Екатерина Романова

Двести женихов и одна свадьба

– Согласны ли вы, леди Джулия…

– Да! Да! Согласна! – выпалила, подгоняя распорядителя.

Он вскинул брови и перевел взгляд на моего жениха. Тот тоже не поверил. Мое «да» звучало, мягко говоря, неожиданно.

– Я тоже согласен! – опомнился сэр Керлинг. – Целую невесту!

Вуаль слетела с моих волос, а губы обожгло торопливым поцелуем.

Распорядитель выдохнул и, захлопнув тяжелый томик божественных слов, с облегчением возвестил:

– Объявляю вас мужем и женой! Свершилось-таки! – добавил едва слышно.

Горячий поцелуй стал мертвенно холодным, слизким, неприятным.

Что-то не так.

Едкий звук разорвал пространство, стал громче, а потом до меня дошло, в чем дело.

– Ты! – села в кровати, скидывая Мору.

Отвратительное крылатое существо, похожее на ворону с двумя головами, четырьмя лапами и человеческим ртом вместо клюва ехидно косилось тремя глазами. Мора – божество неудач, а я – ее любимое лакомство.

– На самом сладеньком прервала! – недовольно пробубнило божество.

– Я бы твою жизнь прервала, да все не придумаю как! – злобно ударила по будильнику и тряхнула головой. Кудряшки рассыпались по плечам шоколадным водопадом.

Очередной день, полный несбывшихся надежд. Даже поговорка есть: Мора с утра – целый день без добра.

– Жду не дождусь твоего юбилея! – божество важно расхаживало по подоконнику, подметая его хвостом. – Вот уж я наемся до отвала! Знаешь, одна ты заменяешь два десятка неудачников!

– Сомнительный какой-то комплимент. И ты немного опоздала! Мне исполнилось тридцать в прошлом году.

Я стянула ночную сорочку и бросила на кровать. Таисия, моя горничная, приготовила свежее платье: изумрудный атлас с белоснежным кружевом, мое любимое. Так и не смогла перебороть привычку одеваться самостоятельно, поэтому ловко нырнула в нижнее платье и принялась за верхнее.

– Я о другом юбилее, – проворковало божество.

Расправила длинную юбку, отогнула воротничок. И почему все делают из переодевания какой-то страшный ритуал, для которого требуется множество слуг?

– Юбилеюшка, юбилей! – пело божество, с предвкушением потирая лапки.

О, тот самый юбилей, о котором гудит столица! После вчерашней свадьбы, с которой я благополучно сбежала, бросив жениха сто девяносто девять, ставки на юбилейную наверняка взлетели до небес.

– Пресса, свежая пресса! – под окном зазвенел голос Сэдрика. Мальчишка с десяти лет торгует газетами, и каждое утро будит округу громкими воплями.

Согнала Мору с подоконника и выглянула в распахнутое окно:

– Сэд! Может, не надо, а?

Внизу по мощеной улочке между аккуратными клумбами ароматных ландышей лениво прогуливался парнишка.

– Джулия Ортингтон сбежала из-под венца! Снова! – нагло проорал он, размахивая газетой. – Ставим на двухсотую свадьбу! Прозвучит ли долгожданное «да», или снова блеснут серебристые каблучки невесты?

Еще и статью декламирует! Ах ты ж, паршивец!

– Никакой бесплатной выпечки неделю! – крикнула беззлобно.

– Джулия Ортингтон!!! – еще пуще закричал Сэдрик.

– Ладно! Ладно! Бесплатные пирожки с малиной – месяц, только перестань орать!

– И с яблоками! – прищурился он.

– Ты бы не наглел, а?!

– Ладно. Уже бегу, – Сэд, весело подпрыгивая, побежал в кофейню.

Ничто так не бодрит с утра, как аромат весенних цветов и дружеская перепалка! Свежий ветерок прошелся по моим кудрям, подколотым на затылке изумрудным гребешком. Легкий макияж, нотка цветочного парфюма, сережки-капельки и образ завершен.

Напевая под нос, спустилась по широкой лестнице в столовую. С портретов скучающе взирали родственники, по легенде мои, на деле – виконта Ортингтона. Имен не запомнила, но портреты на всякий случай приберегла. Помнится, в войну шпионы прокалывались на ржавых скрепках в документах, а мне прокалываться нельзя! Шпионов хоть пытали и в тюрьму сажали, а меня сожгут без вопросов.

Аромат свежей выпечки защекотал ноздри, и я ускорила шаг. Заслышав стук каблучков, дворецкий распахнул узорчатые двери и поклонился:

– Доброе утро, леди Ортингтон.

– Самюэль, я же просила – леди Джулия!

Высокий поджарый дворецкий прошел войну и годился мне в отцы, но неизменно склонял голову перед титулом. Миниатюрная девушка с большими глазами заставляла робеть седовласого мускулистого великана. Традиции Тэйлы, что б их! Что нас свело? Одна сложная, но успешная хирургическая операция…

На круглом столике возле панорамного окна ждал завтрак: горячий кофе, дымящийся круассан с сыром и розетка с вареньем. А рядом – единственная столичная газета. Это на Земле обилие прессы на любой вкус: политика, экономика, кулинария, эзотерика. А здесь только новости, политика и происшествия, только хардкор!

В графстве Ортингтон, одна типография, ибо дело дорогое и невыгодное. Субсидируется государством, хотя может нести золотые яйца и кормить бутербродами с красной икрой поверх черной. Сколько раз твердила жениху восемьдесят один, владельцу типографии, что правильная маркетинговая политика озолотит! Но ортингтонцы с трудом воспринимают перемены. Они традиционны и это, порой, доходит до маразма! Хуже англичан! А он, мало того, что ортингтонец, так еще и мужчина… Но русские ко всему привыкают. Вот и я привыкла. За пять-то лет.

– Леди Джулия! – в столовую ворвался Сэдрик.

Самюэль неодобрительно покосился в мою сторону, но я погрозила пальцем. Вот уж кто не опасен, так это Сэд! Бросив на пол кипу газет, он стянул грязную кепку.

– Самюэль, подумываю вовсе избавиться от дверей, как считаешь? – улыбнулась вошедшей Кэролайн и, наконец, пригубила кофе.

Полноватая добродушная женщина, кондитер и по совместительству наследница моего, то есть, виконта Ортингтона, состояния, потрепала Сэда по пшеничным волосам.

Мы договорились – как вернусь на Землю, бизнес и дом достанутся Кэри. Мы – это я и делораспорядитель, конечно же. Кэролайн возмутится и откажется, да только кто ее спросит. Раз у меня, хирурга с Земли, вышло стать знатной леди и возглавить кондитерские «Сладости от Джулии», то у нее, прирожденной ортингтонки с пробивным характером и доброй душой, тем более получится!

– Сэдрик! Снова ты в грязной обуви! – заметила она, выставляя на столик чашку для парнишки и его любимую булочку с малиной.

– Простите, госпожа Фабри.

– Просто тетушка Фабри, пора запомнить! Снимай обувь и садись.

– Кэролайн, попроси Тома сбегать к башмачнику. Прямо сейчас! – приказала, увидев мозолистые ноги Сэда.

– Вы меня балуете, леди, – он виновато вытер ступни о коврик и подошел к столу. Напоровшись на мой грозный взгляд – убежал мыть руки.

– А штаны его видели? – вздохнула Кэролайн, вытирая руки о передник. Она, как добрая мама, обо всех заботится, порой забывая о себе. – Там заплаты ставить негде! Ими даже пол не помыть уже – труха!

– Пусть запишут на мой счет. Мэри так и не нашла работу? – отломила кусочек круассана и макнула в горячий сыр.

– Вы же знаете, граф не жалует жен мятежников. А в чем их вина? В том, что полюбили не того мужчину? – возмутилась Кэролайн, обнимая серебряный поднос.

Ей тяжело пройти мимо чужой беды. Вот и мне помогла, как только я попала на Тэйлу. Я очнулась посреди морковной гряды в свадебном платье и босиком. Кэролайн приютила, накормила и, рискуя всем, отвела к сэру Трувэйну Ортингтону – брату правящего герцога. Мы сразу во всем сознались – попаданок на Тэйле боятся хуже хламидиоза. Их жгут на кострах впрок. Мы ждали вердикт с опаской, а дождались острого приступа аппендицита. Сэр Трувэйн совсем за собой не следил, а тут, на его удачу, практикующий хирург!

Когда старик опомнился, сменил гнев на милость. Меня представили осиротевшей троюродной племянницей, подделали документы, что с положением виконта не трудно. Увы, но через полгода мой троюродный дядюшка скончался во сне, оставив состояние и земли мне. Я наняла управляющего и уехала в столицу, где занялась делом своей настоящей бабули – выпечкой. По-хорошему, я бы открыла больницу, но резать людей в Китридже запрещено. Да-да, как и попаданство – карается костром. А мое тело не очень-то принимает температуру больше сорока градусов… Потому булочки! Только никаких апельсинов, ведь на них у графа аллергия. Если кто ослушается, то карается… Ну, вы уже поняли.

Я прожевала круассан и глотнула кофе. У меня к графу много вопросов. А претензий – еще больше! Даже мелькала шальная мысль окольцевать его. Шикарная кандидатура для юбилейного замужества, но старик и без того на ладан дышит, а я не уверена, что в этот раз все получится.

– Кажется, в одной из кофеен кто-то собирается рожать на днях! – протянула с плутоватой улыбкой.

Кэролайн изменилась в лице и медленно опустилась на затянутый молочным атласом стул.

– Леди, вы что, пойдете против графского приказа?

– Знаешь, некоторые приказы прямо-таки напрашиваются на нарушение! Одно дело наказать мятежника, другое – обрекать на голодную смерть невиновную женщину с ребенком! Пригласите Мэри. Пусть приступает, как только освободится вакансия.

– Ох, навлечете вы беду на наши головы, леди. Но воля ваша.

Пожала плечами и расправила газету.

Кто бы сомневался! Главная новость – я. На всю страницу магическая фотография убегающей невесты, а на заднем плане – бедный сэр Керлинг, жених сто девяносто девять. Впрочем, теперь уже не такой бедный. Он согласился на авантюру ради денег. Сделал ставку, что свадьба не состоится и стал счастливей, как минимум, на сто тысяч ортингтонских золотых. А это довольно приличная сумма. Примерно десять тысяч долларов.

Я настолько занимала умы столичного населения, что даже новость о возвращении старшего сына графа Ортингтона ютится внизу страницы, между некрологом леди Арфины и объявлением о продаже породистых свиней.

– Сэр Кристиан Ортингтон возвращается в столицу. Десять лет он искал убийцу жены и дочери, и, наконец, поиски завершены, – прочитала и поежилась. – Незавидная судьба у графского сына.

– Это у убийцы незавидная, – усмехнулась Кэролайн, уступая место Сэдрику.

– И сам сын тоже незавидный, – поделился парень, усаживаясь за стол и демонстрируя вымытые руки.

– Надо же! А ты миленький без всей этой грязи, – глянула на парня через газету и подмигнула. – Так чем же графский сын такой незавидный? Ты ешь, ешь, пока не остыло.

Перелистнула страницу, по привычке обращаясь сразу к пятой – расписание балов и приемов. Именно там обитают неженатые мужчины, а мне как раз нужен один такой.

– Пвокфятийник, – промямлил Сэд, уминая булочку.

Резко опустила газету и уточнила:

– Ты сказал – проклятийник?!

– Угу, а фто такофе?

– Кэролайн! Срочно принеси писчие принадлежности! Ты уверен, что он проклятийник?

– Футите? – парнишка жевал, вытирая рот рукавом. Я громко кашлянула – он исправился и потянулся за салфеткой. – Это всем известно. Лучший проклятийник графства! Да что там графства?! Всего Китриджа! А еще, – Сэд склонился и перешел на шепот. – Не женат! Надежная информация!

Звякнула чашкой о блюдце и с осуждением глянула на парня, но булочка оказалась куда занимательней меня.

– Что происходит, леди?

Кэролайн открыла крышку секретера и приготовила чернильницу.

– Графский сын – проклятийник! Ты знала?

– Знала. Все знают.

– И мне не сказала?

Уселась за секретер и заскрипела пером, выводя витиеватые буквы чужого языка. Как же я скучаю по русскому! Порой рука так и хочет начертить знакомую подпись «Маша Воробушкина», но приходится писать «леди Джулия Ортингтон» под просьбой устроить встречу с сэром Кристианом.

«Без матримониальных целей!», – добавила в конце. А то ведь откажется помочь. Закари, распорядитель графских дел, в меня влюблен. Так влюблен, что уже дважды пытал счастье, но оно пыток не выдержало и пало смертью храбрых.

– Так ведь никто не знает, где виконт. Лет десять назад такая трагедия случилась. Он пропал и с тех пор – ни слуху, ни духу. Толку-то от проклятийника, которого нет.

– А теперь и слух, и дух, и он сам пожаловали! – я с волнением подула на сургуч, и записка перекочевала к Кэролайн. – Пусть срочно передадут Закари Торделу! Лично в руки! Я должна встретиться с этим Кристианом.

– Ох, леди. Не знаю, каким он стал теперь, но вряд ли сильно изменился! Сомневаюсь, что сэр Ортингтон тот, кто вам нужен. А, если узнает о вас… все, – добавила она шепотом, – мешкать не станет.

Пресловутый костер на мою голову!

– Варианты? За пять лет я спустила целое состояние на шарлатанов, которые твердят одно и то же! Снять венец безбрачия способен брак. Но как? Как, если ноги сами несут меня прочь от алтаря? Замкнутый круг какой-то!

– Может, вас привязать? – огорошил Сэдрик.

Мы с Кэролайн глянули на парнишку и тот чуть не подавился.

– Нет, ну, а чего? – оправдался он, почесав загривок. Копна пшеничных волос торчала в разные стороны, создавая чудаковатый образ. Впрочем, Сэд и впрямь несколько чудаковат. – Или связать. Далеко ли убежишь со связанными ногами?

– Вы только не сердитесь, леди, – осторожно начала Кэролайн, – но… парнишка-то дело говорит.

Самюэль, охранявший покой своей леди подобно оловянному солдатику, неодобрительно кашлянул.

– Серьезно? Думаешь, всевышние одобрят такой брак? Как там говорится, «свободной волей, чистым разумом, с открытым сердцем желание изъявляю?» А то, что ноги связаны и кляп во рту, так это причуда такая?

Кэролайн смущенно отвела взгляд, а заметив дворецкого – еще и покраснела. О, это любовь похлеще «Гордости и предубеждения». Кто горд, а кто предубежден – еще разобраться надо, но эти двое должны, наконец, найти друг друга! Дом уже похож на поле боя.

– Отнеси и поскорей, – передала подруге записку. – У меня большие надежды на сэра Кристиана.

– Простите, леди, но некоторые надежды следует душить в зародыше.

И не поймешь, кому дворецкий сказал: мне или Кэролайн.

– И луковый пирог отнесу! – женщина нервно сунула записку в кармашек фартука, обращаясь к мужчине.

О! Пошла тяжелая артиллерия. Ноздри Самюэля дрогнули, а в остальном вида не подал, что цель поражена.

– Со сметаной и топленым маслом!

Дворецкий сглотнул, но выдержал.

– Нет, пожалуй, лучше горячий сыр…

– Жестокая женщина! – фыркнул он.

Что неподвластно шпаге – дрогнет под натиском женского языка!

– Я буду за дверью, если леди позволит, – с достоинством вымолвил дворецкий.

– Позволяю, чего уж там, – ухмыльнулась, неодобрительно качая головой. – А ведь он прав! Это было жестоко, Кэри.

– И поделом!

– Но пирог все же отнеси. Я сентиментальна.

До обеда я не находила себе места. Ни на диване, ни за роялем, который умучила до хрипов, ни за мольбертом, стойко сносящим бездарную мазню, ни на кухне, откуда меня вежливо спровадили после опрокинутой кадушки с мукой.

В итоге, я переместилась за кассу – там время быстро летит. Кэролайн твердит, что негоже хозяйке обслуживать посетителей, но я не могу без дела. Все эти вышивки, променады с зонтиками и пикники у воды – отличное развлечение на раз, но не на каждый же день! Разве что книги увлекают порой на многие часы, но я читаю быстрей, чем пишутся новые. Это не двадцать первый век, когда любое собрание букв выкладывается в интернет под красивой картинкой с известными актерами на забаву публике. Тут все серьезно. Да и типография, опять-таки, одна-единственная…

– Представляете, она снова бросила бедного мальчика! – недовольный старческий голос вывел меня из раздумий. Безошибочно определила, что покупатели опять обсуждают меня.

– Да-да, снова бросила, – обворожительно улыбнулась посетительницам. Те не сразу распознали в кассирше главную новость дня.

– Ой…

– Да чего уж там, не стесняйтесь в выражениях! Чего налить? Бычьей желчи или змеиного яду?

Женщины потупили взгляд и робко попросили бычьей желчи с пряником «Даешь двести». Между прочим, уже месяц самый популярный продукт заведения! Я не лишена самоиронии и не вижу ничего зазорного в том, что люди надо мной потешаются, а я на этом зарабатываю. Да божечки, я бы сама высмеивала женщину, с завидным упорством удирающую от алтаря на потеху публике! А публика потешается, да еще как! Уж как они узнают о месте бракосочетания – загадка! Как я только не шифровалась! Даже антипоисковые артефакты покупала – без толку. Мой триумфальный забег от супружества неизменно попадает на страницы газет. И ведь я думала, что раз на сотый всем приестся, но нет! Ненасытная публика смакует подробности почти каждую неделю.

А напиток «Бычья желчь» и «Змеиный яд» – на деле кофе с ликером и кофе с виски – по старинной родовой рецептуре – я подаю только после неудачного замужества. К слову, брачные побеги – отличный маркетинговый ход. Продажи в ближайшие несколько дней бьют все рекорды.

После обеда Кэролайн вернулась с вестями от Закари. Через час сэр Ортингтон ждет… леди Игиду.

– Сэр Кристиан – мужчина со странностями, – оправдалась Кэролайн, повязывая фартук. Ее руки ловко заворачивали заказы, пока рот умудрялся говорить. – Он и до гибели своей семьи был нелюдимым, а теперь, стоит полагать, и вовсе не от мира сего. Он бы точно не согласился на встречу с Джулией Ортингтон – репутация у вас, мягко говоря, неоднозначная.

– Нормальная репутация, – я задумалась, разглядывая публику. Шушукается, конечно, народ, но тухлыми помидорами никто не кидает. Я же леди, как-никак.

– Но с почтенной леди Игидой, из уважения, встретится обязательно, – уклончиво ответила подруга.

– Встретится обязательно! Почтенная женщина, замечательная! – согласилась посетительница, протягивая деньги.

– Мне стоит знать, кто такая леди Игида? – уточнила, ссыпая монеты в кассу.

– Лучше подумать о том, как заинтересовать будущего графа. Во дворце поговаривают, нынешний совсем плох, – вздохнула Кэролайн, выкладывая на прилавок свежую выпечку.

– Все там будем, – пожала плечами, протягивая клиентке тыквенный хлеб. – Это я не вам, бабушка. Живите долго!

Старушка, явно глухая, да еще и слеповатая, улыбнулась беззубым ртом и пошагала прочь.

Сегодня в кофейне многолюдно и шумно. Ни одного пустого столика, а к тем, что у панорамных окон с видом на залив, и вовсе очередь! Люди ждали с подносами и морально давили на отдыхающих. Дай им волю, давили бы не только морально, но на этот случай есть улыбчивый полуогр Эрик. Я нашла его умирающим на обочине, спасла и подлатала. Хотела вернуть домой, но оказалось, по приказу графа его деревню выжгли дотла, якобы огры покрывали мятежников. Не покрывали и от этого в разы обидней. Эрик потерял брата и сестру, чуть не погиб сам, а теперь считает сестрой меня, стережет покой отдыхающих и вовремя дает на щи особо отличившимся.

– Пусть Кирстен встанет за кассу, мне нужно готовиться к встрече.

Помахала на прощанье толпе и взбежала на второй этаж.

Я привыкла к жизни на Тэйле. Здесь у меня хорошее положение в обществе, друзья, достаток, поместье и бизнес. Даже крестьяне есть! Но вместе с этим – непреодолимая тоска по дому! Горячо не хватает любимой операционной. Удовольствие от успешной операции, спасенной детской жизни несравнимо ни с чем. Скучаю по родителям и Буське – моей непослушной кошке. И пусть она с завидным упорством ссыт в тапки, но я верю, что от чистого сердца! И современных технологий не хватает тоже! Сотового, компьютера с выходом в интернет, машины, в конце концов. А еще дома меня не сожгут на костре, а хирургия не запрещена как грязное течение некромантии с глумлением над будущим трупом. В какой-то мере законы Тэйлы варварские, а в сочетании с упертым консерватизмом ортингтонцев становятся чем-то вообще несгибаемым! Это как лечить пневмонию банками, и удивляться, что не помогает.

Смышленая Таисия подала самое скромное парадное платье: винного цвета, с умеренным декольте, тугим корсетом, традиционной пышной юбкой, припущенной перламутровым кружевом. Из украшений – речной жемчуг. Волосы тщательно зачесали и подкололи, чтобы у сэра Кристиана не возникло и подозрения, что я желаю его соблазнить – некоторые мужчины странно реагируют на мое внимание.

Хотя, там и соблазнять нечего. Кэролайн нарисовала образ унылого экземпляра человеческого самца. Если он хотя бы вполовину похож на отца, то зрелище удручающее. Но есть надежда, если пошел в мать.

В графстве принято ездить на кэбах или каретах. Запрягают лошадей или ворнов. Но последние своенравны, хоть и преданы хозяину до смерти. Их предпочитают маги и высокопоставленные чиновники, ибо дорого и пафосно. С виду – обычные кони, только крупнее, выносливей и злее. На деле – результат селекции коня и дракона. Не спрашивайте – омерзительно! И крылья есть, да. У самых дорогих и редких особей. Воочию я ворнов не видела, но наслышана.

В основном эксплуатируют лошадей. Одна – для бедного семейства, две – для семьи среднего достатка, четыре – для богачей. Все, что свыше и украшено перьями в стиле молодого Филиппа Киркорова – признак запредельной роскоши.

Я прикупила кэб с одной лошадкой и делюсь им с прислугой. Хотела выписать паровую телегу из графства Айрон, но она страшно кадит и выглядит как монстр из постапокалиптического будущего. К такому местное общество пока не готово. Да и я тоже. Это мало похоже на Ладу или даже Запорожец.

В этот раз пошла пешком. Прогуляюсь, соберусь с мыслями, полюбуюсь пальцами тыкающих в меня дам. Отчасти это даже вдохновляет. Я, леди Джулия Ортингтон, миллионер, филантроп, изобретатель и местная знаменитость, едва ли не Железный человек в юбке! А еще – кость в горле графа Ортингтона, но убивать родственников не пристало, поэтому мне сходят с рук мелкие шалости.

Прошлась по любимой яблочной аллее – поздней весной она очаровательна. Дорожка свернула на центральный бульвар, от которого до графской резиденции рукой подать. Граф живет на широкую ногу и усом не ведет. Пятиэтажный дворец из белоснежного мрамора, щедро украшенный фресками, колоннами, балкончиками, балюстрадами, золочеными карнизами и прочими излишествами, издалека кричал, что самый важный человек столицы тут. Сам его сиятельство занимает четвертый и пятый этажи, первые три – для чиновников, переговорных, конференций и приемов. Кстати, на первом – шикарный бальный зал. Уж я-то знаю! Сколько приемов снабдила выпечкой – не перечесть. Сколько потенциальных мужей там отыскала – тоже не сосчитать. Хотя, почему же не сосчитать? Я веду строгий учет, у меня даже пофамильный список имеется…

Документы на проходной не спросили. Ну, право! Мы с Морисом почти семь дней встречались до попытки пожениться. Жених номер двенадцать, не помню имени, приветливо помахал садовыми ножницами. Первое время я хваталась за любого встречного, лихорадочно волокла под венец кого ни попадя. Деньги, азарт, титул, любовь с первого взгляда – каких только не было причин! По две-три свадьбы в неделю играли! Так вот садовник влюбился по уши и мой побег из-под венца принял близко к сердцу.

Щелчок ножницами, и пышная роза обезглавлена!

Я сглотнула и свернула на другую тропинку, пока графский сад не осиротел. Сиреневые кусты охотно скрыли меня от странноватого бывшего, открывая дивный вид на балюстраду с мраморными перилами. Чем ближе к резиденции – тем больше бывших. Да еще и Мора некстати подвернулась!

– Привет, вкусняшечка!

– Лети отсюда, – шикнула, стараясь не привлекать внимания. Жемчужная вуалька заслоняла верхнюю часть лица, но меня и по тени узнают!

А Мора, засранка такая, сама выбирает, кто ее видит, а кто нет. И, раз уж появилась, обязательно быть неудаче! Можно сказать, это пресловутая черная кошка, только примета работает безотказно и…

– Чтоб у тебя кардиограмма выпрямилась!

Скакнула за колонну и притаилась. Что я там говорила? Именно! Работает безотказно, а, главное, моментально!

– Что такое кардиограмма? – полюбопытствовало божество, громко хлопая крыльями.

– Узнаешь, когда выпрямится! – выругалась, осторожно выглядывая из укрытия.

Жених двадцать три – головная боль нашего квартала! Скрипач от бога и певец от шайтана! Серенады под окном в первом часу ночи от Жоржа Стравелли не выдержит даже глухой. В первый раз все поняли и простили, во второй настоятельно попросили не безобразничать, на третий – закидали яйцами и башмаками, на четвертый – вызвали комиссаров, но Жорж упрямым бумерангом возвращается вновь и вновь… Пока не познакомился с Эриком, все таскался к нам. Крепкий кулак, синяк на две недели, обида на три и… Очередная серенада. Еще более заунывная и ушераздирающая.

Жорж свернул за угол. Я бегом пересекла балюстраду и скрылась в здании. Кабинет сэра Ортингтона в западном крыле второго этажа. Отсалютовала брату жениха семьдесят восемь – работает охранником в резиденции – и отправилась, куда послали. Мора, увы, двинулась следом. Она как геморрой – сколько ни избавляйся, все равно возвращается. Другим не видна, а у тебя зудит. И молчать невозможно, и рассказать стыдно. Продолжать аналогии можно бесконечно и все подходят.

Поднялась по лестнице и свернула в западный коридор. Ковровая дорожка смягчала стук каблуков, а тусклый свет факелов – фигуры посетителей. На втором этаже царил уютный полумрак. На диванчиках, в ожидании очереди, сидели посетители. Кто-то клевал носом, кто-то читал книгу, кто-то водил карандашом по тетради. Главное – на меня не обращали внимания. И ведь почти повезло, но Мора все же подгадила и мерзко захихикала.

– Бледная ж ты трепонема!

С большинством женихов у меня хорошие отношения – мало кто всерьез воспринимал затею со свадьбой, а вот о родственниках такого не скажешь. Леди Мерибет, матушка шестнадцатого жениха, до сих пор не «оправилась от несмываемого позора». Целый год она смешивала мое имя с тем, что не тонет, еще столько же занималась мелким пакостничеством, приказывая слугам выгуливать своих многочисленных мопсов на лужайках перед моими кофейнями. А потом Эрик за меня отомстил. От души отомстил! А ведь он далеко не мопс и лужайка леди Мерибет не чета нашим… С тех пор ее мопсы нас не тревожат.

Откинула вуальку и убедилась – оно!

Леди Мерибет неслась как танк на Берлин в сопровождении лучшей подруги. Такой же высокой, худой и неприятной особы с крючковатым носом. Они походили на цапель. Такие же важные, и такие же неказистые. Оживленная беседа велась явно об утренних новостях, то есть – обо мне. Как назло, затеряться в коридоре негде. Дернула за ручку ближайшей двери и скрылась в кабинете.

– Выкусила?!

Мора кружила над головой, гаденько посмеиваясь, а я прижалась к двери, за которой мягко застучали каблуки и послышались голоса:

– Такую невестку врагу не пожелаешь! Несносная девица! Нарадоваться не могу, что Охис отвел! Истину говорю – мы любимцы богов!

– Вот уж точно Охис отвел, – на всякий случай перекрестилась. Такая свекровь – лучшее противозачаточное средство. Да и похлеще венца безбрачия. Чем я думала, когда соглашалась на свадьбу? До сих пор кажется, что Триболь меня опоил…

– Никаких манер! А хуже всего – она прогрессивных взглядов! – сообщили за дверью громогласным шепотом.

В ответ – судорожный вздох, словно меня обвинили в постыдной болезни.

– Грешна, – покаялась двери.

– Мне кажется, она всеми силами пытается привлечь к себе внимание! – вставила свои пять копеек незнакомая мадам.

– Тебе бы такую славу, милочка! – пробурчала, закатывая глаза.

– А я думаю, выбирает жениха побогаче! Думаешь, покойный виконт умер своей смертью?

Тридцатый – плотник, сорок восьмой – кузнец, девяносто девятый – вообще бездомный. Один богаче другого!

Хотела применить простецкое заклятье икоты, даже настроила первичную матрицу, но услышала голос:

– Я бы не советовал!

Взвизгнула и обернулась под истеричный хохот Моры.

Стоило осмотреться, когда вошла. Владелец просторного кабинета сидел бесшумно, ничем себя не выдал, я и не заподозрила ничего. Высокий, широкоплечий, с военной выправкой, как у Самюэля, с такой же усталостью на приятном лице. Потери оставляют след. Они рисуют едва заметными штрихами в области глаз и губ, опускают плечи, лишают взгляд блеска. Незнакомец небрежно откинул со лба темные волосы. В карих глазах – осуждение с примесью любопытства, губы плотно сжаты. Кажется, я ему не нравлюсь. Кажется, это взаимно.

– Какая бестактность! – нашлась, наконец. Расправила плечи, вздернула подбородок и поправила платье.

– Не помню, чтобы приглашал вас.

Сникла.

– Вы правы.

Хотела откланяться, но взгляд зацепился за портрет графа. Мора снова захихикала и, подгадив вдоволь, исчезла.

Перевела взгляд на незнакомца, снова на портрет, опять на незнакомца. Зрелище не такое удручающее, как я полагала. Да, определенно пошел в матушку.

Я беспомощно протянула:

– Ну, нет…

– Ну, да, – разбил надежды сэр Ортингтон. – «Леди Игида», стоит полагать?

Прокашлялась, степенно кивнула и представилась.

– Леди Джулия Ортингтон.

Милая улыбка, руку можно не подавать, если мужчина сидит, а ты в перчатках. Вообще, по этикету ему бы следовало подняться, но сэр Ортингтон красноречиво показал, где он этот этикет видел. Ради меня он и задницы от стула не оторвет, ведь там у него правила хорошего тона.

– Порочное пятно в нашей родословной. Наслышан, – мужчина небрежно отшвырнул газету со мной на обложке и поджал губы. Его презрительный взгляд блуждал по мне, словно выискивая те самые пятна. – Напомните, кто ваш отец?

Ладно. Дама я не гордая. Передо мной возможный билет домой. Воспользуюсь, сомну и выкину.

Я осмотрела кабинет будущего графа, пытаясь составить о нем представление: высокомерен, обижен жизнью и вымещает это на других, а в остальном – темная лошадка. Загадок в нем больше, чем звезд на небе. Кабинет просторный, но без излишеств. Украшения, портреты родственников, статуэтки любимых собачек – ничего такого. Портрет графа, как портрет президента, «маст хав» в кабинете любого чиновника. Вряд ли они с отцом близки. Шкаф уставлен обычными книгами – политэкономия, древний язык, законы… стоп! Большая книга проклятий и противодействий! Рефлекторно облизнулась и повернулась к поддельному дальнему родственнику:

– Я здесь не за этим!

Мужчина медленно откинулся на спинку кожаного стула. Атмосфера накалилась. Взгляд его потемнел, черты лица заострились. Прямо коршун, а не человек! Потянуло холодком. С магией я сталкивалась редко, но покалывание на кончиках пальцев, скольжение воздуха по коже, словно невидимое касание, ни с чем не спутаешь.

– Что вы себе позволяете?! – возмутилась, когда бесплотная рука скользнула мне под юбку. – Ipsitum!

Яркая вспышка захлебнулась коварной ухмылкой на губах сэра Кристиана. Простенькое заклинание защиты даст в лоб незадачливому вору или насильнику, но не боевому магу. Впрочем, сэр намек понял, щупальца убрал, небрежно кивнул на стул, посчитав меня достойной нескольких минут его драгоценнейшего времени. Устроилась на краешке кожаного сиденья и обозначила проблему:

– Помогите мне снять проклятье.

– Какое?

Не только грубиян, но еще и тугодум! Терпи, Маша, просто терпи! Это билет до дома, но даже не в плацкартный вагон до Дальнего Востока. Это хуже! Сидячее место возле тамбура, пропахшего дешевым табачным дымом и туалетом!

– Это же очевидно! – стиснула сумочку, чтоб не нахамить.

– Мне – нет.

– Вы, вообще, проклятийник?

– Чего вы ждали от нашей встречи, леди Ортингтон? – на последнем слове он мазнул по мне брезгливым взглядом. Разве что губа не дернулась!

– Разгадки. Но, очевидно, я не по адресу. Вы даже не видите моего проклятья!

– Вы прокляты мудрованием, не больше, – отмахнулся он, утратив ко мне интерес. Куда больше его занимали бумаги, испещренные заковыристыми символами. Не местными, кстати! Вытянула шею, чтобы рассмотреть получше, но в меня ударил ледяной взгляд.

– Вы слышали о хороших манерах или из принципа ими не пользуетесь?

– А вы слышали о суровой правде или предпочитаете сладкую ложь? – невозмутимо парировал сэр Кристиан, вернувшись к записям.

– Каждый видит, что хочет. Вы предвзяты!

– Скажите это зеркалу – не мне! – он подчеркнул несколько слов и отложил лист. Кажется, сарсонский язык. Очень древний. В поисках заклинания, которое вернет меня домой, я перерыла множество талмудов. И так сложилось, что все они на сарсонском.

– Значит, это ваше профессиональное заключение? – проговорила машинально, пытаясь вчитаться в символы. Сложно, когда они вверх головой.

Мне ответили долгим красноречивым взглядом, посылающим туда, куда приличным леди ходить не пристало.

– Может, вы сядете ко мне на колени, чтобы лучше рассмотреть? – раздраженно заметил виконт.

С губ едва не сорвалось «а можно?!».

Резко выпрямилась и еле сдержалась от крепкого русского словца, так подходящего ситуации. Но, увы, к незнакомым словам ортингтонцы относятся осторожно, я бы даже сказала, нервно. Не далее как на прошлой неделе горел костер по унитазному королю. Сэр Бродвейн, желая выделиться, заказал для магазина вывеску «сантехника» вместо «санитарная техника», за что и был сожжен, как возможный попаданец. С другой стороны, идея сработала. Выделился, прославился и разбогател. Посмертно, правда…

А жгут нас из-за мятежников. Лет десять назад в ходе научного эксперимента, русские ученые прорубили портал и заслали в него дружелюбный отряд с фугасами и автоматами. Тэйлионцам, понятное дело, гости не понравились. Автоматы захлебнулись магией. В общем, пришельцы кинулись врассыпную, попытались ассимилироваться, вызвали подмогу. Но тэйлионские маги портал залатали. Сколько моих соотечественников осталось на Тэйле – неизвестно, прибыли ли новые – непонятно, есть ли еще пространственные дыры – не выяснено. Но теперь во всех бедах принято винить попаданцев. Хотя, как по мне, соотечественники ни при чем. С политикой графа остается позавидовать его живучести.

– Что ж, я напрасно потратила время.

– Мое, – заметил мужчина, не отрываясь от манускрипта. Древнего, как пирамиды Хеопса! Цивилизация Сарсонов давно вымерла, оставив после себя несколько древних книг о магии и естествознании, неприличную наскальную живопись и пару заразных болезней.

Виконт передернул каждую мою фразу! Каждую!!!

Хлопнула дверь.

Билет до дома смят и отправлен в мусорную корзину.

Примета с Морой опять сработала.

И… я хочу этот манускрипт!

Опомнилась только у дома. Поняла, что сижу на ступеньках беседки и смотрю, как волны разбиваются в пену о камни. Также и мои надежды разбились о безразличие и надменность сэра Кристиана. Если тебя обидела жизнь – это не повод обижать других!

Я держала в руках шляпку, позволяя ветру забавляться с атласными лентами. Волосы растрепались, подол платья испачкался, на душе – скверна, все сущее – бренно.

К хорошему быстро привыкаешь. На Земле тебя могут высмеять, могут нахамить, причем в такой форме, что не отмоешься, пихнуть, опять-таки, не проблема. Я привыкла, выходя из дома, надевать панцирь с шипами. Если кто и кинется – не беда, сам же и поранится. Но Тэйла лишила меня панциря. Перед леди открывают двери, ей протягивают руку помощи, даже когда не нужна. Улыбки, иногда даже искренние, – непременный атрибут наравне со шляпкой и веером. Если тебя захотят задеть, то сделают так филигранно, что и не сразу поймешь, а иногда еще и спасибо скажешь. Только дома дойдет, что, вроде как, оскорбили… Но с сэром Кристианом не в бровь, а в глаз! Один его вид – уже оскорбление! Надменный, высокомерный, угрюмый! Даже не поднялся, когда я вошла. Хорошо, не вошла – ввалилась, но представилась же потом. Мог бы встать, родственники как-никак.

– Ненавижу! – прорычала, сжимая в руках многострадальную шляпку.

Слуги толпились неподалеку и шушукались. Мое поведение сбило их с толку, но у меня все надежды рухнули – имею право! Неужели теперь не вернуться домой?

Никогда – страшное слово! Оно ввергает в уныние. А уныние хуже болота.

Подняла взгляд. Сквозь ветви цветущих вишен меня ласкало такое же, как на Земле, солнце. Такое же небо взирало лазурной бездной, посеребренной вуалью облаков. Тот же ветер, та же вода в реке, даже бархат травы, щекочущей пятки – тот же. Но все же – другой.

Тоска крепчала.

Прямо Тургеневская безысходность.

Сзади послышались тяжелые шаги. Эрик. Полуогр, полуразумное существо. Его поступь – тяжелую, медленную, не спутать.

– Леди, я не мопс, но ради вас – готов и на такое! – заверил он.

Усмехнулась, представив, старательность Эрика на письменном столе виконта. Сэр Кристиан надменно заломит бровь и попросит не озоровать. Ибо он слишком занят, чтобы проявить хоть капельку человеческих эмоций.

– Боюсь, кабинет сэра Ортингтона не выдержит такого мародерства. Но спасибо за заботу.

– Могу. Правда! Вы только попросите…

Огр говорил плохо, думал тоже не очень, но его непосредственность подкупала. Он потоптался на месте и вернулся к остальным. Больше никто не решался, но присутствие друзей ободряло.

Хлопнули двери, застучали каблучки Кэролайн по деревянному крыльцу.

– Что за собрание?! – воскликнула женщина. – Леди любуется водичкой!

– Леди, а, может, и правда, в водичку его? Там и полюбуетесь? – оживился огр.

– Святой Охис, Эрик! Кого ты собрался утопить?

– Но я же…

– За работу, живо! – Кэролайн хлопнула в ладоши, разгоняя собравшихся. – Ну же! Вас это тоже касается, Самюэль.

Дворецкий со свойственной ему выдержкой промолчал и удалился.

Когда все уходят – начинаешь слышать мир. Он дышит шепотом ветвей, шелестом травы и рокотом волн. На Земле у меня не было возможности остановиться и посидеть вот так. Просто посмотреть, как течет жизнь. Каждую секунду я была чем-то занята: работа, учеба, смс, встречи с друзьями в кафешках, фильмы или просто серфинг по Интернету, если оставалось время и силы после операций. Жизнь походила на бесконечный бег по колесу, которое разбилось о камень реальности. Чужой реальности под названием Тэйла.

Кэролайн примостилась ступенькой ниже. Во всем, даже в таких мелочах ортингтонцы выражают почтение к леди. А с какой, собственно, стати?

– Не помог, – ответила на невысказанный вопрос.

– Как же так? Сэр Кристиан – лучший проклятийник!

– Я в этом не уверена. Мое проклятье он даже не заметил.

Почувствовала взгляд и повернулась. Кэри смотрела тяжело и поджимала губы.

– Что? Ты тоже думаешь, я сбегаю из-под венца, потому что «мудрую»? – повторила ироничный тон недопроклятийника.

– Нет. То есть… Леди Джулия, поймите меня правильно. Вы мне как дочь, и я желаю вам добра, но… Сэр Кристиан лучший в своем деле. Если он говорит, что проклятья нет, значит, его нет.

Завязки на шляпке продолжали беззаботно танцевать. Вот бы и мне так же – забыть обо всем и наслаждаться жизнью. Но там, на Земле, у меня остались родители, пациенты, кошка, в конце концов и гибискус, который, наверняка, засох.

– Что вы теперь будете делать? – осторожно спросила женщина.

Пожала плечами и закрыла глаза. Ветер ласково гладил лицо, а солнце стекало по коже ободряющим теплом.

– В проклятье Егоровой матери так было: «Твой мир никогда не станет прежним, покуда не выйдешь замуж!», – замолчала, сверяя память со сказанным. – Да. Кажется, так. Она ведьма – все это знают. И вот, пожалуйста. Замуж я не вышла, и мой мир, собственно, не такой как прежде. Не такой, как я хочу.

– Простите, леди, но… чем вам не нравится Тэйла?

Улыбнулась и открыла глаза.

– Она прекрасна. В чем-то даже лучше Земли, а в чем-то несравнимо хуже. Но я искренне верю, что каждый человек должен быть на своем месте. Я здесь чужая. К тому же, так не бывает, чтобы тайна оставалась тайной всю жизнь. Рано или поздно все узнают, кто я. Большой будет костер. Ничуть не меньше толпы, которая придет посмотреть, как горит попаданка, перебывавшая в невестах доброй половины столичных парней, – невесело усмехнулась и впилась взглядом в горизонт. Занимался закат, умывая речную гладь едва различимой алой вуалью. – Могут пострадать и другие. Все, кто стал мне так дорог. Поэтому… Я попробую последний раз. Должна попробовать. Только, Кэри, сделаем все надежно.

Мысль кажется куда умней, пока она в голове…

– Леди, вы же не серьезно? Сэдрик же не от большого ума это предложил!

– В моем мире говорят: устами младенца глаголет истина. Что, если Сэд прав? Если лишить меня возможности сбежать, все получится! Я произнесу это злополучное «да» своей волей и все свершится!

– И вы уверены, что сразу вернетесь домой?

Понятия не имею, что случится, но что-то определенно произойдет! Потому что если нет, то пять лет жизни я потратила на ерунду. Хобби, конечно, разные бывают, но коллекционировать женихов как-то чересчур.

– Скажи лучше, что произошло у вас с Самюэлем? Он тебя обидел?

– Смертельно! – Кэролайн изменилась в лице и расправила подол василькового платья. – Сказал, что луковый пирог пресноват! И неплохо бы добавить щепотку перца для вкуса. Это помимо сметаны!

Сложно быть серьезной, когда хочется смеяться. Но все, что касается кулинарного мастерства Кэролайн – тонкая корочка хрупкого льда!

– Как он мог! – выдавила с иронией.

– Пусть помучается.

Порой мне кажется, что мужчина и женщина не созданы друг для друга. Мы как разные подвиды человека. Противоположные подвиды! Как темная и светлая сторона Луны. Женщина – средоточие эмоций, духовности, а мужчина – плотских желаний, материального. И как при таких исходных можно говорить о совместном будущем? Для нее пирог – признание в любви, для него – всего лишь тесто с луком.

Измена Егора, поведение сэра Кристиана и даже прямолинейность Самюэля – очередное тому доказательство. Одному нужен секс, второму – месть, третьему – сытый желудок. Любви не существует, а брак – всего лишь форма сосуществования мужчины и женщины, которые боятся одинокой старости.

– Чуть не забыла! – спохватилась Кэролайн. – Вам же записка пришла!

Бросила шляпку в траву и развернула листок.

Сердце остановилось. Мир утратил звуки и сузился до четырех слов: «я знаю твою тайну». Тревожный вопрос Кэролайн прозвучал как из глубокой бочки.

Прочитала трижды – текст не поменялся.

Кэри заглянула через плечо, но я отдала ей записку, собираясь с мыслями. Не стоит сразу паниковать! Я никому не говорила, что попаданка. Виконт – умер, а Кэролайн не предаст даже за редкие рецепты выпечки! Но, если кто-то догадался сам – быть беде!

– Принеси телефон. Срочно!

– Телефон? А, вы про тот переговорный камень?

Кивнула, не сводя взгляда с ровных букв. Почерк кажется смутно знакомым, но не могу вспомнить, где видела его прежде. Буквы резкие, размашистые, с наклоном вперед и сильным нажимом.

Жених сто пятьдесят четыре, Клифорд, – артефактор. Он подарил мне особый подарок – продолговатый камень, который в любой момент может связать меня с ним. До сих пор я ни разу не прибегала к его помощи. Но все вещи ждут своего часа, не так ли?

Как работает магия на Тэйле, я до конца не поняла. Кажется, здесь каждый ею наделен, но кто-то больше, кто-то меньше. Чем-то похоже на биоэнергетику. Например, для активации камня нужна магия. Я уверена, что у меня ее нет, но активировать камень могу! И мелкие заклинания творить – могу! К примеру, наслать икоту или даже вызвать чесотку. При усердии могу передвигать предметы, но не тяжелые, и на короткие расстояния. Так, по мелочи и все, в основном, без практической пользы. Но сам факт меня позабавил. Я первое время брала уроки у опытного мага, но быстро поняла, что не мое. Время и сил упражнения отнимают много, а дают – мало. Боевые маги, способные создавать огненные шары, взрывать здания, насылать иллюзии – вообще монстры! Они учатся всю жизнь, тренируют тело, усмиряют разум, сознание и волю. У них особая диета, специальные упражнения и…

А я поесть люблю. Так люблю, что готова пожертвовать волшебством ради булочки с теплым малиновым джемом.

Кэролайн принесла камень, пожелала удачи и вернулась к делам. В беседке гулял теплый ветерок, а закатные лучи скользили по граням гладко отполированного артефакта, с виду похожего на обычный речной камень. Накрыла его ладонью, вспоминая заклинание.

Незамысловатые слова на старо-ортингтонском направляли энергию. Она растекалась по телу горячими потоками, стремилась к центру ладони и утекала в артефакт. Он завибрировал и сразу откликнулся на зов.

– Джулия? – Клифорд не ждал звонка, да и я не ожидала, что сработает.

Не будь камень для артефакта исключительной редкостью, можно было бы наладить массовое производство. Первое время я паниковала без сотового. На рефлексах хватала то камень, то ложку, ловя себя на неосознанном желании проверить почту или соцсети. Но быстро привыкла. Это не сложно, когда есть более важные задачи: выжить, например…

– Доброго вечера, Клифорд. Скажи, ты можешь по короткой записке узнать, кто ее составил?

– Давно прислали?

– Точно не знаю. Час назад или чуть больше.

– Имени отправителя не скажу, но есть вероятность считать ауру. След быстро теряется. Чем скорее проверим – тем выше шанс что-нибудь вытащить.

– Понимаю, время позднее, но я могу приехать прямо сейчас?

– Буду ждать в лавке. У тебя все в порядке? Помощь нужна?

– Только узнать отправителя. Спасибо, Клифорд. Скоро буду.

Я отняла ладонь от артефакта и потерла виски. Энергии хватило на несколько минут, а головная боль часа на три.

Сменила платье на дорожное, глотнула крепкого кофе и, прихватив чертежи, отправилась в дорогу. На кэбе долго, поехала верхом. Местное общество не одобряет такого своеволия, но мне ли переживать за репутацию? К тому же, леди может быть с приветом. Леди Мерибет, например, славится безмерным количеством мопсов. Леди Гвинет – коллекцией зубных щеток для лошадей. Но самый большой привет у леди Орсоль, она вообще мужчина. И ради своей кардиограммы, никогда не спрашивайте ее про усы…

По тесным улочкам, зажатым в тиски цветущих клумб, я неслась галопом. Тыкающие в меня пальцы мешались с хором осуждающих охов. Но при попытке протиснуться куда-нибудь без очереди на Земле реакция куда забористей. Так что не трогало. Вообще никак. Скорее даже забавляло.

С Клифордом меня связывает не только не случившийся брак, но и работа. Техника на Тэйле развита слабо, но ее отсутствие восполняют артефакты. Например, переговорный камень или нагревательный ящик. Каждый вечер требует зарядки в магическом источнике, но в итоге иномирная магия на порядок дешевле земного электричества! В моей пекарне выпечка всегда горячая, а это серьезное конкурентное преимущество! Один минус – порой детали для артефактов редкие, дорогие или вовсе эксклюзивные.

