Верхова Екатерина

ИЛЛЮЗИЯ ОТБОРА

Глава 1. А — Академия: мальчики или мужчины?

1

Ножницы поблескивают в свете магического шара, пускают по комнате огненных зайчиков. В деревянном тазу с водой отражается алая Луна — зловещая и таинственная, как и весь сегодняшний вечер.

На тумбе лежит плотный конверт. В нем документы: родовое свидетельство, лицензия на пользование магией. Подделка. Очень искусная, качественная подделка, не отличишь от оригинала. Благо, отец никогда не скупился на золото «для булавок». Вот только теперь я не Элиан Зерг — дочь герцога Зерг, а младший сын барона Шеклис. Разумеется, ни сына, ни барона в природе не существует. Ну да кто будет проверять?

Осталось дело за малым…

Щщик. Щщик.

В таз с водой падают тугие шоколадные кудри. Расплываются тонкими щупальцами.

Бросаю взгляд в зеркало и вижу, как по щекам катятся крупные слезы. Мне жаль волосы, но при этом я понимаю — иначе никак. Ими придется пожертвовать. Беру со стола небольшую коробочку с черным порошком. Если верить столичному алхимику, то с помощью этого средства мне удастся изменить цвет глаз. Он выдает. Мало кто в королевстве мог похвастать таким чистым зеленым цветом, а если применять магию иллюзии и на них, то придется слишком сложно. Потенциала должно хватить не только на чары иллюзий, но и на учебу.

Глаза щиплет, но я терплю.

Нет. Не сдамся. Не развернусь на полпути.

Моргаю и вновь бросаю взгляд в зеркало. Нет. Все еще слишком женственна: пухлые губы, легкий румянец на щеках. Нащупываю внутри необходимые потоки, сплетаю их в паутину, покрывающую кожу прохладной пленкой.

Так, еще немного… И еще…

Вот, хорошо.

Теперь из зеркала на меня смотрит юный темноволосый паренек с большими серыми глазами и тонкими губами. Пусть все еще слишком женственный, но уже более походящий на мужчину. Хотя бы в перспективе.

Эх, братец, куда же ты влип? И как мне тебя оттуда достать?

2

Пожалуй, стоит рассказать с самого начала. Мое имя — Элиан Зерг. Я вторая наследница герцога Зерг, сводного брата короля из соседнего королевства. Шестая в очереди на престол. Маркиза по титулу учтивости и одна из самых завидных невест в королевстве. Но вместе с тем, девушка, вынужденная бежать вслед за семьей из родного королевства из-за открывшейся охоты на наш род. Я старалась не лезть в эти вопросы, но краем уха слышала о заговорах и планах узурпировать трон, которым семейство Зерг так сильно мешает.

Благо, после заключения мира между территориями местное Его Величество пожаловало нам убежище, титул и земли. Вроде как, это даже было прописано в мирном соглашении, подписанном главами двух крупнейших держав. То ли дядя и правда о нас позаботился, то ли хотел избавиться, ведомый какими-то своими причинами.

Я никогда не доставляла проблем отцу: послушно исполняла его волю, старалась не перечить. Академия для благородных леди тоже пошла на пользу, я выучилась базовой магии, гуманитарным и точным наукам. Ну, почти. Мне оставалось каких-то два года, но…

Но у меня есть брат, способный испортить все, до чего может дотянуться. Вечно попадает во всякие передряги, из которых его неуемную персону приходится вытаскивать именно мне. К своим восемнадцати я успела побывать в притоне, борделе, игорном доме… Спасибо дорогому Кайду.

Но последнее событие выходило просто из всех рамок.

Накануне летнего перерыва от него пришло письмо:

«Дорогая сестра,

Милая Элиан!

У меня осталось последнее лето свободы. Перерыв перед заключительным годом обучения. Потом мне предстоит взять часть дел отца на себя. Брррр… ты знаешь, как я к этому всему отношусь.

Но, дорогая сестра, хочу попросить тебя об услуге. У меня нет никакого желания просиживать штаны в столице, я хочу развеяться и провести хотя бы одно лето так, как того хочется мне, а не нашим родным. Я напишу матушке, что проведу свободное время в Ландграсском имении на юге. Знаю, что и ты туда сбегаешь от светских приемов. Прикрой меня при возможности, пожалуйста. Не хочу лишних расспросов и… ну, и знаешь, как это бывает.

Навечно твой непутевый брат,

Кайдэлиус Зерг».

Разумеется, я не смогла отказать. Как, впрочем, и всегда. Братик хотел развеяться? Да пожалуйста. Я «честно» отписывала матери и отцу — у нас все хорошо, сегодня играли в крокет. Кайд взялся за голову…

Вот только к концу лета я пришла к неутешительному выводу — Кайд… пропал. И ладно, если бы просто не отвечал на письма — примерно этого я от него и ждала. Но… мой медальон его не чувствовал.

Артефакты, два парных кулона, приобретённые нами лет пять назад у одного купца, были завязаны друг на друга. Тёплый — значит, с владельцем второго все хорошо. Холодный — опасность. Красный — обладатель артефакта соскучился. Зелёный — и видеть не желает. Мой же медальон, искусственно построенный на векторах «истинности», покрылся изморозью. Буквально на днях. А значит, Кайд в беде.

3

Учебный год начинается буквально через пару дней. Если брат не появится в академии через месяц после начала — ректор забьет тревогу, сообщит родителям и… крах.

И все, что мне остаётся сделать — отправиться в Академию Лойнех, чтобы найти кончики тех ниточек, что смогут привести к брату.

Вот только для того, чтобы попасть в Академию Лойнех, открытую вторым принцем королевства Мэтью, нужно быть лордом.

Потому сейчас я еду верхом, в мужском седле, брюках и с короткой стрижкой.

Вдыхаю сладкий летний воздух и наслаждаюсь отсутствием огромного количества нижних юбок. И вообще юбок. Нечасто леди может позволить себе путешествовать верхом, да еще и в таком виде. И, пожалуй, эта часть нравится мне в этом маскараде больше всего.

Стоило, по всей видимости, противиться воле отца и учиться на чаровницу.

Впереди уже виднеются шпили академии — именно такими, какими их описывал брат: позолоченные стрелы, уходящие высоко, под самый небосвод. Свободная площадь перед вереницей строений сверкает начищенным мрамором. Полукруглый фонтан брызжет синей водой — символом аристократов.

Спешившись с коня, беру его под узду.

Чувствую, как по спине пробегают мурашки.

Мне страшно, но в то же время я предвкушаю. На площади много людей в форменных костюмах. С зеленой окантовкой — первокурсники, с красной — второкурсники, с перламутровой — третий курс. И, наконец, полностью черный костюм — свидетельствует о заключительном этапе образования в Академии Лойнех.

Подмечаю очередь к одноэтажным каменным строениям поодаль — конюшни. Первым делом мне туда, следом за распределительным листом. Потом можно заселяться в общежитие. Последнюю неделю я вела переписку с Его Высочеством Мэттом, будто бы я глава рода Шеклис. Убеждала принять сына на первый год обучения, внесла взнос и за сам курс, и за отдельную комнату в общем общежитии. В параллель писала в свою собственную академию, но уже от лица матушки. Сообщила, что «Элиан одолела хворь, потому она на месяц-два задержится дома».

Месяц… именно за этот срок я планировала отыскать брата. Хотя бы ниточки, ведущие к нему!

Я так глубоко погружаюсь в размышления, что не сразу успеваю податься в сторону — меня с двух сторон зажимают два крупных парня.

— Новенький что ль? — тот, что слева, наклоняется пониже, всматривается в лицо. — Что-то я тебя не узнаю.

— Ты же совсем мелкий еще! Восемнадцать-то исполнилось? — второй.

— Как зовут? — рявкает Левый.

4

Примечаю на их рукавах темную окантовку. Надо же было умудриться еще не успеть на территорию академии попасть, как нарваться на старшекурсников! А ведь брат рассказывал, как тут третируют новеньких! Вот только он со смехом говорил, даром, что сын герцога, а я… а я, по официальный версии младший сын малоизвестного барона, забираться выше было бы опасно.

— Ээ… — выдыхаю я, но вовремя прикусываю язык. — Младший сын барона Шеклис. Ландгард Шеклис.

— Фу ты ну ты, — сплевывает Правый. Натурально так сплевывает, густо. — Мы тебя об имени спрашиваем, а ты сразу титулом в рожу пихаешь.

— Да каким титулом, — хохочет Левый. — Это так… пшик какой-то, не слышал даже о таком бароне.

— Братья Баркель! — слышу спокойный, но требовательный оклик, и Правый с Левым, чьих лиц я даже не разглядела, синхронно вздрагивают.

— Да, Ваше Высочество, — лепечет один из них, скромно опуская глаза.

— Сколько раз на территории академии я просил называть меня просто Мастером Лойнех? — сухо выдает он за спиной, и я медленно, словно под воздействием замедляющих чар, разворачиваюсь.

Я не раз видела второго принца Мэтта при дворе, но тут, в стенах основанной им академии, он выглядит совсем иначе. Уверенный, сильный, даже властный. Темные волосы собраны в короткий хвост, щеки и подбородок гладко выбриты — второй принц не боялся выглядеть на свой возраст.

— Представьтесь, студент! — он говорит так же холодно и сухо, и я мысленно выдыхаю. Не узнал.

Нет, при дворе мы и словом ни разу не обмолвились, даже взглядом не пересеклись — уж слишком второй принц был увлечен первой чаровницей королевства, других женщин для него не существовало. Но все равно становится легче дышать — первое лицо академии не обнаружил обман.

— Л-ландгард Шеклис, — голос, сильно измененный магией иллюзии, все же дрогнул.

— Ах, Ландгард Шеклис? — глаза принца Мэтта опасливо сужаются. И смотрит он совсем недобро. — Хотел донести до вашего сведения, что если все уверения, высылаемые вашим отцом не подтвердятся в первую же неделю, то вы со свистом вылетите из Академии. Я рассмотрел вашу заявку исключительно по той причине, что ваш отец каким-то невероятным для меня образом нашел магический вектор моей тайной почты.

Ну, не такой уж и тайной. У отца все эти «секретные» вектора на рабочем столе лежат. Пользуйся — не хочу.

Но вслух же я говорю:

— Я постараюсь оправдать возложенные на меня ожидания.

Стараюсь не обращать внимания на глумливый ржач по бокам. Братья Баркель отпустили меня из своих тисков, но уходить не спешили. Видимо, наслаждались цирком.

— Не старайтесь, а оправдывайте, — сухо бросает Мэтт и разворачивается. Мы ему перестаем быть интересными.

— Ну что, Ландик, — тыкает меня в бок один из братьев. — Потом пообщаемся?

— О, да, тебе понравится, — хмыкает второй. — Ладно, Дарт, пойдем найдем лорда Алера.

Имя он произносит одновременно и с насмешкой, и с уважением. А я чувствую новую волну дрожи. Если это тот самый Алер, о котором я подумала, то мне предстоит обмануть этим иллюзорным спектаклем еще и своего жениха. Жениха, которого я пока ни разу в жизни не видела.

Глава 2. Б — Бунтарка в брюках

5

Почти сразу всех первокурсников отправили в общий зал, больше похожий на огромную комнату без особых изысков. Вспоминая роскошь столичного дворца монаршей семьи, я не понимала — почему? Почему принц Мэтт не «выбил» из отца большего финансирования для академии? Почему не воспользовался доходами с оплаты обучения?

Об этом месте ходила слава: за какие-то пару лет заведение превратилось в академию элитного класса, и абы кого сюда не брали — только дети аристократов, только мужского пола, только те, кого лично одобрит Его второе высочество. И, казалось бы, при таких слухах, огромный замок, шикарно выглядящий снаружи, можно бы обустроить и внутри. Но… нет. Простенько, без изысков, будто бы академия для простых солдафонов, а не боевых чаровников высокого класса.

Но удивительно другое. Толпы парней, казалось бы, даже не замечали простоты. Парней, чьи лица часто мелькали при дворе, чьи губы скептично поджимались, а глаза презрительно сужались, стоило слуге неловко оступиться. Теперь они выглядели иначе и казалось другими: слишком простыми и открытыми.

— Доброго утра, студенты, — над залой проносится голос второго принца. Через мгновение он поднимается за тумбу, расположившуюся у противоположной от входа стены. — Рад вас приветствовать в академии Лойнех. Хочется сказать несколько слов тем, кто оказался тут впервые.

Мэтт берет паузу, обводя цепким взглядом весь зал. Кажется, будто от его темных глаз не ускользает ни один студент. Но звенящая тишина разрезается, и принц продолжает говорить.

— Вам стоит знать несколько принципов академии, — голос звучит резко, даже категорично. — Первое — в академии все равны. Вы можете хоть двадцать раз быть сыном герцога, графа или даже самого короля. Тут вас оценивают по вашим умениям, потенциалу и резерву. Сумели обратить на себя внимание? Доказать, что не пустое место? Можете продолжать обучение. В королевстве изобилие избалованных и ничего не умеющих аристократов, мы же нуждаемся в сильных, умных и смелых людях, и Академия Лойнех воспитает в вас эти качества. Ежели их нет даже в зачатке, то можете покинуть зал прямо сейчас.

В помещении снова звенящая тишина. Слушают все: и первокурсники, и те, кто постарше. Судя по всему, Мэтта тут если не боготворят, то как минимум уважают.

— Второе — то, что происходит в Академии Лойнех, остается в Академии Лойнех. То, что говорят вам преподаватели, то, как вы сами строите взаимоотношения друг с другом. Вы можете ненавидеть друг друга в обычной жизни, ваши роды могут быть кровными врагами. Но тут вы — другие люди.

Я мысленно хмыкаю. Звучит так, словно я попала в какую-то секту.

— Третье, — Мэтт говорит поспешнее…

6

— Третье, — Мэтт говорит поспешнее… — В этом году планируется несколько крупных мероприятий. В том числе поездка в карнийское поселение. И вы будете представлять нашу академию. Только самые лучшие будут удостоены этой чести. Потому, на вашем месте, я бы с самого первого дня подумал о том, чтобы задержаться в рейтинговой таблице вверху.

Последнее он произносит не так жестко, скорее с намеком.

— На сегодня все, — заканчивает второй принц. — С завтрашнего утра начинаются занятия. Старосты выдадут вам расписание.

— Ха, в этом году не стал говорить о женщинах, — хмыкает кто-то сбоку, стоило Мэтту покинуть свое место. В тот же миг в зале поднялся гомон.

— А что он говорил? — интересуется кто-то из новичков.

— Никаких отношений во время обучения.

— В смысле? Это же мужская академия… — я сама того не желая встреваю в диалог. Искренне не понимаю, о каких отношениях могут идти разговоры, когда парни тут обучаются с проживанием.

— Ооо, ты еще не видел некоторых наших чаровниц-преподов, — хохочет второкурсник. — Да и тут неподалеку женский пансион…

* * *

Как только я добираюсь до выделенной мне комнаты, тут же падаю на постель. Она опасливо скрипит, и я морщусь. Дыра. Жить можно, но по сравнению с моими комнатами в поместьях Зерг… дыра. Вот иначе не скажешь!

Комнатушка, в которой поместилась кровать, письменный стол, стул узкий деревянный шкаф и… все. Радуют только два факта. Первый — я проведу тут только месяц. И второй — наличие большого окна с выходом на крышу. О том, что подобным выходом обладаю не я одна, успеваю подумать только за мгновение до того, как закрываю глаза…

…И открываю, казалось бы, через секунду, но за окном уже непроглядная темень. Не сразу соображаю, где нахожусь, судорожно сплетаю векторы для светляка. Комната в тот же миг наполняется тусклым магическим голубоватым светом. Чер-р-рт! Забыла снять с себя чары иллюзии, а потому потенциал истощен больше, чем наполовину.

Резко задергиваю шторы и на протяжном выдохе принимаюсь распутывать чары. Ощущение такое, будто бы я трое суток проходила в туго затянутом корсете и только сейчас избавляюсь от шнуровки. Из чемодана достаю небольшой мешок с зельями, одно из них для того, чтобы пополнить резерв.

Горькое, с мерзким послевкусием, зелье стекает в желудок обжигающим глотком. Нет, долго я так определенно не протяну. Опять же, по нескольким причинам. Первая — пойло очень вредное для организма. Стоит переусердствовать с дозировкой, то можно выжечь себе весь резерв. Второе… я все же Элиан Зерг, потомок древнего королевского рода! И мои магические способности сильно выше нормы. Сейчас же, при постоянном высасывании со стороны чар иллюзий, мои возможности, мягко говоря, посредственные. Если мне будет угрожать опасность, вряд ли я смогу защитить себя на должном уровне.

Тук. Тук. Тук.

Я вздрагиваю от внезапного стука в дверь. Да и ее устойчивость вызывает сомнения — она едва ли не трясется.

— Подъем! Физическая подготовка! — громкий голос по ту сторону. И уже через секунду та же фраза, но более приглушенно. Видимо, староста пошел будить остальных первокурсников.

Прекрасно… На улице еще темно, как уже физическая подготовка. Ох, Кайд, когда я тебя найду и узнаю, во что ты вляпался, я тебя убью. Вот честное слово, убью! Ну или хотя бы покусаю.

Открываю шкаф, там же обнаруживаю форму для физической подготовки: свободные штаны из крепкой грубой ткани, большая рубаха без рукавов с красной нашивкой на груди и высокие кожаные сапоги на широкой подошве. Судя по всему, занятие обещает быть… веселым.

Да и Его высочество Мэтью, судя по всему, добился одобрения собственной программы обучения у своего папеньки. Прекрас-с-сно!

Не успев толком восстановить резерв, вновь сплетаю чары иллюзии. Избавляюсь от одежды, в которой заснула и натягиваю предложенную форму. Служанки, помогающие подготовиться к светским приемам, подивились бы моей скорости. На все про все я трачу буквально несколько минут, как дверь вновь сотрясается от мощного: «Подъем, говорю!».

— Иду! — отвечаю и громко кашляю. Молодец, Элиан! Забыла наложить чары и на голос. Сплетаю и повторяю более низким и хриплым, — выхожу!

Слова не расходятся с делом, я почти сразу тяну на себя двери. И тут же сталкиваюсь с высоким крепким парнем, уже занесшим кулак для нового стука.

— Ой, — вырывается у меня. Смотрю испуганно. Вокруг носятся толпы парней. Кто-то на ходу натягивает рубашку, кто-то справляется с завязками на брюках. Меня таким из равновесия не выбить, но к щекам приливает румянец.

— Ландгард Шеклис? — брюнет сверяется со свитком, в котором прописаны имена всех поступивших. Я киваю.

— Спускайся вниз, — резко выдает он, морщится и отворачивается. Бормочет себе под нос что-то типа: «Еще один тюфяк на мою бошку».

Я, практически по стеночке, направляюсь к главной лестнице. Сердце бьется так, сливается с гомоном вокруг. Мне наступают на ноги, толкают, но я крепко стискиваю зубы и иду вслед за потоком парней. Как оказываюсь на улице, не знаю, понимаю только когда в легкие проникает свежий воздух.

— Стройтесь! — на головами проносится резкий грубый выкрик и почти в то же мгновение хаотичная толпа превращается в несколько стройных рядов. Я не успеваю и оказываюсь где-то между. Пытаюсь пристроиться рядом, но меня не пускают, еще и насмехаются. — Отвратительно!

Мне, наконец, удается разглядеть говорившего. Крепкий лысый мужчина с густой бородой и шрамом, пересекающим половину лица наискосок. Губы не видно, но я готова поспорить, что он их недовольно поджал.

— Строитесь как коровы, — убрав руки за спину, мужчина идет вдоль ряда. Все ближе и ближе ко мне. На меня накатывает паника.

— Ну пустите, — едва ли не жалобно выдаю я, пытаясь прорваться через ряд. Но парни, которым я даже не успела никак насолить, зубоскалят и усмехаются.

— Осанка как у дождевых червей, — продолжает преподаватель. Он еще ближе. — Это я уже молчу о том, что на лицах особого интеллекта не замечаю.

— Пожалуйста, — мне страшно. Страшнее, чем тем вечером, когда пришлось вытаскивать Кайла из игорного дома, а до нас домотались наемники, купленные графом, которому брат проиграл кругленькую сумму. Хотели проучить. Но тогда мы оба могли пользоваться магией. Моего же резерва хватит разве что продержать чары иллюзии еще часов пять, не больше.

— Студент, — слышу почти над ухом, хотя между нами еще несколько рядов. — Представьтесь!

Глава 3. В — Вне обожания

7

Я хорошо понимаю, что обращаются именно ко мне, но не могу пошевелиться. Меня фактически пригвоздило этим тяжелым взглядом, даже моргнуть не получается.

— Я что, тихо говорю?! — громче и грубее. — Или на непонятном языке?

Новые смешки вокруг.

— Громко, — выдавливаю я. И невнятно добавляю: — И понятно.

— Что ты там пищишь? — насмешливый вопрос. — Представься, говорю!

— Ландгард Шеклис! — пытаюсь сказать громко, но выходит сдавленный вскрик. Это порождает тихое шушуканье за спиной и новую волну смеха.

— Выйти из строя, студент Шеклис, — командует преподаватель. — Пятьдесят приседаний.

— За что? — вырывается у меня, и я слишком поздно понимаю, что лучше бы промолчать.

— И сто отжиманий, — тут же поправляется мужчина со шрамом. — Пятьдесят за неумение сориентироваться на местности и пятьдесят за тупые вопросы.

Молчу. Пытаюсь прорваться вперед. Понимаю, что лучше не спорить. Но как сделать столько отжиманий?.. Парни даже не думают подвинуться, чтобы меня пропустить, потому приходится протискиваться.

Вновь сцепляю зубы. Я выдержу, я смогу, я обязана. Но Кайда прикончу.

— Сто тридцать, — новый окрик. — За медлительность.

Взрыв хохота.

Мне хочется послать этого тупого солдафона ко всем чертям, но я молчу. Чувствую на себе взгляды: насмешливые, внимательные и даже сочувствующие.

Крепко сжимаю зубы и встаю перед ними.

8

— И чего ты смотришь, студент Шеклис? — брови преподавателя насмешливо приподнимаются. — Приступай.

Пятьсят приседаний не так уж и сложно. Я справляюсь с этим с легкостью, почти не обращая внимания ни на смешки, ни на взгляды. Но стоит мне встать на руки, как они начинают трястись. Магия иллюзии не развивает мускулатуру, только придает оболочке нужный вид.

У меня получается сделать одно отжимание, даже снова выпрямить руки. Но на следующем подходе я понимаю, что подняться обратно не получится. И позорно бухаюсь на мокрую землю.

— Прискорбно, студент Шеклис, — преподаватель цокает языком. — Очень-очень прискорбно. Встань в строй.

Послушно встаю, смотря только себе под ноги. В носу защипало — ну и позор! — но я стараюсь сдержать эмоции. Негоже парню лить сопли из-за такой ерунды. Ведь так? Да и вообще, Зерг переводится с древнейшего языка как гордый. Надо соответствовать фамилии!

Гляжу на ряды студентов и замечаю, что для меня освободилось местечко. В первом ряду. И это сейчас, когда я хотела бы оказаться от посторонних взглядов как можно дальше! Лучше бы с самого начала так сделали.

— Я даже не подозревал, что все настолько плохо, — преподаватель так подчеркивает слово настолько, что к щекам приливает румянец, скрываемый магией иллюзии. — И если таких уникумов как Шеклис, который и один раз нормально отжаться не в состоянии, много, то я разделю вас на две группы. Сильные и отстающие. И… сильные будут тренировать отстающих. Лично у меня нет никакого желания тратить на это время.

Невзирая на ехидный тон, я мысленно перевожу дух. Уж лучше надо мной «поиздеваются» одногруппники, чем этот мужчина.

— Сейчас приступим к пробежке. Для разминки пять кругов вокруг академии, — продолжает он. Пять кругов?! Для разминки?! Интересно, а сколько тогда «всерьез»?

— Простите, пожалуйста, а как вас зовут? — робко спрашивает один из тех, кто стоит в первом ряду. Светленький паренек в очках. Судя по худощавому телосложению, он тоже не особо готов к подобным тренировкам.

— Можете называть меня профессором Вардом, — сухо бросает мужчина. — А теперь вперед. Тот, кто прибежит последним назначается на вечернюю отработку на кухне.

Стоит ли говорить, что в тот же миг все побежали? Стоит ли лишний раз подчеркивать, что мне не удается никого обогнать? Стоит ли говорить, что за этот день мне так и не удается найти кончик ниточки, способной привести меня к следу брата?

9

Я с трудом ковыляю к комнате. Мышцы налились тяжестью, и я могу только представлять, как тяжело будет завтра. В ушах звенит, дышу так, словно в легкие налили расплавленного свинца.

Все, что мне хочется, принять горячую ванну. Или лучше холодную?

Я никогда не занималась тяжелыми физическими нагрузками, потому понятия не имела, что делать, когда чувствуешь себя так, будто твое тело пропустили через раскаленное сито, перед этим хорошенько провозив по стиральной доске.

— Ты только глянь, кто это у нас, — меня пихают в бок.

— Ооо, точно! Как он там представлялся? Младший сын барона Шеклис? — подпирают с другой.

И я мысленно закатываю глаза. Вот только их тут сейчас не хватало!

— И вам доброе утро, — мрачно отвечаю я.

— Ооо, ты только глянь. Ландик научился хорошим манерам, — заявляет один из близнецов (ума не приложу, кто из них кто).

Братья Баркель хохочут. Понятия не имею, что их так насмешило, но стараюсь не давать повода для их агрессии.

— Алер, познакомься, — хмыкает Левый, чуть отвернувшись. — Это сам младший сын барона Шеклис!

Я вздрагиваю. Чувствую, как лоб покрывается испариной. Мне страшно. Своего жениха я видела только издали, и то, когда тот еще им не являлся.

— Да, Гильям, познакомься, — вторит ему второй.

О, Великий Канис! За что ты меня наградил такими идиотами?! Может, они еще и фразы друг друга дополняют?

— Остановись, когда с тобой сам лорд Алер знакомится, — Правый хватает меня за руку. Я тихо ойкаю, из-за чего Левый награждает меня ехидным взглядом.

Меня буквально силой разворачивают к Гильяму.

— Шеклис? — он катает имя на языке и чуть приподнимает густые, но четко очерченные брови. Я замираю. Впервые могу рассмотреть поближе человека, с которым, по желанию батюшки, мне предстоит провести всю жизнь. — Не припоминаю этого рода.

Высокий, широкоплечий, со светлыми, собранными низкий тугой хвост волосами — этот мужчина, безусловно, умеет произвести впечатление на девушек. Но не на меня. Я же просто чувствую страх, ведь если жених каким-то образом выяснит, что под личиной младшего сына выдуманного барона Шеклис скрывается его невеста, обязательно даст знать отцу. А этого никак нельзя допустить. Совершенно. По многим причинам.

— Видимо, ну очень обедневший барон, — хмыкает один из братьев Баркель.

— Представься полным именем, — Гильям шагает вперед и приподнимает руку.

Я завороженно смотрю на его пальцы, а потом испуганно шарахаюсь в сторону. Натыкаюсь на мерзко смеющихся близнецов. С его руки свисает змея. Тонкое тело и крупная треугольная голова, тело покрытое чуть поблескивающей красной чешуей, а глаза сверкают агатами. Слышу тихое шипение, напоминающее шуршание травы.

Вининумис… Самая опасная змея в мире. Яд, при проникновении под кожу, вызывает моментальную смерть. Но… как?! Как ему позволили протащить эту тварь в академию?!

Я знала, что род Алеров держит крупный серпентарий, является едва ли не монополистами на рынке зелий, лекарств и… ядов. Все самые выдающиеся целители и лекари шли работать именно на них. Но и подумать не могла, что у моего жениха есть ручная смерть.

— Катрин, успокойся, — Гильям Алер гладит змею по голове. Та, если бы могла мурчать, то точно бы это сделала. Но вместо этого просто льнет к его пальцам, как самое безобидное создание. Но он обращается уже ко мне: — Так мне повторить вопрос?

— Ландгард Шеклис, — хрипло произношу я, не в силах отвести взгляд от глаз змеи.

10

— Нет, мне незнакомо это имя, — холодно отвечает он.

— Разве это важно? — удивляюсь я, мысленно выдыхая от того, что винунумис вновь заползает под рукав. — Мне казалось, что все лишаются своих титулов на время обучения в академии?

Я слишком запоздало понимаю, что лучше бы мне промолчать. С двух сторон раздается громкий хохот. Гильям молчит, только насмешливо смотрит, никак не комментирует. Как только браться Баркель заканчивают смеяться, лорд Алер глубоко вдыхает.

— Ммм, физическая подготовка, — выдает непонятное. — Кажется, младшему сыну барона Шеклис стоит принять душ.

До меня запоздало доходит, что лорд Алер намекает на запах. Но в то же время я пребываю в полной уверенности, что ничем от меня не пахнет. Видимо, он сделал вывод из-за надетой на мне формы.

Но я не успеваю ничего сказать, как Гильям разворачивается и уходит. Братья Баркель оставлять меня не спешат, только подпирают с двух сторон, схватив едва ли не под руки и куда-то ведут.

Мне это не нравится, я пытаюсь вырваться, но это не так-то просто сделать, когда с двух сторон шкафы в человеческом обличии на две головы выше тебя.

— Лорд Алер сказал, что тебе бы стоило принять ду-у-уш, — тянет Левый.

— А мы покажем тебе, где он нахо-о-одится, — хмыкает Правый.

Твою ж налево!

Чувствую, как внутри закипает злость. Судорожно пытаюсь понять, что делать.

— Да отпустите вы меня, — пытаюсь вырвать руки.

— Ты глянь, Ландик пытается показать норов.

— Ландик просто еще не знает, чем это чревато.

Волна паники. Она накрывает с головой, заполоняет разум и заставляет действовать необдуманно. Я пускаю по рукам разряд молнии, чувствуя каждый ее импульс. И братья в тот же миг от меня отскакивают. Резерв истощается сильнее, я чувствую, что еще немного, и иллюзия сползет. Нет, только не сейчас! Еще слишком рано. Я ничего не успела! Нельзя же попасться… так глупо.

— Какого…. черта? — хрипло вскрикивает один из них, бросая на меня удивленный взгляд.

О, дорогой, я еще и не так могу. Если бы мне не пришлось тратить львиную долю моего потенциала на чары иллюзии, то вы бы оба уже давным давно находились в магическом пузыре и боялись и рта раскрыть! Пусть я никогда не обучалась на чаровника-боевика, но у меня были личные преподаватели, у меня был брат, который показывал мне и не такое.

— Пожалуйста, давайте сделаем вид, что мы просто не знаем друг друга? — я иду на риск. Вдруг… вдруг согласятся. Струсят? — Я очень не хочу с вами конфликтовать.

Внезапно взгляд одного из них сползает мне за спину. Он широко улыбается и выдает:

— Конечно, дружище! — наклоняется чуть ниже. — Мы с тобой обязательно пообщаемся на эту тему позже.

Уже через полминуты братьев от них не остается и следа. Я оборачиваюсь и сталкиваюсь с темным взглядом Его высочества второго принца и директора всея академии Лойнех.

Ох…

— Шеклис! — холодно выдает он. — Не объясните мне, каким образом вы умудрились сцепиться с братьями Баркель?

— Здравствуйте, — я опускаю взгляд, толком не знаю, что ответить.

— Еще и применить по отношению к ним магию, — тем же тоном продолжает Мэттью. — Боевую магию.

Он так подчеркивает слово «боевую», что по спине пробегаются холодные мурашки.

— Вы в курсе, что это запрещено правилами академии? Вы всерьез решили нарушить их в первый же день обучения?

— Простите… я…. это была…

— Мне все равно, что это было, — перебивает он. — Мне важно, чтобы студенты следовали правилам академии и соблюдали дисциплину. После занятий загляните ко мне в кабинет для назначения отработки.

— Вечером, после занятий у меня отработка на кухне, — я вжимаю голову в плечи. Мне хочется провалиться под землю.

— Вот как? — мне кажется, или в глазах принца мелькнула насмешка? — Тогда зайдите ко мне после того, — окидывает меня скептическим взглядом, — как приведете себя в порядок.

Глава 4. Г — Гадство!

11

Я иду по коридору, прижимая к себе полотенце и сменную форму. Знаю, что где-то в этой части крыла находятся ванные комнаты. И не сразу понимаю, что эта очередь из галдящих парней — очередь в ОБЩУЮ душевую. В общую, то есть… то есть там все голые!

Нет, меня не пугает вид обнаженного мужчины. Наверное. По крайней мере, мне самой искренне хочется верить, что не пугает. Но чувствую, как к щекам приливает румянец. Передо мной с десяток полуобнаженных парней.

Кубики, косые мышцы, веселые рожи, летающее из стороны в сторону полотенце, которым решили поиграть в ожидании. Все это заставляет меня развернуться в обратную сторону, вжать голову в плечи и пойти к своей комнате.

Да, Элиан, такого ты борделе не увидишь. Да и в игорном доме тоже. Неполную школу жизни тебе обеспечил братец!

— А я тебе говорю, что она согласится со мной пойти, — доносится до ушей обрывок фразы.

— Пффф, эта расфуфырка? Да она разве что с Алером пойдет, и то не факт. Он, говорят, обручен, Причем с дочерью лорда Зерга, так что они стоят друг друга — хмыкает другой, и я чуть сбавляю шаг. Усиленно делаю вид, что просто решила прогуляться по коридору.

— Что-то как-то он этому особо значения не придает, — обиженно замечает первый голос. — Что ни выходные, то новая старшекурсница пансиона. А то и преподавательница!

Я почему-то так и думала. Даже была уверена в том, что названный женишок не особо заморачивается с верностью. И меня всегда раздражало, что в мире все именно так и устроено. Если девушка потеряла девственность до свадьбы, то стыд ей и позор, она наверняка будет отвратительной матерью для детей. Да и не факт, что они от супруга! А вот если парень спит со всеми направо и налево, то молодец! Это он сейчас погуляет, а потом будет верным мужем. А если сорвется, так это жена виновата, не смогла дать той ласки и любви, что так необходима каждому мужчине!

С другой стороны… С другой стороны, мы еще даже не разговаривали ни разу. Беседа, пока я в облике сына барона Шеклис, в расчет не берется. Могу ли я требовать верности от мужчины, которого в собственном образе видела лишь издали? Могу ли я судить его за то, как ведет себя тут, в академии Лойнех? Ха. Могу. Могу и буду.

Но стоит ли? Тут только один ответ — нет. Я не смогу расторгнуть помолвку, а потому уж лучше пребывать в неведении, что твой супруг — ходячая мерзость, чем знать наверняка. Или нет?

Сомнения завладевают моим разумом полностью, и мне приходится с силой их выталкивать. Не время об этом думать. Я приехала сюда не для того, чтобы жениха на чистую воду выводить, а разбираться с исчезновением брата. С первым можно расставить черточки над рунами и потом.

А вот ко второму придется приступить после того, как я наведаюсь в кабинет второго принца. Пусть даже без душа. Придумаю что-нибудь, а в общую ванную комнату наведаюсь ночью, пока все будут спать.

12

Кровь стучит где-то в висках, руки подрагивают. И если меня до такого состояния доводит только взгляд на дверь из темного дерева, то что со мной произойдет, когда я шагну внутрь? В кабинет второго принца Мэттью.

— Проходи уже, — слышу насмешливое с другой стороны. И толкаю дверь. Она оказывается закрытой, потому толкаю еще раз, с большей силой. — Шеклис, на себя!

Граф Блинский!

Тяну дверь на себя и шагаю внутрь светлого кабинета. У противоположной от входа стены тянется книжный шкаф во всю стену, заставленный самыми разными фолиантами, чуть спереди широкий и чистый стол. Окно завешено легкой тюлью, развевающейся на теплом ветру.

— Садись, — Мэтт устало трет виски и кивает на стул напротив себя.

— А как вы поняли, что я за дверью? — спрашиваю с любопытством. Страх отступил. Видя второго принца вот таким: измотанным, усталым, пытающимся хорошо справляться со своими обязанностями, я проникаюсь сочувствием. — Вы же не обладаете магией.

Эта новость ни для кого не секрет. Удивительно, но ни один из отпрысков монархов, хоть и обладает внутренним резервом, но никак не может наполнить его чарами.

— У меня большое количество разных артефактов, — кратко поясняет он. — А еще вот…

Он чуть оттягивает край рубашки и вытаскивает круглый кулон из лунного камня.

— Это… — чувствую, как мурашки перебегают со спины на затылок. Такого я еще не видела. Даже не знала, что так можно!

— Разработка леди Лис с карнийцами, — он говорит сухо, почти безэмоционально. — В лунный камень помещается часть внутреннего возобновляемого резерва чаровника, что позволяет пользоваться любыми магическими артефактами и даже немного пользоваться магией.

Если подобную вещицу поставить на поток, то это может стать самой настоящей золотой жилой!

— А на сколько заклинаний хватает заряда? А какой принцип использования? — вопросы сыпятся с такой скоростью, что я не успеваю себя одернуть. Напомнить, что я сюда пришла для того, чтобы получить очередное наказание.

— Студент Шеклис, — Мэтт усмехается, но в этот раз по доброму. — У вас есть одна единственная возможность об этом узнать.

— Какая?

— Выбиться в число лучших студентов и отправиться ненадолго в карнийское поселение, — и улыбочка такая… ехидная. — Однако, если вы продолжите обзаводиться отработками с такой частотой, то, боюсь, шанс будет настолько призрачным, что даже вашего обширного потенциала не хватит.

Я хмурюсь. Нельзя увидеть магический потенциал. Точно так же, как и почувствовать чары иллюзии. Или мои знания слишком устарели?

— Вот это, — Мэтт достает из кармана небольшое колечко и смотрит сквозь него. Я напрягаюсь. — Позволило мне увидеть то, насколько велик ваш потенциал. А это, — другое колечко, — насколько низок ваш резерв. Вы можете как-то это объяснить?

Конечно, могу. Но не буду.

— Нет, — вру, не моргнув и глазом.

— Пожалуй, я заинтересован в том, чтобы в академии Лойнех вам помогли наполнить резерв чарами. Но если вы продолжите так бездарно его тратить… — Мэтт театрально морщится, явно намекая на произошедшее недавно в коридоре.

Меня заполняет чувством обиды: я же ни в чем не виновата! Эти Баркель сами до меня постоянно доматываются.

— … то мне придется применить в отношении вас санкции.

— Больше такого не повторится, — заверяю я, хотя совсем в этом не уверена. Неужели мне удастся избежать еще одной отработки?

— Отлично, — кивает директор. — В таком случае, на сегодняшней отработке пробудете на час дольше.

Упс. Не получилось избежать.

— Спасибо, — говорю безрадостно, но искренне. Если бы мне назначали еще одну трехчасовую, то я бы не успела восстановить свой резерв за ночь и на треть.

13

Весь первый день я посвятила тому, что приглядывалась к студентам. И сейчас, сидя на кухне и начищая картошку, я пыталась уложить все полученные знания в голове. Магией на отработке пользоваться запрещалась, потому я не трачу даже капли и без того малого резерва. Мечтаю только добраться до комнаты и избавиться от оков чар иллюзии.

— Может, перекусишь? — уже в который раз спрашивает полная кухарка с доброжелательным лицом. — А то худощавый, жуть! Совсем тебя что ли не кормили?

— У меня просто высокий обмен веществ, — я не могу не ответить не улыбку.

Марса сразу показалась мне приятным человеком. Она норовила то накормить меня, то отпустить пораньше. Но я решаю не пользоваться доброжелательностью главной кухарки раньше времени, даже несмотря на то, что назначение отработки считаю не совсем справедливым.

Ухожу лишь когда стрелки часов доходят до нужной отметины. До своей комнаты едва ли не бегу: хочется сбросить с себя чары, хочется спать, хочется в душ.

К счастью, на этаже пустынно. И тишина стоит такая, что аж в ушах звенит. Юркнув в комнату, я хватаю купальные принадлежности и чуть ли не на цыпочках направляюсь к общей ванной. Заглядываю внутрь и облегченно выдыхаю — никого.

По бокам торчат душевые лейки, чуть поодаль виднеются ширмы с размещенными между ними чугунными ваннами. Направляюсь к самой дальней, перед этим поставив крохотный маячок, который должен известить меня, если кто-то внезапно нагрянет.

Воду включаю погорячее. Так, чтобы аж пар валил. Еще раз судорожно осмотревшись, выдыхаю и стаскиваю с себя рубашку и пиджак. Потом избавляюсь и от остальной одежды. Добавляю в ванну мыльное зелье с запахом трав — брат всегда предпочитал именно его — и погружаюсь в воду.

Да… О таком можно было только мечтать.

Отваживаюсь на невероятное, распутываю чары иллюзии — маячок известит, я успею наложить их по новой, ежели чего.

Откидываюсь на стенку чугунной ванны, стараясь даже не думать о том, кто тут мог лежать.

Так… Что мы имеем.

Факт первый. Я каким-то невероятным образом умудрилась привлечь внимания братьев Баркель. И те, по всей видимости, не отстанут, пока я не дам им отпор. Ну, или не стану для них слишком скучной жертвой.

Факт второй. Своеобразной травле тут подвергается почти каждый новичок. Особенно, если не обладает достаточным потенциалом или мускулатурой, чтобы дать сдачи. Нет, никто никого не бьет, только пугает, подшучивает. Видимо, для учеников старших курсов это как спорт.

Факт третий. Сегодня удалось увидеть лучшего друга моего брата вблизи. Графа Николоса Энзо. Вот только если раньше он производил впечатление рослого раздолбая-весельчака, то сейчас словно сжался в размере, помрачнел и на всех остальных смотрел волком. Что произошло с Николосом за лето? И может ли он знать, где искать моего брата?

Кручу в пальцах заледеневший медальон.

И если Энзо знает, что с Кайдом, то лучше будет попробовать выяснить это в своем настоящем облике или под личиной Шеклиса? Станет ли он разговаривать с незнакомцем? Станет ли открывать все карты передо мной?

Задержав дыхание, погружаюсь в ванну с головой. Глаза тут же щипет от мыльного зелья, и я жмурюсь.

Всегда любила воду: она прочищает мозги, дарит легкость и снимает головную боль. Но, что важнее, помогает восстановить резерв. Не лучше, чем сладкое или сон, но тоже ощутимо. Особенно, когда он почти на нуле.

Выныриваю.

Так, решено.

Напишу Энзо письмо от своего имени, назначу встречу в ближайшем городишке. Скажу, что это крайне срочно, и сама я нахожусь там инкогнито. После всех раз, что я приходила на выручку им с братом, он не станет сдавать меня родным. Прекрасно знает, какие непростые отношения нас связывает, и чем это чревато. Послезавтра выходной день…

В области левого запястья начинает начинает зудеть, и я чувствую волну паники. Пытаюсь стянуть необходимые чары иллюзии, но вектора непослушны, буквально вываливаются из рук. Даже не дышу, хотя понимаю — из-за пара слишком заметно, что тут кто-то есть.

Сосредотачиваюсь, закрываю глаза.

Семь, восемь. Еще немного…

Перекидываю вектор и стягиваю в районе лица. Надеюсь только на то, что силком меня никто из ванной не потянет. Иначе мало того, что таким бездарным образом раскроюсь, так еще и предстану голышом. Если дойдет до матушки, тогда меня точно отправят в какой-нибудь дальний пансион, если вообще не вычеркнут из генеалогического древа. С ее нравом второе даже более вероятно.

Слышу шаги… Спокойные, размеренные.

Ладно. Была-не была.

Глава 5. Д — Дела — зеркало души

14

Шаг. Еще один. Тук-тук-тук.

Я уже не могу различать, где бьется мое сердце, а где звук шагов. Мне страшно, мне чертовски страшно, и я замираю.

— Кто здесь? — спокойный вопрос, но от него меня прошибает током. Надо же было так нарваться! — Я спрашиваю, кто здесь?

Я вдыхаю еще глубже, проверяю наложенные чары на голосовые связки и выдаю.

— Я, — выходит жалкий писк, даже магия иллюзии не справляется с моим страхом. — Ландгард Шеклис.

Секунда. Другая. Третья. Тихое и холодное:

— Ясно. — потом в приказном тоне произносит Гильям Алер, мой жених: — Будешь уходить, сохраняй тишину. У старшего курса сегодня была тяжелая практика с нежитью. Мы только закончили.

Только закончили?! Это значит… Значит, сейчас сюда придет около пятидесяти студентов мужского пола. По спине пробежались мурашки.

— И да, тебе бы лучше освободить ванну, пока тебя не попросили… насильно.

Мне показалось, или в его голосе звучит намек?

Так, Элиан, не надо паранойи. Если бы он догадался, что я девушка, давно бы уже известил если не моих родителей, то принца Мэттью.

Я вижу приближающуюся тень и снова замираю.

Нет, он точно издевается! Иначе зачем было выбирать ванну прямо напротив моей.

Вот только Гильям не поворачивается лицом, проходит к большой чаше и включает воду, задействуя чары. Так легко и играючи перенаправляет вектора, что я на мгновение заглядываюсь. Но потом до меня доходит весь ужас ситуации. Как назло, доходит именно тогда, когда лорд Алер начинает стягивать пиджак. Через несколько секунд подставляет руку к краю ванны и тихо шепчет:

— Катрин, веди себя хорошо, не кусай маленьких мальчиков, — последнее выходит с насмешкой.

Из рукава выползает змея, и я могу рассмотреть ее истинные размеры. Вновь ощущаю, как ужас сковывает тело. И где-то в глубине сознания голос подает Здравый смысл: «Тебе срочно надо линять, а не змеек рассматривать!».

Но ведь она больше метра, — вяло замечаю я, пытаясь придумать как быть. Вылезать из ванной, когда лорд Алер находится в такой близости, пусть и не смотрит, не хочется. Но когда сюда нагрянут остальные студенты, будет слишком поздно.

Вслед за пиджаком Гильям избавляется и от рубашки. Будто в насмешку, слишком медленно. Я могу рассмотреть его спину, но отворачиваюсь. Даже глаза закрываю.

Думай, Элиан, думай!

Слышу плеск воды. И приоткрываю один глаз. Лорд Алер погрузился в ванную, откинувшись головой на специально подложенное полотенце. Спиной ко мне.

Вот он, шанс!

В тот же миг хватаю с небольшой тумбы полотенце и обматываюсь им. Натягиваю штаны, теплую рубашку. Движения выходят слишком порывистыми и сумбурными, в ушах звенит. Лишь бы успеть.

Когда я хватаю свои вещи и направляюсь к выходу, слышу хлесткое:

— Шеклис!

Испуганно замираю, хотя не сразу понимаю, что обращаются ко мне.

— Кажется, кто-то забыл спустить воду.

Черт!

Намеренно медленно возвращаюсь к чаше и вытаскиваю пробку. Можно было бы с помощью чар, но мне жаль тратить резерв попусту. Как только справляюсь с поставленной задачей, чувствую легкое прикосновение к ноге. Медленно опускаю взгляд, слишком боюсь увидеть подтверждение своей страшной догадке.

