Изотов Александр Алексеевич

Мера один: Примал

Глава 1. Дом Полуночной Тени

Сразу перед нашим уходом Хильда отправилась к Скойлу с каким-то первушником, которого привел с собой Фолки. Насколько я понял, с этим первухой она потом куда-то поедет, чтобы все подумали, что это я.

Мы с Фолки двигались по ночному Вольфграду бесшумными тенями. Ну, это я думал, что не издаю ни звука. А зверь все время выбирал такие маршруты, чтобы меня, как он выражался, «не услышали».

На нас была надета серая одежда с капюшонами, на нос я натянул маску. Фолки ограничился мазками серой краски по щекам.

По бедру Фолки еле слышно постукивал моток веревки, а я нес в руках легкое копье, предназначенное для метания. Оно было коротким и тонким, и плохо подходило для ближнего боя. Но я не рискнул отправиться на такое мероприятие без дара Скорпионов, а своей стихии земли я еще не слишком доверял.

Вся эта афера с вылазкой к полуночникам была очень рискованной, но выбора у меня не было. Печать обязательно надо найти.

Мы опять вышли к дому клана Полуночная Тень сверху. За стеной, окружающей маленький замок, было видно зарево фонарей — кто-то там явно не спал. А вот ристалище, лежащее рядом через улицу, полностью погрузилось в темноту. Я усмехнулся — ночью полуночники не утруждали себя тренировками.

— Обойдем вокруг по кварталу, — прошептал Фолки, — С той стороны есть лавка одного мастерового, с ее крыши есть шанс пробраться.

Его спина покачивалась впереди, и сколько я не силился, никак не мог услышать шаги помощника. В сравнении с ним я топал и пыхтел, как слон. И это с копьем, которое дарило легкость ногам.

Квартал пришлось обходить зигзагами, Фолки все время нырял в закоулки, чтобы избежать лишних глаз. Да еще требовал от меня все время следить за слиянием со стихией.

— Не отвлекайся, у тебя неплохо получается, — усмехался он, прижимая меня ладонью к стене.

Мы прятались в темноте. В просвете проулка прошли какие-то звери, громко обсуждающие чьи-то округлые достоинства.

Лавка мастерового действительно располагалась очень близко к стене особняка. Вот только я запаниковал, когда увидел, что все равно придется прыгать. А там было метров пять, не меньше!

Рядом росло дерево, и если за него зацепиться в прыжке, то можно было бы и долететь.

— Не вздумай трогать дерево, — сказал Фолки, — Ветки затрясутся, а то и вообще треснут.

Лавка была плотницкой, это точно. Обрезки досок и бревен, которые забыли убрать днем, были свалены впереди, а сзади небольшого здания высились штабеля необработанного сырья.

— За мной, — Фолки поманил за угол, где высилась гора сложенных бревен, закрепленная вбитыми в землю кольями.

Штабель почти доставал до крыши, и зверь в два счета махнул наверх. Я, отбросив все сомнения, разбежался… и довольно легко взлетел на крышу. Для меня это было неожиданностью, и я едва не навернулся обратно.

Из темноты показалась рука и подхватила меня за копье.

— Ты стал сильнее, — послышался шепот.

Я сначала не понял, почему на крыше так темно. Оказалось, тень давало дерево, и я едва разглядел силуэт зверя.

Подойдя к краю крыши, я посмотрел вниз. В принципе, не смертельная высота, но об камень мостовой можно сломать ноги. Рядом мелькнул палец Фолки — он указывал на стену, которая для нас была на уровне глаз.

Я присмотрелся. Верхний торец стены был каким-то щербатым в свете фонарей.

— Там, — шептал он, — заговоренные колючки и щепки. Про колючки ты знаешь, силу вытягивают. А вот щепки трещат так, что все сразу проснутся.

— И как же перепрыгнуть? — вырвалось у меня.

— Ну, смотри, куда приземляешься, — сказал Фолки, — Жди здесь.

Зверь чуть отошел, а потом, разбежавшись, легко перемахнул через пропасть. Он упал на стену, зацепившись руками за край. Потом оглянулся на меня — в темноте блеснули его глаза.

Аккуратно подтянувшись, он перебрался на верхушку. Было видно, как он балансирует, пытаясь не наступить и не задеть расставленные ловушки.

Я едва не пропустил, как из темноты прилетела веревка. Я поискал на крыше выступ и, обмотав вокруг нее пару витков, закрепил узел. Затем, подергав веревку, я свесился и быстро перебрался на стену.

— Молодец, — шепотом похвалил Фолки, — Только веревку там завязал, да?

Я кивнул, пытаясь в темноте найти удобное положение на стене. Тут все было усыпано заговоренной россыпью, и приходилось балансировать на пальцах и носочках.

— А если ее заметят? — покачал головой помощник, — Я не подумал, что ты не знаешь узлов.

— Да я на самый простой.

Фолки махнул мне не отвлекать его, закрыл глаза и сосредоточился. Затем хлестнул веревкой, что-то прошептав, и маленькая волна ушла по канату в темноту. Через пару секунд веревка вдруг упала, будто ее обрезали с той стороны.

— Повезло, — улыбнулся зверь, — Развязалась.

— А как ты это? — я растерянно посмотрел на него.

Тот только отмахнулся и, подтянув и смотав веревку, прицепил к поясу.

Мы прошли по стене несколько шагов. Я ступал нога в ногу со зверем, боясь довериться в темноте своим глазам.

Тут Фолки сделал знак присесть. Мы сидели так минут пять, и я так и не заметил ничего опасного или подозрительного. Вскоре зверь сделал знак двигаться дальше.

Мы дошли до одной из построек, примыкающей к стене.

— Смотри, тут тоже все усыпано, — предупредил Фолки, спрыгивая вниз.

Я последовал за ним, и чуть не навернулся — зверь вдруг схватил меня за одну ногу, не дав поставить ее на крышу.

— Щепка, — предупредил он.

Кое-как сохранив равновесие, я кивнул и переставил ногу в другое место.

Таким образом, делая непонятные паузы по несколько минут, мы спустились во двор. Я был один раз в доме клана Лунный Свет, и тоже ночью. Там мне не дали ничего рассмотреть, но все равно невооруженным взглядом было заметно, что клан Полуночная Тень явно богаче.

Двор был украшен в каком-то японском стиле. Сад с белыми цветущими деревьями, с каменными тропинками между ними. Небольшой пруд, через который был перекинут деревянный горбатый мостик. Тут и там среди красивых кустарников торчали валуны причудливой формы.

Петляя через этот лабиринт красоты и прячась в тени кустарников, мы избегали встреч с редкими стражниками. Я поразился их безответственности. Некоторые прямо дрыхли, усевшись на скамейки, стоявшие вдоль тропинок.

На одного такого я удивленно посмотрел, когда мы проскользнули в кустах в десятке метров от него. Зверь не просто сидел, а вообще повалился на скамейку и спал, подложив под голову щит.

— Хозяин уехал, — послышался шепот Фолки, — Забрал с собой лучших, а у этих праздник.

Мы вскоре вышли к особняку. Красивый огромный трехэтажный дом, больше напоминающий замок. Углы здания представляли из себя высокие башни, каждый этаж был украшен большими цветными витражами. Я вспомнил дом клана Лунный Свет. Он и тут явно проигрывал.

Вдоль фасада здания росла декоративная живая изгородь, и мы быстро нырнули за нее, прижавшись к стене. Затем мы пошли вдоль маленьких окошек, ведущих в подвал. Фолки осторожно трогал ставни, проверяя, есть ли незапертые.

На пятом окне нам повезло. Я нервно выглядывал из-за изгороди, все время боясь, что моей маскировки может не хватить. А вдруг кто-нибудь сейчас сканирует стихией замок?

— Спика, — послышался нетерпеливый шепот.

Я обернулся. Фолки уже исчез внутри, и в темноте подвала поблескивали его недовольные глаза.

Тихонько, стараясь не задеть копьем раму, я соскользнул вниз. Тут была приличная высота, и Фолки нежно принял меня на руки, как девицу. Я недовольно поморщился — ощущение не из приятных.

— Ничего, — усмехнулся зверь, — Я никому не расскажу.

Мы прошлись по длинному коридору, освещенному только из щелей маленьких окошек, закрытых ставнями.

— Осторожно осмотри замок, — шепнул Фолки, когда мы добрались до небольшой лестницы.

— Стихией земли? — спросил я, и он кивнул.

Ступеньки вели, закручиваясь, наверх, но зверь не спешил подниматься.

Я присел, коснулся ладонью каменного пола и запустил свой сканирующий луч. Осторожно, стараясь не брать большой радиус, я прошелся кругом раз, потом еще.

Вот передо мной открылся первый этаж, и я стал осторожно обследовать его, проводя своим лучом по неровностям, будто слепой ладонью по лицу.

Чтобы почувствовать меня, тут должна быть очень высокая мера, владеющая стихией земли. Да и то, я должен целенаправленно его «тронуть» стихией, проявить любопытство. Ну, это все я вынес с уроков Скойла, хотя тот и намекал, что талантливые первушники не нравятся зверям.

Мой луч наткнулся на одну из комнат, где он почуял много теплых стоп. Я тут же поморщился. Нет, это были полушария ягодиц. Чуть понаглее пройдясь между ними, я даже попробовал услышать, о чем говорят.

— Ходи…

— Твой ход…

— Ставка…

— Один ден…

Послушав еще, я понял, что это охранники. Каменная поверхность сильно искажала голоса, но один показался мне смутно знакомым. Какие-то неприятные ассоциации.

Я чуял, что это сильные меры, и даже не рисковал детально их обследовать. В Инфериоре быстро учишься понимать, чего не стоит делать.

Четверо зверей сидели рядом и перекидывались в какую-то игру. По полу шелестели бумажки. В углу обнаружилось мокрое пятно. Я осторожно добавил туда чувство воды, и мне вдруг в голову пришла четкая мысль, что это пиво.

Вот как во сне, знаешь, и все тут.

По полу ударил звук глухого смеха, звери веселились. В угол еще выплеснулось пиво, забурлили пузырики пены. Я подумал, какое это свинство — разводить грязь у себя же в жилье, но эта мысль стала сбивать концентрацию. Я сразу же убрал сканер.

— Охранники, — прошептал я и указал рукой, — Комната там. Пьют, играют.

— Правильно, — кивнул Фолки.

Он тоже прикрыл глаза и будто прислушивался. Каким методом он просматривал замок, я не знал.

Я стал сканировать дальше, голова на удивление работала четко, никакой мигрени не наблюдалось. Я заметно лучше управлял стихией.

Вот обнаружилась еще комната. Много теплых тел, и они не двигались. Я едва ощущал их через соломенные лежаки, но понял, что это просто спящие.

В соседней комнате еще двое. Вроде и лежат, но очень активно двигаются. Как будто борются… Каменный пол поймал стонущие звуки, и я непроизвольно улыбнулся. Стало понятно, почему давление на камень то растет, то падает.

В голове на миг проявилась картинка столба духа и россыпь точек. Они ниже меня по ступеням — вторые, третьи.

— Слуги-первушники, — сказал я.

— Где? — чуть удивленно спросил зверь.

Я обрадовался. Судя по лицу Фолки, он даже не увидел их. Помощник проследил направление моего пальца, закрыл глаза и вслушался. На его лбу даже выступила испарина, а потом он удивленно посмотрел на меня.

— Это второй этаж, Спика!

Я пожал плечами. Ну, а что тут такого, просто протянул луч потоньше.

— Так, твоя способность даже понадежнее тут будет, — усмехнувшись, Фолки махнул двигаться по лестнице.

— А где секретница? — спросил я.

— Только ты и сможешь ее найти. Она неосязаема, никакими чувствами ее не почуешь. Но аурит вышел из земли, и что ты с ним не делай, это металл.

Я вздохнул. С чувством металла у меня пока почти то же самое, что и с деревом. Туговато ощущается.

Мне пока только раз встречался сильный металл, который буквально прожигал мозг. Попробуй такой не почувствовать. Даже стало интересно, как сможет отозваться аурит.

Мы прокрались по лестнице и поднялись в большой зал. Я прошелся лучом — над нами нависал балкон, в нескольких шагах он спускался вниз винтовой лестницей. Фолки придержал меня и постоял полминуты, прислушиваясь.

— Чуешь что-нибудь?

Я покачал головой. Ни первый этаж, ни второй ничем меня не привлекали. Хотя…

Еще раз пустив луч на второй этаж, я нашел комнату, где было что-то непонятное. С таким я еще не встречался. В этом помещении я чуял много металла, обычного железа. Еще было дерево.

Настроив чувства, я прошелся по стенам и полу помещения, и понял, что это какая-то оружейная. Правда, оружия было немного, и оно скорее стояло там для красоты. В центре комнаты стоял высокий постамент-колонна, а на ней…

Я будто в пустоту провалился, и сразу же убрал сканер. Потом попробовал коснуться еще. И снова будто ничего, хотя там все-же что-то есть. Как черная дыра посреди белой поверхности.

— Там, — я указал наверх, — Что-то… непонятное.

Фолки поднял руку, прислушиваясь в том направлении, потом кивнул и махнул двигаться. Тихим шагом мы поднялись по лестнице.

Зал был погружен в темноту, под потолком угадывались огромные люстры, но сейчас они были потушены. Горели некоторые свечи в фонарях на стене.

На стене я заметил гобелены, но не мог разглядеть, что там было изображено. Лестница не сразу вела на балкон, а расходилась в две стороны перед широкой колонной, на которой висела картина.

На картине был изображен воин, рыцарь в сияющих металлических доспехах. У него были светлые, почти белые волосы, красиво ниспадающие на серебристые наплечники. Он напоминал мне принцев из сказок.

Больше всего меня поразило, что рыцарь весь был закован в доспех, в Инфериоре я до этого не видел такого. Даже латный воротник поднимался, закрывая шею. В руках воин держал блестящий шлем.

Я тронул Фолки за плечо.

— Это кто?

Зверь поднял взгляд.

— Великий приор, кто же еще? Грэй у нас славится дружбой с ним, — он усмехнулся, — Если можно назвать дружбой лобызание задницы.

Пока мы поднимались, я не отрывал взгляда от портрета. От фигуры сквозило и благородной красотой, и невиданной мощью. Третья мера, человек.

На втором этаже мы прошлись по коридору, где на стене тоже висело много оружия. Попадались шлемы, но только кожаные, с металлическими вставками. Топоры, мечи. Грэй явно любил оружие, несмотря на то что он маг.

— Здесь, — указал я на дверь, за которой чуял что-то странное.

Фолки чем-то звякнул, в руке показался кожаный кармашек. Он развернул его, блеснули отмычки.

Подмигнув мне, зверь стал возиться в замочной скважине. Затем он сосредоточился, закрыв глаза, руки едва заметно двигались. И вдруг замок щелкнул, и дверь отворилась.

Фолки присел и притянул меня вниз. Мы посидели так еще с полминуты, прислушиваясь, а потом он дал команду двигаться. Зверь толкнул дверь, та без скрипа отворилась.

Это и вправду была комната с оружием. Мечи, топоры, копья. Все висело, стояло, лежало на красивых подставках и ложах. Не оружейный склад, а просто трофейная комната. Грэй явно собирал коллекцию.

Фолки притворил дверь, но не до конца, оставив щель.

Мое внимание сразу привлекла невысокая, по грудь, колонна в центре. Сверху на ней, на площадке из белого известняка, лежал шлем из светло-серебристого металла.

Именно он чуялся мной, как дыра в стихии. Если я направлял сканер, то видел только его контур, и в то же время смотрел как бы сквозь него.

Я подошел, рассматривая огромный шлем, в две моих головы. Полированный, он искрился серебром от света, падающего в узкие окна. Мощное забрало с решеткой было поднято, у основания шлем расширялся, чтобы можно было опустить на воротник.

— Это аурит? — спросил я, повернувшись к зверю.

Тот подошел, глянул на шлем.

— Его ты почуял?

— Да, ощущения странные.

— Нет, это сильверит. Шлем с доспеха третьей меры.

Я округлил глаза.

— А Грэй что, убил… третью…

Фолки едва не засмеялся.

— Да нет, ты что. Это подарок. Видимо, очень усердно целовал, где надо. Ищи лучше, Спика. Секретница на то и секретница, чтобы быть спрятанной.

Фолки пошел вдоль стен, рассматривая оружие и заглядывая за стойки.

Поджав губы, я еще раз посмотрел на шлем. Сильверит, значит. Теперь понятно, почему я «проваливался» в него. Доспехи из сильверита делают человека невосприимчивым к магии и силе зверей.

И мой сканер тоже магия, получается. Но я все равно вижу сильверит, хоть и таким вот причудливым образом. Все-таки, это металл, и он вышел из земли.

— Дерьмо нулячье, — послышался свистящий шепот Фолки.

Я подошел к зверю. Он стоял возле стены и смотрел на копье, которое к стене прижимал круглый щит-баклер. На железном щите была выбита морда скалящегося волка. Хотя краска почти облупилась, было понятно, что волк когда-то был белым.

Копье было обычным, не под звериную руку. Слишком изящное. Там, где наконечник был прикреплен к древку, висел маленький моток шерсти.

Я смотрел на инсталляцию, не понимая, что тут особенного, но на груди вдруг дернулся амулет, немного пощекотав кожу. Сам дернулся, или я пошевелился, было непонятно.

— Сраный двушник, — прошипел Фолки, — Она же на войне погибла, откуда у него?

— Так что это? — спросил я, непроизвольно коснувшись груди.

— Спика, познакомься с оружием своей тезки.

Вот тогда я уже круглыми глазами посмотрел на копье и щит, и сам чуть не присвистнул. Далекий привет от той самой Белой Волчицы, в честь которой меня додумалась назвать Хильда.

Где-то внизу раздался грозный крик, прилетевший в приоткрытую дверь. Мы вздрогнули, и Фолки обернулся, вслушиваясь.

— Зверье пустое! Кажется, десятник Ульвар гоняет стражу… Что он тут делает? Он же должен был с Грэем уехать.x

Глава 2. Секрет Грэя

— Ульвар? — растерянно спросил я.

Через миг я вспомнил, что именно этот десятник привел меня с кучей первушников от Скорпионов. Именно он отдал меня Хильде. Ульвар, третий коготь, десятник Серых Волков. Теперь я еще знал, что он из клана Полуночная Тень.

Ругань продолжалась, слышались пьяные оправдания стражников. Фолки бесшумно скользнул к двери, и осторожно выглянул в коридор.

— Выходим, — обернулся он.

— Но, как же? — я беспомощно оглянулся на копье, — Может, забрать его?

— Нас здесь не было, — зашипел Фолки.

Мне было очень жалко оставлять оружие Белой Волчицы, я чуял с ним связь. Я закрутил головой. И шкатулка точно должна быть тут!

Разговоры и ругань стали громче — стражники приближались. Кажется, от пинка неожиданно появившегося начальства они побежали исполнять службу с особым рвением.

— Спика, прячься, — шепот Фолки затих.

Я обернулся и выругался — зверя нигде не было. Твою же мать, он бросил меня!

Забыв и про легендарное копье, и про секретницу, я метнулся к двери и кинул вперед луч сканера. И сразу отпрянул, даже не успев выглянуть.

Стражи уже шли по коридору сюда, оставалась всего пара шагов. Логично, что первым делом они бросятся проверять комнату с ценными трофеями. Глава клана им головы поотрывает за любимые игрушки.

Я со всей возможной скоростью пролетел через комнату, в панике метая лучом сканера во все стороны. Куда выбираться, как? Окна узкие, и высоко. Вся комната, будто бункер.

Шаги звучали уже совсем близко, и я непроизвольно побежал в самый дальний угол, куда не доставал свет из окон. За тумбой с длинным мечом зиял черный квадрат — неприметная ниша, зажатая меж дух невысоких колонн. Похоже, это неработающий камин.

Юркнув внутрь, я шкрябнул острием копья по колонне, и затих, пытаясь вспомнить, как сливаться со стихией.

— Ты слышал?

— Нет, чего?

— Звук какой-то…

Голоса и шаги звучали уже внутри, и я, сжав копье, приготовился к бою. От стражников меня прикрывала тумба, я же видел только края колонны со шлемом из сильверита, стоящей в центре комнаты.

Одновременно пытаться слиться с камнем и принять удобное положение для броска вперед, было сложно. Я мучился с оружием, пытаясь спрятать его — острие копьеца слишком торчало из камина.

Я опасался смотреть меру стражников. Помнится, звери такое очень хорошо чуют, особенно если их просматривают более слабые. Не надо быть особого ума, чтобы понять, что они не выше второй ступени — на всех рядовых должностях до этого встречались именно такие звери.

Наконец я прижал копье и съежился в нише, приняв позицию, удобную для рывка. Если что, свою жизнь я продам подороже.

Шаги шоркали уже возле колонны со шлемом.

— Я ничего не слышал. Показалось тебе.

— И правда. Никого не чую.

— Может, петли?

— Сам вчера смазывал.

— Вот серьезно скажи, после трех жбанов пива у тебя слух появился?

— Да точно, скрип был! Или треск…

— Это моя задница до сих пор трещит. От пинка десятника!

— Да ну тебя на хрен, Бьорн, — пытаясь справиться со смехом, ответил второй, — Она у тебя всегда трещит.

И звери засопели, пытаясь не рассмеяться, а потом прыснули и раскололи тишину комнаты диким хохотом. Все-таки пива они выдули немало, и даже ночной разгоняй от начальства казался им приключением. Я усмехнулся — хороший командир настоящий разговор припасет на утро, с трезвыми.

На секунду я расслабился. Мне снова повезло нарваться на бестолковых зверей, не отличающихся особым умом. Но я не терял концентрации, воображая слияние со стихией. «Я — камень, я — камень», — повторял я про себя.

— Слушай, а дверь разве не закрыта должна быть?

Меня немного пробил озноб. Неужели мозги появились? Давайте, уже дуйте отсюда, зверье пустое.

— Да кто знает? Я не помню. Может, Ульвар сначала по дому нас искал?

— Какого нуля он притащился посреди ночи?

— К нулячьей бабушке такую службу…

Голоса зазвучали как-то глухо, и тут дверь щелкнула. Я едва слышно выругался — эти кретины меня закрыли. Дерьмо нулячье!

Все же я облегченно выдохнул, облокотившись спиной о заднюю стену камина. Пронесло…

Теперь интересно, что там с Фолки, и не забудет ли он про примала любимой госпожи? Была надежда только на то, что он меня откроет, когда все утихомирятся. Ну, а до этого я буду искать выход сам.

Успокоившись, я не сразу понял, что в мое чувство земли добавилось странное ощущение. Меня окружал все тот же камень, но в том месте, где я царапнул боковую колонну копьем, он почему-то был другим.

Направив туда все внимание стихии, я не ощутил никакой царапины. Да нет, не может быть? Я же точно помнил, как прочертил острием. В этом месте камень был податливым, но не для руки. Мои брови подпрыгнули — он поддавался моему сканеру, будто прогибался под ним!

Я взволнованно задышал. Такое ощущалось мной впервые — обычно сканер никак не давит на предметы, у тут такое чувство, будто я надувной шарик тронул. Зрительно я ничего не замечал, колонна как колонна. Да и чего увидишь в кромешной темноте?

Но в мозгу четко очерчивался маленький кружок из неведомого материала, будто кнопка.

А ведь этот Грэй не дурак. Если это какой-то секрет, то открыть его сможет только маг, владеющий стихией земли. Да еще и найти надо, кнопка размером с рубль. Если б я не царапнул, не обратил бы внимания.

Любопытство пересилило, и я, используя незримую мышцу, «нажал» на «кнопку». Визуально ничего не изменилось, но позади меня раздался тихий шелест, и опора для спины вдруг исчезла.

Я покатился по узкой лестнице, собирая лопатками и коленками углы ступенек, но через пару кувырков техника Скорпионов помогла вскочить на корточки. Потирая ушибленные спину и затылок, я услышал сверху шелест, и меня окружила кромешная темнота.

К счастью, в этот раз я быстро взял себя в руки. Никакой паники!

Чувство земли настолько стало родным, что я сразу же переключился на свой сканер. Узкий колодец с винтовой лестницей, уходящий далеко вниз. Сверху ступеньки упираются в стену, за которую я упал — она уже вернулась на место. И правильно, секретный лаз не должен оставаться открытым.

Я медленно выдохнул и опустил луч сканера вниз. Не достал. Глубоко, нереально глубоко. Да еще многие ступени тут были с деревянными вставками. Какая-то незнакомая мне порода дерева, и она отлично глушила сканер.

Снизу до меня донесся какой-то звук. Стон? Вопль? В любом случае, этот шум был страшным. Будто крик из ада.

В Инфериоре я встречал уже многое, и я непроизвольно вздрогнул. Я уж лучше со зверями побуду.

— Фолки? — испуганно прошептал я.

Ответом была тишина.

Меня сразу охватили детские страхи. Я в темноте, совершенно один, а внизу бездонная пропасть с адскими воплями. Только не паниковать!

Я поднялся по ступенькам и стал обследовать секретный выход. Вторая кнопка нашлась сразу. Не спеша открывать, я на всякий случай просканировал через стену трофейную комнату.

— Дверь была открыта, и вы отсюда ушли?!? Вы шавки безмозглые! — глухой голос Ульвара ударил по лучу сканера, — Обыскать весь дом!

— Но тут никого не было. Мы проверили! Все на месте…

— Зверье пустое, ты у меня говно нулячье жрать будешь! Всю ночь отсюда ни ногой.

Я сразу убрал луч, надеясь, что десятник ничего не почуял, и отпрянул от стены. То, что Ульвар заставил стражника дежурить в комнате, нереально плохо. Надеюсь, Грэй не всем рассказывает о своем тайном проходе.

Попятившись, я мысленно представил себя частью камня. Мало ли какой силой обладает этот третий коготь.

Надо было что-то делать. Поразмыслив пару секунд, я с тоской посмотрел в бездонный колодец, куда спускалась лестница. С некоторых пор я как-то не люблю глубину. В Инфериоре это чревато.

Я решил немного подождать. Не могут же стражники вечно там сидеть.

* * *

Время шло. В который уже раз я с надеждой протянул луч за стену. Стражник был в комнате уже не один. Трое зверей о чем-то переговаривались, и от скуки точили ножи. Скрипы бруска били в луч сканера противнее, чем мел по школьной доске.

Я долго не решался спускаться, но когда целый час снизу доносится каждые пять минут утробный стон, к этому начинаешь привыкать.

Слушая, о чем болтают звери, я уже думал прилечь поспать, поудобнее расположившись на ступеньках.

— Не люблю я эту комнату, — сказал зверь, — Чудятся тут иногда крики какие-то.

— Тут все оружие с историей. Наверняка оно и кричит.

— Слушай, Бьорн, а может, ты и прав.

Стон снизу повторился, заунывный такой и тягучий. Пробирающий до мозга костей.

Я не собирался вниз, если бы не услышал оттуда самую обычную ругань. Слов не разобрать, но это очень напомнило мне год жизни в хрущевке с вечно ругающимися соседями. Они жили через квартиру, но их ссоры все равно долетали.

Навряд ли в аду так ругаются. Поняв, что выход в трофейную комнату мне не светит, я осторожно стал спускаться. Уж лучше сдохнуть где-нибудь внизу, узнав страшный секрет Грэя, чем тут от голода.

Спуск был долгим. И опасным.

По привычке я бросил вперед чувство земли, и сразу понял, что ступени отличаются друг от друга. Одни монолитные, а в других некоторые камни были отделены. И, едва моя нога нависала над ними, как в сердце стучалась тревога.

Я на всякий случай просканировал стену рядом. Маленькие отверстия, в них пряталось что-то длинное и острое. Ну, было бы глупо устраивать подземелье без ловушек.

Деревянные ступеньки тоже мне не нравились. Они совершенно не поддавались сканированию. Доверяя своему чутью, я не решался наступать на подозрительные места.

А в одном месте сработала ловушка для стихийников земли, т я даже попался в нее. Одна из ступенек была из того же материала, что и «кнопка» наверху. И я совершенно непроизвольно «нажал» ее сканером.

Если бы не техника Скорпионов… Подо мной резко пропала опора, я полетел вниз, но, извернувшись, успел ухватиться руками за верхнюю ступеньку. В другой руке я сжимал копьецо — без него бы мне такой ловкости не видать.

Кое-как подтянувшись, я выбрался и посмотрел вниз. В стену ушло сразу четыре ступени, а внизу, на следующем пролете лестницы, выскочили колья. Я хорошо ощущал их своим чутьем.

Думаю, теперь Грэй догадается, что здесь кто-то был.

— Если отсюда не выберусь, он в любом случае догадается, — прошептал я сам себе.

Перепрыгнув провал, я спустился дальше, не решаясь больше ничего трогать. Через минут пятнадцать я достиг-таки дна колодца…

Я испуганно присел, отскочив назад. Внизу стоял воин.

Перехватив копье, я встал в боевую стойку. Но зверь не двигался. Только присмотревшись, я понял, что это всего лишь доспехи на стойке. Набор кожаной брони был скреплен, и поэтому напоминал стоящего воина в кожаном шлеме.

Смеясь над своей пугливостью, я спустился вниз, и уперся в деревянную дверь с маленьким окошком на уровне глаз высокого человека. Доспехи стояли совсем рядом, будто охраняя вход.

Свет из окошка падал прямо на шлем. Доспехи явно давно не протирали, их покрывал вековой слой пыли.

— Хватит выть, дрянь безмерная! — донесся скрипучий голос.

Я испуганно присел под дверью.

Ругался явно старик. И в его голосе была радость — он был доволен, как балующийся ребенок.

— Ну, что ты ноешь? Хочешь, стих расскажу?

Снова стон, на этот раз я услышал его очень четко. Он сквозил ненавистью и страхом, и был каким-то чужеродным. Кажется, я уже ощущал это тогда, в пещере, когда проходил испытание.

— Иголки есть у елки, у ежа иголки… — стихоплет противно захихикал.

Прислушиваясь, я попытался просканировать то помещение. Нет, не получалось. Доски дверного полотна не пропускали мой луч. Порода красноватого дерева отлично глушила сигнал.

Я приподнялся на цыпочках, заглядывая через маленькое окошко. Оттуда пахнуло такой дикой вонью, что я зажал нос ладонью. Пахло и серой, и тысячу лет не мывшимся трупом. Аж слезы выступили.

За дверью был короткий каменный коридор, освещенный парой свечных фонарей. В том конце стол, стул, лежак. На стене были прибиты вешалки, и висели платья. Женские платья тут были повсюду — разложены по всей мебели.

По бокам коридора пара дверей, одна была открыта, и оттуда тоже бил свет. Там двигалась тень. Она падала на толстое ушко, которое торчало в центре коридора. От него в освещенную комнату тянулась железная цепь.

— Я сожру твое сердце! — раздался утробный голос, и у меня все внутри съежилось, — Я сожру твою душу!

Так не мог говорить ни зверь, ни первушник, а уж тем более ноль.

— Да, да, да… — ответил веселый старик, — Бельчонок совсем грустный, у него нет иголок.

— Убей меня, червь…

— Иголки есть у елки, — продолжал напевать старик.

— Я подарю тебе все богатства Инфериора, ноль.

Едва я услышал это, как мои глаза полезли на лоб. А старик захохотал:

— Зачем богатство? Вот придет великий хозяин, и принесет вкусной еды.

— Власть. Ты получишь власть…

— А еще он приведет нуляшку. Сладкую, красивую.

— О-о-о… Я убью тебя, ноль.

— Да, ты же слышишь их крики? Нуляшки так любят сладко кричать.

Разговор мне не нравился. Голоса не нравились. Мне не нравилось в этом помещении все, абсолютно все!

Я попробовал сунуться через окошко своим сканером, уже не боясь, и увидел так же явно всю мебель, но вот за открытой дверью ничего, только яркое сияние. Мне никогда не приходилось чувствовать стихией земли, чтобы что-то так сияло.

Если сильверитовый шлем наверху представлял собой черную дыру для моего сканера, то тут наоборот. Фонит так, будто на солнце смотришь. Мое сердце радостно забилось — наверняка это аурит! Кажется, я все-таки нашел секретницу.

— И у бельчонка будут иголки…

— Жалкий червь, ты будешь умирать медленно! Сотню лет!

— Как ты? Ах, да. Ты же бессмертный.

Я снова присел, опершись спиной о дверь, и посмотрел на доспехи. Зачем они тут, для красоты? Но в комнате наверху еще полно места.

Можно вечно сидеть и ничего не делать, а можно действовать. Я потянулся к железной ручке… и убрал пальцы, едва не коснувшись. Сердце забилось неясной тревогой.

Я задумался. Путь, полный ловушек, и вот так просто открыть дверь? Ну, не может такого быть. Тут должен быть последний аккорд.

Задача требовала решения, и я снова посмотрел на доспех. Просканировав его, я почуял толстый слой пыли, но только не на правой перчатке. Глаза достаточно привыкли к темноте, и я разглядел, что перчатка была потертой. А весь доспех при этом новый.

Сняв перчатку и держа за широкую манжету, я поднял ее на свет. Внутренняя часть ладони между большим и указательным пальцем была окрашена в красный цвет.

Я осмотрел ручку двери, но в темноте нельзя было разглядеть. Вроде какие-то разводы. По коже побежали мурашки — не может быть, чтобы звери знали о каракозе! Мастер Женя говорил, что это секрет Проклятых Гор.

— А вот еще иголка, — донесся голос.

Раздался стук молотка, и снова тишину разрезал вопль. Иголку явно вбивали в живое существо. Я никогда не был особым моралистом, но даже меня коробило, когда рядом кого-то мучили.

Этот крик сложил все паззлы в голове. За ручку браться нельзя, а перчатка на доспехе потертая. Недолго думая, я одел ее и положил пальцы на ручку двери. Потянул…

Скрип несмазанных петель неприятно ударил по ушам.

— Хозяин! Хозяин! — столько радости было в этом голосе, — Новая нуляшка!

Забряцала цепь, и из комнаты выскочил старик. Тощий, голый, с бородой до колен, и с безумными глазами. На шее у него было странное ожерелье из веток. В руках он держал молоток и длинный золотой гвоздь. Цепь крепилась к железному обручу на поясе.

Передо мной возникло видение столба духа, и точка в самом низу. Старик был самым обычным нулем. Он сначала кинулся на колени в диком экстазе, будто я был властелином мира, но успел мазнуть по мне взглядом и сразу же испуганно вскочил.

— Ты кто? — его безумные глаза скосились в сторону.

Ноль шаркнул босыми ногами и прыгнул, вытянув руку к стене. Мое тело среагировало быстрее мысли — копье пришпилило костлявую ладонь к полу. Он почти дотянулся до черного кирпича в стене возле пола.

— А-а-а!!! — старик завизжал, как недорезанный, — Хозяин убьет тебя! Ты знаешь, кто мой хозяин? Убьет!

Я сморщился — меня воротило от этого старика. Он вонял так, что трупы рядом с ним пахнут как шампунь.

А еще я разглядел ожерелье. Высохшие пальцы! На заднем плане хорошо виднелись платья, развешанные на стуле и столе. Теперь стало ясно, откуда они.

— Нуляшку, говоришь? — я опустился перед стариком и взял его за подбородок, другой рукой проворачивая копье, — А первушника не хочешь?

Этот ноль с явным удовольствием служил Грэю, и в награду ему сюда приводили девушек. Их-то платья и пальцы старикашка коллекционировал с особым рвением.

— Эй, — сказал я, глядя в остекленевшие глаза, — Ты слышишь?

Старик не двигался, обмякнув, как кукла. Я увидел, какой рукой я его схватил, и выругался:

— Дерьмо нулячье! — я отпустил нуля и сорвал перчатку.

Яд каракоза убил старика за долю секунды. Никаких судорог, ничего. Просто контакт с кожей — и старика нет.

— Как жаль, — раздался голос, — Я столько мечтал, что это будет медленно. Сотни, тысячи лет. А ты просто убил его.

Я повернулся на леденящий кровь голос и почувствовал, как шевелятся волосы на голове. В комнате за открытой дверью к стене был прикован демон. Самый настоящий, с красной кожей, с завитыми рогами, как у барана. Он был голый, и по строению тела явно был мужчиной.

Демона держали золотые цепи. На руках и ногах, на поясе, на шее и на лбу его оплетали золотые кандалы и, судя по легкому дыму, идущему от этих мест, они доставляли пленнику боль. За спиной по всей кирпичной кладке были распластаны крылья, прибитые к камню золотыми гвоздями.

Именно кандалы и цепи сияли ярким светом, едва я направлял на них сканер. Но плоть демона обжигала мои чувства, и я поспешно убрал стихию.

— Правильно, — засмеялся демон, рассматривая меня, — Если ты умрешь, умру и я, первушник.

От него веяло чем-то чужеродным, хотелось или убежать, или сразу же убить его. Одно дело видеть демона далеко летящим в Проклятых Горах, и совсем другое — вот так, в темном подземелье, один на один.

— Нет, не первушник, — демон попытался покачать головой, но перекинутый через лоб обруч не давал, — Сильная воля.

— Кто ты? — наконец смог я продрать пересохшее горло.

Глава 3. Обрядовая чернь

Демон не спешил отвечать, рассматривая меня. Розовые белки глаз, черные зрачки. Время шло, первое оцепенение с меня сошло, и наша игра в гляделки затянулась. Пленник, не ощутив должного трепета, страдальчески сморщил угловатое лицо и закатил глаза.

— Убей меня, — с легким придыханием ответил он, — Я все равно умираю… Сильная воля, освободи меня от мук.

Слова демона немного позабавили меня. Кажется, убитый мной ноль-извращенец недавно говорил, что пленник будет умирать долго. А он прямо как будто сейчас собрался.

Демон словно услышал мои мысли и ухмыльнулся. Несчастная гримаса сразу пропала.

— Ты пахнешь ангелами, — он потянул воздух, — Весь пропах ими.

— Кто ты? — я повторил вопрос.

— Да от тебя воняет ангелами, поднебятина, — демон сморщился, — Чем ты с ними занимался?

Эти его слова немного сняли градус напряжения — меня удивило новое оскорбление. Я сразу смекнул, что это как-то связано с Небом. Все жители Инфериора живут под небом.

Я пытался понять, что делать дальше. Страх отступал, если занимать мозги чем-то дельным.

Демон спросил:

— Любишь думать?

Значит, он спокойно может читать мысли. С ним даже рта можно не открывать.

— Действительно, ты быстро схватываешь, — донесся голос.

— Не без этого, — ответил я, осматривая помещение.

В коридоре действительно больше ничего не было, но я снова попробовал просканировать все вокруг.

Слева — дверь, через которую я вошел. Передо мной — темница с демоном, освещенная свечными фонарями. Судя по тому, как узник щурился, свет тоже причинял ему неудобства. Кандалы и цепи горели для моего сканера яркими светодиодами, так же, как и сияющий ящик в углу.

Я присмотрелся к ящику обычным взглядом. Кажется, в нем были сложены золотые гвозди. Точнее, ауритовые.

Справа в конце коридора небогатая утварь убитого нуля, заваленная платьями. Позади меня — еще одна дверь, запертая. Сканер не пробивал ее, зато через кладку просматривалось что-то непонятное.

— Не советую тебе заходить туда, — покачал головой демон.

Я потер подбородок:

— Почему? Я умру?

— Нет. Тебе будет неприятно.

Покосившись на дверь, я задумался. Стоит ли доверять демону? Как человек с Земли, я раньше вообще скептически относился к существованию ада. Вот только в этом Нулевом мире чего только не встретишь.

Кроме сказок и поверий, никаких ориентиров у меня не было, и как общаться с демонами, я не знал. Но во всех книжках четко прослеживалось одно — им нельзя верить.

Пленник рванулся, будто услышав мысли:

— Жалкий червь!

Мне даже стало немного обидно. Я только подумал, что мог попытаться договориться, или хотя бы минимальную пользу извлечь. А мне с ходу: «жалкий червь».

Демон сразу сделал виноватое лицо:

— Погорячился я, сильная воля. Сам понимаешь — прикован давно, очень давно.

— Сколько ты тут? — спросил я, осторожно подойдя к закрытой двери.

— Три года.

Я внимательно посмотрел на ручку двери. Никаких красных потеков, и вроде бы мое чутье не отзывается. На всякий случай я приставил древко копья к полотну и нажал.

Незапертая дверь с легким скрипом отъехала. Там обнаружилась маленькая комнатушка. Пятно света из коридора поехало по стене, вырывая из темноты детали…

— Твою мать! — я отшатнулся.

Демон был прав. Мне стало до тошноты жутко.

На стене висело чучело, распятое подобно пленнику в соседней комнате. Манекен из человеческой кожи, через которую проглядывала набитая солома. Поверх всего платье…

В углу валялось что-то похожее, еще одно чучело. Все стены и пол комнатушки были разрисованы мелом — какие-то пентаграммы, звезды, круги, непонятные знаки.

Быстро бросив сканер по всей комнате, и не обнаружив ничего примечательного, я поспешно закрыл дверь. До меня не сразу дошло, что я взялся за ручку без опасения. Значит, отравлена только входная дверь.

— Больной ублюдок! — выругался я и пнул тело старика.

Мне чуть полегчало, а тишину подземелья расколол хохот:

— Я же говорил — ты слишком быстро его убил.

Не отвечая, я прижал лоб к стене. Холод камня помогал думать.

Справившись с приступом тошноты, я посмотрел на кучу платьев. В Инфериоре трупы исчезали, но, если отделяешь от них какую-то часть, она остается. Прядь Рычка на моем амулете этому подтверждение.

Сколько я всего насмотрелся в Нулевом мире, но сейчас я коснулся новой грани жестокости. Ну ладно, маньяк он озабоченный, но зачем отрубать пальцы и снимать кожу?

— Я предупреждал, — послышался голос, — Тебе надо успокоиться.

— Какого хрена тут происходит? — выругался я.

— Подойди, и я расскажу.

Демон в который раз попросил подойти, и я скривил губы — что-то тут было не так. Придется мне на ходу догадываться, чего можно и нельзя делать с демонами.

Интуиция подсказала первое правило — подходить нельзя.

— Ты прекратишь думать или нет? — возмутился демон, — Твоя болтовня раздражает.

Я прошелся в угол коридора и взял стул, осторожно положив одежду нуляшек на стол.

— Рассказывай так, — я уселся на пороге, выставив копьецо.

Так я видел и лестницу, и демона.

Оказавшись в сидячем положении, я чуть расслабился, и стал подмечать детали. На полу и стенах комнаты с демоном тоже нарисованы пентаграммы. Только из чего-то темного, почти черного, с красным отливом.

Высохшая кровь!

Я покосился на старика. А почему же он мог спокойно заходить в комнату?

Древком копья я перевернул труп, ткнув даже чуть сильнее, чем нужно. Под бородой нуля, ниже ожерелья из пальцев, на груди обнаружилась витиеватая татуировка, тоже какая-то пентаграмма. Вся в замысловатых пометках из засохшей крови. Возможно, это какая-то защита.

Голос демона вырвал меня из размышлений:

— Хитер, ничего не скажешь.

— Как тебя зовут?

— Белиар.

Я улыбнулся, снова покосившись на труп старика. Так вот кого он называл «бельчонком».

— Не смей насмехаться надо мной, червь поднебный. Я этого не прощу.

— Даже не знаю, с чего начать? — признался я, — Что ты тут делаешь, кто этот ноль, зачем ты Грэю? Отвечай.

— Мерзкий первушник, — огрызнулся Белиар, — Освободи меня, и узнаешь, как со мной надо говорить.

Тут я подумал, что еще не пытался определить меру собеседника. Если ангелы четвертая мера, следующая после человека, то какой же в Нулевом мире ранг у демона?

На красном лице Белиара появилась слабая улыбка.

— Посмотри же мою меру и преклони колени, жалкий червь.

Я поскреб затылок, слушая неясное чувство тревоги. Так, кажется, наклюнулось второе правило — смотреть меру нельзя.

Демон зарычал:

— Да за что мне это? — и рванулся, — Чего ты хочешь, поднебша?

Этот вопрос вызвал кучу мыслей в моей голове, и Белиар захохотал. Я выругался — он теперь все про меня знал. Все мои цели и ближайшие планы, а также все проблемы.

— Итак, сильная воля, — демон улыбнулся, — Давай я тебе предложу сделку.

Я сморщился. Третье правило — никаких сделок.

— Ну, это просто идиотизм, — пленник округлил глаза, — А что тогда нам делать?

— Да ничего, — я покачал головой, — Я сейчас пойду наверх, и посмотрю, можно ли выйти. И слиняю отсюда.

— Ты лжешь.

Тут гость из преисподней был прав.

Мы снова поиграли в гляделки. Золотые кандалы все время искрились, демон пучил глаза от усилия, но потом сдавался. Кажется, у него явно что-то не получалось.

— Эти цепи, — вздохнув, подсказал Белиар, — Они не дают мне убить тебя. Празднуй, просва.

Давно же я не слышал этого оскорбления. Пленник действительно глубоко заглянул в мои мысли.

— Я правильно понял, — спросил я, — Если я тебя освобожу, ты меня убьешь?

— Непременно.

— Спасибо за честность.

Я замолчал. Передо мной, сразу за порогом, шла линия пентаграммы, словно намекая — тут граница. Дальше ходу нет.

Присмотревшись к натянутым цепям, я заметил, что они уходят в отверстия в стене. Тут же за дверью из стены торчал небольшой ворот, его длинные ручки упирались в деревянный стопор. Судя по всему, у нуля хватало сил подтягивать цепи. Но, чтобы подойти к вороту, надо переступить границу.

Извернувшись, я глянул на потолок.

— Ни хрена себе!

Наверху будто борона от трактора висела. Огромная железная решетка на весь потолок, на узлах которой вниз торчали десятки позолоченных шипов. Длиной по полметра каждый.

Судя по креплениям, когда она освобождалась, то падала на стену с прикованным демоном. Уж не знаю, способен ли он выдержать попадание сразу десятка таких кольев.

— Не способен, — сказал Белиар, — И сбежать нельзя, и умирать я не хочу.

— Зачем же хочешь меня убить?

— От злости. А еще ты воняешь ангелами.

Я сжал кулаки от бессилия. Полное отсутствие информации. Могу ли я войти в комнату? Как силен демон? О чем с ним можно говорить? Какие у него способности? Хоть бы инструкцию на входе повесили.

Белиар хохотал, мешая мне сосредоточиться.

Встав, я положил руки на косяк и чуть вытянул голову в комнату, присматриваясь к ящику в углу. Он был полон длинных золотых гвоздей, они лежали вразброс. Один такой гвоздь торчал в солнечном сплетении у демона, еще пара в коленных суставах.

Мне, конечно, было интересно, для чего все это проделывал ноль, но сам рисковать я не собирался. Секретницу в ящике я не увидел.

— Грэй не держит ее здесь, — ответил Белиар.

— А где?

— Освободи, расскажу.

Я поджал губы. Разговор замыкался по десятому кругу. Вздохнув, я повернулся и вытащил из рук старика ауритовый гвоздь. Обычный тонкий гвоздь, полученный, кажется, литьем.

В любом случае будет доказательством для Хильды, что у Грэя не все чисто в его особняке.

Еще раз оглянувшись по всему помещению, не пропустил ли чего, я собрался на выход. Секретницы тут явно нет.

— Стой! — голос демона грохнул по ушам, чуть не оглушив.

— Чего тебе?

— Печать не в секретнице, — Белиар покачал головой, — Грэй хочет подставить своего вожака, и при себе он прятать ее не будет.

Я вернулся на стул.

— Мне уже такое говорили, ничего нового ты не сказал.

— Белые Волки.

— Что Белые Волки?

Я напрягся, демон заулыбался.

— Ну что, сделка?

— Хрен тебе! — я встал.

Исчадье ада снова поймало мои мысли о том, что я не смогу обмануть его, и все же лучше уйти.

— Да ты задолбал, поднебша, — вдруг вырвалось у него, — Твоя осторожность раздражает.

— Когда не знаешь, что делать, лучше ничего не делать, — ответил я.

— Грэй вернется, и я расскажу, кто здесь был, — захохотал Белиар, — Спика ведь, так?

Я поморщился — оставлять свидетелей нехорошо. Мой взгляд скосился наверх, на решетку-убийцу. Если просканировать механизм и понять, как его активировать, то вполне можно…

— Печать в ауритовой шахте, — поспешил ответить демон.

— Ауритовая шахта? — я снова сел.

Этот демон умеет подогреть интерес.

— Это тайна, из-за которой и погибли твои Белые Волки. Она в их землях.

Я даже поднялся от возбуждения. А вот это хорошая новость.

— Откуда ты знаешь?

Демон чуть выпучил глаза, и тут же мне в голову пришла картинка. Я увидел знакомые места, мы бежали там с Рычком. Вот прямо скоро Ущелье Правды, но если свернуть левее и держать курс на скалу, похожую на рог…

Теперь я тоже знал, где ауритовая шахта. Я отмахнулся, пытаясь выгнать чужие мысли. Вдруг он так получит контроль над моим разумом?

— В свое время я рассказал Грэю про эту жилу. Ему больше негде прятать ее.

— Что такого в этом аурите?

— Его сияние глушит «слово». Доспехи из аурита защищают ангелов от Инфериора. А эти гвозди не дают раскрыться моей силе, — с ненавистью закончил демон, — Будь при мне мои доспехи…

Тут же меня кольнуло воспоминание. Красный металл.

— Коррупт, дьявольская медь, — с удовольствием протянул демон, — Ты знаешь про жилу под Вольфградом?

Я кивнул, и Белиар повел бровью:

— Даже Грэй не знает об этом. Это секрет альфы.

— Ох…

— Если о коррупте узнают, война придет сюда, и Вольфграду конец.

Я медленно выдохнул. Очень, очень много информации.

— Я так понял, коррупт так же хорош для вас, демонов, как аурит для ангелов?

— Ну, если тебе так проще, то да. А еще он хорошо убивает вас, поднебшу, одним касанием.

Снова вспыхнули мои воспоминания про красное копье, из-за которого Хали улетела в неведомый мир.

— О, да ты выжил. Если бы Огненная Плеть не сожгла копье, мы бы сейчас не болтали. А ведь она почти выбралась.

У меня голова закружилась от кучи вопросов.

— Где томится Халиэль? — спросил я.

— В Чистилище.

— Я могу ее оттуда вытащить?

— А я почем знаю? Меня дела ангельские не волнуют, — пожал плечами демон.

— Она крикнула про кого-то. Имя на «Э» начинается. Эза, Эзы, Эзе…

— Эзекаил. Падший ангел.

Я вытаращил глаза.

— И такое бывает? Покажи, где он!

Белиар устало зажмурился, но я ничего не увидел. Он явно не любил много разговаривать.

— Давай уже решать, сильная воля, что мы с тобой будем делать?

— Так ты не даешь мне никакого выбора, — растерянно сказал я.

— А что ты хочешь? — спросил демон, — Я уже ответил на много вопросов. Освободи меня.

— Так ты убьешь же…

— Непременно.

Я вздохнул. Дипломатия у моего собеседника явно была на высоте.

— Зачем ты Грэю?

— Он думает, что сможет получить с моей помощью власть, — усмехнулся Белиар, — И третью меру. Даже больше. Он хочет подняться на Небо.

— Думает? А это не так?

Пленник скосил глаза вниз. Он со своего места видел только ноги мертвого нуля.

— Этот ноль обманывал его.

Я вспомнил Грэя. Не похоже, чтобы дикий полубезумный старик мог провести вокруг пальца такого стратега. Глава Полуночной Тени наверняка занял свой пост не просто так.

— И все же он его провел. Этот ноль — пришелец из твоего мира.

— В смысле? — у меня глаза полезли на лоб, и я со всех глаз вытаращился на старика, — Тоже с заданием Абсолюта?

— Нет, это обрядовая чернь. В вашем мире полно глупцов, которые интересуются магией. Они летят в царство Регнум за силой и властью, — демон захохотал, — И, когда они сюда попадают, их ожидает сюрприз!

Я посмотрел на пентаграммы. Значит, это часть обряда.

— Нет. Это защита от меня. Обряд он проводил в той комнате.

Оглянувшись назад, я поежился.

— Что за обряд?

— Помнишь, как ты попал сюда?

— Я плохо помню, — честно признался я, напрягая память.

Но Белиар, кажется, увидел все, что ему нужно.

— Твою жизнь обнулили. Убили родных, лишили крова и состояния. Это часть обряда. Тот, кто сделал это, должен был довести тебя до полного отчаяния, — сказал демон.

Я вспомнил Кротова. Ирония судьбы — лица тех, кого я любил, постепенно стирались из памяти, а те, кого я ненавидел, смотрели на меня из прошлого как четкие фотокарточки.

Министр-олигарх, вытащивший меня из учебки телохранителей якобы из-за таланта. А потом уничтоживший все, что у меня было. Даже сейчас, когда я многое забыл из того мира, ненависть к нему горела с прежней силой.

— Ты был разменной монетой. Душа доведенного до самоубийства становится первой платой для входа в наш мир, — демон снова захохотал, — Глупцы! Такие, как этот ноль, стремятся сюда, и не знают, что одна душа — это крохи.

Покосившись на нуля, я не испытал к нему никакой жалости. Получается, чтобы попасть в этот мир, он кого-то довел до суицида, как пытались проделать со мной.

— Я не убивал себя. Я попытался отомстить.

— Но тебя пытались подвести к краю…

Тут меня осенило. Мастер Женя, когда в Проклятых Горах пытал Рычка… Случайно оброненная фраза о том, что меня надо было довести до крайности. Это тоже часть обряда?

— Именно, — демон повел глазами, пытаясь кивнуть, — Но в Регнуме память о прошлой жизни постепенно стирается. И эти глупцы, оказавшись тут, быстро все понимают и пытаются вернуться назад. Но формулы надо вспомнить…

Я разозлился. Тот мастер из Проклятых Гор оказался не так прост. Никакой он не посланец Абсолюта, а «обрядовая чернь», как выразился демон. Но откуда-то он узнал про таких, как я.

— Надеюсь, ты не нажил в этом мире чего-то, что может тебя ослабить? — усмехнулся Белиар.

Снова ворох мыслей в моей голове, там же проскользнула и девочка Грезэ, так похожая на мою дочь. Демон усмехнулся:

— Молись, чтобы тот хитрец из Проклятых Гор не узнал о ней. Чернь так хочет домой, что не остановится ни перед чем.

Эти его слова немного напугали. Я ни разу не рассказывал мастеру Жене о том, почему так стремился к Скорпионам. Рассказывал только…

Мурашки побежали по моей спине. Кое-кому я все-таки рассказал. Надеюсь, та женщина Кара, что помогла мне сбежать, молчала. Но я, к облегчению, не называл ей имя.

— В Регнуме есть десятки способов узнать имя, — подогрел мою тревогу демон, — Если ты связал себя с девчонкой, а твой враг помнит магию твоего мира, то…

— Магия моего мира? — вырвалось у меня, — Неужели она так сильна?

— Ваш мир построен на костях… — хотел сказать Белиар, но замолк, напрягшись.

Я вскинулся, поднимая оружие. С лестницы послышался разговор, что-то громко звякнуло по каменной стене, отдаваясь эхом.

Глава 4. Дыхание смерти

— Мастер Коли, я никогда не был здесь, — послышался голос Ульвара.

— Тогда смотрите под ноги, зверье пустое!

Слишком мало времени, чтобы думать. Коли, Коли… Знакомое имя, но я не помнил, откуда его знал. А ведь совсем недавно звучало. Да что с памятью моей?

Разговоры доносились глухо, звери возились в колодце, с ворчанием минуя ступеньки-ловушки. Выставив копье, я лихорадочно думал, а демон, как назло, не давал сосредоточиться:

— Освободи, поднебша, и я убью их.

— Ага, и сам я умру.

— Ты и так умрешь…

— Это мы еще посмотрим, — огрызнулся я, глядя на перчатку, лежащую возле нуля.

Яд каракоза надо использовать. Но сражаться в перчатке неудобно.

— А древко попачкаешь, сам сдохнешь, — смеялся демон, — Там ведь четыре зверя: два третьих когтя, два вторых…

Из двери донесся крик:

— А-а-а… — и оборвался.

Что-то щелкнуло.

— Дерьмо нулячье!!! Он мертв! — прилетело эхо Ульварова рыка.

— Этот остолоп опять ловушки поменял.

Демон засмеялся.

— Ну ладно, теперь один второй коготь, — поправился он, — А как с двумя другими биться будешь? Ты ведь еще не дрался с магом…

Я вспомнил того мага Кабанов, которого я сбил с лошади стрелой в деревне нулей, и дикий хохот Белиара сотряс подземелье. Это было даже еще до моего знакомства с Рычком.

— Ты так стреляешь из лука? — смеялся демон, — Моя бабушка лучше стреляла.

И он захохотал так, что зазвенел воздух. Его веселье наверняка слышал весь особняк.

— Это что за хрень нулячья? — послышался испуганный голос.

— Спокойно, он безопасен.

— Кто?

— Жалкие черви, — зарычал демон и рванулся, выпучив на меня глаза, — Освободи, и я убью их!

Я отмахнулся от него, нацепил перчатку и, подскочив к двери, захлопнул ее. Внутри не было ни засова, ни замка. Тогда я подхватил стул, и воткнул его в ручку двери.

— Мозги твои поднебные, — смеялся демон, — Так ты проживешь лишь на миг дольше.

Бегая глазами по помещению, я кинул сканер, просвечивая стены. Само собой мое зрение направилось в сторону ворота, натягивающего цепи. Тот стопор, что держал ворот, уходил в стену, и за кладкой соединялся с железным валом наверху.

Я понял, что это связь с решеткой-убийцей на потолке. Сбей стопор на вороте, и решетка опустится.

— Правильные мысли, поднебятина, — ласково проговорил демон, — Мозги у тебя на месте.

Рядом с воротом было отверстие с железным обрамлением, будто для ключа. Но за камнем лежала прокладка из того самого дерева, непроницаемого для сканера. Куда ведет замочная скважина, я не видел.

— Да пошел ты! — выругался я.

О чем я думаю? Освобожу — и он все равно меня убьет.

— Всех убью, — захохотал Белиар.

Некогда было рассматривать механизмы. Я накрасил копье ядом, зажав острие перчаткой. Затем, отбросив ее, я стал ждать. Стоя в центре, всегда есть возможность уйти от первого удара в любую сторону. Со вторым когтем я точно справлюсь, а вот с двумя третьими.

— Идиот, — демон сокрушенно вздохнул.

Присутствие гостей я почуял сразу.

— Не трогай ручку голой рукой, — донеслось из-за двери.

В маленьком окошке показались глаза.

— О, знакомое лицо, — прозвучал голос.

Я приготовился к драке, набирая силу из земли в ноги. Попробовать долбануть «земной волной» прямо по двери, вдруг снесу их всех. Только я упаду в обморок, а то и вообще помру.

— Помрешь, помрешь, — поддакивал с умным видом Белиар.

Еще я не помню заклинание, и на танцы с копьем времени нет. А простое «каменное жало» пробьет дверь, но вреда противникам навряд ли причинит.

Мои шансы таяли с каждой секундой…

Дверь не удержалась и секунды. Ножка стула разлетелась в щепки, и дверь открыл Ульвар. Сделал он это спокойно, будто и не почуял сопротивления. Десятник заинтересованным взглядом осмотрел помещение, потом пнул ногой тело нуля.

— Ульвар, нет времени, — донесся голос из коридора.

Десятник поморщился, он явно не любил, когда ему указывают. Затем улыбнулся мне, стягивая перчатку с руки.

— Я так и знал, что кто-то прячется в особняке. Я чуял твой запах, — усмехнулся он и пропустил вперед подчиненного, — Фолк, взять его.

Я узнал стражника. Вечно пьяный Фолк, который приставал к первушкам, пока Серые Волки вели нас в Вольфград. Вот и свиделись.

— А, первота поганая, — тот хищно улыбнулся, выставив свое копье.