Клиф не задает лишних вопросов и не сует нос в мои дела, поэтому пользуется моим доверием. К тому же, мы подельники в одном незаконном предприятии, которое карается костром, но приносит людям пользу.

Я свернула в Каштановый переулок, когда заметила увязавшегося за мной сэра Эдгара.

Брр!

У меня всякие были женихи: красивые и страшные, худые и толстые, титулованные и нет, богатые и бедные, бездомные даже. Но с виконтом Иолом что-то не так. За всех шагала без раздумий, а за него – не могу. Резвость пятой точки, интуиция или что-то еще мешает, но не получается. Он хорош собой, почти копия Брэда Питта, богат, титулован, умом слегка обременен. Красавец виконт, владеющий сетью ювелирных заводов – не мечта ли? Если бы не болезненная одержимость мной, доходящая до абсурда, я бы, может, и попробовала, а так – страшно!

Получив предложение замужества от сэра Эдгара, я впервые задумалась, а что будет, если не сработает? Если после согласия будет только брак, а не возвращение домой? Все мои женихи – партнеры или подкаблучники, с легкостью бы дали развод. Но не он. Если не сработает, то из свободной женщины я превращусь в птичку в золотой клетке. Как и другие замужние женщины, буду счастлива в лучших традициях ислама. Жить по формуле: «кухня-церковь-дети» да еще с мужчиной, который безразличен. Подчиняться его воле и просить разрешения выйти на улицу воздухом подышать – не для меня. А сэр Эдгар такой! По глазам его вижу, есть нечто темное, страшное, пугающее. Возможно, у него в замке отдельная «красная комната» или даже красное крыло, в котором плетки, распорки, стеки и прочий арсенал пугающих «игрушек» для неудовлетворенных мальчиков.

– Леди Джулия! – ударило в спину.

Притвориться глухой?

– Леди Джулия!

Стук копыт сэра Эдгара приближался. Ах, это его лошадь…

Когда мужчина со мной поравнялся, придержала коня и перешла на рысь.

– Сэр Эдгар. Простите, не расслышала, – приторно улыбнулась. В отличие от сэра Кристиана, я продвинутый пользователь этикета. – Очень тороплюсь!

– Уделите мне минутку? – приосанился мужчина.

Черный камзол оттенял его светлую кожу, длинные волосы забраны в хвост на затылке, голубые глаза смотрят уверенно, даже дерзко.

– Я же говорю – тороплюсь. Дело безотлагательное!

– Простите за дерзость, леди Джулия, но я ни в коей мере не причиню вред вашей репутации. Мы представлены, свободны, к тому же – в общественном месте. Я правда не займу много времени.

Да что ж ты хуже молочницы! Сколько ни выводи – все равно возвращается!

– А я правда очень-очень спешу и не имею возможности задержаться. Пришлите ко мне посыльного, договоримся о встрече, если вам так угодно. Уже вечер…

– Готов подождать. Мое дело тоже не терпит. Завтра – слишком поздно!

Это для чего это?

Закатила глаза и вздохнула. Я бы встретилась с тобой двадцать восьмого никогда в следующий низачтольник в нет-нет часов и в чур меня минут.

– Как пожелаете. Но ждать, возможно, придется долго. К тому же, вопрос конфиденциальный, я не могу вас пригласить.

Я остановилась возле лавки Клифорда и спешилась прежде Эдгара. Только джентльменских обнимашек не хватало! А ведь помощь даме с лошадью – социально одобряемый повод пощупать ее прелести. Я эти штуки хорошо изучила!

– У вас свидание с бывшим женихом? – голос сэра Эдгара похолодел.

– Не думаю, что вас это касается, – отрезала, привязывая коня к коновязи. – И не обижусь, если вы меня не дождетесь. Прошу прощения!

Обошла мужчину и, сняв с лошади сумку с документами, вошла в здание.

Клифорд встретил на пороге. Его взгляд прожигал в сэре Эдгаре дыру, пока рука переворачивала вывеску на «закрыто». Стеклянные двери – слабая преграда для вора или смутьяна, но это же лавка артефактора! Неосмотрительный вор или смутьян, в лучшем случае, уползут в растрепанных чувствах, а в худшем – уедут на носилках в лечебницу, отлеживаться недельку-другую, если рискнут чем-нибудь поживиться. Находились уже идиоты…

– Не нравится он мне, – заметил Клиф, опуская завесу темноты на панорамные окна и двери. Эдгар усмехнулся и, скрестив руки на груди, приподнял подбородок.

Да что ж он такой упертый? Упертость, точнее, неясность ее причин, меня и пугает!

– Мне тоже.

– Отвадить?

Клифорд, чьи мускулы шире, чем у Валуева, а внешность несравнимо приятнее, завязал смоляные волосы в пучок и откинул прядь со лба.

– Спасибо, но не хочу тебе проблем. Квашеная морда виконта – всегда проблема. Разберусь.

Бросила сумку на кожаный диванчик. В лавке артефактора чувствую себя как дома. Много времени здесь провела, обжилась практически.

– Вот записка. Личность отправителя – вопрос жизни и смерти.

Клиф прочитал текст, бросил на меня озабоченный взгляд и смолчал.

– Сделаю, что смогу.

И следующие полчаса делал. Я молча ждала, попивая чай и заканчивая расчеты на своих чертежах. Мне позарез нужен прибор для переливания крови, но на Тэйле, понятное дело, ничего подобного нет. Вообще, с медициной здесь туго: травки, примочки, банки и все такое. Бабки-повитухи и знахари – на передовой. Больной зуб заговаривают, аппендицит лечат уговорами и колдовскими мешочками, когда что-то не выходит – хоронят, со словами «на все воля Охиса». Хирургия под запретом, как и вся остальная некромантия. О, да, здесь между ними ставят знак равенства.

Лекари есть, причем сильные. Мой жених тридцать семь – сэр Энтони Бовейн – один из них, но его способностей хватит на одного-двух больных. Если травма магическая – нет проблем, если бытовая – есть. Остановить кровь, в принципе, можно, а вот залатать раненую селезенку магией не получится, поэтому смертность в Китридже, да и на всей Тэйле, как в Африке. И я пытаюсь хоть как-то с этим бороться.

– Ну, что могу сказать, – протянул Клифорд, возвращаясь из лаборатории.

По голосу поняла, что информации мало.

Он почесал затылок, бросил записку на прилавок и посмотрел на нее, как на проказу.

– Этот человек не отсюда.

– Не из Ортингтона?

Поймала тяжелый взгляд артефактора и задержала дыхание.

– Ты хочешь сказать… Он не из Китриджа? – произнесла осторожно.

– Джулия. Я хочу сказать, что он не с Тэйлы.

Повисла тишина.

– Это точно?

– Мужчина. Попаданец. Не оставил магического следа. Большего сказать не могу.

Заправила прядку за ухо и растерла грудь. В лавке тесно, все заставлено товаром – разными диковинными и магическими вещицами. Мало воздуха, но сейчас показалось, что он вовсе закончился. Допила остатки сладкого чая и поднялась, скрывая волнение за нервной улыбкой.

– Я никогда не спрашивал, – мужчина замолчал, но я поняла вопрос. Доверяю ли я ему? Ну, в случае чего, нам гореть на соседних кострах, поэтому смысла скрывать нет.

– Но догадывался, – нервно улыбнулась, разглядывая записку, пытаясь вспомнить, кому принадлежит этот почерк. Незнакомец знает, кто я, а, значит, он тоже с Земли. И раз мне знаком его почерк, то мы где-то пересекались. Может, в мединституте? Или кто-то с работы?

Перед внутренним взором мелькали конспекты сокурсников, доски в лекционных залах, медицинские карты пациентов… Но я же не компьютер. Жаль, нельзя обратиться к памяти и извлечь нужную информацию.

– Кто-то еще знает?

– Только Кэролайн. Домашние догадываются, но не знают наверняка. В них я уверена.

Клифорд напряженно молчал – примерялся к новой информации. Конечно, у меня не выросли хвост или рога, но в Китридже лучше ходить с рогами, чем с клеймом попаданки. Впрочем, с последним ходят только до костра, а с первыми успешно уживаются всю жизнь.

– У меня в Айроне есть знакомый виконт, – начал друг издалека.

– Клиф, перестань, я не собираюсь бежать!

– Но в Айроне не преследуют попаданцев. Там ты сохранишь титул, начнешь все с начала, будешь жить без страха.

Беспокойство на лице такого большого, сильного и внешне грубоватого мужчины, который больше похож на кузнеца, чем искусного артефактора, тронуло.

– Подожди, – догадался он. – Так то проклятье, о котором ты рассказывала… Эти свадьбы…

– Правильно говорят, трус не играет в хоккей, а глупому не быть артефактором. Я проклята и думаю, что брачный ритуал вернет меня домой. Это кажется немыслимым, но…

– Это все объясняет, – усмехнулся Клиф. – Кстати, виконт Ортингтон вернулся в столицу, он сильнейший проклятийник из известных…

– Он шарлатан! – свернула записку и убрала в сумочку. – Имела неудовольствие с ним познакомиться.

Клифорд рассмеялся, и не стал расспрашивать.

Новый заказ ему понравился. Клиф творит с восторгом и ему важней азарт, а не деньги. Дух изобретателя требует выхода, а клиентам подавай амулеты от сглаза, охранные артефакты да отпугиватели мышей. Его бестселлер – артефакт супружеской неверности. На деле никакой магии – обыкновенная химия. Распыляешь на грязные порты благоневерного химическое соединение и узнаешь, отпускал ли он на волю головастиков. Рукоблудие в мире, где есть бордели, не в чести, так что положительный тест почти всегда железобетонная улика.

И ведь я шутки ради предложила, а Клиф шутки ради создал, кто-то ради шутки купил, а потом мужчинам стало не до шуток. Клиентки записывались на покупку артефакта за три, а то и четыре недели! Дамы бесновались, дамы требовали сейчас, немедленно и с запасом (штука-то одноразовая). А однажды разъяренный муж явился с претензией и чем-то похожим на биту, подышал Клифорду в пупок, извинился и ушел злобно сопеть в пивную кружку. Когда перед тобой копия Валуева, претензии сразу кажутся какими-то несущественными. Прямо вот как ты сам…

Мы плодотворно поработали и составили список необходимого. Что-то я смогу достать через свои связи, а что-то требует поисков и изобретательских решений. Работа отвлекла от неприятных мыслей и лавку я покидала в хорошем настроении, которое тут же разбилось о двух мужчин.

Из всех жителей Китриджа, именно здесь, именно сейчас – они! Первый спешно поднялся с лавки и приосанился, второй спешился с ворна.

Я словно глотнула морозный воздух: восхитителен! Грациозен! Таинственно притягателен! Волнительно опасен!

Это я про ворна, разумеется. Но вернемся к мужчинам. Мало одной проблемы, так теперь две на мою голову.

– Леди Джулия, – бесцветно произнес виконт, небрежно склонив голову.

Руку ему подать или денег на курсы этикета?

– Сэр Кристиан, – улыбнулась в ответ с тем же посылом… куда подальше. Демонстративно достала ажурные перчатки и пальчик за пальчиком медленно их надела.

Мужчины наблюдали за действом с поразительной выдержкой.

Поправила перчатки и подняла взгляд на его милость. Даже знатной женщине не положено открыто смотреть мужчине в глаза. Мимолетно, с улыбкой, при разговоре – еще допускается, но с вызовом, на расстоянии вытянутой руки – Охис упаси, сразу прослывешь блудницей. Но мне-то нечего терять, уже слыву!

– Показалось, в прошлую встречу вас задели мои слова? – бесцветно спросил недопроклятийник. Даже усердные тренировки не способны придать голосу такую скуку.

Эдгар сжимал кулаки и белел от злости – на большее при виконте не отважился.

– Показалось!

– Замечательно, – кивнул сэр Кристиан и скрылся в лавке артефактора.

Вот и поговорили.

Сэр Иол менял цвета как гирлянда на рождественской ели. Будущий граф не удостоил его не то что скупым приветствием – мимолетным взглядом! Отступила на шаг, когда виконт побагровел и фыркнул. Может и мне обратно в лавку? А то мало ли…

И я бы ушла, но ворн снова привлек внимание.

– Не знал, что вы знакомы с виконтом Ортингтоном! – прошипел Эдгар, сжимая кулаки.

Но я не слушала. Меня заворожил ворн – порождение магии, в чьих венах драконья кровь. Миндалевидные глаза гипнотизировали, манили подойти. Пальцы зудели от нестерпимого желания прикоснуться к черному бархату его кожи, в закатных лучах отливающему цветом дорогого вина.

Робко шагнула вперед, и звуки стихли.

– Здравствуй, дружок!

Крупные ноздри дернулись, а радужка медленно меняла цвет на иссиня-черный. Ворн насторожился.

– Какой ты хорошенький…

Медленно потянулась рукой к его шее.

– Леди, отойдите! – прогремел голос сэра Ортингтона.

Я вздрогнула, ворн дернул мордой, но наш интерес друг к другу оказался сильней. Меня тянуло магнитом. Даже если бы захотела, не смогла бы отойти. Коснуться, погладить, почувствовать тепло его тела – жизненно необходимо!

Я читала про ворнов. Сильные, выносливые, невосприимчивые к магии и преданные хозяину настолько, что при его смерти бросаются на камни, не в силах пережить потерю. В пригороде столицы даже утес есть, в народе прозванный «Ворнов».

– Леди Ортингтон! – сэр Кристиан схватил меня за плечо, но ворн уже коснулся горячим носом моей ладони.

Оторопели все, и я тоже. Сознание ворвалось в реальность, проснулся страх перед потомком дракона, но его смыла нежность, плеснувшая в пальцы, скатившаяся по руке и свившая гнездышко в груди.

Я улыбнулась, повела плечом, скидывая ладонь сэра Кристиана и шагнула ближе к животному. Бархатистая кожа приятно щекотала пальцы. Люблю лошадей, но ворн – шедевр!

Кожаные крылья, искусно сложенные по бокам, шевельнулись.

– Корнел! – предостерег сэр Кристиан и шагнул ближе. Так, что я спиной касалась его груди.

Но ворн не слушал хозяина. Подобрался ко мне, воровато поглядывая хитрыми глазками, словно что-то задумал. Уткнулся носом в мою щеку, а дальше… Яростный рев, звонкий хлопок, и копыта Корнела впились в землю рядом с моим лицом.

Лицом!

Сэр Кристиан повалил меня и укрыл собой как щитом за долю секунды и копыта ворна едва не обрушились на его голову. Резкий порыв ветра взбил пыль. Я зажмурилась и закашлялась, не то от грязи, не то от тяжести мужского тела. Как мы оказались на земле, что произошло?!

– Вы сумасшедшая? – выругался виконт, не позволяя мне шелохнуться.

– Это вы сумасшедший! Зачем…

Стоило сказать «спасибо», но язык не поворачивался.

– Хотите сразиться с ворном?!

– Что?

Животное бесновалось. Било копытами рядом с нами, но попадало в незримый купол; хлопало кожистыми крыльями и разрывало воздух ржанием.

– Сэр Иол, вы приручали ворнов?

– Э-э… – растерянно протянул Эдгар, осторожно пятясь к стене.

– Да слезьте же вы, сэр Ортингтон! – я шевельнулась, но виконт схватил меня за запястья и прижал их к земле.

– Вы настолько безрассудны?

Притихла, разглядывая проклятийника: невозмутимо спокоен, словно пьет утренний чай. Только пульсирующая на шее артерия выдает его гнев. Волосы растрепались и щекотали мое лицо, карие глаза стали цвета крепкого кофе.

Красивый. Под стать своему ворну. Но это не повод укладывать незамужних дам на лопатки! Взгляд сэра Кристиана прошелся по моему лицу и замер на губах.

– Объяснитесь, наконец, что происходит?

– Когда мужчина приказывает отойти – вы повинуетесь. Когда говорит лежать – лежите, – холодно процедил он.

– А тапочки в зубах не принести? Вы с кем-то меня спутали! – последнее произнесла с издевкой.

Мы хлестали друг друга красноречивыми матерными взглядами, но виконт сдался первым.

– Что ж. Воля ваша!

– Виконт, вы же не… – растерянно начал Эдгар, но быстро заткнулся, встретив взгляд проклятийника.

– Вперед, моя отважная леди! – сэр Кристиан помог подняться и подтолкнул меня навстречу гарцующему ворну.

Захотелось снова укрыться одеялом из сэра Ортингтона. Снизу зрелище не казалось таким пугающим. Но, когда мы с Корнелом встретились взглядами, страх отступил.

Ворн бесновался, ему что-то в голову вступило, а что – я понять не могла. Он рванул вперед и сбил бы меня с ног, но вспыхнула огненная стена, отсекая животное. Корнел взбеленился, зарычал, ощетинившись клыкастой пастью, снова кинулся на стену, но она плеснула огнем, защищая меня от нападения.

Это неправильно! Он не причинит мне вреда, он просто…

– Уберите! – попросила виконта. – Это его злит!

– А ваш труп разозлит меня, леди Джулия.

Мы с сэром Кристианом скрестили взгляды словно шпаги. Ни один не хотел уступать. Вот ведь непроходимый упрямец! За все пять лет на Тэйле не встречала ни одного настолько несгибаемого мужчины! Он ни в чем не желает уступать!

– Что ж. Раз так…

Вздернула подбородок и шагнула за грань защитного заклинания. Маг не успел выстроить новое, когда Корнел снова рванулся вперед.

– Стоп! – подняла ладонь, не отрывая от ворна спокойного взгляда. Он замер и только в черных как ночь глазах пылало яростное пламя. – Подойди.

Холодные приказы сами срывались с уст. Меня вело что-то большее, пока сознание истерично билось в панике.

Корнел гневно вспорол землю копытом, фыркнул, пуская пар из ноздрей, мотнул мордой.

– Подойди! – произнесла громче и уверенней.

Ворн немного поупрямился, сделал шаг вперед и два назад.

– Подойди!

Упрямый хитрец глянул на сэра Ортингтона, на меня и, заржав как обычный конь, потрусил навстречу. Моей ладони коснулся влажный нос. Обняла огромную горячую морду Корнела дрожащими руками и улыбнулась. Ворн обиженно сопел носом и пофыркивал.

– Ну вот. Хороший мальчик, – прошептала ему на ухо. Сознание возвращалось в реальность и отказывалось объяснить мое безрассудство. Лежала бы себе под виконтом, а он бы пусть сам со своим животным разбирался. – Не то что твой хозяин!

– Я бы не стал называть его хозяина мальчиком, – задумчиво протянул сэр Кристиан. – Хотя, он определенно храбрее и безрассудней многих мужчин.

Сам себя не похвалишь – никто не похвалит.

– Не ожидал, Корнел, – холодно добавил сэр Кристиан и вернулся в лавку артефактора.

Мой конь испуганно жался за коновязью, сэр Эдгар, белее ночи, прижимался к стене и прикидывался плющом, а я перебирала пальцами шелковую гриву ворна и не могла с ним расстаться. Мы словно влюбились друг в друга. Будто две отчаянных души встретились в холодном и неуютном мире. И это не мимолетное, а настоящее, крепкое чувство.

Сэр Иол сглотнул и произнес:

– Вы…

Это надрывное «вы», за которым – пустота и страх, прозвучало в высшей степени нелепо.

– Ваше дело и впрямь такое важное? – спросила с тщетной надеждой услышать «нет». Но стал бы он так упорно ждать? Печенкой чувствую – опять будет кольцами щеголять и обещать сладкую жизнь.

– Леди Джулия…

Устало выдохнула и, прикоснувшись на прощанье лбом к морде ворна, отошла от него.

– Что ж. Против этого у меня нет аргументов!

Сэр Эдгар не понял, да я и не надеялась.

Что мне нравится на Тэйле – отношение к имени. Здесь «леди» – не пустой звук. Это высокие требования, которые предъявляет к тебе титул. Это обязанность быть лучше, превозмогать себя. Сложно представить леди лохматой, в старых штанах с вытянутыми коленками, большой миской семечек «Джин», возле телевизора или компьютера. Утренний туалет – не поход в сортир с зубной щеткой во рту, хотя, куда же без него. Это ритуал с умыванием, обтиранием, одеванием. Макияж, опять-таки, ведь дама я не молодая, четвертый десяток пошел…

Так о чем это я? Имя! Леди Джулия. Если Маша Воробушкина могла заявить: «Заткни свои пробирки и вали в неевклидово геометрическое пространство», то леди Ортингтон снисходительно вздохнет, закатит глаза и сделает, потому что дала слово.

Женщина сказала – женщина передумала, работает на Земле. Тут такое неправильно поймут. На дуэль, конечно, не вызовут, но посмотрят под таким углом, что икотой не отделаешься. А уж каковы языки местного сообщества – гадюки отдыхают!

– Я знаю отличную ресторацию… – издалека начал сэр Эдгар.

Я знаю отличные постыдные болезни, которыми щедро делятся мужчины, начинающие с таких слов.

– Здесь, – отрезала я. – Сейчас. Или никак.

В Ортингтоне солнце садится рано. В шесть вечера уже горят фонари, а на небо выплывает луна. Здесь она не в пример больше, чем на Земле. Серебрит округу мягким светом, накрывая искрящимся покрывалом. Ближе к семи на улицу высыпают ребятишки. Уставшие после дневных занятий и домашних заданий, они вволю резвятся, невзирая на темноту. Комиссары, важно подбоченившись, разгуливают по мощеным улочкам, охраняя покой жителей. Но преступность низкая. Да и какой в ней толк, когда полицейское управление держит в штате медиумов и провидцев, а те с легкостью, пользуясь артефактами Клифорда, отыскивают преступника за два-три часа.

Сэр Эдгар бросил взгляд на стеклянные двери лавки. Артефактор и виконт смотрели нас как телевизор, попутно беседуя о чем-то своем. Клиф смотрел заботливо, виконт – хмуро и задумчиво. Ой, да подумаешь, лошадку его погладила! Кстати, о лошадках… Платье помялось и запачкалось. Пришлось достать щетку и тщательно вытереть плотную ткань, пока сэр Эдгар что-то там говорил.

– Вам доставляет удовольствие унижать меня перед другими ухажерами? – наконец, заключил он.

С прискорбием поняла, что прослушала большую часть тирады. Еще большим прискорбием оказался жгучий стыд, отдающий изжогой. Я леди! Это почти как рыцарь, только в юбке.

– Они мне не ухажеры, – отрезала, убирая щетку в сумочку и поправляя складки на юбке.

– Мне так не показалось!

– Как бы то ни было – вас это не касается, сэр Иол. Прогуляемся. Здесь за лавкой прекрасный людный скверик, – выделила слово «людный», в зародыше убивая его надежды на уединение.

Предложенную ладонь не приняла, шла на пионерском расстоянии. Пока не свернули, чувствовала внимательный взгляд в спину. Повела лопатками, скидывая странную дрожь. Невысказанные претензии виконта никак не давали покоя. Скоро выскажет – даже не сомневаюсь.

Дорожка вела вдоль цветущих сиреней в обход небольшого пруда. В полумраке фонарей ютились влюбленные парочки, а знатные дамы, обмахиваясь веерами, дружно обменивались новостями. В России про них сказали бы: бабки-сплетницы, а на Тэйле за такое можно получить по морде от родственника, если ты мужчина, или по морде ничего не подозревающему твоему родственнику, если женщина. Так что исключительно вечерний променад с обменом новостями. А главная новость бесстыже дефилировала рядом с завидным женихом. Любопытные взгляды прямо-таки прожигали во мне дыру.

– Кажется, вас уже считают моей будущей женой, – улыбнулся сэр Эдгар, когда мы остановились под цветущей вишней, роняющей в воду жемчужные лепестки. Они медленно скользили по озерной глади, выплывая на лунную дорожку.

Любопытная формулировка и вульгарный подкат.

– Вы знаете, меня не интересует общественное мнение, – чтобы занять руки, сорвала веточку и вдохнула вишневый аромат. Легкий, весенний, наполненный жизнью запах вызвал улыбку. Сэр Эдгар тут же принял ее на свой счет и приосанился:

– Это меня в вас и восхищает.

Так и подмывало спросить «только это»?

– Сэр Эдгар, – я тщательно подбирала слова, но сложно придумать что-то новое. – Мы с вами…

– Леди Джулия, – перебил мужчина, доставая бархатную коробочку из кармана темно-сапфировых брюк.

Так громко вздыхать неприлично, но огреть горе-жениха коробочкой – еще хуже.

– Сэр Эдгар, я вас не понимаю! – отступила на шаг, пока мне не всунули кандалы, прошу прощения, обручальное кольцо силой. – Зачем из раза в раз задавать вопрос, на который я отвечаю отказом? К чему это упрямство?

– Вот именно! – выпалил он взволнованно. – К чему это упрямство? Я богат, знатен, претендую на графский титул после сэра Ортингтона. Так в чем проблема?

Раздраженно потерла переносицу, даже не глядя в раскрытую коробочку. Под лунным светом из нее брызгали искры. Наверняка огромный дорогой камень, только в этот раз не синий, не красный и не зеленый. Сэр Эдгар не повторяется. Рискну предположить, что сердце там розовое.

Усмехнулась, когда догадка подтвердилась.

– Вы даже бездомному ответили согласием, а я – не достоин?

Строго говоря – это бездомный ответил согласием. Сидел на паперти, вот и решили попробовать, я как раз в свадебном платье была… Не получилось.

– Перестаньте! Вас незачем унижать, вы сами в этом преуспеваете!

– Леди Джулия, я…

– Сэр Эдгар, этот разговор становится…

– Я люблю вас! – выпалил он, схватив мои ладони.

Коробочка с кольцом упала в траву, а веточка вишни – смялась под грубой мужской ладонью. Терпкий аромат сока ударил в ноздри. Маленькая драма в масштабе вселенной, тревожная нота…

– Вы меня не знаете! – повысила голос.

– Я знаю вас больше, чем вы думаете!

А ведь я хотела вести себя как леди! Остановилась за высокими кустами, чтобы не смущать сэра Эдгара публичным отказом. Лучше бы смутила, чем вот так.

– Вы вынуждаете меня быть грубой!

Резко выдернула ладони, но мужчина схватил их и поднес к губам.

– Почему, Джулия? Просто ответь, почему все, но не я?

Да потому что ты конченый псих, который помешался на мне! И я тебя откровенно боюсь!

– Потому что я уже приняла предложение другого мужчины.

– Кто этот самоубийца? – прорычал сэр Иол, притягивая меня к себе.

– Сэр Ортингтон! – выпалила, чтобы защититься. – Сэр Кристиан Ортингтон!

Ладони сэра Эдгара разжались, и он отпрянул от меня. Поправила платье, приосанилась. Ляпнула первое, что пришло в голову и не прогадала. Я уже имела удовольствие наблюдать бледность на лице сэра Иола при виде виконта. Теперь его имя сыграло мне добрую службу.

– Но вы же… родственники! – мужчина водил по мне растерянным взглядом, подыскивая способы забрать свои слова про самоубийцу. А кого еще мне настолько не жалко? У сэра Эдгара хватит ума испортить жизнь любому, чье имя я назову. Любому. А вот на проклятийника и боевого мага он нападать поостережется.

– Меня удочерили!

Ошеломленный, горе жених топтался в траве, в которой поблескивало обручальное кольцо.

– В нас разная кровь, – добавила уже мягче. – Поэтому ничто не мешает нам попробовать построить семью.

– Снять проклятье, вы хотели сказать? – с надеждой переспросил сэр Эдгар.

– Разумеется. Разумеется. Снять проклятье. Если на этом все, я бы…

– Леди Джулия! – отчаянно взмолился он, схватив меня за запястья. Да что ж за валенок-то? У него что, лишняя хромосома? Доходит, как до жирафа?

Дернулась, но он держал крепко.

– Если думаешь, что это конец – ты сильно ошибаешься! Ты будешь моей, поняла? Всегда была и всегда будешь! – прошипел мужчина. Его глаза горели в полумраке бешеным светом. Ненормальный, яростный взгляд, отливающий желтизной, пугал.

– Сэр Иол! – прозвучало за моей спиной.

Гром – детская игрушка по сравнению с голосом моего спасителя.

Сэр Эдгар словно ошпарился. Отпустил меня и отошел на несколько шагов. Я растерла саднящую кожу – останутся синяки. А с виду такой интеллигентный мужчина, и не скажешь, что буйно помешанный!

– Значит, это правда? – жестко усмехнулся сэр Эдгар, опасаясь глядеть в сторону виконта.

– Леди не лгут, да будет вам известно! – мой ледяной голос отлично дополнял уничтожающий взгляд сэра Кристиана. – Впредь постарайтесь выбирать маршруты, чтобы избежать наших встреч. Ради моего спокойствия и вашего… благополучия, – добавила с намеком, нагло пользуясь присутствием виконта.

Сэр Эдгар стиснул зубы. У него заходили желваки, а кулаки от бессилия сжались так, что побелели костяшки. Сейчас я его уделала, но интуиция подсказывала, что теперь мне придется выбирать маршруты подальше от его ареала обитания. Или просить Эрика посодействовать. Благо он это любит, умеет, практикует. К тому же, у огров от природы повышенная агрессия, а сильные эмоции нельзя держать в себе – вредно для здоровья. Как доктор говорю!

Раздраженно кивнув, я развернулась, и прошла мимо сэра Кристиана. Мои каблучки стучали по каменной мостовой, оставляя мужчин позади. Как вовремя появился виконт. Но это явно не совпадение! Развернулась, чтобы задать его милости пару неудобных вопросов, как со всего размаха ударилась в его грудь. Мужчина поддержал меня и прижал к себе.

– Как вы… – начала растерянно, пытаясь понять, что случилось.

Он ведь… бесшумно совсем! Так не бывает! Ни тени от фонарей, ни звука шагов…

Глянула на землю и замерла. В желтоватом свете фонаря мы стояли вдвоем, а тень на дорожке – только одна.

– Профессиональная привычка, – пояснил виконт. Медленно набирая тьму, рядом с моей воплотилась вторая тень.

– Это… ошеломительно! – выдохнула, продолжая стоять вот так – в кольце надежных рук совершенно незнакомого мужчины. Стыдно признать, но я давно не чувствовала такой спокойной силы, незримого покровительства, умиротворения даже.

– Зачем вы это сделали?

Я имела в виду наше положение, но виконт понял по-своему.

– Мне показалось, его общество вас тяготит.

Чье общество? Ах, общество альтернативно одаренного с проблемами восприятия сэра Эдгара? Упомянутый, важно вздернув подбородок, проплыл за спиной проклятийника, делая вид, что нас не замечает.

– Показалось, – заявила с лукавой улыбкой.

– В таком случае – не задерживаю. Можете вернуться к вашему спутнику.

Глянула на удалившуюся спину упомянутого спутника и вздохнула с облегчением.

– Мы закончили разговор.

Тишина.

Стрекотали сверчки, перешептывалась листва, шушукались старушки неподалеку, обнималась странноватая парочка незнакомцев под фонарем…

– Кажется, сэр Иол один из немногих мужчин столицы, который не был вашим женихом, – виконт нарушил идиллию момента неуместным, да даже идиотским вопросом.

– Копались в моей биографии?

– Разумеется, – даже несуществующим усом не повел!

– И каким, простите, боком, это касается вас?

– Вы носите мое родовое имя. Я обязан заботиться о его чистоте. Ваше досье внушительное, но в нем много черных дыр.

Лучше неизлечимая себорея, чем повышенный интерес сэра Кристиана!

– Бесстыдница! – раздалось за спиной замечание достопочтенной не бабки сплетницы леди Ираиды. Говорила она важно, растягивая слова и нарочито громко, чтобы я услышала. – Сюда с одним пришла, а теперь с другим обжимается.

Сэр Кристиан опомнился, выпустил меня из объятий и поправил атласный шейный платок. Не ахти как поправил. Убрала ладонь виконта, разгладила складки и дружески похлопала мужчину по плечу. Черный – однозначно его цвет.

– Вы обворожительны, когда молчите.

– Взаимно, – скупо ответил сэр Ортингтон, но и того хватило, чтобы усыпать мурашками мою спину.

Прекратить! Прекратить, кому говорю? Но настырные расползались по всему телу под таинственным взглядом, мерцающим карими агатами в свете фонарей.

– Никакого стыда! – поддакнула очередная, пусть будет, леди.

Приторно улыбнулась и попросив у своего спутника минутку, двинулась в сторону досужей компании.

– Добрый вечер, дамы! – обратилась громко – леди Ираида страдает избирательной глухотой. Словоохотливые рты знатных дам умолкли. Леди смотрели испуганно. Даже перья на их шляпках, казалось, дрожали. Легко быть смелой, когда шушукаешься за чужой спиной, а вот когда смотришь в глаза тому, о ком шушукаешься, смелости убавляется. – Леди Ираида! У вас, кажется, есть сын?

Дамы открыли рты, заохали, а леди Ираида пошла красными пятнами, изображая приступ глухоты.

– Думаю нанести вам визит на следующей неделе, как вы на это смотрите? Сыночек в добром здравии? Составит нам компанию? У него отличная репутация, насколько мне известно…

Визиты вежливости отклонять не принято. Тем более, когда они инициируются публично. У леди задрожал подбородок.

– Ах, извините. Следующая неделя занята приготовлениями к свадьбе. Но, уверяю, я обязательно что-нибудь придумаю! – игриво подмигнула. У леди Ираиды дернулась губа.

Склочницы, простите, достопочтенные леди вдруг вспомнили, что их ждут дела. Спешно поднялись с лавки и хотели броситься врассыпную.

– Куда же вы?! Свежий воздух в вашем возрасте крайне полезен. Вы сидите. Отдыхайте! А мне, увы, пора, – делано всплеснула руками и неспешно побрела по вишневой аллее.

Сделал гадость – сердцу радость! А нечего так демонстративно шушукаться.

– Вы мастерски уходите от ответов! – раздался за спиной голос сэра Кристиана.

Наказание в виде его милости не оставляло. На этот раз мужчина отбрасывал тень и даже издавал звуки, но все равно застал врасплох.

– А у вас дурная привычка – подкрадываться ко мне со спины! Не советую, виконт. Могу испугаться и дать волю кулакам! Я, все же, беззащитная леди…

Мужчина приподнял бровь:

– Мне так не показалось.

– Легко быть смелой в окружении мужчин.

– Кто ваши родители, леди Джулия?

Как-то резко он меняет тему. Остановилась и с вызовом приняла внимательный взгляд.

– Почему вас так заботит моя родословная, сэр Ортингтон?

Такие как он не бегают по вечерним паркам за такими как я, просто чтобы поболтать о совместных родственниках.

– Подождите…

Усмехнулась мелькнувшей мысли. Кажется, кто-то с утра говорил, что граф собирается на покой. А из живых Ортингтонов остались только мы с виконтом.

– Вы что же, полагаете, я претендую на титул графини?!

О, с наследием и властью у них тут все любопытно. На Земле все просто. Умирает носитель титула, и он переходит к старшему сыну (при прочих равных). А на Тэйле титул можно заработать, можно продать, можно обменять, а можно передать. Более того, титул получает тот, кто возглавляет графство. Когда нынешний граф уйдет на покой, он станет виконтом. А там уже местной аристократии решать, кто следующий примет на себя бремя правления: я или сэр Кристиан. Но будем откровенны: какая из меня графиня?

– Девять из семнадцати членов совещательной думы – ваши бывшие женихи.

– Серьезно?! – я восхитилась, но быстро стерла с лица улыбку. Даже не задумывалась об этом.

– Разумеется, они поддержат вашу кандидатуру ради преференций в будущем.

– Даже ворн лучшего мнения обо мне! Как вы могли такое подумать?

– Я не думаю о вас вовсе, – равнодушно заметил виконт. – Всего лишь анализирую риски.

– Сейчас вы очень рискуете получить пощечину! – ткнула в грудь виконта указательным пальцем и пихнула плечом, когда обходила.

– Мы не закончили! – ударило в спину.

О, излюбленный прием!

– Закончили! – помахала рукой и ударилась в невидимую стену.

Попыталась обойти справа, слева, подлезть снизу – бесполезно. Сзади настигли тихие, спокойные шаги. Они неотвратимо приближались, как паук к жертве, запутавшейся в его сетях. Развернулась, чтобы встретить опасность грудью второго размера.

– Мы закончим, – его безжалостная милость нависла надо мной горой мышц и скалой раздутого самомнения, напрочь игнорировав магию второго размера, – когда я скажу.

– Иначе что?!

– Леди Джулия, как представитель закона, я имею полное право применить к вам силу.

– По какому поводу?

А потом вспомнилось, что повод не нужен. Серьезно. Граф, боевой маг, глава полицейской службы могут карать без суда, если так нужно. А «нужно» – понятие растяжимое. К тому же, кому именно нужно – в законе не уточняется.

– Кто. Ваши. Родители.

– Сэр и леди Ортингтон. Шаэл и Мелисса.

На губах – хищная усмешка, в глазах – коварный блеск. Мужчина шагнул еще ближе, почти вплотную, заставив меня прижаться спиной к невидимой стене. Он медленно поднял руку, закатал рукав. И все это рядом с моим лицом. Психологический момент – чтоб терялась в догадках и дрожала от страха. Но дитю челябинских окраин слово «страх» неведомо. Конечно, жизнь в Москве сильно меня расслабила, а опекунство Егора – и вовсе превратило в кисейную барышню, но некоторые вещи не забываются.

– Знаете, что это?

Виконт повернул запястье тыльной стороной, и я выругалась, ударившись затылком о злополучную стену.

Артефакт правды, которым так гордился Клифорд! Редкая, эксклюзивная вещь! Полгода работы, три сотни редчайших ингредиентов, авторский сплав, неповторимый камень уникальной огранки, да и дизайн браслета красивый. Ведь говорил, что ни за что не продаст! Интересно, сколько стоит его «ни за что»?

– Вижу – знакомо. Повторю вопрос – кто ваши родители?

Сказать – не знаю? Удочерили? Так камень покраснеет. О, боги! Так ведь слово за слово, и он раскроет меня! С таким-то упорством! Главное отделаться от виконта и навести визит Клифу. Если создал артефакт правды, сможет создать и противодействия. А до тех пор постараюсь с виконтом не общаться.

– Вы понимаете, с кем разговариваете?

– Это я и пытаюсь выяснить. Но вы не упрощаете задачу!

– Вы говорите с леди!

В голосе – укоризна, во взгляде – уверенность. Этому меня покойный виконт Ортингтон научил. Кому нечего скрывать – тот смотрит в глаза без страха. Проклятийник не дрогнул, только уголки его губ приподнялись в насмешке. Отступив на шаг, мужчина склонил голову и протянул руку:

– Прошу прощения, леди, – если бы не это ехидство в голосе…

Принять не принять?

Посмотрела на ладонь его милости, в глаза его хитрые, снова на ладонь. Ой, да в самом деле, чего это я? Осторожно коснулась пальцами ладони виконта. Даже сквозь тонкое кружево перчаток чувствуется жар.

– Вы будто огня касаетесь, – голос его милости стал значительно ниже.

Хуже! Змею ядовитую трогаю! Красную кнопку, которая запускает ядерные ракеты, способные уничтожить мир. Но вызов принят. Осмелела. Накрыла ладонь виконта полностью. Мои пальцы тут же взяли в плен уверенным движением.

Поцелуй руки леди – пережиток прошлого даже на Тэйле. На самом деле ее не целуют. И даже перчатку для этого не снимают. Собеседник, желая выразить почтение, особое расположение или просто извиниться, касается воздуха над ладонью. Если леди престарелая, ее ладонь подносят ко лбу, желая набраться от нее мудрости. Каково было мое удивление, когда виконт, мягко обняв мои пальцы, коснулся их лбом.

– Вы издеваетесь?!

Силой вырвала ладонь и царапнулась обо что-то. Перчатка порвалась, а на безымянном пальце проступила капелька крови.

– Что это было? Что вы сделали?!

Виконт развернул кольцо на своем пальце, и в свете фонарей сверкнул кончик иглы.

– Да как вы смеете!

Сэр Кристиан накрыл иглу камнем-полусферой и наблюдал. Приложила палец к губам и вытянула шею – мне же тоже любопытно, возмутиться успею потом, сейчас он все равно занят.

На белом камне светился родовой герб Ортингтонов, но через мгновенье исчез, а камень стал непроницаемо черным.

– Как я и думал, – мужчина резал тишину словами. – В вас нет ни капли благородной крови Ортингтонов.

Проверила палец – все прошло, а вот перчатка испорчена, что бессовестный манипулятор тоже заметил. Радуется, наверное, маленькой пакости.

– Это вы к чему сейчас?

– Не укладывалось в голове, откуда в нашем стаде паршивая овца. Теперь все встало на свои места.

– Да вы охре… гхм, – я закашлялась, подбирая слова поострее.

– Главный ответ я получил. Остальное узнаю позднее. Доброго вечера, леди.

Последнее слово, как плевок, еще долго звучало в тишине. Зловещим, пугающим эхом. А сам сэр Кристиан вальяжно удалился.

– Да ты… да чтоб тебя! Гад! – сжала кулаки и топнула каблучком. – Гадский гад! Гад в кубе! Овца, видите ли! Да еще паршивая! – и тут я заметила толпу престарелых леди. Какое счастье, что они еще не разошлись. – Ну, Кристиан Ортингтон! С паршивой овцы – хоть шерсти клок!

Поправила воротничок, расправила плечи и с сияющей улыбкой подплыла к компании сплетниц. Потеснила престарелую леди Ираиду и воскликнула:

– Представляете, сэр Кристиан сделал мне предложение! Поверить не могу!

Леди Ираида с облегчением выдохнула – у нее-то сын неженатый, остальные с недоумением переглянулись.

– Родственник?

– Да дальний же, – отмахнулась я. – Пятая вода не киселе. Да и, откровенно говоря, кто из благородных сэров не ходит налево?

Я поиграла бровями, глядя на леди Элаизу. Всем известно, что она – внебрачное дитя и титул «леди» носит из отцовской любви, а не по крови.

– И когда свадьба? – с интересом спросила третья старушка, чьего имени я не знаю.

– Чем скорее – тем лучше! Не хочу затягивать. Сами понимаете – такого видного жениха нельзя упускать. Да и Кристиану так не терпится сделать меня своей, что…

Накрыла рот ладонью и захихикала, а дамы пошли смущенным румянцем и синхронно раскрыли веера.

– Что-то я заболталась. Доброго вечера, леди! Поспешу. Столько нужно успеть! Столько успеть!

И я убежала с чувством выполненного долга. Один – один, сэр Кристиан! Утренние газеты вас порадуют.

Домашние заждались. Обычно я возвращаюсь засветло, но сегодняшний день пошел наперекор всему. Недаром Мора с утра заявилась! Никак не найду способ от нее избавиться! С другой стороны, если она появилась – повод поменять планы.

Велела накрыть в кабинете, сменила дорожное платье на домашнее и, обложившись документацией, неспешно наслаждалась луковым пирогом Кэролайн.

По чему буду скучать, так это по уюту! В России как-то не принято отводить под кабинет отдельную комнату. Да и где напасешься-то на спальню, столовую, гостиную, кабинет, библиотеку, когда у тебя сорок квадратных метров? Заходишь в большую комнату: справа – кабинет, слева – спальня, прямо – телевизор-гостиная, по центру – бальный зал.

А в Китридже каждый уважающий себя сэр и леди имеют несколько кабинетов. Один – личный, в котором ведется черная бухгалтерия, разрабатываются планы захвата мира, хранится личный дневник, отрубленная рука врага и все в таком духе. Второй – официальный, где принимают управляющих с отчетами, деловых партнеров, распорядителей делами, и так далее. Третий – для личных дум. Мужчины предпочитают под это дело распить бутылочку-другую чего покрепче, поэтому такой тип кабинетов еще называют салонами, и не удивляйтесь, если там вдруг окажется дама легкого нрава. Такие вот странные у мужчин бывают посиделки.

Так вот мой личный кабинет – небольшая комнатка с изящным столом из красного дерева, книжным шкафом, куда я составляю любимые истории, глобусом на ножках, который так мечтала купить на Земле, и доской для записей. Я визуал, да и просто рабочая привычка записывать предстоящие операции на доске.

Сейчас мне предстояла самая важная операция: раскрыть личность отправителя записки.

Работа не шла, поэтому, отложив бухгалтерские книги и сводные отчеты по кафешкам, я придвинула поднос с едой и буравила недовольным взглядом записку.

Что мы имеем? Тайного обожателя или, напротив, ненавистника. Раньше ничего подобного не наблюдалась, возможно, этот человек прибыл в столицу недавно. Звякнула в колокольчик и попросила Самюэля раздобыть список прибывших в столицу за последний месяц. Начальник крепостной стражи – жених сорок один, всегда потакал моим просьбам.

Так, а еще это может быть один из отверженных! Закинула в рот кусочек пирога со сметаной и, отряхнув руки, подошла к доске. Барт, Хастер и Эдгар. Первый – женат, так что не в претензии. Он наивно полагал, что если снять кольцо, никто не узнает его маленький секрет. А вот солнце, оставившее белую полоску от обручального кольца, в планы Барта явно никто не посвятил. Хастер – беспросветный пьяница. И не то чтобы я слишком придирчива, но когда человек не может вспомнить собственного имени – это чересчур. К тому же, он наверняка и не помнит как делал мне предложение, отказ не запомнит тем более.

– Эдгар, – произнесла, выводя имя докучливого жениха.

Подчеркнула тремя линиями и отложила мел. Я бы без сомнений заподозрила его, но Эдгар не попаданец. А отправитель записки – да. К тому же, сэр Иол уже давно в Китридже, года три так точно. Переехал… не помню откуда, но его род влиятельный настолько, что следующий в очереди на графское место, если род Ортингтонов неожиданно прервется.

И тут я побледнела.

Я тоже давно в Китридже. И, так сложилось, что тоже претендую на место графа. И… барабанная дробь – я попаданка!

– Вот ничего себе…

Не успела обдумать эту мысль, как ночную тишину разорвало истеричное ржание. Распахнула окно. В конюшне что-то происходило: метались кони, бились в стойлах, несколько животных сбежали. Престарелый конюх едва справлялся, но на выручку уже спешили Самюэль и Том.

– Леди Джулия! – в кабинет ворвалась Кэролайн, запоздало постучав в уже открытую дверь.

– Что происходит? – накинула на плечи теплый домашний халат.

– Говорят, кто-то забрался! Лучше поднимитесь к себе в комнату и…

– Идем!

Достала из сейфа очередной подарок Клифорда – местный аналог электрошокера, и вышла в коридор.

– Но, леди! Это может быть опасно!

– Для глупца, который решил перепугать моих коней – точно. Не пожелаю ему встретиться с моим другом. Ну, и с Эриком заодно.

Продолговатый предмет со спусковым крючком Кэролайн не убедил, а вот упоминание имени огра – очень даже. В итоге к конюшне мы подходили уже втроем, вооружившись факелами.

– Подождите, леди! – скомандовал Эрик, оттесняя нас с Кэролайн и храбро врываясь внутрь.

Тишина. Снова тишина. И дальше – тишина!

– Что там происходит? – испуганно спросила Кэролайн, кутаясь в шаль. Ночи в Китридже холодные даже поздней весной. Промозглый ветер лишает их всякой романтики.

Из конюшни, держась за сердце, вышел конюх. Мужчина в том возрасте, когда лишний стресс ни к чему. Он устроился на спокойную работу: выгребать навоз, кормить да чистить лошадей. А сейчас белый, как простыня, он посмотрел на меня, на Кэролайн и, дрожащим голосом произнес:

– Дамы… в-в-вам лучше ве-вернуться в до-дом!

– Что случилось? Кто там?

– С-сколько-ко лет живу, а та-такого никогда не ви-видел!

– Ступай в дом, выпей ромашковый чай и ложись отдыхать. Завтра у тебя выходной.

Старик кивнул и, пошатываясь, пошел в сторону дома. Мы с Кэролайн переглянулись. Идти внутрь ей не хотелось, но хозяйку без поддержки не бросит. К тому же, бояться вместе не так страшно, порой это даже весело, но явно не в нашем случае. Больше всего пугала таинственная тишина.

Осторожно подкралась к деревянной стене и приложила ухо: только шорохи и шелест. Деревянная дверь открылась с таким облегчением, словно хотела убраться из конюшни подальше. Мы вошли внутрь. Пахло сеном и навозом – все как всегда, только половина светящихся кристаллов погасла. Мужчины растерянно топтались в одном углу, кони испуганно жались в другом, а по центру хлопал кожаными крыльями…

– Корнел?

За спиной икнула Кэролайн.

В полутьме глаза ворна пылали алым пламенем. Заметив меня, он встал на дыбы и, запрокинув морду, издал дикий вопль. Сзади хлопнулась в обморок Кэри, мужчины кинулись ко мне, а Эрик бросился вперед и уже занес кулак для удара…

– Нет!!!

Все замерли.