И словно со стороны слышу свой собственный визг. Я подпрыгиваю так высоко, что тут же оказываюсь в ванной, откуда еще не успела полностью спуститься вода.

Вининумис по имени Катрин совсем рядом, смотрит прямо в глаза, прямо в душу, словно примеряется, куда воткнуть свои клыки, куда впрыснуть смертельный яд. Я вижу ее раздвоенный язык.

— А визжишь-то ты совсем как девчонка, — сквозь стук в ушах слышу голос Алера. Он, казалось, тоже пропитан насмешкой и ядом.

В ту же секунду по ту сторону огромной ванной слышу приглушенные голоса.

— Катрин, — тихо зовет Гильям свою «зверушку», и она… послушно ползет к нему. Разве что хвостом не виляет. Хотя о чем это я. Уже мне «жених» бросает: — Уходи.

И я слушаюсь. Не обращая никакого внимания, что ноги по колено промокли. Мне просто хочется добраться до комнаты. Но еще сильнее — до брата, чтобы как следует отыграться на нем за то, что мне уже пришлось тут пережить. И это в первый день!

15

«Дорогой Никулас,

Пишу тебе, чтобы справиться о твоем здоровье. Как ты поживаешь? Как тебе начало учебного года? Справляешься ли с нагрузкой? Скучаешь ли по дому? Поддерживаешь ли связь с родными?

Я от всей души шлю тебе приветы и поддержку, знаю, что вам с Кайдом остался лишь год до вхождения во взрослую жизнь. Готов ли ты к этому? Или тешишь себя мыслью о том, что у тебя уже есть опыт ведения дел отца?

Хотелось напомнить тебе легенду о единороге, который упорно следовал к своей цели. Он шел за солнцем до самого заката, но потом понял, что за любым закатом следует восход. Думаю, в твоей жизни будет много восходов.

С нетерпением жду ответа.

Твой добрый друг,

Элиан Зерг».

Пишу пустую околесицу, старательно подчеркивая лимонным соком истинное послание: «Надо поговорить. В „Единороге“. Закат».

Именно таким простеньким способом Кайд и Ник шифровали свою переписку, чтобы скрыть ее настоящее значение от посторонних глаз. Брат всегда говорил, что самый простой способ что-то спрятать — истинно верный.

Для того, чтобы отправить письмо, использую чары.

Ох, Ник, умоляю, пойми, что письмо зашифровано!.. И пожалуйста, ответь. Ты — единственная ниточка, за которую я почти ухватилась, чтобы найти брата.

Откладываю перо и глубоко вдыхаю. Как же хорошо без магии иллюзии. Кажется, даже дышится проще.

16

День начинается с нового «Подъем! Физическая подготовка», и я со стоном прикрываю голову подушкой.

Выходить в промозглую реальность не хочется совершенно, но я хорошо понимаю — надо. За пропуск могут назначить новую отработку, а это впустую потраченное время, которое я могла бы уделить поиску брата.

Собирая волю в кулак, я отрываю себя от жесткой и неудобной постели — которая, кстати, после тяжелого дня зачастую кажется пуховыми облаками — и привычно проверяю кулон, висящий на шее. От удивления даже протираю глаза. Ледяная изморозь ушла, кулон чуть теплый. Но теплый! Значит, жизни Кайда теперь ничего не угрожает!

Облегченно выдыхаю. Если он на днях появится в академии, то я ему точно вмажу! Заставил, блин, понервничать.

— Подъем! — новый стук в дверь. — Физическая подготовка.

Да поняла я, поняла. Набрасываю на себя вектора чар иллюзий, хорошенько стягиваю. Прощупываю магический резерв… Эх, он наполняется не так активно, как раньше. Надо вернуться в комнату в обед, чтобы дать организму чуть отдохнуть от магии.

Натягиваю чары и на голосовые связи, одеваюсь в форму и выхожу в коридор. Как и в прошлый раз тут много народа, все спешат, со смехом о чем-то переговариваются. Обсуждают расписание на сегодня, о чем-то оживленно спорят. Все это проходит размеренным гулом, я не вслушиваюсь, только лавирую среди коллег по учебе, стараюсь не привлекать внимание.

Надо прийти в числе первых, чтобы постараться занять незаметную позицию…

Удивительно, но в этот раз физическая подготовка высасывает куда меньше крови. Удается затеряться среди остальных, и преподаватель находит себе новую «жертву». Разминка, пробежка, силовые нагрузки — на последних получается беспардонно филонить.

Потому в комнату я возвращаюсь в сравнительно неплохом настроении. Надо пережить две пары — историю магии и структуру боевых чар — потом переждать ночь и отправляться в ближайший город, чтобы выжидать там Ника. Я решила, что можно отправиться туда пораньше, в собственном облике, но максимально неприметной одежде. Как раз отдохну от чар иллюзий.

Переодевшись в обычную форму, выхожу в коридор. Направляюсь к лестнице, снова пытаюсь затеряться среди однокурсников, но не получается. Едва я спускаюсь в холл, как с двух сторон меня окружают братья Баркель. Это уже даже становится чем-то привычным.

— Привет, Шеклис, — говорит один из них.

— … младший сын барона Шеклис, — продолжает второй.

— И вам не хворать, — отвечаю я. Детский сад какой-то, а не элитная Академия Лойнех.

— Мы слышали, что тебе пришлось проходить отработку, — слово вновь взял Левый.

— Да еще и на кухне, — хмыкнул Правый.

— Да, обожаю чистить картошку, — безэмоционально отвечаю я.

— Ты хочешь сказать, что ты ничего не рассказал Лойнеху?

— В смысле? — я удивляюсь, но темпа не сбавляю.

— Не стал говорить небылицу о том, будто мы первые начали, — теперь уже правый.

— О нет, я сознался, что я начал первый, что вы — несчастные жертвы моего дурного характера, — усмехаюсь.

— Правильно, Шеклис, — Правый хлопает меня по плечу. — Так и должно быть всегда.

— Хорошего дня, младший сын барона Шеклис, — выплевывает Левый и хлопает меня по второму плечу. И мне почему-то кажется, что я совершила ошибку. Что мое относительное молчание может выйти боком, из-за чего братья Баркель совсем распоясаются.

Глава 6. Е — Есть нельзя разговаривать

17

Видимо, я слишком сильно ждала выходных.

Стоит солнцу только постучаться в мои окна, как я вскакиваю. Меня переполняют эмоции, волнение. Привычно перепроверяю кулон — никакой изморози — и облегченно выдыхаю. Может, я зря запаниковала? Может, все еще образуется?

Причем желательно так, чтобы об этом не узнали родители.

Строгости моему отцу не занимать. Я слишком отчетливо помню, к каким методам воспитания он прибегал, когда мы были детьми. Кайду шесть, мне всего два. Мы дурачились, играли, и он случайно меня толкнул. Я заплакала от испуга, и брату всю ночь пришлось провести в темнице. В той самой, куда обычно отправляли провинившихся слуг. Я плакала, просила его выпустить, клялась, что сама виновата, что упала — но отец был непреклонен, говорил:

— Мужчины рода Зерг должны уметь отвечать за свои поступки.

Чем старше мы становились, тем жестче были наказания. Кайда могли выпороть за сущую мелочь вроде чуть измазанной за игрой рубашки. Причем меня отец никогда не наказывал, и я до определенного периода этим бесстыдно пользовалась, зачастую брала вину брата на себя. Но потом произошло то, что сильно изменило и меня, и брата.

В тот день мы играли в прятки. Носились по всему поместью, пока родители были на каком-то из приемов. Ни гувернантки, ни няни не могли с нами совладать — и только сейчас я понимаю, что не особо и хотели. Закрывали глаза на любые наши детские шалости, стоило отцу с матерью покинуть дом — хотели, по всей видимости, подарить нам детство.

А мы… мы заигрались. Кайд спрятался в отцовском кабинете, куда нам строго настрого запрещалось заходить. И я его нашла, почти сразу поняла, что он там. Одно неловкое движение, и разбилась ваза, стоящая у стола отца.

В тот день я, как и всегда, взяла вину на себя. Сказала, что мне стало интересно, что мне очень стыдно за то, что я забыла про его запрет, что я случайно. Отец выслушал молча, но после заставил нас с Кайдом выйти во двор.

Там уже стояли слуги, которые должны были следить за нами с братом. Добрая нянечка Агнес — молодая пухлая девушка, таскающая нам с братом сладости с кухни; с виду строгая гувернантка леди Лиррен — высокая худощавая женщина в летах, она искренне старалась каждое наше занятие по этикету превратить в интересную игру; дворецкий Нурсан, служивший роду Зерг долгие годы. И конюх, которого мы с Кайдом ненавидели.

Мужчина с обезображенным шрамами лицом всегда выполнял по дому самую грязную работу. И речь не про уборку или чистку конюшен — Ферен занимался поркой слуг. Этот, на наш с братом взгляд, архаизм отчего-то приветствовался отцом, который сам брался за ремень только в случае с Кайдом.

— По двадцать плетей каждому, — вердикт отца.

Агнес пошатнулась, на ее глаза тут же накатили слезы. Лиррен поджала губы и только сильнее выпрямила спину. А на лице Нурсана — всегда доброго к нам с братом старика — проступило удивление напополам с обидой, руки затряслись.

— Отец, не надо! — закричал тогда Кайд. Я могла только с ужасом наблюдать, как Ферен привязывает дорогих нам людей к деревянным столбам.

— Жди, мальчишка, — рявкнул отец. — Твое время еще настанет.

— Не смотри, даже не слушай, — шептал Кайд, взяв меня за руку.

Но я не могла. Даже сейчас, спустя долгие годы, я вспоминаю их крики. Вспоминаю то, с каким остервенением Ферен заносил хлыст. Вспоминаю и о том, что после них настала очередь Кайда. Тогда был первый и единственный раз, когда именно конюх воплощал наказание в жизнь по отношению к брату. Отец стоял рядом со мной, чтобы я никуда не сбежала.

— Отец, почему? — плача, спросила я в тот день.

— Мужчины понимают только силу, женщинам достаточно демонстрации и чувства вины, — спокойно проговорил он. — Если за твои проступки будет расплачиваться брат, то это заставит тебя задуматься, так ли нужно было их совершать. И в следующий раз ты двадцать раз подумаешь.

Ни Агнес, ни Лиррен, ни Нурсана мы после этого не видели. Только мерзкого Ферена, скалившегося каждый раз, когда брал в руки хлыст.

Я думала, брат меня возненавидит — я и сама себя иногда ненавидела — но нет. Излишне строгое и жестокое воспитание отца сплотило нас, заставило держаться друг за друга. Когда мы прибыли ко двору короля Лойнеха, удивились. Оказалось, что люди живут совсем не так… Совершенно. Что все те традиции, почитаемые в нашем роду, уже давно развеялись прахом. Тогда-то мы и решили, что изо всех сил постараемся жить полной жизнью вдали от отца и бессловесной в вопросах воспитания матушки.

Чувствую, как по щеке катится горячая слеза. Я чертовски соскучилась по брату, я невыносимо из-за него переживаю, и мне его очень не хватает. Хочется, чтобы весь тот ужас, с которым мне довелось столкнуться, поскорее забылся. Чтобы мы поскорее воплотили в жизнь нашу Мечту…

Так, ладно, не время и не место.

Я надеваю форму, натягиваю магию иллюзии, беру холщовую сумку, в которую еще с вечера запаковала все необходимые вещи. Бросаю еще один взгляд в зеркало и выхожу в коридор.

18

Влажный воздух врывается в легкие ласковым касанием. Я дышу полной грудью и наслаждаюсь тем, что не надо сковывать себя магией иллюзий. Разве что пришлось чуть удлинить волосы, чтобы ни у кого не возникло даже намека на ассоциации меня с младшим сыном барона Шеклис.

Небольшой, но красивый городок Пресден радует взгляд яркими вывесками, разномастными домиками не выше второго этажа и толпой людей, в которой можно спокойно затеряться.

Переодевшись в платье в лесу и сняв с себя чары, я тут же направилась в ближайшую приличную таверну и сняла комнату на сутки. Планировала переночевать именно там, а после вернуться в академию. И сейчас я ходила по небольшим улочкам.

Брат много рассказывал о Пресдене: о местных корчмах, закрытых игорных домах, жителях города. После разговора с Ником, если не удастся узнать что-то новое, я планировала пройтись по ним всем, чтобы отыскать новые ниточки.

— Девушка! Купите бусы! Вам очень пойдут кораллы! — я как раз прохожу мимо одной из торговых лавок и с сомнением смотрю на эти «кораллы». Явно подделка, даже издали заметно, как искусственно блестят бусины.

— Леди, возьмите платок! — кричит другая торговка. — К вечеру похолодает, а всем известно, что ничто не греет так, как карнийский кашемир!

Карнийский кашемир, как же. Неровный край, катышки по всему полотну — прошел бы тут хоть один карниец, немало бы удивился этому факту.

Внезапно в толпе мелькают знакомые лица. Буквально на мгновение, но мне достаточно, чтобы испуганно отшатнуться. Точнее, лицо одно — человека два. Братья Баркель!

И тут они! Будто следуют по пятам, находят даже в тех местах, где так много людей!

Так, стоп, Элиан. Чего ты боишься? Сейчас ты в образе себя самой, а не Ландгарда Шеклис. В образе Элиан Зерг, которую не должны узнать в толпе — простое длинное и свободное платье с неглубоким декольте, собранные в косу иллюзорные волосы, никакой косметики. Сейчас я больше похожу на дочь какого-нибудь купца средней руки, но никак не на потомка одного из древнейших родов.

Дыхание выравнивается, я разжимаю взмокшие пальцы. Нет, никто не узнает во мне ни Шеклиса, ни Зерг. Даже несмотря на то, что к утру глаза вернули привычный зеленый оттенок, прошло действие порошка, меняющего цвет.

Но невзирая на самоубеждение, когда прохожу мимо них, опускаю взгляд.

— Не неси хрень! — говорит один из них. — Гильям должен знать!

— Брось, Алеры уже не те, — хмыкает второй.

Я прохожу пару шагов, а сердце все еще колотится. На меня не обратили никакого внимания, разве что мазнули равнодушным взглядом. Но я до сих пор ощущаю дискомфорт. Мне следовало догадаться, что в выходные дни вся академия Лойнех — кроме получивших отработку — выберется в Пресден.

И вообще… Рассказать Гильяму? Алеры уже не те? К чему это вообще было сказано? Неужели «женишку» что-то угрожает? Или от него что-то скрывается? Впрочем, это не мое дело. У меня и без того слишком много дел и нерешенных вопросов.

Я погружаюсь в размышления так глубоко, что не успеваю затормозить, сталкиваюсь с препятствием.

— Ой, простите, пожалуйста, — поднимаю взгляд и замираю. В ушах только звон, к горлу подступает тошнота.

Мне стоило догадаться, что рядом с ними будет и он. Гильям Алер.

Не так много людей могли признать во мне Элиан Зерг — я почти ни с кем не сближалась при дворе, постоянно находилась под надзором отца — но только не собственный фиктивный жених. И он узнал.

Губы парня искривились в усмешке, глаза сузились:

— Вот, значит, как? — тихо спрашивает он, пока я даже словечка не могу найти, чтобы хоть как-то оправдаться.

Что я могу делать тут, в Пресдене?! Боги, подскажите, что?!

— Наконец-то, я вас нашла! — излишне истерично выдаю я. Идея приходит неожиданно, словно Канис смилостивился и намекнул на простейшее решение вопроса.

— Меня нашла? — теперь наступает его очередь удивляться, глухо переспрашивает.

— Да, — киваю так, что умудряюсь даже себя убедить, что искала я именно его. Так, Элиан, не переигрывай. — Просто…

Потупив взгляд, я неловко перебираю ручки крохотной дамской сумочки.

— Просто нам так и не удалось пообщаться при дворе, — и слава богам, — а мне так хотелось поближе познакомиться с женихом…

О даа, хотелось так, что я всеми правдами и неправдами умолила матушку отклонить твое приглашение в ваше родовое поместье. Сослалась тогда на тяжелую простуду, даже порошки специальные пила, чтобы повысить температуру тела. Уж слишком я боюсь змей, а у вас, по рассказам других, они чуть ли не по всему поместью ползают.

— Лорд Алер… — лепечу, — или… Гильям?

— Да как угодно, — он передергивает плечами, не сводя с меня хмурого взгляда. — Ты хочешь сказать, что уехала из своего пансиона из-за меня?

Он обращается на «ты», не заморачиваясь, не спрашивая дозволения. Да и смешно… Уже несколько месяцев, как он объявлен моим женихом, зачем спрашивать дозволения, если все предрешено. Тогда и я не стану заморачиваться с «выканьем».

— Умоляю, только не говори отцу, — тут приходится поднять взгляд. Если и удастся убедить Алера держать рот на замке, то исключительно с помощью женского обаяния. Хлопаю ресницами с таким усердием, что еще немного и точно взлечу.

Увидела бы себя со стороны, точно бы посчитала дурой. Алер, похоже, того же мнения — он внезапно хмыкает, бормочет что-то типа «становится все интереснее».

— Не говорить отцу? С чего бы? Думаю, герцогу Зерг было бы полезно знать, где проводит время его любимая дочь, — он говорит с явной насмешкой. — Да и мне самому не хотелось бы создавать прецедентов, при которых будущая супруга отправляется в свободное плавания без мужского на то дозволения.

Мужское дозволение — от этого словосочетания аж зубы сводит! Два рода — Зерг и Алер — нашли друг друга! В своем отношении к архаичным традициям наши отцы уж слишком похожи, судя по слухам. Вот только если мы с Кайдом мечтаем выбраться из-под гнета этой ереси, то отношение Гильяма, судя по всему, ближе к отцовскому.

Черт, надо было сбегать раньше! Поступить в академию чаровников-боевиков на какую-нибудь артефакторику или лекарство, отказаться от имени рода и распоряжаться своей судьбой самостоятельно! Та же Ланари Лис! Первая чаровница всего королевства! У нее уже и ребенок есть, а она так и не вышла замуж за мужчину! При этом всему двору известно, какие теплые, даже горячие, у них отношения с ее любимым!

— Гильям, я прошу, — порывисто касаюсь его руки, хочу сжать, но…

… но испуганно взвизгиваю и отскакиваю. Из-под рукава показывается алая голова вининумиса.

— Катрин, я же просил, сиди тихо, — голос Алера тут же теплеет. — Не любопытничай.

Любопытничай?! Да он больной. Это существо чуть не сожрало меня!

— Элиан, — Гильям впервые обращается ко мне по имени, — ты в порядке? На тебе лица нет.

Посмотрите, какие мы ми-и-и-илые! Вот просто тьфу!

— Это всего лишь Катрин, — припечатывает он. — Она меня беспрекословно слушается.

То есть бежать, только если зверушка получает команду «фас»?!

— Ты всегда ее с собой носишь? — вырывается у меня.

— Да, почти, — отвечает он, оправляя рукав свободной рубашки. — В некоторых местах безопасность хромает на обе ноги. Даже, казалось бы, в самые охраняемые кто-то умудряется проникнуть мало того, что без приглашения, так еще и под чужим именем.

Почему-то слышится в этих словах какой-то жирный намек. Намечище даже. Но я подавляю паранойю. Если бы он и правда знал, давно бы рассказал отцу или как минимум поставил бы меня в известность.

— На вининумис не действует магия, — зачем-то говорю я.

— Не действует.

— И ее яд способен почти мгновенно убить.

— Способен, — равнодушно выдыхает Гильям. — Так о чем ты хотела поговорить? И из-за чего отказала в приглашении моего отца этим летом?

Взгляд сам по себе скользнул к рукаву Алера.

— Ты боишься змей? — в его голосе звучит и насмешка, и удивление одновременно.

Не только змей, но и Алеров. Но об этом не принято говорить вслух.

— Опасаюсь, — осторожно отвечаю я.

— Просто так они никогда не трогают, — отвечает Гильям. — Ну так как, мне стоит писать твоему отцу?

— Может, сперва пообедаем? — иду на риск.

Глава 7. Ж — Животных за стол не сажать

19

— У меня были другие планы, — произносит Алер. — Да и, если уж совсем откровенно, мне кажется, что ты попросту тянешь время.

Мозг отчаянно отказывается работать — что я могу предложить? Как отвлечь? Есть ли шанс убедить?

— Впрочем, — Гильям бросает взгляд куда-то мне за спину, хмурится, — давай попробуем. Мне стало любопытно.

Я не успеваю и выдохнуть, как он разворачивается, по собственнически кладет свою руку мне на талию и уверенно тянет меня вперед. Первая мысль, пришедшая в голову — не в этом ли рукаве у него змея? Впрочем, даже без подобной зверушки жених производит впечатление опасного человека. Может, из-за созданного им образа, а может, из-за флера таинственности, тянущегося за его родом.

Мы заходим в первую же кондитерскую, на вывеске которой написано «Сладкий гном». Фантазия тут же уносится вперед, оставляя простор для любой шутки на эту тематику, но я молчу. Не пристало леди шутить на подобные темы. Хотя, готова поспорить, что тот же Кайд шутку бы оценил.

— Здравствуйте, леди, лорд… — к нам тут же подскакивает девушка в светлом платье с розовым передником и двумя косичками. Кланяется, приглашает присесть за столик у окна.

— Нам нужно более уединенное место, — холодно бросает Алер, обводя помещение цепким взглядом. Чуть задерживается на уже пришедших сюда гостях, но не найдя знакомых, возвращается глазами ко мне. — Ты ведь не против?

— Нет, — отвечаю я. Ведь понимаю, что Алер привлекает слишком много внимания. И если я выгляжу довольно просто и, по сравнению со мной обычной, узнать меня сложнее, то Алер как притягивает к себе взгляды как магнит.

— Могу проводить вас в специальный кабинет для гостей, — широко улыбается девушка.

— Да, пожалуйста, — отвечаю на улыбку. И почти кожей чувствую неодобрительный взгляд Гильяма. Ах да, забыла, девушке полагается молчать в тряпочку и бессловесно следовать за мужчиной.

— Очень внимательно тебя слушаю, — начинает Алер, когда мы усаживаемся друг напротив друга за небольшим круглым столиком, отделенным от зала толстой занавеской. Конечно же, розовой.

— Что именно? — срывается с губ.

— Я жажду услышать три причины, по которым я не должен писать отцу по поводу того, что ты сейчас в Пресдене, — Гильям откидывается в кресле, кладет руки на подлокотники. Его поза прямо-таки кричит о том, что жених чувствует себя хозяином положения. И, если уж совсем откровенно, путает мне мысли. Словно я сейчас хожу по тонкому льду, хоть один неловкий шажок, и я под водой.

Ладно, Элиан, не будем отклоняться от заданного пути.

Поднимаю взгляд, цепляю маску безропотной дурочки — именно с таким выражением лица я обычно общалась с отцом — и приступаю к самозабвенному вранью.

— Мы с тобой обручились довольно давно. И по договоренностям между нашими отцами, бракосочетание должно состояться после окончания твоего обучения…

— Это я и так знаю, — Гильям морщится.

— Неужели тебе ни разу не было интересно пообщаться со мной поближе?

Мой вопрос заставляет Алера сбросить маску холодности, посмотреть на меня пристальнее. Буквально на мгновение, но теперь я понимаю, на что стоит давить.

— Зачем? У нас и без этого будет достаточно времени, чтобы узнать друг-друга получше.

— Хочешь сказать, что ты никак не сможешь повлиять на решение отца, если, к примеру, я тебе совершенно не понравлюсь?

— Смогу, но смысл? Этот брак выгоден и роду Алер, и роду Зерг. В этом вопросе я предпочту выгоду, а не эмоции.

— В нашем брачном договоре прописано, что мы не сможем расторгнуть узы. Разве тебя не удручает тот факт, что тебе придется всю жизнь бок о бок провести с нелюбимым человеком?

— Нелюбимым человеком? — он смеется. Я бы тоже посмеялась над таким вопросом, но это разрушит образ, который я сейчас настойчиво создаю.

Моя задача — сыграть роль сомневающейся невесты, которая верит в романы о любви, которая боится за свою жизнь, которая до одури хочет наладить отношения с женихом. Я иду ва-банк, и слишком отчетливо понимаю, скольким рискую. Но в то же время осознаю, что если мне удастся найти Кайда, то смогу избежать брака. Как мы когда-то и запланировали.

— Жаль, что тебя это насмешило, — опускаю глаза, — просто… Гильям, можно я буду откровенной?

Последнее произношу заговорщицким шепотом.

— Кажется, именно об этом я и попросил в начале нашей беседы, — отвечает он. — А сейчас ты тратишь мое время.

— О роде Алер ходят разные слухи, — внимательно слежу за реакцией Гильяма, чтобы понять, когда стоит остановиться. Но ни одна черта на его лице не искажается даже намеком на эмоцию. — И признаюсь, когда отец объявил о своем решении, я испугалась… И долгое время избегала всяких встреч. Посчитала, что это какая-то шутка. Вот только не шутка, и это я поняла недавно. Узнала, что отец уже подписал все необходимые бумаги. Как и любая женщина из рода Зерг, — это я подчеркнула интонацией, — я не имею никакого права идти против решения мужчины. А значит…

— О каких именно слухах ты говоришь? — Алер перебивает, его рот искажает усмешка. — Неужели о моей матери, которая погибла при странных обстоятельствах после моего рождения? Вроде как от укуса змеи, если действительно прислушиваться к сплетням. Или, быть может, о тетушке, которую постигла та же участь? Или о другой тетушке, которая специально пьет зелья, чтобы не зачать ребенка?

Я молчу. Слишком хорошо понимаю, что сейчас слова излишни.

— Элиан, — Гильям вздыхает, — вот вроде взрослая девушка, а веришь всему бреду, что говорят на светских приемах леди с облегченной черепной коробкой. Неужели ты полагаешь, что твой отец не разобрался с этой ситуацией прежде, чем отдавать твою руку и сердце?

Фух, все идет по плану.

— Гильям, ты не дослушал, — тихо произношу я. — Уверена! Конечно, уверена, что разобрался. И также я прекрасно понимаю, что зачастую в сплетнях и намека на истинное положение дел нет. Род Алер один из самых могущественных родов в королевстве, его боятся и, скорее всего, именно из-за этого рождаются подобные сплетни. Боюсь даже представить, что говорят за спиной семьи Зерг. Просто… Просто мне правда хотелось познакомиться с тобой поближе. Лишний раз удостовериться в лживости слухов, и… и… — румянец вовремя приливает к щекам. Но, скорее, не от смущения, а от идиотизма всей ситуации, — и понравиться тебе.

— Ты правда не знаешь, что говорят о семье Зерг? — он будто пропускает весь мой треп мимо ушей. — Занимательные вещи говорят, Элиан. Будто бы твой отец хотел узурпировать власть, отнять у брата корону. Но что-то пошло не по плану, и ему пришлось бежать в соседнее королевство. Сюда. А еще говорят, что все это временное явление, и глава рода Зерг не отказался от этой мысли. Вещают и о том, что он очень жестокий человек, что в одном его поместье даже есть камера для пыток, что он снимает с провинившихся слуг кожу, что собственнолично топит в колодце собственных бастардов. А про матушку не слышала? Говорят, что она уже давным-давно мертва, а ее тело ходит только благодаря помощи сильных некромантов. Ничем иным отсутствие эмоций объяснить не могут. Вам с братцем тоже досталось, кстати. Ты, по мнению сплетниц высшего света, болеешь неведомым магическим недугом, который лишает тебя возможностью вести вообще какие-то беседы. А Кайделиус, из тех же источников, сидит на тяжелых порошках со странными свойствами.

Я ошарашенно слушаю всю его триаду, и пытаюсь понять — откуда вообще поползли все эти странные слухи, что стало причиной их возникновения?..

— Что, Элиан, не так приятно, да? — Алер внезапно улыбается. — Но могу тебя утешить. Мы с тобой идеально подходим друг другу. Потомок Зерг идеально подходит роду Алер. Видимо, наши дети, в представлении высшего света, будут пить кровь девственниц на завтрак, для лучшего пищеварения. А на ужин призывать демонов из Нижнего мира, чтобы те почитали им сказку. Разве это не весело?

Вообще-то, весело. Очень весело. Я бы даже хихикнула, но это сильно навредит тому образу, что я пыталась выстроить. Только уголки губ немного дрогнули, но я быстро беру себя в руки и выдыхаю:

— Меня не очень веселят такие сплетни.

— А меня не очень веселит вранье, — даже тона не изменив, произносит Алер. — Хочешь расскажу тебе одну из тайн семьи Алер? Думаю, не имеет смысла говорить, что это следует сохранить в секрете.

С неуверенностью смотрю на Гильяма. И понимаю, что есть множество секретов, которые я бы не хотела знать. И, судя по всему, это — один из них.

— Думаю, тебе известно, что у моей семьи множество серпентариев. Что на нашем гербе изображена змея. У большинства людей это существо вызывает страх и опасения, они испуганно шарахаются, стоит им увидеть ту же Катрин, — Гильям легко дотрагивается до рукава рубашки, и змея показывает голову. Ластится, будто кошка, буквально плавится от прикосновений парня. — Но мало, кто знает, что змеи — символ мудрости. Символ мужского и женского начал… И почти никто не догадывается, что змеи прекрасно чувствую ложь, что они умеют слышать суть человека, чувствовать каждый поступок, каждую фразу.

В каждом слове слышится восхищение, трепет и даже любовь к этим пресмыкающимся.

— Но знаешь, что самое интересное? — Гильям смотрит на меня насмешливо, говорит с каким-то непонятным мне намеком. — Некоторые из рода Алер умеют слышать змей. Благодаря вот этому…

Гильям поднимает руку и чуть ведет пальцами. На одном из них серебряное изогнутое, словно змея, кольцо. Без всяких камней и резьбы.

— А знаешь, что это значит?

Я настолько ошарашена этой информацией, что не могу выдавить из себя и слова. Только заворожено смотрю на кольцо.

— Это значит, что змеи делятся с нами своей мудростью. И ты, по нашему с Катрин мнению, врешь и юлишь, — спокойно произносит Гильям. — Я даю тебе срок до полуночи. Если ты придешь в полночь на это самое место и поведаешь истинное положение вещей, то я сохраню твой секрет. Если нет… — усмехается, — то приложу все усилия, чтобы донести эту информацию до твоего отца. Как считаешь, понравится ли ему такое самовольство дочери? И чьи головы за этот проступок полетят на этот раз?

Бросив на меня еще одну кривую усмешку и даже подмигнув, Гильям плавно поднимается, совсем как змея. И направляется к выходу.

Оставляя меня в таком хаосе мыслей и эмоций, что я в первую минуту забываю, как дышать.

Глава 8. З — Значит знание

20

Руки трясутся так, что я не могу спокойно пить чай, принесенный девушкой-подавальщицей. То ли от страха, то ли от непонимания того, что делать дальше.

Через какой-то час у меня встреча с Ником, а после нее еще одна встреча — с Гильямом. Одна часть меня советует бежать, не приходить на встречу, воплотить старый план, не дожидаясь возвращения брата. Вторая — рассказать Алеру все. Как есть, без утайки. Третья… третья пытается убедить не идти на поводу жениха, позволить ему сообщить отцу, а дальше решать проблемы по мере их поступления.

Я отчетливо понимаю плюсы и минусы каждого из вариантов. Понимаю, и именно потому не могу принять решение. Страх перед Гильямом Алер, страх перед отцом, страх за брата… Страх множится с каждым днем, с каждым часом. Сбивается в огромный ком, скатывающийся с горы не терпящей возражения лавиной нерешенных проблем.

Я выхожу на улицу, вдыхаю свежий морской воздух. Не обращаю на людей никакого внимания — всех, кого нельзя было встречать, я уже встретила — и медленно плетусь вдоль поручней, разделяющих шумный город и пустынный каменный пляж. Мне хочется спуститься туда, к морю, но вместо этого я иду вперед.

— Девушка, с вами все в порядке? — я слышу мягкий голос и чувствую легкое прикосновение к плечу.

Поворачиваюсь плавно, будто под воздействием чар замедления. И… И понимаю, что хуже всегда может быть. Передо мной Его высочество принц Мэтт, собственной персоной. Теперь я точно встретила всех.

— Может, к лекарю? — он хмурится. Мне даже интересно посмотреть на себя со стороны, неужели я произвожу впечатление человека, которому так необходима помощь лекаря?

— Нет, спасибо, — поспешно отвечаю я. Видимо, не узнал. — Все в порядке.

— Мы знакомы? — Мэтт вглядывается в мое лицо.

— Нет-нет, — отвечаю слишком резко. Исправляюсь: — Ну, то есть вас, конечно, все знают, Ваше высочество.

Пусть запоздало, но приседаю в реверансе.

— Бросьте, — он морщится. — Мы не во дворце. А ваше имя?

Черт! И что сказать.

— Рози Росс, — называю имя дальней знакомой, которая при дворе-то ни разу не появлялась.

— Приятно познакомиться, — он кивает. — Вам точно не надо к лекарю? На вас лица нет и… и шея покрылась пятнами.

— Все в порядке, это просто аллергия. Я уже приняла лекарство, — вру. Понятия не имею, что за пятна. Но, судя по всему, нервное. — Прошу меня простить, мне надо бежать. Отец, скорее всего, заждался.

— Да, конечно, — сухо бросает он, не сводя с меня внимательного взгляда. Вот будет весело, если у него из-за пазухи сейчас выползет какой-нибудь вининумис, и принц начнет меня убеждать, что я его обманываю.

Об этом я рассуждаю, уже когда отхожу на достаточное расстояние. Братья Баркель, Гильям Алер, теперь вот и Мэтт — и почему интуиция буквально вопит, что все они собрались тут не просто так? Что у этого всего есть какое-то тайное значение, а я просто попалась им на пути и чуток спутала карты?

С самого детства я привыкла доверять интуиции — она редко меня обманывала, и я этим бессовестно пользовалась. Помню, выискивала как-то брата в игорном доме, выяснила, что он попал в переплет. За вечер проиграл такую сумму денег, что страшно представить. Единственным возможным в тот момент для меня показалось отыграться — и именно интуиция пришла на помощь в игре в кости.

Она всегда проявлялась только когда дело казалось жареного, но никогда — чтобы предупредить: «Не делай так, Элиан, это до добра не доведет». Вот посоветовала бы она мне сегодня сидеть в снятой комнате, я бы даже носа из нее не показала!

О, Великий Канис, что же делать?!

Над головой вывеска «Единорога». Справа резная дверь с выдолбленным «Добро пожаловать».

Ладно, решаем проблемы по мере их поступления.

21

Вхожу внутрь, и тут же погружаюсь в полумрак помещения. Вдоль стен подвешены магические светляки, они же и над столами, обрамленными легкой магической тюлью. В легкие тут же врывается аромат дерева и магии. Все в этом месте волшебно, брат не обманул.

— Добро пожаловать, — тихо произносит подошедшая девушка в брючном костюме с удлиненным жилетом. — Пройдите, пожалуйста, за мной.

Она подводит меня к одному из столов и вручает два свитка.

— Как только определитесь с заказом, дайте знать, — говорит она. — Вы еще кого-то ждете?

— Да. Пришедший представится Никуласом, — киваю.

И девушка уходит. Так же тихо, как и пришла.

С каждой секундой я испытываю все больше беспокойства. Что-то идет не так, как нужно, и это угнетает. Пульсирующий на шее кулон тоже не внушает уверенности — он словно чувствует, что я подобралась слишком близко к разгадке какой-то тайны, поторапливает меня, будто отражает желание обладателя парного кулона — Кайда.

— Привет, — раздается над головой, и я резко поднимаю взгляд. Вскакиваю на ноги.

— Ник, ты пришел! — словами не передать, как я рада его видеть. Отчего-то казалось, что он проигнорирует мою просьбу. Но нет, лучший друг моего брата тут!

Подаюсь вперед и порывисто его обнимаю.

Он испуганно дергается, но берет себя в руки. Обнимает в ответ.

Что же с ним стало за это лето? Буквально недавно Никулас производил впечатление яркого и веселого парня, теперь же… ходячая тень. Под его глазами залегли синяки, лицо осунулось, одежда висела, даже руки чуть подрагивали.

— Элиан, что ты тут делаешь? — Ник садится напротив и окидывает меня обеспокоенным взглядом. Ты хоть понимаешь, как сильно ты рискуешь, оказавшись тут.

— Ник, Кайд пропал, как я могу сидеть в стороне? — вскидываю брови.

— Пропал, — эхом повторяет Ник и отводит взгляд.

— Тебе же что-то известно? — не хочу тянуть.

— Известно, — снова повторяет последнее слово моей фразы. И морщится, как от зубной боли. — Элиан… я пришел сюда не для того, чтобы что-то тебе рассказать, но чтобы предупредить. Не лезь в это дело.

— Ты шутишь? — внутри обрывается струна надежды. Надежды на то, что брат просто «загулял». Теперь я почти уверена, что они оба вляпались в какие-то крупные неприятности.

— Эли, твой брат не простит мне, — Ник качает головой. — Никогда не простит, и будет прав.

— Не простит тебе что?

— Я не могу… рассказать, — с его губ срывается болезненный вздох.

— Ник, во что вы вляпались? — спрашиваю строго, хотя внутри меня все сжимается в комок от ужаса. — Карточные игры? Долги? Перешли дорогу какому-то влиятельному купцу или аристократу?

— В этот раз все иначе, — Ник говорит серьезно, в его глазах плещется страх. Ник! Ник, которого раньше ничего не пугало, парень ко всему относился легко и с юмором. — На мне печать.

Парень приподнимает рукав рубашки и демонстрирует магический крест на запястье. Клятва Таинства. Наложивший этот знак взял обещание о том, что Ник не расскажет о чем-то. И, судя по всему, о чем-то важном. А если расскажет… поплатится жизнью.

— Что ты можешь мне рассказать? — осторожно спрашиваю я.

— Элиан… — он снова протяжно вздыхает. — Я бы ни о чем не хотел тебе рассказывать. Но в то же время понимаю, что ты продолжишь выяснять. И… — сглотнул, — Кайд бы не хотел, чтобы ты его искала. Да, точно, он бы не хотел! Считай, что он ушел. Покинул род. И это его выбор.

Ник лжет. Это бы понял любой, кто видел, как бегают его глаза, как сжимаются пальцы, как проступает испарина на лбу.

— Ник, скажи правду, — тихо прошу я, хотя голос дрожит. Я не понимаю, что происходит, не понимаю, что со всем этим делать.

— Элиан, ты же знаешь, — тон Ника становится более уверенным, — из-за тебя у Кайда было много проблем. Да-да, я в курсе, что ему частенько доставалось. Думаешь, он бы стал мириться с таким положением дел? Нет. Он уехал. Уехал навсегда, не ищи его. Иначе снова заставишь его страдать из-за тебя.

Слова задевают. Задевают настолько сильно, что начинает щипать в носу. Нет, он не мог. Кайд любил меня! Любил по-настоящему, ему незачем было играть братскую любовь, нас связывало слишком многое для такой фальши.

— Оставь его в покое. И занимайся своими делами, научись жить без Кайделиуса, — продолжает Ник. Каждое его слово будто гвоздь в крышке гроба, в котором я захоронила веру этому парню — лучшему другу моего брата. — Если он захочет, он даст тебе знать.

— Спасибо за информацию, — холодно отвечаю я, откидываясь на спинку мягкого стула.

— Эли, — Ник не отводит от меня взгляда. В нем даже на секунду промелькнуло сочувствие. — У него все хорошо.

— Да, спасибо, что сообщил, — не меняю тона.

— Теперь ты меня ненавидишь? — совершенно невеселая усмешка. — Гонца, принесшего дурную весть?

— Я отношусь к тебе так же, как и раньше, — а тут лукавлю. Я не знаю, как относиться к Нику. С одной стороны — на его руке печать Таинства, и кто знает, какие под ней условия. С другой — речь о моем брате, и Никулас был одной из ниточек, ведущей к его поискам. Теперь же ниточка оборвалась.

— Ты знаешь, что мой отец посылал твоему предложение о заключении брака? — внезапно произносит Ник.

— Что? — переспрашиваю я, удивляюсь не только смене темы, но и самой теме.

— Да, мы с Кайдом еще смеялись, что породнимся, — уголки его рта чуть дергаются в намеке на улыбку. — Твой брат хотел, чтобы ты была под моей защитой, под защитой моего рода. Да и ты, что уж таить, мне всегда нравилась как девушка.

— Зачем ты об этом сейчас говоришь?

Отрицание.

Гнев.

Торг.

Принятие.

Депрессия.

Все это я переживаю за одну секунду, в следующую уже беру себя в руки. Цепляю маску холодной сдержанности.

— Чтобы показать, что я тебе не враг. И никогда им не буду, — тихо отвечает Ник. — Мне жаль, что так вышло. И мне жаль, что твой отец посчитал, что лорд Алер подойдет тебе больше.

Последние слова Никулас едва ли не выплевывает.

— Спасибо за это, — сдержанно отвечаю я. — Пожалуй, мне нужно подумать.

Встаю из-за стола, бросаю еще один взгляд на Никуласа — он глаз даже не поднимает — и направляюсь к выходу.

Как же все задрало.

Лет с десяти я мечтала о жизни подальше от людей. Где-нибудь на берегу океана в небольшом домике, с парой слуг. Никаких тайн, загадок и интриг. Никаких сложностей… Никаких обид, лишних вопросов. Обыкновенная и спокойная жизнь. Но у меня никогда не получалось. Даже дома, с братом, матерью и отцом я постоянно была вовлечена во что-то, что сильно задевало зону личного комфорта.

Я выхожу на улице и чувствую, как по лицу текут капли. Слез, дождя — так ли это важно?

Иду вперед, не обращая внимания ни на нарастающий дождь, ни на порывистый ветер.

А что, если Ник не соврал? Что, если брата все достало куда сильнее, чем я считала? И в куда большем объеме. Достала не только тирания отца, бессловесность матушки, но и я?

Горячие слезы обжигают лицу, когда внутри разливается холодная пустота. Она воронкой затягивает все эмоции, всасывает мысли — что? где?почему? — все это резко перестает существовать, перестает быть важным.

Я чувствую себя выпотрошенной, даже магия разливается по телу без былой жгучести и нетерпимости.

— Эй, ледЯ, — словно сквозь вату слышу я насмешливое, — чего это такая ледя, и одна?

Усмехаюсь. Приплыли. И зачем только зашла в эти трущобы?

— Ой, смотрите, ледя еще и плачет. Может, того? Утешим ее?

Разрозненный нестройный хохот.

Чувствую, как кто-то хватает меня за руку. Поднимаю взгляд и вижу круглое лицо, с виду не обремененное ни умом, ни сообразительностью. Наглые заплывшие глазки, толстые пальцы, сальная кудрявая бородка. За его спиной еще трое, лица которых я не могу разглядеть. Но мне не страшно — пускаю по руке солидный заряд молнии, заставивший Детину ойкнуть и дернуться от боли. Есть еще желающий?

— А ледя-то кусается, — уже через секунду хохочет Детина. Кричит куда-то за спину, — Эй, Шакал, покажи леде, что ты тоже умеешь кусаться.

— Идите, куда шли, — слышу голос, пропитанный холодом, прямо за спиной. Чувствую тепло тела пришедшего на выручку. Ощущаю запах. Узнаю. И почему я не удивлена?

Глава 9. И — Иллюзорная иллюзия

22

— Ты в порядке? — Гильям Алер, собственной персоной.

— Да, вполне, — сухо отвечаю я, отводя взгляд.

Смотреть на распластанные по мостовой тела не хочется. Нет, никто из них серьезно не пострадал. Просто посылать в пешее эротическое путешествие наследника рода Алер после того, как он почти вежливо попросил не трогать его «невесту» — чревато последствиями. И последствия могут сильно болеть.

— До полуночи еще есть время, хочешь прогуляться? — его тон сквозит иронией.

— Я сняла комнату, — сухо сообщаю я. — Туда ближе.

Мне все равно, как это звучит, как может выглядеть со стороны. Я слишком отчетливо понимаю, что отделаться от внимания Гильяма малой кровью не удастся, придется рассказать хотя бы половину правды и надеяться, что произошедшее не дойдет до отца. Идти до «Сладкого гнома» далеко, да и желания никакого — дождь, ветер, настроение.

На плечи ложится теплая ткань. Ух ты, какая забота! Сперва морально нагнуть, потом прийти на выручку в подворотне, следом еще и плащом поделиться — как я «люблю» непоследовательных мужчин!

— Я начинаю задумываться о моральном облике супруги, если она с такой легкостью приглашает мужчин в свои комнаты, — тянет Гильям.

— Все надеюсь, что за этим аморальным поступком меня поймает жених, — огрызаюсь я.

— Ммм, искренне полагаешь, что это станет весомым основанием для отмены бракосочетания?

— Искренне полагаю, что это станет весомым основанием для того, чтобы узнать друг друга поближе.

— Куда уж ближе, — хмыкает. — За сегодняшний день я узнал достаточно для того, чтобы заинтересоваться в личности будущей супруги. Это надо же! Сперва подцепить принца, потом встретиться с бывшим претендентом на руку и сердце, даже осчастливить его своими объятиями…

— Я тоже узнала чуть больше о женихе, — подчеркиваю это слово. — не думала, что у него столько свободного времени, чтобы тратить его на слежку за возможной будущей женой.

— Возможной? — Алер явно веселится. — Этот вопрос даже не обсуждается. Я знаю только один случай, при котором реально отменить бракосочетание.

— Какой же?

— Смерть, — он отвечает настолько легко и просто, словно говорит о разведении бабочек.

— Какие прекрасные перспективы, — мрачно выдыхаю я.

— Раз уж мы с тобой, наконец, начали находить общий язык и ты не пытаешься строить из себя ту, кем не являешься, при мне, — смешливо продолжает он, — то вынужден тебе сообщить, что меня не так просто убить.

— Раз уж между нами наладились настолько доверительные отношения, то просто обязана пояснить, — ловлю себя на мысли, что мне начинает нравиться эта пикировка. — Убивать тебя я не планировала.

— Я не могу не порадоваться этому факту! Сразу видно, что мою невесту хорошо воспитали. Обязательно вышлю благодарственное письмо твоему батюшке.

23

Толкаю калитку во двор гостиного двора, где я сняла комнату. Сбоку фыркают лошади, в окнах таверны уютно горит свет, но я уверенно направляюсь к противоположной двери.

— О, леди, вы пришли! — восклицает смотрительница, примостившаяся под лестницей с томиком какого-то романа. Женщина лет сорока тут же вскакивает, запускает в прихожую несколько магических светляков. Видит Алера и испуганно выдыхает: — Ой…

— Он со мной, — устало поясняю я. Зачем-то добавляю: — Брат.

Стараюсь не обращать внимание на смешок за спиной. Не знаю, поверила она мне или нет, но ключи выдала. Даже спросила, нужно ли что-нибудь принести. Соглашаюсь на чай с выпечкой — согреться не помешает.

— Не так уж и плохо, сестренка, — протягивает Гильям, когда мы поднялись на нужный этаж в комнату.

Посреди нее стоит огромная чугунная ванная, выкрашенная в белый цвет. В углу небольшая кровать, с противоположной стороны — стол. Прямо возле входа разместился диван с двумя креслами и низкий кофейный столик посередине.

