Олег Игоревич Бондарев

Проходимцы

© Бондарев О.И., 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Пролог

В пещере складника пахло магией и смертью. Следы когтей на грязно-серых стенах коридора, ведущего в пещеру монстра-отшельника, только добавляли жути. Нельсон Марлоу, проходимец из Стоунпорта, осторожно подступил к неровному ряду отметин. Кто их оставил? Складник, для устрашения непрошеных гостей? Или проходимец, которого угрюмый хозяин застал врасплох?…

Да нет, глупости. Человеку не под силу так камень исцарапать.

Хотя…

С трудом поборов желание развернуться и уйти, проходимец устремился к овальному проему, который служил входом в жилище складника. Стоит ли говорить, что сердце Нельсона металось по грудной клетке, словно канарейка, понявшая наконец, зачем шахтеры оставили ее в узком тоннеле?

«И дались мне эти безделушки? – думал проходимец, завороженно вглядываясь в полумрак, что царил за порогом. – Таксовал бы дальше с дядюшкой Луисом и горя не знал… но нет, вечно меня тянет на какие-то авантюры…»

Правда, Нельсон тут же вспомнил о долговой яме, куда ненароком угодил его опекун, и мотнул головой, отгоняя сомнения.

«Мы с этим разберемся, дядюшка, обещаю…»

До конца коридора оставались считаные футы. Пять-шесть шагов, и Нельсон снова окажется в берлоге чудовища, которое больше всего на свете бережет одиночество и свои ненаглядные артефакты.

«Слово-то еще какое дурацкое – «артефакты»…

Впрочем, у каждой вещи должно быть свое название, пусть и такое нелепое.

Подступив к порогу, Нельсон остановился и хмуро уставился на «богатства» монстра-отшельника. Простой человек, вероятно, принял бы их за гору ржавого хлама, и только проходимцу было известно, насколько ценны эти неказистые на первый взгляд железяки.

Не все, но многие.

Любая из этих блеклых штуковин имела какое-то уникальное свойство; например, с помощью одних можно было двигать предметы силой мысли, а другие позволяли парить над землей, пусть и не очень долго… Казалось бы, бери любую побрякушку и пользуйся на здоровье. Но, к несчастью, имелись среди железок и «злые», те, что не баловали новыми умениями, а, напротив, отнимали старые или даже убивали незадачливых воров на месте. И – вот ведь коварство!.. – с первого взгляда понять, на что способна та или иная вещица, было в принципе невозможно. Истинную природу каждого артефакта знал, наверное, лишь складник, а он, как нетрудно догадаться, делиться этим знанием не спешил. Уж точно не с проходимцем, который явился сюда только затем, чтобы набить свои карманы его сокровищами.

Впрочем, дядюшка Луис тоже считал, что грабителей надо стрелять на месте – чтобы точно не вернулись вновь.

Нельсон окинул ближайшую гору артефактов придирчивым взглядом. Кольца, амулеты, кубки, броши… Как понять, что за сила в них скрыта – злая или добрая? И что она вообще есть, эта сила?

«Хватай что-нибудь да вали, пока складник не выполз!»

Продолжая воровато оглядываться по сторонам, Нельсон опустился на корточки.

«Например, эту ящерку?»

Он протянул руку и осторожно коснулся крохотного амулета. Миниатюрная черная рептилия на тонкой цепочке – довольно своеобразное украшение; уж точно не каждая леди такое наденет.

«Хотя… если ящерка действительно умеет что-нибудь этакое, ею не побрезгует даже королева».

Поколебавшись недолго, проходимец сжал находку в кулаке и торопливо сунул в карман. Больше ничего примечательного в куче хлама Нельсон не усмотрел и поднялся, намереваясь тотчас покинуть пещеру.

Однако не успел вор и шагу ступить, как треклятый складник оказался перед ним. Нельсон понял это еще до того, как увидел морду мрачного хозяина: поток горячего воздуха из пасти обжег лицо, и проходимец невольно зажмурился. Он прекрасно понимал, что, когда откроет глаза, увидит перед собой уродливую физиономию отшельника. Страх моментально сковал тело, словно прочнейшая в мире цепь; веки налились свинцом, а язык намертво прирос к нёбу.

«Опять попался… – мелькнуло в голове. – Чертов неудачник…»

Внезапно правую кисть проходимца сжали грубые мохнатые пальцы. Вздрогнув, Нельсон торопливо распахнул глаза и открыл рот, чтобы воскликнуть что-то вроде «Стой!» или «Не надо!»… Но, прежде чем слова сорвались с языка, складник ударил проходимца когтем в самый центр ладони.

Перед глазами полыхнуло красным, и дикая боль пронзила Нельсона насквозь, точно метко брошенное копье. Он хотел возопить, но монстр схватил его за горло мохнатой серой лапой и, плотоядно глядя на вора большими желто-зелеными глазами, прорычал:

– Ржавый ключ Доминика Орвиля. Через десять дней принесешь мне его или умрешь.

Нельсон натурально остолбенел. До сей поры он видел только двух складников. Один был помесью дикого кота и человека – необычно и даже страшно, но не до смерти. Другой имел голову черного ворона и жутко коверкал слова, что даже не пугало, а, скорей, просто раздражало…

Нынешний же складник на фоне двух предыдущих казался подлинным дьявольским отродьем. Он походил на громадного волка-оборотня, навечно застрявшего в середине трансформации, – сгорбленный темно-серый монстр, одетый в лохмотья, с вытянутой мордой, острыми желтоватыми клыками и торчащими кверху серыми ушами. Никогда прежде Нельсону не доводилось видеть столь жуткой твари. Более того – если бы знакомство с племенем складников началось сегодня, проходимец остерегся бы снова лезть в проход.

– Теперь иди, – прорычал монстр и разжал крючковатые пальцы, сжимавшие глотку вора.

Нельсон поперхнулся воздухом и закашлялся. Складник, сложив лапы на груди, молча наблюдал за мучениями проходимца.

Переведя дух, Нельсон поднял голову и осторожно спросил:

– Так а что это вообще за ключ? И зачем…

– Еще один вопрос, и срок будет сокращен вдвое! – направив на проходимца указательный палец с острым темно-коричневым когтем, рявкнул складник.

Нельсон снова обмер. Проклятая черная точка жгла ладонь, но это, наверное, был лучший вариант из всех возможных, ведь теперь проходимец мог, хотя бы в теории, избежать смерти. Правда, для этого требовалось за десять дней найти загадочного Доминика Орвиля, выкрасть у него некий «ржавый ключ» (а лучше – все, что имеются, для верности) и доставить сюда…

«А там, если повезет, стащишь еще что-нибудь…»

Смерив Нельсона тяжелым взором, монстр махнул лапой в сторону выхода:

– Вон!

В рыке монстра уже не было ненависти – лишь раздражение, что такой жалкий червь, как Нельсон, до сих пор оскверняет своим присутствием его жилище.

«Плевать. Главное, что он не убил и ящерку не забрал. Может, удастся выручить за нее хоть что-то…»

Не желая больше испытывать терпение складника, Нельсон торопливо устремился к выходу. Обратный отсчет уже начался – ровно в тот момент, когда на ладони появилась черная метка.

«Интересно, почему целых десять дней? – ломал голову проходимец, торопливо шагая по коридору. – Наверное, этот Доминик Орвиль живет у черта на рогах, а треклятый ключ хранит в громадном сейфе…»

Человек-ворон, когда поймал Нельсона, дал ему всего день на поиски табакерки Тима Уотсона, и бедный вор только чудом успел выполнить заказанное в срок. Притом тогда речь шла о местном бакалейщике, которого знала каждая дворняга; Доминика Орвиля мог знать разве что тощий пройдоха Скотти Риган, старый друг Нельсона.

«Надо съездить к нему, прям утром… Если Доминик живет в Стоунпорте, Скотти его точно найдет».

Задержавшись у самого прохода, Нельсон окинул свое отражение хмурым взглядом. Учитывая, что проходимцу только-только исполнилось двадцать шесть, выглядел он неважно: в угольно-черной шевелюре хватало седых прядей, мелкие морщины испещряли лоб и уголки глаз, а сами глаза, некогда ярко-зеленые, теперь казались тусклыми и безжизненными, как Стоунпорт в ноябрьское утро… Слава богу, хоть нос, и без того с детства кривой, больше ни разу не ломали. Вымученно улыбнувшись отражению тонкими бледными губами, Нельсон выдохнул и шагнул вперед – прямо в овал зеркала, где только что разглядывал свои множественные изъяны.

Сознание погасло и тут же вспыхнуло вновь. Поскользнувшись на грязи, Нельсон лишь с большим трудом устоял на ногах. Его, как обычно, слегка знобило – возвращение из логова складника всегда сопровождалось подобным недомоганием. Правда, на сей раз отсутствовала почти обязательная мигрень, но Нельсон не спешил радоваться: он знал, та еще может настичь его по пути в Стоунпорт.

«Надо бы выспаться, но некогда». Десять дней на поиски того, о ком впервые слышишь, особенно если от этого напрямую зависит твоя жизнь, это чертовски мало.

Трехколесная самоходка стояла на том же месте, где Нельсон оставил ее перед визитом к складнику; благо проходимец не стал лениться и хорошенько замаскировал машину сухими ветками. Не теряя времени даром, проходимец засучил рукава куртки и принялся разгребать завал. При этом Нельсон не забывал оглядываться по сторонам: вдруг мимо будет ехать шайка разбойников, а он треском и бранью привлечет их внимание? Да, в ящике под седлом есть револьвер, но бандиты ведь тоже не путешествуют по тракту с пустыми руками… Так что лучше уж все-таки не шуметь и держать ухо востро. Тем более что проходимцам не пристало полагаться на отвагу и доблесть, а на ловкость и хитрость… ну и способности проходимца, конечно же, куда без них?

«Хотя вообще одни беды от этих способностей…»

Выкатив самоходку из укрытия, Нельсон бросил еще один взгляд в сторону прохода. Издали он совсем не походил на зеркало – так, обычная расщелина, притом довольно узкая. По крайней мере, обычный человек ничего удивительного в ней не разглядел бы, сколько б ни пытался.

«Свезло же мне однажды понять, что я – не обычный…»

Досадливо скрипнув зубами, Нельсон уселся в седло. Он прекрасно помнил тот день, когда, еще будучи десятилетним мальчишкой, впервые увидел свое отражение в такой же расщелине. Помнил и то, как Скотти долго не мог ему поверить.

– Раздербань меня дракон, Нельс, – фыркал он. – Я-то вижу, что это просто дыра в скале!

– Да нет же, я… Я правда вижу… себя… в ней, как… как в зеркале!..

Но Скотти только злился на друга за дурацкую шутку и в итоге, послав его к черту, сбежал домой. Нельсон, постояв недолго у таинственной зеркальной расщелины, вскоре последовал за товарищем. Тогда они еще не знали о существовании проходимцев. Лишь несколько лет спустя, повзрослевший и куда более осведомленный Нельсон все-таки осмелился шагнуть в зеркальный проем…

«…и сразу едва не столкнулся с гребаным котом!..»

Самоходка завелась с пол-оборота. С тех пор как автомобильные фабрики освоили корф, для водителей настали счастливые времена: «растворимое топливо» изменило мир и значительно его ускорило.

Нельсон нажал педаль газа, и самоходка шустро покатилась в направлении Стоунпорта. Солнце к этому моменту уже высунуло из-за горизонта алый бок, и ночная тьма, дрогнув, начала медленно отступать.

Прежний, молодой и слегка наивный Нельсон наверняка встретил бы восход приветливой полуулыбкой… но тот Нельсон, к сожалению или к счастью, давно умер. Нынешний сжимал потрепанный руль, морщился, когда цеплял черную точку складника на ладони, и хмуро глядел на огни далекого города. Проходимец ненавидел Стоунпорт всем сердцем и оставался в нем лишь потому, что дядюшка Луис не желал никуда переезжать.

«А ведь все могло сложиться совершенно иначе…»

Ветер взъерошил Нельсону волосы и, будто заботливая мать, которой он никогда не знал, смахнул со щеки проходимца одинокую слезу.

1. Утечка

– Здесь, да? – на всякий случай уточнил Томас Холтон, альбинос со светлыми, точно сено, волосами.

Мортимер Зарянски, хозяин магической лавки «Калейдоскоп желаний», отрывисто кивнул лохматой седой головой. Скуластый и носатый старик, он нервно покусывал нижнюю губу и переминался с ноги на ногу, попутно теребя морщинистыми руками полы пестрой мантии.

Мортимер и Томас стояли у двери с табличкой «Склад», за которой скрывалось хранилище волшебных ламп. Насколько альбиносу было известно, Зарянски давно успешно промышлял дешевыми джиннами… до сего дня.

– То есть, по-вашему, все джинны куда-то разом подевались? – спросил Томас.

– Ну так разве стал бы я вас иначе беспокоить мистер Холтон, я же понимаю, все мы люди занятые… но тут ведь надо разобраться, насколько все плохо! Потому что у меня вот ощущение… – Мортимер понизил голос, – что там вообще ни капли магии не осталось.

Томасу стоило большого труда, чтобы не разразиться едким комментарием в духе: «Жду не дождусь, когда она исчезнет отовсюду и навечно». К счастью, альбинос прекрасно понимал, что подобные остроты могут вызвать у мистера Зарянски обширный инфаркт с последующей смертью, поэтому воздержался от шуток.

– Открывайте хранилище, мистер Зарянски.

Томас уже примерно представлял, что почувствует, войдя на склад, – ровным счетом ничего. Не будет ни припадков от перенасыщения, ни лихорадки и судорог… да что там – даже легкого покалывания, какое случается от прикосновения к умирающему зачарованному камню… И уж точно бледную кожу Измерителя не покроет голубая паутина вен.

Томас снова едва сдержался, чтобы не улыбнуться во все тридцать два. Отсутствие магии настораживало и пугало обычных людей, но у Измерителей вызывало искреннюю радость, ведь для них волшебство было ядом, переизбыток которого запросто мог убить. Сам Томас с радостью предпочел бы очутиться в месте, где чародейство отсутствует в принципе, но прекрасно понимал, насколько несбыточны подобные мечты. Магия давным-давно пропитала город насквозь, магия жила в темной подворотне и в просторном зале лучшего городского ресторана, в мэрии, на почтовой станции и даже на чердаке заброшенного дома. Магия обитала повсюду, и многие попросту не представляли себе жизнь без нее.

Именно поэтому страдающие от волшебства альбиносы воспринимались обществом как белые вороны или, того хуже, цирковые уродцы над которыми очень весело потешаться. Увы, некоторые Измерители, соблазненные хрустящей банкнотой, охотно подтверждали это реноме выступлениями на банкетах и светских раутах. Там эти горемыки, закусив губы до крови, жонглировали артефактами и демонстрировали гогочущей публике свои изможденные бледные тела, покрытые замысловатыми рисунками светящихся голубых вен. Сам Томас никогда не понимал подобного унижения. Одно дело – измерять уровень магии, и совсем другое – истязать себя на радость толпе. Тот, кто скажет, что это лишь еще один способ заработать, просто не понимает, какие муки испытывает альбинос от контакта с любым мало-мальски серьезным артефактом.

– Прошу, входите! – воскликнул Зарянски и, спрятав ключи обратно в карман мантии, отступил в сторону.

Старик заметно нервничал: в волшебных лампах была вся его жизнь. Потерять джиннов – значит вылететь из бизнеса, причем моментально, ведь после такого удара устоять на ногах могли только единицы, и Мортимер вряд ли входил в их число. Томас это прекрасно понимал и искренне сочувствовал бедняге Зарянски.

«Торговать артефактами – это все, что он умеет, а учиться чему-то новому, пожалуй, уже поздновато… Пусть ему повезет…»

– Я вхожу, – зачем-то сказал альбинос и, быстро выдохнув, резко распахнул дверь.

Последние сомнения отпали: в хранилище царила поистине гробовая тишина. Обычно джинны галдели без умолку, разговаривали сами с собой и друг с другом, бранились, шутили и пели на разные лады… но сейчас все они молчали.

«Ощущение, будто я на кладбище, – с грустью подумал Измеритель. – Сколько здесь было? Полсотни? Больше? А теперь никого.»

Задумчиво покусывая нижнюю губу, Томас подошел к ближайшему стеллажу и потянулся к лампе, лежащей на самом краю пыльной полки. Пальцы обняли носик лампы без каких-либо последствий; все, что почувствовал Измеритель, – это тепло металла: в хранилище было немного жарче, чем в иных комнатах, потому что оно находилось в западной части дома.

– Ну что? – быстро облизав губы, спросил Мортимер.

Слова застряли у Томаса в глотке. Он терпеть не мог сообщать клиенту дурные вести, но, увы и ах, Измерители обычно только этим и занимались.

«Просто чертова работа. Делай ее или проваливай из Вандерсайда прямиком в пустоши. Там ни магии, ни людей. То, что нужно уставшему альбиносу…»

– Пока тихо, – вяло промямлил Томас.

Кусая нижнюю губу, Измеритель положил проверенную лампу на место и взялся за вторую. То же самое. Третья, четвертая, пятая… Дабы отвлечься от нудной формальной проверки, Томас начал в красках представлять, как Зарянски, кривясь, передает ему несколько купюр с изображением короля Оливера Второго.

«Да, точно так оно и будет. К сожалению».

Наконец последняя лампа покинула полку и через пару мгновений снова вернулась на нее. Взгляды Измерителя и хозяина лавки встретились, и Мортимер раздраженно проскрипел:

– Ну давай уже, не тяни…

Нелепый спектакль близился к своему завершению. Сейчас Томас скажет, что все джинны мертвы, и моментально станет для Зарянски врагом номер один – за неимением других кандидатов. Маги в высоких башнях институтов безуспешно ломают головы, почему и куда уходит волшебство, но любой пострадавший в утечке, не задумываясь, скажет, что во всех бедах повинны хмурые доходяги-альбиносы, заколачивающие оливеры на бедах других.

«Никто не знает, как, но все знают, кто. Классика».

– Думаю, вы и сами все понимаете, – прочистив горло, сказал Томас. – Хотел бы я сказать, что тут какая-то ошибка, но…

– Ой уж, не лукавьте!.. – морщась, перебил его Зарянски. – Вы бы хотели!.. Да вам-то как раз до магии дела нет! Чем ее меньше, тем вам лучше!

«Ну вот, чего и следовало ожидать. Мы нашли крайнего, теперь нам чуточку легче».

Мортимер отвернулся и, закрыв лицо ладонями, мелко затрясся. Некоторое время он стоял в такой позе, а Томас молча ждал, опасаясь, что неосторожным словом окончательно все испортит. Наконец Зарянски убрал руку и красными глазами уставился на альбиноса.

– Вы что… все еще здесь? – хриплым голосом спросил старик. – Наслаждаетесь моим горем?

Измеритель тихо скрипнул зубами от досады. Он терпеть не мог подобные игры.

– Вы не заплатили, мистер Зарянски.

Мортимер вздрогнул и, бормоча проклятья, нехотя полез в карман пестрого плаща. Бумажник его, как мимоходом отметил Томас, был достаточно толстым.

«Но теперь, надо думать, похудеет довольно быстро…»

Зарянски отсчитывал оливеры нарочито медленно, явно не желая с ними расставаться. Но что еще ему оставалось? Выдворить Томаса за дверь? С тех пор как в Вандерсайде заработал профсоюз, на подобное решались немногие – вдруг Измеритель является его членом и все выльется в солидный штраф?

«Вдвое больше моего гонорара, ага…»

Дважды пересчитав купюры, Мортимер со вздохом вложил их в протянутую руку Томаса. Тот мигом спрятал деньги в карман, молча кивнул торгашу на прощанье и устремился к двери. Измеритель уходил молча, потому что понимал: никакими словами утешить раздосадованного хозяина лавки не получится. Хорошо уже то, что Зарянски не обхаял альбиноса напоследок: Томас давно привык уходить под аккомпанемент смачных ругательств и проклятий.

«И на том спасибо, как говорится».

Оказавшись на улице, Измеритель сунул руки в карманы брюк и побрел в направлении Коуби-стрит. Со стороны он походил на побитого жизнью бродягу: потрепанная синяя куртка, протертые на коленях коричневые брюки и разбитые черные туфли. Темно-серая кепка, вечно надвинутая на глаза, идеально дополняла нищенский образ. Людей на улице практически не было, но Томас все равно по привычке жался к стенам: тень, которую отбрасывали здания, спасала альбиноса от ненужного внимания прохожих.

– Эй, Холтон! – вдруг услышал Измеритель за спиной.

Томас вздрогнул и медленно обернулся. Темноволосый верзила в темно-зеленой куртке отклеился от исписанной кирпичной стены и медленно пошел к альбиносу. Томас сразу признал в бугае Стивена, одного из «переговорщиков», который всеми правдами и неправдами убеждал городских работяг к ним присоединиться. Естественно, делалось это не из милосердия, а лишь для того, чтобы ежемесячно получать взносы.

«Долбаные стервятники…»

Измеритель, разумеется, честно заработанными деньгами делиться не собирался, но как отвадить Стивена, не знал. Тот безумно хотел заполучить альбиноса и потому буквально преследовал его по пятам. Благо пока дальше утомительных разговоров дело не доходило, но Измеритель не сомневался, что рано или поздно верзила все-таки устанет от бестолкового трепа и пустит в ход громадные кулаки со сбитыми костяшками.

«Боже, ну почему альбиносы не умеют делаться невидимыми или сливаться со стенами? Столько проблем бы это решило…»

– Ты от старика Мортимера, да? – осведомился Стивен на ходу.

– А если и так, то что? – спросил Томас.

Он старался, чтобы голос не дрожал, но получалось не слишком. Люди вроде Томаса очень боятся таких вот стивенов – наглых и самоуверенных ублюдков, прекрасно умеющих запугивать тех, кто не вышел ростом…

«…или цветом кожи… или чем-то еще».

– А то, – протянул «переговорщик», подойдя к альбиносу вплотную, – че я хочу знать, че вы там делали…

Голос у бугая был сладкий, будто уинсдонский мед.

– Ты сам знаешь, что я не могу об этом болтать, – произнес Томас, глядя на великана снизу вверх.

– Чего это не можешь? – изобразил недоумение Стивен. Только сейчас Томас заметил, что на улочке, кроме них, нет ни одной живой души. Где-то вдалеке шумели моторы самоходок, но сюда, как назло, никто не ехал.

«Черт… как специально».

– Потому что Измерители должны хранить в тайне…

Стивен ударил его под дых – коротко, без замаха, но и этого хватило, чтобы Томас выпучил глаза и зашлепал губами, словно рыбина, шальной волной выброшенная на берег. Измеритель схватился за грудь и попятился, боясь нового удара, однако верзила не торопился развивать успех. Вместо этого он схватил Томаса за грудки и, притянув к себе, тихо прошипел:

– Ты, наверное, просто хреново меня знаешь, Холтон. А вот если б ты меня знал, ты б в курсе был, че я не шибко люблю все эти… игры в молчанку.

Томас молча смотрел в красное лицо верзилы.

– Хотя я и так знаю, че ты делал у старого пердуна, – прошипел Стивен, встряхивая Томаса, чтоб тот смотрел ему в глаза, а не в сторону. – Ты ему магию мерял, так, Холтон?

– Ну, может, и так, – буркнул альбинос.

Дураку понятно, что Измеритель мог прийти в чародейскую лавку только для того, чтобы проверить наличие магического поля. Но Стивен подавал все так, будто только что совершил разоблачение века.

«Кретин, каких свет не видывал. Но рука тяжелая».

Внезапно Томас услышал звук, отдаленно напоминающий рев мотора. Сердце в груди застучало быстрей.

«Кто-то едет. Вот бы полиция…»

Звук становился громче с каждой секундой.

«Ну же… скорей…»

Томас с трудом сдержал победный возглас, когда самоходка характерного желтого цвета выскочила из-за дальнего поворота и устремилась к «стервятнику» и альбиносу.

«Такси. Боже, только не сверни никуда!..»

К счастью, Стивен был слишком увлечен разоблачением Томаса, чтобы обращать внимание на посторонние звуки, иначе наверняка утащил бы Измерителя в ближайшую подворотню и продолжил порку.

Альбинос украдкой облизал пересохшие губы.

Это был шанс, причем весьма неплохой. Надо только немного потянуть время, а потом оперативно поднять руку с оттопыренным большим пальцем, чтобы такси точно не проехало мимо.

– Че, кстати, с нашим предложением, Холтон? – Верзила снова встряхнул Измерителя. – Че ты решил?

– А че я должен был решить? – в тон ему ответил Томас.

«Стервятник» нахмурился, и Измеритель тут же проклял себя за легкомыслие.

«Сейчас он окончательно взбесится и вмажет мне еще разок, такси проедет мимо, а я останусь лежать на асфальте, закрывая лицо руками и считая новые удары, пока не отключусь…»

Желтая самоходка уверенно преодолела единственный перекресток на пути к Стивену и Томасу.

«Неужто хоть тут повезло?»

– В смысле – че ты должен был решить? – раздраженно переспросил бугай. – Я тебе предложение сделал, ты сказал, помозгуешь и согласишься. Ну так че намозговал?

– Мне… У меня… На меня тут до черта проблем навалилось, Стив… – с трудом подбирая слова, выдавил Томас. – В последнее время прям не продохнуть…

Он что-то мямлил и даже сам не особенно задумывался, – все его внимание было сосредоточенно на одиноком такси. С каждой секундой шанс на спасение становился все ближе, все реальней.

– Ты эта, зубы мне не заговаривай, Холтон, – предупредил бугай. – И куда это ты там все время косишься, а?

Сердце екнуло в груди у Томаса, и он, понимая, что тянуть дальше бесполезно, выкинул в сторону руку и возопил на всю улицу:

– Такси!

Судя по тому, как скрипнули тормоза, водитель тоже заметил Измерителя и тут же направил машину к тротуару. Поняв это, Стивен досадливо скрипнул зубами и с явной неохотой оттолкнул Томаса от себя. Профсоюз одобрял методы ручных громил ровно до той поры, пока все обходилось без свидетелей. Но если кто-то из дуболомов попадался «при исполнении», его тут же выставляли за дверь – во избежание проблем с полицией.

– Я вернусь, – пообещал «стервятник» и быстрым шагом устремился к ближайшей подворотне. Томас проводил его рассеянным взглядом, после чего медленно побрел к такси, на ходу оправляя растрепанный наряд. Голова слегка кружилась, но в целом Измеритель чувствовал себя неплохо. Приблизившись к самоходке, он уже взялся за ручку, когда водитель пробормотал:

– Постой-ка…

– В чем дело? – глухо спросил Измеритель.

Рука его сама собой опустилась.

– Тут эта… босс запретил нам вас… ну альбиносов возить, – сбивчиво ответил таксист. – Ты только не сердись, парень, мне-то лично дела нет, кто там бледней, кто темней… но если кто-то увидит, что я тебя везу, и шефу доложит, меня с работы попрут, такие дела…

Он, кажется, действительно чувствовал себя неловко, и Томас, без того вымотанный сверх меры, решил не упрямиться понапрасну.

– Вали уже, – буркнул он, отступая от автомобиля.

Водитель с виноватым видом отсалютовал альбиносу и нажал на газ. Скрипнув колесами по мостовой, такси покатилось прочь, а Томас, замерев на краю тротуара, с руками в карманах куртки, хмуро смотрел желтой самоходке вслед. Подобное, разумеется, с альбиносом приключалось не впервые.

«Хорошо хоть, Стивен не видел, как таксист меня отшил, а то бы наверняка вернулся и продолжил… убеждать…»

Вспомнив о «стервятнике», Измеритель бросил опасливый взгляд в сторону подворотни, которая поглотила верзилу, и быстрым шагом направился, куда шел изначально – на Коуби-стрит. От волнения разыгрался аппетит, и Томас решил, что непременно заглянет в какую-нибудь закусочную, желательно – крохотную, с тяжелыми шторами на окнах и столиками в темных, слабо освещенных углах. Уехавший таксист – это не так страшно и обидно, как дымящийся омлет и кружка пива, которые из-под самого носа уносит не в меру глазастый трактирщик.

«Господи, как же надоело жить в тенях…»

Одолеваемый невеселыми думами, Томас брел к улице, названной в честь генерала Коуби, отважного и безумно талантливого полководца…

«…который, как говорят, тоже терпеть не мог альбиносов. Хотя кто вообще нас любит?»

* * *

Когда самоходка Нельсона подъехала к гаражу дядюшки Луиса, солнце уже практически покинуло свое укрытие за горизонтом. Сам дядюшка как раз возился под капотом любимой темно-бордовой «рейбез». Глядя на сгорбленную фигуру старика, Нельсон улыбнулся уголком рта. Он прекрасно помнил, как дядюшка носился с этим авто, когда только-только его купил. Все время по локоть в масле, с грязными разводами на лице – но серые глаза блестят, а губы вечно растянуты в улыбке.

«Хорошее было времечко…»

Заслышав знакомый рев двигателя, дядюшка обернулся. Нельсон, продолжая улыбаться, помахал ему рукой, однако Луис никак не отреагировал на приветствие – только бороду почесал тыльной стороной ладони.

«Подозревает что-то… ну ладно».

Проходимец припарковал самоходку напротив гаража у ветхого зеленого забора, потом заглушил мотор и спрыгнул с седла. Луис хмуро наблюдал за ним, неторопливо вытирая руки старой тряпицей. Лицо старика, как обычно, украшали масляные пятна самых причудливых форм.

– Дядюшка! – радостно воскликнул Нельсон.

Он раскинул руки, намереваясь обнять Луиса, но тот вдруг резво схватил племянника за правое запястье и прошипел:

– Так и знал, что ты снова туда полезешь…

Большой палец старика уперся прямо в черную точку складника. Проклиная себя за то, что позабыл надеть перчатки, Нельсон попытался высвободить руку, но дядюшка держал слишком крепко. Поняв, что вляпался, проходимец отвел взгляд в сторону и буркнул:

– Ну ты же знаешь – это единственное, что я умею…

– Уж мне-то не ври! Не умеет он ничего, ага…

Луис брезгливо, точно гадкую жабу, оттолкнул от себя ладонь с отметиной и, уперев руки в бока, хмуро уставился на племянника.

– Ну чего ты так завелся? – нехотя спросил Нельсон, понимая, что дядюшка ждет от него какой-то реакции.

– Да ничего… – устало вздохнув, сказал Луис.

Гнев, до сего момента двумя кострами пылавший в его глазах, внезапно погас, уступив место разочарованию. Нельсону стало стыдно. В такие моменты он вновь чувствовал себя маленьким мальчиком, который нелепой выходкой расстроил добросердечного опекуна.

– Послушай, ну не все же так плохо, – забормотал Нельсон. – Он мне целых десять дней дал. Не три, не пять – десять!.. Да за это время можно несколько раз…

– Ты действительно не понимаешь, что меня расстроило? – перебил его старик.

Нельсон смолк, опустил голову.

«Давай скажи сам».

– Ты нужен мне здесь, – продолжил Луис. – Я не могу один ездить по всему Стоунпорту сутками напролет. Меня должен кто-то подменять. Я понимаю, что это мои заботы, которые тебя мало волнуют…

– С каких это пор они перестали меня волновать? Мне казалось, мы всегда друг друга выручали…

– Но сейчас ты решил, что уже достаточно помогать старику Луису, да? – невесело усмехнулся дядюшка. – Именно сейчас, когда… А, ладно, твое право. Я тебя не виню.

– Слушай, ну ты же сам знаешь, что я полез в проход только из-за тебя!

– Из-за меня? Что ж, очень странно. Потому что я тебя об этом не просил.

Нельсон закусил нижнюю губу, чтобы не сболтнуть лишнего, – закусил больно, до крови, и немного расслабился, когда почувствовал солоноватый привкус во рту. Будь на месте Луиса иной человек, проходимец, возможно, не стал бы сдерживаться. Но сейчас перед ним стоял любимый дядюшка, единственная родственная душа во всем Стоунпорте.

«Молчи. Просто молчи».

– А, ладно. Дурака учить только портить. Давай, хоть с мотором мне помоги, – буркнул старик, отворачиваясь к машине, – а там уж что-нибудь и с отметиной твоей придумаем…

– А что не так с мотором? – помедлив, спросил Нельсон.

– Заводится плохо, даже на корфе, – со вздохом сказал Луис. – Эх, Руби, как же не вовремя ты решила меня подвести…

Заслышав знакомое прозвище, Нельсон окончательно растаял. Руби… Луис однажды признался, что так его покойная супруга Сюзанн хотела назвать их дочь. Увы, Сюзанн не стало слишком рано – куда раньше, чем они с дядюшкой успели обзавестись потомством и подарить чудесное имя своей малышке. Однако Луис не похоронил их мечту. Прошло несколько трудных лет, и Руби у него все же появилась – железная, с просторным салоном, очень шумная, но чертовски милая, почти родная.

– Подать тебе ключи? – спросил Нельсон.

– Подай… – буркнул дядюшка из-под капота.

Протиснувшись между машиной и гаражной дверью, Нельсон бочком подошел к верстаку. На нем по обыкновению царил идеальный порядок, и проходимец без труда отыскал среди прочих инструментов набор ключей. Нельсон уже протянул к нему руку, когда снаружи послышался рев мотора. Вздрогнув, проходимец обернулся и уставился в просвет между двумя соседскими домами. Судя по звуку, который становился громче с каждой секундой, к гаражу дядюшки приближалась еще одна самоходка.

«И кто это может быть в такую рань?…»

Нельсоном овладело нехорошее предчувствие. Сунув руки в карманы куртки, он достал перчатки… а затем, нахмурившись, и черную «ящерку», украденную у складника.

«А ее куда девать?»

Соображать следовало быстро. Нельсон окинул взглядом гараж. Бросить здесь, среди инструментов? Да нет, слишком велик риск не найти – или затеряется среди инструмента, или дядюшка выкинет, сочтя за бесполезный мусор. Поколебавшись пару мгновений, Нельсон надел амулет на шею и спрятал под рубашку. Конечно, при желании его там найдут без труда, но все же лучше, чем в кармане. Вытащив скомканные перчатки с оторванными пальцами, проходимец спешно натянул их на ладони: ни к чему, чтобы кто-то, помимо дядюшки, видел черную отметину складника. Нельсон, разумеется, старался не рассказывать посторонним о своем даре: уж слишком велик интерес к людям его профессии среди полицейских и бандитов. И те и другие хотели разжиться артефактами и разбогатеть на их продаже… ну или, на худой конец, обрести силу богов и поработить весь мир.

И, хуже всего, они искренне верили, что дома у каждого проходимца есть тайничок с дюжиной-другой магических штуковин, и очень расстраиваются, когда ничего не находят.

«Думают, что их дурят, и пускают в ход силу. Наслышаны, ага…»

Луис тоже обратил внимание на рев мотора – выпрямившись, он повернулся к проулку и замер в ожидании. С каким выражением дядюшка смотрел в просвет между домами, для Нельсона осталось загадкой, но, надо думать, опекун тоже не ждал от ранних гостей ничего хорошего.

И, как выяснилось, не зря.

Несколько долгих мгновений спустя из-за угла показалась блестящая черная самоходка. Тот, кто намывал ее кузов, явно знал свое дело на отлично: машина сверкала, точно начищенная кремом туфля. Нельсон невольно восхитился таким усердием мойщика, однако стоило разглядеть пассажиров черной «красотки», и от былого восторга не осталось и следа. Проходимец сразу узнал Полудохлого Гарри – худющего одноглазого старика с изуродованным лицом. Пять лет назад он серьезно пострадал во время одной коварной засады и до сих пор оставался жив только благодаря зачарованному кольцу.

«Очень жаль, что такая мощная штука попала в руки такого гнусного типа…»

Гарри был правой рукой Арчи Фостера – криминального босса, контролирующего Западный Стоунпорт. Фостер доверял Гарри, как себе, а потому неудивительно, что именно Полудохлый отвечал за сбор «дани» с местных дельцов – и подчас так увлекался, что самолично до смерти забивал ногами просрочившего должника. Правда, после того, как Гарри потрепала шайка дерзких и наглых сумасбродов (ныне, разумеется, покойных), верный пес Арчи стал куда более осторожным и без нужды на рожон не лез. Сидел себе за бронированным стеклом самоходки и с ленцой наблюдал за тем, как его верные «шестерки» выколачивают деньги из очередного смельчака, вдруг решившего «пожить свободно».

Машина Гарри поравнялась с трехколесной «игрушкой» Нельсона и, заслонив ее собой, остановилась. Распахнув заднюю дверь, наружу с трудом выбрался светловолосый великан (футов семи ростом, не меньше) в строгом черном костюме. Гладко выбритый квадратный подбородок, маленькие крысиные глазки, огромные кулаки, каждый величиной с голову Нельсона… ну или малость поменьше… самую-самую малость.

«Номер раз – мистер Кувалда».

Второй бандит обогнул машину по кругу и подошел к напарнику. Похож на Кувалду – светловолосый и с квадратной челюстью, но значительно меньше ростом и худей. Его левую щеку пересекал шрам, оставленный клинком неизвестного смельчака, а губы были привычно растянуты в глумливой полуулыбке.

«Номер два – мистер Стилет».

Переглянувшись, «шестерки» Полудохлого Гарри вразвалочку устремились к дядюшке Луису. Нельсон, не теряя времени даром, вышел из гаража и встал рядом со стариком.

– Не лезь, – прошипел дядюшка, но племянник пропустил его слова мимо ушей и остался на месте.

– Ну-ка, ну-ка, – сказал Стилет фирменным скрипучим голосом (такой, должно быть, издают лезвия опасных бритв, если потереть их друг о друга). – И что тут у нас, Кувалда? Все семейство в сборе?

– Ага, – веско изрек здоровяк.

– Чего приехали? – неприветливо спросил Луис.

Нельсон знал, что дядюшка на дух не переносит этих мерзавцев, но, увы, ничего не мог с ними поделать – люди Арчи крепко держали в руках весь Западный Стоунпорт, и один старый таксист вряд ли способен был дать им серьезный отпор.

«Даже с помощью молодого племянника-проходимца».

– Старина Луис, – фальшиво пропел Стилет, – ну что же ты всегда такой неприветливый и колючий?

– Потому что знаю, с кем имею дело, – без обиняков ответил дядюшка. – Повторяю вопрос: чего приехали в такую рань? Мы, насколько помню, уговаривались на пятницу, а сегодня только вторник. Раньше Гарри помнил о таких вещах. Выходит, годы берут свое?

Луис мотнул головой в сторону черной машины. Заметив это, водитель покосился в сторону Полудохлого, но верный пес Фостера даже не шелохнулся. Что ему беспокоиться о словах не в меру болтливого старика-таксиста? Трагедия, из-за которой Гарри оказался на грани жизни и смерти, остудила его пыл, но не заставила бояться собственной тени. Скорей он просто стал чуть внимательнее относиться к своему здоровью: магия кольца была сильна, но вряд ли могла поставить на ноги труп.

«Хотя интересно было бы проверить…»

– Разумеется, он все помнит, – совершенно не обидевшись, ухмыльнулся Стилет. – Но дело в том, старина Луис, что сейчас мы прибыли не по твою душу.

Кувалда угрюмо покосился на Нельсона. Взгляд у бугая был тяжелый, словно валун.

«Так они ко мне, что ли, приехали? И на кой черт я им сдался?»

– Не понял, вы что… вы… про Нельсона, что ли? – спросил дядюшка.

– Именно. Мистер Фостер желает побеседовать с вашим племянником с глазу на глаз, – продолжая зубоскалить, отозвался Стилет.

Заслышав это, проходимец совсем растерялся. Вот так поворот!.. Это что же, какая-то гадкая птичка напела Арчи про скрытый талант Нельсона?

«Как же все это не вовремя… – с тоской подумал проходимец. – Нужно помочь дядюшке с такси, найти Доминика Орвиля и избавиться от метки… А тут еще эти трое…»

Но отказывать Арчи было нельзя. Если тот задался целью поговорить с Нельсоном, он это сделает. Уж точно Гарри, Стилет и Кувалда приложат все усилия, чтобы исполнить желание босса.

«Лишь бы не стали обыскивать…» – подумал Нельсон, грудью ощущая холод украденного амулета.

– Зачем это он Фостеру понадобился, а, Стилет? – дрожащим от гнева голосом прошипел дядюшка.

Его рука нащупала разводной ключ, лежащий на моторе самоходки. Луис явно не собирался отдавать племянника без боя, но тот, ярый противник драк, торопливо сказал:

– Успокойся. Я съезжу.

Луис вздрогнул и посмотрел на Нельсона, как на предателя.

– Все будет в порядке, – тихо сказал проходимец. – Не переживай.

– Ну да… конечно… – проворчал Луис. – Уж после встречи с Фостером – наверняка…

Краем глаза Нельсон увидел, что Стилет и Кувалда наблюдают за их разговором с премерзкими улыбочками.

«Вот же мрази. Для них это все – хохма, лишний повод позубоскалить…»

Нельсон никогда не был особо кровожадным, но после знакомства с темной стороной Стоунпорта пришел к выводу, что без некоторых людей мир стал бы куда лучше. И Арчи Фостер вместе с его прихвостнями определенно входили в этот список.

«Ах, будь у меня под рукой какой-нибудь мощный артефакт, я бы устроил вам веселый вторник…»

Но сейчас Нельсон, увы, мог только подчиниться. Хлопнув дядюшку по плечу на прощанье, он сказал:

– Не переживай. Ничего он мне не сделает.

Луис скользнул по нему взглядом и тихо, одними губами сказал:

– Все беды от одного…

– Ну все, хорош. Давай-ка, малыш Марлоу, забирайся назад, – велел Стилет. – Будешь между мной и Кувалдой…

Это, понятное дело, чтобы Нельсон даже не помышлял о побеге. Хотя в любом случае из машины на ходу выпрыгивать не очень-то весело – мало что изорвешь всю одежду, так еще и наверняка что-нибудь сломаешь или вывихнешь.

«Но все равно – перестраховываются… слишком боятся Арчи».

Нельсон покорно устремился к машине, бандиты последовали за ним. Полудохлый Гарри сидел неподвижно, будто неживой.

«Хотя, может, он действительно… того? Вот был бы подарок судьбы…»

Обогнав спутников, Стилет любезно распахнул перед Нельсоном дверь. Согнувшись в три погибели, тот забрался внутрь и опустился на сиденье.

– Сильно ноги не расклячивай, – предупредил Стилет, усаживаясь рядом. – Кувалда у нас – парнишка немаленький, так что придется нам с тобой потесниться.

Проходимец кивнул и, сведя колени, шумно втянул воздух носом. В салоне пахло дорогим табаком – Полудохлый по дороге в гараж явно пыхтел трубкой.

– Здравствуй, паренек, – не оборачиваясь, хрипло произнес Гарри.

Он говорил уверенно и спокойно – ни дать ни взять старый матерый волк, который оказался умней, хитрей и везучей других хищников стаи и благополучно дожил до седин. Правая половина лица Полудохлого напоминала старую разделочную доску: столько на ней было шрамов.

– Здравствуйте, Гарри, – вежливо ответил бандиту проходимец.

Это была допустимая фамильярность: Полудохлый держал свою настоящую фамилию в секрете, а красноречивое прозвище, мягко говоря, не любил – по понятным, в общем-то, причинам. Поэтому в личной беседе все, от мала до велика, звали его просто Гарри, не выдумывая ничего лишнего.

– Поехали, Джимми, – сказал Полудохлый, и водитель послушно завел мотор.

Черная самоходка Гарри развернулась и покатилась к проулку, откуда появилась несколькими минутами раньше. Пара мгновений – и вот уже дядюшка, хмуро наблюдавший за уезжающим автомобилем, пропал из вида.

Нельсон сидел, угрюмо глядя перед собой, и думал, как отвратительно начался и продолжился его день. Сначала попался складнику и обзавелся черной меткой, потом поругался с дядюшкой, а теперь очутился в машине с тремя отпетыми бандитами и их шофером. У каждого из них наверняка есть ствол или хотя бы нож, а револьвер самого Нельсона остался в самоходке. Впереди – встреча с Арчи Фостером.

«А еще надо как-то ключ Орвиля найти… Ужасный, чудовищно ужасный день».

– Как там самочувствие твоего дядюшки, паренек? – непринужденно поинтересовался Полудохлый.

Нельсон вздрогнул и, помедлив, ответил:

– Лучше.

– «Лучше» или «хорошо»?

Проходимец тихо скрипнул зубами. Полудохлый прекрасно знал, что здоровье дядюшки для него – больная тема… Знал – и специально муссировал ее, чтобы поиздеваться над «пареньком». Гарри не грубил, напротив, был подчеркнуто вежлив и как будто действительно переживал за дядюшку, но Нельсон понимал, что все это – лишь маска заинтересованности, не более.

– Нормально все, – глухо ответил он.

– А ты, я смотрю, не в настроении, да? – уточнил Полудохлый.

Нельсон тут же почувствовал на себе хмурые взгляды Стилета и Кувалды. Кажется, стоит их боссу лишь кивнуть, и они легко свернут шею наглецу, посмевшему заговорить с Гарри в неподобающем тоне.

«А Полудохлому ничего не стоит кивнуть…»

После того нападения, как говорили, он порядочно тронулся умом и мог запросто вынести приговор за робкую шутку или даже неподходящую интонацию в голосе.

Сглотнув подкативший к горлу ком, Нельсон буркнул:

– Просто… не выспался.

– Ну это немудрено. Учитывая, что ты вернулся в Стоунпорт только под утро… Тебя ведь не было в городе прошлой ночью, а, паренек?

Последние сомнения отпали: люди Арчи следили за ним и знают, куда он ездил. Мысленно чертыхнувшись, Нельсон выдавил:

– Не было.

– Ты, кажется, даже не успел домой заехать, сразу к дядюшке в гараж потащился?

– Вы сами знаете ответ, – угрюмо ответил Нельсон.

– Знаю, – вдруг прыснул Гарри.

Смех его напоминал карканье дряхлого больного ворона. Нельсона аж передернуло; правда, он тут же взял себя в руки и с напускным равнодушием уставился в окно.

Следующие четыре квартала они проехали в тишине, а потом Полудохлый велел:

– Наденьте ему на башку мешок.

Нельсон и глазом не успел моргнуть, а Кувалда уже сжал в своей громадной ладони оба его запястья, причем с такой удивительной легкостью, будто это были не руки взрослого мужчины, а тощие гусиные лапки. Стилет тем временем ловко выдернул из-под переднего сиденья плотный коричневый мешок. Возмущаться было бессмысленно и даже глупо, а потому Нельсон терпеливо принял свою участь. Стилет надел мешок проходимцу на голову, и мир вокруг погрузился во мрак.

Арчи был настоящим параноиком; большую часть времени он проводил в своем логове, о местоположении которого никто, кроме соратников, не знал, а наружу выбирался только в случае крайней необходимости. Всю работу за Фостера делали его «шестерки»: он давал указания, а те беспрекословно их выполняли. Учитывая влияние Арчи, такой подход вполне имел право на жизнь. Хотя, конечно, и у этой системы были свои изъяны – например, если после беседы с Нельсоном к Фостеру заявятся посторонние, «крысой» сочтут именно Нельсона. И плевать, что у него на голове мешок; никакие аргументы в таком случае не работают. Арчи легче убить тебя, чем разбираться.

– Сиди тихо, – прошипел Стилет, – и, может, еще вернешься к своему дядюшке.

Справа гулко хмыкнул Кувалда. Нельсон мысленно сосчитал до десяти. Тупые шутки бандитов раздражали, но, увы, заткнуть их поганые рты проходимец не мог.

– Не слушай их, паренек, – сказал Гарри. – Если бы Арчи хотел тебя убить, мы бы прикончили тебя возле гаража, а не тащили к нему через весь город. Так что не дрейфь слишком уж сильно, а то Джимми только-только сделал химчистку салона…

Произнеся это, Гарри опять закаркал вороном, и другие поддержали его радостным смехом. Единственным, кто не смеялся, был Нельсон.

Чем ближе они подъезжали к убежищу Арчи, тем холодней становилось у проходимца внутри.

* * *

– Чего желаете? – спросил приятный женский голос.

Подняв голову, Томас уставился на официантку в коротком, до колен, сером платьице и белом переднике. Девушка была весьма симпатична – стройная, с копной каштановых волос, спадающих на плечи, и большими голубыми глазами, которые смотрели на Измерителя с интересом и, кажется, вполне дружелюбно.

«Неужели меня не выгонят? Надо же».

– Яичницу из трех яиц и кружку эля, – буркнул Томас.

– Сделаем.

Она упорхнула на кухню и вскорости вернулась, чтобы поставить на стол перед Измерителем тарелку с дымящейся глазуньей и глиняную кружку, украшенную высокой пенной шапкой. Томас уже собирался приступать к трапезе, когда тонюсенький браслет, что блестел на запястье официантки, порвался и нырнул в пиво.

– Ой! – воскликнула она от неожиданности. – Простите, ради бога…

– Да ничего, – отмахнулся Измеритель. – Так, наверное, даже вкуснее…

Она усмехнулась, посмотрела на него с теплом, и альбинос подумал, что давно не встречал такой приветливой официантки. Вооружившись вилкой, он осторожно, как мог, выловил браслет из кружки и протянул его хозяйке. Она тут же схватила салфетку, бережно завернула в нее украшение и спрятала в нагрудный карман фартука.

– Спасибо!

– Да без проблем.

Их взгляды встретились.

– Я, кстати, Ребекка, – вдруг сказала официантка и протянула ему руку.

Измеритель недоуменно уставился на изящную кисть. Иные женщины даже прикасаться к альбиносам не желали, боясь подхватить от них какую-то мифическую заразу – спасибо добрым людям, распускающим слухи, не жалея языков своих. Голубоглазая Ребекка, судя по всему, была не из таких.

– Томас, – представился Измеритель и осторожно пожал официантке руку.

Кожа у Ребекки была удивительно нежная, такая, которую хочется гладить вечно… но усилием воли альбинос заставил себя выпустить руку девушки.

– Очень приятно, Томас, – с улыбкой сказала Ребекка.

– У вас тут что, день альбиносов? – усмехнулся Измеритель. – Вы такая приветливая.

– Ты. Ты приветливая.

– А, хорошо. Так все же – почему меня еще не выгнали отсюда?

– Ну, лично я не вижу разницы между обычными людьми и альбиносами, – пожала плечами Ребекка. – Так с чего мне тебя гнать? У меня даже друг-альбинос был, вот так.

– Правда? Не шутишь?

Ребекка фыркнула.

– Чего бы ради?

– А как его звали? Вдруг мы знакомы?…

– Патрик.

Брови Измерителя взлетели на лоб. Патрик – если речь, разумеется, шла о том самом Патрике – был первым альбиносом, с которым Томаса свела судьба. До этого он только слышал о себе подобных, но никогда их не встречал.

Патрику повезло несколько больше, чем Томасу: еще младенцем его забрали из интерната некие сердобольные люди, считавшие, что все в этом мире одинаково заслуживают любви. Этой мыслью было легко и приятно заразиться, и первые несколько лет их пасынок даже не предполагал, что кто-то может думать иначе. Однако стоило Патрику впервые очутиться на улице, и светлый иллюзорный мир, заботливо сотканный его родителями, обратился в прах. Никто, совершенно никто не любил альбиноса; взрослые обходили его стороной, а дети издевались и даже колотили беднягу – просто за то, что он на них не похож. Только доброта приютивших Патрика святош позволила ему окончательно не впасть в уныние. С Томасом он познакомился, уже будучи взрослым; два молодых Измерителя столкнулись в захолустном баре для таких же отбросов, как они сами, и, разумеется, нашли немало общих тем для беседы за кружкой доброго эля. Их дружба продолжалась около полугода. Затем приемные родители Патрика серьезно заболели, и он стал появляться все реже, пока не пропал совсем, напоследок передав через бармена записку: «Мать умерла. Нам с отцом нужна смена обстановки. Не знаю, куда мы поедем, но оставаться тут выше моих сил. П.»

И вдруг, спустя четыре года, Томас слышит знакомое имя от смазливой официантки, работающей в баре на окраине Западного Вандерсайда.

«Нарочно не придумаешь…»

– Так что, знакомы вы с ним? – спросила Ребекка, отвлекая Измерителя от мыслей.

– Что? А… ну да, знакомы. Если это, конечно, тот Патрик, о котором я думаю…

Ребекка улыбнулась уголком рта.

– Сомневаюсь, что в городе есть еще альбиносы с таким именем.

– Ну, согласен. А слушай… можешь сказать, когда вы познакомились?

– Где-то около… года назад, – припомнила Ребекка.

«Не так-то далеко ты уехал, правда, старый друг?»

– Он как-то зашел к нам пообедать, и мы разговорились – ну, знаешь, что-то тоже про альбиносов и людей, все такое. Потом он стал периодически заходить, мы иногда по часу болтали или дольше даже. С ним интересно было, хотя одна его идея, самая навязчивая, честно, со временем начала меня… раздражать.

– Что за идея?

– Больше всего на свете он хотел «стать нормальным», – закатив глаза, сказал Ребекка. – Ну, чтобы от простого человека не отличить. О, как он об этом мечтал!.. Каждый раз подолгу болтал об этом, а потом однажды вдруг приходит, и я смотрю – получилось…

– В смысле – «получилось»? – нахмурился Томас.

– Ну стать нормальным. Кожа розовая и на магию не реагирует… То есть вообще. Даже артефактов себе каких-то прикупил, хвастался ими тут…

Она говорила что-то еще, но Томас на время попросту отключился, потерял связь с окружающим миром. Все мысли в голове Измерителя на время погасли, и только слова официантки продолжали эхом звучать в ушах:

«Обычным… на магию не реагирует… артефактов прикупил…»

Казалось, какой-то беспечный, но очень могущественный чародей с показной легкостью перевернул реальность вверх тормашками, дабы Томас смог понять, что его прежняя жизнь не ценнее дорожной пыли. Все прошлые злоключения, все косые взгляды и долгие вечера в темной комнате, когда маленький альбинос рыдал, уткнувшись в подушку, чтобы никто в интернате не слышал его плача… Выходит, всего этого можно было избежать?

Просто перекрасившись. Как Патрик.

«Нет, это… да как это возможно вообще? Какая-то особая магия?»

– Эй, Томас! – позвала Ребекка. – Ты вообще здесь, со мной?

– Да… да, здесь! – встрепенувшись, энергично кивнул Измеритель. – Прости, задумался просто… И он, конечно, не рассказывал, как и где перекрасился?

Ребекка задумалась на мгновение, после чего покачала головой:

– Не. Сказал, что это – большой секрет, который он не может мне раскрыть, а я не стала настаивать.

«Угу. Секрет. Надо найти этого засранца и все у него разузнать…».

– А где он сейчас живет, не знаешь?

– Не. Мы же только тут и общались. Но, кажется, где-то в Северном Вандерсайде, «Я на севере живу», так он говорил.

– Понятно. И давно вы виделись в последний раз?

– Месяца… два назад. Ему, видно, не понравилась моя реакция… я, видишь ли, немного в нем разочаровалась. И дело не только в перекраске. Он… как-то сразу весь изменился. Характер, манера общаться… Будто совсем другой человек.

– Ну, может, когда окружающие иначе относятся, и ты тоже меняешься, неосознанно? – предположил Томас.

– Ну, может. Но факт в том, что после этого ни Патрик, ни я уже не горели желанием продолжать общение. Такой вот странный финал нашей дружбы.

Измеритель покачал головой и, отхлебнув из кружки, спросил:

– А тебе, кстати, от хозяина не перепадало за то, что ты подолгу сидишь с одним клиентом, да еще альбиносом?

– Патрик обычно днем заходил, когда клиентов особо и нет. Так что, полагаю, хозяин бы даже обрадовался, если б узнал, что я за беседой скормила какому-то болтливому клиенту нашу дрянную стряпню. Пусть даже и альбиносу.

– Приятного аппетита, Томми, – ухмыльнулся альбинос и отправил в рот первый кусок яичницы.

– Эй, ну глазунья нашему повару всегда удается нормально, – фыркнув, сказала Ребекка. – Жаль, конечно, что только она…

Томас не выдержал – рассмеялся, и официантка, глядя на него, тоже не удержалась.

Следующие часа полтора они болтали без умолку, словно старые друзья, хотя прежде никогда не встречались. С Ребеккой было удивительно легко, и Томас до последнего оттягивал момент прощания: покончив с яичницей и первой кружкой эля, он взял вторую, ее тоже неторопливо опустошил, попросил третью… затем четвертую…

– Что ж… мне, пожалуй, пора, – чувствуя, что больше не сможет выпить ни капли, промямлил Томас. – Рад знакомству, и… в общем… ты… ты молодчина.

Комплимент получился не очень – сказывался недостаток общения с прекрасным полом и с людьми вообще, – но Ребекка и не подумала обидеться. Напротив, неловкая похвала изрядно ее повеселила; альбинос, глядя, как она хихикает, тоже не смог сдержать пьяной улыбки.

– Спасибо, Том, – тепло сказала Ребекка. – Ты… знаешь, ты тоже. В смысле – тоже молодчина.

– А я-то почему? – удивился Измеритель.

– Ты кажешься мне таким… настоящим. Естественным. Не пытаешься быть… кем-то другим. Это здорово. Я такое люблю.

К горлу Томаса подкатил ком.

«Знала б ты, милая, о чем я собираюсь поговорить с Патриком…»

– Пойду, – сказал альбинос, поднимаясь. – Сколько там с меня?

– Пятерка, – окинув стол оценивающим взглядом, ответила Ребекка.

– Что-то совсем мало… – хмурясь, пробормотал Измеритель.

Бледно-желтая десятка легла на стол.

– Томас… Это слишком.

– Меньше нет. Бери. Сдачу… ну ты поняла.

– Сдачу получишь, когда придешь в следующий раз, – пообещала официантка, пряча банкноту в карман фартука. – Глазуньей и элем.

– Договорились, – кивнул Томас.

Ребекка протянула ему руку, и он, мягко ее пожав, поспешно спрятал свою бледную ладонь в карман куртки, будто желая на подольше сохранить тепло официантки при себе.

– Ну… я пойду… – промямлил альбинос.

– До встречи, Томас, – с улыбкой сказала Ребекка.

Кивнув девушке, Измеритель потащился к выходу. Официантка провожала его дружелюбным взглядом, и альбинос, чувствуя это, улыбался про себя:

«Наконец-то хоть кто-то мне рад!..»

Распахнув дверь, Томас вышел из бара «Старый пес». Его немного штормило от выпитого эля, но настроение было на редкость приподнятое. Снаружи уже царил вечер – настоящий, темный, осенний, – и Измеритель со спокойной душой брел через тени домой, не особо беспокоясь, что кто-то узнает в нем альбиноса. Томас любил ночь. Она была верным союзником каждого Измерителя и всегда бережно прятала его от посторонних глаз, словно любовника.

«Какие… странные сравнения на ум приходят…»

Похоже, все из-за Ребекки. Давно ли Томас вот так легко и непринужденно болтал с девушкой? Когда в последний раз девушка заговаривала с ним? Было вообще такое? Возможно, да, но сейчас Томасу казалось, что прежде с ним болтали только шлюхи, которым он платил.

С другой стороны, Ребекка, кажется, подошла к нему лишь потому, что у нее был пунктик насчет альбиносов. То есть Томас не показался ей милым или привлекательным – просто его кожа имела нужный цвет.

«Патрик стал нормальным и скучным, а вот ты – молодец: ты родился уродцем и гордо продолжаешь им быть…»

– Слава альбиносам… – заплетающимся языком пробормотал Томас.

Впрочем, так ли важно, почему Ребекка с ним заговорила? Главное – благодаря ей он чудесно провел вечер и, что еще важней, узнал про странную трансформацию Патрика.

«Как, как ему удалось?…»

Казалось бы, очевидно, что без магии тут не обошлось. Но речь ведь шла не про обычного человека, а про Измерителя, которого волшебство в теории должно калечить и убивать. Иными словами, если бы его коже придали розовый оттенок с помощью какого-то направленного заклятья, альбинос, надо думать, скончался бы на месте, а не расхаживал по городу с улыбкой.

«Не понимаю… пока не понимаю, но обязательно во всем разберусь!..»

Водитель проезжающего мимо такси сбросил скорость и проорал в приоткрытое окно:

– Эй, уважаемый! Может, подвезти?

– Не надо, – заплетающимся языком ответил Томас. – Мне… недалеко.

– Ну ваше дело, – проворчал шофер и снова утопил педаль газа в пол.

Томас хмуро уставился ему вслед. Будь сейчас день, этот тип даже не подумал бы предложить свои услуги. Собственно, что далеко ходить – несколько часов назад один уже послал Измерителя куда подальше, сославшись на «грозного босса».

«А Патрик теперь может и днем, и ночью кататься…»

Томас еще не видел старого знакомца в новой ипостаси, но уже искренне завидовал ему. Стать нормальным – это ли не сокровенная мечта любого альбиноса? Нет, все-таки Ребекке этого никогда не понять. Судя по всему, в ее понимании альбиносы и изгои – это два множества, которые практически не пересекаются друг с другом.

«Если бы все люди рассуждали, как Ребекка… это была бы гребаная утопия».

Проходя мимо трактира с незамысловатым названием «Бочка», Томас услышал, как внутри горланят пьяные мужики. Работяги, неделю пахавшие в доках и на заводах, теперь обнимались и срывали глотки, теша свои изможденные души лихой песней. Томасу захотелось распахнуть двери и, подхватив с покосившегося стола кружку пива, присоединиться к нестройному хору голосов, но Измеритель живо напомнил себе, что это попросту невозможно.

«Только вечер им испорчу… и себе заодно».

Каждый второй из этих трактирных завсегдатаев наверняка походил на Стивена – бугая, который отлично работает руками и не слишком здорово – мозгами. В головы этих крепких мужей давным-давно вложили мысль о том, что у нормального человека кожа не может быть белой, как воротник официанта из «Барона Миньолы», самого дорогого ресторана Вандерсайда. Никаких исключений.

«В лучшем случае меня просто вышвырнут, в худшем – поколотят».

Вспомнив недавнюю стычку, альбинос рефлекторно потер то место, куда врезался кулак Стивена.

«Гребаный «стервятник».

Чем дальше Томас уходил от «Бочки», тем тише становились возгласы пьяных работяг. Наконец все окончательно смолкло. В вечернем Вандерсайде хватало подобных «островков шума», но мостики между ними, как правило, обилием звуков не баловали. Порой из окон доносились чьи-то голоса – жены кричали на мужей, мужья на жен, старушки ворчали, а детишки пели, хохотали и рыдали, подчас до завидного легко переходя от смеха к слезам и обратно. Маршрут, выбранный Томасом, был ему неплохо знаком, и большая часть редких вечерних звуков казались этакими маячками, подтверждающими, что Измеритель на верном пути. Вот пожилая леди разговаривает с заморским попугаем, клетка которого обычно стоит на подоконнике.

– Кто хорошая птичка?

– Меган хор-рошая птичка!

Вот супруги со стажем, неутомимые любители скандалов, которые практически каждый вечер о чем-то спорят на повышенных тонах.

– Ну и какого черта ты бросил свою грязную куртку на мое платье?

– А какого дьявола твое платье делает на моем кресле?!

Казалось, оставшиеся две-три сотни футов до дома Томас может пройти с закрытыми глазами, полагаясь только на слух. Этакая акустическая путеводная нить, которую нельзя увидеть и потрогать.

Вот впереди показался знакомый столб с почтовым ящиком. Он находился на самом углу Гроули-стрит и Мидлтон-авеню и много лет служил Томасу единственным средством связи с его клиентами. Заказчик оставлял тут письмо, где указывал место, гонорар и время, когда хотел бы видеть у себя альбиноса; Измеритель же отбирал наиболее заманчивые предложения и на следующий день отправлялся по адресам.

«По-хорошему, телефоном бы разжиться… но попробуй найди дурака, который потянет шнур в подвал!..»

Подойдя к почтовому ящику, альбинос убедился, что тот пуст, и с чистой совестью побрел дальше, к четырехэтажному дому, который находился в колодце двора, практически полностью отгороженный другими зданиями от внешнего мира. Томасу он почему-то всегда напоминал старого дворового пса, изрядно побитого жизнью, который присел отдохнуть да так навеки и врос в этот злачный район. Альбинос задрал голову и прищурился, дабы получше рассмотреть обшарпанную черепицу на крыше. Он практически не сомневался, что в один прекрасный день какой-нибудь увесистый осколок свалится ему на голову и оборвет странное подобие жизни.

«Но только не сегодня».

Справив нужду в темном проулке, альбинос устремился к двери, ведущей в родной подвал. Доставая ключи, Томас вдруг понял, что тихо насвистывает под нос.

«Как мало мне, оказывается, надо для счастья – еще даже не нашел Патрика, но уже мечтаю, что скоро стану, как он».

Ключ нырнул в замочную скважину, легко провернулся в ней, и Томас услышал, как стальной язычок с громким щелчком спрятался в коробку. Взявшись за ржавую ручку, Измеритель распахнул дверь и вошел внутрь. С минуту он стоял на пороге, наслаждаясь легким сквозняком, который остужал лицо, раскрасневшееся от эля и ходьбы. Наконец, облизав пересохшие губы, альбинос закрылся изнутри, достал спички и зажег свечу, висящую у входа. Крохотный огонек озарил подвал, и Томас, проковыляв к старой тахте, без сил на нее рухнул. Уже с тахты, блаженно вытянув ноги, Измеритель окинул свои покои взглядом усталого путника, вернувшегося в родную обитель после долгого путешествия. Что нужно альбиносу для нормальной жизни? Койка для сна, шкаф с барахлом и книгами да журнальный столик на колесиках, чтобы легко перекатывать его с места на место… ну, допустим, толстый ковер, чтобы не топтаться по холодному полу. Еще, конечно, бочка с водой, чтобы умываться, и старая печка, стоящая на трех ногах в углу; не имея возможности использовать даже самый простой магический обогреватель, Томас спасался только ею.

«Надо встать и взять теплое одеяло, – подумал Измеритель. – Иначе ночью околею…»

С трудом заставив себя подняться с тахты, Томас побрел к шкафу, стоящему в дальнем углу. Подошвы туфель утопали в ворсе старого ковра. То тут, то там на его зеленой поверхности темнели грязные следы.

«Надо будет заказать химчистку, – решил Томас. – Как-нибудь… потом… или к черту?»

Серое одеяло, лежащее на верхней полке, напоминало гранитную глыбу, которую отломил от скалы некий силач и шутки ради принес сюда. Чуть ниже находились четыре рубашки, две пары брюк, теплое пальто с куцым воротником, допотопный зонтик да некое количество носков и нижнего белья. Еще где-то в глубине прятались вторые туфли, около двух дюжин книг… и на этом – все; такой вот «набор изгоя».

«Ну и плевать. Счастье точно не в одежде, обуви, еде или роскошных апартаментах».

Стать нормальным – вот цель, о достижении которой Томас мечтал с тех самых пор, когда его впервые назвали уродцем. А уж после того, как «веселые ребята» из интерната решили подкинуть ему в кровать волшебного светляка, альбинос окончательно понял, что будущее его никогда не будет простым.

Вспомнив ту нелепую историю, Томас невольно скривился. Бледная рука легла на грудь – чуть ниже солнечного сплетения, куда ударил Стивен. Под рубашкой и курткой скрывался уродливый шрам, который успел оставить треклятый светляк, пока Томас не вытряхнул его на пол. Измеритель отлично помнил, как, вопя от боли, извивался на кровати, а другие детишки, хохоча, наблюдали за его страданиями. Для них это была настоящая умора: нелепый белокожий мальчишка, которого ранят безобидные магические вещицы.

– Смотри, опять загорелся! – радовался один из хулиганов, тыча пальцем в сторону Томаса, вены которого безостановочно мерцали голубым светом.

«Хорошо, что магия постепенно уходит…» – стащив с полки одеяло, с некоей долей злорадства подумал альбинос…

Впрочем, куда хуже магии те, кто неправильно ею пользуется. Эта проблема существовала всегда, но, разумеется, о ней заговорили только после того, как волшебство начало испаряться, точно лужа в солнечный день. В бытность же Томаса мальчишкой ни дети, ни взрослые особо не беспокоились о запасах магии. Лампы с джиннами покупались впрок (Мортимеру и ему подобным на радость), светильники, включающиеся по хлопку, и компактные обогреватели давно стали обыденностью. Магия слишком плотно вросла в ткань мира; представить себе жизнь без волшебства могли разве что альбиносы, но и они, будь у них возможность, с радостью заимели бы себе артефакт-другой. Тот же обогреватель мог сделать подвальчик Томаса гораздо более уютным местом…

«Хотя, раз магия уходит, стоит ли вообще тратить оливеры на подобную ерунду?…» Две дюжины опустевших лавок за полгода – весьма дурной знак. С другой стороны, что такое две дюжины лавок с точки зрения целого мира? Да в одном Вандерсайде их около сотни, если не больше…

Томас снова плюхнулся на тахту и вытянулся в полный рост. Укрываться сразу он не стал – любил забираться под одеяло, когда уже замерз.

«Решено – если Патрик поможет мне стать нормальным, тут же куплю себе обогреватель… хотя и печку сразу выкидывать не буду – мало ли что…»

Положив ноги на серую махину одеяла, Томас запрокинул голову и уставился на горящую свечу на стене. Крохотное пламя освещало комнату едва-едва, но Измерителя это вполне устраивало – по той же самой причине, по которой он любил ночь больше, чем день.

«Ой, это ж и к ней вставать, тушить… Так неохота… Но бросать нельзя».

Однако не успел он собраться с духом и повторить недавний подвиг, как свечка погасла сама – видимо, из-за сквозняка, который был частым и, по сути, единственным гостем альбиноса за последние пару лет.

«Ну вот и славно…»

Уснул Томас куда быстрей, чем обычно. Снилось ему, как он, совершенно нормальный, розовощекий парень, летним днем гуляет в городском скверике вместе с улыбающейся Ребеккой. Неясно, правда, почему она согласилась прийти – «перекрасившиеся» альбиносы, судя по всему, ей нравились не особо… Но – это ведь был всего лишь сон, а потому Измеритель не ломал голову понапрасну. Он просто наслаждался – чудесной погодой, чудесной спутницей и чудесным новым собой, которым его сделало секретное волшебство Патрика.

Завтрашний день должен был стать началом новой жизни.

Или, по крайней мере, первым робким шажком в ее направлении.

* * *

– Снимите-ка с него мешок.

Нельсон никогда прежде не встречался с Арчи, но по властному тону сразу понял, что к нему обращается ночной король Западного Стоунпорта. Стилет и Кувалда говорили совершенно иначе, хотя, надо думать, всячески пытались подражать боссу. Что-то более-менее похожее получалось у Гарри, но после трагедии, превратившей его в полутруп, он заметно сдал и порой нес полную околесицу.

Мешок слетел с головы Нельсона, и проходимец увидел коренастого седовласого мужчину лет пятидесяти с небольшим. У мужчины был приплюснутый нос, маленькие хитрые глазки и бледные тонкие губы.

«Так вот ты какой, Арчи Фостер…»

Хозяин восседал в огромном черном кресле. Стол красного дерева, на который он облокачивался, габаритами был схож с черной самоходкой Полудохлого. Судя по массивным перстням, украшавшим пальцы Арчи, ему действительно нравилось все большое.

«Что это, комплексы? Или просто самолюбие потешить?»

– Ну здравствуй, Нельсон Марлоу, – сказал Арчи, пристально глядя на стоящего перед ним парня.

– Здравствуйте, – прочистив горло, ответил проходимец.

– Оставьте нас, – переведя взгляд на Стилета, распорядился хозяин.

Боковым зрением Нельсон увидел, как его провожатый отрывисто кивнул и, круто развернувшись, устремился к выходу. То же самое, с поправкой на грацию великана, проделал и Кувалда, и в кабинете остались только проходимец и Арчи. В гробовой тишине Нельсон угрюмо смотрел на хмурого хозяина, ломая голову, зачем тому понадобилась эта встреча.

«Артефакты? Если да, то как объяснить, что я не ворую впрок? Он ведь не поверит мне… да я и сам бы на его месте не поверил!»

– Итак, ты здесь, – откинувшись на спинку кресла, негромко произнес Арчи. – Догадываешься, зачем?

– Нет, сэр, – помедлив, слукавил Нельсон.

– Я знаю, чем ты занимаешься, парень, – продолжая сверлить гостя взглядом, сказал хозяин.

Нельсон промолчал. Страх овладел проходимцем еще в тот миг, когда черная самоходка только-только подъехала к гаражу дядюшки, так что к моменту встречи он уже смирился со своей участью и не особенно переживал. Разве что за Луиса…

«Но мы справимся, дядюшка, обещаю».

Арчи меж тем не торопился продолжать. Пришлось спросить:

– Что именно вы имеете в виду, сэр?