Корнел важно опустил копыта на землю и, тряхнув мордой, указал взглядом на огра, чей внушительный зеленоватый кулак маячил перед его мордой.

– Эрик, не нужно. Это ворн сэра Ортингтона. Я разберусь.

– Но…

Невысказанные опасения пресекла сухим приказом:

– Оставьте нас.

Друзья не шелохнулись.

– Да право, он ничего мне не сделает! А, если и сделает, вы уж точно не убережете. Прошу, не сердите нашего гостя еще больше!

Конюшня опустела не сразу. Дольше всех ерепенился Эрик, но и его удалось вывести. Именно вывести, потому что оставлять хозяйку с чудовищем он не хотел, а за дверью конюшни громко рыдал по моей безвременной кончине. Низкий уровень интеллекта, высокий уровень эмпатии, сильная привязанность, облаченные в двести килограмм мышц – и все мое, родное и заботливое.

Корнел держался на расстоянии, смотрел горделиво и с некоторой укоризной, будто я ему овса задолжала и не отдаю. А ворны вообще кушают овес?

– Что ты здесь делаешь, Корнел?

Вопрос звучал, конечно, нелепо. Даже в магическом мире не дожили до такого, чтобы разговаривать с животными, но тишина напрягала.

Ворн вспорол копытом слой прелого сена и фыркнул. Почесала голову:

– Мда. Так мы с тобой каши не сварим. Поступим следующим образом: ты можешь остаться на ночь, но с одним условием! – выставила указательный палец. Ворн попытался его куснуть, но я поцокала языком. Виновато потупив взгляд, животное снова фыркнуло. – Не трогай моих лошадей и не пугай друзей.

Корнел что-то пробурчал на своем ворновском языке, явно не лестно отзываясь о моих друзьях.

– Ты всех перепугал! Как вообще ты сюда забрался?

Он поднял морду, указывая на люк в потолке. В теплое время года мы его открываем, чтобы лошади могли любоваться звездами и дышать свежим воздухом. Прежде залетные ворны к нам не попадали.

Я оценила габариты Корнела и люка. Это как нужно хотеть сюда забраться, чтобы втиснуться в такую дыру?

– Надеюсь, мы с тобой договорились?

В ответ меня облизали шершавым языком и плюхнулись на сено прямо посреди конюшни. Да, наглости этому товарищу не занимать. Увы, но мои лошади такой понятливостью не отличались. Сколько ни пыталась их убедить, что опасности нет, животные опасливо жались друг к другу и не желали отходить от стены.

На улице меня ждали бледные лица, рыдающий огр и обморочная Кэролайн.

– Самюэль – отнести Кэролайн в ее комнату, приведи в чувства. Эрик – я жива, перестань пугать соседей, подумают, что мы вызываем демонов.

Огр еще раз огласил округу пугающим ревом и обнял меня огромными руками.

– Полегче, полегче, иначе появится повод для слез, – насилу выпуталась из огра и обратилась к Тому. – С рассветом отправляйся к Кристиану Ортингтону. Передай, чтобы забрал Корнела домой. И покормите его.

– Сэра Кристиана? – рыжие брови Тома медленно поднялись.

– Да Охис с тобой, по мне пусть хоть с голода помрет! Корнела, конечно же.

Том побледнел еще сильнее и отступил на шаг.

– Он не опасен…

Теперь на шаг отступили все.

– Эх, тоже мне…

Пришлось брать дело в свои руки и щедро отсыпать нашему залетному овса. Досыта наевшись и выпив два ведра воды, ворн завалился на спину и, дернув ногами, предался сну.

Я последовала его примеру. Не на сене, конечно же, но с тем же успехом. На сегодня с меня хватит потрясений. Все вопросы с чудаковатым поведением ворна и таинственными записками можно решить и завтра.

Кстати, насчет завтра. Утренние газеты порадовали!

– Пресса! Свежая пресса! – прокричал Сэд, вырывая меня из сладкой дремы. – Известно имя юбилейного жениха леди Ортингтон! Свежая пресса! Вам интересно? Мне вот – очень интересно! – а последнее предназначалось мне.

Довольно потянулась и села в кровати. Непослушные кудряшки игриво рассыпались по плечам, в открытое окно дышал свежий весенний ветерок и приносил звонкий голос Сэда.

– Мне очень-очень интересно! – не сдавался он, и пришлось подниматься.

В каждом доме на Тэйле заведен особый порядок. Домашние знают, когда я встаю (и меня будят вовсе не петухи или звонок будильника, а Сэд с утренними новостями), сколько трачу на умывание, одевание. Какие цвета в одежде предпочитаю, что люблю на завтрак по понедельникам, вторникам или выходным. Поэтому, когда я спускаюсь по ступенькам, в столовой уже суетится Кэролайн. В чашку течет горячий ароматный кофе, на столе дымится еда. Сегодня это блинчики с абрикосовым джемом. Самюэль открыл двери за мгновение до того, как я постучала.

– Доброе утро, – поздоровался он, протягивая корреспонденцию на серебристом подносе.

– Многовато сегодня, – устроилась за столиком как раз когда вошел Сэдрик.

– Руки вымыл! – похвастался он, смущенно проходя к столу. – И спасибо вам, леди Джулия…

Мальчик бережно погладил рубаху и подтянул штаны, примеряясь к новой одежде.

– Великоваты?

– Совсем чуть-чуть! Но я быстро расту! Вот, мама просила вам передать.

На стол легли монеты, завернутые в грязный платочек.

– Сэд, – голос дрогнул. Сморгнула подступающие слезы. Никогда не голодала. Ни на Земле, ни тем более на Тэйле, где вообще как сыр в масле живу. Возможно, поэтому чужая боль вонзается в мое сердце острым ножом несправедливости. – Будь любезен, не оскорбляй меня. Убери это.

– Леди, мы не заслуживаем такой доброты. Кто вы, а кто мы.

– И кто же я? – спросила, указывая на стул. Кэролайн подала мальчишке блинчики и налила горячего какао.

– Леди! Важная, знатная, богатая.

– Сэд! – перебила стройный ряд прилагательных: пустых и безликих. – Я – всего лишь человек. Отними шелковое платье, вынь рубины из ушей, и ты не отличишь меня от миллионов других. Во мне, в тебе, в твоей матери – бьется одинаковое сердце. Это обычный орган, сгусток мышц, качающих кровь. Кровь, к слову, тоже одинаковая, за ненужными тебе особенностями. По большому счету, все мы – дюжина органов в кожаном мешке. Кому-то в жизни повезло, а кому-то не очень. Единственное, что нас отличает – это душа. То, что скрыто. Так к чему это я, – улыбнулась, подвигая тарелку с блинчиками и щедро сдабривая их сметаной. – Моя душа считает, что нашему миру не хватает справедливости. Я зарабатываю столько, сколько не могу потратить, так почему ты отказываешь мне в удовольствии почувствовать свою значимость?

Мальчик поднял брови и почесал затылок.

– Хочешь меня обидеть? Или я не достойна дарить вам подарки?

Такого поворота Сэд не ожидал. Он покосился на завернутые в платочек монеты и неохотно забрал их.

– Я…

– Скажи, ты рад обновкам?

Лицо мальчишки преобразилось. Улыбка всех делает красивей. Через улыбку мы видим человеческую душу, и она у Сэда чистая, настоящая, прекрасная!

– Так позволь мне тоже порадоваться! Убери монеты, и я расскажу тебе что-то любопытное!

Сэд трескал за обе щеки и задорно хохотал, когда я пересказывала события вчерашнего вечера. Конечно, с известными упущениями, но ему и того хватило. Мальчишке Эдгар тоже не нравился, а вот ворна он очень хотел посмотреть, и я обещала, что мы вместе проводим его, когда приедет конюх сэра Ортингтона. Каково было мое удивление, когда в столовую вошел Том и, извинившись, доложил:

– Леди Джулия! Вы велели с утра передать его милости забрать ворна.

– Велела, – улыбнулась, откладывая очередное письмо с приглашением на обед.

– Так вот, просили дословно передать: «он дома»!

Том даже интонацию сохранил. Попытался, во всяком случае.

– Он издевается? Пусть немедленно заберет Корнела! Я не умею ухаживать за ворнами, к тому же, он перепугал моих лошадей и конюха.

– Так и передать? – переспросил Том, едва слышно повторяя сказанное мной.

– Передай, чтобы забрал немедленно.

– Немедленно. Хорошо. Сделаю!

Когда двери за Томом закрылись, я обратилась к Сэду.

– Ты в курсе местных сплетен и новостей. Кажется, сэр Ортингтон решил объявить мне войну. Я должна знать все о противнике!

Парнишка загадочно улыбнулся и, склонившись ближе, произнес:

– О, леди Джулия! Мне есть, что вам рассказать!

Ну, это Сэд, в силу своей наивности думал, что есть. Оказалось, сэр Кристиан – мужчина безупречной репутации. В нежелательных связях замечен не был ни во время счастливого брака, ни после него. В желательных, к слову, тоже не участвовал. Вообще, по дамам не ходок, что довольно странно для мужчины такой наружности и положения. Впрочем, его характер лучше дихлофоса отпугнет любую влюбленную леди. Нужно сильно отчаяться, чтобы попытать счастье с таким как виконт.

Ведет активную политику против попаданцев – в силу личной вендетты. Его семью убили выходцы из моего мира. Всех нашел, всех наказал, и при этом наказалка не дрогнула, а сам он медаль от короля получил за усмирение разбойников.

Лучший проклятийник, лучший боевой маг, бесконечная плеяда заслуг перед королем и отечеством, собственные деревни, да-да, тоже лучшие по всем экономическим, и даже демографическим (тут уж без участия виконта) показателям. Завидный жених, и наследник графского кресла – в довесок.

Сэд искренне недоумевал, когда к концу его монолога я сидела с миной кислее лимона.

– Я могу еще что-нибудь вспомнить, – растерянно предложил парнишка, но я остановила его жестом.

– Да как-то хватит. Ты бы лучше что-нибудь этакое рассказал: сплетни, интриги, расследования, – попросила вкрадчиво, пародируя Нагиева.

– А! Ну есть же. Поговаривают, леди Лидия строит на него планы.

– А он в курсе? – спросила через вздох. Сэд пожал плечами. То-то и оно. Я, может, тоже строю планы, только планы от моего строительства не в восторге. – Может, наведывается в кабаки? Неприличные места?

– Допоздна засиживается! – Сэд ухватился за мысль и поиграл бровями. – Слышал от леди Бернедетт, что виконт ночи напролет пропадает в кабинете. С кем это, интересно?

– С сарсонским манускриптом, – едва ли не взвыла. – Фантазии леди Бернедетт можно только позавидовать. Виконт и пары дней в столице не пробыл. Ладно, Сэд. Услышишь что-нибудь интересное – поделись.

Глотнула кофе и придвинула обратно поднос с корреспонденцией. Вскрыла канцелярским ножичком плотный конверт с вензелями – графская канцелярия. Бла, бла, бла, через три дня прием в честь возвращения графского сына сэра Кристиана, бла, бла, просим обеспечить прием изысканными десертами, бла, бла, бла.

– Обеспечим, конечно, – улыбнулась, откладывая письмо в правую кучку. Там те, на которые планирую ответить. – Сэд, сообщи маме, что через три дня мне понадобится ее помощь на приеме в честь возвращения виконта Ортингтона.

Самюэль, по привычке стоявший мраморным изваянием в ожидании распоряжений, громко кашлянул.

– И твоя, помощь, Сэд, тоже.

Дворецкий кашлянул еще раз.

– Вы уверены, леди? – робко переспросил парнишка.

Третье покашливание сработало.

– Вы хотите что-то сказать, Самюэль?

– Вы уверены, что брать жену изменника для работы на приеме в резиденции графа – хорошая идея? Поймите правильно, Мэри хорошая женщина, но вы можете пострадать!

– Это с чего вдруг?

– Да и списки работников вряд ли утвердят, если увидят ее имя.

– Поэтому не увидят, – игриво подмигнула Самюэлю. – Не переживайте, мальчики! В худшем случае – меня пожурят. В лучшем – и вовсе никто не узнает.

Следующие три письма – реклама. Оказалось, рассылкой макулатуры грешат не только земные продавцы. На Тэйле с этим не лучше. Ситуация одинаковая, с одной только разницей: кнопку «спам» здесь заменяет мусорная корзина. Но у письменного мусора есть одна незаменимая черта – из него можно сделать самолетик. Сэд обожает эту забаву! Парнишка запустил самолет из окошка и, попрощавшись, побежал за игрушкой.

– Газеты не забудь, – кинула вдогонку.

Как же я люблю дом, полный жизни, смеха и… недовольных физиономий. Самюэль и Кэролайн перешли на окопную войну. Жесткая перестрелка взглядами грозила вылиться в открытое противостояние, но спасла грязная посуда на столе. Вот на ней Кэролайн и отвела душу.

– Леди! – в столовую, запыхавшись, ворвался Том. – Все передал, леди!

Быстрые ноги у этого сорванца! А ведь я разрешаю слугам брать кэб.

– Сэр Кристиан изволили ответить: «Считайте это свадебным подарком»!

– Том, что за тон?!

– Оригинальный, – парнишка виновато потупил взгляд.

– Хамло подзаборное, а не виконт! – фыркнула в ответ. И, прежде, чем успела что-то сказать, услышала исполнительное «понял» и топот удаляющихся ног. Перевела испуганный взгляд на Кэролайн.

– У этого парнишки быстрые ноги, но медленный ум, – снисходительно улыбнулась она, а я взвыла, догадываясь о последствиях, кои не заставили себя долго ждать.

Очередное послание «взбалмошная пустышка» мне передали с заколдованным блокнотом: «Впредь, желая сообщить мне что-то, имейте смелость сделать это без посредников».

Имела я эту смелость!

Да он… да как… да чтоб тебя… чтоб тебя Эшерихия коли колонизировала со всеми вытекающими последствиями! А они очень зловонно и болезненно вытекают эти последствия! Отвела душу на заковыристом ругательстве и как-то полегчало. Хотела написать об этом виконту, и тут полегчало вдвойне: он не поймет и половины сказанного мною – слишком невежественен!

Волшебное перо ожило и вывело очередное послание от виконта:

«Проклинать меня тоже не советую. Во-первых, вы крайне неумело это делаете. Во-вторых, вернется же…».

Ну, знаете!

«Значит, вы не намерены забирать ворна?» – написала в ответ.

Что за хозяин? У него скотина сбежала, мало того, что редкая и породистая, так еще и опасная, а он и в ус не дует. Конечно, сложно дуть, когда нет усов, но все же должна быть какая-то ответственность!

«Уверен, вы справитесь. Не отвлекайте меня по пустякам».

Гневно швырнула блокнот на стол и шумно вдохнула. Этот наглец выводит из себя даже на расстоянии! Надеется свести меня с ума? Или ждет, что прибегу умолять забрать Корнела?

– Самюэль, найди все книги о ворнах и отнеси конюху. Я даже не представляю, чем его кормить!

– За утро съел три мешка овса, леди, – невозмутимо доложил дворецкий.

– Три мешка?! Ему же плохо станет! Им вообще можно овес?

– Не представляю, но скотина выглядит голодной.

– Так исправь это! Идите, поимейте представление!

Пересела за секретер – утро перестало быть томным. Кристиан Ортингтон умудрился испортить мой день с рассветными лучами. Ну, ничего, это вы, сэр, будете умолять вернуть вам Корнела, да только поздно будет.

Написала Эрнандо – графскому конюху, жениху номер три. Ответила на приглашение снабдить графский прием десертами и открыла последнее письмо. Простой белый конверт полетел на пол, куда-то туда же ухнуло сердце: «Разорви помолвку или пожалеешь»!

Записка выпала из дрожащих рук. Тот же почерк!

Мужчина. Попаданец. Не маг.

Если это не Эдгар, то я – королева Великобритании. Только ему настолько не дает покоя моя личная жизнь! И есть один способ выяснить, его ли это рук дело – наведаться в логово врага.

Враг обитал преимущественно в центральной ювелирной лавке. Как и я, сэр Иол жил и работал в одном месте. В принципе, в Китридже так принято. На первом этаже – семейное предприятие, на втором и выше – жилые комнаты. Удобно, практично, но несколько шумно.

Я хотела отправиться верхом на своем коне, но Корнел исхитрился выбраться из конюшни через люк в потолке, догнать нас на полпути и покусать бедного Барина за круп. Пришлось возвращаться и проводить воспитательную беседу.

– Корнел, ты понимаешь, что так нельзя?

Тот виновато опустил морду и водил копытом по земле.

Конюх увел дрожащего Барина в стойло. Досталось ему не сильно, но хватило, чтобы обходить Корнела пятой дорогой.

– Ты будешь обижать других коней?

Ворн поднял морду и посмотрел на меня с надеждой.

– Не строй мне наглые глазки! Будешь или нет, говорю?

Фыркнул, и нехотя помотал мордой.

– Горе ты мое луковое, – потрепала ворна по бархатной щеке. – И что мне с тобой делать?

Оживившись, животное уперлось влажным носом в мое плечо и кивнуло на свою спину.

– Оседлать тебя?

От моего предложения ворн радостно заржал и замолотил ногами воздух.

Вот только седлать себя ворн не позволил ни мне, ни конюху, ни даже Эрику. С последним они друг друга особенно невзлюбили. Огр пытался убедить, что от Корнела надо избавиться, а Корнел вклинивался между мной и огром, то ли защищая меня, то ли заявляя права. В итоге пришлось переодеться в амазонку и ехать без седла.

Не скажу, что я шикарная наездница, но это оказалось куда проще, чем я думала. Корнел низко наклонился, позволяя забраться на его спину, дал примериться к манере ходьбы и позволил держаться за гриву. Сначала было страшно – особенно Кэролайн, она побледнела и махала мне вслед белым платочком, не уходила, пока мы не скрылись за поворотом. Потом стало поспокойней, а когда мы проехали аллею, я и вовсе приноровилась и начала получать удовольствие.

Впрочем, оно быстро закончилось, ведь впереди показалась «Искристая лавка». Так Эдгар назвал сеть своих ювелирных мастерских. В таланте ювелира ему не откажешь, а вот как человек он так себе.

Хотела привязать Корнела к коновязи неподалеку, но чем?

– Оставайся здесь, хорошо? Выпей водички, сена поешь…

Ворн кивнул и… поплелся за мной.

– Корнел, я серьезно! Подожди здесь. Схожу, быстренько сделаю дела и вернусь. Договорились?

Ворн снова кивнул и… нехотя остался ждать.

– Хороший мальчик, – подмигнула и скрылась за поворотом.

Хороший мальчик лукаво выглянул, но заметив мой строгий взгляд, спрятался обратно. Кажется, я влюбилась без памяти!

Особого плана у меня не было. Спрашивать Эдгара в лоб, он ли писал записки – дурная затея. Но мне доподлинно известно, что он сам ведет журналы учета. Хвастался, что у него цифра к цифре и это его заслуга. Если бы удалось каким-то образом эти журналы посмотреть… Одним глазком…

Звякнула музыка ветра, приветствуя клиента. Продавщица, молодая симпатичная девушка, подскочила со стула, вытянулась по струнке и расплылась в улыбке.

– Доброе утро, леди Ортингтон! Как ваше здоровье?

Вот тоже странность Китриджа. Все спрашивают о здоровье, что неудивительно, при их уровне смертности, где даже чих может привести к инвалидности, а надсадный кашель – к перелому ребра.

– Вашими молитвами, дорогая, – так принято отвечать на любезность, даже если ты одной ногой в могиле, а молятся о тебе за упокой.

В заведении Эдгара душно, слишком ярко и тесно. Пахнет бергамотом и сандалом, как в египетской лавке эфирных масел. Помещение большое, но плотно забито прилавками, тумбами и демонстрационными стендами. Все вокруг сверкает, искрится, переливается. Через пару минут у меня зарябило в глазах. От благовоний – засвербило в носу, от музыки – разболелась голова.

– С удовольствием вам помогу! – с хваткой менеджера М-видео прицепилась продавщица.

Надо отдать должное, Эдгар своих работников намуштровал. Вообще, Китридж живет особой жизнью даже в рамках Тэйлы. Здесь не принято навязывать услуги, а реклама ограничивается почтовой рассылкой, с обязательными извинениями в виде скидочных купонов – не принято народ тревожить. Что греха таить – работает! Даже имея серьезные доходы, я не могу отделаться от мещанских привычек и пройти мимо скидки. С той только разницей, что на Земле приходилось ждать акции на одежду или что-нибудь вкусненькое, а здесь мне ни жить, ни быть нужна самоочищающаяся зубная щетка или туалетный ершик с эргономичной ручкой. Подумывала даже о золотом унитазе – в подарок ершик с драгоценными камнями обещают, да только куда мне девятый ершик-то?

Маркетинг – он такой маркетинг! Особенно, когда у тебя есть деньги…

Так вот, зайди в любую лавку в нашем или соседнем графстве – встретишь добродушное приветствие и… все. Никаких тебе взглядов в спину, никаких различимых шепотков «купи, купи, купи!», никто не ходит по пятам и даже особо не заботится – умыкнул ты что-нибудь или нет. Большинство лавочек оборудованы артефактами. Что-то вроде наших магазинных пищалок, только работают без сбоя. Клиф гордится своей техномагией, она сделала ему состояние и принесла известность.

– Вы желаете кольца? Серьги? Быть может, посмотрим парюры? Конечно, ваша красота – лучшее украшение, но даже ее можно подчеркнуть…

Бла бла бла, цыганки центрального рынка не выдержали бы конкуренции. Пока продавщица рассыпалась в комплиментах и выставляла на столик всевозможные украшения, я шарила взглядом везде, где могла дотянуться. За прилавком – рабочий стол с выдвижными шкафчиками. На нем бумаги, письма, свитки. Взгляд упал на большую книгу в кожаном переплете – «Журнал учета».

– Сэр Иол дома? – перебила самозабвенно щебечущую девицу. Как глухарь, она по инерции продолжила.

– Рубины, несомненно, подчеркнут цвет вашей кожи и глаз!

Я кашлянула и подняла бровь.

– То есть… Я хотела сказать изумруды!

Ну да. Изящно подчеркнут мою кожу трупного оттенка.

– Эм, – она дрожащими руками составила подставки с украшениями обратно на прилавок, спешно проговаривая: – Да, леди. Изволит завтракать. Желаете, чтобы я сообщила о вашем приходе?

Да боже упаси!

– Да, – ответила с натянутой улыбкой.

– Вы же… вы же не будете жаловаться? Я про цвет глаз как-то не подумав…

– Я вас даже не слушала, – созналась честно и девушка с облегчением выдохнула.

– Одну минутку!

Она с прытью газели скрылась за стеклянными дверьми, и я даже не успела попросить ее не торопиться.

Что ж. У меня минуты три – не больше. Если сэр Иол изволит завтракать в трусах, он явится прямо в них, дожевывая на ходу.

Перевернула табличку на дверях на «закрыто» и бросилась за прилавок. Книга учета заполнена одним почерком, но принадлежит ли он Иолу – неизвестно. Может, этот журнал ведет его матушка или вовсе продавщица?

Сверила почерк с запиской – не сошелся. Бегло проглядела корреспонденцию, какие-то записи – ничего и близко подходящего. Значит, нужные книги либо в его кабинете, либо в столе.

Один из ящичков стола не поддался – заперто. Возможно, здесь!

В стиле Сидни Бристоу из моего любимого сериала «Шпионка» (которого так не хватает на Тэйле!), вытащила из прически ювелирную шпильку и сунула в замочную скважину. Шерудила, шерудила, под тем углом, под этим – ни в какую. И почему в фильмах они так умеючи проворачивают такие дела? На взлом замка шпилькой в фильме уходит секунд пять от силы, вместе с философской болтовней за жизнь.

Едкий смех Моры, возникшей на столе, заставил вздрогнуть. Шпилька выскользнула и закатилась под стол. Сама того не желая, вредная богиня сослужила мне отличную службу! Как раз потянулась за украшением, когда раздалось:

– Леди Джулия?

Твою ж!

Я замерла. Поза, скажем прямо, не очень достойная. Я стояла на четвереньках, вульгарно оттопырив третий холм и засунув руку под письменный стол. Сердце от страха и смущения пустилось в тахикардию!

Эдгар в меня влюблен, но хоть какое-то объяснение найти все равно придется. Подцепив шпильку, потянула на себя и поднялась.

– Одну минутку, – ответила степенно, расправляя складки на подоле и смахивая пыль с рукавов. Уборкой под столом здесь никто себя не обременяет.

– Что вы здесь делаете?

– Пришла навестить вас, – слащаво улыбнулась.

– Я имею в виду, что вы делаете за прилавком? – еще не хватало демонстративного расстегивания ремня. Но вот незадача, как я и полагала – сэр Иол прибежал, едва накинув на плечи халат. В треугольнике выреза на груди виднелись густые волосы, а на подбородке – крошки от кекса.

– Шпилька! – продемонстрировала орудие преступления. – Поправляла прическу, а она – юрк на прилавок, а дальше… Подождите! – осеклась, подкалывая прядку этой самой шпилькой. – Вы меня в чем-то подозреваете?!

Мой негодующий тон резко осадил Эдгара. Он бросил встревоженный взгляд на стол за моей спиной, на возмущенную меня, снова на стол и улыбнулся:

– Нет, что вы, что вы… Мы не очень хорошо расстались вчера, не надеялся, что вы пожелаете встретиться.

А теперь я сама воскресила надежды. Особенно Эдгар младший надеется, оттопыривая черный шелк хозяйского халата. Брезгливо проскочила мимо сэра Иола и направилась к выходу. Что ж, отрицательный результат – тоже результат. Хотя бы попыталась.

– Леди Джулия! – раздался вдогонку обиженный возглас. Прямо как ребенок, которому сказали, что не купят мороженку. – О чем вы хотели поговорить со мной?

– Поговорить? – остановилась возле двери и… эврика!

Мне пришла гениальная идея, как убить сразу четырех зайцев: усыпить бдительность Эдгара и окончательно убить его надежды, получить образец его почерка и отомстить сэру Кристиану за Корнела. То есть, я очень за него благодарна, но это настоящее свинство бросать такого зверя на попечение женщины, которая не умеет за ним ухаживать. Научусь, конечно, но…

Ой, все! Месть и точка. Заслужил.

– Сэр Иол, – проговорила с обворожительной улыбкой, возвращаясь к прилавку. – Как вы знаете, граф отходит от дел, и его место займет мой будущий муж…

Эдгар усмехнулся и отвел взгляд. Это по какому поводу? Что Кристиан станет графом или моим мужем?

– Так вот, – продолжила с нажимом. – Мой обожаемый Кристиан желает, чтобы на приеме в честь его возвращения я сияла. Да, между нами есть некоторое недопонимание, но вы лучший в своем деле.

Эдгар довольно крякнул и отер подбородок, заодно стряхнув с него крошки. Забавно смотреть, как важничает сэр, одетый в халат на трусы.

– Ваша мастерская лучшая в Китридже.

– На Тэйле.

– Что?

– Лучшая на Тэйле.

Да хоть во вселенной, ты главное ведись на мои речи.

– Разумеется, – ласково улыбнулась. – Вы справитесь с заказом за три дня?

– Срок, конечно, небольшой… – разом сдулся сэр Иол. – А что именно требуется?

– Корона! Щедро сдобренная самыми дорогими камнями, которые только есть в ваших запасах. Еще серьги, колье помассивней, разумеется, заколки, кольца, браслеты… штуки три, – добавила спешно. У сэра совершенно не по-сэрски оттянулась нижняя челюсть.

– И все это вы наденете на прием?

– Нет, конечно! Но, раз уж Кристиан платит, не грех немного злоупотребить его любовью, разве не так?

Я довольно улыбнулась, представив себе, в какое бешенство придет сэр Ортингтон, получив чек на очень-очень квадратную сумму! Я бы даже сказала пяти, нет, шестиугольную, ведь мне еще хочется украсить драгоценными камнями туалетный ершик. Тот, который восьмой по счету. Сэру Кристиану его подарю в благодарность за ворна.

Ближайшие пятнадцать минут мы потратили на список украшений. Эдгар тщательно выводил слова, а я украдкой сличала буквы с теми, что в записке. Каково было мое разочарование, когда они не совпали. Настолько не совпали, словно нарочно писались иначе! На записке почерк с наклоном вправо, небрежный, грубый, а Эдгар наклоняет буквы влево, старательно выводит. Они у него холеные, пухлые, с вензелями, прямо как он сам. Не в смысле пухлый и с вензелями, а холеный и напыщенный.

– Хорошо. Теперь подумаем над дизайном?

Что-то подсказывало – дело затянется.

– Сэр Иол, я полностью доверяю вашему вку…

– Леди Джулия!

Двери лавки распахнулись и на пороге застыла женщина: высокая, подтянутая, моложавая. На возраст намекали седые локоны, собранные в изящную высокую прическу, и искусная трость, украшенная россыпью самоцветов от затейливо изогнутой головки до низу.

Взгляд серых глаз показался знакомым.

– Я леди Иол, мать Эдгара. Здравствуй, сын, – мимоходом заметила она, степенно приближаясь ко мне. Как неминуемый конец. Как сердечный приступ. Как стеноз артерий… Поток аналогий становился тем ужасней, чем ближе надвигалась Эдгарова мать. С виду вся такая благожелательная, но вокруг нее будто черти пляшут.

Женщина остановилась и протянула ладонь, затянутую в ажурную перчатку изумрудного цвета под стать платью. Вежливо коснулась ладони лбом и склонила голову.

– Приятно познакомиться.

Так же приятно, как лечить зубы без анестезии.

– Прошу, уважьте старуху, выпейте со мной чашечку чая, – она говорила медленно, манерно, растягивая слова.

Что, простите? Чашечку яда?

– Мальчишки меня совсем задурили. Я истосковалась по интересному обществу. Не отказывайте, леди Джулия!

А в Китридже не принято отказываться. Можно дату сменить, но приходить сюда вновь у меня нет желания.

– Конечно, леди. С превеликим удовольствием.

Красиво врать – тоже искусство. С превеликим удовольствием я бы опрокинула чашечку горячего чая на коленки сэра Иола, чей халат по-прежнему вульгарно оттопыривался, чтоб поменьше мать дурил и чтоб она не тосковала.

Чай подали прямо в зале, в зону ожидания – я отказалась идти в дом, оправдавшись спешкой. Пока сэр Иол старательно выдумывал дизайн ненужных мне украшений, леди Иол утомляла расспросами. Ее интерес пугал даже больше интереса Эдгара. Тот хотя бы в мужья набивался! Впервые вижу, чтобы упорно набивались в свекрови.

– Вы знаете, – манерно начала леди Иол, удерживая фарфоровую чашку, оттопырив мизинец. – Эдгар с детства привык добиваться цели. Если уж он что-то решил, то не отступит.

Она говорила с гордостью, приподняв острый подбородок, и поглядывая на сына.

– Вряд ли слепую упертость можно считать достоинством.

Звякнула чашка о блюдце. Дрогнули крылья худого носа леди Иол. Эдгар тревожно вскинул голову.

– А вы прямолинейны, – выдохнула женщина, вернув самообладание.

– Виновата, – отставила кружку и хотела подняться, но леди добродушно улыбнулась и придержала меня.

– Не обижайтесь, леди Ортингтон. Когда вы станете матерью, поймете мои чувства. Вы правы. Порой Эдгар чрезмерно настойчив, но в этой жизни настойчивость имеет большое значение, не так ли?

Неприкрытая реклама Эдгара давала обратный эффект. Если его мать пробежится по столице с плакатом сына – не удивлюсь. Она ему и памятник поставит при случае.

– Ваше лицо кажется мне знакомым, – раз уж не получается сменить местность, сменю хотя бы тему.

– Мы виделись, но не успели познакомиться. Я часто разъезжаю и дома бываю редко. Сейчас тот счастливый случай, что свел нас вместе!

Счастливый? Мора гаденько посмеивалась под столом, досыта испивая мое раздражение. Я планировала заехать к Клифорду и наведаться к Эрнандо – поговорить насчет ворна, но мои планы рушились цепкой хваткой Эдгаровой матери. Это семейная черта Иолов.

Звякнул колокольчик на дверях. Вошел Фэйтон – родной брат Эдгара. Для полной идиллии не хватало только отца. Святого отца, ибо батюшка братьев почил в бозе.

Высокий, мускулистый, Фэйтон служит в армии. Сходство с братом, определенно, есть, но Фэй спокойный, замкнутый и потому более приятный в общении. И он не хочет на мне жениться! Поприветствовав всех, мужчина перехватил тяжелый чемодан и обратился к матери:

– Я бы хотел обсудить с вами важное дело, матушка.

– Достал? – леди Иол изогнула бровь, глядя на чемодан. – Все, как я просила?

– Все здесь, – он бросил на меня встревоженный взгляд.

Что за тайны Мадридского двора?

– Сын меня балует, – пояснила женщина. – Достает всякие безделицы, какие пожелаю. На прошлой неделе мне захотелось нефритовый стержень богини прелюбодеяний…

Я подавилась чаем. Закашлялась и пропустила момент, когда сэр Фэйтон нас покинул. Зачем бабуле самот… эм, я даже знать этого не хочу! Странноватая компания семейства Иолов пугает больше старческого маразма и болезни Альцгеймера.

– Леди Иол, мне было приятно… – я приподнялась, но женщина похлопала меня по коленке, заставляя сесть обратно.

– Куда ты спешишь, голубушка? Доживешь до моих лет и поймешь – в жизни нужно наслаждаться каждым мигом!

Именно поэтому я хочу, наконец, уйти!

Уныло улыбнулась и глотнула остывшего чая. На мое счастье, за дверью показалась морда Корнела.

– За мной пришли! – воскликнула радостно и отставила чашку.

Леди Иол обернулась и упустила возможность усадить меня обратно в кресло.

Ворн, ловко приоткрыл двери и просунул в лавку морду, намекая, что я засиделась и попа хочет приключений. Его попа, моя уже наприключалась, достаточно!

Сэр Иол шарахнулся при виде знакомого зверя, а леди Иол вцепилась в чашку.

– Прошу прощения. Это мой.

– А «это» не может подождать на улице? – судорожно сглотнула леди.

– Никак не может! – приложила руку к сердцу, усердно откланиваясь и ретируясь к выходу. – Эдгар, я в вас верю и согласна на все, что вы можете предложить!

Он просиял и уже открыл было рот, но я вовремя поправилась:

– В рамках заказа! Исключительно в рамках заказа! Ни в чем себе не отказывайте, в бюджете вы не ограничены. Отпустите внутреннего творца на волю!

– Но, леди Джулия, вы еще не попробовали пирожные с маковым кремом… – спохватилась недосвекровь, но Корнел, золото мое, ввалился в лавку и, аккуратно подцепив зубами подол платья, потащил меня к выходу.

– Уверена, пирожные восхитительны, но у меня аллергия на ма-ак… – закончила уже за дверьми.

Оказавшись на свободе, подхватила юбки, и мы с Корнелом позорно бросились в бега! С четы Иолов станется пуститься вдогонку. Только добравшись до соседнего квартала, я почувствовала себя в безопасности.

– Корнел, спасибо! Ты спас мою психику, – благодарно обняла морду ворна. – Видел леди Иол?

Его заметно тряхнуло.

– Ты замечательный друг! Твой хозяин еще пожалеет, что так с тобой поступил.

Вот прямо сейчас пожалеет!

Достала из сумочки блокнот виконта (да по чистой случайности с собой взяла) и написала:

«Знаете, я передумала. Не видать вам Корнела, как своих ушей!»

«Видел сегодня в зеркале. Я просил меня не отвлекать».

– Ты это видел?! – показала Корнелу хамский ответ. Ворн неодобрительно фыркнул, чем заслужил поцелуй в щеку. – Знаешь, мне кажется, из нас выйдет отличная команда!

Когда леди Джулия изволила кататься верхом на Барине, в нее тыкали пальцами и вслед осуждающе кивали головой. Но когда леди Джулия изволила вальяжно прогуляться верхом на ворне, народ шарахался в стороны и завороженно подглядывал украдкой. Все как на Земле. Лада и Мерседес, конь и ворн.

В итоге, успела везде. Клифорд поделился, как обойти артефакт правды. До смешного просто: ромашковый чай. Он подавляет какие-то волны определенной длины и действует полчаса. Усомнилась, но Клиф еще ни разу не подвел. Приятный бонус – почти готов аппарат для переливания крови. Последние детали доставят завтра, и к графскому приему я получу долгожданный артефакт!

Эрнандо, графский конюх жених номер три, мое письмо получил и даже подготовил брошюру по уходу за ворнами. Кому как, но триста страниц многовато для «Краткого руководства по уходу за ворнами». Устройство ворна – сложней компьютера, а уход за ним дороже, чем за Ферарри. Но, как говорится, дареному коню в зубы не смотрят. Только под хвост заглядывают – убедиться, что кобель.

Корнел знал Эрнандо, позволил накормить себя фиалками (о, боги!), напоить колодезной водой (обязательно ледяной!), и даже расчесать серебряной чесалкой. От овса ворнов пучит (уже имела удовольствие оценить сей эффект во всей красе), от обычной воды – слабит, от простых чесалок разводятся магические блохи.

Мы уже прощались, когда раздалось заговорщическое:

– Пс-ст… Пс-ст!

Ворн дернулся, нервно фыркнул, но Эрнандо погладил его по шее, успокаивая.

– Опять ты?! – прошипела сквозь зубы, обнаружив Мору. Невидимая плутовка зависла в воздухе и хлопала крыльями. – Неужели во всем Китридже нет больших неудачников?

– Что? – конюх подумал, я ему.

– Повезло, говорю, с ворном! Такой подарок, что не верится!

Эрнандо, красавец, кстати, чем-то на Иглесиаса похож, погладил ворна по бархатной шее и удивил:

– Корнел спас жизнь сэру Кристиану. Сколько себя помню, они никогда не расставались. Я еще мальчишкой был – отцу помогал, когда он в конюшне появился. Должно быть, он вас сильно любит.

– Это взаимно, – потрепала ворна по гриве.

– Леди Джулия. Со мной не получилось, но я надеюсь, что с ним выйдет, – тепло пожелал конюх.

– С ворном?!

– С виконтом.

Так, кажется, мы о разных вещах.

– Пс-ст, болтушка! Мужика своего задержи, сегодня я поиграю с другими.

Мора растворилась прежде, чем я успела спросить: какого мужика? Но вопрос отпал, когда из-за деревьев вышел сэр Кристиан. Погруженный в раздумья, он направлялся в хозяйственный пристрой замка. Пф. Вот еще, сдался он мне.

Хотела запрыгнуть на ворна, но что-то остановило. Мора никогда не предупреждала о несчастье. Оно случится либо у меня, либо у кого-то еще, но обязательно произойдет.

Ох, дурацкая клятва Гиппократа.

– Сэр Кристиан! – крикнула во все горло.

Повернулись все, кроме виконта. Что за остолоп?!

Схватила с земли камень и швырнула, попав аккурат между лопаток этого глухого экземпляра человека. Во мне безошибочно определили стрелка. Хотя, это было несложно – остальные, хоть и не виноваты, подобно сусликам юркнули кто куда: леди Игида – под лавку, она туда карабкалась еще при моем появлении, садовники плюхнулись в кусты, даже Эрнандо опасливо спрятался за ворна, сделав вид, что массирует его круп.

Карие глаза обожгли презрением и… Виконт продолжил путь. Издевается что ли?

– Дорогой!

Никакой реакции.

Все. Иду на крайние меры! Завопила, пародируя истерику:

– Любовь моя-а!!!

Мужчина резко затормозил – будто врезался в стену. Эрнандо задумчиво почесал затылок и решил, что лучше скроется в конюшне. Обычно я себя так не веду, но слова Моры озадачили. Лучше перебдеть, чем недобдеть.

«Любовь моя» двинулся ко мне разрушительным ураганом: под ботинками сэра Кристиана хрустел гравий, над головой – сгущались грозовые облака, из ноздрей – шел дым. С последним я, конечно, перегнула, но воображение рисовало ту еще картину. Любить что ли идет?

А хуже всего – сама позвала. Если спросит «зачем», что я ему скажу? Мора предупредила? Так ведь местное сообщество считает богов аналогом земного Дед Мороза. В них можно верить, но, если кто-то видел или даже разговаривал, это, пожалуйста, к душевному доктору за коктейлем из барбитуратов. А еще пописать в баночку.

Я сжалась в комочек и миленько улыбнулась, когда виконт сгреб меня в охапку и вжал в стену конюшни. Пришлось поднять голову, чтобы проникнуться его многообещающим взглядом. Обещал он много, но все какое-то нехорошее!

– Вы что себе позволяете?! – он говорил спокойно, но грудь яростно вздымалась, каждым вдохом сильней прижимая меня к стене.

– Поздороваться хотела, – невинно протянула в ответ.

У виконта не нашлось слов. Буквально. Он смотрел на меня, упираясь ладонями в стену, и молчал. А я улыбалась в ответ – очень миленько и искренне. В такой позе нас и застал Эрнандо: я в кольце рук озадаченного будущего жениха, прижатая им же к стене.

– Джулия, ты еще… – конюх осекся и расплылся в довольной улыбке. – Ваша милость. Простите, что помешал. Это тебе, Джу.

Мужчина поставил на землю куст фиалок в большом горшке – любимый сорт Корнела.

– Спасибо, Эрнандо.

– Остальное с посыльным вечерком вышлю. Точно получится, – добавил он одними губами, намекая на Кристиана, и скрылся в конюшне.

Эрнандо – бесконечно добрый и светлый человек, даром что смуглый и шатен. Шла за него не раздумывая, ни капли не жалею, что попытали счастье. Женились мы в амбаре – пытались, точнее. Ржали лошади, с потолка сыпалось сено, пахло навозом. С навозом как-то не очень получилось, но в остальном все было мило. Хорошо, что я тогда под платье сапоги надела…

– Жених номер семь? – прорычал Кристиан, вырывая меня из воспоминаний. Лучше бы меня из себя вырвал, еще немного, и мы друг в друга корни пустим!

– Три, вообще-то. Вы список наизусть выучили? Так интересует моя личная жизнь?

– Меня поражает, как вы дурите мужчин и умудряетесь сохранить отношения!

– Вы мне больше нравились, когда были заняты. К вашему сведению, я не дурю мужчин, я их люблю и уважаю. Но вы – редкое исключение.

– Любите и уважаете, сбегая из-под венца? – он усмехнулся.

– А вам-то какое дело? Я каждый раз открыто предупреждаю о своем проклятье!

– И они соглашаются? – искренне недоумевал виконт.

– Всегда, – заявила, довольно, приподняв подбородок. – Из-за денег, самолюбия, тщеславия или азарта. А кто-то, вы, вероятно, не поверите – из очарования мной.

Сэр Кристиан рассматривал мое лицо, словно выискивал, чем можно очароваться. Примерно так я смотрю на органы во время операции, определяя источник проблемы, чтобы избавиться от него. Дошел до губ и его взгляд потемнел. А меня вдруг бросило в жар. Я облизнула губу без намека на флирт, но…

– А вы никогда не думали что будет, если все получится? – голос сэра Кристиана стал на порядок ниже. Оставив в покое мои губы, он вновь посмотрел в глаза своим затуманенным взглядом.

Я попаду домой. Или в персональный ад за то, что у меня сердце колотится втрое быстрей, когда сэр Кристиан так на меня смотрит и прижимает к стене, как пылкий любовник.

– Ради этого все и затевается, – произнесла дрогнувшим голосом.

– Ради брака с мужчиной которого вы не знаете? – жестко усмехнулся виконт.

Только покажется, что передо мной нормальный мужчина, как он выдает что-то в таком роде! Открыла рот, чтобы ответить, но ворн завизжал. Кристиан отпрянул и дал знак, чтобы я не шевелилась, а сам осматривался. Корнел стриг ушами, водил мордой и срывался на визг. Обычный человеческий пронзительный визг.

– Что происходит? – мой крик растворился в истошном вопле Корнела.

Эрнандо выбежал из конюшни. Опасность витала в воздухе, рассыпала мурашки по коже, сдавливала горло тисками.

– Уведи ее! – приказал сэр Ортингтон, но опоздал.

Под пронзительный визг, ворн распахнул крылья и бросился на нас. Когда прогремел взрыв, мы лежали на земле под защитой Корнела. Сверкнула в темноте ладонь сэра Кристиана, нас тряхнуло и обожгло жаром.

Сердце колотилось как сумасшедшее, в ушах звенело, меня трясло от страха. Я прижималась к виконту, в поисках защиты, и старалась сдержать слезы.

– Вы в порядке? – голос сэра Кристиана казался скрежетом металла.

– Что это было?

Когда все стихло, ворн медленно поднял крылья и, размяв их, сложил валиками вдоль боков. Его милость помог подняться и потрепал зверя по холке. Корнел смотрел на хозяина со страхом, и боялся он не случившегося, а что мог опоздать…

– Спасибо, – прошептала, поглаживая дрожащей ладонью морду ворна.

Реальность возвращалась медленно. Сквозь гул в ушах прорывались крики, визг. Вскоре запахло гарью и появились клубы черного дыма.

Взрыв…

Мора…

Мы побежали на звуки, но, увидев, что произошло, я остановилась. Здание, куда направлялся сэр Ортингтон – взорвалось! От него остались оплавленные камни и пылающие деревянные перегородки.

Мужчины убежали вперед, а я смотрела на пылающий костер издалека, не в силах пошевелиться. Если бы я уехала, если бы не выставила себя посмешищем, Кристиан бы погиб!

Мора зависла в воздухе и, хлопая крыльями, тоже смотрела на пепелище.

– Ненавижу, когда такое случается. Неудачи и беды – разные вещи, – она помолчала, а потом добавила: – там, вообще-то, люди умирают! Смотреть будешь?

Я прошептала «спасибо» и на ватных ногах двинулась к зданию. С каждым шагом решимость росла, обострялись инстинкты и профессиональные навыки, отработанные до автоматизма. В операционной нет места сомнениям, жалости, страху или состраданию. Есть ты и задача. Ты и пациент, который умрет, если ты не возьмешь себя в руки и не поможешь.

Уже на подступах к развалинам я понимала, что работы много. На ходу подвязала подол платья выше колен – благо амазонка не предполагает подъюбника, и нашла взглядом жениха номер тридцать семь. Лекарь сэр Бовейн как раз подоспел на место трагедии и вникал в ситуацию.

– Леди Ортингтон, вам сюда нельзя, – стражник в военном мундире перегородил дорогу. Глянула на него разъяренной тигрицей – новенький что ли, совсем порядков не знает?

Попробовала обойти справа – не дал, слева – не дал.

– Пустите меня, немедленно!

– Это вам не булочки печь, леди Джулия! – едко заметил сэр Кристиан, помогая разгребать завалы. Он скинул с себя сюртук и, закатав рукава, разбирал камни. – Здесь не место для ваших игр!

Игр?! Вставила в рот пальцы и хорошенько свистнула – отточенный прием. Стража часто меняется и на такой случай мы с Энтони придумали тайный знак. Заметив меня, сэр Бовейн вскинул руки в жесте благодарности Охису. Схватив у помощника красный халат, поспешил к нам.

– Немедленно пропустить! – приказал он, протягивая халат.

Сэр Ортингтон проводил нас угрюмым взглядом, но потребовалась его магия на сложном участке, и я избежала ненужных расспросов.

Накинула на плечи красный халат с белыми, видными издалека, сияющими вставками, и вникла в курс дела.

– Это не магия, мои способности практически бессильны, – сокрушался Энтони, а я остановилась возле одного из валунов, рассматривая место происшествия.

Слишком похоже на последствия взрыва обычной земной бомбы. И довольно мощной. На этом месте стояло трехэтажное административно-хозяйственное здание, которое сложилось как карточный домик!

– Здесь разворачивают пункт первой помощи, – инструктировал бывший жених, указывая на строящийся тент с красной крышей. – Сюда складываем погибших.

Стражники достали из завалов мужчину с раздробленной ногой и понесли к строящейся палатке.

– Понадобится любая помощь.

– Энтони, это… – хотела сказать «ужас», но сдержалась. Мне нужен холодный рассудок и уверенные руки. – Я не справлюсь одна!

Самое сложное в моей профессии – выбирать, кого спасти, а кого нет. Когда двоим нужна операция, и нужна сейчас, нужно решать стремительно. Два года назад было нечто похожее: мятежники подорвали дворец культуры. Граф Ортингтон должен был читать речь, но по счастливой случайности у его сиятельства случилось расстройство желудка, и он не приехал. А вот бомба сработала! Сейчас стражники вполголоса переговаривались о том же.

– А у тебя нет выбора, Джулия.