— Ну что, примем ванну? — Алера явно веселит вся сложившаяся ситуация. Но мне отчего-то не хочется смеяться. Я падаю на диван и протягиваю ноги, устало откидываюсь на мягкий подлокотник. — Ну так как, набираю воду?

— Нет, спасибо. Ванну я обычно принимаю в одиночестве, — деланно вежливо отвечаю.

— Ой ли, — с насмешкой протягивает он, расстегивая манжет рубашки и выпуская свою змею на пол. Ласково произносит: — Катрин, только не пугай маленьких девочек своими огромными клыками.

По телу проходят мурашки от странного ощущения дежа вю. Я это точно уж слышала.

Змея, тем временем, сползает на пол, вытягивается — словно человек, который долгое время провел в неудобной позе и сейчас хочет размять косточки. На одно мгновение мне даже становится жаль эту Катрин — приходится везде таскаться за этим типом — но я отбрасываю эти мысли в сторону. Это все же вининимус, самая опасная и ядовитая змея из всех известных.

Гильям хрипло смеется, глядя на Катрин. Та направляется к моей постели. Стоп, она что, хочет там отдохнуть?! Интересно, а Гильям еще и спит с этой змеей?! Черт… Это если все же придется исполнять супружеский долг, то под надзором этой леди?! Брррр….

— Элиан, прекрати, — улыбка Алера выглядит на его губах даже как-то чужеродно, непривычно видеть в обычно хмуром и собранном парне такие эмоции.

— То есть твоя Катрин ловит не только обрывки эмоций, но и мысли? — до меня, наконец, доходит. И из-за этого накатывает страх. Что она успела услышать?.. Что успела узнать?..

— Хочешь я тебе покажу? — внезапно спрашивает он. — Но после этого ты мне пообещаешь, что мы поговорим начистоту. По рукам?

— По рукам, — осторожно отвечаю я. Довольно странно чувствовать, что тебя загоняют в ловушку, когда у тебя и так нет выбора.

— Катрин, ты ведь не против? — уточняет он.

И уже через пару секунд Гильям в несколько шагов сокращает расстояние между нами, присаживается в кресло и начинает скручивать перстень со своей руки.

— Дай руку, — в его тоне вновь слышится приказ. Но я не спорю, мне интересно.

Его холодные пальцы мягко касаются моих, второй рукой — той, где у него кольцо, — он проходится по моему безымянному, что-то вполголоса шепчет. Ледяной перстень касается кожи, но стоит ему добраться назначенного ему места, мгновенно теплеет, даже наливается жаром.

— Элиан, — слышу шепот в голове, — здравс-с-с-твуй!

Он тихий, шелестящий, но в то же время какой-то гипнотизирующий.

— Доверьс-с-ся Алеру, он не предас-с-ст, — продолжает обладательница голоса. Я не понимаю, откуда идет звук, испуганно озираюсь. — Он может быть хорош-ш-шим другом.

Поддавшись ежесекундной мысли, опускаю взгляд. И вижу Катрин. Она поднимает на меня голову, внимательно смотрит на меня своими глазками-рубинами.

— Это… это она? — хрипло спрашиваю у Алера, не поднимая глаз.

— Ты так удивляеш-ш-шся, будто это наша первая вс-с-с-стреча, — забавляется Катрин.

— Думаю, достаточно, — сухо выдыхает Алер, и обхватывает пальцами свое кольцо. Оно послушно слезает с пальца.

— Хорош-ш-шая девочка, прелес-с-с-стная, — последнее, что я успеваю услышать.

24

— Что это было? — вопросы нарастают с упорством снежного кома, скатывающегося с горы, но выдаю только этот.

— А что, не поняла? — приподняв одну бровь, спрашивает Алер.

— Я сейчас разговаривала с твоей змеей?.. — получается не то вопрос, не то утверждение. — Разве это возможно?

— Разве это возможно, — передразнивает меня Алер и закатывает глаза. — Возможно. Теперь рассказывай.

— Что? — тяну время. Понимаю, что придется, но хочу подобрать верные слова.

— Как ты тут оказалась? Зачем? Какой твой дальнейший план? — загибает пальцы Гильям, — Ты выбрала цвет для пригласительных на наше бракосочетание? Будем ли звать Его величество?

— Ты издеваешься, да? — сдерживаю смешок и спрашиваю намеренно серьезно.

— Нет, я вполне серьезен, — у него и правда получается сказать это с таким пренебрежением, будто он оскорбился моему вопросу. — Элиан, у меня не так много времени. И не так много желания дать тебе шанс.

— Дать тебе шанс, — теперь передразниваю я, намеренно тонким голоском. — Обет молчания? Клятва на крови?

— Ты издеваешься, да? — он повторяет мой вопрос. Вся пикировка походит на макромэ, где мы то передразниваем друг друга, то пародируем. — Я рассказал и, что важнее, показал тебе достаточно, чтобы ты чувствовала себя в безопасности от того, что я стану посвящен в твою тайну.

«Твою тайну» он выдает с такой насмешкой, словно сам секрет детский, из категории — я закопал ключик от сундука с любимыми игрушками в саду под раскидистым зеленым деревом.

Я молчу. Вот вроде хочу начать говорить, но не знаю как.

— Элиан, у тебя три секунды, — раздраженно выплевывает он, возвращаясь в привычное для меня амплуа раздражающего му…жчину. И как я только могла очароваться? Пусть на несколько мгновений, но все же. — Три, два, один…

Тук-тук-тук!

— Леди, я принесла чай, — спасает смотрительница, и я тут же вскакиваю с дивана, чтобы открыть дверь. Женщина привезла сервированный столик на колесиках, и я пропускаю ее внутрь. Стоит ей переступить порог, как взгляд становится цепким, она осматривает комнату до мельчайших деталей. Словно стремится найти что-то ужасное.

— Кажется, вам пора, — холодно бросает ей Гильям. — Столик оставьте на том самом месте.

— Ах, да-да, точно, — взгляд снова меняется. Теперь он глуповатый и легкомысленный. Смотрительница разворачивается на каблуках, я закрываю за ней дверь.

— Думаю, что тебе стоит переночевать в другом месте, — ровным тоном произносит Алер.

— Почему?

Гильям молчит, смотрит на меня с вызовом, чуть приподняв бровь. Даже руки на груди скрещивает так, что во всей его позе читается осуждение.

— Гильям, — выдыхаю, — я…

И вновь молчу. Смотрю в эти темные глаза, скольжу взглядом по светлым волосам, точеным чертам лица и отчетливо понимаю — я не доверяю этому типу. Вот совершенно не доверяю! Меня пугает он, меня пугает игра, которую Алер затеял. В том, что это игра, я не сомневаюсь. Вот только если он играет развлечения ради, скорее по привычке, чем по необходимости, то для меня это вопрос жизни и смерти брата. Возможно, моей.

— Ооо, я могу облегчить тебе задачу, — резко выдает он, махнув рукой. С его длинных тонких пальцев слетает сноп искр, разлетаются по всей комнате, защищая ее от прослушки. «Своевременно».

— Ты приехала сюда несколько дней назад, — начинает он, и я напряженно замираю, — приехала под личиной другого человека. Посчитала, что всех проведешь своей иллюзией и вымышленным именем…

Он проговаривает каждое слово так, словно гвозди забивает. Я слушаю и… и ничего не чувствую: ни страха, ни удивления. Накрывает какой-то странной апатией.

— … сразу же попала в особый список слабых студентов, привлекла внимание братьев Баркель, даже со мной умудрилась пересечься. Но все равно стоишь на своем, следуешь какому-то идиотскому плану. И вот единственный вопрос, который у меня есть — Элиан, у тебя мозги-то есть? Так подставляться?! Или, по-твоему, академия Лойнех — это горстка кретинов, не способных сложить два вектора?

Я насупившись молчу.

— Нет, играть в молчанку, это, безусловно, хорошо, — его слова сквозят злостью, — но не в сложившейся ситуации, Элиан. Ну так как, составим письмо отцу вместе?

Он легко провел пальцами в воздухе, материализуя свиток и перо, зависшие прямо перед ним. Мне хватает секунды, чтобы среагировать. Щелкаю пальцами — скорее, дань традициям, чем необходимость, — и бумагу накрывает пламенем. Уже через мгновение от нее ничего не остается.

— Мой брат, Кайделиус, пропал, — я решаюсь, Алер и так уже знает слишком многое. — И не выходит на связь. Да, он уже уходил в загулы, но в этот раз все по-особенному.

Тяну за цепочку, и из-под платья показывается кулон.

— Еще неделю назад он покрылся изморозью. Думаю, для тебя не секрет, что это значит, — продолжаю, — именно из-за этого мне пришлось пойти на хитрость и отправиться в академию Лойнех. Сегодня я встречалась с его лучшим другом — Никуласом. Но, увы, он не смог сказать ничего значимого.

— Да неужели, — с явным сарказмом в голосе произносит Алер. — Видишь, не такая уж большая проблема обо всем рассказать.

Кажется, сказанное совершенно его не удивляет. Видимо, благодаря Катрин он и так обо всем знал. Вот тебе и «доверяй».

— Посмотрела бы я, что бы вышло, если бы я трезвонила об этом на каждом углу, — едко отвечаю я. — Только, желательно, со стороны.

— Я — не каждый угол, — Гильям подходит к привезенному смотрительницей столику и внимательно разглядывает его содержимое, шепчет какую-то короткую фразу. — Мой вопрос, кстати, остается в силе.

— Какой?

— У тебя есть мозги?

— Мм, я думала он риторический, но если ты пропускал академический курс анатомии живых существ, то вынуждена сообщить, что ни человек, ни, тем более, чаровник не может существовать без мозгов.

— Кажется, в курс стоит внести изменения, передо мной исключение, — в тон мне отвечает Гильм, разливая по чашкам чай.

— Если ты закончил и узнал все, что тебе нужно, то дверь справа от тебя, — равнодушно пожимаю плечами. Мне уже все равно — расскажет он отцу, принцу или самому королю — я просто хочу, чтобы он ушел. Ушел и позволил разработать хоть какой-то план для побега. Интересно, если я вернусь в родное королевство, примет ли меня дядя, если я напишу официальный отказ от трона. Поможет ли он найти Кайда? Вышлет ли официальный запрос местному Его величеству?

— Я еще даже не начинал, — протягивает кружку мне и устраивается в кресле сбоку. — Просто посчитал, что для начала стоит тебе показать, насколько твой план выглядит глупым. Чтобы ты наверняка понимала, я уточню… Если я раскрыл тебя за пару дней, то другим понадобится немногим больше.

— А тогда… в ванной комнате, ты уже знал, да? — внезапно проснулось любопытство.

— Я узнал в тот же день, когда ты представилась младшим сыном барона Шеклис, — хмыкнул он. — Что касается Никуласа, так это неудивительно, что он тебе не сказал.

Последнюю фразы выдает задумчиво. Я же пытаюсь переварить события последних двадцати минут.

— Почему?

— У него явно к тебе какие-то нежные чувства, — фыркает, — и своим молчанием он попытался тебя защитить, это же просто.

— Прости, я не эксперт по нежным чувствам.

— Тем лучше, — делает глоток. — Думаю, настало время помочь тебе снять розовые очки, в которые ты так вцепилась.

25

Смотрю на него испытующе. Он снова что-то задумал?

— Но разговор тебе предлагаю продолжить в более безопасном месте, — продолжает он. — Если, конечно, в список твоих хобби не входит спасение от наемных убийц. Я этому даже не удивлюсь, кстати.

— Наемных убийц? — руки холодеют от осознания того, что я вновь куда-то вляпалась, и в этот раз по собственной глупости.

— О, Элиан, ты заставляешь разочаровываться в твоем уме, — на лице ни один мускул не дрогнул, Гильям продолжает попивать чай. — Так что, через дверь или окно?

— Окно, — отвечаю я, все еще не веря, что за мной и правда началась охота.

— Ошибка номер один, — усмехается Алер в чашку. — Именно через окно они и попытаются проникнуть в твою комнату. Все еще не хочешь принять ванну? Она прямо в центре комнаты, ты значительно облегчишь своим убийцам жизнь.

— Дверь, — сквозь зубы цежу я. — И уж прости, у меня нет ручного телепата за пазухой. Точнее, в рукаве.

— Пра-а-авильно, — с издевкой тянет он и отставляет кружку. — В коридоре нас поджидает только дура-смотрительница, чьим разумом так легко завладеть. Готова?

Я беру легкий рюкзак и подхожу к двери. Прикрываю глаза и выпускаю чары. Они выходят с неохотцей — магический резерв восстановился не до конца — прощупывают коридор. Женщина и правда неподалеку от двери, будто бы чего-то поджидает. Чары окутывают ее тело сродни змеям, я выдыхаю — и в этот же момент слышу звук падения тела о пол.

— Неплохо, — снисходительно произносит Алер и, оттеснив меня от двери, выходит первым. Я молча скриплю зубами, следую за ним. Чуть не наступаю на Катрин, ползущую за своим хозяином, но та вовремя отводит свой хвост.

А может, Алера этим убийцам сдать? Навесить на него чары иллюзий, попытаться заблокировать магию… Так мой секрет останется только моим, и мне не придется танцевать под чужую дудку. Мысль дурацкая, я это понимаю, но отделаться от нее не получается.

— Не самая лучшая идея, — флегматично произносит Алер.

— Хватит сидеть у меня в голове! — возмущаюсь.

— Учись тихо думать. Катрин далеко не каждого удается так легко подслушать.

— А ты Катрин… — выдыхаю раздраженно. — Вот никакой женской солидарности!

— Тшшш, — Алер, до этого осторожно идущий вдоль стены, останавливается и накрывает своей рукой мой рот. Мне хочется отпрянуть, но я замираю, прислушиваюсь. Внизу кто-то ходит, каждый шаг отдается тихим эхом. — Еще раз сможешь?

Гильям спрашивает тихо, почти выдыхает мне на ухо. Я киваю, прикрываю глаза. Вновь обращаюсь к магии, спускаю с пальцев чары — и те длинными щупальцами проходят сквозь пол, нащупывают человека и накрывают его сном. Чистая работа, прям сама собой горжусь.

Моя личная придумка, формулой которой я не хотела ни с кем делиться.

— Идем, — Алер перехватывает мою руку, тянет за собой.

Зачем? Я же могу сама передвигаться.

Вслух однако ничего не говорю. Не время и не место для того, чтобы спорить. Сверху хлопает рама окна, и я ускоряю темп, уже не боясь, что нас услышат.

По сторонам не смотрю, иду к входной двери.

Холодный воздух врывается в легкие, мелкая морось тут же окутывает тело, но мне тепло. В висках стучит, но дыхание размеренное, движения собранные — я не боюсь, я не переживаю, словно меня охватило ледяное спокойствие и уверенность в собственных действиях.

Да и не боялась, если честно. Ни тогда, в подворотне, ни сейчас. С уличными пьяницами-то у меня хватило бы сил справиться, а с у обычных наемников нет шанса против одновременно вининумиса, меня и Алера.

— Перелезай, — командует «жених», когда мы добираемся до изгороди на заднем дворе гостевого дома.

Железный забор с острыми наконечниками на навершении. Легко сказать «перелезай»… Секунда, и Алер уже на противоположной стороне. Стоит, смотрит на меня снисходительно и как-то выжидающе.

Ладно. Схватываемся, тянемся, перебрасываем ногу, вторую и спрыгиваем. Куда как проще занятий по физической подготовке в Академии Лойнех. Черт, а вот платье я никак не планировала рвать! О, великий Канис, ты решил отправить меня по всем кругам преисподней?

— И куда мы идём? — спрашиваю намеренно холодно и спокойно, словно ничего не произошло.

— Ко мне, — в тон отвечает Алер, приобнимая меня за талию. Шипит сквозь зубы: — Только не дергайся, дорогая невеста. Просто мне очень интересно, с кем ты умудрилась поделиться зачарованной кровью. Именно по ней тебя и отследили.

Сердце замирает от ужаса. До меня, наконец, доходит весь абсурд ситуации. Тело сковывает холод, не имеющий никакого отношения к погоде.

Единственное место, где есть моя зачарованная кровь — королевская рубиновая комната. Самое охраняемое место в моем родном королевстве, именно там по стенам вьется древо рода, куда закладывают каплю крови еще при рождении нового потомка. Значит… значит, это дядя отправил ко мне наемников? Но зачем? Я ведь лишь шестая в очереди на трон!

А вот твой братец — пятый, — подсказывает внутренний голос.

Я спотыкаюсь. Может ли дядя желать нашей с братом смерти? Он всегда казался мне добродушным мужчиной, в детстве дарил мне подарки. И чего они только не поделили с моим отцом?! Неужели дурацкий стул, скипетр и жезл?

— Сюда, — Алер не прерывал моих размышлений всю дорогу, молча шел по улице, чуть поддерживая меня за талию.

Первые девять месяцев своей жизни отец провел в одной утробе с наследным принцем королевства Маррол. Лариону Зерг удалось родиться всего на минуту раньше папы, тут же унаследовав и вереницу титулов и регалии монарха. Отцу же пришлось довольствоваться почетным вторым местом в очереди на трон, но ровно до того момента, как у дядюшки родились дети. Сперва первый, потом второй, третий, четвертый, пятый… Именно из-за последнего все и началось. Я хорошо помню малыша с большими зелеными, как у всех из рода Зерг, глазами и светлыми кудрями. Он стал первым из отпрысков Его величества, кто унаследовал такой же большой магический резерв, все остальные дети были весьма усредненными магами. Но малыш Норлан не прожил и года. Одни говорят, что его подкосила лихорадка, блуждающая тогда по Марролу, другие вещали про яд, добавленный в детскую кашу, но дядюшка отчего-то был уверен, что к его смерти причастен мой отец.

Якобы папа слишком гордился, что оба его отпрыска стали выдающимися чаровниками от природы, и не смог смириться с тем, что в семье появился еще один. В тот же момент по Марролу стали ходить слухи, что за слабым правителем никто не последует, что именно Кайд должен унаследовать трон, но перед ним дядюшка должен отдать власть моему папе. Именно тогда нам пришлось покинуть и родную усадьбу, и королевство. Отец даже написал официальный отказ от престолонаследия, чтобы дядя дал нам спокойно уйти на второй план.

Дал уйти, но желания поквитаться не оставил.

Но если бы Его величество добрался до Кайда, был бы брат живым? Вряд ли. Может, ему удалось бежать? И именно поэтому он не хочет выходить на связь, боится себя обнаружить?

Едва ли не физически ощущаю, как голова начинает болеть от множащихся вопросов. Все происходящее набирает такие обороты, что с каждой минутой я понимаю все меньше и меньше.

Невысокие трехэтажные дома по сторонам давят, редкие прохожие заставляют вздрагивать от страха каждый раз, как проходят мимо.

— Ты знаешь, как можно заблокировать поиск по зачарованной крови? — тихо спрашиваю я у Алера.

Могу ли я ему доверять? Нет. Есть ли у меня выбор? Нет. Преследует ли Алер какие-то свои цели? Уверена, что так оно и есть.

— Пока я рядом, — он легко проводит пальцами по моей руке, — тебя не смогут отыскать. Родовое кольцо дает уйму привилегий.

— В твоей семье были артефакторы? — вяло спрашиваю, хочу отложить все размышления на потом, чтобы не принимать поспешных необдуманных решений.

— Мама была очень талантливым артефактором, — сухо отвечает он. — Но умерла еще до того, как полностью истощила свой потенциал.

— Пусть запоздало, но выражаю сочувствие.

— Мне было три, когда ее не стало. Я все равно не помню эту женщину, — Алер говорит настолько безэмоционально, будто вообще не скорбит. — Мы пришли.

Кивает на дверь, с виду самую обычную дверь самого обычного дома. Но стоит нам подойти ближе, как она преображается, на ней проявляются узоры, покрывается золотом ручка. Алер касается ее рукой, и она бесшумно отворяется. Таких чар мне еще не доводилось видеть.

— Чувствуй себя как дома, — протягивает он, перекладывая руку с талии на локоть.

В просторной прихожей зажигается свет, дверь закрывается. Катрин, следующая все это время за нами, извивается в сторону арочного прохода. Теперь мы идем за ней.

— Я купил этот дом, когда только поступил в Академию Лойнех, — Алер ответил на мой немой вопрос. — Мне всегда нравился Пресден.

— Выгодно быть наследником рода, — невнятно пробормотала я. Моя семья ничуть не беднее его, но даже если бы я копила все выданные мне средства «на булавки», на дом бы не хватило. Разве что на подделку документов, лошадь, мужскую одежду…

В гостиной тепло, уже горит камин, а под потолком зависло несколько светляков, освещающих комнату, выполненную в темных изумрудных тонах. С виду мягкий диван манит, хочется завернуться в шерстяной плед, аккуратно сложенный на подлокотнике.

— Элиан, — Гильям чуть тянет мой локоть на себя, и мне приходится повернуться. Сталкиваюсь взглядом с темными глазами, и меня прошибает дрожь. Этот взгляд обжигает, заставляет увериться, что в чьих-то глазах черти могут танцевать настолько неприличные танцы. — Подними волосы.

— Зачем? — вырывается вопрос. Но Алер поджимает губы и приподнимает густые брови. Я слушаюсь. Не ожидала от себя такой покладистости. Особенно, по отношению к нему.

На шею ложится что-то холодное, и я вздрагиваю от неожиданности. Опускаю взгляд, и вижу тонкую цепочку, на которой висит кольцо, точная копия того, что на пальце у Гильяма.

— Цепочку невозможно повредить и расстегнуть без моего на то желания, — он разрывает прикосновения. — Благодаря ему тебя не обнаружат по зачарованной крови и не смогут отловить твою иллюзию в Академии.

Одному только Канису известно, чего мне стоит взять себя в руки.

— Это обручальное кольцо? — отхожу к окну и смотрю на пустынную улицу.

— Да, оно должно было стать твоим, если бы ты ответила на приглашение отца согласием, — отвечает Гильям, проходя к буфетному шкафу. — Вина? Хереса?

— Я не люблю алкоголь.

— Тебе надо согреться. И алкоголь способствует более откровенной беседе.

— Тогда вина, — равнодушно отвечаю, разворачиваясь спиной к окну. Складываю руки на груди и окидываю разливающего по бокалам вино Алера внимательным взглядом. — Гильям, не хочу, чтобы ты посчитал меня неблагодарной взбалмошной дамой. Спасибо за то, что вмешался.

— Пожалуйста, — просто отвечает он.

— … и я понимаю, что все, что сейчас происходит, не просто так. И понимаю, что у помощи каждого человека есть цена. Какая цена у тебя?

— Присаживайся, — он протягивает бокал с темно-красной жидкостью, оставляющей на тонких стеклянных стенках мутные разводы.

Беру бокал и делаю глоток. Вино терпкое, с ярко выраженным виноградным послевкусием.

— Над родом Алеров уже сотню лет лежит проклятие, — внезапно начинает он. Даже слишком внезапно. И слишком откровенно. — Разгадать которое нам с отцом удалось совсем недавно. Не знаю, за что боги решили проклясть всю нашу семью, но факт остается фактом. Стоит хоть одной женщине забеременеть от Алера, как уже через несколько лет она умирает.

Гильям не смотрит на меня, только перед собой. Это откровение дается ему нелегко.

— Это проклятие породило множество слухов вокруг нашей семьи, и если бы оно не приносило столько боли, то было бы очень полезным. Наш род по-настоящему боятся, с ним считаются. Еще бы, мы столь преданы короне, сколь и опасны для ее врагов. Только Его величество король Лойнех знает о том, какая туча сгустилась над нашими головами. Еще бы, стоило нам разгадать скрытый шифр, как никто из мужчин рода не захотел так рисковать. Можно сказать, до определенного момента продолжение рода под большим вопросом.

— До определенного момента? — в комнате повисает тишина, и я рашаюсь ее нарушить.

— Будущий глава рода, наследник крови, должен соблюсти ряд правил для того, чтобы снять проклятие, — Алер продолжает. — Первое — он должен выбрать жену самостоятельно, а не по указке, не по расчету. Второе — жена должна обладать королевской кровью. Третье — между ними не должно быть тайн.

— Звучит как идеальные семейные отношения, — не удержалась от колкости.

— И при этом значительно сужает список претенденток, — криво усмехается. — Но я подошел к выбору серьезно.

— Начал подбивать клинья к принцессе Корнелии? — хмыкнула, вспоминая события из прошлого. Еще пару лет назад лорд Алер и правда крутился вокруг принцессы, пытаясь добиться ее расположения. Но если верить слухам, ту больше интересовали простые слуги и садовники, но никак не потомки древнейшего рода.

— Ох, не напоминай, — закатил глаза, на губах мелькнула улыбка. — Знаешь, это было невыносимо! Да и эта ее подружка, леди Лис, вечно путала планы. Она мне прямо и заявила, что если с головы ее драгоценной Корнелии упадет хоть один волос, то она лично подложит мне в постель змею, от зубов которой не спасет ни одно противоядие.

Я не удержалась от смешка. Если родовое кольцо помогает Гильяму общаться со змеями, то последнее, чем его стоит пугать — так это пресмыкающимися.

— В общем, Корнелия довольно быстро стала не самым подходящим вариантом. Да и ее отец в открытую заявил, что не станет рисковать дочерью.

Ага, а вот рисковать опальной Элиан Зерг вполне себе вариант.

— После я узнал про тебя. На балах и светских приемах ты была такой неприметной и тихой, что когда я начал изучать твою историю, не поверил. Еще больше удивился, установив слежку. Игорные дома, серьезно? Про публичные вообще молчу. Буду искренне верить, что туда тебя занесло исключительно из-за братца. В противном случае, чтобы снять проклятие не обязательна жена — девственница.

— Это так мило с твоей стороны, — заметила я, усмиряя бушующее внутри раздражение. Хочет использовать в своих целях, назначил слежку, выждал момент, когда я не смогу отказаться от его помощи и явно наслаждается ситуацией! — Благодарю за проявленное беспокойство о моем моральном облике.

— По большому счету, мне глубоко параллельно на твой моральный облик, — губы Гильяма расплылись в усмешке. — Будь моя воля, я бы даже рассказывать тебе обо всем этом не стал. Но увы…

О да, спасибо богам, наложившим такое условие для снятия проклятия, я хотя бы буду в курсе того, что меня используют.

— И знаешь, Элиан, — он раскатывает мое имя по языку, отчего становится как-то неприятно, — меня даже обрадовало, что ты далеко не дура. По крайней мере, за редким исключениями в определенных ситуациях. В какой-то момент мне даже показалось, что ты — идеальный вариант.

— Теперь ты в этом сомневаешься? — не могу удержаться от ехидного вопроса.

— Теперь появились сложности, которые решать придется мне, — спокойно отвечает Алер, делая еще один глоток. — Тратить время на поиск новой невесты из-за того, что старая умерла, роскошь. Не так много девушек, в жилах которых течет кровь монархов, согласятся стать женой наследнику рода, за спиной которого ходит столько слухов. И это я молчу про долгие годы войны с другими королевствами.

Он говорит об этом настолько буднично и просто, словно не про мою жизнь, а про погоду за окном. Что-то вроде: «На улице моросит дождь, к утру обещают похолодание. И вместе с погодой охладеет и твое тело, если я не окажу тебе свою бесценную помощь».

— Что мешает тебе заключить брак со мной прямо сейчас? Ну, чтобы в будущем не заморачиваться с решением моих проблем, — интонацией подчеркиваю слово «моих».

— А может, я хочу тебе помочь? — спрашивает он, не сводя с меня цепкого взгляда. Мне неуютно, но я его выдерживаю.

— Гильям, не смеши, — позволяю себе улыбнуться, — мне показалось, ты не из тех людей, кто так легко тратит свое время на помощь нуждающимся. Но ты не переживай, мне терять уже нечего. Я, так и быть, помогу тебе справиться с проклятием, а потом отправляюсь в руки наемных убийц.

Каждое мое слово сквозит издевкой. Причем издевкой не над лордом Алером, а над самой собой.

— Мне не нужен классический брак, — он пропускает мою тираду мимо ушей, — мне нужен деловой партнер. Супруга, знающая мои тайны, но не болтающая о них направо и налево. Супруга, которой будет предоставлена полная свобода действий, в том числе на измены. Супруга, которая будет благодарна. Сперва я думал, что добьюсь твоей благодарности из-за того, что вытащу тебя из-под гнета отца. Потом узнал от Катрин о том, что ты с братом планировала сбежать, как только он закончит Академию. И, признаюсь, сложившаяся ситуация как никогда кстати играет мне на руку. У меня появилась возможность расплатиться с тобой за помощь, оказанную при снятии проклятия.

— Как это… громко думать? — задаю вопрос. — И как думать тихо?

— Что? — он не понимает, явно удивлен вопросу.

— Как думать так, чтобы твой личный чешуйчатый телепат перестал слушать мои мысли?

— Это единственное, что тебя сейчас волнует?

— Я предпочитаю решать вопросы постепенно, — отвечаю холодно, стараясь ни о чем не думать. — Ну же, Гильям, отвечай. Ты ведь не можешь допустить, чтобы между нами осталась хоть одна маленькая тайна? Видимо, потому и медлишь с браком. Чтобы их точно не осталось.

— Элиан… — он выдыхает, я вижу, как раздуваются его ноздри. Судя по всему, от злости. — Я не могу допустить, чтобы с твоей стороны тоже остались тайны.

— Хочешь эту крохотную тайну оставить напоследок? — усмехаюсь. Ничего другого от наследника рода Алеров я и не ждала. — Ну и ладно. Сама разберусь.

Делаю еще глоток, встаю с дивана и подхожу к Гильяму. Он не сводит с меня глаз. То ли мне удается «думать тихо», то ли Катрин не передает своему хозяину мои мысли.

— Предлагаю заключить договор, — говорю быстро, чтобы не растерять уверенности. — Ты помогаешь мне отыскать брата, я помогаю тебе в снятии проклятия. По рукам?

Я протягиваю руку.

Он бросает на меня еще один испытующий взгляд и протягивает кисть в ответ.

— Как только проклятие будет снято, ты помогаешь нам с братом сбежать, а я уношу все тайны семьи Алер в могилу.

Пытаюсь расцепить рукопожатие, но Гильям не дает.

— Ты забыла об одной важной детали, — парень улыбается, — мне будет нужен наследник.

— Но при этом ты не можешь гарантировать, что я останусь в живых после того, как рожу?

— Не могу.

— А будет ли считаться наследником ребенок, рожденный другой женщиной, но от тебя? — пытаюсь найти выход.

— Нет в тебе альтруизма, — замечает он, еще крепче вцепившись в мою руку.

— Вау, у нас есть что-то общее.

— После заключения брака, о котором говорится в скрижали, ребенок, зачатый другой женщиной, тоже может быть наследником. Но под заключением брака подразумевается, кхм, и выполнение супружеского долга.

— Пф, напугал, — храбрюсь. Думать о выполнении супружеского долга не хочется совершенно, особенно в контексте лорда Алера. С другой стороны, я однажды подслушала, как две служанки обсуждали потерю девственности, и фраза: «Ерунда, как будто комарик укусил», конечно, не внушает уверенности, но и тошнотворных рефлексов не вызывает. — Я уточню. Мы с тобой переспим, после чего ты идешь делать наследника с другой девушкой. Если она остается в живых, то проклятие снято, и я могу двигать на все четыре стороны. Но до того моменты я и мой брат находимся под протекцией твоей семьи.

— Ох, какая испорченная девочка мне досталась, — опять эти бесенята, пляшущие в темных глазах.

— Я жду ответ, — пытаюсь разорвать рукопожатие, намекая, что обсуждение условий затянулось.

— Для начала мы с тобой заключаем брак официально, — он становится серьезным, — а потом все так, как ты перечислила. Договорились?

— Да, — выдыхаю.

Над нами рассыпается сноп холодных искр. Магия приняла условия нашего договора.

— Какой у нас план? — я возвращаюсь на диван и, как ни в чем не бывало, делаю еще один глоток вина.

О, великий Канис, почему при каждом принятом мною решении я все отчетливее чувствую сгустившееся вокруг болото? И отчего мне кажется, будто я заключила сделку с самим дьяволом и не учла что-то важное?

Глава 10. К — Кстати, о птичках

26

— Подъем! Физическая подготовка, — раздается за дверью через секунду после того, как я открыла глаза.

Хочется взвыть. Мало того, что я совершенно не выспалась, так еще и резерв за эти выходные не восстановила в должной мере! Тело ломит так, что даже оторвать себя от постели сложно, не то, что идти на физическую подготовку.

Еще и за окном унылая серость, моросит дождь. Сейчас бы приготовить кофий, взять с кухни свежего печенья и завернуться в теплый плед, а никак не скакать по грязи под острым взглядом одного из самых жестокосердных преподавателей.

И, наконец, вишенкой на торте становится ноющая боль внизу живота. То самое состояние, когда нестерпимо хочется сладкого и убивать. Вот только в мужской академии магии с первым напряженка, а за второе можно схлопотать по шапке.

Кое-как уговариваю себя встать, переодеваюсь и только после этого цепляю на себя иллюзию. За этот период в дверь умудрились постучать четыре раза, но я упорно делаю вид, что не замечаю. Ну не убьют же меня за опоздание!

По плану, который мы с Алером разрабатывали львиную часть выходных, я должна еще какое-то время оставаться в Академии Лойнех. Наемным убийцам так просто сюда не попасть, даже если они обнаружат тут мое присутствие. Правда у них всегда остается шанс нацепить иллюзию какого-нибудь местного студента, но мне хочется надеяться, что так легко управлять и потенциалом, и резервом может не каждый. Если уж даже Гильям похвалил мои магические навыки, то мне точно есть, чем гордиться.

На площадку, где обычно проходит физическая подготовка среди всех студентов академии, пребываю в числе последних. Мои догадки касательно «бегать по грязи» подтверждаются. Перед нами полоса препятствий: дорога, залитая мокрой грязью, чучела, набитые сеном и игриво подергивающие плечами с помощью магии, какие-то деревянные балки, о предназначении которых мне остается только догадываться. Все это вгоняет в тоску и уныние.

— Думаю, вы знаете, что делать, — до меня доносится приглушенный голос преподавателя. Кулаки непроизвольно сжимаются.

Залечь на дно в Пресдене, вот, что мне стоило сделать. Если уж на моей стороне один из студентов академии Лойнех, мне не стоило сюда возвращаться. Все равно мне пока не удается найти хоть какие-то улики, способные привести меня к брату. В Пресдене же я бы могла пройтись по его любимым кабакам… Тоже дело.

Я сама не понимаю, когда начинаю бежать. Просто осознаю, что двигаюсь в такт толпе. В голове гудит, в глазах прыгают мушки. Стоило, наверное, выпить хоть какое-нибудь укрепляющее зелье. И к черту тот факт, что оно в течении нескольких дней строго противопоказано. Не умру же я от пары глотков…

Гул нарастает, количество мушек увеличивается. Каждый шаг отдается в голове резким стуком, ноги наливаются свинцовой тяжестью.

Великий Канис, дай мне сил, а? По-братски прошу. Точнее, по-сестренски. Отсыпь хоть немного удачи, умоляю, смиренно бью челом и далее по списку.

Но божество словно насмехается, я спотыкаюсь о корягу и чуть не падаю в жидкую грязь, в которой и так увязают ноги. Сбавляю темп, стараюсь выровнять дыхание. Бегу самой последней, впереди только мутной картинкой виднеются спины студентов. С губ слетает не то всхлип, не то хрип, и я чувствую, что земля уходит из-под ног.

Грязь холодная, мокрая и обволакивающая. Она почти сразу захватывает в густой кокон, руки тяжелеют, я не могу на них опереться, чтобы встать.

— Нет, Элиан, ты все же форменная дура, — слышу горячий шепот, чувствую, как меня водружают на ноги. — Если тебя сейчас в лекарский блок отправят, то всем сразу станет известно, кто ты. Ты зафига на физподготовку выперлась?! Не могла отсидеться?!

— Гильям, мне очень хреново, — бормочу, пытаясь уцепиться за его спину. Как он тут оказался? Насколько мне известно, четвертый курс посещает эти занятия по желанию. — Отложи свои нравоучения на потом.

На губах неприятный привкус желчи, меня мутит. Я с трудом понимаю, что происходит, пытаюсь сделать шаг самостоятельно, но снова чуть ли не падаю.

— Расслабься, — цедит Алер на самое ухо, придерживает меня. — Попытайся навесить долгосрочную иллюзию на случай, если ты потеряешь сознание. Я доведу тебя до комнаты.

С пальцев срывается невидимая магия, окутывает тело в прозрачный кокон с моей же вложенной энергией. Это последнее, что я чувствую.

— Студент Алер, ваших рук дело? — сквозь сознание проникают ледяные нотки голоса второго принца Мэтта. Последнее, что слышу.

27

Никогда не любила морские путешествия. И сейчас, на этих волнах в безвременье, меня сильно мутит. Я хочу выбраться, выплыть к свету, но не могу пошевелить ни рукой, ни ногой. На голове будто железный обруч, становящийся все уже и уже с каждым вдохом.

Тело стягивает всепоглощающим ужасом, мне кажется, что сейчас меня утянут под воду, и я никогда не смогу выбраться. Почти физически ощущаю, как на щиколотке сцепляются щупальцы, как нечто с силой тянет на дно…

— Элиан, — и легкое прикосновение к плечу. Я дергаюсь и вскакиваю, дыхание неровное, я не понимаю, где нахожусь. — Вот только сонного паралича тебе для полного счастья не хватало.

Взглядом сталкиваюсь с темными глазами. Гильям, снова он. Под маской балагура проглядывается и усталость, и раздражение.

— Что… что произошло? Меня раскрыли? — во рту сухо. Я осматриваюсь и понимаю, что нахожусь в своей комнате. За окном сумерки, видимо, в бессознанке я провела весь день. Прекр-р-расно!

— Ага, конечно, — Алер отчего-то хмыкает. — Теперь вся академия знает, что младший сын барона Шеклис на выходных выпивал так, что в понедельник на него напало похмелье. В общем, его второе высочество ждет тебя у себя в кабинете завтра с утра.

— Меня… меня исключат? — головой я понимаю, что это повод для беспокойство, но страха не чувствую. Он остался где-то там, в щупальцах в океане безвременья.

— Вряд ли, — пожимает плечами Алер. — Скорее всего, назначат отработку в особо изощренном виде за прогул всех сегодняшних занятий. Ну и по мозгам пройдутся, это принц Мэтт особенно любит.

— Да уж, приятного мало, — я вновь падаю на подушку и задумчиво смотрю в потолок. Как-то слишком часто я привлекаю внимание административной верхушки академии.

— А как же: ох, Гильям, спасибо! Ты такой замечательный! Не знаю, что без тебя бы делала!? — ехидно спрашивает Алер.

— Ох, Гильям, спасибо! Ты такой замечательный! Не знаю, что без тебя бы делала! — насмешливо пародирую я.

— Ой, да что ты, Элиан, мне это ничего не стоило, — в тон мне отвечает парень, — не нужно лишних слов, можешь отблагодарить поцелуем!

Я недоверчиво кошусь на Алера: глаза, по своему обыкновению, смотрят колюче, губы изогнуты в насмешке, но вся поза говорит о спокойствии.

— Ты серьезно?

— Разумеется, — совершенно ровным тоном выдает он.

— Ты кого предпочитаешь? Блондинок? Брюнеток или рыжих? Можно, конечно, и лысую подыскать, но это, наверное, на любителя?

— Это ты о чем?

— Хочу сделать тебе приятно, милый, — как можно невиннее заявляю я, — подыщу девушку с низкой социальной ответственностью для поцелуя, исключительно исходя из твоих вкусов.

— О, уверяю, сделать мне приятно можно куда-как проще, — он показал свое удивление только чуть изогнувшейся бровью. — Впрочем, ты права. Вдруг идиотизм передается через поцелуи. Тогда подыщи мне пожалуйста, рыженькую.

— Фу, лорд Алер, вот вроде аристократ, да еще и из такого древнего рода, а оперируете такими словами как «дура», «идиотизм»… — наигранно морщусь, но потом пытаюсь вернуть серьезность беседе. Спрашиваю тихо: — В чем я опять провинилась?

— Я искренне не понимаю, зачем ты вообще посещаешь физическую подготовку, — его глаза опасливо блестят. — Не каждый мужчина это выдержит. А у тебя еще и…

— А ее разве можно прогулять? — вырывается.

— Ты хоть раз видела, чтобы преподаватель отмечал присутствие? — Алер усмехается. — Нет, присутствие отмечает только староста. Выходишь из комнаты, потом теряешься в толпе и возвращаешься обратно.

— А если меня кто-нибудь заметит?

— В академии Лойнех есть негласное правило, — тон Алера звучит поучительно, — не сдавать своих, даже если ваши отношения далеки от дружеских. За наушничество и крысятничество второй принц дает куда более серьезные наказания, чем за нарушение дисциплины.

Пораженно молчу. С каждым днем, проведенным тут, в Академии, я все больше восхищаюсь тем, как Мэттью все устроил. Внутренний устав, воспитание казалось бы взрослых лбов — все это внушало надежду на то, что он растит по настоящему достойное поколение на смену верхушки власти. Помимо прочего, он еще и пытается нас сплотить, что в высшем свете кажется совершенно невозможным. Но как-то же у него получается… Я начинаю испытывать к второму принцу большое уважение.

— Твой резерв, кстати, почти восстановился, — Гильям прерывает мои размышления. — Но я бы на твоем месте поспал до утра, чтобы наверняка. Завтра вечером мне должен прийти ответ на мой запрос в тайную канцелярию.

— В тайную канцелярию? — я даже вскакиваю с постели. — Ты с ума сошел?! Если тайную канцелярию привлечет твоя заявка…

Я даже не хочу знать, откуда у Алера возможность связываться с канцелярией!

— Успокойся, пожалуйста, — он даже позы не меняет! — я все оформил в лучшем виде. Никто даже и не заподозрит, что я заинтересовался именно твоим братом. И вообще-то… кхм… есть кое-что куда интереснее, о чем бы тебе стоило знать.

Плюхаюсь обратно на кровать и впериваюсь в Алера пристальным взглядом.

— Никулас… — он впервые отводит взгляд, — он не вернулся в академию из Пресдена.

Глава 11. Л — Личность и то, что за ней

28

— И что ты предлагаешь? — мне стоит многих усилий, чтобы не выдать эмоций, не осыпать его глупыми вопросами вроде «Это все из-за меня?». Я говорю размеренно и спокойно, хотя сердце бьются где-то в районе горла. Меня начинает душить волной ужаса.

— Тебе я предлагаю сейчас лечь спать, — Гильям встает и направляется к выходу. — Завтра пропустить физическую подготовку и отсидеть на других парах. Может, наберешься новых знаний и умений в Академии Лойнеха. Пригодится в семейной жизни.

Я не успеваю даже слова в ответ сказать, как Алер покидает мою комнату. Не удержавшись, вскакиваю и начинаю кружить.

Ах, значит, так?! Мне предстоит отсидеться в уголке, пока «женишок» будет усиленно делать вид, что совершает что-то полезное? Ха! Трижды «ха»!

Я почти физически ощущаю, как утекает время. Я не могу бездействовать. Это непозволительная роскошь, способная обернуться трагедией как для меня, так и для брата. Может, все же обо всем рассказать батюшке? Дело завернуло в слишком резкий поворот, тут не до наказаний. Чем, в конце концов, может обернуться его гнев?.. Чем угодно. Увы, за свои восемнадцать лет я так и не смогла выяснить, что стоит ждать от отца.

Меня разрывает от внутреннего конфликта с самой собой. С одной стороны, я чувствую острую необходимость разобраться во всем самостоятельно (пусть, с помощью Гильяма), найти брата, исполнить свои обязательства и слинять, куда подальше. С другой… с другой, я банально не чувствую в себе сил и, что важнее, могущества, чтобы со всем определиться. Вон, Гильям даже к Тайной канцелярии доступ имеет, а я? А я могу документы подделать.

Я падаю на кровать и запускаю пальцы в волосы. Мне хочется выть, банально от того, что я не знаю, что делать.

Так… стоп. А ведь комната Никуласа находится на моем же этаже, только в другом крыле. Если я сейчас выберусь из окна, то вполне могу туда доползти по крыше этажа ниже. Обыщу комнату, может, найду какие-нибудь улики, зацепки. И доберусь быстрее, чем кто-то вообще успеет обнаружить, что Ник пропал.

Постараться не использовать магию — на меня могут выйти по магическому фону, если посчитают, что Ник пропал не просто так — даже чары иллюзии.

Постараться не попасться на глаза другим студентам академии, живущим на этом этаже и, по закону подлости, не спящими в этот час.

Постараться, кхм, не сорваться вниз, не покалечиться или хотя бы остаться в живых.

Если подводить итог, то выходит, что мне придется трижды постараться.

Запасной костюм для физической подготовки отлично подойдет для этой задачи, и я его натягиваю. Запоздало приходит вопрос — как я вообще оказалась одета в хлопковую пижаму. Меня что, Гильям переодевал?! Ладно, потом. Все потом.

Приподнимаю оконную раму и прислушиваюсь. Вдали стрекочут насекомые, поют ночные птицы. Перекидываю ноги через подоконник и осторожно ступаю на черепицу. Она тихо потрескивает от моего веса, но выдерживает, не слетает вниз по покатой крыше. Делаю шаг, прижимаясь к стене, выдыхаю. Да, идти можно. Но очень тихо и осторожно.

Шаг, еще один, и я у окна соседней комнаты. Осторожно выглядываю, шторы закрыты, отлично. Иду дальше, прикидываю через сколько окон будет комната Ника. По моим подсчетам — через шестнадцать — но я сверяю несколько раз.

Проходя через некоторые окна, приходится пригибаться — там горит свет или открыто окно. Сердце, еще недавно бьющееся со скоростью пойманной в клетку дикой птицы, спокойно. Все горячие эмоции выветрились из головы с легким ночным ветром.

Так, еще одно окно, и еще. Вот… Вот то, что мне нужно.

Осторожно вглядываюсь в темноту комнаты. Мне хочется запустить туда чары, но нельзя, слишком опасно. Простояв у стекла еще минут пять, я собираюсь с силами и тяну за оконную раму. Слава Канису, открыто! В кои-то веки бог удачи на моей стороне!

В комнате затхло, воздух спертый и пахнет сыростью. Аккуратно приземлившись на ноги, ступаю внутрь и оглядываюсь. Глаза давно привыкли к темноте, потому я с легкостью различаю очертания письменного стола, шкафа, кровати и тумбы. Эта комната — точная копия моей, и первым делом я подхожу к столу.

Тяну за ручку, и выдвижной ящик с тихим скрежетом открывается. Свитки, свитки, кожаная тетрадь, какие-то пустые колбы, перья — все разбросано в хаотичном порядке. Беру в руки тетрадь, листаю — какие-то мелкие заметки на полях, записи с разных лекций, рисунки. Пожалуй, это стоит взять с собой. Так же, как и одну из колб — может, там содержалось что-то интересное? Свитки на поверку оказываются библиотечными краткими конспектами тем, списками вопросов и прочей академической макулатурой.

