Луиза Бей

Рыцарь Англии

Любое копирование текста без ссылки на группу ЗАПРЕЩЕНО!

Перевод осуществлен исключительно в личных целях, не для коммерческого использования. Автор перевода не несет ответственности за распространение материалов третьими лицами.

1.

Вайолет

Мужчины и коктейли были двумя моими любимыми приоритетами, на которые я готова была тратить время, и я делала все, чтобы каждый день у меня было либо одного, либо другое.

— Ваше здоровье, — я подняла свой бокал и чокнулась с бокалами двух самых дорогих мне людей на свете — моей сестры Скарлетт и ее свояченицы Дарси. Мы находились в каком-то модном баре в Сохо, где коктейли были в два раза дороже стоимости автомобиля. Это был первый вечер Дарси в Нью-Йорке, поэтому я старалась не думать, как я собираюсь оплачивать коктейли сегодняшним вечером, будучи теперь безработной. Я обожала ее и виделась с ней не так часто, как хотелось бы, она жила в Англии, поэтому сегодня я была в позитивном настроении. Может, я смогу устроить ей секс в качестве приветственного подарка? Секс всегда поднимал мне настроение. Я же определенно собиралась найти кого-нибудь, с кем можно было бы отправиться сегодня вечером домой. Мне необходимо было забыть об ужасной выдавшейся неделе, и я была не уверена, что смогу сегодня вечером обойтись только одним своим любимым приоритетом. Поэтому я собиралась оторваться по полной — коктейлями и мужчиной.

— У тебя есть кто-нибудь в Англии в данный момент? — Спросила Скарлетт Дарси. — Кто-то, кто готов свалить тебя с ног?

Я застонала.

— Она не Золушка. Дарси способная, уверенная в себе женщина, которой не нужно, чтобы ее валили с ног. Вопрос, который действительно стоит задать, был ли у нее хороший секс в последнее время.

— Я не говорю, что она не способная и не уверенная в себе, но рыцарь в сияющих доспехах — это всегда хорошо, — ответила Скарлетт.

— Жаль, что у меня нет сестер, — сказала Дарси, улыбаясь нам обеим.

Мы со Скарлетт часто пререкаемся друг с другом, потому что совершенно разные, полные противоположности. Она вышла замуж во второй раз. У меня не было желания связывать себя с одним мужчиной. Карьера Скарлетт была успешной, в то время как у меня даже не состоялась карьера официантки. У нее было двое детей, а мне не разрешали завести кошку.

Она явно убьет меня, если узнает, что меня уволили в очередной раз.

Но она была моей сестрой, и я ее любила.

— Она — самая лучшая сестра, — произнесла Скарлетт, — хотя я бы хотела, чтобы она слушала меня почаще.

— Тебе просто нужно признаться самой себе, что не все хотят дом в Коннектикуте с идеальным мужем и двумя такими же идеальными, но очень шумными детьми. — Я оглянулась вокруг. Чего я хотела в данный момент, так это безудержного секса с мужчиной, который смог бы заставить меня забыть о том, что меня ожидает завтра или не ожидает. Но до сих пор никто так и не привлек мое внимание.

— Я всего лишь хочу, чтобы ты была счастлива, — ответила Скарлетт, наклоняя голову набок.

— Ну, это касается нас обеих. — Мне совсем не нужна была жалость моей сестры. Особенно сегодня. — Итак, что ты собираешься делать, пока будешь в Нью-Йорке? — Спросила я Дарси. — Я могла бы поехать с тобой на экскурсию по городу, если хочешь.

— Разве тебе не нужно идти завтра на работу? — Тут же поинтересовалась Скарлетт.

Проблема, что мы были настолько близки с моей сестрой, заключалась в том, что как бы мы не были непохожи, мы не могли ничего скрыть друг от друга.

— Конечно, но я могу переставить свои смены под Дарси. Я хочу, чтобы ты хорошо провела время. — Я сделала еще один глоток коктейля, стараясь избежать пристального, изучающего взгляда сестры.

— О, Вайолет. Ты же не уволилась снова, не так ли?

Краем глаза я поймала, как поднялись плечи Скарлетт, и как она вздернула голову.

— Не совсем, — ответила я.

Мне не хотелось видеть разочарование в ее глазах. Она до сих пор не согласилась с тем, что я не заинтересована в карьере высокого ранга. Жизнь не раз учила меня, что нужно наслаждаться сиюминутным моментом, завтра можно разобраться со всем остальным.

— Не совсем? — спросила она. — Мне казалось, тебе нравились девушки, с которыми ты работала?

— Нравились. — Другие официантки было очень веселые, и чаевые были потрясающими. — Но я не собираюсь мириться с тем, что меня хватают за задницу на работе.

— Кто хватал тебя за задницу? — Спросила Дарси.

— Один из постоянных посетителей. Он так обращается со всеми девушками, и я не понимаю, почему они считают, что это нормально.

— Это совершенно не нормально. Так ты уволилась? — Спросила Скарлетт.

— Нет, я обозвала его похотливым уродом, и меня уволили, — объяснила я, готовая сменить тему. За всю свою жизнь я имела дело с достаточным количеством мудаков, и мне не хотелось тратить время на их обсуждение. — Надеюсь, это как-то поможет, и он отстанет от других официанток. По крайней мере, на какое-то время.

Я обнаружила хороший способ не разочаровываться в жизни — не завышать свои ожидания, способ заключался в том, чтобы все свои ожидания свести к минимуму, т. е. не слишком ими увлекаться. Неважно чем, работой или мужчиной… достаточно долго я не задерживалась ни там, ни с одним мужчиной, старалась не привыкать, поэтому всегда могла уйти безболезненно для себя и не причиняя боль другим. Потеря работы была не проблемой, я уже готова была уйти оттуда сама, когда меня уволили. Отсутствие денег было большей проблемой.

Скарлетт вздохнула.

— На тебя не похоже, что ты так вышла из себя. Я уверена, что он не имел права хватать тебя за задницу, но…

— Ты ожидала, что я смирюсь с этим?

— Конечно, нет. Я просто хочу сказать, что на тебя это не похоже. Я переживаю за тебя. Это из-за вчерашней новости в прессе?

— Новости? — Спросила я, делая вид, что не понимаю, о чем она. Я была ужасной лгуньей. Никудышней. Но я не хотела бы обсуждать моего бывшего парня и тот факт, что на вчерашних бизнес страницах в прессе было написано, что он начинает выпуск акций компании, которую мы вместе основали, это было последним, о чем я хотела бы говорить сегодня вечером.

Именно этого разговора я и избегала.

— Ты расстроена? — Спросила Скарлетт, явно точно зная, что я в полон раздрае.

— Нисколько. Ты же знаешь, я уже давно с этим закончила. — Прошло почти четыре года с тех пор, как меня предал мой парень из университета, забрав у меня компанию, над созданием которой я так много работала. — Я уже говорила тебе, жизнь прекрасна.

Я, на самом деле, думала, что давно успокоилась по поводу него и своей бывшей компании. Но вчерашняя новость вызвала у меня шок, вернув массу эмоций. Я наслаждалась своей жизнью… большую часть времени. У меня была замечательная семья, хорошие друзья, и мне не нужно было нервничать, принимать какие-то трудные решения или постоянно находиться в стрессе, связанным с управлением собственным бизнесом. У меня не было ничего этого, вернее, той жизни, с которой я думала уже давно покончила. Тогда я представляла, как буду рядом стоять на фотографиях с Дэвидом. Что мы будем женаты (может у нас будет ребенок или два), мы будем настоящей семьей. Вместо этого во вчерашней газете он стоял со своей новой женой, за несколько месяцев до победы в лотерее первичных размещений акций своей (нашей) компании, а я работала официанткой, теперь уже не работала.

Скарлетт потянулась через стол и сжала мою руку.

— Я думаю, это здорово, что ты счастлива. Но, честно говоря, иногда хорошо иметь какой-то план, чтобы разбавить немного рутину. Не правда ли, Дарси?

Это был удар ниже пояса, я не надеялась, что она вовлечет в разговор Дарси. Она же знала, насколько тяжелым был для меня этот вопрос.

— Мне нравится планировать, — сказала Дарси. — Прибыль поместья медленно увеличивается. За следующие три года у нас явно произойдет пятнадцатипроцентный скачок. И если так и будет, я хочу открыть фермерский магазин и продавать нашу продукцию. Кроме того, я хочу усыновить ребенка в тридцать пять. О, и если рыцарь в сияющих доспехах появится на моем горизонте, меня не нужно сметать с ног, но если он захочет пригласить меня на ужин и сделать мне массаж ног, я не откажусь. Бизнес, парень, массаж ног, именно в таком порядке.

Я засмеялась над ее планом. Дарси всегда казалась мне такой счастливой, но теперь я поняла, чтобы управлять поместьем необходимо уметь планировать и вообще много чего уметь. И у нее хорошо получалось.

— Ты не думала вернуться в университет? — Спросила меня Скарлетт.

— Ты это серьезно? В университет?! — У меня осталось так много плохих воспоминаний, переплетенных с моим первым опытом в университете, что начать все сначала — это скорее последнее, о чем я бы подумала. Мы с Дэвидом познакомились на втором курсе и прожили вместе четыре года. Мы были любовниками, деловыми партнерами, а теперь стали совсем чужими.

— Я имею в виду, если ты не знаешь, чем хотела бы заняться. Теперь, когда у тебя нет работы и плана по жизни, может университет станет идеальным местом, которое поможет разобраться в себе, — произнесла Скарлетт.

— Зачем отказываться от сегодня, чтобы сделать лучшее завтра, если ты даже не знаешь, доживешь ли до завтрашнего дня? — Для меня оказалось разрушительным, когда у меня забрали мой бизнес, на который я потратила столько сил и времени, выстроила его, и была так собой горда. Я была полна решимости не повторять туже самую ошибку. Я пожертвовала многим в свои двадцать с небольшим… а получила — ничего. Последние несколько лет я пыталась наверстать упущенные годы вечеринками, которые тогда пропустила, жить только сегодня и сейчас, встречаться с парнями.

— Звучит немного удручающе, — произнесла Дарси.

— Как раз наоборот, — ответила я. — Я не трачу все свое время на планирование того, что может никогда не произойти. У меня нет средств на черный день, поэтому я не трачу свое время на планирование черных дней — вот, что удручает. Лучше наслаждаться здесь и сейчас.

— А когда появляется черный день?

Я была уверен, что увольнение можно квалифицировать, как черный день, но я все еще веселилась с Дарси и Скарлетт.

— Я найду классного парня и устрою с ним дикий, поднявшись к облакам, где светит солнце.

Скарлетт покачала головой.

— Что ты собираешься делать с работой?

— Понятия не имею. Найду себе другую, наверное. — У меня имелось около трехсот долларов на счете, это не было и половиной суммы за аренду в следующем месяце, если я соберусь ее продлить. Проблема была в том, что работать официанткой мне уже надоело. Я устала от выпивки после работы и наверстывания упущенного времени. У меня не было четкого плана, чем еще я хотела бы заняться. Хотя у меня был диплом в области вычислительной техники и опыт работы в течение нескольких лет в запуске стартапа, но последние годы не дали мне никакого нового профессионального опыта, кроме запоминания специального предложения баров и подношения трех блюд за раз.

— Почему бы тебе не вернуться со мной в Англию? — спросила Дарси. — Тебе не обязательно жить со мной за городом. Ты могла бы остановиться в лондонском доме и подождать, пока пройдут черные дни, можешь пожить там несколько месяцев. Никогда не знаешь, но город может вдохновить тебя, и ты найдешь свое призвание.

Я никогда не бывала в лондонском доме мужа Скарлетт, но Скарлетт как-то сказала мне, что он напоминает романы Джейн Остин.

В Лондоне было бы весело, но я не могла поехать туда.

— Так мило с твоей стороны, но…

— В доме никто не живет и находится он прямо в центре Лондона, — пояснила Дарси.

Я взглянула на Скарлетт, ожидая, когда же она вмешается и скажет Дарси, что это сумасшедшая идея, и мне нужно взять в себя в руки и найти другую работу, но она смотрела прямо на меня, ожидая моего ответа.

— Я не могу. У меня квартира, за которую нужно платить, и мне нужно начать искать работу. Но спасибо.

— Разве ты не говорила, что у тебя закончился срок аренды? — Спросила Скарлетт. Она, правда, согласна, чтобы я вот так просто покинула Нью-Йорк?

— Ты пять секунд назад предлагала отправиться мне в университет.

— Я просто думаю, что перемены пойдут тебе на пользу. Может быть, Лондон — это то, что тебе необходимо… несколько недель, чтобы переоценить свою жизнь и решить, что ты хочешь делать дальше. И с этими акциями, выходящими на рынок через несколько месяцев, исчезнуть из Нью-Йорка может быть неплохим решением.

— Спасибо тебе, Скарлетт. — Я на самом деле не хотела затрагивать тему своего бывшего. — Конечно, это самое главное, не так ли?

Скарлетт неохотно улыбнулась.

— Я надеюсь. Потому что я хочу для тебя всего самого лучшего.

Мое сердце екнуло в груди. Я ненавидела, когда моя сестра начинала беспокоиться обо мне. Большую часть времени она всегда слишком остро реагировала на все, но сегодня все было наоборот, сегодня она просто поймала меня в момент слабости. Новость о Дэвиде стала для меня настоящим шоком. Новость послужила напоминанием о том, какой могла бы быть моя жизнь, но как раз то, что имел он, не было в моей жизни. От этой новости я почувствовала себя не очень счастливой. И не знала, как все исправить, как сделать так, чтобы я была счастлива.

— Мне кажется, ты, на самом деле, очень сильно расстроена из-за Дэвида и этих акций, чем признаешься даже самой себе, — пояснила Скарлетт. — И меня это совсем не удивляет. Я бы тоже была расстроена. То, что произошло, было настолько ужасно. Он предал тебя, но, что еще хуже, ему сошло это с рук. У тебя было полное право взять тайм-аут. Это было совершенно очевидно. Но прошло уже четыре года, и я скучаю по своей отважной сестре, которая готова была сразиться со всем миром. У меня такое чувство, что он вместе с компанией украл и ту мою сестру, а я хотела бы ее вернуть.

И от слов моей сестры меня захлестнула волна эмоций, я не могла понять, то ли меня сейчас стошнит, то я зарыдаю. Я столько сил потратила на то, чтобы не повторять те же самые ошибки, которые совершила с Дэвидом и своим бизнесом, ни к чему не привязывалась, старалась не испытывать сильных эмоций, но все время чего-то не хватало. И как бы было мне неприятно признаваться в этом, но Скарлетт была права: часть того, кем я был, хорошая моя часть, исчезла. Я закрыла глаза и выдохнула, пытаясь сдержать слезы на публике. Когда-то я была именно той девушкой, готовой сразиться со всем миром. Я тоже хотела вернуть себя ту.

Мою руку накрыла рука сестры, я подняла на нее глаза.

— Я люблю тебя, — произнесла я.

— Я тоже тебя люблю, но не надо на меня злиться. Ты должна забыть того парня и то, что он сделал с тобой, но похоже ты застряла в этом, — сказала Скарлетт.

Я же забыла о нем, разве нет? Мы жили в одном городе, но я намеренно сделала все так, чтобы мы занимали разные сферы. Я не тосковала по нему, но Скарлетт была права… я действительно застряла в этом дерьме.

— Прошу тебя, подумай о поездке в Лондон, — попросила Скарлетт. — Ты не будешь находиться в Нью-Йорке, когда начнется все это дерьмо с выигрышем в лотерею акций, там ты сможешь испытать вдохновение, освободиться от него и наконец прояснить, чем бы ты хотела заняться. — Она улыбалась, как всегда счастливая, когда напоминала мне, что она старше меня.

— Если тебя ничего не держит в Нью-Йорке, почему бы не приехать на несколько недель, может на несколько месяцев? Возможно, именно это и запустит апгрейд, — сказала Дарси.

— Ты всегда говорила, что хочешь жить так, как хочешь, — сказала Скарлетт. — За исключением того, что каждый момент твоей жизни кажется очень похож на предыдущий. Почему бы тебе не пожить немного в Лондоне? Ты можешь возродиться вновь — Вайолет Кинг2.

Я ненавидела признаваться даже самой себе, но Скарлетт была права. Последние двенадцать месяцев, переходя от работы официантки к работе официантки, не было веселыми, хотя я и пыталась утверждать обратное. Мне пришлось поменять план моего мобильника на базовый, и я съела за последнее время столько тостов. Мне нужны были перемены, но поездка за границу даже не приходила мне в голову. Может поездка в Лондон действительно вызовет апгрейд? Придаст вдохновения? Создаст Вайолет, готовую сразиться со всем миром?

— Райдер собирается вместе со мной в Лондон, скорее всего мы полетим на частном самолете. Тебе даже не придется беспокоиться о покупке билета.

Я хихикнула. Это был для меня полностью другой мир, который я не понимала. Частные самолеты находились в верхней части списка. Но если мне не придется тратить последние несколько сотен долларов плюс еще занятые на билет на самолет, список причин, по которым я не должна была лететь в Лондон, заканчивался.

— Лондон, да?

Дарси завизжала.

— Да! И ты можешь приезжать ко мне на выходные.

— Мне нужно найти там работу, — сказала я, размышляя вслух. Мои триста баксов не спасут, даже если я не буду платить за аренду.

— Рестораны в Лондоне на каждом шагу. Ты найдешь работу, — произнесла Дарси.

Я сморщила нос.

— Честно говоря, я хотела бы поискать что-то другое. Как говорит Скарлетт, необходимы перемены. — Я избегала смотреть на сестру. Без сомнения, она улыбалась во весь рот.

— Хорошо, давай я поговорю с друзьями нашей семьи, посмотрим, что я могу для тебя сделать, — сказала Дарси. — Возможно, кто-то кого-то ищет.

— Правда?! И ты разрешишь мне остаться в доме, это так щедро и…

Дарси остановила меня, подняв ладонь.

— Ничего не говори. Я ничего точно не могу обещать, но посмотрим, смогу ли я что-нибудь сделать.

— Спасибо. — Я усмехнулась и медленно кивнула. Возможно, смена обстановки была именно тем, что мне было необходимо. И кое-чем другим — мужчины Англии имели своеобразный акцент. И судя по парням, присутствующим в этом баре, мне явно нужно искать новое место для охоты. И впервые за долгое время, я начала думать о своем будущем.

2.

Вайолет

Лондон был именно таким, каким я его себе и представляла. Черные такси, красные телефонные будки, дождь и старинные здания, мне все это очень понравилось. Заперев входную дверь таунхауса Дарси, я повернулась и спустилась по трем ступенькам на улицу. Или тротуар, как говорят англичане. Я собиралась вернуться в Америку настоящей англичанкой. Помимо языковых различий, мне стоило овладеть умением безостановочно говорить о погоде. Британцы говорили о погоде так, как будто она была неблагополучным членом семьи, в котором они постоянно разочаровывались. Даже, если небо было голубым, а солнце пряталось за тучи, они жаловались, что не ожидали такого, им приходится надевать слишком много одежды. Если шел дождь, они не испытывали радость, но, что интересно, если дождя не было в течение нескольких дней, они качали головами, обеспокоенные отсутствием дождя. Это было очень странно, но мне нравилось. Я поняла, что, если хочу завести разговор с незнакомцем, погода — мой троянский конь. Тема была эквивалентом Суперкубку в Америке, за исключением того, что про погоду можно говорить 365 дней в году.

Сегодня у меня было хорошее предчувствие. Небо было голубым, на мне не было слишком много слоев одежды, на моем проездном билете было двадцать фунтов, и я отправлялась на собеседование, которое для меня организовала Дарси. Я чувствовала всем своим нутром, что сегодня явно был мой день. Так и должно было быть. Я истратила свои последние пятьдесят долларов, и если я не получу эту работу, мне придется позвонить сестре и попросить ее купить билет на самолет обратно в США, тогда у меня не будет никаких изменений в жизни.

Я вывезла три коробки вещей из квартиры в Нью-Йорке, плюс чемодан. Три коробки, в которые входила вся моя одежда, книги, сувениры и украшения. У меня не было никакой мебели. У меня не было ничего, кроме вилки. В течение многих лет я упивалась отсутствием вещей, и долгое время думала, что это супер круто, не привязываться к материальному, но, рассматривая свои три коробки на заднем сидение машины моей сестры, мне стало себя жалко.

Сегодня я собиралась преодолеть это чувство жалости к себе. Я должна была пройти собеседование и получить трехмесячный контракт, если подойду на эту должность. Дарси выяснила, что у одного из друзей ее дедушки имеется временная вакансия в коллегии адвокатов, для выполнения административной работы, и ей удалось договориться о собеседовании. Все было зыбко, я могла не пройти собеседование, хотя и собиралась сделать все возможное. Я не хотела, чтобы Дарси за меня краснела тем более, что мне нравилась сама идея работать в адвокатской конторе. Для меня, по крайней мере, это было что-то новое. Хотя я до конца не понимала своих обязанностей, но Дарси сказала, что им необходим человек со стальными нервами, и американка как раз может подойти.

Я быстро изучила все в Википедии про английских адвокатов. И выяснила, что в отличие от США, у британцев имелось два типа адвокатов — солиситоры и барристеры. Барристеры ходили в суд и одевали странные парики с мантиями. Солиситоры постоянно сидели в офисе, в костюмах и общались с клиентами. Я понятия не имела, почему в Англии произошел такой раскол в адвокатах, но барристеры показались мне истинно англичанами в своих париках и мантиях, а в данный момент я полностью была одержима англичанами, так что эта работа меня вполне устраивала.

Я бросила взгляд на свою сумку — листок бумаги с распечатанным адресом, свернутый в четыре раза, лежал на дне вместе с моим мобильным телефоном, поэтому я гордо направилась к станции подземки, тьюб[1]. Я заранее рассчитала свой маршрут, у меня в запасе было много времени. Мне необходимо было доехать до станции Холборн, и оттуда я уже могла двигаться с помощью Google Maps. У меня было очень хорошее предчувствие, что все получится.

Я добралась до входа в тьюб и дотронулась своим проездным билетом до платежной панели. Если я получу эту работу то, этим маршрутом буду ездить каждый день в течение трех месяцев. И это было походило, словно я была англичанкой и жила в Лондоне. Я не могла вспомнить последний раз, когда была настолько взволнована, не говоря уже о поездке на интервью по поводу работы. Я надеялась, что сейчас это было чем-то совершенно новым для меня.

Поскольку я часто ездила в метро в Нью-Йорке, я привыкла ко всем специфическим особенностям метро. В Нью-Йорке существовали определенные правила, которые стоило соблюдать, если вы решили воспользоваться общественным транспортом — сумка должна быть застегнута, вы не должны ни с кем вступать в зрительный контакт, а также во время всей поездки стараться сохранять полностью бесстрастное выражение лица. Я была полностью уверена, что тьюб Лондона пользуется тем же сводом правил, но войдя внутрь я не смогла скрыть свою улыбку. Мне хотелось со всеми в такой день поделиться своим хорошим настроением.

Как только я ступила на платформу, прибыл поезд. Должно быть это знак — все шло по-моему. Я шагнула в вагон, еще до того, как электронный голос сказал: «Осторожно…!», и заметила в углу свободное место, но мужчина, который вошел со мной в поезд, к этому месту оказался ближе. Я обратила внимание, как он взглянул на пустое сиденье, но все же повернулся ко мне. У него были ярко-голубые глаза и острая линия подбородка, мне даже захотелось дотянуться и провести по ней пальцами. Он не принадлежал к типу моих мужчин — костюмы не были у меня в приоритете, но для него бы я точно сделала исключение, для такого высокого и красивого, на котором настолько потрясающе сидел костюм.

— Прошу, — произнес он, указывая на пустое место.

Настолько сексуальный парень предлагает мне место в вагоне? Однозначно, сегодня был мой день.

— Спасибо. — Я улыбалась изо всех сил, на какие только была способна.

Он замер на секунду, когда наши глаза встретились, потом кивнул и отвернулся, достав какую-то газету. Мое сердце колотилось от его взгляда, и я наблюдала, как он встряхивал свою газету, затем резким движением сложил ее пополам. Он настолько же лаконичен и планирует все в постели? Станет ли он изучать мое тело так, как изучал эту газету, выглядя настолько сосредоточенным? Я выдохнула и глубоко вздохнула. Этого я не могла сказать.

Я стала поворачиваться, чтобы занять пустое место, которое он мне предложил, но женщина, которая не пялилась на столь горячего парня, как я, опустилась на свободное сиденье гораздо раньше, которое предназначалось для меня. Видимо, вежливость англичан не самый главный конек. Я вздохнула, оглядываясь по сторонам, пытаясь отыскать другое свободное место, на которое могла бы опуститься. Но его не было, поэтому я прижалась рядом с дверью, держась за ярко-желтый поручень, который обхватывало еще пять пар рук. Я будто случайно застряла рядом с моим красивым незнакомцем, который в такой давке все же умудрялся читать свою газету. Я подняла на него глаза. Его пальцы находились в сантиметре от моего плеча. Я опустила взгляд ниже. Его нога почти касалась моей. Мне казалось странным, стоять так близко к совершенно незнакомому человеку. Он настолько близко находился ко мне, что я могла его лизнуть.

Господи, неужели мое воздержание способствовало тому, что я начала впадать в мечты о совершенно незнакомом мужчине в вагоне подземки! Хотя у меня имелось подозрение, что мужчина, который меня так потряс, при любых других обстоятельствах вызвал бы во мне подобные мысли, даже если бы у меня был оргазм за пять минут до того, как я его заметила. Мужчина был просто восхитителен.

С тех пор, как я прилетела в Лондон две недели назад, я даже не успела ни с кем поцеловаться. В Нью-Йорке достаточно легко было снять парня или дать понять мужчине, что я не прочь провести с ним время. В Нью-Йорке было даже слишком легко. Но поскольку для меня работа официантки потеряла уже свою привлекательность, а вместе с ней потеряли свою привлекательность и подобные встречи. В Нью-Йорке мне стало скучно. Поэтому я не хотела делать тоже самое в Лондоне, в конце концов, здесь я оказалась, чтобы попробовать что-то новое, начать все сначала. Поэтому я смотрела, как ненормальная, все британские каналы, практиковала свой английский акцент и много гуляла по городу. Короче, делала все, что угодно, чтобы каким-то образом скоротать время до получения временной работы.

Скарлетт была права — не было смысла жить моментами, если они все были похожи друг на друга, мне необходимо было внести что-то новое, что-то совсем другое в свою жизнь.

Поезд остановился, и я подалась вперед, пытаясь прочитать название станции. Хотя я точно знала, что до Холборна еще две остановки, но я все равно боялась их пропустить. Поезд двинулся к станции Пикадилли-Серкус, на которой я была на прошлой неделе и, если честно, была разочарована, не обнаружив ни животных, ни акробатов. А всего лишь статую Эроса в окружении электронных рекламных щитов, чем-то напоминающих эксцентричный Таймс-сквер, хотя и более состоятельный. Когда я выпрямилась, мои волосы упали на газету голубоглазого незнакомца, и он взглянул на меня.

— Упс, — произнесла я улыбаясь. Он просто смотрел на меня, не мигая, я не могла отвести от него взгляд. Мне показалось, что он пытался общаться со мной без слов, но что он пытался мне сказать?

Можно тебя поцеловать?

Позволь пригласить тебя на ужин?

Скажи, я фантастический в постели?

Да, да, и двойное да, и пожалуйста, со взбитыми сливками.

Он моргнул три раза подряд, будто выходя из транса, слегка нахмурился, а затем перевел взгляд опять на страницу газеты. Я продолжала на него пялиться. Даже, если вычеркнуть его упрямую челюсть и пронзительные глаза, он был все равно привлекательным. В нем сочеталось просто идеально — густые темно-каштановые волосы, широкие плечи и дорогой костюм. Его кожа была бронзовой и гладкой, и мне потребовалась просто тонна самоконтроля, чтобы не протянуть руку и не схватить его за руку. Его руки были большими, с длинными пальцами и аккуратно подстриженными ногтями, но не отполированными. Маникюр для мужчин в Нью-Йорке стал обычной вещью, особенно для типов с Уолл-стрит, и это была еще одна причина, почему я редко встречалась с костюмами. Маникюр может быть только у женщин — таково мое мнение.

Наконец, двери открылись на станции Пикадилли-Серкус, и я была неправа, что вагон был заполнен, потому на этой станции втиснулось еще около трех тысяч человек. Меня почти вжали к моему мужчине-мечты, моя нога оказалась между его ногами, и я уперлась ему в грудь. Мы и до этого не стояли в мили друг от друга, но теперь рукав его пиджака лежал на моей руке, и если я глубоко вдохну, то почувствую запах кожи и дерева, не настолько сильный для одеколона, но слишком дорогой, чтобы быть обычным дезодорантом или мылом. Возможно, он пользуется особенным гелем для душа. Двери просигналили «биип» захлопываясь, и поезд снова тронулся, агрессивно качнувшись вперед. Если бы он не двигался вместе с вагоном, я бы прижалась к его груди. Мы подстраивались к набиравшему скорость поезду, продолжая качаться вместе туда-сюда почти в гипнотическом ритме. Даже если мой незнакомец и заметил, что я смотрю на него, он не произнес ни слова, и даже если он что-то бы и сказал, не уверена, что я смогла бы отвести от него взгляд. Затем вдруг раздался скрежет по рельсам, и я от неожиданности взмахнула руками, падая. К счастью, мои руки тут же опустились на широкую, твердую грудь моего голубоглазого незнакомца. На секунду я замерла, не в состоянии двинуться, а может я и не хотела от него отлипать, но он схватил меня за руки и вернул в нормальное положение.

— Вы в порядке? — спросил он, его британский акцент шелком обернулся вокруг меня, когда я убрала руки с его груди.

Мне захотелось снова рухнуть на его грудь, чтобы почувствовать его сильные мышцы. Вот оно. Его запах, его взгляд, его голос и его прикосновение были нитью, связывающие все вместе. Все в нем излучало силу ума, тела и характера.

— Да, извините, не привыкла к тьюб, мне так кажется.

— Расставьте ноги пошире, тогда… вы сможете балансировать, — ответил он.

Он только что попросил меня раздвинуть ноги? Я улыбнулась и кивнула ему в ответ.

Он вдохнул, отчего его грудь расширилась, и опять опустил взгляд на газету. Я вздохнула в ответ немного громче, чем хотела, и женщина рядом со мной отвернулась, пытаясь отодвинуться, но в такой давке ей это не удалось. Она, наверное, подумала, что я сижу на лекарствах или немного с приветом, а возможно и то и другое. И пытаясь выглядеть вполне нормальной я решила вытащить свой телефон и подключиться к Wi-Fi. Я решила зайти в Google Maps и выяснить, куда мне двигаться дальше, когда я выйду из тьюб.

Мы быстро проезжали станции, останавливаясь гораздо чаще, чем я привыкла в Нью-Йорке. Расставив ноги, как мне посоветовал незнакомец, к сожалению, я перестала падать на него, и через несколько минут в окне показалось название станции Холборн. Подъезжая, мне необходимо было сосредоточиться и перестать фантазировать о невероятно красивых мужчинах в подземке Лондона. Я стала проталкиваться сквозь толпу людей к выходу. Как только двери открылись, я сделала три шага вперед, собираясь ступить на платформу, как чей-то локоть с такой силой двинул меня по руке, что мой мобильный телефон выскользнул из рук.

Сердце тут же ухнуло куда-то вниз, пока я заторможено наблюдала, как мой мобильный вместе в открытой Google Maps падал к печально известной щели между поездом и платформой.

— Нееееет, — закричала я, когда выходившие за мной, буквально толкали его к этой щели.

Черт. Я закрыла лицо руками, пока люди, огибая меня, выходили из вагона. Я не могла в это поверить. Как я попаду теперь на собеседование? Все мои надежды на новую жизнь, на новое начало, связанное с этой работой, были там… на рельсах. И для меня было самым ужасным то, что я могла таким образом подвести Дарси, не появившись на собеседовании.

— Это была моя вина. Извините.

Я повернулась, и обнаружила голубоглазого мужчину, который мое путешествие по подземки сделал таким захватывающим. У меня перехватило дыхание.

— Это вы виноваты?!

Поезд издал свой «бииип», двери закрылись. Может мой телефон не попадет под колеса, и я могла бы спрыгнуть и успеть забрать его до прибытия следующего поезда?

— Я толкнул вас, — ответил незнакомец.

Должно быть, это он пихнул меня своим локтем. Я не обратила внимания, что он следовал за мной, выходя на этой станции.

Я покачала головой.

— Мне нужно было быть более внимательной. — Я бросила взгляд на рельсы, как только поезд исчез в туннеле. — Вот он. — Похоже, мой телефон не попал на рельсы, по крайней мере, он выглядел не поврежденным. — Как вы думаете, у меня хватит времени спрыгнуть на рельсы и достать его? — Спросила я.

На его лице моментально отразился полный ужас, и он тут же оттащил меня от края платформы. Я перевела взгляд на его руку, сжимавшую мою. В нем чувствовалась огромная сила, он оттаскивал меня, как будто я была всего лишь куклой, и это я как раз могла представить, но я была уверена, что почувствовала тепло его прикосновения через свое пальто. Он полез в карман пиджака и достал визитку.

— Рабочие станции смогут достать его после закрытия сегодня. Если они этого не сделают, позвоните мне, и я куплю вам новый.

Я была так занята, пялясь на него, что почти не слышала, что он мне говорил, но наконец до меня дошло.

— Сегодня ночью? Нет, он нужен мне сейчас. — И у меня началась настоящая паника. Мне необходимо было попасть на это собеседование, и имея меньше пяти фунтов в кошельке я даже не могла купить себе карту, чтобы выяснить маршрут. — Мне нужна карта города, я должна попасть в одно место. — Я схватила его за руку, которая все еще держала мою.

Незнакомец взглянул на наши руки, потом перевел взгляд в мои глаза, с таким же выражением, что и в вагоне, будто он хотел сказать больше, чем мог.

Мне необходимо было сосредоточиться в данный момент, я обязана была сделать все, чтобы попасть на собеседование.

— Может, вы подскажите, как мне пройти. — Я стала рыться в своей сумке, наконец, вытащила листок бумаги, на котором был адрес адвокатской конторы. Слава Богу, я записала этот адрес. — Мне просто необходимо сюда попасть, подскажите как. Мне нельзя опаздывать.

Я показала ему адрес, он взглянул, потом посмотрел меня, его голубые глаза внимательно меня изучали.

— Я сам туда направляюсь. Я тебя провожу.

— Проводите? — И даже если бы он не выглядел, будто только что сошел с рекламной кампании Тома Форда, отчего мои колени слабели, когда он просто на меня смотрел, я все равно бы нарушила все свои правила, никогда не выходить замуж и согласилась бы на любое предложение, которое он бы мне озвучил в данный момент. Я не могла не прийти на это собеседование.

Он кивнул.

— И это меньшее, что я могу сделать. — Его голос был похож на крем-брюле — шелковистый, гладкий, с хрипотцой. Ням-ням. Я готова была вылизать языком миску, если бы она была наполнена таким крем-брюле.

И на секунду я забыла, что балансирую на грани катастрофы.

— Пойдем, — сказал он, направившись к выходу.

Пока мы поднимались на эскалаторе, не проронили ни слова. Он стоял передо мной, нахмурив брови, как будто задумался о сложной проблеме. Я не хотела прерывать его раздумье, но мне показалось странным, что мы молчим.

— Итак, вы направляетесь на работу? — Спросила я, проходя турникеты.

— Да, — ответил он.

Ответ был коротким и формальным. Он точно был не в настроении вести беседу. Я почему-то решила, что он был бы рад, идти со мной молча. Но от этого мне захотелось разузнать о нем немного побольше.

— У меня назначено собеседование. По поводу работы, — начала я, надеясь, что мои слова заставят его рассказать мне больше о себе. Чем он зарабатывает себе на жизнь? Он продает бриллианты? Или профессиональный игрок в поло? Может, он королевской крови? Он имеет отношение к королевской семье? — Я хочу произвести хорошее впечатление. Моя сестра сказала бы, что я ненадежна, но я никогда не опаздываю. Ненавижу опоздания. Это худшее, что может быть… выглядит так надменно. — Пробормотала я. Он заставлял меня нервничать. Мужчины никогда не заставляли меня нервничать.

— Надменно? — Переспросил он, все еще хмуря лоб, пока я изо всех сил пыталась идти с ним в ногу, в его темпе, мы завернули налево по улице.

Прежде чем я успела ответить, у него зазвонил телефон.

— Найтли, — ответил он.

Его звали Найтли?! Черт меня побери! Сексуальный англичанин, романтичный рыцарь[2], самый красивый мужчина, которого я когда-либо встречала, спасал меня от полной катастрофы. Это был уже не просто загородный дом Дарси, который походил на романы Джейн Остин.

Он оглянулся на меня и приложил телефон к своему плечу.

— Я должен ответить, но мы должны быть на месте через несколько минут.

— Без проблем, — ответила я. Мне было наплевать, что он говорит по телефону. Я все еще могла успеть и пройти собеседование, и если он будет занят и не будет смотреть на меня, это означало, что я могу смотреть на него. Я взглянула на его спину и чуть ниже, на его тугую задницу. Боже, он же не будет возражать, если я немного приподниму его пиджак, чтобы понять, что она так же хороша, как он весь сам? Мне нравились мужчины с красивой попкой почти так же, как нравились мужчины с большими руками и решительным ртом. Это было очень важным дополнением, чтобы в постели с ними было хорошо. И эти глаза, как он смотрел на меня? Я задрожала.

Мы перешли тротуар, прошли через узкий проход между зданиями, и вдруг оказались, будто из задней части шкафа-гардероб, на другой стороне улицы. Пять секунд назад мы были среди моря машин, шума и тысячи людей, но здесь пели птицы и здания в стиле Диккенса окружали большую площадь с деревьями повсюду.

— Где мы находимся? — Спросила я, оглядываясь вокруг.

Мой красивый незнакомец оглянулся на меня и показал на вход в парк, продолжая свой разговор.

Это место даже не походило на сам Лондон, больше напоминало версию Диснея, которую я могла бы обнаружить во Флориде. Мы пересекли мощеную улицу, на которой не было машин, несмотря на середину часа пик и направились ко входу в парк, окруженного черной оградой. Трава была аккуратно скошена, несколько человек сидели на скамейках, наслаждаясь кофе или читая газету. На чем мы остановились? Прогуливаясь две недели по Лондону, я поняла, что в Лондоне много красивых парков. Я посетила Гайд-парк и Сент-Джеймс-Парк, а на некоторых площадях были здания со всех четырех сторон, с видом на небольшой сад. Но этот? Этот был, похожий на сквер на стероидах. В конце концов, мы подошли к выходу, и я увидела вывеску Линкольнс-Инн-Филд. Мне придется погуглить это название, когда я вернусь домой. Если я попаду домой… эти дети когда-нибудь покидали Нарнию? Так или иначе, мне придется найти дорогу назад.

Пронзительный звонок привлек мое внимание, но прежде чем я смогла понять, откуда он исходил, рука Найтли обвилась вокруг моего плеча, спасая меня с пути встречного велосипедиста. И за сегодняшнее утро я уже второй раз инстинктивно прижала руки к его груди, пытаясь не упасть. Его хватка была сильной, когда он попытался меня спасти, как и раньше в тьюб, и мне захотелось прижаться поближе к его телу и вдохнуть его запах. Он спасал меня от падения при каждом повороте поезда, вел меня на собеседование, а потом и спас от этого велосипедиста. Велосипедист проехал мимо, я подняла глаза, Найтли сверлил меня своим взглядом.

— Спасибо, — прошептала я.

Он не ответил, но и не двинулся, не отводя взгляд. На мгновение я подумала, что может он поцелует меня. Мне показалось, что ему хочется меня поцеловать, я бы точно поцеловала его в ответ. Но он ничего такого не сделал, мы просто замерли в такой позе на пару минут. Глядя друг на друга, и его взгляд казался мне даже более интимным, чем поцелуй.

В конце концов, его внимание привлек говоривший что-то в телефон, который он все еще прижимал к уху, Найтли отвернулся, а я отлепила руки от его груди.

Мы продолжили наш путь, пройдя через еще один узкий проход между зданиями, где я ожидала воссоединиться с суетящимся Лондоном. Вместо этого попала в окружение потрясающей красоты — зеленые газоны и более старинные здания из разноцветного кирпича с оловянными рамами окон. Напоминало чем-то игрушечный городок. Мы резко повернули направо и, даже не попрощавшись в трубку, Найтли нажал «завершить вызов» на своем телефоне и засунул его в карман.

— Мы пришли. Дайте мне знать, как все получится с вашим мобильным телефоном.

Мне хотелось услышать от него что-то еще. Например, приглашение на ужин. Поцелуй. Хоть что-то. Я была не готова, чтобы он вот так просто ушел. В Нью-Йорке мужчины были повсюду, но ни один незнакомец никогда не очаровывал меня так, как он. Все очень напоминало, словно только спустившись в подземку, я выпила какое-то зелье, которое заставило меня полностью увлечься этим парнем Найтли. А он даже не был в моем вкусе.

Раньше я никогда не приглашала парней на свидания. Мне никогда не приходилось этого делать. Но смотря, как он уходит, я была готова попрактиковаться в этом новом навыке.

— Сообщу. Спасибо вам.

Он открыл рот, как будто собирался что-то сказать, затем нахмурился, явно передумав. И перепрыгивая через несколько ступенек, он исчез через открытую дверь. Я сверилась с адресом на распечатке. Number One New Square. Точно такой же адрес был написан блестящей черной краской на стене здания. У меня получилось. Мой красивый незнакомец исчез в этом самом здании, куда я направлялась. Еще один хороший признак. Возможно, я смогу увидеть его снова. Сегодня явно был мой день.

Я глубоко вздохнула и стала подниматься по лестнице, по которой только что прошел Найтли.

Время наступить сказке.

3.

Александр

Моя сегодняшняя утренняя разминка была настоящим наказанием, чем больше я работал, тем больше я тренировался. Я был уверен, что должен быть в хорошей физической форме, иначе не смогу выполнять свою работу настолько хорошо. А я готов был пойти на все, чтобы стать лучшим адвокатом, каким только возможно. В результате, сегодня я не спал с пяти часов, работал до шести тридцати, а затем в семь у меня был конференц-колл с Дубаем. Я ненавидел опаздывать в офис, но сегодня утром ничего не мог с этим поделать. Мой путь был… необычным с самого начала. Женщина, в которую я врезался, когда выходил из вагона, была прекрасна, и я не мог удержаться, чтобы не пялиться на нее посреди газонов палаты адвокатов Линкольнс-Инн. Мне необходимо было сосредоточиться. И, возможно, потрахаться, когда выдастся свободное время, но сегодня его явно не предвиделось. Я собирался работать. Мне нужно было просмотреть сотни свидетельских показаний и подготовить вступительное заявление.

Через три дня я должен был выступать в суде, и именно на этом мне необходимо было сосредоточиться. Нельзя терять время на фантазии о женщинах.

Просматривая электронные письма, пытаясь выбрать самые важные из сотни пришедших, засоряющих мой почтовый ящик, раздался стук в дверь. Я с трудом подавил искушение зарычать в ответ, потому что ненавидел, когда меня отвлекали от работы… может мне стоит повесить табличку на дверь «Не отвлекать!»?

— Войдите, — рявкнул я.

Дверь распахнулась, и по темпу шагов я понял, что в мой кабинет влетел глава всех ассистентов.

— Мистер Найтли.

— Крейг. — Я даже не перевел на него взгляд, чтобы не отвлекаться от экрана ноутбука. Крейгу было около пятидесяти, и он был обаятельным. Он работал в этой сфере с пятнадцати лет, еще ассистентом у моего отца. Если кто-то и имел право меня потревожить, то это точно был он. И он это прекрасно знал. На протяжении многих лет я пытался заставить его называть меня Алексом, но он по-прежнему настаивал, чтобы все секретари и ассистенты называли адвокатов исключительно по фамилии. Адвокатура имела очень старомодные устои.

— Я хочу представить вам вашего нового личного ассистента — Вайолет Кинг.

Я замер, пальцы сами собой зависли над клавиатурой. Я не предполагал, что мне ищут личного помощника, потому что никогда бы не согласился на ее поиски… я предпочитал работать сам по себе. Поэтому медленно я повернулся и обнаружил Крейга, стоящего перед моим рабочим столом, с приподнятыми в ожидании моего ответа, бровями.

— Моего кого?! — Спросил я. И тут я заметил фигуру, маячившую за ним, которая стала приближаться тоже к моему столу, поэтому скользнул по ней взглядом. Я увидел перед собой ту прекрасную женщину, которая вторглась в мои мысли и не собиралась их покидать, как только я вошел в свой рабочей кабинет. Что происходит, черт побери? Я моментально отвернулся, думая, что Крейг каким-то образом заметит мое влечение к ней, если я хотя бы на долю секунды задержу на ней взгляд.

Да, у меня перехватило дыхание, когда я только увидел ее сегодня утром на платформе. Я, словно загипнотизированный, смотрел на нее, как она спешила в мою сторону незадолго до прибытия поезда. Ее бледно-голубые глаза, раскрасневшиеся щеки и длинные черные волосы, которые я отчетливо представлял, как накручиваю на руку, пока трахаю ее на своем рабочем столе. Женщины редко привлекали мое внимание, но она привлекла мое внимание не только своей красотой. В ней было что-то экзотическое, что-то, что заставляло меня захотеть узнать о ней больше. Сегодня утром на протяжении всей поездки я чувствовал жар ее тела и был несказанно доволен, когда стал соприкасаться с ее «совещательной комнатой», хотя я чувствовал себя в этот момент подростком, неспособным даже произнести слово. Но я был настолько благодарен телефонному звонку, который, буквально спас меня от полной катастрофы увлеченностью ею. И как она посмотрела на меня своими голубыми глазами, прижимаясь к моей груди в тьюбе и снова в Линкольнс-Инн-Филд, пульс у меня забился с такой скоростью, то ли от воспоминаний, то ли от того, что она стояла рядом с моим столом, так близко. Я не мог ей отказать.

Здесь в моем офисе, она казалась мне такой же красивой, такой же интригующей, буквально подводила меня к краю пропасти. А мне совсем не нравились неожиданности. Мне совсем не нужна была именно ее помощь, в качестве ассистента.

— Она начнет прямо сейчас, это действительно просто потрясающая новость для всех нас.

— И в чем, позвольте спросить, мисс Кинг будет мне помогать?! — Раньше я никогда не слышал, чтобы у барристера был ассистент. Все ассистенты и клерки помогали всем нам, не существовало никакого разграничений, и большинство барристеров справлялись сами. Ведь мы все были заняты судебными процессами, поэтому в конторе просто распределялись ресурсы — административный персонал. Мы все платили процент с нашего дохода на содержание административного аппарата, но при этом мы были крайне независимы. Независимость и не взаимодействие с другими адвокатами, было именно тем, что мне больше всего нравилось в этой работе. Время от времени Крейг изобретал что-то новое, пытаясь организовать каким-то образом выставление моих счетов или организацию работы у меня в кабинете, но его хватало ненадолго. Он сдавался, когда я упорно стоял на своем, не отдавая ему ни дюйма.

— Она поможет вам с выставлением счетов. Вы же знаете, что приносите фирме втрое больше, чем есть на самом деле.

Хорошо обученный старший обслуживающий персонал помогал барристерам в их карьере, и я знал, что Крейг всегда присматривал за мной. Но проблема была в том, что мне было совершенно насрать на деньги. Я трудился, как вол, но смерть моего отца сделала меня очень богатым человеком. Меня волновала только работа. Я не хотел тратить свое время на выставление счетов клиентам, а затем начинать их преследование, чтобы они оплатили мои счета, все, сколько их было. Мы это уже проходили, когда ассистенты попытались раньше заставить меня просмотреть каждый файл с делом и сказать им столько должны стоить мои услуги. Они ничего не добились. У нас заняло мало времени, потому что я отказался отвечать на их тупые вопросы, вообще отказался что-либо предпринимать по этому поводу, поэтому мы быстро закончили, поскольку у них было полно другой работы, которую им было легче сделать. Но мой личный ассистент, чья работа сводилась исключительно к тому, чтобы только меня раздражать, здесь может оказаться все сложнее. Особенно с такой красавицей, как Вайолет Кинг. Мне хватило всего лишь нескольких минут, чтобы я полностью отвлекся от себя и своей работы за сегодняшнее утро, не в состоянии отвести от нее взгляд, для меня это оказалось невозможным. И именно поэтому я точно не мог сказать, как я собирался работать дальше, сосредотачиваясь на рассматриваемых делах, если она все время будет рядом. Мое время было ограничено временными рамками. Мне просто необходимо было сосредоточиться.

— Вы работаете больше, чем любой адвокат у нас в коллегии, с которым мне доводилось работать, вы должны быть вознаграждены соответствующим образом, — сказал Крейг.

Это было не совсем правдой. Поскольку Крейг работал клерком еще у моего отца, он был знаком с самым трудолюбивым барристером, который когда-либо работал в адвокатской коллегии. Когда я приходил к нему поздно вечером, всегда был ошеломлен, видя пустые коридоры. Я почему-то думал, что все адвокаты так работают, как мой отец, потому что его невозможно было застать дома по вечерам. Часто он вообще не появлялся дома. Пару раз мама приводила нас в Линкольнс-Инн, принося ему рубашку на смену или выводя меня вместе с ним на обед. Для меня всегда походы сюда были настоящим приключением, работа моего отца меня впечатляла несказанно, так же как и общественность, я понимал, что он делал очень важную работу, потому что всегда оправдывал его отсутствие дома именно работой, которую он выполнял, но видеть его в этом офисе, в этой конторе было для меня совершенно другим, было для меня чем-то очень важным. Люди в костюмах, бесконечно снующие с охапками бумаг по коридору, выполняющие его команды, хотя он был жестким, но самое главное, все, кого я встречал, в один голос говорили мне, что мой отец очень талантлив, и что мне очень повезло, что я его сын, именно это послужило толчком и тяготением к профессии адвоката. С восьми лет я понял, что хочу работать здесь же в Линкольнс-Инн, как и он. Я даже представлял, как мы будем работать бок о бок, может даже в одном кабинете. Он умер еще до того, как я получил должность в коллегии адвокатов. Нам так и не пришлось разбирать дела бок о бок.

— Ты же знаешь, что меня не волнуют деньги, — ответил я.

— Честно говоря, наша адвокатская коллегия будет иметь плохую репутацию своего административного аппарата, если все продолжится в таком же духе, что несомненно навредит всем нам. Мы должны иметь репутацию современных и гибких для привлечения клиентов, и перспективных адвокатов. И единственное, что мы хотим попросить, чтобы ты позволил своей ассистентке помочь тебе. — Он оглядел комнату, повсюду были в беспорядке разбросаны листки бумаги. Мне нравилось в уме тешить себя мыслью, что мои башни из бумаги, которые я выстраивал, напоминали маленькую масштабную модель азиатской столицы — башни из бумаги, направляющиеся к потолку, блокируя освещение. — И ваше архивирование полностью вышло из-под контроля. С этим нужно что-то делать.

— Я разгребу когда-нибудь, — ответил я, прекрасно зная, что никогда не доберусь.

Крейг вздохнул.

— Уступи мне и дай Вайолет шанс. Она будет работать на вас три месяца и постарается сделать вашу жизнь проще. Она умная, энергичная американка, так что сможет тебя терпеть.

Я промолчал. Никто в конторе не посмел бы так грубо ответить мне, кроме Крейга. Я знал, что младшие клерки и административный персонал побаивались меня, и мне это нравилось. Мне нравилось, что ко мне никто не смел приставать и докучать, и я мог спокойно заниматься своей работой, никаких вежливых разговоров или глупых вопросов.

— Я слишком занят, чтобы кому-то что-то объяснять, — произнес я, поворачиваясь к ноутбуку и стараясь не смотреть на Вайолет. Я был близок к тому, чтобы поцеловать ее сегодня утром. Мне так было хорошо, когда она была в моих руках, особенно, когда я спас ее от этого изгоя велосипедиста, словно она была создана исключительно для меня, мне не хотелось ее отпускать. Я до сих пор чувствовал, как она прижималась к моей груди, когда она стояла почти вплотную ко мне. Ее улыбка была настолько приветливой и открытой, и на секунду я забыл, что опаздываю на работу. Возможно, мне все это показалось. Не в силах сдерживаться, я снова взглянул на нее, она все также приветливо улыбалась мне, и от ее улыбки по всему моему телу разлилось тепло. Ее полные губы такие же мягкие, когда их целуешь? Подойдет ли она мне, сольется ли с моим телом так, как я себе это представлял?

Я резко вдохнул и перевел взгляд на Крейга.

— Я предупреждал вас, что с ним будет трудно, — произнес Крейг, предположительно, моей новой ассистентке.

Должно быть именно на это собеседование она так хотела попасть. Какая ирония, если бы я не показал ей дорогу в нашу контору, ее бы здесь не было.

— Сделайте все возможное. — Выдохнул Крейг.

— Без проблем, — ответила она.

Я сглотнул и повернулся к экрану.

— Я познакомлю вас с остальной нашей командой, а потом вы сможете начать, — сказал Крейг. — Хорошего дня, мистер Найтли.

Дверь захлопнулась, и я откинулся на спинку кресла. Мне всегда удавалось оказывать успешное сопротивление любым попыткам каким-то образом внести организацию в мой процесс или взять на себя выставление моих счетов.

Любому другому я бы категорически отказал, но мне нравился Крейг, я уважал его, мне не хотелось, чтобы пострадала его репутация из-за меня. Правда заключалась в том, что мои дополнительные счета хорошо отразятся на статусе нашей адвокатской конторы и лично Крейге. Также в глубине души я знал, что я не смогу взять на себя еще больше громких дел и продвигать свою карьеру, работая в таком режиме и темпе, как вкалывал сейчас. Я занимался делами по многу часов в день, фактически, я больше ничего и не делал, много работал, спал и ходил в спортзал. Мне необходимо было стать более результативным, если я собирался стать лучшим в коллегии адвокатов. Но, зачем Крейг выбрал именно эту женщину? И что-то мне подсказывало, что у меня начнутся проблемы.

4.

Вайолет

Найтли при встречи был для меня героем из романа Джейн Остин. Картина, которую Крейг нарисовал мне на собеседовании, была полностью противоположной — он очень трудный человек, но стоило ему упомянуть имя Найтли, я пришла в неописуемый восторг. Я точно знала, что человек, буквально спасший меня на станции метро, не может быть тем людоедом, которого он описывал. Мы пережили уже вместе некое приключение, поэтому между нами явно установилась определенная связь. Но нет. Когда Крейг представил нас друг другу, Найтли сделал вид, что не узнал меня, словно мы никогда не виделись, словно я была невидимкой. И несмотря на то, что он был невероятно красив и превращал своим голубоглазым взглядом мои внутренности в желе, он оказался настоящим придурком.

Но я должна была выполнить эту работу. И мне совершенно не хотелось опозорить Дарси, а также мне нужны были деньги. И, кроме того, за долгое время это была моя первая работа не официанткой, и мне необходимо было доказать себе, что я смогу сделать что-то еще, что-то большее, даже если буду заниматься администрированием.

— Я предупреждал вас, что он неприветливый, — сказал Крейг, пока мы пробирались по узкому, тускло освещенному коридору к помещениям клерков.

Я же поймала себя на мысли, что на целых три месяца это место должно стать моим домом, хотя мебель и светильники больше подходили к месту викторианской костюмированной драмы, чем к Лондону двадцать первого века.

— С вашей стороны потребуется упорство и толстокожесть, чтобы добиться с ним прогресса, но у вас нет других обязательств и обязанностей. Вы будите полностью заниматься мистером Найтли. Нам нужно обновить его счета, разобрать файлы и заархивировать документы, как я и сказал. Но, на самом деле, ваша работа заключается — делать все возможное, чтобы его жизнь стала проще.

Я почувствовала, что моя работа здесь совершенно бессмысленна. Я должна буду потратить следующие три месяца, пытаясь отполировать дерьмо, а потом меня скорее всего уволят. Но на сегодняшний день я собиралась не вешать нос, оставаясь в позитивном настроении. По крайней мере, в конце недели у меня будет зарплата. И я смогу остаться в Лондоне.

Крейг остановился, прежде чем мы добрались до его офиса, и направился в комнату с одним маленьким окном в конце помещения.

— Это команда ассистентов нашей коллегии адвокатов.

Люди за восьмью столами подняли головы, взглянув на меня.

— Это Вайолет. Эксклюзивный ассистент мистера Найтли. — Я увидела все восемь потрясенных лиц и услышала стоны, но я была не уверена, означали ли они просто общее отсутствие энтузиазма при мысли о новом человеке или сочувствии, что мне придется заниматься именно Найтли. — Мне нужно, чтобы вы помогали ей при необходимости, — сказал он и повернулся ко мне. — Секретари получают задания от юридических фирм, затем передают их барристеру, который, по их мнению, лучше всего подходит для выполнения этой работы. Иногда юридические фирмы запрашивают конкретного барристера, затем ассистенты сообщают юридическим фирмам, сколько это будет стоить, связываются с юридической фирмой, запрашивая дополнительную информацию. Ассистенты также выписывают счета для юридических фирм, но адвокаты должны сообщить им над каким делом они работали и сколько часов. После этого клерк должен обсудить подъем гонорара, если возникает необходимость. Проблема с мистером Найтли заключается в том, что он никогда не говорит нам, когда закончил работу над делом и сколько времени он потратил. Иногда мы знаем сколько он потратил часов, но часто не знаем. Вот почему нам нужна твоя помощь.

Я кивнула, пытаясь все запомнить.

— Итак, вы, ребята, планируете работу барристеров и договариваетесь о гонорарах. Но счет выставляется отделом финансов?

Крейг кивнул.

— Но отдел финансов не будет выставлять счета, пока не услышат от нас, что дело завершено и окончательную сумму.

Ладно, мне показалось все просто.

— Сотрудники администрации сидят вон там, — Крейг указал через арку в комнату, — вместе с финансовым отделом. Скоро ты узнаешь всех получше. Я оставлю тебя в надежных руках Джимми. Он познакомит тебя и покажет твое рабочее место.

Долговязый парень моего возраста в розовой рубашке и сине-розовом галстуке подошел к нам. Мы пожали друг другу руки.

— Я буду рад показать тебе здесь все. Тебе такой храброй, готовой сразиться с мистером Найтли, понадобится любая помощь.

Храброй? Может, если бы мы остались вдвоем, он был бы со мной совсем другим. Возможно, к нам вернется то возбуждение и напряжение, которое было в вагоне тьюб, и пока мы шли к зданию.

— Ну, не стращай ее еще больше, она и так уже боится, — сказал Крейг. — У меня хорошее предчувствие насчет Вайолет. В любом случае, хуже быть не может.

Крейг пожал мне руку и оставил меня наедине с Джимми и другими ассистентами. Жизнь в офисе адвокатов была связана гораздо больше с рукопожатиями, чем в барах, надеюсь, здесь никто не будет меня трогать за задницу.

— Итак, давай я покажу тебе твое рабочее место, — ответил Джимми, проводя меня через арку, где Крэйг сказал, что сидят администраторы.

Джимми показал мне единственный свободный стол, который был прижат к стене с двух сторон. Я должна сидеть лицом в угол, будто меня наказали?

— Могу я на своем компьютере увидеть над чем Найтли… мистер Найтли работает в данный момент? — Было странно называть человека, который казался ненамного старше меня, мистером. Это было так официально.

Джимми отрицательно покачал головой.

— Нет, потому что все адвокаты работают автономно, их компьютеры не связаны сетью. Только помощники, финансисты и административный персонал имеют общую сеть.

Ну, это немного усложняло мне жизнь. Как я могу понять над чем он работает тогда?

— Итак, значит либо мне придется его спросить, либо взломать его компьютер?

Джимми засмеялся, но я не шутила. Мне нравилось взламывать ради спортивного интереса систему Массачусетского технологического института, в котором я училась. И я была полностью уверена, что компьютер Найтли взломать не составит мне особого труда.

— Он не отвечает на вопросы о своих счетах, даже когда подобные запросы приходят от Крейга. Так что, да, думаю, взлом — твой единственный вариант. — Он ухмыльнулся, как будто мы разделили очередную шутку, и я в ответ улыбнулась ему, но в желудке все забурлило от одной только мысли. Он был уверен, что передо мной поставили невыполнимую задачу, и я уже заранее потерплю неудачу. По крайней мере, будучи официанткой никто не стоял на моем пути, и никто не активно не мешал доставлять мне блюда к столам.

— Думаешь, у меня нет шансов?

Он пожал плечами.

— Думаю, что до тебя многие пытались, но потерпели неудачу.

Я сложила руки на груди.

— Если ничего организовать невозможно, тогда не понимаю, зачем я здесь!

— Мистер Найтли — очень важная персона у нас в конторе. Его отец был адвокатом здесь в свое время, наш мистер Найтли из-за этого привлекает к себе повышенное внимание. Он умен, это у него не отнять. Клиенты его любят. — Казалось, что Джимми действительно уважал Найтли, у меня зародилась надежда, несмотря на то, что его описывали как настоящего монстра, возможно, у него имелась более душевная сторона, которая помогла бы продержаться мне на этом месте, например, та, которую он продемонстрировал мне сегодня утром. — Он идет прямо по стопам своего отца, но он не может взять на себя известные дела, пока его кабинет представляет полное дерьмо… извини, я имел в виду, что он находится в полном беспорядке, при таком раскладе, он не может работать с полной отдачей. Он предпочитает все делать сам, поэтому скоро сгорит на работе. Ему нужно научиться людям делегировать свои полномочия, иными словами, передавать свою ответствовать.

Джимми был полностью прав по поводу беспорядка у него в кабинете. Я никогда в жизни не видела столько бумаг, у него в офисе возвышались целые колонны из бумаг прямо до потолка. Я не знала, что мне со всем этим делать. Крейг сказал на собеседовании, что мне окажут любую помощь по поводу архивирования дел и документов, но на данный момент я поняла, что особо помощи ждать не откуда. Как его кабинет смог превратится в такое дерьмо, если учесть, что сам он был одет с иголочки и ухожен, по крайней мере, волос торчащих из ноздрей и ушей я не заметила?

— Его счета, однозначно, нужно каким-то образом рассортировать. Наша адвокатская фирма не может себе позволить выставлять заниженные счета и не дополучать прибыль. Это плохо сказывается на ассистентах, особенно на Крейге. И если мистер Найтли не зарабатывает столько, сколько обязан, это плохо сказывается на всех нас, включая его самого. В любой адвокатской конторе деньги, зарабатываемые адвокатом, приравниваются к успеху самой конторы и статусу адвоката. К сожалению, мистер Найтли так не считает.

Я даже не предполагала с чего начать.

— И, с чего бы начал ты?

Джимми глубоко вздохнул и покачал головой.

— Честно говоря, сложный вопрос. Мне кажется, тебе нужно держаться от него подальше, насколько это возможно. Если бы это был другой адвокат, я бы сказал тебе отправиться к нему в кабинет, когда его не будет, и начать заполнять его счета и разбираться с архивом. Как только он обратит внимание, что ты настолько полезна для него, способна ему помогать, он успокоиться. Но проблема с Найтли заключается в том, что он работает круглосуточно.

Господи, кто на самом деле был этот парень? У него, что не было друзей или семьи? Конечно, он не мог работать все двадцать четыре часа в сутки?!

— Я могу гарантировать, что его не будет в кабинете, только когда он будет находится в суде.

— Идеально. Он оказывается ходит в суд каждый день?

Джимми усмехнулся.

— Нет, но через три дня он будет выступать с крупным делом. В офисе у главы всех помощников-ассистентов висит календарь, на котором отмечаются все адвокаты, когда они выступают в суде.

Это показалось мне неплохой точкой для начала, но чем я буду заниматься целых три дня? Я никогда раньше не работала в офисе, хотя с отличием окончила Массачусетский технологический институт. Но не может быть, чтобы я не справлюсь с такой работой. Мне необходимо было придумать план. Способ, как организовать Найтли, превратив его в пример для всей коллегии адвокатов, а не человека, погрязшего в неоплаченных счетах, не делающего карьеру, а также подрывающего репутацию адвокатской фирмы и помощников, ассистентов, работающих в ней.

И если бы он в какой-то момент предложил бы мне пропустить пару стаканчиков после работы, я точно знала, что согласилась бы. Или бы предложил пропустить стаканчик и сразу перейти к более лучшей части нашего вечера.

* * *

Я провела вчерашний день, знакомясь с клерками, помощниками адвокатов, и всем административным аппаратом нашей команды. Я поняла одно, несмотря на то, что все они любили шутить и поддразнивать друг друга, они также все очень серьезно относились к своей работе и вкалывали по полной. Я задала почти каждому из них миллиард вопросов о Найтли — его привычках, настроении, календаре, компьютере. Я извлекла почти до последней капли всю информацию о нем из людей, работающих с ним в конторе, и выяснила, что он ни разу к ним не обращался ни с одной просьбой. Я обнаружила через какое-то время, что другие барристеры использовали своих ассистентов и администраторов, чтобы сделать свою работу более удобной, как например, зарезервировать конференц-зал, нанять курьеров, скопировать и передать документы в суд. Найтли же все делал сам. Большинство людей, с которыми мне довелось поговорить, упомянули отца Найтли, что он был величайшим адвокатом своего поколения. Кроме этого, ни один не заикнулся о его личной жизни. Я не могла точно сказать — была ли она у него, или же он ее очень трепетно скрывал от посторонних глаз.

Из того, что я смогла выяснить, получалось, что этот мужчина был одержим своей работой, амбициозен и помешан на контроле.

Поскольку над Найтли не было босса, он действительно мог делать все, что хотел, собственно этим он и занимался. Я понятия не имела, почему он ни разу не обратился за помощью к младшему персоналу конторы, который был предназначен именно для того, чтобы ему помогать, поэтому к концу дня, если честно, не могла себе представить, как я смогу изменить его мнение на этот счет. Но одно я знала точно, мне необходимо было каким-то образом достучаться до него.

