Верхова Екатерина

ГОРОД БЕГЕМОТОВ

Пролог

Стоит ли носить с собой перцовый баллончик, если в самый ответственный момент все равно используешь спрей для свежего дыхания?

Задержавшись на курсах, я совершенно не учла, что время позднее, район криминальный, а я сама могу сойти за жертву.

Колокольчик интуиции зазвонил уже возле подъезда, но я его проигнорировала. Зря. Домофон тонко пискнул, отворяя дверь. Вдруг я почувствовала, как сзади кто-то схватил меня за шею, оттаскивая от порога. Едва не потеряв равновесие, ударила локтем. После добавила каблуком по голени и хватка чуть ослабла.

— Ах ты курва, — выругнулся нападавший хриплым мужским голосом, отталкивая меня к стене.

Больно ударившись, я резко развернулась и увидела высокого мужчину с рябым лицом и татуировкой на лбу. Но на подробное рассматривание рисунка времени не было. Вместо этого я заорала: «Пожар» и достала спрей для свежего дыхания из кармана ветровки, распыляя его прямо в лицо мужчине.

Отпрянув от неожиданного отпора, он начал тереть глаза, покрывая меня трехстопным ямбом и вплетая хорей. Не было бы мне тогда так страшно, обязательно бы записала. Воспользовавшись заминкой и истошно вопя «Пожар» и «На помощь», я судорожно попыталась вновь открыть дверь подъезда, нашаривая свободной рукой мобильник в кармане.

Мужчина вцепился мне в волосы и резко дернул. В последний момент успела схватиться за ручку, чтобы удержать равновесие. Мгновенная боль впилась в голову — я вырвалась. Несколько выдранных волосинок остались у незнакомца в руках. Он, по инерции, отступил назад — шаг, еще один. Резко подавшись вперед, я с силой толкнула. Споткнувшись о порог, он кубарем покатился с лестницы и замер на асфальте, едва слышно постанывая.

В этот же момент из подъезда выбежал сосед с шестого этажа — дядя Дима — с деревянной скалкой наперевес, в малиновом махровом халате и в мягких розовых тапочках с пушистым помпоном.

— Алинка, — выдохнул он. — Цела?

— Угу, — сглатывая комок ужаса, пробормотала я. До меня только дошло, что по щекам текут горячие слезы — перепугалась я не на шутку.

— Какой интересный элемент, — протянул дядя Дима, спустившись с лестницы и носком тапочка развернув лицо незнакомца к свету. Глаза у того закрыты — потерял сознание. — Козлов на лбу набивают только полным тварям, даже по меркам зеков.

Я пригляделась. На лбу нападавшего был изображен козел, свитый из маленьких то ли шестерок, то ли девяток. Цифры превращались в искусную вязь, сплетенную в узор.

— А цифры что значат? — поинтересовалась я. Адреналин начал медленно сходить на нет: руки дрожали, ноги подкашивались, а язык заплетался. Паника нахлынула новой волной.

— Какие цифры? — удивленно переспросил сосед, набирая номер на телефоне.

— Ну, ведь рисунок именно ими исполнен. Глаза, вот, две лежачие шестерки. Или девятки? По контуру из них словно коса вита.

— Лин, — отвлекаясь от телефона, произнес дядя Дима, — ты головой не ударялась?

— Ударялась, — уже не так уверенно ответила я, потирая лоб.

Глава 1

Hо это просто рубеж, и я к нему готов.

Я отрекаюсь от своих прошлых слов.

Я забываю обо всём. Я гашу свет.

Hет мира кроме тех, к кому я привык,

И с кем не надо нагружать язык,

А просто жить рядом и чувствовать, что жив. [1]

Мягкие солнечные лучи нежно блуждали по комнате, пробиваясь сквозь тонкую занавеску. Комната медленно просыпалась, аккуратно выскальзывая из небытия. А я носилась по ней, разгоняя окружающее спокойствие, стараясь сообразить, что забыла. Телефон, студенческий, общая тетрадь, ручки… Все на месте. Однако интуиция буквально вопила, что что-то я все же забыла. Осталось только понять, что, и эта «мисс» заткнется. А потом вновь заорет, когда на пару опаздывать буду — проверено.

Опоздание на «Культурное наследие и актуальное искусство» чревато последствиями. О строгости преподавателя ходили легенды. На столике у него стояли крохотные песочные часы, отмеренные ровно на четырнадцать секунд. Тот, кто не успел — опоздал, как бы банально это не звучало. Почему именно такое время, никто так и не выяснил.

— Алиночка, ты собралась? — в комнату зашел дедушка в ярком переднике и поварешкой в руках. Эх, не успею я блинчиков отведать.

С тех пор, как он оставил дела в милиции и ушел на пенсию, я жила с ним. А родители, наконец, полноценно погрузились в науку, без оглядки на дочь, которую нужно воспитывать. Иными словами — банально сплавили деду. И вспоминали обо мне между исследованиями популяции дельфинов Мауи в Новой Зеландии и изучением поведения уссурийских тигров на Дальнем Востоке.

В детстве вместо банальных «Колобков», «Золушек» и «Мальчиков с пальчиков» мне читали энциклопедию про животных. В отрочестве заставляли пересказывать по одной научной статье в день, а в юности я приняла решение, что, пожалуй, с меня хватит. Разумеется, родители хотели, чтобы я пошла по их стопам. Но… не сложилось. Вместо химического, физического или, в крайнем случае, медицинского я пошла на факультет искусств.

— Алина, тебе пора выходить! — напомнил дед, наблюдая как я скачу по комнате. — Вот что ты ищешь?

— Я не знаю… — убито ответила я, замирая возле письменного стола. — Вроде все взяла, но чего-то точно не хватает…

— Ты меня своими «не знаю чего» когда-нибудь точно доконаешь, — вздохнув, произнес дед. — Тетрадь, ручка, кошелек, студенческий билет…

— О, точно! Кошелек! — воскликнула я, вороша бумажный хлам на столе в поисках необходимого. — Спасибо, дед!

Забежав на кухню и стащив с тарелки горячий блин я, на ходу жуя, вернулась в прихожую и начала обуваться. Дед недовольно ворчал и читал лекции про сухомятку и опоздания. Эх, если не успею на первую пару, то придется гулять и вторую — сдвоены. Но дедушке об этом знать не следует.

* * *

— Простите, что опоздала. Человек в метро покончил с собой.

— Серьёзно?

— Нет, я опоздала, и всё. Простите.[2]

Минуя никуда не спешащих студентов, я влетела в ВУЗ. Вместе со звонком. За четырнадцать секунд я явно не успею подняться на шестой этаж…

— Девушка, вы проходите? — поинтересовался охранник, глядя на мой заготовленный студак.

— Нет… — пробормотала я. — Опоздала.

Развернувшись, я вышла на улицу. Глупо как-то день начался. И что теперь делать? Домой нельзя — дедушка начнет многочасовую лекцию о важности пунктуальности.

Заглянув в кошелек и пересчитав мелкие купюры, убедилась — с финансами негусто. Придется вновь озаботиться подработкой. Да, родители присылали солидную сумму раз в месяц, но воспользоваться этими деньгами мне не позволяла гордость. Официантки в кафе, продавцы-консультанты, гиды — именно с подобных вакансий я обычно имела заработок. Хотелось взять небольшой перерыв на начало учебы, но, как всегда и происходит, накопленное потратилось слишком быстро.

Позвонив Наталье — девушке из турфирмы — я выяснила, что в экскурсоводах они сейчас не нуждаются, но обязательно перезвонят, когда появится такая необходимость. Идти на сидячую работу секретарем на полставки желания не было. Помощницей в музей? Не выйдет, очень большая конкуренция. И конкурировать, как правило, приходится со старушками. И зачем только на искусствоведа шла?

Взвесив все «за и против», я решила наведаться в торговый центр, располагающийся недалеко от дома. Может, кому пригодятся студенты, желающие подзаработать не сильно напрягаясь.

* * *

Поблуждав по светлым этажам, заглядывая разные магазинчики, я, наконец, наткнулась на объявление: «Требуется официантка! Срочно!». Небольшая чайная в китайском стиле, с различными замысловатыми статуэтками китайского производства. Потрескавшийся дракон, выставленный у прохода, приветствовал меня грустным взглядом.

Вошли мы в кафе одновременно с высокой рыжеволосой девушкой, чей бюст был так велик, что я посторонилась, дабы не стеснять ее. К нам тут же подбежал администратор.

— Присаживайтесь, как вам столик у окна? — бросая взгляд на грудь рыжеволосой, произнес немного полноватый мужчина с маслеными глазками.

— Я по поводу работы, — почти синхронно произнесли мы с рыжеволосой и недовольно переглянулись.

— А, — маслянистость во взоре администратора пропала. — Присаживайтесь, проведем собеседование. Нам нужна только одна девушка.

После этой фразы я поняла, что работа тут мне явно не светит. Судя по тем официанткам, которые бегали по кафе, я немного не подхожу им по … параметрам внешности. Рыжеволосая плотоядно улыбнулась и смерила меня насмешливым взглядом. Впрочем, попробовать все равно стоит.

Да, пышных форм у меня нет, волосы не такого яркого оттенка, глаза обычные, темно-коричневые, рост средний — шанс все равно есть. Как минимум из-за наличия опыта. Хотя, наверняка, рыжеволосая тоже может похвастать записями в трудовой книжке. В общем, была — не была.

— Мое имя Павел, — не отводя взгляд от рыжеволосой произнес администратор. — Представьтесь, пожалуйста.

— Марина, — улыбнулась рыжеволосая, чуть наклоняясь вперед, чтобы было видно ее глубокое декольте и то, что в нем. Настолько глубокое, что даже я заглянула и с завистью вздохнула. Странно, никогда не ловила себя на подобном.

— А ваше? — едва ли не впервые глянул на меня Павел.

— Алина, — с вежливой улыбкой ответила я.

— Так-так, Алина и Марина… Прекрасно, прекрасно, — задумавшись, ответил администратор. Не хочется мне знать, о чем он так задумался. — Что ж, у нашего кафе такая политика, что имена всех официанток начинается на «М». Вон та девушка у стойки Мария, а та, которая обслуживает пожилую пару — Марта.

— То есть к вам на работу устраиваются только те, кому повезло… или не повезло с именем? — из банального любопытства поинтересовалась я.

— Ну, вы можете изменить свое имя, вот вы Алина, а станете Малиной, — Павел громко заржал неудачной шутке, рыжеволосая ему вторила. Да уж, так по-идиотски я себя еще никогда не чувствовала. — Вот как станете Малиной, может быть, мы вас и возьмем. Только не забудьте немного поработать над внешностью. Наши клиенты любят броских девушек.

Ага, видимо той пожилой паре, сидящей возле окошка, чай разливает не девушка, а ее широкие бедра. А той женщине с ребенком невероятно важен размер груди и цвет волос официантки, приносящей мороженое. Кстати, на ее рубашке красовался бейджик с именем Карина, и это лишний раз доказывало, что у Павла совершенно отсутствует фантазия на нелепые отмазки. По мне, так лучше бы он прямо сказал. Не люблю ложь и лицемерие.

— Я так понимаю, концепция компании распространяется только на девушек? — уже вставая из-за стола, спросила я, наблюдая какими взглядами перекидываются эти двое.

— А вы хотите пол сменить? — еще громче заржал администратор. Это меня взбесило окончательно. Ну а где солидная вежливость, где «многообещающее» мы вам перезвоним?

— Есть одно отличное слово на М, которое вам подходит! — ответила я, вставая из-за стола.

— Это какое же, — нахмурившись, спросил Павел. Что ж он не смеется-то?

— Да так ли это важно? — послав вежливую улыбку и размышляя о мудаках, я вышла из кафе.

Медленно блуждая по этажам уже во второй раз, я уже почти отчаялась найти работу и вознамерилась идти домой. Как вдруг на глаза попался магазинчик, на который я раньше не обращала никакого внимания. Стеклянная витрина была завешана зелеными шторами с золотой каемкой. А на небольшом пьедестале стояли разные книги, стилизованные под старину, деревянные куклы, яркие карты. Витрина притягивала внимание своей атмосферностью и загадочностью, хотелось каждую из представленных вещей разглядеть поближе.

А вот эта книга мне что-то смутно напоминает… Похоже на библию Гутенберга. Ёшкин-кошкин, что?! Очень умело состаренная подделка! В мире существуют лишь сорок восемь экземпляров, каждый из которых хранится в музеях, библиотеках, лучших ВУЗах мира… Даже один листик подобной книги стоит целое состояние! А тут, какой-то маленький магазинчик и такая прекрасная копия. Надо посмотреть поближе, нам рассказывали про эту одну из самых редких книг. Я просто обязана зайти — может, еще что интересное найду!

Переступив через порог, и не обращая внимание на остальные диковинки, я прямиком подошла к женщине продавщице. Темноволосая, немного полноватая. Про одежду молчу — магазин говорит сам за себя и цыганская юбка со свободной подпоясанной рубашкой — смотрелась достаточно органично. Женщина спокойно наблюдала за мной из-за прилавка, чему-то улыбаясь. По спине пробежались мурашки.

— Добрый день, — неуверенно начала я, — подскажите, пожалуйста, а там, на витрине…

— Сорок девятый экземпляр, — сразу же ответила женщина.

— Но как?.. Вы что, ее продаете?

— Нет, она просто как украшение стоит, — пожала плечами она.

Если раньше я думала, что мой словарный запас велик и могуч, аки русский язык, то я ошибалась. Сейчас я чувствовала себя рыбой, выброшенной на сушу, которой остается только беззвучно открывать рот.

— Девушка, с вами все в порядке? — участливо спросила продавщица, из-под ресниц поглядывая на меня. — Может, вам водички?..

— Нет, спасибо… — выдохнула я.

Разумеется, все это могло быть исключительно маркетинговым ходом. Муляжом. Но почему-то этой даме не получалось не верить. Встретить подобную рукопись тут, на окраине города в старом торговом центре, конечно, невозможно, но… Оглядевшись, я оценила и весь магазин. Он был стилизован под древнюю лавочку с какими-то «магическими» штучками: старинные книги, амулеты, порошки в колбочках, различные жидкости, замысловатые статуэтки. Вполне возможно, что этот магазин для фанатиков, косплееров и тех, кто впал в детство, зачитываясь различными «ведьмовскими» книжками, продающимися в обычных книжных тысячными тиражами. Людям так сильно хочется верить в сказку, что зачастую компании производители на этом подло играют. Иногда не очень подло, но все же уводя от реальной истины.

— Меня зовут Альвина, а вас? — произнесла продавщица, облокачиваясь на прилавок. На вид лет сорок. Ухоженная, лицо достаточно приятное. И как ее занесло в подобный магазин? Обычно таким интересуются либо старушки-гадалки, либо молодые девчонки, ищущие приключения и любящие тайны.

— А меня Алина.

— А у нас похожие имена, — засмеялась продавщица. — А вы ищете работу?

Интересно, у меня на лице написано, что я ищу работу? Или она видела, как я с высунутым языком по всему центру носилась?

— Ищу.

— Политика моего магазина позволяет принимать на работу только девушек с именем, похожим на моё, — на этих словах, она мне подмигнула.

Ха! Забавное совпадение. Буквально полчаса назад я слышала очень похожую фразу.

— Не хочешь быть моим ассистентом? Клиентов не так много, но зарплату я плачу достойную. К тому же, я действительно не отказалась бы от помощи.

— А как вы узнали, что мне нужна работа? — осторожно переспросила я.

— Я многое знаю, — театрально произнесла она. Но, увидев мой скептичный взгляд, добавила, — Просто понаблюдала, как ты в заведении напротив проходила собеседование.

— А что будет входить в мои обязанности? — поинтересовалась я. А то мало ли, может, придется приносить в жертву мышей или пить кровь младенцев. А если еще и наоборот… Фи.

— Архивируешь все товары, разложишь по полочкам, чтобы было проще найти. Ну, и разумеется, работа с клиентами. Но это не сразу, а то клиенты у меня колоритные… Надо привыкнуть.

— Еще бы, — ляпнула я, оглядывая магазинчик. Любители фэнтези были бы в восторге!

— Ты же в ВУЗе учишься? — поинтересовалась Альвина, не обращая внимания на мой выкрик. — Тогда каждый день после него я буду тебя ждать, работа до одиннадцати.

— Так в десять же «Аврора» закрывается, — нахмурилась я.

— А наш магазин работает до одиннадцати, — улыбнулась она, после сообщив циферки моей зарплаты.

— И это за то, что я разложу книжки по полочкам и внесу их в базу? — немного погодя поинтересовалась я.

— Нет, еще я бы попросила держать тебя язык за зубами. У нас достаточно редкий и эксклюзивный магазин, в котором много диковинок. В общем, все то, что ты тут увидишь, придется хранить в секрете, — Альвина пристально смотрела прямо мне в глаза. — Считай, такая зарплата за молчание и работу по выходным, хоть и неполный день.

Взвесив все за и против, я приняла решение:

— Я бы хотела попробовать. Когда выходить?

В этот момент дверь распахнулась и на пороге возник грузный мужичок с глубоким шрамом вокруг глаза. Интересно, на что нужно было так напороться, чтобы было так ровно? На пивную бутылку? На консервную банку? Следом за ним вошел высокий темноволосый парень в кожанке с клепками и шипами. На его лице застыло типичное байроновское выражение, мягко намекающее на то, что раз уж он не понят обществом, то отнесет себя к элите и на всех остальных будет смотреть как на отребье. Забавно — если Байрон все еще в моде, то вот подобный неформальный стиль в одежде, как мне казалось, устарел.

— Добрый день, Альвина, — мужичок даже немного поклонился. — Нужна игла Истины, есть в наличии?

Я, едва ли не открыв рот, наблюдала за происходящим и рассматривала клиентов.

— Вчера последнюю отдала, — спокойно произнесла Альвина. — Через неделю возврат.

— Тогда приду через неделю, — расстроено произнес мужчина, а потом совсем другим тоном обратился к высокому парню. — А ты только попробуй опять исчезнуть! Мои люди тебя найдут и…

— Это угроза? — спокойно поинтересовался парень, плавно отходя назад.

В следующую секунду мужик достал откуда-то из-за пазухи кинжал и молниеносно приблизился к парню, прижимая клинок к шее. Неформал даже позы не поменял, так же спокойно исподлобья и чуть насмешливо наблюдал за нападавшим. Видимо, в образе. Но… Ёшкин-кошкин, если его сейчас прирежут, нас потом уберут, как свидетелей. Вот и поработала.

— Эээм, извините, пожалуйста, — это кто говорит? Это я говорю?! Ну я даю… — Ношение холодного оружия противоречит закону нашей страны, может мы как-нибудь мирно разойдемся? Типа, мы ничего не видели, вы ничего не делали…

На меня уставились сразу три пары глаз. Мужичок как-то подозрительно быстро начал краснеть, причем всем телом. Стыдно, наверное, стало. Парень взирал на меня как на неведомую зверушку, а Альвина громко расхохоталась. Я что, одна ничего не понимаю? Может это игра какая-то? Типа японского косплея? А я тут сунулась со своими законами и сейчас выгляжу как полная дура.

— Абигор, успокойся, она под моей защитой, — отсмеявшись, произнесла Альвина.

Абигор, что-то знакомое. Кажется, так звали какого-то демона-воина. Забавненько. Точно косплей. Мужчина глубоко выдохнул, и краснота начала спадать.

— Тогда пусть твоя сучка не вмешивается в мои дела, — произнес Абигор. Кажется, кто-то конкретно заигрался. Но Альвина взглядом попросила помолчать, а поскольку того же советовала и моя интуиция — замолкнем, скромно опустив глазки.

Абигор вышел за порог, а парень остался. Все так же невозмутимо спокоен. Вот не люблю я таких безэмоциональных. И не поймешь то ли в образе, то ли рыба сушеная.

— Дэм, ты слишком высоко забрался. Абигор уже относится к высшим! — строго произнесла Альвина.

— А у вас что, нормальных имен нет? Абигор — я хотя б понимаю откуда взято, а Дэм это что? — неожиданно произнесла я.

— Она не посвященная? — поинтересовался парень.

— И даже без силы, — с какой-то непонятной гордостью произнесла Альвина. Ну, хоть у нее имя нормальное.

— Помощница опять? А предыдущая пофигуристей была… — поморщился Дэм, исподлобья разглядывая меня.

— Да.

— Хотя та и двух месяцев не протянула. Ее Асмодей забрал. Бедная девушка. Он ее потом суккубам с инкубами…

— Дэм, помолчи, пожалуйста, — поморщилась Альвина. — Для человека, который только что чуть не попрощался с жизнью, ты слишком много болтаешь.

— Да он бы не убил меня. Ему нет резона ссориться с кланом. В данный момент, я слишком заметная фигура.

— Ага, с завышенным ЧСВ… — пробормотала я, явно нарываясь.

— Знаешь, — произнес Дэм, обращаясь к Альвине. — Я говорил, что эта неделю продержится? Я ошибся. И трех дней не протянет. Жалко же девчонку…

— Себя лучше пожалей, — огрызнулась я. — Это не к моему горлу приставил кинжал сумасшедший косплейщик. Кстати, ничего кинжал. Стилизованный под оружие времен Насридов.

— Стилизованный? — ухмыльнулся парень. — Самый настоящий!

— Очень смешно, — не поверила я. — Такие вещицы очень редкие и не думаю, что ради того, чтоб походить на какого-то героя, кто-то бы стал так тратиться. Да еще и пользоваться им в реальной жизни. Такое оружие нужно держать под стеклом и сдувать с него пылинки.

— Смысл в оружии, которым нельзя пользоваться?

— А зачем вообще в наше время пользоваться оружием? — также недоуменно поинтересовалась я.

— Три дня, — заявил Дэм. — Она продержится не дольше трех дней!

— Предлагаю тебе пари, — улыбнулась Альвина. — Если девушка не продержится, то ты получаешь любой предмет из секции А, если продержится, отдаешь мне кинжал Памяти.

— Идет, — не задумываясь, произнес Дэм. — Только от всех этих уродов я ее защищать не буду!

— А куда ты денешься? — усмехнулась она. — Пройдешь мимо?

— Вообще-то я карате и боксом занималась, — пробурчала я, мало что понимая. — Так что не надо меня защищать. Буду завтра к трем.

После чего я вышла из магазина и медленно поплелась домой. Мысли об Альвине, Дэме, Абигоре и магазине роились в сознании. Туда же закрались и размышления о Павле и той рыжеволосой. Как-то слишком стремительно моя жизнь начала набирать обороты.

Глава 2

— Дедуля, я дома, — прокричала с порога, бросая ключи на тумбочку возле двери. И тишина. Даже как-то жутко стало, дедушка всегда встречал меня фразой: «Привет, Алина, как студенческие будни?». Пробежавшись по квартире, я поняла, что совершенно одна. Странно, в магазин в такое время он просто не мог выйти.

Лишь спустя какое-то время, я обнаружила записку, прицепленную магнитом на холодильник:

«Алина, старые коллеги попросили о помощи, так что я уезжаю на пару недель в другой город. Прости, что не предупредил заранее, но дело срочное и мешкать некогда. Деньги на месте. Не забывай есть суп. И.П.»

Дедушка всегда подписывается своими инициалами — Илья Павлович. Забавная привычка еще со студенческих времен. Ну вот, родители кинули, дедушка тоже… У всех дела. А я? А я пойду книжку почитаю, мне еще к следующей неделе доклад делать.

За подготовкой к докладу я достаточно быстро задремала, зато вскочила ни свет, ни заря — что абсолютно мне не свойственно. Без «ну еще пять минуточек» не обходилось ни одно мое утро. Правда нередко эти минуточки превращались в часы и дедушка недовольно ворчал на нерадивую внучку. Видимо, одиночество воспитывает во мне ответственность.

В холодильнике я обнаружила скисшее молоко, прикрытое пакетом с овощами и фруктами, банку майонеза и одинокую чищенную луковицу. Видимо, дедушка, помимо всего прочего, решил испытать меня на прочность. Ну или поспособствовать моей голодной смерти. Готовить я не любила от слова «совсем». Найдя на дальней полке над раковиной пачку хлопьев, я перекусила и направилась в ВУЗ.

Солнышко ласково грело, зелень радовала глаз, а легкий ветерок только набирал свои осенние обороты — пока не сильно буйствуя.

— Эй, — услышала я смутно знакомый голос позади, когда уже почти добралась до нужного корпуса. Обернувшись, увидела вчерашнего парня. Ну и вот кому, находящемуся в здравом уме, понравится носить столько свисающих цепей и такую дурацкую одежду? На вид лет двадцать пять, а такой фигней страдает. Странно еще, что пирсинга нет. Зато узорчатые тату в наличии, с двух сторон овивали шею, выглядывая из-под футболки.

— Слушаю, — послушно остановилась я, молча ожидая пока Дэм меня нагонит. Он бесстыдно ворвался в зону моего личного комфорта и положил руку на плечо. Я чертыхнулась.

— Слушай внимательно… — его радужка походила на небо после шторма, голос стал мягким и вкрадчивым. У меня появилось легкое головокружение. Что за ешкин-кошкин, он что, меня гипнотизировать пытается? Так… вдох-выдох-вдох-выдох… Как хорошо, что дедушка однажды учил меня этому трюку. — Ты уйдешь с работы. Нет, не так. Ты не придешь к Альвине больше никогда. Это для твоего же блага.

— Да? — меня волной накрыло возмущение, — и, конечно же, ты печешься лишь обо мне! И тебе совсем нет никакого дело до какой-то там секции А.

На секунду в его глазах появилось удивление, но тут же вновь было прикрыто маской равнодушия. Интересно, где этот парень изучил гипноз. Помню, лет пять назад в нашем районе орудовала банда «Гипнотизеров». Они устроили настоящую охоту на молоденьких девушек, залавливая в свои сети. А те либо больше никогда не возвращались, либо возвращались, но совершенно другими людьми. Дедушка тогда занимался этим делом и обучил меня, как противостоять подобному воздействию. Вскоре банду скрутили, но полученные знания я очень ценила, хотя и не верила, что могут пригодиться. Оказалось, очень даже могут!

— Но… как? — с интересом спросил Дэм, сжимая мое плечо.

— Учи матчасть, — извернулась и пошла к входу в сторону главного здания. За мной никто не последовал.

В ВУЗе было на удивление тихо, даже в аудитории. Впрочем, пара обещала быть скучной и была велика вероятность, что большинство одногруппников решат прогулять. Старосты и по совместительству моего лучшего друга тоже не было видно. С Ванькой Лебедевым мы знакомы с пеленок: делили друг с другом пасочки и горшок, дергали друг друга за волосы, всячески тиранили и бесконечно ценили друг друга. Может, из-за того, что мы оба были единственными детьми в семьях и нам до одури хотелось братика или сестричку. Поступление в разные школы чуть было не развело дороги наших жизней, но необходимость друг в друге пересилила, и мы встречались каждый день — болтались по детским площадкам, ходили в парки. А вот в ВУЗ пошли в один, причем он примерно по той же причине, что и я: «Назло кондуктору заплачу и не поеду». На первом курсе ему посчастливилось стать старостой, чем я беззастенчиво и пользовалась, вынуждая покрывать мои периодические прогулы.

Буквально за несколько секунд до звонка, Ванька вошел в аудиторию запыхавшийся, словно бежал марафон. Мог бы и не спешить, все равно преподает практикантка, уж она бы точно впустила.

— Привет, — выдохнул он, присаживаясь рядом.

— Привет, Вань, ты чего? — удивленно спросила я. На нем лица не было.

— Да моя опять бузит, — вздохнул он. — Позвонила утром и сообщила, что если я ее сегодня не встречу утром возле дома, то она мне устроит веселую жизнь… Я уже со спокойной совестью хотел снова заснуть, послав ее куда подальше, но потом позвонила ее мама… А этой женщине очень трудно противостоять. Полдороги выслушивал, какой я отвратительный и безответственный.

— Говорила тебе, — захихикала я. — Выбирай умную и добрую, а не умную и красивую.

— Так хочется и умную, и красивую, и добрую, — с тоской ответил он.

— Знаешь, как говорится, за двумя зайцами погонишься, от обоих схлопочешь. А уж если за тремя… То боюсь, гнаться они будут за тобой, держа в руках по шипастой дубине.

Моему другу явно не повезло с девушкой. Хотя нет, не так. Она красивая: длинноволосая блондинка, ноги от ушей, грудь и то, что пониже спины — все на уровне. И не глупая: учится на лингвиста, читает много. Но уж очень требовательна. Для нее в порядке вещей потребовать от Ваньки, чтоб тот, миновав половину города, несся к ней, чтобы сходить в магазин в соседнем доме. А если Ваня не приедет и не сопроводит ее на учебу, то она остается дома, жалуясь маме на судьбу-судьбинушку, а потом целую неделю будет полоскать мозги самому Ваньке.

Однажды, он нас с ней познакомил. Сперва она возмущалась на тему того, что у ее «сладенького» друг — девушка. Но потом я ей показала некоторых красоток нашей группы и сообщила, что в ее же интересах, чтоб он общался со мной. Надо сказать, она прониклась и больше не выступала, правда «меньше» тоже.

Не то, чтобы я себя недооцениваю, конечно, нет, просто даю справедливую характеристику своей внешности, которая, как мне кажется, вполне стандартная. Впрочем, не лишена определенного шарма или миловидности. К примеру, это родимое пятно на пятке. Вообще моя гордость. Разумеется, всем его не покажешь, это выглядело бы странно. Подойти к человеку в метро и заявить: «Эй, ты на меня косо посмотрел. Зато у меня есть родимое пятно в форме какого-то чудища с рогами на пятке, а чем можешь похвастаться ты?»

* * *

— А я работу нашла, — похвасталась я перед Ванькой во время обеденного перерыва. — В «Авроре», в небольшом магазинчике.

— О, молодец. Что за магазин?

— Да там… — горло неожиданно словно перетянула тугая леска, а воздух выбили из легких, потому я выдавила лишь, — книжный.

— О, круто! — ответил он, попивая сок, а потом глянул на часы. — Ой, Алин, мне бежать надо. Мою принцессу забирать, а то не дойдет же…

— Ага, заблудится… — вздохнула я, помахав другу рукой.

— А ты знаешь, что на нем любовные чары? — напротив меня неожиданно присел Дэм, появляясь будто из воздуха. Я вздрогнула — напугал! И как только в вуз проник? Или он тут учится в свободное от этих игрищ время?

— Кажется, ты немного того, — усмехнулась я, взяв себя в руки. — Любовные чары, надо же такое придумать…

— Странно слышать это от человека, который подобными чарами собирается торговать. Настоятельно тебе рекомендую бросить эту затею. Прошлую помощницу Альвины отдали суккубам с инкубами.

— Какая занимательная история! — протянула я, расплываясь в улыбке. — Ты мне название дорамы или аниме скажи, чтоб я тоже в курсе была. Поддержать диалог могла, в конце концов.

— Ты что, до сих пор не поняла? Это все по-настоящему!

— Мм, прикольно, — пафосно протянула я. — Ну ладно, удачного дня.

Встав из-за стола, я направилась к выходу. Надо было поторопиться, чтобы не опаздывать в первый же рабочий день.

— Послушай, — он тут же последовал за мной. — Давай сделку. Я освобожу твоего друга от чар, а ты не будешь работать на Альвину.

— Послушай, — передразнила я его, это уже начинало раздражать, — а давай я сама разберусь, что и как мне делать!

— Ну ты же потом сама жалеть будешь, — с непонятной мне уверенностью сказал он.

— Лучше трижды пожалеть о том, что ты сделал, чем пять раз о том, что ты даже не попробовал, — напомнила я известную истину Дэму.

— С тобой спорить, как с табуреткой, — вздохнул парень.

— У тебя такой большой опыт общения с ними? В таком случае с твоими ролевыми играми пора завязывать. Причем давно.

— Ой, Алина, а это твой парень? — передо мной, как по мановению волшебной палочки возникла одногруппница. Маша Калинина — симпатичная девчонка, но без царька в голове, к тому же, жуткая сплетница. В ВУЗе, наверное, нет ни одной щели, куда бы она не засунула свой любопытный носик.

— Упаси господь, — пробормотала я, аккуратно обходя Машу с правой стороны. Но не тут-то было, без боя, а значит и без сплетен, она меня отпускать явно не намерена.

— Ну что ты, любимая, — зачем-то влез этот Дэм, — Не отпирайся… Или ты мне тут изменяешь?

— Нет, — сразу же активизировалась эта Калинина, — У нее за эти два года точно никого не было. А с Ванькой они просто друзья, это каждый видит. К тому же, у него девушка такая красавица! А Алина…

— А я, значит, уродина? — с любопытством поинтересовалась я, пытаясь обойти одногруппницу.

— Ну с его девушкой тебе трудновато конкурировать, — улыбнувшись, ответила Маша. С чего это она такая искренняя. Обычно льстит напропалую.

— Вот и отлично. Маш, я опаздываю, дай пройти.

— Куда это ты? — тут же поинтересовалась она.

— Разумеется, со мной на свидание, — ответил Дэм, приобнимая меня за талию. Я спорить не стала, с психически неуравновешенными надо помягче.

— А… — протянула одногруппница, — ну иди…

Как только мы, наконец, покинули родной альма-матер, я вырвалась из полуобъятий Дэма.

— Парень значит? — ехидно произнесла я. — Что за?..

— Ну что ты, милая, — паясничая, ответил он, — Все эти три дня я буду доставать тебя перед твоими одногруппниками. Может, одумаешься и бросишь работу? У тебя на лице написано, что тебе подобный исход событий явно не по душе.

— Не самый лучший ход, ведь на их мнение мне как-то плевать.

— Буду дарить тебе цветы, обнимать при всех, — грозно произнес Дэм. — А потом еще и с семьей пойдем знакомиться! Вот они удивятся, увидев молодого человека вроде меня.

— Звучит, конечно, заманчиво, но вынуждена отказаться.

— Как там тебя… Алина? Так вот мне позарез нужен артефакт! А просто так мне Альвина его не даст!

— Горе то какое! — патетично ответила я.

— Ну вот скажи, чего ты хочешь? Богатства? Все сокровища мира?

— Большую и светлую любовь и твою душу в придачу, — усмехнувшись, ответила я. Кажется, попала в точку, потому что парень сник.

— Большую и светлую любовь организовать смогу, выбирай любого, но душу? Вот уж нет!..

— Сделка не состоится, — весело произнесла я.

Мы еще немного прошлись молча. В принципе, если он решит исполнить свой план в жизнь, то с этим можно смириться. Его маячащая сзади фигура не так уж сильно раздражала — главное, чтобы с обниманием не лез, к тому же, это всего на пару дней. Внезапно его тень, отражающаяся передо мной, остановилась, а значит, и он сам.

— Алина, мне надо идти. Это срочно… Будь аккуратной. Недалеко банда суккубов, ищут новую жертву.

Мое «Я тебе не держу» он уже не услышал, поскольку испарился за мгновение до этой фразы. Ну вот просто взял и испарился! Оглядевшись по сторонам, но не приметив ни одного проулка, в котором можно было скрыться, я почувствовала, как по спине катаются ледяные шарики. Вот так глюк… Кажется, с кем поведешься, от того и нахватаешься. Совсем шарики за ролики заехали!

Что ж, не буду забивать себе голову всякой ерундой и спишу все на нервное напряжение. А то надо же, взял и испарился…

Небо заполонили темные тучки, которые явно пророчили скорый дождь. В принципе, у меня еще полчаса, но погода заставляет поторопиться. Прикинув маршрут, я решила срезать через ближайшие дворы.

Там почти никого не было, лишь небольшая компания из пяти человек восседала на детской площадке. С самого начала, я приняла их за представителей такой субкультуры, как «семки есть? а если найду».

Но, подойдя поближе, я приметила, что каждый из них был прилично одет, красив и ухожен. Странно, что это они тут делают?.. При этом все… абсолютно рыжие. Может у них тут клуб какой-то? В голове мелькнула какая-то мысль и тут же исчезла. А интуиция кричала, нет, вопила, чтоб я проваливала куда подальше. С неба начал капать дождик, постепенно набирая в темпе, поэтому задвинув интуицию на дальнюю полку моего сознания, я пошла вперед. Одна девушка, одетая в длинную узкую зеленую юбку и такую же кожанку, с ярко рыжими волосами и зелеными глазами, которые было заметно даже с моего ракурса, внезапно направилась в мою сторону.

— Девушка, а вы не подскажете?.. — тонким голосом проговорила она, ее глаза тут же начали менять форму, приобретая чуть вытянутый зрачок и заливаясь какой-то непонятной дымкой. Да что со мной сегодня такое? То парни исчезают посреди бела дня, то с глазами прохожих творится что-то не то. От этой мысли я сморгнула, радужка девушки тут же приобрела прежний зеленый цвет. И все же… Это совсем не похоже на гипноз.

— Девушка, — вкрадчиво повторила она, схватив меня за плечи и внимательно заглядывая в лицо, ее глаза вновь, как по мановению волшебной палочки, начали меняться. Паника нахлынула с новой силой. Я поняла, что не могу шевелиться, что сделаю все, что она сейчас скажет, мне казалось, что это правильно.

— Вика, веди эту крошку сюда, посмотрим, кого ты там хочешь ввести в наши ряды… — крикнул высокий темно-рыжеволосый парень модельной внешности. А девушка с зелеными глазами, взяв меня под руку, повела к своей компании. Ну а я? А что я? Я послушно пошла, понимая, что не могу противиться той силе, которая прочно засела в моем сознании, пожирая мое собственное я. Складывалось ощущение, что я наблюдаю за всем происходящим будто со стороны, но при этом четко ощущаю свое присутствие в своем же теле. На мое сознание будто бы нацепили лассо, к рукам и ногам привязали веревочки, а из самой сделали марионетку.

Вся компания будто только сошла с обложки журнала. Все они пристально стали меня разглядывать.

— Ну… Не писанная красавица, конечно, но фигурка неплохая, есть потенциал, — произнесла другая девушка, подойдя ко мне и обхватив лицо руками. Ее длинные ногти фактически впечатывались в щеки, оставляя тонкие микро-царапины. Но мне казалось, что так и должно быть. Безвольная кукла.

Парень, который подозвал нас сюда, оттолкнул девушку и начал разглядывать меня так же пристально.

— В квартиру ее, — вынес вердикт главарь, если я верно поняла их иерархию. Ужас накрывал волнами, словно кто-то пытался взять власть и над эмоциями, не только над телом.

Всей честной компанией мы направились в ближайший подъезд самого обыкновенного дома, поднялись на последний этаж. В глубине сознания я подивилась, что сама квартира была огромной и обставленной мрамором. Меня тут же определили в какую-то комнату с широкой, на вид мягкой, постелью. Со мной остался и Рыжий, и Вика.

— Ну что, Вик, ты первая? — промурлакал главный, подходя ближе и снимая с меня ветровку. — Надо ее инициировать…

— Рейк, — прошептала она, присоединяясь к нему. Мои руки безмолвно болтались по бокам, хотя очень хотелось кого-нибудь стукнуть, сбежать или хотя бы заорать. Или… это все правильно и они не делают ничего странного и из ряда вон выходящего? — Это такая честь.

Вика принялась за пуговицы на моей рубашке. Интуиция вопила, жглась, но я не могла самостоятельно пошевелить и пальцем. Только с позволения…

— Рейк, она никак не может расслабиться, — прошептала рыжеволосая. — Так что присоединяйся…

Он подошел ближе, стянул с меня рубашку и джинсы и мягко уложил на постель. Ёшкин-кошкин, да что со мной такое, почему я не могу совладать со своим телом?

— Дура, — неожиданно прорычал Рэйк, резко отстраняясь от меня и обращаясь к рыжеволосой. Правое плечо, одно из мест, где блуждали его руки, жглось. — На ней же печать принадлежности!

— Чья? — с каким-то суеверным ужасом проговорила девушка.

— Дэма… — сплюнул на пол Рейк. — Собирай наших, может, еще получится скрыться…

За дверью раздался какой-то грохот и послышались вскрики. А я, наконец, поняла, что могу шевелиться. Ну не совсем, но пальцы на руках и ногах мне уже были подвластны. Словно я отлежала конечности, а сейчас ощущение, словно тебя прокалывает сотня иголочек начало отступать.

— Мы трупы… — пробормотала Вика. — Прости меня, Рейк, я даже не думала… Даже предположить не могла!

Дверь абсолютно спокойно отворилась: без скрипов, без грохота, без щепок, летящих во все стороны и прочей театральщины. В комнату вошел Дэм, в его руке была длинная сабля, с которой капала какая-то бурая жидкость.

— Мм, какие люди, — так же спокойно произнес он, разглядывая Рейка. — Точнее нелюди.

— Дэм, может, мы договоримся?.. — неуверенно произнесла Вика. — Это моя ошибка…

— А с Мариной тоже твоя ошибка? — поинтересовался он.

— Она сама пришла… Клянусь тьмой…

По комнате будто прошел эклектрический разряд. Все на мгновение засверкало. Дэм дернулся, будто от удара.

— Ты врешь.

— Ты знаешь, что под такой клятвой мы не можем соврать, — проговорил Рейк, — Пришла, сказав, что хочет стать соблазнительной, что хочет обладать силой.

Повисло молчание. Так, я уже могу двигать левой рукой.

— Хорошо, я сохраню вам жизни в обмен на информацию… — хрипло произнес Дэм.

— Что ты хочешь знать? — соблазнительно улыбнулась рыжая.

— Можешь не тратить свои чары на меня, знаешь же, что не действуют, — поморщился Дэм.

— Прости, это привычка.

— Так что ты хочешь знать? — вмешался Рейк.

— Я сохраню ваши жизни в обмен на будущую информацию. Я предлагаю вам шпионить.

— Но это… — испуганно произнесла Вика.

— Либо ваша жизнь, либо это.

— Хорошо, — подумав, произнес Рейк, — клянусь Тьмой.

— Клянусь Тьмой, — вздохнув, произнесла Вика.

По комнате прошел уже знакомый разряд.

— Свободны, — сказал Дэм, убирая саблю за спину.

Парень с девушкой торопливо вышли. А я поняла, что уже могу совладать с конечностями. Надо бы одеться, не очень-то комфортно лежать почти полностью обнаженной… И вообще, что за черт происходит. Это все выглядело слишком реалистично для игры, да и при чем тут я? Я ни на какие игрища не подписывалсь!

— Какого черта ты поплелась через дворы? — зло произнес Дэм, кидая в меня моей же рубашкой.

— Так дождь же пошел… Хотела срезать, — всхлипнула я, понимая, что по щекам катятся слезы. — Что это сейчас было?..

— Суккубы, инкубы, городские мавки. Но ты хорошо сказала «было», теперь нет.

— Но их же не существует…

— Почти все существа из мифов древности существуют.

Торопливо одеваясь, я постаралась обдумать эту информацию. Пока я застегивала пуговицы, руки дрожали, а ноги словно налило свинцом. В происходящее верилось с трудом.

— И демоны существуют? — опять всхлипнув, спросила я.

— И демоны.

— И ангелы?…

— И они, но реже.

— А ты тогда кто? — спросила я, натягивая брюки. Стараясь не думать о том, что я сошла с ума.

— А я Воин Духа… — вздохнул он, — я за равновесие.

— Зашибись… — пораженно прошептала я и плюхнулась на кровать. А потом, вспомнив, что это за кровать и в чьей она квартире, вскочила, как ошпаренная.

— А что это сейчас со мной было?…

— Это чары суккубов, им нельзя напрямую в глаза смотреть.

Внезапно я вспомнила про какую-то печать, про которую говорили суккубы. Не стесняясь Дэма (а смысл, все равно уже увидел меня в одном нижнем белье) я начала расстегивать рубашку, чтоб проверить, что там у меня на плече. Дэм меня превратно понял.

— Что, чары суккубов не выветрились и ты еще возбуждена? — ехидно произнес он. — Я, конечно, мог бы воспользоваться ситуацией, но ты не в моем вкусе.

— Поверь, ты тоже, — отвлеклась я. — Да и не чувствовала я возбуждения, просто не могла пошевелиться без приказа этой рыжеволосой…

Наконец, расправившись с пуговками, я добралась до своего плеча.

— Это еще что такое?!

На плече красовалась татуировка, самая настоящая татуировка, потому что послюнявленный палец ее не смывал! Дед меня прибьет, а родители добавят… Татуировка выглядела, как круг, расписанный внутри символами, напоминающими узоры древних ацтеков.

— А это печать принадлежности, — обреченно ответил Дэм.

— Печать принадлежности чему?

— Не чему, а кому, — поправил меня парень.

— И кому?..

— Мне.

— И с какой это стати на мне печать принадлежности тебе? — едва ли не рыча поинтересовалась я. Да, Дэм меня спас, и я ему очень благодарна, но… ПЕЧАТЬ ПРИНАДЛЕЖНОСТИ?

— У нас договор с Альвиной, я защищаю ее помощниц, пока они не окрепнут и не встанут на ноги. А печать — лучший способ отследить то, что с тобой происходит.

— Видимо хреново защищал, раз какая-то Марина переметнулась во вражеский стан, — мне захотелось как-то побольней кольнуть этого Дэма. — А вообще на кой черт тебе меня спасать, ты же так хотел от меня избавиться?

— Потому что… это неправильно, — просто ответил он. — А с другими девушками я не додумался использовать эту печать. К тому же, эта работа опасна для тебя, и у тебя есть шанс передумать. Свобода выбора типа.

— Ты мне предлагаешь передумать после того, что я тут увидела? Думаю, Альвина поделится информацией, как обезопасить себя от подобного. Ведь если меня вчера не занесло в тот магазинчик, то я могла бы уже стать такой, как они и считать это нормой. А теперь…

— Как знать. Иногда подобное притягивается подобным. То бишь, ты вмешалась в этот мир, а они… Они появились в нем, собственно говоря, по той же причине. Как только познаешь суть равновесия — поймешь. В любом случае, больше мешать тебе не буду. Благодаря тебе, я обзавелся двумя шпионами.

— Кстати, я опаздываю… — посмотрев на часы, произнесла я, — Надеюсь, там больше нет никаких банд?

— Я тебя провожу, — он снова тяжело вздохнул.

Я направилась к двери, Дэм последовал за мной. Ёшкин-кошкин, совсем забыла.

Резко развернулась и чуть ли не столкнулась с Дэмом, который следовал за мной шаг в шаг. А у него красивые глаза, глубокие такие. Жалко только сам он какой-то непонятный, а то могли бы подружиться.

— Спасибо что спас, — выдохнула я, встретив его прямой взгляд. После чего вышла из квартиры.

* * *

Нагнал он меня лишь на улице. В квартире я старалась не смотреть по сторонам и, зажмурившись, буквально пробежала к входной двери. Приторно сладкий запах крови впивался в легкие. Сабля Дэма свидетельствовала о том, что под ногами реки крови и горы трупов. Кстати, одна из причин из-за чего я не подалась в медики-биологи, я панически боялась трупов. Вот, собственно говоря, чего их бояться, они то мне точно ничего сделать не смогут, ан нет…

Все, что выцепил мой взгляд — отрубленную руку, лежащую в коридоре. Тут же стало дурно, тело забила дрожь. Все, что сегодня удалось увидеть — не укладывалось в сознании.

- Что это за Воин Духа такой? — поинтересовалась я у Дэма, полной грудью вдыхая свежий воздух.

— Ну, знаешь. В любой сказке есть добро и зло, которые вечно борются друг с другом. Верно?

— Не знаю, мне в детстве не читали сказок, а сейчас уже поздно.

— Вот тебе срочнейшим образом пора начинать знакомство с фольклором. Хотя начни даже не с детских сказок, а с разной фэнтезийной бредятины, потому что большинство, что там написано — правда. А то, как ты думаешь, чем занимаются демоны в отставке? Разумеется, пишут книги про свою жизнь. При этом им почему-то очень нравится убивать себя в конце.

— Странное предпочтение… — вздохнула я.

— Тут все просто. Обычно в такие истории вкладывают огромное количество любви и женские сердца томятся в ожидании принца на белом коне, который всех поубивал- переубивал, весь такой загадочный, добрый, интересный… обязательно красив, как бог.

— До такого вот бога явно не дотягиваешь… — буркнула под нос я, кажется, он не услышал.

— А в реальности таких нет… Таким образом, девушки и становятся одинокими сорокалетними женщинами с огромным количеством кошек и хомячков.

— Я гляжу, ты неплохо разбираешься в фэнтези, — нашла в себе силы для ехидства я.

— Ну… да. Просто демоны таким оригинальным образом развращают женские сердца и искореняют в них веру в мужчин, навязывая свои идеалы.

— Теория, конечно, интересная, но для того, чтоб с тобой спорить, мне нужно ознакомиться с этим чтивом.

— Как только поймешь, что все мужики козлы и тебе захочется завести парочку кошек, бросай читать, — ухмыльнулся он.

— А, ну для этого мне даже начинать не надо, — едко ответила я, — То, что мужики козлы я поняла еще в раннем детстве.

— Рыцарь твоего сердца разрушил твои куличики?

Этот выпад я проигнорировала, повисла тишина — каждый думал о своем. Так до «Авроры» и дошли.

— Алин, — перед входом сказал Дэм, — Я все же настоятельно рекомендую тебе не учувствовать во всем этом фарсе.

— Ты действительно думаешь, что после всего того, что я узнала, я отчаливаю? — спросила я. — Ну уж нет, тут прямо завоняло чем-то интересным.

Глава 3

Когда я вошла в загадочный магазин, Альвина разговаривала с клиентом. Интересно, тут всегда клиентура настолько странно выглядит? Высокий, худощавый и зеленоволосый мужчина лет сорока. Раньше мне казалось, что переходный возраст, во время которого хочется так экспериментировать со внешностью, наступает пораньше. Ан нет, передо мной яркий, и в прямом, и в переносном смыслах, представитель. Покупатель развернулся, отреагировав на открытие двери и звучание навесного колокольчика. Его движения были схожими со змеиными — опасность и грация. Глаза, кстати, тоже выглядели странно — вертикальный зрачок и желтоватая радужка. По телу пробежался мороз, стало очень неуютно.

— Доброго дня, Алина, — поздоровалась со мной Альвина. — Это Тарган. Он приходит каждую неделю по вторникам. Закупает ингредиенты, все строго по списку.

Тарган поклонился, не отрывая внимательного взгляда от нас с Дэмом. Словно кобра, погруженная в транс. Видимо, от ассоциативного ряда теперь не избавиться.

— Это теперь твоя новая помощщщщница? — прошипел он, акцентируя внимание на слове «теперь».

— Не обращай внимания, — усмехнулся из-за спины Дэм, заметив, что я вздрогнула. — У него дефекты с речью.

— Не нарывайссссссся, Дэм!

— Да я заметила, что Дэму очень нравится злить лю… всех.

Вовремя поправившись, а то мало ли что это за существо, я направилась к подсобке. Теперь я уже не так уверена в том, что происходящее лишь театральщина и косплей.

— Дэм, голубь мой сизокрылый, — ласково произнесла Альвина. — Меня немного раздражает, что ты вечно встреваешь в перепалки с моими клиентами. Более того, меня это даже бесит! Так что помолчи, пожалуйста.

— Вот! Никто меня не любит, никто не понимает… — ухмыльнулся Дэм и сел на стул возле одной из книжных полок.

— Алин, кидай вещи в подсобку и приступай к работе, — кивая, сказала Альвина.

«Первый рабочий день, первый рабочий день!» — напевая про себя, скинула сумку на широкий диван. Небольшая комнатка тоже выглядела любопытно: у противоположной стены стоял широкий изумрудный диван, на крючках по бокам висели тряпки, издали напоминавшие увядшие от старости шикарные платья. В углу расположилась маленькая потрепанная метла. И если на ней можно было летать, то только ребенку или кошке. На столике уютно примостился чайный сервиз, рядом с которыми лежали бублики.

Когда я закончила разглядывать комнату отдыха-подсобку и вышла в общий зал, зеленоволосый уже ушел. Альвина и Дэм о чем-то оживленно спорили, употребляя странные словечки, благодаря которым я и сути диалога не поняла.

— С чего мне начать? — спросила я.

— С чая, — улыбнулась Альвина. — Правда в наличии у нас лишь те травы, с которых чай лучше не варить.

— Ага, иначе обзаведешься парочкой ослиных ушей или волосами на ладонях, — усмехнулся Дэм.

— Знаешь, судя по тому, как ты общаешься с девушками… — вполголоса пробормотала я, а затем с издевкой добавила, — волосы на ладонях вполне тебе бы подошли.

— Тут чайная есть. Ты там уже была… Там и упаковками продается. Может, сходишь? Деньги в кассе возьми.

— Да, конечно, — мое хорошее настроение не испортила даже новость о том, что придется идти в ту неприятную чайную.

Разумеется, жизнь не жизнь, если не сработает закон подлости. Сегодня в чайной была смена Павла и Марины. Их я приметила еще сквозь стеклянную перегородку, украшенную китайскими иероглифами.

— Ооо, — услышала я голос администратора, — смотрите, кто к нам пришел. Что же, вы имя изменили?

— Да, а вот над внешностью поработать забыла… — усмехнулась Марина, попивающая кофеек за барной стойкой и не обращающая внимание на клиентов, которые вовсю махали ей рукой.

— Зато у меня центр тяжести сбалансированный, — себе под нос пробормотала я.

— Чего ты там бормочешь? — Марина грациозно спрыгнула со стула и подошла ко мне. После сегодняшнего происшествия на рыжих и зеленоглазых у меня началась настоящая аллергия, нервы сдали настолько, что мне захотелось послать Марину в пешее эротическое. Так, Алина! Возьми себя в руки и напяль уже эту вежливую улыбку. Хотела научиться общаться с людьми, подружиться с кем-нибудь — учись социализироваться!

— А я как клиентка сюда пришла.

— А ты тут все же устроилась на работу? — нахмурившись, поинтересовалась Марина.

— Да, — просто ответила я.

— Случайно не к той прихлопнутой Альвине? — заржал Павел.

— Единственный прихлопнутый тут вы! — все же разозлившись, ответила я. — И вообще, почему вы так обращаетесь с клиентами? Книгу жалоб не затруднит принести?

Последнее я произнесла намеренно громко, чтобы слышали все присутствующие. Нервы, и без того болтавшиеся на веревочке, отправились в свободное плавание по океану истерики. Но эмоциям нужен был выход, потому в книге жалоб я написала большое послание амфибрахием, рифмуя имя Павел со всеми знакомыми мне ругательствами, самым приличным из которых было слово «имбецил». Со мной так с самого детства. Я спокойно отношусь ко всем людям, ограждая себя от их вмешательства в мое личное пространство. Но всегда найдется несколько индивидов, способных вывести из себя, довести до трясучки. Причем, казалось бы, что злиться — мои эмоции ничего не изменят, а подобные шаги только сильнее разозлят этих самых индивидов — но ничего с собой поделать не могу.

— Ты что, действительно на Альвину работаешь? — тихонько поинтересовалась Марина.

— Да, — ответила я.

— Быстро же она нашла замену, — прошипела та, внезапно разозлившись, после чего резко развернулась и позволила себе выйти вон. Павел проводил ее филейную часть задумчивым взглядом. Кажется, такой негативный отзыв от меня его даже не задел. Все же купив чай, я направилась в сторону «безымянного магазина». Может предложить Альвине повесить на него вывеску?

Возле входа я обнаружила Марину, стоящую и разглядывающую витрину. Парни, проходившие мимо нее, восхищенно оглядывались, посвистывали и вообще, вели себя, как животные, разве что ногу не задирали, чтобы пометить.

— Что-то хочешь приобрести? — ехидно поинтересовалась я. — Хвосты крыс, почки голубя или что-нибудь еще?

Несмотря на личные недовольства друг другом, с Мариной было легко беседовать. Диалог ничего не сковывало даже когда я перечисляла возможный ассортимент магазина. Хотя при разговоре с тем же Ванькой, что-то сковывало, не позволяло поведать подробности. Потому и пришлось сказать, что я работаю в книжном.

— Об ассортименте этого магазина мне известно больше, чем тебе, — огрызнулась та.

— Ааа, ну классно. Так что, заходишь? — я гостеприимно приоткрыла перед ней тяжелую дверь, зажимая пакет с чаем подмышкой.

— Да, захожу… — пробормотала она, чуть притормаживая перед самым порогом.

— Давай скорее, дверь тяжелая, — проворчала я.

Девушка вошла внутрь, я последовала ее примеру. Как только я оказалась внутри, тут же почувствовала воцарившее напряжение. Дэм с Альвиной взирали на рыжеволосую весьма удивленно, но хранили гнетущее молчание. Теперь не оставалось никаких сомнений — они знакомы.

— Всем привет… — пробормотала Марина, глядя в пол.

— Ну и что ты тут забыла, нечисть? — строго спросила Альвина. Марина дернулась, как от удара, отчего мне стало ее даже капельку жаль. Я решила не отвлекать их от столь увлекательного диалога и занялась приготовлением чая. Чайник, самый обычный, электрический, я обнаружила на полке под кассой. На всякий случай хорошенько его помыв, я набрала туда воды и поставила кипятиться.

Занялась поиском чашек — в подсобке как раз стоял один из сервизов. От чашек чуть веяло теплом. Стоп… Да это же… Ёхен-тэммоку, если не ошибаюсь, что расшифровывается с китайского, как меняющиеся светила. Очень символичное название, потому что сами чашки являли собой отражение звездного неба, на их гладкой поверхности были рассыпаны светлые пятна. Эти чашки считаются пра-отцами всей чайной утвари. Сомневаюсь, что они настоящие, потому что их проблематично найти даже в музее, а тут так неаккуратно составлены на столике. В одной я вообще обнаружила засохшую лимонную корочку.

— Что ты хотела? — спросила Альвина у Марины. — Кажется, буквально недавно ты нам всем ясно дала понять, что роль монстра для тебя предпочтительней.

— Монстра? — захохотала Марина, кардинально меняя манеру поведения. От скромности и виноватого вида не осталось и следа. — Очень спорный вопрос. Я красива… Я желанна…

— Ты убиваешь… — с презрением перебил ее Дэм.

— А ты не убиваешь? — передернув плечиками, поинтересовалась Марина, эротично выгнувшись, облокотилась о стену.

Краем глаза наблюдая за происходящим, я закончила с приготовлением чая, разлила его по чашкам и на подносе понесла к столику, в углу главной залы. Споткнувшись о порожек, я чуть было не перевернула утварь, но вовремя скоординировав движение, выпрямилась. Одну чашечку я так же вручила в руки Марине. Барышня явно не в ладах с эмоциями, впрочем, кто не без греха. А еще было у меня смутное подозрение, что Марина относится к тем самым существам, стремившимся меня обратить в свою веру сегодня. Суккубы, если не ошибаюсь.

Мда уж, ешкин-кошкин. Мир не так прекрасен и удивителен, как казалось на первый взгляд. Бывает живешь, по улицам ходишь, по сторонам смотришь, но ничего не видишь. Но наступает тот самый момент, когда кто-то открывает тебе глаза и ты начинаешь замечать, что мифы вполне себе реальны и находят отражение в современности. Так, Алина, вдох-выдох, и без паники. Сейчас ты под защитой…

— А на мое место вы взяли эту неуклюжую корову! — приняв чашку с чаем, громко сказала Марина.

— Не стоит благодарности, — пробормотала я. Именно в этот самый момент, рукав футболки как-то странно задрался, показав всем присутствующим татуировку на правом плече. Сдается мне, что не просто так это произошло, что неодушевленная футболка не может жить своей жизнью и кто-то к этому причастен. И этот кто-то сейчас хитро усмехнулся в кружку. Кто-то, чье имя начинается на Д и заканчивается на М. Воин Духа, млин.

— Что за дикий леший, пропущенный через желудок мавки?! — вскинулась Марина, заметив знак. Как-то слишком складно у нее вышло произнести такую сложную конструкцию. Интересно, она репетировала? — Дэм, с какого Вакха ты наградил это коровишну своим знаком принадлежности?!

Альвина неодобрительно уставилась на Дэма, но ничего не сказала. Кстати, мне нравится слово «коровишна», украду ка я этот классный термин в свой арсенал ругательств.

— Солнце мое ясное, — нравоучительно сказала Альвина, — Нам не нужен суккуб по нескольким причинам. Первая — это тот цирк, который вечно устраивают твои братья по чудовищности. Вторая — твои сексуальные потребности. Третья — ты убиваешь ни в чем не повинных людей. И если бы мы не были с тобой знакомы, давно бы тебя прихлопнули, как минимум за гонор, с которым ты сюда заявилась. Но так и быть, живи.

— Я убила лишь троих!

— Всего-то, — пробормотала я. Паника вновь подступала к горлу.

— Молчи, коровишна… — прошипела она мне. — Когда взрослые разговаривают.

— Ну если твое поведение можно назвать взрослым, то я самая умная девушка на этой планете. Да что на планете, во всей вселенной…

Внезапно лицо Марины приобрело хищное выражение, черты обострились, зрачки вытянулись, а скулы стали резкими, словно выточенными из камня. Лицо посерело, хоть и было так же красиво. Просто ужасающе красиво. Я испуганно попятилась к прилавку, руки чуть задрожали. Верно говорят: «Молчание — золото». И опустим то, что я предпочитаю серебро. Мелькнула мысль о том, что надо поискать литературу по поводу суккубов. И про другую нечисть тоже. Надо научиться с ними справляться, распознавать среди обычных людей.