Толстое и массивное, его оружие было намного мощнее моего. Сколько ударов мое копье выдержит?

Фолк пошел вперед.

— Ну что, отработал долг-то? — с усмешкой спросил я, — Каким местом хоть?

Зверь замер, пораженный моей наглостью. Он как раз остановился напротив входа в комнату с пленником.

— Ах ты, первота сраная, ты ж у меня дерьмо жрать будешь… — процедил сквозь зубы Фолк.

— Поднебные черви, — с придыханием сказал демон, и стражник скосил взгляд, проходя мимо двери.

— Твою мать! — вырвалось у Фолка, он растерянно опустил копье, его ноги чуть не подогнулись.

Я был словно молния, у меня жилы затрещали от скорости. Острие моей пики вошло ему ровно в кадык, и зверь свалился уже трупом — яд каракоза работал безупречно.

— Твои воины — говно! — я хищно улыбнулся.

Выставив копье в сторону десятника, я нагло наступил одной ногой на спину Фолку. Между мной и противником расстояние было на один прыжок.

— Как? — пораженный Ульвар смотрел на тело зверя, — Зверье пустое, вставай!

Ответом ему был светлячок духа, вылетевший мне в грудь.

— Небо, что тут творится? — десятник хотел приложить два пальца ко лбу, но тут его толкнули.

— Отойди, — в комнату вошел третий зверь.

Высокий и худой маг в серой тунике с гладко выбритым лицом и волосами невзрачного цвета.

Я вытаращил глаза — так вот что за мастер Коли. Там, на берегу озера, где я сражался с прималом, именно он, представитель совета, должен был засвидетельствовать исход боя. Кажется, их и называют оракулами.

Все, получается, замешаны? Не только Грэй, но и Рульф, тот старик, принимавший мое посвящение.

— А, так вот куда руки-то тянутся? — усмехнулся я, — Весь Совет прогнил.

— Дерзкий первушник, как ты разговариваешь с…

— Да иди ты на хрен, зверье пустое! — оборвал я его.

Маг справился с изумлением и усмехнулся. За его спиной десятник на всякий случай приложил два пальца ко лбу и вытянул из ножен меч.

— Ты знаешь про яд и про демонов. А еще один оракул шепнул, что у него спрашивали про Кабанью печать, — тихо сказал маг, — Ты шпион прецептора.

— Кто? — я даже удивился.

— Все и так ясно, слишком много совпадений.

— Дайте я, мастер Коли, — сказал Ульвар, но маг предупреждающе поднял руку.

— Он живым нужен, и ты тоже, Ульвар, — сказал маг, недоверчиво косясь на мое копье, — У Грэя будут вопросы.

— А тварь за стенкой?

— Она убивается одной кнопкой, — засмеялся Коли, а потом указал на мертвого нуля.

— Поднебятина, — дышал с ненавистью демон, — Мне бы чуть-чуть силы…

— Заткнись там, — маг хлопнул по стенке, а потом, вздохнув, указал мне на мертвого нуля, — А вот этому Грэй не обрадуется…

Коли повел ладонью, не сводя взгляда с моей груди. Я ничего не ощутил и с интересом склонил голову, на всякий случай убрав ногу с трупа. Что будет делать маг?

Чувствуя, что силы в теле набралось достаточно, я приготовился к удару. Хватит играться, пора выжать из себя все до капли. «Каменное жало» пробьет мага насквозь. Медленный выдох, вдох…

Мои глаза округлились. Я не мог вдохнуть! Воздуха не было!

— Придушить немного, потом допросим, — со знанием дела кивнул улыбающийся десятник.

Глаза мага смеялись. Он водил ладонью, будто разгоняя тучи, а я чувствовал, что вокруг с шипением уходит воздух. Через пару секунд шипение исчезло, и на меня упала абсолютная тишина. Легкие рвались наружу.

Я шагнул вперед, но меня толкнула назад стена сжатого воздуха.

Спазм в груди все усиливался. По своей глупости я сам выдохнул весь воздух. Мои глаза забегали: справа демон, слева закрытая дверь, позади тупик. Да еще надо пробиться сквозь магическую преграду.

Мысли забились в лихорадке — все ли учел маг?

— Давай, поднебышек, — послышался ласковый шепот демона прямо в моей голове, — Ты знаешь, что делать.

«Знаю», — с горечью подумал я и шагнул в сторону комнаты с Белиаром.

Маг не ожидал от меня такой глупости. Он вскинул руку, но моя нога уже двинулась за порог, пересекла кровавую черту. В меня ударил воздушный кулак, и в этот же момент в комнату меня втянула сила.

От таких воздействий со двух сторон меня завертело, как куклу, я приложился головой об косяк и, сделав пару кульбитов в воздухе, приземлился в центре комнаты. Все это было очень больно.

— А-ха-а-ап, — я судорожно вдохнул.

Даже наполненный тухлой вонью демона, воздух казался сладким и пьянящим. Я мог дышать.

Оглянувшись, я понял, что лежу прямо перед Белиаром. Он уставился на меня черными зрачками, как голодный на кусок жареной курицы.

— Сила, — довольно промолвил демон, разжигая пламя в глазах.

Меня сразу охватил холод, будто я в морозилке оказался. Исчадье ада качало мою жизнь.

— Жми!!! — крикнули в коридоре, и на потолке над нами послышался щелчок.

— Поднебная мра-а-азь!!! — голос Белиара долбанул по подземелью, как звуковое оружие.

Я знал, что у меня есть доли секунды. В ногах было накоплено чуть-чуть энергии, сил кричать уже не было, я только мысленно промолвил: «каменное жало!»

И прыгнул, выстрелив рукой с копьем прямо в отверстие рядом с воротом. Какой бы там ни был механизм…

Копье вошло в цель, уткнувшись во что-то, будто в рельсу, и древко разлетелось в щепки. Страшная отдача выбила мне сустав, и я с криком упал на колени.

Заскрипело железо, сверху качнулась массивная тень. Разлетелись фонари, сбитые решеткой, и она краем прилетела мне в лоб. Упав на пол и приложившись заодно затылком, я успел подумать, какая глупая смерть после всего, чего я достиг…

Но я все еще жил!

Перед глазами мелькали искры, наплывала темнота обморока, а я изумленно таращил глаза. Решетка зависла в том месте, где ее край пришелся мне по голове. Удар массивной створки должен был убить меня, но что-то остановило ее, смягчило удар.

Мне на грудь капнула влага, потом еще… Ткань зашипела, пошел дымок. Вонючая жидкость жгла, как слабая кислота, и морозила, как жидкий азот.

Я поднял глаза. Надо мной протянулась рука, на которой блестели ауритовые кандалы с ослабленной цепью. Демон держал тяжеленную решетку, под его красной кожей бугрились мышцы. Один из золотых шипов пробил ему ладонь и предплечье, и с ауритового острия капала черная кровь Белиара.

Демон не сводил глаз со зверей в коридоре.

— Низшее отродье… — другой рукой он тянул из груди золотой гвоздь, — Как долго я ждал.

— Он вырывается! — с лица мага пропала вся его спесь, — Ульва-а-ар, убей его!

Десятник с криком влетел в комнату, запрыгнул на решетку, и вонзил меч через прутья в грудь демону. За его спиной Коли творил какое-то заклинание — в комнате задул ветер, зашипел воздух, и опять стало тяжело дышать.

Вопли Ульвара потонули в вакууме, он проворачивал меч в теле Белиара, а тот с улыбкой, не обращая внимания на раны, тянул к десятнику руку…

В этот момент я провалился в обморок. Удар по голове не обошелся без последствий.

* * *

Я, легонько покачиваясь, снова плыл в неведомом простр…

— Вставай, поднебышек, не хрен разлеживаться, — жесткая затрещина выбила меня из видений, и я попытался продрать слезящиеся глаза.

Тут же закашлялся и согнулся. Жуткий дым и угар залетели в легкие, и я попробовал задержать дыхание, но в груди загорелось пламя. Тогда я попробовал вдохнуть носом.

Жуткая вонь едва не вывернула меня. Рядом слышалось довольное и шумное сопение, кто-то с удовольствием втягивал этот смрад.

— Родной воздух Тенебры! Не нравится, поднебыш? А мне жуть как!

За плечо рванула сильная рука, и меня потащили. Камешки и выбоины больно врезались в мою пятую точку, но я не мог встать — из меня будто все силы высосали. Голова гудит, правая рука вывихнута — все тело просто безвольная тряпка.

Наконец получилось рассмотреть мир. Я не увидел неба. Наверху был только дым, иногда он вихрился от неведомого ветра, и открывалась серая каменная поверхность. Высоко над нами был потолок, будто я находился в гигантских размеров пещере.

Все здесь отливало огненно-красным цветом. Из отверстий вырывалось пламя, валил черный и серый дым, текли реки лавы и магмы. Ну ад, самый натуральный ад.

Я поднял глаза, но никого не увидел.

— Ах, да, — раздался голос, — Ты же не видишь.

И демон появился, будто по щелчку пальца.

Меня тащил Белиар. Его кожаные крылья покачивались за спиной, в них виднелись торчащие золотые гвозди. На руках у него тоже остались кандалы с оборванными цепями, они гремели на каждом шаге. Аурит дымился и шипел, но демону, кажется, это не причиняло боли. Металл будто испарялся.

А еще тут были бесы. Мы двигались по утоптанной тропинке, и вокруг начали появляться мелкие демонята, которым по размерам было далеко до Белиара. Они расступались перед ним, словно волна перед кораблем, и так же схлестывались позади него. Орущая толпа бежала за мной и пыталась схватить за ноги.

— А-а-а!

— У-у-у!

— Белиар посмел вернуться?

— Предатель!

— Отступник!

Истошные крики доносились со всех сторон, но Белиар не обращал на них внимания — демон что-то насвистывал. Тут наша дорога пошла на подъем.

— Жертву, Белиар принес жертву!

— Какую жертву? — демон все-таки развернулся.

— За искупление предательства!

Белиар поморщился, но ничего не ответил, и потащил меня дальше. Бесы продолжали кричать:

— Предатель!

— Оступник!

— Поднебная подстилка! — выкрикнул особо смелый бес.

Белиар развернулся… и бес вдруг вылетел из толпы, сбив с ног пару собратьев. Беднягу словно взрывной волной унесло вниз, он еще долго кувыркался по склону, а потом канул в горящую реку.

— Сила! Сила! Откуда у него сила?

Бесы с истерикой разбежались, но через некоторое время подтянулись назад, выбирая более безопасную дистанцию. Они рассматривали меня с голодным интересом.

С горы панорама просматривалась чуть лучше, но вдалеке все тонуло в дымном мареве. Земля слегка затряслась, послышался гул. Там, за клубящимися облаками, двигалось что-то огромное. Будто одна из стен пещеры пришла в движение, но тут же исчезла в дымке.

Наверняка те самые Апепы, черви, пронзающие миры…

— Почти, — ответил демон.

Тут Белиар отпустил меня. Я больно свалился на землю, оцарапавшись об острый щебень. Демон же встал спиной ко мне, поднял крылья вверх, раскрыл руки, и заорал во все горло:

— ТЕНЕ-ЕБРА-А-А!

Его громкий голос полетел под сводами страшного мира, затухая где-то вдали. Казалось, тучи даже раздвинулись от его крика.

Я попытался встать, но тело не слушалось меня. Дышать было невозможно, глаза слезились, и у меня получилось только перевернуться на живот и задрать голову. Кажется, я уже задыхался.

Тут Белиар повернулся:

— Ты интересный поднебышек. Умный. Решил тебя не убивать. Ты будешь служить…

Я выдавил из себя:

— Пошел ты. Ты… ты… — я пытался придумать хоть что-то, — Подземыш…

Я закашлялся, а демон расхохотался, задрав голову. У него было очень хорошее настроение.

— Ох, и нравишься ты мне.

— Зато ты… мне…

Я не смог договорить, как вдруг Белиар приложил ладонь ко лбу, кого-то высматривая.

— А, летят… Как ты сказал? Подземыши? А мне нравится, — он улыбнулся, — Подземыши летят!

Я попытался разглядеть, кого он там увидел. Ничего, только стена дыма вдали.

— У меня тут дела намечаются, — Белиар склонился надо мной, положив руку на плечо и вдавив в кожу отросшие когти, — Эти глупцы поплатятся.

Он с детским интересом потянул ауритовый гвоздь, до сих пор торчавший у него в коленной чашечке. Показалось тело гвоздя, изъеденное будто кислотой, а потом он просто обломился.

— Вот же дерьмо, — вздохнул Белиар, — Ладно, поднебышек. Они на тебя глаз положат, а мне ты нравишься.

— Ты… — я только беспомощно ворочался, — Ты…

— Мы еще вернемся к нашему разговору, — сказал демон.

И картинку отключили…

* * *

Боль, муки, страдания… Как еще это можно было назвать?

— Спика! — меня тормошили, — Первуха сраная, очнись.

Где я? Кто я? Спика — это я?

По моим щекам прилетели звонкие пощечины, и моя бедная голова снова взорвалась болью.

— Однуха, а ну открывай глаза!

Знакомый голос доносился будто сквозь вату, а мое сознание плавало где-то в желудке. В противной склизкой массе, которая вроде раньше была едой, но так и не переварилась. А теперь еще и запросилась назад. Очень-очень ей надо…

— Спика, слышишь?

Я содрогнулся, спазмы скрутили пищевод, и сильная рука перевернула мое тело вниз лицом. Меня стошнило, и стало намного легче.

— Вот дерьмо нулячье, — донеслось с отвращением.

— А… — вырвалось у меня.

Я вдохнул воздух. Обычный, простой, чистый… Такой сладкий воздух!

Все кружилось перед глазами, темнота разбавлялась синими и красными пятнами. Разноцветные круги стали пропадать, уплывать за край зрения, но темнота никуда не исчезала.

Не сразу я понял, что темно не в моих глазах. Вокруг все еще царила ночь. Под ладонями едва проглядывались камни, на которых блестел мой ужин.

— Как ты выбрался? Что там произошло?

Вопросы сыпались на меня, а я ничего не помнил. Картинки болтались на краю сознания. Дым, огонь, золото… Что все это значит?

Я заворочался, пытаясь подняться. Рука, держащая меня, отпустила, я уперся всем весом на ладони… и с криком упал на вывихнутую руку.

— А-а-а!!!

Я приложился в мой же вчерашний ужин всем лицом, но он совсем не смягчил удар о каменный пол.

— Спика, первушья твоя мера! — рука снова подхватила меня.

Я поднял голову. Вокруг кирпичные стены, какой-то мусор. Я был в темном закоулке. Повернувшись, я увидел… Фолки! Это был Фолки…

Тут на меня нахлынули воспоминания, память стала возвращаться. Где я, твою мать? Какой сейчас год?

— Не знаю, как ты выбрался. Уходить надо, — помощник Хильды нервно поглядывал на выход из проулка, — Звери Грэя повсюду.

Я пытался понять, о чем говорит зверь, но чистый ночной воздух принес звуки опасности. Крики, ругань, и топот множества ног. Тут же ко мне вернулось и острое чувство опасности…

Глава 5. Избежать последствий

Я попытался встать, но едва не поскользнулся и ухватился за стену. Фолки подхватил меня под мышки и рывком поднял.

Голова все еще кружилась, то ли от пьянящего воздуха, то ли от путешествий по непонятным мирам. Сил в ногах не было, но я почему-то стоял. Словно попал в магнитное поле, и меня поддерживало течение тока по жилам.

Если бы меня кто спросил, как я себя чувствую, я бы ответил: «Не знаю!»

— Где твое копье?

Я покрутил головой. Копье осталось там, в подземелье, когда я сломал его об стопор цепей. Демон пытался вырваться, выкачав мою силу, а я освободил его сам на свой страх и риск. Как результат — я еще жив.

— Спика, идти надо, — рука толкнула меня вперед.

Я сделал шаг, еще, и чуть не споткнулся.

— Ну, силу бери из земли, или что ты там делаешь? — раздраженно зарычал Фолки, — Не пойму, что с тобой происходит!

— А то я понимаю, — огрызнулся я, пытаясь представить форму копья в стене под рукой. Оно там, я знаю это.

Сила полилась в жилы, но как-то с перебоями, будто разряды электрошокера. Мускулы сразу заныли от такого обращения, и, упав, я согнулся уже от мышечной боли.

Тут же опять накатила тошнота. Да что не так-то? Я попробовал ощутить вокруг меня камень, вызвал свою стихию земли — и меня стошнило, голова затрещала.

Я зарычал от злости. Состояние напоминало, когда я только появился в Нулевом мире, на столбе. Только опять не ноль, только не это.

Со стонами, сдирая пальцы о стену, я пытался, пытался, и еще раз пытался встать. Что-то со мной сделали в том подземном мире.

Фолки пристально рассматривал меня, а потом выдал:

— Твоя первушья сила, — его глаза лезли на лоб, — Ты пятая ступень! Когда успел? Ты там кого убил?

Я закачал головой:

— Только Фолка, второго когтя…

— Знал я такого придурка. Не знаю, не поднялся бы ты на ступень, мне кажется.

— Может меня так колошматить от этого? — я вскинул голову.

— Да нет, — Фолки все так и смотрел на меня, — Ты по всей пятой ступени прыгаешь.

Я пытался понять, что он имеет в виду, но последовал новый вопрос:

— Тебя видели?

— Видели.

— Дерьмо нулячье! — Фолки выругался, — Кто?

Я потер лоб, пытаясь вспомнить.

— Ульвар, Коли…

— Оракул?!?

— Я не знаю. Тот, который в деревне был, где я с прималом бился.

— Это плохо, очень плохо!

— Боюсь, их уже нет.

Глаза зверя удивленно блестели в темноте. Он еще много чего хотел спросить, но ситуация не оставила нам времени.

Ругань уже доносилась слишком близко, и Фолки прорычал.

— Если их нет, это хорошо. Уходим, — и зверь добавил, — Поймают — нам конец. А потом и Хильде.

— Знаю, — я заскреб пальцами по стене и мотнул плечами, сбрасывая руки зверя.

Фолки убрал пальцы, и я, охнув, выпрямился и зашагал вперед, как робот. Шаг, еще, быстрее, и через пять метров я смог побежать.

— Да, давай, — Фолки бежал чуть позади, — Давай, первуха сраная!

Мы неслись по темному проулку, иногда вылетая на задние перекрестки, где дома едва не лепились друг к другу. Фолки хватал меня за плечи, подтягивая в стороны, чтобы я знал, куда поворачивать.

Мы подбегали к следующему перекрестку, когда вдруг темнота разбавилась непонятными искрами, летящими в глаза. Будто я посмотрел на звезды через ресницы. Я остановился и проморгался — нет, все тот же темный переулок.

— Что такое? — Фолки нетерпеливо прошептал в ухо.

— Не знаю!

Тут зверь вздрогнул и толкнул меня плечом к стене, а сам прыжком ушел в другую сторону.

— А-а-а! Нашел! — крик застал меня врасплох.

Зазвенело железо, тень Фолки увернулась от сверкнувшего клинка. В темноте ничего нельзя было разобрать, и я только беспомощно сжал кулаки, приняв боксерскую стойку. Ни зги не видно, а земной сканер меня не слушался. Оставалось полагаться только на рукопашные знания.

Я даже не успел повернуться, как сзади мою шею уцепили стальные пальцы и бросили вниз. Затылок загудел от удара о землю, но я заметил, как прямо надо мной просвистел клинок, и он со звоном встретился с кинжалом Фолки.

А сверху, еще выше, между домами проскочила тень. Там был рыжий хвост, или мне показалось?

Глухо застучали удары, заскрипела сталь.

— Н-на!

Я попытался встать, и тут мне так сильно прилетело в бок, что я отлетел и чуть не потерял сознание от удара о стену. Мое тело безвольно сползло по кирпичной кладке.

— Тварь! — чей-то еще голос добавился.

Фолки сражался с двоими!

Пытаясь взять себя в руки, я сжал кулаки и попробовал рывком встать. Где там эти звери?

Прямо передо мной в темноте переулка копошились тени.

— О-о-огх… — оборвался стон, один из зверей упал.

Я пытался разобрать, кто есть кто, но тут застонал и второй зверь. Через пару секунд все было кончено, и ко мне подскочил Фолки. Живой!

Тяжело дыша, он сказал:

— Все… фу-у-ух… Спика, бежать надо!

— Ты не ранен? — только и вырвалось у меня.

— Нет, — блеснувшие в темноте глаза покачались, — Я их вообще не почуял. Если бы не ты, они бы в спину ударили.

Он меня толкнул, подгоняя. Придерживаясь рукой за больной бок, в который пришелся удар, я выжимал из себя все, что мог. В таком темпе мы бежали еще минут пять.

Когда мы выскочили на одной из улиц, зверь остановил меня.

— Стоим, надо осмотреться, — он крутил головой.

Я прислонился к стене, пытаясь отдышаться. Лучше мне явно не стало, и я все не мог сообразить, что со мной происходит. Боль в боку уже давно отошла на второй план. Меня кидало то в жар, то в холод, а все мои внутренности иногда скручивало в узел.

Пока мы бежали, я еще отвлекался от этого, но теперь опять стало невмоготу.

Тени домов скрывали почти всю улицу, чуть-чуть не доставая дома напротив. Через прогалы между зданиями свет падал на темную мостовую яркими полосами. Фолки вышел на середину, стараясь не выходить из темноты. Улица хоть и не была закоулком, но тут было безлюдно.

— Не понимаю, — послышался его голос.

Я решил подойти к нему, лишь бы не стоять и не слушать капризы тела.

— Что происходит, господин зверь? — едва ли не стуча зубами, спросил я.

Фолки мельком глянул на меня.

— Не знаю, куда бежать, — он пожал плечами, — Обычно я прекрасно вижу варианты.

Я посмотрел в одну сторону, потом в другую. И на меня снова нахлынуло…

С одной стороны улицы шли какие-то непонятные волны энергии, словно излучатель включили. Я не видел ничего, но чуял воздействие каждой частицей тела.

Это какое-то новое зрение. Не земля, не вода, и даже не чувство опасности. В глаза будто искры летели.

Она не была опасной, эта энергия, но она что-то скрывала. Ощущение было такое, будто кто-то включил прожектор и направил на нас, чтобы мы не могли рассмотреть, кто за ним стоит.

Я сморгнул. Нет, обычная темная улица, порезанная редкими лунными полосами.

Фолки тронул меня:

— Что там, Спика?

— Не знаю. Что-то…

— Можешь кинуть свое земное зрение?

Я покачал головой.

— Не уверен, что смогу. Но там что-то есть, искрит как будто, — а потом я показал в другую сторону, — А вот там ничего, пустота.

Фолки заулыбался, и тоже стал всматриваться.

Мне почудилось какое-то движение на стене здания, куда падала тень соседнего дома. Будто кто-то прыгал по крышам.

Я задрал голову, но никого не увидел. В этот же момент зверь схватил меня за рукав и рванул за собой.

— Прекрасно, Спика, — прошипел Фолки, — Значит, бежим туда, где ничего нет!

Я едва не споткнулся, но все же выровнял шаг и постарался не отставать от зверя. Изредка я кидал взгляд на крыши, но больше ничего не видел.

Мы пробежали целый квартал, когда к Фолки вернулись его чувства.

— Все, теперь вижу, — обрадовался зверь и сразу же утянул меня в подворотню.

Встав там, я снова попытался отдышаться. Меня мутило, перед глазами плавали круги.

— Не полегчало?

Я покачал головой.

— Ты понимаешь, что ты там увидел? — его глаза блестели жадным огнем, будто я стоил целое состояние.

— Нет.

— Я уже трепанный жизнью, и видел множество даров Неба. Есть такие звери, которые могут закрывать чувства другим.

— Глушить, — я кивнул, вдруг поняв, куда он клонит.

— Точно. Встречался с этим?

— Да. У меня чутье на опасность так исчезало.

— Ты увидел это, Спика, — радостно прошептал Фолки, — Увидел, как закрывают дар.

Я стал рассматривать свои руки, боясь увидеть, что же со мной произошло. Я, случаем, в демона не превратился?

Тут нахлынуло чувство, будто меня лапают самым непристойным образом. Подняв взгляд, я увидел, что Фолки опять пристально рассматривает меня. Его глаза блуждали по моему телу, и все мои неприятные ощущения следовали за его взглядом.

— Так и летаешь по пятой ступени, — Фолки обеспокоенно сжал мое плечо, — Никогда такого не видел. Будто сейчас выскочишь еще и из пятой ступени. Вот только куда?

Меня забеспокоили его слова. Вспомнились легенды о том, что Небо отнимало меру у особо нерадивых зверей. Надеюсь, я ничего такого не натворил.

Фолки оторвал от меня глаза, повернувшись к выходу из закоулка, и все неприятные ощущения исчезли. У меня чуть не отвисла челюсть — я впервые почуял, как зверь смотрел мою меру!

— Все, пошли, — меня хлопнули по плечу.

Вскоре мы вышли из опасных кварталов, которые прочесывали люди Грэя. К счастью, больше мы ни на кого не натыкались. Как объяснил Фолки, Вольфград негласно поделен на сферы влияния, и в этом районе можно было практически ничего не бояться.

Я с некоторым удовлетворением понял, что узнаю улицы. Когда мы подошли к особняку Хильды, Фолки остановил меня.

— Тебя нету, ты с Хильдой в отъезде, — сказал он, — Устрица не должна тебя видеть.

Он отвел меня в сторону, приказав прижаться к стене, а потом постучал в ворота. Через полминуты скрипнуло, и послышался голос Устрицы:

— Господин Фолки, в такое позднее время? Что-нибудь случилось?

— Ты ж моя сладкая первушка, волнуешься за меня?

Фолки довольно заурчал, а девушка испуганно захихикала. Меня кольнула легкая ревность, но я быстро себя одернул.

— Господин, прошу вас, не стоит! Хозяйка узнает, мне же влетит.

— Хильды нет, как она узнает?

— Я не могу ничего скрывать от хозяйки.

— Тогда иди скорее в дом, не искушай зверя.

— А как же…

— Я закрою, иди, — послышался звонкий шлепок и вскрик служанки, — Поручение хозяйки, надо кое-чего сделать.

Голос Устрицы затих, и вскоре просвистел шепот:

— Спика!

Я проскользнул во двор, и собрался было пройти внутрь своей каморки, но Фолки остановил меня. В руку мне сунули новое копье, и я с удовольствием ощутил, как жилы наполняются силой. Без всяких перебоев. Стало намного легче.

— Нет, — он указал на дверь особняка, — Будешь сидеть там, пока не скажем выходить.

В подвал можно было попасть, не входя в дом. Я спустился в темное помещение, и Фолки закрыл меня. Я оказался благодарен судьбе — на стене теплилась маленькая свеча. Света едва хватало, но мой сканер совсем не работал, даже с копьем, и оказаться в кромешной темноте мне сейчас не хотелось бы.

Обычная квадратная комната, с массивным стулом посередине. Я прекрасно помнил, как на нем пытали Безликого, того самого убийцу, который пришел в первый же вечер после посвящения.

Почему я должен был сидеть в именно в подвале, я не знал, но перечить не видел смысла. Фолки наверняка понимал, что делает. После погони сердце потихоньку успокаивалось, но я снова остался наедине со своим телом. Со всеми его новыми неприятными ощущениями.

Впрочем, копье в руке добавило сил, я даже смог посмотреть внутрь себя. Мне было страшно, что стихия земли не работала, но я, подойдя к стене, все же прощупал ее сканером.

— Ну же, давай, землица русская, — сморщив лоб, выдохнул я.

Подкатила тошнота, но совсем слабо. Мне явно стало лучше. Камень отвечал с перебоями. Есть ответ, нет, есть… До-о-олгое есть, чувство задержалось, я снова ощущал все частицы внутри кладки. Голова затрещала, опять чувство исчезло.

У меня даже пот выступил на лбу от усилий, но радость от того, что стихия никуда не делась, облегчила страдания. Я понял, что все чувства вернутся после того, как организм оклемается. Это было похоже на какую-то настройку.

— Что же ты со мной наделал, Белиар? — спросил я.

Если бы сейчас в голове послышался его шепот, я бы не удивился.

Я снова бросил сканер, сузив луч, чтобы так не страдать. Помнится, тут весь подвал был защищен каким-то барьером, и чувство земли не пробивалось. Голова заскрипела от новых усилий, но тут пришло видение этого самого барьера.

Защита в подвале была похожа на мельтешащие искорки. Только тут другой цвет, не как там, на улице. Мириады голубых искр роились там, в камне, и не пускали луч моего сканера.

Послышался скрип. Я даже не сразу понял, что он донесся не от двери, через которую меня сюда завел Фолки, а совсем из другого угла. В подвале выросла громадная тень и я вскочил в боевую стойку, выставив копье. Фигура заговорила насмешливым голосом Хакона:

— Ха-ха, дерзкая твоя первушья башка.

Я чуть расслабился — это был тот самый зверь-варвар, глава Лунного Света.

Блестящие в свете свечи глаза уставились на меня, и я почуял, как под волосами зашевелились сотни неприятных червячков, пытающихся пробраться в мозг. Я затряс головой, пытаясь их сбросить.

— Почуял, что ли? — удивленно спросил глава Лунного Света, — Не бойся, я просто хотел тебе уверенности добавить.

— Не надо, господин зверь, — прохрипел я, и червячки исчезли.

— Удивляешь ты меня, первуха, — и варвар отошел в сторону.

За его спиной в углу зияла черная дыра секретного лаза.

— Быстро сюда.

— Я не… — замялся я, — Фолки сказал мне, тут ждать.

Хакон взмахнул рукой, и ко мне прилетела большая тряпка. Я развернул большой плащ с капюшоном.

— Надевай. Твой Фолки не все учел, — Хакон хмыкнул, — Дом клана Лунный Свет уже прочесали, Рульф взял право у самого Альфы. Сейчас и сюда придут.

Я без лишних вопросов накинул на себя плащ и нырнул в открывшийся в углу проход. Голова легко доставала до потолка, а обе стены можно было коснуться, просто расставив локти. Почему я раньше его тут не чуял? Впрочем, тут все искрилось голубым цветом, и я понял, что земным чутьем я бы его не нашел. Весь лаз прикрыт барьером.

Кажется, я научился видеть защитную магию. Но еще я чуял, как Фолки смотрел мою меру, и даже то, как Хакон только что пытался забраться мне в голову.

Не слишком ли много способностей после встречи с демоном? Или тут одна природа у этой магии?

Тайный лаз со скрипом закрылся, камни легко встали на те же места, где и были. В проходе появился огонек свечи, и возникла еще одна фигура в длинном балахоне. Под капюшоном я не мог разглядеть лица.

Хакон прошептал незнакомцу:

— Проход закрой хорошо, чтоб как можно дольше не чуяли.

Потом меня толкнули в спину, и я поспешил вперед.

— Куда мы? В дом Лунного Света?

Мне прилетела легкая затрещина:

— Я так-то пятый коготь, первушник.

— Да, господин зверь, — выдавил я.

— Нет, нельзя туда. Я за город тебя выведу.

— Но…

— Тебя к Хильде уведут, я выделю зверя.

Тут была кромешная тьма, приходилось тыкаться ладонями в стены. Паутина, плесень, какая-то грязь — полный набор для заброшенного подземелья. Лаз был тесным даже для меня, а Хакон так вообще согнулся в три погибели. Но он перемещался быстрее меня и все время подталкивал в спину, отчего я иногда собирал головой грубые потолочные балки.

Вскоре мы уперлись в тупик. Точнее, я чуть не влепился в него и остановился, когда копье звякнуло о камень.

Хакон протиснулся мимо меня и приложил к стене ладонь. Заструились голубые искры, разбавились еще каким-то серым цветом, и тут мне в глаза ударил лунный свет. Я зажмурился.

— Успел, Фолки?

Оказавшись снаружи, я с удивлением увидел помощника Хильды. Когда он успел тут оказаться?

— Да, — ответил зверь.

— Что там?

— Ульвар и Коли мертвы, насколько я понял. Говорят, вообще половину дома Полуночной Тени разворотило, будто из Проклятых Гор монстр какой прошелся.

— Ясно. Уводи первуху.

Впереди лежала освещенная луной степная долина. Вдалеке высились темные зубцы старых гор, чернело пятно Леса Правды. Свобода! После всех тесных закоулков и тайных лазов душа прямо пела.

— За нами будет погоня, мастер, я чую, — сказал Фолки.

— Выделить людей не могу, слишком подозрительно, — покачал головой Хакон и усмехнулся, — Мне и так уже возвращаться надо, я как бы к Альфе с возмущением шел.

— Ясно.

— Бегите, как можно быстрее. Я только патруль наш поставил, они тут на дежурстве. Попробуют задержать, насколько могут. Но ты же знаешь, они только вокруг стен.

Мне по спине прилетело, словно шпалой, я аж закашлялся:

— Давай, примал Лунного Света. На сегодня задача — выжить и не попасться на глаза. Таково наше слово.

— Выжить и не попасться на глаза, — повторил я.

— Фолки, ты знаешь, если догонят, — сказал последнее слово Хакон, — Свидетелей не оставлять.

И черный проем лаза закрылся, перед нами была обычная стена.

— Легко сказать, — усмехнулся Фолки, — Не оставлять…

Он хлопнул меня по плечу и показал бежать.

Глава 6. Беззаконие ночи

— Почему мы бежим из города? — это был первый вопрос, который я задал Фолки.

Мы неслись по дороге, сбоку на склоне холма проплывала городская стена. Я уже был тут несколько раз, и немного ориентировался. Сейчас выбежим с той стороны, где над отвесным срезом холма нависает крепость Альфы.

— В городе сейчас заправляет Рульф, — спокойно ответил Фолки, — Альфа же в отъезде.

Я бежал рядом с ним, и чувствовал, что едва поспеваю. Зверь задал нереальный темп, и мои мускулы ныли от непомерной нагрузки. Если бы не копье…

— Но мастер Хакон сказал, что пошел к Альфе возмущаться.

— Именно. Он сейчас помчится в охотничьи угодья, куда вожак отправился с Грэем и Пятнистыми Рысями.

— Все равно я ничего не понимаю.

— Чего непонятного? Приедет Альфа, и поругает главу Совета за убитого примала. Но тебе будет уже все равно.

Тут я замолчал — не хотел бы я на собственной шкуре прочувствовать местный произвол. Клан Лунный Свет за убитого меня, может быть, даже деревню еще какую получит. Только мне это не поможет.

— Если там в особняке был Коли, то ясно, почему на тебя взъелись. Что-то он успел передать, — продолжил зверь, — Что произошло в доме Полуночников?

Я поджал губы. Рассказать или нет про демона? Вполне можно опустить некоторые подробности.

Но я задал встречный вопрос:

— Как ты меня нашел, мастер зверь?

— Ульвар привел подкрепление, и, пока они прочесывали особняк, меня выдавили на улицу. Я не смог прятаться внутри.

Сбоку проплыл карьер с заброшенными шахтами, вокруг дороги замелькали невысокие деревца, и холм остался позади. Зверь поправил мой маршрут — впереди была развилка.

Когда мы свернули направо, зверь продолжил:

— Я думал, тебя взяли, — покачал головой Фолки, — Но на всякий случай дежурил до последнего. Тут началось такое…

— Что?

— Западное крыло дома обрушилось, поднялось пламя. Земля тряслась — такой мощи я еще не видел.

В глазах Фолки повисла луна — он смотрел на меня.

— Начали выбегать стражники, неожиданно появились звери Рульфа, даже маги-оракулы. Я решил отступить, но в подворотне наткнулся на тебя.

Я понял, что Фолки знает не больше моего. Он ждал снаружи и просто нашел меня. Ему повезло.

Чувствуя на себе взгляд, я понял, что теперь зверь ждет моего рассказа.

— Там был подвал. Я спустился вниз, — сказал я, на ходу пытаясь сгладить некоторые углы.

Если рассказать, что меня утащили в Тенебру и вернули, как отреагирует зверь? Вдруг эти демоны — еще большая ересь, чем просветленные?

— Я услышал разговор, говорил кто-то страшный, — продолжил я, — Были слова про шахту с ауритовой жилой, а потом сработала ловушка подо мной. Там выскочили…

Фолки не дал договорить, оборвав меня:

— Шахта?!?

Я боялся, что зверь поймет — я чего-то не договариваю. Но новость об ауритовой шахте заставила Фолки чуть ли не подпрыгнуть.

— Да, там спрятали печать.

— Где она?

— Возле деревни Белых…

— Немыслимо, — зверь обхватил голову руками, — Ты не представляешь, что это значит для наших земель. Это и хорошо, и плохо!

— Эмм… — только и выдавил я.

Стать одним из центров добычи металла для ангелов — разве это плохое будущее для Вольфграда? Но я не стал озвучивать свои мысли.

Фолки взволнованно спросил:

— Ты знаешь, где она?

— Ну, примерно…

Мой спутник молча переваривал услышанное, и мы снова бежали в тишине. Вокруг, насколько хватало глаз, лежала холмистая степь, этих мест я уже не знал. Мы двигались по вершине холмов, перебегая по перевалам с одних на следующие.

В свете луны вся степь казалась застывшим океаном. Будто в древности волны качались, качались, а потом вдруг замерли и поросли травой.

— В земли Серых Волков придут люди, — неожиданно сказал Фолки, — Совет лишится власти. Но ведь и промолчать нельзя — за укрытие такой находки ждет неминуемая кара.

Я усмехнулся. Это Фолки еще не знает о жиле коррупта под Вольфградом. Тайна самого Альфы, как сказал демон.

Если уж ангельский аурит столько шумихи сделает, что сюда приедут высшие меры, то дьявольский металл коррупт принесет сюда кровопролитную войну. Только кто и с кем воевал, мне еще предстояло выяснить.

— Продолжай, Спика. Говоришь, сработала ловушка?

— Да. Для магов с земным чутьем.

— Тогда все ясно. Рульф знает, что в подвале был сильный стихийник земли.

— Ко мне выскочили Коли и Ульвар, а потом все обрушилось, — я развел руками, — И очнулся рядом с тобой.

— Странно. Как думаешь, какая сила это все могла сделать?

Я пожал плечами, а Фолки прошептал:

— Только бы не демон, — и его внимательные глаза уставились на меня.

Моя кожа ощутила неприятное покалывание. Этот зверь тоже умеет влезать в мысли? Если нет, то что он пытается сделать?

— Я слышал там про шпиона прецептора, мастер зверь— осторожно протянул я.

— Первуха, осторожнее! Эти слова и для зверя-то опасны.

— Ясно, мастер зверь.

Мы бежали еще некоторое время молча, но потом Фолки все же заговорил.

— Если тебя вытащил шпион великого прецептора, это все объясняет. Третья мера, говорят, может многое. Но неужели послали шпионить человека? Его бы почуяли оракулы.

Фолки обернулся, чуть снизив скорость, и некоторое время смотрел назад. Потом тронул меня за плечо, сделав знак спускаться в низину.

— Погоня уже здесь.

— Но откуда они знают, что это мы были?

— Не знают, а подозревают.

Мы сбежали вниз, и теперь нас с двух сторон прикрывали горбы холмов. Чуть успокоившись, Фолки сказал, что мой рассказ теперь все для него прояснил.

Пока я сидел в подвале особняка Хильды, а потом лез с Хаконом по тайному проходу, помощник Хильды прошвырнулся по Вольфграду, разведав обстановку.

Альфа с гостями в отъезде, в городе заправляет старик Рульф. После событий в особняке глава Совета отдал приказ искать сильного стихийника земли. И почему-то именно меня, примала Хильды.

— Эта ловушка наверняка подала какой-то сигнал, — сказал Фолки, — Маги умеют такое.

А ведь Волчица вечером специально прогулялась по Вольфграду, чтобы как можно больше зверей видело, что она уходит из города со своим прималом.

Но хитрый старик был слишком подозрителен и решил воспользоваться моментом.

— Мастер Хакон сказал, что оракулы точат на тебя зуб, — усмехнулся Фолки.

— Что я сделал-то? — наивно спросил я.

— Не ты, а Лунный Свет. Наш клан слишком часто говорит «слово», которое не нравится Совету. То есть, Рульфу.

Понятно. Я просто неудачно попал под каток со своими талантами.

Если бы нас поймали возле дома Полуночников, мне бы была крышка. Если бы поймали в особняке Хильды или Лунного Света, не убили бы сразу, но под шумок вполне возможно.

А если меня найдут далеко в отъезде с Хильдой, то у нас все карты крыты. Мы не при делах.

Вот такая средневековая бюрократия…

— Хильда, как твоя хозяйка, имеет право защищать тебя с оружием в руках. И она будет права.

Меня немного согрели эти слова, но я предпочел бы защищаться сам. Ну, если были шансы выиграть.

— Но я же примал. Разве можно вот так? — возмутился я, — Подозревают какого-то стихийника земли, а убьют меня…

Фолки громко захохотал:

— Спика, ты всего лишь сраный первушник.

Он заметил, что я стиснул зубы при этих словах, и хлопнул меня по плечу.

— На арене ты, пока бьешься, примал. Там закон. А ночью и без охраны лишняя заноза в заднице у врагов. Так понятнее?

Мне пришлось кивнуть. Теперь стало ясно. Идея с прималами пыталась придать какую-то цивилизованность отношениям между кланами зверей, но, по сути, все так и сводилось к тайной грызне. Кто смог ударить в спину, тот и прав.

Дорогу впереди вдруг прорезал широкий овраг. Фолки указал в сторону, мы пробежали около десятка метров, и нашелся спуск вниз.

Крутая узкая тропка переломала бы мне ноги, но дар Скорпионов хранил лучше всякого оберега. В одном месте, когда мы уже спрыгивали на дно узкого оврага, я даже успел протянуть копье споткнувшемуся Фолки.

Зверь споткнулся не просто так.

— Догнал, — выругался он и взглянул наверх, — Зверь.

Я никого не увидел, но опасность ощутил. Левое плечо почуяло, что сейчас будет прострелено, и я скользнул в сторону. Просвистела стрела.

— Дерьмо нулячье, — Фолки пихнул меня в спину, и ткнул пальцем в сторону, — Туда.

Внизу было так узко, что в некоторых местах можно протянуть руки и коснуться обоих склонов. Впереди склон оврага был отвесным, и нависал над тропкой подобно балкону. Здесь мы были, как на ладони, но там можно было скрыться.

Мы еще не добежали до укрытия, как позади свистнула еще стрела.

— А-а-а!!!

Я обернулся. Фолки упал и пытался встать, подволакивая ногу. Из его икры торчала стрела. Вот теперь действительно… дерьмо нулячье!

Дальше мое тело думало само — дар Скорпионов захватил над ним власть. Я в один прыжок оказался рядом со зверем.

Срубив острием стрелу, ногой выбил наконечник, и плечом толкнул Фолки в сторону. Он отлетел, и я вместе с ним — в то место, где мы стояли, воткнулись стрелы.

— Первуха сраная, — прорычал Фолки, вскакивая.

Упал я не совсем удачно. Я как раз ощутил опасность в районе лба, и мое тело уже получило команду увернуться. Фолки извернулся и неожиданно поймал стрелу.

Я круглыми глазами смотрел на подрагивающий перед носом наконечник. Тут зверь рванул меня за плечо, неожиданно ловко пробежался, не смотря на раненую ногу, и через три секунды мы оказались под откосом.

Фолки рванул свой рукав и стал перевязывать ногу.

— Зверье пустое! Лучника убить надо… Как он смог нас догнать?

— Может, есть такой дар? — спросил я.

— Есть, — он прорычал, — В Инфериоре есть такие бегуны…

Моя рука двинулась сама, и об древко копья звякнула стрела. За шиворот Фолки посыпалась земля — снаряд воткнулся прямо над ним.

— А-а-а! Говно нулячье, — Фолки попытался схватить меня, но не успел. Его пальцы схватили воздух.

Я бежал по дну оврага, выставив копье в сторону и взметая хлопья грязи острием о склоны. Лучник спустился в овраг, и его силуэт отлично виднелся впереди.

Едва я заметил цель, как мое тело зажило своей жизнью. Стрела летит в правое плечо, уворот, тут же кричит об опасности левое бедро — прыжок в сторону.

Кувырок, древком отбиваю следующую, пробегаю несколько шагов по крутому склону, и ныряю обратно вниз — смерть просвистела как раз над головой.

Из-под шлема с пятнистым подбоем блеснули удивленные глаза зверя, когда я налетел на него. Противник успел выхватить короткий меч, и мы схлестнулись в бою. Я не знал, какая он ступень, времени смотреть не было…

Я сразу выдал свой максимум. Удар слева по ногам, вращаюсь на носках, отбиваю клинок и сразу выстреливаю тычком в грудь. Он пытается идти в контратаку, но я еще быстрее схожусь с ним и бью древком в висок…

Он уворачивается, отскакивает, а копье в моей руке уже крутанулось и летит наконечником ему в горло.

Врагу пришлось отскочить дальше, чтобы не попасть под острие. Только я специально держал копье ближе. Он думал, что я не достану. Хильда тоже думала…

— Как ты смее… агрх…

Моя ладонь перехватила древко почти за конец, и острие чиркнуло блестящей дугой через горло зверя. Кровь черной струей отметила движение копья и брызнула на склон.

— А… грр… агр… — упав на колени, враг еще пытался поднять меч, но я вогнал копье прямо под шлем.

Его тело еще пыталось что-то сделать, а я просто пнул его, скинув с наконечника. За Скорпионов, за Белых Волков!

— Это Пятнистая Рысь, — прозвучал голос за моим ухом, — Нулячий сын, что они творят?

Я оглянулся, Фолки стоял рядом. Он заметно берег больную ногу, но выглядел вполне боеспособным.

— Вторая кисточка, — усмехнулся зверь, глядя на труп.

— Кисточка?

— Ну, так они у себя называют ступени.

Я облегченно выдохнул. Поздно расслабляться — вторая ступень все еще серьезный противник для меня. Но мои способности заметно выросли.

— А Рыси враждовали со Скорпионами? — на всякий случай спросил я.

— Хуже.

— В смысле?

— Они дружили.

У меня пробежал холодок по спине, и я посмотрел на небо. Не отнимете ли дар за такое непотребство, а, Скорпионы?

— Когда друг бьет в спину, это хуже вражды, — с усмешкой добавил Фолки, — Скорпионы очень надеялись на Рысей.

С неба мне весело улыбались бледные звездочки, еле прибивающиеся через свет луны. За такого противника дар не отнимут, а скорее еще добавят.

Меня хлопнули по плечу.

— Уходить надо…

— Может, лук забрать, мастер зверь?

— Спика, первушья твоя башка. Здесь труп Рыси, а у нас его лук?

Слова прозвучали с такой интонацией, что я почувствовал себя глупо.

— Еще записку оставь… — проворчал он.

Он вытащил из-за пазухи баночку, откупорил, и брызнул на труп порошком. Как я помнил, в подземелье он говорил, что так они быстрее исчезают.

Пока я стоял и глазел на труп, Фолки припустил дальше по оврагу, заметно прихрамывая. Я кинулся следом и быстро догнал его. Зверь теперь не мог задавать высокий темп, и я двигался даже расслабленно.

Когда мы вскарабкались по тропе на другую сторону, мы оказались на опушке молодого леса. Луна игриво пробивалась сквозь прозрачную листву.

— Деревня с Хильдой недалеко. Там наше большое ристалище, где Лунный Свет обучается ратному делу.

— Ратному?

— Каждый клан Серых Волков должен быть готов уйти на войну, — строго сказал Фолки, — Никто не знает, что будет завтра.

Здесь тоже обнаружилась тропа. Лес был молодым, с тонкими стволами. Днем он наверняка далеко просматривался, но ночью даже при свете луны под кронами царил мрак.

Несколько минут мы бежали по мрачному лесу. Хлестали по лицу ветки, плечи задевали о растущие по краям кустарники.

Мы даже заметили огоньки домов впереди, когда на нас напали.

— Искры, — успел сказать я.

И вправду, опасности я не почуял, но заметил, что тропу пересекал поток едва заметных искр.

— Срань звериная, — выругался Фолки, когда три тени метнулись из кустов.

Он схватился с одним, остальные двое кинулись на меня. Вот тут мне действительно пришлось несладко.

Копье закружилось перед мной блестящим веером, не подпуская их к себе. Я рвал жилы, но снизить темп не мог — враги слишком сильны. Они отогнали меня от Фолки за считанные секунды на десяток шагов.

Острие копья пару раз звякнуло о подставленные клинки, и противники не стали тратить времени. Один из них полез за пояс.

Послышался крик, я увидел, как Фолки упал. Третий противник стоял над ним, протирая кинжал об одежду.

Я хотел пробиться вперед, но левое ухо закричало о том, что сейчас будет боль, и я дернул головой. Свистнула блестящая смерть. Моя рука двинула копьем, и в древке вырос второй метательный нож.

Тени метнулись ко мне, и снова отогнали назад.

— Ловкая первота, — послышался шепот, — Откуда он?

— Заходи слева, — сказал второй, — Живым возьмем, мастер разберется.

Помощник Хильды не двигался, а третий зверь перешагнул через него и спокойно направился к напарникам.

Я метался взглядом от одного к другому. Они сошли с тропы и стали расходиться в стороны, мелькая за стволами. В лесном мраке казалось, что тени исчезают за деревьями и появляются уже через пару шагов.

В возникшей паузе я глянул их меры. И ничего не увидел, словно нет их в столбе духа… Мое сердце забилось как бешеное. Я попробовал кинуть земное зрение, но оно сбоило, и на попытки расширить радиус голова ответила болью.

Третий противник подошел по тропе, остальные двое чудились за деревьями.

— Положишь копье, и просто потеряешь сознание, — сказал подошедший, — Не положишь — запомнишь каждый удар.

— Пошел ты, говно звериное, — прошипел я, перехватывая копье.

Зверь не стал возмущаться.

Жилы напряглись, тело готовилось принять последний бой. В мыслях заструились картинки незнакомых приемов, дар Скорпионов пытался влить в меня за эти секунды море информации.

Я сморгнул и тряхнул головой. Не сейчас.

— А-а-а!!! — заорал один из зверей за деревьями, его крик резко оборвался.

Тот, что на тропе, метнулся на помощь к напарнику. Я резко обернулся — третий вылетел из-за ствола и прыгнул на меня. Блеснул клинок, летя мне в горло.

Я извернулся, пригибая колени, и проскользнул под зверем, выкинув копье ему в подбородок. Но тот чуть повернул голову, уйдя от удара, схватил мое оружие.

Непреодолимая сила вывернула копье, я только успел кувыркнуться, уходя от удара, как энергия дара покинула мое тело.

— О, как! А теперь — обычная первота, — удивленно сказал зверь, но тут же выгнулся, — А-а-а-гх…

Из его живота вырос изогнутый клинок, прокрутился в одну и другую сторону, а потом вышел через бок. Что-то с хлюпаньем повалилось на тропу, а зверь осел на колени, а потом бухнулся лицом прямо передо мной.

Полумрак леса не давал рассмотреть темный силуэт, стоящий на тропе. Невысокая меховая шапка, воротник, и странное пальто с подолом чуть ниже колен.

Незнакомец встряхнул меч. Короткий взмах изогнутого клинка, и кровь звездочками улетела в кусты.

— У тебя полминуты, чтобы добежать до хозяйки и сказать, что на ее зверя напали, — прозвучал голос.

Женский голос! Сильный, стальной, но женский.

Незнакомка чуть повернулась, открываясь свету, падающему между деревьев. Из-под шапки выглядывал пышный хвост, отливающий рыжиной. И это было не пальто, а какое-то подобие японских доспехов, усиленное кожаными и железными вставками.

Девушка изящным движением сунула меч в ножны на поясе. Потом шаркнула носком, и я еле успел поймать копье, которое она пнула в мою сторону.

— Первота, ты не слышал?

Глава 7. Сила красоты

Я наконец очнулся, оторвав взгляд от таинственной незнакомки.

Появилась мысль посмотреть меру спасительницы, но тут же заблестел клинок возле моего горла. Секунду назад она стояла в нескольких шагах, а теперь совсем рядом. Даже с копьем в руках я не успел шелохнуться, а как она вытащила меч из ножен, я вообще не заметил.

— Время уходит, первуха.

Мысли заработали, как отбойный молоток. Это не враг. Надо бежать. Фолки лежит на тропе.

Ночной воздух принес звуки бегущих к нам зверей. Они где-то уже в лесу, на тропе.

Вскочив, я метнулся к Фолки. Помощник Хильды лежал без движения, и было непонятно, жив или нет. Не успел я склониться над ним, как в спину прилетел пинок. Я едва успел прыгнуть вперед, но удар все равно достал меня.

Я растянулся на тропе, но сразу взметнулся в боевую стойку.

— К хозяйке. На ее зверя напали Безликие. Быстро! — казалось, глаза из-под меховой шапки блеснули огнем, и что-то толкнуло меня в грудь.

От незримого удара я снова перекатился, а незнакомка склонилась над Фолки, потянувшись к шее. Я судорожно перехватил копье.

— Он жив, — шепнула она, — Но будет мертв, если не поспешишь.

Тут Фолки подал слабый голос:

— Беги… ты был… с хозяйкой… все время…

И я побежал. Огни поселения мелькали всего в нескольких десятках метров за деревьями.

Вот показалась деревня в несколько домов, окруженная с двух сторон лесом. Горел свет в некоторых окнах, пара уличных фонарей. За строениями угадывалось огромное поле.

Едва я выскочил с лесной тропы на открытое пространство, как пришлось уворачиваться от меча. Передо мной возник зверь — преградив путь, он протянул в мою сторону клинок.

Кожаный нагрудник, под ним серый легкий ватник. Шлем с серым подбоем, к нему прицеплен сзади хвост с белым кончиком. Внимательные глаза, на щеке белой краской волк, воющий на луну.

Я с облегчением понял, что воин был мне знаком. Это лицо мелькало на ристалище, где я тренировался со Скойлом.

— Кто таков?

За спиной зверя выросли еще тени. Заблестели копья, мечи, щиты — и вот передо мной уже несколько десятков воинов. Все из Лунного Света.

— Спика?!? — раздался удивленный голос.

— Госпожа, — радостно выдохнул я.

Хильда подлетела ко мне черной молнией. За ее спиной появился Скойл, и еще один зверь-маг в серой тунике.

— Что ты здесь делаешь? — она обеспокоенно посмотрела мне за спину, — Где Фолки?

— Госпожа, мы слышали звон, — подал голос зверь, остановивший меня.

— Фолки… ранен, — пытаясь отдышаться, сказал я, — Мы к вам… там засада… Безликие…

— Может, те самые, что следили за нами? — подал голос маг.

Хильда бросила испуганный взгляд на него, и у нее вырвалось:

— Фолки…

Она дернулась было, но я, схватив ее за руку, стиснул хватку, чуть не рванув на себя. Звери вокруг напряглись, а я поймал грозный взгляд ее черных глаз:

— Первуха, как смеешь?

— Я был все это время с вами, госпожа, — твердо сказал я, — Все. Это. Время.

Волчица сверлила меня глазами, и я почуял неприятные эманации вокруг моей головы. Она не умела читать мысли, но могла узнать общие эмоции. Я впустил ее в себя, не оказывая сопротивления, и приложил все усилия, стараясь разом открыть свои мысли. Попытался показать ей всю погоню.

Волчица едва не шарахнулась от моего натиска.

— Ясно, — Хильда округлила глаза, но в ее голосе прорезалась сталь, — Гарди, один отряд на помощь Фолки. Остальные, встречайте гостей.

— Гостей?

— Сейчас их будет много!

— А вы, госпожа?

— Я трахаться, — равнодушно сказала Волчица, и, железными тисками схватив меня за плечо, потащила к ближайшему дому, — За мной, примал.

Над селением повисла тишина. А потом…

Сказать, что поляна охнула, это соврать. Воины просто гаркнули в один голос удивленно, некоторые подались вперед. Кажется, еще чуть-чуть, и меня порубят на куски.

Волчица метнула назад взгляд, исполненный такой силы, что я почувствовал эту волну. Это решение госпожи, правой руки главы Лунного Света.

Звери отпрянули.

— Как…

— Что она сказала?

— Сраная первота, околдовал…

— Госпожа? — неуверенно протянул этот самый Гарди, — Но это же…

— Когда прибудет оракул, знайте, что я кувыркаюсь с ним, — ее палец ткнулся мне в грудь.

Волчица отпустила меня и кивком указала следовать за ней. Она пошла к дому, я некоторое время шел следом за ней. Она не оборачивалась — прямая гордая спина, от Хильды исходили эманации непонятной энергии. На крыльце дома Волчица резко остановилась, я чуть не влепился ей в спину.

Она рявкнула:

— Идиоты, там Фолки умирает!

Гарди махнул рукой — шесть воинов сорвались с места и побежали по тропе. Остальные так и стояли, удивленно глядя на нас.

Волчица же вдруг подалась вперед и, закинув руки мне на шею, припала губами к моим. Я впервые был… я… так близко… горячие губы… я открылся навстречу… Кажется, она тоже умела распалять огонь страсти.

Непроизвольно мои руки опустились сами собой на ее талию, отпущенное копье стукнуло и свалилось с крыльца. Хильда же похозяйничала языком у меня во рту, а потом, оторвавшись со смачным звуком, весело крикнула:

— Скажете, я развлекалась с первухой, — повторила она, толкнула дверь, сунула меня вперед и пихнула в спину, — Всю ночь!!!

Я чуть не влетел внутрь от сильного удара, а Хильда, проскользнув следом, закрыла дверь.

Внутри была обычная изба — стол, стул, полки со свечами, и большая кровать-лежак в углу, накрытая вязаным пледом. События последних секунд заставили меня уставиться на кровать. Как так получилось-то? Во мне все еще кипела кровь — я всего пару минут назад сражался за свою жизнь

— Откинь одеяло, первуха.

Я выполнил указание и обернулся — она стояла, развязывая тесемки кожаного корсета. Во взгляде воинская сталь, но точно не сексуальное влечение. Вот стукнули по полу ножны с маленьким кинжалом, через миг корсет и мягкий подклад скользнули вниз, и мне открылась…

— Чего уставился, Спика, раздевайся!

Я едва успел разглядеть округлости с темными сосками, как легкий удар в грудь выбил из меня воздух и откинул на кровать. Без копья я был намного слабее, и отлетел на тюфяк как… тюфяк. Лежак скрипнул, когда я свалился на него.

— Сраные кобели, — ругаясь, она сорвала завязки на поясе и мигом скинула кожаные штаны, — Посмотрим, что вы скажете!

Я привстал на локтях, вытаращив глаза, а Хильда приблизилась и с силой рванула с меня рубаху. Жалобно затрещала ткань.

Она запрыгнула ко мне на колени, и в ее руке блеснул кинжал. Я с ужасом сглотнул. Смерть в постели с такой красоткой… Но она только поддела шнурок на моих штанах, отбросила нож и, ударив меня в грудь, откинула на кровать. Я только успел промямлить:

— Штаны… госпожа…

Она, нависнув сверху, с яростью прошептала в ухо:

— Какие штаны, первуха ты драная? Быстро рассказывай.

Хильда накинула сверху одеяло, повернулась назад, и ее коса упала на лежак рядом с моей головой. Волчица прислушивалась к звукам с улицы — оттуда шел неясный шум, кто-то ругался. Кажется, в деревне появился кто-то еще.

Я понимал, что времени мало, но груди Хильды прямо перед глазами не давали мне сосредоточиться. Я чувствовал ее на себе — теплую, мягкую, дикий запах так и бил в ноздри. Ее волосы, кажется, пахли сеном.

Она стиснула мои плечи, ногти до крови впились мне в кожу, помогая очнуться.

— Докладывай, примал!

Я шепотом затараторил:

— Мы залезли в особняк, нас чуть не поймали, я в подвале подслушал разговор, там был Коли и Ульвар. Печать спрятана в жиле аурита рядом с деревней Белых. Сработала ловушка, пол-особняка развалилось, а Рульф теперь ищет стихийника земли. За нами гнались его звери.

