная академия магии», «А вот тут за домами в прошлом году построили самый большой фонтан», «А вот здесь за забором находится ферма по разведению драконов», и все в таком духе.

Естественно, мое лучезарное настроение мигом сошло на нет. Когда мы вернулись обратно во дворец, я была спокойна как удав и голодна, как дракон. И тем лучше, что вернулись мы аккурат к званому ужину, который давали в честь прилетевших гостей.

Только сначала мне предстояло переодеться и встретиться с РиАнтом.

— Нагулялась, моя прелесть? — встретил меня мужчина в гостиной.

Когда я вошла с покупками, он лежал на диване, читая целую стопку желтоватых листов. Рубашка его была небрежно застегнута всего на две пуговицы, а сапоги стояли рядом на полу. Честно говоря, выглядел он как-то по-особому, по-домашнему.

Уютно.

— Нагулялась, — опустила я свертки на стол, вылавливая из этой кучи самый важный. — И подарок тебе купила.

— Подарок? — Мужчина мгновенно отвлекся от своих документов и обратил все свое внимание на меня. Сев, выжидательно посмотрел, всем своим видом показывая, что готов внимать, смотреть и вообще ему очень интересно.

Но я была бы не собой, если бы не схитрила.

— Только я тебе его не отдам.

— Как это ты не отдашь мне мой подарок? — Озадаченным, даже каким-то обиженным имсита я видела впервые. Удивительно, насколько живы в нем эмоции. Если бы не глаза, человек человеком.

— Вот так. Я тебе его после ужина подарю.

— И даже одним глазом не дашь посмотреть? — мягко поднялся он, хищной, волнующей походкой направляясь ко мне. Взгляд его при этом был настолько соблазняющим, что я, несмотря на слои одежды, прочувствовала его всей кожей.

— Пока не дам.

— Желаешь меня помучить?

Пальцы скользнули на талию, прокатились по спине, вызывая мурашки. Рвано выдохнув, я выбралась из его объятий и отгородилась сначала стулом, а потом и столом. На его губах появилась коварная усмешка.

— Совсем немного. Я это… Переодеваться пошла, — решила я сбежать в спальню, пока не поздно.

— Я могу помочь, — сделал он шаг ко мне.

— Нет-нет, я справлюсь сама, — скрылась я за дверью, прижавшись к ней спиной.

И вот чего, спрашивается, краснею?

Да кто бы знал!

Но свой порыв я все-таки в реальность воплотила. Распаковав артефакт, я под удивленным взглядом имсита вернулась в гостиную и стащила у него из-под носа ручку и листок. Писала от души — так, как чувствовала, оставляя внутри артефакта небольшую записку.

«Спасибо за это незабываемое приключение. Ты удивительный!»

Да. Я писала от души. Это был эмоциональный порыв, слова благодарности, правда, такая, какая она есть, но на самом деле я и сама не знала, хочу ли, чтобы РиАнт эту записку нашел. Меня бы вполне устроило, если бы это был только мой секрет.

Переодеться оказалось легко. Я просто сняла одно платье и надела другое — такого же кроя, но внешне оно выглядело гораздо ярче. Стального цвета, оно невероятно подходило к глазам РиАнта. Сам он, кстати, выбрал сдержанные цвета. Черный камзол был украшен серебряной вышивкой. Черная рубашка не имела этих смешных кружев, но и воротника обычного не имела. Узкий воротник-стойка перевязывался серебряным платком.

— Тебе очень идет, — не сдержалась я, пристально осматривая мужчину.

— Мне казалось, что это я должен делать тебе комплименты.

— У тебя на это будет целый вечер.

Кто эта кокетка? Я сама себе поражалась, но ничего не могла с собой поделать. Улыбка словно приклеилась к моим губам и никак не желала сходить. Только РиАнт не улыбался.

Хотя нет, не так.

Его лицо снова стало холодным, словно камень. Его эмоции будто стерлись, оставляя безучастность. Его глаза выражали легкие оттенки презрения, когда мы шли по широким коридорам, мимолетом рассматривая картины, гобелены и другие произведения искусства. Но стоило только нам встретиться взглядами, как все менялось в единый миг.

На меня он смотрел с теплом, с какой-то невероятной нежностью, от которой я задыхалась. На меня он смотрел с огнем, что горел в его холодных серебристых глазах только для меня. На меня он смотрел так, как никто и никогда не смотрел и, наверное, не посмотрит.

Только сдаваться я не собиралась. Отлично помнила все его высказывания и бежать, теряя тапки, не торопилась.

Ужин был вкусным. Наверное.

За всеми впечатлениями я забыла спросить у РиАнта о самом главном: подписали ли все присутствующие соглашение, и если подписали, то на каких условиях. Почему-то мне хотелось, чтобы условия эти были выгодными для нас, хотя ко всему происходящему я не имела абсолютно никакого отношения.

Просто верглавнокомандующий позволил мне чувствовать себя частью всего этого, и я легко вжилась в эту роль, будто всегда находилась рядом с ним и была вовлечена во все его планы.

Так вот, ужин был вкусным. Наверное. Но я совершенно не запомнила вкуса предлагаемых блюд. Сначала с интересом слушала беседы, что велись за длинным столом. Он был сервирован и накрыт в большом светлом зале, в котором нашлись удивительно большие окна, что тянулись от пола до самого потолка.

Оказалось, что соглашение сегодня все же было заключено. Причем не одно — не только то, по которому третья планета переходила в наше единоличное владение. Несколько мелких договоренностей мы заключили с другими инопланетными расами, а тот огромный список документов, который я видела у РиАнта, включал в себя перечень будущих уступок и совместных проектов. Конечно, в конце концов приняты они будут не все, но думалось мне, что эта встреча — начало чего-то грандиозно хорошего.

Вторая причина, почему я совсем не запомнила того, что ела, — это удивительные существа, что сидели с нами буквально по соседству. На этот праздничный ужин были приглашены далеко не все участники делегаций, но и присутствующих оказалось достаточно. Все гости сидели по трое или по четверо, как мы, и, занимая места почти в самом центре, мы могли разглядеть всех и каждого.

Наверное, я слишком долго рассматривала этих инопланетян, раз и они начали уделять мне повышенное внимание, но взять себя в руки никак не получалось. Ну когда еще я смогу в мельчайших деталях осмотреть представителей других планет?

То-то и оно, что такой шанс мне может больше не представиться, а рассказывать об этом дне, наверное, я буду до конца своей жизни.

— Кстати, Кайла, я же вам подарок купила! — вспомнила я презент, который захватила с собой.

Взяла я его специально. При таком количестве народа, да еще и при РиАнте, акула голову мне точно не откусит, так что дарила я книгу с широченной улыбкой. С такой же широченной улыбкой Кайла ее принимала, и улыбка эта держалась до тех пор, пока она не прочла название.

— И не стоит благодарностей, — покивала я, разглядывая салфетку. — Я от всей души.

От самой злобной и вредной ее части.

Вслед за ужином дали помпезный бал. Вот тут я уже отыгралась на славу, потому что многочисленные миниатюрные закуски не только видела, но и пробовала. А все потому, что большую часть мероприятия делать было нечего.

Ну как нечего.

Разный менталитет предполагал и разные танцы. Наверное, для того, чтобы никого не обидеть. Только научиться танцевать что-то другое никто не стремился. Скорее всего, боялись опозориться, и я их прекрасно понимала. Сама никуда не лезла, чинно-мирно стоя у стеночки да пробуя разные закуски.

Даже вполне знакомый старый вальс отказалась танцевать. Просто потому, что видела, что РиАнт предлагает скорее для проформы, чем действительно желает демонстрировать свои танцевальные навыки. В общем, я ему сделала большое одолжение. В благодарность за это невероятное приключение.

Только в этом невероятном приключении, к сожалению, нашлись и минусы. Небольшие, на мой взгляд. Подумаешь, меня танцевать пытались пригласить все кому не лень. Других тоже звали, стараясь в танцах познакомиться поближе. Я ничего сверхъестественно не видела, а РиАнт с каждой минутой мрачнел все больше, все крепче прижимая меня к себе.

В конце концов у меня едва ребра не затрещали, так что я вполне оправданно перешла к возмущениям.

— Ри, ты меня сейчас сломаешь.

— Как ты меня назвала?

Я думала, что сегодня уже видела растерянность на его лице. Ошибалась. Вот сейчас он действительно был растерян.

— Ри, — пожала я плечами, с удовольствием мстя за уже приевшееся «моя ванильная прелесть».

— Почему Ри? — совершенно серьезно поинтересовался мужчина.

— Не знаю. Мне кажется, тебе подходит. Ри — это радость, тепло, оптимизм, целеустремленность. Сразу настроение поднимается.

— А Ант?

— Ант? Хм… Ант — это кто-то другой. Наверное, он тоже неплохой. В чем-то даже интересный. Он требовательный, иногда жесткий, даже жестокий. Он самоуверенный и деспотичный. Конечно, есть в нем свое очарование, но он другой. И, кажется, ты собираешься включить его прямо сейчас.

— Ты настолько хорошо меня узнала? Знаешь, а мне приятно.

— Ну, давай, говори уже свою гадость. — Не улыбаться не получалось совершенно.

— Ты сильно меня возненавидишь, если я сейчас отправлю тебя обратно на корабль?

Такой вопрос я услышать никак не ожидала. Больше того, я вообще не ожидала, что моим мнением поинтересуются. И раз уж у нас впервые наметился конструктивный разговор, я решила не отставать.

— У вас есть основания полагать, что мне будет лучше на судне?

Основания были, но объяснять мне их, естественно, никто не торопился. На этот раз сопротивляться я не видела смысла. Если честно, на меня еще часа два назад навалилась усталость, так что я была даже рада вернуться на космолет. Слишком много впечатлений для одного дня. Слишком сказочно, слишком необычно, нереально.

Как будто тот самый сладкий пирог. Съедаешь один кусочек — и кажется, что это блаженство, и хочется еще. Но если приговариваешь все до последней крошки, то больше никогда не сможешь съесть ни кусочка. Потому что много. Слишком много.

Но прежде чем вернуться на корабль, я все-таки подарила РиАнту артефакт.

— На удачу? — с сомнением спросил он.

— Мне сказали, что он создан при помощи магии. Удача буквально будет липнуть к тебе. Я подумала, что тебе пригодится.

— Пригодится. Спасибо. Поможешь?

Я прекрасно понимала, что мужчина может сам надеть себе на шею веревочку, но отчего-то ему было важно, чтобы это сделала я. Опустившись передо мной на одно колено, он ждал, пока я справлюсь, а после неожиданно поцеловал мне руку, порывисто прижавшись губами к ладони.

— Теперь он точно принесет мне удачу.

— А если бы я не надела, не принес бы?

— К сожалению, нет, — поднялся мужчина на ноги. — Магия не будет работать на Земле.

— Я… не подумала об этом.

— Не стоит расстраиваться, моя ванильная прелесть. Он действительно принесет мне удачу. Просто потому, что его подарила мне ты.

Обратно на корабль я возвращалась под конвоем. Была безумно рада снова видеть людей в нормальной, привычной одежде. Но больше всего, конечно, была рада наконец-то сбросить корсет и эти многочисленные юбки, в которых ноги так и норовили запутаться.

Меня даже досугом обеспечили, не говоря о привычной еде. Первый помощник самолично занес мне поднос и книжку, название которой меня крайне насмешило. «Управление космолетом, или Как ничего не сломать» являлось тонкой издевкой над моей попыткой побега.

Шутку я оценила, но книгу все равно начала читать, чтобы убить время. Просто не могла лечь спать, не дождавшись верглавнокомандующего. Нервничала. То ли уже привыкла засыпать рядом с ним. То ли просто переживала, зная, что он остался почти без охраны. В любом случае спать я не собиралась.

Кроме главы «Как ничего не сломать», мне понравился раздел «Как починить, если все же сломали». Увлекательное чтиво, но к возвращению РиАнта я не осилила и четверти. Бездумно читать не хотелось, а значения терминов каждый раз приходилось сверять.

Но книгу пришлось отложить. Потому что меня ждал сюрприз.

— Прелесть моя! Ты почему еще не спишь?

— Видимо, жду тебя, — опешила я, удивляясь внешнему виду мужчины.

Впрочем, вид его был, как всегда, идеальным, а вот состояние оставляло желать лучшего. Оказывается, имситы могут напиться. Причем напиться до состояния качки. Вот таким действительно мало кто может похвастаться.

— В кровать, — скомандовала я, понимая, что раздевать его придется именно мне.

— Есть, — отдал он мне честь, прикладывая обе руки к голове.

Три неровных и очень ненадежных шага дались ему легко и даже свободно, но на кровать он упал плашмя, словно покосившаяся башня. Мне почему-то хотелось смеяться.

Ровно до следующих его слов, произнесенных с закрытыми глазами:

— Я люблю тебя, Малика. Знала бы ты, как сильно я тебя люблю.

Глава 18: Кроме нас

Выходной.

Казалось бы, все последние дни для меня фактически были выходными. Я не ходила в театр, совершенно не занималась и не помогала отцу, выполняя его поручения, отлично высыпалась, вкусно ела, но тем не менее умудрялась уставать.

Сегодня же РиАнт решил, что нам нужен выходной. Полноценный выходной, когда мы будем делать только то, что хотим.

А хотел он меня разбудить.

— Встава-а-ай… Встава-а-ай… Встава-а-ай… — нудил он прямо рядом с моим ухом, бессовестно отбирая у меня одеяло.

Подушки он у меня уже отобрал, а в одеяло я вцепилась как в самую дорогую ценность. Вот и воевали мы. Я пыталась зарыться поглубже, чтобы не слышать его голоса, а РиАнт нагло вползал в мой маленький мирок, еще и успевая меня лапать.

— Спать хочу, — пожаловалась я, уткнувшись носом ему в грудь.

— Сколько можно спать, моя прелесть? Пора вставать. У нас на сегодня столько запланировано…

— Сколько? — простонала я, представляя, что меня и сегодня будут таскать в качестве хвостика.

— Столько, что просыпаться нужно уже сейчас. Ты когда-нибудь бывала в аквапарке?

Через час я была умыта, одета, обута и накормлена завтраком. Даже на человека вроде бы походила, хотя к своему отражению особо не присматривалась. И без того знала, что нетерпение так и читается на моем лице, а имсит словно специально медлил.

Неторопливо пил кофе глоток за глотком, просматривая последние новости. Мой пристальный взгляд его нисколько не смущал.

Вот так прямо за последние два дня я смотрела на него впервые. Просто не могла смотреть ему в глаза, сразу вспоминая о том, что он мне сказал на космолете. Удивительно, но после того, как шокировал меня, мужчина, естественно, заснул, оглашая каюту громогласным храпом. Я же так и осталась сидеть, словно громом пораженная.

Сколько бы ни вертелась, заснуть не смогла. Пыталась читать, но и этого не получилось. Я просто не понимала смысла, тогда как в голове моей было пусто. Ни мыслей, ни эмоций — ничего. Так и проходила до самого вечера, словно не в себе, с задержкой реагируя на вопросы очнувшегося РиАнта.

А потом меня вырубило, и на этом все мои мучения и стенания закончились. Сегодня я проснулась с твердой уверенностью, что ничего, абсолютно ничего не изменилось. Просто мир этот конкретно ко мне стал чуточку добрее.

В конце концов, я ведь тоже имею право на свое маленькое счастье.

— Если мы сейчас же никуда не поедем, я тебя покусаю! — не выдержала я, отбирая у мужчины гаджет.

Прежде чем ответить, он взглянул на циферблат наручных часов, видимо что-то прикидывая.

— Да, теперь можем ехать. Прошу.

За руку я его брала с легким оттенком настороженности. Слишком хитрым выглядел этот модифицированный, слишком лукавая улыбка появилась на его губах. А уж в глазах-то и вовсе горело такое предвкушение, что становилось страшно.

Что задумал этот нечеловек?

Что он задумал, я поняла, как только мы вышли из особняка во двор. Дорожка, что вела от дома до ворот, с обеих сторон была заставлена большими плетеными корзинами. В каждой корзине меня встречали цветы — невообразимое множество разноцветных букетов, а еще небольшие, буквально с ладонь размером, мягкие игрушки: мишки, зайцы, мышки и прочие.

— Ри, что ты задумал? — обернулась я к мужчине, успев сделать только три шага.

— Ммм… Нечто романтичное? Как насчет того, чтобы на один день забыть обо всем? Обо всем, кроме нас.

Это «кроме нас» звучало чертовски интригующе, но я плохо понимала, что именно скрывается за этой фразой. Что бы там РиАнт ни придумал, между нами ничего не было, и я собиралась и дальше придерживаться этой версии.

По крайней мере, я старалась, хотя и получалось очень плохо. Вот чего, спрашивается, улыбаюсь, тиская в руках плюшевого зайца? Мягкого белого зайца в зеленой футболке и с розовым носом. Он был таким милым, что выпустить его из рук я никак не могла.

РиАнт обещал, что все подарки обязательно занесут в дом. Посмотреть и перетрогать все игрушки, к сожалению, не получилось: нас уже ожидало летное авто, но я не расстроилась, все-таки прихватив с собой ушастого.

В салон летной машины усаживалась счастливая донельзя, но уже в пути вспомнила одну важную вещь.

— Слушай, а у меня ведь нет купальника, — обратилась я к мужчине, прекрасно понимая, что это проблема.

И только по его хитрющей улыбке поняла, что никакая это не проблема, а самая настоящая спланированная акция. Я не знала, что умею ТАК краснеть. До самого аквапарка не проронила ни слова, предпочитая смотреть куда угодно, но не на имсита. Чувствовала на себе его взгляд. Взгляд изучающий, подмечающий детали, анализирующий.

Он точно что-то задумал, и я боялась даже предположить, что именно. Боялась, но тем не менее с нетерпением ждала.