— Марина, угомонись, — жестко произнес Дэм, — моя сабля начинает нервничать. Я ведь могу не успеть ее вовремя остановить.

Марина со злостью кинула чашку с чаем, любезно предложенною мной, о стену и, развернувшись на каблуках, вышла. Очень театрально, занавес. Я шумно выдохнула, успокаиваясь.

— Не думала, что суккубы настолько эмоционально неустойчивые, — прошептала я, унимая дрожь в руках и направляясь в подсобку. Там как раз стояла метла. Надеюсь, не полетная и Альвина не обидится подобному использованию своего коня.

— Что-то она слишком спокойна… — удивленно произнесла Альвина. — Я думала, придется чертить блокирующий знак, чтоб усмирить ее истерику. А она восприняла это так, будто ожидала нечто подобное, только вон, ручки трясутся.

— У меня есть несколько идей, — ответил Дэм, — Но я их пока не проверил.

Вернувшись, я сделала вид, что ничего не слышала и начала скрупулезно избавляться от мелких осколков. Жалко чашечку… Ёшкин-кошкин, этот знак на донышке, которое недоразбилось, свидетельствует о том, что…

— Чашки, что, настоящие?.. — выдохнула я, сжимая осколок. Из ладони тут же хлынула кровь.

— Да, — задумчиво улыбаясь, ответила Альвина. Кажется, погрузилась в воспоминания. — Тут все настоящее и древнее…

— Глупая женщина! — вздохнул Дэм, приподнимаясь, — Очень рекомендую тебе нигде не раниться, не пускать кровь и все такое. Ладно мы, нас это не интересует, но на нечисть это действует как красная тряпка на быка.

Он взял меня за руку и прошептал слова на незнакомом языке. Рана тут же начала затягиваться. Ну все, здравствуй дядя Кащенко. Кажется, я окончательно сошла с ума.

— Кстати, Дэм, — произнесла Альвина, — ты ничего не хочешь мне объяснить?

— Что, — возвращаясь в кресло, поинтересовался Дэм. Я, тем временем, глупо хлопая ресницами, разглядывала свою ладонь.

— Ну к примеру какой задницей ты думал, когда наделил эту юную особу своим знаком принадлежности?

— Ну я же должен был как-то ее защитить. В соответствии с нашим договором…

— А то, что теперь на эту леди начнется самая настоящая охота, ты не учел? Слишком много существ хочет найти твое слабое место.

— Я доберусь до них первым.

— Как самонадеянно. А о том, что этот знак?..

— Потом, — перебил ее Дэм.

— Ну нет уж, эту штуку на плече теперь ношу я, так что хочу знать, что это означает, — набравшись смелости, возмутилась я.

— Все, что тебе нужно знать, так это то, что если ты попадешь в опасное положение, я это почувствую, — строго ответил Дэм.

— К чему такой альтруизм. Мне казалось, что в твоих интересах избавиться от меня.

— Все слишком сложно, ты не поймешь.

— Ну куда же мне, глупой человечке.

— В точку! — зло бросил Дэм. — Все, я ушел.

А потом он исчез. То есть сидел в кресле, а потом его, бац, и нет. Ладно, спокойно. Вдох, выдох, вдох, вдох, выдох, вдох, вдох, вдох, выдох. Отличная методика, мне про нее дедушка рассказал. Хорошо помогает для того, чтоб научиться держать себя в руках и успокоиться.

* * *

Почти весь день я расставляла по полочкам книги, стараясь найти хоть какую-то закономерность в названиях, цветах, размерах. Завела специальный реестр учета, вносила туда все данные, а заодно пыталась найти литературу, которая могла помочь разобраться в том, что происходит вокруг. Иногда приходилось отвлекать Альвину, иногда заглядывать в сами фолианты. Те, стоит заметить, были с характером: какие-то грели руки, какие-то пробирали морозом до самых кончиков пальцев. Некоторые кололись сотней игл, другие вообще не давались в руки, а третьих страницы были склеены. Словно глупый ребенок сидел и методично их склеивал клеем ПВА. В итоге, глупым ребенком себя почувствовала я: Альвина подхихикивала над моими потугами и недоумением, когда я пыталась открыть очередную строптивую книгу.

Несмотря на видимую уединенность магазинчика, клиенты тут появлялись достаточно часто. Многие из них выглядели как обычные люди: никакой чешуи, шерсти по всему телу, странных глаз или речевых дефектов. Как я чуть позже выяснила, магазинчик предоставлял два вида услуг: «аренда необходимого» и «продажа нужного» — именно в таких формулировках. В аренду можно было взять какой-нибудь ценный старинный артефакт, карты забытых земель, артефакты или оружие. А купить различные ингредиенты, зелья, талисманы и обереги.

Клиенты постоянно задавали одни и те же вопросы: «А это твоя новая помощница?», «А она что, необращенная?», «А где этот… Дэм?». Сложно сказать, что Альвина охотно отвечала — скорее загадочно улыбалась и молчаливо указывала на товар, позвякивая монеткой в кассе.

— Ты пообедать не хочешь? — спросила Альвина, когда я совсем погрязла в пыли книг, пару раз стукнулась головой о полку, исписала две китайские ручки.

— Хочу, — прочихала я.

— Садись, я сегодня угощаю.

Альвина махнула рукой в сторону небольшого столика, за которым они с Дэмом сегодня пили чай. На столике образовалась скатерть с красивой узорной вышивкой. Я села на стул, на котором еще утром сидел Дэм, Альвина напротив, а потом начали происходить чудесатые чудеса. Скатерть оказалась не простой, а самобранкой. Эту сказку я все же где-то слышала. Вот только одно но, скатерть самобранка исконно русское изобретение, а вот еда на ней была самая разнообразная. Паста, лазанья, сыры. Даже бутылка красного полу-сухого появилась, но Альвина стукнула по скатерти, будто дала щелбан шкодливому мальчишке и вместо вина появился морс.

— Ты слишком спокойно на все реагируешь, — пристально посмотрела на меня Альвина, принимаясь за еду.

— О, это все дедушкина дыхательная методика. Сперва короткий вдох, короткий выдох, потом два коротких вдоха, длинный выдох. Ну и так далее, — потянувшись к сыру, ответила я. Знала бы она, что в душе у меня целый ураган, который я пока не придумала как унять.

— Занимательная методика, — вздохнула Альвина. — Но я готова отвечать на твои вопросы.

— Расскажите мне про этот самый знак принадлежности…

— А вот это уже дело Дэма, я не могу вмешиваться. Но… Могу рассказать тебе, как открыть те самые книги, которые ты сегодня так самозабвенно расставляла. Все, что нужно сделать, это сказать «откройся». Будто приказать. На это твоей силы хватит. А опасных книг в основной секции нет, так что смело можешь образовываться.

- А что это вообще за магазин такой? Ну почему он находится в таком людном месте, ведь большинство клиентов достаточно… нетипичные.

— Ну этому магазину уже много веков. Он был тут еще до строительства торгового центра, да даже до появления этого города. А клиенты? Они появляются прямо на входе, к тому же, на них руна отведения глаза, поэтому простой народ и внимание не обращает. Ты бы тоже не увидела, если бы я не ПОЗВОЛИЛА тебе сюда зайти. В магазин никто не может телепортироваться без разрешения хозяйки. А открытый доступ есть лишь у меня и у Дэма.

— А какое отношение Дэм имеет к этому магазину?

— Издревле ведьма feminasage и Воин Духа сотрудничали. Не важно, в каком поколении. Ведьма управляла подобной лавкой, а Воин Духа предоставлял защиту. Дэм еще совсем юн, ему и сотни нет, поэтому периодически он лажает.

— Я, конечно, понимаю, что даме нельзя задавать такой вопрос, но сколько…

— Мне триста пятьдесят восемь лет.

Я поперхнулась морсом. Впрочем, могла бы уже не удивляться! За последние два дня я узнала столько всего удивительного, что возраст женщины вообще не имеет значения. Хотя мне вот, например, всего двадцать. И то, скоро будет.

— А вы хорошо сохранились… — не удержалась я.

— Это совсем небольшой возраст для ведьмы. Если б я была человеком, то можно было бы сказать, что мне тридцать пять. Ведьмы не так быстро развиваются, как люди.

— А Марин…

— Марина работала на меня до твоего прихода. Она была человеком, но спустя месяц, проведенный тут, решила, что жизнь человека не для нее. Она обратилась в чудовище. Суккуба… Ты с ними уже сталкивалась. Для нас суккубы и инкубы — низшие существа. Я думаю, понятно, что суккуб — это чудовища женского пола, а инкубы — мужского, но в основном, чтоб упростить путаницу с названиями, ведь каждый из них относится к разным видам, мы просто называем их суккубами или бантиками, не спрашивай почему. Они занимаются тем, что соблазняют кого-нибудь, а потом питаются. Либо приносят жертву в дары своему хозяину Асмодею.

Сколько информации на мою несчастную головушку свалилось. Как там? Вдох, выдох, вдох, вдох…

— Может тебе успокаивающий отвар предложить? — хитро посмотрела на меня Альвина.

— А какие побочные действия? — подозрительно уточнила я. Не зря же листала «Простейший справочник по травам». Этот самый «Простейший» на поверку оказался на три тысячи страничек.

— Я знала, что мы сработаемся, — засмеялась Альвина. — Потом неделю спать не сможешь, но зато споко-о-ойная…

— Нет, спасибо, я как-нибудь сама.

Про побочные действия я спросила еще и исходя из богатого жизненного опыта. Наша с дедушкой соседка по лестничной клетке производила косметику: крема, масочки и прочую женскую атрибутику. У нее была мартышка (да, да, самая настоящая мартышка, живущая в двухкомнатной квартире), на которой она тестировала свои средства. Стоит ли говорить, что кожа у этой мартышки блестела и лучилась здоровьем? Разумеется, такой ее бизнес был не совсем легальным, да и общество защиты животных забило бы тревогу, но клиентов у Кристины было много. Поэтому ей нужно было, помимо мартышки, проверять и на людях. И как вы думаете, кто был этим подопытным кроликом? Ваша покорная слуга — я. Поверьте, Кристина может убеждать и отвязаться от ее «опытов» невозможно. К тому же, благодаря ей, у меня не было прыщей, а ее маски действительно обладали чудотворным эффектом. Вот только побочные действия не всегда были приятными. Либо кожа чесалась, либо просыпался жор, либо еще какая-нибудь неприятная штука.

* * *

Альвина отпустила меня на пару часов раньше, заявив, что на сегодня с меня хватит. Дедушка так и не вернулся, по телефону не отвечал. Значит, готовить придется самой. Или я не так уж и голодна?

Из лифта я очень постаралась сразу же прошмыгнуть в свою квартиру. Но не тут-то было, ключ заело. Поэтому у Кристины и ее мартышки выдался замечательный шанс поймать меня. Что они и сделали, хотя до этого мне успешно удавалось скрываться в дебрях квартиры прежде, чем мне будет всучена очередная баночка-скляночка с словесными убеждениями, что именно этого средства мне не достает для полного счастья.

— Линочка… — сказала она, выглядывая из-за двери. Вот, точно поджидала. — Я тут новую масочку разработала, тебе понравится…

— Привет, Кристин, — буркнула я, стараясь поскорее справиться с ключом.

— Она на шоколаде и удивительно влияет на кожу. Маруся осталась довольна.

Не очень-то довольная Маруся выглянула из-за двери, свисая с плеча хозяйки. Ее выражение морды будто кричало мне «беги».

— Ну Алиночка… ну я обещаю, что тебе понравится!

— Давай сюда твою маску, — вздохнула я. Лучше согласится, чем выслушивать все эти уговоры.

Кристина, будто подготовившись заранее, тут же протянула мне прозрачный контейнер с коричневой массой.

— Наносить на влажную кожу. Будет немного греть, я сама попробовала. Только… Ах, Маруся… — мартышка, давно соскочившая с ее плеча, ускакала в квартиру, после чего раздался грохот. — Все я побежала, потом расскажешь, как тебе.

Наконец совладав с ключом, я прошла в квартиру. Еще раз попыталась дозвониться до дедушки. Недоступен. Набрала родителям, но те сказали, что слишком заняты, чтоб разговаривать с любимой дочкой. Ну немного не так сказали, но суть не меняется. Попыталась углубиться в подготовку доклада, но мир интернета меня настолько увлек, что наши отношения с докладом не сложились. Зато я прочитала кучу информации про всяких ведьм и прочую нечисть.

Интересненько.

По версии всезнающего гугла, ведьм намного больше, чем колдунов, потому что женщины — это зло. Над этим ярким примером мужского шовинизма я смеялась так, что пролила на клавиатуру горячий чай и уверилась в том, что в чем-то автор статьи прав. А ведь примером того, что женщины — зло, служила библия. Ева, которая накормила Адама яблоком с дерева познания, и из-за которой начался весь этот переполох. Интересно тогда, что скажут на тему ведьм другие религии?..

Однако на всех тематических сайтах говорилось, что ведьмы — не что иное, как дети сатаны. А добрые ведьмы такой же нонсенс, как пингвины в Африке. В России вообще, чтобы проверить, готова ли девушка связать свою жизнь с колдовством, более опытная ведьма брала ее на речку, прихватив немного творога. Кидала массу в воду и показывала, как мальки разрывают молочные зерна. «Вот так же твою душу черти рвать будут», — ободряла мудрая ведьма. Но если после этого девушка была готова шагать дальше, то испытание считалось пройденным. Вот уж даже не знаю, кого может по-настоящему испугать вид жеванного творога. Разве что ведьму…

Интересная статья оказалась на тему того, как вычислить ведьму в реальной жизни. С использованием свечи, освященной в вербное воскресенье. Если взять ее в церковь, то все ведьмы и колдуны предстанут вверх тормашками. Над этим я тоже посмеялась. Это ж какие пары должна источать свеча, чтобы весь мир вверх тормашками перевернулся? Или рябиновый прут, тоже используемый лишь в церкви, так же, как и первое яйцо прямо из под курицы (надеюсь, его хоть помыли).

Интересно, а зачем ведьмы и колдуны ходят в церковь? Набираются информации о конкурентах? Они же вроде как дети Сатаны и по некоторым преданиям вообще не могут ступить на «священную землю». Впрочем, мои познания в религии были достаточно узки. Разве что в ВУЗе немного понабралась. У нас даже предмет такой был религиоведение, но как дочь ученых-атеистов, я прогуляла большую часть пар, а пятерку получила, списав все у Ваньки.

Есть еще такой пункт, что ведьмы чураются крестиков, молитв и прочей святой атрибутики. А Альвина, к примеру, носила крестик, а в магазинчике у нее есть несколько старинных фолиантов, связанных с Иисусом, да даже иконки есть. И что-то в ее глазах я не видела ужаса, когда она переставляла их с полки на полку, стремясь найти место потемней, чтоб краска не выгорела при прямом свете. Когда я попыталась что-то узнать про Воина Духа, гугл выдал мне информацию на разные игры и мужчин, которые в социальных сетях берут себе такой никнейм. Интересно, а они знают, что это значит, или увидели красивое словосочетание и присвоили себе такое звание. Немного поразмыслив, я написала одному из них, в попытке узнать, откуда пошло подобное словосочетание. На вид приятный мужик, лет тридцати. А социальные сети на то и социальные сети, чтоб общаться и узнавать что-то новое. Что ж, теперь можно и в ванной поваляться.

Горячая вода мягко окутала мое тело, и я погрузилась в пенное блаженство, предварительно нанеся на лицо ту самую маску. Пекла — это мягко сказано, мое лицо горело. Но мне было так лень соскребывать ее, что я просто расслабилась и заснула.

Разбудил меня громкий звонок в дверь. Дедушка? Я встала из ванны и, завернувшись в длинный коричневый халат, побежала открывать дверь. Мысль о том, что у дедушки есть ключи настигла меня лишь когда я уже ее открыла и обнаружила на пороге Дэма.

— Черт, Коричневый человек пустоши…

Громко произнес он и тут же достал саблю двинулся на меня. Мне оставалось только с визгом отступить в квартиру и побежать в ванную, заперевшись там.

— Выходи нечисть, что ты с девочкой сделал? — услышала я по ту сторону.

— Ты что, больной? — взвизгнула я, — Какой, ёшкин-кошкин, человек пустоши?

— Алина, — услышала я удивленный голос Дэма, — Это ты что ли? Что у тебя за внешний вид?…

Глянув в зеркало, я увидела свои спутанные мокрые волосы, которые при освещении слегка отдавали в рыжину, лицо, обмазанное шоколадной маской, и длинный коричневый халат, в цвет лица… Мда, картинка. Я бы тоже испугалась.

— Я гостей не ждала, — ответила из-за двери я, — Должна же девушка заниматься красотой.

— Ну знаешь… — прошипел с той стороны дверь, — я тебя мгновенно не убил лишь потому, что хотел узнать, что ты сделала с тобой… тьфу…Если б ты не начала визжать, я бы тебя точно прикончил. Думать же надо!

— О чем думать? О том, что коричневый мне не идет? И что это за Человек Пустоши?

— Леший, если иными словами, — пробурчал Дэм.

— Дэм, — вкрадчиво поинтересовалась я, — Скажи на милость, откуда в бетонной многоэтажке, возле которых и парков то нет, леший?!

— Ну мало ли, — уже спокойно ответил Дэм. — Выходи давай, разговор есть!

— Ты знаешь, что приличные люди заранее сообщают о своем приходе?

Спрашивать откуда он узнал, где я живу — было глупо. В прошлый раз он меня и в какой-то неизвестной квартире нашел, значит, тут вообще проблем не возникло.

— Значит я не особо приличный. Выходи.

— Иди на кухню, завари себе чего-нибудь, чая там. А вот булочки не трогай, это мой ужин!

Хозяйка из меня так себе, но, как говорится, хороший гость — гость, который сам себе принесет поесть, помоет за собой посуду, сам себя разговором развлечет, да и мусор выбросит, напоследок. Будем надеяться, что Дэм как раз-таки из этой категории.

Как только за дверью стало тихо, я начала смывать с себя засохшую корочку шоколадной маски. Смывалась она отвратительно, приходилось чуть ли не зубами отдирать ее от лица. Но в итоге мои старания увенчались успехом, и я от нее избавилась, вот только мое лицо было похоже на лицо подростка, который добрался до тонального крема, что на два тона темнее, чем кожа. Этакий пятнистый загар, который просто не желал смываться. Дура Кристинка, не могла, что ли, сказать, что если маску передержать, от нее остаются следы?..

Выйдя из ванны, я прокричала Дэму, чтобы подождал еще минут пять, и направилась к горе-косметологу.

Дверь она мне открыла не скоро и завернутая в одеяло. Я сразу поняла, что я пришла не вовремя, что Кристина не одна.

— Что ты мне предлагаешь с этим сделать? — указала я пальцем на свое лицо.

— Ну… — пробормотала Кристина, — Я ж тебе говорила! Маску нельзя держать дольше десяти минут.

— Не говорила! — возмутилась я.

— Ну потри лимонной корочкой, авось отмоется.

— Авось? Прекрасно!

— Да ладно тебе, Алин, не расстраивайся, зато загорелая сейчас.

Я даже не знаю, где надо так загорать, чтоб получить такие пятна.

— Я тебе сейчас дам осветляющую маску, хочешь?

— А она сделает из меня пятнистого снеговика? — ехидно поинтересовалась я. — Не надо маску. Справлюсь. Только предупреди остальных своих клиенток, — после чего я гордо удалилась к себе в квартиру.

Зашла в комнату и надела свободные домашние штанишки с утятами и майку. Перед кем мне тут выпендриваться? Не перед Дэмом же.

Когда я вошла на кухню, живот свело от потрясающего запаха жаренной картошки с грибами и беконом. Рот наполнился слюной. Дэм, как самая настоящая хозяюшка, стоял в дедушкином фартуке и готовил ужин. Быстро же он справился.

— Что с твоим лицом? — пристально посмотрел на меня Дэм.

— Неудачный эксперимент, — пробормотала я, жадно глядя на еду. Готовить я умела, но очень не любила. Считаю, что проще заварить себе какой-нибудь бяки в виде лапши быстрого приготовления, чем заморачиваться с чем-то посущественней.

— Садись, — вздохнул Дэм, проследив за моим жадным взглядом.

— Сейчас я буду кушать, сейчас меня накормят, — вспомнила слова одной шкодливой девочки из мультика.

— У тебя холодильник ломится от еды, ее только нужно приготовить! — начал воспитывать меня Дэм, раскладывая картошку по тарелкам. Ну давай, поворчи-поворчи, я стерплю. Зато поем.

— Так что ты хотел? — спросила я, начиная трапезу.

— Я хотел предложить тебе работу, — жуя, ответил он.

— Но у меня уже есть одна.

— Но я еще тешу себя иллюзией, что ты с нее уйдешь.

— Не… — просто ответила я.

— В таком случае предложу тебе подработку, — вздохнул он. — Представляешь, как выяснилось, у меня совсем нет знакомых человеческих девушек.

— И для чего тебе потребовались человеческие девушки? Жертвоприношение?

— Не будь дурой, ну какое жертвоприношение?!

— Ну а для чего?

— Нужно пообщаться с одним эммм… человекоподобным, а он питает к ним слабость.

— Питает слабость?

— Ну да. Падок на человечину.

— В гастрономическом смысле?

— В матримониальном…

— Погоди, я за словариком сбегаю… — не отрываясь от еды, ответила я.

— Алин, ты же искусствовед. Как ты не можешь знать таких слов?

— Не вот как-то так получилось.

— В сексуальном плане, — выдавил из себя Дэм, краснея. Не ожидала я от него подобных стеснений.

— Ты мне предлагаешь переспать с эммм… человекоподобным? — усмехнулась я.

— Спать не надо…

— Ага, просто потрахаться?

— Ну что за слова из уст юной девушки.

— Ах да, я забыла, что ты стар.

— По нашим меркам, я очень молод, — прошипел Дэм. Кажется, кто-то задел его за живое. И этот кто-то наслаждается вкусной картошечкой.

— Я не буду спать с непонятным существом.

— Да никто тебя спать и не заставляет, все равно не получится.

— Почему это не получится? — как самая настоящая женщина, я зацепилась за слово.

— Ну, знак принадлежности и все такое, — отведя взгляд, ответил он.

— То есть у меня из-за этой татуировки не будет никакой личной жизни? — возмутилась я.

— У тебя ее и до этого не было, — пожал плечами Дэм.

— Там у меня ее не было по моему желанию. А если я воспылаю к кому-нибудь страстью?

— Вот как воспылаешь, так и поговорим.

Несколько минут мы сверлили друг друга недовльными взглядами, а потом упала сковородка. От резкого звука я вскочила с табуретки, чуть не перевернув свою порцию.

— Это еще что за шуточки?! — возмущенно посмотрела на Дэма я.

— Твоему домовому не очень нравится мое присутствие, — вздохнул парень.

— У меня есть домовой?

— Я тоже удивлен. В основном все домовые перебрались по деревням и весям.

— У меня есть домовой? — еще раз удивленно пробормотала я.

— Да есть, есть.

— А где он? — начала озираться по сторонам я.

— Он познакомиться с тобой при более благожелательной атмосфере, ко мне он относится с недоверием. Я же вроде как не очень добрый.

— То есть?

— Ну, иногда, чтоб сохранить равновесие, мне приходится убивать или каким-то другим способом нейтрализовать. И нередко таких, как он.

— Но ты же убиваешь только плохих?

— Всякое бывает, — ушел от ответа Дэм.

— И как мне познакомиться с домовым?

— Да не знаю я, он сам с тобой познакомится, когда захочет.

— Может его кормить надо? Или спальное место выделить? — пробормотала я, собирая все познания о домашней нечисти в кучу.

— Ты себя-то накормить не можешь, — усмехнулся Дэм. — Не знаю, у меня нет знакомых домовых.

— Ладно, что ты там от меня хотел?

— Тебе нужно привлечь внимание Маркаша, чтоб тот немного отвязался от охраны.

— И когда мне это надо сделать?

— В скором времени — вздохнул Дэм, — На всякий случай предупреждаю заранее, в случае, если передвигаться потребуется быстро.

— С чего ты вообще взял, что я в его вкусе? Знаешь ли, я не писанная красавица. Тебе лучше попросить Марину.

— Марина — суккуб. Это любой поймет. А ты очень даже в его вкусе, сейчас редко найдутся девушки, которые в таком возрасте будут чисты и непорочны.

— Куда еще ты засунул свой любопытный нос?

— Туда я нос не засовывал, просто по тебе видно.

— Знаешь, «засунул нос» — это в переносном смысле.

Разумеется, у меня были парни, даже несколько, но дальше платонических отношений у нас никогда не заходило. Вопрос стоял в моей ответственности при возникновении этого вопроса.

Пока мы препирались, дверца холодильника открылась. Из него выплыл лимон, потом из шкафа вылетела миска, и лимон начал выжиматься в нее.

— Кажется, твой домовой решил тебе помочь и избавить тебя от этого коричневого месива на лице.

— Какой заботливый, а что еще входит в его функции? — улыбнулась я, стараясь даже видом не показать свое удивление. На самом же деле жадно следила за каждым движением предметов.

— Не знаю даже, найди книжку про домовых у Альвины, так и выяснишь. Заодно и узнаешь, что ему для счастья надо.

Оказывается, Дэм не такой уж и противный. При разговоре тет-а-тет вполне сносный. Посидев еще минут десять и поев собственно приготовленной картошечки, он куда-то убежал, так что я осталось абсолютно одна. Только теперь я знала, что со мной еще и домовой живет, а он вроде как хозяевам вреда не приносит. Помыв посуду (зачем испытывать терпение дядечки-нечисти), я направилась спать.

Было немного жутко от присутствия в квартире чего-то невидимого. Да и происходящее вокруг особой уверенности в завтрашнем дне не внушало. Абсолютно непонятно, как на это все реагировать: то ли биться в истерики, то ли строить из себя гордую и неприступную, на которую подобная мистика ну ни капельки не воздействует…

С этими мыслями я и заснула.

Глава 4

Очнулась в лесу. Вдали, по законам жанра, тут же заухал филин. Странно, в нашей полосе такие птицы если и встречаются, то крайне редко. Этот же чувствовал себя вполне комфортно, разгоняя своим уханьем мелких ночных грызунов.

Мысли путаются. Я лежу в траве и не понимаю, что происходит: руки связаны, в душе затаился такой страх, что хотелось спрятаться под ближайшую корягу и не дышать, чтобы не привлекать лишнего внимания. Надо было что-то делать, надо бежать… Бежать от него и его приспешников. Иначе смерть или вечное рабство. Но я бы предпочла смерть. Не позволю сожрать мою душу, выпить тело.

Этот изверг будет с наслаждением разгрызать ее на части, а потом, жадно причмокивая, поглотит полностью. Бежать. Бежать без оглядки. Скрыться не получится, но можно попробовать. Всяко лучше, чем лежать на сырой земле и ждать своей участи.

Кое-как подползая к ближайшей коряге, распиливаю об острые сучья веревки, сковывающие ноги. Долго, слишком долго, надо быстрее. Ноги свободны, оковы с рук разгрызаю на ходу. Во рту неприятный металлическо-болотный привкус, но мешкать некогда.

За спиной слышится легкое шелестение — они близко, за мной ведется погоня. Нет, не погоня. Меня загоняют как зверя. Ищейки. Существа, у которых нет лиц, а вместо них смазанная обожжённая головешка. Скрыться от одного — невозможно, от нескольких — абсурд. Ищейки, натасканные на игру с добычей. Они зарождают страх в каждом, а с ним невозможно бороться, ведь Ищейки на своей территории. Но даже их я боялась не так сильно, как Его.

Ветки бьют в лицо, оставляли глубокие порезы. Волосы цепляются за деревья. В кроссовках хлюпает болото. Боли не было, был лишь адреналин и желание сбежать. Хотя бы попытаться…

Зацепившись за очередную корягу, падаю. Я не помню ни своего имени, ни родных. Лишь одно — если не попробую скрыться, меня ожидает смерть. Мучительная и долгая. У такого, как Он нет ни души, ни сострадания. Он не отпустит, никогда.

Не успев подняться, снова падаю, споткнувшись о широкие корни. С ужасом понимаю, что не успеваю встать. Он уже близко. Лучше бы ищейка, чем это… существо.

Я крепко зажмуриваюсь, отказываясь смотреть своему самому страшному кошмару в глаза, но при этом ощущая, как его длинные снежные волосы щекочут мне лицо и шею. Даже не раскрывая глаз понимаю, что он ухмыляется. Доволен добычей…

— Открой глаза… — слышу я тихий, но властный, холодный, но знакомый голос и мне не остается ничего кроме как повиноваться.

Этот омут. Ледяной омут черных глаз без зрачков… Он зол, он чертовски зол. Не стоило мне испытывать его терпение, теперь он будет мучить меня дольше.

— Набегалась, маленькая? — спросил Он.

* * *

Забавное зрелище! Такое забавное, что мне хочется громко смеяться. Да, да, хохотать во все горло. Гонки мертвецов и мертвых собак. Как во сне, когда тебя мучает кошмар: ты бежишь со всех ног, чтобы спасти свою жизнь, а подвигаешься страшно медленно.

(с)Джек Лондон. Тропой ложных солнц

— Набегалась, маленькая?..

После этого сна я из раза в раз просыпалась в холодном поту, в сердце пробуждался ужас, руки дрожали. Из раза в раз я открывала глаза и понимала, что это он, вновь и вновь, но ни мгновения вспомнить не могла.

В детстве пробуждалась с плачем и криками, что сильно тревожило родителей. Потом привыкла и постаралась никого не волновать — перебороть возникший ужас самостоятельно. Когда мы начали жить с дедушкой, этот кошмар стал появляться реже, а со временем исчез совсем. Теперь вот снова…

Часы показывали пять тридцать утра. Если я еще хоть на секундочку осталась бы в закрытом помещении, то попросту сошла бы с ума. После таких кошмаров необходим свежий воздух!

С переодеванием морочиться не стала. Натянула поверх пижамы длинный свитер, кинула в карман телефон и вышла на улицу.

Свежий воздух ворвался в легкие, накатило долгожданное спокойствие. Страх постепенно отступал.

На улице светало. Редкие собачники выгуливали своих питомцев, внимательно следя за тем, чтобы те не покусились на детскую площадку. Баба Клава бдит почти круглосуточно, и не дай бог какой-то пес вознамерится задрать свою ногу над качелями. А уж если присядет по большой нужде в песочек, то все. В этом я баб Клаву поддерживала. Забавная старушенция, из разряда «хочу все знать и рассказать об этом всему честному люду», но при этом свято бдит за порядком всего дома начиная от собак и заканчивая Лариской, которая «каждую неделю с новым хахалем домой ходит». Мне-то как-то все равно, пусть ходит, пока здоровье есть, но баб Клава объявила самую настоящую «охоту на ведьм» и учредила инквизицию имени святой Марии, образно выражаясь, разумеется. Теперь каждый в нашем доме (от мала до велика) читали несчастной девушке нотации. И немногие знали, что Лариса художница, специализирующаяся на рисунке мужского тела — видела, как она посещает курсы в нашем ВУЗе. Но об этом же баб Клаве не расскажешь, еще пуще разозлится, и спустит на нее тех же собачников за которыми сейчас бдит.

Интересно, заметила ли она, что я на улицу вышла, да еще и в пижаме?

Спустя несколько минут ленивого разглядывания двора, размышлений о соседях, я засобиралась домой. Как вдруг взгляд зацепился за крохотный черный комочек, примостившийся на одной из ступенек. Маленький котенок, размером меньше моей ладошки. Он фактически вжался в угол, а тельце его подрагивало, словно от холода. При этом на улице пока держалась плюсовая температура. Котенок жалобно пискнул, будто заметил мой взгляд. Такого кроху и не сразу приметишь.

— Малыш, где твоя мама? — Я присела перед ним на корточки, намеренно не трогая руками. Вдруг кошка где-то поблизости и посторонний запах ее отпугнет от материнских обязательств?

Котенок внимательно на меня посмотрел ярко-зелеными глазами. Так мал, а взгляд уже такой вдумчивый. Прелесть-то какая!.. Мое девичье сердце сжалось от умиления, а руки потянулись к крохе, захотелось потискать. Вовремя одернув себя, я встала — нельзя, а то кошка точно откажется. Вновь засобиравшись внутрь, я увидела Митрофана — избалованного соседского дога, гуляющего поблизости и недобро щурившегося в сторону котенка. Пес был очень хитер — распугивал всех кошек на районе, но делал это тогда, когда никого не было поблизости, а хозяин углублялся в чтение какой-нибудь газетки или любовного романчика, заботливо обернутого брутальной крафтовой бумагой. В этот раз сосед просто дремал, зная, что Митрофан на детскую площадку без разрешения не залезет — выдрессирован.

Резко перехотелось оставлять этот комочек шерсти и мурчала на улице. И вообще, где ему будет лучше?! С кошкой, которая бросила свое чудо на лестнице во дворе, где полно собак. Или в уютной двухкомнатной квартире со мной, дедом и домовым?! К котенку меня тянуло невообразимо.

Я взяла его в руки, украдкой показала Митрофану язык и пошла домой. Котенок жался ко мне и тихонечко попискивал.

— Черный кот к беде, — передо мной резко отворилась одна из дверей на первом этаже, выглянула баба Клава.

— И вам доброе утро, — поприветствовала женщину я.

За несколько лет знакомства, я выработала собственный стиль поведения с баб Клавой. Стараться быть до ужаса вежливой, но не давать точного ответа ни на один вопрос. Можно, к примеру, удариться в пространные рассуждения о сущности бытия, как нас учили на философии. Эти философы, стоит отметить, вообще очень мудрые ребята. Они заранее выстраивают модель поведения с неинтересным человеком — употребляют кучу терминов, рассказывают о былом и грядущем, но, что самое важное, советуют литературу, хотя прекрасно понимают, что ты ее в жизнь в руки не возьмешь.

— Оставь кота, несчастье тебе принесет, — грозно двинулась на меня старушка.

Прижав котенка к себе, я обошла ее с другой стороны и направилась на свой этаж, напоследок пожелав удачного дня. Во все эти приметы я не верила. Вот как, скажите на милость, кошка, пусть и черного цвета, может привести к беде? Ну и что, что дорожку перебежала? Так ладно бы в фигуральном смысле: мужа там увела или на работу вместо тебя устроилась, так нет же. Идет кошка по своим кошачьим делам, а от нее шарахаются из-за того, что у нее шерсть черного цвета. Тьфу… Тоже самое и с бабкой с пустыми ведрами. Ну мыла женщина весь день квартиру, решила воду во двор вылить, унитаз там сломался или с канализацией что-то не то. А ее проклинают все, кто увидел. Разумеется, если верят в приметы. А с этими нитками, которые на палец наматываешь? Вообще цирк! Ты значит мотаешь на палец, с желанием узнать имя суженого-ряженого, а тебе выпадает какое-нибудь «Й». И что ж? Теперь ждать у окошка какого-нибудь Йоргена или Йордана? Тогда точно всю жизнь с кошками прожить можно, с теми самыми, с черными. Ну уж нет, я как представлю, если к ребенку от подобного брака будут обращаться по имени отчеству… Это же какой-нибудь Василий Йоргенович… Ёшкин-кошкин.

Обо всем этом я думала, пока грела котенку молоко и искала пипетку. Такой маленький, наверное, и лакать не умеет.

Провозилась я с ним почти до восьми: организовала лежбище из старых пледов, поставила на всякий случай миску с молоком, вдруг он так захочет есть, пока меня не будет, что научится лакать. Обложила это все старыми игрушками, чтоб котёнок не отправился в свободное блуждание по квартире. Хотя чего это я. Он и ходит-то с трудом… Написала деду записку, на случай, если он вспомнит про любимую внучку и вернется домой. К котенку он отнесется спокойно, в этом я уверена.

Теперь можно с чистой совестью идти умываться и собираться в любимый альма-матер.

Удивлением для меня стало то, что как только я вышла из душа, мой телефон буквально разрывался от звонков. Думала дедушка, а оказалось — Ванька.

— Алинка, ты что делаешь? Опять на учебу опаздываешь? — услышала я в трубке веселый голос друга.

— Вот неправда! — возмутилась я, — Занятия только через час.

— Занятия через час, а я уже возле твоего подъезда. Когда выходишь?

— А как же дама твоего сердца? Не закатит истерику?

С Ванькой мы жили в соседних домах, иногда устраивали «ночевки» и постоянно общались в сети. До того, как он обзавелся пассией, всегда вместе ходили в университет. Но потом он взвалил на себя груз ответственности под названием «истеричная и требовательная девушка». Не буду кривить душой, меня порядком удивил его выбор — сам Ванька всегда производил впечатление спокойного, собранного и веселого парня, который никогда не позволил девушке командовать собой. И нет, он ни в коем разе не принижал достоинство прекрасной половины нашего человечества, но командовать? Нет.

Ванька вырос в очень интересной семье. Мама — врач, но отец — генерал контрразведки. Воспитывали его со всей строгостью, хоть и баловали во многом. И, несмотря на высокое положение в обществе, друг никогда не выставлялся напоказ, производил впечатление простого парня, умеющего принимать на себя ответственность в критических ситуациях. Ко мне его семейство относилось очень благосклонно, они сразу поняли, что ничего кроме дружбы между нами быть не может. Но вот Лидии — его пассии, пришлось прочувствовать холодную ненависть от всех членов семьи на собственной шкуре.

— А Лида заболела, — веселым голосом ответил парень.

— И что ж ты не бежишь к ней с банкой бульона и не кормишь с ложечки? — позволила себе усмешку я, параллельно собирая сумку.

— Да достала уже она, — вздохнул Ванька. — Это ей не так, то ей не то… Такое ощущение, что все, что я бы не сделал, ей не нравится.

— Это потому что чары приворота начали развеиваться, — услышала я голос Дэма за спиной. Да так и до инфаркта недалеко.

— Вань, я через десять минут спущусь… — проговорила я.

— Что, даже чаем не напоишь? — весело, но с наигранной обидой поинтересовался друг.

- Скоро спущусь, — ответила я и положила трубку.

Дэм вальяжно развалился на моей постели, поленившись снять уличную одежду. Хотя о чем это я? Если бы он действительно разделся, это выглядело бы странно. На то, что я сама была обернута лишь в короткое полотенце он внимания не обратил.

— С какого это перепугу ты у меня в постели? — стараясь успокоиться, поинтересовалась я.

— Хотел сообщить, что занялся снятием чар с твоего друга.

— А в дверь позвонить не пробовал?

— А ты помнишь, чем это обернулось вчера?

— Не мог бы ты мне позволить одеться? И вообще, можем это обсудить после моей учебы. У Альвины, к примеру?.. — я старалась подбирать слова, хотя меня переполняло возмущение.

— Как скажешь, — просто ответил Дэм и растворился в воздухе.

Он еще и обиделся?! Странный, чесслово.

Быстро собравшись и еще раз проведав маленького котенка, которому я пока не дала имени, спустилась к Ваньке, который уже весело болтал с бабой Клавой. На удивление, эта недовольная всем старушка относилась к нему очень благожелательно.

Кстати, единственная ошибка Ваньки, которую он совершил — поступление на специальность искусствовед. В то время у него были натянутые отношения с отцом, так что его поступление в ВУЗ на этот факультет скорее был вопреки родительским настоятельным рекомендациям. Получилось, как в известном анекдоте: «назло кондуктору заплачу и не поеду». Впрочем, сама хороша.

— А подруга твоя, — баб Клава кивнула на меня. — Котенка черного подобрала…

Сплетница.

Ванька с веселым прищуром глянул на меня.

— Баб Клав, мы на учебу опаздываем, — сказала я. — Так что мы побежали. Удачного дня!

— Удачного дня, удачного дня… — передразнила вслед баб Клава. — Только это и говоришь… Тьфу, а не молодежь. Вот я в их возрасте…

Что она в нашем возрасте мы так и не услышали, потому что Ванька начал расспрашивать о коте.

— Алинка, у меня вопрос, — после моего рассказа задумчиво произнес друг. — Ты не пригласила меня домой, как ты это делаешь обычно, между прочим, из-за того, что у меня аллергия на котов или из-за мужского голоса на заднем плане?

Я чуть не поперхнулась соком, которым пыталась хоть как-то наполнить урчащий желудок, требующий пищи.

— Ты о чем вообще? — недоуменно поинтересовалась я, потому что лишь спустя несколько секунд до меня дошло, что он про Дэма, не вовремя объявившегося в моей квартире.

— Ты еще скажи телевизор, — насмешливо произнес Ванька. — Что, дедушка уехал, совсем распоясалась?

— Нет, просто ты от отсутствия своей Лидочки стал глюки слышать, — елейным голоском ответила я. Про Дэма рассказывать не хотелось. Начнутся вопросы: кто, откуда, почему, а я совершенно не готова давать на них ответы.

— Ты сегодня работаешь? — примирительно перевел тему Ванька. За это я его ценила больше всего — он каким-то образом чувствовал, когда следует перевести тему и прекратить расспросы.

— Я теперь каждый день работаю, — вздохнула я.

— Нормально платят?

Ага, как хорошему управляющему среднего звена. Слишком хорошо, но об этом я тебе тоже не скажу. Вместо этого просто кивну. Обычно я Ваньке рассказывала все, но тут что-то просто мешало мне это сделать.

День тянулся со скоростью черепахи, но пары прошли относительно спокойно, не считая того, что у меня внезапно начала ныть пятка. Приключения начались, когда мы с Ванькой вышли из института.

.

Дэм, собственной персоной, стоял неподалеку от входа, возле деревца в окружении пяти девиц. Видимо, ждал меня. От девиц отмахивался, как от назойливых мух, пока те расспрашивали о том, больно ли было делать татуировки или не вымерли ли панки, при этом тихонько подхихикивая.

— Привет, — пресекая все их кудахтанья, громко произнес Дэм, обращаясь к нам.

— Кажется, где-то я слышал этот голос, — хмыкнул Ванька, отводя взгляд в сторону.

— В своих мечтах, — отбила я.

— Дэм, — он протянул руку.

— Иван, — важно ответил тот, пожав в ответ.

— А ты на работу опаздываешь, — кивнул Дэм мне.

— Вместе работаете? — спросил Ванька.

— Да.

— Нет, — одновременно со мной ответил Дэм.

Ванька сделал вид, что ничего не заметил.

— Ладно, я к Лиде поехал, а то смсками завалила…

— Спорим, они сегодня же и расстанутся, — весело произнес Дэм, как только Иван чмокнул меня в щеку и удалился в сторону остановки.

— А ты че такой счастливый? — удивилась я небывалому благодушию парня.

— Я подумал над твоими словами и приобрел себе транспорт, — сообщил тот. — Теперь буду тратить меньше энергетических сил.

— Дай угадаю… мотоцикл?

— Я что, на смертника похож? — Дэм удивленно вскинул брови.

— А как же твой брутальный образ, цепи там и все такое.

— Представь, если такая вот цепь за что-нибудь зацепится на большой скорости? Мне же самому потом и придется отскребать свои кишки от асфальта. Причем совсем не фигурально.

— И что за транспорт тогда?

— Машина, конечно… БМВ!

Он так торжественно это сообщил, что ожидал, как минимум, громких аплодисментов и очень удивился, что их не последовало.

— Вау, браво, — наигранно произнесла я, чтоб совсем не расстраивать парня. — Именно из-за нее эта стайка девчонок провожает тебя пожирающим взором, в котором так же читается желание выдрать мне все космы?

— Не знаю, я крайне редко общаюсь с человеческими девчонками и не знаю, что там у них на уме. Но наши бы точно оценили… Такие формы, так мягко идет…

— Тпрууу… — прервала его я. — Сам сказал, что я на работу опаздываю, вези тогда давай, а я уже оценю и формы, и мощь.

Честно говоря, я десятки раз пожалела о своем решении поехать с ним. Да, мы добрались до торгового центра за пять минут, но чего мне это стоило… По ощущениям походило на прыжок с тарзанки: мутило и складывалось впечатление, что какой-то орган помахал мне ручкой на очередном вираже и вылетел через окно. Машина была безусловно шикарна, но вот стиль вождения как раз самый что ни на есть «смертный».

— Ты чего зеленая такая? — поинтересовалась Альвина, как только мы вошли внутрь магазина. Меня потряхивало и периодически приходилось цепляться за стену, чтобы не упасть.

— Она просто ничего не понимает, — холодно сообщил ей Дэм, пока я пыталась привести все дыхательные функции в норму.

Меня не то, чтоб укачало (нет, я знаю, как с этим бороться без всяких таблеток, спасибо родителям — ученым, немного медикам), мне просто все отбило.

* * *

Весь день я чувствовала себя немного разбитой и отвлечься от этого мне помогали книги и свитки в магазине Альвины. Некоторым фолиантам я уделяла большее внимание. Альвина сообщила, что ей будет лестно, если помимо простой архивации, я постараюсь разобраться в сути. Она сообщила, что будет готова ответить на любые вопросы и помочь мне как-то углубиться в тему.

— Мне так проще будет содержать лавку, если ты тут освоишься, сможешь взять на себя часть клиентов, — объяснила она.

Клиентов и вправду было много, но, что самое удивительное, за несколько дней, проведенных тут, эти клиенты ни разу не пересекались, будто у них были определенные часы приема.

День протекал очень медленно, книги расставлялись неохотно, клиенты были достаточно тривиальны, к тому же, Альвина сообщила, что многим из них очень не нравится, когда их разглядывают, и пока я не освоюсь в магазине, мне лучше особо не высовываться. Даже Дэма не было, не с кем было попрепираться. Может в чайную зайти? Марина и Павел будут очень рады моему приходу, я уверена.

— Алина, ты сегодня какая-то подавленная, — произнесла Альвина, когда в магазине наступило затишье. Это время гордо именуется обеденным перерывом, кстати.

— Да нет, — пожала плечами я. — Вроде все в порядке.

— Не слышу уверенности в твоем голосе.

— Никак не могу вспомнить один сон. Он мне снится с самого детства, но… — неожиданно для самой себя произнесла я.

— Хочешь совет от мудрой взрослой ведьмы? — ухмыльнулась Альвина.

— Да, конечно.

— Сны лучше оставить в том состоянии, в котором они есть. Не пытайся их воспринимать серьезно, зацикливаться или как-то эмоционально на них реагировать. Если сон вызывает у тебя сильные эмоции, значит, кто-то эти эмоции искусственно вызвал и забирает их у тебя. Не думаю, что кого-то это может устраивать. Каким бы сон не был страшным или приятным, не пытайся вспомнить… Отпусти его.

— Странный совет, — пробормотала я. — Не думала, что все так сложно. Спасибо.

— Садись, я тебе погадаю, — улыбнулась Альвина. — Давно уже не брала в руки карты.

В гадание я не верила, по крайней мере раньше, но в свете последних событий… А почему бы и нет. Карты выглядели необычно. Рубашка была красного цвета, с непонятными знаками, а вот на обороте творилась магия. На первый взгляд эта сторона была лишь белой, но если приглядеться, она напоминала стеклянную сферу, внутри которой клубился белый дым.

Присев за столик, Альвина начала гадать. Сперва она проговорила в воздух какие-то слова на непонятном мне языке, после чего долго смотрела мне в глаза. Ее зрачки то расширялись, заполняя весь глаз темной пеленой, то становились белыми.

Спустя какое-то время Альвина начала раскладывать карты. Кроме белого дымка внутри них я ничего не видела, но было заметно, что женщина будто читает по ним.

— Ну что там? — не выдержала я спустя десять минут.

— Странно все, Алин, очень странно.

Слышать подобные слова из уст ведьмы, которая прожила уже больше трех веков немного… странно. Что-то внутри меня напряглось, а пятка, мучившая болью весь день, стала пульсировать с удвоенной силой.

— Скажи, у тебя в детстве случайно не было каких-то мистических случаев. Или, может, с твоей мамой?

— Да нет, вроде, — пожала плечами я.

— И никто не закладывал твою душу в аренду? — после этих слов, мурашки пошли по всему телу. — Понимаешь, твоя душа вроде твоя, но при этом ты сама вроде не особо своя… И это не похоже на влияние знака принадлежности Дэма. Этот знак света, а на тебе будто темная печать. Еще татуировки есть?

— Нет… — дрожащим голосом ответила я. Было, почему-то, очень страшно.

— От этого странно втройне. Но ты можешь расслабиться. Мы с Дэмом не увидели в тебе тьмы, а значит, карты могут просто врать. Такое иногда случается. Хоть и редко.

— А что вы еще видите?

— Возле тебя есть человек, который знает тебя всю твою жизнь, но он скрывает от тебя что-то важное. То, что ты обязана знать. Хм… Будущее твое очень расплывчато, если бы оно зависело только от тебя, то все было бы ясно, но тут, будто от кого-то очень сильно зависит твоя судьба.

В магазинчике повисло молчание. На меня вновь накатил страх, а Альвина вглядывалась в карты. Спустя какое-то время она просто смахнула их в общую кучу.

— В общем, я давно не брала карты в руки и они, кажется, обиделись, поэтому несут всякую ерунду. Одно скажу тебе точно, у тебя хорошие друзья.

Альвина улыбнулась, и мне стало как-то спокойней.

Весь остаток дня я занималась не самой важной работой. После «обеденного перерыва» клиенты вновь начали подтягиваться. Самыми колоритными из них я бы могла назвать братьев-близнецов, похожих, как две капли воды, за исключением одного немаловажного факта: один из них был бел, как снег, а кожа второго черна, как ночь. Единственные хм… люди, которые не обратили на меня никакого внимания, даже не глянули в мою сторону. Братья, как я их про себя назвала Инь и Ян, взяли в аренду какую-то толстую книгу, сообщив, что вернут ее спустя неделю. С ними Альвина была очень официальна, обращалась на вы и вообще, вела себя не так, как с другими клиентами.

Спросить про них никак не удавалось, потому что настал «час пик» и клиентам отбоя не было. А я активно старалась быть пассивной и не привлекать лишнего внимания.

Ближе к вечеру объявился недовольный Дэм. Мало того, что он был в весьма плохом настроении, так еще и с глубокой царапиной на щеке. Я бы сказала царапиной недельной давности, но позже выяснила, что у него просто очень быстро зарастают раны. Повышенная регенерация во плоти, ёшкин-кошкин. Оказывается, магией можно вылечить далеко не все повреждения.

— Ну и кого ты пытался поставить на место? — вздохнула Альвина, разглядывая лицо вошедшего.

— Да просто небольшая потасовка с бантиками.

Напрягая память, я вспомнила, что бантиками тут называют и суккубов, и инкубов. Эзотерический сленг забавлял.

— И сколько их было? — усмехнулась Альвина.

— Около двадцати, — мрачно ответил Дэм. — Клан Красной Розы.

— Хочешь сказать, что ты уничтожил весь клан?

— Нууу, не совсем. Оставил две особи.

— И сообщил им, что теперь они работают на тебя?

— Ну да.

— А тебе не кажется, что у их хозяина, за кем, ты собственно говоря, просишь шпионить, могут появиться подозрения? — подала голос я.

— Именно поэтому я оставил самых сильных. Тех, у кого, при таком количестве врагов, якобы есть шанс сбежать и сообщить об этом своему «господину». Мои шпионы есть везде. Это, вроде как — моя особенность.

— Понимаешь, Алин, — улыбнулась Альвина. — Задача каждого из тринадцати Воинов Духа отработать шпионскую сеть. Поскольку Дэм еще молод, он начал заниматься этим совсем недавно, но несмотря на столь короткий срок ушел намного дальше некоторых своих собратьев. Он вроде как талантлив. Хотя непомерно глуп и постоянно накреняет чашу внутренних весов то в одну, то в другую сторону.

— И что, эти самые враги настолько глупы, что не понимают, чего добиваются Воины Духа?

— Понимают, конечно, — вздохнул Дэм. — Но сделать ничего не смогут, даже выявить шпионов. Ежедневно ведутся боевые действия, и выяснить, которые из Темной Армии погибли от руки Воинов — невозможно. А какие из них еще и работают на Дэма…

— Тринадцать Воинов Духа… Армия Тьмы… Похоже, мне действительно пора фэнтези почитать…

— Давно пора, — ухмыльнулась Альвина.

— Так что это за Воины Духи такие?

— Видела клиентов, один черный второй белый?

— Да.

— Так вот это их непосредственное начальство. Эти воины следят за равновесием в мире. В основном нарушения происходят именно с темной стороны: кто-то хочет поглотить мир или другим способом потешить и воплотить в жизнь свои собственные амбиции. Но и со светлой стороны нарушения тоже случаются: мир во всем мире и прочие утопические пожелания. Однако, вся суть мироздания, то, на чем все держится весь мир — равновесие. Никакая из сторон не должна перетягивать на себя одеяло, иначе нас всех ожидает крах. Как обыкновенных людей, так и потусторонних существ.

— А откуда берутся эти самые воины духа?

— Они рождаются с таким даром. Это универсальные воины и все их возможности неизвестны никому кроме них. Слышала легенду про седьмого сына седьмого сына? Считается, что настоящим ведьмаком может стать только седьмой сын седьмого сына. В нем будут собраны все качества, достойные для обучения. Нечто подобное и отдаленно напоминающее и с воинами духа. Только их способности зациклены не совсем на магии. Скорее на тактике, воинских умениях. Впрочем, с большинством магических техник они тоже знакомы, хотя и не так часто их используют. Чтобы не тратить собственную энергию. Обычно, они обращаются к артефактам, в которых эта энергия уже заключена.

— Как-то неуютно слушать о себе же… — пробормотал Дэм.

— А захотел бы, давно уже бы посвятил эту девочку. У нее явно есть потенциал к обучению.

— У Марины тоже был потенциал.

— Ну уж нет, рыжий мне явно не к лицу, — возмутилась я. — Да и сексуальность мне не идет. А от человечины будет несварение.

Альвина засмеялась, но в ее глазах появилась грусть. Кажется, она привязалась к Марине, вложила в нее частичку своих знаний, возможно, чему-то научила. Не думаю, что вся эта информация мне в полной мере пригодится, но мне искренне интересно познавать мир, в котором мы живем. И если в детстве для меня это познание приходило через учебники по биологии, сейчас через искусство, то в будущем я наверняка буду немного разбираться в мистических аспектах. А становиться этим самым мистическим аспектом? Ну уж нет, увольте.

— Алин, у тебя хорошо развита интуиция. Всегда слушай ее. У людей редко так хорошо работает эта самая чуйка, — посмеявшись, серьезно произнесла Альвина. — Рано или поздно это может спасти кому-то или даже тебе жизнь. А могу снять с тебя врожденный блок, и ты будешь очень хорошо чувствовать, какие действия могут привести к нежелательным последствиям и что именно тебе нужно будет сделать. Правда, не всегда, а лишь в достаточно критичных ситуациях.

— Блок?

— Такой блок стоит на каждом человеке, иногда он ломается, трескается или повреждается. В основном, у женщин. Именно поэтому в вашем обиходе появилось словосочетание женская интуиция. Женщины достаточно эмоциональные создания и от напора их мироощущения блок иногда повреждается, из-за чего эта самая интуиция и так называемая чуйка развивается.

— А всякие шовинисты называют это истеричностью… — усмехнулась я.

— Это разные вещи, — усмехнулся Дэм. — Некоторые особи вашего вида могут закатывать истерики, что-то почувствовав или на пустом месте, а некоторые мудро послушают свое внутреннее я.

— Кстати, это один из немногих пунктов, в чем люди превосходят нас, — заметила Альвина. — У нашего брата не так сильно развита интуиция в принципе. Так что это твое умение будет нам весьма кстати.

— Ага, буду определять, какой из клиентов благонадежен и платежеспособен, а который просто зашел посмотреть на товар, — серьезно ответила я, сдерживая смешок.

Альвине шутка понравилась, а Дэм, как и всегда, был хмур и невесел. Рабочий день медленно подходил к концу, и пора было собираться домой. Там меня котенок ожидает. Проголодался, наверное, маленький.

Перед моим уходом Альвина сняла с меня блок. На мгновение меня затопили самые различные эмоции: и счастье, и грусть. И уверенность, и сомнение. Захотелось и плакать, и смеяться. А потом… неожиданно все стало на круги своя.

Глава 5

Интуиция никогда не подводит того, кто ко всему готов.

(с) И. Кант

Вечерний город бурлил жизнью. Кто-то ехал по своим делам. Особо засидевшиеся на работе возвращались по домам. Другие, наоборот, собирались на работу, а кто-то медленно и степенно прогуливался по улице, наблюдая за сидящими в уютных кафе. Погода была по-весеннему теплой, несмотря на то, что зима медленно шагала в нашу сторону, с каждым днем приближаясь все ближе и ближе. Через пару дней в свои права войдет ноябрь, хотя одеты все были лишь в теплые свитера или легкие ветровки. Казалось, что люди отказываются прощаться с летом и признавать неизбежное. А еще совсем скоро мой день рождения. Юбилей — двадцать лет. Родители вряд ли нагрянут с поздравительным визитом. Надежда только на дедушку, который неожиданно вспомнит о моем существовании.

Внезапно я поняла, что не могу сдвинуться с места, пошевелить ни рукой, ни ногой. Тело словно одеревенело. Та самая интуиция, о которой говорила Альвина, убеждала меня заглянуть в аптеку. Что там говорила ведьма? Всегда слушать интуицию? Она не подведет? Может, мне сейчас пытаются намекнуть, что вечером разболится голова?

Решившись, я вошла внутрь. Длинные стеллажи полок пестрели огромным количеством различных препаратов. В окошке на кассе сидела продавщица и внимательно на меня смотрела. Но тут интуиция, как назло, замолчала. И что мне надо приобрести?

— Девушка, вам помочь? — обратилась ко мне кассирша.

Наверное, забавно я смотрюсь, стоящая посреди аптеки с отсутствующим взглядом и прислушивающаяся к внутреннему Я.

— Аспирин? — вновь спросила продавщица.

Интуиция отрицательно покачала головой, я последовала ее примеру.

— Но-шпа? Нурофен? Капельки от насморка или для глаз?

— Вроде нет… — задумчиво ответила я, пытаясь разобраться в собственных чувствах.

— Финотропил без рецепта не продаем! — категорично сообщила женщина. Я что, похожа на человека, находящегося в глубокой депрессии?

— Нет, не финотропил.

— Ну что вы со мной в загадки играете? — возмутилась продавщица, недовольно закатывая глаза. — Может, гематоген или витаминки какие?

Витаминки! Вот что нужно моей интуиции… И какие же? Ретинол и дегидротинол — А? Или В — тиамин, бибофлавин, холин и прочее-прочее? Витаминов очень много. Когда-то родители заставили меня выучить всю классификацию витаминов, но какие мне нужны именно сейчас? Какой группы?

— Ааа, витамины… — догадалась продавщица. — Для волос, наверное?

Что, мои волосы выглядят настолько неухожено?

— Скажите, а в ампулах есть? — издали начала я, поддавшись внезапному порыву.

— Есть, — начала раздражаться продавщица. — А, В, С?

— В! — чуть ли не выкрикнула я. Так, полдела сделано. С буковкой определились, но этих В пятнадцать штук…

— Тааак… — задумалась женщина. Кажется, с клиенткой ей сегодня не повезло.

— Витамин В6, пожалуйста, в ампулах. Десять штучек.

Тут интуиция будто достучалась до меня. Осознание того, что от меня требуется, накатило как цунами.

Продавщица молча положила на прилавок требуемое, удивленно меня рассматривая.

— И два шприца, — добавила я спустя несколько секунд.

Рассчитавшись, я вышла на улицу и последовала в свой двор. Итак, зачем мне витамин пиридоксин (в6)? Размышляя на эту тему, вспоминая свои познания, я и дошла до подъезда, пока не услышала крик о помощи. Интуиция в голове самодовольно трелькнула.

— Помогите! Митрофанчик, что с тобой? — кричал хозяин того самого Митрофанчика.

И тут до меня дошло, о чем именно мне хотела сообщить мисс Интуиция, на шею словно накинули удавку воспоминаний, но я нашла силы сорваться на бег. Расстояние в двадцать метров преодолела буквально за несколько секунд, физрук в ВУЗе мог бы мной гордиться. Вокруг огромного тела дога уже столпился народ. У каждого прохожего было недоуменное выражение лица, никто не знал, что именно делать. Растолкав людей, я присела рядом с Митрофаном, извлекая из пакета покупки. Две ампулы вылетели из рук и разбились. Но постаравшись унять дрожь, я достала другие. Один, два… я резко вставила иглу от шприца прямо в бедро. Три, четыре… Пес дернулся, все замерли, стараясь ни звука не издавать. Спустя несколько секунд дыхание Митрофана более-менее выровнялось, размер зрачков стабилизировался.

Его хозяин удивленно на меня смотрел, то раскрывая рот, то закрывая. Другие собачники начали тихо что-то обсуждать. Их голоса проникали в мое сознание словно сквозь вату.