Со столом понятно.

Бросив еще один взгляд в окно, я направляюсь к кровати. Осторожно прохожусь пальцами по подушке, приподнимаю матрас. Ага, так и думала! Еще за братом замечала эту странную привычку, прятать все самое интересное под матрас — зачем? Не знаю. Как мне кажется, там всегда будут в первую очередь искать. Сгребаю все бумаги в кучу и вкладываю в тетрадь. Рассмотреть в свете луны, что там, не представлялось возможным — какие-то кляксы, закорючки и формулы. С этим стоит разобраться позже.

В шкафу ничего интересного кроме форменной одежды не нахожу, потому решаю вернуться. Стоит мне перекинуть ноги через оконную раму, как я слышу скрежет по ту сторону двери. Не долго думая, соскакиваю, даже не заботясь о трескотне черепицы, и прикрываю окно. Чуть ли не вжимаюсь в крышу…

29

Тихий вдох, подтянуть руки, проползти вперед. Так, хорошо, еще разок…

Я отчетливо слышу шорохи за стеной: кто-то открывает ящик стола, делает несколько шагов, хлопает гардеробной дверью… Делает все то, чем занималась я еще несколько минут назад. И мне бы посмотреть, кто так заинтересовался Ником, но страшно.

Даже не знаю, от чего именно — из-за нежелания показать себя или от страха увидеть того, кто за стенкой. Есть у меня подозрение, что за личность там в чужих вещах копается… Интересно, а Катрин чувствует мое присутствие? Надеюсь, нет.

В голову приходит совершенно внезапная мысль — я победила! Я первой добралась до улик, способных помочь разобраться в ситуации. Вот только если в комнате именно Ник… тогда я проиграла? Об этом думать не хочется.

Ладно, рывок, еще один. Черепица опасливо хрустит, и я замираю. Хочется нецензурно выражаться, но я держусь, даже глаза прикрываю, чтобы успокоиться. Подслушала я однажды разговор служанок:

— Он меня на крышу привел! Романтика, свечи, звездное небо над головой! Я такая счастливая была.

Да уж. Звездное небо-то, может, и над головой, вот только я в позе носом в землю — задница кверху, а еще зябко, ветер задувает… Романтика, что уж там. Представляю, как бы ржал Алер, увидь он меня в таком положении. А ему всего-то ничего, надо выглянуть из окошка. Если я не ошибаюсь, и в комнате Ника именно он.

Фух, попробуем еще раз… Подтягиваюсь вперед, мысленно представляя себя червячком, пытающимся незаметно слинять от птицы. И вроде как даже получается, в этот раз даже без отдельного звукового сопровождения.

Делаю еще пару рывков, и осторожно встаю. Главное, не смотреть вниз — не смотреть вниз, по стеночке-по стеночке… Ох, черт!

Голова начинает кружиться, но я заставляю себя закрыть глаза и глубоко вдохнуть. Ну добралась же я сюда как-то, значит, и отсюда выберусь! Ну нет у меня выбора, мне еще завтра на ковер к Его второму высочеству идти! Или уже сегодня?

Шажок, еще один — так, одна пятая пути пройдена. Я уже отчетливо вижу, как развеваются на ветру занавески моих окон, как призывно горит свет. Вот доберусь до комнаты, залезу под одеяло и разберу все каракули Ника, засунутые за резинку мужских брюк. Удобная все же штука — эти спортивные брюки. Тут и карманы есть для всяких безделушек, и резинка, за которую можно запихнуть что-то повесомее. Не чета традиционным женским платьям, особенно тем, что с корсетом. Вот избавлюсь от влияния отца, обязательно прикуплю себе пару брюк! Может, даже в Академию боевых чаровников поступлю! А то потенциала море, резерв обширный, а официально обучали разве что бытовым чарам! Если бы не Кайд, грош цена бы была моим магическим навыкам.

Ох, братец, поскорее бы уже выпутаться из этого клубка тайн и интриг.

За всеми этими размышлениями я не заметила, как миновала еще пару окон. Ветер разыгрался, кроны деревьев шелестят так, что даже заглушают мои неловкие шаги. Словно богиня природы поддерживает меня в моем нелегком пути, помогает остаться незамеченной.

Шаг, еще один, и я перевожу дыхание. Добралась! Стоит мне забраться в комнату, как я тут же захлопываю окно. Еще бы ванну горячую принять, и вообще прекрасно! Но памятуя о прошлых купальных приключениях, я отказываюсь от этой идеи.

Вытягиваю из-за пазухи записи и тетрадь и, словно величайшую ценность, кладу перед собой. Зашториваю окна, запускаю над столом магический светляк и погружаюсь в чтение.

Глава 12. М — Меркантильность и причины ее рождения

30

— Подъем! Физическая подготовка! — уже ставшее привычным заставляет испуганно вздрогнуть. Сколько я просидела над этими записями? Всю ночь?

Устало откидываюсь на подушку и прикрываю глаза. То, что я вычитала, никак не желало уложиться в голове. После бессонной ночи я могу с уверенностью выдвинуть несколько тезисов. Могу даже попробовать их связать друг с другом.

Первый — у Ника было много долгов. Очень много долгов. Знал ли Кайд, в какой долговой яме его лучший друг? Скорее всего. Смог бы помочь? Вероятно. Часть кожаной тетради разлинована в табличку: в первом столбце имя, во втором — сумма, в третьем — погашен долг или нет. Довольно щепетильное отношение, этого не отнимешь.

Второй тезис — Ник как-то связан с гильдией «Решерш». Я впервые столкнулась с этим названием, но интуиция подсказывает — что стоит копать в эту сторону. Записи в тетради подтверждали. Их название я встретила в той же табличке с довольно солидной «входящей» суммой. В последнем столбце же значилось, что долг не подлежит возвращению. Это показалось мне любопытным. Видимо, Никулас оказал гильдии некую услугу, цена которой могла покрыть львиную часть долгов. Но почему-то не покрыла.

И, наконец, третий тезис — парня что-то сильно угнетало. Беспокойные каракули в свободных от записей местах, короткие стихи о магии, смерти и вечности — кто бы мог подумать? Странные рисунки с направлением векторов, все это наводит на определенные мысли. Даже, если уж совсем откровенно, пугает.

— Подъем! Физическая подготовка! — и снова оглушительный стук в дверь. Черт, как же задрало. Ладно, Элиан, ты сама себе выбрала этот путь, так будь добра следовать. Мне еще к принцу Мэтту надо заглянуть. Может, слинять с отвратительных занятий, отмазавшись походом к директору, а не так, как советовал Алер? Все же лучше трижды отработать на кухне, чем один раз посетить эту идиотскую физическую подготовку.

Да, решено, так и сделаю.

Натягиваю спортивный костюм, следом — чары иллюзии, и, наконец, накрываю тетрадь чарами, способными помешать прочитать все, что внутри. Ни под матрас, ни в шкаф не прячу, оставляю на столе. Кайд всегда говорил: хочешь что-то надежно спрятать, держи на видном месте. Тогда никому и в голову не придет, что это что-то важное.

— Пойдем! Физическая подготовка! — дверь аж содрогнулась от удара.

Ладно, к принцу Мэтту. Долой бег по пересеченной местности, приседания, отжимания и прочие «прелести» утренней жизни обучающихся в академии Лойнех.

31

— Ландгард Шеклис? — брови принца Мэтта ползут вверх. То ли от удивления, то ли от немого возмущения (как же, ведь я нагло пропускаю ну жутко обязательную физическую подготовку!).

— Здравствуйте, — опускаю взгляд, даже ножкой шаркаю. — Гильям сообщил, что вы хотели меня видеть.

— Вы, Ландард, удивляете меня все сильнее, — Мэтт откидывается на спинку кресла, смотрит насмешливо. А в совокупности с темными, почти черными глазами это смотрится даже как-то брутально. — Вспомним все ваши заслуги? Или просто добавим к имеющимся?

Это он о чем?

— Я только одного не пойму, — продолжает он, не дожидаясь ответа, — как вам удалось одновременно привлечь негативное внимание братьев Баркель, но при этом попасть под протекцию Гильяма Алера?

Пожимаю плечами. Нет, у меня есть пара идей на этот счет, но не буду же я об этом вслух говорить?

— Смотрим дальше, — Мэтт выдвигает первый ящик стола, достает какую-то тонкую папочку. — Вы знали, что на каждого студента академии Лойнех заводится личное дело?

Догадывалась.

— Нет, — делаю вид, что удивлена. Толком не понимаю зачем, но почему бы и не придерживаться роли ничего не понимающего дурачка?

— Физическая подготовка — ноль, — читает второй принц, — история магии — десять, бытовые чары — десять, боевые чары — девять с половиной, дисциплина — три. А вы, Шеклис, имели бы все шансы на то, чтобы отправиться в карнийское поселение, если бы не физическая подготовка и дисциплина. И вам не обидно?

— Обидно, — усиленно киваю. А почему мне должно быть обидно? Если бы я хотела отправиться в карнийское поселение, я бы точно приложила все усилия. Но, опять же, не говорить же Мэтту о том, что я тут совсем для других целей.

Не знаю почему, но во мне просыпается желание доказать Мэтту, что я не идиот. Именно в мужском роде. Может, чисто женское. А может, из-за того, что он один из немногих, кто ко мне хорошо отнесся в этой академии без оглядок на род, статус и прочие прелести.

— В общем, студент Шеклис, — Мэтт театрально вздыхает, захлопывает папочку. — Вам назначается отработка на кухне сегодня вечером. Если за будущую неделю вам удастся снова привлечь мое внимание в негативном контексте, то мне придется написать вашему отцу.

— Спасибо, — тихо говорю я. Впервые по-настоящему чувствуя неловкость. Все, что сделал Мэтт для академии Лойнех, вызывает уважение. Все, что сделала я, приравнивается к вранью. Да, вранью во благо, но все же вранью. Мне бы хотелось учиться в таком месте, как академия Лойнех в своем истинном обличии. Но… но всегда есть «но». И оно не оставляет никаких вариантов.

— Все в ваших руках, — он кивает, обозначая, что разговор закончен. — И думаю, что у вас все еще есть шанс.

Вновь лепечу слова благодарности, продвигаясь к выходу спиной. Благо, он ничего не сказал про то, что я наглейшим образом пропустила физическую подготовку. Стоит мне выйти из кабинета, перевожу дух.

— И как все прошло? — вопрос заставляет вздрогнуть.

— Твою ж… — от испуга получается только шипеть. Поворачиваюсь. У стены, прислонившись спиной, стоит Гильям Алер собственной персоной. Видимо, после нашего соглашения он не собирается ни на секунду меня выпускать из поля зрения.

— Неужели тебе понравилась аудиенция у принца Мэтта? — плавный шаг в мою сторону, я даже чувствую мягкий, но терпкий парфюм Алера. — Еще бы, он ведь самый завидный холостяк в королевстве.

— Вот ни разу не смешно, — хмуро бросаю я и иду вдоль коридора. Ловлю себя на мысли, что ни разу не думала о Мэтте как о мужчине. Нет, я прекрасно осознаю разницу между мужчинами и женщинами, даже отдаю отчет, что принц относится к первой касте, но допускать какое-то влечение к нему? Даже не знаю.

— Ну так где они? — внезапно спрашивает Алер.

— Они — это кто?

— Записи Ника, — сухо бросает он. — Эли, дело пахнет жареным, и будет лучше, если ты останешься наблюдателем, а не действующим лицом. Я не смогу бесконечно прикрывать твою очаровательную попку от проблем, если ты постоянно будешь лезть в гущу событий.

В его тоне проскользнуло что-то такое, что не могло не зацепить. Даже испугать. Я почувствовала, что…

— Что произошло? — даже останавливаюсь, заглядываю Алеру в глаза.

Он отвечает на сразу, только через несколько секунд.

— Сегодня утром Никуласа нашли мертвым в лесу. Никто, кроме административной верхушки академии, не в курсе.

Дзззз… — я слышу только этот мерзкий скрежет. Словно остальные звуки мира отключили. Внутри разливается сосущая темнота.

Ник мертв? Ник, которого я знаю с малых лет? Ник, с которым мы так много времени проводили летом? Ник, который всегда был самым лучшим другом моего брата?

— На его теле обнаружили надписи. На карнийском языке, — тихо проговаривает Алер, не сводя с меня напряженного взгляда. Будто он в каждый момент готовится к магическому взрыву, хочет его предотвратить.

— Записи у меня в комнате, — бормочу я. Перед глазами пелена тумана, в ушах звенит, но возможности отдаться печали нет. Сожалеть о том, что уже произошло — роскошь, способная вывести меня из равновесия на долгие дни вперед. Погорюю об этом после. Когда все останется позади. Когда я найду Кайда и сбегу с ним ото всех проблем.

— Эли, ты в порядке? — спрашивает Алер, и я не сразу понимаю, что он обращается ко мне. Что он вообще неотрывно следует за мной по пятам, что мы уже почти добрались до моей комнаты.

— Элиан, — поправляю я. «Эли»… так меня называл брат, когда пребывал в хорошем расположении духа, когда у меня получались чары, которым он меня обучал. Это обращение кажется мне настолько добрым и нежным, что слышать его из уст Гильяма слишком тяжело и неправильно. — И да, я в порядке. Просто мне нужно немного времени. Спасибо, что рассказал.

— Хочешь об этом поговорить? — осторожно спрашивает фиктивный жених.

Я открываю дверь в свою комнату и пропускаю Алера внутрь.

32

— Ты в лекари душ записался? — огрызаюсь, ничего не могу с собой поделать. В горле скопился комок, и мне хочется хорошенько выплакаться.

Ник… как же так?..

— Эли… ан, — под моим настойчивым взглядом он называет меня полным именем, делает шаг назад, тяжело вздыхает, но вновь отступает. Плотно прикрывает дверь и с его пальцев слетают вектора, окутывающие всю комнату и защищающие от прослушки. Как всегда. «Своевременно». — Нам и правда стоит поговорить.

— Есть еще какие-то новости? — деланно спокойно спрашиваю я, когда все внутри клокочет. Мозгами я понимаю, что Алер не виноват, но не срывать на нем свою беспомощность в сложившейся ситуации не получается. Единственное, что я могу ему предложить, так это уберечь форменный пиджак от соленых слез.

— Сними иллюзию, — он морщится. — Никак не могу привыкнуть к тому, что ты еще и парень.

— Раньше тебя это не смущало, — вновь огрызаюсь, но слушаюсь. Он прав. Незачем попусту тратить резерв.

— Ты готова? — спрашивает осторожно. Будто бы я бутылка с игристым, пробка которой может вылететь в любой момент. — Сейчас я буду перечислять факты, потом ты будешь меня благодарить, следом я добавлю еще парочку фактов, и ты меня возненавидишь…

— О, к этому я всегда готова.

— При Нике было обнаружено письмо одной девушке, старинной подруги и по совместительству сестры его лучшего друга, — начинает он, и все внутри меня холодеет.

Вот черт! Мне только подозрений не хватало для полного счастья, не говоря уже о самом дознании.

— И нам очень повезло, что за дело взялся мой старый знакомый, — Гильям достает из внутреннего кармана пиджака знакомый конверт. — И после уверений, что «незнакомка» не имеет к произошедшему никаких дел и инвестиций в отдел он согласился отдать мне эту важную улику.

Алер бросает конверт на стол, легко поводит пальцами, и бумага охватывается пламенем. Уже через мгновение от нее не остается и пепла.

— Спасибо, — мне удается взять себя в руки и поблагодарить. — Правда, спасибо.

Мысленно я, конечно, задаюсь великим множеством самых различных вопросов, но молчу. Откуда Алер обо всем узнал? Как оказался на месте преступления? Почему он, грубо говоря, на коротком поводке и с тайной канцелярией, и с местным правосудием и дознанием? Наверняка это все не просто так.

— Пожалуйста, — просто отвечает он, словно ему это ничего не стоило. — Также хочется донести до твоего сведения, что я уже отправил запрос на перевод карнийской фразы, что была написана на его теле. Она слишком древняя, чтобы справиться собственными силами. Кстати, о теле, печати там не обнаружили. И это натолкнуло меня на мысли, что к… произошедшему руку приложил именно тот, кто накладывал печать.

Молчу. Сил хватает только чтобы бросать на Алера удивленные взгляды. И все это он сделал, пока я была на ковре у принца Мэтта?!

— Это впечатляет, — понимаю, что промолчать на сей счет как минимум глупо. — По-настоящему впечатляет.

— Рад, что тебе понравилось, — губы расплываются в мимолетной улыбке, но уже через секунду Гильям снова становится серьезным. — Теперь перейдем к неприятной части моего произвольного отчета.

Он ненадолго умолкает, смеривает меня оценивающим взглядом.

— Но сперва ответь на вопрос. Я прикладываю достаточно усилий для расследования всей этой истории и поисков твоего брата?

— Да, — отвечаю уверенно, но не понимаю, к чему он клонит. В то же время осознаю, что усилий всегда будет недостаточно пока брата не найдут, но Алер сделал в десятки раз больше, чем сделала я.

— Значит, ты вполне можешь отправиться в соседний женский пансион имени святого Каниса, — мне показалось, или он облегченно выдохнул? Даже направился к моему шкафу. — У тебя много вещей? Ты, кстати, не переживай. Все вопросы с твоим отцом я урегулирую, сообщу, что беру тебя под протекцию рода Алеров до венчания, и что это подтвердит все наши договоренности в прошлом. Даже закрепит. Уже сегодня отец вышлет ему дарственную на дальние шахты…

— Так, стоп, — мое возмущение даже отвлекло от невеселых мыслей и внутреннего самоедства. — Какой пансион? Ты вообще о чем?!

— Я буду каждый день, по возможности, приходить к тебе с подобным отчетом. Элиан, ты ведь прекрасно поняла, что дело — дрянь. И уже не только жизнь твоего брата в опасности, но и твоя. А я не могу так рисковать ни возможностью очистить род от проклятия, ни нашими договоренностями в прошлом. Пусть о нас ходят совсем другие слухи в высшем свете, но Алеры держат слово.

— Гильям, дорогой, — говорю намеренно спокойно, — ты, конечно, оказываешь огромную помощь и вообще большой молодец, но позволь своим местонахождением мне распоряжаться самостоятельно. На всякий случай, повторю. Ни в какой пансион святого Каниса я не поеду.

Последнее выдаю на одном дыхании, сверля Алера взглядом. Нет, все же правда, что его род довольно традиционен в вопросе взаимоотношений с женщинами. Упрятать куда подальше, пусть сидит, крестиком вышивает — это хорошо. Вот только я на такое не подписывалась. Сидеть и ждать у моря погоды, в каждом новом письме желать весточки о брате… ну уж нет. Это не про меня.

— А зря, между прочим, снисхождение Каниса нам бы не повредило, — ехидно протягивает Гильям. — И все же мне придется настоять.

— Мне казалось, что в супруги тебе нужен деловой партнер, а не болонка на привязи с пяльцем в руке.

— В лапах, — поправляет меня фиктивный жених. — Если болонка, то в лапах.

— Гильям, да какого?!.. — совершенно неожиданно для меня самой голос срывается, на глазах выступают слезы. Касаюсь их пальцами, скорее, с недоверием, чем с полным осознанием происходящего. Я же держалась… Все же было хорошо…

Нет, нехорошо. Кайд пропал, не выходит на связь. Ник мертв. Я непонятно чем занимаюсь и весьма смутно представляю, что делать дальше. А вырвавшись из-под гнета отца, оказываюсь под влиянием другого тирана и женоненавистника! Хотя это далеко не самая крупная из моих проблем, перечислять которые можно бесконечно.

Достало.

Чертовски достало.

Вот просто до одури.

Я не сразу понимаю, что оказываюсь в горячих объятиях, что меня осторожно гладят по спине.

— Ну, наконец-то, — слышу я. — Лучше уж так, чем взорваться совершенно не вовремя.

— Ты еще скажи, что все спланировал, — шмыгаю носом. Меня начинает подбешивать, что Алер и тут оказался прав.

— Нет, что ты, — в голосе слышатся нотки иронии. — Если бы я мог такое спланировать, то я был бы чертовым гением. А я самый простой представитель рода Алер.

— Я тебе сейчас пиджак слезами измажу, — тело дергается, словно от истерики, но я не разрываю этих импровизированных объятий утешения. Чувствую себя комфортно, даже спокойно, хотя в этом даже самой себе признаюсь со скрипом.

— Да мажь на здоровье, — отвечает Гильям.

— И в пансион можно не ехать? — испытываю удачу. Даже не рассчитываю на ответ. Но…

— Можно, можно, — благожелательным тоном. — Но раз уж мы заговорили о компромиссах, то вместо поездки в пансион ты сделаешь кое-что другое. Это значительно упростит мне задачу.

— Что? — спрашиваю настороженно, стараясь не показать облегчения. Легко отстраняюсь и вопросительно заглядываю в глаза. Гильям смотрит на меня сощурившись, в глазах плещется ликование. Ликование, которое сразу бы могло натолкнуть на мысли, но я их проглатываю с новым комком слез.

— На то время, пока я буду разбираться со всем, ты поживешь с Катрин.

— Чего? — срывается с губ. И я вспоминаю о вининумисе, что Гильям прячем в рукаве. Шарахаюсь в сторону. Точно! Как я могла про нее забыть?

С губ Алера срывается смешок. Черт, и как я могла хоть на секунду предположить, что мой фиктивный жених способен на сочувствие, на участие, что он не голем?! Как я могла хоть на мгновение посчитать, что он проникся ко мне если не дружескими, то хотя бы приятельскими чувствами и взаправду хочет помочь? Как могла забыть про то, что Элиан Зерг — просто разменная монета, которой можно откупиться от проклятия, висящего над их родом?! А ведь он почти открыто об этом напомнил!

Дура ты, Элиан, в этом он тоже прав. В очередной раз прав. А потому повторим, для закрепления пройденного материала — ты, Элиан, непроходимая идиотка!

Все эти мысли пролетают за несколько секунд, этого достаточно, чтобы Катрин показала свою небольшую треугольную голову из рукава Алера и с любопытством посмотрела на всю сцену. И мне уже почти параллельно на то, что она в состоянии прочитать каждую мою мысль, уловить каждую эмоцию. Ну, ничего, я еще научусь «думать тихо». Когда выдастся возможность, всю библиотеку перелопачу!

— У меня ведь нет теперь выбора, да? — холодно усмехаюсь я, окончательно беря себя в руки.

— Думаю, что нет, — с наигранным равнодушием отвечает Гильям, делая шаг к моему письменному столу. И правда. Он ведь за записями Ника пришел, а не для того, чтобы окутать меня дружественными обнимашками поддержки. Рррр, аж злости не хватает!

— Я верно понимаю, что ты хочешь приставить ко мне своего шпиона именно для того, чтобы контролировать?

— В том числе, — отвечает он, проходясь пальцами по столешнице. — Но, поверь, она еще и приятный собеседник.

— Кажется, для того, чтобы ее понимать, мне нужно взять твое кольцо, — повела плечами.

— Зачем? У тебя есть свое. Достаточно просто надеть его на палец.

— Хорошо, — соглашаюсь. И, судя по реакции Алера, удивляю его таким поспешным принятием. — Но раз Алеры держат свое слово, то пообещай мне одно. Я соглашаюсь на то, что Катрин будет моей компаньонкой, но ты не станешь меня впредь ограничивать ни в каких действиях.

— Если эти действия напрямую не угрожают твоей жизни, — Гильям тоже соглашается на удивление легко. Это даже вызывает подозрение. — Договорились?

— Вполне, — сухо отвечаю я.

Толком не понимаю, как мне уживаться с одной из самых опасных змей во всем мире под одной крышей, но назад дороги нет. Что-нибудь придумаю. И даже постараюсь подружиться. Если Алер не собирается мне рассказывать, как обезопасить мои собственные мысли, то, может, признается Катрин? Должна же в ней быть хоть толика женской солидарности?

Гильям забирает записи, уже у порога бросает пожелания — приятно вам провести время — и позволяет Катрин сползти с его рукава. Уже через полминуты мы с ней остаемся вдвоем. Смотрим друг на друга. Только я — со страхом и опасением. А она — с присущим ей любопытством.

А ведь Гил меня наглейшим образом облапошил. Заранее знал, что я встану в позу, выступлю против перевода, просто хотел подсунуть мне эту Катрин за пазуху! Точнее, в рукав.

Стоп, мне что, ее в рукаве придется носить?!

Глава 13. Н — Но всегда бывает «но»

33

Гильям Алер.

Двери кабинетов, окна с противоположной стороны, ковер, кадки с растениями — все это не привлекает никакого внимания, и я просто иду. Иду вперед, толком не понимая куда именно.

Знал, что будет сложно. Катрин стала моей рукой, лишаться ее — не менее болезненно, чем если бы мне отрубили кисть. Если бы мне пришлось отдать Элиан еще и кольцо, то я, скорее всего, даже не смог бы ходить. Большие привилегии приводят к большой зависимости, и это еще одно проклятие рода Алер.

С самого рождения я — заложник кольца. С пяти лет Катрин — моя верная подруга и советчица, после — часть меня. И с этим ничего не поделаешь. Стоит мне избавиться от артефакта хотя бы на минуту, как тело, все мои магические потоки накрывает страшная ломка. Как тогда, когда я совсем ненадолго отдал кольцо Элиан. Сухость во рту, руки трясутся, накрывает такая слабость, что даже пальцем сложно пошевелить — мерзкое состояние.

Сейчас все иначе, сейчас меня накрыло исключительно тупой болью. С этим я в состоянии справиться. Ради Элиан. Ради возможности помочь всему роду.

Чертовы привязанности! Каждый из рода Алер слишком хорошо знает, что «привязанность» — самый настоящий диагноз. Стоит хоть кому-то находиться рядом слишком часто, слишком близко — нас накрывает мерзким состоянием. Состоянием острой необходимости в этом человеке, а после — слепой зависимости. И я хорошо понимал, что куда проще не допускать подобного, чем после… учиться дышать заново?

Я никак не мог это контролировать, сколько бы не пытался. Это всегда была не эмоциональная привязка, а, скорее, физическая. И тут не помогала ни холодная голова, ни трезвый рассудок, ни-че-го. И я слишком отчетливо понимал, что стоит Элиан видеться со мной чаще, как эта дебильная привязка достигнет и ее. И этого никак нельзя было допустить, нельзя снова проиграть.

— Алер!

— Гильям! — слышу знакомые голоса и морщусь, как от зубной боли.

Братья Баркель слишком давно вызывали исключительно раздражение. Помойные крысы, заботящиеся исключительно о своей шкуре и местечке повыгоднее. Сегодня им удобно играть роль моих шестерок, завтра они изберут себе нового «кумира».

Впрочем, это понимание не мешает мне пользоваться их услугами.

— Выяснили? — сухо спрашиваю я.

— С нашего курса туда отправятся пятеро. Лойнех организовывает для нас практику там, потому так мало, — заговорил один из них. — Еще около двадцати со второго и третьего. И десять первокурсников. Фамилии те же.

— Вот только там была приписка карандашом, — вступил второй.

— Тот самый Шеклис, который младший сын барона, — хохотнул первый.

Этого я и боялся. Элиан слишком легко даются занятия первого курса. Как мне удалось выяснить, проблемные у нее только физическая подготовка и дисциплина. Неужели Мэтт решил закрыть на это глаза? Этого допустить нельзя. Если она отправится в карнийское поселение, то вновь подвергнет свою жизнь опасности. Решерш не дремлет, он неустанно следит за девушкой, и там им будет проще всего до нее добраться.

— Отлично, — киваю я. — Сможете помешать Шеклису выровнять баллы? Может, даже поспособствуете их снижению. Он не должен отправиться в эту поездку.

— Конечно, — оба Баркеля расплываются в улыбке. Слишком кровожадной, чтобы не обратить на это внимание.

— Мне стоит говорить, что он не должен пострадать? — произношу твердо. — Он мне еще нужен. Живым и невредимым.

Запал Баркель заметно поугас, но они кивнули. Потом кивнули еще раз и только после этого направились в противоположный конец коридора.

Тяжело выдыхаю. Прикрываю глаза. Если бы Катрин была тут, она бы сказала что-то вроде:

— Можжжет, прощщще договоритьссся с девочкой? Чем вссставлять ей палки в колессса…

Увы, не проще. Элиан слишком ценит свою свободу, относится к ней едва ли не болезненно. И если бы я пришел и сказал бы ей, что лучше ни в какое карнийское поселение ей не ехать, она бы послала меня к черту. И ладно к черту, это путешествие я как-нибудь переживу, она бы задалась вопросом — а зачем ей туда? И точно бы отправилась.

И почему я не мог выбрать себе невесту попроще? Что меня вообще толкнуло избрать одну из рода Зерг?

Впрочем, я знаю, что меня толкнуло и почему.

34

Элиан Зерг.

Я сижу за столом, черчу на бумаге и искоса поглядываю на Катрин, устроившуюся клубком у выхода. Не знаю почему, но никак не могу отважиться натянуть кольцо. Понимаю, что этот страх иррационален, но искренне полагаю, что с таким соседством еще предстоит свыкнуться.

В голове вертятся мысли: «Смерть Ника», «Долги», «Карни», «Решерш»… Все это хаотичным сонмом вываливается на бумагу. Я черчу какие-то линии, пытаюсь связать все, что удалось узнать за это время, но кусочки паззла никак не желают вставать в цельную картинку. Словно каждый из них частичка полотен разных художников, а вовсе не одно изображение.

Второй рукой вожу по кулону. Он теплый, но внутри него будто бушует снежный вихрь. Я не знаю, что это значит, раньше такого никогда не было. И спросить не у кого — экземпляр штучный и, в некотором смысле, эксклюзивный. Хорошо помню, как мы их выбирали, как покупали — у какого-то простецкого торговца, продающего разные эксклюзивные штукенции за солидную цену.

Тяжело выдыхаю. На душе будто пауки скребут. Своими мелкими лохматыми лапками вытанцовывают джигу, ехидно насмехаются над моими умственными способностями.

Терпеть не могу чувствовать себя дурой. Ненавижу! Но в последнее время выходит только так. Отвратительное чувство, когда ты знаешь почти все переменные магической формулы, но соединить их в общие чары никак не выходит.

Слышу тихое шипение под ногами, опускаю глаза и… с губ срывается визг.

— Твою налево, Катрин, ну не надо так пугать, — с нотками истерики в голосе замечаю я. Та в ответ лишь призывно шипит. Хочет пообщаться?

Ладно. Была — не была.

Стягиваю кольцо с цепочки и надеваю на палец. Чувствую тепло, исходящее от металла — уж не знаю, платина это или белое золото — но это тепло проникает под кожу и разливается по нутру ласковым бархатом.

— Ты никуда не опазззздываешшшшшшь? — слышу насмешливое, еще толком не успев привыкнуть к странным ощущениям.

Черт! Точно! Занятия же!

А вечером еще и отработка.

Собираюсь в спешке. Надеваю форму, за ней — чары иллюзии, следом хватаю свитки и тетради. Уже хочу выскользнуть из комнаты, как слышу:

— Никого не ззззабыла? — снова этот тон. Уж не знаю, кто у кого учился: Катрин у Гильяма или наоборот, но очень уж похоже.

— Гильям у меня, — тут же самодовольно отмечает Катрин. — Мне куда большшше лет, чем этому мальчишшке.

— Мне ведь совершенно необязательно что-то произносить вслух, чтобы ты меня услышала? — это почти на поверхности, но я все же уточняю.

— Я могу сссслышать не вссе твои мысссли. Просто ты очень громко думаешшшшь, — Катрин ползет ко мне.

Нет, я все еще не привыкла, что возле меня постоянно будет находиться одна из самых опасных змей в мире. Уже даже не обращаю внимание на это «ты очень громко думаешь».

— Руку, девочка, — напоминает она мне, пока я истуканом стою у двери.

— Мне что, тебя тоже у тела надо носить?! — срывается вопрос. И только идиот бы не услышал в нем панику.

— Я очень теплая и приятная!

Раньше я никогда не слышала, как хихикают змеи. И, пожалуй, не то, чтобы это самая полезная информация в моем арсенале, но прозвучало интересно. Что-то среднее между шелестением крон многовековых деревьев и детским смехом. Даже и представить не могла, что это вообще может сочетаться!

— А если я как-то неловко дернусь?

— Ничего сссстрашного, я ещщще и гибкая, — совершенно не смутившись, отвечает Катрин.

Я медлю. Пригревать змею, как говорится, на груди, не очень хочется.

— Да не укушу я тебя, рассслабьсссся, — она плавно поднимается в стойку, ее голова напротив моей груди.

— Ладно, залезай, — зажмуриваюсь и протягиваю рукав вперед. Договор есть договор, придется исполнять собственные обязательства.

— А если и укушшшу, то тебе ужжже будет всссе равно, — и снова этот змеиный смех.

— Юмор у тебя тоже Гильямовский, — тихо замечаю я. — Но над этим мы еще поработаем.

Стоит мне почувствовать Катрин подле кожи, как страх улетучивается, оставляя место только адреналину. Вининумис же спиралью окутывает мою руку.

И правда теплая. Не знала, что змеи могут быть теплыми… Может, это какая-то магия?

— Тебе ещщще о многом предссссстоит узззнать, моя дорогая, — слышу в голове. Только в этот момент до меня доходит, что каждую фразу я слышала именно внутри себя, а не извне. Интерессссно! Тьфу ты. Не хватало еще говорить со змеиным акцентом, пусть даже мысленно.

Выхожу из комнаты. Стараюсь сильно не привлекать внимание, остальные студенты академии выходят из душа после физической подготовки, кто-то уже облачился в ученическую форму для занятий. Пытаюсь смешаться с толпой на лестницах и в коридорах. Вроде даже получается, на меня не обращают внимание.

Что там по плану? Боевые чары? Сегодня, вроде как, занятия должны пройти на улице.

Профессор Кин говорил сразу идти туда. Интересно, что за боевые чары предстоит изучить первокурсникам, которые только начали осваивать бытовые? Фаерболлы? Если так, то ничего страшного.

— Будь аккуратна, девоччка, — в голове шелестит голос Катрин.

Точно. А после занятий направлюсь в библиотеку, узнать про гильдию «Решерш» побольше. Библиотекарь — сухонький горбатый старичок сам по себе как ходячая энциклопедия. Может, что и подскажет.

— Не ссспеши, — вновь говорит Катрин.

А завтра вечером направлюсь в Пресден, за новой порцией укрепляющих зелий. Хоть резерв и восстанавливается, но я все равно чувствую слабость. Постоянную. И на эту слабость хочется списать и то, что я никак не могу разгадать ни одну из поставленных передо мной загадок.

Глава 14. О — Объяснитесь, пожалуйста

35

— Ты только глянь, кто тут у нас, — тычок в левый бок.

— И правда! — театрально восторженное в правый. — Сам младший сын барона Шеклис!

— И вам привет, — мрачно отвечаю я. Братья Баркель, как и всегда, ну очень вовремя. Интересно, если я попрошу Гильяма, чтобы они оставили меня в покое, он сможет на них повлиять? — Ребят, вы хоть скажите, как вас зовут?

Гогот с двух сторон — вот и ответ.

Мысленно же обращаюсь к Катрин: «Чисто в теории, ты можешь что-нибудь сделать с ними?».

— Нетссс, — отвечает она. — Правда ессссли ты хочешшшшь, чтобы о Гильяме ходили сссстранные ссслухи…

То есть, в теории, можно.

— И куда мы идем? — вяло интересуюсь.

Сразу понимаю, что Баркель плавно уводят меня из мест, где много народа.

— Сюрприз, Шеклис, — отвечает Правый.

— Ты же любишь сюрпризы?

— Предпочитаю получать их по почте, — отшучиваюсь. Резко наклоняюсь, вырываясь из их тисков. Шаг назад, улыбка: — Приятно было поболтать, но я опаздываю.

Разворачиваюсь на пятках и пытаюсь затеряться в толпе. Не тут-то было. Не прошло и секунды, как эти две ржущие морды вновь по обе стороны от меня.

— Невежливо вообще-то, дорогой Ландик, вот так прощаться с собеседниками, — назидательно говорит один из них.

Уууух, как шандарахнуть бы по ним чарами. Фаерболом там, или заклинанием стазиса. Лучше, конечно же, что-нибудь помощнее…

— Ребят, во время перерыва я весь ваш, но сейчас мне надо идти, — пытаюсь побороть раздражение. Получается с трудом.

Резкий рывок в правую сторону, и мы оказываемся в пустынном коридоре. Даже не знала, что так бывает. Буквально один шаг, и вокруг ни одной живой души. Только две мерзкие душонки близнецов.

— Сюрпри-и-и-из! — хихикает Левый.

Правый дергает за ближайшую дверь, за которой, как оказалось, скрывается одно из подсобных помещений. Я, понимая, к чему все идет, пускаю по коже разряд тока. Но Баркель, памятуя о прошлом разе, готовы — сплетают вектора защиты заблаговременно.

Один из них с силой толкают меня вперед, и я больно впечатываюсь в заднюю стенку комнаты, падаю на колени. Во рту металлический привкус. Не успеваю ни встать, ни бросить в этих козлов фаерболлом, как дверь захлопывается.

Я оказываюсь в кромешной темноте.

За дверью характерный ржач. И обрывок фразы:

— … Алер останется доволен.

И тишина. Почти такая же кромешная, как темнота: ни разговоров, ни звука шагов, ни-че-го. Направляю вектора так, чтобы запустить светляк под потолок, но стоит мне только их сплести, как под дых ударяет тугим потоком воздуха. Я вновь отлетаю к стенке. Прекрасно! Вот просто замечательно!

Эти мудаки еще и подготовились — заранее наставили на комнату блок, чтобы тут нельзя было пользоваться чарами. Я слышала про такую магию, но раньше с ней не доводилось встречаться. Вроде как программа старших курсов…

— Ты сможешь проползти под дверь и позвать Гильяма на помощь? — деловито интересуюсь я у Катрин.

В голове же проносится фраза: «Алер останется доволен». Это какое-то странное совпадение, или Гильям и правда дал подобное поручение своим шавкам?

— Я не могу оссставить тебя одну, — с сомнением тянет Катрин, чуть пошевелившись на моей руке. Видимо, вытащила голову из рукава и оглядывается.

— Отлично, — бормочу, — хоть магия артефакта работает. И что, ты предлагаешь тут нам вдвоем куковать тут до скончания наших веков?

— Я, зззнаешшшь ли, почти бессссмертна! — отвечает она.

— А я, зззнаешь ли, нет, — пародируя ее голос.

— Какая ссссмелая девочка, — Катрин хихикает. — Может, мне облегчччить муки твоего одиночества? Ты ведь зззнаешь, что от правильного укуссса вининумиссса рождаетссся новый вининумисс?

— Я, пожалуй, воздержусь от предложения.

Не знаю, как так вышло, но я перестала бояться Катрин. Вот просто как отрезало. Хорошо понимаю, что она меня не убьет. Ей это не играет на руку. Точнее, на хвост.

— Элиан, ссслышишь? — внезапно спрашивает она.

Прислушиваюсь. Шорох какой-то за стеной, и правда.

— Что это? — а вот теперь мне уже страшно. И все еще не из-за вининумиса, притаившегося в моем рукаве.

— Ты боишшшшься грызззунов?

— Грызунов? — переспрашиваю. Происходящее доходит со скрипом.

Вновь шорох, за ним свист, по ноге что-то пробегает. И с губ срывается визг. Визг, который несмотря на все мои ухищрения с чарами иллюзии, вполне себе девчачий.

Я тарабаню в дверь со всей силой, что-то воплю. Все попытки Катрин меня успокоить заглушаются в моем собственном крике. Я перестаю различать время. Сколько прошло? Секунда? Минута? Полчаса?

Но как только дверь открывается, я вырываюсь вперед и падаю в объятия того, кто стоит в проходе. Пытаюсь отдышаться, но выходит только свистящий хрип. Руки трясутся.

— Студент Шеклис? — голос знакомый. — Шеклис, что с вашими глазами?

Я поднимаю взгляд. Вот… черт. Снова второй принц!

Что это вообще за карма такая?! Кто из богов вообще придумал такой сюжет моей жизни: встречать в академии либо Мэтта, либо Алера, либо братьев Баркель. Причем по нескольку раз на дню! Такое ощущение, что кроме них тут вообще никого нет!

— Почему ваши глаза… кхм… позеленели? — на лице Мэтта читается неподдельное удивление. И из объятий, между прочим, он меня так и не выпустил. Держит крепко, будто бы я не в состоянии стоять на ногах самостоятельно. И парфюм у него приятный. Терпкий, но при чувствуются насыщенные свежие морские нотки.

— Эли, кажетссся, ты не о том думаешь, — Катрин чуть сжимает мою руку.

— Студент Шеклис, я уже устал это повторять за последние пару тройку дней, — Мэтт устало выдыхает и, наконец, выпускает меня, — но объяснитесь, пожалуйста.

36

Мэтт Лойнех.

Меня начинал раздражать цирк, царящий вокруг этого Шеклис. Ещё начиная с письма, присланного мне от его отца по внутренней почте. Продолжилось все артефакторной проверкой, в самый первый раз в моем кабинете. Талисман определил наличие мощных чар иллюзии, и это просто не могло не прилечь моего пристального внимания.

Вот только разгадать, зачем парень прибыл в академию, у меня никак не получалось, сколько бы я не следил за ним в стенах заведения и за его пределами.

Что он замышляет? Отправился сюда по каким-то личным вопросам? Или имеет отношение к шпионским гильдиям? Причастен ли к смерти этого Никуласа? Не зря ведь лазил в его комнату.

Я решил сделать вид, словно ничего не происходит, но наблюдать за ситуацией со стороны.

Сейчас он стоит напротив, с глазами испуганного подростка и что-то невнятно лепечет. Пытается объясниться, рассказать, как вообще очутился в подсобном помещении. И… делает это настолько нелепо, что заподозрить его в шпионаже ещё сложнее.

— То есть вы хотите сказать, что заблудились, ища кабинет. А когда прошли в подсобное помещение, дверь захлопнулась, и вы не смогли выбраться, потому что не получалось применить магию?

Он поспешно кивает.

— А что же вас так напугало? — мне сложно скрыть насмешку, уж слишком откровенно он обманывает.

— Грызуны, — Шеклис брезгливо передергивает плечами.

— Предположим, с этим разобрались. А что же стало с вашими глазами?

— Это у меня с детства, пигмент глаза иногда меняется от сильных потрясений, — неловко продолжает он.

Ага, конечно.

Мне сложно скрыть всю степень моего недоверия к подобным объяснениям, но я держусь. Если Шеклис прислан Бароном, то дело набирает обороты и кренит совсем уж в опасную сторону. Я не должен показать, что догадался. Стоит взять этого паренька к карнийцам, с их помощью я смогу не только вывести его на чистую воду, но и побольше разузнать о его хозяине.

Глава 15. П — Природа мести

37

Я всей своей женской интуицией чувствую, что мой театр подходит к концу. Полностью осознаю, что принц Мэтт начал что-то подозревать. И пусть при нашей беседе не задавал откровенно наводящих вопросов, исключительно в рамках дисциплины, я понимаю, что внимание ко мне теперь будет особым.

Я поплыла настолько откровенно, что даже при всем желании в мое вранье поверить невозможно. А уж если его и нет… Но самым удивительным для меня стал тот факт, что Мэтт махнул рукой и отпустил, напомнив лишь про вечернюю отработку. Это наводило на особые мысли. Мысли совершенно безрадужные, но неизбежные — скоро я вылечу из академии как пробка. И все бы ничего, вот только это никак не вяжется с моими планами.

Первый пункт… Найти всю информацию о гильдии «Решерш».

Второй — отправиться в карнийское поселение — вот не просто так на теле Ника найдены все эти символы. А это, в настоящее время, я могу сделать только при помощи академии Лойнех и исключительно при хорошем рейтинге.

И третье, в свободное от основных задач время, отомстить братьям Баркель. И отомстить так, чтобы запомнили надолго. С одной стороны я понимала, что это низко. С другой — ничего не могла поделать с этим желанием, которое прямо-таки обжигало изнутри. Также задела фраза, услышанная мною от одного из них: «Алер будет доволен».

Мне не хочется верить, что Гильям как-то к этому причастен, но все та же женская интуиция намекает — все не так просто, как может казаться на первый взгляд. Ведь именно на первый создается ощущение, будто бы он и правда на моей стороне. Но здравый рассудок поддерживает интуицию, едва ли не в голос крича, что Алер преследует исключительно свои цели.

А что делать с Мэттом… Черт, он обложен таким количеством артефактов, что добраться до него магией фактически нереально. Да и иначе со вторым принцем да еще и с ректором академии и быть не могло. Впрочем, сама мысль о магическом вмешательстве сама по себе абсурдна. Мне не стоит переходить через некоторые границы, уж слишком шаткое у рода Зерг положение в королевстве.

Вот была бы я Алер, у меня бы появился карт-бланш на противозаконные действия. Я всегда бы смогла сообщить, что они совершены исключительно во благо короны.

— Так может вы это, поссссскорее сссссвадебку ссссыграете? — раздается насмешливое в голове. Черт!

Я спотыкаюсь о порог, выходя в один из внутренних дворов академии, отведенный специально под сегодняшние занятия. Совершенно забыла о Катрин!

— Вот ужжжж не думала, что ты такая расссссчетливая, — тянет вининумис. — Сссчитала тебя чиссстой и неиссспорченной.

По смешливым ноткам в ее тоне понимаю, что она невсерьез. Не хватало еще, чтобы она Гильяму рассказала о моих рассуждениях.

— Вообще, было бы здорово, если бы ты принимала участие в кризисных ситуациях, возникающих на нашем, — подчеркиваю это слово, — пути. Я бы не отказалась от помощи, ты ведь, между прочим, мысли можешь читать.

— Мыссссли принца Мэтта не могу, — тут же отвечает Катрин. — Ты права, у него ссслишком много артефактов.

Именно в этот момент я стараюсь думать очень тихо. Тихо думать о том, что если в природе существуют подобные артефакты, то было бы неплохо ими обзавестись. Но судя по тихому змеиному смеху, думать тихо не то, чтобы выходит.

— Студент, я с вами разговариваю! — слышу резкий окрик сбоку и снова вздрагиваю. Нет, мне определенно точно нужно добраться до Пресдена. Слишком много моего резерва уходит на чары иллюзии, с каждым днем все сложнее взаимодействовать с окружающим миром.

— Простите, пожалуйста, профессор, — лепечу я, взглядом утыкаюсь в землю. Я совершенно забыла, что порошок перестал действовать на радужку глаз! — Этого больше не повторится. Я не позволю себе опозданий.

— Раз уж вы все же почтили нас своим присутствием, — сухо выдает профессор, — то с вас мы и начнем.

Надо же было так прошляпиться! Я же почти сразу заметила расположившихся на специальных каменных выступах одногруппников! Нет, в Пресден надо сегодня. Если я планирую добраться до карнийского поселения, мне стоит позаботиться о собственном состоянии. Мысли путаются так, что я уже сама чувствую себя дурой. Без всяких напоминаний Гильяма Алера.