И теперь, когда я собрала всю информацию о нем, мне захотелось попасть в его кабинет, чтобы найти хотя бы какую-то зацепку, с которой могла бы начать. Именно тогда я смогу начать действовать. Он был единственным адвокатом в конторе, который ни с кем не делил свой рабочий кабинет, так что мне оставалось только ждать, пока он выйдет из него. Мне хотелось в его отсутствие взглянуть на все те стопки бумаг, которые меня так поразили. Что, черт возьми, это было за дерьмо? Я также хотела посмотреть имеются ли у него фотографии на столе или какие-нибудь сувениры на стене, возможно, если бы я немного узнала его получше, я смогла бы выяснить кто он есть на самом деле, за исключением мужчины, который выглядел так, будто только что сошел со страниц рекламы одеколона Vanity Fair. Из того, что я услышала от людей, у него был мозг размером с Юпитер, но ничто из того, что они рассказали мне, я так и не смогла понять, что именно двигало им. Все описывали его как угрюмого и замкнутого, но в нем было явно гораздо больше. Если учесть, что он предложил мне заменить мой телефон и проводил меня до своей конторы, как потом выяснилось, и как он спас меня от велосипедиста… он не был тем монстром, которого они мне описывали. Неужели он был одним на фирме и другим дома? Был ли он любящим мужем и преданным отцом? И если был, то почему тогда, черт побери, ему было совсем все равно сколько ему платили? Одно никак не складывалось с другим.

Я поднялась из-за своего стола и направилась по узкому коридору к двери кабинета Найтли. Она была закрыта. Напротив была лестница с богато украшенными деревянными перилами, ведущая к другим офисам наверх. Я поднялась по лестнице, и как только дошла до площадки верхних ступенек, дверь кабинета Найтли оказалась скрыта лестничным проемом, опустилась на ступеньки. Я решила последить за этим парнем. Он должен покинуть свой кабинет на ланч или что-то типа того.

Примерно через час, латунная ручка кабинета Найтли задвигалась, его дверь открылась. Уверенным, широким шагом он пошел в дальний конец коридора. Даже с высоты моего птичьего полета он выглядел потрясающе. Он снял пиджак, поэтому рубашка плотно облегала его мускулистые плечи. В мгновение ока он исчез. Я не собиралась сейчас проскальзывать в его кабинет, вдруг он вышел в туалет, но у меня так колотилось сердце в груди. У меня не было ощущения, что я делаю что-то неправильное… я просто сидела и выжидала, пока он не покинет свой офис, но следить за кем-то, кто об этом даже не догадывался, мне казалось странным, должно быть от этого так колотилось мое сердце. Особенно, когда я во все глаза смотрела на него.

Похоже это будет самая странная работа в офисе, которая когда-либо у меня была.

Я засекла время, ровно через четыре минуты он вернулся, закрыв за собой дверь. Хотя теперь я до сих пор не знала его имени, но я знала сколько времени ему понадобилось, чтобы пописать. Для меня это стало маленькой победой.

По прошествии нескольких часов я вставала, садилась, вытягивая ноги перед собой, пересаживалась с одной онемевшую ягодицу на другую. Когда дверная ручка Найтли снова задвигалась, я застыла. На пороге двери появился он. Интересно он решил еще раз сходить в туалет или отправиться куда-то еще? Я проверила часы. Время ланча. Было почти два. Он появился в дверном проеме, хмурясь, и на этот раз повернул направо по коридору. Мой пульс отдавался в ушах. Неужели он выйдет из здания? Когда он исчез из поля моего зрения, я тихонько подошла к лестнице. И спустилась как раз вовремя, заметив через окно его на улице. Это был мой единственный шанс. Я ухватилась за медную ручку его кабинета и проскользнула внутрь, закрыв за собой дверь.

Почему я так нервничала, даже не стала задумываться. Мне необходимо было выполнить свою работу, и я имела право находится у него в офисе, именно такой выход и предложил Джимми. Мне просто не хотелось злить Найтли, чтобы он меня уволил буквально на третий день. Я стала пробираться между кучи бумаг к его столу. Стараясь ничего не трогать, по пути я пыталась выяснить, что из себя представляет каждая «башня» бумаг, но для меня все они походили на полную неразбериху — всего лишь упоминания дел, ответчиков, заседание суда и само разбирательство. Тонкие розовые ленты свисали с бумажных башен, словно плющ, растущий на камнях. Я вздохнула. Как я собираюсь разобраться во всем этим? Для меня это был китайский язык.

Я прошла дальше по комнате, оглядываясь по сторонам, чтобы лучше его понять и найти способ завоевать его доверие. Я провела ладонью по теплому, темному столу из красного дерева, инкрустированного зеленой кожей. Здесь было еще больше бумаг. Вся поверхность была завалена бумагами. Даже на клавиатуре ноутбука тоже лежали бумаги. Я нажала клавишу пробел. Появилось окно с паролем. Все не так просто, не так ли, как хотелось бы?

У него на столе не было ни одной фотографии. Никаких вдохновляющих цитат в блокноте. Я кинула взгляд на стены. Только несколько сертификатов на имя А. Найтли. По крайней мере, теперь я знаю первую букву его имени. Найтли, не знаю его имени, занимался только работой. Присмотревшись, я увидела, что он окончил Кембридж одиннадцать лет назад. Значит сейчас ему примерно тридцать два, он на три года старше меня. У нас не могло быть разных увлечений из-за почти не существенной разницы в возрасте. Как и он, я окончила хороший университет, правда, последние десять лет он строил свою карьеру, завоевывая репутацию, совершенно непостижимую для меня. И столько времени он имел приверженность своему делу, что же руководило им, его настолько повышенной преданностью стать адвокатом? Он когда-нибудь посещал вечеринки? Был ли он женат? Есть ли у него девушка или парень, или хотя бы домашний питомец, например, хомяк? Всего за несколько дней у меня роилось в голове столько вопросов, что мне показалось, что такими темпами он не успеет дать мне ответы за мой трехмесячный контракт.

Я села и выдвинула верхний ящик его стола. Там находились обычные ручки и вездесущие розовые ленты. Я открыла следующий ящик, обнаружив целую коллекцию сложенных рубашек, завернутых в папиросную бумагу. Все белые. Почему он не забрал их домой? Следующий ящик был заполнен тем же.

Я развернула его кресло и заметила большой полиэтиленовый пакет. Он ходил по магазинам? Я решила взглянуть, что он купил. Там были запиханы мятые рубашки, которые явно ожидали, когда их отнесут в прачечную. Ну, это было уже что-то, я могла позаботиться о них. Крейг сказал, что я должна делать все, чтобы жизнь Найтли стала проще, похоже, он был просто одержим рубашками. Может, он все же допустит меня к своему компьютеру, если я позабочусь о прачечной? Маловероятно, но это может быть первым шагом. Я сопротивлялась желанию зарыться носом в его рубашки, чтобы снова ощутить запах кожи и дерева, который чувствовала в вагоне. Я взяла сумку и, стараясь не опрокинуть стопки бумаг, вышла из его кабинета, закрыв за собой дверь.

Я подождала, пока Найтли не вернется в свой кабинет, чтобы удостовериться, что не столкнусь с ним в коридоре, вынося пакет из его офиса, потом натянула пальто и вышла из здания. Джимми сказал, что все адвокаты, включая Найтли, имеют открытый счет в определенных прачечных, и это было прекрасно, поскольку я не могла заплатить за его рубашки, что напомнило мне, кстати говоря, о моем новом телефоне. У меня в кармане пальто была визитка Найтли, которая точно скажет мне как его зовут. Я остановилась и вытащила визитку. Как его могли звать? Наверное, как-то поэтически, что-то чисто английское.

Я внимательно изучила визитку. А? Его имя было напечатано как А. Найтли. Кто, черт возьми, не пишет свое гребаное имя на собственной визитке? Я засунула визитку обратно в карман и ускорила свой шаг. Мать твою, этот Найтли все время вставлял препоны у меня на пути. Это все равно не сработает. Красивый гений с потенциальным расстройством личности явно заинтриговал меня. Я хотела обыграть его. Я добьюсь успеха на этом поприще, где до меня еще никогда не одерживал победы. Мне нужна была эта работа. И мне хотелось преуспеть хотя бы в чем-то, кроме исполнения заказов в баре и шлепков по заднице от постоянных клиентов. И прачечная могла стать моим первым шагом в этом направлении.

5.

Александр

— Войдите, — рявкнул я, не привыкший, чтобы меня прерывали так часто за одну неделю.

Дверь открылась, я продолжил свою работу, но когда повисла тишина, я оторвал глаза от ноутбука и увидел мисс Кинг, снимающей мое пальто с внутренней стороны двери моего кабинета. — Что ты здесь делаешь? — Я не мог не пробежаться взглядом по ее ногам, и ее идеальной заднице. Когда в последний раз я видел женщину у себя в офисе? Когда в последний раз я вообще смотрел на женщину?

Она даже не обернулась. Вместо этого она приподнялась, дотягиваясь до крючка, вешая кучу обернутого целлофана из химчистки на внутреннюю сторону двери.

— Я отдавала в химчистку ваши рубашки.

Что?

— Для начала, как ты вообще их забрала?

— Я зашла к вам в кабинет, пока вас не было, и обнаружила сумку. — Она обернулась, глядя на меня, но я избегал встречаться с ней глазами, фокусируясь на ноутбуке. Мне необходимо было уменьшить к ней тяготение.

Мне следовало бы разозлиться на ее объяснение, поскольку она шпионила, вынесла мои личные вещи из моего же офиса без моего разрешения. Но она тем самым сделала мне одолжение. Я не мог даже вспомнить, сколько времени эта сумка с рубашками находилась у меня в кабинете. Две, а может три недели? Каждый день, я хотел отнести их в прачечную во время ланча, но потом погружался в работу и забывал о ней. А у нее не хватило смелости войти ко мне в кабинет и попросить, я бы с удовольствием их ей отдал.

— Ты записала их на мой счет? — Спросил я, не сводя глаз с экрана компьютера.

— Да, — ответила она. — Кроме того, я хотела спросить вас, инструкции, которые вы получили в прошлом месяце от Spencer & Associates в отношении своего клиента…

— Доктора и миссис Фостер. — Я знал имя каждого своего клиента с тех пор, как начал свою карьеру здесь. Ей не нужно было напоминать. — У меня нет на это времени. Завтра я буду в суде.

— Я просто хочу знать, дали ли вы свое заключение, которое они вас просили. — Я поднял глаза, она уже парила у двери, взявшись за ручку, готовая выпрыгнуть из комнаты, словно я собирался в нее что-то бросить. Словно я собирался запульнуть в нее книгой, как в надоедливого клерка. Она, должно быть, слышала разные сплетни, ходящие по офису, поэтому я восхищался ее наглостью задавать мне вопросы, на которые она точно знала, я не хочу отвечать. И все же она решила рискнуть, я мог вспылить в ответ, но она все равно продолжала спрашивать. Она была храброй и обладала мужеством или ей было все равно, что я думаю?

Если бы я хотел отбить у нее всю охоту беспокоить меня в очередной раз, я бы промолчал, но мне хотелось заполучить ее внимание.

— Я сделал свою работу. Ты можешь выставить счет на оговоренную сумму.

Она наклонила голову и подняла брови, но ничего не сказала. Она решила молча насладиться своей победой, и от этого она мне нравилась еще больше.

— Ты забрала телефон со станции метро? — Она откинула волосы. Я предпочел бы, чтобы они свисали по бокам ее лица, но так я мог лучше видеть ее прекрасные черты. Ее пухлые губы, которым не требовалось никакое улучшение, красные, будто пять минут назад она со страстью целовалась с парнем. А изгиб ее шеи умолял, чтобы я провел по нему пальцами, когда ее сосок был бы у меня во рту. Я прочистил горло, потому что даже не мог точно сказать сколько здесь работает мужчин и женщин, все это время я не замечал их. Всегда слишком был сосредоточен на работе, но мисс Кинг отвлекала меня чрезмерно.

Она втянула воздух через нос, я так и не понял из-за того, что она видела меня перед собой, как я смотрел на нее или она привыкла это делать, но мне захотелось узнать.

— Неа, — ответила она. — От него ничего не осталось. Вам нужна помощь в подготовке к суду?

И у меня не возникло никаких сомнений, что она способна мне помочь, но не так как она себе это представляла. Мой пульс отдавался где-то в шеи, как только я представил, что она приподнимает юбку и наклоняется над моим столом. Ее бледная кожа казалась бы настолько великолепной на фоне темного красного дерева. Я готов был оставить ее в такой позе, продолжая работать над защитой, пока она бы была распластана на моем столе. Я готов был даже пойти на то, чтобы она сидела напротив с разведенными ногами без нижнего белья. Да, это было бы большим подспорьем в моем выступлении.

— Мистер Найтли? — Вдруг спросила она, мне пришлось сглотнуть стон и вернуться в свой кабинет, заваленный бумагами.

— Нет, ничего, — ответил я, повернувшись к компьютеру. Она тихо выскользнула из кабинета, оставив меня с твердым членом под столом.

Мать твою! Никогда ничто не нарушало мою концентрацию на определенном деле, но мисс Кинг все же нашла способ, как все поставить на голову. Завтра я должен был заседать в суде и мне нужно было сосредоточиться по максимуму. Каждое дело в этом году было слишком важным для меня, но именно это дело поступило от американской юридической фирмы, которая раньше никогда не обращалась к посторонним адвокатам. Они выбрали именно меня, и я не хотел показать себя с худшей стороны. И в связи с этим, я не собирался отвлекаться на симпатичную американку, которая к концу недели обвинила бы меня в сексуальных домогательствах.

6.

Вайолет

Официально я готова была признать, что влюбилась.

Сегодня мои мысли были заняты не работой, а полностью были направлены на Найтли, я представляла, как он обхватывает меня за талию, а также уделяет повышенное внимание моим соскам, которые стали от его вида очень твердыми. Со стороны он казался неприветливым, не любящем людей, но при этом чертовски сексуальным. Он даже не поблагодарил меня, что я наконец-то разобралась с его рубашками, и он даже никоим образом не принял меня радушно в своем кабинете, но несмотря на все это, я была почему-то уверена, что в нем присутствует и другая сторона натуры. Именно та сторона, которая довела меня к зданию, где должно было состояться мое собеседование несколько дней назад, именно та сторона, которая вчера смотрела на меня так, будто он хотел меня трахать в течение нескольких дней. Мне уже был знаком этот взгляд. Я просто не привыкла к тому, что парни не предпринимают никаких действий на этот счет. Может он был женат или у него была постоянная девушка? Или он предпочитал не заводить никакие отношения на работе. На данный момент мне нравились его противоречия и все сложности. Большинство мужчин, с которыми я встречалась последние несколько лет, я моментально считывала все их намерения, для меня они были открытой книгой. Мне было с ними скучно.

Именно поэтому я не могла скрыть улыбку, войдя в комнату для ассистентов. Еще не было и восьми утра, в помещении за своими столами находился только Джимми и Бекки. Я пришла сегодня пораньше на случай, вдруг Найтли что-нибудь понадобится от меня до суда.

— Ты сегодня очень радостная, — заметил Джимми.

— Конечно, сегодня прекрасный день. — Я точно не знала, являются ли англичане ранними пташками или не будет ли мой настолько радостный энтузиазм классифицироваться, как чисто американский.

Я взяла левее, чтобы подойти к своему рабочему столу и тут же увидела небольшую белую коробку прямо посередине. Вчера я не оставляла у себя на столе ничего подобного. Я огляделась, пытаясь понять, кто принес мне этот подарок. Но вокруг не было пустых кофейных чашек, висевших пальто или других признаков. Сделав шаг вперед, я сняла свое пальто и еще раз внимательно посмотрела на коробку, узнав знакомую картинку iPhone. Перевернув коробку, я заметила этикетку штрихкода, по которому считывают на кассе стоимость.

Найтли. Он подарил мне телефон.

Я приподняла крышку и обнаружила последний из верхней ценовой линейки — розовый в золоте iPhone. Возможно, это самая красивая вещь, которой я когда-либо обладала. Я рухнула на стул и вытащила гладкий металлический мобильник из коробки. Никакой записки не было. Никаких пояснений. Словно это был пустяк, словно для него это ничего не значило… но это было не так. Ему не было необходимости заменять мне сотовый, и определенно не стоило заменять его такой дорогой моделью.

Вот опять в нем проявилась совсем другая сторона, более мягкая, чем на работе.

Я сжала губы, пытаясь скрыть улыбку.

Я положила телефон обратно и вошла в свой компьютер. Как бы я ни была влюблена в Найтли, мне все еще хотелось сделать свою работу хорошо, и мне до сих пор нужна была эта работа.

Джимми сунул голову в дверь, и я тайком засунула телефон в верхний ящик своего стола. Ведь Найтли явно оставил его у меня на столе, когда никого еще не было в офисе. Может он пришел пораньше. Но может он хотел, чтобы никто его не видел. Значит я тем более должна быть еще более сдержана в этом вопросе.

— Хорошо, что вчера ты выставила счет по делу Фостера. Двадцать пять штук, которые я думал, что мы никогда не увидим.

— Мало-помалу, — ответила я.

— С моей точки зрения это засчитывается, как гигантский шаг.

Я кивнула.

— Я не хочу на него слишком сильно давить, еще слишком рано. Особенно с этим делом, которым он занимается в данный момент.

— Согласен, но ты явно на правильном пути. Хорошая работа. — И он испарился из комнаты, а я стала проглядывать свои письма в электронной почте, может появилось что-то новое, но не было новых писем, поэтому я направилась на кухню. Я понятия не имела, любил ли Найтли кофе, но это меньшее, что я могла сделать для него, учитывая полученный от него подарок.

С двумя кружками в одной руке, я постучала в дверь Найтли. Сначала я услышала его вздох, потом он совершенно раздраженно ответил:

— Войдите.

Я повернула латунную дверную ручку и вошла.

— Подумала, что вы можете захотеть кофе.

Хмуро он взглянул на меня.

— Я не пью кофе перед судом, — тут же огрызнулся он. По-видимому, его человеческая сторона сегодня была в засаде. Но несмотря на его ужасное настроение, его взгляд все равно скользнул по моему телу, сосредоточившись на моей груди и заднице.

Я замерла, собираясь поставить его чашку, но вовремя остановилась. Ну что ж, я выпью две чашки кофе сама.

— Спасибо за новый мобильный, — произнесла я, развернувшись и направившись обратно.

— Я задолжал вам замену, мисс Кинг.

— Пожалуйста, зовите меня Вайолет. И все равно спасибо. — Скажи мне, что означает буква А на твоей визитке. Мне не хотелось рисковать и спрашивать, чувствовала, что он посоветует мне не лезть не в свое дело.

Он встал и начал собирать бумаги со стола.

— Вам нужна моя помощь?

— Да, — рявкнул он.

Мое сердце екнуло от радости. Неужели, мне удалось его покорить? Он согласился, чтобы я ему помогла?

— Пожалуйста, закрой за собой дверь и сделай все, чтобы никто меня не беспокоил сейчас.

Какая муха его укусила сегодня утром за задницу? Или он был таким каждый раз, когда собирался выступать в суде?

— Да, сэр, — официально, саркастическим тоном произнесла я, дернув за ручку и захлопнув старомодный дверной замок за собой.

Выпив две чашки кофе, я через какое-то время направилась в туалет, столкнувшись с Найтли, выходившим из своего кабинета.

— Мисс Кинг, пожалуйста, смотрите, куда идете, — огрызнулся он. Видимо, его плохое настроение продолжалось.

Я ни в чем не была виновата, так же, как и он.

— Мы все иногда случайно сталкиваемся с кем-то временя от времени, мистер Найтли. Но я надеюсь, что ВАШ мобильный телефон не пострадал от этого?

Клянусь, я заметила, как уголки его губ дернулись вверх, я впервые могла увидеть, как он улыбался, но ему удалось подавить свою улыбку. Он смотрел на меня в упор, пытаясь найти ответ, потом глубоко вздохнул, покачал головой и вышел за дверь.

Я развернулась, прислонившись к богато украшенным обоям, наблюдая за ним вслед. У него была отличная задница. И было очень жалко, что его отношение к людям оставляло желать лучшего, даже несмотря на его превосходное тело. Ему явно следовало передумать насчет кофе перед судом, мне казалось, что ему оно могло бы помочь.

Я стояла так пятнадцать минут, не отводя взгляда от двери, через которую вышел Найтли, выжидая не вернется ли он назад. Но когда он не вернулся, я поняла, что берег чист впервые с моего первого дня работы здесь, значит у меня появилась свобода действий в его офисе. Именно сегодня я решила для себя начать архивировать его документы, хотя, на самом деле, понятия не имела, с чего нужно начать.

Я глубоко вздохнула и повернула дверную ручку. Она скрипнула, словно предупреждая меня о неприятностях. Я закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной. Найтли не будет в офисе все утро, в его отсутствие я могла бы лучше рассмотреть его кабинет и понять какая задача передо мной стоит. Я никогда не видела подобный бардак. С чего вообще следует начать? Между дверью и столом у него было маленькое свободное пространство, куча манильской бумаги, обычной бумаги и ручеек из розовых лент.

В комнате также находилось несколько стульев, заваленных стопками бумаг, в дальнем углу стоял стол, который было почти не видно, под нагромождением тех самых стопок бумаг. Я могла бы начать с него, чтобы Найтли не сразу заметил, и я не чувствовала бы себя такой подавленной. Я взяла первую попавшуюся бумагу сверху стопки. Да, похоже мне будет далеко за сорок, когда я смогу все это разгрести.

Когда я вернулась к двери, оглядывая комнату, я представила Найтли за его столом. Несмотря на то, что он был таким капризным и вспыльчивым, я чувствовала к нему притяжение, которое было связано с чем-то большим, чем всего лишь с его хорошей задницей. Мне хотелось сделать ему приятное, чтобы он наконец-то понял, что несмотря на то, что у меня нет карьеры, денег и особой перспективы, у меня могло бы все получится, если бы по своей жизни я совершила другой выбор (я имею ввиду не работу официантки). И мне очень хотелось, чтобы он меня поцеловал, обнял также, как и в Линкольнс-Инн-Филд.

7.

Александр

В суде произошел полный бардак. Я был готов на все сто, а затем испытал настоящее разочарование, когда через шесть дней после первого слушанья, именно сегодня всего за несколько минут до заключительных речей двух сторон, передо мной появились еще пять свидетельских показаний. Судья решил отложить процесс еще на три недели. Мой клиент был недоволен, адвокаты находились в ярости, и хотя мне пришлось делать вид, будто я был в курсе произошедшего, но если бы адвокат противоположной стороны решил приблизиться ко мне, я бы, наверное, ему бы врезал.

Я ногой распахнул дверь своего кабинета, с руками, занятыми париком, мантией и кипой бумаг по делу. Дверь ударилась о стену, мне показалось, что само здание завибрировало от удара. Но, по крайней мере, таким образом я смог вымести на своей двери часть разочарования некомпетентности другой стороны. Мне необходимо было выпить, совершить длинную пробежку или потрахаться, чтобы избавиться от оставшейся части раздражения.

Ассистенты, случайно вышедшие в коридор, завидев меня, вышагивающего по коридору по направлению к своему кабинету, тут же попрятались назад. Я бросил парик и мантию на пол, как только вошел, едва не разрушив несколько бумажных башен.

— Найтли? — остановил меня женский голос буквально перед моим столом.

Не то чтобы я не заметил, что Вайолет Кинг повадилась приходить в мой кабинет каждый раз, как только я уходил, нет, заметил. Она всячески пыталась замести следы, но легкий аромат ее духов с жасмином оседал в воздухе, выдавая ее, напоминая мне о лете, которое я провел в Индии перед выпускным курсом в Кембридже. Да, именно это и еще один факт, что стопка бумаг в дальнем углу комнаты постепенно становилась меньше. Она же не думала, что я не замечу. Я знал точное местоположение каждой бумажки и вещи в своем офисе.

— Мисс Кинг, что вы делаете в моем кабинете? — Сегодня был явно не ее день, удача не сопутствовала ей. Если только она не собиралась передать мне стакан с виски и опуститься передо мной на колени, чтобы сосать мой член, который дергался всякий раз, как только она появлялась рядом, сегодня ей явно стоило оставить меня в покое.

Она оглянулась через плечо, ее красные губы слегка приоткрылись.

— Я не думала, что вы так скоро вернетесь.

— Это не объясняет, почему вы стоите на коленях перед моим столом. — Мне пришлось сдерживать рычание, потому что именно в этом месте я хотел ее видеть в такой позе.

— Я выполняю свою работу, — ответила она.

— Ваша работа — помогать мне. Вы не помогаете мне, а только отвлекаете.

— Я собираю бумаги в файлы для архивирования, — ответила она, глядя на меня, ее лоб прорезали морщины. — Как я отвлекаю?

Мне не следовало использовать это слово, но она все время отвлекала. Неужели она понятия не имеет насколько сексуальна? Как она двигалась, контур ее губ, ее юбка, которая была слишком узкой и слишком короткой, все это слишком манило меня к себе, притягивая мой взгляд.

Я поймал себя на мысли, что пялюсь на ее бедра, ноги и шпильки, и когда быстро поднял глаза, встретился с ее вопросительным взглядом, с приподнятой правой бровью. Она поняла, что я внимательно рассматриваю ее феноменальную фигуру, пытаясь запомнить каждый изгиб, чтобы мечтать о них позже. Вместо увещеваний с ее стороны или же пулей вылететь из моего кабинета, она стала также внимательно изучать мое тело, ее язык показался между губами, облизнув их, а потом встретилась со мной глазами.

— Да, ну… вы тоже очень отвлекающий, — сказала она. — Но я не жалуюсь. Я пытаюсь сделать свою работу. Я не знаю, черт возьми, какая муха укусила вас за задницу сегодня утром, но это точно была не я, поэтому постарайтесь быть приветливым.

— Приветливым? — Взревел я, двигаясь к ней. Никто не позволял делать мне подобные замечания со времен школы-интерната.

— Да. Хоть на секунду перестань быть засранцем. Я пытаюсь помочь вам, и вы меня не запугаете.

О, так ее уволили.

— Я засранец?! Так вот как вы меня называете? — Я возвышался над ней, смотря на нее сверху вниз, пока она стояла передо мной на коленях. Господи, клянусь, ее рот находился всего в двадцати сантиметрах от моего члена.

— Приятно узнать, что вы не глухой, — ответила она, ее голубые глаза смотрели на меня с такой невинностью, что я почти забыл, что она напрочь обнаглела.

— Ты обычно так разговариваешь со своим руководством? — Спросил я, взмахнув рукой. Я боролся с отчетливым желанием поставить эту женщину на ноги и поцеловать ее, чтобы вытряхнуть всю из нее дерзость.

Она на секунду прищурилась, словно пыталась вспомнить было ли ее сиюминутное поведение нормальным для нее. Мне не хотелось, чтобы это было так. Мне хотелось, чтобы эта ее черта характера, которую она только что открыла передо мной, была исключительно для меня.

— Возможно, — ответила она. — А ты обычно так разговариваешь с женщинами, которые стоят перед тобой на коленях, и пытаются тебе помочь? — Она ахнула, осознав насколько провокационным был ее вопрос. Она зашла слишком далеко и поняла это.

Мое сердце готово было вырваться из груди, которая расширялась при каждом вздохе, мы уперлись глаза в глаза друг другу. Я молчал, потому что не доверял себе, если сделаю хоть движение, я просто захвачу ее в свои объятия. Я слышал свое прерывистое дыхание, пока она поднималась на ноги передо мной. Мы были на расстоянии дюйма друг от друга. Она вскинула свой подбородок вверх, продолжая удерживать мой взгляд.

Никто из нас не собирался сдаваться и отводить глаза в сторону, как будто чувствуя, что это могло решить очень многое — кто первый сдаст свои позиции. Если она даже едва дотронется до меня, я не сдержусь.

— Мисс Кинг, — сказал я, предупреждающим тоном. По моему тону она должна была уловить, что ее последующие слова могут иметь последствия. Я не мог вспомнить, когда в последний раз так сильно хотел трахнуть женщину. Мне всегда нравился секс. Это всегда лучший способ выпустить пар, но мой секс редко был связан с конкретной женщиной, скорее обычной физической необходимостью, внутренним желанием. В данный момент я хотел заняться сексом, но что было более важным, я хотел заняться сексом именно с Вайолет Кинг. И точно был уверен, что она меня специально провоцирует и поощряет, поэтому, стоя в моем кабинете, ей необходимо было соблюдать осторожность — она играла с огнем.

— Мистер Найтли, — ответила она, прерывисто выдыхая.

Я сжал зубы, пытаясь взять контроль над своими физическими желаниями. Я был буквально в паре секунд, готовый обхватить ее лицо и целовать целую неделю напролет, я был буквально готов спустить ее трусики и засунуть в нее пальцы. Я не мог отвести от нее взгляд. Что-то притягивало меня к ней, манило, как магнит.

Она прикусила нижнюю губу, словно просчитывала имеющиеся у нее варианты и последствия.

Мое сердце забилось быстрее, я протянул руку и провел пальцем по ее губе, ее зубы тут же отпустили ее. Я замер, наслаждаясь ее горячими, мягкими губами и зудом, который ощущал на подушечке пальца. Она была такой красивой, и я хотел ее, но мы находились у меня в кабинете в разгар рабочего дня, и она была моим ассистентом. Я не мог с ней заняться сексом, как бы мне не хотелось. Даже несмотря на то, что она меня провоцировала и поощряла.

— Я хочу, чтобы ты покинула мой кабинет и позволила мне вернуться к работе, — наконец, выдавил я. — Сейчас же.

Она моргнула и резко отвернулась от меня.

Я выдохнул с благодарностью, что она лишила меня своих чар.

— Черт, — воскликнула она, ухватившись за бедро. — Моя юбка!

Она зацепилась за острый угол моего стола, отчего порвалась черная ткань на юбке, создав большую дыру, обнажив ее бледную кожу.

— Черт побери. Здесь такой бардак! — Она направилась к выходу, не глядя на меня, и я стал медленно разжимать зубы при каждом ее шаге, пока расстояние между нами увеличивалось.

Взявшись за дверную ручку, она повернулась ко мне.

— Дело Дженкинса… сколько времени вы потратили на него?

— Семь часов, — без колебаний ответил я. Я хотел, чтобы она поскорее ушла, поэтому готов был ответить на любые ее вопросы, лишь бы она закрыла за собой эту чертовую дверь.

Она кивнула. Ее глаза уже не горели страстью, она вернулась к работе, несмотря на то, что только что происходило между нами.

— Хорошо. — Она исчезла за дверью, а я уселся в кресло и откинулся на спинку.

Это было опасно.

Если бы она не отвернулась от меня, мое желание взяло бы верх над моим самоконтролем. Ее взгляд отчетливо дал мне понять, что она ждала моего первого шага, словно она хотела меня так же сильно, как и я ее. И несмотря на то, что смешивание бизнеса с удовольствием совсем не хорошая идея, я был не уверен, если опять обнаружу ее в своем кабинете смогу ли сдержаться. Эта девушка полностью рассеивала мое внимание на делах, мой самоконтроль и мою защиту.

8.

Вайолет

Мне нужно было продержаться еще два дня, пока мне впервые со дня моего прибытия в Лондон, выплатят зарплату. Поэтому ужинала я эти дни жаренным сыром, который уже засох. В пятницу вечером я собиралась заказать себе пиццу, чтобы порадовать себя. Возможно, даже побалую себя бутылкой вина. Я одернула серую юбку прежде, чем надеть пальто. Мне придется носить эту юбку, пока я не получу зарплату, единственно подходящую для офиса, так как я разорвала свою каждодневную черную юбку, поэтому сейчас мне нужно было быть предельно осторожной, чтобы ничего на нее не пролить… или не порвать.

Я взяла сумку и отправилась к тьюб. Хотя точно сказать, что вчера произошло между мной и Найтли в его офисе, я не могла, но знала, что он тоже понял, что между нами что-то происходит. Он смотрел на меня так, словно был взбешен, а с другой стороны, ужасно хотел меня поцеловать. Я молча ждала, когда он дотронется до меня, прижавшись своими губами к моим и проведет своими руками по моему телу.

Но судя по всему, мне необходимо было забыть об этом, и вести себя с ним исключительно профессионально. Я нахамила, он мог легко меня уволить, но что-то подсказывало мне, что мне необходимо было дать ему отпор, противостоять, а не подчиняться, если я собиралась продержаться здесь хотя бы эти три месяца.

Добравшись до платформы станции, я огляделась по сторонам. Тогда в мое первое утро, когда я спешила на собеседование, Найтли оказался в том же вагоне, что и я, но с тех пор я его не видела.

Сегодня я собиралась целый день избегать его, что было довольно таки не сложно сделать. Я никогда не видела, чтобы он заходил в офис административного персонала, и я не была уверен, что он когда-либо заходил в комнату ассистентов. Я собиралась сегодня полностью посвятить свой рабочий день выставлению счетов и другой бумажной работе, которую смогу вытащить из его кабинета, пока его там не будет.

— Доброе утро, — сказала я, проходя мимо стола Джимми к своему рабочему месту.

— Все в порядке? — спросил Джимми.

Я уже знала, что его «Все в порядке?» было стандартным приветствием ассистентов друг с другом и командой администрации. На самом деле, они не спрашивали — «Как у тебя дела?», как американцы, просто они здоровались таким образом. Но к Крейгу и с другими ассистентами, которые уже давно работали здесь, в конторе адвокатов, они здоровались не так шаблонно. Все это напоминало мне аббатство Даунтон, словно мы были слугами, живущими на нижнем этаже этого аббатства — это был совсем другой мир.

— Ты всегда улыбаешься, Вайолет, — сказал он, откинувшись на спинку стула. — И вчера ты хорошо поработала над счетами.

Я была не уверена будет ли Джимми так впечатлен, если узнает, как я разговаривала с Найтли, и что промелькнуло между нами, почти уже случилось, но я очень надеялась, что он никогда об этом не узнает.

— Спасибо, Джимми. Мало-помалу, — кинула я через плечо, входя в кабинет. Я оказалась первой, кто пришел сегодня утром такую рань. Подходя ближе к своему столу, я пыталась рассмотреть небольшую блестящую черную коробку, появившуюся у меня на столе. Приблизившись, я заметила черный бант, обвязывающий эту небольшую коробку. Какого черта?

Я сняла пальто, бросив его на стул, прежде чем потянуться к коробке. Сердце начало быстрее колотиться. Зачем кому-то доставлять мне подарок? Я сдвинула ленты и подняла крышку, непроизвольно опустившись на стул. Развернув белую папиросную бумагу, вытащила то, что находилось в ней.

О. Мой. Бог!

Юбка. Юбка Dolce and Gabbana.

Найтли. Кто же еще?

Я выдохнула, не зная, что и думать. Я не могла принять эту чертовую дизайнерскую юбку. Та, которую я порвала была куплена в «Фореве 21». И порвала я ее, совершенно не по его вине. Похоже, я не смогу избежать с ним сегодня встречи.

Поэтому я проскользнула мимо Джимми и направилась к двери Найтли, постучав.

— Что? — пролаял он из-за закрытой двери.

Я ухмыльнулась, затем вошла в его кабинет, плотно прикрыв за собой дверь. Он даже не поднял на меня глаза.

— Мистер Найтли, — произнесла я.

Он медленно поднял взгляд на меня.

— Мисс Кинг.

Я вздернула подбородок…

— Очень щедро с вашей стороны, но я не могу принять эту юбку.

Он нахмурился и моргнул один раз.

— Конечно, можешь, — выпалил он. — Я нанес ущерб вашей юбке, это было по моей вине. У меня здесь в офисе, действительно, бардак. Я несколько раз распарывал свой пиджак о этот угол своего стола. Мне следовало как-то уладить эту проблему. Поэтому я всего лишь решил заменить.

Я сделала шаг вперед.

— Вы не можете заменить «Фореве 21» на «Долче энд Габбана».

Он повернулся к компьютеру.

— Мне кажется, ты ошибаешься.

Черт побери! Просто высокомерная задница.

— Я не могу это принять.

— Можешь, Вайолет, и ты ее примешь.

У меня перехватило дыхание, как только он произнес мое имя.

— Ты приведешь меня в бешенство, если завтра я не увижу тебя в этой юбке.

Я поставила руку на бедро. Он это серьезно?

— Хотите сказать, что я доставлю вам удовольствие?

— Именно так, теперь уходи. Мне нужно кое-что сделать.

— Скажите мне о деле Дженерайд Корпорейшен. Сколько часов вы потратили на него?

Он не ответил, продолжая пялиться в свой компьютер.

— Просто скажите мне, сколько часов вы потратили на это дело, и я уйду, — попросила я.

— Терпение, мисс Кинг. Я пытаюсь посчитать.

Я сжала губы, чтобы побороть свою улыбку.

— Девяносто, — произнес он, глядя мне прямо в глаза.

— Девять и ноль?

Он кивнул.

Черт возьми, Джимми, однозначно, полюбит меня за ближайшие три месяца. Больше не произнеся ни слова, я развернулась и вышла из его кабинета, захватив кучу бумаг из той самой кучи, которую я начала приводить в божеский вид. Если уж он мне покупал юбку от «Дольче энд Габбана», то отдать еще несколько файлов он мог запросто.

Я закрыла за собой дверь, прижав бумаги к груди, спеша к своему рабочему столу. И так еще один день плюс еще один счет, я сохранила себе работу на еще один день, но при этом не смогла его убедить по поводу юбки. Хуже всего было то, что он хотел, чтобы завтра я была в ней. Как любой адвокат, он хотел получить доказательства того, что я приняла его подарок. Хотела ли я ему противостоять, специально не одев завтра его юбку? Я плюхнулась на стул и развернулась к столу. К стене. Нет. Мне хотелось бы его порадовать. Мне хотелось, чтобы он испытывал сексуальное возбуждение, видя меня. Я хотела, чтобы он мечтал, как запустит свою руку мне под юбку, трахая меня на своем столе. Несмотря на то, что он был занудой и вспыльчивым, мне показалось, что удалось пробить часть его брони, будто я была частью какого-то тайного, соблазнительного мира — его мира, в который приглашены были только избранные.

— Вайолет, — окликнул меня Джимми, и я развернулась к нему лицом. — Не могла бы ты вести протокол нашего вечернего заседания завтра в шесть? — спросил он. — Я бы не стал спрашивать, но Бекки будет отсутствовать…

— Да, с удовольствием, — ответила я. Собственно, дел у меня было не много, я не была настолько загружена работой, но я все больше находила жизнь в адвокатской коллегии все более и более увлекательной. Я разузнала, что Линкольнс-Инн, представляла из себя маленькое укромное местечко в центре одного из самых оживленных городов мира и была одной из четырех «Судебных иннах», выдававшим барристерам удостоверения. Эти травянистые анклавы в Лондоне размещали барристеров в течение последних шестисот лет, еще задолго до того, как вокруг них вырос современный мегаполис, которым Лондон являлся сегодня.

«Судебные инны» оставались неизменными, в то время как остальная часть Лондона изменялась.

Это объясняло, почему внутри все было так старомодно. Я потратили свое время ланча на то, чтобы исследовать крошечные улочки, которые вели в тупик или к другим старомодным зданиям, которым место в романе Диккенса. Я бродила по юридическим библиотекам и однажды оказалась в одной, описание которой было точно «главным залом», который и вдохновил Джоан Роулинг описать этот зал в Хогвартсе — стены из дубовых панелей от пола до потолка, усеянные портретами судей и барристеров, разноцветными гербами с огромными арочными витражами. Все это так отличалось от того, к чему я привыкла в Нью-Йорке, и это было именно тем, что мне было необходимо на данный момент.

Поэтому я была более чем счастлива посвятить несколько минут своего времени, что на первый взгляд мне показалось собранием тайного общества, чтобы посмотреть, как все эти адвокаты взаимодействовали друг с другом и Найтли. Мне показалось, что он был многогранным человеком — высокомерный адвокат, с одной стороны, добрый незнакомец, с другой, и щедрый даритель, с третьей. Что же еще я могла узнать о нем?

Александр

После того, как Вайолет ворвалась вчера в мой кабинет, чтобы высказать, что не может принять мой подарок, я продолжал ждать ее нового появления. Но она не появлялась. И сегодня я тоже не видел ее весь день. Обычно я не замечал, встречался ли с Крейгом, Джимми или кем-то еще из администрации или ассистентов за неделю, но Вайолет Кинг привлекла мое внимание.

Сегодня я хотел взглянуть согласится ли она надеть ту юбку, которую я ей купил. Она вела себя так, будто я сделал что-то сверх неуместное, но я всего лишь зашел в Интернет, заказал и ей доставили ее на стол. С моей стороны я не затратил особых усилий. В конце концов, именно мой стол испортил ее юбку, а я понял, что у нее не так много одежды. Мне даже очень понравилось выбирать для нее юбку в онлайн магазине на сайте, представляя, как она будет на ней смотреться, и как этот материал я буду приподнимать до ее талии своей рукой. Но не видя ее, я стал вдруг беспокоиться, что зашел слишком далеко. Вайолет не показалась мне женщиной, которую легко можно было напугать. Но я почему-то все утро задавался вопросом — не выгляжу ли я в ее глазах извращенцев, после того, что произошло между нами в моем кабинете, а вернее так и не произошло, и то, что я купил ей юбку в виде подарка?

Мы развелись с женой три года назад, у меня за это время была серия интрижек на одну ночь, но я ни с кем постоянно не встречался, женщины, которых я трахал, не имели никакого отношения к коллегии адвокатов. Каким-то образом, Вайолет своим остроумным умом и длинными ногами, довела меня до такой степени, что я перестал фокусироваться на делах. Я не мог поддаться своему желанию заняться с ней сексом. Я должен был полностью сосредоточиться исключительно на своей карьере. Но мне было любопытно, как будет сидеть на ней юбка, которую я ей подарил, хотя это должно было быть самой последней мыслью, на которой мне следовало зацикливаться.

Я услышал, как Крейг стучит в двери кабинетов, проходя по коридору. Умопомрачительное ежемесячное заседание всей палаты адвокатов. Обычно дважды мне удавалось на это время договориться об ужине с важным клиентом или что-то подобном в этом роде, что точно нельзя было отменить, поэтому я не присутствовал. Но сейчас мои мысли находились в другом месте. Я готов был показаться на этом общем совещании, а потом бы симулировал экстренный звонок от клиента через тридцать минут или около того.

Я вышел из кабинета, повернул налево к нашему самому большому конференц-залу и обнаружил мисс Кинг, идущую в ту же сторону, впереди меня. Значит, она не уволилась, в конце концов. Она просто не заглядывала сегодня ко мне в кабинет. Интересно. Я опустил взгляд ниже ее поясницы и заметил, что на ней была та самая юбка, которую я вчера купил. С толстым красным швом посередине ее задницы — путь к земле обетованной. Я переместил взгляд выше на ее шею. Сегодня она не собрала сзади волосы в хвост. Мне так больше нравилось.

— Похоже, вы о чем-то глубоко задумались, мистер Найтли, — произнес Джимми, подходя ко мне. Вайолет слегка повернула голову в нашу сторону, видно, собираясь оглянуться через плечо, но потом передумала.

— Постоянно, — ответил я. Обычно я был зациклен на работе, а не на затылке вышагивающей передо мной женщины.

— Сожалею о деле Mермеранд, которое было отложено.

Джимми должно было совершенно насрать на дело Мермеранд. И меня это вполне устраивало бы — это его не касалось.

— Все в порядке, — ответил я. Я не хотел становиться с ним на дружескую колею. У меня не хватало терпения вести светские беседы. Мне нужно было, чтобы он делал свою работу хорошо, вот и все. Очевидно, он этого еще не понял.

Резная дубовая дверь конференц-зала была открыта, барристеры заполняли места вокруг стола. Еще несколько мест было свободно, но когда придут все, свободных мест уже не будет, поэтому некоторым барристерам, более младшим в коллегии адвокатов, придется сидеть у стены вокруг всех нас или же стоять в дверях, потому что свободных мест в комнате уже не будет. Джимми направился к одной стороне стульев, стоящих кругом у арочных окон, Вайолет направилась в противоположную сторону. Я не выпускал ее из вида. Я всегда сидел за столом, несмотря на то, что меня не так давно позвали в эту палату адвокатов. Репутация моего отца, может и висела тяжелым камнем у меня на шеи, но его репутация также предоставляла определенные привилегии — безапелляционное уважение среди старших членов коллегии адвокатов, включая судей. Возможно, это казалось несправедливым, но так была устроена жизнь в адвокатуре. Родство было общепринятым образом жизни. Отец предоставил мне уйму преимуществ, но были и недостатки, который никто со стороны не замечал — ожидание, не подвести ожиданий и соответствовать репутации своего отца.

Я присел рядом с Вайолет. Чарльз, один из уважаемых мной адвокатов, вытащил стул из-под стола, находящийся рядом с ним.

— За столом есть место, — произнес он.

— Мне и здесь хорошо, — ответил я.

Он нахмурился, явно немного смутившись, но все же молча развернулся к столу.

Я хотел получить возможность незаметно уйти до окончания заседания, поэтому это было лучшее место, чтобы незаметно смыться. Кроме того, я сидел рядом с Вайолет. После нашего противостояния у меня в офисе, у меня не было возможности оказаться так близко к ней. Я почувствовал ее аромат — запах жасмина, который усиливал мое напряжение во всех мышцах. Я откинулся на спину стула, придвинувшись к ее бедру. Она даже не дрогнула, вообще никак не отреагировала. Неужели я ее не возбуждаю? Черт, почему меня это вообще волновало?

Собрание велось по установленному порядку, Вайолет начала строчить. Меня не интересовала обыденная повестка дня, включающая предложение об аренде помещения по соседству, чтобы получить дополнительный конференц-зал, а также дополнительное количество мест для учеников-барристеров, стажеров на предстоящий год. Я считал, что это было лишь предлогом для некоторых членов коллегии адвокатов послушать свои речи, чем решить сам вопрос. Но Вайолет записывала все, будто собиралась отчитываться перед парламентом.

Двое самых высокопоставленных членов коллегии адвокатов стали обмениваться мнениями об ученике, стоит ли его оставлять у нас в конторе. Их мнения были диаметрально противоположные, один думал, что он может остаться, другой считал, что он недостаточно хорош. Я ничего не мог сказать по этому вопросу. Я с ним не работал. Я вообще ненавидел работать с кем-либо, особенно с теми, кто еще не успел как-то зарекомендовать себя. Для меня была слишком важна моя репутация, и я был слишком помешан на контроле.

Кроме того, я считал, что с моей стороны не было ничего странного в желании контролировать ситуации — это естественный инстинкт выживания человечества, который служил мне хорошую службу. Голоса споривших стали повышаться, Вайолет повернулась ко мне с широко открытыми глазами, словно собиралась поделиться со мной своим шоковым состоянием. Первый раз за все время, она обратилась ко мне, и я был озадачен тем, что испытал настоящую радость вперемежку с наслаждением, что именно ко мне она обратилась за ответом, словно у нас была связь или нас соединяла вместе какая-то пережитая история.

Что, черт возьми, со мной происходит?

Эта девушка прямо околдовала меня.

Мне показалось, что в комнате стало чертовски жарко, мой костюм показался чертовски тесным и неудобным. Я провел указательным пальцем по внутренней стороне воротничка, пытаясь вздохнуть полной грудью. Но мне показалось, что я добился противоположного эффекта, я словно задыхался от воздуха, будто у меня была аллергия на это совещание, или я был полностью ошеломлен, что эта женщина справа от меня, все же смогла забраться мне в душу.

Я резко встал и вышел, не утруждая себя извинениями. Мне необходимо было пространство между мной и Вайолет. Меня никогда так не волновала ни одна женщина. Даже моей бывшей жене было трудно привлечь к себе мое внимание, думаю это было одной из причин, из-за чего последние три года я провел в отеле.

В Вайолет Кинг не было ничего особенного, несмотря на ее духи, напоминающие индийские ночи, и ее ноги идеальной длины, чтобы обернуться вокруг моей талии. И был даже не важен нежный изгиб ее шеи, как она упиралась своими руками мне в грудь в вагоне тьюба.

Нет. Вайолет точно не была особенной, и мне необходимо было перестать думать о ней.

9.

Вайолет

Несмотря на то, что я знала, что Дарси почувствует себя неудобно, я обняла ее при встрече с такой силой, как только могла. Наступила пятница. Мне заплатили. Я была готова флиртовать с британскими парнями и пить лондонские коктейли. К счастью, Дарси спасла меня от вечера перед телевизором с пиццей. Я была взволнована, это был мой первый настоящий вечер с тех пор, как я приехала в Лондон.

— Отпусти меня, Вайолет, — сказала она. — Могут подумать, что тебя только что выпустили из тюрьмы.

Я рассмеялась и опустилась на низкое бархатное кресло в уберкрутом баре в центре Сохо. — Некоторые сказали бы, что так и есть.

— Ты про новую работу?

Дарси жила в мире, в котором можно было выжить не работая, не то, чтобы она не работала. Работала. Обязанности по управлению поместьем и имуществом ее семьи полностью поглотили ее личную жизнь. Но ей можно было и не работать. Правда, я не могла себе этого представить, глядя на Дарси.

— Работа хорошая. Я становлюсь настоящим лондонцем, — сказала я, махая официанту, привлекая его внимание.

— Прости, что не смогла подыскать для тебя ничего более захватывающего.

— Ты что, издеваешься? Это так здорово. Вообще-то, мне нравится. Это отвлекает. — Я перестала думать о Дэвиде и акциях, которые он вот-вот готов был выбросить на рынок с тех пор, как только начала работать в палате адвокатов.

— Разве они все не кучка высокомерных засранцев, которые родились с серебряной ложкой во рту? — спросила она.

Я подняла на нее брови.

— Ты это серьезно? Это говорит мне внучка и сестра чертовых герцогов?

Она засмеялась.

— Ну, когда ты так говоришь… Просто адвокаты — странные люди. Кажется, что они существуют в другом мире. Я встречалась с одним из них.

Своими словами она привлекла мое внимание. Может она продолжает с ним встречаться и по сегодняшний день? Найтли так много работал, я была не уверена, что у него есть время на что-то другое, кроме сна.

— Я не знала об этом. Что же случилось?

— Он был настолько замкнутый.

Я кивнула. Это звучало похоже. И очень противоречивый. С одной стороны, официальный и вежливый при некоторых обстоятельствах, довольно нечасто, только когда смотрел на меня, будто хотел меня съесть. Умен, как никто другой, но трудно с ним общаться, как не с кем другим. И мне это очень нравилось.

Официант поставил перед нами коктейли — мой любимый «Френч75».

— И он был абсолютным трудоголиком.

Хм, это звучала мне знакомо. Удивительно, что адвокаты вообще способны с кем-то перепихнуться. Хоть он и был трудоголиком, готова поспорить на что угодно, но Найтли точно выкраивал время для секса. Хотя я точно могла сказать, для него отношения никогда не будут стоять на первом месте. Люди не являлись центром его внимания. Он все свои силы и все свое внимание отдавал только работе.

— И секс с ним был не настолько хорош. С ним случались преждевременные… Как-то он поцеловал меня и кончил…, — продолжила Дарси.

Я вздрогнула.

— О, вау. — Найтли любил слишком все контролировать, поэтому с этим у него точно не будет проблем. — Звучит не очень хорошо.

Она засмеялась.

— Нет, что ты! Но мне кажется, тебе не обязательно заниматься сексом с адвокатами.

У меня на лице не дрогнул ни один мускул, не выдавая меня. Дарси не нужно было знать, что мне хочется раздеть Найтли. С тех пор, как мы столкнулись в его кабинете, я старалась избегать его насколько могла. Вчера на собрании коллегии адвокатов он сел со мной рядом, несмотря на свободные места за столом. Может он хотел меня успокоить, чтобы я не чувствовала себя так неловко среди всех этих известных имен, но возможно, я слегка переоценивала его мягкую сторону характера.

Потому что он поспешно покинул собрание, а мне на оставшееся время не хватало его тепла рядом на стуле. Он сидел очень близко ко мне, чем требовалось, но мне нравилось, я по-настоящему наслаждалась искрами между нами. По крайней мере, я предполагала, что между нами что-то было. Но может мне это казалось.

— Вайолет?

— Прости, — ответила я, понимая, что Дарси продолжала что-то говорить, пока я погрузилась в свои воспоминания. — Я только что вспомнила, что забыла кое-что сделать на работе.

— Так тебе нравится там? — поинтересовалась она.

Я кивнула.

— Я никогда не работала в офисе. В начале мы работали в своих апартаментах или кафе, а потом я всегда работала официанткой или на ресепшен в отеле. Да, все намного лучше, чем я ожидала. — Я так долго отказывалась от любой работы, связанной с компьютерами, я не хотела иметь никакой связи с моим разочарованием в прошлом.

Дарси молчала, и я взглянула на нее.

Она улыбалась мне.

— Никогда не знаешь, к чему все может привести.

— Хорошая мысль, но я сомневаюсь. — Пока я была согласна заняться чисто административной работой. Но я не представляла себя в роли ассистентки в долгосрочной перспективе. На такой должности я не собиралась строить карьеру. На той, кем была сейчас. По крайней мере, я так думала. Переезд из Нью-Йорка в Лондон стал самым большим изменением в моей жизни с тех пор, как мы расстались с Дэвидом после университета, и этот переезд в другой город что-то во мне разбудил. Я жаждала чего-то большего, но точно не могла пока сказать, чего именно. — Хватит о работе. Я хочу услышать о твоих свиданиях.

Дарси застонала.

— Какая личная жизнь, о чем ты? Я не встречаюсь. Если бы я и хотела бы встречаться, то скорее бы пошла на свидание к лошади, для меня бы это было просто идеально.

— Я отношусь к человеку широких взглядов по поводу свиданий, но даже для меня свидание с лошадью — это чересчур. — Я усмехнулась. Я понимала, что она шутит, но чем больше времени я проводила с англичанами, тем больше понимала, что возможно все. — Ладно, я уверена, что смогу найти тебе симпатичного парня. Ты же знаешь, что это я нашла твоего брата для Скарлетт? На подобные вещи у меня имеется магическое чутье. — Я быстро оглядела помещение. Освещение было приглушенным, оставляя блики на стенах бронзового цвета. Здесь не было окон, полы были черными, создавая своеобразный интим, помещение было почти мрачным, небольшое, столики близко стояли друг к другу, поэтому я могла хорошо разглядеть большинство других посетителей.

— Какие парни тебе нравятся?

Дарси вздохнула.

— Которые не являются полным дерьмом, — она даже не предполагала, что это подразумевалось само собой. Словно она думала, что я подберу ей полное дерьмо, которое отвезет ее в хороший ресторан и будет хорошо целоваться и делать что-то еще.

— Хорошо. Еще? — Поинтересовалась я.

— Понятно, что ему должен нравится загород. Я имею в виду, мне нравится город и все такое, но я начинаю тосковать, если слишком много времени провожу вдали от миль зеленых полей и акров деревьев.

— Я уверена, что мы сможем подыскать кого-то, кто любит также, как и ты запах коровьего навоза. — Я усмехнулась, Дарси улыбнулась в ответ. — Как насчет внешности? Какой твой тип мужчин? — Я прищурилась, пытаясь просканировать всех мужчин в баре, которые выглядели потенциально одинокими и соответствующие ей по возрасту. Мы явно попали в какую-то Мекку — симпатичных и богатых, много красавцев в дорогих костюмах. Я заметила затылок одного мужчины, который показался мне знакомым, и у меня перехватило дыхание. Черт, Найтли.

Удивляться было нечему. Это место полностью соответствовало его типу — эффектное, с завышенными ценами на коктейли. Я расправила плечи и пристально стала рассматривать его, выжидая, когда он обернется. Он приходил сюда? Я взглянула на его спутницу, которая стояла ко мне лицом. Она была красивой блондинкой моего возраста с очень глубоким вырезом на блузке. У меня все внутри сжалось. Они выглядели так, будто у них было свидание. Мой пульс ускорился, когда он схватился ее за руку и встал. Он направился в другой конец бара, и я поняла, что это вовсе не Найтли, а кто-то другой, не такой широкоплечий, высокий и красивый.

Черт, я уже грезила им.

Что со мной случилось? Я схватила свой бокал и сделала пару глотков коктейля, морщась от спиртного обожающего горло.

— Мне нравятся блондины, — сказала Дарси. — Со свободно спадающими волосами, убранными за уши, меня это всегда заводит.

Я кивнула.

— Тебе нравится тот парень? — Я махнула головой, указывая на парня, заказывающего выпивку в баре, на котором была слишком кричащая розовая рубашка и кольцо на мизинце.

Она пожала плечами.

— Возможно. Но моя жизнь проходит за городом. Нет смысла охотиться на парней в Лондоне.

— Ты находишься всего в часе езды, и как ты уже сказала, тебе не светит увидеть Мистера Правильного прямо у себя на пороге. У тебя нет поблизости соседей.

Блондин со свободно спадающими волосами взял пару стаканчиков и направился к одному из столиков по ту сторону бара, где сидел высокий, темноволосый парень, на котором не было ни галстука, ни пиджака. Он решил более формально одеться для этого места.

— Давай подождем, не с женщиной ли тот блондин. — Если к нему никто не присоединится, значит, Дарси повезло. Может, я и не самая лучшая официантка в мире, но я могу познакомиться с парнем без всяких проблем.

— Привлекли внимание горячие барристеры? — спросила Дарси, пока я смотрела на других парней в баре.

Найтли определенно привлек мое внимание. Задумчивый английский герой, это определенно работало ему на руку.

— Я все еще изучаю их. — Я схватила коктейльное меню и поднесла к своим горящим щекам. Господи, чего я так застеснялась? Мужчины никогда не смущали меня. — Они все прячутся в той кроличьей норе там, в коридоре. Не думаю, что встречала их. — Большинство из них я увидела вчера на собрании, но никто не был так красив, как Найтли. И никто не распространял вокруг себя такую командную ауру. Я поерзала на своем стуле, пытаясь вытряхнуть из головы видения обнаженного Найтли.

Я сделала глоток коктейля.

— Они определенно никого не ждут, — сказала я, переведя взгляд на парня со спадающими волосами и его друга. — Они просто сидят вдвоем, ни один из них не посмотрел на дверь ни разу, хотя они внимательно осмотрели бар, отчего я могу сделать вывод, что они подыскивают себе компанию. — Я повернулась к Дарси. — Ты готова?

Она нахмурилась.

— Для чего?

Хотя меня не интересовало знакомство ни с одним из этих парней, что было точно лишено смысла, я ни разу не целовалась с тех пор, как прилетела в Лондон. Сегодняшний вечер будет полностью посвящен Дарси.

— Бери свой коктейль и следуй за мной. Нет смысла ходить по магазинам и ничего не примерять.

— Ты ненормальная!

Я встала и взяла свой коктейль.

— Давай немного повеселимся. Это моя первая ночь в Лондоне, несмотря на то, что я здесь уже несколько недель. Мне нужно наверстать упущенное.

Я подошла к их столику, за которым сидели эти двое парней.

— Привет, не возражаете, если мы с подругой присоединимся к вам? — Я посмотрела на них обоих, но мой взгляд задержался на темноволосом парне. Я хотела сразу расставить точно над «i», чтобы не возникло недопонимание, кто кого выбрал.

— Мы были бы рады, — сказал темноволосый, вставая и предлагая мне свой стул. — Могу я предложить что-нибудь выпить?

Я села на его стул, который еще хранил тепло его тела.

— Возможно, через несколько минут. Я еще не допила свой коктейль, — сказала я, приподнимая свой бокал.

Дарси парила в нескольких футах от стола.

— Дарси, позволь тебе представить наших новых друзей, — сказал я. — Это…

Блондин встал и протянул руку.

— Эдвард, — произнес он, игнорируя меня. В его глазах определенно я заметила блеск, когда он смотрел на Дарси. Идеально.

— Я Вайолет, — представилась я, когда мужчина, которого я выбрала, сел рядом со мной.

— Ты так прекрасна, как и цветок.

Мне удалось не рассмеяться.

— Меня зовут Реджинальд.[3]

Я больше не могла сдерживаться, поэтому захихикала.

— Тебя не зовут Реджинальд.

— Нет, но, если бы меня так звали, не очень красиво смеяться над тем, кому дали при рождении такое имя. — Он улыбнулся в ответ. — Но я прощаю тебя, учитывая, что ты американка. Меня зовут Джеймс.

— Приятно познакомиться, Джеймс. — Я могла моментально сделать вывод о мужчине при первом же знакомстве. Мне нравились мужчины, которые знали, как нужно заниматься сексом, иначе у меня не было бы своего типажа мужчин. У меня не было завышенных стандартом на этот счет, но было нелегко найти парня, который понимал, как мне доставить удовольствие, и им почему-то всегда хотелось потом по обниматься со мной или пригласить меня на ужин. Подобные действия были не для меня, мне становилось скучно от их попыток, иногда хватало вечера, месяца или двух, но не дольше, я предпочитала быть одна и потом еще долго не делала подобных вылазок. Найтли, похоже был таким же типом, как и я.

Дело не в том, что у Джеймса, сидящего рядом со мной, не было потенциала. Он казался милым, веселым, флиртовал со мной. Однако вопрос оставался открытым — может ли он доставить мне удовольствие, потому что чего-то не хватало. Меня не тянуло к нему, я не представляла его обнаженным.

В отличие от Найтли. Черт, почему я все время думаю о Найтли? Я посильнее соединила ноги и повернулась к Джеймсу.

— Ты здесь живешь? — спросил он.

— Я приехала на несколько месяцев, — ответила я, стараясь полностью перевести свое внимание на него, не показывая, что думаю совершенно о другом мужчине.

— Ты вернешься в Штаты?

— Конечно. Там вся моя семья. — Господи, неужели все, что у меня было в США только моя семья? Ни работы, ни квартиры, ничего. Брат и сестра, которые вступили в следующий этап своей жизни, имея уже свои семьи, и три коробки Бог знает чего, которые стояли в гараже моей сестры.

— А что о тебе? Ты живешь в Лондоне?

— В Айлингтоне.

Я кивнула, хотя понятия не имел, где это.

— Я банкир. Мы оба, — сказал он, кивнув в сторону своего друга.

— Он свободен? — Спросила я.

Джеймс усмехнулся.

— Интересуешься им?

— О, нет. Я имела в виду Дарси. Я присматриваю за ней. — Я не хотела, показаться невежливой, будто красивый парень, с которым я разговаривала, меня не интересовал, до сих пор он вел себя совершенно очаровательно, но все равно что-то было не так. Дело в том, что он меня интересовал, но не очень.

Найтли запал мне в душу, и хотя я не собиралась вламываться к нему в кабинет и умолять его, чтобы он трахнул меня на своем рабочем столе, я не хотела заниматься сексом с мужчиной, при этом представляя совсем другого. Почему-то мне казалось это очень и очень неправильным. Я взглянула на Дарси и блондина с длинными волосами, который что-то рассказывал, а она звонко смеялась. Сегодняшний вечер был полностью посвящен только ей.

Я была счастлива поиграть во второго пилота и погрузиться в свои фантазии с обнаженным Найтли.

10.

Александр

После четырех часов сна, в пять тридцать я был у дверей спортзала, но даже тренировка на износ не вымотала меня. Мои мысли были в другом месте. Я не мог сосредоточиться. Я испортил свои заметки и выбросил их в мусорное ведро, стоящее в углу моего кабинета. Во мне кипел адреналин. Я работал все выходные в отеле, два раза бегал вдоль Темзы, причем долго, но все равно спал плохо.

После моего сидения рядом с Вайолет во время совещания на прошлой неделе, я сделал все возможное, чтобы избавиться от всех мыслей о ней. Мне совсем не нравилось, вернее я ненавидел, как изменил свое поведение из-за нее (несмотря на то, что совсем чуть-чуть), сел в другое место в конференц-зале. И несмотря на то, что я все время говорил себе, что это место более всего подходит, чтобы незамеченным покинуть конференц-зал, я знал настоящую правду.

Я был полон разного дерьма.

Мне хотелось быть рядом с ней, вздыхать ее запах и чувствовать тепло ее тела рядом с собой.

И именно это выводило меня из себя.

Ни одна женщина до сих пор не заставляла меня отвлекаться от работы. Ни разу. И брак, который не состоялся, был тому ярким подтверждением.

— Черт, — произнес я себе под нос при очередном стуке в дверь. По уверенному стуку я понял, что это Вайолет. Похоже она была единственной в этом здании, кто совершенно не боялся отвлекать меня, если ей это было необходимо. — Войдите, — сказал я, переводя взгляд на экран компьютера. Я не хотел на нее смотреть, не хотел, чтобы она видела, насколько сильно она меня достала, или как сильно я злился на нее за то, что не мог выкинуть ее из головы.

— У вас имеется что-нибудь для химчистки? — спросила она. — Я готова с радостью отнести ваши рубашки в прачечную.

Черт, она казалась такой естественной, но я подозревал, что, на самом деле, она совсем не такая.

— Мне не нужно, чтобы ты нянчилась со мной, — сказал я. — Я сам могу отнести свои рубашки. — Если я буду не таким вежливым, она оставит меня в покое?

Она не ответила, и тогда я поднял на нее глаза.

— Что ты делаешь? — Спросил я, увидев, как она пробирается между двумя башнями из бумаги.

— Вяжу свитер. А ты? Пытаешься попасть в финал мудака года? — спросила она, исчезая за грудами бумаг.

Я точно не понял засмеяться мне или отшлепать ее, но мой дергающийся член дал понять, что я уже не злюсь.

Я поднялся со стула от стола и двинулся к ней. Мне не хотелось, чтобы она уронила одну из этих стопок, тогда все рухнули, как домино.

— Что ты там высматриваешь? — Поинтересовался я, вперившись в ее тугую задницу, когда она наклонилась прямо передо мной. Если бы я сделал еще два шага вперед, я бы смог обхватить ее за талию. Она видно обрела чувство уверенности и пыталась стащить еще несколько документов по делу Эллингтона, которые планомерно выкрадывала каждый раз из моего кабинета, когда я выходил за дверь.

— Я хочу кое-что забрать, — ответила она, обхватив руками кипы свидетельских показаний. — Может ты и умный, но разве не заметил, что я брала пачки бумаг из этой кучи, когда тебя не было в офисе? — Она выпрямилась и с вызовом посмотрела на меня. Я не собирался портить ей настроение, говоря, что заметил, как она тайком выносила отсюда бумаги. Я был не готов сказать ей, что ее духи с нотками жасмина буквально впитались в каждую часть мебели или бумаг в моем кабинете, включая меня самого, и что я грезил ее запахом все выходные.

— Значит, ты у меня крадешь? — Спросил я, складывая руки на груди.

— Я выполняю свою работу. — Она покачала головой и наклонилась, чтобы поднять листок, выпавший из кучи, которую она едва удерживала в руках.

Черт, она была такой сексуальной. Каждое движение, каждый изгиб фигуры… и ее манера общения — на равных.

— Понятия не имею, какая муха тебя укусила в задницу, — произнесла она, наступая на меня между двух бумажных башен. — Но отступи, освободи дорогу и позволь мне продолжить свою работу.