— Ясно. Тебя видели?

— Все, кто видел, мертвы.

— Почему Рульф думает на тебя?

— Ловушка была на стихийника земли.

Хильда не стала удивляться, проявляя удивительное хладнокровие. Она чуть приподнялась и томно изогнулась, и ее острые ногти поехали по моей груди, царапая кожу и оставляя четкие красные следы. Я зашипел от боли, а она сладко пропела:

— Ух-х, первуха драная…

Ее глаза жадно заблестели, и Хильда вдруг прижалась и припала к моим губам. Поцелуй был жарким, она явно получала удовольствие. Мои руки огладили ее спину, пошли вниз…

С улицы раздалась уже громкая ругань, какие-то звери ужасно сильно орали друг на друга. Волчица, зарычав, оторвалась от меня и встала, опять подарив моим глазам всю свою наготу. Одеяло соскользнуло на пол.

— Понятно, никто врываться не будет, — проворчала она, — Все самой делать.

«Дикая!» — стучалась мысль у меня голове, я не сводил с нее глаз.

— Мы развлекались всю ночь, — шепнула она, — Представляй меня все время, маг полезет в голову.

Усмехнувшись, Волчица глянула на мои штаны, потом изящно подхватила с пола вязаный плед и, накрывшись, уверенным шагом пошла к двери. Я едва сдержался, чтобы не завыть от досады — мгновение назад я удивлялся, как все так повернулось, а теперь было даже обидно. С удивлением для себя я понял, что неравнодушен к ней.

Скрипнула дверь, в дом влетели разговоры с улицы.

— Где ее примал?!?

— Не могу сказать!

Тут же воздух расколол крик Хильды:

— Какого нуля тут происходит?!? Мастер Регин, я требую объяснений!

Ругань на улице резко прекратилась.

— Дикая… — послышались удивленные голоса.

Волчица будто специально запахнула плед на долю секунды позже, прежде чем открыла дверь. С улицы донесся слаженный вздох, а потом повисла тишина. Хильда стояла в проеме, прикрывшись пледом, и незаметно высунула руку сбоку, пальцем делая мне знак подойти.

Я осторожно встал с кровати, придерживая штаны с разрезанным шнурком.

— Хильда, третий коготь, глава Совета объявил твоего прима… — и говорящий заткнулся, едва я показался за спиной хозяйки.

На улице стояли воины Лунного Света, ощетинившиеся мечами и копьями, они защищали подходы к крыльцу. Перед ними стояло едва ли меньше зверей, а говорившим был маг в серой тунике. Видимо, тот самый Регин.

Он только-только поднял лист пергамента, чтобы зачитать какой-то указ. Кажется, я видел этого зверя во дворе крепости, когда проходил посвящение.

Десятки пар глаз сразу оценили ситуацию. Я ясно представил ту картину, что они видят: на крыльце Хильда, прикрытая одним пледом, и полуголый примал за ее спиной, с такими характерными ссадинами у него на плече и груди. Не надо много ума, чтобы понять, чем занимались эти двое.

Я оббежал глазами всю толпу, у меня гулко забилось сердце — Фолки я не видел.

— Как это понимать? — растерянно произнес маг, опустив руки.

— Я же говорил, господин оракул, — послышался недовольный голос Гарди, воина Хильды, — Не могу сказать, где госпожа.

— Теперь-то ясно, почему не мог, — усмехнулся кто-то.

Над толпой послышались шепотки, разговоры, смешки. Раздался громкий хохот, кажется, это ржал Дарем, тот отмороженный зверь из клана Воющая Глотка. Эти с радостью бросились ловить ненавистного примала по первому зову.

— А-ха-ха! Видит Небо, я знал, что она гоняет прималов не только по ристалищу!

Ему вторили множество воинов, хохот прокатился над деревней, а звери Лунного Света только растерянно оглядывались на Волчицу.

Я почуял, как кто-то пытается влезть мне в голову. Кажется, этот маг только притворялся растерянным. Мне нельзя было сопротивляться, и я сразу же включил в голове яркую картинку с голой Волчицей, воспоминания о поцелуях, боль от царапин. К счастью, все ощущения так и горели еще на самой коже, и усилий особых не потребовалось. Я сам бы с удовольствием вернулся на пару минут назад.

— Мастер Рульф перешел все границы! — и Хильда в ярости так захлопнула дверь, что с той стороны послышался жалобный скрип косяка.

Из моей головы сразу же исчезли липкие щупальца — кажется, маг сам увлекся разглядыванием моих эмоций, и его так некрасиво оборвали.

Не обращая на меня внимания, Волчица пролетела в середину комнаты и, скинув плед, мигом натянула штаны, потом подхватила корсет. Через миг она повернулась спиной:

— Чего встал, примал? Затяни.

Я, едва удерживая штаны, подскочил и стал затягивать завязки.

— Госпожа, для чего все это? — я тяжело дышал, меня давили непонятные эмоции.

Все эти интриги, я никак не мог разобраться.

— Первушья твоя башка, — Хильда повернулась, — Рульфа весь город на смех поднимет, если он надумает судить тебя.

Для меня стало неожиданностью, что она хищно улыбается. Кажется, ей было совершенно наплевать, что о ней подумает вся эта толпа. Думаю, ей было важнее, что о ней думают ее воины.

— Но в особняке же… — растерянно начал я.

— Там был стихийник земли. Их что, так мало в Вольфграде? Совет хотел под шумок избавиться от тебя, а теперь весь город будет обсуждать только это, — она кивком указала на кровать, — Против слухов Совет ничего не сделает, нас видело слишком много зверей.

— А твоя репутация? — спросил я.

Хильда повела бровью:

— Радует, что моего примала это заботит, — она усмехнулась, — Переживу.

Тряхнув головой, она мягко отстранила меня и пошла на выход. У двери она повернулась и сказала:

— Молодец, Спика. А теперь стой на виду и молчи, ради Неба.

И она вышла, оставив дверь открытой, я услышал, как она сбежала по ступенькам. Ее встретил взрыв хохота.

— Дикая, волчица драная, не накаталась еще?

Хильда сразу срезала нахала:

— Ты, Дарем, заткнулся бы. Сам только первушек обсасываешь, зверицы не по зубам давно, шавка беззубая!

— Ах ты нулячья су…

Что он хотел сказать, я не услышал. Раздался звон мечей, удары, послышались вскрики.

— За Лунный Свет!

— Воющая Глотка!

— Стоять!!! Стой, зверье пустое!

— Уберите мечи!

— Именем Совета!

— А-а-а!!!

Я подошел к двери и выглянул из-за косяка. Руки пытались что-то придумать с обрезанным шнурком, но концы были слишком короткие, и не хотели связываться.

Во дворе уже сидел на коленях Гарди, прикрывая окровавленное плечо, а разъяренного Дарема оттаскивали его воины. Перед ними стоял тот маг Регин, рядом валялся его листок с указом. Кажется, он явно перепугался, что все так получилось.

— Вот так Совет следит за законом, когда Альфы нет?!? — Волчица перешла на визг, — Ты, Регин, за это будешь отвечать?

— Я лишь исполнял повеление…

Хильда в этот момент подошла и положила ладонь на голову раненому Гарди:

— Приказ был напасть на Лунный Свет? Нашему клан потерял доверие Альфы?

— Нет, Хильда, ты же знаешь! — Регин беспомощно замотал головой, а потом озлобленно повернулся на Дарема.

— Совет привел к нам на большое ристалище воинов Воющей Глотки и напал на Лунный Свет, — спокойно сказала Хильда, — Мастер Рульф ясно показал свою позицию.

— Нет, Хильда, третий коготь, — маг сорвался на крик, — Совет хранит нейтралитет и наказывает только преступников.

Хильда захохотала:

— Глава Совета пылает ко мне любовью и готов убить любого, кто ляжет со мной? — она ткнула пальцем в меня, стоящего в тени дверного проема, — В этом обвиняется примал Лунного Света?

Маг хватал воздух ртом, он явно не был готов к такому удару судьбы. Его глаза так и метались. Дарем, недовольно сопящий вдали, все время ловил его озлобленные взгляды — воин явно подвел оракула своей вспыльчивостью.

— Сколько кобелей в Вольфграде топчут своих служанок? — Хильда окинула толпу взглядом, — Всех первушек теперь судить?

— Дело не в этом, Дикая. Сегодня ночью в дом клана Полуночная Тень влезли… — начал было маг, но осекся.

Воины Лунного Света непонимающе смотрели на него, и, бегая глазами по их лицам, Регин понял, что продолжать будет глупо. Для всех тут появление зверей во главе с оракулом было простым произволом.

— Спать с прималом — преступление, Регин? — еще раз спокойно спросила Хильда.

— Нет, госпожа третий коготь, — недовольно ответил маг, сделав акцент на слове «третий». Он явно был выше ступенью.

— Лунный Свет заявит о твоем произволе Альфе.

— Моем? — Регин снова растерялся.

— Воющая глотка напал на Лунный Свет с твоего попустительства.

Повисла тишина. Воины сверлили друг друга взглядами, а затем вдруг Регин вскинул руки.

— Мы уходим. Лунный Свет вправе предъявить возмущение Альфе, — и он, развернувшись, шагнул в толпу зверей.

Через миг поляна перед домом опустела наполовину, звери скрылись за деревьями.

Я выскочил на крыльцо и подхватил свое копье. На мне сразу скрестились взгляды десятков воинов, и я бы не назвал их дружелюбными. Это сколько же воинов тут влюблено в Хильду?

— Сраная первота, — прошипел Гарди, глядя на меня.

Волчица отвесила затрещину раненому воину, и тот вскрикнул.

— Думай, что говоришь, зверье пустое. Ничего не было, — огрызнулась Хильда, — Или ты тоже можешь сделать зверицу счастливой за полминуты?

Гарди вскинул на нее удивленный взгляд, а звери вокруг захихикали. Обстановка явно разрядилась. Взгляды потеплели, кажется, все стали догадываться, зачем был весь этот спектакль.

Некоторые с легкой завистью смотрели в мою сторону. Еще бы, я видел такое, что некоторые всю жизнь мечтают одним глазком подглядеть.

— Фолки? — обеспокоенно спросил я, крутя головой.

Гарди поднял взгляд на Хильду:

— Госпожа, отряд не нашел ни Фолки, ни Безликих.

Я сорвался с места, полетев на тропу, но Хильда сбила меня на землю одним ударом. Перекатившись, я вскинулся в боевую стойку.

— Вон твой Фолки, — улыбаясь, Волчица указала пальцем мне за спину.

Ее помощник вышел из леса совсем с другой стороны. Он шел к нам, прижимая руку к боку. К счастью, я не увидел крови за ним, да и Фолки держался вполне бодро. Он явно не собирался помирать.

Дойдя до той избы, где я с Хильдой провел незабываемую минуту, он прислонился к углу, а потом и вовсе присел на выступающий венец.

Я с облегчением выдохнул и направился к нему.

— Гарди, выставить охрану вокруг деревни, — приказала Волчица и тоже пошла к Фолки.

— Зверье твое пустое, как? — вырвалось у меня, едва я подошел.

— Дерзкая первота, — устало выдохнув, бросил зверь.

— Вот именно, как? — это спросила уже Хильда.

— Я же вижу варианты, госпожа, — усмехнулся Фолки, — Разве трудно повернуться так, чтобы нож не задел сердце?

— Против Безликих это навряд ли помогло бы…

— Мне запечатали рану, — откинув голову, выдохнул зверь, — Там была Лисица, госпожа.

— Твою-то мать! — Хильда округлила глаза и покосилась на меня.

Я понял, что это что-то явно из ряда вон выходящее. Кто такие эти Лисицы, и чем они известны, я вообще не знал.

— Прецептор следит за землями Серых Волков, и нам лучше достать печать Кабанов. Иначе пострадает весь Вольфград, — закончил Фолки, — Тут не только под Альфу копают, приор — тоже цель заговорщиков.

Повисла тишина, Хильда обдумывала услышанное. Повернувшись, я наконец сказал:

— Госпожа, мне придется отправиться в деревню Белых. Я один знаю, где печать.

— Великий приор может приехать уже сегодня, — глядя на ночное небо, сказал Фолки.

На горизонте темнота слегка посветлела, в нее чуть брызнули розовой краской. Близился рассвет.

Глава 8. Всего лишь нужно успеть

Мы так и стояли втроем на углу избы. Фолки глазел на светлеющее небо, я на него, а Волчица не сводила с меня глаз.

— Спика, — сказала она, нервно оглянувшись на воинов, громко разговаривающих у крыльца, — Для чего все это было, если ты один отправишься. Думаешь, они прекратят попытки?

— Я мог бы отправиться с ним, — усмехнулся Фолки.

Боль причинила ему муки, и он тихо охнул, прижав руку к боку.

— Лекарь в Вольфграде, ты же знаешь, — Хильда нахмурилась, рассматривая помощника.

— Тут и Дьярви бы справился с самым простым заклинанием, — Фолки скривился, — Рана не смертельная, дух не выйдет.

Когда он сказал про заклинание, это напомнило мне кое о чем важном.

— А Дьярви — это кто? — спросил я.

— Первуха, — поморщилась Хильда, — Мы все же звери, не забывай.

— Да, госпожа зверь, — ответил я, подарив многозначительный взгляд, — Этого я никогда не забуду.

Мои глаза явно намекали Хильде, что они хорошо помнят, как она выглядит без одежды. Волчица приподняла бровь — флирт с первушником у нее явно был впервые, и она даже не знала, как реагировать.

Удивленный взгляд Фолки бегал между нами — зверь понимал, что пропустил что-то интересное.

— Это один из магов нашего клана, — ответил Фолки, когда молчание затянулось.

Он, видимо, привык, что я всегда спрашиваю по делу. Услышав ответ, я с облегчением понял, что Дьярви — не оракул.

— Там, в подвале, — тихо сказал я, оглянувшись назад, — Коли знал, что Лунный Свет спрашивал про «слово» Кабанов. Как думаете, откуда?

— Вот же зараза, — прошипел Фолки.

— Ах, он дрянь! — ахнула Хильда, — Хрен ему, а не поддержка клана… Крыса облезлая.

Я понял, что Хильда с Фолки догадались, кто мог слить информацию.

— То есть, Дьярви… — решил я уточнить, — просто маг?

Фолки тихо засмеялся, но скривился от боли.

— Дьярви не оракул, если ты об этом, — сказал он мне, — Но зато мы теперь знаем, что нашему оракулу веры нет.

— Хакон будет в ярости, когда узнает, — покачала головой Волчица, — Теперь ясно, почему Рульф подозревает тебя.

— А что за оракулы вообще? — спросил я, — Кто они такие?

Пришло время немного подправить мою систему координат. До этого мне казалось, что все звери, которые носят длинные хламиды — маги.

Волчица и Фолки переглянулись. Судя по их реакции, мой вопрос был совсем уж наивным и детским.

— Спика, ты не перестаешь удивлять, — покачала головой Хильда.

Фолки хотел мне ответить, но Хильда подняла руку, затыкая ему рот, и сказала сама:

— У любого зверя есть личный путь. Воин, маг, жрец — это лишь некоторые из известных путей. Они размыты, и воин вполне может владеть простой магией, или маг может, подобно жрецу, подлатать раненого, — она выразительно покосилась на Фолки, и тот хмыкнул, — Оракул — это тот, кто говорит с Небом, слышит его веление.

— Они же и возглавляют Совет? — спросил я.

— Старик Рульф, главный оракул Вольфграда, возглавляет Совет Стай, — Хильда усмехнулась, будто сама не верила в это, — В целом же оракулы следят за соблюдением законов Неба и сообщают о его решениях.

— Совет — пешка в руках оракулов. Создан, чтобы Волки думали, что могут что-то решать, — проворчал Фолки, — Любое решение Совета может отклонить приор или сам Рульф.

Я кивнул, теперь мне многое стало ясно.

— Да не любое, — поморщилась Хильда, — Рульф не пойдет против Неба, как и приор, ты же знаешь. Фолки, не нагнетай, сейчас тебя подлечим.

Ее помощник небрежно отмахнулся:

— Ага, расскажи мне про Небо, госпожа.

Хильда махнула рукой тому самому магу Дьярви, которого я здесь увидел впервые, когда прибежал в деревню. Он уже осмотрел раненого воина по имени Гарди, и направился к нам.

Сумерки посветлели, и я теперь смог его рассмотреть получше. Молодой маг был с короткими русыми волосами, усатый, с легкой бородкой. Длинная серая хламида у него была украшена белой вышивкой воющего на луну волка. Сверху накинута безрукавка с плотными кожаными вставками.

— Что тут? — маг склонился над Фолки, — О, тебе закрыли рану порошком тамуса. Очень редкое растение, я всего один раз видел такое.

Эти слова подстегнули мою память. Кажется, в Проклятых Горах, когда горянка Кара помогала сбежать от мастера Жени, она мазала мне сломанную ногу соком тамуса. Обильно так мазала, совсем не экономила. Он причинил мне такую дикую боль, что его название просто вросло мне в мозг.

А неплохо расположились те нули в горах. И каракоз у них есть, и тамус. А тут звери об этом только слыхали.

— Рана не смертельная, а это главное, — сказал Дьярви и приложил ладонь, — Потерпи, сейчас будет больно.

Хильда протянула Фолки свой нож, и тот прикусил рукоять. Маг прикрыл глаза и сказал:

— Салюс!

Чуть вспыхнуло под ладонью, и Фолки замычал. Но потом просто поморщился и вернул нож Волчице.

— Я бы еще посоветовал полежать, отдохнуть, — вздохнул маг, глядя, как зверь быстро встал и потянулся, проверяя свои ощущения, — Хотя бы полдня.

— Ага, уже бегу.

Хильда тронула мага за плечо и кивнула на меня:

— А с прималом все в порядке?

Я сразу поднял руки:

— Со мной все нормально. Здоров, как бык.

— Еще бы, — усмехнулся Дьярви, — В избе-то получил порцию здоровья.

— Зверье пустое! — огрызнулась Хильда, — Ничего не было.

Фолки заинтересованно завертел головой:

— А чего не было-то, может кто сказать?

Маг таинственно улыбнулся — «О-о-о!» — и, отмахнувшись, пошел к остальным воинам. Те громко смеялись, что-то обсуждая, и Фолки ревниво посмотрел в ту сторону — ему дико захотелось разузнать о последних событиях.

— Я не хочу тобой рисковать, Спика, — серьезно сказала Волчица, — Когда у меня еще будет такой примал?

— Ты же знаешь, госпожа, — тихо сказал я, — Я не буду с тобой вечно.

Волчица прикусила губу. Она помнила всплеск моего характера там, в подземелье, где закован старейшина Скорпионов.

Не скажу, что я приручил ее, но наши отношения явно вышли на другой уровень. Помнится, всего пару дней назад она бы врезала мне в живот, решив, что разговор закончен.

Но сейчас она, вздохнув, только сказала:

— Я не могу без веления Хакона снарядить войско. Да и слишком большой отряд привлечет внимание, за деревней наверняка оставили слежку.

— Чем меньше зверей знает, тем лучше, — добавил помощник.

Хильда покачала головой:

— Уже не важно, если наш клан найдет ауритовую жилу. Поэтому, как только доберусь до Хакона, я выдвину войско вслед за вами.

— Ясно. Тут наклевывается большой скандал.

— Очень большой. Фолки, возьмешь близнецов, отправляетесь сейчас же.

— Близнецов?

— Они тебе в рот смотрят, Фолки, и меня так не слушаются, как тебя, — кивнула Хильда, — И ты их неплохо обучил.

— Это опасно, — покачал головой зверь, — Я бы не хотел… Они мне как дети.

— Кому ты так доверяешь, как им?

— Тебе, госпожа, — прямо ответил Фолки.

— Зверье твое пустое, ты же знаешь, — недовольно проворчала Хильда, — Едет великий приор, я правая рука главы клана…

— Да, все эти церемонии. Ты же всегда ненавидела их, госпожа.

— И сейчас ненавижу.

Они замолчали. Пока мы разговаривали, на горизонте уже заметно рассвело. Розовая краска доставала уже до середины неба, и лунный свет уже перестал все серебрить вокруг. Яркий ночью, сейчас диск луны скромно уступал просыпающемуся солнцу.

— Я сомневаюсь, — честно сказала Хильда, глядя мне в глаза, — Стоит ли оно все того? Я понимаю твои чувства, Спика, но моя прабабушка — это далекое прошлое. Я горю желанием узнать правду, но рисковать кланом…

Я понимал сомнения Волчицы. Вот только Рычок умер у меня на руках совсем недавно, и его месть жгла мои плечи еще раскаленным клеймом. Сначала отплатить за Белых, а потом мне еще искать тварь, что подослала того ангела. Никто не уйдет от расплаты., хоть ангел, хоть демон.

Хильда поняла по моим глазам, что не отговорит, а приказом портить отношения не хотела. Вот только моя последняя мысль о демонах всколыхнула в памяти то, что могло помочь Волчице принять правильное решение.

— У Грэя в особняке было копье, — спокойно сказал я.

— Уверена, у него их много.

— Копье Белой Волчицы, Хильда, — кивнул Фолки, щелкнув пальцем, — Молодец, первуха! Оно у Грэя в трофейной комнате, госпожа.

Хильда изменилась в лице. Она побледнела, а в контрасте с ее черными волосами это казалось особенно заметно. Волчица метнула взгляд на помощника, потом на меня.

Почуяв затылком коготки ее дара, я впустил Волчицу в голову, старательно вспоминая прошлое. Вот я стою и смотрю на изящное копье с шерстяной кисточкой у наконечника, прижатое щитом. На щите выбита морда волка, некогда покрашенная белым…

— Дерьмо нулячье! — выдохнула Хильда и уставилась невидящим взглядом перед собой, — Не может быть.

— Именно так, госпожа, — усмехнулся Фолки, — Именно так.

— Поешьте и отправляйтесь, — со сталью в голосе произнесла Волчица.

Ее глаза похолодели, от нее повеяло той самой Дикой, к которой боялись подойти матерые воины, у кого были хоть крохи ума. Кивнув нам, она повернулась и пошла в сторону своих воинов.

Те заметили ее взгляд, и разговоры сразу же прекратились.

* * *

Близнецы, хоть и были похожи, довольно сильно отличались друг от друга. Я даже не понял, почему их так звали. Ну, двойняшки еще куда ни шло. Единственное, было заметно, что они сильно косили под своего учителя.

Невысокие, с длинными волосами, связанными в хвост на затылке. У одного волосы рыжеватые, у другого — светло-русые. Они так же носили темные куртки с капюшонами и кинжалы на поясе. Правда, у рыжего на плече еще висел боевой лук, а у русоволосого позади выглядывала пара коротких топоров.

Хильда как-то потребовала от помощника, чтобы тот подготовил себе возможную замену и обучил их своим навыкам. Чтобы доверять и иметь полную власть над учениками, Фолки выбрал двоих волчат, так сказать, из низов.

Он нашел их в трущобах Вольфграда. Сильных Волков у близнецов в роду не было, отец погиб на восточной войне, а мать была из другого племени — из стаи Хорьков.

В брачных законах Инфериора я так и не разобрался, но их мать каким-то образом была выкуплена обратно в свою стаю, а детей она забрать не имела права. Вот и получилось, что и без матери остались, и самим Серым до них дела не было. Кровью не вышли.

Волчата росли и выживали как могли, не особо заботясь соблюдением законов, и, если бы Фолки не забрал их в Лунный Свет, то их ждало бы рекрутство на войну. Вернувшись оттуда, они могли бы начать настоящую воинскую карьеру в кланах или дружине самого Альфы. Но с войны редко возвращались, и все это знали.

Поэтому они и вправду смотрели на Фолки, как… как на отца. На вид им было лет двадцать, может, чуть больше. Я сам был такой, когда вернулся со службы и пошел в учебку постигать науку телохранителя.

Вокруг было уже достаточно светло, ночь отступила. Солнце уже показалось из-за горизонта.

Мы сидели на краю большого ристалища, за одним из домов. На самом ристалище тренировались звери Лунного Света, мы слышали звон железа, громкий смех и крепкую ругань. Нас воины не видели — угол избы скрывал наше маленькой собрание.

Я рассматривал близнецов, определяя их меру. Вторые когти, с четким личным путем. Значит, должны хорошо владеть оружием.

— Это Варг и Арне. А это Спика, примал нашего клана, — коротко представил нас помощник, потом кивнул в мою сторону, — Этот первушник может забывать слова «мастер» и «господин», и ему это позволено.

— Да нам все равно, — коротко кивнул рыжий, — Да, Арне?

Светленький кивнул:

— Точно, Варг. Первушники нас кормили больше, чем звери.

— Ну, вот и отлично, — улыбнулся Фолки, — Чтобы проблем не было.

— Приятно познакомиться, господа звери, — кивнул я.

Те коротко тряхнули головами.

— Задача — уйти отсюда незамеченными, — сказал Фолки, внимательно глядя на близнецов, — Свидетелей убираем, будь это хоть сам Альфа.

Близнецы чуть оттянули губы от удивления, но потом все же кивнули.

— Если меня убили, слушаться примала. Ясно?

Слаженный кивок.

— Вот и отлично. Все готовы?

Мы кивнули уже втроем.

Я успел облачиться в легкий доспех. Плотные штаны с сапогами, усиленные накладками, толстый кожаный нагрудник, не стесняющий движений. На куртке были нашиты пластины на руках и на плечах. Давно я не чувствовал себя таким защищенным. Рядом лежало копье, без которого я себя уже не представлял.

На нагруднике белой краской был изображен скалящийся волк. Это немного грело душу.

— Двинулись, — сказал Фолки.

Встав, мы направились в сторону леса, стараясь не попадаться на глаза воинам, тренирующимся на ристалище. Но не успел я выйти из-за дома, как меня оттянули в сторону.

— Он догонит, — коротко отрезала Хильда в ответ на взгляд Фолки, — Вас там Дьярви ждет.

Помощник, кивнув, пошел дальше с Волчатами, а Хильда положила мне руку на плечо и сказала:

— Примал, я приказываю тебе выжить. Ясно?

— Да, госпожа, — кивнул я.

Нас не было видно с ристалища, и Хильда чуть прижалась, уткнувшись лбом мне в лоб. Потом вытянула за шнурок мой талисман с прядью Рычка и прижала его к щеке.

— Я прабабушку помню совсем плохо, я ж совсем маленькая была. Помню только, как она держала меня на руках. Но сегодня, когда… — она замялась, — Вот дерьмо нулячье!

— Я все понимаю, госпожа.

— Да ни хрена ты не понимаешь, первота драная! Когда я прижалась к тебе там, ощущения из прошлого были. Ты какой-то другой, Спика… Марк. Родной как будто.

Я хмыкнул. Ну ничего себе признание, даже непонятно, как реагировать. Я видел разную Хильду, и сейчас, кажется, увидел еще одну. Не Дикую, а домашнюю какую-то…

— Вот почем ты не зверь, а? Все было бы гораздо проще.

Она не дала мне ничего сказать, приложив палец к губам. Достав нож, она отсекла тонкую черную прядь со своей косы и мотнула вокруг талисмана. Теперь на белой скрутке появились темные полоски.

— Закрепишь потом получше, — она сунула талисман обратно под мой нагрудник и больно стиснула мне руку, — Иди давай, Дьярви проводит вас по лесу. Он повесит тишину.

Я бросил взгляд в сторону. Нас не было видно, и я, обхватив ее за талию, прижал к себе и поцеловал. Давно хотел сделать это сам.

Она позволила длиться этому ровно три секунды, а потом легкий удар под дых оттолкнул меня к стене.

— Примал, двигайся давай, — сказала Хильда напоследок и, стараясь не смотреть мне в глаза, отвернулась и пошла в сторону ристалища. Мы оба понимали, что у нас ничего не получится.

Стараясь не думать ни о чем, я сорвался с места и побежал в лес. Спины Фолки и близнецов уже скрылись в зарослях.

Над деревьями поднимались голубые искорки, я едва их замечал. Возможно, это и есть та «тишина», которую повесил Дьярви.

* * *

Это сраный помощник Хильды будто и не был ранен всего полчаса назад. Он задал бешеный темп, а близнецы только и рады были погоняться друг с другом.

Даже с копьем я едва поспевал за ними, и Фолки иногда все же снижал скорость, позволяя мне передохнуть. Но только немного.

Мы давно выбежали из того молодого леса, и бежали по холмам, стараясь держаться низин.

— За нами гонятся, да, Варг? — вдруг сказал русоволосый Арне.

— Точно, Арне.

Фолки спросил:

— Далеко?

— Если остановимся, они за четверть часа догонят. Точно, Арне?

— Правда, Варг.

Я с недоумением слушал их разговоры, и Фолки, заметив мой взгляд, сказал:

— Небо одарило близнецов настоящим талантом.

— В трущобах, если не знаешь, что тебя преследуют, долго не проживешь.

— Много их? — спросил Фолки.

— Знать не можем, — пожал плечами рыжий Варг, — Да, Арне?

— Не знаю, Варг. Мне кажется, зверей десять точно.

— Разве это много? — весело бросил Арне, и близнецы расхохотались.

Я в недоумении глянул на Фолки, и тот пожал плечами:

— Привыкай к их юмору, примал, — сказал он и указал вперед. Там виднелись горы и темное пятно леса, — Пройдем краем через Лес Правды и уйдем в ельники.

Краем глаза я заметил, что зверь так и прижимал руку к боку, недовольно морщась. Кажется, кто-то немного недоговаривал.

— Все нормально? — спросил я.

Фолки отмахнулся:

— О другом думай, примал. Приор приедет сегодня, и уже к вечеру может состояться суд.

Глава 9. Чужой запах

Впереди показалась зеленая стена Леса Правды, за ней виднелись те самые горы, которые я наблюдал еще из Вольфграда. Фолки рассказал, что звери называют их Древними. Ну, по сравнению с Проклятыми они казались совсем невысокими, и, видимо, действительно были намного древнее.

Почти час прошел, как мы покинули большое ристалище Лунного Света. Даже с копьем в руках мое тело начало сдавать от такого темпа, и Фолки чуть снизил скорость, поравнявшись со мной:

— Когда войдем в лес, — тихо сказал он, — Близнецы поведут погоню за собой, а мы переждем на Перевале.

— А? — вырвалось у меня, я попытался собрать мысли в кучу.

До этого я думал только, где взять силы для каждого следующего шага. А тут зверь неожиданно начал со мной разговор. К счастью, Небо оценило мой сегодняшний марафон, и сверху спустился маленький светлячок духа. Близнецы позади меня слаженно ахнули.

Я тряхнул головой, сознание чуть прояснилось. Фолки, усмехнувшись, продолжил:

— Новая дорога к Кабанам лежит в обход Древних Гор. Там же и поворот к Скорпионам.

— А зачем нам…

— Вот именно, незачем, — кивнул Фолки, — Мы вообще уйдем далеко в сторону, а потом свернем к Белым.

Я вспомнил, что Рычок рассказывал про те края. Кажется, по дороге от Белых Волков до Зеленых Скорпионов по любому окажется деревня Кабаньих Клыков.

— Там будут Кабаны? — спросил я.

— Так получается, что они в любом случае будут между нами и деревней Белых, — сказал Фолки.

— А обойти нельзя?

— Можно, так и сделаем, но сначала дорога все равно ведет к ним, — кивнул зверь, — Пока мы с тобой ждем на Перевале…

— Перевал? — близнецы услышали наш разговор и испуганно переглянулись, — Но, мастер…

— Да, — сказал Фолки и поднял руку, — Не обсуждается.

— Перевал плохой, — заспорил Варг, — Мы сможем запутать следы.

— Не надо через Перевал, мастер.

Я обеспокоенно посмотрел на них. Помнится, в Проклятые Горы тоже нельзя было соваться. Хотя, в принципе, попроси кто сейчас туда пойти, я бы еще подумал.

— А что за Перевал?

— Очень древний тракт через эти горы, — ответил Фолки, — Еще с тех времен, когда там была застава людей.

Это заявление прозвучало как гром среди ясного неба, и я открыл рот, хотел еще спросить, но зверь поднял руку.

— Потом объясню, Спика.

— Мастер, — снова начал Варг, — Не надо через Перевал.

— Зверье ваше пустое! — выругался Фолки, — Мы не пойдем через него, я еще не совсем мозги потерял. Когда вы уведете погоню, мы пойдем следом за вами. Так яснее?

Близнецы снова переглянулись и кивнули. Они явно успокоились.

— Как обогнем Древние Горы, так свернем в сторону, попробуем пройти через земли Хорьков.

— Хорьки хорошие, — кивнул русоволосый Арне, — Да, Варг?

— Точно, Арне.

Фолки усмехнулся, а я вспомнил, что у близнецов в стае Хорьков живет их мать. Похвально, что, несмотря на прошлое, они сохранили к ней теплые чувства.

Когда мы стали приближаться к высоким деревьям, а горы скрылись за их кронами, Фолки повернулся к близнецам, бегущим чуть позади меня:

— Арне, Варг. Возьмите с собой запах Спики, и уводите погоню за собой.

— Легко. Точно, Варг?

— Да, Арне. Проще простого.

— Мой запах? — я удивленно оглянулся.

Но Фолки только отмахнулся от меня, и продолжил:

— Потом, как дойдете до поворота к скорпам, разделитесь. Попробуете запутать их.

Близнецы кивнули, и рыжий ткнул другого кулаком в плечо.

— Я буду скучать, Арне.

— Как и я, Варг.

— Теперь в бой не вступать! — рыкнул Фолки, — Вы мне живыми нужны. Если вас убьют, я вас убью, ясно?

Братья весело закивали. Рыжий Варг снял с плеча лук и наивно спросил:

— А можно кого-нибудь ранить?

Арне захихикал, и вытащил из-за спины метательный топор.

— Вам весело, я смотрю? — проворчал Фолки, хмуря брови.

Братья сразу помрачнели, но я заметил, что в глазах их учителя промелькнула теплая искорка. Впрочем, Фолки все же сохранил серьезное выражение лица.

— Только запутать. Как только почуете опасность, уходите любыми способами. Обрывайте след, но живыми чтоб остались. Возвращайтесь в Вольфград, ясно?

— Конечно, мастер Фолки, — синхронно бросили звери.

— И чтоб без глупостей, — Фолки внимательно смотрел на них, — От вас только требуется увести погоню.

* * *

В лесу Варг и Арне подошли ко мне. Рыжий юнец вдруг распахнул объятия и обнял меня.

— Э-э-э… — только и сказал я, кряхтя от звериных тисков.

Я почуял, что с моим телом что-то происходит, но даже не знал, как описать эти ощущения. Такое чувство, что… что… будто мою душу радостно облизывает большая духовная собака.

— Теперь я пахну, как ты, первуха, — улыбнулся Варг, — Да, Арне?

— Точно, Варг. Только вот…

Русоволосый принюхался:

— Странно ты пахнешь, первуха, — он чуть сморщил нос, — Непонятно.

— Будем время тянуть? — проворчал Фолки, — Или первоту нюхать?

Арне тоже подошел ко мне и принялся зажимать в своих ручищах. Я ясно чуял какие-то эманации со своим телом, но они не несли никакой опасности.

Потом Фолки выхватил кинжал и, срезав у меня пару пучков волос, отдал их близнецам. Те посыпали ими свои шевелюры.

— Теперь, Спика, сливайся со стихией так сильно, как можешь, — сказал он, — Вперед, пошел.

Зверь толкнул меня, заставив залезть на дерево. Там мы прошли по длинной толстой ветке, перепрыгнули на другое, и спустились уже далеко от той полянки, где были до этого.

— Стихия, первуха, — проворчал Фолки, глядя назад, на своих учеников.

Пытаясь не потерять чувство земли, я представлял себя лесной почвой со всеми ее корешками, листьями, веточками, прошлогодним перегноем…

Я тоже оглянулся. Близнецы стояли в лесу, не сводя с нас глаз, но через несколько секунд накинули капюшоны и растаяли за стволами деревьев.

— Что они сделали со мной?

Фолки оглянулся, потом ответил:

— Как-нибудь расскажу тебе, как я их встретил. Там букет талантов, вот только родословной они не вышли.

Я открыл было рот, но зверь хлопнул меня по спине:

— Сливайся с землей, первота! Если учуют, нам конец…

Упрямо засопев, я сосредоточился на чувствах. Слияние, слияние…

К счастью, стихия земли полностью вернулась ко мне, и сканер отлично показывал лесную жизнь вокруг. Иногда луч земли замечал в стороне особо крупное животное, охочее до чужой меры, но Фолки уводил меня на безопасный маршрут быстрее, чем я реагировал.

А один раз я его толкнул, когда заметил впереди что-то, лучащееся искрами. Они летели в глаза, не давая рассмотреть источник. Большое животное явно сидело в засаде, а помощник Хильды никак не реагировал.

— Какого нуля? — Фолки возмутился, и я указал пальцем.

— Искры. Оттуда.

— Ясно, — зверь присмотрелся к зарослям и чуть округлил глаза, — Невероятно, так и не разглядишь ведь, если не знать, что он там.

Кто там был, Фолки так и не сказал, и повел меня стороной.

Я в этот момент подумал, что неплохой у нас тандем. Я чую опасность и вижу, когда кто-то закрывает нам «чутье». А Фолки видит варианты, и предчувствует опасность еще в зародыше. Да при этом у него еще отличные зрение и слух.

Вскоре деревья вокруг поредели, стали мельчать, а под ногами появились камни. Горы приближались.

* * *

— Не пойму, — прорычал Фолки, — Учуяли, что ли?

Я прислушался к своим ощущениям. Ровный фон опасности, как и всю дорогу. Хорошо хоть, никто не глушит чутье.

Солнце уже заметно поднялось над горизонтом, утро было в самом разгаре.

Мы поднимались в гору по широкому тракту, Лес Правды остался позади. По бокам возвышались покатые склоны, впереди дорога заворачивала, скрываясь за скалами. Идти было довольно удобно, кто-то явно хорошо в древности постарался над этой дорогой, пробив ее прямо через горы. Странно, что звери ей не пользуются.

— Правду говорят, проклят этот тракт, — проворчал Фолки, — Все тут не так.

— А что здесь произошло?

— Ну-у-у… — зверь с сомнением потер подбородок. Он явно не хотел говорить на эту тему, — Говорят, здесь произошло первое братоубийство человека.

Новость ошарашила меня, и у меня сразу зароилась куча вопросов в голове. Начиная от «ну и что?» и заканчивая «кто, и кого?»

Но зверь выразительно посмотрел на меня, покачал головой, а потом ткнул пальцем вперед, на дорогу. За поворотом на дороге лежало несколько огромных камней, прилепившись к боковой скале. Вероятно, они когда-то свалились сверху, да так и остались лежать, образуя баррикаду, закрывающую проход до середины.

— Здесь будем смотреть.

— На что?

Фолки в два прыжка оказался на валуне и показал пальцем за спину. Я обернулся.

Мы поднялись достаточно высоко, и отсюда отлично просматривался Лес Правды. Его вытянутый край глубоко врезался в холмистую степь, по которой мы бежали. Лес прилепился к горной гряде, уходящей вдаль, но через несколько километров снова начиналась степь. Кажется, там и горы заканчивались.

Я оглянулся — а если пройти по дороге чуть дальше, то скалы уже закроют этот вид.

— Отсюда видно Новую дорогу, — спокойно сказал Фолки, — Вон там она огибает Древние Горы.

Он смотрел и щурился, приложив ладонь козырьком, а другой рукой показывал мне.

— Не понял, — недоверчиво произнес я, тоже пытаясь что-нибудь рассмотреть.

Расстояние до конца горной гряды было огромным, и отсюда не то, что зверей… Отсюда я и дорогу-то не видел! Как он собрался высматривать там близнецов и погоню за ними?

— Ты что, видишь их?

— Еще нет, они из леса не выбежали, — сказал Фолки, — Ты лучше зайди за камень.

Я послушно спрятался за укрытие и стал щуриться, пытаясь хоть что-то рассмотреть. Зверь тоже спрыгнул вниз, и стал посматривать не только вдаль, но и вниз, на дорогу, по которой мы поднялись.

— Что-то не нравится мне, — поморщился Фолки через некоторое время, — Близнецы должны уже были выйти.

У меня обеспокоенно екнуло сердце. А ведь они такие молодые…

— А, вижу, бегут, — довольно произнес зверь, ткнув пальцем.

Я всмотрелся и недовольно сморщил нос. Красивый пейзаж, с такого расстояния горы и облака, как игрушечные. А пологие холмы степи казались рябью на воде.

Да он издевается! Никого я не видел. Тут и биноклем не пробьешь такое расстояние.

— Теперь подождать погоню, — задумчиво сказал Фолки, не сводя глаз с горизонта.

С легкой завистью я разглядывал панораму. От меня тут явно никакого толка. Только сидеть и ждать.

Мимо моего глаза проскользнула искорка. Или мне показалось? Я чуть приподнялся, выглянув из-за камня. Еще искорка, еще. Будто мошкара летела над дорогой, поднималась откуда-то снизу, из-за поворота…

Стало так спокойно, мне показалось, что это самое безопасное в мире место.

— Там кто-то есть, — шепнул я.

— Что?

— Кто-то глушит нам чутье, там, внизу.

— Дерьмо нулячье, — проворчал Фолки, выглянув, — Но как?

Я продолжал разглядывать участившиеся искорки, а зверь вдруг встрепенулся и всмотрелся в далекий пейзаж. Ткнув пальцем, он прошептал:

— Да, бегут, твари. Есть погоня. Раз, два… Семь зверей.

Тут ветер принес отголоски ругани из-за поворота:

— Зверье пустое!

Фолки побледнел, уставившись на меня, и приложил палец к губам. Мы прижались к камню, я сразу же стал представлять себя единым со стихией.

«Я — камень. Я — камень.»

Зверь рядом со мной тоже как-то врос в камень, неожиданно на его лицо будто тень опустилась. Едва я отводил глаза, как силуэт напарника размазывался. Видимо, Фолки использовал свою технику скрытности.

— Здесь никого нет, — голос был мне знаком.

— Я тебе говорю, мастер Регин, я эту стерву за версту чую.

— Дарем, ты слюнями истек на Дикую, и она тебе везде мерещится.

Над тропой повисла тишина. Я слушал стук своего сердца. Кажется, преследователи стояли совсем близко, за той баррикадой, к которой мы прижались.

Теперь искорки были везде, и я узнал голоса. Это были оракул Регин, и тот отмороженный мечник Дарем из клана Воющая Глотка. Видимо, этот оракул — сильный маг, если может закрывать дар на таком расстоянии.

— Дерьмо нулячье! — прозвучал истеричный крик Регина, — Смотри, вон же они!

— Где?

— На Новой дороге, бегут. Зачем я тебя послушал, башку звериную?

— Я говорю, господин Регин, я Хильду за версту чую. Тут она!

— Ты бы лучше о клане думал, а не об этой шавке.

Раздались шаги, шаркающие по щебню. Заржала лошадь.

— Мастер Регин! — с надеждой крикнул Дарем.

— Поворачиваем, в погоню, — и множество ног застучало по земле, удаляясь, и ветер принес последние слова Регина, — Дарем, молись, чтоб мы их не упустили.

Наступила тишина, и шаги удалились. Мы с Фолки некоторое время так и сидели, прижавшись к камню.

Прошла пара минут в молчании, потом зверь повернулся ко мне и, вытаращив глаза, прошептал:

— Почему от тебя госпожой пахнет?!?

Я не успел пожать плечами, как мы оба прыгнули вперед, спасаясь от смерти.

— АГА!!!

Сзади нас земля словно взорвалась, в спину ударила волна крошек.

— А, говно нулячье, я знал, что кто-то здесь есть.

Вскочив в боевую стойку, я обернулся. Рядом Фолки спокойно вытянул кинжал.

На том месте, где мы только что сидели, на одном колене стоял Дарем. Его огромный двуручник глубоко вошел в землю, и зверь, недовольно поморщившись, потянул его на волю.

На камнях стояли еще трое зверей, сжимающих короткие мечи и щиты. Их я не знал. Мелькнула картинка духа в голове — все это были вторые когти.

Вот только Дарем — четвертая ступень. С лихвой хватит нам двоим с Фолки, если только нас не спасет чудо.

Мечник вполоборота повернулся, не сводя с нас глаз, и негромко сказал:

— Дуй за помощью, сюда зверей веди.

Один из его воинов коротко кивнул и, спрыгнув, исчез за камнем. Быстрые шаги затихли за поворотом.

Остальные двое соскочили в нашу сторону и стали расходиться. Дарем же положил меч на плечо и стал принюхиваться, потом пристально посмотрел на меня.

— А, боевой хомячок, так это ты так пропах хозяйкой? — он втянул воздух, — Ах-х, какая же она сладкая!

Я покрепче сжал копье, накачивая в ноги энергию земли. Этот придурок умел выводить из себя.

Против нас были один четвертый и два вторых когтя. Со мной в паре третий коготь… и я, непонятно что для этого мира.

А с запахом мы явно облажались. Фолки отлично скрыл себя, я удачно слился со стихией, но этот Дарем оказался слишком помешан на Волчице. И он искал не нас, а именно ее.

Я подумал про амулет на шее — неужели пары локонов было достаточно, чтобы учуять нас?

— Ох, что я буду делать с вашей драной шавкой, как же она будет стонать, — Дарем мечтательно закатил глаза и улыбнулся, — М-м-м…

Я поджал губы. Враг просто пытался спровоцировать нас на ошибку.

— Ты нарушаешь закон стаи, — сказал Фолки, — Между кланами запрещены войны.

Дарем сплюнул:

— Заткнулся бы ты, Фолки, — он ухмыльнулся, — Скоро вожак сменится, и мы еще посмотрим, кто окажется вне закона.

— Альфе не понравятся твои слова.

— А как он их услышит? — Дарем протянул клинок в нашу сторону, — Это останется здесь.

Повисла тишина, только ветер подвывал в небе над вершинами. Звери бегали глазами, напряжение нарастало. Поняв, что мы нападать первыми не собираемся, Дарем отвел клинок к плечу и чуть подогнул колени…

Фолки рядом со мной напрягся.

Острое чувство опасности разрезало мне тело пополам, и я едва успел отпрыгнуть. Свистнувший меч дунул ветром, совсем рядом сверкнули злые глаза Дарема, но я, едва успев приземлиться, послал тело еще дальше.

Тут же рядом возник второй коготь, махнул мечом, но не достал меня. Я выкинул руку с копьем сразу после его удара, но зверь успел отпрянуть. Наконечник резанул его по подбородку, оставив красную полосу.

— Первота сраная!

За его спиной шаркал щебень, раздался звон стали — Фолки схватился с двоими. Это при том, что он еще и ранен! Уж не знаю, как хорошо тренирован Дарем, но нужно было спешить на помощь.

Я ринулся в атаку, накручивая в ноги пружину энергии.

Мой противник неплохо владел мечом. Он любил атаковать больше по низу, прямым ударом-тычком, и часто заставлял меня поднимать переднюю ногу. Я быстро смекнул, что он слишком расслаблен, и хотел просто подержать меня в стороне, пока расправляются с Фолки. Воин явно меня недооценивал, и грех было не воспользоваться этим.

— Оп-па! — приговаривал он, в очередной раз отгоняя меня.

Я наметил легкую контратаку, прощупывая противника.

Вот зверь отразил один мой выпад, вот второй… Тогда я начал изображать панику, оглядываться назад. Сзади была скала, и если я прижмусь к ней, то это смерть для копейщика.

Второй коготь знал это. Вот он сделал выпад вперед, я едва увернулся, чуть не споткнувшись о камень, попавший под пятку. Я неуклюже качнулся назад, потом завалился вперед на четвереньки, едва не выронив копье…

Меч пошел тычком мне в голову, только вот копье было длиннее. Чуть подвинув шеей и приподнявшись, я пропустил клинок снизу, и он скользнул мне по нагруднику. Моя рука же выкинула копье вверх, а энергия из ног метнулась через тело в оружие.

«Каменное жало!», — стрельнул я мыслью, и копье пробило лицо бедняги насквозь. Он даже не успел вскрикнуть, задергался, и начал опадать.

Выдернув копье, я метнулся на помощь Фолки. И не успел лишь малость. При мне из спины помощника вырос огромный двуручник, и зверь, захрипев, упал на колени.

Между мной и ними сразу возник третий противник. Он вытаращил глаза на труп соратника за моей спиной и прорычал:

— Ах ты, дерьмо нулячье!

Дарем за его спиной пинком скинул Фолки с клинка, и тот мешком свалился на землю.

— В живых его оставить! Так Регин велел.

В этот же момент в меня влетел светлячок духа, и я блаженно улыбнулся, нагло глядя в глаза противнику.

— Твой друг, да? — я кивнул за спину, — Ты такой же слабак?

— Да по хрену на твоего Регина, — прорычал второй коготь и метнулся в атаку.

Я завертел копьем, наконечник запел, но зверь был в ярости и никак не реагировал на мои обманные выпады. Он просто рвался убить меня.

— Живым! — закричал сзади Дарем.

— А-а-а! — воин орал, наседая на меня.

Я отбил несколько выпадов, сделал шаг назад… И споткнулся о труп зверя. Заваливаясь, я оперся на древко, чем открыл себя на мгновение.

Ну, вот и все…

Зверь почти достал меня, но замер с остекленевшими глазами, а потом упал ничком — из его затылка торчал кинжал. Фолки, приподнявшись на локте, смотрел на меня с вытянутой рукой…

— Тва-а-арь!!!

Дарем со всей силы заехал ему по затылку ногой и замахнулся двуручником, чтобы добить.

Я бы не успел допрыгнуть и отразить удар — слишком далеко. Фолки был еще жив, и я успел поймать блеск его полуприкрытых глаз. Зверь жалел только о том, что не выполнил приказ госпожи…

Мое тело прыгнуло вперед само. Взметнулась неясная энергия в теле, рука перехватила копье за кончик древка, я вскинул оружие… и мысли снова нащупали те слова…

— Унда ин террам! — заорал я, и опустил копье, рубанув по земле.

Незримая волна ушла вперед, раскалывая землю, и у меня в глазах потемнело. Силуэт Дарема с занесенным двуручником было последним, что я увидел.

«Заклинание второй меры может убить тебя, не рискуй так больше», — всплыли в затухающем сознании слова Хильды, и потонули во мраке.

Глава 10. Игры со смертью

Я снова плыву. Неведомое пространство, тела не чувствую. Здесь нет темноты, нет света… Я уже был здесь, именно тут томится Хали. И отсюда меня вытаскивал Абсолют, когда я чуть не умер и стал первой мерой.

А теперь я умер? И Абсолют что-то не спешит.

Как тогда демон назвал это место? Чистилище?

Подернулись вокруг серые всполохи. Снова голоса. Недружелюбные, злые.

«Сильная воля здесь.»

«Он слаб…»

«Добьем, пока не пришел ОН!»

«Убьем!»

В этот раз голоса не мешкали. Что-то устремилось ко мне со всех сторон, я почуял это всей душой, но тут же… Меня тряхнуло, я не почувствовал боли, а голоса вокруг закричали, будто это я их атаковал.

«О-о-о…»

«А-а-а…»

«Больно-о-о!»

Возникла тишина. Свистящий шепот вокруг. Голоса были удивлены.

«Демон?»

«Нет, человек…»

«Не просто человек. Чувствуешь это? Не просто…»

Если бы можно было испугаться, я бы испугался. Ощущение было такое, будто врачи собрались над столом, удивленно читают результаты анализов, и обсуждают, сколько мне осталось и почему я еще не сдох..

«Марк!»

О, этот дивный голос. Халиэль, Огненная Плеть. Я улыбнулся, потянулся к ней. Я все знаю, старейшина Хорм рассказал мне о тебе, тринадцатом страже.

«Марк, ты не видишь? В тебе же…»

Но ее голос потонул в резонирующем гуле. Моя душа задрожала. Абсолют шел за мной, его силу ни с чем нельзя было спутать. Свет его величия приближался.

Но Абсолют не успел…

Что-то схватило меня за самое сердце когтистыми лапами, рвануло за душу, будто рыбацким крючком подцепило. Когти тянули струны души, едва ли не с мясом вырывая клочья, заставлили двигаться. И я повиновался.

Меня резко выдернуло из Чистилища и понесло в бездну с нарастающей скоростью.

«Поднебышек, куда собрался?»

Это говорил Белиар, тот самый демон. Я помнил его имя. Но что он здесь делает?!?

«У меня на тебя свои планы!»

Я чуял, что это неправильно, но ничего не мог сделать…

* * *

— Мне бы отлежаться, — прозвучал знакомый голос, — Я же вижу варианты, и повернулся на палец левее…

Мои глаза были закрыты, я не чуял тела, но мог слышать.

Говорил Фолки, это его голос. Живой все-таки, хитрец. В который раз он не дает себя убить. Его вообще можно убить?

— Когда-нибудь вариантов не останется, — ответил второй голос. Говорила женщина, и что странно, она тоже была мне знакома.

— Прости, госпожа… не знаю твоего имени. В прошлый раз не познакомились.

— А надо было?

— Ну, судьба свела дважды…

— Я седьмой хвост Кицунэ, зверь.

Слова о седьмом хвосте удивили меня. В принципе, я уже знал, что это значит, но все равно едва верилось в это. При том, что вожак Серых сам только шестой коготь…

И имя такое странное… Кицунэ. Я уже достаточно здесь пожил, чтобы понять — для этих краев оно звучало странно.

Фолки подтвердил мои мысли:

— Правду говорят, до войны на востоке жили чудесные стаи с прекрасными именами…

— Все сказал, зверь?

— Я Фолки, третий коготь…

— Просто отлично.

Голова раскалывалась так, будто я вчера перебрал, причем сразу всего спиртного, что придумало человечество. Это было похмелье, из которого не возвращаются. Мысли трещали в голове новогодними хлопушками, но даже простонать или сморщиться от боли я не мог. Тело не слушалось, будто не моим было.

Я лежал с закрытыми глазами, и так и не мог открыть их. Я уставился застывшими зрачками на красные веки, сквозь которые пробивался свет, и рассматривал прожилки капилляров.

Фолки снова заговорил:

— За нами была погоня, но один побежал за помощью…

— Он внизу с отрубленной головой. Но скоро сюда все равно придут. Вольфградский оракул не будет размениваться по мелочам.

— У думал, все это происки Грэя…

— Ты самый хитрожопый зверь из всех, что я встречала, — ответила Кицунэ, — Я на тебя весь порошок тамуса истратила.

Тут я вспомнил, где уже слышал ее. В лесу, когда напали Безликие. Фолки потом сказал, что это Лисица.

Мысли работали довольно четко. Получается, эти Лисицы — стаи с востока. И сейчас их там нет, потому что все уничтожила война.

— Не дергайся ты, зверь, — раздраженно проворчала Лисица. Она явно злилась.

— Первуху хотели убить, — проворчал Фолки, — Пришлось метнуть кинжал.

— Это он так этого мечника?

Какого мечника? Я силился открыть глаза, но не мог достучаться до тела.

— Да, это первуха.

— Не может быть! Это заклинание второй меры. Причем такое мощное, пятая ступень, не ниже.

— Второй раз у него это. Он хозяйке уже разнес так дом, — сказал Фолки и засмеялся.

Тут он зашипел от боли, а потом замычал, стиснув зубы.

— Так рисковать из-за первушника, зверь? — проворчала Кицунэ.

В ее голосе слышалось раздражение, затрещала ткань. Фолки охнул. Кажется, его перевязывали.

— Он примал, сейчас в стае по-другому «слово» не отстоишь. Думаешь, он выкарабкается?

— На все воля Неба, зверь.

— Ты тоже рискуешь, госпожа Кицунэ, помогая нам. Прецептор никогда не принимал сторон, — усмехнулся зверь, — Неужели у Рыжих новые правила?

— Ты много знаешь о наших правилах? — огрызнулась Лисица.

— Ну, Тени Ордена долго не живут, если не будут следовать правилам.

Повисло молчание, а потом Кицунэ все же ответила:

— У меня долг перед Белой Волчицей.

— Ее нет уже столько лет…

— Мне много лет, зверь. Седьмая ступень живет очень долго.

Фолки хмыкнул. А вот я удивился. Все-таки она седьмая ступень. Это же всего один шаг до меры человека!

— Что привело тебя в земли Серых? — спросил Фолки, — Прецептору нужна ауритовая жила?

— Дело не только в Серых и аурите. Весь Синий приорат потерял доверие, — послышался шорох, кажется, Лисица встала, — Орден не будет наказывать Зигфрида Синего. Он приведет сюда войско и припугнет приора, чтобы тот понял — великий прецептор знает все.

— А Серые? Что с ними будет?

— Зависит от того, что тут найдет прецептор. Я здесь не одну неделю, и поняла, что ваш Альфа не видит врага прямо у себя под носом.

— Альфа старый уже…

— Если бы не твоя Хильда, и моя клятва ее бабке, — усмехнулась Кицунэ, — Я бы не прыгала здесь, рискуя своей жизнью. Но Небо видит все.

— Ох уж это Небо…

— Фолки, первота твой совсем плох, кажется.

Мне вдруг полегчало, дикая боль улетела, и я почуял себя пушинкой. Таким сильным я никогда не был! Я даже не понял, как встал и открыл глаза.

Что они такое говорят? Мне очень хорошо теперь.

Фолки лежал возле камней, которые баррикадой загромоздили пол дороги. Он уже оправил куртку, под ней мелькнул перебинтованный живот.

Лисица стояла совсем рядом. Теперь я хорошо рассмотрел ее при свете дня. Светлая кожа, азиатский разрез карих глаз, и действительно рыжие волосы, схваченные в пышный хвост. Кончики их окрашены в белый цвет. Эдакая японская рыжая лиса.

На ней были те самые доспехи, так похожие на самурайские. Железные пластинки, красивым каскадом наплывая друг на друга, спускались по наплечникам, по нагруднику, и заканчивались удобным подолом, защищающим бедра. На ногах плотные кожаные штаны и высокие сапоги, усиленные железными вставками.

На поясе ножны с изогнутым длинным мечом, так напоминающим катану. Одну руку лисица так и держала на рукояти, к рукаву была приторочена белая меховая шапка.

Несмотря на столь серьезное облачение, доспехи вполне подчеркивали прекрасную фигуру девушки. Такая молодая с виду — ну какая у нее может быть клятва перед прабабушкой Хильды?

То, что я встал, очень удивило зверей. Кицунэ округлила карие глаза, как-то странно глядя сквозь меня.

— Дерьмо нулячье! — Фолки, несмотря на ранение, вскочил и вытаращился на меня.

— Да уж, чудес не бывает, — Лисица обиженно прикусила губу.

Я удивленно смотрел на них, потом посмотрел по сторонам. Тело Дарема валялось на другой стороне дороги, уперевшись в скалу. Зверя будто вмял в стену грузовик, а верхняя половина туловища вообще разъехалась в стороны, словно разрубленная тупым топором.

Уж на сколько я не был впечатлительным, особенно с военной службой за спиной, но тут даже меня проняло. Стало очень неприятно, я сразу оторвал взгляд от кровавой жути.

Кто так беднягу? Неужели Лисица? Вот это мощь!

Хотя Фолки, кажется, говорил про меня…

— Заклинание второй меры — это не шутки, — скривив губы, сказала Лисица, — Вот первуха и не выдержал.

— Чертов Спика! — выругался Фолки, — Первота сраная!

Я в недоумении бегал между ними взглядом, и хотел спросить, о чем они говорят. Но не смог разлепить губ, будто их и не было у меня. А потом я стал подниматься выше, еще выше, и вдруг понял, что просто парю над дорогой.

Внизу лежали трупы зверей, тех самых вторых когтей. И мое тело рядом с ними. Я лежал спиной вверх с вытянутой рукой, в которой зажал копье. От наконечника тянулась трещина, уже чуть присыпанная щебнем. Она пересекала дорогу и заканчивалась у размозженного мечника.

Я запаниковал. Почему я вижу себя?!? Почему они видят меня? И почему я лечу?