— Да, конечно, — тихо отвечаю я, мысленно умоляя Каниса, чтобы задание было таким, чтобы не сильно затрагивало магический резерв.

— Ввожу вас в курс дела, — продолжает преподаватель, расхаживая вдоль стены. — Сегодня мы практикуем чары стазиса. Слышали о таких?

Брови сами собой ползут вверх. Чары стазиса? Мне думалось, что это программа старших курсов. Я слышала про них, даже краем глаза видела формулу, но воспроизвести ее не смогу. Точно не смогу…

— Горе ты мое луковое, — шелестящее в голове. — Сссслушай внимательно, но не отвечай всссслух…

Катрин говорит одновременно с преподавателем. Вот только последний выражает недовольство моим опозданием в виде фраз: «Если бы вы присутствовали на занятиях с самого начала, вы бы знали переменные этой формулы и понимали бы, как работают вектора», а Катрин об этих векторах и рассказывает. Как раз про то, как они работают, какие переменные у магической формулы и какие потоки лучше всего призывать. Объясняет подробно, но в то же время и кратко — так, что я почти тут же усваиваю теоретический материал.

Все еще не уверенная в том, что получится все сделать правильно, по команде преподавателя приступаю к чарам.

Протягиваю тонкие магические нити к подергивающемуся в воздухе чучелу, поддерживаемому чарами профессора. Вливаю часть резерва, чувствую покалывание на кончиках пальцев…

— Неплохо. Шеклис, верно? — отвлекаюсь от чар, и чучело тут же начинает снова двигаться. Преподаватель добавляет: — Неплохо для первого раза. Садитесь.

Фух…

Катрин, спасибо, — проговариваю мысленно. В ответ, конечно же, тишина. Я уже заметила, что вининумис берет слово только когда ей становится любопытно вмешаться, но не тогда, когда и правда надо.

Оставшаяся часть занятия проходит довольно скучно. Одногруппники следом за мной пробуют обуздать деревянное чучелко, получается у всех, хоть и не сразу.

А к концу дня я чувствую себя уже порядком высосанной. Поставленная цель — отправиться в карнийское поселение — требует жертв в виде получение хороших баллов на занятиях. И это отнимает львиную долю не только магического резерва, но и жизненных сил. Стоит мне пересечь границы академии, как я снимаю чары иллюзии и натягиваю плащ, скрывающий мужскую одежду.

Сил тащиться в Пресден нет, как, впрочем, и выбора. Приходится водрузиться на коня и тащиться в ближайший город. Артефактора я нахожу почти сразу, сил разбираться в его компетенции нет — их хватает только на то, чтобы проверить лицензию.

Покупаю сразу несколько медальонов под недовольное бурчание Катрин. Она изначально была против поездки в Пресден, сокрушалась, что я не успею к комендантскому часу, что если меня поймают, то мне несдобровать… Моим аргументом был тот факт, что без медальона я посажу свой организм. Усиливающие зелья — почти отрава, и артефакт немного сгладит влияние этого яда.

Как возвращалась — не помню — почувствовала только мягкость кровати, когда удается добраться до личной комнаты. На последних шагах иллюзия держалась, скорее, на честном слове. Но, благо, в коридорах никого не видно.

Меня колотит. Трясет так, что даже дышать тяжело. Медальон должен был начать действовать еще в пути, но, видимо, я слишком истощила резерв. Кашляю, даже чувствую, как по подбородку стекает что-то горячее, липкое и с металлическим привкусом. Накрывает волной паники, стоит мне только подумать о природе этой жидкости.

— Катрин, — тихо зову я и с ужасом понимаю, что не чувствую вининумиса. А если она случайно свалилась где-то по пути? Если ее затоптало копытами коня? Пытаюсь сползти с постели, но падаю на пол безвольным мешком. Ударяюсь плечом, снова кашляю — в этот раз надрывнее.

— Катрин, — на всякий случай, я зову еще раз. И снова тишина.

Пытаюсь подняться. Понимаю, что на поиски пропавшей змеи отправиться не в силах, но лечь лучше все же на кровать. Руки не держат — их сводит судорогой, кончики пальцев почти не ощущаются.

Что происходит?! Почему у организма такая реакция?.. Может, дело в медальоне? Может, артефактор оказался мошенником? Брат всегда говорил, что пользоваться надо только проверенными… Но я же, как всегда, самая умная!

Пытаюсь дотянуться до медальона, чуть ли не из последних сил. Но стоит мне нащупать гладкую и почему-то горячую сторону ребристой поверхности, увитой рунами, тело отказывает. Перестает слушаться. Совершенно!

Сознание находится где-то на границе реальности и всепоглощающей бездны, где-то там, в безвременье. Вот — я чувствую, что лежу на полу в довольно странной позе, не могу и бровью повести. И через мгновение плаваю где-то в ониксовой темноте. Еще секунда, и я вновь чувствую, как все тело покрывается противными мурашками, не позволяющими ни крови, ни магическим потокам растекаться по конечностям. Следом меня снова раскачивает на волнах — вверх, вниз, вверх, вниз — вдали виднеется свет. Потом… я чувствую.

Чувствую, как кто-то осторожно поднимает меня на руки, укладывает на кровать. Проходится горячими пальцами по моей руке, потом по другой…

В голове что-то шелестит, кто-то говорит, но я не могу разобрать слов. Грудь обжигает болью. Следом — накрывает холодом. Я вновь чувствую прикосновения, они лечат, вливают в меня магию, которая почти мгновенно подстраивается под мои потоки, избавляет от тяжести, насыщает.

Меня окутывает теплом, и я не сразу понимаю, что кто-то меня обнимает. Ощущаю только как чьи-то жизненные силы проходят через каждую частичку моего тела, через сердце.

Чувствую… чувствую вдох. Потом выдох. Уже мой.

— Всссе будет хорошшшо, девочка, — различаю голос Катрин, и погружаюсь в спасительную темноту. Не в ту сосущую бездну, а в темноту окутывающую теплом.

38

Просыпаюсь резко. Даже вскакиваю с постели, ведь в первую секунду мне кажется, будто я умерла.

— Вообще-то, почти умерла, — слышу тихий мужской голос справа от себя.

— Алер? — срывается прерывистое.

— Ты ожидала увидеть кого-то другого? — насмешливое. — Меня Катрин позвала. Она успела раньше, чем это сделало кольцо.

В свете свечи — настоящей свечи, а не магического светляка — Гильям выглядит уставшим. Смотрит на меня испытующе, будто бы чего-то ждет.

— Это ты… ты вытащил меня оттуда? — спрашиваю.

— Я, — простой, но твердый ответ.

— Спасибо, — ошарашенно киваю. До меня запоздало доходит, что рубашка расстегнута почти до пупа. Но стоит мне дотронуться до обнаженной кожи, как морщусь от боли.

— Там магический ожог, — поясняет Алер, кладя голову обратно на подушку. — Потребуется время, чтобы его вылечить.

Все еще смутно понимая, что происходит, осматриваюсь. Мы с Алером лежим на одной кровати. Точнее, он лежит, а я уже сижу. На столе стоит самая обычная белая свеча, расплавленный воск которой почему-то черный. Я почти что в неглиже, рубашка Алера тоже расстегнута. Он смотрит в потолок в молчаливой задумчивости. Катрин не видно. По всей видимости, где-то затаилась.

— Ты даже не скажешь, что я дура? — нервно спрашиваю я, поправляя выбившиеся пряди волос. Они никак не желают ложиться за уши, то и дело падают на глаза. — Купила у непроверенного артефактора усиливающий медальон, а оказалось, что этот медальон подчистую высосал и мой резерв, и мои жизненные силы. И из-за того, что недостаточно дотошно проверила лицензию, я чуть не лишилась жизни и это была бы одна из самых глупых смертей.

— Зачем мне все это говорить, если ты и так все прекрасно понимаешь? — губы Алера дергаются в некоем подобии улыбки. Довольно слабой.

— Эй, ты как? — обеспокоенно спрашиваю я. Не хотелось бы, чтобы Гильям пострадал из-за меня. По многим причинам не хотелось бы.

— Да нормально, — чуть заерзал. — Через пару минут восстановлю баланс.

— Прости, — сама не знаю, что толкнуло меня на извинения. Обычно это слово давалось с трудом. — Прости, что из-за меня и моих поисков у тебя прибавилось проблем.

— Ты извиняешься? — Гильям даже повернулся в мою сторону.

— Ну да, — говорю неловко.

— И готова искупить свою вину? — нервный смешок.

— А как? — спрашиваю осторожно.

— Отправишься в женский пансион? — спрашивает, но в голосе даже надежды нет, что я соглашусь. Скорее, вопрос на шару, вдруг соглашусь.

— Гильям… — качаю головой, а сама изучаю его лицо. В целом, он хорош. Пусть слишком резкие, словно выточенные черты лица, но сейчас они почему-то не отталкивали.

— Элиан, вот чего ты хочешь, а? — неожиданно резко спрашивает он.

— В смысле? — я не понимаю. — Брата найти.

— Все? — вопрос с подвохом, я это чувствую, но киваю.

— Дай мне неделю, и я его найду, — продолжает он. — Но только если ты не будешь вмешиваться.

— Я… я не могу, — отвечаю честно. Пожалуй, я могу понять, почему его злит мое вечное вмешательство, но принять позицию трепетной лани, за которую решат все важные вопросы, никак не могу. — Понимаешь, мы с Кайдом друг за друга с самого детства. Он всегда меня защищал и оберегал, и я очень старалась отплатить ему той же монетой. Но не потому что чувствовала себя должной, а потому что хотела этого. Он — мой самый близкий человек на всем свете. Я бы пожертвовала жизнью ради него. Ты ведь тоже готов на многое ради семьи, не правда ли? Вот и у нас с Кайдом также… Пойми, я просто не могу иначе. Сидеть, сложа руки, в этой ситуации для меня сродни самым жестоким пыткам… Пусть неловко, где-то даже безобразно, но я пытаюсь сделать хоть что-то…

В горлу подкатывает комок, глаза наливаются слезами. Я пытаюсь их незаметно сморгнуть, но крупные капли текут по щекам.

— Ладно, — не сводя с меня взгляда внимательных темных глаз, произносит Алер. — Тогда мы изменим стратегию.

— О чем ты? — я все же вытираю непрошенные слезы.

Все, что происходит этим вечером в комнате, и правда пропитано духом дружбы и поддержки. Именно сегодня мне не хочется видеть в Гильяме Алере двойное дно, хочется просто ему довериться. И, наконец, сделать что-то правильно. Чтобы помочь Кайду выбраться из передряги.

— Как говорится, если не можешь пресечь бунт, возглавь его, — продолжает Гильям. — Уж лучше ты постоянно будешь под моим надзором, чем мне придется бросать все свои дела и скакать к тебе на помощь.

— То есть, теперь мы окончательно заодно?

— Да, я постараюсь ускорить отправку групп в карнийское поселение. Я прекрасно понимаю, что ты все равно решишь туда отправиться, даже если я буду категорически против. Как ни крути, но все нити ведут именно туда. Но до этого нам предстоит еще кое-что сделать. Готова быть моим напарником?

— Конечно, — не могу сдержать радости в голосе. Уж сколько раз мы с Гилямом пытались о чем-то договориться, но именно сейчас все слова кажутся настоящими. Может, это из-за того, что по моим потокам течет его магия? Что мой резерв заполнен его энергией? Пусть временно, но все же.

— Элиан, пообещай мне только одно, — сухо говорит он.

Я вопросительно приподнимаю брови.

— Когда все закончится… Когда мы найдем твоего брата, когда мы снимем проклятие, ты и правда исчезнешь. Как вы с Кайделиусом и запланировали. Из королевства и… из моей жизни.

— Обещаю, — мне почему-то горько, но отвечаю твердо. Я не знаю почему, но в горле вновь появляется ком. Вот только в этот раз мне удается его сдержать.

Глава 16. Р — Решерш

39

Алер назначил встречу в пять, после занятий. В малом зеленом саду. Сообщил, что я все еще могу отказаться, и что нам придется рисковать. Не то, чтобы меня это напугало, но до этого момента у меня есть еще несколько неоконченных дел. Тоже довольно рискованных.

Я всегда считала себя не то, чтобы борцом за справедливость, скорее, остро реагирующей на ее отсутствие. А еще очень не любила, когда обижают слабых. Неважно — Элиан Зерг или Ландгард Шеклис — душа требовала мщения.

А потому я притаилась в самом прозаичном месте, которое только можно было найти в академии Лойнех. В мужском туалете. Почему я посчитала, что они придут именно сюда, а не в любой другой туалет? В этом тоже заключается часть моего плана.

Готовиться начала с самого утра. Несколько раз потренировала наложение векторов, проверила — правда ли, что мои чары будет невозможно идентифицировать из-за того, что Гильям в меня влил львиную часть своего резерва. Оказалось, что правда. Более того, и на самого Алера не падет никаких подозрений. При слиянии двух магий образуется третья, в которой слишком сложно обнаружить границы первой и второй.

И сейчас, когда мои приготовления закончены, я таюсь за тонкой стенкой одной из кабинок. Зеленоватая плитка, вычищенная до блеска, отшлифованные деревянные кабинки, пахнущие каким-то резким средством для мытья. Весь этот пейзаж вводит в уныние: никаких позолоченных унитазов с бархатными ободками, только дырка в полу. Пусть сравнительно чистая, даже блестящая, но… Сильнее всего поразило то, что на внутренней стороне двери красовалась целая вязь из чьих-то инициалов. О природе их появления стараюсь не думать.

— Зачем ему назначать встречу именно здесь? — басистый голос после скрипа двери. — Я же говорю, это какая-то подстава, нет его тут.

— Значит, сейчас придет. Это ж Алер, у него вечно все… вот так вот, через туалет, — а вот и второй братец, низко и довольно мерзко хихикает. — Может, хочет что-то сказать без лишних ушей.

А вот если бы у вас были мозги, дорогие братцы, вы бы первым делом проверили кабинки. И только потом начали обсуждать что и почему. Но мозгов у вас нет, а потому…

Тихо выдохнув, тянусь векторами к Баркель. Да! Чары стазиса наложены. У меня есть буквально несколько минут, чтобы успеть провернуть все задуманное. Выхожу из кабинки, благо, братья повернуты ко мне спиной. Если все вышло как надо и я успею, то они даже не заметят ничего. Но стоит мне продержать чары стазиса дольше, чем несколько минут — подопытные не только их почувствуют, но и попробуют снять.

Прикусываю губу, меня уже распирает от смеха. Хотя я прекрасно осознаю, что то, что я придумала, может выйти боком. Конкретным таким боком.

Вновь выдыхаю и сплетаю новую формулу чар. В этот раз вполне для меня привычных — чар иллюзии.

— Вот есссссли Гильям узззнает… — задумчиво тянет Катрин. Надо же, проснулась! А ведь с самого утра голоса не подавала.

— То поржет, — мысленно отрезаю я. Хотя в этом я совершенно не уверена. Вполне возможно, что мне предстоит очередная выволочка за то, что страдаю фигней.

— Ты уверена в сссссвоих ссссилах? — осторожно уточняет вининумис.

Уверена. Я уже такое проворачивала, вот только дома, когда отец с матерью были в долгом отъезде, чтобы никто ничего не мог заподозрить. Но весело было всем: и мне, и Кайду, и всем слугам, хоть раз пострадавшим от его руки. Всем, кроме самого Ферена.

Закончив с заключительным узелком, разминаю пальцы. После таких чар они сильно затекают. Но уже через мгновение навожу лоск и тороплюсь к выходу. Самое время занять наблюдательную позицию и насладиться цирком.

В коридор выхожу под змеиное хихиканье. Оно уже не так пугает, как раньше.

— Ты подожди, это не самое веселое, — беззвучно шевелю губами. Разговаривать вот так, без слов, у меня получается через раз. Выхожу в общий коридор и утопаю в толпе обучающихся. Тут проходят все: и младшие и старшие курсы. Если Баркель планируют посетить следующее занятие, то миновать этот коридор у них никак не получится. Остаться незамеченными — тоже.

Минута, вторая, пятая… время тянется, а я все сильнее начинаю нервничать. А что, если я все же напутала с чарами стазиса? Что, если Баркель все еще стоят там, в центре туалета, не могут пошевелиться. И даже оценить всю степень произошедшего.

Спустя десять минут я всерьез начинаю думать о том, чтобы вернуться и перепроверить. В мои планы не входило как-то серьезно им навредить, разве что немного повеселиться. Может быть, жестоко повеселиться. Без грызунов, ползающих по ногам, и то ладно.

Я уже готова отложить взятую для конспирации тетрадь и возвращаться в туалет, но внезапно наступившая гробовая тишина приковывает к подоконнику. Я боюсь пошевелиться, даже взгляд приподнять. Волна смешков — от самого начала коридора до самого конца — следом откровенный ржач, и я выдыхаю, все получилось.

Поднимаю взгляд, и не могу сдержать победную улыбку. Если остальные, как и я, не могли раньше различить близнецов Баркель, то сейчас это можно было сделать с легкостью. Конечно, ведь один из них в сиреневом платье, а второй в розовом. У одного красная помада, а у второго — фиолетовая. Их объединяли разве что одинаковые по оттенку и насыщенности румяна. А как они удивленно хлопают ресницами, ах! Вот просто сказка!

— Что вы лыбитесь? — спрашивает Сиреневый.

— Что происходит? — вполголоса бормочет Розовый, осматриваясь. Но он ничего кроме обычной формы на себе и на брате не видит. Ведь сам маскарад рассчитан не на них, а на зрителей. Наслаждайтесь, мальчики!

Без ложной скромности вынуждена признать — мастерское освоение чар иллюзии! Пожалуй, с такими навыками я даже могу претендовать на работу в Тайной канцелярии. Вот смеху то будет, опальная принцесса на службе в тайной канцелярии!

Смех набирает обороты, и я скромно потупив взор бочком продвигаюсь к выходу. На меня никто не обращает внимания, еще бы — не я звезда сегодняшнего спектакля, хоть и приложила к нему руку.

Низко?

Наверное. Но я искренне полагала, что к нормам навязанной морали стоит обращаться лишь при общении с людьми, знающими хотя бы определение слова «мораль». А о нравственности вспоминала, когда рядом оказывались люди, которые если мне не нравились, то хотя бы вызывали симпатию. В остальное время предпочитала отмалчиваться и анализировать, не привлекала к себе особого внимания.

— Опаздываешь, — сквозь зубы шипит Алер, стоило мне обнаружить его у одной из колонн во дворе.

— Полминуты, — сверяюсь с артефактом и удивленно приподнимаю брови.

— Идем, — он осматривается и дергает меня за руку, подводя к неприметной деревянной двери в углу. — Постарайся вести себя тихо и не используй магию. Как только мы проникнем внутрь, сними с себя чары иллюзии, чтобы не оставлять след.

— Мои чары сейчас нельзя идентифицировать, — так же тихо замечаю я.

— Наша задача не допускать даже мысли о том, что в этих комнатах кто-то был. И помни, ни звука.

Киваю.

Не спорю, не задаю вопросы, не уточняю, даже не ехидничаю. Просто киваю.

И слушаюсь.

Стоит нам переступить порог, как я тут же избавляюсь от чар иллюзий. Мы оказываемся в темном коридоре, в котором нестерпимо пахнет сыростью. Настолько сильно, что тут же начинает чесаться нос, хочется чихнуть. Но я держусь. Конец коридора расходится на три дополнительных, и Гил уверенно шагает в правый. За ним лестница и новая развилка. Все вокруг совсем не походит на академию, даже при всей скромности ее внутреннего убранства эти помещения выглядят еще проще, даже беднее. Будто мы оказались в подсобке работников, но… вокруг не единой живой души.

Алер легко касается моей руки и тянет за край рукава, прямо в стену. В стену?! Ее будто не существует, и не существовало никогда — мы проходим легко. Чары иллюзии? Интересно, сколько энергетических затрат строит такая стенка и зачем она вообще нужна?

Оказываемся в коридоре еще более темном узком и затхлом, чем те, где мы были раньше. В конце винтовая лестница, на вид такая же старая, как и все королевство, но Алер уверенно тянет туда. Десять ступеней и при наступании на каждую внутри будто что-то переворачивается, мне все кажется — вот, именно сейчас вся лестница навернется. Но нет, она даже не поскрипывает от шагов, словно бы вся ее дряхлость — очередная иллюзия.

Алер толкает люк, с третьего раза он поддается. В нос ударяет свежий запах дерева, скошенной травы и свежей бумаги. Подтянувшись на руках, я, вслед за Гильямом, оказываюсь в комнате. В красивой и ухоженной.

В центре расположена широкая кровать с бордовым балдахином, чуть поодаль гардероб из черного дерева. Полки со свитками, камин — все тут сияет чуть ли не маниакальной чистотой и блеском, будто каждый день все это дерево натирает десяток служанок. Это чьи это хоромы в академии выглядят настолько хорошо?..

Но стоит мне заметить пиджак с королевским гербом на манжете, висящий на ростовой вешалке, как все внутри меня переворачивается.

Во фразе «Элиан, нам придется рискнуть, но ты можешь отказаться» я как-то не услышала: «Элиан, мы проникнем в личные покои второго принца!».

40

— Эли, сссспокойно, — в голове раздается голос Катрин. — Гильям бы не повел тебя ссссюда, ессссли бы это было по-настоящщщщему опассссно.

Да уж, утешила, ничего не скажешь!

Алер предупредительно сжимает мою руку. Видимо, Катрин сообщила ему о волне паники, едва не накрывшей меня с головой. Ладно, надо так надо. И правда, Алер не дурак. И точно не враг короне, которой его род служит вот уже долгие века. В руках Его величества наверняка есть ниточки, за которые можно подергать, чтобы Алеры не вышли из-под контроля.

Гил знаком показывает, что нам нужна боковая дверь. Я киваю, в параллель стараюсь взять себя в руки, все убеждаю, что нет ничего предосудительного в том, что мы делаем.

Это точно! Что такого, что мы забрались в личные покои второго принца в королевстве?! Ерунда же. И никакой смертной казни или, что еще хуже, лишения магии и заточения в темницу до скончания веков нам не светит!

Мы оказываемся в кабинете, больше похожем на библиотеку. Каждая стена в комнате являет собой полки с огромным количеством самых разнообразных книг. Я почти физически ощущаю присутствие магии в этой комнате, слышу дыхание этих книг — неужели все это настолько отвратительно охраняется, что в личный кабинет директора академии могут пробраться два нерадивых студента?

— Гильям, вообщщще-то, лучшшший сссстудент на курсссе, — иронично замечает Катрин. Час от часу не легче.

Мысленно пародирую:

— А мы, вообще-то, в кабинете директора!

— Мне так Алеру и передать? — с показушной серьезностью уточняет вининумис. — А то вдруг он не в курссссе?

Гильям подходит к столу и осторожно выдвигает верхний ящик, то и дело сверяясь с каким-то артефактом. Пальцами проходится по бумагам, морщится и закрывает ящик. Тянется к следующему.

А я что, так и буду тут стоять и наблюдать? Какой тогда от меня вообще прок? Всего на мгновение меня посетила мысль, что я тут только из-за собственного каприза.

Хочу быть в курсе!

Хочу действовать!

Как же.

И куда же делась моя бравада, если сейчас я просто стою и наблюдаю? Бесполезный балласт.

— Катрин, что мы ищем? — мысленно спрашиваю я у вининумиса, подходя к столу.

Через несколько секунд в голове раздается ответ:

— Любое упоминание гильдии «Решшшерш».

Вот как? Интересненько.

Поскольку стол оккупирован Алером, подхожу к полке за ним. Что-то меня в ней интуитивно смущает, но я никак не могу понять что. Стою и гипнотизирую ее взглядом довольно долго, пока взгляд вновь не цепляется за одну любопытную деталь.

Казалось бы, что любопытного может быть в книгах по магической биологии, истории королевств и бытовых чарах — простейший набор книг, который можно найти практически в любой аристократической библиотеке? Вот только есть несколько интересных фактов.

Первый — их обычно не читают. Даже страницы не проминают. Всем этим знаниям обучают в школах, пансионах и академиях. И крайне редко — на дому. А если на дому — то гувернеры и приглашенные преподаватели приносят свои экземпляры. И именно перед этими фолиантами виднелись четкие дорожки стертой пыли. Вся остальная полка, несмотря на блеск и лоск первой комнаты, чуть ли не несколькими слоями была покрыта этой пылью. Но это ладно — мало ли по каким причинам сам Мэттью Лойнех мог заинтересоваться подобной литературой.

Смущал второй факт — у второго принца королевства напрочь отсутствовала магия в резерве. А значит, как минимум две из трех книг никаких практических знаний не могли ему принести. А в данном случае без практики теория имела мало смысла.

Все эти размышления занимают буквально несколько мгновений, как я тяну книги на себя. Каждая из них весит по меньшей мере по пять кило — подозрительно увесистые, даже несмотря на то, что они сами по себе пухлые. Осторожно складываю их на стол, у которого с вопросом в глазах замер Гильям. Раскрываю одну из них, и с трудом сдерживаю чих.

Так я и думала. Тайная шкатулка!

И во второй.

А вот третья оказалась пустой, на дне специальной ниши виднелся только небольшой бархатный плоский чехол. Алер заносит над книгами свой ну о-о-о-очень таинственный артефакт, и он легко вибрирует. Ни Гильям, ни Катрин, разумеется, не спешат посвящать меня в детали.

Но парень замирает, будто о чем-то всерьез задумывается.

— Эли, надо чтобы ты кое-что сссделала, — осторожно выдает Катрин.

— Мое имя Элиан, — беззвучно. Я раздражаюсь, но не на змею, а на ситуацию, в которой оказалась.

— Надо всссскрыть зззамок в этой книге, — Катрин сползает к истории. — Я рассскажу, как это сссделать.

— Я умею вскрывать замки, — мысленно огрызаюсь и прикусываю себя за язык. И правда, откуда принцесса, пусть и опальная, может знать такие детали? Не буду же я направо и налево рассказывать о том, как мы с Кайдом однажды вскрывали сейф одного купца, который не пожелал возвращать долговую расписку даже после уплаты долга.

— Ессссть детали, — все еще аккуратно, будто эти детали меня как минимум испугают, добавляет Катрин. — У нассс будет ровно три минуты до того, как принц узнает о том, что одну из его шкатулок всссскрыли.

— За это время нам надо успеть уйти?

— За это время ты должна усссспеть ссссоздать магичесссские копии каждого из предметов и бумаг, что там находятсссся. Копии, сссспособные сссскопировать магичесссский фон.

Вот копии меня совершенно не пугают — еще одна из разновидностей чар иллюзии, в которых я чувствовала себя как рыба в воде. А вот время… Время, по своему обыкновению, вызывало сложности. Даже не время, а его отсутствие.

— За сколько он успеет добраться до кабинета? — деловито, но все еще мысленно спрашиваю я.

— Ещщще минуты три, — незамедлительно отвечает вининумис. — Он тоже пользуется тайными ходами и артефактами.

Значит, суммарно у меня есть шесть минут. За это время я точно успею создать копию трех предметов. Но ведь за это время нам надо еще попытаться скрыться, иначе толку от этих попыток не будет. И тайные ходы… А если мы пересечемся именно там?

— Портал?

— По порталу нассс будет ссслишшшком просссто отссследить даже при твоей магии, — мысль очевидна, но требует обсуждения. Создать сеть из порталов, способных запутать следы, я не смогу. Я один-то вряд ли нормально наколдую, не говоря уже о нескольких.

Черт. Ладно.

Канис, будь другом, помоги, а?

Решительно ставлю на место ненужные фолианты. Вдыхаю, настраиваясь… Не знаю, сколько у меня есть времени и не угасает ли оно прямо сейчас. Это будоражит, пробуждает ранее незнакомую мне эйфорию.

— Ты ссссправишшшься, — шепчет Катрин, и вместе с тем я чувствую как на плечо ложится ладонь Алера.

Осторожно, но стремительно выпускаю вектора. Знаю, что передо мной не самый легкий замок, но все еще не такой сложный, как тот сейф купца. Вряд ли Мэтт хранит в этой шкатулке по-настоящему важные документы и вещи — просто именно эти нам и понадобились.

Замок открывается с тихим щелчком. Я пробегаюсь взглядом по всему, что лежит внутри, перенастраиваю вектора. Прикрываю глаза, выдыхаю и вместе с тем прощупываю каждую частичку того, что внутри.

Не руками, нет. Магией. Она не обманет.

Раз…

Два…

Три…

— Эли, надо поторапливатьсссся, — словно сквозь вату слышу голос Катрин. Обеспокоенный, поспешный.

И потому ускоряюсь. Мне уже не сложно, я делаю это играючи.

Семь…

Восемь…

Готово!

Как только я заканчиваю и открываю глаза, Гильям захлопывает шкатулку и пихает ее обратно на полку. Я беру в охапку все то, что появилось на столе. Бегу к двери.

В глазах черные мушки, во рту металлический привкус, и только теперь до меня доходит, что я с силой закусываю губу. Мы едва ли не падаем на винтовую лестницу. Стремительно спускаемся вниз, и испуганно замираем. Слышим гулкие шаги. Неужели Мэтт решил воспользоваться именно этим потайным ходом?

Твою ж!

Ну уж нет, так просто я не дамся!

Толкаю Гильяма в темный угол, прижимаюсь к нему сама. Направляю один из векторов, который буквально через несколько мгновений накрывает нас новой иллюзией.

Мэтт спешит, он не станет проверять ходы на наличие магии. Быть может, перепроверит их потом, когда поймет, что в его кабинете никого нет. Хоть бы потом! Канис, умоляю, пусть сейчас при нем не будет никакого быстросрабатывающего артефакта! Если поможешь, то я при первом же удобном случае наведаюсь в твой храм! Пожертвую денег, поставлю благовония в твою честь, прочту молитву, исповедуюсь в конце концов!

Стук сердца гулко отдается где-то в висках, я задерживаю дыхание и даже закрываю глаза. Где-то на периферии сознания отмечаю, что уже в который раз о богах я вспоминаю только в критической для себя ситуации. И почти сразу забываю, стоит мне из нее выйти. И это неправильно, наверняка благословение богов не бесконечно… Именно из-за этой мысли — пусть далекой и нечеткой — меня накрывает страхом. А что, если именно сейчас Канис пошлет меня темным лесом?!

Как вдруг чувствую, что руки Алера меня крепко обнимают, а пальцы легко проходят по спине — будто бы в знак утешения. Нашел время, чесслово!

Мгновение, и Гил резко выдергивает меня из этой странной эйфории и тянет за собой. Видимо, я пропустила, как Мэтт прошел мимо нас. Нехило меня накрыло!

Весь путь смешивается в одну аляпистую кляксу. Я не понимаю, куда Гильям меня тянет, но иду. Только когда мы добираемся до двери, смутно похожей на ту, через которую мы вошли, он шепчет:

— Иллюзия.

И стоит мне переступить порог, как я и правда накрываю себя иллюзией младшего сына барона Шеклис. Не удивлюсь, если она дергается так, будто бы я впервые пользуюсь этими чарами.

Глава 17. С — Случайности. Так ли они случайны?

41

— Это твоя комната? — я обвожу взглядом просторное светлое помещение. Диванчик, кресло, рабочий стол, книжные полки — ничто из перечисленного не блещет шиком и роскошью, но само их наличие говорит о многом. И в углу еще две двери, одна из которых ведет, по всей видимости, в спальню, а вторая…

Чтобы удостовериться в своих мыслях, резко толкаю дверь. Так и есть!

— У тебя есть личная ванная комната! — мой тон звучит едва ли не обвиняюще.

— Ну да, я все же из рода Алер, — спокойно отвечает он, проходя внутрь. С его руки сползает притихшая Катрин.

— Тогда что ты делал в общей?!

Секундная заминка.

— То есть ты предпочла бы встретиться сразу со всей компанией старшекурсников после практики? — он даже умудряется добавить в тон иронии!

— То есть ты следил за мной?

— То есть это единственное, что тебя интересует в настоящее время? — теперь уже слышится раздражение. И в этот раз я с ним солидарна. Видимо, это невроз или психоз — уж не знаю, чем они там отличаются друг от друга.

— Принципиальная разсссница! — торжественно шелестит Катрин.

— Да, прости, — я тушуюсь. Перед Алером. Достаю из карманов все то, что я успела скопировать. Негусто.

Пять каких-то бумажек и три артефакта: кулон на длинной цепочке, браслет и монета. На последней виднеется выгравированный знак. Знакомый знак, вот только я никак не могла вспомнить, где именно я могла его видеть.

Беру в руки одну из бумаг, вчитываюсь — договор на поставку партии артефактов, ничего интересного. Следом акт приема… Что тут у нас? Десять артефактов внутреннего резерва и семь накопителей. Что за накопители такие? Еще один договор, но уже на другие виды товара — ничего противозаконного я не увидела. Вот только последним свитком оказалось письмо:

«Доброго времени суток, лорд Л.

Мы все подготовили. Ждем вашего приезда в карнийское поселение. Для тестирования накопителей понадобится десять студентов. Уверяем, что исходов, подобных прошлым, не будет.

С уважением,

Барон».

Что за ерундистика? Что за накопители и почему их надо тестировать на студентах? И что за загадочное «исходов, подобных прошлым»? Имеет ли это хоть какое-то отношение к моему брату?!

Судорожно вцепляюсь в кулон и проверяю его состояние. Теплый. Значит, с Кайдом все хорошо. Все хорошо же?

Внезапно лицо Алера оказывается слишком близко. Взгляд серьезный и пристальный, но вот только не в глаза, а немного ниже. Он резко дергает за цепочку, оставляя на шее небольшую царапину и подносит кулон почти к лицу.

— Мне нельзя его снимать! — я почти кричу, тянусь за цепочкой с каплей, но Алер не позволяет даже дотронуться. Вязким коконом меня охватывает страх. А что, если кулон Кайда перестанет функционировать?! Как брат узнает, что все в порядке? Что я ищу его? Что скучаю…

— Эли, погоди, — бормочет Кайд, поднося каплю к свету. Я за ним, все еще пытаясь вырвать артефакт, который был со мной с самого детства из его рук.

Я почти готова применить магию, шандарахнуть Алера стазисом или…

— Элиан, приглядись, — он возвращает цепочку и бросает на меня испытующий взгляд. Я испуганно прижимаю ее к груди, но вот только беспокойство не отступает, и я все же пытаюсь разглядеть, что вызвало такой интерес у Алера.

Приглядываюсь. Смотрю на саму каплю, изучаю цепочку, прохожусь взглядом по креплению и… Тот же знак, что и на монете. Решерш!

— Вот-вот, — задумчиво протягивает Гил.

— Я верно понимаю, что гильдия «Решерш» — гильдия, которая занимается незаконным производством артефактов? — уточняю.

— Не так, — Алер мерит свою комнату шагами, явно о чем-то плотно задумался, но это не мешает ему говорить: — Гильдия «Решерш» занимается производством незаконных артефактов.

— А в чем разница? — до меня доходит довольно туго.

— Я почти уверен, что у них есть лицензия на производство артефактов, но вот не все артефакты, которые они производят, являются законными по своим свойствам.

Он замирает подле своего стола и открывает верхний ящик. Я чувствую магию, что от него исходит. Видимо, защитные чары. Он достает что-то и протягивает мне ладонь.

— Узнаешь?

— Артефакт, который я купила, чтобы укрепить свои силы… — мозаика начинает постепенно складываться.

— А значит, артефакт-накопитель…

— Это артефакт, который сосет силу из резерва носителя, — заканчиваю я.

— Но для чего? — Алер спрашивает, скорее, в воздух, чем у меня.

— У принца Мэтта есть артефакт, позволяющий ему пользоваться магией из резерва артефакта, — от этой мысли меня чуть ли не пот прошибает. Почему до меня раньше не дошел весь ужас сложившейся ситуации?!

Гильдия «Решерш» производит артефакты, способные сразу или постепенно выкачивать чары из носителя для того, чтобы поставлять ее в другие артефакты. И никого не волнует, что при личной непереносимости этих чар человек может умереть или полностью лишиться своей магии. А для человека, который откусил хотя бы крохотную часть этого плода — это все равно что потерять ногу или руку — такую же неотъемлемую часть себя. И что-то мне подсказывает, что в разработке этих формул они не остановились и пошли дальше. Что, если дошло до того, что они выкачивают резерв напрямую из носителя, то бишь из человека, и вливают его в того, кто за это заплатил? В попытке раскачать его личный потенциал, разработать источник. Неужели карни — самый мирный народ во всем мире — могут быть как-то с этим связаны? Или просто их исследования попали в плохие руки?

И как с этим связан Мэтт? Если он заказывал артефакты накопители, то знает ли он, как они работают?

А мой брат? Человек, обладающий слишком обширным магическим резервом, чтобы такие люди не обратили на него внимание. Что, если он стал жертвой гильдии «Решерш»? И если в мои руки уже попал такой вот накопитель, то значит ли это, что они вычислили и меня?!..

Черт! Дело приобретает совсем уж нехороший поворот, самое время обратиться к более влиятельным людям. Отцу, Тайной канцелярии, королю, в конце концов! К кому угодно!

ТУК.ТУК.ТУК.

Оглушительный стук в дверь заставляет испуганно отскочить и, волей случая, вновь угодить прям в руки Алера. Он напряжен всего секунду — смотрит на дверь, хмурится. Но следом его лицо разглаживается, и он попросту кивает мне на дверь спальни.

Киваю и тихо, чуть ли не на цыпочках, ухожу за дверь. Видимо, Катрин сообщила ему, кто там.

В комнате Алера темно, окна зашторены. Постель смята, будто бы ее хозяин лежал там буквально несколько минут назад. И пахло так… как к хвойном лесу после сильного ливня. Этот запах отчего-то четко ассоциировался у меня с Гильямом.

— Алер, — слышу голос одного из братьев Баркель. — Какого черта?

— Да, Гильям, что ты устроил? — диким зверем рычит второй.

— Почему вы в таком виде? — холодный тон. Я четко представляю, как между бровей Алера возникает морщинка, как губы кривятся в надменной усмешке. Вот только почему я осознаю, что это всего лишь маска именно сейчас? — И с чего вы решили, что можете так просто вваливаться в мою комнату?

— Это ты нас позвал! — обвиняюще заявляет один из братьев.

Упс. Я совершенно забыла, что все это время братья Баркель расхаживали по всей академии в образе модных прелестниц. Ну, по крайней мере, остальные видели их именно в таком облике.

— Что за цирк? — резко спрашивает Алер. — И куда же я вас позвал?

— В туалет на втором, — уже не так уверенно заявляет Второй.

На какое-то время в комнате повисает тишина. Я даже сильнее вжимаюсь в дверь, чтобы точно быть уверенной, что я ничего не пропускаю.

— Вы сейчас всерьез утверждаете, — свистящий шепот. Настолько зловещий, что даже мне становится не по себе, — что я, наследник рода Алер, назначил вам встречу в туалете?

— Но Гильям, записка…

— Какая записка?

Никакая. Она должна была самоуничтожиться по прошествию часа. И он как раз прошел.

— Да где же она? — видимо, один из них пытается нащупать в карманах записку. Выглядит это, скорее всего, потешно. ведь все остальные, к примеру, Алер, видит, как здоровенный детина копается в полах платья. Жаль, что из-за закрытой двери ничего не видно.

— Ты ее в задний карман убирал…

— Во внутреннем глянь…

Ох, как бы я хотела это все видеть.

— Проваливайте, — твердо произносит Алер. — И в ближайший час не показывайтесь никому на глаза. На вас наложили чары, и примерно через это время они должны развеяться.

— Но, Гильям, что за чары? — спрашивает Первый.

— Может, мне еще и снять их с вас? — несостоявшийся жених спрашивает спокойно, но я чувствую холодную сталь в его голосе настолько отчетливо, будто мне приставили ее к шее. — Впрочем, именно сейчас я буду кормить Катрин. Не хотите поучаствовать?

Слышу змеиный смех. Она откровенно потешается, и хочет, чтобы я это услышала.

— Да, ой, то есть нет, — я прикрываю глаза и представляю, как оба из рода Баркель пятятся к выходу.

Дверь, наконец, захлопывается. И с запоздало понимаю, что, по всей видимости, сейчас мне влетит. Ну не мог Алер не догадаться, кто за всем этим стоит.

— Элиан, милая, можешь выходить, — о, этот тон! Он даже страшнее, чем тон под кодовым названием «холодная сталь». Показушно милый и не обещающий ничего хорошего.

Но выхода у меня особого нет (не через окно же, в самом деле), а потому я послушно возвращаюсь в общую комнату. На всякий случай перед этим нацепила виноватое выражение лица, и иду так робко, как только могу.

Шажок, еще один.

— Разумеется, я по достоинству оценил твои умения в области чар иллюзии, — тем же слишком уж приторным голосом говорит Гильям, — твои чары — это крайне полезное умение, и мне бы очень не хотелось блокировать их с помощью артефактов моей семьи…

Сердце пропустило удар. А что — еще и такие есть?

— Я тебе больше скажу. Мне бы очень не хотелось отправлять тебя в пансион силой, — он продолжает как ни в чем не бывало. — Но все же я вынужден уточнить. Чем ты думала, когда решила сыграть такую шутку с братьями Баркель?

— А это сейчас единственное, что тебя интересует? — вворачиваю фразу, которую он сказал мне незадолго до произошедшего. Но он на мою откровенную провокацию не ведется, стоит и молча ждет ответа. Даже руки сложил друг на друга, совсем как папа, когда хотел от нас с братом каких-то объяснений.

— Я не думала, что мне сегодня придется применять магию, и потому без опаски использовала ее на братьях Баркель, — выдыхаю и стараюсь говорить спокойно, хотя чувствую себя уязвленно. Будто бы я маленькая крестьянская девочка, которую поймали на краже яблок в чужом саду. — И тебе как никому известно, что именно пришлось пережить мне, когда я пострадала от их прошлой шуточки. Они ведь с твоей подачи ее провернули, верно?

— Как ты пострадала от их прошлой шуточки? — мне показалось, или в глазах Алера на секунду промелькнула злость? Вот только на меня или на них? Что же, была — не была.

— О, ты не в курсе? — ненатурально удивляюсь я. — Что же, они заперли меня в кладовке без возможности использования чар и запустили туда крыс, которые пытались на меня напасть!

— Эли, врать нехорошшшшо, — смеется Катрин.

И я мысленно отвечаю:

— Смотри, Кат, сейчас я буду учить тебя женской солидарности. Ты сейчас никак не опровергаешь мой художественный вымесел, можешь даже еще больше жути нагнать, и мы обе наслаждаемся от того, что один из рода Алер испытывает чувство вины.

— Мне нравитсссся, но я, пожалуй, просто помолчу, — серьезно отвечает вининумис. — К тому же, ты не ссссовсем права. Каждый иззз рода Алер иссспытывал чувссссство вины. Поверь, оно ссссжигает.

— Крысы, — глухо повторяет Гильям, бросая еще один красноречивый взгляд на дверь.

Вот он сейчас злится. И наверняка злится на братьев Баркель. А чувство вины испытываю я. Фраза, сказанная Катрин, никак не желает идти из головы:

Каждый из рода Алер испытывал чувство вины. Поверь, оно сжигает.

Это она о проклятии? О женщинах, которые умирали просто из-за того, что стали Алер? Из-за того, что так поздно было расшифровано само проклятие?

— Не бери в голову, — даже головой мотаю, не хочется сейчас обсуждать каких-то крыс. И вызывать чувство вины перехотелось, я же разобралась. Может, не совсем как взрослая и самостоятельная девочка, но разобралась. Правда про Мэтта умолчала, но это уже детали. — У нас с тобой есть куда более животрепещущие вопросы. Какой у нас план? Идем в Тайную канцелярию? Или сразу к королю?

— Эли, попридержи коней, — Гильям морщится. — Мы еще не до конца во всем разобрались.

— Может, оставим эту задачу квалифицированным людям? — присаживаюсь на диван и закидываю ногу на ногу. — Если с игорными домами, долговыми расписками, да даже борделями!.. Я как-то могла разобраться, то тут бессильна. К тому же, дело попахивает слишком дурно, чтобы ввязываться в него без поддержки королевства. Хотя бы Тайной канцелярии.

— Это чего ты там себе напридумывала? — Гильям сел напротив и откинулся на спинку кресла. — Точнее не так. Я могу представить, что именно ты себе напридумывала. Но давай посмотрим на ситуацию с другой стороны. Что, если мы ошиблись в своих выводах? Или вдруг гильдия «Решерш» осуществляет свою деятельность при тайной поддержке короны? Что, если Мэтт — не единственный из монаршей семьи, кто в этом замешан? Или наоборот, со стороны короны уже ведется какое-то расследование и мы своим вмешательством только ему помешаем?

— И что ты предлагаешь?

— Отец в отъезде, я смогу поговорить с ним только через неделю, — говорит Алер, не сводя с меня взгляда. — Но я смогу написать ему письмо. Отправление в карнийское поселение уже завтра вечером. Ты, кстати, если верить спискам, тоже едешь. И мое предложение — наблюдать и собирать улики. В необходимый момент каждая из них пригодится.

— Но мой брат…

— Элиан, ты же прекрасно понимаешь, что если бы они хотели убить твоего брата, то уже давно сделали бы это. Скорее всего, его держат в плену и постепенно выкачивают его резерв. Я уже на личном опыте убедился, насколько богат резерв рода Зерг. Они не станут причинять ему вред и засыпать свои же золотоносные шахты. А вот до тебя вполне могут добраться. И потому теперь ты должна быть постоянно под моим надзором.

Звучит разумно. Но я все равно волнуюсь. Волнуюсь слишком сильно, чтобы довериться исключительно голосу разума в лице Гильяма Алер.

— А что делать с этим? — протягиваю перед собой каплю-артефакт.

— Если ты не против, я бы отправил это вместе с письмом моему отцу.

— А если Кайд будет волноваться? И как-то вырвется из-под их надзора, чтобы спасти меня и тем самым себе навредит.

— Элиан, сколько ты его носила? — Алер вздыхает, будто ему приходится объяснять мне элементарные вещи.

— Долго, — повела плечами.

— Он уже энергетически связан с тобой. Вот только если Кайд будет получать сигналы на свой парный артефакт с помощью тебя самой, то «Решерш» сможет найти тебя именно по артефакту. Как и мы твоего брата, если кулон все еще на нем. Но для этого мне нужен отец.

— Алер, — внезапно сдавленно выдаю я. Хочу выдавить несколько слов, но толком даже не понимаю, что сказать. А потому просто протягиваю кулон. С Кайдом все будет хорошо.

— Ты что-то хотела спросить? — а глаза у Алера темные, почти черные. Из-за этого создается впечатление, словно он видит тебя насквозь.

— Значит, отправление завтра вечером?

— Да. Если бы ты следила за учебным планом, ты бы об этом узнала еще пару часов назад.

— Знаешь ли, пару часов назад мы были немного заняты.

Не сдержала улыбки. Пусть несколько нервной, но все же улыбки.

— И какие у тебя планы до завтрашнего вечера?