Я стоял у нее на пути. Мне не хотелось, чтобы она уходила. Пока.

— Что у тебя там? — Я положил руку на ее, чтобы поправить бумаги, которые она держала, чтобы я мог видеть ее. Ее кожа была мягкой и гладкой, она вздохнула, но не отошла. Вместо этого мельком глянула мне в глаза, я встретился с ее взглядом. Моя решимость держаться подальше от Вайолет пошатнулась.

Она вздохнула, пока мы молча смотрели друг на друга, мое сердце колотилось в груди, а член напрягался в штанах.

Я хотел ее.

Я был уверен, что она тоже меня желала.

Показался кончик ее языка, готовый пройтись по губам, и мой самоконтроль испарился окончательно.

Я протянул руку и обхватил ее за шею, проведя пальцем по щеке. Она закрыла глаза и прижалась к моей ладони. Мой взгляд опустился на ее грудь, потом вернулся к ее красивому лицу. Я, наконец, зарылся пальцами в ее блестящие, шелковистые волосы. Они были такими же мягкими и привлекательными, как я себе и представлял, когда впервые увидел ее в подземке.

Теперь пути назад не было.

Я выхватил у нее бумаги и бросил их через плечо, смутно осознавая, что они разлетелись у меня за спиной, как огромное конфетти, падая на пол.

Ее глаза широко распахнулись.

— Что ты…

Прежде чем она успела спросить, какая еще муха укусила меня за задницу, я притянул ее к себе, схватив одной рукой за талию, другой запутавшись в ее волосах, прижавшись губами к ее губам. Впервые за несколько дней мои мысли были полностью сосредоточены на одном — на Вайолет Кинг, как она ощущалась под моими пальцами и какой была на вкус. Как будто я вернулся домой после долгой, тяжелой поездки.

Ее колени подогнулись, на секунду мне показалось, что она в ту же секунду готова мне сдаться, непоколебимо и безоговорочно, но вдруг она передумала, оттолкнув меня в грудь своими маленькими изящными ручками.

— Что? — Спросил я, слегка отстраняясь. Я знал, что она хотела того же, что и я.

Она взглянула на меня так, будто хотела убить. Ее глаза метали гром и молнии, губы покраснели и поджались — она была так прекрасна.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Я поцеловал тебя, и если ты не заметила, ты мне ответила. — Это было лучшее, что я почувствовал с тех пор, когда она рядом со мной шла к адвокатской коллегии.

Губы ее были приоткрыты, грудь прижата к моей. Она не выглядела так, будто хотела, чтобы я остановился. Я снова нагнул голову и погрузился языком в ее рот. Она ответила на мою потребность, но потом замерла и снова толкнула меня в грудь.

— Нет. Мы не можем. Мне нужна эта работа.

— А мне нужно это. — Я не мог вспомнить, когда в последний раз так хотел женщину. Я жаждал секса, освобождения, но не с какой-то конкретной женщиной, по крайней мере, мне так казалось раньше, но с тех пор, как появилась Вайолет на платформе Грин Парк, все как-то сдвинулось. Я обхватил ее руками за задницу, а потом сжал ее ягодицы. — И ты тоже этого хочешь. — Такое чувство не может быть односторонним, не так ли? — Кроме того, чем бы мы тут не занимались, это не повлияет на твою работу. Ты же понимаешь, что хочешь того же, так же сильно, как и я.

Она застонала, но я надеялся услышать стон страсти, а не разочарования.

— Да, ты симпатичный, но для меня ты все равно придурок. Ты не должен хотеть целоваться с глупышкой.

Я потянулся к подолу ее юбки, воодушевленный ее признанием, что она находила меня привлекательным.

— Я для всех придурок. — Она закатила глаза, и я опять опустил голову, чтобы поцеловать ее, но уже не затяжным поцелуем. — И я не думаю, что ты глупышка. Ты окончила в МТИ. — И то, что она была умной, было одной их причин ее привлекательности. Может поэтому она меня не боялась. Ее уверенность со мной была абсолютным афродизиаком.

Она прищурилась.

— Ты читал про меня. — Она гладила руками мою грудь, и мои мышцы под ее пальцами зудели.

— Ты выкрадываешь документы из моего кабинета. — Я скользнул пальцами вверх по ее ноге под юбкой, к верху чулка, к ее горячей, шелковистой коже. Черт, она была просто восхитительна. Я потерся о нее бедрами. — Я смотрел твое резюме.

— Ты обнаружил, что я выношу бумаги? — Она прикусила губу, как только я провел пальцем по кружева чулка, припав ко мне поближе.

Я стал подталкивать ее спиной к стене. Хотелось бы мне, чтобы у нас было побольше места и побольше времени. Я готов был потеряться в ней на несколько часов, если бы у меня был такой шанс.

— Я тоже не идиот. Для тебя может все это и выглядеть, как хаос, но я точно знаю, где у меня, что лежит. У меня отличная память.

Она прижала кончики пальцев к моей скуле и вздохнула.

— Я не думаю, что ты идиот. Но была уверена, что заметаю следы.

Я стал поглаживать ладонью внутреннюю сторону ее бедра, она запрокинула голову назад и ахнула. Я не торопился продолжать, наслаждаясь теплотой ее кожи и звуками, которые она издавала, испытывая настоящую жажду до всего, что было с ней связано. Ее кожа была гладкой и упругой, как барабан. Моя рука передвигалась все выше и выше, желая больше и больше, и я пытался успокоить свое бешенное сердце, чтобы стук не мешал мне услышать, когда она меня остановит. Но звуки, которые она издавала, заставляли меня двигаться вперед. Она также, как и я, мечтала об этом? Она готова познакомиться со мной поближе?

Я скользнул рукой еще дальше вверх, мой палец достиг края ее трусиков. Я провел ногтем по кружеву, и она задрожала.

— Как тебя зовут? — спросила она, и словно выстрел, меня опалило желание. Моя рука находилась у нее под юбкой, а она даже не знала, как меня зовут. — Или тебе нравится, когда к тебе обращаются сэр?

Хотя у меня было здоровое самомнение и мне нравилось доминировать в спальне, но мне не хотелось, чтобы она называла меня как-то иначе, не по имени. Я просунул пальцы под кружева.

— Алекс, — ответил я, поглаживая ее складки вверх-вниз, прижимаясь к ней поближе и вдыхая ее запах.

Она ахнула, словно я сказал непристойность.

— Александр.

Я замер. Никто, кроме моей семьи, никогда не называл меня Александром, но то, как она в своей ленивой, сексуальной манере, нараспев произнесла мое имя, как бы «сделай что-нибудь для меня», я не стал ее поправлять. Я нашел ее клитор и покружил пальцем. Она выгнула спину.

Она запустила руки мне в волосы, пока я приподнимал ее юбку к талии.

— Александр, — прошептала она, отчего мой член стал еще жестче. Я провел вниз ладонью по своей эрекции. Как, черт возьми, можно быть таким твердым и не вырубиться из-за отсутствия кровоснабжения мозга? — А что, если кто-нибудь войдет? — спросила она. Но я знал, что ей было наплевать на это. Ее глаза были затуманены страстью, и она шарила рукой по моей ширинке, пытаясь открыть молнию, чтобы добраться до моего члена.

Я оглянулся через плечо.

— Никто бл*ть не посмеет. Только ты. — Я потянул за кружево, мне необходимо было дотронуться до ее киски. Послышался треск, когда я разорвал ее трусики, отчего она снова застонала, и на этот раз именно такой стон я жаждал услышать. — Тебе придется быть тихой. Знаю, что это будет нелегко, потому что я жестко собираюсь тебя трахнуть и тебе захочется закричать. Но ты должна сдерживаться.

Она отрицательно качнула головой.

— Ты такой самоуверенный, мистер Найтли.

— Я докажу это. — Она выпустила мой член, я схватил свой бумажник и нашел презерватив. Сам раскатал латекс, ее рук на своем члене я бы просто не выдержал, и так уже был на грани, поэтому подхватил ее под бедра и прижал к стене.

— Готова? — Спросил я.

— Лучше бы тебе постараться.

Маленькая ведьма. Я покажу ей, как трахаются настоящие мужики.

Я вошел в нее в тот момент, когда она обхватила меня за плечи, отчего ее глаза широко распахнулись и в них затрепетала паника. Я знал, что она не сможет сдерживаться и не кричать, теперь она тоже это поняла.

Я замер, глубоко погрузившись в нее, мы молчаливо пялились друг на друга, осознавая, что с нами происходит. Мы оба этого хотели, нуждались в сексе. С первого раза, как только увидели друг друга, мы двигались именно к этому моменту. И все непроизнесенные слова, наконец, проявились в нашей связи. Не взгляд, не прикосновение, не поцелуй. Ее ноги были разведены, а мой член находился внутри нее. Пути назад не было. И я впервые понял значение интимный секс. Я понял, что интимность секса совсем не связана с отсутствием одежды, гораздо более она была связана с чем-то другим. Переступив определенную черту, как будто мы за собой захлопывали дверь перед всем остальным миром, и здесь мы были только двое — Вайолет и я. И мы были соединены.

Я медленно начал двигаться, выходя, не желая покидать ее тугую киску, но мне необходимо было двигаться. Мне необходимо было прижать ее к стене своим членом. Я зарылся лицом в ее шею, пытаясь заглушить собственные стоны, не доверяя, что смогу сдержаться.

— Александр, — прошептала она мне на ухо, как только я вошел на этот раз глубже, так глубоко, она была очень тугой. Я так долго мечтал об этом моменте, представлял, желал, но реальность оказалась намного лучше, намного лучше, чем я мог себе представить.

Мне также хотелось, чтобы она призналась, что точно также ждала этого момента, мечтала и фантазировала о нем, как я буду ее трахать у стены в своем кабинете. Мне хотелось увидеть с ее стороны такой же отклик, ту тоску, которую я испытывал последние эти несколько дней, что она была не только с моей стороны. Мне необходимо было, чтобы она подчинилась мне, сдалась. Она сильнее сжала мои волосы, хотя ее тело расслабилось в моих руках. Она сдалась, передав свой контроль мне, отказавшись от борьбы и испытывая такую же жажду во мне, как и я. Это была настоящая победа.

Я начал двигаться быстрее, она царапала мне грудь, срывала пуговицы с рубашки почти с отчаяньем. Господи, мне так хотелось, чтобы она была передо мной раздетой. Мне так хотелось, чтобы она кончила, когда я бы посасывал ее соски. Она настолько, черт побери, чутко реагировала на все мои движения, я знал, что за несколько секунд я заставлю ее извиваться и молить об освобождении. Если бы у меня было больше времени, я готов был бы часами наслаждаться ее телом, языком, исследуя каждое потрясающее местечко, и я был уверен, что таких местечек будет достаточно много. Ее идеальная тугая киска была лишь верхушкой айсберга, я был в этом уверен.

— Ты все время такая мокрая? Готова потрахаться в любое время? — Спросил я, с трудом выговаривая каждое слово. — Или только для меня?

— Не останавливайся, — прошептала она. — Прошу, Боже, не останавливайся.

«Ни за что на свете!» я даже не мог себе предположить, что меня что-то могло заставить остановиться. Мне хотелось зарыться в нее и остаться там навечно, заниматься с ней сексом, испытывая это восхитительное скольжение, пока я быстрее двигал бедрами, чувствуя, если я войду достаточно глубоко, это будет всем, в чем я мог нуждаться.

Ее дыхание стало прерывистым, она глубоко впилась ногтями мне в плечи, все ее тело напряглось, подавшись ко мне, рот открылся, глаза закрылись, я почти потерял над ней контроль, ее киска начала пульсировать вокруг моего члена. Черт, мне так хотелось услышать ее крик. И испытывая раздражение, что этот офис диктовал свои условия, которые мы вынуждены были соблюдать, я начал еще быстрее совершать толчки, наблюдая, как она с блаженной улыбкой приходила в себя, затем наклонила голову и прижалась поцелуем к моему подбородку. Это было настолько невообразимо и сексуально, что я сбился с ритма.

Но я с ней еще не закончил. Мне очень хотелось, чтобы она поняла, на что я способен, что это был не просто случайный трах, что я был не просто парнем, с которым она работала. Во мне взыграла потребность, чтобы она запомнила меня надолго, чтобы этот секс надолго стался у нее в памяти, чтобы я мог в дальнейшем влиять на нее каким-то образом, также как она влияла на меня. И я перестал бороться с желанием к Вайолет Кинг. Я просто отдался, потворствуя всем своим желаниям.

Она с трудом дышала, и судя по тому, как ее киска опять стала сжиматься вокруг моего члена, я понял, что смогу продержаться еще, заставляя ее опять кончить. Я покрутил бедрами и ее взгляд, наполненный паникой, встретился с моим.

— Нет, только не снова, — сказала она, отрицательно тряся головой.

— Да.

— Александр, я не могу.

— Можешь.

Она сжала мои плечи, хотя ее тело было расслабленным. Она опять отдавалась мне, давая возможность предоставить ей следующий оргазм, и это было самым сексуальным зрелищем. Я опустил голову целуя ее, желая получить любой дюйм возможности, чтобы соединиться с ней.

Теперь она поняла, что я не какой-то обычный парень, которого она считает симпатичным, и который не оценил ее ум. Она также поняла, что имитация оргазма ей не сойдет с рук, как она привыкла делать. Нет. Я заставлю ее кончить не один, а два раза. Я заставлю ее почувствовать, насколько наш секс может быть хорош.

Я толкнулся в нее сильнее, вдалбливая свой член, она выгнула спину, запрокинула голову назад, открыв рот от отчаянья и близости. Я собирался тоже кончить, но пока мог сдерживаться. Еще. Резко, пока не стало слишком поздно для меня, я вытащил член и опустил ее ноги, упираясь в стену, чтобы перевести дыхание.

Она заскользила руками по моему телу.

— Ты не…

Мне понравилось, что она тоже не кончила.

— Почти, — прошептал я. — С тобой просто ох**нно себя чувствуешь. — Я сделал шаг назад. — Повернитесь и положите руки на стену. — Я едва мог выговорить эти слова, полностью сосредоточившись на сексе, с трудом переводя дыхание, но она молча развернулась и сделала то, что я сказал.

Идеальная.

Может в офисе она и ведет себя вызывающе и ей палец в рот не клади, но она явно знала, как себя вести, когда дело доходило до секса.

Осматривая ее прекрасные линии тела более секунды, я сделал шаг вперед и положил руку между ее бедер.

— Раздвинь.

Раздвинув ноги, она вздохнула и выставила свою задницу, специально соблазняя меня, как маленькая ведьма.

Я придвинулся еще ближе и наклонился к ней.

— Я знаю, что тебе нравится трахаться, Вайолет, но обычно все не так, да? Обычно не так хорошо, как сейчас. Сейчас настолько хорошо, что так даже невозможно. И ты отчаянно хочешь, чтобы я заставил тебя снова испытать оргазм.

Она сжала руки в кулаки, оцарапав стену ногтями.

— В таком же отчаянии, как и ты, — ответила она.

Я хмыкнул. Наглости у нее хоть отбавляй. Я покажу ей, кто из нас в отчаянии, проведя большим пальцем по ее входу, надавив и щелкнув по ее клитору.

Она оглянулась и с мольбой посмотрела на меня.

— Пожалуйста, — произнесла она, и ее слова выдали ее желание.

Ее клитор пульсировала под моей рукой, я расслабился, понимая, что она так же сильно хотела меня, как и я.

Сжав губы, она пыталась заглушить собственные стоны. Ее тело дернулось, она посмотрела на меня, как будто молила о пощаде, пока мои пальцы доводили ее до безумия. И я не собирался останавливаться, она сама напросилась. Ей нужно было быть осторожной в своих желаниях.

Ее набухший клитор пульсировал под пальцами, она стала стонать, ее соки орошали мою руку. Боже, мне так хотелось облизать их, пососать, попробовать ее на вкус, что я чуть не упал на колени перед ней. Но вовремя остановился, как только ее стоны стали более громкими.

Мне нужно оказаться внутри нее. Мне хотелось опять почувствовать, как она начинает сжиматься вокруг моего члена перед оргазмом.

Я резко вошел и почти отключился от безумного удовольствия, пронесшегося волной по всему моему телу. Сейчас я уже не мог остановиться. Я знал, что она вот-вот взорвется, а я хотел последовать за ней, пытаясь добраться до финиша одновременно, поэтому быстро двигал бедрами. Ее киска еще сильнее сжалась вокруг меня, я толкнулся в последний раз, кончая, будто это был первый раз в моей жизни, тело замерло, напряглось, отчаянно пытаясь продлить наше соединение до тех пор, сколько возможно.

Я был уверен, что наше прерывистое дыхание эхом разносилось чуть ли не по всему зданию коллегии адвокатов, но я чувствовал себя настолько насытившимся, чтобы мне было насрать. С ней был лучший секс за год, да что там за год, за мать твою десятилетие.

— Видишь? Я сказал тебе, что ты так сильно будешь кончать, что увидишь звезды, — произнес я, отпуская ее бедра и снимая презерватив.

— Говори про себя. Звезд не было, — сказала она, все еще тяжело дыша и поправляя юбку.

Я хмыкнул. Ее раскрасневшиеся щеки, разорванные кружевные трусики говорили мне совершенно о другом.

— Точно? — Я поднял брови.

Она пожала плечами, но ничего не ответила.

Я точно видел звезды, мать твою, ради всего святого. И это было здорово, даже более чем здорово. И я мог сказать по ее глазам с поволокой и тому, как она все еще не твердо стояла на ногах, что она чувствовала и видела тоже самое. Но мне нравилось, что она не падала в обморок от счастья и не расхваливала меня, говоря насколько я был великолепным, хотя я не привык к такой реакции, но уважал ее за такой ответ. Она мне еще больше нравилась из-за этого.

Может теперь она перестанет занимать мои мысли и отвлекать от важной работы, но пока я стоял, не в состоянии оторвать взгляд от ее шеи, когда она поправляли свои блестящие черные волосы, потом перевел взгляд на ее ноги, когда она надевала свои шпильки, что-то подсказывало мне, что вычеркнуть ее из мыслей будет не так просто.

11.

Вайолет

Хватит фантазировать об Александре Найтли. И больше никаких отношений с Александром. И определенно никакого секса в его кабинете. Мне пришлось взять тайм-аут, чтобы не совершить ничего опрометчивого. Мне хотелось остаться на этой работе… она мне нравилась. И я не знала, кто конкретно из членов адвокатской коллегии был другом дедушки Дарси, но мне совершенно не хотелось расстраивать Дарси или ставить ее в неудобное положение, если бы меня засекли, занимающейся сексом с одним из барристеров.

— Вайолет, — окликнул за спиной меня Джимми.

Я подпрыгнула и резко развернулась в своем кресле.

— Привет.

— Удалось получить еще какие-нибудь счета для клиентов от мистера Найтли?

Слава Богу. Я искрометно подумала, что он собирался меня уволить. Или сказать, что всем в офисе стало известно, чем мы занимались вчера в кабинете с Александром… у меня явно началась настоящая паранойя. Обычно я порхала между работами официантки, то бросала, когда мне становилось совсем скучно, или я уставала, или просто хотелось попробовать что-то новое. Но эта работа мне нравилась, она была совсем другой. Страх, что наши пути с Дэвидом, могут пересечься в ИТ-секторе, всегда останавливал меня, и я не пыталась ничего повторить. Но здесь, в кабинете адвокатской палаты, я находилась очень далеко от дома. И я начала снова пользоваться своими мозгами, и чувствовала себя от этого хорошо. Задачи, которые ставились передо мной, были относительно простыми, но мне было приятно, что у меня что-то получается, и получается неплохо, и делаю я все это не за чаевые. Больше всего мне нравилось, что именно мне доверили эту почти невыполнимую задачу, доверили ее реализовать. Уже очень долгое время никто ничего мне не доверял и не рассчитывал на меня, как на специалиста.

— Пока нет. Но я работаю над этим, — ответила я, указав на таблицу, которая ранее была открыта у меня на экране монитора. — Это консультации, которые он сделал, но счета так и не были выставлены. Я добавила их в смету, которую мне выдала администрация. Достаточно, чтобы Найтли… мистер Найтли просто подтвердил эти счета, если я все правильно заполнила. И с теми, которые не войдут в эту таблицу, я буду разбираться отдельно.

— Отличная идея, — сказал Джимми, усаживаясь на край моего стола. — Думаешь, что он вполне нормальный? Я хочу сказать, что он не такой уж и большой му…

— Мудак? — Закончила я за него. — Конечно. — Джимми поморщился от моего выражения, а я пожала плечами. — Но я способна с ним справиться. — И тут я соединила свои ноги от одной мысли о его руке под моей юбкой и его языке у меня во рту.

Джимми кивнул.

— Замечательно. Наверное, не стоит называть его мудаком, чтобы он этого не услышал.

— Хороший совет, — заметила я, постукивая ручкой по электронной таблице.

— И ты обосновалась в Лондоне? — спросил он, явно неготовый оставить моей стол в покое.

— Конечно, — ответила я. — Удивительный город. Так много бесплатных музеев, что является соответствующим бонусом.

— Ну, если тебе когда-нибудь понадобится гид по городу, то ты знаешь к кому обратиться, — произнес он, указывая на себя пальцем в грудь.

Я улыбнулась.

— Хорошо, буду теперь знать.

Он открыл рот, чтобы предложить мне экскурсию в эти выходные, я в этом совсем не сомневалась, но, к счастью, глава палаты адвокатов Лэнс Эддингтон, один из самых старших адвокатов, нас прервал. Но какого черта он приперся в комнату к ассистентам?

— Ах, Джимми, я как раз тебя искал. — Джимми стремглав спрыгнул с моего стола, словно кто-то засунул ему в задницу электрошокер.

— Чем я могу вам помочь, сэр?

— На следующей неделе состоится вручение премии «Юрист года», от которой люди мрут, как мухи, как обычно. Сегодня утром я вычеркнул троих.

Я слышала об этом ранее. По-видимому, эта награда были большой чертовой сделкой, потому что все клерки в контроле только о ней и говорили и очень волновались.

— И осталась только кучка придирчивых стариков, которым не советуют врачи выходить из дома так поздно, и ты. Нам нужна свежая кровь. Я только что сказала Алексу, что он обязан присутствовать и никаких оправданий.

При упоминании Александра внизу живота у меня что-то содрогнулось, и я опустила взгляд в пол, надеясь, что никто не заметит, как мои щеки стали краснеть. Как, черт возьми, этот мужчина, которого даже не было сейчас в комнате, заставляет меня краснеть? Я точно знала, была уверена на все сто, что никогда в жизни не краснела.

— Но нам нужно больше молодых. И больше женщин, — продолжал Лэнс.

— Конечно. Я спрошу мисс Атли и мисс Дженкинс.

Лэнс покачал головой.

— Нет, ни одна из них не пойдет. Одна в отпуске, другая целую неделю в суде. И я уже спросил Поллианну и Беа, они тоже не смогут пойти. — Лэнс вздохнул.

Неудивительно, что они не смогли найти женщин, готовых присоединиться к ним на вручение премии, потому что в коллегии исключительно доминировали мужчины. Не только среди адвокатов, но и среди администрации, как и среди ассистентов и финансистов.

— Нам нужно больше разнообразить состав, — сказал он. — Я говорю это уже много лет подряд.

— Мы стали намного лучше, чем раньше, — сказал Джимми, но Лэнс продолжал бормотать себе под нос.

— А как насчет тебя, моя дорогая? — Спросил Лэнс, прищурившись на меня.

— О, я всего лишь тут временно.

— Вайолет, правильно?

Откуда, черт возьми, он знает, как меня зовут?

Я кивнула.

— Да, сэр.

— Зови меня Лэнс. Я слышал, ты отлично справляешься. И ты — американка, — произнес он, словно моя национальность была инвалидностью, которую я каким-то чудесным образом преодолела. Но меня это ничуть не оскорбляло. Наоборот, я испытывала настоящую гордость, потому что он знал мое имя, а также слышал, что я хорошо справляюсь с работой.

— Да, сэр.

— Если ты свободна в следующий вторник вечером, не могла бы приехать в Гросвенор, Парк Лейн? Смокинг и коктейльные платья. Ты сможешь посмотреть, как напьется кучка адвокатов.

— Я не совсем уверена, — произнесла я, удивляясь, что он решил вдруг меня пригласить. — Думаю, у меня есть некоторые планы, мне необходимо уточнить. — Конечно никаких планов у меня не было, я была полностью свободна, но я также знала, что мне нечего надеть.

— О, я в полном восторге. Ты будешь глотком свежего воздуха, который нам так необходим. Занеси Вайолет в список, Джимми.

— Да, сэр, — ответил Джимми, и Лэнса унесло из комнаты.

— Как такое могло произойти? — Спросила я, когда он ушел. — Я же не согласилась, сказала только, что мне нужно уточнить, но по-видимому, он решил, что я приняла его приглашение, да?

— Именно поэтому он и является одним из лучших юристов своего поколения. Он всегда добивается того, чего хочет. Он точно знает, куда нажать. — Он опять уселся на мой стол.

Там будет фуршет, а значит бесплатная еда, да? И, возможно, я могла бы одолжить платье у Дарси.

— Я думаю посетить Гросвенор, Парк-Лейн, в следующий вторник. — По крайней мере, мне не придется тратиться на такси, поскольку отель находился в нескольких минутах ходьбы от дома Дарси и Райдера. — Будет весело?

— Конечно, будет весело, — ответил он, подмигнув. — Я же там буду, а это означает…?

Он подался вперед, ожидая моей концовки предложения.

— Шуточки? — Ответила я.

Он щелкнул пальцами и указал на меня.

— Именно.

Я слегка улыбнулась. Сейчас я была почти уверена, что Джимми прощупывал почву, как я реагирую на его не очень тонкий флирт. Мне оставалось только надеяться, что ему это быстро наскучит, и он двинется дальше. У меня и так было полно работы на сегодня. Но по-видимому, Джимми не собирался слезать с моего стола, но мне хотелось закончить этот разговор, поэтому я встала, Джимми последовал моему примеру, выйдя со мной в коридор, рассказывая, чего стоит ожидать на церемонии вручения премий, пока я, наконец, не нырнула в женский туалет.

На обратном пути я повернула за угол, и увидела шедших мне на встречу Александра с другим адвокатом. Черт побери. Я пыталась избегать с ним встреч все это время. Сейчас уже я не могла резко развернуться и опять нырнуть в туалет, не выглядя при этом полной идиоткой. Я нервничала, теряя контроль всякий раз, как только он оказывался рядом. Мне хватало хотя бы того, что мы находились в одном здании, меня тоже это немного нервировало. Каким-то образом, он разрушал всю мою защиту и узрел самую суть, видя меня насквозь.

Я улыбнулась, но опустила голову, чтобы избежать с ними двумя зрительного контакта, но как только мы поравнялись и каждый пошел своим путем, я не смогла удержаться, чтобы не оглянуться через плечо на его упругую задницу. Как только я повернула голову, мои глаза тут же встретились с его. Видимо, он тоже пялился таким же образом на мою задницу. Мне и так было достаточно трудно держаться от него подальше, потому что я не была до конца уверена хочет ли он меня также сильно, как и я его.

Короче, я была в полной заднице.

12.

Александр

Вернувшись с ланча, я обнаружил у себя на столе в кабинете распечатанную таблицу. Конечно, еще до того, как я опустился в кресло, понял, что она уже побывала здесь. Аромат духов Вайолет теперь почти постоянно вторгался в мое пространство. И он становился более устойчивым, когда она не была здесь. Я обнаружил, что мне это нравится. С тех пор, как мы расстались с женой, я полностью погрузился в работу, увеличив нагрузку. Мои встречи с женщинами были настолько мимолетными и носили чисто физическое влечение. Для этого имелась веская причина. Я понял, что есть то, в чем я, однозначно, хорош, и то, в чем не был так хорош. И женщины не были моей сильной стороной. Я никогда не мог понять, что им нужно от меня, потому что был абсолютно уверен, что предложить мне им нечего. Физическая потребность с двух сторон давала гарантию, что я никого не расстраивал и не давал никаких неправильно истолкованных обещаний. Моя жена как-то мне сказала, что для меня работа всегда стоит на первом месте, и это правда. Я очень хорошо разбирался в юриспруденции. Моя бывшая жена со временем перестала хотеть от меня большего, чем я мог бы ей дать. Чем больше я работал, тем лучше я делал свою работу. Чем дольше я был женат, тем хуже становились наши отношения.

Но моя концентрация на работе существенно пошатнулась с тех самых пор, как появилась Вайолет. Я надеялся ее вычеркнуть, к чертовой матери, из своей системы, но этого не произошло. Мимолетная встреча вчера в коридоре заставила мой член напрячься.

Но хватит. Уже достаточно. Сейчас я собирался работать, сконцентрироваться на том, в чем был хорош. В конце концов, этот год был для меня слишком важен. Моя карьера может двинуться вперед или рухнуть за следующие несколько дел, защиту в которых я так усердно выстраивал. Мне необходимо было быть в наилучшей форме. Я причинил уже достаточно разочарований женщинам в свое время, чтобы понять, что Вайолет я не смогу предоставить ничего другого.

Я смотрел на таблицу, видя знакомые названия дел и часы своего консультирования. Дерьмо. Оказывается, было слишком много консультаций, за которые я не выставлял счета. Я даже не задумывался, что так все запустил. Я взял карандаш и начал продвигаться по списку вниз. Вайолет оказалась умной девочкой, она сгруппировала все похожие дела, а затем рассчитала каким должен быть гонорар. Это облегчило мне задачу. Я просматривал строчку за строчкой, либо ставя галочку напротив суммы, которую предлагала Вайолет, либо зачеркивая и выставляя напротив свою. Если я все проверю и отдам ей, я очень надеялся, что в ближайшее время Вайолет не будет меня доставать по этому вопросу.

Несмотря на то, что у меня было дел невпроворот, я потратил больше, чем рассчитывал, времени на эту таблицу. Мне хотелось, чтобы она осталась довольна. Хотя бы потому, что у нее не будет причин задавать мне очередные вопросы, но также и потому, мне хотелось, чтобы ею было довольно руководство. Она была умной, и хотя большинство клерков и ассистентов меня боялись, Вайолет было на это наплевать. Мне нравилось, что она платила мне той же монетой. Мне нравилась эта ее черта. Даже слишком. Именно поэтому мне необходимо было держаться от нее подальше.

Я вычеркнул последнюю строчку из списка и направился на поиски Вайолет. Испытывая потребность сказать ей напрямую, без хождения вокруг да около, что между нами больше ничего не будет, и мы должны сохранить исключительно деловые отношения. Мне необходимо было это сказать лучше раньше, чем позже.

Я распахнул дверь, направляясь в комнату ассистентов, и тут же в коридоре почти столкнулся с Вайолет.

— Вай… Мисс Кинг.

Она опустила голову и отошла в сторону, пытаясь пройти мимо меня.

— На самом деле, я вас искал. — Я потряс листком с таблицей в воздухе.

— О, — сказала она, рассматривая ее. — Вы посмотрели? — Она старалась всячески избегать встречи со мной взглядом или у нее такой интерес вызывала эта таблица?

— Да, посмотрел. Можем мы поговорить у меня в кабинете?

Она прищурилась и поджала губы.

— Хорошо, — ответила она.

Я повернулся и открыл дверь.

— Закрой за собой дверь.

Дверь защелкнулась позади меня, пока я направлялся к своему столу. Когда я обернулся, Вайолет все также же стояла у двери.

— Думаю, будет лучше, если я останусь здесь.

Я закатил глаза и присел на угол стола. Может я и хотел, чтобы она держала дистанцию, но ей не следовало вести себя так, словно я был заразным. Господи, эта женщина не уступит ни на йоту, чтобы как-то польстить мужскому самомнению.

— Я всего лишь хотел отдать тебе таблицу и сказать…

Она подняла руку, заставив меня замолчать.

— Я хочу, чтобы у нас были исключительно деловые отношения, — произнесла она. — Ты — за тем столом. Я здесь. Чем меньше мы видимся, тем лучше. Ты можешь написать мне, если что-нибудь понадобится. В деловом плане, я имею ввиду. — Она оглядела комнату, остановившись на какой-то вещи, она решила смотреть куда угодно, но только не на меня, — как твоей ассистентке.

Я совсем не так представлял себе этот разговор. Я думал, мне придется объясняться, убеждать ее, говоря, что нам нужно находиться подальше друг от друга.

— Согласен, — сказал я, вставая, засунув руки в карманы. — Мы с тобой коллеги. Не думаю, что нам стоит размывать границы.

Тогда она впервые перевела на меня взгляд с тех пор, как вошла в мой кабинет.

— О. — Она утвердительно кивнула. — Хорошо. Я как раз, так и думала.

— Я рад, что мы пришли к соглашению, — произнес я, не в состоянии бороться с улыбкой, которая подергивала уголки моих губ. Она явно ожидала, что я начну протестовать. Наверное, большинство мужчин поступали именно так, когда она им отказывала. Слава Богу, она согласила ради меня, ради нас обоих. В конце концов, мы взрослые люди, и когда все урегулировано, мы можем вернуться к своим обязанностям, будто между нами ничего и не было.

— Я буду забирать файлы, когда ты будешь в суде или на ланче.

Я кивнул.

— Разумно.

— Любые возникшие вопросы, я буду задавать тебе по электронной почте или оставлю записку на столе.

— Хорошо. — Она правда хотела держаться от меня подальше, и, несмотря на то, что всего несколько минут назад мне хотелось того же, почему-то ее желание держаться от меня подальше меня заинтриговало. Я ей настолько нравился или из-за феерического секса, что она не доверяла себе и не могла находиться со мной рядом? Я-то чувствовал именно это.

— Хорошо, — произнесла она.

— Превосходно, — ответил я.

И она посмотрела на меня своими синими глазами и медленно, преднамеренно моргнула, отчего мне захотелось расстегнуть ее блузку и полакомиться ее грудью. Засунуть руку ей под юбку и ощутить ее шелковистую киску в последний раз. Она вызывала во мне первобытный инстинкт, раньше такого я не чувствовал.

О чем я только думал? Должно быть, она умеет ворожить. Другого объяснения у меня не было. Женщины никогда не забирались мне в душу, никогда настолько не привлекали моего внимания, как Вайолет. Я прочистил горло и протянул ей листок.

— Вот, закрой, пожалуйста, дверь, когда будешь уходить.

Неуверенно она шагнула вперед и потянулась к листку.

— Спасибо, — произнесла она, коснувшись до моей руки пальцами. Ее прикосновение только увеличило мое желание притянуть ее к себе. Но я сопротивлялся, отступив назад, наблюдая, как она отвернулась, я заметил складку у нее на переносице, словно она смутилась.

Я поднял глаза, когда скрипнула медная ручка двери. Она оглянулась через плечо.

— Пока, Александр.

— Пока, Вайолет.

И повернулся к ноутбуку. Вернувшись назад к своей работе, в которой мог легко ориентироваться, к той части своей жизни, в которой был очень хорош.

13.

Вайолет

— На самом деле, я буду рада дать тебе напрокат любое платье, — сказала Дарси, пока я сидела лицом к гардеробной, со скрещенными ногами на полу у ее огромной кровати с балдахином.

Я поморщилась от скрежета вешалок о перекладину. Дарси рылась на полках в поисках платья, которое я могла бы взять у нее на прокат на церемонию награждения.

— Которое тебе не жалко, и оно не совсем тебе нравится. — Произнесла я.

— Это всего лишь платье, а не бывший парень, — ответила она. — Бери любое, какое хочешь. — Она вытащила платье на вешалке в полиэтиленовом футляре и повернулась ко мне, держа его перед собой. — Этот цвет тебе очень подойдет.

— Фиолетовый?

— Ремень со стразами. Очень красивый. — Она расстегнула футляр и достала фиолетово-синий струящийся шифон. — Василькового цвета.

Я подалась вперед, схватив кучу воздушного материала.

— Оно слишком дорогое… это платье для меня слишком…, чтобы взять его напрокат.

— Не будь смешной. Примерь.

Я встала, полностью очарованная сказочным платьем, не в силах избавиться от чувства, что никогда его не сниму.

— Давай. Раздевайся и сними лифчик. Одно плечо со шлейфом.

Дарси выжидающе смотрела на меня, и я начала раздеваться.

— Итак, как обстановка с мужчинами? — поинтересовалась она, и ее глаза засветились.

Я не рассказывала ей об Александре.

— Никак, — просто ответила я, снимая джинсы.

— Неужели уже прошла целая неделя, а у тебя так и не было мужчины? — Дарси протянула мне платье, и я стала его надевать. Шифон парил по коже, как тысячи поцелуев. Я содрогнулась.

— Вау. На тебе оно смотрится просто потрясающе. — Она поправляла ткань у меня на плече. — Похоже на шлейф или шарф, — сказала она, материал рукава парил позади меня. На вешалке лиф выглядел свободным, сейчас же он плотно облегало грудную клетку, ткань обтягивала все тело.

— Очень красиво, — произнесла я, оглядывая себя снизу. — Но я не могу его взять.

— Конечно же, очень красивое, это же Эли Сааб, и ты обязана пойти в нем. Посмотри на себя в зеркало. — Она кивнула в сторону зеркала в полный рост на другой стороне комнаты. — Ты выглядишь в нем просто потрясающе.

Я привстала на цыпочки, чтобы юбка не скользила по полу.

— О, вау, здесь разрез, — произнесла я, как только при моем шаге ткань раздвинулась, обнажив ногу почти до бедра.

— Только с одной стороны, — ответила Дарси. — С твоими ногами, оно идеально тебе подходит.

Я стояла перед зеркалом и выглядела совсем по-другому. И я была уверена, что дело не только в платье. В Лондоне все было по-другому. Я жила сейчас в Лондоне. И та бравада, которую я обычно использовала как щит, сменилась подлинным стремлением учиться и узнавать что-то новое.

— Если ты еще не нашла себе парня в Лондоне, то в этом платье обязательно найдешь, — сказала она мне улыбаясь.

Я никогда не надевала такого красивого платья и, конечно, такого дорогого. Я повернулась боком. Талия выглядела в этом платье вдвое меньше, чем была на самом деле, и ткань, струящаяся вниз по бедрам, заставляла меня чувствовать себя, словно я только что сошла со страниц High Society. И у меня перед глазами всплыло лицо Александра, когда он заметил меня, его сдержанная ухмылка, от которой мне хотелось обхватить его за шею и поцеловать. Я тряхнула головой, пытаясь отогнать эти мысли.

— Возможно, — ответила я. Понимая, что если я пойду на вручение премии «Юриста года» то, только в этом платье, ни в каком другом. Я влюбилась в него с первого взгляда. И совсем не беспокоилась по поводу поиска парня в Лондоне, просто наслаждаясь здешней жизнью.

— Я рада, что ты наконец-то куда-то выйдешь. Кажется, ты не так часто выходишь, как в Нью-Йорке. Ты уверена, что тебе здесь нравится?

В Нью-Йорке я частенько выбиралась куда-нибудь, ну, насколько мне позволяли чаевые. Конечно, в Лондоне у меня появились друзья, но их было не так много. Пару раз меня приглашали ассистенты или клерки в паб вместе с ними, но я всегда отказывалась, находя очередное оправдание. До конца не ясной мне самой причине мне не хотелось выпивать и флиртовать по вечерам. Здесь, в Лондоне я с нетерпением ждала следующего дня, чтобы утром отправиться на работу, вместо того, чтобы проклинать каждый сделанный шаг по пути в ресторан. Я наслаждалась своими одинокими вечерами в доме, поэтому не хотела проводить их с коллегами, выпивая и охотясь за парнями.

— Я получаю массу удовольствия. Просто не так, как обычно. — Впервые за долгое время, я почувствовала, что нахожусь именно там, где и должна быть. В Нью-Йорке я предпочитала жить только сегодняшним днем, не беспокоясь, что будет завтра, я не хотела ничем заниматься и ни во что вкладывать силы, потому что не видела ничего, где бы могла задержаться. Предполагая, что работы, на которых я оказывалась, были пустой тратой времени, я не хотела найти что-то свое и двигаться вперед, но сейчас, здесь, я думала совсем по-другому… в коллегии меня окружали люди, которые упорно трудились над будущем, и меня это не так уж и пугало. Я вдруг поняла, что все может быть по-другому… мне не стоит зацикливаться на своем прошлом неудачном опыте, а лучше двигаться вперед. И я почти была готова выбрать что-то совершенно новое, где могла бы приложить свои силы и опыт.

— Я так рада, что ты здесь. Мне нравится осознавать, что ты живешь не так уж далеко от меня. — Мы с Дарси встретились глазами в зеркале.

— Ты уверена, что не против дать мне это платье напрокат?

— Я настаиваю, чтобы ты пошла именно в нем. Перейдем к туфлям? Какой у тебя размер? Ой, сейчас порадую!

Дарси была одной из самых щедрых и добрых людей, которых мне довелось повстречать на свете.

Мы опять забрели в ее гардеробную.

— Примерь вот эти, — произнесла она, протягивая мне серебряные босоножки.

— Я не могу. Слишком высокая шпилька.

— Они отлично будут смотреться с этим платьем, и у тебя в запасе несколько дней, чтобы к ним привыкнуть. Одень только капроновый носок, чтобы не натереть мозоли. — Дарси явно привыкла к лондонским вечеринкам и знаменательным событиям, но для меня все было в новинку. Я миллион раз наблюдала, как Скарлетт подготавливалась к подобным мероприятиям, но мне и в голову не приходило, что я захочу когда-нибудь поучаствовать в чем-то подобном, не говоря уже о том, что я была даже рада поучаствовать в чем-то подобном. Это правда. В Лондоне я ощущала себя более свободной, чем раньше. Нет, я не ощущала себя в Нью-Йорке в ловушке, нет, но почему-то все время оглядывалась назад. И сколько бы ресторанов я не поменяла и сколько бы тысяч людей я не обслужила, дни, сменяясь один за другим, были похожи друг на друга, как две капли воды. Там я была ограничена в сфере деятельности и движении вперед. В Нью-Йорке за мной тянулось мое прошлое, казалось, будто все оглядывались через плечо, чем напоминали мне о нем. Здесь же меня никто не знал.

— Не знаю, как тебя отблагодарить, Дарси.

— Я же говорила тебе, что это не столь важно. Наоборот, я рада, что это платье носят, оно слишком хорошо, чтобы висеть в шкафу.

— Я имею в виду не только платье. Спасибо, что предложила мне переехать в Лондон, и что позволила мне поселиться в этом доме. Не могу передать словами, насколько лучше я себя чувствую.

Она усмехнулась.

— Я счастлива, потому что ты счастлива. Нам остается только найти тебе рыцаря в сияющих доспехах, который смог бы тебя спасти, и все станет просто идеально.

Я качнула головой.

— Меня нет необходимости спасать, — совершенно серьезно ответила я. Хотя раньше я тоже говорила, что нет необходимости меня спасать, когда искала очередного мужчину, обычно занимаясь сексом с каким-то случайно подвернувшимся парнем, с которым, я точно была в этом уверена, через месяц мне станет скучно. Сейчас же я ни с кем не трахалась, и меня это вполне устраивало. Лондон явно изменил меня.

14.

Александр

Я взглянул на часы, потом взялся за спинку стула и осмотрел круглый банкетный стол, за которым узнал имена на карточках некоторых из наших адвокатов. Оглянувшись, я также увидел знакомые лица. С некоторыми из них мне выпала честь работать. С другими я был знаком, потому что они всегда присутствовали на таких мероприятиях.

Я первым прибыл сюда, поэтому опустился на стул. Чем скорее все усядутся, тем скорее начнется вечер и скорее закончится.

— Алекс, — раздался мужской голос справа от меня. Я обернулся к Грэму Ридли, протягивающему мне руку.

Мы пожали друг другу руки.

— Грэм, рад с вами повидаться.

— Спасибо за помощь в деле Юнайтед Стритс.

Грэм был управляющим партнером в юридической фирме, с которой мне пришлось в прошлом году очень много сотрудничать по некоторым вопросам.

— Спасибо вам, что доверили мне это дело.

— Мы не сможем позволить себе наняться такого адвоката, как ты, даже в скором времени. Без сомнения, вы за пару лет станете королевским адвокатом.

Я как раз собирался этого добиться всеми своими силами, но похоже не за пару лет. Стать королевским адвокатом или готовясь стать королевским адвокатом, как это называли, было самым огромным поощрением адвоката, которое может случиться меньше чем за десятилетие после того, как этот адвокат пришел в палату адвокатов, обычно происходившее после двадцатилетней работы здесь. Но мой отец смог осуществить это в восемнадцать лет, я был не уверен, что мне светит это место, хотя бы через год.

— Мы не так быстро двигаемся в этом направлении, — ответил я. — Как вы? Как идут дела?

Поболтав несколько минут, Грэм направился к своему креслу, другой партнер из юридической фирмы подошел ко мне. Я понял, что заранее прибывать на такие мероприятия была не самая лучшая тактикой с моей стороны. Стоило дождаться последней минуты и только потом появиться.

За стол нашей платы адвокатов сели Лэнс, Крейг, Джимми и другие. Осталось всего два свободных места.

— Кто-то еще придет? — Спросил я, наклонившись к Крейгу через стол.

— Джеймс вот-вот будет, — ответил Лэнс и кивнул в сторону лестницы. — И Вайолет Кинг.

Мать твою. Я еще раз оглядел стол, свободные места были рядом с Джимми и одно место рядом со мной. Либо я буду лицом к ней, либо рядом с ней. Если бы я узнал, что она тоже придет сюда, я бы точно отказался. Мы не виделись друг с другом несколько дней, и хотя я по-прежнему жаждал ее, но мое желание стало постепенно утихать. Ее присутствие за одним столом, несомненно опять все всколыхнет во мне, чего я всеми средствами пытался избежать.

— Я слышал, она постепенно наводит у тебя порядок, — произнес Лэнс.

— Серьезно? — ответил я.

— И это неплохо, — сказал Лэнс. — Ты же знаешь, что я думаю о состоянии твоего кабинета.

Лэнс много раз ясно давал мне понять, что мне стоит разобрать бардак в своем кабинете. Лэнс был младшим помощником у моего отца, и когда я стал работать в коллегии адвокатов, он сразу же сказал мне, если сможет быть хотя бы и вполовину моим наставником, каким был мой отец, это единственное, на что он мог бы надеяться. Он был единственным адвокатом и человеком, к которому я прислушивался, кроме Крейга, и он был для меня гораздо больше, чем наставником, о котором можно было только мечтать. Он обладал потрясающей способностью — интуицией, когда я был близок к точке предела, он всегда умудрялся каким-то мимолетным замечанием отговорить меня от непоправимых действий. Он был всегда человеком большого ума и такта, поэтому я очень уважал его.

Лэнс и Крейг начали что-то обсуждать, и я не мог не перевести взгляд на Вайолет. Я тут же ее увидел, она спускалась по изогнутой лестнице и была уже на половине, осматривая зал, выискивая стол, за котором должна была провести этот вечер.

От ее вида у меня сердце сильнее заколотилось в груди. Я не видел ее в течение нескольких дней, и сейчас все стало намного хуже — она была здесь. От ее вида у меня перехватило дыхание. Понятно, что с самого первого раза я увидел в ней что-то неотразимое, но тогда я не понимал, насколько, черт побери, она красива. Ее кожа светилась, темные волосы развевались по плечам. Она сделала еще несколько шагов вниз, отчего разрез на платье оголил ее длинную ногу. Вот черт. У меня пульс отдавался в ушах, заглушая всю болтовню и музыку, я был сосредоточен только на ней. Мне захотелось рвануть к лестнице и утащить ее подальше от этого богом забытого вечера. Отвезти ее к себе в номер отеля и любоваться ей в течение нескольких минут, затем снять с нее красивое платье и поклоняться ей, боготворить эту женщину.

Чем ближе она подходила к нашему столику, тем более прерывистым становилось мое дыхание, и, хотя я знал, что это полное безрассудство, но мне хотелось, чтобы она села рядом со мной, уж точно не с Джимми.

Я поймал взгляд Джеймса, осматривающего толпу и остановившемся на нашем столике, и специально передвинулся, пытаясь своим телом загородить пустой стул рядом с собой, чтобы он сел рядом с Джимми. Не мог сказать точно, достаточно ли было моим манипуляций, чтобы он направился не ко мне.

— Гордон, — произнес я, пожимая руку другому адвокату конкурентной фирмы. — Приятно повидаться с тобой. — Я задержал его руку подольше, чем следовало, тем самым создавая дополнительный барьер между Джеймсом и свободным стулом рядом со мной.

Гордон прищурившись смотрел на меня, на лбу залегли морщины, словно он пытался проскользнуть в альтернативную реальность.

— Я тоже рад тебя видеть, Алекс. Удачи сегодня вечером.

Периферийным зрением я заметил Джеймса, который направился к Джимми.

— Спасибо. — Довольно ухмыльнулся я Гордону. Скорее всего он никогда не видел моей улыбки. Такое случалось не часто, но я был удовлетворен своими манипуляциями по поводу стульев.

И как раз вовремя, поскольку Вайолет была всего в нескольких шагах от меня.

Джимми заметил ее и предложил ей свое место, чтобы она оказалась рядом с Крейгом, а он бы занял свободное место рядом со мной. Этого не должно было случиться ни за что.

— Здесь есть свободное место, — сказал я, повышая голос, чтобы за столом меня все услышали.

Вайолет отклонила предложение Джимми, стараясь не выглядеть невежливой. Она не давала спуску моему дерьму, но грубой она никогда не была, по крайней мере, была не более грубой, чем я заслуживал. Она обошла вокруг стола, здороваясь с каждым членом адвокатской палаты.

Казалось, ей понадобилась целая вечность, чтобы, наконец, добраться до меня.

Она робко улыбнулась, когда я выдвинул для нее стул, на который она опустилась. Я почувствовал запах жасмина и на мгновение прикрыл глаза. Может, лучше ей стоило присесть рядом с Джимми.

Теперь стол был заполнен. Моя правая нога находилась в дюйме от нее, я чувствовал тепло ее тела, ее дыхание успокаивало меня.

Мать твою. Честно, я не мог предположить, как переживу этот вечер. Но у меня не было другого выбора.

Я понимал, что не должен ее желать, это было неправильно. Черт, я почти не знал ее, но то, что она совершенно меня не боялась, разговаривая со мной, словно она сняла всю мою защиту и раскрыла меня настоящего. И для нее я был не сыном своего отца, заботящемся о своей ассистентке. Не ведущим адвокатом в коллегии адвокатов в ближайшем будущем, не неудачным мужем и не блестящим адвокатом. Я был всего лишь парнем, который усложнял ее работу и доставил ей ни один оргазм. Она отмахнулась от всего, что не имело отношения к работе, отчего я хотел ее еще больше. Если бы меня привлекала в ней только ее красота, мне было бы легче ей сопротивляться.

К моему ужасу и облегчению, большую часть ужина Вайолет разговаривала с адвокатом, сидящим справа от нее. Я точно с ним никогда не общался. Кажется, его звали Роберт. И что, черт побери, он рассказывал ей такого увлекательного?

Как только подали пудинг, появился ведущий вечера, который представился, отпустив пару незначительных шуток. Затем он сообщил нам об обязательной благотворительной лотерее, нам следует написать имена на двадцатифунтовой купюре и положить ее в золотой конверт, который находится в центре стола.

Я вздохнул и достал бумажник, а также ручку из пиджака. Я вытащил две двадцатифунтовые банкноты и положил их на стол.

Вайолет начала рыться в своей сумочке на коленях. Я дотронулся до ее руки, останавливая.

— Я достал за тебя, — сказал я.

Она посмотрела на меня расширенными глазами.

— Мне кажется, у меня тоже есть…

— Вайолет, ты не оплачиваешь свой лотерейный билет. Есть некоторые вещи в коллегии настолько старомодные и сексистские, но это обычаи. Смотри, — произнес я, кивнув на противоположную сторону стола. — Лэнс платит за билет Крейга и Джимми. Так это работает.

Она вздохнула и закрыла сумочку.

— Спасибо.

— Это просто…

— Так это работает. Я поняла и не принимаю на свой счет.

Хотя этот обычай не был личным, но по какой-то причине мне хотелось, чтобы мой жест в отношении нее был именно личным. Мне очень хотелось, чтобы она почувствовала себя особенной, потому что она и была особенной.

Я сунул синие банкноты в конверт и передал его налево. За столом велись постоянные разговоры, все были заняты собой, поэтому на меня с Вайолет никто не обращал внимания. Я провел пальцем по колену ее разреза.

— Ты сегодня прекрасно выглядишь. — Что я должен был еще сказать?

Она вдохнула полной грудью.

— Александр. Мы договорились.

Я кивнул. Так и было, и мы договорились по тысяче причин.

Тем не менее, я заскользил выше пальцами по ее ноге. Непроизвольно. Ничего не мог с собой поделать. У меня была уйма причин остановиться, но все они были бессильны от моего желания, которое она вызывала во мне.

Вайолет положила свою руку на мою.

— Александр.

— Ты не хочешь? — Спросил я, изо всех сил стараясь делать вид, будто мы ведем обычную светскую беседу. — Ты не чувствуешь тех… искр между нами? — Господи, я нес полную чушь и выглядел жалко. Меня никогда так раньше не тянуло к женщине, и сейчас она была так близко ко мне, и все причины, из-за которых мне следовало держаться от нее подальше, просто испарялись.

— Чувствую, в том-то и проблема. — Она посмотрела на меня из-под ресниц. — Давай остановимся. — Она оглядела комнату, будто искала выход. — Извини, мне нужно в дамскую комнату, — сказала она, и моя рука упала с ее ноги, когда она поднялась.

Я поглощал свой пудинг, наблюдая, как она пробирается между столами, встретившись на полпути с Джимми. Они оба остановились, она оживленно разговаривала с ним, не так, как со мной. Она широко ему улыбалась, пару раз запрокинув голову назад, рассмеявшись. Она находила его привлекательным? Флиртовала с ним? Без сомнения, он-то точно флиртовал с ней… у него имеется пенис, а я точно мог сказать, что любой мужчина в комнате, черт возьми, естественно, будет флиртовать с Вайолет Кинг. Она была великолепна.

У меня волосы на затылки встали дыбом. Джимми пора прекращать, иначе я готов был вдарить ему, выставив себя при этом полным дураком.

В конце концов, Джимми вернулся к нашему столу, и мое желание опустить кулак на его физиономию, стало утихать.

Мне необходимо было взять себя в руки. Здесь все зашло слишком далеко. Я позволил своему члену управлять своей головой. Вайолет ясно дала понять, что бы ни случилось между нами, повторения не будет. И я не буду сидеть рядом с ней на церемонии награждения каждую неделю. Мы обо всем договорились, хорошо договорились, я даже не пересекался с ней в офисе.

Я встал, возвращая себе знакомый самоконтроль и дисциплину. Обогнул стол, направился к Лэнсу.

— Прости, но мне придется уйти. Мне позвонили, нужно срочно подготовить судебный запрет.

Лэнс повернулся.

— Конечно. Удачи тебе, мой мальчик.

— Спасибо, Лэнс. Увидимся завтра утром.

Я выбрался из бального зала, глядя прямо перед собой, решив не искать глазами напоследок Вайолет Кинг.

Вайолет

Мне пришлось выйти из-за стола. Прикосновения Александра напоминали зыбучий песок, мне необходимо было побыстрее сбежать до того, как я сдамся, и он засосет меня. Я вышла из дамской комнаты, чувствуя себя намного более увереннее, направляясь обратно к столу. Обычно я поощряла бы мужчину, такого высокого, задумчивого и сексуального, как Александр, если бы тот ко мне приставал, несмотря на то, что он был высокомерным засранцем. Отказываться от хорошего секса не относилось к моим привычкам, но впервые за всю мою жизнь у меня в голове раздался предупреждающий звоночек, когда дело касалось Найтли, именно поэтому я предложила остаться исключительно в рамках деловых отношений. Хотя были и ряд других причин, если я хотела остаться на этой должности и продолжать с ним работать, поэтому наше физическое влечение друг к другу необходимо было прекратить, хотя бы потому, что я не могла подвести Дарси, но самое главное, мое шестое чувство советовало мне держаться от него подальше. Мне нравилось жить в Лондоне, сосредоточившись на самой себе и мечтать о своем будущем. Я не хотела этого лишаться. И в том, как Найтли смотрел на меня, прикасался ко мне, как мое тело таяло под его пальцами, все это говорило мне, что он может стать настоящей проблемой. А я точно знала, что не позволю ни одному мужчине доставить мне неприятности. Не опять.

Александра не было за столом. Может он отправился меня искать? Я села, развернувшись лицом к сцене, ведущий представлял следующих номинантов.

Прошло пятнадцать минут. Александр не возвращался, а я слушала речи кучи людей, выигравших награды, которых не знала, на которых мне было совершенно наплевать, все это было для меня не самым захватывающим зрелищем. Мне хотелось, чтобы побыстрее ведущий перешел к номинантам года.

Один из адвокатов, сидевший через три кресла от меня, опустился в кресло Александра.

— Итак, Вайолет, мы не знакомы. Я Чарли. — В его голосе слышались нотки гомосексуалиста, но я точно не могла сказать, что он гей. Может у него такой британский акцент.

— Приятно познакомиться, Чарли.

— А мне как приятно. Ты обворожительна сегодня. Эли Сааб, не так ли? — спросил он, уставившись на мое декольте.

Да, определенно гей. Натурал не знает известных дизайнеров.

— Разве это не забавно, независимо гей или натурал, мужчины все равно любит красивых женщин? — спросил он.

Я засмеялась.

— Не знаю, что и сказать.

— Ну, ты великолепна, — произнес он, совершенно не стесняясь. Потом вздохнул. — Я слышал, ты приручила нашего мистера Найтли.

Смущенная такой резкой переменой, я поджала губы. Не часто я чувствовала неловкость при разговорах, но сейчас я ощущала преданность к Найтли и мне не хотелось, чтобы Чарли понадеялся, что я буду обсуждать с ним своего босса. В то же время, я не хотела выглядеть полной идиоткой в захлеб рассказывая, как мне приятно с ним работать.

— Я пытаюсь привести его счета в порядок.

— И я слышал, что ты отлично с этим справляешься. — Его глаза сияли, он ухмыльнулся, как будто ничего такого не сказал. Или он намекал на что-то?

— Я добилась определенного прогресса. Это моя работа. — Я натянуто улыбнулась.

— Я впечатлен. Многие до тебя пытались, но потерпели неудачу.

Я потянулась за бокалом вина, надеясь, что он тоже займет свой рот вином, а не разговорами.

— Между вами, кажется, есть определенная химия, насколько я заметил, — продолжил он.

Я не знала, как отреагировать. Я вежливо разговаривала с Александром только на людях. Мы не флиртовала на виду у всех, и никто не видел его руки у меня на ноге. Мне бы не хотелось сплетен на этот счет, которые явно дошли бы до знакомого Дарси, благодаря которому я получила эту должность.

— Даже если кому-то удается убедить Алекса прийти на такое мероприятие, в большей степени он молчит, фактически не с кем не общается. Сегодня вечером он был очень болтлив.

— Ну, я думаю, он рад, что я увеличиваю его заработок, выставляя счета, это явно подняло ему настроение.

Чарли сглотнул.

— Я уверен, что он богаче королевы. У него — семейные деньги.

— Он из богатой семьи? — Спросила я, потому что думала обратное. Мне казалось, что он так усиленно работает, потому что знает каково это — не иметь денег вообще. Опять противоречие. Всякий раз, когда я предполагала, что знаю о нем уже достаточно, он снова меня удивлял.

— Ну, его отец был Александром Великим, — сказал он, будто я должна была знать, кто это.

— Я почти уверена, что ты говоришь не о древнегреческом короле, — ответила я.

Чарли снова засмеялся. У него был настолько заразительный смех и такой громкий, что на нас стали оборачиваться за соседним столиком.

— Нет. Лучший адвокат, который когда-либо был в палате. — Он замолчал. — Так о нем говорят.

— Вот почему он выбрал эту профессию, — пробубнила я себе под нос. Поэтому он так увлечен ею?

— С такой родословной ему не нужно даже пытаться. Все судьи любят его из-за его отца. Ему даже сойдет с рук убийство у нас в конторе… у кого еще есть штатный ассистент и собственный кабинет?

Александр был высокомерным, это правда, вспыльчивым и с трудным характером, но я была удивлена картиной, которую обрисовал мне Чарли. Александр был не бездельником, пожинающий славу своего отца. Он был трудоголиком, я впервые познакомилась с таким человеком. Я восхищалась его драйвом и сосредоточенностью на деле.

Прежде чем я успела еще задать Чарли вопросы, объявили о награде, которую все так ждали. Александра нигде не было видно. Куда же он подевался?

Были зачитаны имена номинантов, наш стол стал аплодировать при упоминании имен наших адвокатов. Зал затих, когда открыли золотой конверт. Это была адвокатская версия церемонии вручения Оскара.

Несмотря на то, что я работала в адвокатской палате всего несколько недель, но странное чувство сопричастности, которое я никогда раньше не испытывала, разлилось у меня внутри. Мне хотелось, чтобы мы победили. В этой конторе работали фантастические люди, несмотря на то, что некоторые из них были немного эксцентричными. Мне нравилась моя работа.

Как только прозвучала название нашей адвокатской коллегии, я вскочила с места и стала громко хлопать со всеми остальными так же, как и Чарли рядом со мной. Где же Александр? Даже ему будет приятно. Кто-то же должен его позвать.

Лэнс и Крейг вышли на сцену, чтобы забрать награду. Конечно, они были истинными англичанами, поэтому речи были краткими, и после пары фотографий, они вернулись к столу. Мы все сияли от радости, по очереди осматривая миниатюрный акриловый глетчер с надписью в номинации «Адвокатская контора года».

Ближе к концу вечера, когда уже всем стало невмоготу, объявили победителей розыгрыша. Чарли шептал мне на ухо разные сплетни, которые ходили у нас по конторе.

— Вайолет! — через стол прогремел Лэнс. — Ты выиграла!

— Поздравляю, — сказала молодая женщина, подошедшая ко мне. — Я хотела, чтобы так и было. — Она протянула мне конверт и отвернулась.

Я даже не знала, что выиграла.

— Чарли, тебе не следовало ее отвлекать. Она выиграла второй приз, — сказал Лэнс. — Сегодня мы — стол победителей.

— Как всегда, — ответил Чарли, поднимая бокал, затем выпил и извинившись ушел.

Я повернула конверт и открыла. Я никогда ничего не выигрывала. Не воздушный шарик, не смешную праздничную шляпу, которым сейчас была бы тоже рада. Я вытащила солидную белую карточку с золотым теснением.

Fortescue Hall Hotel and Spa.

Срань господня. Релакс в спа? Я никак не могла забрать ее себе. Александр заплатил за мой билет. Мне нужно отдать ее ему. Я оглянулась, надеясь, что все же обнаружу его где-нибудь, но заметила только Джимми, приближающегося ко мне.

Он сел в кресло Найтли, которое только что освободил Чарли. Они все словно решили поиграть в игру «Займи свободный стул».

— Поздравляю, — сказал он.

— Спасибо. — Я убрала карточку обратно в конверт и положила его в сумочку.

— Учитывая, что мы стол победителей хотелось бы…

У меня упало сердце, как при встрече несущегося на меня грузовика, я поняла, что он хочет сказать.

— Я хотел пригласить тебя выпить. Или на ужин. Все, что пожелаешь.

Я вздохнула, прежде чем ответить.

— Это было бы здорово… у меня не так много друзей в Лондоне. — Я специально выделила слово «друзей».

— Друзья? — он поморщился. — Не буду лгать, но ты разбила мне сердце. — Он побеждено улыбнулся, и я была рада, что он четко понял мои слова. — Но я соглашусь на друзей.

Я кивнула.

— Я рада. Я ненадолго в Лондоне, — ответила я. — И я точно лучший друг, чем девушка для свиданий.

Дело было не в том, что мне не нравился Джимми, нравился. Он привлекательный, умный и добрый. И если бы все это было месяц назад в Нью-Йорке, я бы согласилась. Но с ним у меня не возникало желания двинуть его по лицу и поцеловать одновременно. И после Найтли я не готова была идти ни на какие компромиссы. Во всяком случае, встречаться с Джимми, казалось мне настолько неправильным после того, когда я занималась сексом с Найтли. Обычно меня мало волновало подобное дерьмо, но то, что произошло между Найтли и мной, заслуживало чего-то большего. И если был хотя бы малейший шанс, что своими действиями я могла каким-то образом унизить Александра, я не стала бы так рисковать.

Он заслуживал определенно большего.

15.

Александр

Мне часто говорили, что я бывал в плохом настроении, когда на самом деле не был, просто был сосредоточен на очередном деле или занят, или и то и другое одновременно. Но сегодня у меня не было сомнений, что мое настроение было ужасным, чертовски ужасным. Я смотрел в свой ноутбук, хотя ничего не видел на экране. Глаза застилал гнев.

Я был зол на себя за то, что вчера вечером дотрагивался до Вайолет. Мы оба пришли к соглашению — положить конец, что было между нами. Я не понял, что со мной произошло вчера, с чего я решил вдруг продолжить. Конечно, она выглядела сногсшибательно. Но для меня это не было сюрпризом — она красивая девушка. Ее близость постоянно меня искушала. Но я всегда мог устоять перед любым искушением. Почему я так зациклился именно на ней?

Но моя реакция на Джимми стала последней каплей. И как бы я себя не уговаривал, что мы не можем поддерживать отношений, сама мысль, что рядом с ней может ошиваться другой мужчина… Ни один другой мужчина не сможет оценить ее так, как я. Для меня она была не обычной ассистенткой с красивым личиком и феноменальной фигурой.

Моя реакция на Вайолет Кинг была просто бессмысленной, но я точно знал одно — мне никогда не нравилось чувство, что кто-то имеет надо мной власть. Поэтому прошлой ночью я уехал.

— Входите, — рявкнул я, когда услышал стук в дверь кабинета. Я крепко сжал челюсти, сегодня меня ничто не должно смутить.

Краем глаза я заметил Вайолет, скользнувшую в кабинет и закрывшую дверь. Черт побери. Почему она не хочет держаться от меня подальше?

— Ты ушел вчера вечером, — произнесла она, подходя к моему столу.

Меня не интересовала светская беседа.

— Чем я могу тебе помочь, Вайолет? — Спросил я, повернувшись к ней лицом.

— Я пришла, чтобы передать тебе это. — Она бросила какие-то конверты мне на стол. — Их передал курьер, и они помечены как «лично, конфиденциально». Я подумала, что это срочно.

— Спасибо.

Она повернулась, чтобы уйти.