— Пуся… — услышала я испуганный голос молодой девушки. — Пуся, что с тобой?

Ну кто же называет огромного добермана Пусей? Я по началу даже не поняла, какой именно собаке нужна помощь, но потом заметила, как эта самая Пуся повалилась на бок и начала тяжело дышать. Дернувшись в ее сторону и разорвав о камень джинсы, я наказала всем собачникам вывести своих животных с площадки и не давать им ничего лизать и нюхать. Пока я вкалывала оставшиеся четыре кубика витамина В6, площадка уже почти опустела. В этот момент я как никогда была благодарна родителям за знания — надо будет им позвонить.

— Что с ними? — обеспокоенно спросил хозяин Митрофана, поглаживая его бок.

— Вам срочно нужно в ветлечебницу. Собакам необходимо поставить капельницу. Скажите там, что это влияние изониазида.

— Изо… чего?

— Лекарство от туберкулеза. Очень вредное для собак. Вам спешить надо.

Хозяин Митрофана и хозяйка Пуси взволнованно переглянулись и начали организовывать поездку в ветлечебницу. Хриплым голосом я сообщила всем присутствующим собачникам, чтобы они и их живность были крайне аккуратны и решили как-то проблему с отравой, раскиданной по всему двору.

Руки тряслись, сердце стучало где-то в районе шеи. Реальность происходящего еще в полной мере не добралась до моего сознания.

Накатили воспоминания пятилетней давности. Когда я еще жила с родителями, у нас был огромный дог Рен, как две капли воды похожий на Митрофана. Пес был настолько безобидный, что каждый, кто хоть немного был с ним знаком, тут же лез тискать, абсолютно не опасаясь не то, что укусов, даже праведного рыка. При этом, у нас в районе было много и бездомных собак — они не представляли никакой опасности, дружелюбно виляли хвостами на знакомых прохожих. Но однажды догхантеры решили устроить настоящую облаву, рассыпав изониазид по всему району. Рена тогда спасти не удалось, в тот день пострадало много домашних питомцев.

После этого происшествия, родители развернули целую программу по «истреблению» догхантеров. Собачники организовали клуб, который в свободное время занимался поиском людей, разбрасывающих по дворам эту дрянь. Длань закона была на нашей стороне, что разительно облегчало задачу. Именно из-за происшествий тех лет я хорошо знала, как спасти пса от этой отравы. И если уж не смогла уберечь собственную собаку, то спасу хотя бы чужую.

Войдя в квартиру, я тут же метнулась к котенку. Он спал возле батареи. Там, где я его и оставила — как будто отсыпался после долгих приключений. Пора бы уже дать ему имя. Думаю, «обжора» подойдет — пока меня не было, он вылакал все молоко. И, кажется, чуть-чуть подрос. Хотя это очень сомнительно, возможно, моя фантазия. А кота назову Бегемотом, отдам дань классикам…

Почувствовав мой запах, котенок проснулся и потянулся. А после начал аккуратно сползать со своего лежбища. Забавно перебирая лапками, он подошел ко мне и с тихим мурчанием начал тереться об ногу.

— Ты проголодался или действительно рад меня видеть? — риторически спросила я.

Котенок, разумеется, промолчал. Зато внезапно распахнулась дверца холодольника, оттуда выпорхнула кастрюля. На секунду я опешила, но вспомнив о вчерашнем визите домового, успокоилась. Пока кастрюля летела через всю кухню, я изловчилась и заглянула внутрь. Картошечка с котлетками, ммм!

Ретировавшись в комнату, дабы переодеться в домашнюю одежду, я увидела Дэма. Ну разумеется! Было бы слишком просто, если бы комната оказалась пустой — там просто обязан кто-то быть! Иначе жизнь, в последнее время богатая на приключения, казалась бы слишком скучной! Ну, в этот раз он хотя бы ботинки снял, прежде чем нагло разваливаться на моей постели.

— Ну и что на этот раз? — вздохнув, спросила я.

— Ты себе блохастого завела? — внимательно на меня поглядывая, поинтересовался он.

— Не блохастого, а Бегемота.

Стараясь не обращать внимания на парня, кинула в угол сумку и аккуратно приоткрыв шкаф, чтобы не демонстрировать его недры гостю, вынула оттуда домашнюю одежду.

— Вот не понимаю я хозяев, которые называют своих животным названием других видов. Это так смешно, когда мелкую вечно гавкающую моську зовут Тигр или длинную сардельку на ножках, гордо именуемой таксой, зовут Суслик.

— Слушай, несмотря на то, что для своего возраста физически ты очень хорошо сохранился, но вот характер… Ворчишь и ворчишь. А Бегемот это вовсе не в честь животного. И тебе, как человеку, прожившему долгую жизнь, должно быть это хорошо известно. Может, тебе и лично с Булгаковым побеседовать довелось!

— Ты просто не ценишь те мудрые мысли, которые я в тебя буквально выплевываю, — наигранно закатив глаза, произнес Дэм.

— Чего это у тебя такое хорошее настроение? — подозрительно переспросила я. — Мудрыми мыслями направо и налево плюешься. И уж если собирался ими плеваться у меня дома, мог бы и подвезти.

— И тогда бы ты не спасла жизнь двум псам, а мы бы с Альвиной не узнали силу твоей интуиции, — тут же нашелся Дэм. — Когда ломаются блоки, всегда происходит что-то любопытное.

— Ну, тебя-то я не почувствовала.

— Потому что не было никакой опасности.

— А для моей кровати, на которую кто-то, кстати, постоянно плюхается в одежде, ты несешь непосредственную опасность.

— И это я ворчу? Или ты предлагаешь мне раздеться? — хитро поинтересовался Дэм.

— В следующий раз, когда тебе захочется посетить мою комнату, плюхайся, пожалуйста, в кресло. Одетым.

Дэм и бровью не повел.

— А теперь позволь мне переодеться. Домовой ужин приготовил, присоединяйся, раз пришел, — я проявила чудеса гостеприимства.

Когда я вышла на кухню, котенок внимательно поглядывал за летающими ложками поварешками, а Дэм восседал во главе стола с газетой. Котенка я водрузила к себе на колени, где он, свернувшись клубочком, тут же заснул. Вот соня!

— В общем, с твоего друга приворот полностью снят, сегодня они расстались. Когда эта ненормальная сообщила, что если Иван не процедит бульон как минимум три раза и не приедет кормить ее с ложки, обязательно чайной, она его бросит. По стечению некоторых обстоятельств это все слышали его родные, которые были весьма удивлены таким поведением девушки. И, мягко говоря, обескуражены, что их Иван мог подобное допустить.

— А этим стечением некоторых обстоятельств, случайно, не ты являешься?

— Просто у него что-то случилось с телефоном и кроме громкой связи…

— Слушай, а мы точно правильно поступили? Может он с ней был счастлив? — я внезапно задумалась. А что, если в подобные ситуации вообще вмешиваться нельзя? Не раз уже в разных фильмах обыгрывались ситуации, где упоминалось, что если у человека есть «истинная любовь», на него не сработают никакие привороты.

— Сейчас он свободен как никогда. Приворот всегда сильно высасывает энергию того, кто под ним находится.

— То есть, я типа сейчас твоя должница?

— Типа того, — усмехнулся Дэм, жуя котлету.

— И если я тебя сейчас кое о чем попрошу, я буду твоей должницей еще больше?

— Я сразу отвечаю на твой вопрос. Нет. Я не буду этим заниматься. Не в моей компетенции. Слишком низко…

Я чуть зубами не заскрипела. Попросить я его хотела о том, чтобы он нашел того, кто раскидал отраву по двору. Меня сильно волновало происходящее и мне хотелось сделать хоть что-то.

— И что же в твоей компетенции? — подавляя злость, выплюнула я.

— Если по части тебя, то оберегать от посягательств на тебя потусторонних существ. Даже если на тебя какой-то маньяк нападет, я не стану вмешиваться, потому что это никак не связано с нашим миром.

— Зануда, — надулась я.

Котенок тихонько мяукнул, просыпаясь от нашей перепалки. Хм, а ведь он с самого утра ни разу не сходил в туалет. Вот глупая, не подумала, что нужно озаботиться. И, главное, луж нигде не было, все блестело чистотой. А значит?..

— Господин домовой, а Бегемот… безобразничал?

В воздух поднялась сахарница, мелкие песчинки посыпались тонкой струйкой, складываясь в слова: «В доме будет чисто». После чего сахаринки так же легко вернулись в пластиковую чашу. Хорошо, что я не употребляю сахар.

— Спасибо, — вслух произнесла я, мысленно делая пометку о том, чтобы купить коту лоток. Интересно, а почему домовой воспылал ко мне такой страстью, хотя до этого молчок? Или это то самое, когда подобное притягивается к подобному? О чем Альвина и говорила. Слишком много вопросов, а где искать ответы — непонятно.

— Ты, главное, с ума не сойди, разговаривая то с домовым, то с котенком. Кстати… Пять… четыре, три, два, один…

После того, как он окончил отсчет, зазвонил мобильный. Ванька. Я удивленно посмотрела на Дэма, но телефон взяла.

— Алло… — ответила я.

— Алинка, привет, ты не представляешь, что произошло… — голос его был весел, как никогда. — Я сейчас возле твоего дома, напоишь чаем?

— Ага, только чая купи… — вздохнула я.

Дверь одного из ящиков открылась, оттуда выпала картонная коробка с чаем. После открылась и духовка, являя нашим взглядам лимонный пирог. Комната тут же наполнилась умопомрачительными ароматами.

— Хотя знаешь, не надо. Я забыла, что в магазин ходила.

— Хех, — усмехнулся Ванька. — Через пять минут буду.

— Я так понимаю, что мне надо срочно покинуть этот праздник жизни? — запихивая котлету в рот, поинтересовался Дэм.

Дэм, судя по завтраку, неплохо готовит. Но сейчас складывалось ощущение, что тот давно не ел. А Ванька, скорее всего, хочет рассказать про расставание с Лидкой. Дэм тут и правда совсем не к месту, но заметив его голодный взгляд, направленный в недра духовки, я поняла, что не смогу его попросить выйти вон. К тому же, в последнее время он меня совершенно не раздражал. Еще и Ваньке помог…

— Я думаю, что пирог получился очень вкусным, так что можешь остаться, — ответила я и направилась открывать дверь, сгрудив расслабленного котенка к Дэму на колени.

Ванька действительно был необычайно весел, когда вошел в квартиру.

— А мы с Лидкой расстались, представляешь… — с порога заявил Ванька. — Я не понимаю, как я вообще мирился с ее выходками на протяжении такого долгого времени, — тараторил он. — О, а чем это пахнет?

— Кулинарными шедеврами.

— Редко же ты готовишь. Хотя моя мама до сих пор, когда вспоминает твои сырные шарики, закатывает от восторга глаза.

Было дело. Год назад, когда у нас с Ваньки был день рождения, я была приглашена на их семейное торжество. Мама Ваньки — Лариса Дмитриевна совершенно не успевала с готовкой и я взялась ей помогать. Вспомнив фирменный мамин рецепт, приготовила сырные шарики. Лидка тогда тоже помогала, но взялась за что попроще — салат. Вышел он настолько соленый, что гости даже не пытались его проглотить, лишь вежливо прикрывали салфеточками оставшееся на тарелке. Наверное, только я знаю, что Лариса Дмитриевна украдкой подсыпала туда пару ложек соли, а потом то же провернула и бабушка Ваньки. Отдуваться за всех пришлось другу — девушка настояла на том, чтобы парень ел и делала вид, что очень вкусно. К моим блюдам в тот вечер ему прикасаться запретили.

— Ну, иногда нужно пересилить нежелание вставать к плите, — вздохнула я, не про домового же рассказывать.

Ванька, разувшись, уверенно двинулся на кухню. Ой, забыла про Дэма сказать.

— О, привет, — весело произнес Ванька. — Мы уже виделись… Дэм, правильно?

— Верно, — улыбнулся тот и пожал протянутую руку. Чуть ли не впервые вижу, как он улыбается. — А ты Иван?

— Ага. Алин, а это твой кот? — он кивнул на колени Дэма, где Бегемот с удобством устроился, вытянувшись и разместив лапы у него на коленях, а хвостатую задницу… чуть повыше. Кажется, Бегемотик действительно очень быстро растет. Еще сегодня утром он помещался у меня на ладошке. Или, может, это какое-то свойство всех котов — вытягиваться, становясь почти в два раза больше?

— Ой, я забыла, что у тебя аллергия, — вздохнула я.

При опасной близости с любым животным у Ваньки начинается дикий чих и нервная почесуха. Лекарства, конечно, спасали, но обычно реакция мгновенная.

Ванька встал, как вкопанный посреди кухни, глубоко вздохнул пару раз и… ничего.

— Алин, кажется, твой кошак на меня не действует, — ошарашено произнес он.

— Может, еще не время? — хитро поинтересовался Дэм. Слишком хитро, как мне показалось. Ванька по-хозяйски заглянул в духовку и достал оттуда пирог.

— Алин, кажется, ты превзошла саму себя, — восхищенно рассматривая пирог, произнес он.

Он, украшенный сверху замысловатыми узорами, действительно выглядел чудесно.

— А что, она еще и готовить умеет? — ляпнул Дэм.

Ваня удивленно посмотрел на пустые тарелки.

— А ты еще не понял?

— Ну… — замешкался Дэм, а потом выкрутился. — Я этого не видел.

— Мы с ней знакомы давным-давно, — начал Ванька. — Но за все это время она готовила при мне лишь три раза. Сегодня вот четвертый. Она ужасная лентяйка.

Вечер прошел весело. Все весело шутили, а сама атмосфера была более чем комфортная. Впрочем, чему я удивляюсь? Рядом с Ванькой все люди чувствовали себя «своими». Он заражал позитивом и жизнелюбием, рядом с ним всегда царило спокойствие и легкость. Если мне было сложно обзаводиться новыми знакомствами, то для Ваньки — раз плюнуть. Он рассказывал Дэму разные случаи из нашей жизни, а Дэм внимательно слушал и поддерживал беседу. Идиллия…

Аллергия у друга так и не началась, а под конец вечера Бегемот вообще перебрался к нему на колени и громко замурчал.

Засиделись мы глубоко за полночь, потому я предложила ребятам заночевать в комнате дедушки. Перемыв всю посуду под фырканье домового, я тоже отправилась на боковую.

* * *

Проснулась я от крика, своего собственного. Сон, опять этот страшный сон. Котенок сидел на подушке и удивленно на меня смотрел. Свет от ночника бликовал в глазах кота и создавалось ощущение, что те чуть светятся. А мне и без этого было страшно. Этот сон постоянно выводил меня из привычной колеи.

— Ты чего орешь? — на пороге моей комнаты появился заспанный и взъерошенный Дэм.

Я всхлипнула, даже не пытаясь совладать с эмоциями. Обняла Бегемота, отчего тот непонимающе мяукнул, хотя мгновением позже с удобством устроился у меня на руках.

— Пять утра, а ты орешь, как резаная. Мы спать-то легли всего несколько часов назад.

— Ничего, — буркнула я, вытирая слезы. — Прости, что разбудила.

Дэм по-хозяйски зашел в спальню и устроился на краю постели.

— Рассказывай, — требовательно произнес он.

— Просто сон плохой приснился.

— Какой? — пристально глянул в мои глаза Дэм.

— Не знаю, — вздохнула я. И рассказала, что этот сон снится мне уже давным-давно, что он меня очень пугает и когда рядом дедушка, мне, почему-то не так страшно, да и снится он намного реже. А сейчас… Уже вторую ночь подряд.

— Ты рассказывала Альвине?

— Да, она сказала внимания не обращать, а потом на картах гадала…

Глаза Дэма расширились от удивления, что я заметила даже в полумраке.

— И что… сказали карты?

— Ерунду какую-то. Альвина сказала, что, скорее всего, они что-то путают.

— Эти карты не врут никогда, — выдохнул Дэм. — И если Альвина решила их взять в руки после… после того, что было, то значит у нее на тебя какие-то планы.

— Что это значит? — нахмурилась я.

— Это значит, что она тебе доверяет, и будет учить. Ты, может, всего лишь человек, но если захочешь, то толк выйдет. Если очень захочешь, то даже можешь присоединиться к династии ведьм.

— Зачем ты это говоришь? — поинтересовалась я. — Да и не хочу я становиться ведьмой.

— Ну а почему бы и нет? Раз уж ты в лодке. За эти пару дней Альвина приняла решение, а ее мнению я доверяю. Марине, к примеру, она не гадала. Да и относилась крайне прохладно.

— А что эта за история с картами?

— Я не могу тебе об этом рассказать, — строго ответил Дэм. — Зато могу рассказать кое-что про твоего кота.

— М?

— Ну, во-первых, это настоящий фамильяр. Во-вторых, фамильяр не инициированный и не способный войти в полную силу. И в-третьих, он привязался к тебе и не сможет теперь найти ведьму, способную раскрыть весь его потенциал, а, судя по всему, он у него немалый. Возможно, появление фамильяра произошло из-за того, что ты вошла в наш мир, а он раскрыл перед тобой часть тайн.

— Но…

— А теперь спи. Тебе через три часа вставать.

— Я не могу заснуть после этого сна, — прошептала я.

— Страшно? — подколол Дэм.

— Типа того.

Дэм внезапно протянул руку к моему лицу, аккуратно дотронулся до лба, до подбородка. Сердце забилось сильнее. Это все могло бы выглядеть очень романтично, если бы после этих прикосновений сознание не начало меркнуть, и я не заснула. Магия, карты, фамльяры… ешкин-кошкин… Я, кажется, окончательно во всем запуталась.

* * *

Полторы недели пролетели незаметно. Сначала университет, потом работа, а после возвращение домой, к Бегемотику, который походил уже на взрослого крупного кота.

Рос он не по дням, а по часам… Оставалось только надеяться, что в своем «взрослом размере» он все еще сможет помещаться в квартиру.

Дедушка так и не вернулся, лишь однажды отправил весточку смской, в которой сообщал, что его «миссия» потребует чуть больше времени и чтобы я его не теряла. Пообещал, что к моему дню рождения он будет дома.

И все бы ничего, вот только кошмары мучили меня чуть ли не ежедневно. Из-за этого недосып принял совсем уж опасный оборот — настроение было паршивым, периодами накатывали истерики, на нескольких лекциях я просто отрубалась, один раз даже во время обеденного перерыва у Альвины. Глаза слипались на ходу, но я со всех сил пыталась этому противиться. Кофе употребляла в непомерных количествах, в чайной стала чуть ли не постоянным клиентом.

Удивительно, но Марина относилась ко мне нормально, в некоторых ситуациях даже сочувствовала. Если отбросить ее выпады, наподобие «коровишна», то нас бы можно было назвать добрыми знакомыми. От чего суккуб воспылала ко мне симпатией я не знала, а в магазин она не заглядывала.

Ванька, замечая мое состояние, проводил со мной почти каждый вечер. Но если сперва пытался куда-нибудь вытащить, то после того, как я несколько раз отрубилась в кинотеатре, отбросил попытки. Просто наведывался ко мне с вредными чипсами и флешкой с фильмами. Он явно чувствовал ответственность за меня пока не было дедушки, и сам комментировал свою гипер-заботу словами: «За тобой нужен присмотр, мне не нравится твое состояние». Иногда к нам присоединялся и Дэм.

Иногда, чтобы помочь мне заснуть, он использовал магию. Я чувствовала, что он догадывается, откуда берутся мои кошмары, но напрямую спросить боялась. Несколько раз я замечала их задумчивые переглядывания, а однажды подслушала разговор:

— Ты нашел его? — обеспокоено спросила Альвина, когда я направилась в подсобку за тряпками.

— Ни его, ни метку… Это все очень странно. Но он мог поставить блок. И если мы спросим в открытую, девочке будет очень больно.

— Кто-то из высших?

— Не знаю, — устало ответил Дэм. — Я проверил ее родителей, они никак не связаны с ним. Значит, она в это вляпалась сама. Но ничего не помнит. Кажется, это была ошибка, вводить ее в наш мир. Теперь неприятности будут следовать по пятам. Недавно обнаружил парочку духов у нее в доме. Правда они были придушены ее котом и домовым, так что удалось избежать последствий. Но что-то конкретно высасывает ее. Я всерьез подумываю снять с ней свой знак, чтоб дать продышаться. Если б не эти странные кошмары, мой знак бы только придавал бы ей силу, но сейчас он как катализатор… Через него впитывает силу кто-то из этих тварей.

— Кошмары вернулись, как только она взяла кота?

— Не так, она нашла кота, как только вернулись кошмары. Я его проверил. Светлый фамильяр, несмотря на то, что чисто зрительно на нем нет ни одного белого пятнышка. Он искренне полюбил девчонку и защищает ее всеми силами, а ты знаешь, какая может быть мощь у чистокровного фамильяра. Это только двух духов мне удалось увидеть, сколько нечисти они перебили на пару… Я не знаю.

— То есть мы бессильны?

— Знаешь, что самое странное, — не обращая внимания на вопрос, продолжил Дэм. — Я пытался проникнуть в ее сознание, пока она спала. Через знак принадлежности. Как будто глухая стена. Мало того, эта самая стена высосала почти всю мою энергию, и я вырубился.

— Но ведь у Воинов Духа очень много…

— Это меня и удивило.

— На этой девочке стоят всевозможные блоки, некоторые из них лучше не снимать, мне кажется, они сдерживают часть кошмаров. Самое главное найти знак.

— В том то и проблема. Обычно, такие знаки ставят либо возле сердца, либо на сонной артерии, но нет… Глухо.

Знак? О каком знаке идет речь и почему они так обеспокоены? В голове тонким колокольчиком зазвонила интуиция, словно подсказывая, что я знаю верный ответ. К татуировке на плече я уже привыкла, даже перестала скрывать. Но вот что еще подходит под определение знак? Кто-то еще из иного мира как-то меня пометил? А что если?..

Даже не скрывая то, что подслушала их беседу, я стремительно вышла из кладовки и села на ближайший стул. Расшнуровав левый ботинок, не обращая внимания на удивленные взгляды Альвины и Дэма, я сняла носок и продемонстрировала им свою пятку.

— Про этот знак вы говорите? — обеспокоенно спросила я.

Альвина резко встала и подошла ко мне, схватив за ногу и придвинув мою пятку почти к самому своему лицу. Стало неловко.

— Дэм… Это…

Дэм встал рядом с Альвиной и они на пару начали изучать мою ногу.

— Какая прекрасная картина, — услышала я ехидный голос Марины. — Два достаточно прославленных в нашем мире борца за справедливость отрывают смертной человечке ногу.

Марина несла в руках большой одноразовый стаканчик с крепким капучино. По воздуху разлетался запах молотого кофе. Девушка подошла и протянула его мне.

— Держи, а то ты сегодня не пришла.

— Марин, признавайся, ты плюнула туда или подсыпала чего-то? — подозрительно понюхав кофе, спросила я.

— Вот и делай добрые дела после этого, — вздохнула Марина, присаживаясь рядом. — Чего это они зависли над твоей ногой?

— Он не отравлен, можешь пить, — на секунду отвлекшись от моей ноги и просканировав взглядом стакан, произнес Дэм. Марина усмехнулась, сложив руки на груди.

— Спасибо, — поблагодарила я. — Что это за альтруистические наклонности?

— Паша так забавно хохлится, когда ты к нам заходишь. Так что мне даже стало тебя слегка не хватать.

— Суккуб, который приносит человеку кофе, потому что соскучился… Это забавно, — усмехнулась я.

— Так что они с твоей ногой делают? У тебя там мини-демон завелся? Или твоя пятка стала грозным оружием против Света и Тьмы?

— Мариночка, солнышко, — голос Дэма показался мне излишне добрым. Что-то не так. — А не могла бы ты подойти.

Марина послушно встала и встала рядом с Воином Духа.

— Потрогай ее за ногу, получишь незабываемый взрыв эмоций. Тебе понравится.

Видимо, Марину подкупила благодушная просьба Дэма, потому она дотронулась до моей пятки одним пальцем. После произошло невероятное — ногу пронзила жуткая боль, а девушку-суккуба откинуло к дальней полке. Та покачнулась, накренилась, отчего все фолианты друг за другом свалились на Марину.

— Твою мать, Дэм, — услышала я ее голос из под завалов с книгами. — Ты совсем ополоумел?! Этот знак мог меня убить!

Альвина, будто не обращая внимание на происходящее отошла и, взяв какую-то книгу с другой полки, села на кресло и углубилась в чтение. Пожалуй, ее нервам можно только позавидовать. Мне оставалось только виновато смотреть на пострадавшую. В том, что она совершила подобный кульбит именно из-за меня, я не сомневалась.

— Алин, что ты почувствовала, когда Марину откинуло к полке?

— Мне было больно, — растерянно ответила я. — А ты знал, что это приведет к таким последствиям, и что она пострадает?

— Расслабься, суккубы живучи. А даже если нет, то ничего, она же монстр, — буркнул Воин Духа.

Марина, не говоря ни слова, сбрасывала с себя книги и расправляла одежду. Неловко попытавшись встать, она запнулась о толстый том и вновь рухнула. Проснулась моя интуиция и заявила, что Дэм — козел.

— То есть ты знал, что она пострадает в любом случае? — шипящим шепотом поинтересовалась я.

— Да, — спокойно ответил Дэм.

— И тебя совсем не смущает то, что она пришла сюда без дурных намерений, принесла мне кофе?!

— Да шпионила наверняка, — не очень-то уверенно ответил парень.

Внимательно оглядев Марину, заметив ее стремительно затягивающиеся ссадины, плотно сомкнутые губы и застывшие в глазах слезы, я почувствовала сожаление. Сожаление от всего произошедшего. Альвина говорила мне верить интуиции, и сейчас она мне подсказывала, что Марина пришла сюда исключительно проявляя заботу обо мне, показывая свою привязанность. Возможно, эти чувства и недоступны суккубам, но эта девушка изо всех сил старалась сохранить в себе что-то человеческое, совершать добрые поступки.

— Дэм, я, конечно, понимаю, что ты хочешь мне помочь, но ты козел… — выдохнула я. — В последнее время я поняла, что понятие о добре и зле слишком смазались. Зло не всегда делает только плохие вещи, а добро медленно скатывается в лицемерие. Нет больше таких понятий, они размыты. Надо судить по поступкам. Недавно я наткнулась на легенды о Воинах Духа. Узнала твою историю, историю твоих предков. Вы, конечно, молодцы, за равновесием глядите и все такое, но чего вам действительно не хватает, так это доброты и сострадания. Я искренне не понимаю, зачем ты это сделал. Хотя, может, ты и считаешь меня максималисткой, абсолютно не разбирающейся во внутренних устоях вашего мира, но..

— Ну она людей вообще-то убивает! — перебил меня Дэм.

— Я понимаю, что жизнь очень ценна, что никто не вправе ее отнимать, но ты когда-нибудь задумывался КАКИХ людей она убивает? — спокойно спросила я, обуваясь. Вспомнив наши беседы в кафе, я продолжила. — Маньяк, который насиловал маленьких школьников, человек, который занимался черным риэлторством, помимо всего прочего умерщвлял старушек и убийца… Тебе не кажется, что это как минимум говорит о том, что она действует не столько по справедливости, сколько по совести? По-человечески, в конце концов. Тебе не кажется странным, что «монстр» ведет себя более человечно, чем многие люди?

— Вас не смущает, что я тут нахожусь… — слабым голосом проговорила Марина. — В любом случае, коровишна… Спасибо за то, что вступилась. Давно этого никто не делал. А этого индюка я вообще раньше считала другом. Он всегда был такой, сперва втирается в доверие, но если ты совершаешь какую-то ошибку, то начинает громко ненавидеть. Будь осторожна, он бывает очень убедительным.

Марина усмехнулась, а после грациозно направилась в сторону двери, плавно раскачивая бедрами.

— И кстати, Дэм, — она на мгновение замерла. — Мне надоело отговаривать своих братьев по крови от расправы над тобой. Так что… Будь аккуратней. У многих из них есть козыри в рукаве.

Глава 6

День тянулся, словно медлительная черепаха взвалила его на спину и несла через многокилометровую пустыню. Хотелось спать, есть, забиться в теплую и уютную норку, но чтобы при этом еще и не мучили кошмары.

Дэм меня старательно игнорировал после того, что я высказала. Лишь носился по магазину, наводя беспорядки в тех местах, где я минутой ранее расставляла все по полкам — словно специально пытался разозлить.

Альвина пропадала в закрытой секции, оставив клиентов на Дэма. Он, в свою очередь, к общению с ними не тяготел и каждому пришедшему сообщал про переучет. Я же старалась как-то себя развлечь, чтобы не заснуть, потому ходила за парнем, действуя тому на нервы. Только он наводил беспорядки, как я, словно заботливая нянюшка, вновь расставляла все по местам. Спустя какое-то время меня это начало так веселить, что я начала подхихикивать.

— Ты двинулась на почве нервного расстройства? — наконец обратил на меня внимание Дэм.

— Вы посмотрите, кто со мной разговаривает, — театрально захлопав в ладоши, умилилась я.

— А я с тобой и до этого разговаривал, — процедил парень, закатывая глаза.

— До этого, это когда я пыталась у тебя выяснить, что ты ищешь, или когда ты трижды споткнулся об меня?

— Ну а что ты под ногами крутишься? — выплюнул Дэм.

Такое ощущение, что я всегда всем только мешаю. И от меня одни проблемы… Даже с родителями! На кой черт они меня рожали, если четко понимали, что кроме науки в их сердцах больше ни для чего места не найдется?! На меня они обращали внимание только когда было необходимо поставить подпись в дневнике или откосить от родительского собрания… Я только и делаю, что вызываю чье-то недовольство. Девочки в детском саду постоянно меня дразнили, одна из них даже однажды чуть без скальпа не оставила. В школе каждый раз, когда я пыталась влиться в какую-то тусовку, начать беседу — все тут же замолкали, красноречиво переглядывались: «Мол, что это она тут забыла?!». В ВУЗе и пытаться не стала — довольствовалась общением с Ванькой. Да и ему я мешаю! Он бы сотню раз уже мог обзавестись нормальной компанией, но нет! Он же чувствует ответственность за меня, оставить не может из-за того, что совесть не позволяет. Но ведь на самом деле я прекрасно понимаю, что не нужна. Никому.

Глаза мгновенно наполнились слезами, горло перехватил спазм. Я тихо всхлипнула, не сумев совладать с эмоциями. Наверное, оно с недосыпа… Бесполезная ты, Алинка… Абсолютно. Даже доклад так и не сделала. А все эти фэнтези-книжки проклятущие! Кто же знал, что они так затягивают!

— Эй, ты чего? — с каким-то суеверным ужасом поинтересовался Дэм.

— Вот ты монстров убиваешь, а что такое женские слезы не знаешь?.. — снова всхлипнула я.

— Я, конечно, слышал, что зачастую они случаются без причин, но до этого не сталкивался. Даже немного растерян…

Дэм неуклюже похлопал меня по плечу.

— Просто… Кажется, мне немного страшно. Страшно от того, что я совсем не понимаю, что происходит.

— А что происходит? Какой-то идиот заложил твою душу, пока ты была совсем маленькая. Альвина сейчас пытается выяснить кому, а я пытаюсь найти артефакт, который поможет тебе с этим справиться.

— Всего-то, — саркастично передразнила я. — Ерунда-то какая, и чего я волнуюсь…

— Не истери только, — поморщился он. — Ты же обычно спокойная до ужаса, даже если вокруг снуют монстры. Даже ухом не ведешь! Рассматриваешь их с интересом, даже толком не понимая, насколько они опасны. А этот твой протест по защите суккубов?! Конечно, я перегнул палку, но ни у кого бы и желания не возникло за них вступаться, а ты еще и подверглась нападению от их братии… Алин, соберись. Ты же справишься! Мы справимся… И душу твою спасем, и выспишься нормально. И вообще, у тебя день рождения скоро. И у друга твоего! Вот ты озаботилась подарком?

— Нет, точнее да… — в заключительный раз шмыгнула носом я. Кажется, начинает отпускать.

— И не стыдно? — нравоучительно поинтересовался Дэм.

— Слушай, а почему тебе так Ванька нравится?

— Ну, он очень светлый человек. Да и на тебя положительно влияет.

Я хмыкнула. Ага, знал бы он, как положительно мы прогуливали уроки, чтобы пообщаться.

— А еще, — продолжил он, — он может защитить тебя от самой себя. Поддерживая лучшее в тебе, ему удается искоренить худшее. При этом не ведя беседы о морали и нравственности. Он сильная личность, на которую можно опереться. Вы как брат с сестрой, словно связаны. Это видно на уровне душ.

— На уровне душ?

— Каждое существо, будь то Воин Духа или ведьма могут видеть души человека. Какую-то едва уловимую судьбу. Так вот, вы с Ванькой связаны, как брат с сестрой и эта связь пройдет с вами сквозь годы, — на мгновение задумавшись, ответил он.

— Дэм, а ты на самом деле милый, — усмехнулась я.

— О, женщины… Имя вам коварство… — Дэм закатил глаза. — То вы плачете, то веселитесь. Буквально пять минут назад ты намеренно выводила меня из себя, а теперь говоришь, что я милый. Мне иногда кажется, что вы какой-то отдельный клан, высланный специально для того, чтоб поработить мужчин. Причем у многих даже получается.

— На самом деле, все мы лапочки, — я быстро и наивно похлопала ресницами, как всемирно известная Мэрилин Монро.

— У тебя нервный тик? — неожиданно спросил он, отводя взгляд от моего лица.

— Ты умрешь холостяком, — громко засмеялась я. — Либо станешь геем. Женщины ему не угодили… Ты же уже старичок. Откуда твои шовинистские наклонности?

— Ничего я не старичок. И ничего не шовинист. В женщинах есть и свои плюсы…

— В женщинах есть свои плюсы… — весело передразнила. — Говоришь, как старый, убежденный в своей правоте холостяк.

— А что не так?

— В формулировке.

— Объясни.

Я подошла к стойке с книгами и достала одну из самых больших. На эту поистине удивительную вещь я наткнулась буквально вчера. Особенность книги заключалась в том, что в ней были собраны копии всех великих картин разных времен и народов. При этом внешне фолиант имел небольшой размер и вес.

— Садись… — я указала Дэму на кресло и водрузила перед ним книгу на нужной странице.

— Я думаю, что эта женщина в представлении не нуждается. Но все же. Мона Лиза, она же Джоконда, она же Лиза Герардини — супруга торговца шелком из Флоренции. Так вот, как ты думаешь, почему портрет этой, вроде бы самой обычной, по тем меркам, женщины стал так популярен? Когда картину привезли в Москву, люди стояли в долгих очередях, чтобы посмотреть на нее хотя бы одним глазком. И сама Фаина Раневская однажды сказала, что эта женщина может сама выбирать, на кого производить впечатление. А Грюйе говорил, что скоро уж четыре столетия, как Мона Лиза лишает здравого рассудка всех, кто, вдоволь насмотревшись, начинает толковать о ней. Почему?

— Вполне вероятно, что картина могла понравиться знатному вельможе, мнение которого слишком высоко ценилось. Остальные, нахваливая портрет, скорее пытались угодить чужому вкусу, а впоследствии сами уверились в своих словах. Тонкий психологический ход. То же самое и с «Квадратом» Малевича. Никто просто не осмелился заявить, что ничего гениального в нем нет.

— Я думаю, что «Мона Лизу» начали воспринимать так не потому, что она понравилась какому-то вельможе. Искренне хочется верить, что с живописью так не работает. Тут у каждого свое мнение, да и на тему самого портрета споры продолжаются до сих пор. Мне кажется, ее успех заключается в том, что Леонардо изобразил женщину такой, какой видел сам. Для него она была загадочной, прекрасной, и художник всеми силами попытался вложить это в полотно. Кто-то подхватил, большинство прониклось. Женщина всегда будет замечать за собой лишь то, что видит в ней мужчина. Стоит так же учитывать, что на протяжении многих веков слабый пол, не имеющий фактически никаких прав, только и делал, что вдохновлял сильный на свершения. За каждым великим поступком мужчины стоит женщина. И если это не любовь всей его жизни, то муза, мать или сестра. Та, ради которой хотелось бы совершать подвиги. Та, которая действительно оценит.

— Ну, если раньше так оно и было, то сейчас — иначе. Нынче женщины избалованы, как и мужчины. Это бессмысленно отрицать. В их жизнях большинство проблем упирается в ипотеку, кредиты и спиногрызов. И никаких тебе бесконечных войн, болезней, поголовно высекающих города, и геноцидов. Женщина может вдохновить разве что на чистку унитаза или приготовления ужина. О да, это великий поступок! Все настолько погрязли в собственном жире, что ничего дальше быта не видят, да и себя не замечают. Не то, что вторую половинку или еще кого. Обмельчал народ, и это далеко не новость.

Зазвонил телефон, пресекая спор. На дисплее отобразилась Ванькина фотка.

— Алин, мама интересуется. Ты же день рождения с нами отмечаешь? Верно? — бодро затараторил друг в трубку.

— Ну… Наверное, — немного подумав, ответила я.

— Вооот, — утвердительно произнес Ванька. — Ты же с Дэмом придешь? Мама хочет с ним познакомиться.

— В смысле? — недоуменно поинтересовалась я.

С мамой Ваньки, к счастью, мне повезло подружиться. Она иногда даже звонила, приглашала в гости или просто спрашивала, как у меня дела. Но вот про Дэма я ей не говорила ни слова, следовательно, это сделал Ванька. И у меня складывалось впечатление, что друг сам все неправильно понял.

Дэм насмешливо поглядывал исподлобья, внимательно прислушиваясь к диалогу. Кажется, его происходящее крайне забавляло.

— Ну мама хочет узнать, придет ли кто-нибудь с твоей стороны, — разъяснил Ванька.

— Не знаю, — растерянно ответила я. — Если у Дэма будет желание в этом всем поучаствовать, то конечно. Но ведь он и твой приятель тоже, так что можешь позвать его самостоятельно.

— А у меня его номера нет. Но я буду рад, если он придет. Так что возлагаю на тебя сию обязанность, — Ванька положил трубку, прервавшись на полуслове.

— Дэм, Ванька приглашает тебя на наш с ним день рождения, — пробормотала я, убирая мобильник в карман.

В магазинчике повисла тишина. Только некоторые особо самостоятельные книги забавно пофыркивали и тикали часы.

— Ванька значит приглашает, а ты нет? — усмехнулся Дэм, отходя к длинной полке и утыкаясь взглядом в корешки книг.

— Ну и я приглашаю. Почему бы и нет? Послезавтра. Его мама почему-то возжелала с тобой познакомиться.

— Да… Его мама будет явно в шоке, — почему-то развеселился Дэм.

Я вопросительно приподняла брови. Он, не дождавшись прямого вопроса, разъяснил:

— Ну сама посуди. Ты девушка весьма спокойная, приличная. И Ванька из этой же оперы. И тут у вас в друзьях появляется парень, весьма неформального вида и усыпанный татуировками. Ей же не объяснишь, что тату это печати, защищающие от всякой дряни или усиливающие собственный потенциал. Мне кажется, подобное знакомство не самая лучшая идея, хотя, бесспорно, мне было бы очень весело наблюдать за подобным цирком. Она же потом вас съест! Даже если я буду приличным мальчиком и не стану обнажать саблю, демонстрируя всем количество заточек.

— Его мама нормально относится ко всем Ванькиным друзьям, — обиженно протянула я.

— Наверное, потому что среди них не было этаких неформалов.

— Но ты же хороший!

— Ага, мир типа спасаю, но если я скажу ей, что убил несколько десятков женщин и мужчин, она будет в шоке и даже не успеет дослушать про то, что эти женщины и мужчины на самом деле из себя представляли. В общем, я не вызываю доверие, но над приглашением подумаю.

* * *

Дома меня ждала осенняя идиллия. На столе стыл горячий ужин, на стуле уже ожидал мурчащий и довольный Бегемотик, а в комнате блестела обложкой новая книжка про фэнтези мир. Пожалуй, если бы я осталась одна — без домового, Бегемотика и иногда остающегося с ночевкой Ваньки, то я бы и правда сошла с ума…

— Проснись, — щеку пронзила резкая боль, — Да очнись же ты, наконец!

Открыв глаза, я увидела обеспокоенное лицо Дэма, нависающее надо мной.

— Что случилось? — хриплым голосом, со сна, поинтересовалась я. К липкому, окутывающему с ног до головы страху я привыкла. Он всегда возвращался после пробуждения. Но вот к присутствию Дэма я готова не была. Он облегченно выдохнул и отпустил мои плечи. Судя по возрастающей боли, останутся синяки. И щеки болят, словно меня на протяжении долгого времени били по ним мухобойкой.

— Ты что, меня бил? — стараясь стереть с глаз остатки сна, поинтересовалась я.

— Ты бы предпочла оставить свое бренное тело? — устало выдохнул он, резко ссутулившись.

— Что… уже?

— Я остановил процесс… И я нашел артефакт.

— Нашел? — как болванчик переспросила я.

— Ага, благодарности отправишь письмом. Глаза закрой.

Я послушно закрыла. Хрящик в правом ухе пронзила страшная боль, я дернулась. Но спустя мгновение она отступила, по телу, начиная с самого кончика уха, разлилось тепло.

— Открывай глаза, — довольно сказал Воин Духа.

Я послушалась. Интересно, а зачем надо было закрывать глаза? Руками ощупав хрящик, я почувствовала крохотную серьгу — колечко. Схватив маленькое зеркальце с тумбочки, начала разглядывать. Всю округлую поверхность обвивали незнакомые мне символы, выложенные крохотными полупрозрачными черными камушками.

— В течении двадцати четырех часов серьга будет к тебе привыкать. Будет побаливать, но это нормально. Зато сможешь хоть поспать спокойно. Не опасаясь, что…кхм… испустишь дух. Твоя душа не помашет тебе ручкой и не сделает внезапно ноги.

— Спасибо… — все еще хрипло, но теперь от эмоций произнесла я. — Честно спасибо… Ты мне всегда помогаешь! И я честно не знаю, как тебя отблагодарить!

Поддавшись мимолетному позыву, я подалась вперед и обняла его. Тело Дэма было напряжено, словно натянутая струна, а сердце билось так громко, что даже я слышала. Почувствовала себя неловко, но не отстранилась. Не хотела, чтобы он видел, как по щекам текут слезы. Мда, нервы у меня в последнее время ни к черту.

— Ты чего? — хрипло произнес он. Но спустя секунду неуверенно положил руку мне на лопатку, прижимая к себе крепче. Сердце совершило кульбит, в животе появилась тяжесть. Как будто сотня крохотных бабочек нацепили себе на лапки грузила и бились о желудок. По спине пробежались мурашки, словно танцевали ритуальный танец какого-нибудь богом забытого племени.

Я неуверенно подняла на него взгляд. Он из-под ресниц смотрел на меня, горячее дыхание обжигало мои щеки. Время на мгновение замерло, покрылось тонкой корочкой льда. Но после он треснул, я сморгнула и отстранилась.

— Спасибо тебе говорю, — веселым голосом ответила, неловко заправляя выбившуюся прядь за ухо. — Я так давно хотела выспаться без сновидений. Ты самый настоящий… друг!

Дэм сопроводил мои слова странным прищуром. Я откинулась на подушку, чуть не задавив Бегемота. Он, недовольно мяукнув, прошел к Дэму и устроился у того на коленях. Разве что язык мне не показал — мол, не ценишь меня?! Тогда к нему пойду.

— Думаю, твой кот благодарен даже больше тебя, — усмехнулся парень, запуская пальцы в шерству Бегемота и нежно поглаживая.

— Просто Бегемотик меня любит и волнуется, — улыбнулась я.

— Я тоже… волнуюсь, между прочим, — насмешливо протянул он. — Все же за тобой должок как-никак.

— Все, чем смогу тебе помочь, сделаю! — уверила его я.

— Начнем с сегодняшнего вечера. Отправишься со мной на одну тематичную тусовочку.

— Что за тусовочка?

— Воины Духа ежегодно собираются на небольшой междусобойчик, — объяснил Дэма.

— А я тут причем?

— А на тебе мой знак принадлежности и я просто обязан прийти с тобой, иначе начнутся вопросы. Это формальность, но необходимая формальность. Я тебе уже говорил, что подобная печать накладывает обязательства, но лишь с ней я мог контролировать твои передвижения и узнать, если ты в опасности.

— Ладно, тусовочка, так тусовочка… — пожала плечами я.

— Вот и отлично, — Дэм шумно, будто с облегчением выдохнул, — А теперь тебе нужно выспаться. Пока вы с артефактом привыкаете друг к другу, я буду рядом.

— А где ты его нашел?

— В пещере горного тролля, — было непонятно, шутит он или говорит всерьез.

— Прямо, как у Грика.

— То есть?

Прокашлявшись, я напела мотивчик знаменитой мелодии.

— Ах вот ты о чем. Ну мне тролль не очень злой попался. Даже почти не возмущался, пару раз пытался дубиной огреть, но я оказался проворней.

— Тебе тоже поспать надо, — опомнилась я.

— Мне нужно проконтролировать, чтоб артефакт не взбрыкнул, а тебе выспаться. Ты давно не спала нормально.

— Но это не честно, — попыталась возразить я.

Дэм уже занес руку, чтобы нажать на точки, расположенные на шее и предплечье, но я выставила вперед подушку. Да и Бегемот протяжно мяукнул, отвлекая внимание Воина Духа на себя.

— Ах вот значит как?! — ехидно возмутился Дэм.

Не заставив себя долго ждать, он поднес другую руку поближе к моему лицу и показал мне три знака руками. И все, вроде как, приличные. Я уже хотела было поинтересоваться, что это была за демонстрация силы, как вдруг поняла, что мое тело одеревенело.

— Замечательные чары. Тот, на кого они накладываются, абсолютно не может пошевелиться, — самодовольно изрек Дэм.

Вот поганец! Да как же так?

Аккуратно усадив Бегемота на подушку, парень укрыл меня одеялом. Понаслаждавшись несколько секунд моим недовольным взглядом, он все-таки добрался до точек и я погрузилась в сон.

Лучики ласково пробирались сквозь мои закрытые веки мягким красноватым светом. Это меня и разбудило. Как приятно просыпаться в хорошем настроении, чувствовать себя выспавшейся и отдохнувшей. Последняя неделя, до сегодняшней ночи, напоминала гонку на опережение: проснуться до того момента, как страшный сон достигнет пика или после. А сейчас блаженное спокойствие разливалось по телу приятной негой. Может, в этом заключается мирское счастье? В спокойствии, гармонии с самим собой и окружающим миром. И, разумеется, в высыпании? Правда мой окружающий мир выглядел не очень гармонично — один субъект погрузился в книгу, а второй вылизывал лапу. То есть книгу читал Дэм, а Бегемот — умывался. Было бы странно, если бы наоборот.

— С добрым утром, — устало произнес тот, кто читал книгу.

— Мурр, — поприветствовал меня второй, который был слишком обеспокоен своей лапой.

— Я тааак выспалась… — я вытянулась в постельке, блаженно улыбаясь.

— Еще бы… Ты проспала все на свете, — буркнул Дэм.

— Ну и фиг с ним… — улыбнулась я. — Один раз можно. Стоп. А что ты вчера со мной сделал?

— Уложил спать, — пожал плечами он, не отрываясь от книги.

— А что это за знаки? — поинтересовалась я.

— А это чтоб ты не мешала мне укладывать тебя спать.

— Ты сам-то хоть поспал?

— Подремал немного, — не моргнув глазом соврал Дэм. Под глазами у него залегли синяки, а видок был крайне потрепано-усталый. — На мою душу, знаешь ли, никто не претендует.

— Но это же не значит, что не надо спать. Дэм, ты в последнее время нянчишься со мной почти постоянно. Теперь, когда я почти в безопасности, ты просто обязан хотя бы немного поспать.

Бой взглядов продолжался минуту. Дэм упрямо смотрел на меня, а я осуждающе на него. Победа была за мной!

— Ладно, уговорила, — вздохнул тот и, отложив книгу, встал с кресла.

Резким уверенным движением он стянул футболку, обнажая торс и многочисленные татуировки. Вызывающе поглядывая на меня, мол, и что ты на это скажешь, он улегся рядом поверх одеяла. Да отсыпайся ты сколько хочешь. Хоть в моей постели, хоть на полу! Все равно постельное белье в стирку хотела бросить.

— Ты на работу пойдешь? — наблюдая, как я достаю вещи из шкафа поинтересовался Дэм. — Кажется, кто-то обещал охранять мой сон.

— Мне надо Альвине книгу занести и предупредить, что я сегодня взяла отгул. Но если ты мне дашь ее номер телефона, то будет просто замечательно.

— Я ей уже сообщил, что ты сегодня отдыхаешь и привыкаешь к артефакту, так что можешь не беспокоиться, — поворачиваясь ко мне спиной, сообщил Дэм. — Разбуди ближе к вечеру, никуда не ходи и займись полезным делом. Тебе, кстати, доклад нужно сделать.

— Есть сэр, да сэр, — бодро оттарабанила я и пошла на кухню, где меня ждали вкуснейшие пироги от домового. Боже! Как же я раньше-то без домового жила!?

Разумеется, доклад я делать не планировала — сроки истекли. Но зато взялась за изучение иерархии высших демонов, прописанной в одной из книг, которую я взяла в магазине. Если верить этому фолианту, который я откопала между полок, скрытым под тонной пыли, то история получилась крайне интересной.

Иерархическое древо больше походило на паутину: семь мощных веток сплетались в замысловатый узор в центре, а между ними располагались тонкие нитки других родов. Как говорилось в книге, во главе мог стоять только один клан, но раз в несколько сотен лет демонская аристократия бунтовалась и начинала грызню за власть. Исторически у «адского руля» стояло каждое семейство, а в данный момент — клан Акантош. Они правили уже на протяжении четырех веков. Что такое четыре века для демона? Примерно как несколько лет для человека. Углубившись в изучение демонских устоев, я позабыла о времени. Очнулась, когда на часах было чуть больше шести часов.

— Дэм, вставай, — я легонько его потрясла за плечо.

Когда он спит и не ехидничает, то выглядит достаточно мило. Лицо кажется добрым, располагающим к себе.

— Сколько времени? — не открывая глаз, поинтересовался Дэм.

— Шесть, — как можно более спокойно ответила я.

Парень резко сел, откинув одеяло.

— Солнце мое ясное, что именно в «ближе к вечеру» было непонятно? — недовольно поинтересовался он.

— Мог бы и поточнее время обозначить, и вообще… Ты так сладко спал, что я не могла тебя разбудить, — елейно ответила я.

— Или ты просто забыла, — Дэм попал пальцем в небо. — Так же, как и то, что сегодня нам предстоит визит в мое родовое поместье. Я, конечно, ничего не имею против пижамных штанов с мультяшными уточками и разношенной старой майки, но, смею полагать, это не самый лучший наряд для знакомства с великими воинами.

— И что мне надеть? — обреченно поинтересовалась я..

Вот совсем мне не понравилось, как Дэм пристально начал меня разглядывать. И интуиция шептало, что дело нечисто.

— Платье, конечно, — ответил он, — какое-нибудь нежное и воздушное. Предпочтительнее зеленых цветов. Только захвати какой-нибудь свитер, там может быть прохладно.

— Воздушное… Нежное… Зеленых… — задумчиво повторила я. Разум подсказывал, что платье-то по-любому бы пришлось надеть, а вот интуиция почему-то подсказывала, что джинсы и топ тоже неплохой вариант. — Дэм, а ты уверен? Что-то меня сомнение гложет по части правильности выбранного наряда.

— Это не тот случай, когда надо слушать интуицию, — безапелляционно заявил парень, спрыгивая с постели и направляясь в ванную. — Тут ты просто обязана слушать меня. За тобой должок, помнишь?

— Да помню-помню. С тобой фиг забудешь.

Как только за Дэмом закрылась дверь и послышался шум воды, я раскрыла шкаф и выудила более-менее подходящее платье. Распустив волосы, немного подкрасила глаза и посчитала, что хватит с Воинов Духа и такой небывалой красоты. Дэм вышел из ванной уже в футболке. Скептично меня оглядев, он довольно кивнул.

Всю дорогу Дэм чему-то ухмылялся. Я же и подумать не успевала — парень ехал с такой скоростью, не ограничивая себя правилами дорожного движения, что все мои органы стали плоскими, а пальцы побелели от того, с какой силой я вцепилась в ручку.

Удивительно, но даже несмотря на узкую ухабистую дорогу, по которой он пронесся, как мне показалось, со скоростью света, доехали мы в целости и сохранности. На небольшой полянке, на которой Дэм, наконец, чуть снизил скорость располагался огромный особняк в стиле модерн. Неожиданное решение для одного из самых древнейших кланов — я ожидала увидеть старинный небольшой замок или, как минимум, полу-разваливающуюся усадьбу.

Припарковав машину, мы направились в сторону главного хода.

После громкого «бом-бом-бом», от которого кровь стыла в жилах, нам открыли дверь. Молоденькая миловидная девушка, с татуировкой какой-то смутно знакомой руны на щеке. Одетая в узкие темные брюки и черную рубашку, прихваченную снизу кожаным корсетом с прицепленными по бокам сюрикенами. Темные, как уголь волосы спадали на плечи мягким шелком, а глаза сверкали яркими изумрудами. Я невольно залюбовалась — потрясающий образец настоящей женской красоты.

— О, Дэм пришел… — девушка нежно улыбнулась парню. Он, в свою очередь, лишь сдержанно кивнул. — А это?

Взгляд девушки переметнулся на меня.

— Алина, — представилась я, протягивая руку.

— Жанна, — прохладно ответила девушка, проигнорировав рукопожатие. — Дэм, кто это?

Дэм, не говоря ни слова, приобнял меня за плечи, указательным пальцем водя по татуировке, словно не специально.

— Это?.. Твоя?

Я уже хотела объяснить, что все это не более, чем фикция, но Дэм меня больно ущипнул, призывая к молчанию.

— Жанна единственная девушка среди Воинов Духа. Мы до сих пор не понимаем, как так получилось, что в наши ряды попала особь женского пола. Но, следует отдать ей должное, она молодец и отлично справляется с возложенной на нее миссией, — будничным тоном начал рассказывать мне Дэм, не выпуская из объятий сопровождая внутрь. Жанна смерила меня ледяным взглядом. Вот и началось знакомство с семейством Дэма…

Внутри было множество просторных комнат, связанных между собой длинными коридорами. Дэм уверенно вел меня по ним, обращая внимание на редкие картины или статуи. Изредка мимо нас проходили какие-то люди, безмолвно кивающие в знак приветствия. Я заметила одну странную деталь — на каждом из них была надета хотя бы одна кожаная вещь. Этот фетиш даже немного пугал — а что, если мы чуть ошиблись адресом и забрели совсем не на ту вечеринку? А мое «легкое и воздушное» смотрелось настолько нелепо, насколько это было возможно. И если когда-то мне приходилось называеть Дэма букой, то сейчас я была готова забрать эти слова назад — Дэм был паинькой и зайчиком. А вот от тех, кто периодически проходил мимо, так и веяло агрессией.

В большом зале, до которого мы, наконец, дошли было достаточно людно. Однако атмосфера казалась гнетущей. Напоминало встречу большой семьи, вынужденной терпеть друг друга в одной комнате из-за старенького дедушки, который распределял между ними наследство с учетом поведения. Делить присутствующим явно было что, а их нелюбовь друг к другу была заметна даже мне. Пробежавшись взглядом, я приметила мужчину, который производил более-менее хорошее впечатление. Более-менее добрые глаза и открытая улыбка. Было заметно, что мужчина занимал не последнее место во внутренней иерархии рода, что на него пытаются равняться. Получалось не очень, если честно.

— Добрый вечер, Дэм, — произнес он, когда мы вошли внутрь, — Ты пришел со своей суженой?

Дэм так же молча продемонстрировал знак принадлежности на моем плече. Очень хорошая позиция: вроде как на прямой вопрос не отвечаешь, следовательно не врешь, но и без ответа тоже никого не оставляешь, позволяя собеседнику самому сделать какие-либо выводы.

— Это Алина, — произнес, наконец, Дэм.

— Здравствуйте, — как можно более уверенно произнесла я, хотя голос дрогнул.

Сказать, что я чувствовала себя белой вороной на этом празднике жизни — ничего не сказать. А если точнее — единственным ярким пятном в этом царстве кожи и латекса. Ладно, про латекс я, может, чуть утрирую. Но серьезно, складывалось такое ощущение, что в следующую секунду откуда-нибудь из-за угла выбежит режиссер и скажет: «Стоп! Снято! Следующий кадр. Ну что вы, девушка, раздевайтесь, сейчас вас связывать будем».

Так, Алина, возьми себя в руки, не время для подобных шуточек!

В комнате были и мужчины, и женщины. Последние вели себя не очень уверенно, старались даже взгляда не поднимать, безропотно поглядывая лишь на своих мужчин.

— Добрый вечер, Алина, — заговорил «главный», - как тебе наше убежище?

— Замечательный дом, — вежливо улыбнулась я.

— Но ты ожидала большего? — спокойно поинтересовался «главарь».

— Ага, свечей в черепах и гробы возле стен… — не удержалась я, представляя, как этот мужчина достает хлыст. Внутренне вздрогнув от ужаса, я отогнала непрошенные ассоциации прочь.

— Гробы возле стен… это к вампирам, — важно произнёс какой-то парень, стоящий подле стены.

— А свечи в черепах это прошлый век, — в комнату зашла Жанна и высказала свое «фи» моему комментарию. Неужели никто не понял, что я пошутила? Или шутка в такой ситуации была неуместна? Почему все пялятся на меня, будто я — явление какого-нибудь Великого и Ужасного народу. Причем явился он не иначе, чем в красных стрингах с розовым пушком. По-другому эти странные взгляды я воспринимать отказывалась.

— Алина, расскажи о себе, — не обращая внимание на все остальное, произнес мужчина с добрыми глазами.

— Ну…

— Ну… — передразнила меня Жанна. Кажется, она мне очень напоминает Марину. Вредную и задиристую, но при этом добрую. — Дэм, ты что, не просил свою избранницу подготовиться?

— Нет, она и так чудо, — абсолютно спокойно произнёс Дэм, мимолетно чмокнув меня в щеку. Занавес. Да что же он такое делает?! И что, мне так и надо поддерживать игру? И что за игру, в таком случае?

Я постепенно начала злиться от этого странного фарса, происходящего вокруг меня. Наверное, проблема в том, что я явно не привыкла находиться в центре внимания, но сейчас на меня смотрели все одиннадцать человек, которым посчастливилось находиться со мной в одной комнате.

— Чудо, значит, — ехидно проговорила Жанна. — Ну что, чудо, как тебя угораздило то с нашим Дэмом отношения заиметь?

— Да вот как-то так угораздило, что до сих пор понять не могу, — пробормотала я, начиная злиться. — Особенно сейчас.

— То есть? — не поняла Жанна.

— Да вот стою и думаю, на меня все смотрят такими добрыми взглядами, потому что Дэм мне что-то не сообщил или потому что я прелесть? Как единственная девушка из клана Воинов Духа могла бы по доброте душевной поведать?

Сказала я это почти шепотом — чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Но так как в комнате голос подала одна я, услышали все. На губах у некоторых Воинов начали появляться насмешливые улыбки, а женщины словно сжались в комок, поднимая на меня испуганные взгляды. Да что происходит-то?! Почему они такие запуганные?! Мне, почему-то, казалось, что Воины Духа этакие справедливые добряки. Но куда я попала? Зашуганные дамы и важные муд… мужики.

— Просто Дэм однажды заявил, что свою избранницу с нами знакомить не будет. И буквально за несколько минут до вашего прихода мы начали разрабатывать план, как тебя сюда выудить, — растерянно ответила Жанна. — Посмотреть, так сказать. Оценить.

Ага, значит, я сейчас работаю подсадной уткой, чтоб семейство Дэма оставило его в покое. А что — весьма удобно. Правда, было бы лучше, если бы он о своих планах сообщил заранее.

— Мне надо покрутиться, чтобы все смогли меня оценить? — едва слышным ехидным шёпотом спросила я у Дэма.

— Нет, думаю, ты достаточно выступила, — так же иронично ответил Дэм. Кажется, он был доволен. Судя по тому, что я тут увидела, Дэм считается в клане бунтарем. И сейчас явно намекает, что я могу развлекаться, как хочу. Вот только желания не было, только злость. Нет, не на Дэма. Скорее, на его семейство.

В тех книгах, в которых я натыкалась на более-менее понятную информацию по Воинам Духа, ее было не так много… К примеру, женщины, получившие честь носить печать принадлежности, становились вечными роженицами. Редко между ними и Воинами складывались любовные отношения, они скорее были сосудом для их семени, рожали от них детей. Но лишь после того, как женщина явила миру седьмого ребенка — Воина, обладающего нужным количеством генов, с нее снималась роль племенной кобылы. Все женщины, находившиеся в комнате, были красивы и молоды. Хотя, как я узнала из той же главы, им могло быть многим больше века. Они жили до того момента, пока дышал их мужчина. Их сердце переставало биться в тот самый момент, когда ряды Воинов Духа становились меньше. Хотя это относилось только к тем, кто уже прожил свой естественный срок жизни. Потому печать могла быть снята только в самом начале, после избавление от татуировки могло обернуться женщинам смертью. Может, они потому так послушны и запуганы?..