– Тогда пусть разворачивают операционную в твоей лаборатории, – скомандовала, надевая перчатки. – Везти ко мне через полгорода – не выйдет. Многим шевелиться нельзя, – осмотрелась и с волнением выдохнула. – Я бы вообще оперировала в полевых условиях, но меня же сожгут на месте! – проходя мимо одного из лекарей, остановилась. – Ну кто так накладывает жгут?! При таком ранении утягиваем выше травмы. Ты перетянул, он лишится ноги! И где записка со временем наложения жгута?

С медициной в Китридже не просто плохо, ее здесь нет!

– Моего резерва хватит от силы на двух-трех. Остальные смогут и того меньше, – доложил Энтони.

– Это не помогает, – выдохнула нервно, осознавая, какая на мне ответственность. Понадобится помощь. Срочно!

Выдрала из блокнота сэра Кристиана листок и набросала записку для Кэролайн: «В графском поместье был взрыв. Срочно вези инструменты и лекарства. Понадобится помощь всех и немедленно! И возьми наборы № 1 и 3». Это от шока и кровоостанавливающие.

Корнел ошивался неподалеку. Он зорко следил то за мной, то за Кристианом. Пришлось немало постараться, чтобы убедить его помочь.

– Корнел! Я знаю, ты все понимаешь. Нужна твоя помощь. Отнеси это – Кэролайн, – я вложила записку в зубы ворна – больше некуда. – И как можно скорее! От твоей скорости зависят жизни.

Он мотнул мордой и накрыл меня крыльями, как щитом.

– Боги, Корнел! Мне уже ничего не грозит. Здесь полно стражи и сэр Кристиан тоже тут.

Ворн посмотрел на бывшего хозяина и тяжело фыркнул.

– Ну же, лети на всех порах!

И ведь я это образно, но Корнел кивнул мордой и, расправив крылья, взмыл ввысь. Меня оттолкнуло порывом ветра. Задрав голову, смотрела как огромный ворн грациозно и легко рассекает воздух и превращается в черную точку на горизонте. Так он и правда летать умеет?

За спиной раздался пронзительный крик и вывел меня из ступора.

– Джули! Джули, сюда! – закричал Энтони.

Ну, с Богом! Попутного тебе ветра, друг.

После того, как улетел ворн, сэр Ортингтон пристально за мной следил. Скинув рубашку, он расчищал завалы, помогая спасать людей. Вот это я понимаю – достойный будущий правитель. Даже не представляю, чтобы на Земле губернатор края, не жалея сил, собственноручно оттаскивал валуны и нес на руках раненых. А виконт умудрялся не только помогать, но и следить за мной. Я бегала от одного пациента к другому – он перемещался следом, словно меня и на минуту нельзя оставить.

– Энтони, закрой меня! – попросила, когда осмотрела очередного пациента. Лекарь сел рядом на корточки, надежно скрывая от интереса сэра Кристиана спиной. – Нам понадобится широкая игла и канюля, – поясняла Ринеру – моему помощнику.

О том, что я на самом деле не лекарь, а владею особыми познаниями в анатомии, кроме Энтони известно еще троим: Ринеру, Клариссе и Заки. По ходу дела я их обучаю, чтобы некоторые манипуляции лекари могли проводить и без меня.

– У пациента левосторонний травматический пневмоторакс, если экстренно не оказать помощь – он погибнет.

Отточенными до автоматизма движениями я соединила необходимые инструменты, изготовленные Клифордом по моему заказу, и определила место прокола.

– В нашем случае – между седьмым и восьмым ребром. Энтони, повышенный интерес виконта может плохо кончиться…

– Понял.

Мужчина поднялся и, пока я проводила плевральную пункцию, отвлекал сэра Кристиана расспросами, а заодно помог достать из-под завалов женщину.

– Все, дальше вы справитесь сами, – похлопала Клариссу по плечу и поднялась.

– Джулия! – крикнул Энтони. – Сюда!

Раскинув руки, я осторожно ступала по горячим камням. Каблуки не предназначены для таких мест, а без них я лишусь ступней. Под ногой что-то хрустнуло, и я неуклюже свалилась на камни, содрав в кровь колени. Попыталась встать, но юбка зацепилась за арматуру и кровожадно затрещала. Ринер помог подняться, но в подоле зияла дыра размером с бегемота.

– Ваш наряд, леди…

– К черту! – выругалась, со всех сил дергая за ткань. Общими усилиями мы с Ринером превратили длинное платье в укороченное, примерно такой же длины как и красный лекарский халат.

Мужчины оторопели, глядя на акт вандализма со стороны знатной леди. А уж когда мои окровавленные коленки засеменили туда, куда их позвали – и вовсе рты открыли.

– Что? Дамских коленок не видели, девственники несчастные?

Хирургов лучше не сердить. В таком состоянии у нас напрочь отрубается инстинкт самосохранения, включается комплекс Бога, а уровень цинизма взлетает до небес.

Раскопки возобновились. Энтони подал руку, чтобы я подошла ближе и осмотрела пациента. Увы, сэр Кристиан стоял рядом. Без рубашки и это сильно отвлекало! По его мускулистому торсу стекали капли пота, волосы намокли, руки – сбились в кровь, грудь тяжело вздымалась от напряжения…

– Под этим валуном – актовый зал, – произнес виконт, вырывая из оцепенения. – Поисковый пульсар показал, что там тринадцать живых. Я должен убрать именно этот камень. Если тронем другие – людей завалит, и они погибнут!

Я села на корточки, рассматривая рану пациента. Камень, который предстояло сдвинуть, придавил его ногу и живот. Если тронуть – мужчина умрет от шока и потери крови.

– Нельзя. Если вы поднимете камень – он погибнет за несколько минут.

– Для этого, леди, у нас есть лекари! – едко заметил виконт. – К тому же жизнь одного не стоит жизней тринадцати людей!

– Даже одна жизнь стоит того, чтобы за нее боролись! Я вам не позволю убить этого мужчину.

Сэр Кристиан усмехнулся и дал стражникам знак поднимать камень.

– Энтони! – я взмолилась.

– Решение, Джули, и быстро…

Пока мужчины выбирали сторону, с которой лучше ухватиться за тяжелую плиту и распределялись с разных краев, я лихорадочно соображала. Мужчине от силы лет тридцать. Слишком молод, чтобы умереть. Вот если бы камень с него подняли на операционном столе, то…

– На счет три, – скомандовал виконт. – Один, два…

– Стойте! Остановитесь!

– Кто-нибудь, уведите ее! – прорычал сэр Кристиан.

– Подождите. Всего одну минуту! Энтони. Как быстро мы доберемся до опе… твоей лаборатории с пациентом?

– Минуты четыре.

Я закусила губу – слишком долго.

– Абсолютного стазиса хватит?

Лекарь с сожалением развел руками:

– Минуты полторы. Абсолютный стазис дело затратное. Но, если Крис нас перенесет, то…

Виконт, тяжело дыша, смотрел на нас как на ненормальных.

– Пожалуйста, – взмолилась я. – Неужели для вас ничего не значит человеческая жизнь? Это же чей-то сын, чей-то ребенок! Вы заберете его шанс побороться за жизнь из-за гордыни и ненависти ко мне?

Запрещенный прием, но у меня не было выбора. Ледяная маска бесчувственности треснула. Сэр Кристиан вспомнил боль, которую пережил сам, потеряв семью, и эту боль не стереть.

– Куда?

– В мою лабораторию. Троих.

Виконту не понравилась затея, но он приказал оставить камень в покое. Перенос людей на расстояние – высший пилотаж в боевой магии. Это энергозатратное дело, как и абсолютный стазис, но у нашего пациента не было другого шанса. Сэр Кристиан прикрыл глаза и зашевелил губами.

От него повеяло такой мощью, что у меня захватило дух. В лицо хлынул поток горячего воздуха, руки и ноги скрутило чужой магией. Мое тело словно наливалось свинцом, одеревенело, чтобы вмиг стать невесомым и очутиться в пункте назначения. Все произошло в считанные мгновения, но у меня даже не было возможности восхититься – счет шел на секунды.

Оказавшись в лаборатории, мы аккуратно уложили мужчину на носилки. За книжным шкафом уже слышался шум – ребята готовились к операции. Сэр Бовейн открыл потайную дверь, и мы на всей скорости понеслись в операционную.

На меня накатил мандраж. То особое состояние, когда жизнь пациента тает с каждым ударом сердца. По телу рассыпаются мурашки, но мысли удивительно ясные, четкие. Руки действуют сами, отточенные движения, четкие проколы, выверенные надрезы.

Вскоре к нам присоединились Мэри и Кэролайн, которые принесли нужные лекарства и инструменты из моей операционной. Энтони вернулся на место взрыва, а мы занялись спасением жизни.

Операция длилась полтора часа. Мужчина оказался бойцом, пережил две остановки сердца, потерял много крови, которую мне пока нечем было восполнить. Пришлось вливать физраствор – которого тоже мало. Мои запасы не рассчитаны на полномасштабную больницу, только на редкие экстренные случаи и плановые операции.

Реанимации в отделении Энтони не предусматривалось, только общие палаты. Мэри тщательно все дезинфицировала, и мы перевели пациента под опекунство лекарей. Самое сложное – сохранить человеку жизнь, а поддержать ученики сэра Бовейна смогут без моей помощи.

На очереди ждали еще четверо, все в неглубоком стазисе. Абсолютный как бы замораживает человека, консервируя в том состоянии, в котором он есть: его сердце не бьется, легкие не дышат, кровь не течет в венах. Он словно замирает в одном мгновенье. Жаль, на Земле не существует подобной технологии, она бы спасла миллионы жизней. Неглубокий стазис тормозит все процессы, но не останавливает. Рано или поздно, без медицинской помощи эти люди умрут.

Я осмотрела каждого, дала рекомендации, прописала поддерживающую терапию, и определила очередность. Одного взяли мои ученики – зашить ткани смогут и сами, остальные на мне.

Трое пациентов превратились в семнадцать. Я оперировала без отдыха почти двое суток. Мэри и Кэролайн едва стояли на ногах. Время от времени их подменяли Ринер и Кларисса. Зак, как самый опытный, проводил несложные манипуляции сам, но тоже едва держался. Энтони курировал травматологию и послеоперационный блок.

– Это последний, – сообщил Ринер, закатывая пациента. Мэри как раз доставала простерилизованные инструменты.

– Леди, наши запасы почти кончились, – тревожно сообщила Кэролайн.

– Значит, придется сделать невозможное.

Я обработала рану пациента, пока Ринер подключал датчики, а Мэри входила в вену. Если бы только в графстве разрешили открыть больницу…

Ладно, хватит мечтать. Натянула на лицо маску:

– Делаю разрез, – занесла скальпель, но в коридоре раздался шум. Я остановилась: за стеклянными дверьми показались сэр Бовейн и сэр Ортингтон.

Твою ж! Только его здесь не хватало!

Наши с виконтом взгляды встретились, а в следующий миг оглушительный удар сердца вернул меня в реальность:

– Ринер, запри дверь и придвинь что-нибудь тяжелое. Мэри, делаю разрез, – повторила хладнокровно, сосредоточиваясь на подопечном.

– Леди Джулия, немедленно отойдите от него! Думаете, запертая дверь меня удержит? – сэр Кристиан несильно ударил ладонями по стеклу и то дрогнуло. Но не дрогнула моя решимость.

– Кэролайн, отсос. Мэри – расширитель, – отдавала четкие приказы, игнорируя виконта. У пациента – внутреннее кровотечение, а у меня нет крови для переливания и почти закончился физраствор. Без моей помощи он погибнет.

– Крис, ты не понимаешь! Она спасла четырнадцать человек!

– И убила троих! Не вы ли говорили, что даже за одну жизнь стоит бороться?

Увы, но дверь совсем не отсекала звуки.

– Хирургия не всесильна, сэр Кристиан, – ответила спокойно, пытаясь обнаружить источник крови. – Нашла! Мэри, зажим. Придержи расширитель.

– Но, я… я не могу.

– А у меня нет третьей руки – держи! – женщина замешкалась, растерянно хлопая ресницами. Пришлось надавить: – Он истекает кровью!

Хирург проверяется стрессом. Если ты способен принимать верные решения под давлением, собраться, когда нет сил и молниеносно делать выводы – ты годишься для этой работы. Я не вечна, к тому же – скоро вернусь на Землю, если не спалят на костре. Мне будет спокойней, если мое место кто-нибудь займет.

Мэри собралась с силами и взяла расширитель. Пока Кристиан и Энтони ругались в коридоре, я объясняла ей особенности процедуры. Операция оказалась несложной, но неотложной и прошла хорошо. Зашивала уже Кэролайн, у нее к этому талант.

– Это все? – спросила, роняя инструменты в урну для стерилизации.

Ринар довольно улыбался и крепко меня обнял.

– Вы молодец, леди Джулия. Это колоссальный опыт и огромная честь работать в вашей команде!

– Ну, я еще повоюю, – пообещала, глядя сквозь стекло на сэра Кристиана, который был готов размазать меня как паштет по хлебу. Но дверь не выломал, хотя вполне мог.

– Ко мне в кабинет. Живо! – приказал он.

– Прямо в таком виде? – вступился лекарь.

А что с моим видом? Красный халат надежно скрывал изодранное платье и маскировал следы чужой крови на мне. А что колени видны и разодраны в кровь, так в детстве я еще и не так ушибалась. Про прическу – молчу, здесь мне оправдаться нечем. Специальный чепец для операций я сняла – слишком перетягивает голову, и кудрявые локоны в беспорядке рассыпались по плечам. Не осталось и намека на прическу, а переплетать не было ни сил, ни времени.

– Крис, остынь… Приведите себя в порядок хотя бы. Все закончилось и закончилось хорошо! – примирительно произнес Энтони. Он и сам выглядел не лучше – под глазами залегли синие круги, халат помят и весь в крови, руки в ссадинах.

Я на минутку присела на стул в углу операционной – ноги гудели, перед глазами рассыпались черные мушки. Глаза закрыла только на мгновенье и последнее что помню – тепло ладони Энтони, и я моментально провалилась в сон. Так всегда после сложного рабочего дня.

Пробуждение не порадовало.

Во-первых, меня разбудил не Сэд, а голодный желудок. И не то, чтобы он громко урчал, он переваривал меня за неимением иной пищи.

Во-вторых, с тумбочки незнакомой комнаты на меня взирала Мора.

В-третьих, собственно, незнакомая комната не предвещала ничего хорошего.

– Где я? – обратилась к богине, принимая сидячее положение. Голова обиженно налилась болью, и я плюхнулась обратно на подушки. Мягкие, но, да – чужие. Постельное белье в васильково-золотых тонах со сдержанными вензелями не давало никакого намека на хозяина.

Переспала. Нет бы разбудил кто! Совсем перевелись добрые люди.

– Я тебе не справочник, – ответила Мора, расхаживая по тумбочке птичьими лапками. – Мы посовещались, и я решила, что с меня хватит.

– Ты прости, но я сейчас плохо соображаю, – потерла виски, но избавиться от жгучей боли это не помогло.

– Мы расстаемся, – решительно объявила богиня.

Я даже виски оставила в покое и глаза открыла, хоть яркий солнечный свет и пытался сжечь мою роговицу.

– Это с чего вдруг?

– Я, по-твоему, совсем что ли сволочь? – обиженно спросила богиня. – То, что ты сделала три дня назад было…

– Всего лишь моя рабо… три дня назад? – мои брови поползли вверх.

Кто о чем думает, а доктор о земном: куда я, прости господи, все это время писала?

Запустила руку под одеяло и вздохнула с облегчением – сухо.

– Но не надейся, я буду наведываться время от времени!

– Хотела бы сказать, что буду скучать, но это вряд ли, – я усмехнулась, понимая, что все-таки буду скучать. – Мора, спасибо.

Богиня глянула на меня птичьими головами и, кивнув, растворилась в воздухе. Это что значит, неудачам конец? Очень и очень странно, но, честно говоря, у меня пока своих проблем хватает, чтобы разбираться в душевных метаниях моей крылатой головной боли на куриных лапках.

Попробовала сесть – тело болезненно протестовало. Голова гудела, в глазах троилось, в ушах стоял звон похлеще колокольного… А, нет, звон настоящий. В комнату вошли молодые девушки с железным горшком, тазом и кувшинами. Смутно начинаю догадываться, почему постель сухая, а я вкусно пахну фиалками, а не трехдневной собой.

– О, леди Ортингтон, вы очнулись?!

Полагаю, падать на подушки и притворяться спящей поздно.

– Очнулась. И это, – кивнула на горшок, – мне больше не понадобится.

Вопреки расхожему мнению, облегчить человека в беспамятстве – та еще задача! Да и вообще не самая приятная, хоть и нужная, работа. Помню свою первую неделю в больнице. Я была почетным утконосом! Утки за пациентами выносила…

– Где моя одежда? – я припомнила события недавних дней и поправилась: – Полагаю, от нее мало что осталось, но все же лучше, чем ничего…

– Сэр Ортингтон, как вас раздели, так сразу и забрали. Возвращать не велели.

Уставилась на девиц, разом потеряв единиц двадцать IQ.

– Сэр Ортингтон, простите, что сделал?

Для убедительности заглянула под одеяло. Не только сухая, но еще и в ночной сорочке на голое тело. Панталоны-то зачем было снимать? И бюстье? Нет, за это спасибо, конечно – три дня в тугом бюстике то еще испытание, но как посмел-то?! На Тэйле это не то что не принято, за это под венец можно попасть!

– Леди, все же знают, – хихикнула рыжая, самая молоденькая. – Вы хоть и спите в разных спальнях, но настоящую любовь не скроешь.

Вот что я люблю, так это людей резать! Вазэктомию никогда не практиковала, надо бы научиться.

– Любовь, значит, – повторила, прикидывая варианты. – Найдется что-нибудь на замену моему платью? Что угодно? Хотя бы и наряд прислуги?

– Чтобы вы могли сбежать от разговора? – раздался от двери голос виконта.

Девицы, отвесив его беспощадной милости поклоны, похватали утварь и освободили помещение от своего присутствия. Мы остались один на один с сэром Кристианом, который пожирал меня взглядом. Не сексуально – гастрономически!

– Вы когда ели последний раз?

Виконт плохо выглядел. Под глазами залегли синяки, на лбу – испарина, грудь вздымалась от тяжелого и частого дыхания, а сам он, бледный как простыня, облокотился о дверной косяк, чтобы не было заметно, как дрожат его руки. Храбрился, но даже самый сильный мужчина не в силах противостоять болезни.

– Сэр Кристиан! – возмутилась, выскальзывая из кровати в одной сорочке на голое тело. – Скажите, что вы были у лекаря?

Попробовала взять руки его милости, но тот одернул их и отшатнулся.

– Был. Энтони в темнице.

– Что?! Мне казалось, вы друзья…

Руки виконта утратили значимость. Как и в целом его дурное состояние.

– Это не дает права нарушать закон!

– Вы с ума сошли? Не отвечайте, вопрос риторический!

Сэр Ортингтон качнулся. Неуверенно оттолкнулся от дверного косяка и, схватив меня в охапку, прижал к себе, чтобы впиться губами в мои губы. Яростным натиском он ворвался в мой рот, блуждал ладонями по моей спине, прижимая к своему раскаленному телу. Точно сошел с ума.

Попробовала его оттолкнуть, но железная хватка не дала отстраниться. Тогда укусила виконта за губу и вскрикнула:

– Вы животное!

– Ненавижу вас! – хладнокровно произнес он, рассматривая мое лицо. На его губе проступила капелька крови, но его милость игнорировал этот факт.

– Зачем тогда целовали?

– Первобытный инстинкт, – усмехнулся он и провел пальцами по моему лицу. – Вас хочет мое тело и не хочет – разум.

– Сногсшибательная прямолинейность! – фыркнула, едва не упав под весом виконта. Он еле стоял на ногах и все больше опирался на меня, обжигая жаром. – Лучше лягте и заткнитесь, иначе воткну вам кляп или налью капель, от которых вы проснетесь дней через пять с мучительной головной болью.

Помогла его милости добраться до кровати и сняла с него обувь.

– Разве леди должна… произносить такие слова? – проговорил он, тщетно цепляясь за обрывки уплывающего сознания.

– Леди ничего и никому не должна. Спите.

Сэр Кристиан, конечно, не собака, но команду выполнил моментально. И трех секунд не прошло, как он затих.

Идеально! Раздобуду одежду и сбегу.

Проверила шкафы, тумбочки, даже в ванной комнате – ни намека на одежду. Виконт словно предполагал, что я могу воспользоваться ситуацией и исчезнуть. В моем распоряжении максимум простыня, и та под пылающим сэром Ортингтоном.

Сорочка – тоже одежда. Уже решилась бежать в ней, но замерла возле зеркала. Кудри лежали на плечах, на щеках – румянец, губы – пылают от гневного, но горячего поцелуя, а тонкий шелк ночной рубашки облегает фигуру и струится до пола. Если бы не разрезы по бокам до середины бедра, было бы сносно для прогулок по домашнему крылу.

Ладно, бежать! А там разберемся.

И только ногу занесла за порог спальни, как виконт застонал.

Обернулась.

Он бредил. Метался на подушках, вздрагивал, что-то вскрикивал, звал каких-то Элиссон и Джину. Жена и дочь? Ему становилось хуже на глазах. Лицо побледнело, волосы свились кольцами от пота, дыхание стало частым и поверхностным.

– Не могу поверить, Маша! – взвыла, возвращаясь к его милости.

Не то чтобы меня клятва Гиппократа держала, я особо не дорожу обещаниями давно умершему мужику, но сэр Кристиан все же человек. Почти. И мне его по-человечески жалко. Тоже почти.

Кто не погибнет от шальной пули и вражеской сабли, того повалит синегнойная палочка. Причем эта с виду безобидная зараза способна на кровожадные убийства, а кто-то не только к лекарям не зашел, но и сам раны не обработал как следует!

Виконт таял на глазах. На Земле я бы для начала поставила литическую смесь чтобы сбить температуру, но на Тэйле с этим справляются целители. Сейчас жалею что не попросила Суорена, жениха сто шестнадцать, разработать супрастин, анальгин и папаверин. Он гениальный алхимик. Смог синтезировать антибиотики, смог бы и литичку.

Как некстати целители в опале! Пришлось действовать по старинке: раздеть сэра Кристина. Вообще. Совсем. Новорожденным и этого бывает достаточно, но у меня не пять, а все девяносто пять килограмм мускул, которые следует поместить в прохладную воду. Задачка оказалась не из легких, но я справилась. Ледяную воду нельзя – будет спазм сосудов, возможно повреждение внутренних органов, поэтому вода чуть прохладная.

Виконт лежал, откинув голову на бортик ванны. Боевой маг, будущий граф, просто сильный и независимый мужчина сейчас полностью в моей власти. А я… Забыла все обиды. Смотрела на его лицо, искривленное болью и жаром, и не помнила, что мы с ним не поделили. Да это и неважно. Главное, выходить его. Но без лекарей и антибиотиков с заражением крови не справится даже самый гениальный доктор.

Взялась за мочалку и тщательно вспенила мыло. На груди и животе его милости несколько глубоких царапин. Должно быть, порезался о камни, когда спасал людей, и не придал значения. Без ухода раны инфицировались и загнили. Осторожно промыла их, удалила грязь, оценила масштаб катастрофы: придется рассекать, очищать, дезинфицировать и зашивать.

– Вам бы не помешала толика благоразумия! – посетовала, закончив омывать рану и остановилась взглядом на запястье виконта: артефакт правды! Что, если я его, скажем, сниму и, допустим, спрячу у себя? Разбирать завалы – дело такое! Мог ведь упасть ненароком, затеряться, испортиться…

Во мне боролись два начала. Темное подначивало избавиться от артефакта, а светлое убеждало, что это нехорошо, да и вообще – вызовет подозрения. Виконт не глуп. Он пришел в мою комнату с браслетом, здесь и расследовать нечего.

Забыла об артефакте и убрала мочалку.

Его милость спал беспокойно. Коснулась твердой и горячей груди виконта, чтобы прослушать сердце. Оно колотилось в мою ладонь с бешенной скоростью – тахикардия. Бережно провела ладонью по гладкой коже, словно касание способно исцелить, спустилась ниже – к бугоркам… Опомнилась, когда пальцы коснулась воды.

– Что ты творишь, Маша? Оставь человека в покое…

Дурная привычка – разговаривать с собой, когда волнуюсь. Хотела подняться, но виконт перехватил мою ладонь и притянул к губам:

– Не уходи…

– Я здесь, ваша милость. Уберу мочалку и переложу вас в кровать.

– Элиссон, у меня плохое предчувствие. Останьтесь дома…

Сердце болезненно сжалось. От высокой температуры случается бред и больные часто переживают не лучшие периоды жизни. Вновь пережить потерю любимых – невообразимая жестокость. Я улыбнулась, хоть помутненный взгляд сэра Кристиана вряд ли что-то разбирал, ласково погладила его по щеке и произнесла:

– Хорошо, дорогой. Мы останемся дома. Мы всегда будем рядом.

Виконт с облегчением кивнул и, снова откинув голову на бортик, забылся спокойным сном. Аккуратно освободила свою ладонь из его крепких пальцев и спустила воду. Кажется, я попала…

Жар немного спал, но это временная мера. Я выиграла от силы полчаса, не больше. Навскидку у сэра Кристиана заражение крови. Раны промыла, но это его не спасет.

Пришлось раздеться, чтобы не намочить единственную сорочку, когда пойду в поисках помощи. Какое счастье, что пациент в глубоком забытье и никогда не вспомнит этот непристойный факт моей биографии. Крепко обняла виконта за подмышки и попыталась приподнять. Первый раз, второй, а на третий поскользнулась и рухнула на него прямо в ванну.

– Ох, сэр Кристиан! Вы окончательно угробите мою репутацию!

А еще мою психику. Я все же здоровая женщина и ничто мирское мне не чуждо, хоть мужчина и в отключке.

Решила сменить тактику и зайти с другой стороны – насухо вытерла пациента. Дело пошло на лад. Крепко обняла сэра Кристиана и потащила в спальню.

– Если появится пара синяков – вы уж без обид, – предупредила, когда безвольно болтающаяся рука его милости треснулась о дверной косяк.

Худо-бедно уложила его на кровать и снова неуклюже рухнула сверху, да так, что уперлась носом… пусть будет в пупок.

– Сэр Кристиан, вы просили… Оу! Ай… Э-э… Простите!!! – стражник залился густой краской и громко хлопнул дверью с той стороны. Я даже понять ничего не успела, а когда поняла…

Твою ж!

Что-то подсказывало, утренние газеты порадуют острым сюжетом. Надеюсь, я к тому времени буду уже далеко от дворца. Сбегать, конечно, не планирую – дала зарок, если все когда-нибудь вскроется, встречу ситуацию с гордо поднятой головой. Жизнь в бегах не для меня. Если решат, что из меня получится красивенький костер – так тому и быть. Неунывающая Джулия Ортингтон до конца верит в счастливый финал. И, если мне гореть, то так, чтобы все до конца жизни запомнили! Хотя, с такой биографией захочешь – не забудешь! Но, когда сэр Кристиан обо всем узнает, я предпочту находиться подальше от него. Мало ли под горячую руку попаду.

Слезла с его милости, вытерлась и надела сухую сорочку, поверх накинула камзол сэра Кристиана. Смотрелся как полупальто, довольно стильно, а главное – прикрывал от любопытных зевак все стратегически важные части моего тела.

Распахнула окна, оставила на лбу виконта влажное полотенце и, с гордо поднятой головой, двинулась на поиски приключений. Я хотела сказать лекарей, но чую, поиски обернутся тем еще приключением.

В гостиной написала записку для Клифорда. Если я спала три дня (с чего бы это, кстати?), то аппарат для очистки и переливания крови должен быть готов. Если подтвердится сепсис, спасти виконта в условиях Тэйлы сможет только переливание. А я – универсальный донор. Лишь бы у него резус-фактор оказался положительным…

На выходе из покоев дежурили стражники. Стоило мне ступить босой ногой в коридор (тапочек и тех не оставили!), как перед моим лицом скрестились копья.

– Это как понимать, господа?

– Сэр Кристиан не велели выпускать вас из комнаты без особого распоряжения! – отрапортовал молоденький стражник с белоснежным пушком над верхней губой. Он смотрелся так забавно, как первое оперение у цыпленка. Пока юноша говорил, заливаясь краской, я все смотрела, как шевелятся волосики под его носом.

– Как вы знаете, сэр Кристиан, – я закусила губу и вздохнула, – несколько занят, чтобы лично давать вам особые распоряжения. Или хотите вернуться в спальню и уточнить, могу ли я сходить за стаканом воды и вещами, нужными ему для работы?

Навскидку, придется притащить целый чемодан и, раз уж возле комнаты дежурит стража, надо обойтись без досмотра. В личные вещи виконта они нос сунуть не посмеют.

– Никак нет, леди! И… прошу прощения, что ворвался. Виконт велел немедленно доложить, если придут новости из особого управления. Они пришли.

Особое управление – департамент по делам мятежников и попаданцев. После первого вторжения землян такое было создано и до сих пор работает.

– Я могу передать.

Стражник ухмыльнулся и, вытянувшись по струнке, ответил:

– Прошу прощения, леди, но велели лично в руки.

– Как знаете.

Надеюсь, это связано со взрывом, а не со мной…

– Будьте так любезны, отправьте эту записку сэру Торнелу. Дело не терпит промедленья. От вашей исполнительности, в буквальном смысле, зависит жизнь сэра Ортингтона.

Стражники переглянулись. Второй, что постарше, кивнул, и молодой побежал выполнять поручение.

– Любезный, где у вас темница? – спросила с обворожительной улыбкой.

– Так вы же… воды хотели попить, – растерялся он.

Сразу видно, что старший стражник. Ростом выше, в плечах – шире, возрастом – солидней, а на лице вселенская безнадега. Будешь тут оптимистом, когда целыми днями смотришь на кончик своего носа и изредка проходящих мимо обитателей четвертого этажа, то есть графа и виконта.

– Вы это… позвоните в колокольчик, вам все принесут, – смущенно произнес мужчина, поглядывая на мои босые ноги и намекая явно не на воду.

Понятно. Здесь я помощи не дождусь. Глянула направо, налево и решила, что приличной леди налево ходить не пристало. Правильно решила! Вышла в небольшой холл и застала горничных. Они обмахивали метелкой каменную статую голозадого мужчины и щебетали, не замечая меня.

– Представляешь, какое у нее было лицо? – хихикнула светленькая, показывая что-то руками. – Вот такая куча и прямо на столе виконта!

Девушки расхохотались, но спохватились и, прикрыв рты ладошками, тихонько хихикали.

– Хорошо сэр Ортингтон не увидел! Айша убрать успела!

– И кто только отважился?

– Простите, дамы.

Девушки взвизгнули, вздрогнули и пороняли метелки.

– Леди Джулия! – они синхронно склонились в книксенах и схватили рабочие инструменты. – Уже уходим.

– Нет, постойте. О чем вы сейчас говорили?

Девчонки испуганно переглянулись, но не сдержались и снова захихикали. Предчувствие не обмануло. Оказалось, пока я спала, Эрик от души отомстил сэру Кристиану. И столу сэра Кристиана отомстил тоже. Тому столу, на котором лежали сарсонские рукописи! Кстати, о древних манускриптах – возможных ключах домой!

– Любезные, не поделитесь одеждой?

Моя репутация все гибла и гибла. Горничные не решались, пока я не призналась, что костюм горничной нужен для ролевых игр с сэром Кристианом.

– Сюрприз, понимаете? – поиграла бровями, изображая смущенную невинность.

– Раз хозяин шалить изволит, на доброе дело не жалко! – произнесла светленькая, кивая в сторону дверей.

Мы поменялись одеждой, и я взяла с девушек зарок, что они никому не расскажут. Горничные охотно обещали и даже клятвенно заверяли, что ни-ни, но и без смеха Моры ясно, что завтрашний выпуск газет будет посвящен нашей с сэром Кристианом разнообразной личной жизни. Отсутствующей личной жизни, но люди охотнее верят газетам, чем правде!

– А, чуть не забыла! – спохватилась, пока девушки не ушли. – У кого ключ от кабинета сэра Кристиана?

Горничные переглянулись. Ладно, дальше дна падать некуда.

– Шалить изволим там! Но, чтобы получился сюрприз, я должна быть внутри, вы понимаете?

В общем, ключ от кабинета сэра Кристиана я получила. А еще метелку и тряпку, для большей достоверности. Мне даже подсказали потайные ходы прислуги, чтобы, скажем так, войти в роль. Горничных отбирают явно не по умственному критерию.

В кабинете виконта я планировала найти сарсонские рукописи и понять, помогут ли они вернуться домой. Займет минут пять, не больше, должна все успеть.

Забавно, как костюм меняет видимость человека. Леди, особенно с моей славой, заметят издалека. Но горничную, даже если она наступит вам на ногу, в упор не разглядят. Прислуга – это серые мыши замка. Все знают, что они есть, но никто их не видит и не слышит. Или делают вид, что не видят и не слышат. Темно-синее льняное платье в пол украшено только белым воротничком и небольшим фартуком с рюшками. В нем разные кармашки для ключей, тряпочек, мочалок, еще какой-то непонятной ерунды. Засунула вещи обратно и остановилась у зеркала. Поправила наспех заплетенную косу, подвязала туже кипенно-белый чепчик и нырнула в потайной ход.

Чтобы прислуга не мельтешила по коридорам, для них (а еще для бесстыжих хозяев, которым есть что скрывать) создали такие вот потайные ходы. Узкие, не освещенные, с небольшими окошечками в разные коридоры, чтобы можно было понять, где находишься, если вдруг заблудишься. Я вообще клаустрофобией не страдаю, но ощущения не из приятных. В проход шириной чуть меньше метра протиснется только очень смелая и худенькая горничная. Наверное, конкретно в этом замке для господ имеются другие ходы.

Осторожно спустилась по ступенькам, свернула направо и вышла аккурат у кабинета сэра Кристиана. Туда-сюда сновали посетители, проплывали с важным видом, задрав подбородки, и на меня не смотрели. Опустив голову, засеменила к двери, повернула ключик и скрылась внутри.

Вот она – святая святых сэра Кристиана. Пустой кабинет пах виконтом – тонкий, едва уловимый аромат хвои, кедра и чего-то цитрусового. Приятный, в меру терпкий, и запоминающийся, прямо как его милость. Один раз встретишь – потом всю жизнь не забудешь. А попробуешь понять, что в нем особенного – словами объяснить не сможешь. Я, конечно же, про аромат. Только про него.

Пересекла кабинет и бегло просмотрела бумаги на столе. Мужчинам не свойственно соблюдать порядок, но у виконта бумажка лежала к бумажке. Идеальная немецкая пунктуальность! А еще обыкновенная житейская подлость – сарсонских рукописей не оказалось ни на столе, ни в столе, ни на книжных полках – нигде. Манускрипт не маленький, так просто не проглядишь. Возможно, сейф?

Непонятно зачем, я стала отодвигать картины и искать сейф. Ну, найду его, и что дальше?

Дверная ручка шевельнулась. Я сиганула под стол и замерла в тот момент, когда двери распахнулись. Кто-то остановился на пороге. Двери тихонько закрылись. Шаг, второй, третий… Я сжалась в комочек и не дышала. Еще один вор? Или кто-то увидел, как я сюда захожу и решил проверить?

Зашелестела ткань, что-то звякнуло, а потом зажурчало. Вода? Да что там творится? У виконта ни единого цветка, здесь нечего поливать! В коридоре раздался чей-то голос, быстрые шаги приближались.

Снова что-то звякнуло и, когда дверь открылась опять, незадачливый вор шмыгнул под стол.

Я зажала рот жениху номер двадцать три, глядя на него такими же огромными глазами, как и он на меня. Приложила палец к губам, чтобы не шумел и немного подвинулась, хоть под столом и для одного было тесно.

– Джулия?! – прошептал Жорж одними губами, когда я убрала руку.

– Ты отпустил усы? – показала жестом и беззвучно усмехнулась.

Кто-то закрыл дверь и вошел. Ну, знаете, это уже сказкой Теремок попахивает. Только места под столом для еще одного бывшего жениха уже не найдется.

Тишина. Шаг, другой. Снова тишина. Что-то скрипнуло, отодвинулось.

– Да что же это такое! – громыхнул мужской голос.

Жорж повел носом, собираясь чихнуть. Я сделала страшные глаза и провела пальцем по шее.

– Не смей! – произнесла беззвучно и зажала Жоржу нос.

– Сначала нагадили, прямо на стол, теперь напрудили в кресло! Что дальше?! Это… это беспутство! – воскликнул, кажется, дворецкий семьи Ортингтонов.

Быстрые шаги направились в сторону дверей и раздался оглушительный чих.

Я зажмурилась и замерла. Жорж замер тоже, а потом чихнул снова. Три раза. От души так чихнул, зычно, сочно, басовито.

Взвизгнула, когда перед лицом показалась голова дворецкого. Точно – Мигель Ротинбер, управляющий графским замком.

– Леди Джулия?! – седые брови взмыли вверх. Он перевел взгляд на Жоржа, а тот… чихнул еще раз и злополучные усики с одной стороны отклеились. Гневно дернула за край, и щетина осталась у меня в руках. Тоже мне, конспиратор недоделанный! – Э-э, а вы кто?

– Жорж Страве… ве… ачхи! Велли! – бывший жених вытер нос ладонью и протянул руку. – Стыдно не знать величайшего музыканта столицы!

Дворецкий брезгливо глянул на руку, протянутую из-под стола и распрямился. Мы неуклюже вылезли и привели себя в порядок.

– Простите, леди Ортингтон, – последние слова дворецкий проговорил по слогам, окидывая меня внимательным взглядом. Точнее, не меня, а наряд горничной. – Чем вы здесь занимались? Да еще и в таком костюме?

Мысли лихорадочно метались в голове в поисках выхода.

– Мы… – Жорж тоже пытался придумать логичное объяснение. Но, если я еще могла как-то выкрутиться, то его поступок никакой логике не поддавался. Это надо было додуматься вообще!

– Это вы напрудили на обивку кресла и анталийский ковер ручной работы прошлого века? – строго спросил дворецкий с замашками дознавателя.

– Да за кого вы меня принимаете?! – жеманно вспыхнул Жорж.

Приподняв седую бровь, мужчина глянул в область орудия преступления моего бывшего жениха и изрек:

– М-хм… понимаю, понимаю.

Что за идиот! Не мог ширинку нормально застегнуть?

– Хорошо, хорошо! Вы нас поймали, – сообщила виновато. – Прелюбодейничали мы, – созналась, положив руку на сердце.

Дворецкий такого поворота не ожидал, а у Жоржа оттянулась челюсть. Он глянул на меня с надеждой и утратил дар речи.

– Ширинку застегни, – пихнула горе-любовника, пускающего радостные слюни. Очередной месяц ночных серенад я нашему кварталу обеспечила.

– Прелюбо… гхм, гхм, – дворецкий поправил лацканы сюртука и прокашлялся. – То есть как?

– Вам наглядно показать?!

– Что? – растерялся мужчина и залился краской. – То есть, нет, конечно же, но… как же…

– Я изменяла сэру Ортингтону. Каюсь, – виновато потупила взгляд. – Думаю, будет лучше, если я сама ему обо всем расскажу. Прямо сейчас пойду и выложу все как на духу!

Ага, жди.

– Да, пожалуй-с, будет лучше, если вы сами, – растерянно согласился дворецкий, а я активно выпихивала застывшего от счастья Жоржа из кабинета.

– Мы пойдем. Я покаюсь, вот прямо сейчас покаюсь.

Вытолкала Стравелли в коридор, а сама заглянула обратно, чтобы поинтересоваться:

– Где мне найти лекаря?

– Боюсь, сэр Ортингтон велели отослать всех из дворца до особого распоряжения.

Великолепно!

– А сэр Бовейн в местной темнице или в центральной?

– В местной, но вас туда не пустят.

Да конечно!

Вышла не прощаясь. В коридоре дала Стравелли затрещину и сунула ему в руки усы.

– Ты что, совсем дурной? Ты зачем в кабинете напрудил?

– Хотел напугать соперника, – виновато протянул он, поправляя полы чудаковатого камзола в черно-серую клеточку.

Скорее уж деморализовать.

– А мы правда теперь вместе? – с надеждой спросил он.

Я закатила глаза и всплеснула руками.

– Ты у меня в долгу! А теперь иди давай.

Чтобы выпроводить Стравелли из замка, пришлось немало потрудиться. Он угрожал порадовать меня новой серенадой. Чую домашние будут благодарны за бессонную ночь…

Местная темница располагалась на втором подуровне подвала. Как-то раз сэр Лютер Мавриус, глава тюремной стражи, пригласил меня на весьма экстравагантное свидание… в тюремной камере! Серьезно, в списке самых странных женихов он занимает второе место. Сразу после Жоржа.

Разумеется, дверь в темницу оказалась заперта, а на страже сидел вовсе не Лютер.

– Горничных не вызывали, – скучающе заявил сторож и захлопнул окошечко в двери.

– Я к сэру Мавриусу!

– Ага, я к Охису записался, только он чей-то не спешит меня принять.

– Примет, если вы меня немедленно не пропустите!

Охранник снова открыл окно, пригляделся получше и просветлел:

– А, леди Джулия? Простите, не узнал вас…

На мне всего лишь униформа горничной, а работает не хуже камуфляжа.

– Прощаю. Он на месте?

– У себя, – зазвенели ключи, скрежетнул замок и, поскрипывая, железная дверь отворилась. – Вы в наряде… не узнал, не узнал.

Проводив меня сальной улыбочкой, охранник пробурчал под нос:

– Вот счастливый мерин! Такую бабу отхватил.

Не хочу я завтрашние газеты читать…

Кабинет Лютера – в административной части темницы. Миновать узкий каменный коридор, освещенный по старинке факелами, свернуть за угол и постучаться в низкую, скругленную сверху дверь.

– Занят! – важно гаркнул бывший жених.

– Даже для меня?

За дверью что-то грохнулось, разбилось, снова грохнулось, упало, встало на место и двери распахнулись. На пороге, спешно приглаживая буйные рыжие волосы, замер Лютер. Один из тех, кто женился на мне по любви. Пробовал, точнее.

– Джулия? Чем обязан такой честью?

– Есть покушать? – желудок требовательно зарычал.

– Сейчас будет! Тери! – заорал Лютер, выглянув в коридор. – Метнись за едой для леди Джулии!

Я закатила глаза и вздохнула. Что за люди? Теперь вся темница будет знать, что я пожаловала. Но есть и плюсы – через пять минут я уплетала рыбу с овощами. От вина отказалась, на всякий случай, ведь неизвестно, что там с сэром Кристианом.

Лютер, смакуя вино из серебряного кубка, наблюдал как я ем. Вытерла рот и ладони салфеткой и, откинувшись на спинку деревянного стула, произнесла:

– Сэр Энтони Бовейн.

Мужчина усмехнулся и, медленно поставив кубок на стол, кивнул.

– Я знал, что ты пришла не просто так. Прости, Джулия, но не выйдет. Приказ виконта Ортингтона. Если хочешь, могу передать ему сообщение.

– Пять минут наедине, – настаивала, имея козырь в рукаве.

– Джулия… Так нельзя. Я бы и хотел помочь, но… Не знаю, где ты была последние дни, но лекари и целители в серьезной опале. Энтони сидит в одиночке, вдалеке от остальных и ему запрещены любые контакты.

– Если ты не расскажешь – кто узнает?

– Стража.

– То есть, твои люди не умеют молчать? – я подняла бровь, но сто первый продолжал упорствовать. Хорошо, тяжелая артиллерия. Я поднялась и, стряхивая с платья пылинки, заявила: – Лютер. Если ты не пустишь меня к Энтони, я всем расскажу, какой ты большой любитель коз, – поиграла бровями, намекая на крайне неприятный факт в биографии бывшего жениха. – Это будет очень интересный выпуск газеты! Вмиг разлетится, а там еще дополнительный тираж и…

– Да было-то один раз! – возмутился он. – На спор…

– Что-то я очень сомневаюсь!

Он взъерошил волосы и, хлопнув ладонями по столу, рывком поднялся:

– Ладно! Ладно! У тебя пять минут! – в меня ткнули дрожащим пальцем. – И, Джулия, если что, я тебя прикрывать не стану.

– И не надо.

Энтони поместили в одиночную, но комфортабельную камеру. На кровати мягкий матрас, подушка и одеяло, в углу комнаты – удобство и раковина, у стены – пара полок книгами и почти под потолком узкая, в два пальца шириной, полоска окна, выходящего в тюремный двор.

– Пять минут! – напомнил Лютер, открывая двери решетки.

– Спасибо за рыбу, – подмигнула, проходя внутрь.

Когда шаги Лютера стихли в конце коридора, а надзиратель отошел к другим камерам, я крепко обняла Энтони и спросила:

– Как ты?

– Все хорошо. Бывал в местах и похуже, – мужчина усмехнулся, осматривая мое лицо. – Расширены зрачки. Головная боль?

– И ломота, да, есть немного.

– Последствия магического сна, – улыбнулся он, накрывая мою голову ладонями. По коже разлилось тепло, отозвалось жжением в голове, лавой хлынуло по телу и растаяло.

– Спасибо. Гораздо лучше!

– Кристиан знает, что ты здесь?

Я села на кровать и спружинила на матрасе. Хороший, ортопедический. Закон законом, но Кристиан заботится о друге.

– Нет. Он умирает. Точнее, умрет, если ему не помочь. Я жду посылку от Клифорда и мне нужен Ринер или Кларисса, кто-нибудь, чтобы сбить жар и сделать диагностику.

– Джулия. Когда ты закончила последнюю операцию и уснула…

Энтони почесал подбородок и прошелся по камере.

– Это я погрузил тебя в магический сон, но ты, думаю, уже догадалась.

Кивнула и поблагодарила друга.

– Хотел дать тебе время обдумать, как лучше все донести до Криса, а ему – возможность остыть. Мы все в опале. Ринер и Заки в темнице, остальные лекари отпущены в увольнение до особых распоряжений на все время разбирательства.

– А Кларисса? Ее тоже посадили?

– Она спала в подсобке, мы ее не выдали. Но, сомневаюсь, чтобы получилось как-то провести ее в замок.

– Ты сомневаешься во мне? – приподняла бровь и улыбнулась. Энтони устало усмехнулся и мотнул головой.

– Нет, Джули. Если я в ком в этой жизни и уверен, то в тебе.

– Я вытащу тебя отсюда, обещаю. Даже, если придется во всем признаться.

Энтони грустно улыбнулся и устало прислонил голову к стене:

– Не перегибай. Ты, главное, достучись до него. Крис хороший человек, но руководствуется логикой и фактами. Он стал осторожнее, как потерял семью, и я не виню его за это. Докажи, что хирургия – не темная магия, не отрасль некромантии. Если он кого и послушает – то тебя.

– Думаешь, в Ортингтоне возможны перемены? С вашим-то консерватизмом?

– Думаю, что ветра перемен дуют давно. Уже лет пять…

Какой тонкий намек! Поднялась и похлопала друга по плечу:

– Сделаю все, что в моих силах, и даже больше. Мне следует что-то знать? Когда Кристиан очнется, могут быть сюрпризы?

Энтони мотнул головой:

– Мы все молчали. Решили, что поддержим твою версию, а, поскольку ее нет – молчание лучший выход.

У меня по лицу рассыпались мурашки. Вот, что называется команда. Вот как выглядит преданность и сейчас на мои плечи упал груз ответственности за людей, которые верят в то, что я делаю. В то, что мы вместе делаем для жителей Ортингтона и всего Китриджа, ведь ко мне на операции приезжали и из других графств. Сила сарафанного радио могущественней СМИ.

Пять минут пролетели стремительно. Лютер простился со мной настороженно и расслабился только после обещания, что я никому не расскажу о его маленьких рогатых интрижках.

– Ты же понимаешь, у всех свои… недостатки, – смущенно заметил он, покосившись на стражника у дверей. Тот вытянулся по струнке и делал вид, что он дерево. Разве что не цвел от возможности погреть уши о разговоры начальника темницы.

– М-гм, – хмыкнула в ответ. – Не переживай. Твои, пусть будут, недостатки, останутся на твоей, пусть будет, совести.

Хотя, если вот по честному, не самый страшный недостаток для мужика. Не по бабам же ходит! Хотя, лучше бы по бабам, конечно…

Передернула плечами и поспешила на проходную. Наверняка уже пришла посылка от Клифорда. Я просила оставить у Мориса, сто седьмого жениха по счету. Через него же отправила записку Кэролайн – разгуливать в костюме горничной весело, но до поры до времени. Чтобы сбежать, мне понадобится удобная одежда. А, пока буду реанимировать сэра Кристиана – не помешает пижама и домашнее платье.

– Второе письмо для целительницы – Клариссы.

Морис изогнул тонкую бровку и вздохнул, намекая, что не может этого сделать. Внешность Мориса – что-то особенное. Так выглядели итальянские художники эпохи Возрождения: утонченный, женственный, с пышными черными волосами под мягкой бархатной шапочкой, полагающейся к форме стражника.