– Твои вылазки за артефактами, конечно же. Или ты будешь отрицать, что шастаешь к складникам?

Пристальный взгляд, словно скальпель хирурга, медленно пронзающий насквозь. Пальцы с тяжелыми перстнями, которые так раздражающе стучат по столу.

– Не буду. Шастал.

– Когда в последний раз?

– Вчера, – поколебавшись, ответит проходимец.

– Хорошо, что ты не пытаешься это отрицать, – одобрительно кивнул Арчи. – Очень ценю честность, знаешь ли. Вот, допустим, твой дядюшка – честный человек. Ты, вижу, тоже не из брехливых. И мне это нравится. Вы мне нравитесь. Правда.

Его толстые пальцы продолжали стучать по столу, отбивая незамысловатый ритм. В тусклом свете электрических ламп руки Арчи казались похожими на танцующих королевских крабов.

– А вот один твой… коллега… – после очередной долгой паузы сказал хозяин, – честностью и благоразумием, увы, не отличается. Поэтому слинял вместо того, чтобы добросовестно выполнить мой заказ.

Нахмурившись, Нельсон сказал:

– Я, сэр, если что, других проходимцев не знаю. Говорю об этом сразу, чтоб потом вас не… разочаровать.

– Мне, веришь, насрать, знаешь ли ты кого-то или нет, – без обиняков ответил Арчи. – Мне нужно, чтобы ты нашел этого мудака и притащил его сюда вместе с артефактом, который он для меня искал.

– Но, сэр… я же вообще не занимаюсь… подобным, – с виноватой полуулыбкой пробормотал Нельсон. – Поиск людей – не мой конек…

– Что ж, тогда придется научиться, – равнодушно пожал плечами Арчи. – Если ты, конечно, действительно хочешь помочь своему любимому дядюшке…

Нельсон вздрогнул.

– Сэр, скажите, нельзя ли не вмешивать в наши дела моего единственного родича?

– О, не беспокойся, Нельсон, я всего лишь хочу тебя немного… мотивировать, – с насквозь фальшивой улыбкой сказал Арчи. – Смотри, что я предлагаю: если найдешь сбежавшего проходимца и артефакт, который ему заказал, – спишу оставшийся долг твоего дядюшки и еще сверху деньжат подкину. Хватит, чтобы купить вторую машину вместо твоей трехколесной раздроты.

Нельсон молчал. Предложение Арчи было очень щедрым… даже неожиданно щедрым, учитывая, что ночной король Западного Стоунпорта никогда не любил сорить деньгами. Сам собой напрашивался вывод, что артефакт, который стащил безымянный проходимец, стоит раз в десять больше самой лучшей машины.

«О чем, интересно вообще речь? И откуда о ней узнал Арчи? Судя по тому, что он заказал проходимцу нечто конкретное, а не просто что-то, там должна быть… настоящая легенда».

Скотти называл подобное «круговорот артефактов в природе». Сначала кто-то успешно крадет у складника некую мощную штуковину и выгодно ее продает. Богач, купивший артефакт, активно им пользуется, и по городу начинают расползаться слухи. Потом складник, спохватившись, обнаруживает пропажу и заставляет следующего пойманного им проходимца вернуть ему обросший мифами артефакт. Дальше все зависит от удачливости вора – либо он умирает, либо возвращает украденное монстру и тем самым избавляется от черной отметины на ладони.

«И замыкает круг».

– Ну а если не найдешь или, того хуже, не захочешь даже попытаться… – продолжил Арчи. – Что ж, думаю, тебе вполне хватит мозгов, чтобы понять, чем все закончится в таком случае.

Нельсон медленно кивнул. Он, конечно же, знал, что единственный шанс покинуть кабинет Арчи живым – это согласиться на его условия. Что делать после – вопрос отдельный. Может статься, придется вслед за первым проходимцем залечь на дно или тайно покинуть город, прихватив с собой дядюшку Луиса…

«Мало мне было проблем со складником, ага…»

– Я и не думал отказываться, – выдавил Нельсон. – Но мне, сами понимаете, нужно больше информации о том проходимце… ну который вас обманул.

Арчи скривился, но заострять внимание на обидной формулировке проходимца не стал и хмуро произнес:

– Зовут его Дин Картер. А выглядит как… да, примерно как ты – худой, высокий…

Нельсон наморщил лоб. Дин Картер… Нет. Ничего. Пустота. Впрочем, Нильсон никогда особо и не стремился дружить с другими проходимцами – просто потому, что наведывался к складникам редко и неохотно, всякий раз обещая себе: «Это в последний раз».

Арчи тем временем продолжал:

– Че там еще у него… волосы темные, хвост этот дебильный такой, ну и главное – родимое пятно в форме груши на левой щеке, почти на скуле даже.

– Груши?

– Груши-груши. Тяжело, наверное, представить, но, как увидишь, сразу поймешь, что это точно груша.

– А где он жил вообще? И где живут его близкие, если они у него есть?

– За подробностями – к Гарри. У него все записано, а я подобное в голове не держу. Потом скажешь Стилету, он тебя проводит к нему, обсудите.

– А артефакт? – медленно кивнув, спросил Нельсон. – Что этот… Дин должен был для вас украсть?

Арчи закусил нижнюю губу.

– Ну я же не могу не знать, что я должен вам принести? – добавил Нельсон, видя, как колеблется хозяин.

– Да это-то понятно… – проскрипел Арчи.

После случившегося он явно не слишком хотел доверяться еще одному проходимцу, но иного выхода просто не было. Нельсон верно заметил, что без подробностей ему не найти ни сбежавшего Дина, ни артефакт. Именно поэтому Арчи шумно выдохнул и нехотя сказал:

– Артефакт «ищейка». Ты о нем наверняка слышал. Он может отыскать для тебя любого человека, любую вещь, какую только захочешь, будь она хоть в тысяче миль.

– Вау, – только и сказал проходимец.

Об «ищейке» в Стоунпорте действительно с давних пор слагали легенды, но Нельсону всегда казалось, что это обычная байка, одна из многих, связанных со складниками. Порой кто-то просто придумывает какую-нибудь могущественную штуковину и рассказывает о ней другим, а те, вдохновленные историей, передают ее дальше и дальше… пока весь город не начинает галдеть о «таинственном артефакте», способном поворачивать реки вспять и стирать с лица земли целые города. «Ищейка» на фоне подобных монструозных штуковин казалась детской шалостью, но люди влиятельные, такие как Арчи, могли с ее помощью натурально свернуть горы.

– А как… как вы узнали, где находится «ищейка»? – осторожно поинтересовался Нельсон.

– Так я и не знал. Я услышал об этой штуковине и захотел ее, поэтому Гарри нашел этого… Дина и привел его ко мне. Мы с ним потолковали – ну как с тобой, – и он начал искать. Пошарил по городу, без особого толку, потом съездил к складнику – и пропал. С концами.

– Хм… А вы… вы уверены, что он пропал вместе с «ищейкой»? Может, как раз наоборот – не нашел и испугался, что вы его… – Нельсон замялся.

– Может, и так, – неожиданно легко согласился Арчи. – Но сути дела это не меняет: нужен Дин Картер, мне нужна «ищейка». Если она будет у Дина при себе, считай, тебе повезло.

«О… так вот в чем подвох…»

Если сначала Нельсон не до конца понимал, зачем понадобился Арчи, то теперь все стало на свои места: искать следовало не только и не столько человека, сколько ценнейший артефакт. Который – вполне вероятно – до сих пор находится в логове складника, куда люди Фостера попросту не могли попасть.

«По-хорошему, ему, кроме меня, еще сыщик нужен… но, видно, Арчи очень не хочет вмешивать в это дело кого-то еще».

– Короче, найди Дина и мой артефакт, а я уж за ценой не постою, – глядя на задумавшегося Нельсона, добавил хозяин. – На все про все даю тебе неделю.

Проходимец встрепенулся и ошарашенно уставился на Арчи.

Судя по всему, следующие несколько дней обещали стать самыми насыщенными в жизни Нельсона.

«Арчи, складник… Как же мне все успеть?…»

– И не вздумай соскочить, парень, – холодно произнес Фостер. – Я и так уже на пределе, так что не заставляй меня превращаться в распоследнюю сволочь.

Судя по тому, что голос Арчи едва заметно подрагивал, он не лукавил. Благоразумно решив, что пора валить, Нельсон сказал:

– С вашего позволения, я пойду к Гарри, пообщаюсь.

И, чинно кивнув, устремился к двери, за которой его дожидался Стилет. Арчи не возражал, и проходимец позволил себе облегченно выдохнуть… однако у самого выхода ковер под ботинком громко чавкнул, и Нельсон моментально напрягся вновь.

«Это что… кровь?» – оторопело глядя на бурое пятно под ногами, с ужасом понял он.

– Не обращай внимания, парень, – видя замешательство гостя, успокоил Арчи. – Просто не успели убраться после прошлого гостя. Бывает.

– А, понял, – вздрогнув, пробормотал Нельсон. – Ну да… бывает… и чего я, в самом деле…

Брезгливо морщась, он осторожно перешагнул через пятно и, распахнув дверь, вышел наружу.

– Ну что, малыш Марлоу? – тут же спросил Стилет. – Договорились с боссом?

Верный прихвостень Гарри стоял чуть поодаль от входа в кабинет и, прислонившись плечом к стене, методично полировал ногти миниатюрной пилочкой.

– Договорились, – нехотя ответил Нельсон. – Надо только к Гарри зайти, обсудить детали… Проводишь?

– Ну, раз просишь…

Спрятав пилку в нагрудный карман, бандит отклеился от стены и пошел к двери, находящейся в самом конце коридора. Нельсон без лишних раздумий отправился следом.

На ботинках проходимца осталась чья-то кровь.

Он собирался стереть ее, едва покинет дом Фостера.

2. Новые хлопоты

Когда очередная дверь захлопнулась перед носом Томаса, он готов был задрать голову и взвыть волком. Измеритель посетил уже четыре трактира, и в трех из них ему даже не дали возможности закончить вопрос. Удивительно, до чего легко народ отказывается от хрустящего оливера – просто потому, что его протягивает бледная рука альбиноса.

«А потом Ребекка удивляется, что мы хотим стать нормальными…»

Развернувшись, Томас побрел прочь. На очереди был бар «Рога и копыта», который находился в паре кварталов к югу.

«Будем надеяться, хоть там меня выслушают…»

– Мама, мама, смотри, какой белый! – беззастенчиво воскликнул мальчишка лет семи, тыча пальцем в сторону бредущего по тротуару Измерителя.

– Веди себя прилично, Морти, – назидательно изрекла женщина, увлекая сына прочь. – Этот мистер просто очень болен…

«Очень болен… Ну да. Врожденной бледностью».

Хотя на самом деле Томас и сам считал свой дар недугом. А разве можно как-то иначе назвать непереносимость магии? Но большинство людей видели только белую кожу. Именно она пугала их. Только она.

«Держу пари, мамаша даже не сможет объяснить этому Морти, почему меня стоит избегать или жалеть… сама где-то что-то слышала, и только».

У входа в бар «Рога и копыта» не было ни души. Оно и понятно: к подобным местам народ сползается ближе к ночи; выпивохи, подобно альбиносам, тоже не любят разгуливать по городу при дневном свете, ведь их помятые физиономии пугают детей и мамочек ничуть не меньше, чем бледный лик Измерителя. Только возле самого угла здания, футах в пятнадцати от входа в бар, стоял бородатый мужчина в черном плаще, протертом на локтях. На вид незнакомцу было около пятидесяти, хотя, возможно, кудлатая борода и общий неопрятный вид прибавляли лет пять-шесть. Потрясая в воздухе ржавой кружкой, он громко вещал:

– Одумайтесь, люди! Грядет полный исход магии! Будьте осторожны и не тратьте ее понапрасну, ибо осталось слишком мало ее…

Томас удостоил незнакомца лишь мимолетным взглядом. Чем чаще магия давала сбои, тем больше подобных безумцев оказывалось на городских улицах. Увы, никто не относился к этим сумасбродам с должным уважением. Кого-то они смешили, кого-то даже злили, но большая часть была к ним совершенно равнодушна. Люди давно привыкли к горлопанам всех мастей. Да что там – такие «проповедники» не впечатляли даже Томаса, хоть он не раз воочию наблюдал, как хранилища артефактов, буквально искрящих магией, превращаются в склады бесполезного хлама.

«Как там называется их культ? – Томас скользнул взглядом по бородачу. – То ли Братство Последнего Дня, то ли Свидетели Исхода Магии…»

Ломая голову в попытке вспомнить название секты, Томас подошел к двери бара и беззастенчиво постучал в нее кулаком – чтобы наверняка услышали. С полминуты ничего не происходило, но потом изнутри все-таки послышался скрежет засова: видно, местному вышибале стало интересно, кто же приперся к ним среди бела дня.

Вот дверь приоткрылась, и наружу выглянул щекастый мордоворот. Насупив густые темные брови, он уставился на Томаса.

– Тебе чего, альбинос?

Измеритель торопливо протянул верзиле купюру в пять оливеров и выпалил:

– Я ищу парня по имени Патрик. Бывает у вас такой?

Вышибала медленно забрал зеленую банкноту из бледной руки и буркнул:

– У нас много кто бывает. Опиши этого типа, тогда, мож, че подскажу…

Томас открыл рот, чтобы ответить, но внезапно понял, что помнит Патрика очень смутно. Теми деталями, что врезались в память, можно было описать каждого второго жителя Вандерсайда – среднего роста, тощий, с коротко стрижеными светлыми волосами.

«Раньше хоть кожа белая была, а теперь…»

Бугай хмуро взирал на Томаса. Судя по тому, как он нетерпеливо мял зеленую пятерку, терпеть альбиноса слишком долго здоровяк не собирался.

– Ну, он… такой… – протянул Измеритель, не зная, как спасти ситуацию. – Невысокий… волосы светлые, как у меня…

– Угу… А давай еще за пятерку я тебя внутрь запущу, почирикаешь с барменом? – предложил бугай. – Он поболее меня народу знает, так-то. А то я ни с кем не трещу особо, так, выкидываю наружу самых буйных и даже имен не спрашиваю, а он постоянно с кем-то трет…

Томас облегченно вздохнул и, торопливо вытащив из кармана еще одну купюру, вложил ее в протянутую лапищу здоровяка. Предложение громилы показалось крайне удачным: про клиентов действительно лучше спрашивать у тех, кто стоит за стойкой и целый вечер поит народ, а не дежурит у двери. Только бармен может перечислить тебе всех завсегдатаев и рассказать об их любимых напитках, песнях и самых сокровенных секретах.

– Давай заходи, – спрятав деньги за пазуху, проворчал бугай и открыл дверь.

Альбинос торопливо шмыгнул внутрь… и замер, увидев впереди рамку магического детектора. Казалось бы, чего бояться, у Измерителя ведь точно при себе ничего волшебного нет. Вот только беда: детектор сам по себе создает магическое поле, через которое проверяемый должен пройти.

«А это значит, снова боль, и немалая».

– Чего завис? Проходи! – мотнув головой в сторону рамки, сказал бугай.

Томас, закусив губу, подчинился. Обойти рамку, увы, было нельзя, а просить вышибалу ее отключить альбинос не решался: ему и так чертовски повезло, что здоровяк решил его впустить, и злоупотреблять терпением не стоило.

«Пошел, пошел, пошел…»

Пять футов… четыре, три, два, один…

Шумно выдохнув, Томас переступил через белую линию на полу и моментально почувствовал обжигающее прикосновение магического поля. Еще сильней закусив губу, альбинос резко метнулся вперед… и едва сдержал крик, когда множество лучей пронзили его, словно шпаги. Перед глазами полыхнуло красным. Эта пытка продлилась всего пару мгновений, но Томасу они показались вечностью: минув рамку, он остановился, чтобы немного прийти в себя: дышал альбинос так тяжело, будто только что пробежал от Северного конца Вандерсайда к Южному.

– Тьфу ты, вечно забываю, что вас магия долбит… – запоздало спохватился вышибала. – А ты тоже хорош – не мог напомнить!

– Ничего… – едва ворочая языком, отозвался Томас. – Порядок… Веди…

– Вот вы странный народ – альбиносы… хрен поймешь, че у вас на уме… – покачав головой, сказал бугай и первым устремился к арке, за которой находился зал.

«Рога и копыта» явно относился к тем барам, где полумрак нужен был не столько для создания атмосферы, сколько для того, чтобы скрыть убогость интерьера. Альбиносы неплохо видят в темноте, и потому Томас сразу обратил внимание на ободранные края столешниц и лавок, на замызганный пол и на помятого темноволосого мужчину лет тридцати пяти, который скучал у не менее помятого кассового аппарата. Бар то ли переживал не лучшие времена, то ли принадлежал скупердяю, не желавшему тратить лишний цент на ремонт и новую мебель.

– Эй, Салли! – заметив Измерителя и вышибалу, воскликнул помятый мужчина. – Кого это ты привел?

В полумраке он вряд ли мог понять, что перед ним альбинос, но Томас все равно напрягся.

– Иди ты, Чарли, – беззлобно огрызнулся бугай. – Этот парень ищет кое-кого, – отозвался бугай, мотнув головой в сторону Измерителя. – Поможешь? Ты ж у нас тут главный по части языком почесать.

– Кто-то языком чешет, кто-то – кулаками, – невозмутимо пожал плечами мужчина за стойкой. – У всех свое ремесло.

– Короче, это вот Чарли, наш бармен, – оглянувшись на Томаса, сказал вышибала. – Общайтесь, а я пока пойду покурю. Потом вернусь за тобой.

Измеритель кивнул, здоровяк устремился обратно к выходу. Томас, проводив его взглядом, подступил к стойке.

– Альбинос, стало быть, – констатировал бармен.

– Ну… да, – медленно ответил Измеритель.

«Ну не встанет же он в позу теперь?…»

– Нечасто к нам ваш брат заходит, честно признаться, – сказал Чарли.

«Значит ли это, что Патрика тоже не было? Хотя, может, он стал сюда ходить, уже перекрасившись… и расставшись с Ребеккой…»

– Ладно, давай выкладывай, кого ты там ищешь, а я скажу, могу ли помочь, – не обращая внимания на некоторую растерянность Томаса, предложил бармен.

Он отступил от кассового аппарата и, облокотившись на стойку, в упор посмотрел на Измерителя. Теперь Томас мог рассмотреть его лицо во всех деталях. Длинный нос, чем-то похожий на лисий, лоб с несколькими глубокими морщинами, хитрые черные глаза и тонкие губы, красные, будто напомаженные. Несмотря на довольно специфическую внешность, Томас испытал странное желание рассказать Чарли обо всем наболевшем.

«Тоже магия, по-своему…»

С трудом сдержав этот сиюминутный порыв, Измеритель сказал:

– Его зовут Патрик. Невысокий парень, светловолосый, примерно моих лет, только…

Он запнулся.

– Что – «только»?

– Только не альбинос, а обычный.

Закатив глаза, бармен задумчиво пожевал верхнюю губу. Томас терпеливо ждал.

– Ну бывает тут один похожий, да… – наконец протянул Чарли.

Измеритель невольно подался вперед, словно бродячий пес при виде мозговой кости.

– Когда он бывает? Ты знаешь, как его найти? Может быть, адрес? Или телефон…

– Воу-воу, парень, притормози! – вскинув руку, воскликнул Чарли.

Измеритель, поняв, что перегибает палку, пристыженно смолк.

– Не думаешь же ты, что я буду с первым встречным обсуждать кого-то из наших постоянных клиентов? – спросил бармен, пристально глядя на альбиноса исподлобья.

– О. Ну… да, наверное… так нельзя…

«Денег хочет. Как пить дать».

– Я сказал тебе, что он тут бывает, – продолжил Чарли, – и это уже слишком много…

– Я заплачу, – нетерпеливо сказал Измеритель.

Их взгляды встретились. Губы бармена медленно растянулись в победной улыбке: Томас, разумеется, понял все правильно.

– И сколько же ты готов заплатить?

Измеритель прочистил горло.

– А это зависит от того, что именно ты готов мне рассказать.

Бармен принялся задумчиво перебирать пальцами по столешнице. Глядя на него, Томас невольно задумался, как здорово было бы чувствовать не магию, а эмоции других людей, а еще лучше – читать их мысли. Пожалуй, это помогло бы избежать многих проблем… пока не свело бы с ума, конечно же.

– Я скажу, когда он будет здесь в следующий раз, – наконец произнес Чарли.

Измеритель украдкой облизал пересохшие губы. Еще час назад он на подобное и не рассчитывал.

– И когда же?

– Не торопись, мой бледный друг. Сначала деньги.

– Сколько?

– Полсотни.

– Идет, – легко согласился альбинос.

Судя по тому, как скривился Чарли, в этот миг он пожалел, что не запросил сотню. Не обращая внимания на разочарование бармена, Томас вытащил из кармана голубую купюру и положил ее на стойку. Воровато оглянувшись по сторонам, Чарли торопливо смахнул добычу в передний карман фартука.

– Ладно, слушай, – наклонившись вперед, негромко сказал бармен. – Твой Патрик приходит сюда каждую пятницу, выпивает несколько кружек баргерского, и я наливаю ему еще кувшинчик с собой.

– А сегодня у нас… – наморщил лоб Томас.

– Пятница. Смотри, как тебе везет! Думаю, он будет здесь около восьми вечера, как обычно.

– А с охраной проблем не будет? – мотнув головой в сторону выхода, уточнил Измеритель.

– Так, дай-ка подумать… – снова закатил глаза бармен. – Салли в пять сменяется, а вместо него… вместо него… кто же, мать его дери, будет вместо него? Ладно, не важно. Оставь мне еще… пятьдесят оливеров, и я все устрою. Обещаю.

Томас рефлекторно потянулся к карману, но остановил себя.

– Какие у меня гарантии?

– Что? – не понял Чарли. – Черт, ну мое слово, какие еще я могу гарантии дать?

– Давай я дам тебе двадцать пять оливеров сейчас, а еще двадцать пять – когда попаду сюда вечером? – предложил Измеритель.

– Нет, парень, пятьдесят сейчас – или ничего не будет, – уперся Чарли. – Вечером мне надо будет подкинуть не только охраннику, а я не хочу платить за тебя из своего кошелька и гадать, придешь ли ты или нет.

– Но мне ведь нужен этот Патрик, конечно, я приду!

– Да мало ли… Я тебя как бы впервые вижу.

– Как и я тебя.

– Пятьдесят сразу – или ничего не будет, – холодно повторил бармен.

«Вот уперся…»

– Ладно, по рукам, – нехотя сказал альбинос.

Снова зашелестели купюры в кармане, и вот на стойку легла еще одна из них, голубая, как небо над летним Вандерсайдом. Томас никогда не считал деньги «вещью в себе» и сейчас переживал не за сотню, отданную бармену, а за то, что Чарли его подведет или обманет.

Просто… ну почему бы не надурить альбиноса, взять у него деньги и ничего не делать? Куда он пойдет, в полицию? Да его там даже слушать особо не станут.

– Ну давай тогда, подходи к половине восьмого, – сказал Чарли. – Как тебя там зовут?

– Томас.

– Отлично, Томас. Я скажу, чтобы тебя пропустили.

Чарли протянул альбиносу руку, и тот осторожно ее пожал. Ладонь бармена оказалась довольно грубой на ощупь – наверное, из-за воды, в которой он постоянно мыл стаканы: увы, никакое чародейство не могло до конца очистить реку Мэдди от помоев и отходов алхимических лабораторий.

– До вечера, – сказал Томас, торопливо убирая бледную руку в карман.

Чарли чинно кивнул, и альбинос, ответив тем же, пошел к выходу. Когда он уже почти достиг арки, внутрь заглянул Салли. Из угла рта вышибалы торчала дымящаяся сигарета.

– Ну что, нашелся твой Патрик? – спросил бугай.

Из-за дыма его лица практически не было видно – только кончик сигареты чуть подрагивал, когда Салли говорил.

– И да и нет, – туманно ответил Томас. – Но я определенно узнал, что хотел.

– Да? – помедлив, ответил Салли. – Ну пошли тогда, провожу тебя до выхода. Рамку я пока отключил, так что иди смело…

– Спасибо.

– Да было бы за что.

Когда они достигли главной двери, Салли негромко осведомился:

– Он с тебя денег не брал? Ну за информацию о твоем ненаглядном Патрике?

– А это важно? – покосившись в сторону вышибалы, спросил Измеритель.

– Просто интересуюсь, – туманно ответил бугай.

– Спроси у него сам, – помедлив, произнес Томас.

Заслышав это, вышибала недобро сверкнул глазами – ответ Измерителя ему явно не понравился. Томас уже морально приготовился к тому, что Салли сейчас впечатает его в стену и пригрозит разукрасить бледную физиономию в синий цвет, если альбинос продолжит юлить, но вместо этого великан сказал лишь:

– Спрошу. А ты проваливай, пока шеф тебя не засек.

«И снова шеф, который не любит альбиносов…»

– Иду-иду.

Отворив дверь, Томас вышел из бара. Уже оказавшись снаружи, на безлюдной улице, он позволил себе облегченную улыбку.

В кои-то веки все для него складывалось неплохо.

«Может, это потому, что я наконец-то начал что-то делать? Говорят же, что везет тому, кто везет…»

И верно: раньше Томас просто плыл по течению, походя не слишком охотно обменивая свой проклятый дар на оливеры и копя деньги… на что? На грандиозные похороны, чтобы все нормальные обзавидовались, когда его гроб с помпой пронесут через город и зароют в самом центре старейшего кладбища Вандерсайда? Или, может, на новую квартиру в хорошем районе, рядом с лучшими из горожан?

«Ерунда это все. Никому не нужная ерунда, и только».

Благодаря случайной встрече с Ребеккой у Томаса появилась настоящая цель. И пусть девушка пыталась убедить его не меняться в угоду обществу, он настолько устал от косых взглядов и постоянного унижения, что готов был отказаться от своего естества ради спокойной размеренной жизни. Такой, как у Чарли или Салли. У Патрика (теперь). Да у той же самой Ребекки, души не чаявшей в «странных» альбиносах, но слабо представляющей, что же это такое на самом деле – быть другим.

Погруженный в мысли, Томас побрел от бара прочь. До восьми часов было еще далеко, а потому Измеритель решил отправиться домой и немного вздремнуть перед вечерней вылазкой.

«Хотя… может, к Ребекке забежать? – вдруг подумал альбинос. – Съесть чего-нибудь… ну и поболтать немного. Потом ведь, если с Патриком выгорит, она, наверное, и здороваться-то со мной не захочет…»

– Опомнись! – поймав на себе рассеянный взгляд Томаса, воскликнул уличный «проповедник».

Он стоял на том же самом месте, что и раньше, и с прежним неистовством призывал людей отказаться от магии. Настроение у Измерителя было хорошее, а потому он улыбнулся и, выдернув из кармана десятку, бросил ее в ржавую банку уличного крикуна.

– Спасибо! – радостно возопил тот. – Спасибо, парень! Поверь, твои деньги пойдут на благое дело сохранения магии!

Томас улыбнулся еще шире: от «проповедника» за милю разило перегаром, поэтому судьба оливеров, попавших к нему в банку, была предрешена.

Решив, что и так уделил бородачу достаточно времени, Измеритель продолжил было свой путь, когда его окликнул до боли знакомый голос:

– Эй, Холтон!

Томас замер. Он как будто во вчерашний день вернулся. Оглянувшись через плечо, Измеритель увидел, как к нему быстро приближается чертов ублюдок Стивен. И на сей раз на лице чертова ублюдка Стивена не было его чертовой ублюдочной улыбки. Хмурый, как небо вечером в тоскливом ноябре, «стервятник» явно больше не собирался тратить время на долгие и бессмысленные уговоры.

«Будут бить», – понял Томас.

Не зная, что предпринять, Томас начал пятиться от Стивена, но тот гипнотизировал его взглядом, точно дикий василиск, и тело альбиноса плохо подчинялось командам мозга. Расстояние между Измерителем и «стервятником» стремительно сокращалось…

– Отрекись от магии! – рявкнул «проповедник», когда Стивен с ним поравнялся.

– Да в жопу магию! – раздраженно бросил верзила, и бородач, видимо, поняв, что с этим громилой лучше не связываться, отступил.

«И что же теперь мне делать?» – подумал Томас.

Он скосил глаза на бар, откуда недавно вышел. Может, попытаться прорваться к дверям и вызвать Салли, чтобы тот побил и прогнал «стервятника» ко всем чертям? Разумеется, не за бесплатно.

«А согласится ли он? Да и не проскочу я мимо Стивена… Ноги еле идут».

Ситуация казалась безвыходной. Глядя на угрюмого верзилу, Томас снова почувствовал себя маленьким беззащитным альбиносом из интерната Святого Якоба. Кругом – его сверстники, они дружат между собой, а бледного уродца ненавидят всем сердцем. Будто он повинен во всех их бедах. Будто из-за него они очутились здесь…

Мотивы Стивена и интернатовской шпаны, конечно, отличались, но вот методы их, увы, были схожи.

«А может, просто вступить в их гребаный профсоюз? – вдруг подумал Томас. – И отдавать им эти гребаные двадцать процентов… На кой мне, в самом деле, столько денег?»

Но дело ведь было не только и не столько в оливерах.

«Уступлю сейчас – придется уступать и дальше. Начнут с двадцати процентов, потом захотят сорок или сразу – половину… а затем будут забирать все себе и отдавать мне десятую часть, чтоб с голоду не подох. Классика».

– Думал, все позади, Холтон? – схватив Томаса за грудки, прошипел Стивен. – Так вот, у меня для тебя хреновые вести: от меня не спрячешься, понял?

Его глаза были налиты кровью. Судя по перекошенной физиономии, бугай лишь с большим трудом преодолевал желание задушить Томаса прямо здесь и сейчас. Все, что останавливало Стивена, – это жажда наживы. Даже скудного умишки, спрятанного в черепной коробке «стервятника», хватало, чтобы понять: этот бледнокожий уродец нужен профсоюзу живым и более-менее целым.

«С мертвого процент не удержишь».

– А теперь слушай, че будет дальше, – важно произнес Стивен. – Дальше мы с тобой пойдем к моей самоходке и поедем на ней в наш профсоюз. Там ты подпишешь все нужные бумажки, скажешь нам всем спасибо и…

– Отпусти его, – послышалось из-за спины «стервятника».

Стивен замер от неожиданности. Вытянув шею, Томас с удивлением обнаружил, что бородатый «проповедник» теперь стоит позади бугая и хмуро смотрит ему в затылок.

«Стервятник», не поворачивая головы, бросил:

– Я не понял…

– Закрой свой гребаный рот и отпусти его, – прорычал «проповедник», – или я спущу курок.

«У него что же, револьвер?» – оторопело глядя на уличного крикуна, подумал Измеритель.

Он не понимал, что происходит. С чего вдруг этот странный тип решил вступиться за альбиноса? Из-за десяти оливеров, которые Измеритель ему дал?

«Если так, то он действительно псих…»

Стивен нехотя разжал пальцы и поднял руки кверху, демонстрируя, что больше не держит Томаса. Лоб «стервятника» блестел от проступившего пота.

– Отойди-ка в сторонку, парень, – переведя взгляд на Измерителя, велел «проповедник».

Альбинос торопливо отступил и замер, тяжело дыша и испуганно глядя на спасителя. Теперь Томас видел, что сумасброд и вправду сжимает в грязной руке видавший виды черный револьвер.

«Дурдом какой-то натуральный…»

Хотелось бежать, но ноги будто вросли в тротуар. Кто знает, что на уме у этого типа? Пока он, кажется, на стороне Томаса, но что будет потом? Не захочет ли бородач воспользоваться ситуацией и вытрясти из не в меру щедрого альбиноса все имеющиеся у него оливеры?

«Дурдом, дурдом…»

– Отпустил, дальше че? – сквозь зубы процедил Стивен.

– А теперь вали туда, откуда пришел, и больше тут не показывайся, – велел бродяга и грубо толкнул «стервятника» в спину рукой с зажатой в ней банкой.

Бугай пошатнулся и, недобро оглянувшись на «проповедника», устремился прочь.

– Это еще не конец, Холтон! – проорал Стивен, отойдя футов на тридцать. – Я вернусь! И к тебе тоже, борода!

– Давай-давай, ублюдок! – подначил его «проповедник». – Всегда пожалуйста! Ты знаешь, где меня искать!

Пораженный дерзостью бородача, Стивен растерянно зыркнул в сторону альбиноса и, не говоря больше ни слова, скрылся за углом бара. «Проповедник» удовлетворенно хмыкнул и, спрятав револьвер в карман потасканной коричневой куртки, повернулся к Томасу. Лицо уличного крикуна покрывали неглубокие морщины, под глазами были синюшные мешки, но взгляд зеленых глаз казался на удивление живым – будто некий шутник заключил в тело потрепанного голема душу сатира.

– Понимаю, что это не мое дело, – сказал «проповедник», с любопытством рассматривая альбиноса, – но какого черта ему от тебя понадобилось? Ты ему денег должен, что ли?

– Можно и так сказать, – помедлив, признался Измеритель.

Подумав, он добавил:

– Спасибо, что выручил.

– Не за что, – утерев большой, похожий на перезрелый помидор нос, сказал бородач. – Меня с детства учили, что надо помогать хорошим людям. Вот и пытаюсь, по мере сил, так сказать…

Помедлив, он рефлекторно вытер руку о темно-синие штаны и протянул ее альбиносу:

– Кейси.

– Томас, – ответил Измеритель.

Ладонь «проповедника» оказалась сухой и шершавой, словно наждак. Едва коснувшись ее, Томас тут же захотел разжать пальцы, но сдержался: обижать нового знакомца не хотелось.

«Да и револьвер все еще при нем…» – невольно скосив глаза на карман куртки, подумал Измеритель.

Сейчас Кейси не выглядел опасным. Так, обычный бродяга, который не прочь выпить и поорать в голос, привлекая внимание горожан. Но еще пару минут назад этот помятый тип был полон решимости застрелить бугая Стивена.

«Нехилые такие перепады настроения…»

Хотелось уйти, но казалось, что так поступать невежливо – как и стоять молча.

– А почему ты решил, что я хороший человек? – осторожно поинтересовался Томас. – Потому что я десятку тебе дал?

– Что? – поморщился Кейси. – Да это-то тут при чем? Хорошего человека деньгами не измеришь – его видно издалека, причем под любым углом!

– И тебя совсем не смущает, что я альбинос?

– А почему меня это должно смущать? – пожал плечами Кейси.

Измеритель удивленно выгнул бровь. Большинство жителей Вандерсайда ненавидели альбиносов на подсознательном уровне, Ребекка обожала, но как диковинных зверьков, привезенных из-за Бездушного моря – восторгалась его инаковостью, с интересом рассматривала его белое лицо и руки. Кейси же оставался совершенно невозмутимым, и Томас вдруг поймал себя на мысли, что всегда мечтал именно об этом – чтобы к нему не относились как к чему-то необычному. Никаких крайних эмоций – ни ненависти, ни обожания.

Просто еще один человек. Самый обыкновенный.

– Ну в интернате Святого Якоба, где я рос, все, включая воспитателей, думали немного иначе, – невесело усмехнулся Томас.

Бородач смерил его взглядом и сказал:

– Ну, Бог им судья, этим кретинам, а я вот, допустим, считаю, что все люди равны, и всех одинаково ненавижу. Включая, кстати, и себя… Слушай, как жрать-то хочется, а? Я, прикинь, со вчера ничего не ел. Ты как насчет перекусить? Составишь компанию?

«У него револьвер. Осторожней».

– Ну, наверное, можно, – помедлив, ответил Томас. – Есть тут какое-нибудь кафе неподалеку?

– «Кафе»!.. – беззлобно фыркнул «проповедник». – Нам такая роскошь не по карману! Зато я знаю одну лавку, где можно за несколько оливеров купить свежего эля и сыра.

– А есть мы где это будем? Прямо на улице? – неуверенно спросил альбинос.

– Ну почему? Можно у меня, – с прежней невозмутимостью заявил Кейси. – Я тут живу неподалеку…

«Что-то он прямо слишком добр, – подумал Измеритель, рассматривая бродягу. – И от Стивена спас, и домой на эль с сыром позвал… Как-то… неловко…»

В принципе, Измеритель мог сослаться на какие-то важные дела и уйти, но выглядело бы это, мягко говоря, некрасиво – учитывая, что Кейси вступился за него перед Стивеном.

«Пожалуй, он заслужил, чтобы я его угостил».

– Ну что, пошли? – спросил бродяга, со странной полуулыбкой глядя на Томаса.

Измеритель, отчего-то смутившись, тихо буркнул:

– Покажешь, где эта лавка?

– Готов спорить, тебе понравится их эль, – с ухмылкой сказал Кейси. – Темный, с горчинкой, а послевкусие… м-м-м… Чудо-вещь!

Они побрели от бара прочь.

– А сыр? – спросил Томас, глядя на широкую спину бродяги.

– А что сыр? – пожал плечами Кейси. – Нормальный… Я в них не разбираюсь.

* * *

Нельсон смутно помнил, когда в последний раз заправлял полный бак. Возможно, такого с ним не случалось вовсе, и потому вдвойне приятно было слышать, как шипит корф, растворяясь в воде, и как радостно рычит мотор после поворота ключа в замке зажигания. Впрочем, стоило вспомнить, откуда пришли деньги на топливо, и хорошее настроение улетучивалось в момент.

«Мало мне проблем со складником, так теперь еще за этим… Дином гоняйся!..»

Нельсон никогда не был великим сыщиком. К сожалению, единственное, что он более-менее умел, – это рулить машиной и находить зеркальные проемы в пещеры складников.

К счастью, у него имелся старый друг, который специализировался на поиске всего и вся.

«Почти как «ищейка»… только человек».

– Алло, Скотти?

– Нельсон, раздербань меня дракон! Ты ли это?

Телефон в квартире дядюшки Луиса был старый, плохонький, и потому собеседникам приходилось буквально перекрикивать помехи. Нельсон к этому давно привык, а вот Скотти, похоже, уже подзабыл, каково это – орать в трубку что есть мочи.

– Я, я! Мне надо с тобой увидеться! Когда можно приехать?

– Дай-ка подумать… – прохрипела трубка.

Следующие несколько секунд тишину нарушал только треск в динамике. Нельсон представил, как Скотти вытаскивает из ящика свой пухлый ежедневник, как открывает его, пробегает взглядом исписанный лист и задумчиво цокает языком.

– Давай-ка в два, – наконец протянул старый друг. – Да, в два! Но только без опозданий – уже в три я свалю до поздней ночи.

– Очередная «вечная любовь»? – хмыкнул Нельсон.

– Увы, нет, – почти натурально вздохнул собеседник. – Я бы и рад занять кем-то пустоту в моем сердце, но, блин, такова печальная реальность – старину Ригана больше никто не любит…

– Не сгущай краски. Не помню, чтобы раньше ты подолгу оставался один.

– Ну тогда я был молод и свеж… А, ладно, к дьяволу это все, работать надо! Тебя жду к двум. До встречи, Нельс.

– До встречи, старина.

Из динамика послышались короткие гудки. Нельсон положил трубку на рычаг и в первый миг немного опешил от окружающей тишины – такой непривычной она казалась после надоедливых помех, царапающих перепонки. Проходимец любил отсутствие звуков, это помогало сосредоточиться, собрать мысли в кучу. Хотя сейчас ему больше хотелось идти в места людные, шумные, быть на виду, пить, кутить, радоваться жизни и громко смеяться – громко, фальшиво и, возможно, в последний раз.

«Жаль, что времени на это нет».

Хуже всего, что Нельсон, будучи человеком мнительным, вдобавок к настоящим проблемам навыдумывал себе других, несуществующих пока, но вполне возможных. Да, Арчи дал ему неделю, но мало ли что взбредет на ум тому же Полудохлому? А может, прознав о том, что Нельсон гостил у Фостера, его захочет допросить Верн Гудман, ночной король Восточного Стоунпорта? Вообще работать на гангстеров – весьма сомнительное удовольствие: никогда не знаешь, за что тебя могут пришить.

«Ладно. Надо валить, пока дядюшка не вернулся, а то вопросов не оберешься…»

Нельсон бросил взгляд на часы. Времени в запасе была уйма, но чем себя занять, проходимец не знал.

«Может, заехать перекусить? Хочется не особо, но надо, надо, а то, по закону подлости, потом будет некогда…»

Нельсон поднялся со стула и успел даже пройти полпути до двери, когда замок громко щелкнул.

«Вот черт…»

Дверь распахнулась, и в квартиру вошел дядюшка Луис. Завидев племянника, он сначала замер на месте, а потом бросился к нему.

– Все в порядке, я… – начал было Нельсон, но Луис молча сгреб его в охапку и прижал к себе.

Так они простояли с полминуты, может, чуть дольше в оглушающей тишине комнаты. Единственное, что слышал Нельсон, – это дыхание дядюшки, частое и прерывистое.

«Перенервничал, бедняга. Что он делал, пока меня не было? Возился с Руби? Или дал ей ума и таксовал? Ездить в таком состоянии – не лучшая затея…»

– Я в порядке, – тихо сказал Нельсон.

Луис отстранился и окинул племянника оценивающим взглядом.

– Зачем этот ублюдок хотел тебя видеть?

– Ну он прознал про один… мощный артефакт и спросил меня, не слышал ли я, где его найти? Я сказал, что не слышал, и Арчи меня отпустил.

– Чего-то как-то слишком неправдоподобно все это звучит, – прищурившись, сказал Луис. – Не врешь мне, а?

Он попытался заглянуть племяннику в глаза, но тот нарочно отвернулся. Лгать дядюшке было чертовски трудно.

«Но что еще я могу сказать? Что мне дали неделю, чтобы я отыскал какого-то другого проходимца и отобрал у него артефакт? Хватит с дядюшки знания о «черной метке»… и без того от меня одни проблемы».

– Не вру, – буркнул Нельсон. – А теперь, извини, мне пора.

– Куда это ты опять собрался? – хмуро осведомился дядюшка.

– Мне все еще надо избавиться от метки, – напомнил проходимец. – И, я надеюсь, Скотти мне с этим поможет.

– Поможет… или втянет в новые неприятности.

– Других вариантов все равно нет, – пожал плечами Нельсон.

– Согласен, второго такого пройдохи, как Скотт Риган, во всем городе не сыщешь, – признал дядюшка. – Но ничего, сейчас завяжешься с Арчи, может, и посоревнуешься с ним…

– Да не собираюсь я ни с кем завязываться, брось.

– Ну да, ну да… если б каждый раз, как я слышу подобное, мне давали по центу, я бы уже выплатил Арчи долг.

Нельсон только вздохнул, а дядюшка вдруг предложил:

– А поезжай на Руби.

– Что? – Нельсон удивленно уставился на Луиса, который, порывшись в карманах, выудил оттуда ключи. – Да ну, брось! Чего я буду зазря корф жечь?

– А трехколеска твоя, стало быть, на святом духе ездит? Или на артефакте каком-то мудреном?

– Моя трехколеска жрет в два раза меньше твоей «девочки»! Да и мало ли куда нас занесет… Не хочу. Боюсь за нее. Хорошая машина.

– Ну не хочешь, как хочешь, – неожиданно легко сдался Луис.

Он обогнул Нельсона и, подойдя к кухонному шкафу, распахнул дверцу. Окинув содержимое задумчивым взглядом, дядюшка взял с полки початую бутыль вина и сказал:

– Тебе не предлагаю – ехать далеко.

– Как будто я никогда не водил пьяным!.. – фыркнул Нельсон, наблюдая за тем, как Луис возится с пробкой.

– Все водили. Но лично я давно уяснил, что лучше не рисковать. Полбеды, если сам в ящик сыграешь, а если, не дай бог, собьешь кого-нибудь? Как потом с этим жить?

– Ну, я про одного актера слышал, который бродягу сбил, – пожал плечами Нельсон. – Вроде ничего ему живется, выступает до сих пор, на рауты ходит всякие…

– Ну, Бог ему судья, значит. Этого, в отличие от земных прокуроров, не купишь.

Луис налил себе полстакана и, поколебавшись, вогнал пробку обратно в горлышко.

– И стоило ради этого доставать? – усмехнулся Нельсон.

– А то я когда-то больше пил.

Луис взял стакан, прошел к дивану и, кряхтя, опустился на него. Вытянув ноги, дядюшка посмотрел на племянника исподлобья и сказал:

– А после той треклятой операции добрый доктор вообще сказал, что мне лучше не пить. Так что я и так нарушаю.

– Немного, думаю, можно.

– Надеюсь, что так…

Дядюшка отхлебнул из стакана.

– Ну я пойду… – глядя на него, сказал Нельсон. – Путь неблизкий…

– Будь осторожен, – вздохнув, проворчал Луис. – Вдвойне, втройне осторожней, чем обычно. Не знаю, что именно ты скрываешь, но от Арчи добра не жди…

– Я буду, – пообещал Нельсон.

И, круто развернувшись, направился к двери. Распахнул ее, вышел наружу и чуть ли не бегом достиг лестницы, ведущей на первый этаж. Лишь когда рука заскользила вниз по перилам, Нельсон позволил себе выдохнуть и тихо проклясть складника, Арчи Фостера и себя самого.

«Каким же неудачником надо быть, чтобы вляпаться в подобные неприятности за один несчастный день?…»

Следующие два часа Нельсон провел весьма продуктивно: успел пообедать, заправиться и проехать большую часть пути, но дурные мысли до сих пор упрямо не покидали голову.

«Наверное, я смогу отвлечься, только если вляпаюсь в неприятности похуже. Ничто так не отвлекает от старых проблем, как новые».

Наконец впереди показался дом, в котором снимал квартиру Скотти Риган. Как любил подчеркивать сам Скотти, финансы вполне позволили бы ему выкупить весь этаж, но из-за специфической профессии пройдоха не спешил привязываться к определенному месту. Каждое следующее дело, за которое он брался, в теории могло подарить ему парочку новых врагов из числа ублюдков, привыкших решать вопросы с помощью ножей, револьверов и гранат. Поэтому все ценное имущество Скотти помещалось в один чемодан. Остальное было нужно лишь для антуража.

Припарковав самоходку неподалеку от входа, Нельсон выбрался из седла и пошел к подъездной двери. На полпути проходимец вспомнил о дядюшкином напутствии и вернулся за револьвером – кто знает, когда понадобится остудить чей-то пыл несколькими комками раскаленного свинца?

«Превращаюсь в параноика. Впрочем, с такой жизнью не грех…»

Он распахнул подъездную дверь… и тут же отпрянул, увидев, что на него несется Фитч. Черный, лохматый, с обвисшими ушами и приплюснутой мордой, уже немолодой, но все еще энергичный и преисполненный любви – к Нельсону и другим преданным друзьям хозяина.

Поняв, что гость не оценил его прыти, Фитч задрал огромную голову и так трогательно посмотрел проходимцу в глаза, что тот моментально растаял.

– Ну чего уставился, здоровяк? – проворчал Нельсон, гладя пса по голове. – Соскучился? На вот, держи…

Запустив руку в карман, проходимец достал бумажный сверток и вытряхнул на мостовую аппетитную косточку, которую специально приберег для Фитча. Завидев угощение, пес радостно гавкнул и осторожно взял подарок в зубы.

– Развлекайся, – сказал Нельсон.

Фитч посмотрел на него с благодарностью, после чего отступил в сторону и, улегшись на мостовую, принялся грызть кость.

«Хорошо быть псом. Вкусная жратва да крыша над головой – что еще для счастья надо?…» – подумал проходимец и нырнул в подъезд.

Внутри пахло дешевым табаком и ладаном. Ступеньки лестницы, ведущей на второй этаж, громко скрипели под подошвами ботинок, но Скотти уже неоднократно заявлял, что прихлопнет любого, кто возьмется их чинить: по шуму из коридора тощий пройдоха мог заранее определить, что к нему на этаж кто-то поднимается.

«Постоянно жить в страхе, что за тобой могут прийти… С ума сойти. Я за сегодня уже порядком перенервничал, а для него тревога – образ жизни…»

Нельсону даже стало немного жаль старого друга. Впрочем, это чувство прожило лишь до того момента, когда проходимец, приблизившись к знакомой двери, услышал:

– Катись к черту со своими отмазками, понял, нет? У нас было соглашение, раздербань меня дракон, и ты его нарушил… мудак. Да, ты. Нет, не охренел. Хватит меня лечить, Пит, работай лучше, понял, нет?! Все, отбой.

Губы проходимца невольно расплылись в улыбке. На самом деле Скотти, конечно же, нуждался в жалости куда меньше большинства горожан. Жизнь авантюриста была его осознанным выбором: он знал, на что шел, когда выбирал этот путь, и, раз до сих пор не завязал, происходящий вокруг кавардак его вполне устраивал.

Нельсон постучал – условным стуком, чтобы Скотти зазря не лез за револьвером.

«Хотя он все равно полезет – на всякий случай. Вдруг ствол другого револьвера прямо сейчас упирается мне в затылок?».

Несколько секунд царила тишина, а потом приглушенный голос Скотти осведомился:

– Это ты, Нельс?

– Я, я.

Топот, затем – лязг дверных замков (всего – три, у каждого – свой ключ, сделанный на заказ).

Наконец дверь приоткрылась, и Нельсон увидел Скотти. Кажется, с их последней встречи он похудел еще сильней – скуластый, светловолосый, с острым подбородком, большими зелеными глазами и длиннющим носом, он напоминал цаплю, которую против воли превратили в человека с помощью некоего причудливого артефакта.

«Этакий складник наоборот…»

– Раздербань меня дракон, Нельс! – весело воскликнул Скотти. – Чего это с тобой? Ты будто стал еще страшней, чем был, хотя и прежде, прямо скажем, красотой не блистал…

– Заткнись, Скотти, – сквозь смех произнес Нельсон.

Глядя в хитрые глаза старого друга, проходимец вдруг подумал, что теперь-то они точно разберутся с любыми проблемами. Нельсон был уникальным, но узким специалистом, а Скотти, не обладая каким-то особенным даром, умел всего понемногу – договариваться, искать людей и вещи, метко стрелять, драться, ездить верхом и на машине, причем на таких скоростях, что дух захватывало… словом, относился к той категории людей, которых обожают союзники и ненавидят враги.

«Люблю тебя, дружище».

– Входи давай, – сказал Скотти и отступил от двери.

Войдя, Нельсон окинул комнату заинтересованным взглядом. С последнего визита как будто ничего не поменялось: просторный кабинет с большим рабочим столом (такой бы даже Арчи понравился), мягкими креслами… и массивными шкафами, которые закрывали собой немногочисленные окна: Скотти опасался снайперов и дальнобойных артефактов.

– Усаживай свою задницу и рассказывай, что там у тебя приключилось, – заперев дверь на все три замка, велел хозяин. – Опять надо срочно артефакт продать? Или что?

Нельсон вздрогнул и рефлекторно потянулся к груди: за суетой он совершенно забыл, что на шее у него болтается безделица в форме ящерки, которую он стащил у складника.

И сколько за нее можно выручить? Учитывая, что Нельсон и близко не представлял, какая в ней таится магия и есть ли она вообще, тратить на ящерку время казалось глупейшей затеей.

«И без нее дел выше крыши».

– Да нет, – сказал Нельсон. – Все гораздо хуже.

Опустившись в кресло, он уложил руки на подлокотники и вытянул ноги. Усталость нагрянула внезапно, будто только и ждала этой короткой передышки, чтобы во весь голос заявить о себе.

«А я ведь так и не спал с позапрошлой ночи…»

– Хуже? – переспросил Скотти.

Он тоже плюхнулся на свой трон и, по-хозяйски закинув ноги на стол, сказал:

– Только не говори, что ты опять попался…

– Попался, – со вздохом произнес Нельсон. – И не только складнику.

– Так… И кто же еще тебя поймал? И на чем?

Проходимец замялся, после чего нехотя выдавил:

– Арчи Фостер.

– Что?

Густые брови Скотти взлетели на лоб, а лицо слегка побледнело. Услышать имя одного из самых влиятельных гангстеров города он явно не ожидал.

«Как бы не выставил меня за порог, – подумал Нельсон. – Скотти мне, конечно, друг, он дерзкий и наглый… но точно не дурак. знает, с кем можно связываться, а кого лучше не трогать вовсе. И Арчи как раз из последних, увы…» Хотя, с другой стороны, я ведь сейчас не против него, а как бы с ним… надо всего лишь отыскать Дина Картера и «ищейку», делов-то».

– Как ты с Фостером-то пересекся? – прочистив горло, спросил Скотти.

– Он узнал, что я проходимец. Похоже, следил за мной.

– Ну а ты, разумеется, вчера ночью как раз мотался к складнику и все подтвердил не словом, а делом, да?

– Именно. Но они, полагаю, следят уже давно. Похоже, кто-то слил меня, Скотти.

Хозяин напрягся.

– Если ты намекаешь, что это я…

– Нет, нет, ты чего? В тебе я уверен.

– Так а что Арчи от тебя понадобилось? Артефакты?

– Всего один… и он, скорей всего, не у складника.

– В смысле? А где же?

Поколебавшись недолго, Нельсон сказал:

– Пару недель назад Арчи напряг еще одного проходимца, чтобы раздобыл ему «ищейку»… не слышал о такой штуковине?

– Слышал, конечно, – медленно кивнул Скотти. – Но никогда не видел… да и вообще полагал, что это все выдумки.

– Ну, видишь, похоже, что нет. Хотя Арчи тоже ее не видел, но почему-то уверен, что этот парень… ну проходимец, которого он нанял, добыл «ищейку» и смылся.

– Арчи тот еще параноик. Жаль, что он сам этого не осознает…

– Очень, очень жаль.

– Ладно. Сейчас это не так важно. Скажи, как звали того, сбежавшего проходимца?

– Дин Картер.

– Дин, Дин, Дин… – будто пробуя это имя на вкус, принялся повторять Скотти. – Картер… Дин Картер… Слушай, что-то такое знакомое, как будто слышал, причем совсем недавно, но никак не могу вспомнить, где…

– Ну если он проходимец, вполне мог слышать.

– Вот и я о том же, да… – закивал Скотти. – Можешь его описать?

Припомнив рассказ Гарри, Нельсон описал портрет беглеца, уделив особое внимание родимому пятну в форме груши на левой щеке.

– Нет, сам не видел точно, – уверенно заявил Скотти, – иначе запомнил бы. Но он такой приметный, что найти его не составит труда… если, конечно, он, кроме «ищейки», нигде не разжился плащом-невидимкой или другой маскирующей хреновней.

– Надеюсь, что не разжился.

– И не прячется у Верна Гудмана.

– А это, кстати, мысль. Только как ее проверить.

– Разберемся. Скажи, и сколько Арчи тебе дал на его поиски?

– Неделю.

– А, так это ж целая жизнь! – усмехнувшись, воскликнул Скотти. – Найдем, не переживай! И не таких разыскивали, ага…

Он подвинул к себе пухлый ежедневник и, выдернув ручку из позолоченной подставки, принялся что-то быстро писать.

– Ну а со складником что? Кого теперь тебе надо обчистить? – продолжая елозить стержнем по листу, спросил Скотти. – И опять же сколько тебе дал? Короче, расскажи, что случилось в пещере?

Собравшись с мыслями, Нельсон, как мог сжато, рассказал старому другу о случившемся в пещере у складника. Скотти слушал внимательно, разве что не сразу бросил ручку – прежде дописал что-то в свой ежедневник, но затем только внимал словам проходимца. Яркая мимика хозяина была красноречивей любых слов: одни моменты вызывали у него удивление, другие – огорчали, третьи погружали в думы. Когда Нельсон закончил, Скотти еще какое-то время сидел, рассеянно глядя сквозь проходимца и постукивая ручкой по краю стола, а потом медленно, смакуя каждую букву, произнес:

– Доминик Орвиль… Доминик, мать его, Орвиль… Раздербань меня дракон, если я когда-то слышал это имя!

– Хреново, если не слышал, – с кислой миной сказал Нельсон.

– Не то чтобы прямо хреново – в конце концов, есть масса людей, о которых я ничего не знаю. Но о тех, у кого имеется хоть что-то ценное, обычно как минимум слышал…

– Для складника необязательно ценно то, что ценно для нас, – заметил Нельсон. – Вспомни Тима Уотсона и его дурацкую табакерку, которой цена три цента. Знал бы я, насколько она бестолковая, просто выкупил бы эту безделушку у него, и дело с концом…

– Ну не кори себя, – сказал Скотти. – Ты был приперт к стенке. Тут многие сначала действовали бы, а потом уже размышляли. В любом случае это все прошлое, а нам сейчас надо решать проблемы настоящего – то есть искать Дина Картера и Доминика Орвиля.

Он сделал еще несколько пометок в записной книжке, после чего придвинул к себе телефонный аппарат и снял трубку.

– Можешь пока на диванчик прилечь, выпить чего-нибудь… – Скотти махнул рукой в сторону журнального столика, на котором стоял небольшой графин с янтарной жидкостью. – Стаканы там же. А я пока попробую выяснить что-то насчет этих… Дина и Доминика.

– Спасибо, старина, – поблагодарил Нельсон, поднимаясь из кресла.

– Спасибо в карман не положишь, – фыркнул Скотти. – Кьево?

Услышав заморское словечко, Нельсон невольно скривился. Он не понимал, зачем Скотти периодически вворачивает в свою речь нечто иноземное, но подозревал, что среди теневых воротил подобное считается признаком остроты ума. И сейчас Скотти просто не переключился – настолько привык к роли, выбранной много лет назад, что уже и забыл, где заканчивается его «лирический герой» и где начинается он сам.

– Кьево-кьево, – буркнул Нельсон, шагая к дивану.

– Вот и славно, – улыбнулся Скотти. – Ладно, отдыхай пока… но много, пожалуй, все же не пей – меньше чем через час уезжаем на дело.

– Чего? – Нельсон удивленно оглянулся на старого знакомца. – Какое еще дело?

– Мое, – весело ответил Скотти. – В котором ты мне поможешь. А я взамен найду твоего проходимца и… – он скосил глаза на записную книжку, – Орвиля, раздербань его дракон. По-моему, отличное предложение.

– Черт, Скотти, у меня сейчас как будто и без этого мало проблем, – бессильно простонал Нельсон. – Арчи, складник… Может, я все же сначала с ними разберусь, а потом помогу тебе?

– Да там такое дело… – поморщившись, отмахнулся Скотти. – Пустяк! Съездить в одно местечко и кое-что забрать. Проще некуда.

– Если все так просто, зачем тебе вообще моя помощь?

– Ну… Ты же согласен, что в любом деле очень полезно иметь рядом человека, которому ты целиком и полностью доверяешь?

– Слушай, ну если мы говорим о доверии, может, ты расскажешь мне про то «кое-что», которое тебе нужно забрать… и про людей, которые тебе это «кое-что» должны доставить?

Скотти шумно выдохнул и сказал:

– Ладно, ты прав: раз мы едем вместе, ты имеешь право знать, с кем мы встречаемся и для чего.

Пальцы его застучали по столешнице: Скотти заметно нервничал.

– Короче, это люди Гудмана, – наконец промолвил он. – Они должны привезти мне… несколько… артефактов.

– Что-что? – нахмурился Нельсон.

То, что у Скотти есть какие-то общие дела с Верном Гудманом, если и удивило проходимца, то не слишком. Скотти никогда не скрывал, что ведет дела с самыми разными людьми, от банальных «форточников» до главарей уличных банд. Гудман – это, безусловно, другой уровень, но, по сути, он всего лишь еще один человек из того преступного мира, куда закадычный друг Нельсона благополучно переехал около десяти лет назад.

А вот новость о том, что Гудман собирается отдать Скотти какие-то артефакты, вызвала у проходимца искреннее недоумение.

Скотти кашлянул в кулак и хрипло буркнул:

– Артефакты мне привезут, что.

– Я думал, люди вроде Гудмана и Фостера покупают, а не продают артефакты, нет?

– Так он и не продает их мне. Не отдает, а дает… на время. Для… оценки.

– Постой-постой… Ты что же… теперь проверяешь артефакты для мафии?

– Ну… – протянул Скотти. – Пытаюсь… да.

Нельсон удивленно уставился на старого друга. Поверить в услышанное было чертовски трудно – хотя бы потому, что людей, способных адекватно оценить какой-либо артефакт, в Стоунпорте, в общем-то, никогда и не было. Как правило, самый простой способ узнать, на что способна та или иная безделушка, – это взять ее в руку или надеть на себя и попытаться сделать что-нибудь необычное. И совершенно естественно, что на это не каждый осмелится – ведь некоторые артефакты складников могут убить обладателя на месте.

Верить в то, что Скотти занимается подобным сумасбродством, Нельсону не хотелось. Но разве фраза «Я проверяю артефакты для мафии» могла значить что-то еще?

– И зачем тебе это? Неужто дружба с Гудманом стоит того, чтобы так… безрассудно рисковать своей жизнью?

– Постой-ка… – нахмурился Скотти. – Ты что же, решил, что я… что я их на себе обкатываю?

– Ну а как тебя еще понимать? – окончательно запутался Нельсон.

– Гхм… Если вкратце: я беру артефакты, беру деньги, часть из них плачу бродягам, – терпеливо объяснил Скотти. – А они уже проверяют артефакты. Теперь понял?

Нельсон удивленно открыл рот. Старый друг поражал его все больше и больше. Проходимец очень живо представил, как орава бездомных примеряет разные артефакты… и как добрая половина этих отчаявшихся бедняков обращается в кровавый фарш.

– Только не смотри на меня так, ладно? – раздраженно сказал Скотти. – Я не скрываю от них, какие могут быть последствия. Не заставляю их.

– Ну да, твои предупреждения, конечно, заставят их отказаться от пары шальных баксов… – произнес Нельсон, качая головой. – Да уж… никогда бы не подумал, что ты станешь заниматься чем-то подобным…

– Не суди и не судим будешь. Тебе ведь все еще нужна моя помощь? Если да, то просто съезди со мной за чертовыми артефактами, а остальное пусть будет на моей совести. Договорились?

Нельсон закусил губу. Как бы ему ни претила новая подработка Скотти, без помощи друга отыскать Дина Картера и Доминика Орвиля Нельсон был не в силах. Уж точно не за тот короткий срок, что ему отмерили складник и Арчи.

– Договорились. Но когда все закончится, наши дорожки разойдутся окончательно.

– О, прошу, не зарекайся, Нельс, – поморщился Скотти. – Тебе ведь тоже надо будет куда-то девать украденные у складников артефакты!

– Нет, Скотти, – твердо сказал проходимец. – Больше никаких складников и артефактов. Я и сейчас бы туда не полез, если б не долг дядюшки Луиса.

– Еще раз говорю: не зарекайся. У тебя уникальный талант, от которого так просто не отречешься. Пока проблем не будет, ты, может, и вправду не сунешься в зеркальные проемы. Но если припечет, разве не побежишь туда снова? Вдобавок о тебе узнал Арчи. Думаешь, теперь он просто так тебя отпустит? Если не найдешь ему «ищейку» и сбежавшего проходимца, тебя устранят. Если найдешь, будет немногим лучше… но ты, по крайней мере, будешь жив. Пока не облажаешься с очередным заданием.

Желваки на лице Нельсона заходили ходуном. Скотти был прав от и до: ситуация была патовая. Если даже Нельсон сдохнет, Арчи расценит это как провал и отправит Луиса на тот свет следом за нерадивым племянником.

«Разве что самим порешить этого мудака раньше… но это слишком нереально».

– В общем, налей себе на два пальца коньяку, выпей и морально готовься к поездке, – сказал Скотти. – Надо решить текущие вопросы, дальше что-нибудь придумаем… а вместе или порознь – это уже сам решишь, когда придет время.

С этими словами он снял телефонную трубку и принялся набирать чей-то номер. Постояв еще немного, Нельсон развернулся и пошел к дивану. Плюхнувшись на мягкие подушки, бросил взгляд на графин с коньяком.

«К черту. Не знаю, что там будет на этой встрече, но являться на нее выпившим точно не стоит».

Следующие двадцать минут Нельсон провел, искоса наблюдая за Скотти. Треск вращающегося телефонного диска сменялся чередой вопросов, после чего этот короткий цикл повторялся вновь. Скотти будто перешел в особый режим обработки информации: говорил только по делу, безэмоционально, негромко, а потому часть фраз сидящий на диване Нельсон попросту не разобрал.

«Ничего… сам расскажет, если сочтет нужным».

Глядя на друга, проходимец никак не мог выкинуть из головы мысли о его циничных экспериментах с бродягами. Как мог тот Скотти, которого Нельсон знал и по-своему любил все эти годы, делать что-то подобное? Хотя, может, того, прежнего Скотти давно уже нет? Не живет ли Нельсон прошлым, опрометчиво полагая, что старый друг ничуть не изменился за последние десять лет и что все это – лишь образ, за которым скрывается его товарищ, добрый, совестливый и готовый в любую минуту прийти на выручку?

«Похоже, я сам себе идиот. Он полжизни общается со всяким сбродом, с бандитами, ворами, членами банд, платит им, чтобы быть в курсе всего… Неудивительно, что он изменился. Куда более удивительно, что я никак не могу свыкнуться с этой мыслью».

И тем не менее Нельсон твердо решил, что обратился к Скотти в последний раз. Они помогут друг другу, а потом распрощаются навсегда. Такой вариант казался самым честным из всех возможных.

– Да? Ну хорошо, давай, – промурлыкал Скотти, задумчиво постукивая ручкой по столешнице. – До связи.

Он бросил трубку на рычаг и, подняв глаза на друга, сказал:

– Так, своих информаторов я озадачил… посмотрим, что и когда они найдут…

– Побыстрей бы, – со вздохом произнес Нельсон.

– Ну сам понимаешь, дело такое… может статься, уже сегодня что-то всплывет, может, завтра, а может, их вообще не найдут…

Видя, как хмурится Нельсон, Скотти поспешно добавил:

– Но это, разумеется, только один из вариантов, о котором и думать не стоит.

Он встал с кресла, быстрым шагом подошел к вешалке и снял с нее темно-серую куртку.

– Легко тебе говорить, – проворчал Нельсон.

– Пожалуй, действительно немного полегче, чем тебе, – согласился Скотти, засовывая руки в рукава. – Не меня ведь озадачили одновременно складник и Арчи Фостер. Но сейчас ты должен довериться мне, Нельс. У меня холодная голова и опыт в подобных делах. Вдобавок мы все еще друзья – по крайней мере, до того момента, как я в очередной раз тебя спасу и ты опять пропадешь.

Он ослепительно улыбнулся проходимцу и, подхватив с вешалки миниатюрную фетровую шляпу с полями, добавил:

– Да и потом… самое страшное, что с нами может случиться, – это смерть. Так стоит ли из-за этого слишком уж переживать?…

Распахнув дверь, он вышел наружу, и Нельсон, не говоря ни слова, последовал за своим товарищем.

* * *

– Прекрасный эль, согласись, Том? – отхлебнув из бутылки, спросил Кейси.

Альбинос покосился в его сторону и, пожав плечами, ответил:

– Ну да, вроде бы вкусный.

– Можно было взять вина, с сыром замечательно идет, – сказал бородач, словно не слыша, что сказал альбинос. – Но пить вино с утра как-то… не комильфо.

«Как будто эль с утра чем-то лучше!..» – фыркнул Томас про себя, но вслух сказал лишь:

– Я вообще редко пью.

– Не переживай, – подмигнул ему Кейси. – Еще научишься. Какие твои годы!..

Альбинос едва сдержался, чтобы не съязвить. Его одолевали чертовски противоречивые чувства; ему хотелось одновременно уйти и остаться. Они с Кейси были удивительно разными и в то же время дико похожими. Страсть бородача к выпивке и топорные шуточки немного раздражали, но подвальчик, в котором жил новый знакомец Томаса, очень напоминал его собственный – такой же аскетичный, все нужное и ничего красивого. Единственная разница – куча бутылок в углу.

«Впрочем, каждый глушит тоску по-своему».

Томас припомнил вчерашний вечер, проведенный в хмельном тумане, и устыдился собственного пренебрежения.

«Нашелся моралист… Сам вчера едва ноги волочил…»

– А ты чего такой задумчивый, Том? – спросил хозяин подвала, покосившись в сторону альбиноса. – Тебе неуютно?

– Да не то чтобы… но вообще я редко бываю в гостях, – признался Томас. – Наверное, непривычно просто.

– То, что ты назвал эту… нору моим домом, звучит так странно, – хмыкнул Кейси. – Сам я обычно говорю, что просто тут живу. А дом… настоящий мой дом давно сгинул.

Его взор, и без того размытый выпивкой, ненадолго совсем утратил фокус. Томас мог только догадываться, что нашло на хозяина подвала. Возможно, он вспоминал о временах, когда был куда более успешным и счастливым, чем сейчас. Возможно, просто жалел себя, непутевого, совершившего кучу глупостей за свою странную жизнь.

«А возможно, и того и другого понемногу».

– Я тоже живу в подвале, – желая как-то поддержать Кейси, вставил Измеритель. – И не вижу в этом проблемы, если честно. Все, что нужно, под рукой, а чего нет – значит, оно мне и не нужно.

– Верно, черт побери, – помедлив, усмехнулся бородач. – Ну я тоже не очень-то и переживаю, не думай… просто раньше жил в месте поприятней немного… скучаю по тем временам. Но это хрень, пока есть эль!

Он поднял вверх руку с темной бутылкой и, подмигнув Томасу, выпил. Измеритель дождался, пока кадык Кейси перестанет ходить вверх-вниз, после чего наконец задал вопрос, мучивший его с самого момента знакомства:

– А скажи, зачем члену Братства Последнего Дня револьвер?

– Ну начнем с того, что мы называемся Вестники Исхода, – глумливо ухмыльнулся бородач. – Хотя на это, в общем-то, всем плевать – пусть хоть Шлюхами Сатаны называют, лишь бы платили исправно… А револьвер нужен, чтобы давать отпор всякой мрази, вроде того тугодума… как там его звали?

– Стивен, – угрюмо ответил Томас.

– Во-во. Елки-палки, неужто это чудо однажды и к нам пожалует? Хотя… у нас с ним разговор короткий получится…

Бородач осклабился, и Томас, глядя на него, невольно поежился – очень живо представил, как Кейси и десяток его собратьев в упор расстреливают из револьверов бедолагу Стивена.

«Хотя черт его знает, кто хуже – горластые Вестники Исхода или докучливые «стервятники»… Наверное, все же вторые: первые, по крайней мере, не пытаются вытянуть из меня денег!»

– В общем, я бы и тебе советовал обзавестись каким-нибудь стволом, – покосившись на альбиноса, сказал Кейси. – Лучшего средства против таких сволочей природа не придумала. Однажды помашешь револьвером у него под носом, и он потом десять раз подумает, прежде чем снова к тебе соваться!

– Я учту, – пообещал Томас, благоразумно не уточняя, что именно собирается учесть.

Они посидели недолго в тишине, неторопливо попивая эль из бутылок. В компании с Кейси было неожиданно здорово молчать – ты знал, что в любой момент можешь задать вопрос и услышать ответ, и как-то это… успокаивало. У альбиноса никогда не было настоящего друга, и теперь он инстинктивно тянулся к любому человеку, готовому общаться с ним как с равным. Пусть даже человек этот был пятидесятилетним бородатым пьяницей, состоящим в странной шайке Вестников Исхода.

– А много у вас платят за эти вот… публичные выступления? – спросил Томас.

– А что? Хочешь к нам податься? – лукаво сощурился бородач.

– Да нет, альбиносу нельзя подобным заниматься. Порешат прямо на месте, никакой ствол не спасет. С тех пор как магия стала покидать город, меня и так ненавидят больше обычного…

– Чего это вдруг? – недоуменно выгнул бровь Кейси.

– А ты не слышал теорию, что это мы во всем виноваты? – неуверенно хмыкнул Измеритель.

– Нет.

– Серьезно? А я, честно сказать, думал, от вас это и пошло…

– Ты очень добр, Томми.

– Просто пытаюсь быть честным. В общем, не знаю, какая сволочь это сочинила, но среди хозяев магических лавок ходят упорные слухи, что кавардак с магией – следствие заговора Измерителей, которые придумали какую-то… антимагию… или машину по уничтожению волшебства… Короче, версий много, но суть одна: именно мы, альбиносы, повинны во всемирной утечке магии!..

– Надо же, – хмыкнул Кейси. – Как обычно, главное – не решить проблему, а найти виноватого. Люди такие… люди.

Он снова поднес ко рту бутылку, чтобы выпить остатки эля, когда в железную дверь подвала постучали, да так, что с потолка у входа крошка посыпалась. Кто-то явно очень хотел, чтобы его впустили внутрь.

«Как бы это не Стивен к нам пожаловал с подкреплением», – опасливо глядя на дверь, подумал Томас.

– Кого там принесло? – проворчал Кейси.

Кажется, вставать с дивана он изначально не собирался, однако когда постучали снова, бородач все-таки поплелся открывать.