— Так ты нам про себя так и не рассказала, — прервал мои размышления «главарь». — Мое имя Рануил.

Эх, какие же у них у всех имена хитровыдуманные. Рануил, Дэм…Вот Жанна еще адекватно звучит.

— Меня, как вы уже поняли, Алина зовут. И честно говоря, я совсем не знаю, что в таких ситуациях принято говорить, чтоб понравиться, — спокойно ответила я, краем глаза следя за реакцией окружающих. — Познакомились мы в магазине Альвины. Я ее помощница. Помимо всего прочего — студентка. А еще у меня есть домовой и кот.

В небольшом зале послышались смешки, Дэм спокойно за этим наблюдал, пока я переминалась с ноги на ногу. Чувствую себя дежурным клоуном каким-то.

— А после чего он поставил тебе этот знак? — поинтересовалась Жанна, обходя меня по кругу.

Это она сейчас хочет услышать красивую истории любви? Так ее нет, ни любви, ни истории.

— Эмм, а я…

— Знак я поставил после того, как спас ее от суккубов с инкубами, — перебил меня Дэм.

А вот тут соврал. Если бы поставил после, то не смог бы спасти — попросту бы не нашел. В сумочке внезапно разразился звонок мобильника. Прозвучавшего так внезапно и неестественно, что я вздрогнула. Ванька. Надеюсь, ничего срочного. Уверенно нажав на красную кнопку, вновь посмотрела на Дэма. Очень интересно послушать нашу великую историю любви.

— Бедняжка… А как она?.. — сочувственно произнесла Жанна. Притворно сочувственный тон сопровождался крепким взглядом, который был пропитан расчетом.

— Ей повезло. Я вмешался до того, как ее обрекли в вечные страдания суккубства.

— Дэм… — строго произнес Рануил.

— Ладно, с девушкой я вас познакомил, а теперь нам пора, — перебил его парень, после чего взял меня за руку и повел к выходу. Жанна пошла за нами, перед этим кивнув Рануилу.

— Ну и что за фарс ты устроил, — спросила она, как только мы вышли из общей залы.

— Я был обязан появиться, я появился. Появиться с избранницей, если на ком-то есть мой знак принадлежности — выполнено. Но в Кодексе ничего не сказано о продолжительности моего нахождения в клановом гнездышке. Тебе, Жанна, прекрасно известно, как меня раздражает все то, что тут происходит.

— Не выноси сор из избы, — разозлилась девушка, кивая на меня. — Какого черта ты сообщаешь обыкновенной смертной, что происходит в нашем доме?!

— Этой обыкновенной смертной я доверяю больше, чем половине из людей клана. И в том, что клан медленно разваливается виноват не я, а твой отец.

— Не смей винить моего отца! — взвизгнула Жанна, дергая Дэма за руку, дабы развернуть его к себе. Он наконец выпустил меня из объятий. Кажется, настало время для семейных разборок… Тихонько вздохнув, я отошла чуть подальше. Ну так, чтобы рикошетом их злости не задело.

— Я выполняю все задачи, которые ставит передо мной клан. Строго следую Кодексу, но в нем ни слова не говорится о том, кого мне следует, а кого не следует винить! — разозлился Дэм.

— Да ты наплевал на клан еще десять лет назад!

— Ты просто абсолютно отказываешься замечать, что от клана осталось одно название и фарс, наподобие сегодняшнего вечера. А вместо настоящих воинов, готовых вершить правосудие, тут сидят прихвостни Рануила, которые следят за каждым его тявком, чтобы вовремя зааплодировать! Вот только Рануил медленно, но верно тащит клан во тьму, сам того не ведая и, вполне вероятно, не желая. Он слишком добрый, ему не хватает жесткости. И тогда, когда его выбрали на должность главы клана, я был против. И против не потому, что твой отец плохой, а потому что он слаб!

— Да как ты смеешь?! — Жанна замахнулась на Дэма, но тот спокойно уклонился от удара. Словно знал, куда именно будет бить девушка.

— Что и требовалось доказать. Ты, Жанна, многим старше и опытней меня, но из-за того, что давно не практиковалась, совершенно растеряла навык! Большинство Воинов клана только и занимаются тем, что просиживают брюки, пока тьма и свет борются друг с другом. Хотя всем известно, что нам уже давно следует вмешаться!

Плечи девушки поникли. Она ссутулилась, на лице появилась грусть. Как мне кажется, слишком театрально. Колокольчик интуиции трелькнул, соглашаясь. Внезапно она дернулась вперед, ударяя Дэма в висок.

Если бы я не знала, что эти двое уж точно не станут убивать друг-друга, то посчитала бы, что это схватка двух злейших врагов. Казалось, что удары Воина Духа наносят в полную силу, у Дэма пошла кровь из носу, а у Жанны — из губы. Я не успевала отслеживать все удары, так быстро они двигались. Как вдруг девушка оказалась прижатой к стене.

— Что. И. Требовалось. Доказать. — отчетливо произнес Дэм.

— Дэмушка, мальчик мой, опять буянишь? — красивая женщина степенно спускалась по лестнице.

— Добрый вечер, мама, — Дэм отошел от Жанны и легко поклонился перед женщиной.

Мама, значит. А что, они похожи. У нее такие же темные волосы, скулы и губы. В принципе, у Дэма очень неплохая наследственность.

— Опять права качаешь, сынок, — весело произнесла женщина. — А это, значит, та самая избранница про которую столько разговоров, хотя вы находитесь тут не более двадцати минут? Жанна. Свободна!

В словах матери Дэма явно прозвучал приказ. И Жанна беспрекословно послушалась, несмотря на то, что она сама — дочь главы клана. А женщина — обычный человек, даже не Воин Духа.

— Так значит избранница… — она обошла вокруг меня. — Хоть настоящая или подсадная?

Я замерла, стараясь вспомнить все секреты игры в покер и постичь таинство покер-фейса. Следует отметить, что карты в руках я не держала ни разу. Но изо всех сил старалась, чтобы ни одна эмоция не появилась на моем лице. Решать только Дэму — что говорить матери, а что нет.

— Настоящая, разумеется, — поморщился Дэм. — Ты за кого меня принимаешь.

— За человека, который готов пойти на обман, чтоб от него отвязались с разными абсолютно никому ненужными формальностями, — спокойно ответила женщина. Интересно, а ее абсолютно не смущает то, что я как-бы тут нахожусь?

— Здравствуйте, — робко напомнила о своем присутствии я.

— И тебе не хворать, — весело ответила женщина, цепким взглядом рассматривая мое лицо.

Она опасна. Опасна, потому что умна.

— Мам, перестань, ты ее пугаешь, — встал между нами Дэм. — Она и вправду моя избранница, иначе я не стал бы накладывать на нее знак.

— Как наложил, так и снимешь, — строго произнесла женщина.

— А он и не снимается, — просто ответил Дэм. — Так что клан может вздохнуть спокойно над тем, что одна из их самых важных, как оказалось, проблем решена. Может быть, тогда вы с Рануилом перестанете подсовывать мне невест или засылать ко мне Жанну со странными предложениями. Не надо делать из меня племенного жеребца, а из нее кобылу. Мы уже порядком зависли в старых традициях, не надоело ли?!

Я мысленно согласилась. А женщина, кажется, немного покраснела.

— Мы не отправляли к тебе Жанну, — взяв себя в руки произнесла она. — И вообще, что значит не снимается?

— А это вы можете обсудить с Рануилом, за чашечкой вечернего чая. Больше же заняться нечем. Потому что я не имею никакого понятия, почему знак принадлежности не снимается. Я думаю, ты тоже. Не по статусу нам располагать информацией.

— Сын… — гневно начала женщина.

— Нам пора, рад был тебя повидать…

Дэм крепко взял меня за руку и дернул в сторону выхода. Я беспрекословно послушалась. Лишь когда он усадил меня в машину, а сам приземлился на водительское кресло, удалось перевести дыхание.

— Не спрашивай об этом.

— А что тут спрашивать то? — весело произнесла я. — Все ясно как божий день. Клан уже давным давно наплевал на свои обязанности, предположительно с того самого момента, когда Рануил вступил на пост главы. Лишь единицы теперь занимаются своими непосредственными обязанности. Другие, как потерявшая вожака стая разбрелись по своим делам. При всем при этом, клан крайне беспокоит твоя фигура и, почему-то, наличие у тебя второй половинки. На протяжении долгого времени тебя пытались свести с той же Жанной. Кстати, красивая девушка, вообще не представляю, почему ты нос воротишь. А какая темпераментная, ух! Ах да, еще твоя мать имеет значительный вес в клане, хотя Воином Духа не является. Тебя вся сложившаяся ситуация злит. Хм… Думаю, ты больше похож на отца, потому что мать твоя та еще интриганка.

— К сожалению, не познакомишься, — вздохнул Дэм, нажимая на педаль газа. — Его нет в живых уже достаточно давно по человеческим меркам. Он был главой клана до Рануила. А Рануил попросту его развалил из-за своей мягкосердечности. Собственно говоря, именно с тех самых времен позиция моей матери так сильно закрепилась в клане. Можно сказать, клан разделился на три части. Те, кто под влиянием моей матери, чтоб поддержать память об отце. Те, кто поддерживает Рануила, потому что тот за мир во всем мире. И те, кто хоть что-то делают по Кодексу. Таких осталось не так много.

— Кодекс это, наверное, что-то очень важное?

— Да, там прописаны правила нашего клана. Но сейчас им мало кто придерживается… На вечере я не видел ни одного Воина Духа, который хоть чем-то занимается, хотя кодекс обязывает их появляться на таких вечерах. Либо они, как и мы, отметились и свалили, либо еще не появились.

— А почему бы вам не организовать свой собственный клан? — ляпнула я. — Ведь вам все равно нужно поддерживать отношения, делиться информацией… Стоп. А как твоя мать выжила после смерти отца? Я читала, что женщины Воинов Духа следуют за ними…

— Моя мать хранительница одного из артефактов, наделенного силой четырех душ. Они и поддерживают ее силы. Отец подарил как раз за несколько дней до того, как его не стало. А идея по поводу клана не так плоха, и я бы всерьез задумался над этим, если бы кодекс не запрещал нам вступать в другие кланы. Раньше клан Воинов Духа был очень силен. Вот только теперь от него осталось лишь название и былая слава. Никто не знает, что у Воинов Духа сейчас не самый лучший период. Это тщательно скрывается, так что тебе лучше не распространяться на эту тему.

— Ага, расскажу об этом своему коту. А тот наверняка сольет информацию вашим конкурентам. Или, знаешь, Ваньке расскажу. Тот как раз любит подобные истории. Но вот потом он определенно сядет писать письмо какому-нибудь демону ада!

— Зря ехидничаешь, — улыбнулся Дэм. — Я до сих пор не знаю, стоит ли доверять твоему коту.

— Он то еще вселенское зло! Пока я сплю, он точит когти, чтоб потом вонзить их мне прямо в сердце. А домовой готовит яд, которым отравит весь мир. Ванька же на самом деле сам демон в отставке, который злее самого клана Акантоша и всех их членов вместе взятых…

— И откуда ты знаешь про клан Акантоша?

— А я книжки умные читала! — с гордостью ответила я.

— Только не говори, что про иерархию высших демонов… — напряженно произнес Дэм.

— Именно ее!

— И с каких это пор, Альвина разрешает читать книги из списка запрещенных глупым девочкам?

— Она мне сказала, что я могу читать любую литературу в магазине. А с ее позволения, и домой брать. Она сказала, что эта книга достаточно защищена.

— Ты хочешь сказать, что одна из самых темных книг спокойненько лежит на полочке у тебя дома?

— Ну да… — растерянно ответила я.

Дэм с шумом выдохнул.

— Знаешь, Алин, я иногда поражаюсь твоей беспечности. И тебя даже не мучает вопрос о том, что кто-то может спокойненько ее прочитать?

— Никаких инструкций на эту тему я от Альвины не получала, — обиженно отозвалась я.

Несколько минут мы ехали в абсолютной тишине. Я почти привыкла к стилю вождения Дэма, поэтому постаралась расслабиться и даже начала получать небольшое удовольствие от подобной езды.

— Ну что, чувствуешь себя почти взрослой? — нарушил тишину Дэм, стараясь разбавить гнетущую тишину.

— О чем ты?

— Ну у тебя завтра день рождения. Сколько тебе? Двадцать?

— Пообщавшись с Альвиной, которой уже четвертый век пошел и с тобой, которому, наверняка, за сотню я чувствую себя молодой и прекрасной, — ответила я.

— То есть ты считаешь, что мы с Альвиной стары как мир?

— Ну до мира вам явно далековато. Да и Альвина очень хорошо сохранилась.

— А я значит, нет? — Дэм обиженно выгнул бровь. Еще один, не понимающий юмора.

— Ну это твое стремление молодиться за счет пирсинга и татуировок…

— Не делай вид, что не понимаешь, зачем они нужны!

Мы въехали во двор моего дома. На детской площадке никого не было, на пятачке для собачников тоже тишина. Странно, мне казалось, что еще не так поздно. На автомате подняв взгляд на свои окна, я замерла.

— Дэм… Тут такое дело, — замялась я, — У меня в квартире свет горит.

— Интересненько, — Дэм посмотрел на мои окна, нахмурился. — Ну пойдем, посмотрим, что у тебя за гости.

Глава 7

Первым в квартиру вошел Дэм, на всякий случай держась за рукоять сабли. Его движения были напряжены, глаза чуть светились в темноте, он внимательно окидывал взглядом каждую деталь в подъезде, начиная с признаний в любви некоему Марусику и заканчивая фантиками у лестницы. Воин Духа наказал не мешаться под ногами и я, как примерная и послушная девочка, семенила позади, с интересом выглядывая из-за его плеча. Интуиция молчала, потому страх если и накатывал удушливыми волнами, то лишь периодами. Возле входной двери, прямо на пороге, сидел Бегемот. Было заметно, что кот недоволен: хвост ходил ходуном, а взгляд зеленых глаз источал ехидное: «Ну что, вернулись?! И где вас демоны носили?».

— Алиночка, ты дома? — с кухни вышел дедушка. Такой же, как и раньше: темные волосы, которые едва-едва взяла седина, упрямо сомкнутые губы и добрые, но усталые глаза. За то время, что его не было — он не изменился. Хотя о чем это я? Это только кажется, что прошло несколько месяцев, но на самом деле всего пару тройку недель.

— Дедушка! — воскликнула я и тут же повисла у него на шее, скидывая по дороге легкую ветровку. А после ехидно добавила, — совсем ты забыл про любимую внучку!

— Ну я же обещал к твоему дню рождения вернуться, — усмехнулся дедушка, не замечая Дэма. Тот завис в дверном проеме и внимательно наблюдал за нашей встречей. — А ты… Ты что?! Татуировку сделала?! Алина! Это же…

В его голосе прозвучало неподдельное возмущение, даже ярость. На моей памяти, дед никогда не позволял так себе разговаривать с кем бы то ни было. Он отстранил меня от себя и начал пристально разглядывать. И тут Дэм тихонько кашлянул, привлекая к себе внимание. Я насторожилась — мне категорически не нравилось все, что сейчас происходило. Да и колокольчик проснулся и издавал тревожные трели. Дед отвлекся от меня и цепким взглядом впился в Воина Духа, тот в долгу не остался — но в ответ смотрел как будто на зверушку в зоопарке.

— Я так понимаю, что это вас мне следует благодарить за то, что на моей внучке знак принадлежности? — ледяным тоном процедил он.

Откуда он про это знает?! Что происходит? Почему в глазах Дэма играет неприкрытая вражда и агрессия, почему руки деда трясутся от злости?

— А я так понимаю, что это вас следует благодарить за то, что душа вашей внучки принадлежит вовсе не ей? — в тон ему произнес парень. Костяшки пальцев, которыми он держался за рукоять, побледнели.

Дедушка медленно выдохнул, прикрывая глаза и стараясь успокоиться. Черт, у него же сердце больное!

— Деда, что с тобой? — я подскочила к нему, цепляясь за руку, пытаясь узнать, чем помочь и толком не понимая, что происходит.

— Мм, как там говорится? А ларчик просто открывался? — мрачно произнес Дэм. — Поздравляю, Алин, мы подобрали к нему ключик и пришли к разгадке. Позволь вас познакомить, — Дэм на мгновение подался вперед, к деду, но, увидев мой испуганный взгляд, замер. — Перед тобой человек, благодаря которому твоя душа тебе не принадлежит.

— Но… Что? — накатил ужас, закружилась голова. Нет, я не хочу верить. Может, я что-то не так поняла?

— И за какие блага вы заложили душу любимой и единственной внучки? За карьерный рост? Вечную жизнь? За что? — со злостью в голосе поинтересовался Дэм.

— Дэм, прекрати, — прошептала я, опираясь на стену. В висках пульсировала боль.

— А что прекрати, Алин? — выплюнул Воин Духа. — Я не уверен, что артефакт поможет тебе в полной мере. Но я хоть что-то попытался предпринять. Как и Альвина! Сколько ты нас знаешь? Месяц? А вот человек, которого ты знаешь всю свою жизнь сперва искалечил тебе жизнь, а потом палец о палец не ударил, чтобы вытянуть из всего дерьма, что сам же и наворотил!

В следующий момент произошло невероятное: дедушка, в руке которого внезапно появился кинжал, стремительно бросился на Дэма. Тот молниеносно выставил саблю перед собой, отводя удар в сторону. Второй рукой резко выбил кинжал из руки деда. Он отскочил, но Дэм подался вперед, хватая его за руку и потянув на себя. Дедушка не воспротивился, наоборот, двинулся вперед, чтобы заехать Воину Духа в нос, но тот присел и плечом влепил дедушке в живот. После чего незаметным моему глазу движением извернулся и оказался сзади, прислоняя к шее деда саблю, а второй рукой заливая ему в рот жидкость из какого-то флакончика.

Дэм! — вскрикнула я, бросаясь к ним. Тело дедушки обмякло, но он остался в сознании.

Это всего лишь зелье истины, — раздраженно произнес Воин Духа. — Или ты не хочешь знать, в чем соль? Что послужило причиной такому поступку?

Дэм, оставь нас, — пробормотала я. — Это семейное дело, мы сами разберемся.

Я боялась, невыносимо боялась, что Дэм нанесет дедушке еще больше боли. Он уже тяжело дышал, а рука тянулась к сердцу, как будто оно болело.

Дэм, оттолкнув его, пробормотал какие-то ругательства и, стараясь не встречаться со мной взглядом вышел на лестничную клетку. Громкий грохот шагов известили, что Воин Духа направился вниз.

Бегемот крутился у моих ног, а дедушка замер в центре прихожей, взглядом уткнувшись в пол. Подняв нервничающего кота на руки, я крепко прижала его к груди и направилась на кухню, ставить чайник. Разговор, похоже, предстоит долгий и во мне теплилась надежда, что дедушка сможет все объяснить так, чтобы я поняла и уверилась в правильности его решения.

Я тебя жду, — прошептала я.

Дедушка вошел на кухню, когда чай был почти готов. Сев на свое любимое место, около окна, он наконец поднял на меня взгляд.

— Можешь мне все объяснить? — я нашла в себе силы для вопроса.

— А что тут объяснять? — от растерянности деда не осталось и следа. Он говорил твердым уверенным голосом. — Я заложил твою душу одному из высших демонов.

— Но ведь у тебя не было другого выхода? Ты был болен или кто-то из близких тебе людей был при смерти? — хрипло поинтересовалась я. Мне казалось, что я оказалась в самом центре бушующего океана и старалась зацепиться за соломинку.

— Был и другой выход, — кивнул дед. — Но я был юн и максималистичен. И тогда это казалось мне самым действенным способом. Этот щенок отчасти прав, ради продвижения на службе…

Что-то внутри меня оборвалось. Оказалось, что даже тонкая соломинка была всего лишь галлюцинацией — мне хотелось верить в лучшее, но нет. А что, если я сплю? А это просто новый кошмар…

С двадцати лет я работал в тайном отделе по борьбе со сверхъестественным. Не то, чтобы я по началу был успешным сотрудником. Я понимал, что мне чего-то не хватает. Суккубы, инкубы, мавки и прочая нечисть… я не понимал их образ мышления, их цели, и не хватало мне знаний. А твоя бабушка, наоборот, была одной из лучших. Я влюбился, как и многие. Вокруг нее всегда было много ухажеров, потому мне нужен был план. Чтобы она меня заметила. Я с головой погрузился в изучение тех, с кем мы так самозабвенно боролись. Даже глубже, чем того позволял Устав. Однажды я наткнулся на магазин, благодаря которому я смог бы открыть уйму тайн: огромное количество старинных фолиантов, приоткрывающих завесу мироздания, ингредиенты для различных зелий, тайные свитки… Я был жаден до знаний, переступил порог… и вышел на демона, способного утолить мое стремление стать лучшим. Хар Дарсан Зууд Шиг. Тогда я полноценно не понимал, что происходит, тогда я хотел лишь стать лучшим. Он пошел мне навстречу, но цена была однозначна — душа внучки. У меня тогда и детей то не было, даже не хотелось, потому расплата казалось мне какой-то призрачной и нереальной, потому я согласился. Спустя год я достиг цели — пошел на повышение, да и твоя бабушка, наконец, меня заметила. Мы начали встречаться, затем поженились, а после появилась твоя мама… К тому моменту я уже и думать забыл про сделку, семейная жизнь накрыла меня с головой. Мы даже планировали уйти из ведомства… Тогда она сказала, что это ее последнее дело — зачистка стаи оборотней. Она не вернулась, а мне не удалось ее спасти. Хваленые Воины Духа не пришли на выручку, хотя с ними у нас всегда были стабильные взаимоотношения. Никто не помог и мы остались с твоей матерью вдвоем. Я не рассказывал ей, где работаю, не хотел, чтобы юное дитяко знала, что мир, в котором мы живем, не так прост, как мог бы показаться на первый взгляд. А о сделке я вспомнил лишь тогда, когда ты родилась…Но это щенок прав, я и правда не попытался ничего сделать. Да и что может обычный человек выставить против демона? Но нет, я не жалею. Годы, проведенные с твоей бабушкой, были лучшим временем моей жизни. И я ценю каждое мгновение прошлого, проведенного рядом с ней. И даже сейчас, если бы кто-то поставил меня перед выбором, я бы заплатил цену снова…

Заключительные слова дедушки стали последней каплей. Слезы, текущие по моим щекам на протяжении всего рассказа мгновенно высохли, а внутри поселилась темнота и пустота. Противно. Мерзко. И холодно… Человек, на которого я всегда хотела равняться, которого уважала, безумно любила и считала самым близким человеком на свете… предал меня? И предал бы вновь, если бы представился случай?

Мир рассыпался мириадами крохотных осколков, земля под ногами дрожала, а потолок ходил ходуном.

Я молча встала, пошла в свою комнату, зажимая притихшего Бегемота подмышкой. Достала из шкафа спортивную сумку, покидала туда самые необходимые вещи. Через пятнадцать минут я уже спускалась по лестнице, засунув кота под толстовку и придерживая его одной рукой… Дедушка меня не задерживал.

Слезы вновь текли ручьем, очень хотелось все бросить и биться головой об стену. Выйдя из подъезда, я набрала номер Ваньки. Хотелось все рассказать, поделиться, поплакаться в жилетку… «Абонент не абонент» — сообщил безучастный голос.

Машина, припаркованная возле подъезда, выехала с места и встала возле меня. Кажется, это автомобиль Дэма. Хотя какая уже к черту разница?..

* * *

Сон…

Мне три года и дедушка берет меня на руки, чтобы я могла получше рассмотреть бегемота в зоопарке.

— Дедушка это животное совсем некрасивое, пойдем лучше на лошадок посмотрим! — капризно заявляю я.

— Алиночка, милая, если животное не так красиво, это не значит, что оно не заслуживает любви и интереса… — нравоучительно говорит дедушка.

— Но ведь оно большое и совсем не гра… гра…

— Грациозное? — смеется дедушка.

— Да! — с улыбкой отвечаю я.

— Как ты думаешь, бегемоту обидно, что на него совсем никто не смотрит, а все бегут к красивым зебрам и ланям?

— Но это же животное! Как ему может быть обидно? — недоумеваю я.

— Каждый в этом мире обладает эмоциями и чувствами. И бегемоту тоже хочется, чтобы его любили.

— Тогда пойдем кормить бегемота! Лошадок и так все кормят! — тут же делаю свои выводы трехлетняя я.

И мы действительно идем кормить бегемота, а дедушка мне потом покупает мягкую серую пузатую игрушку.

Мне пять лет и я потерялась в магазине. Вокруг лица незнакомых людей и мне страшно. Тут неожиданно в толпе я вижу знакомое лицо дедушки и с ревом бегу к нему. Он подхватывает меня на руки и крепко обнимает, приговаривая, как сильно он волновался и испугался, когда не обнаружил меня рядом.

Мне десять лет и мама отдала меня дедушке на неделю, чтобы съездить к отцу. Мы делаем вместе уроки. Делать уроки с дедушкой всегда интересно, он пробуждает во мне интерес к этому, казалось бы, скучному занятию, рассказывая интересные истории и помогая справиться с числами, в которых я всегда плохо соображала. На душе легко и спокойно. Так всегда, когда я рядом с ним…

Так всегда БЫЛО… Но будет ли?..

* * *

Проснулась я в абсолютно незнакомой обстановке. Мягкая кровать, напротив располагались стройные ряды книжных полок. Мягкий уютный диван с торшером, от которого исходил теплый желтоватый свет, в углу. На стенках разные плакаты с письменами и узорами. Плотно завешенные темные шторы, не впускающие свет в комнату. Хотя, может быть, сейчас ночь?

— Опять кошмары? — услышала я обеспокоенный голос Дэма справа.

Он полулежал на противоположной части постели, на коленях лежала книга.

— Да… — вздохнула я. — Только эти я помню. К сожалению.

— Кошмары из прошлого? — понимающе переспросил парень.

— Нет-нет… Сны приятные, просто… — в горле опять образовался комок.

— Не объясняй, — понимающе произнес Дэм. — И… Прости меня.

— За что? — удивилась я.

— Мне не стоило вмешиваться, это и правда ваше семейное дело. Просто я очень разозлился, когда увидел на его душе такой же отпечаток как и у тебя на пятке.

— Не извиняйся. Может, это тот случай, когда я бы предпочла, чтобы мне соврали, но… Пожалуй, правду знать мне стоило.

— Аль, ты почти не спала.

— А где мы?

— У меня дома, — ответил Дэм. — Я решил, что тебе сейчас надо в какой-нибудь уголок спокойствия и умиротворения.

— Тут очень уютно, — кивнула я, приподнимаясь. Обеспокоенно спросила, — а где Бегемот?

— А он с рыбками играет, — хмыкнул Дэм.

— В смысле?

— Загляни под кровать.

Я послушалась. Под кроватью располагался небольшой аквариум с яркими, светящимися в темноте, рыбками. Напротив него лежал Бегемот и не отрываясь следил за тем, как они плавают, периодически стукая по стеклянной поверхности лапой.

— А почему они под кроватью? — поинтересовалась я, возвращаясь на постель.

— Им там нравится, — просто ответил Дэм. — В шкафу они сидеть отказываются, но комфортно им только в темноте. Поэтому, если тебе очень захочется, открыть шторы, подумай несколько раз. На лампу они внимания не обращают.

— Они… Они очень красивые.

— Ага, — вздохнул Дэм. — Жаль только пока что абсолютно бесполезные. Ну ничего, подрастут и оружие с их слизью сможет убить любое потустороннее существо. Правда до этого еще далеко.

— Я бы удивилась, если бы они так и остались бы бесполезными, — хмыкнула я. — С твоей-то практичностью.

— Алин, с днем рождения! — откладывая книгу, внезапно произнес Дэм.

— Да уж… — вздохнула я. — Прекрасный день.

— Ну вообще-то, пока ты юна, подобные праздники еще имеют значение. Ведь происходит становление твоей личности и характера. Вот после ста уже подобное сложно заметить. Это как с зачеткой, первые два курса ты работаешь на нее, а потом она на тебя. Так же и с возрастом. Первую сотню лет ты нарабатываешь характер, принципы, формируешь мышление, ставишь цели, а потом уже просто с этим живешь.

— То есть после ста уже перестаешь развиваться? — хмыкнула я. Кажется, Дэм забыл, что люди редко доживают свой век.

— Для каждого вида по-своему, — ответил он. — Ведьмы, к примеру, развиваются всю жизнь. Их характер может поменяться десятки, если не сотни раз. Вампиры и оборотни перестают меняться годам к пятидесяти — их крайне сложно, фактически невозможно перевоспитать. Суккубы и инкубы редко доживают до этого возраста, в их рядах очень высокая смертность. Им хватает ума даже между собой биться. С Воинами Духа сложнее. Наш главный принцип закалять этот самый дух. В целом, это происходит на протяжении всего нашего биологического существования, но это скорее превозмогания над самим собой. Воины Духа те еще упертые бараны, хотя ты, возможно, уже заметила. Людям повезло многим больше — им от природы дано гибкое мышление, возможность видеть и замечать. Вот только мало, кто этим пользуется…

— Спасибо за поздравление, — хмыкнула я. — Про барана особенно понравилось. Но вот, вынуждена напомнить, нечасто люди полноценно проживают свой век.

— С учетом того, что с тебя не снимается мой знак принадлежности, у тебя есть все шансы дожить до сотни, кстати.

— Я думала, ты это специально для матери сказал, — удивленно ответила я.

— Я сказал это специально для матери, чтобы она выяснила почему. Но то, что она не снимается — факт.

Но… Ешкин-кошкин! Как же так? — заволновалась я. — Если ты не сможешь ее снять, то не получится пометить свою избранницу.

Сказала и хмыкнула. Звучит так, словно Воин Духа — пес, который помечает свою территорию.

— Не переживай, — отмахнулся парень. — В ближайшую сотню лет я все равно не планировал. Зато благодаря метке я могу защитить тебя. Это моя обязанность, в конце концов. В договоре с Альвиной четко прописан пункт защиты ее помощниц.

Почему-то стало очень неприятно. Бегемотик отвлекся от рыбок и запрыгнул ко мне на колени, после чего робко заглянул в глаза.

Стало немного неприятно, но развеев эту эмоцию как сигаретный дым, я начала гладить вскочившего на постель Бегемотика.

— Его же покормить надо, — спохватилась, наконец.

— Покормлено твое животное, не переживай, — усмехнулся Дэм. — Кстати, на тему дня рождения… Протяни руку и закрой глаза.

— В прошлый раз, когда ты меня просил закрыть глаза, ты мне проколол ухо. Ты же не станешь делать то же самое и с рукой?

— Не брюзжи и протягивай, — строго произнес Дэм. Ешкин-кошкин. Пока я ждала, до меня дошло, что мы с ним лежим в одной постели. Стало неловко, я почувствовала, как щеки заливает румянец. Интересно, это видно в свете торшера?

— Открывай, — требовательно произнес Дэм.

Открыв глаза, я увидела на своем запястье тонкий браслет с подвеской-котом. Его глаза были яркими зелеными камушками, чуть поблескивающими.

— Ух ты… Красота какая… — не кривя душой произнесла я. — Спасибо!

— Ты даже не знаешь, что это такое, — самодовольно ответил парень.

— И что же? Если бы это было обычное украшение, то было бы слишком просто?

— В точку, — усмехнулся Дэм. — Это подарок, как ты уже поняла. Но не только тебе, но еще и твоему коту. Благодаря этому браслету между вами будет связь, и ты сможешь его призывать туда, где бы ты не была. Он всегда сможет быть с тобой рядом. У тебя очень сильный фамильяр. Любая ведьма бы позавидовала. Но достался он почему-то обычной человечке… Впрочем, сперва ему надо подрасти.

— Дэм… — тихо произнесла я. — Это… Это действительно удивительный подарок.

— Обращайся, — самодовольно изрек Дэм. — Это просто решит некоторые проблемы. Кстати, тебе Ванька звонил…

— Точно, я же ему пыталась дозвониться!

— Ты уж прости, но я ответил, а то названивал он нон-стопом.

— И?..

— Он хотел поинтересоваться, какого черта ты ушла из дома.

— А ты?..

— А я сказал, что у тебя были веские причины.

— А он?

— А он, поинтересовался, почему он обо всем узнает последним и спросил где ты.

— А ты?

— А я сказал, что ты со мной, и он может не беспокоиться.

— А он…

— А он выразил замысловатую обиду на тему того, что у тебя есть друг, к которому ты можешь обратиться в любой сложной ситуации, и с которым знакома почти всю жизнь.

— А..?

— А я сказал, что ты просто не могла до него дозвониться, ему стало стыдно, и он спросил, куда он может приехать. Я, в свою очередь, сообщил, что ты спишь, но не мог не продиктовать адрес, потому что твой друг достаточно сильно начал злиться от моего, по его словам, формального тона. Он даже умудрился несколько раз послать меня к черту, но я на него не злюсь, потому что понимаю, что он просто за тебя волновался и не понимал, почему ты ушла от деда, с которым жила душа в душу.

На глазах вновь появились слезы и Дэм тут же заткнулся.

— Душа в душу это я, наверное, совсем некорректно выразился… — пробормотал он.

Я, неожиданно для самой себя, громко рассмеялась. Слезы тонкими струйками стекали и по щекам, но я хохотала, как безумная. Вот так каламбур!..

— Совсем двинулась? — пораженно спросил Дэм.

— Просто мне показался этот комментарий жутко забавным, — вновь хихикнув, ответила я.

— Ты… Ты просто… капец! — пораженно произнес Дэм. — Я уже планировал, как выводить тебя из затяжной депрессии, а ты уже весело ржешь с самой неудачной шутки, которую можно было придумать!

Я на минуту задумалась, постаравшись совладать с роем мыслей, возникших в моей голове.

— Дедушка говорил, что не надо ни о чем жалеть. Будет глупо, если такая мудрость пропадет вместе с нашей с ним долгой дружбой. Я не хочу задумываться, почему самый добрый человек, которого я знала, так поступил, больше не хочу копаться в его мотивах. Это сделано. Этого не вернуть и не изменить. Разумеется, это будет причинять мне боль на протяжении долгого времени, но я думаю, что глупо убиваться… теперь. Предательство в нашем мире было… есть и будет. Если бы то были незнакомые люди, то не было бы так тяжело, но… Как я уже сказала, с этим ничего не поделаешь.

— Интересно, — пробормотал Дэм. — С таким мышлением ты бы стала идеальным Воином Духа!

— Но мне не повезло. Я первая и единственная дочка, — ухмыльнулась я. — Лучше расскажи про Жанну. Как ее так угораздило… И про артефакт матери.

— А Жанна просто очередной феномен клана, как и мой знак принадлежности, который отказывается сниматься. Очень долгое время, когда она еще пыталась доказать, что женщины и мужчины равны, ей удавалось оставаться одной из самых сильных Воинов. Ну а потом ты видела. Я с легкостью победил ее в схватке, хотя раньше она не позволила бы мне и на метр приблизиться. Она стала слабой.

— А может это не Жанна стала слабой, а ты сильным?

— Вполне возможно, — задумался Дэм. — Но мне проще думать, что клан разваливается, а не я иду вперед… Проще восстановить путеводную звезду, чем становиться ей для многих.

Повисло молчание. Каждый из нас задумался о своем.

— А теперь спи, — произнес Дэм. — Завтра сложный день. С утра приедет Ванька, чтобы сопроводить тебя в вуз, потому что, цитирую: «Я уже устал прикрывать ее прогулы». Вечером же у вас посиделки с его семьей. Ваньке хватило ума пригласить твоего деда, но тому хватило такта отказаться, сославшись на здоровье. Хотя вот с чем-чем, но со здоровьем у него все в порядке.

— Действительно сложный день, — вздохнула я и встала с кровати, проигнорировав фразу про деда. — Дашь мне какой-нибудь плед?

— Зачем? — недоуменно поинтересовался Дэм.

— Ну я на диванчике лягу, чтоб тебя не стеснять.

— Знаешь, есть несколько цитат. После драки кулаками не машут или поздно пить боржоми, когда желудок иссох. В общем, мы уже провели время в одной постели, а на диване спать, мягко говоря, неудобно.

— Но…

- Если ты так сильно волнуешься за свою честь, то так и быть, на диване лягу я.

— Но…

— Да не парь ты мне мозги и ложись. И позволь мне хоть чуть-чуть побыть джентльменом. Я сам там лягу, если для тебя это играет такую важную и большую роль, только позволь мне дочитать. Тут освещение лучше.

— Ну ладно, — согласилась я. Очень сложно спорить с человеком, который так сильно верит в свою правоту.

Когда я погружалась в сон, последней моей осознанной мыслью было: «а почему это на кровати освещение лучше, если торшер стоит прямо подле дивана?».

Когда я вновь проснулась, долго пыталась сообразить — где я. Лениво повернувшись на другой бок, уткнулась в голую спину, усыпанную огромным количеством татуировок. Почему-то я даже не удивлена, что на диван он не пошел. Когда тебе больше сотни лет, тебе не парят подобные мелочи. А вот мне резко стало неуютно.

Но знаки на его спине увлекли. Я как завороженная их разглядывала, понимая, что это целое произведение искусства. Они словно жили своей жизнью — некоторые из них едва заметно шевелились, другие замерли в безвременье.

— У меня от твоего взгляда спина чешется, — услышала я голос Дэма.

— А вот если бы последовал своему обещанию и лег на диван, то ничего бы не чесалось, — нагло ответила я. — Развращаешь юную девушку!

— Знаешь, обычно я сплю голышом, — Дэм допустил театральную паузу. — И если бы я тебя развращал, то не стал бы задвигать подобные привычки куда подальше.

— Ну за это тебе великое спасибо! — усмехнулась я.

Не то, чтобы меня сильно смущали полуобнаженные мужчины. Нет. Но меня в принципе смущали мужчины, которые провели со мной ночь в одной постели. За исключением Ваньки, наверное. Он для меня был той самой лучшей подружкой, с которой в детстве можно было разделить горшок.

Дэм встал с постели. Брюки на нем действительно были и в кои то веки не цепастые, а обычные. Спортивные. Он лениво подошел к окну, замер возле штор, потягиваясь.

— Дэм, а тут душ есть? — я отвела взгляд в сторону.

— Прямо по коридору, вторая дверь справа. Правда коридор громко сказано. Короче, выйдешь и зайдешь в правую дверь. Полотенце на полочке.

Квартира у Дэма и вправду оказалась совсем небольшой, но очень уютной и чистой. В ванной все баночки и скляночки были расставлены будто по цветам и размерам, чистые полотенчики общей стопочкой лежали на полочке. Ешкин-кошкин, кажется, Дэм самый настоящий перфекционист. Либо у него есть домовой. Третьего не дано. Домовой — перфекционист это, наверное, большая удача в жизни.

Приняв душ и одевшись в чистую одежду, я вышла из ванной комнаты и столкнулась лицом к лицу с Дэмом. Ну лицом к лицу — слишком громко сказано, скорее, уткнулась в грудь. Опять неловко, да что же это такое?!

— Я пойду завтрак приготовлю, — буркнула я и зашла в соседнюю дверь. которая, к счастью, оказалась кухней. Такс, а холодильник-то совсем не похож на холодильник столетнего холостяка. Все аккуратно расставлено по полочкам.

Пока Дэм принимал душ, я приготовила банальную яичницу с сыром и помидорами и пожарила сосиски — купаты. Дэм поспел прямо к горяченькому.

— Ничего так вышло, — задумчиво изрек Дэм, насыщая свой желудок.

— Да уж, чтоб приготовить яичницу много ума не надо. И испортить ее фактически невозможно.

— Попадались мне на пути люди, способные испортить любое блюдо.

— Именно из-за них ты стал неким подобием женоненавистника?

— Ничего я не женоненавистник, — возмутился Дэм. — Просто меня пару раз очень невкусно накормили. А я достаточно требователен к еде. Мне нужно хорошо питаться, иначе у меня банально не будет сил на ту физическую нагрузку, которую я выполняю ежедневно.

— Мм, — дожевывая произнесла я. — Ясно, ладно, мне в ВУЗ пора. Что-то Ванька не звонит. Встречусь с ним по дороге.

— Ты же даже не знаешь, где мы находимся и за сколько до начала занятий тебе надо выходить.

— И где же?

— Тебе идти минут десять, поэтому Ванька и не зашел еще.

— Ну ничего. Чур, ты моешь посуду, а я хочу прогуляться.

Прослушав все возражения, сбегала в комнату и взяла сумку. Пожалуй, обнаженный торс Дэма меня все же смущает. И как бы я не старалась не смотреть на его татуировки, взгляд все равно цепляется.

Напоследок Дэм сказал мне, чтобы я была осторожна. Заботливая нянюшка прям, ешкин-кошкин.

Когда я вышла из дома, погода стояла солнечная и теплая. Лишь прохладный осенний ветерок мягко обдувал лицо и развевал волосы.

— Алин, — услышала я Ванькин голос. Он стоял сбоку от подъезда с огромным букетом гербер. Это уже как традиция, дарить мне на день рождения огромный букет гербер.

— И тебе привет, — улыбнулась я ему, принимая букет. — Спасибо. И тебя с днем рождения!

— Подарок получишь вечером, а цветы занеси, чтобы не таскаться с ними.

Что я и сделала. Дэм спокойно принял букет, сообщив, что поставит его в вазу, после чего я вновь вышла на улицу. Еще и хозяйственный. Надо срочно обеспокоиться поиском недорогого жилья, а то, чую, закончится все это не очень хорошо.

— Если ты думаешь, что я буду весь день таскаться с твоим подарком, то ты сильно ошибаешься. Носи сам, а то, если я что-то сломаю, я себе не прощу, — протараторила я.

— Давай мне мои подарки, — довольно изрек Ванька.

Я достала из сумки три старинные пластинки Ванькиных любимых групп. Друг удивился. Чтобы достать эти пластинки, мне пришлось потратить уйму времени. Одну из них я нашла в интернете. Какой-то молоденький британец распродавал наследство своего дедушки. Вторую я нашла в завалах старого магазина пластинок. Видимо, продавец еще пока не понял, какое сокровище он хранит буквально в мусоре, и я быстренько ее приобрела буквально за бесценок. А третью я, как ни странно, нашла в магазине Альвины. Та вообще собиралась ее выкинуть, потому что, по ее словам, в магазине слишком много никому не нужного хлама, но я буквально выбила у нее из рук такую ценность, и положила на дальнюю полочку. Ваня самый настоящий фанат пластинок. На прошлый день рождения он получил в подарок от бабушки старый граммофон, и с того самого момента его любовь к пластиночной музыке не знает границ.

— Но это же… — пораженно смотрел Ванька на пластинки.

— Да, да… Можешь начинать благодарить.

— Алинка… Ты чудо! — после этих слов Ванька приобнял меня одной рукой. Аккуратно, чтобы даже не дышать на круглые пластиковые штуковины.

Остальной путь до университета мы весело болтали.

— Алин, а тебе не кажется, что Дэм на тебя уж очень сильно влияет? — напряженно произнес Ванька.

— О чем ты?

— Ну во-первых, твое плечо. Я даже не хочу задаваться вопросом, с какого это перепугу ты сделала татуировку, но то, что ты ее не прячешь, да и свитер надела достаточно вызывающе обнажающий твое плечо… Это немного тебе не свойственно. Во-вторых, я заметил, что ты проколола хрящик на ухе. И знаешь, несмотря на то, что эти изменения достаточно неформальны, мне нравится. Ты стала женственней. На тебя стали чаще смотреть прохожие. В общем, я не задаю вопрос, что вас связывает с этим парнем, зная, что если захочешь, расскажешь, но то, что вы много времени проводите вместе и то, что ты провела с ним ночь, о многом говорит…

Казалось, что Ванька нес какую-то бессвязную ахинею. Видимо, сильно нервничал, зная, что иногда я достаточно остро воспринимаю любые замечания.

— Ванька, мы с ним просто хорошие друзья. Вот честно-честно, — закивала я, вычленив из его монолога то, что поняла.

— Ну тогда я начинаю ревновать. Воспринимать его в качестве твоего молодого человека гораздо проще, чем в качестве друга, — буркнул Ваня.

— Да ладно тебе, все равно ты у меня самый-самый лучший! — возмутилась я.

— Именно поэтому, у тебя появились от меня секреты? Много секретов. Думала, что я не замечу? А вот нифига… — он обиженно нахохлился.

— Вань, ну какие секреты? — удивилась я.

— Ну во-первых твоя работа. Ты совсем мне о ней не рассказываешь. Во-вторых, неожиданно появившееся пристрастие к кошкам, хотя ты всегда была собачницей. В-третьих, если ты заметила, я специально не спрашиваю, что происходит у вас с дедом. В-четвертых, ты явно отрицаешь наличие отношений с этим парнем, хотя что-то между вами явно происходит. В-пятых… Да черт, список может продолжаться бесконечно. Алин, я знаю тебя всю свою сознательную жизнь и знаю, когда ты что-то намеренно мне не рассказываешь. Я всегда уважал чужие тайны. Но не твои. Потому что твои тайны это мои тайны, а мои тайны — твои…

Последняя фраза это наша клятва друг другу, данная в десятилетнем возрасте. После этого мы начали рассказывать друг другу ну совсем все. Тогда мы сидели на чердаке у него на даче, зажгли свечи и взяли старый ржавый ножик, даже не побоявшись скрепить эту клятву кровью. Разумеется, я, как дочь ученых, захватила с собой перекись водорода, чтоб продезинфицировать рану. Но, честно говоря, заживали они очень долго.

— Вань, я работаю в магазине, в котором продают разные сверхъестественные штуки… — выпалила я, потому что поняла, что ничего не мешает мне раскрыть эту тайну. — Не стала я рассказывать лишь потому, что ты меня попросту засмеешь, потому что такого скептика, как ты, еще поискать надо… Насчет кошек. Просто Бегемотик сидел на ступеньках прямо возле моего подъезда, и у нас с ним получилась какая-то любовь с первого взгляда, я поняла, что не смогу его не забрать. Дедушка… Дедушка просто оказался не тем человеком, которым я его всегда считала. Он совершил один большой отвратительный поступок, о котором я действительно не могу тебе рассказать, потому что ты попросту не поверишь. Дэм… Тут я еще сама не разобралась. Но я понимаю, что отношения с ним ни к чему хорошему не приведут, да и не нужно это ему. Потому постараюсь побыстрее справиться с едва возникающей привязанностью к нему.

— Так- то лучше, — произнес повеселевший Ванька, — Насчет поступка поговорим позже, когда будешь к этому готова. А Дэм… Ну он неплохой парень. Но тут решай сама.

Ванька замечательный. И он действительно знает меня лучше всех в этом мире. Знает, о чем можно спросить, а на что сделать вид, будто не обратил внимание.

День проходил спокойно. Я уже давным-давно так не веселилась. Одногруппники устроили нам сюрприз, и когда мы вошли в аудиторию, в нас полетели конфетти, шарики, все задудели в эти мерзкие свистки. На столах стояли тортики, по чашкам разлит чай. Кажется, первая пара явно будет посвящена не современному искусству и миленькой аккуратной преподавательнице, а нашему с Ванькой двадцатилетию.

После учебы я направилась на работу. Магазин встретил меня звенящей тишиной и запиской на чайном столике, в которой говорилось, что Альвина поздравляет меня с великим днем, но будет лишь через пару часов. Что-то было написано про шабаш, но я отнеслась к этому с определенной долей скепсиса. Ну, кто устраивает шабаш днем? О том, что земля круглая и день сейчас не везде я подумала многим позже. Так же, в записке рассказывалось о том, что я должна принять сегодня нескольких клиентов.

Инструкция выглядела так:

1. Первый клиент. Ракх. Высокий, с обезображенным лицом. Но он вполне безобиден, вот только, если начнет скалить зубы, выставь перед ним серебряный крест. Он еще молод и не может полностью контролировать свое обращение. Кстати, он оборотень. Ну, это так, чтоб ты знала. Он придёт за книгой о вампирах. Должен тебе дать две монетки немного зеленоватого цвета, на которых изображена женщина со змеями на голове. Книга о вампирах стоит на первой полке, второй секции, чтобы взять ее в руки, надо уколоть палец и смочить ее корешок кровью. Для тебя эта информация не так важна, но вот Ракху это надо будет сделать обязательно. Дэм, конечно, обрадуется, если одним оборотнем станет меньше, но так мы растеряем всех клиентов.

2. Второй клиент. Точнее вторые клиенты. Помнишь, я тебе рассказывала о самом главном начальстве Воинов Духа. Так вот, заглянут те самые братья. Запомни, с черным разговаривать даже не смей. Не отвечай ни на один его вопрос. С белым же можешь болтать о чем угодно. Им просто надо будет отдать кинжал, лежащий подле записки. Никаких денег от них брать не надо.

Алин, будь умничкой, я на тебя полагаюсь. Дэм заглянет чуть позже, чтобы проверить не сожрал ли тебя оборотень. Будь аккуратна. Следуй инструкциям и не забывай о своих непосредственных обязанностях.

Записка меня повеселила. Вообще, весь день меня преследовало ощущение новой жизни. Может, бросить вуз и полностью «перейти на темную сторону», как в Звездных Войнах? Может, это тот самый знак, который я ждала всю жизнь?

Дверь тихонько заскрипела, извещая меня о новоприбывшем.

Глава 8

Тонкий перезвон колокольчика известил о новом посетителе. Мужчина, возникший прямо на пороге, уверенно направился к прилавку. Его лицо было настолько обезображено, что складывалось ощущение, словно он побывал в комбайне: с трудом угадывались глаза, нос больше походил на стесанную деревяшку, а губы покрыты сотнями порезов. Зрелище настолько жуткое, что я на пару секунд застыла и забыла, как шевелиться. После проскользила взглядом по переписке и сделала вывод, что это — Ракх.

— Где Альвина? — грубо поинтересовался он. Его голос чем-то напоминал лай собаки.

— Я за нее, — как можно спокойнее ответила я, заталкивая записку под блокнот, лежащий на стойке. — Если не ошибаюсь, вам нужна книга о вампирах.

— Книга о вампирах? — Ракх почему-то громко засмеялся. — Девочка, ты знаешь, сколько книг о вампирах в этом магазине? Тысяча, а то и две! Мне нужна особенная книга про этих кровавых сосунков.

— И чем же она особенна? — в порядке общего поддержания разговора поинтересовалась я, бочком направляясь ко второй секции. Поворачиваться к оборотню спиной почему-то очень не хотелось. Правда, смотреть ему в лицо хотелось еще меньше. Бррр.

— Ты работаешь в величайшем месте, но даже не знаешь? — рыкнул он. Кажется, дело плохо: губы-нитки начали подрагивать. Что там Альвина говорила про серебро? И где мне его теперь взять? Ладно, спокойно.

— Как вы сами заметили, книг про вампиров тут тысячи, а то и две. А работаю я здесь совсем мало. Обещаю, что обязательно изучу этот вопрос, — выдохнула я.

Казалось, что Ракх стал злиться только больше: губы задергались сильнее, а руки он сжал в кулаки так, что побелели костяшки. На полке прямо за его спиной стоял сервиз с серебряными ложечками, больше ничего из этого благородного металла на глаза не попадалось. Воздух, тем временем сгущался так, что стало душно. Зрачок в глазах мужчины дергался, сменяя цвет с серого на желтый.

— Так, ну я за книжкой, — испуганно пискнула я и юркнула во вторую секцию, тут же прикрыв дверь-половинку. От оборотня, да и от человека не спасет, но так я чувствовала себя более защищенной. К тому же, Альвина ставила на эту дверь какие-то руны, так что скрыться в недрах отдела с запрещенной литературой все же реально.

Схватив необходимый фолиант, я выглянула в главный зал. Ракх стоял у полки и старательно отколупывал маленькие кусочки дерева от одной из перекладин. Порча имущества, между прочим, но у оборотней, наверное, другие законы. Кажется, его это успокаивает. Хорошая собачка… Ой. Хорошо, что оборотни не читают мысли.

— Возьмите, пожалуйста, — кое-как проговорила я, неуверенно выходя вперед. Руки тряслись, язык заплетался. Внезапно в голове всплыли воспоминания о встрече с суккубами. Когда в магазине Альвина, всякие монстры не внушают такой ужас. Хоть бы Дэм поприсутствовал в такой день!

Ракх резко развернулся, зрачки все еще дергались, но губы замерли. Он потянулся к книге. Зазвонил колокольчик интуиции. Причем так, что я чуть не оглохла.

— Стойте! — громко выкрикнула я, резко прижимая к себе книгу. Оборотень дернулся. Да, у нас, похоже, обоих нервы ни к черту. — Н-н-надо кровь…

— Кровь? — рыкнул Ракх. Верхняя губа, будто кто-то дергал ее за нитку, приподнялась, обнажая стройный ряд желтых клыков. Я, взвизгнув, подалась назад и опрокинула несколько книг с полки. В эту же нишу и уместила свою…кхм… пятую точку. Это показалось мне недостаточным и я попыталась подтянуть туда же ноги. Ракх с любопытством за этим наблюдал. Лишь спустя секунду до меня дошло, что он намеренно меня пугает, да еще и глумится.

Читала же про оборотней. Они бывают обратимыми и врожденными. Врожденные — это те, кто принял проклятие с кровью одного из родителей, обратимые — покусанные в полнолуние. Этот явно совсем недавно стал принадлежать к волчьей касте, потому что, как правило, оборотни уродуют укусами все тело, чтобы яд лучше впитался. Не обходят стороной и лицо. Укусы и раны от их лап и клыков заживают очень долго, даже если учитывать быструю регенерацию расы. Кстати, эта регенерация у врожденных развита многим лучше. В этой же книге было сказано, когда обратимый злится, то глаза его наливаются кровью, но вот совсем никак не желтеют, как мне пытался продемонстрировать этот шут гороховый.

Взяв себя в руки, я покинула импровизированный насест и почувствовала себя чуть уверенней.

— Надо корешок кровью смочить, иначе книга вас не примет, — уже спокойнее произнесла я, внимательно наблюдая за Ракхом. Тот усмехнулся, вытащил из ножен крохотный, буквально в десять сантиметров, кинжал и сделал маленький надрез на мизинце. Причем так аристократично он его оттопырил и так старательно высунул язык, что у меня появилась невольная ассоциация с аристократией.

— Интересно? — Ракх поймал мой любопытный взгляд, направленный на кинжал.

— Неожиданное оружие для… — я поперхнулась собственными словами.

— Да не бойся ты меня, — усмехнулся Ракх. — Да, я, бывает, выхожу из себя, но у меня хватит ума не калечить помощниц Альвины. Она ж потом с меня шубу сделает или накидку на кресло.

— Это не может не радовать, — ответила я, однако легче не стало. Я все равно его побаивалась. — Ну, то, что вы меня не тронете, а не то, что из вас шубу сделают.

— Меня Ракхом звать, — мужчина протянул руку с когтистыми ногтями.

— Алина, — я неуверенно выставила свою. Рукопожатие было мягким, кажется, никто и правда не планировал ломать мне кости.

— Этот маленький кинжальчик, — Ракх покрутил им перед моим лицом. Рукоять была украшена сотней маленьких рубинов, а на навершии какими-то черными камушками была выложена руна скипетра силы — Тиваз, — без проблем продирает грудную клетку сосушек и пронзает сердце так, что оно больше не восстанавливается.

— Но какой вам с нее толк? — поинтересовалась я. — Ведь в момент нападения вы обращаетесь, а в лапах не так уж удобно эту штуку держать.

— Не штуку, а Тив, — обидчиво протянул оборотень. — В этом ты права, но через несколько десятков лет я смогу контролировать обращение, совершать его лишь наполовину. И тогда сосушки познают всю мощь…

— А представляете, сколько бы полегло от кинжала сейчас, — задумчиво произнесла я. — Если бы Тив находился в нужных руках.

— Это в каких это? — подозрительно спросил Ракх. Чем-то он и правда напоминал щенка. Огромного, внушающего ужас, но щенка.

— Ну а мне откуда ж знать? Рекомендую обсудить это с Альвиной. Я бы на вашем месте такое оружие сдала в аренду.

— Глупая ты, — рыкнул оборотень. — Такой кинжал дастся в руки лишь одному, и он выбрал меня.

— А как это работает? — с любопытством спросила я. До книг, посвященных оружию, я еще не добралась.

— А ты не знаешь? Нет? Ну смотри… Во-первых, очень важно, в какой кузнице куют кинжал или меч. Есть кузница Света, а есть кузница Тьмы. У меня именно оттуда, — затараторил Ракх. — Но это не особо важно, потому что самое главное различие — обработка металла и цвет магии, иногда, бывает, даже намешивают. Потом меч попадает в руки заклинателя стали, и он вкладывает в него чью-нибудь душу, опять же, взятую либо «сверху», либо «снизу». Такое оружие считается каноничным, оно, в некотором роде, идеально. Но есть еще души из чистилища, они на ранг ниже. Хотя попадаются и очень сильные. А вот если в обычную человеческую сталь забивают душу, то оружие, скорее всего, долго не прослужит, а сама душа будет недовольна. Понятно?

— Если честно, не особо…

Ракх сокрушенно вздохнул, показывая, как он относится к моим интеллектуальным способностям.

— Так… Есть несколько видов оружия. Те, что были скованы в высших кузницах. Те, которые были созданы кустарно. И те, что были придуманы человеком. Это понятно?

— Это понятно, — кивнула я.

— Высшие кузницы делятся на два уровня — кузница Света и кузница Тьмы. Самое основное различие этих двух кузниц в обработке металла и цвете магии, которую в него вкладывают, если вкладывают.

Я снова кивнула.

— В оружии кустарной работы тоже нет ничего плохого, так как среди таких умельцев есть поистине удивительные и талантливые мастера, способные воссоздать невозможное. Однако это запрещено и официально преследуется как Светом, так и Тьмой. Хотя бойцы и с той, и с другой стороны не чураются закупаться у таких умельцев. Ясно?

— Ясно, — протянула я.

— Про обычное человеческое оружие, я думаю, ты слышала.

Снова кивнула.

— Теперь следующий этап. Чтобы сделать оружие сильнее, в него можно заключить душу. Меч с душой всегда одержит победу над мечом без оной.

Пока он рассказывал, мы плавно переместились за чайный столик, я вскипятила чайник и поставила кружки. Ракх говорил очень интересно, да и сама информация была крайне любопытной. Страх прошел, даже его обезображенное лицо уже не так пугало.

— А вот души тоже бывают разные. Если опустить саму силу, то можно разделить на три вида: души Света, души Тьмы и души из Чистилища. Света и Тьмы — считаются самыми сильными. Если заключить темную душу в светлый меч, не произойдет никакого взрыва, меч не сломается, но важно, чтобы душа приняла вместилище и магию, в нем таящуюся. Это уже зависит от мастерства заклинателя стали, их всего семь. Но очень важно понимать, что в оружие, созданное человеком, невозможно заключить сильную душу. Только очень слабую, которую и на одно сражение то с трудом хватит.

Ракх встал, подошел к полке у стены и начал водить когтистым пальцем по корешкам. И как сообщить оборотню, что от подобного обращения книга может повредиться?

— Вот! — рыкнул он, извлекая бордовый потрепанный фолиант. — Почитай вот это, тут более подробно рассказывается. Приду в следующий раз, проверю знания.

— Спасибо, это и правда интересно, — я приняла книгу, разглядывая обложку. Раньше, когда расставляла все, не обращала на нее внимания. Оборотень, тем временем, смазал корешок арендуемой книги своей кровью и выложил на столик две зеленоватые монетки.

— Ракх, скажите, а когда вы обращаетесь, насколько вы себя контролируете? — поборов стеснение, поинтересовалась я.

— В момент обращения вообще не контролирую, — усмехнулся он. — Но вот через минут десять начинаю соображать.

— А что, если придумать такую конструкцию, которую можно будет зацепить за себя после превращения, и в которую будет вставляться кинжал?

Ракх почему-то громко засмеялся, а спустя минуту объяснил:

— Хорош я буду, если ее зацепить, к примеру, на морду. Волчий единорог…

Представив волка с торчащим изо лба кинжалом, который начинает бодаться… В общем, картинка и правда уморительная.

— Какая идиллия… — сзади послышался знакомый ехидный голос. — Картина маслом под названием оборотень и его обед.

Атмосфера легкости тут же испарилась, Ракх ощутимо напрягся, только в этот раз по-настоящему. Обернувшись, я увидела Дэма, видимо недавно телепортировался и узрел нас, мило беседующих, за чайным столиком.

— Доброго дня, Дэм, — сдержанно произнес оборотень. — Пожалуй, мне пора. Спасибо за беседу, Алина. В следующий раз загляну, проверю, прочитала или нет.

— Спасибо, Ракх. Счастливо!

Ракх под пристальным взглядом Дэма направился к двери, открыл ее и исчез. Круто, когда можно так вот просто исчезать.

— Псинка хочет, чтобы ты прочла его мемуары? — поинтересовался Дэм.