— Постой. Что это такое? — Спросил я, открывая небольшой конверт.

Она остановилась и оглянулась через плечо.

— Мой лотерейный билет, который ты оплатил — выиграл. Это двухдневный спа-релакс. — Она пожала плечами. — Наслаждайся.

— Мне не нужно, — ответил я. — По любому, выиграла ты, а не я.

— Но ты заплатил за него, поэтому я не могу им воспользоваться.

Я вздохнул. Эта женщина была невыносимой.

— Я объяснил тебе, как все работает. Забирай. — Я повернулся к компьютеру, надеясь, что она уйдет.

— Прости, если я тебя вчера разозлила. Я не хотела, чтобы ты уходил.

— У меня было срочное дело, которое не имело к тебе никакого отношения, — соврал я.

— Я просто подумала, что так будет намного лучше, если мы собираемся работать вместе. Дело не в том, что я не нахожу тебя привлекательным, — пояснила она.

Я огрызнулся:

— Вайолет, пожалуйста. Мне не нужны твои объяснения. Ты меня ничем не разозлила, и именно подобных разговоров я пытаюсь избежать. — Я провел руками по волосам. — Давай вернемся к работе, а?

— Итак, ты в обычном своем нормальном, с шилом в заднице, «грубить на все что бы ни сказала Вайолет» настроении?

Я улыбнулся и покачал головой от ее дерзости.

— Выглядит именно так. — Я взял сертификат спа и вручил его ей. — Вот, возьми.

Она отрицательно покачала головой.

— Я не могу. Он на два лица, а моя единственная подруга в Англии в эти выходные улетит в Нью-Йорк.

Я ничего не знал о Вайолет, кроме того, как ощущал ее под своими пальцами, и как она заставляла мой член дергаться всякий раз, как только была рядом. Я предполагал, что у нее здесь есть родственники.

— Иди одна, — сказал я. — Как сказал Жан-Поль Сартр: «Ад — это другие люди».

Она засмеялась, и я не мог не улыбнуться, когда ее смех потряс все ее тело. Неважно, была ли она в бальном платье или в юбке и блузке, она все равно была прекрасной.

— Если бы я не знала, то приписала бы эту цитату тебе. Итак, ты пойдешь в одиночку, — сказала она.

— Ты выиграла. Я редко беру выходной, не говоря уже о выходных.

— Господи, ты когда-нибудь просто наслаждаешься моментом? — спросила она, подняв руки и вынув карточку из моей руки.

Я очень даже наслаждался этим моментом.

— Закрой дверь за собой, пожалуйста. — Я откинулся на спинку кресла и повернулся к экрану. Ей обязательно нужно уйти, пока моя сила воли не дрогнула, потому что иначе я сделаю то, что совсем не должен делать. Я знал, какой мягкой была ее кожа, какой мокрой мог сделать ее киску. Ей необходимо было как можно скорее выбраться из моего кабинета.

— Еще кое-что, прежде чем ты уйдешь.

Она оглянулась через плечо, и воспоминание о моей руке под ее юбкой промелькнуло у меня в голове. Я дернул головой, пытаясь его полностью стереть.

— Это не мое дело, и тебе не требуется моего разрешения, но если ты захочешь встречаться с кем-то из офиса, с моей стороны проблем не возникнет.

— С кем-то из офиса? — спросила она, снова повернувшись ко мне лицом.

— Ну, знаешь, если ты пойдешь куда-нибудь с Джимми, что бы это ни было… — Чертовски ужасно. По какой-то причине, я чувствовал ответственность за Вайолет, но я не собирался говорить ей об этом.

— Ты прав, — ответила она, положив руку на бедро. — Это не твое дело, и мне не нужно твое разрешение.

Я повернулся к своему экрану, пытаясь успокоиться, убеждая себя, что все в порядке. Мне не следовало ей говорить ничего подобного.

— Но я не собираюсь встречаться с Джимми. — Она выставило вперед бедро и наклонила голову. — Никогда.

Я старался дышать спокойнее, мне хотелось, чтобы она закончила предложение, заполнив мои пробелы, мне было интересно, что там такое происходило между ними вчера на вечере.

— Он предложил, — продолжила она. — Я отказала. Он не в моем вкусе.

Я прочистил горло, пытаясь скрыть улыбку, которая все равно отобразилась на моих губах, ненавидя мысль о руках Джимми на Вайолет.

— Не в твоем вкусе? — Переспросил я.

— Да. Видимо, я предпочитаю засранцев.

Тут я вообще не мог сдержать свою широкую улыбку.

— Хорошо, что сказала.

Она повернулась к двери, я начал печатать, она закрыла за собой дверь. Единственный шанс, когда я смог бы противостоять своему первобытному импульсу к этой женщине, если бы она находилась от меня на расстоянии пяти миль, похоже только тогда мое тело и я сам могли как-то ей противостоять. На данный момент у меня было личное пространство, в котором я нуждался, но как долго это продлится? Вайолет буквально вцепилась в меня и тянула ниточку за ниточкой, медленно раскручивая, как клубок.

Я откинулся на спинку кресла и взял почту, прибывшую с курьером, которую принесла Вайолет. Я оторвал заклеенный конец и высыпал содержимое на стол. Научные статьи. Правовые документы. Ничего, чего бы я не ожидал увидеть. Я стал засовывать их обратно в конверт.

Предварительное постановление о разводе.

Моя жена подала на развод. И это было доказательством того, что мне необходимо придерживаться своей работы, в чем я был хорош, и избегать любых отношений с противоположным полом.

16.

Вайолет

За последние несколько дней я вычеркнула почти все, кроме последних нескольких счетов из таблицы Найтли, ожидающие своей оплаты. Осталось только пару счетов отправить в отдел финансов, и теперь он будет выставлять счета на сегодняшнюю дату. Я взглянула на стопку документов, которая занимала большую часть моего стола. Я также усердно трудилась над его документами и архивами, но его офис все еще выглядел как чертовая зона военных действий. По крайней мере, теперь я могла бы полностью сосредоточиться на архивировании, потому что тема с счетами была закрыта.

— Вайолет, — позвал Крейг, заглянув в кабинет клерков.

Он явно до сих пор не знал, где я обитаю.

— Я здесь, — сказал я, вставая и направляясь в его сторону.

— Ах, вот ты где. Могу я поговорить с тобой у себя в кабинете?

Я не разговаривала с Крейгом со времени собеседования. С любопытством я последовала за ним.

— Присаживайся, Вайолет, — предложил он, указывая на стул напротив своего стола. — У меня не было возможности сказать, насколько фантастическую работу ты проделала. Ты превзошла все мои ожидания.

Я улыбнулась.

— Не могу понять комплимент это или нет.

Он хмыкнул.

— Ты права, мои ожидания были не высокими, учитывая нашу историю с мистером Найтли и невозможность выполнения задачи, с которой ты справилась, тебе удалось выставить счета на более миллион фунтов. Некоторые из них пятилетней давности. Это огромная работа. — Он хлопнул рукой по столу явно довольный.

Со времен института меня не хвалили и не говорили, что я в чем-то хороша. Но я и не прилагала особых усилий для этого. А сейчас я испытывала гордость, потому что мне удалось здесь сделать кое-что важное. Я гордилась, да, тем, что никто не мог этого раньше сделать. А еще я гордилась тем, что чувствовала себя частью команды, и мне было хорошо от этого. Крейг сейчас вел себя так, словно тогда вручил мне гордиев узел, заранее зная, что я не смогу его распутать. Но я аккуратно распутывала ниточку за ниточкой.

— Я очень рада, что все получилось.

— Я тоже, моя дорогая. Я тоже. И ты завоевала доверие мистера Найтли, а это уже не маленький подвиг. Большинство барристеров не справились с этим, не говоря уже о клерках и административном аппарате.

Я пожала плечами.

— Он не так уж и плох. Он просто не привык, когда на его обстрел отвечают также.

— К этому он точно не привык. — Крейг усмехнулся. — И ты наслаждаешься этим?

— Да. Больше, чем я ожидала, на самом деле.

— Мне приятно это слышать, поскольку я хотел бы продлить твой контракт еще на три месяца.

Если бы он расстегнул передо мной штаны и показал мне свою задницу, я бы даже от этого не была бы так шокирована.

— Еще на три месяца? — Я планировала вернуться в Нью-Йорк, как только мой контракт здесь закончится, хотя я была не уверена, что хотела бы возвращаться.

— Не знаю, какие у тебя планы или есть ли у тебя что-то на примете…

— Я успею подготовить архивы и документы мистера Найтли к концу своего срока. Чем я буду заниматься дальше?

— Ну, — сказал он, соединив пальцы, — что-то мне подсказывает, что такая умная женщина, как ты, осматривая наш офис, найдет еще пару вещей, которые можно здесь улучшить. Я прав?

Я подумала над этим, буквально несколько секунд. Я задавалась этим вопросом уже давно, почему они не обновили свои системы управления документацией и почему административный персонал не мог выставлять электронные счета. А также заполненность конференц-залов, люди жаловались. Я поморщилась.

— Возможно, я заметила одну или пару вещей.

— Как я и думал. Думаю, тебе будет чем заняться. Ты могла бы прийти ко мне со списком идей и предложений, как что-то улучшить, и мы могли бы подумать, чем ты будешь заниматься.

Я не могла поверить, что он мне предлагал — он предоставлял мне возможность делать то, что я хочу.

— Звучит… — Он доверял мне. Поверил в меня. Я прикусила губу изнутри от волнения. — Невероятно.

— Значит ты согласна остаться еще на три месяца? Я могу помочь тебе с визой.

— Могу я немного подумать? — Спросила я, не зная, разрешит ли мне Дарси еще пожить в их доме.

Мне казалось, что я подошла к черте, именно к той черте, которую искала, когда впервые приехала в Лондон. С одной стороны, я очень хотела остаться и выяснить не этого ли я столько времени искала. Но с другой стороны, я очень нервничала. А что, если мне не понравится то, чем я буду заниматься?

И что подумает Найтли? Что, если он не хочет, чтобы я осталась? Скорее всего, ему будет все равно. Я до конца не понимала, почему мысли о нем в этот момент всплыли у меня в голове, но факт оставался фактом, он по какой-то причине присутствовал в принятии мной решения.

— Конечно. Составь план, а затем решишь, захочешь ли ты его осуществить.

— Вы очень верите в меня.

Он кивнул.

— Ты заслужила это.

— Благодарю вас, сэр.

Прошло слишком много времени с тех пор, как я опять начала верить в старую пословицу — «Что посеешь, то пожнешь». И еще больше прошло времени с тех пор, как я потеряла веру в карму и вселенную, думая, что она не справедлива ко мне. Но именно в этот момент я почувствовала, что что-то внутри меня начинает восстанавливаться, и впервые за долгое время я задумалась о своем будущем.

17.

Александр

Остановившись в машине недалеко от дома моей в скором времени бывшей жены, я знал, что рискую судебным запретом. Все выглядело так, будто я следил за ней. Но это было не так. Я просто оттягивал заключительную часть своего путешествия. Несмотря на то, что в течение трех лет мы жили раздельно, я не ожидал развода. Хотя нам стоило развестись гораздо раньше, но, как всегда, я был занят. Я не думал об этом (или о ней) вообще. Я погряз в работе еще до того, как мы поженились, заснул во время нашего свадебного завтрака, потому что работал день и ночь за неделю до свадьбы, чтобы взять свой выходной на саму свадьбу. И я работал каждый день в течение наших коротких совместных лет, проведенных вместе. Несмотря на помолвку, женитьбу, а потом раздельное проживание, у меня ничего не изменилось.

Я переехал в отель, не испытывая тоску от разлуки, как многие люди. Я мог занимать свое время только работой, ничем больше. Теперь мне не нужно было выслушивать крики Гэбби, потому что я приехал домой позже или потому, что я час провел на телефоне во время званого ужина. В отеле кровать была всегда заправлена, еда приготовлена, и я фактически ни с кем не общался, так пара фраз не больше. Если честно, когда Гэбби предложили мне съехать, для меня это было облегчением.

С тех пор я ее не видел. Несмотря на то, что наши нечастые телефонные звонки носили исключительно дружелюбный характер, я не вернулся домой. Она сказала, что упаковала мои вещи, но мне не хотелось их забирать. Я хотел сосредоточиться только на будущем, а не на своем прошлом. Я хотел построить карьеру, о которой всегда мечтал.

И получение документов на развод было первым, когда я ощутил наше расставание. Внизу живота у меня затянулся узел, который не ослабевал с тех пор, как я открыл конверт с документами, хотя до конца не мог понять, чем вызвано это чувство. Я позвонил Гэбби, она сказала, что все мои вещи отдаст на благотворительность, если я не приеду за ними, поэтому я сидел в машине, собираясь подъехать к нашему дому, чтобы поставить точку в конце нашего с Гэбби предложения.

Что я вообще здесь делал? Я положил голову на подголовник. Я решил поворошить прошлое. Я не мог вспомнить, что было в тех коробках, которые она хранила три года, но там не было ничего по чему бы я скучал. Может, мне не стоило приезжать сюда, но я не собирался разворачиваться и отправляться назад, она ждала меня. Нужно было покончить с этим. Возможно, то, что находилось в этих коробках, как-то ослабило бы узел у меня в животе.

Я запустил двигатель и нажал на педаль. Я ездил по этому маршруту каждый день в течение двух лет, но сейчас было такое чувство, как будто я никогда здесь не был.

Деревья и кустарники подросли за это время, но остальное ничего не изменилось. Моя жизнь продолжалась относительно без изменений, также и жизнь Гэбби. Я развернулся и припарковался перед домом. Перед тем, как я перебрался в отель, несколько месяцев я часто сидел в машине, проверял сообщения перед тем, как войти в дом, готовясь к неизбежной лекции о моей работе или о чем-то еще, что забыл сделать. Все становилось настолько хуже, что было удивительно, почему я не ушел раньше еще до того, как мне предложила Гэбби.

Я открыл дверцу машины и вышел. У меня все еще висел на брелоке ключ от дома. Мне следует ей отдать его.

Я нажал на звонок, не зная точно, какой прием меня ожидает.

Гэбби открыла дверь со спокойным лицом.

— Входи. — Она бросилась вперед по коридору на кухню. Она похудела. Ее лицо стало немного угловатым. Как обычно, она была безукоризненно одета и выглядела так, будто только что пришла от стилиста. В этом и была вся Гэбби — гламурной. И во многом она была действительно идеальной женой. Она хотела большего, чем я мог ей дать. Мое поведение не изменилось, даже после нашей женитьбы. Я всегда много работал. Я рассказал ей всю правду, но все равно она настояла на свадьбе. Она тоже мне все рассказала о себе, продолжая настаивать, что мне необходима жена, которая будет меня поддерживать. Но она изменила свои правила сразу после нашей свадьбы, потребовав от меня большего, как только мы прошли к алтарю.

— Спасибо, что сохранила мои вещи, — сказал я, когда мы были на кухне. Гэбби открыла один из ящиков на островке и достала связку ключей. — Я думал, что ты могла бы их сжечь.

— Я остановилась на твоем чучеле. Дым попал мне в глаза. — Она сложила руки на груди. — Коробки в гараже.

Мне захотелось засмеяться, но я понял, что это будет неуместно.

Она кинула ключи по столешнице.

— Зеленый ключ. Они в дальнем гараже. — Она взглянула на меня прищурившись. — Ты хорошо выглядишь.

Я улыбнулся.

— Благодарю. Как и ты.

Она вздохнула, но ничего не ответила.

— Тебе нужна мебель или что-нибудь еще из дома? — спросила она.

Мне и в голову не приходило что-то отсюда забирать. Она сама выбирала каждую вещь в этот дом без меня.

— Не думаю. — Я взял ключи и последовал за ней, она открыла французские двери и вышла на улицу к гаражу. Остановилась перед дверью, ее рот опустился, глаза потемнели, они больше не блестели, как раньше. Я хотел что-то сделать, что-то сказать, чтобы ей стало легче.

— Прости, мне жаль, — произнес я. — Я не хотел преднамеренно причинять тебе боль.

— Конечно, это было преднамеренно, Алекс. Ты непреднамеренно все время работал. — Она медленно глубоко вздохнула. — Ты врешь, как дышишь. У тебя был выбор, и каждый раз ты выбирал работу, а не брак. Для тебя не было ничего более важного, чем работа.

— Но мы же заключили сделку, не так ли? Ты знала, к чему я стремлюсь.

Она сложила руки на груди и уставилась в землю.

— Я знаю, что у нас не было грандиозного любовного романа. Мы оба практичные и прямолинейные, но мне казалось, что все может получиться. — Она покачала головой, словно наказывая себя за собственную глупость. — Я думала, когда мы поженимся, тебе захочется проводить со мной больше времени. Мне казалось, что ты полюбишь меня. — Ее голос затих, и она откашлялась.

— Прости. — Я ненавидел саму мысль, что причинил ей боль. Она этого не заслуживала.

— Все уже в прошлом.

Для меня три года были не таким уж большим сроком. Они прошли как в тумане. Гэбби была той единственной женщиной, с которой я ужинал. Той женщиной, с которой я принимал душ. Женщиной, с которой я встречал Рождество. Три года, возможно, были для нее долгим периодом, но для меня они походили на три недели. За эти годы ничего не изменилось, за исключением того, что мне стали давать более сложные дела в палате, и я стал зарабатывать больше денег.

Она выхватила ключи из моей руки и открыла замок гаража. Насколько я помню, здесь мы ничего не хранили. Она широко открыла дверь и включила свет. По середине на бетонном полу стояло полдюжины коробок, а стол моего отца был завернут то ли в картон, то ли в пленку. Я забыл, что он находился здесь, а где еще ему быть? Господи, это все, что есть у меня в жизни? Бывшая жена и несколько картонных коробок?

— Твои кубки за спортивные соревнования в верхних коробках, остальные — одежда, которую ты не забрал с собой, когда съехал.

— Спасибо, — сказал я, хотя мне было неудобно. Жаль, что она это не сожгла вместе с моим чучелом.

— Хочешь пройтись по дому? — спросила она. — Ты можешь забрать все, что захочешь… мне все равно придется распродавать вещи, когда мы продадим дом.

— Ты хочешь продать дом? — Она нашла этот дом сразу после нашей помолвки, и я до сих пор помню выражение ее лица, когда она рассказывала мне о нем. Она была такой счастливой. Она влюбилась в этот дом с первого взгляда. Она сказала, что этот дом на века. Но вечность длилась всего два года.

— Мне придется. Я не смогу выкупить твою долю.

Мне не приходило в голову, что она решит, будто я заставлю ее выкупать свою долю.

— Гэбби, это твой дом. Я знаю, насколько он важен для тебя. Ты нашла его, обставила, посадила сад, сделала ремонт. Я перепишу на тебя свою долю, тебе не придется ничего выкупать. — Она, как всегда, оказалась права. Я был таким эгоистом во время нашего брака, но это не значит, что я должен быть таким же эгоистом во время нашего развода.

— Не нужно, — сказала она, отрицательно качая головой. — Не пытайся сейчас поступить правильно.

— Я пытаюсь быть вежливым. — Я был уверен, что сделаю хотя бы то, что могу сделать.

— Именно. Не стоит быть таким добреньким ко мне, уже слишком поздно.

— Хорошо, — сказал я. Может поэтому я не вернулся три года назад. Я избегал того, что причинил боль Гэбби.

— Тебе не стоило жениться на мне, если ты не хотел быть мужем.

Правильно или неправильно, я никогда не задумывался хотел ли я быть мужем, когда женился на Гэбби. Я не был против брака, но браку, как таковому, я не придавал большого значения. Я шел наугад, предполагая, что у меня ничего не измениться.

— Мне правда жаль. — Так и было. Она была права, мне не стоило на ней жениться. Я протянул руку и обнял ее. — Ты заслуживаешь лучшего мужа, чем я.

— Знаю. Но мы учимся на своих ошибках. Теперь я уже не вступлю в брак, предполагая, что все изменится, как только я пойду к алтарю. — Она вырвалась из моих рук.

Мне хотелось бы все исправить.

— А ты? — спросила она.

— Что?

— Учишься на своих ошибках?

Я нахмурился. Без сомнений я не собирался жениться. Я был не готов заставить очередную женщину, пройти через то, через что прошла Гэбби. Она об этом спрашивала?

— Может тебе стоит начать с того… чтобы избавиться от этого проклятого стола, — сказала она.

Я хмыкнул.

— Ты думаешь, если я отдам стол моего отца это будет моим спасением?

— Я не шучу. — Она прямо смотрела мне в глаза. — Это всего лишь символ. Я так и не поняла, почему ты все время соперничаешь с мертвецом.

У меня напрягся позвоночник.

— Соперничаю? — О чем это она?

— Нужно стать лучшим, еще больше работать, чем Александр Великий. Я не уверена, кому ты больше пытаешься доказать себе или всем остальным. Может, ты пытаешься таким образом найти оправдания ему, почему он не приходил на твои спортивные соревнования или на твой выпускной. — Она пожала плечами. — Но больше это не моя забота.

Я взглянул на стол, который подарила мне мама, когда отец умер. Я никогда им не пользовался. Он стоял в кабинете в этом доме, но я всегда работал за обеденным столом. Там было больше места. И с тех пор, как я съехал отсюда, я не думал об этом. Она сказала, что это символ? Чего? Разрушения нашего брака? Моих недостатков? Я почти готов был спросить ее, но был не уверен захочу ли услышать ответ. Я восхищался своим отцом, гордился им и его работой, карьерой. Даже сейчас в коллегии адвокатов его имя уважали и почитали. Он был лучшим в своем деле. И я хотел того же — быть лучшим. Что не так?! Я был таким же целеустремленным, сконцентрированным на своей работе. У меня не было детей, которые хотели бы со мной проводить время, и мне не нужно было ходить на их спортивные соревнования.

Это правда, что я пошел по стопам отца. Но я не думаю, что это плохо. Когда я только начинал адвокатом, я боялся, что меня начнут сравнивать с ним, а я не мог дотянуться до его уровня. Возможно, Гэбби говорила об этом, что я стремился сделать такую же успешную карьеру, как и он. Я хотел быть адвокатом с самого детства. И я точно уж не соревновался с мертвецом, как она выразилась. Чтобы стать лучшим в коллегии необходимо вкалывать. Именно так делал мой отец. И тоже самое требовалось от меня. И в этом не стоило сомневаться, рассуждая правильно это или неправильно. Ты не можешь стать великим, известным барристером без часов работы за столом, так же как и голливудская звезда не может стать знаменитой в один миг. Или рыбак, который не любит проводить время на пруду. У меня не было выбора.

— И как бы брак с тобой не причинил мне боль, — сказала она. — Я желаю тебе счастья.

Ее слова выкачали воздух из моих легких. Мне было неприятно осознавать, что наш брак причинял ей боль, когда я даже толком не обратил на него внимания. Я должен был сейчас почувствовать себя намного лучше, что мы ставили точку на наших отношения. Но лучше себя я не чувствовал, наоборот.

— Я пойду, оставлю тебя. Ты выйдешь сам, — сказала она. — Ты сможешь отправить подписанные документы до конца следующей недели? Я хочу закончить это дело до того, как мой адвокат уедет через неделю.

— Конечно, — ответил я. У меня не было причин с этим тянуть. — И я тоже хочу, чтобы ты тоже была счастлива, Гэбби, — сказал я, когда она подошла к двери.

— Спасибо. — Она вышла, не оглянувшись, оставив меня в холодной, полутемной комнате с шестью коробками, которые подводили итог моей жизни на сегодняшний день. И столом моего отца.

18.

Вайолет

Я оглянулась и поняла, что все столы в комнате администраторов опустели. Неужели все ушли на собрание? Я развернулась и отправилась в комнату клерков.

Взглянула на часы. Боже мой, почти девять вечера. Когда же все ушли, я даже не заметила? Я задержалась на четыре часа после официального завершения рабочего дня, даже не заметив? Когда я работала официанткой, уходила, как только заканчивалась моя смена, даже если за столиками клиенты ожидали свой заказ.

Я усмехнулась. Кто бы мог подумать, что я с радостью буду работать сверхурочно? Я вышла в коридор, чтобы размять ноги и пройтись в туалет.

Почти на цыпочках прошла мимо кабинета Александра. Больше недели прошло с тех пор, как мы разговаривали с ним после церемонии награждения. Я хотела поговорить с ним о продлении моего контракта на три месяца, но не хотелось выглядеть, будто я раздувала из мухи слона по поводу того, что произошло между нами. Он был единственным адвокатом, с которым я была знакома в этой адвокатской палате, и была бы не против услышать, что он думает о моей идеи.

Как только я прошла мимо его двери, раздался знакомый писк его дверной ручки, разнесшийся эхом по коридору. Я продолжала двигаться в сторону туалета, не оборачиваясь.

— Вайолет? — окликнул он.

Я остановилась и развернулась к нему.

— Привет, — ответила я. — Могу я вам чем-нибудь помочь?

Он взглянул на часы.

— Что ты делаешь в офисе так поздно?

— О, просто делаю кое-какую работу для Крейга. — Мне не хотелось лишаться работы у Найтли по ведению архивов, поэтому я работала над своими предложениями по улучшению коллегии адвокатов вне рабочее время.

— Я как раз собирался заказать ужин. Тебе что-нибудь заказать?

Я поклялась избегать Найтли, не доверяя себе, боясь запрыгнуть на него, но был уже поздний вечер и у меня не было еды дома, и он мне нравился, несмотря на то, что я не знала его слишком хорошо. — Было бы замечательно.

— Заходи, сама выбери, что будешь. — Он скрылся в своем кабинете, а я последовала за ним.

Я всегда, когда он покидал свой кабинет, очень быстро забегала сюда, совсем не уделяя времени для внимательного рассмотрения этого места. И сейчас все выглядело немного по-другому нежели, когда я появилась здесь впервые. Теперь я, действительно, могла свободно пройти к его столу от двери, без необходимости огибать огромные кучи лабиринта бумаг. Комната мне даже показалась намного больше.

— Я была поражена, обнаружив под грудой всех этих бумаг, стол, — сказала я, кивнув подбородком в сторону стола напротив двери.

— Знаю. Я и забыл, какой большой была эта комната. Будет полезно иметь дополнительную поверхность.

— Я могу заказать тебе стол, если ты решишь передвинуться, — сказала я, указывая на стену, у которой он меня трахал, а затем пожалела, что упомянула об этом.

— Возможно, — ответил он. — Сядь и посмотри, что будешь. — Сказал он, я села в кресло, он опирался на стол рядом со мной.

— Слишком всего много, — произнесла я, глядя на онлайн-меню на его экране. — А что ты будешь сегодня?

— Стейк, — ответил он.

— Логично.

— А что?

Я пожала плечами, прокручивая меню вниз к рыбе.

— Ничего. Ты из тех парней, которые всегда заказывают стейк. Филе, верно? Недожаренное. И бокал «Мерло»?

Он хихикнул.

— Ты что, гадалка по еде?

— Нет, я просто работала официанткой долгое время. — Я нажала на морского окуня, который оказался дорогим, я не могла себе его позволить, но если со мной продлят контракт и у меня появится еще три месяца за эту зарплату, то могла.

— Похоже диплом МИТ пригодился с большой пользой?

Я посмотрела на него и улыбнулась.

— Это длинная история.

Он смотрел на меня так, словно ожидал продолжения. Когда я не произнесла ни слова, он нахмурился.

— У меня есть «Мерло» здесь в офисе, если ты хочешь присоединиться ко мне. Вино по бокалам я не заказываю.

Я засмеялась. Конечно, он не заказывает.

— Конечно, почему бы и нет? — Выдохнула я. Сегодня был длинный день. Вино, особенно, которое стоило больше, чем моя недельная зарплата, было именно тем, что мне нужно. И хотя я знала, что должна подальше держаться от Александра, на самом деле, мне не хотелось держаться от него подальше.

Он встал, достал два бокала из нижнего ящика стола и бутылку вина с нижней полки на стене за его столом, принялся откупоривать бутылку. Его пальцы быстро и эффективно справились, и пока он сосредотачивался на процессе, я рассматривала его острый подбородок и губы, которые шептали мне грязные словечки. Зачем я решила выпить вина с этим неотразимым мужчиной?

— Может мне пересесть? — Я наклонилась вперед, собираясь встать.

— Нет, оставайся на месте, — ответил он. — Ты хорошо смотришься.

— В твоем кресле?

Он протянул мне бокал, и его пальцы коснулись моих. Наши глаза встретились, мое сердцебиение усилилось. Мне определенно не стоило с ним выпивать. Разве первоначальное влечение к нему не должно было уже пройти? Обычно я забывала имя парня, если не разговаривала с ним неделю.

Он поднял бокал, наклонив голову.

— Твое здоровье.

— Твое здоровье, — ответила я, поднимая свой бокал. Мы даже не чокнулись. Может это по-английски?

Он прислонился к краю стола, вытянув перед собой длинные ноги, сделал глоток. Я не могла оторвать от него глаз, поднося бокал к губам.

— Господи, — воскликнула я, когда бархатное вино заскользило по горлу, переключая на себя мое внимание. — Я никогда не пробовал ничего подобного. — У моего брата было довольно хорошее вино, но это было совсем другим.

— В мире осталось всего сорок бутылок.

— Тогда зачем ты его открыл? Тебе стоило бы сохранить его для особого случая.

Он отрицательно покачал головой.

— Думаю, что выпить с тобой бокал вина — и есть тот случай.

Я приподняла брови.

— А я думаю, вино слишком мягкое.

Ухмылка приподняла уголки его губ.

— Слишком?

Я наклонила голову в сторону.

— На самом деле, нет. Мне оно нравится.

Его кадык подпрыгнул, он выпил еще глоток вина. Как он может пить вино, выглядя таким сексуальным?

— Ты слышал, что Крейг хочет продлить со мной контракт еще на три месяца? — Спросила я. Мне хотелось посмотреть на его реакцию. Не против ли он? Будет ли он доволен? Ведь именно я остановила наши отношения, но теперь, когда мы попивали вино (а я знала, что он никогда ни с кем не пил вино у себя в кабинете) мне показалось это несколько интимной вещью, будто он представлял меня равной себе. Для такого блестящего адвоката, как Найтли, это было более чем лестно — это было опьяняюще.

— Я не слышал, но, не удивлен, что они хотят продлить с тобой контракт. Ты произвела сильное впечатление.

— На тебя… я имею в виду твои счета.

— На меня, — поправил он. — Из-за выставления счетов.

Я не могла представить, что способна произвести сильное впечатление на кого-то, а тем более на Александра. Я просто не видела, чтобы он вообще на кого-то обращал внимание, не говоря уже о впечатлении. Если бы это здание загорелось, он бы спокойно направился к выходу, пока все остальные впадали бы в панику.

— Даже после награждения? Мне показалось, ты злишься на меня? — Спросила я. Может он все еще хочет меня? Именно в эту минуту, мне хотелось бы почувствовать его губы на своих, как его язык пробирается мне в рот. С этим желанием я пыталась бороться — головой с сердцем, разумом с телом.

— Ты поступила правильно. Мы не могли продолжать трахаться в офисе.

Своими словами он словно вылил на меня холодной воды. Я сместилась на его кресле, сев прямее.

— Но, может я мог бы пригласить тебя на ужин как-нибудь вечером? — Спросил он.

Ох.

— Ужин, который нам не доставит курьер на мотоцикле и пластиковыми вилками.

Телефон Найтли загудел на столе, не дав мне ответить.

Он пригласил меня на свидание. За пределами офиса. Я была на тысяче обычных первых свиданиях, но что-то мне подсказывало, что ужин с Александром будет совсем необычным. Я никогда не шла на первое свидание с надеждой, что все закончится одним путем или другим, но если мы с Найтли пойдем ужинать, я бы хотела, чтобы он наслаждался моей компанией. И потом поцеловал меня, трахнул, как он сделал и в первый раз.

Александр положил телефон.

— Извини, это было просто…

— Да, — тут же выпалила я. — Ужин звучит неплохо. — Я устала сопротивляться тому, что происходило между нами. Он отличался от всех парней в Нью-Йорке. Он был сложный для понимаю и сбивающий с толку, но манящий и убийственно сексуальный. И я не могла ему противостоять, да и не хотела.

И то, как он попытался скрыть улыбку, вызвало у меня дрожь.

— И мы не будем распространяться об этом здесь, в адвокатуре, — сказал он.

— Мы?

Он вдохнул полной грудью.

— Наш ужин и… — Он пожал плечами.

Я никогда раньше не видела, чтобы он смущался. Это было так мило, мне захотелось сесть к нему на колени, обнять за шею и поцеловать в щеку.

— Наш ужин, — повторила я, ухмыляясь.

— Еда! — Я вскочила, как только раздался звонок во входную дверь. — Я открою. Ты здесь все подготовь. — Я кивнула на его заваленный бумагами стол.

Я вернулась, мы достали содержимое коричневого бумажного пакета, он пересел в свое кресло, а я села напротив него.

Мы разобрали контейнеры, салфетки и пластиковые вилки и начали есть.

— Вкусно, — произнесла я, закрыв глаза, сделав первый укус. — Не могу поверить, что это еда на вынос.

— Она гораздо лучше, не нужно ходить по магазинам и готовить, чтобы съесть это блюдо.

— Ты готовишь? — Спросила я. Он был домашним мужчиной? Я не могла представить его в фартуке.

— Нет. Я живу в одном из отелей.

— Постой, что? Ты спишь не в своей собственной кровати?

Он подавился, поставив бокал с вином на стол.

— Я никогда не думал об этом таким образом, но нет. И диван, на котором я сижу, и телевизор, который я не смотрю. Но ты же арендуешь в Лондоне квартиру. Разве это не одно и то же?

— Я остановилась в своем доме… невестки сестры. Не уверена, что дом ее. В любом случае, в ее доме. Ну, в ее важном месте в стране.

— У тебя имеется дом в Америке?

Я откусила еще кусочек морского окуня. У меня не было почти ничего, что я не могла бы перенести в другое место жительства в Америке. Все нажитое за свою жизнь запросто могло бы уместиться в машине.

— Нет. Но я не живу в гостинице.

— Мне так подходит.

— Значит, в эти выходные ты тусуешься в отеле? Там есть бассейн и все такое? — Интересно, у него вообще есть друзья? Хобби?

— Я буду здесь, в палате адвокатов, в эти выходные, — сказал он. — Я работаю по субботам и воскресеньям.

— Ты когда-нибудь отдыхаешь?

— Ты осознаешь, что задаешь мне эти вопросы, ужиная в офисе со мной в десять вечера?

Я засмеялась.

— Я знаю, но для меня это необычно.

— Что насчет тебя? Что ты делаешь в эти выходные?

Прежде чем я успела ответить, я заметила статью с названием компании, которую основала с Дэвидом, по краю свернутой розовой страницы газеты. Я уронила вилку и схватила газету, разворачивая статью, чтобы просмотреть.

Мать твою. От этого не было никакого спасения. Я совсем перестала думать о Дэвиде и его первичном размещении акций. Ну, почему я должна была увидеть эту статью именно сейчас?

Все это не должно было последовать за мной в Лондон.

Я просмотрела короткую статью, в которой рассказывались общие детали о компании и как все будет происходить в понедельник, которого так ждут.

— Вайолет?

Я подняла глаза на Найтли, сдвинув брови, смотревшего на меня.

— Да, извини. Ты спрашивал, чем я планирую заняться в эти выходные. Не знаю. Я собиралась в спа-салон в выходные. Но… — Я не хотела бы оставаться наедине со своими мыслями, заранее зная, что финансовое состояние Давида, которое он точно увеличит в понедельник утром, напрямую связано с моей упорной работой над процветанием этой компании.[4]

— Все ли в порядке?

Я пожала плечами и откинулась на спинку стула.

— Да. Просто одна компания, с которой я была тесно связана, в понедельник начнет публичную продажу акций.

— И что в этом плохого?

Всегда это было великим событием для любой компании. Именно ради этого я столько работала, конечно, мечтая об этом. Но теперь это касалось другого будущего кого-то.

— Все закончилось плохо. Я ушла. Для меня это тяжело…

— Прошу прощения, — произнес он. — Возможно, спа — это именно то, что тебе нужно.

— Если я не сойду с ума, находясь в одиночестве два дня, накручивая себя во время массажа.

— Я не знаю, что у тебя произошло, но знаю точно, что ты заслуживаешь перерыв. Ты столько работала. Сходи в спа-салон. Постарайся забыть об этом… — Он оглядел свой кабинет. — Обо всем.

Он был прав. Мне не стоило позволять прошлому портить эти выходные, а также все те выходные, которые тоже были уже в прошлом и были уничтожены напрочь. Конечно, следует сходить в спа и попытаться там расслабиться.

— Мне просто хочется, чтобы Дарси пошла со мной, чтобы она смогла меня отвлечь.

— Дарси?

— Моя свояченица. Вроде бы. Она моя единственная настоящая подруга в Англии.

— У тебя есть я.

Я закатила глаза.

— Хочешь поехать со мной в спа на выходные?

Он хмыкнул.

— О чем я только думаю? — У меня перехватило дыхание, поэтому я резко произнесла: — Ты не можешь взять выходной. Это было бы кощунственно или что-то типа того. — Я улыбнулась и пожала плечами. — Да, я, наверное, пойду. Не хочется, чтобы пропало такое предложение и мне хочется познакомиться побольше с Англией за пределами Лондона, прежде чем уеду. Я должна составить список, который мне необходимо осуществить, прежде чем я вернусь в Штаты.

— Отличная идея.

— А ты? У тебя есть список желаний по жизни? Места, которые ты хотел бы посетить, или то, что ты хотел бы сделать, прежде чем отпраздновать свой юбилей… пятьдесят, скажем так, а?

Он поднял бровь и вонзил вилку в салат.

— Поосторожней, мисс Кинг.

Я лучезарно улыбнулась ему, заставляя выложить мне правду. Я могла справиться со всем, что бы он не сказал.

— Моим следующим важным этапом будет стать королевским адвокатом, но это вряд ли произойдет до сорока. И списка желаний у меня нет.

— Королевский адвокат, когда ты станешь им, предполагает еще более длинный парик и все то дерьмо?

Он хмыкнул.

— Да, еще длиннее парик.

— Вы все выглядите немного глупо в этих париках, не обижайся. Я имею в виду, мы в двадцать первом веке и существует такой бренд, как «Прада».

Он взял бокал и начал крутить за ножку.

— Именно из-за этого, парик и мантия становятся более важными, потому что верховный судья никоим образом не воздействует на адвокатов, только слушая аргументы. Парик и мантия не отвлекают от самого процесса. В вашей стране слишком много времени уделяется тому, что носят адвокаты и как выглядят. Мы предпочитаем же юридическую сторону.

Он говорил с такой уверенностью и убежденностью, что если бы даже его слова не имели смысла, я бы все равно ему бы поверила.

— Мне нравится с тобой общаться, — сказала я, глядя ему в глаза. Ничего другого я и не могла сказать, именно так я и думала — мне нравилось с ним общаться.

— Мне тоже нравится с тобой разговаривать.

Я была чертовски рада, что сейчас находилась не в Нью-Йорке, а здесь. Из-за Дэвида и его гребаных акций, из-за отсутствия карьеры и перспектив, а также из-за того, что я не знала, куда бы хотела себя применить, там не было у меня момента, который я хотела бы запомнить и продолжить.

19.

Вайолет

Я была либо в лучшем месте на земле, либо в каком-то сверхъестественном, таинственном лагере для отдыха степфордских жен. Жюри по присуждению наград все еще отсутствовало. Я завязала поясок халата и вернулась в свою спальню из бассейна, неся свой электронный ридер. Я приехала в Англию в поисках чего-то нового, какую-нибудь вспышку вдохновения на свершения. Я совсем не ожидала, что мне выпадет возможность провести одной несколько дней в спа-раю, если вернуться назад и произвести обратный отсчет и вспомнить, что компания, которую я основала, так пойдет в гору и станет продавать акции без моего участия.

Я думала, что мое пребывание в Англии будет чем-то очень похожим на Нью-Йорк, такой же город только с другой архитектурой и акцентами. Но здесь все было совсем по-другому. Было меньше коктейлей и меньше секса, чем я представляла, хотя, потеряв в количестве, я более чем компенсировала качеством — Александром, несмотря на то, что у нас был секс всего один раз. Здесь все было совсем не так, как я ожидала.

Там в Нью-Йорк, у меня была четкая уверенность, что что-то не так с моей жизнью, но впервые за долгое время я, действительно, стала задумываться о том, что я из себя представляю и чего хотела бы достичь после тридцати. К определенным выводам я пока так и не пришла, наверное, к концу следующей недели приму окончательное решение.

Я прошла мимо пары в одинаковых халах и улыбнулась им. А у меня будет кто-нибудь в одинаковом халате? Я могла бы переехать в Монтану и жить на ферме, если бы захотела, поехать в Кордон Блю в Париже или вернуться в Коннектикут. Меня ничто не останавливало, не куда поехать, не начать что-либо делать.

Я вошла в свою спальню и начала готовиться к ужину, но прежде чем отправилась в душ, зазвонил телефон.

— Скарлетт, ты ни за что не догадаешься, где я! Я буквально живу вашей очень привилегированной жизнью, — воскликнула я своей сестре.

— Привилегированной, когда ты стоишь на кухне вся в слюнях, решая то ли убрать сначала собачье дерьмо со двора или поменять подгузник ребенку, да?

— Ну, когда ты так говоришь об этом. Может в этот раз, у меня лучший компромисс. Я нахожусь в спа-салоне.

— Хотела бы я очутиться в спа-салоне. Как ты?

— О, замечательно. Сегодня утром я ходила в пеший поход, затем мне сделали полный массаж тела во второй половине дня. Я как раз готовлюсь к ужину.

— Пеший поход? Ты?! Девушка, вы кто? Скажи мне, что ты не отказалась от алкоголя.

Я лежала на кровати и смотрела на огромную сосну за окном, которая становилась черным силуэтом на темнеющем небе.

— Я беспокоилась за тебя. Не знаю, видела ли ты деловые газеты.

— Я не хочу об этом говорить. — Мне нечего было сказать. Скарлетт знала всю историю. Разговоры ни к чему не приведут и ничего не изменят. Я просто хотела, чтобы она или Дарси были здесь со мной, чтобы как-то отвлечь меня. — Как ты думаешь, может ты смогла бы приехать в Англию, пока я в Лондоне?

— Я постараюсь, но ничего не могу обещать. Мне очень хочется быть там сейчас с тобой. Массаж — это как раз то, что мне необходимо.

Я скучала по своей сестре. Хотя наши жизни были совершенно разными, но она и мой брат были немногими постоянными людьми в моем мире. Я не осознавала, особенно в последние несколько недель, как сильно я была к ней привязана, как якорь.

— Все хорошо. Я скоро буду дома.

— Разве ты не собираешься принять предложение о продлении контракта?

— О, я пока не уверена. Сначала я посмотрю, что скажет Крейг начет моих идей. Но даже если я останусь, это всего лишь на три месяца.

— А как продвигаются дела с ситуацией с мужчинами? Так не похоже на тебя, долго быть одной.

Я не рассказывала ей об Александре… рассказывать то, особенно было нечего. Несмотря на то, что он пригласил меня на ужин, я была уверена, что он забудет об этом или не сможет пойти, потому что слишком занят работой. Как он уже сказал, он редко брал выходной. Так что, несмотря на то, что в сексе он был лучшим, и я была полностью увлечена им, я не видела никакого смысла обсуждать его со Скарлетт.

Мини Скарлетт, Гвендолин, моя сестра настояла так назвать свою дочь, заплакала на заднем плане. Скарлетт застонала.

— Я должна идти. Думала, она проспит дольше. Извини.

Мне хотелось поговорить с ней подольше, но я понимала, что крошечный человечек был важнее.

— Конечно. Позвони мне поскорее, хорошо?

— Обещаю, люблю тебя.

Я положила телефон на кровать и пошла в ванную в душ. Скарлетт не составит мне компанию за ужином, но это не значит, что я не высушу волосы, не сделаю макияж, будто у меня свидание с Райаном Гослингом.

На прошлой неделе я купила супермилое черное коктейльное платье в магазине на Ковент-Гардене. Я увидела его в витрине, когда только приехала, почти прижалась носом к стеклу, потому что безумного его хотела. У меня ушло три недели, я откладывала немного денег каждую неделю от зарплаты, и, наконец, смогла его купить. Я даже не могла точно вспомнить, когда в последний раз копила хоть на что-то, но, когда я принесла его домой и надела, однозначно поняла, что оно того стоило. Я не относилась к тем девушкам, которые не хвастались своими сиськами, но с вырезом на этом платье у меня не было выбора, и V-образный вырез тянулся острием прямо вниз, намекая на что-то, а не крича во все горло об этом миру. Черная ткань переливалась, свободная юбка и тонкий пояс дополняли повседневный гламур.

Лондон был полон новых впечатлений. Сегодня у меня было свидание с самой собой.

Александр

Это была либо одна из моих лучших идей, либо одна из худших. Вайолет сказала, что поедет в спа одна, но все могло измениться… и сообщать мне об этом у нее не было причин. Я не знал всей истории о компании, с которой она была связана, но после того, как она ушла, я прочитал статью Financial Times. Речь шла про IT-компанию, основанную каким-то парнем в Массачусетском технологическом институте. Она сказала, что была связана с этой компанией, но подавленный взгляд и опущенные плечи после того, как она увидела кусок статьи, заставил меня прийти к выводу, что в этой истории было гораздо больше. Что же случилось, пока она была связана с компанией, которая первоначально была оценена в сто миллионов долларов, а она работала официанткой? Она сказала, что ей нужно отвлечься в эти выходные, и была словно сама не своя, мне захотелось что-то предпринять. И она пригласила меня, хотя и явно шутя. Я подумал, что мое появление здесь может быть хорошей идеей. Встреча с Габби в прошлые выходные не давала мне покоя всю неделю. То, что она говорила о моих отношениях с отцом, было неправдой, но дело в том, что прошло три года, а я даже не заметил, как они прошли, фактически не отрывая глаз от своего стола. У меня и в мыслях не было оставлять Лондон с тех пор, как переехал в отель, и конечно, не было никаких воспоминаний о чем-то другом, кроме работы с тех пор, как я был с Габби. Взять выходной, чтобы поужинать с красивой женщиной, кажется давно пора. Сейчас я был здесь, ждал Вайолет и чувствовал себя нелепо. Мне следовало хотя бы позвонить ей и спросить, все ли в порядке. Не казалось, что мы встречались. Или даже трахались. Просто я почувствовал, что между нами что-то изменилось, когда мы вместе ужинали в моем офисе. Как будто мы стали друзьями, я в шутку так ей и сказал. У меня было немного критериев, по которым я мог бы оценить дружбу, но мне нравилась Вайолет.

Я переместился в кресле внизу у лестницы отеля, скрестив руки на груди, затем соединив и положив их на коленях. Мой план состоял в том, чтобы перехватить ее по дороге в ресторан, поинтересовавшись, не хочет ли она перенести наше свидание. Надеюсь, она не решит, что я полный идиот. Если она все же решит, я был уверен на все сто, она мне обязательно об этом скажет. Я усмехнулся от этой мысли.

Кем, черт возьми, я становлюсь? Я взял перерыв на ночь, когда мне нужно готовиться к суду на следующей неделе, и я специально облачился в костюм от «Прада» ради нее. Мне, наверное, лучше уйти, пока я не выставил себя полным идиотом. Я встал, засунул руки в карманы и направился к двери.

— Найтли? — окликнула меня Вайолет позади.

Я опоздал.

Поэтому повернулся и посмотрел вверх на лестницу.

— Александр, это ты? — спросила она, улыбаясь, спускаясь вниз, ее длинные ноги так элегантно двигались в юбке до середины бедра, настолько соблазнительно, поддразнивая.

Эта женщина.

Ее улыбка становилась шире, как только она подошла ко мне, и я не мог не улыбнуться в ответ, ее заразный оптимизм расслаблял меня.

— Что ты здесь делаешь?

Изгиб ее шеи, едва видимый из-за ее волнистых волос, и тонкий аромат жасмина заставили меня затаить дыхание.

Она была самой красивой женщиной, которую я когда-либо видел.

— Ты сказала, что тебе нужно отвлечься, поэтому я здесь, чтобы пригласить тебя на ужин, если у тебя нет других планов. В конце концов, ты согласилась на свидание.

Она схватила меня за запястье, и ее глаза расширились.

— Блестяще! Как говорят в Англии.

Я протянул ей руку, и мы направились в ресторан.

— Ты проделал весь этот путь, чтобы поужинать со мной? Это так мило с твоей стороны.

— Я думаю, что ты заслуживаешь этого, — сказал я. Я не помню ничего, как нужно обращаться с женщинами. Даже с женой я ничего толком не помню, я просто хотел сделать ее счастливой.

Вайолет резко остановилась, и я повернулся к ней.

— Я просто хочу сказать то, что ты приехал сюда, ценю твою заботу. Спасибо.

Она не думала, что я идиот. И это было приятно узнать, что мои суждения оказались неверны.

— Я с нетерпением ждал возможности поужинать с тобой. Как я уже сказал, мне нравится с тобой общаться.

Она улыбнулась и сжала мою руку, и мы продолжили путь в ресторан.

— Разве это не невероятно? — спросила она, оглядываясь, когда мы сели за столик. — Я едва прочитала страницу за ужином вчера вечером, меня просто захватил в плен этот маленький домик хоббитов.

Потолок ресторана был низким, стены неровные. Скорее всего, дом был глинобитный. Я бывал в таких местах раньше тысячу раз, но мне было приятно, что Вайолет наслаждалась этим домом.

— Здесь нормально кормят? — Спросил я.

— Конечно. Если мне не нужно подавать заказы, еда всегда вкуснее.

— Ты действительно была официанткой в Нью-Йорке? — Спросил я, положив салфетку на колени, и взял карту вин и меню у официанта.

— Ты не веришь мне?

— Я тебе верю. Просто не понимаю.

— Четыре года. — Она пожала плечами и оглядела меню, ее волосы упали на плечи. — Я хотела работу, где могла бы наслаждаться жизнью.

Мне показалось странным, что такая умная и обаятельная женщина, как Вайолет, может наслаждаться жизнью, обслуживая столики.

— А работа официанткой дала тебе возможность наслаждаться жизнью? — Спросил я.

Она положила свое меню и посмотрела на меня, как будто раздумывала над вопросом.

— Да и… нет. Скорее всего, я так думала.

Я чувствовал, что была тысяча причин, о которых она не умалчивала. Но я привык заставлять людей говорить мне правду. И мне захотелось раскрыть все ее секреты.

— Чем ты хотела заниматься, когда поступила в институт?

— Я хотела создать свой собственный бизнес. Я специализировалась на информатике, так что у меня было много вариантов.

— Готова заказать? — Спросил я Вайолет, когда подошел официант. — И, конечно же, ты уже знаешь, что я закажу.

Вайолет даже не взглянула на меня.

— О, ты точно возьмешь оленину.

Я повернулся к официанту.

— По-видимому, я возьму оленину.

— Я думаю, для меня она то, что надо. Я никогда не пробовал. Вкусно?

— Как посмотреть.

Вайолет покачала головой.

— Не будь слишком оптимистичным. — Она повернулась к официанту. — Я возьму, как и вчера. Когда в Риме и все такое.

— А красного вина не хотите?

— Только если бутылку. Я не беру бокал, — сказала она, изображая английский акцент.

Я попытался скрыть удовлетворенную улыбку и вместо этого заказал блюдо, которое показалось мне более-менее приличным. Винная карта имела не большой выбор, но за то компенсировала свой выбор приличным вином.

— Итак, ты не рассказала мне, чем занималась, когда учились в университете.

Она отрицательно покачала головой.

— Больше нечего рассказывать.

— Ты вот так просто решила изменить своим амбиции с программиста на официантку?

— Конечно. — Она протянула руку и переустановила соль и перец, чтобы они касались друг друга. — А чем ты хотел заниматься в университете?

— Стать юристом.

Она закатила глаза.

— Еще бы, конечно. Потому что твой отец был адвокатом?

Я не упоминал ей о своем отце, отчего задумался, кто рассказал ей о нем.

— Мне всегда нравилась адвокатура, — сказал я, уклоняясь от вопроса.

— Я слышала, он был лучшим адвокатом в мире. У него было прозвище…

— Великий Александр, — заметил я.

— Точно, оно. Итак ты решил последовать по стопам человека, которого прозвали в честь греческого полководца, который завоевал мир до тридцати лет?

Я не мог удержаться от смеха. Она прекрасно подвела черту, фактически добравшись до сути проблемы, как всегда.

— Ведь именно этого можно было бы ожидать.

— Ну, такой ответ от адвоката, я никогда не слышала.

Подошел официант и налил нам вина. Вайолет и я не отводили глаз друг от друга, будто мы оба хотели продлить момент прежде чем нас прервут.

— Каждый судит по себе, — сказал я, как только он оставил нас вдвоем.

Она нахмурилась.

— Я не адвокат.

— Да, но ты отвечаешь вопросом на вопрос, как адвокат.

— Я не отвечаю. — Она сделала маленький глоток. — Хорошее. — Приподняла подбородок, показывая на вино.

— Хорошо, ты снова уходишь от ответа. Что случилось в институте, что ты решила наслаждаться жизнью, работая официанткой?

— Почему ты думаешь, что что-то случилось? Люди могут поменять свое мнение о том, чем они занимаются.

Я промолчал. Она несла полную чушь, а я хотел узнать правду. Впервые с тех пор, как я встретил Вайолет, когда она увидела газету на моем столе, расстроилась, перестала быть той настырной и уверенной девушкой, к которой я привык. И мне хотелось узнать, что ее выбило из себя.

— Если ты хочешь знать, я и мой бойфренд разработали некое программное обеспечение. Мы составили план действий до последнего года в университете и после окончания еще на два года, чтобы выпустить фирму на рынок. Мы как раз собирались найти инвесторов. Следующие три года жизни у нас были полностью распланированы — как мы собирались развиваться, где реализовывать и т. д. Мы собирались обручиться после выпуска и пожениться, как только оборот достигнет определенного уровня. У меня было много планов.

— И что?

— И я узнала, что он трахается с моей соседкой по комнате, а бизнес, который я называла «нашим», был записан на его имя.

Я был охвачен негодованием.

— Он украл его у тебя?

— И он мне изменил.

Я сжал руки в кулаки.

— Это тоже воровство. Мне очень жаль, Вайолет.

Она пожала плечами, как будто ей было все равно, но я видел по ее взгляду, опустившему на колени, что она до сих пор пережевала из-за его предательства.

— И компания, которую ты основала. Это та компания, которая в понедельник выйдет в большое плаванье.

Она нахмурившись, подняла на меня глаза.

— Я прочитал статью, как только ты ушла.

Она глубоко вздохнула и кивнула.

— Да. В понедельник прозвенит колокол, и он станет мультимиллионером.

Я выпрямился в своем кресле.

— Господи, Вайолет. Это неправильно. Ты подала иск в суд?

— Нет. Я была так ошарашена, что просто ушла. Я отказалась от всех своих планов. Мне не хотелось все время вспоминать его предательство, не говоря уже о том, чтобы переживать все сначала через затянувшееся судебное разбирательство.

— Итак, после этого ты перестала планировать свою жизнь и стала официанткой.

— Мне нужно было найти новое место, чтобы жить и зарабатывать деньги в тот момент. У меня ничего не было. А официанткой было весело работать. — Она замолчала и наклонила голову. — Сначала. И столько людей было повсюду. В институте все думают о выпивке, вечеринках и сексе, но я слишком была занята работой над своим будущим. Фокусируюсь на своем парне. И после этого мне захотелось жить одним моментом, греться в солнечных лучах, когда они появлялись.

— Ты не захотела воспользоваться своей специальностью?

— Мне не хотелось ничего иметь общего с МТИ. Это ядовитое проклятое место. Больше я ничего не умела. Все свое время и труды, которые я вложила в бизнес, оказались потрачены впустую. Я не хотела повторять эту ошибку.

— Я могу это понять. — Тогда все вставало на свои места — почему такая умная и очаровательная девушка блуждала по жизни. Мне захотелось затащить ее к себе на колени и сказать, что я все исправлю ради нее — засужу парня, а потом убью.

— Ты, конечно, никогда не был таким безрассудным. Ты ведь планируешь все, верно? — Она поправила столовые приборы, чтобы они лежали по одной линии.

С одной стороны, я жалел, что упомянул об университете, она явно расстроилась, но с другой стороны, я получил удовольствие от ее ответа — я хотел узнать, что движет Вайолет. Я не просто хотел узнать эту женщину, какой она была со всеми. Мне больше нравилась та, которая была скрыта ото всех. Мне нравилось осознавать, почему она поступила так, а не иначе, почему сказала то, что сказала.

— Мне не совсем удается жить сегодняшним днем. Не очень хорошо удается греться на солнышке.

— А в конце твоей радуги есть горшочек счастья, который ты ищешь? Конечная цель? Или целью является сама работа?

У меня не было умного ответа на ее вопрос. Возможно, честный ответ будет самым правильным.

— Я не знаю. Думаю, цель состоит в том, чтобы стать лучшим в палате адвокатов.

— Тебе нравится твоя работа?

— Абсолютно. Я люблю свою работу и не могу представить, чтобы занимался чем-то другим.

— Но ты обречен всегда быть не удовлетворенным собой.

Тошнота вспенилась у меня в животе.

— Почему ты так думаешь?

Она сделала паузу, четко подбирая слова.

— Потому что стать «лучшим» понятие субъективное, и неудовлетворенность собой все время будет толкать тебя вперед. Ты всегда будешь думать, что можешь стать еще лучше, нужно только пытаться. Но никто не совершенен в этом мире.

Она лишила меня дара речи, я молчал, просто пялясь на нее.

— Тебе никогда не приходило в голову немного опустить планку, прости за каламбур, ты стал бы счастливее? Изменив свои цели?

Ей легко говорить, словно я мог просто щелкнуть пальцами и удовлетвориться посредственностью.

— Посредственность считалась грехом в нашем доме, пока я рос. От меня ожидали не только хороших оценок, но и чем-то отличаться во всем классе. Если я занимался спортом, я должен был быть лучшим, или наталкивался на презрение со стороны отца. Возможно, я с рождения запрограммирован на то, чтобы делать все лучше… держать планку так высоко, как только возможно.

— Чего бы это не стоило? — спросила она.

— Я целенаправлен на награду, — ответил я.

Она отрицательно покачала головой.

— Ты когда-нибудь пересматривал награду? Спросите себя, стоит ли это того? Я наблюдала, как ты впахиваешь.

Я вздрогнул, поскольку никогда об этом не думал. Передо мной стояла цель, и я стал двигаться к этой цели, чего бы это ни стоило. Я принял решение, кем хочу быть и чем хочу заниматься, когда был еще ребенком, наблюдая за отцом, я понял, что мне для этого необходимо. У меня просто не было выбора, если я хотел стать таким же как он. С тех пор я ни разу не усомнился в своей цели и не рассматривал себя как жертву. Я поднял глаза, Вайолет улыбалась мне, и ее улыбка растопила холодок, пробежавший по моему позвоночнику.

— Я здесь, — ответил я. — Разве это ничего не значит? Ты можешь подтрунивать надо мной, но для меня взять отгул на всю ночь — это огромный подвиг.

Она не засмеялась, хотя я ожидал, а просто кивнула.

— Я знаю, поэтому и воспринимаю как комплимент.

Я ухмыльнулся ей.

— Ты и должна. Мне захотелось приехать сюда сегодня вечером. Провести с тобой вечер. И от тебя потребуется большее, чтобы отвлечь мое внимание от работы.

— Ну, тогда мне лучше весело проводить время, — ответила она, сверкая глазами.

— А ты по-другому и не можешь.

Она засмеялась.

— Ты ненормальный. Безумно красивый, да, но все равно ненормальный.

Вайолет

— Заказать еще бутылку вина? — спросил Александр, когда я поставила бокал на стол. Он смотрел на меня, как будто хотел раскрыть мои самые сокровенные тайны, но ему уже удалось сделать это за сегодняшний вечер. Я не говорила о МТИ и Дэвиде долгое время. Я спрятала весь свой неудачный опыт в водонепроницаемый сундук и бросила его в океан моей памяти. Но недавно он всплыл на поверхность, а сегодня Александр выловил его и открыл. В течение нескольких месяцев, а может и больше, меня грызло интуитивное чувство, что я делаю что-то неправильное со своей жизнью, мне нужны изменения. Возможно, повлияли новости о выпуске акций или потеря работы, а может все началось раньше. Какой бы ни была причина, это привело меня в Англию. И я особо не хотела вечно заниматься канцелярской работой, но моя работа в коллегии адвокатов давала мне возможность с уверенность подумать, какую я, действительно, хочу карьеру и свою жизнь. Но я не совсем с этим еще разобралась.

— Прежде чем мы решим, мне нужно сказать тебе, что я собираюсь согласиться на продление контракта.

Он откинулся на спинку кресла и вытянул ноги.

— Значит, ты хочешь еще одну бутылку, чтобы отпраздновать?

— Ты не против, что я скажу «да»? — Я не ждала, что он откажет. Но мне хотелось узнать, что он думает.

Он смотрел на меня так же, как всегда, когда пытался услышать продолжение, которого как правило не было.

— Конечно, ты отлично справляешься.

— Значит ничего страшного, что мы сидим здесь, но будем работать вместе? — Он явно был скрытным человеком. Я была уверена, что он не захочет с кем попало разделять какие-то личные моменты, с кем он работал, но со мной вроде как хотел. Раньше я даже не могла помыслить, что буду так сильно хотеть мужчину, как Александр Найтли.

— Нет, если мы не будем устраивать из этого большую проблему.

— В таком случае, можем мы выпьем вино не здесь? — Спросила я.

— О, да, разумеется. Мне все равно пора идти. Я закажу такси. — Он огляделся вокруг, пытаясь найти официанта.

У меня сердце ухнуло вниз. Он собирается уходить?

— Ты возвращаешься в Лондон?

— Ты же готова уезжать, правильно?

— Я надеялась пойти в мой номер… с тобой.

Его глаза расширились, уголки губ дернулись.

— Я старался быть джентльменом.

Я наклонила голову и улыбнулась.

— Я не хочу, чтобы ты был слишком уж джентльменом.

Александр застонал.

— Уверена?

Я кивнула.

— Давай не будем спать всю ночь, будем разговаривать, пить вино, раздеваться, трахаться, и много разговаривать. Мы можем провести всю ночь, наслаждаясь моментом.

— Еще одну бутылку вина, — попросил Александр проходящего мимо официанта, — и счет, пожалуйста.

Когда мы поднимались по широкой лестнице, я просунула свою руку в руку Александра. Я не могла вспомнить, когда в последний раз столько рассказывала о себе мужчине. Я слишком часто раздевалась с мужчинами, в физическом плане, но редко позволяла им открывать перед ними душу, сколько я открылась Найтли. Я давно уже не разговаривала со Скарлетт о Дэвиде. Она часто меня ругала, что я взбалмошная и не целенаправленная, но правда заключалась в том, она так и не поняла почему я такая. А за один вечер Александр знал обо мне больше, чем люди, которые знали меня десятилетиями.

Александр забрал у меня ключ и сунул его в замок, открыл дверь, я вошла внутрь.

Поставила бокалы, которые несла, Александр налил вино.

— Мне нравится твой костюм, — сказала я. — Он смотрится лучше, чем мантия.

Он протянул мне бокал.

— Это «Прада». Потому что такие костюмы должны носить все адвокаты.

— Одобряю, — произнесла я, поглаживая его лацкан и кладя руку ему на шею.

— Слава Богу.

Я ухмыльнулась от его сарказма. Каким-то образом ему все время удавалось быть очаровательным, но не чересчур. А в самый раз, сохраняя баланс.

Он опустил голову и прижался к моим губам, и то легкое, пьянящее чувство, которое я испытала, целуясь с ним в его кабинете, окутало меня. Но слишком быстро, он отстранился. Я же была нетерпелива. Мне хотелось большего. Поскорее хотелось добраться до той части, когда его руки на мне, его язык у меня во рту, а его член во мне. Мне необходимо было сопоставить свои воспоминания с действительностью, настолько ли они хороши, как я помню.

— Подожди, — сказал он, забирая у меня бокал и ставя его на тумбочку рядом со своим. Затем он стянул пиджак, повесил на спинку стула и скинул ботинки.

— Иди сюда, — сказал он, обхватив меня за талию, прежде чем поднять на матрас. — Кровать — для нас это что-то новенькое.

Я засмеялась.

— Наверное.

Полностью одетый, он лег рядом со мной, подпирая одной рукой голову, скользя пальцами по моей задницей. Он не торопился, как я, осознавая, что он устанавливает темп и не уступит мне ни на дюйм.

— У тебя находится время потрахаться? — Спросила я. Он был полностью сосредоточен на работе, мне было интересно, много ли у него женщин, подруг.

— Трахаться с тобой? Да. — Он притянул меня ближе, прижимаясь ко мне.

Я пальцами исследовала контуры его лица. Он был весь из углов, борода жесткая. Я надеялась, что скоро узнаю, какова она будет между моих бедер.

— Кто был до меня?

Он выдохнул и повернулся на спину.

— Девушка, которую я встретил в баре.

— Ты ходишь в бары?

Он хмыкнул.

— Время от времени я делаю то, что делают все обычные люди. Однажды я зашел выпить виски. Было поздно. Она подошла ко мне. Мы пошли к ней. Я не остался на ночь.

Это был секс, который для Найтли имел смысл — удобный, мимолетный, на что потом можно не тратить время. Со мной он был другим. Здесь сегодня, даже в своем офисе. Он был, будто я была единственной в его мыслях, когда он занимался со мной сексом, а для человека, который так много думал и столько работал, это было однозначно достижение. Его внимание и возбуждение, относящиеся ко мне, пьянили, наполняя до самых краев.

Я расстегнула пуговицы на его рубашке, а он заскользил пальцами мне под платье, сжимая мою задницу.

— Мне было интересно, как ты выглядишь совершенно голая, — сказал он, нырнув головой к моей шеи и прижимаясь губами. — Фантазировал.

Я протиснула руку к его штанам, обнаружив, что материал топорщиться… идеально укладывясь в мою ладонь. Он толкнулся ко мне бедрами и застонал.

— И как ты себе представлял меня?

— Гладкая кожа. — Он провел рукой вверх и вниз по задней части моего бедра. — Груди, от которых у меня начинают течь слюни. — Он просунул руку между моими грудями, дотянувшись до кружева лифчика. — Прямо вот такие. — Он застонал и толкнул меня на спину. — Сегодня вечером мне придется изменить порядок вещей, — сказал он.

— Тебе?