— У меня только два плана, — хмыкаю. Но скорее самой себе. — Первое — наглым и совершенно непристойным для благочестивой девицы образом воспользоваться твоей ванной комнатой. Знаешь, как отвратительно принимать ванну украдкой?

— Благо…чего? — насмешливо переспрашивает Гильям. — Вот уж не думал, что ты…

— И второе, — перебиваю, — сходить в храм.

Удивление, читающееся в глазах Алера, стоило такого смелого заявления! Уж не знаю, о чем он там подумал, но я воспользовалась заминкой и прошмыгнула в ванную комнату. Мысленно попросила Катрин, в какой бы части комнаты она не была, чтобы та присмотрела за дверью. Знаю я этих наследников древнего рода! Им бы только за девушкой в ванной понаблюдать. Ну и что, что девушка в мужской купальне — это еще ничего не значит.

Удивительно, но почти сразу Катрин пообещала присмотреть. Точнее, присссссмотреть.

Глава 18. Т — «Таинство» исповеди. Исповедь Элиан Зерг

42

Полутемное помещение. Запах благовоний — резкий, прошибающий. Прошибающий на искренность Темно-зеленые ширмы, магически глушащие любой звук — их много, они разделяют огромную комнату на множество кабинетов. Кабинетов для общения с богом удачи — Великим Канисом.

— Эммм, привет, меня зовут Элиан Зерг, — девушка сдавленно кашляет. — Хотя, наверное, ты и так в курсе. Просто я в первый раз на исповеди. Подумать только, мне восемнадцать, а я едва ли не впервые в храме. В моей семье не принято поклоняться богам, и раньше у меня даже мысли не было сюда прийти.

Тишина. Всего на несколько секунд, но они тянутся чуть ли не бесконечно. Кажется, что Элиан настраивается.

— И знаешь, я совершенно не знаю, с чего начать. И не понимаю, что стоит говорить, а о чем следовало бы умолчать. Можно я буду говорить первое, что придет в голову? Мне кажется, что так будет честнее. Я знаю, что многие приходят сюда со списком тем, будто бы весь год, а может, неделю они заранее готовились к тому, что придется проходить обряд очищения.

Довольно короткие для девушки волосы трогает легкий ветерок. Но вот откуда ветер в закрытом помещении? Или сам Канис спустился, чтобы выслушать исповедь?

— Ладно, поехали… — бормочет она. — Я Элиан Зерг, дочь герцога Зерг — родного брата короля соседнего королевства. Я уже говорила, да? Мои отношения с отцом всегда были далеки от идеальных. Но иногда мне кажется, что он вообще не способен на нормальное отношение к окружающим людям. Его собственный статус всегда был для него неким подобием защитного панциря, но с каждым годом мне все сильнее кажется, что этот панцирь — самое его уязвимое место. Он всегда считал, что именно он должен занять трон, что именно его дети — мы с Кайдом — должны стать наследниками. И я думаю, что из-за этого мы очутились тут. Я не виню отца за его желания, не виню даже за то, как он обращался со мной и братом — это его дело. Мы выросли, и нас сложно назвать идиотами ни на что не способными идиотами. Возможно, это именно благодаря жесткому воспитанию. Не знаю, зачем я это говорю, но мне кажется, что стоит сказать. Впервые и вслух — я не виню отца ни за что. Мать я тоже не виню. Пусть за всю свою жизнь я разговаривала с ней от силы раз восемнадцать — она исправно говорила мне «С днем рождения, Элиан» в один из моих самых нелюбимых дней. Вот, собственно, и все. Но могла бы она вести себя иначе, выбрав путь супруги герцога Зерг?

Я почти уверена, что нет.

Но это моя исповедь, а не рассказ про семью и все ее неурядицы. И, вынуждена признаться, Канис… Кажется, я была не очень хорошим человеком. Я врала, вела не особо благочестивый образ жизни, пару раз крала, как мне казалось, во благо — долговые записки и улики, которые можно использовать для поиска брата. Брата… Интересно, приходил ли к тебе Кайд. Я знаю, что он всегда с юмором относился к религии. Не чурался шуток про богов. Но честное слово, они никогда не были грубыми. Скорее, тем самым он выражал протест против себя самого, никак не мог смириться с тем, что его судьба не только в его руках, что он постоянно находится под надзором пантеона. Или, быть может, просто пытался вас рассмешить. Получилось ли? Или вы отвернулись от него из-за такого отношения?

Канис, я скучаю по нему. Только в период долгой разлуки понимаю, как Кайд мне дорог. Может, всегда понимала, но теперь остро, почти физически ощущаю необходимость в нем. И очень прошу тебя помочь мне его найти, пока не стало слишком поздно.

Моей веры хватит на нас двоих.

И вообще, кто бы мог подумать, что сама Элиан Зерг, — в голосе девушки слышится отчетливая злая нассмешка над самой собой, — будет стоять на коленях в храме Каниса. И, думаю, не в последний раз. Даже если вдруг ты меня не слышишь, ты даешь мне возможность услышать саму себя. И это помогает разобраться. Не в этом ли смысл всех этих исповедей?

Ах да, еще я притворяюсь другим человеком. Натягиваю чары иллюзии и дурю всех своим внешним видом: учусь в мужской академии, подслушиваю мужские разговоры… И очень надеюсь, что скоро это закончится. Мне надоело. Чертовски надоело. Раньше я хотела уехать к морю, в крохотный домик, можно даже без служанок, я в состоянии ухаживать за собой и этим домом. Но теперь… Теперь я хочу просто выпутаться из передряги, в которой оказалась.

Я запуталась. Я не хочу подозревать принца Мэтта в дружбе с гильдией «Решерш», не хочу считать его причастным к исчезновению брата — его образ, тот, что я наблюдала на светских приемах во дворце, никак не вяжется с… таким. Он всегда казался мне добрым, но чуть замкнутым в себе человеком. И замкнутым, скорее, из-за безответной любви. Ланари Лис — кажется, так зовут девушку, которая не смогла ответить ему согласием. Мне нравилось наблюдать за ней, когда я бывала при дворе. Она немного взбалмошна, но с повышенным чувством справедливости. Она мастерски справлялась со всем, что ей вверяли, и я понимаю Мэтта в его чувствах. Но мог ли отказ так сильно сломить его личность?

Я помню, что он начинал свой путь с благотворительности. Он строил приюты для детей, для бездомных. Занимался школами и пансионами и наконец нашел себя в Академии Лойнех. Но что, если он страдает от того, что он второй так же, как и мой отец? И не может смириться с тем, что именно принц Маркус займет трон?

Даже думать об этом не хочу.

И понятия не имею, почему говорю именно об этом. Наверное, мне сложно говорить о себе, я к такому не привыкла. Но ты же понимаешь, да?

А еще Гильям Алер. Он мне помогает в том, чтобы отыскать Кайда. И взамен я должна помочь ему. Не уверена, что справлюсь — вся эта суматоха с проклятием кажется мне слишком запутанной. Я даже думать об этом боюсь, но так уж вышло, что Гильям — единственный, кто может мне помочь. Я ему верю, хотя стараюсь не показывать. Знаю, что верить в человека — это проявление слабости, и как только я обнаружу эту слабость… Ладно, оставим и эту тему.

Я уже говорила, что совершенно не умею исповедоваться? Просто говорю первое, что придет в голову, не понимая — к месту это или нет.

Но я постараюсь научиться.

И спасибо тебе, Канис. За помощь. Если это не просто удачное стечение обстоятельств. Хотя о чем это я… Удачное стечение обстоятельств как раз во власти бога удачи.

Девушка встает с колен, проходится пальцами по щекам, словно пытается стереть слезы. Хотя я отчетливо вижу, что она не плакала. Вижу и то, что за эти десять минут ее никудышной исповеди она словно повзрослела, пережила целую жизнь. Что мысленно она сказала куда больше, чем вслух.

Никудышной исповеди… да, именно так я бы назвал эту сумбурную речь. Но не мог не признаться себе в том, что она меня тронула. И испугала. Теперь я не знаю, как мне быть.

Когда я пришел в храм, я был полностью уверен в том, что схвачу того, кто вскрыл замок моей шкатулки. А теперь… теперь мне хочется ей помочь?

Я отвратительным образом нарушил таинство исповеди, притаившись за ширмой и подслушав все то, о чем она говорила. Но теперь не мог не задаться вопросом — а если бы Канис не хотел, чтобы я это услышал, позволил бы? Значит, хотел? Но зачем? Чтобы пресечь попытки Элиан Зерг вмешаться в ход истории, не имеющие к ней никакого отношения? Или наоборот — чтобы помочь ей найти ее брата?

Кайделиус Зерг. Я хорошо помню этого парня. Еще в конце лета мне пришло письмо от его матушки, тогда я успокоился. Посчитал, что ему удалось вырваться из передряги, в которую он попал. Оказывается, нет. И что мне с этим делать?

Девушка оправляет юбку выходит из кабинета, оставив меня в одиночестве. Выждав минуту, от силы две, я встаю на ее место и громко произношу:

— Я Мэтт Лойнех, и я помогу Элиан Зерг в ее поисках.

Новый порыв ветра проходится по лицу. По всей видимости, Канис ждал именно этого.

А раз так, что Элиан Зерг, она же — «младший сын барона Шеклис» — теперь под моей защитой и надзором.

Глава 19. У — Успеть к карни

43

Я открываю глаза, сладко потягиваюсь в кровати. В голове пойманной птицей шевелится какая-то неприятная мысль. Взглядом вперившись в потолок, пытаюсь понять, что же я забыла.

И осознание приходит. Внезапно и удушливо. Я вскакиваю с постели, поминая всех недобрых богов не менее недобрым словом.

Поездка к карни! Портал! Это же надо было ТАК проспать!

Надеваю одежду, бросаю в сумку первое, что попадает под руку и на полной скорости вылетаю в коридор, в параллель натягивая на себя уже привычные чары иллюзии. Разумеется, там никого нет. Большинство уже отправилось на физическую подготовку, а те, кто удостоился чести посетить поселение карни — уже давным давно в общей зале. Если верить часам, то портал уже открылся.

Черт! Черт! Черт!

Когда я влетаю в огромное помещение, откуда нас должны доставить порталом, оно уже почти пустует. У растянутого портала стоят только двое — Гильям Алер и Мэтт Лойнех — они о чем-то негромко переговариваются.

— Да ладно, вы все же решили почтить нас своим присутствием? — заметив меня, выдает Его высочество второй принц.

— Простите, пожалуйста, — кое-как совладав с дыханием, бормочу я, чуть сбавляю темп. — Я слишком поздно узнал, что отправление перенесли на утро.

— Проходите, — сухо бросает Мэтт. — Алер, вы первый. Вы же именно Шеклиса ждали?

— Благодарю, — кивает Гил, подчистую игнорируя вопрос Мэтта. Он ступает на границу портала и уже через мгновение пропадает по ту сторону голубого зарева.

Я иду следом, прижимаю к себе дорожную сумку.

— Шеклис, постарайтесь, пожалуйста, больше не попадать впросак, — в этот раз тон Мэтта куда мягче, он даже легко касается моего плеча.

Мне становится неловко от изменения в его настроении, но я киваю и уверенно ступаю в портал. Наше с Алером расследование продолжает свое движение, и это не может не радовать. Именно из-за этого я и проспала, слишком долго думала о том, что ниточки почти в руках, останется только потянуть. По крайней мере, мне хочется в это верить.

Стоит мне перешагнуть через портал, как в нос врывается запах летнего леса: хвоя, цветения и древесина, а по глазам бьет яркий свет.

Чуть поодаль кучкуются студенты академии Лойнех, о чем-то громко спорят. Краем уха улавливаю:

— А можно попросить у вас персональную экскурсию по поселению? — с каким-то похабным нажимом на слово «персональную».

— Это будет вам слишком дорого стоить, — слышу высокий и звонкий женский голос. — Уж не знаю, в какой валюте вы рассчитывали расплатиться, но я принимаю и почки, и печень. При необходимости можете заложить и сердце.

Ого-го… вот тебе и мирная раса! Подобравшись поближе к толпе, окружившей нашего проводника, изумленно застываю. Не карни, человек! Пусть довольно высокая, худощавая и с длинными волосами, но всего лишь человек! Она внезапно поворачивается в мою сторону, ее глаза сужаются, и она чему-то хмыкает. В этот момент мне кажется, что она меня раскрыла. Но я молчу, стараюсь ничем не выдать своего переживания.

— Доброго утра новоприбывшим. А где мастер Лойнех?

— Доброго утра! Мастер Лойнех закрывает портал с помощью других преподавателей, — отвечаю я.

— Раз уж все студенты в сборе, — после короткого кивка продолжает она, — то я представлюсь. Мое имя Мари. Я буду вашим проводником в поселение. Также вы сможете обратиться ко мне с любыми вопросами.

— А что вы делаете сегодня вечером? — тут же раздается смешливое, и девушка морщится. И что-то в ее лице буквально намекает — так просто этот смешок она не простит.

Впрочем, а о чем она думала? Она весьма хороша собой даже по карнийским меркам, она не может не привлекать внимание парней, которые целые месяца проводят без женского внимания.

— С любыми вопросами, касающимися темы вашего путешествия, — добавляет она, никак не реагируя на вопрос из толпы.

— Будь с ней аккуратен, — не знаю уж, каким именно образом, но Алер оказывается за спиной и тихо шепчет. — Думаю, ты уже догадался, кто она такая.

А я обязана знать, кто она такая? Вот понятия не имею, если честно.

— Мэтт! — восклицает Мари и радостно улыбается, смотря нам за спины. — Я уж думала, что мы тебя и не дождемся!

Вот это поворот. Значит, эта Мари еще и на короткой ноге с принцем королевства? Как бы сказала Катрин: «Интерессссненько». Но я никак не могу понять, почему я должна ее знать и, тем более, опасаться.

— Следуйте за мной, — уже совершенно другим тоном говорит девушка. — Как многим из вас известно, в карнийское поселение невозможно построить портал, потому какое-то время нам придется пройти пешком. Сразу по нашему приходу вас ожидает завтрак, расселение, а после и посещение нашей академии. Возможно, кто-то из вас захочет продолжить обучение по магистерским программам в нашей академии…

Она уверенно идет по лесу и что-то рассказывает: о жизнь в поселении, о том, как строят свой график местные жители, как относятся к людям, каким вообще правилам следует придерживаться.

Мне приходится немного отстать. По двум причинам. Первая — студенты окружили девушку настолько плотным кольцом, что прорваться ближе не представилось возможным. Второе — после утренней пробежки я немного подустала, и спешить куда-то сейчас — когда наш шаг довольно медленный — нет никакого желания.

Возле меня вышагивают и Гильям, и Мэтт. И пожалуй, такая компания нервирует, предпочла бы остаться наедине со своими мыслями. А вот окружающая нас природа не может не радовать: настолько сочных цветов в наших лесах я не видела, а запахи… какие тут стояли запахи! Если бы я умела выстраивать порталы, я бы с удовольствием совершала тут утренние прогулки.

— Раньше, чтобы попасть в карнийское поселение, нужно было получить приглашение и пройти несколько испытаний, — раздалось спереди. — И если приглашение раз в год мог получить самый выдающийся чародей или чародейка, то вот с испытанием сложнее. Далеко не каждому удавалось их пройти.

— Неужели чародеек тоже пускали? — хмыкнул один из студентов. — Они ведь слабее.

— Если я не ошибаюсь, то первым магом королевства у вас является девушка, — прохладно ответила Мари.

— Так то другое, она нашла свою истинную пару, а значит, все ее возможности усилены именно этой связью.

— А прикинь, если мы с тобой тоже из категории истинных, — откровенно потешаясь, шепчет Гильям. Так, чтобы услышать его могла только я.

— В таком случае мне было бы интересно, кто из нас первым бы прикончил другого, — не разделяю шутку.

— Убийство истинной пары приравнивается к суициду, — назидательно отвечает Алер. — Но если тебя это успокоит, я уже прошел обряд, и истинной боевой пары мне явно не светит. Алеры всегда были одиночками, это у нас в крови.

— У вас, у Алеров, в крови очень много всякой гадости, — брякаю, толком не подумав.

— Я ведь могу это посчитать оскорблением всего рода, — театрально тянет Гильям. Одновременно и с юмором, и со скрытой угрозой.

— Кинешь мне перчатку и вызовешь на магическую дуэль? — интересуюсь с любопытством, уже привычная, что почти любой диалог с Алером складывается по подобному сценарию.

— Вам что, совсем неинтересно послушать? — между нами вклинивается Мэтт. Причем довольно вовремя вклинивается, хочу заметить, словно он подслушивал. — Так может, чтобы не тратить ваше время, мне лучше отправить вас обратно порталом?

— Простите, мастер Лойнех, — я опускаю глаза. — Просто пробиться к Мари ближе чревато парой сломанных ребер, там за каждое место прямо борьба ведется.

— Было бы желание, — сухо отвечает Мэтт, но уже через секунду добавляет: — Впрочем, я согласен, необходимость в проведении воспитательной беседы имеет место быть.

— Ооо, я бы это посссслушала, — Катрин впервые подает голос.

Что именно «посссслушала» бы Катрин я не понимаю, потому что в следующую секунду застываю от изумления. Разве что рот не открыла.

Перед нами расстилается зеленая низина. С множеством невысоких, увитых зеленью домиков, деревьев с толстенными стволами, небольшими грядками, у которых играют дети. Издали кажется, что они практикуют свои магические навыки.

Ох, красота-то какая!

— Добро пожаловать в карнийское поселение, — торжественно произносит Мари. — За последние десять лет оно выросло в разы. Сотрудничество с миром людей многое нам дало. Знаете, даже начали появляться дети, рожденные от брака человека с карни. Удивительно, что от обеих рас они взяли только самое лучшее.

Последнее она произносит задумчиво.

— Сейчас мы с вами направимся в гостевой зал, там уже накрыты столы. В меню исключительно карнийская кухня!

— А карни едят мясо? — обеспокоенно спрашивает один из студентов. — Или только растительную пищу?

— С чего вы взяли, что карни не едят мясо? — Мари спрашивает с насмешкой. — И мясо, и рыбу, и растительные продукты, и даже сладкое! Просто каждый карнией знает меру и не станет поглощать пищу, если у организма нет необходимости.

А вот сладенькое я бы поела с удовольствием. Несмотря на то, что это место словно пропитано магией и мой внутренний резерв ее жадно поглощает, периодически накатывающая слабость дает о себе знать.

От силы через пятнадцать минут мы оказываемся в вытяннутом строении со стеклянными стенами. Перед нами открывается вид на все поселение в целом. В центре помещения стоит длинный стол, заставленный самыми разнообразными блюдами. Получив приглашение от Мари, мы приступаем в трапезе.

И все бы ничего, вот только я вновь оказываюсь зажата между Гильямом и Мэттом. И честное слово, из-за их повышенного внимания я начинаю думать, что совсем не против компании братьев Баркель. Волей-неволей задаюсь вопросом — чем вызвана такая гипер-опека и надзор от мастера Лойнеха? Неужели он начал о чем-то догадываться?

— Вам нужно разделиться на пары, ваши комнаты будут в здании напротив. На одну комнату полагается два студента, всем понятно? — спрашивает Мари. Видимо, из-за повышенного самцового внимания к ней она воспринимает нас по меньшей мере как горилл. По крайней мере, интеллектуального.

— Ну что, Шеклис, соседи? — Алер откровенно потешается надо мной. Знает, что выбрать кого-то другого я не смогу. Банально не продержу чары иллюзии ночью.

— Исключено, — тихо, но твердо отвечает Мэтт.

— Почему? — с губ срывается вопрос. Какая-то незначительная часть меня надеется, что мне выделят отдельную комнату. Но рацио, занимающее большую часть моего тела, настораживается: ой, неспроста все это, ой, неспроста-а-а.

— Разве студент Шеклис на каком-то особом положении? — тон Алера меняется. Он говорит отчужденно и немного надменно. Словно не с директором или вторым принцем разговаривает, а с равным себе по положении. Вежливо, но… с ледяной уверенностью в своей правоте. Мне же хочется залезть под стол и не вылезать до конца разборок. Я отказываюсь понимать и принимать участие в том, что сейчас происходит по обе стороны от меня.

— Нет, студент Алер. Просто я опасаюсь вашего влияние на юного Ландгарда.

— Вроде от моего влияния еще никто не пострадал, — это выдает с насмешкой. — Или у вас другие данные?

— Вам прекрасно известно, что любые данные можно фальсифицировать.

Разговор совсем уж напряженный выходит, Гильям будто вызов Мэтту бросает. Принц же принимает его со свойственным ему спокойствием и твердостью.

— Да? — Гильям будто бы удивляется. — Буду иметь в виду. Это ценный урок.

— Ландгард, вы вольны выбрать, с кем вам оставаться в комнате, — Мэтт переключается на меня.

— У меня есть выбор? — осторожно уточняю, прекрасно понимая, что со всеми остальными я фактически не знакома для того, чтобы ночевать в одном помещении. Да и определились те, с парами-то. Да и… много причин, почему именно Гильям для меня самый комфортный вариант.

— Конечно, студент Шеклис. Вы можете остановиться и со мной.

Занавес — это становится первой мыслью, которая проскальзывает в голове. Уж не знаю, о чем так задумчиво размышляет Алер, но по моим глазам явно видно, что от подобной затеи я не в восторге.

— Я с Алером, — слишком поспешно выдаю я и, по закону подлости, именно в этот момент за столом наступает гробовая тишина.

Под заливистый, слышимый лишь нами с Гильямом, смех Катрин я заливаюсь краской и опускаю глаза.

Надо поинтересоваться, продают ли у карни успокаивающие настои. А то кажется, что моя психика дала крен.

Глава 20. Ф — Фанты с «женихом»

44

— Я с Алером! — передразнивает меня Гильям, когда мы остаемся в комнате.

Довольно просторной, следует заметить. Она вмещает две кровати по разные стороны от зеленых стен, широкий стол, два стула, шкаф, пустые книжные полки и… выход на уютный персональный дворик, ведущей к небольшому пруду и отделенный от других густыми кустами. Еще одно приятное дополнение — персональный уличный душ, скрытый за ширмой тут же. Стоит мне выйти на улицу, как я не удерживаюсь от:

— Я бы осталась тут жить…

— Вместе со мной! — Алер продолжал надо мной потешаться, для этого даже выбрался за мной.

Весь сегодняшний день Гильям только и делал, что подтрунивал, и это порядком меня достало. В голове проскальзывает одна довольно смелая мысль и я тут же решаюсь претворить ее в жизнь. Если не подействует это, то не спасет ничего.

— Гильям, — снимаю чары иллюзии, добавляю в голос хрипотцы и делаю шаг навстречу, почти утыкаюсь ему в грудь.

И проникновенно так заглядываю в глаза из-под густых ресниц. Осторожно кладу руку на его грудь и протяжно вздыхаю.

— Понимаешь, — говорю тем же грудным голосом, тяну паузы и внимательно слежу за реакцией. А она, надо сказать, того явно стоит! Смятение! Самое настоящее смятение на лице самого Гильяма Алера! — Я… кхм… хотела тебе сказать…

Ох, чего мне стоит не расхохотаться прямо тут! Катрин, умоляю, не говори ему пока, не порти нам цирк! Вининумис только согласно хихикает.

— Иногда мне бывает так страшно, — с моих губ вновь срывается протяжный вдох, я не свожу глаз с Гильяма. Тот чуть хмурит брови, но в глазах… Ох, что там читалось в глазах! Пожалуй, там черти танцуют самый неприличный из всех танцев. Он тоже рвано выдыхает, и я позволяю себе приблизиться еще на несколько сантиметров. — Так страшно, что мне придется слушать твои идиотские шутки.

Последнее выдаю уже совершенно другим голосом. Ровным, даже твердым — и мысленно себя хвалю. Я справилась. Может, стоило еще немного подержать интригу и напряжение, но я решила не тянуть.

— Ммм, — вопреки всему Гильям улыбается, но что-то меня в этой улыбке пугает. — Маленькая девочка Эли решила поиграть во взрослые игры? Уверена, что сможешь одержать победу?

— Ну, эта партия за мной, — отвечаю, но внутренне уже не так уверена.

— Боюсь, что если мы будем вести счет, — Гильям делает шаг, и теперь он стоит ко мне вплотную. Проходится пальцами по плечу, поднимается к подбородку. Мне хочется отойти, но я почему-то и пальцем пошевелить не могу. И воздух в легких как-то вдруг резко… заканчивается? — Если ты, дорогая моя, захочешь продолжить игру, — он уточняет, — то счет будет сильно не в твою сторону. И кто знает, чем может закончиться.

Последнее выдыхает прям на ухо. Затем отстраняется и даже подмигивает.

— Не забывай, Элиан, у нас с тобой ночь в одной комнате, — уже развернувшись и возвращаясь в комнату, продолжает он. — Знаешь, на что способен раздразненный мужчина?

Я сглатываю вязкую слюну, ноги отчего-то отчаянно отказываются шевелиться. Зато способность дышать возвращается, и то ладно!

— Я уверена, что у наследника такого древнего рода хватит ума не трогать наследницу не менее древнего рода, — я собираю остатки гордости и вплескиваю ее в слова. Выплевываю вслед.

— Причем тут это, дорогая? Помимо того, что ты наследница рода Зерг, ты еще и моя невеста, — она начинает расстегивать рубашку. Что?.. Расстегивать рубашку? — А значит, имею право.

Бросает ее на кровать и принимается за брюки. По крайней мере, по положению рук со спины так кажется. Я с трудом успеваю развернуться, как следом за рубашкой летят и они.

— И чего ты тут стоишь? — через десять секунд — я считала — раздается вкрадчивое над ухом. — Или ты хочешь посмотреть, как я принимаю душ?

— Н-н-нет, — сдавленно выдаю я.

— Тогда, пожалуйста, покинь наш уютный дворик, — почти мурчит.

И от этого мурчания по коже пробегают мурашки. Разумеется, от ужаса. Ну уж нет, я не проиграю!

Нацепив на лицо совершенно непроницаемую маску, резко разворачиваюсь. Вниз взгляд не опускаю, просто фыркаю в лицо Гильяму и ухожу в комнату, даже шторы задергиваю.

А уже там пытаюсь привести себя в порядок. Лицо горит, а сердце бьется так, что аж в ушах шум слышен.

— Не играла бы ты так сссс Алером, — из-под кровати выползает Катрин и устраивается клубочком подле моих ног, чуть приподнимая мордочку. — У него опыта большшшше.

— Если он так самоуверен в своих силах, то точно допустит ошибку, — спорю я, хотя в то же время понимаю, что Катрин права.

— А ты? — вининумис осторожно наклоняет голову. — Не боишшшшься, что для тебя будет ссслишком поздно?

— О чем ты?

— Что ты влюбишшшшься в его игру, девоччка, — поясняет Катрин.

— Я не влюблюсь, — шепотом, но уверенно отвечаю я.

Тук. Тук. Тук, — раздается по ту сторону двери.

45

Гильям Алер.

Эта девчонка умела раздражать. Делала это со вкусом и растягивая в нужных местах. А я, как зеленый мальчишка, почти повелся! Идиот. Хорош бы был, если бы все же коснулся ее дразнящих пухлых губ, которые она обычно скрывает с помощью магии иллюзии. А уж как весело бы ей стало, если бы прижал бы к стенке, забрался бы… Ох, черт!

А хотелось. Очень хотелось. Все же слишком много времени мы провели вместе, кровь берет свое и требует привязки. Вот только нельзя. Никак нельзя, иначе отпустить ее потом не получится. А придется — в этом я уверен на все сто процентов.

Мне уже трижды хотелось послать к черту это идиотское проклятие, выбрать себе пару попроще да посговорчивее, с куда-как меньшим количеством проблем, но я медлил. Знал, что без меня она обязательно влипнет в какую-нибудь историю, выбраться из которой будет не так-то и просто. Медлил и с ответами на многие ее вопросы.

Сегодня, вдобавок, понял, что девчонкой заинтересовался Мэтт. Если он как-то связан с «Решерш», то плохи ее дела…

Крепко сжимаю зубы и мысленно спрашиваю:

— Катрин, она в порядке? — тем временем холодные струи освежают тело. Я бы мог настроить температуру потеплее, но не хотел.

— В полном, — спокойно отозвалась вининумис. — Но как мне кажетссссся, ты перегибаешшшь палку.

— А она не перегибает? — этот вопрос уже с насмешкой.

— Решшшать тебе, — тянет она, — но ведете вы сссебя как дети!

После последней фразы она замолкает.

Заканчиваю с водными процедурами и накидываю на бедра полотенце. Не будем шокировать девчонку, представая при ней в полном неглиже. Еще предстоит обсудить наш с ней дальнейший план.

Распахиваю стеклянную дверь, отодвигаю в сторону штору и… замираю на месте.

В комнате сидит Мари Лис — супруга карнийского правителя и по совместительству сестра главной чародейки королевства[1]. Она о чем-то увлеченно беседует с Элиан. Именно с Элиан, не с Ландгардом. Девушка в своем истинном обличии и отчего-то совершенно этого не смущается.

— Я что-то пропустил? — осторожно уточняю я, вмешиваясь в разговор.

46

Элиан Зерг.

Я не знала, как относиться ко всему происходящему. Даже подумать не могла, что одно простое «Тук. Тук. Тук» так сильно развернет ситуацию. А открывая дверь, я была готова увидеть кого угодно, но не Мари. Разумеется, до этого успела и чары натянуть, и взять себя в руки.

— Привет! — произнесла она, проходя внутрь и осматривая комнату. — Вам одна из лучших досталась, кстати.

После повернулась ко мне и пристально осмотрела, изогнув четко-очерченную бровь. И ее взгляд… ну почти сразу давал понять, что она знает. И если не все, то как минимум часть.

— Что? — я нервно сглотнула.

— Как тебя зовут? — абсолютно спокойный, даже дружелюбный тон.

— Лагдгард Шеклис, — голос прозвучал до безобразия хрипло.

— А по правде? — Мари хмыкнула. — Брось, в карнийском поселении каждый первый, если посмотрит по-настоящему, раскроет твою тайну.

Тогда я замерла. Не в силах ни пошевелиться, ни сказать что-то толком.

— Карнийская магия, дело не в твоих чарах, — она даже рукой махнула! — И я пришла сюда не для того, чтобы раскрыть твою главную тайну, а чтоб предупредить. Ну… и признаюсь, мне очень уж интересно, что у тебя за история. Так как тебя зовут?

— Элиан, — я решилась. Не знаю, что меня подкупило в этой девушке, но я посчитала, что будет правильным ей довериться. Даже имя сказала настоящее, а не вымышленное. — Элиан Зерг.

— Мари, — она совершенно по-мужски протянула руку для рукопожатия. — Мари Лис. Точнее… Теперь я Мари Надинар, но с прошлой фамилией оно как-то понятнее.

— Ооэм… — невнятно протянула я, пожимая руку. Значит, это сестра главной чародейки королевства?! Вот так встреча! А Надинар… ох, черт! Это же имя правящего рода карнийской расы!

— Так что у тебя за история? — Мари то ли не обратила внимание, то ли не придала значения моей реакции. Села на кровать напротив и подобрала под себя ноги. В ее глазах читался неподдельный интерес, я бы даже сказала — детский. Словно долгое время ребенка держали без игрушек, а потом оставили в комнате, наполненной ими.

— Да не бойся ты! — она хихикнула. — Если хочешь, могу тебе клятву принести, что сохраню твою тайну.

Я медлила. Может, даже не из-за того, что не хотела посвящать постороннего человека в свою жизнь, а по той причине, что не знала, как начать.

Но что-то все же подтолкнуло…

— Я что-то пропустил? — голос Алера от двери, ведущей на наш персональный дворик, и мы с Мари резко поворачиваемся. Не знаю, сколько прошло, но я и правда успела рассказать девушке свою историю. Пусть вкратце, обходя все самые острые углы и все-таки взяв с нее клятву, но рассказать.

— А это, значит, твой жених? — спрашивает Мари, окидывая Гила совершенно не смущающимся внимательным взглядом.

И на торс посмотрела, и на полотенце, обмотанное вокруг бедер. Меня даже зависть кольнула, что я не могу позволить себе не смущаться в подобных сценах. А после приходит мысль, что такое смущение меня окутывает только в ситуациях, связанных с Алером. Может, из-за того, что я воспринимаю наше вынужденное общение на личный счет и потому не могу полностью абстрагироваться?

— Нет, ну если жених, тогда я не буду тебе предлагать переночевать у меня, — произносит Мари, взглядом возвращаясь ко мне. — Значит, вас интересует гильдия «Решерш», и вы считаете, что Мэтт может быть как-то с ней связан?

— Ты ей все рассказала? — тон Алера холоден, и если раньше я восприняла это как полную отстраненность от происходящего, то теперь понимаю, что он недоволен.

— По поводу «Решерш» попробую выяснить, а вот касательно Мэтта не уверена… — Мари даже бровью не ведет на вопрос Гильяма. — Если он и влип в какую-то неприятность, то скорее, по незнанию.

— Семья Лис всегда была близка к королевской семье, — как бы между прочим произносит Алер.

— Если Мэтт и правда как-то связан с плохими парнями, то мы с Ланари будем первыми, кто сделает ему втык с приземлением в личное тело, — девушка смотрит на моего «жениха» с вызовом. — Но сперва надо разобраться. Я приду к вам… кхм, скажем, к полночи. За это время попробую что-нибудь разузнать.

Сестра первой чародейки, по совместительству жена правителя карни легко спрыгивает с кровати и направляется к двери. Напоследок бросает только:

— Настоятельно рекомендую без меня ничего не предпринимать.

Уже через секунду за ней захлопывается дверь. Воздух в комнате тут же загустевает, начинает попахивать небольшим «семейным» скандалом.

47

— Что? — под тяжелым взглядом я не выдерживаю первой.

— То есть, по твоему, все в порядке? — холодно уточняет он.

— Вполне, — передергиваю плечами, хотя где-то в глубине души понимаю, что он прав. Не стоило открываться Мари без его на то согласия.

Гильям протяжно вздыхает, будто бы я маленький ребенок, который не понимает самых элементарных вещей, а ему раз за разом приходится все это объяснять.

— Гил, ну прости, — я вновь не выдерживаю. — Ну, не права, да, что не посоветовалась с тобой. Просто… Просто ты принимал водные процедуры, и я не хотела тебя отвлекать…

Потупив взор, я мну край одеяла в руках. Мне неловко, по-настоящему неловко из-за того, что уже в который раз приходится оправдываться. Когда-то я чувствовала себя сильной и волевой девушкой, но рядом с Алером ощущаю себя несмышленым дитятком.

— Как ты меня назвала? — я слышу яркую насмешку в голосе и поднимаю взгляд. Да что там в голосе, он и смотрит на меня с насмешкой!

— Ох, простите, лорд Алер, я забылась, — огрызаюсь. И вспыхиваю так, что почти тут же становится жарко. Уморительно я, наверное, со стороны смотрюсь.

— Ну что ты, Эли, можешь называть меня, как захочешь! — хмыкает он, но через мгновение уже серьезно продолжает: — Сейчас уже поздно что-то обсуждать, потому подождем, как эта ситуация вывернется. Сомневаюсь, что она тут же побежит к Мэтту и сдаст нас с потрохами. Уж слишком ей хочется поучаствовать в каких-нибудь приключениях. Видимо, в карнийском поселении с этим туго. Сейчас же нам стоит поспешить на ужин.

Он проходит вглубь комнаты, к шкафу, и я отворачиваюсь. Могу лишь предположить, что за этим следует — но скорее всего, он совершенно не стесняясь избавится от полотенца и натянет чистую одежду.

— Гильям, — чуть ли не уткнувшись в стенку начинаю я, — ты же тоже заметил, что второй принц начал проявлять к нам куда-как больше внимания?

— Ну? — сухо откликается он.

Баранки гну, — отвечаю мысленно, вслух же:

— Может, он как-то выяснил, кто стоит за проникновением в его покои?

— Думаю, что причина совершенно в другом.

Глава 21. Х — Хрен, или Искусство красиво уходить

48

Мне нравилось в карнийском поселении, и я бы с удовольствием сюда вернулась в своем собственном обличии. Может, даже на несколько месяцев. Казалось, что тут даже воздух пропитан легкой и светлой магией. Человеческие чары воспринимаются куда темнее и… кхм… гуще.

Сейчас мы сидим за длинным столом, суетной день — знакомство с поселением, с аудиториями, где нам предстояло заниматься, обзорная экскурсия — позади. С нами Мари, сидящая во главе стола, с противоположной разместился второй принц Мэтт. А где-то посередке наша «дружная» компания.

А еда… Какая тут еда! Я никогда в жизни не ела таких сочных и насыщенных вкусом овощей, не говоря уже о рыбе и мясе — блюда предоставлялись явно исходя из мужских потребностей в еде.

— Мэтт, когда ты возвращаешься в столицу? — спрашивает Мари, когда гомон за столом затих и все принялись за трапезу.

— На днях, — равнодушно отвечает он.

— Как же? — вскидывается один из студентов, имени которого я не помню. — Разве вы с нами тут не до конца?

— К сожалению, мне придется отбыть ко двору на неопределенное время, — отвечает он, почему-то бросив на меня испытующий взгляд. — Но мне на замену прибудут сразу два преподавателя.

— Вас ожидают какие-то неотложные дела? — как бы между прочим интересуется Гильям, хотя я, сидящая рядом, чувствую его напряжение.

— По семейным обстоятельствам, — Мэтт отчего-то усмехается.

— Ну наконец-то! — Мари вновь берет слово. — Мы с твоей матушкой уже думали, что не свершится!

— Вы женитесь! — вырывается у меня. Причем прозвучало это настолько неопределенно, что непонятно: то ли обвиняюще, то ли радостно.

— Нет, всего лишь присутствую на отборе. Не факт даже, что появится победительница.

За столом тут же повисает многозначительная тишина. Еще бы! Первый холостяк королевства, еще и венценосный! Вот только если у любой девушки, даже самой незаинтересованной, это вызывает восторженное любопытство то на лицах студентов академии читается явное сочувствие.

— Да уж, да уж, — с сомнением тянет Мари. Кажется, она даже не заморачивается, что они с Мэттом сейчас ведет беседу в присутствии его подопечных. Она передразнивает: — Не факт, что появится победительница. Ваше высочество, уж кому как не вам знать, что они появится даже если не будет вашего на то желания. А кто главная сваха?

— Ланари, — сухо отвечает Мэтт, не сводя с девушки напряженного взгляда. Подносит бокал с легким розовым вином к губам.

— И вот как это называется?! — возмущенно выдает Мари. — Значит, мою незамужнюю сестру в свахи, а мне все еще тут сидеть?!

Тишина за столом становится тяжелее. Кажется, что каждый из присутствующих наблюдает за игрой с мячиком. Вот, он оказывается в руках Мари, но уже через секунду она его уверенно отбивает, возвращаяя на ту сторону поля. То есть — стола. И..?

— О, Великий Канис, ты тоже хочешь принять участие в этом балагане? — Мэтт закатывает глаза. Точнее — игрок уверенно отбивает подачу.

— Хочу! — тут же отвечает Мари, отодвигая от себя тарелку и не отрывая от второго принца вызывающего взгляда. Кажется, это гол. Прямое попадание!

— Попроси сестру, — так же спокойно отвечает Мэтт, возвращая девушке хитрую ухмылку. — В ее полномочия входит возможность набирать себе помощниц.

— Хитрый какой, — выдавливает она, но диалог прерывает. О чем-то крепко задумывается.

— Простите, пожалуйста, Мари, а вы сестра Ланари Лис?

— А вы замужем?

Как только все присутствующие поняли, что перепалка личного характера закончилась, со всех сторон тут же посыпались вопросы.

— Ну да, — отвечает она, словно ничего и не было. — На оба вопроса.

За таким кратким ответом следует новый поток. Я даже не вслушиваюсь, думаю о своем.

Значит, скоро Мэтт отбудет в столицу для проведения отбора невест — тот еще архаизм, между прочим! До этого времени нам надо выйти на гильдию «Решерш» и понять каково его, второго принца, участие во всем этом хитросплетении.

И если одна часть меня продумывает дальнейшие планы, то вторая… Вторая размышляет чисто по-женски: Мэтту придется выбрать себе невесту, да еще и под предводительством своей первой большой любви — Ланари Лис. Наверное, ему все это не нравится совершенно.

— Тоже хочешь на отбор? — шепчет Гильям на ухо, и я шарахаюсь от неожиданности.

— Чего? — испуганно переспрашиваю. Ответа не получаю, только кривую усмешку.

Через час мы с Гильямом уже в нашей комнате. Голова гудит, ноги гудят, да и долгое использование магии немного выбило из колеи. Я сбрасываю с себя форменный пиджак, беру костюм для физической подготовки и полотенце и выхожу в наш миниатюрный дворик.

Вдыхаю свежий воздух и избавляюсь от чар иллюзии. Боги, пожалуй, это даже круче, чем снимать корсет!

Вода в уличном душе прохладная, но приятная коже, потому я провожу там много времени. Выхожу лишь когда понимаю, что начала замерзать.

В комнате ждет гостья. Стоит мне войти, как она тут же бросает на меня ехидный взгляд.

— Ну вот, я думала, что тебя тоже в полотенчике можно ждать, — тянет она.

— Извиняюсь, никакого спектакля, — улыбаюсь и пожимаю плечами. Промакиваю волосы полотенцам, висящем на плечах. — Я опоздала?

— О нет, мы только начали знакомиться! — с ярким сарказмом отвечает Мари. — Твой жених такой интересный собеседник!

«Жених» полулежа сидит в кровати и читает какую-то книгу, даже бровью в нашу сторону не ведет.

— Что-нибудь удалось выяснить? — осторожно спрашиваю я.

— Ага, — Мари тут же преображается, и тон звучит как-то по-деловому. — Но было сложно… В общем, пришлось осторожненько дернуть мужа.

— Ты рассказала обо всем супругу? — Алер все же отрывает взгляд от книги.

— Ты рассказала обо всем супругу? — пародирует его Мари. — Ясен-красен, нет! Я что, не понимаю что ли, что дело деликатное? Он-то первым делом с Ланкой свяжется, а то и сразу к Мэтту пойдет. В общем, никакой конфиденциальности не выйдет.

— Так что удалось выяснить? — я осторожно прерываю поток информации.

— В общем, эта гильдия ваша, «Решерш», и правда долгое время осуществляла свою деятельность на территории поселения по программе обмена знаниями. Вот только еще неделю назад они вывезли все свои лаборатории, перевезли в столицу…

Она говорит поспешно и в то же время гордо. Уж не знаю, почему. Может, ей нравилось, что для кого-то добытая ей информация настолько важна, а может… кто знает?

— … и вот, что самое интересное, — это она произносит задумчиво. — Все бумаги подписаны именно Мэттом.

Девушка заканчивает на этом, и в комнате тут же поселяется тишина. Я переглянулась с Алером, Мари переглянулась со мной, а после словила напряженный взгляд от того же Алера. Сплошные гляделки, никто не рискует нарушить эту тишину.

— Гильям, что делать? — я все же решаюсь. Уже не предлагаю свои варианты развития событий, сразу задаю вопрос.

— Думать, — сухо отвечает он и прикрывает глаза.

— А что думать, надо ехать в столицу, — легко произносит Мари. — И там этот «Решерш» по горячим следам искать. Если гильдия получает финансирование от короны, а судя по всему, она получает, то вполне возможно как-то их разыскать. Вот только я не уверена, что Мэтт в этом всем замешан, скорее всего, по незнанию… Он не из таких людей.

— А если из таких? — внезапно резко выдает Алер.

— Я Мэтта знаю с малых лет, — безапелляционно отвечает Мари. — Я в нем уверена.

Мне вот такой уверенности теперь не хватает. Хотя и подозревать второго принца во всяком…

— Хорошо. Значит, надо отправляться в столицу, — я вздыхаю.

— Ага, во время отбора, — не знаю, что именно Алер пытается заложить в эту фразу, но от нее веет холодом. Почти могильным холодом.

— Да дался тебе этот отбор, — цежу я, и уже мысленно: — Катрин, да скажи ему!

— Я, пожжжалуй, помолчусссс, — философски изрекает Катрин откуда-то из-под кровати. Ну, предположительно — больше в комнате спрятаться негде, а в карнийском поселении вининумис почему-то предпочитает отмалчиваться.

— Это тебе дался, — огрызается Алер. — В столице особое положение будет. Девушки до двадцати пяти лет, не принимающие участие в отборе и не проживающие в столице на постоянной основе на территорию города проникнуть не смогут. Помимо прочего, даже если подключить все-е-е-е связи, то там даже жилье не найдешь — все будет оккупировано родственниками тех, кто не получил личное приглашение от короля. А если находиться там под какой-то личиной, то сразу раскроют. Это не директора академии обманывать, а все королевство разом. К любому новенькому будет повышенный интерес. В общем, в столицу сейчас лучше вообще не соваться.

— Элиан, а если ты направишься во дворец как участница? — в глазах Мари даже огонек читается. — Во-первых, ты сможешь свободно передвигаться и во дворце, и в столице. Разве что пару стражников к тебе приставят, которых всегда можно подкупить золотым-другим. Во-вторых, у тебя будет постоянная возможность общаться с Мэттом…

— Исключено, — ее резко обрывает Гильям. — Я бы хотел напомнить, что она помолвлена.

— Пфф, помолвку можно и расторгнуть, — отмахивается Мари. — Особенно, в сложившейся ситуации.

Я молчу. Я наблюдаю. И мне не нравится, что происходит… Но в то же время понимаю, что молчание не может продолжаться вечно.

— Мари, спасибо тебе большое, — осторожно начинаю я. — То, что ты рассказала, очень ценно. Вот прям очень!..

— Да ерунда, я хоть косточки размяла, — отмахнулась она. — Надеюсь, все же удастся уговорить сестру и тоже приехать ко двору. Тухло здесь, кто бы знал!.. Все такие правильные, аж зубы сводит.

— Спасибо еще раз, — неловко повторяю я. До сих пор смутно понимаю, почему Мари вообще решила нам помочь, чего ей стоила та информация, которой она поделилась… Я вновь в растерянности. Но в этот раз хотя бы понимаю, что еще на шаг ближе к «Решершу», даже несмотря на то, что они вновь ускользают.

— Да не смущайся, — она хихикает, — я понимаю прекрасно, что сейчас вам нужно все обсудить. Можете не стесняться, тут все комнаты хорошо защищены от внешних и внутренних шумов, у карни о-о-очень чуткий сон, а потому все помещения… ой, тфу, опять началось. В общем, развлекайтесь.

Она встает с моей кровати и легко потягивается. Достается из внутреннего кармана жилета сложенный вдвое листок и протягивает его мне.

— Тут мои контакты. И у меня две просьбы. Держи в курсе, по возможности, — говорит с улыбкой, но уже через секунду становится серьезнее: — И очень прошу, не навредите Мэтту. Если он и правда что-то натворил, в чем я, конечно, сомневаюсь, чай не маленький и глупый мальчик, то прежде всего дайте знать Ланари. Ну, или Кенару. Или еще кому из своих. Думаю, разберетесь.

— Хорошо, — я киваю. Просьба кажется мне разумной.