— О чем ты?

— Проверю, прочитала или нет, — передразнил Воин Духа, пародируя лающую интонацию оборотня.

— Очень смешно, — поморщилась я. Мне, почему-то, сильно не нравилось поведение Дэма.

Я взяла в руки книгу, погладила по обложке — теплая. Раскрыв на первой странице, увидела иллюстрации разного оружия.

— Так-так, кто разрешил? — Дэм выхватил книгу у меня из рук.

— Эй, мне Альвина разрешает читать книги из общей секции! — воскликнула я, вскакивая с места.

Дэм занес фолиант за голову, а мне пришлось по-дурацки тянуться, пытаясь вернуть себе рукопись. Поднырнув под рукой парня, я чуть толкнула его плечом и снова прыгнула. Разумеется, до книги не дотянулась — Дэм оказался проворнее — зато неправильно приземлилась на ногу и позорно упала.

Силой Дэма точно не взять, а вот женской слабостью? Можно попробовать.

Я старательно зашмыгала носом, схватившись за ногу. Было бы неплохо пустить слезу, но по заказу никогда не получалось. Дэм сверху вниз насмешливо меня рассматривал.

— А тебя не смущает, что подвернула ты левую ногу, а схватилась за правую? — поинтересовался он, подходя к полке и ставя книгу на место.

Ешкин-кошкин, так глупо попасться! Я встала и обиженно захромала к кассе. Нога не болела, но обидно было так, что походка получалась очень натурально.

— Девушка, вам помочь? — раздался за спиной холодный пронизывающий голос.

Я уже хотела развернуться, чтобы ответить, как почувствовала, что мой рот накрыла чья-то рука. Да с какого перепугу все так любят подбираться сзади?! Со злостью пихнула локтем, чем и поплатилась — локоть тут же пронзила острая боль, он будто столкнулся с куском скалы. От удивления я даже замерла.

— Видимо, твоя помощь более не нужна, — раздался другой голос, похожий на первый, но более теплый.

Меня тут же отпустили. Развернувшись, я увидела Дэма, вытирающего правую руку о брюки. Видимо, я его чуток пожевала.

— С какого?..

Он подбородком кивнул в сторону двери. Развернувшись, увидела двух братьев, которых я за глаза величала инем и янем. В своей записке Альвина строго настрого запретила разговаривать с «черным» братом. Может, это какое-то из проявлений расизма и ведьма хотела меня заставить позабыть о толерантности?

«Белый» задумчиво разглядывал ногти, насмешливо поглядывая на нас из под светлых бровей, а второй с более скучающим видом двигался вдоль полок, ведя пальцем по корешкам книг. Одеты они были в кейкоги — разновидность кимоно, о цвете, я полагаю, можно не говорить. Волосы у обоих были зализаны назад и сцеплены в тонкие длинные хвосты.

Дэм вышел вперед и сухо поклонился, краем глаза наблюдая за мной. Он явно был чем-то недоволен.

— Доброго дня, — сообщила я пространству, на всякий случай ни к кому не обращаясь. — Альвина оставила для вас кинжал…

— А где она сама? — поинтересовался черный. Экий провокатор!

— Шабаш, — за меня ответил Дэм. Значит, ему болтать с черным можно. — Сегодня Алина отвечает за лавку.

— А сама девушка язык проглотила? — поинтересовался «Инь».

— Оставь, — поморщился «Янь».

Черный тяжело вздохнул и продолжил изучать фолианты книг. Я прохромала к кассе и взяла в руки кинжал, оставленный для братьев Альвиной. Меня тут же накрыло леденящим ужасом, сердце будто кто-то сжал в тиски, ноги подкосились, а глаза стала заливать темнота. Я пошатнулась, хватаясь за стойку свободной рукой, но тут же почувствовала такую тяжесть, что рухнула на пол, стукаясь головой о прилавок.

* * *

Пробуждение не означает, что ты больше не испытываешь желаний, обиды, боли, радости, счастья, страдания или горя. Ты продолжаешь все это ощущать; просто оно больше не руководит тобой.

(с) Кен Уилбер

Этот сон, снова этот липкий, отвратительный страшный сон. Мне так хотелось верить, что он больше никогда не вернется. Ухо с серьгой жгло, слабость в теле была невероятная: я не могла поднять руку, пошевелить ногой, повернуть голову, да даже глаза открыть!

— Такого я еще не видел, — прошептал кто-то над ухом. Больным.

— А в семисотом? Помнишь того паренька, который заложил свою душу сразу двум демонам, а потом решил поиграться со светлой материей? — прошелестел второй.

— Ну, тут на душу один претендент, вот только эта печать меня немного смущает. Дэм, не хочешь ничего начальству рассказать?

Дэм ругнулся, но потом, резко выдохнув, ответил:

— Печать фикция и отмазка для клана. Вот только теперь она не снимается и сосет из девочки столько же сил, сколько и метка Хара.

— Не снимается? — усмехнулся один из братьев. — А если…

— Исключено, — категорично возразил Дэм.

— Дэм, а теперь подумай. Твоя метка светлая, метка Хара темная. Ты вообще думал, когда ставил печать?! Душа девочки в лучшем случае лишь расколется, в худшем…

— Я достал серьгу Альгиз.

— Она заглушит, убережет, но не избавит.

Повисла тишина, лишь в голове растекался звон. Кажется, настало время вставать — руки потихоньку начали слушаться. Открыв глаза, я увидела сразу три фигуры: Дэма и черно-белых братьев. От белого исходил такой свет, что тут же заболели глаза, а фигура темного будто всасывала в себя все эмоции, как черная дыра.

— У меня сотрясение мозга, да? — хрипло поинтересовалась я.

— Нет, ты просто грохнулась в обморок, — ответил Дэм.

— А ощущения будто меня перед этим кто-то кувалдой стукнул.

— Ага, примерно так оно и было, — усмехнулся «Инь». — Сперва тебя шандарахнули черной меткой, потом позволили образоваться тонкой прослойке тебя самой, а после запломбировали печатью принадлежности. Вот и страдай. Твоя душа вырывается наружу, разрываясь и ранясь об обе метки. Жизнь прекрасна и удивительна, не правда ли?

Я промолчала. То самое чувство, когда доступно объяснить ситуацию может лишь один единственный человек, с которым нельзя разговаривать. Да и почему, интересно? Да и человеком его назвать сложно.

Слабость постепенно отступала. Дотронувшись до хрящика, я обожглась. Само ухо уже не чувствовало жар, но на пальце тут же появилась красноватая отметина. Здорово. Прекрасный день рождения.

— И что теперь делать? — резко спросил Дэм.

— Ищи, как снимать печать. Или хотя бы временно заглушить. Мы вмешаться не можем. Пока не можем, — ответил белый.

Дэм вздрогнул. Становится все интереснее и интереснее. Хотя от такой ударной дозы интересности уже выть охота.

Дверь магазина открылась, на пороге появилась Альвина. Довольная, краснощекая, в руках метла. Каноничная такая ведьма.

— О, — удивленно глубокомысленно произнесла она. — У вас тут, как я погляжу, весело.

— Веселее не придумаешь, — буркнула я, приподнимаясь. Слабость вроде отступила на второй план. — Можно я на сегодня всё?

— Можно, — спокойно ответила ведьма, не задавая вопросов.

Кое-как приподнявшись, я под всеобщее безмолвие взяла свой рюкзак и направилась к двери. Дэм последовал за мной. Не хочу, надоело. Все надоело! Подавив желание закричать, я спокойно произнесла:

— Дэм, я одна пойду.

Очень хотелось не хлопать дверью, но не вышло. Колокольчик, прицепленный сверху, жалобно зазвонил от резкого толчка.

По улице я шла, глотая слезы. На душе было так паршиво, что хотелось выть. Мимо пробегали прохожие, которым не было никакого дела до друг друга, каждый спешил по своим делам. Автомобилисты общались на лишь им известном языке клаксонов, создавая адскую какофонию звуков.

И куда теперь идти?

* * *

Тронный зал переливался светом тысячи алых свечей, по ковровой дорожке будто гуляло пламя. Отполированный темный мраморный пол отражал каждый изгиб витиеватого потолка. На троне сидел светловолосый мужчина, облаченный в снежно-белый отглаженный костюм. Мужчина был недоволен — на лбу залегла складка, губы были сжаты, глаза налились тьмой.

— Я ненавижу, когда кто-то не платит по долгам, — со злостью выдохнул он.

— Но господин, на девчонке артефакт и еще эта печать…

— Ты не можешь справиться с жалкой человечкой, которая с рождения принадлежит мне?

— Но там замешаны Воины Духа!

— Эта шайка уже давным давно слаба, все работает по плану. А не можешь дотянуться до человечки, иди к тому, кто должен и заставь его расплатиться. Даю тебе срок три дня. Не справишься, отправишься в комнату Эринес.

Грузный невысокий мужчина вздрогнул, глаза забегали, огромные уши налились красным. Про эту комнату ходили легенды. Поговаривали, что каждый, кто оказывался внутри, терял свою сущность и растворялся в ужасе. Но Зарц понимал, что если кто-то что-то рассказывает, то это либо слухи, либо не все так плохо. С господином ему, конечно, не повезло, но не станет же он и правда отправлять своего верного слугу в комнату Эринес? К тому же, Зарц собирался приложить все силы, чтобы добраться до девчонки. Кажется, он даже знал, на чью помощь можно положиться. Пришло время собирать долги. Всё для господина…

Потерев лоб, с витиеватой татуировкой козла, он направился к выходу.

Глава 9

Я бездумно блуждала по улицам, наслаждаясь прохладным свежим воздухом. Он помогал не думать, не беспокоиться, а просто плыть по течению. Телефон разрядился — не было возможности даже послушать музыку. тело болеть перестало, наоборот, налилось странной легкостью. Но вот куда идти? К Дэму не хотелось, домой, к деду, тем более. Можно пойти к Ваньке. Но жить у него постоянно — не вариант. Надо подыскать квартиру, но лучше комнату — в целях экономии денежных средств.

По отношению к Дэму меня разрывали противоречивые эмоции. С одной стороны, с ним было весело, комфортно. С другой — я понимала, что от него исходит опасность и мне совершенно не нравилось, что сердце странно екало при виде его неформальной фигуры.

— Хэй, — из пучины неприятных размышлений меня вытянул чей-то знакомый голос. Оказалось, через дорогу стояла и махала обеими руками Маша Калинина. Так, а теперь надо аккуратно сделать вид, что я никого не заметила и вообще у меня в ушах наушники, хоть и без музыки, но ей же об этом не известно.

Разговаривать с первой сплетницей ВУЗа не хотелось совершенно. Однако у нее, по всей видимости, это желание было огромным, потому, не дожидаясь зеленого сигнала светофора, одногруппница направилась на проезжую часть.

Зацепившись каблуком за люк, девушка упала. Запоздалый визг тормозов заглушил вскрик. На мгновение показалось, что я где-то видела водителя авто. Татуировка…

Тугие кудри разметались по лужице крови, рука была неестественно вывернута, а дыхание было прерывистым. Воздух выбивался из легких девушки с хрипом. От вида крови, особенно в таком нарастающем количестве, я впала в ступор.

Прохожих, как назло, не было, а водитель, сбивший одногруппницу, сверкал фарами уже с другого конца дороги — попросту слинял. Я не запомнила ни номера, ни марки. Скажу только, что машина была серой, как и большинство машин в городе. Но вот водитель — я точно его где-то видела! Или мне опять привиделась эта непонятная татуировка?

Я не могла пошевелить ни рукой, ни ногой, но как завороженная смотрела на распластавшуюся на дороге девушку. Грудь ее резко вздымалась, а после стремительно опускалась. Изо рта текла кровь, разбавляемая громкими хрипами. Кажется, пробито легкое… Или сломаны ребра.

Тело Калининой свело судорогой, а я не могла и шагу вперед ступить, смотрела на лужу крови, на тонкий ручеек, стекающий на подбородок.

Прерывистый сдавленный кашель освободил меня от оцепенения: ешкин-кошкин, если я ничего не сделаю, то она попросту умрет.

Оторвав одну ногу от неожиданно липкого асфальта, я шагнула вперед, после то же проделала и с другой, а через мгновение уже со всех ног бежала к одногруппнице.

Глаза девушки были открыты, на движение зрачок реагировал. Но, судя по всему, ребра все же пострадали — слишком уж резким было дыхание, а при кашле у Маши буквально слезы из глаз лились.

И как назло ни одной машины! Схватив заляпанную кровью сумку Машки, я начала искать телефон. Кое-как извлекая его из внутреннего кармана, набрала скорую помощь. Долгое соединение с диспетчером растянулось практически в вечность. Девушка кашляла и задыхалась, рука была сломана, что с позвоночником — неизвестно, потому я не решилась ее сажать, как рекомендовалось при повреждении грудной клетки.

Назвав адрес и кратко обрисовав ситуацию, я дрожащими руками нажала на красную кнопочку.

С каждой минутой девушку трясло все сильнее, а я пыталась подавить желание удалиться в кустики и хорошенько прочистить желудок. Сладковатый запах крови, казалось, въелся в одежду и кожу.

— Маш, потерпи чуть-чуть, — я начала гладить одногруппницу по голове. Было страшно, я даже не знала, как помочь. — Все будет хорошо, скоро приедут врачи.

Она опять захрипела, казалось, что хочет что-то сказать.

— Молчи, — прошептала я. — Тебе сейчас нельзя разговаривать, но потом с тобой вдоволь поболтаем.

По щекам потекло что-то горячее, горло сдавил спазм. Стало горько. Горько от безысходности. Вот ты живешь себе спокойно, топчешь землю своим тридцать восьмым. Дышишь выхлопными газами, иногда захватываешь каплю кислорода. Говоришь, шутишь, иногда иронизируешь и сарказмируешь, но потом жизнь превращается в ком снега, спускающийся с вершины и набирающий не только массу, но и обороты. И ком все стремительней катится по наклонной, как вдруг сталкивается с препятствием — деревом или выступившей скалой. Рассыпается на сотню маленьких комочков, былая мощь уходит в небытие, наступает спокойствие. Горькое спокойствие и смирение. У маленьких комочков есть шанс продолжать движение вперед, но это уже будет другой ком и другое движение. Постепенно смирение перерастает в новую динамику, но оно не сравнится с былым ощущением, оно никогда не позволит забыть старую горечь.

— Алина! — возглас из-за спины отвлек от размышлений. — Ты ранена?

Дэм присел рядом с нами на колени и начал меня ощупывать.

— Я цела…

Воин Духа посмотрел на Калинину, стал аккуратно ощупывать ее руки, шею и туловище.

— Она нежилец, — тихо проговорил он. — Очень обильные внутренние кровотечения.

— Помоги ей, — громко проговорила я. Здравствуй, тетушка Истерика. — Помоги!

— Алин, я не могу, — тихо и виновато произнес парень. — В этом вопросе задействованы обычные люди, я не имею права вмешиваться.

— Уйди! — выкрикнула я. Я бы и толкнула, но одной рукой я держала Машу, а второй гладила ее по голове. — Она будет жить!

Все нутро будто разрывало, хотелось ломать и разбивать. Но надо было взять себя в руки. Вдали послышался тоскливый вой сирен. Глаза одногруппницы почему-то были закрыты, но хриплое дыхание все еще слышалось. С каждым мгновением все слабее.

— Твою мать, Машка, очнись! — закричала я. — Ты будешь жить, слышишь?! А этого придурка не слушай, он вообще ничего не понимает! И врачи совсем близко!

— Алин, успокойся, — мягко сказал Дэм, приобнимая меня за плечи.

— Уйди! Без тебя все было хорошо! Как только ты появился в моей жизни, все пошло наперекосяк! — я заорала уже на Дэма. Мозгами понимала, что напрасно, но язык разум не особо слушал.

— Алин… — еще мягче возразил парень.

— Уйди, — всхлипнула я, поглаживая одногруппницу по голове. Дыхание с каждым мгновением становилось все слабее, судорожный выдох и тяжелый вдох. — Машенька, дыши, дыши глубоко. Все наладится, слышишь? Совсем скоро ты поправишься и вернешься в ВУЗ и мы еще будем весело вспоминать сегодняшний день.

Чувство горечи забивало нарастающий звон интуиции. Ну уж нет, не на моих руках! Она не умрет. Уже почти не обращая на приторный запах внимания, я глубоко вдохнула. Также выдохнула. По телу стало разливаться спокойствие и свет. Все будет хорошо, мало ли что говорит Дэм.

Сирена скорой завывала все ближе. Пульс становился слабее. Поторапливайтесь. Быстрее… Я закрыла глаза. Ее вдох — мой выдох. Ее выдох — мой вдох. Воздуха стало не хватать. Ее дыхание остановилось.

Чьи-то сильные руки оттолкнули меня от тела, вокруг забегали двое санитаров.

Ее вдох — мой выдох.

А после я потеряла сознание.

* * *

Я бегу. Опять куда-то бегу. А после качусь. Нога дергается, и я просыпаюсь…

— Очнулась? — ох, что-то мне совершенно не нравится тон Дэма.

Открыть глаза было сложно, ресницы будто слиплись. Свет в комнате был мягким, Дэм сидел в кресле с каким-то толстым фолиантом.

— Ты конченая идиотка! — произнес он. Вот, что значит приятное пробуждение…

Бегемот, лежащий под боком, зашипел на него, чуть приподнимаясь на задние лапы. Кажется, он вымахал еще сильнее.

— А ты молчи! — серьезно сказал Дэм коту. Тот тут же сел, внимательно разглядывая парня. Замечательно…

— Как Маша? — спросила я.

— Нормально все, в реанимации, — буркнул Дэм. — А вот с тобой не все нормально.

Ну, если реанимация это для него нормально, то боюсь даже представить, что в его перечень включает «ненормально».

— У тебя хватило мозгов забрать часть ее потухающей энергетики и вложить свою. И это когда ты сама истощена до красных бубликов перед глазами, находишься в состоянии истерики! И как состояние? Не хочется сдохнуть?

— Хочется, — тихо проговорила я, понимая, что болит всё, начиная с головы и заканчивая пятками. Еще и он кричит. Зачем, если понимает, в каком я состоянии?

— Дальше будет хуже, — отчетливо проговорил Дэм. — Откуда ты узнала про эту технику разделения энергии?

— Ниоткуда.

— То есть?

— Я понятия не имею о чем речь, — я мысленно поставила заметку изучить, что это за техника такая и чем она так разозлила Дэма.

Под глубокомысленное «хм» Дэма я снова провалилась в беспамятство. Мирное мурчание Бегемотика обволакивало и успокаивало. Я медленно тонула под толщей тьмы.

Запахло озоном…

* * *

Запахло озоном. Открыв глаза, я увидела широкую залу, усеянную тысячью алых свечей. Ковровая дорожка, ведущая от высокой двери прямо к трону переливалась огненными языками. В темном мраморном полу отражалась вся зала. Трон был пуст, вокруг не было ни души.

Опять сон? Неужели в этот раз запомню? Хотя он не похож на старые сны… Пройдясь чуть вперед, я поняла, что дальше не выйдет. Что-то будто выстроило невидимую стену между мной и троном.

Легкий ветерок, пробежавшийся по помещению, заставил поежиться. Пламя на полу не грело, наоборот, от него будто исходил холод.

— Кто ты? — раздался шепот над самым ухом. От неожиданности я вскрикнула. Ешкин-кошкин, ну нельзя же так пугать! Даже во сне.

— Не советовал бы тебе кричать, — уже громче проговорил обладатель того же голоса. — Хотя, тебе скоро будет без разницы.

Обернувшись, я увидела перед собой высокого мужчину со снежными длинными, почти до пояса, волосами. Четко высеченные, будто из мрамора, черты лица напоминали лицо куклы. Ненастоящей, безжизненной, но прекрасной. Одет он был в светлый выглаженный костюм. Волосы, костюм, кожа — все резало взгляд своей белизной, но глаза отражали истинную сущность — сосущая чернота. В голове звонко раздался колокольчик, но испуганно притих под взглядом этих действительно страшных глаз.

— Покажи свою метку, — произнес мужчина.

— Какую из? — неожиданно для самой себя ответила я. Сон же, что хочу, то и ворочу.

— А у тебя их много?

— Я знаю только о двух, но в последнее время их количество растет в геометрической прогрессии, и я не сильно удивлюсь, если к концу года все мое тело будет усыпано татуировками, родинками и прочей атрибутикой.

— Двух, значит, — холодно произнес он. — Покажи. Или боишься?

— А чего бояться-то? — в голове появилась легкость, как после нескольких бокалов шампанского. Хотелось вычудить чего-нибудь. Я уверенно сняла с ноги носок и, неловко запрыгав на одной ноге, задрала вторую к мягкому месту. — Эта у меня с рождения почти, дедуля постарался. А эта, — я подняла рукав футболки, — совсем недавно появилась. И она меня бесит.

— Помочь избавиться? — спросил мужчина. Кажется, в его глазах промелькнуло ехидство.

— А что, можно? — с надеждой спросила я. Что-то мне подсказывало, что это очень дурная затея, что я пожалею, что мне это ненужно и лучше с этой меткой, чем с помощью этого белобрысого.

Мужчина, тем временем, медленно занес руку над моим плечом и провел на манер сканера. Плечо охватил огонь, я закричала от боли и отпрянула назад, но белобрысый даже не дернулся.

— Не благодари, — спокойно произнес он.

Посмотрев на плечо, я увидела сильный ожег, но… татуировки не было. Сознание начало меркнуть, все вокруг будто растворялось, заполнялось дымкой, окутывалось туманом.

— До встречи, — произнес мужчина, после чего я опять погрузилась в темноту.

* * *

— Алинаа, Алинаа, — я отчетливо слышала незнакомый голос, исходящий из темноты. — Алина, ты слышишь меня?

— Кто ты? — попыталась крикнуть я, но вышел лишь громкий шепот.

— Алина, грядут перемены. Тебе надо от всего отказаться… — тот же голос. — Отвернись от новоявленного перед тобой мира, иначе он затянет тебя в свои сети, закует в кандалы, и ты будешь страдать…

— Кто ты? — еще громче прошептала я.

— Так ли это важно, Алина? Ты можешь мне доверять… Вернись в мир людей, не становись одной из них… Иначе… смерть.

* * *

Я ненавидел просыпаться, но еще больше ненавидел спать — нельзя слишком много времени проводить наедине с подсознанием.

(с) Дэн Уэллс. Мистер Монстр

Мне определенно надоело спать в целом и просыпаться в частности. Каждое путешествие в мир Морфея сопровождалось какими-то проблемами — выматывало.

В последнее время моя жизнь напоминала путешествие по колесу для хомячка. Ты бежишь куда-то, не зная куда. А путь все дольше и дальше, конца и края не видно. Как выбраться — непонятно. Но откуда началась точка отсчета?

Размышляя об этом, я открыла глаза — все те же декорации, комната Дэма, полумрак, лишь мягкий свет торшера золотом разливался по комнате.

Интуитивно ощущалось, что что-то не так. Рядом лежал Бегемотик, ласково помуркивал. Не хватало только какого-нибудь ехидного замечания от Дэма, так часто сопутствующего моему пробуждению. Приподнявшись на руках, я посмотрела на кресло. Дэм спал, книжка упала на пол. Хм, а книжка то та самая, которую советовал Ракх — про оружие. Подтянувшись к концу кровати, я взяла ее в руки. Мне нравятся книжки с картинками, особенно если они про оружие. Благодаря этому понимаешь, чем гарда отличается от черенка и почему лезвие надо точить определенным способом. Теперь почитаем-с.

Еще раз глянув на Дэма и заметив, что он даже и не подумал шевельнуться, я приступила к чтению. В книге переплетались как магические знания, так и то, что могло пригодиться в реальном мире. Описано все было крайне простым языком, доступно объяснялось, чем шпаги отличаются от одноручных мечей, и в чем преимущество двуручного перед боевым топором. После я углубилась в изучение иерархии душ.

Оказывается, что в мире существуют мечи и с большим количеством заключенным душ, чем одна, но крайне редко. Я сравнила заточение нескольких душ в один меч с способом заведения нескольких животных. К примеру, мышь, кошка и собака. Фактически, чтобы они жили в мире и согласии надо разделить их по разным помещениям и стараться сделать так, чтобы они ни в коем разе не пересекались. Однако, если вам удастся подружить их, то вот — перед вами идеальное трио питомцев. Есть кошка, чтобы ее нежить. Есть пес, который будет вас охранять и мышь… Мышь не знаю, для чего. Для антуража. По сути, в данном случае, самое полезное животное — пес, после идет кот, а следом мышь. Также и с несколькими душами. Одна из них должна тут же обозначить свое главенство и полезность перед партнером — владельцем меча.

От чтения отвлекло то, что у меня нещадно зачесалось плечо. Поздновато для комаров… Посмотрев на него, я почувствовала, как по телу пробегается леденящий холодок. Татуировки — знака принадлежности — на плече не было. Был лишь красноватый ожег. Это значит, что тот сон… Не сон?!

— Дэм, — взвизгнула я. Он тут же вскочил, образуя в руке свою саблю.

Оглядев комнату и увидев, что нет никаких врагов, он вновь умостился на кресло и болезненно начал потирать переносицу. Что-то с ним явно не так.

— Дэм, — еще раз позвала его я. Он вытянул вперед руку, выставив указательный палец наверх — просит помолчать?

— Минуту, — слабо произнес он.

— Дэм, знак принадлежности пропал, — не дожидаясь положенного времени дрожащим голосом произнесла я.

Он поднял на меня взгляд, полный удивления и непонимания. После, как в замедленной съемке, приподнялся с кресла и подошел ко мне. Сев рядом на кровать, он начал разглядывать плечо, стараясь не задевать обожжённый участок. Что удивительно, рука не болела, просто чесалась, будто уже все немного зажило.

— Дэм, мне во сне этот знак сняли, — затараторила я. — Я заснула и очутилась в каком-то замке, а там этот мужик страшный. То есть он то красивый, но все равно было страшно. Он руку занес и снял печать.

— Что, просто так взял и снял? — уточнил Дэм. Было непонятно, злится он или нет. Голос был пропитан холодом, взгляд не выражал ничего кроме усталости.

— Нууу… — запнулась я, вспоминая детали сна. И кто меня за язык тянул? Почему я решила выложить так много незнакомцу из сна.

— Говори, — безапелляционно произнес Воин Духа.

— Сначала он спросил кто я, после спросил про какой-то знак, а я про оба и рассказала. Потом он поинтересовался, не освободить ли меня от печати на плече…

— А ты согласилась? — спокойно сказал Дэм. Скорее даже констатируя факт, нежели чем спрашивая.

Я кивнула. Почему-то было очень неудобно.

— Как он выглядел?

— Светловолосый, высокий, опасный.

— Тебе не кажется, что это описание в духе романов для девушек? — язвительность вернулась. — Может, ты еще скажешь, что ваши взгляды пересеклись, твое сердце забилось быстрее, дыхание перехватило…

— А ты проявляешь недюжее знание подобного чтива.

— Абы кто не может снять знак принадлежности, — сказал он. — Особенно, с учетом того, что я сам его снять не смог. А может, его и не сняли… Хм…

Я ждала, что Дэм сейчас продолжит свою мысль, но он молчал.

— Что?

— Ничего, — просто ответил он и улыбнулся. — Отдохнешь без знаков и печатей, а потом уже думать будем. Полагаю, сейчас ты быстро восстановишь силы.

— Сон был очень реалистичный, как будто я и правда там находилась, — сказала я.

— Все будет хорошо, — уверенно сказал Дэм. У меня одной ощущение, что от меня что-то скрывают?

Глава 10

Плечо болело весь день. На большом перерыве в ВУЗе я сбегала в ближайший магазин и купила замороженных овощей, а на оставшихся парах прикладывала холодный пакет к больному месту. Легче не становилось, а на душе было как-то тревожно. В последнее время слишком многое упало на мои плечи, начиная с осознания того, что мир не так прост, как кажется и заканчивая тем, что я стала вовлечена в какие-то совершенно иные игры. Про предательство дедушки думать не хотелось, но он не особо и напоминал: не звонил и никак не пытался со мной связаться.

Ванька пропадал в подвале с музыкальной группой — в ВУЗе не появился. Это показалось мне странным, подобное ему не свойственно.

Безымянный магазин встретил меня тишиной и пыльными полками. Кажется, что вытирать пыль тут бессмысленно. Только пройдешься влажной тряпкой по дереву, как сверху тут же оседает свежий сероватый слой. Альвина что-то делала в закрытой секции, отвлекать ее не стала, лишь кивнула в знак приветствия, зная, что ведьма при желании спокойно видит сквозь стены.

Работа отвлекала от боли в плече и грустных мыслей. Протирая толстые фолианты от пыли, записывая названия в единый реестр и пролистывая некоторые книги с яркими картинками, я и думать забыла про всякую ерунду. К обеду заглянул Ракх.

— Эй, новенькая! — крикнул он с порога. — Я твои знания проверять пришел!

Альвина усмехнулась и пошла греть чайник. Сегодня она на редкость немногословна и, кажется, чем-то обеспокоена.

— Привет, — улыбнулась я оборотню. — Я немногое успела прочитать.

— Про уникальные клинки уже читала?

— Нет, — пожала плечами я. Кажется, я вообще не видела эту главу в содержании.

— Ну тогда слушай, — оборотню явно хотелось потрепаться, и он нашел благодарные уши в моем лице.

Неудивительно, новоявленные волчары с трудом вливаются в среду себе подобных, а другие существа, в том числе суккубы, попросту стараются их игнорировать. А с человеком поболтать, которого потом, при желании, всегда можно сожрать — почему нет?

— В мире существует семь уникальных сильных клинков. Их уникальность заключается в том, что в них таится и темная, и светлая магия. А следовательно — не одна душа.

— Но ведь конфликт светлой и темной стороны…

— Да, фактически невозможно заключить в одну железяку разноцветную магию, не говоря уже о том, чтобы подсадить туда души, служащие разным сторонам. Но факт остается фактом — такие клинки есть.

— На самом деле душ там может быть и многим больше, просто более сильные поглотят слабые, — задумчиво произнесла Альвина, разливая зеленоватую жидкость по фарфоровым кружкам.

— Да, — кивнул оборотень. — Вокруг этих клинков складывают легенды, но теперь уже не поймешь, где правда, а где вымысел. Одни говорят, что создатель у клинков один, другие рассказывают историю о семи братьях, которые решили биться в дуэли друг с другом. Третьи считают, что мечи вообще вымысел.

— Но кто-то же их видел? — поинтересовалась я, принимая из рук Альвины кружку. На секунду стало неудобно, вроде как это моя обязанность.

— Тут опять сплошные пересуды, — произнес оборотень. — Считается, что один из мечей хранится у Воинов Духа, второй у Асмодея…

— Асмодей, если не ошибаюсь, демон блуда, ревности и мести? Так? — уточнила я.

— По совместительству еще архидемон, обладает наибольшей властью в ином мире, хотя официально заправляет другая ветка. В современном мире стало слишком много блуда, азарта, мести и ревности, а все это подпитывает ветку Асмодея. Именно поэтому бантики, ну… суккубы и инкубы, сейчас фактически на каждом шагу и плодятся как кролики.

— Погибают тоже часто, — позади раздался голос Дэма. — Бантиками не рождаются, ими становятся. И, увы, ими становятся люди. Оборотнями тоже становятся люди…

— Прошу заметить, исключительно по собственному желанию! — рыкнул Ракх. — Прошли времена облав и принудительного заражения.

— Не доказано, — отрезал Дэм, присаживаясь на край моего кресла. Я еле успела вытащить кружку из под его задницы. Хотя не стоило, наверное. — После обращения новоявленный становится слишком преданным клану. Возможно, ему даже кажется, что он захотел стать оборотнем по собственному желанию.

— Оборотни фактически не трогают людей, откуда твоя вражда? — поинтересовался Ракх, сильно сжав кружку. Казалось, еще чуть-чуть и она треснет.

— Зло надо изничтожать, — холодно произнес Дэм.

— Тебе не кажется, что ты заигрался? — рыкнул оборотень. — Воины Духа ратуют за равновесие, а ты против зла. Придуманного тобой зла. Ты разделил весь мир на плохое и хорошее и всерьез взялся за покраску черного в белый цвет. Хотя в последнее время все чаще в кроваво-алый. Тебе не кажется, что это противоречит самой сути Воинов Духа?

В магазине повисла тишина. Альвина невозмутимо пила чай, поглядывая из-под ресниц куда-то вдаль. Дэм явно напрягся, а кружка в руках Ракха дала трещину. Эх, милая была кружечка…

— Если мне потребуется совет от болонки, то обязательно спрошу у тебя, — огрызнулся Воин Духа. Тьфу. Ему уже около века, а ведет себя как мальчишка!

— Простите, — выдохнула я, вставая с кресла. Участвовать в этом фарсе желания не было. — Ракх, то, что ты рассказал, очень интересно. Но мне пора возвращаться к работе, а то начальница не поймет.

Начальница усмехнулась и кивнула, жестом подтверждая мои слова.

— Да и мне пора. Не думаю, что стоит раздражать, нашего беленького приятеля, — усмехнулся Ракх, ставя треснутую кружку на стол. Интересно, можно ли ее починить?

Повинуясь порыву, я наклонилась к столику. Лоб на секунду пронзила ноющая боль. Оказалось, Ракх снова наклонился. Видимо, только заметил, что кружка пострадала и захотел посмотреть поближе. Настолько банально столкнуться лбами — даже смешно. Вот только Ракху было не смешно, его глаза налились кровью, лицо, точнее его подобие, задергалось. По магазину пролетел низкий утробный рык. Звон интуиции эхом разлетелся в голове. Дэм с силой дернул меня за руку, отпихивая на кресло и заслоняя меня своим телом.

Время словно замерло, никто не торопился предпринимать какие-то действия. Ракх со злостью смотрел на Дэма, после чего глубоко выдохнул.

— Не трону я девчонку, я умею быстро брать себя в руки.

Дэм молчал. Альвина все так же невозмутимо пила чай. Кажется, она даже не дернулась.

— Хорошего дня, — вновь заговорил Ракх. После чего едва заметно поклонился перед Альвиной и направился к двери. На секунду замер, будто что-то хотел сказать. А после вновь зашагал вперед.

— Ракх, — окликнула я его. — К твоему следующему приходу я прочитаю книгу!

Мне казалось, что эта фраза как-то разрядит обстановку. Да, я испугалась. Да, ситуация могла обернуться в плохую сторону. Но, по сути, сама виновата.

— Счастливо, — спокойно ответил оборотень и растворился на пороге магазина.

— Ты меня убиваешь, — едва слышно проговорил Дэм, разворачиваясь ко мне. — Если бы не я, он бы тебя прямо тут растерзал.

— И всем бы стало только легче от этого, — буркнула я, вставая с кресла и стараясь не смотреть в глаза Дэму. — Сам посуди, никаких проблем. Не надо было бы нянчиться с человеком, не надо было бы постоянно из лап всяких монстров доставать. Сплошные плюсы.

Я направилась к дальним полкам и продолжила свою работу. К счастью, Дэм молчал и не было необходимости продолжать перепалку. День пролетел почти незаметно. Альвина была занята своими делами. После так называемого шабаша она казалась очень задумчивой, окружающий мир ее явно не волновал.

В одной из книг, посвященной ведьмовству, говорилось о том, что на шабашах ведьмы проходят обряд очищения и погружения в иную реальность, в которой перед ними открываются какие-то тайны. На протяжении определенного времени, длина которого зависит от глубины погружения, ведьма все еще пребывает в ином мире и почти недоступна для окружающих.

Лишь к вечеру она со мной заговорила. Посоветовала не брать в голову ситуацию с Ракхом, сообщила, что тот бы не напал. И посоветовала не обижаться на Дэма, ведь он, как Альвина сказала, из благих побуждений. Ага.

— А ты не хотела бы стать ведьмой? — неожиданно спросила она, когда я уже собиралась домой.

— Нет, — почти не задумываясь ответила я.

— Хорошо, — улыбнулась та. — Ступай.

Прохладный ночной воздух ворвался в легкие, на секунду перехватывая дыхание. Настала та пора, когда широкий теплый шарф становится незаменимым помощником в борьбе с промозглым ветром, а зонт — необходимым атрибутом любой вылазки на улицу.

Куда идти в очередной раз неизвестно. Вспомнилось стихотворение Нины Гиппиус об одиночестве… А ведь правда: «Уединение — великий храм».

Меряя шагами брусчатку по набережной, я стала свидетелем ссоры между девушкой и парнем.

— Да не тяни ты меня, — шипела девушка. — Не хочу я к тебе! И вообще… я тебя мало знаю!

— Милая, ты что, мне не доверяешь? — сладко произнес парень. Интуиция разлилась протяжной трелью. Я подняла взгляд.

Под фонарем стояла пара. Казалось, что девушка была готова зацепиться за столб, лишь бы парень ее никуда не тянул. Молодой человек, в свою очередь, явно был настроен увести эту девушку куда-то. И все бы ничего, но вот волосы у парня были ярко-рыжие, что было заметно даже в слабом фонарном освещении.

Либо я параноик, либо это очередной бантик и его жертва. Пройти мимо? Не позволит совесть. Напасть? Здравый смысл. Вместо варианта о том, как поступать, мозг упрямо подсовывал логическую задачку: если все бантики рыжие, то значит ли это, что все рыжие — суккубы и инкубы?

Да ешкин-кошкин, даже если это просто обычный парень, тянущий девушку куда-то против ее воли, мне что, надо мимо пройти? Ну уж нет!

— Эй! — окликнула я их. На этом весь мой запал и кончился. Что говорить дальше, я не знала.

— Иди куда шла, — буркнул парень. Закрывая от меня девушку. Глаза блеснули зеленым. Кажется, у меня и правда паранойя.

— А может вы это… девушку отпустите? — робко начала я, стараясь незаметно нашарить в рюкзаке газовый баллончик. Хотя какой там незаметно?! Лишь полный идиот не заметил бы мои намерения.

— Без вас разберемся, девушка, — раздраженно бросил парень, хватая свою спутницу за руку. Девушка удивленно посмотрела на меня, после чего… взяла под руку своего кавалера и зашагала вдоль улочки, бормоча что-то про то, что даже расслабиться и отвлечься не дают.

Да, паранойя не дремлет. Но и они тоже хороши! Могли бы повесить какой-нибудь знак, мол, тут ролевые игры, не обращайте внимания, проходите мимо. И для особо мнительных вроде меня что-то наподобие: «Это у тебя нет личной жизни, а нам дай расслабиться и не пихай под нос газовым баллончиком — до этого уровня мы не дошли».

А ведь правда, в нашем мире стало очень много блуда. Не то, чтобы я ханжа, но у многих людей это возведено в культ. Если включить телевизор, то через одну рекламу нам будут показывать различные средства гигиены, жидкости для плавного проникновения и туалетную бумагу. Либо спрос рождает предложение, либо это единственные индустрии, способные потянуть по финансам рекламу по телевизору.

Погруженная в эти размышления я лениво шагала по улице, пиная то правой, то левой небольшой камушек. Интуиция завопила за секунду до того, как мне в нос уткнулось что-то мягкое и сильно воняющее сон-травой. Альвина рассказывала про пропорции этой редкой травки — чем больше эссенции ты выжмешь на салфетку, тем дольше проспит тот, кто вдохнул в себя аромат. Судя по резкому запаху — проспать я должна была как минимум пару месяцев…

Неумело дернувшись, стараясь высвободиться, я погрузилась в мягкую дрему. Тело перестало слушаться, а глаза застлала темнота…

* * *

Сны — это окно в твою душу (с)

Вязкий запах свежескошенной травы, легкий ветерок, щекочущий своими языками лицо… Кто я? Где я?

Открыв глаза, поняла, что нахожусь в лесу. Корень чудного раскидистого дерева стал мне подушкой, а мелкие насекомые решили, что я вполне могу сойти за пищу. Руки и ноги покрылись крохотными красноватыми укусами и страшно чесались. На мне буквально живого места не было. Коротко взвизгнув, я начала сбрасывать черных приставучих тварюшек с себя.

Казалось, что они заползли даже под длинное темное просторное платье, покрыли с макушки и до пят. Внутри разгоралась паника, хотелось верещать и чесаться. Вместо этого я побежала вперед, надеясь, что ветер собьет этих насекомых. Наивно. Вдали журчала речка. Речка!

Со всех ног бросившись к ней, я с блаженством окунулась в прохладную воду. Задержав дыхание, нырнула. Может, эти твари не могут без воздуха и подохнут тут же? Не раскрывая глаза, я проплыла чуть-чуть вперед, после чего вынырнула и с наслаждением глотнула воздуха. Тело уже не чесалось.

Никогда не любила жуков! Стоп. Так все же кто я? И где? И почему я стойко помню, что жуков не любила с самого детства, а имя свое вспомнить не могу? Замерев на месте, касаясь дна кончиками босых порезанных от бега пальцев, я уставилась вдаль. Память? Мне что, отшибло память? С одной стороны, мне почему-то стало очень смешно, будто бы не верилось, что со мной могло подобное произойти. С другой — к горлу подкатывала новая паническая волна. Засмотревшись вдаль, вверх по речке, я поняла, что что-то не так. Ко мне будто бы направлялась странная широкая бурлящая волна, периодически поблескивая на солнышке. Странное шипение вывело из ступора и напомнило, что было бы неплохо выбраться на берег, а лучше всего — бежать куда подальше.

Неловко перебирая руками, и стараясь оттолкнуться от илистого дна я погребла к песчаной насыпи. Вдруг нога провалилась в какую-то яму и… застряла. Намертво. Дернув посильнее, я поняла, что меня лишь крепче засосало. С опаской посмотрев на странную волну, стремительным темпом приближавшуюся ко мне, дернула еще раз. Снова не вышло, а ногу словно глубже втянуло в яму. Набрав побольше воздуха, снова занырнула — на этот раз с открытыми глазами. Их тут же защипало, будто бы вода в речке была солоноватой, проверять языком мне почему-то не захотелось. Рассмотреть, что именно захватило мою ступню не удалось — вокруг был только коричневый ил. Воздух в легких кончался подозрительно быстро, пришлось снова показаться на поверхности. Странное шипение приближалось, но из-за больных глаз и рассмотреть, как далеко волна, было сложно, застрявшую ногу стало чуть покалывать.

Проморгавшись, я посмотрела на волну и застыла, скованная страхом. Это была не волна, это были… змеи. Сотня маленьких черных головок выглядывали над толщей воды и перебирали своими тельцами и хвостиками, создавая бурление. С каждой секундой они становились все ближе. Их крохотные вертикальные глаза будто бы с интересом смотрели на меня, а треугольные головки развернулись в мою сторону, словно вопрошая: «Ну и чего ты тут, девица, забыла?».

Способность совладать с телом вернулась так же неожиданно, как и ушла. Я активнее задергала ногой, помогая мощными гребками. Но яма не отпускала, лишь сильнее покалывала при каждом движении. До целой стаи змей, плывущих в мою сторону, оставался метр. Все… Конец.

Я со всей силы зажала руками уши, крепко стиснула зубы и зажмурила глаза. Про себя, как мантру, повторяла: «Змеи в воде не кусают! Змеи в воде не кусают! Змеи вообще не нападают без причины! Не шевелись, девочка, не шевелись, примут за корягу».

На пятом «не шевелись» я почувствовала, как тело овивают мерзкие длинные тельца, касаясь кто головами, кто хвостами. Особо прыткие заползают на плечи и скатываются, как с горы, с противоположной стороны. Вода вокруг меня шипела, извивалась, склизкими тельцами облепляя меня. Я сдавленно мычала, не открывая рта. Из закрытых глаз просачивались горячие слезы. Страх поселился в каждой частичке моего тела. Как вдруг… все закончилось.

Вода вновь стала водой, по мне ничего не ползало, хотя противное ощущение осталось, шипение раздавалось где-то позади. Тело тут же обмякло, и я откинулась на воду, сдерживаемая лишь ямой. Вода меня будто держала, не давала захлебнуться. Хотя какая теперь разница? Я не помню, кто я. А еще попала в какую-то дурацкую водяную ловушку и не могу выбраться. Наверное, кто-нибудь из местных жителей обнаружит мой хладный труп, застрявший в иле. А если тут не рыбные места и сюда вообще не положено ходить из-за полчища таких вот тварей, то скелет, с застрявшей в дне ногой.

— Эээй, говорю! Вот кулема! — меня кто-то тыкал палочкой. Что, я уже умерла?

Я резко дернулась, приподнимаясь. Вода попала в нос, тут же зверски защипало — я закашлялась.

— Что, илистая жаба кусила? — низенькая старуха с загорелой кожей бойко прыгала у берега с длинной удочкой в руках и тыкала ей в меня. — Ну так а кто сюда плавыкать-то ходит? Смерторожница шоль?! Хорошо еще, что на бук длинных не напоролась, пора то их, переплывчитая.

Как-то она странно говорит, будто на ходу слова выдумывает.

— А? — только это и сумела выдавить, осматривая старуху. Мда, щупленькая она, кожа обтягивает кости, волосы седые скомканы, явно гребня давненько не видали. Длинная цветастая юбка цеплялась за мелкий песок. То, что сперва было принято за загар, оказалось простыми разводами коричневой грязи. Прелестно. Но это хоть какая-никакая помощь!

— Тьфу ты, — всплеснула руками старуха. — Дурная шоль? Не пониманикаешь ничо?

— Помогите, бабушка, — жалобно попросила я, смутно понимая, что за диалект у спасительницы.

— Хватайкайся за удило, — старуха протянула удочку вперед, заезжая мне по голове. — А ногу расслабькай и не дергай!

Я поняла, что мне напоминает говор этой старухи — кваканье жабы! Ну да ладно, о помощниках плохо не думают. Хотя что плохого в жабе?

Я с сомнением схватилась за тонкую удочку, понимая, что бабка либо не вытянет меня, либо удочку сломает. Женщина потянула, да так, что я хруст костей услышала! Удочка даже не изогнулась, будто из камня высечена. Да и тяжелая, зараза!

— Расслабькай, говорю! — рявкнула старуха.

Я расслабилась на воде. Ногу кололо, но я попыталась ей не дергать. Старуха вновь потянула, с каждым ее охом нога все сильнее выходила из ямы. Словно что-то неохотно выпускало ее из оков. Спустя пару минут я с абсолютно целой ногой, только сильно опухшей и покрасневшей, сидела на берегу. Старуха даже не запыхалась: деловито складывала удочку подле пенька да отряхивала длинную юбку от налипшего песка.

— Ну тощно илистая жаба! — цокнула старуха, поглядывая на мою ногу.

— Спасибо, бабушка, — выдохнула я, пальцами разминая большую ногу. К счастью, укусы уже почти не чесались.

— Виевна я, а спасибо на хлеб не намажешь да в печь не засунешь, — усмехнулась местная жительница. — Тебя то как кликанькают?

— А…я… — и что, признаться, что ничего не помню? — Лина я.

Назвала первое, что пришло в голову. В голове что-то щекотнуло.

— Имя то какое чудное, Ли-на, — произнесла Виевна, пробуя имя на вкус. — Не местная шоль? Али человечка новопришлая? Так тебя к темнейшеству спроводинькать надо, а не то головушек нам не сносить. Знак где?

— Знак? — я икнула. Старуха бойко ко мне наклонилась и начала оглядывать. Я снова икнула. Ни одно ее слово не отдавалось узнаванием. Человечка? Темнейшество? Спроводинькать? Что за ешкин-кошкин?! На мгновение в голове вновь защекотало. Может, те странные жуки проникли в мозг?

Старуха внимательно осмотрела мои руки, деловито задрала подол темного платья и осмотрела ноги — я будто оцепенела.

— Тебя что, памятильщики покусалькали? — поинтересовалась Виевна. — Ого-гошеньки, ты что, на их гнезде посиденькала?

Я молчала. Где-то внутри бушевала истерика, что сейчас делать. Старуха мне почему-то сильно не нравилась, несмотря на то, что — если бы не она — до сих пор бы в речке бултыхалась.

— И имя еще свое вспомнькала, во дела… — протянула бабка. — А знака на тебе нет, значит случайная. Оно и к лучшему. Отблагодаришь меня за спасеньице помощью по дому да с готовкой подсобишкаешь.

— Хорошо, — икнув, ответила я. Пожалуй, это не самая высокая плата. Может, Виевна расскажет что-нибудь, я начну вспоминать.

Она с гордым видом вручила мне свою тяжеленную удочку и наказала следовать за ней. Приходилось внимательно смотреть под ноги, Виевна шагала уверенно, не обращая внимания ни на острые камни, ни на шишки. Вся земля была усыпана мириадами зеленых крохотных колючек, впивающихся в мои босые ноги.

Раздобыть какую-нибудь обувь — задача номер один. Вторая — попытаться вернуть себе память. Похоже, произошло это из-за жуков, как Виевна их замысловато назвала — памятильщики. Их яд как-то воздействует на лимбическую систему головного мозга способствует состоянию психогенного бегства. То есть о себе я ничегошеньки не помню, но вот все это почему-то прекрасно держу в голове. Может, эти знания как-то намекают на мое прошлое?

— Ты не переживанькай, девонька, — болтала старуха. — Память со временем возращанькается, как из тебя вся дурная кровушка выйдет, так и вспомнишь усе.

Путь пролегал по узкой тропинке меж деревьев. Дорога была неблизкая, далеко старуху от дома занесло. Выглядела моя спасительница колоритно, вблизи была возможность ее поподробнее разглядеть. Ростом доходила мне до плеча, казалось сухонькой, кожа плотно обтягивала кости, в районе ключиц вообще будто стерлась. Глаза при этом были живыми и молодыми. Широкие сухие губы пугали, а крючкообразные пальцы с большим количеством мозолей вызывали отвращение. Сколько я не старалась, но нормально относиться к бабке не получалось.

— Оп-па, белкушка! — развлекалась Виевна. Хотя развлечением это назвать было сложно — старуха примечала на дереве белку, раскручивала свою странную удочку и натыкала белку на кончик удочки. Как у нее так лихо получалось — не понятно.

Спустя три привала, во время которых я аккуратно извлекала впившиеся иголки из стоп и глотала слезы, мы, наконец, добрались до жилища Виевны. Высокий светлый терем, обитый снаружи толстыми кожами разных животных, меня удивил. По бокам сушились разные травки, разносящие по округе резкие, но приятные ароматы. Но, что поражало больше всего — у терема не было ни одного окна.

— Проходь, — квакнула Виевна, длинным ногтем-крючком подцепляя какой-то выступ и заставляя дверь отвориться. В очередной раз отряхнув ноги от игл, я вошла внутрь. В воздухе тут же зажглась сотня свечей, растопилась печка, скатерть сама собой влетела на стол. Широко раскрыв глаза, я наблюдала за всем этим чудом. Терем был с очень высоким потолком, тут был лишь один этаж.

— Здрав буш, Шарко, — Виевна сгрудила тушки белок на широкий пень в углу. Из него торчал здоровенный блестящий тесак. Как только бабка отошла в сторону, тесак взвился в воздух и опустился на одну из тушек белок, отрубая той голову.

Я предпочла отвернуться и не смотреть. Память услужливо подсказала — разделывает домовой. Лучше бы она что-то другое подсказала — куда идти, например.

— Ну шо, в баньку? — пристально смотря на меня, поинтересовалась Виевна. Уж больно она добрая: сперва из речки выволокла, теперь в баньку отправляет. — Опосля нас Шарко накормякает и спать увалинькаемся. А уж завтречка работу делкать бум.

Так и поступили. Пропарилась я хорошенько, накормилась от души. Бельчатина показалась мне безумно вкусной — может, дело в том, что я не ела ничего непонятно сколько времени. Виевна постелила мне на широкой лавке, наказала спать. Долго меня упрашивать не надо было, в тот момент, когда старуха хлопнула в ладоши, незримо задувая свечи, я и заснула.

Всю ночь во сне я пересматривала то, что произошло со мной за день. Этот сон полноправно можно назвать кошмаром наяву. Еще казалось, что меня кто-то душит, отчего я несколько раз пугливо вскакивала с неудобной лавки, после чего вновь погружалась в тягостную дрему. Стоит ли говорить, что я не выспалась?

Однако только Виевна проснулась, как хлопком заставила свечи зажечься.

— Просыпайкайся, — прямо на ухо рявкнула та. — Пора за работенку браться.

Я сползла с лавки, размяла затекшую шею, потянулась, протерла глаза. В голове звонкой тревожной трелью переливались колокольчики, словно сообщая, что что-то не так.

— Шарко, ты печь то растопонькай, до вечера должно пропечькаться! — уже не обращая на меня внимание, Виевна хлопотала подле стола и раскладывала разные травки, сцепляя их в тугие пучки. — Подь сюды.

Я послушно подошла, хотя очень хотелось умыться. Виевна попросила разобраться с травами, чтобы в пучке были различные виды, начиная с укропа и заканчивая дурманом. Последний я старалась трогать очень аккуратно. Зачем старухи такие пучки?

— Виевна, я сделала, — спустя какое-то время сказала я, тщательно вытирая руки и подол юбки. Пальцы чуть чесались, я громко чихнула, протерла нос — зачесался и он.

— А теперь раздевонькайся и цепляйкай пуки на себя, — ссыпая какой-то красноватый порошок с зеленым, произнесла бабка.

— Простите? — эту ее фразу я полноценно перевести не смогла. Либо это просто оказалось выше моего понимания. Она что, серьезно хочет, чтобы я разделась и обложилась травами, часть из которых желательно даже в руки не брать.

— Раздевонькайся, говорюж! — недовольно проговорила Виевна.

Так… Меня потопили в баньке, сытно накормили, спать уложили… Напоминает мне это что-то очень нехорошее. Бежать надо.

— Сказала, раздевонькайся! — уже совершенно нечеловеческим тоном произнесла старуха, отвлекаясь от приправ. — Печь уже вовсю дожиданькается!

Страх прошелся по телу легкой волной, от пят и до самой макушки, отказывающейся подсказывать, что делать. Маленькие частички мозаики постепенно вставали на свои места, складываясь в полную картину. Да что ж это за место такое странное?! Может, я сплю? А если нет?

Виевна отошла от стола и начала на меня надвигаться, увеличиваясь в размерах. И без того тонкая кожа начала рваться, кости росли вширь. Больше всего пугали черные глаза — они были на пол лица. Слипшиеся волосы доставали до пола. Старуха уже почти не походила на человека: ноги вытянулись метра в полтора, руки белесыми кривыми костяшками доставали до пола, зловеще перестукивая, будто поджидали пока я сама подойду и сдамся. Ешкин-кошкин, да что ж я стою-то?!

Я побежала к двери, сквозь щель которой проникал тонкий дневной свет. Свечи погасли в тот самый миг, как я двинулась с места, потому я ориентировалась только на него. Больно стукаясь о мебель, я бежала. Старуха утробно захохотала, смех с каждым мгновением казался только ближе. Словно она просто наклонялась откуда-то сверху.

— Шарко, милок, хватанькай ее, — проговорила Виевна.

Что-то схватило меня за коленку. Домовой! Не церемонясь, я тут же его пнула второй ногой, теряя равновесие. Зацепившись за какую-то поверхность, я поднялась, получила по плечу тяжелой сковородкой, еще раз пнула в никуда, на этот раз с замахом, чтобы обезвредить предприимчивого Шарко.

Раздался грохот и сдавленное кряхтение. Так просто он не сдастся. В голове всплыли строчки, которые я, ратуя на то, что мозг не враг мне, а, следовательно, и себе, не станет подсказывать чушь.

— Харев та харь, хенелт байшин, хеерж ож байна… — как можно четче проговорила я. Я что, была ведьмой в прошлом? Хотя нет, если бы была, то было бы куча света и молний, а домового бы разорвало. А так — он просто застонал. Память подсказала, что это какой-то заговор изгнания злого духа. Заговор тем и хорош, что пользоваться им могут и простые люди, а вот сила его действия зависит от силы Духа. Духа? Опять щекотно. Да откуда я все это знаю?! — Харев та харь, хенелт байшин, хеерж ож байна!

Я повторила. Домовой застонал громче. Теперь за дело взялась сама бабка. Похоже, она прекрасно ориентировалась в темноте — что-то с силой схватило меня за волосы и потянуло вверх. Я зацепилась за конечность руками, чтобы как-то сгладить боль и подтянулась, стараясь ногами дотянуться до рожи старухи и выбить ей пару костяных зубов. Просто так я свою жизнь не отдам.

Била наугад, полагаясь на интуицию. Со второго раза и правда по чему-то попала. Ступни обожгло холодом, старуха тут же выпустила меня.

— Знак, — утробно прокряхтела она. — У тебя есть знак…

Больно стукнувшись об пол, я поняла, что по счастливой случайности оказалась почти подле двери. Не разбираясь, о каком таком знаке говорит Виевна, я метнулась к тонкой полоске света и выбежала на свежий воздух.

Бежать, бежать дальше, глубже в леса. Уж лучше еще раз поплавать с гадюками, чем оказаться в этом доме!

Глава 11

Я брела по засыпающему лесу. На яркие зеленые кроны деревьев опускались сумерки, вечерний ветер заставлял ежиться, а кусты больше походили на чудовищ, нежели чем на растения. Подол платья был подран в лохмотья, ступни кровили, оставляя алую дорожку следов на вымощенной камнем дороге.

Я не знала ни куда иду, ни зачем, но понимала, что от Виевны лучше держаться подальше. Хотя какая уж разница, вскоре на запах крови сбегутся хищники, и я все равно окажусь в чьем-то желудке.

Внезапно по лесу эхом разнесся нежный голос. Каждое слово будто переливалось в другое, а само звучание завораживало:

Когда блуждаешь в неизвестности

В окрестностях… В окрестностях…

Зашелестели листья, словно подпевая.

Лишь выбор верного пути

Может спасти… Может спасти…

Я как завороженная направилась на песню — она манила. Ее хотелось сравнить с дыханием леса, со спасительным маяком в шторм, с оазисом в пустыне. Голос сменился, стал чуточку жестче:

Хотя нет лжи, нет правды,

Истина во всем.

Спасем… Спасем…

Спасут? Может, они знают, кто я и как мне вернуть память? Может, смогут вывести из этого дурацкого леса?

Коль ты направо повернешь -

Налево путь закрыт.

И мглой покрыт… покрыт…

Споткнувшись, я остановилась. Налево путь закрыт? Мглой? То есть идти направо? Уставившись в густые колючие заросли, я вновь вслушалась в песнь.

Коль прямо стопы ты направишь,

То быть тому, и выбор твой

И там покой… покой…

Прямо, значит, покой. А покой в каком, интересно, смысле? Упокоят меня там или дом найду?

Коль ты левее повернешь

То мгла с других сторон

Зовет тебя лишь звон… Лишь звон…

Все настолько понятно, что ничего непонятно. В песне мне лишь обратно не предложили повернуть, и на том спасибо. Оборвалась она так же резко, как и началась. Все! Не могу!

Наплевав на сгущающиеся сумерки, я уселась на камень и вытянула ноги. Значит, если пойду прямо, то будет мне покой. Справедливо, ведь это единственный путь, идя по которому мне не надо погружаться в колючие тернии. Если, значит, поверну налево, то меня позовет какой-то звон? Или звоном назвали эту песню и пойдя по предложенному пути, я найду тех, кто ее исполнил? А если направо, то… вообще непонятно. То налево путь закрыт. А налево это там, где звон. Значит, если пойду направо, не узнаю, кто порадовал меня этой задачкой?

Выдохнув, я вновь встала. Сделала шаг налево, в голове тут же раздалась трель колокольчика. Может, про этот звон речь? Если так, то мне, почему-то, совсем не хочется идти в эту сторону. Шагнула правее, в голове тишина. Но вот пробираться через кусты шиповника желания нет. Может, просто идти прямо? Но тогда зачем была эта песнь? Я и так прекрасно шагала прямо. Или кто-то просто решил меня запутать? Странный лес, ужасный лес. Бежать отсюда надо…

Продолжив шагать по дороге из желтоватого камня, я задумалась о природе боли. Чем меньше я о ней думаю, тем сильнее она отступает. Иногда кажется, будто ступни не изранены до крови, но как только приподнимаю подол и смотрю, то ноги тут же пронзает острая боль.

Может, я все же ведьма? Просто слабенькая. Я где-то читала, что на каком-то этапе посвящения они обуздают болевой порог. Вдруг перед глазами проявилась картинка просторного помещения, заставленного стеллажами с книгами, колбами, амулетами. Проявилась и тут же пропала, и сколько бы я не пыталась вернуть этот образ — не получалось.

Густой лес сменило широкое поле, играющее бликами в свете красной луны. Вдали показался огромный рубленый силуэт замка с множеством башен. Темно-серые каменные стены перетекали в крыши из черных зеркал, отражающие ночное светило. За приоткрытыми черными окнами мелькали огоньки свечей, словно предприимчивые жители замка сновали туда-сюда по лестницам. Высокая арка главного входа радовала плоской гладью того же черного зеркала, но в этот раз подсвеченного прожекторами, распыляющими странное голубоватое свечение.