– Ты никого не ждешь? – вдогонку спросил Томас.

– Да вроде бы нет, – равнодушно пожав плечами, ответил Кейси.

«Но при этом спокойно идешь открывать… Какой ты… странный все-таки… или смелый… или пьяный…»

Альбинос нервно заерзал на диване, морально готовясь к худшему.

Остановившись у двери, Кейси взялся за ржавую ручку. Томас облизал пересохшие губы. Свободной рукой бородач вытащил из кармана верный револьвер и взвел курок.

Несколько мгновений Кейси стоял не шевелясь – видимо, до последнего надеялся, что незваные гости уйдут. Но затем невидимка обрушил на дверь очередную серию ударов, и Кейси, прочистив горло, хрипло вопросил:

– Кто?

– Свои, – пробасили снаружи. – Открывай.

Томас видел, как вздрогнул Кейси, как отступил на шаг и попытался разжать пальцы… но те будто приклеилась к дверной ручке. Альбиносу вдруг резко поплохело: к горлу подкатил ком, а лоб покрылся испариной.

«Магия?!»

– Что за черт… – недоуменно проворчал бородач.

– Давай открывай, или будешь торчать под этой гребаной дверью до скончания времен! – прорычал басовитый гость.

«Точно!»

Руки Томаса начали зудеть, и он торопливо закатил рукава, уже зная, что увидит – мерцающие голубые узоры вен под бледной кожей.

«Гребаная магия!..»

По счастью, невидимый гость притащил с собой сущую безделицу. Скорей всего, это было какое-то кольцо, надетое на один из пальцев руки. Прямо сейчас басовитый гость, вероятно, держался за ручку снаружи, а чары его пустякового артефакта удерживали пальцы Кейси с этой стороны. Томас знал о подобных штуковинах – относительно дешевые «магниты», они пользовались спросом у трактирных вышибал и прочих хмурых типов, зарабатывающих на жизнь кулаками.

«Странно, что у Стивена такого нет. Хотя, думаю, к следующей встрече прихватит наверняка…»

Впрочем, сейчас и без треклятого «стервятника» профсоюза проблем хватало: судя по реакции Кейси, он визиту Басовитого был совершенно не рад. Да и вряд ли старый друг придет в гости со «злым» артефактом на пальце.

Томас повернул голову, прикидывая, есть ли из подвала какой-то другой выход, но, похоже, Кейси извивался возле единственной двери.

«Вот ведь засада!..»

– Ладно, ладно, открываю… – прошипел бородач.

Не выпуская дверь из виду, Томас поднялся. Очень зря: комната тут же начала раскачиваться, точно палуба корабля, попавшего в шторм. Руки по-прежнему зудели, а в горле будто Великая засуха началась.

«Гребаный артефакт… кто их придумал только…»

Кейси меж тем спрятал револьвер обратно в карман и с трудом отодвинул засов. Он хотел опять выхватить ствол, но не успел: дверь распахнулась так резко, что едва не впечатала бородача в стену, и внутрь вошел громадный (вдвое больше Стивена) мужчина лет сорока с густыми черными бровями и трехдневной синюшной щетиной. Схватив Кейси за грудки, великан притянул его к себе и прошипел:

– Где деньги, Кей?

– Дьявол, Сэм! – прохрипел бородач. – Что ты вытворяешь…

– Что вытворяю я? – делано удивился здоровяк. – Я хочу забрать свои триста оливеров, Хол! Ты просрочил неделю, так что гони деньги, или я сверну тебе шею!

Бледный Кейси лишь шлепал губами, отчаянно пытаясь не задохнуться.

– Ну?! – нетерпеливо воскликнул Сэм.

– Уважаемый… – тихо позвал Томас.

Сэм вздрогнул и, медленно повернув голову, уставился на Измерителя налитыми кровью глазами.

– А это еще кто, мать твою? – прорычал великан.

Томасу показалось, что при большом желании Сэм может испепелить его одним взглядом.

«Да только зачем тратить силы на какого-то тщедушного альбиноса…»

– Том, старина, не лезь в это… – с трудом выдавил Кейси.

– Ты че, уже и с поганками якшаешься? – осведомился Сэм, мотнув головой в сторону Измерителя.

«Поганки. Прекрасно. Так нас, кажется, еще не называли…»

– Я слышал, он должен вам триста оливеров, – стараясь, чтобы голос не дрожал, произнес Томас.

Сэм закатил глаза – болтать с «поганкой» ему явно было не по душе – и через губу спросил:

– Твое-то какое собачье дело?

– Такое, что я с недавних пор занимаюсь его финансами, – сказал Томас, сам удивляясь своей фантазии, – и сейчас отдам вам… сколько там, кажется, триста…

Сэм и Кейси недоуменно уставились на альбиноса. Похоже, его заявление удивило бородача, кажется, даже больше, чем великана.

– Чего? – сморщившись, переспросил громила. – Какими, в задницу, финансами? Он – забулдыга и бродяга, живущий в подвале!.. Во что вы вкладываетесь? В бутылки?

– Ну я, наверное, громко выразился… – немного смутившись, признал Томас. – На самом деле мы просто выпиваем вместе… ну и я ему задолжал. Вот…

Он сунул руку в карман, и Сэм тут же взбесился.

– Ты чего это удумал, поганка гребаная?! – рявкнул он, гневно сверкнув глазами. – Куда полез?!

– За деньгами, – невинно ответил Измеритель.

Он замер, ожидая, что скажет Сэм. Громила явно колебался. С одной стороны, он не особенно доверял Кейси и совсем не доверял альбиносу, которого, кроме прочего, видел впервые. С другой стороны, Сэм пришел сюда за долгом, и если какой-то там бледный доходяга готов его погасить, то почему бы не согласиться?

Раздираемый сомнениями, верзила зачем-то еще раз встряхнул Кейси и прошипел:

– Доставай деньги очень, очень медленно, иначе я ему вмиг шею сверну, понял – нет?

– Понял, понял, – заверил Томас. – Ну что, достаю?

– Черт с тобой, доставай, – милостиво дозволил Сэм.

Альбинос украдкой облизал пересохшие губы и вытащил из кармана потертый бумажник. Внутри лежало несколько потрепанных купюр, что-то около пяти сотен оливеров. Остальные деньги Томас предусмотрительно распихал по карманам – на всякий случай, чтобы не остаться с носом, если какой-нибудь уличный воришка умудрится стащить его кошелек.

Медленно, будто от любого резкого движения купюры могли рассыпаться в труху, Измеритель достал три и поднял руку с ними над головой, чтобы продемонстрировать Сэму.

– Давай их сюда, – угрюмо буркнул верзила.

Томас послушно устремился вперед. Бумажник он от греха подальше спрятал обратно в карман, а руку с деньгами выставил перед собой на манер рыцарского копья. Сэм и Кейси завороженно наблюдали за его шествием. Они могли только догадываться, насколько тяжело дается Измерителю каждый новый шаг, – ведь артефакт, продолжающий источать магию, до сих пор удерживал ладонь Кейси на дверной ручке.

Не дойдя нескольких футов, Томас замер, как был, с вытянутой рукой. Пот бежал по его лицу ручьями, голубые узоры продолжали мерцать.

– Чего встал? – не понял Сэм.

– Твой артефакт, – с вымученной полуулыбкой промямлил Томас. – Мне от него… дурно…

Альбиноса штормило, он едва стоял на ногах, но продолжал держаться из последних сил. Упасть сейчас значило лишиться всех денег. Дома, конечно, есть еще, так что вроде бы не смертельно… но если в день тратить по полторы тысячи оливеров, запасы кончатся скорей, чем Томас достигнет своей цели и станет нормальным.

«А ведь за перекрас тоже платить придется… так что держись».

– А, ну да, точняк, – ощерился Сэм. – Вы ж, поганки, с магией не дружите!

– Не дружим. Так что либо отпустите дверную ручку и спрячьте свой… артефакт, либо я положу деньги на пол, чтоб вы их подобрали, – промямлил Томас.

– Условия мне ставишь? – выгнул бровь верзила.

– Да я просто физически не смогу подойти ближе… – чуть ли не простонал Измеритель.

– Ладно, – помедлив, нехотя согласился Сэм. – Клади деньги на пол, подниму уж, чай, не гордый…

Томас благодарно улыбнулся и наклонился, чтобы положить купюры себе под ноги. Наверное, альбинос сделал это немного резче, чем следовало бы, потому что голова закружилась, и он едва не упал. Только вовремя выставленная рука позволила устоять на ногах. Оттолкнувшись от пола, Томас с трудом выпрямился и, продолжая вымученно улыбаться, попятился к дивану. Дождавшись, пока Измеритель отойдет на почтительное расстояние – а то вдруг дурить решит, сволочь! – Сэм прорычал в лицо Кейси:

– Я тебя ща отпущу, но не думай рыпаться, понял?

– Понял, – прохрипел бородач.

– Смотри мне, – зачем-то добавил Сэм. Шмыгнув носом, он одновременно отпустил и дверь, и Кейси. Бородач отшатнулся к стене, буквально врезался в нее, и теперь стоял, надсадно дыша и держась освобожденной рукой за горло.

– Сука, – прохрипел он.

– Хлебало закрой, – зло бросил Сэм.

Отступив на шаг, Сэм достал из кармана нож; поигрывая им, великан подошел к деньгам Томаса и наклонился, чтобы их поднять. Кейси следил за действиями бугая с брезгливым выражением лица. Кряхтя, Сэм сгреб купюры, выпрямился и, спрятав деньги в карман, побрел обратно к двери. Весь путь до выхода он смотрел на хозяина подвала, а тот – на него. Томас с замиранием сердца наблюдал за этой молчаливой дуэлью взглядов, ожидая, что Кейси вот-вот выхватит револьвер и пристрелит обидчика или хотя бы поторопит, но этого все не происходило.

– Если я после этого дрянью какой-то заражусь, я тебя прибью, понял? – тихо пообещал Сэм и, зыркнув в сторону альбиноса, вышел за дверь.

Следующие полминуты тишину нарушал только шум его шаркающих шагов… а потом и этого звука не осталось. Кейси рассеянным взглядом смотрел сквозь дверь, а Томас, без сил плюхнувшись на диван, наслаждался чистым, без примеси магии, воздухом.

– А у тебя тут не так много артефактов, верно? – спросил Измеритель, когда тишина допекла его окончательно.

Бродяга вздрогнул и, повернувшись к альбиносу, уставился на него так удивленно, будто впервые видел.

– А?

– Артефактов у тебя тут немного, говорю, – терпеливо повторил Томас. – А то иной раз придешь к кому-то, а у него от магии стены по швам трещат… тут-то тебя и накрывает… Я об этом, честно, только сейчас подумал, после того как этот… Сэм пришел со своей ерундовиной.

– Ты отдал ему триста оливеров, Том, – ошарашенно пробормотал Кейси. – Весь мой долг. Почему?

– Просто хотел помочь хорошему человеку, – припомнив слова бородача, сказанные после стычки со Стивеном, ответил альбинос с легкой полуулыбкой.

– Хорошему? – фыркнул бородач.

Он прошел к дивану и, плюхнувшись на него, сказал:

– Хорошие люди не берут в долг у сраных мерзавцев.

– Ну почему же, берут – особенно если припечет.

– Ну в моем случае я их тупо пропил, – кисло улыбнулся бородач и, словно в подтверждение своих слов, тут же отхлебнул из бутылки.

– Иногда даже у самых лучших людей случаются помутнения, – осторожно заметил Томас.

– Моему уже двадцать с лишним лет, – криво осклабился Кейси. – И все не закончится никак. Выпивка… женщины… так странно все порой складывается…

Улыбка на его лице застыла, а взгляд на некоторое время утратил фокус. Томас, дабы не смущать нового знакомца, отвернулся. Взгляд альбиноса скользнул по стене и задержался на старом книжном шкафу. Внутри его не было полок, кроме самой нижней, и старые томики лежали друг на друге, образуя своеобразные коричнево-черные башни, скрытые за неожиданно чистым стеклом. Похоже, Кейси до сих пор периодически заглядывал внутрь.

«Наверняка куда реже, чем в бутылку. Но тем не менее…»

– Даже не знаю теперь, как с тобой расплатиться, – сказал Кейси, отвлекая Томаса от созерцания шкафа. – Денег-то у меня и нет особо… Точней, я могу, конечно, отдавать понемногу с тех грошей, что платят Вестники…

– Мне не нужны деньги, – покачал головой Томас.

– Всем нужны.

– Мне – нет. Есть кое-что… поважней.

– И что же? Может, тебе нужна помощь? С тем… Стивеном? Или еще с кем?

Томас смерил Кейси скептическим взглядом. Выпивоха из секты Вестников Исхода, конечно, не был союзником мечты, но, по крайней мере, он искренне хотел помочь альбиносу.

«А, черт с ним…»

– Вечером я снова пойду в «Рога и копыта», – поколебавшись, сказал Измеритель. – Тамошний бармен, Чарли, обещал мне устроить встречу с одним типом… Но я опасаюсь, что меня могут не пустить в бар.

– Потому что ты альбинос?

– Угу. Поэтому я хочу пойти туда пораньше и перехватить этого парня на входе.

– Звучит как план, – кивнул Кейси.

– Но если вдруг я его провороню, мне нужен будет кто-то, кто сможет без проблем проникнуть внутрь и убедить этого парня выйти ко мне.

– Без проблем. Пойдем туда и достанем этого парня. Кто он? Он должен тебе денег? Тогда я живо его…

– Нет-нет, никаких денег, – поспешно замотал головой Томас. – Это мой… старый друг, Патрик… Ты не представляешь, как я хочу с ним встретиться. Можно сказать, это… жизненно важно.

– Понял, понял… Что ж, раз важно, значит, сделаем. Обещаю.

Он протянул Томасу руку, и тот без колебаний ее пожал. Одновременно с этим на душе стало немного спокойней: шансов на успех теперь было значительно больше, чем буквально пять минут назад.

– Но одного этого будет явно мало, чтобы отработать три сотни оливеров, – добавил Кейси.

– Если понадобится что-то еще, я дам тебе знать, – пообещал Томас. – А пока помоги мне найти Патрика.

– Об этом можешь больше не переживать.

Измеритель кивнул и потянулся к бутылке.

Судя по висящим на стене часам, до вечера была еще чертова уйма времени.

3. Плохие парни

– Это здесь, – сказал Скотти, глядя в окно такси, и указал зубочисткой на мрачное одноэтажное здание, которое, будто вор, пряталось в тени соседних. Те дома были малость повыше, посолидней; нужный же, напротив, вид имел крайне хлипкий. Покосившаяся вывеска «Тихая гавань», кажется, могла в один прекрасный день упасть и размозжить голову очередному посетителю, и каждый входящий внутрь невольно рисковал жизнью.

– Что за дурацкая мода пошла – называть бары «гаванями» да «пристанями»? – ухмыльнулся Скотти. – Как будто нам надо обязательно напомнить, что мы живем в этой вонючей дыре у Спящего моря!

Нельсон молча покосился в его сторону. Скотти старался казаться непринужденным, расслабленным, но по тому, как он всю дорогу активно грыз зубочистку, нетрудно было понять – тощий пройдоха нервничает, да еще как!..

«Хотя что тут удивительного? Там ведь люди Гудмана ждут… черт его знает, что у них на уме!»

Словно прочтя его мысли, Скотти оглянулся на друга, торопливо выкинул зубочистку в приоткрытое окно и спросил у таксиста:

– Сколько?

– Пять, – ответил тот, тщательно осмотрев допотопный счетчик, который держался на двух болтах и мерзко поскрипывал на каждой кочке.

– Чего-то многовато, нет? – нахмурился Скотти.

Нельсон закатил глаза. Скотти мог потратить уйму денег на какой-нибудь многолетний коньяк или хорошую сигару, а потом в такси до хрипоты спорить с водителем за лишний доллар.

– Нормально, – удостоив его ленивым взглядом через зеркало заднего вида, отозвался шофер. – Всегда так было.

– Ты мне рассказываешь, а? – раздраженно бросил Скотти. – Я вчера сюда ездил, было четыре!

Таксист еще раз посмотрел на Скотти через зеркало. Он, видимо, пытался сопоставить отнюдь не дешевый наряд с внезапной скупостью, и, судя по недоуменному выражению лица, получалось у водителя не очень. Поведение Скотти еще больше сбивало с толку: горделиво задранный подбородок, надменный взгляд маленьких зеленых глаз и поджатые губы – да этому парню явно принадлежит весь северный Стоунпорт и половина южного!

«А скажи ему, что я компенсирую этот чертов доллар, – подумал Нельсон, с ленцой взирая на друга, – так он взбесится, скажет, что дело не в деньгах, дело в принципах… Короче, можно и не пытаться».

– Бог с вами, уважаемый, давай четыре, – нехотя сказал водитель.

– Так-то лучше, – просиял Скотти и, бросив на переднее сидение четыре мятые купюры, первым выбрался из машины.

Нельсон, качая головой, последовал за ним.

В портовой части города, как обычно, лютовали холодные ветра с моря. Редкие прохожие торопились, закрывали рты ладонями, в перчатках или без, и поправляли вороты курток и свитеров. Ежась, Нельсон бросил взгляд на хмурое осеннее небо: темно-синие тучи, похожие на гигантских глубоководных рыбин, застыли над Стоунпортом, явно намереваясь пролиться дождем на его мрачные серые улочки и невзрачные дома.

«Определенно, худшее время для поисков чего-либо – это ноябрь… Сегодня льет дождь, завтра уже снег пойти может… короче, везение мое, как обычно, не знает границ!..»

– За дело, – сказал Скотти и первым направился ко входу в «Тихую гавань».

Нельсон без лишних слов потопал за другом. Это было дело Скотти, и проходимец не собирался влезать со своим «особо ценным мнением». Даже напротив: Нельсон предпочел бы тихо-мирно отсидеться где-нибудь в уголке, попивая горячий чай с кислым заморским лимоном, а не вести беседы с прихвостнями Гудмана.

«Интересно, как отреагирует Арчи, – вдруг задумался Нельсон, – если как-то прознает о нашей поездки в «Тихую гавань»? Не решит ли, что я уже нашел его проклятую «ищейку» и теперь пытаюсь кому-нибудь ее спихнуть?»

Тем временем Скотти распахнул дверь бара и вошел внутрь. Шумно выдохнув, Нельсон последовал за товарищем.

«Будь что будет».

В «Тихой гавани», несмотря на относительно ранний час, хватало народу, причем, судя по всему, были тут и старожилы, перекошенные и уже изрядно пьяные, и просто те, кто зашел погреться, окончательно устав от ветра, свирепствующего снаружи.

– Вон они, – кивнув вышибале, скучающему на табурете слева от входа, негромко сказал Скотти. – Уже сидят, гады. Небось у каждого под столом револьвер меж коленок зажат…

Нельсон искоса уставился на трех мордатых типов, которые расположились в дальнем левом углу зала за широким квадратным столом.

– Пошли, поздороваемся с моими… посредничками, – вздохнул Скотти. – А то стоим и глазеем, как школяры… Несолидно.

Он говорил что-то еще, но уже на ходу, довольно тихо, и Нельсон ожидаемо не расслышал слов друга из-за гомона, царящего в баре. Кто-то вполголоса напевал залихватскую пиратскую песню, не боясь, что его загребут полицейские; кто-то спал, подперев голову рукой; но больше всего было спорщиков самых разных мастей. Отдельные фразочки, долетавшие до ушей проходимца, вызывали то удивление, то неуверенную улыбку. Незнакомцы говорили обо всем на свете: о самой «Тихой гавани», которая раньше была о-го-го, а теперь скатилась; о бывших пассиях, неблагодарных и мстительных; о мэре, взяточнике и бездельнике; о самоходках, о корфе… и даже о бродячих собаках, которые, увы и ах, в полнолуние не дают уснуть заунывным воем.

«Вот же проблемы у людей! – думал Нельсон, проходя мимо очередной пары собутыльников, один из которых, брызжа слюной, доказывал другому, что однажды пробовал лимонный эль. – Хотя станет ли кто-то обсуждать настоящие, серьезные вопросы здесь, в занюханном баре?»

– День добрый, господа, – сказал Скотти.

Казалось, их путь от входа до столика бандитов занял целую вечность, но на деле прошли считаные секунды. Сзади гремели голоса выпивох, звенели кружки, которые вынимал из раковины и ставил на стойку уставший бармен; сзади, фоном, царило веселье, а впереди была жестокая реальность в виде хмурых физиономий отпетых головорезов. Они равнодушно смотрели по сторонам, однако Нельсон не сомневался: если возникнет необходимость, эта троица запросто перебьет всех находящихся в баре и как ни в чем не бывало снова наляжет на эль.

«Терпеть не могу подобных типов… ах, Скотти, Скотти, неужто ты с такими только и общаешься сейчас?»

Нельсону захотелось схватить друга за руку и бежать, бежать через годы, обратно в детство, где они смеялись, дурачились, заглядывались на соседских девчонок и никогда не думали, что много лет спустя будут замешаны в дела двух криминальных боссов, поделивших между собой Стоунпорт.

«Если есть артефакт, способный оборачивать время вспять, клянусь, я хочу его найти».

– Риган, верно? – спросил один из головорезов, мужчина лет сорока с густыми черными бровями и длинным носом.

Из трех мордоворотов он был единственным, кто курил. Дымящая сигарета болталась в углу рта, словно уродливый нарост. Другие двое выглядели омерзительно и без этой детали – оба щекастые, с жирными красными губами, морщинистыми лбами и двойными подбород-ками.

«Близнецы, что ли?»

– Верно, это я, – подтвердил Скотти.

Он протянул руку курильщику, безошибочно определив в нем «капитана». Впрочем, сделать это было совершенно нетрудно – учитывая, что щекастые до сей поры не раскрывали ртов и, кажется, не собирались этого делать без веского повода.

– Кто это с тобой? – мотнув головой в сторону Нельсона, спросил курильщик.

– Компаньон, – коротко ответил Скотти.

– Имя у него есть, у компаньона?

– Есть… Как, впрочем, и у вас.

Курильщик многозначительно хмыкнул.

– Ну, я – Юджин, как ты и сам, думаю, догадался.

– Догадался.

– Это – братья Харперы, Гек и Тим.

Близнецы кивнули.

– Нельсон, – мотнув головой в сторону друга, сказал Скотти. – Мы присядем?

– Не вижу смысла, – выпустив струю дыма в потолок, сказал Юджин. – Груз все равно в машине.

Он затушил сигарету и, скользнув взглядом по залу, поднялся со скамьи. Близнецы тоже встали и следом за «капитаном» устремились к задней двери. Вышибала, дежуривший рядом с ней, кивнул Юджину и отступил в сторону, чтобы не загораживать проход. «Капитан» не удостоил здоровяка даже взглядом – толкнув дверь, он впустил внутрь треклятый ноябрьский ветер, зябко поежился, но шагу не сбавил и шустро выскользнул наружу. Близнецы старались не отставать.

– Не нравится мне все это, – буркнул Скотти, оглянувшись через плечо.

Нельсон кивнул. Он и сам не горел желанием покидать бар. Одно дело, когда вокруг тебя куча людей, готовых если не прийти на помощь, то хотя бы поднять ор, и совсем другое – тихий проулок, в котором они будут вдвоем против троих…

«Против троих, их оружия и их гребаных артефактов, каждый из которых может быть смертоносней гранаты Уайлда…»

На заднем дворе была небольшая стоянка, ныне пустующая. Футах в двадцати от входа и примерно на таком же расстоянии от проулка между двух трехэтажных домов одиноко стоял темно-серый автомобиль бандитов. Внешне он напоминал тот, на котором Нельсона утром возили к Арчи, но был чуть более потрепанным – словно громадная кошка неделю напролет царапала его бока стальными когтями.

«Конечно, это не случайно, – подумал проходимец, хмуро рассматривая автомобиль Юджина и близнецов. – И кузов потертый, и номера в грязи… Все это нужно, чтобы незаметно смыться, если начнется заварушка».

Пожалуй, если бы не просьба Скотти, проходимец уже давно свалил бы куда подальше, потому что от троицы головорезов за милю разило неприятностями.

Но обещание было дано, и нарушить его Нельсон не мог.

«Но разве мог я ему отказать? Это было бы просто нечестно».

Юджин подошел к багажнику автомобиля и достал брелок с ключами.

– Осмотритесь тут, – бросил он через плечо.

Гек и Тим, по-прежнему не говоря ни слова, вытащили из карманов крохотные револьверы и побрели вдоль обшарпанных стен домов в разные стороны – видно, намереваясь проверить выезд, каждый со своей стороны. Нельсон, завидев оружие, напрягся. Огнестрелы он не любил.

«Лишь бы обошлось без пальбы…»

Скотти выглядел куда спокойней. Засунув руки в карманы и вскинув подбородок, он стоял чуть в сторонке от Нельсона и с ленцой наблюдал за действиями Юджина. «Капитан» головорезов покосился в сторону Скотти, облизал пересохшие губы – оказывается, он тоже нервничал, просто до поры умело это скрывал, – и, вставив ключ в замок багажника, осторожно повернул его против часовой стрелки. Раздался характерный щелчок, и Юджин столь же бережно поднял серую крышку вверх.

– Вот, – окинув взглядом содержимое багажника, тихо сказал бандит, – взгляни.

Бросив взгляд в сторону Нельсона, Скотти вальяжной походкой устремился к машине. Он казался донельзя самоуверенным – пожалуй, даже больше, чем обычно.

«Как бы эта расхлябанность с нами злую шутку не сыграла», – подумал Нельсон, угрюмо наблюдая за тем, как Скотти останавливается возле автомобиля и заглядывает в багажник.

Тут со стороны бара послышался грохот. Нельсон вздрогнул и резко повернулся на звук. Правая рука сама собой нырнула в карман, пальцы сжали холодный револьвер…

– А че вы тут делаете? – заплетающимся языком осведомился помятый мужик лет сорока.

Его слегка пошатывало; похоже, он сидел здесь с самого открытия и даром времени не терял.

Но сейчас этот мужик – король вечера, и все вокруг ему не ровня.

– А сам чего пришел? – недружелюбно осведомился Юджин.

Нельсон покосился в его сторону. «Капитан» Верна Гудмана и Скотти стояли лицом к черному ходу и хмуро взирали на пьянчугу. Револьверы они тоже пока не доставали: лишний раз светить оружием не хотелось ни тому ни другому.

– Да я так… отлить… – осклабился забулдыга.

С премерзкой улыбкой он, шатаясь, спустился с крыльца, подошел к стенке левого от выхода дома и стал расстегивать ремень. Нельсон, Скотти и Юджин неотрывно смотрели на его массивную спину, напоминающую крышку рояля, обтянутую грязно-серым чехлом куртки.

– Хорош пялиться, ну! – раздраженно бросил пьянчуга через плечо. – У меня ща из-за вас ниче не выйдет!

– Чего?! – мигом рассвирепев, воскликнул Юджин. – Ты еще поучи, куда мне смотреть! Какого хрена ты вообще тут забыл? Вали в уборную!

– Там… занято… – проворчал забулдыга.

В этот момент со стороны проулка, в котором скрылись «близнецы», послышался шум мотора, звуки выстрелов и чьи-то крики. Нельсон, Скотти и Юджин разом повернули головы и уставились в просвет между домами. Из-за левого здания выбежал Гек (или Тим?…) и, выпучив глаза, тоненьким голоском воскликнул:

– Засада!

Зеленая машина сбила его раньше, чем он успел закрыть рот. Удар вышел такой силы, что здоровяк отлетел за противоположный дом и скрылся из глаз.

Брови проходимца взлетели на лоб, правый глаз задергался. Он ждал подвоха от людей Гудмана, но, кажется, беда пришла совсем из другого места.

– Сукины дети! – рявкнул Юджин, выхватывая револьвер.

Грянул выстрел, но это был не огнестрел «капитана». Нельсон оглянулся и увидел, что давешний забулдыга стоит с пистолетом в вытянутой руке. Дымящийся ствол смотрел в сторону Юджина. В следующий миг выстрелили снова, и «пьянчуга», содрогнувшись, упал на колени. Куртка на его широкой груди начала стремительно темнеть. Еще один выстрел добил мерзавца, и он рухнул ничком, щедро поливая землю кровью.

– В машину! – рявкнул Скотти. – Живо!

Нельсон повернулся к нему и увидел, что старый друг, согнувшись, поднимает ключи, оброненные Юджином. Сам «капитан» неподвижно лежал у ног Скотти. Под правым глазом «капитана» красовалась красная точка размером с десятицентовую монету.

«Мертв».

Видя, что Нельсон не торопится, тощий пройдоха раздраженно воскликнул:

– В машину, раздербань тебя дракон!

Однако тело не слушалось проходимца. Он почувствовал себя старым големом, из головы которого некий злодей вытащил бумажку со всеми инструкциями.

– Вон еще двое! – донесся со стороны проулка незнакомый голос.

Нельсон повернул голову на звук и увидел, что из зеленой самоходки, сбившей «близнеца», торопливо выскакивают два хмурых типа с револьверами в руках.

«Если останусь тут, умру», – понял Нельсон.

Мысль сработала как контрзаклятье. Нежелание умирать полыхнуло в сознании сигнальной ракетой, и спасение собственной жизни моментально снова стало приоритетом для Нельсона.

«Что за чертов день?!»

Проходимец бросился к машине Юджина.

– Прыгай! – рявкнул Скотти.

Он к этому моменту уже сидел на земле, прислонившись к колесу автомобиля, и рассерженно смотрел на нерасторопного друга.

«Как скажешь», – подумал Нельсон и, оттолкнувшись, прыгнул вперед.

Два выстрела грянули практически одновременно, но проходимец отметил это чисто машинально, не особенно задумываясь о том, что услышал. Попали в него или нет? Судя по тому, что он ничего не почувствовал, вряд ли. Но сейчас Нельсон не взялся бы говорить об этом с уверенностью. Лишь приземлившись на землю рядом с перезаряжающим револьвер другом, проходимец решился ощупать себя.

– Живой? – хрипло спросил Скотти.

Нельсон, лежа на боку, отрывисто кивнул.

– Тогда валим отсюда, – распорядился Скотти и, подняв руку, резко распахнул заднюю дверь машины. – Залазь и не поднимай головы, пока не разрешу. Я – за руль, будем выбираться. Усек?

Не говоря ни слова, Нельсон шумно выдохнул и заполз в машину. Несколько пуль ударились в стальную обшивку, одна вдребезги разнесла стекло противоположной двери, и проходимец вжался в обивку сиденья, чувствуя, как осколки падают ему на голову и оседают в волосах.

«Боже, не дай мне сдохнуть, молю…»

Дверь за спиной захлопнулась так неожиданно, что Нельсон аж подскочил на сиденье. Извернувшись, он увидел, как Скотти ползет по переднему пассажирскому креслу прямиком к заветному рулю. Пули снова застучали по кузову, и друзья невольно замерли, втянув головы в плечи, точно перепуганные черепахи. Выждав пару мгновений, Скотти приподнялся на локте и несколько раз выстрелил в нападающих через разбитое водительское окно. Со стороны проулка донесся крик боли – видимо, Ригану свезло попасть в одного из мерзавцев.

– Сука! – что есть мочи орал раненый ублюдок. – Я тебя на ремни порежу, сука…

– Еще обижается, паскуда… – пробормотал Скотти. – Как будто это я на него напал…

Он наконец забрался за руль и, торопливо заведя мотор, воткнул первую передачу. Нельсон не видел, что происходит снаружи, но бандиты отчего-то не торопились снова поливать их машину свинцом. До упора вывернув руль, Скотти нажал педаль газа, и автомобиль покойного Юджина понесся к выходу из проулка, стремительно набирая скорость.

«Нет, меня точно кто-то проклял…»

– Схватись там за что-нибудь! – рявкнул Скотти, спешно пристегиваясь ремнем.

Тело сработало быстрей, чем мозг; Нельсон сначала ухватился рукой за дверную ручку и только потом подумал: «Что он собирается делать?»

В следующий миг их машину тряхнуло так, что проходимец влетел в водительское кресло и выронил револьвер.

– Агрх! – донесся снаружи сдавленный крик.

– Замолкни, мразота, – проворчал Скотти, снова выкручивая руль.

Он утопил педаль газа в пол, и несчастный мотор, рыча, точно раненый зверь, потащил разбитую самоходку прочь из проулка.

– Не высовывайся, слышишь?! – повторил Скотти и, втянув голову в плечи, наклонился к рулю.

Сделал он это очень вовремя: шальная пуля разнесла заднее стекло, а одна из следующих, пролетев через салон, проделала дыру в переднем. Нельсон лежал на кресле, поджав ноги и сжимая дверную ручку дрожащими пальцами. Ему отчего-то казалось, что если выпустить ее, то из засады не спастись, и потому проходимец держался крепко, словно утопающий – за дрейфующий обломок мачты.

Пока Нельсон боролся с внутренними демонами, их подбитая самоходка выскочила из проулка и устремилась прочь от злополучного бара, от покойных гангстеров и, главное, от тех, кто еще был жив.

«Местные наверняка уже вызвали полицию… только скоро ли она сюда приедет?…»

Насколько проходимцу было известно, район, куда их занесла нелегкая, даже самые матерые копы старались обходить стороной, поэтому ждать, что блюстители порядка вмешаются и скрутят преследователей, не приходилось. Впрочем, с Нельсоном и Скотти копы тоже церемониться бы не стали: огнестрелы и полный багажник артефактов – чем не повод засадить обоих в камеру как минимум на несколько месяцев?

«Которых у нас попросту нет…»

– До чего же упертые, мать их… – сквозь зубы выдавил Скотти.

Нельсон приподнялся на локте и выглянул наружу: зеленая машина негодяев, подпрыгивая на булыжниках, мчалась следом за беглецами. Через разбитое заднее стекло было прекрасно видно обоих бандитов. Один из них – видимо, тот, которого ранил Скотти – с полуприкрытыми глазами растекся по пассажирскому креслу, второй сидел за рулем и хмуро смотрел перед собой. Взгляды Нельсона и бандита встретились, и проходимец почувствовал, как волосы на голове встают дыбом – настолько мощным был заряд ненависти, исходящий от преследователя.

– Сможешь пристрелить этого ублюдка? – спросил Скотти, косясь в зеркало заднего вида.

Нельсон вздрогнул и оторопело уставился на затылок друга.

– Только не говори мне, что никогда прежде не стрелял в людей, – проворчал Скотти. – Пожалуйста, Нельс, не добивай меня, будь милосерден…

– Но это правда. Я никогда ни в кого не стрелял.

– Ну так сейчас самое время начать. Иначе они прикончат нас.

Нельсон закусил нижнюю губу. Казалось, все это происходит во сне – жутком, нереальном, но сне, который может закончиться в любую секунду…

– Давай, раздербань тебя дракон! – рявкнул Скотти.

Понимая, что тянуть дальше бессмысленно, Нельсон подобрал с пола оброненный револьвер. Рукоять его была еще теплой, словно огнестрел только и ждал, когда хозяин вспомнит о нем и решит пустить в ход. Выровняв дыхание, Нельсон из положения лежа, кряхтя, перетек в сидячее и высунул руку с револьвером в окно. Водитель зеленого авто, завидев оружие, скорчил гневную гримасу и принялся что-то быстро говорить охающему на пассажирском сиденье напарнику, однако тот реагировал крайне вяло – даже позы не менял, настолько ему было паршиво. Нельсон положил палец на спусковой крючок и прищурился. Машина подпрыгивала вверх-вниз на кочках, и проходимец не особо верил, что с первого же выстрела поразит цель.

Медленно выдохнув, Нельсон спустил курок… и вздрогнул, когда пуля разбила лобовое стекло зеленой машины.

Авто бандитов бросило влево, оно на полном ходу врезалось в фонарный столб, а пассажир и водитель от столкновения вылетели наружу. Причем раненый головорез остался лежать на капоте, а тот, что вел машину, скатился по кузову на асфальт. Он остался лежать у правого переднего колеса, буквально в шаге от него.

«Убил. Я. Убил. Человека».

– Ничего себе! – воскликнул Скотти, ошарашенно глядя в зеркало заднего вида. – Ты его с одного выстрела завалил? Да ты прирожденный снайпер, Нельс!

Проходимец слышал его голос, но с трудом понимал, о чем говорит старый друг, – будто бы их внезапно разделила каменная стена толщиной в несколько футов. Сердце бешено колотилось в груди. Прежде Нельсон стрелял только по консервным банкам, а сейчас взял и убил человека. Живого. И не важно, с какого выстрела – с первого, с десятого или с сотого. Важно, что одним человеком, пусть и дурным, в мире стало меньше.

«А если совсем точно, то двумя – подельник его ведь тоже вряд ли переживет этот вечер…»

От таких мыслей Нельсону стало до того дурно, что, когда авто подпрыгнуло на следующей кочке, он едва сдержал приступ тошноты. Закрывая рот свободной рукой, проходимец на всякий случай отодвинулся от Скотти, который, в отличие от друга, заметно повеселел.

– Чему ты радуешься? – с трудом выдавил Нельсон.

– Тому, что мы с тобой спасли гребаные артефакты, – ответил Скотти. – Потому что если бы они пропали, Гудман решил бы, что их спер я.

Нельсон неуверенно хмыкнул. Поглощенный погоней, он только сейчас начинал понемногу приходить в себя, а вот Скотти, кажется, мог легко переключаться с одной проблемы на другую – например, постреляв в бандитов из револьвера, уже в следующий миг обдумывать последствия этой перестрелки.

«Сколько ж надо повидать, чтобы так спокойно ко всему этому относиться?…»

– Кто это был вообще? – спросил Нельсон.

– Это? Полагаю, люди Арчи.

Услышав это имя, проходимец вздрогнул и пробормотал:

– Но… почему именно они?

– Ну не факт, что они, конечно… но не залетные – точно.

Нельсон закусил нижнюю губу, да так крепко, что тут же ощутил во рту солоноватый привкус. Что, если Скотти прав и Нельсон, сам того не подозревая, прикончил двух людей своего нового «друга»? Не аукнется ли ему потом участие в сегодняшней перестрелке? А то, может статься, проще пустить себе пулю в рот и даже не тратить время на поиски сбежавшего проходимца?

– Эй, ты чего? – спросил Скотти, глядя на друга в зеркало заднего вида. – Ну-ка не кисни.

– Не кисни? Серьезно? Да нас чуть не грохнули только что!

– Ну не грохнули же.

– Все? А те двое? И артефакты? Как быть с ними?

– Про тех двоих забудь, их, считай, уже нет. А что до артефактов… Сейчас немного отъедем, спрячем эту колымагу где-нибудь в подворотне, заберем железяки и пойдем на стоянку такси…

– А оттуда – куда?

– Как – куда? Домой ко мне, куда ж еще? Оттуда позвоню Верну, расскажу, что случилось.

– А он точно все поймет как надо?

– Ну мы ведь не залегли на дно вместе с грузом, даже наоборот, сами говорим, что он у нас. А если мы не украли артефакты, то какой нам прок от смертей Юджина и тех братьев? Гудман не дурак, два плюс два сложит без проблем, так что, думаю, все будет в порядке, митура…

– Боже, ты даже сейчас не можешь без этой дурацкой… иноземщины?! – в сердцах воскликнул проходимец.

– Эта иноземщина, Нельс, такая же часть меня, как и все остальное, – ничуть не обидевшись, ухмыльнулся Скотти. – Так что придется потерпеть. По крайней мере, пока мы не уберем с твоей руки отметину складника и не найдем сбежавшего проходимца.

Нельсон шумно выдохнул. Из огня да в полымя: от мимолетных проблем («Как бы не словить пулю!») обратно к глобальным («Как бы не сдохнуть в ближайшие несколько дней…»).

– В общем, давай сегодня разберемся с Верном, а завтра я прямо с утра сяду на телефон и снова попытаюсь разыскать твоих… Орвиля и Картера, – подытожил Скотти. – Возражений нет, кордрабо?

Нельсон так громко скрипнул зубами, что друг не сдержал хохота. Утирая слезы, он сказал:

– Черт, и как ты будешь жить без меня, старина? Мы, раздербань нас дракон, созданы друг для друга!

«Когда-то мне тоже так казалось», – подумал Нельсон.

Он отвернулся к окну и уставился на мрачные дома, мимо которых ехало их побитое серое авто. Здешние постройки напоминали угрюмых надзирателей, провожающих досрочно освобожденных арестантов к воротам тюрьмы. В образе старых портовых домов были сокрыты одновременно неприязнь и злая усмешка.

«Мы ненавидим вас, но искренне верим, что вы еще вернетесь обратно», – как будто говорили они.

«Больше никаких артефактов. Хватит. Наигрался».

Нельсон снова перевел взгляд на Скотти, который, поняв, что товарищ не слишком настроен говорить, сосредоточился на дороге.

«Именно поэтому нам больше и не по пути, старый друг, – ты слишком во всем этом увяз…»

– А вон и подходящий проулок, – объявил Скотти. – Схватись там за что-нибудь!

И резко крутанул руль влево.

– Твою… – на выдохе сказал Нельсон, судорожно хватаясь за дверную ручку.

Несколько мгновений – и серая самоходка покойного Юджина скрылась в проулке.

Еще полминуты спустя мотор заглох, и воцарилась тишина.

* * *

– Поверить не могу, что мы опоздали, – качая головой, проворчал Томас.

Они с Кейси стояли неподалеку от входа в «Рога и копыта» и хмуро взирали на вывеску. Было уже полдевятого.

«А значит, Патрик, скорей всего, уже внутри… М-да. Надо же было так сесть в лужу…»

– Ну извини, – со вздохом сказал бородач. – Я, не поверишь, и сам позабыл, что эти дурацкие часы давно остановились.

Томас покосился в его сторону, но ничего не сказал.

– Ну ты чего? – спросил Кейси.

Он неожиданно обнял альбиноса за плечи и повел вперед, не позволяя даже задуматься об отступлении.

– Да все нормально, – смущенно пробормотал Томас.

Он попытался освободиться из объятий, но до того робко, что Кейси даже внимания на эти трепыхания не обратил.

– Еще раз говорю – мы его достанем, так или иначе, – пообещал бородач, посмотрев на альбиноса в упор. – Мы облажались с часами, но больше это не повторится. Ты мне веришь?

Томас медленно кивнул.

– Тогда иди. Если что, жду тебя за углом, как договаривались, – сказал Кейси и побрел прочь.

Альбинос с досадой посмотрел ему вслед. Томас хотел бы взять бородача с собой, но план Б требовал иного: прежде Измеритель должен попробовать сам и только потом, в случае неудачи, звать на помощь бородача.

«Патрик, я иду… жди меня и никуда не уходи, ладно?»

Обидно – они ведь были так близки, а потом потерялись и, словно нарочно, практически забыли друг о друге. И вот теперь случайная встреча с Ребеккой подтолкнула Томаса к поиску ответа на, возможно, главный вопрос всей его жизни.

«Хотя, может, если бы мы остались вместе, я бы никогда не узнал, что можно все изменить?»

Сердце, словно торопливый барабанщик, отбивало ритм, который эхом отдавался в висках. Еще два десятка футов, пройденных в угнетающей, неприветливой тишине, – и вот они, заветные двери бара. Загородив одну из створок широкой спиной, незнакомый вышибала курил и рассматривал хмурое небо. На великане была гигантская зеленая куртка, темно-бурые брюки и ботинки того же цвета. Зализанные набок редкие каштановые волосы сильно контрастировали с суровой физиономией.

Заслышав шаги, громила повернулся и уставился на Томаса маленькими черными глазками, похожими на две незрелые жемчужины. Приплюснутый нос слегка подергивался: вышибалу, очевидно, мучил насморк.

– Альбиносам без шансов, приятель, – грубым низким голосом сообщил здоровяк.

– Я к Чарли, – быстро сказал Томас. – Он должен был предупредить.

Громила пожал плечами:

– Хрен знает, дружок, кому и что он там должен.

«Будь ты проклят, бармен Чарли!..»

– А вы не могли бы… не могли бы ему сказать, что Томас пришел? Томас, он поймет…

– Я че тебе, телеграф? – выгнув бровь, раздраженно вопросил громила.

– Нет, но…

– Давай-ка вали отсюда, приятель, – процедил вышибала, – пока ноги целы. Я таких, как ты, и так не особо, а ты еще выпрашиваешь. Завтра твой дружок Чарли сменится, тогда придешь к нему домой и поговоришь, а пока – гуляй, понял?

«Будь ты проклят дважды, бармен Чарли!..»

– А десять оливеров как, не помогут? – умоляющим тоном спросил Томас.

– Пятьсот помогут, – буркнул здоровяк. – Есть? Вот и все тогда. Не испытывай мое терпение, повторяю еще раз…

С трудом сдерживая бессильный гнев, Томас буркнул:

– Ухожу…

– Верное решение, – хмыкнул вышибала. – И лучше не приходи сюда в мою смену, толку все равно не будет. Считай это дружеским советом, ага…

Вышибала кивнул альбиносу и отвернулся, демонстрируя, как ему наплевать на Измерителя. Нервно покусывая нижнюю губу, Томас устремился прочь – к подворотне, в которой его дожидался Кейси.

– Не вышло? – со вздохом спросил бородач, когда Измеритель вынырнул из-за угла.

Томас покачал головой, хотя мог этого и не делать: все было написано у него на лице.

– Что ж, мой выход, – подтянув сползшие брюки, сказал Кейси. – Жди.

И, шумно выдохнув, скрылся за углом. Какое-то время Томас еще слышал тихое мелодичное посвистывание, но потом оно растворилось в окружающем монотонном гуле, который для города был сродни тишине. Гул складывался из воя дворовых псов, которым отвечали псы домашние, из ругани, уличной или квартирной, проливающейся наружу через открытые окна и форточки – ночные ориентиры Томаса, которые сейчас только раздражали. Чтобы немного отвлечься от тревожных дум, Измеритель попытался расслышать в окружающем его шуме какие-то слова, но до ушей долетали только жалкие клочки слов, заботливо отчищенные ветром от первоначального смысла. Скрипнув зубами, Томас вытащил из кармана часы, открыл крышку и посмотрел на циферблат.

«Без двух восемь… Если не вернется через десять минут, значит, зашел… но вот будет ли там Патрик?»

Теперь, когда вышибала его прогнал, Измеритель начал сомневаться: а не врал ли бармен с самого начала? Может, никакого Патрика он и знать не знал, а просто увидел доверчивого альбиноса с толстым кошельком и решил, что обязан выудить из него побольше оливеров?

«Черт с ними, с деньгами… но где тогда искать Патрика? Снова таскаться по барам?»

Обида и злость, томительное ожидание результата, которого, вполне возможно, они с Кейси сегодня не смогут достичь, несмотря на все потуги… Томас хотел действовать, делать что-то, но вместо этого вынужден был торчать в подворотне и гадать, чем там занят его новоиспеченный бородатый друг. Возможно, он уже тащит к выходу из бара упирающегося Патрика? А может, беззаботно напивается за стойкой, тратя последние гроши на эль?

«Или размахивает револьвером перед носом мудака Чарли… будь он проклят в третий раз!..»

Мимо прошла влюбленная парочка. Девушка о чем-то щебетала, ее спутник, судя по скучающему виду, слушал вполуха. Наткнувшись взглядом на Томаса, парень скривился, точно увидел кучу навоза, схватил подругу за локоток и потащил прочь.

«Кретин… – со злостью подумал Томас. – Будто я заразный…»

Минутная и секундная стрелки на часах походили на юного щенка и его отца – дряхлого, побитого жизнью пса: молодой наматывал круги вокруг старого, а тот, любуясь сыном, изредка делал очередной шаг. У старого куда меньше сил, но вид энергии, бьющей ключом, все-таки заставляет найти в себе силы переставлять лапы снова, и снова, и снова…

«Десять минут девятого. Пора».

По запасному плану они – с Патриком или без него – должны были встретиться у задней двери бара ровно через четверть часа после того, как Кейси окажется внутри.

«Лишь бы все получилось».

Томас шел не торопясь, хотя его так и подмывало сорваться в бег. Сердце снова взяло прежний ритм, коленки задрожали; казалось, Измеритель вот-вот упадет, точно утомленный жизнью пес, которого он представлял совсем недавно, только не от старости, а от страха, сжигающего его изнутри.

«Наверное, если бы выпил больше, не трусил бы так… Надо было слушать Кейси!..»

У главного входа не было ни Кейси, ни вышибалы.

«Значит, оба внутри?»

Треклятая фантазия тут же нарисовала живописную картину: двое громил, пыхтя, пытаются оттянуть от розовощекого Патрика орущего бородача, который вцепился в него, словно дикая кошка. Томас мотнул головой, отгоняя это странное наваждение.

«К черту. Плохое и так случится, поэтому надо настраиваться на хорошее».

Свернув в проулок, Томас пошел между домами. Дверь черного хода находилась в самом конце, буквально в нескольких футах от стены, соединяющей угол бара и соседнего здания – серого, двухэтажного и явно нуждающегося в ремонте. В таких развалюхах обычно жили бедняки, неспособные накопить денег на что-то получше.

«А мы, изгои, ютимся в подвалах таких вот домов – потому что у здешних обитателей или совсем артефактов нет, или они очень слабые».

Томас увидел дверь черного хода. Выглядела она так, будто долгие годы служила подъездной в соседнем доме и только совсем недавно переехала сюда – до жути потрепанная, покрытая царапинами и непристойными надписями. Вишенка на торте – ржавая дверная ручка. Томас брезгливо поежился, представив, как за нее берется и тянет на себя.

«Наверное, то же самое испытывают шлюхи, когда ложатся в постель к альбиносу…»

Не успел Измеритель подойти к задней двери вплотную, как она распахнулась, и наружу вышли двое мужчин. Томас от неожиданности замер. Первый мужчина повернул голову, и альбинос с удивлением обнаружил, что это – Патрик.

«Только… нормальный. Нормальный!»

– Том? – одними губами спросил вновь прибывший.

– Патрик… – пробормотал Томас.

Альбиносы смотрели друг на друга, не веря своим глазам. Раньше они не могли представить, что расстанутся больше, чем на неделю, теперь не верили, что встретились годы спустя. У них имелось немало вопросов друг к другу, но первым начал Патрик.

– Как ты… – он с опаской оглянулся на Кейси, стоящего позади, – вы меня нашли?

– Ходили по барам, спрашивали, где ты бываешь, – стараясь казаться равнодушным, пожал плечами Томас. – Тут сказали, что ты заходишь по пятницам, вот мы и пришли.

Глаза Патрика забегали.

– Но… зачем я вам понадобился?

Он совершенно точно знал ответ на этот вопрос еще до того, как его задал.

– Ты стал нормальным, – напрямик сказал Томас. – Я хочу знать, как.

Патрик вздрогнул, снова оглянулся на Кейси, затем скользнул испуганным взглядом по задней двери «Рогов и копыт» и пробормотал:

– Ты, надеюсь, не упоминал, что я был…

– Альбиносом? Да он бы тогда даже не понял, о ком я говорю.

– Ну хоть что-то… – пробормотал Патрик.

Он взял паузу, потом шумно выдохнул и спросил:

– Боюсь спросить, откуда ты вообще узнал, что я стал… нормальным?

– Птички напели, – подумав, ответил Томас.

Сдавать Ребекку он не стал – да и кто знает, как отреагирует Патрик, услышав ее имя?

– Птички… – эхом повторил бывший альбинос. – Что ж, пусть так…

Он снова смолк, и Томас нетерпеливо спросил:

– Ну так что, расскажешь, как у тебя… получилось?

– Да, но… знаешь, там не все так… просто.

– Это что… какая-то нелегальная магия?… – нахмурился Измеритель.

Со стороны улицы послышались чьи-то торопливые шаги, но Томас не обратил на них внимания. Он по-прежнему сверлил Патрика угрюмым взглядом исподлобья, будто надеялся, что в следующую секунду душа старого знакомца раскроется перед ним, точно сейф под напором опытного медвежатника… но этого все не происходило.

– Холтон! – рявкнул кто-то.

Теперь содрогнулись все трое – даже Кейси, прежде невозмутимый. Повернув головы, бородач и альбиносы уставились на Стивена, который в сопровождении еще троих верзил быстрым шагом шел к их компашке.

«Он что, следил за нами все это время?!»

Появление «стервятников» оказалось до того внезапным, что Томас натурально растерялся. Зато не растерялся Патрик: первым придя в себя, бывший альбинос подступил к старому другу и негромко сказал:

– Сквер Маркуса, завтра, в десять утра. Приходи один.

После чего метнулся к черному ходу и скрылся внутри.

– Эй! – воскликнул Томас, но Патрик его не услышал.

– Стой где стоишь! – рявкнул Стивен.

Он и его дружки были уже близко.

– Ходу! – рявкнул Кейси и, схватив Томаса за локоть, впихнул его в бар следом за Патриком.

– За ними! – проорал Стивен.

Топот множества ног. Томас, вырвавшись из рук Кейси, помчался по темному коридору, подгоняемый страхом и криками преследователей.

– Куда?! – рявкнул громила, вырастая на пути.

Томас едва не врезался в него на полном ходу – затормозил только чудом.

– Альбиносам вход закрыт! – продолжал орать великан.

Подоспевший Кейси с ходу врезал здоровяку в челюсть, и тот, застигнутый врасплох, рухнул на землю, точно срубленное дерево, тяжело и громко. Томас и сам опешил от такого мощного хука.

– Бегом! – воскликнул бородач, и альбинос, спохватившись, бросился за ним.

Они ворвались в общий зал, который кишмя кишел посетителями всех мастей и возрастов. Эль натурально лился рекой, и Томас едва не поскользнулся на мокрых досках. С трудом удерживая равновесие, попеременно кряхтя извинения и изворачиваясь ужами, они с Кейси торопливо просачивались через толпу к заветной цели – парадной двери, ведущей наружу.

«А там – что? – огибая поющую компашку, подумал Томас. – Хорошо, если такси поймаем сразу же, а нет – что тогда? Бежать через весь город, петляя по подворотням? И надолго нас хватит?»

Все эти мысли пролетали через мозг Томаса пугающе быстро, одна за другой, словно пули, выпущенные из автомата. Измеритель не сбавлял шага, прекрасно понимая, что отсутствие плана – не повод, чтобы стоять столбом и ждать, пока Стивен и компания скрутят его по рукам и ногам и в таком неприглядном виде доставят в профсоюз. Движение – жизнь, некоторые звери только так и спасаются, постоянно шевеля конечностями.

«Главное – Кейси не потерять!»

Пока что грязная куртка бородача мелькала впереди, служа Томасу ориентиром. Кейси не особо церемонился с другими посетителями – крупных отпихивал, мелких просто отшвыривал в сторону, не тратя времени на извинения. Томасу на подобное не хватало наглости, и потому он вяз в толпе сильней, чем бородач. Вдобавок его тормозила окружающая магия: к счастью, ее тут было немного, ведь большинство артефактов забирали на входе, и все же альбинос испытывал едва уловимое прикосновение волшебства: пот застилал глаза, тело зудело, к горлу подкатывал ком.

«Держаться!..»

А толпа, в свою очередь, пела на все лады:

– Эй!

– Твою мать!

– Притормози, брат, к чему суета?

– Мое пиво!

– Эй, мудила!..

– Держи воров! – донесся до ушей Томаса отчаянный вопль Стивена.

«Хитро, нечего сказать… Выдать нас за негодяев, чтобы подвыпившие мужики прониклись и помогли нас схапать… Сам додумался, интересно, или кто подсказал?»

На пути Кейси внезапно вырос рыжий вышибала – тот самый, который с полчаса назад не пустил Томаса внутрь.

– Они здесь, Стивен! – проорал громила, поднимая вверх правую руку и вытягивая шею, чтобы разглядеть «стервятника» в толпе.

«Тоже из профсоюза, что ли?» – слегка опешив от такого поворота, подумал Томас.

– Держи их, Барт! – отозвался Стивен, лишний раз подтверждая, что неплохо знает вышибалу.

Рыжий громила поднял кулаки, готовясь к бою, но Кейси не собирался ввязываться в драку: не сбавляя хода, он со всего размаха пнул противника в пах. Барт от неожиданности скорчился и схватился обеими руками за причинное место, а бородач выдернул из его кармана револьвер и беспощадно добил вышибалу, врезав ему рукоятью по затылку. Рыжий где стоял, там и рухнул как подкошенный. Пробегая мимо поверженного вышибалы, Томас одарил его взглядом, в котором причудливым образом смешались ненависть и жалость: наверное, всему виной мужская солидарность – даже лютому врагу не пожелаешь получить такой сокрушительный и подлый удар в то самое место.

– Держи гадов! – надрывался Стивен, но толку от его криков было немного: люди просто не успевали среагировать, когда Томас и Кейси проносились мимо.

Ближе к выходу из общего зала Томас практически догнал Кейси. Тот, не сбавляя хода, перемахнул через порог и бросился к магоискателю, а вот Измеритель при виде проклятой рамки невольно замедлил шаг. Пропускать через свое изможденное тело очередной заряд волшебства у альбиноса не было никакого желания.

«Но выбора же нет?»

Кейси пролетел через рамку с громким гортанным криком, чем немало удивил Томаса.

«Артефакт у него с собой какой-то, что ли? Но почему я не почувствовал раньше?!»

– Живей, Том! – рявкнул бородач, оглянувшись через плечо. – Нельзя тормозить, они совсем рядом!

Закусив нижнюю губу, Томас разогнался и, когда до рамки осталось не больше двух шагов, прыгнул вперед. Толчок получился мощным, но, разумеется, это не позволило альбиносу избежать мук от встречи с магическим противополем. На несколько долгих секунд Измеритель ощутил себя цирковым тигром, прыгающим через пылающий обруч: да, сам полет вышел стремительным, но чародейское пламя все-таки облизало его кожу, и этого хватило, чтобы картинка перед глазами полыхнула красным, и альбинос, неуклюже приземлившись на бок, покатился по полу.

– Томми! – воскликнул Кейси, бросаясь к спутнику.

– Стой там, где стоишь! – донеслось от арки, ведущей в общий зал.

Вывернув шею, Томас увидел, что Стивен с вытянутой рукой стоит в нескольких футах перед рамкой магоискателя. Издали могло показаться, что в ладони у «стервятника» ничего нет, но, присмотревшись, альбинос разглядел кольцо с большим овальным камнем зеленого цвета.

«И оно, конечно же, зачарованное… Ну не настолько ведь он туп, чтобы угрожать нам обычным кольцом?»

– Если полезешь за револьвером, я тебя парализую, – предупредил Стивен. – Одно резкое движение, и я…

– Да пошел ты на хрен, мудак, – перебил его Кейси.

Игнорируя удивленные взгляды, бородач преспокойно вытащил из кармана револьвер и без всякого стеснения направил его на Стивена.

– Какого?… – растерянно прошипел «стервятник».

– В чем дело, босс? – спросил кто-то из его спутников.

Измеритель снова оглянулся на преследователей: толпа стояла за спиной предводителя, который беспомощно потрясал кулаком с парализующим кольцом… но все без толку.

– Вставай же, Томми, – сквозь стиснутые зубы процедил Кейси.

Он уже пятился к выходу, и альбинос, спохватившись, вскочил с пола и мимо него бросился к двери. Распахнув ее, Томас оглянулся и запоздало понял, почему артефакт Стивена не сработал: рамка, через которую Измеритель несколько секунд назад проскочил с таким трудом, своим противополем надежно блокировала магию кольца.

«Тот случай, когда нет ничего надежней старого доброго револьвера», – подумал альбинос.

Судя по лицам громил, они до сих пор недоумевали, отчего их вожак так и не смог скрутить бледного уродца и его бородатого дружка. Стараясь не улыбаться слишком уж широко, Томас вывалился наружу, в вечернюю прохладу Вандерсайда. «Стервятники» остались на прежнем месте, готовые сорваться с места, едва Кейси опустит револьвер или отвернется.

Прекрасно это понимая, бородач совершенно не спешил покидать «Рога и копыта» – застыв на пороге, он через плечо осведомился:

– Не едет ли там такси, Томми? Если будет ехать, останови.

– А если они не захотят подбирать альбиноса? – тихо спросил Измеритель.

– Попробуй махать не пустой рукой, а двадцаткой оливеров, – подумав, ответил Кейси. – Думаю, от такой добычи даже самый упертый мудак не откажется.

Томас хотел возразить, но рев мотора вдали его остановил: судя по всему, к бару приближался автомобиль. Подойдя к краю дороги, альбинос увидел, что по дороге стремительно несется желтое авто с «шашечками».

«Неужто хоть тут повезло?»

Памятуя о совете бородача, Томас вытащил из кармана двадцатку и помахал ею, дабы привлечь внимание таксиста. Машина немного притормозила, потом выехала было на центр дороги, но несколько мгновений спустя, передумав, все-таки направилась к тротуару: похоже, водитель сначала разглядел цвет кожи «голосующего» бродяги и только потом – заветную купюру.

«Небось уже представляет, как заправляется корфом…» – с презрением подумал Томас.

– Куда? – буркнул таксист, когда альбинос распахнул пассажирскую дверь.

– Я покажу.

Измеритель оглянулся через плечо и воскликнул:

– Погнали!

Кейси резко повернулся и побежал к машине. «Быстрей. Быстрей. Быстрей».

Распахнуть двери.

Забраться внутрь.

Захлопнуть двери.

– Гони! – возопил Томас с переднего кресла.

Водитель послушно нажал педаль газа, и автомобиль покатился вперед.

– Чем быстрей поедем, тем больше денег получишь, – торопливо добавил Измеритель.

Это подействовало: самоходка покатилась куда веселей. К тому моменту, как банда Стивена высыпала из бара, такси уже достигло перекрестка и свернуло налево.

– Так… а здесь – направо… теперь опять налево… – руководил Томас.

Обычно робкий, сейчас, перепсиховав, он будто на иголках сидел.

«Стивен, скотина… Такими темпами он скоро и до дома моего доберется…»

От этой мысли по коже прошел холодок. Если раньше Томас был уверен, что всегда сможет переждать беду в своем темном подвальчике, то теперь чувство защищенности испарилось, будто его и не было. Чем дольше Измеритель бегал от профсоюза, тем злей становился Стивен, тем трудней становилось ему противостоять. Кто знает, как поступил бы Стивен, если бы его кольцо не заблокировалось рамкой? Что он сделал бы с Томасом? А с Кейси? Альбинос бросил взгляд в зеркало заднего вида: бородач сидел на заднем сиденье и безучастно смотрел в окно на мелькающие дома и прохожих. Правая рука Кейси скрывалась в кармане его потрепанного черного плаща; нетрудно было догадаться, что бродяга по-прежнему сжимает рукоять револьвера – просто так, на всякий случай.

«Будут ли «стервятники» нас преследовать? Вряд ли. Стивену не с руки мотаться по городу за таксистом. Тем более, что…»

– А вы состоите в профсоюзе? – спросил Томас, повернувшись к водителю.

Тот хмуро покосился в сторону белокожего пассажира и буркнул:

– Тебе-то что?

– Просто интересно.

– Интересно ему… – проворчал таксист.

Он отвернулся, потом нехотя выдавил через губу:

– Состою, будь они неладны… Обдирают как липку.

– Если там так хреново, зачем вступал? – хрипло осведомился Кейси.

Водитель скорчил презрительную мину и, посмотрев на бородача в зеркало заднего вида, ответил:

– Ну не прямо хреново, конечно… На тот же корф у членов профсоюза скидочка имеется… а у меня такси, ну и вот… Да и куда от них денешься? Найдут и заставят вступить, а нет – тормоза подрежут или еще какую пакость учинят… Я им лучше оливеры эти треклятые отдам, лишь бы не трогали…

– А что, были случаи? – оживился Томас. – Ну с тормозами?

– Да были, конечно, – нехотя произнес таксист. – Только в прошлом месяце Бена похоронили. Тормоза явно подрезали, но полиция злого умысла не увидела, написала, что сам виноват, мол, поменял бы вовремя и ничего б не случилось… но мы-то с парнями сразу смекнули, что к чему.

– И чем дело кончилось? – помедлив, спросил Томас.

– Дык похоронами и кончилось, – со вздохом произнес водитель. – А на следующий день пятеро наших сами в профсоюз потопали… а я – еще через день. От греха подальше…

Он смолк, и Томас отвернулся к окну. Дома, проносящиеся мимо, слились в единое серое пятно, а звуки, обыкновенно верные друзья-поводыри, теперь лишь раздражали и царапали слух.

«Так вот чем все может кончиться… Не сломанным носом, а… смертью».

Томас очень четко представил себе городской крематорий и двух трудяг, которые, ворча на ублюдка-альбиноса, укладывают его бледно-голубое тело на полку и загоняют ее в печь. Штатный чародей включает подачу магического огня, и полминуты спустя от трупа остается лишь куча серого пепла.

«И почему я раньше об этом не подумал? Случалось всякое… но отчего-то никому в голову не приходило меня убить. А на самом деле с альбиносом это провернуть куда легче, чем того же таксиста грохнуть, – он-то нормальный, розовый, а не белый, как я…»

Томас в сердцах стукнул кулаком в стекло.

– Эй, ты чего, приятель? – воскликнул таксист.

На плечо альбиносу легла рука Кейси.

– Томми, ты в порядке? – мягко спросил бородач.

Измеритель зажмурился, шумно выдохнул и тихо сказал:

– Простите. Перенервничал.

– Ну, бывает, – проворчал таксист. – Но машину-то зачем ломать? Мало мне этих мудаков профсоюзных…

– За дорогой следи, – грубо оборвал его Кейси. – Тебе сотни хватит, чтобы все стекла в ней поменять.

Таксист покосился в его сторону, покачал головой, но промолчал.

«К черту все. Завтра я встречаюсь с Патриком. Завтра у меня будет шанс все изменить».

Рука Кейси по-прежнему лежала на плече Томаса, и посторонние звуки стали постепенно стихать.

«Во сколько он там сказал? В десять в сквере Маркуса? Вот и посмотрим… если доживем».

Возможно, Патрик подскажет Томасу способ «перекраситься», и, когда тот перестанет быть альбиносом, профсоюз наконец оставит его в покое?

Измеритель улыбнулся самыми уголками рта.

Он очень надеялся на успех грядущей встречи.

Так сильно хотел все изменить.

* * *

– И чему ты опять радуешься? – спросил Нельсон.

Свист прервался.

– Ну мы по-прежнему живы, раздербань меня дракон, – осклабившись, ответил Скотти. – И еще у нас есть зацепка…

Бросив самоходку Нельсона в ближайшей подворотне, друзья неторопливо шли к серому трехэтажному зданию с треугольной крышей, выложенной бордовой черепицей. Тяжелые иссиня-черные шторы на окнах надежно скрывали от прохожих то, что происходит внутри, а толстые стены охотно поедали звуки. Впрочем, нередко гости борделя, разгоряченные, приоткрывали форточки, и тогда сладострастные стоны и натужное пыхтение прорывались наружу.

Это был бордель «Одинокий мотылек» – едва ли не старейшее заведение Стоунпорта. Сегодняшним утром один из информаторов Скотти сообщил, что вчера днем сутулый парень с причудливым родимым пятном на щеке посещал это место.

«Его ищут люди одного из самых опасных ублюдков в городе, а он пошел потрахаться… То ли мир сошел с ума, то ли этот Дин Картер – круглый идиот, которого от смерти берегут все небесные ангелы…»

– Помнишь, мы тут тоже стояли пару раз? – спросил Скотти, мотнув головой в сторону группы мальчишек от десяти до тринадцати лет, которые ошивались под окнами борделя – видимо, в ожидании очередного акустического спектакля. – Забавное было время, да…

– Слушай, я понимаю, что у тебя настроение улучшилось, – довольно резко прервал его Нельсон. – Но я-то до сих пор в опасности. У меня метка, у меня – Фостер. Который, я надеюсь, никак не свяжет меня со смертями той троицы…

– Все-все, я понял! – торопливо сказал Скотти. – Ты, как обычно, прав: мне действительно полегчало после разговора с Верном. А ведь когда он сказал, что Юджин был его зятем, я думал, нам конец, но нет, пронесло… к счастью, и теперь нам надо просто… перенастроиться. Но мы со всем справимся, раздербань меня дракон! Обещаю.

– Надеюсь, – буркнул проходимец.

В этот момент из окна борделя донесся протяжный женский стон. Мальчишки, заслышав его, тут же принялись радостно хихикать, прикрывая рты маленькими кулачками.

– Это ж здесь твоя подруга работает? – сощурившись, припомнил Скотти. – Как там ее…

– Вивиан, – буркнул Нельсон. – И не факт, что до сих пор работает. Я ее черт-те сколько не видел… пару лет так точно.

– Ну и куда б она отсюда делась за это время? – фыркнул Скотти.

– Да мало ли кому еще нужен хороший бухгалтер? – пожал плечами Нельсон.

Скотти только глумливо ухмыльнулся.

«Да уж, Вивиан Клемент – это, конечно, отдельная история…» – хмуро глядя на друга, подумал Нельсон.

Он знал Вивиан очень давно, лет с пяти. Самоуверенная и очень смышленая рыжая девчонка с огромными зелеными глазами влюбляла в себя каждого, с кем ее сводила судьба. Казалось, ее ждет великое будущее; тем удивительнее было годы спустя узнать, что талантливая мисс Клемент устроилась работать в бордель.

– Какого… – только и смог выдавить проходимец, когда это услышал.

– Я там за бухгалтера, извращенец, – фыркнула Вивиан. – Веду дела миссис Райт.

С тех пор проходимцу довелось увидеть подругу детства еще лишь однажды, на рынке в воскресный день, и то издалека, а после она как в воду канула. Поэтому Нельсон лишь весьма отдаленно представлял, что с Вивиан теперь.

«Хотя кого я обманываю? Наверняка Скотти прав и прямо сейчас она сидит в своем кабинете, с ручкой, счетной машинкой и длинной сигаретой, – подумал Нельсон. – Увидит меня, махнет рукой – и снова в книгу, дебиты с кредитами сводить…»

Когда-то Нельс и Вивиан были лучшими друзьями – до тех пор, пока кое-кому из них не захотелось большего.

«До чего дурацкое времечко было, боже…»

Вспомнив о том нелепом разговоре, Нельсон замедлил шаг, и это, разумеется, не укрылось от Скотти.

– Пошли уже, – легонько толкнув друга локтем, сказал Скотти. – Сам говоришь, что дел по горло, а потом еле плетешься!

– Да идем, идем, – буркнул проходимец.

Схватившись за дверную ручку, он распахнул дверь… и замер от удивления, услышав звон колокольчика.

– Оригинально, – усмехнулся Скотти.

Нельсон улыбнулся уголком рта: колокольчик в подобном месте казался совершенно лишним – просто потому, что большинство людей не особенно любят рассказывать кому-то о посещении борделя. Это не то чтобы постыдно, но уж точно не является поводом для гордости.

Переступив через порог, друзья оказались в просторной прихожей. Здесь пахло ладаном и корицей; приглушенный свет от ароматических свечей, пурпурные стены, высокая темно-коричневая стойка возле левой от входа стены – уютный антураж вполне располагал к тому, чтобы оставить бренные дела снаружи и просто расслабиться.

– Добро пожаловать в «Одинокий мотылек», господа, – сказала темноволосая девушка, выглянув из-за стойки. – Чего желаете?

На вид незнакомке было лет двадцать; красивая и ухоженная, она многозначительно улыбалась визитерам, как бы намекая – при желании они могут сделать с ней все, что только захотят.

«А я ведь и вправду уже довольно давно…»

Нельсон одернул себя прежде, чем бурный поток фантазии захлестнул его сознание.

«Сначала дела, а развлечения – после… иначе никакого «после» вообще не будет!»

Скотти тем временем скорчил дружелюбную мину и, облокотившись на стойку, поинтересовался:

– А скажи-ка, милая, как нам поговорить с миссис Райт?

– Миссис Райт сейчас… немного занята, – продолжая улыбаться, неуверенно ответила девушка. – А… зачем она вам, если не секрет?

– Будь добра, передай ей, что пришел мистер Риган. Думаю, она сможет уделить нам пару минут.

– Я передам, но вам все равно придется… – начала было девушка, но Скотти заставил ее замолчать, резко вскинув правую руку.

– Ты сходишь к ней прямо сейчас, милая, – елейным голосом произнес он, – иначе завтра, уж поверь, тут вместо тебя будет сидеть другая, более сообразительная девица, которая легко сможет понять, когда речь идет о сущей ерунде, а когда – о чем-то важном.

Он ни разу не повысил голос, нисколько не изменил изначальной интонации, но девушка под его хмурым взглядом побледнела и пролепетала:

– Простите, сэр… Я просто не поняла… Конечно, я сейчас же схожу к миссис Райт, скажу, что вы пришли… что пришел мистер…

Она запнулась, и Скотти закатил глаза.

– Риган. Мистер Риган. Разве трудно запомнить с первого раза?