Мне не доводилось еще бывать в аквапарке на третьем уровне. С моей зарплатой я вполне могла бы позволить себе это развлечение хотя бы раз, но предпочитала тратить рушки на что-то более важное. Знала, что это место часто посещают отпрыски модифицированных и те, кто занял свое место под солнцем, работая на имситов. Честно говоря, не желала встретиться ни с теми, ни с другими, но и портить себе настроение не хотела.

Тем удивительнее стало для меня, что в аквапарке никого не было. Совсем. Нас даже никто не встречал, хотя персонала, по идее, здесь хватало. Да хотя бы кассир должна была выйти, чтобы мы могли оплатить вход.

Но нет. Взяв меня за руку, РиАнт просто провел меня мимо турникетов по лестнице, будто так и надо было. Охрана отставала от нас всего на шаг.

— Здесь что, никого нет? — шепотом уточнила я, отсчитывая ступеньки. Мы поднимались на второй этаж, чтобы нырнуть в широкий аркообразный проход, за которым скрывался большой зеркальный зал.

— Почти никого. Охрана, медик и дежурная группа на месте, в остальном только мы вдвоем, — улыбнулся этот соблазнитель, поглядывая на меня с изрядной долей предвкушения. — Мужчины налево, девушки направо. Ах да…

Обернувшись к охране у самых дверей с красноречивыми буквами «Ж» и «М» на них, РиАнт забрал у главы службы безопасности две спортивные сумки, которые больше по размерам походили на рюкзаки.

Одна из сумок перекочевала ко мне в руки. Нырнув в ее нутро, я с облегчением выдохнула.

— То есть купальник все же есть? Ай-яй-яй, господин Арль. Так издеваться над бедной девушкой.

— Знаешь, — наклонился он ко мне, переходя на шепот, — я бы предпочел, чтобы его не было.

И ушел, гад такой, скрывшись за дверью и насвистывая при этом какой-то мотивчик. Пораженная его наглостью, я тоже стояла недолго. В конце концов, у меня сегодня заслуженный выходной.

Я чувствовала себя маленькой восторженной девочкой. Во мне бушевала такая буря, что и словами не описать. Хотелось бегать, прыгать, хлопать в ладоши, но я, конечно же, сдержалась. Стояла, смотрела по сторонам и не знала, куда идти в первую очередь.

Горок я насчитала не меньше двадцати. Шесть бассейнов были расположены хаотично. Площадки для игр с мячами, теннисный корт, тренажерный зал и многое-многое другое. Здесь и кафетерий имелся, и в нем нас ждала миловидная блондинка, вооружившаяся коктейлями и миниатюрными закусками и снеками.

У меня глаза разбегались.

— Начнем с простых горок? — предложил РиАнт, плотоядным взглядом окидывая парео, которым я прикрылась.

— Давай. Ты уже здесь бывал?

Не бывал. Не только я посещала это место впервые, и тем интереснее и ярче оказались впечатления. Конечно, первые горки, на которых мы катались, ничего особого собой не представляли. Как сказал Ри, они вообще были детскими, но раз уж решили попробовать все, значит, и их пропускать нельзя.

Имсит был хитрым. Хитрющим настолько, что только в процессе катаний я поняла, почему он выбрал аквапарк. И пусть купальник был слитным, но с открытой спиной, создавалось стойкое ощущение, что наобнимал он меня со всех сторон.

Впрочем, я тоже не отставала. Оно получалось как-то само собой. Чем дальше и выше мы пробирались, тем страшнее мне становилось, тем крепче я держалась за модифицированного, в конце концов забравшись ему на колени. Просто без него я с самой высокой горки, что резко обрывалась сразу после спуска, ни за что не скатилась бы.

Этот день был чудесным. Время за играми, за неприкрытым флиртом мчалось так быстро, что и не углядеть. Неловкие, тревожные касания будто невзначай быстро превратились в осознанные и даже желанные. Я тянулась к нему. Сама.

Шла наперекор собственному разуму, логике, принципам, переставая мыслить реалистично. Все, чем я жила, что годами вбивал в меня отец или я сама, просто лопнуло как мыльный пузырь, оставив после себя неясные, влажные разводы, о которых забываешь, как только они высохнут.

Я была счастлива. Я впервые была настолько счастлива, что улыбка никак не желала уходить с моих губ. Ощущала себя беззаботной, открытой, свободной. Все проблемы, все тягостные мысли остались там, за дверьми аквапарка, а здесь были только мы вдвоем. Только лукавые, интригующие улыбки. Только взгляды, зарождающие что-то невероятное, невесомое, легкое в душе. И поцелуй.

Тот поцелуй, что я не забуду уже никогда, потому что начиналось все донельзя невинно.

Мы сидели на импровизированном песчаном пляже и ели вафли с мороженым, джемом и ягодами. Точнее, такие вафли ела я, а РиАнт поглощал с начинкой из ветчины, сыра и свежих овощей.

— У тебя джем вот здесь, — заметил он, слегка наклонившись ко мне.

Подушечки его пальцев прошлись по моей щеке, но вместо того, чтобы убрать джем, мужчина вдруг склонился еще ниже, глядя мне в глаза, и прикоснулся к щеке губами. Меня будто молнией пронзило.

— У тебя тоже. Соус, — сдавленно вымолвила я, легонько целуя уголок его губ.

Вафли мгновенно были забыты. Третий поцелуй достался моей ямочке на щеке. Четвертый — уголку губ, а пятый…

Мы оба подались вперед. Поцелуй, словно воронка, затягивал, кружил голову, заставлял сердце с каждой секундой биться все чаще. Я охотно отвечала на его касания, позволяя проникнуть глубже, открываясь для него.

Пыльцы зарывались в его влажные темные волосы. Ногти царапали шею, широкие плечи. Еще немного, я чувствовала, и все вышло бы из-под контроля. Еще немного, и я бы окончательно потеряла голову, но торопиться, бросаться в омут с головой не желала, хотя и ощущала, что уже стою там одной ногой.

— Остановись. Пожалуйста, — выдохнула я.

Тяжело дышала. Едва ли что-то соображала, совсем позабыв о том, где мы находимся. Как-то я пропустила тот момент, когда оказалась спиной на песке.

— Ты меня просишь? Или себя? — коварно улыбнулся этот несносный мужчина.

— Не знаю, — признание было честным, искренним, и я бы никогда так не ответила, будь я в себе. — Просто давай притормозим.

— Хорошо, — как-то очень легко далось ему это согласие.

Настолько легко, что я снова заподозрила имсита, но еще сама не поняла, в чем именно. Только галочку поставила мысленно. Ведь неспроста же он? Ой, неспроста.

В аквапарке мы пробыли еще какое-то время. Честно говоря, просто плавали в самом большом и глубоком бассейне. Его глубина составляла почти восемьдесят метров, так что потеряться в нем можно было запросто. Если бы не РиАнт. Он не отплывал от меня далеко и всегда находился где-то поблизости. Это смущало, но одновременно и льстило.

Он даже в душ со мной порывался пойти несмотря на то, что вещи его остались в мужской раздевалке. Дверь я закрыла прямо перед его любопытным носом. Такая наглость, настойчивость забавляла.

Не ушла она и тогда, когда мы оба оказались уже одетыми в зеркальном холле.

— Давай помогу, — перехватил он мои влажные волосы, быстро заплетая подобие косы.

Подобие, потому что волосы все равно торчали в разные стороны, но желание помочь я оценила. Только как-то не к месту вспомнился папа. Сколько я уже его не видела? Все ли у него хорошо? Спросить у РиАнта напрямую так и не осмелилась. Поинтересовалась о другом:

— И какие у нас сейчас планы?

— Массаж, горячие ванны, соляные пещеры и… Там много чего было в программе.

— В программе? У нас на сегодня запланирован полный релакс? — Скепсис на моем лице сейчас увидел бы и слепой.

— Не хочешь? Тогда, может быть, гольф?

— Ну нет. Не собираюсь до самого вечера бегать за мячиком. Мы уже отдохнули так, как хотел ты, верно? Теперь отдохнем так, как привыкла я.

— Что ты задумала?

Кажется, сегодня этот вопрос звучал очень часто.

Чтобы исполнить задуманное, сначала нам пришлось вернуться обратно в особняк. Найти в гардеробе мужчины что-то неброское оказалось попросту невозможно. Невооруженным взглядом было видно, что ткани дорогие и вещи пошиты не абы где, так что после особняка на одном из летных авто мы отправились в торговый центр второго уровня.

Эта летная машина выглядела гораздо проще предыдущей и не стоила целое состояние. Глава службы безопасности верглавнокомандующего никак не хотел отпускать нас двоих без охраны, но стоило имситу лишь раз посмотреть на мужчину, как все возражения тут же отпали.

Возражения-то отпали, но взгляд оставался красноречивым. Мол, что-то вы, батюшка, заигрались со своей игрушкой.

Я себя игрушкой не считала, так что с гордым видом села в авто, а вот потом… Просила поводить. Разрешения на управление летным транспортом у меня, естественно, не имелось, но папа как-то учил меня водить, поэтому, что делать, я знала.

РиАнт тоже знал. Знал, как и меня соблазнить, и свое получить. Он предложил мне пересесть к нему на колени — в целях безопасности и чтобы он мог авто контролировать. От таких, прямо скажем, сомнительных перспектив я, естественно, отказалась.

А потом был шопинг.

Первым делом мы купили модифицированному очки, чтобы от него люди не так интенсивно шарахались. Я себе тоже пару приобрела, чтобы не отставать, но, в отличие от его классических черных, у меня были большие зеленые стекла. Мы смотрелись той еще парочкой: он в своем дорогом костюме походил на какого-нибудь шпиона, а я в светлых брюках, футболке и кедах — на избалованную оторву.

Но все поменялось, когда мы сменили наши наряды на более простые. Самые обыкновенные синие джинсы — имсит невероятно круто смотрелся в них, а уж если поворачивался спиной, так и вовсе глаз не оторвать от того, что пониже.

Придумывать летное авто мы не стали. Ему достались коричневые ботинки, похожие на спортивные, а мне — простые балетки, слегка украшенные подобием кружева. Темно-синяя тонкая мужская водолазка в этом комплекте мне понравилась, наверное, больше всего. Хотя чего уж скрывать, мне понравился РиАнт, облаченный в нее. Руки так и тянулись к его животу, груди, плечам. Хотелось пощупать, потрогать, а местами и покусать.

Исключительно в воспитательных целях!

Себе же я выбрала болотного цвета топ и куртку из заменителя кожи. Коричневая ветровка перекочевала в руки к модифицированному. Еще один сюрприз от меня он забрал в подарочном пакете. Красные труселя в зеленый горошек. В конце концов, не только же ему дарить мне белье.

— Вот теперь мы готовы, — согласилась я сама с собой, глядя на наше отражение в простеньком ростовом зеркале.

— Но ты так и не сказала к чему, — напомнил мне мужчина.

— Увидишь. Не хочу тебе портить сюрприз.

— Ммм… — обнял он меня, опасно проводя ладонью поверх футболки в миллиметрах от моей груди.

— Не «Ммм», а сюрприз! — спустила я его с небес на землю. — Ручки свои, пожалуйста, держите при себе.

— А все остальное? — хохотнул РиАнт.

— И все остальное тоже.

Когда Ри все же узнал, куда мы держим путь, то долгое время молчал, остановив машину. Я видела сомнения, что проступили на его лице. Он не хотел везти меня на первый уровень, наверное думая, что я могу попытаться сбежать, а я специально не уговаривала, считая, что это вопрос доверия.

Если сейчас откажется, то день совершенно точно будет испорчен и очарования, романтики, что царила между нами, будет не вернуть.

— Хорошо. Но при одном условии. Ты всегда должна находиться в поле моего зрения.

— Договорились! — обрадовалась я. — Сворачивай вниз.

Место, в которое мы направлялись, я бы не назвала злачным, но, по мнению старшего поколения, именно таким оно и было. В этом круглосуточном баре собиралась вся молодежь, чтобы потанцевать, себя показать и на других посмотреть. Я сама сюда заходила редко — то некогда было, то не было желания, но сегодня мне на ум пришло именно это место. Во-первых, с РиАнтом не страшно, а во-вторых…

Не уверена, что он когда-нибудь бывал в таких заведениях. Мне хотелось посмотреть, умеет ли верглавнокомандующий Федерации танцевать.

— Здесь очень шумно, правда? — прокричала я, едва ли перекрикивая музыку.

Сегодня здесь собралось много народу. Впрочем, так было и в остальные дни, и в любое время дня и ночи. Все окна в этом заведении закрывали специальными темными нашивками, не пропускающими свет, так что темнота царила здесь круглосуточно.

Яркие вспышки прожекторов и неоновых ламп ослепляли, громкая музыка оглушала, но все равно складывалось ощущение нескончаемого праздника. Праздника сегодня нам как раз не хватало.

— Ты куда? — спросила я, почувствовав, как Ри тянет меня в сторону длинной барной стойки. Я же тащила нас к танцполу, намереваясь влиться в кочующий живой ураган.

— Выпьем? — предложил он, кивнув на единственный свободный стул за баром. Оттуда только что унесли кого-то спящего.

— Нет, — отрицательно махнула я головой. — Я не хочу. Лучше пойду танцевать.

— Хорошо. Я здесь.

Далеко отходить я не стала. Как и договорились, встала так, чтобы меня было видно. Музыка басами ударяла по ушам, буквально заставляла нестись ноги в пляс. Вскоре я забыла обо всем, по-настоящему отдыхая.

Неизменным оставался только взгляд, который словно прилип ко мне. Казалось, РиАнт даже не мигал, наблюдая за мной. Я в ответ наблюдала за ним и за тем, как к нему подходят знакомиться девушки.

Он отшивал каждую. Даже не смотрел на них. А если они вдруг разрывали наш контакт, аккуратно переставлял, освобождая пространство перед собой. Я не ревновала. Да и с чего ревновать? Он же не заигрывал с ними, а всем своим видом показывал, что для него в этот вечер, кроме меня, больше никого не существует.

Чего не сказать обо мне. Я, конечно, ни на кого не вешалась, но время от времени рядом со мной появлялись особо смелые парни. Один такой даже за талию обнял, за что я ему тут же чуть не сломала руку. Чистые рефлексы! Все-таки не зря отец меня тренировал.

— Сумасшедшая! — проорал парень, лелея свою конечность. Для этого он зачем-то согнулся в три погибели. Возможно, сказывалось его нетрезвое состояние.

— Сам идиот! — обиделась я. — Какого черта руки тянешь?

— А ну, быстро исчез отсюда, — раздалось за моей спиной очень грозное.

И вот вроде бы не так громко сказал, но рядом с нами молниеносно образовалась пустошь, а многочисленные зеваки стали пялиться в ожидании продолжения бесплатного концерта. Я такого развлечения желала избежать, а потому повернулась к РиАнту, быстренько обнимая его за шею.

Теперь-то уж точно не отвертится!

— Кажется, мне нужна охрана, — невинно заметила я, пряча хитрый взгляд.

— Я готов охранять тебя днем и ночью… — шепнул он мне в губы, а его ладони поползли…

— Руку сломаю, — пригрозила я с широченной улыбкой.

— Я готов пожертвовать обе, если…

Что там «если», я узнавать не стала. Просто прижалась к его губам, порывисто целуя, и целовала каждый раз, как только Ри собирался заговорить. Танцевал он, кстати, очень даже неплохо. Для первого раза. Только руки собственнически тянул, стоило мне отойти больше чем на шаг.

Лично я натанцевалась до упаду, тогда как имсит выглядел так, будто только что вышел из душа.

— Устала, моя прелесть? — заботливо поинтересовался он, когда мы наконец-то выбрались на улицу.

Даже воздух первого уровня показался невероятно свежим по сравнению с душным залом. Наступивший вечер окутал прохладой, а заморосивший дождик стал приятным дополнением. Я любила дождь в любом его проявлении и сейчас не отказалась бы даже от ливня.

— Есть немного, но это того определенно стоило. Едем домой?

— Домой? — удивился модифицированный, приподнимая очки. Видимо, чтобы лучше рассмотреть меня. — Да, едем домой. Было бы неплохо поужинать.

И зачем он поцеловал меня в кончик носа?

В любом случае это было приятно.

По дороге в особняк я едва не заснула. Было ощущение, что из меня выжали все, что только можно, но, как только летное авто остановилось за воротами, мой желудок резко вспомнил, что в последний раз подобие еды видел только в обед.

Пришлось просыпаться и идти в дом, в котором праздник только набирал обороты.

— Это… Романтический ужин? — прикусила я губу, оглядывая преобразившийся холл.

Прямо в центре зала стоял квадратный стол, сервированный для двоих. То, что скрывалось под крышками, я разглядеть не могла, но видела салаты, тарелки с закусками, фруктовые канапе и многое другое. Например, бутылку чего-то градусного.

— Позволишь? — прикоснулся мужчина к моим плечам, помогая снять куртку.

Легкая волнующая мелодия звучала откуда-то со стороны лестницы. Все ступеньки поверх коврового покрытия были устланы лепестками цветов, а по бокам украшены теми самими корзинами с цветами, которые были подарены мне утром.

Не понимала, как именно, но казалось, что и холл преобразился. То ли свет стал более глубоким, мягким, точечным. То ли его каким-то образом приглушили. Выглядело все просто восхитительно, волшебно.

— Разрешишь за тобой поухаживать?

Взяв за руку, РиАнт подвел меня к столу и помог сесть, отодвинув стул. Он действительно ухаживал в прямом смысле этого слова, то подливая напитки, то накладывая в мою тарелку все самое вкусное. Если бы кто-то спросил меня, о чем мы разговаривали этим поздним вечером, я бы запросто могла сказать, что обо всем, но не вспомнила бы ни слова.

Мои мысли значительно отличались от той болтовни, которую я несла. Рассказывала что-то из детства, из юности, а в ответ слышала истории, которые навряд ли слышал кто-то еще. В конце концов я могла поспорить, что теперь знаю друга РиАнта — Ирадия — так же хорошо, как и самого верглавнокомандующего. Куда они только не влипали вдвоем.