— Твою-то мать, — не унимался Фолки, провожая меня взглядом, и со злости пнул землю, послав увесистый камень в тело Дарема, — Ублюдок!!!

Затем он осел, завалившись на колени и схватившись за живот. Кицунэ подошла к нему.

— Зверье пустое, я для чего тебя лечила? У меня больше нет порошка!

— Сегодня прибывает приор, госпожа Кицунэ, и состоится суд над Скорпионами, — сказал Фолки, — Хильда хотела оправдать их и назвать виновного в уничтожении Белых.

— Ты уже говорил это, — покачала головой Лисица, не сводя с меня глаз, — Вы глупцы, разворошили гнездо, и оракул вас всех прихлопнет.

— Он не посмеет. Лунный Свет ведет свою историю…

— Идиот. Вы все идиоты! — Кицунэ всплеснула руками, — Я для чего тебя там спасла? А ты уже через час покинул свою госпожу.

— Ей нужна печать.

— Когда оракул подошлет к ней убийц, она уже не будет ей нужна.

Я поднялся еще выше, мне уже было плохо слышно зверей. Вот Фолки поднял последний взгляд на меня. Что он видел, когда смотрел? Огонек духа?

Вот помощник Хильды подошел, посыпал мое тело каким-то порошком. Постоял несколько секунд, а потом звери побежали назад, вниз по тропе. Я силился закричать, но губ и рта не было, как и голоса.

Вот дерьмо нулячье, он опять бросил меня! Вот уж действительно, хитрожопый зверь.

Я поднимался все выше, вот дорога исчезла за белыми испарениями. Не сразу я понял, что это облака…

И тут снова когти-крючья с болью вонзились в несуществующее тело.

«А, поднебышек. Куда собрался?»

Когтистые зацепы снова потащили меня вниз. Если бы я мог кричать, я бы уже порвал все связки.

«Потерпи, первуха. Я больше привык убивать, знаешь ли. Воскрешать я как-то не особо.»

Я стремительно пронзил облака, появилась дорога с моим телом, вот оно резко увеличилось, и я рухнул в него. Ощущение было, словно я на скорости асфальт поцеловал.

— А-а-а!!! — я разодрал ссохшиеся губы.

Долбаный Нулевой мир! Как же задрало меня здесь умирать.

«Ты извини, если что. Только так, по-другому не умею!»

— О-о-ох, — я согнулся от боли.

И тут меня охватило пламя. Кожа горела, будто я в костер упал.

«Это спасибо скажи тому зверю-идиоту. Он тебя обсыпал этой дрянью. Думал, тебе конец.»

Катаясь, я стал тереть щеки и шею, пытаясь стряхнуть раскаленные угли. Но не получалось, и порошок только глубже втирался.

Ох, как же больно-то!

— А-а-а!!! — я пытался терпеть, но глотка сама надрывалась.

Где этот Белиар? Иди сюда, демон, я тебя достану!

«Да, да, уже боюсь. Кстати, тебя сейчас снова убьют.»

Ну, нет! Только не сегодня. На сегодня уже лимит исчерпан… Попытавшись откинуть боль на второй план, я открыл глаза.

Трое зверей выходили из-за камня. Серые Волки, лица незнакомые. Один черноволосый с луком, на тетиву наброшена стрела. Другой блондин, с мечом и щитом наготове. Третий был в шлеме, и в его руке было копье.

Вот дерьмо нулячье! Видимо, Фолки с Лисицей обошли их, не стали вступать в бой. Так-то было ясно, зачем — если погоня найдет тело мертвого примала, у Рульфа не будет больше причин устраивать погони.

Вот только Хильда все равно будет в опасности…

Звери таращились на тело Дарема, и оглядывались вокруг. Судя по их лицам, я тут был как декорация.

Кувыркнувшись вперед, я мигом оказался возле копья.

— Эй, первота, — сказал копейщик в шлеме, — Ты здесь не видел этих шавок из Лунного Света?

— Глаза разуй, это же их примал.

— А что у него с кожей?

— Господин сказал, его живым доставить…

— О, Небо, это кто? — мечник пошел к размозженному телу, чтобы посмотреть.

Я встал, поводя шеей и плечами. Как же горит это сраный порошок, мне даже чудился запах паленой плоти. Стало понятно, что Фолки посыпал меня той дрянью, чтобы тела быстрее растворялись.

— Первота, положи копье, — сказал копейщик, оценивающе глядя на мою стойку.

— Давай я, — сказал лучник. Он пошел ко мне, повесив лук на плечо и снимая с пояса моток веревки, — Первушник, склонись перед зверем. Вытяни ру…

Копье пробило его голову, как масло. «Каменное жало» я отточил уже достаточно — ни кричать, ни даже мысленно называть прием не пришлось.

Лучник еще не успел упасть, как я метнулся к копейщику, стоящему за его спиной. Тот оказался расторопным и отскочил быстрее, чем мое копье настигло его.

— А, первота сраная, — заорал мечник, развернувшись, и побежал на помощь напарнику.

— Охренеть, одним ударом, — копейщик смотрел на тело лучника, — Одним ударом его!

— На колени, первота! — орал второй зверь, — Быстро! Зверь приказал!

— Пошел ты, — прохрипел я осипшим голосом, — Шавка драная.

— Ах ты… — мечник ринулся было вперед.

Я изготовился, расставив ноги и накачивая силу земли. Мысленно я уже сообразил, как можно справиться с ним всего парой ударов.

Но копейщик схватил напарника за плечо:

— Стоять!

— Эй, ты чего?

— Подождем остальных, — сказал тот, — Не нравится он мне.

— Да чтоб я первоту боялся?

— Он примал вообще-то… — копейщик не сводил глаз с меня.

Видимо, зверь достаточно владел копьем, чтобы по одной моей стойке понять, что мечнику придется туго. Я ведь уже был готов скользнуть вперед, чтобы тот принял мой удар на щит и стал разворачиваться для контратаки с мечом. А там я нырну под руку и…

— Да боевой хомяк он. Видел я, как они дерутся.

— Подождем, я сказал! Он живой нужен.

— Да пошел ты, — тот оттолкнул копейщика, — Не бойся, я только оглушу его.

Спасибо Небу, из трех противников мне достались два идиота.

Зверь, перехватив удобнее меч и щит, побежал ко мне. Вот он наметил обманный удар, замахиваясь как-то даже слишком вяло, на лице скользнула наглая улыбка.

Он ожидал, что я буду держать дистанцию, как любой уважающий себя копейщик. Но я оказался рядом быстрее, чем он думал, ухватился за его щит и толкнул на него.

Я усилил свой рывок энергией земли, и зверь не смог замахнуться мечом — ему помешал его же щит. А копье я перехватил ближе к наконечнику и вогнал в шею противнику. Несколько быстрых тычков для надежности — шея, ухо, висок…

Меч со звоном упал на щебень, а тело зверя неудобно завалилось на щит, пропахав камни головой.

— Первота сраная, — копейщик попятился, — Как ты… как посмел?

Перед глазами возникла картинка стержня духа. Это тоже всего лишь второй коготь.

В глазах зверя была паника. Он словно конец света увидел.

Я понял, что эти воины вообще тут просто по тревоге. Беги, ищи первушника, доставь живым. Кто эта первота и зачем он нужен, воин вопросов не задавал.

Но сраный первушник играючи положил двоих зверей, и целехонький шел к нему, выставив копье… и пытаясь плечами протереть горящую шею. Зверю эти кривляния казались страшной дикостью, и он испуганно таращил глаза.

Этот явно идиотом не был, и быстро сообразил, что бой со мной ему не выиграть. Но и убегать он не собирался. Отступал, не спуская с меня глаз, изредка оглядывался… Явно ждал подмогу.

А мне некогда было ее ждать.

— Бой? — спросил я, нагло отведя одной рукой копье в сторону и открывая грудь.

Как же кожа зудит. Я так ерзал шеей по наплечникам.

— Не-е-е, — зверь помотал головой, — Я тут постою.

И тут мой взгляд упал на его пояс. Большая кожаная фляга. Наверняка вода!

— Дерьмо нуля… — воин будто что-то заметил у меня во взгляде, но не успел выругаться.

Шаркнули мои ноги, стремительный полет. Пятиться назад — это не бежать спринт вперед. Тут либо принять бой, либо повернуться и бежать. Но я уже набрал скорость!

Он неплохо владел копьем. Но приемы явно не как у Скорпионов. Общие выпады, блоки, никакой хитрости. Техника Волков была простой, но надежной. Позволяла устоять против любого оружия, если держать дистанцию.

Я мог действовать на любой дистанции.

Техника Скорпионов оттачивалась сотнями лет и тысячами мастеров. Копье — это жало. Любой скорпион должен уметь жалить.

— А-а-агрх, — зверь свалился мне под ноги, выронив оружие, — Перв… о-о… та…

Мне на миг стало его жалко, но это была война. А он не на той стороне. Тем более, я уже оставлял врагом живыми за спиной. Они потом возвращались.

Мельтешащие искорки ударили в глаза. Сюда бежали, и там был сильный противник.

Я оглянулся. На Перевал нельзя, там что-то неведомое и страшное. И вниз мне нельзя, там вполне реальный противник, среди которых могут оказаться те, кто не будет так тупить.

А если я останусь стоять, это противник придет сюда.

— Вот же… — я чуть не заплакал от несправедливости.

Выругавшись, я быстро схватил флягу с водой, пробежался по трупам, захватив, что считал нужным.

А потом со всех ног припустил вверх, на Древний Перевал…

Глава 11. Перевал

Кожа так и горела, каждую секунду напоминая мне, что я еще жив. Я бежал со всех ног, стараясь как можно быстрее уйти с открытой тропы. Впереди как раз виднелся поворот за скальную гряду, и я чуял, что где-то здесь уже та незримая граница, за которую звери не переступят.

По плечу бил колчан со стрелами, который я стянул с одного из трупов, лук я тоже навесил на себя. В одной руке копье, в другой веревка с флягой. В спешке я не особо смотрел что хватал.

Когда меня уже не стало видно с того места, где остались лежать трупы, я упал на колени. Тяжело дыша, я откупорил флягу и вылил на себя, пытаясь ладонью смыть все то дерьмо, что…

— А-А-А!!! — я заорал так, что, казалось, горы сдвинулись.

Или это в моей голове все поплыло от диких мук. Я думал, что больнее уже быть не может. Упав на четвереньки, я со стоном поднес флягу к носу.

Да, дерьмо ж нулячье, пахнет брагой. Какое-то вино крепленое…

Я со злостью откинул фляжку и бросил последний взгляд назад. Конечно, того воина с копьем я уже убил, но с удовольствием вернулся бы, чтобы убить его еще раз.

— Алкашня ты гребаная… — постанывая, я стал ползти вперед.

Ощущение, что меня облили бензином и подожгли. В аду не так жарко!

Подумав про ад, я вспомнил, кто меня вытащил из чистилища в этот раз. Хренов демон почему-то не дал мне дождаться Абсолюта. Уверен, что половина проблем от этого.

Ну, и где же этот Белиар? Я хорошо запомнил его разговоры в моей голове. Он здесь чувствовал себя не хуже Хали, прямо как у себя дома.

Нет, демон молчал. Видимо, не прижился…

Горит, как же горит! Я сбросил лук, веревка осталась где-то позади.

Обидно, после всего того, через что прошел, вот так сдохнуть от ожогов. Я переставлял руки и ноги, не отпуская копья. Его мне нельзя бросать. Костяшки сбивались в кровь о шуршащий гравий, и я не сразу расслышал…

Плеск воды!

Я вскинул голову. Впереди тракт петлял среди скал, поднимаясь в гору, солнце хорошо освещало всю дорогу. Ни намека на реку или ручей, но я ясно слышал журчание.

Странно, но боль сразу ослабла настолько, что можно и потерпеть. Вскочив, я заковылял, а потом побежал вперед. Надо признать, что стало все же чуть полегче. И даже вино уже высыхало и дарило прохладу обожженной коже.

Вода обнаружилась за третьей или четвертой скалой — разгоряченный мозг не следил за счетом. Тонкий водопад падал с высоты, ныряя в усыпанную гравием каменную чашу. Чудесный природный источник находился всего в пяти шагах от тропы, укрытый от солнца в природной нише.

Куда утекала вода, я не понимал, вокруг было сухо и ручья не обнаружилось. Видимо, в скале под гравием расщелина.

— Твою мать! Красота какая, — вырвалось у меня, и я стал скидывать броню, даже не задумываясь, что глупо купаться, когда за мной могут гнаться звери.

Да как они погонятся? Эти трусы сюда и носа не покажут. Как только звери встречают достойного противника, всегда показывают свою гнилую душонку. Они всегда боятся того, кто сильнее.

А я сильнее! Намного.

Скинув все с себя, я босиком зашагал по гравию. Осталась всего пара шагов — кажется, до меня уже доставали брызги, и так изумительно веяло прохладой. Тут даже воздух свежее, насыщен влагой, и нет этого запаха пыльного камня.

Сейчас наконец смою эту дрянь. А то совсем невмоготу, и даже шнур с талисманом уже так вдавился в шею, что кажется, сейчас срежет с позвонками.

Я остановился. Что-то… Как бы…

Думай, Марк, что может быть не так? Слишком много лишних мыслей в голове, да еще так жалеешь себя, что на четвереньках ползал. И противников недооцениваешь, хотя сам же от них на запретный перевал сиганул.

Вода журчала, переливалась передо мной солнечными искрами. Кожа, конечно, все так же горела, но я понял, что могу и потерпеть. Вроде бы основной эффект прошел, и, возможно, к этому времени мой труп уже бы растворился.

Но я жив, а живую плоть порошок, судя по всему, растворить не может.

Что-то явно не так. Я склонил голову…

— Копье!

Я резко повернулся. Оно лежало возле скинутого нагрудника, в трех шагах позади меня.

А вот это вообще глупо, вот так оставлять оружие, без которого я обычная первуха. Голышом встречать дюжину врагов, если вдруг им вздумается нарушить все запреты и преследовать меня на Перевале.

Ну, как говорится, без копьюшки я первушка, а с копьюшком… на ум просился только «человек», но в Инфериоре это был предел мечтаний.

— …зверушка я, — ухмыляясь, я попробовал сделать шаг назад и понял, что тело сопротивляется. Ну да, до этого наши желания совпадали.

— А ну! — рыкнул я и двинул ногой. Потом еще, и еще…

Нехотя, мои мышцы повиновались, и я пошел прочь от чудесного источника.

— О-о-о… — двигаясь к копью, я ощутил, как кожа снова начинает гореть.

Да что со мной творится? Кажется, это уже не моя боль, а какая-то надуманная.

«Си-и-ильная во-о-оля», — прошелестел ветер среди скал.

Я вскинул голову, а потом, присев, кувырком оказался возле копья. Едва ладонь обхватила древко, как сила снова налилась в жилы. А перед этим я даже не почуял момент, как отпустил оружие.

Голос больше не повторялся, и я стал гадать, что это значит. Но подумать мне не дали. Вода зажурчала сильнее, плеск стал бить в уши, перебивая все мысли.

Тряхнув головой, я попробовал отвлечься от грохота в ушах, и стал обратно напяливать все свое барахло. Когда я сел на землю, чтобы напялить сапоги, мой взгляд скользнул ниже по тропе.

Охренеть, помимо фляги с вином я выкинул еще и лук, веревку. Кажется, вдалеке лежал нож… У меня и нож был?

Все то, что в спешке собрал с убитых зверей, я просто бросил. Чем я думал вообще?

Колчан со стрелами я, видимо, сбросить не успел, и он лежал тут же, рядом. С рычанием я стал натягивать нагрудник. Мозгами надо больше думать, а не копьем махать!

— Спика, — раздался ласковый шепот.

Резко обернувшись, я округлил глаза. Да твою-то мать!

— Госпожа? — удивленно спросил я.

Водопад теперь манил меня в два раза сильнее. Точнее, та красотка, что купалась под падающим потоком.

Совершенно обнаженная Хильда стояла, подставив лицо под холодную воду, и поток бил по ее волосам и плечам. Вода стекала по грудям, перекатывалась по животу, и увлекалась в темную ложбинку между ногами.

Блеск мокрого тела отлично подчеркивал спортивную фигуру девушки, рисуя рельефы там, где нужно. Ни одной лишней жиринки, и сила в каждом ее движении лишь подчеркивала ее дикую красоту.

— Дикая, — вырвалось у меня.

Я судорожно сглотнул. Мозг отказывался верить в происходящее.

Вода явно была холодная, и раскрасневшаяся кожа Хильды уже покрылась крупными мурашками. От этого она казалась еще реальнее и прекраснее.

И желаннее. Ох, как же я хотел ее!

— Спика, тут холодно, — Волчица поежилась, обхватив себя руками, от чего грудь собралась еще привлекательнее, — Подойди, первуха, согрей госпожу!

Сказать, что меня эта картина никак не впечатляла, это соврать. Хильда была не из тех, к кому я равнодушен, да и утренняя сцена с ощущением ее теплой кожи так и висела в голове.

— Ничего непонятно, — прошептал я, нащупывая копье, которое мне пришлось отложить, пока одевался.

Думать сразу стало полегче. Я и так не собирался сразу бросаться в объятия красотки, но мне нужно было порассуждать.

До чего же топорно работают те искусители, которые продумывают западню для путников. Сначала горящие плечи и прохладный водопад, а теперь вот голая девка под душем.

То, что меня искушают, я теперь отлично понимал.

— Нет, дерьмо нулячье, не на того напали.

Я встал и улыбнулся. А потом, раскинув руки, прокричал в небо:

— Не-е-ет!

— Первота сраная! — крикнула Хильда, нахмурившись.

Она опустила руки, сжав кулаки. А я зажмурился, сжал глаза аж до боли, а потом открыл. Никого. И ничего.

Просто пустая ниша в скале, никакого водопада и в помине нет. Обычный сухой камень.

Так, теперь ясно, это точно глюки.

Что это, наркотическое действие от порошка, или происки потусторонних сил, которые захватили Перевал? Но меня больше интересовало другое — что было бы, если бы я вошел под водопад? Икупаться или пообжиматься с Волчицей, без разницы.

Что случилось бы?

Если это действие порошка, то ничего страшного. Рано или поздно я бы пришел в себя. А если это то, из-за чего никто не ходит через этот Перевал?

Ведь если есть приманка, то есть и капкан. И для чего его поставили? Чтобы убить, или чтобы поймать?

Я наклонился, думая, взять ли колчан. Без лука он бесполезен, только если одну зачарованную стрелу с собой захватить. А за луком спускаться…

Снова глянув вниз по тропе, я покачал головой. Нет, это будет шаг назад. Фиг с этими вещами, я же даже не знаю, они это, или внушаемый глюк.

Захвачу стрелу. Я потянул оперение, и внимание привлек уголок свернутого пергамента, выглядывающий между стрел.

Вытянув его, я развернул грубый лист. Карта!

Я повел пальцем, отмечая ориентиры. Тут не было слов, одни значки. Голова серого волка, голова белого. Свиной пятачок с двумя точками… Я усмехнулся — Волки изящно глумились над Кабанами.

Не сразу я догадался, что перевернутая зеленоватая капля — это жало. Скорпионы! А вот теперь жить стало совсем хорошо. У меня в руках была карта здешних земель.

Я лишь мельком глянул, что в землях Серых много стай, кажется, больше двенадцати. Где-то в уголке, за деревней Рысей, совсем по другую сторону от Вольфграда, маячил край большого поселения. Там же был значок «меч и щит».

«Рыси ближе всех к приору» — это я хорошо помнил. Значит, это столица.

Я присвистнул и качнул головой. Судя по масштабу, далековато.

— Так, ладно, — я повел пальцем по тем местам, в которых находился.

Серый, Кабаны, Белые. Эта горная гряда, значит, Старые Горы. На них маленький рисунок — звездочка духа, летящая со стрелкой вверх. Я уже понял по старым шахтам под Вольфградом, что это знак опасности.

Стой, тут пути нет! Карта ясно предупреждала.

— Ага, — раздался голос, — Ну, здравствуй.

Я поднял голову и обернулся. Выше по дороге стояли звери. Дюжина воинов Серых Волков.

Впереди всех старик Рульф, оракул-маг в обычной серой хламиде. За его спиной стояли звери из кланов Полуночная Тень и Воющая Глотка. Я видел многих из них, когда проходил посвящение во дворе крепости.

— Отбегался, первушник? — насмешливо спросил Рульф, — Склони колени, и ты не умрешь сразу.

Я осторожно сунул карту за пазуху, и встал в боевую стойку, оглядываясь. Может, получится сбежать?

Рульф поднял руку, и меня будто ударило сверху в плечи. Охнув, я осел на одно колено. Вот это сила!

— Я сказал, — отчеканил Рульф, — На колени!

— Нет! — я рванулся, скрипя зубами.

Кое-как я поднял голову, потом, опираясь на копье, встал.

— Зверье пустое! — выкрикнул я.

Звери охнули, стали переглядываться. Ну да, неслыханная наглость с моей стороны. Обнажились мечи, воины ощетинились копьями и стрелами.

— Только одно ваше слово, мастер, — послышались голоса, — И первуха умрет.

— Тебе сказали, на колени, — рявкнул кто-то.

— Он мне нужен живым, — недовольно сказал Рульф, — Не убивать!

Я сделал шаг назад, поводя острием копья перед собой. Не получалось посмотреть меру этих зверей, что-то мешало, закрывало их от меня.

Ну, вот так и закончилась история отважного Марка. Пришел в этот Мир нулем Перитом, а умер первухой Спикой. Опять план Абсолюта не сработал. Ну, не беда, еще с десяток новых кандидатов пришлет.

— Спика! — донеслось сзади.

Услышав голос, я с радостью обернулся.

Хильда и Фолки. Еще две дюжины верных воинов стояли за их спиной. Тут и Скойл, мой наставник, и маг Дьярви, умеющий скрывать зверей от чужих глаз.

Они стояли ниже по тропе, видимо, поднялись только что.

— Спика, иди сюда, — спокойно сказала Хильда, обнажив кинжал.

— Давай, первуха, только осторожнее, они могут стрелять, — кивнул Фолки, — Если нападут, сразу прыгай к нам.

Рульф вышел чуть вперед.

— Клан Лунный Свет, я требую, чтобы вы отдали этого преступника нам, — он поднял руку перед собой, и меня опять придавила сила.

— Ох, — я снова опустился на колено и уперся ладонью в землю.

— Это мой примал! — крикнула Хильда, — Я имею право его защищать, и он не нарушил ни одного закона Вольфграда.

— Он влез в дом Полуночников!

— В городе много стихийников земли.

Но оракул не собирался сдаваться.

— Этот первушник, не тот, за кого себя выдает, — нахмурился Рульф, — Это бывший ноль-просветленный, принесший ересь в деревню Белых Волков!

Я слушал его, округлив глаза. Даже это обо мне теперь известно? Теперь точно казнят.

— Откуда ты это знаешь? — недовольно крикнула в ответ Волчица.

Я обернулся. Она не сводила с меня глаз и легкими кивками показывала, чтобы я отступал к ней. Фолки рядом с ней тоже подмахивал ладонью, показывал, что надо встать и двигаться.

Зарычав, я развернулся и, кое-как пересилив себя, двинулся к своим. Воины Лунного Света встали наизготовку, тоже вытянули мечи, копья.

— Кабаньи Клыки опознали его, — спокойно сказал Рульф, — Они уже пытались доставить его сюда, но ему удалось сбежать.

— Кабаны сами замешаны в этом, — упрямо ответила Волчица.

Идти было тяжело. Сила Рульфа давила, прижимала, будто я тащил на себе стокилограммовый мешок. Вместо талисмана Рычка, казалось, теперь была привязана гиря — шнур резал кожу нещадно.

— Мы обыскали твой особняк, Хильда, — усмехнулся Рульф, — Я дал такое распоряжение. И нашли это…

Сделав уже несколько шагов, я обернулся. Оракул держал в руке фигурку человечка. Та самая деревянная куколка, сделанная девочкой-первушкой из деревни Скорпионов.

Кружок на голове человечка и крылышки на груди. У меня защемило сердце… Вот сволочи, нашли все-таки.

— Кукла, изображающая просветленного, — сказал Рульф, — Его идол для поклонения.

Звери позади него охнули.

Я кинул взгляд на Хильду и Фолки. Волчица и так все знала, а Фолки… Он так и показывал идти к ним. И остальные воины смотрели так же дружелюбно, как и до этого.

Какое облегчение. Они так и остались для меня своими, и готовы постоять за своего примала.

— И что? — возмутилась Хильда, — Игрушка сироты-первушки может что-то доказывать?

Я выпрямился, перехватил поудобнее копье, и уверенно расправил плечи. С такой поддержкой даже сила Рульфа как-будто ослабла. Да, теперь я точно знаю свою сторону.

— Молодец, первуха, — одобряюще кивнул Фолки.

Я обернулся. Оракул грозно свел брови и дергал поднятой рукой с куклой, пытался сильнее прижать меня к земле.

Но нет, я стал намного сильнее, и этот пятый коготь теперь мне не страшен.

— Какого? — только и вырвалось у Рульфа, — Как?

Я усмехнулся, глядя ему в глаза.

— Это мой примал, — довольно произнесла Хильда, — Сильная воля.

Воины за спиной Рульфа в один голос гаркнули:

— Только прикажите, мастер пятый коготь!

— Да, госпожа, — усмехнулся я, не отрывая взгляда от оракула, — Спасибо.

— Давай, первуха, — повторила Волчица, — Хакон скоро пришлет подкрепление, мы сможем продержаться.

— Ясно, — ответил я…

…а потом пошел к Рульфу.

— Что ты делаешь? — сзади донеслись крики Хильды и Фолки, — Идиот!

— Да, да, — ворчал я, двигаясь к ждущим меня карателям.

Они улыбались, даже слегка расслабились. Вот один из них снимает веревку с пояса, готовится связывать.

— Первуха сраная, совсем сбрендил? — сзади меня не унимались.

Потом и вовсе зашаркали шаги, звякнули клинки, и раздались крики.

— За примала!

— В атаку!

— Лунный Свет!!!

Меня бежали отбивать, но я не оборачивался. Рульф, улыбаясь, держал высоко над головой куклу, сделанную руками Грезэ. Девочки, так похожей на мою дочь.

Сироты-первушки, как сказала Хильда. Вот только я о Грезэ не говорил вообще никому в Вольфграде. О ней не знает никто, кроме Хали и демона.

Шаги сзади почти настигли меня, а я так и шел на Рульфа. Оставалась пара шагов. Тот неожиданно стиснул зубы от злости, смерив меня ненавидящим взглядом, и… отступил в сторону.

Воины расступились, и я спокойно пошел прямо.

Нет, духи Перевала или кто вы там есть? Меня так просто не возьмешь.

Я пересек отряд зверей и пошел дальше, не оборачиваясь. Общий принцип стал мне понятен. Я так и шел вперед, не отрывая взгляда от дороги.

Путь по перевалу занял пару часов. Тайные силы пытались меня соблазнить не один раз, но я дал себе установку не реагировать ни на что.

Ни на крики воскресшего Рычка, ни на грозный окрик мастера Жени за спиной.

— Эй, звериная смазка…

Нет, этот номер теперь со мной не пройдет.

Я позволил себе посмотреть по сторонам, только когда проходил мимо какой-то древней крепости. Огромная, она будто была высечена в скале, и возвышалась над дорогой. Тропа шла как раз под стеной и позволяла все рассмотреть.

Высокие стены с зубьями, башни с бойницами. На железных воротах, тронутых ржавчиной, был вытеснен какой-то герб. Изъеденный металл не давал разглядеть тиснение, но я и не пытался что-то рассмотреть.

Только вперед. Отвлекаться нельзя.

— Спика-а-а… — сзади раздался надсадный хрип Фолки, — Они взяли госпожу. Хильда у Рульфа. Надо спешить…

— Пошел на хрен, — ответил я, не оборачиваясь.

Фолки не ответил, зато я услышал из крепости крики Хильды. Да, ее явно пытали. Вопли ужаса сменились сладкими стонами. Теперь Рульф развлекался с Волчицей.

Духи Перевала, казалось, потеряли фантазию. Но один сюрприз они все-таки припасли…

Я вздрогнул, когда из крепости раздался крик моей жены. Ее голос из моей памяти никакой Нулевой мир выжечь не сможет. Как и голос моей дочери… Она тоже кричала, звала спасти ее.

— Ма-а-арк! Спаси, Марк!

— Папа-а-а!!!

Моя любимая Лиза… Моя маленькая Эльза… Я вспомнил их лица, да так четко, будто еще вчера обнимался с ними.

«Ну же, сильная воля!» — прогремел в голове голос Абсолюта, — «Ты просил вернуть родных, и теперь пройдешь мимо?»

Я стиснул зубы до скрипа, слушая предсмертные крики своих родных, долетающие из окон замковых башен. Ни один муж и отец не выдержит такого…

Но я шел, шел и шел. Вскоре стены крепости остались позади.

Глава 12. Неожиданная встреча

Пытка криками моих близких продолжалась весь путь через Перевал. Голоса доносились с вершин скал, из редких пещер, а иногда звучали прямо за спиной, заставляя вздрагивать.

Один раз позади шоркнул гравий, потом раздался звук падения маленького тела:

— У-ф-ф!

Совсем рядом, мне даже пара камешков прилетела по пяткам. А следом рев моей девочки:

— Папа! Я упала!

Это было самое тяжелое. Я дернулся и сел на корточки, слушая. А ведь все это забылось уже — и голоса, и лица. Нулевой мир как-то странно действовал на память, но духи Перевала прошлись по самым укромным закоулкам моей души.

Это ведь случай из той моей жизни. Тогда я, конечно же, бросился подхватить, успокоить…

— Прости, Эльза, — охрипшим голосом сказал я.

Ком подкатил к горлу, но я заставил себя встать и пошел дальше. Казалось, что адская дорога будет идти между скал вечно, но вид на долину внизу открылся совсем неожиданно. Леса, разделенные дорогами, возделанные и заросшие поля, зеркала озер.

— Наконец-то, — вырвалось у меня, и я с трудом поборол в себе желание повернуться.

«Это был глюк!» — сказал я сам себе, — «Только глюк, там никого не было!»

Вдалеке, за лесами и полями, высились горы. Именно высились — снежные шапки, остроконечные пики. Они явно выше Старых Гор, через которые меня провел Перевал.

Дорога стала клониться вниз, и я остановился, достал карту из-под нагрудника. Пока есть возможность посмотреть сверху на предстоящий путь, надо пользоваться. Я устало потер шею — след от шнурка чувствовался четко, талисман давил на кожу каждый раз, когда я едва не поддался соблазну.

Так, судя по карте, горные вершины впереди те самые, к которым относятся и Проклятые горы — это все один массив. Я повел пальцем по листу — значит, вдоль него идет дорога, от Скорпионов слева и до Белых справа. Кабаны где-то в лесах передо мной, чуть левее.

— Дерьмо нулячье, — выругался я, — Только обходить.

Я повел пальцем направо. Вдоль моих Старых гор тоже идет дорога, и если спуститься и пойти по ней, то я выйду на… На кого?

Рисунок изображал белку. Нет, хвост больно тонкий.

— А, хорек, — с улыбкой догадался я и стал сворачивать карту.

Меня потихоньку отпускала магия Перевала, душа возвращалась в ту норму, какая может быть в Нулевом мире. Поэтому я вздрогнул, когда сзади раздался голос.

— Сильная воля, ты заслуживаешь уважения.

Мощный, трубный бас, какой мог произнести только обладатель большой комплекции.

Я даже не стал отвечать, и сделал шаг вперед, но голос повторился снова:

— Не бойся, я не причиню вреда. Я знаю, что тебе нужно, а ты мог бы помочь мне. Предлагаю обмен.

Не оборачиваясь, я спросил:

— Кто ты?

— Мое имя тебе известно.

Я усмехнулся:

— У меня нет времени играть в загадки, — и зашагал вперед.

— Разве ты не хочешь вернуть Халиэль Огненную Плеть?

Слова заставили меня замереть. Сильного давления на психику я не ощущал, да и талисман Рычка не давил на шею. С некоторых пор он служил для меня отличным индикатором, что вокруг творится неладное.

Интересно, а если я повернусь, то попадусь в ловушку?

— Ты уже поворачивался десятки раз там, в начале тропы. Похвально, что ты смог раскрыть обман. Это мой просчет.

Я прикусил губу, потом перехватил копье возле наконечника, упер острие в ладонь, натянув кожу почти до пореза, и повернулся.

Никого…

То есть, сначала я никого не увидел, а потом в глаза заструился поток искр. Самых разных цветов, они слепили, заставляя моргать, но я все же смог рассмотреть пустое место на дороге, не заполненное светящейся мошкарой. Пустота имела силуэт человека, и потоки обтекали его волнистой аурой.

— Так кто ты?

— А ты действительно интересен, — с усмешкой произнес голос, — Ладно, не буду тебя мучить. Смотри.

Он появился, и я будто прирос к земле. Если этот противник реален, то у меня вообще никаких шансов. А умирать мне больше не хотелось.

Огромный рыцарь в ржавых доспехах, без оружия и без шлема, стоял выше меня на тропе. Ростом около двух с половиной метров — на его плечах я бы спокойно улегся, вытянув ноги.

Волосы благородного золотого цвета, но только грязные и растрепанные, как солома. Лицо недоброе, скуластое и квадратное, но больше всего меня удивили разные глаза — один зрачок золотистый, другой красный.

Мелькнула картинка из прошлого — когда ангел, убивший Рычка, поднимал меня в небо, я прекрасно запомнил его золотистые зрачки.

— А, так Тиохиль сдох? — спросил великан и засмеялся, — Скоро воскреснет, конечно, но как же будет беситься эта каэльская выскочка.

Незнакомец так небрежно назвал имя убийцы Рычка, что я поморщился. Он явно был с ним знаком.

— Скажи своему другу, что я приду снова и убью его еще раз, — процедил я сквозь зубы.

Хотя я даже не представлял, как мне достать ангела, но это было делом наживным.

— Ну, друзьями мы не были, — усмехнулся воин, — Он был недостоин.

Он замолчал, и повисла тишина.

Я долго пытался понять, что это за доспехи. Неясного рыжего цвета, где-то они проглядывали золотыми пятнами, а где-то блестели серебром. Мне почудилось, или под ржавчиной чудится даже влекущая краснота коррупта?

По привычке я стал вызывать чувство земли, чтобы прощупать, но талисман на шее дернулся. Кожа и так была натерта, и она реагировала на малейшее усилие.

Ясно, тянуть к воину любое свое чувство не стоит. Значит, меру тоже не стоит узнавать. Ладно, хоть смотреть можно.

— Первушник, — задумчиво сказал рыцарь, — Шестая ступень.

У меня подпрыгнули брови. Шестая?!? Я так давно не смотрел свою меру.

— Абсолют в этот раз выбрал достойного, — кивнул незнакомец, — Быть может, его план и удастся. Ну что ж, давно пора.

На всякий случай я вдавил в ладонь острие, по коже скользнула влага. Я зажмурился, постоял так несколько секунд, и открыл глаза.

Воин никуда не исчез и с усмешкой смотрел на меня.

— Не боишься оставлять кровь на камнях моего перевала? — он глянул мне под ноги, — Ты, видимо, мало знаешь о магии этого мира.

Я чуял, что с ладони уже капало, и убрал копье. Рыцарь явно не галлюцинация.

— В третий раз спрашиваю, — медленно произнес я, чувствуя, что впустую болтать не стоит, — Кто ты?

— Эзекаил.

У меня пробежали мурашки по коже. Падший ангел, как сказал демон в подвале. И Хали в Чистилище кричала мне вслед имя, начинающееся именно так:

«Найди Эзе…»

— Вижу, ты уже слышал обо мне.

Я покачал головой:

— Имя только. Ты — ангел?

Тот покачал головой.

— Демон?

— Нет. Мне нигде нет места, ибо и там, и там я нажил сильных врагов, — поджав губы, сказал Эзекаил, а потом взмахнул рукой, указывая назад, — Этот древний тракт является и моим убежищем, и моей темницей.

— Так это твои проделки были там, на Перевале? — спросил я.

— И мои, и не мои, — загадочно ответил Эзекаил, посмотрев на горы позади себя, — Первое братоубийство наделило это место силой. Не каждый день разрываются миры.

В моей голове зароилась куча вопросов, и я понял, что тут можно до вечера их задавать. Столько времени у меня не было.

— Зачем ты ловишь путников?

— Каждый поднимает меру, как может. Я не теряю надежду когда-нибудь вернуться.

Я удивился, разглядывая его. Это явно не зверь… Если уж первушник, убив столько зверей, поднимает только одну ступень, то для такого рыцаря все это только крохи.

— Ты мог бы валить зверей толпами, — с усмешкой сказал я, — Зачем все эти сложности?

— Узнай они, кто здесь, сюда бы пришли люди. Много людей, — пожал плечами рыцарь, — У меня есть время, целая вечность, и я не хочу рисковать.

— Странно, как так получается? Ни демон, ни ангел. Ты человек?

— Сильная воля, к чему все эти вопросы? Я был нужен тебе, вот я стою перед тобой.

Прямой вопрос немного покоробил. Просто я привык, что в Нулевом мире напрямую обычно не говорят.

— Ты сказал, что знаешь, как вернуть Халиэль.

— О, эту воительницу я помню, — рыцарь поморщился и потер шею, — Ее хлыст не забудешь.

Я оглянулся назад, на долину. Как далеко уже те звери, которых послал Рульф. Сильно ли я их обогнал по Перевалу? Времени на разговоры у меня больше не было, и я сказал:

— Я рад, что у тебя было бурное прошлое с Хали…

— Когда принесешь мне голову приора Зигфрида Синего, — вдруг сказал Эзекаил, — я расскажу, что знаю.

— Э-э-э… — только и вырвалось у меня, — Что?!?

Я даже оглянулся, испугавшись, как бы это не подслушал случайный зверь. Первушникам имя-то приора запрещено произносить, а тут такая просьба.

— Да, голову Зигфрида. За деяния предков нужно отвечать.

— Ты с ума… — я застыл на полуслове, повернувшись обратно.

На тропе больше никого не было. Только тишина и ветер, подвывающий в вершинах.

— Эзекаил! — крикнул я и сделал шаг вперед, — Как я достану приора?

Талисман на шее дернулся, и я, скривившись, остановился. Идти не стоит. Опять информационная пустотам, а ведь у этого Эзекаила можно было узнать столько интересного. Эх, знай я раньше хоть десятую часть того, что знаю сегодня, я бы мучил Хали вопросами целый день!

— Эзекаил! — эхо моего крика понеслось по далеким вершинам.

— Ты встретишься с приором очень скоро, — донесся голос, — Я вижу.

— Я первушник, — устало ответил я, — Скорее, это он мне голову оторвет.

Ответом мне опять была тишина. Я постоял несколько минут, но Эзекаил больше не отвечал мне.

Повернувшись, я стал спускаться, бодро шагая по щебню, а через некоторое время перешел на бег. Так, в истории с Хали первая зацепка есть. Я бы сказал, зацепище! Как бы мне еще это осилить?

— Охренеть! — выругался я и перешел на бодрый спринт.

Надо было хорошенько разогреть кровь после того морока, что я ощущал на перевале.

Быть может, этот Эзекаил тоже мне почудился?

Но нет, рана на ладони еще кровила, хотя и совсем немного. Нулевой мир быстро затягивает раны, если они не смертельны.

Иди и сруби голову великому приору. Который, на хрен, спокойно закрыл вторую ступень Белым Волкам, поставил барьер целому роду! А ты иди и сруби.

Я зарычал от бессилия. Так мало информации. Я уже столько времени в Нулевом мире, а вопросов только прибавилось. Теперь до меня докопались демон со «своими планами» и… и этот… не пойми кто!

«Когда принесешь мне голову приора…»

— Да ну охренеть просто! — снова вырвалось у меня, — Голову! Приора!

Я понесся еще быстрее. Так-то все просто. У меня есть копье, есть дар. Убивай зверей, поднимай Меру… И, если я смогу выжить при переходе с первой на вторую меру, то вырасту дальше.

Это раньше я думал, что можно закрыться в Проклятых Горах и поднимать меру, убивая животных. Если, конечно, не встретится такое, что убьет меня. Но теперь я знал, что есть еще мастерство владения оружием, так называемый личный путь. И он многое решает.

Я буду жив до тех пор, пока не встречу того, кто владеет личным путем в десять раз круче. Этот великий приор живет не одну сотню лет, и наверняка у него были лучшие учителя. И не одна сотня боев за спиной с гораздо более сильными противниками, чем я.

Техника Скорпионов просто изумительна, но она придумана зверями, и оттачивалась ими же. Третья мера, люди, тоже все это время не баклуши били, и им наверняка доступны новые грани мастерства.

Вскоре я спустился до первых низкорослых деревьев и кустарников, на каменистой тропе появилась трава. Уже через несколько минут я вступил на заросшую лесную дорогу.

Надо мной стали нависать кроны лиственных деревьев, и я обернулся последний раз на Перевал. Между ветками еще виднелись Старые Горы, и широкая дорога, которая поднималась по склону и исчезала между вершинами.

Я постоял так с минуту, потом припустил дальше, и заросшая тропа быстро вывела меня к широкой, хорошо изъезженной дороге. Сверившись с картой, я повернул направо.

* * *

Засаду я почуял издалека.

Сначала в глаз попала одна искорка, потом другая. Я сразу сошел с дороги и присел в зарослях. Отодвинув ветки, я силился хоть что-нибудь рассмотреть, но чувство опасности подсказало, что меня уже заметили.

И неудивительно. Дорога была прямой и просматривалась далеко невооруженным глазом. Магия магией, но если ты видишь далеко на дороге фигуру путника, то… ты просто видишь ее. Все логично.

— Дерьмо нулячье, — проворчал я и стал отползать назад.

Я никого рассмотреть не мог, поэтому просто отступал, ожидая, когда противник себя покажет. Вот только далеко назад отходить нельзя было. Не для того я шел.

Напрягая до боли глаза, я пытался хоть кого рассмотреть. Затем я вызвал чувство земли и решил как можно дальше бросить луч сканера. Поэтому, когда меня вдруг схватили за руку, я, чуть не вскрикнув, ткнул копьем не глядя.

— Первота, ты чего творишь? — раздался знакомый юный голос.

— Беспредел какой-то, да, Варг?

— Точно, Арне!

Копье остановилось в сантиметре от лица рыжего Варга, схватившего меня за руку. А копье остановил Арне, перехватив его за древко и уперев мне руку в грудь.

Варг отвел ладонью острие и с укором посмотрел на меня. Близнецы сидели в зарослях, тоже с беспокойством поглядывая в ту сторону, где я почуял засаду.

— Извините, — вырвалось у меня, — Рука сама дернулась.

— А где учитель? — спросил Арне, отпустив древко копья.

Я убрал оружие, вздохнул и махнул рукой:

— Остался там, защищать хозяйку.

Братья переглянулись. Когда мы все только устремились к деревне Белых, никаких разговоров о возвращении Фолки не было. А теперь все планы летели к нулям собачьим.

Варг подозрительно посмотрел на меня:

— Первушник, мы с Арне бежали что есть ног, даже погоня сильно остала. Как ты добрался сюда так быстро, да еще один?

Я непроизвольно посмотрел в сторону Старых Гор и Перевала. Звери, проводив мой взгляд, потянулись за кинжалами, и в зеленом сумраке сверкнули лезвия.

— Эй, спокойно! — я отвел копье, — Зачем ножи?

— С Перевала звери редко возвращаются. Но если возвращаются, то другими, — сказал Варг, — Да, Арне?

— Точно, Варг, — кивнул второй, — Они опасные, как будто с ума сошли.

— Так я первушник же, — проворчал я, — Не зверь.

Это немного покоробило братьев, они снова обменялись взглядами.

— А первушники хоть раз проходили перевал? — с недоверием спросил Варг, на что его брат пожал плечами.

— А ты точно не злой дух Перевала?

— Слушайте, я шел туда, никого не трогал, — я ткнул копьем в сторону дороги, — Вы меня сами остановили, а теперь еще и подозреваете! Где логика?

Братья опять переглянулись, и Арне сказал:

— Кажется, он точно тот, — он потер лоб, — Первушник уже столько раз забыл сказать «мастер» и «господин».

— Ах, да, — я кивнул, — Совсем из головы вылетело, господа звери.

Они улыбнулись и убрали кинжалы.

— Учитель точно жив? — спросил еще раз Варг, оборачиваясь на Старые Горы.

Их вершины едва виднелись в просвете между ветками, и я, посмотрев туда, вдруг понял, о чем беспокоится зверь.

— Он не пошел через Перевал, если ты об этом, — я покачал головой, — Говорю же, вернулся к Хильде.

— Ты веришь ему, Варг?

— А ты, Арне?

Близнецы смотрели друг на друга и, видимо, общались одним им известным способом. У меня же не было время развеивать их сомнения.

Я тихо застонал от бессилия и, перехватив копье, снова повернулся в сторону засады. Кажется, кого-то там уже видно. Интересно, сколько их там? Может, там всего двое Кабанов, вторых клыков, и мне удастся с ними справиться?

Я сделал шаг вперед, отодвигая ветвь.

— Эй, первота, ты что удумал? — рука легла мне на плечо.

— Мне надо идти, — прошептал я, пытаясь придумать, как действовать дальше.

— Это Кабаньи Клыки, там засада, — сказал русоволосый Арне, — Там лучники.

Рядом рыжий Варг снял с плеча свой лук и положил стрелу на тетиву.

— Я знаю, — сказал я, — Ну, а что делать?

— Это мастер второй клык Дагл, брат Рюглы, — сказал Варг, — С ним пять зверей.

— Откуда вы знаете? — спросил я.

Я помнил Дагла. Кажется, это когда я в первый раз сбежал от Кабанов и набрел в лесу на деревушку нулей. Там я убил отморозка, насилующего нуляшку, а потом прискакал это самый Дагл.

Поджав губы, я вспомнил еще и то, что своими руками прострелил ему бедро. Если он меня запомнил, моя смерть не будет легкой.

Арне оглянулся, потом толкнул рыжего брата:

— Погоня приближается, да, Варг?

Лучник оглянулся и поморщился:

— Точно, Арне…

Глава 13. В шаге от цели

В просвет между ветками хорошо было видно, как по дороге в нашу сторону идет зверь. Судя по всему, Кабаний Клык. Держа наготове лук, он настороженно вглядывался в заросли, которые служили нам укрытием.

Вдали за ним на дороге виднелась фигура всадника. Отсюда было плохо видно его лицо, но в общем маг в коричневых одеяниях действительно был мне знаком.

— Это точно Дагл, — поморщился рыжий брат, — Только этот второй клык позволяет себе сидеть на лошади.

— Ага, видел бы этого Кабанью выскочку великий приор.

— Не сносить бы ему головы, да, Арне?

— Да, Варг, чистить бы ему конюшни в столице.

Я слушал их тихий смех и мысленно сливался со стихией, скрывая свое присутствие. Братья тоже затаились, их силуэты странно размазывались в тени ветвей. Очень было похоже на ту же технику, что демонстрировал Фолки.

— Нас не видели, да, Варг? — вдруг сказал русоволосый.

— Точно, Арне.

Я покосился на них. Что они задумали?

Братья действовали слаженно, будто проворачивали такое не раз. Арне вытащил из-за пазухи камешек и приготовился к броску. Варг чуть высунулся вперед с луком и прицелился, оттянув стрелу.

Кабан на дороге остановился и настороженно прищурился, неуверенно поднимая лук. Мне показалось, я почуял легкое прикосновение к коже, будто зверь обладал каким-то даром и прощупывал кусты.

— Ну, понеслась, — усмехнулся Арне.

Подождав мгновение, русоволосый братец запустил свой снаряд. Камешек со свистом полетел в лоб зверю, и тот дернулся, уворачиваясь от опасности. И в этот момент Варг спустил тетиву.

Зверь упал на тропе со стрелой в глазу, как-то обиженно всхрапнув. Я обеспокоенно потер свой глаз — вот тебе и дар к предвидению опасности. Так ловко обвели вокруг пальца, тут уже не успеешь среагировать.

Заржала лошадь, послышались крики, на дорогу высыпали звери и понеслись в нашу сторону.

— Его убили!

— Откуда, ты видел?

Я вздрогнул, когда меня коснулись.

— Первота, дальше сам по себе, — шепнул Варг, положив мне руку на плечо, — Знаешь, куда идти?

Я кивнул и зверь, вдруг сиганув из кустов, пробежал через дорогу и нырнул в заросли с той стороны. Так символично в этот же момент с груди убитого Кабана сорвался светлячок духа и исчез в листьях, будто погнавшись за новым хозяином.

— Вон он!

— Стреляй!

— В лес уходит, за ним!

— Как сбросим хвост, мы найдем тебя, — меня за плечо потрепал уже Арне.

А потом тоже выскочил на дорогу, на миг замер, словно испугавшись, и метнулся вслед за Варгом. Над тем местом, где он только что стоял, сразу просвистели стрелы.

— Вон еще!

— Не упустите, зверье пустое!

— Кто это был?

Я не сразу понял, но звуки и ругань доносились уже и с другой стороны. Круглыми глазами я наблюдал, как на дороге, откуда я пришел, показалась и погоня Серых Волков.

Два отряда встретились прямо передо мной. Десятки зверей орали благим матом, звенела сталь, их ноги топали в нескольких метрах от меня. А я, вытаращив глаза, прижимался к лесной почве и твердил себе: «Я — земля, земля… Корни, веточки, листочки… Я — земля».

И сливался, представляя себя окружающим миром. Вот действительно, самое лучшее обучение именно в таких ситуациях. Такого единения со стихией я еще не ощущал.

— Мы Серые Волки, клан Воющая Глотка, ищем беглого первушника.

— Мы Кабаньи Клыки, нам сказали, не пропустить Хильду Дикую.

— Какую, к нулям, Дикую? Это все ее примал.

— Он был не один.

— Не может быть, она тоже здесь? Она же осталась там…

— Они пристрелили нашего зверя!

— Есть сведения, что они движутся в деревню Белых Волков. Оракул дал добро убивать всех, кто будет ему помогать.

— Но ведь Дикая…

— Всех! Мастер Рульф разрешил.

Я словно врос в землю, и до того слился со стихией, что казалось, из меня тоже полезли корешки и цветочки.

Разговоры затихли так же резко, как и начались — звери не стали ждать, и часть их сразу нырнула в заросли вслед за братьями.

— Можно обойти по дороге, попробовать встретить их с той стороны.

— Ведите!

Вторая часть отряда унеслась по дороге вперед.

Еще мгновение назад лес был полон шума и криков, но вдруг стало тихо. Звуки хрустящих веток удалялись вслед за бегущими Варгом и Арне.

Я сглотнул от нахлынувших чувств. Хоть бы с ними ничего не случилось.

Насчет Хильды я не волновался. Она на своем лесном ристалище за крепкой дружиной, и рядом с ней Фолки. Тем более, Хакон наверняка уже мог добраться до Альфы, чтобы сообщить о самоуправстве оракула.

А вот братья могли пострадать. Надеюсь, Фолки хорошо их обучил.

Выждав пару минут, я осторожно выглянул. Никого. Только еще не исчезнувший труп на дороге. Как интересно, за ним кто-нибудь собирается возвращаться?

Я недовольно поморщился, вспомнив, сколько времени в прошлый раз занял путь до Белых Волков. До вечера не успеть никак. Но печать все равно нужна.

Выбежав на дорогу, я побежал с максимальной выкладкой. Копье в руке будто почуяло, что сейчас требуется от дара Скорпионов, и через некоторое время я понял, что бегу с какой-то занятной техникой. Определенное дыхание и постановка ног, работа рук — все это не давало сбиться с темпа, позволяя поддерживать вполне неплохую скорость.

— А раньше я так не умел, — вырвалось у меня.

Два силуэта из красных искр появились на дороге внезапно. Они вышли из кустов и встали посреди дороги, словно ожидая меня.

Я сбавил темп, а потом и вовсе остановился. Опасности я не ощущал, но я уже понял, что если магия состоит из такой вот мошкары, то мое чутье не работает.

Постояв пару секунд, я пошел вперед, прижимаясь к кустам. Размытые силуэты так и стояли неподвижно все то время, пока я на свой страх и риск обходил их.

— Было бы чего бояться, — с недоверием нахмурившись, сказал я.

Неподвижные фигуры остались позади, а я только повернулся, чтобы бежать дальше, как увидел, что на меня мчится всадник.

— Вот же дерьмо нулячье, — выругался я.

Лошадь всегда быстрее человека, и можно попробовать уйти только по лесу…

«Быстрее человека», — эта мысль заставила меня остановиться.

Каков шанс у первушника победить мага? Если вспомнить того Коли из подвала, который по мановению руки перекрыл мне кислород, то шанс очень малый.

А вот если это маг вроде того высокомерного Дагла, которого я подстрелил из лука…

Уже было видно, что ко мне скакал именно он. Интересно, у Кабана прибавилось ума с тех самых пор? Судя по тому, что маг опять был один и без поддержки, то не особо.

Я встал, расставив ноги и чуть приподняв копье. Откуда-то я знал несколько способов, как пешему копейщику скинуть с лошади всадника.

Дагл остановил лошадь и удивленно посмотрел на меня, затем на красные силуэты за моей спиной. Вот он повел посохом, и искристые фигуры испарились.

Затем маг перевел взгляд на меня.

— Первушник, пади на колени перед зверем, — его лошадь чуть не вскочила на дыбы, и он воздел посох, — Перед тобой мастер второй клык Дагл. Приказ зверя, первота!

Я усмехнулся. К счастью, бывают в этом мире неизменные вещи, и этот маг не исключение.

Дагл, что-то заподозрив, успокоил коня, потом чуть склонился, всматриваясь в мое лицо. И непроизвольно коснулся бедра — вспомнил!

— Ты, сраная просва… — процедил он сквозь зубы, а потом удивленно вытаращил глаза, — Не ноль? Как же так?

Он замахнулся посохом, собираясь что-то наколдовать, однако я был быстрее. Сорвавшись с места, я покрыл расстояние между нами в два прыжка, но Дагл успел поднять коня на дыбы. Передо мной качнулись тяжелые копыта, я ушел вбок и стал кружить вокруг лошади. Маг тоже закрутил лошадь, отмахиваясь посохом.

— Пади на колени, первота! Именем Неба!!!

Набалдашник посоха летал рядом с моей головой, но владел им маг ужасно. Я столько раз специально подставился под возможный удар, провоцируя его, но тупой Дагл даже не воспользовался этим.

Зато мое копье удачно воткнулось в его ногу, потом еще — зверь заорал и выронил посох, схватившись обеими руками за раны. Я боялся поранить лошадь, мне она была очень нужна, но этот маг совершенно не брезговал подставлять ее под удары. Мне приходилось убирать копье, чтоб на задеть морду животного.

— А, просва сраная!

Он развернул коня и резко пришпорил, собираясь рвануть, но я успел схватиться за крепежный ремень. Рывок лошади чуть не выдернул руку из сустава, однако я смог удержаться и, подтянувшись, ткнул копье в спину седоку.

— А-а-а!!! — маг изогнулся назад и сверзился с высоты.

Я боялся отпустить паникующую лошадь, иначе мне ее в жизни не догнать. Но она всего через пару шагов остановилась и с укоризной посмотрела на меня.

— Первота… Дерьмо нулячье… Сейчас ты узришь мощь, — постанывая от боли, маг полз к посоху.

Я тихонько отпустил ремень, крепящий седло к крупу лошади, и посмотрел в глаза животному. Конь стоял спокойно, будто сам с интересом ждал развязки. Я мягко похлопал по ворсистому боку лошади, улыбаясь. Вроде бы их расчесывать надо, как-то там чистить.

— Вот увидишь, мы подружимся, — шепнул я.

— Я… мастер второй клык… Дагл, — донесся голос мага.

Он уже стоял, опираясь на посох. Правда, странно согнулся, схватившись за спину, как древний старик, да еще на ногу боялся вставать. Досталось ему нехило.

Было ли мне его жалко? Нет. Белые Волки сполна расплатились с Кабанами своими жизнями, поэтому никакого милосердия. Если только на коленях не попросит.

Маг думал по-другому.

— На колени, просва! — выпятив нижнюю губу, прошипел Дагл.

— Зверье пустое, твои свиные пятаки мне по уши должны, — со злостью сказал я и сделал первый шаг.

Круглыми глазами маг смотрел, как первушник шел к нему, вытянув копье в сторону. Я честно хотел, чтобы он хотя бы посох поднял. Защитился как воин, и я бы нашел в душе капельку уважения к нему.

— Мой брат четвертый клык! — глаза мага подернулись слезами, кажется, даже из носа полилось, — Стой, если хочешь жить. Приказ зверя!

— Нет, — я покачал головой.

Тут маг резко выпрямился и вскинул посох перед собой, как настоящий волшебник из фильмов. Между нами, подергиваясь маревом, возник едва видимый силуэт из красных искорок. Дагл ехидно улыбнулся, хлюпнув носом.

— Так иди же сюда, первота, — он открыл грудь для удара, — Попробуй напасть на зверя, и ты узришь ярость Неба, еретик!

Я остановился, глядя на мерцающую фигуру. Такие же встретили меня тут всего пару минут назад. Прозрачный противник стоял, не двигаясь, и я просто взял и обошел его.

Маг, округлив глаза, следил за моими движениями.

— Как?

Он опустил посох, приготовившись защищаться. Я усмехнулся и кинулся в атаку. Глупо было бы недооценить противника в самый последний момент, и я выложился на максимум.

Подскочив, я ткнул копьем ему в лицо. Тычок на самом деле сложно отразить — он практически невидим и быстр, и замах трудно заметить. И я мог так колоть сколько угодно, обманывая его защиту.

Дагл, видимо, не тратил время на занятия с посохом, и успел отразить только два моих выпада. Когда наконечник копья воткнулся ему в горло, зверь замер, прохрипел что-то очень обидное, и упал.

Огонек духа через несколько секунд вонзился мне в грудь, и я все-таки вспомнил — надо бы посмотреть свою меру.

Столб духа ясно показал мне, что я в самом начале шестой ступени. Обидно, я ведь думал, что буду гораздо выше. Видимо, с ростом требуется все больше и больше духа.

Совершенно неожиданно я увидел рядом с собой точку лошади. Ну, да, животное же тоже имеет свою меру. Лошадь была десятой ступени, что равнялось зверю третьей ступени. Будет ли она слушаться первушника?

Отдаленные возгласы заставили меня поторопиться.

Я в два прыжка подскочил к лошади, и на третьем заскочил в седло. Я проделал это так, будто всю жизнь только этим и занимался. Животное оказалось удивительно смирным.

Вот только, оседлав коня, я вдруг вспомнил, что ни разу в жизни не скакал. Ни в этой, ни в той, земной, жизни.

Рука привычным движением отвела оружие чуть вбок и вниз, другая схватила поводья, и пятки ударили по бокам животного, будто я с детства сидел с копьем в седле. Только уже когда ветер засвистел в ушах, я понял, что техника Скорпионов распространяется и на верховой бой. Странно, а лошадей у них в деревне я не видел.

— О, да! — закричал я, оглянувшись на миг, чтобы заметить показавшихся на тропе зверей.

У них не было лошадей, и мое преимущество было неоспоримым. Конь десятой ступени это вам не шутки! Правда, я так подозревал, что, сев на лошадь верхом, я наверняка нарушил какой-нибудь закон Инфериора. Если уж даже второму клыку Даглу грозило наказание, если бы его заметила высшая мера.

* * *

Карта на удивление была очень точной, и я даже не заблудился. Очень скоро я достиг той самой развилки, где в одну сторону я бы ушел к Хорькам, а в другую прямо на деревню Белых Волков.