Нас разделяла высокая стойка, потому я встала на цыпочки и прошептала:

– Ну, пожа-алуйста!

– Джулия, ты же знаешь, целители в опале. Я не могу пропустить никого из них. А, если кто-то узнает, что я отправил письмо – меня должности лишат.

– А кто расскажет-то? – я коснулась ладони бывшего жениха и игриво пощекотала пальцами. – Я буду очень, очень благодарна!

– Распоряжение графа, – неуверенно возразил он.

– Хорошо. Как думаешь, тебе сохранят должность, если узнают, что благодаря тебе умрет виконт?

К все еще поднятой брови Мориса присоединилась вторая.

– Кларисса единственная, кто может ему помочь.

– Я видел виконта пару часов назад!

– И как он выглядел? – склонила голову на бок, уже почти перетянув бывшего на темную сторону нарушителей закона.

– Плохо, вообще-то, – задумался он. – Но, Джулия! Строго под твою ответственность и через проходную я ее пропустить не смогу…

– Клариссу – не надо! Пропустишь леди Маврей, мою троюродную племянницу.

– Кого?

Я кашлянула и протянула Морису записку.

– Леди Маврей!

– Э-э… а! – живая мимика жениха номер сто семь поражала великолепием. Актерский талант пропадает! – Понял. Кстати, хотел предупредить. Поговаривают, ты некромагией увлекаешься. Мы люди не чужие. Чем бы ты ни развлекалась – будь осторожнее.

Он оглянулся и, придвинувшись ближе, прошептал:

– От себя скажу – спасибо. Ты ж брата моего родного спасла! А некромагией или нет – мне без разницы!

Мысленно восстановила в памяти всех пациентов и остановилась на первом, которого из-под камня достали. Те же пышные волосы, те же мягкие, женственные черты лица.

– Он у тебя боец, можешь им гордиться.

– Спасибо, – Морис взял записки и поставил печать графской экспресс-почты. Такую доставляют за десять-пятнадцать минут. Через полчаса Кларисса будет здесь. Надеюсь, мы успеем спасти виконта.

Только хотела спросить, не передавали ли мне посылку, как прибежал Пит – посыльный Клифорда. Запыхавшись, парнишка задрал голову и, встав на цыпочки, поздоровался:

– Здравствуйте! Мне бы посылку передать. Леди Джулии Ортингтон.

Я кашлянула и игриво пихнула Пита бедром. Он насупился и хотел нагрубить в ответ, но признал во мне, собственно, меня:

– Ой, леди Джулия! Простите, не узнал вас в гриме. Вот, хозяин велел передать и обращаться очень бережно!

– Спасибо, Пит. Береги себя!

Обычно я даю ребятишкам монетки, но мой наряд вместе с сумкой и кошельком сейчас мирно себе почивает где-то в закромах его милости, благополучно сгорающей от температуры в моей кровати.

– Мне пора. Морис, я очень жду ее.

Мужчина кивнул и передал мои записки посыльному.

Стражники у входа в комнату с подозрением осмотрели мой наряд (метелку и тряпку я благополучно забыла в кабинете виконта, а ключ от кабинета уже кинула в вазу, откуда его заберут горничные), с еще большим подозрением – чемодан, а потом спросили:

– А где вода?

Ишь ты, какая хорошая память!

– Виконт передумал. Ему захотелось… пошалить, – поиграла бровями, глядя на молоденького. Он повел усиками и залился краской. Забавно как его белая кожа становится пунцовой от смущения.

– А как вы об этом узнали? – не отставал старшина.

– Через блокнотик волшебный. Магия, сэр стражник, магия. Если допрос окончен, я бы хотела вернуться в комнату. И скоро прибудет леди Маврей – пропустить! Мы с виконтом ее очень ждем!

– Но, – старшина хотел что-то возразить, но, гореть мне за это в аду, закусила губу и провела пальчиком по красному мундиру мужчины.

– Очень и очень ждем.

Усатый снова залился краской, а дотошный нехотя пропустил, шепнув вдогонку:

– Везет же ему!

Сэр Кристиан мирно дремал и пока не сознавал своего везения.

Я намочила тряпку в холодной воде и приложила ко лбу виконта. Первое правило при температуре, когда ты не можешь ее сбить: охладить голову. Конечно, если кровь в венах свернется – это не поможет, но спасти мозг от отека и повреждения получится.

Пока ждала Клариссу – контролировала жизненные показатели: дыхание частое и поверхностное, сердцебиение – учащенное, аритмичное. Без помощи сэр Ортингтон погибнет к полуночи. Поистине – гордыня губительна, ведь мог отделаться простой обработкой раны!

Температура возвращалась. Хирургам нельзя оперировать родных и близких – вмешиваются чувства, высок риск совершить ошибку. Я смотрела на сэра Ортингтона, который проигрывал бой болезни, и впервые в жизни молилась. Доктора вообще не особо верующие люди, но если учитывать, что я попаданка, и до недавних пор была любимицей богини неудач, волей неволей поверишь во что угодно.

Я каждую минуту проверяла лоб виконта. Прослушивала пульс, следила за реакцией зрачков и дыханием. Садилась в кресло, но оно было неудобным. Ложилась на кровать, рядом с сэром Кристианом, и у меня сердце сбивалось с ритма. У окна – холодно, в гостиной – жарко, в ванной – душно.

– О, слава богам! – воскликнула, когда раздался стук в двери.

Прошло всего полчаса, а мне показалось, будто вечность, за которую я успела несколько раз умереть и воскреснуть.

Как только двери за Клариссой закрылись, она стянула парик и, задрав юбку, отстегнула от бедра аптечку с инструментами и лекарствами.

– Где он? – начала она с ходу.

Я улыбнулась и кивнула в сторону спальни. Даже, если меня казнят, для Тэйлы еще не все потеряно!

– У него сильный жар, я не могу его снять без медикаментов, а лекари… сама понимаешь.

Убрав со лба его милости тряпку, Кларисса накрыла его лицо ладонями. Закрыв глаза, она творила свою магию, пока я, открыв аптечку, творила свою.

Через несколько минут, пошатнувшись, целительница отошла от пациента и тяжело опустилась в кресло. Ее руки дрожали, на висках проступил пот. Я открыла окно и откинула шторы.

– Ты в порядке?

– У меня не так много сил, как у сэра Бовейна, – ответила она дрожащим голосом. – Я сняла жар, но леди, у него что-то с кровью.

– Заражение.

Накрыла инструменты стерильной марлей и с тревогой посмотрела на виконта. Как бы мне хотелось ошибиться! Пусть бы это оказалось простой простудой или еще лучше – психосоматикой. Бывает иногда после сильных потрясений. Хотя, виконта в жизни трясло и посильней, но ничего – справился.

– И здесь, – Кларисса указала на печень. – Начинается разрушение.

Этого я и опасалась.

– Моем руки и доставай иглы. Будешь входить в вену.

– Что? – Кларисса стала под цвет своих белоснежных волос.

– А ты как думала? – спросила строго. – Возможно ты единственная кто останется помогать людям выживать после того, как меня казнят. Тебе следует учиться.

Тщательно вымыв руки, мы стояли перед его милостью и разрабатывали тактику лечения. Кларисса погрузила виконта в магический сон, и мы приступили.

– Перетяни плечо и дождись, пока обозначится вена, – подсказала, обрабатывая рану на животе сэра Кристиана, чтобы прооперировать. Помимо внутривенного вливания синергидных антибиотиков, следует убрать источник инфекции. Думаю, с помощью магии и медицины мы вернем виконта к жизни. Но скажет ли он спасибо – тот еще вопрос.

– Обозначилась, – дрогнувшим голосом сообщила Кларисса. Ее рука, затянутая в перчатку, мелко дрожала.

– Входи.

– Но я сама никогда не делала. Что если не получится? – она подняла на меня большие голубые глаза и ждала поддержки.

Я улыбнулась и положила скальпель обратно.

– Кларисса, все пациенты одинаковые.

– Но это же виконт! – сообщила она страшным голосом.

– Серьезно?!

– Леди Джулия, – целительница усмехнулась и смутилась.

– Вены, что у виконта, что у пекаря, что у кузнеца – почти одинаковые. Ты сотни раз видела, как это делаю я. Настала твоя очередь. Я верю, что ты готова.

А вот она в себя не верила.

– К тому же, если ошибешься – не страшно. Попробуешь снова. Сэр Ортингтон все равно ничего не почувствует.

Если дашь человеку право на ошибку – он все сделает правильно. Кларисса взяла местный аналог катетера и несколько неуверенно, но с первого раза вошла в вену.

– Фух! – она выдохнула и отскочила от виконта, как от раскаленных углей. Ее щеки раскраснелись, глаза блестели, а улыбка не сходила с губ. Я давно не видела такой живой радости, такой тяги к учению. – Получилось! – прошептала она, сама не веря.

– Восторги – это отлично. Но катетер в вене виконта не спасет. Входи в другую вену и подключай капельницы.

Второй катетер Кларисса поставила сама. Окрыленная успехом, она действовала уверенней. Помню свой первый раз. Как дрожало сердце – ведь рукам дрожать запрещено – как сперло дыхание, как мурашки толпились в области груди, чтобы ломануться по всему телу, когда все получится. Жаль, эйфория первого раза длится недолго, а к десятому исчезает вовсе. После двадцатого считать перестаешь и все становится рутиной.

Я рассекла загнившие раны и обработала их, пока целительница занималась капельницами.

– Готово, – отложила раневое содержимое, тампоны и скальпель. – Зашивай.

Подняла окровавленные руки и скрылась в ванной. В комнате царила тишина.

– Леди Джулия! – донесся неуверенный голос.

– Это всего лишь швы, Кларисса, ты справишься! – крикнула через дверь с улыбкой.

– А, если будет некрасиво?

– Какая разница? Виконт не женщина, и шрам не на лице. Твори, дорогая!

Я никогда прежде не мыла руки так долго и тщательно. Раз уж мы проходим экстренный курс хирургии, то молодежи дорогу! Наложить пару швов на поверхностную рану она способна. Тем более что самое сложное я сделала сама.

Когда вернулась в комнату, дело было сделано. С широкой улыбкой Кларисса сдавала работу. Три аккуратных шва через год станут блеклой полоской. Это при условии, что виконт выживет. Теперь остается только ждать.

В окно что-то громыхнуло и, подпрыгнув, мы с Клариссой прижались друг к другу.

– Еще один взрыв? – испуганно спросила она.

– Не похоже. Убери пока все, а я посмотрю.

Осторожными шажками направилась к распахнутому окну. Шаг, второй, третий… Я чуть не завизжала, увидев морду Корнела. Ворн усиленно махал крыльями, запихивая морду в окно.

– Корнел, ты не пролезешь! – сказала, когда оторопь спала. – Что ты вообще тут делаешь?

Я высунулась из окна, когда ворн пропал. Он взлетел повыше, чтобы ловко изогнуться и снять со спины сумку. Ох, Кэролайн! Какая ты молодец!

Поклажа перекочевала в комнату. Ворн просунул-таки морду и, примостив ее на подоконнике, махал крыльями, сам разглядывая спальню. Остановился на сэре Кристиане и требовательно посмотрел на меня. Прямо прокурор Леталкин!

– Мы делаем все возможное, Корнел. Надеюсь, он поправится.

Фыркнув, ворн посмотрел на меня так выразительно, словно если я не исцелю виконта, то домой мне лучше не возвращаться. С этим взглядом, он рванул ввысь и полетел прочь от замка. Надеюсь, Кэри его хорошо кормит и рассадила фиалки… Чтобы прокормить такую зверюгу понадобится целая плантация!

В сумке оказалось три платья (уличное, домашнее и ночное), моя запасная аптечка из неприкосновенных запасов, горячий пирог с рыжиками, картошкой и поджаренным лучком и бутылка компота. Еду оперативно истребили, а вот переодеваться пока не стала.

Мы и правда делали для виконта все возможное, но этого оказалось мало. Через несколько часов Кларисса снова сканировала тело его милости и сделала неутешительный вывод: мы опоздали с лечением. Точнее, чье-то безумное упорство может стоить ему жизни!

– И жар снова возвращается, – с тревогой произнесла целительница.

– Делать нечего. Идем на крайние меры!

Я достала из-под кресла коричневый чемодан и уложила его на банкетку.

– Что это?

– А это…

В коридоре послышался шум и властный мужской голос. Мы с Клариссой переглянулись. Нельзя позволить увести виконта! И вызывать подозрения – тоже. Сначала спасем, а уж потом разбор полетов.

– Кларисса, ты сильно дорожишь репутацией?

– Что?

– Раздевайся! И спрячь капельницы!

Я наспех скидывала с себя вещи, но успела только наполовину, когда раздался стук в двери спальни.

– Леди Джулия, открывайте! – приказал граф Ортингтон.

Кларисса оторопела, открыв рот. Я показала жестом, чтобы она ложилась в кровать и прикрыла перебинтованный живот виконта покрывалом.

– Что?! – переспросила она одними губами.

– Одну минутку!

Я яростно махнула рукой, приказывая делать, что говорю, а сама скидывала подъюбник. Прикрыв наготу коротким полотенцем, я взъерошила волосы, прикрыла трубки от капельницы своим сброшенным платьем и жестом показала Клариссе, чтоб та спала. Нерешительно примостив свою руку на груди его милости, девушка вздохнула и закрыла глаза.

Приоткрыла двери и высунула голову в гостиную:

– Ваше сиятельство! Прошу прощения, я несколько… не одета.

Престарелый граф и без того не здоров сердцем, а скользнув по мне оторопелым взглядом и застопорившись на длинных голых ногах, и вовсе побледнел.

– Вам нехорошо?

– Эм… Мой сын…

– Да? – похлопала ресничками и улыбнулась.

– Мне нужно с ним поговорить.

– Боюсь, сейчас это невозможно…

Я немного приоткрыла двери, позволив графу заглянуть в спальню. Его брови медленно поползли вверх, когда в постели своего сына он увидел еще одну девушку. А что поделать? Времени на раздумья не было. А если бы мы впустили графа в спальню, он бы увидел капельницы, болезненное состояние виконта и узнал в Клариссе, собственно, Клариссу.

– Вас… двое? – уточнил он, словно не веря глазам.

– С виконтом трое, – невинно похлопала ресничками.

Его сиятельство растерялся и шагнул обратно в гостиную. Я снова прикрыла двери, оставив его взору только оголенное плечико и голову. Надеюсь, он не извращенец и не захочет присоединиться!

– Скажите, пусть зайдет ко мне, как освободится.

– Это будет нескоро, но… Я обязательно передам.

Граф задумчиво кивнул, поправил полы сюртука и кашлянув на прощанье, стремительно покинул гостиную.

– Ушел? – прошептала Кларисса через какое-то время. На всякий случай еще раз выглянула в гостиную и, закрыв двери, заперла их изнутри. Подпереть комодом? Ой, Маша, сериалов пересмотрела, что ли?

– Да, кажется, ушел. Но у нас проблема посерьезней, – перевела взгляд на сэра Кристиана. – Есть пациент, которому срочно нужна помощь и не опробованный на практике артефакт. У тебя какая группа крови?

Целительница натянула одеяло повыше, но уникальная возможность стать донором крови для виконта обошла ее стороной. Вторая отрицательная с первой положительной никак не совместима. А вот я универсальный донор. Папа, тоже, кстати, хирург, все время отпускал каверзные шуточки в операционной, что донорскую кровь можно не готовить – она у нас всегда с собой, тепленькая и гарантированно без сюрпризов в виде ВИЧ, гепатитов или прочих «подарков». Никогда не думала, что шутка может стать правдой.

– Первое правило гемотрансфузии, – просветила, когда мы переоделись и привели артефакт Клифорда в рабочее состояние, – всегда проверяй группу крови донора и реципиента.

– Даже, если уверен на все сто?

– Уверенность на все двести не повредит! Ты не поверишь, но полно ситуаций, когда… – я задумалась и решила, что пугать пытливый ум молодой целительницы, которая, возможно, окажется единственным человеком на Тэйле, который хоть как-то способен помогать людям помимо примочек и снятия жара, не самая лучшая идея. – Так что я там говорила?

– Проверять группу крови.

– Верно!

Я влила в образец реагент и, взболтав содержимое пузырька, показала Клариссе ярко-желтый цвет.

– Первая положительная, – Кларисса показала точно такой же результат в своей пробирке. Что ж, сэр Кристиан. Теперь можно с полным правом сказать «мы с тобой одной крови: ты и я». Будем не только ворна делить, но и эритроциты. А вообще, мама всегда учила меня делиться, пора попробовать, вдруг понравится?

Я подсоединила трубки к аппарату, объяснила Клариссе предельно простой механизм его работы. Вся сложность ложится на камни, реагенты, и множество магических и заколдованных элементов, уникальное взаимодействие которых способно выдать нужный мне результат. Нам, пользователям, остается всего лишь нажать кнопку и наслаждаться результатом. Прямо как с кофемашиной. Неважно, что ты не понимаешь принципа работы – выбирай рецепт и наслаждайся.

Хотя, в моем случае о наслаждении речи не идет.

Я устроилась поудобнее и подставила Клариссе руку:

– У тебя все получится!

В вену она вошла быстро и не больно. Под моим руководством произвела все настройки, но прежде чем нажать заветную синюю кнопку, спросила:

– А не навредим?

– Для человека, который режет со мной людей, ты задаешь странные вопросы. Нажимай, все получится!

Не признаваться же, что сама волнуюсь! Обычно мы с Клифордом тестируем изобретения, прежде чем применять на живых людях, но тут экстренный случай.

До поздней ночи под контролем Клариссы мы проводили уникальную для Тэйлы операцию: переливание части крови и очистку имеющейся. Может, во мне и нет ни капли крови Ортингтонов, зато теперь в виконте литр с лишним моей. Он с гордостью и полным правом может именоваться отныне: сэр Кристиан Воробушкин.

– Леди Джулия, почему вы не ушли? – устало спросила целительница. Луна уже светила высоко в небе, поглядывая на нас из распахнутого окна. Свежий ветер приятно холодил, отвлекал от бешеной тахикардии. – Он же не пощадит вас, когда поправится. Несмотря на вашу помощь.

О которой не узнает. Я не планировала рассказывать ему о некромагии, да еще с кровью! Отделаюсь общими фразами, наслаждаясь ромашковым чаем. Даже арестантам положено кушать, а я леди, в этой мелочи он не откажет. Насилу улыбнулась и задала встречный вопрос:

– А ты почему пришла? Тебя могли поймать и бросить в темницу.

– Остальные меня не выдали, защитили. Я не могла иначе, – девушка пожала плечами и откинула за спину белоснежные локоны.

– Вот и я поэтому. Не могла иначе.

Перед рассветом самые тихие часы. Стража либо нагло дрыхнет, либо клюет носом и вполне способна спутать худую девушку в черном плаще с тенью, поэтому Кларисса ушла под утро, когда убедилась, что пациент вне опасности. Здоровый мужчина, сильнейшие для Тэйлы антибиотики, свежая кровь и магия целительства – у синегнойной палочки и шанса не было. А на Земле говорят, что зараза к заразе не прилипает. Наглая ложь, прилипло же к виконту…

Кларисса ушла, а я забыла ей рассказать о втором правиле гемотрансфузии от живого человека: помни о доноре. Сказать, что мне было плохо – сильно приукрасить. Трясущимися руками облачилась в ночную сорочку и, едва разбирая, где пол, где потолок, а где стены, легла рядом с сэром Кристианом… на пушистый ковер. Поднялась, нащупала кровать и хотела честно проверить жизненные показатели, даже приложила ухо к груди его милости, но помню только один размеренный удар и пустоту.

Проснулась от жара. Мне снилось, что я прогуливаюсь по кратеру бурлящего вулкана, который вот-вот швырнет в небо раскаленную лаву. Из жерла валил густой обжигающий дым, а мне было нечем дышать.

Открыла глаза и поняла, что мне не снилось. Я и правда у кратера вулкана, который вот-вот взорвется – на груди сэра Кристиана. Осторожно убрала ногу с живота его милости, оперлась ладонью о его грудь, чтобы тихонько перекатиться на свою сторону кровати, но натолкнулась на внимательный взгляд.

Замерла и прошептала:

– Вы что, смотрели, как я сплю?

– Да.

– Это странно.

– А то, как вы спите – нет?

Почувствовала, как щеки наливаются румянцем. Так было в третьем классе, когда Глеб подарил мне шоколадку. Я тайно любила этого мальчишку, и подарок приняла с великим восторгом. Также щипало щеки, также сбивалось сердце. Правда потом оказалось, что под фантиком кусок грязи. Я проплакала два часа в туалете и меня, зареванную, отпустили домой.

Поэтому к вопросу сэра Кристиана я относилась настороженно. Что-то следовало ответить.

– Я…

– Новости! Утренние новости!!! – под окном зазвенел голос Сэдрика и спас меня от неловких объяснений. На четвертом этаже эффект не тот, что дома, но все же. – Известна дата свадьбы леди Джулии и сэра Кристиана!

– Что?! – пальцы виконта сомкнулись на моем подбородке и повернули мою голову. – Ваши проделки?

– Конечно! Пока лежала здесь с вами, моя вторая «я» дала интервью! Не смешите!

Выбралась из кровати, вовремя схватившись за колонну. Сердце сорвалось в забег, давление упало, перед глазами рассыпались черные искры. Кажется, я слегка переоценила свои способности к донорству. Мучаясь одышкой, поползла к окну.

– А также горяченькие подробности личной жизни самой интер… интра… гри… интересной пары столицы, – выкрутился Сэд, не сумев прочитать сложное слово.

– Горяченькие подробности? – виконт поднялся с постели, но я уже доковыляла до окна и высунулась первой.

В лицо ударил освежающий ветерок, растрепал кудри, распахнул вырез сорочки, обнажив зону декольте. Блаженная прохлада!

– Сэд! Что там за напраслина?

Зря я это сказала! Ранних пташек привлек мой голос. А в купе с откровенным видом восставшей от неспокойной ночи девы эффект получился потрясающим. Народ глазел, народ восхищенно охал, и вовсе не из-за моей красоты, а из-за наглядного подтверждения газетных сплетен.

– О, леди Джулия! Вам зачитать? – охотно отозвался парнишка, помахав мне рукой.

Сэр Кристиан сосредоточенно застегивал штаны, но и его проняло – мелкие пуговицы ускользали из-под его пальцев. В итоге, он подошел прямо так:

– Срочные новости! Леди Джулия и сэр Кристиан больше не скрывают своих отношений! Вчера их застали на горяченьком и до свадьбы у них было все, и даже больше! Из надежного источника стало известно, что виконт любит пошалить в костюмах и предпочитает не одну, а сразу двух дам!

Я истерично усмехнулась под темнеющим взглядом его милости.

– Да вы не обращайте внимания, – отмахнулась, рефлекторно потянувшись к ширинке мужчины. Все, что в ней спрятано, повинуясь утреннему зову, провокационно топорщилось и отвлекало меня от важного. Но и здесь я переоценила свои способности. Пальцы дрожали, едва слушались. Все получилось только с третьего раза. Я имею в виду пуговицы, конечно…

– Но состоится ли свадьба – решать сэру Ортингтону. Поговаривают, именитый скрипач, Жорж Стравелли, жених номер двадцать три, всерьез намерен отбить невесту и сделать ее своей женой…

– Хватит нести чушь! – не выдержал сэр Кристиан и тоже выглянул из окна. Публика встретила его появление ликованием. Она рукоплескала, свистела и бросала в воздух шляпы и веера. Прямо Кейт Миддлтон и принца Уильяма увидели.

– Знаете, это не особо помогает! – я пихнула его милость бедром, но тот не понял. – Вы обнажены, а я – в ночной сорочке. Вы прямо-таки нарываетесь на очередную газету!

Виконт провел по мне взглядом и остановился на вырезе.

– Можно подумать, остальные спят в шубе и валенках! – фыркнул он, завязывая шелковые вязки на моей груди. И это было бы мило и трогательно, если бы снизу на нас не глазело три дюжины человек. – Вы всегда даете повод газетчикам, не так ли?

– А вы только хуже делаете! Вернитесь в постель! – потребовала и пошатнулась. Виконт подхватил меня, на радость толпы и заявил:

– Только вместе с вами.

Я подняла бровь – на большее моих возмущений не хватило. Сэр Кристиан недовольно поджал губы и пояснил:

– Вы плохо выглядите. Я не имею в отношении вас каких бы то ни было интересов.

– А вчера говорили иначе, – вырвалось помимо воли, а губы обожгло призраком недавнего поцелуя: неуместного, но пылкого и умелого.

– Если хотите узнать продолжение – покупайте газету! – крикнул гений маркетинга, Сэдрик. Сработал стадный инстинкт. Люди окружили парнишку, кричали, требовали, сорили деньгами и разбегались, шурша газетами. Мы с виконтом произвели фурор! А наше совместное появление в окне – просто вишенка на пироге.

– Лучше закройте окно, – попросила, растирая грудь. Сердце колотилось все быстрее. Не смертельно, но в моем случае не помешает пол-литра плазмы, или хотя бы горячий ужин с мясом и красным вином.

Дойти до кровати не хватило сил. Пока его милость закрывал окно, я плюхнулась в кресло и закрыла лицо руками. Пол и потолок играли в чехарду, а стены то сужались, то расширялись. Не говорю уже о домашней утвари и мебели, те осатанели вконец!

– Значит, все и правда думают, что мы женимся? – кажется, сэр Кристиан только сейчас столкнулся с силой общественного мнения.

Неопределенно кивнула, растирая виски и мочки ушей, чтобы хоть как-то поднять давление. Если оно упадет ниже необходимого – случится коллапс. Тогда спасет только чудо.

– Радует, что к свадьбе можно не готовиться, – холодно заметил виконт, рассматривая в зеркало перебинтованный живот.

– Почему?

Это я спросила из чистого любопытства.

– Вы все равно сбежите, – бросил он как бы между прочим. А меня задело. По-человечески так задело и пренебрежительный тон, и усмешка.

– Испытайте меня! – ответила ехидно, а в ответ получила то же равнодушие, как и прежде.

– Ни к чему. Вас уже испытало сто девяносто девять мужчин, – его наглость посмотрела на меня от зеркала и прошлась медленным взглядом от макушки до кончиков пальцев. – В этом я их, конечно, не виню, но сам факт нивелирует вашу ценность как женщины.

«Нахамил» – лучшее средство для поднятия давления, надо запатентовать! На адреналине вскочила и подлетела к виконту.

– Вы думаете, я была с каждым?!

– Я бы не удивился.

На меня даже не посмотрели. Сэр Кристиан хладнокровно разматывал бинты, не ожидая, что на него накинутся с пощечиной. Я выскочила из комнаты прежде, чем поняла, что отвесила оплеуху будущему графу, звон которой до сих пор стоял в ушах.

– Джулия! – ударило в спину, когда я уже неслась по коридору. Обалдевшие охранники успели только вытянуться по струнке и догонять меня не стали.

– Для вас я леди Джулия!

Адреналин вел меня правильным курсом. Иногда, правда, ударял в стену, но с этим я справлялась. А вот к лестнице гормон распался, и я попала в сложную ситуацию. Мало того, что босиком и в откровенной сорочке, так еще и ступеньки разбегались в разные стороны, а перила извивались змеей.

– Э, болезная! – раздался знакомый голос Моры. Вскоре и сама богиня появилась. Она зависла передо мной в воздухе, то растраиваясь, то сливаясь в одну.

– Что? Упаду с лестницы и сломаю шею? – проговорила, тщетно пытаясь взять себя в руки. Меня трясло от слабости. Уже дышала с трудом и чувствовала, как спазмируются сосуды в голове. Никогда не думала, что кончу так трагично и пафосно. – Ногу? Руку? Только не руку – это рабочий инструмент, – попросила, схватившись двумя руками за перила и осторожно перемещаясь на первую ступеньку.

– Я хочу мстить!

– Что я тебе сделала?

– Не тебе, ему! Хочешь, импотентом сделаю?

– Что? – я прекратила попытки одолеть следующую ступеньку и задумалась. Слышала лихорадочные удары сердца в горле, шум крови в ушах, перед глазами вообще вакханалия творилась. Прошептала, теряя нить разговора: – Нет конечно.

– Ну да, может ведь и пригодиться, – задумалась богиня. – А знаешь, у меня есть идея получше!

Лучшей идеей оказалось вконец лишить меня рассудка. Ватные ноги подкосились, сознание стремительно погружалось в темноту, ладони соскользнули с перил и я обрела невесомость…

– Джулия!

Как в идеальном Голливудском фильме, меня подхватил сэр Кристиан за мгновенье до того, как я сломала бы шею.

– Вы же не думали, что сможете так просто уйти? У меня к вам очень много вопросов, леди Джулия! – прошептал виконт прежде, чем я забылась.

Падать в обмороки рядом с его милостью стало уже доброй традицией. Но не мне жаловаться на судьбу. Лучше я прослыву припадочной и слабой здоровьем, чем наговорю лишнего и попаду на костер. Впрочем, костер никто не отменял и стража у моих покоев – тому доказательство.

От кровопотери, как у меня, не умирают, но виконт об этом не знал. Как не знал, что у больного сначала возвращается слух. Даже раньше, чем он до конца осознает, что с ним произошло.

– …это не дает права нарушать закон.

– И ради тебя она тоже должна была соблюдать закон? Смотреть, как ты умираешь и не вмешиваться?

Виконт замолчал. Голоса доносились издалека, обрастали эхом, менялись, то пропадали, то появлялись вновь.

– Это некромагия. Тебе напомнить, что в свое время она сгубила людей не меньше, чем вероломное нападение попаданцев?

– Это медицина, Кристиан! – мягко настаивал сэр Бовейн.

– Медицина – это декокты и зелья. Дыры в моих венах – магия на крови! – отрезал виконт. – Самая гнусная ветвь некромагии. Хуже – только поднятие зомби!

Это он еще о трансплантологии не слышал. А искусственное оплодотворение – вообще запредельная волшба? Да для такого сноба и секс, наверное, неприемлем! Разве можно в живого человека половым органом тыкать?

– Декокты и зелья вызовут диарею, но не вылечат сепсис, – прохрипела в ответ. Язык едва шевелился, но мужчины, кажется, даже не вникали в мои слова.

Тишина сменилась звуками. Меня коснулись теплые руки Энтони = целитель проверял мое состояние. По ощущениям ничего критического: отдых, усиленное питание, витамины и можно снова в строй (через недельку-другую). Но я услышала обратное:

– Не могу сказать ничего обнадеживающего, – тяжело произнес целитель. Я вопросительно подняла бровь, но поймав выразительный взгляд сэра Бовейна, закатила глаза и застонала. – Состояние пограничное. Мне нужно больше времени, чтобы…

– Энтони, перестань, – сэр Кристиан закатал рукав и показал артефакт правды. – Она не умирает.

– Могли бы придать голосу хоть каплю сострадания, бесчувственное вы чудовище! – насупилась, осторожно усаживаясь в кровати. Энтони поправил подушки и подал мне стакан воды. – А есть чай? Ромашковый. И погуще!

– Желаете что-то еще? Шампанского, пирожных, ягод в шоколаде? – иронизировал виконт, стоя у подножия моей кровати.

– Говяжий стейк в гранатовом соусе с чечевицей и бокалом красного вина. Пожалуйста.

Мужчины синхронно усмехнулись, а я приподняла подбородок и уточнила:

– Или это для вас слишком сложно? Покормить больную голодную женщину, которая потеряла больше литра…

Энтони напрягся, а сэр Кристиан отпрянул от колонны кровати и подался вперед:

– Больше литра чего, леди Джулия?

– Жидкости, сэр Ортингтон! И несколько килограмм нервов, которые теперь необходимо восстановить отдыхом и усиленным питанием.

Целитель поднялся и обратился к другу:

– Крис, можешь проверить свой артефакт, но она правда слаба. И ей нужно хорошее питание, чтобы восстановить силы.

– Иначе снова попытаетесь запачкать мой ковер своими внутренними органами?

Наверное, это слуховые галлюцинации? Хотя выражение лица сэра Кристиана (ни капли не болезненное и насыщенное моей, между прочим, кровью!) опровергало любые предположения. Схватила соседнюю подушку и швырнула подлецу в лицо. Боевой снаряд печально плюхнулся рядом с кроватью, не пролетев и половины расстояния.

– Что-то мне нехорошо…

– Вас тошнит? – сухо предположил виконт.

– От вашего присутствия!

Энтони поднялся и вскинул ладони, призывая всех к порядку:

– Кристиан, ты бы не мог оставить нас ненадолго? Ей нужен покой.

– А мне нужна правда.

– Полученная ценой жизни и здоровья леди Джулии?

Виконт скривился:

– Прости, я, кажется, уснул. Что ты там сказал?

– Вы мне больше нравились, когда умирали! – прорычала, растирая виски.

Этот мужчина кого угодно выведет из равновесия! Интересно, как его только мать терпела? Хотя куда уж там, наверняка его волки воспитывали.

– А вы мне вообще не нравитесь, – глубокомысленно изрек его беспощадность.

Фыркнула, сожалея, что вторая подушка под моей спиной. Расставаться с ней не хотелось, а больше швырнуть в виконта нечем. Разве что презрением, его в моем распоряжении неограниченное количество и все для него родимого.

– О, боги! Я страшная преступница! Омыла ваши раны и пару раз ткнула иголкой! Наверное, вы уже насчет костра распорядились? Вдруг я решу спасти жизнь еще кому-нибудь, или чего хуже – по праву рода стану графиней?

– Мы уже выяснили, что, к счастью, не связаны кровью! Но это же и так очевидно. Я с первого взгляда понял, что вы такая же Ортингтон, как я – попаданец.

– О-хо-хо! – меня распирал сардонический хохот. Если бы этот моральный деградант только знал!

– Крис, да что с тобой? – возмутился Энтони. – Не знаю, что между вами двумя произошло, но решите это. Вы – лучшие люди в моем окружении. Кристиан, ты разумный, справедливый мужчина, а леди Джулия добрая, сострадающая и умная женщина, способная изменить Китридж к лучшему.

– Изменения – всегда риск. В нашем случае – ненужный.

– Риск – дело благородное! – возмутилась я. – Если вы соизволите вылезти из своей раковины и оглянуться, то заметите, что другие графства уже давно идут в ногу со временем, а вы застряли во мраке невежественности и конформизма.

– Просто выслушай ее, – настаивал сэр Бовейн. – Так, как ты это умеешь, не вмешивая эмоции. И прими решение на холодную голову.

Виконт расправил плечи, посмотрел на меня по-деловому, как бизнесмен, решающий судьбу важной сделки, и произнес:

– Я распоряжусь насчет обеда. Женские истерики – по твоей части, Энтони, разбирайся, – похлопав целителя по плечу, виконт вышел.

– И ромашковый чай! – бросила вдогонку. – У меня воспаление!

– У тебя нет воспаления, – заметил сэр Бовейн, когда двери закрылись.

– О, что вы! У меня воспаление левой пятки.

Я похлопала по покрывалу рядом с собой, приглашая Энтони устроиться удобнее и поболтать.

– Серьезно? – мужчина выглядел так озадаченно, что я рассмеялась.

– Это называется воспалением хитрости! Открою тебе маленький секрет, но обещай о нем не распространяться. Чтобы обмануть артефакт правды – нужно выпить чашку ромашкового чая. Допрос с пристрастием о хирургии лучше проводить без вмешательства этого злополучного камня. Такую информацию следует выдавать частями.

– Пойду и себе чашку чая попрошу.

Пока мужчин не было, успела заметить, что меня снова переодели! Что у сэра Кристиана за любовь к переодеваниям женщин, которых он на дух не переносит? Мои платья – дневное и домашнее, висели в шкафу, а мое ночное – на мне.

Пользуясь случаем, приняла душ и облачилась в домашний наряд. Почти. Я мучилась с крючками на спине как раз в тот момент, когда сэр Кристиан открыл двери.

– Обед подан, леди Джулия.

– А вас стучаться не учили?

– Это мой дом, – виконт и глазом не моргнул.

– То есть, входя в ваш дом, правила приличия следует оставить на пороге рядом с держателем для зонтов?

Сэр Кристиан постучал в открытые двери и уточнил:

– Так лучше?

– Ваши манеры выше всяких похвал! – подарила мужчине язвительную улыбку через зеркало. – А, если бы я была голой?

– Думаете, меня так просто напугать женским телом?

Метнула в виконта взглядом, способным прожечь дыру. Да как этот гад только смеет?! У меня идеальное тело! Так и подмывало сорвать с себя атлас и спросить, где он нашел хоть один изъян? Но, к счастью, у меня железная выдержка. Я же хирург, а во время операции мы не чихаем, не пукаем, не икаем, и вообще не люди, а боги. Вот и сейчас у меня самая сложная операция под названием Кристианотомия!

– Сейчас застегну платье и выйду! – процедила сквозь зубы. «Из себя!», – добавила мысленно.

Виконт, скрестив руки на груди (похоже, это его любимая поза) с интересом наблюдал за моими мучениями, даже не спросив, нужна ли мне помощь. Очевидно же, что нужна!

– Так и будете смотреть, как я мучаюсь?

– Вы слишком эмансипированная, чтобы просить о помощи.

– А вы слишком горды, чтобы о ней попросить! – намекнула на заражение крови от банальной раны.

Развернулась и кудри, перехваченные наспех шпилькой, шелковым водопадом скатились на голые плечи. Эффектно получилось, как в рекламе шампуня! У виконта даже зрачки расширились.

– Что вы имеете в виду, леди?

– Вместо того, чтобы обратиться к целителям со своими ранами, вы предпочли поклониться закону и запереть их в темнице! Целителей, разумеется, не раны.

– Закон, да будет вам известно, должен соблюдаться неукоснительно! И в первую очередь – графом. В противном случае, его можно не исполнять вовсе.

– Да будет вам известно, о достопочтенный граф, когда вы, кстати, им успели стать?

– Выборы состоялись сегодня утром.

– Сердечно поздравляю, – бросила небрежно. – Так вот, будет вам известно, законы пишут люди. И, если этот сборник букв противоречит логике и правилам морали, то его следует переписать!

– Вы предлагаете переписывать любой закон, который будет вам неугоден?! – усмехнулся новоявленный граф.

– Нет, только тот, который не позволяет воспользоваться помощью целителей и садит лучших друзей за решетку! Где сэр Бовейн?

– Наслаждается ромашковым чаем.

– В темнице?

Его сиятельство промолчал. Права была Кларисса: сэр Кристиан меня не пощадит, раз уж лучшего друга засунул в тюрьму и достал оттуда, только чтобы мне помочь. Не много ли чести, к слову?

– Так я и думала! А теперь ступайте, справлюсь без вашей помощи!

И честно попыталась, но мои руки явно не созданы для застегивания крючков на спине. Словно издеваясь, они выскальзывали из гнезд и не желали в них возвращаться. Наверное, чье-то присутствие дурно влияет, ведь я не раз проделывала этот трюк прежде, а сейчас мне казалось, что проще пройти по канатной дорожке над пропастью, кишащей гадюками, чем застегнуть платье под испытующим взглядом.

Граф поджал губы, гневно преодолел разделяющее нас расстояние и развернул меня спиной к себе. Думала – придушит. В его карих глазах пылал огонь, а что творится в его душе и представить страшно. Тем неожиданней оказалась нежность, с которой он собрал мои волосы и переложил их на грудь.

– Не смейте мне указывать, леди! – голос графа звучал если не нежно, то очень близко к этому. – Справится она! – добавил с легкой усмешкой и тоном заботливой матушки.

Я наблюдала через зеркало, как грозный боевой маг ловко управляется с мелкими крючками на платье. Кажется, ему не впервой помогать женщине с одеждой. И тут я вспомнила, что когда-то у него были жена и дочь, в чьей смерти, кажется, он винит себя. Возможно, когда-то он также застегивал платье своей любимой, целовал ее в шею, обнимал со спины и шептал слова любви.

И гнев ушел. Обиды стали такими нелепыми и несущественными, что когда я заметила взгляд графа, искренне улыбнулась ему, едва сдерживая слезы. Никто не заслужил терять самых дорогих людей.

– Спасибо.

Он небрежно кивнул, поправил мои волосы и, прежде чем выйти, произнес:

– Не убирайте их.

Я смотрела на закрывшуюся дверь как на Стоунхендж. Глеб и его злополучная шоколадка никак не выходили из головы, но нам, женщинам, всегда хочется верить в чудо: что за блестящей оберткой окажется желанная сладость, которая растает нежностью на языке и отзовется теплом в сердце. Увы, жизнь все время подсовывает только грязь.

Таисия сложила для меня лучшие платья и сейчас на мне любимый из домашних нарядов: легкая ткань, открытые плечи, мягкий корсет, в котором еду можно даже есть, а не только нюхать и облизывать, пышная юбка с небольшим подъюбником. К тому же, изумрудный отлично сочетается с моими волосами и выгодно подчеркивает цвет глаз. Сейчас мне как никогда хотелось быть красивой, но под глазами залегли синяки, кожа едва ли не прозрачная, и этот тремор – убийственный для психики хирурга – портил всю малину!

– Что ж. Покажи, на что способна. От твоего обаяния зависит жизнь! – приказала своему отражению и отправилась в гостиную… не убрав кудри.

Сэр Кристиан при моем появлении отложил газету и поднялся. Вот ведь странность – прежде он не отличался галантностью. Или решил забрать все хорошие манеры, те самые, которые лежат горкой возле держателя для зонтиков?

Стол накрыли возле окна. Под высокими крышками томилась еда, в бокалах ждало вино, а над фарфоровыми чашками вился дымок, разнося по комнате терпкий аромат аптечной ромашки. Граф отодвинул для меня обитый кремовым атласом стул и помог устроиться.

– С чего бы это вдруг? – поинтересовалась, расстилая на коленях шелковую салфетку. Непрактично! В своих кафе и дома я предпочитаю лен.

Аккуратно взяла чашечку и сделала глоток. Клифорд не предупредил, как быстро подействует и сколько нужно выпить, попробую осилить чайник. На всякий случай.

– Как вы знаете, сэр Бовейн – мой давний друг. Я прислушиваюсь к его мнению, поэтому хочу попробовать разглядеть в говорящих панталонах умную женщину.

Я подавилась чаем. Если это комплимент, то до ужаса корявый. Если оскорбление, то не дотягивает.

Граф устроился напротив и развернул газету, на главной странице которой красовались наши с ним изображения.

– Вы всех друзей сажаете в темницу? – спросила резко, звякнув чашкой о блюдце. Большим я негодование выразить не могла – старательно изображала умную и уравновешенную женщину. Уравновешенную, я сказала! А что прибить его хочется, так еще подвернется случай вернуть за все хорошее.

– Энтони в отдельной комфортной камере, обеспечен литературой и сбалансированным питанием. До тех пор, пока я во всем не разберусь, он будет находиться там.

– В комфортной камере? Вы сами-то сидели в такой комфортной камере, где удобства за шторкой, а из книг пара замшелых романов, написанных корявым языком?

Мужчина свернул газету и небрежно швырнул ее на край стола.

– Я сидел в камере без света и кровати, где удобств не было вообще. Из еды – земля, крысы и тараканы, из воды… – он промолчал, но по жесткому взгляду несложно догадаться. Все время забываю, что передо мной – боевой маг, прошедший войну. Мужчина с прошлым, с душевными и физическими ранами – мечта психиатров и женщин с комплексом матери Терезы, болезненно мечтающих исцелить душевную боль своих возлюбленных! К счастью, я к таким не отношусь.

– Соболезную, – заметила скупо, допивая чай под внимательным взглядом мага.

– Еще? – в его глазах плясали смешинки, но я же женщина уравновешенная. Сказала «да». Три раза. С четвертой чашкой решила повременить, убрала крышку с тарелки и чуть слюной не захлебнулась.

Стейк источал такой умопомрачительный аромат, что следующие десять минут стояла тишина, прерываемая мягким стуком приборов и моими тихими глотками. Вино оказалось вкусным, мясо в гранатовом соусе – восхитительным.

Сэр Кристиан отчего-то не ел. Он облокотился о подлокотник и задумчиво водил пальцем по губам, то глядя на меня, то поглядывая в окно.

Отодвинув тарелку, я попросила четвертую чашку чая. Больше в чайничке не оказалось.

– У вас поразительная жажда.

Жажда остаться нераскрытой!

– Полежите с мое в беспамятстве!

У ромашки еще один несомненный плюс – здорово расслабляет нервную систему. А при общении с сэром Кристианом это великолепный бонус. Жизненно необходимый я бы сказала.

– Итак, если вы закончили, перейдем к делу.

В каждой фразе сэра Кристиана мне чудился подвох. Дело ли во взгляде со смешинками, или в легкой ироничной улыбке. Он говорил не то с сарказмом, не то с усмешкой, не то видел во мне недалекую девицу и желание со мной, собственно, побеседовать, не более чем дань уважения сэру Бовейну, о чем я спросила прямо.

– Вы ведь не воспринимаете меня всерьез?

– Я что, задел вашу самооценку? – делано расстроился виконт.

– Что?! – я нервно усмехнулась. – Увольте. Это было бы возможно, считай я вас мужчиной, но вы… – провела взглядом по сэру Кристиану: красив, загадочен, умен, с хорошим вкусом. И это только навскидку. – Ниже моих стандартов!

– Мне хорошо известны ваши стандарты: садовник, конюх, плотник, бездомный! – последнее слово сэр Кристиан прямо-таки смаковал.

– Вы судите о человеке по его положению в обществе. Но посмотрите в зеркало, сэр Ортингтон. Откровенно говоря, титул графа ничуть не делает вас лучше садовника и уж тем более конюха. Эрнандо добросердечный и отзывчивый, но вам-то откуда знать об этих качествах?

Я усмехнулась и поднесла к губам чашку чая, но она оказалась пустой. В глазах виконта сверкали смешинки – заметил, что я взволнована.

– Еще чаю?

– Ну что вы! Стоит попросить еще и вы захлебнетесь желчью от жадности.

Сэр Кристиан усмехнулся и поинтересовался:

– Вы со всеми женихами так общаетесь?

– А вы разве мой жених?

– Так считает общество.

Расплылась в довольной улыбке и откинулась на спинку стула.

– Теперь, во всяком случае, мне понятны истоки вашего ко мне отношения. Не в силах составить собственное представление, вы руководствуетесь общественным мнением. Похвально. Зачем трудиться, если все сделали до вас? Ведь думать так утомительно!

В меня ударил яростный взгляд, но больше граф ничем своего гнева не выдал. Что, ниже пояса?

– Вы так обо мне думаете?

– Я о вас не думаю вовсе, – вернула графу его же фразу. – Но мнение сложилось. Даже если оно и ошибочно, то основано исключительно на собственном опыте. Остальные считают вас милым, привлекательным и умным мужчиной с трагическим прошлым, которого стоит пожалеть и приголубить.

– Но не вы?

– Исключено, – усмехнулась, скользнув по его сиятельству ироничным взглядом. Отходить скалкой по голове его надо, и то не факт, что поможет.

Граф украдкой глянул на артефакт правды. Да что там, мы вместе туда глядели, и я с облегчением заметила, что ромашковый чай сработал! Камень гордо объявил, что я говорю правду в то время, как нещадно врала, ведь сэр Кристиан, как минимум, красив, но характер хуже червивого яблока. Такое раскусишь и не возрадуешься.

– В таком случае, приступим! – прорычал он, скинул сюртук и взялся за пуговицы на рубашке.

Я подняла бровь, а когда показалась грудь сэра Кристиана – подняла вторую. Когда рубашка слетела на пол, а сам он предстал во всей красе, подбородок потяжелел и потянулся вниз.

– Что это? – требовательно спросил граф.

Бесплатный сеанс стриптиза, надо полагать, что же еще?

Медленно провела взглядом от глаз его сиятельства до мускулистого живота. Бесстыдно полюбовалась каждым бугорком и выдала:

– Я, конечно, не профессор, но, быть может, это ваш торс? – голос дрогнул, но, когда заметила шрам, все вылетело из головы. – Вы сняли повязку!

Поднялась, мгновенно переключив режим восприятия графа с «хамло подзаборное великолепно сложенное» на режим «пациент».

– Очень неосмотрительно! – я наклонилась к животу сэра Кристиана и прикоснулась пальцами ко шву. Нужно провести пальпацию, посмотреть, как заживает. Пресс сэра Кристиана напрягся и сотрудничать не желал. – Успокойтесь, я делала это сотни раз!

Пришлось наклониться ближе и чуть приспустить штаны его сиятельства – шрам кончался в лобковой зоне.

– Леди Джулия! – сдавленно произнес мужчина, касаясь моих плеч. Кожа вспыхнула от мягкого прикосновения графа, но я же профессионал!