Только думала я о другом. К чему все это? Этот вопрос не покидал меня целый день, и ответ на него я получила.

— Малика, завтра я возвращаюсь к работе. Мой отпуск подошел к концу, и намечается плотный график, вырваться из которого вот так легко я уже не смогу.

— Понятно, — пожала я плечами, не видя в этом катастрофы. — Значит, завтра нам нужно встать рано, а мне выглядеть приемлемо. Договорились.

— Нет, ты не поняла, — улыбнулся он, неожиданно поднимаясь. Обойдя стол, имсит вдруг встал передо мной на одно колено, сгребая мои ладони в свои — большие и теплые. — Я понимаю, что это неправильно — везде таскать тебя за собой, хотя мне так гораздо спокойнее. Я хочу, чтобы в моем доме ты чувствовала себя свободно.

— Очень свободно быть фактически пленницей, — нервно усмехнулась я, не зная, куда себя девать.

— И я об этом, моя прелесть. Я не хочу, чтобы ты была пленницей. Я хочу, чтобы ты стала моей женой, — словно фокусник, вынул он из кармана стальную коробочку, открывая ее. Внушительный обруч кольца венчал просто огромных размеров камень. — Ты выйдешь за меня замуж?

— Нет.

Я ответила раньше, чем до конца осознала вопрос. Ответила раньше, чем сумела осмыслить его. Даже в самом страшном сне я не ожидала услышать такое. Просто потому, что не видела себя замужней женщиной. Не представляла, что когда-нибудь такое будет возможно.

Да и о каком замужестве речь? Мы знаем друг друга… Сколько? Всего ничего. И пусть я хоть трижды буду убеждена, что это любовь, никогда не выйду замуж за имсита. Мы с ним из совершенно разных миров, а быть птицей в золотой клетке никогда не являлось верхом моих фантазий.

— Нет? — холодно переспросил РиАнт, с громким стуком закрывая коробочку.

Поднявшись на ноги, он вернулся на свое место. Все его действия были порывистыми, четкими, резкими. Он был зол, и я даже не представляла, насколько сильно.

— Значит, нет. Хорошо. Тогда предлагаю спор. Ты ведь любишь спорить, не правда ли, моя ванильная прелесть? Так давай поспорим. Если этой ночью ты выдержишь и не сдашься мне, то завтра я отпущу тебя на все четыре стороны. Навсегда. И я клянусь, что никогда больше не вспомню о тебе.

— Я не сдамся, — криво усмехнулась я, покачав головой.

— Отлично, что ты так веришь в себя. Потому что если сдашься, то будешь обязана выйти за меня. Ты согласна?

— Ты не прикоснешься ко мне и пальцем, — выдвинула я свое условие.

— Я даже спать буду в другой спальне. Так ты согласна?

Глава 19: Слишком поздно идти назад

Меня не покидало плохое предчувствие. Сидела за столом, смотрела в стальные глаза, в которых опасно, словно предупреждающе, играло серебро. Могла поклясться, что мужчина что-то задумал, таким решительным, собранным казался весь его вид, но что я могла на самом деле?

Да ничего! Если захочет, ему даже никаких усилий не придется прилагать, чтобы свернуть меня в бараний рог, и вот тогда я точно уже никогда отсюда не выйду. Теперь видела: он не забыл о нашей совместимости, но тем не менее выбор мне предоставил.

Зачем? Скорее всего, был уверен, что победит. Только этот спор был моим единственным шансом перестать быть его пленницей. Всего лишь ночь. Он предлагал продержаться мне всего лишь ночь, чтобы все это закончилось.

А хотела ли я, чтобы все это заканчивалось?

— Итак, твой ответ?

— Я согласна, — решительно произнесла я, ощущая, будто прыгнула в воду с обрыва.

— Хорошо. Если ты закончила ужинать, то пойдем спать. Завтра действительно нужно рано встать.

Он держал дистанцию до самой спальни. Выглядел невозмутимым и словно спокойным, но я-то уже знала, как легко он управляется с масками. У дверей спальни я притормозила его:

— Ты ведь сказал, что будешь спать в другой комнате?

— Буду. Но переодеться в домашнее мне можно?

Зайдя в спальню, я тоже начала раздеваться, но в отличие от мужчины делала это не у шкафа, а рядом с кроватью. Ноги гудели, хотелось скорее лечь, однако прохладный душ манил меня куда больше.

Того, что имсит стоит за моей спиной, я не увидела, скорее почувствовала, но обернуться не успела. Шею пронзила короткая боль. Схватившись за его руку, я пыталась вывернуться, но держал он меня очень крепко. Держал до тех пор, пока не ввел препарат.

— Что ты мне вколол? — развернулась я, отскакивая от него на добрых полметра.

— Это сыворотка, над которой работала моя команда. Первые испытания на людях прошли успешно. Разовое использование стопроцентно не принесет никаких побочных эффектов, — снял он водолазку, скидывая ее прямо на пол.

— Зачем ты мне ее вколол?! — Я держалась за шею, но крови почти что не было. Боль прошла так же быстро, как и появилась, но что-то определенно менялось, и я пока не могла понять, что именно.

— Чтобы ты ощутила хотя бы половину того, что ежедневно, ежечасно, ежеминутно разрывает меня. Знаешь, что такое гореть изнутри от нестерпимого желания просто прикоснуться к тебе? Я дышать не могу, моя прелесть, когда ты находишься рядом, потому что твой запах сводит меня с ума. Я люблю тебя. Я хочу тебя. Я чувствую себя сумасшедшим, стоит лишь мне подумать о том, что тебя в моей жизни может не быть. Ты думаешь, я могу тебя отпустить? Думаешь, могу совершить такую глупость?

— Не подходи ко мне, — пригрозила я, когда он сделал шаг по направлению ко мне.

— Все преображается, да? Запахи, звуки. Твое зрение стало острее, не так ли? Знаешь, какую особенность заметили мои специалисты? Люди, участвующие в испытаниях, не только приобретали сверхспособности, почти сопоставимые со способностями имситов, но и получали многократное усиление собственных чувств. Всех чувств. Ты спрашивала, зачем я вколол тебе сыворотку? Я больше не хочу и не могу ждать, когда ты решишься, осознаешь, что мы идеально подходим друг другу. Если ты чувствуешь ко мне что-то, то не сможешь этого скрыть.

— Уходи, — прошептала я, едва размыкая губы. — Просто уходи. Убирайся!

— Конечно, моя прелесть, — зло усмехнулся он. — Я буду в соседней спальне. Буду ждать. Следующие двадцать четыре часа покажут, есть ли в твоем сердце любовь. Ко мне.

РиАнт ушел, невообразимо громко хлопнул дверью. Я вздрогнула, сползая по стене. Даже не заметила, как прижалась к ней вплотную.

Меня разрывало.

Казалось, что слышу каждый звук, каждый шелест — все, что происходит не только в доме, но и на улице. Удаляющиеся по коридору шаги оглушали, вторили ударам моего сердца. Закрывала глаза и тут же открывала, ослепленная светом. Я видела каждую пылинку, каждую крошку, различала все многообразие оттенков.

Трясло. Трясло так сильно, что я едва ли могла усидеть на месте. Каждый вдох словно обжигал легкие. Задыхалась, захлебывалась тысячами ароматов, где самым ярким, сводящим с ума был только один.

Металлический запах разливался по комнате, пропитывал каждый уголок, буквально забивал собой все предметы. Самый яркий аромат шел от постели и от шкафа. Настоящее сумасшествие, но, стащив подушку, я прижалась к ней носом, вдыхая, вдыхая, вдыхая…

То, что творилось со мной сейчас, — я никогда в жизни не испытывала ничего подобного. Качалась из стороны в сторону, пытаясь успокоиться, но ничего не получалось. Эмоции, чувства… Все обрушилось ураганом, сносящим все на своем пути, лавиной, что сошла, подгребая под собой целые города.

Вместе с ними пришло и осознание того, насколько жестокими звучали слова РиАнта, насколько жестоким был совершенный им поступок. Не-е-ет, меня трясло не от запаха, не от аромата, в который хотелось завернуться, словно в одеяло. Меня трясло от желания, и я с ужасом понимала, что люблю этого беспринципного типа. Люблю так сильно, что это сводит с ума.

Все, как он говорил: я не могла без него дышать.

Поднявшись, я успела сделать только шаг, прежде чем дверь спальни открылась, но этот шаг был осознанным, уверенным. Мы замерли напротив, глядя друг другу в глаза. В его взгляде я с легкостью прочла беспокойство.

— Как ты себя чувствуешь?

— Волнуеш-ш-ься? — дерзко усмехнулась я, зло улыбаясь. — Волноваться нужно было раньше!

Я очутилась рядом с ним уже через мгновение. Даже не успела обдумать, чего хочу больше: поцеловать его или ударить, но и сделать ничего не получилось. Врезавшись в него, я никак не ожидала, что мужчину поведет. Он буквально впечатался в стену в коридоре, захватив с собой и меня.

Чистейшая ярость плескалась в его глазах. Схватив за шею и талию, РиАнт толкнул меня к стене напротив. Сжимал, вжимался в меня всем телом, захватывая мои губы в плен, терзая и будто бы мстя. Касания были болезненными, порывистыми — синяки наверняка останутся, но я отвечала ему тем же. Той же болью, той же страстью, тем же жаром и голодом, что не оставлял никаких сомнений в том, как закончится эта ночь.

— Ненавижу! — прошипела я, ударяя его в грудь.

— Переживу. Только останься со мной, моя ванильная девочка, и я все переживу.

Больше не было слов. Одежда летела на пол лоскутами, а я жадно вдыхала аромат его тела, волос, царапая спину и плечи. Не было сейчас ничего на свете, чего бы я хотела больше, чем быть здесь в этот самый момент. Не было никого, кого бы я любила сильнее.

До спальни мы добрались уже значительно позже, но огонь, сжирающий нас изнутри, не угас. Наоборот, он словно стал теплее, нежнее. Неторопливые ласки сменялись мягкими поцелуями. Казалось, что изучали друг друга, с каждой минутой, с каждым часом познавая все больше.

Каждый сантиметр тела, каждая родинка, каждый шрам — ничего не осталось без внимания. Поцелуи — ласковые, чувственные, наполненные нежностью — обрушались на тело, на лицо, позволяя тихо плыть по этому сумасшедшему морю. Яркий пылающий кострище сменился уютным домашним камином, сидеть у которого было тепло и приятно.

Засыпала уже в предрассветных сумерках. Прикрыв веки, лежала на горячей мужской груди и чувствовала невероятное умиротворение. От коротких поцелуев в макушку. От легких поглаживаний по обнаженной спине. От тихих слов…

— Люблю тебя. Я так сильно люблю тебя, Малика. Всех слов мира не хватит, чтобы описать то, как сильно я люблю тебя. Ты моя… Моя целиком и полностью.

Слова не пугали. Наоборот. Вязкое умиротворение разливалось под кожей, согревая, но говорить не хотелось совершенно. Это была хорошая лень. Теплая, уютная, комфортная. Рядом с РиАнтом мне было комфортно.

Я слышала, как он уходил. Чувствовала мягкие, нежные прикосновения, но открывать глаза было откровенно лень. Только почувствовала, как меня сильнее накрыли одеялом и убрали разметавшиеся волосы с лица, заправляя их за ухо.

Нежилась, окутанная его ароматом. Неспешно плыла по волнам снов, но проснуться все-таки пришлось. Просто в какой-то момент поняла, что все — выспалась, и открыла глаза, уставившись в потолок.

Поиски совести и стыда ни к чему не привели. Мне не было стыдно. Я не испытывала угрызений совести, глядя на непомерно роскошное кольцо, украшающее мой безымянный палец. Злилась, да, но скорее на себя — за то, что РиАнт снова оказался прав. Не устояла, не выстояла, но он действительно был прав. Если бы не его поступок, я бы держала дистанцию еще долгое время.

Просто потому, что упрямо решила, что вместе нам не быть. Кто я и кто он? Эти отношения не укладывались в моей голове. Для меня, для моих принципов такое положение дел являлось невозможным. Это трудно, когда ломается устоявшаяся жизнь. Это страшно.

Но методы его мне хоть и льстили, но все равно не нравились.

Неясный скрип, скрежет за окном я уловила за минуты до того, как в окне появилась знакомая шевелюра. К тому моменту я уже успела принять душ и завернуться в огромный пушистый банный халат. К подоконнику подходила настороженно, но быстро. То ли время ощущалось другим, то ли я действовала резче.

В любом случае, когда в окне появился Джаспер, я была готова ко всему.

— Тьфу, напугал! — опираясь на подоконник, выглянула я, рассматривая парня, зависшего по ту сторону окна. Как и в прошлый раз, он держался за счет ремня и специального оборудования.

— Ты — и чего-то боишься? — усмехнулся он, прищурившись, но взгляд его вдруг помрачнел. — Что с тобой?

— Все нормально, — пыталась я держать лицо, чувствуя, как от хакера невыносимо пахнет потом. Мне этот запах не нравился. Он раздражал. — Как там отец?

— Неплохо. Переживает о тебе очень, но, извини, на пустые беседы времени нет. Они тут усилили охрану, и у меня есть буквально несколько минут, прежде чем они заметят неполадки с камерами.

— Что-то случилось? — забеспокоилась я.

— Ты сама знаешь, что случилось. Пришло твое время, Малика. Ты должна убить имсита.

— Что?!

— Ты слышала. И не тяни с этим.

— Но кто отдал этот приказ? Я не понимаю…

— Твой отец, — перебил меня Джаспер, подтягивая трос.

— Я хочу с ним связаться! Дай мне поговорить с ним. Он просто не знает, что…

— Ты получила приказ. Если в ближайшие дни это не сделаешь ты, сделает кто-то другой.

Хакер резко взлетел наверх. Не могла окликнуть его — точно привлекла бы внимание охраны, но и как есть все оставить не могла. Я должна была связаться с отцом. Поговорить, объяснить, насколько он ошибался, так что, не теряя времени, слетела вниз, на первый этаж, в поисках хоть кого-нибудь.

Первым на глаза попался охранник, восседающий в кресле в холле. При моем появлении он поднялся.

— Мне нужен ифон, — выпалила я, едва не сбивая мужчину с ног.

— Простите, но такого распоряжения не поступало, — сухо и с изрядной долей официоза ответили мне.

— Но мне срочно нужен ифон! Это вопрос жизни и смерти!

— Вы в полной безопасности, — продолжил охранник гнуть свою линию.

— Я — да, а РиАнт нет!

— Уверяю вас, верглавнокомандующий Федерации также находится в полной безопасности…

Никогда не думала, что в моей жизни когда-нибудь появится момент, когда я буду отбирать что-то у кого-то силой, но именно это я и сделала. Сама от себя не ожидая, молниеносно схватила немаленького охранника за шею, приподнимая его над полом.

— Ифон! — процедила я, осознавая, что, если нужно будет, я вытрясу из него несчастный гаджет.

— У меня нет! У нас забирают!

В следующие полчаса я облазила весь дом, допытываясь до всех, кого только удалось найти. На территории особняка не было ни одного гаджета, которым я могла бы воспользоваться, а ноутбук РиАнта оказался под паролем. Имей я хоть какие-нибудь навыки общения с техникой, обязательно подобрала бы пароль, но, увы, в голову мне ничего путного не приходило.

Выйти за ворота мне тоже не дали. По той же самой причине: распоряжений не получали.

Изрядно злая, до краев наполненная волнением, я металась по спальне, словно разъяренная фурия. Ну и где же это доверие, которое должно было возникнуть между нами? Где эта свобода, которую он мне обещал, делая предложение?

Я даже отцу позвонить не могла!

Такой беснующейся меня и застала служанка, принесшая поздний завтрак. Девица явно была напугана и не желала проводить в спальне времени больше необходимого. Спросив у меня, не нужно ли мне еще чего, кроме чужого ифона, девица поспешно ушла, оставляя меня наедине с едой.

Вот где я полностью прочувствовала суперспособности, которые давала созданная в лабораториях РиАнта сыворотка. Ароматы стояли просто волшебные, чарующие, обескураживающие. Рот тут же наполнился слюной.

Вообще, я даже не представляла раньше, насколько модифицированным трудно жить. Солнце ослепляло, пылинки, витающие в воздухе, раздражали, а тысячи запахов забивали нос. Единственное, чего я никак не понимала: при чем тут усиление чувств? Ведь имситы фактически бесчувственные. Ну, почти все.

Мне оставалось только ждать возвращения РиАнта. Очень сильно напрягало то, что я не знаю, каков срок отведенного мне времени, но ближайшие дни — это ведь не сегодня? У меня было время, да, но его было слишком мало.

Мне не хотелось выходить из спальни. В этом доме я не чувствовала себя как дома, поэтому занятие себе нашла прямо в комнате, а точнее, в кровати. Читала. Завернувшись в одеяло, читала единственную доступную мне книгу — ту, которую мне подарил первый помощник с космолета Ри. С ней в обнимку и уснула, совершенно не помня, как это произошло.

Зато позднее поняла, что меня чем-то опоили.

Страх, паника, бессилие. Я не могла пошевелиться, не могла открыть глаза или сказать хоть слово, но при этом прекрасно себя ощущала. Это был не сон, не плод моего больного воображения, не фантазии, наведенные тревогами. Меня технично во что-то паковали, а если точнее, то это был чехол для одежды.

Узнать мне это удалось, попросту подслушав разговор.

Только голоса звучали смазанно, словно приглушенно, будто издали, и я никак не могла разобрать, кто именно говорит. Одно знала точно: рядом со мной были женщина и мужчина.

— Быстрее, быстрее, — подгоняла кого-то женщина. — Охрана вот-вот уже очнется. Они должны видеть, как взлетает корабль, чтобы убедиться, что она его украла!