Он прижал большой палец к моей нижней губе, будто хотел, чтобы я поняла, что он скоро меня поцелует.

— Мы будем трахаться, потом пить, потом трахаться, потом разговаривать. А потом начнем все сначала. — Прижавшись губами к уголку моих губ, он лег на меня сверху. — И мы не будем торопиться ни в одном шаге. — Поцеловал снова. — Я хочу знать твое тело и твои мысли лучше, чем кто-либо, к тому времени, когда мы наконец покинем эту комнату.

Я задрожала от его слов, потому что поверила ему. Я уже знала, что Александр Найтли не говорил того, что не мог осуществить.

Александр

После нескольких часов целования, как подростки, я не мог больше сдерживаться… мне необходимо было ее раздеть, хотел увидеть каждый дюйм ее тела, выбрать какую часть потрогать, потереть, поцеловать, пососать, насладиться. Я опустился на колени на кровать и стал снимать с нее платье, обнажая каждую часть ее, позволяя себе наслаждаться нечто удивительным, ее телом. Если бы она была картиной, только что написанной, где каждая линия, каждый изгиб, был столь совершенным и гладким. Я скользнул взглядом по ее упругой, дерзкой груди, розовые соски выступали, указывая на меня, словно просили особого внимания. Я должен был добраться до них. Быстрее.

После того, как я снял с нее платье, я стянул с нее нижнее белье, она осталась совершенно голой. Отсутствие смущения с ее стороны подпитывало мою потребность, заставляя меня не торопиться, представляя, что я с ней сделаю. Я вытащил рубашку из штанов и снял ее. — У тебя совершенное тело, — сказал я.

— Спасибо, — ответила она, ее грудь колыхнулась, когда она улыбнулась.

Я не хотел от нее отлипать, но мне хотелось почувствовать ее против своей кожи. Я быстро встал, скинул штаны, нашел презервативы в бумажнике.

— У тебя отличное тело, — сказала она, когда я вернулся на кровать. — Ты должно быть проводишь время в спортзале.

— Мой мозг не работает нормально без тренировок. Они настраивают меня на день.

— Спасибо тебе за это.

Я хмыкнул.

— Всегда пожалуйста. — Я поцеловал ее в губы, собираясь быстро чмокнуть, но не смог оторваться. Я углубил поцелуй, язык прижался к ее, а ее пальцы у меня на затылке вызывали ударную волну, проходящую по всему телу.

Каждый поцелуй с Вайолет для меня стал словно первым поцелуем. Раньше воспоминаний о женщинах у меня не было. Вайолет стерла все, освободив от всего прошлого. Я убрал волосы с ее лица, ее ноги скользнули по моим, подталкивая меня.

Она застонала, и я отступил.

— Ты отлично целуешься, — сказал я.

— Тебе в ответ.

Я прижался губами к ее подтянутому животу, затем облизал пространство между грудями.

— Кажется декадентским. — У меня не было других слов объяснить свою слабость, которую чувствовал перед ней, находясь здесь.

— Секс?

— То, что ты голая, и я провожу время в твоей компании. — Не часто я получал удовольствие, проводя время вне работы, но здесь я точно хотел быть.

— Это важно?

— Да, лучше, чем твоя юбка вокруг талии и мои брюки, спущенные к ногам. — Она заслуживала большего, чем быстрый трах у стены, каким бы хорошим он ни был. Хотя кончала она мощно.

Она засмеялась.

— Ну, это тоже было весело.

— Мне нравится это состояние, когда не нужно торопиться. Чтобы насладиться тобой.

Она провела пальцем по моей брови и улыбнулась.

— Хорошо сказано.

— Я серьезно.

— Ты не говоришь ничего, что не серьезно, вот почему твои слова имеют большое значение.

Она была права. Мне нравилось проводить время с этой женщиной (голой или в одежде) и мне нравилось, что она достаточно хорошо уже меня знала, чтобы понять, что я никогда не лгу.

Я вздохнул и окинул взглядом ее тело.

— Я не знаю, с чего начать.

В ответ она раздвинула ноги.

Я хмыкнул.

— Ох, а? — Спросил я, она просто улыбнулась. Ей хватило бы уверенности сказать то, что она хочет, но она понимала, что я контролирую ситуацию и с этим ей придется считаться. Я буду решать насколько сильно, насколько глубоко и как долго.

Я переместился между ее ног, широко разведя ее бедра. Поднял глаза, она смотрела на меня, как я наслаждаюсь ее киской. Я оттягивал удовольствие, готовясь, когда смогу попробовать ее вкус. Вздохнув полной грудью, опустил язык на ее киску, а кончик пальца коснулся ее входа. Она пахла жасмином повсюду — это было идеальное сочетание сладости и секса.

Ее руки взлетели к моему затылку, поднял язык и начал исследовать ее складки. Она выгнула спину и громко застонала, отчего кровь прилила к моему члену. Я закрыл глаза, пытаясь не думать об изгибах ее тела, теплоте кожи, желая сделать ее слишком мокрой. Когда я засуну в нее свой член, мне хотелось, чтобы она была в таком отчаянии, что согласилась бы сделать все, что я потребую.

Она попыталась подвигать бедрами, но я удерживал ее на месте, когда она дернулась всем телом.

— Александр, — простонала она. — Александр.

Я никогда не слышал, чтобы кто-то произносил мое полное имя не передергиваясь, но Вайолет, будто владела им, отчего я чувствовал себя никем иначе, как королем королей.

Я обвел языком и щелкнул по ее клитору, прежде чем погрузиться ниже, затем проделал тоже самое. Мне хотелось разжечь в ней неуемную страсть, пока уделял внимание каждой части ее киски. Хотелось, чтобы она так страстно хотела мой язык, была на грани.

Издаваемые ею звуки становились громче, а клитор стал более набухшим против моего языка, мне пришлось сильнее прижать ее бедра, ощущение внутри нее только усиливалось. Она оставила в покое мои волосы, сжав в кулаки простыни, выгнула спину и прокричала мое имя снова и снова, и снова.

Ее тело обмякло на матрасе, а толчки от ее оргазма пульсировали на моем языке.

— Господи, — пробормотала она.

Я вытер рот тыльной стороной ладони и пополз вверх по ее телу.

— Один есть.

— Я никогда так не кончала. С мужчиной, занимающимся со мной оральным сексом.

Меня это не удивляло. Когда мы были вместе, происходили странные вещи, я был уверен, что ненормальные вещи. Необычные.

— Потому что это был не я.

Она вздохнула.

— По-видимому.

Я поцеловал ее в губы, она засунула язык мне в рот, желая попробовать свой вкус, обняв меня за шею.

— Я очень сильно хочу тебя внутри себя, — произнесла она, когда я отстранился.

Господи, эти слова отправляли меня за грань, как будто она знала, что точно нужно сказать, но по голоду в ее глазах и прерывистому дыханию, я понял, что она произнесла эти слова не просто так. Она именно так и чувствовала. Я не говорил того, что действительно не имел в виду, но Вайолет была такой же.

— Ты так нетерпелива.

— Прошло несколько недель, — запричитала она.

Мой напряженный член был полностью с ней согласен.

— Перевернись на живот. — Я протянул руку и схватил один из презервативов, которые оставил на тумбочке, разорвал пакет и натянул латекс.

Она встала на четвереньки, но я собирался начать по-другому.

— На живот, — скомандовал я.

Она оглянулась через плечо и нахмурилась, но послушалась. Черт, мне нравилась эта женщина.

Я опустился на нее, расставив ноги и удерживая себя на согнутых руках. Толкнулся внутрь убийственно медленно, пытаясь заглушить ее хныканье, проникнув так глубоко, насколько мог, она была таким удовольствием, которого не возможно себя лишить.

Я замер, пытаясь собраться с духом, успокоиться. С каждым вздохом я вдыхал аромат жасмина, и он проникал в меня. Закрыв глаза, чувствовал тепло ее тела, давление, окружающее мой член, а мои пальцы, словно попали домой, дотрагиваясь до ее кожи.

— Видишь, насколько идеально мой член подходит для тебя?

Она была не в состоянии выразить словами свои ощущения, я же наслаждался ее вскриками, всхлипываниями и стонами. Они сообщали мне все, что мне было необходимо знать о ней. Я понял, что она тоже чувствовала эту связь, это совершенство. Когда она находилась у стены в моем кабинете, я мечтал ее трахать десятилетиями, но сейчас было лучше, гораздо лучше.

Я опустил голову и потерся зубами о ее плечо, мне хотелось, чтобы она чувствовала меня везде.

Приподнявшись на руках, она закричала, прижатая мной сверху, когда я немного изменил свой угол.

— Слишком хорошо. — Вибрация ее голоса прошлась по моему позвоночнику, дойдя до члена. Этой женщине достаточно было просто заговорить, чтобы довести меня до грани.

Я почти вышел полностью и снова толкнулся, затаив дыхание от дикой страсти.

— Так я могу услышать, как меняется твое дыхание. Могу даже прошептать тебе на ухо, насколько это приятно. — Я вошел снова, резко и решительно. — И я могу сказать тебе, насколько сильно собираюсь тебя трахать.

Она застонала, и я взял темп, желая доставить ей еще один оргазм, прежде чем рухну в свой. Вайолет пыталась двигаться, пыталась поднять руки, но терпела неудачу. Она была подо мной там, где я и хотел ее видеть, полностью под своим контролем, прирученную и покорную. Я положил ее руки по бокам ее тела, она вздрогнула, повернулась лицом к матрасу и закричала.

Я продолжал совершать толчки, прекрасно понимая, что долго продержаться не смогу, пока она будет сжиматься вокруг меня.

— Бл*****дь, — закричал я, кончая в хвосте ее оргазма, прижимая ее к матрасу каждым толчком.

Я рухнул на нее сверху, перевернулся на спину и выбросил презерватив. Сердце билось в груди бешено, пульс гремел в ушах.

— Вайолет? — Она и пальцем не пошевелила.

Повернула голову, все еще лежа на животе, руки, вытянутые вдоль тела.

— С тобой все нормально? — Поинтересовался я.

Она моргнула, будто вышла на солнце после нескольких часов сидя в темноте.

— Думаю, да. Это было… сильно.

Я протянул руку, и она повернулась ко мне.

— Что-то появилось между нами на время.

— Может, и появилось, — сказала она, проводя пальцами по моей груди. — Но я думаю, что это нечто большее. Точно не знаю, что это такое, но больше, чем секс.

Я понял, что она имела в виду. Не мог отвергать хороший секс, но она была права, что-то было такое, большее, чем просто секс. Может из-за того, что узнали получше друг друга за ужином, но сейчас была не просто похоть. Я понимал, что в первый раз в моем офисе у нас была поспешная связь, но сегодня связь была не только физической. Она была очень сильной. Больше, чем связь. Более глубокой. У меня никогда не было такого раньше, и сейчас я задумался, смогу ли я ее утолить, свою жажду. Смогу ли я когда-нибудь отпустить Вайолет?

Она погладила мою грудь и наклонилась ко мне, просунув свою ногу между моими, ее кожа была горячей, прижавшись киской к моему бедру.

— Я снова хочу, — прошептала она.

Она выделила слово «хочу». И я понял, что это больше, чем жажда. Она приподнялась на руках и оседлала меня, мой член грелся в складках ее киски, она смотрела на меня, двигаясь на нем. Я провел руками по ее груди, зажав соски большим и указательным пальцами, лениво ущипнул и отпустил, ее грудь качалась передо мной. Наслаждаясь каждым подпрыгиваем и дрожанием. Она начала двигаться. Черт, прошло всего несколько минут с тех пор, как я кончил, и пройдет еще несколько минут, как я стану жесткий. Она положила ладони мне на грудь, сжав, моему члену это понравилось, я схватил ее за бедра, зарыв пальцы в ее кожу, где им было самое место, поощряя скольжение ее влажной киски по моей растущей эрекции.

Она тяжело задышала, опустив голову вперед, ее блестящие черные волосы спадали с плеч к моим рукам, соединяя нас, пока она двигалась все быстрее и быстрее, побуждаемая моей твердой хваткой.

— Ты настолько чертовски хорошо ощущаешься, — прорычал я.

— Я хочу, чтобы ты трахнул меня, — запричитала она, остановившись и рухнув мне на грудь. — Мне очень нужно, пожалуйста.

Дерзкая, сексуальная женщина умоляла меня о моем члене. Лучше и быть не могло. Кровь прилила к нему, я перевернул ее на спину одним быстрым движением. Опустился на колени, раскатав презерватив. Мне тоже необходимо было оказаться внутри нее, словно я не добирался ранее до Британии этим вечером.

Когда я вошел в нее, мы оба застонали.

Она все еще была такой тугой, как кулак вокруг меня. Мне не хотелось кончить через несколько секунд.

Глядя ей в глаза, я начал двигаться, она была скользкой и мокрой, скольжение было настолько чертовски совершенным, что мне пришлось сосредоточиться на чем-то другом. Но куда бы я не посмотрел, везде видел Вайолет. Я наклонился вперед, прижимаясь губами к ее губам, небрежно разграбив ее рот, затем прижался лбом к ее губам, разделяя наше дыхание, слова и удовольствие.

Подо мной ее звуки становились громче, предложения путались, превращаясь в обрывки фраз, а потом в слога.

Я подтянул повыше ее бедра, чтобы проникнуть глубже, желая слиться с ней в одно. Она была уже близка, я тоже, мы почти достигли пика, трос вот-вот должен был оборваться и освободить нас обоих. Один последний толчок и первая волна ее оргазма разорвала у меня трос, и мы оба молча кончили, открыв рот, переплетясь телами, смотря друг другу в глаза, не в состоянии понять, что происходит и как можно настолько чертовски хорошо себя чувствовать в блаженстве.

И в этот момент я понял — все изменилось. Понял, что после секса с Вайолет Кинг все будет по-другому.

Вайолет

— Если ты откроешь эти шторы, клянусь, что найду какую-нибудь вилку и воткну ее тебе в глаз, — сказала я Александру, стоявшему совершенно голом перед окном, с рукой готовой отдернуть шторы, чтобы порадоваться утру.

— Уже почти половина седьмого. — Его акцент был густым, более английским сегодня утром, но, возможно мне показалось, от моего недосыпа.

— Я проспала всего три часа. Возвращайся в постель и не двигайся. — Я натянула одеяло на голову.

— Хочешь, чтобы я тебя разбудил? — спросил он, матрас под ним просел.

— Ты не давал мне спать всю ночь. Мне нужно немного поспать.

— Мы должны пойти в спортзал. Ты не должна оставаться голой в кровати, предполагая, что я буду спокойно лежать рядом с тобой.

Я соединила ноги, застонав, от эффекта его тела на меня, и вернувшихся воспоминаний ночи.

— Я чувствую себя ужасно разбитой.

— Ты выглядишь совершенно. Давай пойдем и потренируемся. Ты сказала, здесь есть бассейн?

— Откуда в тебе столько энергии? Это раздражает. Ты должен быть измотан от стольких часов, сидения в кабинете, и всей этой чертовой прошлой ночи.

— Если ты не хочешь больше потрахаться, тогда нам нужно пойти в спортзал.

Я застонала и приподнялась. Мое тело больше не выдержит секса. Мне нужно хотя бы несколько часов, чтобы прийти в себя. Пару секунд я внимательно смотрела на него. И вид его с взъерошенными волосами у изголовья кровати, хотя я всегда видела его идеальным отутюженным на работе, был просто восхитителен. Я попыталась скрыть улыбку, он начал одеваться.

— Эй, откуда взялся спортивный костюм?

Он взглянул на меня, поблескивая глазами.

— Ты слишком сексуальна.

Я нахмурилась, он не ответил на мой вопрос.

— Из моей машины. А откуда ты думаешь?

Я прошлепала через комнату и закрыла дверь в ванную. В прошлой ночи не было ничего неожиданного. Не то, что появился Александр. Не разговор. И не секс. Неужели все было именно так, как я помнила? Я ухмыльнулась своей зубной щетки, вспомнив сначала оргазм, потом второй. Как он руководил и контролировал мое тело. Третий, а затем четвертый. Мне понравилось, что он показал другую свою сторону вчера, наконец вытащив палку из своей задницы и сосредоточившись, заставляя меня кончить наилучшим образом.

— Пошли, — закричал он из спальни. — Расчетный час в десять.

Я прополоскала рот и распахнула дверь.

— Ты всегда такой жизнерадостный по утрам? — Прищурившись и положив руку на бедро, спросила я.

— А ты всегда такая раздражительная?

— Я очаровательная, — поправила я его. — В любое время.

Он хихикнул.

— Я постараюсь это запомнить. — Он притянул меня к себе и взял лицо в руки. — Я тебе говорил, что ты абсолютно прекрасна?

— Что с тобой случилось? В эти выходные Найтли?

Он слегка поцеловал меня в губы, затем отпустил.

— Готова? — спросил он, игнорируя мой вопрос. Его жизнерадостность и веселье застали меня врасплох. Вчера ночью мы сбежали от всего мира на несколько часов и существовали вне реальности. Я рассчитывала с глухим стуком плюхнуться обратно на землю сегодня утром, смущаясь от того, какой была вчера и от того, чем с ним поделилась. Но вместо неловкости, мне хотелось чего-то большего. Большего от Александра Найтли.

Я оделась в спортивную форму и достала кроссовки из шкафа.

— Так что же происходит сейчас? — Спросила я. — С тобой и со мной?

— Мне казалось, ты живешь сегодняшним моментом.

Я последовала за ним из спальни. Господи, неужели такую рань я иду в спортзал?

— Я подумала, что у тебя на все есть план. Всегда планируешь все, даже на перспективу, которая где-то за горизонтом, вообще не видна.

Он схватил меня за руку и прибавил шагу.

— Сейчас мы пойдем в спортзал, затем вернемся в комнату, примем душ и потрахаемся. Потом я отвезу тебя домой. — Он остановился. — Где ты живешь?

— Мэйфер. Хилл Стрит.

Он нахмурился.

— Ты серьезно?

— Это дом невестки моей сестры. Я говорила тебе.

Он кивнул и стал спускаться по лестнице, таща меня за собой.

— А потом я вернусь домой…

— В отель?

— Туда, где я живу, — согласился он. — И постараюсь наверстать упущенное время за вчера и сегодня.

Я хотела спросить его о нас. Встретимся ли мы в городе? И идем ли мы все еще на ужин на той неделе?

Куда, бл*дь, подевалась смелая Вайолет, кто-нибудь может ее вернуть?

Может пробежка на тренажере пойдет мне на пользу, заставит сосредоточиться на сейчас, сегодняшнем моменте и не думать о том, что может или не может произойти на следующей неделе.

20.

Вайолет

Поворачивая направо в офис клерков, я кинула взгляд на закрытую дверь Александра и улыбнулась. Скорее всего он был занят, работая, при этом мило хмурясь, думая, что таким образом выглядит отпугивающим, но на самом деле выглядел сексуально.

Вчера все было именно так, как он сказал, хотя мы целовались в его машине десять минут, прежде чем я вышла. Он невероятный целовальщик. Готова поспорить, что своими поцелуями он мог бы зарабатывать себе на жизнь, причем довольно неплохо, по сравнению с юриспруденцией.

— Привет, Джимми, — сказала я, проходя мимо его стола.

— Вайолет. Как спа-салон?

Я сжала губы, чтобы задушить улыбку.

— Хорошо. Полный релакс. — В Лондон я вернулась, словно в моем теле не было костей, и готовая тут же лечь спать, но была не уверена, что за это несет ответственность только спа-салон. — Как прошли твои выходные?

— Отлично. «Юнайтед» выиграл.

Я не совсем понимала, о чем он говорит, но дала ему пять и пробралась к своему столу. На столе лежала еще одна уже знакомого магазина коробка, блестящая черная, такая же как с юбкой. У меня раньше никогда не было мужчины, дарящего мне подарки. Черт, я могла по пальцам сосчитать, сколько раз парень оплачивал совместный ужин.

Я сняла пальто, бросила его на стул и сорвала ленту с крышки. Мне нужно было посмотреть быстро что там. Скоро появятся другие сотрудники. Потянувшись к папиросной бумаге, я вытащила предмет одежды, ткань была тонкой и гладкой, я подняла его перед собой, это была черная блузка. Боже, она прекрасно и идеально сочеталась с юбкой, которую он купил. Из соседнего помещения послышались голоса, я быстро положила блузку назад, закрыла крышку коробки и засунула ее в нижний ящик стола.

Проверила время на телефоне. У меня была назначена встреча с Крейгом на девять для обсуждения моих предложений, опаздывать не хотелось. Мне необходимо было кое-что распечатать, я была готова, так как много работала над этой презентацией. Он попросил меня сделать гораздо больше, чем обычную канцелярскую работу. Он попросил рассмотреть вопрос, как можно улучшить их бизнес. Значит, он доверял мне и верил, что я действительно смогу что-то здесь изменить. С тех пор, как я ушла из стартапа, мне не давали столь важных заданий, поэтому мне не хотелось все испортить.

Мы с Александром обменялись номерами телефонов вчера вечером, и я пожелала ему сладких снов, а проснувшись увидела его ответ — я снилась ему. Я не могла припомнить, когда в последний раз у меня появлялись бабочки в животе при одной мысли о мужчине.

Мне казалось, что я парю где-то в облаках. Я не привыкла быть такой легкомысленной, особенно из-за мужчины. Скучно, да. Раздражало, конечно. Но Найтли был таким, каким не был ни один другой мужчина. Александр был вспыльчивым и требовательным. Он был раздражительным и эмоциональным, но назвать его скучным было нельзя.

Я распечатала последние несколько страниц неофициальной презентации и направилась в офис Крейга.

Постучала в открытую дверь.

— Вайолет. Отлично. Проходи, присаживайся. Я рад, что ты что-то подготовила.

Я села за небольшой стол и разложила пачку бумаг, дав каждому по экземпляру.

— Итак, я разбила сферы по улучшению на четыре категории: счета, поступление и движением денежных средств, недвижимость и коммуникация. На самом деле, я думаю, что нам стоит сосредоточиться на первых трех, потому что коммуникация входит в каждый из предыдущих.

Крейг кивнул, открыв свой экземпляр.

— Отлично.

Я объясняла страницу за страницу, где видела проблемы, подкрепляя свои выводы доказательствами, рассказывая, как мне кажется можно решить эту проблему. Некоторые были простыми оперативными решениями, но главное, что я рекомендовала — новую систему документооборота, которая свяжет систему выставления счетов и улучшит управление финансами.

— Амбициозный план, — сказал он, закрывая мою презентацию, откинувшись на спинку стула. — Но я готов согласиться со всем, что здесь написано. На самом деле, если бы мы наняли консультантов, они бы дали такие же рекомендации, я не удивлен. Ты когда-нибудь думала, что могла бы этим зарабатывать на жизнь?

— В качестве консультанта?

— Именно. Ты точно выявила наши проблемы, словно проработала здесь уже достаточно долго, и твои предложения практичны и выполнимы. Я впечатлен.

Я крепко сцепила кисти рук под столом. Лучшей похвалы я не ожидала. Он сравнил мою работу с профессиональным консультантом — просто потрясающе. Я не только не подвела его… но и оправдала надежды. Я доказала, что способна на большее. Живя в Лондоне и работая в палате адвокатов, я поняла, что хочу чего-то большего, чем то, чем занималась в Нью-Йорке.

— Единственная проблема — стоимость программного обеспечения и внедрения.

— Я провела некоторые исследования высокого уровня программного обеспечения, но мы определенно должны вызвать эксперта и узнать расценки провайдера.

— И нам нужно будет найти средства для этого, на чем-то сэкономив. Я ни в коем случае не заставлю адвокатов увеличивать свой взнос, чтобы оплатить эти новшества. Мы не самая дешевая коллегия.

— Я понимаю. И попробую разобраться с этим. Я бы порекомендовала использовать недвижимость. Если вы переедите в новый офис, то затраты будут снижаться, потому что вы сможете более эффективно использовать специально оборудованный офис.

Он кивнул и погладил подбородок.

— Просчитай все, хорошо? И дай фактическую цифру сколько будет стоить программное обеспечение. — Он закрыл мою презентацию и похлопал по ней рукой. — Отличная работа, Вайолет.

— Спасибо.

— Надеюсь, ты побудешь с нами еще несколько месяцев?

— Я с удовольствием останусь, если вы меня оставляете.

— Договорились.

Наша встреча закончилась, и мы вышли из-за стола, Крейг открыл дверь своего кабинета и нас оглушил крик женщины:

— Где он?

Крейг нахмурился, выйдя за мной в коридор.

— Крейг, — произнесла высокая, гламурная блондинка, выглядевшая совсем не так, как малочисленные женщины-барристеры, работающие в палате, но, казалось, она отлично была знакома с этим местом. — Я разыскиваю своего мужа.

— Миссис Найтли, как я рад вас видеть!

Миссис Найтли?! Стены коридора стали изгибаться и сужаться, как будто готовы были вот-вот рухнуть. Я попыталась придумать все возможные объяснения, почему Крейг назвал эту женщину «миссис Найтли», и зачем она хотела увидеться с мужем. Может здесь в коллегии адвокатов был еще один Найтли? Может она была матерью Александра? Конечно, все это было чушью, потому что я знала ответ на свой вопрос. Я просто не хотела в это верить.

Александр был женат.

— Крейг, ты очень милый, но я просто хочу поговорить с Алексом. Он в своем кабинете?

Знакомый скрежет дверной ручки кабинета Александра отозвался эхом по всему коридору, и я увидела мужчину, который еще сегодня утром вызывал бабочки у меня в животе, появившемся в дверном проеме.

— Габби?! — Его глаза скользнули от жены ко мне, затем обратно к ней. — Что ты здесь делаешь?

Она прошла по коридору, толкнув его обратно в кабинет, захлопнув дверь.

Я повернулась к молчаливому Крейгу, последовав его примеру, заставив себя изобразить подобие улыбки и промолчать, направившись к своему столу, прижимая презентацию к груди.

Найтли был женат?

Я была для него другой женщиной?

В животе заурчало, руки вспотели. Я хотела вернуться в Коннектикут к своей сестре, забраться в постель и смотреть повторы сезонов «Золотых девочек». Я уже знала на своей шкуре, что такое быть обманутой. Я уже поняла, каково это любить мужчину, который не уважает меня настолько, что не может удержать свое хозяйство в штанах. Как я так недооценила Найтли? Как я стала той женщиной, которой поклялась никогда не быть? Я бы никогда не стала заниматься сексом с мужчиной, у которого есть жена или девушка, не говоря уже о том, чтобы делиться с Александром какими-то личными, сокровенными вещами. Мне казалось, что я усвоила этот урок с мужчинами. Зная, что они по сути своей ненадежны, вот почему я не разрешала себе привязываться к ним. Я все это уже проходила, имея доказательства на руках. И мне не нужно еще больше доказательств. Как я оказалась столь глупой, поддавшись его молчаливому обаянию? Он был таким же, как и все остальные, руководствовался только своим членом и эго. Ему лучше держаться от меня подальше, потому что, если он посмеет подойти ко мне ближе чем на три ярда, я врежу ему по яйцам.

Александр

— Что ты здесь делаешь? — Спросил я, возвращаясь к своему столу. Прошло много времени с тех пор, когда Габби появлялась в конторе.

— Ты обещал мне, что передашь подписанные документы к концу той недели.

Дерьмо. Я совсем забыл. Столько всего произошло на прошлой неделе и выходные с Вайолет, что документы полностью вылетели у меня из головы. Габби заслуживала лучшего к себе отношения.

— Ты обещал мне, Алекс. — Она выглядела такой расстроенный, почти измученной. — Я хочу начать новую жизнь.

Я привык к злившейся Габби, но не привык видеть ее расстроенной. И это был второй раз за неделю, когда я видел ее такой уязвимой и расстроенной. Это было не в ее стиле, мне показалось, что причиной ее расстройства был именно я, отчего ненавидел себя за это еще больше.

— Бьюсь об заклад, ты работал все выходные и даже не вспомнил о бумагах. — Ее взгляд скользнул по моему заваленному столу.

Чувство вины грузом опустилось на грудь. Я не работал, и сегодня получил сполна. Но мои выходные того стоили. Не так часто в своей жизни, я выбирал что-то важнее работы, но ночь и следующее утро с Вайолет были важнее. Было такое ощущение, словно меня подключили к сети с переменным током, после того, как я столько времени был в выключенным генератором. Мысли были яснее, острее, даже мышцы слегка побаливали от тех часов, которые мы провели в постели.

— Прости, — сказал я.

Она отрицательно покачала головой.

— Твоими извинениями я сыта на всю оставшуюся жизнь. Просто подпиши эти чертовы бумаги. Ты же обещал.

Я направился к своему столу и вытащил конверт из манильской бумаги, прибывший пару недель назад. Я точно хотел вернуться к нему в эти выходные, но опять оказался эгоистом. Опять пренебрег потребностями Габби.

Я подписал последнюю страницу, затем стал подписывать каждую страницу. Это был стандартный документ. У нас не было спорных вопросов.

— Видишь? — сказала Габби. — Это заняло у тебя пять секунд, а мне пришлось потратить полдня, чтобы добраться сюда.

— Я знаю. Я должен был это сделать раньше.

— Я бы чувствовала себя лучше, если бы у тебя были выходные. Ты должен иметь что-то кроме работы. Ты не думал, что для тебя будет больше пользы, если ты не будешь проводить каждый час дня в конторе?

В эти выходные я позволил себе взять выходной от работы на субботний вечер и почти на все воскресенье, и хотя мой выходной того стоил, я не мог делать это регулярно. В результате я разозлил Габби, и отставал в работе.

— Я услышал тебя, Габби…. ты права, я много работаю.

— Слушай, я никогда не хотела быть раздраженной женой, кричащей на своего мужа. Я ненавидела себя за это, когда мы ссорились. — Она прислонилась к моему столу. — Как бы я не хотела получить твое внимание к себе, я также хотела, чтобы ты был счастлив и у тебя было все хорошо в жизни. Ты порядочный человек и заслуживаешь большего, чем работать, как проклятый, всю жизнь.

Я стал забывать хорошие черты характера Габби со всеми ее криками. Она была доброй и сострадательной женщиной и действительно желала людям добра.

— Благодарю тебя, — сказал я. — Но я занимаюсь тем, чем всегда намеревался заниматься, Габби, — ответил я. — Тебе не стоит обо мне беспокоиться. Я сам выбрал эту жизнь.

— Я знаю. — Она закрыла глаза.

— Но я взял перерыв от работы на субботний вечер в эти выходные после нашего разговора в гараже.

— Чудеса, видно, случаются. Когда-нибудь в следующем десятилетии ты, возможно, устроишь себе выходной на все выходные. Знаешь, я только что забронировала тур. Я собираюсь в Шри-Ланку. Ты когда-нибудь хотел туда?

Я не мог вспомнить хотел ли я в эту страну, так как был в Индии во время учебы в университете один раз.

— Нет, никогда. А должен хотеть туда?

— Я помню, как ты говорил, что всегда хотел туда съездить.

Я прищурился.

— Хотел?

— Да. До того, как мы поженились, ты сказал, что эта страна — следующая в твоем списке, мы даже рассматривали ее в качестве потенциального медового месяца, прежде чем нагрузка на твоей работе все поменяла, и все закончилось трехдневной поездкой в Уэльс. Думаю, ты все еще не продвинулся в своем списке.

Я не мог вспомнить, чтобы хотел поехать в Шри-Ланку. Не помню, чтобы у меня был список, которые я хотел бы осуществить, или места, куда хотел бы поехать. Мне казалось, что адвокатура всегда была моим единственным желанием и целью, возможно, ранее у меня были и другие цели.

— Наверное, нет.

Она отрицательно покачала головой.

— Я пришлю тебе открытку, по крайней мере, у тебя будет фотография страны. Надеюсь, однажды ты сам все поймешь или встретишь женщину, которая сможет достучаться до тебя лучше, чем я.

Может мне следует как-то организовать свою работу, чтобы выкраивать несколько вечеров. Мне понравилась ночь с Вайолет. Просто разговаривать с женщиной обо всем, кроме работы, было удивительно приятно, и секс был феноменальным.

Габби убрала подписанные бумаги в сумку, и мы вдвоем направились к двери.

— Береги себя, — сказал я. Мне захотелось ее обнять. Мы странно заканчивали наш брак. — Наслаждайся Шри-Ланкой. Я буду ждать твою открытку.

— Удачи, — ответила она с полуулыбкой, потом вышла в коридор.

Я стал закрывать дверь, Вайолет прошла мимо. Я улыбнулся ей, но она отвернулась, направляясь дальше.

21.

Вайолет

Мой телефон зажужжал. Александр. Снова. Я перевернула его на одеяле экраном вниз и откинулась на спинку кровати.

— Это он? — Спросила Скарлетт с экрана моего iPad. Большую часть вечера дуясь на Александра, я, наконец, позвонила ей через видеочат и рассказал о нем.

— Да, лживый, засранец-изменщик. Мне стоило догадаться. — Я обхватила мягкий серый свитер и скрестила руки на груди.

— Я рада, что ты открылась хоть кому-то, — сказала она, видно измельчая какой-то овощ на кухонной доске на другой стороне Атлантики.

— Ха! Ты должно быть шутишь, верно?

— Знаю, что это неудача, но…

— Неудача?! Ты издеваешься? Я не знала, что он женат. Он изменил своей жене. Со мной. Я замешана в прелюбодеянии, и во всем виноват этот засранец.

В трубке раздалось еще больше стука ножом по разделочной доске, судя по всему сестра делала салат.

— Я не знаю, Вайолет. Мне кажется, тебе нужно дать ему шанс объясниться. Ты уверена, что это была его жена? Может, они разведены.

— Ты раздражаешь меня своими оптимистичными заявлениями. Разве ты не понимаешь? Я мошенница-аттрактор.

— Не смеши. У тебя было сто бойфрендов. — Она сделала паузу. Скарлет знала, что своих парней я не называла бойфрендами. — Вроде как, кроме Давида, никто из них тебе не изменял.

Мне не хотелось ей говорить, что я не предоставила им такого шанса, я бросала их раньше, прежде чем они успевали надоесть мне и найти более интересную.

— Похоже я единственная, у кого сохранился здравый смысл в этой беседе. Дэвид был изменщиком. Теперь Александр. Я хочу вернуться домой. По крайней мере, в Нью-Йорке я могу притягивать изменщиков и пить диетический «Доктор Пеппер». И через несколько недель День Благодарения. Я могу помочь украсить дом мамы и папы.

— Мама и папа в отпуске на Гавайи.

— Ты издеваешься надо мной? Они знают, что у них есть дети?

— Они знают, что у них дети уже взрослые, и их дети рады за своих родителей, что они взяли заслуженный отпуск и проводят его в одном из самых красивых мест на Земле.

Я зарычала, но спорить не решилась. И мои родителям было известно, что я собиралась провести День Благодарения в Лондоне.

— Я собиралась предложить всем нам провести День Благодарения в Вултоне.

Я села прямее. Вултон был домом Дарси за городом.

— Вы прилетите?

— Да. Я приготовлю мамину сладкую картошку, если будешь хорошо себя вести.

Я усмехнулась. В этом мире было потеряно не все.

— Мне бы этого очень хотелось.

— Отлично. Тогда я приготовлю.

Когда Скарлет хочет, то может быть отличной старшей сестрой.

— Кроме того, я хотела поговорить с тобой кое о чем, ты, наверное, думала уже на эту тему, поэтому будет очень хорошо, если ты приедешь на День Благодарения. — Я знала, что Скарлетт лелеяла мысль, чтобы я вернулась в университет, и чем дольше я отсутствовала в Нью-Йорке, тем больше эта мысль не казалась мне уж такой нелепой в перспективе, больше походила на возможность все изменить.

— О чем?

Я бы предпочла поговорить с ней с глаза на глаз.

— О некоторых мыслях, которые крутятся у меня в голове.

Она перестала резать и посмотрела в камеру.

— Я еще ничего не решила. Я рассматриваю все варианты, но один — продолжить обучение в университете.

Она промолчала, но широко улыбнулась.

— Колумбийском, возможно. Но мне нужно будет где-то жить…

— Ну, конечно, ты можешь жить у нас. Нас там почти не бывает, и если тебе нужно взять в долг на обучение, я могу одолжить тебе денег…

— Серьезно, Скарлетт?! Только не думай, что я согласилась окончательно, я просто размышляю по этому поводу. — Вообще-то я не предполагала затрагивать этот вопрос, за исключением того, что мне хотелось посмотреть на ее реакцию… не думает ли она, что я ненормальная.

— Обещаю, больше не буду затрагивать эту тему, пока тебя не увижу. — Она скрестила пальцы на груди. — А ты обещаешь, что выслушаешь Александра?

Я закатила глаза и залезла под одеяло.

— Я не собираюсь выставлять себя идиоткой.

— Конечно, не собираешься, но не отвергай его сразу, не выслушав… постарайся быть объективной. — Она оглянулась через плечо. — Я должна идти. Гвендолин хочет пить. Не совершай опрометчивых поступков, не посоветовавшись со мной, ладно? Не бросай работу, слышишь?

— Я обещаю, что не уволюсь, не сказав тебе ни слова. Я люблю тебя.

Экран потемнел, и я ничего не могла с собой поделать, но мне хотелось оказаться рядом с ней в Коннектикуте, а не здесь, в Лондоне. Как, черт возьми, мне удалось встретить именно такого же парня после стольких лет, когда я так хорошо уклонялась от подобного дерьма?

В дверь позвонили. Я перевернула свой мобильник, чтобы взглянуть на время, было после одиннадцати. Снова раздался звонок, когда я встала с кровати, а ноги в пушистых носках, опустились на пол.

— Вайолет, — проревел Александр в щель почтового ящика.

Я потопала вниз по лестнице и открыла дверь.

— Ты разбудишь соседей.

— Если бы ты ответила на мои звонки, мне не пришлось бы орать через щель в почтовом ящике.

Я сложила руки, запахнув кардиган, который одела поверх пижамы.

— Чего ты хочешь, Александр? Я пытаюсь уснуть.

Он нахмурился.

— Можно мне войти?

— Конечно, ты не можешь войти. Предлагаю тебе вернуться домой к жене.

Он отступил, как будто я ударила его по лицу.

— Что? Нет. — Дверь распахнулась настежь, и Александр втолкнулся в дом.

— Убирайся отсюда! — Закричала, отшатываясь назад. — Убирайся из этого дома.

Невозмутимо он закрыл входную дверь и посмотрел на меня.

— Успокойся, Вайолет. Я не знаю, черт возьми, что ты себе напридумывала, или как сильно себя накрутила, но тебе стоит выслушать меня — я уже три года не живу дома со своей женой. — Его голос звучал низко и ровно, как будто он пытался кого-то разуверить. Что, возможно, и произошло.

— Все. Меня это не интересует. — Я ворвалась в гостиную.

Он следовал прямиком за мной.

— Я видел ее дважды с тех пор, как мы расстались три года назад, и оба раза касались нашего развода.

Я уперлась рукой в бедро.

— Кто, мать твою, разводиться три года?

Он вздохнул и огляделся по сторонам, как будто пытался за что-то зацепиться, чтобы подтвердить свою историю.

— Не знаю, что тебе ответить на это, но ты сама говорила… я говорю исключительно то, что думаю. Я не собираюсь тебе врать.

— Даже если это правда, в чем я очень сомневаюсь, почему ты не сказал мне, что женат? Это не мелочь, Александр. Это не касается таких вещей, как если бы ты забыл упомянуть, что в детстве у тебя был лабрадор или ты не ешь курицу. Ты женатый мужчина. Я, бл*дь, открыла тебе свою душу в эти выходные, а ты забыл упомянуть, что у тебя есть жена?

Когда я перестала кричать, последний вопрос эхом разнесся по комнате. Я даже не поняла, что кричала.

Он посмотрел на меня, будто собирался что-то сказать, а потом отвернулся.

— Черт, — выплюнул он, засунув руки в волосы. — Черт, черт побери, черт.

— Просто уходи, — сказала я, смирившись. Ему явно было нечего сказать, нечем было крыть.

— Нет, — прогремел он. — Я никуда не пойду. Сядь, пожалуйста.

Не знаю, то ли от шока, то ли от раздражения, но я снова упала на диван.

— Эбби и я расстались три года назад. Скорее всего, мне стоило упомянуть об этом.

Я открыла было рот, но он поднял палец, заставив меня молчать. Я отвернулась от него, мелькнула мысль: «Как, черт возьми, этот мужчина заставляет меня делать все, что просит?»

— Но, честно говоря, так это или нет, я не считаю себя мужем. Думаю, что вообще никогда не ощущал себя мужем. — Он вышагивал передо мной, опустив голову. — После моего ухода, мы с Гэабби пару раз говорили по телефону, не высказывая надежду начать все сначала. Мы разговаривали о банковских счетах и ипотечных платежах. — Он взглянул на меня, как будто хотел удостовериться, слушаю ли я.

Слушала, хотя мне хотелось закрыть уши. И защитить свое сердце.

— Я виделся с Гэбби на прошлой неделе впервые за три года.

— И она хочет, чтобы ты вернулся?

— Нет. — Он остановился и посмотрел на меня, как будто я только что сказала самую нелепую вещь, которую можно себе представить. — Она хочет развода.

— А ты не согласен, потому что все еще любишь ее, — вставила я.

— Что ты все время… Вайолет, зачем ты делаешь такие поспешные выводы?

— О, может, потому что ты забыл сообщить мне, что женат.

— Я не задумывался об этом.

— А если бы у меня было трое детей, оставленных в Штатах, как ты думаешь, для меня было бы нормально не рассказать о них? Ты не можешь мне говорить, что не задумывался об этом дерьме.

— Послушай, я понимаю, что со стороны это выглядит не очень…

— Не очень? Это ужасно.

— Клянусь Богом, женщина, у тебя есть кнопка выключения?

— Да, есть, когда ты уйдешь.

— Просто послушай меня. Я не видел Гэбби в течение трех лет. Она не имеет никакого отношения к моей настоящей жизни. У нас с тобой не было времени поделиться своим прошлым. Но я могу тебе гарантировать — Гэбби меня больше не любит. Возможно, когда-то я любил ее по-своему, но то, что было между нами, давно умерло. Развод — это всего лишь бумажка, Вайолет. Два человека, не видевшиеся три года, уже фактически не являются мужем и женой, не важно, что юридически они считаются таковыми.

Мое мнение о мужчинах было ошибочным, я не знала, что и думать. Мне казалось, что он говорил вполне искренне, но я тоже кое-чему научилась в жизни — сразу вычислить изменника мне было не дано.

— На прошлой неделе я получил документы на развод, а затем заехал к ней домой, чтобы забрать свои вещи.

— За три года ты не забрал свои вещи? Чушь собачья.

— Это действительно так. Когда мы расстались, она написала, что упаковала кое-какие мои вещи и оставила их в гараже, но я так и не нашел времени их забрать. Я не предполагал, что она их столько времени хранила.

— Тогда зачем она пришла сегодня в контору?

— Я не хочу, чтобы ты выходила из себя.

Сейчас он явно собирался меня чем-то огорошить, сбросив бомбу, я это чувствовала.

— Просто скажи.

— Я не подписал документы о разводе… я планировал подписать их в выходные, но…

— Потому что подсознательно ты не хотел развода?

— Потому что я провел время с тобой, мне хотелось провести с тобой выходные. Но я выбился из своего рабочего графика, и, как справедливо отметила Гэбби, работа всегда была для меня на первом месте, нежели она.

— Она злится на тебя?

Подушки дивана наклонились, он присел рядом со мной.

— Все женщины в моей жизни злятся на меня.

Я пожала плечами. Он это заслуживал, но все же, я поверила ему. Никто в палате никогда не упоминал, что Александр женат, а я слышала много дерьма о многих адвокатах и их женах, кто изменял и кому изменяли. Никто никогда не упоминал Найтли. И более того, сейчас он был здесь рядом со мной, выдавая подробности своего брака, и я верила ему. Он не стал бы врать. Не мне и кому бы то ни было. Он не относился к тем мужчинам, которые старались увернуться.

— По иронии судьбы, встретившись с Гэбби, у меня появилась идея поехать в спа-салон.

— Что? Она посоветовала тебе пойти и встретиться с какой-нибудь женщиной, пригласить ее на ужин, а затем трахнуться?

— Не совсем, но после разговора с ней, я вдруг понял, что кроме работы, как съехал от нее, у меня ничего не было. Я надеялся, что ты поможешь мне развить именно эту нерабочую мышцу. — Он обхватил меня за талию, я не пыталась его остановить, когда он притянул меня к себе.

— Неужели я прощен? — Он поднял меня на колени, но я не ответила.

— Уже поздно, — пробормотала я.

— Время ложиться спать? — спросил он, целуя меня в шею.

Я покачала головой.

— Мне так не кажется. Мне нужно точно знать, что ты ничего не забыл мне сказать, прежде, чем мы продолжим… что бы то ни было.

Я попыталась отодвинуться от него, но он крепко удерживал меня. И мое напряженное тело, стало расслабляться на его твердой груди.

— Я не специально что-то скрываю от тебя. Ты же знаешь, какая у меня жизнь, у меня нет времени заниматься чем-то другим.

— Нет детей?

— Ты думаешь, я прячу их под своим столом?

— А как насчет подружек после Гэбби?

— Я не могу сказать, что я жил монахом, но подруги нет. У меня нет столько ресурсов.

Впервые после университета мне захотелось ощутить себя исключением из чьих-то правил. Я сделала заключение в отношении мужчин после Дэвида… и стала использовать их как отвлечение — для секса, чтобы почувствовать себя лучше. Но мне хотелось, чтобы Александр сказал мне, что я была другой, особенной, и ему хотелось проводить со мной время.

— Мне нравится проводить с тобой время, Вайолет. И я намеренно ничего не скрываю. Моя жизнь или ее отсутствие — открытая книга, но это не значит, что ты знаешь обо мне все. Мы просто еще не подошли к этому моменту.

Чем дольше он держал меня в своих руках, тем больше мне хотелось верить, что однажды я узнаю о нем все. Я ничего подобного не чувствовала ни к кому в течение долгого времени. С одной стороны, было страшновато, а с другой казалось, что так и должно быть, будто я была здесь в Англии именно для этого.

— Итак, как насчет того, чтобы провести еще несколько моментов вместе? Ты как думаешь? — спросил он.

Я провела пальцами по его скуле.

— Не изменяй мне. — Впервые после Дэвида, я достаточно близко подпустила к себе мужчину, позволив ему меня ранить. Впервые я не сбежала от него еще до того, как он открыла перед ним душу. Но с Александром у меня не было выбора. Меня захлестнула его волна, и в данный момент я была счастлива.

— Я очень постараюсь этого не делать.

Я хотела чего-то большего, чем он постарается меня не расстраивать и не обижать. Я хотела, чтобы он поклялся.

— Звучит не очень убедительно.

— Зато честно. Гарантий нет, Вайолет. Но я не буду тебе врать.

Я кивнула. Взрослый ответ — по-мужски.

Александр был первым мужчиной, с которым я решила встречаться.

22.

Александр

Все было против меня, словно сговорившись, я получил вдруг появившиеся бумаги с изменениями. Если бы я почаще работал с младшим барристер, скорее всего он мог бы внести поправки, но, как любил говорить Лэнс, я был помешан на тотальном контроле.

— Войдите, — ответил я на стук в дверь. Мой кабинет сегодня превратился в площадь Пикадилли. Дверь почти не закрывалась, люди сновали туда-сюда, но я с удовольствием закрыл ноутбук, как только в поле моего зрения появились ноги Вайолет.

— Ты услада для уставших глаз, — сказал я, подзывая ее.

— Почему уставших? Ты говоришь о разговорах в палате сегодня утром.

После инцидента с Гэбби на прошлой неделе, между нами все наладилось. У нас был поздний ужин в прошлый четверг у меня в отеле, и я позволил себе еще один субботний вечер перерыва, отвез ее в мой любимый ресторан в Лондоне. Два субботних вечера подряд… никто не поверит.

— Могу себе представить. Скорее всего, разговоры не только связаны с моим разводом.

— Нет, по поводу огромного дела… «Адвокаты Хамбаг» или типа того.

— «Кроун» против «Хаммингберд Моторс», но «Адвокаты Хамбаг» тоже подойдет.

Она уселась на мой стол рядом со мной, скрестив длинные ноги, что я не даже не видел ее юбки.

— Ты пришла мне сообщить, что у нас в палате сплетничают обо мне?

— Неа. Я пришла пригласить тебя на ланч.

— Вайолет, я никак не могу…

Она прижала палец к моим губам.

— Всего на час. Я знаю, что ты трудишься над поправками по искам, но их нужно отдать в суд завтра.

Я схватил ее за запястье и соединил наши пальцы.

— Нет, их необходимо передать сегодня.

— Я проверила… завтра. — Она кивнула на мой ноутбук. — Посмотри.

Я открыл компьютер, начал проверять электронную почту и свой календарь.

— Да, ты совершенно права. Адвокаты видимо ошиблись.

Она пожала плечами.

— Итак, у тебя есть час. Встретимся в Линкольн Инн Филдс за теннисным кортом, там есть небольшая площадка, где можно укрыться от дождя. — Она спрыгнула с моего стола и направилась к двери. — Оденься по теплее и выходи через десять минут.

И прежде чем я успел возразить, ее уже не было.

Несмотря на то, что у меня появился еще день для подачи иска, свободного времени мне все равно не хватало. У меня было запланировано миллион дел на завтра, которые не могли ждать.

Но мне хотелось целый час видеть пред собой прекрасное лицо Вайолет. Хотелось слышать ее необычную точку зрению по многим вопросам и поражаться ее интеллекту.

Для этого я мог бы выкроить час.

Несмотря на то, что мне придется сегодня прилично задержаться на работе вечером. Но шестьдесят минут с Вайолет Кинг стоили того.

Я надел пальто, шарф и перчатки и отправился, как делал каждый день, на ланч. Кому-то кивнул по дороге, с кем учился в институте, отправившись с Нью Сквеа к Линкольн Инн Фильдс. Пожелтевшие листья на деревьях красиво контрастировали с ярким голубым небом. Я редко замечал смену времен года. Часто появляясь в коллегии адвокатов рано утром, пока было темно, а уходил, уже когда было темно, независимо от времени года. Но сегодня был превосходный осенний день.

Через две минуты ходьбы, даже меньше, я оказался на месте, которое она описала. Площадка, было слишком громко сказано, где предложила нам встретиться Вайолет. Оказывается, по пути на работу каждый день, я проходил мимо нее несколько раз, почти не замечая, поскольку она была в стороне от моего основного маршрута через Линкольн Инн Фильдс.

Вайолет помахала мне рукой с заразительной улыбкой.

— Ты наконец-то вышел из своей пещеры и тебя не пронзила молния. Кто бы мог подумать? — Она обняла меня за шею, и я наклонил голову, чтобы поцеловать ее в губы. Прохладный воздух окрасил ее щеки, и ее глаза стали яркими, как небо.

— Ты просто красавица.

— Давай. Мы уже здесь. — Она взяла меня за руку и потащила под деревья.

— Что это? — Спросил я, увидев два складных стула, покрытых пледами, с переноской для еды на одном.

— Ланч, — ответила она, улыбаясь. — Я хотела поблагодарить тебя за то, что ты приехал тогда в спа-отель.

— Не стоит меня благодарить. Я прекрасно провел время. — Мы оба присели и накинули пледы.

— Знаю, но для меня это было очень важно. А потом…

— Гэбби.

Она кивнула.

— В любом случае, я подумала, что было бы неплохо вытащить тебя из палаты и сказать спасибо.

Я наклонился вперед и убрал за ухо волосы с ее лица.

— Это я должен сказать тебе спасибо. Приятно… — Как бы Гэбби не ненавидела меня все время, которое я проводил на работе, не мог вспомнить, чтобы она когда-то сделала что-то подобное. Я бы никогда не отказал ей, если бы она приехала в Лондон и устроила настоящий пикник, попросив час из моего графика.

— Так, первым делом — горячий шоколад. — Вайлет достала из сумки рядом с собой термос и две кружки. Она протянула мне термос с горячим шоколадом, держала две чашки, а я наливал.

— За что пьем? — спросила она.

Именно тогда мне захотелось поднять за нее тост, сказав, что никогда никто не делал ничего похожего, настолько продуманного, чтобы провести со мной несколько минут.

— За осенние пикники? — Предложил я.

Уголки ее рта опустились.

— Ужасная идея, да?

— Нет. — Я схватил ее за руку. — Как раз наоборот. Это никогда не приходило мне в голову.

— Полагаю, не такие дорогие, как ты привык.

— Лучше. — Я бы мог даже урвать час на ноябрьском холоде с Вайолет вместо скучных ужинов с клиентами каждый день недели.

— Правда?

Я молчал, выжидая, когда она пояснит:

— Знаю, знаю. Ты говоришь именно то, что думаешь.

— Я очень проголодался, что у нас тут? — Она принесла настоящий праздник. И все было упаковано в контейнеры, будто приготовила все дома.

— Ты сама все сделала?

— Слышу удивление в твоем голосе.

— Тебе нравится готовить?

— Да, когда у меня возникает возможность. Кухня в той квартире в Нью-Йорке была слишком крошечной, чтобы готовить, там можно было открыть только банку с супом, но здесь просто невероятная кухня. Я готова проводить дни и ночи на кухне, в том доме, где сейчас живу.

— Это холодные макароны? — Спросил я, показывая пальцем на один из контейнеров. — Моя любимая еда.

— Правда? Я удивлена, что твои любимые блюда не оленина или икра.

— Они напоминают мне о временах, проведенных в школе-интернате, но ты же живешь в Центральном Мейфере. — Я углубил вилку в макароны и забил ими рот, точно, как в моем детстве.

— Да, но этот дом принадлежит невестки моей сестры. Я всего лишь там гостья.

— Ты не заинтересована в деньгах?

Она замерла, уставившись на неоткрытую пластиковую коробку на коленях.

— После института я отказалась от всего, что хотела раньше. Не то чтобы раньше я хотела зарабатывать огромные деньги, но мне хотелось чего-то достичь, добиться успеха. Ну, ты помнишь, с той компанией, и все выглядело именно так, словно компания, и я с ней должны были добиться успеха, но потом… — она щелкнула пальцами. — Вот так я лишилась ее, и тогда поняла, насколько хрупкими могут быть наши мечты.

— Хрупкие, но все равно они того стоят, верно?

Она пожала плечами.

— Я стараюсь не думать об этом… и не говорить.

— Потому что живешь здесь и сейчас, — заявил я.

— А что насчет тебя, как ты в итоге вышел замуж?

Она специально перевела тему, и я позволил ей сменить тему. Мне хотелось, чтобы она чувствовала себя комфортно, задавая мне вопросы. Она должна понять, что я специально ничего скрывать от нее не буду.

— Я знал Гэбби уже давно. Наши родители были друзьями. У нас были случайные, редкие встречи и отношения… тоже столь же редкие. И как-то вечером она предложила мне пожениться.

— Тебе?

— Ты знаешь, она сказала, что мы будем хорошей парой, и она станет для меня хорошей женой, и женитьба только поспособствует моей карьере. — Я даже не мог сейчас вспомнить, когда это произошло. Должно быть, на следующее утро, когда я остался у нее.

Я взглянул на Вайолет, она молчала.

— Что?

— Звучит романтично, — пробормотала она.

— Все это можно назвать чем угодно, но… но я совсем к этому не стремился.

— И ты согласился, потому что…?

— Потому что все, что она говорила имело свой смысл. Мы оба были из одного круга, у нас были общие знакомые. Она была отличной хозяйкой.

— Господи, напоминает, словно ты брал какую-то вещи напрокат. — Она откусила кусочек курицы на гриле.

— Думаю, она предполагала, что у нас будут такие же отношения, как у ее родителей, у моих-то совсем все по-другому. Наш брак был скорее сделкой, а не браком по любви. — Я был уверен, что у многих моих товарищей был именно так построен брак.

— Кто нарушил условия сделки?

— Я не смог ей давать больше, что она хотела от меня. — Кратко и просто пояснил я. — Мы разное ожидали от нашего брака.

— Потому что ты так зациклен на работе?

Я кивнул.

— Она хотела создать семью, но я совсем этого не хотел. Я чувствовал, что между нами что-то не так, что наши чувства друг к другу не такие уж сильные, чтобы заводить разговор о детях. Я еще больше стал отстраняться от нее, и в конце концов, ей все это надоело.

— А на что походил ваш секс?

Я чуть не подавился горячим шоколадом.

— Ты не просто так спросила меня об этом.

Она пожала плечами, как будто я раздуваю из мухи слона на пустом месте.

— Секс важный показатель в отношениях.

— Хорошим.

— Хорошим? Вау, а звучит как осуждение.

— Я ничего не осуждаю. Я просто не хочу об этом говорить. Тебе бы понравилось, если бы я начал спрашивать тебя о твоей сексуальной жизни в Нью-Йорке?

Она сунула большой палец в рот, раздув щеки.

— Это был секс…

Я поднял руку, останавливая ее, но она продолжила:

— Все было не так, как с тобой, — дерзко заявила она.

У меня в животе разлилось тепло. Сейчас мне хотелось, чтобы она продолжила, и даже раздражался на себя, что решил ее остановить.

— Вот, — произнесла она, потянувшись ко мне, проводя пальцем по моей нижней губе. — Соус, — и снова засунула большой палец в рот.

Боже, она была обворожительной. Я схватил ее за запястье и потянул к себе на колени.

— Что я получу за пудинг?

Она прижала руку к груди.

— А что, если кто-то из коллегии увидит?

— Меня это не волнует. А тебя?

— Если тебя не волнует… ты же зарабатываешь деньги конторе. Я — расходный материал.

Я резко вздохнул.

— Давай, Вайолет. Жить сию минутным моментом. Ты так беспокоишься о своей карьере. Лови момент.

Она засмеялась и откинула голову назад, обнажив горло, ее волосы скользили по моей руке. Это был лучший ланч в моей жизни.

— Перестань издеваться надо мной, — произнесла она со своим лучшим британским акцентом. Она прижала ладони к моим щекам и поцеловала. Мы могли бы в данный момент находится в Арктике, на жутком холоде, но мне было бы все равно.

Она была моим личным солнцем.

Она отстранилась, и взяла мою руку, чтобы посмотреть на часы.

— Черт, нам нужно идти.

— Эй, давай останемся еще ненадолго. — Хотя мой час перерыва почти закончился, но я не готов был уйти.

Она спрыгнула с моих колен.

— Не получится. Я не хочу, чтобы ты превратился в тыкву.

— Работа может подождать, — сказал я, потянув ее за руку к себе.

Она вывернулась.

— Я серьезно, давай вставай. — Она начала собирать почти нетронутую еду и складывать плед. — Я хочу, чтобы в следующий раз ты тоже согласился пойти со мной на ланч, но ты точно откажешься, если я приглашу тебя на час, а окажется как сейчас два. Я хочу вытащить тебя из конторы в другой раз.

Я застонал.

— Жаль, что ты не была моим учителем латыни.

— С твоими ужасными манерами, ты получал бы от меня все время розги.

— Обещания, обещания.

— Помоги мне отнести сумку к тому выходу? — Она указала на выход с южной стороны парка.

— Давай, я отнесу ее в контору, — предложил я.

— У меня есть один таксист, который забросит сумку ко мне домой.

— Ты все продумала. Кто л что ты не планируешь?

— Мне нравится моя работа, и кажется, что у меня хорошо получается. Я не хочу, чтобы люди думали, будто ко мне особое отношение, потому что мы… потому что я… ты понял, о чем я.

Я развернул ее и прижался лбом к ее лбу.

— Потому что ты моя девушка?

— Да ну тебя! — Она закатила глаза.

Я был не уверен, что она не готова называться моей девушкой, скорее она просто смутилась, поэтому хмыкнул.

— Потому что я твой парень?

— Ну, если ты мой парень, ты поможешь мне отнести сумку к такси.

Не было такой вещи, о чем она могла бы меня попросить, а я бы отказался. Впервые в жизни мне захотелось сделать для женщины что-то еще. Мне захотелось, чтобы Вайолет была моей девушкой. А я — ее парнем. Я хотел сделать ее счастливой, потому что она делала меня счастливым, находясь рядом с ней.

23.

Вайолет

Итак, у меня появился бойфренд.

У меня не только был парень, но я была в восторге от этого.

Обычно я начинала нервничать, как только мужчины обращались со мной как со своей девушкой или заводили разговоры о планах через три месяца. Но когда Александр сказал на прошлой неделе в парке, что я его девушка, а он мой парень, у меня не было желания убежать. Мне даже показалось это вполне естественным. Я считала его своим парнем. Более того, я хотела, чтобы он думал обо мне, как о своей девушке. Я давно не испытывала подобных чувств, если честно.

Я подписала последние файлы, лежащие на столе, и закончила заклеивать картонную коробку. Последние дела Найтли были более бумажными.

— Как идут дела? — спросил Джимми, входя в комнату.

— Хорошо. Еще пять коробок в архиве.

— Прекрасная работа. Сейчас кажется можно разглядеть ковер на полу в кабинете Найтли?

— Ну, половину ковра точно.

— И он не возражает?

— Я не оставила ему выбора.

Джимми усмехнулся.

— Ну, все сработало. Не знаю, как тебе это сходит с рук.

— На огонь имеется свой огонь, — сказала я, проходя мимо него. — А теперь мне нужны еще папки с делами. — Я повернула направо по коридору и постучала в дверь Александра.

— Входите, — крикнул он. В своем кабинете он был всегда угрюмым. Мы не часто виделись в течение дня. Я не жаловалась. Слишком многие мужчины постоянно что-то требовали от него, но выкроить время у Александра, было проблемой. Я чувствовала себя особенной, если он уделял мне перед сном хотя бы час своего времени. Может во мне имелись какие-то мазохистские наклонности, но мне нравилось, что у него помимо меня были другие интересы — работа. Он занимался своей адвокатурой, делая блестящую карьеру, и меня это вполне устраивало.

Я прикрыла за собой дверь, Александр поднял на меня глаза. Он улыбнулся, что было хорошим признаком.

— Здравствуй, красавчик. Я возьму еще несколько файлов. Уйду через две минуты.

— Иди сюда. — Промурлыкал он, показывая на свой стол. — Мне бы не помешал перерыв.

— Ты работаешь над делом о «Адвокаты Хамбаг»? — Я прислонилась попой к его столу, устроившись рядом с его ноутбуком. — С таким названием оно идеально тебе подходит.

— Что-то вроде того. Думаю, мне придется обратиться к младшему барристер раньше, чем я предполагал. — Он развернулся на стуле и стал поглаживать ладонью по внутренней стороне моего бедра.

— Почему тебе не нравится работать с другими людьми? Потому что ты помешан на контроле?

— Ты заметила?

Его рука скользнула выше, и я сжала вместе ноги, чтобы его остановить.

— Найтли. Мы договорились — никакого секса в офисе.

— Я это и не подразумевал, — ответил он, передвинув меня к центру своего стола.

— Помнишь, ты всегда мне говорил, то что думаешь?

— Ты не должна быть настолько неотразимой.

— Говоря о неотразимости, спасибо за подарок сегодня утром. — Я прибыла в офис этим утром и обнаружила еще одиу блестящую черную коробку на своем столе. Слава богу, я пришла первой, потому что даже в одиночестве, нижнее белье, которое он мне купил, заставило меня покраснеть.

— Не могу точно сказать, для кого больше был этот подарок — для меня или для тебя.

— Совместный.

— Что у тебя под юбкой? — Он задрал мою юбку, чтобы посмотреть, прежде чем я шлепнула его по рукам.

— Тебе придется подождать. Ты можешь прийти ко мне сегодня вечером? — Александр редко оставался у меня на ночь. Большую часть времени он приходил, мы целовались, а потом уходил, потому что ему нужно было рано вставать и потому что ему предстояло еще поработать.

Он вздохнул.

— Я хочу. Правда очень хочу. Но я должен проверить, как продвигается процесс по нескольким делам, но я выделил время в субботу днем для встречи с агентом по недвижимости. Мы могли бы поужинать потом?

Я прищурила на него глаза.

— Агент по недвижимости?

— Развод заставил меня задуматься… я слишком долго прожил в этом чертовом отеле. Гораздо лучше инвестировать во что-то долгосрочное, мне нужно что-то купить.

— Нормальные люди не живут по три года в гостиницах. — Я ткнула пальцем его в грудь. — Ты не Линдси Лохан, как говорится.

— Кто? — спросил он, поморщась.

Я покачала головой.

— Неважно. — Палата адвокатов была заполнена эксцентричными персонами, никогда не можешь предугадать, чего ожидать, но попкультура обычно была не для них, хотя бы потому что они не вели дел селебрити и звезд, даже самые юные барристеры сразу после института. Все они, казалось, жили в своем мире без знаменитостей, реалити-шоу и рэпа.

— Что насчет ужина?

— Я сверюсь со своим календарем. — Конечно, я не могла ему отказать, но он не должен быть так уверен, что стоит меня только поманить…

— Ты можешь пойти на встречу с агентом со мной, если хочешь, хотя думаю, что у тебя есть дела поважнее.

Я взглянула на него, правильно ли все расслышала — мы еще никогда с ним не планировали что-то на целый день в выходные.

— Я очень хочу с тобой пойти.

— Правда?

— Посмотреть и покопаться в чужих домах? Конечно. Я пороюсь в интернете. Без сомнения, ты понятия не имеешь каковы рыночные цены на недвижимость.

Он хмыкнул.

— Имеешь полное право порыться в инете.

— Где бы ты хотел жить?

— Мне нравится, где я нахожусь… Мейфэр.

— Именно на нем. — Я соскользнула с его стола. — Возьму несколько файлов и оставлю тебя в покое. — Я направилась к куче, которую постепенно разгребала, проходя мимо освобожденного стола в углу.

Я повернулась к Александру, который зарылся головой в ноутбук.

— Знаешь, если бы ты посадил стажера за этим столом, то мог бы больше времени тратить на основное в своей работе, слушал бы как он ведет переговоры по телефону… и обучал бы его именно так, как хотел бы, чтобы он работал.

— Я не делю свой кабинет ни с кем, Вайолет, — пробормотал он, глядя в экран.

— В этой ситуации выигрывают все — меньше стресса, больше времени. Что означает более сексуальное нижнее белье. И больше ночей я не дам тебе спать.

Он поднял на меня глаза.

— Как бы заманчиво не звучало, мне нужна тишина для работы.

— Но Лэнс уже ни один раз говорил тебе, что если ты собираешься сделать скачок в карьере, нужно получше работать со стажерами, младшими барристер, а Крейг сказал мне, если мы хотим внедрить новую систему управления документами, мне нужно найти экономию средств. Этот стол в твоем кабинете стоит около пятидесяти тысяч в год.