– Все не так плохо, как выглядит, – старалась сосредоточиться не на том, как по телу разливается жар и как сердце сбивается с ритма, а на рабочих моментах. – К тому же, у вас еще маленький. Был у меня один, так у него тридцать сантиметров! Вот там пришлось, конечно, повозиться…

– Тридцать сантиметров? – раздался за спиной удивленный голос сэра Ортингтона старшего. Теперь уже виконта.

– Да. А чему вы так удивляетесь? – я выпрямилась и развернулась. – Вот таких примерно размеров.

Показала руками, вспоминая свою практику. Виконт посмотрел на свою ширинку и смущенно хмыкнул, поняв меня как-то не так.

– Ваше сиятельство?! – возмутилась, хотя саму пробило на смех. Стоит даме склониться к мужской ширинке, так все думают о разврате, а она, может, из профессионального интереса!

– Милость.

– Ваша милость! Я о шраме! – отошла в сторону, являя сэра Кристиана во всей красе. И шрам сэра Кристиана являя тоже. – Вот.

Коснулась шрама, чтобы виконт его разглядел, но сэр Кристиан перехватил мою ладонь и убрал от своего живота.

– Конечно, конечно, – улыбнулся его милость, оставляя на столике возле входа конверт. – Проходил мимо, решил занести. Только сын, девочка плоха совсем, дай ей передышку. Молодые, горячие, мебель-то стерпит, а вот здоровье…

– Но мы не…

Виконт Ортингтон закрыл дверь прежде, чем мы успели объясниться. Или хотя бы расцепить ладони. Впрочем, сэр Кристиан не особо переживал по этому поводу.

– Что вы так волнуетесь? – спросил он.

– Слухи о наших отношениях все крепнут! – я освободила руку и отошла.

– И?

– Этого мало? Вы, я, секс до свадьбы… Моей репутации конец!

Я всплеснула руками и потерла виски – голова все еще кружилась, а в сочетании с ромашковым чаем давала потрясающий эффект путешествия кораблем. Мир деликатно покачивался.

– А она у вас была?!

– Вы хоть на секунду можете перестать вести себя как засранец? Это утомляет!

– Вам хватит секунды?

Казалось, граф получает удовольствие, издеваясь надо мной. Еще не женаты, а уже устраиваем скандалы.

– Я бы вас ударила, если бы не шрам! – крикнула в запале.

– Я бы вас поцеловал, если бы не репутация! – он не остался в долгу.

После этой фразы повисла звенящая тишина. Я потрясенно смотрела на сэра Кристиана, вспоминая наш единственный поцелуй и губы обожгло огнем. Интересно, а он помнит? Судя по взгляду, застывшему на моих губах – нет.

«Вас хочет мое тело и не хочет разум», – воспоминание отрезвило. Я отвернулась и взяла себя в руки.

– Перемирие? – предложила, понимая, что если этот… пусть будет уважаемый граф, отпустит очередную колкость, я его просто огрею чем-нибудь и оставлю без первой медицинской!

– А к канделябру вы тянетесь, чтобы протянуть его в знак дружбы?

Надо же. Рука как-то сама собой.

Развернулась и, натянув вежливую улыбку, обратилась к графу:

– Ваше сиятельство, давайте начнем сначала, – взяла паузу, давая сэру Кристиану возможность сказать что-то типа «желаете повторить» или «вам этого мало», но он стойко смолчал. Только щеголял своим мускулистым торсом и демонстрировал шикарные мышцы сложенных на груди рук. – Я леди Джулия Ортингтон. Владелица кофеен, хирург и не ваша родственница.

– Это исчерпывающая характеристика? – плутовато спросил граф, с невозмутимым выражением лица.

– Вы знаете хоть одну женщину, которую можно описать всего тремя словами?

– Восхитительная, отважная, умная, – голос графа завораживал. Он играл в очередную игру, нарочито лаская каждым словом. – Это я о своей матери.

– Я думала, вы о своей собаке, – ответила тем же тоном.

– У меня ее нет.

– Что, собака тоже с вами не ужилась? Почему я не удивлена?

Под упрекающим взглядом графа подняла ладони и улыбнулась:

– Виновата. Зарываем топор войны!

– Сэр Кристиан Ортингтон. Боевой маг, граф, проклятийник.

Моя усмешка званию проклятийника захлебнулась удивлением, когда граф взял мою ладонь. По этикету положено целовать воздух над ней, но губы его сиятельства коснулись моей кожи и задержались дольше положенного, рассыпая по моему телу предательские мурашки.

– Если вы о ворне, здесь дело в другом, – проговорил он, глядя в мои глаза с наслаждением от произведенного эффекта.

– Ошеломительно. Вы либо плюете на правила этикета, либо…

– Плюю на правила этикета, – согласился он.

– Вы бросаетесь в крайности, ваше сиятельство, – смутилась, но голый торс графа ничуть не помогал восстановить самообладание. – Так что с Корнелом? Он великолепен, но я не совсем понимаю…

– Почему он предпочел вас мне? Признаться, леди, я озадачен не меньше вашего, – претенциозно произнес он, но теперь я понимала, что эти взаимные покусывания не более чем игра. И нам обоим она нравится. – Ворны – преданные создания. Выбирают хозяина единожды при рождении, но в нашем случае, увидев вас, он изменил свой выбор.

– Почему?

– От вас пахнет фиалками[1], – по-мальчишечьи улыбнулся его сиятельство.

– А от вас – хвоей и цитрусом, – поддержала шутку.

– У меня не было и шанса, – сэр Кристиан делано всплеснул руками, и мы рассмеялись. – Мужчины любят желудком.

Лед треснул?

Куда уж там! Скорее у меня что-то треснет, потому что смеялся граф недолго и вернулся к допросу с поразительной легкостью:

– Вернемся к моему шраму.

– Вас интересует, что я сделала, – кивнула, приближаясь к проделанной работе. – Вы позволите?

Граф по-армейски выпрямился, а я старалась не улыбаться слишком широко. По хорошему, нужно продолжить антибиотики, но ведь он не позволит. Магия Клариссы усилила и продлила эффект. Сильный организм мага наверняка сам справится с остатками болезни, но я бы все равно перестраховалась.

С позволения его сиятельства (я все же под домашним арестом) посетила дамскую комнату: ромашковый чай дал о себе знать, да и перед осмотром следует тщательно мыть руки.

– Что ж. Лягте на кушетку.

Я зашла в гостиную, держа ладони перед собой, чтобы избегать нестерильных предметов. Граф озадаченно смотрел на рабочую позу хирурга и протянул:

– Мне начинать бояться?

– Что?

– Боевая стойка?

– Вы об этом, – улыбнулась, глядя на свои ладони перед лицом. Да, похоже на боевую стойку хирурга. – Вы занесли инфекцию в рану и она загнила. Мне пришлось ее рассекать, дезинфицировать и зашивать заново. Риск повторного заражения велик, но на этот раз вы не отделаетесь легким испугом, сэр Кристиан. Вам грозит смерть и не могу сказать, что легкая.

Мужчина открыл было рот, но я его опередила:

– Понимаю, слово «страх» в вашем словаре отсутствует, но все же. Будьте так любезны, лягте на кушетку, чтобы я могла вас осмотреть. После обещаю честно ответить на любые вопросы.

– Вы в любом случае на них ответите.

– Поверьте, выбивать из меня правду пытками вам самому не понравится.

Его сиятельство нехотя растянулся на кушетке, и, положив руки за голову, поглядывал на меня с интересом. Это будет сложнее, чем я думала. Пыталась представить, что передо мной всего лишь тело очередного пациента, но самообман не работал. Мое собственное тело начинало подавать неоднозначные сигналы.

– Приступим, – сказала сама себе, растирая ладони, чтобы согреть их. – Это не магия, всего лишь грею руки, чтобы доставить вам… эм… то есть, чтобы не доставить вам неудобств…

Сэр Кристиан рассмеялся, от чего мышцы соблазнительно напряглись и перекатывались под его гладкой кожей. Шрам совсем его не портил.

– Лежите смирно!

Осторожно коснулась шва, прошлась вдоль, проверяя нет ли уплотнений или нарывов. Все выглядело хорошо. Пациент вел себя настороженно и напряженно, словно шел по заминированному полю, и в любой момент под его ногой мог раздаться смертельный щелчок.

– Сейчас я обработаю шов и наложу повязку. Обещайте ее не снимать.

– Исключено.

– Сэр Кристиан, вы хуже ребенка! Я же забочусь о вас. Спрячьте иголки и поберегите силы для борьбы с реальными врагами, – я поднялась и добавила: – потому что леди Ортингтон вам точно не враг. Как бы мы друг к другу не относились.

Все же, у нас общий ворн, а это налагает ответственность!

Вернулась с аптечкой. Граф покорно лежал на кушетке и с подозрением следил за каждым моим действием.

– Расскажите подробней об этой магии, – потребовал он, контролируя обработку раны.

– Это не магия, – заверила, открывая пузырек. На Земле я предпочитаю старую-добрую зеленку, но Суорен изобрел более совершенный антисептик. Цвет, правда, красный, но я уже привыкла. Обмакнула в раствор тампон и поднесла к ране графа, но тот перехватил мою ладонь:

– Что это?

– Кровь младенцев, – произнесла коварно, но мою шутку не оценили. Хватка его сиятельства стала сильней. – Всего лишь смесь спирта высшей очистки и концентрат плодов айовы. Понюхайте, но осторожно, иначе обожжете слизис… тую носа, – проговорила, когда сэр Кристиан зашелся кашлем. – Старайтесь впредь не напрягать живот, иначе швы разойдутся, – отобрала пузырек и уложила негодного пациента обратно.

Мне нехотя позволили нанести красненку на шов и наложить стерильную повязку.

– Несколько дней лучше не мочить. После приема ванны повязку следует сменить, поэтому я настоятельно рекомендую отложить мой костер до тех пор, пока рана не заживет.

– Я рассмотрю ваше предложение, – сухо заметил сэр Кристиан, пока я пальпировала другие раны. Они уже заживали самостоятельно, но я должна внимательно все осмотреть, чтобы исключить очаги новой инфекции.

Чем ниже опускались мои пальцы, тем сильнее напрягался живот его сиятельства.

– Все, хватит! – заметил он нервно и перехватил мои ладони на подступах к особо чувствительным местам. Но не я же его ранила!

– Сэр Кристиан, потерпите, осталось немного.

– О, леди, в этом вы правы! – с иронией заметил он, принимая сидячее положение, чтобы скрыть реакцию своего тела на осмотр.

Улыбнулась и произнесла, складывая инструменты в аптечку:

– Не переживайте, ваше сиятельство. Это нормальная реакция здорового мужчины. На осмотрах такое часто случается. Куда хуже ее отсутствие. Я отношусь к этому профессионально.

Взгляд сэра Кристиана потемнел.

– Не в том смысле, в каком вы могли подумать, – резко захлопнула крышку аптечки и закрыла ее на замочек.

– А как еще трактовать ваши слова?

– Мы будем обсуждать вашу эрекцию или займемся делом?

– И часто вы занимаетесь «делом» после осмотра? – жестко поинтересовался сэр Ортингтон. Опять включил режим засранца!

– Я вас сейчас ударю туда, где вам будет очень больно.

– А я вас поцелую. Туда, где вам будет очень приятно.

– И не смущает быть двухсотым?

– Поверьте, леди. Будь у вас до меня хоть тысяча мужчин, я навсегда стану первым и единственным.

– О-хо-хо! Какого вы о себе мнения! – поднялась, старательно изображая безразличие, хотя у самой внутри бушевал ураган. Взгляд сэра Кристиана, его низкий голос, эта сила и взыгравший инстинкт собственника, в купе с голым торсом кружили голову. Давно я не ощущала ничего подобного, когда по венам словно течет огонь, внизу живота приятно тяжелеет, а воздух становится густым, тяжелым, сладковатым. И в груди клокочет от предвкушения чего-то захватывающего. Хуже всего, мне хочется, чтобы это случилось! Хочется нырнуть в водоворот этих острых и необычных ощущений, чтобы, наконец, разрешить эту истому в груди.

– Кажется, мы снова отошли от темы, где вы меня в чем-то обвиняете, а я пытаюсь избежать костра, – произнесла негромко, стараясь на сэра Кристиана вообще не смотреть. – И будьте так любезны, наденьте рубашку.

– Иначе что?

– Иначе я сниму платье, и мы посмотрим, кто кого! – едва не прорычала в ответ и скрылась в спальне.

Кровать! Ну конечно! Только ее вида мне не хватало, чтобы успокоиться.

Зашла в уборную, ополоснула лицо и плечи ледяной водой, забрала волосы наверх, чтобы не провоцировать зверя, хотя многие мужчины как раз-таки любят созерцать изгиб женской шеи. Жених шестьдесят пять – скульптор, пока мы встречались слепил три моих бюста, и во всех акцент на плечи и шею.

– А ведь вышло неплохо, стоит сказать, – проговорила, глядя на себя в зеркало. – Сосредоточься, Маша! Твоя задача не в постель его затащить, а уберечься от костра и вытащить лекарей из темницы! Не ведись на его сладкие речи и тестостерон. Мужика что ли голого никогда не видела? «Меня сложно напугать женским телом, леди Джулия!» – передразнила фразу графа и начало отпускать.

Закусила губу, беспомощно глядя на свои раскрасневшиеся щеки. Стыдоба! А сердце-то как колотится!

Еще раз ополоснулась ледяной водой и только после этого вернулась в гостиную. К счастью, сэр Кристиан уже оделся. Прислуга успела убрать со стола, обновить чайничек с ромашковым чаем и принести легкие закуски. Граф просматривал корреспонденцию и даже не повернулся, когда я вошла.

– Полегчало? – уточнил он.

– Всего лишь ромашковый чай, не преувеличивайте, – я откинула тюль, чтобы любоваться видом из окна, и устроилась за столом напротив графа. – Ваше сиятельство, я помогаю людям. Лекари не способны излечить раны, полученные бытовым путем. Я почти бессильна против тех, которые причинены магией. Вы можете остановить мое сердце заклинанием, а запустить его сможет только Энтони.

– Могу сделать так, что и он окажется бессилен.

– Не сомневаюсь в ваших талантах. Остановка дыхания, удушье, разложение органов – я ничего не смогу сделать с медленно умирающей жертвой проклятья или заклинания. Это работа целителей. Но если человек умирает, скажем, от опухоли в кишечнике или сердечного приступа, кисты в печени или другой патологии – целители бессильны. Никакие зелья и декокты не спасут человека, которому требуется операция.

Граф отложил письмо и поднял на меня взгляд.

– То, что вы делали в потайной комнате?

Кивнула. Сэр Кристиан посмотрел в окно, собираясь с мыслями. Его карие глаза казались сейчас янтарно-медовыми, в них блестело солнце, так красиво, что я невольно залюбовалась. Глядя на бегущие облака, мужчина произнес:

– Леди, когда я протыкаю врага кликом – он погибает. Неизменно.

– Это смотря куда и как проткнуть.

– Поясните, – взгляд коснулся меня, прожег насквозь, прокатился по моей шее, плечам и вернулся к лицу.

Поднялась, чтобы подойти к мужчине – наглядней оно более понятно будет.

– Если я ударю вас ножом сюда, – коснулась груди графа, – под острым углом – вы умрете мгновенно. Здесь сердце. Если чуть правее, – переложила ладонь, – то отделаетесь испугом. Здесь, – провела ладонью по твердой груди мужчины и коснулась живота, – печень. Удар средней глубины и вы будете умирать долго и мучительно. Несколько часов, если не оказать помощь.

– Вы страшная женщина, – заметил сэр Кристиан и поднял голову так, что наши губы оказались слишком близко. Настолько, что по моим скользило его дыхание, выбившее все мысли из головы. Я сглотнула и выпрямилась, разрывая натянувшуюся между нами нить. – Я видел что вы делали в той комнате. Вы рассекали людей и касались их органов руками. И они выживали. Это невозможно без некромагии.

– Я могу отрезать человеку орган, и он будет жить. А могу сделать пару надрезов, и оставить умирать долго и мучительно, – снова опустилась на стул. Когда нас разделяет мебель, мне гораздо спокойнее. – Я понимаю ваши опасения. Хирургия, как острый клинок. Последствия зависят от рук, в которые он попал. Она может быть благом, а может обернуться кошмаром. Но разве с вашей магией не так же? Вы можете убить человека взглядом, а можете поднимать валуны, чтобы спасти из-под завалов людей. Я чувствовала вашу силу в день нашей встречи. Холодная. Подавляющая. Мощная. От нее стынет кровь, в страхе замирает сердце. Волосики становятся дыбом. Но ведь она может быть и созидательной.

– Вы в этом уверены?

Граф изогнул бровь, а моего плеча коснулся теплый ветерок. Он ласково пробежал по шее, погладил щеку, защекотал губы, перетек по руке и погас в ладони, оставив после себя сладкую негу, разливающуюся по телу тяжелым медом вожделения. Закусила губу, прожигая его сиятельство негодующим взглядом.

– Показывать было не обязательно. Я все же живой человек, а не мраморная статуя.

– Порой мне кажется иначе. Продолжайте, я вас слушаю.

– Во мне нет магии. И уж тем более я не владею некромагией. Целители лечат дух, я – тело. И в этом разница между нами. Если бы вы только смогли взглянуть на ситуацию моими глазами, понять, что вы видите врага там, где на самом деле друг, вы бы меня поняли. Десятки тысяч людей умирают каждый год, не получая должной медицинской помощи. Хуже всего, когда умирают дети. А я могу им помочь!

– Разрезая их тела?

– Не только. Многое можно вылечить уколами.

– Вы об этих ранах? – уточнил мужчина, кивая в мою сторону.

Домашнее платье без рукавов, а от катетера всегда остаются следы. Машинально коснулась вены пальцами.

– В том числе.

– У меня такие же. Что вы сделали?

– Всего лишь очистила вашу кровь от возбудителя инфекции, – ответила уклончиво.

Я уже решила, что ни за что не расскажу сэру Кристиану о том, что поделилась с ним своей кровью. И без того чувствую себя плохо, а если он обо всем узнает – вовсе меня со свету сживет. Узнать о возможностях гемотрансфузии его сиятельство пока не готов.

– И поэтому вы так плохо выглядите?

– Бессонная ночь. Я была рядом с вами, контролировала жизненные показатели, – отмахнулась, стремясь перевести опасную тему. – Вы поймите, это сложная наука. Чтобы ею овладеть, нужно учитывать множество параметров и долго учиться.

– Я видел нечто подобное, когда был в плену у мятежников, – задумался сэр Кристиан. – Где вы этому научились?

У меня внезапно закружилась голова. Я закрыла глаза и облокотилась на руку. Как кстати очередное падение давления! Понятия не имею, что ответить! Пришло свыше? Инопланетяне научили? Хе-хей, я на самом деле попаданка, которая училась на хирурга с двенадцати лет, потому что пошла по стопам родителей? О, да, моим первым пациентом стала наша кошка. Я проводила ей кесарево под чутким руководством матери, когда мне исполнилось шестнадцать…

– Чаю?

Кивнула, хотя ромашковый чай ничуть не помогает поднять давление. Зато помогает обмануть артефакт правды, на который за время нашего разговора сэр Кристиан пока не смотрел.

Сделала несколько глотков и подняла взгляд. Момент истины. Ну, Клифорд, надеюсь сработает!

– В свое время я нашла учебники.

Виконт приподнял бровь. На артефакт даже не глядел – и без надобности. Учебники не научат оперировать.

– Это были довольно подробные учебники, – добавила с легкой улыбкой, чувствуя, как по спине бежит холодок. – Потом я практиковалась. На кошках, свиньях, делала операцию корове. Первым пациентом из людей стал покойный виконт Ортингтон. Он одобрял мои занятия и верил в то, что я делаю.

– Покойный виконт, – граф акцентировал первое слово.

– Он умер не от операции! Без нее он бы и дня не прожил.

– Откуда вы это знаете?

– От перитонита и разрыва аппендикса умирают! Как умерли бы вы, если бы не пришли в мою комнату, чтобы, – осеклась и поднесла к губам чашку. Лучше пить, чем говорить.

– Чтобы что? Что конкретно вы сделали?

– Это неважно. Главное, вы живы. И будете жить долго, если в следующий раз покажетесь лекарю и промоете рану! Я пытаюсь до вас донести, что Графство Ортингтон давно нуждается в переменах! Да, иногда операции заканчиваются неудачно. Как лекари не могут спасти всех, так и медицина не всесильна. Некоторым людям суждено умереть, а некоторые живут вопреки всему. Но это не повод пускать ситуацию на самотек и возвращаться в древность! Мы должны ценить каждого человека!

– Потому что каждая жизнь стоит, чтобы за нее бороться? – задумчиво проговорил граф, вспоминая мои слова.

– Именно, – ответила взволнованно, чувствуя, что сейчас решается моя судьба.

– Я желаю видеть эти учебники, чтобы принять решение о вашей дальнейшей судьбе, – хладнокровно изрек он, подтверждая мои догадки.

Да что ж ты дотошный такой?!

– Боюсь, это невозможно. Они сгорели в том страшном пожаре…

И я замолчала, понимая, что загоняю себя глубже и глубже. Сэр Кристиан начнет копать. Узнает, что никакого пожара не было, как не было и учебников. Что артефакт правды не работает и виноват в этом Клифорд, значит он сообщник. А Кэри и Мэри – жена мятежника, меня покрывали и тоже пойдут на костер. Можно сказать, что обучилась у попаданцев в других графствах. Если честно, не слышала, чтобы кто-то практиковал хирургию, да и попаданцы на Тэйле, кто остался – все из военной когорты или ученые, а не доктора. Но ведь сэр Кристиан свечку не держал. И я уже открыла рот, но закрыла обратно. Попаданцы убили его любимых. Стоит о них заикнуться – и я, ни разу не любимая и вообще для него никто, тут же исчезну.

Соображай, Маша!

У меня есть записи и зарисовки, которые я делала для Энтони и других учеников. Если немного добавить и попросить Рафаэля, жениха девяносто один и владельца типографии, помочь, то вопрос будет снят. Появятся учебники, так нужные сэру Кристиану.

– Нет, кажется, пара книг все же найдется…

– Хорошо. Напишите записку своему управляющему, пусть завтра же доставят их сюда.

Хотела возразить, но граф не дал и слова вставить – протянул принадлежности для письма.

Пришлось пустить в ход всю изобретательность. Наверняка ведь прочитает мое письмо. Напрямую просить напечатать книгу нельзя, а напишу витиевато – Кэролайн может не догадаться. Хотя, мы с ней пять лет под одной крышей живем. Порой я только подумаю, а она уже сделает. Остается надеяться, что и в этот раз получится. Я тонко намекнула, что мое письмо прочитают и попросила передать книгу о хирургии, ту самую, которая, кажется, лежит в верхнем ящичке моего стола… А поскольку там лежат рукописи, а я пишу из вражеского плена и прошу книгу… Думаю, поймет.

С невозмутимым видом сэр Кристиан принял из моих рук записку и прочитал. И вот не стыдно ему? Прошелся по мне взглядом – невинно улыбнулась в ответ. Отложив мое послание, граф сменил тему:

– Что вы делали в моем кабинете?

Если совру – поймет. И дело вовсе не в артефакте, просто никакого вразумительного объяснения взлому с проникновением не найти.

– Искала сарсонские рукописи.

– И вы полагали, что они в кабинете, где я принимаю посетителей? – он вскинул брови.

Стала бы я держать черновик своей кандидатской диссертации в рабочем кабинете? Да ни в жизнь! Он на флешке, да еще и запаролен, а печатные варианты я скармливала шредеру. Теперь, конечно, плакала моя диссертация, но сам факт…

Развела руками, признавая справедливость упрека.

– И как же вы туда попали?

– Горничные любезно одолжили униформу и ключ.

– Даже так?

– Ответственность целиком на мне. Я их обманула.

– Зачем вам рукописи?

– В древней Сарсонии, – и это чистая правда, просто далеко не вся, – был довольно высокий уровень медицины. У меня есть несколько рукописей, в которых описываются уникальные операции.

– Наши предки тоже резали людей? – удивился сэр Кристиан.

– Резали. И вовсе не для того, чтобы поднимать мертвых или использовать человеческие органы для призыва демонов. Хотя, некромагия, как я полагаю, отпочковалась именно от хирургии. Взыграло женское любопытство. Вы не дали посмотреть рукописи в день нашего знакомства, и я решила, что ничего страшного не произойдет, если я…

– Вломитесь в мой кабинет, перероете его и прочтете то, что не предназначалось для ваших глаз?

– Из ваших уст звучит как-то не очень хорошо, но в целом… да, – я виновато улыбнулась. Вот здесь ничего не попишешь. Стыдно. Да нет, вовсе не за то, что искала манускрипт. Стыдно, что попалась.

– Этот Жерард Страчателла…

– Жорж Стравелли?

– Он с вами заодно?

– Нет, он… история довольно нелепая. Он горячо в меня влюблен еще со времен моей двадцать третьей попытки выйти замуж. И, чтобы вас деморализовать, он проник в ваш кабинет и испортил ковер.

– Ковер? – сэр Кристиан приподнял бровь.

– И кресло.

– Кресло, – проговорил он, не наблюдая связи. И к лучшему! Нормальному человеку такое и в голову не придет.

Стук в двери разрядил обстановку. Даже удивительно, что кто-то в этом замке умеет стучать! И в кои-то веки наша с сэром Кристианом поза вполне благопристойная. Мы даже одеты. И без того всем уже кажется, что мы спариваемся двадцать четыре часа в сутки, используя всевозможные извращения.

– Войдите.

В дверях показалась знакомая светловолосая горничная. Она исполнила реверанс и произнесла, залившись румянцем:

– Ваше сиятельство, пришел ваш заказ, – она держала в руках плоскую бархатную коробочку.

– Хорошо. И подайте записку со столика.

Ту самую, которую занес отец сэра Кристиана.

Интересно, что в коробочке? Как и любая женщина, я не могу обуздать в себе три вещи: язык, фантазию и любопытство.

Я следила взглядом, как подарок для таинственной незнакомки перемещается из дрожащих рук горничной на наш столик. Сверху ложится письмо с печатью сэра Иола. Граф это тоже заметил и сразу потянулся к письму.

– Вы свободны.

Я кивнула и поднялась, чтобы уйти хоть куда-нибудь, лишь бы не быть здесь, когда его сиятельство узнает, в какую сумму обошелся мой заказ. Ну, рассердилась, с кем не бывает…

– Я говорил горничной, а не вам, леди Джулия.

– Но мне нужно в уборную.

– Третий раз за полчаса? – на меня бросили ироничный взгляд. – У вас проблемы?

– Нет, но сейчас будут, – проговорила тихо, опускаясь на стул.

Я сложила ладони на коленях, со страхом дожидаясь бурной реакции. Возмущения, может быть, даже гнева. Если граф закричит – тоже не удивлюсь. Но чего я никак не ожидала – что он с невозмутимым спокойствием выведет на полях письма какое-то послание, свернет его и отложит в сторону.

– И… все? – уточнила осторожно.

– Вы о чем?

Бесцеремонно стянула письмо и быстро пробежалась глазами по тексту.

– Что?! Да это же грабеж!!! Сумма была в три раза меньше!

– Сначала я подумал, вы решили купить алмазный прииск за мой счет, но это всего лишь драгоценности, – улыбнулся сэр Кристиан, протягивая мне коробочку.

– Вы так спокойно об этом говорите?

– Конечно. Ведь вы при случае обязательно зайдете к сэру Иолу и объясните, что все это была неудачная шутка. С прииском было бы сложней.

Неудачная шутка обойдется мне в полугодовой доход! О, сэр Эдгар будет ликовать, что наша свадьба с сэром Кристианом всего лишь фейк. А уж как обрадуется его матушка. Она, наверное, поселится в моей кофейне и будет держать осаду, пока я не сдамся и не упаду в объятия ее странноватого и откровенно говоря жуткого сына.

– Возьмите, это для вас, – мужчина указал взглядом на бархатную коробочку.

Посмотрела на подарок с опаской. С чего бы вдруг? Осторожно открыла крышку, будто внутри могла притаиться змея, и улыбнулась. Какая поразительная память!

– Я задолжал вам. Не думайте, что это извинение, всего лишь компенсация ущерба. Вы сами вынудили меня прибегнуть к крайним мерам…

– Сэр Кристиан, – перебила, глядя на пару новых гипюровых перчаток. – Вы не могли бы просто помолчать? Не портите момент.

Его сиятельство промолчал, но в уголках его губ притаилась улыбка. Я чувствовала его внимательный взгляд, когда примеряла перчатки.

– Идеально! Как вы угадали с размером?

– Я держал ваши руки, – негромко произнес он, словно ответ хоть как-то объяснил его догадливость. Что ж. Мужчина со своими секретами даже более привлекателен.

Обожглась последней мыслью и сняла перчатки, складывая их обратно.

– Благодарю, – ответила сухо, закрывая коробочку.

Некоторое время мы сидели молча. Я любовалась видом из окна, пока сэр Кристиан с тем же интересом разглядывал меня.

– У вас губы дрожат, – заметил он с легкой иронией.

Поменялись бы местами, у вас бы не только губы дрожали!

– Я не очень хорошо себя чувствую.

Сэр Кристиан стал серьезным.

– Леди Джулия. Признаюсь, Энтони снова оказался прав. Вы не такая, как я о вас думал. Мне нужно время, чтобы принять решение по поводу вашего будущего.

– Но Энтони и лекарей вы отпустите?

– Они нарушили закон, – жестко отчеканил граф.

– Накажите меня, потому что это я их заставила! Я угрожала! – заявила требовательно.

– Серьезно? – он улыбнулся.

– Да. Ответственность полностью на мне. Или вы думаете, миловидная женщина не способна раскопать грязные секреты и заставить людей выполнять свою волю? Я – гений шантажа. Поверьте, в моем распоряжении… что? Почему вы так смотрите?

Лицо графа изменилось. В нем не было больше презрения или надменности. Открытая, добрая улыбка, ясный горящий взгляд, заставляющий трепетать каждую клеточку моего тела. Вот теперь у меня дрожат не только губы, но еще сердце и руки, и вообще… Может, снова в уборную?

– Выходите за меня замуж, – предложил граф, широко улыбаясь.

Я смотрела на сэра Кристиана как слабоумная. Сэр Кристиан тоже в этот момент особым умом не отличался, иначе с чего бы сказал то, что сказал.

– Вы переутомились, – ответила едва слышно и поднялась. – Я – тоже. Если позволите, я отдохну.

Его сиятельство не стал меня останавливать. А я… Вошла в спальню, упала на кровать прямо в дневном платье и лежала, глядя в потолок. Не было ни единой мысли. А еще – постель пахла сэром Кристианом. И это состояние блаженного спокойствия и невесомости граничило с эйфорией.

Кажется, я была счастлива.

Как уснула – не заметила, но разбудил меня аромат ромашкового чая. Я открыла глаза и обнаружила себя в той же позе: спала звездочкой на спине. В окно дышала вечерняя прохлада и заглядывал месяц, на прикроватной тумбочке дымилась чашка ромашкового чая, а рядом – круассан.

– Из моей пекарни! – произнесла, осторожно поднимаясь. Кэролайн закручивает круассаны по-особому, их сразу видно.

– Ваша управляющая сказала, вы предпочитаете с малиной.

Обернулась на голос. В дверях стоял сэр Кристиан. Он обнимал пальцами кружку с кофе, от которой вился ароматный дымок, заставляя желудок жалобно сжиматься. Я его хочу! Кофе, конечно же, не графа!

– Вы виделись с Кэролайн?

Поставила блюдце с круассаном на колени и полакомилась. Я не ханжа, могу есть в постели и даже после шести вечера!

– Она просила передать корреспонденцию, – на туалетный столик легли плотные конверты, кажется, даже запечатанные.

– Не прочитали? – спросила, глотнув чая. – Я же под арестом. Кстати, почему здесь, а не в темнице?

Граф подошел ближе и смотрел на меня сверху вниз с укоризной:

– Потому что вы леди. И были без сознания. Полагаю, подумать над моим предложением вы не успели?

Поставила пустое блюдце и чашку на тумбочку, вытерла губы салфеткой и поднялась. Стоит заметить, чувствовала себя гораздо лучше.

– Я решил, что пощажу вас, если станете моей женой, – напомнил граф, стоя слишком близко.

– Вы продолжаете на этом настаивать? Почему? – спросила, не увеличивая между нами расстояние. Мне нравилось, как вкусно пахло кофе, и как приятно обволакивало тепло сэра Кристиана. От него исходила та сила и надежность, которые порой требуются любой, даже самой гордой и самостоятельной женщине.

– Это во всех отношениях положительный союз, – произнес он и поставил кружку на прикроватную тумбочку. Граф невзначай коснулся волосами моего плеча, и это мимолетное касание отозвалось огненной волной по всему телу. – Вы и ваша некромагия всегда будут под контролем. К тому же, народ по странному стечению обстоятельств вас любит. Я немного поузнавал и ваши бывшие женихи категорически против. Будет сложно вести дела в случае вашей казни.

– Как прагматично. А как же любовь?

– Вы любили всех своих женихов? – его темный взгляд завораживал, а бархатный голос обволакивал теплом и уютом. Но стоило открыться графскому рту, как рука сама тянулась к чему-нибудь тяжелому.

– Я говорю о вас, – заметила нервно.

Его сиятельство мягко приподнял пальцами мой подбородок и произнес:

– Я не планировал больше жениться. Любовь тем более в мои планы не входила. Это невозможно, леди Джулия.

– Мне нужно подумать, – ответила взволнованно, разрывая прикосновение. Оно никак не помогало думать, наоборот, след горячих пальцев на моем лице горел печатью собственника и сбивал с мыслей.

– Подумать? – изумился сэр Кристиан. – Над чем? Что выбрать: меня или костер?

Самодовольство и ирония в его голосе задели женскую гордость.

– Вы правы. Я выбираю костер, – ответила непоколебимо и гордо.

– Леди Ортингтон! – от бархата в голосе не осталось и следа. Сейчас он как огонь, пожирающий все на своем пути: обманчиво ласковый, на деле коварный и яростный. – Не играйте со мной в эти игры. Второго предложения не будет.

– А было первое?

– Джулия! – оказывается, мое имя можно прорычать.

– По-моему, вам это нужно больше, чем мне!

А мне нужно избавиться от интереса сэра Кристиана. Если получится решить вопрос с хирургией, то с попаданством – никогда. Его семья погибла от рук моих соотечественников. Такое не прощают.

– Я сделаю так, что ты не сбежишь, – произнес он негромко.

У меня вышибло воздух из груди. Так незаметно он перешел на «ты» и коснулся единственного важного для меня вопроса.

– Очень самоуверенное заявление!

– Испытай меня.

Мы смотрели друг на друга с азартом. Для нас обоих, не обремененных чувствами, это стало увлекательной игрой. Вызовом, на который невозможно не ответить, потому что так хочется знать, кто из нас окажется победителем. К тому же, статус невесты графа откроет для меня широкие перспективы. И, если кто и сможет снять с меня венец безбрачия, то лучший в Китридже проклятийник!

– Почему на самом деле вы хотите на мне жениться?

– Думаю, с вашими талантами вы сумеете прекратить это, – сэр Кристиан достал из кармана камзола надушенный женский носовой платок. Затем второй и третий. – И это, – из другого кармана показались письма в розовых конвертах.

– Вашу любовь к женским аксессуарам и графомании? – усмехнулась и делано развела руками. – Сомневаюсь, что справлюсь. Нужно самому захотеть перемен.

– Неженатый граф – цель незамужних женщин графства. И даже некоторых замужних. Это отвлекает от работы и нервирует. Вы одна из немногих, кто не стремится стать моей женой, значит идеально подходите на эту роль.

Я медлила с ответом, набивая себе цену. Очевидно, графа и правда нервирует сложившаяся ситуация, иначе зачем бы он предлагал такую сделку? Опять же, я прекрасно знаю своих бывших женихов. Если меня казнят, некоторые из них могут устроить сэру Кристиану темную. Убить, конечно, не убьют, но серьезные проблемы создадут. У моей дурной репутации есть свои преимущества.

Прошлась до окна, полюбовалась видом, испытывая терпение его сиятельства. Оно казалось безграничным, потому что мужчина и бровью не повел. Терпеливо ждал моего ответа.

– У меня будут условия, – ответила, наконец.

– Вы неподражаемы! – усмехнулся граф. Мы снова перешли на «вы». – Хорошо. Я слушаю.

– Вы отпустите лекарей. И более того – позволите мне открыть больницу, где я буду открыто практиковать хирургию и учить основам медицины всех желающих. Возможно, мы откроем при больнице курсы, которые впоследствии станут полноценным классическим образованием.

– А на приеме в честь моего вступления в должность мы дружно вызовем демонов, – непоколебимо предложил он. – Конечно, нет, это исключено!

– Тогда я выбираю костер! – разозлилась, едва подавив желание топнуть ногой.

– Тогда я тебя поцелую!

В глазах сэра Кристиана полыхнуло пламя, а кулаки сжались до белых костяшек.

– Ты и так долго испытывала мое терпение!

– Вы только угрожать горазды, – отмахнулась я. – А как до дела доходит, так…

Я осеклась. Потому что сложно говорить, когда тебя сгребли в охапку и целуют так неистово и иссушающе, что стоишь на ногах исключительно благодаря сильным рукам, что сжимают тебя в объятиях. Яростный поцелуй быстро растерял свой пыл и растекся по губам сладостным медом. Я потянулась навстречу, раскрываясь неожиданной ласке.

Под коленями оказалась кровать, и мы упали на нее, не отрываясь друг от друга. Вес горячего тела, жар, укутавший нас обоих, давно забытый хмель пылких поцелуев вскружили голову. Внизу живота приятно тянуло, сердце колотилось в грудь сэра Кристиана, а мои пальцы впивались в жесткую ткань камзола на его спине, желая его сорвать, убрать хлипкую преграду, отделяющую меня от желанного приза. Смешно представить, но за пять лет на Тэйле у меня не было мужчины. А тут такой подарок…

– Так какое решение вы приняли, леди Джулия? – прошептал сэр Кристиан в мои губы, вжимаясь в меня всем телом.

– А можно повторить? – прошептала дрожащим голосом, не открывая глаз. – Вы умопомрачительно целуетесь и, перед тем как я сгорю на костре, хочу еще раз пережить этот чудесный опыт.

– Ты невыносима! – усмехнулся граф, жадно очерчивая ладонями изгибы моего тела, невесомо касаясь губами шеи, покусывая мочку уха.

– Я не навязываюсь, – прошептала, впиваясь пальцами в сильные плечи его сиятельства.

Он нехотя оторвался от поцелуев и навис надо мной:

– Общество не готово к таким переменам, как ты не понимаешь?

Я сейчас вообще ничего не понимаю, мой мозг перетек ниже талии и требует продолжения!

– Если мы встанем с кровати, обсуждать этот вопрос будет удобней, – прошептала умоляющее.

– Меня все устраивает, – невозмутимо заметил граф и коварно шевельнулся там, где у меня плавился мозг.

– А у меня мысли путаются!

– Вот и отлично. Если ты откажешься от этой дурной затеи и ответишь «да» всем станет проще, – произнес его сиятельство, прокладывая дорожку поцелуев от мочки моего уха к ямочке над ключицей.

Эта фраза отрезвила. Не настолько, чтобы прекратить непотребство, но ясность ума возвращалась:

– Я лучше откажусь от самой себя! Общество никогда не готово, а реформы никогда не проходят гладко.

Поверить не могу, что мы и правда обсуждаем политику в такой позе.

– Это невозможно, Джулия! – упрямо твердил граф, нависая надо мной.

Невозможно смотреть в пылающие бешеным желанием глаза и сохранить трезвость рассудка. А эти волосы, взъерошенные моими пальцами, а распухшие от поцелуев губы, такие чувственные, такие…

О чем мы там говорили?

– Так сделайте невозможное, – на упрямство ответила упорством. – А я вам в этом помогу!

Его сиятельство смотрел на меня плутовато. Если согласится открыть больницу в столице, это будет не просто шаг вперед и отказ от архаичных устоев, это будет революция!

– Вы навсегда войдете в историю, как человек, который изменил жизнь Китриджа к лучшему, – я ласково провела ладонью по щеке графа и мило улыбнулась, в наглую пользуясь женским обаянием. – Поверьте, я знаю, что говорю.

– Хорошо.

– Конечно, это будет не просто, но… что?

– Хорошо. Давай попробуем.

Я смотрела на сэра Кристиана и не могла поверить.

– Мы открываем больницу? – переспросила неуверенно.

– Завтра издам приказ в рамках исключительной юрисдикции. Вопрос с советом уладишь сама. Там твоих бывших женихов больше, чем пальцев на моих руках. Применишь свое красноречие и…

Я не дала ему договорить. Притянула к себе и поцеловала. Планировалось, что это будет порыв благодарности, но сэр Кристиан так потрясающе целуется, что я не смогла отказать себе в удовольствии воспользоваться ситуацией и плавиться в огне, пожирающем нас обоих.

– Ты об этом не пожалеешь! – пообещала, оторвавшись от его губ.

Мы тяжело дышали и не могли насытиться друг другом. Наши руки давно жили своей жизнью, а тела требовали избавиться от тесной и неудобной одежды. К счастью, остатки моего разума еще где-то блуждали в сознании, поэтому я прошептала, развязывая зачем-то шейный платок сэра Кристиана:

– Это еще не все условия!

Граф оторвался от моей шеи и посмотрел на меня как на шаловливого ребенка:

– Тебе все мало?

– Я только начала. И нам все же лучше изменить положение, иначе…

– Выбираю иначе, – прошептал он, обжигая горячим поцелуем. – Но ты ведь не успокоишься, пока мы все не решим?

– Не успокоюсь! – заверила, стараясь не думать о губах, ладонях, взгляде и всем остальном, что есть у его сиятельства.

Граф нехотя поднялся и подал мне руку. В комнате стало невыносимо жарко, и даже открытое окно не спасало. Я обмахнулась ладонями, растерла грудь, пригладила растрепавшиеся волосы, хоть это вряд ли помогло моей прическе. Я чувствовала, как пылали мои щеки, и это вызывало у графа улыбку.

– Требования, – повторила, пытаясь вспомнить, о чем еще хотела попросить и не смотреть в сторону нарушителя моего душевного спокойствия.

– Да. Кажется, они у вас были, – сэр Кристиан иронично наблюдал за моими бесцельными метаниями по комнате.

– Вы отпустите целителей. И немедленно! – заявила решительно.

– Еще не женаты, а уже пытаешься мной руководить? – плутовато спросил он.

Пожала плечами.

– Они ни в чем не виноваты и сидят в темнице исключительно по моей…

– Перестань. Энтони достаточно умен чтобы принимать решения самостоятельно. Если он в тебя поверил настолько что готов сидеть в темнице, то и мне стоит попробовать.

– Как это понимать?

– Я подготовлю официальный указ об амнистии. Закон, леди Джулия, превыше всего. Завтра лекари выйдут на свободу.

– Вы сноб, – заметила с улыбкой.

– А вы бунтарка! На этом все?

– Пожалуй, да.

– У меня тоже будут условия, – граф утратил и намек на веселость. О том, что будут ответные требования, я как-то не подумала. – Никаких измен.

Я усмехнулась.

– Стыдно признаться, но у меня не было мужчины с момента изобретения колеса!

Впервые за время нашего разговора Сэр Кристиан отогнул рукав, чтобы проверить артефакт правды. Да что там – я тоже заглянула. Чистое любопытство!

– Это возмутительно, вообще-то! – заметила недовольно. – Я перед вами душу наизнанку выворачиваю, а вы…

– Такая женщина и… – он осекся, жадно блуждая горячим взглядом по моему телу. Хорошо, что нас разделяет несколько шагов, иначе под нами уже сминались бы простыни. Он взял себя в руки и резко сменил тему. – Думаю, это более чем приемлемое условие. Больше никаких интрижек, никаких свадеб и попыток завести отношения.

Снисходительно улыбнулась и пожала плечами:

– В действительности, все это – пустой разговор. Вы все равно не сможете на мне жениться. Я уже говорила что проклята, но вы не воспринимаете мои слова всерьез.

– Леди Джулия. Мое личное к вам отношение никак не связано с профессионализмом. Вы не прокляты. Но если вам будет спокойней я могу зажечь свечи, достать хрустальный шар и остроконечную шляпу.

– Они у вас есть?

– Нет. Но найду, если мужчина с шаром и в шляпе кажется вам более убедительным, – как можно говорить со всей серьезностью такие вещи? Я усмехнулась и беспомощно обхватила себя руками.

– Вы ставите меня в тупик. Почему тогда я не могу выйти замуж?

– Начнем с того, почему вы решили, что прокляты?

Если я планирую ответить на его предложение «да», придется быть очень убедительной.

– Это долгий разговор. Перенесем его на завтра?

Чтобы я успела лучше подготовиться…

– Чтобы вы успели лучше подготовиться?

Он словно мысли мои прочитал!

– У вас артефакт правды, а я предельно честна!

– Так в чем дело?

– Что ж. Тогда лучше присесть.

Эта ночь была очень длинной, мой рассказ – живым и обстоятельным, а ромашковый чай – бесконечным и сладким. Артефакт правды подтвердил каждое мое слово. Да, я планировала выйти замуж (в графстве Кирстенсен – самом далеком и замкнутом), за сэра Егориуса (он ныне монах закрытой обители Семи Пустошей, да оторвет ему Охис… рога, изменщику!), чья мать – вредная колдунья (пусть покоится с миром), дословно пожелала мне следующее: «твой мир не будет прежним, покуда не выйдешь замуж». Как именно изменился мой мир – пришлось умолчать.

– И ты приехала в Ортингтон, в поисках женихов?

– Да? – ответила на удачу, понимая, что история слишком притянута за уши.

То ли убаюканный ночью, то ли ведомый артефактом правды, сэр Кристиан поджал губы, сдерживая смех.

– Что?!

Граф нахмурился, пытаясь выглядеть серьезно, но его грудь сотрясалась от сдерживаемого смеха.

– Я, вообще-то, делюсь с тобой самым сокровенным!

Мое обиженное лицо стало последней каплей и сэр Ортингтон рассмеялся. Когда казалось, что ему надоело потешаться надо мной, он смотрел на меня и начинал смеяться снова. Я поднялась, прошлась по гостиной (не в спальне же делиться откровениями!), снова вернулась на диван и пихнула его сиятельство в бок.

– Может, хватит уже? Меня, вообще-то бросили!

– Ты с лихвой отомстила сэру Игориусу!

– Егориусу. Хотя, это уже неважно.

– Какой бред в этой маленькой головке! Ты всерьез веришь в свое проклятье – это поразительно!

– Поразительней всего, что я не могу его снять! Ведь пыталась же!

– Так чем именно ты проклята, позволь спросить?

– Это же очевидно: потеря пути и венец безбрачия! Коварная ведьма показала мне ключ к спасению, и сама же его выкинула!

Сэр Кристиан сделал вид, что чешет нос, сам посмеиваясь в кулак. Это и правда возмутительно!

Меня прокляла Егорова мать! Помню, как после ее слов у меня закружилась голова, а очнулась я уже здесь, на Тэйле! Это же не может быть галлюцинацией! Сначала я так и думала, но время доказало обратное.

И да, пусть аллегория с невозможностью вернуться в самое закрытое и таинственное графство Китриджа кажется, как минимум, странной, но я не могу попасть домой! Перепробовала все и, если замужество не сотворит чудо, как слова Егоровой матери, я не знаю, как буду жить дальше. Просто не представляю. Ведь это цель моей жизни сейчас…

– Хорошо. Хорошо! – сэр Кристиан примирительно поднял ладони. – Давай я свяжусь с твоими родными и попрошу тебя забрать?

– Я сиротка! – прорычала, скрестив руки на груди. А почтовая служба, увы, не доставляет письма на Землю! – Выросла в приюте.

– Съездим вместе?

– Серьезно? Думаешь, я не пробовала? Да все варианты испытала!

Это так. Перечитала все возможные книги! Освоила сарсонский и расшифровала некоторые манускрипты. Там вскользь упоминалась тема пространственных перемещений, но имелась в виду телепортация, а не путешествия в другие миры. Я даже наведывалась к мятежникам, с просьбой отвести меня в лагерь попаданцев, но тогда едва ноги унесла. Помогла, кстати, Мэри, жена казненного мятежника. С тех пор от этой затеи отказалась и сконцентрировалась на свадьбах. Если я попала сюда через свадьбу, то логично, что она поможет вернуться назад.

– Допустим, тебе удастся выйти замуж за мужчину, которого ты не знаешь и не любишь, – граф подчеркнул последние слова и добавил: – что дальше?

– Я вернусь домой.

Его сиятельство утратил веселость.

– А что, если муж захочет остаться? Он немного граф Ортингтонский.