Через пару часов я уже скакал по знакомой холмистой равнине, оставив позади на высоком пригорке лиственный лес. Оказывается, была безопасная дорога, по которой можно было спуститься, не боясь сломать шею. Впереди и по бокам уже высились горы, и я знал, что деревня Белых Волков должна была быть уже очень скоро.

Особенно, когда я проскакал через первую деревушку, где ночевал в прошлый раз. Сейчас времени на остановку у меня не было, да и конь еще даже не устал.

На холмах сбоку показалась стая диких волков. Их белая шерсть отражалась яркими пятнышками в свете яркого солнца. Они неслись в стороне от меня, долгое время сопровождая, но так и не напали.

Вот я бы не удивился, если это оказались те самые волки, что не дали мне уйти тогда из Вольфграда.

— Э-хей! — крикнул я, вскинув копье в приветственном жесте, — Белым братьям салют!!!

Что еще крикнуть, я не знал, но было что-то лихое во всей этой скачке по диким прериям. Не знаю, почему, но моя душа пела.

В любое другое время я бы сразу насторожился, ведь опасности я никакой не ощущал. Но подо мной молотила гора мышц, а ветер бил в лицо, играя с волосами… Я рискнул и на пару секунд прикрыв глаза, отдаваясь ощущениям. Ради таких моментов и стоит жить.

Что-то ласковое коснулось разума, и будто бы даже прилетела мысль:

«Здравствуй, брат!»

Волки вдали завыли и ушли с вершины холма вниз. Больше я их не видел.

Открыв глаза, я сосредоточился на дороге, выискивая, нет ли искорок. Не хватало еще словить шальную стрелу, если мое чутье заглушили.

Вскоре показался холм с деревней Рычка и я уверенно взял в сторону. Туда мне не надо, моя дорога лежит прямо на Ущелье Правды. Я лишь мельком мазнул взглядом по крышам домов.

Интересно, будут ли тут жить еще звери или первушники? Будь я на месте Кабаньих Клыков, не дал бы простаивать целому селению.

— Скоро, Рычок, скоро, — шепнул я и ударил пятками по боку коня, пригнувшись.

Остался последний рывок.

Небольшая гора, за которой был спрятан схрон Белых Волков с оружием, осталась позади. Именно здесь мы с Рычком убегали от погони в прошлый раз, заметив ее вдалеке.

Я на всякий случай оглянулся.

— Дерьмо нулячье! — выругался я.

Опять далеко позади меня, на вершинах холмов появились точки преследователей. Гонятся они за мной, или прибежали на всякий случай, я не знал. Но отступать мне было некуда.

Места вокруг были знакомы не только после путешествия с Рычком. Видение, которое внушил мне демон, говорило, что уже пора повернуть в сторону, чтобы обогнуть Ущелье Правды.

Едва сбоку пошла линия обрыва, как лошадь зафырчала, запрядала ушами, и стала заметно сбавлять темп. Видимо, не только разумные боятся идти в Проклятые Горы — впереди уже возвышался склон первой вершины, исчезающей в небесах.

В гору лошадь наотрез отказалась идти, и я соскочил с нее, придерживая за поводья. Хрустнул под сапогами острый щебень. Здесь совсем не было растительности, меня окружали огромные камни и валуны, когда-то скатившиеся сверху.

Прищурившись, я посмотрел на солнце. День был в разгаре, послеобеденное время. Опустив взгляд на долину, я разглядел погоню. Звери, хоть и заметно отстали, все еще бежали в эту сторону.

Сзади, среди россыпи валунов, послышался такой знакомый стрекот — обитатели Проклятых Гор встречали гостей. Лошадь, вздрогнув, жалобно заржала, вырвала поводья и унеслась прочь.

— Эй, — меня охватила легкая досада.

Вздохнув, я перехватил копье и обернулся. Пещера с ауритовой жилой была совсем недалеко.

Глава 14. Ловушка стихии

Сороконожки — их стрекот окружал меня, раздаваясь по всему склону, будто я попал на ночное поле со сверчками. Как же я по ним соскучился.

Не успел я пройти пять шагов после прощания с лошадью, как на меня резко выскочило из-за валуна стрекочущее чудовище. Я был готов. Три точных тычка копьем по россыпи глаз — и насекомое даже не успело подняться на дыбы, пытаясь напугать меня.

Сороконожка была небольшая, мне по колено, но, когда ее труп свалился с гулким стуком и поехал по склону на меня, пришлось отступить в сторону.

С тела жертвы мне в грудь сорвался маленький светлячок, и как-то сразу вокруг стало тихо. Орава насекомых не спешила нападать, хотя я прекрасно слышал за камнями топот хитиновых ножек.

Животные явно задумались, стоит ли со мной связываться, и я решил им помочь. Чувством земли я прекрасно видел, что одно из них пряталось в тени нависшей глыбы. В два прыжка я оказался рядом и, вообразив «каменное жало», вонзил копье в затаившееся чудовище.

Даже не надо было искать щель между пластинами — копье пробило панцирь, как вафлю. Насекомое заверещало, зацарапало по земле десятками ножек, но быстро затихло.

Мне в грудь влетел мелкий светлячок. Насколько я понял, теперь это для меня были крохи, но отказать себе в удовольствии я не мог. Сегодня я был на голову сильнее того нуля, что в пещере еле справлялся с ними.

Я небрежно пнул застывшее насекомое:

— А ведь я вас боялся…

Топот хитиновых ножек вокруг удалялся. Хищники поняли, что эта жертва им не по зубам.

Еще раз оглянувшись на погоню, мелькающую в каменистых холмах, я побежал по склону. Где-то должна быть скала, похожая на…

— Рог! — воскликнул я, глядя на самый настоящий, как у носорога, рог.

Скала торчала изогнутым шпилем, при этом у основания склон пучился круглой формой, будто из горы и вправду пытался вытащить морду носорог. Я перешел на самый быстрый спринт, какой мог, пытаясь не выбегать на открытые места.

Неприятные лапки чужого внимания пробежали по моим волосам. Я посмотрел на долину — кажется, преследователи все равно меня заметили. Кто-то там обладает такой же дальнозоркостью, как и Фолки.

Скала-рог была размером с водонапорную башню. Подскочив к основанию, я заметался, выискивая взглядом хоть что-то, похожее на шахту. Ничего не заметив, я кинул вокруг чувство земли.

Чуть в сторонке под огромным валуном быстро нашлась широкая темная расщелина. Я припустил было к ней, а потом притормозил — глупо со стороны Грэя и его компании не оставить здесь хоть какой-то ловушки.

И вправду, обширная часть склона перед входом в пещеру искрилась неясным светом. Никакой опасности я не ощущал, но искорки летели в глаза, намекая — здесь явно спрятали какую-то ловушку.

Я подумал было проверить чувством земли вход в расщелину, но в груди поднялось неявное чувство опасности. Меня уже видели невооруженным взглядом и очень хотели убить. Не было времени думать, и я побежал вверх по склону, чтобы нырнуть за большой валун.

Мельком я успел заметить фигуры зверей, поднимающихся по склону. Шесть воинов. Кажется, это Серые Волки, даже не Кабаны. Какой-то отряд добрался быстрее остальных.

Я присел за камнем. Нахлынули воспоминания — я так уже убегал от погони в горах, покинув деревню Скорпионов. Но далеко уйти мне не удалось.

— Тогда я был нулем, — подбодрил я себя.

И вправду, сейчас я был способен отбиться от одного, а при особом везении, и двоих нападающих. Сюда навряд ли послали лучших бойцов Вольфграда, и, скорее всего, сражаться придется со вторыми когтями.

Я усмехнулся. Вторая ступень у зверей была своего рода пушечным мясом — их посылали в любую мясорубку. Первая ступень еще слабовата, а вот вторая в самый раз, меч держать сможет.

— Я видел его, наверх побежал, — послышался крик.

— Да, я чую его, кажись…

Едва прозвучали эти слова, как я тоже почувствовал коготки чужого внимания. Ох, сколько же даров Неба в Нулевом мире?

— Давай, поднимаемся, обходим.

— Чуть в сторону, чтоб я вас не задел.

— Сразу не стреляй, его живым хотели.

Я присел на колено, начиная раскручивать вокруг себя лучи сканера. Недалеко, просто чтобы увидеть, с какой стороны камня ко мне зайдут.

Что-то странное было в этом камне, какие-то узлы и завихрения энергии. Я попробовал их проследить, но заболела голова. Нахмурившись, я понял, что моя магия земли — это все еще детский лепет. Это как с буквами — я вроде научился читать, но вдруг увидел страницу с программным кодом, где ничего непонятно.

Так и под камнем я наткнулся на скрученное непостижимым образом для меня заклинание, но при этом я точно знал, что это стихия земли.

— ЭЙ!

— Какого нуля?!?

Звери закричали, и я закрутил головой — ну же, с какой стороны?

Валун у моего плеча зашатался, потом сдвинулся…

— Не могу ногу вытащить!

— Погоди, ща помогу.

— Стой, не подходи, зверье пустое.

— А, я тоже застрял!

— Дерьмо-о-о…

Камень, служивший мне укрытием, вдруг ухнул вниз по склону и покатился многотонной глыбой, сотрясая землю. Крики зверей, попавших в какую-то ловушку, перешли на ультразвук, но резко оборвались.

Огромная глыба так и покатилась мимо входа в пещеру, и дальше вниз. Через пару секунд она исчезла из виду, завернув в какую-то низину. Потихоньку дрожь грунта улеглась.

Я встал, глядя на открывшуюся картину. Четверо зверей были просто раскатаны, словно под прессом, застыв в неестественных позах. Я не сразу понял, что с ними было не так.

Их ноги, у кого по щиколотку, а у кого и по колено, завязли в грунте в том самом месте, где я почуял закрытый магией кусок склона. Вырваться из ловушки они не сумели, и их переехал каток. Теперь ясно, что за программный код я увидел под камнем.

Я осторожно пошел вниз. Зверей четверо, а ведь я видел шестерых…

Опасность нарисовала мне траекторию в мой правый глаз, и я присел, на всякий случай подняв древко перед собой. Над головой свистнула стрела.

Тут же еще сигнал кольнул в плечо, я отступил чуть в сторону. Вторая стрела мимо…

— А, первота сраная! Думаешь, не попаду?

Зверь прятался внизу, за россыпью невысоких валунов. Ну, вот и пятый нашелся.

Внимательные глаза под шлемом с серым меховым подбоем оценивающе смотрели на меня. Он держал наготове лук, но больше не стрелял. Видимо, понял, что впустую тратить стрелы не стоит.

Я боялся делать резкие кувырки в сторону, и уворачивался экономными движениями, страхуясь еще и древком. Если что, оно вполне сможет сдержать стрелу или увести ее в сторону.

Тот прием с камешком, который мне продемонстрировали братья Варг и Арне, до сих пор занозой сидел в моей памяти. Свалиться со стрелой в глазу, хоть и в красивом прыжке, мне не хотелось.

А ведь где-то прячется шестой, и эти два зверя вполне могут догадаться проделать такой трюк.

— Я думаю, что ты трус, — крикнул я, — Бросай лук. Покажи, каким оружием ты владеешь.

— Первушник, ты как со зверем разговариваешь? — возмущенно бросил лучник.

— Как с дерьмом нулячьим, — весело крикнул я, внимательным взглядом бегая по склонам, — Зверье твое пустое!

Где, на хрен, шестой?!?

На всякий случай я кинул себе за спину длинный луч сканера, прощупывая тылы. Нельзя позволить обойти меня.

Серый Волк встал в полный рост и вышел из-за камней.

Он был довольно внушительных размеров и мог поспорить даже с Хаконом — Небо наградило его крепким здоровьем. Кожаный нагрудник был ему тугим, и, казалось, сейчас треснет от грудных мышц. Железные бляшки по всему доспеху только усиливали ощущение, что это бронированное чудовище.

За покатым плечом обнаружилась длинная рукоять меча.

— Ты, первота, смертный приговор себе подписал, — процедил сквозь зубы зверь, — На хрен Рульфа, живым тебе не быть.

Он отбросил лук, скинул колчан со стрелами, и стал подниматься ко мне. Его рука потянулась за голову, к рукояти.

Я чуть расставил ноги, выставив копье. Моя позиция выше него по склону, у меня явное преимущество. Да еще и копье у меня, а это дистанция.

Зверь вытянул из-за спины меч, и я сглотнул. Это был невероятно длинный двуручник, у которого даже после основной гарды имелась дополнительная, а между ними лезвие было обмотано кожей. Видимо, чтобы хвататься рукой для упора.

Против такого меча все преимущество длинного копья сходило на нет.

— В Вольфграде мало Волков, работающих с эспадоном, — сказал зверь, опустив чудовищный меч к земле, — Этой техникой больше Медведи известны.

Он поднимался ко мне, обходя поверженных товарищей по дуге. Кончик лезвия неприятно скреб по гравию, предвещая мне проблемы.

— У меня мать — Медведица, — довольно заурчал Волк, бухнув кулаком по нагруднику.

Я сосредоточился, кинув взгляд на столб духа. Какая же он ступень? Точка ясно показывала, что это третий коготь.

Я попытался убрать видение столба духа, но картинка почему-то зависла. Тут зверь остановился, внимательно посмотрев, а потом махнул головой вперед, будто боднул меня.

И мне прилетел незримый удар…

Меня чуть откинуло, я неуклюже завалился и сел на землю. Голова закружилась, будто мне реально заехали лбом по лицу.

— Посмотрел меру, первота? — засмеялся зверь.

Я тряхнул головой. Видение отпустило меня, но последствия до сих пор ощущались — перед глазами двоилось.

Серый Волк даже остановился, и закинул голову от хохота.

Мне впервые показали, что может быть, когда слабый смотрит меру сильного. Прямое воздействие! Как такое может быть?

Пошатываясь, я поднялся. Серый Волк стоял в трех шагах ниже меня, подняв свой внушительный меч. Эспадон, как он назвал его, оружие Медведей.

Я дернулся вперед, намечая тычок в голову. С высоты мне только и оставались атаки по верхнему уровню.

— Стихушник!

Зверь отмахнулся с резвой скоростью, и мне пришлось поспешно убрать копье — он чуть не срубил его.

— Давай, еще раз, — забавлялся зверь, — Сделаем посох.

Мы затанцевали, обмениваясь тычками, и он стал загонять меня еще выше. Волк вполне неплохо управлялся с огромным клинком — он успевал реагировать на все мои атаки. Но все же скорость двуручника уступала моему копью, оно было полегче.

Вскоре я рискнул обойти его и сбежал вниз по склону. Мы поменялись местами, и я понял, что это было ошибкой. Зверь добавил широкие взмахи и рубящие удары, все это летело на меня сверху, и мне пришлось быстро отступать.

Когда он отогнал меня к тому месту, где лежали покореженные тела, я на всякий случай кинул сканер земли. Тут ничего не чуялось, и искр я не видел.

Зверь зарычал. Он явно надеялся загнать меня в эту ловушку, но она уже не работала.

— Ты говорил, я трус, первуха драная? Иди сюда!

Меч закружился еще быстрее, зверь злился, и я пару раз чуть не споткнулся о трупы. Он наметил срубить мне голову, и я ушел нырком под клинок, ткнув копьем в колено.

Волк отпрыгнул в сторону, уходя от удара, я сразу попробовал подняться выше по склону. Но сверху рубанул клинок, он едва не вонзился в землю передо мной.

Мы теперь были на одном уровне. Слева гора, справа уклон. За спиной Серого Волка темнела расщелина ауритовой жилы.

Я стоял, чувствуя, что начинаю уставать. Если с Волчицей приходилось драться на максимальной скорости, то тут была какая-то другая техника. Вроде и неторопливо, но этот Волк успевал отразить все удары, да еще и выматывал меня. Он не давал подойти, и мне даже длины копья не хватало, чтобы дотянуться до него.

Решив рискнуть, я стал набирать через ноги силу земли. Надо решить все одним ударом.

— Все, первота, поигрались, и хватит, — сплюнув под ноги, сказал зверь, — Ты недостоин поединка со зверем.

Он отвел клинок, задумав какую-то атаку, и я рванул вперед, вытягивая руку с копьем. Наконечник полетел в кожаный нагрудник, прямо между железных бляшек.

«Каменное жало!» — бросил я мысль вместе с ударом.

Зверь, понимая, что не успевает отмахнуться, со всей силы отпрыгнул — наконечник копья только поцеловал его броню.

Серый Волк улетел всей тушей в расщелину, но успел махнуть чудовищным клинком. Я присел, попытался убрать копье, но кончик лезвия все-таки скользнул по древку. Ладонью я почувствовал, что оружие пострадало.

Из темноты расщелины послышался какой-то визг, а потом и крик Серого Волка.

— А, тварь!!!

— Червятина-а-а! — уши резанул противный потусторонний голос.

Я стоял, не понимая, что происходит — раздался звон железа, снова крики и визги, а потом все оборвалось и затихло.

Стоя в тишине и пытаясь отдышаться, я не мог поверить, что все закончилось, и мне повезло остаться в живых. В пещеру теперь заходить прямо ну очень не хотелось.

Я рассмотрел копье. Меч Волка все-таки рубанул по древку у самого наконечника, и там красовалась нехилая зарубина. С этим оружием теперь можно и самому убиться.

— Дерьмо нулячье! — выругался я.

Правда, сила Скорпионов все еще оставалась со мной. На всякий случай я оглянулся, выискивая взглядом шестого зверя. Куда он пропал?

Подкравшись к широкой расщелине, я заглянул внутрь. Ничего не видно, хоть убей, кромешная темнота. Я послушал свои ощущения. Никакой опасности. Искр тоже вроде никаких, хотя в темноте что-то и проскальзывало.

Глубоко вдохнув, я сделал шаг вперед… и оказался в довольно просторной пещере. Здесь было светло, и я понял, что снаружи действует какая-то маскирующая магия.

— Твою мать! — вырвалось у меня.

Мой взгляд забегал между телами, раскиданными по пещере, я не знал, на что смотреть сначала.

Сразу за входом на корявом потолке висело то, что было недавно зверем. Тем самым, шестым. Я чуть отступил в сторону — капала кровь. Труп, неестественно перекрученный вместе с броней и одеждой, будто его выжимал какой-то великан. Он прилип к потолку, прочертив кровавый след по стене от самого пола.

Сверху что-то кружилось, совсем рядом. Присмотревшись, я увидел под потолком вихрь — он захватил мелкий мусор и вертелся во впадинке рядом с телом.

Вихрь игрался со своим мелким урожаем и постепенно ослабевал. Вниз летели камушки, лоскутки одежды, капельки крови — все то, что всосал в себя маленький смерч. Судя по всему, пять минут назад он был намного сильнее.

Магия воздуха! Меня озарила догадка — отпрыгнувший от покатившегося валуна зверь угодил в пещеру, где на входе стояла какая-то воздушная ловушка.

Обойдя кровавую лужицу, я подошел к двум другим телам, лежащим чуть дальше на полу. Мой противник лежал со свернутой шеей и выцарапанными глазами, но он успел проткнуть двуручником небольшую красную тварь, закованную в золотые цепи.

Рассматривая узника пещеры, я узнал мелкого беса, которых я видел в аду Тенебры. Помнится, когда демон меня тащил в гору, толпы таких созданий пытались схватить меня за ноги.

Мелкая тварь из Тенебры охраняла вход в пещеру — бес был закован в ауритовые кандалы на руках и ногах, и сидел на длинной цепи. От ошейника она тянулась к мощному колу посреди пещеры.

На полу пещеры проглядывали полустершиеся пентаграммы. Видимо, они поддерживали жизнь в этом бесе.

Я ткнул в беса кончиком копья. Не шевелится. Решив не рисковать, я обошел парочку по дуге и прошел дальше вглубь пещеры, где виднелась еще одна расщелина, отсвечивающая золотом.

Прежде, чем шагнуть в трещину в стене, я поводил перед собой копьем. Потом, проверив вход всеми доступными мне чувствами, нашел камень поувесистей и закинул в прогал. Он покатился там по полу, гулким эхом отдаваясь в тишине пещеры.

Я шагнул внутрь. Помещение было тесным, как каморка, и все искрилось золотым светом. Прожилки аурита испещряли покатые каменные стены, и, кинув на них чувство земли, я чуть не ослеп. Вся пещерка как одна белая вспышка.

Потрогав блестящую прожилку на камне, я почувствовал легкое жжение. Вроде бы доспехи ангела тоже обжигали, не помню даже. Хотелось посмотреть, насколько глубоко тянется жила, но я почуял странное опьянение.

Как же здесь хорошо-то, ну вообще никуда не хочется! Так все искрится, и дышать так легко. Лечь да любоваться на красивые стены…

Чувствуя перенасыщение ауритом, я сел на землю и затряс головой. Помнится, коррупт намного сильнее искушал и манил, чем аурит, но золотой металл тоже таил в себе какую-то опасность.

Я боялся отпустить копье — вдруг вообще не вылезу из пещеры, так и останусь лежать здесь с дебильной улыбкой. Надо поскорее найти печать.

Взгляд выцепил на полу пещеры какой-то предмет. Круглая дощечка размером с ладонь валялась просто так, будто ее бросили сюда между делом. Стараясь удерживать все внимание только на предмете, я протянул руку.

Маленькая круглая печать на странном дереве. Кажется, та самая порода, которая блокирует и не пропускает чувство земли. В искрящемся свете не получалось разглядеть, что на ней, тем более письменности Инфериора я не знал.

Одно я понял точно — это та самая печать кабанов. На всякий случай я порыскал взглядом еще по полу, но больше ничего не заметил. Чувствуя, что скоро сдамся прекрасному ауриту, я поскорее выполз из каморки.

— Ух, — выдохнул я, поднимаясь.

В пещере ничего не изменилось.

Сунув резную печать за пазуху, я уверенным шагом пошел к выходу. Зверя с бесом я все же обошел.

Вихрь на потолке вообще исчез, видимо, заклинание совсем погасло. Мельком глянув на перекрученный труп, я в который раз поразился, какой ужасной может быть магия воздуха.

Когда я вышел из пещеры, позади меня опять оказалась темнота. Эта магия хорошо хранила секреты.

— Все-таки надо было тебя сразу прихлопнуть, сраная ты просва.

Передо мной на склоне стоял отряд зверей, широким кольцом окружив вход в пещеру. Судя по коричневым меховым накидкам и подбойкам, это были Кабаны. Шесть воинов и один маг в длинной хламиде.

Звери пораженно оглядывали трупы волков вокруг, но маг не сводил с меня глаз. Рюгла, мастер четвертый клык. Я видел его один раз в деревне Скорпионов, вместе с Грэем, когда они приезжали за рекрутами. И он же гнал нас тогда с Рычком в Проклятые Горы…

Воины удивленно смотрели на выскочившего из темноты первушника с копьем.

Глава 15. Отголоски прошлого

Я застыл, беспомощно поводя копьем из стороны в сторону. Черноволосый Рюгла рассматривал меня с холодной яростью, остальные звери были мне мало знакомы, и разглядывали меня как диковинку.

Двое подняли луки, но Рюгла повел ладонью.

— Не убивать!

Судя по глазам воинов, они явно не понимали все эти игры зарвавшихся Серых Волков. Первушник с копьем, убивающий зверей… Напридумывали в этих столицах своих прималов, и беда не заставила себя ждать.

Один из воинов, держащий в руках небольшой щит и меч, смотрел на меня слишком заинтересованно, будто вспоминал. Мне показался знакомым этот немолодой уже зверь с проседью в волосах, очень матерого вида, но память отказывалась мне помогать.

Через миг его взгляд блеснул узнаванием, и он повернулся к Рюгле:

— Мастер, позволь снести голову первоте, — его меч указывал на меня.

— Нет, Прол, — маг покачал головой, — Грэй сказал, живым.

— Мастер! — зверь сжал кулаки, прожигая меня взглядом, — Эта просва вместе с белой швалью троих моих ребят положила!

Я, наконец, вспомнил этого Прола. Когда мы бежали с Рычком из деревни Белых Волков, нам и вправду пришлось убить троих молодых воинов. А ведь я даже не помнил их имен.

Помнится, они же меня и поймали у Скорпионов, посадили в клетку, и мне удалось от них сбежать. Я с усмешкой посмотрел в глаза седовласому — будучи нулем, я совсем подпортил этому зверю репутацию.

— Прол, приказы не обсуждаются, — холодно ответил Рюгла.

У мага был высокомерный взгляд. Я подозревал, что он еще не знал о смерти своего брата, иначе бы не был так спокоен.

— Пади ниц перед зверем, первушник, — сказал маг.

В ответ я чуть отступил назад. Нырнуть в пещеру, а там буду отбиваться, на сколько меня хватит.

— Первота сраная, тебе приказал мастер четвертый клык! — Прол сделал шаг вперед, — Оскорбление зверя — смерть.

— Я примал клана Лунный Свет, — спокойно ответил я, — И для меня важно только слово клана.

— Чушь нулячья! — Прол уверенно пошел вперед.

— Живым, зверье пустое, — выругался Рюгла.

Звери стали приближаться, а маг воздел руки, как-то странно глядя мне за спину.

Я обернулся — перед темной пещерой земля чуть задрожала, затанцевали мелкие камушки. Я сделал еще шаг назад, и мне в лицо пахнуло опасностью — впервые чувство земли само пришло ко мне.

Земля предупреждала, что ее меняют, и сюда наступать не стоит. У меня оставалось все меньше вариантов. Я чуть присел, собираясь сигануть над опасным участком и нырнуть в темноту щучкой, как вдруг…

Проклятые Горы поздоровались с нами!

Воздух завибрировал от рокота, ударившего по ушам. Грохнул раскатистый рев, с дрожащего склона покатились щебень и камни. Кабаны испуганно присели, бегая круглыми глазами вокруг.

Я едва успел дернуться в сторону — один из них от испуга выстрелил.

— Не убива-а-ать! — закричал Рюгла.

Его почти не было слышно в этом реве.

— Это что-о-о?!? — кричал зверь рядом с магом.

— Реву-у-ун, — заорал другой лучник и дал деру со склона.

— Стоять, вшивое копыто! — донеслось ему вслед.

Рюгле пришлось опустить руки, и участок склона за моей спиной перестал кричать об опасности. Взгляд мага растерянно метался между убегающим воином, и грохочущим склоном горы.

Я уже догадался, что где-то в горах из-под земли рвется громадный червь Апеп. Проклятые Горы дали мне шанс, но не все звери забыли про меня.

Мне едва удалось отскочить, как рядом свистнул меч. Тот самый седой Прол, пока все отвлеклись, метнулся убить ненавистного нуля.

— А, просва-а-а!

Рев прекратился, послышался крик Рюглы:

— Про-о-ол, живым!

— К черту Грэя, — прорычал зверь и ринулся вперед.

Я закрутил перед собой блестящий вихрь, стараясь не подпускать его, но тут подоспело подкрепление. Еще два зверя подскочили с двух сторон, третий подбежал к Пролу.

— Прол, давай без глупостей. Просто оглуши его.

Они внимательно смотрели и на меня, и на седого. Видимо, теперь их задачей было еще и не дать меня убить, защитить от своего же.

— Прол…

Зверь явно не слушал их. Мне пришлось уже работать копьем по широкой дуге, отгоняя всех вокруг. Я отступал к пещере, но вдруг моя нога ухнула вниз и оказалась в земле сразу по щиколотку.

Я лишь мельком увидел смеющиеся глаза Рюглы — тот стоял, протянув в мою сторону ладонь. Меч Прола рубанул сверху, я попытался отразить атаку копьем…

Хрясь! Наконечник улетел в сторону, и клинок едва не вспорол мне нагрудник. Удар Прола остановил зверь, подскочивший сзади и перехвативший ударное плечо.

Воины стали бороться между собой, а меня тут же схватили с двух сторон. Сила копья ушла, и тиски зверей показались мне железными. Ни сдвинуть, ни шелохнуться.

— Стой спокойнее, и нам не придется ломать тебе ше… — голос оборвался.

Держащий меня зверь округлил глаза, его хватка ослабла, он завалился на меня, а потом сполз на землю.

Из его шеи торчал арбалетный болт с красным оперением.

— Ты что сделал, первота? — зарычал второй, но тут же отпустил меня и присел на землю.

Сверху полетел целый рой красноперых стрел и среди зверей началась паника. Рюгла присел, рядом с ним оказался воин, прикрывающий лидера щитом. Земная ловушка исчезла, и я тоже упал на землю.

Свистящая смерть била без разбору. Сбоку мелькнула тень — на меня с разбегу прыгнул Прол. Я едва успел кувыркнуться, и в землю рядом вонзился его меч.

Зверь даже не стал выдергивать клинок и кинулся на меня с голыми руками. Я попробовал подскочить, выкинул руки в защитном блоке. Удар сбил меня с ног.

— Придушу, — рычал Прол, возвышаясь надо мной.

Он даже не обращал внимания на летающие стрелы, хотя позади него валялись убитые товарищи. Я развернулся и пополз к пещере — болты с красным оперением могут быть только у одних обитателей Проклятых Гор. К сожалению, с ними я тоже не дружил.

Меня схватили за шею мощные клещи, в поясницу до хруста вжалось колено.

— Сломать шею, первота?

С силой зверя мне было не тягаться, но я на миг представил на земле под ладонями копье, и мне удалось сбросить его с себя. Прол снова кинулся, вытянув руки, и через миг мы кувырком свалились в темный проем пещеры.

Перекатившись, я больно ударился затылком о каменную стену. Седой на миг застыл передо мной и вскинул голову, окидывая взглядом тела. Труп на потолке и сладкая парочка в центре пещеры явно его удивили.

— Дерьмо нулячье, что это?

Его замешательства хватило мне, чтоб кинуться в сторону. Я побежал вдоль стены к золотой каморке, пытаясь на ходу вызвать копье в земле. От трупов беса и зверя я на всякий случай держался подальше.

Щель с золотыми отсветами была уже рядом, когда я услышал сзади тяжелые шаги — Прол погнался за мной, срезав прямо через середину.

— А-а-а-а!!! — его крик перешел на ультразвук.

Я обернулся и от неожиданности упал на пятую точку, прижавшись к стене. Прол лежал посередине комнаты, рядом с телом того зверя-великана. Прямо на спине седого восседал вполне себе живой бес — красного уродца совершенно не смущало, что в его груди так и торчал двуручник.

— Червятинка! — сладко пропело исчадие ада и вонзило когтистые пальцы в глаза зверю.

Тот забрыкался, запрыгал на четвереньках, и бес поскакал на нем, как на родео.

— А-а-а!!! — Прол орал как недорезанный.

— Ух, какой сильный поднебыш! — радостно завопил бес и вонзился клыкастой пастью прямо в череп.

Уродец заурчал, щурясь от удовольствия. Глаза седого закатились, и он, как-то странно посинев, рухнул на пол. Бес же, оторвавшись от его головы, взялся за клинок двуручника и задумчиво посмотрел на меня.

Я почувствовал себя десертом. Неприятный был это взгляд — съесть сейчас или чуть подождать, развеяться?

— Сила, — бес радостно ощерился, — Сила — это свобода. День-то какой хороший, Бездна услышала меня.

Я круглыми глазами смотрел, как красный черт уселся поудобнее на спине Прола и стал, хватаясь прямо за лезвие, вытягивать длинный клинок из груди. Бес был размером с подростка, и то, как он легко управлялся с полутораметровым куском железа, впечатляло.

Снаружи перестали доноситься крики зверей, стало тихо. Насколько я понял, вот-вот должны были ворваться победители. Либо Рюгла со своими, либо хозяева арбалетных болтов с красным оперением.

Ни с Кабанами, ни уж тем более с нулями из Проклятых Гор мне встречаться не хотелось.

— Что так смотришь испуганно? — весело спросил бес, вытащив наконец меч из себя.

Он на миг прикрыл глаза, и рана на его груди стала затягиваться с большой скоростью. Через несколько секунд, когда остался едва заметный рубец, бес снова посмотрел на меня и недовольно поморщился.

— Все на лечение потратил, — он отшвырнул клинок, — Сраное поднебье!

Затем исчадие ада сладко потянулось и зевнуло, показав страшенные зубы. И через мгновение, гремя цепью, бес рванулся ко мне.

Я сразу вскочил, попытался прыгнуть в сторону… Цепкие пальцы схватили мою ногу и мощным рывком подтянули к себе, едва не выдернув конечность из сустава.

— А! — вырвалось у меня, я закрыл голову руками.

Бес навалился сверху и замахнулся — в сумраке пещеры блеснули страшенные когти. Улыбка заиграла на уродливом лице.

— Это не больно, мне просто нужна твоя сила.

Я попытался отмахнуться, ударил кулаком ему по роже. Бес даже подставил щеку — его голову слегка тряхнуло, а я будто по стене саданул.

— Ох, — он потер щеку, — Сильный первушник, это даже хорошо.

И он рванулся ко мне клыкастой пастью…

— У-у-и-и-и! — тварь улетела через всю пещеру, как от киношного дробовика.

Я непонимающе приподнялся на локтях — я целый, ударить беса не успел, но тот лежал, согнувшись от боли, и причитал…

— Стой, стой! Нет, Белиар, я даже не думал.

Крики беса заполнили всю пещеру, его мотало из стороны в сторону, будто кто-то таскал за цепь.

— Бели-а-ар! Прости, я не хотел!

Я осторожно встал. Кажется, тут начались разборки адских сущностей, и, пока такой кипеш, мне надо успеть смыться.

— Я же умру! Я не смогу!

Крики беса были неразборчивы, я не понимал, что происходит.

— Да, да! Сделаю! Обещаю!

Бочком, бочком, я протиснулся к выходу из пещеру и рванулся было наружу. Но упал — опять меня схватила сзади когтистая рука. Только на этот раз осторожно, даже, я бы сказал, нежно.

— Стоять, поднебыш, — недовольно прорычал бес, — Почему не предупреждаешь? Что я тебе такого сделал, что так подставляешь?

Меня изумила перемена настроения. В ноге похолодело, черт расплылся в радостной улыбке, но тут же закрылся рукой.

— Нет, нет, я даже не думал, — он сверкнул на меня из-под руки злым взглядом.

Холодок в ноге исчез.

— Освободи меня от цепей, и мы заключим сделку, — тут бес снова зажмурился, — Ладно, ладно! Так перенесу…

— Куда перенесешь? — вырвалось у меня.

— В Вольфград, — недовольно выдавил бес, — Этот демон сказал, что сраную поднебшу надо перенести в Вольфград.

— А ты можешь?

— Я умру, — завопил бес и забился в истерике, отпустив меня и размахивая руками.

Я сразу же кувыркнулся назад и вывалился из пещеры. Это было опрометчиво, но находиться в одной пещере с живым исчадием ада для меня тоже было страшно.

— Поднебы-ы-ыш! — донесся напоследок крик из пещеры, приглушенный магией маскировки.

Снаружи было тихо. Солнышко так и припекало, освещая склон, полный трупов.

Рюглу я не увидел, зато почти все его кабаны были здесь. Все было усеяно арбалетными болтами с красным оперением.

Я покрутил головой в поисках хотя бы одного копья. Дерьмо нулячье, вокруг одни мечники и лучники. Присев, я вызвал под собой копье в земле. Сила налилась в жилы, и я стал крутить сканер земли по склону, оглядывая все вокруг.

Сверху на склоне, за россыпью больших валунов, тоже лежали тела. Судя по отсутствию движения, все мертвы. Хотя нет, один шелохнулся.

Неясное чувство тревоги коснулось шеи, и я сместился в сторону. Чувство исчезло, потом снова появилось. Я присмотрелся — сверху, выглядывая из-за камня, в меня кто-то целился.

Но все время опускал арбалет…

Я метнулся наверх и покрыл расстояние до камней за несколько секунд. За камнями оказалось целое побоище. Один Кабан все же пробился наверх, он остался тут же, истыканный стрелами.

Все нули, напавшие на нас, были убиты. Шесть трупов и один, все еще живой, который как раз в меня и целился.

Я навскидку попробовал угадать, что произошло. У троих нулей ноги увязли в земле, с телах торчало много рваных ран. Значит, помогла магия земли — Рюгла свалил их, да еще пронзил каменными пиками.

Еще троих зарубил воин Кабанов, просто не давая в себя попасть. Ну, против нулей зверь остается зверем.

Но чудес не бывает, от всех стрел не увернешься, и седьмой ноль, видимо, добил зверя. Хотя сам бедняга и получил клинком в живот, Кабан так и остался лежать перед раненым нулем.

Я покрутил головой. Ни мастера Женю, ни мага Рюглу я здесь не видел.

Арбалетчик в сером плаще, прислонившись к камню, все пытался поднять в мою сторону арбалет, но силы покидали его. Я сразу узнал чернявого горца. Это был брат той самой Кары, что помогла мне сбежать.

— Дадаш! — я подсел к нему, на всякий случай отодвинув арбалет в сторону.

— А, Перит, — Дадаш попробовал улыбнуться, струйка крови потекла с уголка губ, — Живой, все-таки.

— Откуда вы тут? Неужели зашли за красную черту?

Ноль откашлялся, брызгая кровью, и сказал:

— Все изменилось, Перит.

— В смысле? Где мастер Женя, он тут?

Дадаш покачал головой:

— Мы не с ним теперь…

— Почему?

— Он убил мою сестру… Все были недовольны, и он ушел.

— Кару?!? — я положил ему руку на плечи, — За что?

Эта новость меня ошарашила. Среди всех нулей из Проклятых Гор злая и грубая горянка была практически единственной, кто мне помогла. И поплатилась жизнью.

— Женя был очень зол после твоего побега, ты зачем-то ему нужен….

Меня кольнули смутные догадки.

— Он допрашивал Кару?

Дадаш кивнул:

— Про твою дочь-первушку. Кара ничего не знала, и он убил ее…

Я закусил губу чуть ли не до крови. Естественно, я ведь ничего лишнего ей и не говорил. Правда, мастеру Жене достаточно просто того знания, что у меня есть дочь.

Гребаный Нулевой мир, как же тут все сложно. Первушка Грезэ не моя дочь, но я таковой ее считаю, и мне очень важно ее спасти. А значит, я связал себя с ней нитью. А демон Белиар в подвале намекнул, что есть разные способы узнать имя тех, кто тебе дорог.

— Он ушел искать ее имя… — совсем уже слабым голосом сказал Дадаш, подтвердив мои опасения.

Видимо, второй раз мастер Женя не боялся возвращаться в жестокий мир зверей. Возможно, слишком многое стояло на кону. Чем же я такой особенный?

Демон много пояснил мне тогда. Обряд перемещения состоял в том, чтобы обнулить жизнь жертвы. Видимо, этот мастер Женя уверен в том, что кроме этой Грезэ у меня больше никого нет в Инфериоре.

Я оглянулся на трупы нулей, потом посмотрел вниз, на тела возле пещеры. И все ради какой-то печати? Столько смертей…

— А здесь вы что забыли? — раздраженно спросил я.

— Искали мастера Женю, — усмехнулся Дадаш, — Он пару раз ходил в это место.

Я покачал головой. Не удивлюсь, если этот мастер Женя как-то связан с Рюглой и Грэем. Все-таки, и тот ноль в подвале был таким же пришельцем, как я. И секрет каракоза был известен Грэю.

Устало потерев лоб, я понял, что не в моих силах решить эту головоломку. Все вокруг предали всех.

— Спасибо, Дадаш, — сказал я, понимая, что ничем не могу помочь умирающему нулю, — Вы опять помогли мне.

Тот пытался что-то сказать, но закашлялся, кровь снова потекла изо рта.

— Прости, из-за меня убили твою сестру. Кара мне помогла, а вон все как вышло.

— Кара была счастлива, — ответил Дадаш, закатывая глаза, — Она вся светилась, будто спасла свою собственную дочь. Мою племянницу…

— И сама погибла, — я потер лоб, вздохнув, — Так не должно было быть…

— Это Проклятые Горы… — ответил ноль.

— Я найду мастера Женю.

Ноль усмехнулся, потом закрыл глаза, его текло начало обмякать.

— Сильный зверь… сбежал… — напоследок выдавил Дадаш.

Он улыбнулся, откинулся назад, а потом мышцы лица расслабились. Хотя легкая улыбка так и осталась. Я проверил пульс, но артерия молчала.

Я встал и пошел вниз. Гребаный Нулевой мир, как только я в него попал, так все вокруг начали умирать.

Неясное чувство тревоги заставило меня опустить взгляд на долину. Еще преследователи, причем очень близко. Очень большой отряд.

— Да чтоб вас всех, дерьмо нулячье! — зарычал я и рванулся в пещеру.

Нужно донести печать, и отправляться на поиски Грезэ. Сама мысль о том, что я сейчас собирался сделать, пугала меня.

Глава 16. Помощь

Бес так и сидел на цепи, ковыряя когтем еще не исчезнувшее тело Прола. Едва я появился в пещере, он обернулся, звякнул металл — и ко мне метнулась красная тень.

— А, это ты, червятинка, — ехидно ощерился бес, остановившись в двух шагах.

— Зачем ты тут сидишь? — сходу спросил я, обеспокоенно глядя назад.

— Охраняю, не видишь, — бес поднял золотую цепь, пошел легкий дымок от прикосновения.

Я только сейчас заметил, что на кандалах и ошейнике у него кожаная подложка. Какие заботливые тюремщики у этого черта.

— Ты можешь меня перенести?

Бес вдруг замотал головой:

— Нет, нет! Я умру…

Тут же он закрылся руками, будто защищался от незримого обидчика:

— Да, да… Хорошо, перенесу…

Я покрутил взглядом по стенам пещеры. Ясно, что все это происки Белиара, именно он мучает сейчас беса, но где он сам?

— Это какая-то сделка? — спросил я в воздух, — Белиар, я буду должен тебе?

Узник передо мной тоже закрутил головой, будто ему самому было интересно, где скрывается Белиар.

«Ты и так должен, поднебышек!» — послышался четкий голос в у меня голове.

Бес уставился на меня, с ненавистью сощурив глаза. Я сжал кулаки. Непривычно как без копья-то, даже этот чертенок сможет меня уложить с одного удара.

«У тебя нет времени…» — добавил Белиар, — «Они близко!»

— Освободи меня, стихийник, — рявкнул бес, — Вон те знаки на стенах!

Я закрутил головой. На стенах пещеры действительно виднелись полустершиеся пентаграммы, четыре рисунка по кругу.

— Что делать?

— Зачеркнуть кровью… — черт вдруг подскочил поближе, цепко схватил меня за руку и протащил до трупа Прола.

Он на всю глубину погрузил когтистые пальцы в плоть, и я с отвращением отвернулся. По моей руке шлепнула мокрая ладонь…

— Черкай крест-накрест!

На моем предплечье кожа от хватки беса покраснела, а вся ладонь была густо измазана в крови. Некому было подсказать, все ли я правильно делаю, и Белиар молчал. Я поскакал по кругу, оставляя кровавые полосы на небольших рисунках. Ладно хоть можно не своей кровью.

Хлопнула вспышка, и пещеру заполнил дикий хохот. Я обернулся — бес сорвал с себя все оковы, разрывая их как фольгу. Вот он стоял в центре пещеры — и через миг красные зрачки были уже у моего лица.

— Я ненавижу магию твоего мира, поднебша — он с ненавистью выдохнул мне это в лицо.

— Моего мира? Нулевого?

— Твоего-о-о! — он чуть не сорвался на визг, брызгая вонючей слюной мне в лицо, — Это наш мир! А ты, кусок мертвого Абсолюта, прилетел сюда из своей…

Тут же его голова дернулась, будто кто-то хорошо вмазал ему по черепу.

— Ай, не надо, не надо! — он закрылся руками, но взгляд из-под ладоней все равно сверлил меня с ненавистью.

В пещере послышались шум и голоса. Мы с бесом одновременно повернули головы. Сразу дюжина зверей ворвалась внутрь, и они замерли, ошарашенно оглядывая все вокруг.

Среди них был и тот маг Регин, которого я видел на большом ристалище. Именно перед ним Хильда играла сцену, что она развлекается с первухой.

— Это демо-о-он! — закричали звери, поднимая оружие.

Двое лучников выстрелили одновременно, но бес даже не обратил внимания не воткнувшиеся в него стрелы. Исчадие ада схватило валяющийся рядом двуручник и метнуло его, будто легкий ножик.

Полутораметровый клинок со свистом рассек первого зверя, воткнулся во второго, и того откинуло на своих же. Ошарашенные звери повалились гурьбой, некоторых выкинуло наружу.

А бес просто прыгнул на меня, и все озарила красная вспышка.

* * *

В нос ударил запах серы. Я чуть ли не со стоном понял, что опять угодил в дымную и вонючую Тенебру…

Открыв глаза, я осмотрелся. Пещера — светлячки-фонарики прилепились сверху на потолке и на стенах, позволяя немного осмотреться. Слабые красные отсветы с одной стороны. Это место мне явно знакомо.

Все тело болело, будто по мне бульдозер проехал. Я попробовал встать, перевернулся на четвереньки.

— Господин мой, помогите… — донесся слабый голос.

Я обернулся. Бес лежал у стенки, скрючившись в позе зародыша. На него было страшно смотреть — кожа да кости. В некоторых местах у него появились обширные ожоги. Если присмотреться, от беса и вправду шел дымок, это от него так воняло.

— Чем я тебе помогу? — я склонился над ним, боясь притронуться.

— Ты господин, что ли? — собрав последние силы, огрызнулся черт, а потом откинулся, испустив слабый стон, — О-о-о…

«Эта мерзость предала меня однажды, а сам просит о помощи», — прозвучал голос Белиара в моей голове.

— Он помог мне, — вслух сказал я, удивляясь своему милосердию.

Ну, кто в здравом уме будет защищать исчадие ада? Бес уже не мог даже поднять голову, и только скосил на меня глаза, полные надежды.

— Да… помог…

«Не в моих правилах прощать врагов!» — сказал Белиар, — «Но я всегда смотрю наперед. Придет время, сильная воля, и ты вспомнишь об этой мелочи!»

— О… Да… Спасибо, господин…

И бес исчез. Просто растаял в воздухе, будто он и не лежал тут. Остался только запах дыма и серы.

Оставшись один, я пару раз позвал Белиара. Никто не ответил. Тогда я, присев, выпустил чувство земли. Сканируя пещеру, я с удивлением понял, что уже был здесь, когда проходил испытание примала.

Я обернулся, разглядывая красные отсветы на стенах. В прошлый раз я ушел туда, где пещера с рекой лавы. А по задумке устроителей испытаний я должен был пойти вот в эту сторону.

Кинув сканер в темноту, я увидел только искривленную пещеру. Никакой опасности, никаких искр с глушением. Никто теперь меня не ждал там…

— Эй, — на всякий случай позвал я.

Мало ли, вдруг спровоцирую кого показать себя. Но никто не ответил.

Тогда я быстрым шагом пошел вперед, понимая, что я где-то под холмом Вольфграда. Чертовы демоны, неужели нельзя было перенести меня прямо на улицы города?

Когда меня окружила кромешная тьма, я понял принцип испытания на стихию. Я почуял перед собой три туннеля и, кроме как сканируя их чувством земли, больше никак нельзя было увидеть дорогу.

В одном туннеле через пару шагов меня ждала пропасть. В другом будто бы был проход, и я сделал туда шаг. Но сканер вдруг потонул, проникнув в пол этой пещеры, и намекнул мне, что камень рыхлый и напоминает пористую известь. Моего веса тонкая прослойка не выдержит.

Кинув чувство поглубже, я понял, что и там пропасть, а ловушка была самодельной. Тот, кто слабо владеет стихией земли, может в нее и попасться.

Усмехнувшись, я пошел в тот туннель, который на первый взгляд сканировался, как безопасный. Впрочем, уже через пару шагов я остановился. Чувство опасности кольнуло, и я потратил целые пять минут, пытаясь выяснить, что же мне грозит.

Вскоре я выделил еле заметные кнопки на полу пещеры — они активировали механизмы, запускающие из стен стрелы. Осторожно перешагивая, я все-таки смог пройти и это препятствие.

В одном месте мне попалась кнопка из того камня, который был так податлив под моим сканером. Я не рискнул нажать на нее, подумав, что любопытство может стоить жизни.

Пещера стала опускаться, и вскоре я подошел к воде — путь был затоплен. Я долго бросал вперед чувство земного сканера, потом все же догадался объединить две стихии. Вода отвечала неохотно, но мокрые каменные стенки показали, что затопленная часть не такая уж длинная, и впереди есть выход.

Надо только доплыть…

— Ахап, — я вдохнул и нырнул.

Когда я выплыл на дно круглого колодца, где на корявых камнях слабо бликовали отсветы, я уже потерял счет времени и думал, что задохнусь. Взглянув наверх, я увидел яркую щель — колодец закрывали две половинки крышки, неплотно подогнанные.

Вдруг половинки раздвинулись, ударив в глаза непривычно ярким светом, и я еле успел отплыть в сторону. Прямо передо мной в воду упало деревянное ведро на веревке и потонуло, наполняясь. Тут же веревка натянулась и ведро уехало вверх.

Яркая полоска тут же сомкнулась — колодец закрыли.

Я подплыл к стене. Швы были выполнены заподлицо, пальцами не зацепиться. Но раствора наложили много, и я хорошенько просканировал каменную кладку. В некоторых местах ощущения напомнили крошащийся цемент, и я стал колупать его ногтем.

Очень хорошо поддавалось, и я стал шарить по нагруднику, выискивая железные накладки. Надо чем-то расковырять раствор…

— Дерьмо нулячье, что я делаю? — ошарашенно задал я сам себе вопрос, — Я же стихушник!

Я поднес руку к стене и мысленно вдавил пальцы в кирпич. Они легко вошли в шов, вниз посыпалась пыль.

Через несколько секунд я полз, как самый настоящий человек-паук. Оказалось, что я владел стихией земли уже лучше, и иногда под пальцами откалывались даже вполне ощутимые куски камня.

Я отодвинул крышку колодца и выглянул, зажмурившись от солнечного света. Глаза слезились после пещерной темноты, да еще в нос ударил запах навоза…

Колодец находился на большом дворе, окруженном крепостными каменными стенами с коньком, закрывающим верх. С одной стороны — замок с несколькими башенками, а в центре двора стоял уже знакомый мне алтарный камень, на котором меня допрашивали перед Небом.

Удивительно, но я оказался в крепости Альфы, и бес все-таки не обманул.

У открытых ворот маячили спины дежуривших зверей, у входа в замок тоже толпились воины, старающиеся заглянуть внутрь здания. Там явно происходило что-то настолько интересное, что на меня совершенно никто не обращал внимания.

К счастью, колодец находился в углу, и можно было как можно дольше оставаться незамеченным. Я осторожно сдвинул крышку и вылез, старательно сливаясь со стихией, другими приемами маскировки я не владел.

В это углу двора было стойло, и нетрудно догадаться, откуда воняло навозом. Сегодня тут было очень много лошадей, покрытых кольчугами и попонами. Таких огромных и сильных животных я еще не видел. Нетрудно догадаться, что они привезли в Вольфград людей из столицы.

Рядом стояли и лошади Серых Волков, я узнал белого тяжеловоза Хакона с его мохнатыми носками, скрывающими копыта. Значит, глава Лунного Клана здесь.

Я слез с кольца колодца и присел за ним. Оказавшись в десяти шагах от цели, я оказался в замешательстве. Надо было подумать хотя бы пару минут, как быть дальше. Что можно, а что нельзя прималу?

— Эй, первушник, — меня окликнули, я повернул голову.

Между лошадей показался слуга-первушник третьей ступени, таскающий ведра с водой. Он стоял, разминая затекшую спину, и с интересом смотрел на меня.

— Ты испытание, что ли, проходил? — удивленно спросил слуга, — Обычно из этого колодца только посвященные в прималы вылезают.

— А я и есть примал, — ответил я.

— А что же ты тут делаешь? — первушник удивился и кивнул на замок, — Сюда из столицы прибыл сам величайший приор. Судят Скорпионов, и кланы должны сказать свое слово.

— А ты откуда знаешь? — спросил я, прищурившись.

Тот улыбнулся и, подмигнув мне, снова взял ведро:

— Так разве слуги не знают все про своих своих господ?

Я зашел за лошадь Хакона, чтобы звери во дворе не видели меня. Удивительно, но конь повернулся и дружелюбно фыркнул, будто узнал меня.

— Госпожа Хильда здесь?

— Правая рука господина Хакона? — переспросил первушник, а потом кивнул, — Да, здесь.

— А можно пройти в замок еще как-нибудь, кроме этой двери? — я показал на вход, где толпились звери.

Насколько я знал нравы Инфериора, навряд ли первушнику позволят протискиваться среди второй меры. Будь ты хоть трижды примал, прибьют на месте.

— Так ты и вправду примал, что ли?

— Говорю же, да, — я показал на колодец, — Вот только испытание прошел. Надо госпоже показаться.

— А-а-а… — с восхищением в глазах сказал первушник, — И Лес Правды прошел?

— Точно.

— А Прожгу знаешь? — чуть прищурившись, спросил слуга.

— Это кто?

— Кухарка у госпожи Хильды.

Я покачал головой, чувствуя подвох:

— Прожгу на знаю, там Рябжа заведует. Скучать госпоже не дает, у нее на кухне свои законы.

Слуга улыбнулся и почесал затылок:

— Ты уж не серчай, примал, что не поверил сразу. Рябжа эта — сестра моей матушки.

Он поманил за собой, и мы пошли вдоль крепостной стены. Стоящие лошади прикрывали нас от чужих глаз, хотя и так никто не обращал внимания. Слуги — они и слуги, что на них смотреть-то?

— Я проведу тебя через кухню, там сможешь пройти в трапезный зал.

Первушник не обманул, и вскоре действительно на задах замка обнаружилась неприметная дверца. Слуга проводил меня через богатую кладовую, потом через кухню, где на мне скрестились десятки удивленных взглядов.

— Прожга, ты кого это ведешь? — послышался голос.

Тот отмахнулся:

— Тут слуга с сообщением для госпожи…

Поторапливая меня, он стал подталкивать в спину. После кухни мы оказались в длинном освещенном коридоре, и первушник махнул рукой в дальний конец:

— Дальше не пойду, меня старший заметит. Там будет лестница, поднимешься.

И слуга ушел обратно исполнять свои обязанности по уходу за лошадьми, я даже не успел его поблагодарить.

Я прошел по коридору, на всякий случай все сканируя. Потом по небольшая винтовая лестница вывела меня в зал. Он был огромен, хотя снаружи замок казался намного меньше.

Дома кланов явно уступали крепости Альфы в великолепии. Я был в доме Лунного Света, неофициально удалось посмотреть и дом Полуночной Тени. Тот зал, в который я попал, мог вместить гораздо больше народу.

Прямо передо мной стояли спины. Кожаные доспехи с меховыми оторочками, простые рубахи, легкие кольчуги — Серые Волки стояли плотной стеной, глядя на что-то в центре зала. Что примечательно, я не видел при них оружия.

Балкон, нависающий над выходом, бросал на него густую тень. Поэтому, оказавшись в зале, заполненным зверями, я смог осторожно пойти вдоль стенки, сливаясь со стихией.

— Как же так получилось, Рагнар, что ты проглядел у себя под носом это отрепье? — пророкотал сильный голос, пронизывающий до глубины души.

Я не сразу почувствовал давление. Оно напоминало то ощущение, как тогда на Перевале, когда меня пытался силой прижать к земле ложный оракул Рульф.

В зале присутствовал кто-то невероятно сильный, и голос принадлежал ему. Мне даже искорки попали в глаза — этот кто-то излучал много магии. Вот он какой, человек.

За спинами зверей не было видно беседующих. Воцарилось молчание — Рагнар, он же Альфа, вожак Серых Волков, не спешил отвечать.

Ответил Хакон, бас главы Лунного Света я с легкостью узнал:

— Великий приор, Скорпионы следовали решению Совета.

— Ложь! — голос Рульфа я узнал сразу, — Совет был неполным, и не мог принять решение об уничтожении целой Стаи. Кабаны сразу же сообщили вам об этом, великий приор.

— Я нахожусь здесь уже полдня, — ответил приор, — И поражаюсь тому хаосу, что творится в твоих землях, Рагнар.

— Потому мы и просим, великий мастер Зигфрид, вашего благословения на справедливый суд, — ответил наконец вожак, — Многое здесь действительно звучит для меня впервые.

— Оно и видно. Эти двое даже не в состоянии ответить за себя и свою стаю, — сказал приор, — Разве это справедливо, что довели до такого?

— Скорпионы ответили за себя, когда полностью вырезали Белых Волков, — снова сказал оракул Рульф, — Где ж это видано, чтобы в такое время, когда восток потонул в войне и каждый воин на счету…

— Казнить их! — послышались голоса.

— Великий мастер Зигфрид, но Скорпионы следовали решению Совета, — я с дрожью в сердце узнал голос Хильды.

Живая и невредимая. Я улыбнулся, но не рискнул сканировать зал стихией земли, чтобы прикоснуться к ее стопам.

Хильда добавила:

— Это был тайный Совет, о собрании которого никто не сообщил.

— С каких пор фантазии ветренных девок стали доказательством? — деланно удивился оракул.

— Рагнар, кто эта девица?

— А это лунная шавка, которая не умеет держать рот закрытым, великий мастер Зигфрид, — вставил слово Рульф.

— Оракул, прояви уважение к Небу, — недовольно проворчал Альфа, вожак Серых, — Здесь все же вершится суд.

— Это моя правая рука Хильда, господин Зигфрид, — ответил Хакон, — Она потомок Белых Волков, хоть и непрямой. Внучка Белой Волчицы.

— А, Белая, как же не помнить такую, — усмехнулся приор, — Зверица, которая убила не одно исчадие Тенебры.

— У нас уже есть в Совете потомок Белых Волков, и он уже сказал свое слово, — опять влез Рульф, — Скорпионы должны понести наказание.

— Хильда? — с интересом спросил приор, будто не обращая внимание не оракула, — А не та ли это Хильда, которую Дикой зовут?

— Да, это я, великий мастер.

— Как же вышло, Хильда Дикая, что один потомок Белых спешит наказать преступников, а другой хочет оправдать палачей.

— Потому что сами Зеленые Скорпионы оказались впутаны в темную историю с ересью, великий мастер.

Послышался нестройный вздох.

— Ересь? — переспросил приор, — Но оракулы уже сказали, что такого слова перед Небом сказано не было. Белые Волки не принимали запретной веры.

Я смотрел на спины зверей. К счастью, никто не оборачивался, все взгляды были прикованы к центру зала — не каждый день в Вольфграде присутствует высшая мера. Я вспомнил тот гобелен в особняке Грэя — златовласый рыцарь в серебряных доспехах. Самому бы краем глаза посмотреть.

Как назло, передо мной стояли совсем незнакомые мне звери. Кажется, тут были и рыжие меховые подбои с черными пятнами. Пятнистые Рыси, наверняка.

— Что может знать девка, которая, как говорят, спит со своим прималом? — с усмешкой спросил Рульф.

Толпа охнула, послышался жидкий смех, я же поморщился от неприятного чувства. Будто кухонные сплетни обсуждали. А старик-оракул умел выбирать момент, чтобы использовать нужную информацию.

— Ну да, ведь слово клана прималу нужно шептать на ухо, — весело вставил еще один зверь. Грэй тоже был тут.

Я усмехнулся. Вся компашка в сборе.

— Тихо, — отрезал приор, — Здесь суд или балаган?

— Правильно, великий мастер. Хакон, следи за своей правой рукой, а то Дикая много себе позволяет.

— Мастер Рульф, а твое нападение на мой клан — это что было?

— Не было никакого нападения, мы всего лишь искали преступника.

— Я слушаю это уже бесконечно долго, — устало вздохнул приор, — По закону, Хакон, если твой клан защищает Скорпионов, вы должны заявить о своем слове.

— А они не могут, — с деланной грустью сказал Рульф, — У Лунного Света опять нет примала.

— Но свидетельствовать нам это не мешает, — ответил Хакон.