— Счастливо оставаться, — снова легко и с улыбкой произносит она. — До встречи.

Уже через несколько секунд она уходит. За ней почти бесшумно закрывается дверь, и мы с Алером остаемся наедине.

Он молчит. Я молчу. Прохожу внутрь комнаты, не могу решиться заговорить. Просто присаживаюсь на самый край его кровати.

— Нет, — сухо бросает он, словно заранее знает, что я хочу сказать.

— Я ведь даже ничего не спросила, — тихо отвечаю.

— Я тебе уже говорил, ты очень громко думаешь, — он морщится. — Для того, чтобы услышать твои мысли даже к помощи Катрин прибегать не надо.

— Гильям, что ты предлагаешь? — я спрашиваю спокойно. Заранее знаю, что доверюсь его решению, если оно будет разумнее, чем мое.

— Ты хочешь в столицу? — вопросом на вопрос отвечает он. Отстраняется от спинки кровати, присаживается ближе.

— Нам в любом случае надо туда, — отвечаю мягко. — Может, нам помогут твои связи?

— Единственное, что нам поможет — свадьба, — это он почти выплевывает. — Если она состоится в ближайшие сроки.

— Так что нас останавливает? — я даже радуюсь этой идее. Чему быть, того не миновать — я это прекрасно понимаю. И чем быстрее мы дадим ход снятию проклятия, тем быстрее я буду свободна! — Мы можем все устроить хоть завтра!

— Не может, — в глазах Алера странный блеск, будто бы он заранее с чем-то смирился, но произнести вслух не может. — Во-первых, мой отец все еще не вернулся. Его присутствие на церемонии обязательно. Во-вторых… во-вторых, ну как ты не крути, ну не смогу я тебя посвятить во все тайны нашей семьи за пару часов. Для этого нужен ритуал…

— Гильям, что нам делать? — я спрашиваю почти бесшумно. — Просто скажи, предложи хоть что-то!

Последнее произношу громче. В голове крутится одна-единственная мысль: объяви я сейчас отцу, что хочу поучаствовать в отборе за «руку и сердце» второго принца, пообещай я ему, что завоюю его сердце, что у меня есть план — он расторгнет помолвку с родом Алер. Слишком охоч до власти, чтобы упустить пусть призрачный, но шанс.

Но могу ли я поступить так с Алером? После всего, что он сделал, после всей помощи, что отважился оказать. После… даже не знаю. После всего! Да, именно так. После Всего, где слово «всего» с большой буквы. Нет, не могу. Более того — я хочу ему помочь, интуитивно чувствую, что я на это способна.

— Гил, — продолжаю мягко. Знаю, что есть вероятность, что Катрин передала все мои сомнения, что у нее хватило мудрости их правильно донести, — отпусти меня, пожалуйста. Ты ведь знаешь, что я вернусь, что после всего, что произошло, я тебя не брошу.

— А что произошло? — он спрашивает хрипло, с насмешкой и с какими-то чертенятами в глазах. — Откуда ты знаешь, что я нигде не соврал? Что я просто не вожу тебя за нос по кругу. На каком основании ты мне веришь?

— Просто верю, — мне зябко от его вопроса, но ответить стараюсь легко и непринужденно. — Разве я ошибаюсь?

Последнее спрашиваю с неловкой улыбкой, бросаю на Гильяма испытующий взгляд.

— Не ошибаешься, — эхом отвечает Алер.

— Ты меня отпустишь? — повторяю вопрос.

— Мне кажется, у меня нет выбора, — как-то невесело усмехается. — Если не предложу альтернативу и не отпущу, все равно уйдешь. Ведь так?

— Я вернусь, — говорю тихо, но уверенно. — Это, кажется, важнее.

— Ладно, — его глаза сужаются, он вновь смотрит холодно, — я тебя отпускаю. Даже если не вернешься.

Последняя фраза как пощечина, но я выдерживаю. Умудряюсь сохранить лицо, даже взглядом не показать, что меня это задело. Глубоко выдыхаю вместе с одним единственным словом:

— Спасибо, — отваживаюсь чуть податься вперед и коснуться губами его щеки. От нее пахнет… Алером?

Глава 22. Ц — Цинизм

Губы горят. Стоит только отвлечься от всего, что происходит вокруг, как мозг возвращается к тому, что было до. Задолго «до». До того, как я поговорила с отцом, и даже до того, как стремительно покинула карнийское поселение…Втайне от всех и не особо заморачиваясь, как это воспримут.

— Ее сиятельство Элиан Зерг! — громогласно вытягивает глашатай. Передо мной открываются двери, и я смиренно делаю первый шаг в залитый светом зал. Вокруг шепотки — еще бы! Наверняка почти все в курсе, что ради участия в отборе глава нашего рода отозвал помолвку с родом Алеров. Алер… Гильям Алер.

Щеки тут же покрываются румянцем, который не так-то просто скрыть даже за слоем пудры. Мысли вновь вихрем уносятся в прошлое. Зачем он меня поцеловал? Зачем поцеловал меня в губы? Хотел таким странным образом оттолкнуть? Оставить метку собственника? Я думала, что у нас партнерские отношения, а не…

Я присаживаюсь в низком реверансе перед королем и королевой. Знаю, что со стороны выгляжу именно так, какой меня ожидают увидеть. Темно-зеленое строгое платье с расшитым кружевами лифом, собранные в высокую прическу темные волосы — пусть «собранные» с помощью магии иллюзии, кто меня за это осудит? — румянец на щеках и легкая вежливая улыбка.

Реверанс, как и всегда, безукоризненный, меня учили этому с самого детства: каждый жест, каждое движение — все отточено, мне даже не приходится об этом думать, а потому я вновь погружаюсь в собственные мысли. Сама тем временем прохожу к веренице претенденток в невесты второго принца. Краем глаза улавливаю знакомые лица — они бросают на меня вежливые, но удивленные взгляды.

Неподдельный интерес к моей неожиданной кандидатуре — вот, что их по-настоящему объединяет сегодня. Ведь принца Мэтта не будет до завтрашнего дня и именно сегодняшним вечером каждая из нас может быть самой собой, не пытаться казаться лучше, чем есть на самом деле.

Мысленно подмечаю и то, что многие — так же, как и я — отрастили волосы с помощью магии. Кто-то даже высветлил одну прядку, выгодно выделяя ее собранной прической. И я знаю, откуда ноги растут. Бросаю взгляд на Ланари Лис — единственная, кто подобную прядку всегда пытался спрятать. Многие знали, что седина — память о ее родителях, пожертвовавших собой в Страшной войне.

Низко. Очень низко бить Мэтта по самому больному — по его неразделенной любви. Отвратительно и то, что девушки, попытавшиеся скопировать подобную деталь — захотели казаться кем-то другим, словно они сами ничего из себя не представляли.

На одно мгновение прикрываю глаза, чтобы избавиться от лишних мыслей. Лучше всего — вообще от всяких мыслей, но это сложнее.

— Ты уверена, что сможешь победить? — спросил отец, когда я, наплевав на все правила дома, пришла к нему в кабинет.

— Уверена, — я обманула, но откуда об этом знать человеку, который никогда не был знаком со мной настоящей.

— Ты понимаешь, что если проиграешь, я не смогу восстановить договоренности с родом Алер? — он сомневался. Как я и предполагала, его манит власть, но пугает конкуренция.

— Понимаю, — кивнула я, потупив взгляд.

— Есть ли какие-то гарантии того, что ты не опозоришь род? — он спрашивает настолько холодно, насколько это вообще возможно.

Знаю, что он в смятении лишь из-за того, что я заявилась домой вот так… без предупреждения, во время учебы. Не буду же я ему говорить, что не появлялась в пансионе с первых дней? Не буду же рассказывать, что младший сын барона Шеклис, под личиной которого я провела все это время, пропал так же внезапно, как и появился?

— Отец, — тогда я собиралась с мыслями всего мгновение, слишком хорошо понимала, на что стоит давить. — Нам обоим прекрасно известно, что любой отбор — это фикция, желание королевского рода привлечь внимание к себе, отвлечь от каких-то других проблем в королевстве. Помимо прочего, это еще и бизнес. И речь даже не о сотнях тысяч золотых, о миллионах. Никто не станет рисковать, убирая меня из отбора. Что уж греха таить, я одна из самых интересных для королевства претенденток в жены второго принца. Мало кто откажется жениться на принцессе соседнего государства, с которым такое долгое время напряженные отношения. А уж как потом эту невесту использовать — другой вопрос. Я не посрамлю чести рода и в любом, — я подчеркнула интонацией, — в любом решении обязательно буду советоваться с тобой и делать так, как ты посоветуешь.

Вру. Безбожно вру. Но в этот раз прекрасно понимаю, ради чего. И, честно говоря, совершенно не боюсь мщения отца. После всего, что происходило в последние недели моей жизни, чувствую себя куда более независимой и свободной, невзирая на то, что все еще Зерг. Даже если Алер… Даже если Алер откажется от меня после всего, что между нами произошло, я справлюсь. Главное, найти Кайда.

— Графиня Амелия Эдель! — все тем же громогласным, но безучастным голосом представляет глашатай новую претендентку.

Я не сразу понимаю, из-за чего гомон усиливается. Только краем уха улавливаю.

— Да как она…

— Да что она себе позволяет?..

Поднимаю взгляд и мысленно хмыкаю. Девушка с короткими светлыми волосами входит в залу с гордо приподнятой головой и выразительным взглядом, словно готова идти одна против всего мира. Помимо прочего — на ней темно-синий расшитый брючный костюм, подчеркивающий каждый изгиб ее фигуры. Образ довольно вызывающий для официального приема, но она явно выделяется на фоне нас всех.

— Как ее вообще допустили до отбора, у нее же ребенок?! — слышу возмущенный голосок слева.

И в голове, словно векторы чар, начинает складываться общая картинка. Популярные сплетни прошлых лет, из которых толком и непонятно, что есть правда, а что нет.

Амелия когда-то была дочерью зажиточного купца, поставлявшего самые дорогие ткани в королевство. И все бы ничего, но решил он выдать свою дочь замуж. Вроде как собрал приданого, достойного и герцогской дочери. Хотел только, чтобы у Амелии появился достойный титул. И потому мужем ее стал граф Эдель. И все бы ничего, вот только графу этому было под сотню лет, да и потратился в свои лучшие годы он знатно (опять же, по слухам), а потом жил в полуразвалившемся поместье на крохотном, для графства, клочке земли, потому как остальную территорию сдавал в аренду.

Через девять месяцев после бракосочетания у них появился ребенок, и уже на следующий день графа не стало. И умер он при довольно загадочных обстоятельствах… Наследство отошло двум сыновьям графа, которые, помимо прочего, были сильно старше молодой жены. Потому Амелия вернулась вместе с новорожденной девочкой к отцу и дабы не плодить слухи, при дворе не появлялась. Все эти три года. Почему сама Амелия и ее дочь не были прописаны в завещании — непонятно. Именно поэтому на девушку навесили и адюльтер, и ребенка-бастарда. Кто-то даже поговаривал, что она приложила руку к убийству престарелого супруга. Вроде как надеялась, что этот несчастный клок земли отойдет именно ей.

Девушка склоняется перед монаршей четой в реверансе и проходит к нам. Деланно не обращает внимание на каждую из претенденток, встает рядом со мной каменным изваянием: спина напряжена, подбородок взденут, в глазах вызов. Интересно, что она тут забыла?

* * *

Всего через час после официального представления перед королем и королевой мы сидим в малой столовой. Узким кругом, исключительно претендентки, но что-то мне подсказывает, что за нами ведется постоянное наблюдение.

— Отец, как узнал про отбор, тут же меня благословил, — оттопыривая мизинчик и попивая травяной сбор из чашки, в которой поместится разве что три глотка, произносит рыженькая девушка. Я много раз видела ее на приемах, но ни разу не доводилось пообщаться лично. К счастью.

Разговаривает она слишком много и слишком громко. И всего в ней как-то… слишком.

— Да тут каждую из нас благословили, — тихо замечает другая девушка. Баронесса Дофф, если не ошибаюсь.

— Ну, будем честны, — рыженькая закатывает глаза и делает глоток, — шансы есть не у каждой.

— А вы полагаете, что у вас шансов больше всего? — внезапно спрашивает Амелия Эдель. Причем спрашивает без сарказма и иронии, с любопытством, будто бы весь разговор не сводится к абсурду. Да даже не абсурду! Хм… если сравнивать, то примерно с такими же лицами ночные бабочки элитарного толка меряются титулами клиентов. Я сама слышала! Братца искала, а когда услышала его фамилию, так и замерла у чуть приоткрытой двери. Дослушать до конца не удалось, девушки перешли к обсуждению интимных подробностей, и я поспешила отойти подальше.

— А вы полагаете, что у вас? — с насмешкой выплевывает рыженькая.

Я морщусь, буквально на секунду, но этого достаточно, чтобы заметили. Мысленно щелкаю себя по носу. В высшем свете я всегда старалась быть в тени, не привлекать лишнего внимания и даже если что-то не нравится, отмалчиваться. Так спокойнее. Но…

— А вы, леди Зерг, променять гарантированное бракосочетание с наследником рода Алер на маловероятное с принцем?.. Вам не кажется, что это не только рискованное, но и глупое решение? — рыженькая перекидывается на меня.

Всего на секунду, но наши взгляды с Амелией пересекаются. И я чувствую что-то знакомое… сочувствие? Молчаливую поддержку? Что же тебя сюда привело, графиня Эдель? Явно не желание выйти замуж за Мэтта.

— Леди… простите, не знаю вашего имени, — начинаю я с вежливой улыбкой.

— Леди Наруш. Вельзия Наруш, — на лице рыженькой мелькает недовольство.

— Да? Не слышала, — притворно вздыхаю я. И правда не слышала имя этого рода, но говорю об этом только для того, чтобы ее позлить. Чувствую острое желание выпустить пар и отыграться на ком-нибудь. Знаю, что поступаю ничем не лучше этой рыженькой, но решаю себя не останавливать.

— Быть может, если бы вы жили тут с рождения, то обязательно бы услышали, — цедит она. Я ликую — вопрос о «глупом решении» снимается сам по себе, все переключаются на мое происхождение.

— О да, леди Зерг, если бы у вас были проблемы с желудком, вы бы обязательно посетили термальные воды в землях рода Наруш, — включается в разговор баронесса Дофф. Причем с явной насмешкой включается.

— Ну это всяко лучше, чем быть дочерью короля, простите, туалетной бумаги! — кривится Вельзия.

— О, леди Наруш, наши семьи так связаны, — тянет Дофф, и я не могу удержаться от смешка. Она даже подмигивает рыженькой! — У вас случайно нет братьев?

— Хотите предусмотреть сразу все возможности отступления, так как поняли, что со вторым принцем вам ничего не светит? — если Вельзия и уязвлена, то она этого не показывает. Цепляет на себя маску надменности, ее недовольство выдают только плотно сжатые губы.

— Ну что вы, дорогая, меня же отец благословил! — назидательно отмечает Дофф, делая явную отсылку к началу диалога.

— Как и нас всех, — Амелия, не скрываясь, хихикает и поддерживает завуалированную шутку. И внезапно, уже серьезно, выдает: — Ладно, леди. Пока мы одни, самое время поговорить по душам.

Обводит всех присутствующих взглядом.

— Я знаю, что многих из вас возмущает моя кандидатура на отборе, — говорит намеренно громко, чтобы каждая присутствующая услышала. — А потому я сразу хочу обозначить, чтобы не давать никому из вас повода устроить мне какую-нибудь подлянку. На принца Мэтта никаких видов я не имею, отправилась сюда по приказу моего отца.

Ох… В комнате воцаряется такая тишина, что, кажется, даже дыхание девушек можно различить.

— Я тоже, — внезапно раздается из угла комнаты.

— И я…

— И я! У меня вообще есть любимый…

Девушки признаются друг за другом. Со всех сторон слышатся облегченные вздохи. Видимо, до признания они чувствовали напряжение из-за тяжести тайны, что им пришлось хранить. И сейчас, когда многих из них связывает общая цель — точнее, отсутствие общей цели — им становится легче. У меня в голове тоже крутится — я тоже не за принцем, девчат — но я прикусываю язык. Слишком уж неоднозначна моя фигура на этом отборе. Отказываться от помолвки с Гильямом Алером — одним из самых завидных женихов королевства — ради того, чтобы даже не претендовать на принца Мэтта? Боюсь, это вызовет слишком пристальное внимание к моей персоне. Особенно, с учетом того, что нас наверняка подслушивают. Тайная канцелярия принца Маркуса не дремлет, они начнут копать.

После всех женских откровений выходит, что из двадцати пяти девушек на отборе лишь десять, включая не сознавшуюся меня, хотят побороться за счастье со вторым принцем. Мне даже жаль Мэтта становится. С первой любовью не повезло, собрали традиционный отбор, так нет же! Больше половины присутствующих девушек тут из-за наставления семей, пожелавших породниться с королевским родом.

Мда…

И Мэтт ведь во всех смыслах хорош, если бы не одно «но». Уж слишком подозрительно выглядит его поддержка гильдии «Решерш». Пожалуй, если бы я была уверена в его непричастности, если бы я не была обременена обязательствами, то… я могла бы им заинтересоваться как мужчиной?

Ловлю на себе вопросительный взгляд Амелии Эдель, но даже осмыслить его не успеваю, как резко открывается дверь и в комнату входит Ланари Лис.

— Всем доброго вечера! — с ходу выдает она, обводя нас цепким взглядом. Кто-то из девушек даже испуганно сжимается, будто им становится стыдно за то, что тут произошло буквально несколько минут назад.

В руках Ланари стопка пергаментов. Но уже через мгновение они, подхваченные магией, разлетаются по комнате и приземляются перед девушками. По три листа, исписанных мелким почерком, на каждую.

— Ознакомьтесь, пожалуйста, с правилами и поставьте свою подпись, — сухим и совершенно безэмоциональным голосом продолжает Ланари. Ее взгляд почему-то задерживается на мне, она чуть хмурится, но после отворачивается. — Можете прочитать в своих комнатах. Как только вы подпишете, документ порталом отправится ко мне. Если у вас есть вопросы, то обозначьте их на обратной стороне третьего листа. Для обсуждения соберемся завтра, точное время вам сообщат слуги. Я, на всякий случай, повторю. Если у вас появятся дополнительные вопросы, то сперва напишите их на обратной стороне третьего листа, а после поставьте свою подпись в выделенном поле. Ваша подпись активирует портал и доступа к листу у вас не будет.

— А если у нас появятся вопросы по самому тексту? — робко спрашивает леди Дофф — одна из тех, кто прибыл на отбор по приказу отца. Кажется, она уже прошлась взглядом по тексту.

— Текст составлен максимально просто и понятно. Потому если у вас появятся вопросы, значит, вы не умеете читать, — бросает Ланари, и леди Дофф словно съеживается от такого напора.

Впрочем, не только она. Даже леди Наруш молчит, смотрит на Ланари Лис с удивлением и опаской. Вроде как хочет что-то сказать, но в то же время понимает, что от свахи в отборе зависит слишком многое. Первая чаровница королевства вдруг легко мотает головой, натягивает улыбку и продолжает уже более теплым тоном.

— Простите, у меня был очень сложный день. Если вдруг у вас будут вопросы по самому соглашению, то также напишите их на обратной стороне третьего листа и подпись поставьте под вопросами, а не в выделенном поле. Я найду время, чтобы прояснить все нюансы.

Да, назначать свахой и без того загруженную первую чаровницу королевства — решение не самое разумное. Слишком уж заметно, что Ланари не до нас. Если слухи не врут, то на днях у нее свадебная церемония, и это не говоря про обычные рабочие вопросы!

Впрочем, это играет мне на руку. Меньше внимания к моей персоне. На ночь у меня грандиозные планы, и самое время стать третьей девушкой, облачившейся в брючный костюм.

Глава 23. Ч — Чтобы было

Под ногами вязкая жижа, и я изо всех сил стараюсь не думать о природе ее появления. Стоны из узких подворотен, крики, вылетающие из приоткрытых окон местных таверн — все это лишний раз заставляет держать ухо востро.

— Эй, цыпочка, не хочешь уединиться? — мужик в замызганной рубахе вываливается из заведения, смотрит на меня косым взглядом и расплывается в улыбке.

— Нет желания, — сухо отвечаю я и обхожу его по широкой дуге. Передо мной, буквально в нескольких сантметрах, приземляется пузырь с водой, заливает обувь какой-то мерзко пахнущей жидкостью.

— Смотри, куда прешь! — орет сверху баба, которая из окна эту жижу и вылила.

Очень хочется ответить что-то едкое, но я молчу. Нет времени, чтобы тратить его еще и на переругивание. Мне стоило бы нацепить магию иллюзии, но нельзя. Меня должны узнать. Осведомитель, с которым мы знакомы уже несколько лет. Раньше он помогал Кайду выбраться из разных передряг, советовал, к кому можно обратиться в самых разнообразных ситуациях.

Господи, братец, я только сейчас начинаю осознавать, насколько ты проблемен! Чего мы только с тобой вместе не проходили!

Чуть пониже спины прилетает чья-то рука, чуть сжимает и почти на ухо мне шепчут:

— У меня тут комнатка… — от вонючего дыхания даже в глазах защипало. Я стрелой отлетаю в сторону и посылаю в пешее эротическое путешествие. Отправился бы более лояльным путем, меня бы не поняли, посчитали, что заигрываю.

Кто бы мог подумать, что в цивильной и чистой столице можно найти такие отвратительные места. Можно, еще как можно.

Я озираюсь. Понимаю, что почти в каждом пошатывающемся прохожем или привалившемся к стене пьянчуге не только можно, но и нужно ждать подвох.

— Нанабиса не хотите? — из-за угла выпрыгивает невысокий щуплый паренек с бегающими глазами, распахивает передо мной плащ, предъявляет ассортимент.

— Нет, — поспешно отвечаю. Только наркотиков мне тут не хватает.

— В продаже есть и зелья, — паренек подмигивает. — Приворотное, отворотное, для мужской силы, для женского желания…

— Ничего не надо, — пытаюсь обойти и его, но он не дает.

— Есть и яды, — настойчиво продолжает. — Не желаете попробовать?

И мерзенько так заливается хохотом. Приглядываюсь. Так и есть, он под кайфом. Изловчившись, все же обхожу и его. Вижу вдали таверну, в которой ожидает меня осведомитель.

«Гадкий лебедь».

Подхожу к двери и не могу сдержать тошнотворный позыв. На двери, приколоченный кривыми гвоздями, висит убитая длинношеяя птица. Стараясь не касаться мертвой тушки, тяну дверь на себя. Меня тут же накрывает гомоном разговоров.

Никто не обращает на меня никакого внимания, все слишком заняты друг другом. Впрочем, пол безнадежно липкий, и может никто не бежит в мою сторону, потому что безнадежно прилип.

— Вторая комната. — Я подхожу к подавальщице с глубоким вырезом и нарисованными веснушками.

— Мисс Э? — она хмурится, разглядывает мое лицо. — Вас уже ждут.

Отлично. Следую за девушкой и уже через полминуты оказываюсь у плотной занавески с вышитой цифрой два. Отворачиваю ее и прохожу внутрь.

За накрытым столом сидит мужчина. Одет, как и всегда, в кожаной жилетке на голое тело и в брюки в цвет. Лысина лоснится, блестит в свете магических светляков.

— Доброго вечера, Элиан, — спокойно произносит он и приподнимает кружку, в которой пенится пиво. — За вами велась слежка?

— Я постаралась исключить подобную вероятность, — зыбко ответила я. Почти уверена, что нет. Но если осведомитель будет предполагать такую возможность, то сможет уйти незаметно.

А вот если уже мне будут задавать вопрос — что же одна из возможных невест принца делала в таком месте, другой вопрос. Но это целиком и полностью на моей совести. Не выгонят же меня из столицы за вылет из отбора.

Это, кстати, идея! Вылететь из первого этапа, остановиться в каком-нибудь гостинном дворе и заниматься своими делами.

— Вы знаете, что вас ищут? — спрашивает осведомитель, имени которого я даже за столько лет не узнала.

— Совсем недавно на меня совершалось покушение.

— Ко мне приходили, — в глазах мужчины вспыхивают яркие искорки насмешки. — И знаете, я не смог им отказать. Этим людям не отказывают.

В тот же миг я испытала настоящий страх. Отчего-то мне показалось, что прямо сейчас из-за штор на меня выскочат амбалы, вроде тех, что были в Пресдене.

— Мне пришлось рассказать им о том, что у вас начался учебный год и искать вас стоит в пансионе. Стоит ли мне говорить, что ко мне они больше не обращались? — Осведомитель коротко хмыкает. — Элиан, я не сдаю своих клиентов.

Перевожу дыхание, но не надолго.

— Так о чем вы хотели узнать?

— Гильдия «Решерш», — начинаю я. — Где я могу их найти?

Лицо мужчины меняется в тот же миг. Из спокойного и уверенного становится если не испуганным, то как минимум напряженным.

— Зачем? — спрашивает он, и я не могу скрыть удивления.

Еще ни разу он не задавал этот вопрос. Решаю, что это не просто так и поясняю, не сводя с него взгляда:

— Кайд пропал. И, скорее всего, не без их помощи.

— Элиан, так ли вам нужен ваш брат? Если им заинтересовался Барон, то так просто он его не отдаст.

— Барон? Кто это? — я цепляюсь за ниточку.

— Барон это Барон, — пространно отвечает мужчина, чуть ведя плечами. Ему не хочется об этом говорить. — Его можно назвать одним из трех глав всего преступного мира в королевстве.

— Расскажите, пожалуйста, — я сдабриваю свою просьбу звенящим мешочком, положенным на стол.

— Барон, Граф и Герцог. Герцог специализируется на грабежах и кражах, Граф на заказных убийствах, а Барон… Барон приторговывает запрещенными товарами. С этими людьми… С этими людьми даже связываться не стоит. Они уже давным давно прикрыли свои задницы.

— Чем?

— Элиан, ну подумайте, вы же не дура. В нашем королевстве есть только два гаранта безопасности. Монархи и парламент. Если подмазаться к кому-то из них, то…

— Кто крышует непосредственно Барона? — спрашиваю уже в лоб.

— Вам эта информация не поможет, — осведомитель качает головой. Я понимаю, что об этом спрашивать бесполезно. Но, кажется, я и без того догадываюсь, кто именно защищает интересы барона.

— Как я могу найти место, где могут держать моего брата?

— Никак, — сухо отвечает осведомитель. — Они не позволят себя найти.

— Но… как я тогда найду брата? — растерянно выдавливаю я. Понимаю, что если этот мужчина ничего толком мне не рассказал, то не расскажет никто.

— Элиан, я скажу только одну вещь, — осведомитель наклоняется вперед. — Единственная возможность найти брата, позволить им себя поймать.

Бросаю на мужчину удивленный взгляд.

— Это именно они меня искали?

— Да. У вас есть то, чего им не хватает.

— Чего?

— Мне надо идти, — он встает, прислушивается к звукам за занавеской. — Чего и вам советую.

В ту же секунду он пропадает за занавеской. Мне хочется рычать. Плакать и рычать. От бессилия. От того, что я не понимаю, что именно мне делать.

Предположим, я позволю им себя схватить. Но как это поможет? Наверняка среди них хорошие маги, я не смогу с ними справиться. Да даже если задействую весь потенциал и резерв не смогу!

У вас есть то, чего им не хватает… — эхом разносится в голове.

Значит, им нужна моя магия, мои потенциал и резерв для изготовления своих идиотских артефактов. Если уровень их развития такой, то мне будет крайне сложно вообще им что-то предоставить. Не говоря уже о том, что их, судя по всему, защищает второй принц.

Вот черт! Влипла так влипла.

Выхожу из «Гадкого лебедя» в не менее гадком настроении. Мне думалось, что эта встреча хоть как-то поможет мне продвинуться. Но нет. Все стало еще более запутанным.

— Ты посмотри, какая малышка, — слышу низкий бас позади. На меня даже дежавю накатывает, будто совсем недавно я уже была в подобной ситуации.

За секунду до того, как чья-то лапища на меня опускается, пускаю по коже разряд тока. Достаточно мощного для того, чтобы мужчина с визгом отскочил в сторону.

— Так малышка еще и чаровница… — присвистывает другой мужчина. Их четверо, силы неравны, но я настолько злая, что искренне верю, что справлюсь. — Значит, за малышку заплатят еще больше.

— Ты сперва попробуй поймай, — огрызаюсь я, занимая более выгодную позицию. Встаю спиной к стенке, она точно не нападет.

Я не жду, пока кто-то из них нападет, наношу первый удар самостоятельно. Пузырь класса Е обезвреживает одного, мощный фаерболл другого. Нападение третьего я не успеваю отразить и меня откидывает к стенке. Боли не чувствую, только металлический привкус во рту.

— Да идите вы все к черту, — в сердцах выкрикиваю я и накидываю на них магию удушающей волны. Резерв мгновенно пустеет почти наполовину, но все враги обезврежены. Не мертвы, но вышли из строя на ближайшие полчаса.

Магия удушающей волны — одна из тайн рода Зерг. Уж не знаю, кто именно придумал сплетать вектора в подобные чары, но действовали они всегда безотказно. Правда откат довольно сильно бьет по резерву, я уже начинаю чувствовать слабость во всем теле. И с каждой минутой резерв будет пустеть, пока не останутся жалкие крохи… Вновь придется долго восстанавливаться.

— Видимо, у тебя был очень паршивый день, — я слышу знакомый голос сбоку. Из ближайшего проулка показывается тот, от кого сердце забилось раза в два быстрее. Не столько от радости, сколько от немого вопроса: «Что ты, блин, тут забыл?!».

— Алер, какого демона?!

— Я знал, что ты соскучилась.

Дежавю.

Глава 24. Ш — Шипение ягнят

Ох, как все же приятно находиться в теле девушки! Просто не передать словами! Я соскучилась по платьям, по длинным волосам, по тому, что можно передвигаться по коридорам без опаски. Волновалась только из-за того, что Его высочество, который должен прибыть ко двору именно сегодня, меня узнает.

Столько раз мне приходилось выслушивать от него всяческие нотации, что и не счесть! Но выхода не было. После разговора с осведомителем я почти уверена в том, что он приложил руку к пропаже моего брата. А значит… Значит, мне придется принять участие в этом чертовом отборе, попытаться сблизиться с принцем и выяснить… Все выяснить!

Встреча с Алером в темном переулке закончилась… ничем. Он даже не удосужился ответить ни на один из моих вопросов:

— Что ты тут делаешь? Какого черта забыл в столице в разгар учебы?

Просто проводил меня до худо-бедно освещенной дороги неподалеку от входа в королевский дворец и растворился во мраке. Вот именно растворился, без всяких «до свидания» или даже «прощай». Катрин так вообще ни голоса не подала, ни носа не показала. Они оба будто бы таили на меня глубокую обиду.

С утра удалось пересечься с Мари, прибывшей ко двору вместе с Мэттом. Она почти сразу отписалась и предложила встретиться с Ланари в неформальной обстановке, попросить ее о помощи. Вот только станет ли она помогать, если узнает, что Мэтт и правда виновен? Они когда-то были близки…

За своими размышлениями я совершенно внезапно для самой себя врезаюсь в препятствие. Поднимаю взгляд и испуганно ойкаю. Его королевское высочество второй принц королевства… И именно сейчас, когда я толком не знаю, что с ним делать!

— Мы знакомы? — он проходится по мне внимательным взглядом и задает вопрос, от которого мурашки страха прыгают по всему телу.

— Нет, — слишком поспешно вру я. Слишком. Поспешно.

Видимо, этот цепкий взгляд теперь будет сниться мне в кошмарах.

— Хотя, возможно, пересекались раньше на каких-нибудь приемах, — я запоздало приседаю в реверансе.

— Так если мы с вами не знакомы и нигде не пересекались, что вы забыли тут?

— Тут? — переспрашиваю я, приподнимая брови.

— Вы ведь одна из конкурсанток на отборе, — снисходительно поясняет он. — Или вы, как и многие другие, решили поучаствовать только из-за моего титула?

От хлесткости его вопросов я опускаю взгляд и пытаюсь придумать какой-нибудь внятный ответ.

— Отбор — одна из немногих возможностей познакомиться с вами лично, — тихо говорю я. — В остальное время пробраться к вам довольно проблематично.

— Вы ведь Элиан Зерг? — его голос, как и всегда, звучит холодно. — Девушка, отказавшаяся от помолвки с Гильямом Алер.

Приплыли. Еще и от него все это выслушивать?! Впрочем, Элиан, а ты чего хотела?

— Да, — твердо отвечаю я. Без объяснений и пояснений.

— Ясно, — он почему-то усмехается. Просто «ясно»? И все?

Неловкое молчание. Мэтт проходится по мне изучающим взглядом, я смотрю скорее перед собой, чем на него. Стараюсь отключиться от всего происходящего. В голове то и дело всплывает мысль о том, что второй принц как-то причастен к пропаже Кайда. Ей на смену приходит другая, слова осведомителя о том, что единственная возможность найти брата — сдаться гильдии «Решерш». И в то же время есть и третья — не то, чтобы они как-то активно на меня нападали!..

— Я могу идти? — словно простая крестьянка переминаюсь с ноги на ногу. Прекрасно понимаю, что окажись любая другая в моей ситуации, воспользовалась бы ей по полной. Но мне некомфортно. Слишком некомфортно для того, чтобы как-то строить беседу.

— Да, конечно, — важно кивает он. — Нам еще представится случай поболтать вечером на балу.

И отчего-то звучит это угрожающе. Я бы даже сказала слишком угрожающе.

Вновь присев в реверансе, я продолжила свой путь к малой столовой.

— Доброе утро, — сдержанно здороваюсь я, проходя внутрь. Все леди в сборе. Я единственная опоздавшая, из-за чего удостаиваюсь по меньшей мере укоризненных взглядов.

Присаживаюсь на выделенное мне место и притворяюсь невидимкой. Стараюсь даже особо не вслушиваться в беседу за столом. Все эти рекомендации прочитанных романов, обсуждения модных фасонов и беседа об увлечениях и хобби в данный момент для меня ничто иное, как фоновый шум.

— Леди Зерг! — я понимаю, что меня окликают лишь спустя несколько секунд.

— Да? — понимаю, что звала меня Амелия Эдель. Она сидит прямо напротив, ей нет необходимости говорить громко.

— Вы себя хорошо чувствуете? — осторожно спрашивает она, проходясь по мне обеспокоенным взглядом.

Чувствую я себя паршиво. Резерв расшатан, что сильно сказывается на общем самочувствие. Чары, что я применила ночью, не прошли даром. После возвращения даже пришлось попросить одну из служанок принести побольше сладкого, чтобы восстановить резерв.

— Плохо спала, — отвечаю я, прикрывая глаза. Понимаю, что выгляжу я, скорее всего, не самым лучшим образом.

Амелия едва заметно качает головой, по ней слишком заметно, что она не поверила. Но обратив внимание на то, что к нашей сравнительно тихой беседе прислушиваются и другие, продолжать тему не стала.

— Леди Элиан, а вы в каком наряде пойдете на бал? — спрашивает одна из девиц.

Как-то это последнее, о чем я думала.

— В желтом, — особо не задумываясь отвечаю я, понадеявшись, что в моем гардеробе и правда найдется такое платье.

Мой ответ поднимает сразу волну самых разнообразных споров и обсуждений, все делятся своими планами на ближайший вечер. Кто-то, как и я, сидит молча. Ловлю на себе проницательный взгляд Амелии, сидящей напротив. Она чуть ведет подбородком, словно на что-то намекает. Я пожимаю плечами, но киваю. Если хочет что-то обсудить, то я не против.

— Леди, всем добрейшего дня! — дверь в столовую распахивается и в нее влетает Ланари Лис. И кажется, сегодня у нее настроение явно лучше, чем при нашей первой встрече. — Как вы все уже наверняка в курсе, сегодня вечером состоится бал-знакомство. Это будет первым этапом в нашем отборе…

Ланари говорит, а интуиция внутри меня прямо в голос вопит, что есть в этом всем какой-то подвох. И взгляд у девушки как-то уж слишком откровенно блестит, и улыбка с уст не сходит. Пока она «вводит нас в курс дела», в столовую заходят слуги с подносами, чайным сервизом, расставляют перед нами всякие блюдца и чашечки. Предлагают чай на выбор…

Леди Лис присаживается во главе стола и беседа плавно перетекает в обсуждение всех этапов отбора.

— Не пей, — в голове раздается знакомый голос, стоит мне поднести чашечку к губам. — Там зелье иссстины.

Катрин? Ты тут?

— Есссссли не хочешь растрезвонить вссссем приссссутствующим о причине твоего тут присссссутствия…

Я делаю вид, что пригубила напиток и отставила чашечку в сторону.

Если Катрин тут, то значит и Алер тут. Или он отправил вининумис меня оберегать?

Но сколько я не пыталась мысленно дозваться до Катрин, она не отзывалась. То ли перестала слышать, то ли попросту игнорировала. Никогда не думала, что буду скучать по… змее. Более того, по самой опасной в мире змее!

— Итак, дорогие мои леди, — уже более расслабленно начинает Ланари, — кто из вас хочет покинуть отбор еще до его начала?

В зале повисает напряженная тишина. Никто не ожидал подобного вопроса. Я волей-неволей прохожусь взглядом по Амелии и ловлю усмешку на ее губах, которую она слишком поспешно пытается скрыть в чашке. Подмечаю и то, что чая у нее меньше не стало. Как, впрочем, и у меня. А значит… значит, она тоже как-то узнала, что в чае есть зелье.

— Я хочу, — внезапный ответ.

— И я…

— Я тоже хочу домой.

О как. Видимо, говорят те девушки, которые еще недавно рассказывали, что прибыли сюда по приказу глав семейств.

— Отлично, — Ланари расплывается в улыбке. — Вы можете не переживать на этот счет, по официальным данным вы просто не пройдете первый этап. Следующий вопрос. Кто из вас преследует исключительно меркантильные цели? А в самом Мэттью не заинтересованы совершенно.

Ланари задает вопрос за вопросом, девушки одна за одной выходят из малой столовой, толком не понимая, откуда в них самих проснулась такая откровенность. Нас остается от силы человек десять. Из почти пятидесяти девушек всего десять…

Вспоминаю расплывчатые формулировки в соглашении, что выдали каждой из нас. И теперь отчетливо понимаю значение многих из них. Разумеется, зельем истины нельзя пользоваться вот так открыто, но если каждая из нас поставила подписи, уверив, что претензий иметь не будет. А кто же там будет мелкий шрифт читать и расшифровывать…

— Что же, остались только самые стойкие, — Ланари хихикает, обводя нас внимательным взглядом. Задерживается на мне чуть дольше, чем на остальных. — В таком случае, до вечера!

И так же легко и просто она выскальзывает из малой столовой, будто бы ничего только что не произошло.

— Я зайду к тебе через полчаса, — шепчет мне на ухо Амелия, когда мы сталкиваемся в проходе. Я киваю. Уж слишком любопытно, о чем мне поведает одна из уже утвержденных невест Мэтта.

А еще меня гложет два вопроса. И первый — почему она не отказалась от участия? Второй — почему от участия не отказалась я? Не выгонят же меня из столицы, в самом деле…

* * *

Когда ты чего-то сильно ждешь, полчаса могут тянуться вечность. Так же, как и в этот раз. Я не знала, куда себя деть, носилась по комнате, будто ужаленная. В параллель еще пару раз пыталась дозваться до Катрин, но она отмалчивалась.

Тихий стук в дверь раздается набатом, я нервно дергаюсь и спешу открыть. Амелия в уже привычном брючном костюме, с коротким ежиком светлых волос. На ее лице почему-то застыла сосредоточенность и обеспокоенность.

— Элиан, ты о чем думала? — налетает она на меня. Потом осекается и уже сдержаннее спрашивает: — Ничего, что я на ты?

— Ничего, — ошарашенно бормочу я. — Что случилось?

— Это я у тебя хочу спросить, что случилось, — девушка поджимает губы. — Ты каким образом свой резерв до такого состояния довела?

— Ты можешь видеть резерв? — удивленно вскидываю брови. Я слышала, что есть артефакты, позволяющие его отследить, но не знала, что они доступны каждому. Прекрасно понимала, почему он может быть, к примеру, у Мэтта, но у Амелии?..

— Это врожденный дар, — она проходит внутрь и устраивается в кресле. — Каждый артефакт — это попросту отражение каких-то способностей, которые всегда были у человека. Некоторые из них забылись за пережитком лет. Я, конечно, не отношусь к очень древним и одаренным магически родам, но кое-что могу именно по праву рождения. Ты ведь тоже ишейхе.

— Ишейхе? — переспрашиваю. Все происходящее кажется каким-то сюрром, кровь стучит в висках, мозг отчаянно отказывается воспринимать все происходящее.

— Люди с некоторыми нетипичными способностями в магии, — преподавательским тоном продолжает Амелия, будто бы весь этот диалог для нее так же естественен, как и любая светская беседа. — Если не ошибаюсь, у тебя очень хорошо развиты чары иллюзии. Еще никогда не видела такого потенциала! А вот резерв… Ты вообще в курсе, что полное истощение резерва для ишейхе сродни смерти. Либо ты умрешь, либо навсегда потеряешь источник магии. И тут еще неизвестно, что из этого хуже!

— Тпррр, — я хватаюсь за виски и присаживаюсь напротив.

— Элиан! — Амелия вскакивает и обеспокоенно касается моего плеча. — Почему твой резерв даже сейчас опустошается?

— Мне… мне пришлось применить чары, которые до сих пор меня выкачивают, — я признаюсь. Но не потому что мне хочется этим поделиться, скорее, слова сами соскакивают с губ.

— Я могу тебе помочь? — спрашивает настороженно.

— Помочь?

— Для того, чтобы помочь тебе с этим справиться без вреда для резерва и тебя самой, мне нужно твое разрешение. Я не могу залезть в твою магическую суть без него, меня таким откатом накроет, что мама дорогая!

— Почему ты хочешь мне помочь? — спрашиваю вяло.

Амелия смотрит с удивлением, будто бы не понимает вопрос. А потом начинает поспешно говорить:

— Ну, ты же ишейхе, — неловко ведет плечами. — Да и просто… почему бы не помочь, если я могу?

Теперь мой черед удивляться. Я не чувствую подвоха в ее словах, да и в ней самой не чувствую. Будто бы знакома с Амелией Эдель уже долгие годы, а не пару дней лично и телега сплетен сверху.

— Ааа, я поняла, — она хлопает себя по лбу и улыбается. — Просто ты мне не доверяешь!

И это тоже. Да, наверное.

— Как ты узнала, что в чае зелье истины? — спрашиваю я. Знаю, что это не самая животрепещущая тема.

— Все благодаря моему дару, — усмехается. — Как только девушки начали пить чай, их магический фон тут же изменился. Потому и поняла сразу. А вот как ты узнала?.. Впрочем, можешь не отвечать. Я с уважением отношусь к чужим секретам, потому что у меня своих предостаточно[2]. Но если вдруг захочется поделиться…

— Прости, — отвечаю честно. — Но пока я не готова.

— Как скажешь, — она открыто улыбается. — А помощь примешь?

— Помощь приму, — не знаю почему, но соглашаюсь. Ловлю себя на мысли, что в последнее время начинаю слишком легко доверять людям. Сперва Алер с Катрин, потом Мари, теперь и Амелия… Но в то же время понимаю, что не зря.

Если раньше для меня существовал лишь Кайд, то теперь у меня начинают появляться и мои личные… друзья?

Глава 25. Щ — Щелкнуть по носу

Я много раз была на королевских приемах, хорошо знала, с каким размахом проводятся подобные празднества. Помимо прочего, знала и то, у каких стен надо стоять и за какими колоннами прятаться, чтобы даже внимания излишне настырных кавалеров не привлекать.

Королевская чета восседает на троне, приветствует своих гостей. Наследный принц Маркус со своей супругой неподалеку, беседуют с Ланари Лис и Кенаром. Принцесса Корнелия ведет Мэтта в танце, все заняты своими делами.

План простой. Дождаться разгара мероприятия и подлейшим образом сбежать. Попробовать проникнуть в личные покои второго принца Мэтта и поискать хоть какие-то намеки на гильдию «Решерш». В наличии имелся и второй план, на случай, если первый себя не оправдает. Ходить по столице и криками вроде «Ау, гильдия „Решерш“, я Элиан Зерг и вы, кажется, меня искали».

Звучит абсурдно, бесспорно. Вот только следует сделать хоть что-то…

Благодаря Амелии я и правда чувствовала себя куда-как лучше. Более того, даже бодрее обычного. Она напитала своей личной магией моей резерв, подлатала трещины — это с ее слов — и придала жизненных сил. Это все сильно играло мне на руку, ведь как мне уже хорошо известно — при слиянии двух магий образуется новая. А потому я смогу колдовать без страха обнаружить свое участие в каких-то темных делишках. Из-за этого, правда, пришлось отказаться от чар иллюзии, используемых мною для создания длинных волос. Постаралась замаскировать все якобы собранной наверх прической.

— Танцуешь? — от внезапного вопроса я вздрагиваю, поднимаю взгляд и… Чертов Алер! Вот любит он всегда появляться слишком неожиданно.

— Мне казалось, что тебе крайне неприятно мое общество, — отвечаю я. Мысленно же добавляю: — Катрин, спасибо тебе за помощь. Если ты на меня в обиде, прости, пожалуйста.

— Да? Разве я об этом говорил?

— Некоторые вещи совершенно необязательно проговаривать.

— Пожжжалуйсссста, Эли, — отвечает Катрин. — Я на тебя не обижалассссь. Настало время впадать в сссспячку… Мне ссссложно поссстоянно быть рядом. Но и осссставить вас ссссейчас я не могу.

— Ты как типичная барышня додумала себе лишнего, — скривив в кривой усмешке губы, говорит Алер. — Мне не неприятно твое общество.

— Гильям, что ты тут делаешь? Разве не ты говорил о том, как сложно пробраться в столицу во время отбора?

Судя по всему, наш с Катрин диалог он не слышит.

— Для девушки, да, — незамедлительно отвечает он. — Для меня, нет. Кстати, не хочешь познакомиться с моим отцом? Он как раз интересовался причинами разрыва помолвки.

Алер кивает в зал, и почти тут же я выхватываю в толпе фигуру, как две капли воды похожую на Гильяма. Те же светлые волосы, собранные в низкий хвост, то же отрешенное выражение лица, те же чуть вальяжные движения. Я почувствовала сильное смущение, к щекам прилил румянец. Мне как-то и в голову не приходило, что придется разговаривать о разрыве нашей помолвки с главой рода Алер.

— Расслабься, — хмыкает мой несостоявшийся жених. — Я, как и обещал, рассказал ему все с просьбой о совете. После бала он хочет обсудить все произошедшее и с тобой. Не переживай, тебе не придется выслушивать претензии о собственном вероломстве.

— Спасибо, — выдавливаю я, хотя все еще ощущаю скованность. Чувствую и то, что Алер будто пытается меня задеть.

— Спасибо в карман не положишь. Выпишешь потом чек из королевской казны?