От созерцания отвлек утробный вой за спиной, сменившийся на глухой рык. Оборачиваться не хотелось, что-то мне подсказывало, что ничего хорошего я там не обнаружу. Вместо этого я сразу же побежала, стараясь унять сердце и избавиться от удавки страха. Вой повторился, только теперь из двух глоток. Ступни вновь пронзила боль, но теперь я видела замок, знала, куда бежать. Место, где живут люди. Ну, надеюсь, что люди, а не кто-то вроде Виевны.

Тяжелое дыхание и порыкивание следовало за мной, судя по топоту лап — зверь был не один. Казалось, что вот, именно сейчас меня схватят за ноги, растерзают, но пока удавалось бежать. Как проникать внутрь, я не знала. Видела лишь огромное черное зеркало, стремительно приближающееся. Стал заметен мой бегущий силуэт и… с десяток больших тварей, бегущих по пятам.

Ни за что не поверю, что эти волкоподобные не смогли меня поймать, следовательно… они меня просто загоняют? К замку? Жаль, что другого выхода нет — мне остается только бежать вперед.

С каждым моим шагом замок становился все больше, уже не было возможности разглядеть верхушки башен, я могла сосредоточиться лишь на странном черном зеркале, к которому бежала со всех ног. И как пройти сквозь него?! Или эти твари хотят, чтобы я разбилась?

Низкий рык, кто-то зацепил подол моего платья. Громкий треск ткани и подол остался в зубах волкоподобного. Позади послышался прерывистый лай, будто одна из тварей залилась смехом. Я ускорилась, сердце выпрыгивало из груди, дыхание сбилось, в носу защипало, а во рту появился странный металлический привкус. Зеркало было все ближе, все ближе отражались и страшные создания. Зажмурившись, я лишь стремительней подалась вперед. Уж лучше потерять сознание от столкновения, чем чувствовать, что какие-то звери заживо отрывают куски твой плоти.

Столкновения не произошло, вокруг не рассыпались мириады крохотных осколков, а я словно прошла сквозь кисель. Открыв глаза, я поняла, что нахожусь по ту сторону зеркала, а сами волкоподобные остались с другой. Они с чувством выполненного долга возвращались к кромке леса, даже не оборачиваясь в мою сторону.

Бессильно опустившись на холодный камень, я облокотилась на боковую стену и прикрыла глаза. Тяжелое дыхание разрезало ночную тишину и отталкивалось от стен глухим эхом. Сердце стучало где-то в районе горла. Двигаться сил не было. Я погрузилась во тьму.

* * *

Нет! Если у тебя нет выбора, тебе все-таки придется сделать выбор.

Если нет никаких вариантов, придумай их.

Нельзя просто так позволить миру одолеть тебя.

Он слишком долго делал это. (с)

— Я нашел ее тело в пустой квартире, — произнес Дэм, ковыряя мизинцем корешок книги. — Никаких следов, только демонятиной попахивает. Скорее всего пришли за долгом, застали врасплох, усыпили.

— С этим мы уже ничего не сможем сделать, Дэм, — вздохнула Альвина, проводя светящейся голубоватым цветом ладонью над лбом лежащей на полу девушки. Она мирно спала. Дыхание было ровным, хотя буквально пару минут назад она металась во сне, будто ей снился кошмар, из которого она не могла выбраться.

— Если бы мы ничего не смогли сделать, то перед нами бы лежал труп. А так ее будто что-то сдерживает между миром Мередел и этим, — протянул Воин Духа, стараясь не смотреть на распластанное тело Алины.

Он чувствовал свою вину — не уследил, не проконтролировал. И теперь своим долгом считал помочь девушке, к которой уже даже по-своему привязался за это короткое время.

Вокруг Алины нервно выхаживал черный кот Бегемот. Недовольно мяукая, он с опаской поглядывал на Альвину, водящую над головой хозяйки руками. Голубые магические вихри срывались с ее пальцев и окутывали голову девушки едва заметным обручем.

— Кыш, сказала, — шикнула на него Альвина. — Ничего мы ей плохого не сделаем!

Бегемот зашипел и лег возле головы Алины, его хвост заходил ходуном.

— Ты гасишь всю мою магию, несносная скотинка, — бурчала Альвина не отвлекаясь от своего занятия. А после пояснила, — после смерти Родри не переношу чужих фамильяров. Особенно, если они не инициированы.

— Как он у нее вообще появился? — поинтересовался Дэм.

— Она со всеми этими знаками и печатями стала мощным проводником для чужой магии. Когда через тело человека проходит подобная магия, то она приобретает запах ведьмовской, на которую сбегаются фамильяры. А если уж дались в руки, то все, до конца жизни одного из них, — ответила ведьма. Задумавшись, продолжила, — Родри меня нашел, когда я совсем юной была, с точки зрения ведьмачества. Я тогда даже на слетах не была, только учиться начинала. На речку ходила за водорослями, пособачилась с водяным, он меня несколько дней по дну водил. Выхожу на берег, счастливая… А там черепашонок. Так мы с ним и сдружились. Хороший фамильяр был, но не уследила…

— Видишь что-нибудь? — парень решил перевести тему. Каждый раз, когда Альвина предавалась воспоминаниям о фамильяре, воздух будто наполнялся током, сгущался. А сама ведьма становилась мрачнее тучи.

— Словно белый лист, ни одного образа поймать не могу, — резко ответила Альвина. — Было бы понятно, если бы по старым снам работали, но тут в самом процессе поймать пытаюсь, а словно стена выстроена, причем ей же самой. Ни по одному воспоминанию не зацепиться!

— Не понял, — растерянно ответил Дэм. — Разве ты не можешь просто заглянуть в ее голову и посмотреть, где ее сознание?

— Тьфу ты! — выдохнула Альвина. — Ты считаешь, что залезть в голову к человеку во сне так просто? Для этого надо зацепиться за какое-то воспоминание из жизни, начиная с того, что она могла есть на завтрак и заканчивая первой сильной влюбленностью. Что угодно, но чем сильнее воспоминание, тем четче будет видение того, где сознание пребывает сейчас. А тут вообще ни за какое воспоминание не цепляется, ни по тому, что я по картам увидела. Ни по тому, что тут было…

— Что это значит?

— А сам как думаешь?

— Она ничего не помнит? — тихо проговорил Дэм, отодвигая книгу в сторону.

— Похоже на то. Либо на ней слишком мощные блоки.

Бегемот плавно встал и, не обращая внимания на недовольство Альвины, лег хозяйке на грудь и низко замурчал, вытягивая лапы к шее. Вокруг мягких подушечек проявился зеленый свет, тянущийся к голубому — Альвины. Ведьма вздрогнула, давно ей не приходилось работать в связке с фамильяром.

Дэм около часа наблюдал за тем, как голубая магия переплетается с зеленой, окутывающей тело девушки. На лице у Альвины появилась испарина, а кот с каждой минутой мурчал все тяжелее и тяжелее. В один момент все прекратилось, зеленые языки плавно вернулись к Бегемоту, словно осьминог собирал свои щупальца воедино, а голубые — растворились в воздухе. Альвина шумно выдохнула.

— Если бы были блоки, то они были бы сломлены. Боюсь, Альвина и правда ничего не помнит. Это и хорошо, и плохо. Пока она не вспомнит, она не сможет вернуться. Но… вместе с тем… Пока она не вспомнит, Хар Дарсан не сможет сделать пометку в графе «душа принята». Ее потеря памяти сыграла с нами злую шутку…

* * *

Я сталкивался с более ужасными вещами,

чем мои собственные воспоминания. (с)

Проснулась я от того, что кто-то тряс меня за плечо. С каждой секундой все настойчивей. Глаза открывать не хотелось — казалось, что гонка продолжается и ничего хорошего пробуждение мне не светит. Кое-как разлепив глаза и сфокусировав зрение, я увидела перед собой существо, с серо-зеленой болотной кожей. Широкие черные рога-наросты на манер французской косы тянулись от лба к спине, узкие плотно сжатые губы терялись на фоне огромных черных глаз, чуть искаженно отражающих все вокруг, в том числе меня саму. Голова по форме напоминала богомолью. Это еще что за ешкин-кошкин?!

— Встать? — высоким голосом спросило существо, наклоняя голову вбок.

Кое-как опираясь на стенку и фактически вжимаясь в нее всем телом, я поднялась на ноги. Существо было мне по плечи. Теперь, когда оно смотрело снизу вверх, было не так жутко. С такого ракурса стала заметна тонкая хрупкая шея, длинные руки-спички и ноги, ничуть не объемнее рук, с трехпалыми ступнями.

— Ши, — существо стукнуло себя в грудь. — Я тамми, ты человек. Имя?

— Лина, — хрипло проговорила я, вспоминая, о каком имени говорила Виевне. Куда меня, черт возьми, занесло?! Почему все происходящее вокруг кажется мне несусветной дикостью?! На мгновение веки тамми прикрылись, существо будто задумалось.

— Идти, — махнув рукой в сторону замка, проговорил он…оно? После чего спиной вперед, не отрывая от меня взгляда огромных глаз, Ши пошел вдоль короткого туннеля, в котором я устроила ночлег. Он активно жестикулировал верхними конечностями, приманивая меня словно кошку. — Идти. К хозяин.

Оглянувшись в сторону затемненного стекла, я вновь посмотрела на густой лес. Мазнув рукой по гладкой поверхности, я поняла, что зеркало так просто меня не выпустит. Кажется, истинный смысл той лесной песни сводился к тому, что какой бы путь я бы не избрала, вернуться назад не получится…

* * *

Тамми Ши — не знаю, что из этого имя, что фамилия, а что название самой расы — привел меня в небольшую светлую комнату, в центре которой стояла огромная бадья с пышной голубой пеной. Я настолько удивилась, что в этой комнате не оказалось чудищ, мечтающих меня сожрать, змей, ползущих в моем направлении и полчища жуков, что даже сперва не поняла для чего эта бадья нужна.

— Мыться, — с упреком произнес Ши. — Человек грязный, человек вонять. Хозяин не любит, когда вонять.

Ух ты! Он может вполне связно и понятно изъясняться, оказывается. Ну и что, что он сейчас заявил про то, что от меня несет. Главное, с ним можно наладить контакт! Но сперва да, лучше помыться.

— Пока человек мыться, Ши нести одежда, — вновь активно жестикулируя произнес тамми.

— Спасибо, — как можно дружелюбнее произнесла я. Звон в голове не беспокоил, а в самом тамми не чувствовалась агрессия. Хотя и Виевна мне сперва помогла…

Как только с той стороны щелкнул замок, я еще раз оглядела комнату. Похоже, оставлять меня без надзора никто не планирует и дверь заперли, хотя прекрасно знают, что далеко я не убегу. Стянув с себя то, что осталось от платья, я подошла к бадье. Потрогав рукой мягкую душистую пену, проникнув сквозь нее к воде, я с наслаждением выяснила, что водица горячая. Заметив небольшую трехступенчатую лесенку сбоку, я поднялась повыше и присела на узкий бортик, перекидывая через него ноги. Ступни тут же пронзила острая боль, глаза налились слезами, а изо рта вырвался всхлип. Раны покрылись белой шипящей пеной, стали затягиваться на глазах. Боль была страшной: хотелось визжать, выть и бессильно крушить все, что попадется под руку, но мне оставалось лишь лупить по воде и бортику. Боль отступила в одно мгновение. Выходит, вода или пена — лечебные?

Подтверждая свою догадку, я опустила ноги целиком. Голень в местах пореза тут же начала щипать, царапины — затягиваться. Закусив губу, я начала погружаться в воду полностью.

Через пять минут я уже расслабленно откинула голову на бортик. Кажется, жизнь налаживается: в последние пять минут мне не надо было куда-то идти, от кого-то бежать, прятаться.

Щелкнул дверной замок, я инстинктивно погрузилась в пенистую воду по самый подбородок. Еще непонятно, какого этот Ши пола.

— Одежда, — лаконично произнес тамми, складывая светлый сверток на стул у стены. Смотрел он сугубо вниз, в мою сторону даже взгляда не поднял. — Я ждать за дверь.

Минутой позже я выяснила, что Ши принес широкое полотенце и длинное свободное светлое платье, именуемое в народе мешок. Мешок помытый, выстиранный, но все же одевать в него следует картошку, а не человека. Ну да ладно, меня тут и так окунули в чудесатую заживляющую жидкость, дали то, что можно на себя натянуть взамен подранных лохмотьев. Кое-как вытеревшись, я подпоясала мешок лежащей тут же веревкой и вышла из комнаты.

Ши, стоявший прямо напротив двери, тут же встрепенулся.

— Следовать, — тамми двинулся вперед по темному коридору, не забывая оглядываться на меня. Да иду я, иду!

— А куда мы идем? — чуть позже спросила я, стараясь разболтать Ши. Коридоры были завешаны картинами, уставлены различными вазами разных эпох. Ковровые дорожки сверкали разноцветными яркими пятнами. Весь интерьер казался настолько вычурным, насколько это возможно.

— К хозяин, — равнодушно произнес тамми. Свернув в очередной коридор, я увидела новый интерьер. Спокойные тона, мраморный пол, по которому тихонько цокали длинные когти тамми. Иногда навстречу выходили такие же, как Ши. Никакого внимания на нас они не обращали, словно все, что происходило, было для них обыденностью.

Мы подошли к высокой резной двери. Тамми молча открыл дверь и пропустил меня вперед. Огромная зала с большим количеством алых свечей, летающих в воздухе, высокий трон из темного дерева, к которому вела длинная дорожка, переливающаяся языками пламени. Темный мраморный пол, в котором отражались огни свечей, напоминал звездное небо. Зрелище представлялось грандиозным…

В зале было несколько десятков человек. Все женщины были с красивыми прическами, в длинных платьях с открытыми спинами. Мужчины — в смокингах и костюмах. И тут я… с голыми коленками, выпирающими из под картофельного мешка, с лохматыми мокрыми волосами и с огромным количеством синяков по всему тело. Волшебная водица лечила только открытые порезы.

— А это еще что за чучелко? — удивленно спросила одна из девиц в ярком зеленом платье, замечая мой неловко переминающийся силуэт в дверном проеме.

— Может, сейчас она станцует для нас на вечном пламени? — иронично выкрикнул мужчина, стоявший рядом с девицей.

Тамми в этот момент уверенно подтолкнул меня в спину, и я оказалась в зале. Теперь на меня смотрели все, а мне оставалось только с любопытством изучать собственные ступни.

— А еще можно поместить ее в клеть к гончим и смотреть, как они зашугают человечку до смерти! — хохотнула еще одна мадам.

Мда, прекрасно. Кажется, надежды на покой в положительном смысле не предвидится.

— Ээй, ты тут зачем? Где твой хозяин, мы его заждались! — первая девица стремительно ко мне подошла и начала трясти за плечо, впиваясь в него длинными ногтями. Я дернулась и вырвалась, смотря прямо в черные глаза девушке. Как же все достало!

— Понятия не имею о каком хозяине идет речь, — четко по слогам проговорила я, с ненавистью смотря на кукольное лицо девушки.

— Ха! Может, Дар дал нам необъезженную лошадку, чтобы мы позабавились? Всегда любила строптивых человечек! — девушка потянулась к моей щеке с явным намерением ущипнуть. Я резко отвела ее руку легким шлепком собственной. Кажется, это ей не понравилось: черты лица обострились, радужка начала темнеть, словно в ней разрасталась грозовая туча. — Ты зачем ее привел?

Последнее она произнесла, глядя на спокойного тамми.

— Я отчитываться только перед хозяин, — ответил он, даже не вздрогнув.

— Ты, мелкая сошка, низшая нежить, демонский слуга, будешь так со мной разговаривать?! — тут же взвилась девушка, отвешивая звонкую пощечину Ши. — Да мой отец сожрет и тебя, и твоего хозяина!

У тамми тут же образовалась тонкая дорожка на щеке, из которой сочилась зеленоватая жижа. Вот тварь! Ши то за что?!

— Так то отец, а не ты, Бузари. И находясь в чужом доме, не стоит поднимать руку ни на слуг, ни на рабов принимающей стороны, — раздалось позади. Подозрительно знакомый ледяной голос… — Неужели твой отец не научил тебя простейшему этикету? Никогда не поверю, что лорд Асмодей растит своих дочерей во вседозволенности.

— Ты можешь обсудить методы воспитания с моим отцом. Думаю, он будет рад выслушать замечания, — выплюнула девушка.

— Буквально пару минут назад закончил с ним беседовать, потому и задержался. Прошу моих гостей простить меня за опоздание!

— Не прощаю, — буркнула Бузари, но отошла на свое прежнее место.

— Ши, зачем ты привел ее сюда? Я же просил в кабинет! — уже тише, но тем же ледяным тоном произнес мужчина.

— Сделать, — тихо ответил тамми. — Идти.

Ши дергал меня за руку, а я не могла пошевелиться. То, что голос был мне знаком — я уверена. Так же, как и в том, что прошлое знакомство не предвещает мне ничего хорошего сейчас..

Глава 12

Старайся исполнить свой долг, и ты тотчас

узнаешь, чего ты стоишь.

(с) Л.Н. Толстой

— Я иду за ней, — категорично произнес Дэм. — Именно по нашей вине она оказалась замешанной во всей этой демонятине!

— Ты ошибаешься, — раздраженно махнула головой Альвина. — По вине ее деда. И твой приход в Мередел нарушит все устои!

— Воинам Духа не впервой нарушать устои, — пожал плечами Дэм, блуждая от полки к полке, разыскивая все необходимое для похода.

— Ты туда еще и во плоти собрался? — взвилась Альвина.

— Ну да, иначе точно окажусь во власти.

— И как ты, позволь узнать, собираешься ее возвращать? Ты знаешь, что воспоминания отрежут ее душу от тела…

— Придумаю что-нибудь, — буркнул Дэм. Бегемот ходил за Воином Духа по пятам, напоминая о своем присутствии периодическим мявом. — Не возьму я тебя, оставайся тут!

— Мне тоже этот кот не сдался, всех клиентов распугивает! — резко ответила Альвина.

— То есть ты считаешь, что в Меределе на фамильяра без ведьмы отреагируют нормально?

— Ну, они по крайней мере одной крови.

— Кот останется тут, рядом с телом Алины.

— Дэм… — окликнула ведьма, когда Воин Духа уже подходил к дверям. — Успеха… Мы ее спасем. Только… не сделай хуже. Верни ее так, чтобы она ничего не вспомнила.

* * *

Огромный темный и круглый кабинет, стены которого были заставлены книгами, подвешенными в воздухе, выглядел впечатляюще. Широкий стол, стоящий у единственного окна и выхода на балкон, был завален огромным количеством разных свитков. На некоторых виднелись красные пятна, рождающие нездоровые ассоциации. Либо над этими свитками свершалось кровопролитие, либо — над каждым из них растлили девственницу.

— Лина ждать, — проговорил тамми, хватая меня за руку. — Лина ничего не трогать. Хозяин скоро приходить.

— А кто твой хозяин? — поинтересовалась я.

— Хозяин есть Хозяин, — пожал плечами Ши. Исчерпывающе — ничего не скажешь.

Тамми вышел за дверь. Интересно, с каких пор мне настолько доверяют, что оставляют в кабинете «хозяина» без надзора? Или тут безопаснее ничего не трогать? Эх, вспомнить бы хоть капельку! Почему этот светловолосый мужчина с мертвыми глазами кажется мне знакомым?

— Добро пожаловать, — вкрадчиво раздалось позади. Леденящий душу голос, от которого мгновенно стало холодно.

— З-з-з-здравствуйте, — с трудом выговорила я.

— Рад снова видеть тебя в своей берлоге, — усмехнулся мужчина, внимательно меня осматривая.

Окинув взглядом комнату, вспомнив убранства зала и коридоров, я позволила себе усомниться в правильности эпитета «берлога». Стоп. Снова?! То есть я тут уже была?

— Была, — ответил мужчина.

Стоп. Он что?! Читает мои мысли?

— Читаю, — с непроницаемым лицом ответил он. — Расскажи мне, как ты сюда попала еще и в таком состоянии. Почему ты оказалась в Меределе, а не в Рахине?

— Рахин? — переспросила я.

— Души обычно перемещаются сразу туда, а ты каким-то чудом перенеслась в Мередел.

— Я вообще ничего не понимаю, — прошептала я, замечая, как от кончиков пальцев поднимается паника. — И не помню…

Мужчина нахмурился, вперился в меня взглядом еще более пристально, стало жутко неуютно, опять мои мысли читают.

— Вспомни сегодняшний день, — резко приказал он. Мысли потекли в нужном ему направлении: пробуждении на гнезде каких-то жуков, скачка по лесам, побег от Виевны… Так вот, как это работает. Он задает моим мыслям нужное русло, а после считывает.

— Вспомни. Сегодняшний. День. — Практически по слогам произнес хозяин замка.

В голове заиграли образы: побитые коленки, тельца змей, окутывающие со всех сторон, болезненные укусы…

— А, тебя жук забвения покусал. Причем порядочно, потому ты ничего и не помнишь, — задумчиво изрек беловолосый. — Вот только не знаю, на руку мне это или нет… Прибыла ты почему-то все равно сюда. Ну-ка покажи печать.

— Какую печать?

Хозяин замка с шумом выдохнул, прикрывая глаза — словно пытался успокоиться. После чего толкнул меня прямо в высокое кожаное кресло. От неожиданности плюхнулась я на подлокотник, пытаясь скоординировать падение.

— Ногу, — жестко произнес он.

Что ногу-то? На всякий случай вытянула вперед обе ноги — пусть сам разбирается. Мужчина взял левую ногу и внимательно всмотрелся в пятку. Наверняка не знаю, но настолько глупо я себя, кажется, еще никогда не чувствовала.

— Хм, — глубокомысленно произнес он.

В кабинете повисла тишина.

— Что хм, — уточнила я. Происходящее все больше и больше напоминало дурной сон. Голова кружилась, кончики пальцев покалывало, а стены словно окутывала едва прозрачная дымка, туман.

Мужчина не ответил, но ногу отпустил. После чего внимательно вгляделся в мое плечо и вновь хмыкнул.

— Похоже, ты задержишься тут на неопределенное время. Мое имя Хар Дарсан Зууд Шиг. Ты можешь называть меня «хозяин» или «господин». Пребываешь ты в замке Мередел, с лесом кошмаров ты уже знакома. Не рекомендовал бы тебе туда возвращаться, в попытке сбежать. Поверь, Виевна не самый страшный персонаж в лесу, да и оборотни-стражники замка тебя никуда не выпустят. Теперь. Понятия не имею, почему печать перенесла тебя именно сюда, но есть кое-какие предположения. Также советую тебе сидеть в комнате, в которую тебя сопроводит Ши, по замку лишний раз не ходить. Впрочем, решать тебе, ни в чем не ограничиваю. Моим гостям тоже нужно развлечение…

Последние его слова утонули в звоне, комната подернулась дымкой, мир поплыл, и я окунулась в спасительную негу…

* * *

Мур… Мурмур… А-ли-на…

Темнота окутывает со всех сторон, проникает внутрь. Мы становимся единым целым. Смутные образы то появляются, то пропадают, тут же исчезая из памяти… Мужчина с женщиной и ребенком в парке…

Мур… Мурмурмур… А-ли-на…

Пожилой дед, протягивающий сумку. Вокруг его глаз залегли благородные морщины, но сам взгляд располагал к себе. На него смотреть больно…

Мур… Мурмур… А-ли-на…

Темнота… Где я? Кто я? Что я? …

Красивая темноволосая женщина в длинной аляповатой юбке. Она сидит за круглым столиком, разглядывая карты.

Мур… Мурмурмур… А-ли-на…

Парень, шея и руки которого украшена татуировками. Он смотрит с ехидцей, но по-доброму. Сердце екнуло. Сердце? Какое сердце. Я существую? Чувствую? Нет, я темнота…

Мур… Мурмур… А-ли-на…

Черный упитанный кот, с пронзительными зелеными глазами. Сидит и с укоризной смотрит на меня. Длинный пушистый хвост мотает из стороны в сторону, а нос дергается, как от резких запахов.

— Ну наконец-то! — произносит кот. Странно… Со мной разговаривает кот. Он что, видит меня? — Я уж думал, не дозовусь…

— Кто ты?.. — произношу я.

— Значит, и правда память потеряла… — протягивает кот. — Бегемот я, твой фамильяр. Кстати, ну и имечко. Ты хоть знаешь, что как фамильяра назовешь, такую службу он и сослужит?

— Фамильяр, то есть я все же ведьма? — я начинаю постепенно понимать, что это все сон, что я потеряла сознание в кабинете какого-то Хара Дарсана, который наказал называть его «господином» или «хозяином».

— Ведьма? Нет. Ты это ты, — задумчиво изрекает Бегемот. — И каким-то образом ты оказалась в Меределе. Не поведаешь?

— Я не помню, — отвечаю я.

— Ну оно и не так важно, — буркает кот. — Надо думать, как тебя оттуда вызволять. На эту тему идеи есть?

— Нет, — всхлипнув, отвечаю я. Грусть, тяжелой волной расползшаяся по груди, переплетается с паникой.

— Эта ведьма и Воин Духа что-то воротят, но ко мне даже прислушиваться не желают! Натворят дел, а мне потом расхлебывать придется, так что мы должны их опередить…

Темнота вокруг начинает алеть, расползаться красными пятнами. Кажется, я просыпаюсь…

— Алина, я еще приду, — быстро тараторит кот, оглядываясь. — И помни, ты — это твое сознание, ты можешь управлять собой, как тебе заблагорассудится. Мередел не только место кошмара и ужаса, но и фантазии. Хару Дарсану не дове…

Яркий свет…

* * *

… когда уже не спишь, не так-то просто с точностью определить, что тебя разбудило.

(с) Джон Бойн. Мальчик в полосатой пижаме

Яркий свет проникал из-за легкой прозрачной занавески, пробираясь к векам. Мягкая перина позволяла с удовольствием вытянуться. Приятный запах свежеиспеченной сдобы заставил желудок протяжно бурчать.

Открыв глаза, я увидела резной голубой потолок. Сама я лежала на широкой кровати. В углу комнаты возвышалось мягкое на вид кресло, а подле него, на круглом маленьком столике, лежали булочки разного вида и высокая кружка, от которой витиевато поднимался пар. Стекла, снаружи казавшиеся темными, без проблем пропускали в комнату солнце и, казалось, даже легкий приятный ветерок.

Мне что-то снилось. Что-то важное! От неожиданной мысли, я вскочила с постели. Не помню… Дурная память, надо выяснить, есть ли какое-то противоядие от этих жуков забвения.

Выглянув в большое окно, я увидела огромное зеленое полотно — кроны деревьев, переплетающиеся красивым узором. Лес словно дышал, а каждый листик дерева ему вторил, танцуя лишь известный лесным дриадам танец. Хотя… Вспоминая этот лес, рискну предположить, что танец они исполняют какой-нибудь Виевне.

— Добрый утр, — позади раздался тоненький голосок. Обернувшись, я заметила существо, похожее на Ши, но явно женского пола. — Я есть тамми Ди. Ты есть Алина. Верно?

— Да, доброе утро, — ошарашенно кивнула я.

- Я принести есть, — тамми махнула рукой с двумя толстыми пальцами и длинными алыми ноготками в сторону столика. — Человек должен есть.

— Тамми Ди не составит мне компанию? — спросила я. — Тут мне очень много.

На самом деле мне хотелось попробовать разговорить пришедшую. Может, она расскажет, что это за замок такой или про своего хозяина.

— Тамми уже поела, — Ди даже головой помотала, чтобы выразить отказ.

— Но, может, ты сможешь посидеть со мной? — на всякий случай уточнила я.

— Ди надо работать, — вновь машет головой с витиеватыми рожками, растущими из самого лба и заканчивающиеся к плечам со стороны спины. — Иначе хозяин будет ругать Ди.

— А расскажи мне про хозяина, — уже совсем обреченно попросила я. — Кто он?

— Хозяин есть хозяин, — пожав плечами ответила тамми. А после продолжила, — А человек есть человек, тамми есть тамми, оборотень есть оборотень…

Очень познавательная лекция! А главное, сколько нового… Хотя стоп. Быть может Ди говорит о том, что для них Хар Дарсан является лишь хозяином и они никак не могут воспринимать его в другом ключе?

— А хозяин… хороший? — ощущая глупость своего вопроса, уточнила я.

— Хозяин есть хозяин, — Ди снова машет головой.

Либо это какие-то трудности перевода, либо она просто не понимает, что я хочу. Да я и сама, если честно, с трудом понимаю.

— А что мне делать после завтрака?

Тамми вперилась в меня своими огромными черными глазами, после чего четко ответила:

— Алина ждать.

И вышла из комнаты. На удивление, вслед за стуком двери не раздался скрежет ключа в замочной скважине. Значит, меня никто не запирает? И мне дозволено перемещаться по замку? Может, удастся найти какую-нибудь библиотеку и поискать информацию?

«По замку лишний раз не ходить»…

Память услужливо напомнила слова Хара Дарсана. Мда. Ну и в комнате особо не посидишь, делать нечего. Но и как-то боязно…

Поглощая мягкие булочки и запивая крепким напитком, напоминающим помесь кофе и чая, я пыталась понять, что делать дальше. Возвращаться в лес очень не хотелось, но вместе с тем я прекрасно понимала, что замок Мередел — не мой дом. У тамми ничего толком не узнаешь, они как болванчики повторяют одно и то же. Хар Дарсан вряд ли будет отвечать на мои вопросы. От него вообще веяло леденящим душу холодом. Однако, он определил меня в удобную комнату, велел принести завтрак, следовательно, зла не желает. Возможно, чего-то от меня хочет. И, скорее всего, узнать, почему я попала именно сюда, а не в какое-то другое место. И пока он не может определить меня в это место, я в относительной безопасности буду находиться тут.

По-хорошему, надо выходить на разведку до какой-нибудь библиотеки. В замке обязательно должна находиться библиотека! Взять парочку книжек и вернуться в комнату. Желательно, трактат по биологии, где подробно рассказывается про жуков забвения и про антидот от их яда. Так же, надо постараться не попасться никому на глаза, а то от вчерашней барышни, в животе образовывался сосущий страх.

На цыпочках подойдя к двери, я аккуратно ее отворила. Длинный коридор был безлюден. Ни тамми, ни Хара Дарсана. Все двери по бокам закрыты, а вдали возвышалось непонятное произведение искусства. Человеческая голова, состоящая из тончайших железных иголок, впивающихся в белую кость, исполняющую роль мозга. Что хотел сказать скульптор? Что мозги у людей нынче слишком жесткие и невосприимчивые? Или что слишком много всего извне пытается на него повлиять, из-за чего мозг окутывается твердой оболочкой? Или, быть может, автор просто показал свое отношение к критике собственных творений? Верно говорят, современное искусство — бессмысленно и беспощадно, зато заставляет пораскинуть мозгами… В моей собственной голове, что-то зачесалось, мозг отправил образ.

Большая круглая аудитория, с большим количеством длинных составленных в ряды парт. Человек сто сидят за ними и слушают какого-то пожилого мужчину, активно жестикулирующего возле зеленой доски…

Голову пронзила острая боль, я схватилась за виски. Коридор «поплыл», появился туман, а ноги подкосило. Спустя секунду все закончилось, а само воспоминание пропало. Так иногда бывает: о чем-то увлеченно думаешь, а после ни обрывка мысли вспомнить не выходит. Память — странная штука. Она умудряется совмещать в себя целый комплекс знаний и навыков, но при этом, потеря памяти — это влияние на различные отделы мозга, в зависимости от того, какое было оказано воздействие. Интересно, как яд жуков забвения влияет на мозг — почему я помню язык, помню, как ходить, но при это ни факта о том, кто я и что тут делаю. То, что нахожусь в Меределе по ошибке — уже понятно. Но не сама ли я подобную ошибку устроила? Не играет ли она мне на руку? И как мне относиться ко всему происходящему?

Размышляя о своей странной, пока неведомой мне судьбе, я тихо шла по коридору, вздрагивая от каждого шороха. Пол был ледяным, ноги очень быстро замерзли. Мешок из-под картошки, напоминающий платье тоже не особо грел, потому достаточно быстро мне захотелось вернуться в комнату и прихватить какое-нибудь одеяло. Может, стоит? Пока не совсем далеко ушла и околела.

Только развернувшись, я столкнулась с тамми. Откуда он тут?! Хотя вернее будет сказать — налетела всем телом, сшибла с ног… или лап.

— Оё, — пискнул тамми, потирая лоб.

— Простите, пожалуйста, — в тон ответила я, протягивая руку, чтобы помочь упавшему. — Вы Ши?

— Тамми Ши, — кивнул он, справляясь с подъемом без моей помощи. — Человек выйти? Что человек хотеть?

— В библиотеку, — ответила я, справедливо рассудив, что с Ши нужное место я найду оперативнее. — В комнате скучно, хотелось взять пару книжек…

Тамми уставился на меня удивленными глазами, периодически прикрывая веки, словно ящерица, прикрывая нижнее веко.

— В библиотеку нельзя. Хозяин не понравиться.

Протяжно вздохнув, я задала еще один вопрос:

— А где-нибудь книги найти можно?

— В замке читать только хозяин, — сказал Ши. — Человек мочь выйти в сад и посмотреть цветы.

— Человек мерзнуть, — ответила я. Лишь секунду спустя я поняла, что невольно спародировала тамми. Надеюсь, он не обидится.

— Человек нужна одежда?

— Было бы неплохо, — зябко поежившись, произнесла я. — Теплая одежда. И обувь.

— Человек следовать за мной, — спокойно сказал Ши и пошел вперед по коридору.

Спустя несколько минут, коридоров и этажей мы добрались до какого-то склада. Узкая длинная комната была заставлена сундуками, ящиками, вешалками и поручнями с нависающей сверху одеждой. И после всего этого великолепия мне предложили картофельный мешок?

— Хозяин сказать, что человек может выбрать себе одежда, — меланхолично произнес тамми, присаживаясь на низкий табурет подле двери. Видимо, их женщины так же долго собираются, как и человеческие, потому Ши приготовился очень долго ждать.

— А откуда эти наряды? — на всякий случай поинтересовалась я, стараясь не думать об убийствах, кражах и разбое. Натянув первые попавшиеся брюки, я принялась искать ремень.

— Хозяин запастись, — ответил тамми, отвернувшийся к стене, дабы я не стеснялась переодеться.

Ремень пришлось отцеплять от длинного платья, сшитого из кожи крокодила. Жутковато. После я достаточно быстро нашла белую рубашку и тонкий жилет, с подкладкой из овечьей шерсти. Мягкие шерстяные черные тапки на толстой подошве я чуть ли не обняла от радости. Теперь умереть холодной смертью мне не грозит. Но уходить я не спешила. Раз уж к библиотеке ход закрыт, то хотя бы тут осмотрюсь — хоть какое-то развлечение.

Спустя минут десять я обнаружила с десяток различных боа из разноцветных перьев, острых шипов и железных вставок. Штуки четыре платья, которые следовало не надевать, а…кхм… входить в них, потому что материал был абсолютно негнущийся и жесткий, как у лат. И я бы даже поверила в практическую пользу от подобного наряда, но в стратегически важном месте зияло декольте, спускающееся к самому пупку, если не ниже. Туфли, каблуки которых овивали змеи. Босоножки с ремешками-пауками. Шлепанцы из черепашьего панциря. Лисьи лифчики и трусы, боди из тончайшей, но крепкой паутины, в некоторых местах которой блестели брильянтики. Мда, ну и мода. С одной стороны, красота, с другой — дикость. А мне с моей овечьей жилеточкой да мягкими тапочками ого-го как повезло!

В ящиках скрывалась более «умеренная» одежда: пышные платья и узкие юбки, брюки, мягкая обувь и рубашки. Прихватив еще одну рубашку для сна и закинув в дальний угол картофельный мешок, я подошла к тамми.

— Я готова.

— Идти в комнату? — спросил тамми, с удивлением разглядывая меня.

— А можно еще погулять по замку? Или в парк? — я не оставляла попытки изучить местность. Потому специально взяла с собой лишь рубашку, которую с легкостью повязала под жилеткой на манер юбки.

— В парк, — подумав, ответил тамми. — В замке есть гости. Лучше не попадать им на глаз.

Кивнув, скорее себе, а не тамми, я последовала за ним. Опять коридоры… Один другого краше и помпезнее. Но гостей я так и не увидела, лишь тамми, снующих по замку и не обращающих на нас никакого внимания.

Миновав длинный застекленный теми же черными зеркалами коридор, мы вышли в красивый зеленый сад, засаженный огромным количеством различных цветов. Некоторые из них были с меня ростом и как-то слишком уж подозрительно скалились, провожая меня бутонными взглядами. Другие — крохи, прыгающие словно лягушки. Третьи — обычные цветы, распустившие лепесточки солнышку. В саду было ощутимо теплее, потому я даже перекинула жилет через руку.

— Тамми надо работать, — произнес Ши, дернув меня за рукав.

— Человек найти дорогу в комнату, — невольно спародировав, ответила я. Не уверена, конечно, что найду, но все же лучше, чем ловить поторапливающие взгляды от тамми и ощущать вину.

— Человек не попадаться на глаз, — напомнил Ши. — Человек быть аккуратен.

— Хорошо, — я ободряюще улыбнулась.

— Тамми прийти через час и принести обед.

Я погрузилась в изучение удивительного сада. Каждый цветок обладал какими-то своими уникальными свойствами. Некоторые из представителей фауны норовили напасть, но толстая ткань брюк не позволяла им добраться до кожи. Какие-то растения наоборот, прятались от моего к ним пристального внимания. Другие заинтересованно разглядывали, расправляя листья. Сад жил… Да, кого-то подобное могло напугать, но я ощущала научный интерес. Откуда все эти удивительные растения? Я не могу помнить наверняка, но что-то мне подсказывало, что такого раньше встречать не доводилось.

Наверняка тут замешана магия, причем магия жизни, которая сплетается со стихией земли и вдыхает энергию в этих созданий. Но что заставляет принимать их подобную форму? Ведь тут собраны самые различные гибриды, которые, как мне казалось, сложно соединить в столь явном ключе. Сквозь тонкие нежные бутоны роз прорывались лепесточки клевера, а на зеленых колючих суккулентах росли фиалки. На карликовых яблонях висели плоды малины, которая пахла сочным спелым арбузом.

От наблюдений отвлек тихий рык позади. Плавно обернувшись, я увидела огромного медведеподобного волка с бурой шерстью. Он, припав к земле, медленно шагал в мою сторону и щерился, не обращая внимания на мутную слюну, капающую у него из пасти. Красные глаза пугали и заставили замереть. Я не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Идиотка! Говорили же, в комнате сидеть! Нет, поперлась, «местность изучать». Дурра! Ешкин-кошкин…

Волк приближался все ближе, срываясь на утробное раскатистое рычание.

— Алина, я же говорил сидеть в комнате, — раздалось сбоку.

Искоса посмотрев вбок, я увидела Дарсана. Он, оперевшись на черные зеркала, прекрасно пропускающие свет, с усмешкой наблюдал за волком, шагающим в мою сторону.

Волк не останавливался, я уже чувствовала его горячее дыхание. Сделав шаг назад, испуганно замерла — волк рыкнул в три раза громче.

— Эх, Алина, Алина… — с наигранным сочувствием протянул Дарсан. — А так бы спокойненько переждала момент с инициацией и отправилась бы к подобным себе.

Я явно слышала лязг зубов. И лишь мгновение спустя поняла, что это не волчьи, а мои. Страшно… Неужели, Хар Дарсан и правда не остановит свою зверюку? Может, попытаться спрятаться в заросли? Зверь, если не голоден и не слишком разозлен, не полезет в куст с острыми шипами. А я уж как-нибудь переживу…

Тихонько выдохнув, я резко бросилась к кустам. Шаг, еще шаг… Вот они, уже близко…

В спину ударили две крупные лапы, повалив меня на землю. Над ухом раздался лязг зубов, на этот раз волчий…

Глава 13

Никакие демоны тебя не тронут, если спрятаться под одеяло (с) Дж. Мартин

Никакие демоны и призраки тебя не тронут, если не спускаться в подвалы,

не подниматься на чердаки, не ходить ночью

на кладбище и не вызывать Пиковую Даму. (с) Верхова Екатерина

— Отец! — звонкий девичий голос стал доказательством, что я все еще жива и могу слышать. Но горячее дыхание над моим лицом сообщало, что волк-гигант все-таки нависает сверху. — Я же просила! Додо, фу!

Волк ворчливо рыкнул, клацнул зубами и сполз с меня. Открывать глаза я не спешила, пусть все думают, что я тут скончалась от ужаса. Стоп! Что?! Эту громадину зовут Додо?!

— Лерия! Я тебя просил сидеть в комнате, пока у нас гости! — воздух в саду словно стал не несколько градусов холоднее.

— Может, еще в башню меня заточишь? И Додо на стражу поставишь?! А выпускать будешь минут на пять и то, под строгим надзором?! Лучше тогда уж в мир людей сошли.

— Лерия, мы же договаривались, тебе нельзя привлекать лишнего внимания наших гостей. Эту девицу чуть не заставили танцевать на собственных костях, ну так, развлечения ради. А ты тоже…

Ну, на костях танцевать не заставляли, но да, было жутковато. Приоткрыв один глаз и удостоверившись, что волк находится от меня достаточно далеко, я нашла взглядом обладательницу высокого девичьего голоса. Ого! Девушка, примерно моя ровесница, с длинющими снежными волосами, доходящими до поясницы и окутывающими ее шелковым ореолом. Платье было из разряда тех, что я находила на том складе — тугой кожаный футляр малинового цвета. Так вот, чья там одежда хранится!

— Мне было скучно в комнате. Кроме Додо мне тут совершенно не с кем общаться! Тамми и двух слов толком связать не могут! — капризно произнесла Лерия, хитро поглядывая на Дарсана. Чувствую, она единственный человек, способный растопить эту ледяную глыбу, не позволив ему себя убить.

— И что, — брезгливо сказал Хар Дарсан. — Ты опустишься до общения с… человечкой?!

— Папочка, — язвительно ответила та, — смею тебе напомнить, что я наполовину тоже человек.

От интереса к диалогу я даже забыла, что усиленно притворяюсь трупиком. Приподнялась на локтях и с интересом наблюдала за происходящим, благо, семейство Хар чего-то там на меня не обращало никакого внимания. Додо сидел сбоку и приглушенно фыркал, кося на меня красным глазом.

— Это другое, — заметил Дарсан. — Да и моей крови в тебе больше!

— Кровь либо есть, либо нет. И совершенно неважно, в каком процентном соотношении. Факт остается фактом, я демон лишь наполовину.

— На самую лучшую свою половину, — холодно ответил Дарсан.

— Ммм, — Лерия прошла чуть-чуть вперед. — Недавно я читала, как появляются дети при слиянии двух видов, принадлежащим разным мирам. В нашем случае, человека и демона… И знаешь, дорогой папочка, у обоих особей должен быть высокий уровень гормона, отвечающего за столько зыбкое чувство любовь. Хотя, там целая реакция должна происходить, начиная с яркого проявления фенилэтиламина с анандамидом и… впрочем, это не так интересно. Важно, что лишь в таком случае есть вероятность зачать плод. Следовательно, твоя ненависть к людям не такая уж искренняя?

— Твоя мать была исключением, — хрипло ответил Дарсан.

— Ой, ну что ты… — отряхнув каблучок от земли, произнесла Лерия. — Поэтому ты ее убил?

В этот момент я пожалела, что взаправду не отрубилась. Сад словно застыл, цветы и кусты перестали шевелиться. Даже мелкие насекомые спрятались под растения, норовящие ранее их сожрать. А сам воздух сгустился.

— Я. Ее. Не. Убивал. — фактически по слогам произнес Хар Дарсан.

— Ты прекрасно знал, что человеческое тело не способно выносить плод демона. Ты мало того, что не смог удержать либидо в штанах, так еще и не предотвратил саму беременность.

Я не питала каких-то нежных чувств к Хару Дарсану, напротив — боялась его, он мне был неприятен. Буквально несколько минут назад он словно упивался моим страхом, но сейчас мне было его по-настоящему жаль.

Слышать подобные слова от дочери — больно. Когда собственный потомок намеренно засыпает в рану соль, заливает лимонным соком и ковыряется длинной палкой — больнее вдвойне.

— Я гляжу, ты начинаешь умнеть, — неожиданно хмыкнул Дарсан. Иллюзия его переживаний рассыпалась тысячью осколков — это ему я сострадала? Он так легко отреагирует? — Так и быть, чего ты хочешь?

— Оставь человечку мне.

— Нет.

— Хочешь и ее обрюхатить и бросить ее душу своим шавкам на растерзание?

Обрюхатить? Душу на растерзание? Да что, ешкин-кошкин, тут происходит?!

— Ты можешь с ней общаться, но ее душа уже принадлежит мне, я не стану отдавать тебе столь ценный экземпляр, сломавший печать.

— Сломавший печать? — Лерия удивленно приоткрыла рот, являя миру короткие симпатичные клыки с маленьким камушком на одном из них.

— Заставивший ее треснуть, если быть точным. Но Мередел и ее страх помогают печати зарасти, чтобы в последствии сама печать перенесла ее в Рахин.

Лерия хищно уставилась на меня, взор ее пылал интересом и что-то мне подсказывало, что ничем хорошим это для меня не кончится… Ешкин-кошкин, это точно какой-то особо-дебильный страшный сон! Надо только поскорее проснуться!

— Отец! — торжественно произнесла девушка, подмигнув мне. — Давай оставим ее тут!

— Ты прекрасно знаешь, почему мы этого допустить не можем, — устало ответил Дарсан.

* * *

— В Меределе не так уж и плохо, — тараторила Лерия на ходу.

Мы шли по одному из коридоров. Я старалась запоминать, какие комнатки и закоулки следуют друг за другом. Скорее всего, это невозможно — замок походил на переменчивый лабиринт, с сотней крохотных ответвлений, способных привести к выходу, но десятком крупных, заводящих в тупик.

— Иногда у папы гости, как правило высший демонический свет. Жуткие зануды, я тебе скажу. У каждого из них пунктик — показушная ненависть к людям. Хотя фактически любой может похвастаться выродками вроде меня, плодами любви с человеком и «поганого» кровосмешения, — Лерия театрально закатила глаза. — Что тут поделать, люди для демонов всегда были лакомыми кусочками… Эмоции, жизнь, душа — все это имеет для них великую ценность, но ни один из них не способен признать, что зависим от столь низших существ. Наверное, никто не готов признаваться в своих слабостях даже если эти слабости делают их сильнее. Только Асмодей открыто признается, что люди его фракции необходимы.

Мы подошли к высокой белой двери, украшенной золотистыми вензелями и какими-то витиеватыми символами.

— А, это? — заметив мой заинтересованный взгляд, Лерия кивнула на дверь. — Папа постарался обезопасить меня от нападок своих гостей, некоторые из них совершенно не умеют держать себя в руках. А если дополнить линию вот тут, — девушка провела рукой по одной из загогулин, — то и он сам не сможет проникнуть в мои покои. Но мне об этом знать не положено, это я сама изучила, украла книгу из его библиотеки. Представляешь, у нее обложка жжется! Отец зачем-то держит на своих полках книги, написанные Воинами Духа для изничтожения демонического рода. Ну, в то время, когда основная сила была на темной стороне.

Пожалуй, именно настолько болтливого человека мне не хватало с самого начала. Огромный поток информации для осмысления, а полукровка даже и не думает замолкать, что, безусловно, играет только на руку.

— Проходи, — девушка махнула рукой и дверь распахнулась. Я молча вошла в ее покои. Огромная вытянутая комната была заставлена различными скульптурами, мягкими пуфами, диванчиками, столиками с возвышающимися грудами книг. В центре апартаментов даже висели качели, украшенные литым из золота плющом, а в углу сидели разномастные плюшевые звери.

— Садись, — Лерия буквально пихнула меня в ближайший пуф. Подойдя к двери, она начертила длинным белым ногтем какой-то символ. А после пояснила, — Это чтоб не подслушивали.

Закончив, она приземлилась на мягкую большую подушку напротив и вперилась в меня внимательным взглядом.

— Что? — не вытерпела я.

— Вааа, ты разговариваешь. Ну неужели, — ехидно произнесла она.

— Не довелось случая раньше, — буркнула я. У меня было странное предчувствие.

— Тогда сразу к делу, — буднично ответила она. — Ты же хочешь сбежать? Вернуться в свой мир?

Ничего себе! И как на подобное реагировать?!

— Я ничего не помню из своей прошлой жизни, но, наверное, там мне все же было лучше, — аккуратно ответила я. — Никто не пытался покусать, напугать, сожрать мою душу и даже убить! Предположительно, конечно, но мне искренне хочется верить, что я не всю жизнь в таких бегах.

- Ой, да все это ерунда! — махнула рукой девушка. Я ее взглядов не разделяла. — Никто не пытается тебя убить и покалечить. Просто Мередел питается страхами и чем больше ты даешь пищи, тем больше он тебя пугает, тем самым насыщаясь. Как только перестанешь дрожать от каждого шороха, он от тебя отстанет как от неликвидного материала. И, кстати, тогда ты замедлишь регенерацию печати, подпортив отцу все планы. А по части памяти, так тебя жуки забвения покусали. Это пройдет, их яд хоть и сильно токсичен, но без следа выводится из организма спустя какое-то время. Тебя покусали знатно, ты что по гнезду их прыгала?!

— Приземлилась, — поморщилась я. — Кажется.

— Ну даешь, — присвистнула та. — Ну ничего, пройдет. Через пару недель. Но смыться отсюда лучше пораньше, пока связь с телом еще сильна.

— Связь с телом?

— Ну да. Человек не может попасть в Мередел в телесной оболочке, если его привел не кто-то из демонов, с дозволения моего отца. По договору же перемещается лишь сознание, душа. А ты, похоже, договорная.

— Договорная? — информации с каждой секундой становилось все больше и больше, так же, как и вопросов.

— Как с тобой сложно, — шумно выдохнула Лерия. — Договорные это те, кто заложил свою душу за какую-то услугу. Признавайся, чего себе пожелала? Не похоже, что неописуемую красоту или интеллект. Может, богатство или приворожить кого захотела? Как скучно… Люди не меняются.

— Лерия, я почему-то четко уверена в том, что не закладывала свою душу, — твердо ответила я. А если закладывала? Как все сложно…

— Покажи печать, — нахмурилась она.

Я, не споря, ибо себе дороже, стянула с левой ноги теплый тапок и протянула вперед ногу.

— Ммм, как интересно… — протянула она, впиваясь в мою ступню ногтями — я поморщилась. — Скрытая печать свидетельствует о том, что душу заложила не ты сама, а кто-то из близких. Сама печать и правда треснула, тут надо почитать… Не знаю, из-за чего подобное происходит. Слушай, а у тебя еще печати есть? Ничего не болит? Может, был знак принадлежности, но от тебя кто-то отказался, заложив твою душу? Обычно у знака принадлежности такая несовместимость с печатями…

— Не знаю, — пожала плечами я. Лерия меня пугала своей напористостью, восхищала познаниями и вызывала негодование непосредственностью одновременно. Но странный колокольчик в голове, обычно предупреждающий об опасности, молчал. Лишь здравый глас рассудка заставляет сомневаться в альтруизме этой мадмуазель.

— В общем, бежать тебе необходимо. Как минимум для того, чтобы во всем разобраться, — уверенно произнесла она, но, опомнившись, спросила, — согласна?

— Да, — приняв решение, ответила я. Под таким напором, как мне кажется, можно уверовать в положительный исход любой авантюры.

— Тогда раздевайся, — буднично сказала Лерия, поднимаясь с кресла и шествуя к высокой тумбе у стены.

— Эээм, Лерия?.. — ошарашенно выдавила я.

— Точно глупая… Забыла чтоль, что папа мысли читает? Тебе защиту поставить надо. У меня то врожденная, а тебя он как открытую книгу читает. Надо нанести знак, который позволит маскировать мысли и будет извещать, когда кто-то попытается залезть к тебе в голову.

— А раздеваться зачем?

— А ты предлагаешь на лоб тебе тату налепить? — хохотнула она. — Думаю, тогда отец точно что-то заподозрит. Я на солнечное сплетение нанесу, тогда твоя личная энергия будет идеально сплетаться с энергией тату и станет отличной защитой.

Девушка достала какие-то колбочки и плошки, одними губами что-то проговаривая. Я неуверенно избавилась от жилета и приподняла рубашку. Самостоятельно сбежать не выйдет, а если заручиться чьей-то поддержкой, то Лерия не самый плохой вариант. Только что она попросит взамен?

— Готова? — подозрительно тихо спросила Лерия, подходя ближе. Поставив колбочки на стол, она начала поочередно ссыпать содержимое в плошку. Полученная масса начала шипеть и пениться, меняя цвет от снежно-белого до иссиня-черного.

— Лерия, а ты когда-нибудь делала тату? — поинтересовалась я, наблюдая как девушка нависает надо мной с тонким пером, у которого подозрительно мерцал наконечник.

— Людям нет, — хрипло ответила та. — Но читала!

Прекрасно, просто прекрасно! Вот черт, как же больно то! На кожу словно положили раскаленный уголь, после сняли и присыпали горячим песочком. На глаза навернулись слезы, с нижней закусанной губы пошла кровь…

— Расслабься, — недовольно говорила девушка. — Вся боль исключительно в твоей голове, ты не можешь ее полноценно испытывать, это всего лишь твое сознание….

Легко ей говорить, не я ее словно ножом режу.

— Ты как? — спросила Лерия после окончаний экзекуции.

— В целом, жуки забвения не так уж и больно кусаются… — тихонько проговорила я. — Но сейчас получше.

Подойдя к зеркалу с задранной рубахой, я увидела на своем солнечном сплетении витиеватую загогулину, еще мерцающую.

— Теперь, когда кто-то будет пытаться влезть в твое сознание, то знак будет греть. А ты сама сможешь скорректировать мысли в нужное русло, не позволив никому дотянуться до глубин своей памяти.

— Спасибо… Было больно, но это ценное приобретение.

— Теперь к делу, — важно произнесла она, откладывая в сторону перо. — Я нарисую тебе карту, как добраться до портала и начерчу символ прохода, который тебе надо будет изобразить на входе. Спустя мгновение ты попадешь в свой мир, вернешься в свое тело…

— Лерия, скажи, какой будет цена?

— Когда ты вернешься, то поможешь сбежать мне. Я знаю, как сделать так, чтобы в мире людей отец меня не нашел, но пробраться туда без помощи человека я не смогу. А Мередел за последние триста лет меня порядком достал!

— Эмммм…

— Да не бойся, я наполовину человек, тебе не придется убивать для меня, чтобы я вселилась в чье-то тело. Я смогу прийти во плоти, просто нужно приглашение.

Она сказала это все настолько будничным тоном, что я поразилась ее самообладанию. Казалось, что в ее плане нет ни капли сложности… Но…

— Но ты обещаешь, что ты не причинишь вреда людям и человеческому миру.

— Больно надо, — обиженно протянула она. — Мне просто на людей посмотреть хочется, пожить среди них… Поверь, когда триста с лишним лет сидишь в одном замке, да гуляешь по близлежащему лесу, то даже мир людей покажется жутко интересным!

— Договорились, — немного подумав, ответила я.

В дверь тихонько поскреблись. Лерия напряглась, тихонько подошла к двери и стерла блестящий символ. Лишь после этого отворила дверь. На пороге стоял тамми Ши с широким подносом в руках.

— Я говорить человек один час, — произнес он. — А человек нет.

— Ши, как ты нас нашел? — немного грубовато поинтересовалась Лерия.

— Ши спросить хозяин. Ши думать, что человек сожрать демон.

Я хихикнула. Разумеется, он имел ввиду, что меня мог сожрать демон, но на его диалекте все звучало в точности до наоборот. Ши, видимо, понял свою ошибку и смутился.

— Спасибо за еду, Ши. — Лерия с легкостью забрала у него поднос, не пуская на порог комнаты. — Она вернется в покои ближе к вечеру, я ее провожу. А пока мы хотим посплетничать…

Ши хотел было что-то возразить, но полу-демоница уже захлопнула дверь прямо перед его носом.

— Не слишком ли грубо? — удивилась я.

— Жалкие мерзкие создания, — выплюнула девушка. — Шпионят для папочки и докладывают о каждом шаге. И это ты не смотри, что они при нас так разговаривают невнятно, сама несколько раз слышала — заливаются соловьем, великие прозаики и драматурги обзавидовались бы такому легкому и непринужденному слогу, при этом насыщенному метафорами и тончайшими аллюзиями. Тьфу, в общем! Папины прихвостни, которые ненавидят всех вокруг, кроме него. А сколько раз почти за волосы возвращали меня в замок. При этом при папочке такие все паиньки, под локоточек схватили. А отец не верит, байки, говорит!

— Мда уж, как все сложно, — протянула я, заглядывая под крышку. Густой аромат жаренной картошки, порезанной кругляшами, сладкий запах сочных куриных ножек и свежий — овощей… Желудок протяжно заурчал.

— Мда, негусто и скромно…

— А тебя обычно кормят сердечками младенчиков? — позволила себе шутку я.

— Бывало в детстве. Отец, по неопытности, считал, что это укрепит мое тело. Опомнился, когда я начала болеть серьезно.

Я подавилась картошиной.

— Он меня и ящерицами кормить пытался, считал, что буду гибкой и выносливой, но фиг там был… В общем, подсказали бывалые демонессы. Не хочу уж уточнять, в какой именно обстановке, но думаю, догадываешься.

— Слушай, а сколько тебе лет? — я отважилась на вопрос.

— Молодая я еще, только триста пятьдесят семь… — потупив взгляд, ответила Лерия.

Интересно, а мне сколько? Я все же человек, следовательно, где-то около двадцати.

— Нефилимы медленно развиваются… Даже медленнее ведьм.

В голове зачесалось, пол поплыл, а жирная куриная ножка чуть не выпала из рук.

— Эй, ты чего? — Лерия выглядела порядком напуганной.

— Не знаю, — мир вновь встал на свои места. — Душно, наверное.

Остаток дня мы с нефилимкой, так она себя назвала, разрабатывали план моего побега. Она учила меня вспомогательным рунам, рисовала карту и объясняла, как мне действовать в случае опасности. Побег приобретал все более осязаемые черты. Решили, что бежать надо завтра ночью… У Хара Дарсана будет бал, он займется гостями, тамми тоже будут хлопотать вокруг них, а тех, кто не будет, Лерия постарается отвлечь.

* * *

Тело ныло, в груди чесалось, голова болела так, словно на нее надели узкий железный обруч и периодически прокручивали. Но мягкая кровать позволяла растянуться и насладиться тем, что никуда не надо бежать. Солнечные лучи проникали сквозь темные окна, заливая комнату холодным цветом.

Дверь без стука распахнулась и вошел тамми с подносом. Кормят меня все же как на убой, благо только в духовном смысле. Не может же мое сознание полноценно поглощать еду?

Следом за тамми вошла Лерия, бодрая и свежая, словно давным-давно уже проснулась. Хотя, может, нефилимки вообще не спят, кто их знает. Вчера Лерия сказала, что в библиотеку пробираться опасно, привлечет лишнее внимание, а у нее из литературы были книги исключительно на латыни и древне-демонском. Такого языка я точно не знала…

— Гости будут потчевать после ночи… — Лерия оглянулась на Ши. — Веселья… потому мы пока спокойно можем погулять.

— Хозяин это не понравиться, — заворчал Ши.

— А ты спроси, — спокойно отозвалась Лерия, кивнув на дверь. — Думаю, отец не будет против.

Тамми поставил поднос на столик и приоткрыл крышку.

— Человек есть.

Нефилимка, стоящая за спиной тамми, активно зажестикулировала и губами произнесла «Не ешь»… Так вот, в чем причина ее раннего прихода. Она, видимо, хотела предупредить.

— Ши, я попозже поем, — ответила я, потягиваясь. Пусть думает, что я все еще пребываю во снах. Хотя, по сути, может и во снах… Иначе как еще объяснить, что мое тело болтается неизвестно где, а сознание в Меределе…

Ши молча пожал плечами и вышел за дверь.

— Ну что, идем гулять?.. — спросила Лерия, поглядывая на выход. — Только обязательно поешь.

С этими же словами она взялась за поднос и пустила по рукам синее пламя, сжигающее еду. После чего сняла с кресла мои вещи и запустила ими в меня.

Спустя двадцать минут мы с опаской пробирались в зимний сад. Тамми по пути не попадалось, демонов, к счастью, тоже. Беда пришла откуда не ждали — из-за очередного поворота я нос к носу столкнулась с высоким парнем с саблей наперевес. Вот ешкин-кошкин! Темные жесткие волосы, волевой подбородок, колючие, но почему-то смутно знакомые глаза…

— Ты?! — выдохнул он, убирая саблю за спину и внимательно меня оглядывая.

— Опа, опа, — протянула Лерия, отталкивая меня назад и прикрывая своим телом. — А ты что за птица? Пахнет от тебя… незнакомо.