Почему я не подумала об этом раньше? Это же идеальное решение.

— Я сказал нет, Вайолет. А сейчас мне нужно работать.

Я забрала документы и вышла из его офиса. Потом развернулась, открыла его дверь.

— Подумай об этом. — Он должен понять, что в этом явно есть смысл.

Найтли закатил глаза.

— Закрой дверь!

24.

Александр

Я открыл свой почтовый ящик, и почувствовал, как мой пульс стал увеличиваться на количество писем от адвокатов, инструктирующих представителя в суде, которые я даже не открывал, не говоря уже о том, чтобы прочесть. У меня совсем не было времени, выбирать и осматривать дома сегодня. Если бы я пошел к агенту один, не предложив Вайолет, я бы отменил встречу. Поэтому я и жил в гостинице три года, потому что у меня не хватало времени заниматься поиском дома. Но мне хотелось увидеться с Вайолет. Я с нетерпением ждал ее радостной улыбки и теплоты.

Я опаздывал, даже больше, чем обычно, Лэнс снова рекомендовал мне взять себя младшего стажера-барристера. За последние четыре ночи я спал пятнадцать часов, и был выжат. Я все больше и больше приходил к выводу, что возможно Лэнс был прав. И если бы я временно перевел кого-то в свой кабинет, мог бы легко отслеживать, что он делает. Я начал сдавать свои позиции под аргументами Лэнса и Вайолет.

Несмотря на мою рабочую нагрузку, я видел Вайолет почти все вечера, хотя меньше по времени, чем хотелось бы. Она была удивительно нетребовательна к моим часам, отчего мне хотелось встречаться с ней чаще, прикасаться, обнимать, вдыхать успокаивающий аромат Индии и выслушивать ее оптимистичный взгляд на жизнь.

Впервые женщина соревновалась с работой и получила шанс на победу. Я взглянул на свои часы. Даже, если бы я выехал сию минуту, опоздал бы, но Вайолет не позвонила и не сообщила, где мы встречаемся. Неужели она забыла?

К черту все. Завтра я буду работать в два раза усерднее. Я накинул пальто и выбежал из отеля. Когда я сел в такси, позвонил Вайолет.

— Привет, секси бой, — провела она.

— Кто бы говорил. Я направляюсь в офис агента, заехать за тобой?

— Нет, я в порядке. Уже подхожу. Я могу ее занять разговором, если ты опоздаешь.

— И ты все еще хочешь поужинать? — Спросил я.

— А почему…? Тебе обязательно нужно поработать? Если ты скажешь, что нужно поработать, я буду дуться.

Ее слова кольнули меня в грудь. Иногда я задавался вопросом, может причина, по которой она так крута со мной состоит в том, что совершенно равнодушна ко мне. Я был эгоистичным ублюдком, которому нужна была женщина, желающая меня, но не требующая от меня много времени. И мне нужен был младший барристер, который мог бы забрать большинство рутинной работы, но я не мог отказаться от своих привычек. Я хотел все делать по-своему. Постоянно.

Я собственно и не знал, как делается иначе.

— Нет, я собираюсь поужинать с тобой. Куда ты хочешь пойти?

— Мне все равно, ничего особенного.

Я всегда задавался вопросом, может она из-за ограниченного финансового положения, никогда не хотела посещать дорогие рестораны. Неужели она переживала, думая, что я позволю ей оплатить счет? Этого никогда бы не случилось, но, возможно, для нее это было проблемой.

— Как насчет китайской еды? Мы можем поехать в «Хаккасан»?

— Я уже некоторое время в Лондоне. Не считай меня за дурочку. Я знаю, что это супершикарное китайское заведение.

Я хмыкнул.

— Хорошо. Тогда назови место.

— Я могу приготовить ужин, на кухне найдутся макароны и сыр.

— Я знаю, что тебе нравится готовить. Звучит неплохо. — Мне стало хорошо, мне нравилось иметь женщину, которая хочет приготовить для меня, женщину, которая не была заинтересована в посещении фешенебельных ресторанов, а хотела провести время именно со мной. Я выглянул в окно такси и увидел Вайолет под зонтиком возле офиса агента по недвижимости.

— Я вижу тебя, — воскликнул я.

Такси остановилось рядом с ней, она ухмыльнулась, ее глаза загорелись, как только она меня увидела. Боже, как приятно вызывать такую реакцию у такой умной, веселой и красивой женщины. Я выпрыгнул из такси и схватил ее лицо в ладони, прижимаясь к ее губам, вдыхая аромат.

Такси засигналило, и она отшатнулась. Я ухмыльнулся и отпустил ее. Заплатил нетерпеливому таксисту, схватил Вайолет за руку, и мы вошли внутрь.

Проницательная женщина, одетая в туфли на плоской подошве и темно-синий костюм, представилась Мартой, и мы заняли места напротив нее за столом у окна.

— Итак, мистер Найтли, что именно вы ищете?

Мне следовало раньше подумать об этом. Это было серьезным делом — переезд из отеля, но я почти не уделял этому вопросу времени, учитывая свою загруженность.

— Место, где можно жить, — ответил я совершенно бесполезной шаблонной фразой. Примерно такое у меня и было отношение к поиску дома.

— Хорошо. И какого рода место вы ищете?

— В этом районе. — Мне очень нравился этот район, который изучил вдоль и поперек.

— Понятно. А ваш бюджет?

— Будет зависеть от того, что вы предложите.

Вайолет сжала мне руку.

— Сколько спален? — спросила она.

— Две плюс кабинет.

Агент кивнула.

— Если учесть квартиры в верхней части листа на три спальни, тогда речь идет от десяти до двенадцати миллионов.

Я осматривал пару апартаментов, когда съехал от Гэбби, с тех пор цены выросли. Мне тогда три года назад следовало купить квартиру, но я был не готов заниматься этим вопросом, только своей работой.

— Подобный размер и такого уровня на Фицровия-стрит[5] больше трех-четырех спален, — сказала Марта. — А Блумсбери[6] еще доступнее. Или мы можем посмотреть квартиры, которые могут потребовать дополнительных вложений, что значительно снизит стоимость. Расширить зону поиска? Многие уже уезжают из Мейфер.

Люди могут переезжать из Мейфера, но это не значит, что я собираюсь. Мне нравилось жить в центре. Удобство было ключевым моментом.

— Я не хочу тратить много времени на дорогу на работу, по крайней мере, больше десяти минут. Я бы предпочел безусловное право собственности или длительную аренду. В этом вопросе я не пойду на компромисс.

Марта не дрогнула.

— Я уверена, что смогу найти для вас подходящее жилье. На самом деле, у меня уже есть кое-что. Дайте мне несколько минут, чтобы я договорилась о просмотре.

Марта ушла, Вайолет глубоко вздохнула.

— Ты в порядке? еще следовало Спросил я.

— Здесь чертовски дорого. — Она выглянула в окно.

— Нью-Йорк тоже далеко не ушел по ценам на недвижимость в центре.

— Ну, я живу в Нью-Йорке, но не плачу десять миллионов центов за аренду квартиру.

— Ты оставила за собой свою квартиру, пока живешь в Лондоне? — Она так отчаянно хотела вернуться домой? Я почему-то не задумывался о ее пребывании в Лондоне как о чем-то временном… я слишком многое воспринимал как должное, наверное?

— Не получилось.

— Что ты будешь делать, когда вернешься? — Мне хотелось поинтересоваться сколько она предполагает еще побыть здесь. Ее продленный контракт в палате адвокатов был до конца января, но что будет потом? Хотя я не хотел давить на нее. Я хотел, чтобы она рассказала о своих дальнейших планах. Поделилась со мной.

Она начала дергать ноготь.

— Не знаю. Поживу у Скарлетт с Райдером недолго.

Она не смотрела мне в глаза, а мне захотелось поинтересоваться, что случилось, но прежде чем я успел задать вопрос, вернулась Марта.

— Мне только что подтвердили по поводу нескольких все еще доступных квартир… они находятся в нескольких минутах ходьбы. Вы готовы взглянуть на них?

Дождь прекратился, мы ступили на тротуар, я взял Вайолет за руку, и мы молча задумчивые пошли за Мартой. Скучала ли она по дому или просто пребывала в ужасе от цен на недвижимость в Мейфэре? Я мог понять и то, и другое, но не предпринял никаких шагов, не стал задавать вопросы. Думала ли она, чем будет заниматься, когда вернется в Нью-Йорк, или может продлит свое пребывание в Лондоне еще на шесть месяцев? Если бы с нами не было Марты, возможно, я бы спросил, но сейчас, мне оставалось только довольствоваться тем, что Вайолет шла рядом со мной.

— Мне нужно твое честное мнение, хорошо? — Сказал я Вайолет, как только мы подошли к первому дому.

Она взглянула на меня и усмехнулась.

Как только мы вошли в апартаменты, Вайолет высвободила свою руку из моей.

— Квартира недавно отремонтирована. Полы из дубового паркета, три спальни, три ванные комнаты. Итальянский мрамор на кухне, встроенная звуковая система. Двадцать четыре часа портье. — Голос Марты слышался из глубины квартиры, пока я наблюдал за Вайолет, осматривающей помещение. Она осмотрела каждый уголок в мельчайших деталях от пола до потолка, от кухни до кладовки. Ее лицо ничего не выражало, что было необычно для нее. Обычно я мог сразу сказать, одобряет она или нет мои слова или то, что я сделал. Я следовал за ней след в след, не в состоянии оценивать окружающую обстановку, все больше и больше заинтересованный мыслями Вайолет.

— Третья спальня идеально подходит для детской, — произнесла Марта, открывая дверь в маленькую спальню, которая выходила на площадь. — И конечно, большим плюсом является парк, где можно гулять с ребенком.

Неужели я выглядел так, будто собирался продолжить свой род? Возможно, агент решила, что именно это послужило причиной поиском жилья. Марта не знала, что я эгоистичный трудоголик, бросивший жену, как только она заговорила о детях. Марта не понимала, что я не оставался на ночь у Вайолет, потому что у меня была привычка вставать рано утром и разбирать свою электронную почту.

Как сказала Гэбби, у нее ничего не изменилось, когда она была одна, или когда была за мной замужем, а теперь была разведена. Именно этого я и добивался, не так ли? Я не подходил для семейного дома, восемнадцать часов в день остававшегося пустым, причем каждый день. В холодильнике бы в моем доме было всегда пусто, а в шкафу висела бы только моя одежда.

— Итак, каковы ваши первые впечатления? — спросила Марта, глядя на меня.

Я взглянул на Вайолет.

— Что ты думаешь?

— Мне кажется, третья спальня слишком маленькая. Ты тратишь много времени на работу. Там недостаточно места для тебя, и если ты будешь использовать вторую спальню в качестве кабинета, то третья недостаточно большая для кровати для гостей. В главной ванной комнате нет двух раковин или отдельного душа, и я думаю, что это может повлиять на перепродажу. — Вайолет вздохнула. — Цена также завышена примерно на двести пятьдесят фунтов за квадратный фут для этой квартиры. — Она положила руку на бедро и снова оглянулась. — Но мне нравится высота потолков и вид из окна. Но это не та квартира. Может, нам стоит посмотреть мьюз-хаус[7], чтобы сравнить. К тому же, я хотела бы заглянуть внутрь. У нас, американцев, осталось не так много домов, построенных триста лет назад с конюшнями внизу. Я не могу до сих пор решить, настолько ли тогда везло лошадям или это были всего лишь бедные районы, поэтому хотела бы увидеть все сама.

Боже мой, она была не только милой, сексуальной и умной. Но и заботливой.

Мне не нужно было даже задумываться о доме, потому что Вайолет продела за меня всю работу.

— У меня есть дом мьюз, — сказала Марта. — И дуплекс, квартира на двух уровнях. Мы можем двигаться дальше? — Она повернулась и направилась к выходу.

Вайолет ухмыльнулась, будто спрашивая: «Я сделала домашнее задание?»

У меня не было ответа, но начался адский стояк на эту девушку, которая была умной, изучила все, что мне было необходимо, прежде чем я даже понял, о чем вообще идет речь. Она всегда была такой — на пикнике в Линкольн Инн Филдс, и с советом взять младшего барристера-стажера к себе в кабинет. Она заботилась обо мне и моих потребностях, и мне захотелось ответить ей тем же. Мне захотелось, чтобы она почувствовала себя такой же особенной, каким делала меня.

25.

Вайолет

— Это не шоппинг, а какой ад! — Крикнула я Дарси, которая уверенным шагом шла впереди меня, пока все люди в противоположном направлении толкали меня с обеих сторон.

Она нырнула в переулок, я последовала за ней, ее обматирил мужчина в футболке, с едва прикрывающей его живот. Учитывая, что была середина ноября и холодно, я ехидно пожелала ему умереть от гипертермии в конце дня.

— Сезон рождественских покупок начался… я не думала, что все будет напоминать ад, — сказала Дарси.

— Но до Дня благодарения еще больше недели.

Дарси толкнула меня в плечо.

— Но ты не в Америке. Ты ведь понимаешь, что мы не празднуем День благодарения?

— Я признаю, да, но в любом случае, ты будешь праздновать, потому что мы все будем в Вултоне.

Она сама позвала меня в магазин.

— Я не могу дождаться, если честно. Я нашла магазинчик, где продают ямс.

— Мы покупаем обычный сладкий картофель, — ответил я, войдя через дверь.

Дарси закатила глаза.

— Ты мне будешь рассказывать. Я столько времени потратила на то, чтобы найти его и заставить их опустить немного цену. И вы правда едите его с зефиром?

— Конечно. Засахаренный ямс.

Она отрицательно покачала головой.

— Ну, если ты так говоришь.

— Мне жаль, но никто в Англии не может жаловаться на засахаренный ямс, когда вы употребляете мармит. Я имею в виду, она отвратительная. Пахнет как перебродившие крысиные какашки. Очень напоминает, по крайней мере.

— На самом деле, паста мармит тебе понравится, — ответила она, как будто это не имело большого значения, что ты намазываешь на тост утром какашки или нет.

— Нет, я пас, если только не стану Шарлиз Терон. Мармит отвратительная. — Я оглянулась на редкие вешалки и блестящие белые полы с потолками. Магазин выглядел дорогим, но большинство мест, куда меня Дарси водила за покупками, были вне моего ценового диапазона. — Ты обещала, что мы пойдем в «Фореве21», — сказал я.

— Это дальше. Здесь отличные вещички.

Тайком я решила взглянуть на одну из этикеток, свисающих с рукава обычной футболки. Сто баксов? В другой жизни, возможно, я и купила бы.

— Ты мне ничего не рассказывала о парнях, с которыми переспала, — сказала Дарси, перебирая вешалки с нарядами.

— Переспала? — Я засмеялась. — Неа, не так много парней было. Много было поцелуев.

Дарси посмотрела на меня через плечо.

— Что ты имеешь в виду?

— Я вроде как встречаюсь кое с кем. Ну, можно сказать, что у меня есть парень.

Она положила обратно брюки, которые только что взяла, и повернулась ко мне с улыбкой на лице.

— У тебя есть парень… Мне казалось, ты им не доверяешь? Когда это произошло?

— Я не совсем уверен, произошло ли.

— Как вы познакомились? Чем он занимается? Ты должна мне все рассказать.

— Он адвокат в конторе. Все началось со страсти между нами. — Я пожала плечами. — И я не знаю, превратилось ли наша страсть в нечто большее. Он не похож на других парней. Он больше похож на мужчину. Взрослый… ну ты понимаешь.

— Я никогда не слышала, чтобы ты говорила о мужчинах без презрения, даже о своем брате. — Она повернулась к вешалкам, передвигая их в сторону и рассматривая наряды. — Похоже, тебе действительно нравится этот парень.

— Ну, Макс заслуживает моего презрения, но Александр совсем другой. Он колючий снаружи, но замечательный внутри, когда ты его поближе узнаешь, то он — человек слова, чести и супер умный. Мне нравится проводить с ним время. Он заставляет меня смеяться, даже когда я не хочу.

— Звучит серьезно, — сказала она. — Мы встретимся с ним в выходные, да? Он приедет к нам в Вултон?

Я нахмурилась. Я бы ни за что не пригласила Александра.

— Боже, нет. Он никогда не берет выходные на праздники.

Дарси вытащила блузку, осмотрела ее с двух сторон, затем засунула обратно.

— Ты не предлагала ему?

— В этом просто нет смысла. Я знаю, что он откажется.

— Но ты хочешь, чтобы он приехал? — спросила она.

— Честно, я не думала об этом, — соврала я. — Ты знаешь меня. Я не строю планов с мужчинами. — Я не хотела ставить Александра в положение, когда он может подумать, что каким-то образом подведет меня или не сможет выкроить на меня столько времени. И вообще, зачем ему встречаться с моей семьей? Это уж слишком. Слишком серьезно. Я вернусь в Штаты в конце января, а он останется в Англии, предавая себя забвению на работе. Все имеет свой конец. Даже мой продленный контракт предоставил нам всего несколько месяцев, и я не хотела еще больше переплетать наши жизни, чем уже было. Я уеду из Лондона через несколько недель, а Александр останется здесь.

— Я бы хотела с ним познакомиться. Мне кажется он идеальный мужчина для тебя — «колючий» снаружи, но замечательный внутри. Ты делаешь вид, будто тебе все равно, но я больше не куплюсь на твои отговорки.

Я засмеялась.

— Я никогда не говорила, что мне все равно. В любом случае, мы говорим не обо мне. Александр далек от совершенства. Он вспыльчивый и никогда не пытается пойти на компромисс, чтобы сохранить мир. Но у него доброе и щедрое сердце и такая сексуальная улыбка.

Она остановилась у стойки и повернулась ко мне.

— Похоже, ты встретила свою пару. Я не предполагала, что ты изменишь свое мнение по поводу мужчин… ты со Скарлетт постоянно пикируешься по этому поводу.

Я закатила глаза.

— Потому, что Скарлет всегда ошибается.

Она улыбнулась.

— Я останусь при своем мнении.

Я посмотрела на вешалки прямо перед собой. Надеясь, что таким образом смогу отвлечь Дарси от разговора. Мне не хотелось больше говорить на эту тему, потому что все, что касалось Найтли напоминало мне, что времени у нас оставалось все меньше и меньше… даже если бы я и захотела, то все равно не могла бы строить планы на будущее с этим мужчиной.

— Ты можешь его пригласить. Скажи ему, что ты не ждешь его согласия. Но никогда не знаешь, как он отреагирует, он может обидеться, если ты ему не скажешь.

— Сомневаюсь. Он вполне счастлив со своей работой. И не относится к тем людям, которые предпочитают вести светские беседы с незнакомыми людьми. — Не было никакой возможности, что Александр приедет на ужин в честь Дня благодарения, тем более, что этот праздник не отмечают у него в стране, а я не хотела, чтобы он делал что-то специально для меня. Потому что тогда я начинала чего-то ожидать от него, полагаться, а это вело только к неприятностям.

— Эй, — возразила Дарси, сосредоточив все свое внимание на мне.

— Ага, вы для него — кучка незнакомцев. И несмотря на то, что для меня вы мои любимые люди и семья, для него ничего не меняется.

— Не вижу, что ты теряешь, если его пригласишь.

— Тебе не кажется, что ты немного давишь? — спросила я, прищурившись.

Она гордо вскинула голову.

— Знаю. Я очень хочу познакомиться с этим парнем. Если ты смогла найти любовь, я тоже могу не терять надежды.

— Это не любовь, — усмехнулась я. — Это не та любовь, ты просто ненормальная.

— Что же тогда происходит? — спросила она, прикладывая к себе переливающееся платье и качая головой.

— Хороший секс. — Но даже я чувствовала, что у нас происходит нечто большее. Более похоже на настоящую любовь. Явно что-то не искрометное, не одно моментное, а то, когда можешь задумываться о будущем. — И я сказала тебе, он заставляет меня смеяться. — В Александре было много всего, что мне нравилось. Его честность, и то, что он никогда ничего не говорил плохого о своей бывшей жене. И то, что он согласился пойти со мной на пикник, хотя я была уверена, что это была адская идея для него. Даже, если он засиживался на работе, он все равно всегда звонил мне поздно вечером, чтобы пожелать сладких снов. Насколько продуманно он подбирал подарки, которые оставлял на моем рабочем столе. Его хмурое, сосредоточенное выражение лица расцветало улыбкой, когда он меня видел. С ним мне было хорошо. С ним я чувствовала себя талантливой и умной. И он был преданным и порядочным. Он никогда не поступит со мной так, как Дэвид.

Поэтому наши отношения были не только хороший секс.

Черт побери.

— И все же, пригласи его. Тогда он всех нас повеселит.

— Он не цирковая обезьянка. — Я закатила глаза. — Подумаю об этом. Но только если мы пойдем в «Фореве21».

Мне хотелось перестать уже думать обо всем, что мне нравится в Найтли. Я не искала ничего такого, только поцелуи и коктейли, когда приехала в Лондон. Я определенно не искала парня и карьеру. Я здесь находилась не для того, чтобы кого-то знакомить со своей семьей. Мне не хотелось к кому-то сильно привязываться, по кому потом буду также сильно тосковать, когда вернусь домой. И сейчас я собиралась уехать из Лондона на четыре дня, хотя уже скучала по нему. Нам недолго осталось, мне хотелось максимально использовать время, проведенное с ним.

Я бы пригласила его на День благодарения. Он отказался бы, потому что был в курсе происходящего. Отказался, потому что знал, кем мы никогда не сможем стать. Тогда бы все закончилось, и я перестала бы думать о нем с точки зрения будущего и думала бы только о нем, как о настоящем, сию минутном моменте — здесь и сейчас.

26.

Александр

Я наконец-то согласился на младшего барристера. Как обычно, это было чисто эгоистичное побуждение с моей стороны, потому что в конечном счете, появление помощника помогло бы продвижению дел, которые я взвалил на себя, если я научусь контактировать со стажером.

Я улыбнулся стуку в дверь. Мало того, что она была убедительной, Вайолет Кинг казалось имела определенный радар, зная все передвижения в моем офисе. Она никогда не заходила ко мне в кабинет, когда здесь находился стажер Себастьян, теперь мой сосед. Он ушел минут десять назад.

— Входите, — ответил я.

Она быстро проскользнула внутрь.

— Ты должен говорить более резко. Иначе вокруг что-то заподозрят. В любом случае, как ты узнал, что это я?

Я хмыкнул.

— Ты просто смешна. Что тебе надо?

— Вижу, Мистер Шарм вернулся. Я иду на ланч и просто решила поинтересоваться, может тебе что-нибудь принести?

Я откинулся на спинку стула.

— Вообще-то, я пойду с тобой. Мне нужно размять ноги.

— Я не сразу пойду на ланч, — сказала она, слегка запаниковав. — Сначала я пойду в музей. Но вернусь через час, если ты хочешь, чтобы я тебе что-нибудь принесла.

Мне показалось, что у Вайолет имелась какая-то тайная жизнь, о которой я совершенно не знал, поскольку все время работал. Она упоминала как-то, что ходила в лондонский Музей пару недель назад, но это было обычным делом. Я немного завидовал ей, что она могла провести свой обеденный перерыв так, как хотела, и свое свободное время она тратила не на меня.

— Почему бы мне не пойти с тобой? — Поинтересовался я.

— В музей? — Она нахмурилась, как будто ослышалась.

— Да. Куда ты направляешься?

— В дом какого-то чувака вон там. — Она показала пальцем через плечо. — Сэр Джон или как-то так…

— Соан.

— Ты был там. Ты же не хочешь еще раз сходить туда, не так ли?

Музей сэра Джона Соуна был одним из моих любимых, куда я ходил, когда был младшим барристер, переживая, что не смогу работать также, как мой отец и сделать такую же карьеру. Было бы приятно снова сходить туда, это бы напомнило, что построение карьеры — работа всей жизни, ее нельзя сделать в одночасье.

— Я не был там целую вечность. Я бы с удовольствием сходил.

— И у тебя есть время для этого?

— Если ты не заметила, у меня теперь есть помощник.

Она усмехнулась.

— Он правда помогает?

Я поморщился.

— Жюри отдыхает. Думаю, нам обоим нужно время, чтобы привыкнуть. Но я в настроении посплетничать с тобой насчет него.

Она усмехнулась и поцеловала меня.

— Увидимся через десять минут.

Мне было приятно видеть ее счастливой, а еще приятней, что я был тому причиной. Я не мог вспомнить, когда последний раз у меня на душе становилось так тепло, когда я делал Гэбби счастливой. Возможно, этого чувства и не было, потому что я так и не смог сделать ее счастливой.

Я надел пальто, шарф и перчатки и направился из комнаты в сторону Линкольн Инн Фильдс. Плодовитый архитектор, сэр Джон Соун спроектировал и построил свой собственный дом, разделив его на дом, школу и помещение, где он показывал свои работы клиентам. Дом был забит интересными произведениями искусства и архитектуры.

Я ухмыльнулся, несмотря на пронизывающий холодный ветер. Шесть месяцев назад мысль пойти в музей в обеденное время показалась бы мне абсурдной. Завести подружку — смехотворной. Но вот я направляюсь в музей сэра Джона Соуна, чтобы встретиться там с Вайолет.

Я заметил ее, прислонившуюся к чугунным перилам, уткнувшись носом в какую-то брошюру. Ее волосы развевались по плечам пальто, такие же черные и блестящие, как перила, контрастируя с ее бледной кожей на холоде. В ней была какая-то вечная красота, которую очень бы почитали в восемнадцатом веке также, когда был построен этот дом, как и сейчас.

— Мне нравится твоя шляпка, — сказал я, подходя к ней и дергая ее за бледно-розовый берет, чем вызвал румянец у нее на щеках.

— Привет, — ответила она, сияя на меня улыбкой. У меня перехватило дыхание. Мне так повезло, что я проведу ланч с этой женщиной.

— Что у тебя там? — Спросил я, как только она стала запихивать брошюру в свою сумочку.

Я опустил глаза.

— Колумбийский Университет? — Опять спросил я, прочитав название буклета, но он скрылся внутри.

— Ничего, просто кое-что изучаю. Готов? — Она взяла меня под руку, и мы поднялись по выцветшим каменным ступеням ко входу.

Вайолет взяла информационный листок с комода в коридоре.

— С чего нам стоит начать?

Я кивнул, показывая направо в библиотеку-столовую. Войдя в комнату, Виолетта запрокинула голову и стала разворачиваться на триста шестьдесят градусов, разглядывая кроваво-красные стены с картинами, скульптуры и стеклянные книжные шкафы по обе стороны.

— Восхитительно. Как будто он до сих пор здесь живет.

— Иногда здесь устраиваются ужины. Трапеза идет при свечах, как и в его времена.

— Звучит романтично. И ты присутствовал? — спросила она.

— Да, хотя в кругу адвокатов коллегии, так что романтикой здесь и не пахло. — Но поужинать здесь с Вайолет было бы очень романтично. Ужин при свечах, однозначно, был бы хорош, возможно, мне стоит ей предложить когда-нибудь его осуществить. Я продолжал наблюдать за реакцией Вайолет, пока она обходила комнату. Я не мог отвести от нее глаз. Одним своим видом она заряжала меня энергией, наполняла, и мне не хотелось упустить хотя бы каплю.

— Какие у тебя планы на эти выходные? — Спросил я, когда мы вошли в заставленный кабинет, сквозную комнату. Может, я смогу пригласить ее на ужин в милое местечко, которое покажется ей романтичным.

— Я говорила тебе, что мой брат и сестра приезжают с детьми.

— Ох, точно, на День благодарения. — Я не увижу ее все выходные. — Ты будешь не в Лондоне, да?

— У меня четыре дня отпуска, — сказала она, сжимая мою руку, затем отпустив и пройдя вперед, когда коридор стал сужаться.

— Четыре дня?! — Переспросил я.

— Это просто сумасшедшее место, — сказала Вайолет, игнорируя мой вопрос.

Нас окружали проходы в разные стороны, дверные проемы, коридоры, ступеньки в каморки.

— Напоминает Алису в Стране Чудес, — продолжила она. — Да, я собираюсь в Вултон в среду вечером. — Она усмехнулась. — Дарси смешная, она делает засахаренный ямс, кукурузный хлеб — целых девять ярдов.

— Звучит неплохо. С нетерпением ждешь встречи со всеми?

Ее глаза расширились, она похлопала меня по отворотам пиджака.

— Конечно. Никогда не думала, что скажу это, но я скучаю по сестре.

У меня сжало грудь при мысли, что она будет веселиться без меня, что не увижусь с ней четыре дня.

— Ты вернешься, напевая «Звездное знамя»[8].

— Если тебе повезет, я вернусь завернутая в одно. — Она подмигнула.

Я притянул ее к себе.

— Ты можешь завернуться уже сегодня вечером. — Я поцеловал ее в губы. Все чаще свои ночи я проводил с Вайолет. Все чаще и чаще я оказывался у нее дома, покидая офис, все чаще ночуя у нее. И мне хотелось быть у нее, быть с ней.

Я отступил, она посмотрела на меня, как будто хотела что-то сказать, но не решалась.

— Что? — Спросил я.

Она пожала плечами и отвернулась, направляясь вглубь дома.

— Ты можешь приехать к нам, если хочешь. Ну, то есть, я знаю, что ты слишком занят, но если ты захочешь, хотя бы на вечер, то добро пожаловать.

Я сглотнул. Она меня приглашала? Она ведь уезжала на выходные, чтобы встретиться с семьей?

— Я не ожидаю, что ты согласишься. Просто подумала… — Она уставилась на стену, покрытую безделушками, которые сэр Джон собирал во время своих длительных путешествий. Она старалась не смотреть мне в глаза.

У меня было много работы. Огромное количество. Но идея провести выходной с Вайолет и уехать из Лондона, заставила меня тут же мысленно перепланировать свои дела.

— Возможно, смогу, — ответил я.

— Это полное безумие. Я не жду, что ты согласишься. Просто…

— Я хочу приехать к тебе, Вайолет.

Наконец, она повернулась и посмотрела на меня.

— Хочешь?

Мне совсем не понравилось, что она так удивилась, решив про себя, что недостаточно значима для меня, чтобы я выкроил свое время. Но она и не могла реагировать по-другому. Для меня работа всегда была на первом месте.

— Да. Я, наверное, не смогу остаться на все выходные, но на сам День благодарения скорее всего смогу.

Она остановилась и посмотрела на меня, как будто не расслышала мой ответ.

— Но это будет в четверг.

— Ты как будто удивлена?! — спросил я так, словно причин для этого не было. Она была не единственной, кто мог поддразнивать.

Она разразилась смехом.

— Я понятия не имею, почему. Но последнее время ты вечно отлыниваешь от работы.

— Я ловлю момент, Вайолет.

Она обхватила меня руками за талию, я притянул ее к себе.

— Мне бы этого хотелось, — тихо произнесла она, как на исповеди. Моя грудь расширилась, будто я что-то выиграл. Самым большим достижением за всю неделю — стало неприкрытое удивление Вайолет, и что я смог сделать ее счастливой. Я никогда не испытывал ничего подобного за пределами адвокатуры.

27.

Вайолет

Ужин в столовой в Вултоне представлял шведский стол, поэтому, каждый мог подойти, когда хотел и взять то, что хотел, но мы были слишком заняты разговорами и наверстыванием упущенного времени, а также предполагали оставить место для завтрашнего праздника Дня благодарения. Несмотря на то, что нас было только шестеро плюс дети, было такое впечатление, что заполнен весь дом. И сколько бы я ни жаловалась и не фырчала на брата и сестру, я не могла вспомнить момента, когда была бы так рада их видеть.

Я стояла рядом, обняв Скарлетт за талию.

— Ты потрясающе выглядишь, герцогиня, — сказала я.

Она хихикнула.

— Не называй меня так. Звучит, будто ты няня всех наших детей.

— Я называла тебя и похуже.

— Это правда. Как поживает Англия? На этой неделе от тебя ничего не было слышно.

— Мне здесь очень нравится.

— Ты выглядишь потрясающе. Мне нравится твое платье. — Она взглянула на мое бутылочно-зеленое шелковое платье. — Немного отличается от твоего обычного богемного стиля.

Платье было подарено Александром. Я попросила его, чтобы он перестал покупать мне вещи, но он ответил, что как только купил мне юбку, онлайн торговец стал высылать ему сообщения о новых поступлениях, которые он предполагал могут мне понравится, поэтому Александр продолжал их покупать. И мне нравилось, что он всегда замечал, когда я надевала его вещи.

— Вот что делает любовь, — заметила Дарси.

— Прекрати, Дарси. Ты же знаешь, я не верю в это дерьмо. — Дэвид научил меня, что любовь действительно слепа, и я решила снять шоры.

— Я действительно надеюсь увидеть этого парня, пока буду находиться здесь. Любой парень, способный удержать твое внимание дольше недели, меня уже интригует. Я как-нибудь приеду в Лондон днем и неожиданно появлюсь у тебя на работе, когда ты меньше всего этого ждешь.

Дарси нахмурилась, а у меня перехватило дыхание. Я не успела еще сообщить Скарлет, что Александр приедет завтра. Дарси конечно же знала, по крайней мере, она должна была знать точное количество людей на завтрашнем ужине. Честно говоря, я думала, что Александр вот-вот откажется, сославшись на срочную работу, но пока ничего такого не было, отчего я немного нервничала — на него это совсем было не похоже. Я не знала, что меня пугало больше — появление Александра среди моей семьи или то, что он меня может бортануть.

— Тебе не придется ждать до следующей недели, — сказала Дарси, прерывая мои мысли. — Мы познакомимся с ним завтра.

Открыв рот, Скарлет повернулась ко мне.

— Я точно не уверена, что он приедет, — тут же ответила я. — Я же сказала, что это не точно, так ведь? — Обратилась к Дарси. Я бы почувствовала себя униженной, если бы он не приехал. — Он работает над крупным делом. Сказал, что попытается, но я не удивлюсь, если он не сможет найти время. — Я отпустила Скарлетт и взяла свой бокал.

— Побольше веры, — сказала Дарси. — Первоначально ты думала, что он откажется сразу же. Он будет здесь завтра.

— Ты даже с ним не знакома, — ответила я. — Откуда ты знаешь?

— Интуиция. — Она отпила глоток вина и улыбнулась.

— Это огромные новости, Вайолет, — сказала моя сестра.

— На самом деле, нет. — Последнее, что мне хотелось, чтобы вся семья сделала из его приезда «большую новость». Да, мы встречались несколько месяцев, но поскольку Александр был слишком занят, и мы оба понимали — наши отношения временные, поэтому не такие уж и серьезные. Вот так-то.

— Ты сказала: «Я люблю тебя»? — Спросила Дарси, баламутя воду.

— Нет! Это не так. — Я сомневалась, что Александр даже своей жене сказал, что любит ее. Он не был таким парнем, а я не была такой девушкой. Мы просто тусовались вместе. Наслаждались моментом.

— Вы были вместе несколько месяцев, так? Я никогда не наблюдала, чтобы ты так долго была с одним парнем. Должно быть, он тебе нравится.

— Конечно, он мне нравится. Но я хочу сказать, что он вспыльчивый и рассудительный, но временами настоящий засранец, но…

— Кто засранец? — спросил Макс, входя с тарелкой, заполненной едой. Он, должно быть, услышал слово «засранец» и решил, что мы говорим о нем.

— Ее бойфренд, — сказала Скарлетт.

— Ты встречаешься, Дарси? — Макс усмехнулся.

— Нет. — Скарлетт толкнула его локтем. — Вайолет.

— Что? У тебя есть парень? — спросил он, глядя на меня так, будто я сообщила ему, что решила пожертвовать свою почку. — Англичанин? Я больше не вынесу британской крови в нашей семье.

Боже мой, Макс тут же меня сосватал и уже говорил о моих детях.

— Ребята, вы перестанете раздувать из мухи слона? Он подумает, что вы все ненормальные, когда приедет.

— Он что приезжает в Вултон? — Спросил Макс.

— Завтра, — вставила Дарси.

Этой девушки для меня больше не будет существовать после этих выходных. Она выболтала все мои секреты.

— Ты беременна? — Спросил Макс.

Я закатила глаза и отвернулась, намереваясь покинуть родственников, налив себе еще вина.

— Она не беременна, она влюблена. — Скарлет схватила меня за руку. — Ты ведь не беременна?

— Нет, я не беременна, и определенно не влюблена. Сколько раз я должна это повторять? — Лучше бы я никогда не приглашала Александра. Похоже нам предстоял фильм ужасов. За маленьким исключением, я действительно не хотела приглашать его. Я нервничала, что он приедет, бросит на несколько часов работу, чтобы провести время со мной. Мне хотелось показать ему дом, прогуляться с ним к озеру, потеплее одевшись в пальто и намотав шарфы. Поцеловать его, глядя на лужайку для крокета.

— Вы, ребята, должны пообещать мне, что не будете вести себя с ним как придурки.

— С нами все будет в порядке. Мы не скажем ему, что он твой первый парень со времен университета и единственный парень, который заставляет твои глаза загораться, когда ты о нем говоришь.

— Скарлетт, прошу тебя. Он знает все о Дэвиде.

— Ты рассказала ему, что случилось? — спросила она.

— Ну, конечно. — Ведь это не такая уж большая проблема, что я рассказал ему, не так ли? Я не хотела ничего от него скрывать, а после фиаско с Гэбби не желала, чтобы он что-то скрывал от меня.

— И о бизнесе? — Спросила Скарлетт.

Я кивнула.

— Да, рассказала. Он знает.

— Вау! — Она сделала глоток вина, пытаясь скрыть улыбку.

— И в этом нет никакого «вау».

— Ну, я надеюсь, что он не мудак, — произнес Макс.

— Боюсь, ты будешь разочарован, — огрызнулась я.

— Ну, если он неправильно с тобой поведет, — Макс выпятил грудь вперед, я закатила глаза.

— Он не может быть мудаком, — сказала Дарси. — Точно, если он тебе нравится так же сильно, как ты ему.

— Кто сказал, что он мне сильно нравится?

— Он уже подписал бумаги о разводе? — Поинтересовалась Скарлет.

— Так этот мудак женат? — спросил Макс с полным ртом еды. Проглотил. — Господи, Вайолет. Ты встречаешься с женатым мужчиной?

— Спасибо, Скарлет, — ответила я, покачивая головой. — Да, он подписал документы о разводе, и он не жил со своей женой три года.

— Мне уже не нравится этот парень, — пробормотал Макс.

— Ну, у вас двоих много общего. Вы оба придурки-трудоголики, так что думаю, отлично поладите.

Я была не уверена, что Макс и Александр поладят. Я ни разу не видела, чтобы Александр с кем-то общался, кроме меня в нерабочей обстановке. Но он был хорошим человеком. Он может и был помешанном на контроле и вспыльчивым, но это было своего рода прикрытие. А познакомившись с настоящим Александром, оказывалось, что он порядочный и добрый. Я надеялась, что моя семья сможет эти черты в нем разглядеть. Мне хотелось, чтобы он понравился им, он был первым мужчиной за долгое время, который мне был не безразличен. И мне хотелось, чтобы они поняли, что я не ошиблась в нем. Чтобы увидели то, что разглядела в нем я. Словно Александр представлял им новую Виолетту, женщину, которая залечила свои шрамы, полученные в двадцать с небольшим. А если окажется, что я ошибалась в нем, тогда в чем же еще я ошибалась?

Я очень надеялась, что он не отменит своей визит. Не сейчас.

28.

Александр

Второй раз за три месяца я ехал на машине за город к Вайолет Кинг. В среду, уходя из палаты, она не проявила недовольства, что я не поехал с ней. Она не поинтересовалась, надолго ли я останусь у нее в доме или приеду ли вообще. Она просто жила сегодняшним днем, довольствуясь тем, что есть.

Я обнаружил, что наши совместные ланчи особенно сильно не отразились на моем плотном графике, как предполагал. На самом деле, наши таинственные ланчи оживили меня, придав мне энергии, благодаря тому, что я отрывался от своего рабочего стола. И я тосковал по ней, причем больше, чем обычно.

Я свернул на дорогу из гравия, как было указано на карте. Поместье герцога Вестбери было прекрасным. Вайолет Кинг была полна сюрпризов.

Когда я подъехал к дому, дверь открылась, и Вайолет сбежала по ступенькам. Я успел только выйти из машины, как она обняла меня за шею.

— Тебе удалось, — сильно обрадовавшись произнесла она, я надеялся, что она будет рада меня увидеть.

— Я же сказал, что приеду, не так ли?

— Ты никогда не говоришь то, что не можешь выполнить. — Она прижалась губами к моим, и я притянул ее поближе к себе.

— Прекрасное место, — сказал я, осматривая сады. — Кэпэбилити Браун, судя по всему.

— Да, мы обязательно должны прогуляться до озера, но после обеда, который по-видимому продлится целый день. Так что завтра. Если ты собираешься остаться?

— Я останусь, если ты не против.

Она наклонила голову.

— Ты мне очень нравишься, — сказала она.

Я хихикнул.

— Ты мне тоже очень нравишься. Теперь давай помоги мне с этим, — сказал я, открывая заднюю дверь машины. Я передал ей два бумажных пакета.

— Что здесь? — спросила она.

— Я не знал, что мне привезти, поэтому купил немного выпивки для взрослых и игрушки для детей. — Я закрыл дверь, подошел к багажнику и вытащил сумку с одеждой на выходные. — Что? — Спросил я, пока она стояла нахмурившись, наблюдая за мной.

— Ты купил детям подарки? — спросила она.

— Не слишком радуйся. Всего лишь несколько подарков заказал онлайн. Я понятия не имею, подойдут ли они им по возрасту. — И кивнул в сторону двери. — Давай войдем, здесь холодно.

— Это очень мило с твоей стороны.

Я хмыкнул. Никто никогда раньше не называл меня милым.

— Все готовятся к обеду, так что я провожу тебя в нашу комнату. — Вайолет поставила подарки на тумбочку. Пока мы поднимались по лестнице, раздался пронзительный вопль, который эхом отразился о стен, и дверь захлопнулась.

Миниатюрная женщина с длинными каштановыми волосами сбегала в чулках вниз по лестнице нам навстречу.

— Ты должно быть парень Вайолет, — сказала она, протягивая руку. — Я так рада, что ты приехал. Я Дарси.

— Как поживаете? — Спросил я, взяв ее за руку. — Спасибо, что пригласили меня в свой красивый дом.

Она приподнялась на цыпочках и снова опустилась.

— Для нас это в удовольствие. Я думаю, это замечательная идея, и я так рада, что теперь у нас за столом есть еще один человек с этой стороны пруда. Обычно мы в меньшинстве!

— Да, американцы берут верх, — ответил я.

— Я быстренько проверю все ли идет гладко по подготовке к обеду, и не случился ли у миссис Макби инсульт. Чувствуй себя как дома, и дай мне знать, если я смогу тебе что-нибудь принести.

Она побежала вниз по лестнице, а мы продолжили подниматься вверх.

— Ты такой очаровательный, — сказала Вайолет, целуя меня в щеку.

— Ты понятия не имеешь, на что я способен, когда стараюсь, — ответил я, шлепая ее по пятой точке.

Она засмеялась.

— Мне нравится это выяснять.

Вайолет была такой красивой, когда смеялась.

— Этот дом такой скрипучий. Полы, стены, двери. И кровати.

— Похоже, нам придется проявить творческий подход, — ответил я. — Во сколько начинается обед? — Вчера ночью я скучал по ней в кровати. Несмотря на то, что мы не долго оставались на ночь друг у друга, я привык пробираться в темноте по утрам, поэтому вчера мне было странно включить свет и слушать новости в фоновом режиме, пока я собирался в своем гостиничном номере на работу.

— У нас нет времени, — ответила она, хлопнув меня по руке. — Для быстрого траха.

— Приятно узнать, где я нахожусь на твоей шкале, но у нас в офисе первый раз было просто обалденно, хотя и быстро.

— Извини, я не имела в виду… это был комплимент.

— Эй, успокойся. Живи моментом, — поддразнил я.

— Боже, ты меня раздражаешь.

Я наклонился и поцеловал ее в макушку, мы подошли к большой дубовой двери.

— Это наша, — сказала она.

Я старался не улыбнуться ее словам. Я не был «нами» в течение долгого времени. И был не уверен, что когда-либо был «нами» раньше. С Вайолет «мы» стало чем-то новым. Но она правильно нас назвала.

Как только мы вошли в комнату, я бросил сумку и снял пиджак.

— Иди сюда, — сказал я, протягивая руки. Мне нужно было почувствовать ее тело, насладиться насколько оно идеально подходит к моему.

— Как прошла конференция? — спросила она, обхватив меня руками за талию и положив голову мне на грудь.

Я выдохнул и усилил хватку.

— Хорошо. Я оставил Себастьяну список, что нужно сделать. Я делегирую полномочия. Ты гордишься мной?

— Очень, — сказала она. — И очень приятно, что ты приехал.

Громкий стук в дверь спальни прервал нас.

Вайолет застонала.

— Это, наверное, моя сестра.

Я опустил руки, Вайолет открыла дверь, я снова надел пиджак.

— Он здесь? — услышал я шепот за дверью.

— Александр, это моя раздражающая сестра Скарлетт. — Вайолет открыла дверь, и Скарлетт вошла.

Скарлетт была немного выше, чем Вайолет, но у них были одинакового цвета длинные волосы.

— Я так рада познакомиться с вами, — сказала она, мы пожали друг другу руки.

— Как поживаете? Я — Алекс.

— Может спустимся вниз? Уже почти час, — сказала Вайолет, торопя нас. — Наверное, мы выпьем в библиотеке перед обедом.

Я кивнул и последовал за девочками.

Вайолет взглянула на меня через плечо, пока я спускался за ними по лестнице. Она улыбнулась, но это была не непринужденная улыбка, которую я видел раньше.

— Это, должно быть, Александр, — произнес англичанин, когда мы вошли в библиотеку. — Я Райдер. Как поживаете?

Я пожал ему руку.

— Прошу, называйте меня Алекс.

— Боже, все эти представления. Надеюсь, это не слишком давит, — сказала Дарси, подав мне бокал шампанского. — Райдер — мой брат и муж Скарлетт. А это Макс, брат Вайолет и Скарлетт, — сказала она, указывая на человека, нагнувшегося к ребенку и что-то ему объясняя…

— А я Харпер, — перебила ее женщина с каштановыми волосами. — Я невестка Вайолет и главный дознаватель на сегодня.

— Не обращай внимания на мою жену, — сказал Макс, присоединяясь к нам. — Я старший брат, поэтому главный защитник своей сестры. Я слышал, ты адвокат.

Я взглянул на Вайолет, которая смотрела на брата.

— Верно. А ты с Уолл-Стрит? — Я всегда предпочитал узнать о других, чем отвечать на их вопросы о себе. Большую часть времени люди были рады мне услужить.

— И ты работаешь вместе с Вайолет? — спросил он.

— Точно.

— Я большая поклонница офисных романов, — сказала Харпер, похлопывая мужа по груди. — Мы с Максом познакомились, работая в одном офисе. И вот мы… женаты, у нас трое детей.

— А ты женат? — спросил меня Макс, прищурившись.

Я не мог винить его за то, что он интересовался моим браком. Я встречался с его сестрой, но замечание его жены было немного неуместным, мы с Вайолет не собирались заводить троих детей. Наши отношения другие. Главное для меня была моя работала и возможность, если позволяла работа, уделять время женщине.

— Габби и я расстались три года назад.

— Не начинай, Макс, — вставила Вайолет. — Разве мы не можем просто приятно провести время, а не устраиваться тут испанскую инквизицию?

К счастью, нас прервали, сообщив, что обед подан, и мы все побрели в столовую. Мы с Вайолет молчали, я взял ее руку и прижал к губам.

— Я могу справиться с чем угодно. Не волнуйся.

Она вздохнула.

— Но они придают всему очень большое значение. — Она покачала головой.

— Ты младшая сестра, они волнуются, но это не главное. Ты и я знаем, кто мы и это главное.

Вайолет остановилась и повернулась ко мне, положив свободную руку мне на грудь. Она посмотрела мне в глаза.

— Ты прав. Мы знаем. Мы живем моментом, просто наслаждаемся обществом друг друга.

— Именно. Поэтому перестань волноваться. — Я поцеловал ее в лоб, и мы отправились на обед, заняв свои места, указанные в именных карточках. За столом сидели только взрослые, меня посадили между Вайолет и Скарлетт. От еды, болтовни и смеха, кажется, Вайолет расслабилась.

— Спасибо, что пришли, — сказала Скарлетт, протягивая мне тарелку с брокколи.

— Мне было приятно, что пригласили. Я никогда не бывал на праздновании Дня благодарения.

— Уверена, что не бывали. Но есть ведь что-то еще, что не было у вас и Вайолет… общего, — сказала Скарлетт.

— Простите? — Она на что-то намекала своим заявлением?

— Вы с Вайолет кажетесь совсем разными.

— Знаете, что говорят о противоположностях, — ответил я. — И у нас много общего… ни один из нас не страдает глупостью, и она не боится высказывать свое мнение. Мы дополняем друг друга по-разному, — сказал я, передавая тарелку Вайолет, которая была увлечена разговором с Дарси.

— Дополняете друг друга? — спросила Скарлетт, передавая мне еще одну тарелку с чем-то. — Сладкий ямс, — объяснила она, когда я положил небольшую кучку на свою тарелку.

Я кивнул.

— Да. Вайолет не любит планировать, а я так занят… у нас это хорошо получается. И…, — Я вспомнил про наш ланч-пикник. Она знала, что я был занят. Но она также понимала, что я смогу хотя бы на час вырваться с работы. — Знаете, она бросает мне вызов… показывает, что жизнь может быть совсем другой.

Она расширяла границы моего мира… когда я проводил с ней время, и еще, когда заставляла меня ходить в новые рестораны, устраивала пикники в ноябре и посещать музеи во время ланча.

— Она помогла мне за день увидеть и узнать намного больше. — Неожиданно Вайолет внесла небольшие изменения в мою жизнь, расширила мой однобокий взгляд на мир, и от этого я наслаждался каждым днем все больше и больше.

Скарлетт улыбнулась.

— Спонтанность — лучшее качество Вайолет.

— Одно из многих, — ответил я.

Мои ответы, казалось, успокоили Скарлетт, и мы перешли к ничего не значащему разговору о ее бизнесе и жизни, протекающей между Коннектикутом и Англией.

— Я слышал, ты бросила работу официантки, — сказал Райдер Вайолет. — И как жизнь?

— Другое дело, — ответила Вайолет. — Мне нравится. Мне нравится решать проблемы и новые задачи.

— У нее это очень хорошо получается, — вмешался я. — Слишком хорошо, на самом деле. Слишком квалифицировано.

— Что ты будешь делать, когда вернешься в Нью-Йорк? — Спросил Райдер.

Вайолет засмеялась.

— Ты знаешь меня, Райдер, я даже не планирую, что будет к концу недели. Понятия не имею.

— Ты все еще думаешь о Колумбийском? — Спросила Скарлетт у Вайолет, накладывая картошку на тарелку.

Я повернул голову, чтобы увидеть реакцию Вайолет. Колумбийский университет?

Она пожала плечами.

— Точно не могу сказать. Возможно. Я заполнила заявление. Они могут меня не принять.

— Я думаю, что возвращение к учебе было бы для тебя прекрасной возможностью, — сказала Скарлетт. — Ты обладаешь большим умом, который не используешь.

Возвращение в университет?

Я ломал голову, пытаясь вспомнить, упоминала ли Вайолет что-нибудь о том, что хочет получить еще одну специальность. Это была грандиозная новость. Почему Вайолет ничего не сказала мне? Очевидно, она думала о своем будущем больше, чем делилась со мной. И представляла свое будущее в Нью-Йорке в Колумбийском университете. Это был позитивный шаг. Мне бы не хотелось, чтобы ее талант пропал впустую, в виде официантки или, честно говоря, не далеко от официантки — администратором. Она явно должна делать что-то другое при своих способностях. Я был счастлив за нее.

Но эта новость слух мне резанула. И задела меня больше, чем следовало бы. Больше, чем я мог предположить. Потому что Колумбийский университет был в трех тысячах милях отсюда, и ее заявление на вступление было доказательством того, что ни один из ее планов на будущее не был связан со мной.

Я все время думал о своем будущем, но только в плане карьеры. Я тщательно продумывал все шаги по работе, чтобы понять, как это повлияет на мое желание пораньше стать королевским адвокатом. Я говорил с Крейгом и Лэнсом о своей карьере, что я должен сделать, чтобы ускорить процесс. Я постоянно смотрел на горизонт.

Но когда я видел себя в будущем, человеком с карьерой, которая могла соперничать с карьерой моего отца — лучшего адвоката в коллегии адвокатов, я видел только это. Я не видел ни дома, ни жены, ни детей. Я никогда не думал о местах, которые хотел бы посетить, или о том, что я имел на данный момент, мои мысли были исключительно только о работе. Если бы я заглянул хотя бы на два месяца вперед, когда должен был закончиться контракт Вайолет, что бы я там увидел? Стал бы мой мир, который ей удалось расширить, внезапно сокращаться? Станет ли он меньше в ее отсутствие? Менее интересный. Почти наверняка. Конечно, Вайолет стоило подумать о своем будущем, и я по идеи должен был этому обрадоваться. Но стану ли я грустить, если она исчезнет из моей жизни? И если ее вдруг не окажется в моем будущем?

Я понял, что ее мне будет не хватать, но я не знал, как это исправить.

Вайолет

— Кто бы мог подумать, что ты способен быть таким очаровательным? — Спросила я Александра, лежа на кровати, пока он развязывал галстук.

— Кто бы мог подумать, что ты можешь быть такой сексуальной? — парировал он, подойдя к кровати. — Это платье на тебе должны запретить законом. — Он провел пальцами по моему декольте и начал расстегивать пуговицы.

— Ты сам купил его мне.

— Потому что я знал, что ты будешь выглядеть в нем неотразимо.

Мое платье распахнулось, он оставил меня и стал расстегивать свою рубашку.

— Почему все называют тебя Алексом? — Я никогда не замечал этого раньше, но всякий раз, когда кто-нибудь называл его Александром, он просил обращаться к нему — Алекс.

Он ухмыльнулся, сбросил рубашку и начал снимать штаны.

— Это и есть мое имя.

— Очень смешно. Я называю тебя Александром, и ты никогда не просил называть себя Алексом.

— Я знаю. Мне никогда не нравилось, когда меня звали Александром. Потому что это имя всегда ассоциировалось с моим отцом.

— Но ты же не против, что я называю тебя так?

Он отрицательно качнул головой и полностью обнажился передо мной. Я сжала ноги при виде его сильных бедер и идеального члена. Я знала, что будет дальше и какие будут мои ощущения. По телу прошлась дрожь, как только я почувствовала сильное желание к нему.

— Мне нравится, как ты произносишь мое имя. — Он переполз через меня и начал снимать с меня платье. — Но мне не нравится то, что ты что-то скрываешь от меня. — Он лег рядом со мной.

Я нахмурилась, теряясь в догадках, что он имел ввиду. И прежде чем я успела поинтересоваться, он отодвинул в сторону трусики и засунул в меня два пальца.

Я ахнул от неожиданности.

— Мне не нравится, когда меня застают врасплох. — Его палец скользнул по моему клитору, и он начал ими двигаться взад-вперед. — Поэтому ты не получишь мой член… для первого оргазма.

Он отказывал мне в члене, потому что я ему не сказала… что именно?

Я ухватила его за запястье, пытаясь остановить безжалостный ритм.

— Что я скрывала от тебя? — Спросила, пытаясь не обращать внимания на волны удовольствия, струящиеся по телу.

— Учебу в Колумбийском университете.

Я испустила стон, оргазм начал нарастать.

— Видишь, как легко я тебя возбуждаю?

Я закрыла глаза, не в силах произнести и слово, упиваясь его жесткими, грубыми пальцами у меня между ног, от которых по всей коже рассыпались искры удовольствия.

— Ты хочешь так быстро кончить.

Все мое тело буквально пульсировало через несколько секунд, как только он коснулся меня.

Без предупреждения он убрал руку и отодвинулся. Я широко распахнула глаза.

Находясь в секунде от кульминации. Что он делает?

— Александр. Что…

— Ты ничего не должна от меня не скрывать. — На его лицо набежала тень и выражение было вполне серьезным.

Я понятия не имела, что он хотел от меня узнать. Почему его волновало, что я буду делать, когда уеду из Лондона?

— Прости, — произнесла я, поглаживая его щеку ладонью.

Он положил свою руку на мою киску, на этот раз нежнее двигая пальцами.

— Брошюра, которую ты читала, когда я подходил к музею, — сказал он. — Я спросил тебя, что это было.

Я выгнула спину, его пальцы продолжили двигаться и кружить.

— Ты слишком большое значение придаешь всему этому. На самом деле, это не так важно. — Затаив дыхание, произнесла я, пока все мое тело приближалось к оргазму.

Он считывал эмоции моего тела, как будто изучал меня годами. Я до конца не понимала как, но он точно задавал нужный мне ритм, оказывая идеальное давление, зная, когда нужно замедлиться, а когда отпустить.

Его пальцы изменили направление в нужный момент, и я потерялась, пока блаженство прорывалось из каждой клеточки.

И пока я пыталась отдышался, Александр лег на меня сверху и его член в презервативе, толкнулся к моему входу.

— Ты сообщаешь, слышишь меня? — прошептал он мне на ухо, прислонив голову к моей щеке, толкнувшись внутрь. — Я хочу быть в курсе.

В этот момент я готова была рассказать ему все. Я хотела сказать, насколько была благодарна, что встретила его. Что у меня никогда не было такого секса, который бы так насыщал, и в то же время я жаждала большего. Что ни один мужчина до него не заставлял меня чувствовать себя сексуальной и распутной одновременно, но в то же время ценимой и достойной. Что его страсть к успеху и созданию карьеры, казалось, пробралась в мое ДНК. Александр изменил меня, изменил мой взгляд на мир.

И движение его члена внутри вернуло меня к физической потребности. Я видела его блестевший лоб от пота, от усилий, которые он прикладывал, чтобы дать мне возможность почувствовать себя так хорошо, заставить его чувствовать во мне так хорошо, заставить нас чувствовать так хорошо.

Я раздвинула ноги по шире, желая, чтобы он входил глубже и был ближе ко мне.

Он стонал и двигался сильнее, соединив наши руки, переплетя пальцы, удерживая нас вместе, будто наши сжатые руки превратились в единое целое, словно мы собирались делиться всем — нашими надеждами и страхами, нашими чувствами и эмоциями. Я не обязана была ему рассказывать, но мне понравилось, что он захотел узнать о Колумбийском университете, о моих планах, таким образом, как бы присутствуя в моем будущем. Я чувствовала к нему то же самое. Мне хотелось, чтобы у него все было хорошо, чтобы он был счастлив, больше смеялся.

Я никогда не была в таких близких, душевных отношениях ни с кем.

И мои чувства не должны были проснуться. Мне не следует переживать и заботиться о ком-то. Что со мной случилось? Я же пообещала себе, что больше никогда не открою свою душу ни одному мужчине. Но я ничего не могла поделать. Я хотела Александра, любила его, доверяла ему. Я не то, чтобы немного открыла перед ним душу. Он владел мной полностью.

И прежде чем я поняла, что делать со всеми этими ошеломляющими умозаключениями, Александр перевернулся, водрузив меня себе на колени, с разведенными ногами по обе стороны.

Его пальцы впились мне в задницу, как только он притянул меня к себе, одновременно двигая бедрами, моя грудь подпрыгивали в такт. Александр скользнул взглядом по груди, схватив за грудь. Он застонал, толкаясь глубже и сильнее.

Я ухватилась за его плечи, наши бедра прижимались друг к другу, тела испытывали отчаянье и желания, поднимаясь к оргазму.

Я опустила глаза, он смотрел на меня, его прекрасные голубые глаза впитывали всю меня, стараясь запомнить этот момент.

В этот раз все было, черт побери, по-другому, ощущения были, как будто нам нужно было что-то большее друг от друга, нужно было что-то доказать, сломать какой-то барьер. Как будто мы перешли на другой уровень наших отношений.

— Александр, — простонала я.

— Не скрывай ничего, — пробурчал он, движения его стали резче и не такими контролируемыми.

Я точно не могла понять, то ли от его требовательного тона, то ли от его потребности получить как можно больше от меня, но на меня обрушился оргазм, все тело начала бить дрожь.

Он совершил еще три толчка, и его лицо исказилось от судороги.

Я хотела отдать ему все, что он от меня требовал.

Что со мной случилось? Я пообещала себе, что больше никогда не буду переживать по поводу мужчины, и вот я была здесь, в мужских руках, с надеждой, что он никогда меня не отпустит от себя.

29.

Александр

Когда я добрался до дома Вайолет, поднял локтем медный молоток, затем отпустил его, почти уронив черные коробки, которые нес.

Вайолет распахнула дверь. Коробка сверху начала падать, но она вовремя ее поймала.

— Александр. Что ты делаешь?

— Я приглашаю тебя на ужин, — сказал я.

Ее глаза сверкнули.

— Ты? — Она взглянула на часы на камине, когда я последовал за ней в гостиную. — Ты закончил работать? Сейчас только семь часов.

После Дня благодарения, который мы провели вместе, я оставался у нее каждую ночь. Хотя приходил я к ней поздно вечером. Что-то произошло с нами в те выходные, мы более привязались друг к другу что ли. И сегодня я решил поскорее покинуть палату, чего со мной никогда раньше не происходило. Я никогда не обращал внимания на время… просто работал и все, и останавливался только тогда, когда понимал, что нужно поспать. Но причиной закончить сегодня по раньше послужило, что я хотел провести этот вечер с Вайолет.

— Да, и сегодня суббота. Решил устроить себе выходной, пока есть возможность. — Я положил три коробки на консольный столик.

— Я в восторге. Хочешь, я попробую заказать нам где-нибудь столик?

— Я заказал столик в шикарном китайском ресторане, — сказал я, плюхаясь на диван.

Ее улыбка дрогнула, но она кивнула.

— Хорошо.

— Ты не хочешь туда идти?

Она пожала плечами и положила коробку, которую держала в руках, поверх остальных.

— Все шикарное это немного не мое. Мне всегда казалось, что шикарное больше подходит Скарлетт и Максу.

— Там хорошая еда, и мы должны отпраздновать. Я не часто беру отгулы по вечерам. — В субботу вечером. Разумеется, ни один нормальный человек не будет работать в субботу. Мне, на самом деле, нужно пересмотреть свою жизнь.

Она присела мне на колени и скользнула рукой по шее.

— Хорошо. Я стану девушкой, которая пойдет в шикарный ресторан сегодня вечером.

— И я подумал, что ты захочешь надеть что-нибудь особенное. — Я кивнул подбородком в сторону черных коробок. В Вултоне я видел ее в той одежде, которую ей подарил. Отчего испытал совершенно незнакомое для меня чувство удовлетворения. Мне нравилось покупать ей подарки, и нравилось, что она одевала то, что я ей покупал, как будто мы были этим связаны.

— Александр, ты должен перестать покупать мне вещи.

Я обнял руками ее за талию.

— Мне нравится, а тебе нет?

— Я не говорила, что мне не нравится, но тебе не стоит тратить на меня деньги. — Она прижалась губами к моему подбородку, и мои мышцы начали расслабляться после напряженного дня.

— Но мне хочется. — Всякий раз Габби я покупал подарки из чувства вины. Из-за того, что пропустил ужин или работал все выходные. Они приносили определенный эффект какое-то время — она была довольна, и я начинал работать еще больше. Но подарки для Габби быстро превратились в своего рода штраф или пенальти, и меня это стало возмущать. Подарки же, которые я дарил Вайолет, никак не были связаны с извинением. Она немного ругала меня за мою расточительность, а потом сногсшибательно выглядела в том, что я покупал. — Скарлетт сообщила мне твой размер обуви, которая лежит вон в той коробке, — сказал я, указывая на вторую коробку.

Вайолет закатила глаза.

— Ей нужно взять тайм-аут и перестать вмешиваться. — Она развязала мне галстук. — Ты точно хочешь пойти ужинать? Мы могли бы остаться дома? — Она погладила мне грудь.

— Мы можем остаться дома в другой раз. Я хочу пригласить тебя на свидание. Поговорить. Столик заказан на половину восьмого. — Нам было о чем поговорить. Несмотря на то, что я был в курсе, что она собирается продолжить обучение в магистратуре Колумбийского университета, мы до сих пор не обсудили эту тему более подробно. Мне хотелось бы узнать о ее планах на следующий год. Собирается ли она сразу же начинать учебу в начале года в Колумбийском или задержится в Англии еще подольше? Я почему-то был уверен, что Крейг снова продлит с ней контракт, или она сможет получить аналогичную сегодняшней работу в другой палате адвокатов. Впервые за долгое время я задумался о чем-то другом, кроме своей работы в будущем.

— Семь тридцать? — Она соскочила с моих колен.

Я взглянул на свои часы.

— Мы должны выйти через десять минут, поэтому открывай коробки.

Сначала она достала коктейльное платье. Оно было вишнево-красным и будет смотреться на ней феноменально.

— Александр, оно восхитительное. — Она разглядывала его перед собой. — Короткое.

— И отлично, у тебя невероятные ноги.

Мне хотелось, чтобы она взглянула на туфли. Я очень надеялся, что они ей будут в пору, потому что, если бы это зависело от меня, она бы носила их очень-очень часто.

— Святое дерьмо, — произнесла она, вытаскивая блестящий черный ботинок с перекрещивающимися ремнями на очень высоком каблуке.

— Тебе они нравятся?

Она не могла оторвать от них глаз.

— Они — самая сексуальная вещь, которая когда-либо существовала.

— Нет. Ты сексуальная вещь, которая когда-либо существовала. Я хочу посмотреть, как они на тебе будут смотреться.

— Но ты хочешь, чтобы в них я была голой, да? Черт, я хочу быть голой в этих туфлях.

Я усмехнулся, и от одной только мысли — она голая в этих туфлях, мой член дернулся.

— Позднее. Думаю, что ресторан предпочитает видеть своих посетителей полностью одетыми.

— Мы можем не идти в ресторан, — произнесла она, сняв с себя верх и встав между моими ногами. Она наклонилась, прижала руку к моему твердеющему члену и поцеловала.

Я схватил ее за запястья.

— Вайолет. Веди себя прилично. Я знаю, что ты пытаешься соблазнить меня, ради своего оргазма, но мне нужна твоя голова на пару часов. — Ей было трудно сопротивляться, но я был мастером самоконтроля. И глядя на нее, задавался вопросом, может она специально не хочет никуда идти. Из-за того, что избегала разговоров о планах на следующий год? Я знал, что ей не нравится планировать, но, если она задумывалась о Колумбийском, это означало, что Вайолет все же обдумывала свое будущее, и мне тоже хотелось узнать, куда оно нас приведет.