— Тогда, где доказательства? — спросил Рульф, — Можно вечно говорить о ереси, которой не было. Вы заявите о своем слове, а Полуночная Тень и другие кланы о своем. Можете ли вы защищать свое слово на этом суде без доказательств?

— Белых Волков и Скорпионов обманули Кабаньи Клыки, — чуть не сорвавшись, дрогнувшим голосом сказала Хильда, — Это слово клана Лунный Свет.

— Хильда, не спеши, — сказал Хакон, — Без примала не все так просто.

— Ты готова подтвердить это перед Небом? — с усмешкой спросил Рульф.

Я не знал, какое наказание понесет первушник, открыв рот перед высшими мерами. Но мне стало понятно, что молчать больше нельзя и, набрав побольше воздуха, я громко крикнул:

— Белых Волков обманули Кабаньи Клыки! Это слово клана Лунный Свет.

Дело сделано, примал повторил слово своего клана.

Воцарилось молчание, а через миг звери передо мной стали расступаться, я сразу же почуял на себе сотни взглядов.

Глава 17. Звери и люди

— Слово клана… Чего? — послышался удивленный возглас Хильды.

Звери расступились и передо мной открылся живой коридор. Я наконец увидел свободный центр зала.

Высокий, по колено, круглый постамент занимал почти всю площадь. Звери, как на школьной линейке, окружали его, обступив плотной стеной. Насколько я понял, тут были не только Серые Волки, но и представители других стай.

— Кто посмел открыть рот в присутствии высшей меры? — послышался голос Рульфа.

Приор Зигфрид сидел на массивном каменном троне с одной стороны постамента, и он был таким же, как на том гобелене. Золотые волосы, голубые глаза, серебристые сверкающие доспехи, и шелковый синий плащ, накинутый на массивные плечи. Шлем лежал у него на коленях, громадный меч в ножнах он поставил рядом, придерживая его за рукоять.

За спинкой трона стояло еще несколько рыцарей в таких же доспехах, но чуть поскромнее. Они больше напоминали пажей и оруженосцев при своем короле.

Что примечательно, все люди были при оружии, в своих сильверитовых доспехах, а вот звери были безоружны.

Я сдержал ухмылку — вот она, свобода и демократия Инфериора. Высшая мера и так имеет огромную силу, но увеличивает дистанцию за счет удобных законов.

Тяжелые многотонные взгляды людей поплыли в мою сторону, и я поспешно чуть опустил глаза, не рискуя прямо смотреть на третью меру.

Худющие, как смерть, пленники — Хорм и Торбун — стояли на коленях в центре постамента, закованные в толстые деревянные колодки, фиксирующие голову и руки. Они так и были обмотаны той самой веревкой с зачарованными колючками. Вид у них был такой, что о защите самих себя речи не шло — еще бы хоть полчаса прожить.

Недалеко от пленников, тоже на постаменте, стоял немолодой уже зверь. Громадный, как Хакон, в сером меховом плаще, перекинутом через одно плечо. Его облачение было на порядок роскошнее, чем у всех зверей, а на груди и руках висело множество бус и браслетов из резных клыков. Я понял, что это и есть Рагнар — Альфа Серых Волков.

Он смотрел на приора, как серьезно напортачивший подчиненный на ковре перед начальством. Вождь повернулся — на меня он бросил уже совсем другой, недобрый взгляд. Судя по всему, на сегодня ему уже хватило неожиданностей.

Поджав губы, я пошел вперед…

И будто уперся в стену, мягко остановившую меня. Талисман Рычка чуть не взрезал кожу, пригибая шею к полу, и я опустился на колено. Я понимал, что крайне рискую, но опускаться на второе колено мне ой как не хотелось. Почему-то именно сейчас моя гордость взыграла, и не желала кланяться перед теми, кто гордо звал себя «человеком».

Народ еще чуть расступился, открывая обзор, я увидел Волков из Лунного Света… И круглые, как две луны, глаза Хильды.

Рядом с ней Фолки хмурил брови, усиленно почесывая подбородок. Видимо, так он удивлялся. Хакон за спиной Хильды только хмыкнул.

— Спика… — Волчица будто привидение увидела, — Живой!

— Дерьмо нулячье, — прошипели почти одновременно Рульф и Грэй, я увидел их белые, как простыня, лица на заднем фоне, за пленниками.

Оракул и клан Полуночная Тень стояли совсем рядом. Я едва сдержался, чтоб не усмехнуться — заговорщики всегда держатся вместе.

— Что за первушник? — с интересом спросил Зигфрид, прищурив голубые глаза.

Хильда силилась что-то сказать, но только открывала и закрывала рот, Хакон недоверчиво покосился на Фолки, и я услышал свистящий шепот помощника:

— Мастер, я сам видел, как его дух…

— Это преступник! — взрезал воздух голос Грэя, — Он проник в дом нашего клана и разрушил его!

Хильда так и не смогла ничего выговорить, а Хакон проревел своим басом:

— Великий мастер, это Спика, примал клана Лунный Свет.

— Да… — еле выдавила Хильда, — Примал.

Она дернулась было ко мне, но рука Хакона на ее плече не дала сдвинуться.

Зигфрид усмехнулся и потер подбородок. Он с интересом смотрел на меня, и я бы не назвал взгляд дружелюбным. Так смотрят на мышку, которая своей возней вдруг стала забавлять великих существ.

— А примал знает, что ему грозит за открытие рта в присутствии высшей меры? — спросил Зигфрид, повернувшись к Хакону.

Глава Лунного Света поразил меня своей находчивостью:

— Когда дело касается чести клана, примал не задумываясь отдаст свою жизнь. Защита нашего слова для него не пустой звук!

Я упер взгляд в пол. Это все, конечно, хорошо, но жизнь я как-то не намеревался отдавать, в моих планах было еще навалять многим плохишам под этим небом.

Люди в доспехах позади приора тихо засмеялись, некоторые одобрительно закивали головой. Насколько я понял, в столице тоже царили неоднородные мнения, и поэтому приор привел с собой разных советников.

— В столице ценится честь, зверь, — Зигфрид одобрительно кивнул, — Первушник, ты сказал, что Белых Волков обманули Кабаньи Клыки… Это слово клана Лунный Свет? Отвечай.

Я открыл было рот, но еще больнее дернулся шнурок от амулета на шее. К счастью, совершенно другой зверь дал мне время на раздумья, что я делаю не так.

— Высший мастер, достоен ли жалкий первушник разговаривать с четвертым перстом? — послышался вкрадчивый голос Рульфа, — Ему и дышать грешно в вашем…

— Оракул, — поморщился приор, — Когда я скажу облизывать мне уши, я предпочту более прелестных созданий.

Рульф обиженно замолчал, а я в этот момент вспомнил. С Рагнаром, шестым когтем, мне нельзя было разговаривать напрямую, только через Хакона. Навряд ли этикет с третьей мерой отличается в обратную сторону.

— Господин Хакон, прошу передать великому господину, — ответил я, не вставая с колена, — что таково слово клана.

Хакон повернулся было повторить, но приор остановил его небрежным движением ладони.

У меня уже затекло все тело, а еще некоторые звери и люди косились так, будто я могу вскочить и напасть. Какое там нападать, мне бы ничком не свалиться. На плечах будто носорог уселся, а опорная нога уже дрожала от напряжения. Эх, мне бы копье…

Все тело пронзили коготки внимания, казалось, меня просматривали со всех сторон, переворачивая, как младенца на приеме у педиатра. Я непроизвольно попытался закрыться от этого.

Зигфрид с усмешкой сказал:

— У тебя сильный примал, Хакон. Сильный, но глупый.

Хильда дернулась было что-то сказать, но глава клана заметно стиснул ей плечо.

— Он честный, великий мастер, — сказал глава Лунного Света.

Я понял, что он выторговывает для меня помилование. Видимо, действительно я что-то нарушил.

— Ты знаешь законы Инфериора, Хакон, — вздохнул Зигфрид, — Первушник, ты готов стоять за слово клана? Или у тебя есть доказательства? Отвечай мне прямо.

Мне даже подсказать было некому. Ответить прямо — можно или нет? Или это удобная ловушка, из которой нижней мере никак не выкрутиться.

Я сунул руку за пазуху и, высунув печать, поднял ее высоко над головой. Разогнуть руку мне стоило больших усилий, у меня даже испарина на лбу выступила. Интересно, это всегда так рядом с человеком или они просто забавляются?

— Вот… печать… — выдавил я, понимая, что с каждой секундой мне уже и говорить труднее, — великий… господин.

Все с интересом посмотрели на дощечку в моей руке, а людям и заговорщикам, кажется, было достаточно только одного взгляда. В глазах Рульфа и Грэя промелькнуло паническое узнавание, а вот приор, наоборот, слегка удивился.

— И где же Кабаньи Клыки? — Зигфрид отвернулся от меня, окинув взглядом уже Серых Волков, и в конце уставился на Рагнара.

Престарелый вождь упрямо поджал губу, обернулся, и, не найдя взглядом ни одного Кабана, покачал головой:

— Их здесь нет, великий мастер.

— Рагнар, это я и без тебя вижу, — слова приора будто хлестали Альфу, терзая его авторитет.

— Один мой приказ, и они скоро прибудут.

— Не сомневаюсь.

Мне заметно полегчало, меня перестали выворачивать неведомые силы.

Хакон убрал руку, и Хильда сразу же пошла в мою сторону и склонилась. Ее коса стукнулась о мое плечо, коснулась щеки, а круглые черные глаза так и пробуравили взглядом. Она прикусила губу, и показалась капелька крови.

— Зачем ты открыл рот, — просвистела она, на ее глазах блеснули слезы, но там же и зависли, — Живой…

Мне ничего не оставалось, кроме как пожать плечами, и Волчица, как обычно, вдавила острые пальцы мне в плечо. Она шепотом спросила:

— Та самая жила — правда?

Я кивнул.

— Кажется, сейчас не время для такого милого воркования, — послышался насмешливый голос Рульфа.

Его поддержали десятки зверей, по залу прокатился смех.

Кое-как справившись с волнением, она схватила меня за руку и подняла с колена. Я сразу почувствовал облегчение, будто мое тело обняла какая-то дружеская сила.

— Примал, благодарю тебя за службу клану, — дрожащим голосом сказала Хильда, когда я встал перед ней на подкашивающихся ногах.

Я видел, что ей хочется крепко обнять меня, но она, плотно сжав губы, только взяла печать. Кое-как заставив себя отпустить мою руку, она кивнула головой в сторону зверей Лунного Света:

— Займи свое место, примал, и будь готов защищать слово клана.

И, как в старые добрые времена, она пошла впереди, а я за ней, уперев взгляд в прямую точеную спину. Дикая хищница…

Я встал рядом с Фолки, и тот сразу же ощутимо ткнул в меня пальцем, а потом даже ущипнул. Мне удалось сдержаться, не зашипеть от боли, и тот усмехнулся:

— Живой… Где близнецы?

Я только пожал плечами, и Фолки кивнул:

— Ладно, потом поговорим.

Волчица передала печать Хакону и тот, вступив на постамент, прошел к приору и остановился в двух шагах. Зигфрид кивнул одному из своих рыцарей забрать доказательство, и глава Лунного Света, встав на одно колено, протянул печать.

Я мельком глянул на рыцаря, чьи плечи был прикрыты плащом цвета морской волны. Он был чем-то похож на Зигфрида, только светлые волосы другого оттенка — если у приора золото, то у этого они голубоватое серебро. Возможно, они были братьями или еще какими близкими родственниками.

Мне не очень понравился взгляд этого человека. Если вся свита приора смотрела, как на диковинную зверушку, а сам приор просто был недоволен, что его вытянули в это звериное захолустье, то этот рыцарь с серебристыми волосами был недоволен именно мной. Это я понял сразу.

Поклонившись, Хакон встал и вернулся назад. Рыцарь передал приору дощечку, тот покрутил ее и, небрежно бросив на пол, снова повернулся к оракулу Рульфу.

— Оракул, я, кажется, спросил, где же Кабаньи Клыки?

Альфа хотел что-то добавить, но Зигфрид требовательно поднял руку, даже не повернувшись к вождю:

— Рагнар, я уже прекрасно понял, что ты о своих землях знаешь меньше, чем замковая прислуга.

Вождь свирепо поджал губы и с ненавистью пронзил взглядом оракула Рульфа. А на оракула надо было посмотреть в этот момент — от уверенности старика не осталось и следа. Да и Грэй побледнел.

Я усмехнулся такой иронии судьбы — Серые Волки посерели от страха.

— Рюгла… Кабаний Клык… он сейчас занят охраной земель, — неуверенно начал Рульф, покосившись на Рагнара, — Знаете, в Проклятых Горах появились странные нули…

Зигфрид чуть топнул ногой, и дрожь от этого достигла моих ног несмотря на то, что постамент был монолитной плитой. Вот это мощь. Я ясно почувствовал — это стихия земли, какой-то недостижимый для меня уровень.

— Не смей заговаривать в моем присутствии о нулях, — приор сжал кулак, — Вторая мера пытается оправдаться происками инфериорского мусора — это позор. Рагнар, ты тоже прикроешься нулями?

— Великий мастер, Кабаньи Клыки не так давно потеряли целую деревню из-за ереси нулей, — начал было Рагнар, — Если бы не происки Скорпионов…

— О, Небо, за что мне это? — Зигфрид хлопнул себя по лицу, а потом ногой подтолкнул дощечку к стопам Альфы, — Это что, вождь?

Тот нехотя поднял печать, покрутил ее, и со вздохом ответил:

— Свидетельство, что Кабаны приняли новую веру…

Тут Зигфрид встал, и по залу будто прокатилась волна незримой силы. Не знаю, как звери, но я остро ощущал желание бежать отсюда как можно скорее — приор был в тихой ярости.

— Вы, зверье, размякли на своей западной окраине, — приор обвел всех взглядом, — Забыли, что такое настоящая ересь и почему за нее такое суровое наказание? Я сказал — настоящая ересь!

В зале царило молчание.

— На востоке звери отвернулись от Неба, и поддались влиянию мерзкой Бездны… Именно там сейчас идет война.

Я с интересом слушал приора, опасаясь поднимать глаза выше его ног. Раз за разом мне приходилось ощущать его внимательный взгляд, и я боялся лишних мыслей в своей голове. Особенно о том, что произошло на Перевале.

Зигфриду навряд ли это понравится. Точнее, его голове.

— Мы отправляем на войну зверей, преступивших закон, но все так же верных Небу, — приор опустил взгляд на пленников, и я с облегчением понял, что Скорпионов, скорее всего, помилуют, — Именно поэтому стаи, где укоренилась настоящая ересь, вырезаются на корню! И это правильно — нельзя пополнять ряды врагов.

Приор пошел по постаменту, обходя по кругу и пленных Скорпионов, и вождя Серых Волков. Он играючи поднял меч, и, взмахнув им, направил на Альфу. Тот не посмел даже шелохнуться.

— Ты подводишь меня, Рагнар. Мало того, не видишь, что происходит у тебя под носом, так еще я должен за тебя решать такие вопросы?

Он забрал у него печать и, скривив губы, небрежно потряс ею.

— Нулевая ересь. Что может быть смешнее? Просветленные, проповедующие среди грязи сказку о том, что она может перестать быть грязью.

Зигфрид поднял печать над головой:

— Когда Кабаньи Клыки присылали письма, они сообщали о ереси и произволе со стороны Зеленых Скорпионов. Но умолчали об этом.

Он смерил взглядом Альфу, который не сводил глаз с клинка у своей груди.

— Быть может, Рагнар, стоит подумать о смене вождя в землях Серых Волков?

— Великий приор, стая Пятнистых Рысей всегда хранила верность приорату, и вы должны знать, что мы с радостью… — начал было зверь, у которого на кожаный нагрудник была накинута пятнистая шкура.

— Молчать, Гвала! — рявкнул приор, и он снова повернулся к Рагнару, — Хороший вождь должен следить за шакалами. Они думают, что могут использовать приорат в своей грызне.

Он хлопнул себя по нагруднику, и звуковая волна мягко ударила по лицу. Я все больше поражался силе третьей меры.

В зале никто не смел разговаривать, пока вещал приор, и стояла абсолютная тишина. Зигфрид чуть понизил голос, прищурившись:

— Я прожил достаточно много, Рагнар, и чувствую, что тут все гораздо серьезнее.

Приор убрал меч от груди Рагнара, и тот облегченно выдохнул. Затем Зигфрид обвел взглядом присутствующих.

— Кто может сказать, что кроется за всем этим? — он снова поднял печать, — Ради чего можно вырезать древний род?

Повисло гробовое молчание, звери будто задумались над вопросом. Тишину тут же нарушил звонкий голос Хильды:

— Ауритовая жила.

Под сводами зала послышался единый вздох толпы, и все взгляды скрестились на черноволосой воительнице.

Оказалось, даже приора Зигфрида можно было удивить — он резко обернулся, золотая волна волос упала на плечи.

— Что ты сказала?

— Высший мастер, стоит ли слушать девку, которая еще сегодня кувыркалась с первушником? — послышался елейный голос Рульфа.

Приор даже не обернулся в сторону оракула. Он лишь поманил Волчицу выйти на постамент, а потом сказал:

— Хильда Дикая, внучка славной Белой Волчицы, повтори.

Она поднялась, встала рядом с Рагнаром и спокойно сказала, кивая на печать в руках Зигфрида:

— Великий мастер, рядом с деревней Белых Волков богатая жила аурита. Именно там и была спрятана печать, чтобы клятву Кабанов не узрело Небо.

Приор посмотрел на дощечку в своих руках, закусив губу. Потом перевел тяжелый взгляд на испуганного Рагнара, так же оглянулся и на бледных Рульфа с Грэем.

— Вы, звериная шваль… Если прецептор узнает, что от него скрыли залежи аурита… И это в то время, когда Инфериор как никогда нуждается в небесном воинстве?

— Должно быть какое-то объяснение… — промямлил Рагнар.

— Возможно, ее только обнаружили, — осторожно выдавил Рульф.

— Молчать!

Зигфрид с силой метнул дощечку в пол, и та разлетелась на множество осколков. Большинство зверей сразу же посмотрели вверх, прикладывая два пальца ко лбу, а я скривился — стоило рисковать своей жизнью, чтобы потом увидеть, как результат твоих трудов разбился вдребезги.

Приор не утрудил себя священными жестами, а прошел обратно к трону и устало опустился на него. Зазвенели доспехи, ударившись о камень.

— Снимите с них кандалы, я хочу услышать их… — Зигфрид устало махнул в сторону Скорпионов.

— Великий мастер, это опасные преступники, которые вырезали целый род, — как будто заученным текстом начал Рульф, — Стоит ли…

— Оракул, кажется, ты еще не осознал всей проблемы? — приор удивленно посмотрел на Рульфа, будто впервые увидел.

В тишине из толпы вышли несколько воинов и стали отстегивать кандалы и разматывать веревки. Впервые я услышал вздох облегчения из уст Хорма и Торбуна.

— Великий мастер, будете ли вы возражать, если Лунный Свет приведет лекаря? — спросил Хакон.

— Не буду, — задумчиво ответил Зигфрид, глядя куда-то вдаль.

Тут в зале послышалась толкотня, и через толпу протиснулся стражник. Он выглядел запыхавшимся, будто только что пробежал не один десяток километров.

Десятки взглядов скрестились на нем, и тот, упав на колено, произнес:

— Великий мастер Рагнар… уф!.. разрешите доложить.

Альфа, бросив испуганный взгляд на приора, недовольно поморщился:

— Не сейчас, зверье пустое! Пшел вон!

Тот округлил глаза и в панике замотал головой:

— Великий вождь, не могу!

Рагнар покраснел и собрался было рявкнуть на стражника, но Зигфрид оборвал его:

— Вождь, пусть стражник доложится. Тебе не интересно, что творится в твоем городе?

Рагнар, подарив стражнику убийственный взгляд, процедил сквозь зубы:

— Говори.

Тот, чуть ли не заикаясь, произнес:

— Великий пре… пре… прецептор…

И снова под сводами зала пронесся единый испуганный вздох. Я усмехнулся, глядя на Рагнара — вся краснота мигом слетела с лица вождя, сменившись молочной белизной. А приор Зигфрид взметнулся с трона и рыкнул, просверлив докладчика взглядом:

— Что? Говори, не смей молчать!

Бедный стражник, он едва выдерживал давление высшей меры. Зверь, заикаясь, только и выдавил:

— Ве-великий прецепт-прецептор… он… он… въехал в Вольф-вольфград, — а потом стражник свалился в обморок.

Глава 18. Жертвы и пешки

Пораженные Зигфрид и Рагнар посмотрели на потерявшего сознание стражника.

— Зверье пустое, — выругался вождь Серых Волков, — Великий мастер, я должен встретить его светлость.

— В ЭТОМ НЕТ НЕОБХОДИМОСТИ, — незнакомый голос под сводами зала бахнул так, что вся толпа зверей просто упала на колени.

Послышался многоголосый гомон, топот и шелест ног — звери пытались дать пройти высокому гостю в центр зала.

Я не ощутил никакого давления на плечи, ничего — я тоже просто опустился на пол, желая этого всеми фибрами души. Голова пошатывалась, как пьяная. Воздух вокруг заиграл искрами мощнейшей магии, которая глушила все, любые мои потуги к сопротивлению.

— Гроссмейстер седьмой перст Аластор, — Зигфрид встал на одно колено, — Такая неожиданность, что вы…

— Долой формальности, — в центр зала прошел и вступил на постамент огромный рыцарь.

Я не смог поднять глаз, тело не слушалось меня. Мне довелось увидеть только ботинки из серебристого сильверита. В сплаве мелькнули золотые и красные блики, или мне показалось? За спиной прецептора свисал черный, как ночь, плащ, а совсем рядом над полом проплыла огромная стальная болванка, усиленная золотыми шипами.

До меня не сразу дошло, что это была боевая часть молота.

Следом за своим господином прошла небольшая свита — такие же рыцари и странные фигуры, полностью закрытые блекло-рыжими балахонами.

— Поднимите головы, — прозвучал неземной голос Аластора, и я смог наконец поднять взгляд.

Я не рискнул смотреть в лицо великому, только оглядывал его свиту. Сам прецептор, как и его рыцари, был закован в такие же сильверитовые доспехи, на его голове был надет массивный корончатый шлем с прорезью для глаз. С изумлением я увидел, что на его доспехах на резных отворотах была кайма из аурита и коррупта.

Призыв коррупта посмотреть и потрогать его я ощущал и отсюда, поэтому поспешно отвел взгляд, рассматривая герб на груди прецептора. На искусном тиснении был изображен рыцарь — встав на колени и поставив меч острием вниз, он смотрел в небо, откуда его освещал золотой луч. Весь герб так же был выполнен с использованием разных металлов.

В руке прецептор Аластор держал боевой молот с длинной толстой рукоятью. Массивная боевая часть молота тоже серебрилась, но была усилена ауритовыми шипами.

Я с изумлением сжимал и разжимал кулаки, будто мысленно держал этот молот в руках. Его шипастая голова была размером с микроволновку, каждый шип с ладонь, и я не мог представить себе, что такую кувалду можно поднять. А как с таким противником можно сражаться, я вообще не знал.

У свиты прецептора облачение было поскромнее — на рыцарях обычные сильверитовые доспехи, но их плащи различались цветами.

Мое внимание привлекли несколько фигур, почему-то замаскированных под оранжевыми балахонами. Они, как и все звери, были гораздо ниже рыцарей-людей. На головах у них были широкополые соломенные шляпы-конуса, отлично скрывающие лица, а под одеждами топорщились мечи.

Аластор опустил молот на постамент, как раз золотым шипом вниз, и послышался ясный треск камня. Я усмехнулся своей бытовой мысли — а ведь какому-то стихийнику земли это придется чинить.

— Синий, прикажи зверям покинуть зал, пусть останутся только причастные, — спокойно сказал Аластор, оглядывая сидящих у его ног Хорма и Торбуна, и его голос даже из-под шлема звучал, как гром.

Освобожденные Скорпионы так и сидели на коленях, не рискуя поднимать глаза на великого.

— Великий мастер, мы как раз выясняли причастных, — осторожно ответил приор Зигфрид, — В землях Серых…

— У меня нет времени, Синий, — прецептор бросил косой взгляд на приора, — Я знаю все, и даже больше.

Зигфрид глянул на Рагнара и кивнул. Тогда вожак Серых Волков повернулся и так же сделал знак, но уже главам кланов. Послышались короткие приказы, Хакон тоже развернул нас всех к выходу из зала.

Звери быстро покидали замок, понимая, что тут сейчас будет разбор полетов среди высшей власти. Я успел только оглянуться, и заметил, как одна из фигур в рыжем балахоне подошла к прецептору, и тот склонился, что-то выслушивая от нее.

Сразу же Аластор повернулся к приору и мотнул головой в нашу сторону.

— Хакон, — пророкотал Зигфрид, — Оставь тех, кто, по-твоему, может знать больше, чем должно.

Варвар, уже практически вытолкнувший нас из зала, хмыкнул и остановил Хильду с Фолки. Я думал было уже пройти дальше, но его тяжелая лапища опустилась мне на плечо:

— Нет, примал Спика, — усмехнулся Хакон, — Намеки власти надо понимать.

Через пару минут зал опустел, послышался скрип закрываемых ворот, и воцарилась тишина. Остались только главы четырех кланов, оракул, и вожаки стай. Всего тут было больше дюжины зверей вместе с двумя пленниками.

Свита приора Зигфрида насчитывала вместе с ним семь человек. Прецептор же привел с собой пятерых рыцарей и шесть фигур в рыжих балахонах.

Ну, и первушник, конечно! Сказать, что я чувствовал себя неловко среди этого цвета звериной и людской нации, это соврать. Ежик на скоростной восьмиполосной трассе ощутил бы себя свободнее…

Грэй с удивлением посмотрел на то, что возле Хакона стоят еще трое, при этом не самого высокого ранга. Его глаза с ненавистью вонзились в меня, я остро почуял коготки его внимания.

— А какого нуля здесь находится первушник? — донеслось от главы полуночников.

Прецептор повернулся к магу, из прорезей в шлеме блеснули внимательные глаза.

— Зверь, знай свое место.

Грэй поджал губу, на миг его лицо исказила гримаса злости, но он тут же опустился в поклоне.

— Ваша светлость, простите зверю безмерную дерзость.

Но Аластор уже не смотрел на него. Подняв руки, закованные в тяжелые латы, он обхватил шлем, а затем потянул вверх. Вот скользнула на серебристые наплечники волна черных, как смоль, волос, и открылось лицо великого.

У прецептора был квадратный выбритый подбородок, мощные скулы, и обычные серые глаза. Но взгляд был такой, что им сваи можно забивать.

Первушнику навряд ли можно было смотреть в глаза седьмому персту, и я опустил взгляд. Уже в который раз за сегодня.

Аластор передал шлем рыцарю из свиты, затем прошелся по постаменту и задумчиво потрогал ботинком осколки печати. Поморщившись, он покосился на приора:

— Синий, зачем рвешь чужие клятвы?

— Великий мастер, к чему она нужна? И так видно, что это было за слово.

— Все равно, больше уважения к Небу, Синий, — поморщился прецептор, — Тебе бы не помешало.

— Впредь буду внимательнее, — чуть поклонившись, ответил приор.

Аластор усмехнулся, затем подошел к краю постамента, оглядывая присутствующих. Его огромный молот так и остался стоять возле пленников, воткнувшись шипом в бетон.

Как-то так оказалось, что все сгрудились чуть поближе, хотя места в зале теперь было очень много.

— Земли Серых Волков, — Аластор обвел нас задумчивым взглядом, — Назовите себя.

— Великий гроссмейстер седьмой перст Аластор, я… — начал было оракул Рульф, но тот небрежно махнул рукой.

— Имя, стая. И путь, если понадобится, — коротко отрезал прецептор, — У меня нет времени выслушивать вашу лесть, и чем вас там Небо наградило.

Он смерил Рульфа взглядом, и тот поспешил ответить:

— Оракул Рульф, Серые Волки.

Альфа Серых Волков открыл было рот, но прецептор отмахнулся:

— Альфа Рагнар, тебя я помню. Дальше.

— Грэй, клан Полуночная Тень, Серые Волки, — следом ответил стоящий рядом с ним маг.

— Хакон, Лунный Свет, Серые Волки.

— Рауд, Воющая Глотка. Серые.

— Барди, Кривой Оскал. Серые.

— Гвала, стая Пятнистых Рысей.

— Хрут, стая Лесных Хорьков…

Звери продолжали себя называть, я с удивлением слушал названия стай. Богомолы, Лоси, Синицы… Ощущение было, как в мой первый день в Нулевом Мире — будто к индейцам попал.

Аластор подошел к двум пленникам.

— Это те, что вырезали Белых? — он кивнул на Скорпионов.

— Да, великий мастер, — кивнул Зигфрид, а потом наступил ногой на осколок печати, послышался хруст, — Но тут оказалось не все так…

— Знаю я, как все оказалось. Синий, меня раздражает твоя легкомысленность, — Аластор остановился перед Скорпионами, и небрежно поднял за подбородок лицо Торбуна-десятника, рассматривая, — Но дело сделано, и кто-то должен отвечать.

— Ваша… светлость… — донесся слабый голос десятника

Он был совсем плох, тем более, лекаря они сейчас точно не дождутся.

— Ваша светлость, во всем виноваты Кабаньи Клыки… — вырвалось у Хильды, и Хакон сразу же положил ей руку на плечо.

Прецептор отпустил Торбуна и поднял глаза на Волчицу. Надо было видеть, как жгучие брюнет и брюнетка сверлят друг друга взглядом, но Хильда быстро сдалась и опустила голову. Выдержать давление седьмого перста Волку третьего когтя не получится.

— Все получат по заслугам, кто-то больше, кто-то меньше, — усмехнулся прецептор, а потом махнул одному из рыцарей, — Иди и приведи этого Кабана.

— Великий мастер, Кабаны сегодня не изволили присутствовать, — язвительно выдавил приор.

— Я знаю. Но нам по пути попались эти… Как его там, Рюгла, по-моему? Занимательный зверь, говорит очень много, и очень интересные вещи.

Рыцарь из свиты кивнул и направился исполнять приказ, а взгляд Аластора вернулся к Хильде.

— Воительница, твое лицо мне знакомо.

— Это Хильда, моя правая рука. Внучка Белой Волчицы, — спокойно сказал Хакон, не отпуская плеча своей подопечной.

— Знаем, знаем, — усмехнулся прецептор и повернулся к приору, — Все возвращается к тому, с чего все началось, правда, Зигфрид?

Приор поджал губы. Между ним и прецептором явно были какие-то давние трения, и я подозревал, что это относится к тому родовому барьеру, который приор наложил на стаю Рычка. Белые Волки не могли рождать детей выше первого когтя.

Аластор, видимо, знал, что приор был не прав, накладывая тот барьер. Но Зигфрид наверняка показывал себя, как более-менее грамотный предводитель, и ему многое сходило с рук. Мои губы тронула усмешка — даже в Нулевом мире наблюдалась крайняя нехватка руководящих кадров.

Хлопнули ворота — рыцарь вышел наружу, Аластор проводил его задумчивым взглядом, потом снова посмотрел на Торбуна.

— Так случилось, что первушник спас мне жизнь на востоке ценой своей жизни, — сказал Аластор, — Ну, ты слышал об этом, Синий.

Приор Зигфрид кивнул.

— Я передал ваш указ в свои земли.

Прецептор скривился и едва не сплюнул:

— Передал он… На днях я собирался сюда, Синий, чтобы отблагодарить род Белых Волков, ведь именно оттуда был этот первушник.

Над собравшимися послышался легкий вздох, и Зигфрид вдруг опустился на колено. Вслед за ним опустились на колени и рыцари из его свиты. Чуть замешкался тот голубоволосый — он сделал это слегка вальяжно.

— Великий гроссмейстер, это заговор! — отчеканил приор.

— Я знаю, — прецептор вдруг прошел к своему молоту и положил ладонь на рукоять, — Там, где обманом садятся на трон, вечно какие-то заговоры.

Аластор поднял оружие, послышался легкий треск несчастного бетона под его ногами, и ткнул им в сторону приора.

— Ты помнишь, как он называется, Синий?

Зигфрид тяжело посмотрел на молот.

— Суд Ордена, великий мастер.

— Именно. И сегодня он опустится на чью-то голову, — прорычал прецептор, — А чью, это мы сейчас выясним.

Молот страшно проплыл рядом с головой Торбуна, едва не задев того массивным шипом. Но измученный Скорпион, кажется, и не заметил этого — он вообще мало что видел вокруг.

Хлопнули ворота, внутрь зашли рыцарь и зверь. Я сразу узнал Рюглу, мага Кабанов в коричневой тунике. Насколько я понял, он у Клыков по совместительству был и вождем.

Наши взгляды сразу же встретились, и Кабан слегка побледнел, а потом его губы тронула мерзкая улыбка. Но рыцарь тут же толкнул его в спину к остальным зверям.

— Ваша светлость… — начал было Рюгла, расплывшись в противной улыбке.

— МОЛЧАТЬ! — голос прецептора громом пронесся под сводами.

Мне показалось, или с потолка посыпалась пыль?

— Говори, — прецептор повернулся к приору, — Сегодня я выслушаю всех.

Зигфрид довольно сухо доложился Аластору. Его вызвали в Вольфград совершить суд над Скорпионами, которые вырезали Белых за ересь по решению Совета Серых. Но выяснилось, что ереси не было, да и Совет был какой-то странный.

— Кабаньи Клыки уведомили вас, что Скор… — начал было Рюгла, но тут же согнулся от боли и со стоном свалился на пол.

Я смотрел на это, округлив глаза — один взгляд приора, и маг Кабанов, четвертый клык, просто упал.

Аластор даже не посмотрел в сторону хныкающего на полу мага. Приор же поднял осколок печати и показал Аластору. Оказалось, что ересь была, но это не поклонение демонам, а нулячья чушь просветленных.

Прецептор на это только скривил губы.

— Я не разобрался в самом начале, великий мастер, — склонив голову, сказал Зигфрид, — Это моя вина.

— Дальше, — сухо сказал Аластор.

Приор изложил все довольно честно, и я удивился, что Зигфрид сделал много правильных выводов. Когда же речь зашла про аурит…

— Ауритовая жила?!? — слегка удивился прецептор, — В этих землях? А говорили, тут уже ничего не осталось.

Я усмехнулся. Это они о коррупте под Вольфградом ничего еще не знают.

Прецептор и приор разом повернулись и пронзили меня взглядом. Я даже не успел ощутить коготки чужой воли, как меня просканировали, выворачивая изнанку памяти. Разом перед глазами прокатились мои воспоминания про заброшенную шахту, про дьявольский коррупт, который едва меня не убил…

Но миг прошел, два человека ничего не сказали, и снова повернулись друг к другу. Я только поймал на себе удивленные взгляды зверей — чем этот первушник заслужил такое внимание высшей меры?

Чуть позже остальных от меня отвернулся среброволосый рыцарь из свиты приора. Так всегда бывает — когда кто-то не нравится с первых минут, сразу начинаешь обращать на него внимание.

Я стоял, тяжело дыша после такого насилия над моей памятью. На плечо опустилась рука Хакона, и стало чуть полегче. Но только чуть… Эти чертовы «человеки» знали и про сам коррупт под Вольфградом, и про то, что мне об этом известно.

Видимо, их дар чтения мыслей распространялся на так далеко, поэтому едва возникшие наметки паники я задвинул так далеко, как мог.

А у меня были причины для страха — люди знали, но промолчали! Что это все значит? Порой неопределенность пугает даже больше, чем страшная правда.

Суд продолжался.

— У меня сложилось подозрение, что тут… кхм… либо борьба за власть, — Зигфрид стал подводить итоги своего доклада, — Либо сюда проникла настоящая ересь поклонников Бездны, и эту жилу действительно хотели скрыть.

При последних словах вожаки чуть отступили назад, расходясь друг от друга, как от прокаженных. Никто не хотел, чтобы его обвинили в ереси.

— Ваша светлость, — надрывающимся голосом сказал Рагнар, — В землях Серых Волков никогда не было и не будет…

Прецептор махнул рукой, и Альфа замолчал, как-то по-детски надувшись.

— Я слушаю остальных.

Рульф и Грэй были очень кратки, их показания были удивительно похожи — как будто заранее сговорились, если что-то пойдет не так.

«Это дело Скорпионов и Кабанов, Серые Волки только расхлебывали то, что они заварили. Об ауритовой жиле не успели сообщить, собирались сегодня, но приор уже прибыл».

Я усмехнулся. Кто-то явно обрывает концы.

Хакон, с разрешения людей, подошел к Скорпионам и положил руку на плечо Хорму. Было заметно, что он как-то пытается облегчить мучения израненного зверя.

Старейшина поведал свою версию. Скорпионы получили задание Совета, чтобы наказать еретиков, а потом оказалось, что Кабаны пошли на попятную. Ни про жилу, ни про заговор они ничего не знали.

Хорм не смог долго говорить и замолчал, закашлявшись.

— Следующий, — прецептор повернулся к зверям.

Настала очередь Кабаньих Клыков оправдать себя, и Аластор выслушал Рюглу. Я едва сдерживался — по версии Кабаньего Клыка, все это были происки только и только Скорпионов. И что они гораздо раньше выяснили про ауритовую жилу, и что…

Тут Кабан совсем заврался. Видимо, легенда заговорщиков не подразумевала, что о жиле станет известно, и он через слово лепил этот «аурит».

«Коварные скорпы, едва прознали про аурит, сразу же обманом поведали Совету об ереси, и Кабаны отправили письмо великому приору про аурит, чтобы сообщить об ереси… То есть, о произволе аурита… Ой, скорпов…»

Приор только потер лоб. Бедный Рюгла заикался, пытаясь еще хоть что-то добавить. Что-то такое, что может изменить весь ход расследования в их пользу…

«Кабаны совсем не знали про ауритовую жилу… Вот только сегодня… Все дело в том, что… Что…»

И его трясущийся палец уткнулся в мою сторону.

— Вот! Вот тот просветленный ноль, который искусил благородных Белых Волков…

И снова взгляды людей устремились на меня.

— Это первушник, зверь, — слегка нахмурившись, сказал прецептор, — Ложь совсем разъела твои мозги?

— Он был нулем! Он убил много кабанов! Он и сегодня убил много зверей, когда я пытался поймать его возле жилы… — тут Рюгла замолчал, будто бы эта оговорка была самым страшным, что могло произойти.

— Ясно, — кивнул прецептор, — Кто еще может подтвердить, что он был нулем?

Я затаил дыхание, не сводя глаз со Скорпионов, надеясь, что они ничего не расскажут. И только спустя пару секунд я понял, что сам же их и выдал своими мыслями. А заодно и себя.

Снова в меня проникли мысли прецептора и приора. Я только успел поймать сокрушенный взгляд Хорма: «Ну, что ж ты так?»

— Занятно, — прецептор потер гладковыбритый подбородок.

Зигфрид же повернулся и направился в мою сторону, держа в одной руке ножны с клинком, а другую руку положив на рукоять. Он подошел уже к краю постамента, как Аластор окликнул его.

— Потом, Синий.

— Как скажете, великий мастер, — Зигфрид остановился.

Приор вернулся на свое место, больше не глядя на меня. Я ощущал, как рядом чуть ли не дрожит Хильда, сжимая и разжимая кулаки.

— Спика, твою мать, — зло прошептала она, — Молись, чтобы тебе сохранили жизнь!

Прецептор поднял молот.

— Мой суд скор, но справедлив. Белых Волков нет, а преступников двое. С одной стороны Зеленые Скорпионы, которые оказались слишком наивны в сетях чужого заговора, с другой Кабаньи Клыки, которые думали, что могут всех обмануть, но сами стали только пешками.

Прецептор подарил презрительный взгляд оракулу, и тот смиренно опустил глаза.

— Вы, как всегда, справедливы, гроссмейстер, — сказал Зигфрид, — Но заговор все же был…

— С заговорщиками еще разберемся, сейчас судим убийц. Виноваты обе стаи, а виновный может быть только один, — Аластор опустил молот, — Белых Волков нет, и только они могли бы сказать, кого считают виновными.

— Есть далекие потомки, ваша светлость, — вдруг открыл рот малознакомый мне Серый Волк, стоящий рядом с Рульфом и Грэем.

Я все не мог вспомнить его имя.

— Напомни, кто ты, Серый Волк, — сказал прецептор.

— Рауд, глава клана Воющая Глотка. Я представляю в Совете стаю Белых Волков, ваша светлость. Мои предки были…

— Ты — жалкое отродье! — вдруг крикнула Хильда, — Ты никогда не думал о Белых Волках! Во мне их крови не меньше, чем в тебе!

Рауд недовольно скривился, Аластор же молча покосился на Волчицу. Ни прецептор, ни приор, судя по всему, не собирались мешать ругани зверей.

— Это давние споры, ваша светлость, — тихо сказал Альфа, — Хильда хотела занять место в Совете Стаи…

— Я выше тебя, Дикая, — презрительно сморщился Рауд, — Поэтому-то я в Совете, а ты нет! Закрой уже рот…

Я слушал эти разговоры, вспоминая, почему Хильда «тринадцатая».

— Так давайте выясним, в ком же больше крови Белых Волков? — беззаботно сказал прецептор, снова воткнув молот в бетон перед собой.

Глава 19. Суд Ордена

— Ваша светлость, мы проверяли, — подал голос оракул Рульф, — И мастер Рауд, и Хильда действительно имеют давних предков среди Белых Волков. На родовом древе они на одной ветке…

Мне сразу вспомнились слова Рычка о том, что Совет Стай уже не тот, что раньше, и Белых Волков там нет. А со слов этого Рауда получалось, что были. Я усмехнулся — Волчонку и его сородичам было виднее…

Я снова почувствовал, как по мне скользнул внимательный взгляд прецептора, слушающего Рульфа.

— По закону, — продолжал вещать оракул, — мастер Рауд выше по рангу и по мере, поэтому он-то…

— Оракул, не говори мне о ваших законах, — Аластор поморщился, — Сразу скажи, что тебе так выгоднее крутить свои дела в Вольфграде.

Рульф замолчал, упрямо поджав губы, и переглянулся с Альфой. На лице Рагнара играли желваки — вождю очень не нравилось, что оракул имеет в глазах прецептора и приора больше веса.

Аластор усмехнулся:

— Если бы Небо видело хотя бы половину того непотребства, что вы тут творите…

— Я готов снова ответить перед Небом, — торжественно ответил Рауд, с высокомерием глядя на Хильду, — Я имею прямых потомков в роду Белых Волков, а не купленную на ярмарке…

— Рауд! — рявкнул Рагнар, — Больше уважения к великим предкам. Белая Волчица не та, о ком можно порочить память.

Глава Воющей Глотки скривился, но замолчал. Хильда же не сказала ни слова, прикрыв глаза. Я чувствовал, как от нее исходит тихая ярость, но почему-то из-под век выступали слезы.

— И, как представитель Белых в Совете, что ты хочешь сказать? — спросил прецептор.

Рауд, естественно, стал вещать о произволе Скорпионов. Причем повел рассказ от тех времен, когда старшей стаей были их предки Желтые Скорпионы, и как тут всем было плохо.

Волчица стояла молча, не открывая глаз. Она бессильно сжимала и разжимала кулаки, будто готовясь перед решающим броском навстречу смерти.

— Хильда…

Хакон положил было ей на плечо руку, но отдернул, будто обжегся. Внушение не прошло.

Нужно было что-то делать… Хильду я знал достаточно хорошо, чтобы понять — она могла задумать глупость.

Чертов Инфериор. Здесь есть вещи, которые не может изменить даже она. И пусть Лунный Свет ведет прямую родословную от Диких Волков, но Хильда, правая рука главы, бессильна против суда Неба.

Я не знал, что тут делают, навряд ли это тесты ДНК, но принцип любого спора мне был понятен. Спроси у Неба, оно рассудит, и каждому определит по его мере.

Интересно, а можно ли потомку добавить крови? Или волос? Я даже закусил губу от этой шальной мысли.

Взволнованный, я тронул Хильду за руку. Видимо, мои эмоции как-то передались, она открыла глаза и покосилась на меня:

— Чего тебе, Спика?

Я снял шнурок с талисманом, и посмотрел на тугую скрутку. Светлые волосы, белая шерсть, черные волосы… Тут много кто отметился.

Стиснув зубы, я протянул талисман Хильде.

— Это не бой, тут удача ни к чему, — взглянув на талисман, прошептала Волчица.

Я покосился на постамент, с которого люди выслушивали лживого представителя Белых, и силой вложил талисман в раскрытую ладонь хозяйки. Но попробуй тут справься… Копья у меня не было, и пальцы Хильды были словно прутья арматуры — не первушнику мериться силой со зверем.

— Госпожа, твою мать! — прошипел я.

— Первушник, как смеешь? — сказал Фолки.

— Еще как смею!

Я отмахнулся от него и схлестнулся с Волчицей глазами. Ее звериная сталь и моя сильная воля.

— Возьми, или мне придется силой… — кряхтя от натуги, отчеканил я.

Усмешка тронула ее лицо. Слышать от первушника про силу…

Я вызвал под ногами образ копья, качнул энергию земли. Через сапоги дар сработал не на всю мощь, но, к недовольству Хильды, я легко согнул ее пальцы. Талисман был зажат в ее кулаке.

— Я отдаю тебе месть Белых, Хильда Дикая, — твердо и громко сказал я, уже не боясь, что нас услышат.

Я чувствовал, что на нас скрестились взгляды многих присутствующих.

Терять мне было особо нечего, я уже открывал рот в присутствии высшей меры, поэтому второй раз отрубить голову не смогут. Хотя, кто знает, на что они способны.

Округлив глаза, Хильда смотрела на свой кулак. Кажется, она вспомнила, что я говорил ей про этот талисман. Волосы последнего Белого Волчонка.

— Иди, Хильда, — прошептал Хакон, — Другого раза не будет.

Ее глаза бегали между мной, Хаконом и ухмыляющимся Фолки. Потом она, плотно поджав губы, посмотрела в сторону постамента.

Рауд как раз закончил излагать, что он думает по поводу преступной халатности Зеленых Скорпионов.

— Я скажу настоящее «слово» Белых Волков, — звонко крикнула Волччица, — И виновный будет наказан.

Воцарилась тишина.

— Да будет так! — и прецептор, отвернувшись от Рауда, отошел от края постамента и снова воткнул свой молот в бетон, вогнав шипом.

— Но, ваша светлость… — начал было снова Рауд.

Главе Воющей Глотки не понравилось, что его доводы оказались недостаточны. Зачем выслушивать какую-то там Хильду Дикую, если есть действующий член Совета?

Я давно подметил, что приор старался не вмешиваться во все происходящее. Оно и понятно — после того, как оказалось, что Белых Волков вырезали при прямом содействии Зигфрида, ему необходимо было сгладить удар по себе.

— Ваша светлость, — это сказал уже оракул Рульф, — Мы не единожды проверяли…

— Рауд, Хильда, — холодно сказал прецептор, — Подойдите к молоту.

Хильда безропотно ступила на постамент и двинулась к оружию.

— Суд Ордена?!? — Рауд даже как-то замешкался.

— Да, — Аластор подарил убийственный взгляд всей тройке.

Они все стояли рядом — Рульф, Грэй и Рауд. Оракул, судя по-всему, руководил всем заговором, полуночник был непосредственным участником, а глава Воющей Глотки… Судя по его виду, сейчас он уже не хотел уже иметь с ними дел.

— Сегодня все причастные пройдут через Суд Ордена, — усмехнулся Аластор, — Не будет посредников между Небом и землей.

Не знаю, что изменилось, но эта новость очень не понравилась заговорщикам. Кажется, суд сегодня не ограничится только наказанием убийц Белых.

— Так ты идешь, мастер Рауд? — усмехнувшись, спросила Хильда.

— Для тебя мастер пятый коготь, драная шавка, — рыкнул тот и вскочил на постамент.

Звери встали возле молота, и я поразился его размерам. Рукоять спокойно доставала им до груди.

Прецептор встал возле них и поднял голову.

— Белые Волки, — грохнул его голос, — Я благодарен вам за мою спасенную жизнь, и сегодня я здесь, чтобы лично убедиться в справедливости суда.

Затем он опустил взгляд и спросил у двоих потомков:

— Кто виновен? Готовы вы ответить ценой своей жизни? Помните, Небо жестоко наказывает тех, кто пытается его обмануть.

— Отвечать за содеянное Кабаньим Клыкам, — Хильда без единого сомнения положила руку на рукоять молота.

Прокатился вздох над всеми присутствующими. Я покрылся мурашками, а за моей спиной засопел носом Хакон. Еле слышно выругался Фолки. Они волновались за Дикую не меньше, чем я.

Ничего не произошло. Хильда удивленно подняла глаза вверх и на всякий случай приложила два пальца ко лбу. Но ладонь с рукояти не убрала.

— Жалкая безродная выскочка, — усмехнулся Рауд, — Зеленые Скорпионы — вот кто виноват. Таково слово Белых…

И он обхватил рукоять молота. И ничего не произошло. Сначала…

Через миг глава Воющей Глотки вдруг закатил глаза и упал. Рульф непроизвольно вскрикнул, глядя на это.

— Его убили!

Волчица круглыми глазами смотрела на лежащего Рауда, а прецептор, взорвавшись смехом, положил руку ей на плечо.

— Небо приняло твое слово, Дикая. Свободна.

Хильда отняла руку от молота и направилась к нам. Когда Волчица подошла, она сняла талисман Рычка и надела на меня, едва коснувшись моего лба губами.

— Спасибо, примал, за твою службу.

Позади раздались испуганные возгласы. Из тела Рауда вылетел жирный огонек духа и улетел в потолок, растворившись в камне. Его полет сопровождался удивленными возгласами.

— Кто же его убил, оракул? Подумай над этим, — сказал Аластор.

Я впервые видел настоящий суд Неба. Как все было просто, нам бы на Землю такую систему. Соврал — упал замертво, и больше никто не виноват.

На Рульфа и Грэя было одно удовольствие смотреть. Бледные лица, испарина на лбу. Как-то незаметно, но кажется, на полшага они отступили друг от друга.

— Это все они! — раздался визгливый крик Рюглы.

Кабаний Клык стоял, белый, как луна, его палец тыкал уже не в меня, а в Грэя с Рульфом.

— Великий мастер, позвольте мне наказать преступника, — впервые подал голос среброволосый рыцарь, потянув меч из ножен.

Приор чуть удивленно покосился на своего подчиненного, но тот состроил лицо верного слуги. Один только приказ, и он рванется исполнить его.

— К чему такая спешка, Мэйнард? — спросил Зигфрид, — Гроссмейстер справится и без нашей помощи.

— Мой господин, меня до глубины души возмущает вся та ложь, что укоренилась здесь, — ловко парировал все выпады рыцарь.

Мэйнард. Так вот как зовут этого, с голубыми волосами. Я попытался запомнить на всякий случай, тем более Рульф и Грэй как-то особо смотрели на этого рыцаря. Будто не ожидали, что тот примет участие в суде.

— Ты прав, Синий, — кивнул Аластор, — Мне помощь не нужна.

Возмущенный ложью Мэйнард картинно вздохнул и вернул меч на место.

Прецептор кивнул в сторону мага Кабанов, и две фигуры в рыжих балахонах отделились от его свиты. Едва они прошли к Рюгле и встали рядом, как тот сразу заткнулся и остался стоять, дрожа всем телом. От высокомерия мага не осталось и следа.

Затем Аластор сам положил руку на рукоять молота.

— Заявляю перед Небом и вами, звери, — громко сказал он, — Стая Кабаньих Клыков отправляется на восток, пополнить наши ряды. Рюгла же ответит своей жизнью за ложь.

Раздались всхлипы. Кабаний маг просто разревелся, стоя между своими стражниками.

— Зеленые Скорпионы понесли достаточное наказание, — продолжил Аластор и повернулся к двум пленникам, — Хорм, ты получаешь право собрать обратно свою стаю.

— Благодарю, ваша светлость, великий мастер Аластор, — облегченно выдохнув, сказал Старый.

И он, и Торбун как-то выпрямились, расправили плечи. Теперь на них не давил груз неминуемой смерти. Я переглянулся с десятником — его взгляд был полон надежды.

— Теперь осталась лишь самая малость, — улыбнувшись одним уголком рта, сказал Аластор, — Выяснить, кто за всем этим стоял.

Все притихли, только всхлипы Рюглы нарушали тишину. Маг растерял все благородное величие зверя, просто лил слезы и пускал сопли. Впрочем, на его охранников это никак не влияло — они стояли рядом, не шелохнувшись.

— Смею вас заверить, гроссмейстер, — Зигфрид снова опустился на колено, как и вся его свита, — Я не участвовал в заговоре.

— Я знаю, — поморщился прецептор, — К сожалению, я пока не выяснил, к кому тянутся нити.

— Уверен, это все происки поклонников Бездны, — подал голос среброволосый.

— Нет, нет, ваша светлость, — Рагнар затряс головой и тоже бухнулся на колени, — Род Серых Волков никогда не был замешан в таких делах!

Я с легкой жалостью смотрел на Альфу. Его можно было понять — нести ответственность за то, что всю твою стаю вырежут. Каким бы нерадивым вождем он не был, но было видно, что Серых он любил.

— Мэйнард, если тут замешана ересь, — поморщился Аластор, — Наказание будет соответствующим…

— Я как никогда уверен в вашей справедливости, мой господин, — среброволосый бухнул себя кулаком по сильверитовой груди.

Зигфрид чуть приподнял бровь. Забавно, что воин из его свиты так распинался перед самим прецептором, минуя своего непосредственного руководителя.

Прецептор повел бровью, слушая Мэйнарда. Он, видимо, тоже не понимал, что этот рыцарь так разговорился.

Но среброволосый замолчал, и Аластор, пройдясь по постаменту, кивнул Скорпионам, махнув головой в нашу сторону. Хорм и Торбун на покачивающихся ногах встали и спустились, встав недалеко от нас.

— Что мы получим, если Серые Волки исчезнут? — громко произнес Аластор, вроде бы ни к кому не обращаясь. Будто мысли вслух.

— Место старшей стаи займут другие, — ответил Зигфрид.

— Скорпионы?

Голос подал Хорм. Ему это давалось с трудом, но он прохрипел:

— Ваша светлость, Зеленые Скорпионы уже не имеют той силы, что раньше…

— И это правда. Насколько я помню, Пятнистые Рыси — вторая по силе стая в землях Серых?

— Ваша светлость, — чуть вперед вышел вожак Рысей, — Наша стая всегда славилась силой.

— То есть, падение Серых выгодно вам, Гвала?

До Рыси только сейчас дошло, к чем вел прецептор, и он сразу же бухнулся на колени. Бледное лицо, трясущиеся губы… и ненавидящий взгляд, брошенный в сторону Рульфа с Грэем.

Впрочем, уже через миг Гвала дрожащим голосом заговорил:

— Нет, ваша светлость, Пятнистые Рыси никогда бы не позволили себе подлого удара в спину.

— Надеюсь на это, Гвала. Вот я и пытаюсь выяснить, кто бы мог…

Намек был ясен. Кто сейчас заговорит, тот сможет еще выкроить себе помилование.

— Грэй обещал, что если я проголосую на том совете… — быстро заговорил Гвала.

— Заткнись! — рявкнул глава полуночников, — Ты несешь чушь!

— А печать? Мы были свидетелями того слова, сказанного Кабанами…

— Да, да, все так… — пролепетал Рюгла, будто очнувшись от сопливого транса, — Оракул сказал нам, что ересь просветленных не считается…

— Молчи, скотина! — это крикнул уже Рульф.

Ни прецептор, ни приор не мешали зверям раскрывать друг друга. Сейчас настал такой момент, что заговорщикам приходилось выторговывать себе помилование.

— Грэй сказал, что, когда станет Альфой, позволит Рысям сообщить об ауритовой жиле приору… — как ни в чем не бывало, продолжил Гвала.

— Альфой?!? — взорвался Рагнар, — Ах ты, дерьмо нулячье! Как посмел!

Он двинулся было к Рульфу с Грэем, но не дошел. Рядом возник тот среброволосый, преградив путь.

— Не мешай суду великого прецептора, зверь, — холодно произнес Мэйнард, обнажив меч.

Его клинок тоже внушал размерами. Сильверит, с золотым кровостоком, и гарда, инкрустированная камнями. Я даже невольно залюбовался.

— Полегче, Мэйнард, — Зигфрид осадил своего рыцаря, — Все под контролем.

— Простите, мой господин, — ответил тот. Было непонятно, к приору или прецептору он обращается.

— Но Грэй, ты же сказал, что это Кабаны сообщат о жиле, — подал голос обиженный Рюгла.

Все повернулись к Кабану. С каждой секундой становилось все интереснее и интереснее.

— Заткнитесь, — шипел Грэй.

— Белые Волки принадлежали Кабаньим Клыкам. Кому, как не нам, сообщать о жиле? — возмутился Рюгла, утирая сопливые слезы.

Грэй молчал, бросая безумные взгляды то на Гвалу, то на Рюглу. Он до последнего боялся коситься на оракула Рульфа, но что-то, видимо, в нем сломалось.

— Оракул… — выдавил Грэй.

— Молчи, жалкая скотина, — Рульф шипел, как змея, — Молчи, если хочешь жить!

— Молчать? — полуночник не выдержал и повернулся к нему, — ТЫ обещал мне силу, но этот демон все три года…

— ЕРЕТИКИ!!! — крик Мэйнарда громыхнул под сводами.

Головы Рульфа с Грэем, срубленные одним движением клинка, покатились по каменному полу. Среброволосый рыцарь, тяжело дыша, стоял с отведенной рукой, с его клинка слетели капельки крови.

Я только покачал головой. Как удачно этот рыцарь оказался ближе всех к заговорщикам.

— Что ты наделал, идиот? — только и выдавил приор Зигфрид.

Мэйнард, будто бы только сейчас узрев, что же он натворил, бухнулся на колени, и положил меч перед собой.

— Великие мастера, прошу великодушно простить меня. Я не совладал с собой, не удержался, — он вытянул руки, отодвигая меч вперед, — Я готов ответить за свою ненависть к ереси.

Прецептор наконец подал голос. Даже его удивило то, что здесь произошло.

— О каком демоне они сказали?

Его взгляд заскользил по всем присутствующим.

«Поднебышек, будет больно, но я закрою твою память», — раздался голос Белиара в голове, и сразу все мое тело свело судорогой.

Следом же по мне игольчатым катком проехался взгляд прецептора, остановился ненадолго, выворачивая меня наизнанку, и пошел дальше. Когда глаза Аластора зависли на Рюгле, тот упал на колени, захныкав:

— Там, в пещере, сидел на цепи бес, — он уткнулся лбом, оставляя мокрые следы под собой, — Я никогда не подходил к нему, там какая-то странная магия… Грэй и Рульф сами, они все сами… Эти нули…

При слове «нули» взгляд прецептора на миг упал на меня.

— Молчать, — коротко отрезал Аластор, — Зигфрид, следи лучше за своими подчиненными.

Приор кивнул, не сводя глаз с Мэйнарда, распростершегося на коленях. Он сам едва сдерживался, чтобы не пнуть среброволосого, но люди не хотели устраивать разборки на глазах зверей и первушников.

Я остро чувствовал, что от меня просто так не отстанут. Тронув Фолки за плечо, я прошептал:

— В тюфяке спрятан мешок. Забери его, но внутри ничего не трогай. Иначе погибнешь.

— Первуха… — помощник Хильды нахмурился, но потом коротко кивнул.

Я был благодарен Фолки, что тот не задавал лишних вопросов.

— Я вернусь за ним, — закончил я.

В этот момент Аластор подошел к молоту, поднял его на плечо, и произнес:

— Слушайте мой приговор, земли Серых Волков, — он обвел взглядом собравшихся вокруг зверей, — Кабаны и Скорпионы уже знают свою судьбу. Пятнистые Рыси…

Гвала смиренно склонил голову:

— Слушаю, ваша светлость.