— Сам знаю! — рявкнул мужчина.

Слышала неясный скрежет, будто работал какой-то механизм. От оглушающих звуков двигателя хотелось скрыться, закрыть уши руками, но я не могла ничего. Только ждать, чем все это закончится, и гадать, кому в очередной раз я не угодила. Почему-то в голову пришли только имситы. Уж им-то я насолила по полной.

— Барахло с корабля будем выгружать? — снова пристала дама неопределенного возраста.

— Ага, и пикник заодно давай устроим. Как раз дождемся и охрану, и главнюка, — зло съехидничал недружелюбный тип. — Чтоб ее! Она книгу не отдает, вцепилась в нее словно клещами.

— Да что тебе эта книга? Настраивай автопилот, время на исходе!

— А куда настраивать-то?

— Ильтар приказал на третью планету. Да живее ты!

— Не получается!

— Отойди! Все приходится делать самой!

— Крышу ангара открой, идиотка!

— Сам идиот!

Перепалка этих двоих — последнее, что я услышала, прежде чем осталась в полном одиночестве. Мысли терзали меня, разрывали на куски, но главными, самыми яркими были лишь несколько.

Первое — я точно понимала, кто устроил мне незапланированную прогулку. Единственный Ильтар, которого я знала, являлся бывшим верглавнокомандующим и отцом РиАнта, и что-то мне подсказывало, что это именно он причастен к творившемуся беспределу. Я показала ему зубы, а он решил укусить меня в ответ, чтобы понимала, на кого скалилась.

Только пока неизвестно, не смертелен ли укус.

Второе — я услышала пункт своего назначения. Мне не показалось, я не словила галлюцинации. Меня отправили на третью планету, и, судя по всему, на корабле я находилась одна. Судно вел автопилот, но кто его будет сажать? И как выбираться с этой самой третьей планеты? Хотя нет, как выжить среди этих монстров-зверей?

Третье и последнее, что меня беспокоило, — это мое состояние. Как долго будет действовать это оцепенение? Что делать, если оно так и не пройдет? Как…

Нет, вопросов было слишком много. Паника сжирала, душила, преобразуясь в нечто новое, худшее. Брать ее под контроль, взывать к разуму с каждым пройденным мгновением становилось все страшнее. Ты будто парализована без возможности вылезти из своего сознания, и этому нет ни конца, ни края.

Запрещала себе думать о смерти как о неизбежности. Нет, когда-нибудь, конечно, мы все умрем, но до этого обязательно проживем долгую и счастливую жизнь. По-другому и быть не может — теперь я это понимала. Понимала, насколько была глупа, когда мирилась с мыслью, что ради нашего дела когда-нибудь мне придется проглотить капсулу с ядом, если я попадусь.

Я ведь в это верила. Верила в то, что это правильно. Только мои идеалы, мои мысли, моя убежденность оказались ложными. Страшно представить, что было бы, если бы тогда в особняке семьи Арль я не решила сбежать через балкон, а проглотила проклятую капсулу.

Я бы так и не узнала, кто мой личный, наш первостепенный враг. Враг всего человечества.

Я бы никогда не увидела Касио, а ведь всегда мечтала посмотреть хоть одним глазком не на выжженные, высушенные степи, а на настоящую буйную зелень, пусть и созданную искусственно.

Я бы никогда не увидела третью планету и ее тварей, не узнала бы, что вода от природы бывает другого цвета. Не полетала бы на настоящем космолете.

Я бы никогда не познакомилась с представителями других рас, не постояла бы рядом с самым настоящим драконом, не увидела бы магию и волшебство.

И в моей жизни никогда бы не появился РиАнт. Не тот вечно холодный верглавнокомандующий, а Ри. Мужчина, который умел смеяться, веселиться, получать удовольствие и был простым и открытым. Пусть и с огромными замашками собственника.

Только жаль мне было не этого всего, а того, как много я еще не успела сделать. РиАнт показал мне, что наш мир гораздо больше и мы сами гораздо больше можем, чем думаем о себе. Мне было жаль то будущее, которое я могла не увидеть.

Безмолвные слезы текли по моим щекам, обжигая. Внутренне я металась, выла, впервые чувствуя себя пленницей собственного тела. Внешне…

Смогла пошевелить кончиками пальцев, и это был огромный прогресс последних часов. Но недостаточный, потому что судно внезапно задергалось, опрокидывая меня, а нудный, явно автоматизированный женский голос сообщил:

— Внимание! Срочно пристегните фиксирующие ремни! Аварийная поса…

Боль. Боль пронизывала каждую клеточку тела, пока корабль швыряло из стороны в сторону, а датчики нецензурно ругались, попискивая на разный лад. Все происходящее слилось в агонию, в нескончаемые муки, что все длились и длились.

Я просила только одного: выжить.

Меня тряхнуло в последний раз, буквально впечатывая в одну из стен. Сумев открыть глаза, я испытала дикий, всепоглощающий ужас. Судно, на котором я летела, и кораблем-то нельзя было назвать — что наша гостиная дома, совмещенная с кухней.

Но совсем не размеры меня поразили, а то, что показывали мониторы, выводящие видео, видимо, с внешних камер. Космолет катился прямо по склону, то цепляясь за скалы, то переворачиваясь в воздухе, а внизу меня ждали джунгли, что стремительно приближались с каждой упущенной секундой.

Вновь овладеть руками и ногами до фееричной остановки я успела, сделать хоть что-то — нет.

Когда корабль наконец остановился, всю меня затапливала адская боль, но я нашла в себе силы, собрала последние крупицы, чтобы доползти до выхода и открыть отсек, ударив по большой красной кнопке. Понимала: судно может взорваться в любую секунду и тогда мне уже ничего не поможет.

Яркий солнечный свет ослепил. Ползла столько, сколько могла, сжимая зубы и чувствуя, как из ран сочится кровь, но силы все равно покинули меня. С диким криком я перевернулась на спину и замерла, глядя в невероятное пористое небо.

Больно было даже дышать, лежа на влажной земле в окружении буйствующей зелени, но я все равно смотрела.

Смотрела до тех пор, пока небо не затмили расплывчатые человеческие силуэты.

Глава 20: В плену незнания

День. Ночь. День. Снова ночь…

Целая стена в моем импровизированном шалаше была исчерчена тонкими линиями. Еще одну линию я вырезала прямо сейчас, отмечая начало семьдесят пятого дня. Очередной юбилей праздновала вкусным завтраком: местными фруктами, лепешкой из высушенных и перемолотых листьев и соком голубого дерева.

Впрочем, такой завтрак я ела каждый день. На обед варила суп из трав и корнеплодов, лишь изредка добавляя туда мясо юркой желтоперой птицы — в том случае, если ее удавалось поймать. А на ужин местное население баловало меня мясом, кислыми ягодами, орехами и молоком, которое добывали из странных цветов, а точнее из их бутонов.

День изо дня.

Но это намного лучше, чем то, чем кормили меня в первые две недели, когда я еще сама не могла не то что ходить, даже просто вставать.

Если верить ощущениям, поломано у меня было все, что только можно. Чувствовала себя мешком с костями, который совершенно не мог сопротивляться издевательствам местных. А они издевались. Кормили червями, обкладывали горячими камнями, заворачивали в мокрые холодные широкие зеленые листья и поили густой белой дрянью.

Где-то через неделю я начала понимать, что к чему, и перестала противиться лечению, оглашая нецензурными воплями весь материк. Осознала, что после дохлых червей нестерпимая боль уходит, а горячие камни каким-то образом снижают температуру. Нет, сначала, конечно, жарко, как в аду, но потом становится гораздо легче.

Широкие листья тоже как-то воздействовали на температуру. Если после горячих камней я засыпала, чувствуя дикую слабость, то после листьев ощущала себя почти огурцом. Единственное, чего я так и не узнала, чем была безвкусная белая жижа. Только поняла, что она заменяет еду и воду и очень питательна. Собственно, иногда чего-то лучше не знать.

Удивительно даже, но за две недели если и были у меня какие-то переломы, то кости полностью срослись. Через две недели я уже смогла самостоятельно встать, через три — начала нормально ходить и разрабатывать руки, через четыре — бегала по материку наравне с монстрами.

— Ить. У и иииль, — высунулась из-под настила, заменяющего мне дверь, любопытная голова.

— Здравствуй, Ата, — показала я знаком, сложив руки лодочкой, что здороваюсь. — Что-то стряслось?

Все, что я говорила, приходилось переводить особыми знаками. Начиная с примитивного, мы уже достаточно продвинулись, чтобы более-менее понимать друг друга, но иногда все же стопорились, тратя время на выяснения.

В такие моменты доходило даже до того, что сбегалась вся община, чтобы объяснить неразумной мне элементарное. Этот театр можно было смотреть часами, и чаще всего до меня лишь под конец доходило, что они имели в виду.

Но не сейчас. Сейчас я и без особых объяснений поняла, чего хочет от меня Ата. Женщина протягивала мне ожерелье из голубых жемчужин, показывая, что я должна примерить его.

— Это мне? Спасибо за подарок, — улыбнулась я, поглядывая по сторонам, что бы такого преподнести взамен.

Личного имущества у меня было не так много. В него входило все то, что удалось найти на корабле. К моему огромному счастью, он не взорвался и не пострадал настолько, что его было не восстановить. Местные свои лапы к нему тоже не приложили, так что транспорт для возвращения у меня был.

Нерабочий, правда, но это пока. Сегодня и проверим, какой из меня мастер-фломастер с пособием для чайников.

Оценив придирчивым взглядом свое имущество, я кинулась к расческе. Самая обычная — черная, длинная, мужская, с целым рядом зубчиков. Разломив ее на две части, одну я передала Ате. Второй на своих волосах показала, для чего она.

Женщина попробовала, но у нее, естественно, ничего не получилось. Они не расчесывали волосы, поэтому их сначала как следует требовалось продрать. Забрав злополучную половинку, я усадила Ату на свой лежак, сделанный из сухой травы и простыни. Постельное белье, найденное на корабле, меня очень выручало.

На расчесывание волос в итоге я потратила часа два. Ата и ругалась на своем языке, и шипела, и даже пару раз выпускала когти, но я велела ей сидеть смирно и не дергаться, если хочет быть красивой. Мои труды даром не прошли: в конце я заплела ей две красивые высокие косы.

— Настоящая красавица, — поделилась я своими впечатлениями. — Ну все, мне пора за работу. Я и так уже опаздываю.

Сказав в ответ что-то вроде: «Труд — это хорошо», Ата покинула мой домик, захватив обломок расчески, а я, надев ожерелье, поспешила к месту страдания моего корабля.

За прошлый месяц он действительно стал моим кораблем. Я прочитала пособие о космолетах десятки раз, прежде чем приступила к его диагностике. Знания вливались по крупицам, умножались на упорство и метод тыка, а еще щедро сдабривались лексикой, от которой, услышь меня кто понимающий, сразу завяли бы уши.

Но все шло. Все менялось день за днем. Даже монстры, которых я называла так ласково, чему-то учились. Например, строили себе такие же шалаши, как мой, только гораздо больше, чтобы умещаться семьями. Всего лишь пару десятков раз нужно было показать, и дело пошло.

Раньше они все вместе жили в пещерах за водопадами, но с моим появлением постепенно выбрались. Их влекло любопытство к чужестранке, которая не имела своего зверя.

Они имели.

Каждый из них мог превращаться в такого страхолюдину, что уже никогда не забыть. Но как они смирились с моим присутствием, так и я смирилась с их второй внешностью. Просто огромного размера животные могли топтаться рядом со мной и днем, и ночью. В своих шкурах им было удобно, но не это играло главную роль.

Свой дом — этот материк — они защищали каждый день, каждый час, каждую минуту. В первую очередь от летающих серых птиц, которые постоянно кружили в небе, но потом исчезали. К слову, с тех пор, как я очутилась на третьей планете, эти несчастные птицы-космолеты не появлялись ни разу.

Вторыми главными врагами были обитатели океана. Оказывается, те огромные рыбехи, которых я лицезрела с корабля, когда летала с Ри, лишь вершина айсберга. Под водой жили самые настоящие полулюди-полурыбы, которые тоже умели превращаться в полноценных людей. Этот материк был плодородным, и они хотели заграбастать его себе, пытаясь выгнать общину на другой, но им пока это не удавалось. Монстры били полумонстров и все время выигрывали.

Ну и третьими являлись хищные птицы и звери, обитающие на обоих материках. Эти вредители и нападать стаями пытались, и еду воровали, и вообще были невозможно глупыми, потому что нарывались из раза в раз. Но как нарывались, так у нас и вкусное мясо было на ужин.

Покивав мужчинам в знак приветствия, я проследила за тем, как они затаскивают очередную крышу из связанных вместе широких листьев. Все-таки не зря отец оплачивал мне учебу. Мне пригодились многие знания.

И дипломатия, когда приходилось отстаивать свое место на этом материке, а не тащиться на другой, как того хотело племя. И теория выживания — если бы не знала историю, туго бы мне здесь пришлось. Помогли и биология, и география. Да хотя бы то, что я не ела все подряд и сумела начертить себе карту материка, в моем случае уже достижение.

А еще мне очень сильно помогла та поездка с РиАнтом к магам. Там я какие только расы не видела, что, конечно же, сказалось на моей реакции на такие чудеса, как смена внешнего вида. Правда, вопль ужаса все равно подавить удалось с огромным трудом. Просто неожиданно было, когда Ата вдруг на моих глазах превратилась в помесь волка с дикобразом.

Тут любой бы не сдержался!

— Фуух… — выдохнула я, стягивая с корабля последний веник маскировки.

Веники я вязала из все тех же широких листьев и пушистых кустов, которые насобирала рядом с тем местом, куда приземлился корабль. Космолет, кстати, был совсем небольшим — что-то вроде капсулы, и управлять им мог только один человек.

Что было мне на руку.

Под листьями свой корабль я прятала все от тех же хищников, а точнее от птиц, которым почему-то безумно нравился блестящий стальной корпус. И, видимо, гадили они на него тоже от радости.

Взобравшись на короткий мостик, что одновременно в рабочем состоянии служил дверью, я ступила на борт космолета. Могла кончиками пальцев достать до потолка, настолько он был низким. Все внутренности были в целости и сохранности. Разве что только один из экранов треснул, скорее всего, оттого, что меня на него бросило при приземлении.

А вот внешне дела обстояли похуже.

На третьей планете было негде раздобыть металл, инструменты, провода и прочие необходимости, так что изначально я готовилась к тому, что своим ходом мне отсюда не выбраться. Но после того как я разобралась с многочисленными терминами, стало понятно, что ущерб не так уж велик.

Один лист обшивки от корабля нашелся выше по склону. Другой каким-то образом очутился на берегу. Чтобы приделать их обратно должным образом, мне пришлось частично разобрать корабль изнутри.

В поисках мелких деталей для крепежей мне помогали все. Мы шесть дней подряд прочесывали материк, прежде чем найти все, что было потеряно. Хуже дела обстояли с облегченным наполнителем.

Необходимого вещества на корабле я нашла лишь малый баллон, и его хватило бы только на один слой, так что пришлось импровизировать. Заменять часть состава на белую жижу, которая намертво застывала камнем спустя чуть больше суток. Ни огонь, ни вода — ничего ее не брало.

Да-да, иногда лучше совсем не знать, чем тебя кормят.

Так вот, последние ремонтные работы были завершены еще позавчера. Один из проводов пришлось восстанавливать, поэтому времени потребовалось много — на изучение, на понимание, на ремонт. Больше суток судно стояло посреди джунглей, и теперь я была на сто процентов уверена, что могу попробовать его запустить.

По крайней мере, очень сильно надеялась, что получится. Потому что я могла улететь. Не зная координат, не умея управлять кораблем. Мне всего-то и нужно было, что запустить его и настроить автопилот. Все когда-либо вводимые координаты оставались в памяти — только и необходимо, что понять, какая из точек Земля.

Вариантов должно быть немного.

Все могло обернуться успехом.

До успеха оставался всего лишь шаг.

— Давай… — шепнула я, потянув за рычаг и нажимая поочередно две большие кнопки.

Три, два, один…

Все экраны загорелись разом, на мгновение непривычно ослепляя. Мостик встал на место, снова становясь дверью, а десятки кнопок и рычагов подсветились, искажая разноцветное сияние.

Я выдохнула. Рвано и порывисто.

Тяжело, обессиленно упала на колени и безмолвно заплакала.

Нет, я надеялась. Я верила каждый прожитый на третьей планете день. Я молила богов, все высшие силы, чтобы мне помогли и меня нашли здесь или же я сама смогла улететь. Я не опускала руки. Однако после истории с Ри на сто процентов привыкла верить только своим глазам. И то, что я видела сейчас, делало меня счастливой.

Потому что я не соскучилась по нему, нет. Я истосковалась по имситу. До боли, до страха, до пожирающей черной дыры в душе.

Он снился мне каждую ночь. Почти каждую ночь я просыпалась со слезами на глазах. Почти каждые пять дней — с криками. Ата спала со мной в моем шалаше в своей звериной внешности, потому что устала бегать ко мне.

А я не могла.

Днем чувствовала себя отлично, прекрасно и решительно, а ночью теряла контроль над собой. Даже отец мне почти не снился, а РиАнт — да. Совладать с собой я была не в силах.

Отключив питание, я добрела до двери и ударила по красной кнопке, чтобы выйти наружу. Но, ступив на мостик, осознала, что у меня полно любопытных шпионов.

— И кто это тут притаился по кустам? А ну, быстро к мамкам! — пожурила я свой маленький зверинец. Ушки, носы и хвосты торчали тут и там. Ровно до этой секунды.

Не знаю, как они разговаривали между собой в таком виде, но повыпрыгивали на меня из-за листьев почти что одновременно. Их излюбленная игра называлась что-то вроде «Поймай однолицую». Заваливали меня на землю и облизывали лицо и руки, а иногда и несильно покусывали. Не больно, играючи.