– Простите, простите еще раз… – пробормотала девушка.

Выпорхнув из-за стойки, она устремилась через длинный коридор к лестнице, ведущей на второй этаж. Когда стук ее каблуков растворился в тишине, Скотти повернулся к Нельсону и, подмигнув ему, удовлетворенно произнес:

– Ну вот, так-то лучше.

– И зачем было ей угрожать? – тихо спросил проходимец.

– Затем, что я не собираюсь ждать, пока старуха уделит мне время, – хмыкнул Скотти. – Она обязана мне кое-чем, так пусть уж выкроит минутку-другую. А девка… Да что с ней будет? Похныкает малость и уймется, зато потом шелковая будет.

– Как знаешь… – устало вздохнул Нельсон.

Он отчего-то чувствовал себя неловко – все ждал, что одна из многочисленных дверей откроется и он увидит Вивиан, а она – его.

«И почему меня это так волнует?…» – мысленно дивился проходимец, но ничего с собой поделать не мог. Сердце танцевало чечетку на ребрах, а в горле было так сухо, словно последние два дня Нельсон провел в баре наедине с ящиком самого дешевого виски.

– Думаешь, Вивиан тут? – словно прочтя мысли друга, поинтересовался Скотти.

– Не знаю.

Нельсон старался казаться равнодушным, но получалось не слишком: по лукавому взгляду Скотти проходимец понял, что товарищ его раскусил. Впрочем, Ригану хватило такта не донимать друга новыми остротами.

Хотя, может, проходимца спасло не это, а уже знакомый цокот каблуков.

– Возвращается наш мотылек… – пробормотал Скотти и ухмыльнулся.

– Мистер Риган! И вы, сэр… – сказала девушка, подойдя к друзьям.

– Не важно, – заверил Нельсон.

– Миссис Райт готова вас принять. Идите за мной.

– Ну надо же, какая честь… – проворчал Скотти. – Сама хозяйка борделя согласилась уделить нам несколько драгоценных минут…

– Не бузи, – прошипел Нельсон, правда, беззлобно: он знал, что товарищ бормочет всю эту чепуху только для того, чтобы хоть чуточку поднять им обоим настроение.

Наблюдая за тем, как плавно покачиваются бедра идущей впереди девушки, друзья прошли мимо десятка одинаковых коричневых дверей с номерами. Из-за некоторых доносилось усердное пыхтение клиентов и донельзя фальшивые стоны – запертые в комнатах девушки честно, но без лишнего энтузиазма отрабатывали зарплату.

Треклятая фантазия снова зашевелилась и даже попыталась по звукам воссоздать картины происходящего в номерах, но Нельсон беспощадно себя одернул:

«Соберись! Мы здесь не за этим!»

Поднявшись на второй этаж, друзья прошли через короткий коридор к массивной дубовой двери, укрепленной толстыми стальными полосами. Никаких табличек не требовалось, чтобы понять: внутри находятся покои Памелы Райт – хозяйки всего этого фривольного безобразия под названием «Одинокий мотылек».

Провожатая с трудом отворила тяжелую дверь и жестом пригласила гостей внутрь. За порогом находилась приемная – светлая комната с высоким потолком, большими окнами и картинами на розовых стенах. Кабинет миссис Райт скрывался за еще одной дверью; расположенная прямо напротив входной, она являла собой ее точную копию – вплоть до клепок и вмятин на пластинах. Слева темнели стол и стул красного дерева.

«Не Вивиан ли тут сидит обычно?» – мелькнула мысль.

– Подождите тут пару минуток, ладно? – вымученно улыбнувшись Скотти, попросила девушка. – Она вас позовет.

– Подождем, – нехотя буркнул тощий пройдоха. – Что ж с вами поделаешь…

– Спасибо, – облегченно вздохнув, сказала провожатая. – Ну я пойду?

– Идите, все в порядке, – ответил проходимец, спеша опередить Скотти.

Девушка благодарно улыбнулась ему уголком рта и покинула приемную.

– А она ничего, согласен? – спросил Скотти, когда они остались одни.

– Ты же только что на нее срывался, – скосив глаза в сторону друга, заметил Нельсон.

– Ну не за внешность же! А за нерасторопность.

– Угу…

– Ладно, вижу, ты сейчас ни о чем, кроме дела, думать не можешь… но не переживай: сейчас мы со всем разберемся. Только попадем к старухе в кабинет…

Он нарочито громко хлопнул в ладоши и, сложив руки за спиной, принялся расхаживать по прихожей взад-вперед.

Нельсон, не зная, чем себя занять, принялся рассматривать картины, которыми миссис Райт щедро украсила приемную. Были здесь и ничем не примечательные натюрморты, и довольно интересные пейзажи, которые изображали штормы, вьюги и белоснежные шапки гор, но больше всего проходимца заинтересовали портреты.

– Понравились? – спросил Скотти.

На первом портрете была красивая женщина с длинными, до плеч, пепельными волосами и орлиным носом. Чуть вздернув подбородок, она смотрела на Нельсона взглядом хищной птицы, готовой растерзать любого, кто встанет на ее пути.

Женщина, изображенная на втором портрете, выглядела куда более дружелюбной: пухлощекая шатенка, она казалась доброй сельской фантазеркой, так и норовящей растянуть губы в улыбке.

Третий портрет – белокурая девочка лет пяти-шести. Невинный взгляд, легкая полуулыбка, некая милая скованность…

«Чем-то похожа на женщину со второй».

– А?

– Портреты, говорю, понравились?

– Да неплохие вроде. Хотя я в них не особенно секу.

– А знаешь, кто это на них?

Нельсон покачал головой.

С опаской покосившись на дверь кабинета, Скотти подступил к другу вплотную и прошептал:

– Властная женщина – это сама хозяйка, миссис Райт. Не знаю, сколько лет этой картине, наверное, двадцать, ну, может, пятнадцать, сейчас Памела заметно сдала… А эта полная дама, – он мотнул головой в сторону другого полотна, – ее мать, Тина.

– Надо же, – неуверенно хмыкнул Нельсон. – А так и не скажешь…

– А то, что девочка – это миссис Райт шестьдесят лет назад, скажешь? – хитро сощурился Скотти.

– Да ладно… – только и сказал проходимец.

Он снова уставился на картины, силясь понять, как из такой застенчивой и улыбчивой девочки могла вырасти столь надменная женщина. С другой стороны, за полвека любой человек способен измениться до неузнаваемости – при определенных обстоятельствах, разумеется.

– Говорят, ее мать спала с тогдашним главарем банды, – сказал Скотти, – мафиози по имени Вилли Резак. Говорят также, что именно он велел своим подчиненным избавиться от Тины, когда она стала слишком назойливо требовать его уйти из семьи. Черт знает, как оно было на самом деле, но то, что чуть позже мать Памелы нашли мертвой в доках, – факт неоспоримый.

– Думаю, если бы это действительно сделали бандиты, тело вообще бы не нашли, – заметил Нельсон.

– Твоя правда, – кивнул Скотти. – Поэтому и появилась еще одна версия: что Тину убил кто-то из заклятых врагов Вилли, дабы втянуть его в войну, но Резак мудро решил не устраивать бойню из-за бабы, пусть она и была ему небезразлична. Короче, до правды так никто и не докопался, но теперь это уже и не важно, столько-то времени спустя. Куда интересней, что через восемь лет после смерти Тины ее единственная дочь Памела внезапно стала хозяйкой «Одинокого мотылька», который раньше принадлежал первой жене Верна Гудмана. Есть простор для фантазии, верно? Девочка с улицы, без роду-племени, покойную мать которой убили за связь с главарем банды, сама связалась с таким же… малоприятным типом. То ли жизнь ничему не учит, то ли, напротив, учит, да еще как…

Дверь кабинета открылась почти бесшумно – на петли тут масла явно не жалели.

– Скотти, ты ли это? – послышался изнутри низкий женский голос.

Обернувшись, Нельсон увидел миссис Райт. Она отличалась от надменной дамы, изображенной на портрете, только количеством морщин на лице и седых волос в густой шевелюре. Глаза, чей цвет давно поблек, смотрели пристально, оценивающе – скорее по привычке, чем из-за большой необходимости.

«Язык бы не повернулся назвать ее старухой, – думал Нельсон, глядя на хозяйку борделя. – Пожилая женщина – да, но не старуха, и близко нет!»

– Милая моя миссис Райт, – расцвел Скотти. – Конечно же, это я!

Он как-то мигом приосанился, выпрямил спину и расправил плечи – видимо, из-за подспудного желания казаться выше, чем на самом деле.

– Рада тебя видеть, – со сдержанной улыбкой сказала хозяйка борделя. – А это кто с тобой? Представишь нас?

– О да, конечно, – спохватился Скотти.

Отступив назад, он положил руку товарищу на плечо и сказал:

– Миссис Райт, это – Нельсон Марлоу, мой старый друг и соратник… Нельсон, это миссис Памела Райт, очаровательная хозяйка «Одинокого мотылька».

– Очень приятно, – сказал проходимец, чинно улыбнувшись хозяйке борделя.

– Безусловно взаимно, – ответила Памела.

Потеряв к Нельсону интерес, она повернулась к Скотти и поинтересовалась:

– И что такого срочного случилось, милый? Вам с другом так не терпелось снять девочек?

– Помилуйте, мэм! – поморщился Скотти. – Разве стал бы я дергать вас ради такой чепухи?

– Стало быть, дело серьезное? – забыв о приветливых улыбках, обеспокоенно спросила миссис Райт.

Она украдкой оглянулась через плечо, и это не укрылось от Скотти.

– У вас там гость, в кабинете? – шепотом спросил он.

– Нет, там никого… кроме телефонного аппарата, – буркнула миссис Райт. – А что, дело настолько деликатное, что лишние уши могут помешать?

Пристальный взгляд Памелы вцепился в Скотти, словно обезумевшая с голоду дворняга в свиное ребро, но тот и глазом не моргнул.

– Черт его знает, настолько ли или нет? – равнодушно пожал плечами тощий пройдоха. – Но жизнь научила меня, что лишних ушей стоит по возможности избегать всегда. Как и посредников.

– С этим я совершенно согласна, – веско кивнула миссис Райт. – И заверяю: сейчас мы тут одни, так что можешь говорить без утайки.

– Хорошо. В общем, мы ищем одного парня… Он высокий, худой, с темными волосами и таким необычным родимым пятном на морде в виде… груши, кажется… груши же, Нельс?

– Груши, – подтвердил проходимец.

– Ну вот, с грушей на морде. А зовут этого типа Дин Картер. Может, вы видели его… скажем, вчера?

На имя Памела никак не отреагировала, но задумалась, и друзья не стали торопить ее с ответом – сделали вид, что снова заинтересовались картинами на стенах.

– Был такой, кажется, – проронила миссис Райт наконец. – Зашел… и сразу вышел, по сути. Говорил, насколько помню, только с Вивиан…

Нельсон вздрогнул.

«Значит, она и вправду до сих пор тут работает…»

– Ты ведь ее помнишь, Скотти? – спросила Памела. – Девочка-бухгалтер, очень толковая…

– Да, конечно, я ее помню, – скосив глаза на друга, ответил Скотти. – А где она сейчас, кстати? Может, нам лучше с ней поговорить, раз она с тем парнем общалась?

Нельсон украдкой сглотнул подступивший к горлу ком, но промолчал: если Вивиан действительно встречалась с Дином Картером, то Скотти прав – с ней надо увидеться.

«Хотя о чем вообще могли говорить бухгалтер борделя и проходимец, скрывающийся от мафии?»

Ответить на этот вопрос, похоже, могла только сама Вивиан.

– Вчера ближе к вечеру она сказалась больной, – со вздохом ответила миссис Райт, – хотя выглядела будто бы вполне здоровой…

Друзья переглянулись.

«Соврала? Но зачем? Из-за Картера? Может, он угрожал ей?»

– Но она хороший работник и прежде никогда не отпрашивалась, – продолжила Памела. – Так что я решила, что вполне могу… предоставить ей небольшой отпуск.

– А вы ей не звонили? Не спрашивали, как здоровье?

– Нет. Хотела, но потом подумала: дело ведь тут явно… не в здоровье.

– А в чем? – вырвалось у Нельсона.

Памела одарила его рассеянным взглядом и сказала:

– До вашего визита я думала, это проделки Амура. Но теперь я начинаю беспокоиться. Что, если этот парень… ну который с грушей… втянул ее в какую-то передрягу? Надо, наверное, набрать ей все-таки, узнать, как дела.

Памела повернулась, чтобы войти в кабинет, но Скотти спешно ухватил ее за локоток:

– Нет-нет, мэм! Не надо ей звонить… не стоит.

– Почему же? – удивилась Памела.

– Ну, если она попала в беду из-за этого парня, звонок его точно напугает… и черт знает, как он себя поведет.

Нельсон почувствовал внутри легкий холодок, а Памела побледнела.

– Ты думаешь… он может навредить ей? Он такой человек?

– Насколько я знаю, не такой, – покачал головой Скотти. – Но лучше ведь нам не проверять, согласны?

– Ох, мой мальчик… – тяжело вздохнула Памела. – И что же ты предлагаешь делать?

– Дать нам адрес, мы туда съездим и все уладим, а потом вам позвоним.

Хозяйка борделя надула губы.

– Обещаешь позвонить?

– Обещаю.

– Тогда пиши адрес.

Скотти вытащил из-за пазухи блокнот и огрызок каран-даша, открыл чистый лист и воззрился на хозяйку борделя.

– Ты сейчас похож на матерого журналюгу, – усмехнулась Памела.

– Взял привычку записывать все, чтобы не забыть, – пояснил Скотти. – Дел столько… Диктуйте, пишу.

– Тридцать пятая улица, дом семнадцать, – прочистив горло, сказала миссис Райт.

Карандаш заплясал по бумаге.

– Есть!

– Что-то еще? – прищурив глаз, спросила Памела.

– Нет-нет, это все, – ответил Скотти, пряча блокнот обратно в карман. – Жаль, что вы не знаете этого парня… но, надеюсь, Вивиан нам чего-нибудь расскажет, и мы его все-таки найдем…

– А зачем вы его ищете-то, если не секрет? – осведомилась миссис Райт.

Ее заинтересованный взгляд снова заскользил по лицу Скотти. Хозяйка борделя явно неплохо его знала, знала, чем он занимается, – скорей всего, без подробностей, но тем не менее. И потому, разумеется, хотела понять, чем странный парень с родимым пятном в форме груши так заинтересовал тощего пройдоху.

«А скажи мы, что для Фостера его ищем, что б она, интересно, сделала? Выставила нас за порог и побежала звонить Гудману? Или просто пожала бы плечами?»

Пользуясь тем, что внимание Памелы полностью сосредоточено на Скотти, Нельсон беззастенчиво глазел на хозяйку борделя.

«Нет, она все еще настоящий коршун… вцепится – не отстанет!»

– Денег мне должен, – нехотя сказал Скотти.

«Наверное, лучший ответ из возможных».

– В самом деле? – спросила миссис Райт, но уже без особого интереса: видно, такая банальщина, как взыскание долга, казалась ей крайне скучной темой для разговора. – И много?

– Около тысячи, – помедлив, ответил Скотти.

– Довольно существенно, – кивая, заметила Памела. – Абы кому столько не одалживают…

– Я перекупил долг, – с виноватой улыбкой произнес Скотти. – Когда немного изучил этого паренька. С него можно стрясти хороший процент, знаете ли… Впрочем, я вам этого, конечно же, не говорил.

Он стиснул губы, поднес к ним невидимый ключик и несколько раз повернул его в невидимом же замке, после чего выкинул через плечо и развел руками. Нельсон думал, что Памела надуется, но вместо этого она, смеясь, похлопала тощего пройдоху по щеке и воскликнула:

– Ах, ты, как всегда, само очарование, Скотт Риган!

Разжав пальцы, хозяйка борделя добавила:

– Удачи тебе… и твоему другу… – Взгляд миссис Райт метнулся от Скотти к Нельсону и тут же вернулся обратно. – В поисках этого паренька… Дина… или как там его?

– Все верно, – кивнул Скотти. – Дин Картер. Парень с грушей на морде.

– Он самый, – хмыкнула Памела.

Она обняла Скотти, кивнула Нельсону и пошла обратно в кабинет. Уже стоя на пороге, миссис Райт обернулась и одарила своего любимца пристальным взглядом.

– Только не обижайте Вивиан, мальчики, – тихо, но твердо произнесла Памела. – Иначе я очень, очень сильно на вас обижусь…

– Как можно, мэм? – широко улыбнувшись, сказал Скотти.

Судя по всему, ответ вполне удовлетворил миссис Райт. Веско кивнув, она скрылась в кабинете. Едва дверь за ней захлопнулась, Скотти развернулся и быстрым шагом устремился к выходу. Нельсон без лишних вопросов последовал за ним.

– Думаешь ли ты о том же, о чем и я, митура? – спросил Скотти, не оборачиваясь.

– Ага, – коротко ответил Нельсон, не особо задумываясь, из какого языка друг стащил очередное странное обращение.

Покинув приемную, они спустились на первый этаж и отправились прямиком к выходу. За дверьми комнат по-прежнему выли и стонали, но, как и раньше, эти пленники не звали на помощь и не просили их освободить. Напротив, они наслаждались каждой минутой, проведенной в стенах борделя, и старались не думать о том, что какое-то время спустя им все-таки придется покинуть дом соблазнов и удовольствий.

Вдруг одна из дверей открылась, и наружу, покачиваясь, вышла девушка в розовом халатике и красных сандалиях. Левой ладонью она закрывала нос и рот.

– Клара, ну куда ты? – послышался из комнаты недовольный мужской голос. – Вернись!

Но девушка даже не оглянулась. Шатаясь, она побрела в прихожую, к стойке.

– Что это с ней? – пробормотал Нельсон.

– Глянь на пол, – тихо ответил Скотти.

Опустив голову, проходимец увидел, что за девушкой тянется след из красных пятнышек.

«Кровь? Ей что, нос расквасили?»

Нельсон и Скотти невольно сбавили шаг.

– О господи, Клара! – воскликнула уже знакомая друзьям девушка за стойкой. – Что с тобой случилось? Это он, опять?

– Угу, – не убирая ладонь от лица, глухо ответила проститутка.

Руки Нельсона сами собой сжались в кулаки.

– Это что, здесь все время такое творится?

– Да нет, конечно, – поморщился Скотти. – Не выдумывай.

А девица за стойкой между тем продолжала щебетать:

– Надо сказать миссис Райт, чтобы…

– Просто дай мне салфеток, ладно, Зои? – перебила ее пострадавшая.

В это время дверь злополучной комнаты открылась вновь, и наружу высунулся толстый седоволосый мужчина в расстегнутой голубой рубашке и безразмерных синих панталонах. Ноги незнакомца были босыми и очень бледными.

– Клара! – воскликнул незнакомец. – Прости! Я же не нарочно!

– Иди ты на хрен, Уотсон! – наконец убрав руку, воскликнула Клара в сердцах. – Ты и твое гребаное «не нарочно», которое повторяется из раза в раз!

Заслышав имя мужчины, Нельсон вздрогнул и усилием воли заставил себя разжать кулаки. Умом он понимал, что стоящий в дверях мужчина ему незнаком, но воспоминания о Тиме Уотсоне, у которого проходимец стащил табакерку для складника, были все еще слишком свежими и яркими. Чувство вины, связанное с той кражей, продолжало терзать Нельсона, и вспыхнувшая ненависть моментально погасла, уступив место совершенно иррациональному стыду.

«Удивительно, что дядюшка Луис меня тогда не прибил: меньшее, чего он хотел бы, – чтобы его племянник стал вором…»

Названный Уотсоном заметил друзей далеко не сразу, а когда все-таки заметил, тут же смутился и, стыдливо потупив взор, отступил обратно в полумрак комнаты. Нельсон повернул голову… и наткнулся на взгляд Клары – обиженный, злой и одновременно усталый. Казалось, она, как смертельно раненый зверь, сейчас выплеснет всю оставшуюся ненависть на врага и преспокойно умрет. И снова Нельсон почувствовал себя неловко – пусть не он залепил девушке в нос, но ничто не мешало ему вступиться за нее и покарать виновника.

– Ты как? – вдруг спросил Скотти у Клары.

Его слова подействовали, как заклятье: взгляд проститутки тут же прояснился, и на Ригана она посмотрела уже без ненависти, пусть и неохотно.

– Нормально, Скотти, – буркнула, шмыгнув носом. – Старина Уотсон у нас просто слишком импульсивный. Иногда ему буквально… сносит крышу. Бывает, че уж.

– Если хочешь, я могу на пальцах объяснить ему, что надо держать себя в руках, – покосившись в сторону двери, за которой спрятался толстяк, хмуро сказал Скотти.

– Да не надо ему ничего объяснять, – фыркнула Клара. – Он… и правда не нарочно. Лучше одолжите мне сигаретку… давай, Зои, я знаю, у тебя есть.

Клара снова повернулась к девушке за стойкой.

– И гребаных салфеток мне дай, а то я тут на хрен все кровью залью!

Зои тут же засуетилась и принялась торопливо выдвигать один ящик стола за другим.

– Держись, Клара, – сказал Скотти.

Проходя мимо девушки, он сжал ее руку в своей – в знак поддержки.

– Спасибо, Скотти, – благодарно улыбнулась проститутка. – Заходи, если что. Ты же знаешь, я всегда готова…

– Знаю, – не дав ей закончить, мягко произнес тощий пройдоха.

Клара широко улыбнулась и, кивнув Нельсону, отвернулась.

– О чем это она? – спросил проходимец, едва они оказались снаружи.

– О том, что хотела бы… снова меня увидеть, – глядя в сторону, ответил Скотти.

– Снова?

– Ну… да. Так говорят, когда что-то происходит не в первый раз.

– По-твоему, я не знаю, что значит «снова»?

– Ну мало ли.

– Ты прекрасно понимаешь, что я не про то.

– Понимаю.

– И?

– Ну… я бывал у нее… пару раз.

– И к чему она «всегда готова»?

– К сексу, к чему же еще? – хмыкнул Скотти. – Или ты думал, мы с ней в шахматы играем? Хотя однажды было дело, да…

– Я думал… а впрочем, не важно. Надо ехать к Вивиан, пока миссис Райт не осенило все-таки ей позвонить.

– Думаешь, Дин у нее?

– Угу. Ты тоже?

Кивок.

– Хорошо бы, чтоб так оно и было. И чтобы «ищейка» была при нем.

– А еще там совершенно случайно окажется Доминик Орвиль и гора дорогущих артефактов, которые позволят нам безбедно дожить до старости, – фыркнул Скотти. – Давай смотреть на вещи реальней: если там будет хотя бы Дин Картер, это уже успех.

– Согласен…

За разговором друзья не заметили, как достигли подворотни, где их дожидалась трехколесная самоходка Нельсона. Проходимец уселся за руль и вытащил ключ.

– Иди ты на хрен, Уотсон! – послышался из окна вопль Клары. – Второй раз за десять минут? Серьезно?

– Весело у них там, – заметил Нельсон, скосив глаза на бордель.

– Миссис Райт не молодеет, – усаживаясь на боковое сиденье, со вздохом сказал Скотти. – За всем уследить уже не может. Не удивлюсь, если этот Уотсон – кто-то из прихвостней Гудмана, и обслуживают его тут только из уважения к боссу…

– Я и говорю – весело, – пробормотал Нельсон.

Он завел мотор и, выжав педаль газа, выгнал самоходку из проулка.

«Интересно, а к Вивиан когда-нибудь приставали люди Гудмана?»

Всю дорогу к дому старой подруги Нельсон вспоминал серые глаза Клары – глаза человека, давно смирившегося с тем, что по-другому не будет и странный Уотсон будет приходить снова и снова…

Пока в один прекрасный день не прибьет.

Разумеется, не нарочно.

* * *

– Все будет хорошо, Томми, не переживай, – заверял Кейси.

Они сидели у Измерителя дома, на его старой тахте, плечом к плечу и не спеша пили вино из болотно-зеленых бутылок. При всей своей дешевизне пойло оказалось вполне пристойным и употреблялось легко и вкусно.

– Поверь, я… многое в жизни видел… – продолжал Кейси.

Язык его уже порядочно заплетался, но слова по-прежнему были более-менее ясны. Измеритель, по крайней мере, понимал все, что ему говорит бородатый друг.

«Друг…» – мысленно повторил Томас, будто пробуя слово на вкус.

У альбиносов практически нет друзей среди обычных людей – по вполне понятным причинам. Даже редкие исключения, вроде Ребекки, относятся к Измерителям положительно, но все равно по-особенному. А вот Кейси…

«Черт его знает, почему он так спокоен. Кажется, ни разу даже не заострил внимание на моем цвете кожи… Нет, раз было – когда я сказал, что меня в бар не пустят. Но это раз всего, и то он просто констатировал факт…»

– И, конечно, не хочется мне, чтоб ты сам туда завтра шел… – со вздохом сказал бородач.

– Думаешь, Патрик может быть опасен?

– Он сам – вряд ли, но что, если у него какие-то… друганы есть, типа Стивена? Мало ли… После истории того таксюги я уже ничему не удивлюсь, чессказать…

– А мне че-то до сих пор не верится, что профсоюз просто… просто убивает тех, кто не хочет ему платить, – с трудом подбирая слова, пробормотал Томас.

– О, да это, парень, старо, как мир! – хмыкнул Кейси. – Практически все тут делается ради баксов. Профсоюзные эти – те же бандиты, а под порядочных просто косят. И хрен знает, что им на ум придет уже завтра. Скажут сверху, чтоб завалили Измерителя, – завалят легко. И меня прицепом…

Томас вздрогнул. Казалось, Кейси говорит, просто чтобы выговориться, изливает наружу все свои переживания и печали, не особенно задумываясь о том, что эти слова могут окончательно вогнать собеседника в депрессию. Томас, что греха таить, уже и так был на грани срыва; единственное, что удерживало его на зыбкой границе здравомыслия, – это надежда на завтрашнюю встречу с Патриком. Пока тот не разочаровал, Измеритель будет продолжать надеяться.

«Ну а что еще мне остается?…»

Но темные мысли, разумеется, продолжали отравлять мозг альбиноса. Что делать, если завтрашняя беседа со старым другом закончится ничем? Или, допустим, наоборот, все получится и Томас станет нормальным, как Патрик… что тогда сделает Стивен? Просто отстанет? Или же от обиды и досады пришьет бывшего альбиноса?

С другой стороны, изменившись, Томас вполне может свалить из Вандерсайда куда душе угодно. Многие двери, прежде запертые на все засовы, откроются перед ним, и он сможет…

«Что?…»

Кейси продолжал вещать, но Томас перестал его слушать. Альбинос тоже порядочно напился – хотел снять стресс и в итоге переборщил. Осознание собственной никчемности обрушилось на него беспощадно, словно волна Бездушного моря в шторм, и моментально вымыла из головы прочие мысли.

«Что я вообще умею – ну кроме как извиваться и светиться, попав в магическое поле? Да, возможно, какой-нибудь ремесленник согласится взять меня к себе в ученики… но что потом? Всю жизнь делать горшки из глины или чинить обувь, едва сводя концы с концами?…»

Томас ненавидел свою нынешнюю работу, искренне, всей душой и действительно хотел научиться чему-то другому… но при этом не желал расставаться с некоторыми прелестями, к которым уже привык. Злая ирония – деньги, которые сейчас Измеритель попросту не считал, после превращения в нормального человека станут жизненно важны. Первым делом он захочет снять или, того хуже, купить себе приличную квартирку, после, вероятно, возжелает обзавестись семьей и баловать жену с детьми украшениями, сладостями и прочими мелочами.

«И смогу ли я зарабатывать достаточно для всего этого – большой вопрос…»

Плюс ко всему Томас не то что боялся каждодневного упорного труда, но банально не был к нему приучен и оттого не знал, чего от себя ждать. Справится ли Измеритель с новым вызовом? Найдет ли в себе силы и желание ежедневно вставать с рассветом и вкалывать до тех пор, пока не стемнеет? Прежде чем меняться, следовало трезво оценить свои возможности…

«Но завтрашняя встреча ведь ни к чему не обязывает. Главное – узнать, как «перекраситься». Все. Что делать дальше – решим потом, в спокойной обстановке…»

Кейси толкнул его плечом, и Томас, вздрогнув, недоуменно воззрился на друга.

– Ты меня совсем не слушаешь, да? – с грустью спросил бородач.

– Прости, я… просто задумался… – извинился альбинос и сам удивился тому, как говорит, – его язык заплетался еще сильней, чем у Кейси.

«Хотя чего удивляться – по части выпивки-то у него стаж куда солидней моего…»

Сейчас Томас с трудом понимал, почему не спился. Возможно, он просто не любил захаживать в бары и магазины, где на него косо смотрели что продавцы, что покупатели; возможно, просто не любил и не умел пить в одиночестве. Но теперь, сидя рядом с Кейси, Измеритель чувствовал себя самым несчастным существом на свете, и вино в бутылке казалось единственным подходящим успокоительным.

– Что тебя гложет, Томми?

– Не пойму, почему мир такой… несправедливый… – промямлил Измеритель. – Никто не пинает мага за то, что он родился магом. А нас, альбиносов… За что? Мы разве сами?

– Ой, да не загоняйся ты попусту… – поморщился Кейси.

Он поставил бутылку на стол и, похлопав себя по щекам, продолжил:

– Люди, они же ненавидят не умом – сердцем. Магия их привлекает, она несет благо, поэтому они любят тех, кто ее творит, всех этих… вшивых чародеев. Но это не значит, что альбиносы – народ второго сорта. Кто так думает, тот кретин… ну или не кретин, но стадо – точно… Типа, если все выпрыгнут из окна, то и он за ними, ага… В общем, неправильно это, вот я к чему…

Бородач замолчал, и некоторое время они с Томасом безразлично смотрели в стену напротив, не зная, что еще сказать. Измеритель выплеснул еще не все эмоции, но чувствовал себя совершенно обессиленным и потому молчал, а Кейси…

«Кто знает, что сейчас творится в его голове?»

– А что там, в баре… – промямлил Томас. – Что там случилось, Кейси?

– Ты о чем именно? – недоуменно выгнув бровь, спросил бородач.

– О рамке… ну которая на магию… реагирует? Почему ты вскрикнул, когда через нее пробегал?

Кейси вздрогнул, искоса посмотрел на собеседника и буркнул:

– Да так, ерунда… просто ногу подвернул…

Томас почувствовал, что бородач снова врет, причем врет неумело – то ли по жизни не часто лукавил, то ли просто оказался застигнут врасплох неожиданным вопросом. Но зачем Кейси лгать? Что он может скрывать от альбиноса?

«Может, у него есть какой-то слабенький артефакт, о котором он почему-то не хочет рассказывать? А может, я просто стал слишком подозрительным типом? Хрен знает…»

– Надеюсь, сейчас тебе получше, – пробормотал Томас.

– Да, терпимо… – пробормотал Кейси. – Побаливает еще немного, но в целом… пройдет…

– Это все из-за меня, – сказал альбинос совершенно искренне, без всякого подвоха. – Но, блин, если бы не ты, может, меня бы уже… того…

– Да ну, прекращай, – поморщился Кейси. – Ты ведь как-то выживал до нашей встречи? Сам, без всякой помощи…

– Так тогда и этого… Стивена… гребаного не было. И профсоюза… А теперь – есть… и я боюсь. – Альбинос тихо шмыгнул носом, но тут же взял себя в руки – насколько мог в своем нынешнем состоянии.

Бородач повернулся к Измерителю, и тот поспешно отвел взгляд в сторону, не желая смотреть другу в глаза.

«Он сейчас наверняка думает: «Какого черта, хлюпик? Надо бороться, а ты сопли развесил…» Стыдоба…»

– Держись, Томми, – неожиданно тепло сказал Кейси. – Тебе было трудно все эти годы, но теперь… теперь ты не один.

Он коснулся руки альбиноса, и тот, вздрогнув от неожиданности, торопливо отстранился. Всячески маскируя смущение глупыми смешками, Измеритель неловко встал и пробормотал:

– Ты как, останешься еще или пойдешь? Я просто ложиться собираюсь… Завтра важный день, сам понимаешь. То есть, если хочешь, сиди пей, я на матрасе прилягу…

– Да не, чего сидеть, пойду я. – Кейси, кряхтя, потянулся. – Путь неблизкий, пока дотопаю…

Он оттолкнулся от тахты, приподнялся над ней на фут, постоял в такой нелепой позе секунд десять… и с протяжным стоном плюхнулся обратно.

– Ты чего? – обеспокоенно спросил Томас. – Нога? Опять подвернул?

– Да какая нога… – буркнул бородач. – Нажрался просто… Пока сидел, нормально было… а встал только – все кружится…

– Ну тогда не парь мозги – ложись прямо тут, – махнул рукой Томас. – Я на матрасе посплю… не проблема…

Кейси прищурил один глаз:

– Уверен?

– А то! – заверил альбинос.

– Ну ладно тогда, – пробормотал бородач. – Ты там прости уж, если че…

– Не проблема, говорю ж!..

На самом деле Томас снова путался в своих чувствах. С одной стороны, ему хотелось, чтобы Кейси ушел – после его лукавства и странных проникновенных речей. С другой стороны, оставаться в одиночестве Измеритель желал еще меньше: он все еще боялся, что «стервятники» профсоюза заявятся к нему домой и попросту растерзают его, пьяного и беспомощного.

«Да и куда его девать-то? – глядя на Кейси, подумал Томас. – До такси-то, может, еще как-то и дотащу, а дальше что? Водила увидит, что он пьяный вусмерть, и либо просто выкинет его возле дома, либо обчистит… В общем, пусть остается».

– Хороший ты человек, Томми, – вдруг сказал бородач. – Горжусь тобой.

Он вытянулся на тахте и, отвернувшись, громко захрапел.

Измеритель недоуменно уставился на его широкую спину.

«Горжусь»? Почему не «рад знакомству» или что-то такое? Почему именно «горжусь»?»

Скользя по спящему взглядом вверх-вниз, Томас вдруг обратил внимание, что рубашка Кейси выскользнула из штанов, оголив поясницу. Прищурившись, Измеритель увидел на розовой коже белую отметину размером с ладонь.

«Родимое пятно? Или что? А может, это как-то связано с рамкой? Может, поэтому он вскрикнул, поэтому такой добрый со мной – потому что сам на щепотку альбинос?»

Мысли путались. Никогда прежде Томас не слышал о подобном. Обычно ты либо альбинос, либо нормальный, третьего не дано.

«Наверное, это чушь… чего только в голову не придет после бутылки вина… Хотя рамка… да и с ногой у него, кажется, все в порядке…»

Первым импульсом было разбудить Кейси и как следует расспросить, но Томас сдержал этот нелепый порыв.

«Он пьяный, я пьяный… лучше утром поговорим, на свежую голову. А сейчас – без толку».

С такой мыслью он потопал к лежащему в углу матрасу. К Томасу нечасто заходили гости, но запасной вариант на подобный случай все-таки имелся. Иронично, но завелся он тут как раз в те времена, когда Измеритель тесно общался с Патриком. Уже упав на старый матрас, коснувшись его холодной поверхности гладкой щекой, Томас вспомнил один из вечеров, проведенных в компании старого друга. Патрик нечасто навещал товарища, но, когда все же забегал на огонек, трепались они до поздней ночи – почти как сейчас с Кейси.

«Как же так вышло, что потом он просто взял и пропал? – заворачиваясь в потрепанное одеяло, подумал Измеритель. – Почему не связался со мной через месяц? Год? Два?»

Затуманенный рассудок внезапно разродился озарением – тот случай, когда самые важные открытия выскакивают наружу неожиданно, словно чертик из коробочки.

«Он всегда хотел общаться с обычными людьми, а не с альбиносами. Вот и начал с того, что мысленно отправил меня к черту и уехал. Странно, обидно… но ведь получилось в итоге!»

Мечта Патрика сбылась: он изменился и стал частью обычного мира, стал тем, кто не шарахается от магических полей, точно одуревшая муха, тем, кто шагает по улице с высоко поднятой головой.

«Я тоже так хочу», – подумал Томас.

И уснул, изможденный.

Сегодняшний день оказался чересчур насыщенным, но завтрашний обещал побить все рекорды.

4. Братья по несчастью

Вивиан жила в северо-восточной части города, в покосившемся одноэтажном домике, который однажды рисковал сложиться, словно костяшки домино, навеки похоронив под собой самонадеянную хозяйку и тех, кто окажется внутри вместе с ней. Впрочем, вряд ли у мисс Клемент был выбор: никто в здравом уме не поменял бы приличную квартиру на подобную развалюху, пусть и с нехилой доплатой.

– Раздербань меня дракон… – окинув дом хмурым взглядом, протянул Скотти. – Мы когда маленькие были, уже паршиво было… а теперь так вообще. Я думал, она съехала давно.

– Мне кажется, ты переоцениваешь зарплату бухгалтера, – пробормотал Нельсон, задумчиво разглядывая щели в оконных рамах и покосившуюся крышу. – Или щедрость своей подруги, миссис Райт.

Проходимец заметно нервничал, что, конечно же, не укрылось от друга.

– До сих пор сохнешь по ней, да? – без обиняков поинтересовался Скотти.

Нельсон вздрогнул.

– Слушай, ну я же уже говорил…

– Да-да, я помню, – саркастически произнес друг. – «Все в прошлом»… Но у тебя на лице вообще другое написано. Так что давай перестанем зря сотрясать воздух и договоримся, что ты будешь держать себя в руках.

– В каком это смысле? – нахмурился проходимец.

– Да в самом что ни на есть прямом. Что бы она ни делала, что бы ни говорила, если тот парень внутри, мы забираем его, отвозим к Арчи и на том закрываем вопрос с гангстерами. Договорились?

– Ну да, я так и хотел, – пожал плечами Нельсон. – Не пойму, к чему тут отдельно о чем-то договариваться?

– Ну смотри, – сказал Скотти. – Я тебя предупредил. А теперь стой и жди… и не болтай под руку.

Он воровато огляделся по сторонам и, вытащив из кармана нечто черное и блестящее, подошел к двери вплотную. Зазвенел металл, и Нельсон запоздало понял, что Скотти возится с замком, пытаясь подобрать нужную отмычку из набора.

– Ты чего, сбрен… – начал было проходимец, но гневный взгляд друга заставил его смолкнуть на полуслове.

– Сказал же – стой и жди, – прошипел Скотти. – И лучше держи револьвер наготове.

Нельсон тихо скрипнул зубами, но рукоять лежащего в кармане револьвера все же нащупал. После случившегося в порту проходимец меньше всего хотел оказаться застигнутым врасплох.

– Есть, – тихо сказал Скотти.

Нельсон украдкой сглотнул подступивший к горлу ком и крепче сжал рукоять, норовящую выскользнуть из вспотевших пальцев.

«Хоть бы опять убивать не пришлось».

Скотти тем временем спрятал отмычки обратно в карман и, взявшись за ручку, медленно потянул дверь на себя. Нельсон с замиранием сердца наблюдал, как она открывается все шире и шире. Проходимец не знал, что ожидает увидеть. Вряд ли Картер будет стоять посреди прихожей, приставив к виску Вивиан ствол револьвера. Сам будучи проходимцем, Нельсон очень сильно сомневался, что Дин станет угрожать кому-то оружием.

«Мы все-таки не бандиты… хотя…»

Отчаяние меняет людей. Загнанный в угол зверек, даже самый безобидный, будет сражаться за свою жизнь с невиданным доселе упорством.

«Чем убегающий от мафии парень хуже подобного зверька?…»

В прихожей никого не было. Нельсон до последнего боялся, что их выдаст скрип петель или половиц, но пока друзьям везло. Шагнув за порог, Скотти медленно вытащил из кармана револьвер, оглянулся на товарища и одними губами сказал:

– Слышишь?

Нельсон напряг слух.

«Голоса. Два. Мужской и женский».

Скотти на цыпочках пошел к арке, за которой находился коридор. Нельсон оглянулся на дверь, подумав недолго, прикрыл ее и машинально задвинул засов.

Роковая ошибка.

Протяжный скрип заставил Скотти застыть, с руками, чуть согнутыми в локтях, и ногой, занесенной над порогом. Голоса моментально стихли. Оглянувшись через плечо, Скотти испепелил друга взглядом, выпрямился и быстро, уже не таясь, прошел в коридор. Нельсон, мысленно проклиная собственную глупость, поспешил за товарищем.

Из коридора тем временем послышались чьи-то торопливые шаги.

– Стоять! – рявкнул Скотти, резко подняв руку с револьвером.

Шаги стихли. Нельсон тоже замер, не сразу поняв, к кому обращается друг.

– Вы… вы кто? – спросил незнакомый голос из полумрака коридора.

Медленно подойдя к Скотти, Нельсон увидел, что футах в пятнадцати от них, рядом с распахнутой дверью комнаты, стоит худосочный парень лет двадцати пяти-шести с родимым пятном на левой щеке; это пятно, как проходимец теперь видел, действительно очень напоминало грушу.

«Это Дин Картер. Без сомнения».

– Не твое дело, – грубо рявкнул Риган. – Давай на выход!

– Скотти? – вдруг послышался из комнаты до боли знакомый женский голос.

Тощий пройдоха громко скрипнул зубами. Он уже знал, что случится дальше.

Хозяйка дома, растрепанная и грозная, выскочила из комнаты с куском ржавой трубы в руке. Нельсон подозревал, что девушка хотела с ходу наброситься на Скотти, но при виде револьвера немного умерила свой пыл, повернула голову… и застыла, наткнувшись взглядом на еще одно знакомое лицо.

– Нельсон?

– Привет, Вивиан, – с виноватой улыбкой сказал проходимец.

– Какого черта он тут делает? – спросил Скотти, махнув стволом в сторону Дина.

– А какого черта тут делаете вы? – осведомилась Вивиан.

Скотти вопросительно посмотрел на Нельсона, и тот закусил губу, не зная, как быть. Соврать Вивиан? Но что он может сказать? Что они случайно вломились в дом и шутки ради угрожали Дину револьвером? Глупей отговорки не придумаешь при всем желании. «Можно, конечно, рассказать про миссис Райт, дескать, она попросила проверить, все ли в порядке у ее любимой бухгалтерши… но как объяснить, зачем вообще мы приперлись в «Мотылек»? Нет, все это белыми нитками шито».

– Ты вообще знаешь, от кого он прячется? – наконец спросил Нельсон.

– Представь себе, знаю, – сухо ответила девушка. – Вопрос в том, откуда это знаете вы двое?

– И от кого же?

– Проверяешь, что ли? От Арчи Фостера.

Нельсон вздрогнул и покосился на Скотти. Тот, кажется, удивлен не был.

«Почему?»

Дин Картер угрюмо взирал на непрошеных гостей из-за плеча Вивиан. Он, судя по всему, тоже не особенно понимал, что происходит.

– Может, ты и причину ей сказал, почему Арчи тебя ищет? – вопросил Нельсон, обращаясь к Дину.

– Конечно, сказал, – нехотя ответил тот.

Вивиан нашарила его руку и сжала в своей. Брови Нельсона взлетели на лоб.

«Стоп. Они что же… заодно?»

Эта догадка, точно пуля меткого снайпера, поразила Нельсона в самое сердце. Он отчего-то и подумать не мог, что Вивиан, всегда избегавшая сомнительных знакомств, эта правильная до зубовного скрежета Вивиан решит связаться с авантюристом, под покровом ночи таскающим артефакты из пещер складников.

«А ведь я, помнится, так ей и не рассказал…»

– Я тебе ответил, – сказал Картер, – будь добр, и ты ответь на вопрос Вивиан: что здесь делаете вы?

На несколько секунд воцарилась тишина. Нельсон смотрел на Дина, Дин – на Нельсона.

– Да раздербань меня дракон! – вдруг в сердцах рявкнул Скотти.

Он резко взвел курок револьвера. Ствол по-прежнему смотрел беглецу в грудь.

– Эй, ты чего?! – выпучив глаза, воскликнул Дин.

Они с Вивиан разом побледнели, да что там – Нельсон тоже сделался белым, как ресторанная салфетка.

– Не надо, Скотти, – закрывая собой «голубков», торопливо пробормотал он.

– Ты это чего удумал, раздербань тебя дракон?! – нахмурился друг.

– Я просто хочу сделать все правильно, а не пороть горячку! – в тон ему ответил Нельсон.

– Перед нами – решение одной из твоих проблем, – махнув револьвером в сторону Дина, произнес Скотти. – И я, хоть убей, не пойму, какого дьявола мы тянем кота за хвост? Берем говнюка, отвозим к Фостеру, и дело с концом!

– Вы что… работаете на Арчи, Нельс? – шепотом спросила Вивиан.

– Так же, как и твой драгоценный Дин! – через плечо бросил Нельсон.

– Я на него не работаю! – огрызнулся беглец.

– Если б не работал, нас бы тут не было!

– Хватит! – воскликнул Скотти. – К черту споры. Мы приехали за ним. Забираем, уходим. Дело сделано.

– Но ведь нельзя… так, – тихо сказал Нельсон.

– Как – «так»? Опомнись, Нельс. О чем мы с тобой договаривались там, у двери? Если не он, то ты. Или ты забыл расклад?

– Он угрожает тебе и дядюшке Луису, да? – спросила Вивиан.

Нельсон нехотя оглянулся, почувствовав в голосе старой знакомой нотки сочувствия.

– А ты решила, что я сам, добровольно пойду искать кого-то для мафии? – с легкой долей обиды откликнулся Нельсон.

Вивиан потупилась.

– Слушай, я все понимаю, мы ее знаем сто лет, – терпеливо сказал Скотти, продолжая держать револьвер в вытянутой руке. – Но он-то что? Он сам себе могилу вырыл, когда сбежал от Арчи! Чем вообще ты думал, парень?

Дин при этих словах заметно сник – видимо, Скотти удалось задеть его за живое.

– Я… я не думал об этом, честно. Я просто хотел сбежать вместе с Вив, куда-то, где они нас не найдут. Он ведь все равно бы меня не отпустил… я должен был попробовать!

– Мальчики – тихо позвала Вивиан.

– Что? – нехотя отозвался тот.

Он снова повернулся к девушке и вздрогнул – столько отчаяния было в ее взоре.

– Прошу тебя, Нельс… – прошептала Вивиан.

Дин молча стоял рядом с возлюбленной и смотрел на незваных гостей. Они по-прежнему держались за руки, будто намекая, что готовы погибнуть, как жили – вместе, неразлучно.

Сердце Нельсона сжалось в комок. Когда-то он тоже хотел держать Вивиан за руку, держать крепко и не отпускать, что бы ни случилось.

«Жаль, что она не захотела».

– Отдай нам «ищейку», и мы уйдем, – медленно произнес Нельсон.

– Что? – ушам своим не поверил Скотти. – Ты что, издеваешься? Арчи это не устроит, сто процентов!

– А я скажу… скажу, что убил Дина, – хмуро глядя на беглеца, пробормотал Нельсон. – Что он сопротивлялся, вынудил меня его пристрелить… и свалился в реку, когда я в него попал…

– Угу. И Арчи такой: «А, ну если в реку, тогда ладно, можешь идти». Нельс. Это гребаная мафия. Их не купишь школьными отмазками. Если Арчи поставил тебе задачу привезти ему кого-то, ты должен привезти ему этого кого-то, хоть он в реку свалился, хоть сгорел дотла. Все, никаких «или» тут нет.

– Я не могу его сдать, – перебил друга Нельсон. – Я потом… себе не прощу.

Скотти вздохнул и, качая головой, сказал:

– Смотри, когда поедешь к Арчи отчитываться, меня с тобой не будет. Придется объясняться самому. Подумай об этом. Ну а тебе… – Он снова махнул револьвером в сторону Дина. – Тебе придется превратиться в призрака, поменять документы, внешность и желательно пол… а потом свалить в условный Тиганс. Навсегда. Это – единственный шанс. Хотя я уверен, что его все равно найдут, а тебя убьют – за брехню. – Скотти снова повернулся к Нельсону. – Возможно, не сразу, но очень скоро. Поэтому тебе тоже лучше взять дядюшку в охапку и свалить к чертям. Тоже на юг… может быть, даже за Спящее море. Иного выхода я просто не вижу.

– Я… подумаю над этим, – ответил Нельсон. – Чуть позже.

Он повернулся к Дину.

– А пока отдай мне «ищейку».

Нельсон протянул руку и выжидающе уставился на беглеца.

– Ты что, думаешь, я ее с собой таскаю? – спросил Дин.

– А где же она тогда?

– Спрятана.

– Где?

Дин хмуро уставился на Нельсона исподлобья. Отвечать он не спешил – видимо, до сих пор не определился, стоит ли доверять двум незваным гостям.

«Каков наглец… Плюнуть и отвезти его к Арчи? Да нет… не смогу…»

– Да скажи ты им уже, где эта дрянь, – нахмурившись, прошипела Вивиан. – Пусть заберут и отвяжутся…

Нельсон посмотрел на нее с благодарностью. Вивиан всегда была справедливой и прямой.

«Приятно видеть, что любовь не застлала ей глаза».

– В одном из заброшенных домов на Таппер-стрит, – нехотя ответил Дин.

– А номер есть у этого дома? – едко осведомился Нельсон.

Скотти подошел к окну и, револьвером раздвинув шторы, выглянул наружу.

– Я не знаю номер, правда, – сказал Картер. – Надо вместе идти.

– Вместе нельзя, – вдруг вставил Скотти.

Все, кто находился в комнате, недоуменно уставились на него.

– Почему? – спросил Нельсон.

– Снаружи черная самоходка, прежде ее не было, – повернувшись к другу, ответил Скотти. – Есть подозрение, что там – люди Арчи.

– За вами что, следили? – сузив зеленые глаза до двух щелочек, тихо спросила Вивиан.

Если бы ее взгляд мог сжигать людей, от друзей остались бы лишь две крохотные горстки пепла. Однако Скотти было наплевать на злобу старой знакомой.

– Оставь свой яд до лучших времен, сестричка, а пока давай попробуем спасти наши задницы… – сказал он и, повернувшись к Дину, распорядился: – Ты – уходишь через черный ход прямо сейчас. Только уходишь сам, без Вивиан. Ты, – Скотти указал пальцем на хозяйку, – выждешь четверть часа после нашего отъезда и пойдешь за ним. Пока все ясно?

Вивиан явно не нравился его командный тон, но она не стала лезть в бутылку и сказала:

– Куда уж ясней…

– Хорошо. Далее. Через два часа мы все встречаемся на углу Таппер-стрит и Бронсон и идем за «ищейкой».

– А мы сейчас просто… выйдем и уедем? – на всякий случай уточнил Нельсон.

– Ну да. Ничего не нашли, спокойно валим по другой наводке.

Нельсон медленно кивнул. Скотти, как обычно, пытался все предусмотреть на несколько шагов вперед. Если они уйдут через черный ход все вместе, шпионы Арчи легко поймут, куда исчез очередной проходимец (может, не они сами, но Гарри и Фостер, которым верные прихвостни доложат о слежке, – точно). Поэтому надо делать вид, что все в порядке, работа кипит, поиски ведутся, вот только пока по-прежнему неясно, где прячется беглец…

«Вроде бы все складно. Да и не могут же они к нам в голову залезть и прочесть наши мысли? Или могут?»

Буйная фантазия, как всегда, проснулась в самый неподходящий момент. В мозг незамедлительно потекли мысли о новых чудесных артефактах, позволяющих рыться в чужих головах.

«Кто знает, какие артефакты хранятся в подвалах Арчи Фостера? – наблюдая за прощанием влюбленных, думал Нельсон. – Может, у него там добра больше, чем у иного складника?»

– До встречи через два часа, – с явной неохотой отпустив руку Вивиан, тихо произнес Дин.

Он уже развернулся, чтобы уйти, когда Скотти сказал:

– И даже не думайте сбежать, голубки. Потому что если вас через два часа не будет на углу Таппер и Бронсон, я плюну на чувства моего не в меру благородного друга Нельсона и безо всякого зазрения совести сдам вас Арчи… и тогда вам точно не удастся уйти от возмездия. Я доходчиво изъясняюсь, мирте?

– Доходчиво, – шумно сглотнув, ответил Дин.

Вивиан молча кивнула.

Похоже, весть о том, что псы Фостера бродят поблизости, окончательно вернула «голубков» с небес на землю – по крайней мере, теперь они уже не пытались огрызаться и дерзить.

– Все, проваливай, – махнув рукой в сторону черного хода, сказал Скотти.

Дин развернулся и молча пошел к задней двери. Уже открыв ее, он обернулся и улыбнулся Вивиан. Она ответила тем же, и Дин, удовлетворенный, вышел наружу.

Дверь захлопнулось, и в лачуге Вивиан стало на одного человека меньше.

– Пора, – сказал Скотти. – Ты все запомнила, дорогая?

– Все.

– Тогда до встречи через два часа.

– Будь умницей, ладно? – зачем-то добавил Нельсон.

Вивиан поморщилась. Смутившись, проходимец торопливо вышел в открытую дверь следом за другом.

«Будь умницей? Серьезно?»

Едва оказавшись снаружи, проходимец почувствовал на себе хмурые взгляды бандитов Арчи. Кажется, они даже не особо таились.

«Просто держи себя в руках и не подавай виду, что ты знаешь о слежке. Они не подойдут, если ничего не заподозрят».

– Давай шустрей, а? – оглянувшись через плечо, бросил Скотти. – Еще дел по горло!

Нельсон ничего не ответил, но шаг ускорил. Он не знал, куда так торопится Скотти, но решил, что в данной ситуации лучше не перечить старому другу. Тот явно побывал в куда большем количестве передряг, чем сам Нельсон, а значит, понимал, что нужно делать, гораздо лучше неопытного проходимца.

Они подошли к трехколесной самоходке. Скотти без промедления уселся на пассажирское место, Нельсон же забрался за руль, трясущейся рукой вставил ключ в замок и завел мотор.

– Едем на место? – тихо спросил проходимец.

– С ума сошел? – усмехнулся Скотти. – Надо сначала хвост сбросить.

– И какие предложения?

– Ну вообще есть два способа, – медленно произнес Скотти. – Если мы выбираем радикальный, то надо ехать в бар «Гремучая змея», который на востоке. Если гуманный – то в автомастерскую Крохи Саллевана, которая на западе. Решать тебе.

– А ты что думаешь? – севшим от волнения голосом уточнил Нельсон.

– А я не знаю, как лучше. Нет правильного выбора или неправильного. Кровью пачкаться лишний раз не хочется, но путать след чревато: если они поймут, что мы водим их за нос, расскажут об этом Арчи…

Скотти не договорил, но и без того было понятно, что сделает Фостер, когда узнает о предательстве Нельсона.

«Нас поедут убивать. Целенаправленно. Наплевав на «ищейку» и прочую магическую ерунду».

Однако радикальный выход все равно не нравился проходимцу. Он не был убийцей и совершенно не гордился тем, что проделал совсем недавно, улепетывая из «Тихой гавани». Каждый раз, прикасаясь к лежащему в кармане револьверу, Нельсон вспоминал лицо убитого им гангстера и клялся себе, что в следующий раз нажмет на спусковой крючок только в случае крайней необходимости.

– Кроха Саллеван, – наконец выдавил проходимец.

– Как скажешь, – бесстрастно сказал Скотти.

Кажется, выбор Нельсона ему не понравился, но он принял его, как и обещал.

«Надеюсь, я потом не пожалею об этом…»

– Тогда в путь, – зачем-то добавил проходимец и нажал педаль газа.

Трехколесная самоходка стронулась с места и покатилась по улице, оставив позади унылую лачугу, в которой, укрывшись за плотными шторами, считала секунды бледная Вивиан.

Только она одна и видела, как полминуты спустя водитель черной машины, припаркованной неподалеку, зажег фары и отправился следом за Скотти и Нельсоном.

Едва автомобиль бандитов скрылся из виду, Вивиан бросилась собираться.

За полтора часа добежать от ее дома до угла Таппер-стрит и Бронсон было сродни маленькому подвигу.

* * *

– Ба! – воскликнул низенький, похожий на сказочного гнома толстяк. – Да это никак сам старина Риган!

– Ну а то кто же еще? – ухмыльнулся Скотти.

Он спрыгнул с пассажирского седла и, подойдя к коротышке, сказал:

– Здравствуй, Салли.

Кроха посмотрел на протянутую руку Скотти и хохотнул:

– Ты б меня еще обнял! Я ж в масле весь!

– Масло – не грязь, – заметил Скотти. – Сам же говоришь.

– Не грязь… – хмыкнул Кроха. – Но все равно – зачем пачкаться понапрасну?

Он прошел к стоящему в углу чану с водой и принялся мыть руки. Вода была грязная, давнишняя и запах имела препоганый, но Салли это, судя по всему, совершенно не смущало – как и его товарищей по мастерской.

– Так какими судьбами, Скотти? – спросил Кроха, вытирая руки видавшей виды тряпицей.

– Дело есть. Довольно… деликатное.

– Говори, – кивнул Салли.

Скотти оглянулся на самоходку, стоящую у въезда в гараж. Нельсон по-прежнему сидел за рулем, ожидая дальнейших распоряжений.

– За нами «хвост», Салли.

Улыбка застыла на пухлом лице автомеханика.

– Опять вляпался куда-то? – тихо спросил он.

– Не забивай себе голову. Просто дай другую машину, а эту припрячь на время. Я верну.

– Что значит – «не забивай голову»? Кто тебя пасет?

– Арчи Фостер, – помявшись, ответил Скотти.

Брови Салли взлетели на лоб.

– Ты с ума сбрендил? – прошипел хозяин мастерской.

Он больше не напоминал сказочного гнома – ну или разве что очень злого.

– Какого черта ты привел ко мне людей Фостера?

– Не переживай, мы не в косяках. И даже наоборот, ищем кое-что для старины Арчи, – мягко, насколько мог, пояснил Скотти. – Возвращаем старый должок, так сказать. Ты ведь знаешь немало о старых должках, старина Салли?

– Знаю, знаю… А ты и рад напомнить, как я погляжу…

– Не рад, но, увы, приходится. Так вот… Гхм. Ничего криминального, просто я и мой друг, – Скотти указал на Нельсона, – не очень любим, когда у нас за спиной кто-то ошивается. Ты ведь тоже терпеть не можешь, когда кто-то стоит за плечом и наблюдает за твоей работой, правда? Вот и мы такие же. Арчи не будет тебя донимать, поверь. Просто помоги нам сбросить этих надоед и забудем о наших… взаимных долгах.

Кроха некоторое время стоял, задумчиво рассматривая трехколесную самоходку и ее водителя, после чего спросил:

– А если они все же заявятся и начнут задавать вопросы?

– Слушай, ну мы как будто прежде так ни разу не делали! – фыркнул Скотти. – Ща загоним к тебе эту малышку, ты ее подраскидаешь чуток, и если эти ребятки сунутся, скажешь, что у нас мотор барахлил и мы тебе ее оставили подремонтировать. Даже если с нас потом спросят, к тебе, механику, какие претензии? Сказали – чини, ты и починил…

– Подводишь ты меня, Риган, под монастырь, – со вздохом сказал Салли.

Скотти пожал плечами.

– Все мы в одной лодке, старина. Тебе ли не знать?

Кроха шумно втянул воздух ноздрями и, повернувшись к трехколесной самоходке, махнул рукой:

– Давай заезжай! Посмотрим, что у вас там, под капотом!

Нельсон тут же завел мотор и послушно закатил трехколеску внутрь. Салли шустро закрыл сначала одну створку ворот, потом вторую.

– Угробишь ты меня своими просьбами, – с печальным вздохом сказал Кроха, запирая засов.

– Не будь пессимистом, Салли, – поморщился Скотти. – Мне тоже прочили раннюю смерть, но я до сих пор жив, как видишь.

– Если связался с Арчи, думаю, это ненадолго, – без обиняков заявил механик.

– Да ну тебя, – отмахнулся Скотти. – Давай лучше с тачкой разберемся.

Кроха нехотя кивнул и, повернувшись к Нельсону, распорядился:

– Ключи от трехколески оставь в замке, дальше я сам.

– А где другая, на замену?

– Не беги впереди паровоза, Скотти, – недовольно проворчал Салли и, вытянув шею, гаркнул: – Клаван!

Второй механик, усач лет сорока в коричневом комбинезоне, резко выпрямился и ударился затылком об открытую крышку капота, стоящую на железной подпорке. Морщась и потирая ушибленное место, мужчина буркнул:

– Чего под руку орешь, шеф?

– Ты мне тут давай не бухти! – прикрикнул на него Салли. – Потом доделаешь, а пока этих вот двоих отведи к «Портису» и ключи им выдай.

– «Портис»? – переспросил Скотти. – Эта развалюха?

– Ты еще харчами поперебирай! – огрызнулся Кроха. – Сейчас велосипед дам, и езжай как хочешь, хоть на коленки своего дружка сажай!

– Ладно, не кипятись, – примирительно сказал Скотти. – И это не дружок, а друг. Настоящий. Как и ты.

Проходимец вздрогнул. Слова Скотти, словно волшебный ключик, снова открыли замок хранилища, в котором хранились воспоминания Нельсона о детстве. Ту пору нельзя было назвать беззаботной, но приятных моментов хватало. Уж точно их набралось больше, чем за последние несколько лет, и Скотти – вот ведь чудо какое! – был везде. В каждом огрызке памяти, хорошем или плохом, непременно присутствовал этот хитрющий тип, который мог выбраться из любой передряги и никогда не бросал своего лучшего друга Нельсона в беде.

«И он снова рядом, даже теперь, хотя мне в спину дышат прихвостни Арчи Фостера…»

– Эй! – помахав ключами от самоходки, позвал Скотти. – Нельс! Не спи. Время не ждет. Скоро эти парни поймут, что мы тут застряли, и… забеспокоятся.

– Идем-идем, – отозвался проходимец.

– Бывай, Салли, – сказал Скотти. – Сочтемся.

– Не разбейте «Портис», – проворчал Кроха, но уже беззлобно, скорей для проформы.

– Обижаешь!

Вслед за Клаваном друзья прошли через рабочий кабинет Крохи, миновали узкий коридор и оказались в небольшом гараже. Там, под пыльным тентом, ждал своего часа старенький «Портис» Салли – грязно-серый, с местами облупившейся краской, но все еще способный покрыть немало миль: завелось допотопное авто с пол-оборота, и мотор тихо загудел на приятных уху оборотах.

– Открываю? – осведомился Нельсон, шагая к воротам.

Скотти нахмурился, а потом закивал – видно, из-за шума мотора плохо расслышал вопрос. Проходимец потянул в сторону массивный засов. Тот сдвинулся с места до неприличия легко: механики явно в своей мастерской души не чаяли и трепетно следили за каждой мелкой деталью.

Навалившись на створку ворот плечом, Нельсон запоздало подумал, что снаружи вполне могут поджидать шпионы Фостера.

«Скотти, конечно, хитер… но что, если они хитрее?…»

Впрочем, отступать все равно было некуда, поэтому Нельсон отмел сомнения и открыл ворота. К облегчению проходимца, снаружи не было ни души. Прищурившись, Нельсон попытался понять, куда ведет единственный проулок. Судя по шуму, впереди находилась Тромидаль-стрит, как всегда, запруженная автомобилями.

«То, что нужно, чтобы сбросить «хвост».

Нельсон понемногу успокаивался, но, конечно, совсем расслабиться не мог. Махнув рукой другу – мол, выезжай, свободно, – проходимец отступил в сторону, дабы не попасть под колеса. Скотти выгнал «Портис» из гаража, проехал несколько футов и остановился. Нельсон взялся за левую створку, намереваясь вернуть ее на место, когда кто-то сказал:

– Езжай, я закрою.

Проходимец от неожиданности вздрогнул и резко обернулся, походя нащупывая в кармане рукоять револьвера… Однако он не понадобился: перед Нельсоном стоял усатый механик – тот самый, к которому недавно обращался Кроха Салли.

«Клаван? Да, кажется, так его зовут…»

– Иди уже, – спокойно и даже с некоторым раздражением в голосе буркнул усач. – Дел по горло.

– Спасибо, – сказал Нельсон.

– Пожалуйста…

Кивнув на прощанье, он вышел из гаража и, распахнув дверь самоходки, забрался внутрь. К тому моменту, как «Портис» снова тронулся с места, гараж уже был плотно запечатан изнутри: несмотря на внешность увальня, Клаван оказался шустрым малым.

Отвернувшись от мастерской, Нельсон уставился на кусочек Тромидаль-стрит, слева и справа ограниченный трехэтажными домами.

– У тебя все еще есть шанс сделать все как надо, – вдруг сказал Скотти.

– Ты о чем? – не понял Нельсон.

– О Дине Картере. Парне твоей подружки.

– Я не потащу его к Фостеру.

– Нельс…

– Слушай, ну мне же потом с этим жить, – перебил его проходимец. – Не знаю насчет тебя, но я никогда людей… не вел… на такое вот! На смерть! Лучше пусть меня убьют, чем кого-то – из-за меня!

– А ты почти не изменился, – сказал Скотти с какой-то трогательной грустью. – С детства. Такой же… хороший, что ли. Такой же… правильный. И как тебе удалось это сохранить в себе среди того дерьма, что нас окружает? Удивительный ты человек, Нельс. Уникальный.

Он смолк, а Нельсон растерялся и не нашел, что ответить. Лишь когда они уже выезжали на Тромидаль-стрит, проходимец с трудом выдавил:

– Будь я другим, разве ты бы стал мне помогать?

– Будь ты другим, – тихо хмыкнул Скотти, – мы бы ни за что не подружились.

Он резко крутанул руль, и «Портис» выскочил из проулка, едва не врезавшись в проезжавшую мимо самоходку. Та негодующе залаяла клаксоном, и Скотти, усмехнувшись, ответил тем же.

Глядя на него, Нельсон тоже позволил себе робкую улыбку.

Пока Скотти был рядом, любая проблема казалась не такой уж серьезной.

* * *

Утро выдалось паршивым. Дождь зарядил еще ночью, да так яростно, что Томас даже проснулся, когда капли застучали по козырьку и крыше. К счастью, удалось задремать вновь, но встал альбинос все равно с огромным трудом. Голова раскалывалась от выпитого накануне, и Томас, не придумав ничего лучше, окунул ее в бочку с холодной водой. Это помогло – конечно, не исцелило полностью, но немного разогнало кровь и сняло остатки сна.

«Сегодня большой день, мистер Холтон, – подумал Измеритель, глядя на свое отражение в треугольном осколке зеркала, который висел на стене. – Очень может быть, что сегодня вы узнаете, как стать обычным человеком».

Мысль эта, подобно хорошему коньяку, теплой волной разлилась по бледному телу альбиноса. Томас, прищурившись, выглянул в крохотное окошко под самым потолком. Поливало так, что, казалось, к обеду затопит весь город.

«А если он не придет из-за погоды? Вот будет разочарование…»

Кейси на тахте громко всхрапнул, и Томас, вздрогнув, оглянулся через плечо. Бородача, похоже, не разбудили бы и все пушки мира: уж точно им пришлось бы хорошенько постараться, чтобы спящий хоть один глаз открыл.

«И как мы с ним так легко сошлись? – подумал Томас. – Мало что он из этой секты дурацкой, так еще и выпивоха, и мот…»

Сейчас, когда алкогольный дурман практически рассеялся, персона Кейси стала казаться еще более противоречивой.

«Чего от него больше – бед или помощи? Попробуй разберись… По-хорошему, разбудить бы его и домой отправить… да только дождь, собака, льет как из ведра… Нет. Пусть спит. Сначала – дело, а там, глядишь, распогодится, и разберемся…»

Постоянно косясь на часы, Томас напился воды, забрал из тайника большую часть денег (мало ли сколько понадобится для превращения?) и распихал их по карманам, выбрал из нескольких старых рубашек более-менее свежую, почистил туфли, хоть и понимал, что испачкает их снова, едва выйдет на улицу…

Еще один взгляд на циферблат – и разочарованный вздох: на все про все понадобилось от силы минут тридцать, не больше.

Не зная, чем себя занять, Томас взял с полки первую попавшуюся книгу и завалился на матрас. Уже открыв ее, Измеритель вдруг вспомнил про бледное пятно на спине у Кейси. Тогда, ночью, Томас был ошеломлен. Теперь же такая реакция казалась совершенно глупой и необоснованной, а сама отметина – ничтожной мухой, под действием эля раздутой воображением альбиноса до габаритов слона.

«Обычное родимое пятно, а я уже себе нафантазировал чего-то…»

Книжка оказалась не особо интересной… а может, Томас просто никак не мог вчитаться: взгляд его то и дело перескакивал с пожелтевших страниц на циферблат часов и обратно. Переваривать текст в таком режиме было чертовски сложно, и альбинос в конце концов просто отшвырнул книжку в сторону.

«К черту. Настоящих проблем хватает, некогда за выдуманные переживать».

Досидеть до нужного времени не получилось – едва дождь немного поутих, Измеритель рывком поднялся с матраса, напялил любимую синюю куртку и, прихватив с собой допотопный черный зонтик, покинул подвал.

«Есть там, в сквере, где от ливня спрятаться? Не помню… Да и черт с ним, зонтом обойдусь. Эх, лишь бы Патрик пришел…»

Из-за дурной погоды на улице было совсем немного прохожих, а те, кто встречался Измерителю, спешили поскорей где-нибудь спрятаться от беспощадного ливня. Впрочем, Томас от недостатка людей особо не горевал: давно усвоил, что чем меньше их вокруг, тем спокойней и легче дышится.

«Скорей бы все это кончилось. Надоело уже прятаться…»

Мелькнула мысль поймать такси, но, во-первых, автомобили мимо проезжали чересчур редко, а во-вторых, Томасу некуда было спешить.

«Лучше пройтись и немного прояснить голову, так ведь?»

Поднявшийся ветер едва не вырвал зонт из рук Измерителя. Скрипнув зубами, альбинос ускорил шаг.

«Черт, погода будто окончательно сбрендила…»

Сегодняшнее утро лучше всего иллюстрировало решительность Томаса: несмотря на бушующую стихию, несмотря на страх перед «стервятниками» профсоюза и желание забиться в самый дальний угол своего мрачного подвала, альбинос шагал вперед, на встречу, которая могла круто изменить всю его жизнь. Он шел к мечте и просто не мог повернуть назад, никогда бы не простил себе подобную слабость.

Так уж вышло, что путь к скверу Маркуса пролегал мимо лавки «Калейдоскоп желаний», в которой Томас совсем недавно искал утраченную магию. Увидев знакомую вывеску, Измеритель невольно сбавил шаг – словно боялся, что, если будет идти слишком быстро, изнутри выскочит разъяренный мистер Зарянски и обрушит на него весь свой чародейский арсенал, изрядно оскудевший, но все еще довольно грозный. Однако дверь лавки оказалась не просто заперта – ее заколотили досками, а на один из гвоздей, забитый не до конца, повесили табличку с надписью: «Закрыто до лучших времен».

«Которые, учитывая обстоятельства, могут никогда и не наступить…»

Лучшие умы Вандерсайда до сих пор не понимали, что происходит с их миром. Почему магия, существовавшая в нем испокон веков, неожиданно стала исчезать? И куда она девается? Уходит в другое место? Или испаряется, словно вода в жаркий августовский день? Измеритель соврал бы, если б сказал, что скучает по утраченному волшебству, но все это было действительно очень странно. Такого не случалось никогда. Ну или, по крайней мере, Томас ни о чем подобном прежде не слышал.

Не в силах смотреть на заколоченную дверь магической лавки, альбинос отвернулся и пошел быстрей. «Калейдоскоп желаний» был своеобразным олицетворением всего, что происходило с Томасом до этого дня, и потому Измеритель хотел убежать прочь как можно скорей, как можно дальше от своего дурацкого прошлого. Ах, как хотел бы альбинос не знать, каково это – когда один душит тебя подушкой, а второй колотит по почкам…

Просто за то, что твоя кожа немного светлей, чем у хулиганов.

Стоит ли говорить, что Томас едва не вскричал от радости, когда увидел впереди сквер Маркуса с памятником великому полководцу в самом центре… и одинокий силуэт, стоящий у одной из лавок.

«Патрик?…»

Шумно сглотнув, Томас перешел через дорогу. До силуэта оставалось футов тридцать, максимум – тридцать пять, но из-за пелены дождя альбинос так до сих пор и не мог разглядеть незнакомца в деталях. Измеритель видел только темно-серый плащ, насквозь пропитанный водой, и шляпу, чьи поля немного провисли под грузом капель.

«Он или не он?»

Мужчина, услышав шаги, оглянулся, и Томас разочарованно выдохнул.

«Не он…»

– Вы чего-то хотели? – вежливо спросил незнакомец.

– Я… – Альбинос запнулся, но тут же нашелся: – Да, хотел… узнать, который час.

– Момент…

Мужчина сунул руку в карман плаща, а Томас тихо выругался себе под нос. Время было ему не особенно интересно, но лучшего вопроса альбинос сочинить не смог.