Так, кажется, все сильно запуталось! Какую ложь еще выдумать? Попросить очередной чайничек чая? Восьмой по счету как-то многовато… Может, выпрыгнуть в окно? Или сбежать в уборную и случайно уснуть? Конечно он захочет остаться! И снимать венец безбрачия браком – это дурость. Но у меня-то другие цели и сэру Кристиану это никак не объяснить.

– Я не планирую жить с ним долго и счастливо. Достаточно жениться, а на следующий день – развестись.

А что? Выглядит правдоподобно. Мозг хирурга превосходно работает в стрессовых ситуациях!

– Только кажется, что передо мной взрослая умная женщина, как ты выкидываешь что-то такое, – граф усмехнулся и растер переносицу. – Джулия, я повторю снова – нет никакого проклятия. Ни венца безбрачия, ни потери пути – ничего. Ты просто не справилась с предательством дорогого тебе человека и теперь впадаешь в крайности. В родных местах тебе все напоминает о несбывшихся надеждах, поэтому ты не смогла там остаться, а отчаянная попытка выйти замуж вообще никакой логике не поддается. Ты паникуешь всякий раз, потому что во всех женихах видишь сэра Эльдариуса.

– Егори… неважно.

– Неважно будет это глава стражи, графской канцелярии или дворник. У тебя ничего не получится, пока ты не отпустишь прошлое.

– Но с моей лучшей подругой!

– И что? – невозмутимо спросил сэр Кристиан.

– Конечно, куда тебе понять? Мужчины не способны на глубокие чувства. А чтобы ранить вас, нужно умереть!

Сказала и прикусила язык. Я вовсе не имела в виду жену и дочь графа, но вышло очень некрасиво.

– Прости…

– Мне понадобилось почти десять лет. Но я отпустил прошлое, и готов двигаться дальше, – задумчиво протянул мужчина, глядя на рубиновую жидкость в своем бокале. В отличие от меня, граф пил вино. – Советую тебе поступить так же.

– Я хорошо разбираюсь в человеческом теле. Знаю, как устроены органы, как они работают, как их починить. Но как работают душа и чувства – не имею ни малейшего представления. Мне больно. По-настоящему больно, но знаешь, я ведь даже не плакала. Хотя любила его, кажется, больше жизни.

– Может стоит попробовать? – неожиданно предложил сэр Кристиан.

– Попробовать что?

– Поплакать…

И я попробовала. Вспоминала наши лучшие с Егором моменты, а потом его измену. Как он оправдывался, заверял, что любит и что хотел отстреляться до свадьбы, понять, что сделал правильный выбор. В итоге это помогло понять, что я ошиблась. И ведь в красках все представила. Подарки, не подаренные на день Святого Валентина, как он забывал о годовщинах, в итоге я как дура одна сидела в ресторане с подарком, а он оттягивался с моей лучшей подругой. Все вспомнила и… ни слезинки.

– Все понятно, – обеспокоенно заключил сэр Кристиан. – Ты – бездушное чудовище.

– Что?!

– Бездушное чудовище, – проговорил он хладнокровно.

– Да я… да ты… да как… – но возмущения глохли всякий раз, когда пыталась сказать какую-нибудь гадость, потому что… – ты прав!

– Конечно, прав. Не способна на слезы, разбила сердце почти двум сотням мужчин. Тебе как вообще спится ночами, монстр ты бессовестный?

– Стоп. Вот не надо! Далеко не все меня любили! Да и вообще, нельзя же влюбиться за неделю…

– Для любви достаточно и вздоха, – задумчиво протянул граф, глядя на меня так, что тоже захотелось вина. Я отобрала у него бокал и, осушив, умостила голову на графском плече.

– Как думаешь, это лечится?

– Ты пытаешься все починить, Джулия. Но некоторые вещи проще оставить сломанными и забыть о них.

– О таком не забыть…

К счастью, я ошибалась. Сэр Кристиан как-то внезапно вспомнил, что за вишневым сквериком, недалеко от его дома, есть просторное поместье. Раньше оно принадлежало виконтессе Мурей, но она не оставила детей и завещала свое имущество графству. Поместье бесхозное и, возможно, смогло бы стать больницей.

Я напрочь обо всем забыла! Нам принесли планы, и до самого утра я вдохновенно и во всех красках расписывала его сиятельству, где какое отделение разместим.

– Здесь – лекционные залы, здесь – отделение функциональной диагностики. Конечно, Клифорду придется потрудиться! Нам понадобится много артефактов! Операционные и реанимацию разместим на первом этаже, а тут… Что?

Подложив ладонь под подбородок, граф задумчиво смотрел на меня и улыбался. Не знаю, слушал ли вообще, но выглядел счастливым. Кажется, идея с больницей его тоже захватила.

– А нельзя без бывших женихов?

– Клифорд – уникальный артефактор, а Суорен сумел синтезировать бета-лактамные антибиотики, ты представляешь?

– Поговорим об энергетических затратах на построение матрицы вторичного защитного заклинания первого уровня?

– Эм… в общем, это очень и очень вдохновляющее открытие!

Пока я чертила планы и составляла список необходимого, чтобы представить на обсуждение проект и попросить у графства, то есть графа, дотации, заставила его сиятельство написать указ, который реабилитирует лекарей. Как раз нашла две комнаты, где размещу лекарское отделение. В операционной, опять-таки, нужен лекарь для поддержания магического сна. Вот бы и на Земле так! Ни тебе токсического воздействия на организм, ни последствий общего наркоза! Щелкнул пальцами – и пациент спит сном младенца, пока ты копошишься в его кишечнике. Здорово же!

А еще лучше, что сэру Кристиану пришла идея разместить в нашей больнице кабинет проклятийника, и время от времени, если я буду очень убедительной, он даже согласен принимать пациентов и читать лекции.

Поняли, что нам понадобится здание побольше…

Когда дело коснулось специфики графа – проклятий, он тоже втянулся в процесс. Мы немного поспорили, чуть не подрались, но в итоге нашли компромисс. И я без обсуждений согласилась принять на работу сэра Плейна. Некоего мне доселе неизвестного, но якобы очень опытного проклятийника, который с радостью возьмет на себя руководство отделением проклятьелогии. О, да, от кабинета пришлось отказаться, ведь с проклятиями, выходит, как с проктологией – все не так просто. Одним кабинетом не отделаешься.

Как оказалась на постели – не помню. Что где-то под одеялом многочисленных бумаг и свитков с чертежами возможных будущих больниц оказался и сэр Кристиан – не помню тоже, но он там был, совершенно точно.

– Леди Джулия Ортингтон!!! – Сэдрик исправно работал будильником там, где я изволила почивать. – Свежие сплетни! Во сколько обойдется графству наряд будущей первой леди и сколько она уже спустила на украшения в лавке сэра Иола, которому, кажется, так никогда и не выпадет честь попасть в список бывших женихов леди Джулии?

Поражаюсь я этому парнишке! В его возрасте и такие сложные предложения осиливает! Нужно будет и его с матерью в больничное дело втянуть. Только бы как-то сэр Кристиан не узнал, что Мэри – жена мятежника.

Графа, к слову, не было. Ни в постели, что, в общем-то, очень хорошо для моего душевного спокойствия, ни в гостиной – что уже не так хорошо. Поприветствовала Сэдрика и отправилась в ванну.

Всегда поражалась, как прислуга узнает, что господа изволили проснуться. На застеленной кровати уже ждало выглаженное платье, а горничные с выражением абсолютнейшей покорности ожидали моих указаний.

– Доброе утро, леди, – они синхронно исполнили реверансы и принялись за платье. – В вашем шкафу всего два наряда, но госпожа Бригитта сказала, что к вечеру ваш гардероб доставят.

– Госпожа Бригитта? Кто это?

– И для вас готовят комнаты в восточном крыле. Вы ведь не против вставать с рассветом? – беззаветно щебетала блондинка, умело расправляя на мне подол верхнего платья.

– Некоторые леди предпочитают окна на запад. Но каждый день наблюдать закат – это так уныло. Мне кажется, запад – для пожилых дам, – поддержала тему вторая, туго шнуруя корсет.

– А можно слабее, я люблю кушать… иногда!

– Да, для них каждый день – это шаг к закату жизни, – философски изрекла блондинка, приступая к моим волосам. – Леди предпочитает строгую прическу или вольную?

– Конечно вольную, Хлоя! Стыдно не знать вкусы хозяйки! – меня усадили на банкетку и окружили заботой и профессионализмом. Работали девчонки слаженно и быстро. Особенно языками. Я узнала, что у меня заметно прибавилось врагов в женской части населения столицы и друзей – в мужской и что ставки на то, что я не выйду замуж уже побили все рекорды.

Меня осыпали комплиментами, обрызгали духами, украсили легким макияжем, хоть я об этом не просила и проводили в гостиную, где ждал накрытый столик возле окна. Дымился ромашковый чай, один вид которого уже вызывал содрогание, а запах – желудочные спазмы. Сколько его выпито за сутки – не сосчитать. Но мне придется подружиться с этим кошмаром на все время наших мифических отношений с сэром Кристианом. Кажется, я уже сама становлюсь аптечной ромашкой!

К чаю подали круассан с горячим сыром, посылку в фирменном пергаменте кофейни и записку от Кэролайн: «Завтрак, как вы любите, леди. Не переживайте за иски, сэр Эдгар обещал все уладить! И я нашла ту самую книгу о медицине».

Я сорвала с посылки обертку и улыбнулась. На кожаной обложке золотое тиснение «Хирургия. Том 1». Времени набирать печатный текст у Рафаэля не было – он сделал оттиск моих записей, разбил и структурировал по страницам. Все отлично, только теперь новая проблема: как бы граф не понял, что в книге мой почерк!

Но первый раунд все равно за моей командой!

Отложила книгу и глотнула кофе. Плюнула обратно и скривилась, когда поняла, что в кружке ромашковый чай. Невыносимо!

И Кэролайн писала про какие-то иски. Откуда бы им взяться? И как с этим связан сэр Эдгар? Неужели сэр Иол побежал по судам из-за отказа графа оплачивать мой заказ? Сомнительно…

Вчерашняя корреспонденция лежала на столе на серебряном подносе. А местная прислуга знает толк в работе! Все, как я привыкла. Бегло просмотрела письма и вскрыла те, что с отметкой графского суда.

– Быть того не может! – прошептала, откладывая три повестки.

Меня вызывали для дачи показаний. Якобы трое посетителей отравились выпечкой в моих кофейнях. Мало того, не просто отравились, будто бы в пирогах оказался тараканий яд! Даже заключение эксперта прилагается. Посмотрела фамилию – увы, не бывший жених. Хотя, сэр Гарард, шестьдесят девятый жених и по совместительству судебный эксперт, не подложил бы мне такую свинью, ведь совершенно очевидно, что это происки моих врагов! Какой тараканий яд?

Не хватало только смеха Моры, потому что следующее письмо – судебный запрет на деятельность моих кофеен.

– Это возмутительно! – я вскочила в тот момент, когда в гостиную вошел сэр Кристиан.

– Доброе утро, – улыбнулся он, но уловив мое настроение, переспросил: – Не доброе?

– Совсем не доброе! Я ведь свободна? Мы уладили недоразумение с некромагией, которая вовсе не некромагия? Вот, кстати, прислали книгу из дома. Ознакомьтесь, но обязательно верните, она мне понадобится для обучения специалистов.

– Уладили, – кивнул он, даже не глянув на книгу. – Лекари реабилитированы.

– Хорошо. Тогда мне пора!

Но его сиятельство так и стоял в дверях, не давая пройти.

– Я вам что-то должна?

– Уйдешь вот так? – удивился он.

– Ах, да! Вещи забыла!

Сходила в спальню за артефактом Клифорда и, указав на чемодан, сообщила:

– За платьями пошлю Тома, – бросила на ходу, протискиваясь в щель между деревянным проемом и каменной грудью графа. Стражники при виде меня вытянулись по струнке. Новые стражники. – А где усатый и умный?

– Больше на меня не работают, – задумчиво протянул его сиятельство, наблюдая за моим дезертирством.

– А вы страшны в гневе!

– Тоже станешь их защищать?

– По-человечески – да. Но им не следовало так просто принимать мои слова на веру. Приказ есть приказ. Я, конечно, не мятежница, зла никому не желала, но на лице же это не написано.

– Зато у тебя на лице сырный соус, – улыбнулся граф, вытирая его пальцем с моей губы. – Ты умудряешься думать то сердцем, то разумом, и не сойти с ума. Это поразительно.

– Просто в некоторых вещах разум неприемлем. А в некоторых нельзя полагаться на сердце.

И вовсе я сейчас не смотрела на него как героиня любовного романа. А он вовсе не отвечал взглядом героя той же книги. Что их ждет? Пара жарких ночей, яркая вспышка свадьбы и долгие годы мучительного осознания совершенной ошибки, за которыми бесконечная рутина, пропитанная медленно тлеющими надеждами на эфемерное счастье. Это пока не пробьют свадебные колокола, мужчина и женщина хорохорятся, делают вид, что они не пукают и не ковыряют в носу. А когда клеймо будет поставлено и притворяться нет смысла, все тайное становится явным: и пукают, и ковыряют, и, боже упаси, даже ходят в туалет по большому. Исправно, а иногда еще и вонько. Где уж тут уместиться любви?

– Что с тобой?

– Что со мной?

– Ты попятилась назад, словно собираешься сбежать. После всего, что вчера было?

– А что вчера было? – переспросила испуганно, понимая, что да, собираюсь сбежать. – То есть, мне нужно срочно домой. В кофейнях переполох, и я не уверена, что сэр Иол это уладит. Да и с какой стати ему что-то улаживать? – проговорила, отступая. – С исками я сама разберусь, а вот вопрос с неустойкой придется уладить. В ювелирном я, конечно, немного перегнула палку… – я перехватила чемодан с аппаратом для переливания крови и бросилась наутек. – Всего доброго, ваше сиятельство!

– Лестница в другой стороне! – заметил сэр Кристиан, провожая меня задумчивым взглядом.

Развернулась и кинулась в другую сторону.

Сбегаю! А ведь еще даже даты свадьбы нет – уже сбегаю! И он говорит, что не проклята.

Вспомнила, что забыла письма в комнате, но возвращаться не стану. Не хочу снова видеть сэра Кристиана и его взгляд, от которого пылают щеки и нарушается покой. Нет, Маша. Тебе нужна холодная голова! Увидитесь в день свадьбы, спокойно выйдешь замуж и вернешься на Землю.

– Леди, леди, постойте! – меня догнала светловолосая горничная и, подстраиваясь под мой шаг, больше похожий на бег, уточнила: – вы предпочитаете кремовые, персиковые или ванильные тона?

– А что, есть разница?

На лице девицы отобразился вселенский ужас.

– Это тебе зачем?

– Подбираем мебель для ваших комнат.

Я резко затормозила. Горничная со всего размаха влетела в мраморную статую воина с занесенным над головой мечом. Он не готовился к нападению, пошатнулся и с грохотом повалился на ковер. Горничная побледнела на глазах. А, когда заметила, что у воина отвалилась рука и, собственно, меч, но не тот, что сверху, а тот, что снизу, стыдливо прикрытый фиговым листком, и вовсе осела на пол шуршащим колоколом юбок.

– Да что ж вы все такие впечатлительные?

Подняла горничную и уложила на диванчик. Потом подняла статую. Я хоть и доктор, но пришить мрамору гениталии – выше моей компетенции. Оторванную руку спрятала в горшок с пышно цветущим деревом, а гениталии вышвырнула в окно, когда его открывала, чтобы привести в чувство горничную.

Болезная прислуга оклемалась и водила стеклянным взглядом по мне и потолку. Больше, правда, по потолку. В таком состоянии она мало что понимала. Потрепала ее по щечке и бросилась наутек, пока та не прицепилась еще с какими-нибудь вопросами.

– А униформу горничной в ваш шкафчик повесить? – крикнула девушка вдогонку, но я уже свернула на лестницу.

Уйти незаметно не получилось. Лучше бы не в шкафчик, а на меня эту униформу повесили! Слуги кланялись мне в пояс, посетители – шушукались и тыкали в меня пальцем, стража провожала сальными взглядами. В итоге на улицу я выбежала, подобрав юбки.

Но и там никакого покоя! Вездесущая леди Мерибет и ее везде ссущие мопсы во все горло возмущались. Сотрясая варварски оторванными у статуи гениталиями, леди обращалась к страже:

– Я сказала – немедленно! Это где это видано, чтобы на головы приличных леди гениталии сыпались?

– На головы приличных они и не сыплются, – усмехнулась себе под нос и резко свернула на другую тропинку. Стоит леди Мерибет меня увидеть, как…

– Леди Джулия! – завизжали за моей спиной. – Это все она! Кто, если не она?!

Нырнула в сиреневые кусты, продралась сквозь них и вылезла на дальней дорожке. От графского дома лучами отходит целых двадцать пять. Жених сто двадцать семь – ландшафтный дизайнер, очень гордится этим проектом. Ему поручали полностью переделать графский сад и теперь посетителям вроде меня всегда есть возможность избежать нежелательных встреч, благодаря паутине мощеных дорожек, петляющих сквозь бурную растительность.

К выходу из сада я уже откровенно бежала, но когда увидела Его, затормозила. Время словно замедлилось. С моих волос, вальсируя в густом воздухе, упал лист сирени и несколько ароматных цветков. Откинув выпавшую из прически прядь, я закусила губу, любуясь зрелищем.

Это мужчина моей мечты! Самый желанный и так сейчас необходимый! Под солнечными лучами его бархатная кожа блестела и переливалась, а в волосы так и хотелось запустить пятерню, почувствовать между пальцами их жидкий шелк.

Он склонил передо мной колени, держа в зубах белоснежную розу. Крупную, крепкую, ароматную…

– Корнел, ты – мужчина мечты! Жаль, что ворн…

Приняла цветок и вдохнула его терпкий аромат. Неужели сам сорвал? Ворн фыркнул, намекая «я ль не принц из твоих снов?». Погладила его по морде и позволила забрать из своих рук чемодан с артефактом. Корнел присел, чтобы я могла забраться на его спину и, когда устроилась поудобнее, оттолкнулся от земли и взмыл в воздух.

Я-то рассчитывала на обычную поездку всем на зависть, а получила захватывающий полет. Это даже на американские горки, это что-то невообразимое! Воздух свистел в ушах, звенел под кожаными крыльями ворна, под нами пролетали дома, ленточки дорог, точки зевак, задравших головы, чтобы полюбоваться видом моих башмаков, торчащих из-под юбки – большего все равно не разобрать. А я летела! Сначала испугалась, но когда поняла, что ворн не уронит, даже если попытаюсь упасть, стала получать удовольствие.

Полет закончился слишком быстро. Описав круг над домом, ворн осторожно приземлился на лужайку в господской части, куда вход посетителям запрещен. К нам немедля подбежали слуги, конюх, Кэролайн. Эрик сгреб меня в охапку и стащил с Корнела, несколько раз подбросил в воздух, но, к счастью, Самюэль вовремя меня отобрал. От восторгов огра у меня закружилась голова и могла нарушиться целостность костей.

– Самюэль, отнесите чемодан в мою лабораторию, покормите Корнела и, пожалуйста, кто-нибудь, приготовьте мне большую чашку очень-очень черного кофе с корицей прежде, чем обрушите на меня шквал новостей!

Через четверть часа я сидела в своей родной гостиной и наслаждалась ароматным кофе, смакуя его маленькими глоточками. Терпкий аромат прожаренных зерен дарил чувственное наслаждение. Как в лучшей рекламе кофе. Я вдыхала его аромат, делала глоток и снова дышала, стараясь вытравить из себя тошнотворный запах аптечной ромашки. Так теперь пахнет ложь и необходимость ее говорить возможному будущему мужу.

В перерывах между глотками я понимающе кивала, отвечала «да», «нет» или «решайте сами» на шквал вопросов и, когда они закончились, огорошила Кэролайн новостью:

– Мы открываем больницу.

– А еще у нас мука зако… что, простите?

– Мы с сэром Кристианом открываем больницу, поэтому дело с кофейнями на тебе.

Схватившись за сердце, Кэролайн, бледнее скатерти, опустилась на стул.

– Без паники. Я не умерла, всего лишь переключаюсь на другой проект и по мере возможности буду во всем тебе помогать.

– Куда уж там? Нам без вас тяжко пришлось!

– Но ведь справились?

Я тепло улыбнулась Самюэлю, который поглядывал на Кэролайн с нежностью. Дворецкий из тех мужчин, которые не дадут леди пропасть в беде. Когда все пошло к чертям собачьим, он взял все под свой контроль, как не раз делал это прежде.

– Передумала. Теперь кофейни ваши с Самюэлем. Мне достаточно пятнадцати процентов.

– Но, госпожа… – растерялся дворецкий.

– Если нужно – наймите управляющего, потому что менять дворецкого я отказываюсь, – с сожалением отодвинула пустую чашку кофе, но Кэролайн тут же подлила еще из серебряной турки.

– А как же вы? – спросила подруга. – Поговаривают, вы переезжаете в замок графа…

– Слышала, но ничего такого не планировала. Поверь, ты будешь первой, кто об этом узнает.

Пока Кэролайн потрясенно молчала, я спокойно смаковала кофе. Кажется, я сама стала ортингтонкой и боюсь предстоящих перемен. Настолько привычно сидеть в раковинке своего дома, выползая из нее для визитов вежливости и балов, что проект с больницей разгонял кровь и поднимал адреналин.

– Вы совсем плохо выглядите, леди! – встрепенулась Кэролайн, когда внесли блюда: говядину в гранатовом соусе, красное вино, салат из овощей, сырную тарелку и, конечно же, выпечку.

– Это пройдет.

– Но все равно улыбаетесь! Расскажете, что случилось?

Придвинула к себе тарелку с мясом и усмехнулась:

– Много всякого.

– А вы начните с главного!

Задумалась на мгновенье и поняла, что главным, несомненно, было то, что:

– Я влюбилась!

– Наконец-то! – Кэролайн вздохнула и, стянув кусочек сыра с тарелки, придвинулась ближе. – Очень хорош, да? Я всегда знала!

– О! Восхитителен! Бесподобен! – мои глаза светились от восторга. – Сильный, выносливый, преданный, романтичный! Порой серьезный, но в душе игривый. Красив как бог – глаз не оторвать. А главное – никогда со мной не спорит и не осуждает! Строптив, но быстро отходит. Один минус – овса не напасешься!

– Простите, но вы точно о сэре Кристиане? – растерялась подруга.

– Что? Нет! Я о Корнеле! К счастью, овес теперь без надобности. Эрнандо прислал фиалки для разведения?

– Да, мы уже арендовали земли в пригороде и засеяли.

– Отлично! Напиши в орден Земли, пусть выделят мага, ускорить цветение. И расскажи, как так получилось, что в моих заведениях травятся клиенты?

Отрезав кусочек мяса, обмакнула в соус и положила в рот. Дома даже еда вкуснее. Та же говядина, тот же гранатовый соус, но приготовлены любящими руками Кэролайн и поданы на моей любимой фарфоровой тарелке с золотой каемкой. Я начинаю понимать любовь ортингтонцев к постоянству и боязнь перемен. Не хочу замуж. И сэр Кристиан помог мне это понять. Не хочу новые тапочки и чужую зубную щетку в моем стаканчике! Не хочу привыкать к чужим порядкам, ломать себя или других. Не хочу ни за графа, ни за кого бы то ни было, потому что я не верю в любовь, не уверена, что смогу когда-то полюбить и даже не знаю – хочу ли…

Эта мысль напугала, но и отрезвила одновременно. Сэр Кристиан, кажется, прав: нет на мне венца безбрачия. Но мы сами проклинаем себя своими страхами. Если после свадьбы не откроется портал – я стану женой незнакомого человека! И от этого волосы дыбом встают, ведь он может не дать развод!

Мотнула головой, отсекая панику. Надо искать другой способ. Хватит с меня замужеств. Отныне – никаких свадебных колоколов! Главное, проект больницы утвердили, лекарей освободили, а остальное… Леди сказала – леди передумала! Да и вообще, ничего такого я сэру Кристиану не говорила. Заветного «да» не прозвучало. А то, что целовала его в ответ, так это ничего не значит! Это он сам виноват…

– Вы совсем побледнели, леди! Если из-за исков, то не переживайте так. Когда забирала в типографии книгу, столкнулась с сэром Иолом. У него друг в канцелярии судьи работает. Позвольте сэру Эдгару помочь.

– Да что он решит, этот сэр Эдгар? Ты же его видела. Будет трясти своими деньгами или того хуже – угрожать моим клиентам! Я и так задолжала ему крупную сумму своими импульсивными выходками. Самой стыдно теперь. Знаешь. Кажется, мне пора повзрослеть.

Кэролайн испуганно отпрянула, а потом осторожно накрыла мой лоб ладонью.

– Температуры нет. Что с вами случилось, леди? Слишком много серьезных решений за завтраком!

– У тебя есть адреса пострадавших? Мне нужно их навестить.

Набравшись сил, я отправилась к клиентам, чтобы проверить их состояние и узнать, как мы можем решить дело полюбовно. Судебные разбирательства еще ни одному бизнесу не помогли. Каково было мое удивление, когда и первый, и второй, и третий пострадавший с широкими улыбками заверили, что не имеют ко мне ни малейших претензий. Более того – забрали свои заявления, но почему передумали – не сказали.

Неужели я ошиблась и сэр Иол не так безнадежен, как мне показалось? Интуиция подвела. Он не только помог, но и не афишировал свое имя. Пришлось проявить ответное благородство и отправиться в ювелирную лавку.

Чем ближе мы подъезжали, тем неохотней шел Корнел. То спотыкался на ровном месте, то делал вид, что приболел – чихал настолько натурально, что народ со страха шарахался, а я желала долгих лет. Вот только ворны не болеют. Это я успела от Эрнандо узнать.

– Дружок, я и сама не хочу, но есть такое слово «надо». И прекрати симулировать!

Ворн фыркнул, вильнул крупом, но шаг не прибавил. Моего не случившегося жениха он невзлюбил больше меня самой. Настолько невзлюбил, что даже не пригнулся, чтобы я смогла изящно слезть. Пришлось, рискуя шеей, прыгать с высокой спины ворна. Это все-таки не конь, скотина в полтора раза крупнее!

– Я запомнила!

В ответ меня бесцеремонно облобызали горячими губами и толкнули к двери, мол «быстрей уйдешь, скорей вернешься». Но насчет последнего меня терзали сомнения. Сэр Эдгар стоял за прилавком и беседовал с клиентом. Может, не отвлекать? Да и вообще, можно же завтра заехать… К чему спешка?

Эта мысль ворну понравилась. Уловив мое замешательство, он услужливо склонил передние ноги, позволяя снова себя оседлать.

– Леди Джулия! – донесся радостный возглас из лавки. Заметил! Неловко-то как…

Корнел фыркнул, поднялся и демонстративно повернулся к сэру Иолу великолепным задом.

– Корнел, а ты шалун! – игриво похлопала друга по крупу и нехотя вошла в магазин. В нос ударил сладко-пряный запах всевозможных благовоний, в глаза брызнул ледяной свет кристаллов, не хватало только:

– Леди Джулия, какая честь! – радостно воскликнула леди Иол.

Теперь всего хватает. Можно сказать – полный комплект!

Женщина спешно поднялась с кресла, в котором распивала чай за чтением местной газеты, и потрусила ко мне.

– Доброго дня, леди Иол. Прошу прощения, но в моем распоряжении несправедливо мало времени! Я бы хотела поговорить с вашим сыном наедине. Если, конечно, вы позволите.

– Конечно, конечно! Эдгар, я займусь клиентом. Распорядись насчет чая…

– Никакого чая – я спешу, – ответила резче, чем полагается, но дружелюбие четы Иол хуже объятий питона. Сначала забавно, а, когда уже не хватает воздуха, совсем не до веселья! И не заметна та грань между дружелюбием и удушьем…

От воцарившейся суеты, запаха и света у меня разболелась голова. Леди Иол бегала то к клиенту, то ко мне, то к горничной. Сэр Эдгар то усадил меня возле окна, то попросил пересесть на диван – там лучше, в итоге вовсе отвел в рабочий кабинет, чтобы никто не мешал.

Последний вариант мне понравился. В кабинете хотя бы пахло мускусом и табаком. Не мой аромат, но лучше той какофонии, что творится в зале.

– Итак, леди. Чем обязан такой чести?

Сэр Иол усадил меня на кожаный диван возле рабочего стола, а сам уселся в кресло.

– Во-первых, я бы хотела принести свои извинения и отменить заказ, который так неосмотрительно сделала несколько дней назад…

Мужчина изменился в лице.

– Не переживайте, я оплачу сумму неустойки в полном размере!

– Но, позвольте, я не далее как полчаса назад получил полностью оплаченный счет из графской канцелярии, – сэр Эдгар подошел к столу, выудил из верхней папки чек и протянул его мне.

Сумма со всеми, включая лишние, нулями была переведена на счет сэра Иола легким росчерком пера графа Ортингтона. Нового графа. Ничего не понимаю!

– Полагаю, первый вопрос мы уже уладили? – мужчина напряженно улыбнулся и разве что не вырвал из моих пальцев чек, не желая расставаться с незаслуженно огромной суммой.

– Не совсем. Вы вернете Кристиану разницу. Мы договаривались о другой сумме. Здесь гораздо больше нулей.

– Правда? – ответили мне с выражением обиженной невинности. – Я и не заметил. Не переживайте, леди. Больше, чем мое по праву, мне не нужно.

Мне показалось, что в приглушенном свете кабинета глаза сэра Иола сверкнули желтым, как тогда, в парке. Бешеный он что ли? Надеюсь, это не заразно…

– И второй вопрос касается вашей помощи с исками. Кэролайн мне все рассказала.

– Да, – мужчина вытер ладонью лицо и опустился в кресло. – Леди Джулия, я обязательно все…

– Спасибо, – перебила, пока не начались дифирамбы во славу сэра Иола. Коротко поблагодарю и унесусь отсюда, пока Корнел не поспешил на помощь. – Честно говоря, не думала, что у вас получится, но спасибо, что разобрались. Это смехотворные обвинения!

И не менее смехотворные объяснения! Первый клиент слаб зрением и упаковку взбитых сливок спутал с пачкой тараканьего яда. Вторая видела пробегающего таракана (кажется), а вечером занемогла животом. Третий и вовсе не помнит, как писал иск, отговорился потерей памяти. Ежу понятно – их подкупили. Но кто и зачем?

– Я помог? – мужчина растерялся. Смотрел на меня, то открывая, то закрывая рот.

– Вы хотели сохранить это в тайне, но я все знаю.

Сэр Эдгар расцвел. Он приосанился, как павлин, распушающий хвост, поправил лацканы сюртука.

– Да, конечно. Не думал, что вы все знаете. Старался для вас, моя дорогая. Все для вас. Надеюсь, этот скромный жест докажет, что вы совершаете самую большую ошибку в вашей жизни?

– Тем, что пеку булочки?

– Тем, что собираетесь замуж за сэра Кристиана!

Началось в деревне утро.

– Простите, но мне пора, – резко поднялась, стреляя глазками в дверь. Как бы так незаметно оказаться по ту сторону?

– Позвольте, – сэр Иол поднялся следом. – Ваши украшения готовы, вы не хотите посмотреть?

Боже упаси! Там на одной серьге бриллиантов больше, чем я цифр знаю!

– Ссыпьте в мешочек, я заберу.

– Там целый сундук! – неподдельно возмутился мужчина.

Оказия…

– Тогда вышлите на мой домашний адрес, – сделала шаг по направлению к двери, но сэр Иол схватил меня за кисть. Хлестнула по нему взглядом и мою ладонь освободили.

– Как я могу отблагодарить вас? – прорычала, лишь бы поскорее отделаться от назойливого внимания.

– Отобедайте со мной, – выпалил он без раздумий.

Я ожидала чего-то подобного, но, может, мне лучше акула голову откусит? Как удаление геморроя такие вещи не стоит откладывать – только хуже будет.

– Хорошо, пусть накроют стол.

Сэр Иол коварно улыбнулся, медленно уводя меня от двери.

– Может вам завернуть с собой?

– А можно? – спросила с надеждой, но натолкнулась на жесткий взгляд. Жаль. Идеальный вариант, чем не нравится-то?

– Леди Джулия. Мне пришлось немало потрудиться чтобы сохранить вашу репутацию и кафе. Дело не в том, чтобы посмотреть, как вы едите…

Ах, вот оно что! Чувство важности ему почесать! В моем мире хвастаются BMW или айфоном, а в Китридже – мной!

– Ужин в ресторации «Брильянт» меня бы устроил.

Я не сдержала смех. Ничего себе заявления! Там столики бронируют за полгода! Туда вся элита столицы ходит, а со страстью сэра Эдгара переводить на меня обручальные кольца гарантирован скандал.

– Обед в кафе и мы идем сейчас. У меня на вечер планы.

– Устроит завтрашний, – не отступал он.

– И завтра – занят!

– Какое счастье, что я забронировал столик на весь месяц. Выберете дату сами.

– Сэр Иол, у меня вся будущая жизнь забронирована сэром Кристианом. Либо так либо пусть я лучше буду неблагодарной!

Мои требования приняли безоговорочно. Ехать в карете я отказалась – ворн закусает лошадей сэра Эдгара до смерти. Правильней было бы закусать самого сэра Эдгара, но карета – закрытый транспорт, не дотянется.

В кафе «У Кайала» (пятьдесят первый жених) всегда найдется столик для леди Джулии. Местечко приятное, полное света и людей самых разных сословий. Местного заведения не чураются ни простолюдины, ни знать. На втором этаже – закрытые кабинки с хорошим вином и дорогим заковыристым меню: крабы в оливковом соусе или грибы «пеко» (что-то типа местной рыбы фуга – для экстрималов) – далеко не самая крутая экзотика этого места. На первом этаже – простые столики для любителей котлет с картофелем по-деревенски и сосисок с макаронами (кстати, мой был совет и блюдо быстро вырвалось в хит продаж).

Я сама порой забегаю сюда отобедать, чем ужасно злю Кэролайн. Это поварская ревность, но порой организм требует разнообразия. Дома меня совсем закормили круассанами, стейками и семгами. Мещанские привычки к сосискам с макарошками порой дают о себе знать.

Сэр Эдгар с гордо поднятой головой распахнул стеклянные двери и вошел в кафе первым. Это так ошеломило, что полетевшая мне в лицо входная дверь наверняка сломала бы мой нос, не останови ее чья-то рука:

– Осторожнее, леди.

– Спасибо, – ответила потрясенно, проскальзывая внутрь.

Осознав конфуз, сэр Иол подскочил ко мне и рассыпался в извинениях:

– Прошу прощения, леди Джулия! Я такой невнимательный! Не увидел, что вы шли следом!

Да ты что? Я же такая незаметная!

Мою руку сжали в ладони и попробовали облобызать, но снова прогремел голос спасителя:

– Не сметь!

– Да вы… о! – осекся сэр Иол и тут же отбросил мою руку как горящую головешку.

Сэр Кристиан изогнул бровь, глядя на меня.

– Гм, гм! – покашляла, пожирая взглядом спутницу сэра Кристиана. Мы дошли до той степени интимности, когда понимаем друг друга с полуброви и общаемся междометиями!

Высокая стройная шатенка слишком загорелая для здешних мест мило улыбалась в ответ. Я прекрасно знаю высший свет столицы – она не местная! Но ладонь чужачки покоится на изгибе локтя сэра Кристиана так, будто они пять лет женаты!

Я прошлась внимательным взглядом по противнице и нашла ее привлекательной. И вкус отличный: изящное кремовое платье без лишних рюшек и воланов, в меру строгое и в меру кокетливое: острые загорелые плечики подчеркивали аристократичность особы, корсет – узкую талию.

– Кажется, мы о чем-то договаривались, леди Джулия? – напомнил граф.

– И договор относится только ко мне?

Я подарила выразительный взгляд незнакомке и меня взяла обида. Мужики все одинаковые! Заливаются соловьем, лишь бы залезть тебе под юбку, а за спиной вытворяют все, что душе вздумается. Сэр Кристиан любви не обещал, но просьба о верности касается не только меня – иначе к чему все это?!

– Прошу прощения. Виконтесса Арабелла – друг семьи. Это леди Джулия Ортингтон.

– Родственница? – дружелюбно уточнила виконтесса.

Ах, так значит даже не в курсе? Ну и к лучшему!

– Почти, – ответила, прожигая дыру в невозмутимо прекрасном сэре Кристиане. Белоснежный камзол надел! С черной шелковой вышивкой, как на праздник собрался! И волосы красиво уложил. Так и хочется запустить в них ладонь и растрепать, заявить, что это мое! Но, все лучшее для Арабеллы, видите ли.

– Так и думала! – улыбнулась спутница Кристиана. – Вы слишком симпатичная, чтобы быть его родственницей. Может, возьмем столик на четверых? Ваш жених не против?

У меня дернулся глаз, у сэра Кристиана – ноздри, и только сэр Эдгар довольно улыбнулся, уже примеряя на себя долгожданную роль.

– Прошу прощения, но я бы хотел…

– Если не хочешь собирать зубы по всему полу – лучше молчи, – процедил граф с ледяной улыбкой, мазнув по сэру Иолу презрительным взглядом.

– Понятно! – виконтесса вскинула брови и усмехнулась. – Лучше я вас оставлю. Крис, тебе заказать как всегда?

Мужчина кивнул и проводил спутницу теплым взглядом. Но на нас с Эдгаром графской теплоты не хватило. И пока мужчины негромко выясняли отношения (хотя какая разница, все равно мы были в центре внимания), я думала, над фразой леди Арабеллы. «Тебе как всегда?» А вот я – его будущая жена, не знаю, как он предпочитает «всегда»! Любит ли он мясо, как все мужчины, или предпочитает рыбу? Может, он вообще веган?

Я очертила взглядом фигуру его сиятельства. Нет, скорее всего, мясник. Чтобы питать такие мышцы – нужно много белка. К тому же, боевым магам для поддержания формы требуется энергия. Хотя кожа любит витамин Е, которого много в красной рыбе. У Кристиана потрясающая кожа! Обманчиво грубая, но на ощупь – мягкая, податливая, горячая. Подушечки пальцев зудели от желания снова прикоснуться к твердой груди сэра Кристиана. Ощутить, как под ними перетекают тугие мышцы и вообще, неплохо бы проверить, как там шрам заживает…

Желание сбылось поразительно быстро. Сэр Ортингтон притянул меня к себе и прошептал на ухо:

– Леди Джулия, будете на меня так смотреть, я устрою вам брачную ночь до срока!

Подняла взгляд и переспросила, бесцеремонно наслаждаясь яростным биением его сердца в мою грудь:

– Я не поняла, это было предложение или угроза?

Взгляд графа потемнел и медленно прошелся по моему лицу, остановившись на губах. Дыхание его сиятельства скользило по разгоряченной коже, заставляя меня трепетать. Корсет стал возмутительно туг, меня бросило в жар. Если кто-нибудь что-нибудь не сделает, я натворю дел!

– Джулия! – возмутился сэр Эдгар, когда губы его сиятельства уже склонились к моим.

Вот спасибо, добрый человек!

– Для тебя – леди Ортингтон! – процедил сэр Кристиан.

Пользуясь случаем, я отвернулась глотнуть воздуха, но из объятий меня не выпустили.

– Что ты вообще делаешь здесь с ним? – дыхание графа щекотало мою шею.

– Всего лишь благодарственный обед. Я не обязана перед тобой отчитываться! – заявила, поглаживая пальцами вышивку на камзоле сэра Кристиана.

Давно обо мне не заботились. И вообще, есть что-то сексуальное в том, чтобы вызывать в мужчине инстинкт собственника.

– Еще как обязана, ты моя жена! – возмутился граф.

– Позвольте не согласиться, – вмешался сэр Иол, но, прошитый двумя яростными взглядами, осекся.

– Вы все еще здесь?!

– Пойду займу столик, – сэр Иол поспешно ретировался, а я только сейчас заметила, что нас смотрели как мыльную оперу: захватывающую, драматичную, живую! И в таком хорошем месте стоим – у самого входа! Отовсюду видать…

– Я за сэра Кристиана, даже не сомневайся в нем! – выкрикнул кто-то с задних рядов.

– Он точно лучше! – поддакнули со второго этажа.

– А я за Эдгара! Он в постели хорош!

Неужели кто-то позарился на его девственность? Передернула плечами и высвободилась от объятий графа:

– Мы не женаты. Строго говоря, я не говорила «да», а вы не делали мне предложения.

– А остальные делали?

– Конечно! Все как полагается.

У меня дома целая коллекция обручальных колец, между прочим! Давно подумываю о выставке.

– И где они теперь?

Поджала губы, сдерживая рвущуюся в ответ рифму.

– Знаете. А у меня идея! Возвращайтесь к своей очаровательной спутнице! А я пойду отблагодарю сэра Иола. Как полагается! Со всей старательностью.

– За что, позвольте узнать? – спросил он резко.

– На мои кофейни подали в суд. Смехотворные надуманные обвинения, но скандалы, вы сами знаете, вредят бизнесу. Сэр Иол уладил недоразумение.

– Сэр Иол? – в упомянутого метнули таким взглядом, что проклясть не грех. Эдгар как раз пил воду, рассматривая меню, и поперхнулся. – Какой он молодец, оказывается.

– Хоть в чем-то, – усмехнулась себе под нос.

– Решил вручить вам это лично. Подумал, пригодится.

Сэр Кристиан зажал в моих ладонях конверт из судебной канцелярии и оставил меня одну. И что за вид? Что за тон? Словно я притащила в кафе любовницу, а не он. Видно же, что Арабелла не просто друг семьи. Мужчины с женщинами не дружат. Тем более – с такими женщинами! А если и дружат, то половыми органами!

Я проводила взглядом сэра Кристиана на второй этаж – в закрытую кабинку. В закрытую! Кабинку! Чтоб у него импотенция случилась!

Маша, это не твое дело. Пусть хоть весь второй этаж отлюбит, тебя это не должно волновать. Твое дело домой вернуться, а не заводить интрижки на ровном месте.

Глянула на сэра Иола и приуныла. Ладно, поем по-быстрому и по делам. Скорее начнем – скорее закончим.

– Леди Джулия, – заметил сэр Иол с кислой миной. Ровно с такой же миной я устроилась за столиком и распечатала конверт от графа. – Сэр Ортингтон дурно на вас влияет.

– Угу, – постановление суда. Так-так-так… «За сим постановляю немедленно снять запрет на торговлю за отсутствием оснований».

– Какое право он имеет прилюдно вас унижать?

– М-хм, – угукнула, читая дальше. Брови поплыли вверх. В решении значилась немаленькая компенсация от графства за простой моего бизнеса! Я посмотрела на балкончики второго этажа, но магическая пелена надежно охраняла покой привилегированных клиентов.

– Вы должны немедленно разорвать помолвку!

– Вы совершенно правы, – буркнула и решительно поднялась.

Надо бы извиниться и поблагодарить. Снятие запрета дело не быстрое, а взыскание компенсации вообще могло на месяцы затянуться. Граф освободил меня от бюрократического геморроя. В каком-то роде, он тоже доктор…

– Серьезно?! – сэр Иол поднялся следом с таким видом, будто я его прилюдно поцеловала.

– Куда уж серьезней! Такое благородное дело совершил! Надо отблагодарить.

– Постойте, вы о чем?

– А вы?

С прискорбием отметила, что напрочь не слушала лепет сэра Иола. Я даже о его присутствии забыла, воспринимая навязчивый голос за фоновое дребезжание.

И только я хотела направиться за вручением благодарности, как распахнулись двери кафе и вошел…

– Ну, нет! – взвыла, ныряя под белоснежную скатерть, накрывающую столик почти до пола. Но и там никакого покоя. – Мора?!

– Решила стариной тряхнуть, – подмигнула богиня, важно расправляя крылья. Это мне под столом тесно – ноги сэра Эдгара мешали. А ей, бестелесной богине, все нравилось. – Ты, это, не обижайся, ладненько? А за импотенцию не переживай, у них там все исключительно выше пояса!

– Целуются что ли?

– С бумажками, – Мора махнула крылом. – Смена профиля дело энергозатратное. Так что ты уж не жилься, милочка. Делись с любимой богиней!

Тоже мне, любимая богиня. На нее без страха не взглянешь.

– С кем ты там разговариваешь? – спросил сэр Иол, заглядывая под стол. А я, тем временем, повернулась к Эдгару своей лучшей половиной и выглянула из-под другой стороны стола. Что-то подозрительная тишина…

– Леди Джулия! Где вы? – возопил Жорж, укладывая на плечо скрипку. Он щелкнул пальцами и музыкант, лениво терзающий рояль в углу зала, закрыл крышку и ушел к барной стойке освежиться. – Я видел вас в окно, покажитесь, любовь моя!

Ага. Вот прямо сейчас бросилась и показалась. Юморист недоделанный! И надо же было именно в такой момент. Мора сыто похихикивала, наблюдая за моими метаниями.

– Любовь моя?! – прошипел сэр Иол, снова заглядывая под стол. Я больно цапнула его за голень, чтобы не выдавал меня. Мужчина застонал. Я цапнула его за коленку, чтоб заткнулся, но он застонал еще громче.

Мора свалилась на задницу и, накрыв крыльями пузо, покатывалась со смеху.

– Ты бы рожу своего жениха сейчас видела, ой потеха!

– Какого именно?

– А юбилейного! Ой, не могу!

За соседними столиками тоже все истолковали превратно. Как всегда! Смешки, скабрезные комментарии привлекли к нам внимание.

Мы все хотим любовь, как в сказке: Золушке или Спящей красавице – придет прекрасный принц на белом коне (ворне, драконе, кэбе, автомобиле, хрен с ним пусть пешком, лишь бы принц) и разбудит тебя. Но на деле получается вот как сейчас. Попадаем в Колобка, когда приходится удирать от всех и вся, либо в Теремок, когда под одним столом третий точно не поместится. И это еще хорошо, если кончается не Красной шапочкой, когда тебя сожрут или Волком и семеро козлят, где мать-одиночка должна решать проблемы самостоятельно. Жанна Д’Арк хоть и не сказка, но тоже вполне себе актуальна, в моем-то случае. И во всех конец не ахти какой.

– Я написал для вас признание! В стихах! – добавил Жорж для тех, кто мог не понять сразу.

Задрожал смычок в руках горе-музыканта, заплакала скрипка, а вместе с ней и гости. Пел Жорж Стравелли не то чтобы плохо, но лучше бы ему с таким голосом упражняться в вызове демонов, а не в признаниях в любви.

– Та наша встреча под столом

Всю мою жизнь перевернула.

Дала надежду, а потом

Как мотылек ты упорхнула-а…

Серьезно? Жорж, это вот сейчас очень кстати было!

Рыская взглядом по посетителям, бывший жених выискивал меня. Страшно представить, что будет, если найдет.

Выползла из-под стола и гуськом шмыгнула к соседнему столику – пустому.

– Ты так жестока и мила,

О, Джулийа-а-а…

Мы одной птицы два крыла,

О, Джулий…

Звук внезапно оборвался. Я такой тишины со школьных лет не слышала. Она случается в тот момент, когда внезапно задают вопрос, ответ на который не знает никто из класса. Сидишь не дышишь, даже сердце не бьется, и лишь бы назвали не твою фамилию…

– Бывай, а! – Мора на прощанье махнула крылом и улетела к кому-то в другой конец зала.

Как суслик из норки, я высунула голову – интересно же, куда пропал звук. Выпучив глаза, Жорж упирался, но не мог издать ни звука. И визжал фальцетом (о, тут он мастер) и басить пробовал – ни в какую. Вскинув руки, великий маэстро… исчез! К несказанному облегчению публики.

Пианист, допив остатки напитка, громко хлопнул стопкой по стойке и вернулся за рояль. Отвлеченные мелодией, гости усмехнулись и зарокотали каждый о своем.

Я догадывалась, кто спас меня от этой щекотливой ситуации. И мой совершенно не таинственный благодетель наверняка сейчас наблюдает с балкона второго этажа, как я благородно выползаю из-под стола.

– Лучше бы отобедали у вас дома, ей Богу! – выдохнула, натянуто улыбаясь во все стороны. Я прямо как голливудская звезда. Все мне машут, подмигивают, а кто-то даже просит автограф. Подписав салфетку для юной девицы, похожей на осинку, я обратилась к сэру Иолу: – давайте закажем поскорей. У меня, знаете ли, много бывших женихов и далеко не все из них приятные люди.

– Когда мы поженимся, в вашей жизни буду только я!

Обещание Эдгара звучало зловеще и так самоуверенно, будто я и правда однажды выйду за него замуж. Да скорее Земля начнет вращаться вокруг Луны, чем такое случится по моей доброй воле.

– Вы любите связывать женщин? – спросила скучающе, подзывая официанта. Читать меню мне без надобности.

– Связывать женщин?

– Ну, веревки, кляп, кандалы, быть может?

– Что вы такое несете, леди Джулия?