— В этом году отправите вдвое больше рекрутов на восток. То же самое касается и Серых Волков, — прецептор повернулся к Альфе, — Рагнар, с тебя рекруты, ясно?

— Слушаюсь, ваша светлость.

— Клан Полуночную Тень всю в столицу, на допросы, — Аластор покачал головой, — Не думал, что ересь проникнет так глубоко.

— Ваша…

— Воющая Глотка и Кривой Оскал пусть шлют рекрутов, вдвое больше, ясно?

— Да.

— И только попробуй набрать воинов из других стай, Рагнар, — процедил сквозь зубы приор Зигфрид.

Прецептор усмехнулся:

— Благодарите Лунный Свет, Серые Волки. Единственный клан, который спас вас всех от ереси.

Хакон вышел чуть вперед:

— Ваша светлость, я благодарен вам…

— Тебе повезло с твоей помощницей, Хакон. Тот, кто верен своей крови, верен Небу, — прецептор обвел всех взглядом, — Небо каждому определяет свою меру, помните об этом, звери.

Он махнул оружием, призывая свиту за собой, а потом вдруг остановился, глядя на меня. Меня словно током поразило…

— Кстати, о мере, — задумчиво произнес прецептор, — Зигфрид, забери этого первушника в столицу.

— Не-е-ет, — Хильда не выдержала, метнулась вперед и оказалась между мной и прецептором.

Хакон дернулся следом, схватил Волчицу за локти, стал оттаскивать. Она рычала и рвалась, варвара таскало из стороны в сторону.

Аластор усмехнулся:

— Дикая. Ну, вылитая Белая Волчица, — и он направился к выходу.

Наши с Хильдой взгляды на миг скрестились.

— Все будет нормально, госпожа, — твердо ответил я.

Глава 20. Дорога

Прецептор и его свита вышли из замка, больше не сказав ни слова.

— Тебя казнят, Спика… Марк, — прошептала Волчица.

Слезы обильно потекли по ее щекам, губы запрыгали. Я видел разную Хильду, но такую сломленную еще никогда.

— А я… ничего… не могу сделать… — она в бессилии закрыла глаза, повиснув на руках Хакона, — Ничего…

— Ты видишь, как все сложилось, Хильда? — сказал я, — Белые Волки отмщены, и ты в Совете.

Я сам только сейчас осознал, что снял с себя часть долга, и непроизвольно коснулся талисмана на груди. Рычка это не вернуло, но это было большее, что я мог для него сделать.

— Все будет нормально, Хильда, — повторил я.

Я говорил, пытаясь заодно и себя убедить в этом. Позади меня выросла огромная фигура рыцаря.

— Первушник, следуй за мной, — сказал знакомый голос. Кажется, это был Мейнард.

Хакон сразу же подал голос:

— Великий мастер, смеет ли клан Лунный Свет…

— Не смеет, зверь! Знай свое место.

— Мейнард, — послышался голос Зигфрида, я почувствовал его приближение.

— Мой господин, эти Волки совсем забыли, как надо относиться к людям, — с ненавистью выдохнул среброволосый, — А первушник даже смеет стоять в вашем присутствии.

— А ты помнишь, Мейнард, как себя стоит вести в присутствии прецептора? — рыкнул Зигфрид, — Или напомнить, кому я поручил следить за землями Серых Волков?

— Но, господин, я лишь хотел… — среброволосый замялся, — Брат, как же так?

Для меня это заявление было как гром среди ясного неба. Так эти двое еще и братья?

— Иди, Мейнард, — тяжело ответил Зигфрид, и, когда тот удалился, спросил:

— Хакон, что ты хотел сказать?

— Великий мастер, смеет ли клан Лунный Свет после всего того, что сегодня случилось, просить вас о …

Зигфрид оборвал его, хмыкнув:

— Говори уже, зверь.

— Наш примал…

— Это приказ прецептора, он не обсуждается.

— Что с ним будет, великий мастер? Его казнят? — Хакон кивнул в мою сторону.

— Решения людей не касаются зверей.

— Это примал клана Лунный Све-е-ет! — закричала Волчица, снова рванувшись.

Но Хакон держал крепко, видимо, вливая еще и какие-то эмоции в Хильду. И я подозревал, какие… Отчаяние, бессилие перед неизбежным — все это было написано на ее лице. Совсем не свойственные хищной валькирии эмоции.

Видимо, так легче было ее сдерживать, но мне показалось это жестоким. Хильда вполне способна и сама справиться с любым ударом.

— Хакон, — произнес Зигфрид, глядя еще и на Скорпионов, стоящих неподалеку от нас, — Видит Небо, Лунный Свет достоин. Думаю, время есть, не будем спешить. Я хотел еще обсудить с Рагнаром кое-что…

Я слушал приора, не оборачиваясь. У Зигфрида изменилось отношение к зверям после сегодняшних разборок — вроде как стал подобрее, заинтересовался делами своих подданных. Оно и понятно, ведь не каждый день в эти земли приезжает прецептор, чтобы разгребать косяки приора.

— Благодарю вас, великий приор, — ответил Хакон.

Я почувствовал, как с моих плеч свалилась незримая гора — приор отошел от меня. На всякий случай я бросил взгляд на выход, но рыцарская свита расположилась вокруг, в зоне видимости. А среброволосый Мейнард вообще встал возле ворот, бросая в нашу сторону ненавидящий взгляд.

Выходы на лестницы, под лестницами — везде надо было пройти мимо рыцаря. Я усмехнулся — сама мысль попробовать сбежать от третьей меры довольно глупа. Наверняка я видел только малую часть того, что может человек.

— Хильда, тебе дали время, чтобы попрощаться с прималом, — сказал варвар.

Хакон отпустил Хильду, и она рванулась ко мне, обняв, ее голова уткнулась мне в плечо, губы коснулись шеи. Ей было все равно, что смотрят не только родовитые звери, но и люди.

Все, что вершится в клане Лунный Свет, касается только этого клана.

Я вздохнул — совсем сломалась девчонка после сегодняшнего. Вот только что получила место в Совете и, получается, даже отомстила за род своей бабушки. И тут же за это пришлось заплатить…

— Не такую цену, Спика, — прошептала Хильда, будто подслушав мои мысли, — Не такую…

— Знаешь, госпожа, — вдруг подал голос Фолки, — А я ведь вижу варианты.

Ее голова на моем плече пошевелилась — Волчица повернулась к помощнику.

— Какие, к нулю, варианты? — голос у Хильды уже окреп.

Хакон хмыкнул:

— Иногда присутствие высшей меры рядом может усиливать звериный дар, ты же знаешь, Хильда.

— Точно, — кивнул Фолки, — На войне, знаешь, один человек может вести за собой армию…

— Фолки, что ты хотел сказать?

— Что вы еще встретитесь.

Хильда отодвинулась от меня, утерла слезы и поджала губы, принимая свой обычный облик железной леди. Дикой валькирии не пристало лить слезы…

Позади Хакона кашлянули. Это оказались Хорм с Торбуном. Скорпионы выглядели так, что хоть сейчас в усыпальницу затаскивай, но и только. Умирающими они уже не казались — не горит у полутрупов такой огонь жизни в глазах.

— Наш лекарь поможет вам, Хорм, — сказал Хакон.

Но Старый только отмахнулся и повернулся ко мне:

— Правы были предки, ноль. Они сказали, что ты отомстишь…

Я решил не напоминать зверям о том, что перед ними уже первушник. Пожав плечами, я со вздохом ответил:

— Только вашу стаю я не спас.

— Ошибаешься, ноль. У меня было видение там, ночью, возле усыпальницы. Все должно было быть гораздо страшнее, — Хорм покачал головой, и Торбун на него покосился, — Все изменилось, но нас теперь у нас есть надежда.

Я даже немного удивился. Что может быть страшнее полного разгона стаи? Понятно, что пока дойдут все приказы, и пока на востоке Скорпионы получат увольнительную, еще много времени пройдет. Наверняка, и Хорму, и Торбуну предстоит очень много дел, и не раз придется тыкать приказами прецептора в лицо сомневающимся бюрократам.

— Да, просва, — усмехнулся десятник, — Мы соберем их, не для того я все это терпел, чтобы руки опускать. Возможно, сейчас, когда в Совете нет предателей, законы Неба будут чтиться в землях Серых Волков.

Я слушал Скорпионов и ощущал их стальную волю. Эти звери такими словами просто так не бросаются.

— Дар Скорпионов, — вдруг вспомнил я, — Он исчезнет?

Хорм задумчиво посмотрел на меня, потом покачал головой:

— Нет, это было бы подло после того, что ты сделал для нашего рода.

Я облегченно кивнул, а потом спросил:

— Он так и будет привязан к копью?

Тут вставил слово Торбун:

— Сам подумай, просва. Пока ты первуш… — и он осекся, покосившись в сторону людей.

Десятник не решался закончить фразу, но слово взял Хорм, который прошептал:

— Полностью дар раскроется, когда мера будет под стать ему.

До меня сразу дошло — когда я стану зверем, тогда копье будет не нужно. Ну, хоть на этом спасибо.

В зале усилился общий гомон, среди которого послышался лязг доспехов. Закованные в металл гиганты собирались на выход.

— Обещай, что мы встретимся, примал, — упрямо вздернув подбородком, потребовала Волчица.

Она совсем успокоилась, и в глазах даже появились какие-то сторонние мысли. И вправду, она теперь член Совета, и пусть Белых Волков нет, но вопросы с их землями требуют решения.

— Мы встретимся, Хильда, — сказал я и стукнул себя по груди, — Таково слово клана Лунный Свет.

Волчица хмыкнула, и все вокруг улыбнулись.

* * *

Как уехал прецептор, я не видел. Говорят, они просто сели на лошадей и ускакали, безо всяких почестей, и зверям даже было запрещено выходить на улицы, чтобы посмотреть на это.

А вот приора провожали по-другому. Трубили трубы, распевали торжественные песни. Толпы зверей стояли на улицах и в закутках, высовывались из окон, чтобы глянуть на высшую меру Инфериора. Зря, что ли, жители вычищали и белили свой Фольфград?

К счастью, в свите людей оказались не только рыцари. Тут были и звери, и первушники, поэтому в этот раз мне не пришлось ехать в клетке, и это радовало. Меня определили к слугам следить за поклажей на телегах.

На городской стене стояли толпы зверей, желающих поглазеть на отъезд приора, но меня интересовали только двое — Хильда со своим помощником провожали меня взглядом, и я еще долго видел их силуэты. Рядом с Фолки я заметил двух близнецов, и это сняло некий груз с моего сердца. С ними все было в порядке.

Когда провожающих почти не стало видно, я почуял в голове осторожные коготки и улыбнулся — Волчица все-таки дотянулась последним усилием.

Из Вольфграда в сторону столицы двинулся целый обоз — длинная вереница телег тянулась из ворот. Я сидел на телеге где-то в середине, и с трудом мог разглядеть голову процессии, где поблескивали серебром рыцари.

Обоз охраняли звери, принадлежащие приорату. Об это легко было догадаться — их кожаные и кольчужные доспехи были выкрашены в голубой цвет. У многих на нагрудниках и щитах синим цветом были начертаны гербы.

Удивляло количество лошадей в свите приора. Я привык, что всадниками обычно были звери четвертой и выше ступени, но здесь все были верхом — и люди, и звери. Тем более, все огромные массивные телеги были запряжены мощные тяжеловозы.

Я рискнул глянуть меру животного, и мохноногий тяжеловоз передо мной недовольно фыркнул. Я округлил глаза — семнадцатая ступень у животного. Это лошадь по силе была равна человеку!

К еще большему моему удивлению, управляли ими обычные первушники. Возница нашей телеги был первой мерой, пятой ступенью, и особо не среагировал, когда я «просмотрел» его.

Далеко позади мелькали пятнистые подбои и накидки — стая Рысей взялась проводить делегацию приора. Они, в отличие от зверей из свиты приора, были пешими, и только их вожак двигался на лошади. Насколько я помнил, их поселение находилось ближе всего к столице, и наверняка оно было по пути.

Глядя на груз, я вскоре сообразил, что это дань, собранная с подданых. Не только Серые Волки — все стаи, прибывшие в Вольфград, что-то привезли великому приору.

Мешки были мало того, что связаны между собой, их еще и прижали ко дну телеги крепкой веревкой, перекинутой через борта. Ехали мы не спеша, и меня удивили такие меры предосторожности — в повозке можно было спокойно стоять, не боясь свалиться.

Меня все время не покидало неприятное ощущение — не было момента, чтобы за мной не следили. Скорее всего, приор отдал приказ не спускать с меня глаз, и я часто ловил взгляды скачущих мимо зверей.

Всадники объезжали обозы, проверяя, все ли на месте, и иногда покрикивали на нерадивых слуг. У каждого надсмотрщика был в руках лук с натянутой тетивой, и мысли о том, чтобы сбежать, я даже не допускал. Без копья, да еще по степи, далеко мне не уйти.

— А ты кто таков будешь? — спросил меня возница.

Ближайший зверь-всадник был довольно далеко, чтобы расслышать, и слуга решил поговорить. Он ловко держал поводья и, иногда щелкая пальцем, подгонял лошадь, управляясь без кнута.

Я впервые увидел, как можно применять магию воздуха. Первушник создавал воздушный вихрь, который с громким хлопком бил по шерсти лошади, подобно хлысту.

— Спика я, — назвал я уже ставшее привычным имя, — Примал из Вольфграда.

— А, примал. Значит, будешь биться на усладу господам?

Меня это слегка покоробило. Такого развития событий я не ожидал.

— Биться?

— Ну, великий господин любит смотреть, как первушники убивают друг друга.

Видимо, в столице прималы получили совсем другое развитие. У зверей же это было для решения споров между кланами и стаями, за редким исключением, вроде личных бзиков вождя. У людей же это просто гладиаторские бои.

Возница, видя, что звери не спешат приближаться, не замолкал:

— Из звериных земель много прималов везут в Лазурный Город.

— Лазурный? — переспросил я, хотя уже знал ответ.

Вполне логично, что именно так назвали столицу Синего Приората.

— Ну, да. А что ты сделал, Спика?

Я задумался над ответом.

— Открыл рот в присутствии высшей меры…

— Это ты зря, конечно. Хорошо, что ты не ноль, — чуть слышно засмеялся первушник.

Я поддержал его веселье кривой усмешкой.

— Первушников за такое редко казнят, но есть же и другие наказания, — усмехнулся слуга, — Возжа меня звать, кстати.

Я кивнул, не спеша рассказывать, что все-таки был нулем. Чем ближе к центру цивилизованной жизни, тем более удивительной сказкой это всем кажется.

В принципе, я подозревал, почему меня оставили в живых, но обсуждать это мне не хотелось. Судя по всему, у людей ко мне еще будут вопросы — что-то они раскопали в моей памяти.

Город Серых Волков остался далеко позади, и вокруг пошла совсем уж плоская равнина — в эту сторону от Вольфграда я никогда не ходил. До самого горизонта желто-зеленое море травы, с небольшими островками кустарников и мелких лесов.

Я с интересом рассматривал эти мелкие рощицы, прикидывая, можно ли там спрятаться. Это, конечно, было глупостью, но едва я допускал такую мысль, как остро ощущал чужое внимание — глаз с меня не спускали.

— Дорога пошла прямая, — с легким весельем произнес первушник, — Держись, скоро начнется.

— Что начнется? — я покрутил головой.

Стали раздаваться крики, где-то впереди послышался мощный голос приора. Звери-всадники побежали вдоль обоза, передавая какой-то приказ.

— По сигналу — быстрый галоп! — крикнули нам и унеслись дальше, в конец процессии.

— Ух, держись только, — Возжа дико заулыбался.

Уже зная, что в Инфериоре можно ожидать чего угодно, я лег на мешки и крепко схватился за борта. Вокруг начался легкий сумбур, все готовились к сигналу, и я бросил осторожный взгляд на рощицу, проплывающую вдали.

— Только рискни, первота, — позади меня раздался голос.

Я обернулся и поморщился — за телегой скакал другой зверь, с луком наготове.

Впереди снова послышались крики. Я разглядел фигуру приора — он поднял вверх клинок, и на кончике его возникла яркая вспышка. Потом долетел громкий хлопок.

— Поехали, — лихо крикнул Возжа и защелкал пальцами.

Над тянущей нас лошадью засвистели особые вихри, та запрядала ушами и рванула вперед. Меня качнуло, я покрепче перехватился за борт.

Лошадь набрала приличную скорость, тяжело взмахивая копытами, и продолжала ускоряться еще быстрее. Весь обоз потихоньку переходил в скоростной режим.

— До Лазурного Города дорога прямая, — Возжа попытался перекричать набегающий поток, — Скоро уже там будем.

Задребезжали и заскрипели окованные железом колеса, раскручиваясь по утоптанной дороге, и в моих волосах заиграл ветер. Несмотря на тряску, я поймал себя на мысли, что мне это нравится.

Не сразу до меня дошло, что скорость была уже слишком большой для конной повозки. Тряска усиливалась, а лошадь все так и набирала скорость — ее копыта постепенно сливались в единый прозрачный мазок. Всего через пару минут мы уже неслись со скоростью гоночного болида, по крайней мере, так мне казалось.

Пятнистые шкуры Рысей быстро исчезли из виду — звери не могли угнаться за обозом приора.

— Мешки держи, первота! — крикнул скачущий рядом с нашей телегой зверь.

Он убрал лук, в его руке показался длинный кнут. Зверь сделал короткое движение рукой, и чувство опасности выстрелило прямо по голове. Я дернулся, уходя от удара, и хлыст щелкнул всего в сантиметре от моего уха.

— Первота сраная, — прорычал зверь, и снова отвел руку.

Тут же с нами поравнялся другой зверь, его наплечники отмечались особыми знаками. Он крикнул:

— Следить, но не убивать. Приказ приора, — и унесся дальше.

Мой надсмотрщик недовольно прорычал, но хлыст не убрал. Лишь кивком показал на поклажу. Это была вполне эффектная демонстрация силы, поэтому мне пришлось подчиниться. Успею еще поквитаться.

От тряски поклажа подскакивала, будто живая, и некоторые мешки норовили выпрыгнуть за борт, несмотря на веревки. Кое-как прыгая по грузу и спотыкаясь о натянутые стропы, я схватил уже почти перевалившийся мешок, и затянул обратно в повозку.

О том, чтоб попытаться сбежать, и речи уже не шло. От набегающего потока было трудно дышать, ноги лошадей размазались от дикой скорости. Я слышал свист и ровный гул, и не сразу до меня дошло, что это топот копыт слился в единый звук.

Равнина проносилась мимо, будто я наблюдал из окна сверхскоростного поезда. А дикая тряска создавала эффект, словно мы вообще на сверхзвуке несемся. Попробуй я спрыгнуть с телеги на такой скорости, одним переломом бы не обошлось.

С легкой надеждой я пошарил по дну телеги — помнится, когда меня везли так Скорпионы, у них на дне валялось оружие. К сожалению, тут ничего не было. А в мешках, судя по ощущениям, везли что-то мягкое, вроде ткани или меха.

— Скоро Лазурный Город, — послышался крик проносящегося мимо зверя.

Я покрутил головой. Ландшафт постепенно менялся, вокруг появлялись лесистые холмы, овраги. Некоторое время мы ехали по берегу вдоль широченной реки — тот берег проглядывался тонкой полоской.

Дорога была на удивление ровной и прямой — она прорезала насквозь все скалы и холмы. Сколько сил потребовалось, чтобы прокопать такой тракт, я не представлял.

Когда мы пронеслись по длинному мосту через реку, я вообще поразился — это уровень земных технологий! Река в этом месте была шириной навскидку не меньше двух километров, и мы пролетели мост за считанные секунды.

Мы выехали из очередного пробитого в холме ущелья, и на горизонте показалось циклопическое сооружение. Недостроенная пирамида, подпирающая небеса, проплывала сбоку от нас. Казалось, что она близко, но я знал, что это обман зрения — она просто слишком огромна.

Тем более, я уже видел ее…

Да, именно это строение я наблюдал с высоты птичьего полета в тех видениях, что мне показали при посвящении в прималы. Я сжал зубы — где-то там адская стройка, и гибнут миллионы нулей.

Дорога пошла в гору, и меня качнуло, как при торможении поезда — обоз начал постепенно замедляться. Я выкрутил голову, пытаясь заглянуть вперед.

Столицу я увидел сразу.

Огромный город-крепость на вершине горы, куда тянулся тот тракт, по которому мы ехали. Вольфград, наверное, мог бы поместиться только в одной башне это крепости.

— А вот и Лазурный Город, — в затихающем грохоте повозок послышался торжественный шепот Возжи, — Краса и гордость Синего Приората!

Я не ответил ему. Мы поднимались, местность вокруг просматривалась гораздо лучше. Реки, озера, леса — удивительно прекрасный край, хоть картины пиши.

Но мои глаза так и прилипли к пирамиде на горизонте. На фоне этой красоты гибли миллионы нулей.

Глава 21. Лазурный Город

Стены Лазурного Города были очень высокими, я не привык так запрокидывать голову. Книзу они расширялись, и в основании были настолько массивными, что казались единым целым со склоном горы, на которой покоился город.

Оценивая размеры проема, в который въезжал обоз, я подумал — и это ворота Вольфграда казались мне огромными? Да здесь можно дирижабль загнать целиком, еще место останется.

Верхняя арка находилась на невероятной высоте. Какие монстры сдвигают циклопические створки из цельных дубовых бревен, мимо которых мы проезжали? Наверняка, тут должен быть какой-то механизм.

Въехав через ворота, я так и продолжал задирать голову. Мы оказались не в городе, как я думал, а в длинном коридоре, зажатом между массивными стенами. Сверху из узких бойниц нас рассматривали лучники, я кожей чувствовал их внимательные взгляды.

Мне показалось, что в основе своей это были звери. Все-таки, я уже достаточно обтерся в Нулевом мире, и теперь у меня как-то с наскоку получалось определять если не ступень, то меру уж точно.

Вечернее солнце уже клонилось к закату, коридор тонул в густой тени, и я почувствовал себя неуютно — хотелось поскорее убраться из замкнутого пространства.

— Это для защиты? — шепотом спросил я Возжу.

— Да, — пожал плечами первушник, — Сейчас пройдем захаб, потом уже окажемся в городе.

— Что, первота, нравится коридор смерти? — неожиданно спросил меня тот зверь, что наблюдал всю дорогу.

Поджав губы, я не ответил ему. У него приказ, так что мне навряд ли что-то грозило за непочтительное молчание. Но мои круглые от удивления глаза деревенщины доставляли удовольствие, и зверь веселился:

— Когда враг надумает напасть на Лазурный Город, его ждет сюрприз.

Его окликнули, зверь поморщился, но, стегнув лошадь пятками, унесся вперед.

— Сколько себя помню, на Лазурный Город еще ни разу не нападали, — прошептал Возжа, — Говорят, было в древности, но я думаю, это все сказки.

Вторые ворота были мало того, что высокими, так за створками из верхней арки торчали еще и массивные штыри. Довольно быстро я сообразил, что это опускающаяся вниз решетка.

Потенциального врага действительно ожидало бы много сюрпризов. Вот только кто может посметь напасть на третью меру в Инфериоре, я не представлял.

— Вот он, Лазурный Город, — с гордостью произнес Возжа, когда мы миновали второй проем.

Возница сказал что-то еще, но его голос потонул в залпе городского шума. Я будто попал на праздник-карнавал — с обеих сторон дороги стояла толпа жителей, разодетая и разукрашенная во все оттенки синего: от бело-голубого до темно-синего, почти черного.

Одновременно стало светлее — сюда падало больше солнечного света. В воздух летели конфетти и блестки, над головами развевались флаги с тем самым гербом — человек на коленях с мечом, на него падает луч света с неба.

— Великий приор!

— Великий мастер!

Радостные лица надрывались, горланя куплеты незнакомых мне песен:

— Не-е-ебом отмечен воина взгля-я-яд!..

И с другой стороны толпа подхватывала:

— Он светел и чист, душою он свя-я-ят!

Я оглядывал жителей, особо стараясь не смотреть в глаза. Но и так было понятно, что в основе своей это были звери. Попадались первушники, почтенно держащиеся позади, но бросающие на обоз такие же любопытные взгляды.

Дисциплина здесь была на высоте — никто не кидался к телегам, не пытался посмотреть, что в мешках, и от обоза держались на расстоянии. Еще больше меня удивило, что, судя по лицам зверей, Зигфрида здесь любили.

Внутренние ощущения подсказывали — пока что людей здесь нет. Обычные одежды, хоть и гораздо богаче, чем у зверей с окраин. Воины, попадающиеся в толпе, носили кожаные и кольчужные брони, украшенные синими вставками..

Сильверитовых доспехов я пока что не наблюдал, их блеск доносился только с головы нашего обоза. Улица постепенно заворачивала, и вскоре свиту приора я уже не видел.

Трех— и четырехэтажные здания возвышались над толпой. Мы двигались по широкой мощеной дороге — Лазурный Город, в отличие от Вольфграда, был весь из камня. Улицы разъезжались в разные стороны каменными подъемами и спусками, и, казалось, здесь были дома даже под дорогой.

— Здесь живет уже не одно поколение Синих Рыцарей, — продолжал вещать Возжа, перекрикивая шум, — Ты ведь знаешь, сколько живут великие господа? Еще мой прадед рассказывал, что наша лучезарная светлость, да одарит его Небо улыбкой, уже тогда достойно правил много лет…

Оказавшись в стенах родного города, первушник необычно много говорил. То ли нервничать перестал, то ли проснулось хозяйское гостеприимство.

— Каждый жалкий ноль, строивший этот город, благодарен судьбе, что положил жизнь на такое великое дело…

Усмехнувшись, я подумал, что легко говорить об этом, если сам в стороне и в тепле. Навряд ли этот первушник и его предки умирали на тяжелой стройке.

Возжа каждый раз замолкал, как мимо проносились всадники. Звери вели какой-то счет и передавали сведения вперед. Каждый раз, как мой надсмотрщик пролетал мимо, я ловил на себе его цепкий взгляд.

— А много их, нулей-то, умерло тут? — спросил я после паузы.

— Да кто их считал-то? — удивился вопросу Возжа, — Их в Инфериоре, как земли. Чем больше нулевой крови льется, тем сильнее Синий Приорат.

Меня слегка передернуло. Я оказался еще ближе к цивилизации, и снова ощутил перемену в отношениях между высшими и низшими мерами. Если на окраинах первушники еще более-менее дружили с нулями, то тут уже заметно дистанцировались от них.

— Что-то останавливаемся, — Возжа потер подбородок, — Нам же в замок надо…

Повозки впереди вправду постепенно снижали скорость, а вскоре и вовсе качнулись и остановились. Грохнули трубы, гомон вокруг перерос в штормовой шквал эмоций — жители Лазурного Города встречали своего приора.

Саму дружину приора не было видно, ее скрывал плавный поворот улицы, но именно оттуда доносилась игра какого-то оркестра.

Я испуганно вздрогнул, когда от хвоста к голове обоза вновь пронеслись всадники, послышались ругань и приказы. Возжа с интересом приподнялся на козлах, пытаясь рассмотреть, что там происходит.

Он обернулся, поймав мой взгляд, и ткнул пальцем вверх:

— Замок его светлости.

Я всмотрелся. Улицы города поднимались вверх и вскоре упирались в скалу, которая поднималась и тонула в белом тумане. Вершины замковых башен я бы даже и не заметил, если бы Возжа не показал — их крыши со шпилями едва торчали из молочной пелены.

Стоял дикий гомон, толпа подошла чуть поближе. Нас стали осыпать синим конфетти, я отмахивался — кусочки бумаги и ткани летели в лицо. Поэтому я не сразу заметил, крутя головой, что меня подергивает талисман Рычка. Что-то он хотел, манил за борт телеги…

Внизу толпа, свиту приора не видно за зданиями. Возжа стоял, приложив руку козырьком, и вглядывался вперед.

— Да здравствует великий приор Зигфрид! — кричали совсем рядом.

Мощные голоса зверей сливались в один мощный гул, я чувствовал себя, будто на стадионе на футбольном матче.

— Мастер!

— Великий мастер!

— Не-е-ебом отмечен воина взгля-я-яд!

Я понял, что это шанс. Если нельзя сбежать от третьей меры по полю, то почему не попробовать скрыться в их городе?

Пальцы сами сграбастали хлопья синей блестящей ткани, падавшей на мешки, и под удивленные взгляды некоторых жителей я соскочил с телеги. Но сразу бежать я не стал, а только подкинул вверх блестки и закричал.

— Великий господин!

Возжа не обернулся, он все ждал приказа двигаться. Тот всадник, что присматривал за мной, исчез за поворотом улицы. Я стоял возле телеги, пытаясь собрать еще ткани, как вдруг мне в руки ткнули небольшую корзинку с конфетти.

— Возьми, первота, не мучайся, — какой-то зверь улыбнулся, его лицо было разукрашено синей краской.

— Спасибо, господин, — я чуть поклонился и сделал шаг от телеги.

Потом стал подкидывать конфетти. Вскоре я заметил, что на руке, которой я лез в корзинку, остались пятна синей краски. Тогда я набрал побольше обрезков и растер по лицу.

— Не-е-ебом отмечен воина взгля-я-яд! — снова грохнула надо мной песня, толпа подняла руки, стала скандировать.

И тут я резко включил чувство земли и стал сливаться со стихией. «Я камень, я просто часть брусчатки, стена ближайшего дома…» Было трудно и кричать одновременно, и концентрироваться на стихии.

Но на меня больше не смотрели, я подбросил конфетти еще пару раз и крикнул «великий господин». За это время я сделал два шага назад, присоединившись к толпе. Тут был небольшой прогал между празднующими, и мне удалось втиснуться, не задев никого из зверей.

Я оказался за спинами синей толпы, и взглядов на себе я не ощущал. Послышался скрип телег — кажется, обоз стронулся, и толпа заревела больше обычного.

— Он светел и чист, душою он свя-я-ят! — я подхватил вполголоса куплет.

Еще не веря своему счастью, я обернулся. Тесный проулок между двумя домами так и манил, и я, наскребая последние кусочки в корзине, попятился туда.

«Я камень, я камень…»

Когда я завернул за угол, то прижался к стене и тяжело задышал. Резко нахлынул страх — в Волфграде для меня уже много было понятно, а тут впереди только неопределенность. Меня окружал город, полный людей и зверей.

— Спокойно, Марк, — шепнул я сам себе, крутя головой.

Если я пришел в Вольфград совсем уж зеленым первушником, то сейчас я кое-что да умел. Для верности я прижал ладони к стене за спиной и представил копье.

Сила полилась в мускулы и жилы, и я улыбнулся. Не пропаду.

Я оказался на узкой пустой улице, тоже поднимающейся вверх, к замку на горе. Ни души… Видимо, все жители сейчас на празднике.

В другой стороне над домами возвышалась крепостная стена. Я присел, лихорадочно раздумывая.

Где можно спрятаться в городе? Обычно вся жизнь кипит в центре, туда сливается весь цвет общества. Стены — это окраины. Если в Лазурном Городе есть трущобы, полные нищеты, то они должны быть возле стен.

Тем более, все нечистоты сливаются вниз. Очень символично.

Других идей у меня не было, и я, поднявшись, выкинул корзинку и побежал к маячившей впереди стене. На всякий случай я нырнул в следующий проулок, чтобы уйти от центральной улицы еще дальше.

Постепенно гул радостной толпы стал глуше, и, когда над городом раздался тревожный рев трубы, я вздрогнул. Либо это часть праздника, либо мою пропажу заметили. У меня не было времени разбираться, и я побежал еще быстрее.

До стены я добрался довольно скоро. У основания кладка была из огромных блоков, каждый размером с автобус. Тут уже не было мощеной дороги, утоптанная земля просто была присыпана соломой.

Мелькнула шальная мысль взобраться, как человек-паук, но меня бы сняли с лука еще на середине.

Я осмотрелся. Крепостная стена бросала тень на целый квартал — дома тут и вправду были намного ниже, они лепились друг к другу, будто им не хватало света. Всевозможные хибарки и сараюшки пытались чуть ли не залезть друг на друга, хотя всего в сотне метров возвышались вполне приличные дома. Хибарки и сараюшки возвышались среди гор мусора, поражая контрастом с мощеными улицами.

Мне сразу вспомнились разноцветные нищенские кварталы жарких стран. Такого и сейчас полно на нашей Земле, что уж говорить о средневековом Нулевом мире. При таком неравенстве даже в богатой столице приората всегда найдется нищета.

Кольнуло чувство опасности… Я обернулся — к далекому шуму праздника добавились еще какие-то звуки. Ноги сами собой заработали быстрее, я побежал вдоль стены, лавируя в узких проходах, будто по рынку.

Стали попадаться первые жители трущоб. Оборванцы, как я и думал. Они удивленно смотрели на меня, но, едва слышали звуки погони, как сами сразу же прятались.

Мой взгляд так и скользил по огромным блокам стены — меня не покидала надежда, что здесь вдруг окажется проход наружу. Конечно, это была глупая мысль…

Впереди возвышалась какая-то огромная ферма, вытянувшаяся из города и уткнувшаяся в крепостную стену. На высоте виднелась куча окон, парапеты, а внизу же сплошной камень.

Это был тупик!

— Эй, первота, — окликнули меня.

Я остановился. Из небольшой хибарки, приткнувшейся к задней стене двухэтажного здания, выглядывал щуплый старичок.

Вторая мера, первая ступень. Я поморщился — вот с виду зверь, но я был уверен, что даже просто со стихией земли смогу с ним справиться.

— Чего тебе, мастер зверь?

Старик вышел из покосившегося проема, скрипнув разваленной дверцей.

— Мастер? — он поскреб немытую бороду, — Как давно такого не слышал-то. А то обычно скотина, дичь…

Снова послышался боевой рог. Кажется, уже ближе. Мне показалось, или я почувствовал приближение третьей меры? Если на поиски отправили еще и рыцарей, то дела у меня совсем плохи.

— Прячешься от кого? — от старика не ускользнул мой испуганный взгляд.

Он жадным взглядом смотрел на мое облачение. Я же так и остался в тех доспехах, что мне дал Лунный Свет — зверь с интересом разглядывал скалящегося на нагруднике белого волка.

— Проходи, помогу, — старик кивнул за спину, приглашая в хибарку.

Я с сомнением посмотрел на лачугу. Поможет ли она мне спрятаться?

— Тут проход, — кивнул старик, — Нет места надежнее, чем подземелья Лазурного Города.

Уже слышался четкий стук копыт, и у меня оставалось все меньше времени на раздумья. От конных мне точно не убежать… И потом, я же сам бежал в трущобы, чтобы скрыться среди нищеты.

Чувство опасности молчало, талисман Рычка тоже, и я, рыкнув от безнадеги, рванулся к старику. Тот отступил, пропуская меня внутрь, а потом, осмотревшись на улице, сам пролез внутрь.

Внутри на земляном полу постелен лежак со сгнившим тюфяком, с виду похожим на половую тряпку. И больше ничего — только колотый замызганный кувшин в углу, который служил зверю не знаю для каких целей. В нос ударил очень неприятный запах, и меня сразу же одолели сомнения — а хочу ли я здесь прятаться?

За спиной хрустнула дощатая сгнившая дверь, больше похожая на калитку — старик пытался закрыть вход.

— Стража будет обыскивать лачуги, — повернувшись, сказал он.

Мой взгляд в панике заметался по помещению:

— Зверь, какого ты меня сюда затащил?

Тот усмехнулся, а потом подошел к тюфяку, сунул руку под него и резко поднял вместе с дощатым каркасом. Когда поднятая пыль чуть разлетелась, я увидел черную дыру в земле.

— Ныряй, первота, — пробурчал зверь, обеспокоенно прислушиваясь к звукам с улицы.

Я, на всякий случай бросив вперед чувство земли, шагнул в темноту. Тут было неглубоко — внизу обнаружился подкоп, в котором можно было лезть только на четвереньках.

Меня толкнули в пятую точку, и пришлось лезть в кромешную темноту. Сканер подсказал мне, что впереди через полсотни шагов небольшая дверца.

Сзади с глухим хлопком закрылся лаз — старик не полез за мной, а остался в хибаре. Я посомневался пару секунд, а потом все-таки полез вперед.

Чертыхаясь, я кое-как протискивался в неудобной норе. Одно меня радовало — массивные звери и люди сюда точно не пролезут.

Уткнувшись в деревянный люк, я толкнул его, и оказался в довольно просторном круглом помещении. Тут явно жили — кровати-лежаки, столы, стулья, какие-то тряпки и вещи. Все освещалось несколькими огарками свечи.

И соответственная вонь. Сбоку, из широкого прогала, доносился плеск воды. Нетрудно было догадаться, что я оказался в канализации.

— Боров, это ты? — на одном из лежаков шевельнулась незамеченная мной гора тряпья.

Испуганные глаза нуляшки уставились на меня. Толстая, вроде немолодая, под грязью и не рассмотришь, с простуженным голосом. Под горой тряпья угадывалось, что она была в чем мать родила.

— Ты кто? — спросила она, потянувшись к ржавому ножу рядом с лежаком.

— Первушник, — ответил я, спускаясь вниз.

Когда я спустился, черная дыра оказалась на уровне головы. Под ногами обнаружилась какая-то деревянная подставка, заскрипевшая от моего веса.

Я почуял слабое ворошение в мыслях — нуляшка смотрела мою меру.

— Вижу, что первушник. А где Боров?

— Тот старый зверь с бородой? — я кивнул назад.

Она не ответила, сжимая нож, и я поднял руки, показывая свои мирные намерения. Бочком я протиснулся к прогалу в каменной стене, откуда доносилось журчание.

Я поморщился. Темнота и вонь.

— Где Боров?!? — нуляшка начала паниковать.

— А я-то почем знаю? — я пожал плечами.

— Ты убил его?!? Да? — у голой нищенки начиналась истерика.

— Здесь я, — из лаза стал вылезать тот самый старик, — Стражу забалтывал.

Вообще, было удивительно, как этот оборванец смог обмануть зверей гораздо сильнее его. А если там еще и был человек…

Старик с кряхтением спустился, ища ногой подставку.

— Боро-о-ов, — нуляшка чуть не расплакалась, — Я испуга-а-а-алась.

— Нечего ныть, — зверь деловито пригладил одежду, будто был одет не в полусгнившие обноски, а в парадную форму, — Ну, первушник, звать меня Боров.

Я промолчал. У меня было три имени в Нулевом мире. Мое собственное — Марк, имя просветленного проповедника — Перит, и еще имя примала — Спика. Ни одно я не хотел называть этому незнакомцу…

— Первушник я.

— Ясно. Там как раз стража ищет первушника. Говорят, из Волков, — и Боров внимательно посмотрел на мой нагрудник, — Говорят, казнить его хотят.

Нищенка испуганно ахнула, подтянув ноги под грязное одеяло, я чувствовал на себе ее внимательный взгляд.

— Странно, — я пожал плечами, — Не видел такого.

— Я тоже, — сказал Боров, доставая из-за спины нож.

Он расправил плечи, пытаясь показать мне, что все-таки он зверь, вторая мера.

Я мигом накачал энергию земли в ноги, а незримое копье под стопами проявилось само. Все-таки, моя навыки заметно выросли.

Боров, уже шагнувший было ко мне, словно наткнулся на стену. В его глазах сразу промелькнуло понимание, что ему такой противник не по зубам.

При этом я не заметил какого-либо удивления, какое обычно бывает у зверей при виде сильной первой меры. Видимо, в трущобах бывает всякое.

Старик сразу сгорбился, сдулся, и я вспомнил слова Хильды о том, что некоторые звери ведут непристойный образ жизни и теряют все звериную силу. Видимо, этот Боров относился к таким же.

Стариковская борода недовольно дрогнула, и он стал ковырять ржавым лезвием под грязными ногтями.

— Что ж мы так и стоим-то? — спросил он, — Может, присядешь?

Боров указал на скамейку у стены, заваленную всяким хламом — корзинки, ящики, тряпье. От меня не ускользнул взволнованный взгляд нуляшки, который она бросила на эту скамейку.

Да и сам я, едва сделав шаг в сторону скамейки, почуял неладное. Мне тут все не нравилось, да и чутье подвывало уже ровным фоном.

— Нет, спасибо, — я покачал головой, — Как выбраться отсюда?

— А куда бы ты хотел выбраться, первота сраная? — грубо спросил Боров.

Я поджал губы. Это был хороший вопрос. В замке бы меня ждал допрос приора. Или даже прецептора — ведь это он приказал меня доставить в столицу. За убийство зверей или за поднятие меры меня бы в любом случае ждало наказание.

А еще связь с демонами… Хоть Белиар и сказал, что закрыл память, но я не знал, насколько сильны люди. Вдруг взломают его печати? Если Полуночники расколются, что видели в подвале у Грэя, то приор быстро проведет параллели.

— Можно выйти за стену?

— Можно, — кивнул Боров, — А что мне за это будет?

Я развел руки.

— У меня ничего нет.

— Ну, почему же, — старик усмехнулся, — Такую броню еще пойди найди, только стража в Лазурном Городе так одевается.

Я похлопал по нагруднику:

— Она как бы и мне нужна…

Боров убрал нож:

— Ну, как знаешь.

И он подошел к своей нуляшке, опустился к ней, сдергивая грязное одеяло. Та потянулась в ответ губами.

— Привет, моя Хряшечка, — проворковал зверь.

Я немного смутился.

— А куда идти-то?

— А я знаю? — Боров оторвался от своей зазнобы, — Выходы из клоаки охраняются, а несколько раз в день тут ходят патрули.

Несколько минут я стоял в раздумьях. Этот зверь не оставлял особого выбора. Потом я потянул завязки сбоку:

— Ладно, Боров, только давай быстрее… Нет у меня времени.

— А что ж ты будешь делать-то за стеной? — выпрямившись, с интересом спросил зверь.

Мое чутье так и продолжало сигналить — не доверяй ему!

Со вздохом я ответил:

— Это уже тебя не касается, Боров.

Глава 22. Клоака

— Да, я просто поинтересовался, — беззаботно ответил старик.

Я наконец снял и кинул нагрудник Борову, оставшись в простой рубахе. Тот посмотрел на защиту, оставшуюся на моих предплечьях, и на штаны.

— Это получишь, когда выведешь, — я поднял руки, а потом глянул вниз, — Штаны не отдам.

Наголенники тут были плотно пришиты к ткани, и просто так отвязать их бы не получилось. А продолжать путешествие без штанов мне как-то не хотелось.

— Ладно, — неожиданно легко согласился старик, и с довольным лицом стал напяливать обновку.

Нуляшка восхищено пялилась на него, а когда он завязал-таки нагрудник и выпрямился, у нее вырвалось:

— Ты мой альфа, Боров!

Тот довольно хрюкнул, чуть набычившись для солидности, и нищенка захихикала. Затем зверь наклонился и вытащил из кучи хлама длинную палку с намотанной на нее паклей.

— Случаем, ты не стихушник огня, случаем? — спросил он, а потом прищурился, — А, не…

Я покачал головой и поморщился от досады. Вот определять стихии я пока что не научился, хотя давно пора.

Старик нагнулся к ближайшей свече, стоящей у стены, и поджег факел. Затем отстранил меня в сторону и выглянул в широкий прогал. Он осторожно покрутил головой, посветил факелом то в одну сторону, то в другую.

— Не попадись выродкам, Боров! — крикнула вслед нуляшка.

Тот недовольно обернулся:

— Накаркай еще!

Нищенка обиженно надулась и спряталась под тряпки, а Боров вылез, с плеском погрузившись в бегущий снаружи поток нечистот. Меня воротило от одной только мысли о том, что же там плавало — такая дикая вонь ударила в нос.

— Торопись, первота, — послышалось его ворчание, — А то чую я, ты рыбка крупная, там вся синета всполошилась.

— Синета?

— Ну, дичь приорова, — Боров обернулся, — Зверье шакалье, что служит челяхам.

Я слушал зверя и не верил своим ушам. Чем ближе к цивилизации, тем меня все больше поражали контрасты с окраинами. Тут высочайшее почтение граничило с лютой ненавистью. В Вольфграде звери бы за одну такую мысль просили бы прощения у Неба.

А тут… Дичь, челяхи.

— Хряшка, скоро буду, — крикнул Боров и махнул мне, — Все, пошли, перваш, нет времени.

* * *

В канализации под Лазурным Городом вонь стояла великая. Мы шли по узкому тоннелю с льющимися нечистотами, где не было никакого намека на боковые выступы. Так что остаться сухим не получилось, и приходилось месить зловонную жижу. Глубина была разной — где по щиколотку, а где и по колено.

Боров с кряхтением двигался впереди, и свет его факела освещал склизкие стены, бросал блики на какие-то сопли, свисающие с потолка. Так противно мне давно не было, и даже бросать стихию земли вокруг было неприятно. А уж про воду я и не говорю…

От дикой вони я срывался в тяжелый кашель, и один раз меня все-таки стошнило. Но, как только это случилось, стало намного легче.

— Что, нравится в клоаке, однуха? — весело пропел Боров, а потом вдохнул полной грудью, — Вот он, аромат людского величия!

Я молча брел по колено в вонючей жиже, пытаясь успокоить надрывающиеся легкие, а заодно понять, как же так получилось. Утром сегодняшнего дня я был еще прималом, и мои действия еще могли на что-то повлиять. Если подумать, я сегодня сдал сразу несколько великих долгов.

Стаи Белых Волков и Скорпионов отмщены и оправданы, а клан Лунный Свет отстоял свое слово.

Кстати, получается, что я защитил «тринадцатого»? Если Хильда уже в Совете, то мой долг перед Абсолютом выполнен… Я даже слегка разволновался — вдруг прямо сейчас перенесут обратно, в мой мир.

А ведь еще необходимо выяснить про ту девочку…

«Абсолют!» — позвал я мысленно. В ответ — молчание.

Нет, так невозможно работать, это просто полное отсутствие обратной связи с заказчиком. Я выяснил про Хильду и выполнил. Сейчас единственная моя зацепка — это Хали, которая заточена в Чистилище. Такое совпадение, но она, оказывается, была тринадцатым стражем.

Где-то позади послышался всплеск…

— Клоа-а-акой отмечен воина за-а-ад! — загорланил впереди старик.

Обернувшись, я больше ничего уже не услышал. Боров тут же прибавил шагу, и мне пришлось поторопиться. Я слушал его завывания, и до меня не сразу дошло, что это та хвалебная ода, которую кричали своему приору восхищенные жители, только переиначенная.

— Душо-о-ою был чист, теперь один смра-а-ад! — Боров кричал уже так, что звук резонировал от стен.

Я остановился, слушая внутреннее чутье. Чувство опасности не просто гудело, он ревело общим фоном. Обернувшись, я снова посмотрел в черноту прохода.

Что-то смотрело оттуда на меня. И думало, съесть или нет…

— Будешь так стоять, тебя съедят, — рявкнул старик, — Съедя-я-а-ат!!!

Я оглянулся на него, не понимая, что он так орет, и вдруг заметил пару зеленоватых искр. Они исходили прямо от головы старика, будто он применял какую-то магию. Точнее, скрывал ее.

— Боров, что ты задумал? — осторожно спросил я.

— Я? — тот даже обиженно выпятил нижнюю губу, — Мы вроде договорились, перваш? Я помогаю тебе, а ты отдаешь броньку.

Вонь мешала сосредоточиться, и в сапогах уже хлюпала липкая холодная жижа… Нет, не в сапогах! Это плеснула вода в темноте…

— Клоа-а-акой отмечен воина за-а-ад! — заорал Боров и замахал факелом.

Я быстро шагнул в сторону и потянулся к стене. Пальцы погрузились в сопливую слизь, коснулись камня, и я призвал в толще образ копья. Сила наполнила меня, сразу стало намного легче — голова прояснилась, и все чувства навострились до предела.

Боров замолчал. Он стоял в десяти шагах впереди, в свете факела его глаза поблескивали особо зловеще.

— Устал? — спросил он с участием, с любопытством рассматривая меня. Кажется, заметил изменения в моем личном пути, — Ты постой, отдохни…

Я, чуть опустив взгляд, пытался просканировать все вокруг. Сразу несколько лучей закружили вокруг меня…

Чувство опасности кольнуло в затылок, заревело сиреной! Я дернулся, присев, и над головой пролетела зеленая клякса и разбилась о стену.

— Первуха сраная! — заорал Боров.

Он выхватил нож и запрыгал ко мне, чавкая в трясине. Я, не отнимая руки от стены, следил за ним краем глаза, одновременно всматриваясь в черноту. Потому что уже знал, что это за дрянь…

Техника Скорпионов включилась полностью, я чувствовал ее в крови, и мне осталось только выжить.

— А-а-а!!! — старик так и кричал, надрывая горло.

От него исходили эманации тревоги, но без смертельной угрозы — он пугал меня, и это явно была ловушка.

— Убью! — Боров почти прыгнул, но замешкался в шаге от меня, не зная, чем ударить, ножом или факелом.

Он только бороду топорщил, пытаясь выглядеть страшнее, и махал факелом над собой. А вот из темноты, вслед за плеском воды, снова прилетел луч самой настоящей опасности.

Счет пошел на мгновения, и мое тело перешло в боевой режим…

Я выстреливаю кулаком Борову прямо в кадык. Тот хрипит, пытается отмахнуться ножом, но я перехватываю руку и дергаю на себя. Он замахивается факелом, я ныряю ему за спину.

Сила Скорпионов уходит из жил, но она уже и не нужна.

Из черноты вылетает новый плевок, и зеленая клякса разбивается точно о лицо Борова, а я прижимаюсь к его спине. Тот истошно вопит, но сразу же и замолкает, засипев от паралича — факел падает в жижу и с шипением дымит.

— Извини, у меня в планах еще пожить, — прошептал я.

Стараясь не измазаться в зеленой дряни, я с силой оттолкнул старика вперед, одновременно забрав нож из ослабевшей руки. Тело Борова крутанулось, я поймал последний блеск удивленных глаз, и он с хлюпаньем опустился в жижу.

Факел потух, наступила полная темнота, и я врубил стихию земли на максимум, чтобы ориентироваться. Заодно я попытался достучаться и до воды…

Хищная тварь была уже близко. Ползущее в жиже гладкое длинное тело, под которым ощущались сокращения мышц. Но эта была мелкая, по сравнению с тем чудовищем, что жило в озере в Лесу Правды рядом с Вольфградом.

Я не рискнул смотреть меру, чувствуя, что хищник заинтересовался своей жертвой. Мое любопытство могло его отвлечь. Не знаю, как Боров управлялся с ней и находил общий язык, но сейчас пиявка-мутант видела в нем только добычу.

Осторожно пятясь, я внимательно сканировал все вокруг. Через несколько шагов, убедившись, что тварь занята только поглощением парализованного обеда, я развернулся и почавкал по жиже дальше.

— Дерьмо нулячье, — я выругался, стискивая кулаки.

Ситуация вообще была аховая. Доспех с меня сняли, пойди вот его теперь отними. Я по колено в говне, ползу в неизвестном направлении, и не знаю, что делать.

Непроизвольно я коснулся талисмана. Рычок, Хильда, и таинственный лесной волк, ваша помощь мне бы пригодилась. Ну, хотя бы дружеский пинок.

— Помогите, — сипло вырвалось у меня, и я засмеялся.

Меня постепенно отпускало. Все же, какое счастье, что я уже что-то умею и без копья в руках. Раньше меня этот Боров наверняка бы раскатал, ну или точно смог бы обмануть.

Я остановился, сжимая ржавый нож. Впереди виднелись проблески и слышался плеск воды, а под ногами скорость потока заметно увеличилась. Похоже, что скоро будет водопад.

— Говнопад, — недовольно произнес я.

Самое обидное было, что я уже принюхался, и теперь вполне понимал, как тут выживали эти оборванцы. Вот только почему третья мера не вычистит свою канализацию от этого сброда? Или брезгует?

Сразу вспомнились истории, как самые неприступные крепости брали и захватывали, пролезая через дырку в туалете.

Через несколько шагов я действительно подошел к краю водопада. Поток ощутимо бил по икрам, пытаясь скинуть вниз, и мне приходилось опираться о слякотную стену, вгоняя больше силы в тело.

Нечистоты сливались в большой круглый отстойник. В стенах рядом и напротив виднелись еще несколько отверстий, таких же, как и то, на краю которого я стоял.

Слабый свет проникал сверху через маленькие узкие решетки, скудно освещая всю картину. Но после кромешной темноты освещение казалось вполне сносным.

Я глянул вниз. Там была только жижа, никаких берегов. Все лишнее утекало в огромное боковое отверстие.

Все-таки, Лазурный Город порождал много нечистот. Но он и был больше Вольфграда, в десятки раз, если не в сотни — мне повезло побывать тут лишь на одной улочке, я от ворот даже отойти не успел.

Я с надеждой посмотрел на решетки сверху. Нет, туда мне добраться не получится, по потолку даже с моей стихией земли не получится. А вот по стенам…

Прыгать вниз мне не хотелось, да и чутье подсказывало, что не стоит туда нырять. Кажется, я разглядел в жиже какое-то движение. У меня родилась уверенность, что пиявки-мутанты тут водятся не в единственном экземпляре.

Я чуть вылез вперед, загнав силой магии пальцы поглубже в бетон, чтобы не вывалиться. Осмотрелся.

Из соседнего отверстия поток дерьма не бил мощным водопадом, а стекал узенькой струйкой, и это было странно. Оценив расстояние до него, я решился на путешествие по стене.

Было очень сложно нашарить под склизким налетом швы между камнями, но вскоре мне удалось зацепиться, и я свесился, оказавшись полностью на стене. Перелазить оказалось очень трудно — слизь все время попадала вместе с пальцами, заполняя продавленные в камне отверстия. Приходилось напрягаться изо всех сил, чтобы руки не соскользнули.

Я держал в стене образ копья, это помогало, но сапоги все время скользили, и пару раз я едва не сорвался. Повиснув так на сведенной до предела руке, я глянул вниз.

Из жижи показался хоботок и исчез, я едва успел разглядеть его в плещущейся жиже. Там пряталась еще одна тварь, и, судя по блеснувшим покатым бокам, довольно крупная.

— Дерьмо… — я выругался.

Сразу появились силы, и я воткнул пальцы в камень, заставляя тот поддаться. Через десять минут, когда сил уже почти не оставалось, а руки кровоточили, я ввалился в заветную дыру.

Здесь жижи почти не было, подо мной слабым ручьем текла обычная грязная вода. Пытаясь отдышаться, я стоял на четвереньках и смотрел в свое отражение, разбивающееся в бурунах. Все-таки у меня получилось пролезть по стене!

— О-о-о… — простонал я, и попробовал встать.

Чувство опасности пришло слишком поздно. Скалолазание сильно утомило, и я не успел дернуться, как по затылку мне прилетел удар.

— Смотри, первушник какой…

Эти слова долетели прежде, чем мой разум потонул во мраке обморока.

* * *

Очнулся я внезапно, но, по старой уже привычке, не стал открывать сразу глаза.

— Я говорю, его хозяину показать надо. На нем доспех.

— Да ты дичь, где доспех-то?

— А это что?

— Зачем показывать?

— Часто видишь первух в доспехах?

Голоса были хриплые, будто прокуренные. Говорившие то и дело покашливали, пытаясь отдышаться. Видимо, жизнь в Клоаке для легких не сахар.

— А мне как раз, — с усмешкой ответил один, — Смотри.

Я почуял, что на руках у меня уже защиты нет. Лежал я лицом вверх, в холодном ручье, и уже достаточно продрог.

Кинув чувство земли, я почувствовал рядом двух зверей. Первая и вторая ступени.

— Слышь, он очнулся.

— Ага…

Я открыл глаза, разглядывая двух оборванцев. Эти выглядели получше, чем Боров — не такие старые. Но вид у обоих был болезненный.

Зверь первой ступени был пониже, с грязными лохмами, в руках была увесистая дубинка. А вот другой был повыше и совершенно лысый, и держал он вполне приличный клинок. Его чуть тронула ржавчина, но таким вполне можно было зарубить или заколоть.

— Надо было приложить покрепче, — недовольно проворчал лысый, указывая на меня клинком.

— Сейчас, — его собеседник вздохнул и вальяжно пошел ко мне.

Он смотрел на меня, как на свою недоделанную работу — делов-то, сейчас подойдет и стукнет еще разок.

Думать мне было некогда, и я, резко представив под собой образ копья, подобрал под себя ноги и сел.

— Слышь, осторожней, — лысый насторожился и коснулся клинком плеча напарника.

— Ага, еще я первоту не боялся, — усмехнулся тот.

Мне была на руку его самонадеянность. Я напрягся, набирая из камня силу стихии…

И тут меня земля ушла у меня из-под ног, я упал и приложился затылком так, что в ушах зазвенело. Энергия земли заструилась из моего тела обратно, я попытался перехватить ее, но она сопротивлялась.

— Лохма, какого нуля ты творишь? — послышался третий голос.

Из темноты выступил еще один зверь. В грязно-синей тунике, он внимательно поглядел на обоих оборванцев.

— Камень, а что не так? — зверь с дубинкой, который как раз и оказался Лохмой, обиженно надулся.

Из меня так и тянули стихию, и я понял, что новый актер на нашей сцене — маг-стихийник.

— Тебе же ясно сказали, осторожнее с ним.

— Да это же первота! Вы чего, дичь?

У меня еще оставалась энергия в теле, странный маг не мог до конца справиться со мной. Я тряхнул головой, а потом вспомнил, что у меня есть еще и вторая стихия. Лежа в воде, я ведь вполне мог…

Я кинул все свои силы на призыв, и вдруг она ответила. Свежая, как горный ручей, энергия заструилась по жилам, закружилась в области живота, скручиваясь в подобие пружины.

Зарычав, я вскочил на корточки, кувыркнулся вперед, и выкинул ногу в живот Лохме. «Каменное жало!» — без особой надежды я усилил пинок мысленным заклинанием.

Эффект был поразительный, будто от тарана. Ребра Лохмы хрустнули, и зверь, согнувшись пополам, улетел назад и сбил с ног своего напарника. Дубинка упала в воду рядом со мной.

— Дрянь! — крикнул маг и вскинул руки.

Я снова стал терять равновесие. Не мешкая ни секунды, я упал на бок, схватил дубинку, и метнул ее в мага. Бросок получился не ахти какой, но противник все равно зажмурился и закрылся руками.

Этого мгновения мне хватило…

Я вскакиваю и несусь вперед. Оказываюсь перед стихийником прежде, чем он снова начинает поднимать руки. Меня начинает заваливать, и я просто прыгаю. Сбиваю зверя плечом, как игрок в американский футбол, и мы летим в воду, кувыркаясь.

— А-а-а-а! — зверь отмахивается от меня, не глядя, дрыгает руками и ногами.

Мне удалось напрыгнуть на него сверху, и тут тело вспомнило совсем другие приемы из моей прошлой жизни телохранителя. Прижать, заломить локоть на болевой, обездвижить…

В моем воображении плавал четкий образ копья, он проявился даже не в земле, а в потоке воды под коленями. Силы было хоть отбавляй.

— Убей его, Рохля! — просипел маг подо мной.

Я увидел, что лысый с мечом уже поднялся.

— Двинешься, и ему конец, — рявкнул я.

— Первота, ты не посмеешь, — заржал лысый и пошел ко мне, — Это же зверь, разуй глаза, глянь меру.

Я поджал губы. Было неожиданно среди отбросов общества встретить такие устаревшие стереотипы. Будем учить толерантности.

Шея мага свернулась в два счета, и зверь замертво упал в воду, не издав ни звука. Лысый, округлив глаза, остановился.

— Ты чего? Зверя убил?

— Ну, и? — я шагнул к нему.

— Да ты же… Ты же… — клинок в его руках задрожал, — Не подходи.

Я чуть не засмеялся, когда мне в грудь влетели сразу два светлячка. Лохма дубинкой все-таки не выжил от пинка, что-то там хрустнуло жизненно важное.