— Нефилим, — выдохнул парень, с неприязнью поглядывая на Лерию. — Выродок…

— Приятно познакомиться, а меня зовут Лерия, — как ни в чем не бывало ответила девушка. Она плавно завела руку за поясницу, где у нее висел мешок с отвлекающим порошком. Парень, похоже, заметил ее телодвижение и выставил саблю вперед. — Может, прояснишь, что ты тут забыл?

— Да так, прогуляться решил. Дай, думаю, загляну в Мередел на огонек. Чудное место, прекрасный воздух, — огрызнулся парень. — А, главное, какие доброжелательные хозяева…

— Ну, если в твой дом зайдут с саблей наперевес, я посмотрю на твою доброжелательность, — в тон ответила Лерия.

Оба были странно напряжены, явно не знали, что ожидать друг от друга, но первым нападать никто не хотел. Положения спасли шаги, звонким эхом раздающиеся со стороны лестницы. Лерия среагировала мгновенно, схватив меня за руку и дернув в сторону ближайшего проема со статуями. Парень завалился следом и нас накрыла темнота.

Глава 14

Темно. Тесно. Сыро. Тихо… Тихо настолько, что слышно лишь как у меня колотится сердце, врезается в ребра и стремится выпрыгнуть из груди. Позади еле слышно сопит Лерия, а спереди навалился незнакомый парень. Последний больше напоминал статую — ни дыхания, ни сердцебиения, только чуть сверкающие в темноте глаза.

— Тссс, — прошептала Лерия, а то непонятно! Из-за стены доносились приглушенные звуки шагов, неспешных и выверенных. Казалось, будто их обладатель знал о потайном ходе и пытался отыскать в него вход. Будто чуял, что за стенкой спряталось трое перепуганных… людей?

Интересно, что это за парень? Откуда он взялся? А еще — он явно меня знает, иначе к чему было это удивленное «Ты» при встрече.

Нестерпимо чесалось правое плечо, но я даже пошевелиться боялась. Судя по всему, оказались мы в узком тупиковом тайном закутке. Для каких целей он был создан — непонятно, сюда даже швабры ставить неудобно. Да и не видела я ни одного тамми с моющими средствами. Может, они тут вообще не убирают? Теперь зачесался и нос… Прелестно. Остается только чихнуть как в дешевых американских комедиях, и нас обязательно обнаружат. А еще…

Резкий свет ослепил настолько внезапно, что от неожиданности я тихо взвизгнула. В проеме стоял Хар Дарсан и окидывал нашу дружную компанию внимательным взглядом, после которого на моей одежде образовался витиеватый узор изморози. Может, я, конечно, преувеличиваю, но ощущение было именно такое.

— Так-так, какая милая компания, — усмехнувшись, произнес он. — Дочь, человечка на договоре и… Воин Духа. Мне уже очень интересно, что именно заставило вас собраться в таком месте.

— А мы в прятки играли, — пискнула Лерия. Я чуть не подавилась от глупости подобной отмазки.

— Ммм, от кого прятались? — поинтересовался Дарсан, опираясь о косяк и исподлобья кося на дочь.

— От Ши, отец, — вздохнув, ответила Лерия. — Он постоянно за нами ходит и следит! Вздохнуть невозможно без его внимания. Хотелось бы, чтобы твои слуги контролировали нас более деликатно!

Последнее она произнесла почти с вызовом.

— А это? — Дарсан кивнул в сторону парня в черной футболке и кожанке с клепками. Мда, с одной стороны нефилим, с другой — неформал, а с третьей вообще высший демон. Куда я попала?.. Хотя о чем это я — в Мередел, в место, пронизанное страхом и ужасом.

Хм, но если Лерия говорит, что весь страх в моей голове, то надо постараться максимально от него отгородиться? Но как? Сложно контролировать то, что разливается в груди темной сосущей кляксой. Может, попробовать собрать эту кляксу в кувшин? В метафорическом смысле, разумеется.

— А это… понятия не имею кто, дорогой папенька, — Лерия возвела очи к потолку, выходя вперед. — Он за нами, кажись, двинул, думая, что мы от чардерной бомбы бежим.

— Мое имя — Дэм, я Воин Духа, — спокойно ответил парень. — Прошу прощения, что без приглашения.

— Дэм, значит, — протянул Дарсан. — Наслышан, наслышан… Не могу сказать, что слухи благоприятно воздействовали на мое мнение о вашей персоне. И что же в Меределе забыл Воин Духа? И, что не менее важно, как прошел через зеркала, чтобы те не известили меня?

— Те люди, что так отважно распространяют слухи, — Дэм настроился на тон Дарсана, на несколько градусов даже перебарщивая с холодной учтивостью. — Предоставили мне пару ингредиентов для прохода сквозь них. Быть может слышали? Порошок из сушенного нерва василиска, корень шиповника, выросшего на могиле утопленника…

— Я понял, — прервал Дарсан. — Теперь наиболее важный вопрос — зачем?

— Сделка, — невозмутимо ответил парень.

Если позу Дарсана можно было назвать полу-расслабленной, то парень наоборот — казался натянутой струной, готовой в любой момент исполнить «Танец с саблями».

— Сделка? — переспросил Дарсан, хотя я почему-то на все сто процентов была уверена, что все он расслышал. — С каких пор Воины Духа заключают сделки с демонами? Особенно из тех, кто у верхушки?

Дэм обернулся к Лерии и насмешливо спросил:

— Не подскажешь, какое сегодня число?

— Четверть с восхождения зомби, — не задумываясь ответила та. — Точнее… ой, не подскажу!

— Так вот, с сегодняшнего, — поворачиваясь обратно, ответил парень.

— И у тебя есть что-то, способное меня заинтересовать?

— Какая у вас прелестная приемная, наверняка, все ваши гости в восторге…

— Не жаловались, — Дарсан пресек хамство. Казалось, что парень намерено раздражает хозяина замка, добиваясь чего-то. Вот только чего? И зачем? И к чему сделка? И почему черепную коробку разрывает звонкое звучание колокольчика? Неужели, опасность настолько близка? — Впрочем, ты прав. Пройдем в мой кабинет. А вы, Лерия, через час вернитесь в покои. И Ши будет неподалеку, что не обсуждается.

— Но папа, — возмущенно протянула Лерия. Хотя лично я услышала глубокий выдох… Похоже, неожиданный приход Воина Духа играл нам на руку. Вот только мне почему-то не хотелось от него отходить, словно с самого первого момента нашей встречи, минут десять назад, я уже начала ему доверять.

Дарсан махнул рукой в сторону дочери, та замолчала, после двинулся по коридору. Дэм, бросив на меня обеспокоенный взгляд, последовал за ним. Лерия кивнула в противоположную сторону, и мы пошли к саду, исполнять задуманное…

* * *

Если вы заключаете сделку с дьяволом, значит, ни один ангел

не предложил вам более выгодных условий.

(с) М. Томас. Исповедь социопата. Жить, не глядя в глаза.

Если вы заключаете сделку с ангелом или дьяволом, значит,

Вы слишком слабы, чтобы справиться самостоятельно? (с) Е.В.

Хар Дарсан сидел в высоком кресле и исподлобья наблюдал за Дэмом. Тот, в свою очередь, равнодушно разглядывал интерьер. Мазнув взглядом по путям отступления и незаметно подправив несколько ингредиентов, закрепленных на поясе, он, наконец, сел напротив.

— Что тебе нужно, Дэм, — спросил хозяин замка, облокачиваясь на спинку. — Только не говори, что девчонка. Тут у тебя шансов нет.

— Девчонка? — удивленно вскинув брови, переспросил Дэм. — Ааа, та, которая в коридоре была? Ну и зачем она мне?

— Действительно. Наверное, затем, что когда она в первый раз оказалась в Меределе, на ней была печать одного из ваших.

— Ну так и жди к себе в гости кого-нибудь из наших, правда я даже не знаю, кого именно, — хмыкнул Дэм. — Меня это не касается.

— Да что ты? — ухмыльнулся Дарсан. — А как же единство Воинов Духа, которым они так кичатся?

— Кому как не тебе известно, что одиночки есть в любой фракции. Будь то демоны или Воины Духа… — Дэм позволил себе усмехнуться.

— И что же тебе тогда надо?

— Игла Истины, — ответил Воин Духа.

— Исключено.

— Я не просто прошу, я предлагаю обменять, — Дэм запустил руку во внутренний карман кожанки. Достал сверток сантиметров в тридцать в длину, обмотанный золотистой тончайшей цепочкой с узкой печаткой с надписью сбоку. — Узнаешь?

Дарсан подался вперед, облокачиваясь на стол. В его глазах на мгновение воспылало синее пламя, но как только Дэм поднял на него взгляд, хозяин замка взял себя в руки.

— Узнаю, — ответил демон. — Но почему ты думаешь, что это могло бы меня заинтересовать?

— Брось, — усмехнулся Дэм. — Клинок, которым убили твоего брата. Обладая этим кинжалом, ты с легкостью определишь, кто именно это сделал. Думаю, духов ты подчинишь без труда. Помимо всего прочего, у него очень удобная дополнительная опция — оцарапанный этим кинжалом не может соврать. Даже ты можешь залезть в головы далеко не всем, Дарсан.

— Хм… А у меня возникла замечательная идея, Дэм, — прищурившись, произнес Хар Дарсан. — А что, если ты оцарапаешь себя этим клинком и ответишь на те же вопросы?

— Я сниму печать, — проговорил Дэм, указательным пальцем проводя по золотой цепочке, — лишь после того, как сделка будет заключена. Ты знаешь, что это особая печать.

* * *

— Лови его, лови! — кричала Лерия. — Да вот же он, правее!

— Слушай, вот сама попробуй, — обиженно протянула я, останавливаясь и выпрямляясь. Мы уже полчаса как сайгаки бегали по зимнему саду за одним особо юрким цветком, чей сок нужен был для зелья. Точнее я бегала за цветком, а Лерия, подгоняя и вереща — за мной.

— Думаешь, если бы я могла, то не сделала бы этого? — ехидно поинтересовалась нефилимка. — Вот только если я прикоснусь к бутону этого цветка, то вся покроюсь коростой. Но я еще ладно, если к нему прикоснется чистокровный демон, то короста не сойдет еще пару лет… Для демона, конечно, срок смешной, но пару сотен балов будет пропущено.

Пока Лерия все это рассказывала, я внимательно наблюдала за тем, как маленький цветок с ярким розовым бутоном старается спрятаться под листом большого лопуха. Лопух, тоже обладающий способностью передвигаться, выгоняет несчастное создание из-под себя и перебрасывает свой лист на другую сторону.

В этот момент я решаюсь и с воинственным кличем прыгаю к ним. Приземляюсь, разумеется, на живот, но успеваю схватить цветок раскрытыми в форме лодочки ладонями.

— Поймала? — сверху тут же нависла Лерия.

— Кажется, да, — прокряхтела я. — Нам что-нибудь еще надо?

— Нет, все остальное собрано, — счастливо отвечает она. Цветочек скребся с той стороны ладоней, мне на секунду стало его жаль… Бедняжка… Как это выглядит с его стороны? Два больших непонятных существа гоняют его по всему саду, а после погружают в темноту и куда-то несут…

— А мы его сможем потом отпустить? — поинтересовалась я уже в коридоре.

— Шшш, — ответила Лерия, кивая куда-то в сторону. Постоянно забываю, что за нами следят. Интересно, какие сделали выводы от лицезрения нашего забега в саду?

* * *

— И как оформим сделку? Кровью, смертельным рукопожатием или, по старинке, поцелуем? — на последнем демон поморщился.

— Прости, Дарсан. Но ты не в моем вкусе, — ухмыльнулся Дэм. — Крови будет вполне достаточно. Думаю, свитков у тебя завались.

Дарсан сдержано кивнул и провел рукой по воздуху, в том месте тут же появилась длинная бумажная трубочка. Развернув свиток, демон положил его на стол, пододвинул к Дэму.

— Перо нужно? — учтиво спросил демон.

— Не откажусь, — ответил Дэм.

Дарсан вновь провел рукой по воздуху, где спустя мгновение появилось перо, пушистая верхушка которого была инкрустирована мелкой россыпью алых камней. Дэм уверено взял его в руки и поднес к безымянному пальцу левой руки. Прислонил, перо впилось в мягкую подушечку пальца и стало жадно глотать кровь, наполняя ей узкий резервуар внутри.

Дэм с силой оттянул перо от руки и занес над бумагой.

«Я, Дэм из рода Хамгаа, Воин Духа, принимаю от верховного демона Хара Дарсана Зууд Шига Иглу Истины. В обмен отдаю князю иерархата и владельцу Мередела Кинжал Памяти».

— Не забудь про подпись, — напомнил Дарсан, внимательно наблюдая за подписанием договора.

Дэм кивнул, скользнул пером по пергаменту, выводя последнюю «И», но тут кончик надломился, выливая на бумагу часть оставшейся крови и образуя небольшую кляксу.

— Я гляжу, дела твои плохи, даже на перья нормальные не хватает, — усмехнулся Воин Духа, вороча перед глазами пишущий предмет.

— Подпись, — гневно выдавил Дарсан, протягивая другое перо — точную копию предыдущего.

Дэм поднес кончик к еще кровоточащему пальцу, выдавил чуть-чуть и поспешно, чтобы не раздражать высшего демона, подписал документ.

— Вот и прекрасно, — выдохнул Хар Дарсан. — За сколько спадет печать?

— Около пяти часов, там серьезная защита, — ответил Дэм, проводя ногтем по узкой пластинке на свитке. Цепочка засверкала и заискрилась, после чего от серебряного прямоугольника стал медленно расходиться черный огонь, сжигающий звенья.

Дарсан вновь провел рукой в воздухе и там же появилась небольшая узкая коробка, как для дорогой ручки. Демон протянул коробку Дэму:

— Сделка совершена, — кивнул он. — Теперь могу похвастаться тем, что у меня есть договор, подписанный кровью самого Воина Духа.

— Можешь похвастать им сегодня на балу, — усмехнулся Дэм.

— Прости, пригласить не могу. Если только в роли мальчика для битья, — пожал плечами Дарсан, наблюдая как тлеют звенья.

— Благодарю, но роль мальчика для битья мне совершенно не подходит.

* * *

— Так, так, так, — раздалось прямо за нашими спинами. Лерия замерла. — Выродок и человечка, что может быть приятнее с утра пораньше.

Голос казался знакомым. Я обернулась. В дверях стояла та самая демонесса с бала. Но в этот раз не в ярком зеленом платье, а в коротком полупрозрачном пеньюаре, сшитом словно из крыльев стрекоз.

— Бузари? — спросила Лерия с легкой ехидцей. — Очень… не рада видеть тебя у нас в гостях.

— Нас? Ха! — хохотнула демонесса. — Это ты хорошо пошутила, дорогая. Но смею тебе напомнить, ты — выродок, грязь под ногами высших предков. Твой отец тебя держит тут, чтобы не сильно скучать в перерывах между приемами, на которых он может общаться с себеподобными. Как только у нас появится дитя, дитя, достойное наследовать Мередел, твоя душа будет брошена адским псам, а тело закопают в выгребной яме! Потому никаких «ваших гостей», я прибыла сюда исключительно к Дарсану.

Лерия сникла. Вот почему она хочет бежать?

— А я думала, что у Хара Дарсана хороший вкус, — вполголоса проговорила я. Я? Ешкин-кошкин, зачем я в это ввязываюсь? Она же меня прямо тут сожрет…

— О чем ты? — нахмурилась Бузари.

— Ну, мне искренне казалось, что в выборе избранницы он будет полагаться на вкус…

Лина, молчи! Заткнись! Не ввязывайся в склоки с демоном…

— Хм, а ведь ты права, — в диалог вмешалась Лерия. — Не ожидала, что папочка выберет в претендентки настолько неудачный вариант. Вот Дамира-старшая дочь Асмодея, действительно хороша…

— Дамира?! — черты лица демонессы обострились, губы приподнялись, обнажая клыки, волосы поднялись в безумной пляске, хотя ветра не было. — Дамира тупая курица! Она и трех слов достойно связать не может!..

— Хм, а я думала, что ты самый глупый представитель вашего рода. Папенька еще сокрушался, что ему расходный материал подсунули, думал даже оскорбиться…

Кажется, Лерия пытается весь гнев Бузари перетянуть на себя, намеренно провоцируя ее на злость. Тело демонессы начало преобразовываться, контуры расплываться, а от пола поднималось темное пламя…

— Бузари! Возьми себя в руки, — холодный голос позади. Опять Дарсан. Интересно, а что с тем парнем? Куда он делся? Жив ли?

Я никак не могла объяснить беспокойство даже самой себе, но почему-то эта мимолетная встреча произвела на меня впечатление и заставила в груди что-то недовольно шевелиться. Я ведь так и не спросила — были ли мы знакомы.

— Эта твоя… дочь, — последнее слово Бузари практически выплюнула, — действует мне на нервы!

— Нервы, дорогая Бузари, надо беречь, — холодно ответил Дарсан, окидывая нас с Лерией цепким взглядом. — А то если они у тебя расшатываются так просто, то ты скоро скатишься в бездну.

— Как же меня достал твой замок! — прошипела Бузари.

— Все претензии в письменном виде можешь изложить своему отцу, — произнес Дарсан, продолжая шаг вперед. — Поверь, я тоже не в восторге от того, что количество женских истерик в моем доме увеличилось вдвое.

Хозяин замка прошел мимо нас, уже не охватывая взглядом. Он пребывал в какой-то странной задумчивости. Дошагав до развилки свернул налево, и мы с Лерией облегченно выдохнули. Бузари бросила на нас высокомерный взгляд и вернулась в свои покои, виляя бедрами.

* * *

Девятьсот девяноста восемь…

Девятьсот девяносто девять…

Тысяча…

Пора…

Откинув одеяло, я еле слышно поднялась с постели. Из-под подушки достала плащ, врученный мне Лерией. Подойдя к двери, я осторожно ее приоткрыла и прислушалась. Тихо — только где-то в глубине замка был бал, музыка которого разливалась по коридорам мягким эхом.

Все тамми помогают там, а Ши уже заходил и проверял, заснула ли я.

Выскользнув в коридор и претворив дверь, я бесшумно двинула в сторону первого поворота, замирая при каждом постороннем шорохе. Да, этот плащ способен отвести взгляд даже высшим демонам, но внутренне все же было беспокойно.

Миновав несколько заворотов и с десяток коридоров, я подошла к большой двери. Кажется, в расчётах не ошиблась — Лерия описывала дверь именно так: «После восьмого коридора направо, там по лестнице… да-да, записывай… и после левее».

Собрав волю в кулак, я достала из кармана плаща серебристый мел и постаралась в точности изобразить символ с листочка. Спустя мгновение знак замерцал и пропал — если верить словам нефилимки, то и тут все верно. Дверь отворилась с едва уловимым скрипом, и я выскользнула в ночную прохладу.

Ешкин-кошкин!

Чуть не столкнулась с тем самым парнем — Дэмом. Он стоял с той стороны двери и что-то чертил на поверхности — ускользнула в самый последний момент, но он резко отпрянул и уставился в пустоту подле меня.

— Кто здесь? — прошептал он, положив руку на эфес сабли. Я попятилась назад по стеночке в противоположную от него сторону, но под ноги попал камень, шумно откатившийся, как только я на него шагнула.

В следующее мгновение узкое лезвие было приставлено к моей шее, а капюшон плаща откинут назад. Я зажмурилась, стараясь придумать с десяток разных действующих способов, как не умереть в такой ситуации. Впрочем, пока в голову не приходил не один.

— Алина? — выдохнул Дэм, разглядывая мое лицо и медленно отнимая шпагу от шеи. Кажется, оцарапал — по шее потекло что-то горячее. — Прости, я… Я… Не думал, что это ты.

— Мы раньше встречались? — неожиданно для самой себя спросила. Ну конечно, Лина, когда еще задавать подобные вопросы, если не в такой ситуации! А через пять минут еще и обход!

— Да, — хрипло ответил Дэм, убирая саблю.

— Она может пригодиться, — кивнула я. — Разумеется, если ты пытаешься проникнуть в замок без дозволения хозяина. Через пять минут обход, только умоляю… Не сдавай меня.

— Кажется, обход начинается раньше времени, — парень пристально глянул в сторону западной башни. Оттуда доносилось приглушенное посвистывание. — А нам еще надо пройти через зеркала…

— Разве тебе не в замок? — спросила я, доставая из кармана еще одно зелье. Мало ли, может у зеркал мне будет некогда разбираться…

— Я передумал, — ответил он и, схватив меня за руку, потянул в узкий проем. — Тссс, тамми близко.

Я быстро развязала тесемки на плаще и перекинула часть ткани на Дэма. Так риск быть замеченными снижался. Правда немного было видно мою руку и торчали ноги Дэма. Но мало кто обратит на это внимание в темном проеме, если не будет знать, куда именно смотреть.

Свист приближался, мягкие шлепки босых пяток по каменной брусчатке тоже. И как только тамми не мерзнут? Кажется, из одежды на них только длинный жилет из грубой ткани, подпоясанный широким ремнем — и все.

Стоп… А что Дэм вообще забыл в замке? И почему резко изменил свое решение? Может, сделка с Дарсаном не состоялась, и он хотел пробраться и что-то выкрасть? Но, увидев меня, передумал? Может он хочет попытаться взять меня в плен, чтобы получить желаемое? Ну так вряд ли Хар Дарсан даже пальцем пошевелит. Да и Дэму было бы логичнее сразу закричать «Караул!». Но тогда ему придется объяснять, что он сам забыл в такое время в таком месте. Следовательно, пока что мы с ним по одну лодку?

Мимо медленно прошел тамми. Он даже не смотрел по сторонам, но я все равно на всякий случай задержала дыхание. Дэм тоже замер, стараясь не шевелиться. Когда свист стало едва слышно, позволила себе глубокий вдох — легкие обожгло свежим желанным воздухом.

— Дальше будет хуже, дальше будут оборотни, — задумчиво произнес Дэм.

— У меня есть зелье, сбивающее им нюх, — прошептала я в ответ. Почему я, ешкин-кошкин, вообще ему доверяю?!

— Отлично, пару тройку я бы смог уложить, но вполне возможно, что с той стороны их голов шесть — это будет сложно.

— Главное, не попадаться им на глаза. Надо как-то закрепить плащ, чтобы он покрыл нас полностью.

— Я справлюсь, — ответил Дэм. — Под плащом пойдешь ты одна и если вдруг начнется жарко, то побежишь вперед. И… Как только зайдешь глубоко в лес, за пределы замка, то проткни руку вот этим, — Дэм протянул узкую коробочку, — и задай вопрос, где находится выход.

— Но зачем так рисковать, если мы оба можем поместиться под чары невидимости? И вообще-то, я знаю, как найти выход…

— Ну, значит Игла Истины была лишней, — пробормотал Дэм и засунул коробочку обратно в карман. — Пойдем.

— Если мы идем вместе, то ты пойдешь тоже под плащом, — упрямо проговорила я. — Я не хочу попасть в эпицентр драки и быть раскрытой только потому, что кто-то не смог скрыться. Либо мы вообще разделяемся, ты возвращаешься в замок по своим делам…

— Я за тобой пришел вообще-то, — с вызовом ответил парень. — И не для того, чтобы ты меня сейчас тут учила, как правильно сбегать из замка высшего Демона, владельца земель Мередела. Да еще парочка таких заходов и я буду спецом… Можно будет снаряжать миссии по спасению глупых барышень.

— Ничего я не глупая, — возмутилась я. За мной? Я уже совершенно запуталась… Дэм не обращая внимания на мой громкий шепот, вытянул меня за руку из проема и фактически потащил, предположительно к одному из выходов. Теплая рука, приятная. И спокойно почему-то.

До черного зеркала мы добрались быстро и ни на кого не наткнувшись. Я достала из кармана тот же мелок и исполнила на стене знакомую петельку с небольшим дополнением — крючком. После чего пшикнула на него зельем, изготовленным Лерией. Кислый запах тут же наполнил арку — нефилимка говорила, что так и должно быть. Значит, теперь надо будет спрыснуть зеркало и в течении десяти секунд пройти сквозь.

— Десять секунд, — предупредила я Дэма, спокойно наблюдающего за моими махинациями. Видимо, тот хорошо понимал, что именно я делаю, но не отвлекал. Парень кивнул.

Я дрожащими руками направила стеклянную колбу с распылителем и подушечкой на стекло, как что-то ударило меня в спину и заставило замереть. Я не могла ничего сказать, двинуться с места и даже пошевелить пальцем.

— Чего ты медлишь? — раздраженно произнес Дэм, прикасаясь к моему плечу. В это же мгновение плечо пронзила боль, и я бы закричала, но меня сдерживали неизвестные чары. Что пошло не так?!

— Так, так, так… — позади раздался знакомый до ледяных мурашек голос. — Какая чудная компания собралась сегодня под луной… Куда собрались, гости дорогие?

Глава 15

— Он тебя украл? — звонко говорила Лерия. — Украл же? Ну скажи, что украл…

Последнее она произносила умоляющим голосом, подмигивая обоими глазами. Нет, не украл. И у меня язык не повернется сказать иное. Болело плечо, жглась печать на солнечном сплетении, настроение ниже каменной кладки.

Фактически не сопротивляющегося Дэма увели в темницу, а меня приволокли в кабинет, не забыв позвать и Лерию, для разъяснения некоторых деталей. К примеру, откуда у меня мелок и плащ…

Разумеется, она отбрехалась, заявив, что этого добра у нее в комнате навалено везде и ей, нефилимке, и в голову не могло прийти, что я этим воспользуюсь. Она пыталась и меня вытянуть, свалив всю вину на Дэма — но я понимала, что это неправильно, да и глупо. Ведь Дарсан прекрасно видел, как я сама чертила символ, как сама спрыскивала зеркало. И о чем я только думала? О чем МЫ только думали?

— Ее тоже в темницу, — устало проговорил Дарсан, кивая тамми Ши.

— Отец! — возмущенно проговорила Лерия. — Это нечестно!

— Лерия, ты тоже хочешь? — поинтересовался демон. И мне почему-то показалось, что посадит. Если она не успокоится точно посадит. Да, в целях воспитания, но все же.

Тамми подошел ко мне, тихонько покряхтывая. Крепко вцепился в предплечье своими культяпами, вывел из кабинета и повел по лабиринту коридоров и проходов. Ну в них я с горем пополам потихоньку начала ориентироваться…

* * *

По холодным каменным стенам бегали огромные пауки, в некоторых местах подтекала бурая жидкость. Ветер, сквозняком блуждающий по длинному коридору, проникающий сквозь решетки, завывал тихую одинокую песнь. Жуткую, пробирающую до самых косточек. Ему вторила каторожная капель, воздействующая на заключенных так, что те спустя какое-то время на стенку были готовы лезть.

Кап — кап — кап …

Каждые десять-двадцать минут сверху раздавался какой-то грохот, заставляющий вздрагивать от неожиданности. По коридорам ходили, нет, плыли страшные существа — ищейки. У них не было ни лиц, ни голоса, но они внушали чистый трепетный ужас.

Для полноты картины не хватало лязгающих цепей и завывающих соседей-заключенных.

Бум-бах!

Я вздрогнула. Опять… Ешкин-кошкин, ну почему нельзя сделать камеру не такой жуткой?! Или это принцип какой-то? Чем больше она внушает страх, тем лучше?

Стоп, а ведь точно… Мередел должен внушать ужас — таким и задуман. Он как дикий хищник выпускает когти, царапается, запускает клыки в эфемерную плоть. Благодаря этому он питается, существует. Страх неотделим от человека, а бесстрашие — сказки, придуманные людьми, чтобы казаться круче. Каждый чего-то боится — это естественно. Но в Меределе страх искусственный и не может в полной мере заставить сердце гореть, словно сухую солому, на которую выбили искру. Мередел не способен разбудить истинное переживание за близких, любимых и себя самого. Он может лишь пугать монстрами и внушаемой болью. Ненастоящей, как и все в Меределе, где человек пребывает лишь сознанием. А сознанию нельзя отрезать палец, сломать ребра, содрать кожу, запустить под ногти иглы. Но можно внушить, что это реальность. Моя главная задача — успеть найти выход из этого лабиринта загадок, отделить реальный страх от иллюзорного, пока еще не слишком поздно…

От осознания этой истины, которую мне пыталась донести Лерия, да и мои собственные наблюдения, я села. Оказывается, все куда уж проще… И на самом деле Мередел — это некий прототип сна. А во сне человеку позволено многое, если он сможет справиться со своим сознанием и понять, что сон — всего лишь сон. А Мередел — всего лишь Мередел.

* * *

Лерия вошла в просторный круглый кабинет, предварительно постучавшись. Хар Дарсан сидел за столом и пристально рассматривал сверток с искрящейся цепочкой.

— Отец? — окликнула она его. — Ты решил не возвращаться на бал?

— Зашел проверить одну вещь, — глухо ответил он. — Но скоро мне предстоит вернуться.

— Даа, сегодня сложный денек, — начала издали нефилимка. — Совсем не ожидала, что Лина вознамерится сбежать. Да еще и таким способом… И как они только связаны с этим Воином Духа?

— На ней его знак принадлежности, — ответил Дарсан. — Мне казалось, что удалось его снять, но он снова проявился. И начал мешать восстановлению моей печати. Похоже, человечке придется тут задержаться…

— Так это же прекрасно, — неосторожно вскрикнула Лерия, но заметив недовольный взгляд родителя добавила, — отец, ты же знаешь, что мне тут очень одиноко и скучно, а так хоть будет с кем поболтать.

— Ты прекрасно знаешь, что человечке не место в Меределе, — раздраженно ответил он. — Она уже отгородилась от части страхов. Что будет, когда до нее дойдет?

— А не дойдет, — уверено ответила Лерия, мысленно желая, чтобы дошло поскорее. — Твои опасения беспочвенны. Лишь одному человеку ранее удалось пошатнуть Мередел, и то, потому что ты сам вложил знание в его голову.

— Откуда ты знаешь? — усмехнулся Дарсан. Его поражало и удивляло умение дочери находить самую секретную информацию и сообщать о ней с такой легкостью.

— Может, ты не знал, но тамми ведут дневники, — усмехнулась Лерия. — А вот хранить свои мысли не могут…

— Существа, не способные и пары слов связать, дневники? — напряженно улыбнулся Дарсан.

— Именно, — самодовольно ответила Лерия, невинно накручивая длинную прядь на палец.

* * *

Жесткая постель не позволяла расслабиться, затхлый запах въедался в легкие, а от каждого резкого грохота я вздрагивала. Но уже не от страха, а от неожиданности. Надо понять, что делать дальше. Как использовать полученные знания на деле? Как узнать, где находится Дэм и вызволить его оттуда. Да и стоит ли? Он говорил, что прибыл в Мередел именно из-за меня. А что, если это какая-то хитроумная игра, интрига?

Снова заболело плечо, да что за ешкин-кошкин?! Соскользнув с лежанки, я стянула с себя жилет и оголила больное плечо. Черная татуировка с каким-то символом в круге… Прелестно! И когда я успела обзавестись таким вот подарочком?!

Еще и жжется, зараза!

Одна из ищеек пристально уставилась на меня тем, что должно было играть роль лица, но вместо него лишь сосущая чернота. На мгновение стало жутко, но после я взяла себя в руки. Держать страх под контролем — сложно, но возможно, если считать все происходящее вокруг сном.

Внезапно ищейки расступились, прижались к стенке. По ступенькам с противоположной стороны коридора спускался сам Хар Дарсан.

— Как обустроилась? — дойдя до места моего заточения, поинтересовался он.

— Вашими молитвами, — огрызнулась я, присаживаясь на лежанку. Теперь демон вызывал не страх, а раздражение.

— Гляжу, заточение благоприятно действует на уровень твоей… активности.

Я промолчала.

— Покажи плечо, — произнес он, не дождавшись от меня ответа. Я вздрогнула. Видимо, подобными вещами пахнет за версту. — Покажи. Плечо.

Я опустила вниз ворот рубашки, оголяя плечо с татуировкой. Дарсан подался вперед и прутья изогнулись, подстраиваясь под его тело, пропуская внутрь. Я отвернулась. Вот прям представляю: сейчас меня будут разглядывать, потом скажут что-нибудь ничего не значащее, пожелают хорошего заключения и далее по списку.

Плеча коснулась холодная рука, перебирая пальцами на самом узоре.

— Интересно, — произнес Дарсан, разглядывая татуировку. Да, мне тоже очень интересно. — Похоже, в прошлый раз она никуда не делась. Только притупилась от преобладания негативных эмоций над позитивными. Плюс сработал инстинкт и организм сам подавил знак, понимая, что в тот момент он работает только во зло… Хорошее такое свойство. Для человека.

— Ничего не понимаю, — задумчиво прошептала я.

— А тебе и не надо. Вспомнишь, как яд выйдет из организма. А потом отправишься туда, где уже давно должна находиться.

— А что там?

— Там много душ. Сложно назвать это место приятным, но оно вполне комфортное, — спокойно ответил Дарсан.

— А для чего оно? — я пыталась выведать побольше информации, пользуясь словоохотливостью Дарсана.

— Для того, чтобы перенаправлять энергию. Без людей не было бы и демонов, а без демонов — людей… — задумчиво ответил демон, опираясь на стенку.

— А ангелы существуют?

— В том смысле, в котором люди их понимают — нет, — ответил Дарсан. — Люди изначально рождаются во свете, а к нам приходят со временем и после того, как собственноручно загонят свою душу во тьму. Никто не будет бороться за человека кроме него самого. А вот ввергать его душу во мрак — пожалуйста. Но, как ты могла заметить, демоны мало чем отличаются от людей. У нас свои пороки и своя добродетель. Просто под добродетелью мы понимаем иные вещи.

— Какие? — осторожно поинтересовалась я.

— Забрать душу человека, воззвавшего о помощи на перекрестке. Проникнуть во сны, бередящие и возбуждающие пороки. Сплести интригу, цена которой крысиный хвост, но раздуть ее до слоновьих размеров. Ты считаешь, что это плохо? Отнюдь… Если человек так просто ведется на подобное, то грош цена его душе. А в этом и парадокс: наши хранилища разрываются от количества душ, но все они слабенькие, невзрачные. Когда у «той стороны» в загашниках самые сильные, те, что смогли пойти наперекор… Отсюда и все наши стачки — демоны хотят большего. К примеру, такие как ты, пришедшие по договору от близкого родственника. Почему, ты думаешь, демоны заключают такое соглашение на долгосрочный период? Чтобы у души была возможность стать сильнее. Да, мы рискуем получить всю ту же слабенькую и невзрачную, но готовы рисковать ради сильной. Ведь, по сути, мы ничего не теряем.

— А моя душа?

— Твоя душа выточена трудностями, но малой толикой — быть может от возраста или от того, что тебя оберегали родные. Она спокойна, не мечется — отсюда и твое размеренное поведение в самом Меределе. Ты не бросаешься из крайности в крайность, и я даже могу понять твой побег, хоть допустить его не имею возможности.

— А как вы узнали?

— Твой дружок Дэм попытался обхитрить демона, — усмехнулся Дарсан. — Мне же просто хотелось понять, ради чего.

— А что с ним будет? — взволнованно спросила я.

— А ничего, он Воин Духа. Максимум удастся выменять на какого-нибудь нашего у его фракции, а после историю замнут.

— Может, вы меня отпустите? — робко спросила я. Да, это глупо. Да, нереально, но сейчас Дарсан вполне спокойно со мной беседует. Я бы даже сказала, что он благожелательно настроен.

Демон хрипло рассмеялся, чуть закидывая голову назад.

— Нет, Алина, — после ответил он. — Такими душами не разбрасываются. Впрочем, тебе еще предстоит провести тут какое-то время. И вот беда… Ты совершенно перестала бояться, — последнее почти шепотом, медленно приближаясь ко мне. — А значит, придется взять дело в свои руки…

Шаг, еще один, и снова. Дарсан подошел почти вплотную, в нос ударил запах морозной свежести. Слишком близко, я отшатнулась к противоположной стене. Сердце в панике забилось, рискуя выпрыгнуть из груди, ноги подкосились, руки задрожали… Какого черта он сперва так добродушно со мной беседует, а потом пугает подобными выпадами?!

— Так-то лучше, — кивнул Дарсан и, усмехнувшись, двинулся в сторону выхода. Прутья послушно разошлись в разные стороны. Ищейки вновь прильнули к стенкам, пропуская хозяина. Уверенной походкой Дарсан покинул подземные темницы.

* * *

— Что, чудовище?! — выдохнула Альвина, смотря в огромные изумрудные глаза кота, сидящего на прилавке. Бегемот беспокойно дергал хвостом, с укоризной смотря на ведьму. — Ну не могу я тебя понять, не могу! Только твоя ведьма сможет помочь тебе по-человечески изъясняться, а в шарады я играть не умею!

Кот протяжно мяукнул, недовольно мотая хвостом из стороны в сторону, шевеля усами и бросая выразительные взгляды на ведьму.

— Черт, как же ты меня раздражаешь! Ну не могу я тебя инициировать, у тебя на Алине привязка, а она человечка… Долго тебе еще молчать придется.

Кот снова протяжно мяукнул, словно говоря: «Да знаю я, что ты ничего не можешь, но хотя б попыталась понять».

Дверь в магазин без названия со скрипом отворилась, спустя мгновение на пороге возник Ракх.

— Доброго вечера трудящимся! — весело произнес он, блуждая взглядом по помещению, в поиске знакомых. — А где все?

— А нету, — раздраженно ответила ведьма, захлопывая книгу, которую листала от скуки.

— Как нету, — непонимающе переспросил оборотень. — Мне казалось, что новая помощница надолго задержится, а у нас чуйка на такие вещи…

— В Меределе она, — недовольно рявкнула Альвина. Всей ее ведьмачей стойкости уже не хватало: в подсобке лежало бессознательное тело девушки, рядом постоянно бродил ее кот, Дэм ушел и не выходил на связь — нервы женщины были на пределе. Молчали и карты, каждый новый расклад был непонятнее предыдущего…

— То есть? — удивленно поинтересовался Ракх.

— Да дед ее, кукиш трижды ему в печень, заложил душу внучки, — выплюнула Альвина. — Мы слишком поздно узнали, сохранить не удалось. Но Дэм сейчас пытается развернуть партию в нашу сторону, привыкли мы к девчонке, наша она, хоть и не инициированная…

— Во дела, — задумчиво протянул Ракх, облокачиваясь локтями на прилавок. — И что делать теперь?

Кот вновь мяукнул. В этот раз обиженно.

— Да понятно, что спасать, но как? — брякнул Ракх, недовольно взглянув на Бегемота.

Альвина, вскинув четко очерченные брови, уставилась на оборотня. Кот, шевеля усами, сделал то же самое.

— Ты что, его понимаешь? — выдохнула Альвина.

— Ну да, — ответил Ракх. — А ты нет?

— Он не ведьмовской фамильяр, не может по-человечески говорить. Даже по ведьмовски не может, к Алинке прицепился…

— Ааа, — протянул оборотень. — Ну, значит, в силу своей второй ипостаси понимаю.

Кот фыркнул и активно зашевелил усами.

— Вот как? — заинтересовано произнес оборотень. — То есть совсем не помнит?

— Да-да, Алине память отшибло… — взволнованно пояснила ведьма — давно ей хотелось понять, что хочет донести кот. — Что он еще говорит?

— Говорит, что встречался с ее сознанием, когда она погрузилась в сон, — немного погодя ответил Ракх. — Она и правда ничего не помнит, но по причине того, что ее покусали какие-то жуки забвения. А еще… кхм… он говорит, что сделав ее ведьмой, можно вызволить ее душу.

— Вот хитрый жук, — выплюнула Альвина. — Хочет в полную силу войти! Вот знала я, что все не так просто!

— Ну, может это и не самый плохой вариант? — тихо поинтересовался Ракх.

— Исключено, — безапелляционно ответила Альвина. — Во-первых, это слишком рискованно, девочка может не выжить. Во-вторых, если кому-то кажется, что быть ведьмой это так легко и безмятежно, то я вынуждена ему посочувствовать. Это тяжелая ноша, которую на тебя взваливают посредством долгих и изнурительных учений, когда твою душу разрезают на сотни крохотных кусочков, а после долго и изнурительно склеивают. Это великая ответственность, как и любая сила. Это, в конце концов, мука. И чтобы понять, насколько это тяжело — надо быть ведьмой. И, поверь, если бы мне довелось снова делать выбор, то я бы отказалась и дожила простой и короткий человеческий век. Да и сама девочка была против, я задавала ей вопрос.

— Но быть ведьме все же как-то лучше, чем демонской подпиткой…

— Потому этот вариант будет самым крайним. Да я и не очень понимаю, как она формулу произнесет. Дэм вряд ли в курсе подобных тонкостей, а весточку отправить возможности не имеем.

— Он говорит, — Ракх кивнул на кота, — Что объяснит ей все, и слова заветные скажет. Когда она уснет, заснет и выйдет с ним на связь.

— С него станется о чем-то умолчать, — буркнула Альвина. — А такие решения надо принимать взвешено.

— Он настаивает не исключать подобный вариант, — протянул Ракх. — И быть готовыми к инициации.

— Блохастый кусок тапка, — в полголоса произнесла Альвина.

— Надеюсь, ты не про меня, — усмехнулся Ракх. Если бы не обезображенное лицо, его улыбку можно было назвать вполне обаятельной.

Дверь вновь распахнулась, на пороге возник высокий светловолосый юноша. Альвина напряглась, не понимая, как он миновал защиту. Даже невооруженным взглядом было видно, что это обычный человек. Взмахнув рукой, Альвина наслала на Ракха иллюзию — не каждый будет готов принять его внешность.

— Доброго вечера, — вежливо поздоровался вошедший. — А вы не подскажете, где бы я мог найти Алину. Она подруга моя, но в последние пару дней на связь не выходит, в ВУЗе не появляется, с дедом уже давно не живет… Она говорила, что работает где-то тут…

— В командировке она, — соврала Альвина, не понимая, как юноша все же прошел. Раньше защита никогда не давала осечки. — Внезапно пришлось ехать, новое поступление букинистики, а я не смогла магазин оставить…

Парень, внимательно разглядывая товар на полках, приближался к прилавку.

— Да? Странно, что она не сообщила. И что на телефон не отвечает тоже странно…

— Может, зарядник забыла? — проговорил Ракх, удивленно поглядывая на ведьму. Он тоже чувствовал, что парень обыкновенный, что ни магии, ни особенности в том не было.

— Может, забыла, — задумчиво изрек Ванька. — Но все равно странно. А Дэм этот ее, с ним она тоже на связь не выходит?

— Он тоже в командировке, — поспешно ответила Альвина. — Поступление большого количества букинистики…

— Мда, — задумчиво изрек парень. — Ну вы то с ней на связь как-то выходите? Может, передадите, чтобы она Ивану набрала? Напомните, что с лучшими друзьями так не поступают.

— Если она выйдет на связь, то обязательно передам! — постаралась улыбнуться Альвина.

— О, Бегемот! — воскликнул юноша и широким шагом сократил расстояние до прилавка. — Привет, котяра! Какой ты большой стал!

Ванька погладил Бегемота за ухом и кот утробно заурчал, от блаженства вытягивая морду вперед.

— Молодой человек, а хотите я вам погадаю? — неожиданно для самой себя произнесла Альвина.

«Дурра, что я делаю?! Карты в последнее время вообще не слушаются» — мысленно ругала себя она: «Того и глядишь беду накликаю…»

— Погадаете? — опешил Ванька.

— На картах, — кивнула ведьма, решив довериться неожиданному желанию.

— Нуу… Давайте, — ответил Ванька. — Только слабо я в это верю, если честно. Не обижайтесь.

— Ничего, — пробормотала ведьма, выходя из-за прилавка и направляясь в сторону чайного столика. — Присаживаетесь, Иван.

— Вы знаете как меня зовут? — вздрогнул Ванька.

— Эх, паря, — вмешался оборотень, выручая ведьму. — Ты же сам сказал, «чтобы она Ивану набрала».

Ракх понимал, что вряд ли Альвина внимательно слушала то, что он говорит. По его мнению, у Альвины включилось какое-то ведьмовское чувство, видение.

Ведьма, тем временем, разложила колоду рубашкой кверху, стараясь не обращать на любопытный взгляд юноши никакого внимания.

— Выбери, — прошептала ведьма. Ванька уверенно занес руку над картами, дивясь чудным картинкам. Одна из карт взлетела со своего места, прилепляясь к ладони парня. После этого каждая волшебная карточка взлетела, а после приземлилась на новую позицию, переворачиваясь туманной стороной кверху. Ведьма никак не комментировала, внимательно наблюдая за поведением карточек. На ее глазах подобное происходило впервые, но о похожем случае рассказывала наставница. Ведьма вместе с тем понимала, что нельзя никак ограничивать карты, что у них своя душа, жизнь и воля. Что к ним надо лишь прислушаться и принять их волю, но не обязательно следовать…

— Света в тебе больше, чем тьмы, — заговорила ведьма, погружаясь в транс. — Редкое явление среди людей, ты как луч солнца — наставляешь всех на путь истинный, но никого не поучаешь… Любви в тебе много, к миру, к людям. И веры много — все это до конца с тобой будет. Вот только начнется бой за душу чистую, ничем не соблазненную. И разверзнется земля, и спустятся с небес ступени, но выбора не будет. Бежать придется и от тех, и от других…

Ведьма сморгнула.

— Девушка у тебя была, нечестным способом завоевавшая твою любовь — она вернется, но выстоять другая поможет. Та, что наполовину мрак, и сеет она людской порок. Но и добро в ней есть, и если не отвернешься от нее в нужный час, то поможешь развить светлую сторону и отказаться от мрака. А если отвернешься, то сердце твое у нее на коленях лежать будет, и последние удары отсчитывать прикрываемое ее руками, пока ногтями не вопьется в плоть.

По спине Ваньки пробежался холодок, это мало походило на обычное, в его представлении, гадание. Загадочная продавщица заставляла себе верить, а атмосфера самого магазина этому лишь способствовало.

— Много трудностей тебя ждет, но друг рядом будет. Хоть и не тот, на которого ты рассчитываешь.

— Хватит, — нашел в себе силы произнести Ванька.

— Покажи последнюю карту, — прошептала Альвина, кивая на ладонь парня.

Он перевернул руку, являя взору ведьмы карту, в которой бурлил алый туман, перетекая в новые непонятные формы.

— Но все в твоих руках, судьба не властна над тобой и оставляет выбор… — Альвина подняла на Ваньку взгляд, внимательно запоминая каждую черту юноши. Сперва Алина с необычным раскладом, теперь сам по себе необычный парень.

«Похоже, настало время для моего предназначения» — подумала ведьма: «И настала пора испытаниям»…

Глава 16

А-ли-на…

Мурмурмур…

Знакомое мужское лицо, покрытое россыпью морщинок. Он что-то мне рассказывает, пальцем обводя контур облаков в небе. На душе так тепло, так спокойно…

А-ли-на…

Мурмурмур….

Неожиданно картинка раскалывается на сотни крохотных осколков. Я смотрю под ноги, пытаясь понять, как собрать этот паззл. В каждом из осколков проявляется свое изображение — тот самый мужчина вонзает в спину девушки кинжал. Девушка стоит спиной, потому не удается разглядеть ее лица.

А-ли-на…

Мурмурмур…

В тот момент, как тонкое лезвие соприкасается со спиной незнакомки, ее тело окутывает пламенем, в ушах слышен истошный женский вопль. Огонь расползается, пожирая обе фигуры — теперь в агонии бьются уже двое.

А-ли-на…

Мурмурмурмур…

Сморгнув, фокусирую зрение. Передо мной черный пушистый кот. Он сидит, почти сливаясь с серой темнотой вокруг и смотрит на меня укоряющим зеленым взором.

— Я думал, не дозовусь до тебя! — возмущенно произносит он.

— Ты?.. Я тебя уже видела… — отвечаю я, припоминая. — Точно! В прошлом сне! Бегемот, да?

— Именно, — торжественно отвечает он. — Я к тебе с важным делом! Тебе надо стать ведьмой!

— Стать ведьмой?

— Ну да, тогда твое сознание вернется в тело, проблема будет решена.

— А Дэм? — озадаченно спросила я.

— Дэм не маленький мальчик, — недовольно отвечает кот. — И он бы точно хотел, чтобы ты отсюда поскорее выбралась. Так ему будет проще и свои косточки вызволить…

— А что значит, стать ведьмой? — с каждой секундой сон кажется мне все абсурднее.

— А то и значит. Ты произнесешь формулу, инициируешь себя как ведьму. Формула избавит твои магические фильтры от пробок и заставит их работать на тебя…

— Ничего не понимаю, — растерянно пробормотала я. Сон с каждой секундой становился все непонятнее. Кот недовольно фыркает — похоже, по его мнению, я должна была знать все это и без его разъяснений.

— У каждого человека есть точки в сознании, сквозь которые проходит энергия, подпитывая саму душу. Это и называется фильтрами. У кого-то там многолетние пробки, у кого-то наоборот — в некотором роде, гуляет ветер. А у ведьм эти точки начинают работать не только на сознание, душу, но и на окружающий мир, воздействуя на него разными способами, — начинает объяснять Бегемот. — Ведьмы способны преобразовывать энергию, направляя ее на достижение результата — кто-то в большей степени, кто-то в меньшей. Так понятнее?

— Понятнее, — киваю я, — немного.

— Так вот, формула заставит твои фильтры работать иначе. Вот и все, — в этот момент кот отводит взгляд.

— Ты чего-то недоговариваешь?

— Ну, еще срок твоей жизни увеличится раз в двадцать, тебе придется долго учиться, скорее всего ты станешь другой, тебе надо будет сделать выбор…

— И?..

— И ты выберешься из Мередела и на твою душу никто не будет претендовать. Причем никогда!

— Почему? — с любопытством спрашиваю я. Я не воспринимала слова кота всерьез, это же просто сон. Ведь сон?

— Ну… — кот снова уставился на меня. — Потому что израненная душа никому не нужна.

— Израненная душа? — шепчу я.

— По ощущениям инициация похожа на… хм… Ну, представь, что ты фарфоровая балерина, стоящая на полочке довольно долгое время. Вдруг, тебя случайно задевают рукой, и ты падаешь на кафель, разбиваешься. Лежишь там сотней крохотных осколков, но тебя начинают собирать, относят мастеру. Склеивают, да так, что почти не видно трещин. Покрывают новой краской, заставляют сиять ярче обычного. И в следующий раз поставят туда, куда точно не смогут случайно добраться и навредить. Вот только мастер всегда будет знать, что ты уже не та. И, возможно, какие-то крупицы были прицеплены не на то место…

— Поэтично, — хмыкаю я. — Но желания стать ведьмой как-то поубавилось…

— Алина, в настоящее время, это единственное, что может помочь тебе избавиться от гнета Мередела, вернуться в свой мир.

— Я не оставлю Дэма, — категорично отвечаю я. Пожалуй, это стоило говорить в самом начале.

— Ну и глупая, — недовольно буркает кот.

Внезапно закружилась голова, кот, казалось, начал расплываться — словно картинка в старом телевизоре. Темнота вокруг подернулась дымкой, появился туман.

— Опять просыпаешься… — грустно говорит он. — Совсем скоро… Просто запомни эти слова. И произнеси их, когда поймешь, что стало слишком опасно…

Странные слова врезаются в сознание, проникают как сквозь вату. Каждый последующий слог я слышу все приглушеннее…

* * *

Раскрыв глаза, я увидела уже знакомые серые стены камеры, длинные толстые прутья, а за ними снующих туда-сюда ищеек. По бокам длинного коридора тоже располагались камеры с заключенными, но из-за густой желтоватой дымки их видно не было. Подозреваю, что примерно в том же виде и я предстаю перед ними — меня попросту не видно за желтым туманом.

Издали послышался цокот каблучков, по широкой каменной лестнице зашагали ноги, вслед за которыми показалось алое узкое платье, расходящееся книзу огненными павлиньими перьями. А после показалась и сама Лерия, с широким, прикрытым крышкой подносом в руках. Я подавила облегченный вздох — если Дарсан дал ей допуск в это место, то не раскусил наших тайн, а значит, мы все еще можем что-то придумать.

— Да еду я несу, еду, — рявкнула Лерия на ищейку, резко дернувшуюся в ее сторону. — В какой она камере?

Ищейка помотала головой, медленно приподнимая руку с крючковатыми пальцами и длинными ногтями в мою сторону. Зрелище жуткое, но мне уже надоело бояться. Страх убивает, заставляет страдать.

— Сними завесу, — грубо осадила ищейку Лерия. Существо недовольно вскинулось и оскалилось.

Другая ищейка, находящаяся ко мне ближе всего, махнула рукой. Для меня ничего не изменилось, но Лерия, похоже, меня увидела и уверенным шагом стала приближаться к месту моего заключения.

— Фух, ну хоть в камеру нормальную определили, — выдала нефилимка. Я огляделась — ну если это «нормально», то боюсь предположить, что значит — не нормально.

Она подошла к прутьям, прикрыла глаза — вновь открыла и недовольно посмотрела на резные железные палки.

— А отец-то блок поставил, — пробормотала она. — Не хочет, видимо, чтобы я к тебе заходила. Ну ничего… Кто к нам с запретами, тот от них же и пострадает.

Прозвучало зловеще. Похоже, нефилимка в дурном расположении духа.

— В общем, я уговорила отца на совместный ужин. Завтра. Это будет последний шанс на… — Лерия подмигнула, — налаживание отношений. Рассказала, как сильно мне не хватает подруги, как мне хочется иметь существо, с которым можно поговорить, рассказать о том, что на душе… И, если честно, он не сильно отнекивался. Похоже, у него есть какой-то план. Как бы дитятко не захотел новое сделать…

— Дитятко? — я икнула.

— Ну я же говорила, — протянула Лерия. — Есть у демонов влечение к вам, людям. Да, оно скорее похоже на влечение кота к молоку, собаки к мясу, а петуха к зерну. Но оно все же есть… Даже я порой чувствую к тебе влечение. Нет-нет, не бойся, не в таком смысле — исключительно подпитка, она для тебя не опасна, ведь я всего лишь помесь, не чистокровный демон. Но вот отец, возможно, захочет тряхнуть стариной и заделать нового ребенка, чтобы мне потом было не скучно, и я перестала ныть, занимаясь новым нефилимом. Кардинальное решение проблемы, я тебе скажу, но довольно дальновидное…

— Ребенка? — я все никак не могла понять, о чем речь.

— Ну да, — пожала плечами Лерия. — Неужели тебе надо объяснять, откуда берутся дети?

— Не надо, — ошарашенно прошептала я.

— Да, между демонами и людьми процесс все же немного не такой. Необходимо учитывать множество факторов, наподобие хоть какой-то ответной симпатии… А… еще нужно, чтобы ты вернулась в собственное тело, способное выносить потомство, а его должны привести в Мередел, так как отец тебя не отпустит. Так что это все достаточно долгий процесс, но шанс надо использовать завтра. — Лерия обернулась, прищурившись, глянула на ищеек, — на улучшение отношений, конечно же.

Я молча кивнула, обдумывая полученную информацию. Лерия определенно предлагает мне сбежать, но каким образом? Как я должна понять, что она задумала? Импровизировать? Если уж четко продуманный план обернулся полным фиаско, то что нас ожидает при не продуманном? И что с Дэмом? Я не могу бежать без него?

— А ты знаешь что-нибудь о судьбе второго заключенного? — осторожно поинтересовалась я.

— Тут он где-то, — ненадолго задумавшись ответила Лерия. — Найти?

— Да, — выдохнула я.

— Эээй, — прикрикнула Лерия на ищеек. — А где второй заключенный?

Никто не шелохнулся, даже не попытался ответить.

— Тупые псины, — сквозь зубы прошипела Лерия. — Еще хуже, чем тамми. Только эти заточены на охрану и поиск. Разговаривать не могут, только исполнять приказы. Но отец иногда может их понимать… Ладно, я все узнаю. А это… ешь.

Лерия поднесла к прутьям поднос, они чуть изогнулись, подстраиваясь под форму. Я приняла передачу.

— До завтра, — буркнула нефилимка и легким шагом направилась в сторону лестниц, недовольно ругаясь. Лерия производила впечатление очень экспрессивной девушки, яркой, эмоциональной. Похоже, она относилась именно к тому разряду существ, которых либо любить, либо убить. Причем если убивать, то с особой жестокостью, а если любить, то с абсолютной отдачей. Но за эти пару дней, что мы были знакомы, я научилась ее немного понимать, а в чем-то даже завидовать. Она была искренней в своем желании помочь, в мечте о побеге. Да, грубовата — но когда всю жизнь находишься среди тамми, оборотней, ищеек, демонов, когда рядом лес, на каждом шагу которого таится опасность, то какой еще можно быть?

Как только я приподняла крышку подноса, по камере разлетелся аппетитный аромат. На тарелке возвышался слабо прожаренный стейк огромных размеров, свежие нарезанные овощи и вареная картошка.

Я принялась за трапезу. Как только крохотный кусочек мяса оказался на моем языке, как только я его начала жевать, то почувствовала, как руки наливаются свинцом, как темнеет в глазах. Спустя несколько секунд пол начал неумолимо приближаться. Столкновение. Удар.

Лерия — предатель?

* * *

— Он говорит, что передал Алине слова формулы, — жуя, произнес Ракх, поглядывая на Бегемота.

— Как?! — возмутилась Альвина, ставя книжку на полку. — Ты хоть объяснил, чем это чревато?

— Говорит, что рассказал, что душа ее не станет прежней, что это тяжело, но зато спасет из Мередела. Просил напомнить, что фамильяр не может врать своей хозяйке, — немного погодя ответил оборотень.

— Ага, не может, как же, — буркнула ведьма, задвигая книгу вглубь. — Слышала я уже эти фамильярские сказочки. Все они могут, вот только хотят ли?

— Нет, это я передавать не буду, — спокойно ответил Ракх коту.

— Что этот вонючий тапочек говорит? — вскинулась ведьма, резко обернувшись.

— Что он не вонючий тапочек, — с легкой улыбкой ответил оборотень. Он уже привык, что Альвина крайне болезненно реагирует на этого кота. Даже подозревал, что наверняка за этим стоит какая-то своя история. Но спрашивать не хотел, так как искренне считал, что чем меньше знаешь, тем дольше воешь на Луну. Иными словами — никто не позарится на твой хвост, кишки и лапы.

— У Алины опять знак принадлежности проявился, — буркнула ведьма. Она была рада, что после того, как Ракх услышал подробности истории, старался поддержать. При этом Альвина понимала, что наверняка это все не за ее красивые глазки, что оборотень преследует какие-то свои цели, но отказаться от поддержки не могла.

— Опять? — глухо поинтересовался оборотень.

— Да, Дэм наложил на нее, чтобы следить удобно было. Потом знак пропал, а теперь снова на плече. Я б не заметила, если б он не подпалил край футболки.

— Не слышал о таком, — задумчиво произнес Ракх. — С этими вашими ведьмовскими метками сам Араатан лапу сломит.

— То не ведьмовскими, — заметила Альвина, подходя к другому стеллажу и извлекая небольшие мешочки из сундучков. — То именно их, воинские, они так своих женщин метят.

— А Дэм с Алиной что, того?

— Да нет, говорю же, он просто хотел за девочкой приглядывать, — повторила ведьма. Она уже шла к третьему стеллажу, где начала перебирать разложенные амулеты. Ей хотелось, чтобы все было готово к ритуалу — если, конечно, в нем возникнет необходимость. Лучше подготовиться заранее, чем после носиться со всеми ингредиентами сломя голову.

— Ну все эти метки… Ну не знаю, как-то это не цивильно. Да, у оборотней тоже есть ритуалы привязок, но чтобы именно… кхм… печать ставить? Ну не знаю.

Кот одобрительно мяукнул. За последние пару дней они с Ракхом уже успели подружиться. Бегемот был несказанно рад тому, что теперь все его мяуканья не упирались в стену непонимания, а находили отклик и даже перевод.

— Интересно, — Альвина встала посреди зала как вкопанная, — как там у них?..

* * *

Колокола в голове били набат. Висок отчаянно болел и чесался. Дотронувшись до него рукой, я нащупала тонкую засохшую корочку крови — сделалось дурно. Кажется, я ненавижу вид и запах крови…

Оглянувшись, я поняла, что мало что изменилось за время моей отключки. По коридору так же шастали ищейки, а одинокий паук переместился с правого верхнего угла в левый. Паука я назвала Генрихом — мне показалось, что если дать ему имя, то он перестанет действовать так пугающе, а его мохнатые толстые лапы больше не будут нервировать.

Но почему я потеряла сознание? Наверняка что-то было подмешано в еду, а именно в мясо. Еду принесла Лерия, а, следовательно, моя потеря сознания на ее совести. И я могла бы это понять, если бы на момент того, как я пришла в себя, оказалась бы на каком-нибудь жертвенном столе с кишками в одной руке и с сердцем в другой. Ан нет, я осталась на том же самом месте. Думай, Лина, думай… Что пыталась донести Лерия?! То, что кушать на ночь — вредно? Или… она попытается усыпить собственного отца? Но… Ешкин-кошкин! Это же очень рискованно! А что, если не сработает? А ведь есть еще тамми? Глупое решение! Я бы даже сказала — глупейшее. Вряд ли взрослая нефилимка пошла бы на такой отчаянный шаг. Может, я не в том русле рассуждаю?