– Десять минут десятого, – наконец сообщил незнакомец.

– Спасибо, – поблагодарил его Измеритель.

Кивнув напоследок, он пошел в противоположную часть сквера. Оставаться рядом с мужчиной в плаще Томас не желал.

«Интересно, он понял, что я альбинос? Наверное, нет, иначе не был бы столь любезен…»

Измеритель достиг очередной лавки… и остановился, не зная, что делать дальше. До встречи с Патриком был еще целый час.

От скуки Томас снова оглянулся на мужчину в плаще и вдруг увидел, что к незнакомцу через улицу спешит некая особа с зонтиком. Подойдя, она наклонилась – как будто для поцелуя. У альбиноса внутри все съежилось, когда девушка взяла кавалера под руку и повела из сквера Маркуса прочь.

«Интересно, как там Ребекка?» – провожая парочку взглядом, подумал Томас.

Воспоминания о разговорчивой официантке наполнили душу Измерителя теплом. Он даже подумал, что после встречи с Патриком стоит заглянуть к Ребекке в гости, но тут же себя одернул: девушка ясно дала понять, что ей безразличны перекрасившиеся альбиносы, а значит, после метаморфозы у него не будет ни шанса.

«Рассуждаю так, словно все уже решено и совсем скоро я гарантированно стану нормальным, – усмехнулся Томас про себя. – А ведь Патрик может даже не прийти…»

Минуты стекали в вечность, словно воск по изможденному телу свечи – медленно, неторопливо, порой останавливаясь, то ли чтобы оценить пройденный путь, то ли просто добавляя моменту торжественности. Носки Томаса из-за дождя и худых туфель промокли насквозь. Кривясь и ежась, альбинос начал пританцовывать на месте, чтобы не замерзнуть. Хотелось вернуться в подвал, растопить огонь в печи и, повесив носки на решетку окна, вытянуть ноги навстречу пламени, но Томас упрямо продолжал стоять. Он слишком давно грезил о подобном шансе, чтобы сдаться из-за такого пустяка, как промокшие туфли.

Мимо прошел одинокий бродяга с лохматой псиной. Он спросил у Томаса закурить и, явно разочарованный отрицательным ответом, потащил упирающуюся собаку дальше. Бедная дворняга все пыталась перегрызть веревку, заменяющую ей поводок, но, увы, пока что не получалось. Измеритель наблюдал за странной парочкой, когда его осторожно позвали:

– Том?

Вздрогнув, альбинос резко обернулся и увидел Патрика. Он стоял чуть в сторонке, держа в руке зеленый зонт; лицо вновь прибывшего частично скрывал капюшон, но альбинос и так легко узнал бы старого друга.

– Ты один, – сказал Патрик.

Он не спрашивал, просто констатировал факт, но Томас зачем-то кивнул. Он физически чувствовал напряжение между ними, но даже близко не представлял, как разрядить обстановку. Слишком много времени прошло с их последней встречи, слишком отвыкли бывшие товарищи друг от друга.

– Так все же как ты узнал о моем… изменении? – спросил Патрик.

Томас ненадолго задумался, а потом ответил:

– Был в баре, разговорился с официанткой.

– Ее звали Ребекка? – выгнул бровь собеседник.

– Не знаю, – помедлив, соврал Томас. – Она не представлялась.

– И что она тебе сказала, эта официантка?

– Что есть такой парень, Патрик… Имя было знакомое, я заинтересовался. Она тебя описала, и я понял, что это правда ты. Одно только не совпадало…

– Цвет кожи.

– Да, именно. Я, конечно, удивился, переспросил…

– Я понял, понял, – довольно резко перебил его Патрик.

Он взял паузу, и Томас не стал нарушать ее нелепым вопросом – дал старому другу возможность обдумать услышанное.

«Интересно, почему он вообще пришел? Неужто совесть заела? Вполне возможно – сколько мы лет дружили…»

Обрывки совместных воспоминаний, поблекшие от времени, замелькали перед внутренним взором, точно желтая осенняя листва в ураган. Большую часть подробностей уже смыло в вечность потоком новых эмоций, которые Томас переживал после расставания с Патриком, но так ли важны были потерянные детали сейчас?

«Главное, что мы – не чужие. Что нас что-то связывало».

– А потом ты меня искать начал… – наконец сказал Патрик. – Зачем?

– Как – зачем? – неуверенно хмыкнул Томас. – Узнать, как у тебя это… получилось.

– Все-таки созрел, значит, – кашлянув в кулак, заключил Патрик.

– Я всегда хотел стать нормальным, – заметил Томас.

– Ну точно не так, как я, – с некоторым раздражением в голосе произнес Патрик.

– Ну, может, и не так. Просто мне всегда казалось, что это невозможно, вот я и держал себя в каких-то… рамках. Не хотел зря надеяться.

– Как видишь, ты ошибался. – Теперь в голосе Патрика слышалась толика злорадства. – И нормальным стать все-таки можно. Так что, получается, я верил не зря.

– Вижу, – медленно кивнул Томас. – И тоже… хочу.

При этом он буквально пожирал собеседника глазами, будто не мог налюбоваться его новым обликом. Тусклые солнечные лучи с трудом пробивались через громоздкие дождевые тучи, которые еще не успели выплакать весь запас, но даже этого неверного света было достаточно, чтобы рассмотреть лицо Патрика. Казалось бы, в нем изменилась только одна деталь – цвет кожи, – но как по-другому теперь воспринимался его образ!.. Тот, кто был едва знаком с Патриком, теперь вполне мог не узнать его в толпе людей.

– Так что… можешь ты мне с этим помочь? – чувствуя, что пауза затянулась, осторожно поинтересовался Томас.

Он чувствовал себя орнитологом, который случайно обнаружил в лесу крайне редкую птицу и теперь боится спугнуть ее любым резким движением.

– Думаю, что могу, – пожевав нижнюю губу, проронил Патрик.

Сердце Томаса замерло, а потом забилось быстро-быстро; альбиносу показалось, что его ребра дрожат, как старая оконная рама в ветреный день. Со вчерашнего вечера Измеритель миллион раз представлял себе грядущую встречу, но реальность все равно оказалась невероятней любых, самых смелых ожиданий.

«Он может! Может!..»

– Что я должен сделать? – нервно облизав пересохшие губы, быстро спросил Томас. – Денег? Сколько это стоит? Скажи, если надо, я займу… любую сумму…

– Помолчи минутку, – немного раздраженно попросил Патрик.

– Да. Да, хорошо. Молчу.

– Видишь это кольцо?

Томас уставился на руку Патрика, которой он сжимал зонт. С трудом, но все же Измерителю удалось рассмотреть тонкий серый ободок на мизинце.

– Вижу, – медленно произнес Томас.

– Отлично. А теперь советую отойти на пару шагов, чтобы не скрючило.

Левая рука Патрика скользнула в карман плаща и тут же вынырнула обратно, уже с небольшим амулетом в тонких пальцах.

Завидев артефакт, Томас попятился.

– Ты чего? Зачем… – ежась в предвкушении боли, пробормотал он.

– Я не буду включать его на всю, – заверил Патрик. – Но надо, чтоб ты понял. Смотри на кольцо!

Он почти выкрикнул последние слова, и Томас от неожиданности вздрогнул и заозирался по сторонам, боясь, что они привлекут к себе ненужное внимание горожан. Однако в сквере Маркуса, помимо альбиносов, никого не было. Дождь смыл людей с улиц, позволив двум старым друзьям спокойно и без лишних ушей обсудить их потаенное дело.

– Смотри, говорю! – раздраженно добавил Патрик, и в тот же миг амулет в его руке загорелся красным светом.

Томас вскрикнул. Он не знал, что за дрянь пустил в ход его товарищ, но боль от ее магического поля согнула альбиноса пополам. Зонт едва не выпал из ослабшей руки; косые капли ударили альбиносу в лицо, но это была сущая мелочь по сравнению с тем, что делало с бледным телом Измерителя волшебство амулета.

– Смотри! – упрямо повторил Патрик.

Картинка плыла перед глазами, но даже в таком состоянии Томас смог увидеть, что кольцо на мизинце Патрика едва заметно мерцает бледно-голубым светом.

Точь-в-точь таким же полыхали узоры на коже альбиносов, когда они оказывались в магическом поле.

«Что за чертовщина?»

Сам Патрик стоял как ни в чем не бывало, с прямой спиной, абсолютно невозмутимый. Казалось, он совершенно не чувствует магии. По крайней мере, кожа бывшего альбиноса сохраняла вновь приобретенный розовый оттенок.

«Как ему это удается? Что это за кольцо? Откуда?»

– Ладно, хватит, – сжалился Патрик.

Артефакт погас, а одновременно с ним – и кольцо.

– Гребаная магия… – облегченно выдохнув, прошептал Томас.

– Ты увидел? – спросил Патрик, внимательно глядя на друга.

– Кольцо-то? – Томас кашлянул в кулак. – Ну еще бы… Хотя мог бы… просто сказать…

Он пошатнулся, но Патрик ухватил его за локоть и помог устоять на ногах.

– А почему оно так светилось…

– Как мы, да?

– Ну да, да! Это из-за него ты… такой? Нормальный?

– Из-за него.

– И у тебя… – Томас снова облизал губы. – У тебе еще есть, да? И ты можешь мне… продать? Сколько оно будет стоить, Пат?

– Да что ты заладил со своими деньгами? – поморщился бывший альбинос. – Нет у меня других колец, откуда? Мне одного хватает за глаза.

– Но где-то ты же его взял?

– Взял. У одного мутного типа, который ими торгует.

Дождь потихоньку стихал. По крайней мере, его капли били по ткани зонтов куда реже, чем прежде.

– Волшебник?

– Вроде того… Вот черт.

Патрик смолк. Проследив его взгляд, Томас увидел, что по улице идет патруль из двух полицейских. Сердце екнуло в груди Измерителя, но он тут же успокоил себя:

«Мы ведь тут ничего преступного не делаем, а разговаривать… с каких пор это стало преступлением?»

Однако полицейские, кажется, всерьез заинтересовались двумя одинокими силуэтами, которые о чем-то шушукались посреди сквера Маркуса в столь дождливый день. По крайней мере, они резко поменяли маршрут и вместо того, чтобы скрыться в проулке, направились прямиком к Томасу и его приятелю.

– Черт, до чего же не вовремя… – проворчал Патрик.

– Да наплевать… нет? Подойдут, посмотрят, уйдут…

– А кольцо? Думаешь, они им не заинтересуются? – прошипел бывший альбинос. – Я пойду, Томми. Нельзя мне с копами пересекаться. Не теперь…

Он развернулся, чтобы уйти, но Измеритель торопливо вопросил:

– А как же мне встретиться с тем типом?

– Том, давай…

– Мне очень нужно это кольцо, Пат. Очень.

Даже шум дождя не смог заглушить скрип зубов Патрика. Судорожным движением он выдернул из кармана что-то крохотное и вложил Томасу в ладонь. Измеритель опустил взгляд и увидел, что это – клочок бумаги с пятью цифрами на нем.

«Номер?»

– Позвони и скажи, что ты от меня и что ты – альбинос. Надеюсь, он тебя не пошлет, – торопливо произнес Патрик и, развернувшись, устремился прочь.

Томас завороженно наблюдал, как он идет через сквер Маркуса к полуразрушенной арке между домами, за которой находится темный двор. Вот Патрик скрылся во мгле, и Измеритель, сжав клочок бумаги, оглянулся… и вздрогнул, увидев, что полицейские уже совсем близко. Бежать куда-то было точно поздно и даже глупо.

«Надо, наоборот, Патрика прикрыть. Чтоб у этих даже мысли не возникло за ним дернуть».

– Добрый день, офицеры, – сказал Томас, изображая дружелюбную улыбку.

Одновременно с этим он украдкой спрятал клочок бумаги с номером Патрика в карман куртки, надеясь, что полицейские не обратят внимания на этот маленький трюк.

– Не такой уж и добрый, сэр, – останавливаясь в трех шагах от альбиноса, заметил один из офицеров.

Высокий и темноволосый, он хмуро рассматривал Томаса и зонт в его бледной руке.

– Позвольте спросить, что вы тут делаете? – осведомился второй полицейский.

Этот был пониже ростом, чем товарищ, но шире и мускулистей: синяя форма на нем едва ли не трещала по швам. Держа руку на кобуре с пистолетом, крепыш хмуро взирал на Томаса маленькими черными глазами.

– С другом встречался, – честно ответил Измеритель.

Он снова переживал, но это, в принципе, было его обычное состояние, когда рядом находились полицейские: альбинос мог только гадать, с кем его свела судьба – с нормальными офицерами или скотами в форме, которые не прочь скоротать время до конца смены, считая ребра очередному «бледному выродку».

– В такую-то погоду? – выгнул бровь крепыш.

– Мы с ним договорились еще вчера, – пожал плечами Томас. – Кто ж знал, что будет такая погода?

– Прогнозы в газетах, стало быть, не читаете? – спросил высокий.

– Не, ну я тоже погодникам не верю! – покосившись на напарника, усмехнулся крепыш.

Высокий ответил ему слабой улыбкой. Судя по всему, полицейские немного расслабились. Хорошо это или плохо, Томас пока не понимал.

– Вот и мы с другом им тоже не поверили, – прочистив горло, сказал он, – но зонтики на всякий случай взяли. Как видите, не зря.

– А чего это ваш друг так заторопился куда-то? – мигом сняв улыбку с лица, спросил крепыш.

Высокий тоже посерьезнел, и Томас понял, что все эти ухмылки были не более чем элементом некоей игры с мерзким альбиносом.

– Да… просто… – Измеритель повел плечом. – Ноги промокли.

– Ноги, значит… – медленно кивая, пробормотал крепыш.

Пальцы его гладили рукоять пистолета, однако доставать оружие из кобуры полицейский не спешил: Томас пока не дал повода.

«Что бы сделал Кейси, окажись он рядом? Вступился бы? Или против копов все же не пошел бы?… Как знать…»

– А что он вам там передал, ваш друг? – осведомился крепыш. – Перед уходом?

Томас застыл.

«Увидели, значит. Впрочем, этого следовало ожидать».

Отрицать очевидное Измеритель не хотел, но и отдавать бумажку с номером не собирался, ведь это была его единственная возможность связаться с волшебником Патрика и вызнать у него все про заветное кольцо.

Не зная, как поступить, Томас просто стоял и молча взирал на крепыша.

«А ведь у меня еще по карманам около двух тысяч оливеров распихано… как им это объяснить, если начнут обыскивать?»

– Что он вам передал? – с нажимом переспросил полицейский.

– Клочок бумаги со своим номером телефона, – глухо ответил Томас.

Он уже знал, каким будет новый вопрос.

– Позволите взглянуть? – подступив к альбиносу вплотную, произнес крепыш.

Измеритель напрягся еще сильней, чем прежде.

«Лишь бы не забрали… лишь бы…»

Стараясь не выказывать волнения, Томас медленно запустил руку в карман, достал оттуда клочок бумаги и, поколебавшись, протянул его крепышу. Тот взял записку Патрика двумя пальцами, так осторожно, словно это была страница очень древнего и ценного фолианта. Поднеся клочок к глазам, крепыш пробежал его глазами, хмыкнул… и вернул листок Томасу. За это время на бумажку упали несколько капель – дождь, уже довольно редкий, все еще срывался.

«Лишь бы не размокла», – испуганно подумал Измеритель и спешно убрал клочок с номером обратно в карман.

– Это все? – спросил крепыш.

Ему явно было весело. Напарник тоже улыбался, но неискренне – видно, и сам не до конца понимал, что же так забавляет его спутника.

– А… должно быть что-то еще? – сухо поинтересовался Томас.

– Не ломай комедию, альбиносик, – нарочито ласково сказал крепыш. – Иначе я могу из доброго стать ох каким злым…

Пальцы копа сжали рукоять пистолета так сильно, что костяшки побелели. Томас очень живо представил, как черный ствол упирается ему в подбородок, а палец крепыша ложится на спусковой крючок и…

– Майк, – тихо позвал высокий.

– Ну чего еще, Хэм? – буркнул крепыш, с явной неохотой оглядываясь на напарника.

– Я его знаю. Не надо.

Томас, выгнув бровь, недоуменно уставился на Хэма. Нормальные люди нечасто признавались в том, что знакомы с кем-то из племени альбиносов. Уж точно этим не увлекаются копы. Но напарник крепыша стоял на своем.

– Тебя Том зовут, правильно? – уточнил он.

– Правильно, – эхом откликнулся Измеритель, совершенно обескураженный последним вопросом.

Он сверлил Хэма удивленным взглядом, продолжая ломать голову, где и когда они могли пересекаться. Но лицо полицейского казалось совершенно незнакомым.

«Может, еще в детстве?…»

– Ну и номер! – хмыкнул крепыш. – По ходу, и вправду твой кореш, да, Хэм?

– Не кореш, – тут же поправил напарник. – Просто знакомый. Можешь идти, Том.

Измеритель неуверенно покосился на крепыша, который, заслышав слова Хэма, удивленно вскинул бровь.

– То есть просто знакомый, но мы его даже не обыщем на предмет…

– Заканчивай, Майк, – шумно выдохнув, сказал Хэм. – Иди, Том.

Альбинос медленно, будто ожидая, что его в любой момент могут остановить пулей или дубинкой, побрел прочь. Он преодолел футов сорок, когда позади послышались шаги двух пар ног; резко оглянувшись, Томас увидел, что полицейские тоже покидают сквер, о чем-то негромко переговариваясь. Отвернувшись, Измеритель перешел через дорогу и, обогнув большую лужу, быстрым шагом устремился в направлении дома. При этом Измеритель не оставлял попыток вспомнить лицо высокого копа.

«Хэм, Хэм… А это, часом, не сокращенное от «Хэмильтон»?…»

Ошарашенный внезапной догадкой, Томас на несколько мгновений попросту застыл на месте; перед внутренним взором замелькали картинки из прошлого, связанные с пребыванием в интернате, – те, что Измеритель так отчаянно хотел забыть всю сознательную жизнь.

Хэмильтон – а теперь альбинос почти не сомневался, что он столкнулся именно с ним, – был тем самым ублюдком, который подбросил в его кровать волшебного светляка.

Томас коснулся того места, где находился шрам, и невольно ускорил шаг.

«И чего это он вдруг стал таким добрым?… Повзрослел?… А, плевать… главное, что все обошлось».

Пальцы Томаса осторожно коснулись лежащего в кармане бумажного клочка.

«Скорей домой, звонить тому типу… Хоть бы он еще ответил!..»

Хэмильтон и все, что было с ним связано, снова оказалось заперто в чулане памяти на неопределенный срок (а может, и навсегда). Сейчас Томаса куда больше волновал таинственный знакомец Патрика, продающий альбиносам нормальную человеческую жизнь.

«Я хочу это гребаное кольцо!..»

Грязь неустанно чавкала под подошвами туфель Томаса, словно насмехаясь над его мечтой, но Измеритель не обращал на это никакого внимания.

* * *

– Опаздывают? – спросил Нельсон.

Они сидели в «Портисе» Крохи Саллевана и неотрывно смотрели на угол Таппер и Бронсон, где пока что не было ни души. Бледное осеннее солнце спряталось за пухлую тучу, отчего северная часть города, и без того не слишком дружелюбная к гостям, стала казаться еще более мрачной и неприветливой.

– Да нет, еще десять минут в запасе, – откликнулся Скотти, посмотрев на карманные часы. – Удивительно все же, сколько они пережили…

– Ты про Вивиан и этого… Дина?

– Да про часы же, раздербань меня дракон. Сколько заварушек было, а они как новые. Сам глянь – ни царапинки!

Нельсон только презрительно фыркнул и отвернулся.

– Чего? – не понял Скотти.

– Такой момент важный, а ты сидишь и часами восхищаешься, – покачал головой проходимец. – Я понимаю, что ты у нас стреляный воробей, всякого повидал, но даже ты раньше не сталкивался с Арчи.

– Верно, не сталкивался. – Скотти убрал часы обратно в карман. – Иначе давно бы сдох… Гудман как-то по-адекватней, уж поверь.

– Спасибо, утешил.

– Ой, ну их всех к дьяволу, короче. Прорвемся, не нервничай.

– Да попробуй тут не нервничать с такой дрянью на руке… – проворчал Нельсон.

Все это время он сидел, поглаживая метку складника большим пальцем, словно надеялся оттереть ее, как банальное чернильное пятно. Но темная точка, разумеется, никуда не делась.

«И на кой черт я вообще начал таскаться по этим дурацким зеркальным проемам? Таксовал бы себе на старушке Руби, дядюшке помогал и горя не знал… нет же, черт меня дернул…»

– Мы от нее избавимся, – твердо сказал Скотти. – Даже не переживай… А вон и Дин, кстати.

Нельсон резко поднял голову и увидел, что из-за угла выступил сгорбленный мужчина в грязном черном плаще. Это, без сомнения, был Дин: все попытки скрыть грушевидное родимое пятно за поднятым воротом оказались тщетны.

«И как он до сих пор жив, с такими-то навыками маскировки? Хоть бы бороду отрастил, право слово…»

Но Дин, похоже, мало что смыслил в шпионских играх. Вероятно, он, как и Нельсон, был обычным парнем, старательно обходящим стороной кривые дорожки…

«Кроме тех, что ведут в пещеры складников, разумеется».

– Давай вылезай, – сказала Скотти. – А то сейчас спугнем бедолагу, ищи его потом… опять.

С этими словами он первым распахнул дверь и вышел наружу.

Дин обернулся на звук и хмуро уставился на друзей, медленно идущих к нему.

– «Хвоста» нет? – окинув беглеца хмурым взглядом, спросил Скотти.

– Кажется, нет, – помедлив, неуверенно ответил Дин.

– Так «кажется» или «нет»? – хмыкнул Скотти.

– Не знаю. – Глаза беглеца забегали. – Я… я не видел никого, а там – черт его знает.

Он казался растерянным, и Нельсону стало его жалко.

«Наверное, я бы вел себя точно так же, – подумал он. – Если б был один. Если б у меня не было Скотти».

– Вивиан не видел? – спросил Дин.

Нельсон покачал головой.

– Тогда пошли в машину, – сказал Скотти. – Не стоит отсвечивать без необходимости.

Трио молча пересекло улицу и дружно погрузилось в «Портис». Скотти и Нельсон расположились спереди, Дин – сзади.

– Какой у нас план? – тихо спросил беглец.

– Как Вивиан подойдет, забираем ее и едем к дому, где ты спрятал «ищейку». – Скотти через зеркало заднего вида посмотрел на Дина, и тот медленно кивнул.

Нельсон, наблюдавший за беглецом со стороны, только сейчас обратил внимание, что руки Картера облачены в перчатки.

«Чего это он, замерз? Или…»

– У тебя там что, отметина складника? – дрожащим от волнения голосом спросил Нельсон.

Дин удивленно выпучил глаза, но тут же снова отвернулся.

– Отвечай, раздербань тебя дракон, – прошипел Скотти.

Беглец закусил нижнюю губу, а потом тихо буркнул:

– А что, если и так? Что это меняет?

Вместо ответа Нельсон снял правую перчатку и продемонстрировал растерянному Картеру ладонь с черной точкой посредине. Дин побледнел.

– Так ты тоже проходимец, – пробормотал он. – Теперь понятно, почему Арчи послал за мной именно тебя…

– А вот и Вивиан, – сказал Скотти, мотнув головой в сторону углового дома. – Я к ней, а вы двое оставайтесь в машине.

С этими словами он открыл дверь и, выбравшись из авто, устремился к девушке, которая, зорко оглядываясь по сторонам, нетерпеливо прогуливалась вдоль здания туда-сюда. Когда Скотти был уже на полпути к девушке, Нельсон услышал тихий голос Дина:

– Эй… как тебя там?

– Нельсон.

– У меня тут идейка возникла, Нельсон, насчет складника. Точней, предметов, которые ему нужны. Послушаешь?

– Ну… говори.

– Если мы оставим «ищейку» у себя, она запросто приведет нас к этим предметам, – горячо зашептал Дин. – В нее очень сильная магия заложена для такого… ну чтобы искать, что прикажешь. Что угодно, все, что есть на свете! Не знаю подробностей, я в артефактах не смыслю особо, но я проверял, она работает, да еще как!..

Нельсон удивленно захлопал глазами. Сказать по правде, из-за происходящей вокруг кутерьмы он совершенно забыл о природе артефакта, который так интересовал Фостера. А ведь если Дин прав и «ищейка» исправно работает, то с ее помощью действительно можно легко отыскать гребаного Доминика Орвиля и его не менее гребаный ключ.

– А как ты ее проверял? – спросил Нельсон.

– Прятал что-нибудь, а потом давал «ищейке» команду, и она всегда приводила меня к нужному месту. Ничего сложного… но она ни разу не ошиблась.

Скотти с Вивиан перекинулись парой слов и вместе пошли к «Портису». Хмуро глядя на них через лобовое стекло, Нельсон спросил:

– А почему ты сразу не сказал ей отвести тебя к предмету, который заказал складник?

– Я и собирался, – со вздохом ответил Дин. – Думаешь, почему я ее Фостеру не отдал? Хотел сначала найти гребаный ключ и избавиться от черной метки, а потом уже пойти к Арчи… Но у него терпение кончилось слишком быстро… и все вышло как вышло, увы.

– Тебе тоже складник ключ заказал? – невесело усмехнулся Нельсон.

– Тоже? – переспросил Дин. – А. Понял.

Скотти распахнул заднюю дверь и отступил в сторону. Вививан молча уселась рядом с Дином и, поймав взгляд Нельсона, отрывисто кивнула.

«Обижается, что ли? Или просто нервничает… Попробуй пойми этих женщин».

– Ну что, ребята-девчата, – сказал Скотти, забираясь внутрь и захлопывая дверь, – за «ищейкой»? Давай, Дин, командуй. Сколько еще ехать?

– До середины улицы, – помедлив, ответил беглец. – Я покажу, какой дом.

Скотти кивнул и завел мотор. Колеса со скрипом закрутились, и «Портис» неторопливо покатился вдоль ряда ветхих мертвых зданий. Представив тот ужас, что здесь творился четверть века назад, Нельсон зябко поежился.

Событие это в истории сохранилось под грозным названием Черная Буря. Огромное торнадо, внезапно возникшее на севере Стоунпорта, на два дня отрезало весь район Таппер от остального города. Вихрь сносил с домов черепицу, сдирал краску со стен, словом, беспощадно уничтожал все, к чему прикасался; вскоре пришел черед дверей и ставен, а потом – и людей.

Попытки прорваться через черную завесу обернулись смертями храбрецов, и народ из близлежащих зданий повалил прочь, боясь, что странная напасть доберется и до них. Власти на всякий случай оцепили район, но даже самые опытные полицейские не знали, что делать, если загадочное торнадо снимется с якоря и отправится на «прогулку» по Стоунпорту…

В итоге проблема сошла на нет сама собой: на рассвете третьего дня воронка начала уменьшаться, пока к вечеру не исчезла совсем.

Естественно, к этому моменту все, кто находился на Таппер-стрит в момент появления Бури, были мертвы.

«В том числе – мои родители…»

Как рассказывал дядюшка, мама, Клэр, всегда встречала отца Нельсона, Питера, с работы, и они вместе, рука об руку, возвращались домой именно по Таппер.

«До того злополучного дня…»

К счастью или к сожалению, Нельсон был еще слишком мал и потому родителей не помнил. Когда же мальчишка подрос и начал задавать сложные вопросы, дядюшка Луис и его жена Сюзанн постарались максимально просто на них ответить.

«Терзался ли я из-за утраты? Нет. Представлял ли, как могла сложиться моя жизнь, если бы не Черная Буря? О да, постоянно».

Следующие пять лет после Бури злополучный район пустовал. Никто не хотел селиться в проклятом месте, тем более что мэр и городской совет не могли толком объяснить случившееся (и уж подавно – дать гарантий, что этот ужас не повторится вновь). Точней, сам градоправитель заверял, что «все будет хорошо», но горожане, благоразумно решив, что это не лучший момент начинать верить власти, продолжали обходить Таппер стороной.

Сейчас в злачном районе обитали только бездомные бродяги, которым уже нечего было терять, кроме их не слишком радостных жизней.

– Вот здесь останови, – сказал Дин.

Скотти послушно нажал на тормоз, и машина замерла на месте. Проследив взгляд Дина, Нельсон уставился на потрепаный двухэтажный дом. Половина фронтальной стены давно обрушилась, крыша из-за количества дыр напоминала дуршлаг, а одну из оконных рам с корнями вырвала то ли Черная Буря, то ли шайка приблудившихся бродяг, которым нечего было кинуть в костер.

«Настоящие руины…»

– Тут? – спросил Скотти, мотнув головой в сторону уродливого здания.

– Угу, – отозвался Дин.

Нельсон обратил внимание, что беглец сжимает ладонь Вивиан в своей. Этот, в общем-то, невинный жест отчего-то разозлил проходимца.

«Не переигрывают ли они со своей любовью?»

– А ты, когда «ищейку» прятал, не боялся, что тебе крыша на голову упадет? – хмыкнув, поинтересовался Скотти.

– Боялся, – со вздохом сказал Дин. – Но на то и был расчет: в такой дом без особой нужды не полезут.

– Хитер бобер… – тихо пробормотал Скотти. – Ну что, вперед, за артефактом?

Он заглушил мотор и, распахнув дверь, первым выбрался наружу. Нельсон и «голубки» последовали его примеру.

– Тут даже пахнет как-то… странно, – шмыгнув носом, заметила Вивиан.

– Тут живут бродяги и пропойцы, – ровным тоном напомнил Дин. – Они и провоняли.

Вивиан скривилась, Скотти ухмыльнулся. Нельсон продолжал задумчиво разглядывать здание.

– А если бы какой-нибудь забулдыга твою «ищейку» стащил? – спросил он, не оборачиваясь. – Что тогда?

– Не знаю, – честно признался Дин. – Но прежде я уже прятал здесь артефакты, и ничего. «Ищейка», конечно, поценней будет, да… но не с собой же ее таскать?

Нельсон вспомнил про «ящерку», которая по-прежнему болталась у него на шее, и подумал, что при случае надо тоже ее куда-нибудь спрятать – от греха подальше.

«Уж точно не стоит опять тащиться с ней к Фостеру – еще разозлится из-за Дина и отберет… хотя, наверное, это меньшее, за что стоит переживать, если он разозлится!..»

– Пойдемте? – предложила Вивиан. – Как-то здесь… жутковато.

– Веди, – махнул рукой Скотти.

Дин мягко высвободил ладонь и, украдкой шепнув что-то Вивиан, первым вошел в полуразрушенное здание. Нельсон успел сделать шага три, когда его за руку схватил Скотти.

– Чего? – удивился проходимец.

– Держи револьвер наготове, – шепотом посоветовал друг. – Таппер – та еще клоака. – Да и парочке нашей я не особо доверяю, если честно.

Нельсон медленно кивнул. Хотелось бы поспорить со Скотти, но он был прав: что на уме у беглого проходимца и Вив, знали разве что они сами.

Вслед за «голубками» друзья вошли в дом и увидели, что Дин уже стоит на коленях возле кучи хлама и роется в ней, словно собака, ищущая зарытую с вечера кость. Заслышав шаги, беглец бросил через плечо:

– Помогите разгрести! Быстрей будет!

Нельсон видел, как Скотти скривил губы – он явно не горел желанием копошиться в мусоре, – но все же засучил рукава и устремился к Дину.

«Видно, оставаться на Таппер ему хочется еще меньше…»

Нельсон бросил взгляд на оставленный снаружи «Портис» и присоединился к товарищам. Вивиан тоже попыталась вклиниться, но мужчины ловко оттеснили ее от груды хлама.

– Засранцы, – фыркнула девушка и нехотя отступила.

– Вот он, – пропыхтел Дин и, ухватившись за металлическую ручку, торчащую из хлама, потянул ее на себя.

Лицо проходимца моментально сделалось красным от натуги. Скотти и Нельсон переглянулись и, кое-как уцепившись за ту же металлическую ручку, стали помогать Дину. Втроем они с трудом, но все-таки смогли вытащить потрепаный сундук, обитый ржавыми стальными пластинами.

– Ключик не потерял по дороге? – Скотти пнул небольшой замочек, и тот протестующе лязгнул в ржавых скобах.

– Да нет… не должен был… – пробормотал Дин, роясь в карманах. – Ага!

Опустившись перед сундуком на корточки, он вставил крохотный ключ в замочную скважину и с трудом повернул. Нельсон услышал громкий щелчок.

– Сейчас-сейчас… – прошептал Дин.

Он торопливо вытащил замочек из скоб и, отбросив его в сторону, взялся за крышку.

По коже Нельсона прошел холодок. До недавнего времени он и предположить не мог, что однажды увидит столь легендарный артефакт.

Облизав губы, Дин медленно откинул крышку в сторону и осторожно вытащил из сундука…

…«ищейку».

Нельсон хотел бы подобрать подходящий эпитет, но никак иначе назвать увиденную конструкцию было невозможно. Картер держал в руках металлического пса, длинного, с острой железной мордой и прозрачными глазами. Стальные висящие уши блестели в робком свете солнца, которое с трудом проникало внутрь через дыры в ветхих стенах.

– И как она работает? – не удержался от вопроса Нельсон.

Дин открыл было рот, чтобы ответить, когда из дальнего, погруженного во тьму угла послышалось странное копошение. Все резко повернулись на звук, а Скотти без промедления вскинул руку с револьвером и требовательно вопросил:

– Кто здесь?

«Невидимка» не ответил – лишь продолжил копошиться во мгле.

– А ну живо выходи, раздербань тебя дракон! – моментально вскипев, рявкнул Скотти.

И снова – никакой реакции. Прошло несколько долгих секунд, за которые Нельсон успел трижды мысленно попросить у дядюшки Луиса прощения за все плохое, прежде чем из тьмы показалась… старая ободранная кошка. Вивиан шумно выдохнула, а Скотти опустил оружие и, нахмурив брови, прикрикнул на лохматую бродяжку:

– А ну пшла отсюда, чертовка!

Для убедительности он даже ногой притопнул, и кошка, испугавшись, поспешно ретировалась.

– Нет, ну вы видели? – спросил Скотти, махнув револьвером ей вслед. – На измену посадила, блохастая…

– Да уж, я тоже малость… понервничал, – признался Нельсон.

– И я, – с улыбкой кивнула Вивиан.

– Ладно, все хорошо, что хорошо кончается, – сказал Скотти. – Давай забирай «ищейку» и поехали к Фостеру, пока он весь город на уши не поставил.

Улыбка на лице Вивиан застыла. Слова Скотти мигом вернули ее в суровую реальность.

Ту, в которой у них нет «ищейки» и есть уйма проблем, одна другой хуже.

Нельсон почувствовал на себе испытующий взгляд Дина.

«Все еще надеется, что я соглашусь придержать «ищейку»…»

Нельсон почувствовал на себе взгляд Дина. «Ищейку» беглый проходимец по-прежнему держал в руках.

«Что ты такое? Решение старых проблем или источник новых?» Голос Скотти выдернул его из раздумий:

– Нельс, ты чего, приснул?

Дин и Вивиан с надеждой смотрели на Нельсона, и тот неуверенно выдавил:

– А давай мы поедем… не сразу?

– Опять начинается… – закатил глаза– Скотти.

– Ты, видимо, не понимаешь, что счет пошел не на часы уже, а на минуты! Или ты думаешь, Арчи обрадуется, когда узнает, что мы сбросили «хвост» и смылись в неизвестном направлении? Да он уже знает, уверен.

– Может, и знает. Но нам она нужна, понимаешь? С «ищейкой» я в два счета найду ключ того гребаного Орвиля!

– Ты что, тоже ищешь… Орвиля? – вдруг спросил Дин.

Все, кто был в полуразрушенном доме, резко повернули головы и недоуменно уставились на проходимца. Одна «ищейка» не пошевелилась – видимо, без особой команды она была всего лишь безжизненным куском железа.

– Не может быть… – покачал головой Нельсон.

– Но так и есть. Складник велел мне отыскать ключ Шеймуса Орвиля, – пристально глядя на него, сказал Дин. – Это ведь не может быть совпадением, ты же понимаешь?

– Не может, но… моего Орвиля зовут Доминик, – прочистив горло, ответил Нельсон.

Дин снова удивленно захлопал глазами.

– Что это все, мать вашу, значит? – раздраженно вопросил Скотти.

– Ну, как я понял, Дину тоже сказали найти ключ Орвиля. Только не Доминика, как мне, а Шеймуса…

– А кто они, интересно? Братья? Отец с сыном? Что это вообще за Орвили такие? – задумчиво забормотал Дин.

– Если б мы это знали, парень, уже бы ехали с «ищейкой» к Фостеру, – саркастически заметил Скотти.

Он покачал головой и пробормотал:

– Этому – ключ одного Орвиля, тому – другого… и хрен знает, где они оба спрятаны… Что с этими гребаными складниками не так? Что за дурацкие игры?

– Надо воспользоваться шансом, Скотти, – тихо заметил Нельсон.

– Арчи тебя за яйца подвесит.

– Если не найду ключ Доминика, помру безо всякого Арчи, просто немногим позже.

Дин и Вивиан молчали, понимая, что сейчас решается и их судьба тоже. Оба проходимца надеялись на «ищейку», но объяснить это Скотти оказалось непросто.

– Черт бы побрал вас и ваших складников! – в сердцах выругался он.

– Раздербань их дракон, – неуверенно добавил Нельсон.

– Что?

– Ну ты в таких случаях обычно говоришь «раздербань их дракон». Вот я и вспомнил.

Скотти тихо усмехнулся, Нельсон тоже. Стоило вспомнить извечную присказку Ригана, и напряжение немного спало. Скотти больше не смотрел на друга волком; теперь во взгляде тощего пройдохи была лишь тоска.

– А что же твой дядюшка? – устало спросил он.

– Думаешь, он в опасности?

– Полагаю, если мы не объявимся в ближайшие пару часов, Арчи может… сглупить.

– Значит, надо… надо как-то увести его из дома, – помедлив, сказал Нельсон.

– Надо… – нехотя согласился Скотти. – Понять бы только, как…

Он тихо поцокал языком. Дин и Вивиан по-прежнему не говорили ни слова, Нельсон тоже молчал. Ситуация казалась безвыходной.

«Может, позвонить Арчи и напрямик сказать: «Ищейку» нашел, не переживайте, но привезу только через пару дней, когда избавлюсь от черной метки складника»?… Наверное, после такой просьбы он убьет меня прямо через трубку…»

– Вижу только один способ, – сказал Скотти, отвлекая Нельсона от дурацких мыслей.

Три пары глаз уставились на него.

– Попросить у Гудмана людей и забрать дядюшку до того, как Фостер спохватится и отправит к дому Луиса своих лучших «солдат».

Дин тихо присвистнул, Вивиан удивленно вскинула брови.

– А зачем Гудману нам помогать? – нахмурился Нельсон.

– Ну если какая-то добрая птичка напомнит Верну, что именно Арчи виновен в смерти его зятя Юджина, думаю, он в стороне не останется… Надо только до телефона добраться.

– Думаешь, это хорошая идея?

– Лучшая из всех, что есть, – точно. Самим туда соваться – смертный приговор, нужна подстраховка. А кто еще, кроме Гудмана, согласится наехать на такую величину, как Арчи?

– Никто…

– О том и толкую. Ладно, сидите пока здесь, а я пойду найду телефон и попробую договориться с Верном, – сказал Скотти.

Не дожидаясь возражений, он пошел к выходу из полуразрушенного дома, но остановился на полпути. Вернувшись к Дину, Скотти протянул руку и сказал:

– Дай мне «ищейку».

– Зачем? – холодно спросила Вивиан.

Дин молча смотрел на Скотти исподлобья.

– Да чтоб вы с ней не смылись под шумок, – без обиняков заявил тощий пройдоха. – Давай, Дин. От греха подальше.

Поколебавшись, беглец передал «ищейку» Скотти, и тот, удовлетворенный, покинул руины со словами:

– Не скучайте. Я скоро.

Нельсон подошел к окну и уставился наружу. Скотти забрался в «Портис» и укатил в сторону Бронсон-стрит.

«Ждем».

Следующие десять минут в заброшенном доме царила тишина, пока Вивиан наконец не спросила:

– А ты уверен, что он Гудману поехал звонить?

– Ну а куда ж еще? – хмыкнул Нельсон.

– А что… что, если он позвонит Фостеру?

– Зачем бы ему звонить Фостеру?

– Чтобы меня сдать, зачем же еще, – угрюмо вставил Дин.

Нельсон покосился в его сторону, снова перевел взгляд на Вивиан и сказал:

– Он так не поступит. Не теперь.

– Думаешь? – Девушка сделала вид, что ее прямо сейчас до жути заинтересовал запылившийся подол платья. – Ну тебе, конечно, видней… но я чего-то никому уже не верю особо.

– Да и «ищейку» он с собой прихватил, – напомнил Дин. – Зачем? Подозрительно все как-то.

– Заканчивайте вы с этим, – поморщился Нельсон. – Скотти не предаст.

– Ну будем надеяться, – пробормотала Вивиан.

Не желая смотреть ей в глаза, Нельсон снова отвернулся к окну. Он верил другу, но последние два дня оказались до того суматошными, что Вивиан все-таки умудрилась посеять в душе проходимца крохотные зерна сомнения.

«Что, если Скотти правда решил соврать мне во благо и сейчас звонит Фостеру, чтобы передать ему «ищейку» с Дином и тем самым спасти меня?» – подумал Нельсон, рассеянно глядя в окно на совершенно безлюдную улицу.

Такой сценарий показался ему вполне правдоподобным. Да, его самого Скотти не подставит; но вряд ли он станет жалеть малознакомого типа, из-за которого, в принципе, и начался весь сыр-бор.

– А вообще уходите, – вдруг сказал Нельсон.

Вивиан и Дин удивленно вытаращились на него.

– Что? – удивился Нельсон. – Вы разве не этого хотите?

– Этого, но… куда нам теперь идти? – хмуро осведомился Дин. – Тем более без «ищейки» мы все равно Орвилей не отыщем…

– А я и не говорю, чтоб вы уходили насовсем, – сказал Нельсон, обращаясь вроде бы к Дину, но глядя на Вивиан. – Давайте встретимся сегодня вечером… ну, скажем, в девять во дворе школы Святой Елены.

Девушка вздрогнула. Она, как и Нельсон, хорошо знала это место. Покосившись в сторону Дина, Вивиан уткнулась взглядом себе под ноги. Очевидно, старому другу удалось ее смутить.

«Хотел ли я этого? Пожалуй…»

– Годится? – спросил Нельсон.

– Да, – прочистив горло, ответила Вивиан.

– А ты уверена… – начал было Дин, но Вивиан перебила его:

– Уверена. Пойдем. А то вдруг сейчас Скотти с Фостером приедут…

– Ладно, хорошо… – пробормотал Дин.

Подумав недолго, он протянул Нельсону руку:

– До вечера?

– До вечера, – кивнул тот.

Их ладони сомкнулись, и Нельсону на миг показалось, что между черными отметинами складников сверкнула яркая искра. Судя по тому, как искривились губы Дина, он тоже ощутил подобный странный эффект. Впрочем, обсуждать его никто из проходимцев не собирался. Разжав пальцы, Дин повернулся к Вивиан:

– Пойдем?

Та кивнула и, одарив друга детства долгим взглядом из-под длиннющих ресниц, сказала:

– Будь осторожен, Нельс.

– Буду, – заверил проходимец.

Дин кивнул, и они с Вивиан покинули развалины, оставив Нельсона в гордом одиночестве. Тишина, воцарившаяся через несколько секунд после того, как шаги «голубков» стихли, буквально оглушила проходимца. Он вдруг почувствовал себя последним выжившим в суровом мире каменных джунглей.

«Словно Черная Буря только-только сгинула, и я – единственный, кого она пощадила…»

Неподалеку громко завыла собака, и Нельсон, вздрогнув от неожиданности, тут же нашарил в кармане револьвер и сжал его рукоять. Это принесло некоторое успокоение – пусть небольшое, но все же.

«Скорей бы Скотти приехал!..» – облизав пересохшие губы, подумал проходимец.

Однако когда полчаса спустя снаружи опять послышался рев мотора, он не испытал облегчения – напротив, напрягся и отклеился от стены, не желая встречать Скотти в такой вальяжной позе.

«Скотти… и тех, кто может быть с ним».

Проклиная себя за недостойные мысли, Нельсон уставился на дверной проем. Кто появится в нем? Может, Стилет, с его омерзительной улыбочкой и неуместными остротами? Или бугай Кувалда, посланный Фостером скрутить Дина Картера и доставить его в убежище босса?

Хруст мусора под ногами. Сердце бешено колотится в груди, просясь наружу…

– Нельс? – спросил Скотти, остановившись у порога. – Ты что, один? А где эти двое?

– Отпустил. До вечера.

– Отпустил? Зачем?

– Ну а зачем они нам сейчас? Не думаю, что они сильно помогут нам вытащить дядюшку Луиса.

– Не сильно, но… Ладно. Главное, «ищейка» у нас, а там пусть делают что хотят, верно?

– Что с Гудманом? – устав бродить вокруг да около, напрямик спросил Нельсон.

– С Гудманом все неплохо, – ответил Скотти.

Он окинул взглядом помещение и, разочарованно вздохнув, опустился на обломок стены, который громоздился слева от входа.

– Даст нам полдюжины человек, – продолжил Скотти. – Но это все неофициально, конечно же. Войны с Фостером он не хочет.

– Понятное дело, – угрюмо сказал Нельсон. – И когда отправляемся?

– Как только перекусим. – Скотти вытащил из-за пазухи небольшой сверток, внутри которого обнаружилось несколько ломтей хлеба и кусок сыра. – А то мы, чую, раньше помрем от голода, чем от пуль. Ты вот помнишь, когда мы ели в последний раз?

– Да я как-то… не голоден, – признался Нельсон.

– Заканчивай, – поморщился Скотти. – Потом, может, и минуты спокойной не будет…

Он едва уловимым движением выхватил из кармана складной нож, вытащил лезвие наружу и принялся резать сыр прямо на коленке.

– Не опоздаем ли? – наблюдая за другом, спросил Нельсон.

– Нет. Или ты думаешь, они сидели и ждали, когда я им позвоню? – хмыкнул Скотти. – Встречаемся через два часа, осматриваемся и действуем. Так что не парься, времени уйма. На вот, держи.

Он протянул другу его часть пайка, и Нельсон нехотя взял хлеб и сыр.

– Подкрепляйся, старина, – сказал Скотти. – Впереди такое ждет, что…

Он не договорил – лишь тихо ухмыльнулся, но в глазах его была грусть.

– Жалеешь, что взялся мне помогать? – спросил Нельсон.

– Жалею? Да нет, конечно! – фыркнул Скотти. – Мы ж друзья, и помогать друг другу – наша святая обязанность! Просто…

Он запнулся.

– Что?

– Фитч, – ответил Скотти. – Что-то вспомнил и подумал, есть ли у него жратва? Я ему, конечно, навалил с запасом, но что, если он все уже слопал? Надо бы домой попасть, но когда теперь получится…

– Все будет нормально, – сказал Нельсон. – Спасем дядюшку и поедем за Фичем.

– Не, – покачал головой Скотти. – Слишком опасно…

– Но не бросать же из-за этого друга, правда?

Их взгляды встретились.

– Не бросать, конечно! – расплывшись в улыбке, согласился Скотти.

Вдохновленный поддержкой Нельсона, он жадно впился зубами в сыр. Проходимец тоже улыбался, но скорей вымученно, неискренне.

«Спасем дядюшку»… Казалось бы – всего два слова, а сколько трудностей таит этот девиз…»

Бросив в рот кусочек сыра, Нельсон откусил хлеба и, жуя, подумал:

«Но разве нас это остановит?»

Следующие пять минут из руин посреди мертвого района Таппер доносилось лишь торопливое чавканье.

* * *

Столб дыма, который поднимался к мрачному небу, привлек внимание Томаса практически сразу после того, как он распрощался с полицейскими и покинул сквер Маркуса.

«Опять кто-то горит, – безучастно отметил про себя Измеритель. – Только на позапрошлой неделе было…»

Тогда пожар случился совсем рядом с берлогой альбиноса, буквально в двух домах от него: шайка бродяг мирно грелась у костра, разведенного в мятой жестяной бочке, как вдруг грянул взрыв. Пламя моментально охватило помещение и людей, находящихся в нем; к тому моменту как пожарные наконец добрались до места, в живых остался всего один мужчина, и тот умер от ожогов по дороге в больницу. Томас не слишком любопытствовал, но, кажется, соседи поговаривали о свитке с огненным заклятьем, который по нелепой случайности угодил в костер. В пользу этой теории говорило то, что, когда грянул взрыв, по бледной коже Измерителя, сидящего у себя в подвале, прошли мурашки – подобное время от времени случалось, если где-то поблизости творилось волшебство.

«По несколько раз на дню, если быть точным…»

Мимо пронеслась пожарная машина, и Томас вздрогнул, когда волна магии от мерцающих красных ламп прокатилась по улице. Мигом взяв себя в руки, Измеритель выпрямил спину, но слегка замедлил шаг – если пожар опять случился где-то поблизости от его дома, волшебные флюиды от красной самоходки, тушащей пламя, будут выветриваться еще долго.

«Интересно, Кейси дрыхнет или уже выполз наружу, посмотреть, что там случилось?»

Самоходка скрылась из виду, и Томас украдкой облегченно выдохнул. Дышать стало куда проще.

Однако стоило достичь конца улицы и свернуть в проулок, и от былого спокойствия не осталось и следа.

«Это что же… мой дом?»

Несколько секунд Томас стоял, не в силах пошевелиться, да что там – даже моргнуть: глаза уже наполнились слезами, а он все смотрел на дым, который валил из всех щелей его подвала.

«А Кейси где? Там?»

Пораженный внезапной догадкой, Томас бросился вперед, невзирая на магические токи, которые источала пожарная самоходка. Краснобокая машина к этому времени уже остановилась рядом со зданием, и двое верзил в черно-желтых нарядах и бурых шлемах торопливо разматывали шланг. Рядом с машиной толпились зеваки; кто-то тыкал пальцем в сторону горящего дома, кто-то спорил, кто-то ловил ребенка, норовящего подбежать поближе к месту трагедии.

«Нет, нет, нет… Не может быть… Не может!..»

Томас бежал прямиком к подвалу, не обращая внимания на суету и гомон.

– Эй! – завидев альбиноса, спешащего к злополучному дому, рявкнул один из пожарных. – Ты куда? Туда нельзя!

– Я там живу! – огрызнулся Измеритель.

– Да стой ты, твою мать! – в сердцах воскликнул пожарный.

Он был высокий, тяжелый и седой – явно старожил, закаленный в боях с ненасытным огнем и давно переставший чему-либо удивляться. Швырнув на землю спутавшийся шланг, пожарный бросился к Томасу, который и не думал сбавлять шаг. Краем глаза заметив движение сбоку, альбинос ускорился было, но Седой уже сгреб его в охапку длиннющими руками и потащил в сторону.

– Не в мою смену, парень, – прошипел он Томасу прямо в лицо.

Тут пожарный заметил синие всполохи под рубашкой и, вздрогнув, невольно ослабил хватку. Однако Измеритель зря надеялся, что это позволит ему вырваться: стоило раз трепыхнуться, и Седой с новой силой стиснул его в объятьях.

– Пусти, – тихо, но твердо сказал Томас.

Его тошнило от магии, но он упрямо держался, понимая, что не имеет права сплоховать в столь важный момент.

– Хрен тебе, – в тон ему ответил пожарный.

– Я всего лишь сраный альбинос, какое тебе до меня дело? – возмутился Томас.

– Плевать мне, альбинос ты или кто! Главное, ты – человек, а в мою смену люди не умирают! – заявил Седой. – Так что давай не мешай, а то будешь потом на пепелище жить!

Аргумент подействовал. Все-таки высвободившись из объятий, Томас нехотя отступил в сторону и буркнул:

– Ладно, хорошо…

– То-то, – веско кивнул пожарный.

Подхватив шланг, он снова бросился к машине, где его поджидал напарник – хмурый здоровяк со скуластой небритой физиономией.

– Давай, Боб, помогай! – воскликнул он и, не дожидаясь товарища, устремился ко входу в подвал.

– Да иду я, иду… – проворчал седовласый.

Стоя в сторонке, Томас с отстраненным видом наблюдал за действиями пожарных. Несколько секунд организм альбиноса еще сопротивлялся губительному волшебству, но потом Измерителя все-таки вывернуло – прямо себе под ноги: ни отбежать, ни даже отойти не было сил. Зеваки стали оборачиваться, глазеть; альбинос ощутил их взгляды, презрительные и брезгливые, и мигом возненавидел всех и каждого, кто стоял сейчас перед его домом… да весь чертов город, насквозь пропитанный равнодушием и треклятым волшебством. Томас не просился в этот мир, так за что же люди его так ненавидят? За что травят своей зловонной магией? Зачем жгут его дом? Потому что хотят избавиться от паршивой овцы, дабы не маячила перед глазами… но даже тут терпят неудачу – вместо бледного уродца отправляя на тот свет такого же обычного человека, как они сами.

«Кейси, Кейси… – глядя на дверь подвала и седовласого пожарного с огромным ломом, думал Томас. – Почему же я не разбудил тебя, почему не позвал с собой? Кретин, настоящий кретин…»

Кирпичная кладка жалобно заскрипела под натиском массивного рычага. Седовласый пожарный, обливаясь потом, давил на лом; товарищ помогал, как мог, но у двери было слишком мало места, чтобы там развернулись два таких здоровяка. С трудом заставив себя выпрямиться, Томас сделал несколько шагов в направлении ближайшей подворотни. Измерителя шатало, словно пьяного, но он знал: оставаться на месте нельзя, так будет только хуже.

«Надо… куда-нибудь… подальше отсюда…»

Картинка перед глазами у Измерителя начала подрагивать, но даже в таком состоянии он смог заметить движение слева от себя. Правда, резко повернуться не удалось – только неуклюже, медленно… Ноги подкосились, и альбинос уже начал заваливаться набок, когда кто-то грубо сгреб его в охапку и притянул к себе – точь-в-точь как седовласый пожарный совсем недавно.

– Томми, старина, – горячо прошептал до боли знакомый голос. – Ты как? Ты в порядке? Отвечай, не молчи!

С трудом сфокусировав взгляд, Измеритель оторопело уставился на Кейси, вполне себе целого и невредимого.

– Живой… – одними губами сказал Томас и слабо, через боль, улыбнулся.

– Пошли-ка отсюда, – произнес Кейси, покосившись в сторону зевак, которые безо всякого умиления наблюдали за воссоединением друзей. – Слишком тут много… магии.

– А как же… дом? – проблеял Измеритель.

Последнее слово далось Томасу непросто. Подвал, мягко говоря, не был самым лучшим местом на свете, но за годы, проведенные там, Измеритель успел прикипеть душой к каждой трещине в стене, к старой тахте, пыльным томам на покосившихся полках и даже печке, темнеющей в углу.

«Это был гребаный дом, как бы я ни хотел оттуда съехать».

– Там все сгорело, Томми, – с печальным вздохом сказал Кейси. – И спасать уже нечего. Пошли…

Он потянул альбиноса за собой, и Измеритель отдался на волю бородача. Магическое поле артефактов, установленных на пожарной машине, истощило Томаса; если б Кейси его не держал, он бы давно лежал на земле, не в силах пошевелить даже бледным пальцем. Но бородач снова пришел на выручку, когда альбинос больше всего в этом нуждался.

«Может, это мой персональный ангел-хранитель? – мелькнуло в голове. – Странный и неказистый, как и я сам… Было бы логично…»

Мысли походили на ворох карнавальных лент всех цветов и оттенков. Самая черная намекала, что Томас двинет кони, если в ближайшие пару минут не найдет защищенный от магии уголок. Самая белая касалась бородача Кейси.

– Прости меня… – простонал альбинос.

– Ты чего, уже бредишь? – проворчал незадачливый проповедник. – Ничего, потерпи малехо… Сейчас полегчает…

И действительно: боль постепенно покидала тело Томаса. Он все еще болтался на плече бородача безжизненной куклой, но уже потихоньку снова начинал чувствовать себя человеком: по крайней мере, заставил пальцы на руках шевелиться, а это в подобной ситуации было сродни подвигу.

В подворотне, куда они вскоре свернули, обнаружились помойные баки и старое кресло, которое кто-то вынес на мусорку.

«Как кстати…» – подумал Томас.

Будто прочтя его мысли, Кейси бережно усадил альбиноса в кресло, а сам присел на подлокотник и тихо буркнул:

– Вот вроде тощий, а долго нести тебя – тяжело. Тоже магия?

– Извини… – пробормотал Томас.

– Заканчивай… – поморщился Кейси.

Шумно вздохнув, он утер пот со лба грязным рукавом. Рассеянно глядя в стену перед собой, Томас еле слышно пробормотал:

– Надо с этим как-то… заканчивать.

– Ты прав, – кивнул бородач. – Пока нам везет, но бесконечно это не продлится. Нужно действовать. Отправиться к Стивену домой и разобраться со всем этим раз и навсегда.

– Знать бы еще, где он живет…

– Ну я еще вчера попросил моих Вестников это узнать, – огладив бороду, сказал Кейси. – Уже, думаю, должны были справиться.

– Ты серьезно их об этом попросил? – удивился Измеритель.

– Нет, блин, шучу!

– Слушай, я… я благодарен… – пробормотал Томас. – Но, правда, не стоило…

– В смысле – не стоило?! – мигом взвившись на ноги, воскликнул Кейси. – С ума сошел? А прикинь, если бы я там был? Да от меня бы горстка пепла осталась и только!

Глядя на то, как бушует его бородатый знакомец, Томас невольно подумал, что всегда мечтал именно о таком товарище – который всегда заступится, всегда защитит от нападок со стороны.

«Старший товарищ… или отец».

Измеритель плохо представлял себя, что значит иметь родителей, но всю жизнь мечтал это ощутить. Узнать, что за счастье – мамины блинчики по утрам или совместная с отцом вылазка к Бездушному морю, на рыбалку. Уже после интерната они как-то выбрались с Патриком на бережок, но так и просидели два часа в абсолютной тишине, просто не зная, о чем говорить, – тогда они виделись каждый день и все свободное время проводили вместе, а потому тем для бесед было не слишком много.

«И вот небеса послали мне Кейси…»

– Так что, пойдем вместе? – спросил Томас.

– К Вестникам-то? – нахмурился бородач. – Да нет, я лучше сам… а с тобой мы потом встретимся вечерком и, как стемнеет, двинем к Стивену.

– Почему так поздно?

– Потому что раньше его элементарно может не оказаться дома. Да и темные делишки при свете дня не делаются…

Кейси задорно подмигнул Томасу, но альбинос не оценил юмора. Сейчас он вообще очень туго соображал. Более всего нынешнее состояние Томаса походило на похмелье, только перепил он не эля и не вина, а чертовой магии. Кожа до сих пор пылала, словно Измеритель весь день напролет загорал под беспощадным августовским солнцем, однако эта боль, физическая, сейчас волновала альбиноса меньше всего.

– Как скажешь, – покорно произнес он. – Только вот где мне… быть до вечера?

– О, точно… – пробормотал Кейси. – Об этом я как-то… не подумал…

Некоторое время он стоял, задумчиво кусая нижнюю губу, а потом вытащил из кармана связку ключей и протянул ее Томасу:

– Держи. Адрес помнишь?

– Твой? – удивленно спросил альбинос.

– Ну а то чей же еще? – хмыкнул бородач. – Посидишь пока у меня, там и встретимся. Хоть буду знать, где тебя искать!

Решение показалось Томасу настолько простым, логичным и правильным, что он даже не стал возражать – просто из последних сил потянулся за ключами, забрал их и беспомощно уронил руку обратно на подлокотник.

– Ну, в общем, дорогу знаешь… – пробормотал Кейси, скорей рассуждая вслух, чем обращаясь к альбиносу. – Идти-то как, сможешь?

– Думаю, да, – хрипло ответил Томас. – Отдышусь только…

– Ну давай, не засиживайся тоже. – Кейси положил руку Измерителю на плечо, сжал пальцы. – И по центральным улицам особо не ходи – мало ли, наткнешься на Стивена или кого-то из его дружков, которых и в лицо-то не знаешь… а я, как выясню все, сразу домой двинусь. Добро?

– Добро, – промямлил Томас.

Кейси кивнул на прощание и быстрым шагом устремился прочь. Измеритель смотрел ему вслед, покуда бородач не скрылся за углом. Затем альбинос шумно выдохнул и, резко поднявшись из кресла, пошел в направлении дома Кейси.

«Прощай, любимый подвал… Прощай навсегда…»

Где-то вдалеке громко завыла собака, и Томас с превеликим трудом сдержался, чтобы не последовать ее примеру.

«Надеюсь, это знак… знак, что настало время перемен».

5. Молодые и злые

Рукоять лежащего в кармане револьвера была влажной от пота. Почувствовав это, Нельсон тихо выругался про себя.

«Вот будет потеха, если надо будет резко его выхватить, а рукоять просто выскользнет из пальцев!..»

Проходимец осторожно выглянул из-за угла – никого. Скотти будто в воду канул.

«Сколько уже прошло? Минут двадцать или все же поменьше? Надеюсь, Гарри его не приметил… а то плану конец… и нам всем заодно».

Нельсон не знал наверняка, но отчего-то был уверен, что охранять дядюшку Луиса доверят именно Полудохлому. Зачем гоняться за тем, у кого есть солидный «якорь» в лице единственного опекуна, вырастившего его и до сей поры выручавшего из любой передряги? Достаточно просто расположиться к этому «якорю» поближе и ждать, пока самонадеянный парнишка не попадется в твою простецкую ловушку.

Звук шагов заставил Нельсона вздрогнуть и покрепче сжать револьвер в руке.

«Хоть бы это был…»

– Это я, – прошипел Скотти, появляясь из-за угла. – Не дрейфь…

Проходимец облегченно выдохнул и спросил:

– Ну что там?

– У дома ошиваются двое, в коридоре точно дежурит один. В самой квартире, думаю, тоже не меньше двух: один паренек вечно стоит у окна и смотрит наружу, и еще кто-то, по идее, должен приглядывать за дядюшкой.

– А как они держат связь?

– Нижние с помощью жестов рапортуют верхним раз в четверть часа. Так что, если снизу начнется заварушка, они узнают об этом довольно быстро.

– Идеи есть? – спросил Нельсон.

– Одна, и та сработает только при должном везении. Впрочем, на безрыбье…

Скотти откашлялся и начал излагать свой план…

…Четверть часа спустя из проулка вынырнул хмурый Нельсон. Воровато оглядываясь по сторонам, он подошел к подъездной двери и даже успел взяться за дверную ручку, когда его остановил знакомый голос:

– Ба, малыш Марлоу, ты ли это?

Проходимец скрипнул зубами и медленно повернулся: перед ним стоял Стилет. Он, как обычно, улыбался, но, судя по тому, как оттопырился правый карман его плаща, убийца держал револьвер наготове.

«Чтобы не застигли врасплох».

– Да, я, – нехотя ответил проходимец.

– Где пропадал? – спросил Стилет, не меняя позы.

– Искал кое-что для Арчи. Мне казалось, ты в курсе.

– О, а ты тоже не лишен чувства юмора, да? – хмыкнул бандит.

Он сделал шаг в направлении Нельсона, и тот невольно напрягся.

«Кажется, идея Скотти действительно не очень-то хороша… с другой стороны, есть ли вообще хорошие идеи для подобных случаев?»

– Я просто не понял твоего вопроса, – стараясь, чтобы голос не дрожал, сказал проходимец.

– Сейчас попробую пояснить… – с прежней улыбкой пообещал Стилет.

Он подступил еще на шаг ближе и продолжил:

– Видишь ли, малыш Марлоу… наши ребятки приглядывали за домом некоей Вивиан Клемент, поскольку до нас дошли слухи, что беглый проходимец Дин Картер скрывается у нее.

Лишь ценой громадных морально-волевых усилий Нельсону удалось не выдать волнение.

– И тут появляетесь вы с дружком, заходите… и выходите ни с чем. Почему?

– Так это были ваши? – хмыкнул проходимец.

Стилет недоуменно выгнул бровь.

– В смысле?

– Ну на черной самоходке?

– Да, наши… а чьи ж еще?

– Да что, мало в городе других… гхм… – Нельсон замялся, не подобрав подходящий моменту синоним к слову «бандиты». – В общем, мы решили, что это могут быть люди Гудмана… или еще кого… и, в общем, от греха подальше сбросили «хвост».

– То есть вы поняли, что за вами «хвост»… но не поняли, что это – люди Арчи? – медленно уточнил Стилет.

– А как мы должны были это понять? Арчи не предупреждал, что за нами будут следить. Тем более ты сам говоришь, что они присматривали за домом Вивиан Клемент, а не за нами. Зачем же потом поехали следом?

– Ну они решили, что-то тут не так… А, ладно, черт с ними, сами облажались! Скажи лучше, чего ты здесь забыл? Ты разве не должен прямо сейчас искать Дина Картера и артефакт?

– Ну… вообще я приехал как раз для того, чтобы передать Гарри Дина Картера и артефакт.

– Что? – ушам своим не поверил Стилет. – Вы… вы что же, уже их нашли?

– Ага.

– Ничего себе, как шустро! Рыбак рыбака… Ну и где же они?

Ведомый любопытством, бандит подошел практически вплотную.

«При желании он может убить меня за одну-две секунды… не револьвером, так ножом, который наверняка спрятан у него в рукаве…»

– Да тут… – неуверенно пробормотал Нельсон.

Он мотнул головой в сторону и, прокашлявшись, сказал:

– С твоего позволения, я бы хотел переговорить лично с Гарри. Он ведь здесь?

– Здесь, – пристально глядя Нельсону в глаза, медленно ответил Стилет.

– Наверху?

Кивок.

– Я могу подняться?

Напряжение возрастало с каждой секундой.

– Сдай револьвер и вперед.

– Как скажешь.

Проходимец медленно засунул руку в карман.

– Только без глупостей, – предупредил Стилет.

– Да какие тут могут быть глупости? – пробормотал Нельсон. – Там ведь, наверху, мой дядя.

– Ну мало ли что тебе придет на ум? – фыркнул убийца.

Проходимец вытащил из кармана револьвер и, поколебавшись пару мгновений, протянул его Стилету.

– Держи.

Нельсон в очередной раз восхитился, до чего быстро двигается убийца: миг – и огнестрел просто исчез, как его и не было.

– Подними-ка руки, – велел Стилет. – Посмотрю, нет ли у тебя с собой еще каких-нибудь сюрпризов.

И снова Нельсон не спорил. Убийца проверил его карманы, похлопал по штанам и торсу, после чего махнул рукой в сторону двери:

– Ладно, заходи. Если кто спросит, скажи, я разрешил.

Нельсон кивнул и скрылся в подъезде.

По коридору первого этажа неторопливо прогуливался дозорный – высокий худощавый парень в серой приплюснутой кепке и сером же плаще до колен. Бандит пытался казаться беззаботным, но каждое движение выдавало его нешуточное волнение.

«Зеленый еще совсем…»

– Я – Нельсон Марлоу, там, наверху, мой дядюшка, – пояснил проходимец, поймав на себе хмурый взгляд юнца. – Стилет сказал, чтобы ты меня проводил к Гарри.

Молодой бандит покосился в сторону подъездной двери, затем снова уставился на незваного гостя.

– Ну если сказал… – неуверенно пробормотал юнец, – тогда пошли…

Нельсон кивнул и первым устремился вверх по лестнице. Гангстер еще раз окинул взглядом коридор и последовал за проходимцем. Оглянувшись через плечо, Нельсон увидел, что парень, подобно Стилету, держит правую руку в кармане.

«Прилежный ученик…»

– Давай пошевеливайся, – буркнул гангстер.

Нельсон подчинился и чуть ускорил шаг – лететь стремглав он точно не собирался: чем дольше дозорный отсутствует на первом этаже, тем лучше для плана Скотти.

На втором этаже дозорных не было, что, впрочем, ничуть не удивило проходимца.

«Зачем ошиваться в коридоре, если можно дежурить прямо в квартире?»

Нельсон и сопровождающий его гангстер подошли к нужной двери, и бандит тактично постучал.

– Кто там? – глухо осведомился незнакомый проходимцу голос.

– Это Гил, с первого этажа, – ответил парень, зачем-то поправив кепку. – Тут этот… Нельсон Марлоу пришел, племянник Луиса. Стилет сказал мне его проводить… ну и вот.

Гил смолк, не зная, что еще добавить.

Несколько долгих секунд спустя замок громко лязгнул, и дверь приоткрылась.

– Пусть заходит, – сказал все тот же голос. – А ты возвращайся вниз.

Парень кивнул и, смерив Нельсона еще одним хмурым взглядом, пошел обратно к лестнице. Проходимец же взялся за ручку и, распахнув дверь, шагнул за порог.

– Ну привет, паренек, – сказал Полудохлый Гарри.

Он сидел в зеленом кресле возле окна – любимое местечко Нельсона. Ах, сколько папирос он умудрился там выкурить, пока дядюшка не застукал его и не надрал уши.

«А ведь мне было уже двадцать. Но для Луиса я, наверное, всегда буду маленьким глупым мальчиком».

Видеть на нем старого гангстера было необычно, даже жутко.

«Как будто это не наш мир, а какая-то ужасная альтернативная реальность».

В правой руке у Гарри был револьвер. Гангстер слегка постукивал себя рукоятью по бедру, словно от нетерпения – то ли ему так хотелось снести Нельсону голову, то ли Полудохлый просто устал сидеть на одном месте. Другой бандит – скуластый, крепкий брюнет, едва ли многим старше того паренька, Гила, – подошел к окну и, прислонившись к стене плечом, с ленцой выглянул наружу.

Дядюшка сидел чуть в сторонке, в потрепанном коричневом кресле. Закинув ногу на ногу и сложив руки на груди, он хмуро взирал на племянника.

«Сколько вечеров мы провели, сидя вот так же и болтая о том о сем? Не сосчитать…»

– Ты чего пришел? – вместо приветствия спросил Луис.

Казалось, он не обращает на Гарри и его паренька никакого внимания, просто игнорирует их, как нечто маловажное, незначительное.

«Откуда же в тебе столько гордости и отваги, дядюшка?…»

– Здравствуйте, Гарри, – будто не услышав вопроса Луиса, произнес Нельсон. – Я нашел Дина и… артефакт.

Брови Гарри взлетели на лоб, а рука с револьвером замерла.

– Шутишь? – спросил Полудохлый, недоверчиво глядя на проходимца.

Тот мотнул головой.

Гарри хмыкнул и, покосившись в сторону дядюшки, сказал:

– А твой племяш – очень понимающий паренек, как я погляжу! Стоило крепко взять тебя за седые яйца, как он в момент нашел сбежавшего гаденыша, да еще и вместе с добычей!

Дядюшка промолчал – только продолжил сверлить племянника угрюмым взором. Кажется, Луис никак не мог поверить, что его воспитанник действительно изловил для гангстеров какого-то бедолагу.

«И когда это ты успел стать такой сволочью, Нельс?» – как бы спрашивал взгляд дядюшки.

И в этой ситуации от проходимца требовалось все доступное самообладание. Мгновение слабости могло дорого обойтись не только ему, но и самому дядюшке, и Скотти, и людям Гудмана, которые ждали внизу. Именно поэтому Нельсон собрал волю в кулак и ничем не выдал, что лукавит.

– Единственное, я что-то не вижу с тобой ни «ищейки», ни Дина, – заметил Гарри. – Или ты оставил их в коридоре, паренек? Такой себе сюрприз…

– Они в машине, – пояснил Нельсон.

– И что они там делают.

– Ждут, когда вы отвезете их к Арчи. Вы ведь повезете их к нему, верно?

– Верно, – нехотя признал Гарри. – Вот только не пойму, чего ты тогда от меня хочешь, паренек? Чтобы я лично тебе машину подогнал?

– Не лично, но кого-то в помощь мне точно надо, – ответил Нельсон.

Говоря это, он смотрел на темноволосого гангстера, который дежурил у окна. Проследив его взгляд, Полудохлый прочистил горло и рявкнул:

– Шейн!

Вздрогнув, парень недоуменно посмотрел на шефа.

– Тут паренек хочет, чтобы ты ему помог, с артефактом и с этим… ну у которого груша на морде!

– С Дином, – машинально вставил Нельсон.

– Плевать, – отмахнулся Гарри. – Давай, Шейн, разомни ноги…

– Да я так и понял, что мне идти, – буркнул темно-волосый, недобро сверкнув глазами в сторону проходимца.

– Ну а кому, мне идти? – неожиданно зло воскликнул Гарри.