— Тебе конец, первота! Хозяин если узнает…

— Так никто приору и не расскажет, — хладнокровно ответил я.

— Приор? — лысый округлил глаза, а потом захохотал, — Ублюдок, захвативший трон… У него нет власти в Клоаке!

Судя по этим словам, дела в Синем Приорате шли из вон рук плохо, раз прямо под Лазурным Городом процветало сопротивление. А может быть, я натолкнулся всего лишь на мелкую шайку, способную нападать только на слабых зверей и первушников. И подчиняются они какому-нибудь сильному зверю, которого Хильда через колено переломит.

Какое дело приору Зигфриду до такой мелочи?

— И кто же тут правит? — осторожно спросил я.

Глава 23. Союзник

— Истинный властитель. Он убьет тебя одной силой мысли, — с ненавистью прохрипел лысый, — А ну, пади ниц, первушник!

Я внимательно просматривал его меру, и вдруг сообразил, что этот зверь второй ступени почти пустой. Личного пути практически нет, он ничем не владеет, какие-то жалкие крохи. Только остатки звериной силы, которые он, тоже непонятно, где растерял.

До меня впервые дошло, откуда взялось ругательство «зверье пустое». Прямо передо мной и стоял яркий представитель.

Лысый стоял и шугал меня мечом, будто палкой. Мне даже стало противно — и это зверь?

— А не боишься, что я и ему шею сверну? — усмехнувшись, спросил я.

Я накачивал в себя вместе с силой и уверенность, чтобы зверь чувствовал угрозу. И он боялся, пятился назад, к краю отверстия, и нервно оглядывался. За его спиной был уже край туннеля…

— А пошли к нему? — ехидно спросил лысый, — И посмотрим, сможешь, или нет?

Естественно, ни к какому хозяину я не собирался. Я подобрал валяющуюся у ног дубинку и пошел к зверю.

— Ты чего задумал? — прыгающими губами ответил тот.

— Кто твой хозяин?

— Иди к нулям… первота! — он выставил вперед меч и зажмурился.

Я стоял, удивленно глядя, как у лысого трясутся коленки. Чертов Лазурный Город с его цивилизацией. Как получилось, что здесь звери опустились до такого?

— Прыгай! — холодно сказал я.

— Нет, там проглоты! Я останусь тут, я не пойду за тобой… Обещаю!

Он, не открывая глаза, хныкал, становясь все безобразнее и противнее.

— Жалкий трус, — я подошел и отобрал у него меч.

Лысый даже не сопротивлялся, а только закрылся руками. На какое-то мгновение меня одолели сомнения — я хотел сбросить его вниз, но ведь он даже не пытался защищаться. Как-то неправильно это будет, не по чести.

— Да, — хныкая и пуская сопли, проплакал лысый, — Я жалкий трус… Я недостоин быть зверем! Да!

Мелькнули какие-то искорки… Я выругался — да это же магия. Он мне просто мозги пудрит.

— Зверье ты пустое, — вырвалось у меня.

Я набрал в тело силы двух стихий и…

— Сдохни, тварь! — лысый вдруг выхватил из-за спины нож.

Только сделал он это уже в воздухе — мой пинок отправил его в красивый полет вниз, в болото, куда собирались все нечистоты Лазурного Города.

— А-а-а-а!..

Его крик оборвался, когда он исчез в жиже. Сразу рядом заструились бурунки, к нему устремилось что-то большое. Показались бока блестящего гладкого тела.

Зверь даже не вынырнул…

В жиже забурлили еще тела, будто серые кишки скрывались в резервуаре. Это либо один огромный «проглот», либо их тут уже много. Выглянуло сразу три хоботка и направились в мою сторону.

Я был высоко, но, на всякий случай, отошел от края. Кажется, светлячка духа мне от последнего зверя не видать. Закусив губу, я посмотрел свою меру. Шестая ступень, самая верхушка — еще чуть-чуть, и я седьмая ступень. Да сколько уже можно-то?

Дубинку теперь можно было выбросить. Меч в руке скользил из-за грязи, и я опустился, промыл руки и почистился весь, как мог. Все-таки этот ручеек был достаточно чистым в сравнении с той рекой, где я полз до этого. Неудивительно, что звери выбрали именно эту дыру, чтобы прятаться.

Пока я возился в воде, я снова попробовал позвать ее. Стихия отозвалась, охотно заструилась вслед за ладонью, пыталась выполнять какие-то мои команды. Только я еще сам не понимал, что делаю. Ощущения были такие, будто я пытаюсь рисовать не ведущей рукой.

Но прогресс был налицо. Стоя в воде и накачивая энергию, мне удавалось брать силу сразу двух стихий — я различал два разных источника. Тем более, воображаемое копье в воде возникло у меня на подсознательном уровне.

— Надо быстрее расти, — проворчал я.

Стану зверем — и воображать копье уже не придется. Как обещал Хорм, дар станет моим личным путем.

Я порыскал по трупам, но не нашел ничего примечательного. На груди зверей были татуировки с сидящим на коленях человеком. Он смотрел вверх, но луч с неба был перечеркнут.

— Уж не ересь ли это?

Мне нужен был план действий, сейчас я начинал практически с чистого листа. Незнакомая территория, неизвестные противники. Хотя нет, есть известные, и они сверху. Но там им даже на глаза попадаться нельзя.

А еще больше мне нужны ответы на вопросы. Как найти девчонку, и как мне, к нулям собачьим, раздобыть голову приора? Ведь это был единственный способ вернуть Халиэль Огненную Плеть. По крайней мере, Эзекаил с Перевала обещал это сделать.

«Я бы не доверял этому Эзекаилу, поднебышек…»

Голос Белиара прозвучал, как гром среди ясного неба.

— Ты где был все это время, а? — вырвалось у меня.

«Приор или прецептор могли почуять меня».

— А сейчас что появился?

«Я заинтересовался».

— Подземыш ты, — процедил я сквозь зубы, — Значит, если бы тебе было не интересно, ты мог и не появиться?

«Жалкий червь! Я трачу силу, общаясь тут с тобой. Помнишь, что было с тем бесом, что перенес тебя в Вольфград?»

— Да.

«Инфериор жесток к демонам».

— Тот бес жив?

«К сожалению для него, да».

Я не стал дальше ничего уточнять, у меня и своих забот хватало.

— Почему не доверять Эзекаилу?

«Он павший ангел».

— Знаешь, по логике, он должен был стать демоном, — задумчиво произнес я, наблюдая течение энергии в теле.

Почему-то стихия земли опять сбоила, пружина силы поддерживалась в основном от воды.

«Не все так просто. Бездна принимает павших, если они поклонятся ей. Эзекаил пытался обмануть всех».

— Ясно, ни тут, ни там не пригодился.

«Нет, он обманул всех, с кем был в сговоре. Его падение связано с восхождением приора Зигфрида на трон».

Я вдруг почувствовал, что ноги сами тянут меня вперед, в темноту. Надо же посмотреть, кто властитель Клоаки…

— Стоять, — я замер.

«Идем. Нужно посмотреть, кто этот…».

— Стоять, сказал! — рыкнул я, упираясь ногами.

И снова мое тело зажило своей жизнью. Я резко присел, опустившись прямо в ручей. Чувство холода бодрило, помогало контролировать себя.

— Ты какого хрена творишь? — прорычал я, — Оставь мое тело в покое.

Я почуял, как демон силой заставляет работать мои мышцы — напрягает руки, ноги, заставляет подняться.

«Поднебышек, сильная воля. Много сил отнимаешь», — недовольно проворчал Белиар.

— Я у тебя все силы отниму, — я снова сел, чуть не откинувшись, — У меня уже был ангел в голове, но она себе такого не позволяла.

«Ну, я не ангел, у меня другие методы».

Снова усилие, но, кажется, намного слабее.

«А, жалкий червь!» — голос Белиара грохнул в голове, — «Так мы ни к чему не придем!»

— Естественно, — проворчал я, сидя в ручье и сложив руки на груди, — Оставь мне мое тело и катись уже.

«Ты меня еще в том подвале взбесил», —уже без ярости, с долей усталости, проворчал демон, — «Зачем только я оставил тебя в живых?»

— Слушай, хочешь сотрудничества? — спросил я, — Тогда раскрывай свои карты.

«Карты?»

— Да. Ты говорил про свои планы на меня.

«Придет время…»

— И это я тебя бесил? — с возмущением вырвалось у меня.

«Ты станешь сильным демоном».

— Чего-о-о?!? — я аж вскочил, — Что ты сказал?

«Ты — сильная воля, частичка души Абсолюта».

Если бы брови могли ехать дальше, они бы сделали круг по голове. Я встал, прислонился к стене, по привычке пытаясь взять силу земли. Представил копье… Но земля не хотела отвечать — стихия сбоила и шипела, как будто с радиопомехами.

«Сожалею, но это из-за меня. Стихия земли недоступна Тенебре, таков круг вещей».

— Стоп, — я перестал насиловать свои чувства, — Тогда, после особняка, у меня была такая же проблема. Это из-за тебя?

«Ну да, это был первый контакт. Знаешь, не каждый день встречаешь такого, как ты. Это был шанс, мне нельзя было его упускать».

— Какого? — я снова сел у стены, прислонившись затылком.

Вопросы, вопросы, вопросы… Они накатывали, их становилось все больше, и скоро наберется критическая масса. Вот сейчас никуда не пойду, пока не получу ответы.

«Что ты хочешь знать, поднебышек?»

Я прикусил губу. Какой услужливый…

«Мне нравится, что ты у меня в долгу. Это облегчит мне исполнить задуманное».

— Я смотрю, ты честный…

«Искусить слабого духом легче, чему нуля убить — много ума не надо. Но ты сильная воля, тебя можно только склонить к сотрудничеству».

Я прикрыл глаза. Опять двадцать пять. Посидев полминуты с пустой головой, я спросил:

— Частица души? Тот бес тоже такое сказал, что-то про кусок мертвого Абсолюта…

«Твой мир сотворен им. Точнее, порожден. Он принес себя в жертву, отдав всю силу на его создание».

Я поскреб затылок. Услышать такое я точно не ожидал. Вздохнув, я встал — демон вроде бы согласен отвечать, и придется идти искать этого властителя Клоаки. Вот только мне совсем не хочется встречаться с ним.

Позади, из-за края дыры, куда утекал ручеек, послышались какие-то стуки. Глухие шлепки, будто мешок с картошкой роняют.

Я осторожно приблизился, и сразу же отдернул голову — об потолок сверху ударилась зеленая клякса. Хорошо, брызгами не задело.

Увиденного за доли секунды мне хватило. Огромный проглот, черно-серая кишка с безобразной пастью-дырой, вытягивался из вонючей жижи, пытаясь прилипнуть к стене, его подпирали сородичи. Или мешали, пытаясь также вытянуться…

Я не знал, смогут ли они добраться до входа, но чуял, что отсюда нужно сваливать…

«Нам вперед», — сразу оживился Белиар.

Бодро шагая по ручью, я громко шлепал, будто специально подзадоривая плеском оставшихся позади мутантов-пиявок.

Мы с Белиаром вернулись к разговору:

— Как Абсолют мог принести себя в жертву, если я с ним разговаривал? Я же заключил сделку…

«Абсолют был не один. Исчезает Абсолют — появляется новый».

Я даже притормозил.

— Постой. А откуда появляется?

«Если бы я знал. Могу только сказать, что думаю об этом», — усмехнувшись, ответил Белиар.

Я снова двинулся вперед, слушая плеск воды под ногами. Очень скоро наступила кромешная тьма, и мне приходилось сканировать тоннель. Но земля плохо меня слушалась, и я стал осваивать воду.

Кстати, неплохо получалось. Чувство воды позволяло увидеть предметы полностью, если они были погружены в нее.

Можно было идти и сбоку, не боясь замочить ноги — ручеек был довольно слабым. Но для стихии мне пока что нужно было оставаться в воде.

— Ну, так скажи, что думаешь? — со вздохом прошептал я.

«Считается, что Абсолютом может стать только бог».

У меня кончились силы на удивление, и я только открывал и закрывал рот. Но, к счастью, Белиар точно ловил все мои мысли, собирал их в кучу, и понимал, что нужно дальше отвечать. В этом плане он был сговорчивее Хали.

«Боги живут в Целесте. Это верхний мир».

— Погоди. Не понял, а где ангелы живут? Медос, он же, как я понял, там.

«Медос — это мир у врат в Целесту. Ангелы — защитники. Жалкие божки из Целесты прикрываются этой армией, потому что боятся нас, последователей Бездны».

— Боги, — я остановился, пытаясь привести чувства в порядок, — Ангелы, демоны. Что это за мир-то?

«Нулевой мир, или царство Регнум».

Я скривился:

— Спасибо за информативность.

«Это первичный мир. Его нельзя изменить. Он был всегда, между Небом и Бездной».

— Так, то есть, мой собственный мир — сотворенный…

«Да. А Нулевой мир никто не сотворил — он всегда был».

— Но, получается, в моем мире все люди — это, как ты говоришь, частички…

«Не все. Только единицы».

Впереди начиналась развилка. Ручьи из трех туннелей стекались в один, и я остановился. Вода четко подсказывала, что в одном из тоннелей в нам двигались два двуногих существа.

На стенах показались отсветы — кажется, незнакомцы были с факелом.

«Там идут зверь и первушник. Кстати, зверь с копьем, поднебышек», — последнюю фразу демон произнес с особой иронией.

У меня чуть сердце не выпрыгнуло, я едва удержался, чтобы не выпрыгнуть навстречу и не кинуться в драку.

«Выйди из ручья, там первушник со стихией воды», — предупредил Белиар.

Я шагнул на сухое.

— Слышь, там кто-то есть, — послышался неуверенный голос из правого туннеля.

— Рохля! Лохма! — громко позвал другой, потом проворчал, — Никого. Глюки у тебя, однуха.

— Дичь пустая, я тебе говорю, что…

— Ща башку сверну, червяк!

— Иди, сверни тому, кто там был.

Послышался плеск воды, кажется, один отскочил от другого.

— Тебя хозяин прирежет…

Они успокоились, потом снова зашаркали шаги, послышался плеск — говорящие особо не беспокоились, что их услышат. Видимо, здесь они чувствовали себя вольготно.

Отсветы огня становились все ярче, и я прижался к стене.

— Может, там проглот мелкий, а? — с каким-то диким восторгом спросил зверь и быстрым шагом пошел сюда, — Знаешь, с ними что можно делать, пока они мелкие? Никакие нуляшки, первушки не нужны.

— Стой, тебе говорю! Хозяин реально у тебя с силой и мозги высосал. Куда он делся тогда, твой проглот?

Я слушал разговоры, приготовившись зарубить первого же, кто сунется из-за угла.

— Ну, выбросился, наверное, — задумчиво произнес зверь, но остановился.

— Ага, проглот выбросился… Думай, что говоришь-то.

Двое остановились, и я не мог понять, где они.

— Да подшутить Лохма опять хочет. Эй, Лохма!

«Эх, я бы раскрыл тебе свое зрение, но ты можешь пострадать. Мера маловата».

Я усмехнулся, а потом вышел из-за угла, прикрываясь рукой.

— Че, зассали, дерьмо нулячье?

И быстро пошел вперед, не убирая руки от лица. Двое, зверь и первушник, в таком же рванье. Правда, на звере угадывались еще какие-то синие тряпки, на голове у него был кожаный шлем, а в руках то самое копьецо.

Первушник поднял повыше факел, мой меч блеснул в его свете.

— Э-э-э… Рохля, ты, что ли?

— Камня не видели? — с ходу спросил я, вспомнив имя убитого мной мага.

— Кого? Камня?

— Я вроде не видел…

Двое переглянулись, вся ситуация ввела их в ступор. Я быстро проскочил разделяющее нас расстояние, и был уже в двух шагах…

— Это не Рохля! — крикнул зверь, отскакивая, но я уже махнул мечом.

Первушник завалился, схватившись за горло, факел выпал из его руки в ручей и зашипел. Нас окружила темнота…

— Сдохни тварь, — чувство опасности прилетело мне в живот, и я довернул корпус, замахиваясь мечом.

На миг моя рука задела копье, пролетевшее рядом с ребрами, и резко прояснились все чувства. Я перехватил древко, рванул зверя на себя. Тот не отпустил оружие, и меч опустился ему на голову.

Внезапно налетевший дар подарил такую силу, что клинок засел в черепе, и я отпустил рукоять. Мне он уже не был нужен.

«Прекрасный поднебышек, напал без тени сомнений. Теперь я знаю — из тебя выйдет настоящий дьявол».

— Кто?

«Дьявол».

До меня не сразу дошло, что, раз есть боги, то дьявол должен быть где-то недалеко. Я хотел ответить Белиару, что обо всем этом думаю, да еще появились и новые вопросы…

Но прилетевшие в грудь светлячки запустили реакцию в теле. Я едва не выронил копье, упав на колени, а потом рухнул лицом в воду. В голову ударило помутнение, а все тело свело судорогой, словно я перетрудил его разом — свело все мускулы. По мышцам прокатилось жжение, будто сделали «горячий» укол — я силился закричать, но только сипел.

Так и помереть недолго…

На вдохе я чуть не наглотался воды и, закашлявшись, попытался поднять голову. Голова слегка прояснилась, через миг болезненное ощущение пропало.

«Седьмая ступень», — довольно сказал Белиар, — «Прекрасно».

Лежать времения не было, и я заворочался, пытаясь прийти в себя.

— Говори, что еще за дьявол? — вырвалось у меня.

Я не забыл, что до этого сказал демон. Отдышавшись, я приподнялся, подобрал ноги, и потихоньку встал. Меня пошатывало, но я чувствовал — энергии полно.

«Дьяволом может стать только павший бог», — сказал Белиар, — «Ну, или очень сильный демон. Ты подходишь, кусок Абсолюта.»

— А ты?

«Все может быть», — усмехнулся Белиар, — «Умный правитель тот, кто набирает союзников до восхождения на престол».

— Слушай, в том мире, откуда я, — сделав неуверенный шаг вперед, сказал я, — все знают, что дьявол — это зло.

«Я и не говорил, что мы несем добро».

— Я не согласен. У меня много планов в списке, но бегать по горящему аду с рогами на башке в них не входит.

«Еще не вечер, поднебышек».

Белиар говорил спокойно, без недовольства, и это хладнокровие меня раздражало. Он просто ждал. Как консультант, которому скажешь, что тебе ничего не нужно, но он все равно будет стоять рядом. И ждать…

Я шагал вперед уже уверенно, даже стихия земли меня более-менее слушалась. Копье в руке творило чудеса, будто чувствовало, что дар скоро станет частью меня, когда я подниму меру.

Если, конечно, это оружие можно было назвать копьем. Ржавое, со сколотым наконечником, а древко с другого конца будто вообще грызли. Таким копьем драться, только занозы ловить.

Туннель вскоре завернул, и впереди показалось боковое ответвление. Из него лился свет, после кромешной темноты кажущийся очень ярким пятном.

«Стой!»

Внезапно я почувствовал давление, будто поблизости были приор или прецептор. Сильная мера!

Я остановился. Нет, это явно не зверь…

— Я не справлюсь с человеком, — непроизвольно я отступил на шаг.

«Да. Это он, совсем рядом».

— Кто?

«Уходи отсюда, поднебыш, сейчас же».

— Дерьмо ты подземное, — прорычал я, когда увидел, что из туннеля выскочили сразу трое зверей.

Эти не были пустыми, и носили более-менее приличное облачение. Два зверя второй и один третьей ступени.

Развернувшись, я понесся назад. Копье дарило легкость и силу, а демон, кажется, полностью отпустил меня — стихия земли заработала на всю. Поэтому я не сразу понял, почему за углом сканер будто провалился в черноту.

Следом прилетел незримый удар, чуть не выбивший из меня душу, копье отлетело в стену…

Когда закованные в сталь пальцы сомкнулись на моем горле и подняли над землей, я с ужасом взглянул в голубые глаза. В едва видимом мерцании сильверитовых доспехов качнулись серебристые, с синим отливом, волосы.

— Первота, я рад, что ты еще жив, — произнес с ухмылкой Мэйнард, — Зигфрид там рвет и мечет, уже казнены пара стражников.

Я хрипел, пытаясь хоть что-то сказать. Кажется, меня сейчас придушат…

— Ну, и пусть, — вздохнул рыцарь, — Приор бы все равно тебя казнил, и даже хорошо, что так получилось.

Темнота уже накатывала, я из последних сил попытался дотянуться ногой до лица Мэйнарда, но тот поднял свой меч и мягко отвел ногу плоской частью клинка. Для него мягко, а мне словно рельсом прилетело.

— Действительно, ты странный первушник, бывший просветленный ноль. Пойдем, я познакомлю тебя с отцом.

Глава 24. Хозяин Клоаки

Мэйнард откинул меня в руки зверям, и те сразу подхватили под локти, скрутили.

Рядом с моим горлом сверкнул клинок:

— Убить, мой господин?

— Держите его, — рыцарь прошел дальше, к светящемуся туннелю, — За мной.

Сознание постепенно прояснялось, возвращалось в норму, и мозг пытался надышаться кислородом. Было поздно рыпаться — эти звери держали крепко, как и положено второй мере. Они потащили меня следом, волоча по ручью.

Я тряхнул головой. Чертов Белиар куда-то пропал… Что-то не прельщало меня сотрудничество с демоном, который завел меня сюда, а в опасный момент слинял, как будто его и не было.

Мы завернули, я чуть зажмурился от яркого света. А потом я увидел… его…

— Здравствуй, отец, — торжественно произнес Мэйнард.

Это была пещера с высокими круглыми сводами, в центре которой стоял трон довольно странной конструкции. Из его спинки до самого потолка торчали длинные пики из различных металлов, которые были усилены поперечными перекладинами. На некоторых перекладинах висела просто одежда, а на некоторых… распятые нули, еще живые, едва трепыхающиеся.

На троне сидел раненый демон. Он был намного крупнее Белиара, но очень болезненного вида — у него отсутствовал глаз, кожа в некоторых местах была в ожогах, один рог обломан, а от крыльев остались только обрубки. В помятых доспехах из коррупта, с сильверитовыми тиснениями. В одной руке он держал красное корруптовое копье, упирая его металлическим древком в пол.

Весь свод пещеры был исписан пентаграммами и колдовскими метками, на полу тоже был нарисован узорчатый круг с рунами, и трон был как раз в его центре. Вокруг вдоль стены стояли звери в кожаных доспехах, при оружии — их тут насчитывалось не меньше десяти.

— Здравствуй, сын, — демон говорил с трудом, едва открывая рот, но голос у него был мощный, — Кто это с тобой?

Мэйнард отмахнулся:

— Это первушник, бывший ноль. Прецептор Аластор зачем-то хотел его.

— Бывший ноль?!?

Демон действительно чем-то был похож на братьев. Единственный красный глаз уставился на меня, едва ли не прожигая, а его брови поползли вверх. Он едва не встал с трона.

— Отец! Нельзя, ты же знаешь… — Мэйнард чуть не кинулся к трону.

Демон недовольно скосил зрачок на сына, вяло остановил рыцаря движением ладони, а потом снова уселся на трон. Но теперь в нем будто затеплилась жизнь — я бы сказал, что, увидев меня, полутруп оживился.

— Подведите его к трону.

Мэйнард с легким удивлением глянул на меня, но кивнул зверям. Они подтащили меня к краю магической схемы.

— Отпустите.

— Но, отец, — сказал Мэйнард, — Он владеет стихией…

— Жалкий поднебный червь… — вырвалось у демона, — Сын, ты и вправду думаешь, что первушник может причинить мне вред?

Меня отпустили, я упал на колени, но быстро встал, отряхиваясь. Исподлобья я смотрел на демона, но мой взгляд то и дело опускался на копье. Чертов коррупт, он так и манил, искушал подойти… К этому еще и добавлялась жажда иметь такое копье, уж с ним бы я натворил дел.

— Да, дьявольская медь имеет над вами огромную власть, поднебятина, — усмехнулся демон, заметив мой взгляд.

Я усмехнулся, но промолчал. Мои мысли работали, пытаясь придумать невозможный план — как, не имея ничего в руках, сбежать из зала со зверями, человеком и демоном.

— Сильная воля, — одобрительно кивнул сидящий на троне, — Я ждал тебя долго, тысячи лет.

Рядом раздался удивленный возглас Мэйнарда:

— Отец, я не понимаю…

— Молчи, сын, — демон с пренебрежением отмахнулся, потом взглянул на меня, — Я Вотан, и я такой же, как и ты.

— Какой? — спросил я, будто бы не понимая, о чем он.

Рядом раздался лязг доспехов — Мэйнард подошел ко мне и, схватив сзади за шею, стал пригибать к земле:

— Как ты, жалкая первота, смеешь открывать рот!

— Сын, если ты не уберешь от него свои поганые руки… — с усталостью произнес демон, и Мэйнард, пораженный этими словами, отошел от меня.

Надо было видеть лицо рыцаря — он смотрел на меня, как на что-то доселе невиданное. Что могло заставить так отца разговаривать с сыном?

— Ты тоже пришелец из мира, построенного на костях мертвого Абсолюта, — пояснил Вотан, и чуть склонился вперед, пытаясь пристальнее меня рассмотреть.

Я молчал, обегая взглядом зверей, находящихся в помещении. Они не просто стояли — каждый находился в особом руническом круге, и, судя по лицам, они испытывали не самые приятные ощущения. Но продолжали стоять.

Больше всего меня интересовало оружие, которым владели эти стражники. В основном мечи, пара луков, но у двоих были копья. Правда, к ним надо было скакать через весь зал, рискуя пересечь рисунок на полу… Насколько я уже разбирался во всей этой магии, этого лучше было не делать.

— Как видишь, сейчас я не в лучшей форме, — усмехнулся Вотан, — Я достиг огромного величия, но был убит.

— Убит?

— Да, — он ткнул пальцем вверх, — Там случилась битва, но меня предали! Кругом одни предатели. Да о чем тут говорить, когда даже собственный сын…

Он замолчал, собираясь с силами, а Мэйнард звонко ударил себя по нагруднику:

— Отец, скоро свершится, и Зигфрид ответит за содеянное.

Вотан лишь поморщился, не обращая особого внимания на рыцаря. Мэйнарда это явно задевало.

— Все это, — демон движением пальца описал комнату и поднял взгляд на корчащихся над троном нулей, — помогает мне существовать. Мне нет места в Тенебре, нет места в Медосе… А Инфериор постепенно убивает меня.

— Отец, я не допущу, — снова вставил Мэйнард.

— Сын, я жду твоего восхождения на трон уже сотни лет, — устало опустив веки, сказал Вотан.

— Отец, ты же знаешь, брат очень подозрителен, — скрипнув зубами, ответил рыцарь, — Моему плану нужно больше времени…

— У МЕНЯ НЕТ ВРЕМЕНИ! — приподнявшись с трона, рявкнул Вотан.

А потом упал назад — не опустился сам, а именно свалился от бессилия.

— Отец, — Мэйнард упал на колено, — Я все сделаю!

Некоторое время в зале царила тишина. Демон отдыхал, закрыв глаза, а стражники шатались — я явно видел какие-то незримые струи, текущие от них в сторону трона.

Я не шевелился, звери за моей спиной зорко следили за мной. Наконец, Вотан спросил меня, не поднимая век:

— Сделка с Абсолютом, да?

Я кивнул. У меня его вопрос не вызвал и тени удивления, а Мэйнард и звери вокруг ахнули.

— Тринадцатый, да? — чуть посмеиваясь, продолжил Вотан, — Найди, и защити?

Закусив губу, я кивнул снова.

— Все это чушь. Обычные забавы, — демон скорчил гримасу, — Абсолют так развлекается.

— Так я спасу родных, — выдавил я из себя, — У меня нет выбора.

— Выбор, — демон открыл глаза, — В нашем с тобой мире у всех есть выбор. Это дар того Абсолюта, который пожертвовал собой, создавая его.

Затем Вотан ткнул пальцем в нуля, корчащегося над ним:

— И Он уравнял там всех, понимаешь? Дал всем право решать, кем они хотят быть.

— Это справедливо, — ответил я.

— И что, есть там справедливость, а? Давно ты здесь?

Я кивнул, предпочитая не злить собеседника. Потому что уже вполне ощущал, что сил у этого доходяги на самом деле было много, просто он их экономил. Давление сильной меры на меня все увеличивалось.

— Я был правителем в нашем с тобой мире, тысячи лет назад, — палец снова указал вверх, на распятых нулей, — И мог вот так же, по мановению пальца, вешать слабых. И здесь могу, в Регнуме…

Он чуть склонился вперед:

— А если так, то где справедливость? Зачем было отдавать абсолютную силу на такую… такую… хрень нулячью?

Я удивился его высказыванию, но Вотан, кажется, только раззадорился.

— А я тебе скажу, зачем. У меня там было все, желать было нечего, и я забавлялся. Вся моя жизнь была забавой — захотел, захватил соседнюю страну. Захотел, вырезал город. Это было весело…

Он приподнял корруптовое копье, ткнул им под ребра одному из бедняг… С истошным криком ноль загорелся, сквозь одежды вырвалось красное пламя. Вопли резко прекратились, и его тело осыпалось пеплом.

Демон с видимым удовольствием подставил лицо под падающий прах, потом глянул на меня:

— Веселый мир, правда?

Я промолчал, круглыми глазами глядя на вихрящийся пепел. Так вот что должно было со мной произойти, когда я схватился за копье. Коррупт не просто отравляет или ранит, он самым настоящим образом сжигает!

Вотан с усмешкой продолжил:

— Вот и сегодня Абсолют тоже веселится. Его предшественники хоть миры создавали. А этот? Вот ты уже, наверняка, встретил тринадцатого?

Я подумал про Хали, тринадцатого стража, но демон все так и ждал моего ответа. Это меня удивило — получается, ни Мэйнард, ни этот Вотан не могли читать мысли. Или они у меня закрыты…

— Не закрыты, — усмехнулся Вотан, — Мне понадобилось время. Понимаешь, силы уже не те…

— Ищу, — недовольно ответил я.

— Я тоже искал. Вот вроде только найдешь, спасешь! И тут… — демон даже всплеснул рукой, такой обычный жест возмущения, — выясняется, что это не тот тринадцатый, а есть еще другой. Тринадцатый правитель, тринадцатый наследник, тринадцатый храм…

Я сразу же вспомнил о Хильде Дикой. А ведь я тоже сначала подумал, что «тринадцатый» — это она, со своим лишним местом в совете. Но потом выяснилось, что ангел Халиэль…

— Огненная Плеть? — демон непроизвольно потер шею, будто ему что-то там мешало, — Да, ее кнут я буду долго помнить. Так она сейчас томится в Чистилище?

— Да, — со вздохом ответил я.

У меня мелькнула надежда, что этот демон может знать способ, как вернуть ее оттуда. И не придется тащить голову приора этому Эзекаилу…

— Эзекаил жив? — демон все же поднялся, и только сейчас я заметил, что он прицеплен к трону тонкими ауритовыми кандалами.

Меня это удивило, ведь я всегда думал, что аурит только убивает демонов, блокирует их силу. Вотан, заметив мой взгляд, потер тонкий золотой браслет, и кивнул:

— Да, убивает. Но, ты же знаешь, все лекарства — это яды в малом количестве, — Вотан потер красный подбородок, — Эта тварь жива, значит.

— Отец, какая тварь? Одно слово…

— Сын, Эзекаил только спасибо тебе скажет, если ты к нему приведешь армию.

— Что же делать тогда? И кто такой этот Эзекаил? — Мэйнард выглядел растерянным.

Его можно было понять. Привел странного первушника к отцу-демону, и те разговаривают едва ли не на равных.

— Как там Эзекаил сказал про Зигфрида? — спросил Вотан, и я почуял ворошение его силы в своих мыслях, — За деяния предков надо отвечать…

Он медленно сел, уже не падая от бессилия. Чувствовалось, что эта новость его обрадовала.

— Сын, тебе надо будет отправиться на этот перевал, — задумчиво сказал демон, — Эзекаил думает, что я мертв и предал его. А я думал, что это он предал меня. Сдается мне, кто-то нас обоих обвел вокруг пальца…

Вотан расплылся в счастливой улыбке. Как больной, которому сообщили, что произошло чудо — он идет на поправку, и динамика положительная.

— Как зовут тебя? — спросил вдруг демон, потом сам же ответил, — Марк. Вместе мы сможем многое.

Я хмыкнул. Кажется, я становлюсь тут популярным. Вот только подозреваю, что этот демон захочет вернуться к себе домой. А значит, там наверняка будет какой-то обряд, куда надо будет засунуть меня…

Кажется, мастер Женя хочет именно этого, поэтому ищет мою девочку-первушку Грезэ.

— Не путай меня с обрядовой чернью, глупец. Что мне делать в нашем мире? — нахмурился Вотан, внимательно глядя на меня, а потом повернулся к Мэйнарду, — Сын, выясни про первушку по имени Грезэ. Ее привели от Зеленых Скорпионов.

— Отец, чтобы я, третий перст, тратил время на обычную…

— НАЙДИ МНЕ ДЕВЧОНКУ! — Вотан рявкнул так, что под сводами заиграли красные отсветы, а Мэйнарда в грудь толкнула незримая волна.

Рыцарь отступил, пораженный.

— Отец, откуда такая сила… — тут он осекся, а потом кивнул, — Найду, отец.

Я рванулся:

— Не трогайте ее!

Меня сразу же перехватили под локти, и Вотан усмехнулся:

— Никто и не собирается, я лишь хочу помочь тебе. Мы ведь будем союзниками, Марк. Ты поможешь мне достичь истинного величия.

— Так чего ты хочешь-то? — прорычал я, — Я так и не услышал от тебя.

— Власть, — демон стукнул древком копья, и под сводами прокатилось звонкое эхо, — Сила!

— Посмотри на себя, — процедил я сквозь зубы, — Того и гляди, коньки отбросишь, подземыш…

Вотан резко дернул ладонью, останавливая Мэйнарда. Тот уже замахнулся мечом, собираясь покарать меня за дерзость.

— Нет. Запомни, сын — ты будешь править другими только тогда, когда сможешь править собой.

Рыцарь опустил серебристый клинок, подарив мне уничтожающий взгляд, и со вздохом ответил:

— Да, отец.

Вотан снова посмотрел на меня:

— Ты прав, Марк. Я уже мало что могу, но не оставляю надежду. Если не могу возвеличиться я, то я подниму своего сына. Свою кровь.

— Как так вышло-то? — я кивнул в сторону рыцаря, — Ты — демон, а он человек.

Прикрыв глаза, Вотан ответил:

— Когда я был третьей мерой, я был правителем в Инфериоре. Но всего лишь приором. Меня всегда прельщала большая сила, но я уже тогда знал, что ангелы запечатывают меру людям.

— Запечатывают?

— Да. Прецептор не сможет стать ангелом, если только сверху не решат, что он достоин. А если уж прецептор не достоин, то что говорить о других? — с горькой усмешкой произнес Вотан.

— Барьер? — спросил я, вспомнив про Рычка.

Волчонок ведь тогда прорвал родовой барьер, поставленный Зигфридом на его род.

При этой моей мысли Вотан открыл глаза, внимательно глядя на меня.

— Да, барьер, — кивнул демон, — Весь Регнум так устроен — сильные боятся, что слабые обретут силу. Только жалких нулей никто не боится, — Вотан засмеялся, поднял копье и ткнул им в еще одного распятого.

Крик ужаса, рев пламени — и только пепел осыпался на однорогого демона. Меня передернуло — пусть я стал сильнее, и пусть законы Инфериора мне не изменить, но убийство невинных жертв не оставляло меня равнодушным.

— Хотя, если верить в то, что ты выбрался из нулевой меры, — Вотан задумчиво потер подбородок, — Получается, и нулей надо бояться.

— Барьеры можно прорвать, — сказал я.

— Можно. Но переход из меры в меру и сам по себе очень опасен. А если еще и барьер надо рушить — это верная смерть.

— Ты стал ангелом?

— Нет. Человек — хозяин Инфериора не просто так. Ему дана власть над зверями и всякими гадами, и у человека есть выбор. Я достиг седьмого перста, но не стал рвать барьер. Я склонил голову перед Бездной, — Вотан усмехнулся, — Так я стал демоном.

Он с улыбкой погрузился в свои мысли, как старик, вспоминающий молодость.

— О, каким великим демоном я был. Впервые за долгое время в Тенебре мог появиться дьявол…

— Почему ты не можешь вернуться в Тенебру?

— Ну… Меня убили. Какая ирония, да? Магия нашего с тобой мира помогла мне не отдать дух. Вернусь в Тенебру, и Бездна заберет свое.

— Насколько я знаю, в Нулевом мире воскрешение — обычное дело…

— Но не когда ты отворачиваешься от Бездны, — поморщился Вотан, — Мне нет там места.

Я слушал демона, запутавшись еще больше. То он склонился, то отвернулся.

— В Инфериоре остались три моих сына. К счастью, старший остался верен мне до конца. О, мой Хродрик, — Вотан сжал подлокотники трона до хруста.

— Отец, но я ведь тоже, — упрямо крикнул Мэйнард, — Я всегда был верен тебе.

— Ты… червь… младший сын, — прошипел Вотан, — Если ты так и будешь топтаться на месте, тебе никогда не достичь величия Хродрика.

Кажется, я начал понимать. Приор Зигфрид сел на трон, убив брата, так получается? При этом этот самый брат Хродрик был поклонником Бездны…

— Много думаешь, Марк, — недовольно скривился Вотан, — Какая разница, кому поклонялся Хродрик, если он был правителем, достойным своего отца. А этот щенок… Зигфрид… Небо затуманило ему мозги.

— Отец, скоро я… — начал было Мэйнард.

— ЗАТКНИСЬ!

— Отец…

— Марк, видишь? — Вотан повернулся ко мне, — Сильные союзники всегда нужны в Инфериоре. Ты быстро растешь, присоединись… Мне нужны такие, как ты. Свой среди первушников, зверей, людей. Ты не будешь беспокоиться за свою дочь, как ее там…

Я молчал, прикусив губу. Демон давил на слишком больные точки.

— С такой силой ты сможешь выполнять свои обещания. Ты же обещал этому Волчонку, что не бросишь? Защитишь?

Мурашки побежали у меня по спине, я с ненавистью прожег демона взглядом. Эта тварь слишком глубоко залезла в мои мысли, и я прохрипел:

— Как ты смеешь?!?

Вотан растянулся в довольной ухмылке:

— Разве не хочешь воскресить Рычка? Парень сможет продолжить свой род Белых Волков.

У меня все просто упало. Этот Вотан легко разрушил все мои моральные барьеры, надавив на банальное чувство вины. Надежда вырвалась из глубин моей души, заглушая голос разума.

«ЛО-О-ОЖЬ!» — рев Белиара грохнул в моей голове, — «Это невозможно!»

— Ааа… — красный взгляд Вотана пронзил меня насквозь, — Белиар, старый враг. Я ведь чуял тебя, предатель. Сотни лет моего ожидания не пропали даром.

* * *

Следующая глава в этой книге последняя. Больше книг бесплатно в телеграм-канале «Цокольный этаж»: https://t.me/groundfloor. Ищущий да обрящет!

Глава 25. Ересь

«Нулячья мерзость!» — рявкнул Белиар, — «Ты предал Бездну, и расплата близка!»

Я поморщился — его голос оглушительно ревел в моей голове, поэтому все его эмоции я чувствовал каждым своим нервом. Остальные же в зале особо не понимали, что происходит…

Вотан, тяжело опираясь на копье, встал:

— Поистине, подарок судьбы. Частичка Абсолюта и заклятый враг в одном теле.

Он стукнул древком копья по полу, и пентаграммы на стенах и полу осветились. И ярко загорелся широкий круг, опоясывающий весь зал. Этого рисунка до этого не было видно, теперь же он проявился, и мы оказались внутри. Вместе с Вотаном.

— Белиар, ты ведь знаешь магию того мира, да? Там, в подвале жалкого зверя ты оценил ее силу? — продолжал вещать Вотан.

«Жалкой отродье, ты ответишь за все!»

Я крутил головой, понимая, что мне теперь не только самому надо спастись, да еще и умудриться спасти того демона, что сидит внутри. Вокруг что-то происходило… не знаю, что, но оно явно началось!

— Так что, можно воскресить Рычка? — на всякий случай спросил я.

«Это уже не будет тем Волчонком, которого ты знал», — ответил Белиар.

— А как же я?

«С тобой все по-другому, частичка Абсолюта».

— Да, с тобой все по-другому, — улыбаясь, сказал Вотан и стал спускаться с постамента, на котором стоял трон.

Тонкие ауритовые цепи рвались, демон все крепче ставил шаги. Он остановился, прикрыл глаз — и нули, распятые над троном, обвисли. А звери, стоящие вдоль стен, вдруг забились в конвульсиях и упали. Через секунду из них вырвались светлячки и устремились к Вотану.

— Отец! — крикнул Мэйнард, — Зачем?

Трое зверей, стоящих за моей спиной, ошалело закрутили головами, но через миг упали замертво. К сожалению для них, они тоже оказались внутри большого круга.

— Потому что пришло время, сын! Он здесь!

— Кто? — ошарашенно спросил Мэйнард.

В этот момент раздался лязг доспехов, и в зал ворвались приор с дюжиной рыцарей. Зигфрид, держа наготове меч, словно на стену налетел, когда взглянул на демона.

Приор словно с картинки сошел. Золотые волосы, ниспадающие на серебряные наплечники, и стальной взгляд голубых глаз.

— Отец?

— Да, сын, — усмехнулся демон, — Удивлен?

Секунду Зигфрид ошарашенно смотрел на Вотана, а потом кинулся вперед. Демон же расхохотался, поднял копье, а другую руку протянул в мою сторону…

Меня протащило вперед, прямо во внутренний круг. Приор пролетел внутрь большого круга, разрушив его, но, добежав до внутреннего, ударился в невидимый щит.

— Отродье Бездны!

Зигфрид закричал и рубанул клинком по щиту. Купол заметно тряхнуло, паутинки магии запестрели вокруг.

Я завис в воздухе, в паре шагов от демона. Меня словно за грудки подняли, и я стал кружиться, будто в невесомости. Все мышцы свело судорогой, а потом по телу прокатился дикий холод, от которого замерло сердце! Я чувствовал, что из меня тянут жизненную силу.

Вотан напрягался, недовольно корчил рожу, но не мог подтащить меня ближе. Внутри кричал Белиар:

«Держись, поднебыш!»

— Глупцы, — хохотал Вотан, — Частица Абсолюта — источник вечной жизни.

«Жалкий еретик!» — прошипел Белиар, — «Думаешь, магия Абсолюта будет служить тебе?».

— Она уже служит мне, глупец!

Приор, стоя перед магической стеной, недолго наблюдал за нами. Он поморщился, потом махнул рукой, отдавая приказ:

— Убить всех.

— Но, мой господин, ваш брат, — произнес один из рыцарей.

— Я сказал — всех! — рявкнул Зигфрид.

— Нет, брат! — Мэйнард поднял меч.

С двух сторон зала раскрылись тайные ходы, и оттуда высыпали звери-стражники с оружием, около дюжины. Насколько я понял, это все были подручные Мэйнарда, потому что они сразу же кинулись на приора.

Зигфрид, усмехнувшись, поднял руки, и внутри зала сотряслось пространство, затрещала мощная магия. Невидимая волна снесла бедных зверей, они даже пикнуть не успели.

Но к брату уже летел Мэйнард, и через доли секунды рыцари схлестнулись в бою.

— Мэйнард, треха ты пустая! Как смеешь? — Зигфрид мигом парировал выпад рыцаря и пинком бросил его на пол, — Я твой приор!

Среброволосый перекатился назад, встал на колено, а потом крикнул:

— Братья, время пришло!

Зигфрид что-то заподозрил, и, обернувшись, махнул мечом. Один из рыцарей, пришедших с ним же, кинулся на приора, но отлетел в сторону с отрубленной головой.

Несколько воинов из свиты приора оказались предателями, и одному из них приор снес голову. Остальные метнулись к соратникам, пронзая мечами их сильверитовые доспехи. Приор, видя такое дело, кинулся защищать своих воинов.

Началась битва, весь зал затрясло, как от землетрясения. Из тайного хода выбегали еще звери, но, бросаясь в сторону приора, они отлетали назад. Третья мера поистине была хозяином Инфериора.

Через главный вход забежали еще рыцари и звери, и среди них тоже оказались предатели — они нападали на свой же отряд, едва завидев, что происходит в зале. Власть в Лазурном Городе явно прогнила…

Зигфрид бок о бок с выжившими рыцарями сражались против армии. Вот в приора метнули волну магии — и она раскололась о незримый щит. Стена за спиной Зигфрида промялась, будто туда локомотив въехал. Приор прыгнул вперед, замахиваясь мечом, но на него напали еще с двух сторон.

Лишь казалось, что Зигфриду приходится тяжко. На самом деле он ловко отражал удары сразу нескольких противников, и почти каждое его движение убивало врагов. Лишь Мэйнарду удавалось каждый раз избежать его клинка.

Рыцари двигались легко, будто на них и не было такого количества стали. Мельтешили клинки, звенела сталь, магия летела во все стороны, выбивая из стен огромные глыбы. Звери в этой мясорубке погибали один за другим — мечи приора и его соратников не щадили никого.

Когда заряды и волны магии прилетали в сторону трона, они рассыпались о невидимую стену, окружающую нас с демоном. Я так и висел напротив Вотана — он пытался подтянуть меня ближе, а Белиар во мне каким-то образом сопротивлялся ему.

— Сраный подземыш! — вырвалось у Вотана, — Ты сгинешь вместе со своей Бездной!

«Предателям нигде не будет места! Ты просто перестанешь быть!»

Меня уже трясло, конечности выгибались, заламываясь до дикой боли. Не знаю, что там делал Белиар, но мы явно проигрывали.

«Я могу дать тебе силу», — осторожно произнес демон в моей голове, — «Пообещай служить мне и Бездне!»

Я стиснул зубы от боли. Служить! Если слаб, и выбора нет…

Когда я пришел в Вольфград, то понимал, что без знаний мне не выжить, даже если я подниму меру. Поэтому согласился, и то, на своих условиях.

Но здесь мы были в равны. Что-то мне подсказывало — если умру я, то умрет и Белиар. Он не в той ситуации, чтобы предлагать мне сделку…

«Жалкий поднебышек!» — со смехом рявкнул он, — «Сильная воля…»

Я вывернул голову, глядя на Вотана. Тот прожигал меня единственным глазом, раскрыв в мою сторону ладонь.

Мой взгляд упал на копье. Если бы оно не было из коррупта…

В этот момент что-то отвлекло Вотана за моей спиной, и он опустил руку, отвернув взгляд. Я упал на землю, но сразу подобрался, пытаясь встать на четвереньки.

«Не может быть, еще один!» — удивленно произнес Белиар.

— Сын! Что с тобой? — в голосе Вотана тоже было удивление.

Я не стал смотреть, что их так удивило, а пополз вбок, к одному из мертвых стражников. Возле него лежало копье.

«Либо Абсолют сошел с ума, либо хочет тебя защитить…» — продолжал рассуждать Белиар.

— Да твою-то мать! — выругался я, подтягивая сведенное судорогой тело к оружию, — Ты о чем?!?

Оставалось всего несколько шагов, я тянул пальцы к копью.

Сзади раздался крик Мэйнарда:

— Что происходит? Вы кто?

Я обернулся — среброволосый просто стоял, удивленно смотрел на меч, и на свои доспехи. Вокруг него дрались звери и люди, а Мэйнард только ошарашенно крутил головой, будто впервые здесь оказался.

— Где я?!?

— Подождите пока здесь, — весело бросил демон, — На это надо посмотреть.

Вотан, забыв про меня, пошел вперед, протянув руку к Мэйнарду. Вот он подошел к границе круга, где стоял рыцарь, схватил того за доспех и втянул внутрь.

— Вы кто?!? — вырвалось у Мэйнарда, — Это карнавал?

— Нет, сын мой.

— Вы тринадцатый?

Демон, не ответив, вонзил в рыцаря корруптовое копье — и по всему залу прокатился скрежет доспехов, раздалось шипение.

Мэйнард скорчился в муках и завопил:

— Не-е-ет! Что вы… кха… делаете… — из его рта плеснулась кровь.

— ДА! — прорычал Вотан, — Я тринадцатый! Защити меня!

Он расхохотался, проворачивая копье в теле Мэйнарда.

— Бра-а-ат!!! — закричал Зигфрид, но на него бросились сразу несколько противников, и приору пришлось отбиваться.

— Раз ты оказался так слаб, что впустил в себя чужую душу, — презрительно рявкнул Вотан, — то она послужит твоему отцу.

Сила заструилась из Мэйнарда, а демон открыл рот, поглощая ее. Через пару секунд из тела рыцаря вылетел большой светлячок духа и исчез во рту Вотана.

Приор, разделавшись с врагами, налетел на магическую стену, и его отнесло назад. Зигфрид сразу вскочил, расставил ноги и поднял перед собой меч.

— Во имя Неба! — закричал он.

Окутавшись огненной магией, он ворвался внутрь круга, и защитный купол заискрился, теряя стабильность. Следом за приором попытались прыгнуть еще несколько воинов, но их отбросило назад.

— Как? — Вотан отступил на шаг, прикрываясь телом Мэйнарда, и удивленно смотрел на приора.

— А ты?!? Как ты мог? Он был тебе сыном! — приор с ужасом смотрел на убитого брата.

Вотан недовольно поморщился, а потом опустил копье, и тело рыцаря безвольно сползло с него. Закапала кровь.

— Все равно он оказался пустой. Никчемная душонка! Абсолют опять ошибся.

— Именем Неба, — с ненавистью пророкотал Зигфрид, — Я приговариваю тебя, отродье Тенебры, к смерти!

— Так попробуй, сын, — Вотан сплюнул, — Пришло время тебе ответить за Хродрика.

— Старший брат поклонился Бездне, — презрительно произнес Зигфрид, — И понес заслуженное наказание.

В это время я дополз, и как раз дотянулся до копья. Сила пролилась по жилам, и я смог поставить себя на четвереньки.

Позади меня раздался звон стали — Зигфрид и Вотан схлестнулись. Демон стал заметно сильнее и бодрее, высосав силу Мэйнарда, но приором двигала лютая ненависть.

— Небо видит все! — кричал приор, оттесняя отца назад.

— Небо, Бездна… Одно и то же. Они все поклонятся мне! — презрительно бросил Вотан.

«А Зигфрид хорош. Для четвертого перста он неплохо владеет мечом», — задумчиво произнес Белиар.

Я, наконец, встал и сделал неуверенный шаг вперед. Меня заметно шатало после той пытки, что устроил демон. Теперь еще оставалось решить, на чью сторону встать. Один хотел меня убить… а второй казнить.

Вот передо мной оказалась красная спина демона. Корруптовые помятые доспехи, из прорезей над лопатками выглядывали обрубки крыльев. Досталось же этому Вотану в последней битве…

«Идиот, Вотана бей! Небо любит честных дурачков, как-нибудь тебя да наградит».

Я поджал губы. Тут Белиар был прав. Стихия земли так и сбоила, мне не удалось толком набрать энергию в ноги, но я все равно прыгнул, собираясь вогнать копье в прорезь.

Демон был слишком высоким. Наконечник скользнул и заломился, не причинив сильного вреда. Вотан выгнулся, отскочил в сторону, а потом резко развернулся и откинул меня ударом руки.

— Червятина!

Я улетел в сторону, копье в моих руках переломилось, как тростинка.

Но моя атака все-таки отвлекла Вотана, и Зигфрид, подскочив, смог ударить по руке демона. Вотан вскрикнул, и корруптовое копье, отлетев, воткнулось в камень в двух шагах от меня.

А демон перехватил руку Зигфрида с мечом, и неожиданно вогнал тому в нагрудник свой единственный рог, пробив сталь как бумагу.

— Тва-а-арь! — закричал Зигфрид.

— Жалкий червь, — прошипел Вотан, поворотом головы проворачивая рог в ране, — Ты думал тягаться с демоном?

Латный доспех на предплечье приора заскрипел, сминаясь под когтистыми пальцами демона.

Я же не сводил глаз с корруптового копья. Оно было так близко и звало, при этом дар Скорпионов тоже очень хотел такое оружие.

«Плохая идея, побнебышек…» — осторожно произнес Белиар, — «Помнишь, что было с теми нулями?»

Я процедил сквозь зубы:

— Во мне демон сидит? Или жалкий червь?

«Ты, первота сраная, как смеешь?!?»

И я схватил копье. По телу опять прокатилась волна жара, кожа ладони раскалилась, зашипела, я чуть не закричал… Но сдержался, хотя крик все равно резал мне уши.

Это орал, как недорезанный, Белиар в моей голове:

«А-а-а-а!!! Говно ты первушье!»

Усмехнувшись, я встал. Руку жгло, будто я раскаленный прут держал, даже дым шел — запах паленой плоти ударил в нос. Моей паленой плоти!

Но я все еще был жив, и воспламеняться не спешил. По телу прокатилась невиданная до этого сила — копье из коррупта дарило небывалую мощь.

«Давай скорее, поднебыш ты жалкий! Я долго не удержу!»

Я пошел вперед. Удержишь, куда ты денешься…

Вотан, вырвав рог из груди Зигфрида, уже схватил того за шею и качал силу. Приор так и не выпустил меч, но сломанная рука безвольно висела.

— Склонись, сын! — рявкнул демон, — Служи мне!

Приор простонал, тяжело дыша:

— Меня ты… можешь победить… Но прецептора тебе не одолеть… Он скоро будет здесь!

Вотан расхохотался, приблизив лицо Зигфрида к себе.

— Идиот! Сын, ты всегда был идиотом… Прецептор твой давно служит Бездне!

Приор, округлив глаза, замотал головой.

— Нет… Этого не может быть…

Но я видел по лицу Зигфрида, что он поверил демону. Да и многое сразу встало на свои места. Прецептор каким-то образом был в сговоре, и теперь было понятно, почему Мэйнарду простили его вуходку на суде у Серых Волков.

А я тогда подумал, это из-за того, что Мэйнард — брат приора.

— Ты уже знаешь, что это так! — хохотал Вотан, — Я по твоим глазам вижу, червь!

— Великий мастер Аластор не мог…

— Он тоже идиот! Мы его использовали!

— Я… служу… Небу, — прохрипел приор.

— К нулям Небо! К нулям двуличную Бездну! Скоро буду только я!

Стихия земли сбоила, не давала мне набрать энергию. Я пробовал набрать пружину, пытался запустить реакцию…

«Дерьмо нулячье, чтоб ты сдох! Упрямая первота!» — ругался Белиар, а потом закричал, — «БЕРИ МОЮ СИЛУ!»

И в меня ворвалось что-то. Дым, идущий из-под ладони, вдруг зашипел, обратился в пламя, и тело окутало огнем.

Раскаленные вихри закружились вокруг, собираясь в единую пружину, и я, бросившись вперед, воткнул копье прямо в спину Вотану. Наконечник, проткнув доспех, вошел в тело — я почуял, как пробиваю кости.

— А-А-А-А!!!

Адский крик грохнул под сводами. Демон отнял меч у Зигфрида, откинул рыцаря и, забросив руку назад, попытался срубить копье. Он крутанулся, и я отлетел в сторону.

От Вотана изошла магическая волна, но меня окутывало защитное пламя. Его крик перешел на ультразвук, задрожали своды зала, стали падать обломки. Оставшиеся в живых звери и рыцари прижали руки к ушам.

Демон шел ко мне, пошатываясь. Не знаю, удалось ли ему избавиться от копья, но, не дойдя до меня пару шагов, Вотан упал на колени. Он с ненавистью сверлил меня единственным глазом.

Судя по всему, коррупт неплохо убивал и самих демонов.

«Прости, поднебышек, но пришло мое время!» — произнес Белиар, — «Дай насладиться».

Мое тело уже не слушалось меня. Я шагнул навстречу Вотану, тот замахнулся огромным клинком, а я просто перехватил его руку.

Своей рукой первушника я остановил удар демона…

— А-а-а! — я закричал, чувствуя, как ломаются мои пальцы.

По ладони будто шпалой прилетело, кости хрустели — я прекрасно чувствовал боль. Мою руку сломало, но Белиару было наплевать, он хохотал, как безумный.

Крепко сжимая запястье Вотана, я скорчил безумную улыбку, а потом всадил пальцы ему в единственный глаз.

«Предателю нулячья смерть!» — орал в моей голове Белиар.

Вотан визжал, мотая головой. Я и сам был готов свалиться в обморок, пытаясь удержать его сломанной рукой.

Неожиданно крик оборвался…

Голова Вотана покатилась по залу и остановилась возле подножия трона, обратившись остекленевшим глазом к потолку. Я стоял, держа меч Зигфрида здоровой рукой, с сильверитового клинка стекали капли крови. Когда я успел ударить, я не помнил — от боли в сломанной руке у меня в голове гудело.

Пламя вокруг меня потухло, сила неожиданно ушла из тела. Мою руку с мечом притянуло к полу — оружие Зигфрида было очень тяжелым. Я отпустил рукоять, и звон упавшего клинка эхом прокатился под сводами зала.

Упав на колени, я прижал больную руку к телу. И в этот момент из обезглавленного тела демона вырвался огонек духа и влетел в мою грудь.

* * *

Боль в руке показалась мне просто детским лепетом в сравнении с тем, что мне пришлось испытать. Тело рвало на куски — меня будто надували, вгоняя давление в каждую вену. Кости ломались и заново срастались…

Не каждый первушник становится зверем. То, что переход из первой меры во вторую очень мучителен, я познал на своей шкуре.

Я терял сознание и снова просыпался. Открывал глаза, закрывал, пытался их выдрать, потому что яркий свет причинял дикую боль.

«Ты должен был защитить тринадцатого…» — голос Абсолюта гремел в моей голове.

А я даже не мог ответить — горло, язык, губы: все горело в адском пламени. Мышцы скручивались уже по десятому кругу, а сознание все никак не могло отключиться.

«Ты связался с демонами», — сквозь наступающий мрак доносились слова, — «Разве ты не видел, что случилось с этим Вотаном?»

Меня охватила дикая злость на этого Абсолюта. Вспомнились слова Вотана о том, что вся эта история с «тринадцатыми» — просто забава. Веселая шутка скучающего всемогущего разума. И тот рыцарь Мэйнард тому подтверждение — душу, вселившуюся в него, закинули в самую мясорубку.

А я? Я ведь так же появился в этом мире. Просто распятая мишень на столбе.

Я собрал все силы, что у меня оставались. Все тело представляло из себя океан боли, и лишь единый клочок разума остался в голове. И я выдавил в пустоту:

— Я не сказал тебе «да»!

«Что?» — казалось, Абсолют удивился.

А я вспомнил, как тогда, под мостом, Абсолют предлагал мне сделку. Только мы не успели ее заключить — я умер прежде, чем ответил.

— Я не сказал «да».

Мой шепот потонул во мраке…

Конец книги

Content

Изотов Александр Алексеевич Мера один: Примал

Глава 1. Дом Полуночной Тени

Глава 2. Секрет Грэя

Глава 3. Обрядовая чернь

Глава 4. Дыхание смерти

Глава 5. Избежать последствий

Глава 6. Беззаконие ночи

Глава 7. Сила красоты

Глава 8. Всего лишь нужно успеть

Глава 9. Чужой запах

Глава 10. Игры со смертью

Глава 11. Перевал

Глава 12. Неожиданная встреча

Глава 13. В шаге от цели

Глава 14. Ловушка стихии

Глава 15. Отголоски прошлого

Глава 16. Помощь

Глава 17. Звери и люди

Глава 18. Жертвы и пешки

Глава 19. Суд Ордена

Глава 20. Дорога

Глава 21. Лазурный Город

Глава 22. Клоака

Глава 23. Союзник

Глава 24. Хозяин Клоаки

Глава 25. Ересь