– Картофель фри с горячим сыром, котлету в булке с овощами и бокал красного вина, – официант записал заказ и обратился к моему озадаченному спутнику.

– Стейк с кровью, кашу из пророщенной пшеницы, овощи гриль и кофе с ликером.

Когда мы снова остались вдвоем (не считая двух десятков гостей первого этажа, активно греющих уши в нашем направлении), сэр Иол склонился ближе и переспросил:

– Вы пьяны?

– Я-то нет. А вот что вы успели принять – тот еще вопрос. Кажется, я уже неоднократно говорила, что не стану вашей женой никогда! К тому же я люблю сэра Кристиана.

– А он любит вас? – мужчина комкал в ладони салфетку и посмеивался.

– Разумеется!

– Развлекаясь с любовницей в кабинке второго этажа и устраивая показушное линчевание бывших женихов? Бросьте, все же поняли, что это он отправил сэра Стравелли в неизвестность!

– Что-то я сыта! – швырнула салфетку на стол и поднялась.

– Простите, леди Джулия!

– Прощаю!

Развернулась и ударилась в груди леди Арабеллы. Третий размер, никак не меньше! Упругие какие, наливные! Они приветливо выглядывали из корсета и упирались в мой подбородок. Ростом не любовница сэра Кристиана куда выше меня. Подняла взгляд и отступила на шаг, чтобы буфера конкурентки не сбивали с мысли.

– Прошу прощения.

Сегодня прощеное воскресенье, не иначе.

– Это я прошу прощения. Прогуляемся? – добродушно предложила она, подхватывая меня под локоток.

Чем-то это напоминало челябинское «пойдем выйдем». Но уж лучше я выйду из кафе для женской драки, чем останусь внутри с сэром Иолом и его бесконечным списком претензий и извинений.

Леди Арабелла не стала тянуть. Только мы оказались на улице – свернула в сторону небольшого скверика у фонтана. Ворн засеменил следом, посматривая на незнакомку с осторожностью. Крылатый хотел для профилактики цапнуть ее зубами, но я его осекла:

– Корнел! Перестань.

– Корнел? – изумилась моя спутница и развернулась. – Я и не узнала тебя! Иди сюда, дружок!

Я думала ворн хотел ущипнуть мою соперницу, но предатель уткнулся горячими губами в ладони леди Арабеллы и облобызал. Она погладила Корнела по морде и поинтересовалась:

– Крис приставил к вам ворна?

– Нет, Корнел сам решил, что со мной ему будет лучше, – ответила чуть резче положенного.

– Это невозможно. Ворны не меняют хозяев – они связаны кровью и магией. Это преданность до последнего вздоха. Другое дело, если ворн выполняет приказ, тогда, – она осеклась и изменилась в лице. – Простите, я думала, вы знали…

– Не знала, – поджала губы, глядя куда угодно, лишь бы не на Корнела. Выходит, он всего лишь шпион, выполняющий поручение хозяина! И Кристиан лгал, когда удивлялся, что ворн выбрал меня. Все это было частью спланированного представления. Да и брак со мной ему нужен для облегчения собственной жизни! И одному богу известно, какие цели еще преследует этот негодный титулованный товарищ!

Леди Арабелла смотрела на меня пристально, а вот я на нее посмотреть не могла. Поймала себя на мысли, что ревную! А еще злюсь! И еще…

Так, Маша! Не смеши мои бахилы! Это история не про любовь! Это история про возвращение домой! Тебе-то какое дело? Ты сама обманываешь графа и злишься взаимности?

Какая там у хирургов техника успокоения? Закрыть глаза, представить своего врага на операционном столе и под полной анестезией. А дальше берем скальпель и включаем фантазию. Где что лишнее, а где чего не хватает. Второй подбородок, например, мешки под глазами, а еще…

– Леди Ортингтон, с вами все хорошо? – озадаченно переспросила виконтесса.

– Все великолепно, – заметила с ехидной улыбкой. – Так о чем вы хотели поговорить?

– О нас с Кристианом.

Мне понадобится очень, очень тупой скальпель!

– У нас с Крисом никогда ничего не было и не будет, – проговорила она, мягко перебирая пальцами гриву Корнела. – Моя сестра была его женой, а я не чудовище, можете мне поверить.

Взгляд как-то сам поднялся: удивленный, даже ошарашенный.

А вот я – чудовище. Бездушное. Прав был сэр Кристиан.

– С ворном, должно быть, я что-то перепутала. К тому же, я не большая любительница газет и предыдущие четыре месяца провела в разъездах, – она пожала плечами и снова подхватила меня под локоть. – Я целитель. Но несколько нетрадиционный.

– Что вы имеете в виду?

– Крис рассказал о вашей идее с больницей, и я считаю – она гениальна! Собрать целителей всех направлений и проклятийников под одной крышей, чтобы все люди знали, куда идти – удивительно просто и логично, но почему-то раньше об этом никто не думал. Я лечу людей не столько магией, сколько… только чур не смеяться, – смутилась она, утягивая меня на лавочку. – Массажем!

– Так вы мануальный терапевт?

– Что, простите?

– То есть, я не вижу ничего смешного. У вас очень нужное направление. Некоторые болезни не поддаются медикаментозной или хирургической коррекции, но требуют чутких рук. Вы можете вправлять вывихи?

– А вы умеете хранить тайны? – улыбнулась она.

– Не поверите, но я режу людей. Так что да, я определенно умею хранить тайны.

– Я научилась этой технике во время своего путешествия. В графстве Эриал живет попаданка. Она там, на своей родине, работает, – женщина задумалась, но не смогла вспомнить слово. – В общем, костоправом она работает. И как раз, когда мы пили чай, к ней пришел пациент с вывихом. Так она вправила его одним движением! – леди Арабелла описывала стандартную манипуляцию с таким живым восхищением, что я невольно улыбнулась. Если ее сестра была хоть в половину так хороша, не удивительно, что сэр Кристиан на ней женился и так тяжело переживает потерю.

– Я знаю о такой технике. Но кости – это не мое.

– Кристиан рассказал, что вы его зашивали! Прямо кожу! – женщина сморщилась и поджала плечи. – Это поразительно!

– Не хотите присоединиться к нашему проекту?

– Я что-то совсем заболталась, – она усмехнулась и достала веер – полуденный зной поздней весны все сильнее прожаривал воздух. – У меня есть пустующее здание. Раньше в нем размещалась городская библиотека, а теперь оно стоит без дела. Три этажа, просторные помещения, много комнат и даже оборудованная приемная. Думаю, отлично подойдет под лечебницу. К тому же, вам не придется платить аренду – только текущие расходы. Ремонт и содержание такого здания влетает в золотой! Пусть уж лучше оно приносит пользу обществу.

– Вы поразительная женщина. С большим и добрым сердцем.

– Нет, леди Джулия. Это вы поразительная, раз смогли вернуть Криса к жизни и подбить на такое! Даже Элиссон он ни в чем не уступал, но уступил вам. Не думала, что когда-нибудь это скажу, но надеюсь, у вас все получится. Он хороший человек и заслуживает счастья.

– Мне жаль вашу сестру…

И сэра Кристиана тоже. А уж как себя жаль – вообще не передать! Кажется, я увязаю по самые колбы.

– Прошло много времени, но все равно больно. Мы были близняшками.

У меня дрогнуло сердце. Кто как не доктор знает силу душевной и телесной связи между близнецами. Это как потерять половину себя.

– А хотите, я угощу вас самыми вкусными в городе пирожными?

Леди Арабелла оказалась приятной собеседницей с дружелюбным характером и богатым багажом историй и знаний. Как-то так сложилось, что кроме Кэролайн у меня в столице не завелось подруг. Народ здесь не очень искренний, а я предпочитаю горькую правду сладкой лжи. Ари (после второй рюмки кофе с ликером мы перешли на ты) если и не стала пока моей закадычной подругой, то очень к этому приблизилась. Конечно, делиться с ней историей своей жизни я поостереглась – все же в Ортингтоне попаданок казнят, – но в любом случае, чувствовала себя легко и непринужденно.

Мы долго не могли проститься и договорились завтра встретиться в библиотеке, чтобы обсудить план больницы на месте. Не помешает позвать сэра Ландрика, он архитектор и пятьдесят девятый в списке моих женихов.

Я вела острием перышка по списку и подчеркнула еще несколько имен: плотник, каменщик, ландшафтный дизайнер, просто дизайнер – мне понадобится армия бывших, чтобы превратить старую библиотеку в супер современную больницу! А еще мне очень-очень понадобится Клифорд и толпе девиц с заказами на «Анти-изменин» и «Похоть-вызывин» придется подождать.

Я уже собиралась наведаться к артефактору, как в кабинет, с запиской в руках, вошла обеспокоенная Кэролайн.

– Что случилось? У тебя такой вид, будто кто-то умер!

– Пришло письмо, – робко начала подруга.

– Ответь сама, я занята, – отмахнулась, складывая в сумку необходимые чертежи для Клифорда.

В нашем доме правило – если Кэролайн свободна, она первой читает мои письма. Я бы сошла с ума, разгребая каждое утро ту кучу посланий, что приходят. Так ко мне попадают только важные или интересные.

– Простите, леди. Но вам лучше самой это прочесть, – она положила записку на стол, словно та пропитана ядом и обжигала ей руки.

Сердце кольнуло нехорошее предчувствие. Я обошла стол, чтобы быть поближе к подруге и подняла письмо.

«Это последнее предупреждение. У тебя двадцать четыре часа. Разорви помолвку, иначе все узнают, кто ты такая, Мария Воробушкина».

Прочитала послание несколько раз. Пальцы заледенели, впиваясь в кусок бумаги, способный разрушить мою жизнь до основания.

– Кто-нибудь это видел? – спросила бесцветно.

– Нет, леди. Только я.

– Хорошо.

«Это последнее предупреждение. У тебя двадцать четыре часа. Разорви помолвку, иначе все узнают, кто ты такая, Мария Воробушкина».

Острые линии букв впивались в мою душу противными иглами страха. Я так привыкла к жизни на Тэйле, что, кажется, вся эта затея с возвращением домой стала лишь забавной игрой. Я всерьез и не надеялась, что вернусь на Землю. Нет, даже не так. Теперь, когда сэр Кристиан дал добро на открытие больницы, и я могу встать у истоков хирургии этого мира, когда могу действительно спасать людей (и ведь это даже не Африка, это куда хуже!) и делать что-то важное, по-настоящему значимое, я не уверена, что хочу вернуться! Если бы прямо сейчас, в этот момент передо мной открылся портал на Землю, шагнула бы я в него?

Бумага захрустела в ладони, сминаясь в бесформенный комок.

Я проделала слишком долгий путь, чтобы отступить. Но сам путь изменил меня до неузнаваемости. Поэтому пусть жалкий шантажист захлопнет свои пробирки! Или я найду его и захлопну их сама!

Гневно швырнула комок в огонь и, вскинув подбородок, наблюдала, как камин пожирает послание из прошлого.

Хочешь войны? Ты ее получишь!

– Мне собирать вещи? – робко поинтересовалась Кэролайн, глядя вместе со мной, как огонь пожирает записку.

– Ты куда-то собралась? – спросила хладнокровно.

– Если вас раскрыли, – голос дрожал, но она старалась не показать волнения. Теребила фартук, наблюдая, как бумага становится пеплом и исчезает. – В Китридже есть графства, где попаданцев даже привечают. Мы продадим что сможем, начнем все заново… Самюэль, Эрик, Том, – сбивчиво перечисляла она. – Мы все поедем с вами, не раздумывая.

И это здравая мысль. Именно так и нужно поступить. Собрать вещи и уехать в ночь. Я смогу представить проект больницы в другом графстве, и мне его даже одобрят, не сомневаюсь.

– Там не будет вашего преследователя! – Кэролайн продолжала выдавать аргументы.

А еще не будет Кристиана и, слава богам, сэра Иола не будет тоже!

– Даже если кто-то вас и раскроет, то не страшно. В графстве Айрон не выдают попаданцев. Там закон о том, что…

– Откуда ты это знаешь? – перебила, помешивая кочергой угли и пепел от записки.

– Я понимала, что рано или поздно это случится, вот и подготовилась. Я пойду собирать вещи.

Подруга дрожащей рукой погладила меня по плечу:

– Мы вас не оставим, леди. Не оставим.

Но здесь, в Ортингтоне, она оставит часть себя, если сбежит со мной. Все, кто отправится за хозяйкой – поломают свои судьбы. У каждого есть друзья, любимые люди, воспоминания. И все это связано со столицей, с местами, где мы прожили уже пять лет. Где у нас были взлеты и падения, хорошие дни и не очень. Но каждый из них нам по-своему дорог. То, что мои слуги, (да что там слуги, мои друзья!) готовы рискнуть всем и все потерять ради меня, рвет мне душу в клочья!

– Нет, Кэри! Я не стану убегать.

Она остановилась у дверей и не поворачивалась – прятала слезы.

– Хозяйка. Мы все знаем, что у вас большое и доброе сердце, – она вытерла слезы платком и повернулась. – Но сейчас вы должны думать не о нас, а о себе. Мы, слуги, люди подневольные и зависим от хозяев.

– Вы всегда можете остаться!

Она горько усмехнулась, словно я сказала глупость.

– Ох, леди Джулия. Нам с Самюэлем вы как дочь, Тому и Сэдрику – как мать, а Эрик без вас обезумеет. Он настолько предан вам, что не проживет и дня, если вы сбежите одна.

И пусть Кэролайн говорит о моем переезде в Айрон, но я думаю о возвращении на Землю. И я готова их оставить? Готова бросить один на один с жестоким миром? Китридж для таких как они далеко не райский уголок и не в каждом доме хозяйка позволяет прислуге иметь мнение, свободу или право выбора. Некоторые прибегают к телесным наказаниям, иные привязывают слуг долговым рабством, да много всякого.

На Земле у меня остались родители и, наверняка, они оплакивали мое исчезновение. Но им не грозит смерть, не грозит голодная гибель или унижения. В конце концов, у них еще есть сын и трое внуков. Может, уже больше, Вадим всегда хотел большую семью. Как бы то ни было, дети рано или поздно покидают родительский дом и должны сами принимать решение о своей дальнейшей судьбе. Если я не вернусь на Землю, если решу остаться здесь, то найду способ сообщить, что жива, счастлива и у меня все хорошо.

Растерла виски и села за стол.

– Еще раз повторю, я не стану сбегать. Ни одна, ни с вами. Поэтому можешь разбирать свои сумки. Мы решим проблему, только иначе.

– Но как вы узнали о сумках?

– Мы пять лет вместе, Кэри, – бросила на нее теплый взгляд. – Я знаю тебя как саму себя. Наверняка ты уже в слезах все подготовила к побегу.

– И велела наготовить пирогов в дорогу, холодильные ящики из ремонта забрать и…

– Отмени. Все отмени.

– Но я не понимаю… – она стояла возле дверей как статуя, боялась даже шевельнуться. – Если вас раскроют, сэр Кристиан будет безжалостен. Он ни на что не посмотрит! Даже если не отправит на костер, то запрет в темнице! Леди Джулия, вам может показаться, что вы его знаете, но это не так. Когда с его семьей случилась беда, полетели головы. Он в одиночку выследил сначала убийц семьи, а потом и всех попаданцев столицы! Их казнили!

– Всех?!

– До единого, – мрачно произнесла Кэри.

Я иллюзий не тешу. Почти все они – военные и прибыли в Китридж далеко не с мирными целями, отчасти сэр Кристиан прав в своем порыве. Но что, если среди них были такие же, как я? Невинные жертвы? Раз я попала на Тэйлу случайно, по какой-то вселенской ошибке или с помощью колдовской силы Егоровой матери, так же могли попасть и другие, хоть я о таких и не слышала. Все известные попаданцы (а их единицы), разбросанные по графствам, попали на Тэйлу в ходе того эксперимента.

Среди прибывших были ученые. Когда землян разгромили, ученые бежали из Ортингтона в другие графства, где обменяли свои знания на защиту. Поэтому в Айроне уже ездят на паровых машинах и укрощают электричество, а в Ортингтоне все еще терзают лошадей, пользуются свечами и смотрят на соседние графства как на предателей. Отчасти я понимаю и тех, и других, но это не облегчает моего положения. Кристиан ни за что не поверит в мой рассказ «попала сюда случайно, ничего общего с мятежниками не имею и вообще, я друг, а то, что людей режу, так у нас, на Земле, даже органы друг от друга пересаживают. Эй, Кристиан, а почему пахнет костром?».

– Поэтому, вы не можете ему рассказать.

Голос Кэролайн разбил мои мысли на острые осколки. Они крошились на окраине моего сознания символом разрушенных надежд. Да что там, я тайком допускала мысль, что граф покорит меня, и мы, возможно… что? Создадим семью? Я словно порезалась об эту мысль и пришла в себя. Поджала губы, признавая правоту Кэролайн, постучала ноготками по столешнице.

– Не могу. В этом ты права. Но видишь ли в чем дело. Чем больше я буду уступать этому шантажисту, тем наглее он станет. Сегодня я разорву помолвку с Кристианом, завтра – откажусь от больницы, послезавтра вообще стану женой, прости господи, сэра Иола! Нет, увольте.

– Может, это и правда сэр Иол? – встрепенулась Кэролайн.

– Я тоже сперва так подумала! Но в записке не его почерк. Тот, кто меня шантажирует, чего-то добивается. И пока я не пойму чего именно – мы будем ждать.

– То есть, как ждать?

– Если бы шантажист хотел меня выдать – он бы всем растрезвонил, кто я такая. Не давая сроков, не выдвигая условий. Но ему нужно что-то определенное! Когда он поймет, что я не собираюсь выполнять его требования, объявится. Или совершит ошибку…

– Или всем расскажет…

– Не расскажет. А даже если так, Рафаэль меня предупредит и, прежде, чем газета выйдет в печать, я признаюсь графу сама.

Кэролайн схватилась за сердце. У меня самой трепетало в груди. Цена моей ошибки может оказаться слишком высокой.

– Кэри. Если все же случится так, что меня арестуют и…, – я замолчала, глядя на скрещенные пальцы. Сложно говорить о смерти глядя кому-то в глаза. Это вообще щепетильный вопрос, даже для докторов. Тем более для докторов! «Вестники смерти» – так мы называли тех, кому приходилось сообщать родственникам, что операция, увы, закончилась плохо… Это поганое чувство. Примерно та же тяжесть сейчас лежала на моей душе.

– Нет! – голос Кэри дрогнул.

– Да! – вскинула взгляд. – Я пойду в отказ. Скажу, что вы ничего не знали! Перед допросом сэра Кристиана выпей ромашковый чай, не спрашивай, просто выпей! Так обойдете артефакт правды. Ты – новая владелица кофеен. Сегодня же оформлю все документы. В случае чего, вы сможете обеспечить себе будущее. Кэри, от меня зависят судьбы многих людей! Неужели ты думаешь, что я вас предам? И…

За дверьми что-то грохнулось, закопошилось. Перехватила взгляд Кэролайн – как у напрудившего под порог котенка! Приложила палец к губам и бесшумно подошла к дверям. Кто-то недовольно шептался.

Резко распахнула двери – все замерли.

Это уже не колобок. И даже не Теремок. Это какие-то Бременские музыканты! В замочную скважину, толкаясь и переругиваясь, пытались подглядывать Эрик, Том и даже Самюэль! Последний гордо выпрямился и смотрел на меня невозмутимо, будто только что не склонялся ниже всех.

– Вот уж от кого не ожидала, – произнесла с улыбкой, складывая руки на груди.

Важно кашлянув, дворецкий произнес в свое оправдание:

– Отчаянные времена, леди!

– Вы бы хоть учились подглядывать! Много слышали?

Том отвел взгляд и почесал затылок, Эрик угрожающе разминал кулаки, намекая, что лучше с шантажистом поговорить так, чтобы после разговора закопать и забыть. Только Самюэль сохранял самообладание:

– Все, леди.

– Ладно, входите, – отмахнулась и раскрыла двери, приглашая домашних присоединиться к совещанию. Хотя совещаться, собственно, уже не о чем. Главное решение я приняла.

Но только друзья не шелохнулись. Смотрели нерешительно на Кэролайн и продолжали топтаться у порога.

– Что происходит?

– Не согласилась, – вздохнула Кэри. – План «Б».

– Что за план «Б»?

Эрик, виновато хлопая ресницами, достал из кармана носовой платок, остро пахнущий аналогом земного пропофола. В груди неприятно защемило. Бросила испуганный взгляд на Самюэля, Том, бледный как простыня, вот-вот сорвется и сбежит, а Эрик неумолимо приближался.

Шагнула назад, но уперлась в грудь Кэролайн.

– Леди, мы это ради вас, – оправдалась она, удерживая меня за плечи.

Я даже дернуться не успела, когда лицо накрыло сырым платком.

– А кто-нибудь проверил дозировку? – неуверенно поинтересовался Том прежде, чем меня унесло в сон.

Чертовски верная была мысль!

В себя приходила тяжело. Голова гудела, в ушах – клокотало, во рту пересохло настолько, что губы слиплись. Дрожащей рукой пошарила на тумбочке – нашла стакан и опрокинула в себя, как оказалось, воду. Глаза застилала плотная пелена, руки дрожали и расплескали половину воды на одеяло. Утолив жажду, упала обратно на подушки.

Иной бы закричал, увидев при пробуждении страшные морды Моры. Да что там, я первое время тоже кричала, а еще швыряла в нее, чем ни попадя. Но толку-то? Она бестелесная.

– Пс, пс! – позвала богиня, нависнув надо мной. Я видела лишь черную тень, усиленно махающую крыльями. Сейчас бы свежего воздуха!

Голос богини отзывался в голове низким звоном. Кто-то очень сильно пожалеет, что без спроса залез в хозяйскую аптечку! Вот оклемаюсь и приду за расплатой! Всем двести часов медсестринского курса вне очереди! С внезапными экзаменами посреди ночи, как было у нас в меде…

Голова раскалывалась. При любом движении мне словно молотком по затылку ударяли.

– Летать умеешь? – спросила Мора, устраиваясь на тумбочке. Я не видела, просто ее голос переместился к правому уху.

– Честно, Мора. Сейчас не до твоих шуток, – собственный голос шелестел пожухлой листвой.

– А я и не шучу. Самое время лететь отсюда!

– Люди не летают, да будет тебе известно, – проворчала, пытаясь сесть. Пелена медленно спадала, расцвечивая белесое пространство яркими островками.

– Летать то летают. Недалеко, правда – смотря с какого этажа скинуть. Тут всего-то третий.

Растерла глаза, смахивая остатки тумана. Кажется, я в замке графа. Нет, я определенно в замке графа. Та же кровать с высокими резными столбами до потолка и периной, в которой утопаешь как в облаке, тот же туалетный столик, зеркало, потолок с орнаментом из птиц и цветов…

Размяла шею, плечи. Ватные ноги повиновались неохотно. Насилу сбросила их на пол. Пятки защекотал мягкий ворс ковра – хороший признак. Скоро неврологические нарушения отступят. Терпеть не могу приходить в себя после анестезии. Еще эта тошнота…

– Правда, говорю, лучше выходи через окно.

Подняла на Мору тяжелый взгляд. Настолько тяжелый, что богиня слетела с тумбочки и пересела на просторный подоконник, обрамленный полукругом гобеленовых занавесок, стянутых золотыми лентами.

– Что ты несешь?

– Я богиня или кто? Если выйдешь в дверь, потом не говори, что я не предупреждала! – фыркнуло чудовище и растворилось в воздухе.

– Ересь какая-то, – пробурчала под нос, пытаясь нащупать ногами туфельки. Вместо них нащупала изящные домашние тапочки, украшенные перьями, вышивкой и стразами.

Та-ак. Это уже совсем нехорошо! Что дальше? Моя зубная щетка в ванной?

Я посмотрела на окно уже гораздо дружелюбней. Может, и не такая плохая идея? Насколько помню, там внизу пышные розовые кусты…

От размышлений меня отвлек шум. Там, в гостиной, кто-то негромко переговаривался. Точнее, это больше походило на допрос: жесткая короткая реплика и жалобный ручеек слов в ответ, очередной хлесткий удар словами и снова лепет.

Держась за колонну, медленно поднялась с кровати. Тошнота усилилась, скрутила горло неприятным спазмом. Накрыв рот ладошкой, тихонько подобралась к двери и приложила к ней ухо.

– Меня поражает богатство вашей фантазии! – усмехнулся сэр Кристиан.

– Простите, ваше сиятельство, но это чистая правда, – невозмутимо отрапортовал Самюэль.

– Да неужели?

Шуршание ткани, напряженная тишина в ответ. Склонилась к замочной скважине и разглядела своих домочадцев, которые, склонив головы, изучали рисунок на ковре. А еще стоял сэр Кристиан и демонстрировал невозмутимому дворецкому артефакт правды, пылающий красным светом.

– Ну, может быть не вся правда, – ничуть не стушевался дворецкий.

– А давайте мы выпьем ромашкового чаю? – оживилась Кэри, вспомнив мои слова про артефакт. – Он здорово помогает успокоиться!

– Хорошо, – смягчился граф. – Возможно, Джулия тоже захочет, когда очнется.

Том усмехнулся, но взгляд от ковра не оторвал. Очень хороший ковер! С коротким жестким ворсом и тугим плетением. Ручная работа, великолепная шерсть…

– Что? – цепкий взгляд его сиятельства замер на парнишке. В такт ему замерло мое сердце.

– Простите, ваше сиятельство, но хозяйка скорее ведро помоев на себя выльет, чем ром…

Том подскочил от затрещины Кэролайн и обиженно на нее глянул.

– Вы чего?

Подруга состроила говорящее лицо.

– Я не понимаю, – Том почесал затылок и все это на глазах сэра Кристиана. Что там Мора говорила насчет окна?

– Ромашковый чай, Том! – прошипела Кэролайн. – Ромашковый, а не с мятой!

– Так я и говорю, она, – медленно проговорил парень, отчаянно пытаясь сообразить, что не так. – А-а, ну да, да, – он снова почесал затылок, а я ударилась лбом в дверной косяк. Кажется, пора спасать ситуацию!

– Что здесь происходит? – спросила преувеличенно бодро, распахивая двери.

Мои домочадцы сначала с облегчением вздохнули, а потом вспомнили, что натворили и снова вернулись к изучению ковра.

– Тебя пытались похитить, – доложил граф, тщательно осмотрев меня с ног до головы.

– Серьезно? – пропитанный иронией голос прошил напряженную тишину. – И как я оказалась здесь?

Мои горе-похитители синхронно вздохнули, а Эрик еще и заскулил.

– Мне вовремя доложили, – скупо ответил сэр Ортингтон, а я поджала губы, вспомнив слова леди Арабеллы. Корнел! Кто еще мог доложить сэру Ортингтону, если не Корнел? Он же не друг, всего лишь шпион, приставленный ко мне его сиятельством, видимо, на такой вот случай.

– Вы позволите побеседовать с моими людьми наедине?

– Конечно. Я пока распоряжусь насчет чая.

– Будет очень любезно с вашей стороны, – произнесла, сдавливая очередной позыв тошноты. Только подумаю о ромашковом чае, сразу слышу зов туалетной комнаты.

Как только за графом закрылись двери, на меня обрушился шквал голосов на разный лад:

– Леди Джулия, они заставили…

– Мы не думали, что так все получится…

– Это было в ваших же интересах…

– Я ему врезал в ухо!

– Эрик! – возмутилась на последнее замечание.

– Он первый начал, – оправдался огр, потупив взгляд и поглаживая плечо.

– Так, тихо! – повысила голос, чтобы прекратить щебет.

Рты домочадцев закрылись, а виноватые взгляды снова уперлись в многострадальный ковер, в котором только каким-то чудом еще не протерлась дыра.

– Кто инициатор?

Кэролайн вздохнула.

– Кто додумался до пропофола?

Самюэль кашлянул.

– Том был на подхвате, а Эрик обеспечивал защиту, – закончила за них. – Можете поднять глаза, я вас не укушу, в самом деле! Но чем вы думали?

Я осадила очередной гвалт и произнесла:

– С вами разберемся дома! Теперь, по вашей милости, мне придется разбираться с сэром Кристианом. Что вы ему сказали?

– Что вы хотели навестить родственников, – Кэролайн пожала плечами.

– Что вас хотели похитить и увезти, но мы… спасли, – совсем грустно закончил Самюэль. Не удивительно, что Кристиан не поверил их оправданиям.

– Вы не рассказали о записке?

Вот теперь домочадцы посмотрели на меня с упреком. Махнула рукой и опустилась в кресло.

– Ладно, бог с вами. Идите домой. Попробую выбраться из этой ситуации с наименьшими потерями, – произнесла уныло, поглядывая на окно. Мора недаром намекнула мне про полет. Разговор с Кристианом наедине – не лучшая затея. Одно хорошо, с нами будет чайник ромашкового чая.

Желудок запротестовал.

М-да. В этом «хорошем» ничего хорошего тоже нет…

Слуги ручейком вытекли из комнаты и почти сразу вошел сэр Кристиан, а следом за ним горничные. Они быстро сервировали круглый столик возле окна, зажгли свечи и оставили нас с графом наедине, подарив на прощанье кроткие реверансы и смущенные взгляды. Не мне, конечно, графу. Богат, красив, не женат, а мы, женщины, не теряем надежду, даже когда шансов никаких…

– Вы пользуетесь популярностью у женщин, – сказала, непонятно зачем. Но его сиятельство был мрачен. Указал рукой на накрытый стол. Вкусно пахло печеной рыбой, картофелем и чесночным соусом. Желудок заурчал, на этот раз от предвкушения.

Мне галантно подвинули стул, наполнили бокал вином.

– У вас на удивление преданные слуги, – произнес граф, осушив за раз половину бокала.

Так. Мне кажется, или у меня проблемы?

Откинувшись на спинку стула, мужчина любовался рубиновыми отблесками в своем бокале. Свечи источали приятный аромат меда и роз – слуги подумали, у нас романтический ужин. Но отчего мне кажется, что романтика имеет привкус допроса с пристрастием?

– Этого у них не отнять, – согласилась и взялась за приборы. Прежде, чем мы поссоримся (а мы обязательно поссоримся и еще как) я хотя бы поем. После местного аналога пропофола следует хорошенько подкрепиться, чтобы вытравить лекарство из организма.

– Так в чем дело? Почему мне пришлось разве что не отбивать вас у собственных слуг?

Положила в рот кусок семги с горячим сыром и закрыла глаза от блаженства. Базилик, оливковое масло, немного чеснока – местный шеф-повар меня балует!

– Они принимают все слишком близко к сердцу, – вино растаяло на языке, оставив терпкое послевкусие черноплодной рябины. – Мне угрожали. Друзья предложили сбежать, я отказалась, они не приняли мой отказ всерьез и… дальше вы знаете больше меня.

– Вам угрожали? – из всей моей речи сэр Кристиан услышал только первое. Его взгляд потемнел, а бокал опасно заскрипел в окаменевшей ладони.

– Да это ерунда, – отмахнулась, усиленно работая вилкой. Чем больше жуешь – тем меньше приходится говорить. Но граф перехватил мою руку на полпути ко рту. – Вы ведете себя неприлично.

– Я готов и на большее после ваших слов. Кто посмел угрожать моей невесте?

Ах, это…

До чего же вкусная рыба!

Я все же донесла вилку до рта, долго и тщательно пережевала, а потом медленно смаковала вино под тяжелым взглядом его сиятельства, теряющего терпение.

А что мне было сказать? Некто угрожает всем рассказать, что я попаданка, если не разорву помолвку с сэром Кристианом? Да. Отличная идея! Так и сделаю!

– Повторю, это ерунда. Всего лишь неудачная шутка.

– И ваши слуги на каждую неудачную шутку пытаются выкрасть вас и увезти от опасности силой?

– А давайте выпьем чаю? – я первой потянулась к фарфоровому чайнику, но граф мягко отстранил мои руки и обслужил невесту. Скрепя сердце, поднесла кружку к губам и…

Да просто сделай это, Маша!

Три крупных глотка и выдохнуть. Странно, но сегодня ромашковый чай показался вкуснее. Определенно, в нем есть ромашка, но, кажется, добавлено что-то еще. Мята? Сделала еще пару глотков и отставила кружку. Теперь можно самозабвенно врать.

– Мне прислали записку, в которой велели разорвать с вами помолвку, иначе обо мне распространят нелицеприятные слухи.

– Какие слухи? – жестко переспросил сэр Кристиан, допивая вино и щедро наполняя новый бокал.

– Это неважно. Важно то, что я не собираюсь сбегать или действовать по воле шантажиста.

Граф мрачно кивнул.

– Где записка?

– Я ее сожгла, – пожала плечами и вернулась к рыбе. Странное дело мешать вино с чаем, но у меня не было выхода. Блюдо воспринималось как-то странно, словно изменило вкус.

– Это недальновидно.

О, это более чем дальновидно! Было бы забавно, не сожги я записку. Сэр Кристиан обрадовался бы ее содержанию.

– Сэр Ортингтон.

– Кристиан.

– Кристиан. Мне жаль, что пришлось вас побеспокоить, но… – я задумалась и решила сменить тактику. Перейти от защиты к нападению. – А вообще-то, мне не жаль! Не думала, что вы способны на подлость.

У графа дернулись ноздри, а взгляд стал совершенно жутким.

– Объяснитесь, – потребовал он, сделав еще пару крупных глотков и отставив полупустой бокал.

– Корнел. Это было жестоко!

– Это было целесообразно.

– Ваша целесообразность ранила мне душу! Я считала его другом.

– В данный момент – он ваш самый преданный друг, леди Джулия.

Граф говорил сухо. Его голос скрежетал каменной крошкой. Так крошатся камни, осыпаясь с края обрыва в пропасть. Какую пропасть он приготовил для меня?

– Вы не пьете чай? – переспросил мужчина, скрестив пальцы возле рта. – Ваш любимый, ромашковый.

– Спасибо, – скривилась и нехотя обняла теплую кружку, поднесла к губам. Под таким пристальным взглядом я точно подавлюсь!

– Ты ведь его ненавидишь, – огорошил сэр Кристиан, как бы между прочим засучивая рукава. Он сидел без камзола и сейчас, подогнув рукава белоснежной рубашки, я могла во всей красе разглядеть элегантный и такой коварный артефакт правды.

– Даже любимые вещи порой приедаются…

Камень подернулся дымкой и медленно окрасился красным цветом. Внутри меня похолодело. Я не могла оторвать испуганного взгляда от браслета на запястье графа и медленно поставила чашку на блюдце. Пальцы обожгло огнем, будто я касалась свидетельства своего преступления.

– Хорошо, что это мятный чай с рубериусом. Вкус и запах почти как у ромашки. Но только врать уже не получится.

Как он догадался?!

Резко поднялась и взволнованно улыбнулась:

– Я злоупотребляю вашим гостеприимством и мне…

– Да ты злоупотребляешь! – перебил сэр Ортингтон, порывисто поднимаясь. – Моим доверием! Ты нагло мне врала все это время!

– Ты не прав, – прошептала сбивчиво, понимая, что никакие мои слова не изменят того, что случилось. Не повернут время вспять. Лучше бы воспользовалась советом Моры! Лучше бы списала свой побег на страх, испуг, действие лекарств, чем попала бы в такую ситуацию!

– Серьезно? – он усмехнулся и подошел ближе. – Хоть что-то было правдой?

– Да, – а ковер и правда как магнит… так и притягивает взгляд!

– Твоя история, твои замужества, твои увлечения… – перечислял его сиятельство, стегая меня каждым словом.

Очень интересный ковер! Точно ручная работа.

– Замечательно, – прорычал он. А что сказать, когда и так все ясно? Лучше помолчу. – И это? – на стол легла книга по медицине.

Вот тут меня прошиб холодный пот. Нет, я, конечно, допускала мысль о том, чтобы рассказать все Кристиану, но когда-нибудь потом! Хорошенько обдумав и отрепетировав речь, вытравив из нее все, что могло бы вызвать гнев или ярость. О, да почти каждое мое слово способно привести его в бешенство, ведь любые объяснения захлебнутся на том, что я попаданка…

– Мне казалось, – начала робко, но во рту пересохло, и губы еле шевелились, – мне казалось, что обвинения сняты и…

– Лучше замолчи, Джулия! Просто отвечай на вопросы. Правду! Где ты научилась резать людей? – перед лицом маячил артефакт правды. Врать бессмысленно.

Я закрыла глаза, искренне надеясь оказаться где-нибудь подальше от этого беспощадного взгляда, ледяного голоса и подавляющей силы, выбивающей воздух из легких. Ярость, которой хлестало меня присутствие сэра Кристиана, впивалась ледяными иголками в кожу. Словно я вышла на мороз в одном белье…

Как оторвать пластырь, Маша. Именно так учили сообщать о смерти. Четко. По существу.

– У землян! – выдохнула и открыла глаза, чтобы утонуть в помутненном от ярости взгляде.

– У попаданцев? – тихо переспросил он. Так хрустит тонкий лед под ногами безумца, рискнувшего прогуляться по реке поздней весной.

Я пыталась перефразировать, чтобы не было так горько, но что земляне, что попаданцы – суть одна. Мои знания не с Тэйлы и этого не изменить.

Кажется, пора все рассказать, и будь что будет. Пусть судит меня, пусть линчует. Выхода все равно нет. Резко выдохнула и подняла взгляд:

– Сэр Ортингтон. На самом деле я…

В коридоре раздался оглушительный грохот.

Бросив на меня испепеляющий взгляд, граф приказал:

– Оставайся здесь.

Каждый его шаг – сильный, стремительный, наполненный болью и яростью, отдавал уколом в мое сердце. До чего же больно, когда не можешь рассказать правду дорогому человеку. Просто рассказать ее и освободиться!

– Ты сдурела? – прошипела Мора, когда я осталась в комнате одна. – Только заикнись про попаданство, и я тебе язык откушу!

– Но я должна ему рассказать. У меня выхода нет.

– Жить надоело? – богиня впилась в меня тремя глазами, в которых полыхал огонь.

– Лучше так, чем врать. Да и что я могу еще придумать? У него артефакт, он любую мою ложь распознает…

– Я не шучу. Не смей даже! Да будет тебе известно, я из пятого в третий круг богов перебралась! И все благодаря тебе. Мы выходим на новый уровень, детка.

– Мне-то что с этого?

– А то, что я так просто не дам тебе сгинуть.

– Разберитесь со статуями! – послышалось из-за дверей. – Еще одной встречи с леди Мерибет и ее мопсами я не переживу!

Я вытянулась по струнке, когда сэр Ортингтон вошел в комнату. Не знаю зачем, просто весь его образ: сильный, волевой, решительный, волей-неволей заставлял выпрямиться, чтобы хоть отдаленно соответствовать его статусу.

– Летающие гениталии – ваших рук дело? – спросил он сухо.

Сделала честно-обиженное выражение лица, но граф махнул рукой.

– Лучше молчите, на лице все написано, – он растер переносицу и устало вздохнул. – Что вы там собирались сказать?

– Я… ай!

Взвыла от боли, прикусив язык. Мора бесшумно хлопала крыльями, зависнув в воздухе, и делала страшные глаза. Все три. Они у нее и без того страшные, а сейчас – вообще жуткие.

– На само… уй!

Так бы и запустила в поганку чем-нибудь тяжелым! Сморщилась. С детства не люблю солоноватый вкус крови, а ранки во рту – самые поганые. Мелочь, а заживают долго и мучительно. Если на Земле можно прополоскать рот перекисью и все пройдет, то на Тэйле – пресловутый ромашковый чай, который мне сейчас никто не даст.

– Что с вами?

– Яфык прикуфила…

– А нечего им молотить, что ни попадя! Мы договорились?

– Фадно! – фыркнула Море, и боль как рукой сняло. Ошарашено уставилась на пустое место.

Мора всегда была богиней пятого круга. Туда входит всякая мелочь типа земных домовых, леших, кикимор болотных и прочей гадости, которая может только пакостить, но так, ничего существенного. Боги четвертого круга способны на шалости покрупней. Третьего – могут влиять на тело людей. Второй круг – способны контролировать волю и сознание, а первый, которых никто и никогда не видел, ткут саму судьбу. Горы двигают, моря осушают, войны устраивают и все в таком духе. Хотя, с войнами благополучно справляются сами люди, но тем не менее. Поговаривают, кстати, что Китридж как раз собирается не то повоевать, не то защищаться…

– Леди Джулия, вы ведете себя странно!

– А вы ведете себя как засранец! Не будь на вас этого артефакта, мне бы не пришлось врать.

Граф подошел к столу, чтобы прикончить остатки вина в бокале.

– Выбор врать или говорить правду зависит от вашего желания и только!

– А вы готовы услышать правду? Так получите! Мне действительно изменил жених, и я правда не могу вернуться домой. И да, я обучилась хирургии у попаданцев! Это уникальное умение, которое позволит…

– Достаточно, – сэр Кристиан уперся ладонями в стол и на меня не смотрел. – Думаю, вы понимаете, что теперь о больнице и речи быть не может.

– Вы ради своей гордыни и спеси позволите умирать ни в чем неповинным людям?

– Гордыни и спеси? – яростно переспросил он, метнув в меня такой ненавидящий взгляд, что я схватилась за спинку кресла – иначе бы упала. Магия, тьма рвалась из него наружу, желая смять и сокрушить все на своем пути. – Попаданцы и все, что от них исходит – чистейшее зло. Они как плесень, которую нужно вытравлять вместе с вещью, выжечь огнем!

– Не перегибаете ли вы палку, сэр, они просто люди!

– Просто люди: коварные, лживые и лицемерные, прямо как вы.

Он плюнул мне в лицо презрительным взглядом. У меня задрожали губы, не говоря уже о коленках. На глаза навернулись слезы. Отчасти понимаю его чувства, а от другой части они делают мне больно!

– Я понимаю, ваши близкие погибли от рук попаданцев, но как вы можете судить обо всех по нескольким их представителям? У нас тоже есть преступники, но не все жители Тэйлы смутьяны!

– Может быть, где-то на Земле и есть люди сродни нашим. Но сюда, на Тэйлу, прибыли отборные убийцы, натасканные на разрушение всего и вся. Моя жена, подобно вам, видела в людях только лучшее, отказываясь замечать зло. Однажды она приютила в доме попаданку. Женщину в годах. Мария Викторовна, – он выплюнул имя землянки как грязь. – Якобы она всего лишь ученый. Прибыла на Тэйлу в составе отряда, попала в перестрелку и была ранена. Единственная, кто выжил. Элиссон приютила ее, исцелила и оставила при нас помощницей на кухне. Мария подолгу беседовала с женой. Рассказывала разные интересные истории. Джина тоже любила их слушать. Мне даже показалось забавным, что у нас в доме такая необычная прислуга. Но когда случилось нападение мятежников, подстегнутое попаданцами, именно Мария открыла ворота замка. Именно она провела мятежников в потайную комнату, где прятались мои жена и дочь. Именно она позволила убить их, пока я сражался на передовой, полагая, что мои близкие под надежной защитой. И теперь вы пытаетесь мне внушить, что я предвзят?

В голову лезли нехорошие слова и преимущественно матерные.

В горле образовался ком, сглотнуть который не получалось. Вот же ж самка собаки эта Мария Викторовна! Прямо как мать Егорова. Полные тезки, кстати, и полные самки собак!

Никакие мои слова, никакие действия не способны унять вновь открывшуюся рану. Душевную боль стирает только время. Ну, или барбитураты, а их на Тэйле, к счастью, не изобрели…

– Простите, – прошептала, не зная, что еще сказать.

– Она также как вы убеждала, что земные знания не причинят вреда. И я поверил.

Граф тяжело дышал, сдерживая эмоции. Но я видела, как ему больно вспоминать. И видела, что он винил себя в смерти своей семьи.

– Больше этого не повторится!

– Сэр Кристиан…

– Думаю, теперь вы понимаете, что в таких условиях о больнице не может быть и речи.

– Но, граф!

– Вы спасли мне жизнь, – произнес он, глядя в ночное небо пустыми глазами. Слова его были такими же пустыми, бесцветными и безжизненными. – В связи с этим графство не станет выдвигать против вас обвинение в некромагии и связи с попаданцами, но леди Ортингтон, о продолжении ваших… занятий, – он выплюнул последнее слово через силу и припечатал меня тяжелым взглядом: – даже не помышляйте.

– Сэр Кристиан. Мне не передать, как я соболезную вашей потере, – я хотела подойти ближе, но граф поднял ладонь. – В этом нет вашей вины.

– Ваше мнение волнует меня меньше всего.

– В вас говорят обида и злость. Но вы обидели меня не меньше. Своим недоверием, которое…

– Которое, как, оказалось, было полностью оправданным! Отношения, построенные на лжи, не имеют будущего. Думаю, вы это понимаете сами.

Мне непрозрачно намекнули, что предложение, на которое я так и не ответила, более не актуально.

– Отныне мы с вами никак и ничем не связаны, леди Джулия.

Никогда не думала, что обычные слова способны так ранить. Сухие. Бесцветные. Безжизненные. Как надгробия на кладбище.

– Не переживайте, – кто бы знал, чего мне стоила эта непринужденная улыбка. – Не испытываю по этому поводу ни малейшего сожаления!

– Вот и замечательно…

И я уже хотела уйти. Возможно, хлопнуть дверью хорошенько, но как же больница? Как же люди, которых я могла спасти? Как же назначенные операции? Граф наверняка решит проверить, продолжаю ли я заниматься пресловутой некромагией! А у меня через два дня резекция кисты на печени у мальчика…

– Через неделю прием в честь моего назначения. Разумеется, вы приглашены, и деловые договоренности остаются в силе, – «порадовал» его сиятельство, изучая небо. Очевидно, ковер он изучил вдоль и поперек.

Это стало последней каплей.

– Знаете, я всяких самодуров видала, но вы, граф Ортингтон, переплюнули всех! Ваша боль и ваша утрата не должны требовать новых жертв! Но из-за вашей гордыни и спеси вы позволите умереть тем, кого я могла спасти! Подумайте, что бы сказала на это ваша жена!

– Она мертва!

– И этого не изменить! Но есть живые, которым требуется помощь! И которые готовы умолять о ней.

– Ты училась у них, Джулия! У убийц моей жены! – прорычал сэр Кристиан, в котором от сэра Кристиана мало что осталось. Голос сделался грубым, взгляд – пустым, а энергетика – давящей. Меня буквально расплющивало от его силы.

– Сэр Кристиан, вы преувеличиваете…

– Ты знала, как я отношусь к этому и намерено врала!

– Потому что вы не готовы к правде…

– Ты. Мне. Врала!!! – комната содрогнулась. Или это у меня внутри все дрогнуло, но показалось, что даже стекла в окнах зазвенели от силы его голоса. – Уйдите в свою комнату!

– Сэр Ортингтон, я не могу оставить вас в таком состоянии.

Его лихорадило, а меня бил озноб. На руках и шее графа взбухли вены, на лбу – выступила испарина, дыхание стало тяжелым и хриплым.

– Ради вашего же блага, леди Джулия. Уйдите! Иначе я за себя не отвечаю! – произнес граф нечеловеческим голосом и поднял голову.

В его глазах плескалось адское пламя. Не метафорически – реально! Его маленькие язычки трепетали вокруг графского зрачка и расходились сетью красно-черных вен вокруг глаз. Кожа его сиятельства сделалась такой бледной, что проступили сосуды, а на скулах…

Я в страхе попятилась к двери.

Наверное, это мое больное воспаление, но на скулах будто выступили грубые роговые наросты, как на черепашьем панцире. Передо мной не человек!

– Уйдите! – взревел он, и я выскочила в коридор прямо в тапочках.

В них же выбежала из замка и бежала по мостовой. Сердце колотилось как у зайца, в ушах шумела кровь, а перед глазами стоял образ темного мага…

Говорят, те, кто видит истинное лицо боевого мага, лицо смерти, сходят с ума. И я была близка к этому…

До дома добралась в одном тапке, с растрепанной прической, порванными юбками и заполошно бьющимся сердцем. Я отогнала всех, упала на кровать и смотрела в потолок огромными от страха глазами. В ушах стоял голос: грубый, темный, опустошающий, а перед глазами плескалось яростное пламя нечеловеческого образа.

«Ради вашего же блага, леди Джулия. Уйдите!»

«Уйдите!»

«Уйдите!» – эхом дребезжало в памяти.

Этой ночью уснуть мне так и не удалось.

Этой ночью нить, соединявшая нас с сэром Кристианом, навсегда порвалась. Моей ложью и его нежеланием отпустить прошлое.

Этой ночью я поняла, что сэр Кристиан – не человек. Во всяком разе – не полностью.

Возможно, уехать из Ортингтона навсегда – лучшее решение.

Единственно верное решение.

29.01.2020 г.

Сноски

1

Фиалки – излюбленное лакомство ворнов.

Content

Екатерина Романова
Двести женихов и одна свадьба

Сноски