— Алер! — возмущенно выдыхаю я. — Я не собираюсь…

Хочу сказать, что не собираюсь выходить замуж за Мэтта. Да и почти уверена, что не предложит. Но Гильям перебивает:

— Тщщщ, моя маленькая девочка, — внезапно его рука оказывается на моих губах. А его лицо так близко, что сердце пропускает удар и уже через секунду поднимается к самому горлу. Дыхание перехватывает. — Ну, раз ты не танцуешь, то придется поискать себе леди посговорчивее.

Я не сразу прихожу в норму, перед этим стараюсь отдышаться и усмирить гнев. Мне до одури хотелось бросить в спину уходящего Гильяма что-то обидное, но в то же время я понимала, что у нашей маленькой, почти семейной разборки и без того было слишком много зрителей. Ведь как известно, если при дворе что-то увидел или услышал один, то слышали все.

Глубоко выдохнув, я безучастно утыкаюсь взглядом перед собой. Как вдруг боковым зрением замечаю все тот же знакомый силуэт, приглашающий на танец одну из присутствующих девушек. Алер обольстительно улыбается, даже шепчет ей что-то на ухо, из-за чего леди заливисто смеется. Пожалуй, чуть громче, чем того позволяет этикет. Я как завороженная наблюдаю за грациозным танцем и чувствую, как в груди просыпается настоящий ураган.

— Нет, я не ревную, нет, не ревную, — повторяю про себя, — я не могу ревновать. Это исключительно партнерские отношения!

— А мне, кажетссссся, ревнуешшшь, — заливистый змеиный смех в голове.

— Катрин, а ты, случаем, не можешь как-то ненароком выскользнуть из его рукава и познакомиться с этой прелестной барышней? — мысленно проговариваю я и в тот же миг ругаю себя за такое низкое предложение.

— Боюссссь, Гильям не поймет, — хихикает вининумис. — Но я бы хотела оценить реакцию… Ессссли она будет такой же умотрительной, как и твоя, то, сссчитай, период до зимовки прошшшшел хорошшшшо.

— Катрин, пожелай мне удачи, — прошу я. Даже губами просьбу проговариваю, но беззвучно.

— Удачи, девочка.

Она знает, что я задумала. Интересно, доложила ли Алеру?

— Ты мне что-то расссказывала про женскую солидарность, — в ответ тянет Катрин.

Я прохожусь взглядом по зале, вдыхая плотный и сладкий из-за обилия женского парфюма воздух. И осторожно пробираюсь к дальнему выходу. Никто не должен заметить моего ухода, а если заметит — скажу, что мне стало дурно.

Все же наблюдать за плясками Алера не так важно, как пробраться к Мэтту.

* * *

Темные узкие коридоры, подсвеченные от силы парочкой магических светильников, почти полное отсутствие стражи — я приглядываюсь. Иду спокойно и вальяжно, будто бы хорошо знаю, что делаю. Впрочем, пока что весь путь до покоев Мэтта совпадает с дорогой до моих покоев.

Юркнув в очередной узкий и безлюдные проход, навешиваю на себя чары иллюзии. Теперь со стороны меня не отличить от простой стенки. Если, разумеется, не присматриваться. Точнее, не знать, куда именно смотреть.

Мне остается несколько шагов до нужной двери, я почти схватываюсь за ручку, как…

Кто-то с силой впивается в мое щеки пальцами и запрокидывает мне голову назад, тянет на себя. С губ срывается вскрик, но уже через секунду в горло стекает горькая жидкость. Пытаюсь пустить магию, но она будто бы блокируется, я не могу даже призвать чары.

Меня буквально вталкивают в темную комнату, я падаю на колени. Платье трещит. Пытаюсь откашляться, хоть как-то выплюнуть ту жидкость, что мне влили, но не получается. Щелчок, и под потолок комнаты взлетает магический светильник. Светильник созданный не магией, а артефактом.

Прислонившись спиной к двери стоит Мэтт, собственной персоной. Руки сложены на груди, взгляд изучающий, чуть насмешливый.

— Прошу прощения, леди Зерг, я не хотел причинить вам боль, — он говорит так, будто бы мы на каком-то светском приеме, словно он попросту наступил мне на ногу в танце. И я вовсе не пыталась пробраться в его покои. Сердце бьется так, что кажется еще чуть-чуть и оно выпрыгнет из груди.

Я молчу. Не знаю, что сказать. Просто смотрю на второго принца затравленным зверьком. Он делает шаг навстречу, и я испуганно отшатываюсь. Но вместо того, что схватить меня за руки и позвать стражу, он протягивает руку. Предлагает помощь, чтобы я встала?

— Мне, в принципе, и тут вполне комфортно, — срывается с губ.

Боже, что я несу?! Вот зачем я только что это сказала?.. Оно, конечно, недалеко от правды… Правда! Черт, кажется, меня только что накачали зельем истины. Причем с примесью какого-то блокатора магии.

— Уже начало действовать? — брови Мэтта удивленно взметаются вверх. — Я думал, придется дольше ждать.

— Мне ведь уже нечего терять, да? — глухо спрашиваю я. Но скорее у самой себя, чем у второго принца.

— А что вы, собственно говоря, сделали? — Мэтт почему-то усмехается. — Просто шли по коридору. Возможно, заблудились. Хотели попросить о помощи в ближайших покоях. А тут на вас вероломно напали…

— Нет, я хотела обыскать ваши комнаты, — протестую я.

— Да что вы? — притворно удивляется Лойнех. — И что же вы хотели найти?

— Улики о вашем сотрудничестве с гильдией «Решерш», — я зажмуриваюсь. Могу ли я хоть как-то сдержать свою словоохотливость? А если два пальца в рот, чтобы избавиться от содержимого желудка? Вот принц удивится…

— И что вы бы с ними сделали, позвольте узнать? — спрашивает с неподдельным любопытством.

— Я… — мешкаю, — я бы попыталась обнаружить место, где они держат Кайда!

— Позвольте мне вас разочаровать, — Мэтт вздыхает и чуть прикрывает глаза. — Ни я, ни члены моей семьи никакого отношения к гильдии «Решерш» не имеют. Более того, мы тоже крайне обеспокоены той деятельностью, которой они занимаются. Мы с Маркусом уже давно пытаемся выйти на них. Но не для того, чтобы поддержать, а чтобы пресечь.

Я недоверчиво смотрю на принца. Не знаю, что сказать. Да и надо ли? Я и так произнесла достаточно.

— Вижу, вы мне не доверяете, — он не спрашивает, констатирует факт. — Потому у меня для вас предложение.

— Руки и сердца? — я отчего-то нервно рассмеялась.

— А вы хотите? — усмехается Мэтт.

— Нет, — отвечаю я. Наверное, слишком поспешно, чтобы не задеть чувство достоинства мужчины.

— А жаль, — продолжает тем же смешливым тоном. — Но предложение иного характера. Вы можете поклясться, что все, что будет сказано в этой комнате, останется в секрете? После подобной клятвы даже зелье истины не развяжет вам язык.

— Могу, — я думаю недолго, почти сразу принимаю решение. От таких предложений не отказываются. Вдруг сейчас получится узнать что-то по-настоящему важное?

Уже через секунду я произношу формулу, сдабривая ее частью внутреннего магического потенциала. Небольшая алая искорка поднимается под потолок, соприкасается с ним и опадает на нас снопом искр.

— Надеюсь, у вас хватит ума не спрашивать у меня о том, о чем вам не следует знать, — в этот раз тон Мэтта звучит холодно.

Но действия никак не вяжутся со словами, он присаживается напротив меня (прямо на пол! Принц! Пусть даже и второй!). Достает из внутреннего кармана темно-серого пиджака бутылек и залпом опустошает. Шумно выдыхает и выдает:

— Ну и дрянь это зелье истины, — морщится. — Как вы только не заметили, что его подлили вам в чай за обедом?

— А я его не пила, — пожимаю плечами.

— И как вам удалось миновать эту участь?

— Мне подсказали. Об остальном я не могу сказать даже под зельем истины, — отвечаю я предельно честно. Я поклялась Алеру держать его тайну и именно в этот момент я даже рада, что он вынудил меня произнести клятву. После добавляю: — Но уверяю, никакого заговора ни против вас, ни против короны.

— Это хорошо, — задумчиво говорит Мэтт. — Элиан, мы же можем перейти на «ты»?

— Спрашиваете? — хмыкаю. — Не каждый день принцы мне на «ты» предлагают переходить.

— Ты же и сама принцесса, — хмурится. — К чему эти условности с титулами?

— Тут я всего лишь леди Зерг, я приняла правила этой игры еще задолго до того, как осознала почему.

— И неужели не было никаких желаний узурпировать трон?

— Зачем? — искренне удивляюсь.

Вот мне заняться нечем, кроме как королевством руководить.

— Ни у тебя, ни у твоего брата, ни у отца? — напирает Мэтт, и я отчего-то чувствую себя неловко.

— Могу ручаться лишь за нас с братом. И заметь, — тоже перехожу на «ты», — я даже спрашивать не буду у тебя о подобных планах, помятую о твоем предупреждении.

— Я это ценю, — с напускной серьезностью отвечает Мэтт. — Но у меня тоже никогда не было подобных желаний. Более того, у нас с Маркусом очень теплые взаимоотношения.

— Это здорово, — будто невпопад констатирую я.

— Предлагаю обмен. Ты мне рассказываешь свою историю, я поведаю то, что известно мне. — Мэтт переходит к делу. — А после мы вместе решим, что стоит сделать для того, чтобы разыскать Барона и твоего брата.

— По рукам, — важно киваю я.

Впервые задумываюсь о том, как мы выглядим со стороны. Оба сидим в центре комнаты на полу, друг напротив друга. Обсуждаем что-то с важным видом… Я рассказываю о том, как все начиналось, о том, что за человек Кайд и почему я полагала, что смогу отыскать его без посторонней помощи. Рассказываю и про академию, но приметив отсутствие удивления на его лице, понимаю, что он об этом знал. Впрочем, он подтверждает это краткой ремаркой:

— Я узнал, кто такой младший сын барона Шеклис еще до поездки в карнийское поселение.

Я не спрашиваю о том — как именно. Интуиция буквально вопит, что это может относиться к категории тех вопросов, что задавать не стоит.

— Теперь твоя очередь, — резюмирую свой рассказ.

— У меня все куда-как проще, — серьезно произносит он. — Несколько лет назад мы поняли, что Аристократическое трио, так мы с Маркусом называем Графа, Герцога и Барона, как-то слишком уж глубоко пролезло в дела нашего королевства. Мы давным-давно поняли, что все они под протекцией кого-то из верхушки. На Графа удалось выйти довольно быстро. С Герцогом сложнее, никто ни разу не видел его вживую. Но большую опасность для нас представлял Барон. Мы никак не можем контролировать то, что он делает и хоть как-то повернуть во благо короны.

Мэтт говорил долго и довольно подробно. Я же для себя вынесла несколько фактов. Первое — никто не знает, где скрывается гильдия «Решерш». Второе — Мэтт пытался якобы втайне от семьи показать свою лояльность гильдии, но пока ни к чему толковому это не привело. Третье — пропажа моего брата не первая и, как подозревают Мэтт с Маркусом не последняя пропажа людей с аномально высоким — это не мои слова, а слова второго принца — магическим потенциалом.

— А что если все же последовать совету моего осведомителя? — задумчиво выдаю я после его рассказа.

— То есть?

— Я им сдамся. Вы сможете определить мое местоположение с помощью своих артефактов?

В комнате повисает напряженная тишина. Мэтт смотрит на меня одновременно и со скепсисом, и изучающе.

— Думаю, сможем. У нас есть пара разработок, которые при высокой доле вероятностей не смогут оценить даже в их гильдии. Но это стоит обсудить с Маркусом.

— Когда идем? — я почти тут же вскакиваю на ноги. Возможно, из-за того, что впервые за долгое время чувствую себя полезной.

— Думаю, лучше все же с утра, — Мэтт смеется. И получается у него довольно непринужденно. Встает вслед за мной. — Если ты и правда готова пойти на этот шаг, то тебе стоит выспаться. А заодно еще раз все обдумать.

— Наверное, ты прав, — соглашаюсь. И тут же ловлю себя на том, что действительно чертовски устала за этот день.

— Интересно, что сейчас в голове у Алера? — внезапно произносит Мэтт.

— Почему интересно? — я напрягаюсь.

— При тебе кольцо его рода, — он кивает на мою шею и я ловлю себя на мысли, что давным давно вытащила длинную цепочку и поигрываю с родовым колечком Гильяма. — Он может знать о том, где и с кем ты.

— О да, о чем может думать мой бывший жених, когда последние пару часов я провела в комнате Его высочества, являясь при этом одной из конкурсанток на отборе, проводимом в твою честь, — мрачно выдавливаю. Отчего-то мне кажется, что Гильяму глубоко параллельно. Скорее всего, он слишком занят той девицей, которую пригласил на танец.

— Так мало того, что Его высочества, — Мэтт явно веселится, — так еще и директора академии, в которой он обучается. Значит, на дуэль точно не решится вызвать…

— Да уж, — настроение неумолимо ползет вниз. — Тогда до завтра?

— До завтра, — кивает второй принц.

Я разворачиваюсь и следую к двери. Никак не могу отделаться от мысли, что все это мне приснилось.

— Кстати, Элиан, а почему ты решила, что я и впрямь выпил зелье истины, а не простую воду? — раздается вслед.

Я застываю на месте. И правда, почему?

Мэтт добавляет:

— Видишь, для того, чтобы предельно честно и откровенно поговорить совершенно необязательно вливать в себя зелье истины.

— Доброго вечера, Ваше высочество, — я оборачиваюсь и склоняюсь в реверансе, из-под ресниц замечая его удивление.

— Доброго, Элиан, — он не медлит с обменом любезностями. — У меня остался только один вопрос. Кто из девушек тебе показался наиболее симпатичным на отборе? К кому ты бы рекомендовала присмотреться.

— К Амелии, — отвечаю незамедлительно.

— Интересный выбор, — усмехается.

Я выхожу из его комнаты, подмечая, что подле двери так и не появились стражники. Возможно, удастся избежать пересудов и разговоров. Всем при дворе хорошо известно, что самые большие болтушки и сплетницы вовсе не кухарки и поломойки, а стражники.

Дохожу до своих покоев с одной единственной мыслью — мне и правда следует поспать. Вхожу в темное помещение, пытаюсь запустить магический светильник, но магия барахлит. Эффект зелья постепенно сходит на нет, но недостаточно. Тянусь к канделябру, стоящему подле двери. Как чувствую резкий удар. Из-за моего наклона удар приходится вскользь, не по голове.

Успеваю отскочить.

Не знаю, ни сколько нападавших, ни как с ними справиться. Даже подумать об этом не остается времени.

Последнее, что я умудряюсь сделать, сорвать цепочку и засунуть родовое кольцо Алера в рот.

* * *

Мэтт Лойнех.

Странный вечер, странная беседа, странный отбор. Все, что происходит в моей жизни в последние дни — странно. И самое странное для самого меня — я действительно выпил зелье истины, когда в соседнем кармане у меня лежал бутылек с обыкновенной водой.

Амелия, значит? Вот, к кому мне стоит присмотреться?

Она и правда может оказаться интересной девушкой. Вот только я почему-то не удивлюсь, если и ее сердце окажется отданным другому мужчине.

Тук. Тук. Тук.

Я не сразу понимаю, что кто-то стучит в дверь. Подхожу с небольшим опозданием.

— Амелия? — удивленно вскидываю брови. Вот кого я точно не ожидал увидеть на пороге своей комнаты именно сейчас.

Глава 26. Э — Это все?

Тело ломит. Во рту металлический привкус. И только через несколько секунд я понимаю, что привкус не только из-за крови, но и из-за кольца, зажатого между зубами и щекой.

Открываю глаза и пытаюсь дернуться. Я прикована к каким-то палкам, установленным под углом. Под спиной простая доска.

— Доброе утро, сестренка, — слышу до боли родной и знакомый голос, поворачиваю голову на звук.

— Кайд! — тихо шепчу, в горле образуется комок.

Брат! Брат, которого я так долго искала, по которому так скучала… Вот только он еще в более незавидном положении, чем я. Тоже прикован, вот только от его тела тянутся странные трубочки с темной жидкостью.

— Я тоже рад тебя видеть, — усмехается. — Хотя на самом деле, нет. Ты какого черта тут забыла, Эли?

— Тебя искала, — от переизбытка чувств я всхлипываю.

— И зачем, позволь поинтересоваться? — вопрос буквально пропитан ехидством. — Чтобы сдохнуть вместе?

Я молчу. Вот как объяснить этому придурку?.. Как показать всю палитру моих переживаний и желания вытянуть его из этой заварушки. В комнате, играющей в параллель роль темницы, полумрак. Я могу рассмотреть лишь очертания.

— Знаешь, что сказал мудак, который тебя притащил напоследок? — через пару минут Кайд остывает, спрашивает с присущей ему насмешкой и над самим собой, и над всем миром одновременно. — Сказал что-то вроде: «Ну раз твоя сестричка тебя так искала, то пусть порадуется, когда очнется. Правда недолго радоваться придется».

— Надеюсь, и правда недолго, — бормочу я, перекатывая во рту кольцо и пытаясь придумать хоть что-то.

— На тот свет захотела? — хохочет он. — Неужели настолько запарилась меня искать?

— Ты даже не представляешь, — тяну. Кайд всегда умел заражать своим настроением окружающих. Нет, я не перестала бояться, не перестала переживать, но теперь хотя бы находила в этом повод для сарказма.

— Ты тоже ишейхе, верно? — спрашивает Кайд. — Иначе зачем ты этим говнюкам?..

— Я только недавно узнала, кто это такие, — мрачно выдаю я. Интересно, если я сейчас ну о-о-о-очень громко подумаю, услышит ли Гильям? Сможет ли определить мое местоположение?

Свою собственную магию применять вообще бессмысленно, я слишком отчетливо чувствую блокаторы в крови. И речь не о том зелье, что дал мне Мэтт — это куда мощнее.

— Я тоже, прикинь, — Кайд опять забавляется, хотя я слышу в его голосе совсем нетипичную хрипотцу. — Столько лет отучился в академии, но ни один из преподавателей даже не затрагивали эту тему.

— Как будто ты их слушал.

— Слушал, между прочим! Обижаешь.

— Кайд, как тебя сюда занесло?

— О-о-о, это увлекательная история. Рассказывать ее тебе я, конечно, не буду.

— Кайд! — произношу требовательно.

— Тебе в подробностях или в общих чертах?

— Времени много, можешь в подробностях.

— Хм… Ты же уже совершеннолетняя?

— За время твоего отсутствия я уже дважды чуть замуж не вышла, — огрызаюсь.

— О, а ты веселилась вовсю, сестренка. И кто же эти неудачники?

— Сперва был наследник рода Алеров, а потом и второй принц королевства, — выдаю гордо, вместе с ироничным смешком.

— Неплохо. Хотя кандидатура Алера мне не очень, слишком уж мутная семейка. Отец, наверное, аж прыгал от радости.

— Понятия не имею…

— Ладно, в подробностях я и правда рассказывать не буду, — Кайд вздохнул. — Ты теперь птица слишком высокого полета, чтобы с тобой таким делиться. Если в общих чертах, поймали меня на горяченьком. Развлекался я, как и планировал. Но вдруг понял, что мне захреначили блокатор. Как эта баба умудрилась, понятия не имею. Очнулся уже тут…

— Из тебя резерв выкачивают?

— О, милая, все куда-как сложнее… Не только резерв. С меня еще и слепки снимают!

— Слепки? Какие слепки.

— Я бы ответил, да неприлично, — Кайд вновь не к месту смеется. — А если серьезно, то моих способностей.

— Что у тебя вообще за способности?

— И это спрашивает человек, который знает меня всю свою жизнь, — готова поклясться, но в этот момент Кайд закатил глаза. — Боевые чары. У меня к ним особо сильная предрасположенность.

— И где же твоя предрасположенность теперь? — выдавливаю ехидное.

— Посмотрю я на тебя, когда тебе по всему телу трубки распихают, — в тон отвечает Кайд. И немного погодя: — У тебя же есть план?

— У меня был план, но меня застали врасплох, — про кольцо умалчиваю. Но не потому, что хочу утаить что-то от Кайда, скорее, опасаюсь, что нас могут подслушивать.

— Какие радужные перспективы, — тихо произносит Кайд.

— Ник мертв, — сообщаю я. Может, вновь не к месту, но считаю важным рассказать.

— Туда ему и дорожка, — внезапно со злостью выплевывает он. — Это с его легкой руки я тут оказался. Он таким образом долги выплачивал.

— Он мне сказал, что ты сбежал от меня, что ты не хотел меня больше видеть, потому что я испортила всю твою жизнь.

— О, ну хоть на это ему мозгов хватило: попытаться удержать тебя в стороне от всего этого дерьма. Может, и не такой уж он мудак.

— Может… — почти философски выдаю я.

Несколько минут мы проводим в тишине. Я знаю, что бы Кайд не говорил про Ника, тот был ему дорог. Пусть даже расквитался за дружбу таким вот способом.

— Мне уже до одури надоела эта камера. На ночь меня обычно отцепляют от этих трубок, но чувствую, сегодня мне такой роскоши не светит.

— Уж прости, что не могу сразу твою задницу и из этой заварушки вытащить, — почему-то злюсь. Даже самой себе не могу объяснить почему.

— Эли, я очень хреновый старший брат. Мне бы больше подошла роль младшей сестренки, — от внезапно серьезного тона Кайда почему-то неуютно. — И я об этом знаю. Теперь.

— О, поздравляю, — хмыкаю уже беззлобно. Вроде такие простые слова, но от них почему-то на какое-то время становится легче. — Больше не будешь себя плохо вести?

— О да, Эли-и-и-и! Куплю себе землю, буду ее вспахивать. И никаких карт, долгов и заварушек.

— Может, даже жену себе найдешь? — улыбаюсь. Улыбаюсь, несмотря на то, что привязана к деревяшкам, что совершенно не чувствую свою магию, да и само положение у нас крайне незавидное.

— Трех! — уверенно отвечает Кайд. — Чтобы наверняка.

— Ты сперва найди одну девушку, которая вытерпит твой дерьмовый характер.

— Одну уже нашел. Но слава Канису, она моя сестра. У меня меньше шансов что-то испортить, — парирует Кайд.

Нашу бессмысленную перепалку прерывает лязг с противоположной стороны двери. И мы одновременно затихаем. Дверь со скрипом отворяется, и перед нами предстает туша двух метров роста. Ну, как туша… мужчина. Высокий и широкий…

— О, очнулась, — он довольно тонко подмечает невероятное. Особенно, с учетом того, что я смотрю на него с любопытством. Он, в свою очередь, скользит по мне заинтересованным взглядом и до меня запоздало доходит, что кроме нижнего тонкого платья на мне ничего нет. Видимо, меня проверяли на наличие каких-то артефактов. Ха! Трижды ха!

И я бы и правда рассмеялась, хотя бы мысленно, но эта туша двинула на меня. Я приметила и трубочки, вроде тех, что прицеплены к Кайду, и какие-то колбы… Испуганно сжалась.

Алер! Ты где, твою ж налево! Если с помощью этого кольца ты и правда можешь определить мое местоположение, то было бы весьма неплохо!

— Мужик, я тебе настоятельно рекомендую этого не делать, — Кайд, видимо, тоже заметил некую маниакальность в заплывших глаза туши и вмешался. — Отец наложил довольно древние чары. Если попортишь девицу, ему тут же станет известно.

— Ээээ? — глубокомысленно переспрашивает туша. И потом не менее глубокомысленно добавляет: — Аааа…

— Бутч! — слышу женский голос от двери и перевожу взгляд. И вот честное слово, если бы у меня сохранилась возможность удивляться, то я бы точно удивилась. В дверном пролете стояла Амелия Эдель, собственной персоной. — Барон вызывает тебя к себе. Я тут закончу.

Я молчу. Не могу и слова выдавить. А вот туша по имени Бутч важно кивает, всучает ей в руки трубочки и выходит из темницы.

— А тебя я не знаю, — констатирует Кайд. — Раньше ты почему-то ко мне не заглядывала, даже жаль.

Амелия пронзительно смотрит на меня, будто чего-то ждет — хоть какой-то реакции. Потом смаргивает и чуть ли не подбегает ко мне.

— Ты в порядке? — поспешно спрашивает она. Звенят ключи. — Я думала, что не успеем. После всех блокаторов и восстановления резерва, что я делала днем, эта штука, — она размахивает трубками, — тебя бы убила.

Я слышу, как звенит замок, как освобождается одна моя рука. Следом вторая. Амелия говорит тихо, но поспешно.

— Очень хорошо, что ты взяла с собой кольцо, очень хорошо, — приговаривает хрипло. — Отец меня сюда всегда порталом доставлял, я не знаю точного местоположения. Но теперь… теперь все будет хорошо. Хорошо…

Слово «хорошо» она повторяет раз десять, как заведенная.

— Элиан, скажи хоть что-нибудь! — трясет меня за плечи. — Ты в порядке?

— Да, — отвечаю ошарашенно.

Состояние такое, будто меня разделили на две части. И одна из них сейчас находится тут, а вторая размышляет. Значит, Амелия имеет отношение к гильдии «Решерш». И сейчас она пытается меня спасти. Так она хорошая или плохая?

— Держи, — всучает мне в руки связку ключей. — У вас десять минут на то, чтобы всех освободить. Хотя бы трубки снять, чтобы по ним не пустили яд. Я буду отвлекать внимание… И, Элиан… — она пихает мне в руку какой-то бутылек. — Это восстановит твои силы, но потом будет очень больно. И очень долго придется приходить в себя. Ты можешь его не принимать, но тогда… тогда моя дочка умрет. Умоляю, спаси ее. Этот ключ…

Она протягивает мне ключ, отдельно от связки. И вторая часть меня, которая в данный момент отвечает за размышления, понимает — этот ключ дался ей с боем. Вряд ли он всегда лежал у нее во внутреннем кармане, вшитом в декольте. В глазах девушки застыли слезы.

— … этот ключ, — с каждой секундой она говорит еще быстрее, — от самой дальней темницы. Она там. Спасешь ее?

— Спасу, — отвечаю твердо. В тот же миг перестаю размышлять. Не время и не место, настала пора действовать.

— Десять минут… Магия будет только у тебя. Ты еще не попробовала этой дряни, — она ведет подбородком в сторону трубочек.

Я киваю. И иду в сторону Кайда, в то же время откупориваю крышку бутылька и опрокидываю его в себя. По нутру разливается тепло, постепенно с пульсациями. Глубоко вдыхаю, словно насыщаюсь этим теплом, впитываю его в себя.

— Про попортишь девицу правда? — мой голос звучит ровно, хотя я чуть ли не трясущимися руками вставляю ключ в первый замок.

— Нет, конечно. Мне кажется, нашему отцу глубоко фиолетово, где ты и с кем, если в брачном договоре нет пункта про девственность, — тоже как ни в чем не бывало отвечает Кайд, хотя я вижу в его глазах целую палитру эмоций. От удивления до шока.

— Ходить можешь? — справляюсь с третьим замком.

— Думаю, да.

Четвертый тоже щелкнул, и Кайд срывает с себя все трубочки, ведущие к его телу. За все это время он осунулся и будто постарел, я только сейчас могу это разглядеть. Трачу буквально несколько секунд на поспешные объятия и передаю брату связку ключей.

— Я за девочкой. На тебе все остальные.

Он кивает. Чуть ли не впервые в жизни я вижу в глазах брата такую сосредоточенность и серьезность. Мы почти одновременно оказываемся в полутемном коридоре.

Кольцо, все еще рискующее провалиться мне в глотку, мешает. А потому я, не задумываясь, надеваю его на палец. По пути примечаю пять дверей. Видимо, гильдия «Решерш» не успела сильно разрастись, пленников не так много, Кайд справится. И мы с дочерью Амелии придем ему на выручку.

Подбегаю к самой дальней камере. Тут даже дверь отличается от всех остальных, она не деревянная, а стальная. Уже более уверенно вставляю ключ в замочную скважину и проворачиваю. Чувствую, как до меня пытаются коснуться языки чужой магии, но отмахиваюсь от них с помощью своей.

Замираю лишь на мгновение, когда оказываюсь внутри. Эта комната выглядит иначе. Тут много мягких игрушек, фарфоровых кукол и даже есть кровать. На ней клубочком лежит девочка с длинными светлыми волосами, как и у ее матери.

— Милая, вставай, — я легко трясу ее за плечо. Если я напугаю ребенка, то вряд ли она хоть куда-то со мной пойдет. Вот только девочка никак не реагирует.

Я трясу ее чуть сильнее — ноль реакции. Присматриваюсь и замечаю на руке малышки — совсем еще маленькой, лет трех — браслет с темно-зеленым кристаллом, от которого тянутся все те же злосчастные трубочки. Вырываю их из руки и сдираю кристалл. Почти в тот же момент девочка открывает глаза.

— Привет, меня зовут Эмилия. Будем с тобой дружить? — говорю первое, что приходит в голову.

— А меня Аннэйс, — она неуверенно улыбается и протягивает мне ладошку. Вроде довольно мужской жест, но в нем столько детской непосредственности, что сжимается сердце. Важно сжимаю ее руку и отвечаю на улыбку.

— Сейчас нам с тобой надо будет помочь кое-кому, а потом мы пойдем к маме, хорошо?

— К маме? — в глазах ребенка читается такая надежда и радость, что я тут же беру ее на руки и выхожу в коридор.

За это время Кайд справился с четырьмя камерами, остается еще одна.

— Какого?! — раздается с противоположной стороны коридора.

Туша по имени Бутч спускается по лестнице, я уже вижу его коленки. Долго не думая, запускаю в него фаерболлом. Он выходит неожиданно мощным и мужчина тут же кубарем слетает с лестницы, рушится на пол. Раздается подозрительный хруст. Тело замирает с неестественно вывернутыми конечностями.

— Этот дядя приносил мне поесть, — тихо произносит Аннэйс. — Он упал?

— Милая, а давай поиграем с тобой в игру? — хрипло произношу я, стараясь не думать о том, что произошло. — Ты сейчас крепко-крепко закроешь глаза и досчитаешь… до скольки ты умеешь считать?

— До ста, — спокойно отвечает девочка, ей интересно, что я хочу предложить за игру.

— Досчитаешь до ста, — я киваю. — Только считай медленно и старайся не ошибаться.

— Тогда ты подаришь мне снежный зефир?

— Договорились, — улыбаюсь, хотя улыбаться мне совсем не хочется.

— Давай ка я вам помогу, — произносит Кайд, подходя со спины. — Ты не против, если я тебя понесу?

Малышка не отвечает, просто спокойно перебирается на руки к моему брату. И закрывает глаза.

— Где все? — спрашиваю я.

— Приходят в себя. Мне, оказывается, еще повезло, — Кайд выглядит мрачно. — Нам стоит расчистить путь, мы тут как в алхимической колбе. Покажешь всем, чему я тебя учил?

Я молча разминаю пальцы. Для боевых чар пассы играют большую роль, я бы даже сказала — решающую. Сколько их там? Таких же, как Бутч. Три? Пять? Десять? И они уже ожидают удара, застать врасплох не получится.

Решительно иду вперед, Кайд держится на солидном расстоянии. Если девочку держали в таких условиях, вряд ли станут рисковать ее жизнью. Но… с чем боги не шутят? Уж лучше перестраховаться, чем недостраховаться.

Чувствую, как по подбородку стекает кровь. Понимаю, что слишком сильно закусила губу. Слышу вскрики и голоса сверху, внезапный грохот заставляет активировать магический щит. Чувствую, как он съедает часть резерва, но ставлю я его вовремя. Почти тут же на нас сыпятся мелкие камни. Где-то в глубине сознания вспыхивает мысль: «Всех вывести не удастся».

Бросаю на брата один единственный взгляд, но он понимает. Крепко зажимает малышке уши и я уже могу громко прокричать:

— Если у кого-то еще остались силы и желание жить, то даю вам десять секунд.

Продвигаюсь к лестнице. Вместе с щитом, Кайдом и Айннэйс. Назад даже не оборачиваюсь — нет времени. Сверху на нас летят чары, самые разные — и слабые, и сильные. Некоторые делают бреши в щите, высасывающем уже львиную долю резерва, но я отбиваюсь. Даже не думаю как, просто отправляю вперед чары, которые первыми приходят в голову. Стараюсь не обращать внимания ни на вскрики, ни на кубарем скатывающиеся по широкой лестнице тела. Я даже и подумать не могла, как глубоко находится этот подвал. Или мне только кажется?

Периодами позади слышу голос Кайда, он советует. Ненавязчиво, просто бросает по фразе, и я понимаю, о чем он:

— Пузырь… Лекс… Фаер.

Я не знаю, как, но мы пробираемся наверх. Перед нами… нет, не драка. Месиво. Кровавое месиво. Даже воздух пахнет сладким металлом и чарами. Пытаюсь оценить обстановку, но вместо меня это делает Кайд. В присущей ему манере:

— Кажется, наши побеждают.

— Эли! — слышу издали и поворачиваюсь на голос. Уже слишком знакомый и даже родной.

Меня накрывает резкой волной апатии. Я истощена. Полностью.

Уже ничего не слышу.

Уже ничего не вижу.

Уже ничего не могу.

Чувствую только, как заботливо меня придерживают чьи-то руки. И запах. Его запах.

Глава 27. Ю — Юность и Я

Прошло семь дней. Невыносимо долгих дней. По крайней мере, именно так мне кажется. И кажется не просто так, а по нескольким причинам.

Во-первых, за всю неделю мне ни разу не позволили выйти из комнаты. Да что там из комнаты, мне с кровати то вставать едва ли не запрещалось, разве что по нужде!

Во-вторых, за эти семь дней у меня состоялось сразу несколько диалогов, из которых я выстроила цепочку произошедших событий. Оказывается, сразу после того, как я ушла от Мэтта, к нему нагрянула Амелия со своей историей. Она даже договорить не успела, как пришел и Алер, который чуть ли не с кулаками пытался выяснить, куда я пропала из его комнаты и почему меня так сложно обнаружить.

Действовать было решено незамедлительно. Они каким-то неведомым образом все же обнаружили мои координаты, растолкали Маркуса, собрали небольшой отряд. В общем, торопились изо всех сил. К сожалению, не для того, чтобы меня спасти, а потому что опасались, что мое кольцо (точнее, кольцо Алера) обнаружат и построить портал к этой точке будет невозможно. Дальше понятно — драка, кровь, выяснение, кто именно главный и почему. Вспоминать об этом даже спустя семь долгих дней не хочется, картинки и без того возвращаются ночами во снах и заставляют просыпаться в холодном поту. И, чувствую, возвращаться они будут долго.

С этим помогает Кайд. Вот он заглядывает часто, иногда даже чаще, чем я успеваю по нему соскучиться. Именно он едва ли не силком заставляет смотреть на все произошедшее через свою, Кайдовскую, призму. А вот отец не заглядывал. Как мы выяснили спустя несколько дней после произошедшего, он с матушкой вообще в бегах. Оказывается, одним из аристократической верхушки, кто финансировал гильдию «Решерш» и всячески ее поддерживал — был именно он.

И как выяснили ребята Маркуса, допросив купца по кличке Барон, про наши кандидатуры на выкачку он знал. По всей видимости, посчитал, что в такой роли мы будем более выгодными отпрысками. После всех этих, как по мне, шокирующих фактов, Кайд отметил:

— Вот и отлично. Не придется официально слать его тираничную персону в задницу.

Ко мне заглянула и Амелия. Уже лично поведала свою не менее «замечательную» историю. Но если совсем вкратце, то Бароном оказался именно ее отец. Он долгие годы всячески ее шантажировал, а когда не осталось рычагов — насильно выдал замуж за такого же тираничного и злобного дядьку. Как только родилась дочка — появился новый рычаг давления. Вот только у Амелии, как выразился Кайд, яйца покрепче наших, она нашла в себе силы, чтобы рискнуть и поставить отца… кхм, в неловкое положение. В общем, либо мне нужно учить Кайда этикету и искусству речи, либо стараться не перенимать его зачастую грубую манеру изъясняться.

В общем, ни нам с Кайдом, ни Амелии с родителями не повезло. А вот Айннэйс повезло, она прям лучилась от радости каждый раз, когда заглядывала ко мне и обнаруживала на столике снежный зефир, и вовсе даже не из-за сладостей. Причем сперва она предлагала кусочек маме, и только после отказа той, принималась за угощения самостоятельно.

А еще, я готова поспорить, что Амелия победит в отборе. Да, его временно приостановили, но слишком уж яркие искры проходят между Мэттом и Эдель. Это заметил даже мой братец, который на подобные вещи внимание обращает разве что смеха ради. Тут, разумеется, он шутить не стал.

А теперь посчитаем. Ко мне заглядывали Мари с супругом (правителем карни, между прочим!), Мэтт, Кайд, Маркус, — то ли в шутку, то ли в полушутку предложивший использовать мои умения в чарах иллюзии для королевских нужд, — Ланари Лис, Кайд, Амелия с Айннэйс, Кайд, Кайд, Кайд…

Черт, да ко мне приходил даже отец Гильяма, но не сам Гильям! Он сообщил, что теперь мне самой принимать решение по поводу заключенных договоренностей с моим отцом, мазнул взглядом по кольцу, которое снять у меня чисто физически не получалось, оставил документы на тумбе, улыбнулся и вышел. Отвратительная семейка, я вам скажу. Терпеть не могу Алеров!

В общем, я созрела для побега. Хотя бы на несколько часов. Стены давят так, что вот уже на протяжении десяти минут я стою возле окна и связываю простыни между собой. Даже представлять не хочу, как это выглядит со стороны.

Я не сразу замечаю, как тихо открывается дверь. Только внезапно ощущаю чужое присутствие в комнате и резко оборачиваюсь. Светловолосый придурок с темными глазами стоит в нескольких шагах и наблюдает за всем, что я делаю с неподдельным любопытством. Разве что новую простынь не протягивает.

— Я все думал, когда тебе уже надоест тут пылиться, — вместо приветствия или хотя бы вопроса про самочувствие начинает он.

— Ты мог бы и пораньше заглянуть! — уж не знаю, то ли от переизбытка чувств, то ли от того, что моя импровизированная веревка никак не желала связываться, я запульнула в него всей этой кучей тряпок.

— Я же должен был оставить за тобой возможность соскучится, — он, разумеется, увернулся.

— Даже не думала, — огрызаюсь я. — Мне, знаешь ли, было, чем заняться.

— Ах да, я совсем забыл, ты ведь у нас такая занятая, — хмыкает Гильям, подходя к высокой тумбе и опираясь на поверхность. Именно на ней нетронутыми лежат бумаги, принесенные его отцом. — Раз уж тебе предложили подработку в Тайной канцелярии, то к черту все прошлые союзы? М?

— А моя подработка тебя ни капельки не касается, — протягиваю я, складывая руки на груди.

— О, и правда не касается, — он все таки проходится взглядом по бумагам и заметил отсутствие моей подписи. — Ну, тогда я пойду?

Он даже разворачивается к двери! И от всего идиотизма сложившейся ситуации меня хватает только на:

— Ну ты и придурок, Гильям, — выходит неожиданно серьезно. Даже ком в горле скапливается, но ненадолго. Набатом бьет мысль: «Мы просто заключили партнерское соглашение, что ты еще от него хочешь? Теперь все расставлено по полочкам. Совсем скоро ты, как и обещала, поставишь подпись в брачном договоре, вы по быстрому распишетесь и разойдетесь каждый своей дорогой. Он — разбираться с живучестью женщин после рождения наследников, ты — на южное побережье».

— Ага, придурок, — внезапно соглашается Алер и разворачивается. В несколько шагов сокращает расстояние, между нами остается меньше метра. — Давай попробуем сначала?

— Сначала? — непонятливо переспрашиваю.

— Привет! Меня зовут Гильям Алер, — он протягивает руку.

— Привет, я Элиан. Я о тебе слышала, — неожиданно для самой себя поддерживаю игру. Пожимаю руку в ответ. Мне всегда нравилось это, казалось бы, доступный только для мужчин жест привествия.

— Что ты обо мне слышала? — он удивляется настолько натурально, что я не могу сдержать легкий смешок.

— Что ты худший из самых завидных женихов, — протягиваю я.

— Может, лучший из худших? — Гильям улыбается, но руку мою не отпускает.

— О да, ты смертельно хорош, — смеюсь уже в открытую. Сама не понимаю из-за чего.

— Смертельно для тебя?

— Смертельно для женских сердец, — с видом профессионала отвечаю я.

— О, я ещё и бабник? — и снова это неподдельное удивление.

— Не доказано, но вполне возможно, — пространно отвечаю я.

— Сказала девушка, которая с детства блуждает по борделям и игорным домам? — он чуть наклоняется, заглядывает в глаза.

— Сказала девушка, которая почти вышла замуж за принца.

— О, и что же, когда ждать приглашение на свадьбу? Или он узнал о твоих грязных мыслях и решил, что такая жена ему не подходит? — его ладонь на секунду сжимает мою чуть сильнее обычного.

— Не срослось. Не сошлись характерами.

— … или он узнал, что ты не умеешь готовить, иголку в руках не держала и предпочитаешь попадать в неприятности чаепитию в женском коллективе.

— Алер.

— И до него, наконец, дошло, что дети, скорее всего, унаследуют твой дурной характер, а это ну никак не вяжется с королевским родом.

— Алер.

— Наверняка ему доложили, что тебе нравится красное вино, прогулки под луной в разбойничьих кварталах и один крайне мерзкий тип.

— Алер!!!

— Да, кажется, именно так его и зовут, — он совсем рядом. И улыбается. Наверное, мне очень нравится его улыбка. От нее одновременно и тепло, и щемяще. По-приятному щемяще.

— Ты невыносим.

— Откуда ты знаешь? Мы ведь только познакомились.

— Мне брат говорил, что ты плохой парень и с тобой лучше не дружить.

— Разве я предлагал дружбу? — его лицо в нескольких сантиметрах от моего.

— Разве нет?

— О нет, дорогая, то, что я предлагаю в сто раз хуже. Как насчёт просыпаться по утрам в одной постели, любить друг друга и вместе влипать в разные идиотские ситуации?

— Влипать в идиотские ситуации? Звучит соблазнительно.

Соблазнительными кажутся и его губы, потому я потянулась к нему первой.

И действительно. За следующие пять лет в каких только передрягах мы не бывали. О своей беременности первенцем я сообщила, когда слишком быстро истощила свой резерв, держа магию иллюзии над целым отрядом разведчиков. Я держала секрет до последнего, потому что знала, что Гильям по-настоящему боится, что нам не удалось справиться с проклятием. А я вот почему-то пребывала в полной уверенности, что получилось.

Но… Ох, как он орал! Я аж залюбовалась. Думала, прибьет и меня, и отряд, и тех, за кем велась слежка. Но нет… остыл в одно мгновение и крепко обнял. Как Кайд потом сказал:

— Он просто побоялся, что за подобное поведение его отстранят и он не сможет тебя опекать.

С моим братом, кстати, Гильям довольно быстро нашел общий язык. И даже взялся наставлять на путь истинный. Вот только почему-то в истинности их пути я сомневалась. Уж слишком подолгу они сидели в его кабинете за «бокальчиком» виски в свободное от работы время. Хотя и толк от подобных встреч был. Кайд перестал играть в азартные игры и вроде как куда трепетнее относился к своей пятой точке, не допуская ее попадания в искусственно созданные жизненные перипетии. Вроде как даже девушку нашел… Правда пока не знакомил.

Нашему сыну исполнилось два года. И… проклятие вроде как обошло нас стороной. Вот только я все равно чувствовала напряжение Гильяма. Да и не только Гильяма, всего семейство Алеров. Они будто с опаской наблюдали за тем, что произойдет дальше.

Мысленно уговорив Катрин ничего Гильяму не говорить, в один из вечеров я поднялась к нему в кабинет с новым письмом от Маркуса.

— Алер? — тихо постучалась я.

— Да? — он в тот же момент отложил свитки в сторону и поднял на меня усталый взгляд. — Только не говори, что нас снова ждут проблемы, — Гильям устало улыбнулся. Я знала, что последние дни выдались тяжелыми. Помимо наших «приключений» в Тайной канцелярии его ждали еще и семейные дела, которые отец постоянно пытался на него переложить.

— Хорошо, не буду. — Я равнодушно пожала плечами, уже готова развернуться и уйти. Победоносную улыбку удалось замаскировать за обиженно надутыми губами.

— Говори, — он хмыкнул, вышел из-за стола и потянул меня к небольшому дивану, расположенному в углу. Усадил к себе на колени и только после этого повторил: — Говори.

— Нет-нет, ты же сказал, — притворно вздохнула я. — Я же послушная жена…

— Не испытывай мое терпение, — серьезно ответил он, хотя на его губах блуждала улыбка. Его рука тоже блуждала, но почему-то по моему бедру.

— Нам вновь предстоят бессонные ночи, — я театрально закатила глаза.

— Опять потащишь меня по борделям? — Алер припомнил мне ситуацию трехгодовалой давности. Как будто он не понял, что это была просто шутка, как же.

— А еще мы вряд ли будем посещать балы и светские приемы, — вновь вздохнула.

— Нам предстоит прятаться от разбойников?

— А еще ты скоро снова станешь папой! — произнесла уже торжественно, не в силах сдержать улыбку. — Проклятие снято.

— Я знаю, — прошептал он, носом зарываясь в мои волосы. — Теперь я все знаю о тебе. Потому что ты — моя. А я — твой.

Примечания

1

История этих персонажей подробнее раскрывается в романе «Истинная чаровница».

2

История Амелии Эдель в будущем будет написана в форме рассказа спин-оффа.

Content

Верхова Екатерина
ИЛЛЮЗИЯ ОТБОРА

Глава 1. А — Академия: мальчики или мужчины?

Глава 2. Б — Бунтарка в брюках

Глава 3. В — Вне обожания

Глава 4. Г — Гадство!

Глава 5. Д — Дела — зеркало души

Глава 6. Е — Есть нельзя разговаривать

Глава 7. Ж — Животных за стол не сажать

Глава 8. З — Значит знание

Глава 9. И — Иллюзорная иллюзия

Глава 10. К — Кстати, о птичках

Глава 11. Л — Личность и то, что за ней

Глава 12. М — Меркантильность и причины ее рождения

Глава 13. Н — Но всегда бывает «но»

Глава 14. О — Объяснитесь, пожалуйста

Глава 15. П — Природа мести

Глава 16. Р — Решерш

Глава 17. С — Случайности. Так ли они случайны?

Глава 18. Т — «Таинство» исповеди. Исповедь Элиан Зерг

Глава 19. У — Успеть к карни

Глава 20. Ф — Фанты с «женихом»

Глава 21. Х — Хрен, или Искусство красиво уходить

Глава 22. Ц — Цинизм

Глава 23. Ч — Чтобы было

Глава 24. Ш — Шипение ягнят

Глава 25. Щ — Щелкнуть по носу

Глава 26. Э — Это все?

Глава 27. Ю — Юность и Я

Примечания