Шейн побледнел и торопливо замотал головой, испуганно глядя на старого гангстера. Нельсон тоже стоял ни жив ни мертв. Все красочные истории, связанные с сумасбродством Полудохлого, мигом всплыли в памяти.

«С него станется пристрелить нас всех, одного за другим, – Шейна, меня, дядюшку… а потом преспокойно доложить об этом Арчи. И тот, надо думать, даже не станет сильно возмущаться…»

К счастью, на сей раз обошлось без крови. Видно, Гарри все-таки понимал, насколько текущее дело важно для его шефа, и решил не давать волю собственному сумасбродству.

– Иди давай, – прошипел Полудохлый. – Пересадишь Дина в одну из наших машин и скажешь Стилету. А там уж пусть Арчи сам решает…

Гарри закашлялся, потом скользнул хмурым взглядом по Нельсону и хрипло добавил:

– Пусть решает, что делать дальше с пареньком и его драгоценным дядюшкой.

По спине Нельсона прошел холодок. Проходимец и без того не питал особых иллюзий насчет награды за выполнение миссии, а тут ему прямым текстом говорят, что их с дядюшкой судьба еще не решена…

«Похоже, в самом лучшем случае тут меня ждет рабство – пока буду исправно добывать артефакты для Арчи, буду жить. Однако стоит мне хоть раз оступиться, и я сам стану мишенью, как Дин…»

Шейн кивнул и, отклеившись от стены, пошел к двери. Проходимец бросил извиняющийся взгляд в сторону дядюшки и развернулся, чтобы покинуть квартиру, когда Луис сказал:

– Не делай этого.

Вздрогнув, Нельсон оглянулся через плечо.

– Заканчивай с этим, Луис, – поморщился Гарри. – Ты же не хочешь, чтобы Арчи злился на твоего паренька? А он разозлится, точно тебе говорю, если не получит, чего хочет…

Дядюшка промолчал, но взгляд его был красноречивей любых слов.

«Ах, как жаль, что я не могу прямо все тебе сказать…»

Шейн распахнул дверь и вопросительно уставился на Нельсона. Тот скользнул по гангстеру рассеянным взглядом и буркнул:

– Все нормально, дядюшка. Не переживай.

И вышел из квартиры. Хмурый взор Луиса жег спину, пока Шейн не захлопнул за ними дверь.

– Твой дядюшка, конечно, тот еще фрукт, – хмыкнув, сказал он.

Нельсон скрипнул зубами, но промолчал: обсуждать Луиса с кем-то из людей Арчи он не собирался. Однако Шейну, кажется, не нужен был собеседник – только слушатель.

– Прямо как Гарри. Ты себе даже не представляешь, до чего они похожи. Это просто чума…

– Чем это они похожи? – не удержавшись, раздраженно спросил Нельсон.

Шейну невольно удалось задеть его за живое.

– Чем-чем… характерами, черт их дери, – хмыкнул темноволосый гангстер.

Они преодолели первый лестничный марш и теперь спускались по второму. Нельсон напрягся.

– Оба вечно ворчат… – продолжал вещать бандит. – И упертые… хрен переубедишь что одного, что второго… Мы тут меньше суток, а эти двое уже раз двадцать поругались между собой из-за какой-то чепухи…

Чем меньше ступенек оставалось до первого этажа, тем чаще билось сердце Нельсона, тем суше становилось у него во рту. Говорить не хотелось, но, понимая, что разговор прерывать нельзя, проходимец с трудом выдавил:

– И о чем они вообще могли спорить?

– О! – хмыкнул Шейн. – Ну они уже оба немолоды… так что там и про короля, и про налоги…

Ступеньки закончились.

– Да про что только не говорили…

Что-то громко и противно чавкнуло под подошвой. Бандит и проходимец опустили головы и уставились на лужу крови на полу.

– Что за… – успел сказать Шейн, прежде чем из тени под лестницей выступил Скотти и перерезал ему глотку ножом.

Кровь брызнула наружу фонтаном, едва не забрызгав куртку и брюки Нельсона. Отчаянно пытаясь заткнуть рану на шее обеими руками, Шейн бессильно опустился на колени, а потом Риган размахнулся и ударил бандита кулаком в висок. Бедняга упал ничком, и Скотти, взявшись за щиколотки убитого, торопливо потащил труп под лестницу. Наблюдая за тем, как друг прячет тело, Нельсон невольно поежился. Чертовски странное чувство: видеть, как человек, с которым ты только что разговаривал, лишается жизни прямо у тебя на глазах. Впрочем, проходимец быстро напомнил себе, что Шейн был гангстером и, вероятно, преспокойно перерезал бы Нельсону глотку, если бы Полудохлый или Фостер велели это сделать.

«Хватит сантиментов. Там, наверху, дядюшка. Его необходимо спасти, а Гарри и остальных бандитов – убить, чтобы не доложили Арчи. Тут либо мы их, либо они нас, третьего не дано…»

Не мудрствуя лукаво, Скотти бросил труп Шейна рядом с трупом Гила и, вытащив из-за пояса два пистолета, протянул один из них Нельсону:

– Держи.

Проходимец молча взял оружие из рук товарища.

– Веди, – сказал Скотти. – А то я не помню, какая у тебя квартира.

– Ты разве у меня не был? – наморщил лоб Нельсон.

Они пошли вверх по лестнице, стараясь не сильно шуметь.

– Был, конечно, но черт-те когда… лет, может… семь тому назад…

– Семь? Надо же…

– А ты как хотел… время, оно такое… оно бежит…

К середине подъема разговоры как-то сами собой сошли на нет. Точней, говорить хотелось, но это было слишком небезопасно. Поэтому, когда на горизонте показалась дверь квартиры, все внимание друзей моментально сосредоточилось на ней. Нельсон знал, как должен поступить, они обсуждали это, еще когда были снаружи, но в реальности отчего-то казалось, что их план обречен на провал.

«Как там любит говорить Скотти? Не думай о плохом, оно само случится? Как бы себя заставить только…»

Нельсон остановился напротив двери. Теперь оставалось дождаться, когда снаружи раздадутся выстрелы…

«А вот, кажется, и они…»

И точно: как по команде, снаружи залаяли револьверы, кто-то громко вскрикнул.

«Надеюсь, не наш. Хотя, в общем-то, наших там и нет…»

– Открывай и отходи, – подтверждая догадку Нельсона, прошипел Скотти.

Проходимец кивнул, взялся за ручку и, резко выдохнув, потянул за нее.

«Заперто».

– Твою мать… – пробормотал Нельсон.

Он принялся торопливо шарить по карманам, ища ключи.

– Что там? – нетерпеливо осведомился Скотти.

– Закрыто… Гарри, по ходу, заперся изнутри…

– Хреново… – прошептал тощий пройдоха.

Он несколько секунд скептически наблюдал за потугами Нельсона, после чего закатил глаза и, оттолкнув проходимца, дважды выстрелил в замок. Затем распахнул дверь и выстрелил…

Но, к сожалению, немного опоздал.

– Скотти! – раздался из комнаты испуганный дядюшкин вопль.

Риган вскрикнул, и время будто замедлилось. Вжавшись в стену справа от двери, Нельсон с ужасом наблюдал, как друг, растерянно глядя на него, медленно падает назад. Пистолет выскользнул из тощей руки Скотти и укатился в сторону.

«Нет… нет! Нет!!!»

Закусив губу, Нельсон покрепче сжал рукоять пистолета, а потом развернулся и, едва увидев Гарри, стоящего у окна с револьвером в опущенной руке, принялся нажимать на спусковой крючок.

Раз, второй, третий…

Полудохлый был уже слишком стар для подобных заварух. Опытный стрелок, меткий, но с посредственной реакцией, может выиграть дуэль один на один, но на большее вряд ли способен. Хотя, возможно, если бы Гарри не поспешил опустить револьвер, едва Скотти начал падать, все сложилось бы иначе?… Как знать. В реальности же Гарри не успел поднять огнестрел, прежде чем три раскаленные свинцовые «пчелы» ужалили его прямо в лицо.

«Умри!.. Умри!..»

Полудохлый пошатнулся, выронил револьвер и, проведя правой рукой по окровавленной скуле, успел посмотреть на руку, прежде чем ноги подкосились, и опытнейший «капитан» Арчи замертво рухнул на пол.

Рука Нельсона повисла безжизненной плетью. Он стоял в дверях, тяжело дыша, и растерянно взирал на убитого гангстера. Проходимец пока еще не мог осмыслить, что только что прикончил легенду преступного мира. Пока это был просто еще один истекающий кровью покойник.

Снаружи продолжали орать и стрелять, стрелять и орать…

– Кольцо! – внезапно рявкнул дядюшка.

Нельсон недоуменно уставился на Луиса.

– Сними с него кольцо и надень Скотти на палец, быстрей! – воскликнул дядюшка, вскакивая с кресла и подбегая к комоду в углу.

Поняв идею Луиса, Нельсон опрометью бросился к Полудохлому. Зачарованное кольцо, которое поддерживало жизнь в израненном теле Гарри, нашлось очень быстро – серое, тонкое, покрытое мельчайшими синими письменами, оно украшало безымянный палец его левой руки. Нельсон оглянулся через плечо – Скотти лежал в коридоре, не шевелясь, – чертыхнулся и попытался стянуть украшение покойника. Получилось далеко не сразу: фаланга распухла, заблокировав кольцо, и проходимец даже задумался, а не воспользоваться ли ножом, когда артефакт все же поддался и соскользнул.

«Есть!..»

Зажав добычу в кулаке, Нельсон бросился в коридор, упал перед Скотти на колени и принялся спешно надевать кольцо на его безымянный палец.

Вот серый ободок проскочил через фалангу, и… ничего не произошло.

«Какого?…»

Вдруг Скотти вздрогнул и, закашлявшись, медленно открыл глаза. Взгляд его, мутный и слегка отстраненный, был направлен сквозь Нельсона.

– Что… что случилось? Я… убил Гарри?

– Почти, – глухо ответил проходимец.

– Ну-ка, подвинься, – распорядился дядюшка.

Нельсон повернул голову и увидел, что Луис стоит на пороге с ворохом бинтов, пачкой ваты и темно-коричневым пузырьком. Проходимец кивнул и отступил в сторону, а дядюшка, кряхтя, опустился на колени рядом со Скотти и принялся промывать ему рану.

– Здрасте, – пробормотал раненый пройдоха.

– Привет, дружок, – со вздохом сказал дядюшка.

Он плеснул на рану из пузырька, и Скотти зашипел через стиснутые зубы.

– Терпи… – пробормотал Луис.

– Там все плохо, да? – тихо спросил Риган.

– Ну как сказать… Бок продырявили, это очевидно. Сейчас остановим кровь, но надо к врачу, чтобы вытащил пулю…

– К врачу… – облизав пересохшие губы, эхом повторил Скотти. – К врачу… А отвезете меня к Эрику на Циммер-стрит? Третий дом от пересечения с Ливерин-авеню…

– Он кто, врач, этот Эрик? – нахмурился дядюшка.

– Да. Латал Фича, когда тот напоролся на железяку… я спрашивал, говорит, людей тоже может. Ну вот и поглядим, не врал ли…

– Ох, Скотти…

Пока Луис возился с раной, Нельсон вертел головой из стороны в сторону и прислушивался к каждому звуку. Кажется, снаружи все уже улеглось, но расслабляться было рано: в любой момент кто-то из выживших бандитов Арчи – да тот же Стилет! – мог пожаловать к ним на второй этаж.

К счастью, пока что шагов слышно не было. Только рев моторов, далекий и не очень, да приглушенные голоса – окружающий мир продолжал жить своей жизнью, не обращая внимания на гангстерские разборки.

– Готово, – наконец сказал Луис.

Он встал рядом с племянником и утер пот со лба рукавом рубашки.

– Что дальше? – растерянно спросил Нельсон. – Поднимаем?

– Поднимаем, – вздохнул дядюшка. – Тут в любом случае оставаться нельзя: кто-нибудь наверняка уже полицию вызвал, если сцапают, ты от метки ни в жизнь не избавишься.

Нельсон кивнул: попасть в заботливые руки копов ему сейчас действительно было смерти подобно.

Вместе они обняли Скотти с двух сторон и повели к лестнице. Бедняга с трудом переставлял ноги, но зато охотно болтал заплетающимся языком, и потому Нельсону пришлось развлекать его беседой.

– А что с остальными?

– Не знаю, Скотти.

– Ты добил Гарри?

– Да.

– Он тебя не задел?

– Нет.

– Что за кольцо ты на меня напялил? Это предложение?

– Это кольцо Гарри, мистер Язык-Без-Костей.

– В смысле… то самое?

– Да.

– Я только поэтому еще жив? – шумно сглотнув, спросил Скотти.

Нельсон вздрогнул и не сразу нашелся, что ответить. Видя замешательство племянника, Луис произнес:

– Давай доберемся до твоего Эрика, Скотти, и посмотрим.

– Хорошо… – бессильно уронив голову, еле слышно пробормотал Скотти.

Спуск по лестнице с раненым товарищем оказался настоящим испытанием. Вдобавок проходимец все ждал, когда же завоют полицейские сирены… и дождался – когда троица уже подступила к двери, ведущей наружу.

– Копы, – хмуро констатировал дядюшка.

– Еще далеко… – заметил Скотти.

– И все же надо торопиться. Где ваша машина?

– Возле твоего гаража, – ответил Нельсон.

– Хорошо, – кивнул Луис и, взявшись за ручку, распахнул дверь.

Нельсон вскинул пистолет, но, к счастью, снаружи их никто не ждал. Кто бы ни победил в перестрелке, люди Гудмана или головорезы Арчи, вой полицейских сирен, похоже, заставил бандитов взять ноги в руки и свалить от злополучного дома куда подальше.

«Ну и слава богу…» – думал Нельсон, шагая в направлении закоулка, где находился дядюшкин гараж.

К счастью, «Портис» Крохи Салли нашелся на том же месте, где друзья его оставили. К сожалению, топливный бак его был пробит: Нельсон понял это по луже, которая темнела под задним колесом.

– Салли меня прибьет, – пробормотал Скотти.

– Поверь, это сейчас меньшая из наших проблем, – проворчал проходимец.

– Держи его, – сказал дядюшка и, оставив раненого племяннику, пошел к воротам гаража.

– Ты куда? – удивился Нельсон.

– За Руби.

Открыв ворота, Луис выгнал машину и, выбравшись наружу, бросил ключи племяннику.

– Не хочешь сам повести? – удивился тот.

– У меня руки трясутся, – нехотя признался дядюшка. – Так что давай лучше ты.

Погрузив Скотти на заднее сиденье, а «ищейку» – в багажник, дядюшка с племянником забрались в автомобиль. Не теряя времени даром, Нельсон завел мотор и направил машину в проулок, ведущий на одну из центральных улиц.

– Видок у нас, конечно, – заметил дядюшка, окинув племянника задумчивым взглядом. – Если сейчас копы нас остановят, пиши пропало.

– Дядюшка, не нагнетай… – сквозь зубы попросил Нельсон. – И без того тошно…

Руби выползла на Ливерин-авеню и покатилась в сторону Циммер-стрит. Вой сирен с каждой секундой становился все громче.

«Навстречу мы им едем, что ли?» – мелькнула шальная мысль.

– А где же Дин Картер? – вдруг спросил дядюшка.

– А ты взаправду думал, что я привел бы его к Гарри? – хмуро покосившись в сторону Луиса, хмыкнул Нельсон.

– Не думал, – ответил дядюшка. – Но был момент, когда… засомневался.

На горизонте показались самоходки полиции. Нельсон скрипнул зубами и прошипел:

– Только не высовывайся, Скотти.

– Плавали – знаем, – буркнул тощий пройдоха. – Ты лучше сам поменьше в их сторону пялься, иначе точно что-то заподозрят.

Усилием воли Нельсон заставил себя отвести взгляд от колонны из трех машин, которые стремительно неслись по Ливерин-авеню. Треклятая фантазия снова рисовала ужасающие сюжеты, которые заканчивались либо тюрьмой, либо смертью.

«И почему я не могу представить что-нибудь хорошее? Например, что они просто пролетают мимо, не обращая на нас никакого внимания?…»

Полицейские самоходки, одна за другой, промчались мимо Руби.

«Неужели пронесло?…»

– Бинго? – глухо осведомился Скотти с заднего сиденья.

– Бинго, что бы это ни значило… – пробормотал Нельсон, косясь в зеркало заднего вида.

Полицейские свернули на Гаверлин-стрит – чтобы подъехать прямиком к подъезду дядюшкиного дома.

«Неужто хоть где-то повезло?…»

– Нельс… – позвал Скотти.

– Что?

– Помнишь, ты спросил меня, чем мы занимаемся… с той девахой из бордели?

– Скотти, я… – покосившись в сторону дядюшки, начал было Нельсон, но друг его перебил:

– Так вот, мы с ней… разговариваем.

Проходимец недоуменно нахмурился.

– О чем?

– Да обо всем… Прям вот обо всем, раздербань меня дракон. Что только на ум придет, то и обсуждаем… В общем, выговаривался я с ней, все, что на душе было, ей изливал… понимаешь?

– А чего со мной не делился? – с легкой ноткой обиды в голосе спросил Нельсон. – Сколько лет дружим…

Скотти замялся на пару секунд, а потом сказал:

– Ну тут, наверное, надо добавить, что она не только прекрасно умеет слушать, но еще и отлично сосет.

Нельсон залился краской, виновато посмотрел на дядюшку… и с удивлением обнаружил, что тот, закрыв глаза ладонью, трясется от смеха.

– Боже, Скотти… – прошептал Луис. – Какой же ты все-таки засранец…

Нельсон, не удержавшись, тоже рассмеялся. Скотти, как никто другой, умел разрядить напряженную обстановку сальной шуткой. Впрочем, стоило проходимцу увидеть влюбленную парочку, бредущую по улице, и он тут же вспомнил о Вивиан и Дине и напрягся вновь.

«Во сколько мы там условились встретиться? В девять? М-да…»

Нельсон плохо представлял себе, как успеет добраться до школы Святой Елены так быстро. Хуже того, он не знал, что ждет их у доктора Эрика. Можно ли будет оставить у него и Скотти, и дядюшку Луиса? Захочет ли ветеринар вообще возиться с пулевым ранением? Хотя Скотти уверен, что он горазд не только собак штопать…

«Разберемся, как доедем… чего ломать голову понапрасну?»

– Извините, мистер Луис, – хмыкнул Скотти. – Я не нарочно. Оно само так… вышло…

Он закашлялся, и Нельсон тихо чертыхнулся про себя.

«Интересно, насколько сильна магия кольца? Удержит ли она в нем жизнь, если пуля, скажем, зацепила печень… или только оттянет неминуемое? – Нельсон облизал пересохшие губы. – Хуже всего от мысли, что ничего бы этого не было, если бы однажды я не решился шагнуть в зеркальную расщелину… а потом еще раз… и еще».

Сгорая от ненависти к самому себе, Нельсон сжал руль с такой силой, будто собирался вырвать его с корнем.

«А что толку теперь злиться, если все уже случилось? Ошибки прошлого можно исправить только настоящим. Скотти выбыл, значит, мне надо собраться и довести дело до конца самому».

Руби свернула на Циммер-стрит и, проехав три дома, нырнула в темный дворик.

Осеннее солнце над желто-красным Стоунпортом медленно, но верно клонилось к закату.

Город засыпал.

* * *

Покосившуюся дверь Гектора Кейси легко бы нашел среди тысяч других, даже если бы ментор избавился от украшавшего ее синего креста.

«Но это ведь символ Вестников, как можно…» – саркастически подумал бородач.

Распахнув дверь, Кейси переступил через порог и выжидающе уставился на человека, сидящего на старой ржавой койке с продавленным матрасом. Сразу за койкой находился рабочий стол, на котором стоял допотопный телефонный аппарат и лежали всевозможные бумаги.

– Брат Кейси, – посмотрев на гостя темно-зелеными глазами, рассеянно сказал хозяин. – В ожидании Исхода.

У него был длинный нос с широкими крыльями и густые брови, похожие на две жирные черные гусеницы.

– Да-да, и тебе того же, – буркнул бородач.

Он закрыл за собой и, подумав, вставил массивный крюк в петлю.

– Ты же знаешь, сюда все равно не заходят, – криво улыбнулся Гектор. – Синий крест их пугает больше, чем освободившийся джинн.

– Пугает? – фыркнул Кейси. – Опомнись, старина, никто нас не боится. Шарахаются скорей, как от безумцев.

– Безумцев… – презрительно усмехнулся Гектор. – Когда Исход завершится, безумцами будем казаться не мы, а они! Ты ведь помнишь, что на этот счет говорится в «Истине»?

Хозяин лачуги спрыгнул с кровати и, опустившись на четвереньки, сунул правую руку под кровать.

– Помню, конечно… – тихо сказал бородач, но ментор его то ли не слышал, то ли осознанно игнорировал.

– Вот она, прародительница всех правд! – торжественно объявил хозяин лачуги.

Он наконец вытащил из-под койки толстую книгу в черной матовой обложке. Корешок ее украшала горделивая надпись «Истина первоначальная». Это был труд, ставший основой для всего движения Вестников. В книге описывался процесс Исхода – разумеется, не подробно, а намеками, туманными фразами, которые читатель мог толковать как заблагорассудится. Проще говоря, как и всякий пророческий трактат, «Истина…» предсказывала будущее с той же точностью, с которой бинокль помогал определить расстояние до солнца.

И тем не менее нашлись люди, которые поверили автору трактата, Адаму Ковингтону. Пока их было не так чтобы очень много, но чем чаще жители Вандерсайда сталкивались с утечками магии, тем больший интерес вызывало у них движение Вестников. У фанатиков вроде Гектора «Истина» и вовсе была настольной книгой; из того экземпляра, который ментор хранил под кроватью, торчала наружу целая куча закладок, отчего трактат напоминал странного канцелярского ежа.

– Помнишь это место? – спросил хозяин лачуги.

Вскочив с пола, он раскрыл книгу на середине и поднес к листу длинный крючковатый палец:

– «Маги всех пород превратятся в бессмысленных неучей. Стремительно теряя возможность колдовать, они станут бесполезным сбродом, а альбиносы, к волшбе чувствительные, напротив, расправят плечи и будут востребованы всеми – каждый захочет узнать, сколько магии у него осталось. Такие перемены возвестят о начале Исхода – процесса, за которым последует…»

– Давай сегодня обойдемся без чтения любимых мест, ладно? – перебил хозяина Кейси. – Я к тебе по делу. Срочному.

Гектор нехотя закрыл книгу.

– Что стряслось?

– Помнишь, вчера я просил узнать, где живет тот профсоюзный громила, Стивен? Ну который доставал моего приятеля-альбиноса?

– Помню, – медленно кивнул хозяин.

– Сегодня утром кто-то поджег подвал, где живет альбинос.

– Серьезно?

– Угу. А хуже всего, что я был там, внизу, но, по счастью, вышел за… в общем, вышел, а если бы не вышел, то точно там и сгорел бы.

– Звучит… не очень. Но при чем тут Стивен? Не думаешь же ты, что он…

– Думаю. Буквально вчера один таксист рассказал, что его товарищу профсоюзные мудаки подрезали тормоза на машине. Все кончилось кладбищем.

– Надо же… Не думал я, что все… настолько серьезно.

– Как видишь, серьезней некуда. В общем, я хочу наведаться к этому типу сегодня вечером и доходчиво объяснить, как пользоваться спичками, но для этого мне нужен адрес…

– Понял. Ну сейчас узнаю, – помедлив, неуверенно сказал хозяин.

Оставив книгу на койке, он поднялся и подошел к столу, на котором стоял телефонный аппарат. Поднеся трубку к уху, Гектор по памяти набрал номер.

– Алло! – воскликнул он после недолгой паузы. – Брат Теренс? Это брат Гектор. В ожидании Исхода! Скажи, будь добр, узнал ли ты, где живет тот парень, Стивен из профсоюза? Ага… узнал, значит…

Кейси, заслышав это, оживился и подошел поближе. Гектор оглянулся через плечо, улыбнулся собрату и, подвинув к себе лист, взял со стола карандаш.

– Пишу, диктуй… Ага… Спасибо, брат Теренс. Вестники сегодня – Вестники всегда…

Гектор положил трубку на рычаг и протянул лист с адресом Кейси:

– Держи.

Пробежав текст глазами, бородач тихо хмыкнул.

– Гиблым людям – гиблые места, стало быть… – буркнул он, посмотрев на хозяина исподлобья. – Теренс не сказал, где раздобыл эту информацию?

– Разве это так важно – где?

– Само по себе – не особо… А впрочем, ладно. – Кейси сжал лист в руке. – Благодарю тебя, брат Гектор, и брата Теренса поблагодари от меня. Заглянем к этому типу вечерком, пусть знает, как опасно играть с огнем…

Бородач развернулся и пошел к выходу.

– Так а где сейчас твой альбинос? – наблюдая за тем, как гость возится с дверным крюком, осведомился Гектор.

Кейси вздрогнул, оглянулся через плечо.

– Ну где… дома.

– Так его дом же сгорел?

– Так он у меня дома, – буркнул бородач и снова отвернулся к двери.

Судя по тону, он не горел желанием что-то еще рассказывать про альбиноса, но Гектор, похоже, смолкать не собирался.

– Мне кажется или ты испытываешь к этому альбиносу какие-то очень… своеобразные чувства? – медленно спросил хозяин.

Тут уж Кейси не выдержал – круто развернувшись, он подошел к собрату вплотную и прошипел:

– Ты на что это намекаешь, брат Гектор?

– Что ты слишком уж… привязался к этому альбиносу, – ответил хозяин.

Он пытался казаться спокойным, однако голос его заметно дрожал: Гектор, хоть и был ментором, все равно побаивался своенравного Кейси.

– Подозрительно быстро, я бы сказал, – добавил хозяин.

Бородач протяжно скрипнул зубами, и Гектор невольно втянул голову в плечи, однако Кейси сдержался; развернувшись, он снова устремился к двери, на ходу бросив:

– Это все… из жалости. Не более того.

– Скоро жалость понадобится всем нам, а не им, – заметил Гектор. – Когда Исход…

– Да-да, я помню, – распахнув дверь, огрызнулся бородач. – Но пока этого не произошло, я… я должен его защитить.

– Разве ты… – начал было Гектор, но Кейси уже вышел прочь и захлопнул за собой дверь.

Ментор остался в лачуге один. Устало вздохнув, он прошел к койке, уселся на нее и снова взял в руки «Истину Первоначальную». Тишина далекими колоколами неотвратимого рока звенела в ушах Гектора, когда он листал желтоватые страницы, ища нужную закладку.

Будь Кейси хотя самую малость поприлежней, он бы, конечно же, прочел все важные места древнего трактата. Но, к сожалению, бородач отличался рвением только в вопросах выпивки.

Гектор открыл нужную страницу и, беззвучно шевеля губами, прочел:

«В эти смутные времена Вестникам важно трезво мыслить и не поддаваться на чарующее обаяние, вновь обретенное альбиносами на Исходе. Всякого послушника, кто выкажет излишнюю привязанность к Измерителям магии, следует считать потерянным для братства и лишить жизни, дабы душа его по окончании времен воспарила к небесам, а не очутилась в аду вместе с презренными отпрысками Сатаны, коими, безусловно, альбиносы и являются…»

Прочтя этот абзац несколько раз, Гектор отложил книгу в сторону и уставился в стену напротив. Некоторое время он сидел в такой позе, а потом вдруг расплылся в улыбке и, вскочив с койки, снова снял трубку с рычага. Диск противно трещал, и Гектор морщился, но упрямо продолжал набирать заученный номер.

Наконец в трубке послышались гудки, а несколько мгновений спустя знакомый голос сказал:

– Алло.

– Брат Теренс, это снова я, брат Гектор, – сказал ментор. – К сожалению, насчет брата Кейси все подтвердилось. Скажи, у вас же есть револьверы?

– Да, конечно, но… ты думаешь, уже действительно пора?

– Не думаю, а знаю, – холодно процедил брат Гектор. – Говорю же – все подтвердилось. Он завладел его душой.

В трубке послышался шумный вздох.

– Что ж, если так… Скажи, брат Кейси не говорил, когда поедет по тому адресу, что я назвал?

– Говорил. Вечером.

– Что ж, хорошо. Тогда мы будем ждать его там.

– Добро. Вестники сегодня – Вестники навсегда, – сказал Гектор и, когда Теренс эхом повторил его слова, вернул трубку на рычаг.

Теперь оставалось только ждать, пока благородный свинец спасет бессмертную душу брата Кейси от пагубного влияния бледнокожего наследника Сатаны.

* * *

Томас шел по улице, воровато оглядываясь по сторонам и мысленно прося небеса хотя бы сегодня уберечь его от встречи со Стивеном.

Сидеть у Кейси было невыносимо: уж слишком подвал бородача напоминал Измерителю его собственный, сгоревший. Магическое поле пожарной машины неслабо измотало альбиноса, и он несколько раз проваливался в сон… и тут же просыпался весь в холодном поту. Стоило закрыть глаза, и перед внутренним взором тут же начинали плясать языки пламени, а в ушах звенели голоса мужчин, торопливо разматывающих шланг.

«Я так с ума сойду, пока дождусь Кейси», – понял Томас после очередной безуспешной попытки скоротать время дремой.

От нечего делать он принялся расхаживать по подвалу, но вид обшарпанных стен, старого дивана, печки в углу снова и снова будоражил память. Хотелось выть волком от обиды и ощущения безысходности…

…пока, совершая очередной круг, Томас не увидел на полу до боли знакомую бумажку с номером.

«Выпала, что ли?»

Наклонившись, Измеритель подобрал ее и, убедившись, что это – тот самый заветный клочок с номером, окинул подвал задумчивым взглядом.

Разумеется, телефонного аппарата у Кейси не было.

«Известная проблема изгоев, живущих в подвалах…»

Взгляд Томаса остановился на двери, ведущей наружу.

«Где можно найти телефон?»

Он плохо знал этот район, но одно место ему запомнилось еще в прошлый визит.

«Бакалея. Та, где Кейси брал спички и мыло. Там точно был».

Томас подхватил с тумбочки ключи, сунул в карман, подошел к двери… и остановился, засомневавшись.

«Идти? Или дождаться Кейси, вместе съездить к Стивену и уже потом, со спокойной душой…»

Томас вспомнил Патрика – не того растерянного друга-альбиноса, а нынешнего, розовощекого и самоуверенного, каким он предстал в сквере Маркуса сегодняшним утром.

«Меня едва не вывернуло наизнанку, а он стоял, держал в руке артефакт и лишь презрительно улыбался…»

Желание поскорей разжиться заветным кольцом оказалось сильней страха встретить Стивена, и Томас решительно вышел из подвала – настолько, что сначала даже забыл запереть дверь на ключ. Спохватившись, альбинос вернулся и исправил оплошность; попутно он позволил себе еще немного посомневаться, а потом все же отправился в бакалею. Негатив, связанный с профсоюзом и пожаром, нужно было срочно уравновесить чем-то хорошим.

К счастью, Стивена Измеритель не встретил, однако радоваться было еще слишком рано, ведь, едва войдя в бакалею, Томас тут же почувствовал на себе неприветливый взгляд хозяина – дородного бородача, отдаленно смахивающего на Кейси. Маленькие черные глазки смотрели пристально, недобро.

«В это сложно поверить, но, кажется, он тоже не любит альбиносов…»

Томас ухмыльнулся про себя. Кажется, впервые он не переживал из-за того, что кто-то испытывает к нему неприязнь. Более того – внезапно поймал себя на мысли, что беспокойство бакалейщика его забавляет.

«Чего он боится? Что я его ограблю? Или он просто не знает, чего от меня ждать, и эта неопределенность пугает его до чертиков?»

От магических микротоков покалывало то тут, то там, но в сравнении с полем пожарной машины это был сущий пустяк; невозмутимо улыбаясь, Томас подошел к бакалейщику и сказал:

– Здравствуйте.

Хозяин, продолжая поедать гостя глазами, медленно кивнул.

– Мне нужно позвонить, – продолжил Томас. – Позволите воспользоваться вашим аппаратом?

Лицо бакалейщика едва заметно побледнело.

– Вообще-то мы… не даем посетителям наш аппарат, – прочистив горло, сказал хозяин.

– В самом деле? – выгнул бровь Томас. – Надо же, как быстро у вас порядки меняются!

– Почему быстро? Это оно всегда так было.

– Правда? А то вот я буквально вчера видел, как с вашего телефона звонил какой-то парень. Или, может, он со своим аппаратам к вам пришел?

Бакалейщик, не говоря ни слова, мрачно уставился на альбиноса.

– Хотя это как-то глупо – таскать с собой телефон… Так что, думаю, аппарат все-таки был ваш.

– Наш, – нехотя признал бакалейщик.

– Так почему же вы говорите, что не даете телефон посетителям?

Их взгляды встретились.

– Дело очень важное, – тихо, но твердо сказал Томас. – Очень.

Бакалейщик отвел глаза в сторону и вернулся к тому, чем занимался до прихода Измерителя – принялся раскладывать товар по полкам.

Томас громко скрипнул зубами и сказал:

– Я заплачу, сколько потребуется.

Бакалейщик посмотрел на него исподлобья и со вздохом сказал:

– Ну вот, сбился… Теперь заново считать…

Тут уж Томас не выдержал; опершись на прилавок кулаками, альбинос раздраженно воскликнул:

– Дайте мне ваш чертов телефон!

Бакалейщик вздрогнул от неожиданности и лишь чудом не выронил мешочек с кофе. Такой прыти от Измерителя бородач точно не ожидал. Ему, видимо, казалось, что, если игнорировать альбиноса, тот просто уйдет. «Не сегодня, старик. Сегодня я добьюсь своего, так или иначе».

Бакалейщик смерил Томаса хмурым взглядом, но тот и бровью не повел. Это, кажется, еще больше смутило бородача.

– Гони пять оливеров и звони, – нехотя буркнул бакалейщик.

Томас едва сдержал победную улыбку и, сунув руку в карман, достал ворох купюр. Бакалейщик ошарашенно вылупился на это разноцветье.

«Да, наверное, я самый удивительный альбинос, которого он встречал, – самоуверенный, даже наглый, да еще и при деньгах…»

– Держите, – с трудом отыскав среди более крупных купюр пять оливеров, сказал Томас.

Бакалейщик с кислой миной забрал у Измерителя деньги, после чего, наклонившись, достал и поставил на прилавок телефонный аппарат. Томас облизал пересохшие губы и, спрятав деньги, вытащил бумажку Патрика. Дрожащей рукой набирая номер, альбинос покосился в сторону хозяина.

– Чего еще? – буркнул тот.

– Разговор довольно… личный, – сказал Томас, недвусмысленно намекая, что хозяину лучше отойти подальше.

Бакалейщик скрипнул зубами, но подчинился – ушел в другой угол сортировать тамошние склянки. С тем фактом, что им в его собственной лавке командует какой-то вшивый альбинос, хозяин, судя по всему, готов был на время смириться – примерно до того момента, как хруст пятиоливеровой банкноты перестанет эхом звучать в ушах.

«Да и черт с ним… мне бы дозвониться этому… волшебнику…»

Трубку долго не брали, и Томас уже всерьез подумывал признать неудачу и уйти, когда из динамика послышалось хриплое:

– Алло.

– Здравствуйте, сэр, – торопливо поприветствовал собеседника альбинос.

– Здравствуйте, – чинно сказала трубка.

– Меня зовут Томас. Ваш номер мне Патрик дал, я от него.

– Патрик, Патрик… А, понял. Вы, наверное, по поводу кольца?

У Измерителя перехватило дыхание.

– Да, – выдавил он. – Я могу такое у вас… купить?

– Да, конечно, можете.

«Что… вот так… просто?» – слегка опешил Томас.

Ему почему-то казалось, что подобный артефакт должны давать за победу над драконом или кракеном, спящим на дне океана, а не за пачку банкнот.

«Хотя мне же лучше: против кракена у меня все равно не было бы шансов».

– Давайте встретимся в кафе «Сирень» на Соломон-стрит… примерно через час? – предложил голос в трубке.

«И снова мне везет – тут идти минут сорок от силы!»

– Прекрасно, только… как я вас узнаю? – торопливо спросил альбинос.

– У меня будет фиолетовый платок в нагрудном кармане пиджака, – сказал мужчина. – Если увидите такой, подойдите и скажите: «Здравствуйте, Адам», так и встретимся.

– Хорошо.

– Тогда до встречи, Томас.

– До встречи… Адам.

Трубка запела короткими гудками, и альбинос бережно опустил ее на рычаг. Бакалейщик, увидев, что разговор окончен, неторопливо подошел и спросил:

– Ну что? Позвонил куда хотел?

– Да, – ответил Измеритель, не в силах сдержать радостной улыбки. – Спасибо.

– Ты это… – пробормотал бакалейщик. – Если опять понадобится – приходи. Дам позвонить.

– За пять оливеров? – усмехнулся Измеритель.

– Ну если часто нужен будет, можно и за четыре… – неуверенно пожал плечами хозяин.

– Да иди ты к черту, – совершенно беззлобно сказал ему Томас.

Бакалейщик выпучил глаза. Измеритель хмыкнул и вышел из лавки, громко хлопнув дверью на прощанье.

– Сам иди к черту, гребаное отродье, – обиженно буркнул хозяин и, спрятав аппарат обратно под лавку, вернулся к полке с кофе. – Хрен тебе в следующий раз, а не телефон… меньше чем за пять оливеров…

* * *

Во дворе школы Святой Елены царил сумрак: единственным источником света служил месяц, заостренный край которого выглядывал из-за темно-серой тучи, словно бледная женская ножка из-под теплого одеяла.

«А фонари опять никто не зажигает… Все как и четыре года назад».

Проскользнув внутрь через знакомую дыру в заборе (еще один камешек в огород служителей церкви, которая за пять лет так и не сподобилась ее заделать), Нельсон устремился к трем беседкам, которые находились в паре сотен футов от входа. Он прекрасно знал, что Вивиан и Дин будут ждать его в третьей, самой дальней.

«Потому что Вивиан помнит».

То было дурацкое время – Нельсон безумно хотел, чтобы у них все получилось, но, увы, мог думать только о дядюшке и его страшной болезни, недавно обнаруженной врачом. В итоге друзья детства провели в этой беседке несколько странных вечеров, первый из которых завершился неудачным сексом, а последний – молчаливыми посиделками во тьме. Вивиан курила, а Нельсон, мрачнее тучи, смотрел на окна ближайших к школе домов и изредка говорил что-то невпопад. В итоге, поняв, насколько глупо все складывается, проходимец просто перестал звать девушку на свидания.

И Вивиан, конечно же, без вопросов приняла это решение.

Когда Нельсон уже брел по протоптанной тропинке, разделяющей газон перед входом в школу напополам, из сумрака беседки наружу выступил темный силуэт.

«Картер?»

Нельсон замедлил шаг. Он не боялся, нет; шок после перестрелки в доме дядюшки Луиса до сих пор довлел над прочими эмоциями. Однако проходимец старался не забывать об элементарной осторожности.

«Стоит зазеваться, и все, что было сделано прежде, окажется напрасной тратой времени… и здоровья».

Доктор Эрик, когда увидел истекающего кровью Скотти, слегка опешил – подобных гостей он, конечно же, не ждал. Впрочем, к его чести, врач не отказал в помощи, и проходимец, оставив с раненым другом дядюшку Луиса, смог отправиться на встречу с Вивиан и Дином.

– Нельсон? – тихо позвал силуэт.

«Точно Картер».

– Да, я. Привет, Дин.

– Ты опоздал. Что-то пошло не так?

– А где Вивиан? – вытянул шею Нельсон.

– Тут я, – нехотя отозвалась девушка, тоже показываясь из тьмы.

Она бросила под ноги дымящийся окурок и ловко раздавила его носком туфли. Кажется, здесь, на школьном дворе, Вивиан чувствовала себя неуютно.

«Наверное, зря я позвал их сюда».

Нельсон покосился в сторону Дина.

«Ну зачем ей взаправду ворошить то нелепое прошлое теперь, когда у нее есть возлюбленный, за которого она натурально готова умереть?»

– Я его еле уговорила остаться, – добавила Вивиан. – Он уже минут через двадцать предложил свалить отсюда, но я сказала, что ты… не предашь нас.

«Точней, не предам тебя».

– Правильно сказала, – кивнул Нельсон.

– И все же под конец я и сама занервничала, – продолжила Вивиан. – Так что тебя так задержало? Вы вообще сделали, что хотели?

– Да, но… Скотти ранили, – кисло улыбнувшись, ответил Нельсон. – У дядюшки, как мы и думали, дежурили люди Арчи, да не абы кто, а Полудохлый, Стилет и трое молодых.

Дин тихо присвистнул.

– В итоге мы убили двоих и Полудохлого Гарри…

– Гарри? – переспросил Дин. – Самого Гарри, серьезно?

Он покосился в сторону Вивиан, а та, сама удивленная донельзя, лишь едва заметно пожала плечами.

– Нет, шучу, – саркастически сказал Нельсон. – Отчего бы сейчас про Фостера не пошутить и про убийство его «шестерок»?

Даже в тусклом свете месяца было видно, как побледнели Дин и Вивиан, как невольно прильнули друг к другу.

«Хорошо, когда есть к кому прильнуть…»

– Так вот, мы убили двоих и Гарри, но тот перед смертью умудрился попасть в Скотти… – продолжил Нельсон. – Пришлось ехать к его знакомому врачу, чтобы достал пулю. Там я их с дядюшкой и оставил, а сам сразу помчался к вам.

– А кто убил Гарри? Скотти? – тихо спросила девушка.

– Я, – нехотя ответил Нельсон.

«Голубки» побледнели еще больше.

– И что теперь? – хриплым от волнения голосом осведомился Дин.

– Сложно сказать, – пожал плечами Нельсон. – С нами были люди Гудмана. Полагаю, они сделают все, чтобы информация о том, кто именно напал на дом, не дошла до Фостера.

– Гудман, Фостер… – качая головой, пробормотала Вивиан. – И как вы во все это вляпались, мальчики? И я вместе с вами…

– Спроси что-нибудь попроще… – буркнул Дин.

– Все из-за нашего проклятого дара, – сказал Нельсон. – Без него мы ни тому, ни другому не нужны. Но с ним – как те сказочные курицы, которые золотые яйца несут.

– Понимали бы они еще, насколько опасны складники, – с грустной улыбкой произнес Дин.

– А зачем им это? – хмыкнул Нельсон. – Ты пропал – меня нашли, я пропаду – найдут еще кого-нибудь… Незаменимых-то нет.

– Не думаю, что в Стоунпорте так уж много проходимцев, – покачал головой Дин.

Нельсон отчего-то вспомнил, как они со Скотти загнали машину покойного Юджина в подворотню, как открыли багажник и оторопело уставились на целую гору артефактов. Нельсон тогда еще подумал, что вынести такое количество побрякушек из логова складника мог разве что легион проходимцев – уж очень много там было всего.

«Но Дину об этом, наверное, лучше не рассказывать».

– Не о том вы думаете, мальчики, – снова вклинилась в разговор Вивиан.

– И то верно, – согласился Дин. – Надо искать ключи. «Ищейка» у тебя?

Нельсон кивнул и, расстегнув куртку, продемонстрировал друзьям спрятанную за пазухой собаку. Дин при виде артефакта нервно облизал губы и спросил:

– Так а… с кого мы начнем? С Шеймуса Орвиля? Или… с твоего?

– Я бы, конечно, хотел с моего.

– Как и я…

– Может, монетку подбросим?

– Ну… – неуверенно хмыкнул Дин. – Как-то это… несерьезно – такое монетке доверять.

– Какое – «такое»? – выгнул бровь Нельсон.

– А если сказать «ищейке» только фамилию? – вдруг предложила Вивиан.

Оба проходимца недоуменно воззрились на нее.

– Пусть она сама вас рассудит. К какому брату первому побежит, с того и начнем.

Проходимцы переглянулись. Дин пожал плечами.

– Ну давай попробуем, – нехотя согласился Нельсон.

Он вытащил из-за пазухи «ищейку» и поставил ее на тропинку. Некоторое время постоял, будто в нерешительности, а потом нехотя спросил:

– И как ею пользоваться?

Дин прочистил горло и сказал:

– «Ищейка». Ищи ключ Орвиля.

Стальная собачка вздрогнула, посмотрела влево, затем – вправо… а потом обернулась и уставилась на хозяина красными глазами.

– Чего она встала? – после недолгой паузы осведомился Нельсон.

– Не знаю… – пробормотал Дин. – Наверное, фамилии все-таки недостаточно. Нужно имя.

Нельсон шумно выдохнул и, похлопав себя по карманам, спросил:

– Так что, есть у кого-нибудь монетка?

Дин мотнул головой, а Вивиан после недолгих поисков все-таки выудила из кармана блестящий кругляш и бросила его Нельсону. Тот поймал монетку на лету и, уложив ее на большой палец, уточнил:

– Орел – Доминик, решка – Шеймус?

– Пусть так, – сказал Дин. – Без разницы.

Нельсон кивнул и подбросил монету. Все четверо завороженно смотрели, как она вращается, как падает на землю и неподвижно там замирает. Переглянувшись, «проходимцы» медленно опустились на корточки и уставились на монетку.

– Решка, – облегченно сказал Дин.

– Решка, – с кислой миной подтвердил Нельсон.

«Похоже, судьба-злодейка все-таки разобиделась на меня за что-то – иначе как объяснить тотальное невезение последних дней?…»

Дин поднял монету и, выпрямившись, передал ее Вивиан, которая сдержанно улыбалась самым уголком рта. Нельсон, покусывая губу, тоже поднялся и сказал:

– Ну что, командуй.

– «Ищейка», – снова позвал Дин. – Ищи ключ Шеймуса Орвиля.

Стальная собачка наклонила голову.

– Ключ Шеймуса Орвиля, – тщательно проговаривая каждую букву, повторил Дин.

Нельсон уже всерьез подумывал предложить «ищейке» искать Доминика, когда собачка, снова конвульсивно содрогнувшись всем телом, резко развернулась и трусцой устремилась к дыре в заборе.

«Сработало, значит?»

– Постой! – запоздало спохватился Нельсон.

Однако стальная собачка его не послушала – как бежала, так и продолжила, даже ухом не повела.

– Скажи ей остановиться, – оглянувшись на Дина, попросил Нельсон.

– «Ищейка», стой! – нехотя воскликнул беглец.

Стальная собачка послушно замерла на месте.

– Надо что-то сделать с ее глазами, – сказал Нельсон, – иначе наше путешествие закончится за следующим поворотом. Уж больно ярко светят.

– Ах да, точно, – спохватился Дин. – С этим я, кстати, тоже экспериментировал…

Он откашлялся и сказал:

– «Ищейка»! Свет из глаз самый слабый и ищи ключ Шеймуса Орвиля!

«Ищейка», не оборачиваясь, снова побежала вперед; ловко проскользнув под оградой, она прошла еще с десяток футов, остановилась и, повернувшись, уставилась на Дина и остальных. Глаза магической собаки теперь светились едва заметно, почти неразличимо в ночной мгле.

«Какая умная штуковина… Тот, кто ее сделал, явно продумал все до мелочей…»

– Предлагаю дальше на машине, – сказал Нельсон. – Черт его знает, где живет этот Шеймус.

– Твоя правда, – согласился Дин.

– Ох, мальчики, что-то боязно мне… – поежившись, сказала Вивиан.

– Нам тоже, – хмыкнул Нельсон. – Наверное, поэтому мы все еще живы.

«Голубки» не нашли, что на это ответить.

Втроем они живо погрузились в Руби и завели мотор. Едва машина тронулась с места, стальная собачка снова побежала вперед. Удивительно, но чем быстрей ехал автомобиль, тем шустрей бежала стальная собака – она будто чувствовала скорость автомобиля и подстраивалась под нее.

«Чудесный артефакт, просто чудесный… – снова мысленно восхитился Нельсон. – Неудивительно, что Арчи так жаждет его заполучить».

«Ищейка» вела их автомобиль по темным улицам в Южную часть Стоунпорта. Здесь, как и отчасти на севере, имелось несколько «спорных» районов, за которые с давних пор бодались Гудман и Фостер, а потому имелся шанс напороться на очередную разборку между «солдатами» той или иной стороны. С другой стороны, из-за неопределенного статуса здесь никто не шастал без особой нужды – ни бандиты, ни полицейские.

«И нам это, конечно же, на руку…»

К ночи машин на улице почти не осталось – редко-редко мимо проезжала какая-нибудь запоздалая, скрывалась в ночи, и вновь воцарялась тишина. Всего таких встречных автомобилей Нельсон насчитал с полторы дюжины, плюс парочка плелась за ними какое-то время, но вскорости отцепилась.

– Куда она нас ведет, интересно? – пробормотал Дин, неотрывно глядя на стальную собачку.

– Надеюсь, что не к южному тракту, – буркнул Нельсон.

– Вот то ж! – вздохнул беглец. – За город сейчас соваться вообще не улыбается…

Нельсон оглянулся на Вивиан: девушка сидела сзади, уложив руки на колени, и неотрывно смотрела в окно на проплывающие мимо дома.

«По-хорошему, отвезти бы ее к Скотти и дядюшке, а не таскать с собой по городу… мало ли что ждет нас у этого Шеймуса? Но ведь ее за уши от Дина не оттащишь… такой характер».

Собачка внезапно замерла на месте, и Нельсон, поздно спохватившись, едва успел нажать на тормоз. Всех, кто был в машине, от такой резкой остановки хорошенько тряхнуло.

– Ты ее не переехал там? – тут же спросил Дин; он чудом не разбил нос о переднюю панель. – Вивиан, ты как?

– Все нормально… – тихо ответила девушка.

– А «ищейка» твоя – вон, во двор бежит, – буркнул Нельсон, потирая подбородок: ему повезло меньше, чем Картеру, – с размаху врезался в руль. – Я и затормозил-то, только чтобы ее не расплющить…

И действительно: шустро переставляя короткие лапки, «ищейка» семенила к арке, соединяющей два двухэтажных дома с покатыми крышами.

Проходимцы переглянулись.

– Оставим машину тут? – спросил Картер.

Нельсон отрывисто кивнул и, проверив, на месте ли пистолет, первым распахнул дверь.

Они выбрались наружу и устремились во двор следом за магическим псом. Проходимцы шли бок о бок, возглавляя шествие, Вивиан держалась чуть позади.

– Судя по всему, этот Шеймус не из бедных, – разглядывая стены домов, заметил Дин, – если тут живет.

– Это плохо, но, думаю, не смертельно, – сказал Нельсон.

– Так говоришь, будто мы с тобой настолько профессиональные воры, – фыркнул Картер, – и можем проникнуть куда угодно.

– Ну о тебе я вообще ничего не знаю, – заметил Нельсон. – Но сам немного с отмычками знаком.

– То есть ты все-таки вор?

– Нет, таксист. Но я уже не в первый раз попадаюсь складнику.

– Правда? А в какой?

– В третий.

– Ого.

– Ну а ты?

– А что я?

– Ты умеешь взламывать замки?

Дин загадочно хмыкнул и, оглянувшись через плечо, тихо ответил:

– Да. Но Вивиан не любит, когда я рассказываю о своем… темном прошлом.

– То есть ты раньше был вором?

– Ну… да, был. Какое-то время. Не самое лучшее, прямо сказать…

Он смолк.

– Трудное детство? – спросил Нельсон.

– Угу. Вырос в приюте, родителей никогда не видел, приют закончился, и я стал совсем никому не нужен… вот и выживал, как мог… Потом узнал про дар проходимца, стал тырить артефакты у складников… Трижды уходил без проблем, а на четвертый раз волк меня все-таки сцапал…

– А ты всегда к нему лазил?

– Не-а. Тут, в районе рынка, что на Ламорской площади, в одном из закоулков был проход к складнику с головой ящерицы.

– Надо же. Такого не видел. И что, схлопнулся проход?

– Угу. Когда меня Арчи выловил, я как раз туда метил, а пришел – там, как назло, ничего. Но, видишь, у волка «ищейка» нашлась, так что, можно сказать, повезло. Если бы еще обошлось без черной метки, вообще бы проблем не было – отдал бы эту псину Фостеру, и дело с концом. И тебя бы никто не отправил на мои поиски…

– Не будь так наивен, – отмахнулся Нельсон. – Думаешь, Арчи отказался бы от второго проходимца? Просто не обещал бы мне золотых гор, как сейчас, из-за срочности, а, наоборот, угрожал. В любом случае с этого крючка мы бы с тобой не соскочили.

– И все равно извини, что так вышло, – поколебавшись, сказал Дин.

– Если тебе так нужно мое прощение, то – извиняю.

Беглец улыбнулся уголком рта.

– Не то чтобы нужно, но с ним как-то… легче. Ладно, к черту все. Давай найдем эти треклятые ключи и избавимся от наших меток.

– Да пока хотя бы один найти…

Двор, где спутники очутились, заметно отличался от других, виденных Нельсоном прежде. Царила ночь, но даже мгла не могла скрыть от вновь прибывших ухоженность кустов и крон деревьев, постриженных неизвестными садовниками. За этим местом явно приглядывали; отчасти – жильцы, отчасти, вероятно, и полиция тоже – без ее поддержки вандалы давно бы все испортили и превратили в помойку.

«Может, конечно, охранников держат… но пока никого не видно, слава богу».

– Красиво тут, – заметила Вивиан, озираясь по сторонам.

– А летом еще красивей, наверное, – сказал Нельсон, глядя на желтые листья под ногами.

«Ищейка» ждала их у входа в подъезд двухэтажного дома, находившегося примерно в сотне футов от арки. Повернувшись в пол-оборота, она выжидающе уставилась на Дина тусклыми глазами.

– Если сказать ей, чтобы держалась поближе, послушает? – спросил Нельсон.

– Давай попробуем, – сказал Картер. – «Ищейка», иди сюда.

Стальная собачка как будто с неохотой подошла к хозяину и замерла, глядя на него снизу вверх.

– Рядом, – велел Дин.

«Ищейка» послушно заняла место возле его ботинка.

– А теперь снова веди нас к ключу Шеймуса Орвиля.

Заслышав знакомое имя, собачка сделала два шага в направлении подъездной двери и замерла, ожидая хозяина.

– Интересно, а нельзя ей сказать, чтобы принесла ключ? – задумчиво пробормотал Нельсон.

– Не-а, – покачал головой беглец. – Пробовал. Увы, только ищет и привлекает внимание. А жаль…

Вслед за магическим псом они вошли в подъезд и устремились на второй этаж по широкой лестнице. Здесь, как и снаружи, царил чуть ли не идеальный порядок – словно это был и не жилой дом, а музей, который посещали лишь по большим праздникам и в строго отведенное время: ни тебе сигаретных окурков, ни грязных следов на полу и ступеньках… Лишь белые стены, светлый потолок и темный паркетный пол, который словно вчера постелили.

«Только когда оказываешься в таком вылизанном месте, понимаешь, в каком дерьме ты жил всю прошлую жизнь».

Стальная собачка привела друзей к огромной (не меньше семи футов в высоту) дубовой двери, для прочности обшитой стальными листами. Казалось, проломить ее можно лишь тараном.

«И замок там наверняка под стать…»

«Ищейка» оперлась на дверь передними лапами, недвусмысленно намекая, что ключ Шеймуса Орвиля находится внутри.

«Только ключ? Или ключ вместе с хозяином?…»

Картер вопросительно посмотрел на Нельсона и прошептал:

– Квартиру мы знаем. Что дальше?

– Дальше нужно спуститься и все обсудить… без лишних ушей. Заодно окна посмотрим.

Дин кивнул и, подхватив «ищейку» на руки, пошел вниз по ступенькам. Вивиан последовала за ним; Нельсон замыкал шествие, то и дело оглядываясь на дверь.

«И почему все должно обязательно быть так сложно? Почему этот Шеймус не оказался каким-нибудь бедняком из Рыбацкого квартала?»

Ни одна ступенька не скрипнула у Нельсона под подошвой, и он невольно скривился – до того это было непривычно, что казалось даже противоестественно.

«С другой стороны, морально куда сложней красть что-то у нищих, чем у богатых…»

Спутники вышли на улицу и задрали головы. Ни в одном из окон ухоженного дома свет не горел.

– Хозяева в отъезде… – пробормотал Нельсон. – Или спят?

Подойдя к клумбе, он поднял с нее комок земли и тихо сказал:

– Спрячьтесь в арке.

Вивиан с Дином переглянулись, но спорить не стали и послушно отступили во тьму. Дождавшись, пока мрак поглотит спутников, Нельсон размахнулся и швырнул комок в одно из верхних окон.

Следующие пару минут он стоял, ожидая хоть какой-то реакции. Но, если хозяин и был в комнате, себя он никак не выдал.

«Значит, попробуем еще…»

Обстучав земляными комками все окна и ничего этим не добившись, Нельсон пошел к друзьям.

– Похоже, никого, – сказал он угрюмо. – Думаю, надо действовать.

– Что именно ты собираешься делать? – хмурясь, спросила Вивиан.

Нельсон покосился в сторону дома, а потом подался вперед и заговорил вновь – куда тише, чем прежде.

Пока они обсуждали план, свет в окнах так и не загорелся.

* * *

Трель звонка произвела эффект ружейного выстрела: Скотти моментально открыл глаза и, выхватив из-под подушки пистолет, направил его на разрывающийся аппарат.

– Это всего лишь телефон, мистер Риган, – поспешно сказал доктор Эрик.

Скотти скосил глаза на врача; тот сидел, обняв небольшую подушку, и испуганно смотрел на «пациента». Эрик был худым парнем двадцати четырех лет с не самой выдающейся внешностью: из-за крючковатого носа и чрезмерно густых черных бровей он походил на злодея из детского спектакля, которому забыли смыть грим.

«Впрочем, свое дело знает… Вытащил из меня чертову пулю, промыл, зашил… даже не болит… хотя это, наверное, из-за кольца. Хорошо, что Нельс с дядюшкой додумались надеть его мне на палец».

Скотти покосился в сторону дивана: Луис лежал, отвернувшись лицом к спинке, и преспокойно храпел. Ему отчаянный визг телефона не доставлял никаких неудобств.

«Пули из таких людей отливать можно, раздербань меня дракон…»

Тем временем аппарат и не думал смолкать: на том конце провода явно находился кто-то донельзя упертый.

«Арчи Фостер? Тьфу-тьфу-тьфу…»

– Возьмешь трубку? – спросил Скотти, посмотрев на Эрика.

– А надо?

– Если так упрямо звонят, значит, надо.

Доктор шумно выдохнул, резко поднялся с дивана, сделал пару шагов в направлении стола… и остановился в нерешительности.

– Просто ответь и скажи, что дико занят, – видя растерянность Эрика, посоветовал Скотти.

– А что, если это… из-за вас? – спросил доктор. – Что, если это полиция?

– И с чего полиции звонить тебе? – с усталым вздохом произнес Скотти. – Ты разве там был?

– Нет, но… может, они следили…

– Следили и потом ждали два с лишним часа, пока ты меня зашьешь и уснешь, чтобы… позвонить? Как-то не очень умно с их стороны, не находишь?

– Нахожу. Но, мистер Риган, мне в такое время никогда не звонили, так что тут явно что-то не так!

Эрик заметно нервничал, и в этом, конечно же, не было ничего удивительного: в обычные дни он лечил зверей, а те, как правило, не особенно часто ввязываются в перестрелки.

«Надо его как-то успокоить…»

Телефон продолжал звонить, и врач, психанув, все-таки подлетел к столу, схватил трубку и воскликнул:

– Эрик Коулман, ветеринар! Я уже сплю! У вас что-то срочное?

В трубке зашелестел чей-то голос. Скотти сидел далеко и потому слов не слышал, но, судя по тому, как сильно побледнел Эрик, собеседнику удалось его напугать.

«Неужто все-таки Арчи? Или Кувалда? Хотя тот явно не мастак толкать речи… Может, тогда Стилет? Впрочем, мало ли у Фостера других «капитанов»?»

Скотти уселся, свесив ноги с койки, и выжидающе уставился на Эрика.

– Я вас понял, – наконец пробормотал тот севшим от волнения голосом и торопливо повесил трубку.

– Кто это был? – нетерпеливо спросил Скотти.

– Верн Гудман, – тихо ответил доктор. – Просит, чтобы вы вышли на улицу. Говорит, у него есть для вас сюрприз.

Следующие несколько секунд тишину нарушал только храп дядюшки Луиса. Эрик, не зная, что добавить, нетерпеливо перекатывался с пятки на носок и нервно кусал нижнюю губу, а Скотти пытался осмыслить услышанное.

«Значит, они за нами следили всю дорогу? Но чего тогда ждали? Пока все уляжется? Или… ах да, точно. Они ждали, пока сюда приедет сам Гудман».

Скотти бросил взгляд в сторону окна. За ним царила непроглядная ночь.

«А если там не Верн, а Арчи? Что мешает ему представиться Гудманом?»

Возникло жгучее желание подойти к окну и выглянуть наружу, но Скотти удержал себя от этой несусветной глупости: если там вдруг дежурит снайпер, он радостно устранит цель и преспокойно отправится с докладом к Арчи.

«Хотя, пожалуй, их главная цель все же не я».

Скотти снова покосился в сторону спящего дядюшки.

«Что бы сделали цепные псы Арчи? Поехали за Нельсом или остались караулить Луиса? И, если бы все же второе, стали бы они звонить или просто вломились бы к Эрику, сделали свое черное дело и укатили на базу?»

По всему выходило, что голос в трубке действительно принадлежал Гудману.

– Он говорил что-нибудь еще? – посмотрев на ветеринара исподлобья, осведомился Скотти.

– Нет, мистер Риган. Только это.

– Что ж… – Скотти шумно выдохнул. – Значит, надо идти…

Он спрыгнул с койки и пошел к стулу, на спинке которого висели окровавленные рубашка и куртка. Эрик смотрел на него со смесью ужаса и недоумения.

– Вы правда… правда к ним спуститесь? – спросил ветеринар.

– Ну… да. А что мне остается? – пожал плечами Скотти. – Мы ведь не хотим, чтобы ребята Гудмана ворвались сюда и все тут перевернули, правда?

– Не хотим, – спешно подтвердил Эрик.

– Ну вот…

Скотти снял куртку со спинки, придирчиво осмотрел и пробормотал:

– Да уж, в таком виде мне лучше вообще не выходить на улицу… У тебя, случайно, нет лишней рубашки, Эрик?

– Есть, – нехотя ответил доктор.

– Одолжишь? Потом куплю тебе новую.

– Да, мистер Риган… одолжу… – пробормотал Эрик.

Он прошел к стенному шкафу, открыл дверь и задумчиво уставился на ряд вешалок – видимо, прикидывал, какая из рубашек наименее любимая. Наконец вытащил темно-синюю и вручил Скотти.

– У меня дома полно красных рубашек, – сказал тот, принимая дар врача. – А тут, как назло, бежевую надел… как будто не знал, куда еду!

Пока Скотти возился с пуговицами, Эрик подошел к двери и осторожно посмотрел в глазок.

– Никого? – спросил Риган.

– Похоже, что нет.

– Хорошо. А то, помню, был случай, парень вот так же выглянул, а те, которые снаружи стояли, увидели за глазком мельтешение и в глаз ему выстрелили.

– И что? – побледнев еще больше, чем прежде, хрипло пробормотал Эрик.

– Да ничего. Умер. Одно хорошо – не мучился. Ладно, пойду. Выпускай.

Эрик дрожащей рукой повернул ключ в замке и открыл дверь. Скотти улыбнулся ему и, хлопнув по плечу, сказал:

– На всякий случай – спасибо тебе за все. Если придут за стариком, не геройствуй, все равно заберут, но тебе будет… больней. А если не придут – делай, о чем он просит, пока мы – я или Нельсон – не вернемся, хорошо? В долгу не останемся, это я тебе гарантирую.

Доктор вымученно улыбнулся в ответ.

– Я все сделаю, как вы просите, мистер Риган.

– Я в тебе и не сомневался, Эрик.

Скотти благодарно сжал плечо врача и вышел в коридор.

Едва дверь за ним закрылась, Риган заметно напрягся. Он не хотел доводить до истерики беднягу доктора, а потому старательно улыбался, но теперь, когда он остался наедине с собой, необходимость в притворстве отпала; Скотти будто превратился в небольшого хищного зверька, вроде мангуста, идущего на встречу со львом.

«Все равно это ни хрена не вдохновляет».

На лестнице никого не было. Перегнувшись через перила, чтобы убедиться, что внизу тоже нет часовых, Скотти скривился от боли, которая пронзила заштопанный бок. Кольцо Гарри поддерживало в его теле жизнь, но не могло полностью уберечь от всех последствий ранения.

«Интересно, эта штука вечная или заряд чем-то ограничен? Не хотелось бы идти по улице и внезапно рухнуть замертво…»

Хоть Эрик и заверял, что Скотти безумно повезло и пуля не задела ни одного важного органа, когда от верной смерти тебя спасает волшебный артефакт, ты невольно начинаешь чуть больше беспокоиться за свою жизнь.

Спуск по лестнице занял не больше минуты, но, по ощущениям, прошла целая вечность. Всю дорогу Скотти ломал голову, что ждет его внизу; с одной стороны, он ничем не подвел Верна Гудмана, с другой – с момента их последнего разговора могло поменяться вообще все.

«Например, они с Арчи вдруг решили заключить мир. Почему нет?»

Остановившись перед самым выходом, Скотти шумно выдохнул и тихо сказал:

– Все будет хорошо, раздербань меня дракон. И никак иначе.

Он вышел из подъезда и, сделав пару шагов, остановился. На противоположной стороне улицы стояли друг за другом два серых автомобиля с выключенными фарами. Скотти прищурился, силясь рассмотреть, сколько человек сидят внутри, но не смог: машины стояли аккурат между двумя придорожными фонарями, так что свет вообще на них не попадал.

«Умно. Впрочем, опытные же. Все само собой делается, на автомате…»

Задняя дверь второго автомобиля открылась, и наружу выбрался хмурый здоровяк в сером плаще. Лица его Скотти, конечно же, тоже не разглядел. Здоровяк встал у заднего колеса, придерживая дверь за ручку – что, очевидно, являлось приглашением.

«Какая честь, раздербань их всех дракон…»

Скотти подошел к машине и заглянул внутрь.

– А, вот и ты, – улыбнулся Верн Гудман. – Присаживайся, мой мальчик.

Он сидел у противоположной двери и курил сигару, периодически выпуская струю дыма в приоткрытое окошко. Верну было уже под семьдесят, но стариком он не выглядел: холеное лицо, практически лишенное морщин (одна-единственная, горизонтальная, делила лоб пополам), живые голубые глаза и блестящие белые зубы (разумеется, не свои). Такой внешности позавидовал бы иной артист театра. Единственное, что выдавало года, – белоснежная шевелюра: Гудман не красил волосы принципиально – не хотел, чтобы его «сочли гомосеком».

– Прости, что побеспокоил тебя так поздно, но дело не терпит отлагательств, – сказал ночной король Восточного Стоунпорта.

– Какое дело, мистер Гудман? – осторожно уточнил Скотти.

Мафиози затушил сигару и, посмотрев на собеседника своими чудесными голубыми глазами, радостно сообщил:

– Дело по устранению Арчи Фостера, разумеется.

Скотти показалось, что земля под ногами пошатнулась. Он даже рефлекторно ухватился за открытую дверь, которую по-прежнему придерживал здоровяк в плаще.

«И раз с этим делом он приехал ко мне, – мелькнуло у Скотти в голове, – то, стало быть, на роль исполнителя выбран… я?»

Впрочем, если вдуматься, ничего удивительного в этом не было. Гудман наверняка считал, что именно Скотти убил Полудохлого Гарри, – магическое кольцо на безымянном пальце только подтверждало эту теорию. А если мангуст убил очень крупную кобру, отчего бы не отправить его прикончить самую большую?

– Тебе нехорошо? – видя, как побледнел его собеседник, обеспокоенно спросил Гудман.

– Да нет… все нормально… – промямлил Скотти. – Просто… это что, и есть тот сюрприз, о котором вы говорили Эрику по телефону?

– Что? О нет, – отмахнулся Гудман. – Конечно же, сюрприз в другом. Сейчас сам увидишь.

Он распахнул дверь и выбрался наружу. Скотти наблюдал за ним безо всякого энтузиазма.

– Фойт, открой-ка багажник, – распорядился Гудман, обходя машину сзади.

Скотти недоуменно выгнул бровь.

«Труп? Он хочет показать мне чей-то труп?»

Здоровяк в сером плаще захлопнул дверь и послушно открыл багажник.

– Смотри, Скотти, – лучезарно улыбаясь, сказал мафиози. – Узнаешь?

Тощий пройдоха подступил к багажнику и заглянул внутрь.

– Перед тобой – наш ключик к тайному убежищу старого гомосека Арчи, – добавил Гудман.

Смеясь, он дружелюбно хлопнул Скотти по плечу.

Внутри, перепачканный в крови, связанный и с кляпом во рту, извивался Стилет.

* * *

Когда Томас вошел в кафе «Сирень», там был всего один посетитель – высокий, в темно-синем костюме, с аккуратными, ухоженными черными усами, острыми скулами и короткими темными волосами, зачесанными вбок. Мужчина сидел за столиком в углу и бесстрастно взирал на чашку чая, стоящую перед ним. Фиолетовый платок в нагрудном кармане пиджака только подтвердил догадку Томаса.

– Здравствуйте, Адам, – тихо сказал альбинос.

Мужчина посмотрел на него исподлобья. Глаза у Адама были черные, словно утренний кофе, и смотрели пристально, оценивающе.

– А вы, надо полагать, Томас? – спросил мужчина с ничего не выражающей полуулыбкой.

– Да, да! – радостно выпалил альбинос, спешно усаживаясь за стол прямо напротив Адама.

Томас понимал, что выглядит глупо, но ничего не мог с собой поделать. Перед ним сидел человек, в руках которого находился ключ от нормальной жизни, и от одной этой мысли сердце уходило в пятки.

«Что, если он откажет? Хоть бы не отказал…»

Адам, по счастью, на волнение Томаса особого внимания не обратил.

– Зря присаживаетесь, – заметил усач. – Беседовать мы будем снаружи.

Говоря это, он продолжал глумливо улыбаться, отчего Томасу показалось, будто Адам над ним насмехается.

«Да и плевать… лишь бы продал кольцо!..»

– Как скажете, – выпалил Измеритель, вскакивая столь же торопливо, как садился.

Адам тихо хмыкнул, но промолчал. Поднявшись, он достал бумажник, выудил из него бирюзовую купюру в два оливера и небрежно бросил ее на стол.

– Сдачи не надо, – громко сказал усач и вальяжной походкой устремился к двери.

Они вышли из кафе и побрели по пустынной улице; Адам шествовал впереди, Томас плелся за ним.

«Пиджак у него, наверное, стоит целое состояние, – думал Измеритель, рассматривая спину усача. – Он явно богат… и зачем такому возиться с отрепьем вроде нас, альбиносов? Потехи ради?»

– Сюда, – сказал Адам и свернул за угол кафе.

Там, в подворотне, стоял отполированный до блеска автомобиль – синий (в тон пиджаку), с откидным верхом и модными прямоугольными фарами. Томас хотел подойти, чтобы получше рассмотреть крохотную русалку, распятую на серебристом радиаторе, как вдруг по коже пошли мурашки. В следующий миг альбиноса шатнуло, и он оперся на стену, чтобы устоять на ногах.

«Очень… сильная магия…» – понял он, дрожащей рукой смахивая испарину со лба.

– О, простите, – запоздало спохватился Адам. – Вечно забываю…

Он достал из кармана небольшую, величиной с сигаретную пачку, черную коробочку с миниатюрной кнопкой посредине и надавил на нее большим пальцем. Боль отступила так же резко, как нахлынула, и Томас наконец смог вдохнуть полной грудью. Переведя дух, он повернулся и вопросительно уставился на Адама.

– Это охранное заклятье, – равнодушным тоном объяснил тот. – Если кто-то захочет взломать замок или, допустим, разбить фару, его будет ждать неприятный сюрприз. А этот брелок, – усач помахал в воздухе черной коробочкой, – начнет жужжать, привлекая мое внимание. Прекрасное изобретение наших чародеев.

– Адам, я – альбинос, – вымученно улыбнулся Томас. – Все эти магические штуковины мне недоступны.

– Пока недоступны, вы хотели сказать, – заметил усач. – Садитесь.

Он распахнул дверь и забрался за руль. Томас торопливо обошел машину и уселся на пассажирское сиденье.

– Итак, вам нужно кольцо, – без прелюдий сказал усач, – как у Патрика. Верно?

– Да, верно.

Адам бросил взгляд в зеркало заднего вида и сказал:

– Триста оливеров – и оно ваше.

«Всего триста?… Серьезно?»