— Ахт аа инст! — грозно прорычала Ата, появившись на поляне под раскидистой зеленью.

Малышня тут же разбежалась в стороны, будто и не было. Только Еэра — самая мелкая кошка-змея — немного замешкалась, не зная, в какую сторону бежать безопаснее. Ата, как глава племени, наводила на них священный ужас.

Суровый взгляд игольчатой волчицы метнулся ко мне, но тут же потеплел, едва женщина заметила счастливую улыбку на моем лице. Я кивнула в ответ, чтобы показать, что все получилось. Всплеснув руками, она кинулась ко мне, беря за руку, и скорее потащила к новому селению.

Вообще, мы очень многое сделали за прошедшее с моего здесь появления время. Двулицые оказались невероятно способными. Стоило лишь несколько раз показать, как они тут же все схватывали на лету.

Например, к сегодняшнему дню уже почти был закончен высокий забор вокруг поселения, сооруженный из стволов деревьев. Работа шла медленно лишь потому, что рабочих инструментов было мало — всего два: найденные на корабле парные то ли тесаки, то ли сабли, инкрустированные драгоценными камнями.

Я щедро подарила их поселению, чтобы отблагодарить за помощь, и показала, что ими можно рубить деревья и нарезать мясо. До этого они пользовались оточенными об камни костями животных, а о руде, имеющейся в большом количестве, даже не догадывались.

Мы ее выкопали — не всю, конечно, но достаточно. Когда она высушится, ее нужно будет обжечь, измельчить и поместить в импровизированную печь вместе с углем. Процесс не быстрый, но из получившегося сырья и делали железные заготовки, а уже из них предметы интерьера, посуду или оружие.

Ата тащила меня мимо уже готовых домов и голых каркасов, которые только обшивали мелкими стволами и листьями и укрепляли глиной. По правую сторону в центре общины складывали большой костер и подготавливали овощи и мясо для обеда. Мелкие девчонки вовсю пользовались обломком расчески, выдирая друг другу волосы.

— Ата, да куда ты меня тащишь? — взмолилась я, стараясь перевести дыхание.

— Усь! — торопила она меня.

А бежали мы в самый конец общины — в пещеры под водопадом, которые, с одной стороны, закрывали поселение от вредителей, а с другой — до сих пор являлись домом для мелкотни, которую защищали с особым рвением.

Комната Аты находилась в самом начале пещер. Затащив меня к себе, она юркнула в угол, к мешочкам из кожи, что были набросаны друг на друга. Покопавшись там, она вытащила сразу три, впихивая их мне в руки. Ее сумбурную речь и жесты я едва разобрала, настолько эмоционально она говорила. А дело было вот в чем.

Когда я разбирала имущество корабля, то нашла там внушительный для одного человека запас продуктов. Там были и овощи, и фрукты, и мясо, и крупы, и готовая пища, включая приправы, соль, перец и сахар. Все в специальных контейнерах, что сохраняли продукты свежими и продлевали срок их годности.

Конечно, на огромное поселение этих продуктов едва ли хватило на один обед, но все делили поровну, чтобы прочувствовать иномирную пищу. И вот больше всего остального им понравились шоколад и помидоры. Их-то Ата и просила привезти, вручая мне мешочки с жемчугом, разноцветными и белыми стекляшками — неограненными алмазами, изумрудами, рубинами и прочими камнями.

Сами они об их истинной ценности, конечно, не знали, но я просветила их и по этому поводу. С тех пор они и начали собирать сокровища, что усыпали весь берег одного из озер. Когда я впервые увидела это чудо и узнала, что они к этому озеру не ходят, потому что ногам больно, но рыбы там много, еще долго пребывала в полном шоке.

Я даже не знала, не могла подсчитать, сколько это в деньгах.

РиАнту придется с ними считаться. По крайней мере, лично я это поселение собиралась отстаивать.

— Я вернусь настолько быстро, насколько смогу, — снова показывала я знаками то, что хотела донести. — И куплю все, что поместится на корабль. А возможно… — набрала я в ладонь горсть камней и стряхнула их обратно в мешок. — И новый корабль.

Глава 21: Иногда лучше просто не думать

Было очень волнительно. Я не стала говорить Ате, что могу и не вернуться. Не потому, что не хочу, не потому, что меня могут не отпустить, а потому, что была не уверена в том, что корабль долетит до Земли. Слишком много нюансов.

Провожало меня все поселение. Мужчины помогали вытащить корабль ближе к песчаному берегу, а женщины накладывали мне с собой провианта, пока Ата раздавала указания. На борт космолета я ступала, нагруженная по самые уши, и думала лишь о том, что будет смешно, если мне не удастся взлететь.

Но все получилось. Сама удача была на моей стороне. Главный компьютер снова включился, автопилот откликался на команды, а координаты были настроены исходя из данных о прошлых путешествиях.

Только весь полет я сидела как на иголках, вцепившись в подлокотники кожаного кресла. Потому что до последнего боялась, что что-нибудь может пойти не так. Часть внешней обшивки держалась на соплях и честном слове.

— Земля… — выдохнула я неверяще, а слезы снова встали в глазах стеклом, но я не дала себе расплакаться. Плакать буду потом, когда разберусь со всеми делами, и перво-наперво я должна была встретиться с Ри.

Я не знала, куда именно приземлится корабль, но чем ближе была земля, тем отчетливее я понимала, что не во двор к РиАнту направлялся космолет. Нет, местом посадки являлась центральная взлетная площадка — единственная в Верграйзе и самая огромная на Земле. А вот этого мне бы хотелось избежать.

Я уже нашла страницу в самоучителе. Уже хотела переключить автоматическое управление на ручное, как прямо на корабле раздался чужой голос:

— Космолет девять-пять-два-один. Вас вызывает центр полетов Верграйза. Вы запрашивали разрешение на посадку?

— Здравствуйте, — выдавила я из себя, не понимая, куда говорить. — Нет, пока еще не запрашивала. А надо?

Молчание затянулось.

— Алло? — забеспокоилась я. — Так надо запрашивать или нет?

— Кхм… Да как бы надо, — ответили мне с изрядной долей изумления.

— Тогда запрашиваю.

— А я вам не даю разрешения, — вдруг раздалось из динамиков.

— Почему это? — теперь удивлялась я.

— Потому что разрешение на посадку получается заранее — в день вылета. В общем, разворачивайте свое судно.

— Куда?!

— Туда, откуда прилетели. И остановитесь, иначе мы будем вынуждены по вам стрелять.

— Но я не умею!

— Так пусть это сделает тот, кто умеет!

— Да я тут одна!

Мы препирались еще какое-то время, пока не выяснили всю плачевность моей ситуации. Я просила вызвать на взлетную площадку верглавнокомандующего Федерации, которому и принадлежало судно, боясь услышать, что он уже мертв.

Эти мысли я гнала от себя день изо дня, потому что неизвестность убивала не хуже бессилия.

Счастью, облегчению не было предела, когда мне сказали, что никто не будет дергать самого РиАнта Арля из-за идиотки, что даже не знает, как управлять кораблем.

Тогда пришлось просить пригласить хотя бы его секретаря. Да хотя бы чтобы они связались с ней!

В метрах от взлетной площадки космолет провисел, наверное, с полчаса, прежде чем я получила разрешение на посадку. Больше того, меня даже встречали у мостика. Только не РиАнт, как я на то надеялась, а акула собственной персоной.

— Какие люди! И с охраной! — расплылась я в широкой улыбке, поправляя сумку, в которую сложила мешочки и все то, что надавали мне двулицые.

— Все-таки это вы… — Ее мина была кислее лимона.

— Я тоже соскучилась. Можете не провожать. Сама помню, где находится дом РиАнта, — прошла я мимо этой сомнительной компании.

— Да нет, мы вас подвезем. Верглавнокомандующий у родителей, и нам по пути. Не хотите поведать, куда сбегали?

— Обойдетесь.

Мы не обмолвились ни одним словом, пока поднимались со второго на третий уровень. Летная машина двигалась мягко, почти неощутимо, а я чувствовала себя дикаркой, которая словно заново видела этот мир.

Земля уже не казалась мне такой ужасной. Наоборот, я поняла то, как сильно соскучилась. По этим стальным небоскребам, по летным авто, по шумихе и аромату сладкой сдобы. Я соскучилась по отцу и Ри.

— Серьезно? Мы подъезжаем с черного входа? — усмехнулась я, видя, как мы огибаем особняк семьи Арль.

— Вы себя-то видели? — окинула она меня надменным взглядом.

— Знаете, то, что на мне есть хоть какая-то одежда, уже плюс.

Вернуться обратно на Землю в наряде из кожи или перьев я, конечно, не могла, но на космолете нашлись костюмы для полетов. Только были они все одного размера — и совсем не моего, так что штанины и рукава мне пришлось подкатать, а талию перевязать поясом от халата, который сохранился с моего фееричного приземления на третьей планете.

В общем, вид у меня был еще тот в сапогах сорок пятого, а может, и сорок восьмого размера.

— Сегодня в особняке Арль праздник, — поведала мне Кайла. — Держитесь рядом со мной, чтобы не попасться никому на глаза.

— Есть, мой аускомандир!

За шутками я скрывала нервозность. Пальцы мелко тряслись от мысли, что я сейчас увижу имсита. Я успокаивала себя. Успокаивала все то время, пока мы поднимались по черной лестнице, по которой туда-сюда то и дело сновали слуги.

Я слышала приятную легкую музыку, гомон голосов, что становился все ближе. Замерев на небольшом балконе, Кайла кивком головы указала мне вниз.

— Можете пока отсюда полюбоваться. Я постараюсь привести его как можно скорее, но сами понимаете… И да, старайтесь сильно не выглядывать из-за портьер. Этот вечер очень важен для верглавнокомандующего, а с вашим появлением он будет разрушен.

Кайла ушла, оставляя меня в одиночестве, но вскоре я уже могла лицезреть ее среди гостей. Как и всегда на праздниках, в качестве приглашенных здесь присутствовали только модифицированные и их семьи, а я будто снова погрузилась в вечер аукциона, испытывая огромную неприязнь.

Она черным пятном нависала в моей душе до тех пор, пока я не увидела РиАнта.

Предательские слезы прокатились по щекам, но я быстро взяла себя в руки. Что такое потерпеть несколько минут по сравнению с тем, что я не видела его два с половиной месяца? Если акула сказала, что мероприятие важное, значит, срывать его точно не стоит, но желание было.

Потому что Ильтар Арль тоже находился среди гостей. Оно и понятно — дом-то его. Мне невероятно хотелось посмотреть на него, когда он узнает, что я жива да еще и вернулась. Это была моя личная война.

В зале неожиданно все изменилось. Все звуки стихли, а все внимание обратилось к тем, кто ступил в зал. Молодая девушка шла в сопровождении имсита, разительно отличаясь от присутствующих дерзким нарядом.

Еще неожиданнее стало то, что они вдруг остановились прямо в центре зала и начали целоваться. Непередаваемое зрелище. Нет-нет, не поцелуй. Вытянувшиеся лица присутствующих. А уж как разозлился хозяин особняка — страшно было смотреть!

Совестью парочки стал РиАнт. Мужчина несколько раз находил взглядом балкон, на котором я скрывалась, будто что-то чувствовал, но, видимо, вспомнив о том, где находится, на парочку для порядка пошипел и отправил к полукруглой лестнице, куда прошествовал сам.

Я жадно следила за ним, за каждой его эмоцией, за каждым шагом. Вот его лицо неуловимо изменилось, и на место Ри пришел Ант — холодный, жестокий, высокомерный. За его спиной на ступеньках остановилась парочка, а за ними — Ильтар и его супруга, которая, видимо, сегодня чувствовала себя неважно, настолько бледной была.

Верглавнокомандующий заговорил:

— Итак, я благодарю всех вас за то, что вы нашли время и посетили наш дом. Все основные вопросы уже решены, а те, что не решены, останутся открытыми до следующего собрания, которое пройдет через неделю в закрытом формате. Что касается сегодняшнего вечера… На одном из прошлых собраний я уже представлял вам идеальный ген третьего поколения. Результаты проведенных опытов вы могли наблюдать своими глазами, но одновременно с этим существовал еще один эксперимент. В его ходе мы достигли тех результатов, на которые рассчитывали с самого начала. Я рад представить вам девушку, о которой до этого момента вы могли получить лишь слухи. Моя родная младшая сестра — Каролина Арль. — Обернувшись, Ант подал руку девушке, что стояла на ступеньках выше.

Я даже не знала, что у него есть сестра. Черт возьми, я не знала, что женщины бывают модифицированными! А ее сверкающие голубые глаза говорили именно об этом. Никогда ни у кого не видела таких глаз.

— Она является носителем идеального гена нового поколения. Чтобы не быть голословным, результаты всех тестов и анализов вам сейчас передадут для ознакомления.

Стопки бумаг передавали на подносах среди гостей. Официанты ловко сновали в этом водовороте пестрых юбок. Шепот вскоре обратился гомоном, но по РиАнту было видно, что именно такую реакцию он желал получить.

— Случай единичный? — уточнил кто-то из присутствующих мужчин.

— Вы должны понимать, что подвергать опасности кого-то со стороны мы не могли себе позволить, поэтому участие в эксперименте принимала моя сестра и… Элааиза Тарль. С разрешения ее отца. Элааиза, дорогая, поднимись к нам, пожалуйста.

Дорогая.

Дорогая…

Дорогая?!

Я чуть с балкона не свалилась, заслышав это, но успела спрятаться прежде, чем кто-то обратил на меня внимание. Невероятной красоты блондинка улыбнулась так, как не умела даже акула. А уж ее походка…

Она шествовала, разрезая толпу, словно королева перед своими подданными.

— Моя невеста — Элааиза Тарль, — произнес РиАнт, а у меня в груди разом все оборвалось. — Еще вопросы?

Больше я ни слышала ни фразы. Не понимала смысла слов. Моя голова была пустой, словно чугунная кастрюля, и так же звенела, как будто кто-то бил по ней поварешкой. Опустошенная, раздавленная. Все эти месяцы я жила воспоминаниями, мечтами, целями, которые меня вели, а он…

Жил дальше и даже не пытался меня искать.

Ноги мои будто приросли к полу. Я не могла сдвинуться с места, хотя невыносимо хотелось убежать.

— Что, Кошка? Снова гуляешь сама по себе? — раздался за моей спиной знакомый голос, заставляющий смахнуть непрошеные слезы и обернуться.

— Эльдер? — удивилась я, но на месте не стояла.

Вернув себе хоть чуточку самообладания, спешно направилась к черной лестнице, чтобы покинуть этот чертов особняк, с которого все началось.

Опустошенная, раздавленная, с зияющей кровоточащей дырой в груди вместо сердца, но не сломленная. Я поплачу потом, выплачу все до последней слезинки, стану выть в чернильное небо вместе с Атой… Но потом.

Сейчас мне нужно было сделать слишком многое. Если верить опыту других женщин, любовь к мужчине когда-нибудь могла пройти, к родителям — никогда.

Только была ли это любовь? Быть может, очередная маска недостижимого РиАнта Арль?

— Что? Даже не обнимешь старого друга? — отчего-то следовал парень за мной по пятам.

— Ага. Подожди, сейчас шнурки на тапочках завяжу, — огрызнулась, быстро спускаясь.

— Ммм… В тебе определенно что-то изменилось.

— Да. Совесть потеряла окончательно. Ты, кстати, тоже изменился, — резко остановилась я, оборачиваясь.

Окинув парня взглядом, я вынуждена была признать, что он возмужал. Вытянулся, посуровел и… Перестал меня пугать. Потому что имситы ни в какое сравнение не шли с двулицыми, а я с ними нос к носу прожила два с половиной месяца. Да от своего первого пробуждения, очнувшись в кольце из монстров, я едва не поседела!

— А ты меня совсем не боишься. Похоже, кроме совести ты потеряла что-то еще.

— Шел бы ты к своим, — порекомендовала, спускаясь еще на две ступеньки. Последняя половица скрипнула.

— А мне нельзя. Я, знаешь ли, в опале перед верглавнокомандующим. Из-за того, что помог тебе.

— Мне тебя пожалеть? — открыла я дверь, что вела во двор.

— Тебе меня о помощи попросить, — придержал он створку, не давая мне закрыть ее у него перед носом. — Ведь она тебе нужна, не так ли? Мое летное авто вон там.

Наверное, я просто была выбита из колеи. По-другому свой поступок объяснить не могла, но в летное авто я села, понимая, что незамеченной с территории смогу уехать именно с ним.

Только к отцу не поехала. Я вообще растерялась и забыла обо всех тех планах, которые строила. Голова по-прежнему оставалась пустой.

— Так что у тебя за проблемы? Судя по внешнему виду, тебе не хватает денег.

— А тебе разума, раз снова взялся мне помогать, — снова уколола я его. — Прости. Просто не такого приема я ожидала. А деньги… Да, ты мог бы мне помочь. Мне нужен честный ювелир, умеющий держать язык за зубами.

— Честный ювелир? Мне кажется, что у тебя неправильное представление о людях, но молчаливого ювелира я тебе, пожалуй, найду. Только прости, не в таком виде.

— Снова потащишь к себе переодеваться?

— Ты же знаешь, наш салон открыт для вас круглосуточно.

Вот что мне нравилось в Эльдере, так это то, что он не задавал вопросов. Вообще. Только платком носовым поделился, когда по моим щекам снова непроизвольно заскользили слезы.

Так странно. Сердце разбито вдребезги. Глубокие рваные раны кровоточат, ноют, болят. Каждый новый вдох — это борьба. Мне больно дышать, больно думать, больно жить, но глупое сердце все равно на что-то надеется. Где-то там, внутри, забившись в самый дальний угол, горючими слезами рыдает надежда.

А лучше бы застрелилась.