Я встал, схватил ее за запястья и, убрав ее руки ей за спину, прижав губы к ее губам, будто это был мой последний поцелуй.

— Это должно насытить тебя, пока мы не вернемся, — сказал я, отпуская ее руки. — Теперь переоденься и пойдем.

Она удрученно выдохнула, расстегнула юбку, та упала лужицей на пол, и расставила ноги, выставив задницу, которая мне так нравилась. Она прекрасно знала, что ее тело творило со мной. Она была такой шалуньей, никогда не сдавалась без боя, пытаясь снова меня соблазнить, поэтому я решил подождать ее в столовой.

Должно быть, она смирилась с поражением, потому что буквально через несколько минут была одета и стояла рядом.

— Выглядишь фантастически, — сказал я, скользя взглядом по вишнево-красной ткани и ее загорелым ногам в шпильках, я обязательно трахну ее в них, когда мы вернемся.

— Спасибо тебе. Я одета в стиль Александра Найтли.

Мы надели пальто, я взял ее за руку, и мы не спеша отправились в ресторан через Беркли-сквер.

* * *

— Я тут подумал, — сказал я, взглянув на Вайолет, пытаясь оценить ее реакцию. Она смотрела прямо перед собой. — Брать отгул каждую субботу, по крайней мере, когда не буду вести дел в суде.

Она кивнула, но ничего не ответила, мы дошли до входа в сквер. Несколько недель назад деревья успели потерять большую часть листвы, но некоторые из них тщетно пытались сохранить их. Беркли-сквер был одним из самых красивых скверов Лондона.

— И я постараюсь взять хотя бы полдня в выходные. Возможно, даже целый день.

— Целый выходной, Найтли? — Она повернулась ко мне, пока мы шли вперед, схватившись за сердце. — Разве небо не разверзнетца над головой?

Она была единственным человеком, с которым мне довелось столкнуться, жестко опуская меня на землю.

— Мне кажется, это хорошо скажется на моем здоровье в перспективе — психическом и физическом… я смогу чаще работать со стажерами, и взять на себя более крупные дела.

Она улыбнулась и повернулась к дороге.

— Рада за тебя, — сказала она.

— И это будет означать, что у меня появиться больше времени для тебя.

Она кивнула.

— Ты же не меняешь свой режим работы из-за меня, да?

Я предполагал, что она будет в восторге, но она заняла немного оборонительную позицию.

— Хорошо, я хочу проводить с тобой больше времени, — сказал я. Разве она не хотела того же?

— Мне бы этого очень хотелось.

У меня немного спало напряжение в плечах.

— Я просто не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным делать что-то такое ради меня. Если ты сам этого хочешь, то здорово, но я не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным. Я не хочу, чтобы ты возмущался потом.

Я остановился и обнял ее за талию. Она точно описала именно то, что произошло между Габби и мной. В конце концов, я начал возмущаться всякий раз, когда моя жена забирала меня с работы, каждый раз, который я не проводил с ней время.

— Я не могу. Ты никогда меня ни о чем не просила.

Она наклонила голову.

— На самом деле, это неправда. Я очень прошу тебя всякий раз, желая получить твой член.

Я хмыкнул.

— Да, жаловаться на это я не буду никогда.

— Но если ты считаешь, что это будет лучше для тебя, то я с радостью буду проводить с тобой больше времени.

Эта была не та реакция, на которую я рассчитывал. Я хотел дать ей понять, что у меня будет больше времени для нее, если она захочет продлить свое пребывание в Великобритании, может даже останется учиться здесь, но, возможно, она даже не думала об этом.

— Я ничего не понимаю. Ты подталкиваешь меня быть эгоистичным?

— Я не хочу ничего ожидать, а потом разочаровываться. Подвести тебя. Понимаешь? И я не хочу быть обузой. Я просто хочу наслаждаться нашими отношениями.

Я наклонил голову и поцеловал ее в губы. Я подниму эту тему за ужином. Мне хотелось бы понять причины, по которым она думала, что я могу ее разочаровать.

— Как мы можем не наслаждаться? Мы же в Беркли-сквер. — Я взглянул на почти голые деревья. — Ты слышишь соловьев?

— Соловьев?!

— Да. Они поют на Беркли-сквер. Ты не слышала эту песню? Фрэнк Синатра пел лучше всех.

— Все его песни фантастические.

— Именно. — Я схватил ее за руку, прижался к ее щеке щекой и начал медленно двигаться из стороны в сторону, напевая знакомую мелодию.

— Мы будем танцевать? — спросила она, улыбаясь.

— В Беркли-сквер с тобой. Мы должны танцевать щека к щеке и слушать соловьев.

— А это не противозаконно? — спросила она, пока я кружил нас.

— Нет. — Я наклонил ее назад, она засмеялась, ее смех был намного красивее, чем соловьиные песни.

Я взял ее лицо в руки и оставил еще один поцелуй у нее на губах, прежде чем за руку с ней отправиться в ресторан. Не помню, чтобы когда-нибудь испытывал такие чувства. Раньше я мог ощущать удовлетворение, гордость. Даже был довольным. Но я никогда не чувствовал себя таким счастливым.

Она недоверчиво покачала головой.

— Как, черт возьми, ты стал таким романтиком?

Романтик было последним словом, относящимся ко мне, но именно благодаря Вайолет Кинг я сделался романтиком. Она превращала меня в мужчину, который стал брать отгулы по субботам и танцевал с ней в парке.

— Святое дерьмо. «Бентли» и «Бугатти» — магазины на этой улице? — спросила Вайолет, проходя мимо витрин выставочных залов этих фирм на Брутон-стрит. — Насколько роскошно то место, в которое мы идем?

— Не очень. Но еда хорошая, а ты любишь китайскую кухню.

— Да, — сказала она, мы улыбнулись друг другу.

— Алекс, — окликнул мужчина спереди.

Я поднял голову и увидел Лэнса с женой, идущих к нам навстречу. Вайолет, проследив за моим взглядом, стала вытаскивать свою руку из моей, когда увидела, кто к нам направляется. Я не отпускал ее. Не было никакого смысла — они нас уже увидели.

— Флавия, это Вайолет Кинг, — сказал Лэнс, представляя свою жену. — Алекса ты знаешь.

После знакомства и обязательных поцелуев в щеку, Лэнс произнес:

— Я так рад, что столкнулся с вами двумя. Ты был очень осторожен. Я понятия не имел, но хотел бы, чтобы так и было. — Он повернулся к своей жене. — Вайолет — первый человек, с которой мне довелось быть знакомым, смогла разобраться со счетами Алекса. А теперь она даже убедила его взять выходной в субботу. Каждый день все необычнее и необычнее, как я погляжу.

— Это была моя идея. Вайолет не нужно меня уговаривать, чтобы я пригласил ее на ужин. — Из нашего недавнего разговора с ней я понял, что Вайолет не понравится сама мысль, что я буду проводить с ней вечер в результате ее уговоров.

— Еще лучше, — сказал он. — Я очень рад за вас обоих. — Он схватил меня за плечо. — Позаботься о ней.

— Да, сэр.

— Ну, что ж хорошего вечера. Мы направляемся в рыбный ресторан за углом, — признался Лэнс.

Мы попрощались и пошли в ресторан.

— Ты в порядке? — спросил я.

— Наверное. Я рада, что он не против, но лучше было бы, если бы мы с ними не сталкивались. Надеюсь, он не расскажет Крейгу.

— Нет, конечно, но я могу попросить его ничего ему не говорить, если тебе от этого будет легче. Но Крейг не стал бы возражать.

— Я не хочу, чтобы ко мне менялось отношение.

Я сжал ее руку.

— Без проблем. Я попрошу Лэнса никому не говорить.

Я назвал свое имя метрдотелю, и нас провели к заказанному столику.

— Давай забудем о встрече с ними и начнем наслаждаться вечером, — сказала она. — Ты закажешь для меня? Я понятия не имею, что хочу.

Я хмыкнул.

— Конечно. — Пробежался по меню. — Ты можешь мне пока рассказать все о Колумбийском университете. Ты много об этом думала, да?

— Особо не о чем рассказывать, правда. Сначала я должна сдать общий тест на проверку управленческих способностей, затем только будет понятно попаду я туда или нет. — Я посмотрел на нее, и она отвернулась, будто надеялась, что я сменю тему, когда она повернет ко мне голову.

Подошел официант, и я сделал заказ за нас двоих, пока Вайолет осматривала в приглушенном свете ресторан.

— Фантастика, Александр.

— Ты куда более привлекательна, чем это место. Твоя сестра — герцогиня.

Она закатила глаза.

— Едва ли. Я — не моя сестра. Я официантка из Коннектикута, кем бы не были мои брат и сестра. Даже без учета моего высшего образования.

— И ты очень умная женщина, которая носит платье, словно модель на подиуме. — Я протянул к ней руку через стол. — Я не вижу тебя официанткой в твоем будущем, особенно если ты будешь учиться в Колумбийском.

— Я не знаю случиться это или нет. Ты же знаешь, я не люблю планировать.

Я собирался немного надавить на нее по поводу университета. Она явно не собиралась выкладывать подробности. Я до конца не понял, почему она не хотела говорить со мной на эту тему, может из-за того, что боялась сглазить.

Я перевернул ее руку и провел большим пальцем по ладони.

— Да, я знаю и считаю, что ты продолжаешь думать и строить планы на будущее, хотя и пытаешься это отрицать. — Я хотел поговорить, обсудить, чем она хотела бы заняться, где хотела бы жить. Мне необходимо было узнать, видела ли она меня в будущем. Чем больше времени я проводил с Вайолет, тем больше я жаждал ее присутствия. Мои отношения с Габби были…, словно застывшими, как дешевый магнит на холодильнике, купленный во время отпуска. Вайолет быстро стала неотъемлемой частью моей жизни, именно той, какой я никогда не представлял себе женщину. Я обнаружил, что интересуюсь ее мнением по поводу утренних новостей или хочу узнать больше о ее детстве в Коннектикуте. Она никогда не просила меня, но я писал СМС-ки или звонил в течение дня, когда не видел ее. Мне не хватало ее запаха и улыбки, когда ее не было рядом. Она приземляла меня на работе, как обычно, но наполняла так, как никто другой. Я не был готов к тому, чтобы она вернулась в Нью-Йорк, и я был не уверен, что когда-нибудь буду к этому готов.

Она прикусила щеку.

— Я просто подумала, что сдам вступительный экзамен, а там видно будет. Если я не получу достаточно высокий балл, решение будет принято само собой.

— Вайолет, ты отлично справишься. Ты одна из самых умных людей, которых я знаю.

Она взглянула на наши соединенные руки.

— Возможно. Но ты совершенно прав. Я думала о своем будущем и о том, чем бы хотела заниматься. Работа, которую я имею здесь, в Лондоне, вдали от моей той старой жизни дала мне возможность дышать и рассматривать некоторые возможности. — Она покачала головой. — Я не могу вернуться к официантке. Я была дерьмовой официанткой в свои лучшие времена, и я не хочу жить той жизнью, которой жила, из-за какого-то придурка, с которым встречалась в колледже, хотя предполагала, что сильно его тогда любила. Наш бизнес был моей идеей. Я сделала большую часть бизнес-плана.

— Меня это не удивляет. Ты очень талантливый человек.

— И мне нравится работать в коллегии адвокатов, но думаю, что смогу сделать больше.

— Я полностью с тобой согласен. — Она была слишком умна для канцелярской работы, которую делала в палате.

— Согласен? — Она выглядела смущенной.

— Конечно.

— Тебе не кажется, что я уже не так молода, чтобы учиться в университете?

Я нахмурился.

— Если мы не учимся каждый день, то явно делаем что-то неправильно. Это одна из причин, по которой я так люблю свою работу. Я постоянно учусь.

Прибыл официант с нашей едой, и пока он расставлял перед нами тарелки, мы не могли оторвать взгляда друг от друга.

— Мне кажется, что я хотела бы создать свой собственный бизнес. голову Выдохнула она, как будто только что избавилась от самого тяжкого бремени. — На данный момент я подумываю о консалтинговой фирме. Но, возможно, потом будет что-то другое. Не знаю, но я больше не хочу быть официанткой. Если я смогу получить степень магистра, возможно, тогда уже больше буду знать, чем хочу заниматься. У меня вся жизнь впереди. Не только этот день.

Пока я ее слушал, поймал себя на мысли, что хочу поддержать ее всем, чем смогу. Она заслуживала светлого будущего, и как бы я не тосковал по ней в дальнейшем, но, если бы она попала в Колумбийский ради своего будущего, я бы первый громко свистел и орал «ура». Но может все же есть способ, при которым она могла бы осуществлять свое будущее и остаться со мной? И хочет ли она?

— Мне кажется, чем бы ты не решила заняться, у тебя отлично все получиться.

— Только не официанткой. — Она усмехнулась.

— Может и нет.

— Думаешь, Крейг напишет мне рекомендацию?

— Абсолютно. — Я кивнул. — Таким образом, ты подумываешь получить общую степень магистра делового администрирования в Колумбийском.

— Да, подумываю, но не решила, что именно хочу потом делать, но пока я там буду учиться, я могла бы проверить пару своих идей, пройти где-нибудь стажировку, чтобы посмотреть стоит или нет мне двигаться в этом направлении дальше.

Я кивнул, у меня пересохло в горле. Я танцевал вокруг да около, что, на самом деле, было на меня не похоже. Я не знал, что буду делать, если она меня полностью вычеркнет из своей жизни.

— Итак, ты хочешь закончить именно Колумбийский университет?

— Там отличная подготовка, и я знаю, что смогла бы жить со Скарлетт или в доме Макса, пока я там буду учиться.

— Я слышал, что в некоторых британских университетах имеются отличные программы MBA, — произнес я.

Уголки ее губ дернулись, и она потянулась к бокалу вина.

— Правда? — спросила она, прежде чем сделать глоток.

— Ты рассматривала возможность остаться в Великобритании? И хотела бы этого?

Она поставила бокал на место.

— Остаться?

— У нас есть несколько отличных вузов. И ты мне нравишься. Я буду скучать по тебе, если ты уедешь.

Она засмеялась.

— Ты не заметишь, что меня нет.

Острая боль пронзила мои кишки. Она не верила мне.

— Не правда. Я буду очень скучать по тебе. И я надеялся, что ты продлишь свое пребывание здесь, в Лондоне.

— Что ты предлагаешь? Отказаться от Колумбийского университета?

Я не имел права просить ее отказаться от чего-то подобного. У меня имелся ужасный послужной список отношений с женщинами, лучше всего мне удавалось выполнять свою работу, чего не мог сказать про слабый пол.

— Нет. Нет, если ты решила «пожениться» на Колумбийском. Но если ты хочешь получить степень MBA, как я уже сказал, в Великобритании и Лондоне есть отличные университеты.

Она молча положила нож и вилку на стол, откинулась на спинку кресла и внимательно разглядывала меня. Она ждала, чтобы я что-то добавил?

— Ты мне нравишься, Вайолет. Думаю, что я тебе тоже нравлюсь. Я знаю, что я эгоистичный трудоголик, но я хотел бы видеться с тобой чаще. Знаю, ты не хочешь, чтобы ради тебя я менял свое расписание работы, но если это будет исключительно мое решение? — Я посмотрел ей в глаза, пытаясь найти поддержку. — Я хочу работать меньше, чтобы проводить с тобой больше времени. Твой контракт заканчивается сразу после Рождества, и я не готов с тобой распрощаться.

Она вздохнула, не такой реакции я от нее ожидал.

— Александр, разве не главная причина, по которой мы так хорошо ладим, потому что я ничего от тебя не требую, и ты меня никогда не разочаруешь, потому что я ничего от тебя не жду?

— Но… возможно, мне хочется, чтобы ты попросила меня о чем-нибудь.

— Да?! Но главная причина, по которой твой брак развалился, потому что ты всегда ставил работу на первое место, а твоя жена слишком многого от тебя хотела.

— Согласен. Но я и Габби — это не я и ты. И я же сказал тебе, что хочу посвящать тебе больше времени.

— Проблема не только в этом. То, что у меня произошло с Дэвидом было очень болезненным. Меня устраивают наши отношения, потому что ты именно тот, за кого себя выдаешь. Ты никогда не говоришь то, что не сделаешь или не думаешь.

— Это же хорошо, вот видишь!

— Так и есть. И мне очень нравится в тебе эта черта характера. Но если что-то между нами изменится… ты будешь посвящать мне больше времени, я буду ожидать… пересечь эту черту будет намного легче. Но для меня наш конец принесет разрушение и разочарование.

Я кивнул. Она была права, как обычно.

— Всегда есть риск.

Она тоже кивнула и вернулась к еде, как будто разговор был закончен, но я не собирался сдаваться.

— Но цена того стоит, насколько я могу судить, — добавил я, и она взглянула на меня. — Я хочу ужинать с тобой субботними вечерами и танцевать в парке. И я совсем не хочу разговаривать по телефону с клиентами, когда могу поговорить с тобой.

— Но если у тебя не получилось с Габби, почему ты решил, что получится со мной?

— Я чувствую к тебе нечто большее, чем когда-либо чувствовал к Габби. Ты изменила мой взгляд на мир. Думаешь, полгода назад я стал бы танцевать щека к щеке в Беркли-сквер? Или ходить в музей во время перерыва на обед? Ни с Габби, ни с любой другой женщиной.

Она засмеялась.

— О, это все мое дурное влияние, да?

— Очень хорошее влияние. — Поправил я. Если бы несколько месяцев назад, в это мгновение подумал я, мог себя представить сидящим здесь и упрашивающим женщину не пересекать континент ради меня, я бы решил, что свихнулся, но это было далеко от истины. Вайолет помогла мне найти себя. — Ты всегда можешь подать заявление на вступление в лондонские университеты и понаблюдать за развитием наших отношений следующие недели. Во все вузы вступительные экзамены одинаковые.

Она ухмыльнулась, глядя на меня.

— Одинаковые, да? Ты изучал этот вопрос?

— Возможно немножко, — признался я.

Она крутила ножку бокала.

— Я могла бы подать заявление. И потом посмотреть, какой институт меня примет.

— И мы смогли бы провести еще немного времени вместе, и я доказал бы тебе, что именно тот, за кого себя выдаю. Тебе не нужно решать это прямо сейчас.

— Я нервничаю, — произнесла она, глядя на меня из-под ресниц. — Кажется все серьезно.

Я кивнул.

— Так и есть. Но разве это плохо?

— Находится с тобой здесь и сейчас мне кажется правильным, и я не хочу, чтобы это прекращалось. — Она отрицательно покачала головой. — Но заглядывать в будущее всегда непросто. Меня это пугает. Я не хочу снова страдать.

— Меня оно тоже пугает, но я слишком много и хорошо работаю, чтобы стать тем, кем хочу быть. Я всегда хотел быть лучшим адвокатом. А теперь я хочу быть мужчиной, которого ты заслуживаешь.

— А как же лучший адвокат? — дразня, спросила она.

— Конечно, я хочу и того, и другого.

— Ну, если кто и способен иметь все, что хочет, так это точно ты.

— Приятно это слышать. Потому что я хочу тебя. — Я протянул к ней руку через стол.

И румянец расцвел на ее щеках. Вайолет редко смущалась, и в ее румянце было чем-то очаровательным, в этой очаровательной женщине такой красивой, обаятельной и умной, которую смог смутить такой мужчина, как я, так открыто желающий ее.

— Давай не будем торопиться, хорошо? — попросила она.

— Я последую твоему примеру. — Сегодня впервые мы заговорили о наших отношениях. Впервые мы обсуждали нечто большее, нежели планы на завтра. Адреналин распространялся по всему моему телу. Я был взволнован. И волновался не о новом предстоящем процессе, который мне поручили. Не о победе в суде, а о своем будущем с женщиной. Впервые в жизни мне захотелось большего, чем быть лучшим в коллегии адвокатов. Я хотел Вайолет Кинг.

30.

Вайолет

— Мне кажется, я влюблена в Александра Найтли, — выпалила я, как только Скарлетт взяла трубку.

— Конечно, ты влюблена. Думаю, и я влюблена в Александра Найтли, — ответила она. — Он такой очаровательный, Вайолет.

Я вздохнула и рухнула на кровать.

— Я говорю совершенно серьезно. Это настоящая катастрофа. Ты должна отговорить меня или дать свои рекомендации, может попить какие-нибудь лекарства, чтобы излечиться. — Я парила на седьмом небе от счастья с субботы и не могла перестать постоянно улыбаться. Мне показалось, что даже не осознавая, но, видно, я ждала, когда Найтли скажет мне, что хочет большего, не хочет, чтобы я уезжала. И танцы с ним в парке и разговоры, что он хотел меня, позволили этому порыву чувств вырваться наружу. Словно я сама ждала, чтобы признаться самой себе, что влюблена в Александра.

Скарлетт засмеялась.

— Я думаю, что это замечательно.

— Он танцевал со мной в Беркли-сквер, засранец. Он сказал, что мы должны послушать соловьев.

— О боже, ты имеешь в виду песню?

Я вздохнула. Это была самая романтичная ночь в моей жизни, которую я никогда не забуду.

— Он сказал, что я умная и красивая, и что я сдам вступительный экзамен в Колумбийский университет.

— Это правда.

— Он, действительно, переживает за меня, Скарлетт. Он хочет, чтобы у меня все было хорошо.

— Именно такой человек тебе нужен для жизни. Так почему же ты думаешь, что это катастрофа?

— По тысяче причин. — Я начала подсчет в утро воскресенья, когда безнадежно пыталась спуститься на землю с облаков из сладкой ваты.

— Хорошо. Назови первые три.

Я сжала кулак и подняла большой палец.

— Ну, он живет в Лондоне, а я живу в США.

— Ерунда. Один из вас может переехать.

Я уперлась рукой в бок.

— Если ты будешь говорить все время, что все просто, тогда я вешаю трубку. Это совсем непросто. Он не может переехать в Нью-Йорк — его карьера здесь. У него нет соответствующей квалификации для юридической практики в Штатах. И его клиенты, репутация — все здесь, в Лондоне.

— Ну и что? Тогда ты переезжай в Лондон, — сказала она.

— Он хочет, чтобы я подумала о получении степени магистра в Лондоне.

— Замечательная идея.

— А что потом? Что, если я все еще буду его любить, после двухлетнего окончания учебы? Тогда что произойдет? — Я уже копала все глубже и глубже.

— Что ты имеешь в виду, что произойдет?

— Ну, к тому времени будет трудно уйти.

— Поэтому ты не уйдешь. Останешься в Лондоне. — Просто ответила она.

— Вот так просто? Не будь ненормальной. Мама и папа…

— Мама и папа хотят, чтобы ты была счастлива, и в любом случае, они половину времени не проводят в Коннектикуте, и я тоже приезжаю в Англию. Мир не такое уж и большое место. Мы можем общаться через видеозвонки. Я даже могу уговорить Райдера купить самолет.

Я закатила глаза. Она сказала о самолете, как будто собиралась попросить его купить цыпленка на рынке по дороге домой.

— И я просто перееду. Вот так просто.

— Да, именно так. Я видела, как этот мужчина смотрел на тебя. Он готов купить тебе стаю соловьев.

— Трели, — уточнила я, пытаясь представить, как он смотрел на меня по описанию Скарлетт.

— Что такое трели?

— Не стаю соловьев, а трели соловьев.

— Господи, Вайолет. Перестань быть ботанкой и сосредоточься.

— Я полностью сосредоточена. Из-за тысячи других причин, почему не стоит иметь с ним отношений. Он нетерпеливый, вспыльчивый и абсолютный трудоголик.

— И ты любишь этого мужчину.

Да, люблю. Этого нельзя было отрицать.

— Он развелся, — добавила я. — Потому что у него не хватало времени на отношения. — Он сообщил мне, что попытается как-то сбалансировать свою работу, иметь больше свободного времени, но он настроен решительно по поводу своей работы. — Почему между нами может что-то получиться, если у него не получилось ничего с его первой женой?

— Нельзя сравнивать одни отношения с другими. Все меняется, когда ты влюблен. Посмотри на нас с Райдером.

Я вздохнула.

— В отличие от тебя, моя жизнь не чертова сказка.

— Танцевать в парке с таким очаровательным мужчиной, как Алекс, похоже на сказку, кстати.

Если я хотя бы на секунду заглядывала в свою будущее, то видела там Александра. Я не собиралась ничего загадывать и планировать. Я не хотела ни на что надеяться, поскольку уже долгое время ни на что не надеялась. Но Александр заставил меня подать заявление в институт и задуматься о будущем с ним.

— Никогда ничего не может предугадать заранее, что случиться за два года. Знаю, что только усложняю тебе жизнь, но единственный способ, чтобы увидеть, что может случиться через два года, это прожить с ним это время. И сейчас ты должна жить данным моментом. И не откладывать, что ты решила сделать по поводу него и своего поступления в университет. Если по завершению двух лет у вас ничего не получится, то, по крайней мере, у тебя будет степень MBA.

Это правда. Многие учились за границей, не только те, у кого был парень в этой же стране. Как сказала Скарлетт, я ничего не потеряю, получив степень магистра в Великобритании.

Но было бы все гораздо проще, если бы я не была влюблена в него. Мои чувства к нему делали меня более уязвимой. И мне не хотелось снова остаться в дураках. Найтли никогда ничего не сделал бы специально… у него была честь, и он был слишком правдив по сравнению с Дэвидом, но… это не означало, что мы не можем потом расстаться. Александр все же был очень сосредоточен на своей работе. И мне не хотелось становиться придатком в его жизни. До сих пор у нас шло все хорошо, но изменения в наших отношениях делали меня еще более уязвимой. Возможно, следующие два года будут для нас неким испытательным сроком. И я была рада, что даже если наши отношения закончатся, у меня будет новая специальность.

— Я хотела бы подать заявку на некоторые программы в университеты Лондона. И, если я сама не приму окончательного решения, оно будет принято за меня. — Я уже подала заявки на вступление в Лондоне. Я сделала это в воскресенье утром после танца на Беркли-сквер.

— Да. И если ты поступишь в Лондоне, то сможешь остаться вместе с ним два года, не думая, что будет потом.

Моя сестра была неумолима, но я надеялась, хотя бы чуть-чуть, что она права. И насколько меня страшило то, что я влюбилась в него, мысль не видеться с Найтли даже несколько недель, была мне ненавистна.

31.

Вайолет

Я вышла из ванной и увидела Александра перед собой. Была суббота, на нем был костюм, и он собирался отправиться в палату.

— Ты рано встала, — произнес он.

Я ухмыльнулась, поднялась на цыпочки и поцеловала его.

— Ты очень проницателен. Наверное, поэтому ты такой замечательный адвокат. — Обычно Александр оставлял меня в постели субботним утром, но сегодня у меня были дела. Был запланирован день покупок и готовки.

— Мы уже решили, что будем делать сегодня вечером? — спросил он. — Хочешь, я закажу где-нибудь столик?

— Последние три субботних вечера мы постоянно куда-то выходили, — ответила я. Мне даже не верилось, что прошло три недели после нашего разговора, что я могу получить образование в магистратуре лондонских университетов. Я подала документы в Колумбийский университет и в два университета Лондона. Все три ответили на этой неделе. Я отложила конверты, собираясь их вскрыть в субботу вечером за ужином с Найтли. — Я хотела бы остаться дома сегодня вечером.

— Мы должны отпраздновать. — Он соединил руки у меня на талии и притянул к себе.

Я сказала Найтли, что мы откроем письма из университетов сегодня.

— Мы не знаем точно, будем ли праздновать. Меня могут никуда не принять. — И если бы меня приняли в Колумбийский университет, но ни в один лондонский, что с нами тогда будет? В любом случае, я хотела, чтобы сегодня ужин мы провели вдвоем.

— Иногда ты просто смешна. Конечно, все университеты захотят тебя принять. Тебе следует больше верить в себя.

И несмотря ни на что, моя жизнь должна была претерпеть изменения, и я понимала, что в этот момент хотела бы, чтобы Найтли держал меня за руку.

— Я хочу остаться дома.

Он поцеловал меня в лоб.

— Только, если ты сделаешь макароны с сыром.

Я засмеялась.

— Я планирую сделать кое-что получше, чем просто макароны с сыром. У нас уже не будет еще одного субботнего вечера до того, как я улечу в Коннектикут на праздники. Я вылетаю во вторник. — Поэтому мне захотелось сделать сегодняшний вечер особенным. Я планировала сервировать стол хрусталем. Поставить цветы и накрыть белоснежную скатерть. Я даже собиралась приготовить оленину.

— Ты уверена, что готова оставить меня на целую неделю?

Я опять засмеялась.

— Ты выживешь. Мне необходимо повидаться с семьей. Я предполагала оставаться здесь три месяца, а пробыла уже шесть.

— А может, и больше шести, — прорычал он.

Последний месяц, который мы провели вместе, был просто замечательным. Мы вместе были каждую субботу по вечерам и воскресенье. Мы говорили обо всем. О его работе, амбициях и учебе. Он сожалел о своем браке, заявив, что не должен был на него соглашаться. Я поделилась с ним своими безумными подвигами в Нью-Йорке, и что стала здесь совсем другим человеком по сравнению с той официанткой, которой там была. Наши отношения развивались. И мысль — остаться в Лондоне рядом с ним, меня уже не так страшила.

— Мне захватить вино? — спросил он.

Я улыбнулась.

— Если ты купишь бутылку больше, чем за пять долларов, тогда я соглашусь.

Он вздрогнул.

— А ты можешь купить вино за пять фунтов за бутылку?

Я похлопала его по груди.

— Видишь, с чем приходится иметь дело остальному миру, пока ты находишься в своей башне из слоновой кости.

— Я принесу шампанское. Отпраздновать.

Я застонала.

— Не сглазь.

— Я не могу сглазить. Если бы ты сейчас же открыла эти чертовые конверты, то увидела бы, что я прав.

— Я сказала тебе, что хочу попридержать их, потому что мы оба были постоянно заняты всю неделю.

Он усмехнулся.

— Мы будем праздновать всю ночь. — Он взглянул на часы. — Но теперь я должен отправиться в контору. Себастьян уже там.

— Тебе пора идти.

Он убрал руки с моей талии.

— Увидимся через несколько часов.

— Да, я вернусь к семи. Самое позднее в половине восьмого, — сказал он, открывая дверь спальни.

Я послала ему воздушный поцелуй.

— Не могу дождаться. — Я думала, что он забудет о своем обещании после ужина в «Хаккасан». Предполагала, что работа все равно поглотит его целиком, меня отодвинет на второй план, и его обещания брать отгул в субботу вечером не будет выполнено. Но, как и обещал Александр Найтли, он всегда делал то, что обещал, и не обещал того, чего сделать не мог. Именно поэтому он мне так нравился.

Входная дверь захлопнулась, и я схватила мобильный телефон. Мне нужно пораньше сходить в магазин. Я понятия не имела смогу найти где-нибудь оленину.

В прошлом месяце я психологически подготавливалась к предстоящим изменениям. Например, к учебе в Великобритании. Дарси сказала, что я смогу оставаться в ее доме на все время учебы. Хотя Александр намекал, что собирается купить квартиру, желая, чтобы я жила с ним. Я представляла, как мы могли бы проводить свободное время вместе, даже может мне удалось бы убедить его провести совместно отпуск. Или отгулы, как сказал бы Александр. Я видела нас счастливыми вместе, мы и были такими в данный момент. Но я не разрешала себе ничего планировать. Я пока не приняла предложение Дарси остаться у нее в доме и не задумывалась смогу ли работать неполный рабочий день по студенческой визе. Мне не хотелось слишком увлекаться, а вдруг меня не примут. Когда мы откроем конверты сегодня вечером, тогда я смогу что-то решить.

Сегодняшний вечер был началом чего-то совершенно нового. Начало нашего совместного будущего.

Александр

Вайолет скорее всего меня убьет.

В моем офисе сейчас было почти столько же бумаг, сколько и тогда, когда она только появилась в моем кабинете.

— Я просто не понимаю, почему суд не перенесли на начала следующего года. Нет смысла начинать процесс за два дня до Рождества, а потом уходить на перерыв в середине слушанья дела, — ворчал Себастьян.

— Они пытаются сделать работу судов более эффективной. — Нет смысла ставить под сомнение логику правовой системы. Суд был назначен на понедельник и на этом точка.

— Я работал бы намного эффективнее, если бы не работал в конторе в субботу вечером, — жаловался Себастьян. Ему стоило привыкнуть к такой работе, тогда все получиться.

— Постой, сколько сейчас времени? — Спросил я, глядя в окно, за которым было темно.

— Почти одиннадцать вечера.

Как, черт возьми, такое произошло? Черт, одиннадцать?! Последний раз, когда я смотрел на часы, была четверть пятого. Снаружи было темно, но в это время года особенно и не было светло, даже днем, тем более, что весь день лил дождь. Трудно было определить, который час. Я встал и начал натягивать пиджак.

— Я должен идти.

Была суббота.

Мой вечер с Вайолет.

Мы с ней должны были поужинать.

Мы должны были открыть письма из университетов сегодня за ужином.

Вот дерьмо.

Чудовищность всего, что я натворил, внезапно открылась в полном свете перед моими глазами. Я схватил свой мобильный и выбежал из здания. Себастьян что-то бормотал мне в спину, но у меня не было времени ему отвечать.

Я направился к выходу из Линкольнс Иннз, чтобы взять такси и стал просматривать свой телефон по дороге. Проведя пальцем по экрану, увидел три пропущенных сообщения. Мать твою. Я выглядел полным идиотом.

Мы почти полностью подготовились к судебному разбирательству по делу Хамбаг, но сегодня столкнулись с рядом вопросов, на которые затратили больше времени, чем ожидали. Слава Богу, Себастьян помогал мне, иначе мне пришлось бы работать всю ночь. Я не ожидал, что защита по этому делу так долго будет упираться. Я не понял, каким образом прошло столько времени. Я был так погружен в работу, что напрочь забыл о Вайолет. Я застонал и нажал на вызов.

Раздалось два гудка, а потом тишина. Все выглядело не так, словно телефон выключили, переведя в беззвучный режим, или мой звонок был проигнорирован. Нет, Вайолет сбросила звонок.

Господи.

Я не знал, что делать. Мне необходимо объясниться перед ней, сказать, что я потерял счет времени, поэтому так все вышло. А как еще можно это объяснить?

Тупая боль в животе усилилась, когда я остановил такси и отправился в близлежащий Мейфер.

Я уставился на экран своего телефона, мысленно моля, чтобы Вайолет перезвонила мне. У меня было три непрочитанных сообщения.

Первое сообщение, посланное чуть позже пяти — она интересовалась во сколько я вернусь.

Черт. Я должен был прочесть ее СМС-ку и ответить. Но в это время я был в самой гуще событий. Хотя это не оправдание. Я пообещал ей держать свои обещания, а получается, что нарушил данное ей слово.

Второе сообщение — она спрашивала, когда я вернусь, оно пришло сразу после семи. И последнее было двадцать минут назад. Она писала, что ложиться спать.

Я поморщился. Обычно мы с Вайолет переписывались днем, чаще в субботу, когда ее не было в офисе. Но сегодняшний день был просто безумным, мы с Себастьяном были после такой работы просто никакими, ошалевшими.

Я напечатал СМС-ку:

Прости. Я потерял счет времени. Сейчас еду домой. Работа была сегодня очень напряженной и жесткой.

Она, наверное, уже спит. Но неприятное чувство осело в животе.

Такси подъехало к дому на Хилл-стрит. Я расплатился и выпрыгнул из машины. Свет в окнах не горел, поэтому я пошарил в карманах в поисках ключей, который она дала мне в начале недели. Она же не спит, не так ли?

Я вошел в темный дом и запер за собой дверь. Прошел в гостиную, надеясь, что Вайолет не заснула на диване, огляделся по сторонам, пытаясь найти объяснение своему ужасному ощущению. Положил свою сумку и снял пальто с пиджаком, прошел в столовую, чтобы накинуть их на спинку стула.

И у меня замерло сердце.

Стол был накрыт белой скатертью, стояли хрустальные бокалы, лежали серебряные столовые приборы, а также свечи и белые орхидеи в вазе. Выглядело так прекрасно. Стол был накрыт для меня, для нас, чтобы отпраздновать ее будущее и наше совместное будущее.

А я так и не появился.

И не позвонил.

Я прижал пальцы ко лбу. Мне необходимо все исправить. Повернувшись в сторону, увидел колонку на комоде, с подключенным iPad. Я посмотрел в нем треки.

«Соловей пел на Беркли-сквер».

Черт побери. Я оказался эгоистом, не заслуживающим Вайолет Кинг.

Вайолет

Я открыла глаза, как только входная дверь закрылась со слабым щелчком.

Александр ушел.

Взглянула на часы. Было пять минут девятого. Он задержался сегодня утром. Возможно, надеясь, что я проснусь. Дело в том, что я почти не спала прошлой ночью, а сейчас уже тем более не спала, как только он встал. Я слышала, как он пришел вчера, но притворилась спящей. Я не хотела с ним разговаривать. Не хотела вести разговоры, почему он вчера мне не позвонил. Я знала, что он скажет в ответ. Что он сожалеет, но для меня его извинений было мало.

У меня есть брат, который такой же абсолютный трудоголик, как и Александр, поэтому я знала, что это такое. И в некотором смысле преданность Александра своей работе меня очень устраивала. Я не чувствовала себя задушенной и зажатой его вниманием так, когда встречалась с другими мужчинами, которые желали мне больше уделять времени. Я с нетерпением ждала наших встреч с Александром, при этом имея и свое собственное время на себя. Но вчерашний день заставил меня задуматься. Наш совместный ужин должен был стать чем-то символическим, важным началом нашего совместного будущего. Меня приняли во все три университета, в которые я подавала заявление, и, если бы Александр вернулся вовремя, как и планировал, я бы морально подготовилась к двум годам в Лондоне и будущему с ним.

По крайней мере, сейчас я смогу уехать подавленная и расстроенная, но не окончательно с разбитым сердцем.

Вот почему я не доверяла мужчинам. Почему ни один мужчина со времен Дэвида не продержался больше нескольких недель, я заканчивала наши отношения всегда первой.

Именно поэтому я ни в кого не влюблялась. До сих пор мне удавалось прекращать наши отношения, чтобы в дальнейшем не страдать.

Мне стоило довериться своим инстинктам, которые подсказывали мне с самого первого раза, что между нами ничего не выйдет. Я чувствовала себя нелепо, потому что была так расстроена из-за него, хотя знала заранее, кем он является на самом деле. Я знала, что работа для него всегда будет стоять на первом месте.

Я не хотела быть девушкой, ожидающей своего мужчину. Такая роль меня не захватывала, и она явно не подходила для моего будущего — это вызывало жалость. Я ясно дала ему понять, чтобы он оставался со мной самим собой. Но то, что он не появился, даже не позвонил мне вчера вечером, зная, насколько важен для меня наш ужин, а также зная, что я уезжаю в США во вторник утром, он дал мне понять, что он не тот человек, которого я должна любить. Если Александр не уважает меня настолько, что даже не смог прийти вчера или хотя бы потрудился бы сообщить мне, что задерживается, тогда мне лучше уехать. Если мое будущее и мои чувства к нему, настолько важные для меня, а он так легко забыл, тогда я отказываюсь его любить.

Мне потребуется какое-то временя, чтобы чувства, от которых я столько времени пыталась скрываться, постепенно умерли и сошли на нет. Они умрут. Я об этом позабочусь. Но я не могу оставаться в Лондоне, пытаясь побороть их. Я не хотела выслушивать извинения Александра. Или еще хуже, слышать его оправдания. Я не хотела быть той девушкой, к которой парень не пришел на ужин, когда она должна была определиться со своим будущем, после чего полностью разочаровавшись в нем. Я бы предпочла быть одной. Предпочла бы быть с каким-то безымянным парнем, который не будет прокрадываться ко мне в душу, я не буду ничего от него ожидать чем иметь отношения с таким, как Александр.

Я не хочу озлобиться на мужчин. Стремления и цель жизни Александра вдохновили меня во многих отношениях. Лондон открыл мне глаза на то, какой может стать моя жизнь. Я не собиралась позволить этому опыту превратить меня в полную катастрофу. И я не собиралась позволять ему каким-то образом повлиять на свое будущее.

Я слишком долго позволяла мужчине влиять на свою жизнь. Теперь это время закончилось.

Я села в вертикальное положение и взяла телефон с тумбочки. Мне необходимо было сегодня написать заявление об увольнении и собрать чемодан.

Телефон зажужжал у меня в руке.

Прости за вчерашнее. Я полностью потерял счет времени. Ты поступила? Позвони мне, когда проснешься.

Я ответила:

Нет необходимости извиняться. Тебе лучше будет переночевать в отеле. Мне нужно очень многое успеть сделать.

Ответ пришел тут же.

Ты проснулась. Я скучал по тебе прошлой ночью.

Тупая боль распространилась по моему телу. Я тоже по нему скучала. Я и буду скучать по нему. Но я смогу забыть о нем. Лучше сейчас, чем через два года.

* * *

Все шло по плану сегодня, в понедельник, в мой последний день в палате, прежде чем я улечу в Штаты с Дарси. Всего через несколько недель после Рождества Крэйг согласился прервать мой контракт с коллегией адвокатов. Я сказала ему, что хочу начать обучение в Колумбийском в январе, если он отпустит меня раньше. И будучи порядочным человеком, он согласился. Мне не нравилось врать, но мой план заключался в том, что вернувшись домой в Штаты, на самом деле, я хотела попытаться начать свое обучение в январе, поэтому я оправдывала этим свое вранье, еще не зная получится у меня или нет.

Я знала, что буду скучать по Александру, пока буду находиться в Коннектикуте на праздники, но, если бы не вчерашние события, мы разлучились бы всего на неделю. Я не ожидала, что уеду навсегда. Вчера он звонил мне несколько раз. В конце концов, я выключила свой телефон. Я не хотела с ним выяснять отношения. В этом не было никакого смысла. Я приняла решение.

Да, я убегала, возможно, трусливо, но я не знала других методов, которыми смогла бы защитить себя.

В течение нескольких блаженных недель я фантазировала, как буду жить в Лондоне постоянно. С Александром и MBA в лондонском университете — блестящей карьерой и красивым, обаятельным мужчиной, который будет со мной. О чем я только думала? Как я уже говорила Скарлетт — моя жизнь не какая-то гребанная сказка.

— Если у тебя возникнут любые вопросы, просто напишите мне, — попросила я Джимми, проходя мимо его стола в последний раз.

Он вскочил со своего места и протянул руки.

— Я буду скучать по тебе. — Он обнял меня. — Заходи к нам, когда будешь в Лондоне.

Я подумала, что следующего раза точно не будет. Было бы слишком больно возвращаться в то место, где у меня были какие-то надежды на будущее, а вышло все по-другому, если бы Александр был другим человеком.

Джимми отпустил меня, я попрощалась и вышла в коридор. Осталось сказать последнее прощай. Суд на сегодня закончился, и Найтли скорее всего был у себя в кабинете. Мой пульс участился. Мне необходимо было продержаться эти несколько минут. Все же я трусиха, но не до такой степени, что готова уехать не попрощавшись, но я специально сверилась с его расписанием, предугадав, чтобы Себастьян был у него в кабинете. Поэтому мне будет намного проще сообщить Александру, что я уезжаю. Он не будет устраивать сцену, потому что мы будем не одни. Не то, чтобы он когда-нибудь устраивал сцены, нет.

Я нервничая сжала кулаки, ногти впились в ладони, пытаясь отключить эмоции, угрожающие захлестнуть меня. Я смогу через это пройти. Мне всего лишь нужно попрощаться с мужчиной, которого отказываюсь любить.

Я постучала в дверь и невольно улыбнулась знакомому резкому выкрику Александра.

— Войдите.

Он не поднял на меня головы. Они с Себастьяном склонили головы над ноутбуками. Я чувствовала не обиду… а сожаление. Я поеду домой к своей прекрасной семье на праздники, а, Найтли и Себастьян, без сомнения, большую часть праздников, если не все, проведут в этом кабинете в окружении бумаг.

— Я хотела попрощаться перед отъездом. — Произнесла я своим лучшим радостным, приветливым голосом.

Голова Александра поднялась вверх, увидев меня, он встал со стула.

— Пока, Вайолет, — сказал Себастьян. — Счастливого Рождества.

Я заставила себя улыбнуться.

— Я вижу, ты занят, так что не буду вас задерживать. Спасибо за все. — Я помахала рукой и повернулась на выход.

— Вайолет, — огрызнулся Александр, и я застыла на месте. — Себастьян, ты не оставишь нас на секунду?

Я не ожидала, что Александр попросит Себастьяна выйти. Меньше всего мне хотелось остаться с ним наедине.

Себастьян, не сказав ни слова, взял свой ноутбук, я отошла в сторону, когда он проходил мимо меня.

У меня не было сил посмотреть Найтли в глаза.

— Вайолет, пожалуйста, закрой дверь.

Я покачала головой.

— Не думаю, что это хорошая идея. Ты очень занят и у меня…

— Вайолет, да что с тобой такое? Закрой чертовую дверь.

Я сглотнула и закрыла дверь, как он приказал, пока выходил из-за своего стола.

— Я хочу поцеловать свою девушку, прежде чем она уедет на несколько дней. Я предполагал увидеться с тобой вчера вечером…

Я провела пальцем по его губам, заставив замолчать. Я не хотела слышать насколько он был занят. Я и так это знала.

Его руки скользнули по моим бедрам, и я напряглась. Мне не хотелось снова чувствовать его объятия, не хотелось напоминаний о том, чего я решила себя лишить.

— Удачи, — произнесла я, сердце так сильно болело, как будто вырывалось из груди. — Надеюсь, ты будешь победителем.

Он отпустил меня и провел пальцами по волосам.

— Тоже надеюсь, но боюсь, что у нас не получится.

Он решил, что я имела в виду судебный процесс, над которым он трудился. Я имела ввиду его будущую жизнь.

— У меня будет больше времени, когда ты вернешься. Когда ты вылетаешь домой?

Здесь я была, как дома, но завтра вернусь к своей семье. Я улыбнулась и пожала плечами, сжимая его подбородок. Он выглядел таким усталым и напряженным. Мне следовало ему сообщить, что я не вернусь в Лондон, но не хотелось усугублять его беспокойство. Не сегодня. Возможно, он не переживал обо мне так, как я о нем, но я чувствовала, что немного облегчила его бремя, и ему не стоило сегодня узнавать, что я уезжаю навсегда. Последнее, что мне хотелось, это затеять выяснение отношений. Мне не хотелось слушать его убеждения, что его поступок был нормальным, для меня это было не так. Я не хотела таять от его потрясающего акцента и сильных рук. Если он не был для меня тем мужчиной, я должна была уйти сейчас, пока у меня еще были на это силы.

— О чем говорилось в тех письмах? — Он провел рукой по волосам. — Я очень сожалею, что так получилось в субботу. Я пытался дозвониться до тебя вчера, но… заскочить сегодня вечером?

Я отрицательно покачала головой.

— Дарси со мной, и мы должны завтра очень рано вставать.

— Как только процесс закончится, все станет намного спокойнее.

Он лгал. Потом начнется еще один процесс, потом еще один и так до бесконечности. Я не могла всю свою жизнь думать, когда в следующий раз он подведет меня таким образом.

Одна ложь рождала другую.

— Я еще не открывала их.

Он нахмурился, но больше не спрашивал меня об этом.

— Я позвоню тебе позже, хорошо? — спросил он.

Я кивнула, но ничего не ответила. Не будет у нас завтра, когда он не будет в суде, а я вернусь туда, где мой дом.

32.

Александр

Лондон был пустым. Большинство людей покинуло город на праздники, поэтому оставшихся было немного.

— Слава Богу, закончили, — сказал Себастьян, перекинув через плечо сумку. Он выглядел нелепо в парике и мантии, которые ему следовало убрать в сумку.

— Только до третьего января, — напомнил я ему.

— Отлично, я хочу напомнить о себе своей девушке и семье, напомнить, как я выгляжу. Чем ты займешься на Рождество? — спросил он.

Я даже не думал об этом. Обычно я ездил к маме, но в этот раз она навещала родственников в Швейцарии.

— Ну, знаешь, обычные семейные дела, — соврал я. Кто не строил планы на Рождество? Возможно, я смогу убедить Вайолет поговорить со мной сегодня через видеозвонок?

Я улыбнулся, представив ее лицо. Я пытался позвонить ей пару раз вчера вечером, но она не брала трубку. Она сказала, что они с Дарси пораньше лягут спать, но я подумал, что все же смогу каким-то образом отловить ее.

— Точно, — сказал я, когда мы входили в здание. — Я просто заброшу это…, — я кивнул на кейс, — а потом отвалю. Предлагаю тебе сделать то же самое. Увидимся после праздников.

Себастьян кивнул.

Я положил кейс, забрал ноутбук и ушел. Выйдя в холодный декабрьский воздух, я вдруг осознал, что теперь у меня наконец-то есть свободное время, но мне некуда идти. Не с кем встретиться, и нет дома, куда можно было бы вернуться. Моя охота за домом сошла на нет после того, как я не ответил на слишком много звонков от агента по недвижимости, поэтому я все еще жил в отеле. Вайолет вернулась в Америку, моей матери не было в городе. Я не разговаривал со своим братом с того года.

Я помахал Крейгу, идущему по зеленой лужайке Нью-сквер.

— Наконец-то уходишь? — спросил он, прибавив шагу в мою сторону.

Я кивнул.

— Да. Но я выйду раньше.

— У тебя был отличный год. И сказались, конечно, выставленные счета, которые смогла разобрать Вайолет.

— Да, она была великолепна.

Он кивнул.

— Нам будет ее не хватать. Еще несколько недель, я уверен, она сотворила бы чудо, но она решила учиться в Колумбийском университете. Это отличная возможность для нее.

— Безусловно. — Должно быть, ее приняли туда. Она же не сообщила ему, что также подавала документы в университеты Лондона. — Но у вас будет еще несколько недель, когда она вернется в январе.

Он нахмурился.

— Ты не знаешь?! Она не вернется, потому что решила начать обучение. Очевидно же, что нам чертовски жаль ее потерять.

Его слова начали сливаться воедино у меня в голове, как будто их затягивало в болото, и я больше не слышал, что он говорил. Вайолет не вернется? Наверняка он ошибался. Я засунул руки в карманы, почувствовав холодный металл своего телефона, который отчаянно пытался вытащить и позвонить ей, чтобы спросить правда ли то, что говорил Крейг.

— Вы в порядке, мистер Найтли? — Спросил Крейг.

Я кивнул.

— Да, я только что кое-что вспомнил… Простите меня, мне нужно идти. — Я помчался к выходу Линкольн Инн, чтобы взять такси. Как только машина остановилась, я назвал адрес своего отеля. Куда еще я мог отправиться?

Вытащив телефон из кармана, я набрал номер Вайолет. Я думал, она позвонит до того, как улетит или после приземления, но она не звонила. Я предполагал, что она понимала, что я занят и не смогу долго с ней разговаривать. Но, возможно, она больше вообще не собиралась мне звонить.

Звонок перешел на голосовую почту. Где она была? Она должна была уже приземлиться.

Я никогда раньше не испытывал одиночества. Одиночество было мне чуждо, оно представлялось мне неким Святым Граалем, полной противоположностью моей натуре… раньше, но сейчас, когда мне нечего было делать, не с кем встретиться, оно напоминало мне огромную пропасть, готовую поглотить меня.

Я вскользнул из машины, мой мозг каким-то образом отключил конечности, потому что я споткнулся.

Ее что не приняли в лондонские университеты, куда она подавала заявление? Или, возможно, она все же начнет в одном из лондонских университетов заниматься в январе, а Крейг просто предположил, что это Колумбийский. Так и должно быть. Невозможно, чтобы Вайолет просто покинула Лондон, чтобы больше не возвращаться, не сообщив мне об этом даже несмотря на то, что я не явился на наш ужин в субботу. Конечно же нет…

* * *

Я звонил Вайолет каждые пятнадцать минут, как вернулся в отель в течение трех часов. Больше мне нечего было делать. Я хотел услышать ее голос. Я не мог вспомнить, когда в последний раз обнимал ее. Должно быть, это было в субботу утром до нашего ужина, когда мы должны были узнать, что ее приняли во все вузы, в которые она подала заявку на MBA. Черт, надо было завести будильник на телефоне, чтобы он напоминал мне о времени.

Я отправился к маленькому бару в углу комнаты, налил себе виски. Если мне предстояло остаться одному, и мне не с кем даже поговорить, а также завтра я не буду работать, то хотя бы могу нормально выпить. Возможно, алкоголь притушит мои мысли, заполнит пустоту, которая с каждой минутой только усиливалась. За последние несколько недель подготовка к судебному разбирательству все больше напоминала мне мою прошлую жизнь. Помимо субботних вечеров, я был полностью поглощен процессом, и в эту субботу вечером все перешло через край.

Выпив свой первый стакан виски, телефон завибрировал, где я оставил его на кровати. Имя Вайолет вспыхнуло на экране, и я так отчаянно хотел ответить на ее звонок, пока она не отключилась, что почти дважды уронил телефон, прежде чем сумел провести по экрану пальцем.

— Вайолет, с тобой все в порядке? — Спросил я. Совершенно нелепый вопрос, но я был так рад, что она позвонила. Я провел в страхе все это время, боясь, что она исчезнет навсегда.

— Да, только что добрались до дома Скарлетт и Райдера. Мы с Дарси останемся у них на ночь, а завтра поедем в Коннектикут.

Я, затаив дыхание, внимательно слушал ее, желая услышать каждое слово, каждый нюанс.

— Я рад, что с тобой все хорошо. Я чувствую себя не очень хорошо, когда не вижу тебя.

Через линию я услышал какое-то движение и стук закрываемых дверей.

— Ты был занят, — ответила она. — И мне нужно тебе кое-что сказать. Я не вернусь в палату в следующем году. Не вижу в этом смысла.

Крейг оказался прав. Она улетела. Бросила меня навсегда.

— Не видишь смысла? — Спросил я. Почему она ничего не сказала перед уходом? — Я думал, ты будешь проходить МВА в Лондоне. Я думал… — Я думал, что мы будем вместе.

— Я планирую перенести дату начала обучения по MBA в Колумбийском университете на начало весеннего семестра, значит, я начну учебу через несколько недель. Я подумала, что у меня нет особых причин откладывать.

Давление в груди угрожало сломать мне ребра.

— Так ты вообще не собираешься возвращаться в Лондон? — Конечно, я был ошеломлен. Она не могла вот так просто взять и уйти.

— Как я уже сказала, я смогла перенести дату начала своих занятий.

— Ты не поступила в лондонские университеты? — Может она была расстроена тем, что ее здесь не приняли и сбежала?

— Это не имеет значения. Я выбрала Колумбийский.

Я прочистил горло. Мне было трудно понять ее настроение… голос звучал легко и беззаботно, но ее слова для меня походили на полную катастрофу. Если бы она была здесь передо мной, я бы смог понять, что происходит.

— Хорошо.

— Я знала, что ты поймешь.

Я не был уверен, что понимал.

— Значит ты заканчиваешь наши отношения?

— Это ведь облегчение, правда? — Ее голос звучал легко, как будто она сообщала мне прекрасную новость, а не говорила, что мы больше никогда не увидимся. — Тебе не придется обо мне беспокоиться, не придется выкраивать для меня время. Не то…

Дерьмо.

— Вайолет, прости меня за субботу. Я…

— Не надо извиняться. Я знаю, чем является для тебя твоя работа. Я понимаю, что она всегда на первом месте.

Я выдохнул, когда она это произнесла. Хотя звучало поверхностно и мелочно, но это было правдой. Работа всегда была для меня на первом месте.

— В любом случае, я не хотела напрягать тебя тогда. Знаю, как важен для тебя судебный процесс, поэтому я и позвонила.

— Подожди, что? И это все? — Я сел на стул возле письменного стола.

— Что ты хочешь, чтобы я сказала?

Я точно не мог сказать, но ситуация, в которой мы оказались, казалась такой нелепой. Если она злиться на меня, то я хотел бы, чтобы она ругалась и кричала. Я готов был пройти через ее крики и ругань, я готов был пройти через все. Разве у нас не было чувств друг к друга, разве мы не делились своим мыслями? Разве мы не наслаждались временем, проведенным вместе? Я переживал из-за этой женщины, а она просто позвонила попрощаться, как будто мы были всего лишь коллегами по работе? Не может быть, чтобы вот так все закончилось между нами.

— Все кажется таким внезапным. Ты застала меня врасплох. Я надеялся встретиться с тобой перед отъездом. Я хотел сказать, что мне очень жаль насчет субботы. Ты не можешь просто вот так закончить наши отношения и сбежать. — Я не говорил ей, что никогда не чувствовал к женщине того, что чувствую к ней. Мне казалось, что для этого у нас есть время.

Она ничего не ответила.

— Итак, на этом все? — Спросил я.

— Я не понимаю, а что может быть по-другому, — ответила она. — У тебя есть твоя работа и…

— Я сказал, что извиняюсь, и ты знала, что у меня было судебное разбирательство…

— Речь идет не о той конкретной субботе, — отрезала она. — И не о каждой субботе. Речь идет о том, что я не хочу быть девушкой, которая будет довольствоваться крохами твоего времени, которые ты готов мне предоставить.

Я поморщился. Она говорила ужасные вещи.

— Мне, действительно, очень жаль. Я никогда не делал вид, что идеален, я привык беспокоиться только о себе, мне потребуется некоторое время, чтобы приспособиться. Вот и все.

— Я не могу позволить себе беспокоиться о тебе, Александр. Я как раз собираюсь наладить свою собственную жизнь. Я не хочу, чтобы меня снова пустили под откос. Я не позволю себе опять довериться мужчине, чтобы потом обнаружить, что он совсем не тот, за кого себя выдает. Я уже делала это раньше.

У меня сердце ушло в пятки.

— Сначала мы просто трахались, а потом танцевали на Беркли-сквер, и где-то в середине этого пути мои чувства изменились, и я начала хотеть большего. Я изменилась. Чем больше времени я буду проводить с тобой, тем больше ты причинишь мне боли, а я не могу этого допустить. Больше это никогда не повторится.

Я подвел Гэбби. И хотя я сожалел о том, что сделал, но не испытывал тогда такой настоящей боли. Но теперь агония разливалась внутри по всему телу.

— Извини. Ты заслуживаешь лучшего. — Это была правда. Она была совершенной.

— Ты очень особенный человек. Ты научил меня тому, чего я хочу в своей жизни. Ты показал мне, чего я заслуживаю — мужчину, способного поставить меня на первое место.

— Это была ошибка, и мне жаль, что я не могу ничего исправить. Мы можем хотя бы попытаться?

— Я не могу, Александр. Мне и так сейчас слишком больно, слишком глубоки к тебе чувства.

Я молчал. Мне не хотелось причинять ей еще большую боль — это последнее, чего бы я хотел.

— Прости меня, — сказал я.

— Не стоит. Нам есть, что вспомнить, наши несколько месяцев, проведенные вместе. У меня такое чувство, будто ты вдохнул в меня новую жизнь, и я всегда буду тебе за это благодарна.

Вдохнул в нее новую жизнь? Это она вздохнула в меня новую жизнь.

— Мы можем хотя бы оставаться на связи? Быть друзьями? — Я хватался за соломинку, но мне хотелось, чтобы она каким-то образом, не важно каким, я был согласен на все, оставалась в моей жизни.

Она вздохнула и одиночество внутри меня увеличилось. Я знал ее ответ еще до того, как она его озвучила:

— Может, когда-нибудь. Сейчас мне нужно… честно…

— Понимаю. — Я старался держать свой голос спокойным, хотя готов был чуть ли не упасть перед ней на колени и умолять дать мне еще один шанс.

— Спасибо тебе. Я серьезно, ты замечательный человек.

Но я оказался недостаточно хорош для нее. Я был не тем, кого она заслуживала, и поэтому она меня бросила.

* * *

Я провел Рождество в одиночестве гостиничного номера. Я заказал клубный сэндвич и бутылку виски, ни с кем не разговаривал, кроме обслуживающего персонала на ресепшен. Когда-то раньше, годы до этого, провести праздники одному было бы для меня идеальным способом, но в этом году мне казалось, что я одинокой, никому не нужный холостяк с пустой никчемной жизнью.

Я никогда особо не пил. Мне не нравилось, что мой мыслительный процесс притормаживался. Но на прошлой неделе, с тех пор как Вайолет уехала, ясная голова была последним, чего я хотела. Я очень хотел напиться. Каждое утро я просыпался трезвым, смотрел на часы до полудня, вставал с кровати, чтобы выпить виски.

Новости гремели в фоновом режиме, когда я налил свой второй стакан. Стук в дверь привлек мое внимание. На долю секунды я подумал, что Вайолет передумала и прилетела, чтобы спасти меня. Я проверил глазок и обнаружил горничную, стоящую за дверью.

Я открыл дверь, и девушка начала говорить похоже на румынском, хотя, возможно, на польском. Она протолкнулась мимо меня и начала убирать мою комнату. Я разорвал знак «Не беспокоить», висевший с самого Рождества, снаружи на двери.

— Извините. — Махнул знаком. Она повернулась, посмотрела на знак, пожала плечами и стала снимать простыни с постели.

Черт меня побери. У меня не было сил с ней спорить. Без сомнения, персонал отеля задавался вопросом, что, черт возьми, я столько времени здесь делал. Я оделся и схватил бумажник. Возможно, я могу пойти купить себе выпить моего любимого виски вместо того, чтобы заказывать из ресторана при гостинице.

Когда я вышел из лифта, поднял руку, чтобы загородиться от яркого света. Я провел последнюю неделю в темноте, надо было надеть солнечные очки.

Не зная, куда направляюсь, я вышел на улицу. Я не одел шарф, перчатки, не подозревая, что так холодно. Воздух жалил мое открытое горло, как виски, когда я поднял воротник пальто и засунул руки в карманы. Я подумал, что горничная скорее всего закончит через тридцать минут. Мне нужно было убить время, прежде чем я мог бы вернуться и вздремнуть.

Последние несколько недель подготовки к судебному разбирательству были жестокими, и сейчас сказывались на моем состоянии. Я работал безжалостно, а потом появилась Вайолет. Если бы я мог найти способ заснуть без алкоголя, тогда, возможно, я бы не просыпался от дикой боли, разрывающей меня посреди ночи. Такое чувство будто я был болен, хотя у меня не было температуры или каких-либо других симптомов, кроме агонии, поселившейся глубоко внутри, невозможно было точно описать, где она находилась, просто болело и все.

Я застонал, когда подошел к концу тротуара и увидел, где нахожусь — Беркли-сквер.

Но сейчас не было никакого пения соловьев. Не было прекрасной американки, с которой мне хотелось бы потанцевать. Мне было жалко себя и некуда было пойти.

Я прошел через ворота и сел на одну из скамеек рядом с местом, где танцевал с Вайолет всего несколько недель назад. Сгорбившись, я положил голову на руки. Как же так, все было так хорошо и так быстро все стало настолько ужасным? Как я умудрился все испортить, причем основательно?

Я вспомнил недели, когда расстался с Габби. Тогда я себя так не чувствовал. Как долго это будет продолжаться? Это сокрушительное опустошение внутри когда-нибудь оставит меня? Когда мы с Гэбби расстались, у меня было чувство вины и сожаления, но никакой боли. Или одиночества.

Разговор привлек мое внимание, и я сел прямо, увидел пару, рука об руку, прогуливающихся по парку, смеющихся, проводивших вместе день.

Мне нужно было выбраться отсюда. Я направился в противоположную сторону и повернул налево из парка. Но я еще не закончил мучить себя. Хилл-стрит была в пределах видимости, и мне захотелось пройтись по ней, вспомнить красивое лицо Вайолет у двери, когда я приходил к ней после работы, насладиться воспоминаниями о той ночи, когда мы впервые спали вместе, и всем временем потом.

Я замедлился, когда увидел ее дом. Как мне удалось ее отпустить?

— Алекс? — позади меня окликнула женщина.

Я с трудом подавил желание, не рвануть с места. Мне не хотелось никого видеть, кроме Вайолет, но, когда женщина снова назвала мое имя, я повернулся, передо мной стояла Дарси, с сумками, нагруженными покупками.

Она хмурилась, прищурившись рассматривая меня.

— Что ты здесь делаешь?

— Просто мимо проходил. Я живу… — Что я мог сказать по этому поводу? Мой отель был в другом направлении. Без сомнения, я выглядел как сталкер.

— Можешь мне помочь с этим? — спросила она, указывая на сумки.

— Да, конечно. — Наши пальцы соприкоснулись, когда она отдавала мне свои сумки. Потом она достала ключи и отперла входную дверь.

— Ты отращиваешь бороду? — спросила она.

Я потер рукой подбородок. Думаю, пришло время побриться.

— Нет, я просто… Я не был в палате, поэтому…

Я поставил сумки на кухне и старался не смотреть ни на что, кроме своих ног. Воспоминания Вайолет, оставшиеся в этом доме, угрожали сокрушить меня окончательно.

— Я приготовлю нам кофе, — сказал Дарси, поворачиваясь к кофеварке.

Я не хотел оставаться, но мне не хотелось показаться невежливым. Я взглянул в столовую, накрахмаленной белой скатерти не было на столе. Цветов и столовых приборов тоже. Как бы повернулась моя жизнь, если бы я вернулся, как и обещал?

Возможно, Вайолет все еще была бы здесь.

— Я должен идти, — произнес я. — Ты, наверное, занята.

— А ты не занят? — спросила она. — Я думала, ты всегда занят.

— Суды закрыты, но в понедельник я вернусь в контору. — Господи, оставалось лишь несколько дней. И я был не уверен, что туман в моей голове и боль в сердце оставят меня в покое к тому времени.

— Хорошо, но прежде чем ты уйдешь, я хочу сказать кое-что, хотя я уверена, что Вайолет убьет меня за это, но, возможно, это поможет… ты плохо выглядишь, Алекс.

Я кивнул, не в силах не согласиться.

— В субботний вечер, когда ты не пришел…

Я начал говорить, что очень сожалею, но Дарси остановила меня, подняв руку.

— Она поступила в два лондонских университета, в которые подавала заявление. Ей здесь нравилось, и я думаю, встретившись с тобой, она стала смотреть на мир по-другому.

У меня заболело сердце. Вайолет приняли. Если бы я не облажался, она бы вернулась, и мы были бы вместе.