Я съела кусок мяса, а следом отрубилась. Может, это намек на то, что мне надо быть готовой к тому моменту, как подадут горячее? Но что тогда символизируют овощи и вареный картофель? Пробовать желания нет никакого — голова и без того болит нещадно, но… что только не сделаешь ради побега.

* * *

Когда ты пребываешь в заключении, время тянется до невозможности долго. Ты успеваешь продумать сотню ничего не значащих мыслей, зацепиться за огромные валуны рассуждений и опомнишься только тогда, когда начнешь размышлять о тараканах. Ведь это, по сути, очень древние существа. Они блуждали по миру, в поисках лучшей жизни, лучшего ареала обитания. Вели за собой потомство, наверняка надеясь, что вот — именно тут их примут такими, какие они есть. Но на них всегда охотилась великая инквизиция «Тряпки и дихлофоса», а особо ретивые борцы с их видом использовали злейшее оружие, от которого пали самые стойкие из представителей Blattodea — священный тапок. Не раз, не два и не три, собратьям приходилось отлеплять от резиновой подошвы очередного павшего, устраивать пышные проводы, слагать легенды о его мужестве и продумывать план по отмщению. Но каждый раз история повторялась вновь и вновь, и снова приходилось собирать кишки собрата с кафеля, искать усики меж ребрышек подошвы, находить лапки под табуреткой…

От размышлений отвлек знакомый стук каблуков об камень. Лерия всегда появлялась эффектно — в этот раз на ней было платье, переливающееся всеми цветами радуги. Камни, прицепленные к нему, производили впечатление породистых оригиналов, но не стекляшек. Волосы девушки, как всегда, были распущены и окутывали фигуру раскинутыми ореолом белоснежных волос. В руках она несла сверток, перетянутый бечевкой.

— Открывайте, — буркнула она, подбородком кивнув в мою сторону. Уже знакомая ищейка махнула крючковатыми пальцами и Лерия уверенно направилась в мою сторону.

— На, переоденься, — тихо произнесла она, протягивая сверток. Прутья расступились, пропуская предмет. — Все же ужин, как-никак.

— И тебе доброго вечера, — криво улыбнулась я. Пожалуй, когда чего-то ждешь — время действительно тянется бесконечно долго, но когда это что-то наступает, то не успеваешь даже взять себя в руки.

Размотав веревку, я раскрыла сверток. У меня в руках оказалось длинное серое платье, с крохотными узкими блестящими полосками. Платье по расцветке чем-то напоминало мрамор. На внутренней стороне подкладки я приметила несколько нарисованный от руки рун. Следовательно, Лерия все же понимает, что сбегать в удобных брюках удобнее, но платье принесла из какого-то расчета. Осталось только выяснить из какого… Да и с ее планом окончательно определиться.

— Спасибо, оно очень красивое, — аккуратно улыбнулась я.

— Да, — протянула нефилимка, задумавшись. — Мне показалось, что сочетание… черного и мраморного отлично подойдет для того, чтобы остаться принятой в замке Мередела.

Я замерла — ведь фраза сама по себе казалась нелогичной, но при этом с каким-то намеком. Мраморного и черного? Черного? Но ведь в этом предмете туалета ровным счетом ничего черного. Но… все окна в замке, как и проход за его пределы из черного стекла, следовательно… Знаки на этом платье помогут мне пройти сквозь. Возможно, Лерии как-то удалось взаимодействовать зелье и руны.

— Оно очень красивое, — повторила я с улыбкой. — Просто замечательное.

Я пока еще смутно понимала план нефилимки, но постепенно призрачная возможность побега приобретала более явные очертания.

— Переодевайся, — скомандовала Лерия.

— Ааа? — я посмотрела в сторону ищеек, замеревших у стен.

— Этим все равно, — уверенно ответила Лерия. — Они абсолютно бесполые существа, размножаются почкованием, а до людей им столько же дела, как северным медведям на птиц колибри.

— А ты неплохо осведомлена о земных животных, — прокряхтела я, стягивая с себя жилет.

— Посидишь в этом замечательном замке столько времени, научишься решать химические уравнения, с первых строчек узнавать поэтов, декламировать Гете в стихах — отец почему-то раньше очень любил монологи Мефистофеля… В общем, о вашем мире я знаю более, чем достаточно.

Платье оказалось длинным, сразу же скрыло мягкую обувь, больше похожую на тапочки. Очень удобно — ноги и в тепле, и в удобстве, но при этом со стороны выглядишь почти как леди. Думать о том, что творилось с моим лицом или на голове — совершенно не хотелось. Подозреваю, что выглядела я как чучелко.

Как только я была готова, прутья разъехались сами собой. Вперед выступила одна из ищеек, сопровождавшая нас прямиком до зала. После она замерла в проходе, исполняя роль статуи. Мы с Лерией вошли в вытянутую комнату с длинным столом, заставленных с одной стороны различными блюдами. Во главе стола уже сидел Хар Дарсан с бокалом в одной руке и с узким кинжалом — в другой.

— Доброго вечера, отец, — поприветствовала его Лерия и уверенно направилась к своему месту — по правую сторону от демона страхов и кошмаров.

— Доброго, — гулко ответил он, не отвлекаясь от разглядывания кинжала. — Тебе, Алина, тоже доброго. Не стесняйся, проходи и присаживайся. Наверняка жесткая лежанка и унылые серые стены тебе порядком опротивели. Но что поделать, вынужденные меры…

— Генрих скрасил мой досуг, — ответила я, стараясь улыбнуться. Пожалуй, юмор единственное, что уберегало меня от страха перед Харом Дарсаном.

— Генрих? — переспросил он, отвлекаясь от кинжала.

— Огромный мохнатый паук, — легко ответила я, присаживаясь на стул подле Лерии.

— Вот как, — одними уголками губ улыбнулся Дарсан. — Но вообще, его зовут Филипп.

— Вот как, — невольно пародируя ответила я, — надеюсь, он не в обиде, что я обращалась к нему иначе. Просто, к моему великому сожалению, на нем не было бейджа с именем.

— Обязательно подпишем каждого паука в замке, — серьезно кивнул Дарсан. — Негоже оскорблять чувства восьминогих…

Лерия тихонько кашлянула в салфетку и толкнула меня ногой под столом. В ее намеках я уже окончательно запуталась и даже не силилась понять, что означает этот.

— Отец, а второй гость к нам не присоединится? — внезапно спросила Лерия.

— Второй гость, — повторил Дарсан. — Думаю, только к десерту. Нам с ним предстоит крайне серьезный разговор и профилактическая беседа по поводу того, чем чреват обман демона высшей иерархии.

— И чем? — не удержалась я. За Дэма стало беспокойно.

— Думаю, что экскурсия в низшие подвалы, где у каждого уважающего себя герцога хранится камера пыток, будет достойной наградой.

Я побелела, руки затряслись. Если раньше я еще могла поверить, что Дэм хоть как-то выберется без моей помощи, то теперь я не могла его оставить ни при каких обстоятельствах.

— Алина, ну что же ты сникла? — участливо поинтересовался Дарсан. — Я же не говорил, что буду его пытать. Обыкновенная экскурсия.

Слова демона не внушали доверия, и я напряглась еще сильнее. Лерия вновь тихонько закашляла в салфетку.

— Ты заболела? — резко обратился демон к нефилимке.

— Похоже на то, — с честным выражением лица ответила Лерия. — Вспомнила просто, как ты в прошлый раз экскурсию устраивал и стало несколько дурно.

В зал вошли тамми с тремя подносами. Под крышкой каждого из них стояла глубокая тарелка, в форме раковины, с супом. Густая голубоватая консистенция аппетитно пахла рыбой, а плавающие сверху корочки с сыром пробуждали аппетит. Но сперва я посмотрела, что Лерия будет делать со своей порцией — нефилимка, как ни в чем не бывало зачерпнула в ложку жидкость и тут же проглотила. Прекрасно, есть можно.

То же самое произошло и с салатом. Первенство разговора Лерия взяла на себя, пихая меня в ногу каждый раз, когда я пыталась раскрыть рот. Заключение в темнице сыграло свою роль, потому изредка фразы я бросала не подумав.

— Знаешь, Алина, — Дарсан перебил монолог Лерии. — На самом деле, демоны питаются чуть иначе…

Вновь вошли тамми с подносами, поставили перед нами и раскрыли крышки. На блестящем серебряном блюде лежала рыба, мясо которой переливалось от нежно-розового до ярко-оранжевого. Лерия икнула и странно дернулась.

— Иногда мы предпочитаем сырое мясо, но даже это полноценно не утоляет наш аппетит, — Дарсан пригубил вино. — Изредка мы подстраиваемся и под рацион людей, как сейчас. Но недавно… — демон на секунду остановился, обводя нас с Лерией задумчивым взглядом. — Недавно в наше меню было добавлено новое блюдо…

Лерия сжала в руках тряпичную салфетку. Пальцы побелели, а сама она упрямо сжала губы и проводила тамми взглядом, от которого вполне можно было зажечь спичку.

Стейк со вкусом снотворного, — как ни в чем не бывало продолжил Дарсан. — Разумеется, я не мог допустить попадание такого эксклюзивного блюда в меню и пришлось заменить его рыбой…

Стоп… Лерия и правда попыталась подмешать в еду снотворное? Но… этот план был изначально обречен на поражение.

— Лерия, ты не объяснишь, откуда у тебя такое пристрастие к необычным сочетаниям в еде? — холодно поинтересовался Дарсан.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь, папочка, — в тон ему ответила Лерия, отодвигая от себя тарелку с рыбой. Я на всякий случай тоже не спешила приступать к горячему. — У меня вдруг резко пропал аппетит.

— Понятия не имеешь, — риторически переспросил Дарсан. — Тамми сообщили, что ты довольно умело высчитывала пропорции, когда они активно делали вид, что повелись на твою провокацию в виде небольшого пожара…

— Тамми вообще очень любят поговорить, как я погляжу, — ответила Лерия.

— Так зачем, Лерия? — еще раз задал вопрос демон.

— А мне стало скучно, — ехидно ответила нефилимка.

— Ммм, — протянул Дарсан. — Ну тогда обещаю, что в ближайшую сотню лет скучно тебе не будет. Составишь тамми компанию в уборке, готовке, раз ты открыла в себе новые способности, и, пожалуй, в садоводстве. Кажется, буквально недавно вы с Алиной так увлеченно орудовали в саду.

— Как скажешь, папочка, — выплюнула Лерия.

— И на будущее, может, не надо делать из меня идиота? — отрезая небольшой кусок неизвестной мне рыбы, произнес он.

— Ммм, как там было? — Лерия театрально закатила глаза. — Точно! И каждому воздастся по делам его…

За столом повисла напряженная тишина. Но спустя секунду Дарсан разразился мягким обволакивающим смехом.

— Даже не знал, какую литературу ты читаешь перед сном, — отсмеявшись, произнес он. — Недурно, недурно…

Лерия промолчала, я тоже старалась не отсвечивать.

— А что же вы не едите? — поинтересовался демон. — Между прочим, потрясающая рыба! Вы обязательно должны попробовать.

— Что-то пропал аппетит, — буркнула Лерия.

— Оставлю место для десерта, — нашлась я.

Что теперь делать я не знала. Как себя вести — и подавно. Потому оставалось лишь выжидать… Правда чего? Тоже неизвестно. Но кажется к десерту обещали привести Дэма. Надеюсь, к нему у Дарсана больше претензий не появилось.

В полнейшей тишине демон доел рыбу, оставив лишь скелет тонких костей. Словно по взмаху руки в зал вошли тамми с десертами — мороженым, пирогом, покрытым тонким слоем сахарной пудры, крохотными эклерками.

Как только от нас забрали эту злосчастную рыбу, к которой мы с Лерией так и не притронулись, дверь вновь растворилась и на пороге показался Дэм. Под глазами у того залегли синяки, на щеке растянулся глубокий порез, но держался он гордо и уверенно, смотря на Дарсана исключительно презрительным взглядом.

Глава 17

Иван шел по улице, погрузившись в размышления. Он чувствовал, как его что-то гнетет. Беспокойство то накатывало новой волной, то отступало, освобождая место временному спокойствию. А в горле словно засела крохотная заноза, которую никак не удавалось извлечь.

Парень переживал за подругу — она никогда не пропадала просто так, не предупредив. Еще и этот магазин непонятный, со странной продавщицей и не менее странным посетителем.

С того момента, как Алина устроилась туда на работу, их дружба пошла на спад — они перестали болтать ни о чем долгими вечерами, скидывать друг другу смешные картинки, обсуждать последние новости… Ивану было одиноко, но он рассудил, что Алине пора начать думать немного о себе, попытаться сформировать новый круг знакомств, развеяться и выползти из многолетней скорлупы. А тут все складывалось как никогда лучше — и работа вроде устраивала, и новый ее друг — Дэм. А потом у нее начались проблемы с самочувствием, теперь и вовсе непонятное исчезновение.

Алина всегда была немного замкнутой, с настороженностью смотрела на людей, словно опасалась, что за каждым из них стоит что-то ужасное. В детском садике не общалась ни с кем, кроме самого Ваньки — на остальных детей деланно не обращала никакого внимания. Доходило даже до того, что к ней подходили девочки, приглашали поиграть с ними, но та, утыкаясь в детскую энциклопедию «Я познаю мир», молчала, словно рядом никого и не было. Однажды даже одна из этих девочек разозлилась из-за подобного отношения и вцепилась Алине в волосы.

Подруга растерялась, но оттолкнула девочку к стене, потеряв при

этом клок волос. Даже слезинки не пролила при всех, наоборот, вернулась на свое место, как ни в чем не бывало. А потом, уже возле дома на площадке рыдала как белуга, размазывая слезы по щекам и жадно глотая воздух:

— Ну чего они ко мне пристают, — всхлипывала она. — Я же их не трогаю!

— Потому и пристают, — философски ответил Ванька, пиная камушек, попавшийся на пути. — Вот если бы ты хотела с ними дружить, то тогда бы и они тебя не трогали.

Тогда, чтобы поднять настроение подруге, Ванька предложил поиграть во дворе. Классики, качели, песочницы подруге тогда показались скучными — явно вредничала — потому Ванька предложил следить за голубями. Словно те — пришельцы с дальней планеты Голубяндия, прибывшие на Землю, чтобы поработить человечество. Якобы у них в головах есть маленькие контейнеры в форме грецких орехов, в которых сидят зеленые мохнатые человечки.

По теории маленького Ваньки, именно поэтому никто не видел детенышей голубей. Потому что их тела — всего лишь небольшие органические корабли, а перья — прошивка, защищающая пришельцев от земной атмосферы.

Понаблюдав за птицами, Алина с Ванькой пришли к важному выводу — пришельцы боятся собак, а от их лая улетают ввысь, по-видимому, на главный корабль. Посему, решив избавить человечество, или хотя бы свой двор, от напасти, ребята стали громко и прерывисто гавкать на серых птиц. За этим их и застала Алинина мама. Внимательно выслушав детей, она повела их домой, усадила за кухонный стол, всучила каждому по покупной булке с корицей и начала рассказывать про строение голубей. Поняв, что они с трудом понимают разницу между трахеей и зобом, женщина предложила в выходные наведаться к ней в лабораторию и изучить строение голубя научным путем. К счастью, в этот момент на кухню вошел дед Алины и перевел тему на более безопасную для детской психики.

Иван тяжело вздохнул — он никогда не понимал Алининых родителей. И даже сейчас замечал, какую боль причиняет подруге их равнодушие. Они ведь даже с днем рождения не всегда вовремя поздравляли, иногда ошибаясь не днями, а месяцами. Об искреннем интересе к делам и думать не приходилось — пара сухих типовых фраз и диалог окончен, толком и не начавшись. Потому за Алину Иван чувствовал большую ответственность — если раньше ее можно было разделить с дедом, то теперь Алинка и с ним разругалась, причем не признается по какой причине, вновь замыкается.

Иван прошелся вдоль детской игровой стенки и устало облокотился о столб, вспоминая, как они с Алиной решили устроить настоящий Хэллоуин, когда им было по десять-двенадцать лет. Разумеется, родные были не в восторге. Еще бы: «чужой праздник», «че вам эта нечисть», «не наше оно». Ребятам, в свою очередь, было глубоко фиолетово, чей это был праздник — им хотелось придумать и сделать себе костюмы, набрать у соседей конфет, они толком и не придавали подобному празднику какое-то глубинное значение, потому подготовка началась полным ходом, невзирая на родительское «фи».

Но, как того и следовало ожидать, все пошло наперекосяк. Начиная с костюмов: пипидастр, прикрученный к широкому ситу, без спросу изъятые из шкафов матерей цветастые юбки и разлинованные разномастными помадами лица, на манер клоунского макияжа. И заканчивая самой ситуацией. В подобном прикиде Алина и Ванька и правда начали ломиться в двери к соседям, искренне полагая, что их ждут и уже практически протягивают котелки с конфетами. Одних не оказалось дома, другие долго сопели с той стороны двери, но не открывали. На третий раз ребятам повезло и, после гулкого звонка, дверь распахнула дородная дама с бигуди на голове и одним ярко-накрашенным глазом — видимо, собиралась и кого-то ждала. Первые десять секунд женщина удивленно хлопала глазами, а после заверещала страшным голосом на весь подъезд: «Караул! Грабят! Убивают! Насилуююююют!».

Перепугавшись не на шутку, ребята сиганули вниз и притаились под лестницей, с любопытством слушая, как дама описывает соседям то, что увидела:

— Ну знаете, страшные такие. С разноцветными волосами, как сейчас всякие маргиналы красят, — тараторила та, — растатуированными лицами и в лохмотьях каких-то.

Алинка тогда обиженно засопела, она специально брала любимую мамину юбку и той бы наверняка не понравилось, что юбку сравнивают с половой тряпкой, брошенной в разноцветную гуашь. Ванька же больше обиделся на маргиналов, потому что буквально недавно узнал, что это слово означает.

С Хэллоуином было покончено раз и навсегда, но по соседнему подъезду долго ходили слухи о разноцветных чертях, приходивших за гулящей Лизаветтой, муж которой вот уже год ходил в непрерывное плавание.

Воспоминания из детства пробуждали в Ваньке только бОльшее беспокойство. Ну не могла Алинка просто так взять и пропасть! Не предупредив! Сердце парня учащенно забилось, на лбу, несмотря на прохладу, выступила испарина. Он начал думать, что делать — идти в полицию? Связаться с дедом? С родителями? Или попросить о помощи отца? Нет, отца не вариант. Стараясь успокоиться, он глубоко выдохнул, вновь прикрыл глаза и вспомнил еще одну сцену из детства.

Они тогда с Алиной отдыхали летом на даче его бабушки, много гуляли, катались на велосипедах, честно отвоеванных у родных в честь окончания младшей школы с отличием и полученных авансом в честь дня рождения. Как-то вечером, гордо ведя своих железных коней по прогулочному асфальту, они рассказывали друг другу страшилки про призраков. Неподалеку как раз зияла темными окнами заброшенная церковь, что придавало историям еще более гнетущую атмосферу.

Алинка тогда остановилась, придерживая одной рукой руль, а второй поправляя вылетевший шнурок. Ванька переходил к самой страшной части своей истории, рассказывая про заблудшую душу, преследующую каждого, кто осмелится заглянуть в пустые неосязаемые глазницы, как вдруг раздалось громогласное «Карр!». Ворона, залезшая под пустой колокол, решила поупражняться в песнопении, но звук вышел настолько жутким и неожиданным, что оба побежали в сторону дома, прижав велосипеды к груди. О том, что на них можно было доехать и Иван, и Алина как-то позабыли.

Мрачно усмехнувшись, Иван вновь вернулся в реальность. Если этот ее Дэм виноват в исчезновении подруги, то он ему устроит финиту ля комедию с кузькиной матерью в главной роли. Так умело втерся в доверие сперва к Алине, а после и к самому Ивану, вынудил какой-нибудь хитростью уйти из дома, а сам… Так, нет. Не пойдет. Иван отогнал дурные мысли, стараясь не думать о новом знакомом плохо просто потому, что больше думать было не на кого.

— А ведь наверняка должны быть какие-нибудь бумаги, подтверждающие командировку, — в вечернюю тишь прошептал Иван. — Значит, надо просто пробраться в торговый центр и разыскать бумаги. Может, там и номер есть какой-то, просто странная женщина, нагадавшая ему не менее странную судьбу, почему-то не хочет об этом говорить. Ну хоть какие-то следы подруги должны остаться?!

Прикинув время, юноша стремительным темпом направился в сторону торгового центра «Аврора».

* * *

— А вот и новый гость на нашем прекрасном ужине, — протянул Дарсан, откидываясь на кресло с мягкой высокой спинкой. — Человек, всучивший мне вместо кинжала Памяти, кинжал… Памятный. Причем так виртуозно подменив печати обозначения! Я ведь на какое-то время даже поверил! Очень тонкий ход, я по началу даже и не понял, в чем проблема, но потом стало интересно, что же будет дальше. Оказалось, ничего интересного. Сплошная банальщина.

Дэм даже не вздрогнул — с тем же холодным и спокойным выражением лица обводил нас взглядом. Сердце защемило — почему-то было невыносимо больно смотреть на все эти порезы и ссадины, чувство вины окутало со всех сторон.

— Ну что же ты, Дэм, присаживайся! — демон гостеприимно махнул рукой. — У нас тут крайне увлекательные посиделки.

— Я не привык за одним столом с демонами сидеть, — ответил парень. — Говорят, что у них не самый приятный рацион. У меня непереносимость свиных кишок.

Дарсан напрягся, облокачиваясь на край стола и смотря на Дэма холодным взглядом. Лерия неожиданно хихикнула — тоже мне, нашла время! Демон бросил на дочь недовольный взгляд, даже мне захотелось вжаться в спинку кресла и не отсвечивать, дабы не привлекать лишнего внимания, но Лерии хоть бы хны.

— Папочку просто один раз призвали в ваш мир, — вновь хихикнула она, не обращая на Дарсана никакого внимания. — Целая секта. Подготовились, напялили свои балахоны, начертили руны. А в качестве… кхм… плоти, в которую должен был вселиться демон по призыву…

— Лерия, — предостерегающе выдохнул Дарсан.

— … использовали свинью. — Нефилимка вновь хихикнула. — А отец, связанный рунами, был обязан вселиться в нее хотя бы на несколько секунд. Но вот беда, несчастные сектанты по незнанию овили тушку скотины ее же кишками, видимо, пытались разделать или еще чего и отец, при перемещении, не смог…

— ЛЕРИЯ! — громогласно произнес Дарсан. — Тебе мало исправительных работ?

— Ой, папочка, — нефилимка потупила взгляд. — Их разве бывает мало? Да я уже готова идти, посуду мыть…

Лерия с готовностью вскочила и случайно задела локтем высокую плошку с малиновым десертом. Она, словно в замедленной съемке, перекочевала прямо на белоснежные брюки Дарсана. В подобные случайности я не верю, как, видимо, и Дарсан. Вот только если я в ужасе застыла, стараясь слиться с вилками, ложками и чашками, то демону надо отдать должное — он не стал с разгневанными воплями бегать по зале и проклинать дочь, подспудно круша и наши с Дэмом судьбы. Дарсан просто махнул рукой и Лерия упала обратно в кресло, вжавшись в него неестественно прямой спиной. Вздрогнув, я дернулась к ней, желая помочь, но меня тоже вжало в сидушку. Сердце учащенно забилось где-то в районе горла. Точно! В моем прошлом была уже такая ситуация, когда кто-то пытался взять власть над телом. Неприятное ощущение! Вверх по желудку начал подниматься склизкий холодок, разливаясь в районе горла нарастающим раздражением. Да сколько это уже будет продолжаться?! В чем я перед ними всеми провинилась?! Или кому-то что-то задолжала?! Вот уж нет. Каждый из них использует меня как пешку на поле, где остались фигуры исключительно мастью выше. Каждый из них выставляет меня вперед, прикрываясь, чтобы впоследствии сделать какой-то хитроумный ход, выиграть партию. Каждому из них от меня что-то надо. Дарсану — душа, а может, и маленький нефилимчик, чтобы дочери было не так скучно, чтобы заняла чем-нибудь руки. Самой Лерии — побег, хотя и пожизненная компания в этом чертовом замке ее вполне устроит, чтобы было кого поучить или в чью жилетку уткнуться, когда станет совсем уж скучно. Что от меня хочет Дэм — не имею ни малейшего понятия, по причине отсутствия памяти. Но очень сильно сомневаюсь, что подобный индивид пришел по мою душу чистого альтруизма ради, еще и заложив какой-то там памятный кинжал! Достало все! Сколько еще будет продолжаться этот фарс? Театральщина, вызывающая уже исключительно отторжение.

Стены замки на мгновение содрогнулись, раздался глухой звук столкновения чего-то тяжелого с не менее тяжелым где-то вдали. Подлокотники кресла завибрировали, им вторили бокалы, стройными рядами стоявшие на столе. Вилки с ножами затряслись мелкой дрожью.

— Алина, — неожиданно хрипло произнес Дарсан.

— Что?! — истерично взвизгнула я, по телу разлилась мягкая вибрация, а стаканы на столе чуть заметно подскочили. Руки дрожали, я почти физически ощущала, как тело наливается непривычной легкостью, уже знакомым азартом и нежеланием думать о последствиях. Силой, опасной, но в редких случаях и полезной — адреналином. Колокольчик жалобно трелькнул на задворках задержавшегося сознания.

Телом моим управлять?! Душу получить? Слишком вы много требуете, господин Дарсан.

— Алина, — в этот раз меня окликнул более мягкий голос Дэма, не сводящего внимательного взгляда с Дарсана. — Попробуй сейчас медленно встать и подойти ко мне…

— Зачем это?! — с легкостью отлепляя руки от подлокотников, язвительно поинтересовалась я. — Я тебя вообще не знаю!

— Послушай себя, — еще более мягко ответил Дэм, чуть приподнимая руки. — Ты знаешь, просто не помнишь. Но разве твой внутренний голос говорит тебе, что мне нельзя верить?!

— Колокольчик, — не шибко задумываясь, поправила я. — Об опасности предупреждает колокольчик!

— Даже если все демоны преисподней вместе взятые, — резко ответил Дэм, но после вновь вернулся к мягким обволакивающим интонациям, — просто подойди сюда и мы уйдем.

— А этот? — я кивнула в сторону замершего в кресле демона, не сводящего с нас внимательный взгляд. На глаза навернулись слезы, стекая горячими струйками по щекам и заползая стремительными дорожками под воротник.

— Этот разрешает, — уверенно произнес Дэм. — Давай.

Я встала с кресла и на мягких ногах поплелась к высокому парню. Мир вокруг подернулся дымкой, все происходящее казалось дурным сном, который с минуты на минуту закончится. Ощущение, словно ты находишься в двух местах одновременно меня не покидало.

— Вот так, — прошептал Дэм, приобнимая меня за талию. — Все хорошо.

Я прижалась к его плечу и позорно разрыдалась, не обращая внимания на затхлый запах темницы, которым пропитались вещи Дэма. Он успокаивающе погладил меня по спине, приговаривая на ухо, что все будет хорошо.

Постепенно я приходила в себя, зрение фокусировалось на предметах, дымка спала, а ноги потряхивало уже не так сильно.

— Прекрасно, — холодно произнес Дарсан. — Вот и успокоились.

— Лина, ты чуть не разрушила часть замка, — с восторгом произнесла Лерия.

— Об этом могла бы и умолчать, — тем же тоном ответил демон.

Что?! Я обернулась и заметила, что предметы на столе уже не трясутся, словно от землетрясения. Это что, я устроила?! Но… Почему мы этим не воспользовались?! Я подняла осуждающий взгляд на Дэма — неужели вновь не тому доверилась?

— Мы бы сами и полегли под этими развалинами, — словно прочитав мои мысли, прошептал Дэм.

— Ши, — резко окликнул Дарсан притаившегося за гардиной тамми. — Готовь врата, будем осуществлять переход вручную…

— Отец! — воскликнула Лерия. — Но ведь…

— Я не собираюсь подвергать свои владения и тебя опасности, — тоном, не терпящим возвращения, ответил он.

— Открыв врата вручную, ты сделаешь то же самое, — выдохнула Лерия.

— С меньшим риском, — спокойно ответил он.

— Что? Что только что произошло? — прошептала я Дэму.

— Мощный выброс сильных человеческих эмоций сорвал одну из печатей Мередела. У тебя появилась власть над этим местом. Пусть не такой мощи, как у самого Дарсана, что достаточной силы, чтобы дать хотя бы временный отпор… Видимо, именно по этой причине двери Мередела были захлопнуты перед людьми. Всегда у демонов была к вам слабость…

— И?.. — я запнулась, — и я еще раз смогу такое сделать?

— Нескоро, — громогласно ответил Дарсан. — Ты вложила слишком много силы в первый выброс, а к тому, как она стабилизируется, ты будешь уже по ту сторону.

— Но отец, это опасно, — возразила Лерия. Еще бы — все ее планы по путешествию в мир людей рушились на глазах.

— Я все сказал, — в зал вернулся Тамми и что-то бойко зашептал на ухо демону, он кивнул. — Следуйте за мной. А ты… — , он с неприязнью глянул на Дэма, — попробуешь что-нибудь выкинуть, то пострадает и девчонка, и мать, и ты сам. Лерия ждет тут.

Лерия вслух возражать не стала. Подозреваю, что на нее вновь наложили какие-нибудь чары. Я прижалась к Дэму, стало вновь невообразимо страшно. И побороть этот страх не удавалось.

— Я что-нибудь придумаю, — едва слышно прошептал парень, приобнимая меня за плечи, вероятно, чувствуя, как я дрожу. — Пойдем. Все будет хорошо.

Как только мы вышли из залы, следуя за Дарсаном, за нами тут же пристроилось с десяток тамми, вооруженных длинными кинжалами с широкими лезвиями из черного стекла. Любовь к этому материалу уже начинает напрягать.

Миновав прерывистые коридоры, заставленные разными демонскими экспонатами, мы дошли до широкой лестницы, по бокам которой возвышалось голубоватое пламя — прям как в тронном зале. Дарсан уверенно начал спускаться вниз. За всю дорогу он ни разу не обернулся, будто знал, что мы никуда не денемся из его умело расставленной ловушки. А может, и не было никакой ловушки, может, мы просто глупо попались в случайно расставленные сети.

С каждым шагом Дарсана вниз по лестнице пламя поднималось все выше, становилось заметно жарче. Со спины нас подпирал стройный ряд тамми, выставивших свое оружие, фактически упирая нам в спины. Я чувствовала, как был напряжен Дэм и понимала, выхода нет — то, что встретит нас внизу нам придется принять. Непривычное состояние обреченности с каждым шагом повисало грузом на шее, ноги заплетались, но парень меня придерживал.

Лестница казалась бесконечной, но внезапно впереди показался темный мрамор, а после перед нашими взорами предстала огромная круглая зала, в центре которой возвышались резные ворота, залитые алым туманом. По помещению гулял хоровой вой, эхом разлетающийся от одной стенки к другой. Клубы тумана плавно расходились по полу низкой волной, покрывая все своими алыми языками. Мы замерли на последней ступени, но тамми столкнули нас на площадку с красным маревом.

На удивление, туман оказался чуть прохладным и ласково овивал наши ноги, не причиняя боли. Тамми поднялись повыше и насупленно за нами наблюдали. Дарсан стоял спиной, словно ожидая что-то.

— Это врата, скоро они откроются — гулко произнес он. — Ты через них пройдешь и отправишься в место, в котором должна была находиться с самого начала. Тут тебе делать нечего.

— Да? — хрипло произнесла я. Во рту пересохло, — а мне тут было так весело.

— Не сомневаюсь, — холодно ответил демон, поворачиваясь к нам.

Я вздрогнула. В его глазах играл тот же туман, что блуждал по полу и клубился в вратах. Зрелище пугало и завораживало одновременно. Дарсан плавно приподнял левую руку, направляя ладонью книзу — к нему поспешил туман, отделяясь от общей массы безобразной кляксой, форма которой менялась каждую секунду. Это походило на бесконтактную лепку пластилином. Мгновение спустя, клякса рассеялась и в руках у Дарсана проявился длинный меч, играющий гранями в бликах факелов, висящих на стене. Я вздрогнула — если ворота предназначались мне, то меч… Дэму? Я сильнее к нему прижалась. Тело парня напоминало натянутую струну — еще чуть-чуть и либо издаст решающий звук, либо порвется…

Колокольчик в голове разрывался трелью, словно пытался что-то сообщить, напомнить. Быть может, что-то из прошлого? Увы… Память категорически отказывалась работать. И, из-за глупого недоразумения, я, быть может, сейчас не могу вспомнить единственную возможность спастись.

— Я предлагаю скрасить тягостные минуты ожидания, — усмехнулся Дарсан, театрально поигрывая клинком. — Развлечем даму, в конце концов. Джентльмены мы или нет?

Глава 18

Будь готов к тому, что в финале у тебя появятся новые вопросы.

И ни единого намека на внятный ответ, это я тебе твердо обещаю.

(с) «Большая телега» Макс Фрай

Притаившись за широким вазоном с густой зеленой растительностью, Иван ждал закрытия. Сигнализации в самом торговом центре он не опасался, бывший одноклассник рассказывал, как однажды провел в «Авроре» целую ночь. На спор. Из того же рассказа следовало, что раз в час охранники обходят общие коридоры, в остальное же время сидят в своих закутках, а на камеры поглядывают во время рекламы на канале «Спорт» или «Рен-ТВ». Разумеется, история наверняка была чуть приукрашена, но Иван решил, что попытка не пытка, в крайнем случае скосит под дурачка и заявит, что случайно заснул. О том, что о подобном скажут ему родители, парень старался не думать.

Еще Ванька не хотел рисковать, потому перед самым закрытием покрутился возле закутка охраны, дверь которого была чуть приоткрыта — видимо, проветривали — и попытался запомнить, куда примерно смотрят камеры, картинка с которых передавалась небольшими ячейками на широкий экран.

Вселенная благоволила парню. В той рекреации, где он скрывался фактически не было камер, да и охранники не спешили с обходом — Ванька специально прождал полтора часа. Привыкнув к полумраку, собрав волю в кулак, он, аккуратно выглядывая из-за кустов, начал пятиться к противоположной стене — оттуда надо было пройти буквально пару метров и попытаться проникнуть в магазин. На случай, если затрезвонит охранная сигнализация, Иван подумывал разбить стеклянные входные двери камнем, который он специально подобрал на улице, и бежать. Поправив капюшон, он прижался к стене, краем глаза поглядывая вдаль коридора, откуда могла выйти охрана. Шаг за шагом, не обращая внимания на сердце, рвущееся из груди, Иван приближался к заветной двери, надеясь, что сможет справиться с замком.

Когда-то Иван увлекался фильмами про шпионов, всерьез мечтал примерить строгий костюм со скрытыми внутри гаджетами, но вместо этого пошел на искусствоведа. Это, разумеется, не помешало ему посмотреть сотню видео в сети о том, как вскрывать замки, прятаться так, чтобы тебя никто не нашел и стрелять из разного оружия. Вот только если на видео все было просто, то в жизни как-то опробовать не приходилось. Но Ванька в себя верил, как и в то, что его желание разобраться в том, куда делась Алинка — придаст сил и уверенности.

Подойдя к нужной двери, Иван полез в карман за длинными изогнутыми палками, именуемыми в народе отмычками. Их парень приобрел в магазине приколов, развлечения ради и не думал, что когда-нибудь пригодятся. Странный, мерцающий в полумраке, символ возле ручки привлек его внимание. Загогулина, похожая на ключ, переливалась перламутровым. Иван удивленно дотронулся до знака, проводя по нему указательным пальцем. Блестящая жидкость, которой был исполнен рисунок, стерлась. Дверь с глухим щелчком отворилась. Вздрогнув, Иван потянул ручку на себя и зашел внутрь.

«Видимо, забыли закрыть…» — подумал парень. Интуиция вопила, что так не бывает, что все это крайне странно, но Иван ее заглушил.

В темноте магазин выглядел еще более жутко. Гнетущая тишина, мрачная атмосфера, поблескивающие в свете включенного фонарика, флакончики с разными жидкостями и лезвия кинжалов. Даже книги внушали трепетный страх. Стараясь не задевать полки, Иван широким, но тихим шагом подошел к кассе. Рядом была навалена кипа бумаг. Он начал их перебирать.

Большинство документов были написаны на каких-то странных языках, что-то на более-менее знакомой Ивану латыни, где-то мелькали различные рецепты с указанием загадочных ингредиентов — и никаких актов, командировочных и заявлений. Иван раздраженно выдохнул — черт бы подрал этот магазин, все тут не как у людей. Как вдруг его внимание привлекла тонкая полоска мягкого света, исходящего от двери подсобки, скрывающейся прямо за широкой полкой так, чтобы не привлекать внимания посетителей. Сердце парня забилось сильнее, он замер — напряженно прислушиваясь. Тихо… А что, если хозяйка магазина просто забыла выключить свет? И документация, вполне возможно, могла находиться именно там.

Стараясь унять волнение, Иван медленно подошел к двери и потянул ручку на себя. Дверь с тихим скрипом отворилась, глаза защипало от света. Иван резко дернулся, не понимая, что происходит. На широком диване лежала Алина, подле нее, в ногах, спал Бегемот. Как только Иван открыл дверь, кот вскочил, зашипел. Но, увидев Ивана, удивленно мяукнул.

— Алина! — вскрикнул парень. Страх отступил, подруга нашлась!

Он подбежал к дивану и подергал девушку за плечо, та никак не отреагировала.

— Эй, — снова окликнул Иван, но уже чуть громче. — Просыпайся, я с ног сбился тебя искать! Даже вот… В магазин пробрался! Закон нарушил! А ты!..

Ровное дыхание, плотно сомкнутые веки, безмятежное выражение лица — девушка даже не поморщилась от шума.

— Алина, — растеряно произнес парень, ощущая новое беспокойство.

— Она не проснется, — услышал парень знакомый голос позади. Сердце совершило кульбит, допрыгнув до горла и спустившись в пятки. — По крайней мере пока…

* * *

За шагом шаг, тихонечко, несмело…

Вперёд, вперёд, в другой конец доски.

Смешная пешка стала Королевой.

Пусть сердце в клочья, а душа в куски.

(с) Zoe

— У меня нет оружия, — хрипло ответил Дэм, отстраняясь от меня.

— Разве Воинам Духа когда-нибудь мешала подобная мелочь? — глумясь, произнес Хар Дарсан. После демон кивнул тамми, притаившимся на лестнице и один из них, прыгая на цыпочках, стараясь не наступать в алый туман, на вытянутых руках принес Дэму длинный кинжал. Узкое блестящее, изогнутое волной лезвие, широкая рукоять — самое обычное оружие.

Воин Духа принял клинок, позволив себе брезгливо поморщиться, когда тамми подошел близко. Прикинув баланс и вес, Дэм шагнул вперед, принимая вызов.

Насколько я понимаю, при такой длине клинка шансы демона многим выше, он просто не позволит Дэму приблизиться на то расстояние, с которого тот сумеет хотя бы дотянуться до Дарсана. При этом стоит учитывать то, что Дэм пару дней провел в темнице, когда сам демон, наверняка отдыхал на мягкой перине и сытно питался. Это же чистое самоубийство! А еще, кажется, меч Дарсана сам по себе сильнее, наполнен душой, когда у Дэма обычная жестянка.

Я инстинктивно дернулась вперед, желая прекратить этот фарс, хотя толком не понимала как… Но туманные языки неожиданно жестко впились мне в ноги, не позволяя сдвинуться с места. Я упала, выставив вперед руки, и больно стукнулась коленями.

— Алина, разве тебя не учили не вмешиваться, когда взрослые люди разговаривают? — шутливо произнес Дарсан. В его глазах алел туман, снежные волосы, собранные в хвост, отливали красным, губы изогнула усмешка.

Игнорируя вопрос, я поднялась. Туман полностью овил мои ноги, пробираясь выше, к поясу, не позволяя ступить и шагу. Дэм, стоящий ко мне спиной, напоминал каменное изваяние: чуть согнутые ноги, расставленные на ширину плеч, выставленный чуть наискось клинок, зажатый, почему-то, в левой руке, прямая спина. Дарсан театрально поигрывал мечом, перекидывая его с одной руки в другую.

Мгновение и до моих ушей донесся лязг металла. Я даже и заметить не успела, как произошло столкновение. Они двигались с небывалой скоростью, словно танцуя танец. Секунда — смена позиций. Другая — лязг. Третья — Дэм отскакивает назад, Дарсан замирает на месте, насмешливо посматривая на Воина Духа. Его щека рассечена, к шее стекает кровь, волосы слиплись от пота. Внезапно наступившую тишину разрезает тяжелое дыхание.

Я, не шевелясь, наблюдаю за происходящим. Отдышавшись, Дэм делает плавный шаг вперед, занося клинок, Дарсан спокойно отводит удар. Как вдруг в руке Воина Духа появляется длинная сабля. Он совершает резкий выпад, но демон в самый последний момент отскакивает.

— Нет оружия, говоришь? — холодно спрашивает он.

Дэм, не отвлекаясь на болтовню, наносит ряд резких ударов, пользуясь обоими клинками, но Дарсан уверенно от них уходит. Они вновь двигаются с бешенной скоростью, мне не удается рассмотреть, что происходит.

Зацепившись взглядом за врата, я заметила, что туман словно стал гуще, что еще чуть-чуть и он вытолкнет резные створки вовнутрь. Время… Руки дрожат от осознания безысходности, единственное, что мешает мне упасть — злополучный туман. Он сковал меня по пояс, я словно вмурована в него.

«Ты обладаешь властью в Меределе» — эхом разносится голос Дэма в голове. Да, он говорил это. Но… как? Я толком не понимаю, что мне надо делать, как избавиться от тумана? Как помочь… другу?

В голове всплывает картинка. На кровати лежит девушка, беспокойно ворочается во сне. Дэм, полусидя читающий какую-то книжку, берет ее за руку, и девушка успокаивается, ее дыхание выравнивается. Но… ведь это девушка — я?

Другой кадр воспоминания. Мне страшно, я нахожусь в неизвестной комнате, не могу пошевелиться, надо мной нависают неизвестные, девушка и парень с рыжими волосами, что-то говорят, но я не слышу. Вдруг дверь открывается и входит Дэм, держа наперевес саблю. Становится спокойнее, я знаю, что в безопасности…

Картинка меняется. Я снова вижу его, но протягивающего браслет с крошечным котом-подвеской. Дэм нежно улыбается и что-то говорит, а мое сердце начинает биться сильнее. Я начинаю вспоминать!

Вдруг схватка Дарсана и Дэма прекращается. Оба замирают. Спустя мгновение Дэм падает. Туман безучастно, словно в замедленной съемке, покрывает его тело полупрозрачными языками. Сантиметр за сантиметром… Руки, ноги, туловище…

Слышу крик. Свой, но словно со стороны. Бессильно рвусь к Дэму, чтобы помочь, защитить — ведь рядом с ним чудовище, демон. Рывок, еще один — туман отпускает. В голове звонит колокольчик, звучание которого прерывается глухим стуком сердца. Подбежав к Воину Духа, я стараюсь смахнуть с него это чертовы алые языки. Они неохотно отступают — словно дым, разгоняемый ветром. Дэм дышит, но тяжело. Изо рта слышится хрип, с бока сочится кровь, глаза прикрыты, но руки крепко сжимают оружие.

— Дэм, — выдыхаю я, толком не понимая, как помочь. По-хорошему, надо как-то остановить кровотечение, а потом… А что потом?! Мы в чертовом Меределе, в каком-то подвале. Выход перекрывает орда тамми, рядом стоит Дарсан, который и помочь то толком не даст!

Тело Дэма начинает сводить судорогой, с каждой секундой она усиливается. Из его рта течет кровь. Я пытаюсь как-то прикрыть рану руками, замедлить кровотечение, прекратить агонию, сделать хоть что-то. Паника накрывает высокой волной, выбивает из легких воздух. Слезы обжигают щеки, в голове громкий стук, за которым едва слышны какие-то непонятные слова. Вдруг тело парня замирает и обмякает, хрип прекращается. Время останавливается, замирает свой безумный бег.

Бессильно вскрикнув, я дергаю Дэма за плечи, в глубине души понимая, что это его не спасет. Ничто не спасет.

— Успокойся, — надменно раздается над головой.

В порыве злости вскакиваю и пытаюсь накинуться на Дарсана с голыми руками. Я не успеваю даже дотронуться до демона, как меня невидимой силой уносит к стене. Больно ударившись спиной, на мгновение теряю сознание, мой разум накрывает тьма. Лишь слышно, как мягкий мурчащий голос повторяет какие-то слова. С каждой секундой все отчетливее. Я это уже слышала… Бегемот! Кот Бегемот из сна! Он говорил, чтобы я произнесла эти слова, когда настанет время…

Дэма вновь окутывает алая пелена тумана, покрывая его неподвижное тело. Я вернусь. Я отомщу…

* * *

Все, что начато — будет закончено. Все, что создано –

будет разрушено. Все, что черное — будет белым.

© Илья Черт. Сказка о Прыгуне и Скользящем

— Я ничего не понимаю, — растерянно произнес Ванька, отпивая горячий чай из кружки. — То есть она жива, но не может прийти в себя, потому что ее сознание находится в ином мире?

— В Меределе, да, — кивает Альвина.

— И находится оно там, потому что кто-то продал ее душу демону? — парень нахмурился. Последний час хозяйка магазина до него пыталась донести истинное положение вещей, уверяя, что никаких снотворных и, тем более, наркотиков Ванькиной подруге она не давала.

— Именно, — мрачно отвечает Альвина. Она никак не могла понять, как Иван обошел руну защиты и проник в магазин. Разумеется, о его присутствии ведьма узнала сразу, но ей было интересно — что парень будет делать дальше, потому, накинув морок невидимости, она внимательно за ним наблюдала.

— А Дэм отправился ее выручать? — в который раз уточнил он.

— Да, — устало выдохнула Альвина.

— Почему я должен вам верить?

— Потому что ты понимаешь, что это правда. Хотя звучит, соглашусь, весьма дико.

Иван сомневался, но что-то упорно заставляло его верить в происходящее. Бегемот обеспокоенно возился возле спящей Алины, пытаясь поудобнее устроиться у головы. На сидящих в углу небольшой комнаты Альвину с Ванькой не обращал почти никакого внимания.

— Еще один вопрос, — протянул парень. — За каким чертом в ваш магазин Алинку потянуло?

— У каждого свой путь. И госпоже Судьбе заведомо известно, куда вильнет дорога жизни любого из нас. Она заранее подает знаки, старается смягчить падение, всячески помочь, но человек упорно шагает вперед, толком не смотря по сторонам. А когда падает, всякий раз задается вопросом — на кой черт меня сюда занесло, где я провинился? И это вместо того, чтобы заранее подготовиться к падению, правильно сгруппироваться. Для Алины встреча с нами — со мной, с Дэмом — возможность правильно сгруппироваться, получить спасение в практически безвыходной ситуации. А значит, ее путь еще не завершен — иначе все это было зря. Вот только той же госпоже Судьбе известно, что зря ничего не бывает. И эту, казалось бы, простую истину она пытается донести каждому.

— То есть… — Ванька запнулся, — это только начало?

— Думаю, да, — ответила Альвина. — Надеюсь, что да.

— А… То, что вы нагадали…

— Не придавай этому слишком большое значение, — махнула рукой ведьма. — Даже карты иногда врут, но если и не врут, то об этом думать рано. У каждой мысли есть четко отведенное время. Можно бесконечно мусолить одну и ту же идею, но истинное решение придет лишь в особый момент. В остальное время подобное лишь выматывает.

— Не понимаю. Вы говорите о том, что Судьба расставляет для нас подсказки, но при этом советуете не думать раньше времени…

— Кхм, как бы так объяснить… — ведьма ненадолго задумалась. — Вот представь, что у тебя в руках веревка с несколькими узелками, которые тебе надо распутать. Ты не можешь их развязать одновременно, лишь последовательно. А теперь представь, что сама веревка наделена душой, она символизирует время и дается в руки постепенно, узелок за узелком. Пока не распутаешь один, до другого не дотянуться. Так понятнее?

Иван кивнул, погрузившись в свои мысли. По комнате разливался мягкий уютный свет, тихое сопение Бегемота успокаивало. В подобной атмосфере Ивану очень хотелось верить, что все закончится хорошо, что подруга вернется в собственное тело, что все станет на круги своя. А о том, что будет дальше, можно подумать потом — в то самое мгновение, как Алина откроет глаза и скажет, что с ней все в порядке.

* * *

Настоящая грязь находится внутри. Всё остальное легко смывается.

Есть только один вид грязи, который нельзя смыть чистой водой,

это пятна ненависти и фанатизма, разъедающие душу.

Ты можешь очистить тело воздержанием и голоданием,

но только любовь может сделать чистым твое сердце.

(с) Элиф Шафак. Сорок правил любви

Я с ненавистью смотрела на Дарсана, даже не пытаясь вырваться из туманных пут. Запоминала каждую черту лица, каждый изгиб. Запоминала, чтобы отомстить. Я обязательно найду способ.

— Вот только не надо пожирать меня ненавидящим взглядом, — усмехнулся Дарсан, угадав мои мысли и вручая оружие туману. Алые языки приняли меч, поглотили его. Дарсан подошел к вратам. Взмах руки, щелчок, створки открыты… Подул пронизывающий ветер, вой сотни голосов, ранее едва слышный, усилился, туман стал гуще. — Вот и настало время. Подойди…

В это же мгновение невидимая сила отпустила, и я мягко приземлилась на пол. Действительно, вот и настало время…

Глубоко выдохнув, я прислушалась к голосу в голове. А затем начала повторять витиеватые слова, стараясь не сбиваться и верно расставлять ударения.

Тело накрыла невыносимая легкость, казалось, я могу летать, проходить сквозь стены. Фразы сами вырывались из моего рта, сливаясь в предложения… Дарсан побледнел и дернулся в мою сторону.

— Прекрати, — прошипел он, напоровшись на внезапно возникшую между нами прозрачную стену. Алые языки пугливо отступили за ее пределы, словно что-то защищало меня, не позволяло окружающим вмешаться.

С каждой новой фразой стена становилась плотнее, очертания демона смазывались, я погружалась в белёсый кокон. Спустя несколько секунд уже ничего не видела, кроме заливающего сознание света, окружающего со всех сторон. А потом пришла она — Боль. Словно тысячи крохотных иголок впиваются в каждую частичку тела. Словно меня проталкивают через сито, а затем заливают кипятком, позволяя очиститься от грязи. Словно разрезают на мириады крохотных кусочков, после соединяют воедино и вновь разрезают. Словно бросают в адское пекло, а затем — в ледяную прорубь. И все это одновременно.

Я оказалась запертой в клетку из собственного сознания. Оно разделилось: часть меня проговаривала слова, а вторая — выла от бессилия и боли. Я находилась в пустоте, я была пустотой, не ощущала ни рук, ни ног, но в то же время чувствовала, как что-то воздействует на мое тело.

Эпилог

* * *

Истошный кошачий вопль разбудил задремавшего с кружкой в руках Ивана. Он вскочил, смутно понимая, где находится. Одновременно с Альвиной, мгновенно отбросившей в сторону книгу. Ведьма побежала в главный зал, не говоря ни слова. Ванька, поморщившись, посмотрел на Бегемота — стараясь сориентироваться.

Тот, положив лапу на лоб Алины, истошно орал, с укором поглядывая на парня. Окончательно проснувшись, Иван заметил, что тело подруги сводит мелкой судорогой, а дыхание участилось. Он ринулся к ней, взял за руку, прощупал пульс — учащенный.

— Вызови Ракха, — ледяным тоном произнесла Альвина, вернувшаяся в комнату с заваленным разной всячиной подносом в руках. Разноцветные порошки, изогнутые железяки, зелья в длинных узких колбочках. — Нам нужен переводчик, я не знаю, как разговаривать с котом.

Ведьма стянула с подноса железную круглую подвеску и кинула ее Ивану. Сама присела возле Алины, ставя поднос на пол.

— А… как? — в панике выкрикнул Иван, крутя в руках непонятное приспособление.

— Три оборота по часовой стрелке и один против, — ответила Альвина, проводя рукой над солнечным сплетением девушки. С ее пальцев соскакивали голубые искры, но Алины не касались — замирали за пару сантиметров.

Иван начал крутить внешний ободок кругляша, стараясь ничего не перепутать. Медальон нагрелся и выскользнул у парня из рук, закатившись под диван. Ванька дрожащими руками полез за ним, стараясь нащупать кожаную веревку, чтобы не обжечься.

Альвина полушепотом проговаривала какие-то слова на непонятном языке, в комнате мгновенно стало жарко. Из губ подруги вырывались стоны, с каждой секундой она металась все сильнее.

— Подержи ее, — рявкнула ведьма.

Иван тут же бросил поиски и постарался зажать руки подруги, придерживая тело. Кожа девушки была невыносимо холодной. От лап Бегемота исходило полупрозрачное зеленое свечение, направляющееся к вискам Алины — словно тот пытался проникнуть ей в голову.

— Началось? — в комнату ворвался Ракх. Ванька на мгновение дернулся — он впервые увидел оборотня в его истинном обличии, с обезображенным лицом. Но увидев, что Альвина отреагировала на присутствие нового лица в комнате спокойно — вновь впился в руки подруги, стараясь не дать ей вырваться. — Бегемот говорит, что она сопротивляется, не впускает его.

— Значит, пусть старается сильнее, — выплюнула ведьма, засыпая в колбу с красноватой жидкостью порошок. После она залила зелье в рот Алине. Та едва не выплюнула всю жидкость, дергаясь словно в агонии, но ведьма закрыла ей рот рукой.

— Говорит, не выходит… — напряженно ответил Ракх, подходя ближе.

— Если кот не будет рядом с ней, мы ее потеряем, — ведьма взяла в руки тончайший кинжал и направила кончик к ладони девушки, нанося витиеватый узор. На диван тонкими струйками закапала кровь.

— Алина, все хорошо, — начал шептать Иван, скорее стараясь успокоить себя, нежели подругу. Иван понимал, что подруга скорее всего его не слышит. — Ты же сильная, ты справишься…

— Быстрее, — прикрикнула ведьма на кота.

* * *

Боль стала моей частью, я с ней слилась. Расслабилась, впуская внутрь. Она позволяла мне верить, что я все еще жива. Мое второе я, бессильно кричащее, ушло на второй план. Я будто со стороны слышала свой голос, повторяющий вновь и вновь одну и ту же формулу. Формулу, разрывающую мою душу на куски и сцепляющую воедино.

Впусти меня…

Что-то чужеродное пыталось проникнуть в мой кокон страдания и безумия. Нет, это мое испытание, я должна пройти его самостоятельно.

А-ли-на…

Вновь этот обволакивающий мягкий голос по ту сторону кокона. Он напоминал, что боль была не всегда, что она доставляет дискомфорт, что все должно быть иначе.

Алина, все хорошо. Ты же сильная, ты справишься…

Другой, но тоже до боли знакомый голос. Он не пытался врезаться в стены кокона, проникнуть внутрь. Он просто был рядом, поддерживал, но все равно пробуждал новую боль.

Впусти меня, я помогу…

Нет! Уйдите! Уйдите все! Вы делаете только хуже! Это невыносимо!

Кокон начал меркнуть, словно на лампу накинули тонкий шарф.

* * *

— Бегемот! — закричала Альвина. — Время!

Кот беспомощно мяукнул, от его лап исходили яркие зеленые волны, обволакивающие голову Алины.

— Он старается, — хрипло произнес Ракх. — Она противится. Она была не готова!

— К этому невозможно подготовиться! Я же говорила, что девчонка может умереть!

— Вы говорили, что все будет хорошо, — вскинулся Иван. — Что она вернется!

— Ты даже не представляешь, мальчик, что она сейчас испытывает. И все, что ее сейчас спасает — сила воли. Пока она сама не захочет — не умрет. Но поверь, любой, и даже я, испытай все то, что навалилось на нее — сдались бы. Это не просто переход из Мередела в наш мир, это изменение души и силы. Никакими словами не описать все то, что она испытывает.

Кот вновь жалобно мяукнул, светящимися зелеными глазами глядя на Альвину.

— Он говорит, что оболочка гаснет. Что это значит?! — затараторил Ракх.

— Черт, — ругнулась ведьма. — Кровь, быстро!

Ведьма потянулась к руке Ивана. Тот, словно в тумане, протянул ладонью кверху, отпуская подругу. Та вновь начала дергаться.

Ведьма резким движением начертила узким клинком на кисти парня символ и с силой впечатала его ладонь в ладонь Алины, на которой был изображен похожий знак.

Раны зашипели, покрылись пеной — словно на них вылили перекись водорода. Иван почувствовал слабость, в глазах потемнело, но ведьма резким движением влила ему в рот какую-то жидкость. Стало чуть легче.

* * *

Кокон начал покрываться алыми разводами. Внутрь проник холодный легкий ветер, забирающий часть боли.

Впусти меня…

Вновь услышала я. Хуже уже не будет…

Расслабившись, я перестала обращать на голос всякое внимание, стараясь ощутить себя, почувствовать.

Иди вперед.

Приказал голос. И как же мне идти вперед, если я — ничто?!

Иди…

И я пошла, кокон словно шар для хомячка крутился, а я вместе с ним. Я управляла им, он повиновался.

* * *

— Есть контакт! — воскликнул Ракх.

— Еще бы, — едва слышно буркнула ведьма, коря себя за то, что только что совершила. Нет, девочка не простит. И Иван тоже. А если простят, то ведьма сама будет корить себя всю оставшуюся жизнь. Только что она не только изменила судьбы двух людей, но и запятнала себя магией на крови. Сила подобного не прощает, и Альвина понимала, что совсем скоро ей придется расплатиться за это.

— Что происходит? — едва слышно прошептал парень. Было заметно, что каждое слово ему дается с трудом, что слабость упрямо накрывает его своим одеялом.

Внезапно Алина перестала вырываться и замерла. Дыхание выровнялось, пульс стабилизировался. В комнате все замерло, даже Ракх старался не дышать. Все ждали.

Секунда, другая, третья…

* * *

— Ааа… — вскрикнула я, резко вскакивая. Какой дурацкий сон!

Открыв глаза, увидела комнату отдыха в магазине. Вокруг меня столпились Альвина, Ванька и Ракх… Я что, уснула на работе?! А что тут делает Ванька?

Воспоминания пришли не сразу, лишь через пару секунд. Резким шквалом затопив разум, порывистым ветром заполняя сознание.

— Алина, — прошептал Ванька и наклонился, чтобы крепко меня обнять. — Жива…

— Жива, — мрачно прошептала я. — А Дэм нет…

Альвина ахнула и наклонилась ко мне, резким движением задирая рукав футболки. Облегченно вздохнув, она прошептала:

— Жив…

— Нет, я сама видела… — прошептала я, по щекам потекли слезы.

— Дура, на тебе знак. Умер бы он, умерла бы и ты… — ответила Альвина. Руки ведьмы дрожали, под глазами залегли глубокие синяки, на лбу выступила испарина, а подол юбки был измазан в крови.

Я непонимающе уставилась на свое левое плечо. Там был знакомый и такой родной знак. Жив… Значит… Значит, я его бросила?! И… стала ведьмой.

А Дэм остался в Меределе вместе с Дарсаном и… Лерией! Лерия. Воспоминания складывались в единую картинку мелкими кусочками пазла. Словно я действительно спала, а теперь вспоминала то, что мне снилось.

Но что тут делает Ванька? Сидит и дольно на меня смотрит. Но…

— А… что происходит? — выдавила я, понимая, что, возможно, к ответу я совсем не готова.

— Обычно это происходит более торжественно, — мрачно выдохнула Альвина, — но поздравляю, теперь ты одна из нас. Теперь ты стала ведьмой.

— А? — я кивнула на Ваньку.

— А он как принц на белом коне пришел спасать спящую красавицу из лап дракона, который на поверку оказался хозяйкой магазина.

— Ааа, — глубокомысленно изрекла я. — Что теперь?

— А теперь надо вытаскивать Дэма из Мередела, — ведьма устала прикрыла глаза. — Научить тебя пользоваться тем, что в тебе проснулось, хорошенько воспитать твоего фамильяра и… в общем, ничего на ближайшие пару десятков лет не планируй. Как говорится, покой нам только снится!

Мысленно пополнив список еще парочкой дел, о которых Альвине сообщать не захотелось я откинулась на подушку. Возмущенный мяв Бегемота, после чего он перебрался мне на грудь. Я обняла кота, утыкаясь в теплую шерстку и прикрыла глаза. Нет, спать не хотелось. Просто было необходимо подумать, осмыслить все то, что произошло со мной за последние дни, казавшиеся мне сейчас вечностью.

Примечания

1

«Рубеж» Диана Арбенина

2

Алессандро Барикко. Мистер Гвин

Content

Верхова Екатерина
ГОРОД БЕГЕМОТОВ

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Эпилог

Примечания