— Ты выходить-то будешь? Или еще посидим? — выдернул меня из состояния нестояния голос Эльдера.

— Нет. Просиживать штаны времени нет. У меня до вечера очень много дел.

— Например?

— Например, купить космолет и заключить договор с командой, — максимально беззаботно отозвалась я, но кто бы знал, насколько это сложно.

— Ты серьезно? — Лицо имсита вытянулось, и это выглядело комично. — Да он меня с планеты изгонит за такую помощь!

— Он? — усмехнулась я. — Он женится, Эльдер.

— На моей сестре, но что это меняет? Имситы никогда никому не отдадут свое.

— На твоей сестре? — теперь уже опешила я. — А что? Нехилый такой обмен. Я у нее шмотки, а она у меня любимого… Спасибо, можешь не помогать.

— Дура, — беззлобно отозвался он, выходя из летного авто вслед за мной.

— Дура, — согласилась я.

Не только с утверждением, но и с тем, что переодеться мне все же стоит.

Мы потратили час на то, чтобы я наконец-то нормально помылась, переоделась в приличную и удобную одежду и поела знакомую и вкусную еду. Парень… Хотя нет, молодой мужчина был предельно вежлив и не торопил меня, но я сама себя торопила.

Потому что хотела улететь сегодня.

Какой бы вкусной ни была еда, какой бы удобной ни казалась одежда, как бы я ни соскучилась по Земле и людям, мне не хватало чего-то неуловимого. Возможно, дело было в разочаровании. Возможно, в разбитом сердце и желании убежать. Не знала. Но теперь для нас двоих этой планеты стало слишком мало.

Эльдер действительно нашел ювелира. Причем нам не пришлось к нему ехать, он прилетел сам, едва я успела доковырять вилкой в тарелке.

Я не знала, на сколько тянет врученное мне Атой имущество, поэтому все и сразу доставать не стала. Из каждого мешочка я взяла по небольшой горсти, выкладывая их на стол перед ювелиром. Таких больших глаз у людей я еще не видела никогда.

— Этот жемчуг… Я никогда не видел ничего подобного. Позвольте… На вашей шее бусы именно из этого жемчуга? — Нервничая, пожилой мужчина то и дело терзал свою седую бороду.

— Совершенно верно. Эти голубые жемчужины я привезла с другой планеты. Сколько стоит наш жемчуг?

— Десять наших природных жемчужин я бы купил у вас за семьсот тысяч рушек, но…

— Дальше. Эти алмазы?

Ювелиру понадобилось время, чтобы взвесить и осмотреть все предоставленные мною камни. Через час, обливаясь потом и заметно нервничая, мужчина сообщил, что минимальная стоимость всех камней равняется пяти миллиардам рушек. А еще я была не права, когда думала, что цветные камни — это рубины, изумруды и прочее. Это тоже были бриллианты, но уникальные в своем роде.

— Вы желаете их купить? — задала я самый главный вопрос.

— Желаю! Но мне понадобится время, чтобы собрать всю сумму. На какой планете вы их добыли?

— Не могу сказать. Я даю вам три часа на то, чтобы собрать деньги. Сколько сможете купить, столько сможете. Остальное я продам другим ювелирам.

— Но позвольте!

— Время пошло. Через три часа встречаемся в…

— В ресторане «Лилия» на втором уровне, — пришел мне на помощь Эльдер, предпочитавший молчать все это время.

Ювелир из особняка вылетел пулей, а я наконец-то села. Даже не заметила, что простояла всю встречу, нервно сжимая пальцы в кулаки.

— Я только один вопрос задам, — произнес Эльдер, сидящий напротив. — Всю эту роскошь тебе отдали добровольно?

— Мне не отдали. Мне дали взамен на товары, которые я должна привезти на третью планету, но сам понимаешь, это секрет.

— То есть тебе для этого нужен корабль? Контрабанда? — усмехнулся он, а взгляд перестал быть таким колким, испытующим.

— Можно и так сказать. Так поможешь?

— Кошка, а с тобой не соскучишься.

— Зато тебе всегда будет куда сбежать. И, кстати, меня зовут Малика.

Все три мешочка я прятала во внутренних карманах очень удобной спортивной куртки. Все корнеплоды и прочие подарки я презентовала мужчине в качестве благодарности и потому, что уже устала таскать с собой сумку.

Времени было мало, дел — столько, что не унести. Но следующие три часа я желала потратить на встречу с отцом. Середина рабочей недели, поздний вечер. Он мог быть как дома, так и в убежище, если его снова не перенесли. Начать мы решили с первого варианта и не прогадали. Только стучать в дверь собственной квартиры почему-то было страшно.

— Я внизу подожду, — понял Эльдер мое состояние и спустился по лестнице вниз.

Дверь квартиры оказалась открыта.

— Папа? — окликнула я отца, а увидев его — сидящего в старом кресле, исхудалого и с бородой, — не поверила своим глазам.

— Малика? Малика, это ты?

Я сломалась. В эту самую минуту, увидев отца, нашу родную квартиру, я сломалась, наконец-то осознав, насколько близко все это время находилась к гибели. Я могла умереть, когда меня отправили на третью планету. Меня могли растерзать животные, если бы они действительно были зверями. Я могла не долететь до Земли.

Я выплакивала все. Все страхи, всю боль. Без передышки пересказывала все события прошедших месяцев, будто бы заново переживая их. Прижимаясь к груди отца, вдыхая такой до боли знакомый аромат машинного масла и табака, я чувствовала себя как в детстве — под надежной защитой.

Мне всегда казалось, что он знает ответы на все вопросы. К сожалению, это было именно так.

— Малика, я, конечно, не очень люблю этих модифицированных, но ты сейчас, кажется, не права. Вы оба не правы.

— В каком это смысле? — отстранилась я, вытирая слезы.

— Я ведь знал, дочка, что ты ему подходишь по этому дурацкому обследованию. Он сам мне это сказал, когда мы встречались с ним в третий раз, чтобы обсудить дела на третьей планете.

— Какие дела?

— У нас было соглашение, Малика. Я помогаю ему, а он не вредит тебе. Все наши должны были отправиться на третью планету, чтобы начать строительство и заселение, но после третьей встречи все изменилось. Он признался мне, что любит тебя. Признался, что ты согласна стать его женой. Я не поверил. Да и как я мог поверить? Чтобы не быть голословным, РиАнт Арль лично повез меня к себе в особняк. Только тебя там уже не было. Его псы доложили, что твой сообщник отключил все камеры и датчики движения, а после вы вместе всех отравили газом, выкрали личный космолет верглавнокомандующего и улетели. Я сразу сказал, что на тебя это не похоже. Да и не стал бы никто из наших такое вытворять: соглашение уже было подписано со всеми, и такой шанс никто бы не стал упускать. Но ты бы видела его, дочка. Мертвецы и то краше. «Это было ее решение. Я дал ей выбор, и она выбрала», — это все, что он сказал, а после закрылся в своем кабинете. Мы с тех пор больше не виделись.

— Ничего не понимаю. Я не знала о соглашении… А как же твой приказ сблизиться с ним и убить?

— Убить? Сблизиться? Малика, я не отдавал таких приказов. Да и как бы? У меня было соглашение. Я же не знал, что у вас там любовь. Он был убедителен, когда угрожал тебе. Неужели ты думаешь, что какая-то месть для меня может быть важнее тебя?

Я так не думала. Думала я о том, что в наших рядах завелся предатель, но даже эту мысль вытесняла другая. РиАнт до сих пор не знает, что улетела я не сама. А ведь он говорил, что никогда не отпустит. Неужели его слова были лишь словами?

— Вам нужно встретиться и поговорить.

— Я же сказала, он женится.

— И это тебе мешает? Если ты любишь его…

— Прекрати, — попросила я, перебивая отца. — Я больше не поеду к нему. Я не стану рассказывать или объяснять и тебе запрещаю. Сегодня мы улетаем с этой планеты.

— Куда? — папа не скрывал удивления.

— Далеко. Туда, где сможем начать все сначала.

Три часа не прошли — промчались. Мы опоздали в ресторан на десять минут, но наши с отцом вещи были собраны. Он просил меня взять с нами еще кого-нибудь, но после инцидента с хакером я не хотела никого брать. Да и соглашение между ними и РиАнтом было заключено, а идти против него мне не хотелось.

Мне вообще не хотелось с ним связываться. Даже думать о нем было слишком больно. Возможно, сейчас во мне говорила обида, но ведь он отказался от меня. Так легко.

По моим скромным подсчетам, нам нужен был не космолет, а настоящее судно, как у РиАнта, чтобы уместить команду и перевезти все то, что я собиралась купить. Только где взять такой корабль? Ладно, где взять хоть какой-нибудь корабль? Увы, в магазинах они не продавались.

Ювелир забрал все до последней крошки. Все то, что я ему показывала в доме Эльдера. Папа, увидев имсита, посмотрел на меня странным взглядом, а на парня — подозрительным, но ничего не сказал. Только хмурился все дорогу.

Получив в руки деньги, которые в этих самых руках никогда не держала, я села в летное авто и… растерялась.

— Эльдер, а ты знаешь, где мы можем быстро купить космолет?

— Купить — нет, а вот обменять, заключить договор в течение часа и найти готовую команду — очень даже. Только расплачиваться придется не деньгами.

— А чем? — посмотрела я на него с укором.

— Ну, Кошка, ты же не думала, что я упущу свою выгоду? Корабль мой. Мне отец его подарил в прошлом году вместе с командой, но один звонок юристу — и он будет твоим. Его стоимость — пять миллиардов рушек. Взамен я прошу такую же горсть камушков и жемчуга. Я ведь видел, у тебя есть еще.

— Все-то ты видишь, — с облегчением выдохнула я, улыбаясь. — Но у меня тоже есть условие. Мне нужно, чтобы у космолета было разрешение на посадку на Земле в будущем, а еще ты поможешь нам закупить все, что нужно.

— Коварная женщина, — покачал имсит головой. — Поторопимся. Не все магазины работают круглосуточно, в отличие от юристов.

Я покупала все. Спросив, много ли вместится на корабль, получила в ответ ошеломляющие данные. Перво-наперво мы отправились за семенами, потому что я лелеяла надежду выращивать там знакомые для нас продукты. Жижей единой и корнеплодами сыт не будешь!

Второе — закупали продукты, но чтобы сразу вместе с контейнерами с поддержанием температур и продлением сроков годности. Покупали и овощи, и фрукты, и мясо, и консервы, и крупы, но больше всего денег я потратила на шоколад и помидоры — все как заказывали.

Третье — текстиль, он и на третьей планете текстиль. Постельное белье, одежда, одеяла, подушки, шторы. Я набирала все, что видела, не забывая о средствах гигиены и прочей химии, по которой так сильно скучала. Да я зубную пасту два месяца во рту не держала!

Ножи, топоры, тесаки — имсит смотрел на меня как на умалишенную, пока я допрашивала продавца, чем еще можно не только отбиваться, но и рубить стволы деревьев. Расчески тоже покупала с запасом, как и всевозможные резинки и заколки для волос.

Даже канцелярский магазин не обошла стороной. Затарилась в книжном и в супермаркете игрушек, покупая девчонкам куклы, а мальчишкам летные машинки. Вообще, по-хорошему, нужно было изначально составить список, но времени на это я не нашла.

Зато отрывалась по полной, как никогда в жизни. Кроссовки всех размеров, наплечные мешки, бижутерия для женщин и страшные кулоны для мужчин. Надувные матрасы-кровати! Господи, как я соскучилась по нормальным матрасам.

Я бы и еще больше накупила — денег оставалось столько, что не перетратить, но меня вовремя остановил Эльдер, напомнив, что корабль хоть и большой, но не безразмерный. И все равно я еще и столовых приборов докупила вместе с походными котлами, тазами, тарелками, кастрюлями и разделочными досками.

— Если что, на себе понесу! — заупрямилась я, не желая расставаться с честно купленным добром.

Папа только посмеивался и часто-часто прижимал меня к себе, потому что соскучился. Я видела, насколько сильно он постарел, и радовалась, что сейчас он улыбался. А еще помогал.

— Дочка, а лопаты с граблями, я так понимаю, мы сами делать будем?

— Точно! И свечи! — вскинулась я на заднем сиденье летного авто, глядя на Эльдера через зеркало заднего вида. — Разворачиваемся!

Договор мы подписывали уже поздно ночью, когда перешедшая под мое управление команда грузила все товары на борт космолета. Подписывали прямо там — в частном ангаре, под неусыпным контролем приглашенного и постоянно зевающего юриста.

Документы были переданы, разрешение на взлет и посадку через каждые тридцать дней получено, а камни и жемчуг перекочевали к новому владельцу. Я не жалела. Эльдер очень многое сделал для меня. Столько, сколько не делают для посторонних людей, так что свою долю в этом предприятии он заслужил.

Правда, мне казалось, что этого мало.

— Знай, за «Синей Звездой» тебя всегда ждут и тебе всегда рады, — на эмоциях обняла я парня, никак не ожидающего такой подлянки.

— Там много планет. Как она называется?

— Не знаю. РиАнт называет ее просто третьей планетой.

— А как же ты тогда вернешься? Ты хоть координаты запомнила?

На звонок почти под утро в космическом центре Верграйза откликнулись с неохотой. Еще неохотнее они передавали координаты, заложенные в память корабля, на котором прилетела «эта сумасшедшая». Но нам снова помогли связи Эльдера, так что на рассвете я, мой отец и команда из десяти человек покидали Землю.

Лично я покидала ее навсегда.

Глава 22: Самое большое заблуждение — вера в собственную абсолютную правоту

РиАнт Арль

Каждый день, каждый час, каждую секунду. Каждый новый вдох — боль, каждый новый шаг — смерть. Он разучился жить в реальности, он жил воспоминаниями о своей белокурой девочке, которую самолично отпустил.

Сходил с ума.

Понимал, что в таком состоянии не может управляться с делами. Понимал, насколько все это сейчас не вовремя и как он уязвим перед отцом и противниками, но на людях себя в руках держал. Играл. Жил словно робот — на автоматизме проживая каждый новый день, а каждую ночь умирал.

Каждое мгновение — вспоминал до секунды. Улыбку, объятия, неосторожные касания. Ресницы, что трепетали. Губы, которые целовал. Глаза, в которых тонул. Изгибы тела, нежность кожи, запах волос. Он так скучал по их препирательствам, по ее острому язычку, по аромату ванили, что въелся в подушки.

Так тяжело, невыносимо, невозможно, но он запретил себе искать ее. В тот последний день он был настолько счастлив, что сам себе не верил. Прекрасно осознавал, что поступил подло, но тянуть больше не мог. Или все, или ничего.

РиАнт не мог больше ждать. Он хотел обладать ею целиком и полностью. Малика должна была принадлежать ему вся, без остатка. Иначе никак. Он не мог иначе, не представлял.

Но обманулся.

Оставляя ее в особняке в то утро, имсит впервые в жизни ощутил безграничное, необъятное счастье. Ему хотелось петь, танцевать, перецеловать весь мир. Улыбка никак не сходила с его губ. Ант не хотел ее оставлять, но работа не ждала.

Только все его мысли были лишь о ней.

После обеда встречаясь с ее отцом, модифицированный был твердо намерен расставить все точки над и. Это единственное, что стояло между ними. Единственное, что оставалось исправить прежде, чем Малика станет его женой. Он хотел рассказать об этом всему миру…

Или спрятать ее далеко-далеко? Навсегда.

Сам еще не определился. Знал одно: она — его воздух. Без нее он не мог дышать.

Действительно не мог.

Когда они вместе с ее отцом приехали в особняк, РиАнт рассчитывал на то, что его будут с радостью встречать. Он рассчитывал на вкусный обед, хорошую компанию и серьезный разговор. Мужчина желал рассказать абсолютно все, чтобы между ними больше никогда не было тайн или недосказанности, но вместо Малики нашел только парализованную охрану и слуг.

Они едва ворочали языками. Сильное отравление неизвестным веществом сказывалось на их состоянии, но обрывки истины ему получить удалось.

После невероятной, незабываемой, такой долгожданной ночи, когда, казалось, все встало на свои места, она просто ушла от него, будто и не чувствовала к имситу ровным счетом ничего. Да и как ушла? С фанфарами! Перетравила охрану и слуг, отключила все датчики и видеокамеры, украла его личный космолет.

Не одна. Естественно, у нее были помощники, как бы ни убеждал в обратном ее отец. Он говорил, что это на нее не похоже, но РиАнт не слышал. Он вообще больше ничего не слышал и видеть никого не хотел.

Несмотря на все его желания, несмотря на возможности и твердую убежденность в собственной правоте, верглавнокомандующий, к сожалению, прекрасно понимал, что насильно мил не будешь. Таких, как Малика, нельзя душить, и он это знал. Правда, не думал, что душит так сильно. Его объятия, его заботу она восприняла как давление.

А ведь он старался держать себя в руках.

Не удержал. Ни ее, ни себя.

Потеряв контроль над собой, он разрушил новенький, совсем недавно выстроенный особняк до основания. Раскрошил в пыль, разобрал на камни, превратил в мусор, желая стереть из памяти любые воспоминания о своей ванильной девочке.

Не удалось. Она врывалась в его мысли ежесекундно. Словно призрак приходила во снах. Убивала. Он искал ее лицо в каждой встречной женщине. Ловил ее образ среди толпы. С каждым вдохом чувствовал отравляющий аромат ванили, что словно въелся в ноздри, в кожу, в одежду.

Дом отстроили заново, его…

Нет, в клинику для модифицированных его не упекли, но так же легко отстроить свое сердце он не смог. Кто бы знал, что у имситов есть сердце. Кто бы знал, что самых непобедимых жителей Земли так легко убить.

Никто и ничто не могло стать для него отдушиной. Ни внезапно обретенная родная сестра, которую его мать двадцать один год назад оставила в роддоме, получив документы о смерти младенца. Девочку забрала себе медсестра — соучастница преступления.