О, скольких сил Томасу стоило, чтобы удержаться от радостной улыбки и облегченного вздоха!.. Альбинос боялся, что Адам назовет какую-нибудь заоблачную цифру – учитывая возможности кольца, – но на деле цена оказалась вполне вменяемой.

«Нет, триста оливеров, конечно, немалые деньги… но разве нормальная жизнь того не стоит? С кольцом я навсегда перестану чувствовать чертовы магические поля и буду выглядеть как обычный человек… Черт, да за такое я бы душу дьяволу продал!»

– Хорошо, – кивнул Измеритель, – но для начала я хотел бы его… попробовать.

– Резонно, – согласился Адам. – Загляните в бардачок.

Шумно сглотнув, Томас повернул ручку и позволил дверце повиснуть на петлях. Внутри лежали какие-то документы, разводной ключ… и небольшой коричневый мешочек. Измеритель вопросительно посмотрел на Адама. Тот кивнул, и альбинос дрожащей рукой взял мешочек, развязал его и заглянул внутрь.

Кольцо было там.

У Томаса перехватило дыхание. По-прежнему не веря, что все это происходит наяву, он осторожно вытащил артефакт и принялся вертеть его в руках, рассматривая в мельчайших деталях. У Патрика, кажется, было точно такое же – серое, очень простенькое на вид, с едва различимыми бледными узорами.

– Надевайте, – сказал Адам.

Томас покосился в его сторону, неуверенно хмыкнул, но все-таки последовал совету усача. Кольцо обняло мизинец так, словно под него и делалось изначально, а кожа…

«Розовеет. Розовеет!»

Облизав пересохшие губы, Томас уставился в зеркало заднего вида. Человек в отражении показался ему незнакомым. Кольцо придало коже Измерителя нужный оттенок, превратив в…

«…нормального. Я – нормальный. Как Патрик. С ума сойти…»

Казалось, Томас умер и теперь пребывает в раю. Вся прежняя жизнь альбиноса была в той или иной степени пронизана болью – слабой, средней, сильной, невыносимой… Теперь же Измеритель не чувствовал ничего.

«Бывало ли такое прежде? Все равно постоянно что-то беспокоило – головная боль, к которой я потом привык… ноющая в груди, которую я умышленно игнорировал и со временем перестал замечать… а сейчас – ничего. Неужели так бывает?…»

– Визуально все в норме, – сказал Адам. – Готовы к полноценной проверке?

Томас положил руки на колени и, шумно выдохнув, несколько раз судорожно кивнул.

– Тогда я включаю охранное заклятье, – предупредил Адам.

Он достал уже знакомый Измерителю черный брелок и нажал на кнопку. Измеритель невольно стиснул зубы и зажмурился, ожидая нового приступа боли, но ничего не случилось.

– Включили? – на всякий случай спросил Томас.

– Разумеется.

– Ничего, – сказал Измеритель с улыбкой.

И, подумав, зачем-то добавил:

– Вообще ничего.

– Значит, кольцо работает, – ухмыльнувшись, произнес Адам.

Он снова нажал кнопку на брелоке и спрятал его в карман.

– Согласны?

– Похоже, что так, – осторожно ответил Томас.

Он все еще не верил своему счастью. Эффект от кольца сложно было описать словами: будто все двадцать с небольшим лет альбинос ходил босыми ступнями по битому стеклу, а теперь наконец под израненными ногами оказался мягкий уинсдонский ковер.

«Поэтом мне, наверное, не стать… Хотя, с другой стороны, почему бы и не попробовать? Чего я теперь вообще не могу?»

Если раньше Томас просто коротал время от колыбели до могилы, подспудно надеясь, что последняя вот-вот разверзнется перед ним, то теперь ощущал желание жить. Мир уже не казался враждебной зоной. Теперь он лежал у ног альбиноса и ждал, чего этакого Измеритель сотворит.

«У ног бывшего альбиноса».

– Что ж, раз вас все устраивает, платите – и разойдемся, – сказал Адам. – Если возникнут вопросы, можете звонить, я отвечу.

– Да… хорошо… – отстраненно пробормотал Томас.

С трудом оторвавшись от созерцания собственных запястий, он вытащил бумажник. Отсчитав три рубиновые купюры, Томас передал их Адаму.

– С вами приятно иметь дело, – пряча деньги в нагрудный карман, сказал усач с улыбкой.

– С вами – тоже, – улыбнулся Измеритель.

– Что ж, тогда – до свидания, Томас?

– До свидания, Адам.

Они пожали друг другу руки, и Измеритель выбрался наружу. Едва он захлопнул дверь, машина ожила; Адам сдал назад, развернулся и покатил прочь, моментально забыв о Томасе. Впрочем, тот потерял интерес к усачу еще раньше – примерно в тот момент, как получил кольцо.

Несколько минут Томас стоял, просто наслаждаясь тишиной в магическом эфире…

Пока не вспомнил о Ребекке.

Он собирался зайти к ней и все рассказать, если добудет кольцо… и вот он добыл.

«Но захочет ли она говорить со мной, если я заявлюсь к ней… в таком виде?»

Задумчиво кусая нижнюю губу, Томас уставился на артефакт усача Адама.

«Надо его снять… но, черт возьми, как же не хочется!»

Медленно, будто младенец, только пробующий делать первые шаги, Измеритель побрел прочь от проулка, в котором состоялась покупка всей его жизни.

«Сниму, когда дойду до бара, – решил Томас. – А пока… пока буду наслаждаться прогулкой, как нормальный человек».

Руку с кольцом он сунул в карман куртки – будто стыдясь, что кто-то его узнает, уличит в обмане и отберет артефакт.

«Это пройдет… надо просто привыкнуть».

Томас шел по городу. Вокруг творилась магия, но Измеритель больше ее не замечал.

«Надо обязательно рассказать Ребекке, как это здорово – не чувствовать боли».

Проходившая мимо девушка улыбнулась Томасу, и он улыбнулся в ответ.

Кажется, никогда прежде Измеритель не чувствовал себя лучше.

* * *

– До сих пор почему-то кажется, что мы не по адресу, – воровато оглядываясь по сторонам, сказал Дин.

– Ну «ищейка» ведь не человек, врать не будет, – пожал плечами Нельсон.

– И то правда, – пробормотал Дин.

Он колдовал с отмычками уже минуты две, не меньше. Судя по мелкой дрожи рук, Картер очень нервничал, и это, конечно же, мешало ему победить мудреный замок Шеймуса.

– Так странно все это, – тихо сказал Нельсон. – Начиная с дома и заканчивая тем, что нам достались братья… ну или однофамильцы. Обычно «складники» заказывают кого-то… попроще.

– Обычно? А, ну да, ты же уже не в первый раз попался…

– С другой стороны – целых десять дней на поиски. В прошлый раз мне вообще один дали.

– Один? – ушам своим не поверил Дин. – И как ты до сих пор жив?

– Хороший вопрос… – пробормотал Картер.

Он снова вспомнил о дядюшке, о раненом Скотти и о мертвом Гарри, который из Полудохлого стал Окончательно Дохлым. Интересно, Арчи уже в курсе о том, что случилось в трехэтажном доме на Гаверлин-стрит? И чем сейчас занята полиция? Допросила ли она местных или те, напуганные увиденным через глазки и замочные скважины, предпочитают помалкивать, чтобы не словить пулю за длинный язык?

«В любом случае Арчи в гневе едва ли не страшней, чем все копы Стоунпорта, вместе взятые… – подумал Нельсон. – Надеюсь, Скотти сможет защитить дядюшку, если вдруг…»

Щелчок замка отвлек его от грустных мыслей. Скосив глаза, Нельсон увидел, что Дин медленно открывает дверь.

– Милости прошу, – прошептал беглец и первым шмыгнул внутрь.

Нельсону не оставалось ничего иного, кроме как последовать за ним.

Прихожая оказалась совершенно пустой – стены голые, выкрашенные темно-зеленой краской, ни полок, ни картин.

– Надо же, – пробормотал Нельсон. – Так дорого снаружи – и так дешево внутри…

– Смотри, – позвал Дин и ткнул пальцем в сторону арки, за которой находилась комната.

Нельсон повернул голову и недоуменно нахмурился. В комнате тоже царил полумрак – тяжелые коричневые шторы были плотно задернуты, чтобы дневной свет ни в коем случае не проник внутрь и не осветил высокие стеллажи и множество самых разных причудливых предметов, которые покоились на пыльных полках.

– Кто он, черт возьми, такой? – оглянувшись на спутника, растерянно пробормотал Дин. – Старьевщик? Коллекционер?

Нельсон лишь пожал плечами. Он и сам был удивлен не меньше. Складывалось впечатление, что они действительно попали не в квартиру, а в заброшенное хранилище вещдоков. К примеру, на одной из полок ближайшего к проходимцам стеллажа в ряд лежали несколько браслетов. Какие-то были сделаны из металла, какие-то – из кожи или иного материала, очень на нее похожего. Переполняемый любопытством, Нельсон шагнул было к стеллажу, желая взглянуть на один из браслетов поближе, как вдруг грудь его обожгло. Пришлось стиснуть зубы, чтобы не закричать.

«Что это? «Ящерка» проснулась?»

Нельсон через одежду дотронулся до артефакта: действительно, тепло исходило от фигурки. Хмурясь, проходимец сделал еще один шаг в направлении стеллажа с браслетом и невольно скривился – жжение «ящерки» усилилось настолько, что захотелось мигом сорвать амулет и зашвырнуть его куда подальше.

«Что это с ней такое? Предупреждает о чем-то? Или что?»

Ради эксперимента Нельсон попятился назад. Догадка подтвердилась: чем дальше он отходил от стеллажа, тем холодней становилась «ящерка».

«Понять бы, на что именно она реагирует…»

Тревога овладела Нельсоном.

«Может, на магию? А это все – артефакты… На самом деле очень похоже на тот хлам, что валяется в пещерах у складников».

– Чего ты тут выплясываешь? – раздраженно прошипел Дин.

– Ничего, – с трудом выдавил Нельсон. – Отпускай «ищейку», пусть ведет к ключу. Надо забирать его и валить, пока хозяин не вернулся.

Дин кивнул и поставил стальную собаку на ковер.

– «Ищейка», ключ Шеймуса Орвиля.

Миг – и четвероногое чудо, поскрипывая шарнирами, устремилось в глубь диковиной квартиры. Проходимцы, продолжая озираться по сторонам, устремился за ней. «Ящерка» Нельсона по-прежнему жгла хозяину грудь, становясь то жарче, то холодней.

Пробежав мимо трех стеллажей, заваленных различными побрякушками, «ищейка» свернула вправо. Проходимцы не отставали, хотя с каждой секундой желание покинуть квартиру только усиливалось.

Проход между стеллажами привел проходимцев в тупик, где находился массивный письменный стол и не менее внушительное кресло, придвинутое к нему. Судя по стопкам тетрадей, ручке и чернильнице, это было рабочее место Шеймуса.

«Интересно, чем он тут занимается? Ведет учет своего добра?»

Остановившись рядом с креслом, «ищейка» задрала голову и негромко, но отчетливо гавкнула. От этого звука, больше похожего на лязг старого ксилофона, нежели на лай, мурашки побежали по коже.

«Лишь бы никто не всполошился…»

На стене, в которую упирался стол, примерно в шести с половиной футах от пола на кривом гвозде висел старый ржавый ключ.

«Неужто это и есть тот самый ключ? – озадаченно глядя на находку, подумал Нельсон. – Но если он так важен, почему Шеймус хранит его не в сейфе, а вот так, у всех на виду? А с другой стороны… кто сказал, что он должен быть важен?…»

Прежде складники просили Нельсона достать для них какую-то совершенно бесполезную ерунду, и нынешний «заказ» Дина мало чем отличался от тех поручений. Квартира Шеймуса Орвиля буквально ломилась от самого разного добра, но целью был никому не нужный ключ, висящий на старом гвозде.

«Нет, у этих складников точно с мозгами не все в порядке…»

Дин подступил к «ищейке» и тихо спросил:

– Это он?

Магическая собачонка тявкнула еще раз. Дин оглянулся через плечо и расплылся в улыбке.

– Нашли, – победно сказал он. – Нашли!

И, вновь повернувшись к ключу, протянул руку, чтобы снять его с гвоздя.

«Ящерка» на груди Нельсона мигом вскипела, и он, не в силах сдерживаться, заорал от боли. Одновременно с этим Дин содрогнулся всем телом и обессиленно рухнул на стол. Ключ Шеймуса выскользнул из его пальцев и упал на пол рядом с «ищейкой».

– Дин! – воскликнул Нельсон и шагнул к столу.

Артефакт снова предупреждающе обжег грудь.

«Будь ты проклят!..»

Скрипя зубами, Нельсон все-таки ухватил Дина за руку и потянул на себя… но тут же замер, потому что беглец прохрипел:

– Стой…

– Что значит – «стой»? Пошли отсюда, скорей…

– Душит… на шее… будто петля… – сдавленно пробормотал Дин. – Ты потянул, и она… как сильней затягивается… не надо… а то вообще задохнусь…

Нельсон удивленно захлопал глазами. Он никакой петли на шее Дина не видел. Но что же тогда давит бедолаге горло?

«Магия! – вдруг осенило Нельсона. – Похоже, это какая-то магическая ловушка… или защитный артефакт… что-то в этом духе!»

– Уходи… – прошептал Дин. – Я, похоже, крепко встрял…

– Я не могу тебя бросить, – твердо сказал Нельсон.

Не зная, что предпринять, он снова взял Дина за руку.

– Прошу… – сразу же взмолился тот. – Не надо… Так… только хуже…

– И как же быть? – шумно втянув воздух ноздрями, мрачно осведомился Нельсон.

Он чуть не спросил: «Что я скажу Вивиан?» – но вовремя себя одернул.

– Не знаю… но меня тебе, похоже… придется бросить… – с трудом выдавил Дин. – Иди… пока хозяин не пришел… Не знаю, что это за хрень… но если это магия…

Он не договорил, но Нельсон и так понял, о чем идет речь: ему доводилось слышать про охранные заклятья, которые не только ловили вора, но и каким-то чудесным образом сообщали о поимке хозяину. Так что, вполне вероятно, он прямо сейчас уже спешит домой, чтобы взглянуть на мерзавца, вломившегося к нему в дом.

«И дай бог, чтобы Шеймус находился далеко отсюда…»

– Я заберу ключ и отдам его складнику, – пообещал Нельсон.

– Спасибо… тебе… – слабым голосом поблагодарил Дин.

– Да было бы за что…

Нельсон подобрал с пола ключ и «ищейку» и развернулся, чтобы уйти.

– Эй… – позвал его Дин.

Нельсон оглянулся. Его спутник был смертельно бледен.

– «Ищейка»… я дарю тебя… новому хозяину… – тихо сказал он и отключился.

Сердце в груди Нельсона сжалось, к горлу подступил комок. С ржавым ключом в одной руке и с «ищейкой» – в другой проходимец бросился к выходу из жуткой квартиры. Вещи, лежащие на стеллажах, больше не привлекали внимания проходимца; все, о чем он мечтал, – это поскорей оказаться на улице, подальше от хитрых магических ловушек загадочного Шеймуса.

«Ящерка» жгла грудь до тех пор, пока Нельсон не распахнул дверь и буквально не вывалился наружу. Тяжело дыша, проходимец сбежал вниз по лестнице. Уже подходя к подъездной двери, он запоздало спохватился и торопливо убрал ключ в карман, а «ищейку» спрятал за пазуху, усыпив тихой командой. Тусклые красные глаза погасли, и Нельсон, придерживая куртку, чтобы магический пес не выпал наружу, покинул дом Шеймуса.

* * *

Томас неторопливо вертел в руках волшебное кольцо. Взгляд альбиноса скользил по витиеватым узорам, которые украшали его поверхность.

«Интересно, Адам сам их делает или заказывает кому-то, а потом перепродает?»

– Привет, Томми, – услышал Измеритель знакомый женский голос.

Пальцы сами собой сжались, скрыв кольцо от посторонних глаз – словно венерина мухоловка, поймавшая муху.

– Привет, Ребекка, – прочистив горло, отозвался Томас. – Как дела?

– Нормально дела, – сказала девушка.

Она обошла столик кругом и уселась напротив. Томас отметил, что девушка сегодня была немного взъерошена, но в целом по-прежнему хороша.

– Тяжелый день? – не удержавшись, спросил Измеритель.

– Я совсем растрепа, да? – Официантка рефлекторно поправила волосы. – Ну да, была тут одна компашка… один лапать полез, пришлось отшить, как учили…

Пальцы Томаса сжали кольцо с такой силой, что, казалось, оно просто рассыплется. Измеритель невольно представил, как вонючий пьяница лезет к Ребекке, и скрипнул зубами от злости.

– Ну ничего, потом наши с перекура подошли, выпроводили мерзавца, а его дружки сами отчалили, – докончила историю официантка. – Наверное, потрезвее были и не хотели проблем.

– Понятно, – протянул Томас.

Возникла неловкая пауза. Измеритель хотел бросить кольцо на стол и во всем сознаться, но боялся, а Ребекка, видя, как напряжен альбинос, терпеливо ждала, когда он сам расскажет о причинах своего волнения.

«Не пошлет ли она меня куда подальше, когда узнает про Патрика и Адама?»

– Если не трудно, можешь принести… – Он закашлялся. – Кружечку… или лучше две. Тебе же можно?

– Нет, ты чего, я ж на работе… – неуверенно улыбнулась Ребекка.

– Тогда одну… наверное.

– Угу…

Она поднялась из-за стола, чтобы сходить на кухню за элем, когда он сказал:

– Или даже три кружки. Три будет в самый раз.

– С тобой все нормально, Том? – нахмурившись, спросила Ребекка.

– Со мной? – пробормотал альбинос.

Он сжимал в кулаке ключ от двери, за которой находилась лучшая жизнь, но отчего-то не спешил им воспользоваться – так, взглянул одним глазком, и снова вернулся в привычную болезненную реальность.

«Что со мной? Почему я сомневаюсь? Мне ведь так хорошо с кольцом на пальце…»

– Ты нервный какой-то, – честно сказала официантка. – Вот я и решила, что… что-то случилось.

Поняв, что молчать дальше глупо, Томас положил кольцо Адама на центр стола.

– Что это? – прищурившись, чтобы получше рассмотреть блестящую безделушку, спросила Ребекка.

– Лекарство, если можно так выразиться, – мрачно ответил Томас. – Когда надеваю его, не чувствую магии и кожа розовеет. Как у Патрика.

Девушка вздрогнула и с грустной полуулыбкой спросила:

– То есть ты такой же, как и он?

Она казалась разочарованной. Измерителю стоило большого труда, чтобы не взвыть волком от обиды.

– В том-то и дело, что нет, – терпеливо объяснил он. – Я как раз хочу, чтобы ты увидела разницу между мной и Патриком: он забыл тебя, как только стал нормальным, а я – не забуду. Он изменился внутри, а я – не изменюсь. Я просто… просто хочу не чувствовать боли и выглядеть как все. И не хочу… терять тебя.

Голос его предательски дрогнул. Ребекка смерила его задумчивым взглядом и сказала:

– Ты прав, Том. Вы действительно очень разные. Патрик смылся и, по ходу, ни о чем не жалеет, хотя до того мы виделись едва ли не каждый день, а ты… ты тут был-то один раз всего… но почему-то решил прийти и поговорить.

– Вот я об этом и толкую: трудно поверить, но альбиносы действительно как люди – двух одинаковых не найдешь.

– Не говори глупостей, – поморщилась Ребекка. – Вы и есть люди.

И, круто развернувшись, она устремилась на кухню. Томас провожал ее растерянным взглядом.

«Куда она? За элем? Или дает понять, что разговор окончен?»

Ребекка скрылась за дверью, и Измеритель перевел взгляд на кольцо, по-прежнему лежащее на столе.

«Надеть его? Или потом? Мы ведь вечером… О черт».

За суетой Томас совершенно забыл, что они с Кейси договорились навестить Стивена.

«Не могу же я пойти туда с кольцом на пальце?…»

Альбинос покосился в сторону кухонной двери.

«Дождаться Ребекку? А если она правда не собирается возвращаться? Наверное, мне лучше прийти к ней завтра… уже в новом обличье. А сейчас надо поспешить домой, чтобы Кейси не ждал меня под дверью и не переживал… а то я и так что-то… загулял…»

Он провел за столиком еще с минуту. Затем встал, сгреб кольцо в ладонь и покинул бар «Старый пес».

Когда четверть часа спустя, неся поднос с пивом, Ребекка подошла к столику, она обнаружила на нем лишь салфетку, припечатанную сверху тремя монетами с изображением гордого профиля короля Оливера. Приглядевшись, официантка прочла:

«Я вернусь сюда завтра. Обещаю. Т.»

Ребекка улыбнулась и, бросив взгляд в сторону двери, спрятала послание Томаса в нагрудный карман фартука, где с позавчерашнего дня лежал вымоченный в эле браслет.

* * *

– Шагай, – грубо сказал Фойт и толкнул Стилета в спину.

– Да шагаю я, шагаю… – буркнул пленник, нехотя переставляя ноги.

Скотти и Гудман брели чуть позади, хмуро наблюдая за пленным убийцей.

«Пустить бы ему пулю в лоб, и дело с концом… но у Верна свое видение».

Стилет упирался долго – даже когда Гудман заговорил о старой матери, живущей в трущобах на севере Стоунпорта, пленник внешне остался спокоен. Его выдала одна несчастная слеза, которая проступила в самом уголке правого глаза – единственный признак того, что где-то глубоко внутри у этого негодяя еще теплились ошметки души.

Гудман, конечно же, сразу все понял и продолжил давить на больную мозоль, в красках описывая, что сделают с миссис Тиллиманс, если ее не в меру храбрый отпрыск решит поиграть в героя еще часок-другой. И Стилет в конце концов все-таки не выдержал.

– А если… если я покажу, где находится логово Арчи? – спросил он, заерзав на стуле, к которому был привязан. – Что я получу взамен?

– Взгляните-ка, – оглянувшись на Фойта и Скотти, хмыкнул Гудман. – Он еще пытается торговаться! Не слишком ли борзо, сынок?

– Борзо или нет, – исподлобья глядя на мафиози, прошептал Стилет, – да только я прекрасно знаю, что без меня вы в логово Фостера не попадете.

– Это вполне логично, иначе ты давно был бы мертв, – с улыбкой сказал Гудман. – Но если ты думаешь, что из-за адреса твоего сраного босса я стану плясать под твою дудку, ты ошибаешься.

Оглянувшись через плечо, мафиози распорядился:

– Фойт, отправляйся на Бернард-стрит к миссис Тиллиманс и…

– Постойте! – перебил его Стилет.

Гудман оперся кулаками на стол, который стоял между ними, и вопросительно уставился на пленника:

– Чего еще, сынок? Передумал?

– Я прошу вас просто позволить нам с ней уехать, – прошептал Стилет. – Когда все закончится, мы покинем Стоунпорт навсегда, клянусь…

– Самый надежный способ покинуть Стоунпорт навсегда – это получить пулю в лоб, – процедил Верн, наклонившись к уху пленника. – И с этим я тебе и твоей матушке, дай ей бог здоровья, при необходимости всегда помогу, даже не сомневайся, только прежде покажи мне, где прячется твой гребаный босс.

– Это только между нами и вами, – дрожащим голосом произнес Стилет. – Умоляю, не вмешивайте сюда мать!

– Ты умоляешь? – широко улыбаясь, переспросил Гудман. – Скажи, сынок, а ты сам-то часто отвечал на подобные мольбы? Я слышал как минимум о дюжине случаев, когда ты и твои дружки, Кувалда и Гарри, игнорировали такие просьбы… но, может, слухи врут, а?

Стилета затрясло. Глядя на него, Скотти вспомнил Нельсона и его дядюшку.

«Если бы Арчи отдал приказ, их бы прикончили без всяких сомнений. Тут Верн прав…»

И тем не менее Скотти была омерзительна сама идея казни – не Стилета, конечно же, а его престарелой матери, которая, возможно, даже не знала, чем ее сынок зарабатывает на жизнь.

– Я… я сделаю все, что просите… – прошептал пленник. – Но, молю, позвольте мне потом забрать ее и уехать. Она не выживет без меня.

Гудман устало вздохнул и спросил:

– Скотти, мой мальчик, ты помнишь цепочку-удавку, которую ты для меня проверял месяца два назад?

Тощий пройдоха вздрогнул и нехотя ответил:

– Да, помню…

– Очень редко встретишь такой удачный экземпляр, – продолжая с улыбкой взирать на Стилета, сказал Гудман. – Знаешь, в чем суть, сынок?

Пленник никак не отреагировал на вопрос, и мафиози, ничуть не расстроившись, продолжил:

– Этот артефакт состоит из двух частей – цепочки-удавки и маленького кулона. Цепочка надевается на шею человеку, которому ты… не очень доверяешь. После этого тебе достаточно крепко сжать кулон в руке, чтобы цепочка начала его душить. Если не разжать пальцы, человек умрет. Чудесная придумка, не правда ли?

– Просто прекрасная… – буркнул Стилет еле слышно.

– Фойт, будь добр, подай-ка мне эту цепочку, – сказал Гудман.

Бандит с бесстрастным выражением лица достал из кармана артефакт и протянул боссу. Тот благодарно кивнул и через голову надел цепочку Стилету на шею. Тот даже не сопротивлялся – похоже, совсем отчаялся.

– Взбодрись, сынок, – сказал Гудман, хлопнув пленника по плечу. – Фойт, нажми-ка кнопочку, растормошим его чуток…

Скотти не успел и глазом моргнуть, как молчун исполнил приказ, и цепочка впилась в шею Стилета. Выпучив глаза и покраснев, пленник зашлепал губами в отчаянной попытке ухватить порцию воздуха.

– Ладно, хватит, Фойт, – выждав несколько секунд, махнул рукой мафиози.

Цепочка моментально ослабла, и пленник начал жадно и шумно дышать ртом.

– Все-таки пытки – это не мое… – с печальным вздохом сказал Гудман.

Он положил руку Стилету на плечо и добавил:

– Если ты все сделаешь как надо, с твоей матерью ничего не случится. Если же попытаешься выкинуть какой-нибудь фокус, Фойт нажмет кнопку и позволит цепочке тебя задушить, а потом отправится к твоей матери. И, в отличие от меня, он вполне лоялен к пыткам. Правда, Фойт?

Молчун веско кивнул.

– Так что, ты согласен, сынок? – спросил Гудман, хорошенько тряхнув пленника.

– Да, – прохрипел Стилет. – Я все сделаю… как прикажете… только не троньте ее…

– Вот и молодец, – кивнул Гудман. – Фойт, принеси-ка нашему новому другу карту и карандаш, чтобы он отметил, где находятся все входы в логово Арчи.

Помощник молча удалился и вскоре вернулся со всем, о чем просил Гудман. Расстелив карту на столе, Фойт развязал Стилету руки, вручил карандаш и занял привычное место рядом с боссом.

– Отмечай, – велел Гудман.

Закусив кончик языка, Стилет взялся за дело. Пять минут спустя он положил карандаш на стол и откинулся на спинку стула.

– Готово.

Гудман склонился над картой. Скотти, ведомый любопытством, подошел поближе и выглянул из-за его плеча.

«Пять входов. Пять! И как разнесены между собой…»

– А твой босс больше доверяет стенам, чем людям, верно? – ухмыльнулся Гудман.

– Вроде того, – буркнул Стилет.

– Какой из входов охраняется хуже прочих?

– Тот, что на углу Мирстон и Родрик, – помедлив, ответил пленник.

– Он же предназначен для отступления, верно?

Кивок.

– А какой является основным?

Стилет показал.

– Отлично… Просто замечательно… – пробормотал мафиози.

Он повернулся к Фойту.

– Проследи, чтобы его умыли и переодели в чистое. Выдвигаемся через полтора часа. – Гудман перевел взгляд на Стилета. – Ну а ты, сынок, поведешь наш отряд через вход на Мирстон и Родрик и вернешься с головой своего босса, иначе я подарю тебе голову… Ну, думаю, ты и сам понял, чью?

Глядя себе под ноги, убийца медленно кивнул.

– Хорошо, – сказал Гудман. – Забирай его.

Фойт снова связал запястья пленника веревкой и вывел его из допросной. Едва это случилось, Гудман повернулся к Скотти и сказал:

– Ты, разумеется, пойдешь с ними.

Тощий пройдоха сглотнул подступивший к горлу ком и уточнил:

– Кто еще будет в нашем отряде?

– Ты, Фойт, Стилет… Еще полторы дюжины народу… Но не переживай. Я не идиот, чтобы класть все яйца в одну корзину, – ухмыльнулся Гудман.

Он ткнул пальцем в карту.

– Мы атакуем каждый вход. Отвлечем внимание его «солдат» на себя. Если повезет, Арчи дрогнет и побежит, а вы встретите его и прихлопнете. Если не повезет, дойдете до его кабинета и прихлопнете гомосека там.

– Вы хотите именно убить его? – осторожно уточнил Скотти.

– Да, разумеется, – без тени сомнения сказал мафиози. – Видишь ли, мой мальчик… таких людей, как я или Арчи, нельзя оставлять в живых. Надо избавляться от нас при первой возможности, иначе мы найдем способ вернуться и отомстить. Только при этом мы будем втрое злей, втрое расчетливей, втрое усердней… и, очень вероятно, за счет этой дикой энергии возьмем свое. Так что, говоря «прихлопните», я имею в виду именно «прихлопните». Никаких метафор.

– А как же его коны, связи…

– Поверь, если Арчи погибнет, уже завтра все его поставщики и прочая кодла выстроится в очередь ко мне.

Улыбнувшись, Гудман легонько хлопнул его по щеке и пошел к выходу из допросной, на ходу бросив:

– Мне надо совершить пару звонков, прежде чем мы отправимся. Найди Фойта и держись его. Остальное обсудим по ходу дела.

– Хорошо.

Гудман остановился у самого порога и, окинув Скотти хмурым взглядом, добавил:

– И скажи ему, чтобы нашел тебе какую-нибудь куртку. Не хватает еще заболеть.

Скотти кивнул. Верн улыбнулся и вышел из допросной. Скотти последовал за ним далеко не сразу – прежде постоял какое-то время, рассеянно глядя на карту, и лишь потом отправился на поиски Фойта.

Кольцо Гарри творило чудеса, да и Эрик поработал на славу, но тощий пройдоха все равно чувствовал себя слишком слабым, чтобы идти на штурм логова Арчи.

«С другой стороны, выбора у меня, получается, нет – раз Верн хочет, чтобы я ехал, придется собрать волю в кулак… – Скотти закатил глаза и уставился на потолок. – Слушай, Бог, если все дело в проверке артефактов на бродягах, я обещаю завязать. Правда. Ты мне веришь?»

Но небеса, конечно же, не ответили на его мольбы.

«Ну и черт с тобой, Бог. Обойдусь револьвером. Как обычно».

И вот точно в срок Скотти, Гудман, Фойт и Стилет уже садились в серый «Трентон», за которым в ряд выстроились еще четыре таких же, похожих на головной как две капли воды.

«Итого около двадцати бойцов, вооруженных автоматами и револьверами. И это только один из пяти отрядов. Верн явно давно готовил что-то подобное…»

Фойт усадил Стилета на переднее сиденье и забрался за руль. Скотти и Гудман расположились сзади – так, что Риган оказался прямо за пленником.

– Что же, в путь, – сказал мафиози.

Фойт молча взирал в боковое зеркало. Скотти оглянулся и увидел, как водители других машин один за другим высовывают в окна руки с поднятыми кверху большими пальцами. Когда последний из цепочки шофер отрапортовал о готовности, Фойт завел мотор, и серый «Трентон» стронулся с места и покатился прочь.

– Я не успел спросить там, в подвале, – оглянувшись на Скотти, произнес Стилет, – а на ком ты проверял эту цепочку-удавку? На своем дружке, Нельсоне?

– Еще одно слово не по теме, и я устрою тебе короткую профилактическую сессию удушения, – ласково сказал Гудман.

Стилет побледнел и спешно отвернулся. Скотти покосился в сторону мафиози, и тот радушно ему улыбнулся. В глазах Гудмана, однако, никакого тепла не было – только холод, вековой, будто могильный.

«В такие моменты невольно начинаешь жалеть, что не сдох там, в доме дядюшки Луиса…» – подумал Скотти.

Он мог только предполагать, чем закончится их поездка в логово Арчи Фостера, но одно знал наверняка: крови этой ночью прольется немало.

«И пусть то будет не наша кровь».

* * *

Подошвы Нельсона утопали в грязи, но он упрямо шел по тракту на юг, стараясь не отставать от «ищейки», что семенила впереди. Всякий раз, когда проходимец увязал в болоте, которым стала дорога из-за мощнейшего ливня, стальная собачка терпеливо его ждала.

«Боже, ну куда ты меня ведешь?» – устало взирая на «ищейку» из-под капюшона, подумал Нельсон.

Изначально проходимец, конечно же, не собирался идти к Доминику Орвилю пешком, однако скверная погода и риск нарваться на дозорных Арчи Фостера вынудили бросить Руби в паре кварталов от дома Эрика. Собственно, дождь начался как раз тогда, когда Нельсон с превеликим трудом вытащил упирающуюся Вивиан из машины и поволок ее к доктору. Девушка плакала, рвалась назад, в квартиру Шеймуса, но проходимец был непреклонен.

«Бедный Дин. Бедная Вивиан. Бедный дядюшка. И бедный доктор Эрик, который вынужден всех нас терпеть просто потому, что однажды помог Скотти залатать Фича».

Врач, конечно же, заверил, что присутствие гостей никаких неудобств ему не доставляет, но говорил он это с донельзя удрученным видом.

«Хотя я бы, если честно, предпочел вечерок посидеть в компании незнакомцев вместо того, чтоб волочиться по грязи за магической собакой…» – подумал Нельсон.

Опасаясь головорезов Фостера, он вышел на южный тракт далеко не сразу – сначала около часа брел на пару сотен футов правей от него, не желая привлекать к себе внимание. Правда, сколько ни смотрел на дорогу, так и не увидел там ни машин, ни людей. Впрочем, в столь паршивую погоду, да еще и ночью, Нельсон с трудом мог разглядеть даже стальную собачку, бегущую в пяти футах от него.

«После такого путешествия этот Доминик должен сам отдать мне ключ – из жалости…»

Вообще проходимец очень смутно представлял себе, как справится в одиночку. У Шеймуса Дин, по всей видимости, невольно разрядил собой ловушку, что позволило Нельсону спокойно забрать ключ. Но что делать, если у Доминика в квартире все будет так же усыпано магическими капканами?

«Вопрос, на который у меня нет ответа, но который надо кровь из носа решать… если я, конечно, хочу избавиться от черной метки и при этом не угодить в капкан. Гребаный складник с его чертовыми поручениями!»

Проходимец с ненавистью покосился на черную отметку на ладони.

«Интересно, а если отрубить себе руку, это поможет?»

Подобная идея осеняла проходимца не впервые – в предыдущие разы он задавался тем же вопросом, просто так и не решился себя изувечить.

«С одной стороны, думать об этом рано – сколько дней еще в запасе… С другой – кто знает, где живет этот чертов Доминик? «Ищейке»-то плевать, она на магии работает и будет лапами шевелить, пока заряд не иссякнет. А мне как быть, если второй ключ находится где-нибудь в Криттентоне?»

Ироничности ситуации добавлял тот факт, что пока они шли будто бы прямиком в логово складника с волчьей головой. Нельсон даже, грешным делом, подумал, а не занести ли монстру ключ Шеймуса, чтобы сдержать данное Картеру обещание…

…когда «ищейка» без тени сомнения свернула к знакомому ущелью.

Проходимец нахмурился. Это не могло быть простым совпадением – если, конечно, Доминик Орвиль не жил отшельником в горах. Скрипя зубами, Нельсон последовал за стальной собачкой. Походя он вытащил из кармана пистолет, хотя прекрасно понимал, что против складника тот совершенно бесполезен.

«Хотя… я ведь даже не пробовал ни разу…»

Впрочем, представив себе последствия неудачной попытки, Нельсон мигом отмел эту идею. Продолжая сжимать в руках пистолет – скорей для самоуспокоения, чем для самообороны, – проходимец плелся за «ищейкой», все больше укрепляясь в мысли, что магический пес приведет его к знакомому проходу.

Так и вышло.

«Ищейка» замерла рядом с зеркальной расщелиной, и Нельсон, подойдя, хмуро уставился на свое отражение. За несчастные два дня он, кажется, состарился лет на десять.

«Хотя тогда я не шел два часа под дождем… наверное, дело в этом».

Повернув голову, Нельсон посмотрел на «ищейку».

– Туда? – тихо спросил он.

Магический пес громко тявкнул.

– Но… зачем? Ключ Доминика Орвиля – там?

«Ищейка» тявкнула во второй раз.

– Сломалась ты, что ли… – пробормотал он. – Как бы понять…

Подумав недолго, Нельсон достал из-за пазухи ключ Шеймуса и бросил на пол. Магический пес даже не посмотрел в его сторону.

– «Ищейка», – сказал Нельсон. – Ищи ключ Шеймуса Орвиля.

Несколько мгновений стальная собачка стояла неподвижно. Потом медленно, будто с неохотой, все же повернула голову к ключу и тявкнула, привлекая внимание хозяина к находке.

«Значит, не сломалась…»

– «Ищейка»! Ищи ключ Доминика Орвиля!

После еще одной короткой паузы собачка снова повернулась к проходу, ведущему в логово складника.

– Чертовщина какая-то… – пробормотал Нельсон.

«Не может ведь быть, что ключ находится там… или все-таки может?»

Проходимец закусил губу.

«На первый взгляд глупость. Но… почему нет? Может, этот чертов волк просто решил надо мной поиздеваться и ключ все это время лежал среди его хлама?»

– Что же, пошли… – сдался Нельсон.

Наклонившись, он подобрал ключ Шеймуса и, зажав «ищейку» под мышкой, шагнул в проход.

Вспышка – и вот Нельсон снова стоит в темном коридоре и взирает на жуткие следы от когтей, украшающие грязно-серые стены. Поставив стальную собачку на пол, проходимец пробормотал:

– Ну веди, девочка…

«Ищейка» побежала вперед, и Нельсон, шумно выдохнув, устремился за ней. Чем ближе была пещера, тем тяжелей ему давался каждый шаг – сама мысль о грядущей встрече пугала проходимца до чертиков. Стальной собачке, однако, страх был неведом: пулей пролетев через пещеру, она остановилась у темного проема, ведущего в другой коридор, и оглянулась на хозяина – мол, где ты там застрял, человек?

Нельсон от неожиданности слегка опешил.

«И что там, в этом ответвлении? Тайник?»

Взгляд проходимца скользнул по «сокровищам» складника. Самого хозяина видно не было.

«Странно, что он не отреагировал на «ищейку». Может, и меня не тронет?»

Покрепче сжав ключ Шеймуса, Нельсон быстрым шагом устремился к ждущей его стальной собачке. Сердце билось так сильно и часто, что, казалось, вот-вот выскочит из груди, невольно пополнив собой обширную коллекцию складника.

При этом сам хозяин пещеры не торопился являться перед Нельсоном.

«Может, дело в том, что у меня на руке уже есть черная метка?» – вдруг осенило проходимца.

Подойдя к «ищейке», он уперся в стену рукой и смахнул пот со лба тыльной стороной ладони. Складник все не появлялся.

«Значит ли это, что всю следующую неделю я могу тягать отсюда артефакты, не боясь, что волк меня сцапает?» – подумал Нельсон и тут же поморщился, устыдившись собственных мыслей.

Где-то по ту сторону прохода Вивиан плакала по пропавшему Дину, дядюшка думал о случившемся в квартире, Скотти стонал от боли в продырявленном боку, а Эрик недоумевал, как вообще так крепко вляпался…

«И пока все это происходит с ними, я всерьез прикидываю, как стащить чертовы артефакты…»

Лай, который донесся из коридора, отвлек Нельсона от мыслей. «Ищейка» не собиралась ждать, пока ее хозяин все обмозгует, – она точно знала, что должна найти, и упрямо шла к своей цели.

Нельсон пошел на лай – неторопливо, периодически с опаской оглядываясь назад. Казалось, без подвоха не обойдется…

«Но пока – ничего. Как будто нет никого. Но куда мог деться складник?»

Коридор свернул влево, потом вправо – и Нельсон увидел, что «ищейка» стоит возле еще одного зеркального прохода.

«Опять… И куда он ведет? Обратно в горы? Или в Стоунпорт? А может, в какой-то другой город?»

Стальная собачка вновь смотрела на хозяина снизу вверх, ожидая новой команды.

– Пошли, девочка, – сказал Нельсон. – Пора забрать ключ у этого гребаного Доминика.

Он подхватил «ищейку» на руки и шагнул в портал.

6. Истина Первоначальная

– Поверить не могу, что ты в одиночку пошел на встречу с этим… Адамом! – негодовал Кейси. – И это после того, как твой подвал сожгли! Чем ты вообще думал?

– Вот потому, что сожгли, я и хотел поскорей купить кольцо, – буркнул Томас.

Они шли по улице в направлении дома Стивена, который находился в Грачовом переулке – одном из беднейших кварталов города. Впрочем, едва ли Томасу было жаль «стервятника» – после всех неприятностей, которые он ему принес.

«Но ничего, сегодня все это закончится… должно закончиться, так или иначе…»

Они вошли в Грачовый переулок, и Томас тут же почувствовал на себе десятки неприветливых взглядов. Измеритель покосился влево, потом вправо; люди стояли у окон и хмуро взирали на непрошеных гостей. Там были дети в родительской одежде, еще не сношенной до дыр; были взрослые, мужчины и женщины, черные и белые, потрепанные и не очень. Всех их объединяли две вещи – они недолюбливали друг друга и на дух не переносили чужаков.

«Интересно, как они отнесутся к тому, что мы собираемся прижать одного из них? Наверное, не обрадуются, но и вмешиваться не станут. Хотя надо быть готовым ко всему…»

– Довольно странное чувство, когда неудачники смотрят на тебя как на неудачника, – заметил Кейси. – Приятно не шибко, но помогает с самооценкой…

Томас промолчал, хотя мысленно согласился с другом.

Вскоре впереди показался дом Стивена.

– Вон его дверь, – сказал Кейси, мотнув головой в сторону здания.

«Стервятник» жил на первом этаже. Шторы на окнах были задернуты, поэтому увидеть, что происходит внутри, не представлялось возможным. Кейси, не раздумывая, подошел к уродливой двери, обшитой ржавыми железными листами, и постучал в нее кулаком.

Изнутри послышался чей-то приглушенный крик.

«Как будто… ребенок плачет», – с удивлением понял Томас.

– Кто? – спросил мужской голос из-за двери.

Судя по всему, это был Стивен.

– Барт! Давай открывай! – рявкнул Кейси.

Несколько мгновений царила тишина – видно, Стивен пытался понять, почему рыжий вышибала из «Рогов и копыт» решил припереться к нему так поздно, – а потом ригель с характерным лязгом спрятался в замок, и дверь отворилась, явив гостям помятую физиономию «стервятника». По всклокоченным волосам и красным глазам Томас догадался, что здоровяк уже спал.

– Че за… – недоуменно вылупившись на Кейси, буркнул Стивен.

На нем были старая клетчатая рубашка, заляпанные чем-то тапки и смешные, растянутые на коленях штаны, которые вечно сползали вниз.

Опомнившись, он попытался закрыть дверь, но бородач коротко, без замаха врезал ему рукоятью револьвера в подбородок. Верзила, охнув, отшатнулся назад и схватился рукой за ушибленное место.

Позади послышались торопливые шаги. Томас обернулся и увидел, что к ним приближаются трое мужчин в черных плащах, на ходу вытаскивая из карманов…

– Внутрь! – возопил Измеритель.

Он вместе со слегка опешившим от его крика Кейси ввалился в квартиру и торопливо захлопнул дверь.

– Ты что творишь? – рявкнул бородач.

– Ах вы гады! – воскликнул Стивен.

Он замахнулся, чтобы вмазать Кейси в челюсть, когда в дверь застучали пули. Все трое моментально втянули головы в плечи.

– Фэйт! В чулан, живо! – проорал верзила в комнату.

Под градом пуль зазвенели стекла; осколки посыпались на стоящий под окном диван, вынудив «стервятника» и его гостей, чертыхаясь, рухнуть на пол.

– Это за вами? – перекрикивая шум, вопросил Стивен.

– Надеюсь, что нет! – в тон ему ответил Кейси.

Внезапно выстрелы стихли. Бородач, чертыхаясь, поднялся и, подойдя к окну, несколько раз нажал на спусковой крючок. Судя по крикам, Кейси удалось ранить кого-то из нападавших.

«Или даже всех…»

– Вот же суки! – проворчал бородач.

Подойдя к двери, он распахнул ее ударом ноги и вышел. Томас оторвал щеку от пола и ошалело уставился наружу: трое нападавших в разных позах лежали на земле, с трудом шевеля конечностями. Кейси, не сбавляя шага, добил двоих выстрелами в голову, а к третьему подошел вплотную и замер, угрюмо глядя на него сверху вниз. Раненый пытался дотянуться до пистолета, лежащего у стены. Кейси, мотнув головой, пнул огнестрел, и тот, жалобно звякая, укатился в сторону.

– Какого хрена, Теренс? – процедил бородач.

– Ты слишком сблизился с альбиносом, – прошипел раненый. – Брат Гектор сказал, тебя уже не спасти… Ни огонь, ни пули…

Кейси вздохнул и пристрелил бормочущего Теренса, после чего развернулся и пошел обратно в дом.

Стивен как раз поднялся с пола, когда бородач направил на него револьвер и воскликнул:

– Отвечай, зачем вы сожгли подвал альбиноса, иначе, клянусь, я вышибу тебе мозги!

– Мы… мы ничего не сжигали! – подняв руки вверх, воскликнул Стивен. – Это… это ошибка!..

Измеритель, продолжая завороженно смотреть на трупы стрелков, медленно поднялся с пола и машинально закрыл входную дверь. Голова Томаса немного кружилась, к горлу подступала тошнота.

«Он их убил. Убил. Всех троих. Убил. Убил!»

Из глубины квартиры послышался детский плач. Томас, Кейси и Стивен, не сговариваясь, разом повернулись на звук и через приоткрытую дверь чулана увидели смуглую девушку лет двадцати. Бедняжка всеми правдами и неправдами пыталась успокоить голосящего младенца, которого держала на руках. Почувствовав, что на нее смотрят, она резко подняла голову, обожгла Томаса злобным взглядом и одними губами сказала:

– Урод…

Альбинос шумно сглотнул.

«Это все так… неправильно».

В его представлении Стивен был настоящим монстром, которого никто физически не способен полюбить. Однако реальность беспощадно вывернула ситуацию наизнанку, превратив «стервятника» в жертву, а Томаса и Кейси – в чудовищ.

«Боже… из-за нас ведь могли убить его жену и ребенка…» – запоздало подумал Измеритель.

Кейси и Стивен тем временем снова уставились друг на друга.

– Это правда не мы, – куда тише, чем прежде, сказал «стервятник». – Прошу, поверьте…

В старой клетчатой рубашке, в дурацких шортах и не менее дурацких потрепанных тапках, он больше не казался Томасу грозным и устрашающим. Обычный парень, почти ровесник, который зарабатывает на жизнь как может, чтобы содержать молодую семью.

Бородач открыл было рот, чтобы задать новый вопрос, когда Томас вклинился в разговор:

– Почему вы вообще ко мне привязались? Другие жители города что, уже подписали договор, один я остался?

– Я не знаю, Холтон, – развел руками Стивен. – Сначала я просто пытался… загнать всех кого ни попадя в этот гребаный профсоюз. Потом ты уперся, ну я и рассказал Адаму про тебя…

– Адаму? – нахмурившись, переспросил Томас.

– Ну… да, – пробормотал «стервятник», не поняв, что так удивило альбиноса. – Это, типа, глава профсоюза. В общем, я когда ему сказал, че с тобой проблемы, он сразу загорелся, мол, приведи мне этого альбиноса, все дела… я тебя опять нашел, но тут твой кореш влез… – Стивен покосился на Кейси, угрюмо наблюдающего за их беседой. – И я смылся. Потом с парнями вернулся, но опять голяк…

– А с подвалом чего? – снова спросил бородач.

– Да ничего, говорю ж! – воскликнул «стервятник». – Не мы это. Мне ваще седня Адам сказал, чтобы я от тебя отвалил. Позвонил, значится, в обед, и говорит, мол, отбой, Стив, по Холтону. Забудь.

Томас слушал его и не мог понять, в реальности все это происходит или во сне.

«Глава профсоюза – Адам. Мастер, который делает кольца, – тоже Адам. Сразу после того, как один Адам дал мне кольцо, другой Адам сказал Стивену, чтобы он от меня отстал. Что это? Чертова уйма совпадений?»

– Твою ж мать… – вдруг сказал Кейси.

Томас вопросительно уставился на спутника, и тот хмуро пояснил:

– Сирены. Копы на подходе. Видно, кто-то из местных вызвал.

И точно: стоило альбиносу прислушаться, и он тоже расслышал пока еще далекий, но оттого не менее пугающий вой.

– А где… где живет этот Адам? – дрожащим от страха голосом спросил Томас.

– Сент-вэй, малость не доезжая до Пятой авеню, – ответил Стивен. – Дом прямо во дворе, такой себе, богатый…

– Живей, ну! – прикрикнул Кейси.

– Там четыре квартиры, вам в первую.

– Все, бывай… – буркнул бородач и снова распахнул дверь ударом ноги.

Стивен открыл было рот, чтобы что-то сказать, но передумал и только махнул рукой.

– Давай же, Томми! – бросил Кейси через плечо. – Поторапливайся!

Измеритель метнулся к выходу, у самого порога задержался и, оглянувшись, тихо сказал:

– Извини за квартиру… надеюсь, не свидимся больше…

– Ты эт… тоже извини, – помедлив, буркнул Стивен. – Ничего личного… работа такая…

– Ну где ты там застрял?! – раздраженно вопросил Кейси.

Томас рассеянно кивнул и вышел за порог. Стивен посмотрел ему вслед, потом перевел взгляд на бородача, стоящего рядом с трупами.

– Если полиция спросит, скажи, что они сами друг друга поубивали, – велел Кейси и, когда «стервятник» медленно кивнул, трусцой устремился прочь. Томас едва за ним поспевал, хотя был вдвое моложе.

– Это Вестники? – спросил он, наконец поравнявшись с бородачом.

– Те мудаки? – уточнил Кейси. – Они, да…

– Но почему они хотели нас убить?

– Судя по тому, что сказал мне тот парень, Теренс, из-за нашей с тобой дружбы. Видимо, в сраной книжке сраного Адама Ковингтона что-то есть на этот счет, но я, увы, так и не смог заставить себя ее прочесть.

«И снова это имя – Адам… Не слишком ли много Адамов?…»

– Впрочем, сейчас это уже не так важно, – продолжил Кейси. – Важно, что нас видели все окрестные жители. Поэтому держи зачарованное кольцо под рукой и будь готов надеть его, как только я скажу, понял?

– Понял.

– Эх, еще б побриться-переодеться… а, ладно, глядишь, пронесет… ночь темна…

Несколько мгновений спустя они скрылись в одном из множества проулков.

К тому моменту вой сирен стал настолько громким, что почти заглушил детский плач.

* * *

Боль – первое воспоминание Нельсона о новом месте. Она пронзила правый бок, потом из острой перешла в зудящую. Проходимец скрипнул зубами: к мигреням и ознобу он уже привык, но нынешний недуг, кажется, был чем-то новеньким.

«Соберись… не время скулить…»

Проход привел Нельсона в просторное здание с высокой крышей. Слева от зеркального портала горой лежали мешки с неизвестным содержимым; справа возвышалась другая гора, накрытая сверху огромным куском брезента. Людей в здании, похоже, не было.

«Или просто хорошо прячутся?»

Ведомый любопытством, проходимец подступил к горе мешков, опустился на корточки и развязал один из них. Едва веревка ослабла, наружу просыпалось несколько серых камешков. Хмурясь, Нельсон подобрал один из них и понюхал.

«Корф? Это что, склад корфа?»

Оглянувшись, проходимец уставился на гору, скрытую под брезентом.

«А там что? Тоже корф?»

Поднявшись, Нельсон приблизился и заглянул под край.

«Твою ж мать…»

Это был не корф, вовсе нет. Целая гора разномастных артефактов, огромная куча железяк. Так много, что даже «ящерка» снова проснулась и досадливо обожгла грудь.

«Это что, еще одно логово складника? Хотя эти вроде бы обычно в пещерах живут…»

Стараясь не обращать внимания на жжение «ящерки» и боль в боку, проходимец обошел гору кругом и с удивлением обнаружил, что под дальним краем брезента скрываются перемотанные бечевкой стопки книг, тяжелых и толстых. Судя по переплетам, книги были довольно новые. Скользнув взглядом по корешку одной из них, Нельсон прочел позолоченную надпись: «Истина Первоначальная».

«Какой-то религиозный трактат, похоже…»

Боль все не уходила, отвлекая от размышлений, точно назойливая муха. Раздраженный, Нельсон задрал рубашку, чтобы взглянуть на зудящее место. Каково же было его удивление, когда он увидел на правом боку небольшое – с долларовую монетку – белое пятнышко.

«Это что, складника работа? Или что?»

Лай «ищейки» отвлек Нельсона от созерцания странной отметины. Повернувшись, он увидел, что стальная собачка передними лапами упирается в дверку, врезанную в одну из створок массивных ворот.

– Слушай, ну, может, ключ все-таки тут? – проворчал Нельсон. – Гляди, сколько артефактов…

Но «ищейка», разумеется, и ухом не повела. Скрипнув зубами, Нельсон побрел к магическому псу; походя он проверил, на месте ли пистолет, но вытаскивать его не стал – вдруг снаружи находится полицейское управление?

«Куда я вообще попал, интересно? Это Стоунпорт? Тасксити? Какое-то другое место?»

Замок в двери оказался необычный: чтобы его открыть, достаточно было нажать на серую кнопку.

«Интересная штуковина, не видел таких прежде…»

За дверью оказался пустынный переулок. «Ищейка», обрадованная тем, что путь свободен, выскочила наружу и побежала вперед по узкой дороге. Нельсон переступил через порог и, отойдя на несколько шагов, оглянулся на покинутый склад. Высотой в два человеческих роста, с покатой крышей, он стоял особняком от других зданий, но при этом как будто всячески пытался казаться неприметным: серые стены, грязно-серый шифер, бледно-серые ворота…

«Интересно, кому он принадлежит? Может, автору тех книг – Адаму… как там его?…»

Услышав нетерпеливый лай, Нельсон нехотя последовал за стальной собачкой. Местность вокруг казалась проходимцу совершенно незнакомой: слева от широкого тротуара рядком располагались трехэтажные дома; справа тянулось приземистое здание со множеством черных и темно-зеленых ворот – то ли гаражи, то ли склады. Редкие деревья с желто-красными кронами шелестели листвой на прохладном осеннем ветру и трепали грязные волосы проходимца.

«На Стоунпорт вроде бы не похоже… хотя я не сказать чтобы прям все улицы излазил».

Дверь одного из подъездов распахнулась, и наружу вывалился хмурый краснолицый мужчина лет пятидесяти с помятой сигаретой в зубах. Пошатываясь, он подошел к краю тротуара, закурил и, прищурив левый глаз, правым уставился на бегущую мимо «ищейку». Проводив ее взглядом, краснолицый повернулся к Нельсону и заплетающимся языком спросил:

– Твоя зверюга?

– Моя, – не замедляя шага, ответил проходимец.

– А что за порода? Заморская, поди… я таких в Вандерсайде че-то не видел…

«Вандерсайд, Вандерсайд… Где это вообще? Уж не за Спящим ли морем?»

– Не знаю, – бросил Нельсон на ходу. – Спешим…

– Ну и спеши, молодежь! – крикнул пьяница ему вслед. – Один хрен никуда не успеешь, по себе знаю… А, чтоб тебя…

Нельсон даже не оглянулся. Вступать в спор с местным горлопаном он, конечно же, не собирался.

Длинное здание наконец закончилось, и дорога свернула за него, к двухэтажному дому. Рыжие кирпичные стены с белыми венами цемента, темно-коричневые рамы в окнах, черепичная крыша… Этот дом не был близнецом того, где обитал Шеймус, но мысль при виде его возникала схожая – в таких домах бедняки не живут.

«Кто такие эти Орвили? У них свой банк? Фабрика? А может, это был их склад? Хотя мне ли не плевать?…»

Единственное, что по-настоящему волновало Нельсона, – это ключ.

«Ищейка» нырнула в приоткрытую дверь подъезда, проходимец вошел следом, вместе со стальной собачкой вбежал по ступенькам… и остановился, когда его «поводырь» замер возле одной из дверей первого этажа.

– Тут? – уточнил Нельсон.

«Ищейка» тявкнула, и он поспешно прошептал:

– Да я так спросил… помалкивай, в общем.

Стальная собачка послушно затихла, и Нельсон, закусив губу, окинул дверь хмурым взглядом.

«Большая, крепкая… впрочем, мне же ее не таранить. А замок… надо взламывать. Интересно, хватит ли навыка? С Шеймусом Дин ковырялся, а я сто лет уже не практиковался. Да и последний вскрытый замок, у Уотсона, был куда как проще… Ладно, разберемся. Все равно сначала надо окна проверить».

– «Ищейка», ждать, – велел Нельсон и, зажав стальную собачку под мышкой, вышел на улицу.

Ветер там разбушевался не на шутку. Резкие и мощные порывы гнули ветви деревьев, срывали с них листву и швыряли ее на асфальт. Украдкой утерев проступившие на глазах слезы, Нельсон пошел вдоль куцей осенней клумбы к углу дома. Пристальный взгляд проходимца скользил по окнам первого этажа.

«Темно… темно… Скрип. Что еще за скрип?»

Звук был еле слышный, но весьма характерный.

«Как будто петли. Форточка?»

Хмурясь, Нельсон обогнул дом… и замер, когда увидел открытое настежь окно.

«Залезть в него не составит труда… но не может же все быть настолько просто?»

Поколебавшись недолго – вернуться к двери и попытать счастья с замком или пойти по легкому пути? – Нельсон сунул собачку за пазуху и, подпрыгнув, ухватился за край рамы. «Ищейка» в недрах куртки протестующе звякнула, но не выпала, и проходимец, прикусив кончик языка, подтянулся и забрался внутрь.

«Ящерка» обожгла грудь так неожиданно и сильно, что Нельсон, потеряв равновесие, свалился с подоконника на пол. По счастью, там был постелен толстый серый ковер, и падение проходимца не вызвало особого шума. Лежа на полу, Нельсон смотрел на высокий потолок и пытался понять, что с ним только что случилось.

«Очередная магическая защита? Поэтому окно нараспашку?»

Луна в ту пору была очень яркая, и Нельсон смог в деталях рассмотреть комнату, в которой очутился. Прямо сейчас проходимец лежал у книжного шкафа, за зеркальными дверями которого на полках красовались разнообразные томики. В самом центре комнаты, под массивной люстрой, висящей на не менее мощном крюке, темнели два кожаных кресла и кожаный же диван. Дополнял композицию журнальный столик, на котором стояли несколько бутылок с неизвестным содержимым, пустой стакан и пепельница с десятком окурков. Сиреневые стены были украшены портретами неизвестной женщины, сомнительного качества, но в дорогих рамах – что, вероятно, вдвое увеличивало стоимость полотен.

«Хозяина, похоже, нет… а что насчет ключа? В этой он комнате или в другой?»

Вытащив «ищейку» из-за пазухи, Нельсон бережно поставил ее на ковер и прошептал:

– «Ищейка», давай уже найдем этот чертов ключ Доминика Орвиля. Только тихо и не гавкай.

Стальная собачка послушно засеменила к двери, находящейся в противоположном углу комнаты. Кажется, она даже бежала чуть медленней, чем обычно.

«Умница», – подумал Нельсон, поднимаясь с пола.

Они вышли из гостиной и оказались в просторной прихожей. Кроме большого шкафа, в котором, видимо, хранились одежда и обувь, здесь были три двери – громадная входная и две вполне классические, которые вели в другие комнаты. На полу лежала медвежья шкура. Увидев ее, Нельсон отчего-то вспомнил про складников.

Собачка тем временем подбежала к одной из межкомнатных дверей и по традиции оперлась на нее передними лапами. Нельсон подошел и, взявшись за дверную ручку, едва сдержался, чтобы не вскрикнуть: неутомимая «ящерка» снова обожгла грудь.

«Еще заклятье… что ж за параноики эти Орвили?»

Стиснув зубы, Нельсон повернул ручку и открыл дверь. «Ящерка» кипела; проходимцу показалось, еще немного, и у него из-под рубашки повалит дым.

«Господи, до чего же больно!»

Стоило, однако, отпустить ручку, и «ящерка» мигом успокоилась.

«Так, еще одну напасть пережили… знать бы, сколько еще впереди!..»

Собачка шмыгнула внутрь и побежала к кровати, стоящей у дальней стены, прямо под огромным окном. Шторы были задернуты, и оттого внутри царил полумрак. Единственное, что смог рассмотреть Нельсон, – это стулья, стоящие вдоль стен, прикроватную тумбочку… и человека, спящего на кровати. Одетый в синюю пижаму, человек лежал набоку и громко храпел.

«Это, вероятно, и есть Доминик?»

Как назло, собачка побежала прямиком к кровати и с разгону запрыгнула на нее.

– «Ищейка», стой! – торопливо прошипел Нельсон.

Но было поздно: прежде чем команда сработала, стальная собачка влетела в спящего Доминика. Тот от неожиданности подскочил и сел, уставившись на ночного гостя красными со сна глазами. «Ищейка» же свалилась на пол и осталась лежать.

– Как… как ты сюда попал? – оторопело вопросил хозяин. – Охранные заклятья…

Нельсон не дал ему договорить – выхватив из кармана пистолет, он направил его на Доминика и воскликнул:

– Ключ, живо!

Голос проходимца дрожал от волнения. Украсть у кого-то старую ржавую железку – это одно, а угрожать пистолетом – все-таки совсем другое.

«Нет, дядюшка Луис точно бы такого не одобрил!..»

– Какой ключ? – чувствуя его сомнения, усмехнулся хозяин. – Ты же уже внутри, кретин…

Нельсон открыл рот… и закрыл. Он не знал, как объяснить Доминику, что именно от него хочет.

«Почему собака рвалась прямо к нему? Потому что ключ у него… в кармане? Или…»

Нельсон шагнул к кровати. Доминик выставил перед собой руку:

– Ты чего удумал?

– Сиди, не дергайся! – рявкнул проходимец.

Хозяин послушно замер. Он тоже нервничал, хоть, кажется, и куда меньше, чем Нельсон. По крайней мере, взгляд хозяина был скорее злобным, чем испуганным.

Игнорируя бешеный стук пульса в висках, Нельсон подошел к кровати вплотную. С такого расстояния даже в слабом свете луны, еле-еле пробивающемся внутрь сквозь шторы, проходимец сумел рассмотреть шнурок, висящий у Доминика на шее.

«Вот он где!..»

– Снимай ключ и давай сюда, – отступив на шаг, процедил Нельсон.

Доминик вздрогнул. Взгляд его из негодующего стал удивленным.

– И зачем тебе старый ржавый ключ, парень? Он не открывает ничего ценного, поверь… Возьми лучше мой бумажник. Там почти тысяча оливеров, тебе надолго хватит…

– Не нужны мне никакие… орвили! Ключ давай!

– Ты не знаешь, что такое оливеры? – недоверчиво произнес Доминик.

Он медленно повернул голову и посмотрел на «ищейку», лежащую на полу, после чего снова повернулся к Нельсону. Теперь, помимо удивления, во взгляде хозяина был еще и страх.

– Нет, этого не может быть… – пробормотал Доминик, качая головой. – Он не смог бы… не должен был…

– Хватит бормотать! – воскликнул Нельсон. – Давай мне чертов ключ, и дело с концом!

Он решительно шагнул к Доминику и, ловко ухватившись за шнурок, резко дернул его на себя.

– Нет! – воскликнул хозяин.

Шнурок, похоже, был очень старый – по крайней мере, порвать его оказалось легче легкого. Тяжелый ключ, уже ничем не сдерживаемый, соскользнул и упал на пол. Доминик прямо с кровати прыгнул вниз, но Нельсон снова оказался шустрей – успел пнуть добычу ногой так, что она укатилась к двери. Хозяин неуклюже плюхнулся на пол, пальцы его схватили лишь воздух.

– Сученыш… – прошипел Доминик.

Он на четвереньках бросился к ключу. Скрипнув зубами от досады, Нельсон влепил Доминику ногой в лицо. Удар вышел такой силы, что хозяина отбросило в сторону и перевернуло. Упав на спину, он схватился обеими руками за разбитый нос и гундосо проорал:

– Ах ты тварь!..

Не теряя времени даром, Нельсон подхватил ржавый ключ и выскочил из комнаты, на ходу бросив:

– «Ищейка», за мной!

Стальная собачка, моментально ожив, перепрыгнула через Доминика и опрометью бросилась за улепетывающим хозяином.

Нельсон ураганом пронесся через гостиную и, с разбегу взлетев на подоконник, выпрыгнул наружу.

Магическая защита снова нагрела «ящерку», и та раскаленным клеймом ужалила грудь проходимца. Боль немного дезориентировала Нельсона, и он едва не подвернул ногу, когда приземлялся. С трудом удержав равновесие, проходимец бросился за угол и побежал к зданию склада.

«Вперед, к проходу…» – пульсировала в голове у Нельсона единственная мысль.

Позади громко скрипнули петли, и Доминик проорал:

– Стой, кому говорю?!

* * *

Кейси и Томас только-только вошли во двор, когда где-то поблизости раздался выстрел. Вздрогнув, друзья завертели головами, пытаясь понять, откуда донесся звук.

– Сюда! – громко прошипел бородач и первым нырнул в кусты, которые живой изгородью окружали прямоугольную клумбу.

– Кто это стреляет? – шепотом спросил альбинос, последовав за товарищем.

Кейси раздвинул ветки и уставился на дом Адама.

– Вон, в окне, посмотри! Похоже, что наш.

Томас выглянул в щель, прищурился. В окне первого этажа действительно был какой-то мужчина в синей пижаме. Высунувшись по пояс, он стрелял из пистолета…

«Куда? Или, точней, в кого?»

– А вон его мишень бежит… – пробормотал Кейси, глядя в сторону.

Томас повернул голову и тоже увидел два силуэта, человеческий и собачий, которые стремглав неслись по дворам.

– Да чтоб тебя, сука!.. – выругался мужчина в окне.

Томас снова уставился на него: отчаявшись попасть в беглеца, стрелок оперся на подоконник обеими руками и громко выругался.

Теперь одинокий дворовый фонарь вполне сносно освещал лицо мужчины; оно было перемазано кровью, но это не помешало Томасу уверенно сказать:

– Да, это он. Адам.

Кейси подался вперед и, хмурясь, уставился на хозяина квартиры. Тот, будто почувствовав на себе взгляды друзей, с остервенением захлопнул окно и задернул шторы.

Снова повернувшись к Томасу, Кейси осторожно уточнил:

– Ты точно уверен, что не обознался?

– Точно. А почему ты спросил?

– Да потому что этот тип до жути похож на одного моего знакомца по имени Доминик, – угрюмо пробормотал Кейси.

Томас удивленно захлопал глазами.

«И как это понимать? Адам делает кольца альбиносам. Адам возглавляет профсоюз. Адама на самом деле зовут вовсе не Адам, а Доминик, и Кейси…»

– Слушай, а… получается, это он дал тебе твое кольцо? – вдруг спросил бородач.

– Ну… да…

– А можно на него взглянуть? Что-то есть у меня нехорошее предчувствие…

Томас нехотя сунул руку в карман… и пошатнулся.

– Что случилось? – подхватив друга под локоть, обеспокоенно спросил Кейси.

– Магия… – промямлил Томас. – Как будто… от кольца… новая… та, старая… так не сшибала…

Лоб альбиноса в момент покрылся испариной, во рту пересохло, а язык стал заплетаться, как у пьяного.

– В каком кармане кольцо? – быстро спросил Кейси. – Давай заберу, чтоб ты не мучился!

– В правом, – вяло ответил Томас.

Картинка плясала перед глазами, словно Бог взял мир обеими руками и хорошенько встряхнул.

Кейси беззастенчиво сунул руку в карман и, вытащив кольцо, поднес его к глазам. Придирчиво осмотрел… а потом размахнулся как следует и по высокой дуге отправил его в полет.

Кольцо сверкнуло в свете фонаря и растворилось во мраке, будто его и не было.

– Эй… – слабо возмутился Томас.

Картинка остановилась; Бог решил пощадить мир и ушел заниматься другими делами.

– Видишь, сразу отпустило. – Кейси легонько хлопнул его по плечу. – Не жалей! Явно тут, с этими кольцами, что-то нечисто…

Бородач оказался прав: Измерителю действительно моментально стало лучше, хотя не сказать, что боль ушла совсем. Видимо, прямо сейчас Адам-Доминик творил какую-то особенно сильную волшбу, которую Томас чувствовал даже на расстоянии пятидесяти футов. Словно подтверждая его догадку, в одной из комнат главы профсоюза вспыхнул свет.

«Жаль, из-за задернутых штор ничего не видно…»

– Что будем делать? – хмуро спросил Томас.

– Предлагаю подождать, – подумав, ответил Кейси. – Все равно, пока там такой магический фон, внутрь нам не пробиться – тебя скосит еще на подходе. Постоим, посмотрим… а если начнется заварушка, копы приедут или еще что – свалим огородами.

– Не совсем понятно, чего мы ждем… и что будем делать, когда этого чего-то дождемся, – признался Томас.

– Ждем, когда он снова уляжется спать. Потом стучим к нему в дверь и встречаем его дулом револьвера, – пожал плечами бородач. – Этим мы выиграем немного времени, а там, глядишь, он вспомнит меня и получится разойтись миром… так сказать, в память о былых деньках.

– Даже близко не представляю, что вас связывало.

– О, это долгая… и не очень приятная история, если уж быть честным.

– Речь о чем-то незаконном? – не унимался Томас. – Ты поэтому не хочешь рассказывать?

Рев корфяного мотора прервал их разговор. Желтое такси влетело во двор и замерло у подъезда. Задняя дверь машины открылась, и наружу вылез светловолосый парень лет двадцати с небольшим. Пошатываясь, он кое-как поднялся на крыльцо и скрылся внутри.

Кейси и Томас переглянулись.

– Может, это в другую квартиру? – предположил бородач.

Альбинос пожал плечами: он уже отчаялся разобраться в этой запутанной истории.

Такси, оставив клиента, унеслось прочь, но вскорости вместо него приехало другое, а тому на смену – третье… Машины приезжали и уезжали, из них выходили и скрывались в доме молодые парни, чем-то неуловимо похожие друг на друга. Томас хмурился, но никак не мог понять, что происходит, пока из очередного такси не вылез…

– Патрик, – не веря своим глазам, сказал Измеритель.

– Что? – встрепенулся Кейси. – Тот самый? Твой друг-альбинос?

Патрик, подобно другим молодым людям до него, исчез во мраке подъезда.

– Угу, – буркнул Томас.

– А те, предыдущие? Они, получается, тоже бывшие альбиносы?

– Не знаю. Возможно. Если да, то они точно все в кольцах этого… Доминика – кожа у всех розовая, а не бледная.

– Выходит, он как-то использует магию колец, чтобы созвать к себе альбиносов… – пробормотал бородач. – Вот только зачем вы ему нужны?…

Томас пожал плечами.

Он не понимал, что происходит, но втайне радовался, что Кейси вовремя выкинул его кольцо во тьму.

В квартире Доминика происходило нечто странное, и Томас определенно не желал принимать в этом участие.

* * *

Пожалуй, никогда прежде Нельсон так не радовался попаданию в логово складника. Нет, конечно же, он не шел по коридору, насвистывая себе под нос. Но настроение заметно улучшилось – ведь теперь у проходимца были оба ключа, и он мог избавиться от черной метки складника, а заодно помочь Дину.

«Правда, неясно, что с ним сделал Шеймус и как разобраться с Фостером… но к этим вопросам мы еще вернемся, обязательно вернемся, как только распрощаемся со складником раз и навсегда»

Воодушевленный, проходимец свернул за угол… и замер, увидев, кто дожидается его в пещере.

– Это и есть твой Нельсон, верно? – водя стволом револьвера по виску бледного Дина, спросил темноволосый мужчина лет сорока с небольшим.

Пленник медленно кивнул – насколько мог, учитывая, что второй рукой незнакомец со спины обнимал его за шею.