— Она любила тебя.

Я не смог сдержаться. Я испустил глубокий, грохочущий стон. Наклонился вперед от острой колющей боли, пронзившей сердце. Она любила меня? Как такое могло случиться? Вайолет была самой красивой, очаровательной, искрометной женщиной, которую я когда-либо встречал.

И по какой-то необъяснимой причине она любила меня.

Я потерял свою девочку.

— Прости, но я подумала, что ты захочешь об этом узнать. Или мне лучше помолчать? — Спросила Дарси.

Я выпрямился, хватаясь за рабочую поверхность стола и отрицательно покачал головой.

— Она сказала, что ей нужно отстраниться от тебя, прежде чем она пострадает еще больше, — продолжила Дарси.

Я кивнул, затаив дыхание от боли.

Вайолет сказала это мне по телефону.

— У нее разбито сердце, Алекс. А ты выглядишь просто… разрушенным. Разве ничего нельзя предпринять?

Я откашлялся и отпустил руки.

— К сожалению, нет. Она была права, что ушла. — Мне нужно было собраться с мыслями. Мне было больно, но в какой-то момент это должно было произойти. Это было неизбежно. — Она знала, что я никогда не смогу сделать ее счастливой в будущем. — Я никогда не думал, что может быть по-другому. Я не мог сделать ее счастливой. Я был слишком эгоистичным. — Я очень сожалею, что заставил ее страдать.

— Алекс. — Она схватила меня за плечо. — Я не обвиняю тебя за это. Вы оба очень сильно страдаете. Я хочу тебе сказать, если ты ее любишь, не сдавайся. Я сказала ей то же самое. Вы не можете просто так уйти друг от друга.

— Она сказала, что хочет порвать со мной. Я должен уважать ее желание.

— Нет! Нет, это не так. Она ушла, не выслушав тебя, а ты ее отпустил. — Она громко выдохнула. — Разве ты не любишь ее?

— Конечно, люблю ее. — Я не признался в этом самому себе, но это было настолько очевидно, не так ли? Я никогда не испытывал ничего подобного — ни радости, ни боли.

— Она страдает, пытаясь спасти себя. — Дарси схватила меня за руки. — Тебе нужно доказать ей, что, хотя ты забыл про важное событие в ее жизни, и это была ошибка, о которой сожалеешь и не собираешься повторять. Докажи ей, что по-прежнему все также она ценна и важна для тебя.

— Она важна и ценна больше, чем кто-либо еще. Она значит для меня гораздо больше, чем я мог себе предположить. Я люблю ее так сильно, ни один мужчина не может так любить женщину.

— Ты ей об этом говорил?

Разве у меня была такая возможность, а? Она высказала свою точку зрения в нашем телефонном разговоре. Причем решительно.

— Ну, это же совершенно очевидно…

— Могу сказать тебе, Алекс, это не очевидно. Определенно не для нее. Ты бросил ее без боя, ты, мужчина, который борется за свою жизнь. Человек, который взял на себя миссию выйти победителем по жизни, просто позволил ей уйти.

Но в голове крутились опровержения ее слов: я не мог заставить Вайолет выслушать меня. Она была за три тысячи миль отсюда. Она бросила меня.

И я не знал, как меньше уделять времени работе.

Она поступила правильно.

Но опровержения выглядели слабыми. Похожими на проигравшего.

Дарси была права. Я не сражался за Вайолет. Я согласился с поражением еще до того, как закончил свою вступительную речь адвоката.

Но некоторые бои могут быть всегда проигранными.

— Я не знаю, смогу ли когда-нибудь стать мужчиной, которого она заслуживает.

— Ты любишь ее, а она любит тебя… стоит попробовать, а?

— По мне, так стоит. — Я посмотрел себе под ноги. — Но уже слишком поздно. Она уехала.

— Она улетела на самолете, и прошла всего неделя. Не будь таким глупцом.

Потом я подумал. Я слишком легко сдался? Если бы существовала возможность, что я мог бы сделать ее счастливой, убедить ее вернуться ко мне — это единственное, чего я хотел. Я поднял глаза.

— Думаешь, у меня есть шанс?

— Не узнаешь, пока не попробуешь. Если она так важна для тебя, как ты говоришь, тогда борись за нее, как за свою карьеру.

Вайолет была важнее любого судебного процесса.

Но проблема была в том, что юриспруденцию я знал очень хорошо, чего не мог сказать про женщин, я их почти не знал. И не силен был в отношениях. Я также понятия не имел, как смогу ей доказать, что могу измениться.

— Я не знаю, как, — признался я. Одних слов будет недостаточно. Мне нужно было нечто конкретное.

— У тебя есть простой выбор. Придумай как или ты потеряешь ее.

Я бы не потерял ее, если бы понял, как ее вернуть. Я должен был найти способ продемонстрировать ей свою любовь, хотя понятия не имел с чего начать, но одно знал точно: я любил Вайолет Кинг и не собирался сдаваться без боя.

33.

Вайолет

Это была самая нелепая вещь в мире. Я сидела здесь, на своем месте, завершив первую неделю обучения в магистратуре, и хотела поделиться с Александром обо всем. Я должна была впитывать все знания, а не думать о мужчине. Даже если я думала, что влюблена в него, а это не так. Потому что это было бы смешно.

Возвращение в Нью-Йорк было правильным решением, с моей стороны. Здесь я чувствовала себя в безопасности. В течение нескольких недель, как я покинула Лондон, была поглощена праздниками, затем поменяла дату начала занятий. Это помогло мне отвлечься от мыслей о Найтли. По большей части.

На лекции нас сидело чуть менее двухсот человек на заранее назначенных местах, чтобы ассистенты могли сказать, кто присутствовал, а лекторы могли выбрать ничего не подозревающего аспиранта из списка на столе, отвечать на невероятно трудные вопросы. Двести совершенно незнакомых людей. Я бы подумала, что невозможно чувствовать себя одиноким среди такого количества народа.

— Ты представлял, что будет такой большой объем работы? — спросил Дуглас рядом со мной.

Я улыбнулась и стала собирать вещи. На той неделе с нами была проведена подготовительная работа, и уже было выдано три задания.

— Хорошо, когда есть чем заняться.

Праздники были изнурительными. Я хотела провести их в постели, в темной комнате с бутылкой водки, но в доме моих родителей не было ни минуты покоя. Папа постоянно вставал в шесть утра и начинал разбираться в гараже, который находился под моей спальней, и всегда находился чей-то дом, который мы должны были посетить — Скарлетт и Райдера, Макса и Харпер, Грейс и Сэма. Таким образом, я натягивала улыбку и направлялась к ним, независимо от моей пустоты внутри. Оглядываясь назад, мой скрытный отъезд был каким-то детским поступком. Я сбежала, вместо того, чтобы все обсудить. Тогда я не видела другого пути. Он не сказал бы мне ничего, что могло бы изменить мое мнение, поэтому я совершила этот шаг, предполагая, что так будет лучше для нас двоих. Тот факт, что Александр не сказал мне, что я хотела бы услышать, когда я прощалась с ним, что он любит меня и не может без меня жить, и обещает уделять мне больше времени, облегчил наш разрыв. Не было никаких ложных обещаний, которые потом бы были нарушены, просто разрыв наших отношений, прежде чем все зайдет слишком далеко и превратиться в склоку, а я буду слишком страдать.

По крайней мере, он не любил меня. Если бы он сказал мне, что любит, я не могу точно сказать, хватило бы мне сил уйти от него. Но он ничего не сказал, и вот теперь я стою перед своим будущим.

Учиться для меня было намного лучше, не смотря на суровую программу, чем находиться в окружении счастливых пар. По крайней мере, здесь я делала то, что хотела. Занятия заставляли меня думать о будущем, а не о прошлом. Я не разрешала себе думать о том, что могло бы быть.

— Мы идем выпить. Хочешь пойти с нами? — Спросил Дуглас.

Я? Я не была уверена, что хочу. Домашнее задание манило, но я не хотела сосредотачиваться только на учебе. Я тоже хотела получать удовольствие. Я решила, что мне необходимо сохранять баланс между будущим и настоящим.

— Может всего на часик.

Он усмехнулся.

— Прекрасно. Пока ты будешь пить пиво, надеюсь, я смогу убедить тебя остаться на весь вечер.

Улыбка, контакт глаз, его брови приподнялись, когда он говорил. Я видела все это раньше. Я улыбнулась, желая понравится ему больше, чем он мне.

Мы оделись в пальто, шерстяные шапки, перчатки, намотали шарфы и направились в бар «Амстердам». Последний раз, когда я выпивала на Манхэттене, было тем вечером, когда Дарси пригласила меня приехать в Лондон. С тех пор столько всего произошло. Я никогда не могла себе представить, что снова начну учиться, не говоря уже об амбициях создать свой собственный бизнес.

Возможно, этого никогда не произойдет, но я была готова рискнуть, сделать инвестицию в свое будущее.

— Что я могу предложить тебе выпить? — спросил Дуглас, когда мы вошли в бар. До Лондона Вайолет заказала бы коктейль. С Александром я пила вино. Теперь все изменилось. Я была готова для чего-то другого.

— Всего лишь пиво. Такое же, как будешь ты, — ответила я. Дуглас и пара сокурсников направились к бару, пока мы занимали столики, снимая нашу верхнюю одежду, в которой внутри было жарко.

— Слава Богу, все закончилось, — сказала одна из девушек, с которой была не знакома. — Надеюсь, на следующей неделе станет полегче.

— Я слышала, что дальше будет только хуже, — произнесла девушка из Калифорнии.

К счастью, мне не нужно было долго добираться до работы. Я заняла деньги у брата на обучение, меня не заставляли работать неполный рабочий день. У меня оказалось больше времени, чем у большинства, поэтому объем заданий меня не беспокоил. Мне как раз не нужно было свободное время. Слишком много свободного времени означало, что мысли об Александре будут крутиться у меня в голове, а это было неприемлемо. Кроме того, последние несколько лет мною были потрачены впустую. Мне нужно было наверстать упущенное. Я не хотела легкой победы… я хотела выжать все до последней капли из учебы, узнать все, что возможно.

— Пиво, — сказал Дуглас, ставя на стол огромный кувшин с пеной. Другой студент поставил еще один кувшин, а Кристина, которая тоже сидела рядом со мной на лекциях, поставила поднос со стаканами.

— Давайте, выпьем, — сказала темноволосая девушка (Эрин или Эрика) через стол.

Дуглас повернулся ко мне и чокнулся своим стаканом о мой.

— Давай, выпьем с тобой.

Я улыбнулась. Мне придется немного дистанцироваться от него. До Лондона я бы еще до конца ночи лежала бы с ним голой в постели. Но рядом с Найтли Дуглас казался мальчиком. Его рвение, и то, как он не пытался скрыть своих планов на меня, казалось таким наивным по сравнению со страстью Александра.

И яркие образы наводнили мою голову, как только я подумала о нем. Закончил ли он свое судебное дело. Готовится ли к следующему. Без сомнения, файлы уже принесли к нему в кабинет. Возможно, он отказался работать с Себастьяном. И его жизнь вернулась к той нормальной для Александра жизни, как и прежде, словно меня никогда и не было.

Но моя жизнь никогда не станет прежней.

Любовь к Найтли позволила мне освободиться от оков, которые я носила с университета. Она показало мне, что мои чувства к моему парню из университета были ничем по сравнению к Найтли. Если бы Александр предал меня таким же образом, что и Давид, я бы не выжила — моя вера во все хорошее была бы полностью разрушена раз и навсегда. Но он никогда бы так не поступил. Александр был полностью погружен в свою работу, он мог расстроить и обидеть меня своим невниманием, но он был не способен на предательство.

Александр Найтли вселил в меня веру, показав, на что я способна, чего хочу и кем являюсь.

34.

Александр

Я упал в свое кресло. Все закончилось.

Себастьян сел и положил голову на стол.

— Иди домой, — сказал я.

— Не думаю, что смогу. — Его голос звучал жалобно. Суд был изнурительным, но дело было сделано. Оставшийся адреналин заставит его поймать такси.

Я взял записку Лэнса, оставленную у меня на столе, он попросил заглянуть к нему в кабинет перед тем, как я уйду. Взглянул на часы. Было только три, а казалось, что уже больше времени. Я зайду к нему, вернусь в отель и забронирую билет в Штаты.

Вопрос вынесения заключительного приговора будет решен за пару дней. Возможно позднее, но я не собирался торчать здесь из-за этого. Мне нужно было встретиться с Вайолет. Прошла почти неделя с тех пор, как я виделся с Дарси, за это время я тщательно продумал свои аргументы, выстраивая свою личную защиту в своем личном деле. Теперь, когда главный процесс закончился, мне необходимо было встретиться с ней, бороться за нее. Я не знал удастся ли мне вернуть ее за выходные. Любой хороший адвокат в курсе аргументов своих оппонентов еще до того, как услышит их. Я знал, что Вайолет бросит мне вызов. Она захочет узнать, каким образом я собираюсь ей доказать, что достоин ее и смогу измениться. И каковы мои гарантии, что я не разочарую ее в очередной раз. До сих пор аргументов и доказательств по этому вопросу у меня не было.

Я встал из-за стола.

— Чтобы тебя здесь не было, когда я вернусь, — и вышел за дверь, отправившись к Лэнсу.

Его кабинет был дальше по коридору в тихом месте с видом на внутренний дворик. Уже тридцать лет он не покидал этот кабинет, а до этого сидел в соседнем.

Я постучал в полуоткрытую дверь и вошел внутрь.

— Рад тебя видеть, Алекс, заходи, — сказал он.

Я не мог вспомнить, когда в последний раз был у него в кабинете или в любом другом кабинете, кроме своего и офиса клерков. И, конечно, комнаты моего личного ассистента, когда я оставлял коробки с подарками для Вайолет. Я глубоко вздохнул при мысли о ней. Сейчас понятия не имел, где она находится и чем занимается. Если бы она была рядом, она бы точно знала, где я нахожусь и над чем работаю. Мне показалось это неправильным и несправедливым по отношению к ней. Я же даже толком не мог ее представить на том месте, где она сидела раньше, не говоря уже о том, чем она занималась.

— Садись, — произнес Лэнс, кивая головой в сторону одного из кресел напротив его стола. — Это дело было очень сложным… ты, должно быть, вымотан.

Я кивнул и сел, положив руки на подлокотники из красного дерева. Я был полностью уверен в вынесении вердикта, насколько это вообще было возможно. Мы представили отличные аргументы, судья, похоже, был на нашей стороне. Но Лэнс был прав… я был окончательно вымотан. Я даже не мог толком вспомнить, когда так уставал.

— Я слышал от Крейга, что твое выступление было выдающимся. Многие люди говорили, что ты напоминал им твоего отца.

Меня не удивило, что Крэйг по-прежнему за мной наблюдал. Это дело было решающим в моей карьере, оно могло просто меня сломать. Но все было не так. И у меня перед глазами возникла улыбка Вайолет. Хотя может и так.

— Но я немного беспокоюсь о тебе, — сказал Лэнс, нахмурив брови.

Лэнс был моим постоянным наставником на протяжении всей моей карьеры, но я не помнил, чтобы он когда-либо говорил, что беспокоится обо мне.

— Не стоит беспокоиться. Мне нужен хороший сон и приличная бутылка красного вина. — Я улыбнулся, но выражение лица Лэнса оставалось каменным.

— Мы по-прежнему не можем прийти в себя из-за ухода Вайолет. Я уверен, что ты тоже, — произнес он, внимательно изучая выражение моего лица, как будто хотел увидеть мою реакцию. Он хотел узнать, что я чувствую по поводу ее ухода?

Я сделал глубокий вдох.

— Я тоже, но в Колумбийском сильная программа. Уверен, у нее все получится. — Я планировал вылететь в эти выходные, высказав ей все свои аргументы и начать борьбу за нее.

Лэнс медленно кивнул.

— Я понимаю, что это не мое дело…

Я крепче ухватился руками за подлокотники кресла. Что он собирался мне сказать? Что я был идиотом? Мне это и так известно.

— Но мне кажется, Вайолет очень тебе подходила. Я даже не хочу знать, что произошло между вами двумя, но думаю, что она была единственной женщиной, которая подходила тебе, как стежок к стежку. Вы двое совершенно разные, но Вайолет подстать тебе.

Я сглотнул. Мы с Лэнсом почти никогда не обсуждали личные вопросы, я не знал, как реагировать.

— Я не сомневаюсь, что Вайолет подстать мне. — Она была гораздо лучше, чем я. — Но ты же знаешь, о моих неудачных отношениях с женщинами. Я ставлю работу на первое место, как всегда. И Вайолет вернулась в Нью-Йорк.

— Не уверен, что вопрос в твоих неудачных отношениях с женщинами. Более того, ты находишься на незнакомой территории, когда дело касается такой особенной женщины, как Вайолет. Здесь нужно прикладывать больше усилий. Или ты получишь одинокую жизнь… женат ты будешь или один. Мне повезло с Флавией. Не потому, что она смирилась с моим расписанием работы, а потому, что я хочу возвращаться домой к ней. Она прекрасно уравновешивает все то, что имеется в нашей профессии. Тебе нужна женщина, которую ты хотел бы увидеть в конце своего рабочего дня. И если ты увидел это в Вайолет, ты не должен ее отпускать.

Я вздохнул и опустил плечи. Вайолет и была именной той, единственной женщиной, которая смогла вдохновить меня отказаться от субботних вечеров на работе. Теперь, когда ее не стало, я хотел большего, чем субботние вечера, проведенные вместе с ней, но как я смогу ей это доказать?

— Я хочу в эти выходные слетать к ней. Я должен серьезно извиниться. Я облажался по полной.

— Но судя по всему, ты подразумеваешь, что этого будет мало.

— У меня такое чувство, что мне не хватает доказательств… как я смогу ей доказать, что у нас все будет по-другому? Я хочу попробовать.

Он кивнул, осматривая свой кабинет, словно пытался придумать решение для меня.

— Ну, возможно, у меня есть кое-что. Одна из причин, по которой я попросил тебя зайти, мне только что позвонил мой давний друг. Ты же знаешь, что я когда-то читал лекции в Нью-Йорке?

Я нахмурился.

— Мне казалось, что это был Гарвард? — Какое это отношение имеет ко мне?

— Да, в Гарварде, а также в Колумбийском. Мой старый приятель — ректор юридического факультета в Колумбийском университете, и ему нужен человек, который помог бы закрыть брешь. Мне кажется, ты очень подходишь для этой работы.

— Что ему нужно?

— Человек, который будет читать курс международного права в Колумбийском университете в этом семестре. У них была кандидатура, но он отказался в последнюю минуту.

Я думал, что он скажет, что его другу нужен совет. Может, написать главу в учебник. Но преподавать — я не ожидал такое услышать от Лэнса.

— Читать лекции?! Но я никогда не думал преподавать. Почему…

— А почему нет?! Ты сам сказал, что устал. И уход Вайолет — печальная новость для всех нас, как и для тебя. Возможно это будет твой шанс переоценить то, что ты хочешь от своей жизни, карьеры. Время подумать о своей адвокатской практике, решить, может тебе стоит изменить направление.

Я нахмурился, удивляясь, с чего он вдруг решил, что мне в моей адвокатской практике стоит изменить направление.

— Моей карьере?! Это единственное, в чем я уверен. Я так долго создавал фундамент. Думаю, я наконец-то на правильном пути.

— Ты имеешь в виду пути твоего отца.

Я хотел быть лучшим в коллегии адвокатов, конечно, я должен был идти по стопам лучшего адвоката, кем бы он не был для меня. Но эти стопы принадлежали моему отцу.

— Все дело в том, что достояние твоего отца — это всего лишь карьера, с высоты прожитых лет. Мы можем отбросить то, что не вписывается в его достояние, потому что это в прошлом. Но мы говорим не о его карьере, а о твоей. О твоей жизни. Тебе нужно создать что-то такое, чем бы ты смог гордиться и перестать противопоставлять себя человеку, которого уже нет, и который мог бы тебе сейчас рассказать о недостатках своего наследия, которое он создал, жертвах, которые принес.

Я все время сравнивал себя с ним, только потому что он был лучшим. А не потому, что он был моим отцом. И он рассказывал мне истории, когда у него не возникало никаких сомнений. Я никогда не слышал, чтобы он сожалел о том выборе, который сделала в своей жизни.

— При любом выборе имеются жертвы, — ответил я. — Я хочу стать лучшим в том, что делаю. — Я наклонился вперед в кресле.

— Но что значит для тебя быть лучшим? Это слово имеет много значений. Оно может означать, что ты зарабатываешь много денег, создаешь свой имидж, равный Александру Великому, ведешь громкие процессы? А может означать, что ты имеешь карьеру, которая позволяет тебе воспитывать своих детей. Возможно, стать любящим отцом, или много путешествовать и посмотреть мир? А может, стать любящим, преданным мужем, который имеет любимую подстать тебе. — Он остановился, сложив руки. — Успех может означать многое. Я знаю, твой отец сожалел, что не уделял должного внимания тебе и твоему брату, но, когда он это осознал, что в его жизни может быть что-то другое, кроме его карьеры, гораздо ценное и важное, он был уже слишком стар, чтобы что-то менять. Слишком стар, чтобы сказать всем, кто боготворил его и полагался на него, что он сожалеет, что уже ничего не может изменить в своей жизни, хотя и хотел. Так не окажись на его месте, когда изменить уже будет ничего невозможно.

Я прочистил горло, подавляя поднявшиеся эмоции. Я ни на минуту не мог себе представить, что мой отец о чем-то сожалел. Человек, которого мне довелось знать, был победителем, завоевателем. Он никогда ни о чем не сожалел.

Я не знал, что и думать в данный момент. Хотел ли мой отец чего-то большего, чего-то другого в своей жизни? Расставался ли он когда-нибудь с такой единственной женщиной, какой стала для меня Вайолет?

— Тебе не нужно повторять туже карьеру, которую он сделал сам, чтобы почтить его память, и чтобы он гордился тобой. Думаю, он, однозначно, хотел бы для тебя чего-то другого.

Я молчал, мне нечего было сказать.

— Наблюдая за тобой на протяжении многих лет, — продолжал Лэнс. — Я часто задавался вопросом, на самом ли деле, твой драйв был желанием привлечь внимание своего отца… Без сомнения, ты в детстве был обделен его вниманием. Но мне просто интересно, может ты пытаешься отыскать его в этих стенах, среди бумаг. Ты знаешь, что кабинет твоего отца был один большой беспорядок.

— Я помню, — улыбнулся. — Возможно, это мой способ быть поближе к нему. — Мой отец был как бы рядом со мной, когда я был в кабинете, казалось, будто он все еще находился здесь, а мне всего восемь лет, и я сидел за его столом, окруженный бумагами.

— Думаю, да. — Лэнс кивнул. — Может, пришло время отпустить имидж отца, посмотреть в будущее, а не в прошлое.

Мы несколько минут сидели в тишине, я вспоминал отца в этом самом здании. Я хотел бы проводить с ним больше времени, и когда был маленьким представлял, как буду работать с ним в одном кабинете. Но Лэнс был прав, даже если я буду работать до изнеможения, это не вернет отца назад.

Если я уберу своего отца и его достижения со своей финишной черты, что же мне тогда останется? Чего я действительно хотел? Я не мог смириться с мыслью, что не увижу мир, пока не станет слишком поздно, что я не буду любимым и сам любить. Хотя карьера была для меня важна, но было и другое… Вайолет показала мне. Я всегда думал о других своих желаниях или целях, которые мог бы осуществить, закончив свою гонку на королевского адвоката.

Одно можно было сказать наверняка. Жизнь без Вайолет казалась мне неправильной, и я должен был все исправить. Конечно же, она совершенно права, что не стала торчать здесь и выжидать, пока я закончу очередное дело, нужно, действительно, что-то менять. Мне придется измениться. Я должен был показать ей, что многое понял, после ее ухода. Не просто рассказать.

— Я думаю, что ты прав, Лэнс. — Я напоминал себе супертанкер, идущий в одном направлении, возможно, я захочу изменить курс, получить магистра педагогических наук и превратиться в яхту. Разве такое невозможно?

— Преподавание — это твой эксперимент. Возможность попробовать что-то новое и решить, захочешь ли ты изменить направление движения, а может просто замедлиться.

Не уверен, что это так просто, как говорил Лэнс.

— Рискованно, — ответил я.

— Но, если ты не попробуешь, то рискуешь потерять Вайолет. Три месяца — это не слишком большой срок в общем масштабе. Тебе может показаться он достаточно долгим, чтобы продумать свое будущее. Я уверен, мы сможем справиться с твоими делами, поэтому тебе не стоит беспокоиться на этот счет, пока тебя не будет.

Изменение направления моей карьеры, безусловно, удивит Вайолет. Я предполагал, что она останется со мной и не будет пересекать континент. У меня и в мыслях никогда не было, что именно я пересеку океан. Это даже не приходило мне в голову. Но, может действительно это возможно? На три месяца?

— Разве это не скажется негативно на моей адвокатской практике? Законченное только что дело вызовет настоящий ажиотаж, и я…

Я замолчал от одного его взгляда.

— Твоя карьера не разрушится за три месяца, я тебе гарантирую. И преподавание, скорее всего, даже улучшит ее. И тебе может даже понравится преподавать. Колумбийский университет имеет один из лучших юридических факультетов в Америке, но им нужен преподаватель немедленно.

Я сглотнул. Разве я могу вот так все бросить, все, что выстроил здесь за столько лет, взять просто и уйти, став профессором?

— Что я знаю о преподавании?

— У вас будут помощники, которые помогут тебе подготовиться. Им очень нравятся приглашенные профессора. Когда я уйду на пенсию, я хотел бы преподавать. Обучая студентов, я окунаюсь в их молодую жизнь. И мне нравится делиться своим опытом и знаниями.

— Ты думаешь, я могу уехать на три месяца?

— Ты ни от чего не отказываешься. Ты движешься к чему-то другому. По крайней мере, у тебя появится время для размышлений, чтобы отделить образ отца от своей собственной судьбы.

Я выдохнул, наклонившись вперед и положив голову на руки. Возможно, именно этого мне и не хватало. В данный момент я бежал к своей цели со скоростью миллион миль в час, но при этом затрачивал так много энергии, уверенности, что смогу дожить, когда доберусь до финишной прямой, у меня не было. Я уже потерял Вайолет в своей гонке… что будет следующее? Рассудок?

— Ты не будешь сидеть на пляже, ничего не делая. Ты будешь налаживать новые контакты и добавишь впечатляющую запись в свое резюме.

Независимо от того, верил я в предстоящую авантюру или нет, могу сказать, что это была потрясающая возможность что-то изменить, в которой на данный момент я нуждался больше всего. И я доверял Ленсу. Он был моим наставником на протяжении всей моей карьеры, никогда не подводил меня, всегда правильно направлял. Возможно, именно сегодня мне должно было поступить такое предложение от него. Именно сегодня, потому что я устал и измотан. Три месяца пролетят в мгновение ока, и прежде чем я успею заметить вернусь посвежевшим и полным сил. Возможно, даже с Вайолет.

— Три месяца. Лови момент, — сказал я вслух. И вылетевшие слова напомнили мне сбрасываемый груз с тонущего плота. Мгновенно я почувствовал себя лучше, словно упала тяжесть с плеч, и энергичнее. Это новый вызов, что-то совершенно другое, и это возможно сможет доказать Вайолет, как сильно я ее люблю.

— Думаю, мне это интересно. Думаешь, клерки смогут перераспределить мои дела в палате?

Он улыбнулся.

— Гробница полна необходимых людей.

Я кивнул. С моей стороны было настоящим высокомерием предполагать, что мою нагрузку не смогут распределить между другими адвокатами палаты.

— Я мог бы вылететь в эти выходные, — Я все равно планировал улететь в Нью-Йорк в эти выходные. И не хотел ждать ни минуты, чтобы увидеть Вайолет и лично извиниться. — Этот твой друг ректор факультета. Он вот так случайно позвонил тебе? Кажется, это скорее совпадение.

— Я говорил с ним вчера вечером, — сказал он улыбаясь. Идеальный ответ адвоката — достоверная информация, но не о чем.

— Никогда не знаешь, возможно, это лучшее, что когда-либо произойдет со мной.

— Или лучшее может произойти с тобой, пока ты будешь там.

Чем дольше я был без Вайолет, тем больше я понимал, как много она значила для меня, насколько глупо было проводить все время на работе, если я мог какое-то время проводить с ней. Лэнс был прав — она была единственной женщиной, которая смогла переключить мое внимание с работы, показав, что в жизни есть что-то другое, мне необходимо было вернуть ее и удержать рядом с собой. Я надеялся, что поездка в Нью-Йорк и преподавание станут для нее доказательствами, в которых я так нуждался, доказательством того, насколько она важна для меня.

35.

Александр

Лэнс был прав насчет Нью-Йорка. Я понял это в тот момент, когда согласился, но вчера, спускаясь по трапу самолета, с моей души свалился груз, не с плеч. Мой отец никогда не преподавал. Мне нечем было заняться, не было дел, не было беспокойства, что работа не закончиться, не было просьб посмотреть стратегию защиты, ничего такого не было. Впервые в жизни я испытывал радостное предвкушение от своей новой работы… не удовольствие, потому что все было хорошо и гораздо легче, я испытывал искренне предвкушение.

Кампус казался тихим, когда я бродил по Южной лужайке субботним утром. Я хотел бы побольше познакомиться с расположением зданий, прежде чем начать в понедельник преподавать.

Это место немного напомнило мне «Судебные инны» (четыре корпорации барристеров в Лондоне). Но здесь было относительно спокойно среди суеты Манхэттена. Здания были большие, архитектура различных эпох, а не органическая мешанина Линкольн Инн. Я наслаждался разницей построек и утешался сходством.

Юридический факультет и факультет бизнеса находились в разных местах, но было все равно странно так близко находится к Вайолет, хотя она понятия не имела, что я был здесь. Возможно, моя сегодняшняя прогулка больше походила на желание случайно столкнуться с ней. Я еще не решил, как сообщить ей, что я здесь или что сказать.

Кампус был большим, но есть вероятность, что мы могли столкнуться друг с другом, я бы не хотел застать ее врасплох. Поэтому должен был сообщить ей о своем присутствии, как можно скорее.

И конечно же я жаждал услышать ее голос.

Мне хотелось, чтобы наши отношения изменились.

Поймет ли она, что мое присутствие в ее университете доказывает, что я способен создать будущее с ней? Она была единственной, кроме моей работы, что было очень важно для меня и ее отъезд глубоко меня ранил. Это изменило меня навсегда.

Я вытащил телефон. Я хотел позвонить ей. Предупредить.

Стук сердца отдавался в ушах, как только я набрал номер.

— Алекс? — Удивленно спросила она, словно не веря, что это я. Я стиснул зубы при мысли, что мне больше нет места в ее жизни.

— Да. Это я. Приятно слышать твой голос.

Я вздохнул от звука ее дыхания на другом конце линии.

— С тобой все в порядке? — спросила она. Голос звучал грустно, как будто я приносил ей страдания, я возненавидел эту мысль.

— Я хотел, чтобы ты знала, что я теперь преподаю в Колумбийском на юридическом факультете. Несколько месяцев. И я хотел бы спросить, пока буду здесь, не согласишься ли ты со мной встретиться. Мне бы очень хотелось извиниться перед тобой лично.

— Ты преподаешь?! — спросила она.

Я хотел рассказать ей более подробно, но не был уверен стоит ли рассказывать об этом по телефону.

— Да. В последний момент человек отказался.

— И поэтому ты оставил свою работу? Ты больше не адвокат?

Я присел на ступеньки библиотекой Батлера.

— Я не увольнялся из палаты. Просто взял творческий отпуск. Мне нужно время, чтобы пересмотреть приоритеты. Шанс искупить свою вину. Я скучаю по тебе.

— Я должна была хоть как-то уберечь свое сердце, Александр.

— Я знаю, и ты была полностью права. Я никогда не обещал тебе, что смогу дать тебе намного больше, чем крохи своего времени помимо работы.

— Но мне не стоило так спонтанно убегать, я сожалею об этом. Я должна была найти в себе смелость и сказать тебе, что не вернусь, — ответила она и замолчала.

— Я не виню тебя за то, что ты убежала. Я понимаю.

— И сейчас ты в Нью-Йорке, — произнесла она.

Я вздохнул.

— Да. Я перегорел. Вымотался. Потерял что-то важное для себя, и это сказалось на мне… — Ей не нужно было знать о моей агонии после того, как она ушла. Я уже достаточно причинил ей боли. — Я поговорил с Лэнсом, и он предложил мне занять место преподавателя, чтобы я смог взять передышку и подумать о своем будущем.

— Такое огромное совпадение, что ты в Колумбийском.

— Лэнс дружит с ректором кафедры.

— Я этого не знала, — сказала она, ее голос был задумчивым и успокаивающим.

— Счастливое совпадение, я надеюсь. — Замолчал, в надежде, что она согласится со мной. По крайней мере, она не бросила трубку. — Я хотел бы узнать, встретишься ли ты со мной. Я бы хотел поговорить и, если возможно, обсудить то, что произошло в Лондоне. Я понимаю, что был идиотом, и хочу загладить свою вину.

Она вздохнула.

— У меня ограничено время. Я стараюсь исключительно сосредоточиться на программе и освоиться здесь.

Я закрыл глаза, стараясь заглушить боль от ее отказа. Но я пробуду здесь три месяца, и так просто я не сдамся.

— Может позже за семестр, когда у тебя будет немного больше времени.

— Может, — ответила она.

Я сглотнул.

— Я скучаю по тебе.

Прежде чем она ответила, сначала последовала пауза, словно она тщательно взвешивала свой ответ.

— Мне пора идти. Надеюсь, тебе понравится преподавать.

Похоже, она не собиралась со мной встречаться.

— Хорошо, было приятно услышать твой голос. И я свободен в любое время, когда ты будешь готова поговорить.

— До свидания, Александр.

Я не мог с ней попрощаться. Я был не готов.

Поэтому подождал, когда она повесит трубку, а потом убрал телефон обратно в карман пиджака. Сегодня была только вступительная речь. Моя борьба за Вайолет даже еще не началась.

36.

Вайолет

Меньше всего я ожидала звонка от Александра. Найтли относился к типу мужчин, которые не будут гоняться за женщиной.

Но он оказался здесь. В Нью-Йорке.

Сказать, что я была польщена и удивлена, это все равно, что ничего не сказать.

Я сбежала из Лондона, бросила его, думая, что он не способен стать тем мужчиной, который мне нужен, мужчиной, который не будет думать только о своей работе. Мне никогда не приходило в голову, что он может приехать в Нью-Йорк на три месяца. Казалось, это за пределами реальности.

Я подумала, что это полная бессмыслица, и решила, что должна удостовериться во всем сама. Поэтому потратила уйму времени, совершенно бессмысленно, на сайте юридического факультета, после чего мне все же удалось найти расписание занятий Найтли.

Я была немного старше, чем большинство студентов, записавшихся на его лекции, но меня никто не остановил и ничего не сказал, когда я сидела в самом конце аудитории, скрываясь в полумраке.

Найтли вошел в аудиторию в красивом, сшитым на заказ, костюме так, словно входил в палату адвокатов. Эхом разошлось хихиканье студенток по всему помещению. Бьюсь об заклад, в истории Колумбийского университета настолько красивых лекторов еще не было.

Он стал обращаться к студентам в своей обычной уверенной манере и, казалось, знал отлично весь материал, несмотря на то, что проработал всего пару недель. Он был безнадежно умен. И ужасно раздражающе очарователен.

Я с трудом могла сосредоточиться на его лекции, … от одного его вида, все мои чувства со свистом вернулись. Я решила проверить себя, не излечилась ли от любви к нему. Я надеялась, что чувства утихли, но нет. Я любила этого человека. Все еще любила.

С тех пор, как он позвонил мне чуть более двух недель назад, я ничего не могла с собой поделать, постоянно размышляла о том, что означало его пребывание в Штатах, вернее может означать, для него, для меня, для нас.

Он больше не пытался каким-то образом связаться со мной после того раза. Я бы узнала, если бы он позвонил или написал, потому что фактически все время держала телефон при себе в шаговой доступности, если можно так выразиться. На всякий случай.

Я не могла понять, как человек, настолько преданный своей карьере, вдруг смог так легко нажать на паузу. И его поступок заставил меня задуматься, правильно ли я поступила, сбежав от него. Я должна была поговорить с ним, озвучив свои желания. Может мне следовало сказать ему, что я люблю его? Может дать нам больше времени?

И судя по его лекции, первые ряды были забиты на столько, я никогда такого не видела. Но я жаждала научиться всему. И наблюдая за ним, мне уже казалось, что он не мое прошлое, а, возможно, часть моего будущего.

Когда лекция закончилась, множество студентов выстроились в очередь, чтобы задать вопрос. Было совершенно очевидно видно, настолько они восхищались этим мужчиной, и я не была исключением.

Мои чувства не изменились, я была в этом уверена. И теперь, увидев своими собственными глазами доказательства того, что он изменил всю свою жизнь, я была готова к разговору. Готова выслушать его.

Александр

Мои ассистенты отлично помогали мне отбиваться от вопросов в конце лекций, но все равно я вынужден был отвечать на вопросы вереницы студентов, уходящую за дверь аудитории, поэтому сейчас я распрощался с последним ровно через тридцать минут после окончания лекции. Я наслаждался их энтузиазмом и умными вопросами. У них было время подумать, обсудить и поразмыслить… я совершенно забыл, насколько захватывающими и стимулирующими могут быть студенты. Я чувствовал себя таким же, как они до того, пока адвокатура не стала моей непосредственной работой, пока она полностью не завладела всей моей жизнью. Иногда студенты задавали вопросы немного личного характера. Я был поражен с каким напором некоторые девушки интересовались моим семейным положением, но мне удалось довольно расплывчато уходить от ответов, не поощряя их и не обманывая.

Когда последний студент наконец-то ушел, ассистенты и я подобрали папки и вышли. Готовые запереть аудиторию, я с нетерпением ожидал своих вторых полных выходных в Нью-Йорке. Впервые за все время, мне нечем было заняться.

— Вы впервые в Нью-Йорке? — Спросил Гидеон, один из ассистентов.

— Я приезжал, когда был студентом, но это было очень давно. Я нигде не работал, кроме Лондона.

— Я хотел бы поработать в Англии. И Франции, — ответил он. — Возможно, в Азии. Я так и представляю себя профессором права кочевого населения.

Я надеялся, что он осуществит свою мечту. Он казался мне намного более искушенным, чем я в его возрасте. Я же хотел в его возрасте снят жилье и начать зарабатывать деньги. Я никогда не думал о чем-то другом… просто шел по пути, по которому шел мой отец. Оглядываясь назад, мне казался этот путь проторенным.

— Мы собираемся выпить, если хотите присоединяйтесь к нам, — сказал он, когда мы вышли из двойных дверей в главный коридор.

— Я…

Я замер. Вайолет стояла передо мной, прислонившись к стене, открыто смотря на меня. Мое сердце заколотилось сильнее. Господи, она была так прекрасна. Она ждала меня? Она пришла сюда, чтобы поговорить?

Я не хотел говорить с ней перед моим ассистентом. Я повернулся к Гидеону, он протянул руку, забирая бумаги, которые я нес.

— Извините, я не смогу сегодня вечером. В другой раз. Наслаждайтесь выходными, — сказал я.

Он кивнул и пошел дальше, болтая с другими ассистентами, чем дальше они отходили, тем их разговор становился менее слышным.

Я повернулся к Вайолет. Она улыбнулась, но улыбка была не офисной. А более интимной, понимающей.

— Здравствуйте, профессор Найтли.

— Вайолет Кинг, не ожидал тебя здесь встретить. — Было так приятно увидеть ее, оживить свои воспоминания, которые постоянно крутились в голове. Мне было приятно увидеть, что она все такая же, что ее фигура по-прежнему идеально вписывается в мое тело.

Она наклонила голову.

— Мне необходимо было прийти и посмотреть, правда ли это. Неужели Александр Найтли решил приехать в Штаты преподавать?

Боже, я скучал по ее дразнилкам, она никогда не позволяла мне задирать нос.

— Хорошо, и вот я здесь.

— Ты был очень впечатляющим на лекции. — Она кивнула головой в сторону лекционного зала.

Она слушала мою лекцию?

— А чего ты ожидала? — Мне хотелось протянуть руку, прикоснуться к ней, притянуть ее к себе и никогда не отпускать.

— Полагаю, ты тот, каким я себе и представляла.

Я улыбнулся.

— Я очень рад, что ваши ожидания рухнули не полностью.

— Не полностью. — Она удерживала мой взгляд, как будто хотела что-то еще сказать. — В любом случае, — произнесла она, оттолкнувшись от стены и выпрямившись. — Я слышала, ты теперь новенький в кампусе. Я подумала, что тебе потребуется экскурсия, чтобы ты лучше ориентировался на местности.

Я прищурился. Она пыталась со мной подружиться? Она хотела поговорить? Мне было все равно, главное, что она была здесь.

— Думаю, лучше ориентироваться — именно то, что мне нужно.

Молча, мы направились на выход.

Когда мы добрались до дверей, я придержал ее, она вышла первой на холодный свежий воздух во двор. Я последовал за ней, мы спустились по каменным ступеням, она заговорила:

— Перед тем, как я улетела из Лондона, в тот субботний вечер, когда ты вернулся поздно…

— Ты даже не можешь себе представить, насколько я сожалею. Если бы я поставил на телефон напоминалку или будильник…

— Я знаю. Но я должна сказать, что тоже сожалею о своем побеге. Я пыталась вести себя так, будто это не столь важно.

Я выдохнул, потому что, как бы я ни скучал по ней, понимал, что она правильно ушла от меня. Я ужасно сожалел, что подвел ее, но именно ее уход встряхнул меня.

— Ты поступила правильно, — сказал я.

Мы остановились у подножия лестницы, и я наблюдал за ней, пока она осматривала двор, избегая моего взгляда.

— Ты не хотел, чтобы я осталась? — спросила она.

Я глубоко вздохнул, держа руки в карманах, сдерживая себя, чтобы не дотрагиваться до нее.

— Я многому научился с тех пор, как ты появилась в моей жизни. Прежде всего, ты заслуживаешь прекрасной жизни с человеком, готовым поклоняться и обожать тебя. Я также узнал, что я не знаю, как это делать, по крайней мере, чтоб все не испортить. — Я вздохнул. — Думаю, ты приняла правильное решение, решив уехать, Вайолет. Я был не тем человеком, которым ты хотела бы меня видеть. Человеком, которого ты заслуживала. Тогда.

— А сейчас? — Она опустила взгляд вниз и сжала руки в кулаки.

— Я хочу, чтобы все было иначе. Я пытаюсь переделать. Хочу доказать, что я нечто большее, чем просто адвокат.

Она посмотрела на меня, нахмурив брови, будто не была уверена, правильно ли меня расслышала.

— Я постараюсь каждый день за эти недели в Нью-Йорке, доказывать тебе, что я именно тот мужчина, заслуживающий такую женщину, как ты. Я знаю, что хочу быть таким мужчиной. Но мне нужно пробовать. Я не готов отпустить тебя. И похоже никогда не буду готов.

— Поэтому ты покинул Лондон? — Ее взгляд опустился к моим карманам, в которые я засунул руки.

— Я не хотел бы заниматься адвокатской практикой, при этом жертвуя всем остальным в жизни. И… — Я не мог больше сдерживаться, поэтому протянул руку и провел пальцем по ее щеке, затем приподнял подбородок, чтобы она смотрела мне в глаза. — Я приехал за тобой. Хочу показать, что я чувствую к тебе. Я никогда не хотел женщину, как хочу тебя… я даже не подозревал, что способен на такие чувства.

Нежный румянец расцвел на ее щеках, я мог вечно им наслаждаться.

— Твой уход послужил для меня сигналом к пробуждению. Он почти сломал меня. Я никогда не буду уже прежним. Но именно твой уход заставил меня свернуть с того безжалостного, изматывающего пути, по которому я шел. Впервые я делаю, что хочу, а не то, что считаю нужным.

— И ты здесь.

— Да, ради тебя и ради себя. Я хочу доказать тебе, насколько серьезно я отношусь к тебе.

Она положила палец мне на губы, заставляя замолчать.

— Я уехала из Лондона, потому что поняла, что как бы ты ни хотел проводить время по-другому, твоя работа всегда бы стояла на первом месте.

Я кивнул. Она была совершенно права.

— Но теперь ты здесь… Я не знаю, что и думать. Никогда не могла предположить, что ты когда-нибудь покинешь коллегию адвокатов даже на выходные, не говоря уже о трех месяцах. Мне кажется, что ты прав, возможно, что-то изменилось в тебе. Может, есть шанс…

Мои инстинкты говорили мне подтолкнуть ее, и дать мне шанс, попробовать еще раз, все должно получиться. Но я хотел, чтобы она сама приняла решение, если также сильно хотела вернуть наши отношения, как и я.

Она смотрела куда-то мне за спину, словно искала там ответы.

— Ты открыл во мне то, что долгое время бездействовало… желание, готовое заглянуть в будущее. Но всякий раз, когда я представляю свое будущее, всегда вижу рядом с собой тебя.

Мне пришлось закрыть глаза из-за страха, что это сон. Неужели эта красивая, состоявшаяся женщина хотела рискнуть со мной?

— Я не могу ничего гарантировать, — произнес я. — Кроме того, что я буду любить тебя всю жизнь.

Я знал, что если сосредоточусь на цели, то смогу ее осуществить. Если я сделаю ее центром своего мира, все остальное встанет на свои места.

Ее глаза блестели от слез. Она протянула руку и провела пальцами по моей скуле.

— Как насчет того, чтобы вместе использовать каждый день до конца наших дней?

* * *

Ожидал ли я, что буду лежать в постели в своем номере отеля в Нью-Йорке, наблюдая, как любовь всей моей жизни мирно спит рядом со мной?

Никогда.

Надеялся ли я, что это может произойти?

Всегда.

— Привет, — сказала Вайолет с закрытыми глазами и хрипотцой, еще сонная. Она протянула руку, и я тут же поймал ее руку и оставив поцелуй у нее на ладони.

Она улыбнулась и погладила мое лицо.

— Мне нравится, что ты здесь со мной.

— Я люблю тебя, Вайолет Кинг. Ты самая важная часть моей жизни.

Она перекатила меня на себя, скользнула руками по моей спине, прижимаясь губами к моим.

Я обхватил ее обеими руками и откинулся назад, чтобы взглянуть на нее.

— Я самый счастливый человек на земле. Клянусь, я сделаю все возможное, чтобы ты была счастлива.

Она убрала мои волосы со лба.

— Я верю тебе. Я верю в тебя.

Мое сердце екнуло. Что бы ни случилось, я всегда буду стараться поставить нас и наши отношения на первое место.

— Я верю в нас. И я люблю тебя. — Теперь, когда слова вышли сами собой, когда она знала об этом, я не мог перестать повторять их ей снова и снова.

— Я тоже тебя люблю, — сказала она.

— До сих пор?

— Всегда, — ответила она.

Я улыбнулся и наклонил голову, облизав ее ключицу.

— Из-за того, что ты вытворяешь с моим телом… ты понимаешь это, не так ли? Я имею в виду, пока работает твой член, если было бы по-другому… Меня бы здесь не было. — Усмехнулась она, раскрыв ноги, и я устроился между ее бедер, мой твердый член дразнил ее влажную киску.

— Я не против, чтобы меня использовали таким образом, — ответил я. Хотя точно не мог сказать, дразнила ли она меня, или пыталась сохранить часть своего сердца, не готовая полностью отдать его мне, может она была не готова довериться мне полностью. Но это было вполне нормально. Я достаточно хорошо знал себя, никогда не дам ей повода пожалеть о том, что она отдала мне свое нежное сердце. Я знал, что такое упорный труд, чтобы достичь того, чего хотел, а хотел я быть в объятиях Вайолет, между ее бедер, разделять ее жизнь и ее мир — единственное место для меня.

Я прошелся губами по ее губам и приготовился снова оказаться внутри нее без презерватива. Вчера вечером мы договорились, что отныне между нами не будет резинки. Она принимала таблетки и была единственной женщиной, с которой я спал с тех пор, как она впервые вошла в мой кабинет. Она и будет единственной женщиной, с которой я буду спать всю оставшуюся жизнь.

Она откинула голову назад, впившись ногтями мне в плечи, пока я скользнул внутрь. Мать твою, ощущение было потрясающим. Тугая. Мокрая. Идеальная.

С Вайолет я впервые в жизни понял, насколько хорошим может быть секс. И он был настолько хорош из-за моих чувств к ней. Восхитительный блеск основополагающего чувства — любви, близость, которой я никогда не делился ни с кем до нее.

Двигаясь над ней, сначала медленно, моя кожа пела, стоило ей провести пальцами ног по задней части моих бедер.

Лениво, я двигался взад-вперед, желая остаться в ней навсегда, в этом блаженном состоянии, когда еще не накатывал оргазм, в ее местечке, которое было исключительно ее, Вайолет.

— Александр, — прошептала она застонав. — Александр.

Я смаковал каждое слово, каждый ее стон, бормотание, вздох ее губ. Я скучал по каждому из них. Я слишком долго был без этого.

Она обняла меня за голову и крепко сжала. Она всегда была такой красивой, но я чувствовал, что овладел ею полностью, когда она кончила. Оргазмы Вайолет были моими.

Ее сексуальная, знойная улыбка удовлетворения после оргазма придавала мне сигнал, что она готова на большее. Ее первый оргазм был медленным и ленивым, тревожным сигналом.

Она провела пальцами по моему лбу, отслеживая выступивший пот. Ее нежные и тонкие пальчики вводили в заблуждение, она могла быть коварной. А потом, как бы в доказательство моей точки зрения, она сжала мой член и ухмыльнулась.

— Еще, — прошептала она.

Однажды она предупредила меня, чтобы я не был слишком нежен с ней, и, хотя она любила, чтобы я становился нежным время от времени, я понял, что она наслаждается жестким и резким… грубым и нежным. Я хотел усилить ее удовольствие. Я передвинул бедра и толкнулся глубже. У нее глаза расширились, она прикусила нижнюю губу. Я просунул руку под ее задницу, удерживая ее, вжавшись пальцами в ее мягкие ягодицы, подталкивая ее к себе, пока всем телом врезался в нее.

Она ахнула, когда я наклонил голову и прикусил ее за шею, пробуя на вкус, насыщаясь ее ароматом индийского лета, которого, как раньше думал, лишился навсегда. Я погружался все глубже, быстрее, сильнее, отчаянно пытаясь показать, как сильно я ее хотел, и насколько ей хорошо со мной. Я хотел доказать, что больше ей никто и ничто не нужен.

Удовольствие закружилось у основания позвоночника и начало подниматься вверх. Я закрыл глаза, пытаясь сконцентрироваться, чтобы остановить природную потребность. Ощущение рикошетом прошлось по телу от ее пальчиков, царапающих мою шею, до ее стона подо мной.

Черт побери.

Эта женщина.

Я двигался в ней и каждый раз, когда она немного сжималась вокруг моего члена, становилась еще влажнее, моя кульминация набирала темп. Я сжал челюсть. Я не хотел кончать без нее. Глаза Вайолет расширились, как будто она испытывала шок от ощущения, настолько поглощающего нас двоих. Она царапала мою грудь, ее тело напряглось, ее движения подо мной стали отчаянными и импульсивными, в глазах плескалось желание, пока она смотрела на меня. Она кончила подо мной и была чертовски прекрасной в этот момент. В конце концов, я поддался своему оргазму, выкрикнув ее имя, отчаянно желая, чтобы она поняла, что все, что я делал, было только для нее.

Я рухнул на нее, мое сердце все еще безумно стучало в груди, приподнявшись поцеловал ее в губы.

— Я люблю тебя, — сказала она, прижимая ладони к моей груди. — Я здесь чувствую это к тебе… — Она сдвинула вместе брови. — Двойственно. Постоянно. Я никогда не чувствовала такого до тебя. Как будто это чувство было специально изобретено. Только для тебя.

Я застонал от ее слов, искренних и открытых. Я бы провел всю свою жизнь, защищая сердце этой женщины, делая все возможное, чтобы показать ей, как сильно я люблю ее своими делами. Теперь это была моя работа — она была моим приоритетом, моим будущим, моей судьбой. Вся она.

Эпилог

Вайолет

Прошло шесть месяцев

— Биконтинентальный, — повторила я, на этот раз медленнее, специально выводя слоги, надеясь, что мой брат поймет.

— Я даже не знаю, что это слово означает, — ответил Макс, подавая мне картофельный салат.

Я положила ложку на тарелку, потом передала Александру.

— Я думал, что ты самый умный? Король Уолл-Стрит или как там тебя называют. — Я закатила глаза.

— Это слово означает, что она и Алекс будут жить между Нью-Йорком и Лондоном, — ответила Скарлетт, прежде чем сесть, поставив огромную миску макарон с сыром в центре стола. Все мы собрались сегодня на последний ужин в Коннектикуте перед тем, как мы с Александром вернемся в Лондон после почти шести месяцев, проведенных в Нью-Йорке. Александр продлил свой перерыв в работе до конца учебного года. Затем мы планировали провести лето и следующий семестр MBA в университете в Лондоне по программе обмена. Затем я вернусь в Нью-Йорк с Александром в январе, чтобы получить диплом.

— И ты согласна? — Спросил Макс. — Разве женщины в этой семье не могут сказать своего веского слова?

— Мне кажется у вас все получится. Вы сможете оценить лучшее на двух континентах, — сказал Райдер.

— Именно так, — ответил Александр. — Таким образом мы выжимаем из жизни все.

Я положила руку на колено Найтли, все еще потрясенный тем, насколько позитивно он воспринял свое преподавание и совершенно новый образ жизни. И это он настоял, чтобы мы передвигались вдвоем по континентам, хотя согласился, что это эгоистично с его стороны, но он хотел проводить со мной больше времени. Я не собиралась спорить… для нас это было хорошо.

— Колумбийский согласился, чтобы я читал лекции с января по апрель каждый год, а затем занимался адвокатской практикой с апреля до конца года в Лондоне. Это придаст некий баланс моей карьере, — сказал Александр.

— А что думаешь ты, Вайолет? — Спросил Макс.

— Я счастлива, — ответила я. — После получения диплома, я смогу работать и в Лондоне, и в Нью-Йорке, все получится.

— Я горжусь тобой, — сказал мой брат. — И рад, что ты решила пойти в университет.

— Мы должны выписать твоему брату чек. — Александр подтолкнул меня. — Вернуть оплату за учебу.

Александр пару раз предлагал вернуть моему брату деньги, которые я занимала на обучение, но я всегда меняла тему. Тем не менее, я не могла не испытать удовольствия сейчас, когда он сказал «мы», считая нас единым целым.

— Я верну ему, когда начну зарабатывать, — пробормотала я, откусывая огурец.

— То, что принадлежит мне — твое, Вайолет. Даже если ты отказываешься пользоваться картами, которые я открыл на твое имя. Нет ни твоего, ни моего. Только наше. — Он повернулся ко мне и обхватил меня рукой за шею.

Я вздохнула. Его прикосновение гипнотизировало меня.

— У нас не будет отдельных банковских счетов, когда поженимся, — добавил он.

Шум и болтовня за столом тут же стихли, и все в комнате уставилась на нас.

— Вы ничего не хотите нам сказать? — Спросил мой папа, сидя во главе стола.

— Нет, просто…

— Мы с Вайолет поженимся, — сказал Александр. — Когда она, наконец, согласится выйти за меня замуж.

Дело не в том, что я не соглашалась. Я просто, пока не согласилась на триста предложений Найтли.

Отец прищурившись посмотрел на меня.

— Ты не хочешь выходить за него замуж? Тебя никто не смеет заставить, ты же знаешь.

Я засмеялась. Моему отцу было наплевать, что Александр сидел рядом со мной.

— Я хочу выйти за него замуж, папа. Я просто хочу сначала закончить университет.

— Не позволяй ему давать на себя, — предупредил он.

Александр начал что-то говорить, но я похлопала его по бедру, чтобы он остановился.

— На самом деле, это не так. Клянусь, папочка, если я попрошу его, он полетит на Луну, только чтобы сделать меня счастливой. Я люблю его, и я, действительно, хочу выйти за него замуж. Я просто…

Почему окончание университета было так важно для меня? Возможно, я хотела доказать себе, что смогу это сделать сама. Независимо от того, женаты мы или нет, это ничего не изменит между нами. Я всегда буду его, и я знала, что он чувствовал то же самое ко мне. Я повернулась к Александру.

— Я не буду миссис Найтли, знаешь ли. Я останусь Вайолет Кинг.

Он посмотрел на меня, как будто я сошла с ума.

— Конечно, ты все еще будешь Вайолет Кинг. Я не ожидал, что ты изменишь свое имя. Я счастлив быть Александром Кингом, если ты этого хочешь.

Я кинула косой взгляд на хохот, который пытались заглушить брат и отец, но сама начала хихикать.

— Я не думаю, что это необходимо. У нас тут полно Кингов.

— Я все еще Скарлетт Кинг, — сказала моя сестра.

— А я все еще Харпер Джейн.

— Тебя именно это останавливает? — спросил он.

— Нет. Я об этом даже не беспокоюсь. В смысле, конечно, я собираюсь выйти за тебя замуж.

Его брови взлетели вверх, а улыбка показала все тридцать два зуба.

— Но что?

— Ничего. — Я пожала плечами. — Я не уверена, что это нужно. Я знаю свои чувства к тебе, ты знаешь — ко мне. Разве этого недостаточно?

— Думаю, да. Но, а дети, тебя не беспокоят, если мы будем не женаты?

— Дети? — пролаял Макс. — Ты беременна?

— Нет, Да, мы хотим детей, — огрызнулась я на него. — Мы собираемся прожить наши жизни вместе. Конечно, мы говорили о детях.

— Я люблю твою сестру, Макс, и собираюсь провести остаток своей жизни, пытаясь сделать ее счастливой, также, как ты делаешь счастливой Харпер, а Райдер делает счастливой Скарлетт. Надеюсь, это всем понятно.

— Хороший мужчина, — пробормотал мой отец.

Дарси вздохнула.

— Так романтично.

— Ты следующая, — сказала Скарлетт. — Я знаю, что твой мужчина ждет тебя.

Дарси пожала плечами.

— Я потеряла всякую надежду. — Она поставила чашку с чаем на блюдце.

Если я смогла найти свою любовь, то с Дарси тоже такое случиться, все всякого сомнения.

— Все должны понять, мы просто рассуждаем, — сказала я. — Мы влюблены друг в друга, женаты или нет, в Нью-Йорке или Лондоне, с детьми или без, мы будем вместе навсегда.

— Я хочу выпить за это, — завизжала Дарси.

— Добро пожаловать в семью, — сказал Макс, поднимая бокал.

Я посмотрела на Александра, и он поцеловал меня в губы.

Он был моим рыцарем в сияющих доспехах, и наша сказка стала такой же реальной, как и раньше.

Александр

Прошло шесть месяцев

Я взглянул на Вайолет, когда она вошла на кухню и огляделась, поверх газеты, которую читал.

— Она проделала, действительно, хорошую работу, тебе не кажется?

Я пожал плечами.

— Если тебе нравится, я счастлив. — Мы переехали в наш новый таунхаус на Честерфилд-Хилл в Мейфере и полностью отремонтировали его. Вайолет и я были слишком заняты, поэтому наняли дизайнера интерьера, который самостоятельно принимала большинство решений. В свободное время мы предпочитали сосредотачиваться друг на друге, а не на выборе обоев.

— Ты готов? — спросила она.

Я закрыл газету, сложил ее, поместив на рабочую поверхность.

— Все упаковано и готово к отправке. Машина будет здесь с минуты на минуту.

— Я так волнуюсь перед Рождеством в Коннектикуте. Все в моей семье стараются изо всех сил.

Мы вернулись в Штаты, проведя последние шесть месяцев в Лондоне. Когда я вернулся в коллегию адвокатов после Колумбийского университета, то обнаружил, что могу раньше уходить с работы по вечерам и иметь нормальные выходные. Связь была прервана, пока я был в Нью-Йорке, и я больше не заставлял себя из последних сил работать. Ирония заключалась в том, что дела, которые я получал сейчас, были намного выше тех, пока я не уехал преподавать и не скорректировал свои приоритеты. Лэнс был прав — разнообразие в моей жизни заставило меня по-другому подойти к юриспруденции. Я быстро замечал проблемы, которые могу возникнуть в ходе разбирательства, работал более эффективно, и имел творческий подход. И самое главное, я стал больше наслаждаться своим трудом.

Я развернулся на стуле лицом к ней.

— Нам также придется найти квартиру в Нью-Йорке.

Вайолет обняла меня за плечи.

— Я знаю. Но мы можем купить что-то новое, что не нуждается в ремонте? Я больше не хочу жить с запахом краски. И я хочу путешествовать.

— Куда ты хочешь поехать? — Спросил я.

Она пожала плечами.

— Туда, где я могу быть с тобой. Может, Южная Африка? Или Таиланд. Может у тебя есть какое-то место, которое ты хотел бы посетить?

— Когда я был моложе, я хотел поехать в Шри-Ланку. — Было трудно вспомнить, что было до неустанных десяти лет, которые я провел в палате адвокатов.

Она замерла, широко раскрыв глаза.

— Ты издеваешься надо мной? Я правда хочу туда поехать. Давай забронируем на весну после Колумбийского университета?

— Я согласен. — Кто бы мог подумать, что я буду жить и работать на двух континентах, и путешествовать с любовью всей своей жизни?

Она повернулась в моих руках, спиной ко мне.

— И в какой-то момент нам придется подумать о медовом месяце.

Она протянула руку и взглянула на обручальное кольцо, которое мы выбрали на прошлой неделе.

— Ты не жалеешь, что мы его купили, не так ли? — Кольцо было необычным — три тонкие полоски разного металла и стиля, с центральным бриллиантом, который больше походил на цветок, чем на камень. Оно подошло ей идеально — оно было изысканным, красивым и дорогим.

Она засмеялась, и я не мог не улыбнуться ее прекрасному смеху. Я готов был слушать ее смех в любой день недели.

— Вряд ли. Ты стоишь того, чтобы выйти за тебе замуж, ради такого кольца, — сказала она, все еще восхищаясь им.

Я притянул ее между ногами.

— Приятно это слышать. Ты расскажешь своей семье, когда мы приедем к ним?

Она поморщилась.

— Что именно?

— Что-нибудь.

Она вдохнула полной грудью.

— Может, когда мы будем уезжать. Я быстро скажу им: «Мама, папа, Скарлетт, Макс, Александр и я собираемся пожениться в Лондоне, и на свадьбе будет двадцать человек, максимум».

— Я думаю, что они хорошо воспринят эту новость. — Семья Вайолет обожала ее, и, насколько я знал, они будут счастливы, если она будет счастлива. — Они не будут заставлять тебя устраивать большую свадьбу.

— А потом я скажу им, что у меня нет намерения в ближайшее время обзаводится детьми. — Она отрицательно покачала головой. — Это может просто убить мою мать.

— У твоей матери полно внуков, которые не дают ей скучать. — Я прижал поцелуй к ее лбу, а она положила руки мне на плечи.

— А ты не против подождать несколько лет? — спросила она. — Я просто хочу провести немного времени с тобой. Я хочу путешествовать и начать свой бизнес, а затем уже подумать…

— Я тоже этого хочу. Не уверен, что готов нести ответственность за ребенка.

— Мне кажется, из тебя выйдет отличный отец, — сказала она, проводя пальцем по моей брови.

Я притянул ее к себе поближе.

— Давай жить сегодняшним днем.

— Простите? — Она отступила назад. — Кто ты и что сделал с моим женихом?

Я хмыкнул.

— Я говорил тебе. Ты изменила меня.

Она наклонила голову.

— Может, ты просто сам стал больше внимания обращать на себя, на свои желания.

Я кивнул.

— Да, это, действительно, так. Я все еще много планирую, чем ты.

— Но я больше стала заниматься планированием, чем раньше. Ты тоже изменил меня.

— Мы встретились посередине.

Она улыбнулась в ответ.

— Именно. И мне нравится эта середина.

— И мне тоже. — Я перестал задумываться над тем, куда приведет меня жизнь в конце моего пути, я решил наслаждаться жизнью сейчас, а не когда уйду в отставку и поменять уже будет ничего невозможно. Мне потребовалось внести коррективы, чтобы осуществить свои желания. И находится рядом с Вайолет стоило всего. Она была центром моего мира. — Пока мы будем вместе, все остальное сложится само собой.

Вайолет была единственной женщиной в моей жизни, за которую я боролся, и я продолжал бороться, продолжал доказывать свою любовь, продолжал делать все возможное, чтобы оставаться с ней до конца наших дней.

Про Дарси «Граф Лондона»

©Перевод: Светлана Костина

Примечания

1

(Лондонцы называют метрополитен в своём городе «The Tube» («тьюб» — труба), по форме тоннелей глубокого заложения. — прим. пер.)

2

(Knightley — knight — рыцарь. — прим. пер.),

3

(Имеется ввиду известная история про близнецов Крэй — Рональд и Реджинальд, и их мать Вайолет. — прим. пер.)

4

(Вайолет имеет ввиду, что когда начинается первичная продажа акций, во-первых, помимо привлечения капитала, также определяется стоимость компании. — прим. пер.)

5

(Лондонский округ Фицровия, давший название улице Фицрой-стрит, ведёт историю с XVIII века и известен тем, что там жили знаменитые писатели и поэты. В их числе Герберт Уэллс, Джордж Оруэлл, Чарльз Диккенс и Вирджиния Вульф.

6

Блумсбери (Bloomsbury) — традиционный центр интеллектуальной жизни Лондона, расположенный в южной части Кэмдена. Для этого района характерны озеленённые площади («скверы») — Рассел-сквер, Бедфорд-сквер, Блумсбери-сквер, Гордон-сквер и другие. Некоторые из них сохраняют первоначальную георгианскую застройку XVIII века, когда градостроительную деятельность на севере Лондона вели герцоги Бедфорды из семейства Расселов. — при. пер.)

7

(Мьюз-хаус — малоэтажные городские дома, переделанные из старых домов, в которых на первом этаже располагались конюшни. — прим. пер.)

8

(«Звездное знамя» — гимн США. — прим. пер.)

Content

Луиза Бей
Рыцарь Англии

1.

2.

3.

4.

5.

6.

7.

8.

9.

10.

11.

12.

13.

14.

15.

16.

17.

18.

19.

20.

21.

22.

23.

24.

25.

26.

27.

28.

29.

30.

31.

32.

33.

34.

35.

36.

Эпилог

Примечания