Он не понимал мать, но в то же время не мог ее осуждать, зная, какие отношения были в их семье. Отец тогда ждал мальчишку и появление на свет дочери никогда бы не простил, заставив избавиться от нее еще до рождения.

Как это — узнать через двадцать один год, что у тебя есть родная сестра? Ошеломительно, но не настолько, чтобы забыть о Малике. Отношения с Каролиной складывались не слишком радужно, но оно и понятно: они фактически были чужими людьми, а теперь приходилось привыкать. Зато отец отвлекся, бросив все силы на то, чтобы прибрать новоприобретенную дочь к рукам.

Еще бы! Ведь она оказалась подвержена влиянию генов модифицированных. Неудачный эксперимент с новой сывороткой привел к неожиданным последствиям, и теперь среди имситов жили две девушки, чье ДНК разительно отличалось от ДНК сверхсуществ. Они были лучше, проще, чище, но все произошедшее требовало досконального изучения.

В конце концов, девочки никогда не были носителями идеального гена, а РиАнт своим экспериментом сломал устои целого мира, одновременно с этим обнадежив этот мир. Теперь имситы не станут относиться к детям-девочкам с пренебрежением. Теперь мужчины имели шанс заполучить равную себе.

Да, никто и ничто не могло стать для РиАнта отдушиной. Зато он точно знал, что такое долг. Он положил свою жизнь на кострище этой планеты, клялся защищать людей и бросить их не мог. Все и всегда решала власть. Тот, у кого этой власти было больше, мог и сделать гораздо больше. Верглавнокомандующему Федерации нужна была вся власть.

Поэтому он поспособствовал свадьбе сестры и своего лучшего друга.

Поэтому обзавелся невестой сам.

Потому что сразу три семьи модифицированных объединялись в одну, и управлял ресурсами этой семьи именно он, а не подлец, которого он был вынужден называть отцом. Только надолго ли его хватит?

Он сходил с ума. Ант действительно сходил с ума и отчетливо это понимал.

— Мне нужна блондинка. Серые глаза, рост метр шестьдесят семь, худощавая, молодая. Что вы можете мне предложить?

— Сделаем все в лучшем виде, господин Арль. Присядьте, я приведу кандидаток.

Они были не теми. Не такими, другими, чужими и пахли совершенно не так даже после ванны и обильного использования спреев с ароматом ванили.

Каждая пыталась угодить. Каждая смотрела на него как на больного, картинно улыбаясь и выполняя его прихоти. Он себя обманывал.

Не позволял им говорить, приковывал их наручниками к спинке кровати, укладывал в постель, одевал, словно кукол, но ни одна из них не могла заменить имситу Малику.

Не тот оттенок волос, не тот голос, не такие глаза. Они и рядом не стояли с оригиналом. Они не стоили даже ее ногтя, но что он мог?

Снова броситься? Снова искать ее? Снова пленить? Кем тогда он будет в ее глазах? Все тем же монстром, которым никогда не хотел быть. Больше всего на свете он не хотел походить на отца. Ант боялся, что когда-нибудь может стать таким же, как он.

Все, что ему оставалось, — это воспоминания, черный камень в оправе и труселя. Красные, в зеленый горошек.

Без нее мужчина не жил. Он доживал.

Но к целям своим шел неизменно. Забросив на время все дела, связанные с третьей планетой, верглавнокомандующий добился всего, чего хотел. Бунты на Земле прекратились — оппозиция сидела тише травы и ждала отправления на третью планету. Ант медлил.

Во-первых, пока не хотел встречаться с отцом Малики, чтобы не бередить и без того кровоточащие раны, а во-вторых, ждал, пока группа особого назначения завершит обучение. Первая высадка была запланирована сразу после сдачи экзаменов, однако все планы испортил тот, кого язык не поворачивался назвать отцом.

Больше тянуть Ант не мог. Выходки отца наносили все больший урон. Буквально на днях из-за Ильтара Арль группа особого назначения едва не погибла на третьей планете. Отец решил отомстить нерадивой дочери и ее новоиспеченному мужу за то, что те отказались повиноваться. Такого открытого бунта он им спустить не мог. Только и Анту терпеть надоело.

В кратчайшие сроки верглавнокомандующий Федерации РиАнт Арль, сын, брат, друг и будущий муж прилюдно и торжественно назначил своего отца на должность посла, отправив того за «Синюю Звезду» к скоплению планет для изучения инопланетных рас, их быта, налаживания дружественных контактов и прочее, наградив тем самым его за то, что «жизнь свою положил», взращивая мир и спокойствие в душах людей.

— Жители Земли благодарят вас и никогда не забудут, — с ядом в голосе произнес Ант, уничтожая родственника одним лишь взглядом. — Путешествие длиною в двадцать лет. Уверен, такое по силу только вам — твердому, смелому, уверенному в себе представителю этой планеты. Давайте же выпьем за моего отца! До дна!

Залпом осушив бокал, РиАнт грохнул его об пол с такой силой, что тот разлетелся на мелкую россыпь стекол. Они оба понимали, что это наказание. Они оба понимали, что на Землю для Ильтара отныне возвращение невозможно. Они оба понимали, что ученик превзошел учителя. В Ильтаре Арль никогда не было справедливости. Но она с лихвой нашлась в его сыне. Так же как и жестокость.

РиАнт Арль отправлял отца на верную смерть и прекрасно об этом знал.

— Ант, а что, если они действительно разумные? — спросила Эльза, крутясь у высокого зеркала. Парадная форма невероятно шла девушке, но ее красота нисколько не трогала верглавнокомандующего.

За последние месяцы невеста его просто достала. Достала своей глупостью, истеричным характером и требованиями постоянного внимания. Ей нужны были подарки. Элааиза оказалась до невозможности ревнивой. А еще она звонила Анту по сорок раз в сутки по каким-то пустякам, не стоящим внимания.

Ему даже пришлось отобрать у нее только подаренный ифон, лишь бы она не мешала ему работать. Вот и сейчас вместо того, чтобы торопиться и идти на плац на вручение дипломов об окончании космической военной академии, Эльза красовалась у зеркала, выпрашивая комплименты.

А ведь ему предстояло прожить с ней всю жизнь.

— Если они разумные, нам придется договариваться. Документально третья планета уже принадлежит нам по межпланетному соглашению. На улицу мы их, конечно, не вытурим, оставим немного земли, но дело это однозначно усложнит. Через три дня узнаем наверняка. Я уже подписал приказ о высадке разведывательной группы.

— И это будем не мы? — уточнила Элааиза.

— Разве я могу подвергнуть такой угрозе… тебя? Ты сама видела, насколько эти существа агрессивны. Если обитатели третьей планеты еще и разумны, это двойная угроза.

Сестру. Когда говорил, Ант думал только о Каролине. Судьба Эльзы его совершенно не волновала, как и ее притязания. Обернувшись, девушка попыталась обнять имсита за шею, но верглавнокомандующий легко перехватил ее запястья, отстраняясь.

В конце концов, кроме статуса он ей больше ничего не обещал.

— На плац, — процедил он сквозь сжатые зубы. — Живо.

Выдача дипломов, на удивление, прошла тихо и спокойно. Вместе с дипломами РиАнт вручал и листы распределения. Свою группу особого назначения он мог передать только под управление того, кому доверял безотлагательно. Их судьба целиком и полностью зависела от Ирадия, но была и еще одна причина, по которой верглавнокомандующий Федерации принял такое решение.

В последние недели он держался на чистом упрямстве. Не мог, не хотел, больше не желал быть правителем. Понимал, что сейчас эта ответственность ему не по зубам. Он не вытянет. Просто потеряет контроль, и к чему это может привести, одному Богу известно.

Поэтому Ант желал подстраховаться. Новый закон о прекращении существования поста верглавнокомандующего уже лежал на его столе. Оставалось только подписать, сделать назначение и отречься от должности.

Он давно хотел распустить совет из глав семей модифицированных, а теперь еще и мог это сделать. Семьдесят процентов всех предприятий за последние полгода перешли к Федерации, и крыть имситам свое влияние больше было нечем. Он добился того, чего хотел. Теперь он мог передать управление всеми тремя планетами пяти веркомандирам космической армии — сверхлюдям, которым доверял безоговорочно.

Сверхлюдям, которые заменят его одного.

Он запретил себе искать Малику, но ведь никто не мешает ему просто путешествовать? Не зря она уперла его космолет. Вполне возможно, что мужчина найдет ее на одной из планет, раз на Землю его личный космолет так и не возвращался. Например, она могла быть у магейцев.

Что-то подсказывало ему, что девушке там понравилось.

Торжественная часть уже давно закончилась. Ант прибыл в космическую военную академию на своем корабле, но прежде, чем улететь, желал переговорить с Ирадием. Имситу хотелось предупредить друга о своих намерениях, но до космолета он так и не дошел.

— Товарищ верглавнокомандующий, разрешите обратиться? — вырос на его пути Эльдер, вынуждая остановиться.

Этого парня Ант не видел уже полгода и, честно говоря, не видел бы еще столько же. Он напоминал ему о Малике, и это было больно.

— Не разрешаю, — рявкнул Ант, начиная злиться.

— А придется послушать, — неожиданно произнес парень, чем изрядно удивил. Мужчина взглянул на него совсем другим взором. Кажется, на одного имсита здесь и сейчас явно станет меньше. Так РиАнт думал, пока не услышал следующую фразу: — Это насчет Малики.

Эльдер за секунды оказался на земле. Не успел ничего предпринять, да и не стал бы: подсудное дело — идти против верглавнокомандующего. Даже если очень сильно хочется начистить ему рожу. Вместо этого парень стойко перетерпел боль от удара. Тонкая струйка крови скатилась по нижней губе.

— Никогда не смей произносить ее имя вслух, ты меня понял?

— Даже если она в опасности? — совершенно спокойно спросил Эльдертарион.

— Ты смеешь мне угрожать, щенок? — Ворот формы затрещал, так сильно Ант вцепился в плотную ткань.

— Не я. Но вам, видимо, это неинтересно, раз последние три месяца вы отказывали мне во встречах и не желали говорить по ифону. Я уже не упоминаю о той сотне писем, что написал вам.

— Писем?

От удивления РиАнт разжал пальцы, и Эльдер снова упал на землю, но головой не ударился. Сгруппировавшись, сел прямо на траву. Верглавнокомандующий машинально протянул парню белый носовой платок. Кровь из разбитой губы не переставала течь. Оглянувшись по сторонам, Ант заметил повышенное внимание со стороны руководства академии, но подходить никто не спешил.

Боялись попасть под горячую руку. Несколько дней назад они с Ирадием уже устроили здесь прогулку в бездну для определенных личностей.

— Коротко и по делу, — приказал Ант. — И не смей со мной играть.

Эльдер рассказал все. Абсолютно все из того, что услышал от Малики, а еще то, что смог сам выяснить за последние три месяца, пока обивал пороги министерства в надежде встретиться с верглавнокомандующим.

РиАнт не верил своим ушам. В конце концов имсит просто сел на траву рядом с мальчишкой. Прямо в костюме, совсем не заботясь о том, что дорогая ткань может получить нестираемые пятна. Самое огромное пятно — на своей совести — он не сможет вычистить уже никогда.

— У меня только один вопрос. Зачем ты мне все это рассказываешь?

— Какой бы дрянью ни была моя сестра, я ее люблю и хочу счастья для нее. С вами она не будет счастлива. У вас иной путь, так отпустите и Эльзу.

— У меня больше нет к тебе претензий. Спасибо, что помог. Я этого не забуду. Проси, что хочешь. Все что угодно, — Ант говорил, даже слышал, но на самом деле был выбит из колеи.

Только что все его представления о последних шести месяцах выживания перевернулись с ног на голову. Эгоист. Все это время он думал только о себе, жалел себя, потакал своим прихотям и не видел реальной картины.

А она… Именно Малика выживала все эти месяцы. Глупец, идиот, подлец. В эту самую минуту он лишь еще больше убедился в том, что не заслуживает быть верглавнокомандующим Федерации. Да, он сделал много. Да, он сделает еще больше, но стоило признать, что свои задачи он уже выполнил. Пора было передать власть тем, кто видит дальше своего носа.

На самого себя он надеяться больше не мог. Выше головы не прыгнешь, и не стоит тянуть на себя одеяло, что слишком велико для одного. Он давно шел к этому, да, но внести изменения стоило раньше.

Господи, мысли путались. РиАнт Арль просто не знал, с чего начать, и такое с ним было впервые.

— Разрешите мне оставить службу и отправиться на Малли?

— Малли? — переспросил мужчина, первый раз слыша это название.

— Третья планета, — улыбнулся Эльдер окровавленными губами. — Местные так ее называют.

— Местные? — похоже, Ант сейчас мог только переспрашивать.

— Ну, коренные жители и те, кто прилетел туда вместе с Маликой.

— Кто туда прилетел вместе с Маликой?

— Ммм… Ее отец, команда космолета и человек сто из столицы. Они каждый месяц вместе с товарами переправляют и людей. Сам не видел, но слышал, что колонизация идет полным ходом.

— Но откуда они взяли средства?

— Хм… Думаю, Кошка найдет чем вас удивить. Так можно?

— Десять минут на сборы и… — жестко приказал верглавнокомандующий. — Эльдер, я убью тебя, если ты хотя бы посмотришь в ее сторону.

— Знаю, — усмехнулся парень, поднимаясь.

Уже через секунды его и след простыл, а Ант направился к главному корпусу договариваться о досрочном завершении службы. С Ирадием он уже на ходу говорил по ифону, приказывая дождаться его и не взлетать.

Увы, но после услышанного своей команде он доверять пока не мог. Все его близкое окружение ждали допросы, а это команда космолета, слуги и охрана и… личный секретарь. Если личности мразей, что отправили его девочку на третью планету, так быстро вычислить Ант не мог, то в виновности Кайлы был полностью уверен.

Секретарша ничего не говорила о письмах от Эльдера. Она и словом не обмолвилась о том, что видела Малику и та находилась в особняке семейства Арль в день объявления о помолвке. Ничего не сказала о его личном космолете, который после отправления Малики бесследно пропал с пусковой арены уже на следующий день — это выяснил Эльдер.

У РиАнта были вопросы, и он шел убивать. Только сначала хотел подписать отречение и сделать назначение. День предстоял быть долгим.

Эпилог

РиАнт Арль

Разве можно оправдать убийство?

Обыватели считают, что невозможно. Те, чьих родных не стало именно по этой причине, в один голос скажут, что никогда, но стоящие по другую сторону знают, что иногда просто нет других вариантов.

Жизнь — штука сложная и непредсказуемая. Никогда не знаешь, каким будет завтра. Чтобы защитить себя или своих близких иногда приходится стать убийцей. И это клеймо человек вынужден нести всю свою жизнь, ежедневно сражаясь с собой, со своей совестью, с чужим осуждением и непониманием. Это тяжкий груз, потому что судьи не общество.

Ты сам себе судья.

РиАнт Арль не был убийцей, но и защитником он тоже не был. С этой должностью он опоздал почти на полгода. Увидь он тогда, как его девочку тащат на корабль, он бы убил не раздумывая, разорвал бы на части на месте, но время было упущено. Впрочем, за то время, пока они летели на Землю, мужчина окончательно успокоился и взял себя в руки.

Потому что выяснил главное. Малика от него не сбегала. Это подтверждало и послание, которое он, к сожалению, нашел только сейчас. Сжимая в ладони амулет, подаренный ему, мужчина не рассчитал силу. Черный камень треснул, обнажая нутро, в котором лежал обрывок бумажки.

«Спасибо за это невероятное приключите. Ты удивительный!» — эти простые слова грели его душу.

Оставалось исправить все то, что встало между ними.

В министерстве он появился ледяной статуей самому себе. Хладнокровный, расчетливый, безжалостный. Малика сказала бы, что перед обществом сейчас предстал Ант, но это было не так. Он, РиАнт Арль, являлся целостной личностью и полностью осознавал свои поступки.

Казематы или, как ласково называл их Ирадий, «пыточные» находились прямо в подвалах под министерством. Сбросив пиджак и галстук, закатав рукава белоснежной рубашки, он проводил допрос сам. Со всем пристрастием, как и положено военному. Для него в этот момент не существовало личных интересов. Имелось преступление, имелся преступник, и это все, что его волновало.

Одна лишь мысль о том, как сильно он ошибался в Малике, возвращала ему утраченное самообладание. Удивительно, но в кратчайшие сроки мужчина достиг максимального спокойствия, максимальной трезвости рассудка.

Никого не убил, никого не покалечил. И секретарю, и ее сообщнику хватило лишь взгляда, чтобы выложить абсолютно все. Потому что в нем — в этом сверкающем серебром взгляде — скрывалась их смерть. Имситов не зря боялись. Имситам не зря не смотрели в глаза. Имситы убивали не раздумывая, если того требовали приказ или ситуация.

Но правда в том, что РиАнт Арль не был нормальным, эталонным модифицированным. Он не был идеальным, и это страшило всех вокруг даже больше. Потому что никто и никогда не знал, чего от него ожидать.

Кайла быстро и легко сдала всех своих помощников. Откуда растут ноги, Ирадий и Ант поняли еще в полете: слишком узнаваемый почерк. Ильтар уже отправлял неугодных на третью планету на растерзание тварям. Что мешало делать ему это и раньше?

Так что показания Кайлы не стали ошарашивающей новостью. Она лишь подтвердила догадки мужчин, а вот ее сообщник удивил. Хелди работал в службе безопасности верглавнокомандующего с самого начала. Более того, РиАнт лично отбирал его и такого удара в спину никак не ожидал, но любовь толкала людей и не на такие поступки. А еще жажда власти, как в случае с Кайлой, но…

Выше головы не прыгнешь.