«Это что же… Шеймус? – догадался Нельсон. – Удивительно, как он похож на своего брата, Доминика… разве что усов не носит…»

В нескольких футах от мужчин, скаля неровные зубы, переминался с ноги на ногу уродливый складник.

«Почему он не нападает? Опять какая-то магическая защита?»

– Верни, что украл, и твой дружок не умрет, – без прелюдий сказал Шеймус.

– Ты про ключ? – осторожно уточнил Нельсон.

– Про оба ключа. Ты ведь, думаю, уже успел навестить моего брата? Иначе бы так не мчался сюда… верно я говорю, Дин?

– Верно, – нехотя признал пленник.

– Вот, так что давай без глупостей да без резких движений… просто достань ключи и передай их мне.

– Хорошо, – ответил Нельсон.

Он медленно запустил руку в карман куртки и вытащил ключи Орвилей. Складник, едва их увидев, разволновался больше прежнего.

«И почему его так беспокоят эти ключи?»

– Давай тащи их сюда, – велел Шеймус.

И снова Нельсон подчинился. Медленно и неохотно он пошел к Шеймусу и Дину. Ключи Нельсон переложил в левую ладонь; правая рука проходимца свободно болталась взад-вперед.

Вдруг сбоку что-то мелькнуло, и блестящая железяка, стукнув Орвиля по голове, с жалобным звяканьем упала на пол пещеры. Шеймус пошатнулся и, повернувшись к складнику, гаркнул:

– Ты что, совсем одичал, Майкл? Что еще за шутки?

«Майкл? Они с Шеймусом что, знакомы?»

Майкл тем временем продолжил «обстрел»: размахнувшись, он швырнул в Шеймуса еще какую-то жестянку, а сразу следом за ней – еще одну, покрупней.

«Вот он, шанс».

Правая рука Нельсона нырнула в карман куртки.

– Да твою мать! – рявкнул Шеймус.

Рассвирепев, он отпустил шею Картера и прикрыл голову рукой, защищаясь от очередного «снаряда».

«Только ради тебя, Виви».

– Ложись! – рявкнул Нельсон.

И Дин, не раздумывая, рухнул на пол.

Шеймус повернулся на голос и даже почти успел поднять руку с револьвером, но проходимец нажал на спусковой крючок раньше. Пуля попала Орвилю точно в грудь, и он, содрогнувшись, выронил ствол, а потом и сам упал навзничь. Не успел Нельсон опустить руку с пистолетом, как Майкл сорвался с места и, рухнув всем весом на грудь умирающего Шеймуса, полоснул его когтями по горлу. Кровь брызнула во все стороны. Издав предсмертный хрип, Шеймус стих – уже окончательно. Дин, бледный от страха, как был, на четвереньках, метнулся к Нельсону, и тот, кряхтя, помог ему встать.

– Ключи! – прорычал волк, не оборачиваясь. – Дайте мне ключи!

Проходимцы переглянулись.

– Пойдешь? – одними губами спросил Нельсон.

– Издеваешься? – Дин отпрянул от него, как от чумного.

Нельсон шумно выдохнул, покачал головой и медленно пошел к Майклу. Тот по-прежнему стоял на коленях, спиной к проходимцам. Нельсон даже задумался, а не выстрелить ли складнику в затылок, пока есть такая возможность, когда волк все-таки обернулся и протянул окровавленную лапу.

– Давай их сюда! Живо!

Нельсон вздрогнул, но ничем более не выдал своего волнения и молча передал ключи Майклу.

– Наконец-то… – прорычал складник.

Он медленно развел лапы с ключами в разные стороны и, задрав голову, громко взвыл. Нельсон от неожиданности попятился к Дину, который из последних сил сдерживался, чтобы не броситься наутек. Увы, чтобы попасть в коридор, который вел обратно в горы близ Стоунпорта, необходимо было как-то проскользнуть мимо воющего складника, только что хладнокровно добившего раненого Шеймуса.

«Ну его к черту. Мало ли что ему в голову взбредет».

Ключи Орвилей меж тем начали светиться красным. Одновременно с этим и «ящерка» из умеренно-теплой сделалась горячей и снова обожгла хозяину грудь.

– Смотри! – воскликнул Дин.

Скрипя зубами, Нельсон снова поднял голову и с удивлением обнаружил, что Майкл преображается буквально на глазах: звериные черты медленно, но верно уступали место человеческим. Шерсть на лапах и голове превратилась в волосы, одежда повисла на утративших фантастический размах плечах, словно на вешалке, а волчий вой перетек в крик. Проходимцы наблюдали за трансформацией Майкла, не в силах отвернуться или хотя бы моргнуть – до того завораживающее это было зрелище.

Только когда складник бессильно уронил руки с дымящимися ключами, Нельсон позволил себе перевести дух.

– Что это было? – пробормотал Дин, оторопело посмотрев на товарища.

– Спроси что-нибудь полегче, – буркнул тот.

«Ящерка» тоже позволила себе передышку. Нельсон даже коснулся ее через рубашку, чтобы убедиться, не расплавилась ли она.

«Нет, на месте… хорошо…»

Майкл внезапно поднялся и резко повернулся к проходимцам. В человеческом обличье он уже не выглядел таким грозным, как прежде. Теперь Майкл напоминал одичавшего паломника, который покинул цивилизацию пару лет назад и за это время успел порядочно сбрендить: длинные грязные волосы, кудлатая борода и безумные, налитые кровью глаза…

«Кто же он такой? И почему так ненавидит этих Орвилей?»

Отбросив ключи в сторону, оборотень подошел к Нельсону, протянул руку и сказал:

– Давай сюда «саламандру».

– Кого? – не понял проходимец.

– Оберег, который висит у тебя на шее. Верни его мне.

– Но…

– Не испытывай мое терпение, парень, – покачав головой, сказал Майкл. – Я слишком долго ждал этого дня, так что давай без глупостей, иначе…

Он не договорил, но и так было понятно, куда он клонит.

Нельсон закусил губу. Расставаться с «ящеркой» он не желал. С другой стороны, связываться со складником, пусть даже в его нынешнем обличье, проходимцу хотелось еще меньше.

«Пусть забирает. Тем более здесь я уже, кажется, сделал все, что хотел, а с Арчи мне эта… «саламандра» все равно не поможет…»

Взявшись за цепочку обеими руками, Нельсон осторожно стянул ее через голову, в последний раз взглянул на верный оберег и нехотя вложил его в протянутую руку Майкла. Тот тут же надел артефакт себе на шею и, щелкнув пальцами, сказал:

– Метки я убрал, так что можете валить.

С этими словами он устремился в глубь пещеры, на ходу зычно воскликнув:

– «Ищейка», ко мне!

Стальная собачка стремглав бросилась за складником.

– Ее ты тоже заберешь? – хмуро спросил Нельсон.

– Пошли, молю… – прошипел Дин.

Он взял приятеля за локоть, но тот явно не собирался уходить без ответа.

– Да, заберу, – повернувшись, сказал Майкл. – А ты что-то имеешь против?

– Пошли… – продолжал настаивать Дин.

– Мы рисковали жизнью ради твоих ключей, а ты теперь просто забираешь у нас все артефакты? – будто не слыша просьб, спросил Нельсон. – Разве это справедливо?

– Эти артефакты дал вам я. Я, понял? И теперь просто возвращаю их обратно. Все, не тратьте мое время понапрасну…

Отвернувшись, Майкл побрел дальше.

– А есть тут коридор, который приведет нас не в горы, а прямиком в Стоунпорт? – задал новый вопрос Нельсон.

Складник устало вздохнул и, нехотя повернувшись вновь, саркастически произнес:

– Увы и ах, но коридор, который ведет в ваш мир, здесь только один.

– В наш мир? – переспросил Нельсон.

– Больше – ни слова, – подняв вверх грязный указательный палец, предупредил складник.

– Он нас сейчас точно прибьет, – прошипел Дин.

Ему наконец-то удалось сдвинуть товарища с места, и вместе они побрели к проему на другом конце пещеры.

«Почему он сказал «в ваш мир»? – ломал голову Нельсон. – Неужели… неужели я побывал не просто в другом городе или стране… а в другом мире?…»

Убедившись, что проходимцы покинули его логово, складник прошел в глубь пещеры и, остановившись рядом с небольшой горкой артефактов, опустился на корточки. Это был его «особо убийственный набор», который Майкл кропотливо собирал последние несколько лет.

– Что ж, – процедил складник, поднимая с земли увесистый бронзовый молот. – Пришла пора отомстить.

Распихав мелкие артефакты по карманам, Майкл поднялся и, свистнув стальной собачке, велел:

– Отведи меня к Доминику Орвилю.

«Ищейка» бросилась в нужный коридор, и Майкл побрел следом за ней. «Ящерка», чувствуя близость молота, жгла складнику грудь, но он не обращал на это внимания: табакерка, некогда принадлежавшая торгашу Уотсону, успешно гасила боль. Это позволяло Майклу не отвлекаться от мыслей о долгожданной мести.

«За Джерри. За Ташу. За Питера, Клэр и Литу. За всех, чью жизни вы, ублюдки, превратили в бесконечный ад».

Вскоре в пещере не осталось никого, кроме Шеймуса Орвиля, но он технически перестал быть кем-то еще четверть часа назад.

* * *

– Че-т спать охота, – зевнув, признался Жук.

Они с Гундосым Бобби дежурили у Пятой двери и откровенно скучали: все, кто проработал на Арчи хотя бы годик-другой, уже знали, что здесь никогда ничего не происходит.

– Покури, – посоветовал Бобби.

– Да сколько ж можно-то, блин, я пачку уже с ходу почти сдыхал, – фыркнул Жук.

– Тогда просто заткнись.

– Не могу: когда болтаю, хоть как-то держусь, а как заткнусь, так все, туды-сюды, и глаза слипаются…

– Слышь, Жук, затрахал, – раздраженно сказал Бобби. – Какого хрена нас опять вместе поставили? Я уже устал с тобой торчать по караулам…

– Привет, парни, – вдруг донесся до ушей дозорных чей-то голос.

На бандитов это произвело тот же же эффект, что и армейский горн ранним утром: вскочив с насиженных мест и похватав револьверы, дозорные повернулись… и облегченно выдохнули, когда увидели идущего к ним Стилета.

– Отдыхаете? – спросил он на ходу.

– Ой, ну не начинай, – поморщился Бобби, пряча огнестрел за пояс. – Сам же тут когда-то дежурил, знаешь, как тут…

Он не успел договорить. В каждой руке Стилета волшебным образом возникло по кинжалу. Синхронный взмах обеими руками – две разрезанных глотки. Зажимая раны дрожащими руками, Бобби и Жук рухнули на землю и остались лежать, глядя друг на друга стеклянными глазами.

Стилет окинул трупы равнодушным взглядом, повернулся и громко свистнул.

Скотти, Фойт и другие налетчики Гудмана, выбравшись из укрытия, подошли к убийце. Большинство были вооружены автоматами, но Риган и Фойт остались верны револьверам.

– Ты их знал? – спросил Скотти, пока Стилет, опустившись на корточки, вытирал кинжалы от крови курткой покойного Бобби.

– Тебя это не колышет, – выдернув из кармана Жука связку ключей, грубо ответил убийца.

Поднявшись, он побрел к Пятой двери.

Фойт подошел к Скотти, встал рядом, посмотрел вопросительно.

– Думаешь, мы можем хоть каплю ему доверять? – тихо поинтересовался тощий пройдоха.

Фойт пожал плечами и вслед за Стилетом устремился ко входу в здание.

«Немой он, что ли?» – провожая молчуна недоуменным взглядом, подумал Скотти.

Бандиты с хмурыми лицами входили в «Табачную лавку старины Реджинальда» – крохотный магазинчик, который, как казалось, никогда и не работал. Уж точно табличка «Закрыто. Сдается» висела здесь, сколько Скотти себя помнил.

«Собственно, теперь понятно, почему».

Нырнув в «табачную лавку» одним из последних, Скотти убедился, что замыкающий закрыл дверь на засов, и вслед за остальными бандитами полез в подвал. По словам Стилета, потайной коридор, ведущий в логово Арчи, находился под магазинчиком неизвестного Реджинальда.

«А Фостер, похоже, параноик еще хуже, чем о нем говорят».

Вертикальная железная лестница, ведущая вниз, оказалась старой и ржавой. Пока Скотти, то и дело замирая сердцем, спускался по этой хлипкой конструкции, внизу зажгли несколько фонарей, чтобы хоть что-то видеть: в подвале не было ни ламп, ни даже допотопных факелов.

«Интересно, Арчи вообще в курсе, насколько тут все запущено?»

Спрыгнув на пол, Скотти подошел к Фойту и Стилету, которые стояли чуть поодаль от других, и спросил:

– Что дальше?

– Я вперед. Вы пока здесь оставайтесь, – сказал убийца. – Тут еще пара дозорных будет от силы, я с ними разберусь и за вами вернусь, а дальше выйдем прямиком к кабинету Арчи. Добро?

Фойт кивнул. Стилет посмотрел на Скотти исподлобья и, с фонарем в руке, скрылся за углом.

«Чертов мерзавец… От одного взгляда мурашки по коже».

Время словно замедлилось: каждая секунда, по ощущениям, теперь равнялась минуте, а минута стала длиной с час.

«Что, если ему на самом деле наплевать на мать и он умышленно ведет нас в ловушку? Конечно, удавка на шее – хороший стимул сделать все правильно, но мало ли что придет в голову такому отморозку, как Стилет?»

Наконец Скотти услышал шаги. На всякий случай он достал из кармана револьвер и приготовился стрелять на поражение, если…

– Чисто, – сказал Стилет, появляясь из-за угла.

Скучающим взглядом окинув толпу, ощетинившуюся стволами разной длины и толщины, убийца добавил:

– Там, кстати, возможно, придется стрелять. Дозорные сказали, Фостер в курсе за Гарри и теперь стягивает людей для обороны. Так что надо решать все вопросы сейчас, иначе через полчаса нас просто растопчут.

– Веди, – сказал Скотти и первым устремился следом за убийцей. Другие бандиты тоже не заставили себя ждать. Нестройным шагом они топали по тайному коридору, вздымая пыль.

Скотти, разумеется, не собирался рассказывать Стилету, что прямо сейчас там, наверху, люди Гудмана уже готовят атаку на оставшиеся четыре входа.

«Хотя он, вероятно, и так об этом догадывается – сам же отметил их на карте».

Отряд двинулся дальше. Стилет возглавлял процессию, Скотти и Фойт брели следом, автоматчики замыкали. Шаги гулким эхом разносились по тайному коридору.

«А вот и дозорные, похоже…»

Налетчики прошли мимо двух убитых автоматчиков, которые в неестественных позах лежали на полу. Кровавые круги вокруг голов покойников в тусклом свете фонарей напоминали жуткие нимбы падших ангелов и навевали мысли о преисподней.

«Четверых своих бывших напарников зарезал и даже в лице не поменялся… И откуда Арчи вырыл это чудовище? Из ада призвал?»

Путь от старой ржавой лестницы до деревянной, ведущей к дощатой двери, занял не более пяти минут. Поднимаясь по ступенькам, Скотти все ждал, что какая-нибудь из них скрипнет, но, кажется, тут за этим следили исправно.

«Наверное, сюда Арчи еще доходит с проверкой, а дальше ленится».

У самой двери налетчики остановились, чтобы в очередной раз условиться, как поступят дальше.

– Я сейчас туда, разведаю, что и как, и вернусь, – сказал Стилет.

Повернувшись, он неловко задел Фойта плечом. Отшатнувшись, молчун одарил убийцу хмурым взглядом.

– Извини, че-то я… – отмахнулся Стилет. – А, ладно. Ждите, в общем. Я мигом.

Он скрылся за дверью. Хмурясь, Скотти оглянулся через плечо и окинул их отряд задумчивым взглядом: судя по невозмутимым лицам налетчиков, Гудман отправил к Пятой двери только самых опытных бойцов, которым прежде уже не раз доводилось бывать в различных передрягах.

«Но не в такой. Хотя, если Стилет не выкинет какой-нибудь фортель, может, все еще обойдется малой кровью…»

Прошла минута, за ней – вторая… Скотти от скуки начал переминаться с ноги на ногу. Периодически смотрел на часы, кривился, снова изнывал от ожидания…

Наконец сказал:

– Долго он что-то.

Фойт по традиции промолчал.

– Может, придушить его малость? – предложил Скотти. – На всякий случай?

Фойт задумался, пожал плечами и, сунув руку в карман, замер на месте. Даже того слабого света, который пробивался через щели в двери, хватило, чтобы увидеть, как побледнел помощник Гудмана.

– В чем дело? Ты что… потерял кулон от удавки? – прошипел Скотти.

Фойт медленно кивнул.

«Или не потерял…» – мелькнуло в голове.

Скотти вспомнил, как Стилет врезался в Фойта плечом.

«Вот и весь секрет. Сука».

Скрипнув зубами, тощий пройдоха скомандовал:

– Вниз, живо!

«Солдаты» начали недоуменно переглядываться.

– Повторяю: вниз, да поживей, если жить хотите! – рявкнул Скотти.

Это подействовало лучше: налетчики Гудмана, бормоча что-то под нос, стали нехотя спускаться по лестнице. Скотти оглянулся.

Почудилось или за дверью что-то мелькнуло?

– Ложись! – воскликнул тощий пройдоха и, схватив Фойта за плечи, вместе с ним рухнул на ступеньки.

В следующий миг снаружи запел автомат, и злобные свинцовые осы принялись рвать старые доски двери. Судя по возгласам, кого-то внизу зацепило рикошетом. Скотти отметил это лишь мимоходом; перевернувшись на живот, он прицелился и трижды выстрелил из револьвера в просвет между досками.

Снаружи кто-то громко охнул, и автомат смолк. Пару мгновений спустя на пол что-то упало.

«Минус один… знать бы еще, от скольких!..»

– Стреляй! – велел Скотти, повернувшись к лежащему рядом с ним головорезу. – Надо их отогнать!

Бандит кивнул и, направив автомат на дверь, открыл огонь. Снаружи ответили, но, судя по траекториям пуль, издалека. Пока автоматчики расстреливали магазины, Скотти перезарядил револьвер и велел спутнику остановиться. Снаружи тоже все на какое-то время стихло, и Риган, набравшись храбрости, подполз к двери и выглянул наружу через пролом между досками. На полу лежали три трупа, а единственный уцелевший автоматчик только-только отцепил пустой магазин и теперь торопливо прилаживал новый.

«Надо ловить момент».

Просунув ствол револьвера в щель между досками, Скотти выстрелил в головореза. Тот, вскрикнув, припал плечом к стене и съехал вниз, попутно выронив автомат из ослабевших рук. Вскочив, Скотти нагло распахнул дверь ногой и еще раз спустил курок, добив раненого бандита.

«Минус два, три и четыре… но где же остальные?»

Скотти оглянулся. Кажется, с их стороны обошлось без потерь. Пару человек поцарапали, но и только.

«То ли еще будет…»

– Надо прорываться, – сказал Скотти, взглядом отыскав Фойта.

Тот кивнул, соглашаясь с Риганом.

«Черт, да он правда немой! Неужто Гудман доверил подобное немому? Или весь расчет на меня?»

Злиться и обижаться было некогда, а потому Скотти ничего не осталось, кроме как взять командование на себя.

– Вы двое – вдоль стен идем не торопясь, – ткнув в первых попавшихся стрелков, распорядился тощий пройдоха. – Следом за ними вы – по центру, дистанция от первых – два шага… Действуем по ситуации, но мои команды – в приоритете. Все ясно? Отлично. Теперь дальше…

Остальных налетчиков Скотти пустил следом, но не четверками, а двойками. Для себя и Фойта он определил свободные роли ближе к центру – благо, учитывая опыт спутников, можно было не особенно беспокоиться о том, что кто-то сдуру попадет тебе в затылок.

«Хотя всякое бывает, конечно…»

План казался удачным ровно до того момента, когда под ногой направляющего бойца, идущего вдоль правой стены, внезапно что-то хрустнуло. Скотти повернул голову на звук и увидел, как из-под подошвы налетчика вырвалось облако сизого дыма. Миг – и оно поглотило самого беднягу и ближайшего к нему бойца. Крик боли гулким эхом разнесся по коридору. Облако рассеялась так же быстро, как появилось, явив опешившим налетчикам лишь голые скелеты погибших товарищей.

«Ничего себе ловушка…» – изумленно глядя, как рассыпаются по полу желтоватые кости, подумал Скотти.

Бандиты, даром что опытные, после такого жуткого зрелища дрогнули и уже не рвались вперед, боясь наступить на странную мину с убийственным серым облаком внутри.

– Дайте очередь по полу, – велел Скотти.

Двое направляющих без особой охоты подняли автоматы. Пули застучали по полу, вздымая пыль.

«Интересно, удастся ли разрядить…»

Одно облако взметнулось над полом и исчезло, так и не дождавшись кровавой жатвы, за ним второе, третье… Всего ловушек оказалось шесть.

«Половина бы полегла, даже больше…»

– Вперед, – сказал Скотти и первым пошел дальше, надеясь своим примером вдохновить других.

Первым за ним последовал молчун Фойт, другие, переглядываясь, тоже поплелись за «капитанами».

«Какие еще сюрпризы ты нам приготовил, Арчи?»

Благополучно достигнув угла, Скотти прислонился к стене, вытащил из кармана миниатюрное зеркальце, которое ему перед отъездом милостиво ссудил Фойт, и с его помощью быстро заглянул за угол.

«Пятнадцать футов до двери, обитой железом. Возле двери – никого. Неужто пришли? Кто там внутри, интересно? Арчи, Стилет… Кувалда? И еще черт знает кто и в каком количестве…»

– Чисто! – доложил Скотти, снова перезаряжая револьвер. – Вы двое, займите позиции по бокам от двери и ждите моей команды.

Ближайшие к нему автоматчики кивнули и отправились выполнять приказ.

Не успели они, однако, преодолеть и половину пути, как дверь в кабинет распахнулась. Скотти понял это по скрипу петель.

– Твою налево! – воскликнул один из автоматчиков.

А потом загудел пулемет.

Этот звук Скотти не спутал бы ни с каким другим. Пули застучали по стенам, вздымая облачка строительной пыли.

– Ну что вы, твари?! – перекрикивая рокот, проорал Арчи Фостер – Идите к папочке!..

Справа что-то мелькнуло, и Скотти, повернув голову, увидел, что раненый автоматчик, упав на пол, испуганно взирает на него снизу вверх. Миг – и взгляд бедняги навсегда утратил фокус.

– Сдес! – вдруг возопил Фойт.

Произношение и сам голос у него оказались настолько нелепые, что, услышь их Скотти при иных обстоятельствах, наверняка не удержался бы от смеха. Но, обернувшись на клич, тощий пройдоха обнаружил, что с другой стороны их отряд расстреливают Кувалда, Стилет и еще три гангстера, возникшие будто из ниоткуда.

«Опять артефакты? Или тут потайной лаз в стене?…»

На размышления просто не было времени. Головорезы Гудмана, зажатые с двух сторон, дохли, как мухи. Нужно было выправлять ситуацию как можно скорей.

Вскинув руку с револьвером, Скотти прицелился и выстрелил. Первая пуля ушла в молоко, но вторая угодила Кувалде в руку. Здоровяк повернулся к обидчику и дико взвыл, однако сделать ничего не успел: спутники Скотти, придя в себя, принялись расстреливать бандита из автоматов. Покачнувшись, Кувалда рухнул на пол, подмяв собой Стилета и одного из налетчиков Гудмана. Фойт бросился добивать убийцу, но тот, ловко выскользнув из-под туши умирающего друга, от бедра выстрелил в молчаливого помощника Гудмана.

Пуля прошила левый бок Фойта. Побледнев, молчун рухнул на пол прямо под ноги к Стилету.

– Сука! Мляха-мухо! – дурным голосом возопил Фойт.

Стилет усмехнулся, и эта короткая заминка стоила ему жизни. Прежде чем убийца добил раненого Фойта, Скотти успел выстрелить дважды. Обе пули угодили Стилету в грудь, и тот, вздрогнув, удивленно уставился на дымящиеся дыры. Револьвер и кинжал выпали из рук убийцы, а сам он медленно завалился набок, упав прямиком на своего мертвого товарища.

– Твою мадь… – продолжал скулить Фойт.

– Да не ори ты, раздербань тебя дракон… – подбежав к молчуну, прошипел Скотти.

Трое автоматчиков, сопровождавших Кувалду и Стилета, к этому моменту были уже мертвы. Сорвав с себя куртку, Скотти торопливо скомкал ее, приложил к кровоточащей ране Фойта и строго велел:

– Держи крепко, как только можешь!

– Ганата… – пробормотал помощник Гудмана. – Вози ганату из плавого камана… Босс дал спесально для Алси!

Хмурясь, Скотти сунул руку в правый карман окровавленного фойтовского плаща и вытащил оттуда холодный шар гранаты. Чека ее, серая и тонкая, до боли напоминала кольцо покойного Гарри.

– Удаси, – слабо сказал Фойт.

Скотти сжал гранату в руке и медленно поднялся.

– Ну где вы, ссыкливые твари?! – продолжал разоряться Арчи. – У меня на всех хватит!

Скотти подошел к углу и осторожно выглянул наружу. Фостер стоял у стола, обеими руками держась за пулемет. Рядом со столом валялись трупы троих убитых бандитов – двум погибшим автоматчикам все же удалось забрать с собой нескольких врагов.

«Но главное еще не сделано…»

Завидев Скотти, Фостер снова нажал на спусковой крючок, и тощий пройдоха поспешно спрятался за стену. Пришлось закрыть рот рукавом: пули беспощадно крошили бетон, и в коридоре было не продохнуть от пыли. Выжившие налетчики угрюмо смотрели на Скотти, но тот не обращал на них никакого внимания.

Он ждал подходящего момента.

Арчи стрелял до тех пор, пока не закончилась лента. Когда это произошло, Скотти выскочил на центр коридора с гранатой в правой руке.

– Нет-нет-нет-нет, – забормотал Фостер. – Ты не посмеешь! Не посмеешь!

Он дернул на себя верхний ящик стола и выхватил оттуда пистолет, но Скотти уже рванул чеку и, бросив гранату в кабинет, снова отступил за угол.

«Один… два…»

– Твою мать, – только и сказал Арчи.

Оглушительный взрыв сотряс стены, с потолка посыпалась серая крошка. Жалобно звякнул в кабинете пулемет. Скотти выждал некоторое время для верности, после чего выступил из своего укрытия и побрел в кабинет.

Среди горящих обломков стола и изуродованных взрывом трупов лежал помятый пулемет; рядом с ним барахтался Арчи, весь перепачканный кровью, но живой – он так отчаянно шевелил руками и ногами, будто все еще надеялся встать. Из-за бетонной пыли было трудно дышать; сплюнув в сторону, Скотти подступил к раненому мафиози.

Вблизи Фостер выглядел еще хуже, чем издали: лицо ему посекло осколками, один глаз и вовсе превратился в кровавое месиво, но мозг, кажется, все еще работал: по крайней мере, увидев тощего пройдоху, Арчи протестующе захрипел.

– Тебе привет от Нельсона Марлоу, старый гомосек, – тихо сказал Скотти, шмыгнул носом и дважды выстрелил мафиози в голову, милостиво прекратив его муки.

Арчи окончательно обмяк, и на том с ним было покончено.

Отступив на шаг, Скотти еще раз окинул взглядом кабинет. Удивительно, но подпольная империя, которую Арчи выстраивал долгие годы, канула в небытие за считаные часы.

«Мы пока еще не осмыслили это, но Стоунпорт только что изменился до неузнаваемости».

Из коридора послышались слабые стоны Фойта, и Скотти, спохватившись, поплелся к раненому молчуну и другим уцелевшим налетчикам.

* * *

– Двенадцать, – объявил Кейси, глядя на очередное такси, покидающее двор.

– Никогда бы не подумал, что в городе живет столько альбиносов, – покачал головой Томас.

– Ну мы пока точно не знаем, альбиносы они или нет, – заметил бородач. – Но если догадка насчет колец верна, то…

Он запнулся, а потом сказал:

– Смотри-ка.

Томас проследил его взгляд и увидел, что к дому быстрым шагом с молотом в руках приближается одетый в лохмотья бродяга. Рядом с ним, шустро переставляя лапы, бежала крохотная собачка.

– Это что… тоже к Доминику? – удивился альбинос.

– Полагаю, что да, – медленно проворчал Кейси. – И ты будешь смеяться… но его лицо тоже кажется мне до жути знакомым… Того парня звали Майкл, он…

Бородач не успел закончить мысль, потому что следом за бродягой во двор вбежали двое полицейских. Наставив пистолеты на вновь прибывшего, офицеры дружно заголосили:

– Стоять!

– Не двигаться!

– Вы имеете право…

Бродяга хмуро оглянулся на них через плечо. Томас поморщился – снова магия! – и полицейские без чувств рухнули на землю.

– Мать честная… – только и сказал Кейси.

Мигом позабыв об офицерах, бродяга вслед за крохотной собачонкой нырнул в подъезд.

– Кто он такой, этот Майкл, Кейси? – дрожащим голосом спросил Томас. – И что он сделал с теми копами?

– Хотел бы я знать, – буркнул бородач.

В подъезде тем временем что-то громыхнуло, и чудовищная магическая волна, последовавшая за этим грохотом, едва не сбила Томаса с ног. Чтобы устоять, он судорожно схватился за плечо Кейси.

– Что… что это было? – растерянно пролепетал альбинос.

– Там, судя по всему, настоящая магическая битва, – угрюмо сказал бородач. – Останься тут, а я пока схожу посмотрю, можно ли это как-то… прекратить…

Он осторожно убрал руку Томаса и уже собирался уйти, когда альбинос спросил:

– А не проще подождать, пока все разрешится само собой?

– Проще, – нехотя признал Кейси. – Но я боюсь, что они там поубивают друг друга. А мне бы этого, честно говоря, не хотелось…

Он окинул Измерителя трогательным взглядом и, хлопнув по плечу, сказал с вымученной улыбкой:

– Если я вдруг не вернусь, знай: я очень рад, что все-таки познакомился с тобой.

– «Все-таки»? – переспросил Томас.

Будто не слыша его, Кейси развернулся и быстрым шагом устремился к дому Адама-Доминика. По пути он подошел к полицейским, в нелепых позах лежащих на тротуаре, и, проверив пульс, показал Томасу большой палец.

– Надеюсь, ты вернешься и все объяснишь, – пробормотал Измеритель.

В подъезде громыхнуло еще раз, и альбинос зажмурился, морально готовясь к новой магической волне…

…Когда Кейси нырнул в подъезд, от двери Доминика уже остались лишь жалкие обломки.

«Это он тем молотом ее… так?» – оторопело глядя на покореженные останки мощного стального полотна, подумал бородач.

– Доминик! – послышался изнутри чей-то злобный рык.

– Майкл, – ответил другой голос, куда более спокойный.

«Значит, действительно они… – констатировал бородач. – Какая встреча…»

Собрав волю в кулак, он все-таки заставил себя переступить через порог. Идти по следам Майкла оказалось проще простого: две межкомнатные двери были целехоньки, а третью – ту, что находилась справа от входа, – лохмач беззастенчиво обратил в труху зачарованным молотом, чтобы не мешала добраться до хозяина.

– Кто это? – спросил Майкл.

– Наши дети. Точнее, ваши дети – лично моих тут точно нет.

На негнущихся ногах Кейси подошел к дверному проему и осторожно заглянул внутрь.

Майкл стоял в центре сиреневой комнаты, спиной к бородачу, и, тяжело дыша, взирал на молодых людей, которые, взявшись за руки, стояли возле гигантского окна с задернутыми фиолетовыми шторами. Крайние вдобавок держались за торчащие из стены штыри с круглыми набалдашниками, похожими на выводы какого-то магического генератора.

Доминик сидел на подоконнике, сжимая в руках большую черную коробку с рубильником. Со множества портретов, украшавших стены, на хозяина бесстрастно взирала одна и та же темноволосая девушка.

«Лита».

– Магия крови? – пробормотал Майкл. – Хотя… ты давно тронулся умом, так что стоит ли вообще чему-нибудь удивляться?…

– Тебе не понять меня, – покачал головой Доминик. – Она была для меня всем…

– Не прикрывайся Литой! – резко воскликнул Майкл. – Черная Буря убила не только ее! Или ты забыл Питера Марлоу и его жену, Клэр? Тишу Картер? Ворчуна Джерри… Все они погибли из-за вашей непомерной жадности!

– Заткнись! – зло рявкнул Доминик. – Откуда мне было знать, что поле нашего мира окажется настолько чувствительно к здешней магии?

– Это было понятно даже идиоту, – процедил Майкл. – Потому что магии в нашем мире нет.

– Мы все хотели заработать!

– Но в итоге заработали только вы с братом! Я годами сидел, как цепной пес, смиренно наблюдая за тем, как вы передаете друг другу артефакты и корф. Вы так боялись умереть от белых отметин перехода, что придумали себе склад в карманах междумирья и заставили меня его сторожить… Вы губили этот мир, постепенно вытаскивая из него магию, артефакт за артефактом, а я сидел и чах, постепенно все больше и больше теряя человеческий облик, потому что вы приковали меня своими треклятыми ключами!..

– Может, тебе станет чуточку легче, – криво улыбнувшись, произнес Доминик, – если я скажу, что твой склад был не единственным. И каждый из них охранял кто-то из вас, бестолочей… ну до тех пор, пока его карман не схлопывался.

Заслышав это, ночной гость пошатнулся и, с трудом подбирая слова, спросил:

– То есть… то есть вы держали меня… и других в этих карманах, зная, что они со временем…

Он запнулся.

– Ну да, – равнодушно пожал плечами Доминик. – А иначе какой прок от вашего дара проходимцев?

Майкл издал тихий рык и прошипел:

– Выходит, я не зря вспорол глотку твоему братцу, когда он заявился в мою пещеру: пусть мы годами жили в облике зверей, настоящие нелюди – это вы, Орвили…

Доминик побелел лицом.

– Шеймус… мертв? – тихо спросил он.

– Ага, – подтвердил Майкл. – Надеюсь, уже горит в аду.

– Тогда и тебе туда пора, пес, – прошипел хозяин.

И, прежде чем Майкл смог хоть что-то сделать, Доминик дернул рубильник на себя.

Торчащие из стены выводы магического генератора начали искрить, и цепочка из альбиносов вдруг затряслась, словно под ногами их был не твердый пол, а палуба корабля, попавшего в шторм. Кейси перевел взгляд на Майкла. Того тоже била дрожь, однако он неплохо держался, более того – даже умудрялся идти вперед, пусть и крохотными, совсем мелкими шажками.

Но самое странное происходило даже не с альбиносами и не с Майклом, а с Домиником. Хозяин квартиры, выронив из рук коробку с рубильником, тоже бился в конвульсиях. Во взгляде его причудливым образом смешались удивление и страх: Доминик не мог понять, где просчитался, но при этом прекрасно знал, что последует за этим просчетом.

«Неужто один из этих альбиносов – его сын?…»

Кейси тоже было страшно, страшней, чем когда-либо прежде, но он понял, что, если не вмешается, то умрут все, кто сейчас находится в комнате. И потому, стиснув зубы, бородач бросился к коробке с рубильником.

– Ты… ты! – выдавил Доминик, завидев ночного гостя.

Вены Орвиля и альбиносов уже вовсю пылали синим светом.

– Кейси! – воскликнул Майкл, когда бородач пробегал мимо него.

Оглянувшись, Кейси растерянно уставился на старого знакомца. Майкл уже не пытался идти вперед; на его лице, покрытом синим орнаментом вен, застыла странная полуулыбка.

– Твоих паршивцев тут нет, верно? – спросил он.

Кейси не успел ответить: тело старого знакомца охватило магическое синее пламя, и он заорал, не в силах терпеть чудовищную боль. Сзади заголосили альбиносы и Доминик. Чародейский огонь не успокаивался до тех пор, пока не обратил тела в обугленные остовы, а Кейси неподвижно стоял в центре комнаты и бессильно смотрел на умирающих блестящими от слез глазами.

Вскоре все было кончено. Удивительно, но сама комната осталась в целости и сохранности, какой и была до визита Майкла: магический огонь не тронул ни шторы, ни мебель, ни ковер, что лежал на полу, ни портреты Литы, украшавшие сиреневые стены.

На негнущихся ногах Кейси подошел к подоконнику и бессильно повис на нем, просто чтобы не упасть на пол. В такой позе его и застал ворвавшийся в комнату Томас.

– Боже… – только и сказал альбинос, увидев изуродованные колдовским пламенем тела. – Что здесь… что здесь случилось? Я там чуть не умер… такое мощное поле… а потом все резко закончилось.

– Магия крови, – тихо ответил Кейси. – Древняя и очень сильная… Для этого Доминик и собирал альбиносов… и ты тоже мог быть среди них, если бы…

Он запнулся и смолк. Томас коснулся его плеча и осторожно сказал:

– Все уже позади, Кейси… сейчас надо уходить, пока те полицейские не очнулись и не застукали нас здесь…

Бородач шумно выдохнул и, шмыгнув носом, сказал:

– Ты прав, Томми… пошли…

Он поднялся и вместе с альбиносом поспешил к выходу из квартиры Доминика.

Когда друзья покинули дом, снаружи уже царила глубокая ночь. Полицейские все еще без чувств лежали на тротуаре, а вокруг них прохаживался какой-то краснолицый мужчина, судя по всему, изрядно пьяный. Дабы не мозолить ему глаза, друзья свернули в ближайшую подворотню и пошли прочь от злополучного дома, ставшего могилой для двух проходимцев и двенадцати ни в чем не повинных альбиносов. Свежий воздух понемногу прояснял мозги, но отделаться от чувства потери было безумно сложно.

«Казалось бы, мы столько лет не виделись, а все равно – будто часть меня отрезали, часть моего прошлого… без наркоза… прямо на моих глазах…»

– Ты расскажешь про них? – спросил Томас. – Про Адама-Доминика, про Майкла…

– Обязательно, – хрипло пообещал Кейси. – Но сначала мне нужно выпить.

Томас медленно кивнул.

После увиденного в квартире Доминика он и сам не прочь был приложиться к бутылке.

* * *

– Боже, Скотти… ты в порядке? – спросил Гудман, выскочив из машины.

Пять серых «Трентонов» дожидались их в квартале от входа в «Табачную лавку старины Реджинальда», за углом старой бакалеи.

– Терпимо, – исподлобья посмотрев на мафиози, буркнул Скотти.

Тащить на плече здоровяка Фойта оказалось не самой простой задачей. А если учесть, что раненый верзила еще и всю дорогу тихо и косноязычно материл несправедливый мир…

«Лучше бы меня пристрелили там, возле кабинета».

Следом за Скотти и Фойтом из-за угла показались другие выжившие.

– Четверо? – глазам своим не поверил Гудман. – И все?

– У Арчи был пулемет, – заметил Скотти.

Доведя Фойта до машины, он помог ему забраться внутрь и растечься по заднему сиденью.

– Да уж… – протянул Гудман. – Впрочем, главное, что дело сделано… а оно ведь сделано, мальчики?

– Да, – ответил Скотти за двоих. – Граната, которую вы дали Фойту, оказалась очень кстати.

Приняв удобную позу, молчун благодарно посмотрел на него и пробормотал:

– Пасип.

Скотти улыбнулся самым уголком рта.

– Все будет в порядке, даже не сомневайся.

Захлопнув дверь, он подошел к Гудману и тихо сказал:

– Его надо к врачу. Срочно.

– Не проблема, – поморщился мафиози. – Ты поведешь?

Четверо уцелевших налетчиков медленно, будто престарелые улитки, расползались по оставшимся «Трентонам».

– Поведу.

– Тогда вперед. Остальные дорогу знают, доедут, даже если отстанут.

Скотти кивнул и сел за руль. Гудман расположился на пассажирском сиденье рядом с ним, оглянулся на Фойта и сказал:

– Не переживай, мой мальчик. Доктор Клайн быстро поставит тебя на ноги.

– Пасипо, боз, – благодарно промямлил Фойт.

Мафиози с улыбкой хлопнул его по коленке и отвернулся.

Скотти тем временем завел мотор и нажал на газ. Машина тронулась с места и покатила в направлении дома Гудмана, оставив кортеж из четырех «Трентонов» позади.

– Что со Стилетом? – спросил мафиози.

Скотти вздрогнул. Он не оглядывался, но очень живо представил, как Фойт, замерев, сверлит спинку водительского кресла выжидающим взглядом.

– Мертв, – прочистив горло, ответил Скотти.

– Погиб в бою? Или пришлось придушить?

– Пристрелить. Но в бою.

Гудман тихо хмыкнул и, отвернувшись, уставился в окно.

«Хоть расспрашивать не стал, и то хорошо».

– Вы теперь убьете его мать? – спросил Скотти, покосившись в сторону мафиози.

– Что? О нет, – поморщился тот. – Не в моих правилах убивать женщин. Пусть даже у них выросли такие паршивые сыновья…

Он вытянул шею и сказал:

– Тут направо поверни, ладно?

Скотти подчинился… и слегка опешил, когда обнаружил за поворотом полицейский заслон из двух машин.

«Ну все, приехали…» – мелькнула в голове шальная мысль.

Он снова скосил глаза на Гудмана, но тот был сама невозмутимость.

«Почему он так спокоен?»

– Останови у обочины, но мотор не глуши, – велел мафиози.

И снова Скотти не спорил, хотя удивление было написано у него на лице.

Машина остановилась, и Гудман, распахнув дверь, выбрался наружу. Поправив ворот плаща, он прогулочным шагом пошел к полицейским машинам. Когда был уже на полпути, задняя дверь одной из них открылась, и изнутри вылез тучный мужчина лет пятидесяти в темно-коричневой куртке и с густыми пшеничными усами. Подойдя, Гудман пожал незнакомцу руку, сказал что-то, тот просиял и, похлопав собеседника по плечу, полез обратно в автомобиль. Мафиози, улыбаясь, пошел обратно к «Трентону». Пока возвращался, обе полицейские машины уже укатили в ночь. Спустя минуту об их присутствии напоминали разве что следы шин на асфальте.

– Что это было, сэр? – спросил Скотти, когда Гудман забрался в машину.

– Легализация, мой мальчик, – охотно ответил мафиози. – Ты ведь не думал, что я решусь выступить против Арчи Фостера без подобающей поддержки? Мы с шефом полиции Джерардом уже давно обо всем договорились, только удобного момента ждали… и вот ты нам его создал.

Они помолчали. Потом Скотти хрипло спросил:

– А если… если бы мы не справились с Арчи, туда бы зашла полиция?

– Ну да, – равнодушно ответил Гудман. – Помнишь ведь, что я говорил тебе насчет таких, как мы с Фостером? Надо всегда добивать нас, иначе потом вернем сторицей. Впрочем, я рад, что до этого не дошло.

Мафиози шлепнул его по плечу тыльной стороной ладони.

– И все благодаря вам, мои драгоценные мальчики. Расслабьтесь. Все худшее позади. Начинается новое время. Время Гудмана и его друзей. Мы будем купаться в золоте… и при этом – совершенно легально…

Верн отвернулся к окну и, уставившись на проплывающие за окном дома, добавил:

– Ну или, по крайней мере, почти легально…

* * *

– А что было после Черной Бури? – спросил Томас.

Они с Кейси сидели на лавке в темном дворике и пили вино прямо из бутылок.

– Понятия не имею, – ответил Кейси. – Но, судя по тому, что произошло сегодня, я все же не зря разругался с другими проходимцами. Похоже, эти парни, Орвили, все-таки наладили дело и жили себе припеваючи, пока другие собратья гнили в карманах междумирья. Как Майкл.

Кейси отхлебнул из бутылки и добавил:

– Чессказать, я до сих пор не особенно понимаю, почему магия крови прикончила самого Доминика. Я помню, как он любил Литу. Тогда уже было видно, что он с ума по ней сходит, а тут – все эти картины на стенах… в общем, не верю я, что он загулял. Да и потом, разве стал бы такой расчетливый гад, как Доминик, творить волшебство, которое, хотя бы в теории, может навредить ему самому?

– Может, он не учел, что загулял его брат? – предположил Томас.

Кейси ненадолго задумался, потом сказал:

– То есть ты думаешь, среди тех альбиносов был… сын Шеймуса?

– Ну да. А как иначе можно объяснить его смерть от магии крови?

– Похоже, что никак… – пробормотал Кейси.

Они помолчали.

– Я одного не пойму, – сказал Томас наконец. – Получается, вы, проходимцы, имели возможность путешествовать по самым разным мирам, но вместо этого решили заняться… контрабандой артефактов?

– Ну да… что-то вроде того, – смутившись, буркнул Кейси. – Хотя мне это не нравилось с самого начала, а после Черной Бури я ушел уже насовсем…

– Но чем ты занялся, когда ушел? Разве ты стал путешествовать по мирам?

– Нет… но тогда ведь уже появились складники. И никто и подумать не мог, что это – зачарованные Орвилями проходимцы…

– И все же – чем ты занимался эти двадцать с лишним лет? – не отставал Томас.

– Гулял, пьянствовал… прожигал жизнь, – нехотя признал Кейси. – Сначала продавал артефакты, которые прихватил с собой, после работал то тут, то там…

– Как странно получается, – сказал Измеритель, качая головой. – Вы могли принести в родной мир магию, чтобы сделать жизнь людей проще и приятней, но вместо этого угробили целый квартал, потому что хотели набить свои карманы… а ты, поняв, чем все это пахнет, свалил в другой город и веселился там долгие годы, пока не случилось… что? Что вообще заставило тебя вернуться?

Глаза Кейси забегали. Огладив свежевыбритый подбородок, он пробормотал:

– Не знаю… просто… соскучился по Вандерсайду.

– Видишь? Просто соскучился. Сначала просто свалил, потом просто соскучился. А где-то фоном гибнут люди… альбиносы, которые вообще не родились бы, если бы вам, гостям из Стоунпорта, не захотелось экзотики…

– Заканчивай, прошу тебя, – поморщился Кейси. – И без того тошно.

– Тошно? А знаешь, от чего тошно мне? От того, что двенадцать альбиносов погибли просто потому, что в их жилах текла кровь проходимцев. Они никогда не знали своих отцов, эти погибшие альбиносы, дети двух миров, вынужденные жить в атмосфере, которая истязала их, всячески пытаясь убить… а вы плевать хотели, что там стало с вашими детьми.

Кейси молча смотрел в сторону.

– Вы просто наслаждались жизнью в новом мире, вы не относились к нему всерьез. Для вас это было вроде пикника – вы не собирались оставаться здесь навечно, всего лишь отдохнуть, расслабиться и вернуться домой, когда надоест. Вам было плевать, что останется после вас. Хоть руины. Именно поэтому вы – проходимцы, а не потому, что умеет проходить через какие-то там… зеркальные щели. Просто мимо проходили, а наш мир почти погиб…

Альбинос встал с лавки и нетрезвой походкой устремился прочь.

– Ты куда? Стой! – окликнул его Кейси. – Не делай глупостей, Томми!

– Больше, чем вы, все равно не сделаю – буркнул Измеритель. – Бывай.

Вскоре он растворился в ночной мгле – последний альбинос Вандерсайда, тем вечером ставший еще более одиноким, чем прежде.

* * *

– Свет не горит, – заметил Нельсон.

– Ну, может, спят? – пожал плечами Дин. – После такой-то ночки…

Они стояли возле дома доктора Эрика и пялились на темные окна. Время близилось к рассвету. Путь до Стоунпорта занял, по ощущениям, целую вечность: мало того что после всех злоключений им пришлось идти по размытой грунтовке пешком (благо хоть дождь к этому времени уже перестал), так еще и у самого города проходимцы вынужденно сделали крюк, потому что на южном тракте стояла полицейская машина с включенной мигалкой.

«Надеюсь, они вяжут парней Арчи Фостера?» – думал Нельсон, глядя в сторону бело-синего автомобиля копов.

И вот, грязные и усталые, друзья наконец достигли цели.

Но там их никто не ждал.

«Или, напротив, ждут те, кого встретить совершенно не хотелось бы».

– Пойдем? – спросил Нельсон, покосившись в сторону Дина.

Тот неуверенно пожал плечами.

– У тебя один пистолет?

– Угу, – буркнул Нельсон.

– Хреново…

– Да не то слово…

Они постояли еще недолго.

– А, будь что будет… – махнув рукой, сказал Нельсон и пошел к двери.

Он шагал, совершенно не таясь, не беспокоясь, что кто-то может его заметить. За последние пару дней на долю Нельсона выпало столько испытаний, что он просто физически устал переживать.

«Встретился с мафиози, участвовал в погоне, побывал в другом мире, убил троих, стащил два ржавых ключа из напичканных магией квартир и видел, как складник с помощью этих ключей превращается в человека… Впечатлений на три жизни хватит!»

По счастью, в подъезде никого не оказалось. Поднявшись на второй этаж, проходимцы устремились прямиком к двери Эрика, и Нельсон беззастенчиво постучал в нее кулаком.

Некоторое время спустя изнутри послышались голоса. «Невидимки» говорили негромко – видимо, в надежде, что так их не услышали поздние гости.

– Это мы, Нельсон и Дин! – громогласно объявил проходимец. – Открывайте!

Пауза, затем – громкий топот. Кто-то продолжал торопливо и невнятно говорить на фоне, а потом замок громко щелкнул, и дверь открылась. На пороге стоял Эрик.

– Отвратно выглядите, доктор, – заметил Нельсон. – Но я рад вас видеть.

Протиснувшись мимо растерянного хозяина, он пошел к дядюшке и Вивиан, которые при виде проходимцев вскочили с дивана и бросились к ним.

– Живой… – с улыбкой прошептал Луис.

Обняв племянника, дядюшка взъерошил ему волосы на голове, как часто делал в детстве, и Нельсон едва сдержался, чтобы не пустить слезу.

Вивиан тем временем уже повисла на шее у Дина.

– Ты цел…

– Да, цел… и очень соскучился…

Доктор Эрик с неловкой улыбкой наблюдал за тем, как радуются эти странные, совершенно незнакомые ему люди.

– Это вы за городом так измазались? – спросил дядюшка, хмуро рассматривая наряд племянника. – Переодеться бы вам во что-то, а то всю мебель испортите…

Повернувшись к Эрику, Луис осведомился:

– Простите, но… у вас, случайно, не найдется какой-нибудь старой одежи для этих двоих? По комплекции вы вроде бы схожи… Просто не хотим диван запачкать.

Эрик, не говоря ни слова, с обреченным видом потопал к шкафу.

– Вы же разобрались со складником, да? – посмотрев сначала на Дина, потом на Нельсона, спросила Вивиан.

Вместо ответа проходимцы продемонстрировали ей ладони без черных меток.

– Как хорошо… – улыбнулась девушка и снова поцеловала Дина.

Улыбка на лице Нельсона застыла, и он отвернулся, не желая смотреть на влюбленных.

– Вот одежда, – сказал Эрик, вновь подходя к гостям.

Он вручил Дину и Нельсону по старой рубахе и не менее старым брюкам и, подойдя к креслу, устало рухнул в него.

– Спасибо вам огромное, – искренне поблагодарила ветеринара Вивиан.

Эрик к этому моменту уже растекся по креслу и закрыл глаза, а потом лишь пробормотал что-то бессвязное и смолк. Несколько мгновений спустя он уже тихо посапывал.

– Бедняга… – пробормотала девушка. – Как-то… совестно перед ним. Он ведь даже не знает толком, как нас зовут.

– Может быть, уйдем? – предложил Нельсон.

– Среди ночи? – нахмурился Дин. – И куда же мы пойдем? У нас дома наверняка ошиваются люди Арчи, а у вас – копы…

– Резонно, – со вздохом признал Нельсон.

В этот момент в дверь постучали.

Все, кто был в комнате, замерли от неожиданности. Вивиан, глядя на дверь, еще крепче прижалась к Дину.

«Нашли все же…» – подумал Нельсон с некоей щемящей грустью.

Было немного обидно проделать такой долгий путь зазря.

«Еще и «ищейку» Майкл забрал… хотя какая, к черту, «ищейка»? Мы Полудохлого убили, нас все артефакты мира теперь не спасут».

– Что? Кто? – хрипло спросил проснувшийся Эрик. – Опять кто-то пришел?

– Угу, – грустно ответил Нельсон.

Он нащупал рукоять лежащего в кармане пистолета. Сдаваться без боя проходимец не собирался.

– Эрик, это мистер Риган! – вдруг донеслось из-за двери. – Открывай скорей!

Из груди Нельсона вырвался вздох облегчения.

«Скотти! Это же Скотти! Не Арчи, не Стилет с Кувалдой – Скотти!..»

Доктор, улыбнувшись, бросился к двери. Вот он открыл ее, и внутрь ураганом ворвался Скотти в новенькой красной рубашке и синих брюках. Остановившись в трех шагах от входа, он окинул собравшихся пристальным взглядом, улыбнулся, увидев Нельсона и «голубков» целыми и невредимыми, а потом со всей надлежащей торжественностью объявил:

– Можете выдохнуть, друзья, подруги… и дядюшки с докторами: Арчи Фостер убит. Теперь это город Верна Гудмана.

Нельсон посмотрел на Луиса и неуверенно улыбнулся. Тот тихо хмыкнул, а потом Вивиан вдруг сказала:

– Какой чудесный повод, чтобы выпить!

Все, кроме Эрика, рассмеялись.

– Есть и другой повод, – сказал Нельсон и продемонстрировал Скотти чистую ладонь.

– Слушай, а ночка-то заканчивается куда лучше, чем начиналась, а? – устало улыбнувшись, заметил тощий пройдоха.

Подойдя к растерянному доктору, он негромко спросил:

– Скажи, Эрик, у тебя, случайно, не найдется пары бутылок хорошего вина? Просто уже сил нет куда-то ехать…

Говоря это, Скотти вытащил бумажник и, достав пару стодолларовых купюр, протянул их хозяину.

– Это за твои хлопоты… и за рубашку. Я ее тоже… испортил, прости. Не везет мне с рубашками в последнее время, знаешь ли. Да и с куртками тоже… Мне Гудман дал темно-синюю, так я ее в крови заляпал, представляешь? Ничего не могу с собой поделать…

– Тут все равно очень много, мистер Риган…

– Гуляем, Эрик. Праздник у нас. Так что насчет вина?

– Ну я посмотрю, что есть… – пробормотал доктор.

Он забрал деньги и пошел было в кухню, когда Скотти окликнул его:

– Постой!..

– Да, мистер Риган?

– Ты это… не подумай, что мы какие-то чудовища.

– Я не…

– Скорей это Арчи Фостер, который сдох, был настоящим чудовищем. Поэтому мы и радуемся.

– Я…

– Тут выбор был небогат: либо он умрет, либо мы все. Как видишь, нам повезло. Теперь ты понимаешь, Эрик?

– Понимаю, мистер Риган.

– Все, давай за вином.

Доктор кивнул и убежал, а Скотти, подойдя к Нельсону, обнял его за плечи.

– Ну что, старый друг, не соврал я, когда говорил, что мы со всем справимся?

– Не соврал. Хотя я до последнего сомневался.

– Ты просто пессимист. Но ничего: теперь ты стал чуточку опытней и в следующий раз уже будешь относиться ко всему гораздо проще…

– Э, нет, – покачал головой Нельсон. – Никакого следующего раза. Сыт по горло, ага…

– Сыт… – встрепенувшись, пробормотал Скотти. – Сыт… Точно…

Развернувшись, он бросился к выходу. Вивиан, Дин и дядюшка Луис удивленно уставились ему вслед.

– Ты куда? – окликнул друга Нельсон.

Скотти, уже стоя на пороге, оглянулся и с виноватой улыбкой сказал:

– Сейчас вернусь. Только Фитча из машины заберу…

С этими словами он вышел из квартиры доктора Эрика, громко хлопнув дверью.

Эпилог

Фитч снова ошивался снаружи – видимо, выискивал, что бы слопать.

«Скотти что, опять забыл его покормить?» – удивился Нельсон.

Завидев проходимца, пес радостно гавкнул и бросился к нему в объятья.

– Старина Фитч… – гладя лохматое чудище, пробормотал Нельсон с улыбкой. – Ты, кажется, стал еще больше?… Ну-ка, гляди, чего я тут тебе принес…

Он достал из-за пазухи объемный сверток и вытряхнул на тротуар несколько костей. Фитч мигом забыл о ласке и коршуном набросился на угощение.

– Лопай, старина… – тихо сказал Нельсон.

Он поднялся и нырнул в подъезд. Вбежав по скрипучей (все как прежде) лестнице на второй этаж, проходимец подошел к двери Скотти и осторожно постучал в нее костяшками пальцев.

Через несколько мгновений глазок накрыла тень.

– А сам меня всегда учил не прислоняться, когда не знаешь, кто пришел! – громко хмыкнул Нельсон.

– Не бухти! – глухо фыркнул Скотти из-за двери.

Ключ с характерным лязгом провернулся в замке, дверь приоткрылась, и хозяин куда более радушным тоном сказал:

– Входи, митура.

В комнате Скотти как будто ничего значительно не поменялось, но различные мелкие детали недвусмысленно намекали, что хозяин вполне себе здравствует: новые настенные часы, новые бутылки на журнальном столике, стаканы, сам столик, который теперь был красного дерева, а не «сделано в ближайшем подвале из того, что под руку попалось»…

Да и Скотти, кажется, стремительно шел на поправку: начал потихоньку отъедаться, розоветь. Подойдя к столу, он взял черный галстук, завязал его и подошел к зеркалу, чтобы взглянуть, насколько тот сочетается с бело-снежной сорочкой и синими в бледно-голубую полоску брюками.

– Все забываю тебя спросить, что значит это слово – «митура», – поинтересовался Нельсон, наблюдая за тем, как Скотти придирчиво рассматривает свое отражение.

– В переводе со старолискайского это значит «брат», – пробормотал хозяин.

– О.

На самом деле Нельсон ждал чего-то более легкомысленного.

«Иногда мне кажется, что он относится ко мне лучше, чем я к нему. Иногда я понимаю, что мне не кажется».

– Ты по делу? Или как? – спросил Скотти. – Я просто через пару часов сваливаю к Верну.

Сорвав с себя галстук, он отбросил его в сторону и добавил:

– Некогда трепаться.

Нельсон подошел к столику, взял одну из бутылочек в руки, повертел и вернул на место.

– Вы с ним теперь не разлей вода, да?

– Я говорю – некогда трепаться, старина, – пропел Скотти, одарив друга многозначительным взглядом через плечо.

Взяв со стола другой галстук, темно-зеленый, хозяин снова повернулся к зеркалу.

– Да я не потрепаться, а как раз по делу, – откашлявшись, сказал Нельсон.

– Что-то с дядюшкой? – выгнул бровь Скотти. – Копы? Скажу Верну, чтобы еще раз набрал капитану Джеральду и…

– Нет, с дядюшкой все в порядке, – поморщился Нельсон. – Он таксует на Руби, а большего ему и не надо. Речь сейчас вообще не о нем.

– Да? Ну что ж, излагай, – со вздохом произнес Скотти и раздраженно швырнул очередной галстук к остальным, разбросанным по полу.

– Я хотел бы, – осторожно начал Нельсон, – чтобы ты помог мне вывезти артефакты из прохода в горах.

– Что… кого… – хмурясь, пробормотал Скотти. – Ты сейчас вообще о чем?

– О проходе в горах. Где раньше был волк. Он же потом стал человеком и свалил…

– Да, да, я помню.

– Ну и вот, представь – горы артефактов, которые никто не охраняет, просто лежат и ждут, когда мы их заберем.

– Откуда ты знаешь, что складник туда не вернулся? – поморщился Скотти.

– Ну… я там просто… был уже… разок… пару дней назад…

– Ох, Нельс… – качая головой, сказал Скотти. – Ты неисправим…

– Как и все мы, – разве руками проходимец. – Люди вообще не особо любят меняться, как я заметил. Казалось бы, разве предел мечтаний – водить такси? Но дядюшка так давно этим занимается, что не представляет себя без баранки, без болтовни с очередным пассажиром… Ты всегда стремишься заниматься тем, что умеешь делать лучше всего. То же самое – и с проходимцами.

– Отлично сказано… но ты опять треплешься, раздербань тебя дракон.

– Да ну тебя, – шутливо отмахнулся от друга Нельсон.

Скотти хмыкнул, но тут же посерьезнел и спросил:

– Так что, там прямо… прямо вот до хрена этих артефактов?

– Ну… да. Прямо до хрена.

Хозяин покусал нижнюю губу, а потом задумчиво произнес:

– То есть нам с тобой, по-хорошему, нужен «Овертайп»…

Они посмотрели друг на друга. В глазах Скотти плясали озорные огоньки.

– Главное, чтобы Верн с Кларой не узнали, – добавил он и, подхватив со спинки кресла синий пиджак, быстрым шагом устремился к двери.

Нельсон с улыбкой пошел следом за товарищем.

«Кто такой лучший друг? Тот, кто поддержит любую твою идею, пусть даже и безрассудную».

– Напомни мне на обратном пути заскочить на Бернард-стрит, лады? – бросил Скотти, выходя за дверь. – Надо завезти кое-что одной… знакомой. А, и еще купить синий галстук… И, кстати, что там с баком «Портиса», залатали? А то Кроха Салли уже телефон мне оборвал…

«Нет, нам определенно надо разбегаться, и как можно скорей, иначе я его просто придушу… Вот только сейчас вывезем из логова складника артефакты – и все, с меня хватит…».

Тысяча первое пустое обещание самому себе.

* * *

– Ладно, ребята, до завтра, – сказала Ребекка и вышла через заднюю дверь.

Она часто ходила домой этой дорогой – сначала по переулку до Дрезден-авеню, потом два квартала на север, еще один – на восток, и вот он, дом, милый дом…

Однако сегодня Ребекка сразу почувствовало неладное. Показалось, за ней кто-то наблюдает. Закусив губу, девушка окинула окрестности задумчивым взглядом, но ничего необычного не заметила.

И все же что-то явно было не так.

Хмурясь, Ребекка пошла вперед. Стук каблуков гулким эхом разносился по переулку. Пройдя от силы футов двадцать, девушка вдруг поняла, что слышит чьи-то шаги – осторожные, тихие, как будто за ней кто-то крался.

Шумно сглотнув, Ребекка запустила руку в сумочку, вытащила из нее крохотный магический шокер и резко обернулась.

– Убери, прошу… – поморщившись, пробормотал Томас.

– Господи… – Девушка опустила руку с шокером, хмыкнула и покачала головой. – Ты меня так до инфаркта доведешь! Чего подкрадываешься?…

– Да так… просто… привык ходить в тенях, – неуверенно улыбнулся Измеритель. – Не хотел привлекать… лишнее внимание.

– Ну надел бы свое кольцо, – спрятав шокер в сумку, сказала Ребекка. – Делов-то?

Улыбка на лице Томаса застыла, а взгляд утратил фокус. Это не укрылось от Ребекки, и она осторожно спросила:

– Ты как? Все в порядке?

– Да… ерунда… – вздрогнув, ответил Измеритель. – А насчет кольца… у меня его больше нет.

– Нет? – переспросила девушка. – А куда же оно делось?

– Если вкратце, то… сломалось.

– Серьезно?

– Угу.

– И что ты сделал?

– Вернул его продавцу, – прочистив горло, ответил Томас.

– Ты из-за этого так расстроился? – с грустной улыбкой спросила Ребекка.

Она взяла его за руку. Измеритель вздрогнул. Такого поворота он явно не ожидал.

– Да я не расстроился. Просто как-то… перенервничал, что ли? Просто запутался в своих чувствах. Просто, просто… Как я ненавижу это слово! – нахмурившись, воскликнул он. – Все ни черта не просто, вот в чем беда! Сначала мне хотелось стать нормальным, потом я засомневался… в итоге остался прежним… и не знаю, радоваться мне или грустить?

– Слушай, ты вот говоришь, говоришь… а я все никак в толк не возьму, что это значит – стать нормальным? Ты сейчас что, ненормальный? Нормальный. Ненормальные – это вот те, с жестяными банками, которые про конец света орут… мы с тобой на их фоне еще о-го-го!

Вспомнив Кейси и убитых им Вестников, Томас кивнул.

– Да, до этих нам с тобой далеко… Тут ты права…

– Вот и не создавай проблему из ничего, – мягко сказала Ребекка.

Они помолчали недолго, а потом девушка спросила:

– Так а чего ты пришел-то? Просто повидаться захотел?

– Ну… да, – неуверенно улыбнувшись, сказал альбинос. – Если хочешь, я бы даже мог… ну, например, проводить тебя до дома…

– А ты можешь? – хитро прищурилась девушка.

– Ну мы по-прежнему держимся за руки, так что – почему нет? – пожал плечами Измеритель.

Девушка усмехнулась и торжественно осведомилась:

– Ну что ж, мистер… Томас, пойдемте?

– Пойдемте, мисс Ребекка.

Они покинули проулок и неспешно побрели по Дрезден-авеню. Прохожие смотрели на них ошарашенно, будто на пришельцев из другого мира.

– Похоже, они не могут поверить, что такая красивая девушка, как ты, идет за руку с альбиносом, – заметил Томас.

– А тебе не плевать? – хмыкнула Ребекка. – Это ведь ты идешь с красивой девушкой, а не они, так пусть себе пялятся и завидуют.

«И правда – зачем я пытаюсь понять, что думают другие, когда у меня самого все хорошо?» – усмехнулся Томас про себя.

Он вскинул подбородок и теперь каждый косой взгляд встречал самодовольной ухмылкой. Ребекка, заметив это, тихо прыснула.

– Ну вот, теперь ты важный, как гусь!

– Гусь? Серьезно? Это потому, что я белый, да?

– Не знаю.

Глядя на смеющуюся спутницу, Томас вдруг понял, что никогда еще не чувствовал себя так же хорошо, как сейчас.

«Даже тогда, с кольцом, чего-то не хватало… этого».

– Эй, поганка! – вдруг донеслось со стороны дороги.

Улыбка застыла на лице альбиноса. Повернувшись на голос, он увидел Сэма – верзилу, с которым расплатился за долг Кейси неделю назад. Грубиян стоял возле машины такси и, скаля зубы, пялился на Измерителя.

«Вот только его сейчас мне не хватало!..»

Однако Сэм, кажется, был настроен вполне дружелюбно – подняв кверху большой палец, он проскрипел:

– Молодчина, парень! Кейси привет!

– Хорошо, – отозвался Томас. – Передам.

Они пошли дальше, провожаемые восхищенным взглядом Сэма.

– Это что такое было? – немного оторопело спросила Ребекка.

– Да так… один знакомый… – смутившись, буркнул Томас.

– Он назвал тебя «поганкой», верно?

– Он весьма… своеобразный тип, да…

– О, я таких вижу каждый день… в количестве! Сегодня, например, зашел один…

Коротая время за непринужденной беседой, они и не заметили, как добрались до дома Ребекки.

– Ну вот и пришли, – сказала девушка, мотнув головой в сторону серого двенадцатиэтажного здания.

– Тут у тебя квартирка, да? – спросил Томас, окинув дом уважительным взглядом.

– Ага. Во-о-он там мои окна. На самом верхнем этаже.

– Ого, как высоко!

– Ну тут есть лифт. Правда, ломается частенько, но в остальном – вообще здорово: стоишь, бывает, с кружкой или бокалом, смотришь вниз, такой вид обалденный…

Томас улыбнулся уголком рта.

– Здорово… наверное.

– Ой, прости, – смутилась Ребекка. – Ты же говорил, что живешь в подвале…

– Ну… да. Живу.

Они, задрав головы, уставились на окна верхних этажей.

– Слушай, уже поздно, – сказала Ребекка. – И я…

– Да, мне тоже кажется…

– Оставайся у меня, – перебила его девушка. – Выпьем кофе… и на город посмотрим… сверху.

– Я… ты… думаешь, это хорошая идея – тащить домой альбиноса?

– Я тащу домой не альбиноса, а симпатягу Томаса, – улыбнулась Ребекка. – Очень милого парня. И настоящего кавалера…

Она снова взяла Измерителя за руку, и он смущенно сказал:

– Наверное, мне за всю предыдущую жизнь столько комплиментов не делали. А уж от такой красивой девушки, как ты, я вообще добрые слова слышу впервые.

Ребекка улыбнулась и потянула его к подъезду. Поднявшись на крыльцо, они нырнули внутрь и остановились возле лифта. Официантка уже хотела нажать кнопку, но отдернула руку.

– Тебе же, наверное, лучше пешком…

Альбинос улыбнулся… а потом вдруг подхватил Ребекку на руки и понес вверх по ступенькам. Она вскрикнула, но вырываться не стала – напротив, прильнула к нему и щекой прижалась к его плечу.

Они не знали, что ждет их впереди, не знали, что будет дальше, будут ли они вместе завтра, через месяц или год. Они просто жили в том моменте, наслаждаясь тем, что они есть друг у друга здесь и сейчас, предвкушая, как будут стоять с кружками кофе или бокалами вина, смотреть сверху вниз на ночной город и говорить о чем-то совершенно не важном, но безумно ценном именно в этот миг только для них двоих…

Они просто жили.

Может быть, впервые – по-настоящему.

* * *

Каждое утро в районе девяти часов брат Гектор совершал сорокаминутные прогулки по окрестностям. Это помогало ему содержать мысли в ясности, а немолодое уже тело – в подобающей форме; вдобавок ментор уже свыкся с тем фактом, что миру грозит погибель, и потому наслаждался последними деньками перед Концом Света.

Вот и в это утро Гектор вышел из своей лачуги и сунул руку в карман, чтобы достать ключи и запереть дверь, когда услышал за спиной шаги – громкие, решительные, быстрые. Повернувшись на звук, ментор увидел Кейси. Узнать его без бороды оказалось непросто, но вполне возможно. Шустро переставляя ноги, Кейси стремительно приближался к Гектору.

– Брат… – пробормотал ментор.

Верзила не дал ему договорить: ускорившись, он врезался в Гектора плечом. Тот отшатнулся, влетел в дверь, распахнув ее настежь, и рухнул на грязный пол лачуги. Рыча от боли, Гектор сунул было руку в карман, где лежал…

– Не стоит.

Ментор замер и испуганно уставился на Кейси, который стоял перед ним, держа в вытянутой руке револьвер. Черное дуло смотрело Гектору в лицо.

Ментор неуверенно хмыкнул и дрожащим голосом произнес:

– Брат Кейси, к чему все эти распри, когда конец света…

Верзила спустил курок, и Гектор, вздрогнув, безвольно уронил голову. Во лбу его зияла маленькая красная дыра.

– Конец света отменяется, мудила, – процедил Кейси и, демонстративно приложив указательный палец к виску, вышел из дома ментора.

Он вышел, прикрыл за собой дверь и быстрым шагом устремился от лачуги Гектора прочь. Ненадолго задержавшись у мусорки, бывший Вестник воровато огляделся по сторонам и, подобрав лежащий между баками рюкзак, продолжил свой путь.

Целью Кейси был проход, спрятанный в складе Доминика Орвиля. Точней, не сам проход, а мир, куда можно было через этот проход отправиться.

«К черту Вандерсайд, – подумал Кейси. – Пора вернуться домой, в Стоунпорт».

Он не знал, что ждет его в этом путешествии. Может статься, оно окажется куда более коротким, чем того хотелось бы Кейси…

«Да и черт с ним. Мы слишком долго молчали. Пришла пора говорить».

Прошлой ночью Томас так и не объявился, и Кейси решил действовать. Уходя рано утром, бывший Вестник оставил на диване записку, взял рюкзак и ушел караулить Гектора.

«Надеюсь, когда Томми все же вернется домой и прочтет мое послание, я буду уже далеко отсюда», – подумал бородач, сворачивая во двор, где находился заветный склад.

Кейси не был великим мастером слов, оттого и записка у него получилась короткая, но он искренне верил, что Измеритель его поймет.

«Дорогой Томми!

Плохо, что я узнал о тебе так поздно. Хорошо, что вообще узнал (отправлять письма бездомным – не самая лучшая идея, но твоя мать поняла это чертовски поздно, увы). Эти дни были такими сложными, но я запомню их навсегда. Благодаря тебе я вспомнил ту первоначальную истину, которую мы забыли в погоне за веселой жизнью проходимца: любой дар – это гребаная ответственность. Нельзя просто наворотить дел и свалить. Точнее, можно, но это ни черта не правильно и просто мерзко.

Поэтому я решил вернуться в Стоунпорт – хочу найти тех, чьи родные погибли в Черной Буре. Они должны знать, кто виновен в смерти их близких… и будь что будет.

Прощай и не поминай лихом, сынок. Люблю и Горжусь.

Твой Паршивый Папаша»

КОНЕЦ

Content

Олег Игоревич Бондарев
Проходимцы

Пролог

1. Утечка

2. Новые хлопоты

3. Плохие парни

4. Братья по несчастью

5. Молодые и злые

6. Истина Первоначальная

Эпилог