Возвращаясь на корабль Ирадия, имсит думал о многом. Жалел. Жалел о том, что приказал временно приостановить полеты над материками третьей планеты. Жалел, что оставил Малику в доме одну в тот злополучный и самый счастливый день в его жизни. Жалел, что не помчался ее тут же искать.

Он расслабился. Насквозь пропитался самоуверенностью, собственной неуязвимостью и потерял самое дорогое, что появилось в его жизни. Он сожалел, но повернуть время вспять не мог никто ни на этой планете, ни на других. РиАнт спрашивал. Отчаяние довело его и не до такого.

Как много в жизни мы совершаем ошибок. Как много поступков нам хотелось бы исправить. Но нет, нам приходится жить дальше с тем, что есть, и время от времени вспоминать о том, что все могло быть иначе. Только знать этого наверняка мы не можем. Вдруг наш выбор и был единственно правильным?

Говорят, у человека всегда есть две дороги. Одна точно ведет вперед, но ведь никто не уточнял, что она выстелена идеальным дорожным покрытием? На наших дорогах всегда есть ямы, чтобы остальной путь казался ровнее и лучше.

— Эльза, — окликнул модифицированный свою невесту в одном из коридоров космолета.

На Малли они летели всем составом, напрочь забыв о праздновании выпуска. Группе особого назначения хотелось скорее приступить к этому самому назначению, и никакие доводы оказались не властны. Даже Каролина и та настаивала на вылазке, желая подтвердить или опровергнуть свою теорию насчет разумных существ.

Ант не стал рассказывать сестре то, что узнал про двулицых от Эльдера, чтобы заранее не обнадеживать. Верглавнокомандующий Федерации хотел увидеть их собственными глазами. Первая миссия группы особого назначения все же состоялась, пусть и в составе команды веркомандира.

— Ты что-то хотел? — Остановившись, девушка обернулась.

На ее лице всего на секунду застыла гримаса недовольства, но РиАнт увидел. И как он не замечал этого раньше? Сегодня для него был день открытий. Элааиза явно не желала быть его невестой и делала для этого все возможное.

— Ты свободна от статуса моей невесты. Я предоставлю тебе защиту перед твоим отцом. С этого дня своей семье ты больше не подчиняешься.

Он не требовал ответа. Не стал ждать ее реакции. Просто ушел искать себе тихое, спокойное место, где мог бы нарезать круги в ожидании посадки. И нет, он не видел, как каменные плечи девушки расправились и расслабились. Он не видел, как пальцы, сжатые в кулаки, разжались, а Эльза с облегчением выдохнула, прислоняясь спиной к холодной стене.

Он не видел. Просто знал, теперь знал, что минуту назад поступил правильно. Играя с властью, никогда нельзя забывать, что люди, даже если они сверхлюди, имеют сердце и душу. Среди обязанностей и обязательств всегда должно найтись место и для желаний. Его единственным желанием было снова увидеть Малику.

Хотя бы увидеть.

Он не мог себя простить за то, что поверил, будто она сбежала и скрывается, поэтому и не ждал от нее прощения, но и отступать от нее был не намерен. Сейчас, стоя перед центральными экранами на мостике веркомандира и видя стремительно приближающуюся планету, он отчетливо осознавал, почему так легко поверил. Сомнения терзали его до сих пор.

Просто РиАнт Арль никогда не верил, что когда-нибудь может быть по-настоящему счастлив. Он не считал, что заслуживает этого счастья. Оказывается, комплексы имелись и у модифицированных.

— Идем на посадку! — крикнул снизу первый помощник веркомандира.

РиАнту нужна была вся имеющаяся смелость, чтобы посмотреть в серый пепел ее глаз.

Малика.

Космолет с Земли появился над материком рано утром. В последние недели мы с отцом поднимались еще затемно, чтобы к рассвету уже перейти на второй материк, где активно велась стройка века.

Поселок разрастался прямо на глазах. Выбранные под огороды места уже зачистили и начали засеивать, однако дел все еще оставалось невпроворот. Шутка ли — построить целый город с ноля? А делать все действительно приходилось быстро. Первые три группы уже были переправлены с Земли, и людям нужно было обеспечить хоть какое-то подобие комфорта.

Так вот, обычно мы с отцом поднимались еще затемно, но именно сегодня Ата строго-настрого запретила кому бы то ни было меня будить, чтобы дать мне выспаться, но я все равно проснулась рано — от нарастающего шума, что издавал космолет, и от звуков, что означали волнение среди поселения.

Первой мыслью было, что кто-то пытается угнать наше судно, однако таких самоубийц на Малли навряд ли можно было отыскать. Мы никого здесь не держали насильно. Все перебежчики прилетели сюда добровольно. Но не жители же племени завели космолет?

Из своего шалаша я вылетела пулей и в одной пижаме, что едва ли прикрывала округлившийся живот. Сердце колотилось словно сумасшедшее. Я ждала этого дня. Знала, что когда-нибудь на материки снова попытаются высадиться земляне, учитывая, что первая попытка уже была совершена на прошлой неделе в мое отсутствие, но не думала, что это произойдет так скоро.

За последние три месяца мы не успели сделать и половины из того, что я наметила. Придется защищать планету как есть.

— Ата! Оборачивайтесь! — приказала я, показав рукой, что всем взрослым необходимо сменить ипостась.

Наши женщины спешно собирали весь молодняк и тащили их к пещерам, чтобы спрятаться самим и спрятать детей. Мужчины, вооруженные кто чем, оставались на территории племени, чтобы в случае чего защищать дома и строения, а все двулицые собирались у ворот, оборачиваясь уже на ходу.

— Малика! — окликнул меня отец.

— Ты остаешься здесь! — прокричала я, вооружаясь купленной недавно ресталкой и седлая котозмея.

Судя по траектории, садиться космолет намеревался на берегу. Туда мы и поспешили, окружая берег по светлой полосе, что граничила с растительностью. На голубой песок заходить было опасно — контакт с морскими жителями мы пока так и не наладили.

Я боялась. Боялась, но была уверена в себе, уверена в том, что буду защищать свои территории. Плевать я хотела на бумажки и все межрасовые договоренности. Кто успел заселиться, тот и начальник!

Однако Фави — племянник Аты — вперед не выходил. Специально прятал меня за спинами самцов покрупнее да среди буйных кустов — двулицые ревностно защищали весь молодняк, а во мне уже билась вторая жизнь. Страсть, даже если это всего одна ночь, редко проходит без последствий.

Впереди всех стояла Ата. Как глава племени, она всегда брала весь огонь на себя.

Корабль сел с грохотом, но никто не отступил ни на шаг. Привыкли уже к этому шуму. У нас здесь пусковой площадки не было, так что наш космолет садился и взлетал с не меньшим шумом.

Мостик открылся. Я впервые так близко видела такой огромный корабль. Тот, на котором мы летали с Ри, был гораздо меньше. Да даже мой был меньше, хотя являлся грузовым.

Сердце сжалось при воспоминаниях о мужчине, но я шикнула на него. Ни сейчас. Будто бы еще мало выплакала.

Первыми мы увидели чужие ноги. Эти бесконечные ноги все шли и шли, но вскоре появилось и все остальное.

— Эльдер… — выдохнула я, еще не зная, то ли радоваться, то ли настораживаться.

Конечно, я приглашала молодого мужчину на постоянное место жительства, но как-то не думала, что он прилетит на таком огромном корабле, где штат наверняка не меньше сотни.

— Все стоят на местах, — показала я Ате, рубанув ребром одной ладони по другой — раскрытой.

Двулицые предупреждающе скалились, но без команды не нападали.

Не зря я не побежала к трапу с радостными объятиями. Увидев необъятных размеров букет, радоваться и не подумала, потому что его тоже несли ноги. И, в отличие от первых ног, голову не было видно до тех пор, пока мужчина не дошел до Эльдера и не поставил корзину с цветами на песок.

— Мы не причиним вам зла! — подняв обе раскрытые ладони вверх, произнес РиАнт, вглядываясь в морды двулицых.

Как и всегда, спокойный, собранный, уверенный в себе. Мое бедное разбитое сердце гулко зашлось, слезы встали в глазах стеклом, но я смахнула их, чуть сжав бока Фави. Котозмей вышел вперед, бок о бок вставая рядом с настороженной Атой. Сжав ристалку покрепче, я направила дуло прямо на мужчин, прекрасно ощущая, как жадно скользит по мне один-единственный взгляд. Как он задерживается на животе, что целиком и не спрятать за головой Фави.

Нельзя поддаваться эмоциям.

— Убирайтесь! — крикнула я, нажимая на запуск, показывая, что готова выстрелить в любой момент. — Немедленно убирайтесь с этой планеты, иначе я за себя не ручаюсь!

— Малика! — громко окликнул меня Ант, спешно твердым шагом направляясь ко мне.

— Стой на месте! Я сказала, стой на месте, иначе я буду стрелять!

С каждым его шагом я чувствовала все нарастающую агрессию двулицых. Прекрасно понимала, что они его растерзают. Они ощущали опасность от Ри, и это чувствовалось в напряженных изгибах спин, в подрагивающих хвостах, в прижатых к головам ушах.

Самой себе я клялась защищать племя от любой угрозы, а теперь должна была принять решение, которое принять не могла.

— Стой, РиАнт! Стой! Стой, чтоб тебя!

— Стреляй, — с небывалым спокойствием произнес мужчина, снимая пиджак и кидая его прямо на песок.

— Да тебя растерзают сейчас!

— Так прикажи, чтобы не трогали. Это ведь твое племя?

— Господин Арль! Вы вынуждаете меня!

Ему оставалось всего три-четыре шага. Ата, видя мое состояние, ощетинилась, распушая иглы, и напала первая, подавая пример всем остальным.

— Ата, нет! — закричала я, до конца не понимая, за кого больше переживаю.

Поймав волчицу, Ант легко откинул ее в сторону на песок. Он проделывал это со всеми, кто на него нападал, не причиняя серьезного урона. Они будто играли… на моих нервах.

— Да стойте вы! Остановитесь! — приказывала, ругалась, кричала, но среди лязгов зубов и рычания меня, естественно, никто не слышал.

Разозлившись, я направила дуло ресталки в небо и выстрелила из нее. Сначала даже и не поняла: это меня оглушило или действительно на берегу воцарилась тишина? Открыв глаза, я осознала, что второе. Где кто был — все замерли на своих местах, глядя на меня с удивлением на мордах и лицах. Вооруженный отряд высыпался из космолета на берег, но замер, как и все.

— В третий раз повторять не буду, — в этой тишине мой голос звучал особенно громко. — У-би-рай-тесь. Эта планета уже занята.

— Что? Даже беженцев не принимаете? — ледяным тоном осведомился Ант, улыбаясь зло и криво. — Ну тогда пусть я стану обедом для волчицы-дикобраза. Я смотрю, она питает ко мне особый гастрономический интерес.

— Дочка, вы что тут устроили? — показался из-за деревьев отец.

Выйдя на берег, он с любовью погладил скалившуюся Ату по голове, совсем не опасаясь колючек, а после подошел к верглавнокомандующему Федерации, чтобы пожать ему руку.

— Долго вы до нас добирались, папаша.

— Дезинформация. — коротко ответил Ант, не сводя с меня пристального взгляда. — Многое успели сделать?

— Общий план выполнен процентов на десять…

И вот тут я сдалась. Просто сломалась, бросая ресталку в песок. Мне так сильно хотелось ударить РиАнта, так сильно хотелось стереть эту наглую ухмылку с его рожи, что кулаки сжимались сами по себе.

— Ненавижу тебя! — слезла я с Фави, намереваясь просто уйти.

Только ненавистный голос догнал меня даже в джунглях:

— А я тебя люблю. И знаешь, уже не надеялся, что когда-нибудь снова смогу тебя увидеть.

Я сбежала. Просто ушла в пещеры, но не в те, что примыкали к поселению, а в другие, что находились гораздо дальше. Это было мое личное убежище, скрытое за одиноким водопадом. Я приходила сюда подумать или прореветься, но сейчас просто сидела с пустотой в голове.

Боль затапливала. Не давала мыслить здраво, но я должна была собраться. Потому что так как надо переговоры кроме меня больше никто не проведет. Конечно, если гостей еще не сожрали. Маленькая надежда на такой исход все же имелась, но там остался отец, а он кровопролития не допустит.

Я хотела сделать больно Ри. Точно так же, как он сделал мне.

— Знаешь, что сводит с ума больше всего? — неожиданно раздалось за моей спиной, а я вздрогнула от звука его голоса, но не обернулась. Так и продолжала мочить ноги в закрытом озере, что располагалось прямо в скале. — Незнание.

— Как ты меня нашел? — процедила я. Каждое слово давалось с огромным трудом.

— Хотел бы я сказать, что найду тебя где угодно, но это неправда. На Земле мне помог Эльдер, а здесь…

Чувствовала, как он остановился прямо за моей спиной. Видела его отражение в воде, однако любованием заниматься было некогда. Ата подлезла мне прямо под руку и заглянула в глаза.

— Предательница, — прошептала я одними губами, чем совершенно не смутила волчицу. Она еще и в живот меня лбом мягко тюкнула, отчего я вынужденно прижалась спиной к чужим ногам.

Имсит сел на корточки, положив ладони мне на плечи, но я дернула ими, высвобождаясь.

— Планету не отдам.

— Я не отбираю.

— Племя принижать не позволю.

— Даже не собирался.

— В вашем распоряжении часть второго материка и вода.

— Да не нужны они мне.

— Тогда зачем ты прилетел?

— За тобой.

…

— Нет.

Я была твердо уверена в своем ответе. Здесь, на этой планете, находилась вся моя жизнь. Я наконец-то нашла свое признание, нашла дело, которое полюбила всей душой и от которого получала настоящее удовольствие.

Там… Там меня ждало разбитое сердце, пепелище, руины. Замок принцессы, что давно погорел.

— Отлично. Я все равно хотел остаться здесь.

— Тебе здесь не место, — негодовала я.

— Мое место там, где ты.

Он схватил меня настолько быстро, что я просто не успела нырнуть в озеро, как хотела. Осторожно придерживая спину, одной рукой бережно держал перехваченные запястья, не давая вырваться. Целовал. Покрывал жадными, болезненными поцелуями лицо. Впивался в губы без возможности отстраниться.

Задыхалась. Задыхалась болью, слезами, что лились по щекам не переставая. Меня рвало изнутри, разрывало на части, но сил на сопротивление не осталось. Потому что хотелось. Хотелось поцелуев, хотелось крепких объятий, хотелось, чтобы меня прижали и уже никогда ни за что не отпускали.

Глупое сердце хотело верить в любовь. Даже спустя пять с половиной месяцев разлуки.

— Пинаешься? — отстранился РиАнт, отпуская мои руки и вытирая ладонью мокрые щеки. Ласковые прикосновения скользнули на подбородок, ключицы и спустились вниз, на живот, огибая грудь. — Пинается.

— Выражает свое несогласие с творящимся беспределом, — пояснила я, и не думая вставать. Смотрела на чернильный потолок пещеры, потому что на имсита смотреть не могла.

Не хотелось ничего объяснять. Мне не за что оправдываться, а от него оправданий я слышать не желала. Потому что снова буду реветь. В последнее время я была страшно эмоциональна, чему способствовала неожиданная беременность. Настолько эмоциональна, что двулицые опасливо обходили меня стороной.

От теплых робких поглаживаний становилось уютно и тепло. До скрежета сжимала зубы, чтобы не расплакаться.

— Прости меня. Нет таких слов, чтобы я мог оправдаться. Нет таких слов, которые могли бы заменить все то, чего мы лишились. Но я могу пообещать. Обещаю тебе, клянусь, что больше не оставлю тебя ни на один день. А еще обещаю, что всегда буду идти с тобой рука об руку, рядом. Малика, я не могу без тебя дышать…

— А без своей невесты, значит, можешь?

— Это было ошибкой, моя девочка. Я совершил много ошибок, но больше не сделаю ни одной. Ты моя, целиком и полностью. А я только твой.

В тот день он говорил много, очень много, пока, разомлев, я уютно, впервые за прошедшие месяцы спокойно спала в кольце его рук. Потому что доверяла — искренне, всей душой. И любила тоже искренне.

И верила. Безоговорочно.

Верила в то будущее, которое мы обязательно построим.

Люди, пожалуй, самые странные существа на свете. Мы пытаемся найти логику везде и всюду. Стараемся непременно разделить мир на черное и белое, забывая о том, что у искренности нет ни цветов, ни оттенков, ни оправданий.

Искреннее сожаление, искренняя ненависть, искренняя любовь… Они не нуждаются ни в правде, ни в объяснениях. Они не терпят ни игры, ни лжи. Каждый искренний поступок, каждое слово — это отсчет, знаменующий начало чего-то нового.

Мы забываем об искренности, боясь показаться глупыми, смешными или другими, но именно она наполняет нашу жизнь новыми красками. Именно она определяет самые яркие моменты в нашей жизни.

Content

Любовь Огненная
ВАНИЛЬКА

Глава 1: Улыбаться — это искусство. Улыбаться врагу — верх мастерства Малика

Глава 2: Букет проблем РиАнт

Глава 3: Гордость и предубеждение Малика

Глава 4: В объятиях хищника Малика

Глава 5: Одержимые РиАнт

Глава 6: Удача авансом Малика

Глава 7: Значит, война Малика

Глава 8: План Б РиАнт

Глава 9: Две головы дракона Малика

Глава 10: Независимая

Глава 11: Любовь и ненависть

Глава 12: Грандиозные планы РиАнт

Глава 13: За маской лжи Малика

Глава 14: Назло всем врагам

Глава 15: Другой мир

Глава 16: Новые открытия

Глава 17: Удивительный

Глава 18: Кроме нас

Глава 19: Слишком поздно идти назад

Глава 20: В плену незнания

Глава 21: Иногда лучше просто не думать

Глава 22: Самое большое заблуждение — вера в собственную абсолютную правоту РиАнт Арль

Эпилог РиАнт Арль